Легкость во всем теле. Ощущение свободы от кончиков пальцев до ниспадающих прядей черных как смоль волос. Мягкая ткань полупрозрачного одеяния нежно ласкала кожу, поддаваясь легким дуновениям холодного ветра, что прорывался в комнату через приоткрытое окно. Я закусила губу. Как же хорошо и спокойно. Все тело, каждый его сантиметр наполняла незримая сила. Она согревала меня, пульсировала по моим венам, кружила голову и заставляла трепетать неспокойное сердце. Я слегка приоткрыла рот и выпустила на волю теплый воздух, что немного покалывал разгоряченное горло. Странное чувство, но немного знакомое. Отдаленно напоминало послевкусие от только что сделанного укола наркоза. Внутренние ощущения тоже были чем-то похожи, но все же дарили куда больше наслаждения, чем медикаментозный дурман.

– Отвернитесь, госпожа Ирана в исподнем, ― раздался знакомый голос за дверью, который словно звонок назойливого будильника попытался вырвать меня из сонного плена.

Поморщилась и попыталась мысленно отстраниться от грохота мигом захлопнутой двери и быстрых, взволнованных шагов.

– Лена, ― прошептала Зира и аккуратно дотронулась до моей руки. – Проснитесь скорее, вы опять…

Я попыталась открыть глаза, но сонная нега заколола мне веки, не желая так просто рассеиваться под напором непрошенной реальности.

– Лена, ― еще более обеспокоенно позвала меня верная служанка.

Неохотно, поморщившись, я закрутила головой, слегка потянув затекшую шею, и тут же упала, утонув в мягкой перине. От испуга быстро села, озираясь по сторонам.

– Летала? ― со смешанной долей восхищения и страха спросила я у Зиры.

Она, поджав уголки губ, словно сдерживая их от радостной улыбки, лишь кротко кивнула в ответ.

– Ох, ― на выдохе произнесла я и запустила пальцы в волосы, зачесывая их назад. Это происходило уже не впервые, но прочувствовать и осознать эти моменты в полной мере никак не удавалось, ведь летать мне доводилось только во сне.

Сглотнув очередное разочарование, я плюхнулась на подушку. Нет, не так я себе представляла дар левитации. Сколько бы я ни силилась, но пробудить новую способность днем, когда я бодрствовала, не удавалось. Только ночью и только во сне…

Зира аккуратно оттянула к моим пяткам задравшуюся сорочку и с нежностью посмотрела мне в глаза. В этот момент мне показалось, что нещадная рука старости незаметно прикоснулась к моей служанке. При первой нашей встрече она предстала передо мной в облике молодой девушки лет двадцати, двадцати пяти, не больше. Сейчас же рядом сидела взрослая женщина с печатью горького опыта на лице. Нет, ее улыбка была теплой, большие карие глаза с вытянутыми вертикальными зрачками, что являлись прямым доказательством ее принадлежности к роду драконов, смотрели на меня с материнской любовью, добротно приправленной чувством восторга. Но… то ли мое воображение рисовало на ее лице лишние морщины, то ли мои внутренние ощущения более не могли воспринимать ее так, как это было прежде. И вроде бы все то же неброское серое платье, все тот же аккуратный высокий пучок, но уже не та Зира. Теперь передо мной сидела мать, что потеряла свое дитя. Дитя, которое погибло из-за меня… Нет, я не заслуживаю ее любви, но и не могу сейчас от нее отказаться.

– Это редкий дар, ― улыбнулась служанка и, приблизившись, мягко погладила меня по щеке, ― Дар, доступный лишь самым сильным колдунам.

– Но я же не ведьма, ― быстро выпалила я и поспешила отвернуться. Мне было сложно сохранять спокойствие, ведь в очередной раз мне приходилось врать той, которая ничем того не заслужила. Правда, какая же это ложь? Ведьмой я не была, но… моя истинная сущность символизировала нечто гораздо худшее, если, конечно, верить словам мертвого колдуна, чей призрак или… как же лучше выразиться? Остатки души? В общем, тот, кто даже с того света пытался уничтожить чудовище, которое, по его мнению или, лучше сказать, верованию, напрямую угрожало этому миру.

Да, в такие минуты, когда Зира одаривала меня теплотой своего сердца через нежные касания, заботу или просто доброе слово, я успокаивала себя лишь одним, – я не врала абсолютно во всем, лишь недоговаривала. И да, я не говорила никому, что, оказывается, Ираны – истинные воплощения Орникса, что были околдованы во имя жизни всех существ в этом мире. И скорее всего мое спасение ни к чему хорошему не приведет. Интересно, скажи я нечто подобное, как бы они отреагировали? Что бы сказала Ника? Отвернулся бы от меня Рога?

Я усмехнулась. Да он итак не часто на меня смотрел. После того случая я все чаще ощущала себя в его присутствии предметом необходимой мебели, который редко удостаивался его взгляда, а уж в особенности слова.

Ох, о чем же я думаю? Кто вообще знает, правду ли мне наплел Люка? Может, он просто врал, чтобы сломить мою волю и подчинить мое тело? Но тогда… откуда вся эта магия? Как это объяснить?

– Не переживайте, ― Зира погладила меня по плечу. ― Мы обязательно все выясним. Но я уверена, что ничего плохого ваши новые… ― Зира немного призадумалась, подбирая более подходящее слово, что не будет звучать столь опасно, как «магические силы», учитывая, что у этих стен везде есть недоброжелательные уши. И, к слову, две пары из них стояли прямо за дверьми моей опочивальни, как следствие ужесточения надзора за Ираной. ― Назовем их… возможности. Да, ― довольно кивнула она, словно похвалив себя за смекалку, и продолжила: ― Не думаю, что ваши новые возможности сулят вам что-то ужасное. Скорее это дар, посланный вам вашими прошлыми воплощениями. Дар, который они наверняка выторговали своими страданиями и слезами у матери небес.

– Угу, ― устало протянула я, почувствовав очередной укол совести. Ну почему же все стало с ног на голову? Бывшая жертва превратилась в главного злодея. И, кажется, я прекрасно справляюсь со своей новой ролью.

Живот свело то ли от голода, то ли от нервов. Постоянно думать обо всем этом становилось уже невыносимо, но не думать и не переживать я не могла.

– Знаете, когда я была маленькой, ― эта фраза служанки заставила меня отвлечься, Зира никогда раньше не рассказывала мне ничего из своего детства. Мне доводилось слышать только истории из детства Ники и Рога в ее исполнении. – Моя нянечка часто пела мне старинные баллады перед сном, ― она немного смутилась и добавила: ― Это такие песни, которые по сути своей являлись древними сказаниями, что передавались из уст в уста.

Я быстро кивнула, пропустив уточнение того, что прекрасно знаю, что такое баллады.

– Боюсь, что я уже не вспомню дословно каждую из них, но вот одна история все же врезалась мне в память. Это было сказание о волшебнице по имени Голузелла из Темного леса. Кстати, по легенде этот лес ранее стоял на берегу моря, можно сказать, что он был там, где сейчас находится Дракардия.

– А что такого особенного было в этом лесу?

Зира устремила взгляд к потолку и ненадолго задумалась:

– Говорят, что Темный лес был пристанищем для могущественного клана колдунов. Они веками жили, скрываясь в его непроходимых дебрях, подпитываясь магической силой от небывало высоких и раскидистых деревьев, что почти не позволяли проникать солнечному свету в свои дебри. Отсюда и название – Темный лес. Ходят легенды, что даже земля в том лесу была способна рождать новых колдунов, без использования, ― Зира немного смутилась и опустила голову.

– Необычным способом, ― помогла ей я, пытаясь поторопить тем самым свою рассказчицу, ― ты это имела в виду?

– Да.

– Тогда как?

– Говорят, что новые колдуны и колдуньи появлялись прямо из почвы. У всех таких младенцев были черные как смоль волосы и такого же цвета глаза, что сплошь сливались со зрачками. Они уже сразу рождались с магическими рунами на своих предплечьях и каждый узор был не просто отличным от других, а даже не видан до этого момента прежде. Они обладали невероятной магической силой. Настолько могущественной, что могли даже разверзнуть землю, превращая ее в огнедышащую яму. Но только один дар был им недоступен – они не умели летать.

– Как назывался их клан или… Что там у них было?

Зира усмехнулась.

– В те времена были только племена, госпожа…

Она замялась. Все-таки ей было еще слишком непривычно называть меня просто по имени, но она старалась:

– Лена.

Я довольно кивнула. Зира смущенно покачала головой, словно пристыдив себя за такую вольность.

– Как называлось это племя? ― переспросила я.

– Племя Темного леса, ― сдвинув брови, ответила Зира.

– Ясно, ― да, с фантазией было в древности у них туго… Хотя, если вспомнить нашу историю, то чего тут удивляться? Жили за рекой от основной части поселка – жили в заречье. Местные жители промышляли рыболовством, значит, селение у них получало соответствующее название: Рыбное, Рыбацкое, Рыбинск. Занимаешься кузнецким делом – будешь Кузнецов… Да уж, тут за примерами ходить далеко не надо.

– Голузелла была одной из таких колдуний, ― продолжила свой рассказ Зира, ― что появились прямо из земли. Она была необычайно красива и сильна. Каждый муж, кто хотя бы раз увидел ее лицо, уже не мог забыть о черноволосой красавице. Однажды, когда пришло время всем вождям тогдашних племен собраться вместе на Великий Совет…

– Великий Совет? ― переспросила я, ощущая, что теряю суть чего-то важного в ее рассказе.

– Да. Раньше все племена и все народы жили в мире. Причин сражаться между собой у них не было. У каждого была своя плодородная земля и достаток. Отчасти это было заслугой племени Темного леса.

Зира посмотрела на беспокойное море за окном, в ее взгляде отчетливо читалось чувство жалости:

– Говорят, что раз в год они собирали всех вождей, чтобы воздать молитвы древним богам и испросить их благословения каждому существу и каждой земле. Они проводили свои обряды три дня и три ночи, а по завершении выдавали каждому вождю горсть земли, ветку со старого дерева и пучок зеленной травы с горстью ягод. Племена забирали их с собой в родные земли и сжигали в большом костре. Дым от костра становился зеленным и превращался в густой туман, что еще три дня и три ночи накрывал их земли подобно пуховому одеялу. После этого почва оживала, радуя все новыми и новыми дарами, воды очищались, существа становились сильнее и плодовитее.

– Если все это так помогало, почему сейчас никто не проводит такие обряды?

– Темного леса уже давно нет, а без него этот обряд не провести, да и не думаю, что кто-то знает, как его проводить.

Зира тяжело вздохнула и добавила:

– Тому виной стала первая война. Согласно той легенде, она и началась из-за Голузеллы. В тот год именно Голузелла проводила обряд божественного благословения, ведь именно она была с рождения наделена редким даром, что позволял ей парить в небесах подобно птицам и драконам, поднимаясь даже выше облаков! Все думали, что такой могущественный дар, как у нее, сделает обряд еще сильнее, и они не ошиблись… Только вот двое из вождей, вернувшись в родные земли, так и не смогли позабыть красоту Голузеллы. Они вернулись в Темный лес вновь, чтобы сыскать у нее ответа на свои чувства. Но колдунья была непреклонна. Она не захотела покидать землю-мать и выходить замуж в далеких краях. Тогда вожди пригрозили ей войной, Голузелла не стерпела такого, ведь мир между всеми племенами был изначальным залогом процветания всех народов. Она решила проучить неверных, темной ночью воспарила к небесам и отправилась в далекие земли, чтобы забрать данное им благословение. Но и Голузелла оказалась не права. Боги покарали ее за своеволие, создав могучего Орникса, который после и уничтожил Темный лес.

– Орникса создали боги? ― я вся обратилась в слух и пристально уставилась на Зиру подобно жадному до знаний ребенку.

– Так говорят.

– Но как?

– Никто не знает, эта легенда пришла к нам еще с незапамятных времен.

– А что за времена?

Зира улыбнулась и погладила меня по волосам.

– В тот момент, когда был уничтожен темный лес, все знания прошлых лет и память о них также канули в лету. Так гласят легенды.

– Но тогда, почему эта легенда…

– Ее рассказал сам первый Орникс, это было единственное, что он пожелал донести до всех племен из прошлых знаний. Остальное было решено сокрыть, чтобы еще больше не злить древних богов.

– А почему они разозлились?

Зира ненадолго задумалась, но все же ответила:

– Говорят, что они сначала разозлились на Голузеллу за то, что она решила своевольно забрать их дары у племен. Они послали Орникса, чтобы он наказал ее. Но Орникс не смог ее убить, так как тоже был пленен ее красотой. Он лишь запер ее высоко в горах, решив, что забрать ее от столь любимой земли-матери уже будет достаточным наказанием.

А вот другие племена, которые увидели силу колдунов, что была способна не только даровать, но и забирать дары, решили поддержать два пострадавших племени и показать колдунам свою силу, чтобы они и не думали впредь вершить их судьбы вопреки воле богов. Они посчитали, что наказание Голузеллы стало символов немилости богов ко всему племени Темного леса…

– Страх, ― поправила я ее размытые доводы. ― Страх заставил их напасть на Темный лес. Они боялись, что колдуны обретут над ними власть, поэтому решили задавить их силой.

Зира сначала удивилась, но улыбка быстро пропала с ее лица, и, выждав несколько секунд, женщина все же согласно кивнула:

– Наверное, вы, ― она вновь осеклась, ― думаю, ты права.

– Они напали на Темный лес, а что дальше? ― мое любопытство не отступало, я жаждала узнать, чем же все-таки закончилась эта история.

– Началась война. Погибло много существ. Боги пришли в ярость, они послали Орникса, чтобы он уничтожил то, что по сути, стало причиной раздора.

– Темный лес, ― закончила за нее я. ― Боги решили забрать у них свой дар, чтобы больше не было причин воевать. Но вместо этого стравили их только еще сильнее… Голод, вымирание, все это привело вас к тому, что есть сейчас…

Стук в дверь заставил нас с Зирой содрогнуться, вырывая из омута затянувшейся утренней беседы. На пороге показалась Ника, как всегда в ярком красном одеянии, пышущем роскошью с легкой ноткой похоти, игриво выраженной в черном кружеве по окантовке извечного глубокого декольте, коему каждый раз просто жизненно было необходимо подчеркивать одно из ярко выраженных достоинств своей хозяйки. Она быстро прошмыгнула внутрь, толкнув бедром дверь и напугав тем самым плененного стражника, что не смог оторвать взгляда от сексуальной красавицы и, вытянув шею, пытался как можно дольше не выпускать ее из вида.

Оценив нас взглядом, принцесса подперла бока кулаками и со свойственной ее персоне ухмылкой спросила:

– Опять летала?

– Да, ― блаженным голосом ответила Зира.

Все-таки даже услышав легенду, которая еще в детстве поразила мою служанку и каким-то неведомым образом заставила проникнуться неподдельным восторгом к летунам, я все еще не понимала, что же все-таки такого необычного было в этом даре в мире, где есть магия, оборотни и огромные драконы!

– С ума сойти, ― покачала головой красноглазая драконша, скрестив руки на груди, ― до сих пор поверить не могу!

– Вы же это видели, госпожа, ― с улыбкой укорила ее Зира.

– Да, но… такой дар у простой Ираны! И за тысячи лет никто об этом и словом не обмолвился. Все это очень странно!

Я вжалась спиной в подушку, пора бы мне привыкнуть к ее «очень странно», ведь слышала уже не раз. Ника всегда подвергала сомнению все, что только можно было. Подсознательно не доверяя никому, кроме себя, удивительно, как она еще книгам доверяла!

Принцесса вальяжной походкой продвинулась к трюмо и, усевшись на пуфик, аккуратно поправила пряди, выбившиеся из высокой прически.

– Вы опять были в библиотеке? ― поинтересовалась Зира.

– Да, даже вновь заплатила этому жлобу, чтобы проверить мужскую часть.

Разделение библиотеки на мужскую и женскую части стало для меня еще одним неприятным сюрпризом пару дней назад. Все-таки нравы здесь ни к черту.

– И опять ничего не нашли, ― многозначительно протянула Зира.

– Именно! ― Ника повернулась к нам. ― Неужели вам не кажется это все странным? Раз – и именно у нашей Ираны просыпается такой дар! А у других что? Звезды не так сходились?

– Это чудо…

– Чудес не бывает, Зира! ― воскликнула Ника, не дав ей договорить.

– Вот тут бы я с тобой поспорила, ― недовольно прошипела я.

– Ну, так давай! – не успокаивалась принцесса, раздосадованная очередным промахом.

Я опустила ноги на пол и поспешила покинуть свою мягкую перину. Холодный паркет тут же уколол пятки, и магия внутри меня, двигаясь от самого сердца, раскатилась по телу теплым потоком. Именно за эту «новую возможность» я была признательна в последние дни больше всего. Учитывая, что обещанного «обогревателя» дождаться мне так и не пришлось. Тот, кто его обещал, уже месяц как покоился в могиле.

– Я – человек, ― здесь я запнулась. Слабое оправдание, но все же, ― что родился и вырос в другом мире. В один поганый день меня окружила чертова воронка, оставив след из дохлых птиц, и это в мире без магии, хочу заметить. После этого странная цепь затащила меня под воду. Я утонула, надеюсь, что в моем мире не совсем прям утонула, конечно, и оказалась здесь! Да и не просто так занесло, а с великой целью, умереть в родах… Нет, умереть в первую брачную ночь, подарив жизнь мистическому могущественному существу. А! У меня же еще есть выбор: быть обескровленной, съеденной или сожженной! И вот теперь во мне, вдобавок ко всему прочему, проснулась магия! Вокруг меня летают драконы, в горах поджидают колдуны, а в лесах точат клыки оборотни. И секундочку, в моем мире все эти существа живут только на страницах книг и в кино! Оп-па! А у вас-то и фильмов нет! Вот тебе еще одно чудо мирозданья!

– Что за чудо такое? ― поморщилась принцесса.

– На большом экране тебе показывают чью-то ошеломительную, полную приключений жизнь. Ну… или эту вот реальность сейчас. Тоже подойдет под остросюжетную ленту.

– Что? – лицо Ники совсем искривилось. Она не любила те моменты, в которых совершенно не понимала, что происходит. То есть она не любила все, что выбивалось из-под ее контроля. Поэтому периодами, а точнее очень часто, она, как мне кажется, не любила и меня.

– Хватит вам, ― вмешалась Зира. ― Не время для ссор. Завтра возобновится отбор, ― она понизила голос: ― У нас все готово?

Ника согласно кивнула.

Сердце сжалось в груди. Вот он, страх – мой верный друг, что последнее время навещал меня столь часто. Сколько бы я ни старалась, но избавиться от него с каждым разом становилось все сложнее. И вот сейчас я словно вновь оказалась на краю той самой башни, только на этот раз меня толкало вниз не колдовство Люки. Нет, сейчас я готовилась совершить этот прыжок сама, по собственной воле.

Как вспомню тот день, так злобные мурашки бегут табуном по спине. Я в этом мире пробыла совсем ничего, а такое ощущение, что уже успела пробежать марафон с препятствиями вокруг планеты. И вот, после небольшой передышки, мне вновь предстояло броситься в гонку на выживание. Но теперь я была к ней готова (ну, или почти готова). Однозначно могу сказать одно: я уже не та Лена, которая только что попала сюда. Нет, теперь я буду сражаться, буду давать отпор. Правда, не знаю пока как именно, но точно буду.

Я тяжело вздохнула. Даже мысли в моей голове не звучат так убедительно, как мне бы этого хотелось. Но ничего не поделаешь, хочешь-не хочешь, а драться придется. Смерть все равно хуже…

Совесть. А вот и снова ты, проснулась и скребешься на душе. Еще один тяжелый вздох сорвался с моих губ.

– Не бойся ты так, все спланировано, ― Ника горделиво расправила плечи: ― Я предусмотрела все варианты развития событий. Все пройдет как надо.

Она выставила руку, сжатую в кулак, вперед и подняла большой палец вверх, при этом оттопырив мизинец. Я засмеялась.

– Что? ― она повернула данную символику к себе и, сдвинув брови, добавила: ― Не так, что ли?

– Нет, ― сквозь смех ответила я и продемонстрировала правильный жест, без участия мизинца. ― Вот так надо.

– Подумаешь, палец один, ― хмыкнула принцесса и вновь повернулась к зеркалу, будто проверяя, не сказалась ли ошибка на ее красоте. Убедившись в собственной неотразимости, Ника бросила брезгливый взгляд в мою сторону: ― Ее надо бы приодеть. И с лицом что-то сделать, ― она описала круги вокруг своих глаз, ― Эти ужасные мешки придают ей болезненный вид.

– Да, ― согласно кивнула Зира и, поймав на себе обиженный взгляд, поспешила одарить меня извиняющейся улыбкой.

Я и без них знала, насколько ужасно выглядела. Этой ночью у меня получилось поспать от силы часа три. Волнение от предстоящих событий и мысли о прошлых атаковали меня снова и снова, вырывая из цепких пальцев ночной дремы.

Воспоминания о том дне снова явили мрачные картины перед моими глазами. Как только Рога опустил меня на одну из уцелевших в сражении с Граздами башню, к нам тут же прибежал король Риза вместе со своей стражей. Я даже толком опомниться не успела, как меня уволокли в тронный зал и учинили самый настоящий допрос. Впервые черный дракон обращался ко мне напрямую во всеуслышание, хотя обращался – это слишком мягко сказано. Он кричал на меня во все горло. В какой-то момент я даже почувствовала себя виноватой в произошедшем, хотя, нет, вру. Я до сих пор чувствую в этом во всем свою вину.

– Как ты оказалась на башне? ― брызжа слюной, вопил король драконов, в очередной раз спускаясь с подмостков, на которых красовался его устрашающий трон, а затем вновь поднимаясь и судорожно сжимая поочередно ладони, сложенные за спиной.

– Я не знаю, ― тихо, подавляя плач, в очередной раз произнесла я.

– Как это не знаю? ― еще сильнее закричал Риза, подлетев ко мне и схватив одной рукой за плечо, второй задрав подбородок вверх. Его глаза сверлили меня ненавистью, рот исказился в зверином оскале. Меня трясло и без его выпадов, а это уже было слишком.

– Меня гнал наверх черный туман. Он словно преследовал меня, ― быстро выпалила я, еле сдерживая слезы обиды и страха.

– Ты видела, кто сотворил туман?

Я покачала головой. Он сжал мое лицо еще сильнее, я поморщилась от боли.

– Совсем никого? ― ревел Риза.

– Ваше Величество, ― вмешался Рога. ― Не думаю, что она желает скрыть личность того, кто хотел ее убить.

Король одарил сына взглядом, полным ненависти, его верхняя губа задрожала, и он поднял руку, скрючив пальцы, будто сжимал в них чью-то глотку.

– Ты, ― он дрожащий от гнева рукой указал в сторону Рога, ― думаешь, я и без тебя этого не понимаю! ― он отшвырнул меня назад, на долю секунды я даже испытала облегчение, высвободившись от его хватки. ― Но эта дура могла же лучше смотреть по сторонам! Бесполезная баба! Кусок, ― он вновь повернулся ко мне, и в его глазах читалось неистовое желание разорвать меня в клочья, ― безмозглого мяса!

– Ваше Величество, ― голос седовласого дракона звучал настолько спокойно и любезно, что вызывал в данной ситуации чувство неуместности. Он сделал несколько шагов вперед, придерживая края длинной мантии, чтобы не путалась под ногами, и, сделав легкий учтивый поклон, продолжил: ― Ирана – человек. А как мы знаем, люди слабы и весьма пугливы. Возможно, если мы вернемся к этому вопросу после того, как дадим ей немного отдохнуть, она сможет вспомнить больше деталей. Тем более, ― он усмехнулся, слегка приподняв крючковатый нос и прищурив желтые глаза, ― она сегодня летала впервые, ― откашлялся в кулак, ― точнее падала.

Среди стражников послышались тихие смешки, но король быстро пресек их недовольным взглядом. Риза ненадолго затих, размышляя над словами старого дракона, которые явно его немного успокоили. После он тяжело вздохнул и согласился.

Лишь только потом я узнала, что этот старик был отцом Солы, а ныне еще и стал заменой Люки. Сколько бы я ни расспрашивала о об этом Дуге принцессу Нику, единственное что смогла от нее добиться, так это: «Он хуже моей матери! Таких прохвостов даже земля едва выдерживает, не то что небо! Хотя небо явно про него забыло, живет уже почти два века, и никак его не приберут!», и: «Его глаза любят лишь золото, а порой и оно его недостойно. Держись от него подальше. Не тот враг, которого следует заводить». Легко, конечно, сказать…

В дверь постучались. С недавнего времени я даже стала узнавать этот стук. Короткий, и всегда только один.

– Да? ― протянула Зира и облегченно вздохнула, когда из-за двери показался Рога.

Я поджала губы и съежилась, поймав на себе мимолетный, безразличный взгляд пары белых глаз. Зира, заметив мое смущение (надеюсь, что не разочарование), поспешила накинуть мне на плечи плед.

Рога медленно прошел вглубь комнаты. Его привычное каменное выражение лица меня порядком раздражало, больше даже бесил тот факт, что оно ему явно шло, придавая незаурядный шарм такого отстраненного, сильного и непоколебимого благородного мужа.

Иной раз я задавалась вопросом, зачем это все ему? Если я настолько безразлична, зачем нужно мне помогать?

Еще один тяжелый вздох. Порой кажется, что мою грудь скоро разорвет от этих томных вздохов. В тот день, точнее ночью, когда меня чуть не сбросили на скалы, а король учинил допрос с пристрастием, в мою комнату ворвалась Ника, выдворив стражников. Точнее, она просто выволокла их за шиворот как котят, я и подумать не могла, что в ее нежных ручонках прячется столько силы! Она кричала во все горло сначала то, что ее мама решила срочно выдать ее замуж за какого-то плодовитого старика, у которого штук двадцать детей, половина из которых старше нее. А закончив эту тираду из бесконечного потока возмущенных ругательств, она отволокла нас с Зирой к окну и шепотом произнесла:

– Король решил ускорить отбор и… он отменил право Ираны на жизнь после свадьбы, дарованную волей мужа. Якобы для того, чтобы недостойные не могли склонить ее в свою сторону. ― она с извинением посмотрела на меня, ― Лена, в тот день, когда будет выбран твой муж, проведут церемонию, и ты умрешь.

Затем последовала еще одна череда все новых «прекрасных» событий. Приказ не выпускать Ирану из своей комнаты, да, вообще никуда не пускать, меня даже особо не удивил. А вот ужесточение ранговой тирании, – это уже был другой разговор. Его Величество решил, что просто слуг ему недостаточно, он отделил бывших благородных и низкорожденных от себе подобных. Последних было принято решение истреблять по достижению тридцатилетнего возраста. Затем он ввел обязательные роды для благородных драконов каждые пять лет, что должны служить подтверждением их положения. В общем, один приказ выходил чуднее другого. Последний его указ привел в ярость даже непоколебимого Рога. Риза провозгласил себя главнокомандующим всей армией, ни один командир более не смел выдать даже самое мелкое поручение своим солдатам без письменного согласия короля.

Никто из нас до сих пор так и не смог найти достойного объяснения такому безрассудному поведению правителя. Ну… если не считать одного моего предположения, что у Его Величества кукушка вместе с крышей съехала, но как меня заверила Зира, драконы с ума не сходят. Природой в них такого недуга не заложено. Но я очень сильно сомневаюсь в этом утверждении, судя по их великолепным устоям…

– Все готово? ― поинтересовалась Ника, поворачиваясь к брату.

– Да.

– А Лидия? ― быстро выпалила я.

– Она в темнице, ― продолжая смотреть лишь на сестру, ответил Рога. ― Король решил не переносить казнь, ему пока не до нее.

– Нам это, конечно, на руку. Но не думаю, что она нам нужна, ― вид у Ники был такой, словно ребенка заставили делать ненавистную уборку в своей комнате, и он в очередной раз пытается выказать бесполезное сопротивление.

– Нужна! ― настойчиво воскликнула я.

Ника сдвинула брови и покосилась в мою сторону.

– Она научит меня… как колдовать, ― странно, но после всего, что мне довелось здесь пережить и повидать, я до сих пор слышала в подобных речах (на тему волшебства и прочего) долю бреда.

– Надеюсь, ― надменно произнесла она, ― твоя новоиспеченная учительница не станет нам обузой… или того хуже.

– Хуже?

Она подняла на меня свои красные глаза и с полной серьезностью в голосе произнесла:

– Предателем.

– Разве, ― вмешался Рога, прежде чем я успела что-либо возразить, ― может стать предателем тот, кто даже не присягал нам на верность?

Бальный зал пестрел великолепием. Вдоль стен были расставлены статуи животных в полный рост, выполненные из драгоценных металлов: золотые львы с рубиновыми глазами и россыпью янтарей в гриве, медведи из сердолика с большими кусками горного хрусталя в лапах, волки из черного оникса с нефритовыми глазами и разного рода птицы, что взгромоздились на насесты из яшмы, малахита и бирюзы. Часть драгоценных камней мне даже было не под силу определить. Но от такого разнообразия сердце сжималось в брезгливом чувстве отвращения. Словно хозяин праздника решил выставить напоказ все свое богатство то ли для услады взоров своего люда, то ли и просто от чрезмерной напыщенности своего королевского «Я».

Я угрюмо посмотрела на шкуры убитых зверей, что так тщательно топтали каблуками разодетые дамы, семенившие от одного кавалера к другому. Причем их выбор зачастую падал на тех, что были постарше и стояли в окружении своих детей, которым выпал редкий случай встретиться с родителем, но не ради общения с ним, а в качестве доказательства его плодовитости, что здесь считалось равнозначным истинному благородству.

Законы драконьего мира беспощадны. И пусть эти женщины в своей жизни не знали другого, но это ни в коем разе не может оградить их от упрека, что разгорался неистовым пламенем в моем сердце. Нет, я их не ненавидела, напротив, в какой-то степени мне даже было их жаль. Но, согласитесь, сложно жалеть того, кто чувствует себя вполне комфортно, и при первом же удобном случае кинется высмеивать тебя со всеми этими правильными мыслями и идеями, напрочь отрицая бедственность собственного положения.

– Вас совсем не восхищает это убранство? ― Дуге подкрался тихо, я даже дернулась от такой неожиданности. – Как по мне, то такому богатству можно даже позавидовать.

Я расправила плечи и задрала нос. Стоять, словно очередная драгоценная статуя, подле подмостков трона короля (во славу того же) итак не было чем-то приятным. А тут еще и этот новоиспеченный советник со своими странными вопросами. Вечер обещал выдаться просто замечательным! Быстрее бы уже добраться до его кульминации!

– Что же вы молчите, госпожа Ирана? – он сделал небольшую паузу, затем приблизив свое сморщенное лицо и приподняв одну седую бровь, добавил: ― Или мне лучше сказать «моя королева»?

Я вздрогнула. То, как он это произнес, заставило меня повернуться к нему. Лисьи глазки сузились от удовольствия, рот расплылся в победоносной улыбке. Меня чуть не стошнило от его вида.

– Вы меня заметили, какая удача!

А ты, прям, такой тихоня!

– Ну, так что? Что скажете? ― Дуге обвел руками просторы бального зала. ― Не правда ли, завораживает?

– Смотря кого, ― гневно бросила я.

– Видимо, ― разочарованно произнес советник, ― вас такое не впечатляет. Что же, позвольте тогда узнать, было бы любо вашему сердцу?

«Голова твоего короля на плахе», ― подумала я, но вслух произносить не стала. Нужно потерпеть последний вечер. Только сегодня.

– Опять? ― усмехнувшись, наигранно удивился Дуге, когда я демонстративно отвернулась от него.

Среди толпы я заметила Рога, что шел навстречу махавшей возле окна Нике. Он бросил на меня быстрый взгляд и на секунду приостановил движение, но быстро отвернулся и продолжил путь. Я удрученно вздохнула.

– О, ваш фаворит не кажется таким уж заинтересованным?

Закусила губу. Не думай, что понимаешь все, старикашка!

– Вам не кажется, что для вас было бы лучше уделить немного внимания и другим претендентам?

Кажется, вот мы и подбираемся к главной теме этой беседы. Конечно, что еще будет делать отец, жадный до власти, как не пытаться усадить собственного сына, а в последствии и внука, на трон.

– Возможно, ― продолжал Дуге, ― кто-то окажется достаточно благодарным, чтобы позволить Иране, раз уж она так рьяно рвется стать настоящей королевой драконов, еще лет… Так скажем, пять?

Я повернулась и уставилась на него. Дуге улыбнулся еще шире.

– Или десять? Что скажете?

Инстинктивно я посмотрела на короля.

– Бывают такие случаи, моя королева, ― Дуге приблизился ко мне почти вплотную и наклонился к уху, ― когда короли уходят на покой чуть раньше положенного.

Я не верила своим ушам! Он только что встал подле Риза и сразу принялся чинить переворот? У этого короля явно талант подбирать себе приближенных! Как он вообще прожил три века?

Дуге почтительно поклонился и поспешил занять место по правую руку от своего правителя, который, будто слепой дурак, встретил своего будущего убийцу одобрительным кивком.

Нет, я точно не хочу более оставаться здесь!

Усмехнулась. Подумала так, будто когда-то хотела. Почему-то в голове сразу заплясали картины из прошлого. Вспомнились уроки Ники и наш танец с Рога… Опять Рога? Когда я уже перестану все время спотыкаться об него в своих, хочу заметить, собственных мыслях!

– Прошу вашего внимания! ― прогремел голос Дуге за спиной, заставив в очередной раз подпрыгнуть на месте.

Я слегка повернулась, чтобы хотя бы краем глаза лицезреть «главную сцену». Король медленно поднялся со своего трона и сделал один шаг вперед. В этой черной мантии, расшитой бриллиантами, как по мне, он выглядел глупо и весьма вульгарно. Куда больше уважения и страха внушал его прежний образ.

Точно прочитав мои мысли, Риза одарил меня брезгливым взглядом. Его «любовь» ко мне стала настолько сильной, что король даже своих чувств при всем честном народе сдерживать больше не в состоянии, и это очень даже приятно осознавать. Поймав себя на подобной мысли, я впервые за этот вечер нацепила улыбку, в ответ на которую Риза закатил глаза. Да, и это тоже стало для меня усладой!

– Мои верноподданные, ― какое душещипательное обращение, которое в большей степени предназначалось именно мне. Лишний раз хочет указать, кто тут истинный король, а кто жертвенный агнец с колючим венком на голове, ― совсем недавно нам довелось пережить много печальных событий.

Я сдвинула брови. Совсем не похоже на прошлые речи короля.

– Наш дом нагло атаковали Гразды! Но мы смогли выдворить их из своих владений, показав, на что способна мощь и доблесть драконов.

По залу прокатились одобрительные кивки и тихие, но горделивые «Да».

– Нас предали! Но предатель оказался слишком глуп и слаб, чтобы навредить великому роду.

Глуп? Слаб? Да если бы не Рога…

Я содрогнулась. Впервые я осознала то, что было очевидно! Как Рога смог найти нас с Люкой? Все в замке были околдованы. Только драконы с зеленными глазами, в коих была примешана кровь колдунов, могли не поддаться этим чарам.

Поджав губы, я принялась выискивать среди толпы белого дракона. Он стоял почти в самой глубине зала. Его взгляд был прикован к королю, лицо ― все тот же бесчувственный камень. Мое дыхание участилось. Когда я попала в этот мир, меня нашел белый дракон. Тогда он спас меня впервые. И в тот раз, когда я падала с башни, он тоже пришел. Только он!

Неужели? Меня обманывали с самого начала. Могли ли они подстроить все это только лишь для того, чтобы я пропиталась чувствами к этому дракону. Ну, уж нет! Я ничего к нему…

Укол. Сердце заныло. Так больно, что аж хочется жалобно выть. Задрожал подбородок, и зубы застучали. Пришлось сжать челюсть, а вместе с ней и кулаки. Я словно силой заставляла свою грудь не вздыматься так высоко и так часто. Успокоиться – все, что мне сейчас оставалось. И я знаю отличный способ быстро взять себя в руки – злость.

– Мы прошли через все это вместе. Мы усвоили уроки, что преподнесла нам жизнь.

Ника нахмурилась, кажется, не одна я считаю речь короля странной. Что здесь вообще происходит?

– Поэтому, ― Риза сделал недолгую паузу: ― Королева, прошу вас подойти ко мне.

Я не сразу поняла, что великий Орникс обращался ко мне, а уж тем более не сразу осознала, о чем именно он меня просил.

– Королева? ― более настойчиво произнес он.

Я сделала один неуклюжий шаг, за ним еще один. Руки дрожали, пуская волны по черной длинной юбке. Дуге кивнул, призывая меня не робеть. Но сделать это было почти невозможно.

Когда приблизилась к Риза на расстояние вытянутой руки, он схватил мою ладонь и развернул лицом к народу драконов.

– Именно поэтому небеса и мертвые боги даровали нам награду. Нашу королеву! Первая Ирана, коей будет дозволено занять свой трон раньше замужества!

Удивленные возгласы послышались из толпы. Драконы и сами не ожидали такого поворота событий. Но двери бального зала уже распахнулись. Пыхтя и кряхтя, при этом изображая полную невозмутимость (плохо выходило), прогнувшись под тяжестью железного крылатого трона, шагали шестеро стражников. Они шли медленно, драконы расступались, освобождая им путь. Кто-то из них даже рискнул шепотом перекинуться словечком между собой, прикрывая рот рукой, но был одернут и тут же встал обратно по стойке смирно.

Когда мой трон добрался до своего места, Риза сжал мою руку крепче и приподнял вверх, демонстрируя всем наши сплетенные пальцы.

