– Тебе помочь?

Запыхавшаяся Элоиза обернулась: предложение поступило от соседа из третьей квартиры, и, судя по его ухмылке, было скорее данью вежливости. Джейми Дарси – так звали парня – противостоял холоду при помощи короткого пальто, шерстяного шарфа, шапки и кожаных перчаток.

Этот Дарси тот еще выпендрежник, и сейчас он был откровенно недоволен тем, что Элоиза перегородила лестницу: на это недвусмысленно намекал ключ от машины, который он крутил на пальце.

– Справлюсь, – бросила, еле переводя дух, Элоиза.

Она взмокла под пальто, пока тащила эту дурацкую елку, которая никак не хотела помещаться в ее машинку. Пришлось ехать автобусом, а значит тащить от остановки двух с половиной метровое дерево в горку к их многоэтажке. И конечно, каждый, кого ненароком задевало еловыми иголками, бросал в сторону Элоизы гневные взгляды. Однако настоящим испытанием стал единственный лестничный пролет, отделявший ее от квартиры.

Джейми отступил в сторону, глядя, как Элоиза сражается с елкой, силясь подняться еще на одну ступеньку.

– Не великовата ли елочка для квартиры?

У него было право так говорить: все квартиры на этой улице одинаковые. По шесть в каждом доме, по две на этаже: всего семь глыбообразных зданий, выстроившихся в нестройный ряд… Простором экономное жилье не отличалось, и, надо полагать, двухметровую ель уместить там не так-то просто.

– Это не для квартиры. – Ох, надо было чаще ходить на занятия по кроссфиту. Ну, или вообще ходить. – Елка для школы.

– А, понятно. И ты застряла с ней тут, потому что…

– Потому что вызвалась ее выбрать и купить. И потому что некоторым нравится делать другим людям приятное на Рождество.

А еще потому что ее попросила об этом начальница, и у Элоизы не хватило духу отказаться. За ней уже закрепилась репутация человека, который всем сердцем обожает Рождество и готов взяться и за организацию рождественского спектакля, и за дополнительные занятия по приготовлению рождественской выпечки и изготовлению елочных украшений с детьми. К тому же кто, кроме нее, нашел бы ель нужного размера за приемлемую цену? Элоиза просто не могла не взять это на себя.

– Ясно, намек понял. Отойди-ка в сторонку.

И прежде чем она успела возразить, сосед протиснулся мимо и обхватил елку руками, не обращая внимания на колкие, торчащие из сетки иголки.

Элоиза поспешно отскочила в сторону и полезла в карман пальто за ключами, чтобы Джейми мог затащить дерево в квартиру. Положив елку в прихожей, он с любопытством осмотрелся, оглядывая деревянные, покрашенные белой краской снежинки, свисающие с потолка на красных нитях, мишуру на стенах и стопки упаковочной бумаги, выглядывающие из оставленной в прихожей коробки.

– Тут, похоже, кого-то из эльфов Санты украшениями стошнило.

– В этом году их еще мало, – припечатала Элоиза.

Это, кстати, было чистой правдой. На прошлое Рождество она всю квартиру завесила блестящими гирляндами. Но Джош целую неделю нудел, как его достали эти висюльки, и ей пришлось все снять и отдать в школу.

В этом году она, конечно, вольна украшать дом по своему усмотрению, хотя мысль об этом душу не грела.

– Ну да, я так и понял.

– Спасибо, что помог, – сухо поблагодарила Элоиза, давая этим понять, что не собирается проводить экскурсию по квартире и что гостю пора восвояси.

Джейми заехал в их дом в прошлом году в конце августа, месяца через два после того, как заселилась Элоиза. Все это время они общались прохладно, но вежливо, и ей всегда казалось, он выглядел слишком лощеным для этого места. Элоиза держала с соседом дистанцию, она вообще гордилась тем, что не якшается со всеми подряд и ей нужно приложить усилие для сближения. Это Кара всегда порхала в школе как бабочка, со всеми была на короткой ноге, и все хотели с ней дружить.

– Не за что. Только у меня вопрос: как ты ее в школу потащишь? А с лестницы как собираешься спускать?

– Мне помогут. Попрошу, чтобы за мной заехали друзья, у кого машина побольше.

– А, логично. – Джейми кивнул и, коротко улыбнувшись, пошел к двери. – Пока.

– Ага, пока. Еще раз спасибо. – Она захлопнула за ним дверь.

Прижавшись спиной к двери, Элоиза перевела дыхание после битвы с елкой. Затем сбросила сапоги, швырнула пальто и сумку на стоящий для этой цели в прихожей стул. Пальто она повесит на место попозже.

Щелкнув кнопкой чайника, Элоиза направилась в гостиную, где включила телевизор и, полистав каналы, остановилась на «Кино-4». Шла какая-то серия «Форсажа» – не самый праздничный фильм, но можно смотреть даже с середины.

Закипевший чайник заставил хозяйку вернуться на кухню, что не помешало Элоизе включить по пути электрические гирлянды. Их у нее висело несколько: на полках возле телевизора, и над ним, и, конечно, на ее собственной великолепно украшенной елке – полутораметровой, усыпанной украшениями и мишурой, через которые поблескивали разноцветные огоньки. Ну и куда без шоколадок на ниточках от «Кэдбери» – их Элоиза тоже приткнула на некоторые ветки.

Посидеть часок за просмотром фильма, попивая чай из любимой кружки в виде снеговика и заедая рождественскими пирожками^[5] – идеально.

Увы, идиллия прервалась очередной рекламной заставкой и поступившим на «Фейстайм» звонком.

Вздохнув, Элоиза слизнула с пальцев крошки пирожка и, поставив опустевшую тарелку на диван, дотянулась до смартфона.

– Привет, мам, – скользнув пальцами по экрану, ответила она.

Откуда-то из-за маминой спины доносилась гавайская песня, а на голове ее покачивались два снеговика на пружинках.

– Ма, почему ты в солнечных очках? – спросила Элоиза, не дав матери шанса поздороваться.

– Ой! А я думаю, почему так темно! – воскликнула она и захохотала: из-за этого смеха Элоиза заподозрила их с папой в том, что они уже открыли рождественскую бутылку «Бейлиса». Сняв очки, мама продолжила: – У нас новости! Папа сейчас звонит Каре, чтобы предупредить. Правда, Кара нам и предложила эту идею. Точнее, ее парень, Джордж. Он навел нас на мысль.

– Мам, о чем ты?

– Мы решили уехать в отпуск!

Элоиза увидела себя в маленьком окошечке видеочата: охватившая ее крайняя степень смущения тут же отразилась на лице – один глаз прищурен, брови нахмурены, верхняя губа кривится.

– Эээ, понятно. Классная идея, мам.

– На Рождество!

Элоиза буквально услышала, как сани Санты обрушились на Землю. А блаженно улыбающаяся и светящаяся от счастья мама продолжала без умолку тараторить:

– Видишь ли, Кара рассказала, что родители Джорджа забронировали горящий тур на Рождество – хотят поехать погреться на солнышке, ну мы и зашли на тот сайт. Милая, ты не представляешь, какое нам попалось предложение! Неделя на Тенерифе, все включено! Дешевле не бывает! Улетаем 23-го и к Новому году как раз вернемся. Не хочу пропускать новогоднюю вечеринку в нашем пабе.

«Ну да, как же, – желчно отметила про себя Элоиза, борясь с желанием высказать все это вслух. – Бог не простит, если ты пропустишь вечеринку в местном пабе, а Рождество – пожалуйста, пропускай, он и не заметит. Это же такие пустяки».

Мало ей того, что Кара приедет домой не в сочельник, а только на следующий день. В этот раз Элоизе впервые за последние годы предстояло встречать Рождество без Джоша. Она так боялась этого и мечтала провести праздничные дни в кругу семьи. Особенно ждала встречи с Карой. Казалось, они с сестрой не виделись целую вечность.

– Как хорошо, что я ходила с девочками на фитнесс и уже скинула пару кило: к Рождеству влезу в свои старые купальники и летние платья, а то где их найдешь посреди зимы! Твой папа купил себе гавайскую рубашку, знаешь, такую ярко-желтую с огромными розовыми цветами. Выглядит как дурак в ней, но кто же ему запретит!

«Очевидно, что тебе, мама, тоже никто не запретит уехать».

– Значит… – начала, сглотнув комок в горле, Элоиза. В это время по телевизору снова начали показывать Вина Дизеля, и она потянулась к пульту убрать звук. – Значит, вы уезжаете на Рождество отдыхать. Кара не приедет. То есть… я проведу Рождество в одиночестве.

– Не говори глупостей! Езжай домой, Кара тоже приедет, просто на следующий день, к обеду. Она сказала, что сможет пару деньков поработать удаленно, если придется. Вы можете поехать повидать дядю и тетю и ваших двоюродных братьев и сестер.

Дядя с тетей и их дети жили в часе езды от родительского дома. Элоиза не часто с ними общалась и, с тех пор как уехала учиться в университет, едва ли виделась с ними хоть пару раз в году. Они даже индейку на Рождество не готовили, потому что «слишком много возни».

А мама не умолкала: рейтинг у отеля отличный: четыре с половиной звезды; отрицательный отзыв только один, что, скорее всего, исключение из правил; совсем рядом с морем и…

Элоиза прекрасно видела, в каком мама восторге. Отца тоже было немного слышно: его голос пробивался сквозь игравшую на фоне рождественскую песенку Майкла Бубле, пока он рассказывал Каре новости с не меньшим энтузиазмом.

И почему бы им не радоваться? Они же едут греться на солнышке. Конечно, им не повредит немного отдохнуть от зимы.

Не их вина, что Элоиза тоскует по дому, но никогда не признается в этом и так не хочет оставаться в одиночестве в это Рождество. Не подавая виду, Элоиза улыбнулась и выразила маме все положенные восторги: «Повеселитесь там как следует! Обязательно позвоните с пляжа! Конечно, не против, что вы уедете! Да-да, вышлем друг другу фото рождественского ужина! Хи-хи, ха-ха!»

Боже ты мой, еще и ужин готовить! Этим всегда занимался папа… Что они с Карой будут делать? Ожидает ли она, что Элоиза приготовит все сама? А на второй день им придется есть подогретый рождественский ужин.

Во всем виновата Кара и этот ее парень, Джордж. Элоиза только и слышала, какой он чудесный, милый, замечательный – само совершенство, – но уже возненавидела его. Он испортил ей Рождество.

Кара испортила Рождество – позвонила и сказала, что не покажется раньше обеда. С этим Элоиза могла бы как-то смириться. Не самый лучший вариант, но ожидалось, что большую часть дня они проведут вместе. Тем более в этот раз Элоиза не поедет вечером к родственникам Джоша, как это было у них заведено в прошлые годы.

Отсутствие Кары в рождественское утро она могла бы пережить.

Но это?

Рождество – лучшее время в году. Элоиза ждала его практически с начала ноября. Она так хотела поехать домой на праздники, побыть с родными, посмотреть привычные фильмы на DVD, поиграть в игры, поесть до отвала…

А теперь выходит, в Рождественское утро она проснется в большом пустом доме одна.

Рождество в одиночестве.

Что может быть хуже этого?

– Идешь?

– А, что?

Джен закатила глаза, рассеянно постукивая бумажником с кредитками по перегородке, отделяющей стол Кары от соседнего стола.

– В «Старбакс». Я только что объясняла. А ты сказала, что слушаешь.

– Извини. – Кара пробежалась взглядом по тексту письма в последний раз, удалив еще один восклицательный знак, нажала кнопку «Отправить» и подняла глаза на коллегу: – Прости. Клянусь, сейчас я точно слушаю.

– Пора в «Старбакс». Ты идешь? – Кара покосилась на дверь кабинета Дейва и уже раскрыла рот для ответа, как Джен добавила: – Это Дейв предложил всем пойти и выпить рождественского кофе.

– Я даже не знаю. У меня столько дел с этим проектом, в ближайшие недели надо запустить кампанию «Подарки в последний момент»…

В подтверждение ее слов во «Входящие» упало сообщение от фабрики свечей из Северного Уэльса. И тут же всплыла строчка оповещения о получении еще одного письма, уже от крупного ритейлера, который принял решение по предложению.

– Я просто…

– Боже мой, Кара, – с досадой сказала Джен, не пытаясь скрыть улыбку, – забудь. Ты даже не отрываешься от телефона. Что тебе принести?

Джен начала работать в пиар-отделе в ту же неделю, что пришла в компанию Кара. Они тут же сошлись, несмотря на четыре года разницы в возрасте. Несколько разговоров в перерывах на кофе и пара совместных обедов быстро переросли в дружескую выпивку после работы и в совместные походы по магазинам в выходные. Джен была идеальной подругой, особенно в такие сложные времена, как сейчас: она прекрасно понимала, что стоит на кону у Кары.

«Кликит» – так называлась их компания – существовала уже года четыре, но по-настоящему взлетела только в последний год, когда их иконка вышла на первую страницу «Эппстор», а подписчики начали говорить о них в «Твиттере» и бренд стал по-настоящему узнаваемым и конкурентоспособным. Благодаря работе каждого члена компании, «Кликит» до сих пор держалась в первых рядах, и Каре это безумно нравилось. Чем сильнее была нагрузка, чем больше писем приходило на почту, тем лучше раскрывались способности Кары. Она обожала работу, коллектив, их интернет-площадку, – все.

Хороший рождественский кофе она тоже любила.

– Купи мне ореховый «Тоффи». Со сливками. А если пойдешь в «Косту», то я буду латте со вкусом имбирного печенья. А, и кекс еще захватишь? Все равно какой. Что-то праздничное, но только не рождественский пирожок – меня от них уже тошнит.

Коробки с этой традиционной выпечкой люди начали приносить на работу еще месяц назад.

Элоиза такие просто обожала. В первое время Кара тоже была не против есть такие, но у каждого человека наступает предел насыщения рождественскими пирожками. В конце концов, она же не Санта-Клаус, чтобы столько их есть!

– Поняла, – сказала Джен, застегивая пуговицы на пальто. Рядом уже стояли остальные сослуживцы, готовые к выходу. – Ну ладно, увидимся через часок.

Кара помахала всем, кто прошел мимо ее стола к выходу, и снова уставилась в компьютер, погружаясь в мир входящих писем и фотостоков, от которых и не поднимала головы до тех пор, пока не почувствовала тонкий аромат орехового «Тоффи».

– Я тебя обожаю.

– Всегда пожалуйста, – промурлыкала в ответ Джен.

Кара подняла голову, разминая затекшую шею, а потом отпила большой глоток горячего латте. Боже. Ни дать не взять – Рождество в стакане. Пенистый эгг-ног: вот оно – настоящее волшебство.

А Джен уже пересказывала последние сплетни, и Кара позволила себе отвлечься на десять минут от работы и послушать ее. Неужели Молли из бухгалтерии и правда переспала с Патриком из IT. У нее же вроде парень есть?

В конце концов Джен отправилась за свой стол, и Кара снова погрузилась в работу.

Ровно в шесть она отщипнула очередной кусочек кекса, а к столу подошел Дейв.

– Дружище, – сказал он, – иди домой.

Он всех так называл – «дружище». Даже уборщицу.

– Пойду, через минутку точно. Мне тут надо…

Плим. Пришло сообщение. Кто отвечает на письма после шести? У них что, бесконечный рабочий день?

Кара застрочила ответ.

Дейв рассмеялся и наклонился над столом Кары:

– Ты в курсе, что не обязательно пахать по 12 часов в сутки? Ты и так впереди планеты всей. Работаешь вдвое больше остальных. Ты уже взяла на себя половину моей нагрузки.

Кара медленно оторвалась от компьютера: сначала повернула голову, а уже потом перевела взгляд.

– Клянусь, уйду домой, как только разберусь с этими письмами. Не хочу оставлять не отвеченными, – улыбнулась она.

