Ксюша Литт

"Транзитом по реальностям"

Аннотация

Хлопнула дверью, поругавшись с матерью. Застряла в лифте и вышла не на том этаже. Попала под машину и разбила сотовый телефон. Теперь абоненты из списка моих контактов не зарегистрированы в сети, лифт не работает, а за дверью родного дома проживают чужие люди. В каком месте я успела перешагнуть в другую реальность? И как теперь вернуться домой?

Внимание: Несмотря на некоторые встречающиеся в книге мистические моменты, жанр остается реализм, а те небольшие чудеса, которые все же произошли с героиней, автор с легкой руки списывает на резервы человеческой психики.

Глава 1

- Нет, я не собираюсь замуж и меня все устраивает. Не надо лезть в мою жизнь. Я буду встречаться с ним столько, сколько хочу, и пусть эта сука хоть слюной ядовитой захлебнется.

Хлопнула дверью и, шумно выдохнув, с силой нажала на кнопку вызова лифта. Кабина в шахте едва слышно заскрипела, покорно двигаясь к моему этажу. Я нервно притопывала в ожидании.

Вот что мама от меня хочет? Чтобы я пошла ее проторенной дорожкой? Можно подумать, ее жизнь прямо предмет зависти. Выскочила по большой любви в тот самый «замуж» за нищего студента, будущего инженера-технолога, всю жизнь проработавшего по той же специальности на местном полуубыточном заводе. Все жизненные достижения отца: двухкомнатная квартира в ипотеке, вторая за всю жизнь машина – «Лада Гранта» - автокредит после сгнившей напрочь «шахи», сданной в утилизацию и двое детей – моя старшая сестра и я. Это предел мечтания? Конура московской планировки, гремящее корыто отечественного автопрома и два спиногрыза? Наверняка, именно такой судьбы она мне и хочет. Тихой и спокойной. И унылой. Зато без позора и косых взглядов от соседей.

- Достала уже, - я все еще недовольно на эмоциях бурчала себе под нос, - бесит, - пригладила волосы, запахнула полы плаща, машинально отыскивая пуговицы. Из-за этой перебранки я даже толком застегнуться не успела, не говоря уже о том, чтобы в зеркало взглянуть. – Ключи забыла, - также посетовала огорченно, вспоминая о связке так и оставшейся висеть на крючке ключницы. Возвращаться не стала, сегодня я вряд ли уже вернусь домой.

С чего собственно и начался этот очередной сыр-бор. Мне уже двадцать пять. Слышали? Уже двадцать пять! И я все еще не замужем. Хотя, если честно, «четвертак» мне еще только через неделю, но это все нюансы и, впрочем, даже не этот мой «умопомрачительный» возраст самое страшное. Постоянный камень преткновения, порочащий и очерняющий меня хорошую – я любовница женатого мужчины. Да, это та самая старая как мир история, где я, вроде как, гадина и разлучница. Мне и самой эта ситуация вообще не нравилась. Понятно, что когда-то в нежном юном возрасте не о таком принце я мечтала. Тогда давно все было, как положено – герой моих грез прелестный юноша на белом скакуне, сошедший со страниц моих любимых фентезийных книг, или я неведомым образом попавшая в их чудесный мир. И в том мире только мы одни и наша на всю оставшуюся жизнь любовь. Но вышло, как вышло. Я, если честно, не очень люблю на эту тему говорить. И когда мама время от времени начинает заводить поучительные разговоры о нравственности, я, как сейчас, стараюсь убежать. Да и вообще, какая к черту нравственность в наше-то время - эпоху свободных отношений. Все моральные ценности, которые когда-то существовали - всё давно обесценилось. Люди легко сходятся и так же расходятся, едва только попробовав пожить вместе. И это «попробовать» порой сменяется по нескольку раз в год. Много моих ровесниц сменили уже больше десятка партнеров, таким образом несколько раз побывав «замужем» в так называемом «гражданском браке», подразумевающем простое сожительство. Это разве менее порочно, чем то, как живу я? Спорный вопрос. И нет, мне нисколько не стыдно. Ц - цинизм - вот что главное сейчас в нашей жизни. "Бери и пользуйся" - это теперь мой девиз. И к черту всех принцев. Если мне не достался свой собственный, то и чужой сойдет. Главное, пусть раскошеливается. А любовь и замужество, да кому они нужны.

Анатолий - мой любовник, конечно, так себе принц. Маленький. В смысле империя его крохотная. Ему немножко за тридцать и небольшой бизнес на плаву. В свои "немножко за" он уже дважды женат. И где два, там легко может быть и три, только вот мне этого не надо. Меня устраивает мое положение. Меня холят, лелеят и дарят подарки. Толясик вот на юбилей обещал мне машинку подарить. Куда, собственно, я сейчас и торопилась. В автосалон. Тест драйв, оформление купли-продажи. А застраховать я и сама смогу. Я, кстати, страховой агент и как раз занимаюсь автострахованием. А завтра, если повезет, то возможно и на учет в ГИБДД автомобиль успеем поставить. Настроение, по идее, должно быть на высоте, но этот спор с матерью, которая считает, что лучше плохонький мужик, но свой, чем шикарный чужой, вывел из себя.

Двери лифта, наконец, отворились. Какой медлительный аппарат нам поставили этим летом во время капитального ремонта. Новый, красивый, но уж больно тормоз. Еле откроет двери, радостно попиликает, и, с трудом выговаривая слова, сообщит о прибытии на этаж, подумает, еле закроется в конвульсиях и лишь потом зашуршит на всех парусах в нужном направлении. И стоит молиться всем богам, чтобы никто по пути его не вздумал перехватить. Так и есть, буквально через пару этажей встал и запыхтел, в натуге раскрываясь. Видеть никого из соседей не хотелось. Поспешно нажала на кнопку закрытия дверей. Они послушно дернулись в обратку, передумав открываться, но и кабина замороженно озадачилась. Вздрогнула и встала. Мозги вскипели видать.

- Идиотский лифт, - чертыхнулась я, даже пнула его сгоряча тихонько ногой. Подождала, все еще надеясь, что автоматика что-то надумает, но свет приглушился и все затихло. - Замечательно. - Пальцы хаотично заходили, нажимая по цифрам и стрелкам. В большинстве случаях такое помогает, но сейчас тишина. – Круто, - хмыкнула, посмотрела на телефон. Естественно в этой консервной банке связи нет. И Толику не позвонишь, а он уже наверняка ждет, и мать на помощь не позовешь. Кнопка аварийного вызова как назло не издавала ни звука. Красота. Что за день?! Сколько тут придется сидеть? Я снова стала стучать по кнопкам, сначала безрезультатно, а потом в какой-то момент кабина вдруг ожила, проехала немного, и двери открылись. Есть Бог на свете. Свобода. Не успела даже толком испугаться и впасть в панику или какую-нибудь клаустрофобию. Непонятно какой этаж. Да и не важно. Я даже разбирать не стала, бегом побежала к лестничному пролету.

- Первый этаж, - сообщил мне услужливый механический женский голос вдогонку.

- Ага, конечно, первый... дура, - недовольно пробурчала я и ринулась пешком вниз.

Торопилась. Едва замечая и обходя лужи на асфальте, цокая невысокими каблучками, на ходу набирала на телефоне номер Анатолия. Мой «маленький принц» ждать не любил и всегда бесился, когда нарушались его планы. Явки, пароли все должно быть просчитано досконально, чтобы не спалиться перед благоверной. Вот мне лично на это глубоко наплевать, но недовольный Толясик – это невыносимо брюзжащий типчик. Заведется и не остановишь. И сейчас, наверняка, уже начал кипишевать. Я и так из-за занудства мамы задержалась, еще и этот лифт к тому же. Обязательно надо позвонить и предупредить. Я отвлеклась от окружающего мира в ожидании ответных гудков вызова, и тут внезапный скрежет тормозов, тупой удар, телефон вылетел из рук, глухо поскакав по асфальту.

- Разбился, - первое что в ужасе подумала. Телефон мой не из дешевых, так же подарок Толясика. Проследила вслед так неудачно упавшему аппарату, сомнительно, что остался цел. Расстроилась и пока еще не осознавала, что сама нахожусь не в лучшем состоянии. Перевела взгляд на себя. Вот тогда и ахнула еще больше. Я вся такая в белом плаще сидела в дорожной грязи, руками держалась за бампер, ноги ушли куда-то под автобус. Да, я разява попала под автобус. Точнее микроавтобус. Такой чуть больше газельки - Форд.

- Ты как? – выскочил ко мне водитель маршрутки. Бледный от испуга. Присел рядом. Вокруг, естественно, начали собираться зеваки.

- Телефон, - прошептала, в шоке я пока еще не соображала в порядке со мной все или нет.

Паренек-водитель потянулся к моему айфону.

- Вот, - подал мне, я печально посмотрела на пошедшее паутиной черное стекло и лишь потом попробовала пошевелиться. Ноги двигались. Руки, голова, спина – все на месте и все хорошо чувствую. Пошатываясь встала, бедро саднило. Но и неудивительно, все же я уселась на асфальт не просто так. Наверняка там хорошая ссадина. Плечо тоже чувствуется, что хорошо по нему въехали, но не смертельно. Кажется, жить буду, но вот вряд ли теперь попаду в автосалон - это точно. Критично осмотрела себя. Грязная, ободранная. Красотка. Вот не задался день, так не задался.

Парнишка увидев, что я благополучно встала, облегченно выдохнул, однако за руку придерживал.

- Ты куда выскочила, - раз все обошлось, он решил, что пострадавшую значит и поругать уже можно, высказался недовольно, а я уже и не помню, сама смотрела ли я по сторонам, когда выходила на дорогу. Знаю только, пыталась быстрее позвонить. И если честно, то да, здесь не пешеходный переход и да, виновата, конечно же, я сама. Даже не спорю. Пожала плечами.

- Я грязная, - еще раз осмотрела себя, сунула телефон в карман, поправила на плече съехавшую сумку.

- Скорую вызвать, - расслышала голоса в собравшейся толпе, мотнула в ужасе головой.

- Нет, не надо скорую.

- Почему не надо? – водитель маршрутки не согласился. - Может, ты в шоке и скоро вырубишься.

- Не знаю, но не надо, - собралась уходить.

- В травмпункт все равно надо, - он настойчиво подтолкнул меня в салон, - поехали, отвезу сам.

Народ одобрительно загудел, и одна семейная пара даже вызвалась меня сопроводить. Среднего возраста мужчина и женщина. Они всю дорогу спрашивали, тошнит ли меня и не темнеет ли в глазах. Я отвечала на все "нет" и тупо глядела на темный разбитый экран телефона.

- Мне надо позвонить Толику, - стучало тревожно в мозгах, - он мне должен купить машину.

Я сидела в ожидании у кабинета травматолога. Соболезнующая парочка довела меня до травматологии и, убедившись, что здесь, если что, мне точно окажут помощь, со спокойной душой удалилась. В окружении рядом со мной грустили еще с десяток хромых, поломанных в различных местах и побитых. Вернулся из регистратуры «мой водитель», шустрый, однако, паренек. Уже подсуетился, поднял на ноги медперсонал.

- Сейчас без очереди зайдем, - пообещал он и сунул мне в руки листок с направлением.

«Иванова Ольга Владимировна», - прочитала я, - «26.04.1990».

Да, я же сама ему продиктовала свои метрические данные, прежде чем он убежал выписывать мне карточку и вызывать помощь.

- Мне надо позвонить, - меня все не покидала мысль, что надо дозвониться до Анатолия и, в конце концов, раз не удалось нам выбрать машину, так он хоть сюда приедет, мой принц, и после всех процедур отвезет меня домой. Не пойду же я в таком виде по улице. Хотя, конечно, может доставить меня домой и этот водитель. Посмотрела на паренька, он все также тревожно разглядывал меня, его прохладная рука коснулась моего лба. Спохватился, достал свой телефон и протянул мне.

- На, конечно, позвони.

Я набрала по памяти Брагина. Это фамилия моего любовника. После непродолжительных гудков он мне ответил.

- Толясь, это я, - начала, - ты ждешь? Я под машину попала. Сейчас в травмпункте, - как можно более непринужденно сообщила.

Меня встретила напряженная тишина, после чего Толясик выдал:

- Это кто?

- Оля, - он с чужого номера, вероятно, меня не узнал, да и голос, похоже, от стресса сам на себя стал у меня не похож.

- Какая Оля, - озадачился на том конце Толик, пробурчал, - Оля, вы не туда попали, - и бросил трубку.

Я позвонила еще. Брагин - тормоз. Неужели нельзя сообразить, что я это - я, даже если телефон другой. Начала сердиться. Что за выкрутасы? Я в беде, а приходится еще объяснять простые вещи. Но все повторилось. На третий раз он просто не взял трубку, сразу скинул вызов.

Я расстроилась. Его голос я узнала. Это был он. Без сомнения. Я даже снова цифры проверила – все верно, номер его. Так почему он меня не узнал? Или он уже не один? Сколько времени прошло в этой больнице? Вообще-то мы с Толиком должны были провести весь вечер в автосалоне, а потом намечалась и ночь. Так мы собирались отметить мой юбилей. В воскресенье, когда реально наступит мой день рождения, он по понятным причинам не сможет меня поздравить, и потому решили отметить в удобный ему вторник. Сегодня у него «командировка» и «прочие дела». Может, что изменилось в его планах? Он, скорее всего, может и сообщил, вот только телефон мой разбит и теперь никак не посмотреть. А я его тут долблю, названиваю. Пока старалась обосновать поведение своего принца, опекающий меня водитель подхватил под локоть и потянул:

- Пойдем, сейчас мы заходим.

Травматолог – молодой симпатичный мальчишка, как жаль, что просто дежурный врач, в обычном приемном отделении бесплатной больницы, и точно совсем не принц. Внимательно выслушал моего сопровождающего, долго записывал и лишь потом приступил к осмотру. Пошевелил мои конечности, покрутил голову, заглянул в глаза, поводил перед ними пальцем. Смешной. Мне сразу вспомнились интерны. Известный сериал, похоже, не такой уж и вымысел. Казалось, молодой специалист мало соображал, что делал. Тем не менее, он выдал вердикт, что я в целом здорова. Посоветовал сутки за мной понаблюдать. Естественно не давать мне спать, будить каждый час и спрашивать простые вопросы. Все это он подробно рассказывал горе-водителю, как будто бы тот меня будет всю ночь охранять. Водитель понятливо кивал и запоминал.

- Дай еще позвонить, - попросила, когда мы вышли на улицу. Зябко. Мерзко. Начало темнеть. Вещи на мне, хоть уже и порядочно подсохли, все же еще сырые. На поступившие гудки не ответили, Толик опять сбросил сразу же. Вот, козел.

- Я подвезу, - паренек сочувствовал искренне.

На переднем сиденье рядом с водителем грела печка. Тепло и уютно.

- Ты без пассажиров, - заметила вдруг я, что все это время автобус ходил порожняком.

- Да, как раз на ужин ехал, - вздохнул он, - почти у парка был, и тут ты. Откуда только взялась такая летящая. А если бы не успел затормозить? Ладно скорость небольшая была...

Он меня угнетал своим причитанием. И так тоскливо. Все наперекосяк. Покупка машины сорвалась, Толик чудит, что-то случилось и у него. Столкновение это. Телефон разбился. Больница с бестолковым травматологом. И одежда вся - только в мусорку осталось бросить. А дома от матери новую порцию нравоучений выслушивать. Хотя, может, и пожалеет. Меня ведь теперь положено наблюдать всю ночь.

Когда остановились у подъезда, уже стемнело. Конец апреля, день еще не достаточно длинный. Время по ощущению часов восемь. Всего-то прошло не больше трех часов, как я выбежала отсюда на улицу. Задрала голову, оглядывая окна. Свет в зале и кухне. Родители дома, да и куда им деться в такое-то время. Ох, сколько сейчас начнется причитаний и новых наставлений.

- Я провожу, - снова вызвался водитель.

- Угу, - кивнула я и взяла его за руку. Наконец-то авария начала давать о себе знать. Тело вдруг начало ломить. Ноги еле передвигались.

Мимо прошла соседка с пятого этажа, открывая перед нами дверь в подъезд. И хорошо, ключи-то я забыла.

- Здрасте, - я неохотно поздоровалась. Мало приятного показаться в таком виде среди знакомых.

Соседка даже не посочувствовала. Покосилась недовольно. Может решила, что я не трезвая, да еще и с незнакомым парнем. Возможно, за собутыльника приняла.

Лифт не работал. Не удивило. Медленно поднимались пешком на восьмой этаж. Паренёк крепко держал меня за ладошку и при каждом моем покачивании поддерживал.

- Высоко живешь, - сокрушенно вздохнул, - дома-то есть кто?

- Есть, конечно, - успокоила я, - тебя как, кстати, зовут?

- Иван.

- Спасибо, Иван, что помог. – Мы, наконец, запыхавшись, добрались до моего этажа. Он пожал плечами.

- Не за что. Не болей. И в следующий раз смотри по сторонам, - по его лицу скользнула слабая сочувствующая улыбка.

- Хорошо, спасибо еще раз, - банальные расшаркивания. Я нажала на звонок. В квартире послышались приближающиеся шаги. Открылась дверь и я застыла в оцепенении. В пороге стояла незнакомая женщина в халате. Я растерянно оглянулась. Подъезд наш. Вон и стены окрашены темно-синей краской, а понизу бордюр едко зеленого цвета. Творение жутко эксцентричного дизайнера, хотя, скорее всего, что было в наличии, тем и покрасили. Провели капремонт. Так что сомнений нет – стены наши, этаж с красной цифрой восемь, выведенной трафаретом, тоже наш, и плитка на полу узнаваема, а вот женщину в моей квартире я вижу впервые, да и интерьер, просматривавшийся в глубине коридора, явно не родной.

- Эээээ, - протянула я и все у меня окаменело. Сама вся и язык тоже. В глазах вдруг начало темнеть, в ушах зазвенело, затошнило. Поздняя реакция на ушиб? – Извините, - еле слышно прошептала, отступая.

Иван успел подхватить меня и усадить на ступеньку. Сквозь темноту я слышала бурчание женщины, хлопок двери и отчетливый голос парня.

- Оль, ты что?

- Мне плохо, - едва пошевелила я губами. Он притянул меня к себе. Уткнувшись в его грудь, я старалась глубоко вдыхать, но паника продолжала охватывать меня, - это не тот адрес, - хныкнула.

- Как не тот? – он не понимал. Я тоже не понимала. Совсем. Я узнавала все: и двор, и подъезд, и даже дверь в свою квартиру, а то, что было за ней, я совершенно не знала и людям находящимся там, я также была незнакома.

Глава 2

- Похоже, у тебя все же сотрясение. – Иван закрыл в телефоне «2Gis», еще раз проверив правильность названного мной адреса. Все сходилось, вот только в нашей квартире семья Ивановых не проживала. Он даже еще раз постучал в дверь и поинтересовался. Не знали там таких и про Оль тоже первый раз слышали.

- Дай я еще раз маме позвоню, - голос мой срывался - сумасшествие какое-то. И вообще, как это бывает, когда теряешь разум?

- Набранный вами номер не зарегистрирован в сети, - в который раз выслушала я. То же самое мне ответил автомат оператора, когда я попыталась дозвониться до папы и до сестры. Таких абонентов не существовало.

- Ты просто забыла номера, - успокаивал меня, как мог, Иван.

Ага, и адрес, и телефоны. Может, и зовут меня не Оля. Похоже, уже и он во всем сомневался.

- Паспорт у тебя не с собой?

Я мотнула головой.

- Он у Толика, он машину должен был на меня оформлять. Подарить хотел на день рождения. – Не знаю, зачем я рассказывала подробности, но так казалось проще не сойти с ума.

- Мммм, у тебя день рождения?

- Да, скоро, двадцать шестого апреля.

- А Толик это?

- Это мой парень.

- И он тебя не узнает?! – то ли спросил, то ли подтвердил Иван. Я пожала плечами и вздохнула.

- Может и узнает, просто не говорит, – встретившись с непонимающим взглядом парня, поспешила пояснить, - он женат, - рассказывать, так уж все начистоту, никто кроме этого водителя сейчас мне не мог помочь разобраться во всем.

Бог его знает, что он там подумал, но неодобрение я явно почувствовала и в выдохе, и в движениях, и во взгляде, брошенном буквально на секунду. Сразу же стало страшно, что он сейчас уйдет, и я останусь совсем одна в этом потерянном мире. Его явно уже напрягала вся эта ситуация. Снова сокрушенно выдохнул, завозился.

- Ну что, может в больницу?

- В психушку?

Он слишком долго молчал.

«Что, реально думает, куда меня лучше сдать?», - напряглась я, повернулась к нему, глаза жгло от назревающих слез. Взгляд его, грустный и с сожалением, вывел меня окончательно. По щеке побежала первая щекотившая кожу мокрая дорожка, за ней не задержалась и вторая. Я моргнула, шмыгнула и заревела.

- Не в психушку, назад в травматологию, - сжалился и совсем виновато попытался оправдаться, - от сотрясения и умереть можно. Автобус, он хоть и порожняком, больше двух тонн будет. Такой махиной тебя приложило. Вот и последствия...

Мастер он успокоить. Я завыла сильнее. Вопли эхом загремели по подъезду.

Иван схватил меня за руку и потащил вниз.

- Пошли, пошли. На воздухе хоть подышишь. Да тише ты, что орешь как ненормальная? – его явно напрягало мое поведение.

Я не слушала, упиралась, выла и отказывалась куда-либо идти. Из одной квартиры на мою истерику выглянула любопытная бабка. Баба Люда, ей всегда до всего есть дело. Завозмущалась, что мы тут шум подняли - бомжи и наркоманы. Какие бомжи? Это я-то бомж? Она что, охренела совсем? Глаза пусть разует. Да, я как свинья грязная, но я же ее соседка. Опешив, я даже замолкла, уставилась на нее, раскрыв рот.

- Что вылупилась, шалава, - закричала в щель между дверью и косяком бабка, опасливо прячась, - пошли вон, сейчас милицию вызову. Трутся тут. Вон пошли!

- Пойдем, - снова настойчиво потянул меня Иван. Я икнула и поплелась покорно за ним. На улице, вдохнув свежий воздух, снова запричитала.

- Я что, так плохо выгляжу, что она меня бомжом и шалавой назвала?

- Ну, вообще-то да, не очень, - покосился на меня. Да, чумазая и зареванная, но Баба Люда могла бы и спросить, что со мной случилось. Что за безразличие?

- Она что, меня не узнала? – завопила я с новой силой.

- А ты узнала? – Иван удрученно оглядывался по сторонам, наверное, выискивал удобную причину смотаться от меня.

- Конечно. Баба Люда. Людмила Сергеевна.

- Людмила Сергеевна, - рассеянно повторил он за мной, напряженно размышляя о чем-то своем. Потом взял мое лицо в ладони, большими пальцами стер мокрые дорожки. Уставился. Глаза бегали. – Знаешь, Оля, или кто ты там. Я ни хера не понимаю. И вообще, мне надо автобус в парк загнать давно уже, я тут из за тебя ужин и два рейса пропустил, деньги еще сдать. – В общем и дураку понятно - наделала я ему кучу проблем. Раздраженно отпрянул, торопливо взглянул на часы. Да, у него были наручные часы, предмет встречающийся сейчас довольно-таки не часто. – Что делать будем, потеряшка? Только не реви, - хмуро предупредил.

Я кивнула, глубоко вдохнула – реветь не буду, опасаясь, вдруг уйдет, схватила на всякий случай его за руку.

- Давай деньги сдадим, - неуверенно предложила, он покачал головой, тяжело вздохнул, наверняка посчитав меня совсем ненормальной, и мы поехали в автопарк.

- Не тошнит? Голова не болит? – Иван допрашивал меня. Спустя где-то час мы шли пешком со стоянки. Шли - это громко сказано - я плелась.

- Голова нет. Плечо болит и вот здесь, - потерла бедро и чуть ниже поясницы.

- Задница?

- Задница, - согласилась я.

- Задница - это серьезно, - задумчиво проговорил он. - Не переживай, найдутся твои родные, - обнял меня аккуратно, прижимая больным боком к себе, - потерпи немного, сейчас придем.

«Сейчас пришли» мы к нему домой. Неподалеку пятиэтажка. Мы жили, в принципе, недалеко друг от друга. И автобусная парковка тоже рядом. Поднялись на последний этаж, зашли в квартиру. Судя по планировке – две комнаты.

- Что так поздно? – из одной выглянула девушка. Опешив, оглядела меня, красноречиво ахнула. – Охренеть! – сегодня все так на меня смотрели, что я даже уже боялась взглянуть на себя. Повернувшись, сбоку на стене нашла зеркало, большое, в полный рост.

- Пипец, - согласилась я, увидев отражение. Даже в самом глубоком детстве я так по-свински не выглядела.

- Давай помогу, - Иван по-джентельменски стянул с меня измазанный в грязи некогда белый плащ.

- Это где это она так? – топталась рядом девчонка, это, пожалуй, первый человек за сегодняшний вечер, который не брезгливо, а с сочувствием посмотрел на меня. Не считая Ивана, конечно.

- Я ее сбил, - пояснил он.

- В смысле, - челюсть у девушки отвисла.

- На автобусе.

После напряженной обдумывающей тишины:

- А почему она здесь, а не в больнице.

- Не хочет и ничего не помнит.

- Как сбил, не помнит? – посмотрела на меня оценивающе.

- Нет, кто она - не помнит.

- Дык тем более в больницу или в полицию!

Я прекрасно понимала, что девушка логично рассуждает, но мне совершенно не хотелось ни в одно из перечисленных учреждений.

- Да, надо было сразу скорую вызвать и ДПС, - сокрушался тем временем Иван о вовремя не принятом правильном решении, и теперь вот я, такая замечательная, свалилась на его голову.

Пока они рассуждали, я прислонилась устало к тумбочке в коридоре и тупо уставилась на свое изможденное отражение. Без плаща я смотрелась не так гадко. Пригладила машинально растрепанные осветленные добела не слишком длинные волосы. Выгляжу, конечно, не супер: лохматая, с грязными подтеками на щеках, унылая, но, во всяком случае это я. А то, мало ли, вдруг уже и внешность свою забыла. Ничего подобного - глаза светло карие – папины, а аккуратный носик мамин, если постараться улыбнуться, то на щеках и ямочки будут. Растянула рот в подобие улыбки. Есть ямочки, никуда не подевались, в отличие от моих родственников. Вздохнула и мои слегка пухлые губы, снова опустились уголками вниз.

Несмотря на споры и недовольства, меня из этой квартиры не выгнали. Даже в ванну предложили сходить. В итоге моя одежда крутилась в стиральной машинке, в соседней комнате спала сестренка Ивана Алёнка, а я, переодетая в любезно выданную мне девчачью пижаму, лежала на разложенном диване, рядом на табуретке уже давно не дымился остывший сладкий чай. Парень лежал рядом на пионерском расстоянии, часто смаргивал, стараясь не уснуть. Он тоже порядком устал, но следуя указаниям интерна-травматолога, мы усиленно старались не спать. Время уже далеко за полночь, тихо переговаривались.

- Ты поругалась с мамой, потом застряла в лифте, хотела позвонить своему любовнику и в это время выбежала на дорогу, - в который раз прокручивая прошедший день, мы пытались найти объяснения произошедшему. – Так?

- Так, - глаза мои закрывались.

Иван тут же толкнул меня легонько в больное плечо, я поморщилась недовольно, зашипела.

- Не спи, - нахмурился. - А поругались из-за чего?

- Да там, - рассказывать не хотела, зачем ему эти все подробности. Устраиваясь удобнее головой на подушке, потянула на себя одеяло, стала гнездиться.

- Что там? – не отставал.

Неужели это так важно?

- Жизни учит, - огрызнулась, вспоминая недавнюю перебранку, - сама, ума нет – вышла замуж по залету, в девятнадцать родила, еще и мне что-то советует.

Проворчала недовольно и замолчала. Не хотела я больше снова об этом говорить. Иван тоже молчал. Томительно и угрюмо глядел в потолок.

- Что, прямо так и сказала – «ума нет»? – повернулся ко мне.

- Угу.

Хмыкнул.

- Круто ты с матерью. Знаешь, если бы она была умная, как ты, - это «ты» он произнес с такой интонацией, как будто как раз меня умной особо-то и не считал, - то тебя, подозреваю, вообще бы не было.

Сам, смотрите-ка, умник какой!

- Пф, ну и ладно, ее никто и не просил.

Иван удивленно оглянулся на меня, прищурился подозрительно.

- Вообще, - повторил фаталистично, вынося, как страшный приговор, - совсем не было, - объяснил как идиотке, пытаясь изобразить пустоту.

Еще бы день назад я бы посмеялась и поспорила с ним над таким заявлением, а сейчас наоборот загналась в печаль. Еще и он нагнетал дальше.

- Осторожнее надо с такими обвинениями, - упрекнул, - может это кара свыше, и ты попала во временной сдвиг?

Это у кого из нас крыша поехала? Совсем кукушка слетела? Что за ересь несет, вроде взрослый, почти мужик уже. На вид постарше меня даже будет немного. Выдумал какой-то бред. Кара! Сдвиг! Фантазер, блин! Хмыкнула, но на всякий случай поинтересовалась:

- А сегодня какое число?

- Уже двадцать второе, - зевнул Иван, - среда.

Я кивнула – все правильно.

- А год?

- Пятнадцатый.

- Две тысячи пятнадцатый?

Его глаз дернулся, вскинув бровь.

- Угу, две тысячи пятнадцатый, от Рождества Христова. Помнишь, такого? Иисус Христос...

Я попыталась в возмущении пнуть парня. Издевается. Дернула ногой и ойкнула от боли, пронзившей бок.

- Конечно, помню, - буркнула, - я-то все помню, это все вокруг ничего не помнят.

- Тебя не помнят, - резонно уточнил Иван, - только тебя. А с остальным вроде как нормально.

- Хочешь сказать, меня не существует?

- Существует. Почему не существует? – зевнул. - Я же тебя вижу, и все видят, ты не можешь быть призраком, - он даже протянул руку и снова потрогал мой лоб, - но, потеряшка-очаровашка, у тебя память отшибло, это факт. Тут, конечно, не временной сдвиг, но сдвиг по фазе однозначно.

Сдвиг по фазе, значит? Пришлось покорно соглашаться на этот вариант. Вздохнула. Должно же быть какое-то объяснение случившемуся. А потеря памяти вполне логичный обоснуй. Иначе бред и бессмыслица какая-то. Проще поверить, что во всем виноваты мои сотрясенные мозги, чем я каким-то образом выпала из реальности и попала в мир, где не существует моих близких. Так не бывает. Это все книжный вымысел. Фэнтези. В настоящей жизни такого не может произойти. Нет никаких сдвигов временных. Время-то как раз на месте – апрель две тысячи пятнадцатого, а вот мир какой-то другой. Так что, если и есть какой сдвиг, то он в пространстве. И тогда уж если такое допустить, то я, выходит, попаданка, вот только попала куда-то не туда, куда положено. Нормальные попаданки попадают туда, где эльфы, где драконы. Принц, в конце концов. А тут один лишь водитель маршрутки, да все тот же обычный мир, где я бомж. Никаких тебе особых предназначений, и я совсем не избранная, а какой-то отброс общества. Потеряшка!

Взгрустнулось и снова захотелось плакать. Хотелось домой, как ни смешно, к маме, хоть я и строила из себя только что независимую стервочку, разбрасывающуюся и в самом деле некрасивыми ребяческими заявлениями. Мама, она да, местами перегибает палку, но я все равно, само собой, очень люблю своих родителей. И хочу домой, к мамочке, в свою постель и книжку в руки, а не находиться тут в чужой квартире в одной постели с малознакомым парнем. А он тем временем молчал, и его глаза снова бегали, разглядывая меня. Они почему-то всегда у него бегают и останавливаются лишь тогда, когда он о чем-то задумывается. Я это уже заметила. Так что вот так, взгляд его оббежал меня полностью, придирчиво и с интересом, потом так же досконально лицо и, наконец, заходил туда-сюда по глазам.

- Умытая, ты симпатичная, - вдруг выдал он, и я почувствовала себя неловко. Я ему, конечно, бесконечно благодарна, что он мне так помогает во всем и не бросил в беде, но не хватало тут каких либо поползновений и домогательств. Даже занервничала под новым сканирующим осмотром, а он уже коснулся легко моей скулы. Я дернулась, машинально отталкивая руку. Усмехнулся как-то тоскливо и печально. Понимал, вероятно, мое состояние, да, впрочем, и вряд ли он имел какую-то цель относительно меня. Потому что отвернулся, закинул руки за голову, уставился в потолок и, вздохнув, заявил, - но я бы, Оля, предпочел бы все же тебя не знать.

Облегченно выдохнула. Не знать. Это точно, проблем я ему принесла своим появлением целую кучу. Виновато отвела глаза. Уткнулась взглядом в его плечо. Татуировка. В обхвате какая-то вязь из орнамента. Не понятно, что обозначает, скорее так – для выпендрежа, но реально красиво. Перевела взгляд на грудь - отсутствие обильной растительности, лишь редкие волоски. На вид крепкий. Теперь я его с интересом разглядываю? Испугавшись своих мыслей, отвернулась совсем. И зачем я вообще на него смотрю и оцениваю еще? Мне домой ведь надо. И не важно, что водитель маршрутки довольно-таки симпатичный парень. Он же водитель – не принц. Да и принца, в принципе, мне тоже никакого не надо. Тоже предпочла бы лучше никого не знать и проснуться завтра в привычной жизни. А Иван в это время продолжал:

- Завтра у меня выходной, если будешь нормально себя чувствовать, съездим к твоему любовничку, узнаем, чем он дышит и что помнит, ну и еще к тому, кого ты знаешь, тоже зайдем. Считаешь, что знаешь, - поправился он, - в полицию заглянем, твои родственники, наверняка, тебя начнут искать. Так что не грусти, узнаем мы, кто ты и откуда, из какой страны чудес.

И я почему-то ему верила. Обязательно узнаем.

- Оля из страны чудес, - услышала я сквозь сон, и потом мы оба вырубились.

Глава 3

Знакомое прикосновение руки ко лбу, и я открыла глаза. Не сразу поняла, где я, однако память быстро отмотала мне все вчерашние события. Чуда не произошло – я не дома. Повернулась, так и есть, меня внимательно разглядывали бегающие глаза.

- Ну, как чувствуешь себя, - голос реально озабоченный, паренек хоть и держался все время отстраненно, видимо, не на шутку переживал за мое состояние.

Попыталась пошевелиться. Такое ощущение, по мне трактор проехал. Точнее микроавтобус. Болело сегодня абсолютно все, но я ответила:

- Нормально.

Во-первых, если сильно пожалуюсь, то он меня точно отправит в больницу, во-вторых в виду моего плохого самочувствия, может и отказаться идти искать моих родных.

- Раз нормально, значит, вставай, завтракаем и идем, - он потянулся сам, татуировка при этом заиграла на напрягшихся мышцах, потом потянул меня за ладошку, помогая подняться, придержал за спину. В вертикальном положении чувствовала себя еще хуже.

- Сестра еще спит? - в квартире было подозрительно тихо, когда я выползла из комнаты Ивана.

- Учится.

- А вы только вдвоем живете? – озираясь, поковыляла в ванну. Вчера было не до рассматриваний, а сегодня замечала всю бедность обстановки, хотя и у меня дома не Бог весть как шикарно, пожалуй, мы примерно одного социального уровня. Тем не менее, в квартире было хоть и не богато, но чисто и аккуратно, и вполне уютно.

- Да, вдвоем, – он двигался за мной, когда подошли к ванной, услужливо включил свет, открыл дверь.

- А родители?

- Родителей нет.

Я замерла перед раковиной. Еще не успев включить воду, чтобы умыться, смотрела сквозь зеркало на отражение стоявшего позади меня парня. Облокотился о косяк двери, вид угрюмый.

- Погибли, - уточнил.

- О, прости, - смутившись извинилась и поспешно взяла зубную пасту, огляделась, в стаканчике две щетки – его, наверное, зеленая, сестренки оранжевая. Для меня, естественно, не припасено.

- Да ничего, - Иван пожал плечами и довольно-таки равнодушно произнес, - давно уже было. Лишних щеток нет, извини, - заметил мои тщетные поиски, чем бы почистить зубы.

- Я поняла, - обреченно вздохнула, никто, конечно, не ожидал, что я тут появлюсь, да еще заночую. Снова взглянула на него, - может выйдешь?

Он хмыкнул и прикрыл за собой дверь. Ушел.

"Родители погибли". Эта мысль неприятно тяготила. А его, похоже, уже нет. С виду спокоен. И все же, наверное, ужасно такое пережить. Не знаю, существует ли срок давности, когда перестаешь горевать об утрате близких. Мне вот очень тревожно, куда пропали мои родные, и без них я сама не своя. Потеряшка. Я уже совершенно не злилась на маму за ее недовольство на меня. Я согласна целые сутки выслушивать все ворчания и даже готова выйти замуж за какого-нибудь приличного на ее взгляд молодого человека. На все готова, лишь бы родители нашлись. Снова накатила тоска. Комок в горле и буквально в считанные секунды слеза, побежавшая по щеке. Поспешно окатила лицо холодной водой. Не раскисать!

Завтрак – чай, батон с колбасой и сыром. Есть не хотелось. Медленно помешивала ложкой в чашке, разглядывая колыхания жидкости. В мозгах крутилась одна и та же головоломка – «Что же произошло?» и «Что делать?» Непонимание и бессилие держало на грани срыва. Сознание всеми силами цеплялось за надежду, что скоро я увижу Толика, и он мне все расскажет. Объяснит, и я вспомню все. Где живу и почему мне кажется, что у меня другой адрес. Надо же, как может незаметно съехать крыша! И я ведь сама себе кажусь вполне нормальной. Страшно!

Ложка продолжала заунывно звякать по стеклу.

- Что не ешь? – Иван с аппетитом жевал уже третий, а может четвертый бутерброд. Проглот! И как в него только лезет?

- Не хочу, - поморщила нос, меня и в самом деле подташнивало. От расстройства, да и по утрам я не завтракаю обычно.

Настаивать не стал. Шумно хлебнул остатки чая, отодвинул кружку.

- Ну, с чего начнем?

- К Толику поедем, - я воодушевилась, - у него мой паспорт. Наверное... – последнее слово добавила тихо и неуверенно.

Иван кивнул.

- И где твой хахаль сейчас? Дома? На работе?

Я перевела взгляд на микроволновку. 8.47 мигали электронные часы.

- На работе, скорее всего.

- Где работает? – между делом потянулся к телефону.

- Металлопрофилем занимается.

-Где? – внимание ушло в сенсор, сосредоточенно что-то листал.

- Где-то в промзоне.

- В промзоне?

- Да.

- Адрес.

- Не знаю.

Поднял взгляд. Такое ощущение - смотрел как на дуру. Наверное, дура и есть, кто знал, что мне понадобится такая информация. Я к Толяну на производство заявляться не планировала, даже мыслей таких не возникало, что появится необходимость. Да и вообще я слабо представляла, что такое металлопрофиль.

- Надо позвонить и спросить у него, - еще более робко добавила я.

- Ну, позвони, - придвинул ко мне телефон.

Я набирала несколько раз, но телефон едва выдав вызов, сразу же перескакивал на «занято» и затихал.

- Теперь и его не существует? – мой голос сорвался и неестественно просипел, сердце бешено в испуге заколотилось, во рту сразу пересохло, а я не догадывалась отпить из рядом стоящей чашки, лишь открывала и закрывала рот.

Иван забрал телефон и сам нажал на вызов, приложил к уху, подержал несколько секунд и нахмуренно уставился в экран.

- В черном списке, - уверенно определил происходящее.

- Что?

- Этот твой Толик мой телефон в черный список занес.

- Откуда знаешь? – я спросила, но уже верила Ване. Даже отлегло. Черный список – это, несомненно, плохо, но главное Толясь существует.

- Знаю и вижу, точнее слышу - недовольно пробубнил и вылез из-за стола, - ну что, пошли собираться?

Я охотно вскочила следом. В черном списке. Это же понятно, что в черном списке. Я успокоилась и, как ни странно, повеселела. Вчера я достала Толика звонками с этого телефона, а он наверняка не мог отвечать, вот и поставил в черный список. Так что надо собираться и ехать к нему на работу. Адрес можно и по дубльгис найти. Ко мне, вдруг, начали приходить здравые дельные решения. Так что надо собираться. Мне это не долго. Вещей у меня не много.

- Вещи! – вдруг ахнула я и побежала в ванну, так и есть - моя одежда так и лежала в стиральной машинке. Мы уснули и забыли развесить.

- Повесить надо, – резонно заметил Иван, глядя на все еще сомнительной чистоты, к тому же еще и плохо отжатый плащ в моих руках и кивнул на балкон.

- А в чем я пойду? – только появившееся веселье сменилось надвигающейся паникой, хлопнула пару раз глазами, и вот они слезы снова не заставили долго ждать.

Ванька устало вздохнул, я ему определенно надоела. Быстро смахнула капли, бегущие по щекам, пусть не видит, что я расстроилась, но бесполезно. Всхлип. И уткнувшись в мокрую тряпку, иначе этот плащ уже не назовешь, зарыдала. С удовольствием. Во всю силу выплескивала свое горе.

- Да Оль, ну не реви, перестань, хватит, - успокаивал меня Ваня, прижимая к себе, - хватит.

- Я домой хочууууууу, - подвывала я и терлась сопливым носом о его голую грудь, - в чем я пойдууууууу, - мокрый плащ в моих руках, зажатый между нами, капал холодными каплями на наши босые ноги. Иван недовольно потоптался, стряхивая со ступней брызги, но меня не отпустил. Все так же прижимал к себе, гладил по волосам немного неуклюже и успокаивал:

- Найдем в чем тебе идти, Ленкино что-нибудь оденешь, не реви только. Бестолку реветь.

- А она разрешит? – я все еще всхлипывала.

- Кто ее будет спрашивать!

Отодвинулась. Рукавом вытерла лицо. Вмиг начавшаяся истерика также моментом испарилась. Не только с памятью у меня проблемы, нервы тоже ни к черту.

- А мне ее одежда подойдет? – спросила неуверенно. Что Аленка, что Иван, оба под стать – высокие и стройные. Я, конечно, тоже не метр с кепкой, но и до модели мне далеко.

Иван бегло оценил меня, практически равнодушно и остановился задумчиво в районе груди. Взгляд, сантиметр за сантиметром, начал медленно сканировать. Что он рассматривает? Про объем я как раз не особо и переживала. Я определенно не толстая. Природная комплекция такая, даже диетами себя еще ни разу не изводила, не было надобности. Склонила голову, следуя за его взглядом. Намокшая от злосчастного плаща пижама неприятно прилипла к телу, заодно прилепив туда же заинтересованный Ванькин взгляд. Спохватилась, оттягивая прилипшую к груди ткань. Смутилась.

- Я рост имела ввиду.

- Подвернешь, если длинное будет, - пожал плечами, усмехнулся, нехотя отвел взгляд, - пойдем уже, повесим, а то совсем вся намокнешь.