– В этот раз не мы завоевали Ирану, а наша Ирана выбрала нас. Она назвала драконов своим народом! Она приняла свою корону с честью и достоинством! Она сражалась против предателей и всегда стремилась лишь к нам! Так будем и мы благодарны ей за будущую жертву, что она не только как будущая мать нового Орникса, но и как мать своего народа, принесет во имя его блага! И будем также признательны ей за самоотверженность, с которой она остается верной лишь нам!

Риза повернулся и сопроводил меня к трону. Он галантно усадил на величественное место мое полуживое тело, что уже явно находилось при смерти и, склонившись, поцеловал ладонь…

Жар. Неистовое пламя обожгло место поцелуя. Его губы отстранились, дыхание коснулось моей кожи. И этот поток не прекращался! Рука короля ослабела. Я машинально сжала ее, когда его тело устремилось вниз. Дуге быстро бросился к нам и поддержал за плечи обмякшее тело короля.

– Что? Что там происходит? ― послышались испуганные возгласы среди толпы.

– Ваше Величество? ― чуть ли не в ужасе воззвал к королю советник.

Но глаза его уже закрыли отяжелевшие веки. Риза не слышал ни испуганных криков, ни молящего голоса своего слуги. Как и не видел мое безразличие, под коим я скрывала внутреннее ликование.

Я медленно разжимала пальцы, представляя, как эпично сейчас упадет его рука. С этим движением я хотела раз и навсегда распрощаться с тщеславным тираном. Но в тот момент, когда его пальцы скользнули по моим, когда оставалась лишь последняя точка соприкосновения, тьма настигла меня. Лишь мгновение я провела в том месте, но этого хватило, чтобы узнать его. Именно туда меня заманивал Люка – в глубины моего подсознания. И то же странное окно, через которое меня утаскивало в прошлое покойного колдуна. Только там на этот раз был не он. Там был Риза. Он стоял с широко открытым ртом, в глазах у него замер ужас, а в груди торчала мужская сильная рука, покрытая до локтя татуировками, таким же, как на тех самых колдунах, что встретили меня в лесу.

Вскрикнула. Жадно начала хватать ртом воздух.

– Иране плохо! ― закричал Дуге, а затем положил руку на мое колено. – Не волнуйтесь, король жив. Все будет хорошо.

Я резко подняла на него взгляд. Его губы растянулись в улыбке, но в желтых глазах царила искренняя печаль – доказательство его двуличия. Он врал, говоря о будущем перевороте, он уже его совершил. Король мертв. Теперь драконами правит Дуге… или тот, кто надел личину короля?

Стражники окружили лже-короля и обнажили мечи. Дуге приказал двоим из них поднять тело и следовать за ним.

– Осторожно, олухи! – закричал на них советник, когда один из стражников чуть было не оступился, волоча правителя. – Сола, сопроводи королеву…

– В этом нет нужды, ― как я была рада вмешательству Рога! – Я справлюсь и сам.

Дуге переменился в лице от такой наглости. Сола остановился у подмостков, не решаясь ступить дальше.

– Будет лучше, если королеву будут охранять два благородных дракона, не находите, принц? ― надменно процедил старик сквозь зубы.

– Нет, не нахожу, ― с привычным спокойствием ответил Рога.

– Вы думаете, что…

– Рога будет не один, я возьму с собой Нику, ― вмешалась в их разгорающийся спор я.

Дуге прищурил один глаз и брезгливо искривил губы. Затем, одарив меня снисходительной ухмылкой, согласился:

– Ваше право, моя королева.

Я медленно встала на ноги и направилась в сторону Рога, отмеряя каждый шаг тяжелым вздохом. Когда наши плечи с Дуге поравнялись, он тихо произнес:

– Будьте осторожны, моя королева. Не хватало, чтобы и вы еще пострадали.

– Буду, ― собрав всю смелость в кулак, жестко отрезала я, попытавшись при этом просверлить оппонента взглядом. Надеюсь, получилось достаточно правдоподобно. Ибо, продолжая путь к своему спасению, я молилась, чтобы ноги перестали предательски подкашиваться, а сердце усмирило свой бешеный ритм.

Ника подлетела ко мне и, узрев мой жалобный взгляд, поспешила взять под руку. Она нежно погладила меня по спине и достаточно громко сказала:

– Не волнуйся, с Его Величеством все будет хорошо.

Я незадачливо кивнула. Конечно, будет. Ведь яд для него подбирала сама принцесса.

В наши планы не входило убить короля. Нам просто нужен переполох, который сыграл бы нам руку. Ника специально отыскала яд, что способен парализовать Орникса на несколько часов. За это время мы должны успеть выбраться из замка. Только, помнится, она говорила, что этот яд нестрашен только для драконов…

Когда мы вышли из бального зала, к нам подоспела Зира. Рога одарил ее вопросительным взглядом, она, на мгновение позволив себе улыбнуться, лишь кивнула ему в ответ. До моей опочивальни мы добрались быстро. Словно чувствовали, как тикают стрелки часов, подгоняя нас незримой плетью, точно лошадей.

Усталая стража поспешила расправить плечи и поправить пояса. Ника остановилась, Зира вышла вперед и встала перед нами. Один из стражников насупил брови, но осознать до конца происходящее так и не успел. Рука Рога вцепилась в его лицо, и принц с силой несколько раз ударил стражника затылком об стену. Второй подпрыгнул от удивления и поспешил достать меч из ножен. Он слегка присел и приготовился отразить атаку белого дракона. Но Рога был слишком сильным противником для «низкорожденного».

Он направился прямиком к нему. Стражник попятился назад, но, сделав несколько шагов, остановился, взмахнул мечом, приготовившись нанести удар. Но Рога ударом ноги выбил оружие из его рук. Стражник опешил. А принц, приблизившись на расстояние удара, одарил его крепким кулаком прямо в лицо. Кровь тут же хлынула из носа и окропила пол. Рога схватил упавшего на колени стражника за волосы и быстро нанес еще несколько ударов по лицу. Убедившись, что противник в отключке, принц распустил сжатые пальцы и ни в чем не повинный стражник завалился на бок.

– А теперь, ― взволнованно заговорила принцесса, ― бежим сломя головы, пока они все еще на наших плечах!

– Подожди, ― спохватилась я, ― а как же Лидия?

– Я уже вытащила ее. Она ждет нас внизу, ― Ника указала пальцем себе под ноги.

Мы бросились дальше по коридору прямиком к винтовой лестнице, ведущей подземелье, к той самой пещере, где еще недавно погибла Дана. Зира все крепче и крепче сжимала мою руку. Я чувствовала сильную пульсацию в ее пальцах. Сколь бы она ни стремилась перенаправить свою материнскую любовь на тех, кого ей все-таки было дозволено любить, ее истинных чувств к собственному ребенку такой обман изменить был не в силах.

Как только мы вошли внутрь большой пещеры, Зира расцепила наши пальцы и кинулась к моей бывшей комнате. Резко отдернутое покрывало, что служило вместо двери, позволило на мгновение заглянуть внутрь. Три белые свечи стояли на маленьких расписных блюдечках, перед ними лежали вязанные бутоны разноцветных астр. Сразу вспомнилась бабушка.

Она неоднократно нас просила в последние годы перед смертью, чтобы на ее похороны люди приходили с букетами живых астр. Она часто рассказывала, что якобы эти цветы были созданы из космической пыли, поэтому и назывались «звездами». Бабушка верила, что во время царствования Луны они переговаривались с ночным небом, а когда Дева со своего созвездия смотрела на них, то проливала слезы. Ибо еще астры служили символом воспоминаний и скорби.

Вряд ли Зира знала об этом, но, думаю, и здесь в Дракардии существовал свой язык цветов. Наверняка этот маленький самодельный алтарь служил для нее воплощением собственной боли и надеждой, что там на другой стороне все же что-то есть, а, значит, ее так рано почившему ребенку должно быть в том мире хорошо. Молитва матери, ее надежды… Если существуют боги, то они просто не могут быть слепы к таким вещам.

Она появилась перед нами, волоча тяжелые походные мешки, зажимая подмышкой два меча в поясных ножнах и лук, а из-за плеча торчал колчан со стрелами. Рога и Ника бросились к ней, забирая по мешку и запрокидывая за плечи. Белый дракон тут же нацепил свой пояс с оружием, а Ника вооружилась луком и стрелами.

– А как же Лидия? ― спохватилась я.

– Она ждет нас в конце тоннеля, ― ответила Ника и, многозначительно посмотрев в мою сторону, добавила: ― Если, конечно, еще не сбежала.

– Ты ее не привязала? – на полном серьезе спросила Зира.

– Нет.

– Очень опрометчиво, ― покачала головой служанка.

– Правильно сделала, ― вмешался Рога, чем заслужил мой неодобрительный взгляд. ― От ненужного сброда надо избавляться сразу.

– Она – не ненужный сброд! ― закипела я.

– Если она сбежит, ― белоглазый дракон сверлил меня взглядом, я вздрогнула. В темноте его глаза источали яркий серебряный свет, и я никак не могла привыкнуть к этому зрелищу. ― То, значит, ей с нами не по пути. Послужит приманкой для погони. Эти тропы ей вряд ли знакомы.

– Одним словом, ― прервала брата Ника, ― предаст и сразу получит по заслугам.

В конце своей речи принцесса одарила нас горделивом реверансом.

– А если останется, ― не обращая внимания на выкрутасы сестры, продолжил Рога, ― то станет либо соратником, либо предаст, но позже.

Зира одобрительно кивнула и, подхватив меня под руку, потянула вслед за бравыми драконами.

Да, доверять Лидии здесь никто явно не планирует. Хотя, с одной стороны, их можно понять. Но почему-то я нутром чувствовала, что ее просто необходимо было спасти. Может, я просто не захотела оставлять еще одну жертву обстоятельств в драконьих лапах, а, может, и правда, я и нуждалась в ней. В любом случае, новоиспеченной ведьме не помешает помощь более опытной наставницы, ведь так?

Перед глазами всплыл момент убийства короля. Я сглотнула колючий ком. Нет, не сейчас. Я обязательно расскажу об этом, но позже. Сначала надо выбраться отсюда, желательно, живыми.

Рога и Ника взяли по факелу, которые висели возле входа в тоннель. Их глаза полыхнули в полутьме, и с губ сорвался жаркий пар с огненными искрами, что вмиг охватили обмотанные тканью края. Освещение факелы давали скудное, все время казалось, что из какого-нибудь темного угла узкого хода выползет нечто зловещее или что сзади уже беззвучно подкралась дворцовая стража и заносит над нашими головами свои острые мечи. Пришла моя очередь покрепче сжимать руку Зиры и прижиматься к ней как можно ближе.

Моему счастью не было предела, когда лунный свет показался за плотным завалом из веток и сухой травы. Мы ускорили шаг. Рога первым добрался до желанного выхода на свободу, он быстро поднялся по каменной лестнице, с силой оттолкнул преграду, но с первого раза своеобразная дверь так легко ему не поддалась. Оказалось, что это был не просто беспорядочный завал, а умело сплетенное круглое полотно, по краям придавленное с разных концов массивными валунами.

Ника осветила факелом подножие каменной лестницы. В углу, вжавшись спиной в холодную стену и крепко обняв поджатые колени, сидела Лидия. Мое лицо исказилось ужасом. Огромные фиолетово-зеленные пятна покрывали ее руки и ноги. Лицо с правой стороны опухло до такой степени, что полностью заплыл один глаз, даже ресниц было не разглядеть. По правой щеке шел длинный глубокий порез с засохшей кровью и грязью, на лбу была вырезана решетка, а нижняя губа порвана. Всю шею покрывали красные полосы, – ее душили и далеко не раз. Черные длинные волосы превратились в грязные слипшиеся патлы, что нерадивая рука обрезала клоками.

Лидия поджала колени еще сильнее и попыталась обхватить вместе с ними руками еще и свои плечи. Она дрожала. Прежде яркий зеленый свет в ее глазах потух, теперь в этом взгляде читались лишь безумие и боль, что его породила.

– Вставай! ― приказала ей Ника.

Лидия затряслась и замотала головой. Отталкиваясь пятками по каменному полу, она старалась все сильнее вжаться в холодную стену. Как загнанный зверь, истерзанный настолько, что более не в силах видеть ничего, кроме зла.

– Ты меня слышишь? ― разозлилась Ника и протянула руку, Лидия машинально ударила по ней и тут скрючилась, зарывая голову в колени и прикрывая руками, словно ожидая неминуемых ответных ударов. – Ах, ты ж! – замахнулась на ведьму Ника.

– Стой! ― закричала я. ― Подожди, дай мне…

Я медленно приблизилась к израненной девушке, в которой уже с трудом узнавала ту прежнюю внучку Гладии, которую впервые встретила на балу.

– Лидия, ― осторожно позвала я, она опустила голову еще ниже, продолжая сотрясаться. – Лидия, мы – не враги, ― она замотала головой в разные стороны, ударяясь о собственные колени. ― Послушай…

Треск заставил меня замолчать. Рога достал меч и прорубил нам выход на свободу, так и не справившись с неподатливой преградой.

– Некогда, ― резко бросил он и, спрятав меч в ножны, подлетел к Лидии, отталкивая меня в сторону.

Она пыталась сопротивляться, но белый дракон встряхнул ее за плечи пару раз, крепко надавив на ужасные синяки. Она взвизгнула, я поморщилась.

– Идем, ― проревел он сквозь зубы и завалил ее себе на плечо.

Лидия брыкалась изо всех своих оставшихся сил. Рога не мог сделать нормально ни шагу, чтобы не оступиться, пытаясь удержать равновесие. Ника задрала юбку и вытащила маленький тонкий клинок, похожий на жало. Поймала подбородок ведьмы и, крепко вжав пальцы, заставила ее посмотреть ей прямо в глаза, при этом направив острие оружия прямо в зрачок.

– Не чуди! Веди себя тихо! Поняла меня? – зашипела принцесса.

Лидия замерла, с опаской косясь на тонкое острие. Ника притянула ее к себе ближе:

– Ты поняла? – еще более настойчиво произнесла она.

Лидия кивнула. Красноглазая драконша отпустила ее подбородок, и голова девушки тут же упала вниз. Тело размякло, руки и ноги повисли. Рога тяжело вздохнул и направился к выходу, но Ника остановила его.

– Я – первая, ты с балластом.

Он неохотно кивнул, и принцесса быстрой поступью взлетела на вершину лестницы, выбираясь на свободу.

Первый глоток свежего воздуха заколол горло, неохотно спускаясь вниз и наполняя легкие. Голова немного закружилась. Зира сняла меховую мантию со своих плеч и накинула на мои.

– Не надо, ― попыталась отстраниться я, ― у меня внутренний обогреватель.

Она снисходительно улыбнулась.

– У драконов он в крови, госпожа Лена, а вам стоит поберечь силы. Возможно, найдутся еще причины, куда их придется потратить этой ночью.

Я с тревогой покосилась на Лидию:

– Интересно, остались ли хоть какие-то силы в ней?

Зира погладила меня по спине и подошла к ведьме, висевшей на плече Рога. Она дотронулась до ее руки осторожно, еле касаясь. Разочарование скользнуло по лицу Зиры, и она поспешно развязала замысловатый узел и вытащила из мешка, висевшего на другом плече, вязаное покрывало. Она накинула его на Лидию, и та с удивлением подняла голову. Зира с улыбкой кивнула, словно принимая ее изумление за благодарность, и поспешила вернуться ко мне.

– Куда мы направимся? ― спросила я.

– Вернем наследницу Гладии для начала, ― ответила Ника, в очередной раз внимательно озираясь по сторонам.

– Нет! – испуганно завизжала Лидия. ― Только не туда! Драконы…

Договорить юная ведьма не успела, ― потеряла сознание. Видимо, настал ее предел.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – я вполне понимала опасения Лидии. Драконы и так обвиняли ее клан во всех грехах при первом же удобном случае.

– Ты сама сказала, что у тебя были видения, связанные с кланом Динария. Если уж где и стоит начать поиск ответов, так там.

– Но если мы принесем этим людям беду?

Ника хмыкнула.

– Людям? Единственный человек в этом мире – ты. А клану Динария итак не жить. Ты соизволила вызволить девчонку, а, значит, теперь у Риза найдутся веские причины раз и навсегда избавиться от своей главной занозы.

– Чем так неугоден этот клан? Они не ищут сражений…

– Они живут на границе нашего королевства, сверлят наши дома глазами с вершин своих гор, а что там у них с теми, кто по другую сторону? Динария – древний клан. Таких осталось немного. Поверь, если бы они были так просты и пушисты, то вряд ли бы дожили до наших дней.

– Нужно спешить, ― вмешался Рога. ― Мы точно не знаем, как быстро сможет справиться Орникс с твоим ядом.

– Крудия должна вырубить его часа на два, не меньше.

Я закусила язык.

– Догадки и домыслы, никто не знает точно, ― возразил сестре Рога.

– Не бойся, ― она одарила его кривой улыбкой, ― папочку это не убьет.

– Он уже мертв, ― сорвалось с моих губ, прежде чем я успела это осознать.

Все уставились на меня. Все, кроме отключившейся Лидии.

– Что ты сказала? ― на выдохе произнес Рога.

– Риза мертв, ― зажмурившись и съежившись, быстро выпалила я. – Я видела это, когда он упал. Это был не король.

– Ха! ― довольно воскликнула Ника. ― А я-то думала, что с ним было не так! Ну, Дуге! Ну, мастер!

– Прекрати! ― прошипел на нее Рога, а затем вновь повернулся ко мне: ― Ты в этом уверена?

– Я видела, как колдун вырвал сердце из его груди, ― виновато ответила я. Да, я понимаю, что настоящим отцом он ни для Ники, ни для него не был, но это не значит, что он не был никому из них дорог.

Рога забегал взглядом по корням деревьев, что беспорядочно торчали из земли, как витиеватые змеи.

– Только не говори мне, ― брезгливо протянула Ника.

– Нет, ― замотал головой Рога. ― Думаю, у нас будет достаточно времени в клане Динария.

– Что ты хочешь…

– Если Дуге убил короля, то явно не за тем, чтобы проверить силу драконов на прочность. Он будет трястись за свой трон, поэтому не станет разжигать новую войну без должной подготовки. Хотя, ― он повернулся ко мне, ― ты сказала, что короля убил колдун?

Я кивнула.

– Я видела татуированную руку, прямо как у тех, кто пытался убить меня в лесу.

– Туры? ― предположила Ника.

– Не только они используют руны Рогнария, ― возразил Рога.

– Чего? ― жалобно протянула я.

– Позже мы все вам объясним, ― Зира вновь погладила меня по спине. Она словно успокаивала малое дитя. Но, если честно, эти ее прикосновения, и правда, немного помогали. ― Сейчас нужно ускориться. Если король был не настоящий…

Ника фыркнула:

– Как была она никому не нужна, так и осталась. Вряд ли кто-то станет лишний раз справляться о ее самочувствии.

Рога согласно кивнул:

– Тем более, если Дуге потерял подставного короля, то ему нужно будет найти замену. Но мы не знаем, как скоро он сможет это сделать.

– Думаешь, у него целая сумка с колдунами-перевертышами в закромах припрятана? ― подняла брови Ника.

– Кто знает, ― Рога повернулся в сторону гор. ― Сейчас я уверен лишь в одном: нам стоит поторопиться. До клана Динария путь не близкий.

– А где мы? ― спохватилась я.

Ника указала на замок, что остался позади.

– Точно не там.

Подавив очередное разочарование, я молча последовала вслед за Рога. Ника держалась позади, наложив стрелу на тетиву. Я уже привыкла к тому, что мои вопросы извечно оставались не отвеченными. Конечно, в глубине души я надеялась на то, что, когда мы выберемся из замка, период «неведенья» закончится, ведь рядом больше не будет лишних ушей. Но, видимо, придется еще немного подождать. Сложно, удирая, вести беседы.

Этот лес отличался от того, куда я попала в начале своих приключений. Вместо мягкой подложки из сухих веток, грязи и мха под ногами была твердая почва, прорезанная многовековыми корнями высоких деревьев. И они не только удивляли своей высотой, но и поражали внушительным охватом стволов. Казалось, что внутри каждого может поместиться небольшое жилище. «Только бы это было не так!» ― взмолилась я мысленно. Не очень хочется сейчас еще сражаться с какими-то древесными жителями, хватит мне драконов, оборотней и колдунов!

– Нужно свернуть с тропы, ― я подпрыгнула от удивления, когда за спиной неожиданно раздался голос Ники. ― Они взяли след.

Рога внимательно всмотрелся вдаль, его глаза полыхнули серебряным сиянием, словно два фонаря. Этот свет ослепил меня на мгновение, – глаза только привыкли к кромешной темноте вокруг. Лунный свет слабо проникал за густые шапки деревьев, идти приходилось на ощупь. Если бы не Зира, я бы точно расшибла себе здесь нос.

– Вижу, ― подтвердил Рога. ― Они в часе ходьбы от нас.

– Я бы сказала в получасе, ― поправила его Ника, ― учитывая, с какой скоростью они бегут.

– Ничего не вижу, ― удрученно протянула я, прищуриваясь и вглядываясь в даль. Как вообще можно было что-то разглядеть за этими деревьями?

Лидия подняла голову и попыталась заглянуть через плечо, чтобы оценить обстановку. Я даже не заметила, когда она пришла в себя.

– Надо сбить их со следа.

– И как? ― с насмешкой спросила Ника.

– Опусти меня на землю, ― обратилась ведьма к Рога.

Он нахмурился.

– Я могу зачаровать это место.

– Что именно ты собираешься сделать?

– Я поставлю здесь петлю.

– Ваши петли легко раскусить! ― надменно рассмеялась Ника. ― Не стоит даже время тратить.

– Они преследуют не ведьму.

– Они знают, что ты с нами.

– Но они не думают, что я еще что-то могу.

Ника прикусила губу.

– Быстро же ты оклемалась.

– Еще нет, ― Лидия приподнялась еще выше, но вышло у нее это с трудом, ― когда я наложу заклинание, то дальше буду вам не помощник.

– Отлично! Тащить в горы бездыханное тело, прекрасная перспектива!

– Хорошо, ― Рога медленно опустил Лидию на землю. Она с трудом стояла на ногах. Ему пришлось поддержать ее за локоть. И моему сердцу это явно не понравилось.

– Ты в своем уме? ― закричала Ника.

– Идти она все равно не сможет, нам в любом случае ее нести.

– Эти петли – детские игры!

– Но попробовать стоит. Или ты уже настроилась убивать собратьев?

Ника недовольно хмыкнула, ослабив тетиву и убрав стрелу в колчан.

– Нам придется их убивать, Рога. Мы знали, на что шли. Тем более сейчас, когда там Дуге…

Принцесса прикусила язык. Она чуть было не сказала лишнего. Какими бы ни были сейчас обстоятельства, но Лидии, как и всему клану Динария, пока не следует знать о смерти Орникса. И в этом я была с ней согласна.

Лидия, не обращая внимания на их перебранку, отстранилась от Рога и двинулась к ближайшему дереву. Погладив кору, она прильнула к нему щекой. Глубоко вдохнула и медленно развела руки, пытаясь обхватить как можно сильнее необъятного «старика». Ее глаза лишь слегка полыхнули языками зеленного пламени, когда с губ сорвались первые странные слова:

– Курдес, авами градо.

«Курдес, авами градо», ― мысленно повторила я, проделав это еще несколько раз, чтобы уж точно запомнить. Хоть бы только запомнить. Неизвестно, как отреагирует клан Динария на пробудившуюся магию в Иране. Возможно, не только отец Люки был хранителем страшной тайны. Да, и даже если только он, сложно подобрать должную причину, почему клан горных ведьм должен вдруг возжелать помогать, а уж тем более обучать главного жертвенного агнца этого мира.

Лидия закрыла глаза, приоткрыла рот и, казалось, выдохнула весь воздух, что только был в ее легких. Легкая волна силы прокатилась от дерева по лесу, слегка ударив меня в живот. Я оглянулась, но никто из драконов будто этого и не почувствовал вовсе. А Лидия лишь на секунду приподняла отяжелевшие веки и тут же без чувств сползла на землю.

Рога поспешил поднять ее и вновь взгромоздить на плечо. Снова смешанный привкус обиды и боли сдавил мое горло. Я знаю это чувство, знаю слишком хорошо. Самое поганое и неуместное чувство на свете – ревность! Но одно дело ревновать родителей к брату, одноклассника к смелой подруге, и совершенно другое – ревновать дракона к избитой ведьме, на спасении которой настояла же я сама!

– Получилось? ― с сомнением спросила Ника, так и не усмотрев никаких изменений вокруг.

– Да, ― тихо ответила я.

Она с подозрением уставилась на меня.

– Ты… Хотя, да, ― сделав несколько шагов вперед, она остановилась и вновь повернулась ко мне. ― Хоть сработает? Я хочу сказать, у нее получилось?

Я покачала головой.

– Не знаю, я только почувствовала ее магию. Больше ничего сказать не могу.

– Ясно, ― разочарованно сказала принцесса и кивнула головой в сторону Рога, который уже успел отдалиться от нас.

За несколько часов ни один из нас не проронил ни слова. Напряжение нарастало. Впервые в жизни я осознала, насколько громким может быть лес. Шелест местами пожелтевшей листвы над головой. Треск сухих веток под ногами. Скрип макушек старых деревьев, слегка покачивающихся на ветру. Отдаленный вой. А под утро и вовсе незнакомые трели заставляли то и дело вздрагивать и озираться.

Одно удручало больше всего: сколько бы мы ни шли, заснеженные шапки горных вершин не становились ближе. Я с сожалением вспомнила о прекрасных благах цивилизации, что остались в моем, как я раньше считала – родном, мире. Сейчас бы сесть в машину, да и добраться до места поскорее. Только вот нет такой машины, которая бы проехала по этим тропам, что и тропами-то трудно назвать. В этом густом лесу даже яблоку бы пришлось весьма поразмыслить, чтобы найти себе свободное местечко. Повсюду толстые деревья, сухие кусты, поваленные огромные ветки, да и торчащие из земли корни тоже жизни не облегчали.

У меня уже вовсю саднило лицо и лодыжки от множества царапин, оставленных непроходимыми преградами. Живот сводило от голода, а глаза закрывались под тяжестью уставших век. Сейчас первые лучи солнца, что лишь немного озарили своды предрассветного небосклона, раздражали куда больше, чем нытье мышц и проснувшиеся спозаранку насекомые.

Я хлопнула себя по лбу, убив очередного комара-титана, за что тут же словила укоризненный взгляд моих спутников. Даже Лидия слегка приподнялась на звонкий хлопок.

– Простите, ― вжав шею, тихо произнесла я.

Ника приложила палец к губам. Я скривила лицо. А мой живот, все же не выдержав, предательски заурчал, что послужило причиной очередного упрека в глазах Ники.

– Чуть дальше, ― шепотом сказал Рога, ― будет брод горного ручья. Там отдохнем.

– С ума сошел? ― воскликнула Ника, но тут же взяла себя в руки и понизила голос: ― Ты разве не слышишь?

– Они идут по звериной тропе.

– Это только один отряд, а второй?

– Пока они проверят пустую пещеру, мы уже успеем перевести дух.

– Ты? ― Ника кивнула в сторону Лидии. ― Можешь еще раз сотворить свою петлю?

Ведьма вывернула шею и, не поднимая головы, посмотрела на Нику.

– Второй раз не выйдет.

– Почему?

– Они преодолели ее. Вторая их уже теперь так просто не обманет.

Разочарование принцессы быстро переросло в гнев.

– Тогда нам не стоит рисковать.

– Ты забываешь о ней, ― Рога повернулся ко мне. ― Она – человек. Люди слабы. Или ты хочешь взгромоздить Ирану на свое плечо или закинуть на мое второе? От этого мы не станем идти еще медленнее?

Он был прав. Наш изначально быстрый темп уже был не тем. Даже учитывая помощь Зиры, что почти всю дорогу волочила меня под руку, я то и дело отставала. Им пришлось замедлиться, чтобы не терять нас из виду.

– Может, взлетим? ― задумчиво протянула принцесса.

Рога закатил глаза.

– Как быстро ты сможешь лететь с грузом и двумя наездниками?

– Почему двумя? – возмущение Ника выразила слишком громко. Птицы, что до того тихо прятались у вершин, слетели со своих мест и бросились прочь.

– Отлично! ― прошипел Рога. ― Теперь им не нужно проверять пещеру!

– Сам виноват.

Его губы искривились, и изо рта вырвался клуб серого дыма. Прежде сдержанные драконы начинали представать передо мной совсем в другом свете.

– Думаешь, я позволю тебе посадить на шею Ирану? Ее жизнь слишком дорога, чтобы доверять ее той, которая сама может ненароком откусить ей голову или потерять по дороге!

Ника хмыкнула и усмехнулась.

– Я не так плоха, знаешь ли! И быстрее тебя!

– Быстрее, только толку от твоей скорости, когда в ушах один лишь ветер гуляет?

– Ах, ты!

– Довольно! ― закричала Зира. Я впервые видела ее такой… грозной. ― Оба выросли, но ничего не изменилось! Взлетите вы, – взлетит добрая дюжина драконов. Ни один из вас не сможет сражаться в полную силу с наездниками на шее. И тут уже неважно, с кем полетит Ирана. Потому что вряд ли мы улетим далеко!

Звуки пробуждающегося леса становились все громче, заставляя то и дело испуганно озираться по сторонам. Клянусь, ночная тишина была куда более милосердной. Иногда проскальзывали мысли, что было бы лучше остаться в замке, продумать наш побег тщательнее. Ведь по сути, куда мы идем? На что мы рассчитывали? Все это больше напоминало прыжок со скалы: один смелый порыв – и вот ты летишь вниз и более ничего не контролируешь. Только разница между падением и нашим побегом была в одном – первое бы не длилось столь долго…

Ника подняла руку вверх, призывая всех остановиться. Я затаила дыхание. Рога проследил за взглядом сестры, и в его белых глазах проступил серебряный блеск под светом прорезывающихся через кроны деревьев солнечных лучей.

– Близко? ― сжимая крепче мое предплечье, спросила Зира.

Ника замотала головой:

– Пока нет.

– Времени хватит, чтобы передохнуть, ― насупившись, сказал Рога.

– За это не отвечаю, ― демонстративно фыркнула принцесса и просверлила гневным взглядом соседнее дерево.

– Перевести дух успеем, ― настойчиво подытожил он и двинулся вперед.

Вскоре лесные заросли расступились, мы вышли к берегу узкой речки. От громкого журчания воды заложило уши. Я бросилась вперед, опустилась на колени возле бурного потока и погрузила руки в ледяную воду, по телу пробежали мурашки, но моя магия тут же подоспела и одарила своим теплом окоченевшие пальцы. Зачерпнув побольше воды в ладони, я плеснула ее себе прямо в лицо. Как же хорошо! Усталость как рукой сняло! Повторив это действие еще несколько раз, при этом не сдерживая довольного мычания, я поспешила смочить и уже давно пересохшее горло.

– Фи! ― послышался за спиной брезгливый возглас Ники.

Обернулась и увидела, как принцесса откручивает крышку от фляги и медленно подносит ее к своим губам.

– У нас была вода, ― это был даже не вопрос, а скорее гневное утверждение, вырвавшееся из моих уст.

Ника ухмыльнулась и демонстративно сделала глоток. Рога поставил Лидию на землю, та немного покачнулась, но тут подоспела Зира и подхватила ее под руку.

– Вы как? ― обеспокоенно справилась о ее здоровье моя служанка.

Ох, надо отвыкать думать о ней в таком ключе. Сейчас мы больше… сложно сказать, надеюсь только, что наши отношения все же можно отнести к разряду дружеских.

– Нормально, ― кивая, отозвалась Лидия.

– Чего ты к ней так уважительно? ― прошипела сквозь зубы Ника. ― Нашла госпожу!

Зира потупила взор и виновато склонила голову. Я встала, стряхивая с рук воду, и, вцепившись в Нику гневным взглядом, приготовилась атаковать:

– Может, хватит уже ядом брызгать на всех?

– Каким ядом? ― она в недоумении приподняла брови и уставилась на меня.

– Обычным!

– Вы опять? ― тяжело вздыхая, протянул Рога.

Ника подперла бока кулаками и повернулась к брату:

– Что опять? Я виновата, что она тухлятины наглоталась и…

– Тухлятины? ― завопила я, оборачиваясь на речку. Кристально чистая, каждый камешек на дне виден. На вкус ничем не отличишь от наших родников.

– А ты думала, тут вода хорошая? ― Ника противно засмеялась. ― Все кланы в округе в ней вещи поласкают и собственные…

Тут в один голос закричали Зира и Рога:

– Госпожа!

– Ника!

– Что, Ника? ― ничего не замечая, продолжала принцесса, поднося флягу ко рту: ― Я что, неправду сказала?

Я попятилась назад, крепко стиснув юбку. Рога потянул руку к мечу, но человек в черном плаще с глубоким капюшоном отрицательно замотал головой, приставляя ближе сверкающий на свету клинок к шее принцессы. Ника медленно отстранила флягу от губ, наконец, ощутив рядом опасность. Она аккуратно заглянула через плечо и ее и без того огромные красные глаза раскрылись еще шире.

Еще одна фигура отразилась на фоне леса сначала рябью, а затем медленно обрела форму. Все тот же черный плащ и глубокий капюшон, который лишал какой-либо возможности разглядеть лицо в своей непроглядной тени. Рога сморщил ноздри, но, кажется, так и не получив должного ответа, отодвинул одну ногу назад, приняв оборонительную стойку. Я замерла, не решаясь даже пошевелиться и, как оказалось, не зря.

Острозаточенная сталь вмиг материализовалась прямо перед моим лицом. Не двигаясь, я посмотрела на человека или существо (не знаю даже, как правильнее), чья холодная тень закрыла меня от теплых солнечных лучей.

– Не двигайтесь, ― хриплым голосом произнес он. ― Кто вы? И зачем вы здесь?

Рога пристально уставился на говорящего, казалось, что он одним взглядом уже изрезал его на куски.

– Не будете отвечать? ― вновь спросил новоиспеченный враг.

– Сначала вы, ― бросил ему в ответ Рога.

– Наглость, присущая драконам, ― брезгливо подметил тот.

Ника растянула рот в странной улыбке, что ненароком можно было принять за символ радушного приветствия, но при этом озлобленный взгляд добавлял ей некий привкус смертельной угрозы:

– Если мы более в представлении не нуждаемся, может, теперь стоит проявить хоть каплю приличия в ответ?

Черная фигура рядом с ней вплотную придвинула кинжал к шее принцессы, слегка поранив нежную кожу, но Ника даже не поморщилась, решив не придавать этому абсолютно никакого значения. Что же? Всего лишь острое лезвие, всего лишь горло. К чему переживать?

– Вопросы здесь задаем мы, ― ответил ей предводитель черных плащей.

Как мне показалось, именно он был главным, ведь, кроме него, среди этой троицы никто более слово держать не смел.

– А кто вам дал такое право? ― не успокаивалась Ника.

– Этот лес, ― надменно ответил тот и тут же добавил: ― Свяжите их.

Вокруг нас одна за другой появлялись все новые и новые фигуры. Когда только они успели взять нас в кольцо? Зира еще крепче сжала предплечье Лидии и спрятала испуганно озирающуюся по сторонам девушку за своей спиной. Нет, судя по реакции нашей раненой ведьмы, нас столь радушно встречает явно не клан Динария. Но тогда кто?

Тугие колючие веревки больно впились в запястья и лодыжки. Ника сначала хотела дать отпор, но словив на себе предупреждающий взгляд Рога, все же податливо протянула руки вперед. Колдуны, а судя по их внезапному появлению, это были именно они, торопливо накинули пыльные мешки нам на головы и крепко затянули у основания колючими веревками. Не скажу, что я абсолютно ничего не могла разглядеть через дряхлую ткань, но и от того, что было доступно моему взору, толку особо не было. Размытые линии, темные пятна и запах земляной сырости вперемешку с чем-то зловонным. Учитывая, что мою шею не хило сдавливало, чувство тошноты не заставило себя долго ждать.

Повезло, что идти пришлось недалеко. Хотя и нельзя сказать, что дорога была приятной. Меня волочил под руку какой-то небрежный мужлан, который даже не удосуживался разделить со мной узкую лесную тропку. Он все время выпихивал меня в кусты, подставлял под сухие ветки, не говоря уже о том, сколько раз мне довелось споткнуться о торчащие корни или запутаться в цепкой лесной подложке. На все мои непреднамеренные попытки падения грубые руки реагировали однозначно – крепче сжимали плечо и с силой выпихивали вперед.

Но все это показалось мне даже милой прогулкой, по сравнению с тем, чем закончился наш путь. Сначала я услышала громкий шлепок, затем второй, а за ним недовольный возглас Ники:

– Лестницы не было?

Следом я ощутила всю прелесть свободного падения и на себе (перед этим, правда, моей спине еще и довелось познакомиться с чьим-то ботинком). Сердце сжалось, пытаясь сорваться с места и юркнуть поближе к пяткам. Полет длился недолго, но перед глазами тут же предстали образы той ночи: быстро мелькающие окна башни и неумолимо приближающиеся острые скалы. Крик вырвался из груди сам собой. Я еле узнала собственный писклявый голос.

Еще несколько секунд после приземления я тщетно пыталась выискать боль то в спине, то в ногах. Не сразу поняла, что нахожусь в крепких мужских объятиях. Рога прижимал меня к груди и поглаживал по плечу, пытаясь остановить мою тряску.

– Все нормально, ― тихо прошептал мне на ухо он.

От его бархатного голоса стало спокойнее, как и от тепла его тела, что, казалось, плавно перетекало ко мне и растекалось от кончиков пальцев до самой макушки. Хотя, возможно, это была и моя новоиспеченная магия, которая стремилась унять внезапный приступ паники. Кто знал, что во всем этом аду я все еще была способна оказаться во власти паники. Я даже подумать не могла, что страх от пережитого настолько глубоко въелся мне под кожу и в самый неподходящий момент вылился в приступ панической атаки.

