Глава 1. Неожиданная новость

Евгения подъехала в нотариальную контору к девяти, как её и просили. В голове крутился единственный вопрос — почему. Почему Кольцов упомянул её в своём завещании? За какие такие заслуги? Эта мысль не давала покоя со вчерашнего вечера. С того самого момента, как Жене позвонил частный нотариус и пригласил явиться в его офис.

— Пожалуйста, не опаздывайте, — вежливо произнёс звонивший и, усмехнувшись, добавил: — Впрочем, без вас всё равно не начнём. Вы одна из наследниц.

Это было настолько неожиданно, что вначале Евгения подумала: её разыгрывают. Кольцов Вячеслав Георгиевич, глава крупной строительной корпорации, в которой Женя работала простым менеджером, имел достаточно родственников, кому мог бы завещать свои миллионы.

Впрочем, она не особо обольщалась. Вряд ли ей отписано что-то ценное. Но даже сам факт упоминания её скромного имени в завещании Кольцова уже был поразительным и обескураживающим. Евгения особо ничем не выделялась из десятков других сотрудников компании и никогда не замечала повышенного внимания босса к себе.

Нет, она не была серостью. Старательная, целеустремлённая, бойкая, креативная. Но Кольцов других и не держал. Он был перфекционист и педант. Требовал от подчинённых стопроцентной отдачи. Кстати, эти качества прекрасно уживались в нём с любовью к роскоши и экстремальным развлечениям. Кольцов жил на широкую ногу. Тяготел ко всему необычному, имел страсть к экзотическим приключениям. Свободное время проводил не на курортах. Альпинизм, подводные пещеры, сплав по горным рекам. У окружающих были подозрения, что опасные развлечения добром не кончатся. Так и произошло — недавнее путешествие босса в Африку на сафари стало для него последним.

Евгения зашла в просторную обставленную дорогой мебелью приёмную, когда стрелки на часах показывали без пяти девять. Жена Кольцова, Тамара, моложавая дамочка чуть за 50, и их двадцатилетняя дочь Лиза, уже были внутри. Обе сопроводили появление Жени косыми взглядами.

— Не думала, что у Вячеслава хватит ума включить в завещание любовницу, — язвительно фыркнула вдова, обращаясь к дочери. Слова специально были произнесены достаточно громко, чтобы Евгения их расслышала.

Женя и ухом не повела. Прошла мимо пышущей злобой парочки и спокойно опустилась в кресло. А что ей было делать? Кинуться оправдываться, что у неё не было интимной связи с Кольцовым? Что они виделись максимум раз в неделю и то в основном на собраниях и планёрках, а не с глазу на глаз?

В общем-то, Тамара, как она не шипела, наверняка морально была готова, что в завещании кроме родственников может быть указана и любовница. Только вот ожидала увидеть другую девушку. О связи Кольцова с топ-менеджером собственной компании не знал только ленивый. Их роман длился уже несколько лет. Молодая эффектная красавица-мулатка повсюду сопровождала босса: и в деловых поездках, и в экстремальных развлечениях. Супруга была в курсе. Но, видимо, смирилась. Хотя что ей оставалось? Кольцов был не из тех, кому можно закатить скандал. Тамара просто могла бы оказаться на улице, если бы вдруг начала качать права.

Вдова пошепталась немного с дочерью и вновь покосилась в сторону Евгении. Теперь взгляд был оценивающим. Видимо, прикидывает, почему Кольцов предпочёл упомянуть в завещании новую пассию, а о старой забыл. Гадает, чем Женя лучше мулатки Карины.

Евгении было неуютно под этим изучающим взглядом, но виду не подала. Мило улыбнулась и картинно закинула ногу на ногу. Ладно, пусть Тамара глазеет. Пусть немного помучается — голову поломает: раз уж записала Женю в любовницы мужа, пусть попытается разглядеть, что он в ней нашёл. Всё равно не разглядит. Да Кольцов бы никогда не заинтересовался Евгенией. Нет, её нельзя было назвать невзрачненькой, но боссу нравились не просто красавицы — его увлекала необычность, экзотика. Ему нужна была девушка с перчинкой. А Женя отличилась простотой и прямолинейностью.

Но, вообще-то, ей и самой хотелось бы знать, почему её пригласили на оглашение завещания, а Карину — нет. Как только стало известно о несчастном случае с Кольцовым, по фирме поползли слухи, что вся его строительная империя теперь перейдёт к топ-менеджеру и по совместительству любовнице. По крайней мере, это было бы логично. Но пока в приёмной нотариуса в ожидании оглашения завещания находилось только трое. А это означало, что Кольцов Карине таки ничего не отписал.

— И хватило совести кое-кому явиться туда, где ему не место, — едко скрипнула Тамара, когда закончила сканирование Жени. Применила всё ту же методику. Вроде бы обращалась к дочери, но громкость была такой, чтобы Евгения гарантировано услышала её фразу.

Могла бы особо не стараться. Женя и без того чувствовала себя не в своей тарелке. Она долго вчера сомневалась, идти ли ей на оглашение завещания. Правильно ли принять что-то в наследство от человека, с которым не была близка, к которому не испытывала никаких чувств, кроме тех, что ощущает сотрудник по отношению к боссу. Самое большое — она его уважала. И то местами. За то, какой порядок царил в его империи, но не за то, как он беспечно прожигал жизнь.

Помучив себя раздумьями несколько часов, Евгения всё же решила прийти. В конце концов, последнюю волю человека надо уважать. Да и если быть честной с собой, вторая причина — разгоревшееся любопытство. Всё-таки что же Жене завещано? Она осознавала, что это не будет особняк за городом или яхта. Понятно, что материальная ценность причитающегося ей наследства окажется невысока. Но в нём должен быть скрыт какой-то смысл. Получив его, она поймёт, почему упомянута в завещании, что хотел от неё босс. Единственная здравая мысль, приходившая в голову, что в планах Кольцова было поощрить Женю за ударный труд каким-нибудь ценным подарком, вроде престижных наручных часов. Но почему именно её? У них в компании все сотрудники были старательными. Впрочем, ожидать от босса можно было всё что угодно, учитывая его любовь ко всему неординарному.

Почти ровно в девять в фойе зашёл ещё один человек — Максим, сын Кольцова. Произнёс короткое приветствие, не адресованное никому конкретно, прошёл в дальний угол и сел в кресло. Его появление стало для Жени неожиданностью. Она не думала, что он будет упомянут в завещании. Пару лет назад Максим оказался в центре крупного скандала, после которого отец порвал с ним все отношения.

Поначалу казалось, что они хорошо ладят. Максим работал в компании отца. Никто не сомневался, что Кольцов метит сына в преемники — планирует со временем передать весь бизнес. У парня была деловая хватка и харизма. Он всех устраивал, и всем нравился: и деловым партнёрам и сотрудникам корпорации. Девчонки-менеджеры, так те, вообще, поголовно по нему сохли. Ещё бы! Красив, богат, при этом не заражён снобизмом. Евгении он тоже казался привлекательным. Было в нём какое-то особое обаяние — от него исходила энергия, природный магнетизм.

Как-то на одном из корпоративов у них с Максимом даже случился небольшой ни к чему не обязывающий флирт. Ничего особенного. На уровне обмена взглядами и фразами. Но Женя чётко уловила интерес к себе. Правда, этот интерес в дальнейшем ни во что не вылился. У Макса на тот момент была девушка, да и вскоре произошёл тот самый скандал, из-за которого сын Кольцова вынужден был уехать в другой город.

Суть произошедшего скрывали, но шило в мешке не утаишь. Поползли слухи, что кто-то из сотрудниц обвинил Макса в домогательствах и ещё многих грехах вплоть до махинаций и растрат. Однажды утром на стол боссу легли папки с компроматом. Там были фото и видео, которые красноречиво доказывали, что обвинения не беспочвенны. До тюрьмы не дошло. Дело замяли. Но сын был с позором изгнан из семьи и из бизнеса.

Глава 2. Наследство

Ровно в девять из кабинета в приёмную вышел нотариус, чтобы пригласить собравшихся к себе.

— О, я вижу все уже на месте, — вежливо улыбнулся он. — Пожалуйста, проходите.

Женя немного удивилась, что нотариус оказался степенным седовласым и далеко за пятьдесят. По голосу она нарисовала совсем другой образ — моложе и живее. Но так даже лучше. Осанистый мужчина своими неторопливыми движениями и спокойной мимикой внушал доверие.

Когда приглашённые заняли указанные им места, Евгения снова поймала на себе взгляд Тамары. Только теперь Женя заметила, как та нервничает. У неё даже ладони вспотели, и лицо стало бледным от внутренних терзаний. Видимо, опасается неожиданных сюрпризов. Побаивается, что супруг основные активы оставил не ей.

Однако когда нотариус начал зачитывать документ, с каждым произнесённым им словом Тамара всё больше приободрялась. Объект за объектом оказывался отписанным супруге или дочери. Масштабы впечатляли. В компании, конечно, все знали, что у босса завидное состояние, но Женя даже не подозревала насколько. Обоим: и Тамаре, и Лизе хватит до конца дней жить беспечно, прожигая щедрое наследство Кольцова. А что они поступят именно так, Евгения не сомневалась. Обе были совершенно беспомощны и безынициативны, и вряд ли займутся приумножением капитала. Тамара уже настолько привыкла бездельничать, что даже пытаться не будет. Да и у Лизы, несмотря на юный возраст, напрочь отсутствовало желание чего-то достичь. Она с детства знала, что никогда ни в чём не будет нуждаться. Видимо, это и убило в ней целеустремлённость.

У Евгении всё было с точностью до наоборот. Она ребёнком поняла, что ничто и никогда не упадёт ей с неба просто так. Отец рано ушёл из жизни, и матери пришлось одной поднимать Женю на ноги. Она быстро привыкла к мысли, что если чего-то хочет, то этого нужно добиваться, рассчитывая только на себя. Наверно именно поэтому, когда Евгения узнала, что упомянута в завещании босса, она ни на секунду не допустила, что он оставил ей что-то особо ценное. С неба ничего не падает, а тем более богатство. По крайней мере, не в Женином случае.

Нотариус, наконец, закончил перечислять, какие объекты отошли вдове и дочери Кольцова, и перешёл к следующей наследнице.

— Евгения, вам завещан загородный дом, общей площадью 60 квадратных метров, расположенный в деревне Николаевка, по адресу…

Женя ушам не поверила. Дом? Сознание упорно пыталось отыскать подвох. Целый дом? Почему дом? С какой стати? Нет, ну 60 квадратов — это конечно не особняк, скорее дача, да и расположен у чёрта на куличках. Но всё равно, если его продать, сумма получится немаленькая. Что Кольцов этим хотел сказать?

— У Вячеслава был дом в Николаевке? — со смесью удивления и недовольства переспросила вдова.

— Да, — кивнул нотариус. — Приобретён ещё до вступления в брак, так что Кольцов являлся его единственным собственником.

Женя поймала на себе едкий взгляд Тамары. Но видно было, что бросила она его так, для проформы. Вдова уже конечно прикинула приблизительную стоимость объекта. Это были копейки по сравнению с тем, что получила сама.

Однако для Евгении дом, пусть не такой и большой, казался целым состоянием. Она сидела ошарашенная поступком Кольцова и пыталась разгадать скрытый смысл. А то, что этот смысл должен быть, она не сомневалась. Женя не замечала за боссом склонность к спонтанным необдуманным действиям. Хоть Кольцов и любил экстрим, с логикой у него всё было в порядке. И уж если он отписал дом Евгении, значит, на то были какие-то веские причины.

Нотариус приступил к чтению последнего пункта завещания, который касался Максима. Ему Кольцов назначил небольшое ежемесячное содержание. Сумма совсем скромная, но на такие деньги вполне можно прожить.

Максим слушал нотариуса, сжав зубы. Не ожидал, что последний плевок отца окажется таким болезненным. Назначить содержание — что можно было придумать более унизительное? Хотел лишний раз подчеркнуть, какое ничтожество его сын?

Зачем Макс, вообще, приехал на оглашение? На что надеялся? Полагал, что отец перед самой смертью всё ж таки понял, как был не прав? Глупо, конечно, но такая мысль действительно проскочила. Нотариус в телефонном разговоре обмолвился, что Кольцов переписал завещание перед поездкой в Африку — как чувствовал, чем закончится очередной экстрим. И в этом новом варианте документа появилось имя Максима. Это и вселило надежду, что отец таки признал свою ошибку. Но, выходит, напротив, старик лишний раз хотел подчеркнуть, что презирает сына.

Максу казалось, он уже начал забывать горечь событий двухлетней давности, но сегодня неожиданно старая боль вернулась. Всё та же досада: почему отец поверил любовнице, а не сыну? Почему?

Карина давно начала свою игру на два фронта. Постоянно посылала двусмысленные намёки, которые со временем переросли в откровенные попытки затащить в постель. Макс старался деликатно её отфутболить. Красивая малышка, неглупая, но не в его вкусе. Да и не хотелось соперничества с отцом. Они и так по жизни постоянно соревновались. Максиму не нравились эти негласные состязания. Инициатором выступал родитель. Постоянно провоцировал, поддевал, подтрунивал, постоянно находил повод заставить помериться силами. Иногда Максу казалось, что старик просто ревнует его молодости. Не может смириться, что сын наступает на пятки.

В деловой хватке отец начал проигрывать Максиму давно. Уже лет пять, как младшему Кольцову лучше удавалось просчитать ситуацию, сделать более точные прогнозы, наметить более взвешенные шаги. Партнёры в открытую говорили, что предпочитают работать с Максом. Отца это злило, но он тешил себя мыслью, что зато на любовном фронте ему нет равных. Именно эта вера в свою неотразимость для женщин помешала ему разглядеть свою любовницу получше, понять, что ею движет. Максим намекал, что Карина использует отца. Затеяла какую-то игру. Но разве старик послушал?

Нет. Он больше поверил грязному досье, сфабрикованному мулаткой. Для чего она это сделала? С какой целью подставила Максима? Зачем убедила отца, что Макс домогался её? В каких ещё смертных грехах обвиняла? Растрата, подлог, воровство, промышленный шпионаж? Это же всё должно было быть шито белыми нитками. И как только отец купился? Или Карина наняла профессионалов по подставам и те тонко сделали работу? Максим ведь даже не видел, что было в том чёртовом досье. Отец не посчитал нужным показать. Он даже разговаривать не стал.

Да, хорошо его Карина обработала. Видимо, строила далеко идущие планы. Хотела стать для Кольцова номером один во всём. Хотела, чтобы империя, построенная им, в итоге досталась ей. Если так, то у Карины её затея вышла только наполовину. Одного конкурента ей удалось убрать с дороги. Макса она уничтожила. Во всяком случае, в глазах отца. Но стать наследницей корпорации, тем не менее, не получилось. Карина, вообще, не упомянута в завещании. Там фигурирует другая.

Это, по правде говоря, стало для Максима полной неожиданностью. Как так получилось, что основная претендентка на трон, оказалась не у дел? Выходит, пока Макса не было, отец успел закрутить с другой? Забавно, как этой малышке удалось переиграть прожжённую Карину? Та ведь должна была вцепиться в отца зубами и когтями. Хотя Максим догадывался, чем взяла Евгения. На самом деле он давно обратил на неё внимание. У неё была запоминающаяся внешность. Не такая обложечно-модельная красота как у Карины. Другая. Эксклюзивная. Для того, кто умеет заметить настоящее, идущее изнутри, неподдельное, трепетное. Отец, как тонкий ценитель женщин, видимо, тоже разглядел это. Он всегда входил в азарт от всего необычного.

Но почему он оставил Евгении дом? По Кольцовским меркам это не очень-то щедро, особенно учитывая габариты и расположение объекта. Сколько стоит постройка в умирающей деревне? Копейки. Уж мог бы отписать той, что скрашивала ночи, что-то более ценное, или уж не упоминал бы её в завещании совсем. Вообще, об этом доме Максим раньше не слышал. Отец никогда не рассказывал, что имеет недвижимость в Николаевке. Было что-то странное во всей этой истории с Евгенией и её наследством, и Макс почувствовал жгучее желание разобраться в ситуации.

Глава 3. Послание

Нотариус закончил зачитывать завещание и приступил к объяснению юридических тонкостей. Но Женя не особо вникала, она продолжала пребывать в недоумении от произошедшего. Никак не могла совместить в сознании дом в Николаевке, босса и себя. Нужна была какая-то подсказка. Дождавшись паузы в монологе нотариуса, Евгения спросила:

— Вячеслав Георгиевич не оставлял для меня какой-нибудь записки или письма?

— Оставлял.

Нотариус достал из выдвижного ящика стола конверт из плотной бумаги и передал Евгении. Ну, вот, теперь она, наконец, узнает, что означал загадочный ход босса. У неё даже кончики пальцев защипало — так захотелось скорее открыть послание. Однако, поймав на себе блестящие нездоровым любопытством взгляды присутствующих, Женя передумала распечатывать конверт прямо здесь и сейчас. Сделает это, когда останется одна.

— Оформление документов займёт какое-то время, — закончил юридический экскурс нотариус. — Я позвоню, когда бумаги будут готовы и можно будет их забрать.

Женя поняла фразу, как «все свободны», и первой вышла из кабинета.

Сначала двинулась в сторону остановки маршрутки. Но пройдя пару кварталов, почувствовала, что любопытство не даст ей спокойно доехать до дома. Она свернула в небольшой скверик, пристроилась на скамейку и вынула послание Кольцова из сумочки.

Пару секунд потратила, чтобы изучить конверт снаружи. Ничего интересного. Не подписано ни от кого, ни кому. Тогда распечатала послание, аккуратно надорвав по сгибу. И тут Женю постигло разочарование. Письма внутри не обнаружилось. Только белый пластиковый прямоугольник с характерной широкой чёрной полосой. Она поняла, что это: с помощью подобных карточек постояльцы попадают внутрь своих номеров в современных гостиницах.

— Это электронный ключ, — подтвердил догадку голос, раздавшийся над ухом.

Евгения подняла глаза и увидела Максима. Окатила его строгим недовольным взглядом. Он, что, шёл за ней?

Макс проигнорировал взгляд и сел рядом на скамейку:

— Наверно, от дома в Николаевке.

Да Женя и сама догадалась. Что же ещё должен открывать этот ключ, как не дом, полученный в наследство? Только толку от этого ключа? Ни на один вопрос, что крутится в голове, ответа не даёт.

— Вообще-то, я надеялась, что это будет письмо.

— Почему?

— Ну, должен же был Вячеслав Георгиевич оставить какое-то объяснение, зачем он отписал мне дом и что мне с ним делать, — немного растерянно произнесла Евгения.

Макс поглядел изучающе, потом произнёс:

— Он оставил тебе письмо. Оно у меня.

— Правда? — обрадовалась Женя.

Так вот почему Максим шёл за ней. Хотел передать послание от отца. Неужели она, наконец-то, узнает разгадку этой головоломки.

Евгения выжидательно глянула на Макса: ну, где же оно?

— Не всё так просто, — многозначительно хмыкнул он.

На что это Макс намекает? Евгении моментом вспомнилось, что она беседует не просто с парнем, а с парнем, который был обвинён во всех смертных грехах, в том числе и домогательстве.

Наверно, он заметил перемену настроения собеседницы. Сам тоже стал серьёзным и даже немного грустным.

— Может, выпьем по чашечке кофе? — предложил, кивнув в сторону летней кафешки, расположенной прямо в скверике под открытым небом.

Женя не знала соглашаться или нет. Ей подумалось, что никакого письма у Макса нет. С чего бы Кольцов использовал сына в качестве посыльного, если они не ладили. Скорее, Максим затеял какую-то игру, которая вряд ли сулит для Евгении что-то хорошее. Ей бы, вообще, держаться от него подальше.

— Боишься связываться с парнем, которой так низко пал? — спросил с горьким сарказмом Макс.

Женя посмотрела на него. Не в глаза. Взгляд почему-то упал на руки. Крепкие и загорелые. Они всегда у него были такие. Следствие посещения тренажёрного зала и отдыха на южных морях. Хотя нет, теперь загар и выпирающие мышцы объяснялись чем-то другим. Тяжёлая физическая работа на свежем воздухе? Ходили слухи, что с бизнесом у Макса на новом месте не заладилось (не удивительно, после такого-то скандала), и ему поначалу пришлось зарабатывать на жизнь чуть ли не грузчиком. В душе проскользнуло уважение, парень — не слабак. Другой после такого падения с Олимпа, спился бы или пристрастился к какой другой дури. Но Макс не выглядел сломленным.

— От кофе не откажусь, — ответила в итоге Женя.

Чего ей, в конце концов, бояться? Средь бела дня да ещё в таком людном месте?

Они заняли один из столиков и заказали по чашечке кофе. Официантка принесла напиток в мгновение ока. Долго ли бросить растворимого порошка в чашку? Макс горько усмехнулся своим мыслям. Раньше он бы не дотронулся до такого сомнительного пойла. А теперь ничего — находил удовольствие даже в этом дешёвом напитке, в котором от кофе осталось только название. За эти два года Макс, вообще, сильно изменился. Научился радоваться мелочам.

К примеру, сегодня таких мелочей было несколько. Приятная погодка, чашка почти кофе и красивая девушка рядом. Максим не спеша отхлёбывал горячий напиток и смотрел на Евгению. С тех пор, как он видел её последний раз, она практически не изменилась. Тот же строгий взгляд, смягчить который ещё нужно постараться. Та же упрямая косая чёлка. Те же чувственные губы и кожа, нежная настолько, что, даже не касаясь, ощущаешь её шелковистость.

Неудивительно, что Максу вспомнился корпоратив двухгодичной давности. Это было в той, другой, жизни, но сегодняшняя ситуация показалась неуловимо похожей. Они вот так же сидели за столиком друг напротив друга. Ветер колыхал края зонтика и приятно холодил лицо. И было что-то дразняще соблазнительное в контрасте между этим легкомысленным ветерком и серьёзной девушкой, прядями которой он игрался. Максу тогда сильно захотелось с ней закрутить. Даже нет, не закрутить — захотелось поухаживать. Правильно, красиво, по-книжному: цветы, конфеты, ужин при свечах. Было что-то в ней такое, что хотелось распробовать не спеша, постепенно, посмаковать, как дорогой напиток. Да и почему-то казалось, что такая девушка других ухаживаний не примет.

Теперь, конечно, понимал, что ошибался. Уж наверняка, отец, не проявлял особой романтики по отношению к ней. Запрыгнула к нему в постель сама, выкинув оттуда конкурентку. Евгения, конечно, утончённее других, но по сути своей такая же. Жизнь заставила Макса сильно разочароваться в людях. Вернее, теперь он перестал их идеализировать.

Это было непросто начинать с нуля. Отец постарался распространить столько слухов, что с Максимом никто не хотел иметь дело. Партнёры по бизнесу перестали отвечать на звонки, а при случайных встречах прятали глаза. Ну, с ними понятно — руководствовались принципом: деньги любят тишину. Но куда делись многочисленные друзья? Как ветром сдуло. Болезненнее всего было предательство Инги. Максу казалось, что в отличие от всех его предыдущих девушек, эта неизбалованная весёлая и простая малышка с ним не из-за денег. Да нет, из-за них родимых. Как только поняла, что Максим не станет наследником баснословного богатства, картинно помахала ему ручкой. Не прошло и года после расставания, как Инга окрутила другого богатенького Буратино и уже успела родить ему наследника.

Глава 4. Неожиданный визит

— Так что насчёт письма? — вырвала Максима из раздумий Женя. — Оно у тебя действительно есть?

— Что ты надеешься в нём прочитать? — ответил вопросом Макс.

В сообразительности Евгении не откажешь. Конечно, никакого письма у него не было. Это небольшая ложь, чтобы разговорить собеседницу. Хотелось узнать у неё подробности. Ситуация с домом в Николаевке казалась всё более любопытной и странной. Как объяснить, что деревенская постройка открывается электронным ключом? Не слишком ли большая честь для сарая? К чему такие меры предосторожности?

— Я же сказала, хочу понять, почему Вячеслав Георгиевич отписал мне дом. Какие-то мотивы у него должны были быть? — ответила Евгения с лёгким возмущением в голосе.

Возмущение, как Макс понял, адресовалось не Кольцову, а ему, его настойчивому любопытству.

— Ну, мотивы-то разгадать не сложно. Я так понимаю, это его благодарность за твои… — Макс подбирал слово поделикатней, — заслуги.

Намёк Евгении явно не понравился. Взгляд серых глаз стал не просто строгим — стальным.

— Я не была его любовницей, если ты об этом.

— Не была? — саркастично усмехнулся Максим, показывая, что не верит. — Не замечал у отца благотворительных порывов.

— Так у тебя есть письмо?

Евгения всем видом демонстрировала, что если послания нет, разговор закончен. Как, однако, её разозлил намёк Макса.

— Письма у меня нет. Но я догадываюсь, где оно может быть. Наверняка, лежит внутри дома. Могу отвезти.

— Благодарю, — теперь уже сарказм слышался в голосе Евгении. — Но твоя помощь мне не понадобится.

Она встала из-за стола и быстрым шагом направилась прочь. Да, разучился Максим общаться с девушками. Раньше они вот так от него не сбегали. Раньше они готовы были ехать с ним хоть на край света.

Он смотрел, как удаляется Евгения. Как решительны и одновременно легки её движения. Как в такт шагам колышутся волны каштановых волос. Как ветер играет её летней длинной юбкой, опутывая невесомую ткань вокруг стройных ног. Девушка из его прошлой жизни, за которой так хотелось красиво поухаживать. Девушка, которая в теперешней жизни стала одной из игрушек отца.

Евгения сбавила скорость, только когда удалилась от скверика на приличное расстояние. Хотелось поскорее скрыться с глаз Максима. Его намёк насчёт связи с Кольцовым разозлил и неожиданно для самой Жени стал болезненным. Ей было абсолютно наплевать, что Тамара и Лиза предположили то же самое. Пусть думают, что хотят. Но слова Максима ранили. Не хотелось, чтобы он считал её кем-то наподобие Карины. Почему? Евгения не знала. Просто не хотелось и всё. Хотя возможно причина в том, что в Жене всё ещё жива её увлечённость двухгодичной давности?

Конечно, слухи, которые расползлись по компании после скандала, напрочь поменяли её представление о Максе. Пелена спала с глаз. Но сегодня, когда они сидели за столиком друг напротив друга, Женя на мгновение забыла о тех тоннах негатива. Максим, конечно, сильно изменился. Черты лица стали более жёсткими. На нём не было дорогущих брендовых шмоток, в каких привыкла его видеть. Но одно не поменялось. От него по-прежнему исходила энергия и магнетизм. Его мужское обаяние никуда не делось. Пожалуй даже, стало ещё ярче.

Женя снова ускорила шаг и заставила себя выбросить мысли о Максе из головы. Если всё, что о нём говорили, правда, самое благоразумное держаться от него подальше. Зачем она, вообще, согласилась на этот разговор? Ведь с самого начала догадалась, что никакого письма у Максима нет. А насчёт того, что записка может находиться внутри дома, рано или поздно догадалась бы и сама, без его подсказки.

Весь вечер Женя занималась тем, что пыталась разгадать головоломку, которую подбросил босс. Но понять логику поступка Кольцова не получалось. Поразмыслив немного, пришла к выводу, что дом, хоть и расположен у чёрта на куличках, но видимо стоит недешёво. Такой себе особнячок, с шикарной начинкой. Иначе как объяснить, что оборудован сложным электронным замком? Причём, жена Кольцова о доме не знала. Может, это было гнёздышко для любовных утех с Кариной? Тогда уж сосем непонятно, зачем завещать его Евгении.

Оставалось надеяться, что отгадка найдётся внутри. Причём, долго тянуть Женя не собиралась. Завтра же утром закажет такси в Николаевку. Как знала — вчера взяла отгулы на целых три дня. Евгения открыла на ноутбуке карту пригорода, пытаясь рассчитать сколько времени уйдёт на дорогу, но провести прикидку не успела — кто-то позвонил в дверь. Было уже около девяти вечера — поздновато для непрошенных гостей. Выглянула в коридор и глазам не поверила. На пороге стояла Карина. Женя смерила её удивлённым взглядом. У них были ровные деловые отношения, как у двух сотрудников одной фирмы, но не как у приятельниц, запросто заглядывающих друг к другу на чашечку чая.

— Можно мне войти? — не дождавшись приглашения, спросила Карина.

— Заходи.

Женя сделала шаг назад, пропуская гостью. В тесной прихожей безупречная до кончиков ногтей мулатка смотрелась как чужеродный элемент. Она всегда выглядела дорого и роскошно, как и положено любовнице очень состоятельного человека.

— Хотела поговорить, — объяснила свой визит Карина.

Евгения подумала немного и жестом пригласила её на кухню. Гостья прошла по узкому коридору и аккуратно пристроилась на табурет. Предложить ей чаю или и так сойдёт? Чувство гостеприимства перебороло неприязнь, и Женя всё-таки начала возиться с чайником. Впрочем, пожалела об этом, как только Карина заговорила.

— А я всё думала, кто же меня подсидел, — она сделала крохотный глоток, посмотрев на Евгению поверх чашки. — Хорошо вы с Кольцовым шифровались. До сегодняшнего дня не знала, что это ты.

А сегодня, выходит, узнала? Кто-то успел раструбить, что Евгения упомянута в завещании, и Карина сделала далеко идущие выводы. Как-то Женю уже достали эти «тонкие» намёки. Начать доказывать, что не было у неё никакой связи с Кольцовым? Да только Карина вряд ли поймёт, что не все жаждут закрутить с женатым боссом ради карьеры или бабла.

Мулатка глянула с оценивающим прищуром:

— Кто бы мог подумать.

В словах скользило: и что он в тебе нашёл? Женя в ответ тоже послала многозначительный взгляд: а не нагловато ли гостья себя ведёт? Не пора ли попросить её на выход?

Карина поняла, что перегнула палку, и заговорила без сарказма.

— Вообще-то, я пришла с миром. Правда. Хочу дать тебе совет. Предупредить. В общем, тебе же будет лучше, если откажешься от наследства.

Это что ж, по логике Карины получается, если не досталось ей, пусть не достаётся никому? У Евгении, конечно, были сомнения как лучше поступить с завещанным домом. Но, во-первых, для начала надо разобраться, что хотел босс. А во-вторых, в любом случае мулатка будет последней, с кем Женя будет советоваться.

— Ты плохо знаешь Кольцова, — продолжила Карина. — Вряд ли вы встречались больше пары недель — я бы почувствовала. А за такой короткий срок ты ещё не успела ничего понять.

Евгения могла бы поспорить. Она неплохо изучила босса. Но если мулатка намекает на какую-то пикантность, то естественно Женя об этом знать не могла, так как ни две недели, ни одного дня с Кольцовым не встречалась.

— Он страшный человек, — Карина произнесла это как-то обыденно, но от этого слова прозвучали зловеще. — Поверь, он ничего не делает просто так. Этот дом… С ним не всё так просто.

Быстро же слухи распространяются. Карина уже знает не только про наследство, но и даже, что именно завещано Евгении. Но почему мулатку это настолько взволновало, что она решилась на поздний визит? Возможно, Женя правильно догадалась, что особняк использовался для интимных встреч босса и его любовницы?

— Ты там бывала?

— Да.

Что и следовало доказать.

— Так что же с домом не так? Привидения? — усмехнулась Женя. — Призраки, гуляющие ночью по скрипучим половицам, и наводящие на жильцов страх?

— Хуже, — Карина злобно сверкнула глазами. Ирония собеседницы пришлась ей не по вкусу. — Я тебя предупредила. А там как знаешь. Моя совесть чиста.

Она поднялась с табурета и быстро вышла из квартиры, оставив Женю в лёгком недоумении. Что это было? Каковы истинные причины неожиданного вечернего визита? Карина, что, угрожала? Или просто хотела излить досаду, высказать своё «фе» той, что обскакала на самом финише?

Глава 5. Знакомство с наследством

Женя выехала в Николаевку в десять утра. Таксист, назвавшийся Степаном, оказался приветливым и словоохотливым, как и все представили его профессии. Первым делом радостно сообщил, что сам родом из тех мест, куда направляется пассажирка. А затем коротенько поведал, как течёт жизнь на его малой родине.

— В самой Николаевке теперь почти никто не живёт. Так, несколько стариков. Вся молодёжь перебралась в соседний посёлок — Новолуговое. Там прогресс. Есть завод, а значит, работа. Ну и все прочие прелести жизни.

Женя почему-то подумала, что под прелестями жизни разговорчивый таксист подразумевает развитую инфраструктуру: сельский клуб, школу, больницу. Оказалось, всё проще — интернет. Да, без всемирной паутины теперь трудно представить себе нормальную жизнь.

— А сами-то чего туда собрались? — поинтересовался Степан с любопытством, присущим всем таксистам. — Родственников навестить?

Видно было, что он бы с удовольствием выслушал и к кому Женя едет, и, вообще, всю историю её жизни от рождения до сегодняшнего дня, но рассказывать про неожиданно свалившееся на голову наследство не хотелось. Обошлась короткой отговоркой:

— Еду к знакомым.

— А я этот дом знаю, — сообщил Степан. — Он, считай, не в самой Николаевке, а на выезде из неё. Места там красивые. Тихо, безлюдно.

Насколько безлюдно, Женя даже не представляла. Умирающая деревня произвела на неё гнетущее впечатление. Пока ехали по центральной улице не встретили ни одного человека. Да и дома выглядели совершенно не жилыми — полуразвалившиеся и заброшенные. Евгении стало даже немного жутковато.

Выехав из Николаевки, автомобиль ещё минут пять тащился по просёлочной дороге, прежде чем свернуть на подъездную к небольшому крепенькому особнячку. Дом выглядел добротно, но особых изысков: каких-нибудь резных балкончиков или огромных застеклённых террас, не имел — серый и неприметный. Даже немного удивительно, что его владельцем был Кольцов, который так любил всё экстраординарное.

Степан высадил Женю и пообещал, что если она соберётся назад, в город, не раньше, чем к вечеру, то заберёт её:

— А что мне жалко? Сейчас к предкам в Новолуговое заскочу, а потом всё равно назад ехать.

Женя поблагодарила и пообещала позвонить, как определится. Она не была уверена, что найдёт, чем заняться в пустом доме до самого вечера. На исследования особняка ей и часа хватит, так что вряд ли будет дожидаться Степана. Просто снова вызовет такси.

Евгения проводила автомобиль взглядом и осмотрелась. Места красивые — водитель не преувеличил ни капли. Особняк окружали высоченные сосны. Чтобы увидеть кроны, пришлось запрокинуть голову. Ветер гудел где-то там, в вышине, на границе раздела между верхушками исполинов и обрывками неба, которое затягивали плотные облака. Наверно, если бы возле дома имелась беседка, было бы приятно коротать в ней время за чашечкой чая, любуясь первозданной природой. Хотя всё же было что-то неуютное в том, что поблизости нет ни души. Оказывается, напрягать может не только толпа, но и безлюдность.

На щёку неожиданно упала крупная капля дождя. Чувствовалось, что вот-вот может начаться настоящий ливень. Женя поспешила зайти в дом.

Электронный ключ прекрасно подошёл. Стоило вставить его в специальную прорезь, раздался щелчок и дверь разблокировалась. Странное это ощущение — переступить порог дома, который вроде бы теперь твой, но при этом абсолютно чужеродный и незнакомый.

Интерьер особняка Женю впечатлил. Был полной противоположностью вида снаружи. Качественный, дорогой, необычный. Похоже, поработал высокопрофессиональный дизайнер. Всё по-Кольцовски роскошно и неординарно. Пространство дома не делилось на комнаты — только зоны: обеденная, спальная, гостиная. Однако на любовное гнёздышко похоже не было. Слишком сухо, минималистично. Нигде не наблюдалось следов пребывания женщины. Складывалось впечатление, что здесь в основном обитал мужчина, а ещё точнее — никто не обитал. Полное отсутствие признаков жизни — аптечная стерильность.

Евгения не спеша обошла всё помещение, методично заглядывая в каждый выдвижной ящик и обшаривая каждую полочку — ни намёка на письмо или записку. Неужели гениальная догадка Макса, что послание от Кольцова спрятано внутри дома, окажется неправильной. Досадно. Где же тогда искать подсказку?

Женя присела на диван, чтобы окинуть комнату взглядом и попытаться понять, что могла пропустить. Глаза медленно сканировали пространство и резко замерли, когда дошли до окна. Показалось: там, за окном, промелькнула какая-то тень. Сердце моментально ушло в пятки. Тут, в радиусе километра, необитаемая зона, кто же тогда ходит возле особняка? С какой целью? Это было настолько подозрительно, что холодок дурного предчувствия пробежал по спине. Но может, силуэт просто померещился?

Евгения пригнулась, чтобы её не было видно с улицы, и шмыгнула к окну. Стараясь особо не высовываться, оглядела пространство вокруг дома — никого. Она простояла у своего наблюдательного пункта несколько минут, но ни малейшего подозрительного движения снаружи не заметила. Дождь методично поливал землю. Сосны бесстрашно подставляли под струи свои коряжистые бока. Умиротворяющая картина. От сердца отлегло — значит, тень привиделась.

Неожиданно запиликавший мобильный заставил вздрогнуть. Женя ответила на вызов, продолжая наблюдать за дождём, обрушившимся на лес. Звонила Мария, сослуживица и хорошая приятельница. Ей не терпелось поделиться последними новостями. Как выяснилось, все сотрудники фирмы уже в курсе, что кому отписал Кольцов, и живо обсуждают самую пикантную часть завещания, а именно, почему среди наследниц оказалась Евгения.

— Жень, колись, — хихикнула в трубку Мария.

— Маш, ну, хоть ты не начинай, — взмолилась Евгения. — У меня уже эти намёки в печёнках сидят.

— Нет. Ты не думай. Я сразу всем сказала, что версия с постелью отпадает, — Мария заговорщицки понизила голос: — Но мне-то ты можешь рассказать, как дело было.

— Маша, убью, — пригрозила Евгения.

— Поняла-поняла, интим стопроцентно отпадает, только не надо «убью», — рассмеялась Мария. — Но что тогда на Кольцова нашло?

— Без понятия. Сама в шоке.

— Слушай, а может ты его внебрачная дочь?

— Угу. Или внебрачная золовка, — сострила Евгения.

Версию, озвученную Машей, она рассматривала, но сразу отмела. Женя была невероятно похожа на бабушку по отцовской линии — просто одно лицо.

— А знаешь, Карина сегодня на работу не вышла, — сменила тему Мария. — Наверно, напилась вчера с горя. Интересно, почему Кольцов ей ничего не оставил?

— Ну, это точно не ко мне, — пожала плечами Женя, как будто собеседница могла видеть жест.

— Говорят, они расстались. Перед самой поездкой в Африку на это злополучное сафари, — поделилась слухами Мария. — Поэтому Кольцов и отправился туда без Карины. Раньше-то ни разу не было, чтобы босс куда-то отчалил без неё.

Маша продолжала рассказывать, о чём ещё болтают в офисе, но Женя уже не слушала. Ей опять показалось, что за окном промелькнула тень. Снова стало не по себе. Вспомнился вчерашний разговор с Кариной. Её странные намёки, похожие на завуалированные угрозы. Может, это она подослала кого-то следить за домом? А может даже наблюдают не за домом, а за самой Женей?

Она напряжённо всматривалась в картинку за окном, и вдруг поняла, что силуэт гораздо ближе, чем она думает. Он не снаружи, он внутри. Стекло отражает кого-то, кто стоит за спиной. Ужас ледяной волной прокатился по телу. И ведь звать на помощь бесполезно. В округе ни души. И почему Женя поехала сюда одна? Почему не взяла с собой кого-нибудь, к примеру, Машу? Тень медленно двинулась в сторону Евгении. Крик вырвался непроизвольно.

Глава 6. Где же послание?

— Что ж ты так кричишь?

Женя развернулась и увидела дружелюбно улыбающегося Макса. Страх вмиг улетучился. Вернее, он трансформировался в гнев. Она окатила непрошеного гостя испепеляющим взглядом.

— Да, кричу! А что мне оставалось делать?! Подкрался незаметно. У меня чуть инфаркт не случился!

— Я не крался. Просто ты разговаривала по телефону, не хотел мешать.

— Или хотел подслушать? — язвительно переспросила Женя. Бурлящий адреналин заставил пойти в наступление: — Почему не постучался, не позвонил?

— Дверь была не заперта.

А Женя-то наивно полагала, что когда захлопнула дверь, та заблокировалась автоматически, но, видимо, нужно было снова сунуть куда-то электронный ключ. Однако что это меняет?

— Это повод вламываться без приглашения? Зачем ты, вообще, приехал? Почему постоянно следишь за мной?

— Извини. Не хотел напугать.

Макс на самом деле выглядел виноватым, но Евгению это мало успокаивало. Сердце до сих пор стучало так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Масла в огонь подливали доносящиеся из телефона взволнованные крики ещё одной жертвы неожиданного появления Максима:

— Женя, ответь, что происходит! Или я немедленно вызываю полицию!

— Маш, всё нормально, — поспешила успокоить подругу Евгения. В двух словах объяснила, что случилось, и повесила трубку. Потом снова посмотрела на Максима уже не столько гневно, сколько осуждающе:

— Ещё и Машу перепугал до смерти.

— Вот, — Макс иронично улыбнулся и протянул небольшую коробочку. — В качестве компенсации за моральные страдания.

Только теперь Женя обратила внимание, что Максим явился не с пустыми руками.

— Что это? — спросила она с лёгким замешательством, хотя прекрасно опознала предмет.

— Конфеты.

Прогнозируемый ответ. Что ещё может находиться внутри коробки, на которой изображены шоколадные лакомства и роза на длинном стебле?

— Ты, что, заблаговременно запасся презентом, потому что целенаправленно собирался меня напугать?

— Что-то вроде того, — Макс улыбнулся как-то странно, каким-то своим мыслям.

Женя снова метнула на него обличительный негодующий взгляд, однако конфеты приняла. На самом деле она злилась уже не так сильно. То ли презент таки сыграл предназначенную ему морально-компенсирующую роль, то ли организму удалось нейтрализовать адреналин, но Женя вдруг увидела положительные моменты в приезде Макса. Во-первых, наличие живого человека рядом с Евгенией в этом безлюдном и оттого жутковатом месте, где мерещится не понятно что — уже хорошо. А во-вторых, раз уж Макс явился, то отвезёт её домой, и не нужно будет ждать Степана или вызывать такси.

— Нашла письмо? — поинтересовался Максим.

Видимо, заметил, что воинственный настрой Жени сходит на нет, и можно попытаться выяснить то, ради чего приехал. Евгения догадывалась, почему он проявляет такое любопытство и постоянно следит за ней. Какими бы не были его отношения с отцом, наверняка Макс всё равно тоскует по нему и хочет знать, как тот жил последние пару лет и почему поступил так, как поступил.

— Нет, ничего не нашла, — пожала плечами Евгения.

— Может, поищем вместе?

— Давай. Хотя я вроде бы тщательно всё перерыла.

Они снова внимательно исследовали все полки и ящички, но результат прогнозируемо оказался тот же.

— Похоже, ты права, письма нет, — сделал неутешительный для Жени вывод Максим.

Она уже минут десять как отчаялась что-то найти и сидела на диване, лишь наблюдая за изысканиями соратника по приключению и рассуждая вслух:

— Макс, как думаешь, почему Вячеслав Георгиевич не оставил мне никаких объяснений? Ведь должен же был.

Максим сел рядом.

— Почему должен? Наверно, ему было всё равно, как ты поступишь с домом: продашь или будешь использовать как дачу. Просто хотел сделать тебе приятное.

В словах Макса не было издёвки. От этого они завели Женю ещё больше.

— Да с чего он хотел сделать мне приятное? — спросила с досадой. И добавила уже практически безэмоционально: — Мы не были любовниками. Уже устала объяснять это всем.

Максим поднял на Евгению глаза и долго не отводил. Зелёные, умные, циничные, излучающие тот самый магнетизм, который всегда приводил Женю в смятение. Теперь, правда, в них стало больше жёсткости. Однако через несколько секунд взгляд потеплел. Евгении показалось, что Макс ей поверил, или, во всяком случае, хочет поверить.

— Если так, тогда действительно странно, что нет записки или письма, — произнёс Максим задумчиво. — Отец не был склонен к немотивированным порывам. Надо подумать.

Вот именно — странно и непонятно. Но Женя уже устала ломать голову.

— Ладно, нет так нет. Поехали назад, — предложила она.

— Вернуться мы всегда успеем, — возразил Макс. — У меня другая идея. Давай попьём чаю и ещё раз прикинем, что мы могли упустить.

— Чаю мы вряд ли попьём. Разве что воду кипячёную, — усмехнулась Женя.

После всех перипетий от горячего напитка она, в общем-то, не отказалась бы, но где его раздобыть?

— Почему вряд ли?

Вот парни странные. Считают, что если есть кухня, то автоматически должен быть и чай.

— Потому что чайник-то я вижу, а вот найдём ли заварку — большой вопрос. Ты разве не заметил: тут сто лет никто не жил.

— Хм. Заметил прямо противоположное.

Женя очень удивилась такому заявлению. Не нужно было обладать детективными способностями, чтобы понять: дом не обитаем. Она поглядела на Макса вопросительно.

— Ты воду здесь пила? — почему-то спросил он.

— Нет, — удивлённо ответила Женя.

— Посуду мыла?

— Нет, — ещё больше изумилась очередному вопросу.

— Значит, это делал кто-то другой. Причём не так давно.

Макс подозвал Евгению к мойке.

— Вот. Заметил, когда обследовал кухню.

Он указал на ободок сливного отверстия, где серебрилась вода. Теперь Женя поняла, на что намекает Максим. Кран не течёт, а значит, его кто-то недавно открывал, раз жидкость в мойке не успела испариться. Евгении опять стало не по себе. И хоть вслух она ничего не сказала, но мысленно поблагодарила Макса, что он здесь.

— Выходит, у кого-то ещё есть ключ? — догадалась Женя. — И этот кто-то был здесь до моего прихода?

— Выходит, так.

— Тогда понятно, почему мы не нашли письмо. Этот кто-то его уже забрал.

И у Жени даже имелся подозреваемый. Вернее, подозреваемая — Карина. Всё сходится. На работу она сегодня не явилась, возможно, как раз потому, что ездила сюда. Да и потом, у кого ещё мог быть ключ от дома Кольцова, как не у неё?

Пока Евгения строила свои дедуктивные предположения, Макс таки отыскал в одном из шкафчиков заварку.

— Цейлонский крупнолистовой, — прочитал он надпись на упаковке и принялся организовывать чаепитие.

— Срок годности хоть проверь, — насмешливо изрекла Женя, однако взялась помогать. И даже распечатала дарёную коробку конфет.

— Зачем этому «кому-то» брать письмо, адресованное тебе? — задался Макс вопросом, разливая по чашкам горячий напиток.

— Чтобы досадить, — предположила Женя.

Максим проследил ход её мыслей:

— Думаешь, это была Карина? Делает пакости из зависти, что дом достался не ей, а тебе?

— Может быть. Или, полагаешь, она на такое не способна?

Женя глянула вопросительно. Макс должен был хорошо знать мулатку. Всё же какое-то время им приходилось общаться очень тесно. До скандала они были правая и левая рука Кольцова.

— Знаешь, — начал Максим. — Думаю, тут не всё так просто. Карина бы не поехала забирать письмо, просто ради того, чтобы досадить. В нём должна была быть какая-то важная информация.

— Ну, не знаю, что там для неё было важного. А вот мне действительно обидно, что я так и не узнаю, что хотел Вячеслав Георгиевич.

— Рано расстраиваться, — заверил Макс, усаживаясь за столик напротив Евгении, — отец был достаточно умён, чтобы просчитать на несколько ходов вперёд.

— В смысле?

— Если он хотел, чтобы ты гарантировано получила письмо, при этом знал, что у кого-то ещё есть ключ, вряд ли бы оставил послание на виду.

— Но мы искали везде. И на виду, и не на виду.

— Нет, тут хитрее. Надо подумать.

— В смысле текст написан не на бумаге, а, скажем, на внутренней стенке шкафчика, или выгравирован на тыльной стороне тарелки? — догадалась Женя.

— Типа того, — кивнул Макс. Но после минутного раздумья сам себя опроверг. — Хотя нет. Пожалуй, я перемудрил с догадками. Нет у этой истории никакого второго дна. Когда дело касалось Карины, отец становился глуп и слеп.

В словах проскочило столько горечи, что Женя вдруг догадалась, что в скандале, из-за которого рассорились отец и сын, замешена именно Карина. Тогда по офису гуляли разные версии насчёт того, кто же именно положил на стол Кольцова компромат на его сына. Теперь для Евгении стало очевидно, какая из этих версий верна.

— Это была Карина, да? — тихо спросила Женя.

Макс переменился в лице.

— Не хочу об этом говорить, — бросил сухо.

— Почему?

— А почему ты не хотела говорить о своих интимных отношениях с Кольцовым? — ответил вопросом на вопрос Максим. Взгляд зелёных глаз стал ледяным.

— Потому что их не было… — также холодно начала отвечать Женя.

— …но никто не верил, — продолжил за неё Макс.

— А ты? — спросила она.

— А ты веришь, что в том досье, которое собрала Карина, не было ни единого слова правды?

Именно сейчас, когда Макс сидел напротив, а в его взгляде было столько холода и тоски, и злости, и чего-то ещё непонятного, что больно жгло, но не давало отвести глаза, именно в эту секунду Женя ему верила или, во всяком случае, хотела верить.

— Спасибо. Ты первая, кто хотя бы попытался.

Они ещё долго молча смотрели друг на друга. Евгении казалось, она раньше не видела Макса таким. Он на минуту стал самим собой, снял перед ней броню. И ей вдруг нестерпимо захотелось дотронуться до него, как будто убедиться, действительно ли на нём нет металлических лат. И он уловил это её желание. Накрыл её руки, стискивающие чашку, своими. Волнующее тепло растеклось по телу. Ощущение было настолько острым, что Женя не сразу заметила, что звонит телефон.

Но звук всё же пробился до сознания. Она подскочила как ужаленная и схватила девайс. Это опять была Мария.

— Жень, привет, — сказала она взволнованно. — У нас тут такое…

— Какое? — не выдержала долгой паузы Евгения.

— Карина, похоже, того… — выдавила Маша.

— Что «того»? — с недоумением переспросила Евгения, отчаянно пытаясь заставить мозги включиться.

— …покончила с собой… — с трудом выговорила подруга.

Глава 7. Всё идёт по плану

Высокий статный мужчина со слегка посеребрёнными сединой висками стоял возле огромного экрана размером с окно. Чёрный халат из дорогой атласной ткани был наброшен на плечи. Мужчина наблюдал за тем, что происходит по ту сторону от стекла, с самодовольной полуулыбкой. Пока всё шло по плану. Ну, почти всё. Кое-кто из действующих лиц вольничал, проявлял излишнюю инициативу, но вряд ли это сможет нарушить основной ход событий, тщательно спланированный Князем. Князь — так мужчина называл сам себя. Ему не нравилось имя, данное при рождении. Оно не отражало сущности, было слишком простым для такого неординарного человека.

Князь отошёл от экрана и сел в кресло. Плеснул в бокал бордовой жидкости. Мелкие пузырьки начали плавно подниматься со дна — признак того, что напиток стоит денег. Больших денег. А другие Князь и не пил. Сначала он насладился терпким запахом и только потом начал не спеша цедить, продолжая поглядывать на экран.

Последние годы Князю стало казаться, что он пресытился жизнью. Развлечение не приносили прежнего удовольствия. Женщины не заводили так, как раньше. Путешествия, азартные игры — всё приелось. Но он придумал себе новую забаву. Такую, которая вернула подзабытые эмоции и ощущения. Жизнь снова приобрела яркий вкус — терпкий сладковатый и одновременно чуть горьковатый, такой же, как у дорогого напитка, что был налит сейчас в бокале.

— Расскажи толком, что произошло?

Макс пытался добиться подробностей от Жени. Но она была настолько ошеломлена новостями из офиса, поведанными по телефону Марией, что никак не могла уложить информацию в голове. Смотрела растеряно то на собеседника, то на льющий за окном дождь. Капли барабанили по карнизу ритмично, в отличие от мыслей, которые носились хаотично, перепрыгивая с одного на другое. Но Максим смотрел выжидающе, и Женя начала:

— Маша сказала, в офис приехала полиция. Допрашивают всех сотрудников. Был анонимный звонок о том, что Карина покончила с собой. Якобы видели, как она спрыгнула с моста. Ушла под воду и не вынырнула.

Теперь и Макс выглядел ошарашенным. Помолчал немного. Но потом заговорил довольно спокойно.

— Думаю, Мария рано паникует. Анонимный звонок есть анонимный звонок. Может, чей-то глупый розыгрыш. Да и потом Карина не та девушка, что будет накладывать на себя руки.

— Я Маше так и сказала. Но Карины нигде нет. Ни дома, ни на работе. Мобильный не отвечает.

Макс снова замолчал. Евгения догадывалась, что его терзает та же мысль, что прочно засела и в её голове.

— Как думаешь, могла Карина настолько расстроиться из-за завещания, что сделала такое.

— Не могла, — ответил Макс категорично. — Её, конечно, сильно задело, что отец ей ничего не оставил. Но она успела накопить на чёрный день, пока была с ним рядом. Насколько знаю, при жизни он не скупился на подарки.

Максим прав. Женя и сама знала, что бедность Карине не грозила. У неё была шикарная квартира, дорогой автомобиль и кругленькая сумма на счету. И всё-таки мулатке было очень не по душе, как Кольцов составил завещание. Особенно в той части, которая касалась этого злополучного дома. Иначе бы она не приехала вчера вечером к Евгении, а сегодня ранним утром — сюда. Что-то до чёртиков не давало ей покоя.

— Я вот думаю, — озвучила мысли вслух Женя, — если это всё-таки Карина была здесь до моего появления и нашла письмо Кольцова. Не могло в нём быть что-то такое, что выбило её из колеи.

Макс ответить не успел. Снова запиликал телефон. Только теперь уже не Женин. кто-то желал поговорить с Максимом.

— Да, Лиза, — произнёс он в трубку, и Евгения поняла, что звонит сестра.

Макс разговаривал с ней ласково. Женя даже удивилась, каким мягким может быть тембр голоса у парня, что сидел напротив. Видимо, у них с сестрой были трепетные отношения, чего, кстати, не скажешь об отношениях с матерью. Тамара проявляла редкое равнодушие к сыну. Другая бы пыталась поддержать несмотря ни на что. А эта без грамма сожаления забыла о нём сразу после разразившегося два года назад скандала.

По длинным паузам между фразами Максима Женя догадалась, что сестра о чём-то ему рассказывает. Причём о чём-то таком, что её сильно беспокоит, потому что Макс постоянно повторял:

— Не переживай. Всё будет хорошо.

Чувство деликатности заставило Женю не мешать Максиму спокойно поговорить. Она встала из-за стола и пошла в ванную комнату освежиться. Санузел был единственным помещением в доме, которое имело собственную дверь и позволяло уединиться.

Здесь тоже было по-Кольцовски роскошно и неординарно. Огромная двухуровневая джакузи, душевая кабинка с голубоватой подсветкой и зеркальные стены. Женя с удовольствием подставила руки под прохладную струю воды, набрала пригоршню и ополоснула лицо. Мама всегда говорила, что вода имеет свойство смывать тревоги. Не очень-то Евгения верила в мистические свойства этой прозрачной жидкости, но всё же водные процедуры действительно немного протрезвили ум.

Женя слышала, что Макс ещё разговаривает с сестрой, поэтому выходить не спешила. И хотя ванная комната уже была вдоль и поперёк исследована на предмет записки от Кольцова, Евгения решила глянуть ещё раз. Ничего нового не обнаружила. Шкафчики всё также девственно пусты, лишь листочек плотной ароматической бумаги. Женя покрутила его в руках. Бледно розовый с запахом луговых цветов. Хотела было вернуть на место, но вдруг шальная идея посетила голову. Во всём доме это единственный лист бумаги, и он, пожалуй, лучше всего мог бы исполнить роль записки. Его поверхность, правда, совершенно чиста. Но что если послание от Кольцова написано на нём какими-нибудь хитрыми чернилами, которые становятся видны только в ультрафиолетовом свете? В шпионских романах она про что-то подобное читала. Вероятность была, конечно, мала, но всё-таки Евгения свернула листочек пополам и сунула в карман джинсов. Потом проверит.

Голос Макса перестал доноситься из-за дверей, и Женя поняла, что телефонный разговор закончен. Уже хотела выходить, но вдруг ей показалось, что в зеркале промелькнула какая-то тень. Чувство ужаса, которое испытала пару часов назад у окна, вернулось с новой силой. В этот раз Макса точно не было за спиной. Он там, в комнате. Чей же силуэт тогда отражается в зеркале? Руки и ноги начали неметь, а стук сердца отдавался в горле. Страх заставил резко отпрянуть назад. Спина коснулась противоположной зеркальной стены. И в эту же секунду свет погас. Вязкая тяжёлая темнота навалилась на грудь, мешая дышать…

Глава 8. По разные стороны

— Не переживай. Всё наладится, — снова повторил Максим. — Тебе теперь нельзя волноваться.

Он старался говорить, как можно мягче, хотя в душе кипела буря эмоций. Он не понимал, как его тихая робкая сестра могла попасть в такую историю. Как этот мерзавец оказался на её пути? И главное, что ей теперь посоветовать? А она просила именно совета, и именно у Макса.

Он хотел бы подсказать правильное решение. Очень хотел бы. Макс любил сестру. Как можно было не питать трепетные чувства к этому трогательному созданию? Лиза была на десять лет младше — выросла на его глазах. Нежный цветочек, который все лелеяли. Наверно из-за этого она была порой такой беспомощной. Такой зависимой от родителей. Такой послушной и безвольной. Но она единственная не отвернулась от Макса после того скандала двухлетней давности. Не то чтобы не поверила обвинениям. Нет. Ей просто было безразлично, замешан ли Максим во всех тех грязных делах. Она всё равно продолжала его любить. Она продолжала звонить тайком от родителей. Пыталась передать деньги. Она даже приезжала пару раз, солгав отцу, что отправляется с друзьями на море. Для робкой малышки это были отчаянные по смелости шаги. И Макс не забыл об этом. На такое преданное чувство обычно бывает способна только мать. Но мать-то как раз моментально приняла сторону отца. Да, в общем-то, она никогда и не была на стороне Макса. Он не чувствовал её тепла, даже когда был ребёнком. Они всегда ощущали друг друга чужими.

— Всё будет хорошо, — вновь повторил Максим, пытаясь хоть как-то унять всхлипывания сестры.