На балконе хорошо, солнце сквозь застекленные рамы припекало и даже не чувствовалось, что по утрам на улице пока еще плюс пять. Во дворе пустынно, кому на работу и на учебу уже успели уйти, кто отдыхал, не успел проснуться. Лишь редкие прохожие не спеша брели по своим делам, да пара бродячих собак с лаем пробежала, пересекая площадку. Эта обыденность меня мало привлекала. А вот там, справа, виднелся угол моей девятиэтажки. Я с тоской глядела на нее:

- Может еще раз попробовать домой зайти, - предложила. Так хотелось верить, что вчера это была какая-то глупая ошибка.

- Зачем? - Иван перекинул через веревку последнюю мокрую вещь из стиральной машинки и тоже посмотрел вдаль.

- Может, родители дома.

- Оля, - он встал рядом со мной спиной к стеклу, - там нет их, ты же вчера видела, и я видел, - уточнил, отвергая любые сомнения, - не надо зацикливаться, иначе ты никогда ничего не вспомнишь.

- Вспомнишь - не вспомнишь, – горько усмехнулась. – Вань, что я должна вспомнить? Я все помню! Все мельчайшие подробности жизни. Дом, подъезд, квартиру, соседей. Я даже знаю, где на которой стене какое матерное слово написано, - Иван улыбнулся, я в отчаянии всплеснула руками, - да я даже каким размером знаю написано! С закрытыми глазами могу привести и показать! Веришь? – он лишь пожал плечами. – И бабок всех во дворе поименно могу перечислить. Что, я все это просто придумала, получается?

Я ждала. Где ответы на вопросы, где логическое объяснение? Он молчал. То-то же – и сказать нечего! Но он все же сказал, нашел очень простую причину:

- Возможно, ты там когда-то жила. В детстве, например. Это детские воспоминания у тебя, - и снова эта жалость в глазах. – Пойдем в квартиру, ты мокрая вся, заболеешь еще.

Глава 4

Подвернутые джинсы, спортивная куртка, пришлось и ботинки надеть на мощной подошве. Мои сапожки на каблуке к этому прикиду никак не вязались. Чувствовала себя какой-то неформалкой. Совершенно не мой стиль одежды, но сейчас не до принципов. Хорошо, хоть это есть. Вот только Толик признает ли меня во всем этом?

Иван нажал на брелок сигнализации, ему покорно отозвалась коротким писком и миганием поворотников стоящая прямо напротив подъезда, немало повидавшая в своей жизни Нива. Я замедлила шаг. Само собой, я не ожидала, что у него будет какой-нибудь шикарный автомобиль типа БМВ, Мерседес или Инфинити, к примеру. Даже, если честно, на более бюджетные Киа или Хундай не особо рассчитывала. Гранта, Калина, Приора – потолок для водителя маршрутки, но вот этот внедорожник превзошел все мои предположения.

Нет, это совсем не так уж и важно, какая у него машина. Автомобиль - это не роскошь, а средство передвижения, резонно подумала я, вскарабкиваясь в салон Нивы.

- Для рыбалки классная вещь, - Иван видимо заметил мое озадаченное лицо, а может и не заметил и просто с удовольствием, как все особи мужского пола, начал пиарить технические характеристики этого недоразумения, - прет только в путь, не то что эти все паркетники, кроссоверы, - по его мнению - это вовсе не подобие, а самый настоящий внедорожник, - на той неделе в Соц горы ездили, там этот склон видела? – не видела, но кивнула, я не рыбак совершенно, но про долину поклонников этого дела вроде что-то слышала. Надо полагать, там рыбный рай. А Ванька продолжал брызгать слюной, – представляешь, “Крузак” сел, а моя тащит…

- Угу, здорово, - я лишь кивала и вежливо улыбалась, пропуская дальше мимо ушей подробности. Грязь в колхозе месить этой машинке, может, и цены не было, а для города малокомфортный транспорт. Хотя, все же и для нашего населенного пункта хорошая вещь. Потому что только я успела плохо о ней подумать, как Ниву порядочно тряхнуло – мы въехали в ухаб. По весне, как обычно, на дорогах снег сошел вместе с асфальтом. Я ойкнула, не зная за что хвататься, то ли за дверную ручку, то ли за больные места. Такая тряска отдалась по всем моим ушибам.

- Извини, жесткая, конечно, машина, - Иван виновато оправдался и сбавил обороты перед следующей ямой. Дальше снова пошли пространственные речи про мотыля, живца, резинки, донки, сети, нерест, вот такая щука – в размах руки, и фигня-красноперка едва в размер пальца, которая, впрочем, если верить, тоже вкусная, только возни много. Ванька увлекся рассказом, говорил с эмоциями, жестикулируя. Любимое занятие, видать, рыбалка. Я совсем перестала следить за его болтовней. Мысли переместились к предстоящей встрече с Толиком. Его я определенно не выдумала. По телефону-то он поначалу отвечал, и номер я его знаю, и уж точно вряд ли он мой знакомый из далекого детства. – Как-нибудь съездим, попробуешь…, - избирательно донесся до меня сквозь размышления голос парня.

Покосилась на Ваньку, точно не поняла, но, похоже, он меня уже на рыбалку в будущем собрался взять, вроде ухи настоящей отведать.

- Угу, - ответила уныло. Мне, можно подумать, как раз сейчас до выездов на природу и походной кухни. Иван, заметив мое настроение, замолчал. Включил магнитолу. Какой автомобиль, такая и аппаратура. Слабая трансляция сквозь скрипы и шипение. Пощелкал каналами, отыскивая более менее чистое звучание.

- Ты, если что, сразу в панику не впадай, - предупредил возможную мою истерику, - его там может не быть. Этого твоего Стасика.

- Толясика, - поправила я, - Анатолий. Брагин Анатолий.

- Да какая разница, - отмахнулся, - просто генеральный директор не все время на производстве находится, понимаешь?

- Конечно понимаю.

Нам повезло – Толясь был на производстве, а мне вот не повезло – он меня не узнал. Даже взгляд не остановил, собирался пройти мимо. Как раз бежал к машине, когда мы только подъехали. Уезжать куда-то спешил. Выглядел, как и при встрече на днях. Солидно. Одеваться он любил. Шикарный, представительный. Не в пример сопровождающему меня водителю, и не под стать моему сегодняшнему образу, конечно. Может поэтому и пробежал не заметив.

- Толик, - окликнула его. Удивленно обернулся, озадаченно посмотрел. Я развела руки, виноватой улыбкой оправдывала свой вид. Видимо совсем неузнаваемый образ получился. Потопталась, перебирая громоздкими ботинками. Он, не понимая, пялился на меня в ожидании, что я от него хочу, - это я, Оля, - продолжала улыбаться, а Толясь занервничал, бросил испуганный взгляд на Ивана, снова на меня.

- Вы кто такие?

- Я вчера в аварию попала, - еле смогла выдавить, язык снова тяжелой лепешкой прилипал к небу и мешал говорить. Страх. Он меня не узнавал и одежда тут ни при чём. Истерика. Еще чуть-чуть и она бы меня охватила, но знакомая уже рука тут же крепко схватила мою ладошку. Через секунду Иван притянул меня поближе к себе

- Успокойся, - шепнул на ухо. – Она память потеряла, - это уже громко Толику, - ты ее знаешь? Встречал когда-нибудь?

В глазах Брагина все тот же испуг, растерянность и еще толика жалости к убогой. Тем не менее видно, что не настолько уж и жалко меня, чтобы пытаться чем-то помочь.

- Нет, - покачал головой поспешно, чтобы не дай Бог не подумали, что это может быть действительно так и поспешил удалиться от ненормальной, от проблем, да и вообще у него дела.

Хлопнула дверь автомобиля, зашуршали по мокрому гравию колеса, булькнула, растекаясь под весом проехавшей Мазды пятерки лужа. Вот это я понимаю – джип, и Толясь скрылся за поворотом.

Я стояла рядом теперь с единственным знакомым в этом мире человеком, слышала его размеренное дыхание и прекрасно понимала, что сошла с ума. Слез, как ни странно, не было.

- Ну, что скажешь? – спросила я. Его рука крепко держала мою, большой палец скользил по ладони. Успокаивал. - Где, в каком детстве я могла его запомнить?

Плакать я больше не собиралась. Слезами и в самом деле горю не поможешь. Надо собрать в себе силы, принять ситуацию и искать выход.

Иван хмуро покусывал уголок нижней губы, взгляд сосредоточил в никуда, зрачки остановились. Выстраивал логическую цепочку. Пусть думает, хмыкнула я, он же в трезвом уме и здравой памяти, а я уже точно ничего не понимала.

- Вряд ли в детстве, - рассудил наконец, - скажем так, - отпустил меня, сунул руки в карманы, подцепил камешек под ногами носком ботинка, слегка пнул, - в своих мечтах ты представляла его своим... - запнулся подбирая слово.

- Любовником, - помогла ему я. Чего уж там, будем называть вещи своими именами.

- Любовником, - охотно согласился он, расслабившись, что не сильно меня задел. Да и не он же это первый сказал в конце концов. - То есть, так как он тебе, в общем, приглянулся, то соответственно и все о нем разузнала. А он ни сном, ни духом. Как-то так. - только сейчас он посмотрел на меня, глаза забегали.

Я понимающе кивнула.

- Я сталкер, значит?

- Сталкер, - тоже кивнул.

- И номер телефона разведала и вызубрила, и повторяла как мантру на ночь глядя, в грезах, - усмехнулась.

Ванька вздохнул и пожал виновато плечами. Я тоже вздохнула, чего уж извиняться, это, наверное, единственное не бессмысленное оправдание, раз сам Толясь отказывался меня знать. Только вот уж больно ярко я нафантазировала себе наши с вымышленным любовником отношения. Одни интимные встречи чего стоят. В голове мелькнуло несколько слишком личных моментов, но я быстро отогнала их прочь. Как ни крути, бред какой-то.

- Ну что? Кого еще помнишь? – спросил Иван, смысла тут стоять не было никакого.

Призадумалась.

- Давай на работу, тем более завтра моя смена.

- Смена? - хмыкнул. – Что ж, давай на работу.

Я понимала его скептическое настроение. Честно говоря, я уже и на работе не ожидала встретить ни одного знакомого, точнее выразиться - людей знающих меня.

- Ну, и где ты у нас трудишься? - завел машину.

Я старательно дергала ремень безопасности. Заклинило.

- В страховой компании, агент, - дернула сильнее, - страховой. Блин, Вань, он не вытаскивается.

Ванька оглянулся на мои тщетные старания.

- Это ж Нива, - наклонился, чуть ли не навалившись на меня, - дай сюда, - я отпустила. Машина почувствовала хозяйские руки и, оставив капризы, поддалась. Щелкнул замком. Повернулся. Уткнулся чуть ли не носом мне в нос. Зрачки в голубой радужке на таком близком расстоянии замерли. - Слишком резко дергаешь. Нежнее надо. Легче.

- Нежнее, - повторила еле слышно, пялясь в его глаза, - и легче. Я поняла, - аккуратно потеснила его руками, отодвигая. Глаза красивые, но так близко не надо.

- В какой компании?

- М?

- Работаешь в какой страховой компании?

- А. Там много компаний, - сообразила я о чем речь, что-то вывел он меня из равновесия, - на выбор, кому какая понравится. Вагончик возле ГАИ.

- ОСАГО, что ли? - дошло до него.

- Да, машины страхуем.

- Понял, видел, - машина тронулась. - Дополнительное страхование жизни навязываете? - с некоторым презрением - про ОСАГО извечная больная тема последнее время, понимаю недовольство народа и озлобленность, но и не мы же это выдумываем, нам сверху спускают указания.

- Ну да уж, - нахмурилась.

- Сколько берете?

- От машины зависит - от тысячи и выше.

- Ясно, а автобусы страхуете?

- Нет не страхуем, - так же угрюмо. Еще один камень в огород страховщиков. И это тоже не наша прихоть. Какой страховой организации нужны такие степени риска? За автобусы вообще мало кто берется.

Он в ответ лишь хыркнул, но тут же равнодушно заметил.

- Да мне-то и не надо, этим хозяин занимается, мне все равно как-то. Просто спросил.

Надо ли говорить, что в вагончике страховщиков, где я якобы работала, девчонки меня тоже не узнали. На заговор это не тянуло, вряд ли такую толпу народа кто-то мог подговорить меня вычеркнуть из памяти. А на что вся эта ситуация тянула, я совсем перестала понимать.

- Нет, я понимаю о Брагине, генеральном директоре производства металлопрофиля я размечталась, видный мужчинка и при деньгах. Согласись, - сокрушалась я, когда мы вышли на улицу из забегаловки, именуемой «Оформление страхования».

Иван недовольно зыркнул и пожал плечами. Толясика он, видать, не оценил. Ну и ладно. Лично мне Брагин и до сих пор импонировал. Крутой мэн, почти мачо. О нем не грех и помечтать.

- Но придумать себе работу страховым агентом вот в этом, прости Господи, - я возмущенно махнула в сторону вагончика, - да там даже, чтобы в туалет сходить надо бежать в здание ГИБДД через улицу, - этот факт особенно в зимние месяца, надо сказать, меня сильно удручал. Хотя, выходит, в мечтах и удручал, я хмыкнула, - и вообще знаешь ли, я, получается, очень сильно заинтересовалась этой фантастически классной работой, что даже, помимо телефона Толика, на ночь еще зубрила все тарифные ставки. Авось удастся устроиться в это замечательное место. – Это уже от меня пошел сарказм, потому что, насколько я знаю, в моей той забытой реальности брали сюда всех подряд, кто не мог себе найти более достойную работу. - Вот смотри, - начала с энтузиазмом, дергая Ивана за рукав. Он устало и безразлично уставился на меня, слушая как бесконечным потоком полилась нудная ненужная информация. - На легковой автомобиль физическому лицу базовая ставка четыре тысячи сто восемнадцать, на грузовик до шестнадцати тонн три тысячи пятьсот девять, свыше - пять двести восемьдесят четыре, а коэффициент по нашему городу один и семь, а деревенский коэффициент единица, в случае аварии КБМ повышается… эммм, - я призадумалась, но тут же отмахнулась, - там по схеме в общем, в зависимости от класса, это я, честно, наизусть не помню, но при повторной вообще может дойти до двух сорока пяти. Дальше, если на полгода страховать, то умножается на ноль семь, но на полгода многие страховые не берутся делать. По возрасту, стажу, мощности градацию перечислить? - Ванька насмешливо улыбнулся и покачал головой. Отказался дальше выслушивать «кухню» страхования. – Ну и зря, - пожала невозмутимо плечами, - их я замечательно на память сказать могу, - вздохнула.

Ну ведь и в самом деле, вся эта его теория о моих мечтах выглядела в данном случае комично и разлеталась в пух и прах коту под хвост. Да и вряд ли от того, что меня шарахнуло, в моей голове всплыли все эти ненужные обычному человеку данные. Такой ерундой забивать голову могли только страховые агенты. Так что и с этим вариантом нестыковочка. Как ни крути, я страховщик, можно, конечно, предположить, что место работы просто другое, и мой офис находится где-то в другом месте, тогда как объяснить то, что я-то своих коллег узнала. Вот та, что слева сидела и непонимающе на меня пялилась, когда мы зашли - это Галька, а справа Вера. У Веры два сына, младший месяц назад женился, кстати.

- Откуда я это знаю? - я разошлась в своей отчаянной тираде, рассказывая все это Ивану, а он, выслушав, лишь устало вздохнул. «Вздыхает. Конечно, он устал от дурочки, вот и вздыхает». - Правильно, я же сталкер, вот и хожу за всеми подглядываю и интересуюсь, - буркнула недовольно и наконец заткнулась. Что толку распинаться, все равно он мне ничем не может помочь. Говори, не говори.

Вот мы и не говорили. Молчали. После негодования меня охватило опустошение. Бессмысленно пялилась на подъезжающие и уезжающие с парковки ГИБДД автомобили. Люди бегали, суетились, перебирали документы, скручивали и снова прикручивали номера, а что мне сейчас делать, я уже не знала. Завтра на работу, получается, мне не надо. Дома у меня нет, родных нет и вообще ни одного знакомого человека, кроме вот этого угрюмого сбившего меня водителя. Он тоже, как и я, бесцельно наблюдал за снующими людьми и, похоже, уже не придумывал никаких теорий. Единственное правильное на его месте решение было бы сейчас развернуться и молча уйти. Но он пока стоял, а потом вдруг спросил:

- Кофе будешь?

- Кофе? - растерялась, озадаченно оглядела территорию. - А здесь нет кофе. Не продают, - это я знала, так как уже два года тут работала. Якобы работала.

- В другом месте продают. Пошли, - потянул за руку.

Касание его ладони и, тепло растеклось внутри с капелькой надежды. «Он меня не бросит. Не бросит?»

А я проголодалась и, несмотря, ни на что с аппетитом жевала в бистро-забегаловке сосиску в тесте и запивала горячим кофе из маленького пластикового стаканчика.

- Все-таки надо сходить в участок, - аккуратно настраивал меня Ванька и тоже жевал, - в полицию. Вдруг тебя уже ищут и дали ориентировку. Родственники переживают...

Я кивнула. Надо, так надо. В конце концов я сейчас полностью зависела от него. Решать ему как со мной поступать.

- А меня не заберут? - все же уточнила тревожно.

- За что?

- В психушку.

- Нет, - сказал уверенно, но я не поверила. Выглядел он совершенно неубедительно, но я тем не менее покорно пошла вслед за ним в районный отдел.

Что происходило в участке, я смутно соображала. Голос мой дрожал. Я путалась и не могла ничего внятно объяснить. Большую часть говорил Иван. Дежурный хмурился и настаивал, чтобы отвечала я. А я совсем перенервничав впала в ступор. Страх. Бешеный страх. Не зря он ко мне подобрался.

- Пока не вспомнит или не поступит ориентировка на розыск, придется отправить в приют для бездомных, - равнодушно выдал полицейский. «Ему все равно, он на работе. Обыденность. Подумаешь, человек потерялся. Сейчас запротоколирует все и, закончив работу, пойдет домой к семье. Будет есть суп, возможно, пить пиво и смотреть телевизор. Иван тоже пойдет. У него нет родителей, но у него есть сестра и дом есть. А у меня никого и ничего нет. Я поеду в приют». Я затравленно посмотрела на Ваньку, а он, спрятав взгляд, отвернулся. «Обманул. Он меня обманул. Он просто нашел выход, как от меня избавиться». Облизала пересохшие губы и совсем замолкла. «Я даже плакать не буду. Сейчас точно не буду. Пусть уходит». Подписала какой-то документ и сникла. «Надо как-то снова учиться жить в этом потерянном для меня мире».

Глава 5

Свет фар выхватывал из темноты лужи и выбоины, но, видимо, слишком невовремя, потому что Иван постоянно не успевал свернуть, да и по большей части маневрировать было некуда - дорога словно после бомбежки. Ниву знатно потряхивало и вместе с ней меня. Но я уже не обращала внимание на ставшую привычной в теле боль. Отвернувшись, смотрела в окно, молчала и тихо шмыгала носом.

- Ну и что ты обижаешься? – Ванька с досадным недовольством пытался разговорить меня. – Не собирался я тебя там оставлять.

В ответ я демонстративно еще раз хлюпнула соплями, которые уже предательски с катастрофической скоростью начали пропадать, едва я снова очутилась в салоне этого раздолбанного внедорожника. И слезы в глазах застыли, и моментом подсохли, и сердце сначала с радостью сильней застучало, а потом умиротворенно затихло. Одна лишь я с усилием держала марку и продолжала дуться. Ага, прям так и поверила ему. Не собирался он. Еще как собирался. И если бы не моя внезапная истерика, ехать бы мне сейчас в каком-нибудь служебном уазике в бомжатник.

Я в участке честно собиралась сдержаться и не реветь. Достойно все вынести. Но это было выше моих сил. Сначала комок в горле, который никакими усилиями не сглатывался, отдавая болью в груди, потом нос и глаза защипало, а дальше мне было уже все равно. Я не слышала и не видела окружающих. Что они говорили и что делали. Я просто ревела, ревела и ревела. Вообще-то имела полное право. Покажите мне такого человека, кто в моей ситуации был бы спокоен, как танк. И отвлеклась от стенаний и рыданий только тогда, когда кто-то сунул мне кружку с вонючей жидкостью. Корвалол или валерьянка, не особо разбираюсь. Что-то успокоительное мне всучили. Пару раз клацнув зубами по стеклу, я все же отпила несколько глотков, а потом замерев, уставилась в голубые бегающие глаза. Так наверное смотрят бездомные щенки, как я смотрела на него, потому что он вскоре не выдержал и отвернулся. Сидел напротив меня на корточках, держал в руках мою ладонь, гладил ее, время от времени подносил к губам и согревал дыханием. Я и в самом деле, похоже, замерзла. Меня нервно потряхивало в ознобе. Но рядом с Ванькой было спокойно и от этого намного теплее. Так все время и держал меня потом за руку. И пока договаривался, что я останусь жить у него до выяснения обстоятельств, и пока подписывал какие-то бумаги. Потом они еще о чем-то говорили, даже со мной пытались побеседовать, но я вцепилась в руку Ивана и не отпускала, пока мы не вышли на улицу и не сели в машину. И вот теперь я считала, что могу немного и повредничать. Конечно, не сильно много и не долго, а то, неровен час, и назад вернет. С него станется. Шмыгнула для приличия последний раз.

- Я не обижаюсь, просто испугалась, - буркнула в ответ, так же продолжая глядеть на темные улицы, слабо освещенные фонарями. Снова вечер, надо же сколько времени мы с ним проболтались по городу. Еще один день в потерянном мире.

Я не видела его, но чувствовала, что он в ответ улыбнулся и тут же его рука снова нашла мою. Сжал ободряюще. «Не бойся – я с тобой», - говорил его жест, и я тоже невольно улыбнулась.

Дома нас встретила ужасно недовольная Алёнка.

- Развели лужу на балконе! И вообще, кто так белье вешает? - бурчала она сквозь шум льющейся воды, гремела посудой и при каждом удобном случае косилась на меня.

Мы с Иваном переглянулись и затихли, виновато опустив глаза и ковыряя ужин. Пока мы сегодня бродили по улицам и организациям, сестрёнка уже успела вернуться с учебы и приготовить еду. Поджарка из печени и картофельное пюре. Мне ужасно неудобно. Вчера меня приютили, помыли, накормили и спать уложили, а сегодня вроде как пора и честь знать, но я честь не знала. Снова нарисовалась. Иждивенка. Еще и в ее одежду влезла. Я постаралась подальше засунуть ноги под табуретку, чтобы убрать с глаз долой подвернутые снизу Алёнкины джинсы. Вздохнула.

- А как его вешать надо было? – шепнул еле слышно Ванька, вырывая меня из грустных мыслей, и снова уткнулся в тарелку.

- Наверное, отжать сильнее, - так же тихо ответила я, - и еще встряхивать, - вспомнила вдруг постоянные замечания от мамы.

- Встряхивать?

- Угу, чтоб гладить легче было.

Для Ивана эти непрописные истины оказались темным лесом, он лишь невозмутимо пожал плечами и посчитал нисколько не зазорным признаться сестре:

- Не ворчи, это я вешал.

Сестренка фыркнула. Теперь точно подумала, что я не в состоянии вообще что-либо делать. Но тогда утром он сам вызвался, потому что и веревки высоко, да и тянуться у меня плечо болит, да и не только плечо. И расстроена я была. А вообще домашние дела мне не в новость, и я вполне могу с ними управляться. Не в доме с прислугой ведь живу.

- Алён, оставь посуду, я сама помою, - спохватившись предложила, совсем на шее висеть и впрямь не хорошо - крышу над головой дали, еще и обслуживают. Неловко даже как-то. Понятно, отчего фырканья и ворчания.

- За собой помоешь и за ним вон, - мотнула угрюмо головой в сторону брата, еще немного побурчала, закончив, выключила воду и вышла из кухни. Вскоре в ее комнате хлопнула дверь. С гонором девчонка.

Я снова вздохнула.

- Ей не нравится, что я здесь, - сказала уныло. Да и ему вряд ли это нравится. – Вань, я постараюсь все побыстрее вспомнить, - поспешила заверить, - честно постараюсь.

Ванька скептически хмыкнул. Знаю, уже и сам не рад, что связался со мной, очевидно ведь - надолго встрял и неизвестно как теперь от меня отвязаться. Недаром вчера сказал, лучше бы тебя не знать. Ну, а мне что делать? Жуть как не хочется в приют для бездомных.

- С кем хочу с тем и живу, так что пусть не бесится, - невозмутимо заявил Иван, встал, сунул грязную тарелку в раковину, обернулся ко мне, - ты обещала помыть, - нагло подмигнул. А я сразу повеселела. Конечно все уберу.

Одежду, как и ожидалось, было тяжело привести в божеский вид. Черные блестящие леггинсы не так страшно выглядели, лишь слегка потерлись от встречи с асфальтом, причем в некритичной части – сверху в районе того, что пониже спины, а под плащом это в общем-то и не заметно. А вот сам плащ оставлял желать лучшего. Но что делать – не буду же я все время носить одежду Алёны, тем более она не очень по-доброму ко мне относится. Поэтому я с усердием водила по плащу утюгом. Встряхнуть его утром перед сушкой, кстати, реально бы не помешало. Разгладить изрядно помятую ткань оказалось нелегко. Иван же валялся на диване, лениво за мной наблюдал и разговаривал за жизнь.

- А училась ты на кого?

- На бухгалтера.

- Ммммм, как неожиданно. – Еще и насмехался гад. – Тут в городе?

- Угу, мама была против, чтобы я уехала.

- А ты хотела?

- Да в общем-то и нет.

- А я хотел.

- Что ж не уехал.

- Родители погибли, я же говорил.

Я подняла взгляд, сконфуженно замерев. Все же эта тема меня вводила в растерянность, и я не знала что в такие моменты отвечать.

- Ты просто говорил, что давно, - поспешно опустила глаза, сосредоточившись на глажке.

- Так это и было давно, - спокойно пояснил, - как раз перед поступлением. Ленка слишком маленькая была, пришлось идти работать.

- Водителем?

- И водителем тоже, - улыбнулся. Красивая у него улыбка. – А вообще я даже уже поступил в питерский политех на бюджет, - с гордостью сообщил.

Не поспоришь, есть чем похвастаться. Попасть в северную столицу, да еще на бесплатное обучение мало кому удается. Умный парнишка видать, не повезло ему просто. А ведь мог бы учиться и, возможно, не был бы сейчас водителем маршрутки.

- На бюджет? - удивление скрыть не удалось, да и не старалась в принципе. А ему заметно нравилось мое восхищение. - Круто, - похвалила еще раз. - Не жалеешь?

- О чем? - не понял. - Что родители погибли?

- Нет, что не учился, - я снова смутилась.

- Да как-то и не задумывался. Какой смысл о «бы» размышлять?

- О «бы»?

- Ну о том, что могло бы быть. Все равно прошлое не изменить.

- Но ведь все могло бы быть по другому, - не унималась я, неужели ему и в самом деле не обидно, что что-то упустил в этой жизни, тем более то, что было так близко.

А Иван оставался невозмутим.

- Естественно могло бы быть по-другому, - охотно кивнул. Лежать ему видимо надоело. Уселся, скрестив ноги и подтянув к себе голые пятки, - например родители могли бы не поехать в тот день, и не произошло бы аварии.

Видимо только об этом он реально сожалел.

- Вот да, - я закончила наконец возиться с плащом, встряхнула его еще раз и откинула аккуратно на кресло. Так себе вид теперь у моей одежды, тем не менее лучше, чем вчера. Выключила утюг. Уселась рядом с Иваном, расслабляясь. В течении дня, пока заботы окружали полным ходом, о своем состоянии даже не задумывалась, а сейчас к вечеру снова все стало ужасно ломить. Кряхтя, поджала под себя одну ногу, уткнулась подбородком в коленку другой. И лишь тогда, серьезно глядя на него, продолжила. – Если бы они остались живы, ты бы поехал учиться, не стал бы водителем маршрутки и не произошло бы еще одного ДТП, из-за которого я потеряла память.

Да, я сказала все это вполне серьезно и нет в этом ничего смешного, но его почему-то такое заявление развеселило. Хохотнул, на лице появилась ехидная улыбочка, оскалил неровные зубы. Чуть-чуть неровные, один верхний резец заходил немного за другой, нарушая тем самым остальной вполне стройный красивый ряд. Покачал с недоверием головой.

- Прелесть, ты бы влетела под другой автобус, тут не нужен именно я, – окинул меня смеющимся взглядом. - Ты так не думаешь? - глаза пробежались по моему лицу и вдруг замерли в районе подбородка. Задумался. Я это его замирание уже понимала, но все равно инстинктивно поспешно провела ладонью по лицу, отыскивая невидимую грязь. Заметив мое движение, встрепенулся. Настроение его резко поменялось. Став внезапно серьезным, опустил взгляд, невзначай пробежал пальцем по моей ступне. Тяжело выдохнул, - и не факт, что другой водитель вовремя бы среагировал и затормозил.

Грустное предположение. Я пожала плечами и опустила их в печали. Да, как много незначительных моментов могут круто изменить нашу жизнь. И самое ужасное в этом, что ничего уже не исправить. Снова загрустила. И почему любая тема всегда переходит в тоску? Поджала губы, а он снова коснулся ноги, сочувственно и сначала несмело погладил. Я не дернулась. Его прикосновения меня всегда успокаивали и придавали уверенности, что все будет хорошо, и я не одна. Может, это все выходило немного интимно и не к месту, но мне нравилось такое проявление трепетной нежности. И потому почти не дышала, не желая терять легкие и приятные ощущения. Аккуратное массирование каждого пальчика. От удовольствия даже глаза прикрыла и дальше уже только чувствовала, как рука, беззастенчиво ощупав ступню, уверенно перешла на лодыжку, чуть приподнимая край штанины Алёнкиной пижамы и замерла. Лениво приоткрыв один глаз, невольно отметила: в обхвате большой ладони моя нога выглядела хрупкой и бледной. Бессознательно, буквально на сантиметр придвинула к нему ногу поближе. Ну же. Продолжай. Словно услышав, как по приказу Иван едва заметно сжал кисть, а большой палец с усилием потер косточку. Да. Так. Веки опять начали опускаться. Ещё. И тут он вдруг рвано выдохнул и резко убрал руку. Я обескураженно выпрямилась. Я точно уверена, что не произносила этого вслух. Определенно молчала. Даже не дышала. А Ванька как-то нехорошо посмотрел на меня и немного нервно почесал лоб. Моего пришедшего в замешательство взгляда не выдержал, бесцельно заозирался.

- Ты все? Закончила? - спросил довольно-таки торопливо и засуетившись.

В тревоге, еще не совсем сознавая, что случилось, растерянно кивнула.

- Спать? – неопределенно предложил.

Я снова кивнула. Но в мозгах, наконец, зазвенели тревожные звоночки. Уж больно странный у него взгляд. Тонкие голубые полоски радужки, вопреки обыкновению, двигались медленно и напряженно.

- Тогда выключаю свет, - предупредил.

Нет, не странный взгляд, а вполне понятный. Понятный и простой, как три копейки. Еще со времен сотворения мира легко объясняющий без слов животные инстинкты.

- Выключай, - голос в осознании простых истин сорвался, душа боязливо замерла, а потом щелкнул выключатель, и во внезапно наступившей тишине и темноте мое сердце ухнуло вниз, громко стукнуло. Тук. И боязливо затихло. Едва слышимый шаг Ваньки в сторону дивана, и снова в груди нервное трепыхание. Тук. Еще шаг. Тук, тук. Скрип дивана под тяжелым мужским телом. Тук, тук, тук. Я старалась не дышать, мечтая раствориться и исчезнуть, но те редкие выдохи, что не могли не идти из меня, мне самой казались слишком шумными и тяжелыми. Глаза еще не привыкли к образовавшейся темноте и она казалась кромешной. Я не видела Ивана, лишь интуитивно ощущала, и потому, когда он неожиданно почти над ухом прошептал:

- Ты что не ложишься?

Я вздрогнула. Тук, тук, тук, тук, тук, тук - забарабанило у меня внутри. Суматошно стала отползать на край дивана, в ту сторону, где вчера спала.

Тук, тук, тук, тук, тук, тук - я почти задыхалась, душа телепалась где-то в той пятке, которую он буквально пять минут назад нежно гладил. Я боялась, сама не знаю чего, но боялась.

Еще несколько мгновений и надо мной нависла тень. Только что бешено выстукивающий внутри меня заяц трусливо поджал уши и затих, тело сжалось, приготовившись к решительному отпору. Я уже почти не сомневалась, что последует дальше. Мозги отчаянно откручивали события пятиминутной давности: касания, поглаживания, сбивчивое дыхание, торопливое стремление выключить свет и этот взгляд… Выжидающий, голодный. А потом: "Спать!" Дурой надо быть, чтобы принять это все за сочувствие. Ванька приятный малый, молодой, симпатичный и тело у него в хорошей форме, вчера заметила. Но я не хотела с ним "Спать". И дело даже не в том, что он водитель маршрутки. В переводе на мир сказок и принцев, считай, обычный конюх. В моей ли ситуации нос воротить по этому поводу? Но! Просто. Просто я не хочу! Я понимаю, что за приют и прочие добрые дела надо расплачиваться. За все надо платить. Зачем парню заниматься альтруизмом и возиться с умалишенной потерявшейся девчонкой? Бескорыстность была вчера, а сегодня всё - весь лимит исчерпан. Иван не обязан теперь мне просто так помогать. А что с меня можно взять? В том то и дело, что с меня ничего не взять, а вот меня взять запросто. А я не хочу. Так платить не хочу. Не хочу. А подсознание где-то издалека мерзко начало подсказывать. Надо! Если не хочу в приют, то надо. Разве с меня убудет? Это не сложно ведь. Но не хочу. Надо…

Его тяжелое дыхание сорвалось совсем рядом со мной. Шею, щеку, ухо обдал поток теплого воздуха и я крепко зажмурилась.

Глава 6

Боялась раскрыть глаза. «Буду кричать, царапаться, кусаться, - решительно думала я. - Пусть выгонит, - и тут же надвигающаяся паника. - Выгонит? Куда? Куда я пойду? А может просто так, не смотреть совсем и представить, что это Толик. Просто не смотреть и представить. Да. Представить…»

Секунда, две, три… какое-то шебаршение и… на меня мягко легло одеяло. Снова шорох. Поправил на ногах, кутая оставшиеся не укрытыми голые пятки. Дернула нечаянно задетую им ступню. Теперь это уже не казалось приятным, но Иван вроде даже и не обратил внимание. Заботливо подоткнул, как маленькому ребенку. Теплое прикосновение ладони ко лбу. Недолгое. Проверил температуру. Быстрое, даже похожее на робкое, приглаживание волос. И тень, поскрипывая старым диваном ушла, унося с собой Ваньку.

- Спокойной ночи, - донеслось до меня.

- Спокойной, - ответила, настороженно открывая глаза.

Темнота рассеялась до нечетких очертаний. Он лежал на животе, обняв руками подушку, как и вчера между нами почти метр расстояния. И с чего я взяла, что ему от меня что-то надо? Надо же какие глупости напридумывала. Тихая спокойная улыбка растянула мне губы, я умиротворенно вздохнула. Ванька - он добрый и хороший. Он не бросит и не обидит. Завозилась, уютно устраиваясь. Полежала пару минут, моргая. Усердно настраивалась на сон, но мысли каруселью замелькали в голове. Родители, ДТП, Толясик не узнал меня, и на работе девчонки тоже, Нива, ухабы, апатично-безразличный дежурный полицейский, жуткие до дрожи слова "ПРИЮТ ДЛЯ БЕЗДОМНЫХ", злая Алёнка и снова родители… Где они? Где мой дом? Страшно и одиноко. Хлопнула ресницами, смаргивая слезинку и осторожно протянула руку, отыскивая тепло и спокойствие. Иван не сказал ни слова, просто наши пальцы в темноте сцепились, его горячие и сильные, и мои – холодные и дрожащие. Тревоги стали тихо-тихо отходить на задний план. В затуманенном сознании забегали совсем другие мысли. Глупые и бессвязные. Ванька с огромной щукой. И у щуки, и у Ваньки яркие голубые глаза. Он расхваливал ее проходимость, по всем глубоководьям и все просил застраховать эту рыбину. А я силилась и никак не могла вспомнить щучий базовый тариф. Вот никак на ум не приходили цифры. "Какой же ты страховой агент?" - ехидно улыбался своей красивой улыбкой Иван во все свои кривые зубы, ну хорошо не все кривые, а только два, и совсем совсем чуть-чуть, а я все вспоминала, вспоминала и не могла вспомнить.

- Нужно время. Надо просто подождать, - услышала я сквозь сон.

«Надо», - сказать уже сил не было, я почти крепко спала, поэтому просто подумала, а еще добавила, - «Ты меня только не бросай».

В ответ крепкое пожатие: «Спи, не брошу».

Мой второй завтрак в этом доме практически ничем не отличался от вчерашнего. Я так же гоняла туда сюда ложкой в кружке чай. Ванька жевал.

- Хочешь я тебе блинов напеку или драники пожарю, - зачем-то предложила. Неужели он каждое утро этими бутербродами питается.

- Лучше пироги, - голубые глаза заинтересованно сверкнули, - с капустой.

Язык мой - враг мой. И кто меня дернул с инициативой вылезть. Хочется, конечно, быть полезной и отблагодарить. Но пироги! Праздник, что ли?

- Не умеешь? - заметил мою растерянность Иван.

Я сконфузилась. Не то, чтобы я прям совсем их не умела делать, теорию знала определенно. Маме точно помогала. При большом желании можно и попробовать. Вот только с желанием как-то не очень.

- Умею, - поспешила я пресечь его ехидную насмешку над неумехой, - просто это не быстро.

- Вечером тогда, - не отставал он, видать идея уж больно ему понравилась.

- Хорошо вечером, - вздохнула я. От стряпни отмазаться не удалось. - А сейчас что?

- Сейчас? - он почесал затылок, компонуя планы на сегодняшний день. - Сейчас сначала поешь, а не просто желудок прополоскаешь. - Ткнул в мой уже остывший чай. Хотела тут же возразить, что по утрам не ем, но под настойчивым взглядом осеклась. И в самом деле, забегаловка с сосисками в тесте и кофе, конечно, не ресторан, но каждый день меня там кормить все равно накладно. Ванька заметив мое покорное согласие продолжал, - а потом съездим в больницу. С головой и памятью надо что-то делать.

Тоже неприятное замечание, но да, он прав, мозги надо возвращать на место. Кивнула.

- Вот и договорились, - удовлетворенный сам таким раскладом, встал, придвинул ко мне чуть ближе свои пустые чашку и тарелку, ложка уныло звякнула о края посуды. Вышел. Буквально через минуту в комнате заговорил телевизор.

Мыть за него теперь моя обязанность, поняла я.

Пока плескалась в раковине и убирала со стола, меня вдруг осенило. В какую больницу я смогу обратиться, если у меня ни документов, ни медицинского полиса? С этим вопросом зашла в комнату. В телевизоре мужик в спецовке старательно цеплял червяка на крючок, долго с усердием. При этом монотонно вещал какие-то рыбацкие премудрости. Иван с умным видом внимал услышанное и, я так понимаю, увиденное. Даже на мой вопрос не обратил внимание.

- Придумаем что-нибудь, - не отрываясь от экрана, отмахнулся на мое повторное обращение.

«Придумаем, так придумаем», - пожала я плечами и пошла собираться. Хорошо, когда есть кому за тебя думать и решать проблемы.

Без документов только платные услуги, либо обращаться в тот самый приют для бездомных, где мне окажут полную медицинскую помощь. Это каждый из нас понимал и каждый упорно отмалчивался. Тем не менее мы куда-то ехали. Я снова начала сомневаться в своем благодетеле и защитнике. Хватит ли у него терпения и сил возиться со мной. И что он мог придумать? С тревогой наблюдала за дорогой, мысленно предполагая куда он может меня привезти. Судя по всему путь лежал в медгородок. Неужели в психушку едем? Но когда мы остановились возле травматологии, я удивилась еще больше.

- Вернемся, откуда начинали, - пояснил Иван.

Народа в очереди не убавилось. Люди ломали, обжигали, прищемляли и что-нибудь себе сворачивали круглосуточно и без остановок. В этот раз никто нас вперед пропускать не собирался и мы покорно ждали.

Чтобы с пользой скоротать время, ковырялись в телефоне. Как-то до этого не подумали, а тут вдруг осенило. Всемирная паутина. Как же мы забыли о ней? В мир высоких технологий в интернете я полюбому где-то должна была засветиться. Сейчас только редкие исключения, кто не зарегистрирован в какой-нибудь социальной сети. Хоть где-то, да мелькнешь. Вот мы их и штурмовали: «Вконтакте», «Инстаграмм», «Фейсбук», «Твиттер». Последними двумя я, как мне кажется, не пользовалась, но на всякий случай и их проверили. Результат отсутствовал. Я находила странички одноклассников, однокурсников, коллег, просто знакомых людей. Не было лишь меня и моих близких. Чудеса да и только.

- Мельникова Юля, школа №45, день рождения 5 февраля, - отвернувшись и уставившись в противоположную стену, я на память перечисляла все, что помнила об одной из одноклассниц. Иван сосредоточенно смотрел в экран, разглядывал и едва заметно кивал, соглашаясь с перечисленным. Я продолжала, - на аватарке она в клетчатой рубашке, в зеленой, клетка зеленая, - уточнила, - рубашка расстегнута, а под ней черный топик, - мои руки невольно показывали на себе создаваемый образ, - волосы чуть ниже плеч. Вот такие. – ткнула ладонью указывая примерную длину. - Русые. Так? – заглянула через Ванькино плечо в телефон. Все верно и действительно так.

- Угу, - согласился угрюмо, мое «вангование» его не вдохновляло, наоборот, вводило в еще больший ступор, вздохнул, - давай дальше.

Мы продолжили игру - «Я провидец». Поерзала на скамейке, сморщила лоб, припоминая кого бы еще угадать наверняка.

- Ага. Вот. У Юльки же в друзьях должна быть Настя Рябченко. - Иван послушно задвигал пальцем по стеклу. – На аватарке там морда какая-то корейская и вообще там у нее на фотках этих корейцев миллион, не меньше.

Рядом с ухом раздался озадаченный «хмык»:

- Почему корейцы? – спросил. Значит все верно. Настька ярая поклонница кей-попа и всяких корейских дорам. Сдвинутая на этой почве девушка. И музыка у нее постоянно этих девочкоподобных узкоглазых мальчиков и сериалы оттуда же.

- Не знаю, нравятся ей, - пожала плечами и привалилась чуть-чуть к Ваньке. Длительное сидение на одном месте начало утомлять. Он тут же как ни в чем не бывало приобнял меня. По-дружески. И сразу вроде как и легче стало. Хорошо, уютно. – Дальше будем угадывать? – оглянулась на него, запрокинув голову. Голубые глаза оказались вдруг слишком близко, скосил их на меня, кивнул.

- Давай, все равно делать нечего, - ткнулся мне носом в висок, - только не подглядывай, - прошептал.

Я послушно отвернулась. Он еще ближе притянул меня к себе, прижимая спиной. Его теплое дыхание шевелило мне волосы на затылке, и я почему-то улыбалась.

- Теперь из института кого-нибудь.

- Угу. Давай из института.

- Ммммм. О. Придумала. Алиса.