– А-а-а! ― протяжный крик Лидии окончательно привел меня в чувство, а последующие стоны заставили занервничать.

Рога стянул с меня мешок, яркий солнечный свет, проникавший в глубокую земляную яму, тут же ослепил. Только я смогла проморгаться, как колдуны закрыли верх большой деревянной решеткой и тут же исчезли.

Я огляделась по сторонам: земля, земля и еще раз земля. Нет, еще несколько торчащих корней под ногами и веревки… Мы оказались в земляной темнице непонятно где, – не лучший исход.

Рога протянул руку и дотронулся ладонью до моей щеки. На его кисти красовались глубокие красные ссадины и несколько царапин на пальцах, – следы от бывших оков.

– Цела? ― обеспокоенно спросил он.

Я повернулась и взглянула в его белые глаза. Мурашки пробежали по коже. В темноте они совсем не отдавали серебряным светом, единственное, что выделялось – вертикальный, вытянутый черный зрачок. Заметив мой испуг, Рога поспешил отстраниться. Жалость и раскаяние больно кольнули в груди.

– А-а!

Лидия лежала чуть поодаль, корчась от боли. Я тщательно присмотрелась к ней, но за всеми ее синяками и ранами было сложно понять, что еще было не так.

Ника кое-как стянула с головы мешок перевязанными руками и, отыскав источник шума, бросилась к ней. Она внимательно осмотрела ведьму и, искривив лицо, заявила:

– Ногу сломала. Надо вправить. Рога, развяжи! ― она протянула руки к брату.

Рога обогнул меня и присел со спины:

– Сначала она.

– Ей надо вправить ногу и скорее закрепить, пока она своим ёрзаньем не сделала еще хуже или пока кости не срослись окончательно сикось-накось, ― злобно прошипела принцесса.

Магия в этом мире не просто стремилась обогреть своих хозяев, но также помогала залечивать их раны, ускоряя регенерацию, по крайней мере, так мне говорила Зира. Но, конечно, в случае переломов такая особенность была палкой о двух концах.

– Я помогу, ― Зира поспешила к ним. Веревок на ее руках уже не было.

– Ты-то как? ― удивленно уставилась на нее Ника.

Зира кротко улыбнулась:

– Я же не всегда принадлежала к низшему сословию.

– Да, помогите мне уже! ― еще громче завопила Лидия, протягивая руки к больной ноге, которую даже согнуть была не в силах.

Освободив мои запястья, Рога отправился на подмогу. Но его помощь не пригодилась, Зира уже успела освободить руки принцессы, и та ощупала голень Лидии, не обращая никакого внимания на ее стоны и ругань:

– Аккуратнее! А!

– Терпи. Ты же воительница!

– Кто тебе сказал?

– Разве внучка Гладии не ее наследница?

Лидия закусила нижнюю губу.

– Вот так поворот, ― приподняла одну бровь принцесса, и в ее глазах заплясали жадные до важной информации огоньки. Хотя, какая теперь была разница? Теперь, когда мы все преступники для Дракардии. И у нас вряд ли получится откупиться от наказания чем-то подобным.

Громкий крик внезапно оглушил меня. Лидия прогнулась в спине, ее и без того израненное лицо исказилось самой настоящей агонией, ― Ника резко вправила ей кость без какого-либо предупреждения и уставилась куда-то вверх. Я проследила за ее взглядом и поняла: без охраны нас не оставили. Любопытствующий капюшон, нависавший над решеткой, тут же скрылся из виду.

– Не вопи ты! ― злобно рявкнула на Лидию принцесса и тут же обратилась к брату: ― Видел?

– Только одного, ― кивнул Рога.

Лидия крепко зажмурилась, сжав губы добела. Даже смотреть на нее сейчас было больно, боюсь представить, что она чувствовала. Да, и надеюсь, что никогда не испытаю этого на себе. Хотя… В этом мире точно зарекаться ни от чего не приходится.

– Вряд ли он один, ― заметила Ника, отвлекая меня от собственных мыслей.

– Определить сложно, они слишком хорошо скрывают свое присутствие, ― понизив голос, ответил Рога.

– Кто они? ― вмешалась я.

– Кто бы знал, ― тяжело вздохнула Ника и уставилась на бесчувственное тело подле себя.

Лидия потеряла сознание, и, видимо, до ее пробуждения нам всем остается только гадать и надеяться, что она хотя бы что-то знает об этих «чудесных» черных плащах.

Солнце медленно перемещалось от одного края деревянной решетки до другого, пока вовсе не скрылось из поля зрения. Я сидела, поджав колени и опираясь спиной на холодную землю. Мои глаза с тревогой бегали по кругу, выискивая противных насекомых, коими кишела наша темница. Все тело находилось в напряжении, ожидая очередную атаку скользких червей или странных, противных жуков. Более гадкого места в жизни я еще не встречала.

А Лидия все еще пребывала в бессознательном состоянии, что уже начинало меня настораживать. Но судя по спокойному выражению лица Зиры, что полностью взяла на себя обязанность ее личной няньки, опасаться за жизнь нашей ведьмы особо не приходилось.

Ожидание ее пробуждения и тяжелое молчание, что царило в нашей земляной темнице, вместе с мнимыми атаками ползучих гадов уже порядком давило на мою нервную систему. А на каждую мою попытку открыть рот Ника реагировала злобным шипением и колким взглядом:

– Ждем, ― она, и правда, была похожа на зверя, что затаился и выжидал удобный момент для молниеносной атаки, по крайней мере, мне хотелось на это надеяться.

Какая-то часть меня даже обрадовалась, когда тяжелая решетка сдвинулась с места и в нашу яму опустилась массивная деревянная лестница.

– Белоглазый и ведьма, ― раздался скрипучий голос сверху, ― вылезайте по одному.

– Ведьма еще без сознания, ― ответил Рога.

– Мы о другой.

Зира и Ника с опаской покосились в мою сторону. Неожиданное заявление сбивало с толку, но нельзя сказать, что подобное заблуждение не могло сейчас нам сыграть на руку. В этом мире мне было куда безопаснее притвориться ведьмой, чем признаться в том, что я – ходячий Грааль, убивай и радуйся жизни.

– Она не пойдет, ― стиснув зубы, возразил Рога.

Черная фигура подошла к краю ямы и стянула с себя капюшон. Перед нами предстал старик. Все его лицо было сплошь покрыто витиеватыми татуировками, оставляя свободными лишь область вокруг глаз и подбородок. Густые седые волосы были зачесаны назад и собраны в неаккуратный высокий хвост. Массивная шея и далеко не хрупкое телосложение говорили о том, что с этим стариком шутки были плохи, а острозаточенные передние зубы так и вовсе наводили на меня ужас с долей отвращения.

– Это не тебе решать, ― проскрипел седовласый.

– Кто сказал? ― с вызовом бросил ему в ответ Рога.

Старик оскалился и, прищурившись, выставил вперед левую руку. Рукав плаща съехал, обнажив плотные линии татуировок на его предплечье. Мгновение – и Рога задрожал, пытаясь всеми силами стерпеть болевую атаку. Вены на его шее проступили, он стиснул зубы и сжал кулаки. Белый дракон держался, сколько мог, пока старик не скривил пальцы, словно пытаясь раздавить нечто невидимое, и не прокрутил кисть в сторону. Приглушенный стон сорвался с губ Рога, и он упал на одно колено, все еще силясь терпеть.

Я быстро вскочила на ноги и бросилась к нему:

– Хватит! ― закричала, вцепляясь в его плечо. ― Я пойду! Пойду!

– Вот и хорошо, ― с улыбкой отозвался старик, опуская руку.

Рога немного отдышался и с яростью уставился на меня. Но прежде чем он успел что-либо возразить, я покачала головой:

– Они вытащат меня отсюда так или иначе.

– Умная девочка, ― послышался скрипучий голос сверху. ― Поторопитесь.

Выбравшись из ямы, я огляделась по сторонам. Лес и ничего кроме леса. Устремив взгляд вверх, я пыталась выискать вершины гор, чтобы хоть как-то понять, куда именно нас оттащили, но прежде чем мне удалось зацепиться за них взглядом, на мою голову вновь нацепили вонючий пыльный мешок и, заломив руки за спину, повели прочь. Лишь одно сейчас успокаивало меня во всем происходящем – Рога был рядом. Он-то уж точно не даст меня в обиду. Кажется, у меня начинает входить в привычку надеяться на счастливое спасение собственной бедовой задницы в его исполнении.

Шорох тяжелой ткани, порог, о который, если бы не споткнулась, то я была бы не я. И, наконец, свет от лампад – первое, что бросилось мне в глаза, когда с меня стянули этот треклятый мешок, второе же привело меня в дикий ужас. Посреди огромного шатра стояло два деревянных стола с прикрученными к ним кандалами на коротких цепях для ног и рук. Стоит отметить, что сами столы были усыпаны бордовыми пятнами, не мудрено предположить, что это следы крови бывших жертв старика. Рядом красовался шкаф, на полках которого лежали острые, длинные иглы, заточенные щипцы и куча непонятного инвентаря. Назначение у всех этих приспособлений было явно одно – пытки.

Я в панике выискала взглядом Рога. Он стоял, широко расправив плечи, и без страха сверлил взглядом старика, что противно ухмылялся, покручивая в руках острый кинжал.

– Странное дело, вы не находите? – проскрипел колдун противным голосом. – Лес с ночи кишит драконами, которые рыщут под каждым кустом. А мы тут неожиданно натыкаемся на удивительную компанию, которая вопреки своей природе сдается без боя. Тут напрашивается целый ряд вопросов, ― он перевел взгляд на меня и улыбнулся еще шире, ― на часть из которых, кажется, я могу ответить и сам.

– И что же ты там себе наотвечал? ― брезгливо бросил ему Рога, вновь приковывая все внимание к себе.

– Что же. Тут легко догадаться, что вся эта шайка дворцовой стражи ищет именно вас. Также не мудрено додумать, что именно по этой причине ты и та милая красноглазка не стали сопротивляться нашим солдатам…

– Солдатам? Неужто колдуны столь осмелели, что решили собрать армию подле стен Дракардии? ― теперь пришла очередь Рога одарить старика надменной улыбкой.

Ну, почему? Ну, вот почему все драконы такие? Неужели нельзя не провоцировать того, кто и так уже готовится отрывать от наших тел кусок за куском?

– Для преступника ты уж больно сильно печешься за свою Дракардию? Да, и вид у тебя…

Старик приблизился к нему вплотную и провел кончиком кинжала по щеке, оставляя тонкий длинный порез. Рога даже не шелохнулся, не выказав ни капли страха, как и не показав, что вообще почувствовал какую-либо боль. В глазах старика мелькнуло разочарование, не на такую реакцию он рассчитывал.

– Ты явно из благородных, ― седовласый повернулся к нему спиной и, сделав несколько шагов вперед, отдал приказ: ― Начнем с нее, а то с ним будем долго возиться.

– Нет! ― яростно взревел Рога и вырвал руки из цепкой хватки двух колдунов.

Они попытались вновь схватить его, но белоглазый дракон оказался проворнее, – он ударил одного из них в грудь, другого, схватив за шею, оторвал от пола и отшвырнул в сторону.

– Курдас иритро, ― проскрипел старик, выставив левую руку вперед.

Рога упал на колени, выгнувшись в спине и крепко сжав собственное горло. Он тщетно хватал ртом воздух, пытаясь продохнуть.

– Хватит! ― взмолилась я и попыталась броситься к нему, но крепкие руки не давали мне двинуться с места. ― Прекрати!

Старик улыбнулся и расслабил скрученные пальцы.

– Кажется, у нас тут весьма занимательная романтическая история, ― он внимательно изучил меня взглядом с ног до головы. ― Смею предположить, именно она и привела вас в немилость… Хотя… Что же тогда вас пятеро, а не только двое?

Он сдвинул густые брови, смещая плотный рисунок татуировок и соединяя тем самым тонкие параллельные линии на своем лбу. Теперь я четко видела этот рисунок – английская буква «W», но что это могло означать в этом мире?

– Привяжите ее, ― старик указал на один из столов, и колдуны тут же поволокли меня в указанном направлении.

Рога попытался подняться, но на него тут же набросились двое других стражников, вцепляясь в плечи и лишая всякой возможности встать на ноги.

– Ты пожалеешь об этом, ― прошипел он сквозь зубы.

– И что ты сделаешь? Опять попытаешься напасть? ― колдун рассмеялся.

Я обернулась, желая увидеть реакцию своего дракона, но вместе этого мой взор приковал еще один колдун, появившийся у входа в палатку. Он нес тяжелые черные цепи, перепачканные в грязи и обмотанные зеленными нитями. Они были почти точной копией тех, что некогда затащили меня в этот мир. Колдун быстро закинул их на плечи Рога, и тот с ужасом уставился на новую сбрую.

– Или попытаешься принять свою истинную форму? ― продолжая громко хохотать, спросил старик.

Рога оскалился, попытавшись вновь скинуть с себя руки стражей, но те быстро усадили его на место.

– Откуда они у тебя? ― закричал он.

Меня уложили на стол. Я пыталась сопротивляться, но все было тщетно. Они приковали сначала мои руки, затем ноги. Цепи на кандалах были настолько короткими, что я едва могла оторвать конечности от стола на пару сантиметров.

– Маленький подарок старого друга, ― перестав смеяться, ответил седовласый. ― Ты знал, оказывается, их было куда больше, чем помнили летописи драконов. Цепи Урока, опаленные в пламени самого первого Орникса – лучшие оковы для драконов, конечно, кроме самого черного гада, ― он приблизился ко мне, опустив острие кинжала на стол возле моих ног, и медленно провел им до пальцев моих рук, оставляя неглубокий след, затем сжал рукоять и резко всадил лезвие возле моего уха.

Я отстранилась, пытаясь избежать удара, но моя реакция запоздала на долю секунды. Если бы колдун целился в меня, то точно бы успел ранить.

Улыбка старика стала еще шире при виде моего испуга. Я с ужасом косилась то на него, то на острозаточенное лезвие перед своим носом.

– Как тебя зовут? ― обратился он ко мне.

Я немного замялась, но игнорировать его вопрос сочла слишком опасной роскошью в такой ситуации.

– Ле-на, ― запинаясь, тихо выговорила я.

– А имя у тебя как у дракона, ― нахмурился он и, распахнув плащ, достал из кармана штанов большой остроносый кристалл. Старик прислонил его к моему лбу, на кончике курносого носа отразился зеленый свет, ― Нет, казитель врать не будет.

– Казитель? ― слетело с моих губ, прежде чем я успела осознать.

Старик приподнял брови, вновь сморщив лоб и продемонстрировав мне «W».

– Как долго ты жила у драконов? Я думал, они больше не пленяют наших детей, предпочитая сразу рубить их головы.

При этих словах лицо старика исказилось болью и ненавистью. Он схватился за рукоять кинжала и выдернул его из стола, прикоснувшись острием к моей шее, а затем плавно опустив его вниз к плечу, еле касаясь кожи. Он зацепил лезвием край платья и резко одернул его в сторону, обнажив плечо. Рога, которому все это явно не понравилось, вновь предпринял безуспешную попытку вырваться из лап солдат. Нет, сейчас даже мой умоляющий взгляд не поможет ему освободиться и разорвать их всех на куски…

– Ты – не раб. Тогда кто? ― спросил старик, склонившись над моим лицом. Его дыхание обдавало жаром мою кожу. Я отвернулась, чтобы не смотреть ему прямо в глаза. ― Одета как благородная. Выглядишь так же, ― он схватил мою кисть и, невзирая на кандалы, развернул ее ладонью к себе. Рука заныла, я думала, он мне ее вывернет напрочь. Но только колдун услышал мой стон, как тут же отпустил. ― Руки тоже как у принцессы. Странная ведьма. Странный дракон, защищающий ведьму. Странная служанка, опекающая полудохлую ведьму. Только красноволосая вопросов особо не вызывает. Дерзкая, наглая, все как положено. Но! Она с вами явно заодно, и это тоже странно.

Старик отстранился и направился к шкафу с инвентарем для пыток. Мое сердце тут же юркнуло в пятки, отстукивая бешеный ритм. Кажется, даже оно было бы не прочь сейчас покинуть непутевую хозяйку и слинять к кому-нибудь более удачливому.

– Хотя, у меня ведь тоже есть свои странности. Будучи внушителем, я все-таки предпочитаю их, ― он взял одной рукой длинную, острую иглу, а другой перевернул подобие маленькой пилы, изучая частые зазубрины. ― Все-таки не сравнить те ощущения, когда ты собственноручно пускаешь врагам кровь. Даже крики звучат по-другому, как-то по-особому приятно.

Он облизал выцветшие сухие губы и, наконец, сделал выбор между своими орудиями:

– Начнем с этого, ― он продемонстрировал мне иглу во всей красе, ― все-таки времени у нас много, а ты такая хрупкая…

Я вжалась в стол, даже не пытаясь сдерживать ускоряющиеся прерывистые вдохи. Паника полностью овладела мной в считанные секунды. Я уже не могла мыслить здраво. Казалось, даже боль притупилась. Я с силой дергала руками и ногами, в надежде вырвать эти цепи к черту, но осознав всю несправедливость собственного бессилия и неумолимость приближающихся шагов колдуна, я застонала:

– Прошу, не надо…

– Не смей! ― заревел Рога еще громче, но на этот раз в его голосе тоже отдалено слышалось жалобное бессилие.

Старик повернулся на шум открывающегося входа в шатер и слегка поклонился.

– Ты как раз вовремя, я только начал.

– Давай только быстро.

Голос! Я знаю этот голос!

– Это как…

– Гладия! ― закричала я во все горло, умоляюще уставившись на опешившую бабушку Лидии.

Этот шатер не был похож на предыдущий: в нем было больше лампад, от которых тянулся приятный цветочный аромат, на полу был расстелен добротный ковер, посреди стояла небольшая, обложенная камнями заготовка для костра из бревен, сложенных домиком, веток и сухой травы. Нас рассадили по кругу подле него на деревянные стулья, привязав руки, ноги и шею. Самое странное, что эту участь довелось разделить с нами даже Лидии, и это явно не предвещало ничего хорошего.

Гладия, скрестив руки за спиной, медленным шагом огибала нас раз за разом, пристально всматриваясь в лицо каждого. Когда она оказывалась за спиной у Рога, то каждый раз поправляла цепь на его плечах, словно опасаясь чего-то.

– Итак, ― наконец произнесла она, ― вы сбежали из замка Риза, чтобы спасти свою драгоценную Ирану, при этом не забыли захватить с собой мою внучку.

Она прищурилась и еще раз оценила израненное тело Лидии, которая все также находилась без сознания. Да, сколько еще она будет дрыхнуть?

– Я права?

– Да, ― ответила Ника, опережая брата.

– Но зачем? ― Гладия замерла на месте и уставилась на красноглазую драконшу. ― Зачем отнимать у своего народа шанс на процветание?

Ника фыркнула.

– А о каком процветании идет речь?

Гладия сдвинула брови, выражая недоверие к ее словам.

– Разве Орникс – не залог благополучия Дракардии? Могущественное существо, ― она перевела взгляд на меня, ― которое почти невозможно победить.

– Почти – ключевое слово, ― вмешался в их разговор Рога.

– Что ты имеешь в виду? ― удивленно спросила Гладия.

– Он небессмертный.

– Да, но, не могу отрицать, он слишком силен.

– Видимо, не настолько, чтобы удержать вас от нападения, ― он кивнул головой в сторону входа в шатер, откуда доносился шум от громкого хохота и разговоров солдат.

– Это вынужденная мера. Риза не оставил нам выбора.

– Но вы, ― старик, который до этого момента лишь молча наблюдал за происходящим, отстранился от одной из балок, что служили шатру опорой, и сделал несколько шагов к центру, ― подарили нам хорошую альтернативу, ― он просверлил меня взглядом, жадно облизывая бледные, сухие губы. Меня передернула от такого знака внимания.

– Подожди, Дилиус, ― Гладия подняла правую ладонь, призывая к тишине. – Ты сам сказал, что казитель определил ее как ведьму. Думаю, это не Ирана.

– Тогда кто? – удивился он.

– Скорее, подставная кукла для отвода глаз. Настоящая Ирана должно быть все еще спрятана во дворце, ― она ненадолго задумалась, ― И это усложняет нашу задачу.

– Думаешь, они обманули всех и скрыли Ирану?

– Или ее у них никогда и не было…

Дилиус вновь повернулся в мою сторону:

– Что скажешь, Ле-на? Она права?

Я съежилась и вопросительно посмотрела на своих драконов. На их каменных лицах было сложно выискать какую бы то ни было подсказку.

– Она не признается. Как и они, ― заключила Гладия и повернулась к двум солдатам в черных плащах, стерегущим вход: ― Позовите монахов.

Рога сдвинул брови, Ника переглянулась с братом.

Какие еще монахи?

Солдаты скрылись за пологом, но вскоре вернулись, приведя за собой еще двух наголо обритых колдунов в черных одеяниях. Один из них замер на входе, просверлив меня взглядом.

– Турин? ― позвал его другой.

– Присмотрись, Арвин, ― еле шевеля губами, вымолвил первый, ― Это она…

– Кто? ― удивился другой и окинул всех нас быстрым взглядом.

Турин схватил его за плечи и затряс:

– Ирана! ― закричал он во все горло.

Арвин скинул с себя его руки и уставился на меня.

– Похожа, ― не веря самому себе, тихо вымолвил он.

Старик бросился ко мне и, схватив за подбородок, повернул мое лицо сначала в одну, затем в другую сторону.

– Что это значит, Дилиус? ― гневно прошипела на него ничего не понимающая Гладия.

– Не может этого быть, ― старик достал из кармана кристалл и с силой впечатал его в мой лоб. Он вновь озарился зеленым светом. ― Казитель врать не может!

– Ведьма? ― еще сильнее удивился Арвин. ― Разве Ирана может быть ведьмой?

– Ирана? ― повторила за ним Гладия, подбегая ближе ко мне.

– Что? ― раздался за ее спиной знакомый голос.

Лидия пришла в себя и с изумлением уставилась на кристалл.

– Как такое возможно?

Гладия повернулась к внучке.

– Ты знала? Нет, ― она осеклась и, помотав головой, словно вытряхивая из нее ненужные мысли. Затем вновь обратилась к Лидии, при этом указав пальцем на меня, ― Скажи, кто она?

– И-рана, ― запинаясь, выговорила Лидия, продолжая во все глаза пялиться на мой лоб.

– Невозможно! ― взревела Гладия. ― Ирана не может быть ведьмой!

Она бросилась на меня, оттолкнув при этом Дилиуса, и, больно сжав мои плечи (я поморщилась и вжалась еще сильнее в стул), громко закричала:

– Кто ты?!

Силясь не смотреть в ее сторону, я не нашлась ничего лучше, чем просто произнести свое имя, только в нем я сейчас была уверена на все сто процентов:

– Лена! Я – Лена!

– Какая еще Лена? ― еще злее заревела на меня старуха. ― Скажи мне, кто ты? Ирана или ведьма?

– Она и то, ― вмешалась в этот сыр-бор Ника, ― и другое.

– Как? ― Гладия отпустила меня и повернулась к ней. ― Как вы это сделали?

– Никак…

– Тихо! ― закричал на не нее Рога, но она все равно продолжила:

– Она сама ею стала.

– Как? ― Гладия повернулась ко мне и тихо повторила свой вопрос: ― Как?

Я замотала головой:

– Я не знаю. Оно само…

– Врет, ― спокойным скрипом заключил Дилиус.

Гладия повернулась к внучке:

– Ты знала?

– Нет, ― не закрывая рта, ответила ей та.

Гладия бросилась на внучку и, подняв высоко руку, одарила ее сильной пощечиной. Голова Лидии резко откинулась в бок. Старуха вновь подняла ладонь, готовясь повторить удар, но тут к ней подоспел Дилиус и остановил вторую пощечину, крепко зажав ее руку.

– Угомонись, ― все так же спокойно произнес он. ― Вспомни, зачем ты позвала моих людей?

Гладия проследила за его взглядом и, тяжело отдышавшись, обратилась к монахам.

– Готовьте ритуал правды.

Огромный ком застрял в моем горле. Правды? Какой именно? Что именно она хочет узнать? Что она… что она вытянет из меня этим ритуалом? Нет, нет. Нет! Я не могу этого допустить.

Я вцепилась умоляющим взглядом в Рога. Но он лишь согласно кивнул мне в ответ, а затем обратился к Дилиусу:

– Мы пройдем его.

Тот усмехнулся:

– А кто вас будет спрашивать?

– Насколько я помню, ― сказала Ника, ― этот ритуал особо много вам не даст без нашего согласия.

Арвин скрестил руки на груди и надменным тоном произнес:

– Если вы будете сопротивляться, то магия подарит вам такую боль, что рано или поздно, вы все равно сломаетесь и скажете то, что нам нужно.

– Три дня продержался дракон по имени Гаро, ― я впервые видела такую решительность во взгляде Зиры. Настолько сильную, что это даже сбивало с толку, ― что двадцать лет назад возглавлял армию Дракардии. Он умер раньше, чем успел раскрыть все секреты. Принцесса Зода продержалась пять дней, она погибла, так и не вымолвив ни слова. Принц Раге продержался шесть, но исход был тот же. Без нашего согласия, вы сможете получить только трупы.

– Но у нас есть Ирана, ― не успокаивался Арвин.

Ника усмехнулась:

– Ирана теперь наделена магией. Обряд на нее не подействует.

Я выдохнула с облегчением. Даже поверить не могу в такую удачу. Слеза скатилась по щеке, просто не может быть, чтобы в этом мире мне хоть раз повезло!

– Зачем вам это? ― не успокаивалась Гладия, желая выискать подвох.

– За тем, ― ответила ей Ника, ― что мы вам не враги.

Меня поселили в отдельном шатре, разрешив взять с собой только Зиру. Видимо, посчитали, что неблагородная особо никакой опасности не представляет, а, может, еще по какой причине, кто их знает. Мое новое пристанище было гораздо меньше двух предыдущих шатров, да и не так богато убранством, если сравнить с моими опочивальнями в замке драконов, но все же это было куда лучше, чем холодная земляная яма или лесная подложка под открытым небом.

Две медвежьи шкуры, застеленные тканым пледом, и маленькая подушка (свернутое покрывало, обвязанное с двух концов лоскутами ткани), служили нам вместо кроватей. Между ними, прямо на полу горела маленькая лампада, а на одной-единственной опоре (длинное бревно), на которой и держался наш новый, надеюсь, временный дом, торчали две обрубленные ветки, что и послужили нам вешалками для плащей. Всю нашу поклажу конфисковали, не оставив даже фляги с водой, о которых так просила Ника. У нее явно какие-то особые отношения со здешними водоемами.

Я устало взглянула на две скудные тарелки с вяленым мясом и двумя ломтями хлеба и тяжело вздохнула.

– Может, все-таки стоит поесть? ― заботливо справилась Зира.

Я замотала головой:

– Не хочу.

– Как и я, ― понимающе протянула она.

Зира поднялась со своей кровати и, подняв наши тарелки, направилась к выходу из шатра.

– Кх, ― она демонстративно кашлянула, и внутрь тут же заглянула лысая татуированная голова, выставив перед собой острие меча. – Мы не голодны, можете унести.

Солдат брезгливо хмыкнул, но тарелки все же забрал.

– Подумают, боимся, что нас отравят, ― задумчиво сказала я.

– Нет, ― повернулась ко мне Зира, ― скорее решат, что это знак неуважения.

Она явно была обеспокоена происходящим. Ее дыхание с каждой минутой становилось все тяжелее, она то и дело поглядывала в сторону шатров Ники и Рога. Кто знает, в какие условия поместили их? Сильные драконы – опасность. Скорее всего, их свяжут…

Как только она опустилась на свою «постель», я бросилась ей на шею и крепко обняла.

– Лена? ― она обхватила мои плечи и, отстранив, внимательно всмотрелась в мое заплаканное лицо.

Я поджала губы и попыталась сдержать дрожь в голосе:

– Спасибо, ― с этими словами обняла ее еще крепче.

Я чувствовала, как она улыбается, нежно поглаживая мою спину. Мне захотелось раствориться в тепле ее тела и на мгновение укрыться в доброте огромного сердца.

Тот допрос закончился на ней. Зира была единственной, которая оказалась здесь только ради меня. Возможно, если бы она знала историю Ники, причин сбежать из замка у нее было бы больше. Но изначально ее вели только чувства и забота обо мне:

– Я не могу позволить этой девочке умереть, ― сказала она тогда без капли сомнений. ― Я больше не могу терять своих детей.

Конечно, Гладия и Дилиус засыпали ее вопросами из разряда: «Она – твоя дочь?», оказалось, что даже им, наделенным магией, коих я считала более приближенными к обычным людям, было сложно понять сильную привязанность к кому бы то ни было, а уж тем более к кому-то, кто не был связан с тобой одной кровью. Что уж говорить? Даже о родство в этом мире смело готовы вытирать ноги. Гладия не сжалилась над своей внучкой даже после того, как убедилась, что она никого не предавала, да и вообще ничего не знала, а просто была похищена из одного плена в другой. Так решили мои драконы, у меня на этот счет вертелось совершенно иное слово на языке – «спасение». Но что тут можно добавить? Лидия разделила с Никой и Рога их дальнейшую участь – одиночная камера в маленьком шатре.

Да, мы все разные, восприятие реальности у каждого свое, как и те ботинки, в которых мы проходили свои пути, как и те ухабистые тропы, которые стирали нам подошвы и делали нас нами, но это не значит, что мы не можем научиться понимать друг друга. Зира тому доказательство. У нее есть сердце, она умеет любить, отдавая всю себя. Любить, не требуя ничего взамен. На это способен далеко не каждый человек в моем мире, а уж такую самоотверженность я и не надеялась встретить среди драконов. Но она доказала, что даже во тьме есть свой свет, и покуда сердце в груди продолжает биться (да, и не важно, в чьей груди, устланной чешуей или шерстью), оно способно на прекрасные чувства даже в мире, полном жестокости и гнева.

Я отпрянула от нее и, проглотив огромный ком, что все это время стоял в моем горле, прошептала:

– Я и есть Орникс.

Зира выглядела так, будто ее огрели чем-то тяжелым прямо по голове и заморозили в таком состоянии каким-то заклятием. Больше минуты в нашем шатре царило молчание. Тишина, и правда, стала для меня мучителем, куда спокойнее было пребывать в потоке нескончаемого хаоса, чем в покое неведения. Но я ждала, пока она сможет осознать мои слова в полной мере. Ждала и надеялась, что она не отвернется от меня, вопреки всем моим самым страшным опасениям.

– Как ты… ― наконец тихо вымолвила Зира.

– Люка рассказал.

– Тогда? В пещере?

Я замотала головой.

– Нет, тогда, на башне. Точнее, в моем сознании. До того, как я полностью поглотила его и его магию.

– Подожди, что ты сделала?

– Я поглотила его, Зира. Это, ― я показала ей свои ладони, ― его магия, не моя.

– Так ты стала… но Люка не умел летать. Или?

– Нет, не умел. Полет… Думаю, это привилегия Орникса.

– Но как? – не унималась она, тщетно силясь во всем разобраться.

Я глубоко вздохнула и на выдохе быстро повторила слова покойного колдуна:

– Если Ирана вкусит кровь колдуна, плоть оборотня и познает любовь дракона, она вновь возродится, как истинный Орникс.

Зира распахнула глаза еще шире и схватилась за грудь.

– Кровь Люки… тогда в пещере, она попала тебе в рот?

Я кивнула.

– Но тогда… получается, что ты и есть истинный Орникс. Зачем кому-то было… это все колдуны и оборотни…

– Не только они, ― перебила ее я. ― Люка и его отец верили, что истинный Орникс принесет гибель их миру. Но я точно не знаю, почему.

– Не может этого быть, ведь Орникс…

Лицо Зиры озарилось прозрением. Она бросила пугливый взгляд в сторону теней возле входа в наш шатер и, схватив меня за плечи, притянула к себе. Ее теплое дыхание обдало мне кожу, и она тихо прошептала мне на ухо:

– Голузелла. Скорее всего, все началось с нее. Согласно легенде, первый Орникс унес ее высоко в горы, где обосновался и сам.

Пришла моя очередь раскрыть от удивления глаза, да так, чтобы они едва не вылетали из орбит:

– Она и была первым Орниксом?

Зира кивнула, ее растрепанные волосы защекотали мою щеку:

– Да, возможно, так и было.

– Но что тогда с ней произошло на самом деле?

Она отпрянула от меня и пожала плечами:

– Мы не можем знать наверняка. Эту историю до нас донес сам первый Орникс. Была ли это Голузелла или уже кто-то другой… Тут сложно судить.

– Незапамятные времена, ― с пониманием протянула я.

– Да. Нельзя быть твердо уверенными ни в чем, пока у нас есть только домыслы. Поэтому, ― она приняла серьезный вид, ― не стоит никому и ни при каких обстоятельствах ничего об этом рассказывать.

Я ощутила еще один укол вины и тут же вывалила на нее все, не утаив ни капли. Череда признаний лилась из меня нескончаемым потоком. Потоком, который очищал, позволял свободно продохнуть, снимал тяжелые камни с моих плеч. В конце, испытав истинное облегчения, я произнесла то, что давно хотела ей сказать:

– Прости.

– За что? ― удивилась Зира.

– За то, что не рассказала сразу. Я не должна была сомневаться в тебе.

Она улыбнулась и погладила меня по волосам.

– Ты все сделала правильно. Она немного замялась, но после добавила:

– Даже Ника и Рога не должны об этом знать.

– Но почему?

– Рога, ― Зира сделала небольшую паузу, ― сам признался во время обряда «чистой правды», что его связывает с тобой нечто магическое. Возможно, он ― один из ключей к твоему пробуждению… черный и белый дракон, здесь возможна некая взаимосвязь.

– Но тогда, ― меня пробрала холодная дрожь, заставляя запнуться, ― я убью его.

Зира улыбнулась:

– Это не обязательно должно проходить таким…

– Нет, Зира. Нет. Обязательно. Я полностью поглотила Люку, он исчез с лица земли. Я впитала в себя не только его силу, но и его душу…

– Ты не можешь быть в этом уверена. Его магия – была частью его самого. Возможно, она хранила его воспоминания, была его отражением. Но не более, Лена. Люку убила не ты. В тот момент, когда ты завладела его магией, он уже был мертв. Никто не знает, что бы произошло, случись все иначе. Ты не обязана быть монстром, которым мнили тебя Люка и его отец. Я смотрю на тебя сейчас и не вижу того чудовища, которое могло бы уничтожить нас всех.

Я была благодарна ей за эти слова, как никогда раньше. Слова, что дарили мне надежду. Слова, что вселили в меня уверенность. Да, теперь я понимаю ее истинную ценность. Пока нам есть во что верить, у нас есть все, чтобы жить.

– Пусть моя жизнь была и не такой уж долгой, но кое-что я все-таки в ней поняла, ― Зира взяла меня за руку. ― Историю пишут те, кто остается в живых. Это истина и это единственная правда, которую мы должны знать о наших летописях.

Я кивнула. Спорить с этими словами было просто невозможно, да и не особо сейчас хотелось.

– Помоги ослабить, ― сказала Зира, повернувшись ко мне спиной.

– Что? ― удивилась я.

– Платье, ― она кротко улыбнулась из-за своего плеча.

– Ладно.

Я смущенно протянула руки к шнуровке и развязала узел. Когда незамысловатое плетение ослабило хватку, Зира потянула платье за плечи и слегка приспустила его вниз. На ее правой лопатке красовалось клеймо в виде бескрылого дракона.

– Это знак того, что я не принадлежу к благородным драконам, ― с грустью пояснила она. ― Я получила его после рождения Даны.

– Получается, если ты родилась благородной, то значит… Зира! Ты можешь летать!

Она покачала головой и повернулась ко мне лицом. Схватившись за подол, она оголила левую ногу. На тонкой лодыжке красовалось татуировка в виде черного кольца, со странными письменами по верхнему краю.

– Нет, не могу.

– Эта штука мешает тебе принять свой истинный облик?

Она кивнула:

– Эти символы – старинные письмена. Они все время повторяют друг друга, видишь?

– Да, ― ответила я, вглядываясь повнимательнее. ― Повторяются каждые четыре символа.

– Они означают «драконий плен».

– Это Люка сделал с тобой?

– Нет, когда я их получила, то его еще не было среди нас.

– Тогда кто?

– Для подобной магии не нужны колдуны, ― ответила Зира. ― Эти письмена несут в себе силу древних богов. Говорят, что они написаны на их языке, на котором не под силу говорить никому, кроме них самих. Некоторые из них когда-то были дарованы колдунам из темного леса, но большинство из прежних даров было утеряно. Остались лишь «драконий плен», «магический плен» и «плен плоти».

– Каждый из них пленит силу той или иной расы? Я правильно понимаю?

Зира вновь согласно кивнула.

– Это тоже рассказал первый Орникс?

– Нет, эти символы некогда раскрыл Оргус Динария, первый глава клана Динария с начала памятных времен. Говорят, что он знал куда больше, чем открыл миру. Еще говорят, что он передал эти знания своим потомкам.

– Но откуда они… Как он о них узнал?

– У клана Динария есть один удивительный дар, который, по их заявлению, давно канул в лету и уже сотни лет не пробуждался ни у кого из сыновей и дочерей – силы видеть магическую истину. Оргусу, по легендам, было достаточно взглянуть на околдованного лишь раз, чтобы он точно смог определить не только наложенное заклятие, но и того, кто его наложил. Именно так он и разгадал тайну этих символов.

– Думаешь, кто-то из них все еще может? ― я жадно закусила нижнюю губу.

– Кто знает, ― пожала плечами Зира. ― Не только род драконов вырождается, Лена. Бессилие коснулось и других рас. Оборотни, что рождаются без клыков и когтей и раны у такого потомства не заживают, сколько бы их ни лечили. Давно уже появились колдуны, чья магия смешна и скудна или ее даже нет совсем. Все это, к сожалению, факт.