Сейчас нет смысла объяснять ему, что на самом деле это обязательно, иначе не показать себя. Дело даже не в должности, а в самой Каре: она просто не могла иначе, всегда была такой. Но даже с учетом этого, в «Кликите» работали люди, начинавшие с истоков, и, само собой, кто-то из них тоже метил на место Дейва. Ей 22 года, в компании она всего восемнадцать месяцев: для повышения явно рановато. Остается только продолжать пахать в том же темпе.

Даже не получив после этого повышения, Кара точно знала бы: она сделала все, что могла. Кроме того, работу она обожала. Такой ритм ее совершенно не напрягал – скорее, она получала удовольствие от всего, что делала.

– Ладно-ладно, – тряхнув головой, негромко хмыкнул Дейв, – но чтобы точно ушла домой. – Это все, – он кивнул на экран, – никуда до завтра не денется. И учти, на следующей неделе у нас рождественский корпоратив – я надеюсь, ты отключишь телефон. Мы не позволим тебе работать всю ночь напролет. Если ты устроишь перерыв, компания не развалится на части.

– Вас понял, шеф, – со смехом ответила Кара.

Она пришла домой уже после восьми часов. На улице стояла кромешная тьма, а из квартиры тянуло, как ни странно, теплом и пахло блинчиками с мясом.

Соседи Кары работали в слишком разных областях, чтобы хоть как-то пересекаться: управляющий в баре, маркетолог в сети клубов, специалист по пиару в компании известного бренда одежды и журналист. К тому же, кое-кто (не будем показывать пальцем, хотя это всегда Генри) никогда не менял рулон бумаги, когда тот заканчивался.

Но в такие дни она – когда они все-таки собирались и готовили еду на всех, а Кара могла разогреть на ужин остатки – обожала всех своих соседей до единого.

– В холодильнике есть еда! – крикнула Джамилла из гостиной. – Эллиот делал мясные блинчики.

– Спасибо! – отозвалась Кара и направилась прямиком на кухню, где сразу нырнула в холодильник. О, и салатик оставили! Мечта, а не соседи.

Поначалу мысль о том, что придется жить с четырьмя незнакомцами в одной квартире, Кару страшила. Переезд в новый город и выход на новую работу – это очень воодушевляет, конечно. Но делить жилье с совершенно неизвестными личностями – сомнительное удовольствие.

Пара знакомых из университета тоже снимали квартиры с незнакомцами, и Кара наслушалась историй об ужасных соседях и арендодателях. Ей же, можно сказать, повезло: таких беспроблемных соседей еще поискать. Они даже готовили еду на всех и вовремя делали уборку: по сравнению с соседями Кары по студенческому общежитию – огромный прогресс.

Разогрев блинчики, Кара вышла в гостиную, откуда доносились голоса и шум включенного телевизора.

– О, Кара, привет, – поприветствовал ее Эллиот, оторвавшись от тарелки с едой. На втором диване Джамилла листала журнал. Кара ужинала, обмениваясь с остальными впечатлениями о прошедшем дне, и тут на ее телефон пришло сообщение.

С тех пор, как она вышла с работы, их было несколько. Одно от Элоизы. Мама прислала фотографию в семейный чат в «Вотсап»: одинаковые футболки с эльфами, которые они с папой купили для отпуска. И вот теперь пропущенный от Джорджа и непрочитанное сообщение от него же.

Похоже, она покраснела, потому что Джамилла тут же заметила, как изменилось выражение ее лица, и сказала:

– Дай-ка угадаю: сообщение от небезызвестного Джорджа.

– Может быть.

– Я бы на твоем месте держался за него руками и ногами, – подключился к беседе Эллиот. – Много ты знаешь парней, которые тратят свой рабочий перерыв на то, чтобы порадовать девушку ее любимым кофе из «Старбакса»?

– Он привозил мне кофе только один раз, – парировала Кара. Хотя это было приятно: вчера Джордж устроил ей этот маленький сюрприз, извиняясь за то, что накануне отменил свидание. Пускай она с пониманием отнеслась к смене планов, это было мило. – Ну же, наплюй уже на нас и перезвони своему дружку, – с улыбкой сказала Джамилла. – А то я позвоню вместо тебя.

Кара показала ей язык, собрала пустые кружки, миску из-под хлопьев и свою тарелку и направилась в кухню. Загружая посуду в наполовину забитую посудомойку, она набрала номер Джорджа, поставив телефон на громкую связь.

Он ответил почти сразу:

– Привет, как дела? Уже приехала с работы?

– Ага. Извини, пропустила твой звонок. Наверное, в метро была. Только чаю успела попить.

– А я тут у друга, в двух остановках. Можно к тебе заглянуть? Если ты не устала, конечно. Так хочется тебя увидеть.

– О, ну разумеется, приезжай! – ответив, Кара внутренне сжалась: не слишком ли радостно она согласилась? Да ладно, чего уж теперь. – Как будешь у дома, напиши – я спущусь открою.

Вообще-то она планировала забраться под одеяло и смотреть рождественские фильмы на «Нетфликсе». Элоиза каждую неделю высылала ей свою подборку фильмов, набравших пять звезд из пяти. Но ничего, можно и перенести ради прихода вроде-как-парня.

Она тешила себя мыслью, что дела обстоят именно так.

Как же раздражают все эти положенные этапы отношений и их наименования: то вы общаетесь, то встречаетесь, то ходите на свидания, – зачем столько определений? Почему же так страшно просто спросить, стали ли вы парой?

До недавнего времени она даже не задумывалась о подобном, пока не пошла покупать Джорджу рождественскую открытку. И оказалась перед дилеммой: как он отреагирует на слова «Моему парню» в подписи? Или вдруг наоборот: обидится ли, если в открытке этого не будет написано?

Ничего, еще немного. Всего пара дней, и в школе начнутся каникулы, а потом – потом Элоиза к этим треклятым рождественским спектаклям и близко не подойдет.

Она уже на стену лезла от рождественских гимнов и песни Queen «Don’t stop me now», по кругу звучавших на бесконечных репетициях. Пусть ей нравилось видеть счастливые мордашки детей, предвкушающие Рождество, вся эта канитель уже здорово раздражала.

Плеснув себе щедрую порцию белого вина, Элоиза с удовольствием устроилась на диване. Она набрала Кару по «Фейстайм», но та отклонила звонок и написала:

Только по пятницам Кара позволяла себе уйти с работы ровно в пять. Многие ее коллеги уходили вовремя каждый день.

В эту пятницу они с Джен уже в два часа откупорили бутылку просекко, пока красились в туалете. Большинство девушек ушли домой, чтобы принарядиться к вечернему корпоративу. Маркус – их руководитель и основатель «Кликета» – еще в 11:30 велел всем отправляться готовиться к рождественской вечеринке. Но у Кары еще были дела, которые она не хотела оставлять на выходные. Зная характер подруги, Джен – рождественский ангел, ее спасительница и поставщик кофеина – доехала до ее квартиры и захватила кое-что из вещей. Спрашивать, в чем Кара хочет появиться на корпоративе, она тоже не стала. Платье-комбинация в блестках легко уместилось в ее рюкзаке вместе с клатчем. Кара планировала сложить в клатч деньги, ключи и телефон, а остальные вещи оставить на работе и забрать после выходных.

– Я тебя обожаю, я уже говорила это? Подруги лучше не существует. Ты же просто героиня: так со мной носишься – то кофе приносишь, то еду. У тебя должно быть свое шоу на телевидении.

– Говорила-говорила, за последнюю минуту уже раза три, – засмеялась Джен, наклонившись к зеркалу, чтобы приклеить накладные ресницы. – Но ты не останавливайся, хвали меня. Моему эго это по нраву.

Потянувшись к бутылке с просекко, Кара отпила глоток. Кому нужны кружки, если можно отхлебнуть из горлышка?

Они с Джен были подруги что надо: под орущую из телефона Джен рождественскую музыку наводили красоту в офисном туалете и, хихикая, на пару распивали дешевенькое просекко, купленное в магазине за углом. И это в два часа дня.

Корпоратив начинался около половины шестого, ехать до места в лучшем случае полчаса, а значит, оставалось целых два с половиной часа. За это время они успели прикончить три бутылки просекко – они продавались со скидкой, и покупать только одну было просто преступлением – и коробку конфет.

Кара с удовольствием сэкономила бы и вместо такси поехала на метро, но Джен пришла в ужас от идеи спускаться в подземку: «Ты что, хочешь чтобы у меня растрепалась укладка? Ты хоть заметила, на каких я каблуках?» – причитала она.

– Но за такси придется отдать кучу денег.

– Да не прибедняйся ты так. За такси я сама заплачу. Ноги моей в метро не будет. Не для того я столько возилась с этим макияжем, чтобы он поплыл, когда я вспотею в духоте.

Конечно, Кара не могла позволить подруге платить за все, однако перед тем, как решиться спустить на треклятое такси немалую сумму, нужно было хорошенько выпить. Прикидывая, сколько еще трат предстоит за сегодняшний вечер, Кара поймала себя на неприятной мысли: возможно, Элоиза права и она на самом деле немного Скрудж.

Отмахнувшись от собственных размышлений, Кара глотнула еще шипучки, потом присела на стол возле раковины и выудила из косметички флакончик с дешевым ярко-красным лаком для ногтей с блестками. Без него ни один рождественский наряд нельзя назвать завершенным.

– О-о-о-о.

Кара стонала в телефоне.

Элоиза подавила смешок и сочувственно спросила:

– Что, хорошо погуляла?

– Наоборот.

Элоиза макнула кисточку во флакончик с красным лаком, приложила ее к краю, чтобы убрать излишек, и провела по ногтю указательного пальца. Лак был дешевый, но достаточно яркий и блестящий. На вечер хватит, а большего и не требуется.

– Что такое?

Кара что-то простонала.

– Да ладно, так уж плохо?

– Уж поверь, хуже быть не может. Мы начали пить с двух часов дня, и дальше я не останавливалась. Я перепробовала сотню разных интересных коктейлей, даже не знаю, каких именно. После вечеринки мы пошли в бар и добавили в программу «Ягер-бомбу»^[9].

– Только не говори, что ты пила текилу.

Молчание сестры оказалось достаточно красноречивым.

– Ох, Кара-Кара, ты же знаешь: текилу тебе нельзя.

– Кто-то купил ее на всех. Я так напилась, ты бы знала. Выставила себя полной дурой. Джен говорит, я заявила Маркусу, что через два года возглавлю офис.

– Нет, только не это, – выдохнула Элоиза. – Так и сказала?

– Да, представь. Они там все, конечно, поржали надо мной. А все из-за Алфи: он в начале вечера это сказал, и его слова засели у меня в голове. Домой вернулась к двенадцати.

– Ну прямо хре́нова Золушка. Как же ты добралась домой в таком-то виде? Ты же не поехала на метро? Ты же могла уехать к черту на рога. Или с платформы упасть…

– Ладно, мамуля, не ной. Я уехала на такси. Джен позвонила Джорджу, и он меня забрал.

– Да ты что? И просто так взял и приехал?

– Приехал, да.

– Да он святой.

– Я постоянно признавалась ему в любви.

Элоиза захихикала. Кара была из тех, кого алкоголь превращает в милых собеседников, любящих всех и каждого. Она болтает без умолку, со всеми фотографируется, угощает направо и налево, лезет обниматься. Элоиза почувствовала укол ностальгии: все-таки она скучала по сестре.

– Сегодня утром Джордж как-то странно себя вел, – продолжала тем временем Кара.

Элоиза удивленно нахмурилась, и, отвлекшись, капнула лаком на руку.

– Черт, – пробормотала она. – Он что, остался на ночь? Вы занимались сексом? Ты же была в хлам пьяная.

– Нет! Конечно, не занимались. Он остался проверить, не будет ли меня тошнить во сне. Но дело не в этом. Утром он звонил кому-то. Я почти ничего не расслышала: он думал, я еще сплю. Но его голос… он звучал так… ласково. Как в разговоре с кем-то очень близким. Упомянул какую-то Лину и что скоро будет, а потом я «проснулась». – Элоиза представила Кару, ставящую в этот момент пальцами воображаемые кавычки. – И он засобирался домой. И сразу ушел. Странно, да?

– Ну-у-у…

– Если это просто приятельница, то он так бы и сказал, что пошел с ней встретиться, но об этом и речи не было. И ни про какую Лину я раньше от него не слышала. Он вчера довез меня домой, был так мил, следил за моим самочувствием – и вдруг утром вскочил и убежал. Даже чаю не остался выпить.

– Ты имеешь в виду, даже не сделал тебе чаю?

– И это тоже. Но ведь странно, разве нет? По-твоему, я все преувеличиваю?

– Надо было просто спросить, – резюмировала Элоиза, хотя она в подобной ситуации отреагировала бы точно так же: навыдумывала бы всякого, позвонила сестре и спросила, не странно ли это.

– Ему же двадцать четыре года?

– Да, а что?

– Может, у него есть дети?

– Я думаю, он бы упомянул о детях.

– А Джуд Лоу в «Отпуске по отпуске по обмену» не стал.

– Ну все, хватит уже. Ясно, что толку от тебя никакого, – недовольно простонала Кара.

– Я думаю, этому всему есть вполне невинное объяснение. Лучше всего спросить его самого. И если начнет юлить, тогда… я не знаю. Проверить его сообщения? Или это чересчур?

Сама Элоиза ничего такого не предпринимала, пока встречалась с Джошем. Она предпочитала думать, что слишком остро реагировала и придумывала лишнее. Считала, будто слишком расслабилась и надо работать над сохранением отношений еще усерднее. Она все себе придумала, а Джошу можно доверять. Ей приходилось доверять, только на этом все и держалось.

Похоже, стоило все-таки проверять его сообщения. Возможно, тогда для нее не стала бы полной неожиданностью новость о его, например, путешествии с другой девушкой.

– Не знаю, – насмешливо хмыкнула Кара. – А Джуд Лоу что бы сделал?

– Ну и злюка же ты с похмелья.

– Я злая, потому что рискую работой. И, похоже, все попало и повышения мне не видать.

– Не драматизируй ты так. Это же был рождественский корпоратив. Ну облажалась, с кем не бывает.

– Со мной не бывает.

Ну конечно, идеальная Кара не может сесть в лужу.

– Раз так все плохо – возьми пару отгулов и поезжай к маме и папе, подожди, пока все уляжется. Или притворись больной и поработай из дома.

– Не собираюсь я бежать домой к родителям, – резко оборвала сестру Кара. – Я в состоянии справиться с собственными проблемами.

В воздухе повисло «в отличие от тебя». После разрыва с Джошем Элоиза вернулась в родительский дом и неделю не вставала с кровати. Она не хотела ничего делать, только упивалась своим горем, рассматривала их совместные с Джошем фотографии и удаляла их из своего «Инстаграма».

Тогда Кара уговорила ее вернуться в университет за несколько недель до выпуска, чтобы закончить курс. И теперь при каждом удобном случае напоминала ей о том времени, когда Элоиза, как маленькая, нуждаясь в поддержке и понимании, бросила все и приехала в родительский дом. «Можно подумать, ты намного лучше», – недовольно подумала Элоиза и сердито нахмурилась.

– Что ты хочешь от меня услышать, Кара? – спросила она, нанося очередной слой лака на ноготь.

Ответа не последовало. Кара молчала. Элоиза подумала, что, скорее всего, сестра передразнивает ее, беззвучно шевеля губами.

В конце концов, Элоиза предложила:

– Закажи еду. Выпей чаю. Позвоню тебе завтра: надо обсудить Рождество.

– Хорошо тебе повеселиться сегодня.

– Спасибо.

Элоиза заметила, что Кара ничего не ответила на предложение обсудить Рождество. Каждый раз, когда всплывала эта тема, у нее обнаруживались какие-то срочные дела, и их разговор обрывался. Элоиза изо всех сил сдерживалась, чтобы не показать своего отчаяния. Встречать Рождество в одиночестве – это слишком.