- Алиса, - повторял за мной Иван, вбивая в телефон данные: имя, фамилия, город, дату рождения. – Ого, – вдруг воскликнул удивленно.

- Что ого? – насторожилась я и поспешила заглянуть, что он там нашел. Пожала плечами. Да, действительно она. Что там такого «ОГО»? Иван же продолжал прищурившись разглядывать мою бывшую сокурсницу.

- Симпатичная, - не стесняясь сознался Ванька, и даже увеличил фото.

Симпатичная? Я еще раз оглядела критично картинку. Рыжая. Само собой понятно, что крашеная. Глазищи конечно, не поспоришь, огромные и тоже, как у Ваньки, голубые. Мордочка кругленькая. Ну да, вполне себе милая девочка, даже кукляшная можно сказать. Ну и формы впечатлительные у нее, к тому же выпяченные напоказ. Старалась Алиска, когда фотографировалась, все свои прелести выставила перед камерой. Я хмыкнула. «Ого, так ого. Все понятно с его вкусом». Отвернулась, снова устраиваясь в его объятиях. Играть в «угадайку» почему-то перехотелось.

- Я бы тебя познакомила с ней, если бы она меня помнила, - участливо предложила ему.

А он всерьез, похоже, заинтересовался.

- У нее никого нет?

- В моей реальности никого. А на самом деле теперь даже не знаю.

Иван напряженно дышал в мой затылок и все листал, листал, листал. У Алиски, помнится, уйма фоток. Там есть на что посмотреть и подышать. Пусть наслаждается. Я не мешала и молчала, но настроение почему-то моментально падало. Наверное потому, что в тишине мысли снова вернулись к моей проблеме, и осознанию того, что я зависла в какой-то безысходной ситуации. Проще говоря в полной заднице. Я не знаю что мне делать и как быть. И мысль, что в это время, когда мне так хреново, кто-то пыхтит заинтересованно на чьи-то сиськи, определенно раздражала. А он не отставал со своей вдруг возникшей идеей.

- А телефон не скажешь?

- На память не помню, а мой телефон разбит, - буркнула недовольно.

- М, - разочарован, - надо попробовать починить, кстати.

Да, вздохнула я, починить мой айфон не мешало бы, вот только во сколько ремонт может встать и где на это взять денег. И стоят ли затраченные усилия, чтобы попытаться разузнать номер телефона приглянувшейся ему «куклы», которого, кстати, может там и не быть.

В кабинете «врач-интерн» выжидательно смотрел на нас, переводя по очереди взгляд, то на меня притихшую, то на распинающегося Ваньку. Выслушав еще раз, как в тот вечер, внимательно поизучал мои зрачки. Я снова проследила глазами туда-сюда за его пальцем. Покрутил голову, перешел на конечности. Попросил снять джемпер. Я растерялась, смущенно оглянулась на Ваньку, он лишь дернул неуверенно плечом и тоже смутился, отвернулся. Выгонять его из кабинета не хотелось. О чем я буду разговаривать с этим горе-врачом? Ванька меня сюда привел, он пусть сам и разбирается. Да и подумаешь, пусть смотрит. Ничего криминального. Это все равно, что в купальнике на пляже. Белье у меня приличное, к Толясику же на свидание шла. Стесняться нечего. Да и вряд ли Ивану интересно, я же не Алиска, на которую он слюной давится. Вот пусть и пялится на нее дальше.

Решительно стянула с себя кофту. Не понимаю, что этому травматологу приспичило там посмотреть. Да, синяк есть, на все плечо и даже чуть ниже локтя. Лилово-черно-синий. Местами по краям уже желтеть начал. Увидев такую картину, интерн присвистнул, подался вперед, с интересом разглядывая. Ванька, честно отвернувшийся, услышав эмоции врача, с любопытством скосил взгляд. От увиденного тут же забыл про смущение, уставился, раскрыв в оцепенении рот.

Я видела себя в зеркале, когда ходила мыться или переодеваться в ванну. Знаю. Неприятный видок. Ну а что он хотел, въехав в меня на такой махине?

- Удар хороший видать был, - подтвердив мои мысли, сделал наконец заключение врач, - неудивительно, что мозги стряслись.

«Угу, кэп-очевидность», - мысленно фыркнула я.

- Одеваться можно? – спросила.

Травматолог кивнул.

- Еще есть гематомы?

Гематомы? Это синяки в смысле?

- Есть на бедре, - созналась. - Но штаны снимать я не буду, - сразу предупредила.

Интерн поверил на слово, проверять не стал, сидел, задумчиво стучал по столу ручкой. Иван стоял нахмуренный. Мой вид моментально вывел его из романтически-похотливого настроения. Все влажные мечты об аппетитном теле Алиски, полагаю, испарились в небытие.

- Амнезией психиатрия занимается, - заявил нам в итоге травматолог. Долго размышлял. А то мы, можно подумать, не догадывались, что это заболевание не в его компетенции. Хотя я не совсем уверена, есть ли что-то в его компетенции вообще. И зачем мы снова к нему приперлись?

- Документов нет, - напомнил ему историю Ванька, глядя в упор, и, очевидно, ждал содействия. Осталось узнать цену вопроса. И, как ни странно, они поняли друг друга в этом молчаливом переглядывании. Травматолог вздохнул, снова постучал ручкой и пообещал подумать, чем можно помочь.

Глава 7

Врач, кстати имя у него Дмитрий, думал не долго, как раз до окончания своей смены. Мы с Ванькой за это время успели смотаться в знакомый уже отдел полиции. Безрезультатно. Никто меня не искал, никто не спрашивал, никому я была не нужна. Для контрольной проверки заглянули еще и к моей закадычной подруге. В свое время с Наташкой мы очень тесно общались. Клубы, кафешки, прогулки с обсуждениями своих каких-то жутко важных девичьих проблем. Одно время увлеклись фитнесом - у нее небольшая проблема с весом, ну а я просто за компанию, потому что весело. Обычная девчачья дружба. Сейчас Наташка уже больше года как вышла замуж и потому встречи стали реже. Сережка, ее муж, не очень приветствовал дружбу со свободной, не обремененной семейной жизнью мной. Связь же с женатым Толясиком только усугубляла положение. Тем не менее мы до сих пор считали себя подругами и частенько созванивались и переписывались в социальных сетях. По идее она меня хорошо должна знать. По идее...

Наталья работала в одном из крупных торговых центров в бутике, продающем женское нижнее белье. Удобно иметь подругу в таком отделе. Я часто заглядывала к ней, и мы подбирали что-нибудь для меня интересное, к тому же она выпрашивала у хозяев хорошую скидку. Все это было когда-то в какой-то непонятной жизни. Сейчас все было иначе. Теперь уже заранее не стала позориться и приставать со странными вопросами. Мы с Ванькой зашли как обычные клиенты. Наталья встретила нас, как и положено, доброжелательной улыбкой, сразу предлагая покупателям свои услуги. Я, естественно, не вызвала у нее никаких узнавательных рефлексов. Можно было бы и ретироваться сразу. Положительный результат не достигнут, но Ванька на вопрос продавца чего бы мы хотели, ответил:

- Белье для девушки посмотреть.

Я ткнула его локтем в бок и возмущенно зашипела:

- Какое белье? Ты что?

- Тебе же надо что-то надевать, - так же тихо шепнул мне на ухо Иван.

Наташка, скромно потупив взгляд при виде наших перешептываний, улыбнулась. Наверное, со стороны мы ей показались милой парочкой.

Белье на смену мне, естественно, не помешало бы. В этом интимном гардеробе мне не могла помочь даже Аленка. Такие предметы одежды слишком личные и на временную носку их не одалживают. Приходилось каждый вечер стирать. Ужасное у меня положение. Я и купить себе ничего не в состоянии, нет у меня денег. Однако и чтобы заплатил за меня едва знакомый парень - тоже неприемлемо. С какой стати он должен это делать? Он и так слишком много со мной возится. Ванька же был непреклонен, а Наташка уже вовсю начала трясти трусами и лифчиками, распинаясь и рекламируя. Спасибо огромное, подруга. Ввела меня в краску.

- Ладно, выйди, только не стой над душой, - сдалась я и попыталась побыстрее выгнать его из отдела, но он нагло улыбался.

- Почему, мне же интересно, - приобнял меня, как будто я и в самом деле его девушка, - мне кажется тебе вон тот хорошо подойдет, - ткнул в какие-то темные кружавчики, - ты беленькая и кожа светлая, - провел пальцем по моей руке. В контрасте с ним я и в самом деле смотрелась бледной поганкой. Зависла, разглядывая это сочетание. На какие-то секунды пришло четкое осознание, что Ванька это не просто жилетка, в которую можно плакать вот уже третий день и не просто друг, который всегда придет на помощь и не бросит в беде. Иван ко всему еще и мужчина, настоящий, живой, вполне зрелый такой мужик, со своими пошлыми фантазиями и животными потребностями. А я, если на то пошло, женщина. Тут же не к месту вспомнился накануне его взгляд перед сном. Я вчера, конечно, успокоилась, что напридумывала все. Но такой взгляд не спутать ни с чем, все же я давно не наивная девочка. Ничего не придумала, просто у него деликатности хватило не трогать меня. От таких мыслей разом почувствовала жар от его присутствия, прикосновение руки пробило импульсы, всколыхнуло толпу мурашек, перекрыло дыхание. Аккуратно убрала руку, пряча в карман плаща. Отвернулась, захотелось срочно уйти отсюда подальше.

- Вань, я не буду ничего брать.

- Хорошо, хорошо, - поспешно спохватился, удерживая меня, - я снаружи подожду, выберешь, позовешь, - сдался, видя, что ввел меня в смущение, вышел.

Посмотрела грустно вслед. На душе стояло неприятное чувство, что не оправдываю ожидания, разочаровываю тем, что не хочу ответить на его желания. А еще гадкое ощущение себя обязанной. Снова мелькнуло в сознании слово «Надо». Я еще раз взглянула на Ивана. Сквозь витражные стекла бутика было хорошо видно как он сидит напротив на скамейке в терпеливом ожидании. Уткнулся в телефон. Вздохнула.

- Мне что-нибудь попроще и подешевле, - попросила у Наташки, хотелось скорее развязаться с этим вопросом.

Наташа, не стирая с себя милую улыбку продавца, желающего втюхать чего либо подороже, начала зудеть про красоту женского тела в красивом женском белье, об эстетическом восприятии мужчин. Они должны восхищаться, желать и... платить. Ага, именно мужского «желать» и не хватает тут мне. Я раздраженно выдохнула. Заткнется когда-нибудь или нет уже.

- Он просто друг, - попыталась объяснить и хоть как-то заткнуть глупости, которые она несла. Все это, конечно, замечательно, но нас с Иваном никак не касается. Только потом поняла, что мои оправдания выглядели еще более глупо, так как Наталья состряпала скептическую мину и еще милее заулыбалась. Коза. – Я домой попасть не могу и приходится жить пока у него, - мне вдруг захотелось поделиться с ней своими переживаниями. Подруга как никак, пусть и не помнит она меня. Зная Наташкин характер, а она та еще любительница сплетен, не удивительно, что сразу прониклась и заинтересовалась историей. Тоже украдкой повернула голову в сторону ждущего Ваньки. Внимательно посмотрела.

- Он не очень похож на просто друга.

Я поджала губы. И заговорщицки зашептала:

- Мне что-то уже тоже так кажется, поэтому мне что-нибудь попроще. У меня так-то Толик есть, - напомнила ей и совсем забылась, что Наталья меня не знает. Наткнувшись на ее настороженный удивленный взгляд, спохватилась быстрее пояснить, - Толик - мой парень, мы немножко поругались.

Наташка понимающе кивнула и определенно подумала, что я немножко «того» и «не в себе». Молча достала мне белье из разряда бюджетного, но тоже вполне симпатичного, как я заметила потом в примерочной. Получилось дешево и со вкусом.

- Я тебе потом все отдам, - азартно пообещала Ваньке, когда он расплатился и мы вышли из магазинчика.

- Угу, трусы отдашь что ли? – невозмутимо взял меня за руку и потянул в сторону эскалатора. – Пошли, сейчас доктор должен подойти, звонил уже.

- Деньгами, конечно, - засмеялась я и толкнула его легонько в плечо. Шутник.

А он крепче сжал мою ладонь, с губ сорвалось едва заметное бурчание:

- Деньгами, деньгами, чем же еще…

На первом этаже под лестницей уютная небольшая кофейня. Мы расположились там. Я попросила только кофе, но Ванька взял еще и пончики.

- Ешь, ешь, - настойчиво толкнул ко мне тарелку, - время обедать, ты еще не завтракала.

Все же заметил, что я так и оставила утром еду нетронутой.

Вскоре подошел и Дмитрий.

- Психиатра я, конечно, организую, - сказал он внимательно оглядывая меня, как странную зверушку. А я уже не стесняясь жевала вторую порцию. – Но дело в том, - он опять задумчиво, как утром ручкой, теперь ложкой постучал по столу, - насколько я понимаю, это не просто потеря памяти после травмы, тут вроде как больше диссоциированная амнезия, при психической травме человек забывает свое прошлое и выдумывает новое, но тут…

- Она знает людей, которые ее не знают, - вставил Иван. – Нострадамус какой-то.

- Да именно, - кивнул Дмитрий, - такое ощущение, что после удара в чье-то чужое сознание вошла.

- А что, я о таком слышал, души местами меняются, - азартно поддержал бредовую мысль Ванька. Я зло зыркнула на него. Рен ТВ мальчик пересмотрел, что ли?

- Ни с кем я ничем не менялась, - возмутилась тут же, - это я, и я себя прекрасно помню.

На меня несколько секунд молча свысока смотрели две пары глаз, потом разом отвернулись и парни продолжили обсуждать полную чушь. Мое «сдвинутое» мнение их не интересовало.

- В полиции ни ее, ни кого-то другого под таким же именем не разыскивают.

- Может имя другое, придумать можно все, что угодно.

- Тоже верно.

- А в городскую группу «ВКонтакте» не скидывали? Там все равно кто-то да узнает.

Идея их вдохновила, тут же настрочили пост, щелкнула вспышка на телефоне, фотографируя меня, и через минуту сообщение «Потерялась девочка» улетело во всемирную паутину. Вдвоем у них идеи генерировались быстрее и веселее. Уже были выпиты несколько чашек кофе, съеден поздний обед, скорее сошедший бы за полдник. В меня так вообще чуть ли не силком напичкали еды. В завершение Димка мне еще и вазочку с мороженым притащил, проявил милосердие к убогой. Я тихо облизывала ложку, а они все ждали, когда кто-нибудь ответит что-то дельное под постом в интернете. Судя по их выражениям лиц моих знакомых не нашлось.

- Что хоть пишут? – поинтересовалась я.

- Почти ничего, - Иван убрал телефон в нагрудный карман куртки. Перевела взгляд на Диму, тот держал свой в руках.

- Дай посмотрю, - выхватила у него телефон, пока тоже не успел спрятать.

Мальчишки тут же растерянно переглянулись, Димка попытался отнять, но не будет же он драться с девушкой. Махнул рукой, огорченно отвернулся.

«Вот это да! Что же случилось?», - начала я проглядывать посты.

«Бедолага»

«Набухалась наверное»

«Кому нужны котята полубританцы? Отдам за символическую цену. Мальчики. 3 месяца. Очень милые. К лотку приучены»

«Дура что ли, тут человек потерялся, а ты со своими котятами»

«Сам дурак, где хочу там и рекламлю»

Следующий срач по поводу котят сообщений на двадцать я просто пролистала. Реально не смешно.

«Нашлись знакомые? Кто видел?»

Котята забылись снова вернулись к обсуждению меня.

«Кажется, я ее где-то видел, в прошлом месяце на набережной или просто похожа»

«Реал бухнула или курнула. Проспится - вспомнит»

«Вброс!»

«Что-то часто люди стали пропадать и память терять. Не заметили?»

«Ага. Инопланетяне крадут. И опыты ставят»

«Котятам, между прочим, тоже нужен дом»

«Свали уже отсюда, кошатница»

«Когда вспомнит - сообщите, интересно же что случилось»

«Симпотная бабца, ябвдул»

На этом я отложила телефон. Повернулась к Дмитрию.

- Вот ты, как врач, скажи честно. Что могло произойти? Реально считаешь, что в меня что-то вселилось?

- Скорее выселилось, - хмыкнул, наверное это он про мои мозги.

Я тоже хмыкнула. Ага. Смешно. Наверное.

- Вот как я могу знать, с чисто медицинской точки зрения, про людей, которые меня не знают.

- А где доказательства, что ты их знаешь?

- Как это не знаю, - я собралась возмутится, - мы «ВКонтакте» смотрели, я там кучу народа знаю.

- Подсознательная память, - выдал Димка. - Сеть общедоступная, листала, видела, запомнила. После травмы вылезло наружу. Память это штука такая, неизученная.

- Хорошо, пусть так. А Толик?

- Что Толик? Кроме того, что он Толик и директор завода мы ничего не знаем, а эта информация тоже не очень-то и секретная.

Я озадачилась. Вот ведь. И в самом деле!

- Эммм, а Наташка?

- А она Наташка?

- Можно пойти и спросить, - влез в разговор Иван и предложил, - недалеко, на втором этаже.

Мы топтались неподалеку от всё того же бутика и сгрудившись в кучу, тихо переговаривались:

- Надо, что-то такое очень личное, что не может знать любой знакомый, - настаивал Дима.

Я в растерянности напрягала мозги, о чем бы можно спросить Наташку, что являлось секретом для остального общества.

- С кем целовалась, например первый раз, - предложил Ванька.

- С Владькой Тихоновым, и это не секрет, вся школа знала, - тут же машинально выпалила, - но она вам не скажет, это глупо подойти к продавщице и спросить с кем она целовалась, - нахмурилась, - реально подумает, что дебилы собрались.

Парни согласно кивнули.

- В общем так, - я собралась с мыслями, - она сейчас замужем, мужа зовут Сергей, познакомились они в поликлинике, в очереди, кровь сдавали, и из-за очереди же и поругались, он забыл за кем занимал и хотел пролезть, ну она его и отматюкала, потом он ее. Потом бабки в очереди на них хай подняли, за то, что нецензурно выражались и тогда они уже вместе отбивались.

- Матом?

Я непонимающе взглянула на Дмитрия.

- Что?

- Матом отбивались? – смеясь переспросил он.

- Ну да уж, - пожала плечами и продолжила, - после всего он ее подвез, ну и так далее. Это реальная версия, но она почему-то любит рассказывать, что просто он увидел ее, обомлел и предложил подвезти. Битву с бабками опускает и мало кому рассказывает.

- Почему? Вполне веселая и романтичная история, – Иван не понимал, не понимал и Димка, да и я не особо понимала.

- Ну, они просто очень ненормативно с бабушками разговаривали и их настоятельно попросили удалиться из очереди, да и вообще из здания. Выгнали. Полицией пригрозили. Поэтому они вместе и вышли, и им оказалось по пути.

- Боевые товарищи, - мы засмеялись.

В общем мы единогласно согласились, что история вполне сойдет за тестовую, чтобы проверить мой дар провидца.

Ушел с Наташкой разговаривать травматолог. Его же версия, что я вовсе ничего не знаю и лишь сочиняю, ему и проверять.

Мы с Ванькой стояли неподалеку, но все равно ничего не слышали и могли только наблюдать. Дима легко разговорил мою подругу. Она охотно отвечала на вопросы и даже кокетливо хихикала.

«Вот ведь сучка крашеная. Замужем еще называется», - мысленно оскорбилась я за Сергея. Хотя я Наташку, в принципе, наверное, понимаю. Интерн-травматолог-Димка, как врач, конечно, сомнительный специалист, но внешне он бесспорно красавчик. Мне он с первого взгляда понравился. Конечно не брутал, как Толяся, но очень даже мальчик-очаровашка. Серега на его фоне страшненький и несуразный, вот и расплылась подруга-дура при виде красавца. Я недовольно вздохнула.

- Устала? – Иван легко притянул к себе, обнимая. Я откинулась на него спиной. Да, пожалуй, опять вымоталась. Кивнула.

«А Ванька - он хороший и добрый. И просто замечательный друг»

Вечером даже ужинать уже не хотелось после затянувшегося обеда. Мне не хотелось. Ванька, конечно же, поел с удовольствием, и, конечно, готовила опять Алёнка. Мне реально совсем совестно, но сил не было никаких. Едва хватило их лишь, чтобы убрать посуду за Иваном. А потом просто валялись с ним на диване и снова смотрели на червяков, мотылей, опарышей. На поплавок медленно качающийся в камышах, озерную гладь, уток зашуганно взмывающих в небеса и бесконечный монотонный голос о мармышках, блеснах, лещах и синцах. На крючках время от времени повисали дергающиеся в страшных конвульсиях мокрые, блестящие серебром рыбки и рыбёшины. Я, пристроившись на Ванькином плече, под всю эту дребедень медленно и верно засыпала.

- Пироги я так и не испекла, - последнее, что сказала в раскаянии, перед тем как совсем провалиться в сон.

- Завтра испечешь, весь день свободный, мне на работу - ответил на это Иван и потрепал мне волосы. А потом еще долго-долго перебирал пряди. Приятно так…

И да, кстати, Наташка оказалась Наташкой и муж у нее Сергей. И история вся слово в слово подтвердилась. Подруга выложила перед искусителем-эскулапом все, как перед священником на исповеди. Даже про Владьку Тихонова и их первый поцелуй поведала. Типа так себе мальчик целовался, неумело, мокро и слюняво. А мне помнится заливала, что «волшебно». Наверное, чтобы я тогда ей завидовала. А я и завидовала. Смешное, глупое, милое детство. Как же хочется домой.

Глава 8

Встала рано, в семь утра. Для выходного дня, можно сказать, ни свет, ни заря. А у меня с некоторых пор каждый день выходной. Ивана уже не было. Городские рейсы начинают ходить часов с шести, значит уже давненько ушел, а я даже и не заметила. Спала крепко.

Сегодня непременно надо бы выполнить обещание и к обеду испечь пирогов. Хватит быть неблагодарной приживалкой. Срочно вставать, умываться и бежать на кухню. Решительно потянулась, сбрасывая лень, и пошла.

В коридоре наткнулась на Алёнку, та готовилась бежать в институт и уже обувалась. Кстати, она там топталась не одна. Рядом с ней накидывал на себя ветровку заспанный долговязый пацан. Они торопливо суетились, проспали, наверное.

«Проспали?» - я встрепенулась. - «Они спали вместе? Это Алёнкин парень? Интересно, Ванька знает, что эта переросшая лбина тут ночью околачивалась? Вчера вечером лично я его тут не видела».

Теперь уже более внимательно и придирчиво оглядела мальчишку. Возрастом, наверное, как Ивана сестренка, двадцати лет точно нет, возможно вместе учатся даже. Значит где-то восемнадцать – девятнадцать. Ростом высоченный, но худющий. До обмужания и матерого вида далековато. Прыщи, наверное, вот только-только сошли. Юнец юнцом, зато с девчонкой спать уже научился. Хотя, дурное дело не хитрое.

Я, как придирчивая строгая мамочка, недовольно осмотрела студентов, а они на меня кинули лишь беглый равнодушный взгляд. Алёнка бросила поспешное:

- Мы пошли, закрывайся, - и парочка в мгновенье испарилась за дверью.

Я с озадаченным видом поплелась в ванну. Нет, восемнадцать лет - это, конечно, вполне взрослые люди, даже совершеннолетние, и в этом нет ничего такого. И в более раннем возрасте для меня не новость, чем подростки занимаются. Просто… Не знаю, что просто. Это Алёнка – Ванькина сестрёнка. Он вообще в курсе, что этот парень тут в открытую таскается?

Я знала эту девчонку третий день и мне по сути должно было быть все равно. Непонятно, что меня встревожило. Не мое это дело вообще, однозначно.

Отгоняя ненужные мысли, взяла зубную щетку. Теперь их в стаканчике торчало три штуки. Зеленая Ивана, оранжевая Алёны. Моя розовая потеснила хозяев. Четвертой не было.

«Значит этот верзила тут все же нелегально ночью обитал», - мысль снова настойчиво вернулась к застигнутым мной голубкам. Прочно всколыхнули они мне мозги и обескуражили. Может, потому, что я, как ископаемый динозавр, начала поздно, и отсюда чуть ли не пуританские взгляды? Первый раз у меня произошел практически в двадцать один год с зрелым, уверенным в жизни мужчиной, и не таскала я его к себе домой, спокойно афишируя перед родителями. Хотя, я, в общем-то, тоже не пример для подражания, если разобраться. Опомнилась вдруг, вздохнула нахмурившись. Про Толика думать и раскладывать наши отношения по полочкам совсем не хотелось. Это я не любила даже в той обычной жизни.

Я вдруг заметила, что начала делить жизнь на «до» и «после». Как две совсем разные «Я». Знать бы еще, когда произошел этот раздел. Чего бы не думали про меня и случившееся окружающие: Ванька, Димка, полиция, Толик. Хотя Толик вряд ли вообще обо мне что-то теперь уже думал. Ну, да ладно. Так вот, чего бы они все не размышляли и не придумывали, я определенно уверена, что ничего не забывала. Просто вышла из дома и вдруг все изменилось. Мир изменился. Он абсолютно такой же, как и был, просто нет в нем меня и моих близких. Точнее, я есть, просто для всех чужая. В какой момент это произошло? Когда я хлопнула дверью, накричав на маму? Или когда застряла в лифте? Вышла из подъезда? Или же, в самом деле, когда попала в ДТП? Может, я уже мертва, и это мой дух гуляет?

Так, в размышлениях, я уже во всю рылась по шкафчикам, выкладывая на стол большую миску, муку, немного скисшего молока, соль, сахар, яйца, масло. Особенно долго искала дрожжи. Думала уже, что их нет. С чего бы им тут быть, если хозяева не пекут пироги, но нет, в коробке со специями нашла открытый пакетик сухих дрожжей. Почти полный. Хватит с лихвой.

«Нет, я вряд ли умерший дух», - продолжала думать, выливая в миску холодную простоквашу. Взглянув на инструкцию, написанную на пакете, отмерила ложку мелких серых гранулированных шариков – дрожжей. Немного муки, совсем чуть-чуть, чтобы только опара начала подниматься. И да, конечно, сахар. Без сахара бродить не начнет.

В общем, я вряд ли дух. Ванька правильно сказал - меня все видят и слышат и даже потрогать могут. И боль я чувствовала. Вся левая сторона до сих пор зверски болела от прикосновений. Может, и в самом деле какая-то небывальщина и я перешла в другую, параллельную реальность? Глупости, конечно. Но уже мозги взрывались. А встреча с психиатром, если верить Дмитрию, вроде намечалась на завтра. Сегодня же у меня в планах пироги.

Я задумчиво поглядела на не подававшее никаких признаков жизни месиво в тазике. Прошло полчаса. Опара почему-то отказывалась подниматься. Может, дрожжей мало? С сухими я редко имела дело. Да и вообще, если честно, я редко со стряпней возилась. Можно по пальцам пересчитать сколько раз, и то больше в качестве принеси, подай… помешай.

Сыпанула еще ложку дрожжей. Через десять минут горсть сахара. Тишина. И тут меня осенило. Потрогала стенки миски. Холодная. Молоко же из холодильника. Вот бестолковая. У меня даже настроение поднялось, когда нашла причину безжизненности моего теста. Бухнула в опару полстакана кипятка и пошла крошить капусту.

Капуста тушилась в сковороде. В миске, наконец-то, начали булькать редкие мелкие пузырьки. Процесс пошел. Облегченно вздохнула. Пока я тут копошилась, время уже почти десять. Ждать полного брожения не стала. Решила замесить тесто полностью, потом все разом поднимется. Бросила остатки ингредиентов. Консистенция, как положено, не жидко и не круто. К пальцам противно прилипает. Но так и должно быть, я точно знаю.

Теперь задумалась по поводу капусты. С томатной пастой тушить или без. Даже и не узнала вчера. Позвонить. Телефона нет. Да и номер не знала. Как бы мой телефон починить? Во сколько может встать замена стекла на айфоне? Что Ванька за ремонт заплатит, даже не мечтала и не хотела. Самой надо где-то денег взять. У меня в сумке чуть больше ста рублей. Много не брала с собой, да и не было, если честно. Как-то немного не рассчитала до зарплаты. А в тот день Толик должен был за все платить, взяла только на проезд с собой.

Время одиннадцать. Начинка для пирогов готова. Добавила я все же пасты. Не слишком пресно с ней. Мне так больше нравилось. Уставилась снова на тесто. Оно, зараза, опять как застыло. Ни на сантиметр не сдвинулось.

- Да что же такое?! – в отчаянии пробурчала я. За два с половиной часа уже точно должно было все подняться.

Раздраженно толкнула миску по столу и вздрогнула. Ручка входной двери дернулась и в дверь стукнули. В растерянности выбежала в коридор, глянула в глазок. Ванька. Уже обед? Поспешно щелкнула замком.

- Привет, - меня встретила улыбка запыхавшегося парня. Бежал на пятый этаж пешком. Понятно. Я тоже улыбнулась.

- Привет.

Замерли в прихожей друг напротив друга. Ванькины глаза, как обычно, изучающе бегали. Вдруг протянул руку и провел тихонько по щеке. Я отпрянула.

- Мука, - пояснил Иван, улыбка растянулась еще шире, превращаясь в насмешку. Его пальцы скользнули еще и по носу, стряхивая следы моего кулинарного творчества и оттуда.

- Я пироги делаю, - растерянно отряхнула пижаму, она тоже оказалась слегка засыпана белым, – не успела, правда.

- Выспалась?

- Я в семь встала. – Он что, думает, что я до обеда валялась и бездельничала?

- Рано, - согласился Ванька и двинулся прямиком на кухню, я за ним. Наверное лучше бы я все же сказала, что спала и недавно проснулась, не вовремя сообразила я. За столько времени и не успеть приготовить – это кажется стрёмным. Поджала губы, пока Иван медленно оглядывал раковину с грязной посудой. Один стол, разделочный, в крошках капусты, другой, обеденный, в муке, мука немного рассыпана на столе, и на полу, и на мне… Это он снова окинул беглым взглядом мою пижаму после стола и пола. Но больше всего его заинтересовало содержимое миски, он даже наклонил ее и попытался потрясти. Непонятная серая масса лежала мертвым прилипшим тяжелым грузом на дне. Отодвинул. Промолчал и даже не хмыкнул. Уставился на меня.

- Я думала, ты позже придешь, - проговорила еле слышно.

- Я с пяти утра работаю, - пожал плечами и протопал к холодильнику. Раскрыл и долго смотрел внутрь. Что он там разглядывал? Сегодня не было даже колбасы для бутербродов. Можно подумать, если долго будет смотреть, то что-то вдруг появится. Закрыл.

- Капуста есть, - совсем сконфузилась я, когда он внимание сконцентрировал на плите. «Если с хлебом поесть, то почти как пироги», - подумалось мне. Ему же предложила разнообразить рацион, как могла. – Можно еще яичницу пожарить.

- Можно и яичницу, - согласно кивнул, оперся задом о подоконник. Расслабленно наблюдал как я засуетилась, доставая еще одну сковородку.

У меня тоже напряжение спало. Я не на шутку все же разнервничалась, что ему нечем пообедать. Видимо, от тех же самых нервов начала слишком эмоционально трындеть:

- Ты знаешь, что Алёнка сегодня с мальчиком здесь ночевала? – Иван не ответил, не поняла, то ли удивился так сильно, то ли не понял о чем это я. Поспешила пояснить. – Утром сегодня вышла в коридор, а они вдвоем, уходили как раз, - молчание продолжалось. Не поверил? Может, не надо было сдавать девчонку? Нет, он же брат, должен быть в курсе. – Пацан просто не выглядел, как будто только пришел… - теперь и я замолчала, уставилась на Ивана. Что за ноль реакции?

- Витек, наверное, - наконец отозвался равнодушно, - длинный?

Я кивнула:

- Высокий. А что, могут быть еще варианты? – осторожно поинтересовалась.

- Не должно, - мотнул он головой и легко улыбнулся. Видимо, вид у меня был очень ошарашенный. Ну, а что? Я не считаю нормой такие ночевки в восемнадцать лет, к тому же еще если есть сомнения, длинный там сегодня был или не очень.

- То есть, это нормально?

- Вполне.

- Витек - нормально? Или вообще нормально?

- Витёк нормально. Что не так?

- Ей восемнадцать…

- Ты в восемнадцать этого не делала? – его бровь в удивлении дернулась.

- Нет, - я стушевалась. Моя девственность в этом возрасте почему-то вдруг стала казаться неловкой. Нахмурилась. – Во всяком случае оставлять на ночь это не очень хорошо.

- Где-то украдкой и днем - хорошо, - сделал насмешливый вывод Иван.

- Не знаю, - сдалась я, опуская сковороду на газ и поднимая руки, - если ты считаешь это все хорошим, то хорошо.

Он кивнул. Считая тему обсуждения личной жизни его сестры закрытой. И мне надо было заткнуться, но меня бесила его беспечность.

- А если она залетит? – не удержалась, высказалась.

- Да вроде молодежь грамотная, - невозмутимость с него невозможно было сбить, но все же недовольно заерзал, - и даже если так - родит, значит.

- В восемнадцать?

- В девятнадцать.

- И это нормально?

- Это нормально. Для женщины рожать и стряпать - это нормально, - он кивнул на миску с подобием теста. – А мужчина должен пахать и мамонтов домой носить.

- Ты уверен, что этот Витёк мамонта домой дотащит? – фыркнула я.

- Притащит, никуда не денется, стимул будет научиться таскать.

Позиция Ваньки мне вообще-то была понятна. Он слишком рано начал заботиться о семье, и такие патриархальные устои - это образ его жизни. Устарелые взгляды. Смешно! В восемнадцать лет к плите, горшкам и пеленкам, да еще носки мужу стирать, пока тот за мамонтами бегает. Веселенькую жизнь для сестрички братец желает.

- Может, все же выучиться надо сначала, на ноги встать?

- Угу, карьеру еще скажи, - хмыкнул.

- А что плохого в карьере? - я начала взъедаться. Да, позицию я его понимала, но эта приверженность домостроевскому уставу мне очень не нравилась.

- В карьере ничего, – голос его вдруг стал жестким и даже злым, - а вот выучиться на бухгалтера, а потом торговать страховыми полисами, и при этом еще ждать от женатого мужика машину... За такую карьеру Ленка зубов бы недосчиталась точно.

Понятное дело, я после такого заявления онемела, открыв рот, потом закрыла и снова открыла. Глаза вытаращила. Я так и застыла, шумно дыша. Сердце застучало где-то в горле, а может и в висках. Он серьезно это сказал? Мне не послышалось? Какое его, вообще, дело? Осуждать меня будет! Ишь, как ощерился за свою сеструху. Да мне вообще пофиг, пусть хоть с кем она спит. С длинными и короткими, худыми и толстыми, хоть со всеми разом. Без разницы.

Как и он, несколькими минутами ранее, теперь я стояла и бесцельно смотрела внутрь холодильника. Голова совсем не соображала, что хотела достать оттуда. Слишком неприятно и горько, до кома в горле. И главное мне идти некуда. И вообще, зачем он так? Я же не со зла, я наоборот за девчонку переживала. А он… Повернулась к нему и, собрав все силы, как можно равнодушнее так и высказала про то, что мне пофиг и на нее, и на него тоже. Только не получилось все это ровно и спокойно сказать, последние слова выкрикнула и даже замахнулась рукой в гневе. А потом…

Потом он перехватил мою руку жестко за запястье. Это, оказывается, только казалось, что он спокойно все говорил. Когда он дернул меня грубо к себе, и голубые глаза совсем приблизились - в них плескалось бешенство. А может и не оно. Злость? Наверное, злость. Или… Непонятно. Синева то темнела до грязно серого цвета, то превращалась в небесную чистоту и играла искрами. Странно и красиво. Нет и не злость. Вот честное слово, не понимаю какими мозгами я думала, и были ли они у меня в это время. Я совсем не обращала внимание, что второй рукой он уже притянул меня к себе, прижал и захват запястья ослабил. И когда своими сухими губами, едва касаясь, провел по моим, я лишь зачем-то сделала оценку, что ощущения такие же странные, как и цвет глаз. Это мое тормознутое состояние дало ему руководство к действию. На раз, два, три.

Раз. И вот это целомудренное робкое касание трансформировалось в… эммм… в общем какие на вкус у него губы, язык и даже два кривых зуба я узнала, причем, вроде, добровольно. Два. И подталкивая меня, сделав два шага, кухня-то не большая, он прижал меня к столу, усаживая на него задницей. Три. И его руки оказались под моей измазанной в муке пижамой. Я была против? Хм, нет. Более того, я даже обнимала его. За плечи, потом и запустив пальцы в волосы. Зачем? Да Бог его знает зачем. Непонятно. Мозги отключились. Голубые глаза оказались бедой.

Из гипнотического дурмана меня вывел грохот. Своими бурными обжиманиями мы умудрились смахнуть со стола миску с тестом. Вот тут-то для меня и открылась истина, ужас. Что я вообще творю? Только что он назвал меня практически шлюхой продажной, а сейчас я еще это подтверждаю и в действиях. В возмущении оттолкнула парня. Сердце запоздало застучало тук, тук, тук, тук, тук. Не от недавних поцелуев. Нет. От них оно предательски сидело в тишине и помалкивало, делая вид, что не замечает и как бы ничего не происходит. Тук, тук, тук, тук - это прибежал потерявшийся куда-то в нужный момент разум. Расшаркался в извинениях: «Дико раскаиваюсь, такого больше не повторится. Больше вас не покину никогда. Секундочку, сейчас все устроим как надо». «Вот вам страх». Забарабанил усердно и виновато. Тук, тук, тук, тук. «Вот вам стыд». Руки, только что притягивающие к себе парня, затряслись дрожью. «Мы не хотели. И честно-честно больше не будем никогда».

Раздраженно снова толкнула Ваньку от себя, потом еще и еще, стукнула упирающимися ладошками по твердой груди. Всхлипнула отчаянным хныком. Вырвалась, соскочила со стола. А он не больно-то и держал.

Растерянно схватила миску с пола. Тесто безобразной кляксой размазалось на линолеуме. Черт. Горло сдавливали слезы, и я не могла определиться, что меня больше расстраивает. Это окончательно неудавшееся тесто? Что я так и не смогла испечь пироги? Или что он обозвал меня подстилкой Толика? Я просто ничего не умеющая делать потаскуха? Или, все же самое обидное, что Ванька все испортил? Мне так хотелось видеть в нем простого бескорыстного друга. А он… Я так и знала, что ему нельзя доверять. Наивная. Так не бывает. Я совсем одна в этом мире.

Трясущимися руками собирала с пола противно липнущую к ладоням серую массу. Нос шмыгал, по щекам катились крупные капли. А в груди боль: глотнуть больно, вдохнуть больно. Рядом тихо присел Иван, забрал у меня миску.

- Давай сам уберу, - сказал глухо, едва буркнув.

Капризно толкнула его плечом. Не надо мне ничего.

- Оля, Оль. - Я сопротивлялась, но он поднял с усилием мое лицо.

Мокрые глаза с обидой и укором уставились в настырные голубые.

«Зачем ты все испортил?» - немым упреком говорила я ему. – «Как теперь все будет? Мне страшно.»

Ванька виновато потупил взор. Осторожно, как будто ничего не происходило между нами несколько минут назад, едва касаясь, смахнул аккуратно пальцем слезу:

- Извини, я не умею дружить с девочками. Не получается у меня. У меня другая на вас реакция. Нормальная. Обычная.

Растерянно развел руками. Обнял меня. Я плакала, уткнувшись к нему в плечо.

- Не плачь, - продолжал утешать, - это вообще ничего не значит.

А я еще сильнее заревела. Теперь мне почему-то не нравилось заявление, что я ничего не значу. Знаю, что не могу ни на что претендовать. И не знаю, зачем мне может быть надо, чтобы что-то значило. Но и это обидно.

- Я умею делать пироги, - ревела за каким-то лешим ему в плечо, - я, честно, умею. Я сделаю, обязательно сделаю. Не знаю, почему тесто не поднялось. – Это уже истерика. Нервы не выдержали. Несла чушь, как будто в этих пирогах весь смысл. А он улыбался и даже смеялся. Я чувствовала это по трясущейся его груди.

- Конечно, умеешь, - взлохматил весело мне волосы, - не реви. Давай я тебе кое-что покажу, – настойчиво потянул меня встать. Мы старательно перешагнули через миску и тесто, подошли к шкафчику. - Смотри, - достал коробку со специями и оттуда пакет с дрожжами. – Читай.

- Что? – буркнула я, подняв глаза. Буквы расползались и преломлялись сквозь слезы.

- Дату смотри. Я даже не знаю сколько им уже. Лет семь-восемь точно.

Пригляделась, и в самом деле. Годен до ноября две тысячи одиннадцатого. Какая досадная нелепость. Обидно. А Ванька от души ржал. Смешно ему, видите ли. А мне даже не до улыбок. Фыркнула. На душе стало спокойней, но все равно не очень хорошо. Как можно быстрее пожарила ему глазунью, положила капусту. Поставила на стол и ушла в комнату. Нечего надо мной ржать. Я разве виновата что они хранят все испорченные продукты. Это они сами виноваты. Не выйду больше из комнаты. Не буду готовить. Пусть сами себе готовят, а я и есть не буду. Умру с голоду, но не буду.

Ванька поел и еще какое-то время возился на кухне. Наверняка убирал за мной бардак. Пофиг, пусть убирает мамонтодобыватель. Дулась я по-детски, как мышь на крупу. Потом прислушивалась, затаившись, к шороху в коридоре. Почему-то уже думала, что уйдет и даже не заглянет в комнату. Оскорбилась еще больше. Потом вдруг решила, что мне все же самой надо выйти к нему и проводить, но не успела. Иван зашел в комнату. Сел рядом. Взял мою руку, погладил. Ткнулся мне носом в ухо:

- Хватит обижаться, - шепнул. Подал мне телефон. Не новый сенсор, вид потрёпанный. – Вот, возьми, он старенький, но рабочий. Зарядку, правда, уже слабо держит, но часа на три-четыре смело хватит.

- Спасибо. – Рухлядь, но я была благодарна. Надо будет достать и вставить свою симку. Жаль, что все контакты сохранены на разбитом телефоне. Сейчас бы проверили, выдумала я номера родителей или нет.

- Номер мой запиши, - настойчиво наказал.

Я послушно ввела называемые цифры.

- Семь и три единицы в конце. Красивый номер, - заметила.

Он усмехнулся и покосился подглядывая, как я его забиваю в контакты. «Иван». Как же еще? Продиктовала свой, посмотрела кем буду я. Тоже просто «Оля».

- Звони, если что, Оля, - улыбнулся Ванька, - и да, деньги если будет надо - вот тут.

Я проследила, где находится заветный ящик с богатством. Кивнула. И он ушел. До вечера. До ужина.

Глава 9

Это я просто вредничала и говорила, что не буду готовить. Куда я денусь? Ужин на мне. Я сама могу отказываться от еды, но хозяев дома просто обязана накормить. Пироги я теперь даже под страхом смертной казни не взялась бы делать. Напеклась уже. Спасибо.

На вечер приготовила банальные щи. Просто. Быстро. Зато все наверняка получилось и сытно к тому же.