– Но ведь Динария могут и не говорить правду, ведь так? Они скрыли силу Люки, заставив его притвориться слабым… Они могут и свой дар скрывать!

– Могут. А, возможно, и я этого не отрицаю, они, и правда, давно потеряли его.

Я посмотрела на тусклый круг света, что отбрасывала наша маленькая лампада на землю. Нет, это не могло произойти просто так. У всех бед этого мира должна была быть причина, и она точно связана с Орниксом. И что-то внутри меня подсказывало, что все это связано и со мной. Смогу понять причину вырождения рас, – найду ответ на загадку Иран.

Тяжелое дыхание и яркий солнечный свет – два ключевых момента, которыми можно было бы описать мое второе утро на свободе, точнее во втором плену. Открыв глаза, я увидела перед собой татуированный лысый затылок. Да уж, такая картина оказалась куда более действенной, чем мой старый писклявый будильник в человеческом мире. Я быстро вскочила и отползла от непрошенного гостя, который, явно испугавшись, поспешил отстраниться и потянул руку к кинжалу на ремне.

– Лена, все хорошо, ― успокоила меня Зира, указав на тарелку все с тем же вяленым мясом и двумя кусками заветренного хлеба. ― Он принес нам завтрак.

Живот предательски заурчал. Конечно, за последние сутки у меня во рту не было ни крошки, другой реакции можно было и не ожидать.

– Как закончите, ― сказал молодой парень, ― позовете. Я буду ждать снаружи.

– Хорошо, ― ответила Зира и проводила его взглядом.

Как только тяжелый полог опустился за спиной колдуна, она повернулась ко мне:

– Удалось поспать?

– Да, ― соврала я.

Сколько бы я ни ворочалась, ни дергала ступней в разные стороны, уснуть мне удалось лишь под утро. Странно, но даже неимоверная усталость, которую я ощущала ровно до того момента, как моя голова опустилась на это подобие подушки, отступила. Я тяжело вздохнула. Вот так всегда: когда, кажется, ты уже в шаге от того, чтобы провалиться в объятия крепкого и долгого сна, твой измученный разум выделывает финт из разряда «не тут-то было!» Один щелчок – и вереница из мучительных картин делает свое дело. Даже сейчас меня слегка передергивало от воспоминаний о них. Сначала я увидела себя, держащую в руках кусок окровавленной плоти, в которую жадно впивалась зубами. Капли крови стекали по подбородку, падая вниз на кучу мертвых тел, на которых, собственно говоря, я и восседала в собственном воображении. Жуть, после которой каждый раз, пытаясь уговорить свое тело заснуть, я видела все новые и новые жертвы себя будущей. Зиру с пробитой головой, которая, продолжая все так же нежно улыбаться, протягивала ко мне руки в желании обнять. А образ маленькой Даны в этот момент в страхе оттягивал ее за юбку назад, пытаясь спасти свою глупую мать. Видела и Нику, которая, крепко сжимая меч, бежала на меня с криком, а я сидела на земле, прижимая к груди бездыханное обнаженное тело Рога (почему он был голым, до сих пор остается для меня загадкой). В общем, причин лежать с открытыми глазами в ожидании первых солнечных лучей и полного истощения у меня в эту ночь хватило с лихвой. Что тут добавить? Все мои страхи разом решили меня атаковать, и, кажется, этот бой я проиграла.

Зира фыркнула, поднеся кусок вяленного мяса к носу, чем отвлекла меня от недавно мысленно пережитых трагедий.

– Кажется, они принесли нам вчерашнюю еду.

– Она пропала? ― со страхом спросила я, и живот заурчал еще жалобнее, чем прозвучал мой голос.

– Нет, ― улыбнулась она. ― Есть можно.

– Это хорошо, ― я протянула руку и взяла один кусок.

Внимательно его осмотрела, а при этом еще и отогнала мысль, что это могло бы быть мясо не животного, а кого-то из той горы трупов. Зажмурилась и быстро откусила. Стараясь не особо обращать внимание на вкус, я принялась тщательно пережевывать бывший несостоявшийся ужин, плавно перевоплотившийся в завтрак. Кстати, на вкус было неплохо. Ровно первые три куска, а вот четвертый…

По мере того, как я насыщалась, видимо, обман моих вкусовых рецепторов рассеивался, что и привело к первому рвотному позыву. Фу! Даже запах этот не хочу вспоминать.

– Они его плохо вымочили, ― поморщившись при виде моей реакции, сказала Зира, ― но в целом кабан довольно неплох… конечно, если его бы правильно приготовили, было бы куда лучше.

– Это кабан?

Она кивнула:

– Да. Дикий кабан.

Я еще раз оценила оставшийся кусок и, после недолгих раздумий, все-таки отдала предпочтение черствому хлебу. Да, в своем мире такую диковинку мне есть еще ни разу не приходилось. Что же, думаю, здесь мне еще и не такое придется опробовать. Тошнота подступила к горлу, ― перед глазами вновь предстала я, жадно поедающая чью-то плоть. Смею предположить, что это был оборотень, ведь, судя по словам Люки, именно его мне и предстояло вкусить… нет, фу! Гадость! Думать об этом не хочу!

– Мы еще не… ― Зира запнулась, когда увидела в лучах солнечного света Гладию, что стояла на пороге входа в шатер.

Глава клана Динария оглядела нас пристальным взглядом и командным тоном бросила в мою сторону:

– Иди за мной.

Я поспешила подняться, но Зира остановила, выставив руку передо мной:

– Одна она не пойдет.

Гладия недовольно прищурилась, но, сменив гнев на милость, поспешила успокоить драконшу:

– Мы не причиним ей вреда.

Возможно, Гладия все-таки не была лишена всех чувств, и где-то в глубине души понимала ее. А, может, просто не хотела превращать эту сцену в бессмысленную драму из криков и вырывания меня из ее рук.

– Как я могу быть в этом уверена? Она – Ирана. Ее кровь может помочь вам…

– И вот как раз в этом сейчас мы не уверены.

Зира с сомнением впилась взглядом в лицо старой ведьмы, и та, тяжело вздохнув, пояснила:

– Она теперь тоже ведьма. Часть той силы, что должна была быть дарована колдунам, пробудилась в ней самой. Исход от обряда теперь предсказать очень сложно. Поэтому тут ты можешь быть спокойна за свою драгоценную «дочь», ― последнее слово она произнесла с нотой сарказма, словно высмеивая чувства Зиры и ее нелепое заблуждение.

Обида за драконшу пробудила во мне воинственное желание ответить этой напыщенной старухе колким словом, но, увидев кроткий кивок и слегка пугливую улыбку, я все же обуздала сей порыв.

Медленно приблизившись к выходу, я замерла. За спиной Гладии, опустив голову, стояла Лидия, все в том же тряпье, и два молодых солдата. Неужели хотя бы переодеть ее было нельзя? Она же все-таки твоя внучка! Я одарила Гладию взглядом, полным презрения, но, кажется, она этого даже не заметила.

– Идем, ― поторопила меня старуха и зашагала прочь.

Лидия поспешила за своей «бабушкой» (мне уже с трудом верится, что они родственники), прихрамывая и еле сдерживая стоны боли. Но Гладия даже не замечала, какие муки испытывала ее родная плоть и кровь. Я поравнялась с Лидией и попыталась подхватить ее под руку, но та лишь резко отдернула руку и в ее глазах заплясали искры настоящей ненависти. Я даже рот открыла от изумления. Да чем я вообще могла заслужить такое отношение?

Мы продвигались мимо небольших шатров, огибая остатки костров и переступая через повсюду разбросанные железные тарелки и чьи-то вонючие сапоги. Я все время поглядывала на хромую ведьму, сначала с чувством гнева, затем снова с жалостью. Нет, не могу я обижаться на того, на ком и живого места нет, а уж тем более когда этот самый кто-то испытывает такие муки прямо на моих глазах. В какую-то минуту я поймала себя на мысли, что отчасти поведение Лидии достойно восхищения. Такая стойкая, упертая. Каждый шаг причиняет ей боль, но она терпит… а потом решила, что это больше походит на верх глупости. К чему такие геройства?

Именно в этот момент Гладия остановилась, протянула руку вперед и приказала:

– Иди.

Я было сделала шаг, но меня остановил один из солдат, что все это время плелись за нами хвостом. А вот Лидии никто препятствовать не стал. Она направилась прямо к высокому дереву, на которое указала ее бабушка. Другой солдат пошел за ней следом.

– Давай, ― приказала ему Гладия, когда они подошли достаточно близко к цели.

Солдат откинул плащ и снял с пояса толстую веревку, закрученную по кругу длинной палки-рукояти. «Плеть? Они ее серьезно бить будут?» – проскользнуло предположение в моей голове, которому вскоре пришлось вдребезги разбиться о еще куда-более суровую реальность. Солдат быстро сплел петлю и перекинул веревку через толстую ветку. Лидия, ковыляя, встала на исходную позицию висельника.

– Что вы делаете? ― испуганно спросила я, наблюдая, как молодая колдунья хватается за петлю и надевает себе на шею. ― Вы… вы это серьезно? ― я попыталась подойти ближе к Гладии, но меня вновь остановили. ― Она же ваша внучка! Она ничего не сделала!

– Она приговорила всех нас, ― отрешенным голосом произнесла старуха, продолжая спокойно наблюдать, как Лидия затягивает петлю на своей шее.

– Причем здесь она? Вы сами…

– Нет, ― она резко повысила голос. ― Риза готовит армию, чтобы уничтожить наш клан. Он винит во всех бедах нас. Она должна была…

– Им плевать, кто виноват. Им просто нужно было кого-то обвинить!

– А ты? ― она повернулась ко мне. ― Как ты можешь быть уверена, что это не наш клан напал на замок и пытался убить тебя?

Я замолчала. Нет, я не могу рассказать ей, что это был Люка… точнее, его дух… или магия… Да, черт побери! Я не могу этого сказать!

– Видишь, ― Гладия приняла мое молчание за согласие, ― даже ты не уверена. Нет виновного, виновен любой. Они давно хотели нас уничтожить…

– Но зачем? Зачем тогда вы все это время жили подле стен драконов? ― я выпалила первое, что пришло мне в голову. Оттянуть этот злосчастный момент – единственное, что я могла, в глубине души продолжая надеяться, что спасение для Лидии найдется само собой.

Она злобно уставилась на меня и, скрипя зубами, ответила:

– А что может слабый клан? Драконы были нашим щитом.

– Видимо, он не так уж был вам нужен, если вы все-таки решили напасть.

Гладия подлетела ко мне и вцепилась в плечо. Она взглядом рвала меня на куски, ее пальцы больно надавили на ключицу, я даже прогнулась.

– А что нам еще остается? Умереть, поджав хвосты? Умереть, убегая от неизбежного? Если нам и суждено сложить свои головы, то мы хотя бы…

Я оборвала ее на полуслове и, собрав всю волю в кулак, попыталась сделать так, чтобы эти слова прозвучали достаточно твердо:

– Но вы же не слабы.

Она опешила на долю секунды, но потом сдавила мое плечо еще сильнее. Я застонала. И откуда столько дури у этой старой ведьмы?

– Что ты сказала?

– Ваша магия, вы не слабы, ― кривляясь от боли, быстро выпалила я.

– Откуда ты это взяла? ― закричала она, брызжа на меня слюнями.

– Люка рассказал, ― созналась я, решив, что такого признания должно хватить, чтобы старуха ослабила железную хватку. Да и не должна же я буду уточнять, при каких именно обстоятельствах он мне это поведал? – Он сказал, что его мать, как и он, не были слабыми!

Гладия широко распахнула глаза:

– Кто еще об этом знает? ― спросила она, слегка понизив тон и быстро посмотрев на солдата за моей спиной.

– Только я, ― это была ложь, но вплетать Зиру во все это мне не хотелось. Хоть бы мои слова прозвучали достаточно правдоподобно.

– Поэтому ты выкрала ее? ― осенило Гладию. ― Ты знала, что она тоже сильная?

Я быстро кивнула, пытаясь скрыть удивление. Этого в моих видениях не было. Если честно, я просто надеялась на ее знания, а уж какая у нее была магия, мне было просто плевать. Ну… и еще я не хотела оставлять ее в лапах драконов. У меня сердце сжималось, когда я представляла, что они сделают с ней после моего побега, решив, что это опять происки клана Динария.

Гладия разжала пальцы и сделала несколько шагов в сторону. Вид у нее был задумчивый, глаза бегали туда-сюда, копошась в чертогах собственного разума.

– Зачем тебе скрывать это от драконов? ― она резко повернулась ко мне, потом вновь переметнула взгляд себе под ноги. ― Нет, все правильно. Зачем тебе им об этом рассказывать? Тебе была нужна помощь ведьмы…

– Что тут у вас? ― за моей спиной послышался знакомый скрипучий голос.

– Дилиус? ― Гладия испуганно встрепенулась.

– Так и знал, что размякнешь и не сможешь сделать все сама, поэтому как верный соратник пришел к тебе на подмогу, ― улыбнулся старик, но, оценив ситуацию в должной мере, добавил с сомнением: ― Что-то произошло?

– Нет.

Гладия быстро замотала головой. Старик насупился и обратился ко мне:

– Так ли это?

Я всматривалась в испуганное лицо Гладии, пытаясь понять, какой ответ будет правильным. Знает ли Дилиус о настоящей силе некоторых Динари, или даже для него это все еще остается тайной? А главное, будет ли мне какой-то прок, скрой я это от него?

– Почему ты молчишь? ― более настойчиво проскрипел старик, растянув губы в предвкушающей улыбке. Меня передернуло от вида его заостренных зубов.

– Разве ее смерть, ― тихо сказала я, ― обязательна? Зачем ей умирать?

Как же жалобно сейчас прозвучал мой голос! Настолько жалобно, что это даже рассмешило противного старика.

– Ха-ха! Неужто Иране есть дело до какой-то ведьмы? Такое доброе сердце! Подходящее для жертвы. Жертва, сочувствующая другой жертве. Какие нежности!

Я вздрогнула. Жертва, все еще жертва. Да, они не станут убивать меня прямо сейчас, но от этого плана точно не отказываются.

– Все! Хватит! ― завопила Гладия. ― Эти сопли мне уже надоели! Сил нет!

– Так вот кто причина твоих сомнений, ― Дилиус приблизился ко мне и погладил по голове. Я отшатнулась, скривив в отвращении лицо. ― Она сумела покачнуть твою решительность, Глади?

«Глади»? Что связывает этих двоих?

– Еще чего! ― с вызовом бросила ему старуха, пропустив дружеское обращение мимо ушей, и повернулась к Лидии. ― Давай! Чего медлишь?

Солдат, что держал конец веревки, потянул ее на себя. Лидия привстала на носочки.

– Нет! ― закричала я.

На какую-то долю секунды солдат замешкался, но только Гладия кивнула, как он с силой вновь потянул веревку, почти падая плашмя на спину. Лидия взмыла вверх, тщетно вцепляясь в петлю на шее. Ее ноги болтались в разные стороны. Я бросилась к ней, но старик поймал меня и заломил руки за спину.

– Нет! Отпусти! – еще громче кричала я, наблюдая, как и без того синее от синяков лицо девушки принимало еще более устрашающий вид. ― Нет, ― слезы сами потекли из глаз. Неужели так просто, раз – и жизнь, которую я так хотела спасти, все равно оборвется? Неужели этому бессилию не будет конца?

Я глубоко вдохнула словно вместе с воздухом наполняла все свое тело силой, и дернулась вперед со всей мочи. Старик не смог меня удержать. Торжество обуяло каждую клеточку моего тела. И, сжав крепко кулаки, я закричала изо всех сил, словно вместе с криком выпуская наружу весь свой протест этому миру и его жестоким нравам:

– Не-е-ет!

Потоки энергии вышли из моего тела и словно ударной волной раскатились во все стороны, сбивая с ног Гладию, Дилиуса, откидывая прочь солдата и… Лидию… солдат не выпустил веревку из рук. Петля не порвалась от моего крика. Мне кажется, я слышала этот щелчок… щелчок, когда сломалась ее шея.

― Что вы хотели этим доказать? ― отрешенно спросила я, не отрывая глаз от тарелки, полной ароматной еды.

По крайней мере, я думала, что она должна быть ароматной. Хотя бы вообще должна просто пахнуть. Сейчас я не чувствовала ничего, но мозг продолжал работать, а тело… Пустота. Как будто кто-то высосал из меня всю жизнь: все эмоции и чувства, казалось, покинули меня безвозвратно. Мне впервые за долгое время стало на все наплевать. Все равно и все тут. Хоть гори весь этот мир огнем… И, кажется, сейчас я бы с удовольствием сгорела с ним вместе…

– Доказать? ― притворно удивился Дилиус.

– Ее смерть ничего не доказывала, ― вмешалась Гладия, настроение у которой тоже было ни к черту. Она, как и я, совсем не притронулась к еде. ― Ее смерть скорее была показательной.

– Что может показать такая смерть? ― я смотрела на нее с ненавистью, но, кажется, сейчас я куда больше ненавидела саму себя.

Я была тем, кто в итоге убил Лидию. Я и мое неистовое желание помочь. Я даже предположить не могла, что все могло так обернуться. Но… Если бы не Гладия, этого бы не случилось. Да, я оплошала. Но не сделай я ничего, исход был бы тем же, ― Лидия бы умерла!

Я спрятала лицо в ладонях и уперлась локтями в стол. Все внутри меня кричало, что это Гладия – убийца, но тихий голос, назойливый и колкий, все же вторил: «Ты не лучше».

– Многое, ― ответила Гладия. ― В частности, ее раскаяние.

– В чем?

– В том, что не смогла исполнить свой долг и подвела родной клан.

Я подняла голову и уставилась на нее:

– Она была жертвой, которую оставили врагу как залог. Какой в этом смысл?

– Боюсь, ― Дилиус остановился, чтобы дожевать кусок куриной ножки, которую уже минуты две вкушал с особым аппетитом. ― Вы не так поняли, госпожа Ирана. Лидия не была залогом. Она была чем-то вроде отвода глаз с тайной целью.

Он противно улыбнулся блестящими от жира губами, вновь демонстрируя заостренные зубы. Какой нормальный человек сделает это с собой? Стой, Лена. Они – не люди.

– Первоначальная задача (не скажу, что первостепенная) Лидии была проще некуда: притупить бдительность противника. Но даже с ней она не справилась.

– Она бы справилась, ― сказала Гладия, но тут же поджала губы, останавливая себя. Повременив секунду, она продолжила, но уже более спокойным тоном: ― Если бы кто-то не вмешался и не напал на Ирану раньше времени.

– Ты все еще винишь в этом меня? ― Дилиус откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. ― Я уже говорил: монахи Изара здесь ни при чем!

– Тогда кто?

Старик пожал плечами:

– Гразды?

– Им и к берегу пристать не удалось, ― не успокаивалась Гладия.

– Кто знает? Может, они кого-то пустили в обход. Вот тебе и саботаж!

– Они не настолько умны.

– Откуда ты можешь знать, насколько они умны? Ты хоть раз видела Гразда вживую?

Гладия притихла. Видимо, в словах Дилиуса была правда.

– Ладно, ― сказал старик, вытирая рот дырявой тряпкой. ― У нас сейчас есть занятие поважнее, чем пустые препирания и разговоры о мертвых.

Он взял стакан, встал со своего стула и обогнул стол, медленно подбираясь ко мне фривольной походкой.

– Наша Ирана сегодня показала одну очень удивительную вещь. Магический поток – дело не шуточное. Не каждый сильный волшебник, даже в древние времена, мог сотворить нечто подобное, ― в его голосе слышалось восхищение, но почему-то для меня его слова прозвучали как обвинение.

– Согласна, ― поддержала Гладия и, глубоко вздохнув, попыталась сменить тему, оставляя разговоры о покойной девушке: ― Кажется, твои силы не ограничиваются одними полетами во сне?

– Вам нормально? ― отрешенно спросила я, решив проигнорировать ее вопрос.

– Что? ― удивилась она.

– Ваша внучка умерла. Вы в порядке?

Гладия опешила. Ее губы задрожали, но не от боли, а скорее от злости:

– Хватит уже…

– Разве ее смерть принесет вам какие-то блага? ― не унималась я, а мой внутренний голос продолжал требовать справедливости, на худой конец, хотя бы раскаяния от старухи. ― Разве ее жизнь не могла дать вам куда больше?

– Что именно могла дать нам ее жизнь? ― насупился Дилиус.

– Она могла помочь в вашей войне. Она ведь могла сражаться рядом с вами!

Дилиус кивнул в ответ на мой последний вопрос.

– Могла бы, но у нас и без нее солдат хватает.

– Разве то, что она вытерпела в замке… разве этого было недостаточно?

– А ты знаешь, что еще она должна была сделать в замке? Почему для нее было так важно оставаться там?

Гладия нахмурилась и недовольно покосилась на старика. Тот лишь махнул ей в ответ рукой в знак того, что все в порядке. А в моих глазах замер немой вопрос, на который вскоре мне все же дали ответ:

– Она должна была сломать барьеры Люки, чтобы мы могли подобраться к стенам незамеченными, ― Дилиус поднял стакан и отпил глоток. ― Но с этим она не справилась, Люку убили. Ладно, смерть колдуна оказалась нам на руку. Но у Лидии также была и другая задача. А сломавшись, решив сбежать с вами, она подвела нас всех.

– Что еще она должна была сделать?

– Дай подумать, ― Дилиус изобразил глубокое размышление. ― Открыть нам ворота, к примеру? Ах, еще нагнать магического тумана со стороны моря, чтобы запутать противника. Было же еще что-то… Точно! – он поднял указательный палец и просиял улыбкой на мгновение, но тут же сменил ее на гнев: ― Она должна была попытаться убить короля, чтобы отвлечь их и дать нам возможность не встретиться разом и с Орниксом, и с его армией!

Он с силой ударил стаканом по столу и наклонился, зашипев мне на ухо:

– Кажется, это уже не мало.

– Вы не видели ее в том состоянии…

– Разве? – наигранно изумился Дилиус.

– Вряд ли бы она смогла… Ее бы убили раньше, чем…

– Убили бы раньше сегодняшней ночи? ― закончил за меня он.

Я вжалась в стул. Сегодня? Они хотят напасть сегодня?

– Что толку, ― взмахнув руками, он отвернулся в другую сторону и сделал несколько шагов, отдаляясь от меня, ― в том, что она вернулась? Мертвая там, она бы была куда полезнее, чем живая здесь. Теперь Риза будет начеку. Он готовит армию, чтобы выступить на клан Динария. Мы не рассчитывали встретить их во всеоружии. Внезапность – незаменимое подспорье в войне с драконами, знаете ли, госпожа Ирана!

Его голос звучал надменно. Он еле сдерживал свой гнев, наверное, поэтому решил встать ко мне спиной, чтобы не видеть лица, по которому явно мечтал хорошенько съездить кулаком.

– Осуждать – излюбленное занятие тех, кто в жизни еще не видел никаких проблем и не сталкивался…

– Не видел проблем? ― нервный смешок слетел с моих губ. ― Вы сейчас это серьезно мне говорите? Я попала в другой мир только ради того, чтобы меня убили одним из трех способов.

– Поверьте, ― он обернулся и скривил лицо в гневе, на его татуированной шее проступили вены, ноздри раздулись, а руки сжались в кулаки, ― в этом мире есть множество смертей, и они куда страшнее того, что вам уготовано.

– Хватит, ― попыталась остудить его пыл Гладия, но лишь еще больше раззадорила.

– Хватит? ― взревел он сначала на нее, затем бросился на меня, впечатав кулак в стол рядом с моей тарелкой. ― Она просто не знает, на что похожа жизнь под гнетом этих тварей! Как с детства ты трясешься в страхе перед благородными драконами, что размножаются не лучше зверья, но при этом носят дорогие платья и их животы всегда набиты до отвала! Она понятия не имеет, что такое голод, страх, смерть без причины! Думаешь, у Лидии не было причин умирать? А что ты скажешь про младенцев, сгорающих в их пламени, когда эти сволочи сжигают твою деревню дотла? Когда они разрывают на куски твоих братьев и сестер? Когда одним ударом хвоста превращают голову матери в месиво на глазах у ее ребенка? Твоя участь ничто. Ничто! Слышишь! ― он кричал на меня, брызжа слюной, а я тряслась, но не от страха перед ним. Нет, меня пугало мое собственное воображение, которое каждое его слово обращало в ужасающие картины, что представали перед моими глазами и совсем не хотели вылетать из головы.

– Довольно, ― резко произнесла Гладия и демонстративно поднялась со стула. ― Мы здесь не за этим.

– Точно, ― Дилиус с кривой улыбкой поднял с тарелки куриную ножку и сунул мне прямо под нос. ― Ты ведь еще ничего не ела.

– Нас покормили, ― я отвернулась, тщетно пытаясь спастись от этого запаха острых приправ и не чихнуть прямо на дары новых палачей.

– Что?

– Дилиус! ― закричала на него старуха. ― Я сказала: довольно!

– Да слышал я! ― бросил ей в ответ тот и швырнул курицу обратно в тарелку.

– Нам стоит обсудить кое-что, ― взяв себя в руки, спокойно сказала Гладия и вновь села.

Дилиус неохотно направился обратно к своему стулу.

– Мы хотели сделать тебе предложение, ― убедившись, что Дилиус окончательно успокоился, обратилась ко мне Гладия.

– Какое? ― спросила я и поморщилась, хватаясь за голову.

Резкая боль уколола висок и проникла внутрь. Ощущение было такое, что кто-то вставил ту самую длинную иглу, которой еще вчера меня собирались пытать, прямо в череп. Я даже обернулась, чтобы убедиться в том, что за моей спиной никто не стоит.

– Мы хотим вернуть тебя драконам, ― угрожающе произнес Дилиус, чем заслужил мой испуганный взгляд.

– Точнее! ― настойчиво произнесла Гладия, привлекая мое внимание. ― Сделать вид. Стены Дракардии крепки, пробить их прямой атакой слишком сложно…

– Тем более, если тут же налетят драконы, то нас сожгут и порвут раньше, чем мы за них проберемся, ― сказал Дилиус, делая глоток воды.

– Вы хотите с моей помощью пробраться внутрь? ― переспросила я.

– Да, ― согласно кивнула Гладия.

– Вы уверены, что они пустят вас за порог?

– Мы вернем им лишь тебя, ― ответила глава клана Динария. ― Остальных они смогут получить после переговоров, ― она поспешила себя поправить, ― так мы им скажем.

– Они предали Риза. Вряд ли он захочет…

– Захочет! ― с усмешкой воскликнул Дилиус, перебивая меня на полуслове. ― Еще как захочет самолично отрубить им головы. От такого удовольствия он не откажется.

Я поморщилась, представляя своих драконов в лапах разъяренного Риза, точнее, Дуге и его самозванца.

– Тем более, ― сказала Гладия, ― он не захочет оставлять предателей в руках врагов.

– Он может не пойти на переговоры, ― на этот раз что-то больно кольнуло под ребрами. Дышать стало тяжело. Я слегка покачнулась, но упершись руками в стол, все же смогла удержать равновесие.

– Пойдет, ― еще шире улыбнулся Дилиус. ― Мы принесем ему кое-чью голову в подарок.

– Лидии? – с ужасом догадалась я.

Старик кивнул. Я переметнула взгляд на Гладию. Та замерла, словно каменная статуя. На лице не было ни одной эмоции…

Неожиданно мою грудную клетку сдавило так, что я даже не могла вздохнуть. В голове раздался противный гул. Перед глазами все поплыло. Я упала на стол, еле успев выставить руки перед собой, почти нырнула носом в тарелку. Приступ длился недолго, но Дилиус и Гладия успели подбежать ко мне, перепугавшись до чертиков.

– Что с тобой? ― спросила Гладия, пытаясь поднять мое лицо.

Я покачала головой и тут же скрючилась еще сильнее. На этот раз резь поразила живот. Как же больно! Блин!

Жалобный писк сорвался с моих губ. Мне наконец-то удалось продохнуть.

– Есть там кто? ― закричал Дилиус, и тут же послышался быстрый топот. ― Ты, позови лекаря. А ты поможешь нам отнести ее обратно в шатер.

– Думаешь, ее можно двигать? ― с опаской спросила Гладия.

– Хочешь оставить ее в центре лагеря? ― ответил старик. ― А если это магия рвет ее изнутри?

– Ты прав, ― быстро согласилась она.

Меня взяли под руки и вывели наружу. Ноги почти не слушались. Боль проступала в разных частях моего тела, поражая то руки, то спину, то снова живот. Я почти не различала темные силуэты, с трудом отличая солдат от лошадей. Но его я видела четко. Он стоял подле большого дерева с вырезанными надписями по кругу кроны. На голове у него была волчья шкура, в руках огромный топор с загнутыми концами лезвия. Он улыбался кривой улыбкой, из-под которой торчали острые зубы, почти такие же, как и у Дилиуса. Верхнюю часть лица незнакомца покрывала сплошная черная татуировка, а его грудь защищала тонкая кольчуга с крупными кольцами. Он был чем-то похож на медведя, такой же здоровый и дикий. Я просто не могла оторвать от него глаз. Почему все расплывается, а он нет?

Я не заметила, как меня довели до шатра. Мне казалось, что я все еще была возле того дерева со странным воином. Или это дерево преследовало меня? Нет! Со мной точно что-то не так!

– Заносите аккуратно, ― скомандовал Дилиус.

– Что с ней? ― спохватилась Зира и сразу бросилась ко мне.

– Не знаем, ― резко бросил ей в ответ старик и отпустил мою руку.

Хорошо, Зира успела подхватить. Они с солдатом пытались аккуратно положить меня на так называемую кровать. Но в шатре было слишком мало места. Солдат не заметил, как пнул тарелку с последним надкусанным куском вяленного мяса.

– Что это? ― Гладия наклонилась и подняла тарелку. ― Откуда это здесь? Я приказывала не кормить их! ― взревела она.

Дилиус выхватил с тарелки кусок мяса и поднес к носу.

– Странный запах. Кто принес это сюда?

В палатку заглянули два солдата, вид у них был чуть лучше моего.

– Приходил монах, он сказал, что вы прислали его, мастер Дилиус, ― вжав голову, тихо вымолвил один из них.

– Отравили? ― предположила Гладия.

– Нет, ― сквозь слезы протянула я, сжав руки в кулаки так, что ногти больно впились в кожу. ― Нет, ― продолжая плакать, еще громче сказала я, мотая головой, и начала колотить шкуру под собой все сильнее и сильнее. ― Не-е-ет! ― истеричный крик отрицания вырвался, разрывая горло.

Только не это. Прошу. Умоляю!

Тело дрожало. Я чувствовала, даже слышала эту дрожь. Боль пронзала каждый сантиметр кожи, складывалось ощущение, что мои кости ломались одна за другой. Ад. Агония. Страх, что это никогда не закончится. Гул!

Я словно проснулась в это мгновение. Сначала я даже боялась открыть глаза, до конца не веря, что страдания закончились. Я мысленно проверила каждую часть своего тела, ― нет, боли не было. Только этот гул…

Прислушалась. Кажется, это трубит горн? Так долго и протяжно, что звук даже заставил усомниться в моей догадке. Открыла глаза. Вокруг темнота, но какая-то странная, отдающая синим светом, и пустота… Рядом не было никого.

Я вскочила и осмотрелась повнимательнее. Тот же шатер, те же две шкуры на полу, тарелка с надкусанным куском вяленного мяса. Чувство тошноты не заставило себя долго ждать. Я закрыла рот рукой и замотала головой: нет, этого не может быть. Зачем кому-то подсовывать мне эту мерзость? Да и кто вообще мог знать…

Перед глазами предстало лицо умирающего отца Люки. А что, если он был не один? Что, если хранителей этой тайны гораздо больше, чем я даже могу предположить? И что, если кто-то из них решил пробудить устрашающую легенду? Нет, вряд ли. Как он или она могли узнать о том, где я? Да и зачем кому-то это нужно?

Я медленно встала, сторонясь и пугливо косясь на тарелку, словно она в любой момент могла сорваться с места и перегрызть мне глотку, и вышла из шатра. Синева и пустота. Только вещи оставались на своих местах, при этом рядом не было ни единой души.

– Эй, ― с опаской позвала я, но ответа так и не дождалась.

Затем страх вновь подступил и пробежал мурашками по спине: что, если этот зов услышит тот, со шкурой на голове? Только не говорите мне, что я только что именно от него кусок и… Фу! Жуть! Но что это за место? Я опять у себя в голове? Но где же та тьма?

Рычание за спиной. Резко обернулась. Единственное, что разглядела, ― острый топор, занесенный над волчьей пастью. Наклонилась и попыталась отбежать, но споткнулась и упала. Удар пришелся на шатер. Не верю глазам! Он разрезал его! Человекообразная махина с силой выдернула топор, тот зацепился за ткань и с треском разорвал полотно дальше. Оборотень схватился за дранный кусок лоскута и со злобой принялся срывать его со своего орудия.

Я вскочила на ноги и побежала. Куда? В лагерь? Нет, тут явно никого, кроме нас. Мне никто не поможет. Лес! Там хоть спрятаться можно… а можно ли спрятаться от волка в лесу? Блин!

Утробное рычание казалось таким громким, что, клянусь, ветки этих синюшных деревьев задрожали прямо у меня на глазах!

Он говорить вообще умеет? Бросила быстрый взгляд через плечо. Нет уж, выяснять это точно смысла нет. Единственная его цель – разрубить меня на куски. Интересно, если умрешь в своем подсознании, это случится с тобой и наяву? Судя по тому, что бок ныл от падения, а в ступни больно врезались сухие ветки лесной подложки, такой исход вполне возможен.

Ветка куста саданула по плечу. С губ сорвался стон. Зажала рану руками, продолжая бежать. Как же саднит! На секунду заглянула под ладонь: платье порвано, но крови вроде нет. Да что же так больно! Нет, к черту! Если этот урод меня схватит, эта боль покажется мне раем!

Я слышала его топот, он вторил биению моего сердца. Кольчуга устрашающе позвякивала. Он рычал. Воинственно, кровожадно, громко. На каждый этот звук я задерживала дыхание, а дышать и без того было тяжело. Я ничего не могла с этим сделать. Паника охватила, страх приказывал бежать несмотря ни на что. Боль в ногах? Резь в боку? Жить хочешь – беги!

Темная тень показалась вдали. Она прошмыгнула мимо деревьев. Я резко изменила направление, оттолкнувшись от дерева, и тут же врезалась в очередной колючий куст. Обернулась – он все еще за моей спиной! Их тут двое? Боже, нет!

Еще раз, – тень прошмыгнула совсем близко! Да сколько их здесь? Куда мне бежать?

Неожиданно лицо девушки вылезло прямо из-за ствола сосны.

– А-а-а! ― мой крик был похож больше на истеричный вопль, который поднялся до самой высокой точки и жалобно задрожал под конец.

На меня смотрела я же сама, но… Это была другая я. Она была одета в кожаные штаны и зашнурованный спереди топ. На поясе висел длинный кинжал. Из-за спины торчала секира. Высокий хвост из идеально прямых волос. Под глазами в разные стороны расходились татуированные линии подобно солнечным лучам. Она бросилась ко мне и наклонилась, хватая за руку.

– Бегом! ― скомандовала… я? Голос точно мой!

Она тянула меня вперед за собой. Мы неслись промеж деревьев, перепрыгивая огромные поваленные ветки. Мы бежали в сторону гор. Я еле поспевала за этой новой собой… скорее даже старой. Но кто она? И почему я вижу ее?

Мысли отвлекли, нога зацепилась за сухую ветку, но мой призрак из прошлого не дал мне упасть.

– Быстрее! ― гневно бросила она.

Я не нашлась, что ей сказать. Просто кивнула и повиновалась.

Через несколько минут бешенного бега мы оказались подле какого-то высокого холма, чем-то напоминающего дом хоббита, но ни окон, ни дверей найти на нем не удалось. Она потянула меня в сторону, огибая холм справа, затем резко одернула влево и остановилась возле большого дерева. На нем по кругу были вырезаны те же самые письмена, которые я видела в первый раз рядом с этим верзилой.

– Зачем мы…

– Это его дерево, ― не дав мне договорить ответила она и, отпустив мою руку, шагнула вперед.

Оборотень несся прямо на нас. Она вытащила из-за спины секиру и встала в оборонительную стойку.

Мне сейчас только и остается надеяться на то, что эта новая-старая я сможет победить в схватке с разъяренным мертвяком. Уповать на другое не приходилось.

Щелчок.

– А! ― закричал верзила.

Большой капкан сомкнулся на его ноге. Она кинулась вперед. Он занес топор. Она отбила удар секирой, развернулась вокруг себя, слегка пригнувшись, и вонзила свое орудие ему прямо в шею. Да!

Она медлила. Он тоже явно не понимал, что происходит, но недолго. Замахнулся еще раз. Она вытащила секиру и отбежала назад. Топор разрезал воздух. Его рана затянулась прямо на наших глазах. Даже крови не было.

– Как? ― жалобно спросила я.

– Похоже, это твоя работа, ― она обернулась и протянула секиру мне.

Я замотала головой, отступая к дереву:

– Я не могу.

– Придется, ― она протянула секиру еще настойчивее.

– Но…

Она подошла и двинула кулаком, в котором сжимала рукоять оружия, прямо мне в грудь. Я машинально протянула руки, а она тут же отпустила секиру. С ужасом посмотрела на двуглавый топор.

– Я не смогу…

– Быстрее! Не мешкай! ― она схватила меня за шиворот и толкнула вперед, другой рукой вытаскивая клинок.

Оборотень волочил за собой ногу вместе с капканом, медленно продвигаясь в нашу сторону.

– Я нападу, ты ударишь, ― скомандовала воительница.