А Кара, судя по всему, будет готова поговорить о празднике только ко Дню подарков^[10].

Кара читала сообщение и глазам своим не верила:

Элоиза наклонила голову и немного постояла под горячей водой, прежде чем потянуться за шампунем. Потом скривилась.

Ничего себе! Что же она наделала? Зачем переспала с ним? Это безумие. Кара, похоже, так и подумала. Элоиза начала вспоминать события прошлого вечера, пытаясь точно определить, в какой именно момент потеряла связь с реальностью.

Но эти воспоминания только заставили ее расплыться в улыбке, а внутри разлилось приятное тепло, никак не связанное с горячей водой, под которой она стояла. Поняв, что втрескалась до беспамятства, Элоиза прикусила губу…

Она не сказала Каре, что ушла из квартиры Джейми до того, как он проснулся.

Глупая улыбка сменилась гримасой. Элоиза застонала и закрыла лицо ладонями.

Прошлой ночью они вернулись домой и пошли в его квартиру. До того, как они начали срывать друг с друга одежду, Элоиза успела поразиться тому, насколько маленькой была елочка, стоявшая в комнате. Продолжая раздеваться, они захохотали, когда ее свитер зацепился за сережки. А утром Элоиза проснулась первой и, подождав пару минут, собрала вещи, накинула пальто и, полуголая, проскочила по коридору домой.

Потом сразу написала сообщение Каре и пошла в душ.

Остатья у Джейми было слишком страшно: вот проснется он и придется отвечать на свербящий в мозгу вопрос «И что теперь?»

На Элоизу это не похоже: не в ее правилах просто так взять и переспать с парнем.

Ну ладно, после разрыва с Джошем она переспала с парой знакомых из «Тиндера», но это совсем другое. Тех ребят она едва знала, и ее вполне устраивал такой ход событий.

Но Джейми – другой: он ей нравился.

Влюбленность, охватывавшая ее в его присутствии, это только подтверждала.

Глупо как-то писать друзьям и просить совета в такой ситуации. Ну что она им скажет?

«Кажется, он мне правда нравится. Мы переспали, но я ушла до того, как он проснулся» – так говорят только никчемные растяпы.

Едва Элоиза успела выйти из душа и завернуться в одно полотенце, а другим накрыть голову, послышался стук в дверь.

«Кто бы это мог быть?» – подумала она, заранее зная ответ, и, надев тапочки, пошла из ванной к двери. Накинув дверную цепочку, чего обычно с ней не случалось, Элоиза приоткрыла дверь – небольшой зазор как раз позволял увидеть, кто пришел.

В дверях стоял Джейми, засунув руки в карманы, одетый только в толстовку с капюшоном и обтягивающие боксеры – боже, да как же можно спросонья и с растрепанными волосами выглядеть настолько привлекательным? Его каштановая шевелюра так и манила – запустить в нее пальцы – наверняка, мягкая. Джейми снова надел очки. Она и позабыла, как они ему идут – так он выглядел еще сексуальнее.

– Ого, надо же, – удивленно приподняв бровь, произнес Джейми. – Даже дверь нормально не открыла – плохой знак. Если я тебя обидел или сделал еще что-то…

– Ты меня не обидел, – заверила она его и закрыла дверь. Сняла цепочку, открыла снова – на этот раз шире, но теперь спряталась за ней наполовину, вцепившись в полотенце. Его взгляд на мгновенье скользнул по ее фигуре, но потом снова вернулся к лицу.

– Уверена? Почему-то ты ушла, не предупредив, а сейчас боишься взглянуть на меня.

Джейми не сердился, а лишь выглядел смущенным. Даже обиженным. Слегка обеспокоенным. Элоиза быстро посмотрела ему в глаза и поняла, что и правда избегает его взгляда.

Но не по той причине, которую озвучил он.

Стоило ей взглянуть на него, и ее сердце стучало сильнее.

– Да, уверена. Это не из-за тебя. Просто… я подумала, мне уже надо домой.

Джейми смотрел на нее, казалось, целую вечность. Она неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, что добавить.

Наконец он отвел взгляд и, перекатываясь с носков на пятки, сказал:

– Ну что, значит, провели ночь, и на этом все.

– Эм… Конечно… Наверное, да? – Как ей себя вести, как люди обычно поступают в такой ситуации? Оказывается, врут интернет-статьи, и все, что по этому поводу говорили ее друзья, – тоже вранье: не делает секс без обязательств все проще, а только усложняет. – Как хочешь.

– А ты чего хочешь?

– Вопрос с подвохом. О чем именно ты спрашиваешь? Хочу в жизни вообще? Или в ближайшие пять лет? Или прямо сейчас?

Он не засмеялся, как она ожидала, а жаль. Тогда можно было бы сделать вид, будто все в порядке и она не испортила все на свете и между ними тоже.

Этажом выше открылась дверь.

– Может, поговорим внутри, ты не против? – встревоженно предложил Джейми.

Послышались шаги вышедшего из шестой квартиры соседа, и Элоиза кивком пригласила Джейми войти, не желая, чтобы кто-то посторонний видел ее в одном полотенце – лучше продолжить неудобный разговор, чем это.

– Подождешь пару секунд? Я что-нибудь накину.

Он кивнул.

– А я чай заварю, можно?

– Э, ну да, да, пожалуйста. – Что еще можно ответить на такой вопрос? Ну и… разве плохо выпить с утра чайку? Сегодня она еще не успела выпить ни чашки.

Чай способен исправить что угодно. Если повезет, исправит и эту ситуацию.

Элоиза схватила со стула леггинсы и лихорадочно натянула их, нашла и надела чистую футболку. Надеть бы еще бюстгальтер, но он остался в квартире Джейми. Хорошо бы забрать его; самый лучший в ее гардеробе, к тому же безумно дорогой.

Она вышла к нему на кухню: без макияжа, с мокрым пятном от непросохших волос на футболке и в кардигане. Ну уж лучше без макияжа, чем с потекшей тушью.

Джейми протянул ей кружку и сказал:

– Даже не знаю, как это все делается.

– Что именно?

– Ну это. Секс на одну ночь.

– А. Я, если что, тоже не в курсе. У меня были только одни серьезные отношения, а все свидания, на которые я ходила потом, заканчивались просто ужасно, – разоткровенничалась Элоиза.

– Да ты что? Прямо так уж ужасно?

– А ты считаешь прошлую ночь свиданием?

– Ну, может, немного, – сказал он с дерзкой улыбкой, и Элоиза почувствовала себя свободнее. Одна его улыбка умиротворяет лучше горячего душа.

– Почему ты сегодня утром сбежала? – уже серьезнее спросил Джейми.

«Потому что ты мне по-настоящему нравишься и я не хочу страдать»

– Потому что мне надо было срочно выпустить газы, – сказала Элоиза.

Джейми громко захохотал, и она вместе с ним. Ну, хотя бы он понимает ее шутки.

– Прости. Только из-за этого? А я уж испугался. Это я вовсе не про нашу ночь, или, скорее, свидание. Прямо не знал, как быть. Думал, вот мы проснемся и будет неловкий разговор…

– А когда ты в трусах заявился к моей двери, мысль о неловком разговоре тебя не посетила? – Элоиза повернулась к столешнице и теперь стояла к нему боком. – Ладно, проехали. Давай на секунду представим, будто я не ушла от тебя утром. Как ты поступил бы?

– Ну… – Джейми отставил кружку и начал пододвигаться ближе. Через пару шагов он встал прямо перед ней. Аккуратно взял кружку из ее рук и поставил на столешницу. Все это он проделывал мучительно медленно. Элоиза задержала дыхание, прекрасно понимая, как прерывисто и шумно будет дышать в случае, если этого не сделает.

Джейми дотронулся до ее щеки.

– Я бы, возможно, начал вот с этого. – Он поцеловал ее, медленно и нежно. Его очки слегка прижались к ее лицу, а губы легко касались ее губ, потом он начал покрывать поцелуями ее щеки. – Если на минутку представить…

Лицо Элоизы горело. Ей стоило больших усилий не поманить Джейми сейчас за собой в сторону спальни. Очень сложно было в таком состоянии держать в памяти, почему это плохая идея.

– Тогда зря я ушла, – пробормотала она.

Он усмехнулся, отошел назад, взял свою кружку, и, не сводя глаз с Элоизы, отпил немного горячего чая. Очки запотели и она захихикала. Потом снова вспомнила, что раньше не видела их, и спросила:

– А почему ты раньше не носил очки? Разве они тебе не очень нужны?

– Ой, у меня ужасное зрение, просто обычно я ношу линзы.

– С очками проще?

– Ага. Только они мне не идут, кажется. Видела бы ты мои школьные фотографии. У меня были жуткие старомодные очки в проволочной оправе, и я года два носил брекеты. У мамы дома до сих пор стоят эти фотки в рамочках. Я каждый раз умоляю их убрать, но она не хочет.

– Моя мама до сих пор держит на виду мои младенческие фотки. У нее в одной комнате что-то вроде алтаря, где этих фотографий целая стена.

Джейми засмеялся.

– Мне кажется, – сказала Элоиза, – ты не прав насчет очков: они тебе очень идут. Тебе так даже лучше. И без них неплохо, но…

– Ты что, со мной флиртуешь?

– Боже, надеюсь, что нет. Может, вот это сойдет за флирт? – Она надула щеки и картинно потрясла головой.

С легким стуком поставив пустую кружку на стол, он спросил:

– Собираешься сегодня что-то делать?

– Ну… не думаю, – уклончиво ответила Элоиза.

Изначально она подумывала провести день за просмотром рождественских фильмов, включая трилогию о Санта-Клаусе. И еще надо бы завернуть подарки для родителей, она хотела вручить их им на неделе, до отъезда…

Элоиза очень надеялась, что теперь, когда Джейми спросил ее о планах, ее день пройдет по другому сценарию, включающему их двоих и ее кровать и исключающему одежду.

– А мне надо докупить кое-что. Может, составишь компанию? Зайдем выпьем где-нибудь кофе или пообедаем, если хочешь. Ты, конечно, не обязана, да и я не должен был предлагать, и мне…

– С удовольствием, – сияя улыбкой, ответила она.

Кара появилась на работе в семь утра. В ярко освещенном офисе стояла мертвая тишина – никого, кроме Маркуса, стучащего по клавишам в своем кабинете, на месте не было.

Кара пристроила сумку на стол. Ноутбук и все остальное лежали там же, где она оставила их в пятницу, перед тем как ехать на корпоратив.

Она справится. Даже проведя половину выходных в мыслях о том странном звонке Джорджа, она не перестала быть сильной, независимой женщиной и способна ответить за свои ошибки.

Взяв с картонного держателя один из принесенных стаканов с кофе, она направилась в кабинет Маркуса, постучала, и, когда он пригласил войти, осторожно открыла дверь. Кара пыталась не обращать внимания на то, как ей было плохо. Казалось, что ее вот-вот хватит инфаркт – так неистово билось ее сердце.

– Э, привет, не отвлекаю?

– Кара! Нет, конечно, нет. Заходи, – улыбаясь, пригласил он. – Рано ты сегодня. То есть… раньше обычного.

Маркус откатился на кресле из-за стола и указал рукой на стоявшие рядом кресла. Кара заколебалась, потом подошла поближе.

– Я захватила тебе по пути кофе. Латте с соленой карамелью.

– Молодец какая! – улыбнулся он и встал, потянувшись к принесенному стакану. – Это ведь не кофейная взятка с расчетом получить место Дейва?

– Скорее, кофейное извинение, – пояснила Кара и села на стул, спрятав вспотевшие ладони между колен.

Работать с Маркусом было интересно и просто, он всегда был дружелюбен, честен и открыт всему новому, самые неприятные новости выкладывал начистоту, безо всякого хождения вокруг да около. Даже если заканчивалось молоко, он тут же спрашивал, кто хочет сбегать в магазин. И, конечно, если он собирается ее уволить, понизить или еще что-то такое, он не подшучивал бы над ней и не посмеивался бы.

Но ее не перестанут грызть сомнения, пока она с ним не поговорит.

Маркус хотел еще что-то сказать, но Кара первая высказала все накопившееся за выходные:

– Я отвратительно себя вела на вечеринке в пятницу, мне ужасно стыдно. Это было непрофессионально, я так опозорилась. Я говорю это не для того, чтобы реабилитироваться в ваших глазах и не упустить место Дейва, Маркус. Мне правда очень, очень жаль, так глупо я себя еще не вела.

Маркус внимательно слушал ее, удивленно приподняв брови, пока она не остановилась перевести дух.

– Закончила?

Кара кивнула, сжав губы. Щеки полыхали огнем.

Маркус наклонился, опершись о стол локтями, и спросил:

– Бьюсь об заклад, ты все выходные репетировала этот пассаж?

– Не все. Полсубботы я мучилась похмельем.

– Не удивительно! – засмеялся он. – Странно, как тебя еще не увезли в больницу на промывание желудка. – Кара покраснела еще сильнее. – Но сама посуди, это же рождественская вечеринка, все были немного навеселе. Ну а ты в этом году… веселее остальных, вот и все. Это здорово. С кем не бывает? Но я ценю твои извинения. И кофейное тоже.

– У меня было так отвратительно на душе. Как я это только допустила? Следовало вести себя более разумно.

Маркус улыбался, откинувшись в кресле.

– Понимаю, теперь на место Дейва меня и рассматривать не стоит, но спасибо, что в принципе имели меня в виду. Это правда важно.

Она начала подниматься со стула, но Марк опередил ее, резко встав из-за стола, и спросил:

– Ты и правда думаешь, будто я могу исключить тебя из числа претендентов на место Дейва из-за пьяной выходки на вечеринке? Ты работаешь усерднее любого в этой компании, временами даже больше меня. Списывать тебя со счетов – просто безумие.

– Ой, правда? – Теперь сердце Кары неистово колотилось по другой причине, и она с трудом сдерживала широкую улыбку. – Вы это серьезно, не шутите?

– Конечно, не шучу.

– Боже ты мой! Спасибо. Огромное спасибо! Вы не представляете, что это для меня значит. Еще раз спасибо, и… раз уж я зашла, у вас найдется несколько минут? Хотела кое-что предложить.

Маркус отвернул экран компьютера в сторону и сказал:

– Выкладывай. Весь внимание.

– Я тут прикинула, с чего нам начать запуск книжного онлайн-клуба. Предлагаю давать для прочтения одну книгу раз в две недели. Напишем на нее обзор, может, с автором свяжемся, возьмем небольшое интервью с обсуждением книги – все на видео…

Вчера она просто проглотила один из любовных рождественских романов – запоем читала до десяти вечера, даже про ужин забыла, и про чай тоже. А потом не спала до двенадцати, обдумывая пришедшую в голову идею и то, как можно заставить ее работать.

– Основное условие – книги должны быть короткие, легкие для чтения, те, что захватывают с первой страницы. Может, недорогие с «Киндл» или вроде того. Люди будут читать их по пути на работу и обратно – это проще, чем покупать тонны бестселлеров по рекомендации друзей, а потом складывать их стопками, поскольку сама идея о необходимости специально выделять время для чтения уже пугает.

Попивая кофе, Маркус внимательно слушал и заинтересованно кивал. Похоже, идея его зацепила: он широко раскрыл глаза и подался вперед так сильно, что едва не лег на стол.

– Кара, – сказал он, когда она окончила свою речь, – не знаю, говорили ли тебе это раньше, но ты гений!

Ну вот и все.

До Рождества осталось семь дней и шесть ночей.

Больше откладывать нельзя.

За последние дни Элоиза выслала еще несколько настойчивых сообщений Каре в «Снэпчат», «Фейсбук» и «Вотсапп», но та, как назло, не отвечала. Пора переходить в наступление.