Но как оно вдруг станет хорошо, он не понимал. Что, вообще, в её ситуации хорошо, а что плохо? Макс не знал ответов. Это был тот случай, когда ты не можешь поставить себя на место другого и испытать то, что испытывает он.

Лиза позвонила вчера вечером. Сильно нервничала. Сказала что-то вроде:

— Макс, кажется, я беременна.

Он сразу понял, что речь о незапланированной беременности, потому что ни о женихе, ни о готовящейся свадьбе сестра не упоминала. Стало очевидно, что постарался бойфренд, которого Лиза по какой-то причине не афишировала.

— Кто он? — спросил Макс, чувствуя, как руки сжимаются в кулаки.

У него почему-то ни на секунду не возникло сомнений, что этот парень — отъявленный подлец. Потому что нежная наивная и бесконечно добрая Лиза заслужила красивых ухаживаний и пламенных признаний в любви, а уж потом всё остальное. Однако ухаживания и признания, как оказалось, были. Гадёныш, правда, забыл рассказать, что женат. И вот теперь он рвался немедленно развестись, и связать свою жизнь с Лизой. Но как бы малышка ни была наивна, у неё хватило мудрости на простую истину: на чужом несчастье своего счастья не построишь. Макс же видел ситуацию ещё глубже. Он не сомневался, что новоявленный женишок подбивал клинья к Лизе лишь по одной причине — она богатая наследница.

Лучшее, что можно было посоветовать сестре, послать альфонса куда подальше. Если бы не одно но — ребёнок. Однако у Макса теплилась надежда, что сестра ошибается насчёт беременности. Он, конечно, не силён был в этом разделе медицины, но ведь Лиза в последнее время пребывала в постоянном стрессе: смерть отца, похороны. Может, это как-то сказалось на гормональном фоне, вот тест и дал ложноположительный результат.

— Сходи для начала к врачу, — посоветовал Максим. — Может, не всё так однозначно, как ты думаешь.

— Нет, — робко возразила сестра. — Не успею я выйти из кабинета, Семён Георгиевич всё доложит маме. А я не хочу, чтобы она знала. По крайней мере, до тех пор, пока не решу, что с этим делать.

Это была чистая правда. Бессменный семейный врач Кольцовых клятву Гиппократа понимал по-своему: медицинскую тайну он никому не разглашал, за исключением тех, кто ему щедро платил.

— Не иди к Семёну Георгиевичу. Сходи к обычному участковому доктору.

Теперь Максим знал, что бывают и такие. За эти два года, он, вообще, узнал много интересного.

Лиза послушала совета и вот теперь звонила рассказать, что врач подтвердил беременность.

— Всё будет хорошо, — в десятый раз произнёс Макс и снова поймал себя на мысли: он не знает, что для сестры в её ситуации хорошо. Нужен женский взгляд, мнение кого-то, кто мог бы мысленно поставить себя на место Лизы. И у него была кандидатура, с кем можно было посоветоваться. Макс пообещал сестре перезвонить через какое-то время и сбросил вызов.

Долил себе чаю в чашку и принялся терпеливо ждать, когда Женя выйдет из ванной комнаты. Он понимал, что ей надо время привести мысли в порядок после шокирующих новостей о Карине. Сам Макс ни секунды не сомневался, что мулатка жива и здорова. Анонимный звонок в полицию — это либо чья-то неудачная шутка, либо, что более вероятно, ход самой же Карины. Возможно, она затеяла какую-то очередную игру. Опять хочет кого-то подставить, готовит ловушку. Кому на этот раз? Интуиция подсказывала, что жертвой может оказаться Евгения. И это очень настораживало. На себе испытал, насколько подло и жестоко действует Карина, и категорически не хотел, чтобы Женя стала её мишенью.

За эти пару часов, что Макс провёл здесь, он понял, что его первое впечатление о Евгении было правильным. Тогда, два года назад, она казалась ему серьёзной, глубокой, неординарной, особенной — так оно и есть. Что-то её, несомненно, связывало с отцом, иначе бы он не отписал ей дом, но это точно не интим. Максу была приятна эта мысль. Безумно приятна. Он испытывал к Жене влечение. Оно родилось ещё тогда и прекрасно жило в нём долгие месяцы, а теперь вспыхнуло с новой силой. И он опять, как два года назад, мечтал начать с ней отношения. Он был уверен: это будет что-то яркое и взрывоопасное, такое, от чего будет сносить крышу. От предвкушения приятно ныло под ложечкой.

Макс прождал час, не меньше, но Женя не выходила из ванной комнаты. Это показалось странным. Он решил проверить, всё ли в порядке. Подошёл к двери и стукнул пару раз, но ответа не последовало. Это усилило тревогу.

— Я вхожу, — на всякий случай громко предупредил Максим и открыл дверь.

С минуту смотрел изумлённо и не верил глазам — Жени внутри не было…

Сначала Евгения не поняла, что произошло. Было очень трудно дышать. Всё её внимание сосредоточилось на том, чтобы сделать вдох, а потом выдох. И снова вдох… выдох… Ещё никогда такие простые движения не давались такими неимоверными усилиями. Раньше она и не подозревала, что может быть так непросто наполнять воздухом лёгкие. Прошло несколько минут, прежде чем дыхание начало восстанавливаться, и Женя смогла переключить внимание на что-то ещё.

Теперь у неё, наконец, появились силы открыть глаза. Она увидела чёрное ночное небо, затянутое рваными облаками. Сколько же прошло времени? Почему уже ночь? Куда делись несколько часов жизни? Женя вдруг осознала, что лежит на земле, а последнее, что она помнила — ванная комната дома Кольцова. И там Евгения была, между прочим, в вертикальном положении. Весь ужас произошедшего начал постепенно доходить до сознания. Видимо, кто-то ударил её чем-то тяжёлым по голове, и она отключилась. И вот такую, в бессознательном состоянии, её вынесли из дома и положили на землю.

Но почему над головой нет крон деревьев? Она, вообще, где? Женя резко села и огляделась. Отсутствовали не только сосны. Она совсем не узнавала окрестности. Слева от неё блестела абсолютно чёрная гладь небольшого водоёма, справа возвышались холмы, а впереди, на горизонте, светились огни. Выходит, её не просто тюкнули по голове, а ещё и вывезли, чёрт знает куда. Ну, огни, понятно, это город, но вот с какой стороны от него Женя находится? Как она объяснит Максу, куда подъехать, чтобы её забрать.

Максу? Сердце болезненно сжалось. Горькая догадка разорвала мозг. Так ведь это Макс её и вывез сюда. А кто же ещё? Они были в доме вдвоём. Жене отчаянно хотелось верить, что Максим не мог её предать, однако факты были на лицо. Но зачем ему это? Из-за злополучного особняка? Хотел пошарить там без неё? Клад, что ли, надеется найти?

Евгения поднялась на ноги и резкими движениями начала отряхиваться. Она злилась и на Макса, и на себя, что доверилась ему. Ничего, сейчас позвонит таксисту Степану. Он эти места хорошо знает, поймёт по описанию, где находится Женя. Вон озерцо какое приметное. И тут только до Евгении дошло, что ни Степану, ни кому бы то ни было ещё, она не позвонит. Телефон остался в доме Кольцова. А где же ему быть? Никто не ходит в ванную комнату с мобильным.

Досада с ещё целым букетом чувств бередили душу. Но Женя заставила себя не раскисать. До города можно и пешком дойти. Не промажешь. Огни служили прекрасным ориентиром. А если удастся выйти на шоссе, может какая попутка подбросит.

Решительным шагом она двинулась по тропинке вдоль водоёма. Подбадривала себя мыслью: ей ещё повезло, что дождь закончился. Погода, вообще, вполне благоприятствовала прогулке. Лёгкий ветерок и прохлада. Воздух наполнен сладковатым ароматом, который, видимо, доносился с холмов, потому что возле озерца цветущих растений заметно не было. Но зато, как только Женя перестала крутить головой по сторонам, и посмотрела прямо перед собой, заметила кое-что другое. Находка заставила замереть на месте. В паре метров от тропинки ничком на траве лежала девушка.

Глава 9. Незнакомка

Евгения снова дико пожалела, что нет с собой телефона. Не вызовешь ни скорую, ни полицию. А что нужны обе эти службы, сомнений не было. Происходит что-то очень-очень нехорошее. Слишком много за сегодняшний день ужасных событий: Карина спрыгнула с моста, Женю оглушили и бросили без сознания в неизвестном месте, а теперь и ещё одна девушка без чувств. Она хоть дышит? Евгения наклонилась и аккуратно развернула незнакомку лицом вверх. Какая же она юная. Наверно, школьница ещё. Лет семнадцать-восемнадцать. Поразил необыкновенно белый оттенок лица, почти не отличимый от цвета густых белокурых волос. К счастью, девушка дышала. Видно было, как вздымается её грудь. Но давалось это бедолаге с большим трудом. Те же проблемы, что мучили Женю несколько минут назад.

Как помочь незнакомке? Евгения расстегнула пару верхних пуговиц глухой бордовой блузки, которая плотно облегала тело девушки. Нежная белая шея оказалась освобождена из жёстких объятий тяжёлой ткани. Но до застёжек, расположенных ниже, добраться было невозможно. Блондинка что-то судорожно прижимала к груди. Женя попробовала отвести её руки — бесполезно. Хватка незнакомки стала ещё крепче.

— Эй, очнись! — Евгения легонько похлопала девушку по щеке.

Ресницы блондинки задрожали, и она открыла глаза.

— Ты как? Сесть можешь? — Женя подала ей руку.

Девушка опёрлась на неё только одной рукой, вторую продолжала прижимать к груди. Несколько секунд незнакомка озиралась по сторонам — приходила в себя.

У Евгении появилось стойкое ощущение, что их с блондинкой вывели из строя одним и тем же способом. А потому теплилась надежда, что девушка быстро сообразит что к чему. Ведь у самой Жени было также. Сначала затруднённое дыхание, потом минутное замешательство, а затем состояние нормализовалось, и от неприятных ощущений не осталось и следа.

— Уже лучше? — спросила Евгения, когда взгляд блондинки стал осмысленным. — Идти можешь? Нам бы убираться отсюда, а то вдруг они вернутся.

Под «они» Женя подразумевала тех, кто сначала их отключил, а потом привёз сюда. Она уже начала сомневаться, что в её злоключениях виноват Макс. Во всяком случае, он действует не один. Потому что эта девушка уж точно стала жертвой кого-то другого.

Незнакомка при помощи Евгении поднялась на ноги. Её рука по-прежнему что-то прижимала к груди. Господи, да что там у неё? Что она так ревностно охраняет? Что-то ценное? Кошелёк? И тут до Евгении дошло: это, наверно, телефон! Будь у неё у самой сейчас мобилка, тоже, небось, прижимала бы к сердцу. Это ж их спасение!

— У тебя в смартфоне есть GPS-навигатор? — с надеждой спросила Женя.

Незнакомка вместо ответа посмотрела с подозрением.

— Да не трону я твой мобильный, — успокоила Евгения. — Но выбираться-то отсюда как-то надо. Что ж ты так и будешь его к груди прижимать?

Девушка молчала. Наверно, всё-таки ей досталось больше, чем Жене. Никак не может прийти в себя.

— Тебя как зовут?

Даже на такой простой вопрос ответа не последовало.

— Меня Женя. Ты знаешь это место? Знаешь, как выйти к шоссе?

Громкий всплеск заставил развернуться в сторону водоёма. И в ту же секунду яркий свет ударил в глаза. Евгения поняла, что к ним приближаются люди. В руках они держали какие-то источники света, наподобие прожекторов, которые ослепляли и не давали ничего рассмотреть. Женя старалась сообразить, кто это. Радоваться, или спасаться бегством? Что они хотят? Откуда, вообще, взялись? Интуиция подсказывала, что лучше бы на всякий случай ретироваться.

Она потянула блондинку за руку:

— Бежим.

Но та не сдвинулась с места. Да, в общем-то, убегать и вправду было бесполезно. Девушки уже оказались окружены этими странными людьми с прожекторами. Свет стал чуть слабее, и Женя смогла рассмотреть, что все четверо подошедших — молодые крепкие мужчины. А это означало, что сопротивление бесполезно.

Евгения глянула на блондинку. Та не выглядела напуганной. Скорее, взволнованной. Она, наконец-то, оторвала руку от груди и Женя увидела, что она всё это время стискивала.

Евгения глянула на блондинку. Та не казалась напуганной. Скорее, взволнованной. Она, наконец-то, оторвала руку от груди и Женя увидела, что же незнакомка всё это время так ревностно охраняла.

Это был лист плотной серой бумаги, сложенный в четверо. Странно, что в нём такого ценного. Девушка протянула его самому крепкому из подошедших. Видимо, посчитала верзилу главным. Тот развернул бумагу и, бегло проглядев, отдал назад. Теперь до Жени дошло, что стискиваемый блондинкой листок, видимо, являлся каким-то документом, удостоверяющим личность. По крайней мере, всё происходящее сильно напоминало паспортную проверку.

Догадки одна за другой проскочили в голове. Может, люди с прожекторами — это полиция или ведомственная охрана? А что, по одежде похоже. На всех одинаковая униформа. Чёрные брюки, чёрные кители, высокие ботинки. Возможно, они следят за порядком в закрытой зоне, где можно находиться, только имея специальные разрешения. А незнакомка, похоже, бывала тут уже не раз, если так быстро сообразила, что этим верзилам надо. Оставался только вопрос: зачем те, кто тюкнул Женю по голове, вывезли её именно сюда?

Обладатели прожекторов смотрели на Евгению выжидательно.

— У меня нет с собой паспорта, — развела она руками.

Слова верзилам явно не понравились. Главный нахмурился и поднял прожектор, направив свет Евгении в глаза. Она приложила руку ко лбу козырьком, чтобы хоть как-то защититься от ослепляющего луча.

— Меня, вообще, сюда какие-то бандиты привезли, — начала оправдываться она. — В бессознательном состоянии. Я только что пришла в себя. Даже не знаю, где нахожусь.

Странная ситуация пугала и возмущала одновременно. Разве полиция не должна защищать таких вот как Женя жертв нападения? Почему они смотрят так, будто это она злостный нарушитель закона, а не те, кто её чуть не угробил?

Главный кивнул головой в сторону Евгении. Она поняла: это был сигнал остальным действовать. Они начали приближаться к Жене вплотную. Что собираются делать? Арестовать? С одной стороны может это и к лучшему: разберутся, что к чему, и отпустят, подсказав как добраться домой. Но с другой стороны, никакой уверенности, что эти люди действительно представители органов правопорядка, не было. Они могли оказаться ещё большими злодеями, чем те, кто привёз Женю сюда.

Она судорожно соображала, что предпринять, чтобы верзилы отвязались. Эх, был бы у Евгении какой-нибудь документ, может, они и оставили бы её в покое, ведь незнакомку-то больше не трогают. И тут в голову пришла спасительная мысль: у Жени в кармане джинсов лежит пропуск. Недавнее нововведение охраны — всем сотрудникам офиса выдали корочки и проверяют их наличие на входе. Там и фотка есть, и фамилия-имя.

— Сейчас, — остановила Женя зловещее приближение верзил. — Хоть и не паспорт, но тоже, между прочим, серьёзный документ.

Она извлекла из кармана пластиковый пропуск. Он оказался вложенным в лист ароматической бумаги, согнутой пополам. Той самой, которую прихватила из ванной комнаты в надежде, что это окажется записка Кольцова.

Женя подала пропуск главному, а листок собралась вернуть назад в карман, но верзила, проигнорировав документ, потянулся к бумаге. Ладно. Евгении не жалко. Она отдала ему и то, и другое. Видимо, обладатель прожектора хочет изучить всё содержимое карманов. Но мужчина так и остался равнодушен к пропуску, а вот бумагу развернул и поводил по ней глазами. Что он там увидел? Ведь лист совершенно чист. Но, тем не менее, этот розоватый чистый лист с запахом луговых трав произвёл на верзилу странный эффект. Он вернул его, вежливо кивнул головой и подал знак остальным уходить.

Через несколько секунд Евгения снова услышала всплеск. После чего вздохнула с облегчением. Видимо, мужчины убрались восвояси на том же плавсредстве, на котором прибыли сюда.

Макс смотрел на мобильный Евгении, который уже раскалился от пиликанья, но не знал, этично ли принять вызов. Наконец, всё же решил ответить на звонок. Может, человек на том конце провода даст какую-то подсказку, которая поможет понять, что произошло.

Звонила Мария. Немного удивилась, услышав голос Максима, и понятное дело поинтересовалась, где же подруга. Если б он знал. Он сам уже полчаса решал эту головоломку, но так и не смог понять, куда исчезла Женя. Вышла из дома, пока Макс разговаривал с сестрой? Но как она могла это сделать незаметно? С того места, где сидел Максим, хорошо просматривались обе двери: и выходная, и в ванную. Путь от одной к другой проходил мимо Макса. Как он мог не увидеть шагающую Женю? У неё, что, шапка-невидимка была на голове? Да и зачем ей выходить на улицу? Чтобы пешком под дождём идти домой? Она ведь не только телефон не взяла, но и зонт. Макс проверил. Женя вообще всё оставила в доме. Её сумочка по-прежнему стояла в прихожей на полке.

Максим в двух словах поведал Маше, что произошло, и та сильно разнервничалась. Никакой идеи, где может быть Женя, у неё не было. Она только вздохнула с отчаянием:

— И что за день-то сегодня такой? — а потом ещё и пригрозила: — Если ты мне Женьку через десять минут не найдёшь, вызову полицию.

Макс и сам был близок к тому, чтобы обратиться в органы. Вряд ли, конечно, они воспримут всерьёз его заявление. Человек пропал из ванной комнаты. Только посмеются и раньше чем через трое суток даже не подумают приступить к розыску. Но Максим столько ждать не собирался. Ситуация выглядела пугающе странной. В чём Мария права, так в том, что день сегодня явно имеет какой-то зловещий налёт. Теперь уже ситуация вокруг Карины не казалась Максу просто чьей-то злой шуткой. Мулатка была здесь ранним утром, а теперь она пропала. Женя явилась вслед за ней и тоже пропала. Очевидно, между событиями есть связь: не только время, но и место.

Что-то с этим домом было не так. Слишком много вокруг него непонятной суеты. Почему отец отписал его Жене? Почему Карина проявляла к особняку такой повышенный интерес? Что-то должно было быть в этом месте особенное. Что-то большее, чем просто четыре стены с модным дизайном. Последняя мысль стала озарением — больше, чем четыре стены! Точно! А что если видимое пространство дома — это ещё не весь дом. Что если здесь есть подвал, может даже, целый подземный этаж. Или потайной ход, ведущий в сокровищницу. Сделать секретную лазейку где-нибудь в стене или в полу — на отца, с его любовью ко всему неординарному, это очень похоже. Тогда понятно, куда пропала Карина. Бродит по сокровищнице. И Женя могла тоже случайно наткнуться на проход.

Макс бросился в ванную комнату и принялся внимательно исследовать, где может прятаться потайная дверь. Он постукал по каждой плитке на полу, прислушиваясь к звуку, пытаясь уловить, хоть малейшую разницу. Результата это не дало — отзвук всегда получался одинаково глухим. Тогда взялся изучать стены, которые представляли собой сплошные зеркала. Пробовал их сдвигать, искал, нет ли каких-то скрытых механизмов, которые позволили бы повернуть их — ничего. Зеркальные поверхности были жёстко фиксированы в одном положении.

Максим исследовал даже потолок. Принёс из кухонной зоны стулья и соорудил из них стремянку. Но никаких потайных лазов обнаружить не удалось. Сантехника тоже оказалась просто сантехникой. Душевая кабинка — просто душевой кабинкой.

Максу не хотелось сдаваться. Он чувствовал, что должен обнаружить что-то важное именно здесь — в ванной комнате. Он снова и снова обследовал каждый сантиметр, пытался не упустить из вида ни одной самой мелкой детали. Часа два прошло в поисках, когда он вдруг понял, что возможно подвох кроется, наоборот, в самой крупной конструкции. Что за странная каскадная двухуровневая джакузи? Не под ней ли скрывается то, что так долго и упорно ищет Макс? Он открыл небольшой неприметный сантехнический лючок на одной из стенок гигантской ванны, который открывал доступ к кранам, и начал ощупывать пространство за трубами. Есть! Пальцы наткнулись на крохотный переключатель. Щелчок — и огромная конструкция джакузи пришла в движение. Нижний каскад аккуратно заехал под верхний, открыв внушительных размеров ход вниз.

Глава 10. Рекомендательное письмо

Как только люди с прожекторами исчезли, Женя предприняла новую попытку познакомиться с блондинкой. Нужно было быстренько наладить с ней контакт и убираться из этого подозрительного места, которое патрулируют странные охранники.

— Так как тебя зовут?

На этот раз девушка не проигнорировала вопрос.

— Этель, — представилась она.

Редкое имя. Женя впервые такое слышала. Но оно очень подходило соратнице по несчастью. Невесомое и воздушное, как и сама блондинка, которая казалась совсем уж худенькой и хрупкой. Даже юбка из плотного тяжёлого материала, доходящая почти до пят, нисколько не придавала Этель объёма.

Подозрительность, с какой она посматривала на Евгению, постепенно сошла на нет, и новая знакомая разговорилась.

— А я сначала подумала, что у тебя нет рекомендательного письма, — сказала она. — Ты так странно себя вела.

— Рекомендательного письма? — переспросила Женя, не понимая, о чём речь.

— А у тебя, оказывается, есть, да ещё и розовое, — в голосе послышались нотки зависти.

Слова блондинки показались Евгении странными. Настораживал даже не тот факт, что Этель приняла листок ароматической бумаги за рекомендательное письмо, а сама тема разговора. Причём тут, вообще, какие-то письма?

Женя забеспокоилась, что стресс, который пережила Этель, сказался на её психике. И не зря. С каждым новым словом блондинки, это становилось всё очевидней. Она была абсолютно дезориентирована. Полагала, что попала чуть ли не в параллельный мир. Причём, на попытки Жени разубедить её в этом, прореагировала своеобразно.

— Ты странная, — произнесла Этель озабоченно. — Действительно не понимаешь, что произошло? Ты здесь, что, не по своей воле?

— Разумеется, не по своей. У меня сегодня в планах на вечер не было получить по голове и попасть в бессознательном состоянии за город. А ты, что, по своей?

— Конечно. Все хотят сюда попасть. И я давно мечтала, — на губах Этель заиграла потусторонняя улыбка, — и вот я здесь.

Для Евгении стало очевидно, что нужно, как можно скорее показать девушку врачу, но для этого необходимо было добраться до цивилизации.

— Ты знаешь, как выйти к шоссе? — спросила Женя, не особо надеясь получить вразумительный ответ. — Или дорогу до города?

Этель посмотрела на Евгению жалостливо, как на ребёнка или психически нездорового человека:

— Город очень далеко. Ночью туда идти глупо. Мне мой рекомендатель советовал остановиться на ночлег у Софии. Она живёт рядом с озером.

Жене всё труднее и труднее было понимать новую знакомую. Какая каша у неё в голове. Кто такой рекомендатель, по её мнению? Тот, кто написал рекомендательное письмо? Кому и зачем? И кто такая София?

— Идём, — позвала Этель и уверено зашагала по тропинке вдоль озера.

Евгения колебалась. Составить компанию девушке, у которой огромные проблемы с адекватностью, не лучшее решение, но и отпустить её одну искать приключения на свою голову тоже нехорошо. Местность выглядела безлюдно. Случись что, кто Этель поможет?

Подумав пару секунд, Женя присоединилась к блондинке. Тропинка всё равно виднелась пока только одна, и идти особо больше было некуда. Да и оставалась надежда, что Этель действительно знает дорогу к какому-то человеческому жилью. София там обитает или ещё кто, главное чтобы телефон имелся. Тогда все проблемы будут решены быстро.

— Я вот всё гадаю, и понять не могу, почему твой рекомендатель ничего тебе не рассказал, — задумчиво произнесла Этель, когда с ней поравнялась Женя. — Ты такая потерянная.

— А что он должен был мне рассказать? — поинтересовалась Евгения. — И, вообще, кто он такой, этот рекомендатель?

Женя подумала, что если даст блондинке выговориться, если та поделится всем тем, что засело в её голове, то постепенно её сознание прояснится, и к ней вернётся способность мыслить здраво.

— Рекомендатель — это тот, кто дал тебе рекомендательное письмо.

— Вот это? — Женя достала из кармана лист ароматической бумаги.

— Ну да.

— Но какое же это письмо? Тут же ни слова не написано?

— Это ты не видишь. А любой менталист прочитает без проблем.

— Выходит, те верзилы с прожекторами были менталистами и что-то смогли здесь прочесть?

— Конечно. Если б не прочли, разве б они тебя отпустили?

Слова Этель выглядели бредовыми, но разумное зерно в них было. Люди в чёрной униформе действительно отстали от Жени только после того, как исследовали розовый лист. Может, как она и подумала вначале, на бумаге что-то написано особыми чернилами, которые становится видно только при определённом освещении. А те прожектора, как раз и производили нужный свет.

На всякий случай она ещё раз посмотрела на свой листочек под разными углами, но ни намёка на буквы не заметила.

— И что ж тут, интересно, написано такого, что охранники не стали меня арестовывать?

Этель вновь посмотрела жалостливо и даже немного с подозрением:

— Ты действительно не знаешь, о чём говорится в твоём рекомендательном письме? Что же ты тогда будешь делать?

— Не знаю, — устало выдохнула Евгения.

Разговор её реально утомил. Колючая навязчивая тревога потихоньку вкрадывалась в сердце. Женя не понимала, что происходит. Почему Этель с таким упрямством называет бумажку, цель которой освежать воздух в ванной комнате, рекомендательным письмом? Почему охранники тоже отнеслись к этому листочку, как к документу? Почему Женя идёт сейчас непонятно куда рядом с девушкой, у которой проблемы с психикой? Почему девушка, у которой проблемы с психикой, знает ответы на вопросы, а Женя нет?

— Да не переживай ты так, — попыталась успокоить Этель. — София умеет читать такие письма. Может, ты ей понравишься, и она тебе прочтёт.

— Женя, ты здесь? — крикнул Макс в зияющий чернотой лаз.

Ответом была полная тишина.

— Же-ня.

Ни звука.

Максим сбегал за фонариком, который видел в одном из выдвижных ящиков комода, и приступил к исследованию потайного хода. Лестница, ведущая вниз, выглядела основательно. Макс насчитал около сорока ступеней. Размах впечатлял. Не оставалось сомнений, что минус первый этаж — это что-то гораздо солиднее, чем скромное подвальное помещение.

— Женя, — снова позвал Максим.

Но никто не ответил. Он пошарил фонариком по стенам и отыскал выключатель. Свет залил пространство, позволив оценить весь масштаб. Что скажешь? По-Кольцовски роскошно. Не зря Карина локти кусала. Из холла, в котором находился Макс, веером расходилось три коридора. В каждом имелось по нескольку дверей. Сколько ж здесь комнат?

Максим не удивился тому, что из неприметного с виду домишки Кольцов сделал шикарный особняк с целым потайным этажом. Очень в его духе. У Макса было неоднозначное отношение к этой страсти отца ко всему необычному. Если у вещи не имелось какой-то изюминки, какой-то вычурной особенности, то она быстро наскучивала родителю. С одной стороны, любовь к экстраординарному делала его яркой незаурядной личностью. Людей тянуло к Кольцову, несмотря на его жёсткий характер. Но с другой, иногда Максу казалось, что отец в этой погоне за экзотикой разучился радоваться простому.

Воспоминания о родном человеке тоской сдавили грудь. Почему-то именно здесь, в этой тайной обители Кольцова, Макс особенно остро почувствовал, как скучает по нему. Скучает, несмотря ни на что. Он испытывал по отношению к отцу сложные чувства. Львиную долю составляла обида за то что, в своё время не поверил сыну. Но кроме обиды было что-то ещё, от чего сжималось сердце каждый раз, когда Макс вспоминал, что отца больше нет.

Усилием воли Максим стряхнул тяжёлые мысли. Нужно было заняться обследованием комнат. Очевидно, что в какой-то из них Женя. А, может, и Карина здесь. А не откликаются девушки, видимо, потому, что в помещениях хорошая звукоизоляция.

Макс заглянул в первую по коридору комнату. Никого. Но решил зайти внутрь, чтобы убедиться. Всё пространство было заставлено стеллажами с папками. Какой-то архив? Кто в наше время хранит информацию на бумаге? Не проще — в памяти компьютера? Прошёл между рядами, глянул на корешки. Несколько знакомых фамилий. Досье на сотрудников? И вдруг глаз зацепился за собственное имя. Сердце пропустило удар. Синяя пластиковая папочка. Макс помнил её. Именно из-за этой папки разгорелся скандал два года назад. Именно она лежала на столе у отца, когда он тихим зловещим голосом сообщил, что не хочет больше никогда видеть сына. Именно её содержимое так и осталось для Макса тайной.

Резким движением он выдернул ненавистную папку с полки. Открыл на первой попавшейся странице и замер.

Глава 11. София

Этель взяла на себя роль гида и проводника. Она бодро шагала по узкой тропинке, не обращая внимания на колючие кусты, росшие по сторонам. Женя удивлялась, откуда в такой миниатюрной девушке столько сил и энергии, особенно учитывая, какое потрясение она только что пережила.

— Тут идти недалеко. Полчаса не больше. По крайней мере, так мне рекомендатель говорил.

Евгении уже слово «рекомендатель» набило оскомину, но она решила больше ни в чём Этель не переубеждать, а просто слушать. Всё равно аргументы закончились. Тем более блондинка находилась в прекрасном расположении духа и с виду не нуждалась в моральной поддержке. Наоборот, пыталась приободрить спутницу.

— Уж не знаю, как так получилось, что ты не понимаешь, куда попала, — сказала она, — но тебе радоваться надо. Сюда не так-то просто пробраться.

— Почему?

— Много всего. Но главное, стоит очень недёшево.

— Странно, — усмехнулась Женя. — По крайней мере, я сюда попала бесплатно, если конечно не считать платой то, что получила по голове.

— Ты не могла попасть сюда бесплатно, — упрямо повторила Этель. И добавила с сожалением: — Эх, если бы такое было возможно.

— И всё-таки я не платила, — заверила Евгения. — Не могла я забыть, как с деньгами рассталась, даже если допустить, что мне от удара по голове слегка память отшибло.

— Значит, за тебя заплатил кто-то другой.

— И кто же этот благодетель? — снова усмехнулась Женя.

— Тебе видней. Может, кто-то из родственников. Или рекомендатель. Но это должен быть состоятельный человек. Нужны большие деньги.

— А за тебя кто заплатил? Откуда у тебя такие деньги?

Вопрос почему-то смутил Этель. Она замолчала, как будто её застали врасплох. Её худенькая белая ручка начала теребить плотный материал юбки. У Жени даже возникла надежда, что у блондинки наконец-то начинает проясняться в голове. Сейчас она поймёт, что все эти рекомендатели с их письмами, все её теории с попаданием — это только плод её воображения, последствие стресса. Но зря Женя надеялась. Этель независимо передёрнула плечами и сказала:

— Получила наследство от богатого дядюшки. Вот откуда у меня деньги.

Дальше девушки минут пять передвигались молча, пока не дошли до развилки. Широкая дорога круто уходила вправо. Евгении она казалась надёжной — выведет если не напрямую к городу, то хотя бы к жилью или шоссе. Но Этель уверенно свернула влево на чуть приметную тропинку, которая терялась в густых зарослях кустарника.

— Ты уверена, что нам сюда? — настороженно спросила Женя.

Очень не хотелось лезть в дебри.

— Уверена. Рекомендатель мне рассказывал, что к дому Софии ведёт именно эта тропа.

Этель нырнула в заросли. А Женя снова засомневалась, стоит ли идти за блондинкой или воспользоваться подсказкой интуиции и двинуться по широкой дороге.

— Идём, — обернувшись, позвала соратница по приключению. — Тебе по любому нужно пообщаться с Софией. Кто-то же должен прочитать тебе письмо.

Евгения поколебалась с минуту и всё-таки последовала за Этель, сама удивляясь своему решению. Не разумно это, но ей очень не хотелось оставлять блондинку одну и самой оставаться в полном одиночестве. Наверно, начал сказываться стресс.

Поравнявшись с Этель, Евгения спросила:

— А что хоть примерно должно быть написано в этом письме?

— В рекомендательном письме должно быть написано, кто твой рекомендатель и где он живёт.

Евгения закатила глаза. Блондинке удалось создать кашу не только в своей голове, но уже и в Жениной.

— Ну, хорошо. В письме должен быть адрес рекомендателя. Но что он за шишка такая?

— Рекомендатель — это твой покровитель. Он должен быть отсюда, понимаешь?

— Не очень.

— Да что ж тут непонятного? — возмутилась Этель. — Кто бы тебя пустил сюда, если б здесь не было твоего покровителя? Того, кто готов за тебя поручиться. Того, кто будет тебя опекать? Того, кто будет тебя содержать, ну хотя бы первое время. Не будь у тебя письма с именем и адресом рекомендателя, стражники бы вернули тебя назад.

Этель хочет сказать, что если бы не та злополучная розовая бумажка, то ведомственная охрана отправила бы Женю домой? Вот, чёрт! И зачем она только достала из кармана этот листик.

Досада породила целую цепочку мыслей. Если в словах Этель была хоть доля правды, выходило, что на розовой бумаге написано чьё-то имя. Вопрос — чьё? Учитывая, что листок Женя нашла в ванной комнате дома Кольцова, не его ли фамилия окажется запечатлённой там?

— Почти пришли, — сообщила Этель, указывая в просвет между ветвями.

Женя пригляделась и увидела небольшой домишко. Ничего примечательного — невысокий одноэтажный деревянный сруб. В одном из его окон горел слабенький свет. Неужели, наконец-то, хоть какая-то цивилизация? Да Женя просто расцелует хозяйку дома, если у неё имеется телефон.

Этель поднялась на крыльцо из пяти ступенек и постучалась в дверь. Порожек был настолько узким, что не вместил бы двоих. Поэтому Женя осталась снизу.

— Да, кстати, забыла тебе сказать, — развернувшись к Евгении, произнесла Этель. — София абсолютная глухая.

Глухая? Женя ощутила горькое разочарование. Надежда найти в жилище средство коммуникации таяла на глазах. Телефон глухому человеку не нужен. Хотя, может, у Софии имеется ноутбук, с выходом в интернет?

— Слушай, а зачем же ты тогда стучишь? — спросила Женя. — Разве София услышит?

— Не услышит, но почувствует вибрацию.

Девушкам долго не открывали. Только когда блондинка постучалась ещё раз, внутри послышались шаркающие шаги, а затем дверь отворилась.

На пороге стояла сухонькая сутулая женщина неопределённого возраста. Неопрятные волосы собраны на затылке в хвост. Крупные грубые черты лица и бесцветный взгляд. Это и есть София? По правде говоря, с красивым именем, означающим «мудрость», У Евгении были совсем другие ассоциации.

Женщина сунула руку в карман видавшего виды засаленного платья и извлекла оттуда очки. Нацепила их на нос. Внимательно посмотрела сначала на Этель, потом на Женю, хмыкнула каким-то своим мыслям и кивнула, приглашая зайти.

Девушки прошли внутрь тесной скромной комнатушки. Убранство не отличалось особыми изысками, и сразу стало понятно, что никакого ноутбука здесь и в помине нет. Женя совсем приуныла. Лучше бы свернула на развилке вправо. Уже бы, может, дошла до шоссе и ехала на попутке домой.

София каким-то образом догадалась, что девушки хотели бы скоротать у неё ночь, и пригласила их жестом в соседнюю комнату. Эта коморка была ещё теснее. Единственный предмет мебели — неширокая кровать, накрытая лоскутным покрывалом не первой свежести, скромно жалась к стене. Нет. Спать на ней Женя, разумеется, не будет. Посидит на краешке, и как только забрезжит рассвет, сгребёт Этель в охапку и — в город. Больше блондинку слушать не будет. Теперь командующим операцией будет Евгения. А то такими темпами они и за три дня домой не доберутся.

Как только София вышла из комнаты, Этель шепнула Жене с заговорщицким видом:

— Мне кажется, ты ей понравилась. Она на тебя смотрела как-то так по-особенному. Иди, покажи ей письмо, попроси, чтобы прочла.

Уж как там блондинка разглядела в бесцветных глазах какие-то эмоции, оставалось загадкой. Но даже не в этом дело.

— Да как же я её о чём-то попрошу, если она не слышит? — так же заговорщицки полюбопытствовала Женя.

— Поймёт, — убеждённо произнесла Этель. — Она же менталист.

— Ну, хорошо, допустим, поймёт. Допустим даже, что-то сможет разглядеть на том листке, но как она мне расскажет о том, что увидела? Она же, кажется, не только глухая, но и немая.

Вопрос немного озадачил Этель. Но отступать она не собиралась. Положила свои худенькие ручки на плечи Жени и развернула её в сторону двери.

— Попробуй. Попытка не пытка.

Евгения не понимала, почему в очередной раз решила послушать совета Этель. Наверно, сработал её последний аргумент. Действительно, почему бы не попробовать? Что Женя теряет?

Дверь в комнату, в которой скрылась София, была приоткрыта. Евгения стукнула пару раз для проформы и вошла.

Хозяйка сидела за столом и смотрела в одну точку. Развернула голову в сторону гостьи, только когда та подошла. У Евгении сложилось впечатление, что София, вопреки заявлению Этель, не только не слышит, но даже и вибрации не ощущает.

Хозяйка пригласила жестом сесть напротив, и Женя пристроилась на грубый стул с высокой спинкой. Хотела достать из кармана письмо, но София сделала странный жест, как будто хотела остановить. Её взгляд вдруг ожил. Стал насмешливым и злым. Перемена была такой неожиданной, что Жене сделалось жутко. Костлявая холодная рука коснулась предплечья.

— Купили тебя, голубушка, с потрохами, — произнесла София неожиданно чётко и внятно.

Глава 12. Переждать грозу

В Евгении боролись два противоположных желания. Первое — немедленно выскочить из комнаты, а ещё лучше из дома подальше от странной женщины, в адекватности которой начала сомневаться. И второе — наоборот, не двигаться с места, пока хозяйка не объяснит во всех подробностях, что имеет в виду.

— Сиди, — оскалилась София, как будто ощутив, что гостья близка к побегу.

Костлявые пальцы сомкнулись вокруг запястья. Их хватка была настолько цепкой — казалось, не вырваться. Старуха перегнулась через стол, приблизив лицо почти вплотную. Женя почувствовала, что её охватывает паника. Было что-то во взгляде Софии жуткое, потустороннее, что лишало воли к сопротивлению. Мороз пошёл по коже, начала бить крупная дрожь.

— Ты мне понравилась, — выдала женщина. Обычно такие слова говорят с теплотой в голосе, но тут, наоборот, ощущался лишь лёд и зловещая угроза, — поэтому дам тебе намёк. Слушай и запоминай. Потом пригодится.

София ещё теснее сжала запястье. Настолько сильно — казалось, остановился кровоток. Женя почувствовала головокружение. Тошнотворный ком подступил к горлу. Она сделала пару глубоких вдохов пытаясь прогнать дурноту, но в глазах всё равно потемнело. Больше Евгения ничего не видела, только слышала загробный голос старухи:

— Около тебя две женщины: тёмная и светлая. Довериться можно только одной, другая предаст. Смотри, не ошибись. Около тебя двое мужчин. Один молод, другой стар. Один тебя уже купил, другой попытается выкупить. Не продавайся никому.

После этой фразы, старуха отпрянула. Женя жадно схватила воздух ртом. Темнота начала рассеиваться и способность видеть постепенно восстановилась. София снова выглядела безобидно. Её взгляд потух. Руки безжизненно повисли вдоль тела.

Евгения ещё с минуту приходила в себя. Ощущения были странными. Дикая усталость. Ноги казались налитыми свинцом. Женя собрала силы, чтобы встать. Но в последний момент передумала. Она ещё не узнала то, зачем её сюда послала Этель.

— Что тут написано? — Евгения достала из кармана розовый листик и положила на стол перед Софией.

Та никак не прореагировала. Её взгляд был устремлён в одну точку на стене. Женя подождала пару минут и повторила вопрос. Результат тот же. Видимо, хозяйка больше не проронит ни слова.

Евгения сунула бумагу назад в карман и, с трудом поднявшись, поплелась к выходу из комнаты. Она уже прикрывала за собой дверь, когда услышала едва различимое:

— На холме.

К чему относились слова? Это то, что написано на листке? Вернуться и расспросить? Интуиция подсказывала, что делать это бесполезно. Всё, что хотела, София уже сказала. И Женя направилась в комнатушку, которую хозяйка отвела гостям.

Зашла внутрь и без сил опустилась на краешек кровати. Этель подскочила и пристроилась рядом:

— Ну? Прочла София письмо? Кто твой рекомендатель? Где живёт?

— На холме, — ответила Женя с сарказмом.

Такой адрес казался ей не более точным, чем «на деревню, дедушке». Но на Этель фраза произвела странное впечатление.

— На холме? — переспросила она, широко раскрыв глаза. — Ты ничего не перепутала?

— Да вроде бы нет, — пожала плечами Женя.

Этель заёрзала на кровати. Её руки начали нервно теребить пыльное покрывало.

— Я, конечно, по цвету письма догадалась, что твой рекомендатель, кто-то из них, — сказала блондинка многозначительно, — но, не думала, что именно он.

Женя вздохнула. Бедная Этель. Что творится в её голове? Что за околесицу она плетёт? Хоть сама себя понимает? Нет, её срочно надо показать врачу. Добром это не кончится.

— Думаю, нам не стоит дожидаться утра, — решительно заявила Женя. — Надо выбираться отсюда прямо сейчас.

— Ты что? — испуганно возразила Этель. — Уже совсем ночь. Темень.

У Евгении был свой аргумент:

— Ночью в лесу и то не так жутко, как тут, в жилище Софии. Вернёмся к развилке и пойдём по широкой дороге. Она должна вывести к шоссе.

Женя не успела договорить — комнату озарил всплеск молнии. Оглушительный гром, последовавший через секунду, казалось, сотряс маленький домишко так, что тот сдвинулся с места. Евгения от досады стукнула по кровати кулаком. Ещё никогда гроза не начиналась так неожиданно и так безжалостно не рушила планы.

Всполохи молнии начали сверкать один за другим. Их цвет был каким-то необычно фиолетовым. А сами огненные росчерки непривычно изламывались в причудливые зловещие формы. Капли дождя, неистово забарабанили по стеклу. Вода затекала в щели. Всё это делало и без того убогое жилище совсем неуютным.

Стихия навела на Этель ужас. Она робко прижалась к Жене.

— Ты боишься грозы? — спросила шёпотом.

— Нет, — слегка приврала Евгения.

Вообще-то, она относилась к таким сюрпризам погоды спокойно, но именно сейчас в этом хлипком домишке, который, казалось, рассыплется после очередного порыва ветра, ей было немного жутковато.

— Санди тоже никогда не боялся грозы, — сказала блондинка с ноткой грусти в голосе. — Всегда про него вспоминаю во время непогоды.

— Кто это?

— Мой парень.

Женю удивило странное, хоть и красивое имя. Впрочем, под стать Этель.

Очередной раскат грома, от которого задрожали стёкла, заставил блондинку зажмуриться и ещё теснее прижаться к Евгении.

— Жень, а у тебя есть парень?

— Сейчас нет.

— Почему? Умер?

— Что за ерунда? — возмутилась Евгения. — Почему вдруг умер? Жив-здоров и даже женат.

Странный вопрос. Гроза, что ли, так повлияла на блондинку? Такого страху нагнала, что у неё мысли не в ту сторону уходят? Или… В голове вдруг мелькнула грустная догадка: может, с парнем Этель произошёл какой-то несчастный случай, поэтому с языка и слетел такой неадекватный вопрос.

— А вы с Санди? — осторожно спросила Женя. — У вас всё нормально?

Блондинка ответила не сразу. Отчаянно начала теребить края своей блузки. Евгения уже успела заметить: это её суетливое движение означало волнение.

— Санди пропал, но я его найду, — наконец, ответила Этель. — Он переместился первым. Мы вместе копили для этого деньги. Он обещал, когда освоится здесь, станет моим рекомендателем. Напишет мне рекомендательное письмо. И мы сможем быть вместе. Но письма всё не было и не было…

Слезинка покатилась по щеке Этель. Затем вторая. Жене стало очень жаль эту маленькую хрупкую девушку с её воспалённым больным воображением, придумавшую свой мир, свою странную жизнь. Она погладила её густые светлые волосы. Ничего. Завтра они доберутся до цивилизации. Этель осмотрит врач, даст нужные лекарства, и та придёт в себя, вернётся в реальность. Им всего-то нужно переждать грозу.

Глава 13. Подмена

Всполохи молнии и раскаты грома стали тише, а барабанная дробь дождя, наоборот, чётче и ритмичнее. После сотрясающих дом звуков стихии, это постукивание капель казалось умиротворяющим и убаюкивающим. Этель постепенно затихла в объятиях Жени. Похоже, заснула. Евгения подложила блондинке под голову подушку, а сама опёрлась на вторую. Спине требовался хоть небольшой отдых.

Через какое-то время глаза начали слипаться. Женя впала в полудрёму. Перестала замечать, что творится вокруг, но сознание до конца не отключилось. В голове крутилась фраза, сказанная Софией. Про двух женщин и двух мужчин, которые должны сыграть в судьбе Жени какую-то роль. Евгения не восприняла слова всерьёз, но, тем не менее, мозг непроизвольно пытался проанализировать информацию.

На роль тёмной женщины вполне могла бы подойти Карина. И дело даже не в цвете кожи, волос и глаз. Последний разговор с ней оставил мрачный осадок. От неё исходила угроза, неприязнь лилась рекой. Карина всегда казалась Жене тяжёлым человеком, а после той «милой» беседы это ощущение только усилилось. Мулатка уже вышла из квартиры, а её тёмная аура ещё какое-то время продолжала давить на Евгению. Тогда не удивительно, что София предостерегла о предательстве. Карина предаст и не поморщится.

Если бы Женя находилась не в полудрёме, а бодрствовала, то вряд ли пришла к такому выводу, потому что вспомнила бы, что мулатка пропала, а если верить анонимному звонку, вообще, мертва. И навредить никак не может. Но сознание пребывало в пограничном состоянии и крутило фактами, как хотело. Подчинялось не логике, а интуиции.

Вот так же, руководствуюсь исключительно чутьём, Женя вычислила и вторую женщину. Светлая — это София об Этель. И опять же дело не только в её необычной коже молочного цвета и белых волосах. Внешний облик Этель соответствует внутреннему. По крайней мере, Жене так показалось. Эта девушка, хоть и была немного не в себе после пережитого стресса, но всё равно производила впечатление лёгкой, воздушной, чистой.

Расшифровав первую часть фразы, Женя взялась за вторую. С мужчинами было сложнее. Евгения знала много и молодых, и старых представителей сильного пола. Кого София имела в виду? Возможно, Кольцовых: отца и сына? Но идею пришлось отбросить. Как бы ни было затуманено дрёмой сознание, всё же Женя помнила, что босс, к сожалению, погиб на сафари и никак не может никого купить или выкупить.

Мысли уплывали всё дальше и дальше, становились всё менее и менее чёткими, растворяясь в подсознании, когда кто-то больно потряс за плечо. Евгения встрепенулась и открыла глаза. В мутное оконце пробивался свет. Уже утро? Оказывается, Женя всё же умудрилась крепко уснуть..

Этель рядом не было. А сотрясала Евгению София. Женя уже знала, что та бывает в двух состояниях: индифферентном и активном, и глянула ей в глаза. Те были живы, горели разными эмоциями, среди которых злость и насмешка. Хозяйка недовольна, что гости так долго заспались. Пришла разбудить и выгнать?

Женя попыталась стряхнуть с плеча костлявые пальцы, которые больно впивались в кожу. Её озадачивало своеобразное гостеприимство Софии, но заговорила Евгения вежливо. Как бы то ни было, хозяйке надо отдать должное: пустила в дом на ночь двух незнакомых людей. Это не каждый сделает.

— Я уже проснулась. Не сердитесь, София. Спасибо за ночлег. Сейчас мы уйдём. Кстати, не знаете, где Этель?

Старуха оскалилась и неприятно рассмеялась:

— Та, кому ты доверилась, украла твою судьбу.

— Что?

Как же Женя за последнее время устала от загадок и таинственных безумных фраз.

— Проверь карманы, — снизошла София до более понятной реплики. — И поторопись. Может, успеешь догнать воровку.

Старуха вышла из комнаты, оставив Евгению в недоумении. На что она намекала? Хотела сказать, Этель что-то стянула у Жени? Глупости. Блондинка на такое не способна. Да и что она могла взять? У Евгении ни копейки. Все деньги остались в сумочке, в доме Кольцова. Всё её богатство на данный момент — это пропуск в офис и лист розовой бумаги.

Женя пошарила рукой в кармане и извлекла наружу его содержимое. Пропуск на месте. И даже бумага есть. Только не розовая — серая. Евгения узнала этот листик. Именно его Этель показывала охранникам с прожекторами. Выходит, блондинка не столько украла, сколько подменила одну бумажку другой. Но зачем? Объяснить поступок можно было, только если вспомнить теорию Этель о том, что листки являются рекомендательными письмами. Причём, Женино розовое от человека, который живёт на холме, вызывало некую едва уловимую зависть Этель. В её картине мира этот листок значил что-то важное.

Евгения выскочила из комнаты. Интуиция подсказывала, что надо догнать блондинку. В тот момент Женя даже не могла бы объяснить почему. Ей, конечно, было досадно, что девушка, которой начала доверять, оказалась способна на подставу, но двигало Евгенией не желание заглянуть обманщице в глаза. Скорее, Женя уже начала верить, что на листке действительно может быть написано что-то важное. И это послание явно адресовано ей, а не блондинке. Может, это всё-таки письмо Кольцова, где он объясняет ситуацию вокруг его особняка.

Женя мимоходом заглянула в соседнюю комнату ещё раз поблагодарить Софию за ночлег. Но хозяйка слов не услышала. Она снова ушла в себя. Пустыми глазами смотрела в окно. Евгении оставалось только пообещать себе, что когда это дурацкое приключение закончиться и она снова окажется дома, найдёт способ отблагодарить Софию.

Выскочив на улицу, Женя обомлела. Её взгляду открылся настолько сюрреалистичный пейзаж, что на секунду показалось, она всё ещё спит. После ночной грозы дорога была размыта — сплошь в лужах разного размера. И в этих лужах отражалось безоблачное небо. Не голубое, о ужас! Нет! Насыщенно бирюзовое. Цвета морской волны, как любит называть мама этот сине-зелёный оттенок. Это было жутко красиво. Так, что захватывало дух. И это было жутко страшно, потому что такого быть не могло.

Паника в доли секунды охватила всё естество. Завладела каждым сантиметром тела. Сковала мозг, который не в силах был обработать полученную информацию. Ужас заставил бежать. Нестись с сумасшедшей скоростью, не разбирая дороги. Ноги скользили в вязкой жиже, сердце выпрыгивало из груди, но Женя не сбавляла скорость. Как будто от этого бирюзового неба можно было убежать. Как будто, где-то там, за поворотом дороги, бескрайняя высь вдруг возьмёт и окрасится в правильный голубой цвет.

Женя бежала и бежала. Казалось, в голове не осталось ни одной мысли. Сознание отчаянно не хотело мириться с тем, что видят глаза, но подсознание уже робко подсказывало разгадку: а, может, то, о чём всё это время твердила Этель, не такая уж игра её воспалённого воображения?

Евгения так была занята борьбой с собственными пугающими мыслями, что не заметила, как догнала блондинку. Та испуганно обернулась, услышав приближающиеся хлюпающие шаги. Наверно, выражение лица Жени было настолько ужасным, что Этель даже не попыталась убежать. Наоборот, остановилась и горько зарыдала.

Максим листал папку и не верил глазам. Основным её содержимым были его детские фотки, начиная с грудного возраста, и фотки молодого отца, расположенные в хронологическом порядке. Некоторые Макс видел, но большая часть оказалась незнакомой. Как они очутились в этой папке? Разве тут не должен храниться сфабрикованный Кариной компромат? Отец не стал тогда вдаваться в подробности, но намекнул, что именно мулатка поспособствовала, чтобы тайное стало явным.

Максим изучал страницу за страницей, пытаясь понять, что за пометки стоят возле каждого снимка. Какие-то цифры и короткие комментарии. Сделаны они были явно рукой отца. Его почерк с жёсткими строгими линиями трудно было перепутать с чьим-то ещё. Только пролистав большую часть страниц, и дойдя до фото, двухгодичной давности, Макс с ужасом осознал, что перед ним турнирные таблицы. Как будто двое людей играют в шахматы, партия за партией: победитель получает очко, проигравший — ноль. Только здесь были соревнования в другом виде спорта. Отец ревностно отмечал все успехи и неудачи сына, чтобы сравнить со своими. Чтобы определить, кто круче пройдёт дистанцию под названием «жизнь».

Макс ощутил дикое разочарование. Он, конечно, всегда чувствовал, что отец соперничает с ним. Но даже подумать не мог, что это негласное соревнование будет доведено до такого абсурда.

Выходит, скандал двухгодичной давности произошёл не по вине Карины? Отец просто не смог пережить, что сын стал лучше во всём? Как только в этой чудовищной турнирной таблице начал лидировать Макс, родитель решил заслать его подальше, чтобы ничто не напоминало о проигрыше?

Максиму отчаянно не хотелось верить в эту версию. Может, всё-таки у него в руках другая папка? Сейчас Макс не хотел терять время на изучение документов — нужно было разыскать, наконец, Женю. Но как только она найдётся, он перероет в этом архиве всё вдоль и поперёк, чтобы докопаться до истины.

Максим вернул папку на место и собрался идти, как вдруг совершенно отчётливо ощутил — у него за спиной кто-то стоит. Дикий выброс адреналина заставил сердце зайтись в бешеном ритме. Макс точно знал, что комната была абсолютно пуста. Он проверил это первым делом, как только зашёл. Максим резко развернулся. В одном из застеклённых стеллажей отразилась чья-то тень.

Глава 14. Не на один день

Евгения схватила Этель за плечи и потрясла.

— Где мы?! — спросила не своим голосом, который срывался на крик. — Где?!

— Я отдам письмо, отдам. Только не бей, — дрожа всем телом, взмолилась блондинка и полезла в карман юбки. — Вот.

Слёзы продолжали градом литься из её глаз. Женя вдруг ощутила, как сильно стиснула хрупкие плечики Этель, и тут же разжала пальцы.

— Извини. Не хотела сделать тебе больно.

Агрессия Евгении была направлена вовсе не на блондинку. Её манипуляции с бумажками казались сейчас сущей мелочью по сравнению с бирюзовым небом. Женю трясло даже не от злости. Это было отчаяние. Дикое нежелание верить в происходящее. Жуткий страх, что случилось что-то непоправимое. Как будто худший кошмарный сон стал реальностью.

Евгения прижала рыдающую Этель к себе. Хотела унять её и свою дрожь. Девушки какое-то время стояли молча, будто впали в транс. Женя не замечала, что у самой щёки стали мокрыми от слёз.

— Где мы? — снова повторила вопрос одними губами.

Этель ответила не сразу. Она уже не плакала, но всё равно была бледной и напуганной. И только когда убедилась, что Женя в шоке совсем не от её поступка, немного успокоилась. Заметив, что Евгения не претендует на розовый листок, она сунула его назад себе в карман и начала объяснения.

— Ты зря так паникуешь. Это Парадайз. Параллельная реальность. Самый лучший из параллельных миров.

Женя долго привыкала к информации. Никогда бы не поверила словам Этель, если бы доказательство её правоты не висело над головой бирюзовым куполом. Пока даже спрашивать не хотелось, с какой стати этот мир под небом цвета морской волны самый лучший. Для Евгении казалось не требующим доказательств, что самый прекрасный — это её родной, земной.

— Почему я здесь? — произнесла растеряно.

Вопрос, пожалуй, был адресован самой себе. Однако Этель попыталась ответить.

— Обычно сюда попадают через портал.

Женя не спрашивала «как?», она спрашивала «почему?». Но тем не менее ответ блондинки заставил задуматься. Евгения не помнила, чтобы ей попадалось вчера что-то похожее на серебрящийся дымок. Ведь так обычно изображают переход между мирами в фантастических фильмах.

— А как он выглядит, этот портал?

— Как зеркало.

— Обычное зеркало? — переспросила Женя.

Чего-чего, а зеркал в доме Кольцова было предостаточно, особенно в ванной комнате.

— Почти. Портальное зеркало от обычного зеркала практически не отличишь. Разница только в том, что портальное зеркало — это граница между двумя мирами, и иногда в нём можно увидеть тень того, что происходит с той стороны.

— Тень?

Женя даже вздрогнула. Она действительно видела вчера странные тени. Они ей мерещились повсюду.

— Если дотронуться до портального зеркала, тебя выбросит в параллельный мир, — продолжила объяснять Этель. — Куда-нибудь поблизости большой зеркальной поверхности. Например, в Парадайз это всегда происходит возле Чёрного озера.

Слова блондинки казались правдоподобными. Перед тем как очнуться на берегу водоёма, Женя действительно коснулась зеркала — налетела на него спиной. Однако существовала нестыковка между тем, что Этель говорит сейчас и тем, что она сказала вчера.

— Подожди. Что-то тут не сходится. А как же твои слова насчёт того, что попасть в этот мир стоит недёшево?

— Сходится, — заверила блондинка. — Большую часть времени портал — это просто зеркало, он неактивен. Чтобы переход между мирами сработал, нужно зарядить его особой энергией. Ментальной. А она стоит огромных денег.

Жене показалось, что её голова трескается от обилия непонятной информации. Но на самом деле вспыхнувший в глазах свет и заложивший уши грохот — это были сигналы, надвигающейся сразу с четырёх сторон грозы. Вчера Евгения уже имела счастье лицезреть, как моментально здесь может испортиться погода. Похоже, сегодня ненастье накроет также молниеносно и неожиданно. Только что небо выглядело совершенно безоблачным. А уже сизые в фиолетовых разводах грозовые тучи заполнили всё пространство над головой.

— Идём, — Этель указала в сторону небольшой рощицы. — Там переждём дождь. Заодно дорогу срежем. Через лес быстрее доберёмся до города.

Предложение блондинки показалось Жене разумным. Деревья хоть как-то защитят от ливня. Девушки быстрым шагом двинулись в направлении рощи.