Я хотела возразить, но она уже бросилась в атаку. Черт! Черт! Черт!

– Если его не убить, он убьет тебя! ― прокричала она, не оборачиваясь.

Еще раз – черт!

Она подбежала к нему и остановилась, наклонилась в сторону, избегая удара. Затем двинулась вперед, выставила перед собой клинок и всадила ему в шею. Он опешил, но лишь на миг. Она вытащила лезвие (на этот раз даже раны не осталось) и нырнула ему за спину. Следующий удар пришелся ему под колени. Он слегка присел, но тут же выпрямился. Развернул торс и махнул топором, отгоняя ее от себя. Она отскочила. Я замерла в метре от них. Нет. Что я могу сделать? Зажмуриться и размахивать секирой на авось попаду?

Оборотень вставил топор в капкан и принялся его разжимать.

– Бежим! ― скомандовала она, и этот приказ мне даже понравился.

Явно убегать у меня получалось куда лучше, чем сражаться. Учитывая, что последнее я еще никогда не делала.

Все то время, что мы удирали от обезумевшего мертвого оборотня (не знаю почему, но у меня не было ни капли сомнений на этот счет), синева сгущалась. Если раньше я еще могла отличить разные краски окружающей природы, то теперь даже вторая я представляла собой силуэт из разных оттенков синего. С сомнением, даже с некоторой дрожью, я взглянула на собственную руку – нормальная! Обычный цвет кожи, никакой синевы…

Другая я резко сменила направление, продолжая с силой тащить меня за собой. Она была куда быстрее, чем я… настоящая? Странно, но почему-то я доверяла ей. Возможно, где-то в глубине мое сознание не могло даже вообразить, что я могу навредить самой себе, или просто мне было необходимо, чтобы кто-то сейчас был на моей стороне, даже если этот образ создан магическим адом в моем собственном подсознании.

Неожиданно она кинулась вниз по склону. Затем резко присела, одернув мою руку так, что я чуть не завалилась на бок. Она приставила указательный палец к губам и замерла. Выглядело так, что она просто окаменела в этот момент, да и ее новый окрас изрядно прибавлял этой картине добротной жути.

Оборотень быстро добежал до того места, где мы резко свернули. Он бросился сначала в одну сторону, затем в другую, каждый раз делая не более пары шагов. Он повторил эти метания несколько раз, но так и не смог выискать свою добычу. Прогнулся в спине и высоко задрал нос, жадно втягивая им воздух, при этом неправдоподобно вздымая широкую грудь. Еще один глубокий вздох сначала влево, затем вправо. Он упал на четвереньки, обнюхал землю – ничего. Поднял голову вверх и разъяренно завыл.

Вторая я улыбнулась и засунула руку в карман. Она достала оттуда какой-то черный порошок и аккуратно стала рассыпать перед нами, призывая меня медленно пятиться вслед за ней.

Когда мы отползли на достаточное расстояние, то вновь перешли на бег. Она неслась вперед, словно ни капли не устала, пока мы не добрались до старого полуразвалившегося шалаша. Только здесь она разомкнула пальцы и выпустила мою руку. Я с удовольствием потерла, как оказалось, весьма затекшую, вспотевшую ладонь и обратилась к ней:

– Я думала, ты не можешь ему навредить.

Она слегка приподняла уголки губ и самодовольно прищурилась:

– Я не могу колдовать, не могу ранить кого-то, ― она показала сначала на свою голову, потом на мою, ― но все, что находится здесь изначально, вполне себе реально для него.

– Что? ― ничего не понимая, протянула я.

Она вновь залезла в карман и наковыряла щепотку оставшегося порошка. Подошла ближе и сунула мне прямо под нос! Я тут же чихнула и воскликнула:

– Перец!

– А то! С таким нюхом, как у него – это самое настоящее проклятье, ― с улыбкой пояснила…

– Голузелла? – неожиданно даже для меня первая же догадка сорвалась с моих губ. ― Я ведь правильно понимаю.

Она поморщилась:

– Давно я не слышала этого имени.

– Я ошиблась? ― внимательно всмотрелась в ее полное отвращения лицо и засомневалась.

– Нет, ― она замотала головой. – Ты отчасти права. Я родилась с этим именем, но… не думаю, что сейчас, ― усмехнулась чему-то и вновь стала серьезной, ― даже перед своей смертью я не уверена, что была той, кого так называли.

Я вопросительно уставилась на нее, но, видимо, унимать мое любопытство никто не собирался:

– Нам нужно придумать, как тебе его убить.

– Мне?

Она пожала плечами:

– Если ты, конечно, хочешь умереть, то…

– Нет, ― резко выкрикнула я и тут же вжалась, сама не ожидая такого громкого ответа от себя.

– Ты видела, я не могу причинить ему вред.

– Но ты же смогла взять перец и рассыпать его здесь?

– Да, но я просто оставила его на земле, а не бросила ему в лицо.

– Что тебе мешает взять что-нибудь и кинуть в него? Какое-нибудь копье?

– Я не смогу его убить. Заклятье не позволит мне это сделать.

– Заклятье?

Она кивнула:

– Да, второй барьер, сдерживающий Орникса.

– Барьер?

Голузелла закатила глаза и направилась к шалашу.

– Как ты думаешь, где мы?

– В моей голове.

Она засмеялась:

– Разве ты бывала здесь прежде?

Я внимательно осмотрелась по сторонам и замотала головой: нет, здесь меня точно никогда не было.

– Мы не в твоей голове, Лена. А в его! Этот лес – его дом, ― сказала Голузелла, скрывшись в шалаше.

– А то дерево? ― сразу перед глазами предстал первый момент, когда он объявился передо мной в лагере колдунов. И там, возле того холма снова я видела его.

– Его могила, к которой привязан его дух.

– Как это?

Голузелла вышла наружу, на ее плече висел колчан со стрелами, в одной руке она сжимала лук, а в другой меч.

– Выбирай.

Я даже шаг назад сделала при виде такого арсенала.

– Что опять? ― древняя мертвая ведьма явно начинала злиться.

– Я ничего из этого даже в руках не держала.

Ее рот приоткрылся, глаза расширились, а на сморщенном лбу можно было прочитать весьма отчетливую надпись, написанную невидимыми чернилами: «Нам конец».

И тут внезапно на мою голову свалилось самое настоящее прозрение:

– Что ты говорила про дерево?

Она вновь закатила глаза:

– Мертвых оборотней сжигают. В их погребальном костре накаляют ритуальный нож, этим ножом они вырезают на выбранном старейшинами дереве последнюю молитву: Смертью жизнь ты обретаешь. Дух умершего переходит в это дерево и остается запечатанным в нем, пока дерево не закончит свой жизненный путь. Тогда дух получит новую жизнь. Но если дерево погибнет не смертью, дарованной природой, если его кто-то сожжет или срубит, то дух, который не получил перерождение, будет мстить, так и не найдя покоя.

– Получается, его сожгли? ― с надеждой спросила я, понимая, что от пепла кусок плоти явно не отрежешь.

Она скривила губы, изображая омерзение, и с пониманием произнесла:

– Видимо, не полностью…

Рвотный позыв не заставил себя долго ждать. Голузелла поморщилась, а в глазах ее читалось искреннее сочувствие.

Немного отдышавшись и поборов желание вывернуть желудок наизнанку (вряд ли это уже чем-то поможет), я обратилась к ней:

– Что, если мы сожжем его дерево? Это его убьет?

Она ненадолго задумалась, устремляя взгляд куда-то сквозь меня и весь этот лес.

– Если ты уничтожаешь дерево в реальном мире, то выпускаешь озлобленный дух в пространство между мирами. Но мы сейчас внутри тебя… Скорее всего, это дерево здесь как часть его духа. Полностью это вряд ли его убьет. Но вполне вероятно, что так мы сможем его ослабить, и тогда, ― она подняла меч и изобразила, как перерезает им собственное горло.

Я нервно сглотнула и задала единственный вопрос, только один ответ на который мог заставить мою трусливую задницу действовать:

– Что будет, если он победит?

– Ты умрешь. И здесь, и там…

Пламя. Жар. Кричащее дерево. Оборотень, стоящий на коленях. Меч в женской руке. Лезвие, торчащее из его шеи. Рядом отрубленная голова с длинными черными волосами и курносым носом, запачканным каплями собственной крови. Сумбур из картин, что явились прежде, чем глаза открылись, взирая на новый ад.

― Лена! Ты очнулась! ― Зира вскинула руки к небу, а затем бросилась мне на шею и крепко обняла.

Вокруг была темнота – хоть глаз выколи. Я узнала Зиру только по голосу. А два силуэта за ее спиной лишь отдаленно напоминали моих драконов. Проморгалась, в надежде наладить фокус, и прищурилась, чтобы убедиться до конца в верности своей догадки. Но прежде чем я успела разглядеть их получше, они обернулись на шорох приближающихся шагов, оставляя мне лишь расплывчатые спины.

– Все чисто!

Я узнала этот голос даже за назойливым, непрекращающимся звоном в ушах.

– Ли… ― произнесла я, но закончить не успела.

Раздался взрывной грохот. Я сжала руками и без того ноющие виски. Дождавшись, пока боль в голове стихнет, я вновь присмотрелась.

– Мы можем идти.

– Лидия? ― с сомнением спросила я светлое пятно.

Худощавый силуэт приблизился и кивнул. Из-за ее спины тут же показалась более крупная фигура:

– У вас мало времени.

Гладия? Где я, черт побери?

– Что…

– Мы все расскажем тебе по дороге, ― Ника наклонилась и, схватив меня за руку, заставила подняться.

Рога подхватил меня под другую руку, отстранив Зиру, и они поволокли меня вглубь леса. Я сразу узнала эту дорогу, как и тот самый холм и дерево…

– Стойте!

Меня проигнорировали, Ника лишь приставила палец к губам, но это меня не остановило:

– Стойте! ― еще громче приказала я.

Звук сорвался с губ и разразился громом у макушек деревьев, сливаясь с очередным раскатом грохота.

– Ты в своем уме? ― недоумевала Ника. ― Ты хоть понимаешь, что там творится?

Она указала в сторону лагеря. Над высокими шапками деревьев в небо стремился толстый столб черного дыма.

– Если они нас поймают, то…

– Что происходит? ― не успокаивалась я.

– Риза напал на лагерь на исходе дня, ― спокойно ответил Рога.

Его глаза сияли серебром в темноте. Не свойственно для них… они отдавали таким свечением только при свете дня…

Я вырвала руки и отступила назад.

– Что с тобой? ― взмолилась ничего не понимающая Ника.

Промеж деревьев мелькнула темная фигура. Затем еще раз. В сердце закралась надежда, ― неужели она?

Я еще раз всех оглядела:

– Где Гладия?

– Она вернулась назад, ― ответила Лидия, ― дала нам время…

Она смолкла, проследив за моим взглядом, и вмиг просияла улыбкой:

– Хильдор!

– Гразд, ― зашипела Ника сквозь зубы, а Рога выступил вперед, загораживая нас с принцессой.

«Хиль-дор», ― повторила я про себя. Точно! Зира же говорила, что в именах кроется твое происхождение. В этом мире нет фамилий, только особенности имен могут подсказать, откуда ты. У драконов все имена состоят из двух слогов, у клана Динария имена заканчиваются на «я», а у Граздов на «дор»!

Фигура тут же взяла курс на нас. Он приближался быстро, почти бегом. Глаза перестали подводить, и теперь я четко видела мужчину с татуированной головой, но не сразу разглядела его лицо. Лидия бросилась в объятья к знакомому ей незнакомцу, и их губы сомкнулись в поцелуе. Только когда он отстранился от нее, только когда скудные лучи уходящего солнца, что тонкими нитями проникали из-за сосновых макушек, пали на его лицо, я узнала его. Но не только я признала эту тварь.

– Ты! ― со злобой воскликнула Зира, а затем повернулась к Нике и Рога, ― Это он! Он отравил ее!

Рога тут же принялся сверлить незнакомца взглядом. Ника с сомнением покосилась на Лидию, в ожидании объяснений, но я опередила ведьму:

– Отравил? ― нервный смешок сорвался с моих губ.

Я сделала несколько шагов вперед.

– Лучше бы ты просто меня отравил, ― мой голос задрожал, пальцы сжались, виски пульсировали, меня всю затрясло.

Он отошел от Лидии в сторону и замер в ожидании. Я сделала еще несколько шагов, Рога двигался за мной, словно тень.

– Ты, ― голос вновь дрогнул. Нет, это не слезы застряли в горле. Это моя ненависть рвалась наружу. ― Ты хоть понимаешь, что натворил?

Я кинулась на него. Мои ноги были быстры, как никогда раньше. В два счета приблизилась к нему вплотную и, схватив за ворот плаща, притянула к себе. Маленький нос, большие глаза, даже за этой тучей татуировок можно было легко разглядеть его пресловутую слащавость, которая сейчас вызывала во мне только омерзение. Он сжал мои запястья, пытаясь сбросить руки с себя, но я даже не почувствовала его хилых попыток. Дыхание участилось. Гнев разгорался во мне подобно адскому пламени, охватывая все тело, усиливая дрожь. Ненависть полностью поглотила разум. Мое сердце наполняло лишь одно желание – порвать гада на куски!

– Истинный Орникс должен возродиться и спасти наш мир! ― затараторил он. В его глазах я видела страх. И он был усладой для моей ненависти. ― Спасти нас всех…

– Спасти! ― взревела я. ― Кто сказал, что я хочу кого-то спасать?

В один миг вся злоба вылилась в силу, я оторвала парня от земли и отшвырнула вбок. Он врезался спиной в дерево. Я тут же бросилась к нему. Вновь вцепилась в ворот и подняла, хорошенько впечатав в это самое дерево еще раз, но мне показалось этого мало. Слишком мало! Я вновь тряханула его. На этот раз досталось и его татуированному затылку. Мне понравился этот звук. Тряхнула еще раз. А затем положила руку ему на лоб и сжала пальцы. Парень завыл от боли.

Как же сладок этот звук, словно кости трещат! Еще! Кричи громче, падаль!

Я с силой впечатала его затылком в кору. Затем еще раз. Ржавый запах ударил в ноздри.

Кровь! Да! Еще раз!

Рога обхватил меня со спины и попытался заломить руки. Вышло у него это не сразу. Все-таки теперь я не была такой слабой, как раньше. Но с третьей попытки ему все же удалось повалить нас на землю. Колдун съехал спиной по дереву и завалился на бок, Лидия подбежала к нему и опустилась на колени, пытаясь растормошить оглушенного почти до бессознательного состояния парня. Я вырывалась из лап своего дракона, что было мочи. Меня колотило. Трясло как наркомана, жаждущего новой дозы.

Нет. Я не успокоюсь, пока не размажу его череп! Я искупаюсь в его крови! Сдеру с него шкуру, разрежу на ломтики и засушу!

Урод! Изуродую! Костей не оставлю!

– А-а-а! ― гневный вопль вырвался из груди утробным рычанием…

Я замерла. Услышала крик того оборотня в своем собственном… вспомнила отрубленную голову Голузеллы… впервые я испугалась сама себя. Не могла даже пошевелиться. Просто не знала, что делать. Даже не знала, кто я теперь…

– Он помог тебе! ― испуганный голос Лидии чуть было не пробудил во мне новый поток агрессии, но, стиснув зубы, мне все же удалось сдержаться. ― Он ничего…

– Он скормил мне оборотня! ― с отвращением бросила ей я. ― Меня пытались зарубить в моей собственной башке! Меня чуть не убили! Не говоря уже о том, что я сожрала оборотня!

Повисла тишина. Я не сразу поняла, что только что выдала во всеуслышание. И первый вопрос, полный удивления, не заставил себя долго ждать:

– Что ты съела? ― ошеломленно спросила Ника.

Я закусила губу и резко вырвалась из хватки Рога. Села на землю и одернула задравшееся платье. Вид у меня сейчас был как у надутого ребенка, которого загнали в угол, перед этим хорошенько обидев. Вроде и не виноват, но все-таки не чист на руку. Да еще и голова туго соображала, мысли все крутились вокруг желания порвать гада на куски и дикого стремления избежать намечающегося разговора.

– Зачем ты это сделал? – спросила Зира, когда парень встряхнул головой, ухватившись за висок, а затем за затылок.

– Она, ― не поднимая головы, начал он, ― должна пробудиться. Иначе нам всем конец.

– Пробудиться? – на этот раз голос Ники звучал настойчиво и ровно.

Лидия сначала посмотрела на меня, затем переметнула взгляд на Нику:

– Она – истинный Орникс.

– Что? ― на весь лес завопила Ника, вытянув шею вперед и забыв закрыть рот от удивления.

– Сейчас, ― парень попытался встать, но вновь сел, теперь сжимая голову уже двумя руками, ― нам надо скрыться.

– Да, ― поддержала его Лидия. ― Поговорить можно и потом.

– Ну, уж нет! Я с места не сдвинусь…

Рык раскатился по лесу. Звонкий, оглушающий. По земле прокатилась дрожь. Три дракона разом взмыли ввысь.

– Надо уходить, ― быстро проговорил Рога и поспешил подняться, а затем помог и мне.

– Ты знаешь, что здесь происходит? ― спросила Ника у брата.

– Нет, ― он замотал головой, ― но если мы здесь останемся, то вряд ли сможем это выяснить.

Оспорить этот довод принцессе явно было нечем. Она, хоть и неохотно, но все же решила отложить все вопросы. Лидия с трудом оторвала парня от земли, и, поддерживая под плечо, поволокла вперед. Рога не отпускал мою руку, ухватившись за предплечье.

Мне вот совсем не нужна сейчас его помощь. Хотя… Если хорошенько подумать, то сейчас он скорее стремился меня контролировать, а не охранять. Зира демонстративно прошла мимо Лидии и колдуна. Ника слегка повременила, поравнявшись с ними, затем сделала несколько шагов вперед и вновь остановилась, выругавшись:

– Вот же ж!

Она вернулась и подхватила его под плечо с другой стороны:

– Если вы мне все внятно не объясните, можете не сомневаться, я сама вас в порошок сотру!

Лидия молча с благодарностью кивнула.

На удивление, теперь я ничуть не отставала от Зиры. Даже Рога с недоверием периодически бросал на меня удивленные взгляды, еще крепче сжимая предплечье, но мне не было больно. Нет, я чувствовала себя как никогда раньше: сильной, смелой… дерзкой. Я дышала полной грудью. И этот воздух был пропитан привкусом свободы и моего нового я. Мне нравилось все это. Даже не пугали грохот и крики, что раздавались за нашими спинами. Нет, я не пригибалась, не втягивала шею, когда чей-то очередной вопль боли разрезал небо. Я не боялась тех тварей, что парили над лесом, извергали пламя и поджигали все вокруг. Не скажу, что я была уверена в своей победе, случись мне с ними сражаться, но в одном я точно не сомневалась – будет весело!

«Весело?» ― повторил голос разума с сомнением. Это вообще точно я? Снова вспомнилась отрубленная голова Голузеллы. Могла ли это быть моя? Встряхнулась. Нет, там точно была не я. Татуировки под глазами, прямые волосы, собранные в высокий хвост. Это была Голузелла, сомнений не было. Но… почему я не помню ничего, начиная с того момента, как мы решили сжечь это чертово дерево? Куда делись эти воспоминания?

Резкий запах ударил в нос. Он отличался от запаха леса, драконов и колдовского аромата с привкусом сладкой перчинки. Когда я научилась их различать?

Остановилась. Рога сначала пытался потянуть меня вперед, но увидев, как я высоко задираю нос и жадно втягиваю в себя воздух, замер на месте.

– Что там? ― спросил Хильдор.

Казалось, он был единственным, кого мое поведение ничуть не удивляло.

Я цокнула языком. Как же бесит меня этот парень!

– Лена? ― тихо позвала Лидия.

Я обернулась. Она выглядела, как побитый щенок, крепко сжимающий руку хозяина, который сам пребывал не в лучшем состоянии. Но должна заметить, вид покалеченного колдуна ласкал мое самолюбие, – я даже улыбки не смогла сдержать.

– Что-то не так? ― еще сильнее понизив голос, спросила Лидия.

Я пожала плечами:

– Что может быть не так на территории чьей-то стаи?

Черт! Да, откуда я это знаю? Откуда мне знать, как пахнут оборотни? Тем более запах территории стаи… нет, не хочу даже думать, как они ее метят…

– Варны, ― с пониманием сказал Рога.

– Точно! Поблизости должна быть их деревушка, ― вспомнила Ника.

Хильдор замотал головой:

– Нет, больше нет.

– Что? ― удивилась принцесса.

– Она еще плохо различает запахи. Это ново для нее, ― внимая его словам, все с удивлением уставились на меня. Нет, конечно, такое внимание мне лестно, но внутренний голос все же подсказывал, что сейчас мне бы стоило почувствовать себя хотя бы немного неуютно. ― Она чувствует мертвых оборотней, их кровь и запах жженой плоти.

Я прислушалась к своим ощущениям. Сложно сказать, принадлежит этот запах мертвым или живым, когда ты, по сути, ощущаешь его впервые. В словах парня может оказаться правда.

– Что с ними случилось? ― задал правильный вопрос Рога.

– Мы, ― Хильдор зажмурился, явно справляясь с резким приступом боли в пробитой голове, затем вновь поднял взгляд на дракона и ответил: ― Мы убили их.

Рога с недоверием покосился на него:

– Варны ― не самый могущественный клан, но слабаками их явно не назовешь. Динария веками предпочитали хранить мир…

– Мы много чего предпочитали, ― с вызовом бросила Лидия, ― в угоду вашим вытянутым зрачкам!

– Да-да, ― передразнила ее Ника, махнув рукой, ― конечно, притворялись, прибеднялись, выжидая момент, ― она указала на огромного дракона, зависшего над лагерем колдунов с широко раскрытой пастью, из которой вырвался столб ярко алого пламени. Крики его жертв не заставили себя ждать, медленно затихая в разрастающемся пожаре.

– Кто сказал, ― со злобой произнесла Лидия, слегка растянув рот в улыбке и прищурив один глаз, ― что мы скрывались ради этого?

Едкий запах гари разъедал горло. Обожженные стволы деревьев осыпались черным пеплом при каждом дуновении ветра. Сухая трава выгорела дотла, покрыв широкое поле мрачным ковром. С каждым шагом картина перед глазами становилась все ужаснее. Порушенные стены деревянных домов, черные останки поваленных заборов. Осколки стекла, покрытые копотью, зловеще трещали под ногами. Я с опаской покосилась на потертые, грязные туфли на тонкой подошве, через которую уже каждый камушек и стекляшку хорошо можно было прочувствовать. Наш побег не пошел этим чешкам на пользу. Да, сейчас это уже больше чешки, чем туфли. Хотя за драконью моду «без каблуков» все же можно было сказать в сложившихся обстоятельствах отдельное спасибо.

Неожиданно глаз зацепился за что-то пугающее. Предостерегающая дрожь, посланная подсознанием, заставила содрогнуться, прежде чем мозг осознал, что увидел, и привел меня в состояние полного ступора.

Обугленные тела были разбросаны повсюду. Ближе всего лежала женщина со скрюченными перед лицом руками, а в метре от нее лицом вниз без одной ноги замерло в последнем предсмертном ужасе маленькое тельце… Два года… Может быть, три…

Нет, я не хочу на это смотреть!

Но и не смотреть не могу…

Глаза сами выискивают все более и более пугающие картины. Даже сама не знаю, почему… Может, подсознание так гонит меня подальше от этого места. А может, пытается о чем-то предупредить…

– Это сделали вы? ― в голосе Ники слышалась скорбь, что дрожала от вопиющего гнева.

Она уставилась на Лидию и Хильдора, предварительно отступив от этой парочки. Я никак не могла определиться, что именно читалось в этом взгляде. Ненависть? Боль? Отвращение?

Лидия, лишившись поддержки, слегка оступилась под тяжестью парня, но вовремя поймала равновесие и сумела удержать себя и Хильдора на ногах. Он состроил виноватый взгляд) и, едва шевеля губами, ответил драконьей принцессе:

– Это было ради нее, ― Хильдор поднял трясущуюся руку и указал на меня.

Все внутри закипело отрицанием. Нет, я тут ни при чем!

– Не приплетай ме-ня! ― я закричала так, что даже голос сорвался и дрогнул на самой высокой ноте. Дрожь вновь охватила тело. Я чувствовала, как пальцы сами сжимались в кулаки. Мышцы лица и шеи ходили ходуном, в таком состоянии не хватало только дергающегося глаза.

– Она тут при чем? ― Ника подперла бока руками и вытянула шею, расправляя плечи, при этом она продолжала сверлить пару колдунов красными глазами, что теперь пылали жарким пламенем.

Странно, не припомню, чтобы видела, как горят глаза у других драконов, кроме Рога.

– Она… кх… кх…

Лидия с опаской посмотрела на лицо возлюбленного. Хильдор прикрыл рот рукой, пытаясь тщетно остановить кашель. Сквозь его пальцы просочились капли крови. Он взглянул на свою перепачканную ладонь, но удивление странным образом быстро отступило. На его место пришло понимание и виноватый взгляд, подаренный молодой ведьме.

Лидия погладила его по татуированной макушке и прижала голову к своему плечу, одарив лоб кротким поцелуем.

– Что это? ― испуганно спросила я.

Да, еще недавно мне до безумия хотелось разорвать этого парня на куски. Чего таить, я до сих пор не против оторвать от него пару кусков плоти. Но осознание, что я могла как-то сильно его покалечить или… что мои удары могут привести его к смерти… нет, становиться настоящей убийцей мне совсем не хотелось. Это пугало часть все еще живущей во мне человечности.

– Монахи очень чтят преданность своему клану, ― пояснила Лидия, не отрывая взгляда от Хильдора, который худо-бедно уже начал справляться с внезапным приступом. ― Они не терпят предательств.

– Так ты монах или нет? ― Ника сдвинула брови.

Хильдор вцепился окровавленной рукой в мантию и отдернул ее в сторону, обнажая грудь. Символ черного солнца с волнистыми лучами медленно крутился по кругу, озаряясь по краям рисунка зеленным свечением, прямо по цвету его колдовских глаз. Кожу вокруг ожившего символа разъедало. Рана разрасталась, медленно, но верно расширяя границы горящего круга.

– Я знал, ― он посмотрел в глаза Лидии, ― на что шел.

– Все не так, ― она замотала головой. ― Мы успеем. Мы все исправим, ― даже не знаю, кого она больше пыталась уверить в этот момент, себя или его.

Мы развели костер в глубине развалин.

– Нас не будут тут искать, ― сказала Лидия. ― Они не знают, что Варны пали. А это был не тот клан, который с радостью встречает чужаков.

Мои драконы посчитали такой довод достаточным и быстро с ней согласились. Да и я тоже не стала спорить, вспоминая рычащего мужика, который совсем недавно гонял меня по точной копии этого леса.

Голузелла…

Вновь в мыслях замаячила ее отрубленная голова. Возможно ли, что это я отрубила ей голову, когда мы победили его? Могла же я озвереть прямо как в тот момент, когда набросилась на Хильдора?

Замотала головой, отгоняя глупые мысли…

Надеюсь, что глупые.

Зира приметила мой тяжелый вздох.

– Ты как? ― спросила она, протягивая мне палку с насаженной на нее белкой.

Ну почему именно белка? Почему надо было поймать именно это милое создание?

Я поморщилась и жестом отказалась от ужина. Зира понимающе кивнула и осмотрелась вокруг. Да, аппетит среди обожженных тел и оторванных, обугленных конечностей явно портился не только у меня. Не говоря уже о том, что это белочки! Маленькие, пушистые белочки! Пусть и жаренные, но… Нет. Сегодня я явно вдоволь наелась оборо…

Фу!

От всех этих мыслей меня отвлекло очередное причитание Лидии, что склонилась над корчившимся от боли Хильдором:

– Помоги мне, Дух Леса,

Услышь меня, Дух степей,

Дай веру мне, Дух морей,

Вознеси голос мой, Дух ветра,

Пусть донесется молитва до самого неба,

Пусть вольется звоном в уши Богов,

Пусть силой наполнят они тело мое,

Пусть воля моя жаром отдастся в ладонях

Да излечит тело его.

Ее глаза были полны той самой печали и безысходности, которую я так сильно ненавидела. Она любила его. В этом не было сомнений. Раз за разом она произносила эти слова. Раз за разом ее израненное тело озарялось зеленым свечением, которое плавно перетекало в ладони. И раз за разом зеленое пламя на его груди съедало этот ее тусклый свет без остатка, продолжая причинять боль.

Я не знала, как я должна была реагировать. Голос разума твердил, что эта тварь не заслуживает прощения, он выжег всю деревню со своими дружками, которых мы сейчас и ждали на подмогу (так противно от своей жизни мне еще не становилось ни разу), но голос сердца… такой писклявый и назойливый голосок жалел их пару… Почему? Вот почему я, как полная дура, переживаю за неравноправную судьбу драконш, которые совсем не переживали за мою? Почему я жалею этот дикий клан, который, по рассказам Зиры, зверски расправлялся с каждым, кто осмеливался вторгнуться в их земли? Они ведь привязывали чужаков к столбу и по очереди отрезали от них по кусочку, пока те не испускали последний дух, но… среди них были дети…

И вот сейчас тот, кто заставил меня стать каннибалом (да, я, правда, отношу всех этих существ к разряду людей, они так выглядят… и что-то человеческое им все-таки не чуждо), тот, кто стольких убил, вызывает у меня жалость. Мое сердце не желает ему смерти, но мой мозг твердит: «Не велика потеря». Противоречиво? Но что из этого правильно? Вот что?

– Хватит уже, ― в голосе Ники слышались усталость и раздражение.

Она сидела на бревне, предусмотрительно подстелив плащ Рога и скрестив руки на груди.

– Это должно помочь, ― взмолилась Лидия, отпуская слова в пустоту ночной тени.

Хильдор схватил ладонь своей возлюбленной и замотал головой, притягивая ее к губам и одаривая поцелуем. В этот момент ее сердце не выдержало. Слезы покатились по синим щекам, и жалобный всхлип сорвался с губ. Он стиснул зубы, превозмогая боль, и притянул ее к себе. Они соприкоснулись носами. Он слегка приподнял голову и поцеловал каждое веко.

– Хорош лобзаться, ― фыркнула Ника и поспешила отвернуться. На долю секунды мне показалось, что она даже испытала детский стыд при виде такой сцены. ― Вы обещали просветить нас, мы ждем.

Я отпрянула от Зиры, которая все это время обнимала меня за плечи, и решила, что лучше пусть они услышат это от меня. Пусть я и не первая открою эту истину, но отпираться все равно смысла нет:

– Я – истинный Орникс.

Ника и Рога с удивлением уставились на меня и замерли, как каменные статуи, лишенные каких-либо эмоций. Жаль, мне бы хотелось, чтобы их реакция была куда более говорящей.

Лидия и Хильдор оторвались друг от друга и тоже посмотрели в мою сторону. Не сказать, что это признание их удивило. Скорее удивила моя осведомленность, я так думаю…

– Бред! ― Ника вскинула руки к небу и чуть было не упала со своего бревна.

– Нет, ― я перевела взгляд на Рога, в надежде хотя бы сейчас увидеть хоть какую-то эмоцию на его лице. Редко мне удавалось увидеть хоть какие-то эмоции этого дракона по отношению ко мне. Да и всегда лишь урывками, в основном он держался камнем, даже не так, ледышкой. – Это правда. Я…

Немного перевела дух и, набрав в легкие побольше воздуха, продолжила:

– Когда ты убил Люку, его кровь попала мне в рот. Тогда я получила магию. Точнее, ― закатила глаза и быстро протараторила: ― я сначала поглотила его, а потом обрела магию.

– Поглотила? ― сдвинув брови, воскликнула Ника.

– Я…вВроде как была в его голове. Точнее, его голова была в моей…

– Ты головой ударилась? ― прервала меня принцесса. Хотя, сейчас уже скорее бывшая принцесса.

– Нет, ― вмешалась Лидия. ― Скорее всего, она говорит о тороге.

– Что это? ― спросил Рога, сохраняя свое проклятое спокойствие. Казалось, что этот парень вообще не догоняет масштабы трагедии!

Хильдор попытался привстать, но сам не смог. Лидия помогла.

– У каждой расы есть свои источники силы, наши ядра, ― сказал он, ― ядро магии, ядро волка и ядро дракона. Некоторые называют их нашими душами. Они делают нас нами. Когда мы рождаемся, они чисты, просто ядра наших рас. Но за время жизни мы наполняем их нашими воспоминаниями и чувствами. Поэтому энергия, которую мы выделяем, уникальна. Так ищейки находят свои жертвы и никогда не ошибаются.

– Ищейки? ― спросила я.

– Маги-наемники, ― ответил Рога, ― которые за деньги находят предателей, дезертиров и прочих. Любого, кого пожелает заказчик.

– А заказчики…

– Любой, кто платит, ― он посмотрел на мое полное недопонимания выражение лица и поспешил пояснить, ― Ищейки – одиночки. Они не сбиваются в кланы. Я никогда не видел больше двух за раз. И никогда не видел одного и того же ищейку больше одного раза.

– Да, ― кивнула Лидия в подтверждение его слов. ― Ищейки очень осторожны. Они передают свои знания только одному ученику. Они не заводят семей и стараются не возвращаться в одно и то же место вновь. Но они очень искусны в своем деле, поэтому всегда остаются на хорошем счету. Они способны даже Туров раскусить.

Король Риза… интересно, что будет делать Дуге, если повстречает кого-то из Ищеек? Хотя, к чему такие сложности? Он просто не пустит их в Дракардию.

Выдохнула. Да и зачем гадать, что будет делать Дуге? Дракардию не назвать гостеприимным королевством. Колдуны там не в почете. Думаю, даже сам «советник» не столь сильно опечален вопросом об их внезапном, маловероятном появлении перед носом его фальшивки.

Отвела взгляд в сторону от костра. За поваленным забором торчала черная пятка, точнее то, что от нее осталось. Я уже несколько раз мельком натыкалась на нее взглядом, и каждый раз меня пробирала дрожь, и каждый раз глаза все равно возвращались к этой точке.

Внезапно меня осенило, и я даже подскочила на месте:

– Лидия, как ты выжила?

– Что? ― она уставилась на меня с недопониманием.

– Тебя же…

– Подожди, ― встряла Ника, чем порядком меня разозлила. Я почувствовала этот жар ярости, который снова разгорался в груди, и закрыла глаза, принявшись считать до десяти. Нет, этого монстра слишком опасно выпускать, когда ему вздумается. ― Мне все еще не дали обещанных ответов.

– Какие именно ответы ты ждешь? ― тяжело вздохнула Лидия, закатывая глаза.

– Хорошо, предположим, что она, ― драконья принцесса с сомнением покосилась на меня, ― и есть настоящий Орникс. Ладно, со всеми вашими магическими штуками, я еще могу что-то такое предположить…

– Это не наши, ― прервал ее Хильдор. ― Ее создали сами Боги!

– Мы все помним эту историю, ― саркастически протянула Ника. ― Боги создали Орникса, чтобы наказать Голузеллу и…

– Боги сделали Голузеллу Орниксом, ― поправила я и тут же, пользуясь ее минутным замешательством, повернулась к Лидии: ― Я видела, как тебя повесили. Почему ты все еще жива?

– Повесили? ― воскликнула ведьма.

По ее выражению лица, которое даже отражало легкую оскорбленность, было понятно, что она не врет. Но тогда…

– Подожди, ты хочешь сказать, что это была не ты? – медленно проговорила я, машинально вспоминая Туров.

– Я вообще не понимаю, о чем ты!

Я переглянулась с Никой, затем с Рога. Зира подсела ко мне еще ближе и с опаской прижала к себе сильнее.

Холодный пот проступил на коже. Я несколько раз проморгалась, прежде чем осознала до конца – пятка исчезла со своего привычного места, как и тело рослого мужчины, что лежало посреди тропинки, ведущей к нашему костру.

Чертов новый слух! И почему раньше я не слышала их дыхания? Почему сейчас, нагнетая и без того жуткий момент!

Рога привстал, крепко сжимая в руке кинжал, сворованный у одного из трупов. Его глаза вновь загорелись серебряным светом, на шее проступили вены, он прищурился и принялся выискивать врага в ночной тени. Но враг и не собирался скрываться. Один за другим, срывая с себя обгорелую кожу, они шли прямо к нам. Со спины, сбоку, спереди, они наступали отовсюду. Даже одноногий ребенок внезапно обрел конечность и вырос прямо на моих глазах до взрослого мужчины, с татуированным лицом и предплечьями.

Один за другим на землю падали куски обгоревшей плоти. Зловоние становилось сильнее. Запах, который я ощущала впервые, но он по праву заслужил первое место среди самых отвратительных в мире. Гниение, тлен, кислотный привкус, все это вперемешку с колдовскими нотками, которые отнюдь не спасали этот аромат прогнивших душ.

Их кожа носила розовый оттенок. Маленькие точки зеленых зрачков на пустых белках глаз. Тонкие губы, настолько бледные, что, кажется, вот-вот сольются с впалыми щеками и острым подбородком. Ни бровей, ни ресниц, ни волос, даже на месте носа лишь две дырки. Они были наги, но тела их не имели признаков пола. Только тонкие черные линии незамысловатых татуировок, что с точностью повторяли линии костей, при этом на лицах не было никаких меток.

Один из них улыбнулся, оголив острые зубы, почти такие же, как и у Дилиуса, только длиннее и реже. Будто кто-то вырвал ему клыки через один. Меня передернуло, и Зира тут же вскочила, спрятав меня за свою спину.

– Что это еще за твари? ― сморщившись, спросила Ника.

– Туры, ― тихо ответил Хильдор.

Мы уставились на него. Говоря мы, я имею в виду даже Лидию:

– Как? Это…

– Цена тех, кто не имеет лиц, ― пояснил парень.