Элоиза немало удивилась, когда Кара ответила на ее звонок: было 6:23 утра, и она думала, что сестра едет на работу, если уже не приехала. Но, судя по видневшейся на заднем плане ванной, Кара была дома. Она наполовину накрасилась, осталось растушевать тени и румяна. В ушах болтались неимоверных размеров серьги в форме леденцов-тросточек.

Элиза не стала смеяться, а молча сделала принтскрин потешной картинки.

– Надо поговорить.

– Ну надо же, как все серьезно, – шутливо ответила Кара, пристраивая смартфон на какую-то полку в ванной. Освободив руки, она взяла спонж и принялась растушевывать свой макияж. – Погоди, это насчет твоего Джейми? Извини, я обещала перезвонить, но была так занята. Ты не поверишь, что творится у меня на работе. А в субботу я ходила по магазинам и…

– Ты можешь помолчать? – резко оборвала ее Элоиза, не в силах слушать болтовню сестры. Да, ей было интересно узнать, что произошло у Кары на работе, и не терпелось поделиться тем, как они с Джейми провели день, прогуливаясь по магазинам. Но сейчас главное обсудить празднование Рождества! Остальное может подождать.

Кара замолкла на полуслове с приоткрытым ртом. Непонимающе моргая и медленно закрыв рот, она ждала.

– Что мы будем делать на следующей неделе?

– Ты о чем?

«Боже ты мой, она издевается? Не знает. Забыла. Она так занята работой, даже не понимает, о чем речь».

Элоиза пыталась говорить как можно спокойнее:

– Я про Рождество. Ну же, Кара, я и так не теребила тебя, потому что знала, как ты занята работой, но скажи мне наконец: какие планы. Я же должна знать, сколько еды купить, когда ты приедешь и…

– А, ну… я смогу приехать на следующий день. Утром после сочельника, как и говорила. А на День подарков хотела вернуться обратно. Насчет еды не волнуйся – давай обойдемся бутербродами с индейкой? Купим уже готовые, добавим клюквенный соус и все.

– Ты даже не хочешь рождественский обед?

– Мне все равно. Просто предложила. И тебе так будет проще.

«Дешевле, ты хотела сказать», – подумала Элоиза.

– Зачем так возиться из-за нас двоих?

– Ну а в День подарков во сколько ты собираешься уехать? Мы же можем почти весь день есть остатки обеда. Папа обычно не делал отдельный обед на День подарков, потому что у нас всегда была большая индейка, но я могу сделать два рождественских обеда.

– Ой, ну… – Кара отклонилась от экрана и начала красить ресницы тушью. – Я думала уехать рано утром. Так я успею поработать и не буду мешаться у тебя под ногами.

«Ты не будешь мешаться под ногами. Это Рождество, семейный праздник. Я хочу, чтобы ты была рядом. Я соскучилась» – подумала Элоиза, но сказала другое:

– Ты собираешься работать на День подарков? Это же выходной. Начальник не имеет права заставлять тебя…

– Он и не заставляет. Это нерабочий день. Но мне надо успеть сделать до Нового года кучу дел.

– А у меня ты их сделать не можешь? Ты могла бы приехать ко мне в пятницу и поработать в субботу-воскресенье. Я сделаю шведский стол, как у мамы с папой на Новый год. Можешь Джорджа пригласить.

– Только не говори мне про Джорджа. Помнишь эту девицу, с которой он говорил, – Лину? Ну так вот, вчера вечером…

– Не переводи тему! Я обещаю послушать про остальное, но не сейчас. Так значит, ты хочешь сказать, что проведешь со мной на Рождество шесть часов, не хочешь ужин с индейкой, умчишься обратно утром, и в следующий раз я увижу тебя бог знает когда?

Кара наконец-то посмотрела в камеру. Было заметно, как она покраснела под слоем пудры.

– Ты хоть понимаешь, какой это мрак? Мне же придется провести все праздники в одиночестве! Это из-за тебя папа и мама уехали. В этом году со мной не будет Джоша. Никто из друзей рядом не живет и не заедет в гости. А теперь…

– Ты слишком много думаешь о себе, Эл! Если тебя так это расстраивает, приезжай на праздники ко мне и живи все каникулы. Пока я на работе, можешь гулять по городу или…

– Предлагаешь мне шататься одной, когда ты будешь на работе? Нет уж, спасибо.

– Ну и ладно. Только сама ты вообще ничего не предлагаешь.

– Я предложила! Но тебе это не подходит! Хочешь работать без остановки? Ну и пожалуйста, эгоистка. Думаешь, я расстроюсь? Да черта с два! – в сердцах крикнула Элоиза и так резко нажала кнопку отбоя, что не сразу в нее попала.

Пока она тыкала в экран, пытаясь нажать куда надо, Кара начала было протестовать, но звонок наконец прервался. Элоиза положила телефон на кухонную столешницу, намеренно игнорируя входящий от Кары.

Раз ее сестра решила быть бессердечной эгоисткой, так тому и быть. Элоизе все равно. Пускай они не виделись несколько месяцев. Пускай только в Рождество Элоиза могла пообщаться с Карой наедине, не деля ее с многочисленными друзьями-приятелями. И пускай она еще не привыкла к одиночеству и скучала по дому.

Только потом Элоиза осознала, что они так и не поговорили о Джордже и Джейми, а ей и вправду не терпелось узнать подробности про эту непонятную Лину.

– Ты вообще собираешься появиться дома в эти выходные?

– Я бы очень хотела, мам, просто дел невпроворот. Вы уже получили мои подарки?

– Да, получили, но не в подарках дело… – Мама замолчала и тяжело вздохнула – как хорошо, что они говорили не по видеосвязи. Кара позвонила маме по пути домой, куда ей пришлось добираться по другой ветке метро из-за «необходимых ремонтных работ» и идти от станции пешком. – Мы бы хотели тебя увидеть. До Нового года больше не встретимся. Элоиза ничего такого не сказала, но я ведь знаю, как ей тяжело смириться с мыслью, что Рождество в этом году пройдет не так, как обычно.

– Понимаю, мам, но не знаю, получится ли.

– В эти выходные работа?

– Немного, – сказала Кара.

«Полно», – подумала она.

Позарез необходимо, чтобы с книжным клубом все получилось. И она все это делала не ради повышения: должность отдадут кому-то из претендентов еще до запуска проекта. Просто идея с клубом увлекла ее не на шутку. Маркус отдал ей по нему практически все полномочия: сбор мнений, материалов и отзывов, – всем занималась Кара и ни перед кем не должна была отчитываться. Вся ответственность лежала на ней.

А работу свою она обожала, и этот проект в особенности. Подумаешь, придется немного поработать на выходных. Папа никак не хотел этого понять, только мама ее поддерживала.

Впрочем, и мама не возражала бы, возьми дочь паузу. Она даже писала об этом в одном из сообщений.

– Дочка, ты уж постарайся заглянуть к нам, хорошо? Хочется увидеть тебя до отъезда. И вы с Элоизой сможете взять из дома часть продуктов для рождественского ужина, если надо. Ты получила мое письмо о движении транспорта в Рождество? Элоиза говорит, скорее всего, ты поедешь к ней. Я выслала тебе ссылку на сайт, где указано, какие маршруты и рейсы отменят или сократят…

Мама переключилась на график работы железной дороги, и Кара почувствовала себя виноватой. Ехать к родителям в эти выходные она не планировала.

Понимала, что надо.

И даже хотела этого.

Но… работа. А купленный в последний момент билет обойдется ей в круглую сумму. Она же все равно увидится с ними в январе, когда приедет на папин день рождения.

– Я постараюсь приехать, мам, – сказала Кара, когда разговор подошел к концу, – но ничего не обещаю.

Едва она успела нажать отбой, как увидела оповещение о входящем звонке.

От Джорджа.

Они не виделись с понедельника. На неделе она ему писала, но они не созванивались, как раньше. Казалось бы, ничего необычного, вот только Кара понимала: она избегает его. Даже проигнорировала пару его сообщений. А вчера вечером он спросил, дома ли она и нельзя ли к ней заглянуть. Она как раз была у себя: искала материалы для книжного клуба, которые могли и подождать. Однако Джорджу Кара сказала, будто очень занята. Она уже не знала, что и думать, и рассказала обо всем своим соседям. Генри счел проблему надуманной под влиянием чувств, Эллиот и Лори были уверены в измене. По мнению Джамиллы, Джорд всегда казался чересчур безупречным, а Кара заслуживала большего.

В общем, от соседей толку не было.

Телефон продолжал звонить.

В животе порхали бабочки. Хотелось ответить на звонок. Поговорить с Джорджем, увидеть его, услышать, что он тоже не прочь увидеться. Может, он спросит, не занята ли она, куда-нибудь пригласит.

Но где-то в глубине души она боялась. Вдруг на самом деле он звонит сообщить, что бросает ее ради этой Лины – кем бы она ни была.

И все же Кара ответила.

– Никак не мог до тебя дозвониться! Ты же не специально меня избегаешь?

– Просто с мамой разговаривала.

– Не хочешь заняться чем-нибудь сегодня? Спокойно посидеть вечерком? Последняя пятница перед Рождеством – наверняка во всех ресторанах проходят корпоративы. Давай я что-нибудь приготовлю дома? Или у тебя, если тебе так проще?

Он ей слова не давал вставить. От этого было тепло на душе.

Но – Лина.

Она больше не выдержит мысли о ней. Так можно с ума сойти. Кара решительно сжала губы: надо встретиться с ним сегодня, все ему сказать и покончить с этим наконец.

По крайней мере, станет ясно, возвращать ли подарок Джорджда и дарить ли что-то ему?

– Я приду к тебе, – сказала она. Так гораздо проще: она будет контролировать ситуацию и в случае, если обнаружится его измена, сможет уйти, хлопнув дверью. – Сейчас заеду домой, заброшу вещи и приеду.

– Супер. Как насчет карри? Или предпочитаешь что-то другое?

– Да все равно. На твой вкус.

Кара даже не собиралась пробовать его еду.

Послышался стук в дверь. Элоиза посмотрела на маму:

– Ждешь кого-то?

– Может, почта? Ты же знаешь, отец постоянно заказывает что-то с «Амазона». Откроешь, дочка?

Элоиза оставила маму складывать дальше одежду в чемодан, а сама пошла посмотреть, кто пришел. За дверью пели рождественский гимн.

«Рановато для рождественских песнопений, – подумала она. – Наверное, соседи разносят открытки».

Элоиза открыла дверь и замерла от удивления, увидев, кто перед ней:

– Сюрпри-и-из! – воскликнула, оборвав пение, Кара и протянула руки к сестре.

Элоиза пыталась подобрать слова, но в конце концов просто обняла сестру, а потом засыпала ее вопросами:

– Что ты здесь делаешь? Как… Папа, ты знал, что она приедет?

Конечно, он ведь утром уехал – будто бы за молоком, но зачем молоко человеку, который завтра улетает в отпуск? Элоиза решила, он разыгрывает обычный сценарий: «Я забыл купить кому-то подарок и не хочу выглядеть никудышным отцом, поэтому делаю вид, будто еду за молоком».

Она и подумать не могла, что он поехал встречать Кару.

– Что происходит? Я не… Что ты здесь делаешь?

– Так ведь сегодня последний день перед Рождеством, когда мы можем побыть все вместе, – весело сказала Кара, как будто это было очевидно всем вокруг и это не она последние недели постоянно строила из себя ворчуна Гринча. – Вот я и села на самый первый автобус, потом на поезд, а потом меня встретил папа.

Радостно завизжав, Элоиза заключила сестру в долгие объятия.

– Я даже не думала, что ты приедешь!

– Ну что сказать? У меня хорошее настроение. Солнышко светит…

– Да там же холод, хорошо если около нуля…

– …и ты была права: у Джорджа было просто отличное объяснение. А еще я нашла дешевые билеты на автобус.

Элоиза засмеялась. Ну вот, это уже больше похоже на Кару.

– Ну надо же! Расскажи мне все, только сначала сходи поздоровайся с мамой. Ну почему ты мне вчера не позвонила? – Тут она заметила, что у Кары только небольшой рюкзак, и у папы не было никакой сумки. – Ты что, не останешься на ночь?

– Обратный автобус в пять часов. Я почти целый день пробуду. Еще даже не обед.

– Я имела в виду, не останешься на Рождество? Могла бы поехать ко мне и остаться.

– Мне работать надо, – отмахнулась от предложения сестры Кара.

– Ты с ума сошла.

– Ну не у всех же непыльная работенка только в учебное время.

– Еще раз такое скажешь, и я не позову тебя в гости на праздники.

Но Кара уже поднималась по лестнице в мамину спальню. Тогда Элоиза повернулась к отцу:

– Это все мама виновата, – сказала она ему. – Постоянно поощряет ее рвение усердно работать. Какая мать так делает?

– Определенно, так поступают только ужасные родители. Но учти: Кара почти получила повышение, не проработав и двух лет, – улыбаясь сказал отец и повесил пальто на перила лестницы. Элоиза постаралась не вкладывать в это больше, чем он сказал, и особенно не услышать: «Кара уже повышение получила, а ты чего добилась?»

– Хочешь рождественских пирожков? Я припрятал коробку от мамы, там парочка осталась. Спорим, мы успеем их умять, пока те двое не спустились на кухню?

– Ты еще спрашиваешь.

– Обещают снег, – вздохнула Джамилла, вглядываясь в мрачный вид, открывавшийся из кухонного окна. Мрачность виду придавали два фактора: во-первых, окно выходило в переулок между домами, во-вторых, день выдался пасмурный и серый.

– Да не будет никакого снега, – одновременно возразили Генри и Кара. – Сейчас вообще дождь идет, – продолжила Кара. – И даже если снег и пойдет, здесь, в Лондоне, он тут же растает.

– К тому же, – вмешался Генри, – когда у нас в последний раз было «белое» Рождество?

– Пару лет назад был снег на День подарков, – заметила Джамилла.

– А еще в начале декабря, в тот год, когда мне исполнилось тринадцать, – добавила Кара.

– Эй, вы же понимаете, что я имею в виду. Двадцать пятого декабря снег не шел ни разу, особенно в Лондоне. Значит, мой поезд могут отменить даже из-за пары снежинок. Жду не дождусь, хочу попасть домой на Рождество. Поесть настоящей домашней еды.

– Эй, полегче там! – одернула его Кара, указав ложкой на стоящую на плите сковороду, в которой что-то помешивала. – Это же лучшее ризотто в исполнении Джейми.

– Что-то я не уверен. – Генри опасливо покосился на сковороду.

– Да ладно! Когда это мистер Оливер давал нам неверные указания? – воскликнула Джамилла и наконец отошла от окна и вернулась к нарезке грибов.

Каре было поручено непрерывно помешивать ризотто, а ее соседи взяли на себя все остальное. Генри вскрывал старые хлопушки, напялив на голову сразу три потрепанных карнавальных шляпы.

Двое других соседей уже уехали домой на все праздники, Джамилла этим вечером улетала в Глазго. На Рождество в квартире оставались только трое, и им предстояло разделить импровизированное подобие рождественского ужина: хлопушки, дешевое белое вино и… ризотто.

Надо отдать должное Генри: он приготовил яблочный пирог с корицей, которым по-рождественски вкусно пахло всякий раз, когда кто-нибудь открывал холодильник.

Такое праздничное настроение было у Кары последний раз, наверное, год назад. Она по-настоящему радовалась приближению Рождества. Объяснение с Джорджем придало ей столько сил, что она успела и съездить на автобусе домой к родителям до их отпуска, и провела утро, упаковывая подарки. Она даже накупила каких-то самоклеящихся бантов для украшения, когда бегала за вином к ужину.

Элоизе банты точно понравятся. Благодаря им неумело упакованные в дешевую бумагу подарки смотрелись интереснее. Хотя бумага и порвалась в нескольких местах.

Она покажет Элоизе, что никакой она не Скрудж и не Гринч, что она способна и радоваться празднику, и усердно работать.