Евгения на ходу пыталась анализировать информацию, только что полученную от Этель. И хотя что такое ментальная энергия и как ею можно что-то заряжать, Женя представляла слабо, но, тем не менее, картина произошедшего в общих чертах начала прорисовываться. Выходило, что в доме Кольцова в ванной комнате имелся портал. Вполне правдоподобно, учитывая, каким падким до всего необычного был босс и как страстно всю жизнь охотился за разными диковинками. Кто-то зарядил этот портал незадолго до того, как Женя попала в санузел. Переход между мирами оказался приведённым в боевую готовность, и как только она коснулась его — сработал.

Если всё произошло именно так, как нарисовалось в голове, возникала целая цепочка вопросов. Для Жени ли предназначался активированный портал, и кто его, собственно, активировал? Возможно, это сделала Карина, ведь она побывала в особняке рано утром. Или Макс, который заходил в ванную комнату, когда искал записку Кольцова. Женя не знала, что и думать. И у собеседницы спрашивать было бесполезно. Откуда она знает? Зато Этель наверняка сможет ответить на другой вопрос. Самый острый и важный на данный момент.

— Как отсюда выбраться?

Блондинка посмотрела на Женю как на несмышлёного ребёнка.

— Зачем отсюда выбираться? Все, наоборот, хотят сюда попасть. Это же Парадайз! Мир бесконечных возможностей. Здесь, если повезёт, можно добиться всего.

— Мне и на Земле неплохо было, — заверила Женя, на голову которой одна за другой начали падать крупные капли. — Так как отсюда выбраться?

— Пока никак, — ответила Этель и перешла на бег. До рощицы ещё оставалось метров двадцать, а дождь уже припустил не на шутку.

— Что значит никак? — догнав её, спросила Женя.

— Путь один — через портал, — прижавшись спиной к толстому стволу раскидистого дерева, ответила блондинка. — Но не забывай, портал порталом, но нужны большие деньги, чтобы его активировать.

Женя прислонилась к исполину с другой стороны. В голове трещало и от грохочущей стихии, и от горькой досады. Похоже, она застряла тут не на один день.

Глава 15. Тот, кто живёт на холме

Дождь лил минут пятнадцать. Дерево, приютившее девушек, приняло на себя львиную долю осадков, но всё равно, одежда успела изрядно намокнуть. Когда грозовые тучи сместились в сторону, вновь открыв бирюзовое небо, Этель и Евгения вышли из своего укрытия. Блондинка уверенно направилась по одной из тропинок, пересекавших рощицу. Женя последовала за ней.

Дорожка, не успевшая просохнуть после ночного ливня, теперь, вообще, превратилась в сплошную жижу. Женя с тоской смотрела на свои кроссовки, покрывшиеся слоем вязкой грязи. Мокрые джинсы и кофточка неприятно липли к телу, а ветер был достаточно прохладным, чтобы стало неуютно и зябко. Обычно в таких случаях успокаивала мысль, что добравшись до дома, можно будет переодеться в сухой тёплый плюшевый халат, укутаться в мягкий плед и выпить чашку горячего мятного чая. Но теперь воспоминания обо всех этих домашних благах только сильнее бередили душу. Где плюшевый халат, и где Женя?

Отчаяние накатило с новой силой. Но теперь оно не сковывало мозги, а, наоборот, заставляло думать. Лихорадочно искать лазейку. Должен был существовать какой-то выход из этой сумасшедшей ситуации, из этого Парадайза, или как там называется то, где сейчас находится Евгения. Она снова и снова анализировала последние события и вдруг идея озарила сознание.

— Слушай, Этель, а вчерашние охранники с прожекторами — это, получается, кто-то вроде пограничников? Их задача встречать таких как мы, проскочивших в портал, и отправлять назад, если нет разрешения — этих вот бумажек?

— В общем, да.

— Тогда, выходит, если я возвращусь к озеру, найду тех верзил, и скажу, что на самом деле никто никакого разрешения мне не давал, а, скажем, я это письмо нашла случайно, или даже украла, меня вернут обратно?

— Ой, — покачала головой Этель. — Плохая идея. Совсем плохая.

— Почему?

— Если бы ты сразу сказала стражникам, что письма у тебя нет — это одно. Тебя бы действительно тут же вернули назад. Тут же — в смысле, пока портал не закрылся. Это несколько минут, не дольше. А после того, как портал закрылся — всё. Никто никуда возвращать тебя не будет. Не забывай, активировать переход стоит недёшево. Кто и с какой стати заплатит за это? Да и к тому же, одно дело нет письма, другое — оно есть, но ты заявляешь, что ворованное. За подлог по головке не погладят. Скорее всего, отправят в Тортур.

— Это что-то вроде тюрьмы?

— Хуже.

Что может быть хуже тюрьмы? Каторга? Галеры?

— Замечательный мирок, — вздохнула Евгения.

— Да не переживай ты так. Тебе здесь понравится. На вот лучше — угощайся.

Этель достала из кармана горбушку хлеба, разломила и протянула половину Жене.

Вид у угощения был непрезентабельный. К намокшей мякоти прилипли ворсинки ткани и другие соринки неизвестного происхождения. Видимо, остатки того, что лежало в кармане Этель раньше. Евгения уже сутки ничего не ела, однако голода не ощущала. Стресс напрочь убил аппетит, и намокший грязный хлеб его появлению не способствовал. Но дарёному коню в зубы не смотрят. Женя взяла протянутый кусок. Она была благодарна Этель. Не столько, конечно, за саму еду, сколько за желание хоть чем-то подбодрить.

Евгения попыталась смахнуть соринки, повернула кусок корочкой вверх и вдруг поняла, что уже видела эту горбушку с чуть подгоревшим боком раньше. В точности такая же лежала вчера на тарелке в комнате женщины, приютившей на ночь. Выходит, это София угостила Этель хлебом? Или блондинка стянула его?

Жене не хотелось подозревать спутницу в воровстве, но, как бы то ни было, есть хлеб совсем расхотелось. Она вернула его со словами:

— Аппетита нет.

Этель пожала плечами:

— Ну, нет так нет. Хотя на твоём месте я бы всё же перекусила. До города не меньше трёх часов ходу.

Женя смотрела, как блондинка с удовольствием жуёт горбушку. И почему-то подозрения только усиливались. Конечно, не такой уж и большой грех — голодному человеку стащить кусочек хлеба, но ведь Этель и у самой Жени кое-что утянула. А это уже система. Некстати вспомнилась фраза Софии про двух женщин, одна из которых предаст. Теперь Женя уже не считала предсказание бессмысленным набором слов. Она готова была поверить, что глухонемая обитательница дома на отшибе, которая, как оказалось, умеет и слышать, и говорить, действительно обладает экстрасенсорными способностями. Не Этель ли она имела в виду?

Жене очень хотелось относиться к блондинке как к подруге по несчастью. Они обе нуждались в помощи и могли бы поддерживать друг друга. Но надежда на то, что Этель можно довериться, таяла на глазах. Евгении захотелось немедленно всё выяснить. Понять, можно ли не бояться получить от блондинки удар в спину, или всё же лучше держаться от неё подальше. Женя решила действовать в лоб.

— Этель, так зачем ты подменила письма? Верни мне моё.

Вопрос оказался для беспечно жующей блондинки неожиданным. Она нервно сглотнула и закашлялась. Кашляла очень долго. Поначалу натурально, потом начала симулировать. Женя поняла, что пытается таким образом выиграть время. Когда, наконец, Этель остановилась, поглядела на спутницу колюче:

— Какое же оно твоё? Признайся, ты его у кого-то украла.

Ну, вот. С больной головы на здоровую.

— В жизни не брала чужого, — заверила Женя.

— Тогда почему ты ничегошеньки не знаешь? — пошла в наступление Этель. — Почему, как слепой котёнок? Разве тот, кто дал тебе письмо ничего не рассказал? Так не бывает.

— Никто мне его не давал…

— Ха! Я так и знала! — торжествующе заявила блондинка.

— Подожди. Это не значит, что я его у кого-то украла. Я нашла его в доме, который, между прочим, с недавних пор принадлежит мне.

— Странно, — с подозрением хмыкнула Этель.

— Ничего странного. Получила его в наследство.

Блондинка смотрела недоверчиво. Но Евгения не собиралась её в чём-то переубеждать. Проверку Этель не прошла. София, скорее всего, предупреждала Женю опасаться именно эту девушку, что стояла сейчас напротив и излучала неприязнь.

— Давай, — Женя протянула руку.

Взгляд Этель из враждебного сделался вдруг жалобным. Она растеряно посмотрела по сторонам, как будто оценивала, сможет ли убежать, и, придя к неутешительному выводу, полезла в карман. Вынула розовую бумажку и произнесла оправдывающейся интонацией:

— Думала, с этим мне легче будет отыскать Санди.

— С чем, с этим?

— С таким рекомендателем.

Теперь Женя окончательно поняла мотивы поступка Этель. Из информации, добытой по крупицам, сложилась полная картина. Розовое письмо написано какой-то важной шишкой, кем-то, кто тут, в Парадайз считается VIP-персоной. Блондинка не раз на это намекала. Получается, она рассчитывала, что обладая этим письмом, получит помощь и опеку этого важного господина. Однако существовала одна маленькая неувязочка.

— Не пойму твоей логики, — покачала головой Евгения. — Ты же уверена, что рекомендатель должен быть лично знаком с тем, кому написал рекомендательное письмо. Как же ты рассчитывала явиться к этому живущему на холме товарищу? Не боялась, что он тут же поймёт, что ты самозванка, и тебя за подлог отправят в этот, как его, Тортур?

— Но ведь и ты тоже лично с ним не знакома. Я полагала, может, Князь так и задумывал. Может, это он так развлекается. Вообще-то, он любит такие шуточки. Любит, когда игра идёт не по правилам. Любит всё неординарное.

— В смысле, так и задумывал?

— Ну, написал письмо и отправил его, что называется, в свободное плавание. А там — кто найдёт, тот и получит джек-пот.

Глава 16. Находка

Евгения анализировала последние слова Этель. Что-то проскочило в них настораживающее, даже зловещее. Что-то сильно царапнуло мозг. Женя прокрутила в голове фразу, произнесённую блондинкой, несколько раз, и, наконец, вычленила то, что так сильно напрягло. Этель назвала автора розового письма большим оригиналом, любителем нестандартных ходов. Но ведь такая же особенность была и у Кольцова. Что если это один и тот же человек? В общем-то, логично. Если письмо лежало в его особняке, то, скорее всего, он его и написал.

Догадка показалась Жене жуткой. Получается, босс вёл двойную жизнь? На Земле — глава крупной корпорации, и здесь, в Парадайз, тоже какая-то важная шишка — Князь, как назвала его блондинка. Может даже, тут у него ещё одна семья имелась. Пожалуй, из всех его экзотических хобби, путешествия между мирами — самое крышесносное.

Интересно, кто-то из его земных близких знал о его двойной жизни? Ну, с женой он вряд ли стал бы делиться — отношения у них были не очень. А вот Макс, возможно, был в курсе, ведь до того, как разразился скандал, они с отцом были достаточно близки. Тогда понятно, почему Максим так сильно был заинтересован найти письмо. Хотел побывать тут, в Парадайз. И, кстати, поведение Карины тоже легко объяснить, если допустить, что она знала о параллельном мире и двойной жизни босса.

Вот только вопрос, кому же всё-таки предназначалось письмо: Максу, Карине или Жене. Выходит, Жене, раз дом был отписан именно ей. Но почему Кольцов хотел, чтобы после его смерти одна из его ни чем ни приметных сотрудниц отправилась в мир, где он вёл свою вторую жизнь? Эх, очередная головоломка. И почему босс не объяснил всё по-человечески? Женя уже была по горло сыта загадками. Оставалось надеяться, что отгадки найдутся в другом доме — том, что стоит на холме. Может, там, наконец-то, отыщется нормальное письмо, где чёрным по белому будет написано, что Кольцову от Жени было нужно. Что ж придётся обыскивать ещё один особняк. Но это если в нём больше никто не живёт. А если живёт? Тогда ещё лучше. Если у босса была тут другая семья, то может, кто-то из её членов разъяснит Евгении всю эту непонятную ситуацию и поможет вернуться домой.

Голова пухла от догадок и гипотез. Но ясно было одно, какими бы полными мольбы глазами не смотрела сейчас Этель на Женю, розовое письмо нужно у неё забрать. Теперь Евгения была уверена: предположение блондинки, что послание никому конкретно не адресовано, неверное. Всё ж таки, этот листик предназначался именно Жене, хоть она от этого совершенно не в восторге.

Этель, воспользовавшись минутным замешательством Евгении, уже снова сунула письмо в карман. Но Женя была непреклонна. Протянула руку со словами:

— Я уже поняла, что знакома с человеком, который живёт на холме. Точнее, жил. Письмо адресовано мне. Если попытаешься им воспользоваться, то за подлог могут отправить в здешнюю… как её?.. ну, ту, что хуже тюрьмы.

Этель, казалось, не поверила ни одному слову, но всё же нехотя отдала листок. Видно давно уже просчитала, что гораздо слабее Жени физически: ни убежать, ни отвоевать трофей не получится. Взамен розового письма, Евгения вернула блондинке серое, и девушки продолжили путь.

Погода, к счастью, окончательно наладилась. Жене было уже не так зябко. Одежда начала хоть немного просыхать. Хуже дела обстояли с кроссовками. Они были залеплены грязью уже не только снаружи. Внутри тоже хлюпало что-то омерзительно вязкое. Но теперь у Евгении хотя бы появилась надежда, что ей удастся раздобыть новую пару обуви, когда доберётся до дома на холме. Ещё бы знать, сколько туда идти. Этот холм расположен прямо в городе или нужно будет ехать за город? На чём ехать? Тут транспорт-то хоть какой-то имеется? Судя по качеству дорог, вряд ли.

Жене хотелось расспросить блондинку о Парадайз. Чувствовалось, что она много знает об особенностях мира. Но та после обмена письмами стала хмурной и неразговорчивой. Евгения понимала, почему у Этель испортилось настроение. Блондинка переместилась сюда, чтобы отыскать парня, которого любит. Похоже, она не лжёт. Тогда понятна её досада. Чтобы найти человека, не зная толком, где его искать, нужно много денег. А обладателю серого письма, насколько Евгения поняла, уготована серая не особо обеспеченная жизнь.

Но как-то разговорить Этель всё-таки надо было. Без минимальных сведений Женя даже дорогу не найдёт к этому пресловутому холму. Она решила попробовать тему, на которую все влюблённые девушки не прочь поболтать.

— Этель, расскажи о Санди. Он, наверно, красавчик?

С темой Евгения угадала. Блондинка немного оживилась.

— Да. Очень красивый, — она чуть заметно улыбнулась каким-то своим мыслям. — У него голубые глаза. Даже нет, бирюзовые, как небо в Парадайз.

— А чего тут небо такое, не знаешь?

— Говорят, много неона в атмосфере.

Жене не очень понравилось, что состав воздуха здесь не такой, как на Земле. Но насколько помнила школьную химию — неон, вроде бы, к ядовитым газам не относился. Внушало оптимизм и то, что повеселевший после непогоды лес, был полон разной живности: слышно было щебетание птиц, а над головой кружили какие-то мошки. И все они чувствовали себя прекрасно, несмотря на неон в атмосфере.

— А как вы с Санди познакомились? — решила не терять инициативу Евгения.

— Он был учителем у нас в школе.

— Получается, намного старше тебя?

— На десять лет.

Женя невольно скептически качнула головой. Нет, сама по себе разница в десять лет ещё как-то укладывалась в рамки разумного, но это если забыть насколько Этель юна, и насколько в принципе неэтична связь между ученицей и учителем.

Блондинке Женин скепсис явно пришёлся не по вкусу. Она фыркнула:

— Полагаешь, когда жених старше тебя на тридцать лет, это лучше?

Евгения посмотрела вопросительно, чувствуя, что у фразы будет продолжение, и не ошиблась.

— Когда мне исполнилось семнадцать (это у нас возраст совершеннолетия), отец сосватал мне одного престарелого состоятельного господина, — последнее слово было произнесено с презрением. — Видела бы ты его.

У Жени шевельнулось сочувствие. Она догадалась, что дальше скажет Этель — неравный брак должен был залатать дырку в семейном бюджете. Так и оказалась.

— Отец в последние годы сильно разорился, — подтверждая мысли Евгении, продолжила блондинка. — Мы едва сводили концы с концами. А Медрик, мой жених, обещал помочь поправить дела. Брачный контракт состряпали за пару дней. Моего согласия никто не спрашивал.

— И мама?

— Умерла двенадцать лет назад, — голос Этель даже не дрогнул. Видимо, давно смирилась с утратой. Была совсем ребёнком, когда это произошло, и, скорее всего, почти не помнит мать.

Женя по-новому взглянула на хрупкую белокожую спутницу. Наполовину сирота, из бедной разорившейся семьи. Отец собирался использовать её, как товар. До чего омерзительно. Не удивительно, что у Этель такой неоднозначный характер. Всякого натерпелась.

Евгения больше не задавала вопросов. Не хотела бередить раны блондинки. Решила дать ей время стряхнуть грустные воспоминания. Воцарилась тишина. Ну, это если не считать противного чавканья жидкости в кроссовках. У Этель такой проблемы не наблюдалось. На её худеньких ножках были хоть и грубые, но довольно высокие сапоги, не в пример Жениным лёгким летним почти кедам. Но она старалась не обращать на чавканье внимания. И как только у неё это получилось, стали слышны разнообразные звуки леса. Они были и похожи, и не похожи на земные. Где-то невдалеке журчал ручей — нежно, завораживающе, знакомо. А вот жужжание и стрёкот насекомых были неприятными и навязчивыми, хотя тоже узнаваемыми. Но присутствовал ещё один звук. Чужой, не свойственный лесу. Он был едва различим, смешан с общей какофонией, но всё равно вызывал непонятное чувство тревоги. Не сам по себе. Жутко становилось от ощущения, что такого звука здесь быть не должно.

Женя озиралась по сторонам, пытаясь найти источник звука. И вдруг глаза выхватили нечто белое, лежащее на небольшом пригорке, устланном зелёным ковром невысоких лесных трав. Она сделала несколько шагов в направлении находки. Звук стал громче и отчётливей. И теперь Женя узнала его — плач ребёнка. Она помчалась в сторону пригорка, что было сил. Невозможно было поверить глазам: на траве, завёрнутый в белое одеяльце, лежал малыш. Совсем крохотный. Видимо, новорожденный. Его маленькое личико было сморщено. Он отчаянно кричал.

Глава 17. Игра с судьбой

Макс глянул на часы — уже 10 утра. Он всю ночь тщательно изучал потайной минус первый этаж особняка, но так и не нашёл ни Жени, ни Карины. Даже следов их пребывания не заметил, если не считать странного силуэта, который померещился в стекле одного из стеллажей. Но силуэт пришлось списать на игру воображения, вызванную нервным перенапряжением. Потому как больше никаких намёков на то, что кто-то посещал минус первый этаж в последние несколько часов или даже дней, не обнаружилось.

Макс недоумевал. Где девушки? Ну, насчёт того, что Карина должна находиться здесь — это было только предположение, которое имело право и не подтвердиться. Но Женя-то точно никуда не могла деться из ванной комнаты, кроме как спуститься сюда. Что-то Максим упускал. Вообще-то, помещений разного назначения в этой скрытой части особняка оказалось достаточно много — можно заблудиться. Жилые комнаты, архивы, рабочие кабинеты и даже что-то вроде лаборатории. Но Макс обошёл их уже по нескольку раз. На всякий случай заглядывал в каждый шкафчик, в каждую нишу — никого.

Идти на очередной круг было бессмысленно, и Максим решил проанализировать ситуацию, опустившись в кресло в одной из комнат. Она как будто специально была спланирована для отдыха и раздумий. Из мебели лишь пара кресел и небольшой столик. И всё. Ничего не отвлекает от погружения в собственные мысли. Даже странно, для чего отцу было нужно такое помещение. Ни телевизора, ни компьютера.

Взгляд упёрся в голую стену, побродил по ней вверх-вниз, и вдруг Макс догадался, что тёмно-серая матовая поверхность — не что иное, как экран. Телевизор размером со стену? Или это не телевизор? Что должно отображаться на гигантском мониторе и как его включить? Пульта нигде не наблюдалось. Может, предусмотрено сенсорное управление? Макс встал, подошёл к экрану и прикоснулся к нему рукой. Ничего не произошло.

Не удивительно. Чтобы включить монитор, нужно не просто прикоснуться — нужно нарисовать на экране какой-то знак — пароль. Хм. Откуда Максим это знает? Секундное недоумение и вдруг воспоминания из раннего детства яркой вспышкой промелькнули в голове. Вот откуда эта информация — сидела на подсознании. Макс прикрыл глаза, чтобы воспоминание не ускользнуло, чтобы прокрутить его ещё раз не спеша.

Максиму года три-четыре, не больше. Он вбегает в комнату, очень похожую на ту, в которой сейчас находится. Отец сидит в кресле. Улыбается. Тогда он иногда позволял себе улыбнуться сыну. Максу жутко любопытно, ведь одна из стен светится, как гигантский телевизор. Что там за картинка? Кажется, какие-то люди. Максим точно не помнит. Ему трёхлетнему это было не так важно. Больше впечатляло не то, что на экране, а его размеры. В то время даже у Кольцовых ещё не было настолько впечатляющих девайсов.

— Папа, что это?

— А ты как думаешь?

— Телевизор?

Отец смеётся.

— Почти. Граница между двумя мирами. Но не дверь, а окно.

Максим не понимает слова отца. Но любопытство разгорается ещё больше. Он подбегает ближе, чтобы потрогать. Но только палец касается экрана, картинка схлопывается. Больше нет телевизора — только серая матовая стена. Макс водит по ней рукой, но экран не реагирует.

— Папа, как включить?

Отец усмехается. Подходит к Максу, берёт его руку в свою, а затем рисует его пальцем на экране какой-то символ.

Стена вспыхивает и вновь начинает отображать картинку. Максим восхищённо выдыхает.

На этом моменте воспоминания обрывались.

Евгения наклонилась к малышу. Такой беспомощный и беззащитный. Такой несчастный. Из-за натужного крика пара крохотных светлых завитков выбилась из кружевного чепчика. В уголках глаз серебрились слёзки. Сердце зашлось от нежности. Руки сами потянулись к одеялку. Захотелось поднять малютку, осторожно прижать к себе, успокоить.

— Не трогай его! — не своим голосом закричала Этель, сломя голову несущаяся к Жене. — Слышишь?! Не прикасайся! Это подстава!

Она подскочила и резко оттолкнула Евгению от малыша. Не ожидавшая такого нападения, Женя потеряла равновесие и растянулась на траве.

— С ума сошла?! — возмутилась она.

— Это подстава! — тяжело дыша от быстрого бега, повторила Этель. — Смотри!

Женя проследила глазами, куда указывала блондинка, и оторопела. На пригорке, там где только что лежал ребёнок, было пусто. Абсолютно пусто. Ни белого одеялка, ни самого малыша. И даже трава не примята, как будто его там никогда и не было. Куда он делся?!

Евгения хлопала глазами с минуту, потом перевела оторопелый взгляд на Этель. Та, вместо того, чтобы объяснить происходящее, спросила озабочено:

— Ты его не трогала? Не успела прикоснуться?

— Вроде бы, нет, — пожала плечами ошалевшая Женя.

— Точно?

— Вроде бы точно, — неуверенно ответила Евгения, не понимая, чего от неё хочет Этель, и ещё больше не понимая, почему говорит блондинке полуправду, ведь всё же успела на мгновение коснуться одеялка. Даже почувствовала, какой шелковистой оказалась его поверхность.

Этель подала руку, помогая подняться.

— Что это, вообще, было? Галлюцинация? — вопросительно поглядела Женя.

Она никак не могла прийти в себя. Ощупала на всякий случай траву на пригорке. Трава как трава — ничего особенного. Похожа на земной мятлик.

— Не совсем галлюцинация, — ответила Этель.

— Тогда что? — отряхивая грязь, налипшую на всё ещё влажные джинсы, спросила Женя.

— Помнишь, я говорила тебе, что Парадайз — лучший из параллельных миров?

Евгения помнила. Но пока это утверждение казалось скорее насмешкой, чем правдой. Кроме красивого бирюзового неба, ничего хорошего Женя тут не видела. Одни раскисшие после грозы дороги чего стоят.

— И почему же он лучший? — с досадой полюбопытствовала Женя. Грязь не хотела отряхиваться, с каждым движениям всё больше впитываясь в джинсовую ткань.

— Это мир, где с тобой играет судьба, — глаза Этель вдруг вспыхнули азартом. — И ты можешь выиграть всё. Если повезёт. И если будешь делать правильные ставки.

— Ничего не поняла, — честно призналась Женя.

— Это сложно, — кивнула Этель. — Но со временем разберёшься, прочувствуешь. А пока просто запомни, что здесь не всё так, как кажется. Прежде, чем что-то сделать, сто раз подумай: оно тебе надо. Судьба играет с тобой. Будет расставлять ловушки. Будет смотреть, какие ты сделаешь ставки. А потом какая-то ставка сыграет.

Очень туманно. И главное, ребёнок-то тут причём? Теорию Этель Женя так и не ухватила, зато поняла про Парадайз скверную вещь. Тут у тебя запросто посреди дня могут возникнуть слуховые, зрительные и тактильные галлюцинации. Наверно, неон, который содержится в здешнем воздухе, так действует. Видимо, не такой уж он и безобидный газ. И это лишний раз показывает, что нужно как можно скорее отсюда выбираться.

Глава 18. Сама снисходительность

Когда роща осталась за спиной, а очертания города стали более отчётливыми, Женя вздохнула с облегчением. Там, в лесу, она постоянно с опаской оглядывалась по сторонам — не привидится ли снова что-нибудь. Исчезнувший малыш произвёл жуткое впечатление. И никак не выходил из головы. Но, к счастью, обошлось — больше не было никаких галлюцинаций. А здесь, на открытом пространстве, при хорошей освещённости вероятность видений, как надеялась Женя, и вовсе сведётся к нулю. Однако, как вскоре оказалось, рано радовалась.

Просёлочная дорога, по которой девушки двинулись в сторону города, не отличалась в лучшую сторону от лесной. Тоже была размыта и полна выбоин и ухабов. Это заставило окончательно убедиться, что транспортных средств здесь не водится. Ничто, что имеет колёса, не проедет по такой вязкой грязной кашице. Поэтому, когда Женя заметила нечто, напоминающее автомобиль, который несся в их сторону, решила, что это снова галлюцинация.

Синий искрящийся гладкий обтекаемый корпус, казалось, скользит, не касаясь земли, будто на воздушной подушке. Когда видение приблизилось, Женя смогла рассмотреть, что колёс у транспортного средства действительно нет, а между днищем и дорогой имеется зазор в пару десятков сантиметров. Звуков агрегат практически не издавал. Лишь едва уловимый свист.

«Автомобиль» затормозил в нескольких метрах от девушек. Евгения замерла, не зная, что делать дальше. Этель очень настаивала никак не взаимодействовать с галлюцинациями. Если следовать её совету, то нужно равнодушно пройти мимо. Но блондинка почему-то и сама остановилась и во все глаза пялилась на диковинку. Похоже, засомневалась, что перед ней видение. Ещё бы. «Автомобиль» был уж очень большой и реалистичный. Женя отчётливо видела детали. Тонированные стёкла, обведённые по контуру люминесцентной фиолетовой краской, непонятного назначения зеркальные козырьки, и четыре прожектора, бьющие яркими лучами в землю.

Детали деталями, но всё-таки логика подсказывала, что это видение. Такое роскошное футуристическое транспортное средство никак не могло принадлежать миру, где нет асфальтированных дорог.

Через пару секунд после того, как «автомобиль» остановился, его дверца плавно отъехала в сторону, выпустив наружу молодого мужчину. Одет он был обыденно: брюки и рубашка. Взгляд зацепился только за высокие ботинки, похожие на армейские. Не очень подходящие для летней погоды, хотя с учётом качества здешних дорог вполне уместные.

Мужчина бодрым шагом направился в сторону девушек. Чем ближе подходил, тем больше Женя начинала сомневаться, что происходящее ей только мерещится. Привидевшийся малыш исчез довольно быстро, а тут и автомобиль, и парень упрямо торчали перед глазами, не собираясь растворяться в воздухе.

Женя с любопытством изучала подошедшего. Ей понравилось приятное, располагающее выражение лица. Мужчина окатил девушек взглядом, при этом подарив Жене ленивую улыбочку. На Этель он посмотрел совсем по-другому: серьёзно и уважительно.

— Ларион, — представился парень, — личный водитель Князя.

Потом, обращаясь к блондинке, произнёс:

— Евгения, меня просили передать извинения, что прислали за вами машину с опозданием. Не ожидали, что вы прибудете так скоро.

Этель замялась. Но Женя пришла ей на помощь:

— Вообще-то, Евгения — это я.

Ларион глянул на Женю ещё раз. Его взгляд с подозрением скользнул по кроссовкам, в которых с трудом можно было узнать обувь. Покрытые несколькими слоями грязи, они явно проигрывали в презентабельности высоким и довольно чистым сапогам Этель.

Но Евгения не смутилась. У неё имелся розовый листик, который гораздо лучше обуви доказывал, что машину прислали именно за ней. Женя достала его из кармана, и Ларион тут же поменял выражение лица с недоверчивого на почтительное.

— Извините, ошибочка вышла. Прошу, — он указал рукой в сторону синего транспортного средства.

Женя не смогла сдержать довольной улыбки. Наконец-то, ситуация для неё хоть немного прояснилась. Понятно, что машину прислали родственники Князя. Причём сомнений, что Князь и покойный Кольцов — это один и тот же человек, у Евгении уже не было. Появилась надежда, что они, эти родственники, объяснят, что нужно было боссу от Жени, а потом помогут вернуться домой. Очень хотелось этому верить. Во всяком случае, пока у Евгении складывалось впечатление, что настроены эти люди доброжелательно, раз прислали за ней такое роскошное транспортное средство.

Женя развернулась к Этель. Хотела попрощаться и поблагодарить за то, что составила компанию, и не дала заблудиться. Блондинка смотрела на Евгению с тоской брошенного котёнка. Жалость кольнула сердце. Женя представила, как худенькая голодная Этель ещё несколько часов будет добираться до города по разбитым дорогам. И не факт, что не попадёт под очередную грозу. Они тут в Парадайз могут начаться в любой момент, как успела заметить Евгения.

— Мы можем подбросить Этель до города? — спросила она у Лариона.

— Как скажете, — вежливо кивнул водитель.

Блондинка просияла и засеменила следом за Женей к машине.

Подойдя к распахнутой двери, Евгения остановилась. Внутри салон выглядел настолько роскошно, что она засомневалась, этично ли заходить внутрь в такой грязной обуви. Женя представила, насколько живописно будут смотреться следы от её кроссовок на светло-бежевом ворсистом коврике, которым был устлан пол. Однако оставаться снаружи тоже был не вариант. Поэтому, стукнув пару раз ногой об ногу, чтобы сбить хоть немного грязи, Женя таки зашла внутрь и опустилась в одно из мягких кресел заднего ряда, полагая, что это места для пассажиров. Этель пристроилась рядом. А Ларион занял переднее водительское сиденье. Он дернул небольшой рычажок, после чего дверь плавно закрылась и автомобиль тронулся.

Князь сидел в кресле в своей любимой комнате и смотрел на экран. Последние дни он много времени проводил здесь. Иногда не замечал, как пролетали целые часы, настолько захватывающим было то, что происходило по ту сторону от стекла. Это так будоражило, так заводило. Но не сами события, нет. Адреналин бурлил от того, что Князь был их режиссером.

От хандры, которая было напала пару лет назад, не осталось и следа. Он снова начал получать удовольствие от жизни. Да ещё какое! Нервы щекотало так, что аж искры из глаз. Ощущения гораздо круче, чем любой экстрим.

— Ого! — раздалось из соседнего кресла, когда на экране появился крупный план.

Вообще-то, Князь любил наблюдать за происходящим один. Так удовольствие было острее. Но сегодня он пустил в свою обсерваторию (как в шутку называл эту комнату) ещё одного участника игры.

Собеседник раздражал постоянными комментариями. Но Князь не одёргивал — проявлял снисходительность. Что поделать? Молодость.

— Не слишком ли долго ты тянул? — спросил собеседник. — Надо было послать машину ещё вчера.

— Не слишком, — отрезал Князь.

— Но она уже больше суток ничего не ела. Промокла. А с обувью что?

— Чтобы человек оценил комфорт, нужно чтобы он как следует прочувствовал дискомфорт, — назидательно изрёк Князь. — Я и так пока сама снисходительность.

Это было чистой правдой. Сначала для девчонки планировался гораздо менее тёплый приём. Пару неделек в Тортуре и прочие прелести. Это сделало бы её покладистой. Она безропотно сыграла бы ту роль, которая для неё написана. Ей и в голову бы не пришло капризничать. Но Князь неожиданно для себя смягчил сценарий. Девчонка ему понравилась. Было в ней что-то особенное. Что-то цепляющее. Не удивительно, что те, кто умеют ценить женскую эксклюзивность, так западают на неё. Первоначальный план был немного подкорректирован. Князь подумал: возможно, того маленького приключения, которое уже случилось с Евгенией, будет достаточно, чтобы она стала послушной. А нет — ему недолго вернуться к прежнему сценарию.

Глава 19. Контраст

Автомобиль летел на огромной скорости. Но вибрации или тряски не ощущалось совсем. Если бы не мелькавшая за окном картинка, невозможно было бы догадаться, что машина находится в движении. Воздушная подушка служила идеальным средством защиты от ухабов. Ещё ни разу Евгении не приходилось ехать в машине с таким комфортом. Кресло нежно обтекало усталое тело. Убаюкивало. Поездка на этом необычном транспортном средстве была, пожалуй, первым положительным впечатлением в Парадайз, который продолжал казаться мрачным и жутким, но теперь хотя бы не таким отсталым.

Ларион домчал своих пассажирок до города за каких-то десять минут. На подъезде автомобиль немного сбавил скорость, и Женя смогла разглядеть подробности. Окраины населённого пункта производили давящее впечатление — грязно и серо. Невысокие домишки с обшарпанными стенами, перемежались лавками, где велась торговля. Люди, спешившие по своим делам, выглядели озабоченными и хмурыми. Но дороги в городе оказались немного получше, чем за его пределами. Кое-где даже были замощены каменной плиткой.

— Адрес? — обращаясь к Этель, спросил Ларион.

— Высадите меня на рыночной площади, — попросила та.

Автомобиль нырнул в узкую улочку, чтобы через пару минут вынырнуть на открытое пространство, хаотично заполненное торговыми точками. Выбрав место, где не так людно, Ларион притормозил, и Женя поняла, что пришло время проститься со своей спутницей.

Евгении неожиданно стало жаль расставаться с Этель. Какими бы неоднозначными не были её поступки, но Женя успела к ней привязаться. И это была на данный момент единственная знакомая душа во всём Парадайз.

— Спасибо за компанию, — только и нашла, что сказать Евгения. — И удачи.

— И тебе удачи, — кивнула Этель, потом, наклонившись к уху, шепнула:

— Будь осторожна. Помни, что я тебе говорила. Судьба будет играть с тобой. Сделай правильную ставку.

После этих слов блондинка вышла из машины, впустив в салон запах гниющих овощей. Евгения махала ей рукой, пока дверца не закрылась. Автомобиль начал плавно набирать скорость, а Женя продолжала смотреть на маленькую худенькую девушку в высоких грубых сапогах. Она озабочено озиралась по сторонам, а затем направилась куда-то по грязной улице вдоль неопрятных торговых рядов.

Жалость кольнула сердце. Этель же ещё совсем ребёнок. 17 лет. А уже столько пережила. Предательство отца и сватовство престарелого ухажёра. При этом она оказалась способна на такие сильные чувства, до каких некоторые не дозревают и в гораздо более старшем возрасте. Отыщет ли она этого своего Санди? Куда он, вообще, запропастился? Может, нашел здесь себе другую, а о малышке Этель и думать забыл. А она, конечно, отчаянная. Ничего не скажешь. Как Герда. Отправилась за своим Каем на край света, вернее, ещё дальше — за край. Интересно, а Женя бы так смогла? Смогла бы полюбить кого-то настолько сильно, что покинула бы свой уютный привычный земной мир лишь бы быть рядом с ним, своим единственным?

Когда-то Евгении казалось, что она влюбилась именно до такой степени. Это было год назад. У них с Борисом был красивый правильный роман. Они проводили много времени вместе: театр, боулинг, велосипедные прогулки, пикники на природе. Но почему-то через несколько месяцев всё приелось, сделалось обыденным и скучным. Стало понятно: чего-то их отношениям не хватает. Глубины, что ли? Женя неожиданно начала тяготиться Борисом. Он стал ей не интересен. Слишком предсказуем. Слишком прост. Боря, видимо, ощутил какое-то напряжение, а усложнять он не любил, и не долго думая, переключился на другую. Евгения испытывала досаду, но не из-за того, что парень её «бросил» — она успела остыть к нему ещё до того, как он начал встречаться с другой. Горько было больше от того, что в душе образовалась пустота. Вернее даже не так: пустота была ещё до Бориса. Женя понадеялась, что он сможет её заполнить. Зря.

Наверно, Евгении нужен другой парень. Глубокий, интересный, может даже не однозначный, но обязательно с внутренним стержнем. В голове почему-то всплыл Максим. Да, он именно такой. Несломленный ни неудачами, ни предательством отца. И это очень подкупало. И не только это. В Максе было что-то до жути притягательное. Каких только чувств не вызывал он в ней, но они всегда были яркими, будоражили, заводили. Жене иногда казалось, что она и сама вызывает у Максима похожие эмоции. Хотя внешне он всегда выглядел довольно сдержанным, но за этой сдержанностью чувствовался скрытый огонь. Если пламя выпустить наружу, опалит — мало не покажется. У Евгении в голове неожиданно промелькнула шальная мысль — если бы у них с Максом случился роман, это было бы совсем не похоже на её прошлые отношения. Это были бы сумасшедшие чувства. Им обоим бы крышу снесло. И Жене вдруг нестерпимо захотелось испытать эти эмоции. Каково это оказаться в объятиях Макса, почувствовать вкус его губ на своих губах? Воображение нарисовало картинку, от которой перехватило дыхание. Но эта нехватка воздуха заставила прийти в себя и вернуться в реальность.

Протрезвление произошло мгновенно. Евгения саркастически усмехнулась сама себе. Что это на неё нашло? Что за странные фантазии? Неон, что ли, на неё так действует, или сказывается стресс и тоска по дому? Ещё неизвестно, не Макс ли частично замешен во всё том, что происходит с Женей, а она вдруг вздумала сделать из него романтического героя.

Выбросив мысли о Максиме из головы, Евгения уставилась в окно и обнаружила, что проплывающий мимо городской пейзаж сильно изменился. Аккуратные домики по сторонам дороги, утопали в зелени. Улочки, мощённые разноцветной плиткой, сияли чистотой. Редкие прохожие прогуливались не спеша, на лицах не было печати озабоченности и усталости. Время от времени на дороге стали мелькать автомобили, подобные тому, в каком ехала Женя. А она уже начала думать, что машина, которую за ней прислали, является чуть ли не единственным экземпляром экзотического транспортного средства во всём городе.

Ларион приоткрыл окно, и в салон ворвался свежий воздух, в котором ощущался лёгкий запах йода, как будто, где-то недалеко находится море. Этот приятный аромат стал ещё одним штрихом, подчёркивающим резкий контраст между окраинами и центром, поразивший Женю. Она-то полагала, что весь город будет одинаково уныл. Однако впереди её ждал ещё больший сюрприз. Евгения даже представить не могла насколько роскошным, даже по сравнению с центром города, окажется то место, куда её везут.

Она заметила холм издалека. Расположен он был на окраине богатой части города. По размеру — сам как город. А по внешнему виду похож на огромный экзотический парк. Когда автомобиль въехал на территорию, огороженную высоким забором, сделанным из матового стекла, у Жени дух захватило от красоты, какой никогда не видела. Лесные массивы, состоящие из деревьев, кроны которых срослись в сплошной шатёр, перемежались лужайками, поросшими цветами. Со склонов холма стекали ручьи и множеством звенящих водопадов обрушивались в пруды и бассейны. Лёгкие беседки, идеально вписывающиеся в пейзаж и не нарушающие его гармонию, виднелись то здесь, то там.

Дорога, изысканной белой лентой извивалась по склонам, пока не привела к зданию, изумительной красоты. Оно казалось воздушным из-за обилия открытых и застеклённых террас, балконов и балкончиков разных размеров, опоясывающих постройку.

Так вот в каком раю жил Кольцов здесь, в Парадайз. Или Князь — это всё-таки другой человек? Женя уже снова начала сомневаться. К счастью, загадка разрешится вот-вот. Автомобиль уже остановился возле входа в особняк, и из дверей навстречу Евгении вышел мужчина.

Глава 20. Радушный приём

Максим водил пальцем по экрану уже несколько минут. Пытался воспроизвести тот знак, что отец показал ему в детстве. Насколько отложилось в памяти, это был круг. Внутрь круга вписана ещё какая-то фигура, но что за фигура, Макс не мог вспомнить. Он перепробовал множество вариантов, однако экран не включался. Была вероятность, что девайс просто-напросто неисправен, но Максим почему-то был уверен, что это не так. Казалось, кто-то относительно недавно пользовался им.

Нужно было непременно заставить устройство работать. То, что это не просто телевизор, Макс не сомневался. Всплывшие в памяти слова отца про окно в другой мир не выходили из головы. Максим не понял их ребёнком, не особо понимал и сейчас, но был убеждён: если экран включится, он получит хоть какую-то подсказку, где искать Женю.

Её исчезновение тревожило всё больше и больше. С каждой минутой нарастало опасение, что случилось что-то очень скверное. Раздражало, что никакого разумного объяснения ситуации не находилось. Прежний опыт подсказывал, что в таком случае — ничего хорошего не жди. Похоже, происходящее — какая-то грандиозная подстава. И жутко злило, что именно Женя стала её жертвой. Почему она? Та девушка, которая зацепила ещё тогда, два года назад. Затронула что-то спрятанное глубоко-глубоко, о существовании которого Макс даже не подозревал. Эти месяцы, что они не виделись, не изменили ничего. Его по-прежнему влекло к ней. Даже нет, теперь чувства обострились. Когда она была рядом, всё менялось. Он даже звуки и запахи воспринимал по-другому. В Жене присутствовало то, что непроизвольно всегда заводит мужчин — скрытая страстность. Cтрогая, сдержанная, серьёзная, недосягаемая, но внутри она — огонь. Макс это чувствовал. И одна эта мысль заставляла моментально вспыхивать его самого.

Максим продолжал упорно выводить пальцем на экране знаки, какие только приходили в голову, но осознавал, что занятие это бесполезное и вряд ли даст результат. Тогда его озарила другая идея — позвонить сестре. Если Макс побывал в этой комнате ребёнком и даже получил от отца инструкции, как включить экран, то, возможно, и Лиза что-то знает об этом странном девайсе?

Он набрал номер сестры и вкратце обрисовал ситуацию. Однако Лиза не смогла сказать ничего определённого — наоборот, пришла в полное недоумение. Ну, вообще-то, не удивительно. Макс и сам вспомнил тот эпизод из детства, только оказавшись здесь. Сама обстановка комнаты настолько странная, что воскрешает в памяти давно и напрочь забытое.

Максим попросил сестру приехать. Возможно, увидев этот огромный серый матовый экран, она всё-таки что-то вспомнит.

Князь и его молодой собеседник, который сегодня был облачён в дорогую шёлковую рубашку, стояли у окна и наблюдали прибытие Евгении. Она вышла из автомобиля и быстрым шагом направилась к входу в особняк. Управляющий, поджидавший у двери, кинулся ей навстречу и расплылся в улыбке:

— Добро пожаловать!

Через несколько секунд Евгения уже зашла в дом. Смотреть больше было нечего, но двое мужчин так пока и остались стоять у окна.

— И почему бы нам самим было не встретить её? — с ноткой недовольства поинтересовался тот, что был моложе.

— Всему своё время, — ответил Князь.

Он знал, как собеседнику не терпится пообщаться с Евгенией, что называется, вживую. Парень достаточно долго ждал этого момента. Но Князь был уверен, что не стоит спешить. Нужно ещё чуть-чуть потомить девчонку.

— Когда? — вскинул бровь обладатель шёлковой рубахи.

— Думаю, не раньше, чем завтра, — отрезал Князь. — Если выдержать правильную паузу, девочка сама упадёт в твои объятия. Ты ведь этого хочешь?

Можно было не спрашивать. Князь и так знал, насколько сильно и пламенно собеседник мечтает о той, которая только что зашла в особняк. Его желание, распалившееся за недели томительного ожидания, чувствовалось в каждом жесте и каждом слове.

Встречавший Евгению у двери мужчина представился управляющим.

— Серапион, — вежливо поклонился он. — К вашим услугам.

Управляющий производил противоречивое впечатление. Что-то Жене не понравилось в этом сухопаром, высоком мужчине с крупными чертами лица и длинными волосами, схваченными на затылке в хвост. Чуть позже Женя поняла — её коробили подобострастные манеры. Он обращался к ней чуть ли не как к особе королевских кровей, при этом незаметно было ни грамма искреннего радушия.

Серапион проводил Женю в холл. Она невольно замерла на входе. Роскошь сочилась просто из каждого уголка. Невооружённым глазом было видно, что любая вещичка здесь эксклюзивна и стоит бешеных денег. Евгения с досадой посмотрела на свои кроссовки. Что, спрашивается, ей делать? Идти, не разувшись, по белоснежному ворсистому ковру она не решалась. Но и разуться — тоже был не вариант. Пока Женя вышагивала по раскисшим дорогам, носки пропитались липкой грязью насквозь, а просохнуть за время поездки не успели. Но даже если Евгения снимет ещё и носки и прошлёпает босыми ногами — результат будет не лучше.

Проблема решилась неожиданно просто. Серапион быстро догадался, почему Женя замерла на входе, и, подкатив кресло на колёсиках, предложил садиться.

— Провожу вас в вашу комнату. Я уже распорядился, чтобы вам подготовили ванну.

Тут, вообще-то, лучше бы подошло слово не «провожу», а «прокачу». Евгения воспользовалась предложением. Хотя, сказать по правде, кататься в кресле, чем-то напоминающем инвалидное — сомнительное удовольствие, но натоптать хозяевам всё-таки было бы ещё хуже. И потом, сильно смягчило ситуацию соблазнительное слово «ванна». С какой радостью Женя смоет с себя дорожную грязь, которая, казалось, уже въелась в кожу.

— Хозяин в отъезде, — выкатив Евгению в один из коридоров, сообщил Серапион. — Примет вас позже. А пока прошу чувствовать себя как дома. В своей комнате вы найдёте чистую одежду. Располагайтесь, отдыхайте. Около восьми будет подан ужин.

Назвать простым словом «ванна» то, что ожидало Женю в отведённых ей покоях, было бы кощунством. Замысловатой формы углубление, расположенное в центре комнаты и заполненное водой, больше походило на гигантскую джакузи или, скорее, небольшой бассейник. Его стенки и дно были выложены перламутровой плиткой. На поверхности плавали нежно-розовые лепестки какого-то экзотического растения, источавшие тонкий пьянящий аромат. Что-то подсвечивало воду со дна изумительным голубоватым цветом. Спуск в бассейн был оборудован сиреневыми поблёскивающими ступеньками. Возле бортиков на изящных подставках стояли флакончики разной формы — видимо гели для принятия ванн, или что-то в этом роде. А на поручне Женя заметила заботливо приготовленные кем-то несколько мягких полотенец и халат.

Провожавший Евгению управляющий показал корзину, куда можно утилизировать грязные вещи, и удалился. Какое это было удовольствие — стянуть с себя влажную испачканную одежду и окунуться в тёплую слегка вспененную жидкость. Первые десять минут Женя провела в ванне, не двигаясь. Просто наслаждалась медленным током воды, попутно разглядывая комнату, в которой, по всей видимости, предстоит провести как минимум ночь.

Поражала всё та же роскошь, что и в других помещениях особняка. Каждая деталь обстановки выглядела изыскано. Чего стоила только кровать королевских размеров под невесомым балдахином. Но больше всего впечатлило витринное окно от пола до потолка, которое открывало живописнейший вид на парк.

Закончив с банными процедурами, Женя решила поискать обещанную Серапионом чистую одежду. Не хотелось являться на ужин в халате — наверняка такое здесь не принято, но и предстать перед хозяевами в заляпанных джинсах тоже был не вариант. Встроенный в нишу шкаф действительно оказался забитым всевозможными вещами. Чего тут только не было! Но Евгения рыться не стала. Ей казалось неприятным и неприличным перебирать чужую одежду. Она сняла с вешалки первое попавшееся платье, которое выглядело подходящим по размеру и уместным для ужина. Простой покрой, но смотрелось изыскано — чувствовалась рука опытного модельера. Сиреневое с голубым. Эти цвета, кстати, преобладали и в деталях интерьера — видимо, были любимы хозяевами.

В выдвижном ящике нашлись и туфли в тон. А в сторону бижутерии Евгения даже не посмотрела.

Чем можно просушить волосы, Женя не знала. Хоть и не сомневалась, что в таких роскошных апартаментах, наверняка, имеется что-то вроде фена, но искать не стала. Опять же из-за того, что ей претило рыться в чужих тумбочках и комодах. Она, вообще, ощущала себя чужеродным элементом во всём этом кричащем великолепии.

В итоге с шевелюрой справилась по-простому — стянула ещё влажные волосы в хвост лентой, которую нашла в шкафу. Глянула в зеркало гигантских размеров (как и всё тут), и осталась довольна. По сравнению с тем, как выглядела час назад — небо и земля. Лёгкий румянец — следствие недавних банных процедур, и блеск в глазах — следствие разрастающейся надежды на скорое возвращение домой. Действительно такой радушный приём, оказанный хозяевами особняка, мог означать только одно: они настроены по отношению к Жене очень доброжелательно и посодействуют в решении её проблем.

Управляющий явился проводить Евгению в столовую, когда стрелки больших настенных часов показывали ровно восемь. Следуя за Серапионом по коридору, Женя почувствовала волнение. Тревожило предстоящее знакомство с хозяевами особняка. Кто эти люди? Какое отношение имеют к покойному Кольцову и что хотят от Евгении? Неизвестность вызывала неприятное жжение под ложечкой. Аппетит, который было проснулся после принятия ванны, снова куда-то делся. А ведь уже заканчивались вторые сутки с того момента, как Женя ела последний раз.

Управляющий остановился возле одной из дверей и растворил её, вежливым поклоном головы приглашая войти. Евгения решительно переступила порог, ощущая примерно то же, что прыгун в воду, когда отталкивается от площадки девятиметровой вышки и летит вниз.

Перед глазами предстал громадный обеденный зал. Размеры помещения больше подходили для кинотеатра, чем для комнаты, где семья принимает пищу. Посредине — стол. Тоже отнюдь немаленький. Застелен белоснежной скатертью, и что странно, сервирован на одного.

Женя сделала пару шагов, которые произвели гулкое неприятное эхо. Тут, в столовой, не было ковров на полу, и звукам не обо что было смягчиться. Евгения невольно обернулась в поисках хотя бы ещё одной живой души. Никого. Только Серапион, следовавший за гостьей.

Он отодвинул для Жени стул и на её немой вопрос ответил:

— Хозяин всё ещё в отъезде.

Хорошенькое дельце. Евгении было не по себе от перспективы ужинать одной. Хотя нет, дело, разумеется, не в этом. Досадно было, что предстоит провести в неизвестности ещё какое-то время.

— А когда же он вернётся?

— Как только Князь прибудет, я сразу сообщу.

Можно ли ответить более расплывчато? Женя посмотрела на застывшую на лице Серапиона маску вежливости, прикрывавшую откровенное равнодушие, и поняла: конкретизировать вопрос бесполезно — управляющий выдаст очередную уклончивую фразу, щедро сдобренную напускной учтивостью. Евгении ничего не оставалось, как молча занять предложенное место.

Это был самый странный ужин в её жизни. Повар расставил перед ней дюжину тарелок со всевозможными яствами и удалился. Серапион, пожелав приятного аппетита, тоже покинул столовую, и Женя осталась в огромной комнате одна.

Интуиция подсказывала, что не зависимо от наличия аппетита, поесть всё-таки надо. Евгения взяла в руки приборы и отрезала небольшой кусочек индейки зажаренной целиком. Ножик стукнул о тарелку. Звук эхом прокатился по залу. Многократные отражения исказили его до неузнаваемости, сделав похожим на непристойный смешок. Аж мороз прошёл по коже. Жутковато это — ужинать в полном одиночестве за столом, рассчитанным на полсотни человек, в помещении, похожем на музей. И как можно было сделать столовую таким наводящим ужас местом?

Евгению тянуло отложить приборы и вернуться к себе. Но тонкий пряный аромат, исходивший от кусочка индейки, сделал своё дело. Аппетит неожиданно проснулся. Живот свело так, что казалось, не начни Женя есть сию же секунду, потеряет сознание. И она накинулась на еду, перестав обращать внимание на странноватый антураж столовой. Блюда оказались изумительно вкусными. Евгения добавила к индейке свежие овощи, и пару жареных колбасок. Расправившись с ними, перешла к десерту — шоколадному бисквиту с фруктами.

Серапион, как оказалось, дежурил за дверью, и как только Женя вышла из столовой, проводил к её покоям. В комнате Евгению поджидала уже кем-то расстеленная кровать и ночная сорочка из тонкого-претонкого гладкого на ощупь материала. Но ложиться спать было рановато, поэтому Женя уселась в кресло возле панорамного окна. Она с интересом наблюдала, как на парк опускаются сюрреалистичные синевато-бирюзовые сумерки. Захватывающее зрелище.

Настроение после ужина заметно поднялось. Женя думала о том, что всё складывается не так уж плохо. На что ей жаловаться? Встретили, накормили, напоили и спать уложили. Ну, подумаешь, хозяин занят, и не смог ей сегодня уделить время. Ничего с Женей не случится — подождёт до завтра.

По мере того, как сумерки за окном сгущались, в комнате тоже становилось темно. А как включать свет Евгения не знала. Поэтому решила ложиться спать. Облачилась в приготовленную для неё сорочку и плюхнулась в мягкие объятия подушек и перин. Усталость взяла своё — отключилась Женя почти мгновенно.

Глава 21. Дежавю

Молодой мужчина в дорогой шёлковой рубашке стоял у большого экрана. Эту рубашку он надел сегодня специально. Знал, что белое ему идёт, контрастирует с бронзовым загаром и тёмными волосами. Он хотел выглядеть на все сто во время первой встречи с Евгенией. Но встречи не состоялась. Князь перенёс её на завтра. Досадно. Однако брюнет не стал спорить. Завтра, так завтра. В этом вопросе он доверял Князю. Знал, что тот хорошо разбирается в людях. Лучшего знатока человеческой психики обладатель шёлковой рубахи не встречал.

Князь уже давно ушёл к себе, но брюнет остался. Он не мог отказать себе в удовольствии наблюдать за картинкой на экране. Хотя бы так, раз уж встреча вживую сегодня сорвалась. Евгения уже спала, а он всё смотрел и смотрел. Его пьянила её необычная эксклюзивная красота. Балдахин над кроватью был достаточно прозрачным, чтобы брюнету было видно очертания её стройного тела, которое мягко обволакивала сиреневая ночная сорочка из тончайшего шёлка. Его любимый цвет.

Черты лица не различить — такие тонкие детали ткань балдахина всё же скрадывала. Но брюнет помнил их настолько хорошо, что воображение дорисовывало картинку без труда. Каштановые волосы волнами разметались по подушке. На мягких соблазнительных губах, обычно упрямо поджатых, теперь играет полуулыбка. Лёгкий румянец покрывает скулы. Какая у неё нежная кожа! Брюнет не сдержал порыв — провёл кончиками пальцев по экрану и будто ощутил шелковистость и волнующее тепло. Евгения шевельнулась. Он инстинктивно одёрнул руку. Экран в ту же секунду погас.

— Чёрт! — с раздражением выругался брюнет.

Он же прекрасно знал, что прикосновения выключают девайс. Но разочарование длилось недолго. Обладатель шёлковой рубахи помнил, как включить устройство. Князь показал ему это давно, ещё в детстве. Палец вывел на экране окружность и вписанную в неё букву «К». Экран снова включился.

Евгения не поняла, что её разбудило посреди ночи. Она прислушалась — тишина. Потом открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь понять, почему он так высоко. Женя, что, в гостях? Затем пошарила взглядом по сторонам и, наконец, до неё дошло, где она. Это не просто чужой дом, это чужой мир. Осознание ознобом прокатилось по телу. Сон как рукой сняло.

Женя не забыла, что засыпала в благодушном настроении — радовалась тому, что встретили гостеприимно. Но сейчас от прежнего оптимизма не осталось и следа. В темноте ночи радушие хозяев вдруг показалось Евгении зловещим. Вспомнилась детская сказочка про ведьму, которая расстаралась, чтобы угодить гостю: и баньку истопила, и накормила, и напоила. Да вот только в дальнейших планах у неё было — им закусить.

Сердце гулко забилось в груди от дурного предчувствия. Женя вдруг ощутила себя птицей в золотой клетке. Или даже ещё хуже — куклой, марионеткой в чьих-то руках. Тобой управляют, ты невольно следуешь указаниям, но не можешь взять в толк, кто режиссёр, и какой финал он придумал для спектакля. И ведь непонятно, что делать. Как отказаться от навязанной тебе роли? Сбежать? Но куда?

Чувство тревоги заставило подняться. Женя села на кровать и с тоской посмотрела в окно. Там, за стеклом, укутанный чернотой ночи, спал парк. Даже он теперь выглядел недружелюбным, хотя днём оставил приятное впечатление. Она подошла ближе, надеясь найти успокоение в дремлющей природе, но беспокойство только усилилось. Казалось, за каждым деревом притаилась опасность. Она всматривалась в темноту и вдруг испытала дежавю — заметила промельк какой-то фигуры, в точности как пару дней назад возле окна дома Кольцова. Женя не поняла, где находится силуэт. Там, на улице? Или она видит в стекле отражение человека, который стоит за спиной?

Евгения с трудом сдержала крик. Резко обернулась — и обомлела.

— Макс???!

Глава 22. По ту и по эту сторону

Женя смотрела на парня, что стоял в паре метров от неё, и не верила глазам — увидеть вдруг знакомое лицо здесь, в этом чужом зловещем мире, среди непонятных людей с их непонятными целями. Ещё мгновение назад знобящий холод одиночества сковывал душу, а теперь мозг взрывался от безмолвного крика: «Она не одна!». Женя жадно скользила взглядом по родным чертам. Да, именно родным. В эту секунду Макс казался ей самым близким человеком на свете, самым желанным, самым долгожданным. Она вдруг явственно ощутила, что никого другого никогда в жизни она так страстно не жаждала увидеть, как его.