– А еще тех, ― раздался противный, но, к сожалению, знакомый мне голос за нашими спинами.

Мы обернулись. Туры замерли. А черная фигура продолжила свою мысль, придвигаясь к нам все ближе:

– Кто способен найти кого угодно, а главное, где угодно.

Из-за развалившегося дома вышел красноглазый дракон, закидывая прядь седых волос за плечо. После появился Риза, а точнее очередная его копия. Вслед за ними шли двое стражников, что волочили пленницу с мешком на голове и цепями на руках, и Дилиус…

– Дуге! ― еще крепче стиснув кинжал, прошипел сквозь зубы Рога. Злоба, наверное, единственное чувство, которому он отдавался без остатка и никогда не боялся демонстрировать.

Седовласый почтительно кивнул в знак приветствия, и его рот расплылся в еще более довольной улыбке.

– Бабушка? ― с сомнением позвала пленницу Лидия, и та тут же замотала головой, пытаясь понять, откуда идет звук. ― Гладия! ― закричала ведьма и, было, хотела броситься к ней, но Хильдор крепко сжал ее руку в попытке остановить. Лидия сначала хотела вырваться из его не очень-то сильной хватки, но, взглянув на перекошенное от боли лицо, остановилась.

Дилиус поднял руку, приказав стражникам не приближаться. Те послушно остановились, придавив Гладию за плечи к земле. Старуха пала на колени, но попытки сопротивления не оставила. Один из стражников рывком снял с нее мешок и наградил пощечиной за старания. Голова откинулась вбок и растрепанные седые волосы последовали за ней. Когда Гладия вновь выпрямилась, на ее щеке сияло яркое красное пятно и из уголка губ сочилась кровь. Удар был не слабым.

Она с ужасом уставилась на свою внучку, а затем, приметив Туров, сдвинула брови и бросила полный ненависти взгляд на бывшего друга.

– Что? ― развел руками Дилиус. ― Разве ты не рада ее воскрешению?

Я ухмыльнулась. Как же быстро все встало на свои места. Даже объяснять ничего не надо. Изменник в сговоре с колдунами. Туры и ищейки – одно и то же племя. Вот почему никто не видел одного и того же ищейку дважды, никто вообще не видел истинного лица ищейки! Драконы, не то что не заметили лагерь врага, они собрали воинов Динария специально, лишив их родной дом защиты.

Грохот раздался вдалеке. Обернулась. Огромные камни катились с горы. В небо взмыли четыре дракона и тут же извергли пламя.

– Нет, ― сорвалось с губ Гладии. ― Нирая!

– Как прекрасно все сложилось, не находите? ― обратился Дуге к принцу с принцессой. ― Кажется, я гораздо лучше справляюсь со своими обязанностями, чем предыдущий советник, ― он довольно погладил себя по животу.

Рога поморщился и перевел взгляд на лже-короля. Странно, но на долю секунды мне показалось, что я видела скорбь, но ее быстро сменили решительность и гнев. Неужели, где-то в глубине души, он все же любил своего отца? Хотя, нет ничего удивительно в том, что ребенок привязан к своему родителю, пусть тот и не стал примером для подражания, но во всех нас, должно быть, живет это непреодолимое чувство быть любимыми и желанными в глазах тех, кто подарил нам жизнь, даже если они и не ценили нас вовсе. Да и не думаю, что Риза был полностью безразличен к сыну, но и вряд ли когда-либо дарил ему ту любовь, о которой мечтают все дети. Драконье детство чем-то похоже на детство наших сирот. Отданы на воспитание другим людям, только без возможности попасть в любящую семью. Но если подумать, может ли кто-то мечтать о том, чего не знал? Ведь вокруг не было других примеров. Может, это просто я в очередной раз приписываю другим то, что якобы должно быть в их сердцах? Ведь, окажись я на их месте, наверное, ощущала бы себя именно так. Но они – не я.

Лже-король даже не шевелился. Его взгляд был прикован ко мне. Что же такого пообещал Турам Дуге? Неужто решил разделить жертву с бывшими врагами?

– Как же все хорошо сложилось, ― изрек он. ― Сначала, признаться, я был весьма рассержен новостью о вашем побеге. Но потом… я увидел в этом прекрасном стечении обстоятельств столько возможностей! Правду говорят монахи: любимые Богами даже в беде найдут спасение.

Гладия презрительно хмыкнула:

– А еще говорят, что не будет прощения тому, кто убьет их служителей.

Дуге повернулся к ней:

– А разве в сердцах этих убийц была вера? Они убивали своих собратьев, пришли на чужую войну в поисках силы и власти. Разве я убил их во время священной молитвы? Да и когда они в последний раз молились? – он вскинул руки к небу. – Когда прославляли память троих отцов и матери небес? Они умирали с бранью на устах! А не с мольбой о принятии их душ в небесную обитель. Думаю, они и сами уже не верили, что подле своих чистых предков смогут сыскать себе место.

– Не тебе судить…

Он осек ее одним лишь взглядом. Красные глаза полыхнули пламенем. Гладия сжалась, машинально опустив взгляд.

– Кто сказал, что не мне? ― зарычал Дуге. ― Боги уже раз послали нам кару, лишили нас памяти, стерли нашу историю. Они дали нам шанс все исправить, начать с чистого листа. Но, судя потому, как мы медленно умираем, мы явно движемся не в том направлении. Пора уже что-то менять!

– Что именно ты хочешь изменить? ― спросил Хильдор, крепко прижимая руку к горящей груди, а второй продолжая стискивать ладонь Лидии.

Дуге сделал несколько шагов вперед. Он выглядел еще более довольным, чем раньше.

– Все, ― гордо произнес дракон.

– Захватить все кланы, ― тихий шепот сорвался с моих губ, но не ускользнул от остальных ушей.

Дуге приподнял брови в удивлении:

– Не захватить, а объединить.

– Бред! ― выкрикнула Гладия, за что получила еще одну пощечину, но и она ее не остановила: ― Никто не пойдет за ним! ― выкрикнула старуха, кивая в сторону Риза.

– За ним? ― громкий смех советника звучал подобно назойливому скрипу. ― Кто сказал, что за ним?

Гладия с сомнением уставилась на безмолвного короля. Он стоял недвижимо, на лице не отражалось ни одной эмоции. Старуха прищурилась, в глазах заплясали зеленные огоньки, Лидия сделала то же самое. Они почти одновременно открыли рты и, казалось, перестали дышать.

Хильдор потянул на себя руку возлюбленной, привлекая ее внимание. Она, не отрывая взгляд от лже-короля, тихо произнесла:

– Это Тур.

Шок отразился на лице умирающего, а лица моих драконов лишь еще сильнее озарились презрением.

– Верно, ― подтвердил Дуге, ― но, кажется, ― он посмотрел на Рога, затем на Нику, ― вы это и так знали, ― перевел взгляд на меня и слегка поклонился. – Как думаете, моя королева, вы способны объединить все кланы под своим знамением?

– Что? ― воскликнула я. При чем тут опять я?

Дуге сделал еще несколько шагов в нашу сторону, Туры расступились, словно не желая оказываться на пути у красногоглазого. Складывалось ощущение, что они боялись его, но… драконы были в меньшинстве, откуда этот страх?

– Разве не лучше будет посадить истинного Орникса на трон? ― он потер подбородок и поднял глаза к небу, словно изображая глубокое раздумье. ― Мы три сотни лет приносили Ирану в жертву. Три сотни лет радовались лишь малым дарам, отдавая их только избранным, а что, если мы все эти три сотни лет были не правы? Что, если только пробуждение истинного Орникса заставит пробудиться наши ядра?

Повисла тишина. Гладия сплюнула кровь и обратилась к Дуге:

– Поэтому мы все еще живы? ― с вызовом в голосе спросила она, пытаясь расправить плечи, крепко сжатые стражниками.

Дуге рассмеялся.

– Я знаю, ― начал он, ― вы тоже в это верите, как, ― он указал на Хильдора, затем на Лидию: ― и он, и ваша внучка. В принципе, как и Дилиус, ― он небрежно махнул в сторону колдуна, тот даже немного обиделся, одарив Дуге озадаченным взглядом. ― Но вот только в одном наши взгляды расходятся.

– В чем же? ― скрипя от боли, спросил Хильдор.

– Вы думаете, что простого пробуждения наших ядер достаточно, чтобы предотвратить вымирание целых народов. Но вы забываете, с чего все началось! – он раскинул руки в стороны и повернулся вокруг себя. ― Боги прокляли нас, потому что мы начали войну. Они создали этот мир как единое целое, а мы разрезали его на куски. Они поступили так же, разрезав наши земли, разделив их на континенты и острова. Но! – он поднял указательный палец вверх, ― они оставили нам подсказку! Пригодна для жизни только одна земля! Не так ли, ― он вновь обратился к Хильдору, ― Гразд?

Тот закусил губу. Дуге рассмеялся еще громче.

– Они заперли нас в одной клетке! Они дали нам выбор или загрызть друг друга насмерть, или же вернуть свой забытый, могущественный мир. Возродить наши земли! Наши ядра! Наши тела и души! Вот моя цель! Вернуть незапамятные времена и дать им новую жизнь, объединив все кланы воедино!

– Под знаком дракона? ― презрительно хмыкнула Гладия.

Дуге даже не обернулся. Просто бросил ей через плечо:

– Боги сами выбрали дракона! Они создали Орникса! Орникса! А не черную ведьму или могучего черного волка! Дракон – ключ. Дракон – проклятье. И только Мы решаем, кем она станет, ― он вновь указал на меня, Зира поспешила загородить, встав между мной и его длинным морщинистым пальцем.

– Какие громкие слова о мире, ― в словах Гладии звучала болезненная ирония, ― о единстве, о праведности! Но твой путь не лучше того, что выбрали древние, ― она махнула головой в сторону пылающей горы.

– К сожалению, ― Дуге развел руки и пожал плечами, ― в новом мире не для всех найдется свое место. Мы не можем рисковать, позволив гнилым семенам снова взойти на наших землях и снова вызвать немилость Богов.

– Война. Смерть. И боль. Это путь драконов! ― с усмешкой сказала Гладия.

– Любой путь – это война, смерть и боль, ― с упреком произнес Дуге.

Он поджал уголки выцветших губ и глубоко вздохнул, высоко приподнимая широкую грудь:

– Что же? Мы славно с вами поболтали, но дела-дела-де-ла. Дракардия ждет триумфального возвращения своего короля, ― он махнул головой в сторону Тура в шкуре Риза, а затем уставился на меня, натянув на лицо злобную улыбку, ― и, конечно же, королевы.

От его слов передернуло, а внутри вновь воспылал гневный огонек. Дыхание стало тяжелым, ощущение, что на грудь положили увесистый груз. Я напряглась и с прищуром уставилась на красноглазого дракона, но он, кажется, даже не заметил ни моего звериного оскала, ни раздутых ноздрей с брезгливой ухмылкой.

– Этих убить, ― Дуге указал в сторону Лидии и Хильдора, ― служанку и принца тоже к Богам.

– А принцессу? ― удивленно спросил Дилиус, приподнимая брови.

Дуге презрительно хмыкнул:

– Я не монстр, чтобы убивать собственную дочь. Она нам еще пригодится.

Я на мгновение забыла о разгорающейся внутри буре и уставилась на Нику. Та лишь виновато потупила взор. На ее лице не было признаков удивления, чего не скажешь о Зире, которая замерла истуканом, впиваясь взглядом то в бывшую воспитанницу, то в коварного злодея, которому по большому счету не было до внимания служанки никакого дела.

Дуге на миг задумался, поднимая взгляд к небу, потом указал на Дилиуса и отдал еще один приказ:

– Его тоже убейте.

– Что? ― воскликнул колдун и тут же попятился.

Гладия истерично засмеялась, качая головой.

– А чем ты так удивлен? ― устало протянул Дуге. ― Без армии, без власти, без каких-либо полезных навыков. Нет, не пойми неправильно. Мы благодарны тебе за помощь. Твой вклад неоценим, но далее ты будешь только мешать.

– Не таким был наш уговор! ― брызжа слюной сквозь заостренные зубы, прошипел седовласый.

– Ты сам говорил: новый мир потребует много жертв. Или твоя дряблая шкура была не в счет?

Дуге повернулся в сторону Гладии. В этот момент из тени выпрыгнул Тур и обхватил Дилиуса со спины, прижав к его горлу острый кинжал. Одно движение – и кожа старика разошлась, выпуская фонтан крови на опаленную землю. Тело старика с грохотом шмякнулось, поднимая черный пепел. В глазах его замерли удивление и страх, которые он явно не успел вкусить сполна до своего последнего вздоха.

– Ей отрежьте язык и выколите глаза. Нам нужен трофей для публичной расправы, ― он бросил мне через плечо: ― Надо же народ потешить, ― а затем вновь обратился к стражникам, что держали Гладию, ― но лучше, если этот трофей не доставит нам лишних проблем.

– И долго мы будем тешить этого шута? – знакомый голос заставил меня улыбнуться.

Резко обернулась и не смогла сдержать своего восторга, вмиг отразившегося на лице:

– Голу…

Она приложила палец к губам и коварно мне подмигнула. Оборотень во мне отозвался на этот ее жест неистовым ликованием.

Последнее, что я сделала, еще как-то оставаясь собой, – взяла ее руку. Странно, но я почувствовала ее. Холодная, твердая, как мрамор. По телу прокатилась волна безумия, каждая клетка моего тела сотрясалась, в ушах слышалось биение собственного сердца, что уподобилось грозным барабанам. Все вокруг стало ярким, каким-то прорисованным, нереально четким. Пульсация под кожей. Я чувствовала пламя.

Туры не сразу заподозрили неладное. Двое из них успели схлопотать пару ударов от Рога, получив свою добавку от принцессы Ники, которая с удовольствием огрела каждого по очереди увесистой палкой, вытащенной из костра. Искры разлетались в разные стороны, попадая даже в глаза опешившим жертвам. Еще один Тур успел скрутить Зиру, оттаскивая от меня, прежде чем замер в исступлении. Чуть позже я узнала, что Голузеллу в этот момент видела лишь я.

Зеленый свет окутал нас с ней с головы до пят, озаряясь более ярким свечением в области крепко сжатых ладоней. Ее глаза сначала почернели, затем прорезались зелеными вытянутыми зрачками. Она разомкнула губы и медленно проговорила первое слово:

– Дейрон.

Она уставилась на меня в ожидании, и я поняла, что должна была повторить.

– Дейрон, ― в голове отдалось эхом «сила».

Она улыбнулась и произнесла следующее:

– Сейла.

– Сейла, ― вновь эхо «ядра».

– Курдо.

– Курдо, ― «отзовись».

– Аро векто соломо.

– Аро векто соломо, ― «на мой голос».

– Пригдасварна,― «Явись».

– Эго векто сирима.

– «Отдайся моей воле»

– Бия сахра.

– «Без остатка».

– Уго лови ториган.

– «Пламеню веры подчинись».

– Векто дейрон сияра!

– «Моей силой обернись!»

С каждым словом я чувствовала эту дрожь, преисполненную наслаждения и упоения от собственного могущества. Я сотрясалась, мне было сложно дышать, думать. Все тело распирало от силы, мощи, что дарили эти слова. Мы накалили наше пламя добела. От зелени не осталось и следа. Чистая энергия. Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять это. Как и не нужно было объяснять, как управлять белыми змеями, что вмиг протиснулись сквозь наши сжатые пальцы и принялись извиваться в дикой пляске, вытягиваясь все больше и разделяясь раз за разом, преумножая свое количество.

Я знала, где стоял каждый Тур. Даже знала, где были те пятеро, что спрятались за развалинами. Одна мысль – и приказ был исполнен. Змеи атаковали каждого из них. Они оторвали свои хвосты и бросились на врага подобно стрелам, пронзая их тела по очереди насквозь. Тому, что атаковал Зиру, не посчастливилось получить удар в правый глаз. Он пал замертво тут же. Затем стрелы настигли и тех, кто окружил Нику и Рога: шея, грудь, живот, висок. Туры бросились врассыпную, пытаясь укрыться от атак.

Я не видела, но знала. Дуге окаменел от ужаса. Еще одна стрела. Фальшивый Риза закричал. Досталось его ноге. Нет, я не промахнулась. Я хотела, чтобы Дуге видел это. Хотела, чтобы его марионетка медленно умирала на его глазах. Хотела уничтожить это тело, точнее, кожу покойного короля, чтобы более никто не мог нацепить его личину вновь.

Но одного точно желала не я.

Одна из змей развернулась, прежде чем настигла одного из стражников, державших Гладию, и бросилась в сторону Рога. Сердце сжалось в груди. Не думая ни секунды, я расцепила наши ладони и обернулась. Мысленно сжала ее в воздухе, для пущей верности протянув руку, и отбросила в сторону. Змея изогнулась, перевернувшись несколько раз, и угодила прямо в обугленный забор, разрываясь вместе с ним. Угли разлетелись в разные стороны. Следом за ней взорвались и остальные змеи, не успев настигнуть своих жертв. Одна, к моей удаче, взорвалась прямо возле руки лже-короля, оторвав ее по локоть.

Я повернулась к Голузелле и закричала во все горло:

– Что ты делаешь?

– Это не я! – стиснув зубы, ответила та. – Ты сама!

Я закусила губу. Могла ли я? Увлечься и причинить кому-то вред? В моем нынешнем состоянии – легко! Сжалась и опустила взгляд. Тошно, стыдно, страшно от самой себя. Страшно, что с трудом начинаю себя узнавать, а порой совсем себя не понимаю. Кажется, будто я теряю себя прежнюю…

Перед глазами предстало лицо матери. Она смотрела на меня этим ненавистным мне разочарованным взглядом… я зажмурилась, а после посмотрела на Риза. Куски разорванной плоти мотались возле раны. Тур со всей силы сжимал руку чуть выше локтя и кривился от боли… Да, неоспоримо, они все были достойны смерти. Но убить – это одно. А измываться… это уже другое! И уж тем более, получать от этого удовольствие…

– Долго будешь стоять как вкопанная? – злобно прошипела Голузелла.

– Вы! – закричал Дуге оставшимся Турам, которые один за одним поднимали головы из своих укрытий. – Схватить ее!

Но Туры не спешили исполнять его приказ. Они мешкали. Они были напуганы. Пользуясь этим, Голузелла схватила меня за руку:

– Надо поставить барьер.

Я замотала головой. Голузелла оскалилась:

– Просто барьер! Повтори: Корно игоро, ― в голове прозвучало: «встань стеной». ― Давай же! ― она еще сильнее сжала мою руку, я покосилась на медленно приближающихся Туров и сдалась:

– Корно игоро, ― с сомнением произнесла я.

Тут же зеленные линии прочертили землю, произрастая из-под моих ступней. Он разошлись на несколько метров и ушли в стороны, образуя круг и зеленого пламени.

Зира быстро поднялась и схватила меня за руку:

– Надо бежать, ― сказала она.

– Куда бежать? ― нервно выкрикнула Ника. ― Она взяла нас в огненное кольцо!

– И как далеко вы убежите? Они пойдут за вами, а он, ― Голузелла указала на Дуге, который уже подхватил лже-короля и устремился в сторону замка. Самое ужасное, что и его стражники поволокли Гладию вслед за ними, ― вернется в замок и пришлет подмогу.

– Что ты предлагаешь?

Троица моих драконов опешила от брошенного мной вопроса в пустоту.

– Драться, ― с вызовом ответила Голузелла.

– С кем ты разговариваешь? – обеспокоенно протянула Зира, всматриваясь в ночную темень.

Я с удивлением уставилась на нее. Затем посмотрела на, как оказалось, невидимую подругу.

– Только ты видишь меня, ― ответила на немой вопрос мертвая ведьма.

Я скривилась и замялась. Вот как это сейчас объяснить?

Тем временем Туры вновь пытались взять нас в кольцо, но на этот раз они не были столь уверены и бесстрашны. Приближались медленно, с опаской косясь на огненную стену.

– Предлагаю опустить ядовитый туман, ― изучая накаляющуюся обстановку предложила Голузелла.

– Туман?

– Какой туман? ― спросила Лидия, подойдя к нам ближе. Она с силой удерживала на своих плечах размякшего возлюбленного, но решительность в ее глазах не давала сомневаться: если будет нужно, она будет даже бежать, запрокинув его на свою спину… ну, или ползти… Все-таки ее состояние тоже оставляло желать лучшего.

– Ядовитый туман, ― ответила ей Голузелла.

Но Лидия все равно продолжала пялиться на меня. Не видит. И не слышит. В моем мире мне бы уже дурку вызывали. Хотя, какой он после всего этого мой?

– Это не займет много времени, ― продолжила мертвая ведьма, ― выведет их всех из строя на пару дней. Однако…

– Что? ― с нетерпением переспросила я.

– Ты тоже выпадешь из жизни. Точнее, ты потеряешь сознание. Твое тело еще недостаточно окрепло для такой сильной магии. Им придется тащить тебя на руках, ― она кивнула на Нику и Рога, кажется, она, как и Дуге, совсем не брала в расчет Зиру.

– Этот туман их не тронет? ― меня мало волновала перспектива многочасового обморока, а вот за своих драконов я не могла не переживать.

– Я буду контролировать туман за тебя.

– Как?

– Что здесь происходит?! ― закричала Ника. Я никогда не видела ее такой прежде. Казалось, что непонимание даже причиняло ей боль. На лице было такое странное вопрошающее выражение, смешанное с чем-то неприятным и… она боялась меня. Только в ее глазах среди всех здесь присутствующих я видела страх. Да, наверное, эта своенравная принцесса была гораздо умнее всех остальных. Даже я сама сейчас себя боялась.

– Голузелла, ― ответила я с сомнением. ― Она поможет.

– Что? Мертвая древняя ведьма из легенды? ― Ника не верила мне, и я не могла ее за это винить.

– Да.

– Ты с ума сошла!

– Я тоже так думаю, но сейчас…

Я встряхнула головой и оценила ситуацию вокруг еще раз. Туры уже вплотную подошли к огненному кольцу. Их было не меньше десятка. Они переглядывались между собой, о чем-то шептались. Еще немного ― и они нападут вновь, не думаю, что этот барьер уж так непреодолим, когда, тем более, речь идет о таких же колдунах.

– Мы нашлем ядовитый туман, ― продолжила я. ― Она обещала, что вы не пострадаете…

– А Гладия? Она нужна нам! ― перебила меня Лидия.

Я посмотрела на Голузеллу, та пожала плечами:

– Старуха уже далеко. Мотать круги и напрашиваться на еще одну бойню ― не выход.

Мне это не нравилось, но я была с ней согласна. Прежде, чем я успела что-либо ответить, Лидия, кажется, все уже поняла по моему взгляду:

– Ясно, ― по ее сине-зеленой щеке покатилась слеза.

Хильдор стер ее и тихо прошептал:

– Ее смерть не будет напрасной.

– С тобой точно все будет в порядке? ― с опаской спросила Зира, которую мало волновала судьба старой ведьмы.

– Да. Но я потеряю сознание, и вам придется меня тащить.

– Это не проблема, ― отозвался Рога.

― Лена! Лена! Вставай давай!

Сквозь томную дрему я не сразу узнала этот голос, но как только она повторила мое имя, осознание громом разразилось в голове:

– Мама?

– Как можно просыпать пары, учась во вторую смену! Уму непостижимо!

– Мама!

Скинула одеяло и спрыгнула с кровати. Дверь распахнулась прежде, чем я успела к ней подбежать. На пороге стояла она. Тот же аккуратный пучок с парой локонов, обрамляющих лицо – ее любимая прическа. Белая атласная кофта с извечной драгоценной брошью. На ее месте уже давно появились две круглые дырочки и без этой черной ласточки, усыпанной камнями, было невозможно носить полюбившийся наряд. Юбка-карандаш. Тонкий золотой браслет с маленьким клевером и обручальное кольцо. Весь этот идеальный вид портили только фиолетовые махровые тапочки. Видимо, она недавно вернулась с очередной деловой встречи, весь ее наряд бизнес-леди ярко об этом свидетельствовал. Почему-то именно эти вещи вселяли в неё настрой настоящей железной дамы. Она неизменно надевала их на встречи с поставщиками и арендодателями. Она даже менялась, как только заканчивала последний штрих в этом луке, но сейчас она выглядела так же испуганно, как и я:

– Кошмар приснился? ― ошеломленно спросила мама.

Я задрожала. Этого просто не может быть! Или…

– Да, ― задыхаясь, ответила я. ― Кошмар.

Я бросилась к ней на шею. Какая же она теплая! Какая родная! Зарылась носом в ее шею и жадно втянула знакомый аромат парфюма: тонкая цветочная пряность с насыщенными тонами благородного сандала.

– Мама, ― тихо прошептала я, и слезы покатились по щекам.

– Лена, что с тобой? ― удивленно спросила она, но немного погодя обняла в ответ и нежно погладила по голове. ― Все хорошо, я рядом.

Я отпрянула от нее, чтобы еще раз убедиться. Да! Это точно была моя мама! Зеленные глаза, обрамленные пышными ресницами. Аккуратно выведенные алые губы, курносый нос, что достался и мне по наследству. Я была почти ее точной копией, за исключением длинной шеи и черных волос, доставшихся от отца. Как могла допустить мысль, что я не их дочь?

– Ма-ма, ― счастье сдавило мне грудь и вырвалось на волю рыданием.

Я прижималась к ней все сильнее, а она гладила меня по волосам и с опаской поглядывала на заплаканное лицо.

– Лена, Боже, что тебе приснилось?

– Ужас, ― пытаясь поджать дрожащие губы, ответила я и вновь уткнулась носом в ее шею.

Верно, ужас. Просто кошмар. Затяжной, бредовый кошмар!

Вспомнились руки Зиры, которые так же нежно гладили меня по волосам. Чувства были такими же, только… это было словно в тумане. Игры разума, не иначе!

– Хватит смотреть эти дорамы до полуночи! Это сказывается на психике!

Улыбнулась. Я никогда прежде не была так счастлива слышать ее причитания! Как же это круто! Слышать ее причитания! Пусть ругает хоть на чем свет стоит, только бы продолжала обнимать!

– Лена, ты меня слышишь?

Мама обхватила меня за плечи и с силой оторвала от себя. На лице тут же нарисовалась недовольная гримаса. Она протянула руку к моему лбу:

– Боже! Да ты горишь!

Она развернула меня и проводила к кровати. После смерти бабушки, чья болезнь тоже началась с нескончаемой высокой температуры, для мамы жар стал подобием опасного сигнала, с которым она вступала в бой с особым рвением. Мама никогда не показывала сильную привязанность к бабушке, она не из тех людей, которые сыплют нежными словами, объятиями и постоянными признаниями в любви. Насколько дорога ей была бабушка, мы все поняли только после ее смерти, когда все фотографии были собраны в отдельный альбом, подписаны и спрятаны под кровать, из-под которой доставались тайком и орошались тихими слезами.

– Немедленно ложись! Я принесу градусник.

Она быстро скрылась за дверью, оставив меня в полном недоумении и в сомнениях. Что, если все это происходит не на самом деле? Я с опаской провела рукой по одеялу, затем по подушке. Глубоко вздохнула и сжала ее что было мочи. Нет, я чувствую. Я чувствую все это! Стоп, а если ущипнуть?

– Ай! ― я потерла красное пятно на руке.

Да, и это я тоже чувствую! Очередной приток безграничного счастья заполнил мою грудь. Губы задрожали, и слезы вновь покатились по щекам.

– Я… до-ма, ― я произнесла эти слова дрожащим голосом, полным страха. Но мне нужно было сказать это вслух, чтобы наконец позволить себе в это поверить.

Рыдания вырвались в сопровождении верных товарищей: всхлипов и дрожи. Когда мама вернулась в комнату, она замерла на пороге:

– Тебе больно? ― бросилась ко мне она и снова проверила лоб, прежде чем запихать в подмышку градусник. ― Где болит? Сильно болит?

Я замотала головой и крепко обняла. Она расцепила мои руки и силой уложила на подушку:

– Не шевелись, надо померить температуру. Точно ничего не болит?

– Нет, ― блаженным голосом ответила я.

Градусник показал страшные тридцать девять и пять. Меня тут же напичкали горстью таблеток и вызвали врача, запретив вставать. Я лежала сама не своя, изучая все, что только попадалось в поле зрения: белые стены с тонкими витиеватыми рисунками, темно-бордовая мебель – шкаф, комод, маленький прикроватный столик с ноутбуком и начатой упаковкой моего любимого печенья и такого же цвета тяжелые атласные шторы. Я словно смотрела на это все впервые, до конца не веря, что я снова у себя в комнате. Предметы были точно такими же, как я их помнила, но почему-то сейчас казались мне далекими и неродными. Меня не покидало чувство, что что-то здесь было не так…

Внимание привлекло прямоугольное зеркало, висевшее над комодом, оно было утыкано по краям кипой моих фотографий школьных лет, но не было ни одного снимка за последние три года. Такое ощущение, что после школы жизнь девушки, что обитала здесь, оборвалась, хотя в каком-то смысле так оно и было. Я все ждала и грезила, что вот поступлю в универ и заживу. Удастся, наконец, выйти из тени брата. Какие же грандиозные я строила планы на этот счет! Даже ни секунды не сомневалась, что стану прилежной студенткой, которая с упоением записывает лекции, выводя красивые, ровные строчки. Везде будет порядок. Только вот лекции оказались не такими уж и веселыми. Помню, первый преподаватель бубнил, не меняя интонации так, что меня даже разморило. Уснуть на первой же паре – это был первый звоночек о том, что от перемены мест слагаемых сумма не изменяется. Лена остается Леной.

Первый год мне дался нелегко. Разочарование шло за разочарованием. Но мне на удивление удавалось это все скрывать достаточно долго. До тех пор, пока не раздался звонок из деканата… я до сих пор помню этот крик, переходящий в вопль: «Тебя отчисляют?» В такой ярости я видела своего отца впервые. Обычно все проблемы воспитания нерадивого подростка он оставлял маме, сам старался держаться в стороне. Но тут его терпение иссякло. Еще бы, попала-то я в этот вуз только благодаря его знакомствам. Видимо, папа никак не ожидал, что дочь окажется такой неблагодарной. В принципе с этого он и начал свою получасовую ругань, которую впоследствии (дав ему вдоволь наораться) подхватила мама, и пошла вторая волна упреков.

Тогда меня еще удалось «спасти». Наставить, так сказать, на путь истинный. Куча новых репетиторов, пара взяток и еще один год я как-то продержалась на плаву. Правда, потом случилось это… мне стало на все плевать. Я устала барахтаться, не видя четкой цели, да даже просто не видя смысла в своей жизни. Помнится, потратив целый месяц на пересмотр любимых дорам, я с ужасом осознала: я не хочу и никогда не хотела учиться этой специальности, а уж тем более работать по ней всю оставшуюся жизнь.

Я понимала, что не могу просто так перед началом третьего курса объявить, что хочу поменять факультет или ВУЗ… Честно говоря, я даже не знала, чего хочу. У меня не было профессии мечты или интереса к какому-либо предмету. Да и рвения искать ответы на эти вопросы тоже не было. Я хотела только одного: чтобы меня оставили в покое. Замереть, исчезнуть, слиться с пустотой и без отрыва пропадать в красивых историях целеустремленных корейцев…

Я и не заметила, как уснула. Когда открыла глаза, надо мной уже висела голова участкового врача, а по подбородку долбил старенький стетоскоп. Он удивленно раскрыл глаза, которые казались весьма несоразмерными через толстые стекла очков, и приподнял седые густые брови:

– Проснулись? Как себя чувствуете?

– Нормально.

Я попыталась подняться, но меня уложили обратно:

– Лежите, мы вам градусник поставили.

Заглянула через его плечо и увидела на пороге маму. Она, как всегда, скрестила руки на груди и с лицом, выражающим полное участие, не отрывала взгляда от доктора. Боже, как же его зовут? Я уже второй год хожу к нему, но никак не могу запомнить даже фамилию. Такая странная… Сускин? Сусин? Сусилин? В общем, что-то на «сус».

– Так, температуру удалось сбить до тридцати шести и трех. Неплохо, учитывая количество лекарств…

Он многозначительно посмотрел на маму, та смущенно сжалась. Да, этого у нее было не отнять. Самолечение – один из самых любимых ее грехов после смерти бабушки. А еще паника! Помнится, она уже один раз напичкала меня кучей лекарств, когда я болела недавно. Да уж, не лучший был день, тогда брат окончательно был коронован как самый «правильный» ребенок в семье Либрасовых!

– В следующий раз постарайтесь обойтись одним видом жаропонижающих и обтиранием. И ради Бога, дождитесь приезда врача.

– Да, конечно, ― тихо вымолвила мама и принялась с еще большим усердием изучать свои фиолетовые тапки.

Я усмехнулась. Кажется, где-то я уже это слышала. Правда, тогда это не казалось мне таким забавным. Я реально испугалась, что она чуть было меня не отравила, но все закончилось нормально, – я проспала весь день напролет.

– Нам повезло, что организм молодой и крепкий, да и доза, хоть и была большой, но в целом не навредила. Но! Все могло закончиться иначе.

– Я понимаю, ― не поднимая взгляда, ответила мама.

Сейчас она выглядела как побитый щенок. Редко кто мог похвастаться тем, что ему удалось-таки вывести эту железную бизнес-леди из равновесия. Этому доктору есть чем гордиться.

– О! Улыбка! ― воскликнул доктор. ― Кажется, кому-то становится лучше.

Мама сделала несколько шагов вперед, но решила остановиться на полпути. Видимо, приближаться к нравоучителю ближе у нее не было никакого желания:

– Так, что с ней?

– Грипп. Сейчас по городу ходит. Должно быть, от кого-то подхватила.

– Простой грипп? ― удивилась мама.

– Милочка, ― он повернулся к ней и слегка прищурился. Сейчас он был похож на профессора, который готовился отчитать студента по полной программе. Поверьте, я не понаслышке знаю, как они выглядят в этот момент. – Грипп никогда не бывает простым. Вы знаете, сколько людей умирает от осложнений после гриппа ежегодно?!

– Да, но…

– Я оставлю вам рецепт, ― он достал ручку из нагрудного кармана и погрозил ею маме, ― купите все в аптеке и будете давать точно по назначению.

– Конечно, ― кивнула мама и снова сжалась, еще пуще стиснув предплечья и припечатывая скрещенные руки к груди.

– Больничный, как я понимаю, нужен? ― на этот раз он обратился ко мне.

– Да.

– Работаете или учитесь?

– Учусь, ― на выдохе томно произнесла я. Доктор заулыбался. Думаю, по выражению моего лица было понятно все.

Тут меня неожиданно осенило: теперь придется вновь возвращаться к старым проблемам. Мое второе отчисление никто не отменял. Интересно, мне дадут отсрочку из-за болезни, чтобы сдать все долги? Ох, нет. Это уже вряд ли поможет… и как теперь все рассказать маме? Кажется, у моего возвращения есть все же свои минусы.

На долю секунды проскользнула мысль, что было бы неплохо остаться там, тогда бы не пришлось становиться вновь самой нерадивой дочерью-неудачницей. Там у меня хоть силы какие-то появились, да и значение было… Нет! Я встряхнула головой. Виски тут же отозвались болью. Я, должно быть, сошла с ума. Никакие проблемы здесь не сравнятся с тем, что меня ожидало в том мире! В том мире?

Усмехнулась.

Разве я была в том мире? Я же уже решила: мама права, это был всего лишь кошмар… долгий, мучительный сон… но он был таким реальным…

Перед глазами предстало его каменное лицо. Что-то больно кольнуло под ложечкой. Я обняла одну из своих подушек и легла на бок, повернувшись спиной к уходящему доктору и маме, чтобы они ненароком не увидели мои глупые слезы.

Господи, Лена, о чем ты жалеешь? Ника была права, ты сошла с ума!

Я вновь не заметила, как уснула. Видимо, мое состояние давало о себе знать. Меня пробудил громкий смех, доносившийся из кухни. Из-за темных штор виднелся красноватый круг уходящего солнца. Я еще какое-то время вертелась с боку на бок, пытаясь вновь провалиться в пустоту… точнее, я хотела попытаться вновь убежать от действительности. Видимо, это мой удел – сбегать от каждой реальности, в какой бы я ни оказалась. Вечный побег. Самой от себя смешно. Разве так можно жить? Да и жизнь ли это?

– Неужели! Как здорово! ― донеслись слова мамы, приправленные громким смехом: ― Расскажите еще! Где было ваше первое свидание?

Я резко открыла глаза. Должно быть, брат с невестой снова пришли в гости. Боже, сколько же раз мне придется слышать эти истории? И когда им уже надоест?

– Сейчас я пойду проверю, как там Лена, и вернусь, ― сказала мама.

– Нет, я сам, ― голос брата, как я и думала. ― Думаю, из-за нашего смеха она уже проснулась.

– Конечно, иди.

Его шаги были еле слышны за веселым гоготом дружной семейки. Он аккуратно открыл дверь, а я еще сильнее вжалась в подушку. Нет, не хочу сейчас во все это снова вливаться. Мне нужно хотя бы немного времени, чтобы отойти от… своего сна? Почему это звучит в моей голове еще более бредово, чем попадание в другой мир?

– Ты не спишь, ― заключил он. ― Ты всегда слишком съеживаешься, когда притворяешься.

На этот раз я решила не сдаваться и не изображать неуклюжее зевание.

Он прошел в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь, и уселся на кровать. Вот чего тебе надо?

– Лена? ― он тихо позвал меня, но я продолжала притворяться трупом. Брат тяжело вздохнул и все же решил продолжить разговор с моей спиной: ― Знаю, может, сейчас и не самое лучшее время, но мне бы хотелось, чтобы ты просто вышла и поздоровалась кое с кем.

Странное дежавю… как будто я это уже слышала… в тот день, когда я заболела, а мама дала мне лошадиную дозу лекарств… в тот самый день, когда он так же пришел ко мне в комнату и сказал:

– Лена, я женюсь.