Джамилла подпевала «Грустному Рождеству», добавляя новые ингредиенты в кастрюлю, Кара продолжала все помешивать. Генри взорвал очередную хлопушку, заставив обеих девушек подскочить от неожиданности.

– Кто любимый певец Санты? – спросил он.

– Кто?

– Элфис, – с придыханием ответил Генри, пародируя Элвиса. – Обожаю эту шутку. Элфис. Классика.

Джамилла и Кара обменялись взглядами, достаточно долгими, чтобы многозначительно закатить глаза. Неспроста в прошлом году Тайный Санта принес Генри книгу рождественских шуток.

Возможно, и Каре неспроста достался мячик-антистресс и черный колпак Санты с надписью «Что за вздор!»

Впрочем, колпак пришелся ей по душе, она и сейчас была в нем.

– Ну так что, когда встречаешься со своим сладким пирожком для обмена подарками? – спросил Генри.

– С моим кем? – переспросила Кара.

– Не обращай внимания, – посоветовала Джамилла, трогая будущее ризотто вилкой и смахивая нарезанные грибы в сковороду. – Он как проснулся в десять, так уже начал с пива.

– Эй, – гневно воскликнул Генри, пальнув в нее из хлопушки. – Я только одну бутылочку и выпил!

– Да, но ты ее выпил, когда и двенадцати не было.

– Так ведь Рождество же. Разве не время объедаться и напиваться?

– Продолжай в том же духе и к январю, когда вернешься, в дверь не пройдешь, – сказала Джамилла и, наклонившись над плитой, попробовала с вилки немного ризотто. – М-м-м, почти готово. Пять минут – и садимся за стол. Я приготовлю сыр на гриле. Генри, принесешь тарелки? Нальешь вина?

– Есть, шеф!

Спустя пять минут все уже сидели на диване с тарелками, полными ризотто, и кусками теплого багета, перед ними стоял барный стул, на котором были сложены рождественские хлопушки, у ног каждого на полу стояло по бокалу вина, а по телевизору шел «Один дома».

– Ну вот, – удовлетворенно изрек Генри. – Теперь похоже на Рождество.

Джейми, уперев руки в бедра, стоял возле окна.

– Кажется, я сильно просчитался, – сказал он.

– Что такое? – спросила Элоиза, подошедшая к нему с кружкой какао. – Надо было брать отгулы на сегодня и на завтра…

– Почему это?

Ему грех было жаловаться – с работы его отпустили еще в обед, когда пошел снег. Если до завтра он не растает, офис будет закрыт еще несколько дней.

Элоиза была рада, что такой сильный снег не выпал на прошлой неделе, когда она была на работе. Наверняка снегопад застал бы ее в школе, и обратная дорога превратилась бы в кошмар. Джейми добирался домой почти на полчаса дольше и все равно не смог подъехать прямо к дому, на пригорок. Пришлось ему, как и многим, бросить машину на обочине главной дороги.

У старенького «Поло» Элоизы в такую погоду не было шансов.

– Тогда я уехал бы домой еще на выходных.

Элоиза вернулась на кухню за печеньем.

– Я уверена, все растает. По прогнозу больше снега не обещали. Через пару часов он должен закончиться.

Джейми наконец оторвался от окна и плюхнулся на диван так близко к Элоизе, что придавил ее ногами. Она закинула ноги ему на колени и подивилась тому, как неожиданно приятно и удобно было сидеть вот так, насколько привычным это казалось.

– Некоторые поезда еще ходят, – отважилась она предложить. – Автобусы тоже. Да и растаять еще может.

– Хм…

Вот таким она его обычно и видела – угрюмым, неразговорчивым, бука-сосед, да и только.

– Ну что ты, все образуется, – проворковала Элоиза, легонько сжав его колено.

– Как думаешь, из этого вырастают? Из нежелания слушать родителей, я имею в виду. Ведь говорила мне мама – езжай домой в эти выходные, а я ей – ничего страшного, все будет хорошо. И вот, пожалуйста – она была тысячу раз права, разве нет?

– А моя мама Рождество вообще пропускает, и послушай я ее, так поедала бы сейчас с чаем морепродукты и любовалась бы морским видом с пятого этажа из номера с такими тонкими стенами, что слышала бы, как в номере слева занимаются сексом, а в номере справа – кричат о забытых дома полотенцах.

– Звучит… заманчиво, – сказал он и хитро на нее посмотрел. – Как думаешь, тут достаточно тонкие стены, чтобы соседи нас услышали?

К ее щекам прилила кровь. Она даже не задумывалась об этом, хотя сама прекрасно слышала, как соседка из шестой квартиры сверху ходит на каблуках или пылесосит.

– Надеюсь, нет, – озвучила свои мысли Элоиза.

Джейми засмеялся и потянулся поцеловать ее в щеку.

– Не волнуйся, я же просто шучу.

Она картинно надулась и шлепнула его по руке, прежде чем запрокинуть голову и дать волю смеху. Потом оттолкнула Джейми и взяла кружку с какао. Он разочарованно вздохнул, тоже взял свою.

И снова уставился в окно.

– В самом худшем случае ты застрянешь на Рождество тут, с моей потрясающей индейкой, великолепной печеной картошкой и лучшим рождественским пудингом из супермаркета, который я попытаюсь поджечь (скорее всего, неудачно). В программу включен также просмотр всевозможной чепухи по телеку.

– А звучит неплохо, умеешь ты преподать вещи в хорошем свете. Только если нас занесет снегом, встречать Санту будем мы вдвоем: Кара приехать не сможет.

Элоиза все понимала, однако изо всех сил старалась об этом не думать.

– А как вы справляете Рождество? Я имею в виду, в семье? Расскажи.

И он рассказал. Как утром они, еще в пижамах, открывают носки с подарками и пьют какао. Потом одеваются, и его отец готовит на завтрак тосты с яйцами-пашот; в гости приходят бабушки и дедушки, дядя с детьми, все приносят что-то для праздничного обеда, который начинается ровно в час, и на стол всегда подают рождественский пудинг, который ест только дедушка. Вся семья смотрит рождественские передачи, играет в настольные игры, а к чаю подают остатки индейки от обеда.

У Элоизы дома все было иначе, однако ей это описание показалось восхитительным.

Джейми поинтересовался, как же тогда Рождество отмечали у нее, и она рассказала.

Как в семь утра семья завтракала возле елки сэндвичами с беконом; потом все открывали подарки, обычно до десяти часов. Затем наряжались в объемные рождественские свитера и шли на прогулку, после чего обедали и остаток дня играли в викторину. Ее папа частенько засыпал прямо на диване, но обязательно просыпался к началу специального выпуска «Доктора Кто». Они спорили, какой из новых фильмов посмотреть, и примерно до полуночи просиживали у телевизора, поедая спринг-роллы, пирожки со свининой, фаршированные блины – так что хмелели от обжорства и впадали в сытое оцепенение.

– То есть, в само Рождество вы ничего не готовите? – удивился Джейми, не услышав упоминания о приготовлении праздничного обеда.

– Раньше готовили, – усмехнувшись, принялась объяснять Элоиза. – Но в год, когда мне было лет одиннадцать, папа напортачил с обедом. Все вышло ужасно: сырный соус для цветной капусты свернулся, картошка не допеклась, он забыл положить начинку в индейку, а потом еще не уследил, и она сгорела. В общем, теперь, чтобы предотвратить Великий Индейкоапокалипсис, мы готовим вечером, в сочельник. И на следующий день у нас есть и спринг-роллы, и блины, и много чего еще.

– Хорошо, что в твоей семье не принято доедать остатки. Теперь я уверен: еды у тебя полно, и мы продержимся до марта, если нас все же занесет снегом.

– Ха-ха, как смешно. А я знаю, кто стащил у меня сладкие рождественские пирожки: видела коробку в твоей мусорке.

– Может, я их сам купил!

– Ты в этот супермаркет не ходишь.

– Тогда я в него заехал специально за ними!

– Так я и поверила.

Он взял ее руку в свою и, притянув к губам, поцеловал в запястье. Элоиза опустила руки ему на плечи, продолжая соприкасаться кончиками пальцев. Она глупо заулыбалась, ощущая исходящее от него тепло и аромат специй.

За окном по-прежнему падал снег.

Снегопад почти закончился, и Джамилла улетела в Шотландию.

С задержками и отменами, но пустили некоторые поезда, и Джейми смог добраться до дома. Сугробы начали понемногу таять, и Кара была уверена, что к завтрашнему утру они полностью сойдут. Все будет хорошо.

Она кое-как добралась до работы, поскальзываясь на льду всю дорогу от дома до метро, а потом от метро до офиса. Накануне Рождества на работу вышла половина сотрудников, но только некоторые из них действительно занимались делом.

После так неожиданно обрушившейся на город метели снег прекратился в субботу вечером, оставив на тротуарах и половине дорог слякоть и лед.

Метели не было, но по-прежнему стоял жуткий холод. А радиаторы на работе, как назло, толком не грели.

– Где-то перемерзли трубы. Я спросил у администратора – отопления нет во всем здании, – объявил Маркус подчиненным после того, как спустился на разведку около десяти утра. – Но есть и хорошая новость: я иду за кофе для всех. Одному мне семь порций не унести – нужен помощник, чтобы открывать двери.

– Я помогу! – вызвался Фредди, гуру соцсетей.

– Ладно, Китнисс,^[11] одевайся, – рассмеялся Маркус. – Так как я ваши заказы все равно не запомню, шлите, кому что купить, мне в мессенджер, а то все получите латте с праздничным вкусом.

В другом конце офиса кто-то включил альбом с рождественской музыкой. Повсюду висела мишура, по сравнению с прошлой неделей ее стало больше: количество блестящих гирлянд увеличивалось обратно пропорционально количеству дней до праздничной даты. В кухонном уголке стояла круглая красная коробка с конфетами и пачка с рождественскими пирожками, уже наполовину пустая.

Кара оглянулась по сторонам: не видно, чтобы хоть кто-то работал. Коллеги сидели перед открытыми ноутбуками и включенными компьютерами, но в основном только громко переговаривались друг с другом о предстоящих праздничных планах на ближайшие дни.

Зачем тогда они вообще на работу пришли?

У самой Кары дел было невпроворот, особенно учитывая предстоящие два дня отгула и субботу-воскресенье… Надо проверить и отредактировать статьи, пока их не внесли в план размещения, поработать над контентом, который нуждался в продвижении, да и книжный клуб довести до ума не мешало…

– А у тебя какие планы, Кара?

– Что? – переспросила она, не отрываясь от экрана. В ее ящик не переставали сыпаться письма: разве кто-то еще работает? Рождество же. Не пора ли всем разойтись по домам, к семьям? Почему именно сейчас клиенты высылали макеты спонсируемых статей и отзывы на уже подготовленные и отправленные на согласование? Да они хоть представляют, сколько у нее дел помимо этого?

– Когда ты поедешь к своим?

– Э… завтра. Поеду к сестре утренним автобусом.

– Завтра? На автобусе?!

Она машинально написала «завтра» в письме, на которое отвечала, и чуть не отправила, но спохватилась и исправила.

Заметив, что подругу отвлекают от работы, Джен взяла огонь на себя и перевела тему разговора. Кара была ей за это безмерно благодарна и с улыбкой беззвучно прошептала: «Спасибо».

Потом вернулись Маркус и Фредди. Распевая рождественские гимны, они внесли кофе, и Кара окончательно потеряла надежду нормально поработать в ближайшие пару часов. Ну а потом Маркус отправил всех по домам.

У Кары были дела поважнее, чем ехать в пустую квартиру, где ее никто не ждал. Работы было хоть отбавляй.

Она не заметила, как пролетело время, и в половине третьего подошедшая к ней Джен потрясла спинку ее кресла и воскликнула:

– Ну же, бросай все. Пора домой! Скоро Рождество!

– Минутку, – пробормотала Кара, – мне только закончить… тут немного…

Джен откатила ее на кресле от стола, а кто-то подскочил и схватил ноутбук – это была Бекки из дизайнерского отдела. Под протестующий визг Кары она нажала какую-то кнопку и захлопнула ноутбук.

– Не волнуйся, я все сохранила, оно никуда не денется.

– А вдруг денется?

– Кара, – присев на ее стол, обратилась к ней Джен. – К какому дню самое раннее тебе надо сделать работу?

– К девятому января.

– А когда ты вернешься в офис?

– В пятницу.

– Значит, у тебя будет на все две недели?

– Но…

Джен взяла выключенный ноутбук, отдала его Бекки и они уложили его Каре в рюкзак.

– Вот так. С работой в Рождество покончено. И чтобы я не видела тебя онлайн до пятницы. Когда поедешь к сестре, оставь его дома, поняла?

Кара рассмеялась, хотя ей ужасно хотелось достать ноутбук обратно и отредактировать оставшийся кусок статьи. Там осталось-то несколько сот слов. И еще пару совсем небольших статей. И…

– Сомневаюсь, что она меня послушает, – сказала Джен.

– Я тоже, – согласилась с коллегой Бекки.

– Кто тебя не послушает? – спросил проходивший мимо стола Фредди. Он уже натянул теплые сенсорные перчатки и меховые наушники, на плече болталась сумка.

– Кара. Она так и не перестанет работать на Рождество.

– Ха, еще бы, она же робот, – улыбаясь, сказал Фредди. – Если ей дать волю, одна тут управится, без нас.

Кара задумалась: хорошо ли иметь такую репутацию? Все говорят одно и то же.

– Я же просто работаю, – пробормотала она. Что в этом плохого? Разве не следует относиться с рвением к своим должностным обязанностям?

– Кара, дорогая, есть разница между усердной работой и работой до изнеможения, когда у тебя не остается времени ни на что другое. Тебе надо найти золотую середину, – ласково сказала Джен.

– Может, оставишь свой ноутбук на работе, как все? – предложил Фредди.

– Зачем же…

– Маркус! – громко окликнула Бекки уходившего начальника. – Маркус, можете подойти? Скажите Каре, пусть оставит ноутбук на Рождество в офисе. Вас она точно послушает.

– Но я… – начала Кара.

– Никаких возражений, – остановил ее жестом Маркус. – Тут я согласен с ребятами. Кара, тебе нужен отдых. Иначе ты перегоришь, и толку от тебя не будет.

– Ты ведь постоянно засиживалась допоздна, – сказала Джен, и, легко постучав кончиком пальца под глазом Кары, добавила: – Посмотри, какие мешки – в аэропорту за ручную кладь сойдут.

– Отвали, – весело сказала Кара, но ей было не до смеха.

– Работа подождет до Нового года, – сказал Маркус Каре. – Отдохни хорошенько, а потом примешься за дело с новыми силами. Нам понадобится вся твоя энергия, когда заступишь на место Дейва. А теперь запри ноутбук в ящик и марш отсюда. Мне надо все закрыть, а вы меня задерживаете.

Теперь, получив от начальника прямую команду, – да еще и комментарий про повышение – Кара сдвинулась с места и начала паковать рюкзак. Джен предусмотрительно вытащила из него ноутбук и положила в ящик стола: к мюсли-батончикам, чайным пакетикам и блокнотам. Кара начала было ныть – к своему стыду, в буквальном смысле, – но все же оставила ноутбук там. Так уж и быть, все равно она может проверить почту на телефоне.

Они все вывалились на заледеневшую улицу, и Фредди тут же поскользнулся и полетел в сторону фонарного столба, обхватив который смог снова обрести равновесие.

Джен захихикала:

– Ты прямо как Кевин в «Рождественской истории от Маппет». Помнишь, он ушел с работы и пошел кататься на коньках!

Все засмеялись, а Кара подумала, что вот так же точно могла сказать Элоиза. Фредди остался на одной ноге, балансируя, а вторую вытянул на тротуар в поисках сухого участка, на который можно надежно встать. Маркусу и Бекки нужно было в другую сторону, и перед тем, как уйти, они со всеми попрощались и пожелали хорошего Рождества.