— Макс! — снова вырвалось из груди.

Это была даже не радость — другое чувство, название которому Женя не знала. Оно родилось где-то в районе солнечного сплетения и тёплой волной растеклось по телу. Теперь всё будет хорошо. Она ни секунды не сомневалась, что Макс здесь ради неё — чтобы вытащить отсюда. И как только смог найти?

Он сделал шаг навстречу, и она прильнула к нему, снова выдохнув:

— Макс…

Прижалась щекой к плечу, ощутив через тонкую ткань шёлковой рубашки ласковое тепло. А потом горячо стало спине — его руки заскользили по невесомой ночной сорочке.

Август чувствовал, как дрожит всё тело Евгении, и эта дрожь передавалась ему. Её горячий шёпот сводил с ума. Ему так хотелось смять её, впиться в губы долгим поцелуем — выпустить на волю фантазии, что мучили последние недели. Внутри нестерпимо жгло от с трудом сдерживаемого желания. И даже то, что Евгения называла его чужим ненавистным именем, не мешало сгорать от упоительного сладкого чувства, какое рождали прикосновения к гладкому материалу ночной сорочки и обнажённым плечам.

Может, потом он пожалеет, но сейчас ему было наплевать, что нарушил сценарий Князя — явился в комнату Евгении посреди ночи, хотя встреча была намечена на утро. Август просто не смог больше ждать. Он видел, как она проснулась и подошла к самому окну. Почти касалась стекла. Экран, возле которого стоял Август, воспроизвёл мельчайшие детали. Настолько отчётливо, что можно было понять, на что она смотрит. В растерянных глазах отражались большие тёмные лапы деревьев, покачивающиеся на ветру. Ещё никогда Евгения не была так близко. Нет, она, конечно, и раньше иногда подходила вплотную к зеркалам и стёклам, которые разделяли две реальности. Но раньше это были реальности разных миров. И Август понимал, что какой бы близкой не казалась картинка, на самом деле, он видит то, что находится в недосягаемой дали. Но не в этот раз. Сегодня это была не кажущаяся близость — его с Евгенией на самом деле разделяла всего пара десятков метров. И осознание этого не давало покоя. Как он мог продолжать смотреть на неё через стекло, если знал, что может увидеть вживую?

Он помчался к Евгении. Почему его не остановила мысль, что через несколько часов он так и так встретится с ней? Наверно, Август не был в этом уверен. Действительно, где гарантия, что Князь снова не перенёс бы этот момент, которого Август и так извёлся ждать? Старый лис готовил что-то изощрённое и многоходовое, но в планы не посвящал. Всегда ставил перед фактом. В лучшем случае открывал только пару ближайших ходов. Август даже до сих пор не знал, под каким именем Князь планирует представить его Евгении. Под настоящим или первое время он будет для неё Максимом?

— Макс, — в который раз прошептала Евгения.

Чужое имя снова неприятное резануло слух, но Август даже не попытался хоть как-то прояснить ситуацию — не хотел рисковать окончательно сломать игру Князя. А свою игру начинать пока было бессмысленно — все джокеры на руках у старика. Августу и вообще не хотелось пока ни о чём думать. Он только сильнее прижал к себе Евгению, упиваясь ароматом её волос. Вдыхая его глубоко и медленно, пока не закружилась голова.

Макс укрыл сестру одеялом и строго шепнул:

— Спи.

А сам снова спустился на минус первый этаж. Они с Лизой весь день провели в попытках заставить экран заработать, но у них пока ничего не вышло. Когда стрелки показали два часа ночи, Максим убедил сестру немного поспать — в её положении нужно следить за здоровьем. Она и так хорошо ему помогла. И хоть не смогла вспомнить, видела ли раньше этот загадочный серый экран, но зато рассказала много другого. Настолько неожиданного, что требовалось хорошенько осмыслить.

Когда-то в детстве отец обмолвился при ней об особых свойствах стекла. Сказал что-то вроде:

— Поменьше бы ты крутилась у зеркала. Некоторые из них не так безобидны, как может показаться.

А дальше примерно то же, о чём однажды поведал и Максу. Отражающая поверхность может быть границей, незримой перегородкой, разделяющей две реальности, два мира. Одни поверхности — это окна, другие — двери.

Максиму пришла в голову совершенно безумная мысль: что если отец не просто так разглагольствовал на эту фантастико-фэнтезийную тему? Что если эти окна-двери в другие миры действительно существуют? Может, как раз здесь, в этом странном особняке, имеется что-то подобное. Тогда хоть как-то можно объяснить, куда пропала Евгения. Мысль была неприятна до мурашек. У Макса не существовало иллюзий, что попадание в альтернативную реальность может показаться весёлым приключением, как об этом пишут в книгах. Если Женя действительно очутилась в таком странном месте, наверняка, испытывает дичайший шок.

Чтобы проверить жуткую догадку, Макс выработал план: внимательно исследовать все комнаты особняка. Перерыть библиотеку и архив — может там найдутся какие-то намёки. И особенно тщательно изучить то помещение, которое показалось похожим на лабораторию. Но в первую очередь, необходимо заставить включиться экран. Макс не сомневался: это даст море информации.

Он вновь встал напротив серой матовой поверхности и принялся выводить на ней пальцем знаки. Что может быть вписано в круг? Всевозможные фигуры: треугольники, звёздочки, ромбики — Максим уже перепробовал. Тогда, может, цифры? Единица, двойка… девятка. Никакого результата. Следующая идея — буквы. Макс начал дотошно, один за другим перебирать знаки алфавита. Когда дошёл до «К», экран неожиданно включился.

— Есть! — радостно поздравил сам себя с победой Макс. Чувство было, будто покорил Эверест.

Пару секунд изображение казалось нечётким, словно пропущенным через несколько слоёв матового стекла, но постепенно начало проясняться. Сложилось впечатление, что Макс стоит снаружи огромного окна и заглядывает в чужую спальню. В помещении было достаточно темно, но даже мрак не мог скрыть роскоши. Пожалуй, сам Кольцов бы позавидовал.

В центре стояла королевских размеров кровать. На постели, прямо поверх одеяла, лежала девушка. Черты лица не возможно различить — мешала ткань балдахина. Но Макс всё равно понял, кто это. Разве её можно не узнать? Девушка была роскошней окружающей её роскоши, однако ощущалось, что всё вокруг для неё чужое. В груди неприятно заныло. Если поверхность экрана разделяет две реальности, значит, догадка Макса верна. Женя — там, по ту сторону — в другом мире.

Сначала показалось — она крепко спит. Но вдруг она шевельнулась и приподнялась. Теперь Макс мог различить детали. Женя выглядела напуганной. Что-то сильно тревожит её. В глазах тоска, как у маленькой экзотической птички, помещённой на потеху хозяевам в золотую клетку.

Она посидела немного, потом поднялась и подошла почти вплотную к экрану. Макс понимал, что Женя его не видит. Там, с той стороны от стекла, никакого экрана нет. Скорее, окно.

Это было странное чувство. Евгения была где-то в недосягаемости, но при этом казалось, она так близко — протяни руку и почувствуешь её тепло, бархатистость кожи, гладкий шёлк невесомой сорочки.

— Женя, — тихо позвал он.

Она резко обернулась.

— Макс???!

Слова были адресованы не ему. Кому-то, стоящему за спиной Евгении. Только теперь Максим заметил, что в комнате откуда-то взялся парень. В глаза бросилась его белая шёлковая рубашка, а потом взгляд переместился на лицо.

Это было удивление с примесью шока. Парень был похож на Макса настолько сильно, что сделалось жутко.

Лучше бы Максиму не видеть того, что произошло дальше. Двойник подошёл к Жене и прижал к себе. Она доверчиво положило голову на его плечо. Руки самозванца заскользили по нежной коже спины.

Макс стиснул зубы. Ярость дикой волной затопила мозг. Захлестнула душу, лишила возможности дышать. Въелась в каждый сантиметр тела.

— Мерзавец, не трожь её! Не прикасайся!

Руки сжались в кулаки. Захотелось разнести ненавистный экран вдребезги.

— Подонок!

Горечь разъедала сознание.

— Ублюдок!

В какую изощрённую игру втянута Женя?!

Глава 23. Добрый совет

Женя прижималась к Максу и думала о том, что наконец-то её странные приключения закончились. Теперь, когда за ней явился её спаситель, эти несколько дней в Парадайз утратили свой зловещий налёт и действительно начали казаться просто приключением. Не очень приятным, но не смертельным. Это как они однажды с компанией девчонок поехали на пикник за город, и вдруг начался сильный дождь, а зонтов или дождевиков они с собой не взяли. Про купальники почему-то не забыли, а вот на случай грозы не подстраховались. Пришлось прямо в купальниках и ждать, когда закончиться ливень. А всякие шашлыки-барбекю, понятное дело, сорвались. Дрова, купленные в супермаркете, намокли — гореть категорически отказывались, и вокруг не было ни единой сухой ветки. Так и вернулись домой — мокрые, и с сырым мясом. Но подумаешь, испорченный выходной — не смертельно.

В тёплых объятиях Макса Жене сейчас всё казалось не смертельно. Она чувствовала себя настолько уютно, что откуда-то взялась уверенность: Максим знает, как из этого дурацкого Парадайза выбраться. И хотя её спаситель пока не проронил ни слова, она уже даже рискнула придумать, чем займётся в первую очередь, когда попадёт домой. Но ход её оптимистичных мыслей вдруг начал пробуксовывать. Что-то мешало думать, вклинивалось без спроса в сознание. Пару секунд она не могла понять, что её напрягает. Но, наконец, раздражитель прорисовался более отчётливо — это был плач ребёнка. Казалось, звук раздаётся с улицы. Опять? Знала уже Женя, что всё это может означать. Свежи были воспоминания о находке в лесу, которая в одно мгновение растворилась в воздухе. Евгения замерла, прислушиваясь. Макс тоже напрягся. Он вдруг отстранился и, шепнув:

— Встретимся позже, — выскользнул из комнаты.

Сделал это настолько быстро, что Женя не успела ничего сказать. А сказать она хотела, что плач может быть просто слуховой галлюцинацией. Наверно, Макс ещё не знает о Парадайз одну неприятную деталь — из-за неона в воздухе тут с людьми случаются видения.

Немного расстроенная внезапным исчезновением своего спасителя Женя вернулась в кровать. Ложиться не стала. Просто села на краешек. Она растерянно смотрела в окно. Почему плач ребёнка спугнул Макса? Почему он ушёл, не оставив никаких инструкций, что делать дальше? Почему не сказал, когда вернётся? Что значит «встретимся позже»: через пару минут или пару дней? Тревога, почувствовав смятение Жени, вновь подленько пробралась в сердце. Но Евгения не дала ей как следует разгуляться. Убедила себя — Макс знает, что делает. Жене просто надо набраться терпения. И она принялась терпеливо ждать.

Прошло несколько минут. Евгения сидела почти неподвижно. Плач ребёнка становился всё отчётливей и отчётливей. Теперь уже Жене казалось, что он доносится не с улицы, а из соседней комнаты. Может, это и не галлюцинация вовсе? В прошлый раз видение длилось не так долго. Да и потом, разве не может у кого-то из хозяев особняка быть малыш? Что ж в этом особенного? Только почему к нему никто не подойдёт, не успокоит?

Когда прошло ещё около десяти минут, а на надрывный крик ребёнка так никто и не отреагировал, Жене стало не по себе. Может, малышу плохо — заболел. Родители, что, заснули мертвецким сном? Она поднялась, накинула халат и выглянула в коридор — никого. Но плач ребёнка стал слышен ещё громче. Женя окончательно убедилась, что, во-первых, никакая это не галлюцинация, а, во-вторых, малыш действительно находится в одной из соседних комнат.

Неужели никто кроме Евгении не слышит, как бедная кроха заливается? Ведь тут, в особняке, не только хозяева, а ещё и прислуга имеется. По крайней мере, днём Женя видела повара, горничную и управляющего. Или на ночь их отпускают?

Ещё несколько минут детского плача — и Евгения не выдержала. Она вышла из комнаты с намерением найти кроху и убедиться, что с ним всё в порядке.

Коридор подсвечивался встроенными в стену изящными ночниками, поэтому ориентироваться было легко. Женя останавливалась возле каждой двери и прикладывала ухо. Блуждала долго — звук то отдалялся, то приближался, пока не поняла — плач доносится сверху.

Она поднялась на второй этаж и подошла к двери комнаты, расположенной над покоями, которые отвели Жене. Тут даже ухо прикладывать не пришлось — и так было понятно, что безутешный младенец именно за этой дверью.

Евгения на всякий случай постучалась. Ответа не было, и она вошла. Сразу стало понятно, что не ошиблась — комната явно предназначалась для ребёнка. Местное ночное светило, заглядывающее в окно, выхватывало из темноты кусок пространства, в котором находилась детская кроватка. Женя кинулась к ней, и вдруг услышала голос:

— Я знала, что крик тебя разбудит, и ты придёшь.

Евгения вздрогнула и замерла — она не ожидала, что в комнате есть кто-то ещё. Промелькнула пугающая мысль, что происходящее — очередная подстава. Голос показался смутно знакомым, но звук раздавался из угла, куда не попадали лучи светила, и Женя не могла разглядеть, кто там находится. Ребёнок продолжал отчаянно плакать, и страх Евгении начал трансформироваться в злость. Да кто бы тут ни был, почему не успокоит малыша?

— Ты что не слышишь, как он кричит? — гневно бросила она в угол и решительно двинулась к кроватке, но отделившаяся от темноты тень преградила дорогу:

— Сядь. Я сама.

Теперь Женя узнала, кто с ней разговаривает.

— Карина?!

От удивления глаза полезли на лоб. Каким бы слабым не было освещение, но с расстояния полуметра Евгения не могла перепутать. Это точно была коллега по работе, топ-менеджер строительной империи Кольцова и по совместительству его любовница. Да что ж за ночь-то такая? Может, Женя спит? Почему уже дважды за час она видит людей, которые вроде бы должны находиться совсем-совсем в другом месте — в другой реальности. А уж если говорить конкретно про Карину — она, вообще, по слухам покончила с собой.

Женя с изумлением наблюдала, как мулатка подошла к детской кроватке и взяла малыша на руки. Не свойственным ей голосом проворковала:

— Ну, кто тут у нас плачет?

Переложила орущего кроху на пеленальный столик и немного неуклюже принялась менять малышу подгузник.

Происходящее казалось совершенно нереальным. Женя не могла быстро придумать объяснение. Получалось, с Кариной ничего не случилось. Она просто симулировала самоубийство, а потом воспользовалась порталом, который имелся в особняке Кольцова, чтобы перебраться сюда, в Парадайз. Но откуда у неё взялся ребёнок? Женя не замечала, чтобы у мулатки был животик. Или это не её малыш? Да, скорее всего, не её. Какая бы мать полчаса спокойно слушала, как кричит её кроха?

Мулатка, продолжая возиться с пелёнками, обернулась к Жене.

— Ты уже поняла, где ты? — спросила едко. — Если не в курсе, это лучший из миров, — слово «лучший» было пропитано сарказмом. — Довольна?

Не дожидаясь ответа, Карина продолжила:

— Я же тебя предупреждала по-хорошему не связываться с домом Кольцова. Тебя не учили прислушиваться к добрым советам?

Евгению передёрнуло от того, как высокомерно и поучительно прозвучали слова. Хотя мулатка могла бы особо и не стараться. Женя и так горько сожалела, что не отказалась от наследства ни сразу в кабинете нотариуса, ни после «доброго» совета Карины.

— Теперь тебе не так-то просто будет выбраться из этого дерьма, — грубо резюмировала мулатка.

Она закончила переодевать малыша и тот, наконец, успокоился. После чего взяла на руки и переложила его назад в кроватку.

— Но я помогу, если впредь будешь паинькой.

— Справлюсь без твоей помощи, — огрызнулась Женя.

Что Карина о себе возомнила? Почему разговаривает так по-хамски?

Мулатка вдруг рассмеялась:

— Ого, сколько гонару. Видимо, уже видела Макса? Надеешься, что он поможет?

В словах снова сарказм и яд. От них сделалось по-настоящему больно. Откуда Карина знает, что Максим тоже здесь? Выходит, они виделись?

Смех мулатки разбудил едва успокоившегося малыша. Он снова захныкал.

— Ладно, иди, — кивнула она головой в сторону двери. — Завтра покажу тебе кое-что интересное. Тогда и поговорим. И да — про нашу беседу никому ни слова. Поверь — это в твоих интересах.

Глава 24. Тайны прошлого

Макс с маниакальным упорством продолжал смотреть на экран, хотя как только Женя вышла из комнаты, изображение исчезло. При этом девайс не выключился — его поверхность светилась мягким равномерным светом, но картинки не было. Максим пытался оживить его, выводя пальцем уже известный знак, но ничего не менялось. Сложилось впечатление, что это мистическое окно в другой мир настроено именно на Женю и срабатывает только, когда та находится рядом с подходящей отражающей поверхностью.

Почему именно на Женю, Макса уже даже не удивляло. Теперь стало очевидно — она втянута в какую-то непонятную грязную игру, к которой, по всей видимости, причастен отец. Этот дом завещан был Евгении с одной целью — затащить её в другую реальность. Где-то здесь имеется не только окно, но и дверь в тот странный мир, который отражается на экране. Но зачем отцу было подстраивать попадание? И главное, кто этот подлец, который выдавая себя за Макса, лапал Женю? Ярость до сих пор болью пульсировала в висках и мешала думать. Максим с силой сжимал и разжимал кулаки — это хоть как-то успокаивало. И вдруг две узкие ладони легли на плечи. Он резко обернулся.

— Лиза? — голос прозвучал грубо.

— Не спится, — виновато улыбнулась сестра и убрала руки с плеч, приняв гнев Макса на свой счёт.

Он почувствовал укол совести. Лиза последняя, кого бы хотел обидеть. Максим ласково потрепал сестру по волосам.

— Белка, прости.

Та сразу повеселела. Белка — такое прозвище он придумал ей в детстве. Лизе было лет шесть-семь, когда у неё выросли первые постоянные зубки — передние резцы. Смотрелось это забавно. Они казались непропорционально большими по сравнению с соседними молочными. Вот сестра и стала у Макса Белкой. Ей понравилось. Правда, она думала, что получила такое прозвище за пышный рыжеватый хвост волос.

— Ты всё-таки смог его включить? — Лиза кивнула в сторону экрана. — Вспомнил знак?

— Не столько вспомнил, сколько помогла интуиция.

— И что это оказалось?

— Кольцо, и в него вписана буква «К».

— Так просто? — Лиза хлопнула себя ладонью по лбу. — И почему мы сразу не догадались? Кольцов — кольцо. Это же очевидно, а «К» — первая буква фамилии.

— Так всегда, когда уже знаешь разгадку — кажется, загадка была не такой уж сложной.

Лиза согласно кивнула, потом спросила:

— А ты понял, что это за устройство. Почему экран просто светится, а картинки нет?

— Поначалу картинка таки была, — процедил Макс и почувствовал, как руки снова сжимаются в кулаки.

Заставил себя медленно выдохнуть и рассказать сестре по возможности спокойно о том, что произошло за те полчаса, пока она пыталась заснуть. В глазах Лизы было столько сочувствия, что у Макса получилось притушить хотя бы на время клокочущую внутри злость на подонка, распустившего руки. Но зато постепенно вызрело новое чувство — обида на отца. Мало ему было подставы двухлетней давности? Решил ещё раз досадить? Может это уже паранойя, но Максу казалось, что Кольцов затеял игру с попаданием специально, назло сыну. Хотел напоследок уколоть побольнее. Что ж — у него получилось.

Горько это — осознавать, что собственный отец настолько ненавидел тебя. За что? Неужели его так сильно задел проигрыш в дурацком негласном соревновании? Хотел всегда оставаться первым? А ведь Макс любил его. Это к матери он не испытывал ровным счётом ничего — чужая. А к отцу Максим чувствовал сильную привязанность. Отцу не нужно было ничего доказывать. Он и так до последнего времени оставался для сына номером один во всём. Тем жестче сейчас было разочарование.

Но Макс понимал, что в данную минуту не время упиваться своими обидами. Нужно было действовать. Невольной жертвой противостояния с отцом стал ни в чём не повинный человек. Причём, очень дорогой Максиму человек, как он уже понял. Настолько дорогой, что просто трясло от одной мысли, что ему могут причинить вред. Надо было срочно вытаскивать Женю из альтернативной реальности. Как это сделать, Макс пока не знал. Но план действий уже практически созрел. И первым пунктом было вычислить, кто подыграл отцу. Кто там, в другой реальности, пытается исполнять роль Макса. Откуда у них такое поразительное сходство? Гипотеза наклюнулась быстро, хоть и немного безумная.

— Как думаешь, у нас с тобой может быть брат, о котором мы ничего не знаем? — спросил у Лизы, когда закончил краткий рассказ о последних событиях.

— Он настолько сильно похож на тебя, тот парень с экрана? Как брат-близнец? — переспросила Лиза, поёжившись. — Жутко это — увидеть копию себя. Я бы, наверно, в обморок грохнулась.

— Мне больше хотелось не самому грохнуться, а грохнуть его, — Макс попытался придать фразе шутливый оттенок. Чисто, чтобы не пугать сестру. Но на самом деле чувства по отношению к самозванцу и тогда, и до сих пор были именно такими, как описал.

— Знаешь, не хотела тебе рассказывать, — робко начала Лиза, — у вас с мамой и так отношения не очень… Но раз происходят такие странные вещи, ты должен знать…

Сестра посмотрела ласковыми большими глазами оленёнка Бэмби, набрала воздуха в грудь, как будто решалась на какой-то отчаянный поступок, и выдала:

— Мама… она тебе не родная… — ещё один вдох, а потом скороговоркой: — у папы уже был ребёнок, в смысле ты, когда родители поженились.

Что должен почувствовать человек, когда узнаёт, что женщина, которую он считал матерью, на самом деле, не является биологической родственницей? Наверно, такая информация должна взволновать. Выбить из колеи, что ли. Ну, хоть как-то задеть. Но Макс не чувствовал ровным счётом ничего. Даже нет, какие-то ощущения были — облегчение: слава богу, эта чужая женщина — на самом деле чужая.

— Я узнала об этом ещё лет пять назад. Мама сама проговорилась.

Лиза грустно вздохнула. Наверно, ощущала себя преступницей, выдавшей страшную тайну. Макс снова потрепал её по волосам:

— Всё в порядке, Белка. Я и так догадывался.

Ничего Макс не догадывался. Его этот вопрос просто никогда по-настоящему не волновал. Но теперь — другое дело. Информация, если поразмыслить, очень интересная. Возможно, у отца до того, как он вступил в брак, был не один, а два сына — близнецы. По какой-то, пока не понятной, причине, один рос здесь, на Земле, а второй — там, в параллельной реальности. Если предположить, что отец жил на два мира: то здесь, то там, тогда, возможно, он специально разделил близнецов. Чтобы у него было по сыну в каждой из реальностей. Это звучало до жути дико, ведь выходило, что Макса разлучили не только с братом, но и с биологической матерью, если, конечно, она жива. Однако поступок вполне в духе Кольцова с его цинизмом и любовью ко всему экстраординарному.

Лёгкое потрескивание, послышавшееся со стороны экрана, вырвало Макса из раздумий. Они с сестрой синхронно развернули головы. Вместо равномерной засветки, поверхность вновь начала отображать картинку. Поначалу мутную. Но в течение нескольких секунд она прояснилась. Макс догадался, что мистический девайс уловил возвращение Жени в комнату и сработал.

Евгения бессистемно бродила по апартаментам. По-прежнему выглядела растерянной и встревоженной. В груди заныло. Лиза, похоже, уловила все нюансы чувств брата:

— Она тебе нравится? Думаешь, как вернуть её назад? Хочешь попробовать попасть туда, к ней?

На все три вопроса ответ — да. Но Макс пока не озвучил его. Он ждал, что Лиза попросит не оставлять её одну.

Нет. Он не угадал. Его малышка-сестра сказала совсем другое:

— Возьми меня с собой. Я тебе помогу.

Глава 25. Ещё одна игра

Князь коротал утро на одной из небольших веранд. Она сплошь была увита крупнолистной разновидностью плюща, что делало местечко уютным и скрытым от чьих-либо глаз. На маленьком стеклянном столике дымилась чашка кофе. Но Князь пока проявлял равнодушие к ароматному напитку. Внимание было сосредоточено на шахматной доске с несколько необычными фигурами. Вообще-то, вся схема игры, которую он затеял, находилась в голове, но иногда ему нравилось визуализировать её вот так — передвигая пешки по чёрно-белым клеткам.

Князь все фигуры называл пешками, хотя выглядели они по-разному. Некоторые, разумеется, мнили себя кем-то покруче — полагали, что сами могут делать ходы, нарушая правила, которые им предписаны. Это не раздражало Князя, скорее, забавляло. Их трепыхания выглядели жалкими.

Первой из-под контроля попыталась вырваться Карина, но была тут же поставлена на место. Князь, вообще, не рассматривал её в качестве участницы новой игры. Он устал от мулатки ещё там, на Земле, и не собирался брать в Парадайз, но она проявила настырность — разнюхала, как сюда пробраться и явилась непрошеным гостем. На что рассчитывала? С её самомнением — не иначе как стать полноправной хозяйкой дома на холме. Никак не меньше. Ну, уж явно не на место прислуги, которое Князь ей предложил. Вспомнив, каким было выражение лица Карины, когда она выслушала сухие циничные слова, он самодовольно рассмеялся. В точности так же, как во время их разговора.

— Оставайся, раз пришла, — сказал он ей тогда. — Что ж я зверь какой — выгонять тебя на улицу. Но проживание придётся отрабатывать.

Наверно вначале она подумала о совсем другой отработке. Тем забавнее было наблюдать её реакцию, когда Князь сообщил, что в данное время в его доме вакантны две должности: дворника и ночной няни. Карина едва смогла придушить приступ дикого негодования. Интуиция подсказывала мулатке — сейчас не время и не место выпускать коготки, и она, стиснув зубы, процедила, что выбирает второе. Князю даже любопытно стало, сколько она продержится в роли прислуги, в чьи функции входит смена грязных подгузников. Как быстро запросится домой?

— Для этого ты так рвалась в «лучший» из миров? — поинтересовался он с ухмылкой прежде, чем попросить Карину на выход из своего кабинета.

Ей нечего было ответить. Им всем нечего ответить — тем, кто так отчаянно, «хоть чучелом хоть тушкой» лезут в Парадайз. Князь сделал глоток обжигающего кофе и прищурился от удовольствия. Пусть лезут. Кому-то же надо работать нянями и дворниками и варить ему кофе по утрам.

А ведь в их мечтах всё выглядит куда как заманчивей. Ещё бы — сыграть с Судьбой. Звучит романтично. Если повезёт, если сделаешь правильные ставки, если поймёшь подсказки, которые будет подбрасывать эта коварная двуличная особа — выиграешь всё и сразу. Каждый из этих недоумков мнит, что сможет её переиграть. Каждый надеется, что именно ему повезёт. Князь снова рассмеялся. Какими же недалёкими алчными глупцами казались ему эти люди. Причём тут везение? Нет, фарт, конечно, нужен. Но этого мало. Всем этим искателям удачи невдомёк, что к даме по имени Судьба найти подход могут единицы. Только те, кто равны ей по интеллекту, выдержке и коварству. Только те, кто сами вершат судьбы других, могут вырвать победу в поединке с собственной Судьбой.

Князь никогда не питал иллюзий, что это легко. О Парадайз он узнал ещё подростком. Его поразил этот странный мир, где каждый может выбрать себе судьбу сам. Однако Князь сразу учуял подвох. Уже в юном возрасте он был достаточно циничен, чтобы понимать — не всё так просто. Выбрать судьбу — не означает проговорить вслух: хочу быть богатым, или хочу вот ту женщину в жёны, или хочу стать знаменитым музыкантом, артистом, политиком (нужное подчеркнуть). Судьбе всё равно, что ты хочешь. Она безразлична, если не сказать безжалостна. Ей чуждо сострадание или чувство справедливости. Её суть — азарт. Она играет людьми. Она даст тебе выбор, но не такой, как ты думаешь. В Парадайз ты в любой момент можешь оказаться во власти иллюзии, отличить которую от реальности очень сложно. Судьба испытывает тебя, потешается над тобой, провоцирует и ждёт ответных действий. Но ты заранее не знаешь, как она расценит твой поступок. Можешь только догадываться, каков будет результат. Можешь только попытаться просчитать.

Попасть в этот странный мир и сыграть с Судьбой стало для Князя навязчивой идеей. Он упорно шёл к цели. И в 22 у него получилось. Он оказался здесь, и игра началась. И вот её результат — однажды он получил всё и сразу. Мечты стали реальностью в одно мгновение. С виду казалось — везение. Но на самом деле — тонкий расчёт: хождение по лезвию ножа, игра ценою в жизнь. Да, Судьба играла с ним по-крупному: всё или ничего. И он принял вызов. Циничная дама подстраивала изощрённые ловушки, заманивала прямиком в ад. Один неверный шаг — и Князь был бы раздавлен. Но он ни разу не оступился, ни разу не принял неверного решения. Судьбе пришлось смириться с тем, что перед ней достойный противник. Она сдалась и выдала ему джек-пот.

Какое-то время Князь упивался победой. Он жил на полную. Причём, в обоих мирах. Знал, что теперь ему можно всё. Любые развлечения, любые самые экзотические удовольствия. Он брал от жизни, что хотел. Любое его желание исполнялось. Такую он выиграл себе шикарную судьбу. Одна беда — к пятидесяти годам он вдруг понял, что пресытился. Жизнь начала казаться ему пресной — ей не хватало перчинки. Он выбирал себе всё более и более экстремальные забавы, но всё равно не ощущал того пьянящего выносящего мозг чувства, как в молодости, когда играл с Судьбой. Вот то был экстрим!

Князь было начал хандрить, но неожиданно его озарила идея, как вернуть жизни прежние краски — снова сыграть с коварной дамой. Нет, она, разумеется, никому не даёт второй шанс — жизнь не перепишешь. Но ведь не обязательно играть на свою судьбу, можно поставить на кон чужую. Он долго выбирал кандидата. Ему нужен был особый человек. Необычный. Карина не годилась — слишком предсказуема. Он знал, что для неё приготовила Судьба. И мулатке её не переиграть.

Князь принялся искать себе другую жертву. Рассматривал разные варианты, но быстро забраковывал, как не стоящие внимания, пока в поле зрения не попала Евгения. Он приглядывался к ней несколько месяцев, и понял — то, что нужно. Было что-то в девчонке особенное, нестандартное. Он не мог просчитать её на раз, как других. Не смог догадаться, что для неё предписано Судьбой, а значит, игра обещала быть интересной. Князь собирался переиграть обоих: и коварную даму, и саму Евгению. Обе должны будут действовать по его сценарию. Он уже расписал жизнь девчонки, её судьбу — им обеим придётся смириться.

Князь передвинул на доске несколько фигур. С прищуром поглядел на получившуюся комбинацию. Подумал немного. Потом поменял две пешками местами.

— Да. Так лучше, — похвалил сам себя.

Сделал пару глотков кофе. Изумительный вкус. И не только у напитка. Князь снова чувствовал вкус жизни. Вот оно, ни с чем несравнимое удовольствие — играть судьбами людей. В этой партии, кроме Евгении, есть ещё несколько пешек. Они все действуют по тому сценарию, что написал для них Князь. Даже если кое-кто думает, что волен делать свои ходы.

— Отец, ты здесь? — дверь на веранду открылась и в проёме показалась голова Августа.

А вот и один из тех, кто полагает, что способен вести свою игру.

— Здесь, — Князь слегка насупил брови.

Пусть сын думает, что отец недоволен его поступком. Рассержен от того, что тот нарушил запрет — виделся ночью с Евгенией. На самом деле Князь знал, что Август не выдержит и отправится в её апартаменты. Так и было задумано. Если бы не хотел, чтобы они встречались, разве бы оставил сына одного страдать возле экрана? Князь слишком хорошо знал Августа, чтобы быть уверенным — созерцание спящей красотки заставит его спуститься к ней.

Сын сел напротив в плетёное кресло.

— Играешь сам с собой? — спросил с усмешкой. — Может, составить тебе компанию.

— Почему бы и нет? — Князь отхлебнул кофе. — Какую хочешь фору?

У Августа был шанс свести партию в ничью, только если у него будет преимущество в одну-две фигуры. Князь был на голову выше сына в этой игре. Впрочем, он был лучше не только в шахматах — практически во всём.

Глава 26. Старая знакомая

Евгения всю ночь металась от окна к двери — ждала возвращения Макса, но так и не дождалась. В конце концов, когда уже начало светать, прилегла на кровать и незаметно для себя задремала. Поспать удалось немного — часа три. Но пробуждение оказалось неожиданно приятным. Заставил открыть глаза не нудный навязчивый звук будильника, а запах кофе. Женя жадно втянула аромат, по которому за последние дни успела соскучиться. Если утро в доме на холме начинается с этого бодрящего напитка, то, может не всё так плохо, как показалось ночью?

Евгения повернула голову к двери, чтобы увидеть того благодетеля, что принёс ей кофе в постель, и опешила. У порога стояла Этель с небольшим подносом в руках. На ней было строгое бордовое платье, какие, как успела заметить, носит здесь прислуга. Блондинка доброжелательно улыбнулась:

— Доброе утро.

Потом подошла к Евгении и пристроила поднос на специальный прикроватный столик для завтрака.

— Ты как здесь оказалась? — Женя продолжала недоумённо глядеть на Этель.

— С сегодняшнего дня я здесь работаю, — ответила та, радостно сияя.

Наверно, получить работу в доме на холме считается престижным. Иначе чем объяснить такое приподнятое настроение блондинки? Сказать по правде, Женя тоже обрадовалась новости. Несмотря на все странности Этель, она воспринималась как соратница по несчастью. Хоть какое-то знакомое лицо в этом немного жутковатом месте.

— А как ты так быстро успела? — Женя подвинулась на кровати, кивком приглашая блондинку присесть.

Та воспользовалась предложением и начала веселой скороговоркой рассказывать о своих похождениях.

— Просматривала вчера вакансии и увидела, что в доме на холме нужна прислуга. Пришла сегодня с утра пораньше, чтобы быть первой из кандидаток. Управляющий со мной побеседовал и принял на работу. У меня, знаешь, какой опыт в этой сфере — ого-го.

Насчёт опыта Этель, конечно, сильно приукрасила. Какой там может быть опыт у семнадцатилетней девушки? Когда бы она успела его получить? Но управляющему виднее.

Женя взяла с блюдца румяную булочку, которая нестерпимо вкусно пахла ванилью, и, разломив, протянула половину Этель.

Та от угощения не отказалась. С удовольствием принялась уплетать нежную сдобу. Евгения тоже откусила кусочек. Изумительный вкус: румяная корочка слегка похрустывала, а мякоть просто таяла во рту. Кофе тоже приятно удивил: терпкий и пряный с нотками кедра. Очень необычно, но главное — напиток неимоверно бодрил. Утро стало казаться Жене ещё более приветливым. Опять вспыхнула надежда, что в планах гостеприимных хозяев нет ничего дурного. На что ей жаловаться? Спала себе в роскошных апартаментах, не успела проснуться — кофе в постель. Разве сравнить с участью той же Этель? Похоже, никто даже не побеспокоился накормить её сегодня завтраком. Вроде бы она говорила, что рекомендатель на первых порах должен заботиться о том, кому написал рекомендательное письмо. Но что-то его заботы не особенно заметно. Женю кольнула жалость. Это чувство уже не первый раз возникало при взгляде на хрупкую девушку, которой, несмотря на юный возраст, выпало столько испытаний.

— Этель, почему ты так торопилась найти работу? Хоть бы отдохнула денёк.

— Ну, надо же на что-то жить, — пожала она плечами.

— А что твой рекомендатель?

— А что мой рекомендатель?

— Разве он не должен был тебя обеспечивать на первых порах, пока ты немного освоишься?

Глаза Этель на секунду вспыхнули нездоровым блеском. Она воровито обернулась на дверь. Потом подсела к Жене поближе и прошептала:

— Пастор Эвери, он, не настоящий рекомендатель.

— Пастор Эвери — это тот, кто дал тебе письмо? — так же тихо поинтересовалась Евгения.

— Да.

— А что с этим Пастором не так?

— Понимаешь, он просто зарабатывает на таких, как я.

— Каких таких?

— Предположим, кому-то сильно нужно в Парадайз, но найти рекомендателя не получается. А Пастор Эвери может написать письмо любому желающему. Разумеется, не бесплатно. И, разумеется, это письмо фикция — только для того, чтобы пропустили сюда. А как ты здесь будешь выживать — твоя забота. Он пускает переночевать максимум на одну ночь. А дальше — свободен на все четыре стороны.

— Вот же негодяй! — вырвалось у Жени. — И много уже он бросил на произвол судьбы таких «переселенцев»?!

— Тише, — взмолилась Этель. Её лицо мгновенно сделалось бледным. Похоже было, она пожалела, что разоткровенничалась с Евгенией.

Женя не хотела пугать блондинку. Снова перешла на шёпот, но всё же говорила возмущённо:

— И, что, никто из тех, кого этот Пастор обманул, до сих пор не вывели его на чистую воду?

— Никакого обмана нет. Переселенцы знают, на что идут. Да и потом, кто рискнёт на него нажаловаться? Отправят в Тортур вместе с Пастором.

У Жени крутилась на языке пара крепких словец в адрес прохиндея, который наживается на людских слабостях. Сложили про этот Парадайз сомнительную сказочку — мир неограниченных возможностей, и заманивают сюда легковерных, типа Этель. Хотя нет, она-то здесь по другой причине. Ищет парня. Её ещё больше жаль, чем тех, кто двинул сюда в поисках лучшей жизни.

Женя погладила блондинку по руке:

— Не переживай. Я никому ничего не скажу.

Та посмотрела с недоверием.

— Зачем мне? — попыталась убедить её Женя. — Я, вообще, надеюсь, что завтра меня здесь уже не будет.

Этель немного расслабилась — видимо, поверила. Евгения протянула ей тарелку, на которой оставалась ещё пара булочек:

— Угощайся. У меня всё равно с утра аппетита нет.

Уговаривать не пришлось.

— Слушай, — расправляясь со сдобой, спросила Этель, — почему ты сказала, что завтра тебя уже здесь не будет? Не угодила Князю? Отправляет назад?

— Что там в планах у Князя, понятия не имею. Я ещё с ним не разговаривала. Мне сказали, он в отъезде. Кстати, что ты про него знаешь? Видела в живую?

— Видеть не видела, но знаю, что он крут и богат.

— Откуда?

— Это все знают. Слухами земля полнится.

А вот до Жени почему-то эти слухи не дошли. Хотя чему удивляться? Она не то что про хозяина дома на холме, она даже и о Парадайз ничего не знала, пока здесь не оказалась.

— А, кстати, почему его называют «Князь»? Титул что ли такой?

— Нет, не титул. Это вместо имени. Он сам так себя называет и всем велит.

— А как же его зовут на самом деле?

— Никто не знает, — пожала плечами Этель.

— Слушай, если Князь — это имя, а не титул. То кто он, вообще, такой? Чем занимается?

— У него огромная империя — игровой бизнес. А ты почему расспрашиваешь? — вдруг насторожилась Этель. — Ведь говорила, что знакома с Князем.

— Не с самим Князем, — принялась объяснять Женя. — Думаю, что мой босс (он, кстати, умер) жил на два мира. И здесь, и на Земле. А Князь — это его родственник. Может, брат или там дядя, не знаю. Но они: мой шеф и хозяин этого дома — точно как-то связаны.

— Как?

— Запутанная история. Сама до конца не понимаю.

— Тогда почему думаешь, что пробудешь здесь недолго?

— За мной с Земли кое-кто явился. Он вытащит меня отсюда.

— Кто?

Женя неожиданно растерялась. Она не знала, что сказать. Кто ей Максим?

— Мой парень, — губы сами проговорили ответ.

Она улыбнулась. Ей понравилось, как прозвучали слова, хоть это и было большим преувеличением. У них с Максом пока были эфемерные отношения. Едва уловимые, виртуальные. Отношения на уровне взглядов, на уровне влечения, которому в силу разных обстоятельств они не давали волю. Но какое-то время назад Женя чётко осознала, что хочет, чтобы этот парень был рядом. И она ощущала ответное желание с его стороны. Мысли родили волнительное предвкушение.

— Макс, мой парень, — повторила она.

— Ты же говорила, у тебя нет парня.

— Оказалось, что есть, — улыбнулась Женя.

— А где он сейчас?

Евгения невольно вздохнула.

— Не знаю. Он появился ночью. А потом ушёл. Но скоро должен вернуться.

Этель почему-то тоже вздохнула. Следующая её фраза объяснила причину.

— Не всем так везёт.

Столько горечи в словах. Евгения мгновенно пропиталась эмоциями блондинки, будто на секунду влезла в её шкуру. Действительно Жене везёт. Пары дней не прошло — за ней уже явился парень, а Этель, наоборот, самой пришлось разыскивать любимого. Причём, чего ей это стоило. Воспользовалась полулегальным способом попасть в Парадайз, теперь нужно придумывать, как тут выжить. И ведь даже нет уверенности, что парень найдётся.

— Ничего, Этель, — подбодрила Женя. — Отыщешь ты своего Санди. С чего, кстати, собираешься начать?

— Думаю, обратиться к менталисту.

— Это кто-то типа Софии? — Евгения поёжилась.

Общение со странной женщиной, прикидывающейся глухонемой, оставило мрачноватый осадок. И до сих пор вспоминалось с необъяснимой тревогой. Особенно не давали покоя её туманные намёки.

— Да. Такие люди, как София, видят то, что обычным не дано. Могут ощущать ментальные поля. Просто прикоснутся к тебе — и почувствуют, где твой любимый.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверняка, есть какой-то подвох.

— Только сеанс у хорошего менталиста стоит недёшево. Нужно сначала поднакопить денег.

Странно. Выходит, менталисты неплохо зарабатывают. А Жене жилище Софии показалось уж очень убогим.

— А София? — спросила она у Этель. — Она, получается, не совсем квалифицированный менталист? Как-то не выглядит она состоятельной.

— София одна из лучших. Но деньги за сеансы она не берёт.

— Так почему бы не обратиться к ней?

— Она работает только с теми, кто ей понравился. А я ей не понравилась.

— Может, не стоило у неё стягивать хлеб? — слова вырвались непроизвольно.

Евгении не хотелось ни уличать Этель, ни читать ей мораль. Конечно, поступок некрасивый, но смягчающим обстоятельством было то, что блондинка не знала, когда ей перепадёт следующий кусок, и при этом поделилась с Женей.

Глаза Этель забегали, потом она потупилась. Но отпираться не стала.

— Поверь, она невзлюбила меня ещё до того.

Глава 27. Замечательная идея

Расправившись с булочками, Этель составила на поднос посуду и вышла, а Женя начала приводить себя в порядок. Воспользовалась не огромной джакузи, расположенной прямо в спальной комнате, а чем-то наподобие душевой кабинки, которая имелась в санузле. Так привычней. Плескалась не долго — не до того. Мысли о Максе и о том, куда он пропал, не давали покоя. Расстраивало, что он не дал никаких инструкций. Хоть бы слово сказал, что делать. Если бы Женя знала план, то не сидела бы сложа руки. А так, единственной разумной стратегией было — просто плыть по течению. По крайней мере, пока — до наступления темноты. Возможно, всё самое интересное начнётся именно ночью. Жене подумалось, что Максим специально ждёт сумерек, чтобы начать действовать, потому что не хочет попадаться на глаза обитателям особняка.

Однако до той поры, когда начнёт темнеть, оставалось ещё уйма времени, и день обещал быть непростым. Женя полагала, что вот-вот за ней явится управляющий или кто-то из прислуги, чтобы пригласить побеседовать с Князем. Охватило волнение. Евгения уже успела услышать об этом человеке достаточно, чтобы прочувствовать его неоднозначный характер. Но рано она начала переживать — хозяин особняка никак не дал о себе знать. До обеда, вообще, в комнату никто не заходил. Как будто в доме на холме о существовании Евгении забыли. Впрочем, после обеда ничего не изменилось. Чтобы прояснить ситуацию, Женя разыскала управляющего и попыталась добиться от него какой-то информации о Князе и его планах на гостью. Но Серапион был хоть и предельно вежлив, но немногословен.

— Хозяин пока в отъезде. Всё, что мне было велено вам передать, я уже передал. Другими сведениями, к сожалению, не располагаю. Как только Князь прибудет в особняк, вас поставят в известность.

Больше добиться от управляющего не удалось ни слова. Тогда у Жени появилась новая идея — разыскать Карину. Их ночной разговор закончился на полуслове. Мулатка вроде бы и хотела побеседовать, причём использовала кощунственный метод привлечь внимание Евгении к себе — плач ребёнка. Но в итоге обошлась какими-то туманными намёками — пообещала показать что-то интересное, когда придёт время.

По правде говоря, факт пребывания Карины в Парадайз сам по себе уже был интересным, если не сказать странным и подозрительным. Ночью Женя обдумала ситуацию и пришла к выводу, что мулатка здесь, видимо, по той же причине, что и сама Евгения. Это была воля покойного Кольцова, чтобы обе девушки побывали в мире, который был для босса вторым домом. Но зачем? Карине явно об этом известно гораздо больше, чем Жене. Ночью Евгения не стала настаивать на разговоре — торопилась вернуться в свои апартаменты в надежде, что там вот-вот появиться Макс. Но теперь совсем не отказалась бы от беседы.

Женя поднялась на второй этаж и постучалась в комнату, где ночью видела Карину. Не дождавшись ответа, рискнула заглянуть. Пусто. Ни ребёнка, ни мулатки. Ничего не оставалось, как вернуться к себе.

Евгения села в кресло напротив окна и уставилась на красоты парка. Природа всегда действовала на Женю успокаивающе, но не в этот раз. Тревога колом встала в груди — всё-таки, где Макс? Почему он исчез так неожиданно? Почему не даёт о себе знать? Мысли опять прошли по кругу, чтобы упереться в предположение: возможно, он дожидается ночи. А, значит, и Евгении нужно просто подождать. Но никакие самоувещевания — расслабиться и плыть по течению — не помогали. Тревога не отпускала. Женя вскочила на ноги и начала расхаживать по комнате взад-вперёд. Она не привыкла бездействовать, когда ситуация требовала обратного. Возможно, сказывалось, что росла без отца. У Евгении не было возможности почувствовать: что это такое — опереться на сильное мужское плечо. Она не знала, как это — жить в уверенности, что твои проблемы решит кто-то другой. Она ощущала потребность бороться сама.

Но дело не только в этом. Женя не могла беспечно ждать помощи Макса ещё и потому, что опасалась — возможно, Максу самому нужна помощь. Возможно, он не появляется из-за того, что попал в какую-то нехорошую ситуацию. Парадайз, насколько успела понять Евгения, тот ещё мирок. Тут нажить себе неприятностей очень даже просто.

Решение пришло в голову неожиданно — нужно съездить к Софии. Этель обмолвилась, что та может поведать девушке информацию о её парне, о том, где он находится. Причём абсолютно бесплатно, если посетительница понравится. А Женя, судя по всему, произвела на Софию приятное впечатление. Иначе глухонемая менталистка не стала бы давать свои туманные советы.

Евгения аж подпрыгнула — настолько идея показалась хорошей. Вот только как добраться до Софии? Во-первых, дорогу Женя не очень-то и запомнила, а, во-вторых, пешком туда до вечера не дойти, в особенности, если вспомнить, что дороги в Парадайз скорее предназначены для принятия грязевых ванн, но никак не для пеших прогулок. Попросить управляющего, чтобы выделил для Евгении автомобиль с водителем? Но насколько такая просьба будет выглядеть корректно. Женя пока так и не поняла, каков её статус в доме на холме и насколько далеко распространяется гостеприимство хозяев. Да и потом, как объяснить Серапиону причину поездки?

Неплохо было бы найти Этель. Та знакома с особенностями Парадайз гораздо лучше — может, что подскажет. Возможно, тут какой-нибудь общественный транспорт имеется? Хотя и это не выход. У Жени не было ни копейки местной валюты, чтобы воспользоваться такой возможностью.

Хорошо хоть Этель искать не пришлось. Она сама вошла в комнату. Опять с подносом.

— Полдник, — объяснила блондинка, расставляя на столике глубокие вазы с фруктами и сладостями.

Пятиразовое питание. Прям санаторий какой-то. Только у Жени периодически возникали подозрения, что санаторий этот на поверку окажется совсем даже не санаторием, а зловещей ловушкой. Аппетитные лакомства вызвали странную ассоциацию. Почему-то вспомнилась передача о чудесах природы, где рассказывалось о кровожадном цветке. Он выделяет сладкий липкий нектар с умопомрачительным запахом. Всякие там пчёлки-мотыльки, желающие полакомится угощением, в результате оказываются съеденными сами. Причём кем? Ага, невинным с виду цветочком. Вот и Женю не покидало ощущение, что она влипла, как тот мотылёк.

Евгения предложила Этель угощаться. Сама же на еду уже смотреть не могла. Но села за столик рядом с блондинкой, чтобы поговорить.

— Слушай Этель, а как тут в Парадайз простые смертные передвигаются на дальние расстояния?

— Так же, как и на ближние — пешком, — ответила блондинка, похрустывая каким-то экзотическим малиновым фруктом по форме напоминающем грушу. — Ну, или, если есть деньги, то можно на такси.

— Оба способа не годятся. Пешком — долго, а на такси средств нет.

— А куда ты собралась?

— Хочу наведаться к Софии.

— К Софии? — Этель оживилась. Даже грушу отложила.

— Ну, да. Ты же говоришь, она может, прикоснувшись к девушке, почувствовать, где её парень.

— Может, — заверила блондинка. Потом спросила со странной интонацией: — Значит, твой Макс тоже потерялся?

Вот это «тоже» Жене не понравилось. Всё-таки с Санди приключилась совсем другая история.

— Не потерялся, — возразила она. — Вечером вернётся. Просто… беспокоюсь немного.

— Понятно, — всё с той же интонацией произнесла Этель.

И что ей, спрашивается, понятно? Какие далеко идущие выводы она уже успела сделать. Жене захотелось снова возмутиться, но она не успела. Блондинка поменяла тон, заговорила с сочувствием:

— Ты правильно решила обратиться к Софии. Тебе она поможет. Ты ей понравилась. И, кстати, зачем тебе такси? Попроси Серапиона — он выделит машину.

— Не факт. Да и не хочу я, чтобы тут, в особняке, знали, куда я направилась.

— Тоже правильно, — понимающе покивала Этель. — А знаешь, я могу добыть деньги на такси. Давай, поедем вместе. Может, поговоришь с Софией? Убедишь, чтобы она и мне помогла.

— Попробую, — неуверенно пообещала Евгения.

Она была рада компании. Совсем не горела желанием путешествовать в избушку на отшибе одна. Но как ту Софию в чём-то убеждать? Уж слишком своеобразный у неё темперамент. Да и непонятно, всё-таки слышит она речь или нет. Но Жене искренне хотелось помочь Этель. Всё, что сможет, сделает. Оставался, правда, один нюанс, который сильно смущал:

— А где же ты деньги раздобудешь?

Евгения не смогла завуалировать подозрительности в голосе. Не хотелось, конечно, обижать блондинку и вешать на неё ярлыки, исходя из двух неприятных инцидентов, но вдруг это у неё система: стягивать то, что плохо лежит.

Этель поняла намёк и посмотрела с вызовом:

— Не волнуйся, у меня есть способ получше, чем то, о чём ты подумала.

Она сгребла посуду на поднос и направилась к выходу.

— Буду готова через полчаса.

Жене хватило пятнадцати минут, чтобы собраться. Основное время занял подбор обуви. Хоть передвигаться предполагалось на такси, но всё равно решила подстраховаться. Отыскала в шкафу высокие ботинки на толстой подошве. К счастью, пришлись впору.

Евгения не знала, надо ли предупреждать кого-то, что собирается отлучиться на пару часиков. Посомневалась немного и решила не делать этого. Во-первых, никто её об этом не просил. А, во-вторых, тут не считают зазорным держать её в полном неведении насчёт планов хозяина, так почему она должна отчитываться о своих передвижениях?

Когда вышла из особняка, увидела, что Этель уже ждёт её. В руках у блондинки была приличных размеров сумка.

— Что это?

Этель раскрыла саквояж, демонстрируя содержимое. Фрукты и сладости — полдник, к которому Женя не притронулась.

— Продадим. Этого с лихвой хватит на такси.

Изобретательности блондинки можно позавидовать. Вот только Евгения сомневалась, не равносильно ли это воровству. Хотя, пожалуй, нет. Деликатесы Жене, можно сказать, подарили. Значит, она вправе не только съесть их, но и продать. Однако возникал вопрос: где продать. Если на рынке, который расположен на въезде в город, так до него ещё дойти надо.

Этель догадалась, отчего взгляд Жени стал озабоченным, и предложила план действий:

— Заскочить на рынок, мы можем и на обратном пути, ведь расплачиваться за дорогу нужно в конце. А сейчас идём на посадочную станцию. Она тут недалеко.

Идея была замечательной, но зыбкой какой-то. А вдруг фрукты пристроить не удастся?

— Такой товар перекупщик возьмёт за милую душу, не беспокойся.

Что ж, Жене ничего не оставалось, как положиться на чутьё блондинки, которая неплохо знает местный уклад.

Глава 28. Правила игры

Девушки двинулись через парк к выходу с территории особняка. Этель знала короткий путь. Но всё равно он занял минут пятнадцать. Впечатляющий размах! Хорошо хоть посадочная площадка или, говоря проще, стоянка такси оказалась недалеко от прозрачных ворот, которые разделяли владения Князя и остальную часть города.

Два автомобиля, гораздо более скромные на внешний вид, чем тот, в котором Евгению привезли в особняк, дежурили на остановке. Водители, заметив потенциальных клиентов, приветливо распахнули двери. Этель оценивающе просканировала машины и двинулась к той, что была поменьше, шепнув Евгении:

— Сэкономим немного.

Водитель, невысокий мужчина далеко за 50, узнав, что девушки собрались за город, покосился на них как-то странно: то ли с подозрением, то ли с неодобрением. Тем не менее, подзаработать не отказался.

— За двадцатку довезу, — назвал он цену.

Много это или мало по сравнению со стоимостью килограмма фруктов и сладостей, которые лежали в саквояже, Женя понятия не имела. Опять приходилось рассчитывать на Этель. Та принялась торговаться. В итоге сошлись на 18 эрах. Эр, насколько поняла Евгения, это название местной денежной единицы.

Девушки зашли в тесный салон и заняли задние сиденья. Внутри машина выглядела тоже не так впечатляюще, как тот автомобиль, который прислал за Женей Князь. Пол и кресла были покрыты невзрачным материалом наподобие дешёвого дерматина. Кругом пятна засохшей грязи, окна — в пыли. Единственное, что пришлось Евгении по душе, это полупрозрачная перегородка, разделяющая салон на две части и отгораживающая водителя от пассажиров. Так уютнее.

Машина тронулась в путь. Несмотря на свой неказистый вид, скорость автомобильчик развивал неслабую. Ловко маневрируя по улочкам, водитель достаточно быстро вывез своих пассажирок за черту города.

Женя смотрела в пыльное окно и вскоре начала узнавать пейзажи. Оказывается, ей глубоко врезалось в память путешествие по лесу по размытым грозой дорогам. Да и как такое забыть — впечатления были неизгладимые. Вспомнилось, как промокла до нитки, как грязь хлюпала в кроссовках, каким странным и непонятным казалось всё вокруг. Особенно то видение — плачущий ребёнок.

— Судьба пока больше не подстраивала тебе ловушек? — неожиданно спросила Этель.

Видимо, на неё нахлынули похожие воспоминания.

— Нет, — ответила Женя. Но, подумав, сама себе возразила: — Хотя, как знать? Я пока не поняла, что тут, в Парадайз, считается играми Судьбы, а что нет. По каким правилам она играет? Вот тот ребёнок, к примеру. Почему ты назвала его ловушкой? Почему говорила не трогать? Думаю, чтобы выиграть у Судьбы, наоборот, надо было бежать его спасать.

— С чего ты взяла?

— Ну, это же очевидно. Уж если и существует такая высшая сила — Судьба, во что я, кстати, до сих пор не очень-то верю, то она должна раздавать людям свои щедроты справедливо. Подкидывает человеку видения-испытания. Ставит его в критическую ситуацию. И если человек поступил достойно, то Судьба его наградит. А если смалодушничал, то тоже получит по заслугам.

— Ха! Справедливо! — вдруг разозлилась Этель. В глазах появился нездоровый блеск: — Да эта подлая Особа не знает, что такое справедливость.

Женя ещё ничего не успела возразить, а блондинка продолжила запальчиво:

— Если бы она была справедливой, разве позволяла бы умирать матерям?! Оставляла бы она сиротами невинных детей?! Что они сделали не так, чтобы заслужить свою горькую долю?!

Евгения ещё не видела Этель в таком настроении. Её просто трясло от ярости:

— Эта тварь не умеет испытывать ни сострадания, ни других человеческих чувств.

— Тогда что ею движет?

— Только азарт. Для неё мы как игральные карты: разложила так, разложила этак, собрала, перетасовала и раскидала.

Жене передались эмоции Этель. Её негодование, её обида на Судьбу. Да, малышке не повезло — рано лишилась матери. А отец оказался редким циником — чуть дочь достигла совершеннолетия, решил сплавить её престарелому ловеласу. Есть из-за чего возненавидеть Особу, которая распоряжается людскими долями.

Евгении захотелось хоть как-то поддержать Этель.

— Не отчаивайся. Всё плохое случилось с тобой там, в твоём мире. А здесь, в Парадайз, возможно, тебе повезёт.

Блондинка не стала спорить. Она сжала руки в кулаки и сказала твёрдо:

— Да. Я переиграю Судьбу.

Потом отвернулась к окну и замолчала. Евгения решила дать ей какое-то время успокоиться и не стала приставать с расспросами. Хотя вопросов роилась — тысяча. Женя никак не могла взять в толк: по каким всё-таки правилам играет Судьба и как можно у неё выиграть. Когда дыхание Этель выровнялось, Евгения осмелилась озвучить мысли, не дававшие покоя.