Я резко откинула одеяло и села на кровати. В глазах все поплыло. Он продолжал говорить, но я уже с трудом его слышала.

– Олег! Олег!

Я бросилась к нему, но смогла ухватить лишь тень. Тень, которая окружила меня, поглотив все, включая моего брата. Я узнала это место сразу. Черная дыра в моей собственной голове. И как только я могла поверить в эту сказку? Ведь таких чудес не существует даже в мире, где живет волшебство…

Не могу точно сказать, сколько я просидела в этой темноте наедине со своими мыслями и страхами, но, думаю, прошло немало времени. Я успела несколько раз увериться в собственном безумии и пару раз даже пристыдить себя. Как можно было так легко поверить, что все это было простым сном? Просто взять и в один миг перечеркнуть последний месяц своей жизни, уместив его в один кошмарный сон? Разве может быть сон похож на нечто подобное?

Неужели я настолько привыкла сбегать, что с радостью ухватилась за первую же возможность побега?

Вспомнила, как на миг позволила себе еще более глупую мысль, чем все вышеперечисленное. Убежать в Дракардию от свадьбы брата и упреков родителей? Лена, ты серьезно?

Неужели та Лена, которая еще недавно восстала против тирана, провозгласив себя настоящей королевой Дракардии, та Лена, которая отважилась на побег, набила морду колдуну и поубивала кучу Туров, как страус, за секунду засунула голову в песок при первой же возможности?

Еще сильнее спрятала лицо в коленях. Со мной, и правда, что-то не так. Ненормальность – мое второе имя. Кажется, я родилась для того, чтобы стать королевой неудачниц.

– Долго ты будешь на нее пялиться, ― голос Ники доносился откуда-то сверху.

Я подняла голову, но так и не увидела даже толику света. Куда подевались все эти переходы?

Усмехнулась. А с кем мне тут быть? Люку я поглотила, оборотня переварила… Фу, у меня даже шутки становятся отвратительными. А становятся ли? Помнится, с юмором у меня всегда было туго…

– Она не очнется быстрее от того, что ты ее взглядом будешь сверлить! ― Ника злилась.

Голос становился громче. Складывалось ощущение, что она приближалась. Я встала и осмотрелась вокруг – сплошная тьма, ничего нового.

– Чего ты добиваешься? ― спросил Рога.

– Чтобы ты перестал на нее пялиться!

– Сейчас я смотрю на тебя.

– Ты ни на шаг от нее не отходишь! Осталось только за ручку ее держать и волосы поглаживать!

– Из-за чего ты злишься?

– А ты не понимаешь? ― еще громче воскликнула Ника.

– Нет.

– Ты сам сказал, тебя тянет к ней! Рога! Ты понимаешь, что это значит?

– Меня не тянет к ней, ― он сделал небольшую паузу. ― Просто я чувствую, когда она в беде и знаю, где ее искать в эти моменты.

– Рога, проснись! Это колдовство! Драконы не оборотни. Мы не привязываемся друг к другу… таким образом. А уж тем более не слышим клич вожака!

– Я и не слышу ее. Просто знаю…

– Посмотри на себя! Разве это ты? С каких пор тебя волнует хоть кто-то…

Ника замолчала. А вдали появился тусклый огонек. Я тут же бросилась к нему. Пора выбираться отсюда!

– Кроме тебя?

На этом его вопросе я чуть было не споткнулась. Да, наверное, я бы споткнулась, если бы тут было обо что спотыкаться. Хотя… я вполне себе могу и в собственных ногах запутаться.

– Послушай, ― голос принцессы стал мягче, ― я волнуюсь за тебя.

Я ускорилась. Свет приближался предательски медленно. Но я не чувствовала усталости от быстрого бега, напротив, ощущала легкость во всем теле. Смущал только этот странный разговор двух драконов, раздающийся эхом в чертогах моего, кстати, разума. Лучше бы тут был кто-то еще. По мотивам моего подсознания только психологические триллеры снимать!

– Не стоит, ― попытался успокоить сестру Рога.

– Еще как стоит! Она – Орникс! Ты понимаешь, что это все значит?

Огонек вырос до размеров баскетбольного мяча, но все еще был далеко. Да что же это такое? Главное, чтоб еще и убегать не начал от меня, а то совсем весело станет!

Нет, Лена, даже не смей думай об этом! А то мало ли…

– Она, ― продолжила Ника, ― выпила кровь Люки и поглотила его и его магию!

– Она поглотила его магию. Люка был мертв, ― возразил Рога.

– Мы не знаем точно! Рога, она съела кусок плоти оборотня и стала сильной, быстрой и, только Духи знают, какой еще!

– К чему ты клонишь? ― в его голосе послышались ноты раздражения.

– К тому, что если этот истинный Орникс поглотит Дракона, то пробудится. И мы даже предположить не можем, чем все это обернется. Останется ли она собой или же обратится в настоящее чудовище…

– Она не чудовище, ― перебил ее Рога.

– Это пока! А что будет потом? И… Как думаешь, что станет с драконом, которого она поглотит? И каким образом она это сделает?

Огонек уже стал размером с окно. Еще немного ― и я доберусь до него и остановлю этот разгул собственной фантазии.

Да-да! Я переживаю за Рога! Успокойся, глупая башка. Я не собираюсь поглощать дракона и становиться черт знает чем! Я просто хочу выжить и остаться в своем уме! Насколько это вообще возможно…

– Выпьет… или… не знаю…

– Вся легенда выворачивается наизнанку, Рога. Тут не сложно догадаться, что ей нужно сделать с драконом!

– Бред! ― воскликнул он. ― Если она переспит с драконом, то сама умрет.

– Да, если переспит с обычным драконом, а не с тем, кто связан с ней какой-то странной магией!

– Ты думаешь, что она поглотит меня? ― в его голосе звучало удивление вперемешку с протестом.

– Я думаю, что ты, несомненно, ключ к ее пробуждению. Именно поэтому, эти двое взяли нас с собой.

– Это мы взяли их…

– Уверен?

– Ника, это всего лишь твои догадки!

– Догадки или нет, но лучше держись от нее подальше! И главное, не спи с ней!

– Кто вообще тебе сказал, что я собираюсь это сделать?

– Ты! ― закричала на него Ника.

– Когда?

– Когда спас ее в первый же день, когда не дал ей разбиться о скалы, когда поймал ее в яме, и даже сейчас, Рога! Даже сейчас я вижу, насколько сильно тебя тянет к ней! Ты словно мотылек, стремящийся на пламя!

Есть! Теперь проход на свободу был прямо передо мной. Пора заканчивать все это. Да, несомненно, мне бы хотелось, как и любой девушке, чтобы крутой парень запал на меня, но это уже чересчур!

Я протянула руку, и свет тут же обволок все тело с головы до пят. Секунда – и я почувствовала легкое дуновение ветра и запах сырой земли. А еще что-то твердое под головой вместо подушки и звук водопада?

– Ты слишком сильно доверяешь своему воображению! ― прошипел Рога.

Опять? Неужели я еще не…

Кто-то резко зашевелился рядом. Я слегка приоткрыла глаза и увидела его ноги. Затем быстро зажмурилась.

– Это воображение! Факты говорят сами за себя! – закричала в ответ Ника.

– И что? Что ты предлагаешь? – теперь пришла его очередь злиться.

– Бежать! Бежать как можно дальше от нее.

– И куда? Скитаться по континенту? А, может, на острова подадимся? Всю жизнь проживем отшельниками в молитвах, что нас никогда не найдут?

– Что-нибудь придумаем!

– Что? ― он замолчал ненадолго. Потом, немного отдышавшись, добавил уже спокойным тоном: ― Ты всю жизнь мечтала убежать, сколько я тебя помню. Даже в детстве ты грезила оказаться на необитаемом острове…

– Неправда!

– Еще как правда, ты только и играла в путешествия. Плыла на стуле к кровати, где строила себе дом. Ты ведь уже тогда знала, кто твой отец?

Ника ничего не ответила. Но, кажется, я слышала всхлип, а затем отдаляющийся топот.

Я лежала и боялась пошевелиться. Очнуться прямо сейчас было бы все равно, что признаться: «Я тут вас подслушала, но я не хотела… поэтому решила дослушать до конца и не прерывать!» Просто супер!

– Вставай.

Клянусь, у меня чуть было сердце не остановилось, когда я это услышала.

– Мы скоро выдвигаемся. Тебе нужно поесть.

Я медленно открыла глаза. Он стоял ко мне спиной возле входа в пещеру, наблюдая за отдаляющейся фигурой в красном платье, окутанной облаком огненных волос.

– Ты проспала два дня. Тут много чего произошло за это время.

Он продолжал говорить, и его слова звучали так же сухо и однотонно, заставляя меня усомниться во всем, что я только что услышала.

– Я пришлю к тебе Зиру.

Рога сделал шаг вперед, затем притормозил, но после, так и не обернувшись, тоже ушел в сторону леса, оставив меня в самом непонятном состоянии из всех, что мне только удалось познать за всю свою короткую, бедовую жизнь.

Мне до ужаса было знакомо это чувство. Чувство стыда. Такое сильное, что хотелось провалиться сквозь землю. А еще чувство вины. Вины за то, что я даже не собиралась совершать. Я – угроза его жизни. Переживания Ники были понятны, ее сложно за них осуждать. Все-таки она выбрала этот путь не из-за меня. Да, по большому счету ей было плевать на меня с самого начала, а вот брат – это уже другая история. И, кажется, Рога тоже разделял чувства сестры. Если подумать, то они очень привязаны друг к другу, и я им завидую.

Я никогда не могла положиться на брата, он был слишком правильным. Помню, как-то в третьем классе я поругалась с соседкой по парте. Она сломала мою любимую ручку, голубую с красивыми крыльями феи на конце. Думаю, она просто хотела себе такую же. Мне было обидно, и я решила поделиться этим с братом. Нет, я не просила его разбираться с ней или еще чего-то в этом роде. Если честно, то я даже Оле ничего не сказала.

Когда я нашла ручку, моя подруга сделала удивленный вид и сразу стала перечислять всех хулиганов нашего класса с особым рвением истинного сыщика. Она обвиняла одного за другим, указывая на их косые взгляды и припоминая их жуткие деяния: «Помнишь, Коля сорвал резинку с Машиной косички. Он так ее и не вернул! Это точно мог быть он!» Я лишь кивала, едва сдерживая слезы. Ведь я видела, как она ударила ручкой о железную ножку парты, а потом собрала две половинки и разложила на столе, не забыв придавить их пару раз пальцами. Она меня не заметила, я быстро спряталась за дверью, пытаясь все это переварить.

Оля была единственной девочкой, с которой мне удалось подружиться в начальной школе. До этого отношения ни с кем не складывались. А вот в третьем классе к нам перевелась она (родители переехали или что-то вроде того). Ее сразу посадили ко мне, думаю, Марья Степановна сделала это специально, знала, что новенькой будет сложно влиться в уже существующие «кучки», а вот с одиночкой все пойдет как по маслу. И пошло.

Возможно, мы бы с Олей дружили до конца школы, если бы брат не пошел и не пересказал все родителям. Правильный! Еще бы, такая злостная хулиганка может не только ручку испортить, если вдруг останется безнаказанной (так объяснили мне мама с папой, волоча на стрелку к Марье Степановне). А вот учительница наша была женщиной советского воспитания. Олю выставили перед всем классом. Прилюдно обвинили и отругали. Верх гуманизма! Оля плакала и все отрицала. В тот момент мне было безумно ее жалко, я хотела извиниться перед ней, но шанс мне так и не представился. Олю пожалела компания девочек-красавиц. Тех самых, у которых розовых вещиц со стразами больше, чем листвы на школьном дворе осенью, а языки острее бритвы, несмотря на то, что в голове ветер. Они и помогли потом отомстить. Так что я не понаслышке знаю, что такое школьная травля.

В общем, после этого случая я решила с братом ничем более не делиться. Старалась держаться от него подальше. А уж когда среди моих пятерок и четверок в средней школе появились трояки, и мне начали тыкать при каждом удобном случае, каким прилежным и умным был мой брат… к одиннадцатому классу я уже укоренилась в своей ненависти к Олегу и всей этой гадкой школе. А вот он, напротив, сколько бы я ни ругалась с ним, сколько бы ни избегала его, он всегда был добр ко мне. Это бесило еще больше!

На первом курсе он устроился на подработку, угадайте, на что мистер Идеальность потратил свою первую зарплату? Он купил мне новый телефон! Родители от умиления чуть с ума не сошли. А я была готова сквозь землю провалиться. Опять супер-брат заботится о глупой сестре-неудачнице. Неудачнице – ключевое слово. Я этот телефон потеряла… точнее, выбросила в мусорный бак рядом с домом…

Ужас. Вспоминаю, и мне начинает казаться, что вот это все, что сейчас происходит, я, на самом деле, заслужила.

Возможно, не упирайся я так, не обвиняй брата во всех своих бедах, мы бы были такими же, как Ника и Рога. Он, и правда, заботился обо мне. Переживал. Никогда не упрекал ни в чем. За него это делали другие, ставя его мне в пример, конечно. Наверное, я сама себя убедила, что он все портил… только как? Кажется, я просто перекладывала, как там говорят? С больной головы на здоровую? Сложно признать свои ошибки, проще перевалить их на кого-то еще. Это даже звучит жалко… я потратила всю жизнь на пустую ненависть к человеку, который по большому счету ее не заслужил.

И что мне делать теперь? Если я оступлюсь, то теперь я не смогу обвинить во всем брата. Если я убью Рога…

Дыхание перехватило. Резкая боль пронзила грудь. Слезы застряли в горле. Я не хочу никого убивать. Я не хочу становиться Орниксом! Я ничего не хочу!

Закрыла лицо руками и стала глубоко дышать, чтобы хоть как-то успокоиться.

Кажется, куда меня ни засунь, итог будет один – я захочу убежать. Но в итоге, куда бы я ни бежала, все оказывается только хуже, чем было.

Зира прибежала не сразу, прошло достаточно времени, чтобы я успела прийти в себя и перестать прокручивать диалог Рога и Ники в своей голове. Неужели он, и правда, мог испытывать ко мне какие-то чувства? Эту мысль я что было сил прогоняла прочь, пиная, кусая, разрывая на куски и обращая в пепел. Но она не сдавалась, вновь возвращаясь и каждый раз звуча все более и более уверенно.

Когда Зира появилась на входе в пещеру, ее лицо искрилось счастьем, и она сразу бросилась мне на шею:

– Я так рада! Мне казалось… Ох, нет, не будем об этом.

Она волновалась. Конечно, иначе и не могло быть. Это же Зира. Ее сердце подобно бездонной чаше, полной сочувствия и тепла. К слову, ее доброта поистине была безгранична:

– Лена, ― начала она, но не договорила, виновато потупив взор.

– Что? Зира, в чем дело? ― ее молчание заставило меня поволноваться.

– Хильдор умирает. Лидия не может помочь. Она всю ночь просидела с ним под водопадом, но… кажется, это не помогает. Просто откладывает неизбежное…

– Каким водопадом?

Зира взяла мою руку и крепко сжала:

– Стихия Лидии – вода. Эта магия дается ей лучше всего. Чистая вода ― лучший проводник ее сил. Хоть магия воды и больше других помогает излечивать раны, кажется, с заклятием верности она справится не может.

– Это все звучит для меня сейчас слишком запутанно, ― взмолилась я.

– Она лечит его, но заклятие калечит быстрее. Он медленно умирает в мучениях…

– И ты думаешь, что я могу помочь?

Я злилась. Мне совсем не хотелось спасать того, кто причинил мне вред. Но, с другой стороны, только благодаря Голузелле нам удалось сбежать. Если бы Хильдор не подсунул мне плоть оборотня, скорее всего я бы не встретила мертвую ведьму, но он приблизил пробуждение Орникса и мое третье убийство…

Гнев отступил. Я посмотрела в сторону леса. Я не могу убить Рога. Я не могу этого сделать. Но что, если кто-то другой опять решит за меня? Кто-то такой же, как Хильдор, что тогда?

– Лена, ― осторожно позвала меня Зира. ― Времени очень мало.

– Даже если бы я захотела помочь, я не знаю, как.

– Я знаю.

Ее голос заставил меня вздрогнуть. Резко обернулась. Голузелла сидела на земле, опершись о стену пещеры.

– Но решать тебе. Хочешь спасти Гразда – я помогу. Нет – твое право.

Очередной укол совесть. Даже превращаясь в монстра, я все еще слышу ее назойливый голос в своей голове. Оставаться человеком – это выбор, который мы делаем сами. Если я хочу не потерять себя, я должна стойко выбирать человечность. Человек никогда не позволит умереть другому, если он может это предотвратить. Врачи спасают убийц со словами: «Не нам решать. Мы не Боги. Наш долг помочь каждому. Остальное решит жизнь и суд». Это выглядит несправедливо, но по сути – правильно. Наверное…

– Да, ― я наконец приняла решение: ― Мы поможем ему.

– Мы? ― Зира осмотрелась вокруг. ― Она здесь?

– Да.

– Поздоровайся за меня, ― усмехнулась мертвая ведьма.

– Ну уж нет, ― у меня не было никакого желания играть в медиума.

– Ладно, ― пожала плечами Голузелла и поспешила встать. ― Идем, у Гразда мало времени осталось. Скоро он перейдет черту, после которой даже Боги не смогут помочь.

Мы вышли из пещеры и направились вглубь леса. Дорога была ухабистая и каменистая. Поначалу мне показалось, что мы возле гор Динария, но Зира пояснила, что мы достаточно далеко ушли от Дракардии. Это место называлось Сальвон. Здесь некогда стояли храмы древних Богов, но сейчас большинство из них разрушено или просто заброшено. На мои вопросы, почему меня оставили так далеко от водопада, раз уж они все равно все караулили Лидию, Зира пояснила:

– Пещера защищена магией, ты заметила колокольчики рядом со входом?

– Да, вроде…

Зира улыбнулась:

– Лена, сейчас осень. Эти колокольчики заколдованы. Они оповещают о приближении чужаков, да и сама пещера скрыта от посторонних глаз.

– А почему мы ее видели? ― удивилась я.

– Посмотри на свою ногу.

Я приподняла подол и уставилась на левую ступню. На ней висел странный браслет, сплетенный из кучи красных нитей.

– Их нам дала Лидия, ― пояснила Зира.

– А ей их дал Гразд, ― добавила Голузелла, которая устало плелась за нами. Как она вообще ходит? Она же что-то вроде призрака.

– Что ты пытаешься этим сказать? ― спросила я, продолжая разглядывать землю под ее ногами. Сложно понять, оставляла ли она следы, если вся дорога сплошь покрыта твердой почвой и камнями.

– Вдохни поглубже, разве ты не чувствуешь запах чужой магии? Все это, ― она раскинула руки, ― колдовство Граздов.

– Что она говорит? ― спросила Зира.

– Что это место заколдовано.

– Сальвон все обходят стороной, ― с пониманием кивнула драконша.

– Почему? ― удивилась я.

– Земля здесь неспокойная. Постоянные землетрясения и пожары.

Голузелла усмехнулась:

– Еще бы!

– Ты что-то знаешь о Сальвоне? ― спросила я, а Зира резко обернулась. Увидев, что я говорю с пустотой по правому плечу, она замолчала в ожидании немого ответа.

– Три века назад здесь еще не было никаких землетрясений и пожаров, ― сказала мертвая ведьма. ― Это началось перед рождением Риза.

– Почему?

– Что она говорит? ― с нетерпением спросила Зира.

Я подняла руку вверх, призывая ее подождать.

– Я храню воспоминания всех Орниксов, ― пояснила Голузелла. ― Предыдущий Орникс, Зага, атаковал эти земли несколько раз, веря, что где-то тут прячутся Гразды. Однако Граздов он так и не нашел. В сердцах разрушил несколько храмов. После разрушения храма Духов эти земли запылали пожаром. Зага решил, что это Боги послали пламя, ― она хмыкнула, ― всю жизнь ни во что не верил, кроме меча, а после огненного зарева даже молиться начал. Он провозгласил эти земли проклятыми и запретил кому бы то ни было из драконов ступать на них. Риза этот запрет снял в первое столетие своего правления. Послал своих разведчиков, но от отряда вернулись лишь трое. Они и рассказали, что часть собратьев погибла от обвала, вызванного землетрясением, другие же пали от столбов пламени, поднимающихся из земных недр.

– Погибли от обвала и пламени? Почему они просто не взлетели?

– В те времена рождение сильных сократилось вдвое. Риза трясся над ними как курица над золотыми яйцами, поэтому в разведку посылал только слабых. Как понимаешь, они не могли взлететь.

– А что, если бы они наткнулись на Граздов? Что тогда?

Голузелла посмотрела на меня так, будто я сморозила очередную глупость:

– Разведчики не лезут на рожон. Но вот от разного рода буйств природы скрываться не обучены.

Зира знала этот момент истории, но вот о том, что эти земли когда-то считались проклятыми, ничего не слышала. Все-таки у драконов вера в древних Богов не была в почете:

– Думаю, Риза понял, что в этих землях мало кто может выжить. Поэтому более не стал искать здесь Граздов.

– И зря, ― вмешалась Голузелла.

– Почему? ― спросила я.

– Зага был прав, эти земли прокляты. И прокляты они Граздами. А там, ― указала на вершину одной из гор, ― на месте бывшего храма Духов зарыта моя кость. Именно она и держит заклятие.

– Твоя кость?

– Да! Они притащили сюда мое ребро! ― с ненавистью зашипела Голузелла.

– И после этого ты все еще хочешь помочь Гразду?

– Ему хочешь помочь ты, а не я, ― отрезала ведьма.

– Но ты не пытаешься меня остановить.

Она сложила руки на груди и отвела взгляд в сторону:

– Без него нам не попасть на этот чертов остров.

– А нам нужно туда?

– Не нам, а тебе.

– Зачем?

– Чтобы пробудиться, не убивая твоего белобрысого, ― она коварно улыбнулась и подмигнула.

Я съежилась:

– Кто сказал, что я собираюсь в кого-то там превращаться?

– Лена, ты меня не расслышала. Я храню воспоминания всех Орниксов! Я проживала жизнь каждого из них, следуя за ними словно тень. Меня бы здесь не было, если бы ты уже им не была.

– Как?

Я машинально посмотрела на свои руки. Не знаю, какие перемены я хотела найти, но привычный (правда, весьма запачканный и местами подранный) вид длинных пальцев все же немного меня успокоил.

– Все просто, ты сломала две печати из трех. Да еще и Риза умер раньше времени, высвободив меня. Ядро Орникса призвала твоя проснувшаяся кровь. А значит, это твое воплощение больше не сможет никого наградить дарами. Единственное, что они могут сделать, чтобы вернуть все на круги своя – убить тебя.

Я остановилась. Мне нужно было время, чтобы переварить услышанное. Но, кажется, именно его у меня и не было.

– Вы уже тут?

Ника спускалась к нам по узкой извилистой тропинке. Подол ее платья был мокрым, а волосы, казалось, вконец запутались. Но при этом при всем, в ее образе сохранялся отголосок прежней роскоши, может быть, все дело было в царственной осанке и высокомерном взгляде принцессы.

– Как он? ― поинтересовалась Зира.

– Кряхтит, пыхтит и воет. Помирает, но никак не помрет.

– Ника, ― пристыдила бывшую воспитанницу драконша.

– Что? ― огрызнулась та. ― Я ему не доверяю! Не лучше ли дать ему сдохнуть. Как мне кажется, это было бы даже куда менее безжалостно, чем вот так вот продлевать мучения.

Она просверлила меня взглядом и, кажется, все поняла по моему съежившемуся виду.

– Только не говори мне, что ты решила ему помочь? ― воскликнула она.

Я замялась еще больше и, испрашивая помощи, посмотрела на Зиру.

– Ты точно сошла с ума! ― закричала принцесса во все горло.

– Ника! ― прервала ее Зира.

– Что опять – Ника?

– Он нужен нам, ― вмешалась я.

– Зачем?

Ника сделала несколько шагов мне навстречу и остановилась, подойти в плотную она не решилась.

– Нам нужно попасть на остров.

– Это еще для чего?

– Чтобы я смогла… пробудиться без третьей жертвы.

Я соврала. Я не хотела становиться настоящим Орниксом. И эта ложь пришлась ей по душе. Как и Голузелле. Мертвая ведьма одарила меня широченной улыбкой.

Да, пусть я пока понятия не имею, как всего этого избежать или хотя бы оттянуть этот момент, пока со всем точно не разберусь (в первую очередь с тем, кем все-таки является этот самый Орникс: спасением или погибелью), ни ей и ни Нике не стоит пока знать ничего о моих истинных намерениях, как и не стоит знать, что я спасаю Хильдора только ради того, чтобы остаться собой. Это, несомненно, важно, но только для меня.

– Как такое возможно?

– Ответ на острове Граздов, ― сказала Голузелла, и я машинально повторила ее слова.

– И что? ― не успокаивалась Ника.

– Там мои кости, ― пояснила Голузелла и тут же поправилась: ― кости первого Орникса. Весь остров – это одна большая руна заклинания. Связующей частью которого являются мои останки. Проклятье Иран было создано именно там.

Я уставилась на нее:

– Если мы разрушим проклятье…

– Ты возродишься без всяких жертв. Нужно просто уничтожить мои кости.

– Но что станет с тобой?

Голузелла подняла глаза к небу:

– Я, наконец-то, обрету покой.

– Что говорит твоя невидимая подруга? ― подперев бока кулаками, с иронией спросила Ника.

– Говорит, что мы должны разрушить проклятье Иран. И сделать это мы можем только на острове Граздов.

– Это хорошая идея, ― на верху тропинки появился Рога. ― Но, если этот парень умрет, нам придется туго. Лидия ни разу не была на том острове. А попасть туда можно, только если тебя отведет тот, кто ступал на ту землю.

– Значит, ― Ника глубоко вздохнула. ― Идем спасать Гразда! Одной глупостью больше, одной меньше! Да, какая теперь разница, если мы все так или иначе сдохнем!

– Ника! ― завопила Зира.

– Что? Ты будто не знаешь! ― Ника повернулась ко мне. В ее глазах читалось неистовое желание свернуть мне шею. ― Вблизи этого сраного острова драконы теряют свою силу!

– Силу теряют все, не только драконы, ― поправила ее Голузелла.

– Все? ― переспросила я.

– Да. Это защита. Остров поглощает силу ядра каждого, кто ступает на его земли.

– Но разве остров не дарует силу колдунам?

Она покачала головой:

– Нет.

– Как же тогда слабые становились…

– Этого никогда не было. Если на остров ступит слабый колдун, то он и покинет его, оставаясь слабым. Эту легенду придумали сами Гразды, чтобы находить себе сторонников на большой земле.

– Что она говорит? ― спросила Зира, а Ника презрительно хмыкнула.

– Остров забирает силу у всех ступивших на него, ― ответила я.

– Кроме тебя, ― Голузелла коварно улыбнулась. ― Ты останешься собой.

Я было открыла рот, чтобы передать ее слова, но Голузелла приставила палец к губам и призвала меня замолчать:

– Им этого знать не стоит. Помнишь, как ты избила Хильдора? Думаю, красноголовую это ничуть не успокоит.

Я промолчала, но не потому, что была с ней согласна. Зире уж точно все расскажу! Но не сейчас. Не стоит злить мертвую ведьму, нам еще понадобится ее помощь.

– Подожди, ― сообразила я, ― нам придется тогда и ту кость тоже уничтожить?

– В корень зришь, красавица! ― воскликнула Голузелла и озарилась счастьем, будто сама себя похвалила. Хотя отчасти так оно и было…

– Какую еще кость? ― спросила Ника.

– Это место тоже проклято. Заклинание держится на ребре первого Орникса.

– И где это ребро? ― она закатила глаза.

– Вон на той горе, ― указала я.

– А-а-а! ― громкий вопль Лидии заставил нас подпрыгнуть на месте.

– Хильдор, ― с ужасом догадалась Зира.

– Только не говорите… ― спохватилась Ника, но договаривать не стала. Сразу бросилась вслед за братом, который быстрее всех помчался на крик. Мы с Зирой тут же кинулись следом.

Когда мы добежали до водопада, то увидели Лидию и Хильдора. Она стояла по пояс в холодной воде, крепко прижимая к себе возлюбленного и усыпая его бледное лицо поцелуями. Глаза колдуна были широко открыты, губы крепко поджаты. На его лице замерли следы приступа острой боли. Жизнь покинула тело колдуна.

Серые тучи затянули небо. Сухие, местами обожженные деревья заскрипели, редкие птицы окончательно смолкли в ожидании дождя.

Никто из нас не решался прервать плач Лидии, охваченной собственным горем и безысходностью. Даже я, которая только недавно познакомилась с магией, отчетливо понимала – против смерти ничто не поможет. Но мы молчали больше не поэтому, каждый из нас, должно быть, чувствовал свою вину. Мы не успели, хотя могли помочь. Это не могло не причинять боль и не вызывать заслуженное чувство вины. Мы знали, что должны торопиться, но остановились ради разговора, который могли отложить на потом.

С неба упала первая капля дождя. Она попала на опавший желтый лист и замерла на нем переливающейся жемчужиной. Вскоре быстрый, тихий стук холодных капель стал вторить рыданиям Лидии. Небо прорезала тонкая извилистая молния. Поднялся холодный ветер. Воздух наполнился сыростью и грустью.

Мы ждали. Просто продолжали молча стоять на берегу. Водопад все так же шелестел за спинами покойника и его возлюбленной. Мир не замер на месте. А мы остановились в одном моменте, скованные страхом перед единственной вещью в жизни, которую никому не дано исправить, но кою можно было предотвратить.

Неудачное стечение обстоятельств? Можно ли это так назвать? Если честно, то я сомневаюсь. Мы не торопились. По большому счету, никто из нас не жаждал его спасать, как никто из нас (кроме Лидии) по-настоящему не горевал из-за его кончины.

Шорох раздался за спиной. Рога резко обернулся, выставив кинжал перед собой. Из-за сухих веток показалась фигура в черном потрепанном, местами рванном плаще с пологим капюшоном. Она быстро приближалась к нам, но почувствовав неладное, остановилась. Женщина подняла голову, и я тут же ее признала:

– Нирая?

Она бросила опасливый взгляд на Рога – тот не спешил прятать оружие. Затем повернулась на звук плача. Нирая широко распахнула глаза и ахнула. Она поняла все без слов, да и как можно было не понять?

– Лидия, ― на выдохе произнесла она, но девушка ее не услышала.

Молодая ведьма всецело отдалась своей боли. Она все так же прижимала Хильдора, изредка поглаживая по голове и усыпая хладные щеки поцелуями.

– Лидия! ― громко позвала Нирая и бросилась к ней.

Она не раздумывая прыгнула вниз с небольшого прибрежного склона и оказалась по колено в ледяной воде. Лидия заметила ее, и рыдания разразились с новой силой.

Как часто это бывает, что по-настоящему наше горе выходит наружу только тогда, когда рядом есть кто-то, на кого мы можем опереться, кому доверяем… Самые громкие слезы всегда достаются самым близким.

Лидия закричала, выпуская всю свою боль с этим диким воплем. Нирая спешно пробиралась к ней, протянув руки вперед и готовясь заключить ее в свои объятия. Она обхватила ее и мертвого парня и прижала к себе. Лидия, задыхаясь от слез, взмолилась:

– Может…

Нирая помотала головой. Безрассудная надежда была окончательно похоронена. Лидия опустила голову на плечо своей тети и растворилась в отчаянии.

Тогда никто из нас не знал, что оплакивать в этот вечер юной ведьме придется не только своего возлюбленного. Нирая принесла дурные вести.

Клан Динария был полностью разбит. Ей удалось избежать смерти чудом, сорвавшись в горы во время бойни и оставшись незамеченной в колючих зарослях. Когда она пришла в себя, то не нашла ничего, кроме пепла и крови. Она бросилась в лагерь, но и там ее ждала та же картина. Драконы убили всех, включая Гладию.

Дуге привел в исполнение страшный приговор. Он выколол глаза и вырвал ей язык, после чего бросил на растерзание толпы. Они закидали старуху камнями, что драконы-солдаты притащили с ее родных гор. Дуге выставил все как коварные происки Динария, что вступили в сговор с Граздами. Сообщил, что Ирана и принцесса Ника взяты в плен и спрятаны, но вскоре будут найдены и возвращены в Дракардию. Рога и Зиру он похоронил заранее. Видимо, таково было его послание нам. Возможно, он надеялся все-таки обратить меня и свою дочь в другую веру, предложив нам жизнь ценою жизни остальных. Но ничего, кроме нашей ненависти, этот гад не получит.

– Поверить не могу, что он похоронил Рога! ― прошипела Ника, подбрасывая ветки в костер подле пещеры.

Мы расселись по кругу. Ника и Нирая выбрали одиночные места подальше друг от друга и от меня с Зирой.

– Тише, ― взмолилась Нирая, кивая на спящую Лидию. Она только недавно выбилась из сил.

Я невольно бросила взгляд на тело Хильдора. Он лежал под деревьями, укрытый плащом Нираи. Она заколдовала его тело, чтобы оно не разлагалось слишком быстро. По традициям Динария покойников принято было сжигать на рассвете, дабы символично проводить их к Богам.

– Это не удивительно, ― сказал Рога, который чуть поодаль от нас сдирал шкуру с горного козла (никак не привыкну к подобным зрелищам), ― его решение вполне оправдано. Драконы примут тебя и Ирану с распростертыми руками, меня оплачут, назовут героем. Гразды еще сильнее укоренятся в виде главного врага. А другие племена будут держаться подальше, опасаясь разделить учесть Динария.

Как выяснилось, Динария веками прикрывали Граздов. Они снабжали их едой, вещами, информацией. Они ждали, когда смогут свергнуть драконов с их пьедестала и, наконец-таки, захватить Ирану, чтобы навсегда изменить мир. Изменить мир? Это их стремление до ужаса было схоже с идеей Дуге. Дуге тоже жаждал всех спасти, он, как и они, не желал смерти Ираны и видел в пробуждении Орникса шанс на лучшую жизнь, правда, жизнь эта должна была протекать под знаменем драконов.

– Подождите, ― Нику осенило, ― с каких пор Динария и Гразды стали друзьями? Вы поселились в горах по их указке?

Нирая поморщилась:

– Мы бежали от междоусобиц. Поэтому выбрали это место в качестве нового дома. Под носом врага, но не слишком близко, чтобы лезть на рожон, и при этом достаточно близко, чтобы отпугивать угрозу с другой стороны. А мир мы заключили с Граздами лишь после смерти Зага. Он уничтожил их прошлое пристанище, вынуждая искать союзников подальше от Сальвона.

– Зачем так далеко?

Ведьма тяжело вздохнула и скользнула взглядом по темным макушкам сухих деревьев.

– Чтобы отогнать драконов, пришлось многим здесь пожертвовать. Да и эти горы были слишком далеки от стен Дракардии, а у Динария был хороший обзор, как вы сами догадались.

Мне вспомнился город драконов, в котором они искусственно разыгрывали бурную жизнь, стремясь скрыть свое истинное количество.

– Вы знали, что Ирана может пробудиться? Что она истинный Орникс? ― спросила Ника.

– Поначалу знали только я, Гладия и несколько старейшин клана. Лидии рассказали недавно, когда она… когда Хильдор появился на нашем пороге и у них завязались отношения. Если честно, я не хотела втягивать племянницу во все это, но Хильдор решил иначе, он сам ей признался. Я знаю, как тяжело быть женщиной Гразда, ведь я когда-то была женой одного из них.

– Отец Люки! ― я подскочила на месте. ― Он был Граздом?

– Да, ― кивнула Нирая.

– Тогда…

Рога подошел к Нирае со спины и приставил окровавленный кинжал к ее горлу:

– Тогда она – враг.

Нирая открыла рот от изумления. Казалось, она даже не знала, что сказать.

Зира слегка подалась вперед, пытаясь в очередной раз спрятать меня за своей спиной. Я положила руку ей на плечо и заставила сесть обратно на свое место.

– Тогда все Гразды враги, ― сквозь зубы прошипела Ника и подскочила, осматриваясь вокруг.

– Не все, ― раздался голос Голузеллы, которая уже битый час лежала на траве и пялилась на звездное небо.

– Я не понимаю, ― взмолилась Нирая.

– Отец Люки, ― начала я, ― был хранителем тайны проклятия или что-то вроде того. Он считал, что если я пробужусь как истинный Орникс, то всему этому миру придет конец. Люка пытался убить меня именно по этой причине.

– Я впервые об этом слышу! ― закричала Нирая. ― Мой сын предал наш клан, отвернулся от нашей веры и не принял нашу надежду! Но мой муж был верен общей идее до последнего вздоха!

– Он был верен до последнего вздоха только одной идее ― Ирана должна умереть, ― повысив тон, с ненавистью прорычала Ника.

– Неправда! ― Нирая злилась. Слова принцессы явно ее задели.

– Успокойтесь, ― устало протянула Голузелла. ― Старуха просто не знала.

– Почему ты так уверена? ― спросила я.

Все уставились на меня. Драконы знали, что сейчас я говорила с покойницей, а вот Нирае все происходящее было невдомек:

– Потому что я знала его! Знала лучше, чем себя! ― прокричала Нирая, так и не осознав, что вопрос адресовался не ей.

– Среди Граздов тоже есть предатели. Они есть везде. Закон жизни, ― спокойно пояснила Голузелла.

– Хочешь сказать…

– Что среди них тоже прячутся такие, как Люка и его отец. Они следят за островом, за моими костями и готовы в любую минуту разрушить все планы по твоему спасению. Хорошую позицию заняли, не находишь?

– Что она говорит? ― спросила Зира.

– Нирая могла не знать.

– Что я могла не знать? ― воскликнула в недоумении ведьма.