И Ванька, и Алёнка ели и не жаловались.

Сестренка, кстати, получила все же выволочку.

- Витёк здесь ночевал, что ли? – хмуро спросил ее за ужином Иван.

Ленка обласкала меня голубизной своих глазенок. Сразу сообразила, кто ее сдал. Отношения и так не особо у нас с ней складывались, а теперь добрыми друзьями точно не быть.

- К семинару готовились, - тем не менее брату ответила невозмутимо.

- И как?

- Что?

- Семинар как?

- Нормально. Активно участвовали. Препод нас отметил.

- Молодцы. Я тоже вас отметил, если что. Активисты! – хмыкнул.

Девчонка засопела, снова недобро посмотрела на меня. Значит переросток в постели сестры не такая уж и норма. Я едва сдержала победную улыбку. Аккуратнее мне надо быть с эмоциями и оценкой. Это я уже поняла. Мое вмешательство и осуждение Ваньке не понравились. Вон как остервенело защищал ее в обед. Круто иметь старшего брата. Защитник. Я вздохнула. У нас с сестрой все по-другому. Мы вряд ли так переживали друг за друга. Равнодушие. Ее совершенно не заботили мои отношения с Брагиным. Единственная ее оценка всему происходящему между мной и Толиком было – дура. Так-то она права, и я скучала сейчас даже по ней.

Алёнка продолжала есть и едва слышно постукивала по тарелке ложкой. Недовольство так и сквозило от нее, закипало, бурлило и, наконец, вырвалось. Нашла к чему придраться и поворчать:

- Ванька не любит морковку, - заметила как бы между делом, зажевала это равнодушно хлебом.

Видимо, думала заденет меня этим.

«Не любит?» - я посмотрела. И в самом деле, по краям его тарелки выстроилась батарея оранжевых кружочков. Наверное хорошо, что они крупно нарезаны, можно легко отодвинуть в сторону, чем Иван бесцеремонно и занимался.

«Не любит, ну и ладно. Подумаешь, беда. Поперебирает, отделит, как Золушка одно от другого. Делов-то». - Я демонстративно отвернулась.

- И каши не любит! – услышала следующее замечание.

«Кашу, вроде, и не готовила. К чему это? Она что, решила мне полный ликбез по предпочтениям братца устроить?» - я хмыкнула и подперла кулаком подбородок, в ожидании следующих рекомендаций. Хочет побурчать – пусть бурчит. Ленка уловила мое внимание и со вкусом продолжила теперь уже на публику.

- Особенно сладкие и на молоке.

Ванька тоже заинтересованно начал поглядывать на сестру и пока помалкивал, видно истину глаголили уста младенца.

«Сладкие и на молоке каши не варить. Угу. Принято», - отметила на всякий случай, мало ли, однако я и сама не любитель таких диетических блюд, так что вряд ли накладочка выйдет.

- Хотяяяя, - девчонка доверительно наклонилась ко мне и якобы прошептала, само собой всем было прекрасно слышно, - за минет он и кашу съест, - отодвинулась и невозмутимо застучала ложкой дальше.

Мы с Ванькой синхронно сначала переглянулись, потом перевели взгляд на «юмористку». Та, видимо, считала, что смешно сострила. Господи, какой оказывается еще и в самом деле ребенок. Промолчать бы и не опускаться до уровня малолетки, но я не удержалась – ляпнула:

- Сомневаюсь, что мне приспичит сварить кашу.

- Каша может быть, - змеюка не растерялась, снова понизила голос, - пред-ло-гом, - промычала сквозь прислоненную к губам ладошку.

Артистка! Я тоже наклонилась к ней. Играть комедию, так до конца.

- Спасибо за совет, но твой брат не в моем вкусе.

- Дэ? – девчонка меня подозрительно недоверчиво осмотрела.

- Угу, – уверенно кивнула.

- А кто в твоем вкусе?

Передо мной сразу возник образ Анатолия. Солидный, серьезный, да и повзрослее Ваньки будет. И внешность у них совершенно разная. Брагин – коренастый крепыш. А этот жилистый и поджарый. Я не скажу, что это плохо. Иван не урод и хорошо сложен. Очень даже ничего парень, хотя, к примеру, немного проигрывает перед смазливостью травматолога. Да и, наверное, неважно кто как выглядит. Просто Толик привычнее и роднее. Да и вообще, о чем речь? Меньше всего мне хотелось рассматривать именно Ваньку, как объект воздыхания. И уж тем более не собиралась пытаться настойчиво кормить его, кхм, сладкой молочной кашей. Так что в списке моих предпочтений он числился где-то далеко в последних рядах.

- Уж точно не твой брат, - так и сказала Алёнке о своих вкусах, - Толик, как мужчина для меня идеален.

Девчонка понятия не имела, конечно, кто такой мой Толясь, и как он выглядит, зато Ванька его видел и мог подтвердить перед сестренкой, что типажи их как небо и земля отличаются. Посмотрела на Ивана. Нахмуренный взгляд, который я встретила, сообщил мне, что никто меня поддерживать не собирался.

Я заметила, что Иван еще и в тот раз с неприязнью отнесся к Брагину. Не нравилась ему моя связь и увлечение женатым мужчиной. В обед в открытую это заявил. Моралист. Не стала нагнетать обстановку, поспешила привести другой пример.

- Или Димка. Он вот реально красавчик. Такой всем нравится. Ты заметил, как Наташка расплылась перед ним? – я опять ждала одобрения от Ваньки. Он, понятно, вряд ли мог по достоинству оценить качества и красоту мужиков, зато как моя подруга лебезила вчера перед няшкой-очаровашкой-врачом, видеть должен был. Однако и этот вариант, похоже, тоже почему-то пришелся ему не по душе. Он кивнул, но как-то не весело.

- Заметил, - отозвался мрачно, - особенно как сегодня в обед на этом столе я был не в твоем вкусе, тоже заметил, - катнул в мою сторону тарелку с тоскливо лежащей на дне несъеденной морковкой. – Спасибо за ужин, - поблагодарил, взглянул бегло на наручные часы, - пойду, мне пора, рейс через пятнадцать минут.

Ленка хихикнула - как меня осадили с моими вкусами ей понравилось. Еще и фыркнула, типа, чем это мы занимались, на том месте где едят. Язва!

Входная дверь хлопнула, а я опять сидела в смешанных чувствах. И не понимала кто из нас кого обидел. Я его или он меня? Один – один?

И все же он не прав. Во-первых, не было ничего между нами. Сочиняет и преувеличивает. И Ленка теперь невесть что про нас с ним думает. А то, что мы поцеловались один раз, это не значит, что он мне нравится. Вот абсолютно не значит. Он и сам, кстати, так сказал, что ерунда это все не стоящая внимания и зацикливания. Психанул видите ли, что я его ниже рейтингом после Димки поставила. Оскорбила его достоинство. Ну да, есть немного. Да, виновата. Не надо было при нем распинаться про вкусы, затолкав его при этом в самую задницу. Некрасиво вышло. Он для меня столько сделал, а я, неблагодарная, унизила его. Это все из-за Ленки с ее подколками. Надо было промолчать, а я вечно сначала говорю на эмоциях, а потом думаю. Вздохнула. Да, вину я признавала, но прощения просить не собиралась. Мне тоже есть на что обижаться.

Помыла посуду, убрала остатки еды в холодильник. Хватит еще и назавтра поесть. Я буду занята – по плану прием у психиатра, и мне будет не до хлопот на кухне.

Ушла в комнату. Включила телевизор. Иван придет еще не скоро, часов в одиннадцать. Полистала каналы, но ни на одной из передач внимание не остановилось. Нет интереса. На душе неспокойно. Может, все же извиниться? Или хотя бы объясниться. Он классный и хороший, и, если совсем начистоту, пусть и не в моем вкусе, но очень даже нравится. Просто не до этого мне сейчас. Посидела еще немного в размышлениях и взяла телефон. Решила написать ему.

Долго сочиняла смс. Час, пожалуй, ушел. Набивала, исправляла, стирала, задумывалась, кусая костяшки пальцев, и снова строчила. Выходило все время с каким-то двояким смыслом. Бросала, откладывала андроид в сторону и через время снова возвращалась.

В итоге написала нейтральное: «Извини, меня просто вывели из себя дурацкие намеки твоей сестры».

Всё равно всё не то и не так, но я нажала: «Отправить».

Первые пару минут я старалась не думать вообще ни о чем, сидела и просто ждала ответ. Но прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, полчаса, а телефон молчал. Я за это время успела и расстроиться, и рассердиться, и обругать парня на чем свет стоит, и себя в том числе тоже. Нервы были на пределе и слезы на подходе. Недоумевала - неужели совсем ничего нельзя ответить. Хоть что-нибудь. Обижаться и играть в молчанку для парня не самое хорошее качество. Даже отвратительное. В таком случае он точно не в моем вкусе. Снова взяла в руки аппарат, появилось желание написать что-то злое и оскорбительное. Гневный порыв.

Разблокировала экран и замерла в недоумении. Напротив моего текста горел маленький значок красного восклицательного знака. «Сообщение не отправлено». Хлопала глазами, пытаясь сообразить. Понимание и осознание пришло, когда заметила, что вместо шкалы уровня связи стояло обозначение «нет сети». Странно. Манипуляции с перезагрузкой аппарата и шевелением сим-карты не помогли. Выходит, при ударе об асфальт пострадал не только мой айфон, но и симка в нем. Подозрительно это как-то, не намокал же, и не всмятку придавили. Может, контакты у этого старенького андроида затерлись или отошли?

Вот за этим занятием - разбиранием и собиранием телефона, и застал меня вернувшийся с работы домой Ванька.

- Он не работает, - проговорила я плаксиво, и вытерла рукавом глаза. Слезы время от времени редкими каплями повисали на ресницах. Я просто устала от этой бесполезной возни. Весь день сегодня какой-то неудачный получился. Не везло, так не везло.

Иван присел рядом на диван, молча взял телефон, проделал все то же самое, что я пыталась уже десятки раз. Пока усердно возился, даже ни разу не взглянул на меня. А потом просто достал из своего двухсимочного телефона одну карту, вставил и все тут же заработало. И звонки проходили. И входили, и выходили, и даже интернет работал.

- Пока с этой походишь, - отдал мне аппарат, - мне на этот номер редко звонят.

Я кивнула. Хотела спросить причину, что могло случиться с моей картой.

- А почему…, - но он меня тут же перебил.

- Не знаю, Оль. Я устал, давай спать. С утра снова на работу.

Конечно. Спать, так спать. Наблюдала как парень, и в самом деле устало раздевался. Вид вялый и безразличный. Рабочий день наверняка его вымотал, нет ничего в этом удивительного. И все же его резко наступившая холодность по отношению ко мне настораживала. Больше было похоже, что он устал не от работы, а от моего присутствия и проблем, связанных со мной. Я не знаю, как он обычно выглядел после смены, но внутреннее чутье неприятно зудело, что причина недовольства все же я. Неловкость, непонимание, что предпринять, чтобы избавить его от обузы, потихоньку переливались в ощущение ненужности и страх жуткого одиночества. А он, так и не посмотрев на меня, выключил свет, я наощупь поползла на уже привычное место. Копошилась, уютно устраиваясь, а тревога так и не отпускала. Он затих сразу, как только лег. Ни тебе прикосновений ко лбу, ни поглаживания волос, даже «Спокойной ночи» не удостоилась. Вот как тут не принять все на свой счет? Вздохнула. Робко отыскала его руку. Некомфортно уже без его защиты и уверенности.

- Я тебе хотела тебе написать и извиниться, - прошептала, - уже написала и не получилось отправить.

- Теперь получится, - ответил он.

- Вань, ты тоже красивый, - в темноте говорить обо всем проще, - но мы же друзья. Просто друзья, - уточнила я, выделяя Ивану особую френдзону. Вип френдзону, между прочим. Он самый-самый лучший на свете друг. А это, между прочим, гораздо ценнее, чем быть каким-то красавчиком. Я так считала, а он почему-то рассмеялся.

- Кто друзья?

- Мы друзья, - повторила я менее увереннее, - разве нет?

В ответ послышалось неразборчивое мычание, диван заходил ходуном - это Ванька повернулся и придвинулся ко мне. Лицо его стало совсем близко, мне даже казалось, что я различаю его бегающие глаза:

- Допустим, друзья, - его вкрадчивый шепот колыхнулся теплым дыханием по щеке, что вполне понятно вызвало у меня учащенное сердцебиение. Но такая близость тревожила теперь меньше, чем недавняя полная его отстраненность.

- Вот. Друзья. А Ленка говорит всякую глупость и думает теперь Бог знает что, - обиженно пожаловалась я своему «допустим другу».

- Ничего необычного она не думает, - съязвил, нагло улыбаясь. А я возмутилась.

- Это же не так, - и даже ткнула ему ладошкой в бок. Он дернулся от щекотки, и, смеясь, перехватил запястье, прижал его себе к груди, чтобы больше не рыпалась.

- Тебя так волнует, что думает моя сестра? – Я кивнула, и он прекрасно это видел, наши носы почти соприкасались при перешептывании. – Оль, это просто Алёнка, - успокоил он, - забей. – Я ощущала рукой, как в его груди билось ровно и уверенно сердце. В отличие от меня он был спокоен. Вот кто легко забивает на все. – Хочешь, я скажу ей, что она неправильно думает?

Я снова кивнула. Хочу. В ответ - тихая усмешка, привычное взлохмачивание моих волос и тихий голос:

- Спокойной ночи, подруга.

Вздохнула умиротворенно. Расслабилась, ощутив рядом снова привычного Ваньку. Улыбнулась и ответила:

- Спокойной.

Точнее, хотела ответить, но мои слова заглушило беспардонное касание губ. А я не стала возмущаться, подумаешь, это же ничего все равно не значит. Зато потом, уткнувшись лбом в плечо парня, я действительно всю ночь спокойно спала. Ведь у меня был настоящий «допустим друг», правда иногда он вел себя не совсем по-приятельски, ну и ладно, зато с ним не так страшно.

Глава 10

Сегодня двадцать пятое апреля две тысячи пятнадцатого года. Суббота. Мое полное имя - Иванова Ольга Владимировна. Пятый день я находилась в не знающей меня реальности, и завтра мне должно исполниться двадцать пять лет. За всю свою сознательную жизнь я в психдиспансере никогда на учете не стояла, как, впрочем, и мои родственники. Провалами памяти не страдала. Наркотиками не баловалась, психотропные вещества не употребляла, спайсы не курила, да я вообще, в принципе, не курила. Спиртное употребляла в умеренных количествах. Не часто. Скорее редко. Поносы случались, но не в таком количестве, сколько раз меня об этом уже спросил врач-психиатр. Вообще, он крутил-вертел одними и теми же вопросами десятки раз в призрачной надежде подловить меня на каком-то несоответствии, но, увы, сочиняла я складно. По мнению медицины жизнь свою я все же выдумала. Диссоциативная амнезия - таков предварительный диагноз. Про шизофрению пока, слава Богу, промолчали.

Прием у врача-психиатра был закончен, можно возвращаться домой. Мы сидели в Димкиной машине. Среднего класса иномарка по сравнению с Ванькиной колымагой казалась верхом комфорта.

Я удрученно перебирала в руках целую стопку направлений на развернутые анализы и всяческие обследования. Мозги мои превратились в один большой калькулятор. Цифры складывались, увеличиваясь в геометрической прогрессии, и ужасали. Это сколько же надо отвалить финансов, чтобы всё это пройти? Один компьютерный томограф чего только мог стоить! Конечно, все еще есть возможность обратиться в центр социальной адаптации для бомжей, там меня, без сомнения, приютят, вот только вряд ли предоставят все эти услуги по лечению. Сопровождавший меня сегодня Дмитрий, заметив мою озадаченность, лишь пожал плечами и предложил некоторые анализы пропустить через свою травматологию.

- Спасибо, - хмуро поблагодарила я.

Нет, я, естественно, была ему очень благодарна за помощь, сочувствие и содействие. Просто...

- Дим, ты действительно считаешь, что вот это всё мне чем-то поможет? - я потрясла исписанными листочками.

Я ничего не имела против медицины, но в данном случае, меня терзали смутные сомнения, казалось что мы идем не по тому следу.

- Возможно, и не поможет, - он снова пожал плечами, - но исключить всякие хронические болезни и онкозаболевания не помешает. Инсульт, рак, да и просто любые новообразования, особенно в голове, могли послужить толчком для потери памяти и привести к галлюцинациям.

Я с ужасом уставилась на него. Какие кошмарные вещи он говорил. Я всегда отличалась отменным здоровьем, практически как космонавт, и редко мучила родителей даже простудами.

- Из хронического у меня только кривая перегородка в носу. Это могло повлиять? - вдруг вспомнила.

Дмитрий внимательно уставился на мой нос. Со стороны точно ничего не видно, так что зря он так разглядывал. Чтобы распознать этот изъян надо залезть инструментом в мои носопырки, что, естественно, сейчас делать я считала лишним. Да и зачем? К счастью, он считал так же. Покачал головой.

- Нет, не могло. Во всяком случае в практике такого не слышал. Но, кстати, искривление действительно есть. - Высмотрел таки. Я невольно потерла переносицу. Он тут же поспешил успокоить. - Небольшое. Не страшно, в общем, - отвернулся, постукивая пальцами по рулю и задумчиво глядя в окно.

Я тоже смотрела в лобовое окно. Мелкие капли шуршали по стеклу, затуманивая обзор, и искажали окружающий мир. Даже природа была солидарна с моей печалью. Плюс шесть показывал термометр на приборах автомобиля. Уже почти май, а погода так и стояла мерзопакостная.

- Знаешь, моя симка почему-то не работает, - Иван вчера не обратил на этот момент никакого внимания. Я же считала такое странным и решила обсудить с Дмитрием.

- Сломалась? - равнодушно отозвался парень, сей факт его тоже не взволновал.

- В том то и дело, что не должна. Телефон у меня просто выпал из рук, ни в лужу, ни под колеса не попадал.

- Почему думаешь, что в лужу не попадал? Ты была в шоковом состоянии и могла недооценивать происходящее.

Я призадумалась, вытаскивая из памяти прошлые события. Действительно, картинки из воспоминаний всплывали сумбурные и не совсем четкие. За пять дней столько произошло, что кажется все случилось уже очень давно и не со мной. Очень может быть, что могла что-то и забыть. С моей-то, как оказалось, дырявой головой.

Димка - скептик, это сразу видно. Даже случай с подругой Наташкой и мои знания некоторых неафишируемых подробностей о ней не заставили его поверить в чудо. Он посчитал всё лишь немного странным и обещал подумать над логикой. По его мнению, объяснение обязательно должно быть, и происходящее никоим образом к чертовщине отношения не имело. Так и сейчас в поломке сим-карты не видел ничего необычного.

- Если обратиться к сотовому оператору, они ведь могут сказать, кому эта симка принадлежит?! И адрес у них наверняка мой есть, - вдруг меня осенило.

Я даже разволновалась от возникшей вдруг идеи. Потерла руки, почему-то последнее время постоянно холодные. Это как же мы сразу-то о таком не додумались? Это же гениально! Но Димка и тут поспешил спустить меня на землю.

- Без документов вряд ли скажут.

Я нахмурилась.

- Но в полиции могут узнать без проблем, - тут же поспешил меня успокоить, - у них есть такие полномочия, сделают запрос.

Кивнула. В полиции точно узнают, но это же долго. Пока мы скажем, пока они обратятся, пока им составят письменный ответ. Волокита. Хотелось здесь и сейчас. Нестерпимое желание скорее найти свой дом, родных и себя. Каждый, оказавшийся на моем месте, меня бы понял.

- Может, все же попробуем сами узнать? Если не скажут, тогда в полицию. М? Дим. Попытка не пытка.

Я бы могла, конечно, и без его помощи сходить и в сотовый салон, и в ОВД, но за окном, как известно, накрапывал дождик, дул неприятный ветер. Естественно, удобнее добираться на личном транспорте, в тепле, быстро и с комфортом. Но Дима - это не Иван, может и отказать. Жаль, что Ванька сегодня снова на работе. Надо, кстати, было ему позвонить и сообщить о результатах похода к врачу. Он обязательно просил ему сказать, когда все закончится. Видимо, надеялся, что чем-то мне тут помогут. Увы и ах, терпеть ему меня и дальше. Если, конечно, мы срочно не пробьем мою симку.

- Ну, Дим, ну давай, быстренько, только спросим, - канючила я, - если не получится, то в отдел сразу поедем.

Я старалась изобразить настолько жалобную мину, что парень сдался. И даже снова включил свои чудеса обаяния для девушки - менеджера салона сотовой связи. Симпатяга он все же. Не будь я в этой дурацкой ситуации, я, пожалуй, даже была бы не против познакомиться с ним поближе. Но сейчас мне определенно не до красавчиков. Молила Бога, чтобы эта чопорная девица - бледная моль, попала под магические чары травматолога и выложила все как на духу. По большому-большому секрету. Только нам и только сейчас. Понятно, что это конфиденциальная информация, но можно ведь сделать и исключение.

Девушка оказалась стойкой, крепость ее под натиском Дмитрия не рухнула.

- Извините, таких справок мы не даем, - стояла она на своем.

Димка повернулся ко мне и развел руками.

- Я же говорил.

Да, говорил. Я поникла, но тут же, спохватившись, снова ринулась к стойке оператора.

- А можно хотя бы посмотреть, рабочая она или нет, - положила перед ней маленький квадратик с чипом.

Девушка недовольно вздохнула, мы ей, определенно, надоели, но все же что-то вбила в компьютер, какое-то время морщила лоб, пялясь в экран монитора, и выдала примерно то, что я и ожидала услышать:

- Карта заблокирована, этот номер на данный момент уже не активен.

- Огромное спасибо, - кивнула я с благодарностью и, схватив Диму за руку, потащила его к выходу.

Мой личный номер телефона не существовал так же, как и номера моих родителей и сестры. Здесь, где я находилась, все было так же, как и в том другом моем мире. Абсолютно всё, за исключением меня и моих близких. Да, меня все чаще и чаще начали посещать такие бредовые мысли, что я попала в какую-то другую параллельную реальность. Конечно о таких выводах я помалкивала, иначе мне точно грозили палата №6 и смирительная рубашка. А как по-другому объяснить происходящее? Моя жизнь все больше и больше представляла из себя что-то из разряда "Очевидное-невероятное". Димка же мыслил логично и по порядку выкладывал свою теорию.

- Оль, симка у тебя могла быть давно заблокирована. Денег на ней не было, вот и отключили.

Необходимость ехать в районный отдел полиции пока отпала. Мы обосновались в суши-баре, чаевничали, перекусывали роллами и обсуждали.

- Если бы денег не было, то сказали бы недостаточно средств, - возражала я, - чтобы номер стал неактивным, надо как минимум полгода вообще не пользоваться им.

- Так может ты и не пользовалась…

- Ага, а айфон для красоты таскала с собой, - ухмыльнулась я, - денег на айфон хватило, а вот на телефон положить уже полгода не в состоянии, да?

- Точно, для понтов, в кредит взяла, - разулыбался, очень смешным ему показалось это, а мне вот не до веселья.

- Дим, я серьезно.

Он согнал улыбку с лица:

- Я тоже серьезно, - вид внезапно стал строгим, - вообще-то это может быть и не твой телефон. Может, ты его украла, - прищурился. - Куда ты неслась сломя голову, даже по сторонам не смотрела? - Я зло зыркнула на него, а он продолжал. - Ты явно не местная. Из полумиллиона жителей в городской группе в контакте тебя все равно хоть кто-то бы узнал. И никто не отозвался. Никто! Ты не из нашего города. Ясно? - Его взгляд обжигал, а мне само-собой было неприятно слушать такую версию.

- Я не воровала, - пискнула уязвлено, и слезы моментом навернулись на глазах, - это Толик подарил.

Жалкое оправдание. Я тут же поняла, что нету у меня никакого Толика, а сама выгляжу крайне подозрительно со всеми этими подробностями о посторонних людях. Очень логичная версия, для чего я выведываю жизнь других людей до мельчайших подробностей. Просто я аферистка - гастролер, возможно мошенница. Неужели обо мне можно такое подумать? Ведь я-то знаю, что это не так. Однако моя собственная версия с путешествиями по параллельным мирам ломалась о всякую логику, и нормальному человеку, естественно, проще поверить, что я преступница и воровка, нежели принять фантастический бред. Не смогла сдержаться, всхлипнула, уткнувшись в ладони. Уж больно обидно стало. Дмитрий, заметив, что перегнул с подозрениями, виновато заерзал.

- Ну это я так, как вариант сказал, - глухо пробурчал, оправдываясь, - что сразу в слезы кидаться!? Слезами горю не поможешь, - он нервно постукивал пальцами по столешнице и хмурился. Плачущая рядом с ним девушка его явно напрягала, а я все не могла успокоиться, размазывала по глазам сырость и хлюпала носом. Пренеприятнейший, наверняка, вид имела. Ну и ладно, какая разница, как я выгляжу, если я бомж, а теперь еще и подозреваемая в преступлении. Так и сидели: он помалкивал и ел, а я просто ныла.

У Димы зазвонил телефон.

- Да. Привет. Давно. Да пока ничего. Не знаю. Здесь. Со мной, - отвечал он собеседнику односложно. - Чай пьем. Хандрит в печали, не до тебя, похоже.

Я насторожилась и моментально затихла. Иван? Я так ведь и не позвонила ему. Вот ведь! А Дмитрий уже передал мне трубку. Я быстро сглотнула и постаралась успокоиться.

- Алё, - просипела, голос после рыданий выровнять не получилось.

- Алё, ревешь что-ли? - сразу распознал он мои плаксивые нотки, а я, услышав его, неизвестно чему обрадовалась. Как самому родному человеку. И слезы остановились и, как выразился только что Димка, печаль-хандра сразу пропала. Если бы этот эскулап не подслушивал сейчас, я бы сразу же пожаловалась Ваньке на него. Кем он сейчас меня обозвал! Воровкой! Покосилась недовольно на парня, но ябедничать не стала. Неудобно. Вечером дома всё расскажу! Сейчас есть и другие беды, которыми можно поделиться.

- Я расстроилась. Вань. Мы заходили симку проверять, она не зарегистрирована, - тут же доложила я грандиозную новость, но Ивану это не показалось интересным. Важнее оказалось другое.

- Ты почему не позвонила? - налетел на меня, даже не вслушиваясь о чем я говорю. Я растерялась. Мне показалось или как, но в голосе его слышалось раздражение. - И телефон у тебя недоступен.

Что он на меня так кричит? Я ему Алёнка, что-ли? Что за недовольства и требования об отчете? Достала свой-его аппарат. Все верно - разрядился давно. Сам же говорил, что аккумулятора на три-четыре часа хватает. А сейчас сколько?

Встретились мы с Дмитрием ближе к полудню, как раз только успели с Иваном отобедать. Дима сам за мной заехал. У врача-психиатра часа два точно проторчали, даже наверное три. Потому что сначала ждали еще порядочно долго, пока тот освободится. Дальше час ушел на возню с сим-картой. И вот тут чай попить и перекусить полчаса, ну может чуть больше. Максимум час. Заказ, кстати, не сразу принесли. Нерасторопное здесь обслуживание. Значит сейчас часа четыре. Или нет, все же пять. Вот так незаметно и вечер настал.

- Телефон - зарядка села, - оправдалась я, да и он сам знал, зачем спрашивать очевидные вещи. Просто, видать, хотел сорвать недовольство. Злится, что не сообщила. Точно домостроевец. Все должно быть у него под контролем. Видимо, очень ждал моего звонка, раз так бесится. Переживал? Губы растянулись в глупой улыбке. Может и в самом деле переживал. Это обалденно приятно, когда кто-то за тебя волнуется. Тоже решила позаботиться. - Как работа? - сбавила гонор, тон сменила на заискивающий. Со звонком, конечно, осечка вышла, я в полной эйфории летела в сотовый салон так, что совершенно забыла о своем друге. Эх я! - Скоро на ужин? - еще участливее спросила и уже готова была сломя голову нестись домой, чтобы успеть разогреть ему вчерашние щи, которые еще и на обед были. Ну да ладно. Завтра приготовлю что-нибудь такое-эдакое. День рождения как-никак у меня. Только не пироги. Можно пельмени сделать или манты. Хотя для мантов, возможно, у них мантоварки нет. В общем, я уже вовсю строила планы, но тут до меня донеслось из другой части города явное негодование - моя лесть не помогла.

- Я уже на ужине. Время шесть.

Шесть? Я выпучила на Димку глаза и раскрыла рот. Ничего себе. Вот это да! Вот это мы задержались! Засуетилась, засобиралась.

- Шесть? Ой, Вань, я сейчас. Сейчас быстро приеду, - промямлила в телефон. - Дим, ты меня отвезешь? Уже шесть, - воскликнула я усмехающемуся напротив меня парню.

- Я сам приеду, - донеслось мне возмущенно в ухо, - вы где?

Где мы? Мы стояли у входа в кафе и ждали. Я поглядывала на дорогу в ту сторону, откуда должна была вскоре появиться синяя Нива. Дождик прекратился, но ветер все так же пронизывал насквозь. Температура упала еще ниже. Можно было бы подождать и в самом кафе, и в машине у Димы, но мне почему-то казалось правильным ждать здесь у входа. И от предложения Димки согреть меня, обнимая, я тоже отказалась. Плащик мой тонкий и после случившейся переделки - жалкий, и все же я не позволила. Холодно, а я терпела, скоро же должен подъехать Иван. Интуитивно чувствовала, что он скорее всего не одобрит Димкиных объятий, пусть даже если это ради сохранения моего здоровья. Решила терпеть, ничего со мной не случится. Повторения вчерашнего отчуждения ой как не хотелось.

Когда подъехал до боли знакомый отечественный внедорожник, я даже еще специально шаг в сторону сделала от травматолога. От греха подальше лучше перестраховаться. А Ванька и в самом деле оглядел нас с бегающим прищуром. Меня особенно долго осматривал. Я даже замерла в переживаниях, что снова начнет бурчать и выговаривать про телефон. Но губы его сложились в улыбку:

- Ты ж окоченела, красавица, - рука коснулась моего лица, - даже нос холодный.

Секунда, и меня уже прижимали к груди. Я расслабилась. Тепло и уютно.

- До кучи тебе только осталось заболеть на день рождения, - все же проворчал, но по доброму так, даже приятно.

- Точно! День рождения! - воскликнул, опомнившись, Димка. - Оль, с наступающим! - подмигнул. - Сколько тебе? Двадцать пять?

Кивнула.

- Спасибо.

- Юбилей, - подхватил Ванька, его подбородок упирался в мой затылок, а дыхание грело макушку. Тепло и спокойно.

- Серьезная дата, можно и отметить. В клубе, например, - предложил Дмитрий.

Я молчала. Отметить? На какие деньги? И настроение не особо клубное, к тому же со своей побитостью я вроде как совсем не танцор. Тем не менее парни уже с азартом раскручивали идею, перебирая названия клубов, где хорошо или сойдет, а где и полная фигня. Ассортимент на наш полумиллионник невелик, но видать все же было где разгуляться. Смотри-ка какие клубные мальчики. Я вот в этом деле не особо разбиралась. Можно по пальцам пересчитать сколько раз я посещала такие тусовки. Толик со своей солидностью больше предпочитал рестораны, а если и посещал подобные заведения, то однозначно отсиживался в ви-ай-пи зоне, а не скакал на танцполе, скорее уж там перед ним танцевали приват какие-нибудь стриптизерши. Точно не могу сказать, просто догадываюсь, меня на такие мероприятия никто не брал.

А парни уже было сошлись на одном из развлекательных комплексов, как Димка вдруг спохватился.

- Ёёёёёшк... блин, завтра же воскресенье, чемпионат мира начинается.

- Точно, хоккей же, - воскликнул Ванька.

Оба сконфуженно нахмурились. Я поняла, что мой “четвертак” вместе с клубом в одно мгновение накрылись медным тазом. Такое событие парни вряд ли пропустят ради какой-то меня потеряшки. Да и ладно, не больно-то и хотелось, я с облегчением вздохнула.

- Тогда может в спорт-бар? - неуверенно предложил Иван и его губы извиняюще коснулись моего виска. Димка покосился на меня с некоторым сомнением. Задумался, взвешивая все за и против. К гадалке не ходи - я безбожно проигрывала перед хоккеем. И точно, решительно кивнул.

- Верно. В спорт-бар.

Довольные найденным выходом из ситуации ребята подали друг другу на прощание руку. Как я поняла, мне предстоял самый незабываемый день рождения.

Глава 11

- Лёлечка, Олюсик, - услышала я сквозь сон, - просыпайся, милая, открывай глазки, - и следом поцелуи в щеку, глаза, губы. Меня настойчиво будили. Толясик? Сердце радостно ёкнуло. Стойкий запах парфюма, врезавшийся в нос, только подтвердил подозрения. Это его одеколон. И только он так меня называет. С чего и пошло это наше взаимное сюсюканье. Значит он все же пришел, он помнит, не забыл, я же знала, я была права. Это Толик, мой Толик. Сон, как назло, не хотел покидать меня, тяжелые веки никак не поднимались, оставалось лишь слушать тихий вкрадчивый голос, - вернись, любимая, пожалуйста, вернись, - и снова настойчивые поцелуи.

Вернись? Куда вернуться? Сам же меня проигнорировал, а сейчас несет какую-то чушь. Он что, думает, если я с Ванькой сплю в одной постели, то я значит теперь с ним? Да мне просто спать больше негде! Это он, Толясик, меня бросил, а теперь по-другому, видите ли, запел. Вернись. Хм. Как он, кстати, сюда попал? Кто его пустил? Да Ванька ему бы и порог переступить не дал. Что вообще происходит? Я резко открыла глаза. На улице уже давно рассвело. Пожалуй, даже очень давно. По ощущениям, скоро обед. Вот это я поспала вдоволь. Оглянулась. Естественно, никакого Брагина рядом нет. И запах пропал. Тишина. Лишь рядом едва слышное посапывание. Иван, уткнувшись лицом в подушку, все еще спал. Получается Толик - это всего лишь сон. Печально вздохнула. Сон, растворившийся в реальности. Протянула руку, провела пальцами по спине парня. Вот он Ванька настоящий, я его вижу и чувствую, снова провела рукой, теперь уже снизу вверх. Обвела выпирающие лопатки, позвоночник, поясницу, плечо, офигенно красивую вязь на плече. Задержалась разглядывая. Одно время мне тоже очень хотелось набить себе какой-нибудь маленький рисунок, но так и не решилась. Может, стоит все же сделать?

- Еще, - вдруг услышала и вздрогнула.

- М?

- Еще погладь, - пробубнил в подушку, не поднимая головы, Ванька.

Улыбнулась. Проснулся, значит. Придвинулась поближе. Как и просил, старательно выводила легкие круги по гладкой теплой коже, в довершении еще и за ухом поскребла. Разнежился котяра.

- Еще вон там справа почеши, - дернул лопаткой, - чуть ниже, еще ниже, да, вот тут.

Затих кайфуя, даже сопеть перестал. Я хихикнула и шлепнула ладошкой по пояснице. По заднице постеснялась. Ишь, расчувствовался: погладь, почеши ему.

Заспанная взлохмаченная голова приподнялась, угрюмо посмотрела на меня:

- Ты что дерешься?

- Всё, бесплатный сеанс закончен, - улыбнулась.

- Мгмм, - недовольно промычал и снова плюхнулся на подушку.

Сонный Ванька смотрелся забавно и мило, от его вида вдруг внутри что-то всколыхнулось и стало распирать от нежности, рука самовольно потянулась и еще сильнее взлохматила ему волосы. Все таки он классный. Иван приоткрыл один глаз, с интересом понаблюдал мутной синевой за моими движениями, снова закрыл, давая добро продолжать. Похоже, мальчишке явно не хватало внимания и ласки. Вполне, кстати, возможно и такое. Ежедневные заботы о доме и сестре, вероятно, мешали ему дать слабину. Интересно, у него есть девушка? Только сейчас меня вдруг посетила эта мысль. Он столько времени проводил со мной, что это наверняка было в ущерб его отношениям, если, конечно, таковые имелись. Хотя, за пять дней пока никакой видимости присутствия дамы сердца. Ни звонков, ни отлучек. Может все таки никого нет? Иван просто друг, и мне не должно быть никакого дела до его личной жизни, но никуда не деться от эгоизма и чувства собственности. В глубине души, очень очень глубоко, мне все же хотелось полноправного индивидуального пользования его заботой. Алёнка не в счет, она мелкая бестолочь и как-никак сестренка. За ней глаз да глаз нужен. А вот возможное наличие других конкурентов вводило в печаль и тоску.

- С днем рождения, - вырвал из раздумий меня голос.

Иван окончательно проснулся. Приподнялся, приблизившись, ткнулся сухими губами мне в щеку.

- Спасибо, - шепнула едва различимо.

Вот и наступил мой день, а настроение совершенно не праздничное, я все еще не дома. Нет рядом родных с поздравлениями, нет Толика, так ярко и явно приснившегося мне только что, нет обещанной машины. Тоска еще больше охватила меня. Знакомый комок в горле, по расчетам через несколько секунд должны увлажниться глаза. Даже уже шмыгнула носом, собираясь чуть-чуть всплакнуть. Ванька помешал, щелкнул меня тихонько по носу.

- Эй, не хандри. У меня ж для тебя подарок есть, - опомнился, вскочил с дивана, сразу же исчезая в коридоре, - сейчас, подожди, - услышала уже оттуда. К словам добавился какой-то шорох.

- Подарок? - от изумления я и плакать забыла. Он вчера подумал о подарке? Мило. Но тут же нахмурилась. Я очень надеялась, что это что-нибудь не очень дорогое и ни к чему меня не обязывающее.

- Вот! Держи! - он быстро вернулся, сунул мне в руки небольшую коробочку. Не успела разглядеть что это, как губы его скользнули по моим губам. - С днем рождения! - повторил. На лице счастливая улыбка. Такая счастливая, что я тоже улыбнулась в ответ. Однако немного отстранилась от парня, а то что-то мой друг опять начал выходить за приятельские рамки.

- Что это? - любопытно спросила.

Долго гадать не пришлось что за подарок. Сквозь полупрозрачную упаковку хорошо виднелась моделька машины.

- Машинка?

- Да, ты же хотела машинку.

Хмыкнула. Пальцы начали нетерпеливо ковырять картон, высвобождая наружу мой теперь личный транспорт.

- БМВ?

- Ага, икс первая. Не нравится?

- Нравится, но я вообще-то присматривала или Пежо 207, или Ниссан Микра.

- Пежоооо? - недовольно протянул Ванька. - Наверняка еще и красная?

- Можно и красную, - засмеялась, - а что такого?

- Ты знаешь правило трех “фэ”?

- Трех “фэ”? Это никогда не брать фиат, форд и всех французов? - прищурилась я. - Ваааааань, что за предрассудки! - ткнула его легонько пальцами в лоб и снова принялась разглядывать машинку. - У Пежо классные модели, между прочим.

- Но БМВ круче, согласись! - Иван не обиделся на мой шутливый укор, наоборот, подсел ближе и тоже навис над игрушкой. - Икс первая для девушки самое то. Моя девушка будет ездить только на такой.

Я покосилась на него. Такой смешной. И впрямь милый и забавный. Кивнула.

- Да круче, конечно. И белая мне тоже нравится. Спасибо.

Глаза наши встретились.

- Цвет как раз под твой белый плащ, - он склонился ко мне ближе, - и белые волосы, - аккуратно дернул небольшую прядь, - и ногти белые…

Бросила быстрый взгляд на свои пальцы - лак давно облупился, машинально спрятала их в кулачки.

“Надо попросить у Алёнки жидкость для снятия”, - отметила для себя. Снова взглянула на Ваньку.

Манящая бегающая синева. А где-то там скрыты губами слева два верхних резца, зашедших друг за друга. Когда проводишь по ним языком немножко чувствуется неровность. Что за дурацкая мысль? И глаза мои зачем-то уставившиеся именно в то место.

Неуместные, а может как раз очень уместные воспоминания вызвали дрожь на загривке. Понимала, что скоро все неотвратимо снова произойдет. Не испугалась, даже слюна собралась в предвкушении. Сглотнула. Вообще-то в тот раз было очень приятно. Даже можно сказать умопомрачительно, потому что мозги уплыли куда-то во мрак, оставляя одни лишь ощущения. И сейчас тоже получилось приятно, но... мало. Ванька, едва начав, вдруг резко оторвался от моих губ.

- Так, именинница-обольстительница, - сжал мою коленку, сильно сжал, даже немножко больно, так что я даже дернула ногой, ослабляя его хватку. Тем самым одновременно освобождаясь от морока, от его бедовых голубых глаз. А он засмеялся и подмигнул, - пойдем лучше завтракать. Кто обещал меня драниками покормить?

- Пойдем, проглот. Я обещала.

Умываясь, я смотрела на себя в зеркало и критически оценивала. Мне всегда казалось, что рано утром в неприбранном состоянии выгляжу ужасно. Даже если сказать начистоту, комплекс имела и стеснялась, если приходилось оставаться с Толиком до утра. Благо дело случалось это редко. Поначалу переживала, что родители осудят и потому тщательно старалась скрыть свои интимные отношения с мужчиной. А потом Брагин женился и пришлось снова скрывать, только теперь уже от его супруги. Тряхнула головой, откидывая гнусные мысли про свои отношения с любовником. Снова посмотрела на себя. Какой же меня видел Толясик по утрам, какой меня видит Ванька? Волосы. Патлы в разные стороны, однако растрепанность с натяжкой, наверное, вполне можно принять за творческий беспорядок. Глаза. Чуть сужены, не до конца раскрывшиеся со сна. Такие выразительными вряд ли назовешь, но в целом не опухшая - это уже хорошо. Губы. Что губы? Губы как губы. Погримасничала, выписывая ими кренделя, даже язык высунула и засмеялась сама себе. Появились ямочки, и я решила, что я вполне себе милая и утром. Не зря же этот голубоглазый, да кривозубый все лезет целоваться. Стыдно ли мне за эти поцелуи? Он-то понятно чего лезет, а я ведь отвечаю. Так вот, мне нисколько не стыдно. Вот так вот. И это теперь еще одна тема, которую я не хочу анализировать. Пусть будет, как будет.

- А в спорт-бар девушки вообще ходят? - спросила я осторожно, когда мы завтракали в обед драниками.

- Конечно, - кивнул Иван, - это же обычное кафе, просто с трансляцией спортивных передач.

- Угу, кафе, - фыркнула Алёнка, склонилась ко мне и доверительно шепнула, - обычная пивнушка. Море пива и куча орущих мужиков.

Впечатлительно. Я озадаченно затихла.

- Но девушки туда, и в самом деле, тоже ходят, - успокоила она меня, - тебе понравится.

Понравится ли? Что-то как-то мне стало совсем не спокойно.

Глава 12

Я зря переживала, представляя себе спорт-бар чем-то страшным. Действительно, почти обычное кафе, только антураж со спортивной атрибутикой и много больших экранов транслирующих матч, ну и контингент в основном сплошные мужланы. Ленка все же знала, о чем говорила. Но мне выбирать не приходилось. Все же праздник устраивала не я.