— Чтобы выиграть у Судьбы, сперва надо понять, чего ты хочешь, — начала объяснять блондинка. Она уже успела совладать с собой и говорила почти спокойно: — Чего ты ждёшь от жизни? Богатства? Успешной карьеры? А, может, стать знаменитой или просто тихого семейного счастья? Надо быть уверенной в своём выборе. Этот пункт очень важный. Уже на нём большинство проигрывают.

Как ни странно, Женя поняла Этель. Бывает, человек сильно чего-то желает. Упорно идёт к мечте, терпит лишения, преодолевает трудности. И вот наконец цель достигнута и вдруг озарение: а оно ему надо? Стоила эта цель всех тех усилий, времени и энергии? Не лучше было потратить жизнь на что-то другое? Да, надо чётко знать, чего ты хочешь, ещё в самом начале пути.

— А дальше? — спросила Женя.

— А дальше ты должна понять, с чем у тебя ассоциируется твоя мечта и ждать, когда появится именно такое видение. На остальные даже не дёргаться. Понятно?

Ну, в общих чертах было понятно. Если ты хочешь, допустим, богатства, и оно ассоциируется у тебя, к примеру с сундуком, набитым золотом, то жди, когда такая галлюцинация появится. А дальше не зевай — хватай. Но оставался вопрос:

— А как отличить видения от реальности? Ведь тот плачущий малыш мог оказаться настоящим.

— Сложно отличить, в том-то и дело. Пока видение не исчезнет, можно только интуитивно почувствовать, реальность это или нет. Если б это было легко, все бы выигрывали у Судьбы. Но на самом деле победителей единицы.

Теперь до Жени дошло, почему Этель называла Судьбу циничной и подлой.

— То есть Судьба подкинула нам видение плачущего малыша, а мы должны были спокойно стоять и ждать: исчезнет оно или нет, прежде чем бежать на помощь младенцу?

— Ну, с малышом я сразу поняла, что это ловушка. Откуда ему взяться в лесу?

— Мало ли… — возразила Женя.

Но Этель перебила:

— В общем, если хочешь выиграть, сдерживай порывы. Жди свою судьбу, не кидайся на чужую.

Женя только покачала головой. Нет, не нравился ей этот мир и эти жестокие игры с Судьбой. Какое видение эта Особа покажет в следующей раз? Как попытается спровоцировать? Пожар, наводнение, землетрясение? А Жене стой и жди — не иллюзия ли всё это? Или следующего раза не будет? Ведь Евгения всё же успела коснуться малыша. Выходит, уже выбрала свою судьбу? Но какую? С чем у неё ассоциировался ребёнок? Если напрямую, то с материнством, семьёй, приятными заботами. Но вряд ли тут всё так просто и прямолинейно. К тому же ребёнок плакал. Вернее, отчаянно кричал. А такой встревоженный несчастный малыш вызывал уже не столь радужные ассоциации: боль, болезнь, страдание, отчаяние.

В общем, ясно одно — нужно как можно скорее выбираться отсюда в родной земной мир, где нет никаких сомнительных игр с Судьбой и каждый человек в той или иной степени сам кузнец своего счастья. Эх, куда же подевался Макс? Он-то точно знает, как убраться из этого расчудесного Парадайза.

Женя выглянула в окно. Машина уже выехала из леса, а это означало, что вот-вот покажется избушка Софии. И действительно буквально через пару минут автомобиль притормозил на опушке метрах в десяти от хижины.

— Приехали, — объявил водитель, опустив полупрозрачную перегородку, отделявшую его от пассажирок.

Женя поспешила выбраться наружу, а Этель осталась в машине. Девушки договорились, что если София согласится помочь ещё одной посетительнице, то Евгения вернётся за блондинкой, а пока лучше лишний раз не злить хозяйку хижины.

— Каждые десять минут ожидания — плюс один эр, — недовольно буркнул водитель Жене в спину.

Она поёжилась. Тут не понятно, как за дорогу расплачиваться, а ещё и за простой денюжка накапает. Оставалось надеяться, что беседа с Софией не будет долгой.

Евгения поднялась на крыльцо и постучалась в дверь. Никакой реакции. Подождала пару минут, постучалась вновь с большей интенсивностью и настойчивостью. Ответа всё равно не последовало. Обидно, если хозяйки не окажется дома. Вспомнились слова Этель, что София не слышит звуков, но чувствует вибрацию, поэтому Женя попробовала потоптаться по скрипучим доскам порожка. Эти старания тоже ни к чему не привели. Прошло ещё несколько минут томительного ожидания, когда, наконец, изнутри послышалось какое-то шебуршание и дверь слегка приоткрылась. Потянуло сыростью и плесенью, как из погреба. Образовавшаяся щель зияла полной темнотой. Странно. На улице пока нисколько не стемнело, местное светило лишь слегка клонилось к закату. Женя не могла рассмотреть, кто стоит с той стороны от порога. Заметила только, как чья-то рука высунулась из мрака, чтобы крепко ухватить за грудки и молниеносно втянуть внутрь. В следующую секунду дверь захлопнулась.

Глава 29. Во мраке

Полная темнота. Воздух холодный и влажный — могильный какой-то. Жене стало страшно. Она развернулась, чтобы открыть дверь и выскочить наружу, но никакой двери нащупать не смогла. Более того, не было и руки втянувшей её в избу. Куда делся человек, который так неласково встретил? И почему вокруг такой плотный мрак? Женя поморгала глазами. Что открытые, что закрытые, они видели абсолютно одинаковую картинку — чёрное ничего. Как такое может быть? Должен же в комнату поступать свет с улицы. Хоть немного. Ведь несколько дней назад окно в хижине имелось — Евгения точно помнила.

Она вытянула руки вперёд и сделала осторожный шажок. Неожиданное открытие взорвало мозг — под ногами ступенька. Край чувствовался совершенно отчётливо, несмотря на толстую подошву ботинок. В прошлый раз никаких ступенек в избушке не было. Это тоже отложилось у Жени в памяти абсолютно точно. Или это не ступенька? Что если там, дальше, нет твёрдой поверхности? Евгения вдруг ощутила себя на краю бездны. Что впереди? Колодец? Шахта? Затылок сковало леденящим ужасом. Одно неосторожное движение — и Женя ухнет туда, в неизвестность.

Крик, вырвавшийся из груди, получился сдавленным и глухим. Но это не помешало ему разнестись по пространству и оглушить многократным эхом. Эхо окончательно добило. Оно не могло возникнуть в хижине-развалюхе, а вот в шахте с каменными стенами сколько угодно. Евгении не хотелось слышать звука, который доказывал самые страшные и бредовые догадки. Она инстинктивно прижала ладони к ушам.

Внезапный резкий толчок в спину выбил из равновесия. Женя попыталась удержаться, отчаянно махая руками. Это не помогло, и тело перестало слушаться команд мозга, машинально выполняя манёвр, необходимый, чтобы восстановить баланс — нога непроизвольно была выкинута вперёд — туда, где воображение рисовало бездну. Сердце ухнуло и замерло. Казалось, падение неизбежно. Но ступня неожиданно нащупала опору несколькими сантиметрами ниже. Неужели, всё-таки ступенька? Никакая не бездна, а просто лестница вниз?

Не дожидаясь очередного толчка от невидимого врага, Евгения начала спуск. Как только прочувствовала ширину и периодичность ступенек, ускорилась. Она не отдавала себе отчёта, зачем это делает. Не было никаких гарантий, что там, внизу, безопасней, чем наверху. Но страх гнал дальше и дальше, лишь бы скрыться от того, кто затащил в дом, а потом попытался столкнуть с лестницы.

Ступеньки закончились также неожиданно, как начались. Женя водила ногой по полу, но не находила край — ровная поверхность. Что дальше? Куда бежать? Где тот, кто пытался навредить: остался наверху или преследует? Евгения прислушалась — уловила лёгкий шелест, но раздавался он не сверху. Источник звука где-то впереди. Женя вытянула руки и сделала несколько шагов. Шорох стал чуть громче. Как же это жутко, когда ничего не видишь. Что означают зловещие звуки? Шуршание крыльев летучих мышей? Или это крысы скребутся в норах? Куда Женю загнал преследователь? В склеп?

И вдруг впереди, как проблеск надежды — неровный слабый свет. После всего пережитого он должен был бы насторожить, но нет, Евгения ринулась к нему уверенная, что там спасение. Однако, сделав несколько шагов, внезапно упёрлась в стену. Как такое может быть? Руки явно ощущали прохладную поверхность препятствия, но, в то же время, глаза начали различать какие-то детали впереди. Выходит, преграда прозрачная?

Свет делался всё ярче и отчётливей. Стало понятно, что с той стороны к стене направляется человек с фонариком в руках. Женя не двигалась с места. Как заворожённая смотрела на его приближение.

Через несколько секунд осознала, почему картинка приковала взгляд. Человек с фонариком — это Макс. Радость захлестнула с головой. Сердце бешено забилось в груди, грозя выскочить наружу. Сознание даже не пыталось проанализировать неадекватность ситуации. Почему Женя оказалась в каком-то подземелье, почему там же оказался Макс? Это всё неважно. Главное — он рядом. А значит, всё будет хорошо.

— Макс, — закричала Евгения, что есть мочи, — Макс! Я здесь!

Свет фонарика даже не дрогнул. Ни скорость, ни направление передвижения Жениного спасителя не изменилась. Чёрт! Он не слышит — мешает дурацкая стена. Евгения со всей силы постучала по ней кулаком. Но шума создать не получилось — что-то гасило звук ударов. Тогда Женя снова набрала побольше воздуха в лёгкие и заорала:

— Макс! Макс!

Но он не реагировал, хоть и был уже совсем близко. Ничего. Не стоит отчаиваться. Звук он, может, и не слышит, но саму-то Женю сейчас увидит. Она лихорадочно замахала руками, пытаясь привлечь внимание:

— Я здесь!

Но Макс не замечал. Почему? Ведь, казалось, смотрит прямо на неё. Взгляд был таким родным, тёплым. Хотя в нём можно было прочесть тревогу, а ещё усталость.

— Макс, — уже не закричала, а произнесла растеряно Евгения. — Макс…

Она догадалась, что стена пропускает свет только в одном направлении. Максим не увидит Женю, как бы она не старалась. А ведь был так близко. Протяни руку — и коснёшься. Она прижалась ладонями к поверхности и с отчаянием смотрела, как Макс проходит мимо.

В какой-то момент показалось, он всё же почувствовал, что Женя рядом. Остановился, замер. Потом приложил ладонь к стене ровно там, где была ладонь Евгении. Тепло разлилось по телу. Ласковое и трепетное, и сердце забилось быстро-быстро. Ощущения были так изумительны. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Чёрт с ней, со стеной. Пусть только Макс не убирает свою горячую, чуть шершавую ладонь…

Но всё же это длилось совсем недолго. Женя вдруг почувствовала, что кто-то держит её за запястье. Сухие костлявые пальцы сжимали настолько сильно, что боль заставила открыть глаза. Так, стоп! Почему открыть? Всё это время они, что, были закрыты?

Евгения с удивлением начала озираться по сторонам. Она находилась в избе Софии, возле самой двери. Окно, хоть и жутко мутное, было на месте и пропускало немного света с улицы. Хозяйка стояла рядом и держала за руку. Пальцы продолжали сдавливать запястье, но уже не так сильно.

— Отпустите, — выдохнула Женя.

Взгляд Софии горел безумством, но она поняла, что сказала гостья и ослабила хватку. Евгения начала пятиться назад. Её сознание отказывалось понимать происходящее.

— Что это было?

— То, зачем ты пришла.

То, зачем Женя пришла? Она приходила узнать, где Макс. Выходит, София погрузила её в какую-то разновидность транса, чтобы показать ответ на вопрос. Но Женя толком ничего не поняла. Что это было за место. Не то подвал, не то подземный ход, не то гигантских размеров склеп. И потом, что за преграда стояла между ней и Максимом?

— Там была стена. Она не давала мне к нему подойти. Что это?

— Граница между мирами, — ответила София и опустилась на стул.

Голова безвольно свесилась на бок. Взгляд вмиг потух. Выражение лица стало безразличным.

— Нет, София, нет, не уходите в себя, — Женя взяла женщину за руку. — Объясните, что это за место?

София молчала. Сделалось очевидно, что она ничего не слышит и не чувствует.

— Разве мы с Максом в разных мирах? Он же уже здесь, в Парадайз, — предприняла ещё одну попытку Женя.

Но хозяйка хижины осталась к вопросу равнодушна. Видимо, больше не скажет ни слова.

Евгения постояла рядом с Софией минуту. Потом шепнула:

— Спасибо, — и направилась к двери.

Уже на выходе вспомнилось, что снаружи ожидает такси, и капают деньги за простой. Мысль заставила поторапливаться. Неизвестно, сколько по времени длился транс.

Глава 30. Часть 1. Торги

Макс шёл по подземному ходу уже несколько минут. Шёл медленно, скрупулёзно исследуя фонариком стены. При этом постоянно оглядывался назад. Хотел убедиться, что сестра не идёт следом. Ему кое-как удалось уговорить её остаться, но всё равно существовал риск, что она предпримет попытку догнать.

Весь вчерашний день они провели в архиве и лаборатории потайного этажа особняка. То, что в итоге раскопали, не укладывалось в голове. Потребовалось громадное усилие, чтобы принять ситуацию и свыкнуться с новой информацией. Но к данному моменту Максу удалось разложить всё по полочкам.

Итак, отец жил на два мира. В том, втором мире, который, судя по найденным записям, называется Парадайз, у него, возможно, была другая семья. И нет абсолютно никаких сомнений, что именно в Парадайзе сейчас находится Евгения. Зачем отец подстроил её попадание туда, совершенно не понятно, но зато Макс разобрался, как она переместилась. Он долго изучал записи родителя и странные рукописные книги, обнаруженные в лаборатории. Сопоставив несколько на первый взгляд разрозненных фактов, Максиму удалось сложить картинку целиком. Портал — это особая отражающая поверхность, в общих чертах похожая на обычное зеркало, только покрыта, специфической субстанцией. Отец ещё в молодости где-то раздобыл рецепт и нужные ингредиенты и синтезировал необходимые материалы, с помощью которых и организовал переход. Причём поместил его в ванной комнате, замаскировав под зеркальную стену.

Для активации портала требовалась энергия. Особая — ментальная. Где её можно раздобыть, Макс представлял смутно. Зато ему удалось раскопать кое-что другое — чрезвычайно важное. Отец в последнее время не пользовался порталом в ванной, чтобы перемещаться в Парадайз, потому что, во-первых, это слишком затратно — требует немалых денег, во-вторых, хлопотно — тебя выбрасывает на берег озера, а там дежурит дозор.

Отец нашёл альтернативный способ. Быстрый, дешёвый и удобный. Совсем другая технология — искривление пространства-времени, так называемая «кротовая нора». Изучать механизм действия, у Макса не было времени. Главное было понять, как воспользоваться. Оказалась, этот переход между мирами и вправду похож на нору. Расположен где-то в подвале, попасть в который можно через потайную дверь, имевшуюся в лаборатории. Проход соединял не случайные две точки двух миров — он соединял особняк Кольцова на Земле с особняком Кольцова в Парадайзе. И если Макс сделает всё правильно, попадёт прямиком в то место, где отец вёл свою вторую жизнь и где, скорее всего, находится Женя.

Максим не знал, как в точности выглядит «кротовая нора». Он шарил фонариком по полу и стенам подвала, надеясь заметить дыру, достаточную по размеру, чтобы можно было в неё пролезть. Но пока конус света выхватывал из темноты лишь склизкие от грибка камни. Запах сырости и плесени дополнял мрачноватую картину, однако, как ни странно, чем дальше продвигался Макс, тем менее давящей казалась ему атмосфера. Согревала мысль, что если он всё правильно понял, то возможно скоро сможет увидеть Евгению. Как же он соскучился! Желание оказаться рядом за последние дни сделалось непреодолимым. Он не мог объяснить, почему так сильно, до дрожи, мечтает о встрече. Как-то ведь он жил без Жени раньше. Но в данную минуту видеть её стало казаться жизненной необходимостью.

Сегодняшней ночью Макс позволил себе вздремнуть не больше пары часов, и весь этот короткий сон был заполнен Евгенией. Ему приснилось продолжение того корпоратива, который ни во что для них не вылился — закончился на уровне обмена взглядами и ироничными фразами. Но во сне события развивались по-другому. Во сне Макс предложил Жене подвезти домой, и она согласилась. Автомобиль остановился возле третьего подъезда пятиэтажки на Смоленской, но Максим не выпустил свою пассажирку. Они целовались долго и страстно. Голова кружилась, и мир куда-то уплывал. И хотелось продолжать это ещё, ещё и ещё. Макс всегда знал, что Женя такая — неподдельная, горячая, взрывная. Знал, что стоит к ней прикоснуться, уже не сможешь оторваться.

Сон был настолько реалистичным, что проснувшись, Макс ещё долго ощущал на губах вкус её поцелуя. Казалось, ощущает до сих пор. Воспоминания о нём вызвали странное чувство — вдруг почудилось, что Евгения где-то рядом. Как будто Максим слышит её взволнованное дыхание, её голос радостный и тревожный одновременно.

— Женя, позвал он и принялся сканировать пространство фонариком.

Покрытые плесенью стены — и больше ничего. Макс ускорил шаг, продолжая внимательно изучать серые поверхности. Чуть поодаль заметил относительно чистый участок стены. Подошёл вплотную и приложил ладони. Не знал, для чего. Но прикосновение показалось тёплым и приятным. Как будто там, с той стороны стены, находится Женя. И так же, как он, прижимает ладони к поверхности.

Ощущение продлилось недолго. Стена снова стала холодной и неприятно склизкой. Но появилась уверенность, что «кротовую нору» нужно искать именно здесь. Пространство вокруг явно обладает какими-то особыми свойствами.

Такси тронулось в обратный путь. Женя пыталась осмыслить видение, что посетило её во время транса, но сбивала с мысли Этель, которая выглядела обиженной. Её сильно расстроило то, что Евгении не удалось договориться с Софией дать хоть немного информации о Санди.

— Понимаешь, я, вообще, никак не могла влиять на ситуацию, — вздохнула Женя. Она чувствовала себя виноватой, хоть умом понимала, что её вины нет. — София сразу ввела меня в транс. Я и слова сказать не успела. А как только вывела из транса, сама впала в какое-то потустороннее состояние. Просить о чём-то было бесполезно — она ничего не слышала.

Этель не проронила ни слова и отвернулась к окну. Женя вновь испытала укол совести. Ей было жаль, что надежды блондинки не оправдались. Та старалась: составила компанию, придумала, как расплатиться за такси, а толку — ноль. Но что Евгения могла поделать? Что не в её силах, то не в её.

К счастью, дулась Этель недолго. Уже на подъезде к городу взбодрилась и взяла операцию по пристраиванию фруктов в свои руки.

— Остановите ненадолго на рыночной площади, — постучав в перегородку, попросила она. — Нам нужно кое-чего купить к ужину.

Машина нырнула в узкую улочку, а вынырнула в уже знакомом Евгении месте. Девушки вышли наружу, и направились к торговым рядам, услышав вдогонку:

— Каждые десять минут простоя — один эр.

Женя вздрогнула от грубости, с какой были произнесены слова. Да уж. Сервис в Парадайз далёк от совершенства.

Этель быстро засеменила по грязной улочке, ловко маневрируя между кучами мусора, которые местами образовывали целые баррикады. Коммунальным службам было бы где разгуляться, если бы они, конечно, в Парадайз имелись.

— Видишь, вон того бугая в лиловом сюртуке? — Этель указала на хозяина крупной торговой палатки. — Продаёт экзотические фрукты. Не брезгует брать их и оптом, и небольшими партиями. Подойди к нему и предложи плоды. Только торгуйся. Меньше, чем за двадцать эров не отдавай. Нам ведь кроме 18-ти за дорогу, ещё два за простой накапало.

— А почему я? — немного опешила Женя.

Она наивно полагала, что проводить сделку будет её спутница.

— Почему-почему, — с досадой фыркнула Этель. — Потому что одета поприличней.

Евгения посмотрела на своё изящное платье, потом перевела взгляд на грубую бордовую униформу, что была на блондинке, и поняла, куда та клонит. Если фрукты хозяину лавки предложит Этель, тот может подумать, что они ворованные. Только этого не хватало.

Женя почувствовала себя неуютно. Торговаться у неё и на земных рынках не очень-то получалось, а здесь в Парадайз тем более не понятно, как это делать. А что если хозяин лавки предложит совсем маленькую сумму? Его сальные жадные глазки обещали именно такое развитие событий. Евгения перевела взгляд с торговца на водителя, который раскрыл дверь автомобиля и с прищуром наблюдал за своими застрявшими посреди площади пассажирками. Его взгляд с каждой секундой становился всё более недовольным и тоже не предвещал ничего хорошего.

Женя вспомнила его грозное предупреждение о капающих за простой деньгах и поняла, что действовать надо решительно. Забрала из рук Этель саквояж и направилась в сторону лавки с экзотическими фруктами. В конце концов, торг — дело нехитрое. С его правилами Евгения была знакома, по крайней мере, в теории. Называй заведомо большую сумму и постепенно снижай, не забывая нахваливать товар.

Она подошла к палатке и пробежала глазами ценники. Цифры на них порадовали мало: 5-10 эров. Но вид у плодов на прилавке был не такой презентабельный, как у тех, что лежали у Жени в сумке, плюс и сорта были другими. А потому оставалась надежда, что торги пройдут успешно. Она указала на саквояж и залихватски предложила:

— Килограмм свежайших фруктов всего за сорок эров.

Губы хозяина лавки расплылись в неприятной улыбке.

— Больше трёх не получишь. Но хотелось бы взглянуть на товар.

Евгения распахнула саквояж. Бугай перегнулся через прилавок, чтобы заглянуть внутрь и вдруг резко переменился в лице.

С минуту Женя наблюдала за мимикой торговца. А что ей оставалось? Тот уставился на содержимое сумки и молчал. Видимо, что-то прикидывал. Казалось, даже скрип стоит от его мыслительных натуг. Потом налитые кровью от неудобной позы глазки забегали по Евгении вверх-вниз, а затем снова замерли. Стало понятно — какое-то решение принято. И действительно обладатель лилового сюртука, наконец, обрёл дар речи и выдал:

— Ладно. Согласен на сорок.

Женя слегка опешила: вот так, не торгуясь? Ей казалось, сделка не будет такой быстрой и лёгкой. Она уже приготовилась биться на смерть за каждый эр. А тут вдруг «партнёр по бизнесу» проявил внезапную сговорчивость.

Торговец протёр руки грязной тряпицей и, обежав прилавок, ещё раз взглянул на содержимое саквояжа. Потом поигрался немного завязками кошелька, висевшего на поясе. Женя уже представила, как лавочник достаёт из него заветные сорок эр, но тот неожиданно заартачился.

— Надо бы сначала взвесить товар. Похоже, килограмма не будет.

— Да тут даже больше, — возмутилась Евгения.

Она была в этом уверена. Впрочем, препятствовать тому, чтобы торговец сделал необходимые замеры, не собиралась. Наоборот, решила поспособствовать. Чем быстрее завершиться сделка, тем меньше накапает эров за простой такси. Женя кивнула в сторону чашки рычажных весов и спросила:

— Высыпать сюда?

— Нет-нет, — остановил её порыв хозяин лавки. — Этот прибор… кхм… не совсем точен. Дай мне саквояж, я взвешу товар у себя на складе.

Вот значит как. Оказывается, весы подкручены, чтобы дурить покупателей. Но сам лавочник не хочет остаться в накладе из-за своего «врущего» прибора. Впрочем, и Женя тоже не лыком шита. Она не собиралась допустить, чтобы её облапошили.

— Хотелось бы, чтобы товар был взвешен при мне, — заявила она, придав голосу прожжённости. Пусть лавочник ощутит, что она бывалая и её не проведёшь.

Тот просканировал Евгению с ухмылкой:

— Ладно. Идём. Склад находится прямо за рыночной площадью в Вороньем тупике, — он кивнул головой в один из соседних проулков.

Не очень-то Жене хотелось куда-то идти с откровенным прохвостом. Но вернутся к водителю такси без копейки, то есть без эров, тоже не вариант.

Торговец прикрыл лавку и направился в сторону грязной улочки, примыкавшей к площади. Евгения двинулась за ним. Почему тупик носил название Вороньего, стало понятно, как только свернули в проулок. Кучи мусора по обеим сторонам дороги были плотно засижены большими чёрными птицами, которые вдохновенно ковыряли клювами гниющие фрукты. Вонь стояла жуткая. Жене приходилось, конечно, видеть задворки земных стихийных овощных рынков — тоже зрелище не из приятных, но до антисанитарии Вороньего тупика далеко.

Идти, к счастью, оказалось недолго. Насчёт этого обладатель сюртука не схитрил. Проулок упирался в небольшую постройку, которую торговец гордо обозначил словом «склад». Хотя больше было похоже на сарай.

Отперев огромный амбарный замок, лавочник впустил Женю внутрь. Казалось ведь, привыкла уже к местным непередаваемым ароматам, но всё равно закашлялась от душного смрадного запаха. Всё тесное пространство склада было заставлено ящиками с фруктами, над которыми клубились рои мелких мушек.

Скорей бы вернуться на свежий воздух. Евгения покрутила головой в поисках весов, но ничего похожего на глаза не попалось.

— Прибор в подвале, — пояснил торговец.

Втягивая брюшко, он пробрался между рядами ящиков в дальний угол сарая. Там прямо в полу имелась квадратной формы крышка. Лавочник, кряхтя, отодвинул её и, отвесив карикатурный поклон, произнёс:

— Прошу.

Женя подошла к люку и глянула вниз. Дыра зияла чернотой и напомнила видение из транса. Нет. Лезть в подвал категорически не хотелось.

— Сходите за прибором сами. Взвесим фрукты здесь, наверху, — предложила Евгения.

— Не получится, — со странной кривоватой ухмылкой произнёс торговец.

— Почему? — настороженно переспросила Женя. Поведение лавочника показалось подозрительным.

— Потому, — он бесцеремонно приблизился вплотную.

Евгении некуда было деваться: позади — дыра, впереди живот торговца. Она попыталась обойти негостеприимного хозяина сбоку, но тот вдруг вскинул короткие руки вперёд и резко толкнул свою гостью. Атака была настолько неожиданной, что Женя, не удержав равновесие, оступилась и почувствовала, что летит вниз.

Падение не было долгим. Секунда — и Евгения приземлилась на бугристый пол подвала, больно ударившись коленями. Сумка с фруктами плюхнулась где-то рядом.

— Вы с ума сошли?! — в ярости вскрикнула Женя, поднимаясь на ноги.

Она задрала голову вверх и единственное, что успела увидеть перед тем, как крышка люка задвинулась, это самодовольное лицо торговца.

— Попалась, воровка!

Раздался характерный щелчок, который дал понять, что Женю заперли.

— Эй, выпустите! — не своим голосом заорала она.

— Выпущу, — с угрозой пообещал лавочник, — как только схожу за стражниками.

— Стойте. Я никакая не воровка. Вы ошибаетесь.

— Да? И откуда же у тебя фрукты из сада Князя? — с издёвкой полюбопытствовал торговец.

До Жени мигом дошло, почему он так пялился на содержимое саквояжа. Видимо, какой-то из плодов настолько редок, что произрастает в единственном месте — в окрестностях дома на холме.

— Князь сам угостил меня.

Лавочник загоготал. Смех казался отвратительным: что-то среднее между хрюканьем и икотой.

— Угостил. Ага-ага. Я вас воровок за версту чую. Тебя и твою подружку сразу заприметил. Эта дрянь у меня вчера тыкву стащила.

Эх, Этель, Этель. Горечь разочарования комом застряла в горле. Понятно теперь почему блондинка послала Женю договариваться с лавочником, а сама и близко подходить к палатке не хотела.

— Но я-то у вас ничего не крала, — выдала новый аргумент Евгения.

— У меня — нет, — опять неприятно гоготнул лавочник. — Я за твоими ручонками пристально следил. Зато обворовала кое-кого другого. Думаю, пару неделек в Тортуре тебе не повредят.

Евгения услышала, как торговец развернулся и начал пробираться между рядами ящиков к выходу. Что же делать? Сейчас этот бугай приведёт полицию, или как тут называются органы правопорядка? О степени их деликатности оставалось только догадываться. И эти бравые ребята возьмут Женю под стражу. А потом доказывай, что не виновата. Может, конечно, рано или поздно получится убедить местное правосудие, что Евгения ничего не крала, но сколько это будет продолжаться? Жене не хотелось провести в Тортуре несколько суток. Местечко, как она поняла, не из приятных.

Судя по звукам, торговец уже подобрался к самой двери. Нужно было незамедлительно действовать.

— Идите, идите, — независимым голосом произнесла Евгения. — Да поторопитесь. Чем дольше я здесь пробуду, тем хуже для вас.

Она решила сменить тактику. Как известно, лучший способ защиты — нападение. Поэтому пошла в атаку.

Торговца изменившийся тон Жени, похоже, заинтересовал. Он притормозил.

— Угрожаешь? — хмыкнул насмешливо. И опять зашёлся хрюкающим хохотом. — Ну, удиви. Скажи, кого бояться? Кто твой покровитель?

— Князь. Если хотите знать, я его гостья. И он по головке не погладит за то, как вы со мной обошлись.

Хохот прекратился. Шаги приблизились, раздался щелчок и через пару секунд свет ударил в глаза, от того, что торговец немного сдвинул крышку люка. Женя мысленно поздравила себя с победой. Вот оказывается, какую силу имеет здесь, в Парадайз, одно упоминание имени хозяина дома на холме.

Она ждала, когда лавочник сделает щель побольше, чтобы можно было воспользоваться приставной лестницей и выбраться наверх. Но тот не спешил.

— Говоришь, гостила у Князя? — переспросил он, устремив сальные глазки на Женю. — Хм… а ты ничего. Ну-ка, повернись, покажи товар.

Евгению передёрнуло от мерзкого подтекста фразы. По интонации стало понятно, что речь не о фруктах. Она не сдвинулась с места, а торговец продолжил сканировать Женю липким взглядом:

— Как же я сразу не догадался? Чистенькая, ухоженная. Вот, значит, каких предпочитает Князь. Но кто ж знал, что он тоже иногда прибегает к таким услугам.

Каким таким? Евгении совсем не понравилось, куда клонит бугай. Он, что, принял её за девушку по вызову?

— А знаешь, я ведь могу и не звать стражников. Мы можем договориться по-хорошему, — голос торговца стал слащавым, а взгляд ещё более сальным. — Зачем нам лишние свидетели? Отработаешь украденную твоей подружкой тыкву, и я тебя отпущу.

Глава 31. Побег

Этель с безопасного расстояния наблюдала за развитием событий возле лавки с фруктами и, как только торговец и Евгения скрылись в проулке, быстрым шагом направилась к такси.

Запрыгнула на заднее сиденье и скомандовала:

— Поехали.

Водитель смерил пассажирку понимающим взглядом:

— А твоя подружка, выходит, уже подцепила клиента? Ну, такой смазливенькой и чистенькой несложно…

Этель ничего не ответила. Только махнула рукой в знак того, чтобы шофёр поскорее трогался. Тот поднял перегородку и автомобиль начал плавно набирать скорость.

Мимо окна проплывали бедные грязные кварталы. Серые озабоченные лица что у детей, что у взрослых. Тоска и безысходность. Картинка сильно напоминала родной мир, из которого Этель столько времени мечтала вырваться. Они вместе мечтали: она и Санди. Боль полоснула сердце, стоило вспомнить о любимом. Последние полгода Этель не могла думать о нём без рвущего душу отчаянья. Она боялась даже допустить мысль, что он всё это время не выходил на связь, потому что выбрал здесь, в Парадайз, другую судьбу, проще говоря увлёкся другой девушкой. Хотя Рия, приятельница по пикантным приключениям, постоянно убеждала именно в этой версии. Но нет. Санди не мог предать. Он не такой. Скорее, с ним что-то случилось. Этель здесь как раз по этой причине — чтобы разыскать и спасти. Она всё для этого сделает. Сегодня ей должны заплатить достаточно денег, чтобы нанять самого дорого менталиста.

Когда Князь предложил выполнить грязную работёнку за щедрое вознаграждение, Этель сомневалась недолго. Жизнь научила простому правилу: чтобы выжить, нельзя брезговать ни единой возможностью. Она давно уже перестала бояться испачкать руки. А как по-другому? Можно ли оставаться ангелом, когда вокруг одна грязь. Когда мир несправедлив и жесток. Когда с рождения некоторым — всё, а некоторым — ничего.

Было ли сожаление, что пришлось подставить Евгению? Разве что самую малость. А за что их, баловней судьбы, жалеть? Этель всегда ненавидела богатеньких. Тех, кому не надо бояться, будет ли завтра что поесть. Тех, кому с неба сыплются блага, а они с откровенным презрением смотрят на того, кому повезло меньше. Разве Этель виновата, что её мать умерла, а отец ненавидел настолько, что готов был продать престарелому брюзге, один вид которого вызывал рвотный рефлекс? Разве виновата, что приходилось воровать, чтобы не умереть с голоду?

Этель вспомнила, с каким упрёком посмотрела на неё соратница по приключению, когда догадалась, что держит в руках ворованный хлеб. Да, Евгения такая же, как все они, эти прожигатели жизни. Им легко осуждать. Хлебнули бы столько горя, как Этель, смотрели бы по-другому.

Автомобиль миновал убогие улочки пригорода и въехал в богатый район. Но у Этель перед глазами стояла картина грязной рыночной площади и прилегающего проулка, куда торговец повёл Женю. Наверно, заподозрил в воровстве и хотел заманить в какую-нибудь подсобку, чтобы запереть, а потом сдать стражникам. Теперь посадят на пару недель в Тортур. Зародившуюся было жалость Этель подавила вопросом: кто ж Евгении виноват, что такая наивная? Жизнь её мало била, поэтому и доверилась прохвосту с сальными глазками. Однако аргумент не возымел действие. Тоненькая струйка какого-то непонятного чувства стекала по горлу в грудь и больно жгла изнутри.

Зачем себя обманывать? На самом деле Этель было жаль Евгению. Жаль, что пришлось выполнить заказ Князя. Когда они с Женей отправились к Софии, теплилась надежда, что удастся этого избежать. Хотелось верить, что глухонемая провидица, расскажет, где Санди, и тогда деньги не понадобятся. Во всяком случае, не столько. Однако София не стала помогать, а чтобы накопить на хорошего менталиста, работая горничной, понадобится не один месяц. Но Этель больше не могла ждать. Что если любимый в опасности?

Санди, он, был важнее всех на свете. А что Евгения? Она, как и все баловни судьбы, как-нибудь выкрутится. Да и вряд ли Князь допустит, чтобы её поместили в Тортур. И хотя Этель совсем не понимала, для чего хозяин дома на холме придумал этот странный спектакль с подставой. Но была уверена, что уж явно не для того, чтобы гостью, которую встретил с такими почестями, морили в тюрьме.

Евгения с ужасом наблюдала, как торговец спускается по приставной лестнице в подвал. Он проигнорировал гневную отповедь на своё непристойное предложение и явно вознамерился, невзирая на отказ, взять плату за украденную тыкву своеобразным образом. Перекладины жалобно поскрипывали под его весом. Женя прикидывала, на чьей стороне физическое превосходство, и ответ был неутешительным.

Лавочник ступил на пол и медленными шажочками начал приближаться к Евгении. На лице играла отвратительная ухмылка. Глаза бесстыдно рассматривали всё, что их хозяину хотелось.

— Ммм… а у Князя неплохой вкус.

— Пойдите прочь, — прошипела Женя, пытаясь отступать. Хотя отступать особо было некуда. Подвал был настолько тесен, что двоим еле хватало места.

Торговец подошёл вплотную. Ростом он был чуть выше Евгении. Её взгляд невольно упал на неровный ряд его жёлтых гнилых зубов. Она продолжала пятиться, но спина упёрлась в стеллаж.

Лавочник поднял руку и провёл потным пальцем по щеке, оставляя влажный след.

— Какой отменный товар…

У Жени дрожь пошла по телу от отвращения.

— Будешь хорошей девочкой, не только прощу долг, ещё и заплачу.

— Предпочитаю Тортур, — бросила она в лицо.

— Глупышка, — приторно протянул бугай. — Думаешь, тамошние стражники лучше меня?

Он засопел и притиснулся настолько близко, что его смрадное дыхание вызвало приступ тошноты.

— Отпусти, — запротестовала Евгения, пытаясь выскользнуть, но туша давила всё сильнее и сильнее.

— Не рыпайся, — сладость из голоса лавочника исчезла. Слова прозвучали с угрозой.

Женя лихорадочно соображала, что делать. Физически торговец сильнее, но это до тех пор, пока она безоружна. И если найдёт что-то подходящее для защиты, ещё неизвестно, кто кого. Стиснув зубы Евгения терпела, пока грязная пятерня бугая мяла правое плечо и пробиралась дальше. Левая рука у Жени была относительно свободна и вполне могла исследовать содержимое стеллажа за спиной. И хоть у Евгении не было времени заметить, что стоит на полках, логика подсказывала, что в подвале может храниться вино в какой-нибудь стеклянной посуде. А это уже вполне неплохое средство обороны.

Как только рука нащупала бутыль, Евгения действовала молниеносно. Схватила её за узкое место мёртвой хваткой и что есть силы ударила бугая по голове. Тот ойкнул удивлённо и начал оседать. Женя обогнула его и бросилась к приставной лестнице. Через несколько секунд, она уже была на улице.

Глава 32. Новый сценарий

— Ну, и где нам её теперь искать? — Август нервно постукивал пальцами по столу, глядя то на экран, то на отца. В глазах застыло возмущение и недовольство. — Мне кажется, игра зашла слишком далеко.

— Всё идёт по плану, — коротко бросил Князь и посмотрел на сына так, что тот сдержал готовую вырваться новую порцию претензий.

Не хватало ещё, чтобы мальчишка сеял панику. Пусть пребывает в уверенности, что произошло ровно то, что и должно было случиться. Хотя, разумеется, сценарий был несколько другим.

Поначалу события развивались так, как и задумывалось. Князь запланировал для Евгении на сегодня маленькое неприятное приключение. С лёгкой перчинкой. Его не оставляла идея познакомить девчонку с Тортуром. Пусть бы провела там денёк-другой, набралась незабываемых впечатлений. Ему нравилось то бросать её в неприятности, то окружать роскошью, чтобы потом снова опустить на самое дно. Его до чёртиков будоражила эта игра. Он сам придумал правила. Они такие же, как и в тех игрищах, что устраивает в Парадайзе Судьба. Князь, так же как и эта своенравная Особа, ничего не навязывает своим жертвам. Он только расставляет пешки на доске в нужные клетки, а выбор остаётся за игроками. С самого начала Евгению никто не неволил. Она могла отказаться от наследства. Могла не обыскивать особняк с такой фанатичностью. Они все вольны поступить, как им заблагорассудится, но делают именно то, что спланировал для них Князь. В этом был особый смак. Именно это и придавало остроты ощущениям. Чувствовать себя вершителем судеб — это наивысшее наслаждение из всех, что существуют в жизни.

Правда, сегодня игра неожиданно дала сбой, хотя первые ходы игроки исполняли чётко согласно сценарию. Август ночью спустился к Евгении. Девчонка, естественно приняла его за Максима. Тот исчез и больше не показывался, тогда она запаниковала. Дальше в игру вступила Этель и направила мысли Евгении в нужное русло — ненароком проронила фразу насчёт Софии. Причём сделала это так тонко, что девчонке показалось: навестить менталистку — это её собственная идея.

Князь не боялся, что полоумная бабка расскажет Евгении что-то дельное. Её предсказания расплывчаты и сбываются через раз. У него был повод в этом убедиться. Однажды, в свой первый год пребывания в Парадайзе, Князь обращался к ней за советом. Просил подсказать, на что сделать ставку в игре с Судьбой. Тогда София ещё не делила людей на две только ей известные категории и помогала практически всем. Но Князь не дождался ответа на вопрос. Лишь услышал угрозы в свой адрес. Из туманных фраз предсказательницы следовало, что ему лучше убраться назад на Землю. Хорошо, что не воспринял всерьёз этот бред. Сейчас бы был обычным офисным планктоном, ничего не видевшим в жизни. Просиживал бы штаны за нищенскую зарплату, почёсывая пивное брюшко и считая дни до пенсии.

После визита к Софии девушки отправились назад с заездом на рынок, что тоже вписывалось в заранее продуманный сценарий. Дальнейшее развитие событий оставалось предсказуемым до того момента, как девчонка оказалась запертой в подвале. Князь полагал, что неожиданный поворот лишит её всякой инициативы. Максимум, на что она будет способна в ожидании появления стражников — это попытаться выбраться из подвала, что естественно у неё не получится, учитывая надёжность замка. Однако Евгения повела себя несколько иначе.

Говоря по правде, он просто прильнул к экрану, когда она вдруг назвала своим покровителем его, Князя. Возможно, не отдавала себе отчёта, какой подтекст получился у фразы и на какие действия толкнёт торговца. Но с этого момента всё происходящее закрутилось так, что кровь вскипала в жилах. Князь на мгновение представил, а что если бы покровительство, о котором заикнулась Евгения, оказалось правдой. Что если девчонка на самом деле стала бы его любовницей? До этого момента он почему-то даже не думал о ней в таком ключе. Вообще-то, Князь планировал, когда вдоволь натешится своими забавами с Судьбой, сделать Евгению игрушкой сына. Тот слишком прост и безынициативен, чтобы закрутить достаточно пылкий роман — такой, когда эмоции бурлят и плещут через край, когда наслаждение становится острым, как бритва. Для своих лет Август ведёт слишком скучную жизнь. Князь собирался подарить сыну захватывающее любовное приключение с красивой куклой, бурное и будоражащее. Почему нет? Князю всегда нравилось делать роскошные подарки тем, кто его боготворит.

Но теперь, когда он вдруг представил Евгению рядом с собой, ему захотелось переписать сценарий. Сыну он может подыскать другую игрушку. А эта девчонка слишком хороша для Августа. И чем дольше он смотрел на происходящее на экране, тем сильнее убеждался в своих мыслях. Повезло, что в подвале торговца имелась отражающая поверхность — один из стеллажей оказался застеклённым. И этого было достаточно, чтобы хитроумный экран, настроенный персонально на Евгению, смог уловить сигнал и показать картинку. О, что это была за картинка! Даже полумрак не мешал видеть, как пылали щёки, как горели глаза. Страх, отчаяние, гнев, решимость — эмоции перетекали одна в другую и делали Евгению соблазнительно прекрасной. Укротить такой огонь, заставить его гореть персонально для себя — идея вмиг завела. Князь представил девчонку в своих объятиях и испытал дрожь томления — подзабытое сладкое чувство, отозвавшееся ноющей болью во всём теле.

Теперь игра станет ещё интересней. Теперь пешки надо расставлять так, чтобы одна из них пришла прямиком в постель Князя. Хотя, пожалуй, сегодня Евгения показала, что иногда может быть более влиятельной фигурой, чем пешка, но тем захватывающее будет игра.

— Пойду её искать, — импульсивно произнёс Август, вырвав отца из раздумий.

Ему не сиделось на месте. Соскочил с кресла, чуть не опрокинув свой бокал со стола.

— Иди лучше спать, — посоветовал с лёгкой ухмылкой Князь, ловко подхватив задетый сыном фужер, не дав ни капли недопитой жидкости выплеснуться на белоснежный ковёр. — Тебе надо быть в форме. К утру девчонка будет здесь. Думаю, пришла пора вас познакомить.

Сын согласно кивнул, неумело скрыв недовольство. Князь знал, что тот уже решил действовать вопреки совету и отправиться на поиски. Как предсказуемо. В новом сценарии Августу назначено имена эта роль. Пусть идёт. Пусть прогуляется ночью по бедным кварталам — это пойдёт ему на пользу. Узнает много интересного, чего не увидишь из окна шикарного авто.

А для девчонки Князь по-прежнему планировал на сегодняшнюю ночь знакомство с Тортуром. Подходящее место, чтобы чуть сбить гордыню. Пока Евгении удалось отсрочить то, что он ей предписал. Сыграла она красиво, ничего не скажешь. Губы непроизвольно скривились в ухмылке, когда вспомнил лицо торговца, получившего бутылью по голове. Однако Князь не собирался допустить, чтобы игроки сильно отклонялись от сценария. На сегодня достаточно импровизаций. Он уже знал, какую пешку выпустить на поле, чтобы вернуть ход событий в нужное русло.

Князь вышел из комнаты вслед за Августом и направился в кабинет, по дороге распорядившись пригласить к себе Карину.

Глава 33. Повышение

Карина постучалась, прежде чем зайти в кабинет Князя. Горько усмехнулась сама себе. Она ведь теперь никто — прислуга, должна быть предельно деликатна. Хотя на Земле ей тоже не позволялось врываться к Кольцову в комнату без разрешения. Он свято охранял личное пространство. Никого туда не впускал. Умел держать дистанцию.

— Входи, — послышалось из кабинета, и Карина переступила порог.

— Что ты хотел, Вячеслав? — спросила официальным тоном, чуть вскинув подбородок.

— Князь, — поправил хозяин кабинета. На лице проскочило недовольство.

Карина намерено назвала имя, к которому привыкла на Земле, хоть уже успела понять, что здесь никому не позволено такое обращение. В Парадайзе, наверно, никто и не знал настоящего имени Кольцова. Да если и знал, не рискнул бы использовать. Но Карина хотела дать понять бывшему любовнику, что не собирается покорно исполнять роль прислуги.

Тот прореагировал прогнозируемо. Цинично скривил губы и поинтересовался с издёвкой:

— Ну, как освоилась на новом месте? Как тебе новая должность?

Карина промолчала — не стала дерзить. Но очень хотелось. Раньше Кольцов не проявлял такого откровенного пренебрежения, хотя их отношения никогда не были тёплыми. Скорее связь с боссом можно было назвать деловой и взаимовыгодной. Он любил окружать себя эксклюзивными дорогими вещами. Вот и Карина была такой экзотической игрушкой. Она это прекрасно понимала. Страдала ли её гордость? Пожалуй нет. Многие бы позавидовали её положению. Кольцов был щедр на подарки: квартира, машина. Но Карина бы не стала терпеть роль одной из вещиц в Кольцовской коллекции экзотики только ради этих подачек. Цель была добраться до основных активов. Причём сделать это надо было раньше, чем наскучит боссу и тот решит заменить её новой куклой.

Карина держала всё под контролем. Устраняла конкуренток и постоянно шпионила за самим Кольцовым. Ей надо было найти его уязвимые места, чтобы знать, куда надавить, если что. И шпионаж принёс результаты. Она узнала такое, во что поначалу не могла поверить — о двойной жизни босса и о параллельной реальности.

Карина даже не надеялась, что удастся найти настолько специфическую и пикантную информацию. В тот момент ей показалось, что все козыри у неё на руках. Она чувствовала, что используя нарытые сведения, сможет добиться, чего угодно. Уже строила планы, как надавить на Кольцова, и вдруг он неожиданно порвал с ней. Просто позвонил однажды утром и сказал, до обидного прямо, не подбирая слов:

— Ты мне наскучила, детка. Завтра улетаю в Африку. На Сафари. Один.

Когда из Африки он вернулся в закрытом гробу, потому что его якобы сильно изувечил дикий зверь, Карина обо всём догадалась — смерть сымитирована. Боссу наскучила не только любовница. Ему наскучила вся его земная жизнь, и он решил перебраться в Парадайз насовсем. Ух, как Карина взбесилась! Получалось, лучшие годы потрачены в пустую. До момента оглашения завещания она ещё как-то держалась. Надеялась, что ей отписано что-то существенное, но когда узнала, что даже не упомянута в документе, то от досады захотелось выть.

Она уже рисовала себя хозяйкой империи, которую построил Кольцов. Она была так близка к мечте. И вдруг возле самого финиша потерпела фиаско. Карина не понимала, как молодой неопытной девчонке удалось её обойти. А ещё больше не понимала, что за игру затеял босс. Почему отписал новой любовнице особняк, в котором расположен портал. Ждёт, когда Евгения воспользуется переходом и присоединится к своему благодетелю?

Злость и обида заставили действовать импульсивно. Сейчас Карина жалела, что не обдумала всё хорошенько. Торопилась попасть к боссу вперёд Евгении. Надеялась, что ещё можно всё исправить, переиграть. Но когда увидела Кольцова, поняла — бесполезно. Она не просто ему наскучила, она его уже раздражает. А ещё он дико зол, что явилась в Парадайз без приглашения. Он такие вещи на дух не переносил. Ему нравилось манипулировать людьми, и тот, кто проявляет излишнюю инициативу и самостоятельность, моментально попадал к нему в немилость.

Карина не стала исключением. Кольцов постарался унизить, опустить ниже плинтуса, показать бывшей её место.

— Хочешь остаться — оставайся… в качестве прислуги, — надменно заявил он.

Почему она согласилась? Почему не рассмеялась в лицо? Ответ прост: Парадайз поразил Карину. Не столько сам мир, сколько здешняя жизнь босса. Она ещё шикарней и богаче, чем земная. Шире, ярче, грандиозней — ожившая мечта. Промелькнула мысль: почему бы не попробовать осуществить тут, в Парадайзе, то, что не удалось на Земле — заставить босса поделиться кусочком сладкой жизни.

Но как это сделать, если у него поменялась фаворитка? Ну, во-первых, девчонка может быстро надоесть Кольцову и тот вспомнит о прежней пассии, искушённой в любовных утехах, а нет — можно попробовать завербовать Евгению в сообщницы. Она так наивна, что труда не составит. Или же по ходу дела придумается какой-нибудь другой способ.

Карина стояла посреди кабинета и смотрела в окно на роскошный парк. Представляла, что когда-нибудь будет расхаживать там полноправной хозяйкой. Поэтому легко выдержала затянувшуюся паузу, цель которой, несомненно, была потрепать нервы. Князь глянул исподлобья и заговорил со снисходительностью в голосе:

— У меня есть для тебя предложение. Тебе понравится.

Карина попыталась угадать, куда клонит Кольцов. Вряд ли это намёк снова начать интимные отношения. Тогда что?

— Новая работа, — пояснил Князь, криво улыбаясь. — Пойдёшь на повышение. Хотя со старой, кстати сказать, ты справлялась отвратительно. Ливона пожаловалась, что слышала вчера ночью детский плач. Просила тебя уволить.

Надо же, какой у этой Ливоны слух. Все жилые комнаты расположены в дальнем крыле. Карина полагала, что звук туда долететь не может. Но что за новая работа? Прачка, посудомойка?

— Хочу сделать подарок Августу, — князь глянул так, что сразу стало понятно: этим подарком должна стать Карина. — Мальчику нужно приключение, интрижка. Постарайся, как следует. Поиграй немного, заведи. Нужны острые ощущения. Впрочем, ты это умеешь. Если справишься, ты меня знаешь, не поскуплюсь.

Карина вышла из кабинета Князя опешившая. Никак не ожидала получить такое «повышение» — из ночной няни в любовницы сына Кольцова. Это, что ж, отец с барского плеча пожаловал отпрыску свою лучшую игрушку? Что за подставу затевает? Впрочем, Карине только на руку. Будет время осмотреться и спланировать свои действия. Крутить с парнем уж, во всяком случае, не хуже, чем грязные пелёнки менять. Тем более Август — не урод. Похож на Макса, который всегда заводил Карину. Можно сказать — одно лицо. Правда, нет того магнетизма, аморфный какой-то. Но зато через него можно попытаться найти доступ к Кольцовским миллионам.

Глава 34. Погоня

Евгения бежала, не оглядываясь, несколько минут. Петляла в лабиринтах бедных кварталов, чтобы запутать следы. Ей казалось, что торговец очухался и бросился за ней. Его разъярённое рычание слышалось из-за каждого угла. Его смрадное дыхание преследовало по пятам. Женя явственно ощущала вибрацию его тяжёлых шагов, которые сотрясали землю.

В груди жгло от нехватки воздуха и ноги сделались чужими, непослушными. В какой-то момент Евгения поняла, что если не остановится, просто рухнет. Она заскочила за угол дома, чтобы её не было видно с дороги, и прижалась к стене. Силы оставили, стоило ощутить опору. Ноги больше не держали — Женя сползла на землю. Подол изящного платья начал не спеша пропитываться липкой грязью. Она глянула почти равнодушно. Испачканная одежда казалось ерундой по сравнению с перспективой быть пойманной лавочником. Тот если не придушит на месте, то уж точно собственноручно сдаст в Тортур.

Из-за бешеного стука сердца Евгения никак не могла расслышать, что творится за углом. Гонится ли за ней похотливый бугай или преследование — это игра воображения. Она из последних сил вжалась в стену и замерла. В такой позе провела несколько минут, пока дыхание, наконец, не начало выравниваться и появилась уверенность, что если погоня и была, то Жене удалось от неё уйти.

Она потихоньку поднялась на ноги и осмотрелась. Унылая картина: грязный узкий проулок, по сторонам которого были нагромождены в беспорядке однотипные постройки с обшарпанными стенами. Евгения осторожно выглянула из-за угла, чтобы изучить обстановку на более широкой дороге, по которой убегала от лавочника. Заметила пару женщин в пёстрых платках, быстро семенящих куда-то. Больше никого. Тогда решилась выйти из укрытия.

Что дальше? Она озабоченно озиралась по сторонам, но куда идти не понимала. Женя так быстро и беспорядочно передвигалась, убегая от торговца, что совершенно не представляла, с какой стороны от рынка в итоге оказалась. Как вернуться в особняк Князя, желательно обходя рыночную площадь десятой дорогой, чтобы случайно не натолкнуться на лавочника? Ситуация усугублялась тем, что на город опускались сумерки. Женя догадывалась, что бедные кварталы не оборудованы вечерним освещением — не видно было ни намёка на фонари. А в темноте она точно окончательно заблудится. Но если ей хотя бы выбраться из трущоб, тогда станет видно холм, а с таким ориентиром уже не промахнёшься.

Лучшей идеей, пришедшей в голову, было спросить дорогу у прохожих. Евгения догнала парочку в цветастых платках и окликнула вопросом:

— Извините, пожалуйста. Не подскажете, с какой стороны рынок?

Женщины обернулись. Видимо, это были дочь и мать — одна в преклонном возрасте, другая помоложе, и очень похожи друг на друга. Старшая окатила Женю подозрительным взглядом. Не удивительно. Евгения догадывалась, что выглядит странно. Платье в чёрных разводах — видно, что его хозяйка сидела в луже грязи, волосы растрёпаны. Единственное, что было в относительном порядке — это обувь. Женя уже несколько раз похвалила себя, что одела эти прочные, удобные, высокие ботинки, стойкие к местным жутким дорогам. Если б не они, вряд ли спаслась бы бегством.

— Рынок в десяти кварталах отсюда, — ответила молодая обладательница платка и махнула рукой в сторону одной из боковых улочек.

Выходит, Евгения отдалилась от опасной территории довольно далеко. Уже легче.

— А как выйти к дому на холме? — задала она второй животрепещущий для себя вопрос, чем вызвала ещё более подозрительный взгляд пожилой женщины.

Впрочем, молодая теперь тоже смотрела недобро. Она переглянулась со спутницей и решила не отвечать, лишь махнула рукой в направлении, противоположном своему движению. После чего обе женщины поспешили продолжить путь.

— Спасибо, — произнесла Евгения спинам удаляющихся неприветливых прохожих и развернулась на 180 градусов.

Теперь главной задачей было добраться до богатых кварталов до наступления темноты. Тогда к середине ночи, она, хотелось верить, попадёт в особняк Князя. Какое-то время Женя шла постоянно озираясь. Ей продолжало казаться, что из-за любого поворота может выскочить торговец, но постепенно напряжение начало спадать. И только тогда она почувствовала, насколько сильно устала. Боль сковала почти каждую мышцу. Но Евгения старалась не обращать внимания и не сбавлять скорость. Подбадривала себя мыслью, что в особняке её, возможно, дожидается Максим. Мысль была такой приятной. Заставляла не замечать грязной убогой действительности, редких прохожих, окатывающих Женю неодобрительными взглядами, сгущавшихся сумерек, обещавших вот-вот погрузить кварталы в непроглядную тьму.

Однако радужным мыслям мешала неприятная смутная тревога, которая закралась в душу после сеанса у Софии. Находясь в трансе, Женя видела Макса совершенно отчётливо, но их разделяла та чёртова перегородка, которую менталистка назвала границей двух миров. Если понимать слова Софии буквально, выходило, что Максим до сих пор на Земле. Пробирается куда-то по странному тоннелю. Для чего? Ищет там Женю? Но самое непонятное даже не это. Другой вопрос бросает в пот. Если Макс не здесь, кого тогда Евгения видела вчерашней ночью?

Она вспомнила парня, который прижимал к себе. Вспомнила, какую радость испытала, когда его увидела. Как спокойно стало в его объятиях. Разве мог это быть не Макс? Ответ, родившийся в голове, заставил на секунду замереть. Ещё как мог. В этом ужасном Парадайзе, может быть что угодно. Женя в этом уже не раз убеждалась.

В ту минуту, когда парень неожиданно материализовался в комнате, Евгении безумно хотелось видеть Максима. Настолько сильно, что она могла принять желаемое за действительное. Ведь было достаточно темно. Она даже лица толком не разглядела. А прикосновения? Чьи руки она ощущала на своих плечах? Макса? Почему тогда не почувствовала ничего кроме спокойствия? Да если бы это действительно был Максим, разве не вспыхнула бы она как спичка?

Резкий порыв ветра запутал подол платья в ногах, бросил в лицо пыльный холодный воздух. Глаза защипало от попавших в них соринок. Женя не сбавляла шаг. Лишь наклонилась вперёд, чтобы противостоять напору ветра. Но подбадривать себя уже было нечем. Она вдруг явственно осознала, что парень, которого видела вчерашней ночью, был кем угодно, только не Максом. Она одна в этом неприветливом чужом жестоком мире.

Евгения шла и шла. Казалось, трущобам не будет конца. Ночь незаметно накрыла город, растеклась по узким улочкам густой вязкой тёмной субстанцией. Женя почти не видела, куда ступала. Ветер неприятно холодил голые плечи. Стало зябко. Жители попрятались в своих убогих домишках. Улицы сделались совсем безлюдными и тихими.

Но вдруг Евгения услышала за спиной быстрые шаги. Резко обернулась и увидела, что к ней приближаются двое мужчин. Встреча с незнакомцами ночью в неблагополучном квартале ничего хорошего не сулила, поэтому Женя увеличила скорость, при этом постоянно оглядывалась назад, чтобы проследить реакцию прохожих. Те тоже начали передвигаться резвее, явно не желая отставать.