Кара, Джен и Фредди спустились в метро.

– Поверить не могу, что ты меня так опозорила, – ворчала Кара на Джен, как только Фредди сел на свой поезд, идущий в другую сторону.

– Тебе не мешало дать хорошего пинка, – выставив подбородок вперед, парировала Джен. – Такая жизнь тебе самой не на пользу.

– Да все у меня нормально! С моей жизнью все в полном порядке. Одна проблема: любовь к работе вдруг стала считаться преступлением.

– Да-да, пока еще в порядке, но продолжай в том же духе, и через шесть лет окажешься на больничной койке. В результате выйдешь на пенсию в тридцать и уедешь жить в сельскую местность: набираться сил и дышать свежим воздухом. А твоей сестре придется переехать, кормить тебя с ложечки мясным бульоном и вязать теплые одеялки, чтобы кутать твое озябшее тельце.

– Ты снова перечитывала «Маленьких женщин»?

Джен состроила гримасу, но отрицать не стала.

– Я серьезно, – сказала она. – Не только я – все – даже Маркус – согласны: ты работаешь слишком много и доведешь себя до болезни.

– Сплетничаете у меня за спиной?

– Это вовсе не сплетни! Мы волнуемся за тебя. Отделу кадров пришлось выгонять тебя в отпуск – это ненормально!

Слегка прикусив губу, Кара задумалась: «Если подумать… может, Джен в чем-то немного права. Но только немного».

Остаток дороги они провели в молчании, потом вышли на одной станции для пересадки и встали в спокойном месте подальше от эскалаторов и переходов.

– Я не хотела тебя расстраивать, – сказала Джен.

– Ты не расстроила, правда, – улыбнулась Кара. – Просто… заставила немного расставить приоритеты. Ну да ладно. Погоди – подарок забыла тебе отдать.

– Ой, как хорошо, – заулыбалась Джен. – Люблю дарить подарки, но получать – еще больше.

Обе полезли в сумки. Кара вынула подарочный набор душистого мыла и флакончиков для ванной, украшенный примятым бантом. Она знала, Джен подарок придется по душе: подруга постоянно выкладывала в своем «Инстаграме» все виды солей для ванн, которые пробовала.

Кара получила от Джен непонятный бесформенный сверток, где-то податливый, где-то твердый.

– Это что еще такое?..

Посмотрев на свой подарок, Джен предположила:

– Наверное, там собака.

Кара подержала на весу свой и сказала:

– Книга, я думаю.

– Я буду по тебе скучать, – крепко обнимая Кару, проговорила Джен. – С Рождеством, подруга!

– И тебя, – обнимая ее в ответ, пожелала Кара. – Счастливо добраться домой сегодня вечером!

– Тебе завтра утром тоже!

Они сложили подарки в сумки, обнялись еще раз и отправились каждая в свою сторону. К счастью, Каре удалось найти пустое сиденье, и она ехала, сидя до конца маршрута, обнимая стоявшую на коленях сумку и поглядывая на пассажиров. Среди соседей по вагону оказались замученного вида люди в деловых костюмах, хмуро глядящие в телефоны – очевидно, продолжающие работать. Были веселые компании обмотанных мишурой и хихикающих гуляк в ободках с плюшевыми оленьими рогами. Кто-то ехал в красно-белых колпаках Санты и рождественских свитерах: взволнованные и немного скучающие, они хотели уже побыстрее доехать до своего места назначения. Полусонные парочки и семьи ехали, прильнув друг к другу и тихо о чем-то переговариваясь. Запоздалые покупатели, измотанные, но удовлетворенные, везли свои сумки и пакеты, поставив их между ног на пол.

Глядя на соседей по вагону, Кара впитывала все увиденное и размышляла, к какой категории относится она сама. Если бы сейчас у нее был ноутбук, она работала бы прямо в вагоне. А Элоиза, будь она тут, была бы навеселе, даже не выпей она ни капли.

А если бы тут был Джордж, то они с ним составили бы самую милую парочку – держащуюся за руки, соприкоснувшуюся головами – и просто глядели бы друг на друга, счастливые.

Четыре часа дня: индейка уже в духовке, брокколи, цветная капуста и ростки фасоли брошены в кипящую воду, а Кара, будь она неладна, звонит и говорит, что завтра, возможно, не приедет. На Элоизу нахлынули воспоминания о том дне, когда сестра несколько недель назад решила приехать только на второй день Рождества.

– Ничего не поняла, – сказала Элоиза, убавляя огонь в духовке. Потом перешла в гостиную и попросила: – Повтори еще раз.

– Я просто не уверена пока, – сказала Кара, прикусив губу и теребя волосы. – На дорогах гололед, снег так и не перестал идти, а по прогнозу обещают еще. Дома уже идет снег.

– Ну и что? Боишься, тебя тут заметет? Разве это конец света?

Кара молчала слишком долго и потому выдала все свои мысли.

– Все понятно, – со смешком бросила Элоиза.

– Ой, да ладно тебе, разве ты не понимаешь – если на дорогах будет слишком опасно, мой автобус могут отменить. А сегодня вечером я уехать уже не смогу: раскупили вообще все билеты.

– Поезда еще ходят.

– Ну да, ходят, но… Может завтра еще все наладится. Какие-то шансы есть. Просто я хотела сказать, что если бы не…

Вероятно, можно было уехать сегодня, но Рождество того не стоило. Даже за возможность увидеть сестру не стоило столько платить.

– Знаешь что, Кара? Все нормально. Не беспокойся. Кому нужно это дурацкое Рождество? Какое мне до этого дело?

– Если не получится, я приеду через пару дней. Останусь на Новый год. Отметим Рождество попозже.

– Но я уже готовлю индейку!

– Зачем? Я же все равно не должна была приехать раньше завтрашнего обеда. Ты, наверное, огромную купила?

– Я подумала, лучше приготовлю заранее и не буду завтра не возиться – папа всегда так делает. И когда бы ты ни приехала, даже если поздно, – индейка уже готова. Но ничего. Оставайся в Лондоне. Работай сколько влезет, одна в холодной квартире. Задвинь Рождество подальше. Все так и делают.

Она уже хотела нажать отбой, но Кара быстро заговорила:

– Это нечестно, Элоиза. Я же пытаюсь найти разумный баланс. Дело ведь не в том, что я не хочу приезжать…

– Вот только не надо нести бред! – резко оборвала ее Элоиза. – Я прекрасно понимаю: на самом деле ты не хочешь приезжать на Рождество. Ты ведь по уши в работе. Даже на встречи с парнем времени не находишь, я уж не говорю о сестре.

– Я нахожу для него время! И для тебя тоже! Я не виновата, что у тебя никого нет, и ты целыми вечерами торчишь дома или проводишь каждые выходные у мамы и папы.

– Ну не все же заводят друзей так легко, как ты, – фыркнула Элоиза.

– У тебя полно друзей.

– Нет, все друзья, которые у меня есть, – это твои друзья. Я с ними знакома только потому, что постоянно проводила время с тобой. Как обычно.

– Ты говоришь какую-то ерунду.

Элоиза никак не могла понять, когда они перешли от обсуждения срывающейся поездки Кары к ссоре, но остановиться была уже не в силах. Она открыла шлюзы, и пути назад уже не было.

– Нет. Это не ерунда. Так всегда и было. Но это ничего. Вот только не надо переводить стрелки и выставлять все так, будто я проведу Рождество одна из-за этого, а не из-за твоей лени и одержимости своей суперважной работой. Думаешь, остальным на нее плевать?

– Ты что, издеваешься? – вспылила Кара. – Некоторым из нас приходится вкалывать ради достижений, Эл. Не у всех все так славно складывается.

– Когда это у меня все складывалось?

– Всегда! В школе ты особенно не напрягалась. Это мне приходилось постараться, чтобы держаться с тобой на одном уровне. А ты только изображала, как тебе тяжело.

Элоиза удивилась: разве она так себя вела? Не было такого.

– Может, это потому что ты строила из себя мученицу. Никто не заставлял тебя так напрягаться.

– Все носились вокруг тебя, когда Джош сбежал с другой, но, может, ему не пришлось этого делать, не будь ты порой такой неблагодарной стервой.

Элоиза оторопела от изумления. Она уставилась в пространство, приоткрыв рот и часто моргая: неужели Кара это сказала? Костяшки пальцев у нее побелели.

– Ах, прости, я просто пыталась спасти Рождество, которое ты испортила.

– Неужели так важно, какого числа мы встретимся? Все равно я приеду, в этот день или в другой. Не я покупала маме с папой путевки. И не моя вина, что ты, несчастная, осталась под Рождество без Джоша, хотя у тебя через коридор живет прекрасный парень.

– Ты хоть когда-нибудь задумывалась, почему я так часто езжу к маме и папе? Мне одиноко, и я скучаю по дому и по тебе! Ты не думала, как мне больно понимать, что ты не очень-то хочешь ехать домой на Рождество?

– Эл…

– Счастливого, блин, Рождества в Лондоне, Кара.

Она отключилась до того, как Кара попыталась сказать что-то в свою защиту, и разревелась.

Ее отвратительная сестра испортила Рождество.

Сидя на полу в кухне, прислонившись спиной к радиатору, Элоиза проплакала какое-то время, глядя на стоящую в духовке индейку, пока не сработал таймер. Громко всхлипнув, она потерла лицо ладонями, вытерла нос бумажным платком, вытащив его из кармана фартука. Потом поднялась с пола и пошла в ванную ополоснуть лицо холодной водой.

Посмотрев на себя в зеркало, она отметила и красный, как у Рудольфа, кончик носа, и припухшую красноватую кожу вокруг глаз, и пятна на щеках.

А еще она выглядела готовой к празднику, которого не будет. Рукава надетого на нее рождественского свитера были закатаны до локтей, а фартук испачкан маслом и забрызган водой. Некогда собранные в свободный пучок волосы растрепались и спускались почти до шеи. Ожог на тыльной стороне ладони, который она получила час назад, до сих пор саднил и горел, пришлось помазать его кремом «Savlon». По ее глубокому убеждению, этим кремом можно «вылечить» даже то, что не может исправить чашка хорошего чая.

Только вот Рождество им не спасти.

Это Рождество уже ничто не спасет.

От мысли об этом ее глаза вновь наполнились слезами, но заплакать она не успела – раздался стук в дверь.

«Наверное, Джейми» – подумала Элоиза. Он обещал зайти, перед тем как поехать домой. Она надеялась, этот визит не подразумевает секс: ужин сам себя не приготовит. Пусть даже съесть этот ужин ей придется одной.

К тому же выглядела она так себе, и настроение было отвратительное.

Элоиза открыла дверь, на пороге стоял Джейми. Он выглядел странно: какой-то задерганный, хмурый – именно тот бука-сосед, которого она привыкла видеть до их более близкого знакомства.

Но выражение его лица тут же сменилось беспокойством. Моргнув, он спросил:

– Ты что, плакала?

– Это из-за лука, – солгала Элоиза.

Она не хотела его задерживать своей историей и портить настроение, ведь через два часа он будет встречать Рождество в кругу семьи.

Похоже, Джейми ей не поверил.

– Ну что, собрался уже? – спросила она, отступив назад и не зная, захочет ли он войти. На нем не было ни пальто, ни туфель, он пришел к ней в домашних тапках. Волосы возле лба торчали, будто он перед этим их дергал.

– Я собрался, но позвонил папа. Сказал, у них там все в снегу. А я даже не посмотрел прогноз. У нас-то тут снега нет, и дороги открыты, ну и собрался ехать. Родители уже давно названивали, а у меня телефон был без звука – постоянно забываю, что на режиме вибрации он не звонит.

– Да кто так делает? Ты же все сообщения пропустишь.

– Ну дурак я, дурак. Теперь из-за меня Рождество испорчено.

– Погоди, что ты имеешь в виду? Почему испорчено?

Испортить его сильнее, чем Кара, он точно не мог.

– Дома дороги занесены снегом. Мама не хочет, чтобы я садился за руль в такую погоду. Она боится, я застряну или попаду в аварию. И на автобусе не добраться: они туда не ходят. Если повезет, доеду до соседнего городка, а оттуда два часа пешком, но из-за снега, скорее всего, дольше.

– Боже мой, – воскликнула Элоиза, позабыв о своих проблемах. – Что будешь делать?

– Подожду, – неуверенно пожал плечами Джейми. – Может через несколько часов все стихнет, дороги почистят, и я смогу добраться. Может, уже завтра утром. А если нет, то напрошусь к тебе на ужин – так вкусно индейкой пахнет, – сказал он, улыбаясь, но по глазам было видно, как ему хочется попасть домой. Элоиза его прекрасно понимала.

– Ну, еды будет хоть отбавляй, – сказала она, пытаясь придать голосу бодрости. – Кара не приедет, – добавила она, пропуская гостя на кухню.

– Что?

– Ага. Не приедет. Из-за гололеда ее автобус отменили, а на поезде она ехать не хочет. Говорит, вместо этого приедет на Новый год. А значит, завтрашнее утро мы с тобой проведем в одиночестве. Если только не решим сделать это вместе. Как вообще принято встречать Рождество у тех, кто недавно в отношениях? Мы даже не решили, встречаемся ли мы.

Некоторое время Джейми молчал. Элоиза решилась посмотреть на него: на его лице сияла какая-то странная улыбка.

– Мне пропустить комментарий про официальный статус наших отношений? – потирая щеки ладонями, спросил он.

– Я не это имела в виду.

– Да, знаю. Но раз уж ты затронула эту тему… – Джейми отвел ее от плиты и, взяв за руку, встал на одно колено. – Элоиза, ты согласна официально быть моей девушкой?

– Ну ладно тебе паясничать, – проговорила она, закатив глаза и потянув за руку, чтобы он встал с колена, но увидев, как он улыбается, растаяла и поцеловала его в щеку: – Ну ладно, раз уж ты так просишь.

– Знаешь, моя мама пригласила тебя к нам домой на Рождество, – добавил он, открывая холодильник в поисках съестного. Это было сказано так невзначай, что Элоиза на минуту потеряла дар речи.

– Она правда пригласила меня?

– Но ты должна была встречать рождество с Карой, поэтому я даже говорить тебе не стал, – пожал плечами Джейми. Взяв что-то из холодильника, он закрыл дверцу и добавил: – Если у меня все же получится уехать домой, а Кара так и не приедет, то ты можешь поехать со мной. Если хочешь.

Элоиза заулыбалась, но тут же пошла на попятную:

– Приятное предложение, но не пойми меня неправильно, я…

– Понимаю, ты хотела провести Рождество с сестрой. Поезда оттуда ходят?

– Ей пришлось бы потратить на поезд больше десяти фунтов, – пробормотала Элоиза, яростно протыкая морковку, чтобы посмотреть, готова ли она: почти готова. Скоро настанет очередь картошки – значит, пора ее чистить.

– Так… а зачем тогда ты готовишь рождественский ужин?

– Сама не знаю.

А что еще ей было делать?

Черта с два она пропустит рождественский ужин. Даже если ей придется доедать его целую неделю. Правда, теперь у нее появилась не самая плохая перспектива: провести Рождество с Джейми, в его семье. Ей было приятно, что он это предложил и что рассказывал о ней своей маме (узнала же та как-то о ее существовании). Только… она себе это представляла иначе. В этом году все должно было быть иначе. И Кара тоже не должна встречать Рождество одна.

– Поверить не могу, как странно все сложилось, – причитал Джейми, направляясь к чайнику. Слегка его приподняв, он без слов, одной мимикой попросил разрешения у хозяйки, и Элоиза кивнула. Чай им точно не помешает.

Или даже немного «Бейлиса» – Рождество как-никак.

– Ведь сколько лет подряд снега не было раньше марта, а тут, смотри-ка, выпал прямо под Рождество. Не мог подождать до января? К черту «белое» Рождество. И, главное, именно тогда, когда я не взял отгулы, а офис закрыли и всех отправили домой.