Расселись за столик с двумя диванчиками напротив друг другу. К одному дивану меня подтолкнул Ванька и тут же плюхнулся рядом, на другом Димка. Тот пришел с букетом из пяти роз. Цветы я любила, Толясь меня часто ими баловал, по поводу и без. По доброму улыбнулась Димке, чмокнула в щеку, поблагодарила, он ответно чмокнул. Через стол такие любезности выглядели немного забавно, но Иван подпер меня своим задом и не выпускал из западни.

- Что будешь? - сунул мне в руки папку с меню.

Я минут на десять потерялась из мира разглядывая картинки. Пока выбирала, принесли уже по кружке пива.

- Пиво? - озадачилась. - Я не буду. - нахмурилась. - Я не пью. Тем более пиво! Вообще не люблю пиво, - рьяно начала отказываться. Нет, я не ломалась, просто, и в самом деле, пиво это последнее, что мне хотелось бы выпить. Хотя нет, вру, еще хуже были бы: водка, самогон и бражка. С последними двумя мне хватило ознакомиться в свое время только с запахом, чтобы сделать соответствующие выводы.

- А что любишь? - равнодушно поинтересовался Ванька, настойчиво придвигая мне мою порцию. Видимо, вопрос его являлся лишь спортивным интересом. Мне явно напитки менять никто не собирался. Да и в самом деле, сколько стоит пиво и сколько, к примеру, какой-нибудь “Мартини”. Хотя парни могли бы, ради моего дня рождения, скинуться, мне ж много не надо - я могу весь вечер один стаканчик цедить.

- Пей, пей, - со своей стороны настаивал Димка, - алкоголь, между прочим, может благоприятно повлиять на восстановление памяти. Состояние опьянения в какой-то мере сродни гипнозу, и дойдя до определенной кондиции, ты можешь рассказать вещи, находящиеся в твоем подсознании.

Дмитрий с умным видом высказался, Иван внимательно выслушал, и оба сошлись в едином мнении. Напоить!

- Пей, ты нам сегодня пьяная нужна, - хмыкнул мне в ухо Ванька и туда же успел поцеловать.

Ну что ж, раз в целях лечения, тогда ладно. Обреченно сдалась. Пиво так пиво. Гулять так гулять. Нужна пьяная - будет им пьяная.

- Хорошо, - пожала плечами, - тогда мне еще креветки и гренки с сырным соусом.

Надо же эту гадость чем-то вкусным заедать. Потом можно будет еще и фисташки попросить.

- Замечательно, - хлопнул в ладоши Димка и подозвал официанта.

Без разговоров оформили заказ, а пока ждала закуску подняла кружку с пивом, сунула туда нос, вдыхая малоприятный аромат хмеля, поморщилась:

- Ну, мальчишки, за меня, что ли? - торжественно брякнула по их бокалам.

- За тебя, - поддержали ребята. Мастерами тостов они не являлись.

- Пусть сбудутся все твои мечты, - пожелал Дмитрий.

Я удовлетворенно кивнула и еще раз стукнула кружкой о его кружку:

- Газпром!

- Угу, будь! - присоединился Иван.

Молча цедили пиво впустую, без закуски. Разговор пока не клеился. Мы время от времени пялились в телевизоры, где в целом пока нечего было смотреть. Шла подготовка ледовой арены к матчу. Задним фоном бубнил что-то комментатор. Игра вот-вот должна была начаться. Ванька взглянул на наручные часы.

- Пять минут десятого.

- Через десять минут начнется, - прикинул Димка.

- За кого сегодня болеем? - поинтересовалась.

- За Россию, - ответили хором.

Ясен пень, что за наших.

- А с кем они играют?

- С Норвегией.

- А Норвегия сильная команда?

- Наши обычно выигрывали.

- И сегодня победят?

- Конечно, победят.

Ребята не сомневались в исходе игры и терпеливо отвечали на мои наивные вопросы. Я огляделась по сторонам - зал спорт-бара очень быстро заполнился почти под завязку. В основном мужики, но мелькали на общем фоне и девчонки. Я не одна и это уже хорошо. Глотнула из кружки. Опять взглянула на экран. Команды выходили на каток.

- А наши беленькие или красненькие?

- Беленькие.

- В красных штанах?

- Угу.

- А наши ворота?

- Справа.

Затихла. Все, что надо, я выяснила. Суть игры я примерно понимала. Несколько мужиков гоняются на коньках с клюшками за шайбой и должны забить ее в чужие ворота. Существовали еще такие понятия, как защитник и нападающий, но эти нюансы мне были ни к чему. Все равно я едва успевала следить, где находится шайба, а уж кто за ней бежит, да под каким номером, высмотреть могут только специалисты. Поэтому я посмотрела, как белые и красные сначала сбегали в одну сторону, потом в другую, покрутились у наших ворот, потолкались, швыряя друг друга о бортик, но видимо не очень больно, так как снова убежали налево. Можно облегченно вздохнуть. Наблюдать игру на нашей половине всегда переживательно. Через две минуты матча не успела ничего понять, как выгнали за что-то одного красненького. Он печально уселся на скамейку и выпил из бутылочки. А я снова прильнула к пиву. Странные правила игры в этом хоккее. Когда хоккеисты натурально мутузят друг друга - судьи молчат, а тут вроде ничего не делал, во всяком случае, я ничего не заметила, а его взяли и выставили за бортик. Пока размышляла и прихлебывала, отвлеклась от экрана. Поглядела в сторону кухни. Ни креветок пока, ни гренок на горизонте. Тоска. Из тоски вывел внезапный рев зала. Я даже вздрогнула, чуть не выплеснув содержимое кружки.

- Что это? - ткнула Ваньку, озираясь.

- Гол, - радостно сообщил он.

- Есть! - орал Димка. - Один ноль. Красавцы.

- Это наши забили?

- Угу, - отмахнулись парни от меня.

И правда, глупый вопрос. Конечно наши, раз так все вокруг радуются.

Следующую бурю эмоций, хлынувшую буквально еще через пару минут, я восприняла уже спокойно. Широко улыбнулась, ловя всеобщую эйфорию. Глотнула добрый глоток пива.

- Еще гол? - склонилась к Ивану.

- Еще, - засмеялся он, - Олька, ты что такая летящая? - прижал сильно к себе. Жесткие обнимашки. Чуть ребра не раздавил, да и ушибленная сторона еще не прошла у меня толком. Едва слышно пискнула, а он даже не заметил, что сделал мне больно. Выдохнула, освободившись, и снова приложилась к кружке.

Вообще весь первый период был достаточно скучным. Из запомнившегося, пожалуй, можно выделить: наконец-то появившуюся огромную тарелку аппетитных креветок, под вторые и потом третьи пол литра пенного, да ближе к завершению двадцатиминутки, которая растянулась на полчаса, еще два забитых гола подряд нашей командой. Четыре - ноль. Аудитория бесновала, кричала и орала, волна эмоций сносила все вокруг. Теперь и я не отставала, тоже прыгала на месте и визжала. От счастья обнималась и целовалась с Ванькой, причем как-то неправильно я с ним целовалась. Народа ведь полно вокруг, а прилюдно так вообще нельзя и некрасиво. Особенно друзьям нельзя. Сдавалось мне уже, что нифига это не дружба и надо бы притормозить.

В перерыве бесцеремонно перебралась через него, от греха подальше, и подсела к Димке.

- Давай на бур-бруден-дершафт, - прилично запинаясь, еле выговорила тяжелое слово. Предложила врачу стать друзьями. Настоящими друзьями, не как с некоторыми. Покосилась на “некоторых”. “Некоторые” сидели хмурые.

- Давай, - охотно согласился красавчик, хитро улыбаясь.

Иван криво усмехнулся на наше через руку распитие всего, что оставалось в кружках. А у меня, кстати, после креветок плескалось еще больше половины точно. Потом угрюмо понаблюдал традиционное перечмокивание. Вполне невинное. Вот так обычно целуются друзья, не то, что он. Тем не менее, Ваньку не устроило наше с травматологом панибратство. Взял меня за руку, потянул к себе.

- Пойдем-ка, подруга, на место. Достаточно. Подружились уже. Иди сюда.

Я недовольно вырвалась. Надо же, собственник нашелся. Хочет только один быть другом? Какое имеет право? Мы теперь все одинаковые друзья. Или все же не совсем одинаковые? Хмель разовым убойным количеством, видать, хорошо ударил мне в голову и снес напрочь крышу. Может, повлияло то, что на пустой желудок пила, ведь кроме позднего завтрака с драниками я в этот день больше ничего не ела. Или то, что я не частый любитель выпить, но заметила, что стала вести себя неадекватно, с гонором и вредничая. В общем, меня понесло, и я не могла остановиться.

- Я с Димкой буду сидеть, он руки не распускает, - капризно проворчала, - и он красивее.

Зачем про красоту ляпнула, сама не знаю, наверное, чтобы Ивана побесить.

Дмитрий от неожиданности хрюкнул и поперхнулся остатками пива. Иван недовольно покачал головой.

- Красавица, тебя что, с двух бокалов так развезло?

- С трех, - поправил его, улыбаясь, Димка и кивнул на только что выпитую кружку. Его все происходящее забавляло, а меня действительно с трех бокалов развезло, правильно Ванька заметил, однако, я усердно сопротивлялась:

- Ничего не развезло, - пыталась доказать, что трезвая, только не очень получалось. Такое ощущение, что каждая моя часть тела вдруг начала жить отдельно. Думала я одно, делала другое, а язык вообще молотил что попало. - А что, праааааааавда же, - я пыталась перекричать общий гул стоявший в помещении, - у тебя только глаза красивые,а он веееесь.

- Что? Весь? - Дима, услышав мой бред, хохотнул и заинтересованно придвинулся. - Ну-ка, ну-ка.

- Весь! - кивнула, взяла его демонстративно за руку и с вызовом уставилась на Ваньку. Вот точно нарывалась, как дурочка. Второй раз по одним и тем же граблям поскакала. Понятно, что Ивану мои выкрутасы не понравились. Уставился на меня сердитым взглядом, точно я маленькая бестолковая и непослушная девочка. У него уже есть такая, вот пусть за ней и наблюдает. Я ему не сестренка и нечего на меня так зло пялиться. Провокационно уставилась в ответ, мысленно дерзя:

“Да, Димка смазливее. Что, правда глаза колет? Голубые глаза. Колет голубые глаза. Правда колет. О чем это я?”

Моргнула, а он так и не моргал, смотрел в упор, глаза бегали. Разозленный Иван жутковатое зрелище. Зачем я нарывалась? Стушевалась и опустила взгляд, посидела немного. Подняла, а он так и смотрел все еще.

- Что смотришь? - буркнула.

Молчал.

- Не надо так смотреть, - повысила тон и попыталась толкнуть дубовый стол, который не сдвинулся с места. Тяжело задышала, усмиряя свое буйство. Сама не понимала, что за муха меня укусила, как с цепи сорвалась, налетела на парня. - Дай сюда телефон, - схватила лежащий на столешнице аппарат, отыскала в нем нужную страничку. - Вот, смотри и любуйся! - швырнула ему. Помнится он млел, разглядывая Алискины сиськи, пусть и сейчас наслаждается. Пусть хоть спит с этой вкладкой из “Контакта”.

Иван, посмотрев, что я ему предложила, хмыкнул и наконец, отвернулся.

И хмыкать тут не надо. Мысленно продолжала я кипеть. Ни хмыкать, ни контролировать, ни целовать. А то прям при всех своими кривыми зубами мне губы кусать вздумал. Или наоборот я его кусать. В общем, не важно, но кто-то из нас кусал. Так нельзя.

Принесли еще пива, я потянулась к своей кружке. Хорошо пошло и даже уже не казался противным чуть горьковатый вкус. Ванька попытался перехватить, но Димка поспешно оттолкнул его руку, что-то показал жестом, что - я не успела заметить. Ребята многозначительно переглянулись, и моя порция услужливо придвинулась ко мне.

Больше на меня Иван не смотрел. Вообще. К тому же начинался второй период, и все внимание его ушло на экран. Я загрустила. Ну, вот на что опять обиделся? Что я не так сказала? Хотя, вроде что-то сказала.

Тоже угрюмо уставилась в телевизор. Белые и красные фигурки катались туда-сюда, разминаясь и готовясь к игре. От этой монотонности еще больше накатывала грусть и сонливость. Наконец крупным планом показали, как разыграли шайбу, и хоккеисты забегали шустрее. Я опять не успевала за происходящим. Суета, толкание, махание клюшками, и да. Есть! Минуты даже не прошло от начала второго периода.

- Гооооол! - старательно закричала я. На меня с недоумением уставились все рядом находящиеся. И друзья, и люди за соседними столиками.

- Ты что? - ткнул меня локтем Димка, хохотнул и поспешно закрыл мне ладошкой рот.

- А что? Гол же? - отпихнула его руку. - Или нет? - вдруг засомневалась, может не гол, а штанга.

- Нашим гол.

- Нашиииииим? - я всерьез удивилась. - А Ванька сказал, что наши ворота справа, - громко наябедничала, зыркнула осуждающе на парня напротив. Взбаламутил, гад.

- Второй период уже. Теперь наши ворота слева, - Димка от души ржал, - ты больше так не кричи, - обнял, рукой погладил спину под кофтой, зашептал на ухо, - а то могут и морду набить.

Так. Что-то этот друг мне тоже не очень нравился. Отодвинулась подальше, отталкивая все его конечности от себя.

- Не кричи, не кричи.… Подумаешь, перепутала! - я пожала плечами и насупилась. Да я вообще больше смотреть не буду. Продолжила ковыряться в креветках. Время от времени поглядывала на Ивана. Он, похоже, всерьез решил устроить мне бойкот. Все внимание его теперь находилось либо в экране телевизора, либо в телефоне. Усердно что-то писал. Кому-то писал. Кому? Алиске? Наверняка ей. Настроение совсем скатилось на минус. Расстроилась. Привет хандра.

Пока я печалилась, на ледовой арене в Чехии норвежцы уже забили еще один гол, а потом и наши вскоре отыграли дважды. В итоге вышел счет шесть два в пользу наших. Окружающие радовались, включая и моих друзей. Мне же было все равно, я не сводила взгляд с Ивана, он же не вылазил из какого-то чата. Все писал, писал и писал.

- Эй, что затихла, болельщица? - взбадривая, тряхнул меня за плечо Димка. Второй период закончился. - Еще пиво будешь?

- Буду, - оживилась.

Ванька покосился, но промолчал.

“Ну и ладно, уйду жить в бомжатник”, - решила уныло. Стадия алкогольного опьянения вошла в разряд сочувствия и жалости к себе любимой.

- Так что ты там про всего красивого говорила? - у Димки настроение было хорошее. И в самом деле, чего ему не радоваться? Он родных не терял, бойкот с игнором ему никто не устраивал, наоборот вон, комплимент сделали - красивым назвали. Жить к нему домой бездомные не заваливались. Да и Россия 6:2 выигрывала. Не жизнь, а малина.

- Ничего, - равнодушно отозвалась, - просто красивый и все. Вот только толку от твоей красоты.

- В каком смысле?

- В таком! Так, пару раз перепихнуться. А замуж я б за тебя не пошла.

Димка наклонился, заглядывая мне в глаза. Да и Ванька на такую мою заявочку вдруг с интересом отвлекся. Я, осознав, что сморозила не совсем уместное, поспешила поправиться.

- Эт-то я чисто теоретически, ты не подумай, мы ж друзья. Помнишь? - отодвинулась, а то еще воспримет мои слова превратно и как побуждение к действию.

- Помню, помню, не переживай, - похлопал меня по-приятельски по коленке. Я расслабилась и доверчиво привалилась к нему спиной, что-то штормить меня стало не по-детски. Пожалуй, хватит пить. Отставила на стол кружку.

- Да я вообще замуж не хочу, - меня вдруг понесло на откровенность. К жалости к себе добавилось нестерпимое желание потрындеть за жизнь. - Вы все козлы.

- Мы? Все? - тело парня подо мной напряглось. Не понравилось, видать.

- Угу, абсолютно все. Во всяком случае, со мной все мужики всегда козлы. У меня ж на лбу написано, - ткнула себе между бровями, - отсосу за кашу.

- Какую кашу? - бровь у Димки дернулась, голос стал серьезным, он явно ничего не понимал.

- Обычную, сладкую, на молоке.

- Эммм, а зачем?

- Не знаю, Дим, не знаю. Просто так, для развлечения, - вздохнув, привстала, повернулась к нему. - Толик, он знаешь, что говорил?

- Неа.

- Толик это мой любовник, ты в курсе?

- Да, я понял. Так что говорил? - навострил уши.

Я склонилась к нему ближе, не кричать же на весь зал. Это меня здесь никто не знает, потому что меня не существует, а Толясь жил, жив и будет жить тут еще неизвестно сколько, и мало ли, вдруг поблизости его знакомые сидят. Приглушенно заговорила.

- Когда мы с ним познакомились, с Толиком, он только развелся. Ну и, само собой, заливал мне, что нажился семейной жизнью и больше не хочет жениться. И предупредил, чтобы я не рассчитывала даже. Ну я и не рассчитывала, и не настаивала. Просто любила до одурения. Он тоже говорил, что любит. А потом, оказалось, что просто любил меня трахать и чтоб я ему сосала.

- Хм, за кашу? - Димка, кажется, даже смутился от моей прямолинейности, и в недоумении уставился на меня.

- Кашу? - задумалась. - Какую кашу? Ах, кааааааааааааашу, - оглянулась на Ваньку, тот притих, тоже пытаясь уловить смысл моего сумбурного рассказа, рассмеялась, - нет, не за нее, конечно. Я ж говорю, просто так, типа по любви. А потом когда он женился, то там да, уже за шмотки всякие, машину и айфон..., а он разбился, - вздохнула огорченно, телефон и в самом деле было очень жаль.

- А на ком женился? - история Дмитрия, походу, заинтересовала, любопытство так и выпирало. Вот уж не думала, что мужикам интересно покопаться в чужом грязном белье.

- На девушке, - зачем спрашивает, все равно ведь ее не знает.

- По залету, что ли? - Смешной Димка, все у него должно быть логично.

- По любви, - рассмеялась невеселым смехом, больше похожим на сарказм и тут же стала серьезной. - Не знаю, почему женился, я все узнала-то лишь спустя два месяца. Случайно. Он скрывал. Что женился, скрывал. А детей пока нет, хотя в принципе пора уже. Брагину-то уже тридцать два, да и ей тридцать не за горами, - закончила совсем на унылой нотке.

- Здорово, - присвистнул ошалело Дима.

- Да вообще, - раздраженно потянулась снова к кружке. Вывернутая наизнанку история моих неудавшихся отношений с любимым человеком вызвала нервозность. Вот реально, нафига я принялась вспоминать и рассказывать это все какому-то врачу-травматологу, еще и Иван уши греет, даже телефон отложил. Ему вот тем более знать не обязательно, что мной можно попользоваться, и ноги вытерев, за дверь выставить. Вздумала тут жаловаться, перегорело ведь давно все, и отревела уже свое. Сейчас у меня только одно правило в жизни - меня поимели, теперь имею я. Шмотки, тачки, побрякушки. Товарно-денежные отношения и ничего личного. Конец сказке. Ни одной эмоцией не показала, что все только что сказанное меня как-то волнует. Натянула на себя надменный вид, кивнула в сторону экранов. - У вас там хоккей давно идет, что не смотрите?

А на третьем периоде я от навалившихся на меня печали и скуки просто вырубилась, так и спала до окончания матча на Димкиной груди.

Глава 13

- Оля, Оль, - трясли меня тихонько за плечо.

- Ммммм, - недовольно пьяно промычала я. Кому и что надо от меня?

- Просыпайся, именинница, - снова потрясли.

Я подняла голову и выпрямилась. Шея и спина затекли. Тяжело соображая, хлопала глазами. Спорт-бар, хоккей, день рождения, пиво - всплывали воспоминаниями картинки. Огляделась. Бар все еще был заполнен.

- Матч закончился? - сонно промямлила.

- Да, давно, - отозвался Димка и нетерпеливо подтолкнул меня, - давай - давай, пойдем, дома поспишь, такси уже подъехало.

Туго соображая, о чем говорит парень, я все-таки начала рассеянно копошиться, отыскивая одежду и вещи. Цветы еще.

“Вот дела! Надо же, уснула в кафе”, - сконфуженно озадачилась. Со мной такое происходило впервые. И выпила ведь не убойную дозу. Да, немало, но не настолько же чтобы вырубиться, как говориться “мордой в салат”. Стыдобище. Сегодня, без сомнения, я отметила самый запоминающийся мой день рождения. Неординарный от начала и до конца. С другой стороны, будет что вспомнить и можно посмеяться в будущем. Вот только для начала не мешало бы определиться с прошлым.

- Дойдешь, или понести? - это снова Димка тормошил меня, его немного напрягало мое тормознутое состояние.

- Дойду, конечно. Кто выиграл? – я, наконец, умудрилась подняться, небрежно накинула на себя плащ, и мы потихоньку двинулись к выходу.

- Наши, естественно.

- А счет?

- Шесть два?

- Так и осталось? Больше не забили?

- Нет.

- Значит, я ничего не пропустила, - зевнула.

- Ну, можно сказать и так. Ты совсем мало пьешь что ли?

- Да, почти не пью.

- Поняяяятно. Быстро тебя вынесло.

Открылась дверь на улицу и поток свежего холодного воздуха в мгновение взбодрил и отрезвил. Меня тут же пробил озноб. Недалеко от входа стояло в ожидании такси.

- А где Иван? - я только спохватилась, что мы с Дмитрием оказались одни. Растерянно оглянулась по сторонам, не обнаружив Ваньки, запаниковала. - Где Иван? - повторила с дрожью в голосе. Руки затряслись, сердце застучало тошнотой в горле, в ушах появился свист. - Он ушел? А я? А как я? - хныкнула и уставилась беспомощно на Диму. Образ Димки исказился, преломившись в слезах.

- Он сейчас придет, садись пока в машину, холодно же, - донеслось до меня, но перепуганное сознание отказывалось адекватно воспринимать происходящее.

Замотала головой:

- Нет. Нет, я не сяду. Нет.

- Оля… - Дима, вероятно, хотел меня успокоить - взял за плечи. Едва почувствовав чужое прикосновение, с содроганием и ужасом отпихнула его от себя.

- Не трогай меня, - взвизгнула.

- Хорошо, хорошо, не трогаю. Смотри, - поднял руки, растопырив пальцы, - не трогаю. Сейчас он придет. Успокойся.

Угроза, которая мне вдруг пригрезилась, миновала, я перестала агрессивно кричать и дергаться. Стояла посреди улицы и, как потерянный маленький ребенок озиралась, всхлипывала и горько плакала.

- Эй, что случилось? - вдруг услышала позади взволнованный знакомый голос, поспешно оглянулась. Из дверей бара вышла моя потеря. Напряжение схлынуло и сразу наступило расслабление.

Вернулся. Не бросил. Уткнулась торопливо в раскрытые объятья, засопела обидчиво в шею.

- Ты чего опять ревешь, малахольная? - Ванька обнимал меня, гладил по спине и волосам, прижимался губами и носом к виску.

- Тебя потеряла, - пояснил рядом стоящий Димка. С появлением Ивана его растерянность прошла, и даже появилась насмешка, ситуация теперь ему уже казалась комичной.

Ванька ничего не ответил, лишь замер на несколько мгновений от услышанного, а потом еще крепче обнял.

Такси катило по ночному городу, развозя нас по домам. Я, успокоившись, жалась к груди Ивана. В желании отрешиться от враждебного последнее время ко мне мира, закрыла глаза.

“Как, перед кем и в чем я провинилась? Почему все это происходит именно со мной? Что я сделала не так?” - крутились в голове вопросы.

Парни, не опасаясь быть услышанными, приглушенно переговаривались, обсуждая меня. Видимо, считали, что я снова сплю.

- Знаешь, психиатр вообще-то явных отклонений не обнаружил, но, по-моему, у нее явно какая-то паранойя, - эти добрые слова принадлежали Димке.

- Посмотрел бы я на твою паранойю, если бы ты не мог найти свой дом, - защищал меня мой Ванька.

- Если бы я не мог найти дом, это уже означало бы, что у меня чердак съехал. Ванёк, это ненормально! Я это тебе, как врач говорю. Она и влетела к тебе под колеса, потому что шизанутая. Кто на проспект выбегает, не глядя по сторонам?

- Она просто в телефон уткнулась, отвлеклась, я же видел и заранее тормозить уже начал. И нафига вообще ее так спаивать нужно было? Все равно ничего нового не услышали, - с досадой высказался Иван. Рука его скользнула в мои волосы, потеребила пряди и замерла на лбу.

- Отсутствие результата - тоже результат. Ты ей сейчас сразу две таблетки аспирина дай и прямо целую упаковку угля активированного, а то завтра с бодуна не встанет принцесса твоя. - Машина остановилась. - Всё, давай, созвонимся ещё.

- Угу, пока.

Дверь хлопнула, машина тронулась. Ванькины пальцы продолжили дальше шевыряться в моих волосах. А я, прибалдев, снова немного задремала. Сквозь сон слышала, как мы приехали домой, как Иван расплачивался с таксистом, как потом возился, вылезая из машины. Почувствовав, что осталась в салоне одна, подозрительно вскинула голову, но его руки тут же вернулись ко мне:

- Иди сюда, зюзик, - аккуратно потянул он меня к себе. Я уже хотела было встать и пойти, как внезапно все всколыхнулось, заходило ходуном, и я взмыла в воздух. Крепко ухватилась за шею парня, чтобы не упасть из его рук. Я бы и сама дошла, но коль меня потащили, то отказываться не стала. Это мой день, и да, я сегодня принцесса. Меня нужно носить на руках, холить и лелеять, даже если я и пьянь беспробудная. Офигенные ощущения - чувствовать трепетное отношение к себе. От удовольствия потерлась носом о Ванькину щеку. Не очень приятная шершавость. Сморщилась, едва слышно фыркнув. Губы гораздо мягче и вкусней. Обалденно нежные. Иван нес меня легко и нисколько не задыхался, но этаже на третьем вдруг резко опустил и прижал к стене. А потом все же тяжело выдохнул.

- Устал? - заботливо спросила я, продолжая прикусывать его нижнюю губу. И верхнюю тоже.

- Устал, - кивнул он, снова вздохнув, - сдерживаться устал.

- Не сдерживайся. Здесь можно, здесь никого нет, - прошептала, а потом ахнула. На слово “можно” он отреагировал незамедлительно.

“Ну, хорошо, - кивнула я сама себе, - всё это тоже можно”.

Дальше мысли едва успевали за ощущениями: “Руки горячие. И на животе щекотно”. ”А когда вот так, то волнительно и… ммммм… да”. “И тут, да... можно. Так можно...”.

“Я никогда не занималась сексом в подъезде”, - созрел, наконец, закономерный вывод, когда сплошные междометия почти вытеснили из мозгов все разумное. Ухватилась за последнее здравое суждение.

Без обиняков, открыто так и заявила ему:

- Я никогда не занималась сексом в подъезде.

Мы перестали целоваться и смотрели друг другу в глаза, а еще тяжело дышали.

- Попробуем? - шепнул он.

Я реально в дрянь пьяная, но нет.

- Нет, - мотнула головой.

- Тогда, пошли домой?

Снова поцелуи и снова всё можно рукам, если сейчас не остановиться, то я начну сомневаться, что мне такой опыт - у стены на лестнице - совсем не нужен. Это ужасное состояние, когда перестаешь контролировать себя. Упрямо толкнула его.

- Пошли домой, - поправляя на ходу одежду, зашагала вверх.

- Иди ко мне, - Ванька догнал меня и снова хотел схватить на руки. Вырвалась.

- Я сама, - побежала, цепляясь за перила и перешагивая через две ступеньки. Раз, два, три, четыре - мелькали пролеты. Возле двери еще небольшая заминка, чтобы отдышаться от быстрого бега и обменяться нежностями. Потом бряканье связки ключей, скрежет в замочной скважине. Дернулась ручка, и мы ввалились в темную прихожую.

- Давай, я помогу снять плащ, - Иван потянул за рукава, одновременно прикусывая мою шею, а я, склонив голову, подставляла, чтобы и здесь не забыл отметить зубами, и там. Раздался глухой стук - это сдвинулась и ударилась о стену тумбочка, от наших неаккуратных, нетрезвых движений. Ванька шикнул, потирая свою какую-то ушибленную часть тела, и тут же притянул меня к себе снова. Опять все повторилось - наши губы были вместе, языки вместе и общие на двоих слюни.

- Хватит шуметь, алкаши. Идите в комнату, там облизывайтесь, - это выглянула и прогнала нас, возмущенная ночной возней Алёнка, - второй час ночи уже.

В комнате мы вели себя тихо, даже дышали едва-едва. Старались не нарушать тишину. Он лежал навзничь, а я сидела на нем и, задрав ему одежду, почти незаметно водила кончиком носа по его груди, вниз к животу, иногда совсем чуть-чуть целуя.

- Ты же не воспользуешься мной пьяной? - строго спросила его, откидывая в сторону его футболку. Стянула ее с него, оголяя торс. Мешалась.

- Конечно, нет, - он довольно улыбнулся, и я даже в темноте увидела нестройный, но такой обаятельный ряд его зубов. Такая несусветная глупость - я просто обожала эти склонившиеся друг к другу, словно пьяно-обнимающиеся, два резца. Точно такие же, как и мы сейчас с Ванькой - два обезумевших алконавта, пропивших все мозги. Мы тоже склонялись друг к другу и целовались. Безумие какое-то. Вот, в самом деле, ни мозгов, ни стыда, ни смущения. Откинула в сторону свою кофту. Она тоже мешала. Мешала чувствовать его горячие руки, этим рукам сегодня разрешалось все. Полный зеленый свет. Нет запретов. Сняты. Это был мой день, в который я делала все, что хочу. Мне все можно. Нам все можно. А на нас всё ещё находилось слишком много барьеров, мешающих хорошо ощущать друг друга. Расставалась с любой преградой, не задумываясь и безжалостно, пока не остался доступен для исследования каждый сантиметр. Везде: и снаружи, и внутри. Странные ощущения. Это вообще очень странно - быть с другим мужчиной. Все по-другому. И тревожно как-то. Боязно, и в то же время нестерпимо хочется смотреть в его глаза, слушать сиплое возбужденное дыхание, самой задыхаться и судорожно ловить воздух. Казалось, что такое со мной впервые, потому что это всё странно и по-другому.

- Тише, Олька, - слышала я сквозь душный туман Ванькин шепот и смех, - а то Алёнка больше не поверит в эту чушь про друзей.

- Тихо. Я тихо, - отвечала, словно в бреду. Усиленно пыталась сжать зубы и подавить очередной крик, но никак не получалось, потому что с Иваном так чертовски хорошо, что совершенно было не до его сестренки. И я больше не сдерживалась, а он продолжал смеяться.

Вот так вот Ванька стал моим вторым мужчиной.

Снова уткнувшись в плечо и засыпая, держала привычно его за руку.

- Вань, ты обманул меня. Ты все-таки воспользовался мной пьяной, - вроде и без обиды, но упрекнула. Обещал ведь.

А он ничего не ответил, лишь крепче сжал ладонь.

Глава 14

Разбудил шум в прихожей. Ну как шум? Там просто разговаривали, и даже вроде не очень громко, но слышно отчетливо.

- Сколько? - узнала я Ванькин голос.

- По полторы тысячи собирают, - это Алёнка. Послышался шорох, брат беспрекословно отсчитывал купюры. - Масло надо еще взять и лук, - девчонка решила накинуть сумму, - и мяса, кстати, тоже нет.

- Через неделю зарплата. Возьмем, - обнадежил Иван.

- А сейчас что?

- Сейчас пока то, что есть.

- Ничего уже нет. По пивнушкам ходить деньги находятся, а на еду нет, - фыркнула, - Вот пусть твоя "просто подруга" и думает, что приготовить поесть из того, что есть, когда ничего нет.

- Приготовит, не переживай.

- Не переживай. Переживаю вот! Ей там сегодня, кстати, кошмары снились что ли? Наверняка, ты, такой страшный, не во вкусе, который, приснился.

Вот язва! Меня, как ледяной водой окатили. Сразу в голове всплыли события прошедшей ночи. И ведь, как назло, не могла с легкой душой заявить, что пьяная была и ничего не помню. Пьяная да, была, но провалов в памяти, увы и ах, не случилось. Все четко, ясно и в мельчайших подробностях. Дорвалась, как будто три года мужика не видела. Ну ладно, переспали по-пьяни. С кем не бывает? Господи, ну, а кричать-то, зачем надо было? Раньше как-то и не замечала за собой такого греха. Горячая и страстная женщина, блин. Стыдобище. Я прикрыла лицо ладонями. Брат с сестрой находились в коридоре, и меня не видели, но я все равно ужасно застыдилась, уши запылали. Старалась глубоко вдыхать, чтобы успокоиться. Одновременно прислушивалась, что происходит за стеной и ждала, ответа Ваньки.

"О Боже, - думала при этом я, - как мне ему теперь в глаза смотреть? Кошмар какой-то. Мало мне было проблем. Если он мне хоть словом напомнит о произошедшем, я его убью. Пусть только попробует. Точно получит".

Что получит и чем я ему мысленно угрожала, не знала, но получила первой Алёнка. Она ойкнула от слабого, но все же шлепка, подозреваю, что по мягкому месту пониже спины, а уж потом раздался суровый голос братца:

- Болтаешь слишком много. Иди уже.

Дверь хлопнув, закрылась.

Я затаилась. Больше всего, чего мне сейчас не хотелось, это чтобы Иван зашел в комнату. Огромное желание, пусть на пять-десять минут, но отсрочить встречу и объяснения. Хотя, я не собиралась ничего объяснять, вообще разговаривать на эту тему не хотела. И не дай Бог ему вздумается пообсуждать и пообмусоливать случившееся.

Не повезло мне. Встреча не оттянулась. Иван зашел сразу и растянулся рядом на диване, навис надо мной. Я все так же пряталась, закрывая лицо.

- Как чувствуешь себя, пьяньчужка? - поцеловал меня в ключицу и уставился на меня, я это видела сквозь пальцы. Бегающие голубые глаза озабоченно разглядывали мои руки и ждали ответа.

- Пойдет, - пробубнила. На самом деле я чувствовала себя замечательно, если рассматривать мое состояние с точки зрения похмелья. Последствий вчерашних возлияний не было никаких. Разве что сушило рот, и хотелось пить. А так, ни головной боли, ни тошноты, ни разбитости. Видимо, помог совет Димки-эскулапа. Иван мне все же принес потом и аспирин, и уголь. Не забыл, даже после таких бурных отвлечений.

- Нормально всё? - аккуратно, едва касаясь, провел пальцами по моему оголенному ушибленному плечу.

- Да, - я открыла лицо, смотреть ему в глаза неудобно, но и закрываться несерьезно. Выглядело, как какое-то ребячество. Взгляд, тем не менее, опустила, натянула на себя одеяло. Да, он там все уже видел, и не только видел, и все равно я стеснялась: и голого вида, и синяков.

Иван понаблюдал за моими старательными движениями, едва заметно улыбнулся. Наверное, так и подумал, что нашла, когда строить из себя скромность. А я еще и заявила:

- Вань, выйди, пожалуйста, я оденусь.

Он реально прифигел от услышанного, разглядывал меня, как какую-то чудаковатость.

- Выйти? - переспросил.

- Да, - я осмелилась и с вызовом посмотрела прямо в бегающие удивленные глаза.

Когда он все же без комментариев вышел, на кухне зашумела вода, пискнул, включенный чайник. Я же спешно одевалась, распалялась и накручивала сама себя.

«Наверняка еще и на утренний перепих рассчитывал, - думала я. - Нет уж, пусть обломится и тусуется, где подальше. И нечего обижаться».

Мне и самой было до слез обидно. Для него это, наверняка, просто развлечение и ничего серьезного, как и поцелуйчики. Как он там говорил, когда мы первый раз поцеловались. “Не переживай, Оля - это ничего, совершенно, не значит”. Естественно не значит. С чего бы оно значило. Сама ведь виновата. Идиотка, ёлки-палки. Нечего было вчера зачем-то трепать своим языком про себя и козла-Толика. Нет, мне же, непременно, всем обязательно надо было сообщить, что я, больше чем любовницей продажной никем быть не достойна. Укладываюсь в койку и “каши варю” за машину, айфон, путевку в жаркие страны или вот эту цепочку.

Я поправила кулончик с тремя крохотными бриллиантовыми глазками, который перевернулся за спину.

Теперь так вообще мои расценки упали. Перепихнусь за хлеб и крышу над головой. Фигня какая. Подумаешь.

Подумаешь, не подумаешь, но у меня никак не получалось отнестись к произошедшему этой ночью, как к незначительному обыденному событию. Не казалось мне все это ерундой не стоящей внимания. Вот только вряд ли теперь это как-то можно объяснить Ивану. Бесполезно пальцы гнуть и доказывать, что я не такая и жду трамвая. Кто мне теперь поверит, что я не шалава, если еще и вела себя соответствующе. Сама вешалась на Ваньку, а до этого с Димкой заигрывала. Несерьезно и шутя, чтобы Ивана зачем-то побесить. Типа его это как-то взволновало. Сидел себе спокойно, хоккей смотрел, да на Алиску пялился, а на меня только ухмылялся, как на придурошную. А ночью… Ночью я сама себя предложила, а он дурак что ли отказываться.

Вздохнула.

Ну и ладно. Пофиг. С меня не убудет. Это и в самом деле ничего не значит. Тоже мне, нашла проблему. Нисколько это не проблема. Наоборот, даже приятно. Вон даже Аленка и, наверняка, все соседи в курсе, насколько приятно.

Поморщилась, вспоминая подслушанный утром разговор сестры и брата. Опять вздохнула, еще сильнее.

И пусть не обижается. Обидчивый какой. Если хочет перепихнуться, то перепихнемся сейчас, прямо там на кухне. Могу еще и “каши сварить”. Как уж без нее. Устрою запоминающийся постпраздничный завтрак.

Шмыгнула. Сама не заметила, как слезы уже катились по щекам. Смахнула. Еще чего, реветь вздумала. Не дождутся моих слез. Все они козлы.

На кухню вышла в невозмутимом спокойствии. Ванька ждал меня вместе со вскипевшим чайником. Собственно, это, похоже, всё, что было съедобного сегодня на завтрак - кипяток и заварка.

- Сахар еще есть, - придвинул он мне услужливо баночку.

Мне-то на завтрак ассортимент вполне подходящий, а вот здоровому крепкому мужчине, однозначно, нет.

- А хлеб? - тут же подумала, что можно быстро сообразить какие-нибудь гренки. Вчера видела, два-три яйца в холодильнике еще оставались.

- Хлеба нет.

Ого, даже этого нет. Хмм. Открыла холодильник, обвела цепким взглядом. Замечательно. Не задумываясь, достала молоко, небольшой кусок масла, чуть заветренный, но пойдет. Сахар есть - еще ближе приставила сахарницу. Теперь, где-то я видела у них крупу. Задумалась на секунду и... Ага. Вспомнила. Из шкафа уверенно выложила на стол пакет с манкой. Понятия не имела, кто и зачем ее покупал с такой категоричной неприязнью к этому блюду, но она там была.

Иван, наблюдавший затеянную мной суету, напрягся:

- Я каши не ем, - посчитал нужным напомнить, - вообще не ем. Ни на каких условиях.

- Совсем-совсем ни на каких? - прищурилась с недоверием и издевкой. Сестрица Алёнушка вряд ли так уж была не права, язвя мне про него по этому поводу. Съест, как миленький, если предложить, еще и довольным останется. Строит тут из себя благородство.

- Абсолютно ни на каких, - мотнул головой и тоже прищурился.

Уставились друг на друга, играя в гляделки. Сначала смотрели заносчиво, выставляя напоказ свою спесь. Постепенно она с меня сходила. Не могла я долго злиться на эти голубые глаза. Улыбнулась. Зря я так на Ваньку ополчилась. Он ни в чем не виноват. Он, на самом деле, добрый и хороший. Это просто я дура. Сама все испортила, а на нем срываюсь.

Отвернулась, поспешила достать миску и сковороду. Улыбнулась еще шире.

- Вань, расслабься. Это не каша, - рассмеялась. - Это манник будет. К чаю.

- Манник?

- Да, пирог такой.

Иван внимательно оглядел продукты. А я уже быстро всё смешивала. Стакан молока, стакан манки, сахар, тоже почти стакан вышел, когда высыпала все, что было в сахарнице. Плюс в общую кучу яйцо. Осталось лишь растопить масло и включить духовку.

- Ясно, - безэмоционально проговорил Ванька, - сколько готовиться будет?

Пожала плечами:

- Полчаса, наверное. Подождешь?

- Угу. Позовешь.

Встал и вышел. Я растерянно посмотрела вслед. Ушел? Ну да, зачем ему возле меня сидеть? Он совершенно не должен всегда быть рядом. Совсем ничего не должен. И даже после сегодняшней ночи не должен. Особенно после ночи.

Я сидела напротив духовки и рассеянно смотрела в одну точку. Пирог потихоньку поднимался и румянился, а я усиленно себя уговаривала, что все хорошо. Ничего не произошло, просто там, наверное, идет что-то интересное о рыбалке. Очень интересное. А за стеной слышались звуки постоянно сменяющихся передач - Ванька без конца листал каналы.

Стоило ли себя обманывать глупыми отговорками? Естественно нет. Выпрямила спину, потерла глаза. Обидно, но не смертельно. Решила, бубня под нос:

- Не в первый раз такое. Переживу.

Глава 15

Весна вступала в полноправное владение природой. Едва заметный ветерок колыхал волосы. Солнце светило, не скупясь на тепло, слепило и старательно отражало в витринах все находящееся вблизи: припаркованные возле обочины машины, фонарные столбы, кусты с набухающими почками, бредущих, проходящих и пробегающих мимо людей, ну, и нас с Ванькой. Я уже пару минут любовалась всем этим пейзажем. Ивану позвонили, и он о чем-то озабоченно разговаривал с собеседником, а я разглядывала.

Ванька - парень высокий, выше меня, даже когда я на каблуках. На полголовы точно. Или больше? Я придвинулась. Нос уперся в самый верх плеча. Отражение отзеркалило. Девушка в белом плаще прижималась к парню. Сначала носом, потом щекой. Привстала на цыпочки, даже так не вровень с ним. Опустилась и снова склонила к нему голову.

“Сколько можно болтать?”

Вздохнула. Свободная рука Ваньки взметнулась и обняла меня. Так мы смотрелись еще забавнее. Как будто парочка. Здорово вот так в открытую стоять и обниматься, не переживая, что можешь быть замечен кем-то из знакомых. Улыбнулась. В глупую девичью голову полезли тайные розовые в рюшах мечты. Смешные. Как будто у нас с ним все всерьез и это мой мужчина. Только мой. Мы постоянно друг с другом рядом, а не только, как с Толиком, по некоторым дням в неделю - украдкой и подальше от лишних глаз. И вот такие вот прогулки, как сейчас, как будто для нас обыденность, мы всегда ходим в магазин за продуктами вместе. И даже живем вместе. А я, встретив любую подругу, могу небрежно ей так сказать. Это Иван - мой парень. Перед глазами почему-то сразу всплыл образ Алиски. Как будто перед ней я хвастаюсь, а Ванька, увидев ее как будто совсем на нее не пялится, ни на сиськи, ни на кукольное лицо. Для него существую только я. Алиска, конечно, не больно-то и позавидовала бы на самом деле такому экземпляру. Зачем ей водитель маршрутки? Ну и ладно. Вот и пусть не заглядывается на чужое. Я-то знаю, какой он классный. Мне такой нужен. Прижалась крепче, сама обнимая его за талию и даже в подбородок поцеловала. Ванька теплый и уютный. Офигенный.