Евгения перешла на бег, отчаянно пытаясь подавить панику, но из бокового проулка неожиданно выскочили ещё двое верзил и преградили дорогу. Женя поняла, что окружена.

— Куда спешишь, красавица? — спросил один из парней, нагло ухмыляясь.

Он сунул руки в карманы жилетки, все пуговицы которой были оторваны и посмотрел выжидательно.

Женя не совсем понимала, что он от неё хочет, но ясно было одно — ничего хорошего. Её трясло от страха и холода. Она обхватила руками плечи, судорожно соображая, какую тактику защиты применить. Отбиваться не получится. Одна с четырьмя не справится, даже будь у неё с собой тяжёлая бутыль, наподобие той, которой отключила лавочника. Сказать им, что является гостьей Князя — только усугубить ситуацию. Как показала практика, мужчины понимают эту фразу по-своему. Может, просто заорать? Почему-то была глубокая уверенность, что никто на помощь не бросится, а наглую компанию крик только сильнее разозлит. Чёрт! Патовая ситуация.

— Малышка хочет домой, — ответил за Женю верзила, на узкий лоб которого был надвинут засаленный берет. — Так ведь? — переспросил, противно растягивая слова.

Он взял её за подбородок и поднял голову, чтобы посмотреть в упор:

— По глазам вижу, хочет.

— Проводим её до дому? — предложил первый, и вся компания загоготала.

— Отчего ж не проводить такую кралю? Только пусть она нам за это заплатит, — с насмешкой произнёс узколобый, а потом голос его сделался хлёстким и злым: — Кошелёк.

Он протянул руку.

— У меня нет денег, — замотала Женя головой. — Правда. Ни эра.

Были бы — отдала, не задумываясь, только бы оставили её в покое.

Верзила хмыкнул и принялся бесцеремонно ощупывать Евгению.

— Убери руки, урод, — вырвалось непроизвольно.

Женя попыталась оттолкнуть негодяя. Но тот завёл ей руки за спину. А его дружок закончил обыск.

— Действительно нет, — разочаровано констатировал он.

Верзилы переглянулись. Узколобый подумал немного и скомандовал:

— Снимай ботинки.

Женя не шевельнулась.

— Тебе помочь? — с язвительной учтивостью переспросил верзила.

Она наклонилась и не слушающимися пальцами начала развязывать шнурки. Почему-то ей до слёз стало жаль расставаться со своими ботинками. И дело даже не в том, что без них она изранит все ноги, прежде чем доберётся до цели. В тот момент они казались ей чем-то большим, чем обувь. Они ассоциировались с надёжностью. Они единственные не подвели. Вокруг сплошное предательство и подставы. А они преданно защищали от грязи здешних дорог.

— Быстрее, — раздражённо скомандовал верзила.

Женя сняла ботинки, один за другим, но отдавать не стала. Прижала к груди.

Узколобый попытался вырвать, но Евгения вцепилась в них так судорожно, что у того не получилось. Он недовольно крякнул и повторил попытку. Новая неудача заставила его размахнуться для удара.

Женя инстинктивно сжалась.

— Бигли, оставь её, — подал голос из-за спины один из бандитов, которого Евгении не было видно.

— Брось, Санди, — ответил верзила, но руку опустил. — С паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Оставь, — снова скомандовал подельник.

Узколобый попытался возразить, но не успел. Воздух вдруг наполнился непонятным шумом. Свист, скрежет, голоса.

— Стражники! — испуганно выкрикнул верзила в жилетке, и бандиты бросились в рассыпную.

Женя почувствовала, что кто-то схватил её за руку и резко потянул:

— Бежим!

Она не тронулась с места. Догадалась, что это один из нападавших.

— Ну же! Всех, кого поймают, отправят в Тортур. Разбираться будут после.

И Евгения побежала. Она не видела дороги. Она ощущала только тянущую её куда-то руку. Ноги совсем стали чужими. Они двигались сами по себе. Ступни, защищённые одними носками, наступали на острые камни, но боли Женя не чувствовала. Видимо, сказывалось, что за сегодняшний день организм просто перенасытился адреналином.

Рука тащила Евгению через узкие проулки и подворотни. В конце концов, втянула в какой-то подвал, который запирался на ключ. Только тут выпустила из тесных тисков.

Женя тяжело дышала и слышала такое же сбивчивое дыхание рядом. Потом человек отошёл, раздался шорох и вдруг подвал озарился слабеньким неровным светом. Теперь можно было различить того, кто держал свечу — действительно один из нападавших. Тот, кто стоял сзади.

— Здесь мы в безопасности, — шепнул он. — Сегодня повсюду облавы. Говорят, было разбойное нападение на склад торговца фруктами. Его ранили и обокрали.

По телу Евгении прокатилась нервная дрожь. Выходит, это её ловят?

— Ты чего так вцепилась в ботинки? — мягко спросил парень.

Женя действительно по-прежнему продолжала свободной рукой притискивать к груди обувь.

— Дороги как память? — предположил он, подойдя ближе.

Евгения взглянула на него. Пламя свечи отражалось в глазах необычного цвета — бирюзового. Как небо в Парадайзе.

— Санди, — представился он. — А тебя как зовут?

Глава 35. Исповедь

«Кротовая нора» оказалась совсем не норой. Максим долго искал что-то типа лаза в стене, но на самом деле переход между мирами выглядел иначе. Органы чувств восприняли искривлённое пространство-время как воронку. Ощущалась вибрация воздуха, которая по мере приближения к этому особому месту стала похожа на тянущий вперёд ветер. Потом добавился звук, высокий, свистящий, на грани слышимости, и специфический запах, похожий на тот, что возникает рядом с работающим сварочным аппаратом.

В метре от жерла воронки ощущения усилились, сделались болезненными. Стало трудно дышать, во рту появился металлический привкус. Теперь даже если бы Макс решил повернуть назад, не смог бы — казалось, уже не ветер, а само пространство непреодолимо тянет вперёд, вывернувшись наизнанку. Но продолжалось это недолго, буквально несколько секунд. Потом все ощущения как по команде выключились — пустота, небытие, а затем снова включились, но стали совершенно привычными.

Макс обнаружил себя стоящим в тоннеле, очень похожем на тот, по которому передвигался минуту назад. Если бы не записи, найденные в лаборатории отца, можно было бы подумать, что по-прежнему находится в подвале особняка, расположенного в Николаевке, а воронкообразный вихрь просто привиделся. Но Максим знал, что переход соединяет две точки пространства разных миров. И хотя Макс стоит сейчас в подвале отцовского особняка, но находится этот особняк в другой реальности — в Парадайзе.

Просканировав стены туннеля фонариком, Максим выбрал направление движения. Как вскорости выяснилось — правильное. Через пару десятков метров обнаружились ступеньки, ведущие вверх. Макс поднялся по ним и уткнулся в дверь. Пока план подвала выглядел зеркальной копией другого подобного помещения, находящегося в Николаевке на Земле, а потому Максим надеялся, что стоит возле входа в одну из комнат минус первого этажа. Предположения подтвердились, когда он бесшумно проник внутрь. Фонарь выхватил из темноты столы, заставленные оборудованием, стеллажи с книгами и склянками — похоже на лабораторию. Выходит, отец оборудовал их две: по штуке в каждой из реальностей.

Макс пробирался по минус первому этажу с предельной осторожностью. Нигде не включал освещение — обходился фонариком. Пока не понятно, кто обитает в особняке, кроме парня-двойника, которого Женя приняла за Макса, и как хозяева воспримут появление непрошеного гостя. Задача была незамеченным прокрасться в комнату Евгении, а потом также незаметно вернуться вместе с ней в туннель. Тогда всё приключение завершится благополучно в течение часа.

Если время в Парадайзе течёт синхронно с земным, то сейчас здесь ночь. И это очень кстати — хозяева особняка, скорее всего, спят. Макс пока не понимал, в каком качестве они держат Евгению. Но, во всяком случае, по той картинке, которую отображал экран, не похоже было, что она здесь пленница. Видимо, заманили обманом. А значит, её комната не заперта и остаётся только как можно скорее её разыскать.

Максиму помогало то, что минус первые этажи двух особняков Кольцова были очень похожи, поэтому выход наверх в основную часть здания нашёлся довольно быстро. Проход между потайным и первым этажом оказался замаскирован в точности также как и на Земле — под двухуровневой джакузи. Когда Максим привёл механизм в действие, открылся вход в санузел. С этого момента отличия двух зданий сделались разительными.

Перед Максимом предстала ванная комната гигантских размеров. Ему, конечно, приходилось видеть весьма небедные апартаменты, но тут размах и роскошь были просто кричащими. Скорее всего, этим санузлом либо никто не пользовался, либо только Кольцов. Вряд ли он допустил бы кого-то в то место, откуда открывался вход в его секретные подземные владения. Макс не сомневался, что отец держал свою жизнь на два мира в тайне не только от земных домочадцев, но и от членов его второй, здешней, семьи. Хотя нельзя исключить, что перед смертью Кольцов поделился кое-какими подробностями с кем-то из близких.

Прежде чем выйти из ванной и начать поиски комнаты Жени, Максим выключил фонарик. Теперь вероятность столкнуться с кем-то из жильцов возрастала с каждой минутой, и нужно было действовать предельно осторожно.

Он потихоньку открыл дверь и огляделся. К счастью, света, льющегося из окна, оказалось достаточно, чтобы различать кое-какие детали. Это была спальная. Обставлена, как любил отец. Довольно минималистично, но каждая вещь эксклюзивна. Родителю нравилось, чтобы могущество и богатство хозяина комнаты ощущалось во всём. Интересно, кто теперь, после смерти отца, занимает эти апартаменты? Постель не была расстелена — возможно, никто.

Макс скользнул к двери. Прислушался. Показалось, что снаружи никого нет и можно продолжить исследования особняка. Глядя в щёлку, оценил ситуацию. К сожалению, коридор довольно хорошо освещался ночниками. Оставалось надеяться, что хозяевам не вздумается бродить по дому в ближайшие час-два.

Как только Максим вышел из комнаты, понял, что поиск апартаментов Жени может занять гораздо больше времени, чем думал. Здешние хоромы отца не шли ни в какое сравнение со скромным особнячком в Николаевке. Двери, двери, двери. Сколько их тут? И это только первый этаж. А навскидку здание имеет минимум три яруса.

— Август, — неожиданного раздалось из дальнего конца коридора.

Чёрт! Всё-таки кто-то из хозяев вышел из своей комнаты. Но с кем он разговаривает и заметил ли непрошеного гостя? Макс оглянулся. Высокий сухопарый мужчина, длинные волосы которого были стянуты в хвост, смотрел прямо на Максима, и казалось, нисколько не был удивлён его присутствию.

— Август, вас ищет Ливона. Просила зайти.

Макс соображал с молниеносной быстротой. Человек явно обращается к нему. Принял за какого-то Августа. Если только у мужчины нет сильного дефекта зрения, то выходит, Макс и этот Август похожи. Тот самый двойник? Скорее всего.

— Да. Чуть позже зайду, — бросил Максим, как можно непринуждённей.

Ответ мужчину удовлетворил. Он вежливо кивнул и скрылся за одной из дверей. Отлично. Если заметит кто-то ещё можно и дальше прикидываться Августом. Лишь бы не встретиться с ним самим. Хотя, вообще-то, Макс не отказался бы заглянуть в глаза подлецу, который воспользовавшись сходством, позволил себе вольности по отношению к Евгении, за которые сильно хотелось врезать. Неужели не било по самолюбию и чувству собственного достоинства, что девушка, которую держал в объятиях, называла его чужим именем? Кто он, вообще, этот Август? Не хотелось, чтобы такой скользкий тип оказался братом-близнецом. Но логика подсказывала, что так и есть. Макс даже догадывался, почему ему дали имя, совпадающее с названием летнего месяца. Максим, если верить отцу, появился на свет 31 июля, перед полуночью. А брат, возможно, родился несколькими минутами позже, то есть уже в августе.

Санди пристроил свечку на стол, а затем, как догадалась Женя, начал собирать нехитрый ужин. Достал откуда-то овощ, напоминающий репу. Нарезал ломтями. Нашёлся у него и кусок хлеба, который он разломил пополам.

Евгения наблюдала за действиями парня с чувством, неподобающим обстоятельствам. Ей было жаль Санди. Стокгольмский синдром, что ли? Как можно сопереживать тому, кто час назад пытался тебя ограбить? Но с другой стороны, если бы Санди не спрятал от стражников, Женя бы сейчас уже находилась в куда менее приятном месте.

Хотя назвать уютным сырой подвал, который, по всему видно, служил парню домом, язык бы не повернулся. Единственное крохотное окно где-то под потолком, наверно, даже днём не особо пропускало свет. Из мебели только стол. Стульями служили поставленные на попа ящики.

— Садись, — пригласил Санди, показывая на один из них.

Женя воспользовалась предложением только по одной причине — ноги ужасно ныли и подкашивались. Однако есть не собиралась. Догадывалась, каким способом добыты продукты.

Хозяин подвала, дождавшись, когда гостья займёт место за столом, пододвинул поближе её порцию, а сам набросился на свою. Ел быстро и жадно, удивлённо поглядывая на Женю. И она тоже смотрела на него. Смотрела и не понимала, что за странный мир этот Парадайз. Почему он ломает людей, корёжит, выворачивает, сминает? Зачем они перебираются сюда? Что такого распрекрасного тут надеются найти?

— Ты чего не ешь? — в бирюзовых глазах проскочила искренняя обеспокоенность.

— Санди, почему ты это делаешь? — вместо того, чтобы отвечать, спросила Женя.

— Что? — он сделал вид, будто не понял.

— Ты же был учителем, Санди.

Евгения почувствовала, как собеседнику сделалось больно. Он отвёл взгляд.

— Откуда ты знаешь?

— Этель рассказала.

Санди резко вскочил.

— Когда ты её видела? Где?

Он схватил Женю за плечи. Сдавил так, что ей передались его страх, отчаяние, тоска, нестерпимая горечь вины и жуткое непреодолимое желание немедленно узнать, что с любимой.

Евгения начала рассказывать. История заняла не меньше получаса. С каждым словом Санди становился всё мрачней.

— Этель очень верила в меня, — горько выдохнул он, когда Женя поведала всё, что знала, — а я подвёл. Это она раздобыла денег для того, чтобы переместиться сюда. Их хватало только на одного. Мы решили, что кто-то станет первопроходцем. Освоится здесь и поможет перебраться другому. Этель сказала: «Будь первым. Ты умнее, ты точно переиграешь Судьбу».

Санди замолчал. Опёрся локтями на стол и зарылся руками в волосы.

— Я проиграл подчистую, — он болезненно сжал кулаки. — Попался в первую же ловушку. Сделал не ту ставку. Выбрал не ту судьбу. Мог ли я дать любимой знать о себе, когда понял, что моя доля быть в самом низу. Добывать на хлеб, отбирая деньги у припозднившихся богатых дамочек.

Женя покачала головой.

— Что за правила в этом дурацком мире? Разве переиграть нельзя? Разве нельзя попытаться стать кем-то другим?

— Бесполезно. Выбор даётся только раз. Теперь что бы я ни делал, результат будет один.

— Зачем вы вообще решили сюда, в этот распрекрасный Парадайз, податься? — Жене было до чёртиков обидно за Санди.

— Теперь жалею. Но тогда казалось, другого выхода нет. Тогда казалось, что в своём мире мы точно никогда не сможем быть вместе. Отец Этель пытался сосватать её богатому старику. Моё предложение он даже рассматривать бы не стал. Я бы не смог оплатить его долги. Да и не могли мы с Этель открыть свою связь. Если бы узнали, что у меня отношения с собственной ученицей, уволили бы с позором.

Женя слушала исповедь Санди с горечью. Ей казалось, он проиграл Судьбе ещё до того, как попал в Парадайз — тогда, когда смирился, что бороться за любимую бесполезно и спасение одно — побег туда, где ведутся азартные игры на собственную судьбу.

— Надеюсь, хотя бы Этель переиграет эту подлую Особу. Надеюсь, встретит тут своё счастье.

Глава 36. Ненастье

Несколько минут блужданий по коридорам особняка дали понять, что найти в этом лабиринте апартаменты Евгении будет сложно. Скорее, Макс нарвётся на кого-то из хозяев. И ещё не факт, что его примут за Августа. А выдавать своё присутствие пока очень не хотелось.

Максим решил попробовать исследовать дом не изнутри, а снаружи. Так безопасней. Он легко вычислит комнату Жени, если там горит хотя бы слабенький свет.

На улице было приятно свежо. Воздух влажный, наполненный ароматами ночной природы. Макса почти не удивило, как красива и ухожена территория вокруг особняка. Кто бы сомневался, что Кольцов постарается сделать роскошным и необычным, всё, что его окружает.

С неба лился необычный бирюзово-фиолетовый свет. Макс знал из записей отца об этой особенности Парадайза. Но любоваться не было времени. Может, когда-нибудь потом выдастся случай побывать здесь просто в качестве туриста и поглазеть на местные достопримечательности, но пока цель иная.

Чтобы обойти особняк по периметру, потребовалось около четверти часа. В некоторых окнах горел свет, и жалюзи не были опущены, что позволяло рассмотреть интерьер. Макс пристально вглядывался, но не находил той огромной кровати под невесомым балдахином, которую видел на экране.

Он сделал ещё один круг, но ничего нового не обнаружил. Пришлось признать, что единственный результат, который дала разведка боем — это определить, какие комнаты можно отбросить для дальнейших исследований. Было ещё одно наблюдение, но вряд ли оно пригодится. Макс заметил, что мужчина с длинными волосами, стянутыми в хвост, который повстречался в коридоре, не спит. Сидит в одной из комнат над бумагами. Судя по скромной обстановке его апартаментов, он явно не являлся членом семьи. Больше был похож на слугу высокого ранга — возможно, управляющий.

Макс присел на неприметную скамейку неподалёку от особняка, чтобы обдумать дальнейший план действий. Дожидаться ли утра, когда обитатели дома проснуться, поднимут жалюзи, и можно будет снова попытаться вычислить комнату Жени, обойдя особняк снаружи? Или вернуться внутрь и продолжить поиски прямо сейчас? Второй вариант нравился больше. Не хотелось откладывать операцию на несколько часов. Но как искать Евгению? Заходить в каждую комнату? Спорная идея.

Откуда-то издалека донёсся раскат грома. Только грозы не хватало. Макс взглянул на небо. Ещё пару минут назад оно было затянуто кружевом лёгких облачков, но теперь со всех сторон надвигались тёмные тяжёлые тучи. Росчерк молнии причудливой ломанной вспыхнул над деревьями, чтобы окончательно убедить — действительно приближается ненастье. Буквально через минуту с неба уже сыпались капли, крупные и холодные.

Макс поднялся со скамьи и направился к особняку. Внезапно нагрянувшая гроза помогла ему придумать, как действовать дальше.

Он хорошо запомнил, где расположена комната мужчины, которого посчитал управляющим. Туда и направился. Постучавшись, приоткрыл дверь и произнёс:

— Прогуливался по парку — не спится, и заметил, что в комнате Евгении настежь открыто окно. В такую грозу — ни к чему. Пошлите прислугу — пусть закроет и вытрет влагу с подоконника.

Мужчина кивнул:

— Сию секунду.

Макс тут же закрыл дверь. Похоже, получилось. Задумка была чрезвычайно рискованной, зато красивой. Если сам не знаешь, где искать Женю, сделай так, чтобы тебе показали. Скорее всего, окно, конечно, окажется закрытым, так и что? Имеет право «Август» что-то перепутать.

Макс нырнул в боковой коридорчик и спрятался за архитектурную конструкцию наподобие колонны. Теперь оставалось незаметно проследить, куда направится вызванная управляющим горничная.

Уловка сработала. Через несколько минут Максим уже заходил в комнату Евгении. Но, к огромному разочарованию, самой Жени там не обнаружил. Где же она? Макс узнавал обстановку — всё в точности, как видел на экране. Вот она, огромная кровать с балдахином, на которой лежала Евгения в нежной ночной сорочке. Но сегодня постель даже не примята. В голове проскочила неприятная до дрожи мысль. Может, Женя у Августа? Мог этот негодяй зайти настолько далеко?! Макс был близок к тому, чтобы выскочить из комнаты и перевернуть весь особняк вверх дном — найти самозванца и вытрясти из него душу. Но заставил себя успокоиться и трезво обдумать, как действовать дальше.

Евгения так и не притронулась к ужину. Санди не пытался убедить её поесть — всё понял. Собрал нехитрую снедь, пряча глаза.

— Думаю, до утра тебе лучше побыть здесь. Стражники будут рыскать всю ночь.

Женя не возражала. Совсем не хотелось попасть на глаза местной полиции. Наверняка торговец дал описание того, кто на него напал. Увидят — сразу опознают и отправят в каталажку.

— Сплю я прямо на полу, — немного смущённо произнёс Санди.

Он разделил солому, что кучкой лежала в углу, на две части и ту, что получилась попышней, накрыл серой тряпицей, которая по задумке, видимо, должна была исполнить роль простыни. После чего пригласил гостью ложиться.

Вот ведь как. Вчера Евгения нежилась в шикарной джакузи, спала на необъятных размерах кровати, покрытой дорогущим шёлковым бельём. А сегодня ей даже негде умыться перед сном, а ложе, что поджидает её, сделано из соломы и ветоши. Но Женю тронула искренняя забота Санди. Она была ему благодарна гораздо больше, чем обитателям дома на холме. И потом, сегодняшней день так вымотал, что была уверенность — заснула бы даже на голом полу, как только приняла горизонтальное положение. И действительно — отключилась Евгения моментально.

Сначала спала крепко, но к середине ночи какие-то внешние звуки: грохот и скрежет, бесцеремонно влезли в сознание, и сон сделался беспокойным. Казалось, стражники явились по Женину душу — стучат в дверь, и та жалобно скрипит под их напором. Вот-вот хлипкая преграда будет сметена, и блюстители закона схватят свою жертву, чтобы бросить в Тортур, который, как уверяла Этель, хуже тюрьмы.

Евгения проснулась в холодном поту. Прошло пару секунд, прежде чем сообразила: никаких стражников нет. Грохот — это раскаты грома, а дверь скрипит под напором ветра. Просто разыгралась непогода. Сполохи молний, время от времени освещавшие комнату, дали разглядеть, что Санди не спит. Он сидел на своей половине «кровати» обхватив колени. Заметив, что у Евгении открыты глаза, мягко спросил:

— Напугалась?

Наверно, выражение лица говорило само за себя.

Санди пододвинулся и взял за руку:

— Боишься грозы?

— Не грозы.

Евгения всё ещё была под впечатлением сна. Понимала, что стражники ей всего лишь померещились, но ведь они и на самом деле могут явиться сюда. Вдруг кто-то видел, как Женя с Санди удирали, и сдаст их? Она как на духу выложила чуткому парню, что её тревожит.

— Так это была ты? — в глазах собеседника проскочило восхищение с примесью уважения. — Это ты огрела торговца бутылью по голове?

— Мне пришлось. Он распустил руки. А насчёт грабежа — он нагло врёт. Это была самооборона.

Кажется, у Санди даже улыбка проскочила на лице. Но Жене не было весело. Она всё явственнее ощущала, что ей светит реальная перспектива оказаться в местной каталажке. Как она завтра собирается пробираться к дому на холме? Её же могут опознать прохожие. Торговец, небось, уже раструбил всем и вся, как выглядела преступница, которая его чуть не убила.

Санди проследил ход Жениных мыслей.

— Не переживай. Что-нибудь придумаем. Я знаю тут всё, как свои пять пальцев. Знаю безлюдные неприметные улочки — провожу.

Слова звучали обнадёживающе. Жене стало спокойнее. Санди вновь взял за руку:

— Спи. Силы тебе завтра понадобятся.

Глава 37. Меньше знаешь — крепче спишь

Этель не могла дождаться рассвета. Вечером Князь, как и обещал, заплатил за работу сполна. Теперь денег было достаточно, чтобы обратиться к любому даже самому именитому менталисту. Этель выбрала Сетроя. Ходили слухи, что он может практически всё. Умеет вскрывать защитные ментальные оболочки, добираться до самой сути. Почти как София. Но в отличие от неё выражается предельно ясно — не разговаривает загадками. Кроме того работает с любым клиентом, лишь бы тот платил.

Этель всю ночь не сомкнула глаз. Какой сон? Волнение зашкаливало. Только и делала, что смотрела на стрелки часов, которые никогда ещё не двигались так медленно. В пять утра уже выскочила из особняка, в надежде, что пока доберётся до дома менталиста, начнёт понемногу светать.

Сетрой жил в богатом квартале города. Его особняк по роскоши уступал только особняку Князя. Но принимал посетителей он в небольшой невзрачной пристройке. Помещение не имело окон и, по рассказам очевидцев, внутри выглядело мрачновато.

Чтобы попасть на приём к Сетрою, предварительная договорённость не требовалась. Как и София, он и так знал, кто к нему придёт, когда и зачем. Охрана без вопросов пропустила Этель внутрь владений менталиста — это означало, что тот согласен уделить посетительнице время. Однако стражники предупредили, что потревожить Сетроя можно будет только, когда рассветёт.

Этель с замиранием сердца дожидалась восхода солнца возле дверей пристройки. Через несколько минут она узнает то, ради чего пожертвовала всем, ради чего переступала через себя и других. Узнает, где её Санди, что с ним, почему не даёт о себе знать. В дрожь бросало от мысли, что может услышать о чём-то непоправимом. Нет, нет и нет! Санди жив! Она это чувствовала. Отчаянно гнала ужасную мысль из головы. Правда, тогда на её место исподтишка прокрадывалась ещё одна и жгла нестерпимо больно: возможно Санди не выходит на связь потому, что нашёл себе другую судьбу — другую девушку.

Как только первый луч солнца показался из-за горизонта, Этель подошла к двери и постучалась. Полненький невысокий мужчина около сорока с плутоватой улыбкой впустил внутрь. Света в прихожей было немного — горело несколько свечей, но всё же Этель смогла разглядеть обычный светский элегантный костюмчик, в который был облачён встретивший у порога толстячок. Это и есть Сетрой? Контраст между ним и Софией показался разительным. В представлении Этель все менталисты были немного не в себе, как обитательница дома на отшибе. Закралось сомнение, правильно ли был сделан выбор в пользу именно этого специалиста. Хотя, может, перед ней кто-то другой, к примеру, слуга или помощник?

— Проходите, — вежливо пригласил мужчина и, чтобы развеять сомнения посетительницы, представился: — Сетрой.

Этель присела в кресло, которое ей пододвинул хозяин, и осмотрелась. Слухи не подтвердились. Небольшая комнатка совсем не производила мрачного впечатления. Ничего особенного: несколько стульев, столик. Всё чистенько и слишком обычно для жилища такого особенного человека.

Сетрой пристроился в соседнее кресло и, протянув руку, сказал с ухмылочкой:

— Двадцать тысяч.

Цена сеанса была для Этель приемлемой. Князь дал ей тридцать. Но она какое-то время колебалась, прежде чем расстаться с деньгами — ну, не произвёл на неё впечатление этот Сетрой.

Однако только купюры перекочевали к менталисту, он изменился настолько, что Этель забыла о своих сомнениях. Сетрой вцепился в руки и рывком развернул к себе. Запястья будто обожгло огнём. Черты лица менталиста сделались жёсткими, взгляд — безумным.

— Смотри в глаза, — приказал он властно.

Этель стало жутко. Но распоряжение выполнила. Помимо воли. Она не могла ни на чём сосредоточить внимание кроме как на его глазах. Боковым зрением заметила, что все свечи в одно мгновение погасли. Вот теперь помещение действительно стало мрачным. Этель не понимала, как в установившейся темноте могла видеть чёрные зрачки Сетроя. Причём, видела она не только сами зрачки, но и отражённую в них картинку. Сначала нечётко. Но потом картинка начала детализироваться и увеличиваться в размере, пока не закрыла собой всё поле зрения. Этель будто оказалась там, внутри. Увидела то же, что видел в этот момент Сетрой.

Бедная комнатушка с единственным окном под самым потолком — видимо, подвальное помещение. Обшарпанные стены, местами покрытые грибком. Какое-то подобие стола, сколоченное из ящиков — больше практически никакой мебели. Неровный каменный пол. В углу, на подстилке из соломы спят двое. Парень нежно держит девушку за руку. Наверно, в благодарность за любовь, подаренную ночью.

Длинные пальцы парня кажутся такими знакомыми, даже родными. Этель помнит тот трепет, который рождают их дерзкие прикосновения. От догадки бросает в холодный пот. Она поднимет взгляд выше, и земля уходит из-под ног. Парень — это её Санди. О, Боже! Нет! Этель отчаянно моргает глазами, чтобы картинка исчезла, но она не исчезает. Её Санди продолжает держать за руку другую, точно так же как держал когда-то Этель. Когда отец сосватал её состоятельному старикану, она сбежала из дома. Они с Санди прятались, ночевали, где придётся. Им было не важно, где. Лишь бы быть рядом. Они любили друг друга, а потом спали, взявшись за руки.

Боже! Как же больно! Почему?! Почему рядом с ним другая? Кто она? Этель переводит взгляд на девушку и задыхается от горечи и ярости. Евгения?! Как она могла? Решила отомстить? Догадалась, что с торговцем — это была подстава, и решила ударить побольнее? Но выходит, она давно знала, где Санди. Знала, но молчала.

Этель отчаянно потрясла руками, пытаясь освободить запястья и выйти из транса. Сетрой удерживать не стал. Ослабил хватку. Сознание начало проясняться почти мгновенно. Боковым зрением Этель заметила, как одна за другой зажглись свечи, и помещение сделалось обыкновенным. Однако увиденное в трансе не выходило из головы. Этель схватила Сетроя за руки:

— Адрес, — взмолилась она.

— Десять тысяч, — с ухмылкой произнёс менталист.

Этель протянула оставшиеся купюры, не задумываясь.

— Ты точно этого хочешь? — спросил он, и, приподняв бровь, добавил с сарказмом: — Слышала мудрость: меньше знаешь — крепче спишь?

— Адрес, — прорычала Этель, отчаянно качая головой и торопливо вкладывая Сетрою в руки деньги.

Тот пожал плечами:

— Как хочешь. Канальный переулок, подвал третьего дома слева.

Глава 38. Неожиданная встреча

Князь всю ночь просидел возле экрана, но тот так и не сработал, хоть и был включен. Картинка не появлялась, только равномерный неяркий свет, что означало — прибор не может уловить объект. Получалось, что за время, прошедшее с момента побега Евгении со склада торговца, она ни разу не оказалась рядом с отражающей поверхностью. Скорее всего, всю ночь провела на улице или в помещении с крайне грязными пыльными окнами.

Князь с раздражением покрутил в руках чашку с недопитым холодным кофе и поставил на стол. Которая за последние пару часов? Уже сбился со счёта. Во рту ощущалась неприятная горечь. И настроение было под стать — жуткая досада, что столько времени провёл в пустую. Больше всего злило, что оказался лишён удовольствия наблюдать за развитием событий. Князь полагал, что стражники поймают Евгению в течение нескольких часов после инцидента. Но, видимо, девчонке удалось где-то укрыться. Попади она в каталажку — экран бы отобразил картинку. Окна в камерах, насколько Князю известно, сияют чистотой — вполне подходящая отражающая поверхность. Там, вообще, царит идеальный порядок. За любую пылинку арестантов могут отправить в карцер. Правила в тюрьмах Парадайза жёсткие.

Князь нажал кнопку, чтобы опустилась стена, скрывающая экран, после чего вызвал управляющего.

— Распорядись, чтобы принесли свежий кофе, — дал он указание Серапиону, как только тот появился на пороге.

— Сию секунду, — кивнул служащий.

— И, кстати, не видел, Август вернулся?

— Да. Ещё ночью.

— Пригласи его ко мне.

Князь не питал иллюзий, что ночная прогулка сына по неблагополучным кварталам увенчалась успехом и тот смог раздобыть хоть какую-то информацию о Евгении. Но всё же интересно было узнать, какие впечатления получил отпрыск, имевший удовольствие увидеть, как живёт самое дно.

Через несколько минут Серапион вернулся — сам принёс кофе. Хотел угодить — заметил, как хозяин раздражён.

— Августа в его апартаментах нет, — доложил Князю с вежливым поклоном.

— Где же он?

— Возможно в комнате Евгении. Видел сегодня ночью, как он заходил туда. Поискать там?

— Не нужно, — Князь махнул рукой в знак того, что Серапион свободен.

Информация категорически не понравилась. Что Август забыл в пустой комнате? Неймётся? Готовит сюрприз к возвращению девчонки? Пора бы Карине вступить в игру.

Князь сделал пару глотков горячего напитка. Вкус показался отвратительным. Отставил чашку и поднялся. Решил сам наведаться к сыну.

Максим стоял у окна в комнате Евгении. Неподвижно. Уже около получаса. Глаза сфокусировались на одной точке. Он не замечал предрассветной красоты, не замечал, как ночь потихоньку отдаёт свои позиции, как просыпается природа. Не замечал ничего. Находился в состоянии близком к шоку. Отец, оказывается, жив. Как такое может быть? Невероятно и неправдоподобно. Имитировал смерть, наплевав, как близкие воспримут потерю? Но у Макса не было повода не поверить Карине. Неприязнь, которую испытывал к мулатке, прошла ещё там, на Земле, когда понял, что досье с компроматом не её рук дело.

У них был долгий разговор. У Карины имелось много информации — дичайшие факты, которые никак не хотели укладываться в голове. Но необходимо было их принять — смириться. И главное — проанализировать, чтобы понять, как действовать дальше. Вообще-то, Максиму повезло, что когда он, не дождавшись появления Жени, отправился обыскивать особняк, то наткнулся в первую очередь именно на Карину. Та увидела в нём если не союзника, то уж, во всяком случае, и не врага и выложила всё, что знала.

Макса словно окатили ушатом ледяной воды. Болезненное прозрение. Горше всего было от осознания, что отец, которого хоть и никогда не считал идеальным, но всё же пытался уважать, оказался циничным подлецом. Именно он подстроил попадание Евгении в Парадайз. Для чего? Развлекался? Хотел сделать игрушкой Августа? Неспроста же братец прокрался к ней ночью, чтобы подло распустить руки. И как долго собирался изображать Макса? Наверняка при свете дня Женя почувствовала бы подвох. И главное, где Евгения сейчас? Неужели хозяева особняка дошли до того, чтобы держать её взаперти?

Карина ответа на последние два вопроса не знала. Но Макс естественно догадывался, кто знал. Он колебался, как лучше поступить — обыскивать дом, пытаясь не попадаться на глаза отцу и Августу, или, наоборот, отправиться к одному из них и спросить напрямую. Пришёл к выводу, что начнёт с разговора с братцем. Тем более, давно хотелось посмотреть этому подленькому типу в глаза.

Максим отошёл от окна, но выйти из комнаты не успел — дверь отворилась. На пороге стоял отец. Макс думал, что уже готов к подобной встрече. Оказалось — нет. Жутко, горько, больно. Отец жив! Родные знакомые черты. Уже не думал когда-либо снова увидеть его. Только это другой человек. Совсем не тот, которым привык считать.

— Максим? — на лице отца проскочило удивление, быстро сменяющееся злостью.

— Не ожидал? — с сарказмом спросил Макс.

Они пару минут молчали, меря друг друга тяжёлыми взглядами.

— Зачем ты явился сюда? — бросил отец сквозь зубы.

Он зашёл в комнату и прикрыл дверь резким нервным движением. Видно было — ярость завладела им. Он не мог сдержать дрожь негодования.

— Тебе мало было Земли? Снова хочешь померяться силами? Не выйдет. Здесь я — Князь. Я — Бог. Понятно?!

Макса самого начало трясти. О чём отец? Опять состязания? Хочет быть номером один во всём? А Женя для него, что, приз победителю?

— Где Евгения?

— Забудь.

— Где? — Максим с трудом сдерживался, чтобы не схватить отца за грудки.

— Возвращайся, откуда пришёл.

— Где?! — Макс сделал пару шагов и оказался в полуметре.

Из глаз отца сочилась ненависть, но губы расплылись в кривой усмешке.

— Хочешь всё и сразу? На блюдечке с голубой каёмочкой? Что ж — вперёд. Иди прочь! Начинай как я в своё время — с нуля. Играй с судьбой. Посмотрим, у кого в итоге получится лучше.

Он вышел за дверь и громко скомандовал кому-то:

— Проследите, чтобы через пятнадцать минут этого человека не было на территории особняка.

Глава 39. Месть

Этель бежала по улице, не разбирая дороги и не чуя под собой ног. Лишь бы успеть. По щекам текли слёзы. Она редко плакала. Можно сказать — никогда. Какой в этом смысл? Если жизнь бьёт тебя — защищайся, а не скули. Но сегодня эта горько-солёная влага застилала глаза помимо воли.

Ничего. Этель умеет мстить. Лишь бы успеть, пока Евгения не сбежала. В дрожь бросало от мысли, как подло поступила мерзавка. А ведь Этель ей поначалу даже сочувствовала. Хотя чему, спрашивается? Не понятно, что там за жизнь была у неё на Земле, но тут, в Парадайзе, Евгения мгновенно получила то, о чём люди мечтают годами. Мечтают и так и умирают в нищете. А ей сразу — шикарные апартаменты в доме на холме и покровительство самого Князя. Мало ей было?

Этель остановилась у входа в серое здание буквально на пару секунд — отдышаться. Вытерла рукавом слёзы и решительно зашла внутрь. Подобные заведения вызывали у неё неприязнь и подспудный страх. Приходилось пару раз бывать в таких же местах в своём мире, правда, по несколько другим причинам. Но сегодня все чувства, кроме жгучей обиды и желания отомстить, отключились.

Этель объяснила цель визита неопрятному бородатому громиле, дежурившему у входа. Тот хищно улыбнулся и сразу проводил к начальнику.

В кабинете главного дознавателя висел густой табачный дым, и пахло отчаяньем. Мало кто выходит отсюда счастливым. Бледная как мел девушка в рваном платье, которую вывели из комнаты, перед тем как впустить Этель, глянула на неё таким обречённым жалобным взглядом, что стало не по себе.

Несколько секунд Этель сомневалась. Но картинка, увиденная в трансе, встала перед глазами, и губы сами начали двигаться, выговаривая слова доноса:

— Я видела девушку, которую разыскивают стражники.

— Ту, что напала на торговца фруктами? — поигрывая связкой ключей, переспросил дознаватель.

— Да.

Он разогнал рукой дым и несколько секунд внимательно изучал собеседницу, потом поинтересовался:

— И где же ты её видела?

— Вчера вечером в Канальном переулке она подцепила клиента. Сейчас они в подвале третьего дома слева.

— Умница, — похвалил дознаватель, самодовольно ухмыльнувшись. — Если информация подтвердится, получишь сто эров. Торговец назначил вознаграждение тому, кто даст информацию о его обидчице.

Этель знала о вознаграждении. Там фигурировала сумма в двадцать раз больше. Разницу дознаватель, видимо, собрался положить себе в карман. Но ей было наплевать. Она делала это не ради денег. Она просто хотела возмездия. Хотела, чтобы Евгения вкусила, что такое быть преданным.

— Можешь подождать в коридоре, — дознаватель кивнул на дверь. — Пошлю людей по адресу. Если вернутся с добычей, получишь свой… кхм… гонорар.

Евгения спала беспокойно. Всю ночь бушевала гроза, которая вплеталась в сон и навевала кошмары. Грезились стражники, жаждущие сломать дверь и ворваться в подвал. Женя металась и вскрикивала. Санди взял её за руку, чтобы успокоить. И только так, чувствуя его поддержку, наконец, удалось провалиться в крепкий сон без сновидений.

Однако под утро кошмар повторился. Снова громкие стуки, злобные крики и жалобный скрип двери, готовой вот-вот сдаться напору непрошеных гостей. Женя пыталась вернуться в спасительное небытие, сбежать от ужасного сновидения, но в этот раз Санди почему-то не давал. Он тряс её за плечо и что-то горячо шептал.

Окончательно проснуться заставили слова:

— Это стражники.

Действительность, ещё более страшная, чем сон, ворвалась в сознание. Женя резко села и замерла, глядя с безысходностью на ходящую ходуном дверь.

— За мной?

— Не обязательно, — попытался успокоить Санди.

— Открывайте, немедленно! — послышалось снаружи, и дверь получила очередной пинок.

— За мной, — страшным шёпотом констатировала Женя. — Кто-то видел, как мы с тобой здесь спрятались.

— Не паникуй, — шепнул Санди. — Давай попробуем их перехитрить. Прижмись к стене. Я засыплю тебя соломой. В подвале темно. Подумают, обычная лежанка.

Евгения понимала: вероятность того, что уловка сработает, минимальна. Но в скромном жилище больше всё равно спрятаться было негде. Она легла на бок и вжалась в стену, а Санди быстренько прикрыл её соломой и метнулся к двери, чтобы распахнуть настежь.

Женя услышала, как в комнату вломились стражники:

— Почему сразу не открыл?

— Спал.

— Спал? — с напором переспросил один из непрошеных гостей. — А где девчонка, которую снял на ночь?

— А мне откуда знать? Подалась искать нового кавалера, — непринуждённо бросил Санди.

— Когда?

— Минут двадцать назад. Я уже успел снова отключиться.

— Двадцать, говоришь? — рявкнул стражник. По голосу было заметно, что не верит ни единому слову.

— Около того, — изобразив беспечный зевок, поддакнул Санди. — Может, ещё успеете догнать. Но не советую. Малышка так себе.

Жене казалось, что Санди играет очень хорошо. Но местные блюстители порядка не впечатлились — вероятно, видели и не такие спектакли. Они принялись обыскивать комнату. Слышно было, как небрежно пинают ящики-стулья. Евгения затаила дыхание. Не прошло и минуты, как охапка соломы, которой была прикрыта, подверглась такому же грубому исследованию. Тяжёлый сапог прошёл сквозь сухие стебли и ударил в плечо. Женя сжала зубы, чтобы не закричать. Но стражник и без того понял, на какое препятствие напоролось его нога. Он разгрёб солому носком обуви и грубо приказал:

— Поднимайся.

Евгения встала, помогая себе руками. Колени не слушались. Она шарила по комнате глазами, пытаясь придумать план спасения. Но пятеро громил, изучающие её презрительными взглядами, не оставляли шансов на побег или самооборону.

— Она, — вынес вердикт один из стражников.

Другой, переключив внимание на Санди, злобно спросил:

— Двадцать минут, говоришь? Хотел покрыть эту дрянь?

Раздался звук удара. Евгения испугано обернулась. Из разбитой губы Санди сочилась кровь. Но он не издал ни звука, только вытер её рукавом.

— Прогуляешься с нами. Пара деньков в Тортуре за попытку спрятать опасную преступницу тебе не повредит.

— Отпустите его, — взмолилась Женя. — Он не знал, что меня разыскивают.

— Дознаватель разберётся, что он знал, а чего не знал, — неприятно хохотнул верзила, который стоял ближе всех к Евгении, и жёстко подтолкнул её к выходу: — Вперёд!

Этель сидела в коридоре уже около часа. Главный дознаватель то выходил из кабинета, то снова возвращался, совершено не обращая на неё внимания. Ей уже хотелось поскорее уйти, но сначала она должна была дождаться известий, должна была убедиться, что Евгению схватили. Как только информация подтвердится, Этель выскочит на улицу и пойдёт разыскивать Санди. Теперь, когда знает адрес, сделать это будет легко. Она уже почти простила любимого. Она знала, что тот эпизод был случайностью. Скорее всего, Евгения опоила Санди. Или использовала какую-нибудь другую ещё более подленькую уловку. Ничего — паршивка своё получит.

Этель постаралась выбросить из головы навязчивую картинку, увиденную в трансе, и сосредоточиться на других, более приятных мыслях. Самое главное — теперь она знает, где Санди, и они скоро будут вместе. Это ничего, что он пока не выиграл у Судьбы. Они сделают это на пару, и рано или поздно капризная Дама признает своё поражение. А до той поры Этель и так раздобудет денег на жизнь. Она это умеет.

Сладкое предвкушение скорой встречи с любимым заставило сердце бешено колотиться. Сегодня Этель, наконец-то, увидит Санди. После стольких долгих месяцев разлуки. Она представила, как вспыхнут счастьем его бирюзовые глаза. Она нарисовала в воображении, как крепко любимый прижмёт к себе, будет целовать нежно и дерзко, как умеет только он.

Раздавшиеся в коридоре шаги и громкие голоса вырвали Этель из приятных фантазий. Мимо проходили стражники, которые вели двух арестантов. Она нервно сглотнула. Не хотелось верить глазам — рядом с Евгенией шёл Санди. Руки стянуты жёсткой верёвкой. На губах запеклась кровь. Конвоир грубо подталкивал его в спину. Как так?!! Почему?

Сердце остановилось и отказывалось биться. Горло сдавило. Казалось, Этель потеряла способность говорить. Только с ужасом смотрела на происходящее.

В какой-то момент Санди заметил её. Глаза вспыхнули. Он задержался на секунду. Хотел что-то сказать.

— Быстрей, — стражник ударил его в спину с такой силой, что Санди чуть не упал.

Восстановить равновесие ему удалось только через несколько шагов. Он снова обернулся:

— Этель…

Теперь конвоиры навалились на него вдвоём и впихнули в боковой коридор. В ту же секунду Санди скрылся из поля зрения. Этель на мгновение показалось, что видела любимого в последний раз. Ей захотелось соскочить со стула и кинуться вслед, но тело сковала жуткая судорога. Шок мешал двигаться и соображать.

— Вот, держи. Хорошая работа, — раздалось над ухом.

Этель с трудом подняла голову вверх, чтобы посмотреть, кто к ней обращается. В шаге от неё стоял секретарь главного дознавателя.

— Тут двести, — он вложил ей в руку деньги. — Начальник накинул тебе сотню за второго. Задержали больше для проформы — из-за того, что прятал девчонку, а выяснялось, что он давно в розыске. Можешь гордиться — помогла поймать сразу двоих.

Секретарь скрылся в кабинете. А Этель осталась неподвижно сидеть на стуле. Прошла минута, вторая… десять. А она всё сидела не шевелясь. Взгляд сфокусировался на одной из купюр: сто эров — столько стоит пара бутылок эля… сто эров — столько стоит сдать любимого…

Глава 40. Коллеги

Максим прогуливался в условленном месте в нескольких сотнях метров от забора, отделяющего территорию дома на холме от остальной части города. Они с Кариной договорились увидеться здесь, если ситуация не позволит встретиться внутри особняка. Макс сразу подозревал, что столкновение с отцом может закончиться именно так, как закончилось — его выпроводят вон. Охране дали приказ и близко не подпускать Максима к владениям Кольцова. Чему удивляться? Однажды родитель уже вычеркнул сына из жизни, когда посчитал помехой. Кто бы сомневался, что в этот раз поступит в точности также.

Хорошо, что Карина пока была на стороне Макса. Чувствовала солидарность, потому что также как и он оказалась выброшенной за борт. Кольцов вроде и не прогнал её, но оставил возле себя исключительно на правах «мальчика на побегушках» — для выполнения разовых прихотей. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Макса из разговора с Кариной. Она больше не интересовала бывшего любовника в интимном плане. Мулатка не жаждала отомстить, нет. Скорее, восстановить справедливость. Вынудить Кольцова заплатить щедрые отступные, а не те, по её мнению, жалкие крохи, которые он оставил ей на Земле.

Максим заметил приближение Карины издалека. Невольно усмехнулся тому, как эффектно и безупречно она выглядит, несмотря ни на что. Этого у неё не отнять — душевные терзания на внешнем виде никак не отражаются.

— Евгении в особняке нет, — начала она сразу с той информации, которая волновала Макса больше всего.

— Уверена?

Они присели на скамейку, защищённую с трёх сторон зарослями кустарника.

— Практически на все сто. Поговорила с прислугой и сама побродила по апартаментам — ни намёка, что сегодняшнюю ночь Евгения провела в доме.

Слова Карины подтвердили предположения Максима. Он и сам склонялся к этой версии.

— И, кстати, интересная деталь, — хмыкнула мулатка, — похоже, даже Князь не знает, где его гостья.

Князь? Макс невольно скривился. Он уже был в курсе, как отца называют в Парадайзе, но его воротило от этой клички, подчёркивающей самомнение её обладателя.

— Почему думаешь, что он не знает?

Карина самодовольно усмехнулась:

— Есть у меня пара приёмчиков, вытянуть из него информацию.

Максим вопросительно приподнял бровь:

— Ты же вроде говорила, Кольцов утратил к тебе интерес.

— Это не те приёмы, о которых ты подумал, — вновь усмехнулась мулатка. — Психология, а не постель. Задала прямой вопрос: где Евгения. Знала, что ответа не дождусь, но по реакции смогу что-то понять. Я достаточно хорошо изучила твоего отца — могу читать мысли по выражению лица. Так вот: не знает он, где она, и его это страшно бесит.

Максим не питал иллюзий, что эта новость означает что-то хорошее. Кольцов наверняка давил на Женю, принуждал играть в свои грязные игры, вот она и сбежала. Возможно, попала в какую-то передрягу, поэтому и выпала из его поля зрения. Но плюс ситуации заключался хотя бы в том, что у Макса появился шанс найти Евгению быстрее, чем это сделает отец.

— Не думаю, что у тебя много времени, — предупредила Карина. — У Князя большие связи…

Максим и сам прекрасно это понимал. У отца огромная фора, у него в руках все средства: деньги и людской ресурс. А у Макса — ничего, и вдобавок полное незнание устройства чужого мира.

— …но могу дать тебе совет, — продолжила мысль Карина. — Тут, в Парадайзе, когда нужно кого-то разыскать, не брезгуют помощью менталистов. Стоят услуги недёшево. Но есть одна бабка, которая не берёт денег — София. Здесь про неё такие слухи ходят… — Карина закатила глаза, — совсем не в себе старушенция, но крутая — всё может.

Макс ухватился за идею, как утопающий за соломинку. И не в том даже дело, что поверил в суперспособности менталистки. Ему почему-то подумалось, что возможно Женя прячется у неё. К кому ещё могла она обратиться за помощью, если нет денег? А София, по всему видно, женщина сердобольная, раз работает бесплатно. Могла приютить беглянку.

Карина рассказала, как добраться до хижины менталистки. Путь, насколько Макс понял, не близкий. Надо было поспешить. Но оставался ещё один вопрос, ответ на который Карина обещала разведать.

— Смогла узнать, где сейчас первая жена Кольцова? — голос непроизвольно дрогнул.

— Смогла, — мулатка не стала прятать глаза. — Сожалею, но она умерла, сразу как родила вас с Августом.

Максим чувствовал, что ответ будет именно таким. Будь его мама жива, она бы не позволила Кольцову эту страшную затею — разделить двух сыновей по разным мирам.

— Ты уже видела Августа?

— Да.

— Мы сильно похожи?

Карина кивнула. Макс и сам знал, что сильно. Видел ведь на экране.

— Вас легко перепутать, особенно в полумраке. Но при свете дня не так уж и сложно различить. Имеется одна деталька, которая сразу бросается в глаза.

— Какая?

— У Августа есть седая прядь.

Неожиданно. Теперь понятно, почему отец моментально понял, какой из сыновей перед ним. Но с чего у тридцатилетнего парня седина?

— Хотелось бы с ним пообщаться. Можешь устроить встречу?

— Попробую. Но не сейчас. Августа пока нет в особняке. Его вообще всю ночь не было.

Всю ночь? Также как и Жени? Может братец сопровождает её? Сразу вспомнились его мерзкие поползновения.

Карина заметила, как Максим переменился в лице.

— Не переживай. Она знает ТЕБЯ, поэтому вряд ли увлечётся ИМ.

В глазах мулатки вспыхнули огоньки, губы расплылись в многозначительной улыбке.

— А знаешь, у вас с Августом есть ещё одно отличие, — она коснулась длинными тонкими пальцами верхней пуговицы тенниски и немного поиграла ей. — Ты сексуальней.

Макс аккуратно отвёл её руку:

— Карина, мы это проходили.

— Знаю-знаю, — ничуть не обиделась собеседница, — я не в твоём вкусе. Хотя жаль.

Она поднялась со скамейки, сняла с запястья браслет и протянула Максу:

— На Земле стоил приличных денег.

Максим не понял жеста — взглянул вопросительно.

— Тут недалеко стоянка такси. Спроси, может сгодиться в качестве платы за проезд. На машине ты доберёшься до Софии за час, а пешком не факт, что к полудню. И не благодари. Это и в моих интересах, чтобы вы с Евгенией как можно быстрее вернулись на Землю. Хочу, чтобы Князь сосредоточил всё внимание на мне.

Сетрой сидел напротив Софии за столом в её хижине на отшибе. Они пили травяной чай и разговаривали. Им было о чём перекинуться — всё-таки коллеги. Их беседа лилась неторопливо и спокойно. Со стороны могло показаться, что общаются давние друзья. Но на самом деле они были врагами. Вернее, не врагами, нет. Вражды, как таковой не существовало. Они просто являлись антагонистами. По-разному смотрели на мир. Хотя Сетрой был уверен, они две стороны одной медали. Они, по сути, служат одной цели. Но у Софии на этот счёт было другое мнение.

— Зачем ты это сделал? — спросила она с лёгким укором.

Сетрой усмехнулся.

— Ты об Этель? Ну, должен же кто-то помогать страждущим, которым ты отказываешь в содействии на том лишь основании, что они тебе не нравятся.

— Ты знаешь, почему я отказываю. Причина не в том, нравится мне кто-то или нет.

Конечно, Сетрой знал.

— Всё ещё не можешь прийти в себя после того случая с Князем? Брось, София, ты ни причём. Не мы виноваты в том, что с ними происходит.

Хозяйка, обхватив костлявыми пальцами чашку, долго смотрела на гостя.

— Зачем ты это сделал? — повторила вопрос, с которого начала. — Зачем ты постоянно это делаешь? Не видишь, они страдают?

Сетрой рассмеялся.

— Укоряешь? За что? Я делаю в точности, что и ты. Мы оба играем по одним и тем же правилам. Не моя вина, что мне достаются те, от кого ты отказалась.

Он залпом допил содержимое чашки. Потом усмехнулся:

— Вон, на подходе ещё один страждущий. Похоже, твой клиент. Или отдашь его мне? — в глазах блеснул азартный огонь.

— Посмотрим, — проскрипела София и указала гостю на дверь.

Глава 41. Земляки

Женю и Санди развели для допроса по разным кабинетам. Больше она своего соратника по несчастью не видела. Сам допрос длился недолго. В общем-то, Евгению ни о чём и не спрашивали. Как только торговец опознал её, как «ту самую девку, совершившую разбойное нападение», Женю вывели из кабинета дознавателя и сопроводили в какую-то каморку.

— Переодевайся, — полная женщина с безразличным выражением лица бросила на лавку перед Евгенией тюремную робу.

Женя покосилась на кофту и комбинезон чёрного цвета с неприязнью. Не хотелось мириться с мыслью, что стала арестанткой. Казалось, что пока она в гражданской одежде, всё ещё можно поправить, но как только облачится в унылую униформу, практически признает свою вину. Однако выражать протесты, не зная местных порядков, было глупо. Поэтому молча сняла замызганное платье и натянула робу, которая неожиданно оказалась приятной к телу. Ботинки Жене разрешили оставить свои, чему была бесконечно рада.

Следующим пунктом назначения оказалась камера. Евгения, наслышанная об ужасах местных тюрем, ожидала увидеть мрачное, грязное помещение, полное тараканов и пауков, а может даже крыс. Воображение рисовало серые обшарпанные стены, склизкие от грибка, и узкие нары в три яруса. Но комната, в которую завели, сияла аптечной чистотой. Сквозь небольшое окошко, на котором не наблюдалось ни единой пылинки, поступало достаточно света, чтобы камера выглядела почти уютно. Две полноценные кровати, покрытые одинаковыми светлыми пледами, гладенький, будто отполированный, деревянный стол и пара стульев — вполне себе обстановка двухместного номера какой-нибудь второсортной гостиницы в провинции.

Что самое интересное, справа от одной из кроватей имелась дверь. Неужели санузел? Когда стражники, сопровождавшие Женю, вышли из камеры, она заглянула внутрь предполагаемого санузла и с удивлением обнаружила всё необходимое для поддержания личной гигиены. И вот этим Тортуром тут пугают людей? Да это же санаторий, по сравнению с тем, в какой нищете приходится жить тому же Санди. Хотя о чём это Женя? Сама по себе неволя уже невыносима, пусть даже и условия здесь созданы приемлемые.

А ведь ещё неизвестно, какая попадётся соседка по камере. В голове всплыли пробирающие до дрожи фрагменты фильмов о заключённых. Иногда страшны не столько надзиратели, сколько соратники по несчастью. Особо буйные ведь могут сокамерника и на тот свет отправить за один только косой взгляд.

Ничего. Главное, не впадать в панику. Настроиться позитивно. Жене нужно продержаться всего-то несколько дней — до заседания суда. А суд, хотелось верить, разберётся, что ничего Евгения у торговца не крала, а пустила в ход бутылку исключительно в целях самообороны. Причём, судя по всему, никакого вреда здоровью, кроме удара по самолюбию, не нанесла. Во всяком случае, сегодня на опознании лавочник выглядел даже свежее, чем до того, как получил по голове.

Но Евгению тревожила не только собственная участь. Она сильно переживала за Санди. Он пострадал лишь за то, что пытался помочь. Женя понятия не имела, как долго его продержат за решёткой. Насколько серьёзным считается тут укрывательство преступника. Хотелось верить, что Санди отпустят уже сегодня. Но если нет, как только Евгения окажется на свободе, они вместе с Этель придумают что-нибудь, чтобы вытащить парня. Возможно, блондинка уже предпринимает какие-то шаги для спасения любимого. Иначе чем объяснить, что сидела возле кабинета дознавателя?

Хотя нет, что-то не то. Этель, пристроившаяся на стульчике в коридоре, вызывала противоречивые чувства. Было что-то неправильное в том, что она оказалась в нужном месте в нужное время. Какая-то нестыковка. Как она могла успеть узнать, что Санди арестован? В Парадайзе нет интернета, чтобы новости распространялись мгновенно. Слухами, конечно, земля полнится, но обычно проходит несколько часов пока какая-то скандальная новость разлетится по городу. Да и не такая Санди крупная шишка, чтобы его задержание вызвало всеобщий ажиотаж и пересуды.

Но тогда, может, Этель была в тюрьме, в качестве задержанной? С её-то любовью утащить то, что плохо лежит, вполне закономерно. Но ведь возле неё не было стражников. Получается, блондинка находилась возле кабинета дознавателя всё-таки добровольно. Но что она там делала?