– Но ты же любишь работу.

– Люблю, но это не означает, что я не хочу лениво валяться на диване и смотреть сериалы. Кстати, об этом…

– А, конечно, без проблем, включай любой. Только не «Чужестранку», – ее они начали смотреть вместе вчера. – В ближайшие пару часов я буду готовить и бегать на кухню, не хочу что-то пропустить.

Странно, как по-домашнему говорила она с тем, с кем еще в прошлом месяце она не обменивалась и парой слов.

А теперь это ее парень.

От этой мысли у Элоизы, несмотря на постигшие ее неприятности, стало тепло на сердце.

– А рождественские фильмы ты тоже не хочешь пропускать? Я хотел включить «Секретную службу Санта Клауса». Обожаю его.

– Этот включай! – Элоиза видела его не раз и спокойно могла пропустить некоторые моменты.

– А теперь уже можно немного тех вкусных бисквитов?

– Еще не Рождество!

Он начал было возражать, но осекся.

– Вас понял. Бисквиты вне доступа. Хм… может, тебе помочь с готовкой? Извини, не предложил сразу. Похоже, на ужин ты меня не позовешь – с таким-то поведением.

– Помощь не нужна. У меня все под контролем.

Может, Кара и испортила все, что есть хорошего в Рождестве, но до ужина ей не добраться. Не нужны Элоизе ни родители, ни парень, ни упрямая трудоголичка-сестра, чтобы ее Рождество прошло идеально.

Даже если придется отмечать его в одиночестве.

Кара чувствовала себя самым ужасным человеком на Земле.

Даже просмотр «Рождественской песни» в диснеевской версии не мог отвлечь ее от тягостных мыслей. Она не переставала сравнивать себя со Скруджем: они и правда похожи, вот только к ней не придут три духа и не изменят ее душу за одну ночь.

Джордж поставил фильм на паузу и повернулся к Каре:

– Ну ладно, в чем дело? Расскажи мне. Ты всю ночь такая грустная, молчишь и молчишь.

Когда он только зашел, она попросила его не задавать вопросов, и Джордж повиновался. С тех пор прошло почти два часа.

У Кары тут же навернулись на глаза слезы и задрожали губы.

Закусив нижнюю, она какое-то время беспорядочно заламывала руки. Потом запричитала:

– Я ужасный человек, Элоиза меня ненавидит.

– Почему? Ты забыла купить ей подарок? – попытался разрядить обстановку Джордж, но тут же осекся: – Извини, я так понимаю, не время для шуток.

– Это точно, – подтвердила Кара. – Она меня ненавидит. Она сказала не приезжать на Рождество.

Джордж охнул и только чуть погодя нашелся:

– Как? Твоя сестра? Я с ней, конечно, не знаком, но это в голове не укладывается. Это же Рождество – время любить и прощать. Что бы там не случилось, она не может долго на тебя сердиться. Завтра же, когда ты у нее появишься, она тебя простит.

– В том и дело! Я сказала, что, возможно, не приеду из-за непогоды. Кто знает, вдруг автобус отменят, а без него к нам домой точно не добраться. Ну она и психанула. А когда я пообещала все равно приехать, но на несколько дней позже, когда сойдет снег и движение на дорогах нормализуется, она взяла и раскричалась. Это было ужасно. Я ужасная. Не надо было ничего говорить. Я же знала, как это ее расстроит.

– Тогда зачем сказала? Может, у тебя еще получится приехать.

– Хотела, чтобы она была в курсе. Чтобы знала заранее. Я думала, так правильно. Вдруг я и правда не смогу уехать, нужно же ее предупредить. Мы начали ссориться, я назвала ее неблагодарной стервой, и она повесила трубку. Я не виню ее.

Кара пыталась перезвонить. Высылала сообщения во всех доступных приложениях. Но Элоиза не отвечала. Так ей и надо, только… Они всегда мирились после ссор. Тем более, скоро Рождество.

К тому же эта ссора была не такой, как остальные. У Кары даже живот сводило при одном воспоминании. Неужели Элоиза и вправду думала, что Кара специально не хочет ехать, не скучает по дому? Элоизе все давалась легко: учеба в школе и университете, работа. А Каре приходилось получать десятки писем с отказами, засиживаться иногда до рассвета за заполнением форм и анкет ради одного жалкого приглашения на собеседование. И теперь Элоиза винит ее в том, что Каре приходилось бежать изо всех сил, лишь бы не отстать от сестры?

Конечно, с неблагодарной стервой она погорячилась. Зашла слишком далеко.

Хорошо, Джордж пришел – есть кому выговориться. И те пару часов он тоже неплохо ее отвлекал.

Вообще-то его должен был забрать отец сегодня утром, но из-за снега и гололеда некоторые дороги перекрыли и… у него не получилось. Тогда Джордж каким-то чудом забронировал такси на завтрашнее утро.

«Вот что я должна была сделать. Забронировать треклятое такси до самого Донкастера», – озарило Кару.

Приложи она чуть больше усилий, этой отвратительной телефонной ссоры могло не быть.

Они расположились на диване, Джордж поцеловал ее в висок, притянул к себе и крепко обнял.

– Только не надо сейчас так переживать, – нежно сказал он, гладя ее по волосам. – Может, завтра будет плюс девять градусов и солнечно. Синоптики постоянно ошибаются насчет снега. Может, Элоиза и расстроилась, что ты завтра не приедешь, но она все равно хочет тебя увидеть. Это точно.

– Она так разозлилась…

– Расстроилась, – поправил он ее, и так уверенно, что Кара ему поверила, хотя он даже не слышал их ссоры. – Подождем до завтра, хорошо? Ну а если и правда будет снег, она на тебя не рассердится.

Кара кивнула.

Как у него это получилось? Он успокоил ее, и она уже не тревожилась. Волшебство, да и только.

Но он все равно прав. Должен быть прав.

Они же сестры. Сестры-близняшки. Они ни разу не были в ссоре больше пары часов: о чем бы они не повздорили, все проходило, и они смеялись над этим после.

Только вот раньше Кара ни разу не была так груба с сестрой, ни разу не предлагала обойтись без Рождества и никогда из-за нее Элоизе не приходилось проводить свой любимый праздник в одиночестве.

«Она не проведет его в одиночестве, – твердо сказала себе Кара. – Я поеду к ней. Поеду и отпраздную Рождество с сестрой, чтобы она не осталась в такой день одна. Я все исправлю. У меня получится».

Джордж поцеловал ее в щеку и снова запустил фильм.

Кара успокоилась настолько, что с удовольствием посмотрела его окончание. Глава 18

Рождество, 6:22

Бум!

У Кары дыхание перехватило, когда что-то светлое упало ей на голову, попав на лицо и волосы.

Джордж, державший в руке хлопушку, из которой вылетело конфетти и запуталось в волосах Кары, – расхохотался.

– С Рождеством!

Она швырнула в него подушку.

– Кто так будит людей! У меня чуть сердце не остановилось!

– Да ладно тебе. Какое Рождество без хлопушек!

– У нас в семье обходятся без них. Мы считаем, они годятся только для Нового года.

– Пф-ф-ф. Ну и зря.

Он поцеловал ее, примостившись рядом на кровати. Кара оперлась на локоть и, приняв поцелуй, заулыбалась.

– Тебя тоже с Рождеством, – промурлыкала она. Потом отодвинулась, игриво его толкнула и кокетливо продолжила: – Даже несмотря на то, что ты чуть не напугал меня до смерти. Кстати, сколько сейчас времени? Я не слышала, чтобы звонил будильник.

Они оба должны были встать пораньше и поехать к родным на Рождество, поэтому она завела часы на семь утра. Ей не нужно было особенно наряжаться, в автобусе это ни к чему. Макияж для фото в «Инстаграм», которое она потом скинет отцу и матери, можно сделать и у Элоизы.

Если она вообще решится к ней поехать.

– Сейчас половина седьмого. Я понимаю, еще рано, но мне хотелось подарить тебе подарок до того, как я уеду.

– Ого! Все, теперь я точно проснулась. Сразу надо было начинать с подарка, Джордж. А никак не с хлопушки.

– И как я должен был это сделать? Засунуть бумагу для упаковки тебе в нос, как нюхательную соль?

Она недоуменно уставилась на него, обдумывая что-то, а потом сказала:

– Ну да, это сработало бы.

Джордж рассмеялся и, повернувшись к своим сумкам, достал из одной из них небольшой подарок. Что-то прямоугольное. Джордж уселся, скрестив ноги, на своей половине кровати и протянул ей его.

– Нет, погоди! Сначала мой!

Она повернулась к прикроватной тумбочке и, открыв ящик, вытащила подарок для Джорджа: джемпер (она надеялась, что угадала с размером) и коробку кофейных зерен для кофемашины. Ничего особенного, но в то же время эти подарки были со смыслом.

Похоже, он тоже так считал, поскольку, раскрыв их, широко заулыбался, одобрительно заохал при виде коробки с кофейными зернами и тут же сдернул футболку, чтобы померить джемпер. Кара с облегчением отметила, что он пришелся ему впору, и тут же принялась объяснять: если ему не очень нравится, она не обидится, и есть чек – можно без проблем обменять или вернуть.

Джордж прервал ее суетливую болтовню коротким поцелуем в губы.

– Мне очень понравилось. Спасибо, Кара.

Потом подарок распечатала она. Упаковка наводила на мысли о книге, чему она несколько удивилась: о книгах они почти не разговаривали. Хотя последнее время у Кары все разговоры сводились к книжному клубу.

Он подарил ей ежедневник. Органайзер с разделами для финансов, списка дел, наклейками и листочками для заметок. Объемистый, да, но зато там было все необходимое.

– Ты постоянно говорила, что никак не найдешь нормальное приложение-органайзер, ну я и решил купить тебе такой – может, подойдет.

– Он просто идеальный, – так и было, подарок ей очень понравился. Джордж точно выиграл соревнование на лучший подарок, и еще как. Она обняла его и поцеловала, прижалась щекой к его щеке, светясь радостью.

– Знаешь, ты мог мне ничего не дарить – мне и так с тобой хорошо.

– Ты позаимствовала строчку из песен Мэрайи Кэри?

Это вышло случайно. Кара просто сказала то, что думала. Поэтому она показала Джорджу язык. Тот в ответ улыбнулся. Непривычно было видеть его – всегда такого аккуратного и причесанного – с растрепанными после вчерашнего душа волосами, которые он не стал укладывать. Из одежды на нем были боксеры с оленями и подаренный ею джемпер. Они так и стояли, переплетая пальцы. Она открыла было рот, но осеклась.

Не будет ли глупо сейчас говорить об этом? Они встречались по-настоящему всего несколько недель. Не рановато ли для подобных признаний?

Элоиза ответила бы: самое время. А потом пересказала бы сцену из «Реальной любви», в которой Натали призналась премьер-министру, что любит его, написав это в рождественской открытке. Элоиза точно посоветовала бы Каре признаться. Чего тянуть?

Но Кара никогда прежде не влюблялась. У нее до Джорджа и отношений ни с кем не было. Она боялась облажаться и потерять его. Он что-то говорил, а Кара так была погружена в свои мысли, что не расслышала. Растерянно моргая, она переспросила:

– А? Что ты сказал?

Он засмеялся, но тут же умолк и, немного смущаясь, спросил:

– Ты правда не услышала, или просто прикалываешься?

– Я не расслышала, правда. Извини. Задумалась о своем.

– Я сказал: я думаю, что люблю тебя. Впрочем, нет. К черту. Никаких «я думаю». Я точно люблю тебя. Люблю твой ободранный лак на ногтях, который тебе некогда подправить, потому что ты вечно занята; люблю твой восторженный голос, когда ты рассказываешь о своей работе; я люблю тебя, даже несмотря на то, что ты думаешь, будто Фиби и Джоуи из «Друзей» должны были сойтись в финале.

Кара засмеялась и сказала:

– Как благородно с твоей стороны.

Потом она поцеловала его. Ей никогда не надоест его целовать, так было приятно гладить его лицо и тереться носами. От близости его тела по спине бежал ток.

– Теперь я должна сказать, что тоже тебя люблю?

– Не должна, если не чувствуешь того же, – переведя дыхание после поцелуя, проговорил он.

– Хорошо, что я это чувствую, – сказала она. А затем с ее губ сорвались странные, но вообще-то самые прекрасные на свете слова: – Я тебя люблю.

– А я-то думал, главным подарком сегодня была коробка с кофе.

Ладно, надо признать – Рождество вышло не таким ужасным, каким она его представляла. Во многом благодаря тому, что здесь был Джейми.

Не тот ворчливый угрюмый сосед, которого она знала раньше, – он совсем не жаловался. И даже согласился посмотреть с ней кино «Фантастические твари и где они обитают» (удивительно, но он до сих пор его не видел), а по ходу фильма задавал вопросы, которых у него не возникло бы, почитай он книги о Гарри Поттере. Да, Элоиза никак не хотела мириться с его равнодушием к саге.

Она понимала, что Джейми хотел провести этот день в другом месте. Позже он позвонил своим родителям по «Фейстайму» и даже представил им Элоизу, удержав ее за руку, когда она хотела уйти в другую комнату, желая оставить его наедине с родными.

Конечно, общение по видео – это не то настоящее знакомство. Она это прекрасно знала: сама утром звонила своим, пока Джейми откапывал машину. Перед родителями Элоиза держалась бодро, постоянно улыбалась и ни словом не обмолвилась о том, что выпавший снег испортил Рождество.

Странно, но снег – самое волшебное и праздничное явление природы – отодвинул все неприятности, произошедшие за последние недели, на задний план. Он стал «глазурью» на торте. Точнее, на крышах.

Джейми не жаловался, но она знала: ему хотелось бы оказаться дома, с семьей.

Ей самой так хотелось, чтобы приехала Кара.

– Во сколько предлагаешь пообедать? – спросила она его.

– Как скажешь. Ты же у нас повар.

– Там почти все готово. Только разогреть подливку, это быстро – засунул в микроволновку на пару минут и все.

– До сих пор не верю, что ты сама возилась с подливкой, а не купила готовую.

– Ты разве не знаешь, как делается подливка?

– Не-а. Зато, когда мне было двенадцать, папа научил меня варить яйца.

– Подумать только, – закатила глаза Элоиза.

– Подливка – это же специфическая штука. Я вот готовлю бефстроганов. Ризотто. Ризотто у меня выходит особенно хорошо. Пару раз сам стряпал хлеб по собственному рецепту, и вышло довольно недурно. Но, клянусь, ты единственная из моих знакомых, кто делает подливку самостоятельно, а не покупает готовую, – заключил он, достав очередную молочную шоколадку из жестяной коробки с конфетами и пополнив стопку фантиков, лежавшую у него на коленях.

– Ты себе весь аппетит испортишь шоколадками, – сказала она. Совсем как отец.

Джейми рассмеялся.

– Так мама моя всегда говорит. Но я уверен, в Рождество с организмом что-то происходит. Живот откуда-то знает, что этот день не такой, как все. В любое другое время ты была бы права – не стоит портить аппетит перед обедом. Я и на завтрак наелся так, что обеду, вроде, некуда вместиться. Но мой живот знает, какой сегодня день. Готов поспорить, если захочу, могу съесть целую индейку, как Джоуи в одной из «Друзей».

– Я именно это себе и представила, – со смехом сказала Элоиза и, выбравшись из угла дивана, где сидела, сложила на колени Джейми свои ноги и принялась ими покачивать. Потом собрала фантики от съеденных им обоими конфет и сказала:

– Обедать еще слишком рано. Может, чайку с бисквитами?

– С удовольствием.

Она достала из кухонного шкафчика хорошие бисквиты, купленные для нее и Кары родителями, и, пока кипятился чайник, проверила телефон: от Кары сообщений не было. Элоиза сама ей позвонила.