- Да, не проблема. Сделаем, конечно, - вырвали меня из грез заключительные слова. Иван наконец-то закончил разговаривать.

Убрал в карман телефон. Вид довольный. Видимо важный разговор был. И на меня, поэтому по-доброму так посмотрел своими обалденными голубыми глазами. Прикоснулся своей улыбкой к уголку моих губ, передавая радость.

- Пойдем, прелесть?

- Пойдем, - девушка в витрине вернула парню короткий поцелуй и картинка из моих воздушных замков осталась позади нас.

Мы пошли брать продукты на обед и сдавать в ремонт мой сотовый телефон. Точнее сначала в мастерскую, а потом уже в магазин. Не таскать же за собой полные пакеты.

Мастер - сутуловатый парнишка с костлявыми руками, равнодушно покрутил перед собой мой плачевного вида аппарат.

- Замена стекла и сенсора в течение двух дней, - выдал он.

- Хорошо, - кивнул Иван. Торопиться нам теперь было некуда. Могли подождать и три, и четыре дня. - Главное, чтобы информация вся сохранилась, - уточнил.

- Если мозги не свернулись, то всё останется. Он просто упал?

- Да, просто выронила, - это вмешалась уже я.

- Значит, скорее всего, память на месте, защита у айфонов хорошая.

- Самое важное - контакты, - предупредил Ванька, - они только там остались, резервного копирования нет.

Мастер кивнул.

- Я понял. Если с внутренностями все нормально, то ремонт будет в районе семнадцати тысяч.

- Сколько? - мой рот раскрылся от удивления. Нет, я, конечно, подозревала, что ремонт этого американца не из дешевых, но, чтобы столько, никак не рассчитывала.

- Семнадцать. Модель новая, запчасти дорогие, - паренек эмоций вообще не выражал и говорил отрешенно. Наверное, не первый у него такой “разбивашка”.

Ванька, очевидно, тоже удивился сумме. Озадаченно потер лоб. Мастер, видя нашу растерянность, пододвинул нам прайс-лист услуг, чтобы заявленное не выглядело голословным и это ни в коем случае не развод. Я заглянула в листок. Напротив строки: “Замена стекла/дисплея iPhone 6” стояло число 16900. Кровь отхлынула от лица. Кто меня дернул выпросить этот космической стоимости аппарат? О каком ремонте сейчас может идти речь, если он встанет больше, чем в половину Ванькиной зарплаты. Или даже во всю. Сколько там водители маршрутных автобусов зарабатывают, я не знаю, но явно для них такие деньги точно не пустяк.

- Ну что? Оформляем? - вывел нас из замешательства паренек.

Я мотнула головой, а Ванька кивнул:

- Да, конечно.

Конечно? Я ошарашенно уставилась на него. Конечно?

- Нет, - жестко заявила.

- Да, я же сказал, оформлять, - озлобленно буркнул ни в чем не повинному ремонтнику, который имел смелость засомневаться в его, Ивана, решении, - про контакты только не забудь.

- Вань, нет, это много, - возмутилась я. Лицо начало неметь от ужаса, - Вань, не надо, - нервно пискнула, а он лишь отмахнулся и даже чуть оттолкнул меня от стойки, чтобы не надоедала и не жужжала тут над ухом.

Резко развернувшись, побежала прочь. Не разбирала ни ступенек, ни прохожих, неслась, не видя дороги. Интуитивно на выход из торгового центра. Передо мной услужливо раскрылись большие автоматические двери, и я вылетела на улицу. Свежий воздух придал сил, и я еще сильнее прибавила шаг.

Ванька догнал меня лишь на площади. Это не сказать, что далеко от того торгового комплекса, где мы сдавали телефон, но в гневном отчаянном запале я унеслась на большое расстояние.

- Оля, Оль, ты что? - дернул меня за руку, развернув к себе. Резко, аж плечо, ушибленное в аварии, повело. Вскрикнула, от пронзившей боли, из глаз полились слезы, выпуская мое нервное перенапряжение.

- Ай, - поспешно вырвалась и ухватилась за ноющее место. - Больно! - толкнула возмущенно в грудь.

- Извини, забыл, - пробубнил Иван, протянул руку, хотел погладить, но я еще сильнее толкнула его.

- Не трогай меня. Не трогай. И не надо за меня платить. Не надо. Вообще ничего не надо, - орала я в истерике - снова и снова налетала на него.

Мимо проходили люди и косились на нас, я это видела сквозь застилавшую глаза пелену. Устроенный мною скандал выглядел вызывающе и некрасиво. Смутилась. Сделала шаг навстречу Ивану и повисла на шее, пряча глаза в его ключицу. А он обнял меня так нежно-нежно, что я еще больше разревелась.

- Я хочу домой, - ныла ему в грудь, - Вань, я хочу домой.

- Вернешься, не плачь. Обязательно вернешься домой. Вот сделаем телефон и все узнаем. Не плачь, - успокаивал меня и гладил, гладил, гладил, пока я не успокоилась до конца.

- Вань, - я последний раз хлюпнула носом и, решившись, смело посмотрела ему в глаза.

- М? - он убрал со лба и щек мне волосы и внимательно вглядывался в зареванное лицо.

“Наверное, некрасивая”, - мелькнула досадливо мысль. С сегодняшнего дня мне до скрежета зубов очень-очень хотелось ему нравиться.

- Ты же не из-за ночи мне его делаешь? Айфон! - тихо спросила, не отводя глаз. Я хотела знать точно. - Не из-за того, что переспали? Почему именно сегодня?

Иван молчал долго. И долго-долго меня изучал бегающим взглядом. Я боялась предположить, о чем он думает. Как хорошо, что я не умела читать мысли. Страшно знать реальное положение вещей, и я надеялась, что он ответит пусть не так как считает на самом деле, а так как надо. Чтоб все было красиво. Я нуждалась в этом обмане.

- Потому что сегодня выходной, - наконец ответил он, - и у меня есть время.

А потом добавил странную фразу:

- Оля, я не знаю, что этот долбоящер до сих пор хочет от тебя, но тебе надо просто его простить и отпустить. Он мудак этот Стасик, но не держи зла. Просто уйди.

Я сначала не поняла, к чему это он сказал, и спросила, доверчиво широко открыв глаза:

- И тогда я все вспомню?

Ванька усмехнулся, крепко меня обнял и прошептал прямо в ухо:

- И тогда ты сможешь доверять другим.

Обед мы готовили вместе. Он чистил лук и кромсал курицу на мелкие куски. А я старательно нарезала крупные оранжевые кружочки, судьба которым впоследствии оказаться на краю тарелки. Но что поделать, плов без моркови не бывает.

А когда за окном опустилась ночь, и свет в комнате потух, надо мной нависла тень. Я ее совсем не боялась. Тук-тук-тук стучало сердце. От сладкого волнения иногда замирало и сбивалось с ритма. Тук-тттук-туууук. Потом внезапно ухало как на американских горках вниз. Ууууууууххх, перехватывая все дыхание, а потом снова - тук-тук-тук. Тень, тем временем, аккуратно снимала с меня одежду, едва заметно поглаживала мои страшные синяки, залечивала их нежными поцелуями и заставляла громко стонать, внушая мне, что Ванька, он самый лучший на всем белом свете и вообще во всех реальностях, которые существуют в этом мире.

Глава 16

Есть своя прелесть в мелких бытовых заботах, особенно когда это заботы о важном для тебя человеке. Обыденные домашние дела сразу становятся не в тягость, и выполняешь все с огромным удовольствием. Потому что, когда наступит обед, раздастся стук в дверь, ты откроешь ее и увидишь там его. Того, от вида которого на сердце сразу становится тепло и уютно. От одного только вида этого долгожданного человека расплывешься тут же от счастья, получишь встречную улыбку с мимолетным поцелуем и услышишь: “Привет”. Разве не мило? По мне так очень. Это того стоит. И я всерьез собиралась встать пораньше, убрать немного в нашей с Ванькой комнате, а потом не мешало бы и вещи уже постирать. Свои, да и у Ивана, наверняка, накопилось. Я почти уверена, он оценил бы мои такие старания. Да, кстати, я и накормить работника хотела, как положено - сытно и вкусно. Вчерашняя еда хоть и осталась, но я планировала приготовить что-нибудь еще. Какой-нибудь пустяк незначительный. Ванька за него обязательно бы обнял меня нежно и шепнул: “Спасибо”. Непременно бы шепнул, если бы я утром рано встала и все, что перечислила сделала. А так он плюхнулся рядом со мной на диван и беспардонно гаркнул мне в ухо:

- Ты все еще спишь, засоня! - руки в несколько секунд просочились под одеяло. Прохладные, сразу чувствуется с улицы пришел, и наглые - это я тоже ощутила, но промолчала. Тем более, зачем возмущаться, если это даже приятно.

- Мммм, - сладко потянулась, - уже обед? - приоткрыла один глаз, не желая до конца расставаться со сном.

- Угу, - раздалось далеко не возле уха, а несколько ниже. Ванька потянул, стягивая с меня одеяло. Зубы царапнули кожу, отчего я окончательно проснулась. Раскрыла широко глаза и инстинктивно попыталась прикрыться. Нет, ощущения вполне хорошие и даже теперь уже не новые. Все это проходила я с ним буквально несколько часов назад, но то было в темноте, а не при свете дня. А темнота, как известно, друг молодежи. Днем же такое как-то стеснительно и немного неудобно.

- Мне выйти? - заметив мое смущение, прищурился, на губах усмешку даже не пытался сдержать.

Да, мое поведение выглядело смешно и глупо, но я не знала, что с собой поделать. Я все еще не могла до конца осознать и принять то, что Иван мой мужчина или все же, если точнее выразиться, то любовник. Такое положение вещей угнетало и давило. Снова любовник? Еще один? Кто для него я? Удачно подвернувшаяся девочка? Приятное времяпрепровождение? Но даже если и так, теперь ведь нелепо строить из себя невинность. Внутренне изо всех сил постаралась настроиться и отнестись ко всему проще. Выпрямилась. Привстав, все же прикрылась немного одеялом. Это не неловкость, резонно отметила я про себя. Просто нечего тут сверкать перед ним голыми телесами. Он же на обед пришел, в конце концов, или как? «Или как» в мои планы точно не входило. Во всяком случае, не в первоочередные. Сначала стоило разогреть еду, а дальше уже можно и посмотреть, надо ли еще что-то или кого-то разогревать.

- Нет, останься, не уходи, - собравшись с духом, уверенно заявила я, засуетилась, отыскивая одежду.

Мне показалось, Иван даже расслабился, не встретив моих вчерашних упрямых закидонов с нелепым требованием покинуть помещение. Лег, подперев голову рукой, и с удовлетворенным спокойствием наблюдал мой анти-стриптиз, как я облачалась все в ту же пресловутую пижаму. В ней я, определенно, выглядела абсолютно не эротично. Байковая кофта с длинным рукавом, такие же штаны, да еще и эти глупые желтые цыплята в огромном количестве разбросанные по бледно-зеленой ткани. На Алёнке это смотрелось, наверное, мило, на мне же, точно, смешно. Глянула украдкой на Ваньку. Смеется? Нет, как ни странно он даже не ухмылялся, однако не было и плотоядного вожделения в его взгляде, ни намека, что, в принципе, и не удивляло. Такой-то вид, как у меня, у кого хочешь желание отобьет. Вон какой взгляд серьезный. Иван напряженно осматривал мои черные пятна на плече. Синяки - это то, что я еще меньше хотела, чтобы он видел. Уж лучше тогда пусть смотрит на детское безобразие, что одолжила мне его сестра. Поспешно напялила пижаму. Поджала хмуро губы. От чувства неуверенности за свой неважный внешний вид настроение скатывалось вниз с огромной скоростью. Где же мой дом? Когда я уже смогу носить свою одежду и не буду выглядеть как оборванка? Мне не хотелось так быстро надоесть Ваньке. Если честно, то очень боялась, что я перестану ему нравиться и буду уже не нужна.

На кухне суетилась и спешила организовать достойную трапезу. В целом мне повезло, что Иван оказался неприхотлив в еде. Такие мелочи, как морковка не в счет. В остальном здоровый организм поглощал все. Проблема была в другом. Дома продуктов, и в самом деле, практически не осталось, не зря Алёнка возмущалась. Я прекрасно слышала о нехватке финансов и причина, понятно, была во мне. Это на меня Ванька изрядно потратился. Сводил меня к врачу, купил для меня некоторые личные вещи, устроил мне день рождения, пусть в пивнушке, но все равно же не бесплатно. И апогеем всего, конечно же, послужил ремонт моего айфона. Где он возьмет такую бешеную для его семьи сумму денег? Сомнительно как-то, что у Ивана существовали запасы. Наверняка ему теперь придется влезать в долги. Ужасно неприятная ситуация. Это просто кошмарно чувствовать себя обузой.

- Вань, - я все же, наконец, решилась поднять эту тему снова, когда он уже был на пороге, обувался и собирался уходить. Обед, к сожалению, закончился быстро и времени едва хватило перекусить. Я вышла провожать и скромно стояла прислонившись к стене. Услышав, что я его позвала, он поднял на меня глаза, затих в ожидании, на губах застыла едва заметная улыбка.

- Вань, - повторила я, несмело поглядывая на него, - я подумала, знаешь что? - лицо его в момент стало настороженным, но он пока молчал и внимательно слушал, как я продолжала. - Когда починят телефон, можно посмотреть какие в нем контакты остались. Ну, всю информацию посмотреть, а потом продать его. Так и ремонт окупится и еще и останется на жизнь сколько-то.

Замерла в ожидании ответа. Идея с продажей этого дорогущего гаджета казалась сверх замечательной. Зачем он мне? Мне даже звонить теперь некому, Ваньке, разве что. А так получится худо-бедно хоть какое-то подспорье, и я не буду чувствовать себя чем-то обязанной. А вот Иван почему-то не оценил моего порыва. Хмыкнул так, будто я ему предлагала продать не айфон, а нечто за пару незначительных сотен рублей. Придвинулся ко мне, прижимая меня собой плотно к стене.

- Красавица, ты просто прелесть, - сказал низким приглушенным голосом, от которого сразу захотелось потереться лбом о его уже слегка шершавую щеку или уткнуться носом в шею, но я не сделала ни то, ни другое, потому что он меня поцеловал жарко с напором, потом немного еще тихо и нежно, хотел, похоже, еще и как-то по другому, но резко перестал, досадно вздохнул, оббежал жадным взглядом мое лицо. Меня и саму вдруг охватило разочарование, что свободного времени у нас нет, даже быстрых пяти-десяти минут нет. Движимая эмоциями, повисла у него на шее прижимаясь щекой к груди. Он тоже крепко обнял меня, губы прошлись по моим волосам и остановились возле уха. Послышался шепот, рассыпающий горстями блаженство по всему телу. - Оль, я тебя обожаю. - Я даже прикрыла глаза от удовольствия. Приятно, слов нет. Ванька, он просто офигенный. Ласковый, добрый. Хотя, добрый все же, как оказалось, не всегда. После нежного “обожаю”, что в моей фантазии уже практически трансформировалось в слово “люблю”, голос его вдруг резко стал серьезным и строгим.

- Только давай каждый будет заниматься своим делом. Деньги - это вообще не твоя забота. Мамонтов домой приношу я. Договорились? - сказал он, тоном не терпящим возражения.

- Но… - я вздохнула и растерянно заглянула в голубые глаза, - а что же тогда буду делать я?

Это был очень важный вопрос. Какое положение занимала я в этом доме, да и в его жизни?

Он улыбнулся, потом рассмеялся, превращаясь сразу снова в моего обалденного Ваньку.

- А ты будешь печь пироги с капустой, - чмокнул меня в нос, - ну, иногда можешь еще и каши сварить, - подмигнул, шлепнул меня легонько по заднице. - Ну все, Оль, я побежал. До вечера.

Дверь открылась и закрылась за ним. А я стояла и, как дура, улыбалась в пустоту, даже мимолетная пошлость, сказанная под конец, нисколько не испортила настроение. Да и какая это пошлость? Так лишь, заигрывание.

В такой замечательный день возникло нестерпимое желание прогуляться. Погода, наконец, выровнялась. Появилось долгожданное солнышко, люди поснимали верхнюю одежду. И я тоже вышла без плаща, брела потихоньку по дорожке, не имея никакой определенной цели, просто прогуливалась, размышляла о ситуации в которую так неожиданно попала, и даже немного мечтала. Точнее прикидывала, что бы было, если бы мы с Ванькой встретились не при таких странных обстоятельствах, а просто познакомились, когда у меня все было на месте: и дом, и родные с друзьями, и работа, и мозги. У нас с ним могли бы сложиться вполне нормальные и интересные отношения и, как знать, вдруг и в самом бы деле что-то бы из этого вышло. Для чего мне нужны были эти бессмысленные отношения с Брагиным? Два с лишним года пустых надежд и потом еще плюс два - из обид, претензий и дороги в никуда. Прав, наверное, Иван посоветовав мне простить и отпустить Толика. Это даст мне возможность встретить другого более достойного человека, который, вполне вероятно, может стать моей судьбой.

Вот за такими размышлениями я не заметила, как ноги меня сами привели к моему дому. Вроде как к моему дому. Я все еще упорно верила, что именно здесь я должна жить. Задумчиво оглядела двор. Да, я помнила его с детства, еще со времен песочницы. И качели, и горку. И место, здесь под деревом, где мы устраивали штаб или магазин, продавая цветочки за листочки и камушки. У подъезда рисовали мелом и прыгали через резинку. Это все далекое детство. Оно, по версии Ивана, у меня здесь точно было. Более близкие к настоящему времени - юношеские годы со двором не ассоциировались, но оно и понятно, здесь с девчонками мы уже не собирались, там уже и мальчики начали появляться на горизонте, и мы тусовались компаниями подальше от дома. Но все-таки именно от этого дома. Другого я точно не припомню. Уставилась на подъездную дверь. Обычная железная, крашеная в зеленый цвет. Домофон. Новый. Его поменяли прошлым летом, вместе с лифтом во время капитального ремонта. Как жаль, что в тот день я забыла свои ключи, но на мою удачу из подъезда вышел мальчишка-школьник со второго этажа. Равнодушно оббежал меня, оставляя вход открытым. Я поспешно шмыгнула внутрь. После улицы и яркого солнечного света, внутри помещения сначала показалось очень темно. Потом глаза привыкли. Медленно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти какую-нибудь зацепку. Никогда я так досконально не рассматривала пол, потолок, стены, почтовые ящики на стене. Что я хотела там обнаружить, сама не понимала. Наконец, мой взгляд остановился на дверях лифта.

“НЕ РАБОТАЕТ”, - прочитала прикрепленный скотчем листок.

Странно. Неужели он так основательно сломался, что за неделю невозможно было починить? Не понравилось мне это обстоятельство. Не знаю чем, но не понравилось. Какая-то назойливая тревожная мысль крутилась у меня в голове все время, пока я сначала поднималась до своего этажа, потом спускалась. Кстати, в дверь я все же не удержалась и позвонила. Открыл мужик возрастом моего отца, но не отец, однозначно. К этому я была готова, извинившись, развернулась и ушла. Однако эта длительная поломка, пусть тормознутого, но ведь практически совершенно нового лифта, так и не давала мне покоя. Разве такое бывает?

“Может, я тогда вышла не на том этаже в другую реальность?” - выдала осторожно я сформировавшееся умозаключение. - “Ведь робот-автомат в тот день, точно помню, сообщил, что этаж первый, а я спускалась по лестницам еще не меньше шести-восьми пролетов, а значит это был этаж третий или четвертый. Может и в самом деле произошел пространственный сдвиг?” И я попала. Да уж, попала, так попала. Вечно везет мне, как утопленнику. Все попаданки, как попаданки. Попадают в прикольные миры, вокруг них крутится, как минимум один принц, но чаще два и больше, да и вообще весь мир падает к их ногам. А я вечная неудачница, играющая на вторых ролях, либо вообще статистом. Вот уж если не везет, то не везет в любой реальности. Вздохнула и тут же ухмыльнулась. Да, безумно-фантастическое предположение, я и сама в него не верила. Но чем больше я обо всем этом думала, тем идея все настойчивее и настойчивее охватывала меня, заставляя задуматься всерьез о невозможном. И ведь ни с кем не обсудишь такое. При таком заявлении примут за сумасшедшую, только и всего. И вот тогда меня точно определят туда, где тусуются все принцы, принцессы, эльфы, драконы, а также с десяток Наполеонов, Супермэнов, Бэтменов и Человеков пауков.

Я снова брела по улице. Мне некуда и не к кому сходить, и потому я опять просто шла, шла и шла, куда глаза глядят. В какой-то момент оглянулась и заметила неподалеку остановку. Здесь ходил 43 маршрут. Ванькин маршрут. По идее автобус делал один круг рейса чуть больше чем за час. Вполне реально дождаться Ивана здесь. Не знала, рад ли он будет меня видеть еще и на работе, но мне очень хотелось. Я уже скучала.

Ждала нужный мне транспорт не долго - минут двадцать. Когда вошла в салон, Иван даже, похоже, не заметил. А я уселась на заднее сиденье. Пусть он не видел меня и даже не знал, что я здесь, но мне так было спокойнее. Расслабившись, уткнулась в окно, меланхолично рассматривала родные знакомые улицы, проносящиеся мимо со скоростью бешеной, вечно подрезающей кого-то маршрутки, размышляла, мечтала и почти ощущала, что самый дорогой и близкий для меня человек на данный момент тут, совсем рядом, буквально в нескольких метрах. Я не одна, и это важно.

Под монотонную езду укачало и я не заметила, как уснула. Прям там, в салоне, прислонившись головой к стеклу. Разбудил меня, уже ставший таким родным, голос.

- Это что за очаровательные зайцы у меня тут ездят? - игриво пошутил Ванька, ладонь аккуратно притронулась ко лбу, следом туда же прислонился щекой. В висок губами. - Придется тебя, красавица, оштрафовать.

- Оштрафовать? У меня нет денег. - спросонья улыбнулась, не раздумывая, покорно подставила губы для поцелуя.

- Нет денег - придется платить натурой, - просто поцеловать ему показалось мало, перетянул меня к себе на колени, бесцеремонно заграбастывая причитающуюся ему “натуру”.

- Мммм, и часто ты так штрафуешь? - мы пытались продолжать болтать, но слова становились все более невнятными, проглатывались и переплетались так же, как и наши языки друг с другом.

- Учитывая, что не платят обычно бабки-пенсионерки, то это мой первый опыт.

- Первый?

- Угу, надо же когда-то начинать.

Ну, мы бессовестно и начали, словно прыщавые подростки украдкой обжимались в темном салоне автобуса на заднем сиденье, пока вокруг слышались близкие и далекие шаги, тихие и громкие голоса, кто-то из коллег-шоферюг даже искал и звал Ваньку, а мы не обращали внимание ни на что, как будто в этом мире нас было только двое.

- Встретились два одиночества, - прошептала я ему в порыве нежности. Именно так я представляла притяжение пары никому не нужных душ. Это мне так виделось, а Иван промолчал. Неизвестно, что он на это подумал.

Глава 17

К тому, что он подумал и почему промолчал, я возвращалась в мыслях много раз. Вроде, что такого? Ну промолчал, и промолчал. Что он, собственно, должен был ответить? Но эта пресловутая женская логика не давала покоя, и червячок сомнения старательно меня грыз, грыз и грыз. С моими-то комплексами и полной неуверенностью в жизни, особенно сейчас, я могла напридумывать чего угодно, и потому мне нужны были более конкретные факты.

На следующий день Иван, как известно, по графику снова работал. Но дома с утра я была не одна. У сестры его, по всей вероятности, первых пар в институте не было. Я не выдержала и специально вышла на кухню, когда Аленка завтракала. Кому, как ни сестре, прекрасно все знать о личной жизни брата. Вот я и заявилась к ней с волнующим меня вопросом.

- У Ивана есть девушка? - без лишних расшаркиваний и предисловий спросила напрямую.

Девчонка пристально посмотрела на меня, выдержала театральную паузу и лишь потом ответила вопросом на вопрос:

- А тебе-то какая разница? Он же не в твоем вкусе.

Злопамятная и мстительная девица. Наверняка еще не раз припомнит мне сказанную в запале необдуманную фразу. Да и кто бы мог подумать, что так все повернется. Зря я к ней обратилась, не скажет она мне ничего толкового и доброго. И в самом деле, Аленка не дождалась моего ответа, да, скорее всего, даже и не интересны ей были мои оправдания, ухмыльнулась и выдала мне пищу для размышлений и дальнейших загонов.

- Так-то у него никогда не было недостатка в тех, кому он нравится, и могу тебе сказать, что ты вообще-то тоже совершенно не его типаж. Странно, что он с тобой возится.

Я бы могла списать сказанное на обиду сестры за своего брата, и все это всего лишь защита, они, как я заметила, друг за друга горой, но трезвый разум мне сообщал, что я и впрямь далека от того совершенства, что привлекает Ивана. Алиску внешне я даже отдаленно не напоминала. Неприятные выводы и грустная реальность, от которых неприятно заскребло на душе и даже стало подташнивать. От расстройства чувств у меня пропал и так не ахти какой аппетит. Завтракать по обыкновению не стала. И готовить ничего не хотелось. После таких заявочек этой пигалицы энтузиазма на домашние хлопоты - полный ноль. Пусть сама сегодня готовит и себе, и своему любимому братцу. Мне же кушать вообще не хотелось.

Вышла на балкон, закутавшись в плед, стояла и пялилась в одну точку. Без всяких мыслей и стенаний. Смысла нет устраивать истерику. Каждому хочется быть единственным, неповторимым и любимым, спору нет, просто не всем это дано, не все заслуживают. Уж я так точно нет. Ну и ладно. Намного важнее вопрос, как жить дальше. Вдруг я так и не найду никого из родных. Что делать и с чего начать? Как получить новые документы? Где устроиться жить? Какую найти работу? Не могу же я все время висеть на Ванькиной шее. Вот, действительно, странно, что он до сих пор со мной возится. Он, без сомнения, добрый, но есть пределы любому милосердию. Придет время, когда настанет уже пора мне уйти восвояси.

В неизвестность, естественно, уходить не хотелось, и последняя надежда оставалась на телефон. Информация, оставшаяся в нем - последний шанс прояснить ситуацию. Сегодня, кстати, уже можно забирать мой айфон из ремонта. Ванька обещал съездить в мастерскую в обед. Который час, интересно? Наверное, пора уже собираться. Но из-за навалившейся апатии двигаться не хотелось. Так и стояла отрешенно.

- Что там высматриваешь? - неожиданно раздавшийся позади голос заставил вздрогнуть. Тут же сильные руки обхватили за талию и притянули меня спиной к себе. Легкий поцелуй в щеку. Все же, как здорово в его объятиях. Сразу пропадают все сомнения и остается полная уверенность во всем. В будущем, настоящем и прошлом. Особенно в прошлом. Я обязательно его вспомню и найду. Ванька поможет, он все решит, он не бросит. Никогда не бросит.

- Ничего. Просто смотрю, - улыбнулась, прижалась к нему сильнее.

- Я звонил, ты трубку не берешь, пришлось подняться, - проворчал он, но при этом старательно укутал меня в плед. На самом деле пустая забота, на улице послезавтра май. Теплынь и солнце пригревает, особенно сквозь окна застекленного балкона. Да, пустая и ненужная забота, но представляете, как приятно ее ощущать. И я продолжала улыбаться, хоть он и дальше ворчал на меня. - Почему еще не одета? За телефоном не едем, что ли?

- Едем, конечно, - встрепенулась. И в самом деле, что это я такая нерасторопная. Перерыв у Ваньки не резиновый, надо успеть в мастерскую сгонять. - Я сейчас быстро. Буквально пять минут. Подожди, - забегала, торопливо влезая в одежду.

Уже через полчаса мы сидели в холле торгового центра, напротив павильона мастерской цифровой техники. Склонились над моим айфоном. Он выглядел почти как новенький, стекло идеально чистое, без единой царапинки. При включении экран без проблем загорался, сенсор работал и легко листал вкладки. Внутренности тоже все полностью сохранились - память не пострадала. И если меня все кругом пытались заподозрить в сбое моей системы, то к аппарату таких претензий быть определенно не должно. Это же техника, она точно ничего не напридумывает. Все есть, как есть.

Список контактов у меня огромный. Я никогда не удаляю ничьи номера телефонов, даже если уверена, что никогда в жизни этому человеку не позвоню. Но, как говорится, никогда не говори никогда. Мало ли какие бывают ситуации в жизни. Вот и сейчас я сделала исключение. Едва открыв перечень абонентов, существующих в памяти моего телефона, не задумываясь, тут же первым делом вышвырнула из списка номер Алисы. Вот так вот, посчитала это самым важным и неотложным занятием. Я не номер родителей ринулась срочно смотреть, не что-нибудь еще, что поможет мне поскорее узнать истину, а именно быстро уничтожила эти злосчастные десять цифр. Это в первую очередь не требовало отлагательств. Знала, глупо, но мне так спокойнее. Я понимала, что это не панацея, и при большом желании Иван все равно сможет узнать этот номер, но считала - пусть это будет не так легко и не с моей подачи. А лучше, если вообще не вспомнит. Ванька заметил мои манипуляции, хмыкнул:

- Давай уже звони родителям, ревнивица, - обнял меня и поцеловал в висок.

“Да, ревную. И что?” - запыхтела мысленно, но послушно стала отыскивать номер мамы. Увидев найденные цифры, замерла, пальцы задрожали. В глазах снова начало темнеть, как в первый день всей этой истории, к горлу подкатила тошнота. Рука моя в бессилии опустилась, и я уткнулась лбом в Ванькину грудь. Сколько моих слез и соплей он уже вытер за все время нахождения меня в их реальности? И сколько еще сможет и захочет терпеть? У меня однозначно в этом странном мире никого кроме него нет. Теперь в этом уже нет никаких сомнений.

- Что там? - Иван еще ничего не понял и растерянно смотрел, на мое полуобморочное состояние. - Оль, ты что? - пытался он меня растормошить.

Я лишь в ответ мотала головой и пыталась глубоко вдыхать, но воздуха все равно не хватало, и я задыхалась. Чувствовала, как он забирал из моих рук телефон, одновременно прижимал меня к себе, гладил мои волосы и пытался куда-то дозвониться. Куда, я уже даже догадывалась. Моей маме. Наивный. Там, где она находится, туда невозможно дозвониться.

- Набранный вами номер не зарегистрирован в сети, - подтвердил мои мысли автоответчик. Мы уже звонили по этому номеру неделю назад, оператор ничего нового за это время не придумал. Как был не зарегистрирован номер моей матери, так и остался. Так что ничего с моей памятью не случилось, все на месте и нет никакой амнезии. Я все прекрасно помню. Единственное, что я не помню, где и как я перешагнула в этот параллельный мир.

Ванька же все еще пытался объяснить ситуацию, тем самым успокаивая меня.

- Оля, перестань. Наверное, это просто старый номер. Или может у тебя вообще родителей нет. Так бывает. У меня же видишь, их тоже нет. Это херово, но ничего не поделаешь. Всякое случается.

Иван - он просто чудо и прелесть. Что бы я без его логики и оптимизма делала? Это же просто железно-замечательная версия. Родители мои погибли, а я на этом фоне крышей съехала. Такое объяснение просто класс. Если бы не одно но. Да какое там одно? Десятки таких “но” находилось в этом маленьком плоском аппарате.

Забрала свой телефон и начала листать, демонстрируя все неопровержимые факты. Да у Ваньки просто фантазии не хватит, чтобы все это объяснить, обходя все чудеса. Сначала открыла журнал звонков. Показала входящие и исходящие звонки в тот самый злосчастный день. Два от мамы, наверняка же не с того света она мне названивала. Несколько от клиентов - это тоже помню, по поводу страховки звонили. Один из них по ДТП консультировался, куда и какие бумаги сдавать для возмещения убытков. Ну и само собой три вызова от Толясика, и моих к нему - одиннадцать. Да, я умею быть назойливой.

Кстати, о Стасике-Толясике. У меня и фотографий его полно в памяти телефона. Неопровержимые доказательства, что я не просто преследовала в мечтах генерального директора фирмы по производству металлопрофиля, как сталкер несчастный. У нас с ним были самые настоящие отношения, пусть некрасивые и предосудительные, но были же.

Ванька не очень заинтересовался галереей снимков. Быстро пролистал несколько штук, где мы с Брагиным запечатлелись на память в обнимку вдвоем и закрыл. Милые, кстати, фото. Мне они в свое время очень нравились. Теперь же даже вроде как неудобно получалось за них перед Иваном. И хорошо, что не стал пристально рассматривать. Читать же мою сюсюкающую переписку с любовником в ватсапе вообще отказался. Лишь мрачно сказал:

- Да, понял я, понял. Не надо мне ничего больше показывать. И вообще, ехать пора. Обед закончился.

И как это, скажите, пожалуйста, понимать? Это нормальная реакция? Он что, каждый день встречал людей, гуляющих по реальностям? На всю эту загадочную чертовщину я получила ответ: “Мне на работу пора”. Он сам-то вообще в здравом уме? Посмотрела на него в недоумении, зато хоть сама истерить перестала.

- И что мне теперь делать? - спросила растерянно. Уцепившись за его руку, я семенила рядом и едва успевала за его решительным шагом.

Он скорость не сбавил, только немного оглянулся на меня.

- Для начала сейчас придешь домой и поешь, - выдал, - уверен, ты опять не завтракала, - рука крепче сжала мою ладонь.

- А потом?

- А потом? Потом война план покажет. Придумаем что-нибудь. Не переживай.

Глава 18

И война план показала. Точнее не план даже, а триллер, проверяющий мои нервы и психику на прочность. Но обо всем по порядку…

Поздним вечером, когда Ванька еще работал, но уже скоро должен был вернуться, я сидела и увлеченно ковырялась в своем восстановленном айфоне. Усердно подчищала всю конфиденциальную информацию. Безжалостно ликвидировала все, что касалось каким-то образом Брагина. Убрала и его номер телефона, и смс-ки, и переписку во всех социальных сетях и мессенджерах, ну и, конечно же, фотографии. Особенно они вызвали раздражение у Ваньки. Он прав, пора мне уже, наконец, простить и отпустить Толика. И если мне когда-то суждено попасть назад, в свое временное пространство, то к своему любовнику я, однозначно, больше не вернусь. А если я останусь навсегда тут, то мне и подавно не нужны его фотографии и контакты. Тем более здесь у меня был Иван. Его я бы точно не променяла ни на каких Стасиков-Толясиков, даже если бы мне предложили взамен какие-нибудь бентли, феррари или бугатти. Любимый человек намного дороже какой-то там железки, пусть даже эта железка стоит больше миллиона долларов. Настоящая любовь бесценна. Если она, конечно, существовала, эта любовь. С его стороны все пока не совсем понятно, нет никаких гарантий и уверенности. А вот со своей стороны я уже совершенно точно готова была признаться, что влюблена в него. Все приметы и факты налицо. У меня полное очарование им. Он самый обалденный, самый хороший, самый добрый и заботливый, самый нежный и в то же время мужественный, и даже, кажется теперь, самый красивый. Мне офигенно повезло. Он лучший. И пусть только кто-то посмеет сомневаться в этом. Мне хотелось постоянно касаться его, держать за руку, да и вообще хотя бы находиться рядом. Полная зависимость от человека, от одного вида которого поднимается волна счастья и становится легко дышать. Хочется бесконечно обнимать, целовать, брать в вечное и безраздельное пользование. Да, только единоличное. Мне и больше никому. И отсюда закономерная ревность. Дикая ревность. Она съедала меня еще и от полной неуверенности в себе. Страх, что, несмотря на все его улыбки, заботу, нежность и страсть, я все же не в его вкусе, что это временно, что есть кто-то другой, а я развлечение и приятное времяпрепровождение. Все старые и такие знакомые страхи. Хоть Иван своим поведением вроде и не давал повода усомниться в нем, но в наших отношениях все было еще так зыбко, что полностью довериться ему пока не получалось. Хотелось, но страшно. И если бы я точно была уверена, что он испытывал ко мне хотя бы примерно то же самое, что и я, то я бы, наверное, даже уже и не хотела вернуться домой. Я лучше бы осталась здесь с ним.

Пока я размышляла в таком ключе и листала страничку за страничкой, убивая время до прихода моего трудяги. Ждала и уже скучала, как вдруг айфон звякнул “ты-ли-дынь”. Мозги машинально сработали. СМС. На автомате открыла, даже не задумываясь, кто мне может написать. Это только потом я вспомнила, что мне писать-то в принципе здесь и некому. Ванька абсолютно не любитель эпистолярного жанра. Во всяком случае, мне он не писал, а если что-то очень нужно, он лучше звонил. Да и мне ли это письмо? Моя-то симка, как известно, заблокирована, а я пользовалась вторым номером Ивана. Так что логично, что я сама не зная того сунула нос в чужое электронное послание.

“Ты где потерялся? Я уже соскучилась. Сегодня зайдешь?”

Конечно же суть до меня дошла не сразу. Истина добиралась как до жирафа, что я тут не одна кое-кого жду и очень скучаю, в надежде, что зайдет ночевать. Мило. Это я тут сейчас в роли обманутой “типа жены”, или все же наоборот? С какой стороны ни глянь, ситуация меня совершенно не устраивала. Влезать повторно в одну и ту же дрянь - это выше моих сил. Остаться с Ванькой навсегда сразу же показалось сомнительной затеей. Какая глупость. И какая, нафиг, вообще любовь? Смешно. Я смешна. Дура. Влюбленная идиотка и полная дура! Меня невозможно любить. Меня можно только иметь. И раз так, то в этом мире мне делать нечего.

Вряд ли я в тот момент что-то толком соображала. Мной двигали эмоции. Машинально одевалась, не обращая внимания, что за окном уже почти ночь. Даже все маршрутки давно ушли в парк, и водители скоро разбредутся по своим домам. Вот именно, что скоро, а мне надо было успеть до прихода одного хорошо известного мне двуличного водителя, иначе я просто снова попаду в ловушку его теплоты и уюта. Но нет. Хватит с меня отношений на обочине чьей-то жизни. Надо простить и отпустить еще и Ивана. Плюс еще и поблагодарить, ведь он так много для меня сделал. Просто огромнейшая ему благодарность за помощь, но мне давно пора отправляться домой. Надо срочно найти тот портал, который привел меня сюда. И я даже догадывалась, что это за место перехода. Лифт. Однозначно лифт. И мне надо теперь как-то быстрее в него попасть. Ни секунды я больше не хотела оставаться здесь.

Потому я, спустя каких-то десять минут, хлопнула дверью на пятом этаже пятиэтажки, оставляя позади себя квартиру, которая чуть не стала моим домом. Обидно, что все так вышло. Я бежала по темным улицам, захлебываясь слезами, громко всхлипывая, и, как мантру твердила себе под нос.

- Простить и отпустить. Простить и отпустить.

В моем родном подъезде, теперь-то я точно знала, что он мой родной, ничего не изменилось . Лифт и табличка:

“НЕ РАБОТАЕТ”.

Я свято верила, что он и не заработает никогда, пока я бегаю по чужой реальности и нарушаю тем самым вселенский баланс. Нажала кнопку на первом этаже. Да, тишина. Понимающе кивнула. У меня в голове уже сложился свой алгоритм. Если я в прошлый раз вышла где-то на третьем или четвертом этаже, то и возвращаться мне надо оттуда. На всякий случай проверила и на втором. Правильно, там тоже не работало. Третий этаж - аналогично. Значит четвертый, ну, или на крайний случай - пятый. Выше уже быть не может.

Чудеса. На четвертом кабина отозвалась на вызов и заспешила ко мне. Сердце мое на секунду испуганно замерло. Хоть я и ждала, что моя теория сработает, принять это в реальности оказалось жутковато. Страшно. Очень страшно, но надо возвращаться. Глубоко вздохнула, и шахта раскрылась. Кабина на месте, ничего необычного: пол, потолок, стены и панель с кнопками. Затаив дыхание, вошла и дрожащими руками потянулась к цифрам на стальных кругляшах. На какой нажать этаж? На восьмой? Вернуться туда, где я села в тот день в этот злополучный лифт. Исчадие ада какое-то, а не техника. В фильмах ужасов он бы обязательно ехал, страшно поскрипывая, под какую-нибудь угнетающую музыку, мигал бы беспрестанно свет, то загораясь, то снова потухая. Здесь же лифт тронулся мягко, медленно передвигаясь, и я надеялась, что не просто с этажа на этаж, но и еще в пространстве по реальностям, прямиком к моему дому, к родным и близким. И хоть не было того нагнетающего киношного антуража, меня все равно охватывала жуть от сверхъестественности происходящего. Непонятность и неизвестность того, что произойдет. Вот что страшно.

Но как оказалось, это был еще не испуг. Дальше стало только хуже. Кабина остановилась и затихла. Я подождала. Вскоре приглушенный свет дал понять, что ожидание бесполезно. Открывать двери никто мне не собирался. Я моментально оцепенела. Тошнота, бьющееся в горле сердце, онемение лица и конечностей. Все как положено при охватившей панике. Перепугавшись в конец, я яростно застучала по кнопке с цифрой “8”, но этот техномонстр так и отказывался меня слушаться, тогда я нажала опять на четверку. Пусть везёт назад. Мне уже было все равно куда, лишь бы выбраться из этой дьявольской клетки. Четвертый этаж лифт устроил, он покорно поехал. Остановившись, снова замешкался, защелкал внутренностями, и, на счастье, двери стали потихоньку открываться. Снаружи ко мне внезапно ворвался порыв не очень свежего ветра. Какой-то немного смердящий запах, хотя для подъезда такое и не новость, но от того, что увидела впереди, я получила шок. Стояла, выпучив глаза и открыв рот, не в силах даже пошевелить пальцем. И наплевать уже было на неприятные запахи. Такой меня охватил жуткий ужас. В ушах противно зазвенело, перед глазами засверкали звездочки, я понимала, что с секунды на секунду брякнусь в обморок. В это невозможно поверить, но передо мной возникла картинка обыденной жизни средневекового замка. Там, за дверями лифта, зеленые подъездные стены вдруг превратились в каменные - мрачные и выщербленные. Мимо пробежала и не заметила меня девушка - простолюдинка в длинном грязно-сером балахоне, подпоясанном передником, и с дурацким чепчиком на голове. Где-то сбоку, вне поля моего зрения, послышался цокот копыт, а потом на грязную из булыжников мостовую вышла и сама пегая лошадь. Она лениво плелась, таща на себе такого же безразлично-скучающего всадника, одетого в камзол и, прости Господи, в объемные панталоны и лосины, возле шеи красовался воротник из рюшечек. Я часто заморгала в надежде, что мое видение, наконец, когда-нибудь исчезнет, но, увы, мрачный грязный муравейник оживал передо мной все больше и больше. Количество прохожих росло. Благо дело участники этого театрального представления пока меня не замечали. Но рано я радовалась. Один прохожий, больше похожий на монаха или пилигрима, неожиданно резко обернулся и ошарашенно уставился на меня. Видно, что он тоже пришел в замешательство. Стоял, моргал и часто-часто крестился, но я у него тоже в мираж никак не превращалась и в дымке не рассеивалась. Взгляды наши встретились, и он, завороженно глядя, медленно-медленно пошел в мою сторону. Расстояние неумолимо сокращалось. Еще минута и меня выдернут в этот еще более странный мир. К гадалке не ходи - я окажусь для них ведьмой. Чувство самосохранения все же сработало, в последний момент я вздрогнула, оживая. Прилив в кровь адреналина заставил меня моментально ринуться к кнопкам, и я даже сообразила, что не стоит больше нажимать никакие цифры. Бог его знает, куда еще меня занесет. Цивилизация двадцать первого века привычнее и удобнее, пусть даже там нет ни одного знакомого и принцами совсем не пахнет. Поэтому я просто ткнула в стрелочки, направленные навстречу друг к другу, и дверь неохотно, в конвульсиях, но закрылась. Я в страхе ждала, что человек, шедший мне навстречу, сейчас застучит с той стороны и будет выламывать дверь, но нет, наступила оглушительная тишина. Лишь слышалось мое тяжелое дыхание, глубокое и даже с каким-то хрипом. Ноги не держали, я осела на пол. Головой прислонилась к холодной стене, по лбу и спине стекал пот. Пялилась растерянно на цифры на стене и совершенно не знала, куда нажимать дальше.