В голове неожиданно всплыли слова, сказанные когда-то Софией: «Около тебя две женщины: тёмная и светлая. Довериться можно только одной, другая предаст. Смотри, не ошибись».

Женя присела на кровать, которая была ближе к окну. Благо выбирать можно было любую, пока никого не подселили. Она смотрела на бирюзовое небо, сквозь зарешёченное окно и думала, почему эта туманная фраза предсказательницы вспомнилась именно сейчас? Кого София имела в виду? Намекала на Этель? Это она предаст?

Не было никаких доказательств, что блондинка сделала, что-то плохое. Ну, сидела в коридоре, и что? Однако на душе сделалось паршиво, как будто Женю действительно предали.

Коротать время в одиночестве Евгении довелось недолго. В камеру завели немолодую женщину в чёрной тюремной робе с длинными, до пояса, чёрными волосами, сплетёнными в небрежную косу. Выражение лица арестантки не предвещало ничего хорошего — надменное и агрессивное. Она плюхнулась на свободную кровать и уставилась изучающим взглядом.

Женя постаралась перебороть неприязнь. Нельзя проявить слабость или ответную агрессию. Самое благоразумное — установить ровные нейтральные отношения.

— Евгения, — представилась она.

Лицо женщины мгновенно утратило враждебность. Как будто с него сняли маску. Стало обычным, живым.

— Значит, Евгения, — она даже слегка улыбнулась. — А я Эля.

Женя ждала продолжения, но его не последовало. Как-то неудобно было обращаться к немолодой женщине просто «Эля». Хотя что Евгения ожидала? Что та по имени-отчеству представится? Какая-нибудь Эльдибарана Эльдиробудовна? Наверно, в подобных заведениях это перебор. Да и теперь, когда соседка по камере передумала агрессивно сдвигать брови, стала казаться гораздо моложе. Возможно, ей и сорока ещё нет.

Однако спрашивать про возраст или затрагивать какие-то другие личные темы Женя пока опасалась, поэтому решила поддержать разговор относительно нейтральной фразой:

— А этот Тортур не настолько и страшен, как про него рассказывают, правда?

Эля вдруг расхохоталась. Громко, агрессивно, саркастично. Евгении стало не по себе.

— Ты ведь с Земли, да? — спросила сокамерница, когда успокоилась.

— Да, — осторожно ответила Женя, наблюдая, не вызовут ли её слова новую неадекватную реакцию.

— Я тоже. Эля — Эльвира. А ты, небось, подумала, что моё полное имя какая-нибудь Эльтетрония?

— Подумала, — кивнула Женя с улыбкой.

Она уже простила соратнице по несчастью её ненормальный хохот, только за одно то, что оказались земляками. Встретить где-нибудь в глухой Китайской провинции соседа по лестничной клетке и то не так радостно и удивительно, как человека с Земли в чужом враждебном мире.

— Ты в Парадайзе, наверно, недавно? — догадалась Эльвира.

— Да, несколько дней.

— Оно и видно. Это тебе не Тортур, Женечка, — сказала с грустной улыбкой соседка, похлопав ладонью по кровати. — Это, говоря земными терминами, КПЗ. В Тортур отправят после суда. Ты, кстати, за что загремела?

— Вообще-то, надеюсь, что после суда меня, наоборот, выпустят.

Евгения принялась рассказывать о своих злоключениях. Эльвира слушала, постукивая пальцами о спинку кровати и покачивая головой.

— Если на суде никто за тебя не заступится, не опровергнет слова торговца, то вряд ли тебя оправдают, — выдала свой вердикт Эльвира. — Суды здесь сложно назвать справедливыми.

На самом деле, как бы Женя себя не подбадривала, опасалась того же. Её слова против слов лавочника. Ясно кому поверят. А о презумпции невиновности в Парадайзе, возможно, и не слышали.

— А сколько тут дают за хулиганство? — поинтересовалась у своей сведущей соседки. — Пятнадцать суток?

Та опять расхохоталась. Женя ещё не слышала, чтобы смех звучал с такой горечью.

— Типчики, вроде твоего торговца, обид не прощают. Отказала такому красавцу, ещё и бутылкой огрела. Постарается убедить судей, что речь не о хулиганстве, а о разбойном нападении. Одно тянет на полгода, второе на все пять. Хотя разница, скажу тебе, небольшая. В Тортуре дольше нескольких месяцев не живут.

У Жени дрожь пошла по телу. Хоть тоже смейся истеричным смехом.

— Почему? Условия ужасные? Кормят плохо? Болезни?

— Камеры там чистенькие, как здесь, и кормят на убой. Вот только заключённых возят на работы в шахты. Особые шахты. Гиблое, я тебе скажу, место. Здешние думают, заговорённое, проклятое. Хотя мне кажется, что дело в радиации. Она там зашкаливает. Люди после таких работ мрут как мухи. Кто через пару месяцев, кто через три.

Только теперь Женя осознала, отчего у местных слово Тортур вызывает такой панический страх. Она ощутила дикий озноб, как при простуде.

— Но ты раньше времени не пугайся, — попыталась успокоить Эльвира. — Может, тебя кто выкупит.

— Что значит выкупит? Внесёт залог?

— Можно и так сказать. Но смысл у здешнего залога немного другой, чем не Земле. Любой желающий может взять себе осуждённого на поруки, заплатив кругленькую сумму. И, таким образом, спасти от Тортура. Но человек этот практически становится собственностью внёсшего залог. Потому что тот в любой момент может потребовать деньги назад, тогда осуждённого вернут в Тортур.

Глава 42. Вернулась в русло

В камеру принесли обед. По тарелке супа и по куску хлеба каждой арестантке.

— Вполне съедобно, — заверила Эльвира, отправив в рот ложку похлёбки. — Похоже на земные щи.

Евгения верила, что так оно и есть, но даже смотреть на еду не хотела. Аппетита не было совсем. Слова сокамерницы насчёт того, что собой представляет Тортур, постепенно дошли до сознания.

Жене было страшно. До чёртиков страшно. Чувство, которое леденило душу, не походило на панику, когда сердце колотится быстро-быстро, а голова отказывается соображать. Оно было трезвым, продуманным, глубоко прочувствованным. От него вязало во рту. У него был привкус безысходности.

Евгения вдруг поняла, что до теперешнего момента не воспринимала происходящее всерьёз. Тревоги были поверхностными, не всамделишными. Казалось — это просто недоразумение, которое вот-вот разрешится. Где-то внутри сидела уверенность, что ничего по-настоящему плохого случиться не может. Скоро всё встанет на свои места. Ещё немного — и Женя вернётся домой. Будет вспоминать пережитое, как страшный сон или маленькое неприятное приключение.

Но нет, это не сон. Реальность. Дикая, беспощадная, не укладывающаяся в голове. Жене грозит приговор, фактически смертельный. Она заперта в камере, лишена возможности хоть как-то влиять на ход событий, и не знает, можно ли надеяться на помощь извне.

Тут, в Парадайзе, у Евгении нет ни родных, ни друзей. Тот парень, которого в темноте приняла за Макса, вряд ли бросится спасать. Одно то, что не побрезговал воспользоваться чужим именем, уже многое говорит о его натуре. Женя не могла понять кто он, почему так похож на Максима. Родственник? Возможно. Ведь в доме на холме, как она давно догадалась, обитают близкие Кольцову люди. Но, в принципе, не так уж и важно, кто этот типчик. Ясно, что не друг.

Есть ли, вообще, в Парадайзе люди, кому небезразлична судьба Евгении? Этель? Случай с торговцем показал: её мало волнует, что с Женей. Да и чем блондинка может помочь? Тогда, возможно, таинственный Князь, которого так и не довелось увидеть? Наверняка, он не останется равнодушным к тому, что Евгения исчезла из его особняка. Что-то ведь ему от неё нужно, раз заманил в своё логово? Учитывая, какой вес он имеет в Парадайзе, скорее всего, смог бы вытащить из тюрьмы, если захотел. Например, внеся залог и взяв на поруки. Наверно, надо молиться всем богам, чтобы так и произошло. Но перспектива попасть в полную зависимость от такого неоднозначного человека, вызывала у Евгении нервную дрожь. Как выразилась Эльвира, выкупленный осуждённый фактически превращается в собственность того, кто заплатил залог. Ещё бы! Ведь сделай недавний арестант что не так, его снова вернут в Тортур.

Женя поводила ложкой по тарелке, взбалтывая остывшую похлёбку, но так и не смогла заставить себя проглотить хоть немного.

— У тебя есть тут кто? — спросила Эльвира, прекрасно понимая, почему у сокамерницы отсутствует аппетит. — Родственники, друзья, парень?

— Тут нет, — покачала головой Евгения. — Все на Земле.

Вообще-то, в глубине души теплилась надежда, что Макс сумеет догадаться, где Женя, и, возможно, найдёт способ попасть в Парадайз. Надежда-то теплилась, но умом Евгения понимала: даже если Максим уже здесь, что дальше? Как он поймёт, что она попала в местную каталажку? Как сможет вытащить отсюда?

— Ты всё-таки подумай, — посоветовала Эля, — может, есть хоть кто-то, кто тебе сочувствует? Я могла бы передать от тебя весточку, кому скажешь. Только черкани адресок. Думаю, меня через пару дней выпустят.

Женя лишь пожала плечами. Хотелось бы ей дать о себе знать одному человеку, но вот с адресом загвоздка. Она даже не знала, в каком из миров находится в данный момент адресат.

— А тебя за что задержали? — поинтересовалась она у Эльвиры. — Почему думаешь, скоро отпустят?

— Семейная ссора. Огрызнулась стражнику — вот он, гад, меня и упёк, чтобы проучить.

Нахамить блюстителю порядка — это смелость надо иметь. Оно и в земных условиях не всегда безопасно. Вот только одного Женя не поняла:

— А почему семейная?

— Потому что стражник этот — мой муженёк.

После разговора с Максимом, Князь вернулся в «обсерваторию» и снова уставился на экран. Устройство по-прежнему ничего не отображало. Очередная волна раздражения оказалась настолько сильной, что появилось желание запустить в никчёмный девайс тяжёлым предметом. Хорошо, ничего подходящего под руку не подвернулось. Князя бесило, что расставленные им на игровой доске фигуры начали действовать не по сценарию. Он долго утешался самообманом, что всё идёт по плану и некоторые непредвиденные заранее ходы не портят игру, лишь придают ей остроты. Но вот сейчас, в эту минуту, пришло осознание, что этих непредвиденных ходов накопилось слишком много, чтобы перестать чувствовать себя режиссёром.

Во-первых, Князь опять недооценил своего старшего сына. Странно называть «старшим» одного из близнецов, который появился на свет всего на полчаса раньше брата. Но Максим в последнее время воспринимался именно старшим — казался более зрелым, чем Август, как будто разница между ними была в несколько лет.

Князь откровенно просчитался насчёт него. Не думал, что тот найдёт путь в Парадайз и вступит в игру. Как он догадался о параллельной реальности? Помогли детские воспоминания? Но ему же было от силы два года, когда Князь последний раз брал его с собой в своих путешествиях между мирами. Потом прекратил эти совместные «прогулки» — сообразил, что ребёнок может проговориться. Да и самому Максиму лишние знания ни к чему.

Однако тот всё-таки что-то вспомнил. Причём не просто вспомнил — проявил настырность, докопался до всех мелочей. Зачем? Зачем Макс сунулся сюда? Что здесь забыл? Почему-то не верилось, что явился играть с Судьбой. Скорее — досадить отцу. Максим единственный, кого Князь считал достойным соперником, но не хотел с ним соревноваться. Состязания вымотали ещё там, на Земле. Он устал от того, что сын постоянно бросал вызов, наступал на пятки. Князь был уверен, что в любом деле может быть на голову выше, но чтобы доказать это, с каждым годом требовалось всё больше усилий. Борьба стала слишком утомительной и однообразной. Она перестала щекотать нервы. Но сдаться, проиграть, Князь себе позволить не мог. Чтобы себя уважать, ему всегда во всех играх нужно было оставаться первым. Он придумал решение — просто указал Максиму на дверь, вычеркнул из семьи и из бизнеса. Предоставил полное право начать с нуля и желательно где-нибудь подальше. Казалось, Макс принял новые правила игры. Больше не попадался на глаза. Так чего же теперь решил достать аж в другом мире?

Или он явился сюда не ради того, чтобы выбить отца из колеи? Может, всему виной девчонка? Князь, конечно, знал, что сын в своё время был ею увлечён, но не думал, что настолько серьёзно. Вообще-то, она и попала-то в поле зрения Князя, как раз по той причине, что приглянулась Максиму. На роль основной пешки в игре, что затевалась, нужна была девушка с нестандартным поведением плюс такая, которая гарантировано понравится Августу. Князь полагал, что вкусы в отношении женщин у близнецов должны быть похожи — и не ошибся. Младший сын после нескольких сеансов у экрана, начал грезить Евгенией.

И не только он. Теперь уже Князь понимал, что сам тоже увлёкся, причём довольно давно. Планировал грандиозный спектакль, где отводил себе роль режиссёра, но неожиданно захотел стать одним из действующих лиц, вернее, главным действующим лицом. Наверно, именно увлечение заставило его несколько раз переписывать сценарий. В изначальном варианте предполагалось, что Евгения попадёт в Тортур почти в первый же день своего пребывания в Парадайзе и проведёт там минимум пару недель. Но Князь подправил немного ход событий. Пожалел девчонку. Посчитал: чтобы стать покладистой, ей хватит и небольшого неприятного приключения в лесу под проливным дождём. Но, увидев Евгению в объятиях Августа, снова в корне изменил сценарий. Это было импульсивное решение, и только сейчас Князь понимал его истинные мотивы — ему невыносимо видеть её рядом с другим мужчиной. Она должна принадлежать только ему. По крайней мере, пока не надоест.

Экран вдруг издал лёгкий треск и начал отображать размытую картинку. Есть! Девайс смог засечь объект. Всё внимание вмиг сосредоточилось на матовой поверхности. Дрожь нетерпения прокатилась по телу. Секунды стали казаться бесконечно длинными. Когда, наконец, изображение станет достаточно чётким, чтобы можно было понять, где сейчас Евгения? В груди жгло от бешеных эмоций. Как же Князя заводила непредсказуемость девчонки.

Посторонний звук, раздавшийся сзади, не сразу был опознан как стук в дверь. Посетитель оказался настолько некстати, что Князь едва успел сообразить нажать кнопку, которая приводила в действие стену, закрывающую экран. В комнату вошла Ливона.

— Что тебе? — резко бросил Князь.

— Работаешь? — робко поинтересовалась она.

— Я же просил, не беспокоить меня, когда нахожусь здесь. Что не понятного?

Князь редко повышал голос на Ливону. Но сегодня она раздражала своим присутствием настолько, что он получал удовольствие от своих хлёстких слов, заставляющих её сжиматься в комок.

— Извини, — она спрятала взгляд. Боялась смотреть мужу в глаза, когда он настолько не в духе. — Просто наш малыш… Он всё утро плачет. Может, приболел?

— Ну, так пригласи врача, раз заболел, — раздражённо скомандовал Князь и кивнул в сторону двери, чтобы жена убиралась.

Та послушно вышла из комнаты. Поспешность, с которой приказ был выполнен, смягчила гнев. Где-то в глубине души даже жалость шевельнулась. Ладно, купит потом Ливоне какой-нибудь подарок.

Как только та скрылась, Князь не поленился — встал, чтобы запереть дверь. Не хотел, чтобы кто-то ещё помешал его занятию.

Стена поднялась, открывая экран. Теперь картинка была совершенно отчётливой. Князь увидел именно то, что хотел. Он удовлетворённо откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Всё получилось. Евгения в тюрьме. Игра вновь вошла в нужную колею. Всё-таки он правильно рассчитал ходы. Игроки пытались импровизировать, но не смогли переиграть Князя. Теперь только от него зависит судьба девчонки. Он будет решать, когда и что с ней должно произойти. Он снова чувствовал себя режиссёром.

Князь открыл глаза и долго с упоением смотрел на картинку на экране. Даже в тюремной робе Евгения выглядела соблазнительно. Упрямая косая чёлка, чуть пухлые губы, взгляд испуганный, но не затравленный. Сколько потребуется дней, проведённых в Тортуре, чтобы эта гордячка стала покорной и бросилась на шею тому, кто внесёт залог? Два, три, неделя?

Князю не хотелось долго ждать. Ему казалось, он может не вытерпеть первым. Он представил, как отвезёт её, измученную неволей, в особняк. Как окружит роскошью — пусть почувствует контраст. Он сам приготовит ей ванну. Лепестки роз и лавандовый гель. Она войдёт во вспененную воду. А он будет смотреть на её грациозные движения. Он не будет торопиться. Есть в ней что-то такое, что хочется распробовать не спеша.

Глава 43. Борись!

Оказывается, в неволе время течёт очень медленно. Складывалось впечатление, оно просто остановилось, застыло, увязло в Жениной безысходности, и не может сдвинуться с места. Пространство тоже сделалось густым, плотным, но при этом безжизненным. Не ощущалось колыхания воздуха, предметы будто приросли к своим местам. Единственное, что не утратило способность шевелиться — это мысли. Они лились сплошным потоком. Их ничто не сдерживало. Наверно, впервые за всё время пребывания в Парадайзе у Евгении появилась возможность извлечь из памяти последние события до мельчайших деталей, не спеша проанализировать, сопоставить, понять скрытый смысл.

Ей вспомнилось видение — плачущий ребёнок. В первый момент оно произвело сильное впечатление. Но потом события закрутились так стремительно, что Женя подзабыла этот странный эпизод. А ведь если верить Этель, если принять за правду все те мифы об особенностях Парадайза, то выходит, именно тогда Евгения и выбрала свою дальнейшую судьбу. И ведь всё сходится. Сначала она не поняла, что означал этот знак: несчастный, рыдающий малыш, спелёнутый в одеялко настолько туго, что не может шевельнуться. Зато теперь стало очевидно — это неволя. Евгения лишена способности действовать — связана по рукам и ногам, и несчастна, как тот безутешный младенец.

Захотелось завыть от отчаяния и тоски, от осознания дикой несправедливости, которая царит в Парадайзе. Выходит, Этель права. Судьба — жестокая, беспринципная Особа. Ею движет только азарт. Её забавляет играть людскими долями. Будто просто от скуки раскладывает пасьянс из человеческих жизней, и наблюдает исподтишка, как карты лягут. О справедливости даже речи не идёт. Чем Женя заслужила попасть в тюрьму? Что сделала не так? Да разве только с ней одной Судьба сыграла злую шутку? Вот Санди, к примеру. Он ведь хороший парень. Это сразу видно. Чуткий и добрый. Почему оказался брошен на самое дно? А сколько тут ещё таких обездоленных?

Евгения посмотрела на Эльвиру. Та сидела на кровати, уставившись в одну точку, и машинальными движениями переплетала косу. Ещё одна жертва жестоких игр? Наверняка, перебираясь с Земли в Парадайз, мечтала совсем о другой судьбе. Или она здесь не по своей воле, как и Женя?

— Эля, расскажи, как ты сюда попала, — Евгения надеялась, что соседка по камере не воспримет вопрос, как попытку вторгнуться в личное пространство.

Эльвира оторвалась от созерцания стены и, не переставая сплетать пряди, ответила:

— Говорю же, с мужем поцапались.

— Я имела в виду не в каталажку, а в Парадайз, — уточнила Женя. По интонации собеседницы поняла, что та не прочь поговорить.

— Как все, — скептично усмехнулась Эльвира. — Через портал. Собиралась сыграть с Судьбой.

— И как? Выиграла? Проиграла?

— Да никак, — Эля расхохоталась. В своей манере — громко и грустно.

Евгения уже привыкла, что сокамерница на всё реагирует смехом, поэтому не знала как расценивать ответ, но та, к счастью, начала пояснять, что имела в виду.

— Знаешь, что я тебе скажу. Нет никакой Судьбы, — Эльвира встала со своей кровати и пересела на Женину. — Когда-то я была такой же юной и наивной, как ты. Хотела верить в добрые сказки. Ну, или в злые. Хоть в какие-то. Хотела верить в чудо. Наслышалась об этом хвалённом Парадайзе и подалась сюда. На Земле-то меня жизнь изрядно потрепала. Довелось хлебнуть разного. Но думала, в ином мире всё будет по-иному — рискну, сыграю с Судьбой: или пан, или пропал…

Эля замолчала. Потом усмехнулась каким-то своим мыслям и, взявшись вновь переплетать косу, продолжила:

— Но чудес не бывает, поверь. Я достаточно долго живу здесь, чтобы понять, что к чему. Парадайз особо ничем от Земли не отличается. Людей заманивают сюда красивыми баснями: якобы тут вмиг можно получить всё, о чём мечтал: богатство, славу, власть. Ха! Враньё. Это всего лишь прибыльный бизнес. Так называемые «рекомендатели» делают денежки на легковерных. Причём верхушка только за. Им выгодно, чтобы был постоянный приток свежей рабочей силы.

Женя и сама поначалу была о Парадайзе примерно такого же мнения, пока на собственном опыте не убедилась, что игры Судьбы — реальность.

— А как же видения? — спросила она. — Я, например, плачущего ребёнка заметила, а потом он исчез. Разве это не доказывает, что в этом мире не всё так просто.

— А что видения? — пожала плечами Эльвира. — Ну, да, случаются тут у людей галлюцинации. Это правда. То ли сказывается неон в воздухе, то ли ещё что. Говорят, в этих бирюзовых небесах вся таблица Менделеева присутствует. Но галлюцинации никакого отношения к играм Судьбы не имеют. Люди додумывают всё сами. Вот ты, к примеру, увидала плачущего ребёнка. О чём это тебе сказало? Какой знак судьбы в этом углядела?

— Сначала я не поняла. Думала, может, младенец — это символ материнства. Но, с другой стороны, он же плакал, поэтому мог означать и что-то плохое — горе, болезнь. А теперь вот стало ясно, что это символ неволи — ведь малыш был туго запелёнут.

— А если бы ты выиграла в лотерею, решила бы, что младенец — символ приятного сюрприза. Задним числом легко придумать толкование…

Эля ещё не закончила мысль, а Женя уже поняла, к чему она клонит. Человек так устроен. Он запросто может увидеть логическую связь даже там, где её нет.

— Хочешь сказать, что моё видение было просто видением? Галлюцинацией, вызванной не играми Судьбы, а своеобразным составом атмосферы? И ничего это видение не означало? Ни счастья, ни горя, ни материнства, ни тюрьмы?

— Именно. Люди винят во всех бедах коварную Особу. Как удобно, не находишь? И главное, уверены, что ничего изменить нельзя. Ну, раз проиграли, так проиграли. Теперь будут до конца жизни довольствоваться своей участью.

Эльвира снова рассмеялась. Хохотала агрессивно, напористо, пока слёзы не выступили на глазах. Потом вдруг импульсивно прижала Евгению к себе и сказала тихо и ласково:

— Никакой Судьбы не существует, Женя. Ты никому не проиграла. Выдумка все эти игры. Не повторяй моей ошибки. Борись!

Максим поспешно выбрался из автомобиля, который домчал его до жилища Софии. Транспортное средство на воздушной подушке произвело впечатление. Но восторгаться местными чудесами техники не было времени. Макс взлетел по ступенькам на крыльцо и принялся барабанить в дверь. Карина предупредила, что менталистка плохо слышит, и надо проявить настойчивость, чтобы до неё достучаться.

Около десяти минут Максим сотрясал хлипкую дверку кулаком. Делал небольшие паузы, чтобы прислушаться к звукам внутри — тишина. Может, София спит? Как же её разбудить, если она глухая? Макс обследовал хижину со всех сторон — обнаружил небольшое оконце. Сквозь мутное стекло было не разглядеть, что делается внутри избушки. Но у Максима появилась идея, как дать о себе знать. Он достал фонарь, который носил с собой с момента путешествия по туннелю, и начал светить им в окно. Пробовал менять направление луча, включать и выключать — результат нулевой.

София сидела на стуле в глубине комнаты. Тщетные попытки гостя привлечь к себе внимание не остались незамеченными. Но она пока не решила, примет ли его. Её смущало, что парень был очень похож на своего отца — такой же настойчивый, целеустремлённый, изобретательный. С очень сильной энергетикой. Его ментальное поле было настолько живым и трепетным, настолько мощным и активным, что София ощущала физическую боль, когда пыталась разглядеть его получше.

Луч фонаря, настырно шарящий по комнате, мешал сосредоточиться. Свет подрагивал. Видно было, что парень на взводе. В таком же состоянии был и его отец, когда много лет назад однажды посетил Софию. Она до сих пор жалела, что согласилась тогда его принять. Эта была ошибка, цена которой безумно велика. И дело даже не в том, что после его визита она оглохла. София научилась с этим жить — при надобности читала по губам, а в трансе слух вообще не нужен, только мешает. Но пострадали и другие. С тех пор София работает только с теми, в ком уверена. А уверена ли она в парне, который кругами ходит возле хижины?..

У Макса начало лопаться терпение. Неужели менталистки нет дома? Он снова вернулся к входу.

— София! — крикнул, набрав побольше воздуха в лёгкие. — София! Вы слышите?!

И принялся стучать с такой силой, что хлипкая дверь неожиданно слетела с петель. Макс каким-то чудом успел подхватить её. Чёрт! Он, конечно, безумно хотел попасть внутрь, но всё же не таким варварским способом. С минуту Максим думал, что делать. Потом крикнул в пустоту:

— Можно?

После чего аккуратно привалил дверь к стене и вошёл в скромное жилище.

Глава 44. Его судьба

В глубине комнаты Макс заметил пожилую женщину, сидящую на стуле. Выглядела она неопрятно: волосы всклочены, фартук, надетый поверх платья, в грязных пятнах. Это и есть менталистка София? Больше похоже на ведьму, какими их рисуют в сказках и мистических историях. Блёклый взгляд хозяйки дома был направлен в никуда, но главное — глаза не закрыты, значит, не спит. Уже хорошо.

— Здравствуйте, — поприветствовал Максим. — Извините, что так с дверью вышло. Я починю.

София никак не отреагировала на слова. Тогда он решил сразу переходить к делу:

— Где Евгения? Она у вас?

Конечно, Макс понимал, что будь Женя в одной из комнат хижины, давно заметила бы его присутствие и дала бы о себе знать. Но, может, в этом доме есть подвальное помещение, и беглянка прячется там? По прошлому опыту Максим уже знал, что скромная с виду постройка может иметь огромный подземный этаж.

— Ищешь свою судьбу? — неожиданно ожила София. Её взгляд вспыхнул и стал осмысленным.

Вопрос Макса смутил. Судьба? Он никогда не думал о Жене в таком ключе. Как-то это слишком возвышенно, что ли. Нет, он думал по-другому. Он хотел скорее найти её и забрать на Землю. Мечтал, что у них начнётся красивый роман. Цветы, конфеты, ужин при свечах. Сидеть за одним столиком друг напротив друга. Держать за руки. Смотреть в глаза. Рассказывать смешные истории, чтобы её строгий серьёзный взгляд смягчился, чтобы охватывало глупое мальчишеское волнение от её нежной улыбки. А потом всю ночь напролёт гулять по городу. Прийти на набережную и смотреть, как звёзды отражаются в чёрной глади спящей реки. А потом согревать её прохладные щёки ладонями и целовать бесконечно долго, чтобы у обоих голова пошла кругом.

— Так ты за судьбой явился? — переспросила София.

Судьба? Макс ещё не заходил так далеко в своих мыслях. Не решался. Что это, вообще, значит — судьба? Это когда не мыслишь жизни без своей единственной? Макс мыслит жизнь без Жени? Чёрт побери, нет! Разве бы он был сейчас здесь, если бы не это катастрофическое, ураганное желание видеть её. Если бы не дикий страх, что с ней что-то случилось.

— Подойди, — проскрипела София.

Макс сделал несколько шагов.

— Ближе, — скомандовала менталистка.

Она ухватила его за запястье и, сжав до боли, заговорила отрывисто и зло:

— Однажды твой отец также приходил за судьбой. Не повтори его ошибку.

София поднялась, опираясь на руку Максима. Её лицо оказалась неожиданно близко. Безумный взгляд упёрся прямо в глаза. Он был настолько тяжёл, что захотелось отпрянуть, но старуха не дала — сжала запястье ещё сильнее.

— Знай, у всего есть цена. Какую ты готов заплатить? Чем пожертвовать? Не будет ли жертва настолько большой, что потом пожалеешь?

Макс не понял, на что намекает София. На оплату своего труда? Карина вроде говорила, что менталистка деньги за работу не берёт.

— Сделай правильный выбор, когда на кону будет счастье двоих или жизнь одного.

Старуха, наконец, разжала запястье и отступила.

— Где Евгения? — теперь уже Макс схватил её за руку, не давая опуститься на стул. Ему нужен был конкретный ответ на конкретный вопрос, а не те расплывчатые намёки, что выдавала София.

— Хочешь найти её, ищи брата, — ответила менталистка, едва шевеля губами.

Её взгляд потух, тело обмякло.

— В смысле? Евгения сейчас с Августом? — попытался уточнить Макс.

Но София, казалось, перестала слышать. Её голова безжизненно склонилась на бок. Глаза закрылись. Максим аккуратно опустил её на стул. Стало совершенно очевидно, что больше от неё невозможно будет добиться ни слова.

Он кинулся к выходу. Быстренько надел дверь на петли, и вышел. Примерный план действий созрел моментально. Нужно снова вернуться к дому на холме. Возможно, Август уже там. А нет — отыскать и вытрясти из него душу. Если верить Софии, тот знает, где Женя.

За порогом поджидал неприятный сюрприз — такси, которое доставило к хижине, исчезло. Не зря Максиму сразу не понравились бегающие глазки водителя. И ведь уверял, подлец, что браслета вполне достаточно для оплаты проезда в обе стороны.

От досады сжались кулаки. Макс запомнил основные ориентиры — не заблудится, но дорога займёт несколько часов. Жаль было терять драгоценное время.

Может, попытаться поймать попутку? У Максима имелся фонарь, который мог сгодиться, как плата за проезд. Но сначала необходимо было выйти к шоссе. Насколько он помнил, оно находилось за лесом. Туда и двинулся по просёлочной дороге.

Максим шёл быстро, почти бежал. Добрался до рощи за каких-то десять минут. На особенности местной флоры и фауны внимания почти не обращал. Не до того. Во-первых, пытался на ходу обдумывать туманные фразы Софии, а во-вторых, нужно было постоянно маневрировать между лужами, которые покрывали лесную тропу почти сплошняком.

Когда в какофонии щебета птиц и жужжания насекомых послышался не свойственный природе звук, Макс поначалу не придал значения. Продолжал передвигаться гигантскими прыжками, чтобы не угодить в грязь. Но звук становился всё громче и отчётливей, и всё большей становилась уверенность, что такого звука тут быть не должно. Максим остановился и замер. Что это? Похоже на детский плач.

Он покрутил головой и заметил белое пятно в нескольких десятках метров от дороги. Бросился туда через заросли высокой травы. На небольшом пригорке завёрнутый в светлое одельяце лежал ребёнок. Он кричал отчаянно и горько. Максим никогда не имел дело с такими крохами, но чувствовал, что что-то с малышом не в порядке. Наверно болен или обезвожен. Макс наклонился, чтобы взять его на руки. Если быстро добежать до шоссе, там остановить автомобиль, то уже через полчаса ребёнок будет в больнице, где ему окажут помощь. Но Максим не смог поднять малютку — тот исчез. Просто растаял в воздухе, как будто его и не было.

Сетрой дежурил недалеко от избушки Софии. Дожидался, когда её гость уйдёт. Как только тот скрылся из вида, вышел из укрытия. Повременил несколько минут и направился к хижине. Почему бы не поболтать о том о сём с коллегой?

— Сдавать ты стала, София, — усмехнулся он, когда зашёл в комнату. — Раньше говорила мудрёней. А этому всё разжевала.

— Иди к чёрту, — проскрипела старуха. Она ещё была слаба после транса.

Сетрой усмехнулся и принялся возиться с чайником. Решил заварить коллеге бодрящего травяного напитка.

— Думаешь, пойдут ему впрок твои старания? — спросил он с саркастичным прищуром. — Он же похож на отца. Тот же темперамент. Один в один. Вон дверь тебе снёс. Лучше бы отдала его мне.

— Уймись, — гаркнула София.

Сетрой подал ей чашку и сел рядом.

— И что ты там за шоу ему в лесу устроила? Повторяешься, мать. Стареешь. Раньше ты была изобретательнее.

— Я знаю, что делаю.

— Ну-ну, — Сетрой отхлебнул чаю и зажмурился. — Ошиблась ты, София. Это был мой клиент.

— Посмотрим…

Глава 45. Купленная

После заседания суда Евгению вернули назад в камеру. Эля подскочила навстречу с вопросом:

— Ну, как?

Жене захотелось горько рассмеяться. Кажется, она начала понимать, почему Эльвира на всё реагирует именно так — саркастическим хохотом.

— Это был сплошной фарс, — Евгения плюхнулась на кровать. — Мне даже слово не дали. Торговец рассказал свою версию. Потом выступили три свидетеля, которые якобы видели, как я выбегала со склада с кошельком в руках. Откуда они только взялись? Наверно, «пострадавший» подкупил. И всё. Сразу после этого мне зачитали решение суда — семь месяцев Тортура.

— Ещё не так и много, — Эля села рядом. — Я думала, будет точно больше года.

Она говорила бодро, пытаясь придать голосу оптимизма, но обе знали, что несколько месяцев — это такой же смертный приговор, как и несколько лет.

— Кстати, пока тебя не было, ко мне муж заглядывал. Рассказал по секрету, почему так быстро заседание суда назначили. Говорит, кто-то сверху надавил, чтобы твоё дело рассмотрели прямо сегодня.

Это многое объясняло. А Женя всё гадала, почему так: не успели задержать, а уже и суд, и приговор.

— А кто именно надавил?

— Муж не знает. Но, видимо, очень большая шишка.

— Князь? — предположила Женя.

А кому ещё кроме него могло быть до неё дело?

— Ты что, успела и ему дорогу перейти? — удивилась Эля.

— Тут ещё не понятно, кто кому перешёл.

У Жени теплилась робкая надежда, что Князь выступит на её стороне. Может даже, даст на суде показания, что не могла его гостья совершить разбой. А, выходит, и не думал заступаться. Наоборот, поспособствовал тому, чтобы её как можно скорее засудили.

— А знаешь, — Эльвира посмотрела немного виновато, — мы с мужем помирились. Меня через час отпустят.

Евгении стало совсем тоскливо. Нет, она, конечно, рада была за соседку по камере, что та выйдет на свободу. Но Эля чуть ли не единственный человек в Парадайзе, кто искренне сочувствовал и пытался помочь. А теперь Женя останется один на один со своими бедами.

Эльвира ощущала, как соседке тяжело. Она прошептала горячо:

— Главное — не сдавайся. Как только смиришься — проиграешь. А если будешь бороться — выход найдётся.

В коридоре послышались шаги. Девушки синхронно развернули головы в сторону двери. Женя подумала: это за Элей — сейчас её выпустят. Но появившимся на пороге стражникам нужна была другая арестантка.

— Евгения на выход, — скомандовал один из них. — Нашёлся желающий взять вас на поруки.

— Видишь, — шепнула Эльвира. — Вот и выход нашёлся.

Князь припарковал машину возле невзрачного серого здания, где содержали Евгению. Всё-таки он не выдержал. Не выдержал ни одного дня. Смотрел всё утро на экран и понял, что хочет видеть девчонку у себя сегодня же. Желание было нестерпимым и навязчивым. Князь не мог думать ни о чём другом. Закрывал глаза и представлял, как держит Евгению в объятиях и ощущает, что она принадлежит ему. Только ему. А она дрожит от страха и благодарности. И слёзы катятся по её щекам. Он не будет их вытирать. Пусть даст волю эмоциям. Он будет впитывать её трепещущие чувства. Они ещё сильнее распалят страсть. Хотя куда сильнее? Князь и так был на взводе. Фантазии вызывали острые пьянящие ощущения и заставляли дрожать его самого.

Может, конечно, зря он поспешил. Может, стоило подождать несколько дней, чтобы девчонка прочувствовала как следует все прелести Тортура. Но ему показалось с неё достаточно. Сокамерница, сама того не понимая, сыграла Князю на руку. Расписала в ярких красках, что ждёт Евгению впереди. Он понял, можно действовать. Надавил на нужных людей, чтобы формальности были улажены как можно скорее. Теперь Евгения считается осуждённой и у него появилась возможность взять её на поруки, внеся залог.

Князь вошёл внутрь здания. Охранник встретил подобострастной улыбкой и тут же проводил к начальству.

— Документы подготовлены, — главный юрист был сама расторопность. — Нужна только ваша подпись и подпись арестантки, которую берёте на поруки.

— Ясно, — кивнул Князь. — Пригласите её в кабинет.

Евгению подвели к двери, за которой, её ждал тот, кто собирался внести залог. Она почти не сомневалась, что «благодетелем» окажется Князь. Сердце щемило от недобрых предчувствий. Зачем этот человек сначала посодействовал, чтобы Жене побыстрее вынесли приговор, а теперь решил проявить «милосердие» и выкупить её? Не окажется ли в итоге его покровительство хуже Тортура? В голове постоянно крутилось зловещее предостережение Софии: «Около тебя двое мужчин. Один молод, другой стар. Один тебя уже купил, другой попытается выкупить. Не продавайся никому». Не про этот ли момент твердила предсказательница?

Конвоиры завели Женю в кабинет. Она заметила высокого статного мужчину, стоящего лицом к окну.

— Стража, закройте дверь с той стороны, — сказал он, не оборачиваясь, и верзилы выскочили вон из комнаты.

Евгения осталась с незнакомцем один на один. Сердце выстукивало неровный ритм.

— Подойди, — произнёс мужчина.

Женя сделала пару шагов. Колени предательски дрожали.

— Ближе, — в голосе проскочили знакомые командные нотки.

Мужчина только начал разворачиваться, когда неожиданная догадка взорвала мозг. Кольцов???!! В первый момент Женя просто отказывалась верить глазам. Захотелось завизжать и выскочить наружу. Босс же скончался. Или это не он? Брат-близнец?

— Вячеслав Георгиевич? — дрожащими губами переспросила она.

— Здесь меня называют Князь, — поправил он, самодовольно усмехнувшись.

Выходит, всё-таки Кольцов. Женя с ужасом смотрела на бывшего шефа. Получается, смерть была сымитирована. А на самом деле, он просто перебрался жить в другой мир.

— Тебе понравилось гостить у меня? — спросил Кольцов, сделав шаг вперёд. — Немного уютней, чем здесь, не находишь?

Он подошёл к столу и, указывая на бумагу, поманил Евгению пальцем:

— Подпиши. И я отвезу тебя в дом на холме.

Женя не двигалась с места. В ней закипала ярость. Картинка произошедшего начала складываться в голове. Всё, что с ней случилось — это одна грандиозная подстава. Кольцов подстроил попадание в Парадайз. Он же, скорее всего, подстроил и попадание сюда, в каталажку.

— Будь хорошей девочкой, — продолжал бывший босс сладковато-снисходительным голосом. — Тебе теперь придётся привыкать быть послушной. Ты же не хочешь разочаровывать того, кто взял тебя на поруки?

Что Жене хотелось, так это плюнуть ему в лицо. Как так? Как можно было сделать из неё игрушку? За что? Почему Кольцов решил, что может распоряжаться её судьбой?

— Ну? — в голосе проскочили нотки раздражения. — Не заставляй меня ждать. Я ведь могу и передумать.

Он отошёл от стола и приблизился к Жене. Взял пальцами за подбородок и приподнял голову. В его глазах горел нездоровый огонь.

— Если будешь хорошей девочкой, будешь жить в роскоши, — в голосе вновь появилась приторность.

Рука коснулась выбившейся прядки волос. Поиграла с ней. А потом скользнула по изгибу шеи.

Женю трясло. Она явственно осознала, куда клонит Кольцов и что в его понимании означает «быть хорошей девочкой». Он хочет, чтобы она заняла место Карины. Стала его игрушкой. Новой куклой, которая будет скрашивать ночи, пока не надоест. Только Карина была вольна помахать боссу ручкой в любой момент, Евгения же должна стать собственностью Кольцова, вещью без права голоса.

Умом Женя понимала, что, возможно, лучшим решением будет подавить ярость и принять условия бывшего шефа. Жить в доме на холме не смертельно, к тому же, со временем можно будет придумать, как сбежать. А если она откажет Кольцову, то может смело попрощаться с жизнью.

Но аргументы разума не действовали. В голове пульсировали слова Софии: «Не продавайся никому!». Женя брезгливо смахнула руку, бесцеремонно ласкающую шею.

— Вы меня не купите. Я не подпишу эти дурацкие бумаги, — сказала тихо, но твёрдо.

Глаза Кольцова вспыхнули диким гневом.

— Да я тебя уже купил!

Он схватил её за запястья и рывком притянул к себе.

— Купил с потрохами, когда ты приняла наследство.

Женя попыталась отпрянуть, но Кольцов завёл ей руки за спину. Прожёг безумным взглядом и впился в губы поцелуем. Ей потребовалось пустить в ход колено, чтобы вывернуться.

— Стража! — заорала, что есть мочи и подбежала к двери.

Он тяжело дышал. Кажется, хотел продолжить нападение, но сдержался.

— Стража! — снова крикнула Женя.

— Можешь не орать, — процедил он сквозь зубы. — Они не зайдут сюда без моего приказа.

Кольцов с трудом восстановил дыхание. Чувствовалось, что в нём клокочет бешеная ярость вперемешку с похотью.

— Не хочешь подписывать, я уйду, — бросил он жёстко. — У меня уйма времени. Подожду, пока ты станешь умолять.

Глава 46. Бледная тень

Сетрой провёл ещё какое-то время в гостях у Софии. Не спеша цедил чай и наблюдал, как та раскладывает пасьянсы. Они продолжали препираться насчёт её недавнего гостя, когда менталист вдруг произнёс с усмешкой:

— О, вот и ещё один страждущий нарисовался. Ну, уж его-то ты отдашь мне?

София на минуту задумалась, вздохнула и проскрипела:

— Забирай.

Сетрой самодовольно улыбнулся и направился к выходу.

— Почему ты это делаешь? — спросила старуха, когда он уже был на пороге. — Разве не видишь, они страдают?

Менталист философски хмыкнул. Сколько раз София задавала этот вопрос?

— Мы оба служим одной цели. Скажешь, нет? — бросил Сетрой и закрыл за собой дверь. Он знал, что коллеге нечего будет возразить.

Август всю ночь и всё утро безрезультатно разыскивал Евгению. Он был близок к тому, чтобы сдаться и вернуться домой. Чувствовал, что отец, который не сдвинулся с места, а остался возле экрана, скорее всего, уже знает, что случилось с гостьей и где она. Но признавать поражение не хотелось. Хватит того, что родитель и так почти всегда оказывался прав, почти во всём был на голову выше. Августу категорически не нравилась перспектива вернуться ни с чем и смотреть, как отец откровенно потешается и нравоучительно изрекает что-то вроде:

— Я же тебе говорил, оставаться в особняке и спокойно ждать, а не метаться по городу.

Нет. Август не покажется в доме на холме, пока не отыщет Евгению. Он ещё раз тщательно обдумал, что можно предпринять, и его посетила идея — обратиться за помощью к менталисту. Женя достаточно сильно запала ему в душу, чтобы специалист смог по его ментальному полю определить, где она.

К кому именно отправиться, сомневался недолго. Лучшими в городе считались София и Сетрой. Но София за свои услуги денег не брала, и Августа это настораживало. Видимо, всё-таки квалификация не достаточно высока, раз настолько низко ценит себя. Поэтому выбор пал на Сетроя. К счастью, наличных с собой имелось достаточно, не нужно было заезжать домой. Поэтому Август направился прямиком к роскошному особняку менталиста.

Охрана на въезде заверила, что Сетрой уже ждёт гостя. Лишнее подтверждение, насколько менталист хорош — сумел предвидеть визит. Правда, пристройка, в которой вёлся приём посетителей, оставила неприятное впечатление. Уж можно было бы для этих целей использовать помещение пореспектабельней.

В небольшой тесной комнатушке без окон горело лишь несколько свечей. Сетрой предложил гостю кресло и сам пристроился в соседнее. Запросил за свои услуги кругленькую сумму и, как только получил, повёл себя неадекватно — вцепился своими пухлыми ручонками в запястья. Когда помещение мгновенно окутал мрак, стало понятно — это начался сеанс.

— Смотри в глаза, — властно скомандовал Сетрой.

Как понять, куда направить взгляд, если в комнате кромешная тьма? Август судорожно озирался и вдруг заметил чёрные зрачки менталиста. В них отражалась картинка. Картинка начала увеличиваться в размере, пока не заняла всё поле зрения.

Небольшой кабинет. Из мебели письменный стол да пара стульев. Лицом к окну стоит мужчина. Август узнаёт в нём отца. В следующий момент в комнату заводят Евгению, облачённую в тюремную робу. Вот, чёрт! Значит, она всё-таки попала в каталажку. Но как же она безумно красива даже в этой нелепой одежде. Бледная, напуганная и… отчаянно соблазнительная. Августа бросает в жар от дикого желания прикоснуться к ней.

Отец отдаёт приказание страже выйти и разворачивается лицом к арестантке. Она в шоке. Ещё бы — увидеть покойника живым. Но вскоре шок парализует самого Августа. Что родитель делает? Куда клонит?

Это было нестерпимо — смотреть, как рука отца касается шеи Евгении. А то, что произошло дальше, взбесило настолько, что Август чуть не задохнулся от ярости. Наверно у него в этот момент появилась вторая седая прядь. Так вот каков был план! Вот кому предназначалась Евгения. А Август, наивный дурак, поверил словам родителя. Поверил, что вся игра затеяна ради него. Поверил, что отец готовит подарок любимому сыну. Ха! Да тот относится к Августу ровно также как к Максу. Решил ударить побольнее. Посмеяться, плюнуть в лицо. Распалил страсть, чтобы потом увести Евгению из-под носа. Что ж, может собой гордиться — получилось. Так больно Августу ещё не было никогда.

Теперь стало понятно, что отец на этом не остановится. Видимо, в планах раздавить ещё одного сына, так же, как он сделал это с Максимом: выкинуть из семьи и из бизнеса. Да только ничего у него не получится. Август подстраховался. Он не настолько наивен, как думает родитель. Два года назад, когда Макс стал жертвой подставы отца, Август начал прорабатывать план, как не оказаться следующим. Он успел. На сегодняшний день всё готово. Достаточно только дать отмашку нужным людям.

Август вырвался из тисков менталиста.

— Хватит, — крикнул не своим голосом. — Я всё понял.

Тот не стал удерживать клиента. Разжал руки. В комнате снова сделалось светло — вспыхнули свечи. Август выскочил на улицу, не прощаясь. Перед глазами до сих пор стояла картинка, как отец, заведя руки Евгении за спину, жадно впивается в губы поцелуем. Сколько раз Август фантазировал о том же. Он должен был быть на месте родителя. Ничего. Это всего лишь вопрос времени. Причём речь не о днях, а о часах.

Князь, вернувшись из каталажки, заперся в своём кабинете. Он был дико зол. Скорее на себя, чем на Евгению. На то, что не выдержал необходимой паузы в несколько дней. Девчонка же после сегодняшней сцены, стала нравиться ему ещё больше. Своей дерзостью лишь распалила чувства. Чем больше она брыкается сейчас, тем острее будут ощущения потом, когда ей придётся стать покорной.

Он сидел с закрытыми глазами и по десятому разу проигрывал в голове сцену поцелуя, когда в дверь постучали. Никого не хотелось видеть, но посетитель был настойчив. Князь нехотя поднялся и впустил непрошеного гостя. Это оказался Август. Блудный сынок. Шарился где-то всю ночь и полдня. Сомнений не возникало, что так и не понял, где Евгения. Не было у него достаточной хватки и знания жизни. Князю не хотелось говорить с ним о девчонке, но, к счастью, тот завёл беседу совсем на другую тему.

— Есть серьёзный разговор, — бросил Август с порога. — Получил информацию о готовящейся афёре.

Князь понял, что речь пойдёт о его империи — игорном бизнесе. А сын-то не так плох, как думал отец. Оказывается, это он по делам ездил, а не за Евгенией таскался.

— Ну?

— Один из завсегдатаев центрального казино в сговоре с крупье, которого ты недавно принял на работу. Сегодня ночью будет подстроено, будто он выиграл джек-пот. Я всё проверил. Они уже проворачивали что-то подобное, — Август положил на стол перед отцом бумаги. — Но в этот раз речь идёт об очень солидной сумме.

Князь проглядел компромат и почувствовал, как в нём закипает злоба. Он никому не прощал подстав. А этот новый крупье, кажется, его зовут Борге, уже попадал в поле зрения. С одной стороны, казался прекрасным, преданным делу, специалистом, да Князь других и не держал. Но, в то же время, что-то в поведении крупье постоянно настораживало.

— Сегодня, говоришь?

— Да.

Князь подскочил с места. Надо инкогнито наведаться в казино и самому за всем проследить. Он был рад, что информация об афёре поступила именно сейчас. Замечательная возможность отвлечься от мыслей о Евгении. А то не ровен час, опять помчится в каталажку.

Он уже подходил к выходу, когда из бокового коридорчика показалась Ливона и остановила его.

— Уходишь? — спросила грустно. — Надолго?

— Не знаю, — бросил он на ходу. — К утру вернусь.

— Останься, — она взяла его за руку и посмотрела так по-особенному, что стало не по себе.

— Что за глупости? — его раздражал этот её просящий взгляд.

— Малыш сегодня весь день какой-то беспокойный. Я переживаю.

— А что сказал доктор? — на секунду притормозил Князь.

— Ничего, — вздохнула Ливона. — Говорит, Зарий здоров.

Она не отпускала руку и продолжала смотреть с мольбой.

Огромные глаза, полные слёз. Князь не выдержал — отвернулся. Этот взгляд заставил вспомнить эпизод тридцатилетней давности, тщательно запрятанный в самый дальний уголок памяти. Тогда на Князя вот так же смотрела другая женщина, его первая жена Оливия, и так же просила не уходить.

— Мне нездоровится, — сказала она.

Но Князь не мог остаться. Он шёл в казино. Не в качестве главы игорной корпорации, как сейчас, а в качестве простого игрока. Он чувствовал, что именно в тот день ему должно повезти. И не ошибся. Он сорвал джек-пот, который и стал трамплином, позволившим забраться на Олимп. Князь торопился вернуться, рассказать жене, что их мечты сбылись, что они выиграли у Судьбы. Но когда пришёл домой, оказалось, что рассказывать некому. Его жена, единственная женщина, которую когда-либо любил, умерла. Ночью у неё начались преждевременные роды. Соседка позвала повитуху. Та помогла появиться на свет близнецам, но саму роженицу потеряла.

Князь поначалу корил себя. Думал, останься он, всё могло бы быть иначе. Но со временем понял, что сделал всё правильно. Помочь жене он вряд ли бы смог, зато так бы и остался до сих пор гол и бос, и не смог бы даже вырастить сыновей.

Тогда, чтобы выбросить из души тоску, Князь решил сосредоточиться на главном: у него были деньги, много денег. С их помощью можно было построить жизнь с нуля. И он выстроил даже не одну, а две жизни в каждом из миров. Но это не помогло забыть ту, что ушла так рано. Все эти годы Князь искал женщину, похожую на свою первую любовь. Искал в обоих мирах. И нашёл. Сначала Тамару, потом Ливону. Внешне они были, почти как она. Но тем горше разочарование. Черты лица — единственное, что напоминало Князю Оливию, в остальном они были её бледными тенями.

Он снова посмотрел на Ливону. Нет, совсем-совсем непохожа на ту, которую однажды потерял. Князь раздражённо снял её руку со своей.

— Чего ты хочешь? Чтобы я остался нянчиться с ребёнком?! Я же нанял тебе в помощь нянек. Дневную, ночную. Не справляются? Завтра найму ещё.

Она глянула, как затравленный зверёк. И отступила, открывая проход. Князь смягчился. Кинул на ходу:

— Брось переживать. Если врач сказал, что Зарий здоров, значит, здоров.

И, не оглядываясь, вышел наружу.

Глава 47. Похожи

Август вышел из дома вслед за отцом. Постоял немного на террасе — проводил взглядом автомобиль родителя. Верные люди уже поджидают Князя в казино. Шоу начнётся, как только тот объявится. Август присоединится к действу чуть позже, а пока у него есть время сделать то, что не получилось у отца — выкупить Евгению. Только нужно учесть ошибки старика. Женя показала, что она не та девушка, которая продастся чужому. И у Августа был план, как обойти этот тонкий момент.

Он сел в машину и направился в парикмахерскую. Через полчаса вышел оттуда брюнетом без единого седого волоска. В планах было ещё заскочить в магазин, приобрести шляпу с широкими полями. Как нельзя кстати начинался дождь — головной убор будет выглядеть вполне уместно.

Эля расстроилась, когда увидела, что Евгению снова вернули в камеру.

— А я так надеялась, что нашёлся кто-то готовый взять тебя на поруки.

— Найтись-то нашёлся… — с брезгливой гримасой ответила Женя, вспоминая мерзкие прикосновения Кольцова.

Она плюхнулась на кровать и принялась рассказывать, кто пытался внести за неё залог и что из этого вышло. Эля слушала, постоянно покачивая головой из стороны в сторону. Чувствовалось, что она переживает за соседку по камере, но не совсем одобряет её действия.

— Эх, — сказала она с досадой, когда Евгения закончила. — Упустила шанс спастись.

Жене и без её слов было горько. Она понимала, что другие желающие выкупить «преступницу» вряд ли найдутся, а значит, её ждут мрачные времена.

Эля повздыхала-повздыхала, но потом выдала:

— Не расстраивайся. Правильно ты всё сделала. Ещё неизвестно, что лучше: попасть в Тортур или стать собственностью такого человека, как Князь. Он к своим домочадцам и то относится не по-людски, что уж говорить о том, как стал бы обращаться с тобой. Слышала, что у его тридцатилетнего сына уже седая прядь есть? Говорят, папаша довёл.

— У Князя есть тридцатилетний сын? — встрепенулась Женя.

— Есть. Август. Так-то красавчик. Только малёха затурканный.

Это многое объясняло. Выходит, тот парень, который появился ночью в Жениной комнате, и есть Август. Всё сходится. Если он приходится Князю сыном, значит, является братом Макса. Причём братом-близнецом, ведь одинакового с ним возраста. Они похожи настолько, что в темноте Евгения приняла одного за другого. Но как же Кольцов циничен! Получается, разделил двух братьев по разным мирам?!

Евгения горько вздохнула. Эля подсела к ней со словами, которые произнесла за сегодня уже не раз:

— Не отчаивайся. Выход найдётся.

Тёплая ладонь прижала голову к плечу. В объятиях Эльвиры сразу стало легче. Не так тоскливо и одиноко.

— А знаешь, у Князя ведь есть ещё один сын, который тоже пострадал от действий папаши — Максим. Брат-близнец Августа.

— Твой парень? — догадалась Эля.

— Не знаю, — честно ответила Женя. — Мы не успели. Ничего не успели. И, наверно, теперь уже не успеем никогда.

— Верь! — прошептала Эльвира.

Прошептала так настойчиво, так горячо, что Женя и в правду чуточку поверила. Поверила, что у них с Максом всё ещё обязательно будет. Не здесь в этом ненавистном Парадайзе, а там, на Земле. У них будет умопомрачительный роман: конфеты, букеты, ужин при свечах. Они будут всю ночь напролёт бродить по тихим улочкам сонного города. Он будет держать её за руку. Ладошке станет уютно тепло и надёжно. Они придут на набережную, чтобы смотреть, как луна отражается в тёмной глади заснувшей реки. А потом будут целоваться бесконечно долго. Так, что у обоих земля уйдёт из под ног.

Когда Макс появился в условленном месте недалеко от ворот в резиденцию Князя, Карина уже ждала его. Причём не с пустыми руками. Протянула ему два огромных сэндвича с беконом. Он присел рядом на скамейку и начал расправляться с угощением.

— Спасибо, — благодарность была искренней.

Максим не ел уже почти сутки. Голода не ощущал — сказывалось постоянное напряжение. Но организм явно требовал подпитки, ведь неспроста у Макса галлюцинации начались. Чем был этот исчезнувший малыш, как не видением, возникшим на почве стресса, недосыпания и недоедания?

— Видела Августа? — первым делом спросил Максим.

Всю обратную дорогу от Софии к особняку он обдумывал слова менталистки. Много было в них туманного и непонятного. На что намекала хозяйка хижины, когда говорила про выбор между счастьем двоих и жизнью одного? Эту часть головоломки расшифровать пока не получалось. Но зато фраза насчёт брата казалось достаточно прозрачной. Нужно срочно отыскать Августа, тогда и Женя найдётся.

— Пока я его не видела, — доложила Карина. — Похоже, так и не вернулся.

Досадно. Но у Макса был план «Б» на случай, если не удастся пересечься с братом. Обдумывая слова Софии, он пришёл к выводу, что менталистка могла вложить во фразу об Августе переносный смысл. Сказала: искать брата. Но как сделать так, чтобы неуловимый братец нашёлся? Возможно, София намекала Максу самому стать Августом? В этом есть разумное зерно. Ведь в образе брата Максиму легче будет отыскать Женю. Его хотя бы в особняк пустят. Может, там какая зацепка найдётся?

— Карина, ты дружишь с местной косметикой? — поинтересовался Макс.

— Я дружу с любой косметикой, — усмехнулась мулатка. — А что?

— Сможешь сделать мне седую прядь, как у Августа?

Карина посмотрела понимающе:

— Да не вопрос.

Потом рассмеялась. Идея ей явно понравилась. Глаза блеснули азартом.

— Креативненько, — похвалила она.

Мулатка поднялась со скамейки со словами:

— Сбегаю за всем необходимым.

Через полчаса Карина уже критично разглядывала с разных ракурсов результат своей работы.

— Похоже? — спросил Макс.

— Похоже, — заверила мулатка с самодовольной улыбкой. — У меня на это дело глаз намётанный. Не знаю, правда, насколько долго продержится. Но вроде бы местная краска для волос устойчива к влаге. Тут же у них постоянные дожди.

— Спасибо. Попробую теперь пробраться в особняк.

— Нет, — покачала головой Карина. — Спалишься. Одежда не та.

Макс глянул на свои замызганные джинсы. Мулатка права.

— Сможешь раздобыть что-то из его шмоток?

— Смогу, пожалуй, — задумчиво протянула Карина. — Комнату свою он не запирает.

Она вернулась не только с вещами, но и с новостями.

— Сама чуть не спалилась, — запыхавшись, поведала она. — Август объявился. Хорошо, не застал, как я в его шкафу роюсь.