– Ты уже едешь на автобусе обратно в Лондон?

– И тебе привет. Да, еду в автобусе.

– Ой, как хорошо. Я беспокоилась, что тебе придется искать, где ночевать и…

– И что в гостинице «Premier Inn» не будет номеров? – засмеялась Кара. – Не волнуйся за меня, Элли, я в норме. Как там дела у мистера Дарси? Если вы еще не пара, то время проводите очень по-семейному, знаешь ли.

Элоиза покраснела: Кара озвучила ее собственные мысли. Засмеявшись, она ответила:

– Спасибо, у него все хорошо. Мы кино смотрим. Потом будем обедать. И, к твоему сведению, у нас уже все официально: он попросил меня быть его девушкой. Теперь все по-настоящему.

– Погоди, он что? Когда?

– Вчера. Это было так спонтанно и очаровательно, и, конечно, я ему сказала, что он сумасшедший.

– А мистер Дарси не должен был попросить сначала разрешения у нашего отца? Мама будет вне себя от бешенства. Ты же знаешь…

– Замолкни уже.

– Во сколько вы садитесь обедать?

– Э, в час примерно. Когда кончится кино.

– А что вы смотрите? Я забыла загрузить новые фильмы с «Netflix» и сижу пересматриваю старые серии «Девственницы Джейн».

Они поболтали еще немного, и Элоиза попрощалась, когда вскипел чайник. Ей не полегчало, даже звонок Каре не помог. Да, они забыли о ссоре, что удивительно, и она в целом была довольна, но… но из-за этого стала скучать по Каре даже сильнее.

Они должны были быть сейчас вместе, а не за несколько километров друг от друга. Не следовало ее сестре проводить полдня в автобусе, путешествуя туда-сюда. Это несправедливо. Просто нечестно, не сегодня.

Элоиза выглянула в окно. Снова пошел снег. Глава 21

Рождество, 12:26

Элоиза накрывала на стол. Она поставила два блюда и разогрела подливку на плите. Джейми предложил помощь, но она сказала, что справится сама.

Тогда он принялся обматывать ее мишурой, подпевая льющейся из мини-колонки «Jingle Bell Rock».

Элоиза улыбалась ему, оборачиваясь. У Джейми не было ни одного рождественского свитера – безобразие! – но сейчас он смастерил себе некое его подобие: обмотал голову и шею гирляндой из мишуры. На уши он повесил по елочному шарику, которые покачивались, пока Джейми танцевал, и вот-вот норовили слететь.

– Да ладно тебе! Оставь ты эту готовку! – воскликнул он и, выключив плиту, взял Элоизу за руки. Она попыталась возразить, но Джейми закинул ее руки себе на шею и сказал: – Потанцуй со мной.

– Две минуты назад ты жаловался, что умираешь от голода.

– А теперь я хочу танцевать. Ну же! – Он закружил ее в танце, подпевая: – Джингл бэл, джингл бэл, джингл бэл рок…

– Подожди. – Элоиза отпихнула его, вскинув голову и к чему-то прислушиваясь.

– Там кто-то есть.

Она была уверена, что снова услышала стук.

– Точно, кто-то сейчас постучал в дверь.

Потянувшись к телефону, она поставила музыку на паузу.

– Может, соседи сверху уронили что-то на пол?

– Нет, мне… присмотри-ка за подливкой.

Кто-то пел традиционную рождественскую песню «Славный король Вацлав». Кажется, девушка, и голос был незнакомый. Элоиза гадала, кто бы это мог быть. Может, соседская девочка сверху решила подзаработать немного пирожков со сладкой начинкой, распевая рождественские гимны? Или соседи выпили лишнего и зашли поздравить с Рождеством?

Все еще хмурясь, она оставила Джейми и направилась к двери, открыв которую, нахмурилась еще сильнее. Потом завопила, раскинув руки, так что забытый телефон чуть не улетел в сторону. Потом еще раз вскрикнула и закрыла ладонями рот.

На ее глаза навернулись слезы.

Кара засмеялась и повторила безумные жесты сестры.

Так она и стояла перед Элоизой: замотанная шарфом, в огромном пуховике и шапке с пумпоном. В черных перчатках, подаренных дядей на Новый год, – он купил обеим девушкам одинаковые на прошлое Рождество. Лицо Кары раскраснелось, к щекам прилипли пряди волос. Края штанин были покрыты снегом, а с кроссовок натекла на ковер лужа.

– Сюрприз!

– Что? Как ты?.. Я думала, ты уехала обратно в Лондон!

Кара рассмеялась, на этот раз легко и свободно.

– Я же не могла оставить свою маленькую сестренку одну на Рождество. Даже если ты тут со своим мальчиком по вызову. Парнем. Как мне его вообще называть? Ладно, все равно он не считается. По крайней мере, не так, как я.

– Маленькую сестренку? Я родилась только на тринадцать минут позже, но из нас двоих я точно более зрелая.

– Врунишка.

– Ну вот, что и требовалось доказать.

– Так и будешь держать меня за дверью? – шмыгнув носом, поинтересовалась Кара. – Можно войти? Я тащилась сюда через всю деревню в кроссовках, которые для ходьбы по снегу точно не годятся.

– Ой, конечно, конечно, заходи! До сих пор не верится, что ты приехала!

Кара с трудом завалилась в прихожую, и Элоиза снова с визгом бросилась ее обнимать. Ответить бы на ее объятия, но ей было даже рук не поднять под тяжестью пуховика и сумок.

Джейми все еще стоял в дверях кухни, опершись спиной о косяк и скрестив ноги.

– Значит, это и есть знаменитая Кара.

Элоиза отошла от сестры на шаг, и та, снимая шапку, улыбнулась новому знакомому:

– Привет, как дела?

– Слышал, твоя сестра назвала меня мальчиком по вызову? А ты всем своим мальчикам по вызову даришь подарки?

– Только самым лучшим.

Он рассмеялся.

– Я бы тебя обняла, – сказала Кара, – но на мне сейчас столько надето, я как капуста – сложно пошевелиться. Эл, ты не против, если я приму душ? И не одолжишь мне один из твоих рождественских свитеров? Мой уже грязный и пропах потом. Ты знала, что ходить по снегу чертовски тяжело?

– Потерпишь до обеда, еще полчасика? – спросила Элоиза у Джейми.

– Только если сейчас же получу еще один рождественский пирожок.

– Ты решил просить разрешения, потому что тут моя сестра? – рассмеялась Элоиза. – Будто раньше оно тебе требовалось: ты прекрасно угощался и сам.

– Вот спаси-и-и-бо, – поцелуем в щеку поблагодарил он Элоизу. – Кара, чаю хочешь? С молоком? С сахаром?

– Этот мне нравится, – усмехнулась Кара, повернувшись к Элоизе: – Джош ни разу не предложил мне чай, а ведь он был рядом много лет. Пожалуйста, с молоком, – обратилась она к Джейми, – и без сахара.

– Вас понял, – шуточно отсалютовал Джейми и нырнул обратно в кухню. Кара поплелась за сестрой в ванную комнату, где наконец-то освободилась от сумок, стащила с себя пуховик и промокшие башмаки. Элоиза искала в шкафу полотенца для гостей.

– Как ты вообще сюда добралась?

Снимая мокрые носки и стаскивая джемпер с джинсами, Кара поведала, как пересела на автобус до города, ехала на такси, шла пешком через деревню. Элоиза ожидала какого-то более эпичного рассказа, но в исполнении Кары это выглядело так героически и прекрасно, что нельзя было не проникнуться. Глаза Кары живо блестели, когда она рассказывала, как позвонила в домофон соседей и попросила открыть, чтобы удивить сестру, и Элоиза, сама того не ожидая, расплакалась.

– Ну ты чего это? Давай соберись, а то макияж испортишь: тушь потечет и тени размажешь.

Элоиза улыбнулась и аккуратно промокнула уголки глаз кончиками пальцев.

– Никак не верится, что ты приехала. А как же работа? Вдруг у тебя не получится уехать до следующей недели?

– Значит, им придется обойтись без меня, – сказала Кара, заставив Элоизу удивленно ахнуть. Но потом добавила. – Но я на связи: телефон и ноутбук у меня с собой. Если будет надо, поработаю отсюда.

Элоиза не стала сердиться. Она только толкнула Кару в плечо и рассмеялась, бросив в нее полотенцем.

– Смотри не вылей на себя весь мой гель для душа, а то не получишь индейку.

– Ну и наелась же я, – выдавила Элоиза.

Дотянувшись до шестиугольной фиолетовой жестяной коробки шоколада «Quality Street», она порылась в поисках конфеты, но выудила только пустую обертку.

– Кто уже слопал все…

– Это точно Джейми, – быстро сказала Кара. Слишком быстро, поэтому Элоиза подозрительно посмотрела на сестру.

– Джейми, значит. А ничего, что он ореховые вообще не ест? Ты же просто чудовище. Вообще себя не контролируешь. Я пустила тебя в дом, накормила праздничным обедом на Рождество, а ты отплатила мне вот этим? Позор тебе, презренная. Стыд и позор.

– Закинь конфеток, – не потрудившись извиниться, попросила Кара, и Элоиза гневно швырнула в нее горстью застрявших в пальцах конфет, уронив одну на пол.

Кара тоже наелась до отвала – Элоиза накрыла стол как на свадьбу, и осталось столько, что холодильник был забит. К чаю у них были маленькие пирожки с сосисками, сэндвичи с индейкой, блинчики, спринг-роллы с уткой и сыр с клюквой. И само собой, они без перерыва ели шоколад. Когда, если не в Рождество, можно съесть за день десятидневную норму калорий?

Кара призадумалась, чем бы поживиться из выпечки: рождественских пирожков, кажется, больше не осталось, но зато она вспомнила про кусочки чизкейка, которые положила в холодильник.

Джейми уехал еще днем, после обеда. Элоиза дошла с ним до парковки и помогла откопать машину. На улицу почти никто не выходил. Родные Джейми сказали, что дороги у них уже расчистили, и в поселке Элоизы вполне можно было проехать на машине, водителей на дорогах прибавилось. Через пару часов он уже благополучно доехал до дома. На поездку ушло в два раза больше времени, зато он воссоединился на Рождество с семьей.

Да, Джейми пришелся Каре по душе, и ей понравилось, как они с Элоизой влюбленно смотрели друг на друга. И все же она была рада, когда он уехал, хоть вовсе и не чувствовала себя третьей лишней…

Но ей все же было приятно провести пару часов наедине с сестрой.

И еще было как-то неловко открывать свои рождественские подарки, зная, что для Джейми она ничего не приготовила. Элоиза часть своих уже открыла, не дожидаясь ее приезда, а вторую часть планировала выпотрошить после обеда.

В отличие от Кары: та даже подарок от Джен еще не открывала. Элоиза сделала бы это прямо там, на станции метро. Кстати сказать, от своей самой лучшей подруги Кара получила в подарок все необходимое для ночевки вне дома: маленькую бутылку вина, теплые носки, маску для лица, лак для ногтей и еще один рождественский любовный роман.

После отъезда Джейми Кара вернулась к теме их прежних разногласий. Она на самом деле не понимала раньше, насколько одиноко чувствовала себя сестра. Элоиза призналась, что не подозревала, как усердно Каре приходилось трудиться, лишь бы не отстать ни в чем. Превратить все в шутку не удалось, но они хотя бы прояснили этот момент.

Незадолго до обеда сестры позвонили родителям по «Фейстайму». Разговор был недолгим: они только хотели сообщить, что, к удивлению Элоизы, Кара, преодолевая снежные преграды, все же заявилась к ней на Рождество и это стало самым лучшим подарком («Но сумочка от «Ted Baker» тоже отличная, мам!»).

Когда уехал Джейми, они открыли остальные подарки и позвонили маме с папой еще раз, на этот раз потратив на разговор не меньше часа. Кара вырвала из рук сестры айпад, чтобы продемонстрировать обширные запасы в холодильнике и шкафах, над чем папа хохотал несколько минут.

– Ну ты бы точно не умерла от голода, если бы тебя занесло снегом, – сказал он, наконец успокоившись.

– Ой, как смешно, – буркнула дочь.

Родители стали спрашивать, как прошел день у Кары и Элоизы, но когда Кара поинтересовалась, как дела у них, мама и папа тут же принялись без передышки рассказывать об отеле, пляже и обеде, где кто-то из гостей вдруг начал петь рождественский гимн и его, не сговариваясь, подхватили остальные отдыхающие.

– Жаль, что мы не сняли на видео, – это было так мило, – вздохнула мама.

А еще там люди загорали на пляже в шапках Санта Клауса – и уж это-то нельзя было не снять («Пришлем сегодня вечером!»). После родители собирались в бар – посидеть с другими семейными парами, с которыми недавно познакомились в отеле.

– Я так рада, что вы интересно проводите время, – искренне сказала Кара.

– Вы планируете… – неуверенно начала Элоиза, – …поехать туда же на следующий год? Или, может, в другое место?

– Очень сомневаюсь! – засмеявшись, ответила мама. – Было так непривычно провести этот день иначе. И мы так по вам скучаем. Может, через несколько лет, да, Дэвид? Но не переживай, дорогая, каждый год мы уезжать не будем.

Элоиза выдохнула с нескрываемым облегчением и рассмеялась, Кара прямо почувствовала, как она успокоилась.

– Очень хорошо. Как бы прекрасно сегодня ни было, я не хочу на следующее Рождество снова полагаться только на мисс Скрудж, – Элоиза ткнула пальцем в сестру, – и гадать, останусь я одна на праздник или нет. И то так вышло только потому, что я пропустила снегопад.

– Эй, – возмутилась Кара, – я даже рабочий ноутбук не взяла.

– Да? А сколько раз ты сегодня проверяла почту на телефоне?

– Дважды. Но это было в автобусе, когда мне было скучно.

Она ожидала нотаций в ответ, но Элоиза промолчала.

– Когда собираешься обратно? – спросила она.

– Если снега не будет, то, скорее всего, завтра, утренним автобусом, но… даже не знаю. Мне кажется, стоит остаться и на выходные. На работу мне в пятницу и в понедельник.

– Я уверена, если ты объяснишь начальнику, что попала в занос, тебе дадут отгул. Только попроси. Ты могла бы остаться до новогодней ночи, и мы сходили бы куда-нибудь. Или поехали бы к маме и папе. Вернешься обратно первого. Это же праздничные выходные как-никак. Одежду я тебе дам, если нужно.

Кара обдумывала предложение сестры. Большую часть ее работы составляли ответы на письма, а это можно было сделать с личного ноутбука, если понадобится. К тому же она пропустила в этом году столько праздничных дней…

Они могут пойти куда-то в новогоднюю ночь. Может, приедет Джордж. Тогда можно устроить двойное свидание, сходить в какой-нибудь симпатичный паб, где шумно и не протолкнуться от народа. Пить там просекко, возмущаясь его баснословной ценой, а потом, за полночь, пошатываясь, поехать домой на такси – в совершенно не подходящих платьях и туфлях. Элоиза может пойти ночевать в квартиру к Джейми, а они с Джорджем останутся тут и сэкономят на отеле.

Она знала, что Элоиза будет на этом настаивать.

Выглядело соблазнительно, только…

– Я не взяла с собой достаточно белья.

Элоиза рассмеялась, снова швыряя в нее шоколадкой, от которой Кара защитилась, уклонившись в сторону.

– Наверное, там у вас в Лондоне о таком и не слыхивали, но у меня тут есть волшебное приспособление под названием… стиральная машина.

– Ну… – разворачивая конфету и засовывая в рот, задумчиво сказала Кара, – думаю, спросить можно.

Спасибо моим замечательным агентам Клэр и Линде, что помогли войти во взрослый писательский мир, если бы не их труд и усилия, этого бы не произошло. И спасибо моему редактору, Шарлотте Леджер, за то, что предоставила шанс!