“Тынь-тыды-тынь-тыды-тыды-тынь-тинь”, - раздался неожиданно звук. Вздрогнула. “Тынь-тыды-тынь-тыды-тыды-тынь-тинь”, - повторилась характерная мелодия, которую ни с чем невозможно спутать. Айфон. Я тут же завозилась, судорожно вытаскивая из кармана свой аппарат. “Тынь-тыды-тынь-тыды-тыды-тынь-тинь”, - еще раз настойчиво позвал меня звонок, на экране мигала надпись “Иван”, тот самый Иван, у которого номер заканчивался на семь и три единички. Радость и облегчение - вот что я испытала, услышав его звонок. Вот он рыцарь, мой герой, который спасет меня из любой беды и никогда не бросит. Я уже не держала на него никаких обид ни за какие смски от скучающих девушек. Какая это мелочь по сравнению с той проблемой, которая накрыла сейчас меня.

- Але, - закричала я в телефон, - Ваня, Вань, - зарыдала.

- Оля, ты где? – голос, как обычно, недовольный. Иван всегда раздражался, когда я нарушала размеренный уклад жизни. Ну и пусть недовольный, зато родной.

- Ванечка, мне страшно, вытащи меня отсюда, пожалуйста. Ваня, пожалуйста, - я истерила и некрасиво визжала.

На том конце раздался отборный мат и потом уже взволнованный голос:

- Да где ты? - и снова мат.

- В лифте, - пискнула я.

- Да ёёёёёёёёёёёёё-моё, что тебя туда понесло? Дура ты ненормальная!

Я очень даже была согласна с ним, что я дура. Круглая дура. Полная дура. Дура в квадрате и во всех остальных степенях. Пусть только он придет.

- Сиди там и не уходи никуда. Слышишь, малахольная.

Конечно, слышу и я ни за что на свете больше никуда и шага не сделаю. Я даже кивнула в ответ, хоть он и не видел, и начала, как обычно жаловаться. А он слушал, пыхтел и громко топал, спускаясь по лестнице.

- Я не уйду, я тут. Я не знаю куда ехать. Вань, на четвертом этаже там замок.

- Какой замок? - На заднем фоне у Ваньки хлопнула подъездная дверь, и теперь шаги стали менее слышны, зато дыхание участилось. Наверное, бежал.

- Такой, средневековый. Там мостовая из булыжников и кони.

- Кони?

- Да, они так цокают по мостовой. Цок, цок, цок. И монах, он меня заметил, но я нажала двери закрыть. И теперь не знаю куда нажать. Вань, ты меня вытащишь?

- Вытащу, только не уходи никуда.

- Куда я уйду? Я в лифте.

- Ну, значит, не нажимай никуда. Поняла? Просто сиди и жди.

- Поняла, - я снова кивнула. - Ты будешь ломать лифт?

- Не знаю, посмотрим. Зачем ты туда вообще поперлась? Ты на время смотрела? Полночь скоро, а ты по лифтам шарахаешься. Пришибленная. Днем не судьба искать замки?

Я замки не искала, я дом искала. Нафига мне замки? А полночь – это, несомненно, страшно. Именно в полночь происходит всякая чертовщина, мне стало совсем жутко.

- Вань, ты трубку не клади, а то я боюсь. Ты успеешь до двенадцати?

- Успею. Уже подхожу.

- Хорошо, - расслабилась. Помощь совсем близко, но тут же меня осенило, и снова прошиб пот, - Вань, а вдруг мы сейчас с тобой в разных реальностях? Как ты меня вытащишь?

Послышался тяжелый вздох, а потом уверенное заявление.

- Оля, мы не можем с тобой быть в разных реальностях. Мы с тобой по телефону разговариваем. Понимаешь? Мы оба в сети.

Да, мы оба в сети. Я улыбнулась. С Ванькиной стороны в трубке зазвенел вызов домофона, через какое-то время в ответ недовольно буркнули. Иван кого-то, наверняка, разбудил ночным звонком в дверь.

- Лифтер, - невозмутимо ответил он на бурчание из домофона, - у вас человек в лифте застрял.

Звук открывающейся двери и в подъезде шаги и голос стали гулкими.

- Ты на каком этаже?

- На четвертом. Только на четвертом там замок, я туда не хочу.

- Ага, разберемся.

Снова топот по лестнице и сбивчивое тяжелое дыхание. А потом мне показалось, что я услышала эти шаги совсем близко, не только в трубке телефона, но и здесь где-то за дверьми. Секунда и они распахнулись. В проеме стоял Иван, а я сидела, забившись в угол. Опустила телефон и счастливо улыбнулась, глядя на злое лицо парня, тем не менее за маской бешенства , виден явно встревоженный взгляд. Он тоже вошел в кабину и присел рядом, взял в руки мои холодные ладони. Прикоснулся губами к пальцам и потом полностью притянул меня к себе. Я прижалась к нему, с души как камень свалился. Он рядом - я не одна. И с удовольствием разревелась.

Глава 19

Полночь нас все же застала в этом зловещем лифте, но с Ванькой это совсем не казалось страшным. Мы сидели с ним, как два бомжа, на полу, прижавшись, друг к другу. Иван уже совершенно не злился на меня. Он обнимал меня, время от времени целовал и тихонько посмеивался над моими глюками. Естественно и логично, что он не поверил ни в какие порталы. Да и я сама, находясь рядом с ним и впитывая его уверенность, уже начала сомневаться, не пригрезилась ли мне на нервной почве вся эта чушь.

- Ты зачем сюда побежала? - задал, наконец, он важный вопрос.

Я надулась, вспоминая, с чего вдруг начался мой взбрык. Во всем виновата гадкая смска. Это из-за нее у меня произошло временное помутнение. Однако мне не хотелось упрекать и выставлять Ваньке претензии после того, как он, бросив все, прибежал и спас меня. Поэтому просто тихо недовольно буркнула:

- Домой хотела.

- Ночью?

- Угу.

- А мне сказать совсем тяжело? - он с упреком посмотрел на меня. Терпеливо подождал ответ, но я упорно молчала. Хмыкнул. Взъерошил мне шутливо волосы и убрал руки, перестав меня обнимать. Потом вообще отвернулся, уставившись задумчиво на закрытые двери.

Вот здрасте! И это что, получается, он себя сейчас еще и пострадавшей стороной считал? Типа я понеслась домой и о нем даже не вспомнила? Ну да, вообще-то так и получалось. Приютил, пригрел, даже телефон за огромную сумму денег починил, а я без слов прощания и благодарности умотала по-английски. И впрямь некрасиво.

- Мне тут смску прислали, - тут же решила я оправдаться, чтобы он не подумал, что я такая сволочь. - Точнее тебе прислали, - достала телефон и отдала ему - пусть прочтет и сам поймет все.

Он равнодушно пробежал глазами текст, вернул мне айфон и снова уставился угрюмо вперед.

- Я не хотела тебе мешать, - это смешно, что мне еще приходилось ответ держать и извиняться за его же ночные интимные письма от каких-то скучающих и ждущих девиц. И все же я именно это и делала - объясняла и даже собиралась просить прощения. Идиотская ситуация, но, блин, почему-то я чувствовала себя виноватой. Вздохнула и сама прижалась головой к его плечу, раз он обнимать меня больше не хотел. - И вообще, Алёнка сказала, что у тебя много девушек и они лучше меня, - добавила уныло.

Ванька покачал головой, шумно выдохнул и уткнулся головой в свои колени. Посидел так несколько секунд. Насколько я поняла, это он пытался восстановить свою нервную систему. Потом обернулся ко мне, постарался приблизиться так, чтобы видеть мои глаза.

- Оль, у меня уже мозги взрываются, я нихера не успеваю за твоими тараканами в голове. – Закопошился, подтягивая ноги к себе ближе и выпрямляясь. Лифт все же тесный и малоудобный для длительных посиделок. Снова обнял меня, пристроил возле себя удобнее. А мне по-всякому хорошо, лишь бы он был рядом. - Я тебе сейчас одну вещь скажу, - произнес таинственно, а я навострила уши и затихла. - Может ты удивишься, - хмыкнул, - но у меня были девушки до тебя. Несколько даже. И постоянные, и не очень. В двадцать шесть лет такое бывает. Понимаешь?

Я виновато вздохнула и тихонько кивнула. Он снова заерзал.

- Хорошо, что понимаешь, - невесело усмехнулся, - а я вот нифига не понимаю. Объясни мне, почему из всего сообщения ты прочитала только конец, где мне предлагают куда-то прийти, а начало, где я куда-то потерялся, тебя нисколько не заинтересовало? М?

Я пожала плечами и опять вздохнула.

- Оля, прелесть моя бестолковая. Я с тобой потерялся. Ты об этом не подумала?

Я засопела и, наконец, постаралась объяснить.

- Просто Алёнка… - начала я, но Ванька меня раздраженно перебил.

- Просто Алёнке надо язык вырвать. А еще отшлепать и в угол поставить. У нее мозгов порой как у подростка. Нашла у кого спрашивать, - недовольно проворчал.

- Значит я не хуже? - затеплилась во мне надежда. - Не хуже тех, что у тебя были?

Наивно и доверчиво посмотрела на него. А он внимательно рассмотрел меня, оценивая, своими умопомрачительными голубыми глазюками. Дотошно так и тщательно. Потрогал, проводя пальцами по щеке и губам, осязая своей грубой мозолистой кожей, а потом даже на вкус попробовал, смакуя и губами, и языком. И только потом вроде насмешливо, но с какой-то долей досады вдруг высказался.

- Хуже. Намного хуже.

Я, еще не отойдя до конца от настырного поцелуя, растерянно облизнулась и напряглась. Как-то по законам жанра он должен был ответить обратное. Даже если это не так, уместнее соврать. Кто ж такое говорит девушке после объятий и поцелуев? А он наплевал на мое замешательство и уже вел губами по скуле, потом глубоко вдыхал, уткнувшись в шею, а руками сжимал меня еще крепче и настойчивее.

- Олька, ты не представляешь насколько всё хуже, - выдал мне он, тяжело выдыхая в ухо.

Резко встал, потянул и меня за руку, заставляя подняться за ним. Через секунду грузно навалился на меня, крепко прижимая к стенке лифта.

- Оленька, прелесть моя заблудшая, - ласковые слова произносились как-то зловеще, - знаешь, красавица, я ведь тоже потерялся, - высказался, а я что-то совсем не поняла смысла сказанного, зато хорошо почувствовала его руки. Он нетерпеливо и немного грубовато разбирался с нашей одеждой.

- Потерялся? - переспросила, серьезно намереваясь осмыслить сказанное, но через пару мгновений уже забыла о вопросе. Тихо ахнув, запрокинула голову.

- Да, вместе с тобой потерялся, - упрекнул, и еще сильнее вдавил меня в стену, - совсем потерялся, - спешно поймал губами мой усиливающийся стон, - в тебе потерялся, Олька. Так безвыходно еще не было никогда. Хуже уже не бывает. Понимаешь? - я слышала его отчаянный шепот, но, естественно, ничего не понимала. Не тот момент это был, чтобы что-то понимать. Сами понимаете.

- Как мы будем выбираться отсюда? - я опасливо поглядывала на панель с цифрами. С Иваном, конечно, не так страшно и он меня уже почти убедил, что я просто поймала галлюцинации на фоне страха и истерики, но попасть куда-нибудь не туда я все равно боялась.

- Очень просто, нажмем на первый этаж и поедем, - его рука тут же взметнулась к кнопке.

Я попыталась перехватить:

- Нет, подожди, - но не успела, палец парня уже ткнул в единичку, и лифт незамедлительно тронулся. У меня внутри все похолодело.

“Я ненавижу лифт”, - вывела я свою аксиому на всю жизнь. Судорожно схватила Ванькину руку и спряталась за его спину. - “Только бы выйти. Только бы выйти”, - стучало беспрестанно в мозгах, - “Господи, помоги нам, пожалуйста, выбраться отсюда”. Я за эти несколько секунд, что кабина спускалась вниз, я получила такой выброс адреналина в кровь, что его хватило бы на стадо трусливых зайцев. Или стаю. Или… В общем не знаю на что. Но, наконец, адская машина добралась до первого этажа и остановилась. “До первого ли?” - тут же ехидно шепнул мне страх. “Вот именно!” - тут же согласилась с ним я. Состояние медленно, но верно приближалось к полуобморочному. Ватные ноги начали подкашиваться. Я тяжело задышала. Двери в этот раз, даже не задумываясь, без проблем раздвинулись. Я украдкой выглянула из-за Ванькиной спины и в ужасе вздрогнула. В проеме стоял человек. Мужик. На голове капюшон, надвинутый на глаза. “Монах!” - моментально сообразила я. Рука Ивана, наверное, посинела от моей хватки. Ванька оглянулся на меня.

- Оль, ты что? - тут же обхватил меня, пряча в своих объятиях. Подтолкнул к выходу.

Монах, увидев нас, учтиво посторонился, пропуская. А потом, заметив меня, улыбнулся и, опустив капюшон, сказал:

- Привет.

У меня чуть глаза не выкатились от изумления.

- Привет, - скорее по инерции еле выдавила я и только тогда осознала, что это Генка с четвертого этажа. Он студент, а по вечерам доставщик пиццы, с работы, видимо, возвращался. А капюшон от толстовки на нем был.

Генка с интересом оглядел Ваньку, бросил насмешливый взгляд на меня и скрылся в лифте. Кабина закрылась и поехала вверх.

Закрылась? Я в замешательстве оглянулась. Таблички на дверях с надписью “НЕ РАБОТАЕТ” не было.

- Все нормально? - окликнул меня Ванькин голос.

- Не знаю, - просипела я в недоумении.

- Мы вышли, и ничего не случилось, - Иван продолжал меня подбадривать. - Видишь, все хорошо.

Я кивнула.

- Хорошо, - мы выбрались и хотя бы это уже хорошо, мы выбрались в двадцать первый век и это вдвойне замечательно, а вот то, что Генка меня узнал - это я пока не знала как расценивать.

Сердце радостно выстукивало: “Свобода!”, а на улице стояла такая теплынь, что даже не хотелось домой. Я, как самая гадкая и эгоистичная девчонка, не давала своему парню отдохнуть после рабочей смены. Ну и ладно, завтра у него выходной и мы можем спокойно спать хоть до вечера. И потому в два часа ночи мы в пустом темном дворе сидели в обнимку на качелях, тихонько раскачивались и рассуждали:

- Если Генка меня узнал, значит, вероятно мы уже в моей реальности? - предположила я. Студент-разносчик пиццы - первый человек, который за последние десять дней посмотрел на меня и похоже узнал. Это было волнительно.

Ванька потерся носом о мою щеку и как-то слишком равнодушно выдал:

- Может быть.

Я угрюмо покосилась на него. Он разве не рад? Хотя, вполне возможно и не рад, ведь если мы в моем мире, то Иван значит не в своем.

- А если теперь ты потерялся? - испугалась я за него.

- Значит, тебе придется приютить меня в своем доме. Ты же не оставишь меня на улице?

- Нет, конечно, - поспешила заверить его. Даже вопросов быть не может, я буду только рада, если он останется со мной, да еще там, где рядом все мои родные и близкие, но… - Но как же Алёнка?

- Алёнка? - он задумался не более чем на секунду и тут же успокоил. - У Алёнки есть Витёк.

- А если ее кто-то обидит? Хотя бы тот же самый Витёк. Кто ее защитит?

- Витёк не обидит, - уверенно заявил Иван, видимо очень хорошего мнения был он о друге сестренки, - и он как раз и будет ее защищать.

Раз Ваньку такая ситуация не беспокоила, то мне такой расклад тем более очень нравился. С тоской взглянула на свои окна. В них темно, а впрочем неудивительно - ночь на дворе. Но с другой стороны так хочется домой.

- Может, зайдем ко мне и проверим? - осторожно предложила я.

Ванька хмыкнул и крепче прижал меня к себе.

- Обязательно проверим, но завтра днем. Хорошо? Хватит на сегодня и полуночных катаний в лифте.

Я огорченно вздохнула.

- Ты мне не веришь? Думаешь, что я сумасшедшая?

Я почувствовала, как он пожал плечами:

- Ну почему же? Верю. Просто, Оль, если там нет твоих родителей, то тревожить чужих людей в такое время некрасиво, а если они там есть, то тоже не самый подходящий час для моего знакомства с твоими мамой и папой.

Я улыбнулась, загораясь счастьем.

- Ты серьезно хотел бы с ними познакомиться? - не поверила почему-то.

- Конечно, почему бы и нет.

- Нуууууу, мама она знаешь… Я ж тебе рассказывала, помнишь? Она бы напридумывала сразу про меня и тебя.

- Да? Интересно что? Что мы не просто друзья?

Ткнула его возмущенно в бок. Он хохотнул:

- А что? Оль, откуда я знаю, может ты и им собралась петь ту же песню про друзей. Возьмешь и скажешь: "Знакомьтесь, это мой лучший друг Авдеев Иван”.

- Нет, не ту же. А что мне им сказать, Авдеев Иван? М? Что мы встречаемся?

- Можно и так, - согласился Ванька, прикоснулся губами к губам, - но правильнее поставить перед фактом, что мы любим друг друга и будем жить вместе.

- А мы любим?

- Конечно, любим. Разве нет?

- Да. Конечно, да.

Это была, пожалуй, самая замечательная ночь в моей жизни. Мы шли, сцепившись пальцами в замок, я по бордюру, а он рядом, удерживая меня в равновесии. Я качалась из стороны в сторону, балансируя, и улыбалась, как дурочка. Счастливая дурочка. Мы любим друг друга! Странное признание в любви. Но с Ванькой все странно и по-другому. И главное по-настоящему. Мы любим друг друга!

- Вань, а может так быть, что наши реальности соединились, и мы будем теперь всегда вместе?

- Мы и так будем всегда вместе! – уверенно отозвался Ванька.

И я поверила, что, несомненно, будем. Раз Иван говорит, значит все будет именно так. Иначе быть не может. Если только, конечно, я однажды случайно не перешагну куда-нибудь еще раз.

- А если я вдруг однажды исчезну.

- М?

- Ну, вот так же выйду из какого-нибудь лифта и окажусь там, где нет тебя или вдруг ты скажешь, что меня не знаешь.

- А ты не заходи в лифт.

- Как так? Никогда?

- Никогда!

Задумалась.

- Совсем не заходить не получится.

- Почему?

- Вот, допустим, что-нибудь тяжелое на руках не потащишь же.

- Тяжелое?

- Да. Велосипед или коляску к примеру. На себе что ли таскать?

- Какую коляску?

- Ну, мало ли, - пожала я плечами, - всякое бывает. Вдруг ты мне на день рождения подарок оставил.

Теперь пришла очередь задуматься Ваньке. Он как-то резко замолчал. И я тоже погрузилась в мысли.

А ведь в самом деле, я как-то и не подумала ни разу о таком варианте. Крайне неосторожные поступки у нас с ним случились, и ведь не один, а уже четыре раза, если прибавить сегодняшний лифт. Маловероятно, но вдруг. Или не маловероятно. А Ванька продолжал молчать, а мне становилось все больше грустно. Вспомнилась другая любовь, которая и не любовь совсем оказалась. Однобокая какая-то. И ситуация всплыла перед глазами примерно такая же. В один момент с Толясиком назрел похожий вопрос: “А, вдруг?”. И в ответ нашлось много доводов и аргументов не спешить и если что-то вдруг, то известным методом повременить. Ведь я молода, а он не готов, и к тому же слишком рано, в общем не сейчас. А еще чуть позже, после его женитьбы, как оказалось, и никогда. В итоге все вышло пустыми переживаниями, но они неприятно осели в душе. Вот и сейчас немного напрягало и вводило в уныние молчание Ивана. Не надо молчать. Все обязательно обойдется. Не будет никаких “вдруг”. Я просто уверена. Не могу же я быть настолько невезучей, что с “вдруг” я останусь одна. Все должно быть хорошо.

И все же к подъезду мы подошли так и не сказав больше ни слова. Задрав голову, я посмотрела на его окна. Света нет – темно. Логично. Нас же там нет, а Алёнка спит давно. Или все же там теперь другие люди спят? Иван тоже посмотрел. Так и стояли, держась за руки, глядели на верхние этажи.

- Все равно придется таскать, - вдруг сказал Ванька. – Это ведь пятиэтажка.

- М? - не поняла я, растерянно взглянула на него.

- В пятиэтажке нет лифта, говорю, – он подмигнул и притянул меня к себе, обхватывая надежными, крепкими и теплыми руками. – Нам в любом случае коляску придется таскать, - прикоснулся губами к виску.

Я улыбнулась. Он прав - в пятиэтажке нет лифта.

Ванькин дом оказался на месте. И Алёнка никуда не пропала, а тихо-мирно спала. Пора и нам уже было отдыхать. За окном брезжил рассвет. Глаза потихоньку слипались, и я уже находилась на грани сна, как вдруг ко мне пришла страшная мысль.

- Вань, а если я вдруг однажды просто исчезну, без лифта.

- Без лифта?

- Угу.

Он как обычно крепко сжал мою руку.

- Я все равно тебя найду, не переживай.

- Найдешь?

- Да.

- А, как и где?

- Хоть где, моя прелесть. Я найду тебя в любой реальности.

- Ты такой фантазер! - улыбнулась.

- Кто бы говорил, - хмыкнул он. - Не фантазер я, а романтик. Спи уже. И, кстати, забыл сказать, послезавтра мы с друзьями едем на Первомайку на рыбалку. Я научу тебя ловить рыбу и попробуешь настоящей ухи. Я ж тебе обещал. Помнишь?

Я кивнула уже во сне. И так же во сне подумала, что послезавтра - это первое мая. Первого мая мы поедем на Первомайку. Забавный каламбур.

Глава 20

Иногда, когда спишь, бывает такое чувство, что на тебя кто-то смотрит. Чужой взгляд словно прикасается и ощупывает тебя, а ты осязаешь его каждой клеткой своего тела. Вот что-то похожее я явственно ощущала на себе. В первую очередь, естественно, подумала, что это Иван. Кому еще нависать надо мной в такую рань, да и тем более в нашей с ним комнате? Странно, что он быстро выспался, учитывая, что сам после рабочей смены. Хотела ему сказать, что надо еще немного поспать. Нам же некуда торопиться, можно валяться в обнимку хоть до вечера. Хотела, но я до того не выспалась, что никак не могла открыть глаза. Веки словно слиплись, а сознание то и дело норовило провалиться назад в сон. Я бы и уснула дальше спокойно, но это пристальное разглядывание раздражало. Что ему надо? Почему молчит? Не целует, не гладит, даже лоб, как обычно, не щупает, а просто смотрит - пристально и тяжело. Приложив невероятные усилия, я все же резко распахнула глаза, вырывая себя из вязкой дремоты. Это мне так показалось что резко, на самом деле я их еле разлепила, при этом почувствовала невыносимую боль. И не только в глазах - везде, во всем теле. Полная немощь и разбитость, снова было такое чувство, что по мне проехал микроавтобус, только еще намного хуже, чем в тот первый день ДТП. В десятки раз больнее и тяжелее.

Яркий свет резанул по глазам, и я машинально тут же их прикрыла. Что за дурацкое состояние? Я даже начала раздражаться. Вчера все было хорошо, легко и замечательно. Что за ерунда? Снова с трудом приоткрыла веки.

Меня внимательно рассматривал Димка. Взгляд напряженный и нахмуренный. Он меня даже в день аварии так пристально и озабоченно не разглядывал. Получается, что-то случилось со мной во сне плохое, и Ванька позвал на помощь травматолога? Нашел кого звать. Чем может помочь этот интерн-недоучка? Тем временем я уже определенно ощущала, что со мной что-то не так. Состояние мое было ужасным из ужаснейших.

- Дим, - позвала я его, но звук получился еле слышный, во рту пересохло, он почти не открывался, и ужасно хотелось пить, - Дима, - сипящим свистом снова позвала. Хотела еще спросить, где Иван, и что произошло, но сил у меня не хватило произнести больше ни слова, да и Димка вдруг резко отпрянул и исчез. Вокруг никого не стало, а я даже оглянуться не смогла. Голова словно чугунная вдавливалась в подушку, при этом тянуло шею, да и все остальное. Я даже не могла определиться, где меньше, а где больше у меня болит. Дико ныло абсолютно все тело. Устав смотреть в белый потолок, который почему-то показался очень высоким, прикрыла глаза и тут же снова наступила темнота.

Такие пробуждения происходили со мной еще несколько раз. Передо мной теперь возникали какие-то неизвестные мне люди, и я понимала, что нахожусь сейчас в больнице, причем в очень тяжелом состоянии. Ко мне протянули множество проводов и трубок. В меня бесконечно вливали какую-то жидкость, а приборы постоянно что-то измеряли. По обстановке не сложно сообразить, что лежала я в палате интенсивной терапии, а проще - в реанимации, и вокруг меня крутился медперсонал. Но я так и не смогла понять, что со мной случилось. Никто ничего не рассказывал, лишь иногда пытались спрашивать. Интересовались моим состоянием, проверяли мою память и адекватность. Говорила я с трудом, но некоторые слова все же произносила. Назвала и свое имя, и возраст, и сегодняшнюю дату.

- Тридцатое апреля, - ответила, уверенная в своей правоте. Хоть я и чувствовала себя отвратительно, но с памятью у меня по-прежнему было все хорошо. Единственное, что я не помнила, это как попала сюда и по каким причинам. Привезли меня сюда уже явно в бессознательном состоянии. Видимо, после моего обморока Ванька с Димкой все же догадались вызвать скорую помощь. Может у меня отравление какое-нибудь случилось? Хотя я в тот день так и не помнила, ела ли что-то вообще или нет. От завтрака после разговора с Алёнкой я точно отказалась, в обед мы забирали телефон. Ужин? С ужином провал. Вот ведь, как-то вылетел он из памяти. Кстати, Ванька приходил на ужин? Я его ждала после смены и, копаясь в телефоне, вдруг получила смс от какой-то девицы - эта картинка передо мной стояла ярко. Потом вся эта беготня и поломанный лифт. Галлюцинации с замками, лошадями и монахами, превращающимися в Генку. Появляющаяся и исчезающая табличка “НЕ РАБОТАЕТ”. А потом качели и Ванькино признание в любви. Получается, всего этого не было? Мне стало плохо после ужина? Что я съела? Как садилась за стол и что накладывала себе - ничего не помнила. Картинка обрывалась на торговом центре, где мы с Ванькой рассматривали отремонтированный телефон. Я тогда еще впала в панику, что нахожусь в другой реальности, а Иван как всегда меня успокаивал и уверенно заявлял, что обязательно что-нибудь придумает. Он вообще никогда не паниковал, всему искал объяснение и всегда находил какое-нибудь решение. А тут он пока не придумал ничего, как ни странно. И даже не удивился, узнав, что я попаданка. Спокойно отправил домой поесть и отдохнуть. Удивительно. Может и это мне уже пригрезилось. Я тут же попыталась отмотать еще дальше происходившие события, но меня вырвал из воспоминаний настойчивый голос врача.

- Год какой?

Врач хмурился, а я понимала, что число, названное мной, ему не понравилось. Здесь явно какая-то накладочка вышла. По всей вероятности, тридцатое число с телефоном и путешествиями в лифте - это мой бред. Может тогда сегодня двадцать девятое апреля? Надо подумать, что было двадцать девятого. Но год, однозначно, пятнадцатый. На такой ответ доктор удовлетворенно кивнул, приблизился ко мне, заглядывая в глаза, и проговорил зловеще-страшным голосом, отдающим гулким эхом по стенам и болью в голове.

- Сегодня двадцать шестое апреля. С днем рождения, Оля.

Лицо его страшно исказилось, после чего у меня снова померкло в глазах, и я в очередной раз отключилась.

Неизвестно через какое время я опять очнулась, но в этот раз бодрствовала достаточно долго. Подходила медсестра - меняла у меня емкости с лекарствами. Я даже попыталась ее расспросить о случившемся, но вышло не очень внятно - говорить все еще было затруднительно. Сама же медсестра отмахнулась от меня, сославшись на то, что все вопросы надо задавать врачу, и она не вправе ставить диагнозы и рассказывать о ходе лечения. Дальше пришла санитарка и провела со мной не очень приятные и даже жутко мучительные процедуры, а потом на какое-то время меня оставили в покое. Я прикрыла глаза и стала дальше складывать разлетевшиеся в разные стороны в моем сознании пазлы. Их до такой степени уже разнесло, что кажется и не соберешь никогда теперь.

Значит так. Тридцатое апреля - это уже глюк однозначно, а вместе с ним все дни от двадцать шестого числа и дальше, раз именно сегодня мой день рождения. Днюху мы справляли в спорт-баре. Я, Иван и Димка. Смотрели хоккей, пили пиво, закусывали креветками. Ну, здесь грешить можно только на спиртное. Алкогольное отравление? Меня ведь конкретно вырубило и я уснула прямо на Димке. И получается, что все остальное, начиная от безумно-страстного до криков секса с Ванькой, заканчивая еще более наивным “Мы любим друг друга” - это все мои фантазии и грезы. Закономерные, конечно, грезы - Ванька парень классный, о таком не грех и помечтать. Тут, пожалуй, даже Брагин со своим заводиком на фоне Ивана покажется бледной тенью, не стоящей ни малейшего внимания. Ванька в миллион раз лучше. Жаль, что все наши такие красивые отношения оказались игрой воображения. Мысленно вздохнула. Делать настоящие глубокие вдохи было очень болезненно. И все же что произошло? В следующий визит врача надо постараться не падать сразу в обморок и подробно все расспросить. Хотя в обморок уже, вряд ли бы свалилась, скорее всего, могла просто устать и уснуть. С каждым приходом в сознание меня хоть и выворачивало от боли, но мое самочувствие заметно улучшалось. Во всяком случае, глаза открывала я теперь легко, могла даже чуть-чуть двигать головой и коситься в сторону. И при разговоре язык уже легче ворочался. Я поправлюсь, и все будет хорошо, в этом у меня сомнений не было никаких. Однако очень волновало, когда ко мне смогут пустить Ваньку. Он же зайдет меня навестить? Пусть у нас, как оказалось, не любовь, но мы же все еще друзья. Он обязательно должен ко мне зайти и узнать о моем здоровье. Я очень, очень по нему скучала.

Но первым пришел, не Ванька, а Димка. И насколько я поняла, совсем не как посетитель. Зеленого цвета медицинская одежда красноречиво об этом говорила.

“Я в травматологии, - сразу же сделала однозначный вывод, - ну или в каком-то рядом с ним отделении”.

- Добрый вечер, - поздоровался он со мной официально.

Смешно он все же смотрелся на рабочем месте в роли врача. Деловой весь из себя, хотя оболтус еще тот. Я даже попыталась улыбнуться, чуть растягивая губы.

- Привет, - ответила.

Он едва нахмурил бровь, окинул меня взглядом, посмотрел на приборы и потом снова на меня.

- Как самочувствие?

- Все болит, - прошептала. С еще большим трудом добавила. - Пить хочу.

Димка кивнул, но поить явно не собирался. Этим занимались медсестры, смачивая мне губы. Почему-то подумалось, что Иван бы непременно мне дал воды. Да, в общем-то, это и не важно.

- Дим, - позвала я его. Мне показалось, он немного вздрогнул и еще больше нахмурившись, уставился на меня. - Почему я здесь? - спросила и очень надеялась, что он меня понял, потому что как-то неудачно сложились в этот раз у меня слова, мычание какое-то вышло.

Димка сунул руки в карманы, пожал плечами:

- Тебя сбила машина. Не помнишь? - посмотрел на меня внимательно.

Помню. Как уж такое забыть? Только не машина, а микроавтобус, но это нюансы. Но ведь вот только четыре дня назад он сам же мне при осмотре сказал, что со мной все в порядке, а тут резко в баре плохо, получается, стало. Так долго последствия проявлялись? Наверняка это от его странной теории, что в пьяном состоянии амнезия пропадет. Долечил до реанимации, чертов эскулап. Но высказывать не стала, во-первых еще неизвестно виноват ли он на самом деле, а во вторых так много я все равно не смогу ему сказать. Получилось лишь в ответ кивнуть, мол, да помню, что попала под машину.

- Что со мной? - добавила.

- Черепно-мозговая травма и ушиб левой почки, вроде. Может еще что, точно не знаю. Историю болезни внимательно не смотрел. Подробности у лечащего врача узнаешь. Я просто дежурный сегодня.

«Не смотрел. И это друг называется?!» - хмыкнула все так же безмолвно. Задумалась, пытаясь вставить еще один дополнительный пазл в общую картину.

Наверное, своим видом я показалась Димке слишком печальной, и он решил меня подбодрить, сам того не понимая, что таким образом подкидывает мне еще один кусок из мозаики, только такое ощущение, что из какой-то совершенно другой.

- Завтра, скорее всего, пустят к тебе твоих родителей, - сказал он мне утешительную новость.

“Родителей?” - удивилась я, пока не совсем понимая, каким образом они вдруг отыскались.

Димка, наверное, заметил в моих глазах замешательство, поэтому поспешил уточнить:

- Родителей-то помнишь?

Я кивнула, конечно помню. Всегда их помнила.

- А Ванька? - еле слышно спросила я.

- Ванька? - переспросил Дмитрий, - Он родственник? Брат?

Попробовала покачать головой, но поморщилась от пронзившей боли.

- Муж?

Не брат и не муж. Что Димка такое несет? Он прекрасно должен знать, что Иван просто друг. Так и сказала из последних сил.

- Друг.

Лимит для разговоров на сегодня у меня был исчерпан. А Димка, извиняясь, пожал плечами.

- Пускают только родственников и то ненадолго, посещение всех остальных друзей, когда переведут в общую палату из реанимации. Ну всё. Отдыхай давай, - сказал и вышел.

Отдыхать? Разве можно отдыхать после такой информации. Все ведь надо хорошо переварить, иначе снова ничего не складывалось. Мозги просто взрывались. И потому перед глазами снова все, как занавесом в театре закрылось, и я в очередной раз скатилась в забытье. Надо и в самом деле отдохнуть, иначе я уже совсем запуталась, кто в какой реальности находился, и в которой из них я. Где сон и где явь. Кто настоящий, а кто вымышленный. Я совсем ничего не понимала.

Глава 21

Если задуматься, даже не знаешь, что лучше. Чувствовать себя вполне здоровой и не понимать, что за чертовщина с тобой происходит, либо осознавать, что с мозгами у тебя все в полном порядке, но при этом оказаться искалеченной. Так себе выбор, надо сказать. Хотя если разобраться, второму варианту в итоге я все же больше обрадовалась. Как бы ни замечателен был сон, он всего лишь фантазия, которая разлетается за мгновение по всей вселенной от одного лишь взмаха ресниц, а реальность, даже если и не очень веселая, это все-таки настоящая жизнь. Она никогда никуда не пропадет, сколько ни хлопай глазами. Не исказится в один миг волей воображения. Стены не раздвинутся, являя средневековые замки. Родные люди не исчезнут с лица земли, знакомые не перестанут узнавать. Никуда не пропадут ни дом, ни работа. Во всем полная уверенность и надежность. К тому же и физическое состояние мое, по заверению врачей, предполагалось, что скоро улучшится. И правда, здоровье быстро восстанавливалось. Буквально через сутки после окончательного прихода в сознание, меня перевели из реанимации в простую палату. Ну как простую? Не совсем таки обычную для простых смертных, а для VIP пользователей. Я даже предполагала, кто определил мне этот статус очень важной персоны и выбил эти хоромы, плюс внимательное отношение ко мне медперсонала и хороший уход. Никто не спорит, все это, несомненно, способствовало скорому выздоровлению. И мне, конечно же, если поступать по совести, то надо было бы сказать спасибо Толясику за такую заботу, но вот только почему-то совершенно этого делать не хотелось. Я вообще даже думать о Толике не хотела, не то что его благодарить. Ни думать, ни видеть, ни разговаривать. Полная апатия.

Врач говорил, что депрессивное состояние - это последствия перенесенной травмы вкупе с различными медикаментами, которыми напичкали мой организм. Наверное, он был прав, не принимать же серьезно за причину тоску к вымышленному человеку. К парню, которого я сама себе выдумала, а потом в этот идеал еще и влюбилась. Смешно и попахивает клиникой. А впрочем, мне не привыкать, когда все вокруг меня считают немного ненормальной.

Заканчивался пятый день, как я снова вернулась в свою реальность. Первое мая две тысячи пятнадцатого года. По идее предполагалось, что я в это время буду на Первомайке сидеть у костра в объятиях Ваньки, слушать рыбацкие байки и ждать, когда приготовится настоящая уха. Тихое немудреное счастье, но у меня его забрали в обмен на жизнь. Поэтому теперь я одиноко лежала в комфортабельной палате. Посещения закончились. Друзья и близкие все разбрелись по домам. Медперсонал как будто вымер. Не только здесь у меня, даже в коридорах стояла полная тишина - ни разговоров там не слышалось, ни шагов. Угораздило же меня загреметь в больницу на майские праздники и выходные. Грустно и тоскливо.

Из тоски меня решил вывести мой старенький андроид, принесенный взамен разбитому айфону. Телефон, установленный на беззвучный режим, вдруг зажужжал вибровызовом. Взглянув на экран поморщилась. За сегодня это уже восемнадцатый вызов от Брагина. Семнадцать предыдущих отклонены, но Толясик, оказывается, может быть настойчивым.

- Достал, - досадно буркнула я и хотела снова нажать на отбой.

Однако подумалось - если не ответить сейчас, он все равно улучит момент и когда не будет рядом моих родных, заявится сюда, а это много хуже, чем телефонный разговор. Кстати, именно сейчас он мог и притащиться сюда, когда по всей больнице толком никого не было.

Глубоко вздохнув, я, наконец, решилась ответить.

- Да.

- Лёль, привет, наконец-то я до тебя дозвонился. Как ты, мое солнышко? – затрындел сразу же в трубку Толясик. – Ты меня так напугала, не представляешь просто. Тебе лучше, лапочка?

Я молчала, терпеливо выслушивая, а потом вдруг, сама не ожидая, сухо спросила:

- Кто это?

Он затих от неожиданности, да и я замерла, удивляясь сама себе. А что? Потеря памяти - это замечательный выход поставить в отношениях точку.

- Это я, Толик, - в голосе послышалась растерянность, что вызвало у меня даже гаденькую улыбку.

«Что? Не ожидал?» - злорадно подумала. Конечно, я измывалась над тем Толиком из своей фантазии, где казалось, что он меня бросил. А настоящий Толясь, естественно, не мог этого понимать, но все равно месть получалась сладкой. Я просто мстила за все прошлые обиды. Заслужил ведь? Заслужил!

- Ты меня не узнаешь? Лёль? – на том конце связи начали появляться признаки паники.

- Нет, - уверенно ответила я, - вы, наверное, не туда попали.

- Оля, - услышала я последнюю его попытку что-то сказать, перед тем как отключила вызов.

Не прошло и минуты, аппарат снова зажужжал. Нажала отклонить и, конечно же, звонок вскоре снова повторился.

Руки задрожали от волнения. Это только сказать легко, что надо просто уйти от бесперспективных отношений и забыть все, как страшный сон, а на практике почему-то сердце сжималось и комок в горле стоял, губы упрямо улыбались, а по щеке катилась слеза. Пальцы тряслись, словно делали что-то предосудительное, но я все же отыскала эту чертову функцию «черный список». Хотелось бы гордо сказать, что я безжалостно отправила туда контакт Брагина? Но нет, вовсе нет. Несколько мгновений я еще сомневалась. Все равно очень тяжело расставаться с прошлым, пусть совсем уже и не нужным.

- Простить и отпустить, - прошептала еле слышно.

И только потом несколько скольжений пальцем по сенсору, и сразу всё стихло. Телефон замолчал. Я понимала, возможно через какое-то время Брагин еще попытается звонить с каких-нибудь других телефонов, но и те номера я непременно собиралась отправлять в игнор, пока Толик, наконец, тоже не поймет, что это всё - конец нашей грустной истории. Мы пойдем разными дорогами. У него семья - жена, которую он сам себе выбрал. Пора и детей заводить. А я? А я пока не знала, что буду делать. Наверное, просто жить и верить, что еще встречу когда-нибудь свою судьбу.

Этот разговор все же вывел меня из равновесия и расстроил и так расшатанную психику. Я тихонько шмыгала и смахивала никак не останавливающиеся слезы.

- Все нормально? - вдруг вздрогнула от неожиданно раздавшегося рядом голоса. За всхлипыванием я даже не заметила, как кто-то вошел. - Добрый вечер, - поприветствовал. - Что за слезы?

Я поспешно вытерла глаза, моментально успокаиваясь и отвлекаясь на посетителя.

Передо мной стоял Димка. Точнее уже не Димка, а Дмитрий не знаю как его там по батюшке. Руки в карманах зеленой медицинской рубахи. Взгляд напряженно скользил по мне.

- Здравствуйте, - кивнула. Еще раз протерла глаза, вроде уже не мокрые.

Дмитрий едва заметно дернул губой, слабо ухмыляясь.

- Здравствуйте? Почему сегодня не привет? - подошел ближе. Сам вроде и заулыбался шире, но смотрел в мои зареванные глаза серьезно.

Виновато потупила взор, кто ж знал тогда после пробуждения, что мы с ним в настоящем мире не знакомы. Я была в неадеквате. Он, как врач, прекрасно должен это понимать и не вводить меня сейчас в краску.

- Я просто перепутала тогда, - пожала плечами.

Дмитрий придвинул стул и присел рядом с кроватью, взял мое запястье, зачем-то нащупал пульс.

- Перепутала?

Кивнула. Сама напряженно глядела на его руку. Теплая, сухая.

- С кем же? - Мое сердцебиение надолго его не заинтересовало, шершавая ладонь теперь легла на мой лоб, и он наклонился очень близко, разглядывая мои глаза. Он уже много раз так рассматривал их у меня во сне. - Ты вроде назвала меня Димой, - напомнил прищуриваясь.