— Так он сейчас в особняке?

— Заезжал совсем ненадолго. Поговорил с отцом и тот сразу же куда-то уехал. А следом за ним и Август укатил.

Максим почти не сомневался, что брат знает, где Женя, и направился именно к ней. План дальнейших действий созрел мгновенно. Макс переоделся за пару секунд и помчался к воротам резиденции. Если всё делать быстро, он ещё успеет догнать Августа.

Охрана пропустила внутрь, даже не поинтересовавшись, почему отпрыск хозяина несколько минут назад выехал на автомобиле, а сейчас возвращается пешком. На всякий случай Максим сам бросил что-то насчёт неожиданно заглохшей посреди дороги машины.

— Подгоните мне другую, — скомандовал одному из верзил.

Расчёт был на то, что в резиденции Князя имелся целый парк автомобилей. Охранник бросился выполнять распоряжение.

Через пару минут Макс уже выезжал за ворота, мысленно хваля себя за то, что внимательно следил за действиями таксиста, который вёз к Софии. Усвоенные тогда принципы управления здешними транспортными средствами, оказались сейчас очень кстати.

Глава 48. Разгадать подсказки

Весь день в голове Этель стоял туман. Она никак не могла осознать произошедшее, не могла смириться с тем, что случилось. С дикой тоской вспоминала взгляд Санди, растерянный и встревоженный. Было заметно, как любимый обрадовался неожиданной встрече, но он не понимал, что происходит. Страшно даже представить, что он подумал. Этель лежала на кровати в комнатке для прислуги в доме Князя и смотрела в крохотное окно. Но не видела неба в обрамлении крон деревьев, а только бирюзовые глаза любимого. Казалось, он смотрит на неё, откуда-то сверху. Смотрит с укором. Догадался, кто его сдал и не может поверить.

Дурное предчувствие, что никогда больше не увидит Санди, сдавливало грудь и мешало думать. Сколько раз жизнь кидала Этель на самое дно, но такой разъедающей душу безысходности испытывать не приходилось.

С утра у неё ещё были идеи, как взять ситуацию под контроль. Она надеялась, что сможет раздобыть деньги. Узнала, что в доме на холме появилась вакансия ночной няни, потому что Карина пошла на повышение. Жалование у няней в несколько раз больше, чем у простых горничных, и Этель бросилась умолять Князя дать ей эту работу. Тот согласился взять на испытательный срок. Но когда она узнала размер залога, необходимого чтобы Санди выпустили на поруки, поняла, что ей до конца жизни не накопить такую сумму, даже если будет работать и день и ночь. А любимому хватит и нескольких месяцев в Тортуре, чтобы покинуть этот мир навсегда.

Новая волна отчаяния прокатилась по телу невыносимой болью, заставляя сжаться в комок и завыть. Ощущение безысходности не отступало. Этель потеряла счёт времени. Несколько часов подряд лежала, исступлённо вцепившись в кровать и до скрежета стиснув зубы. Только шаги в коридоре заставили попытаться взять себя в руки. В комнату зашёл управляющий и сообщил, что пришло время сменить дневную няню. Этель не знала, откуда взялись силы подняться и пойти в детскую. Действовала почти на автомате.

Ливона с час инструктировала новую работницу. Повторяла по десять раз одни и те же наставления. Ребёнок безмятежно спал и выглядел совершенно здоровым, а она всё причитала, что малыш сегодня неважно себя чувствует и нуждается в особой заботе. Велев разбудить, если Зарий проявит хоть малейший признак беспокойства, Ливона, наконец, ушла. Чему Этель была несказанно рада. Её раздражала хозяйка и её надуманные тревоги. Да эта фифа за всю свою жизнь ещё не сталкивалась ни с одной настоящей проблемой.

Этель села возле кроватки и уставилась невидящим взглядом в окно. Она думала: почему так? Почему кому-то всё, а кому-то ничего. Ливона ненамного старше, а уже имеет столько, сколько другим и не снилось. Окружена роскошью, любое её желание выполняется, стоит только заикнуться. Чем женушка Князя заслужила такую беззаботную жизнь?

Почему у Этель не так? Она ведь старалась. Старалась в разы сильнее, чем Ливона. В каком месте ошиблась? Где оступилась? Как Судьбе удалось её обыграть? Этель начала вспоминать каждый свой шаг с момента, как попала в Парадайз. Час за часом, минута за минутой. Разве был на её счету хоть один промах? Кроме видения плачущего ребёнка, которое предназначалось для Евгении, других знаков Судьба не посылала. Так почему же Этель чувствует себя проигравшей, если игра, по сути, ещё не началась? Или то видение в лесу предназначалось ей, а не Евгении?

Этель закрыла глаза и постаралась в деталях воскресить в памяти картинку. Ничего особенного — ребёнок как ребёнок. Она ведь сразу догадалась, что он ненастоящий, что это игры Судьбы. Откуда бы всамделишный малыш взялся в лесу? Кто бы его туда принёс?

Этель открыла глаза, и её взгляд упёрся в Зария. А ведь он похож на того малютку, что лежал на пригорке. Сильно похож. И одеялко, в которое был завернут тот ребёнок, в точности такое же, каким укрыт сейчас Зарий.

Догадка озарила сознание, как внезапный удар молнии. Да ведь это и был Зарий. Видение предназначалось именно Этель. Это знак Судьбы, подсказка, как действовать. Ребёнок не может просто так оказаться в лесу. Кто-то должен был его там спрятать. Этот кто-то — сама Этель. Только так она сможет раздобыть денег. Только так она сможет спасти своего Санди.

Сейчас она завернёт Зария в одеяло и отнесёт туда, где никто не догадается его искать. А потом вернётся в дом и потребует с Князя или лучше с этой его изнеженной жёнушки денег. Она расскажет им, где их драгоценный малыш, только когда нужная для выкупа Санди сумма денег будет у неё в руках. А ещё лучше, лишь тогда, когда увидит любимого на свободе.

Женя и Эля всё ещё сидели, обнявшись, когда в камеру зашёл тюремный юрист. Он сообщил, что подготовлены документы о переводе Евгении в Тортур и завтра с утра её этапируют к месту назначения.

У Жени даже слезинки не пролилось. Отчаяние было настолько горьким, что способность плакать отключилась. Она смотрела на бушующую за окном непогоду, и ей казалось, что стекло, отделяющего камеру от улицы, растворилось, и тяжёлые капли дождя бьют прямо в лицо. Стекают холодными струями по щекам и шее, чтобы пробраться в самую душу и выморозить её.

Только горячий шёпот Эли спасал от леденящего ужаса. Он один продолжал поддерживать в Жене искорку надежды.

— Евгения на выход! — слова зашедшего в камеру стражника вырвали из транса. — Прибыл господин, который желает взять вас на поруки.

Смысл слов доходил с трудом. Но сияющее лицо Эльвиры и её шёпот вернули способность соображать.

— Вот видишь, — радостно изрекла она. — Выход есть всегда, надо только верить.

Женю снова сопроводили в тот же самый кабинет, где несколько часов назад Князь пытался склонить подписать документы о взятии на поруки. Только теперь в комнате находилось двое мужчин. И атмосфера казалась более официальной. Один из присутствующих сидел за письменным столом. Его Евгения узнала сразу — юрист, который некоторое время назад огорошил новостью о скором этапировании в Тортур. Второй мужчина расположился на стуле в дальнем углу кабинета, скрестив руки на груди и чуть склонив голову. Шляпа с широкими полями практически полностью скрывала его лицо.

— Подойдите, — пригласил юрист. — Ознакомьтесь с документами и подпишите.

Женя сделала несколько шагов вперёд и взяла в руки бумаги. Сама всё время посматривала в угол. Она догадывалась, что мужчина в шляпе как раз и есть тот самый господин, который пожелал взять её на поруки. Но кто он? Почему решил помочь? Знакомы ли они? Или этот джентльмен вносит залог за любого осуждённого чисто из спортивного интереса?

Впрочем, долго гадать не пришлось. Женя пробежала документ, где чёрным по белому было написано, что желает взять на поруки Август. Она снова перевела взгляд в угол, чтобы убедиться. Мужчина, до этого сидевший опустив голову, встрепенулся и поймал её взгляд. Потом едва заметно подмигнул и приподнял шляпу в знак приветствия.

Никакой седой пряди на голове парня не было. Макс?!! Сердце от радости забилось с такой бешеной силой, что чуть не проломило грудную клетку. Евгения боялась поверить увиденному. Она не понимала, как такое может быть. Как Максим мог успеть пробраться в Парадайз? Как разузнал, где Женя? Как обманул юриста? Где раздобыл денег для внесения залога?

Но всё это было совершенно неважно. Главное — её Макс здесь. Она схватила маркер, какой в Парадайзе использовали для визирования бумаг, готовясь подписать документ. Но в последний момент рука дрогнула. В голове с издевательской чёткостью прозвучали слова Софии: «Один тебя уже купил, другой попытается выкупить. Не продавайся никому».

Не было сомнений, что предсказательница имела в виду именно этот момент. Но почему она дала такой дурацкий совет? Почему Жене нельзя довериться Максу? Кому же ещё, если не ему?

Она смотрела то на документ, то на мужчину в долгополой шляпе. Он улыбался ободряюще, но Евгения никак не могла решиться поставить подпись. Один раз она уже пренебрегла советом Софии, и закончилось это плачевно. Ведь та ясно говорила, что одна из женщин, что находится рядом с Женей, предаст, и нужно быть осторожной. Если бы восприняла слова менталистки всерьёз, возможно предательства удалось бы избежать. Не будет ли глупо снова ослушаться наставлений Софии?

Не будет. Женя готова была действовать вопреки. Если бы не одно но. Что если парень, который пришёл выкупить, всё-таки не Макс?

Нужно заглянуть в глаза. Там Евгения прочтёт ответ. Но мужчина упорно прятался за полями шляпы. Тогда взгляд переместился на руки, скрещённые на груди. Мороз пробежал по коже — перед Евгенией не Макс. Она хорошо помнила его крепкие, накачанные предплечья. Невольно обратила на них внимание во время разговора в скверике возле конторы нотариуса. Чувствовалось, что в последнее время Максиму пришлось выполнять много тяжёлой работы. Его кожа загорела и загрубела. Но у человека в шляпе были другие руки — более холёные. Этому мужчине точно никогда не приходилось добывать себе на кусок хлеба физическим трудом.

Маркер выпал из рук и покатился по полу, чтобы остановится возле парня в шляпе. Тот поднял голову, и Женя увидела глаза. Уловила досаду и раздражение. Макс тоже иногда злился. Но взгляд его при этом вспыхивал по-другому. В нём было больше огня, больше жизни.

— Я не желаю, чтобы этот господин взял меня на поруки, — сказала Евгения, обращаясь к юристу.

— Как не желаете? — удивился тот. И словно малому дитю разжевал: — Но тогда уже завтра вас отправят в Тортур.

— Я в курсе, — устало выдохнула Женя.

Наверно, как только окажется в камере, она горько пожалеет о своём решении. Да и Эля будет причитать и вздыхать, что Евгения не воспользовалась таким прекрасным шансом спастись. Но это будет потом. Сейчас, в данную секунду, решение казалось верным. Женя не продалась никому. Ни-ко-му. Ни Князю, ни его сыну, который не погнушался уже второй раз прикинуться другим человеком, чтобы попытаться чего-то добиться от Евгении.

Глава 49. Канары

Макс мчался в машине по центральной магистрали с такой скоростью, какую только мог выжать из своего экзотического транспортного средства. Догнал автомобиль Августа, когда тот сворачивал на одну из боковых улочек. Дальше, старался действовать осторожно, держался на приличном расстоянии. Не хотелось раньше времени выдать своё присутствие. И хотя желание поговорить с братом напрямую и выяснить всё глаза в глаза, было огромным, но интуиция подсказывала, что лучше повременить — сначала выяснить, где Женя. Нельзя доверять человеку, который однажды воспользовался чужим именем и сходством с Максом, чтобы повести себя подленько по отношению к девушке.

Август припарковал машину возле небольшого здания с яркой вывеской «Парикмахерская», выскочил из машины и зашёл внутрь. Максим почувствовал разочарование. Он был убеждён, что брат выведет его напрямую к Евгении, а, оказалось, тот просто ехал подстричься?

Как бы то ни было, наблюдение решил продолжить. И не зря. Через несколько минут Август вышел наружу преображённый. Причёска осталась той же, зато исчезла седая прядь. Не нужно было обладать особыми детективными способностями, чтобы догадаться, зачем брату понадобилось красить волосы — хотел убрать деталь, которая резко отличала его от Максима. Для чего или, вернее, для кого он это сделал, тоже сомнений не вызывало. Собирается снова предстать перед Женей в образе другого парня. Затевается какая-то мерзкая игра, цель которой Макс надеялся выяснить, продолжая слежку.

Из парикмахерской Август заехал в магазинчик головных уборов, где обзавёлся широкополой шляпой. А затем направился в другую часть города, убогую и невзрачную. Автомобиль остановился возле серого здания, большая часть окон которого было зарешёчено. Тюрьма? В груди заныло. Неужели Женю держат здесь?

После того, как Август зашёл внутрь, Макс вылез из своей машины, которую припарковал, возле соседнего строения. Чтобы разработать дальнейший план действий, нужна была информация. Хорошо бы попался какой-нибудь словоохотливый прохожий, который бы ответил на пару вопросов: что это за заведение, почему на окнах решётки, кого там держат, и главное — как можно оттуда выбраться. Но на улице, как назло, было немноголюдно. Погода испортилась — накрапывал дождь, который грозился вот-вот превратиться в ливень.

Максим попробовал расспросить спешившую куда-то женщину в замызганном платке, но та шарахнулась испуганно в сторону, как только услышала первый вопрос. Старик в прохудившемся плаще, появившийся из подворотни, поговорить не отказался, но стал требовать денег за информацию. Стоило Максу заикнуться, что денег у него нет, мужчина растаял в воздухе, будто его и не было.

В ожидании новых жертв Максим занял наблюдательную позицию — под козырьком соседнего дома. Но дождь припустил сильнее, и улица будто вымерла. Прошло около двадцати минут безрезультатных попыток разговорить редких прохожих. Они все относились с опаской, смотрели как на ненормального, или же в лучшем случае требовали денег. Макс уже начал отчаиваться, что найдется желающий выдать ему нужную информацию, как вдруг увидел, что из здания с зарешёченными окнами выходят двое: мужчина в чёрной униформе, скорее всего, представитель местных органов правопорядка, и женщина с длинными тёмными волосами, сплетёнными в небрежную косу. Парочка вела себя очень странно. Они не обращали внимание на дождь. Отойдя на несколько метров от строения, мужчина порывисто и грубо притянул женщину к себе и спросил с напускной строгостью:

— Ну, надеюсь, усвоила урок? Надеюсь, пара деньков в этом милом местечке пошла тебе на пользу? Теперь будешь паинькой?

— Не дождёшься, — дерзко ответила его спутница. — Для меня нары — это почти что Канары.

— Канары? — не понял мужчина.

— Угу, — усмехнулась та.

Он ещё теснее прижал её к себе.

— Как же я соскучился, — прорычал, задыхаясь то ли от злости, то ли от избытка других чувств, и принялся жадно целовать.

Максим не мог понять странного диалога, но одно из слов, вылетевшее из уст женщины, резануло слух и одновременно вселило надежду. «Канары». Кто может знать название популярного земного курорта, как не тот, кто жил когда-то на Земле? Неужели Максу удалось найти земляка в этом чужом враждебном Парадайзе?

После отказа подписывать бумаги Евгению вернули в камеру. Там поджидал неприятный сюрприз — Эли не было. Она предупреждала, что помирилась с мужем и скоро её выпустят, но Женя надеялась, они успеют попрощаться.

Тоска сдавила сердце. Даже рассказать некому о том, что опять отказалась от взятия на поруки. Эльвира бы поддержала, нашла слова, которые вселили хоть крохотную надежду. Сначала бы, конечно, начала причитать, что Женя сглупила, но потом прижала бы к себе и горячо шептала, что Евгения всё сделала правильно и скоро появится он — свет в конце тоннеля.

Однако Эли не было. Никто не обнимал, никто ничего не шептал. Полная тишина. Только звук дождя, монотонно барабанящего по стеклу. Безнадёга.

Август выскочил из здания тюрьмы и направился к машине, маневрируя между лужами. Оказывается, пока он находился внутри, мелкий дождь превратился в настоящий ливень. Противная холодная влага успела изрядно промочить одежду за те несколько секунд, которые потребовались, чтобы добежать до автомобиля. Август чувствовал жуткую досаду. Не на природную стихию, конечно. Она лишь добавляла раздражения. Злило то, что не получилось взять Евгению на поруки. И самое неприятное заключалось в том, что она догадалась: Август — это Август, а не Макс. И как спрашивается? Он же закрасил седую прядь, стал практически неотличим. Хотя кого он обманывает? Дело ведь не в цвете волос. Они с братом отличаются как небо и земля. Разве нет? Разве Максим не лучше Августа во всём. Разве могла Евгения их перепутать?

Это началось не сегодня. Гораздо раньше. В глубоком детстве. Как только стал хоть что-то понимать. С тех нежных лет и по сегодняшний день Августа преследовало жуткое непереносимое чувство второсортности. Оно постоянно отравляло жизнь. Оно мешало дышать, мешало пытаться стать кем-то. Отец никогда не воспринимал Августа всерьёз. Всю жизнь соревновался с Максом. Вот кого считал достойным соперником. Вот кого считал сильной личностью. Может, и не говорил этого вслух, но каждым поступком подчёркивал, как страстно хочет быть не хуже него. А что Август? Для родителя он был удобным сыном. Бледная копия своего брата. Не опасен и не интересен.

Ничего. Сегодня отцу придётся убедиться в обратном. Сегодня Август покажет родителю, как тот был не прав. Сначала ему. А потом, когда старик будет убран с дороги, придёт очередь Евгении. Они оба увидят, кто из двух братьев лучше. Кого нужно опасаться, и кто достоин любви. Август с силой дёрнул рычаг управления, и автомобиль сорвался с места, моментально набирая бешеную скорость.

Через полчаса Август уже был в казино, где преданные ему люди начали операцию, закончить которую должен был он сам. Пройдя через чёрный ход, оказался в потайной комнате, где располагались мониторы, позволяющие наблюдать за тем, что происходит возле игровых столов. Знал, что застанет отца именно там. Где же ещё? Это же извечная страсть родителя — экраны и подглядывание.

Отец находился в крайней степени возбуждения. Встретил репликой:

— Похоже, ты прав. Уже пару часов наблюдаю за четвёртым игровым столом, где заправляет интересующий нас крупье. Вижу: что-то явно не так. Игра подстроена. Хотелось бы поймать мерзавца за руку, но не могу пока понять, как и когда он сделает осечку.

Августа замечание отца не удивило. Подговорённые им люди должны были вести себя именно так: не делать ничего противозаконного, но ужимками и нервозностью создавать впечатление, что готовится афёра.

Август присел рядом с отцом и через несколько минут выдал:

— Так мы ничего и не поймём. Ракурс не тот. Нужен вид из-за плеча крупье.

— Как его получить? Там нет подходящей отражающей поверхности. Да если бы и была, устройство на неё не настроено.

— Всё есть: и поверхность, и устройство.

Отец непонимающе посмотрел на сына.

— Пошёл по твоим стопам, — хмыкнул Август. — Оборудовал в другой потайной комнате подобный наблюдательный пункт, только с ещё большим количеством мониторов. Идём.

Глава 50. Побег

Женя сидела неподвижно и смотрела в окно. Дождь не переставал. Лил всё сильнее. Фиолетовые неестественно изогнутые молнии рвали небо на части. Мысли тоже были рваными. Скакали судорожно и мятежно, не в силах удержаться на чём-то одном. Вспоминались события то далёкие, то недавние. То эпизоды из раннего детства и школьной юности, то произошедшие пару дней назад. Евгения пыталась укрыться за этим калейдоскопом картинок от мерзкого чувства безысходности, которое с каждым новым разрядом молнии подкрадывалось всё ближе, алчно желая завладеть всем естеством.

Безумно не хотелось отдаваться в его власть — позволить тоске разъедать душу. Женя пыталась бороться, хоть было нелегко. Обстоятельства сложились так, что, казалось, самое время впасть в панику. Но Евгения придумала способ противостоять. Вообразила, что рядом находится Максим. Представила, что он сидит прямо вот тут, на кровати. Смотрит в глаза и держит за руку. У него твёрдый уверенный взгляд — такой, что сразу становится спокойней. Макс проводит тыльной стороной ладони по щеке так нежно, что перехватывает дыхание…

Воображение заходило всё дальше. Евгении было так хорошо в этом её придуманном мире, что категорически не хотелось возвращаться в реальность, хотя кто-то настойчиво тряс за плечо.

— Женя, проснись, — горячий шёпот проник прямо в сознание.

Она, что, заснула? Евгения открыла глаза и увидела склонённое над ней знакомое лицо.

— Эля?

— Угу, — Эльвира расплылась в улыбке.

— Ты почему здесь? — удивилась Евгения. — Снова с мужем поссорилась?

— Почти, — загадочно усмехнулась Эля.

— В смысле? — не поняла Женя.

Голова соображала с трудом.

— Не важно. У нас мало времени. Вставай, — Эля потянула Евгению за руку, помогая сесть, после чего полезла в сумку.

Женя с удивлением наблюдала за дальнейшими действиями соседки по камере. Та достала парик, имитирующий длинную небрежно заплетённую косу и надела Жене на голову, аккуратно запрятав каштановые пряди под него. Затем извлекла из своего саквояжа косметичку и принялась накладывать грим.

— Мы должны сделать тебя максимально похожей на меня, — пояснила она.

— Зачем?

— Через час муж велит освободить меня. Скажет, что простил очередное моё прегрешение.

— Хочешь, чтобы он нас с тобой перепутал? — опешила Женя. Мозги никак не хотели включаться в работу. Мысли пробуксовывали. Видимо, сказывалось резкое пробуждение.

Эля рассмеялась.

— Ну, допустим, мой благоверный, вряд ли нас перепутал бы, надень мы тебе хоть две косы. Маскарад не для него. Он пришлёт за мной своего подчинённого, которого перед этим накачает спиртным. Я лягу на твою кровать, укроюсь с головой, притворюсь спящей. А ты сыграешь мою роль. Поняла?

Евгения, наконец-то, начала догадываться, куда клонит Эля. Они с мужем хотят помочь ей сбежать. Мысль оказаться на свободе была настолько невыносимо пьянящей, что закружилась голова. Может, Женя до сих пор спит? Неужели это реальность?

— Почему вы это делаете? Почему так рискуете? Ведь начальство может раскусить вашу хитрость?

Женя не сомневалась, что Эльвира ради спасения своей соратницы по несчастью готова была на любую авантюру, но ведь основную работу придётся выполнить супругу Эли. Как ей удалось его убедить?

— Есть причина, — улыбнулась Эльвира. — На выходе тебя кое-кто ждёт. Он всё расскажет.

— Кто?

— Помнишь, я спрашивала, кому передать от тебя весточку на воле. Ты не знала адреса. Но я всё равно его нашла. Вернее, он сам нашёлся.

— Макс??! — спросила Евгения дрожащими губами.

Эля кивнула. Пару секунд Женя не могла дышать. Вот просто вдохнула и замерла не в силах выдохнуть. Сидела, не шевелясь, как будто любое движение может спугнуть нахлынувшее бешеной волной ощущение безграничной радости. Нет даже не радости, эйфории — Макс здесь! Её Макс здесь! Эта мысль затопила сознание, заполнила безудержным всепоглощающим счастьем. Женя кинулась Эле на шею.

— Спасибо!

Глаза защипало от готовых пролиться слёз. Она быстро-быстро сморгнула их. Сейчас нельзя плакать. Поплывёт так тщательно наложенный подругой грим. Но солёная жидкость настырно собралась в уголках глаз.

Эльвира гладила по волосам и шептала, как умеет только она, горячо и ласково:

— Я же говорила, надо верить.

Теперь-то Женя верила. Ещё как верила! Так страстно, как никто и никогда.

Раздавшиеся в коридоре шаги заставили девушек занять исходные позиции. Эля нырнула под одеяло. А Женя села на её кровать.

— Эльвира, идём, — крякнул, заглянувший в камеру стражник.

Женя поднялась. И, опустив голову, чтобы лицо оставалось в тени, направилась к выходу.

— Чего глаза на мокром месте? А? — заплетающимся языком спросил конвоир. — Пожалел тебя твой благоверный. Не стал на ночь в каталажке оставлять. Ты уж его отблагодари как следует, — разразился он сальным хохотом.

Женя промычала в ответ что-то невнятное и направилась вслед за стражником по длинным коридорам. Сердце выстукивало неровный ритм. Вдруг какая-нибудь неожиданность сорвёт план? К счастью, в здании было немноголюдно — сказывалось, что уже поздний вечер. Проходившие мимо стражники, не обращали на Женю никакого внимания. Лишь дежуривший на выходе охранник перекинулся парой слов с сопровождающим Евгению стражником.

— Опять Ларий пожалел свою жёнушку? — оскалился верзила. — Оставил бы хоть раз на недельку, глядишь — шёлковая бы стала.

— Как он её, такую зубастую, вообще терпит? — в том ему гоготнул стражник.

Он открыл дверь, выпуская наружу со словами:

— Ларий просил передать, чтобы шла домой пешком. Такси не стал вызывать — слишком много чести. И да, не забудь завтра вернуть тюремную робу.

Евгения вышла за порог, после чего дверь закрылась. Из груди вырвался вздох облегчения — свобода! Женя слетела с крыльца и побежала со всех ног подальше от ненавистного серого здания, не обращая внимания на ливень, огромные лужи и грязь. Никто не предупредил, где именно её будет ждать Макс, но она будто чувствовала, что нужно забежать под козырёк соседнего здания. Просто ноги сами несли туда.

Женя увидела силуэт, рванувшийся навстречу, и почувствовала, как тело охватывает трепет. Это был Макс. Их разделяло ещё несколько метров, но она не сомневалась, что перед ней парень, которым грезила последние дни. Не добежав пары шагов, она упала в его объятия. Он подхватил бережно и нежно. Но выдержал не дольше секунды — стиснул порывисто, прижал так крепко, что она ощутила через все слои одежды бешеный стук его сердца.

— Макс, — выдохнула еле слышно и подняла голову, чтобы заглянуть в глаза.

Там огонь, от которого в момент стало жарко. Он стянул с неё парик, выпустив на волю каштановые пряди. Ласково, едва касаясь, провёл по ним ладонью. Женя ощущала, как она подрагивает от бушующих эмоций. Потом движения вновь сделались резкими. Он зарылся руками в волосы, притянул к себе и накрыл губы сводящим с ума поцелуем. Земля ушла из-под ног…

Глава 51. Счастье двоих или жизнь одного

Макс с трудом оторвался от Евгении. Её нежные губы, горячо отвечающие на поцелуй, пьянили. Хотелось как можно дольше наслаждаться моментом, о котором грезил последние дни. Но отрезвляла мысль, что каждая минута на счету. Нужно срочно отвезти Женю, как можно дальше от здания тюрьмы, пока не обнаружился подлог.

— Бежим, — шепнул Максим и увлёк Евгению к автомобилю, припаркованному неподалёку.

Она быстро сообразила, что делать. Ловко запрыгнула внутрь на переднее пассажирское сиденье. Он занял водительское и захлопнул дверь. В салоне было тепло и уютно, и как будто немного более безопасно, чем снаружи. Он не смог удержаться, вновь притянул Женю к себе буквально на мгновение, чтобы ещё раз коснуться её тёплых губ, которые шептали:

— Я так тебя ждала.

От этого горячего шёпота сносило крышу. Макс сам не понял, как нашёл силы переключиться на управление машиной. Автомобиль резко набрал скорость и понёсся по ночным улицам.

Максим ещё раз прокрутил в голове план действий, который был предельно прост. Добраться как можно скорее до дома на холме. Если брат и отец ещё не вернулись, то никто не помешает проникнуть в подвал и воспользоваться проходом, соединяющим два мира. Тогда буквально через пару часов Женя будет в безопасности. Лишь бы успеть попасть в особняк, пока отец не раскусил планы Макса.

Евгения воспринимала происходящее как сон. В голове туманилось. Почти в один миг самые несбыточные желания и мечты вдруг стали реальностью. Парень, от которого исходила уверенность, просто мегатонны мужской силы и надёжности, сидел рядом. Женя забыла, когда последний раз чувствовала такую защищённость.

И не только защищённость. Её переполняло столько эмоций, что действительность растворялась, переставала существовать. Евгения тонула в горячем взгляде Макса. Его прикосновения то нежные, то порывистые вызывали такое острое удовольствие, что теперь, когда он переключил внимание на дорогу, нестерпимо хотелось самой дотронуться до него. Не делала этого только по той причине, что понимала — нельзя отвлекать от управления незнакомым транспортным средством. И так большая загадка, как у Максима получается вести этот экзотический автомобиль на такой бешеной скорости.

Но Женя всё-таки не удержалась. Провела рукой по щетинистой щеке. Мурашки пошли по коже. Какой он необыкновенный, её Макс.

— Расскажи, — попросила она.

Имела в виду — обо всём. Как ему удалось разгадать чудовищный план отца, как получилось попасть в Парадайз, где раздобыл машину, как смог уговорить мужа Эли помочь, откуда взялась седая прядь.

— Это краска, — усмехнулся Максим.

Наверно, он смог прочитать в глазах Жени и другие вопросы, но ответил только на последний. Чтобы ответить на остальные потребовался бы, по-видимому, не один час. Пока у них не было столько времени. Максим начал торопливо рассказывать самое важное — план спасения.

Женя слушала и не могла поверить. Всего лишь пару часов — и она окажется на Земле? Макс знает второй способ перемещаться между мирами. Не нужно ни специального зеркала, ни огромных денег, для того, чтобы заставить это зеркало работать как портал. В доме Князя есть специальный проход, который соединяет два особняка, расположенных в двух разных реальностях.

План был замечательный. Безумно хотелось, чтобы он как можно быстрее претворился в жизнь. Но было одно но.

— Нет, — покачала головой Женя. — Не сегодня. Надо сначала помочь выбраться из тюрьмы ещё одному человеку. Он попал туда, пытаясь защитить меня.

— Именно сегодня, — твёрдо произнёс Макс. — Если останешься в Парадайзе, то в любой момент можешь опять оказаться арестованной. Думаю, это вопрос нескольких часов.

В словах Максима была горькая правда. Как только, выяснится, что Женя сбежала, стражники бросятся её искать. Может, какое-то время ей удастся от них прятаться. Но чем она поможет Санди, если будет постоянно в бегах? Наоборот, подставит других людей, кто решится спрятать беглянку. Но оставлять парня, даже не попытавшись спасти, всё равно было подло.

— Я знаю, о ком ты, — Макс посмотрел понимающе. — Твоя соседка по камере поделилась историей твоего ареста. Думаю, Санди можно помочь. Есть у меня идея. Но сначала я должен убедиться, что ты в безопасности.

У Жени от сердца отлегло. Она безоговорочно верила своему спасителю. Если он обещает помочь, значит, сделает всё возможное.

— У нас с Эльвирой договор, — начал объяснять Макс. — Её муж согласился участвовать в твоём спасении не задаром — в обмен на информацию. Я пообещал: когда буду уверен, что тебе ничего не угрожает, вернусь, чтобы рассказать о способе попасть на Землю, который не требует денег.

— Муж Эли хочет на Землю? — удивилась Женя.

— Эльвира много рассказывала ему о нашем мире. Тот проникся, — усмехнулся Макс.

Теперь понятно, почему супруг Эльвиры пошёл на такой риск — помог Евгении сбежать. Надеется, что ему ничего не будет, ведь скоро исчезнет из Парадайза.

— Как только ты окажешься дома, — продолжил Максим, — собираюсь наведаться сюда ещё раз. Выполню обещание — расскажу Эле о переходе между мирами, спрятанном в доме на холме. Надеюсь, воспользоваться этим бесплатным порталом получится у всех троих: и у Эльвиры с супругом, и у Санди.

Слова звучали обнадёживающе. Появилась уверенность, что так оно и будет. Казалось, что с этого момента, вообще, ничего плохого случиться уже не может. Однако, когда автомобиль подъехал к прозрачным воротам резиденции Князя, Женя заметила, как Макс напрягся. Чтобы всё прошло так, как задумано, нужно, чтобы охрана приняла Максима за Августа и беспрепятственно пропустила машину внутрь.

Когда стражники подбежали к воротам, Евгения замерла, чувствуя, как волнение сдавливает горло. Но седая прядь сработала безотказно. Охрана открыла проезд без вопросов. Макс высунулся из окна и поинтересовался непринуждённо:

— Отец уже вернулся?

— Нет, — отрапортовал один из стражников.

После чего Максим снова надавил на газ, и автомобиль покатил по дороге, вьющейся по склону холма.

— Есть! — радостно вскрикнул он, когда охранники остались позади. — Через пару минут будем в особняке. Дальше нам понадобится не больше получаса, чтобы спустится в подвал и воспользоваться проходом домой.

Женя смотрела в сияющие глаза Макса и не могла дышать. Сердце колотилось в бешеном ритме. Попасть домой! Уже сегодня!! Через каких-то полчаса!!! Забыть как страшный сон весь ужас Парадайза. Вечную грязь, подставы, измены, Тортур. Вернуться к привычной жизни, которая кажется теперь такой замечательной, такой желанной. Подскакивать по звонку будильника, чертыхаясь, что вчера не легла спать пораньше. Бежать на работу через парк. А там весна, черёмуха и наглые голуби. А у входа в здание дежурит смешной трёхцветный кот, которого подкармливают всем офисом. Потом сметы, чертежи, клиенты. В перерывах кофе из автомата и милые Машкины сплетни: кто с кем зачем и почему. А по выходным пикники на природе с подругами. Хотя нет, не с подругами. Женя поедет на берег реки с Максом. Они возьмут с собой огромные бутерброды с ветчиной и помидорами, и булки с умопомрачительным ванильным ароматом, которые продают в минипекарне за углом. А ещё Женя обязательно сварит компот из чёрной смородины. У неё он получается такой вкусный — напиток богов. Макс обязательно оценит. Они будут сидеть возле костра до самой ночи, пока ленивая луна не выплывет из-за горизонта, чтобы отражаться в реке. И станет немного зябко от свежего ветерка. Тогда Макс обнимет Женю, прижмёт к своему упругому телу и начнёт согревать поцелуями. Ей сделается тепло-тепло, даже жарко…

Неужели осталось всего каких-то полчаса?!! Женю переполняли эмоции, которые требовали выхода. Она притиснулась к Максиму и начала тереться щекой о плечо. И как только у него получалось при этом вести машину? Она шептала ему горячо про луну, про компот, про голубей, про черёмуху.

Макс долго держался. Но когда остановил автомобиль у входа в особняк, его терпение иссякло. Он развернул Женю к себе и принялся жадно целовать. Теперь уже он шептал, как любит всё это: и компот, и черёмуху, и трёхцветных котов, а ещё очень-очень любит её, Женю…

— Август! — послышался снаружи отчаянный крик, срывающийся на рыдания. — Август!

Навстречу автомобилю бежала худенькая женщина. Полные слёз глаза смотрели с мольбой. На ней было лишь лёгкое домашнее платьице, которое безжалостно поливали струи дождя.

Макс поразился, как она похожа на мать. Вернее, на ту женщину, которую раньше считал матерью. Это и есть жена Князя, Ливона, про которую рассказывала Карина? Выходит, отец завёл себе в каждом из миров не только по одинаковому сыну, но и по одинаковой супруге?

Макс выскочил из машины. Следом Женя.

— Как хорошо, что ты здесь, Август. Я не знаю, что делать, — Ливону сотрясали рыдания. — Помоги, умоляю!

Она вцепилась Максиму в рукав.

— Что случилось? — Макс попытался поддержать, сползающую на землю женщину.

— Моего малыша похитили, — у Ливоны не было сил стоять на ногах. Она повисла на плече Максима безвольной куклой. — Требуют выкуп. 10 миллионов. Но у меня только пять тысяч. Ты же знаешь, Князь даёт мне наличными лишь на карманные расходы.

Макс поддерживал трясущуюся от горя женщину, но почти не слышал её слов. Перед глазами стояла картина, увиденная в лесу. Малыш, завёрнутый в белое одеялко. На крохотном личике гримаса страдания. С ним явно что-то не то. Болен или обезвожен. Он отчаянно нуждается в помощи.

— Умоляю, — застонала Ливона, — умоляю. Дай мне 10 миллионов. Князь вернётся только к утру. Я знаю, будет уже поздно.

Макс тоже знал, что будет поздно. Малышу нехорошо. Возможно, он уже на грани жизни и смерти. Денег у Максима не было, зато он догадывался, где, скорее всего, спрятан ребёнок. Если действовать быстро, его можно спасти. Спасти, но тогда потерять шанс вернуться на Землю прямо сейчас, пока никто не мешает, пока в особняке нет ни отца, ни брата, ни стражников, ищущих сбежавшую арестантку. Через полчаса они с Женей уже могли бы быть дома, могли бы быть счастливы. Счастье двоих или жизнь одного…

— Я знаю, где он. Поехали, — Евгения бросилась к машине.

Макс прыгнул на водительское сиденье, и через секунду автомобиль понёсся назад к воротам резиденции.

Глава 52. Ловушка Судьбы

Этель стояла у окна в холле и наблюдала за сценой, развернувшейся у входа в особняк. О чём жена Князя умоляла Августа, слышно не было, но догадаться не составило труда. Просит денег, чтобы внести выкуп за ребёнка. Вообще-то, Этель пригрозила, чтобы Ливона помалкивала. В записке, которую оставила в детской комнате, чёрным по белому написано: «Заикнёшься стражникам или охране о случившемся, живым своего драгоценного Зария не увидишь». Разрешалось рассказать только Князю. Но Ливона поняла по-своему. Уже рыдает на плече Августа. Впрочем, Этель не возражала. Её не волновало, кто именно раскошелится: хозяин особняка или его сынок. Лишь бы побыстрее. Однако побаивалась, что Август может пожалеть расстаться с такой кругленькой суммой, особенно учитывая, что, судя по всему, только что потратился на выкуп Евгении.

Этель до зубовного скрежета неприятно было видеть эту мерзавку на свободе. Тот, кто попал за решётку из-за неё, до сих пор в каталажке. Почему некоторым — всё, а некоторым — ничего? Этель догадывалась, что гостья Князя останется в тюрьме недолго. Но чтобы вот так: и отец, и сын наперегонки пытались заплатить за неё? Чем она заслужила?

Этель успела заметить, как Август и Евгения страстно целовались в машине. Похоже, сыночек Князя уже готов привести в дом невесту? Подлая девчонка будет жить в роскоши с молодым красивым мужем, наследником миллионного состояния. И это всё просто так свалилось ей на голову. Чем она лучше Этель? От досады начало ломить затылок. Как же она ненавидела всех их, этих баловней судьбы, кому не надо зубами и ногтями выцарапывать своё счастье.

Сцена за окном подошла к кульминации. Ливона просто повисла на Августе. Этель казалось, что той удалось надавить на жалость. Ещё чуть-чуть — и сынок Князя дрогнул бы и выложил денежки. Этель уже потирала руки в предвкушении, но вмешалась Евгения. Она бросила что-то Августу, и они вместе заскочили в машину. Куда собрались? У Этель холодок пробежал по спине от догадки. Мерзавка ведь тоже видела того ребёнка в лесу. Что если догадалась? Точно! Отговорила Августа расставаться с деньгами, предложила сначала съездить проверить, нельзя ли проблему решить бесплатно. Кто бы сомневался, что именно так и поступит. Видимо, уже считает деньги Августа своими. Беспокоится, чтобы не оскудел семейный бюджет.

Этель сжала кулаки. Подстава на подставе. И это ведь не только Евгения виновата, что рушится так тщательно построенная схема. Нет. Это издёвка самой Судьбы. Евгения — просто марионетка, которую эта Особа дёргает за ниточки. Но как глупо купилась сама Этель. Почему восприняла видение как знак, а не как ловушку? Как могла потерять осторожность? Почему спрятала ребёнка именно там, в лесу на бугорке? Как будто специально, чтобы его потом смогла найти Евгения. Но разве могла знать, что та окажется на свободе уже сегодня? Как же коварно и подло Судьба развела Этель! Хотя чему удивляться? Чего можно было ожидать от этой Особы? Справедливости? Честной игры? Нет. Она не знает жалости. Ею движет только азарт.

Но ничего. Этель не будет сдаваться. Игра ещё не окончена. У неё есть запасной вариант. Она так и так собиралась им воспользоваться — подстраховаться. Этель догадывалась, где Князь прячет деньги. Всё время, пока находилась в доме на холме, она следила за ним. Ей известны повадки богачей. Их привычка дрожать над своим состоянием. Их жажда проверять по сто раз, всё ли на месте. Этель не сомневалась, что часть капиталов Князь держит тут, в особняке. Она видела, в какую комнату он непременно наведывается хотя бы раз в день. Этель побывала там в одну из ночей. И что обнаружила? Да ничего особенного, если не считать небольшую неприметную дверцу в стене. Не за ней ли Князь прячет свои миллионы?

В прошлый раз Этель спугнули шаги. Она быстренько ретировалась, чтобы не застали на горячем. Но сегодня в особняке никого: Князь будет отсутствовать до самого утра, Август тоже уехал. Ливона пребывает в панике. Так что никто не помешает попытаться вскрыть тайник.

Один раз у Этель уже получилось подобное. Именно так она раздобыла деньги, необходимые, чтобы попасть в Парадайз. Устроилась в богатый дом прислугой. И шпионила за хозяином. Тот сам вывел к сейфу. Открыть его было нелегко. Но у Этель чувствительные пальцы и очень тонкий слух. Она работала с замком несколько ночей и смогла-таки подобрать код. Может, получится и на этот раз?

Этель отошла от окна и быстрым шагом направилась в комнату, где имелась потайная дверца. На всякий случай постоянно оглядывалась, но, к счастью, в коридорах было пусто. Никто не заметил, как она нырнула во владения Князя.

Постояла немного. Отдышалась. В комнате было темно. Лишь сполохи молний время от времени освещали пространство. Как же Этель не любила грозу. Сегодняшний день, полный потрясений, заставил забыть о старой фобии. Но сейчас страх вдруг ожил и с каждым раскатом грома прокрадывался в душу всё глубже и глубже. Этель тряхнула головой, пытаясь его прогнать. Но он лишь сильнее сковывал грудь. Она неожиданно осознала, почему ей так жутко. Дело не только в разбушевавшейся стихии — ей страшно за свою жизнь. Она слишком далеко зашла. Хотела спасти Санди, но теперь уже речь не о нём. Надо спасать себя. Как только Август и Евгения найдут ребёнка, ничего не будет сдерживать Ливону натравить на похитительницу Зария стражников.

Нет. Этель не хотела в Тортур. Она переиграет Судьбу. У неё ещё есть время. Ей просто нужно раздобыть деньги. Много денег. Она решительно подошла к дверце и принялась исследовать замок, стараясь не обращать внимание на зловещие раскаты грома. На удивление замок оказался достаточно прост. Удалось вскрыть его буквально за пару минут. Этель открыла дверцу и испытала жуткое разочарование. Это был не сейф — какой-то технический щиток. Просто панель, а на ней кнопки и переключатели.

Она смотрела непонимающим взглядом. Затихший на время страх, снова сковал горло. Но Этель подавила панику и заставила себя включить логику. Может рано она расстраивается. В комнате должен быть сейф, ведь Князь выдал своим поведением, что здесь находится что-то важное. Может, эти переключатели приводят в действие какой-то механизм, который открывает тайник? Обитатель дома на холме любил всякие неординарные штучки — очень на него похоже. Этель попыталась расшифровать надписи, которые имелись рядом с рычажками. Какие-то непонятные цифры и только одно знакомое слово: «защита».

Этель самодовольно улыбнулась. Она разгадала смысл. Этот рычажок включает и выключает сигнализацию. Сначала надо повернуть его. А потом «методом тыка» она уже сможет найти нужную комбинацию нажатий, чтобы открыть тайник.

Она решительно дёрнула переключатель. В следующую секунду яркая вспышка ослепила глаза. От грохота заложило уши. Дикая боль пронзила тело. Ноги и руки налились свинцом. Этель начала проваливаться в небытие. Последняя мысль, которая проскользнула в сознании: «Молния». Так вот какую защиту она отключила…

Как только автомобиль тронулся, Женя сбивчиво начала объяснять Максу, откуда знает, куда ехать. Он слушал и с каждым её словом становился всё больше и больше зол на Софию.

Вот ведь бездушная старуха! Действительно обладает какими-то ментальными способностями. Она ведь всё знала! Знала заранее. Почему не сделала ничего, чтобы предотвратить похищение малыша? Не хотела действовать сама, хотя бы Максу рассказала всё толком. А не говорила туманными загадками.

Надеялась, что её шарады разгадают? А что если они с Женей не успеют? Гроза усиливалась. Молнии полыхали одна за другой. Страшно подумать, что с малышом, если над лесом сейчас бушует такая же непогода. А что будет с бедной Ливоной, если с ребёнком что-то случится?

Мысль о несчастной женщине заставила Макса обернуться в сторону особняка. Волосы встали дыбом от открывшейся картины. Несколько молний слились в одну, чтобы озарить небо ослепительной вспышкой. Острое жало электрического разряда уперлось в левое крыло дома на холме. Казалось, пространство над зданием вибрирует и сворачивается в воронку. Зловещее шоу длилось пару секунд. Затем свечение исчезло, но вся пристройка слева от особняка оказалась выгоревшей дотла.

— Ужас, — прошептала дрожащими губами Евгения. — Надеюсь, Ливона всё ещё на улице.

— С ней всё в порядке, — успокоил Максим. Ему пришлось снова сосредоточить внимание на дороге. Но свободной рукой он нежно гладил Женю по плечу. — Даже если она вошла в дом, вряд ли пошла бы в левое крыло. Там владения отца.

— Но почему молния ударила в особняк. Разве он не оборудован громоотводами?

Макс уже тоже задал себе такой вопрос. У него были предположения, что произошло.

— Думаю, молния неспроста выбрала этот путь. Как раз под левым крылом здания находилась лаборатория отца и подвал, где был оборудован переход между мирами. То самое искривлённое пространство-время, про которое я рассказывал, особое состояние материи. Оно, видимо, и притянуло разряд электричества. Я читал в записях отца, что он разработал для портала защиту от грозы — целую систему громоотводов. Но, вероятно, сегодня защита дала сбой.

— А ведь мы могли бы быть сейчас там, — тихо произнесла Евгения.

Макс думал о том же. Если бы не бросились спасать ребёнка, погибли бы. Неужели София знала и это?

— Теперь, выходит, портал разрушен? — Женя опять будто прочитала мысли Максима.

— Не будем торопиться с выводами, — оптимистично заявил он, хотя понимал: вероятность того, что портал уцелел, нулевая.

Глава 53. Судьбу не обманешь

Август провёл отца несколькими коридорами в небольшую подсобку.

— Тут в полу сделан проход в подвал, — объяснил он родителю. — В подвале установлено оборудование, с помощью которого можно видеть любой уголок казино.

Отец хмыкнул. Чувствовалось, что сомневается, так ли всё радужно, как описывает сын. Август первым спустился в тёмное помещение и включил свет. После чего к нему присоединился родитель. Князь принялся расхаживать по комнате и заглядывать в каждый уголок. Но больше всего его, разумеется, заинтересовали огромные экраны размером в полстены.

— Неплохо.

В голосе отца проскользнуло снисходительное одобрение. Августа покоробил тон. Он и так едва сдерживался, чтобы не начать сыпать обвинениями. Хотелось выплюнуть в лицо родителю всё, что накипело. В дрожь бросало — стоило вспомнить, как бесцеремонно обошёлся тот с Евгенией. Но больнее всего было от того, как обошёлся с самим Августом. Хотел показать, какое ничтожество его младшенький сынок? Дал увлечься Евгенией, чтобы потом увести из-под носа. Типа: «Смотри и учись, щенок!».

А если «щенок» вдруг начнёт кусаться, то отец поступит также, как со старшим сыном, который никогда не хотел играть по его правилам? Лишит всего, чтобы начинал с нуля?

— …как они включаются?

Август, увлечённый мыслями, не заметил, что отец о чём-то спрашивает.

— Оглох? — раздражённо переспросил тот. — Да сними ты уже эту несуразную шляпу. Это она тебе уши закрывает, что не слышишь вопросы отца?

Август демонстративным жестом расстался со своим головным убором. Родитель пару секунд смотрел недоумённо, потом нахмурился:

— Закрасил седую прядь? Думаешь, так больше понравишься девчонке?

— Думаю, да, — отвел Август, нахально усмехнувшись. Собственная смелость его пьянила. — Евгения моя. Или ты полагал, что она польстится на твои седины и запрыгнет к тебе в постель?

Отец опешил от дерзости, с какой были произнесены слова. Раньше сын никогда не разговаривал с ним в таком тоне.

— Выйди вон, — сказал он резко. — Дома поговорим.

Август даже не шелохнулся:

— Вообще-то, это ты здесь гость. Забыл?

От ярости у Князя дыхание перехватило. Он едва мог говорить.

— Уймись, — выдавил сквозь зубы. — Пожалеешь.

— Угрожаешь? — Август приблизился к отцу и заглянул в глаза. — Что ты сделаешь? Выгонишь из дома и из бизнеса, как поступил с Максом?

Отец хватал воздух ртом, готовясь к следующей злобной реплике. Август же отступил на шаг, чтобы открыть панель управления в стене и нажать нужные кнопки. Экран, рядом с которым стоял родитель, начал сдвигаться вверх.

— Что ты делаешь? — насторожено спросил он.

— Ты же хотел посмотреть, как работает устройство? — с сарказмом хмыкнул Август. — Смотри.

Наверно, в этот момент отец уже почувствовал неладное. Хотя с виду ничего опасного не происходило. Экран поднялся. За ним была зеркальная поверхность. Только и всего.

Родитель попытался отойти от устройства, но Август преградил путь. Он посмотрел на человека, который предал, со смесью злости и омерзения.

— Когда Макс перешёл тебе дорогу, что ты сделал? Выкинул его подальше, чтобы тот начинал с нуля. Теперь то же собираешься сделать со мной, потому что мы не поделили Евгению? Не боишься, что твой менее удачный сын не справится? Может, покажешь мастер-класс: как это — начинать с нуля?

Август с силой толкнул отца в сторону зеркала. Поверхность изогнулась, будто была сделана из резины, затем обволокла свою жертву и поглотила, а уже в следующее мгновение вновь стала ровной, будто ничего и не произошло.

Август с минуту смотрел на ту часть зеркала, где только что исчез отец. Потом перевёл взгляд на вспотевшие ладони. Они вдруг показались ему чужими. Словно это какой-то другой человек толкнул родителя. Словно это не он подстроил попадание отца в другой мир. На секунду показалось, что совершил ужасную вещь, но потом успокоил совесть: он защищал себя и Евгению. Если бы отец остался в Парадайзе, то добился бы своего — сделал из девушки постельную игрушку. Разве смог бы Август противостоять ему? В открытую — нет. Он не Максим. Он не выдержал бы давления отца, у которого в Парадайзе всё схвачено. Но ничего. Август нашёл свой способ.

Он давно работал над тем, чтобы создать портал в один из параллельных миров. Скрупулёзно изучил записи отца, по крупицам собирал нужные материалы. Делал это на всякий случай, для подстраховки. Видел же, как старик поступил с Максом. Вот и пригодилось. Пусть теперь отец сам начинает с нуля в незнакомом мире.

Машина неслась на огромной скорости в сторону леса. Евгения не могла думать ни о чём другом, как о судьбе маленького человечка, брошенного под проливным дождём, беспомощного перед разбушевавшейся стихией. За последние пару часов произошло столько всего. Калейдоскоп событий, радостных и страшных, требовал осмысления, но Женя оставила это на потом. Сейчас голова была занята только тем, как спасти малыша. Перед глазами стояла картина — маленькое личико, искажённое отчаянным криком. Кроха так нуждается в помощи.

Когда автомобиль приблизился к лесу, небо над головой сделалось практически безоблачным, и от сердца хоть немного отлегло. Возможно, гроза прошла мимо, а значит, одеялко, в которое завернут малыш, не промокло.

Макс уверено вёл машину, знал дорогу не хуже Жени. Быстро вырулил на поляну, рядом с которой должен находиться тот бугорок, на котором Евгения видела ребёнка. Они одновременно выскочили из автомобиля. Земля под ногами была достаточно сухой. Какое счастье — дождя над лесом действительно не было.

Женя покрутила головой и заметила белый конвертик на пригорке. Бросилась к нему со всех ног. Макс бежал рядом. Отчего ребёнок молчит? Он же должен кричать. Дурное предчувствие заставило сердце остановиться. Но ноги всё равно несли к холмику с бешеной скоростью.

Максим достиг цели первым. Когда Женя подбежала, кроха уже был у него на руках. Личико бледное, но не настолько, чтобы сказать, что всё непоправимо плохо.

— Жив?

— Жив, но, что-то с ним не так.

Макс выглядел напуганным.

— Ну же, малыш! — он быстро отогнул край одеяла, чтобы освободить шейку и грудь и развязал ленточки чепчика. — Давай, парень! Кричи! Ну! Не слышу!

Он растирал пальцем щёчки, пока маленькое личико не скривилось. Кроха издал звук. Совсем тихий, непохожий на плач. У Жени сердце оборвалось от жалости. Какой он беспомощный. Сколько натерпелся.

— Почему он не кричит? Почему такой вялый? Обезвожен? — обеспокоенно спросил Макс.

— Скорее всего. Он, наверно, уже несколько часов без воды.

— Чёрт! До города ещё пилить и пилить.

Максим глянул на кроху, потом на Евгению. Они оба понимали, что могут не успеть. Но Максу хватило секунды, чтобы придумать решение:

— До Софии всего пару минут. Едем к ней. Сначала напоим малыша, а потом сразу в больницу.

Макс помчался к машине. Женя за ним. В салоне он бережно передал ей ребёнка, и автомобиль мгновенно тронулся. Она смотрела на кроху и просила:

— Держись. Пожалуйста, малыш, держись.

Она высвободила его ручку и гладила её.

— Пожалуйста, мой хороший, осталось совсем-совсем чуть-чуть.

Как только автомобиль затормозил, Женя выскочила наружу. София стояла на пороге своей избушки с бутылочкой воды в руках.

Они втроём смотрели, как капля за каплей спасительная жидкость поступает в организм ребёнка. Сначала её приходилось выдавливать, но через какое-то время у малыша появились силы справляться самому. Он пил жадно и долго. И Жене казалось, что она ещё никогда не была так счастлива, как сейчас. Она смотрела на маленькие губки, ритмично сжимающие соску, и понимала, что с крохой всё будет хорошо. От эйфории даже ноги стали подкашиваться.

София завела её в дом и усадила на стул. Макс сел рядом. Боковым зрением Женя видела, что он тоже глаз не может оторвать от умиротворяющей картины. А ведь это он спас малыша. Не растерялся, сообразил, что делать. Какой всё-таки он у неё надёжный.

Когда малыш напился вдоволь и перестал проявлять интерес к бутылочке с водой, Макс переключил внимание на Софию. Сказал с укором:

— Почему вы так поступили? Вы же знали, где спрятан малыш. Могли бы забрать его к себе, не подвергать такому риску. Почему, вообще, допустили, чтобы он был похищен? Если знали, кто и когда это сделает, могли бы предотвратить.

— Если бы да кабы… — недовольно пробурчала старуха. — Если бы малыша не украли, вы бы не бросились его спасать. Если б не бросились спасть, то полезли бы в подвал Князя. Если полезли бы в подвал Князя, вас бы молнией шандарахнуло. Этого ты хотел?

Она скрипуче рассмеялась. Потом резко стала серьёзной и со вздохом сказала:

— Нельзя ничего предотвращать. Предотвратишь что-то одно, случится другое. Ясно? Судьбу не обманешь.

Была какая-то грустная философская правда в словах Софии. Но до конца Женя её ухватить не могла. Или же просто не хотела соглашаться.

— Ладно, — сказал Макс. — Ваша теория останется на вашей совести. Главное — ребёнок жив. Но надо отвезти его в больницу — обследовать.

Он кивнул Жене, и они поднялись, чтобы идти.

— Погодить, — тоже поднялась София. — Прежде, чем ехать, надо малыша хоть немного покормить.

Идея была хорошая. Понятно, что он голоден. Только что же ему дать поесть? София хочет сказать, что у неё молочные смеси в доме водятся?

— В погребе есть мёд, — пояснила менталистка. — Размешать ложечку в воде и дать малышу выпить — утолит чувство голода на часик-другой.

Она прошла в угол комнаты и сдвинула в сторону дерюжку, выполняющую роль половика. Под ней имелась четырёхугольная плита-крышка. София подняла её за большое металлическое кольцо, и скомандовала Максиму:

— Лезь. У меня колени болят.

Тот решил не спорить. Спустился по шаткой лестнице вниз.

— Ну и где? — крикнул оттуда.

— Пройди немного вперёд, справа есть стеллаж. Мёд в банке на верхней полке, кажись.

Через минуту послышался голос Максима:

— На верхней нет. Тут только бутылки какие-то.

— Значит, на нижней поищи.

— На нижней много банок. В какой мёд?

— В средненькой.

— Тут они все средненькие.

— По цвету смотри.

— Тут темно. Цвет не видно.

— Что у тебя за парень? — хихикнула София, обращаясь к Евгении. — Трудно, что ли, мёд от варенья отличить?

Жене стало обидно за Максима:

— Он же говорит — темно.

Менталистка зажгла свечу и подала Евгении:

— Спустись, посвети ему.

Женя аккуратно передала малыша Софии и отправилась Максу на помощь. Как только она спустилась вниз, крышка подвала резко захлопнулась. Поток воздуха задул свечу. Стало абсолютно темно.

— Эй, что за шутки? — недовольно крикнула Евгения.

— Ох, и странная эта София, — буркнул Макс.

Женя почувствовала прикосновение его руки, и ей сразу стало спокойно и уютно даже в этой кромешной тьме.

— О малыше я позабочусь, — ответили сверху. — А портал прямо перед вами.

В адрес Софии полетели ругательства и проклятия. Она хохотнула.

— Всё-то вы, люди, на меня жалуетесь. Всё-то вам Судьба виновата.

Когда в дом заглянул Сетрой, голоса в подвале уже затихли. София знала, что это произойдёт через несколько минут. В полной темноте в тесном помещении парочка обречена была быстро наткнуться на портал.