- Мммм, - я совсем растерялась и даже немного занервничала, не понимая, что он от меня хочет, - а вы не Дима?

- Дима, - согласился и улыбнулся. Отпрянул. - Значит, получается, не перепутала.

Рассказывать про свои видения мне не очень-то и хотелось. Хотя, с другой стороны, почему бы и не обсудить с врачом произошедшее. Уж Димка точно мне все сможет логически обосновать. Во всяком случае, в моей бессознательной реальности-нереальности у него это хорошо получалось.

- Я вот хотела спросить, - собралась с духом - то, что видишь во сне, находясь без сознания, это как-то связано с реальной жизнью или все сплошной бред?

Дмитрий Батькович выслушав, нахмурился. Посмотрел на меня задумчивым взглядом. Пальцы начали знакомо выстукивать дробь по коленке. Я даже улыбнулась, заметив эту его привычку. Дальше по идее должно было последовать какое-то умное высказывание. И точно.

- Вообще-то, как правило, видений вообще не должно быть. Просто темнота, как при глубоком сне.

- А если они все-таки были? - я настаивала, а он напрягся.

- Ты мне сейчас хочешь поведать что-то про тоннели и яркий свет? Предупреждаю сразу, у тебя не было критических состояний между жизнью и смертью, так что можешь даже не сочинять, - посмотрел на меня строго.

Понятно. Димка и в настоящей жизни оказывается тоже тот еще скептик. Засмеялась.

- Нет, не хочу, не было тоннелей и разговоров с Богами тоже нет. Если только, конечно, ты не Бог.

- Яяяя? - вскинул бровь. Явно удивился. - Я тебе снился?

- Да, - я еще больше засмеялась, уж больно у него нелепо-ошарашенный вид получился. - Ничего, что я на ты? Просто после всего, что у нас было, мне как-то теперь сложно выкать, - съязвила двусмысленно. Как обычно - язык мой - враг мой. Я сначала несла всякую чушь, а потом думала и раскаивалась.

Мое высказывание его явно ввело в ступор. Он даже смутился, поерзал на стуле. Пальцы еще интенсивнее застучали по колену, даже ногой задергал. Неврастеник какой-то. Тем не менее ситуация меня пока забавляла и я продолжала ехидно улыбаться.

- Да без проблем, можешь на ты, - Димка прокашлялся, постарался принять невозмутимый вид, но любопытство перевесило, склонился поближе, - а что у нас было?

- Ничего особенного, - понимая, что переборщила с игрой слов, я моментально сбавила обороты, возвращая разговор в нормальное русло, - просто я во сне не могла понять, что со мной происходит и где нахожусь, а ты мне диагнозы ставил и помогал найти выход.

- Воооооооон что, - Димка наоборот вошел в раж. Насмехаясь, развалился вальяжно на стуле, - вообще-то схема врач-пациент - это самый распространенный вид фантазий, - пробежался по мне масляным взглядом. Мне даже стало немного не по себе. Во сне он себе такого не позволял, хотя логично - это же мой сон. С чего бы ему там похабничать.

Нахмурилась, сразу стало совсем не смешно.

- Нет, ничего такого, - тут же стала оправдываться, - просто ты решил, что у меня амнезия, - вдруг вспомнив точный диагноз, добавила, - диссоциативная амнезия.

- Какая? - переспросил Димка, глаза в удивлении округлились.

- Дис-со-циа-тивная, - проговорила по слогам, боясь ошибиться.

- Угу, и? - удовлетворенно кивнул, усмехаясь.

- Ну и все, собственно, выясняли, кто я и откуда, пытались восстановить память, - пожала плечами. - Просто понимаешь, я тебя раньше никогда не видела и не знала. Ты же со мной не знаком? - посмотрела на него

- Вроде нет, - почесал затылок.

- И я так считаю, что первый раз тебя вижу, а ты во сне приснился мне именно как врач и представился Дмитрием. Странно вроде как-то. Разве нет? Это что сдвиг сознания какой-то? - смотрела на него, терпеливо ожидая ответ. Димка, он всегда найдет, как объяснить любую чертовщину. Я не сомневалась, что придумает.

А он долго и не думал. Посерьезнел, как обычно перед умным своим изречением и так же очень рассудительно выдал.

- Если без шуток, Оля, то все это очень просто объясняется. Мозги твои, пока ты была в отключке, получается, продолжали работать. Защитная функция организма не сработала, сознание до конца не отключилось, и поэтому у тебя произошла потеря ориентации в пространстве. Смешались сон и явь. А в день аварии я тебя принимал. Это мое дежурство было. Оттуда меня и помнишь. Понятно? - усмехнулся, похлопал меня успокаивающе по ладошке. - Не хандри давай. Скоро уже совсем поправишься. – Спохватившись, вытащил телефон, посмотрел время. - Ох ты ж! Уже почти девять. Сейчас матч начнется. Ты хоккей не смотришь?

Я мотнула головой.

- Зря. Чемпионат мира начинается. Наши сегодня играют.

- Ыгым, - я понимающе кивнула. Проходили - знаем. Улыбнулась. - С кем играют? - решила поддержать разговор.

- Сегодня с Норвегией, - Димка воодушевился. Тема хоккея его привлекла больше, чем сдвиги сознания.

- Опять с Норвегией? - проворчала я.

- Почему опять?

- Играли же уже. Или я путаю? Двадцать шестого с кем матч был?

- Двадцать шестого чего? Апреля?

- Угу.

Димка нахмурился.

- Ни с кем. Сегодня первая игра. Чемпионат, он всегда в мае проходит, - а потом подозрительно прищурился на меня, - ты же двадцать шестого в реанимации еще была, где ты какой-то матч могла видеть?

- Во сне, - улыбаясь, пожала плечами.

Глава 22

Мне самой стало интересно, что за накладка такая произошла в моих мыслительных процессах с этим хоккеем. Воистину, до чего только не доходят неконтролируемые фантазии. Я понимаю, если бы я увлекалась этим видом спорта и регулярно следила за играми. Мне же до хоккея вообще как до лампочки и поперлась я в этот спорт-бар только по прихоти ребят. Что за ассоциации возникли в моем подсознании? Почему именно про Россию с Норвегией мне приснилось, да еще в мельчайших подробностях? Странная игра воображения. Вот уж, действительно, мозг - самый неизведанный и непредсказуемый в своей работе человеческий орган.

- Ничего необычного, Оля. Просто, пока ты была без сознания, при тебе обсуждали предстоящий чемпионат, - Димка включил телевизор и снова пристроился рядом с моей кроватью. Через пять-семь минут должен был начаться матч, теперь мы его собрались смотреть вместе, - возможно даже это был я, - подмигнул мне, - вот у тебя и зацепилось в памяти: “Хоккей. Россия и Норвегия”.

Я пожала плечами. Может и так.

Мы уставились на экран. Вполне вероятно, что у меня что-то где-то и зацепилось, но я словно испытывала дежавю, когда выкатывались на лед белые и красные игроки.

- Наши же белые? - уточнила на всякий случай.

- Угу, - поддакнул Димка, посмотрел на меня, - тебе видно? Давай помогу сесть.

Подправил позади меня подушку, подтянул меня к спинке кровати. Так и в самом деле смотреть стало удобнее.

- А ворота справа, - скорее констатировала я факт, чем спросила.

Дмитрий внимательно поразглядывал экран и лишь потом согласился:

- Да, вроде сначала на правой стороне будут. Во втором периоде меняются местами, - пояснил.

Я улыбнулась, вспомнив свой конфуз с перепутанными голами. Тогда Димка же, кстати, мне рот и затыкал, чтоб не орала и не позорила их.

- Да, я знаю, - хихикнула. Дима бросил на меня короткий подозрительный взгляд, не понимая причину внезапного веселья, и снова уставился на экран.

На трезвую голову наблюдать за игрой оказалось еще скучнее, чем в баре. Там хоть креветки были. Вдруг остро захотелось их отведать. Мысли сразу же усиленно начали работать в этом ключе. Позвонить маме - пусть принесет. Возникла дилемма: звонить лучше сейчас или утром. Наверное, утром, сегодня вряд ли стоит беспокоить, но если вдруг она сама позвонит узнать о самочувствии, тогда можно попросить и сейчас. Пока размышляла, машинально наблюдала за фигурками в телевизоре. Они прокатились туда-сюда, столпились в кучку, помутузили друг друга, опять поехали. Ничего интересного, как и в прошлый раз. Поерзала, поднимаясь еще выше, подтянула одеяло, вздохнула - уж больно скучно. И вдруг замерла. Уставилась завороженно в экран. Вот это точно дежавю так дежавю. У норвежской команды удалили игрока. Крупным планом показали, как “красненький” недовольно плюхнулся на скамейку и хлебнул воды. Я несколько раз даже поморгала, потом перевела взгляд на парня, увлеченно наблюдающего прямую трансляцию. Все его внимание поглотилось игрой. Мимика постоянно менялась, он то хмурился, то нет, в какой-то момент даже готов был заорать матом, но видимо сдерживало мое присутствие. А у меня словно выключили весь окружающий звук, и я ошарашенная сидела в полной тишине. Сердце мое начало пропускать удары и дышать стало не очень легко. Но вдруг руки Димки резко взметнулись, и я вздрогнула от громкого хлопка в ладоши:

- Есть! Красавцы! – закричал он, как ненормальный и довольный оглянулся на меня. Видно хотел разделить со мной радость, но заметив мое зависшее состояние, сразу осекся и спросил, - все нормально?

После его вскрика все моментально ожило. Я мотнула головой, потом поспешно кивнула. Откашлялась, выходя из транса:

- Нормально, - прошептала. Посмотрела на экран - игра продолжалась. Обвела пристальным взором палату, вроде ничего не искажалось. Рукой провела по простыни - на ощупь она прохладная и немного шершавая. Вроде на глюк не похоже. Поднесла ладошку близко к глазам - видно каждую черточку и ничего не смазано. Димка, заметив мои манипуляции, посмотрел на меня.

- Ты что? - спросил настороженно.

Я опустила руку, еще пару раз моргнула и сообщила:

- Сейчас будет еще гол.

Брови у Димки сдвинулись, он как-то совсем нехорошо на меня посмотрел.

- Гоооол! Два - ноль в пользу России! - воскликнул в телевизоре комментатор, и мы с Димой оба уставились на экран.

Да, реально наши забили второй гол, как и в моем сне, буквально через пару минут после первого.

Димка, как заядлый болельщик радовался и весь потерялся в просмотре повтора влетания шайбы в ворота, а я, если честно, расстроилась. Ведь не было никакой гарантии, что это снова не сон, и я даже не знала, как теперь это можно проверить. Паника нарастала. Закрыла дрожащими руками лицо и тут же заныла.

Дмитрий всполошился, подскочил ко мне.

- Оля, что случилось? - уселся на кровать, схватил мои руки.

- Я хочу домой, - истерично запричитала, - когда все это закончится?!

- Что закончится? – попытался он узнать, но я еще сильнее завыла. - Да, блин, ты что орешь? - закричал на меня, встряхнул тихонько, насколько это позволяло мое состояние. Я ойкнула - это действительно было больно и немного отрезвило меня. В довершение он еще и из стоящего на тумбочке стакана смочил свою ладонь водой и умыл меня, как ребенка.

Я в который раз встретила напряженный взгляд. Димка недовольно щурился.

- Успокойся, - сказал мне строго, - довизжишься - быстро в психушку увезут.

Я затихла. Даже если это еще одна альтернативная реальность, в больницу для умалишенных я совершенно не хотела. Истерить прекратила, но продолжала тяжело дышать.

- Я видела уже этот матч, - прошептала обреченно.

Дмитрий угрюмо покачал головой, отвернулся, понаблюдал с минуту за игрой и снова обратился ко мне.

- С чего такие выводы?

Пожала плечами.

- Просто во сне я это уже все видела. Этот матч уже видела.

- Понятно, - досадно кивнул Димка. Ничего ему было не понятно, похоже, единственное, что он понял - это только, что я псих ненормальный. Попытался дальше увлечься матчем, при этом держал меня за руку, но видимо я сбила ему весь настрой. - Хорошо, - с вызовом уставился на меня, - и что там дальше будет?

- Шесть - два, - не задумываясь, ответила.

- Общий счет за игру?

- В смысле? - я не поняла.

- Конечный счет шесть - два или за период?

- Аааа, - сообразила, - да, за всю игру шесть - два, а за период четыре - ноль.

- Четыре - ноль, - буркнул себе под нос Дмитрий, - вот сейчас и посмотрим четыре или не четыре, - двинул меня чуть в сторону своим тазом и, прислонившись к спинке кровати, пристроился рядом. Покосился на меня хмуро, - только больше не визжи, как резаная, даже если вдруг совпадет твой прогноз. Хорошо?

- Хорошо, - согласилась я.

И я честно не издала ни звука, когда команды ушли отдыхать именно с таким счетом. Димка потянулся, расслабившись:

- Ну, Нострадамус, пришибленный автобусом, что там дальше будет?

- Шесть - два.

- То есть по два забьют?

- Угу.

- И в каком порядке? - повернулся ко мне, насколько это было возможно, на узкой кровати вдвоем не очень-то развернешься.

- Сначала два подряд Норвегия, потом уже Россия.

- Точно?

- Вроде да, - я припомнила свой странный день рождения и тот момент, когда я спьяну заорала “Гоооол”, - причем почти сразу же забьют. Норвегия нашим забьет на первой минуте.

- На первой? - хмыкнул Димка.

- Да.

- Можно прям делать ставки?

- Да.

- Хорошо.

Достал телефон и завозился, что-то отыскивая.

- Ты что, в самом деле собрался делать ставки? – заглянула к нему в телефон. И точно, он уже тусовался на каком-то букмекерском сайте.

- А что, уже сомневаешься? - подмигнул.

Пожала плечами, а вдруг во втором периоде все будет по-другому. Реальность реальности рознь ведь.

- Если ставки сыграют, на полученный выигрыш сходим вместе куда-нибудь, отпразднуем, - пообещал Дмитрий.

Я вздохнула. Димка, конечно, красавчик, но я б лучше предпочла проснуться там, где есть Иван, и с ним ходить по всяким клубам и кафешкам. Да хоть по тем же спорт-барам.

- Спасибо, - уныло поблагодарила, - но мне не до развлечений, сам видишь, - деликатно отказалась.

- Яяяясно, - по виду парня не очень-то он и огорчился моим отказом, - ты давай не хандри. Вдруг серьезно у тебя после удара по голове дар ясновидения открылся, - хмыкнул, - займешься гаданиями. Дашь объявление на Авито. Потомственная прорицательница Ольга. Предсказываю исход матчей.

Дима явно надо мной издевался и само собой не проникся моим бредом. Он вряд ли поверил бы, даже если я досконально могла бы ему пересказать все перемещения игроков в этом матче от начала и до конца, но я не помнила таких мельчайших подробностей. Даже не смогла ответить на какой минуте наши забьют. Пожала плечами:

- Ближе к концу второго периода, тоже два гола почти подряд.

- А конкретнее?

- Конкретней не знаю, не интересно мне было, кто ж знал, что мне это пригодится. Да и вообще, я пьяная уже к тому времени была.

Димка хохотнул:

- Пьяная? Это ж с кем ты там бухала?

- С тобой. В спорт-баре пиво пили, - тоже рассмеялась, заражаясь весельем. И в самом деле, зачем кричать и истерики закатывать, вроде ничего страшного не произошло. Эта реальность кажется последовательной и настоящей, просто сон, похоже, вещий мне приснился.

- Со мной? Пиво? В спорт-баре? - удивился, явно для него такое развлечение тоже не очень обычное явление. - Я пиво не пью.

Я покосилась на него. Ну правильно, ему наверняка привычней спирт хлебать. Медицинский.

- Ага, конечно! Пил и не давился! Еще и меня советовал споить, - проворчала обидчиво, - чтобы я нажралась, как свинья и все вспомнила. Амнезию мне так лечил.

Дима рассмеялся. Моя история его забавляла. Вообще, насколько я поняла, неплохое у него сегодня дежурство вышло - нескучное. И хоккей вон на нормальном экране в хорошем качестве посмотрел, и поржал над дурочкой. Все замечательно.

- Ну и как? - подмигнул. - Вспомнила?

Мне тоже нравилось с ним болтать, пусть он и прожженный с ног до головы скептик, но прикольный - точно такой же, как и во сне.

- Неа, - хмыкнула язвительно, - твои методы лечения вообще ничерта не срабатывали. Фиговый ты врач оказался.

- Это почему это? - Димка даже как будто оскорбился за себя того вымышленного.

- Потому что диагноз не смог правильно поставить. Амнезия, амнезия. Сразу бы сказал мне, что я просто без сознания нахожусь. Я бы быстрее проснулась.

- Ну, не знаю, не знаю. Нормальный я тебе первичный диагноз поставил. ЧМТ. Про амнезию точно не говорил. Я травматолог, а не психиатр. Не в моей компетенции такие диагнозы ставить. Как там? Какая амнезия? Дис… – он, улыбаясь, уставился на меня. Нравилось ему, похоже, мое произношение этого слова.

- Дис-со-циа-тивная, - сказала и сама улыбнулась.

- Угу, диссоциативная. Чудачка, ты. Откуда только в своем чердаке такие слова откопала? – рассмеялся. - А раньше ты бы все равно не очнулась. Отдыхала ровно столько, сколько нужно организму для восстановления.

В общем, вечер вышел у нас очень необычный. Мы размышляли о моем сне, как о чем-то материальном. Шутя, конечно же. Но после этого разговора у меня наступило какое-то спокойствие, а еще слабая, но надежда. Потому что в итоге Россия с Норвегией сыграли-таки со счетом 6:2, и я подумала вот о чем. Коль этот матч оказался не выдумкой, то имелась вероятность, что и Ванька тоже где-то существует. И я теперь всерьез собиралась его искать. Пусть это смешно и безумно, пусть я чудачка и пусть Ванька в итоге может оказаться не свободен, и скорее всего он уже встречается с какой-нибудь девушкой, или даже вообще женат на ком-нибудь. К тому же очень сомнительно, что я ему буду нужна, но я хотела знать, что Иван не вымысел. Мне надо было его обязательно найти.

Глава 23

У меня, оказывается, не так и много имелось информации о Ваньке. Я знала лишь, что звали его Авдеев Иван, ему двадцать шесть лет. Жил он на пятом этаже пятиэтажки, находящейся неподалеку от моего дома. Там, по идее, кроме него обитала еще сестренка Алёна, которая училась в институте и встречалась с парнем по имени Витёк. У Авдеевых не было родителей, и еще, возможно, Ванька работал водителем автобуса.

Возможно – это потому что за рулем того злополучного автобуса в тот злопамятный день был совсем не он. Это я точно знала. Естественно, после прихода в сознание я интересовалась этим моментом и, конечно же, первая моя надежда зиждилась на том, что мы как соучастники одного ДТП сразу же найдемся. Но, увы, водитель, сбивший меня оказался совсем другим. Он не совпадал ни по внешности, ни по возрасту с тем человеком, который мне был нужен, да и имя у него, как выяснилось, не Иван вовсе. Но Ванька мог работать в этом автопарке и на другом маршруте. Я собиралась проверить все возможные варианты. Я верила, что в полумиллионном городе все равно есть возможность найти человека. В крайнем случае можно написать сообщение о розыске в общегородскую группу в Вконтакте. Ведь мы же пытались таким образом в моем сне отыскать меня и моих близких. Так что это может сработать и сейчас. Но в первую очередь я все же решила проверить адрес проживания.

До боли знакомая пятиэтажка и тот самый подъезд. Я огляделась. Синей «Нивы» во дворе не наблюдалось. Тут же отметила про себя, что напрочь не помню госномера Ванькиной машины. По автомобилю найти владельца транспортного средства несложно, к тому же знакомые в ГИБДД у меня имелись. Но этот вариант отпадал из-за моей невнимательности. Вздохнула. С грустью посмотрела на подъездную дверь. И здесь тоже препятствие. Сейчас везде установлены домофоны, закрывая свободный доступ для посторонних людей, не являющихся жильцами этого дома. Можно, конечно, позвонить и с улицы, но лучше все же сразу в дверь. Так сразу понятно будет, когда ее откроют, кто за ней проживает. Даже распинаться и объяснять не обязательно для чего я беспокою людей. Поэтому лучше все же стоило дождаться, пока меня кто-то впустит в подъезд.

А пока этого не случилось, я задрала голову и поглядела на окна. Вон там у них кухня, а где балкон - это должна быть комната Ивана. Взгляд тут же зацепился за вещи, сохнущие на бельевых веревках. Там, где некогда болтался мой мокрый плачевного вида плащ, теперь висели детские вещи:ползунки, распашонки, пеленки и прочая характерная премудрость. У меня сразу же неприятно засосало под ложечкой. Я, конечно, постоянно настраивала себя, что у Ваньки может быть своя личная жизнь, но все равно мне стало не по себе. Разум тут же начал подкидывать мне альтернативные варианты. Это ведь мог быть ребенок Алёнки и Витька. Бывают же такие очень молодые семьи и в наше время. Не такая уж это и редкость на самом деле. В любом случае следовало все проверить, ведь пока не узнаю, все равно не успокоюсь.

Дождалась-таки я, и меня впустили в подъезд выходившие жильцы. Точнее житель. Вышел парень. Недовольно пыхтя, он выволакивал на улицу коляску. Я даже попридержала ему дверь и получила в ответ невнятное «Спасибо». Улыбнулась. Люди в пятиэтажках просто вынуждены таскать на руках громоздкие вещи – никуда от этого не деться. Но улыбка вышла тоскливой. От таких мыслей я еще больше загрустила по Ваньке. Особенно когда поднималась по лестнице от нахлынувших воспоминаний, как мы здесь на темных этажах предавались с ним безумству, меня охватило до слез ужасное чувство потери и отчаяния. Я даже засомневалась, хочу ли я на самом деле найти там, на пятом этаже, Ивана. Все-таки это полная чушь, что мне безразлично свободен он или нет. Все же пусть он лучше останется моей и только моей мечтой, чем я увижу его счастливым с другой девушкой.

А на последнем этаже мне встретилась как раз та самая девушка. Она держала подмышкой слюнявого ребенка и, гремя ключами о замочную скважину, закрывала входную дверь. Я опешила, мельком взглянув на мамашу, тут же уставилась на малыша. Я бы, наверное, с ума сошла, если бы он был голубоглазый. Но радужка у пацанчика переливала каким-то непонятно желто-коричневым цветом, он хлопал реденькими ресничками и однозначно не имел ничего общего с моим самым лучшим парнем на всем белом свете. Нет, этот детеныш тоже был хорошенький, особенно хорош тем, что не был похож на Ваньку. И я даже мило улыбнулась ему и снова посмотрела на девушку.

- А Иван Авдеев, не подскажете, тут где-нибудь живет?

Девушка, наконец, справилась с замком, и старательно задумалась над моим вопросом, при этом она автоматически сунула в сумку ключи, так же машинально подобрала пальцем повисшую на подбородке слюну у своего сына и только потом мотнула головой:

- Нет, не слышала.

Я вышла на улицу и задумчиво глядя, как молодая семейка старательно запихивает очаровательного желтоглазого карапуза в коляску, размышляла:

«Ваньки по этому адресу нет, и это плохо. С другой стороны, здесь с этой слюнявой очаровашкой живет не Ванька, и это очень хорошо»

Следующим пунктом моей розыскной деятельности стоял автобусный парк. Это тоже недалеко и я уверенно двинулась туда. До этого меня туда не заносило, не было нужды заглядывать в это скопление маршруток, видела их всегда только издалека, ну и во сне. Теперь вот пришлось побродить между машинами и рассмотреть все вблизи.

Стоянка, где на ночь Иван оставлял свой рабочий транспорт, совпадала с конечной остановкой некоторых маршрутов, в том числе и для хорошо известного мне сорок третьего номера. Сделав очередной круг, автобусы вставали здесь на временную передышку и перекур. Потому даже в дневное время здесь не было пустынно.

Само собой я не рассчитывала на такое невероятное везение, что именно сейчас я встречу там Ваньку. В такую нереальную удачу я совершенно не верила. В планах просто было расспросить коллег водителей об Иване. Если он здесь действительно работал, то его обязательно должен кто-то знать, хотя бы понаслышке.

Верить не верила, мечтать не мечтала, однако, когда зашла на стоянку глаза сами собой жадно оглядели окружающих. Понятно, что в глубине души, где-то очень-очень глубоко я все же глупо надеялась на чудо. Совсем чуть-чуть, прям маленькую капелюшечку - мало ли, чем черт не шутит. Крохотное “а вдруг” все равно грело сердце.

И, естественно, чуда не произошло. Ничего подобного не случилось, не было никого даже близко похожего на моего Ваньку. Его бы я сразу признала, даже, наверное, со спины просто по движениям и жестам. Но, увы его не было, оставалось узнать что-нибудь о нем у присутствующих.

День стоял на редкость знойный, хотя для июня это вообще-то нормально. Лето как-никак. Микроавтобусы, как консервные банки, жарились под палящим солнцем, а большинство водителей скучковались в тени деревьев, ведя громкую болтовню. В компанию мужланов вклиниваться не хотелось и потому я подошла к одному из близстоящих автобусов. Через раздвинутые двери проглядывалась часть салона. Заглянула - никого. Пусто. Наверное, их просто открыли, чтобы немного выгнать изнутри невыносимую духоту.

- Кого-то ищешь? - вздрогнула от неожиданности, оглянулась, позади меня стоял мужчина. Обычный ничем не примечательный, даже возраст сразу не скажешь навскидку. Да это и не важно.

Я просто растерялась от его внезапного появления и сконфузилась, не зная как начать разговор.

- Я. Да. Я ищу. Вы не знаете? Авдеев… - спутанно заговорила.

- Авдеев? - переспросил мужчина и с интересом окинул меня взглядом, а потом заозирался внимательно сканируя площадку. Он явно кого-то высматривал. Сердце мое радостно застучало. Фамилия ему, выходит, оказалась знакомой.

- Вроде здесь был, если не уехал, - слова мужчина произносил медленно и задумчиво, при этом продолжал оглядываться.

Я сразу же тоже начала смотреть вокруг во все глаза, но Ваньки все так же не замечала. Волновалась ужасно, даже поджилки начали трястись. Неужели он все-таки где-то здесь, и я его просто проглядела? Меня охватывали радость и в то же время страх. Что я скажу? Что он ответит? Да и посмотрит ли вообще на меня? Надо ли было искать? Сплошные тревоги и опасения тут же накрыли меня.

Но мужчина, как и я, так и не нашел его, пожал плечами:

- Что-то не видать. А тебе для чего он? - вдруг проявил любопытство. - Автобус заказать?

Автобус? Заказать? Куда? Промелькнули у меня вопросы в голове и не задержались. Я не понимала смысла сказанного и все озиралась и озиралась. Где он? Где Иван? Неужели опоздала и он на самом деле уехал?

Потом вдруг спохватилась, что меня вообще-то о чем-то спросили, о каком-то заказе, о котором я понятия никакого не имела.

- Нет, мне просто, - ответила неопределенно, сама не не понимая в тему ответила или нет.

- Просто, - машинально повторил за мной мужчина и вдруг обрадованно воскликнул, - а вон же он, - и развернул меня в ту сторону, где из-за одного автобуса, стоявшего чуть поодаль, вышли еще два мужика. Один сразу видно, что водитель, а другой такой более представительный. Они о чем-то серьезно разговаривали, пялились на колеса и снова разговаривали. В целом мне совсем не интересно о чем и зачем, главное, что ни один из них не был тем, кто мне нужен.

- Эммм, - замялась я, - это Авдеев? - потом подумала и уточнила - Иван?

- Ага, Сергеич, - кивнул мне мой собеседник,- Иван Сергеич.

- Ясно.

Хотя нет, не ясно. Я вообще растерялась. Однако в первый момент даже зачем-то двинулась к этим мужчинам, а потом опомнилась. Собственно для чего они мне? И даже не важно, который из них там теперь Авдеев Иван Сергеевич. Ни тот ни другой мне совершенно не нужен. Я так и замерла посреди дороги в раздумьях. Могла ли произойти какая-то ошибка? Причем здесь эти мужчины и мои странные фантазии. Почему именно это имя врезалось в мои мозги? Зависла.

Но внезапный звук клаксона, раздавшийся откуда-то сбоку, выдрал меня из задумчивости. Я аж подпрыгнула от испуга, повернула голову и тут же снова застыла не в состоянии двинуться с места. На меня надвигался белый Форд-транзит. В ужасе захлопала глазами. Сигнал повторился, паренек, сидевший за рулем, недовольно махнул рукой, прогоняя меня с дороги. На какой-то миг мне даже показалось, что это Ванька, но нет, не он. Совсем-совсем не он. Затем последовал сигнал еще более настойчивый, после которого я, наконец, вышла из оцепенения и ожила. Тут же поспешно отскочила в сторону. Парень хмуро мотнул головой, явно осуждая мою тормознутость, пошевелил губами чертыхаясь себе под нос, потом даже в окошко вылез:

- Ты что под колеса лезешь, ненормальная?

Я виновато пожала плечами и отступила еще дальше. Мимо меня медленно проехала маршрутка. Перед глазами четко мелькнула надпись трафаретом выведенная на боковине кабины.

“ИП АВДЕЕВ И.С.”

Автобус с парнем давно покинул площадку и скрылся за поворотом, выезжая на очередной круг маршрута, а я все стояла и не могла сдвинуться с места. Наступил полный крах моим надеждам и мечтам.

Все предельно понятно и очевидно. Фамилия и инициалы индивидуального предпринимателя, занимающегося маршрутными перевозками написанные на бортах микроавтобуса - это последнее, что я увидела и отложила в своей памяти в день аварии перед столкновением. Все очень просто и очень грустно.

Поиск Ваньки в социальных сетях, конечно же, отпал сам собой. Не напишешь же пост с объявлением: “Разыскивается парень с голубыми глазами и двумя кривыми зубами”. Глупо, смешно и до слез печально.

Глава 24

- Альфа, Итиль, РЕСО, ВСК, Росгосстрах и Подмосковье, каждых пока по десять штук, - мой непосредственный куратор отсчитывала мне пачки полисов различных компаний, я грустно кивала головой, уныло сверяла количество и нумерацию, и следом машинально подписывала акты приема-передачи бланков. Больничный хоть и длительный у меня оказался, тем не менее, на работу все еще не очень хотелось. На улице по-прежнему стояла жара, и она тем более не вдохновляла трудиться. А куратор продолжала грузить наставлениями. В принципе, много изменений не произошло, лишь кое-какие нюансы, которые я быстро фиксировала к себе в блокнот. У каждой компании свои закидоны и прихоти: кто-то категорически отказывался страховать молодежь, кто-то новичков. Побывавших в аварии водителей тоже все предпочитали избегать. Кого-то маломощный транспорт не интересовал, кому-то не нужны были грузовики, а кому-то отечественные машины. Ну и автобусам, как известно, вообще проблема найти компанию, желающую выписать им полис. Уж больно часто лихачили водители маршруток, да и пассажиров много, которым в случае аварии выплачивать страховую премию приходилось. Мало кому хотелось работать в убыток.

- Кстати, - вдруг опомнилась моя наставница, - на Подмосковье теперь можно оформлять автобусы.

Я мысленно усмехнулась. “Подмосковье”? Что еще за компания объявилась? Как ее сюда занесло? Где мы и где Москва с Подмосковьем. А в ответ угукнула и кивнула. Мне-то какая, в принципе, разница. Что приносили, то и продавала. Хоть Дальний Восток, хоть Калининград.

- Ну, вроде всё, - куратор на секунду задумалась припоминая, чего бы еще мне хотела сообщить нового, но не нашла ничего достойного внимания, махнула рукой, - если что непонятно будет, позвонишь, или у Марии спросишь.

Я бросила короткий взгляд на сегодняшнюю мою напарницу. Я видела ее впервые, она наверняка новенькая, и начала работать, когда я лежала в больнице. И вот если что, то я у нее должна спросить. Интересная ситуация. Я-то как бы тут уже не первый год страховала. Как-то, даже унизительно получалось. Но промолчала.

Когда мы остались вдвоем, и наступила томительная тишина, я еще раз исподтишка осмотрела Марию. Девчонка молодая, где-то моего возраста. Никакая и не Мария она вовсе, а просто Машка. Обычная девчонка, хотя надо сказать очень симпатичная. Наверняка с ней будет весело, когда познакомимся поближе. С ровесницей все же общаться приятнее, чем с женщинами постарше. Интересы, как ни крути, с возрастом становятся разные.

Но пока мы немного скромничали и помалкивали. Клиенты с утра еще не появились. Маша уткнулась в монитор и типа что-то изучала. Хотя я б могла поспорить, что, скорее всего, она с таким умным видом сидела в какой-нибудь социальной сети или играла в онлайн игрушки.

Я же поперекладывала с места на место бумаги, сложила аккуратно ручки, карандаши, степлер, калькулятор и прочую канцелярскую утварь. Потом снова поправила бумаги. Вздохнула. Время не шло. А на улице лето. С тоской уставилась в окно.

Скучая, пялилась на подъезжающие и уезжающие с парковки ГИБДД автомобили. Люди бегали, суетились, перебирали документы, скручивали и снова прикручивали номера. Изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц и так далее, тут ничего не менялось. Кто-то покупал транспорт, другие продавали. Ставили на учет, снимали, переоформляли, меняли регистрацию. Ну и естественно забегали к нам страховаться.

Вообще, какие машины сюда только не приезжали. Одинаково часто можно было встретить и дышащую на ладан какую-нибудь “Окушку” и навороченную стоимостью не за один миллион рублей иномарку. Перед регистрацией транспорта все равны.

Осмотрела площадку и взгляд тут же выцепил синюю “Ниву”. Вообще-то я уже можно сказать ни на что и не надеялась, но при виде этого отечественного внедорожника невольно оборачивалась. Сама не знала зачем, так на всякий случай. Вот и сейчас выгнула шею, заглядывая, что за собственник подойдет к ней, но обзор мне преградил LAND CRUISER. Он вывернул рядом с нашим вагончиком и старательно начал парковаться. Я нахмурилась. Из-за этого не очень чистого “Крузака” мне теперь было ничего не видно, он остановился перед самыми окнами. Разглядывать кроме этого покрытого дорожной пылью и даже местами грязью автомобиля стало нечего.

“Чистый джип - позор хозяина”, - хмыкнула я, и еще почему-то подумалось, что с рыбалки наверняка кто-то приехал. Где еще так можно смачно извозиться?

Хотела уже отвернуться, не смотреть же теперь на этот “замечательный пейзаж”, раз он мне все загородил, но тут дверь у машины открылась, и оттуда выпрыгнул Ванька.

Вот честно, сначала решила, что померещилось. Я о нем последнее время настолько бесконечно много думала, что немудрено, если бы он мне и привиделся. Но тут моргай не моргай, протирай не протирай глаза - это реально был он. Я даже заволноваться не успела, потому что не ожидала совершенно. Просто сидела, и ошалело таращилась на него. Не верила. Вообще не верила, что я действительно его видела. А он, тем временем, хлопнул передней дверью, открыл заднюю, скрылся в салоне наполовину, что-то доставая и появился уже с папкой бумаг. Снова хлопнула дверь, пискнула сигнализация и вот тогда я всполошилась.

Уйдет! И я его потеряю. Но, что делать? Не бежать же за ним. Вообще, что и как я себе представляла, когда я ходила и искала его? Вот он сейчас нашелся и что дальше?

Сердце, наконец, запоздало затрепыхалось в груди. Еще сильнее оно застучало, а я забыла, как дышать, когда Иван, не задумываясь, пошел в сторону нашего вагончика.

Раз, два, три, четыре, пять. Пять мгновений, пять шагов и дверь, скрипнув доводчиком распахнулась.

- Доброе утро, девчонки, - раздалось с порога. Он вошел и огляделся. Мне замершей и растерянной и секунды внимания не уделил, а на Машке задержался взглядом. Видать все же никакая она не Машка, а и в самом деле Мария. Или мне показалось от переизбытка чувств и волнения, что задержался, потому что буквально через секунду снова обернулся ко мне. Посмотрел на меня своими голубыми глазами и спросил:

- Автобусы страхуете?

У меня во рту внезапно пересохло. Я кивнула и прошептала:

- Да, на “Подмосковье”, - получилось вообще еле-еле слышно.

- Что? - Ванька не расслышав, подошел ближе, уперся локтями о подоконник возле моего приемного окна, даже голову немного пропихнул внутрь.

Мне стало смешно, и я улыбнулась. Хотя вообще-то я еще очень рада была его видеть и поэтому вовсю улыбалась.

- Страховая компания “Подмосковье”, - я прокашлялась и ответила смелее.

- Подмосковье? - бегающий взгляд меня внимательно изучал. Тщательно рассматривал лицо: лоб, брови, глаза, нос, губы с застывшей улыбкой, снова глаза и опять улыбку. А потом сам осклабился, обнажая два чуть-чуть кривых зуба. - И что? Хорошая компания “Подмосковье”?

Я пожала плечами.

- Понятия не имею.

- Замечательный ответ, - хмыкнул. Достал папку, - в общем, у меня здесь восемь автобусов. Возьмешься?

Естественно я кивнула. Да хоть двадцать, лишь бы он никуда не уходил. Взяла из его рук пачку бумаг. Отметила наметанным взглядом - копии ПТС, диагностические карты технического осмотра - все на месте.

- Это паспорт собственника, - протянул он мне следующий документ.

Я поспешно открыла его. Внутри с фотографии смотрел знакомый мне уже Авдеев Иван Сергеевич, тот самый представительный дядечка со стоянки - маршрутный перевозчик.

- Страхователь он же будет? - я напустила на себя деловой вид, придвинула клавиатуру, но улыбка, то и дело все равно проскальзывала у меня на лице.

- Нет, страхователь буду я, - Ванька достал свой паспорт, - бумагами я занимаюсь, - пояснил.

А я только сейчас подумала, что кто же он на самом деле. Как его зовут? Это для меня он так и остался Ванькой, а в настоящей жизни, какое у него имя?

Ответ находился совсем близко, буквально в моих руках, но пальцы предательски тряслись и, как назло, никак не могли открыть нужную страницу.

То, что я там, наконец, увидела, ввело меня в ступор.

- Авдеев Иван Иванович, - прочитала я удивленно.

- Он самый, - поддакнул Ванька, который действительно оказался Ванькой и даже Авдеевым, к тому же от роду двадцати шести лет.

“Это не бред и он реально существует!” - стучало в мозгах, а пальцы уже машинально листали следующие стратегически важные страницы - официально не женат и детей нет. Облегчение выразилось появившейся новой улыбкой, и только потом я подумала, что веду себя слишком нескромно, выведывая личные данные по сути постороннего парня.

Растерянно подняла на него глаза, испугавшись, что он мог заметить мое любопытство, но Иван вроде и не обратил внимания, что я там разглядывала. И все равно я сконфузилась и, стыдясь, поспешила перевести тему:

- Каждый автобус надо будет фотографировать, - предупредила, - с девяти ракурсов, плюс пробег.

Вообще-то, я предполагала, что он просто потом пришлет мне снимки на почту, но Ванька еще больше пролез головой в окошко, в наглую внедряясь в мое личное пространство.

- Не проблема, - заверил меня, - съездим и сфотографируем, - подмигнул, взглянул на наручные часы, да-да, в настоящей жизни они у него тоже имелись, - может в обед?

- Можно в обед, - естественно согласилась я.

- Вот и договорились, - Иван довольно улыбнулся, - тебя как зовут, красавица?

- Оля, - не мешкаясь ответила я.

- Оля, - одобрительно кивнул. - Я сейчас отъеду, Оля. По делам. Как закончишь оформлять, позвони, - вылез из окошка, но тут же опомнившись, вернулся, - номер мой запиши, - настойчиво наказал.

Я с готовностью ввела в свой телефон называемые цифры - семь и три единицы в конце, разве кто сомневался, что у него такой номер. Я - нет.

Проводила тревожным взглядом разворачивающийся и уезжающий с площадки “LAND CRUISER”. Я хоть и находилась в состоянии небывалой эйфории, но на душе было немного не спокойно. Все-таки Тойота - это не ВАЗ, и сын бизнесмена - это не осиротевший простой работяга. Есть о чем переживать. Вдруг это станет преградой нашим отношениям. Но я старалась не впадать в отчаяние и настойчиво уговаривала себя - у нас все должно быть хорошо. Ванька обещал найти меня в любой реальности, кем бы он ни был и где бы я ни находилась. И я ему верила. Он меня нашел. Фантастика.

Удовлетворенно вздохнула и придвинула к себе документы. Чудеса чудесами, а работу никто не отменял - пора приступать к оформлению. Чем раньше закончу работу, тем быстрее можно будет позвонить Ивану.

Через полтора часа я закончила возиться со страховкой пяти Фордов и трех Мерседесов. А еще через час наступил обед, и мы отправились с Ванькой фотографировать транспорт.

- Это я с рыбалки только сегодня приехал, на мойку пока не успел, - поспешил извиниться и объяснить жуткий вид своего внедорожника Иван, когда я с опаской, не желая измазаться, вскарабкалась в салон. Забавно - и тут я угадала. Ванька оказался заядлый рыбак. - Ливень прошел, буксовали немного, - пояснил он, и тут же зацепился за излюбленную тему.

Всю дорогу, не переставая загружал меня пространственными речами: про мотыля, живца, резинки, донки, сети, нерест, про вот такую щуку – в размах руки, и ерунду-красноперку едва в размер пальца, которая, впрочем, если верить, тоже вкусная, только возни много. Ванька, говорил с эмоциями, привычно жестикулируя. А я толком и не слушала его болтовню, а просто млела от счастья, поглядывала то на дорогу, то на увлекшегося рассказом парня. И понимала только одно. Он нашелся!

– Надо обязательно съездить, попробуешь…, - донеслось до меня, и я ничуть не удивилась, удовлетворенно вздохнула.

Конечно съездим, мы же давно уже собирались.

И через месяц в середине июля мы действительно, наконец, выбрались на берег реки большой и дружной компанией. Ванька с друзьями, а друзья с подругами.

На водной глади медленно качались поплавки, нудно и долго, еще дольше, чем в телевизоре. И лишь время от времени на крючках повисали терпыхаясь серебристые рыбки - смешные, мокрые, скользкие, юркие и если честно противные. Потом на огне в котелке варилась настоящая рыбацкая уха. Мы все жутко пропахшие гарью сидели вокруг костра, гоняли комаров и щурились от едкого дыма. Ребята смеялись, галдели и вспоминали нехитрые истории. А я за компанию тоже веселилась.

И, пожалуй, вот это все можно было, не сомневаясь назвать верхом блаженства. Потому что со мной рядом сидел Ванька, он уютно прижимал меня к себе, иногда невзначай касался губами, а я балдела от тихого счастья.

А еще через год на мой двадцать шестой день рождения Иван подарил мне BMW X1 белого цвета. Я это не хвастаюсь. Вообще-то я все еще мечтала о каком-нибудь красном “Пежо” или “Ниссан Микра”. Но Ванька даже слушать не захотел, сказал, что “икс первая” для девушки - это самое-то, и его жена должна ездить только на такой.

Конец.

***