Я глубоко вздохнула и решила, что пришло-таки время признаться, все равно это не утаишь:

– Я получила магию, поглотив Люку, ― услышав это, Нирая побледнела. ― Он показал мне одно воспоминание. День, когда умер его отец. Он признался Люке и рассказал ему про свои… убеждения. Он наказал любой ценой не дать Иране выжить.

Она прикрыла рот рукой, ее глаза испуганно метались. Было видно, что переварить подобное было нелегко.

– Получается, мой сын ушел к драконам из-за слов отца?

– Да, ― с сожалением произнесла я.

Дыхание Нираи стало прерывистым, скулы задрожали. Она медленно опустила руку и крепко сжала платье на груди.

Рога убрал кинжал от ее горла и вернулся к мертвому животному. Опасность миновала, более он был не нужен. Почему он так сильно напоминает мне наших фанатичных вояк? Просто-таки солдат до мозга костей!

– Он следовал за волей отца, ― еле слышно прошептала ведьма.

– И, кажется, для тебя это не новость? ― подняв одну бровь, подметила Ника.

– Я знаю, что есть те, кто хочет убить Ирану. Они верят, что это заклятье защищает наш мир от монстра, который жаждет его уничтожить.

Голузелла фыркнула:

– Сами с этим неплохо справляетесь, ― съязвила она.

– Но я никогда не думала, ― продолжила Нирая, ― что Доримор тоже в это верил…

– А во что веришь ты? ― жестко спросила Ника, продолжая сверлить ведьму взглядом.

Нирая посмотрела на драконшу, глаза этой ведьмы были чисты, а лицо было настолько светлым и открытым, что я ни секунды не сомневалась в правдивости ее слов (а, может, мне просто понравился их смысл):

– Орникс обладал невероятной силой. Он впитал в себя всю магию Черного леса, он стал его живым воплощением, но земли без этой магии опустели. Они обратились в камень и откололись от континента. Больше не было смысла в племени Темного леса. Дары мог раздать только Орникс. Отдать всю силу в одни руки многие не захотели, поэтому и решили устроить эту битву за власть! Честное сражение за право дара. Вот как они это видели. Но в итоге дары смогли получить лишь избранные, а тот, кто остался не у дел, был обречен на медленное угасание. Они вырвали ядро чистой энергии из нашего мира! Вот причина всех бед!

– Остров Граздов – это бывший Темный лес, ― тихо повторила Ника, пропуская всю остальную часть мимо ушей. ― Ты сказала, земли обратились в камень? Тогда как они там выживают?

Нирая покачала головой:

– Там невозможно выжить. Поэтому им все еще нужно это место. Здесь они находят хоть какое-то пропитание и при этом остаются незамеченными.

– А еще у вас? У Динария?

– Мы помогали им зерном и тем, что невозможно взрастить без участия рук. Но в основном снабжали их одеждой и оружием. Они приходили не часто, не более двух раз в год.

– Получается, сюда они наведываются чаще? – догадалась Ника, и Нирая кивнула в подтверждение. – Так выходит, чтобы попасть на остров, нам не нужен был этот Гразд?

Нирая снова кивнула:

– Он был нужен Лидии. Но мы все знали, каким будет конечный исход у этого плана. Лидия пыталась его отговорить, ведь были еще добровольцы, но Хильдор солгал ей. Сказал, что есть способ обойти заклятие верности.

– Есть, ― подтвердила Голузелла и, перекатившись на живот, обратилась ко мне: ― Но теперь им лучше об этом не знать.

– Он просил не говорить ей, ― продолжала Нирая. ― Мы и не стали.

– Почему? – с вызовом спросила Ника.

Нирая с удивлением посмотрела на драконшу:

– Это был его выбор. Он видел в этом свое предназначение…

– А ты? В чем ты видела свое, когда спряталась, чтобы выжить и молча наблюдала, как убивали твоих братьев и сестер? – Ника закипала от гнева. Казалось, что она внезапно люто возненавидела ведьму.

– Я не выбирала жизнь! Я была готова умереть вместе со своим народом! – голос Нираи дрожал, она сотрясалась от несправедливого обвинения. – Я потеряла сознание! Я не специально сорвалась с обрыва! – она встала и подняла платье, оголив ноги и живот. Рядом с пупком был большой неровный шрам, а по всему телу были едва заметны бледно-розовые линии бывших порезов. ― Меня проткнуло веткой. Когда я очнулась, то едва могла двигаться. Я с трудом вытащила ее. Ушел почти день на то, чтобы рана немного затянулась, и я смогла встать. Мне повезло, что эта ветка меня не убила, но этому везению я не рада!

– Ха! ― нервно усмехнулась принцесса. ― А ты заживаешь быстрее нее, ― она указала на спящую Лидию, на теле которой все еще были видны следы синяков.

– Лидия не унаследовала полную силу. Мы думали, что наш род прервался на мне…

– Как же? ― в недоумении спросила я. ― Вы же знали, что Люка силен?

Взгляд Нираи изменился. В этот момент, могу поклясться, она желала моей смерти.

Ушло меньше пары секунд, чтобы ведьма взяла себя в руки:

– Никто не знал, ― прошептала она.

– Почему? ― не понимала я.

Нирая перевела дыхание и дала-таки ответ:

– Мы хотели подождать до решающей битвы. Тщательно скрывали всех, кто рождался с горящим ядром. А когда Люка ушел, ― ее голос дрогнул, ― это было моим последним подарком ему прежде… чем я отреклась от сына. Гладия приняла мое решение, но, видимо, это его не спасло.

Она вновь обратила взор на меня. Я была причиной смерти уже двух детей в этом мире. Одна мать, потерявшая дочь, сидела рядом и была готова в любую секунду отдать за меня жизнь. Другая сидела напротив, и я даже не знаю, что сейчас читалось в ее больших и светлых глазах…

Ближе к рассвету мы собрали большой погребальный костер на высоком обрыве у самого моря. Волны бушевали, вздымались вверх и с грохотом разбивались о скалы. Небо все еще было серым и угрюмым, как и наши сердца. У Динария не было принято толкать длинных речей в память об умершем, наоборот, весь ритуал сопровождался молчанием. Ни слова, пока тело полностью не поглотит пламя.

Это страшно ― смотреть на горящего человека, пусть уже и не живого. Все равно страшно… и долго. Лидия за это время успела выплакаться окончательно. Когда все закончилось, ее глаза были совершенно пустыми.

В этот раз Нирая не подставила ей свое плечо, даже не взяла за руку. Нет, по традиции, каждый должен проститься с покойником сам, оставаясь наедине со своим горем, не отрывая взгляда от костра, дабы полностью осознать, что он покинул этот мир окончательно. Признать его смерть, прочувствовать, пережить этот момент и идти дальше.

Семье запрещено прикасаться к останкам умершего, поэтому разбираться с остатками костра и тела Хильдора пришлось Рога и Зире. Последняя сама вызвалась помочь, а у первого просто не было выбора. Кто-то должен был это сделать.

Все следующие сутки Лидия хранила обет безмолвия в знак уважения к Хильдору. Она не проронила ни слова, держась ото всех подальше, даже старалась лишний раз не смотреть в нашу сторону. Почему-то я чувствовала в этом во всем укор, а, может, просто надумала себе сама. Все-таки поторопись мы тогда…

Да, в такие моменты кто-то скажет: «Не повезло». В жизни нельзя предугадать всего, но даже слабое осознание, что ты мог предотвратить случившееся, как правило, долго не отпускает. Я не была привязана к этому парню, даже напротив, он мне не нравился, но почему-то мне было тяжело перестать думать о том дне, прокручивая его раз за разом.

Когда умерла бабушка, мама часто корила себя, что не приехала, не была рядом, будто она могла что-то изменить. Если честно, то в те выходные никто и не собирался на дачу, у всех были свои дела: брат сдавал экзамен, папа выступал в суде, мама проводила собеседование с новым бухгалтером. С бабушкой были только я и сиделка, тетя Галя, но даже мне не представилось шанса попрощаться с ней, хотя и была рядом. Бабушка умерла, так и не приходя в себя. Маму это ничуть не успокаивало.

Нельзя сравнивать смерть близкого и чужака, но ведь в этот раз все, и правда, зависело от кого-то. Нет, я не чувствовала горя потери, я просто корила себя. Думаю, я переживала, что вместе с этой оплошностью могла потерять свой шанс остаться человеком. Я же приняла решение всегда делать правильный выбор! Выбирать по-человечески! Дать другому умереть не выглядит, как правильное решение.

– Чего приуныла?

Голузелла появилась неожиданно, хотя до этого куда-то испарилась перед рассветом.

– Где ты пропадала? ― спросила я.

– Я не могу вечно присутствовать в мире живых, мое время здесь ограничено, ― она плюхнулась на траву рядом со мной.

– Что значит ограничено? Ты разве не что-то вроде призрака?

– Нет, я не неупокоенная душа, если ты об этом.

Ника недовольно покосилась в мою сторону, продолжая разжигать костер.

Мы остались с ней вдвоем возле пещеры (не считая Лидии и Зиры, которые ушли пополнить запасы хвороста), а Рога и Нирая отправились проверить скрытое поселение Граздов, где на ближайшие пару дней, а, возможно, и месяцев (все зависело от того, когда приплывет корабль), нам придется обосноваться.

– Тогда, кто ты? ― спросила я.

Пожав плечами, Голузелла ответила:

– Я – первый Орникс.

– Голузелла? Правильно? ― мне было невдомек, почему она продолжала ходить вокруг да около.

– Я была Голузеллой, когда-то, ― задумчиво ответила ведьма.

Ника усмехнулась:

– Мы, оказывается, еще и не знаем, с каким призраком имеем дело?

– Нет, ― резко ответила я и вернулась к более приятному (я бы сказала, даже волнительному) разговору: ― Ты помнишь… Нет, не так. Ты знаешь, кем был… кто такой Орникс?

Ника притихла и замерла. Видимо, этот вопрос интересовал ее не меньше моего.

– Проклятье наших любимых Богов, ― ответила Голузелла. Я уже не первый раз примечаю, что, когда она говорит о Богах, в ее голосе слышатся ноты отвращения.

Я придвинулась к ней ближе, сгорая от любопытства:

– Давай так: Орникс опасен?

– Для кого-то да, для кого-то нет.

– А поточнее?

Голузелла тяжело вздохнула и указала на Нику:

– Она опасна?

Я мельком посмотрела на принцессу, но так и не нашлась, что ответить. А вот у Голузеллы с решением этого вопроса проблем не возникло:

– Для своих врагов она, несомненно, опасна! Она сильный дракон, обучена сражаться, обучена убивать. Но для своего брата она не представляет никакой угрозы, ― ведьма ненадолго задумалась и добавила: ― По крайней мере, преднамеренно она ему вреда не причинит.

– Намекаешь на Хильдора? ― недовольно протянула я.

– Нет. Даже о нем не подумала.

А вот это уже точно прозвучало с укором. Я слишком много думаю об этом Гразде.

– Послушай, ― я немного понизила тон, чувствуя неудобство из-за присутствия Ники. Мне не сильно хотелось говорить об этом при ней, но унять свое любопытство более не было мочи. ― Я хочу знать настоящую легенду. Как появился Орникс?

Ведьма внимательно посмотрела на меня, а затем устремила взгляд в сторону леса и немного погодя устало сказала:

– Кто-то решил отобрать дары, кого-то за это прокляли.

– Так, значит, легенда не врет? Голузелла… то есть ты, ― я, если честно, уже сама путалась, до конца не осознавая, кто же она теперь. ― Хотела проучить несостоявшихся женихов, а в итоге боги проучили её?

Она хмыкнула и повернулась ко мне спиной:

– Голузелла лишь хотела остановить войну. Она нашла способ вывернуть древнее заклинание наизнанку. Но Богам не понравилось не ее решение, а то, что кто-то вдруг осмелился прервать их порядок.

– А что за Боги?

– Три Бога мужа и одна Богиня Мать.

– А подробнее?

Голузелла скрестила руки на груди, тяжело вздохнула и, усмехнувшись, затараторила:

– Три мужика создали нашу землю, небо и солнце. Великая Мать вдохнула во все их творения силу Духов. Дала им жизнь, как именно – не спрашивай, никто не знает.

– Получается, есть Бог Земли, Неба и Солнца?

– Да. Бог Земли – он же Бог Существа, Громанол. Бог Неба, он же Бог Небытия – Эривол. И Бог Солнца, он же Бог Света, Бог Судеб, Дорогол. И Богиня Духов, Великая Мать – Раливол.

– А кто из них проклял тебя?

– Сама как думаешь? У кого хватит сил забрать каплю божественного ядра, что они некогда посадили в Темном Лесу, и засунуть его в живое существо?

– Раливол?

– Да, ― с отвращением в голосе подтвердила Голузелла. ― Но без помощи своих мужей вряд ли бы она смогла перевернуть весь мир с ног на голову. Не находишь это весьма забавным? Я лишь слегка пошатнула их порядок, а они вывернули весь мир наизнанку!

Голузелла громко захохотала, а вот мне было не до смеха:

– Ты не любишь Богов?

Она резко обернулась и прошипела:

– За что мне их любить? Лена, я много веков тенью таскалась за черными лже-Орниксами или теми, кто умудрился отгрызть кусок от Ираны! Когда они умирали раньше срока, я торчала в темноте, ты же видела ее, да? Пустоту?

– Я думала, что это в моей голове…

– Да, это в твоей голове, но еще это место в пространстве между мирами, как там в твоем мире это называется? Вселенский разум?

– В моем мире? Ты была в моем мире?

– Почти тысячу лет назад, ― она встала и немного отошла от меня, ― когда очередного «счастливчика» из оборотней разорвала в клочья армия драконов. Бедолага даже корону нацепить не успел, ― она усмехнулась и вновь повернулась ко мне: ― Представляешь? Дурак!

– Получается, ты уже была рядом с Ираной?

– Не так, как сейчас. Я всегда рядом с ядром Орникса, по сути, я и есть его ядро. Но ты первая за все это время, кто меня слышит и видит.

Мне стало жалко ее. Тысячи лет одиночества, просто уму непостижимо!

– Та Ирана, с которой я торчала в вашем мире, была странной, ― Голузелла устремила взгляд в никуда, отдаваясь воспоминаниям, ― она все время повторяла это «ом-ом-ом». В принципе, этим она и здесь занималась, ожидая собственной участи. Она приняла смерть как должное. «Так мне, значит, уготовано», ― постоянно повторяла эта девчонка, а я никак не могла поверить, что это мое перерождение. В ней не было ничего от меня прежней. Но ты – другая, ты готова сражаться. Я видела это. Видела глазами Риза, когда ты дала ему отпор. Видела и тогда, когда ты спасала Лидию. Я тоже когда-то спасала их, но ни к чему хорошему это не привело. Надеюсь, в этот раз у нас получится все сделать правильно.

Голузелла впервые говорила о себе как о Голузелле. Думаю, все это время, пока она была пленницей в чужих телах, вера в то, что она – всего лишь ядро, помогала ей не потерять окончательно рассудок. Но сейчас она ожила. Мне было приятно видеть ее такой. Да, конечно, ее речи были преисполнены боли и обиды, пропитаны сожалением, но видя все эти ее слабости, я чувствовала, что становлюсь ближе к ней, узнаю ее настоящую.

– Ты сказала: «сделаем правильно»? ― спросила я и подошла к ней ближе. ― А что в прошлом ты сделала не так?

Она сжала кулаки со всей силы и на выдохе ответила:

– Начала мстить. Всем, каждому из них, кого винила в том, что произошло, ― она повернулась, и ее лицо исказили боль и ненависть. ― Я не одна принимала тогда решения, Лена. Я не просто так отняла дары, но поплатилась за все лишь я одна.

– А разве весь этот мир не заплатил свою цену? Они же слабеют с каждым годом…

Голузелла медленно начала растворяться в воздухе. Сначала ее тело стало слегка прозрачным, а потом исчезало все быстрее. Последние слова ведьмы уже доносились подобно далекому эху:

– Возможно, ты права.

Вот, значит, как она пропадает. Интересно, когда она появится вновь? Есть же еще столько всего, что я хочу у нее спросить!

– Что? Что сказала покойница? ― с нетерпением спросила Ника, решив, после недолгого затишья, что разговор окончен.

– Что она, ― я повернулась к принцессе и произнесла эти слова настолько уверено, что даже заставила ее опешить, ― не монстр!

А про себя добавила: «И я тоже. Я – не монстр!»

Ника скорчила недовольную мину и, склонившись ближе к веткам, слегка приоткрыла рот, выпуская тонкую струю пламени. Огонь быстро прорвался внутрь «деревянного шалаша» и заплясал под его потрескивание, охватывая со всех сторон дырявые стены маленького строения.

Я почувствовала знакомый запах, который слегка оттеняли терпкие нотки колдовства. Вскоре из леса вышли Рога и Нирая. Лидия медленно плелась за ними, а Зира шла рядом с ней, волоча охапку сухих веток.

Рога посмотрел на работу Ники и покачал головой:

– Зря, мы уже уходим.

Принцесса резко подскочила, подняла подол юбки и со злостью затоптала костер, не обращая никакого внимания на пламя. Собственный огонь был не страшен драконам, но при виде этой картины внутри меня что-то машинально сжалось. Я с опаской покосилась на ее запачканные лодыжки, но не найдя никаких следов, успокоилась.

– Замечательно, ― прошипела Ника, скривившись: ― Просто замечательно!

– Там есть все, что нужно, ― произнесла Нирая, поглядывая на принцессу, задерживать взгляд на разъяренной драконше слишком долго она не решилась. ― Но нужно торопиться, ― ведьма закатала рукав и продемонстрировала поблекший браслет.

Я поспешила проверить свою лодыжку. Приподняла юбку, а Рога быстро отвернулся. Да ладно? Помнится, он удивлялся, когда я просила его не пялиться на меня в замке (а тогда на мне вообще ничего не было!), а теперь даже просить не пришлось.

Но волнения о принце быстро сменились предчувствием опасности. Нитки из ярко красных окрасились в бледно-розовый.

– Что это значит? ― спросила Нираю.

– Эта магия не долговечна. Когда браслет станет белым, то земля тут же восстанет против нас.

– А там? Там мы будем в безопасности? ― спросила Ника, голос ее все еще звучал надрывно, она уже явно была в миге от того, чтобы взорваться.

Нирая кивнула:

– Там, да. Защитные чары работают в деревне Граздов, не переставая. Если повезет, то сможем найти еще нитей и сплетем новые браслеты.

– Ты умеешь? ― тихо спросила Лидия, а я так и не поняла, что именно выражало ее лицо: удивление или же зависть?

Нирая вновь кивнула.

– Хорошо, ― отрешенно сказала молодая ведьма и, развернувшись, направилась вглубь леса.

Мы немного постояли, молча наблюдая за тем, как она отдаляется. Да, нам нечего было собирать с собой, не было причин здесь более задерживаться. Поэтому мы просто пошли следом за ней в новый, временный дом.

Поселение Граздов чем-то напомнило деревню хоббитов. Повсюду дома под земляными насыпями. Правда, гораздо выше оригиналов из моих воспоминаний о кадрах любимого фильма. Да и если бы не их квадратные окошки и заброшенный вид, клянусь, я была бы уверена, что попала в мир Толкина. Единственное, что никак не вписывалось во всю эту сказочную картину – страшный забор из заостренных толстых бревен, перемотанных между собой красными плотными веревками. С этих самых веревок постоянно стекала краска, попадая в подобие небольшой траншеи, а из нее она магическим образом притягивалась к бревнам и, заползая по ним, вновь возвращалась, питая веревки. Такой круговорот и обеспечивал постоянное действие защитных чар.

Рога выбрал для нас дома ближе к лесу, рядом с горным ручьем, что бежал прямо до скалистого обрыва и тонким потоком ниспадал в океан. Это не было похоже на настоящий водопад, скорее на усмешку (уж больно слабенькой была струя). Обрыв, кстати, оказался весьма пугающим и внушительным, не меньше сотни метров до воды. Хотя само место было довольно живописным – небольшое поселение, окруженное с трех сторон лесом, а с четвертой ― этим самым обрывом. Вид на большую воду завораживал. Я никогда прежде не предавала значения рассветам и закатам, но здесь впервые по-настоящему стала любоваться ими. Это место заставило меня на многое посмотреть по-новому. А, возможно, это были всего лишь происки моего улучшенного зрения, что заставляло этот мир сиять новыми красками, а может, просто после всего пережитого ада, что-то хорошее ценилось куда больше, чем раньше.

Стоит отметить, что у Граздов было все продумано до мелочей: кровати, стулья, столы и прочая мебель, бани, сундуки с постельным бельем и одеждой на любой размер и «вкус». Точнее, наряды разных племен, населяющих этот мир: кожаные штаны и кольчуги (все-таки оборотням присущ некий стиль наших рокеров), хлопковые платья в пол, рубахи, широкие штаны – такой сельский вариант предпочитали некоторые кланы колдунов и ведьм, но не всем из них была мила подобная «простота», некоторые вещи напоминали настоящие попугайские наряды (перья, пришитые к платьям, аляповатые узоры, вышитые яркими нитками, или даже вещи, собранные из клочков разноцветной ткани).

Посуды и прочей утвари было тоже не занимать, но вот площадку для тренировок (что с первого взгляда больше походила на загон для скота) можно считать венцом среди такого «прогресса». К слову, это и стало излюбленным местом для Рога. Он пропадал на ней часами, колошматя вкопанные бревна мечами, найденными среди богатых припасов Граздов. Даже Ника изредка составляла ему компанию, обогатившись в сарае луком и стрелами. Мне кажется, за всю эту неделю она ни разу не промахнулась, всегда поражая цель в яблочко. Может, я что-то и пропустила, за своими новыми уроками волшебства.

Нирая с воодушевлением взяла на себя роль моей наставницы. Она рассказывала мне о потоках энергии, правда, называла это магией Духов, которая окружает нас повсюду. Принцип в целом понятен и прост: дерево, земля, вода и огонь источают энергию своей жизни, как и все, что в принципе существует на земле, кроме, разве что, камней. Камням такого дара от Великой Матери почему-то не досталось.

В общем, Нирая учила меня находить связь с этими потоками и использовать вместо магии своего ядра…

Если честно, подобные речи для меня все еще отдают глупостью, ничего не могу с собой поделать. Ладно, я уже не настолько предвзята, как это было раньше, но все еще где-то в моей голове это не до конца срослось с понятием нормальности.

К слову, ненормальными эти уроки считала еще и Голузелла. Которая совсем не видела причин обучать кого-то «столь могущественного» (это ее слова) магии пиявки:

– Твое ядро сильнее, чем у любого дерева. Даже сильнее всего этого леса! Ты тратишь время! ― бубнила она каждый раз, когда ей надоедало наблюдать мои жалкие попытки сдвинуть с места ветку на пару сантиметров.

Нет, у меня не было проблем с тем, чтобы сдвинуть ветку. Но были проблемы с тем, чтобы не отфутболить ее за много километров, а лишь слегка подвинуть.

Нирая находила причину этого в отсутствии должного контроля над моими силами. Она считала эту проблему весьма опасной, поэтому решила, что через осязание других потоков, возможно, мне удастся научиться контролировать свою мощь (пока я не взорвала всех их к чертям, когда буду пытаться спасти). На это у Голузеллы тоже было свое мнение:

– Когда ты пробудишься, то с контролем проблем не будет. Ты просто еще не стала полноценным Орниксом, поэтому ядро тебя не слушает!

– Но ядро – это же ты? ― спросила ее я.

Услышав это, она тут же поникла:

– Я лишь его форменный отголосок, пустая тень, ― с этими словами, преисполненными боли и обиды, Голузелла исчезла.

Она не появлялась передо мной уже два дня. И я не могла не переживать из-за этого. Я даже пробовала ее позвать, но все было без толку.

Мне не хватало этой мертвой ведьмы, которая вечно все знала, и у которой всегда были припрятаны свои пять копеек на любой случай. Еще мне не хватало наших уроков языка древних Богов. Думаю, какая-то часть меня все-таки скучала по универу (разве что немного!), а тут как раз и тема подходящая – лингвистика… вроде бы как.

Учить Сунквор было дело не трудным. Никакой тебе особой грамматики, слова не склоняются, последовательность не меняется, ни счетных слов, ни дополнительных частиц. Хочешь прошедшее время, начни предложение с «айо», хочешь поговорить о будущем, тебе в помощь «айи». Но это, как говорила Голузелла, уже была лишняя информация, так как все заклинания на этом языке произносились в настоящем.

– Токо, ― тихо произнесла я слово «небо».

Протянула руку вверх, пытаясь схватить солнце. Немного заерзала на месте, сухая трава больно покалывала спину. Пока лежишь не двигаясь, она дискомфорта не причиняет, но стоит лишь чуть-чуть сменить положение, сразу этот «бр-р-р».

Но мне нравилось вот так вот лежать рядом с обрывом. Ветер здесь был особо сильным, а воздух даже немного давящим. Земля становилась для меня колючей холодной постелью, на которой уснуть невозможно, а вот подумать обо всем и ни о чем сразу вполне себе реально.

Я внимательно посмотрела на глупые пальцы, которые, «царапая» воздух, пытались дотронуться до небесного светила:

– Кама, ― «рука».

Я усмехнулась:

– Агра кама, ― «глупая рука».

– Агра девола.

Услышав «глупая девочка», я резко перекатилась на живот. Рога стоял в двух шагах от моего лица, широко улыбаясь и высоко приподняв брови. Его глаза последнее время все чаще отдавали серебряным свечением, мне это нравилось. Если честно, когда они были безлико-белыми, меня это сильно пугало, а вот так – другое дело. Да и низкий хвост ему явно шел.

О чем я только думаю? Вот по выражению его лица сразу понятно, что в данный момент меня считают самым настоящим лоботрясом. Конечно, вряд ли этот вояка когда-либо позволял себе простые вольности, например, поваляться на земле, да и не думаю, что он видел в этом хоть какой-то смысл. Наверняка, стыдит меня мысленно, поэтому и насмехается.

Я надулась и недовольно пробубнила себе под нос:

– Айо агра парва ахто согулема? ― «глупый парень что-то сказал?»

Рога сдвинул брови, но улыбку с лица не снял:

– Что ты тут делаешь?

– Отдыхаю.

– Она не объявилась? ― догадался он.

Я поджала губы и вновь улеглась на спину, расправив свое серое безликое платье. Ника уже много раз пыталась меня переодеть в нечто более «приличное», но я твердо стояла на своем. Не знаю, сейчас мне хотелось ходить в этих серых хлопковых мешках. Кстати, как по мне, то выглядели они достаточно мило, а мягкая и приятная ткань создавала свою неповторимую атмосфера уюта. Таскать «уют» на себе было моей любимой причудой в родном мире, которая зачастую выражалась в ненавистных маме бесформенных свитерах со странными, а порой очень даже детскими, рисунками.

– Значит, ее так и нет, ― устало протянул он и собрался было уйти, но я его остановила:

– Ты говоришь на Сункворе?

– Ты же знаешь, что нет. Я слышал, как училась ты. Кое-что запомнил.

Я знала этот ответ и без него. Просто мне не хотелось, чтобы он так быстро ушел. Все эти дни я видела его лишь мельком. Могу пересчитать по пальцам, сколько раз слышала его голос…

Почему я вообще об это думаю?

– Тебя что-то беспокоит? ― догадался Рога.

– Нет, ― соврала я.

Не могу же я в чем-то подобном признаться? Мне кажется, я в тебя…

Нет, Лена, скомкай сейчас же эту мысль и выброси к чертям! А лучше сожги! Да, лучше мысленно скомкать и сжечь! Он же тебе даже повода не давал! Серьезно, Лена, повод? Он же не девочка!

Рога подошел ближе. Каждый его шаг был подобен удару барабанов. Странно, мои силы – слух, зрение и «режим Халка» – были весьма непостоянны. То есть, то нет. Недавно не услышала, как Зира вошла в комнату. Конечно, бывшая служанка всегда ходила на цыпочках, но за день до этого я услышала, как бабочка взлетела с цветка!

Я уже спрашивала об этом Голузеллу, та лишь повторяла: «Пробудишься до конца, все будет работать, как надо». А что, если я до сих пор боюсь этого самого пробуждения? Что, если я окончательно стану кем-то другим? Буду мыслить по-другому, буду и чувствовать иначе… От одного этого осознания мурашки на спине принимаются лихорадочно отплясывать чечетку.

Он сел рядом со мной, положил руки на колени, при этом сомкнув пальцы перед собой:

– Кажется, это место пришлось всем по душе, ― задумчиво протянул Рога, устремляя взгляд к горизонту.

– Наверное.

Он поднял глаза к небу:

– Ника перестала ворчать и даже начала готовить! Это удивительно. Раньше она всегда считала это занятие недостойным благородной дамы.

Я поспешила приподняться и уставилась на него так, будто впервые видела. Количество слов, что он произнес за последнюю минуту в моем присутствии, было, как минимум, вдвое больше, чем все его речи до этого.

Он повернулся ко мне и нахмурился, все еще ожидая хоть какого-то ответа. Я поспешила кивнуть, но, думаю, кивок получился каким-то дерганным, по крайней мере, внутри меня уж точно все тряслось!

– Ты тоже стала спокойнее, ― он ненадолго замолчал, потом, усмехнувшись, добавил: ― Правда, ревнивее.

– Что? ― громко запищала я.

Он рассмеялся:

– Это заметно. Когда Зира с Лидией, ты все время на них поглядываешь.

Я с облегчением выдохнула. Конечно, Зира. Кого мне еще тут ревновать? Да и к кому?

– Меня совсем это не беспокоит, ― соврала я.

Он покачал головой и с издевкой в голосе произнес:

– Почти поверил.

– Я не ревную! Просто… в этом вся Зира. Она не может не сочувствовать, не сопереживать всем подряд, ― он усмехнулся. Да, наверное, не стоило относить Лидию к разряду «всех подряд», прозвучало как-то обиженно. ― Она просто пытается ее поддержать. Лидия замкнулась, даже Нираю избегает.

– Заметил, ― сдвинул брови Рога. ― И это странно, она рыдала на ее плече в тот день, когда умер Хильдор, но теперь сторонится ее.

– Ничего удивительного, все по-разному справляются с горем. Возможно, Нирая невольно напоминает ей о Хильдоре и тех временах, когда они были беззаботно счастливы вместе.

Помнится, через пару месяцев после бабушкиной смерти мама порывалась продать дачу. У папы еле получилось ее отговорить. Он решил даже устроить семейные посиделки с шашлыками, но в итоге все закончилось мамиными слезами и пересмотром старых альбомов и вещей.

Рога с сомнением посмотрел на меня. Какой же пронзительный у него взгляд! Я невольно вздрогнула, а он поспешил отвернуться. Что-то внутри сжалось, и мне неистово захотелось вновь привлечь его внимание:

– Рога, ― позвала я, а даже не знала, что еще добавить к его имени.

Он выглядел обеспокоенно, сохраняя молчание. Словно пытался дать мне время набраться сил и озвучить нечто страшное. А я просто оцепенела, в глубине души наслаждаясь тем, что эти серебряные глаза сейчас смотрели только на меня.

– Тебя все-таки что-то беспокоит? Голузелла? Она ведь пропала, это не может тебя не волновать.

– Нет, она… она появится, я уверена.

– Тогда что? Из-за чего эта тревога?

– Я не тревожусь. Все нормально, ― я продолжала говорить, не отводя взгляда от его лица. Я хотела смаковать этот момент как можно дольше.

– Но ведь это не так, ― он сделал небольшую паузу и с нежностью произнес мое имя: ― Лена.

Мое дыхание оборвалось. Сердце застучало быстрее. Раньше я всегда умилялась, когда герой манги или дорамы отваживался назвать девушку по имени. При этом в жизни никогда не содрогалась, когда парни произносили мое. Но сейчас все было иначе. В этот момент я поняла – мне конец.

Нет, он никогда не будет смотреть на меня влюбленными глазами. Никогда не ответит на мои чувства. Единственное, что связывает нас – это проклятье Иран. Его тяга вечно меня спасать. Но желание помочь кому-то – это не любовь. А на что-то меньшее мое жадное сердце больше не согласно.

День выдался солнечным и светлым. С самого утра у меня не было ни малейших сомнений, что он будет удачным.

Первое, что увидела, когда открыла глаза – солнечный луч, который, проникая через дырку в старых шторах, назойливо щекотал мне нос. Не знаю, но это действо даже не раздражало, напротив, заставило меня улыбнуться.

На удивление даже каша в исполнении Ники весьма удалась. Обычно принцесса чудила с солью, но сегодня всего было в меру. Правда, вид за окном отвлекал, не давая насладиться едой в полной мере.

Рога таскал вязки дров из сарая, завалив их на плечо и с грохотом сваливая возле крыльца. И говорят же, что на три вещи можно смотреть бесконечно: как горит костер, как течет вода, и как кто-то другой работает.

– У тебя улыбка с лица не сходит, ― в голосе Ники слышалось привычное раздражение, но последнее время оно звучало как-то по-доброму: ― Твоя мертвая объявилась?

Я замотала головой:

– Все еще нет.

– Странно все это, ― задумчиво протянула она. ― Может, случилось чего?

– Думаю, она просто обиделась, ― пожала плечами я.

Ника сняла с печи чайник, я невольно скривилась: все-таки вид того, как она бралась за раскаленное железо, не мог не пробирать до мурашек.

– Ты уверена, что дело в простой обиде?

Кивнула:

– Да. Не знаю, но я чувствую, что она в порядке. И, кажется, я видела ее вчера. Она пряталась за деревом.

Ника с грохотом поставила чайник на стол:

– А ты уверена, что это была она, а не кто-то из драконов Дуге? Или Туров?

– Да! ― заверила ее я. ― Я ничего не почувствовала. У живых есть свои запахи, а у Голузеллы нет.

– Ты говорила, что твои силы непостоянны, ― не успокаивалась та.

– Не волнуйся, это точно была она.

– Почему ты так уверена?

– Просто знаю, и все.

В последнее время я научилась доверять своей интуиции. Кажется, она все равно понимает этот мир лучше меня. По крайней мере, у моего подсознания всегда оказывается меньше сомнений, чем у сознания. Более уверенный в себе не может не внушать куда больше доверия, чем вечно вопрошающий и ноющий.

Да, в последние месяцы (да, чего отрицать, почти всю свою жизнь) я только и делала, что сомневалась, причитала и боялась, кажется, за всем этим я даже забыла пожить толком. Как можно дышать полной грудью, если ты постоянно ждешь удара судьбы?

Хватит уже ежиком катиться от пинка до пинка, пора бы взять перерыв и немного порыться в настоящем в поисках прекрасного, можно даже просто того, что заставит-таки улыбнуться.

Рога бросил еще одну связку и неожиданно поймал мой взгляд. Я стыдливо отвернулась. Ника поставила передо мной кружку с чаем и посмотрела в окно.

– Вчера, ― начала она задумчиво, ― что-то произошло между тобой и моим братом?

Я машинально повернулась к окну, Рога, улыбаясь, шел в сторону сарая. Почему-то и я не смогла сдержать улыбки.

– Значит, произошло, ― произнесла Ника недовольным голосом, сама отвечая на собственный вопрос.

– Нет, ― возразила я, тщетно пытаясь снять с лица эту глупую улыбку.

Взгляд Ники был таким, что все стало понятно без слов: я выглядела как полная дурочка.

– Мне это не нравится, ― честно призналась она. ― Отношения с тобой слишком опасны для драконов…

Ника замолчала, тяжело вздохнула и вновь посмотрела в окно. Рога закрыл дверь сарая и, подняв с земли меч, отправился в сторону тренировочной площадки.

– И я, конечно, не могу запретить, верно? ― удрученно протянула она и повернулась ко мне. ― Но я могу попросить.

– О чем? – я даже немного испугалась, услышав подобное.

– Не спи с ним.

Вжалась в стул и уставилась на нее. Вид у меня был, как у школьника на уроках про пестики и тычинки.

– Я… а… я…

Мое кряхтение и заикание выглядели настолько наивно, что даже Нику заставили рассмеяться. Она схватилась за живот и согнулась, продолжая сотрясаться от хохота.

– Кажется, ― сказала она, вытирая слезы, ― я не того об этом попросила! Ха-ха! Точно, ты же безвредная в этом плане! Ха-ха!

Я встала из-за стола и направилась к выходу.

– Ну, знаешь, это уже слишком, ― обиженно протянула я, открывая дверь.

– Прости, но это… Ха-ха!

Выбравшись из поля зрения наглой хохотушки, я поспешила поплотнее закрыть дверь. Ее смех еще доносился какое-то время до моих красных ушей. И почему вдруг в мире, который напрочь застрял в средневековье, девятнадцатилетняя девственница смотрится глупо?

Стоп. Если хорошенько подумать, то в нашем средневековье на меня наверняка бы клеймо старой девы повесили. Точно, в старые времена в этом возрасте уже дети должны сидеть по лавкам… хотя, в понимании еще даже моей бабушки двадцатилетняя соседская дочка Лида тоже в девках засиделась. Видимо, такого рода стереотипы можно было смело отнести к разряду междумирных и межвековых!

– Лена, ты проснулась!

Из-за угла вышла Зира в компании ведьм. Они тащили горы только что постиранных вещей. Я почувствовала себя неуютно. Здесь, как и в замке, никто не спешил подключать меня к бытовым хлопотам. Я, конечно, не была шибко против, но и совсем наглеть тоже не хотелось:

– Помощь нужна? ― спросила я с наигранным воодушевлением.

– Нет, ― отмахнулась Зира, чуть не уронив полотенце с вершины стопки. – Мы с Лидией справимся, а у вас с Нираей и без нас дел хватает.

Нирая замялась:

– Вообще-то, я сегодня хотела помолиться. Сегодня годовщина смерти мужа… Знаю, он не был тем, за кого себя выдавал, но… так или иначе, он подарил много лет, за которые я не могу не чувствовать благодарность.

Зира с пониманием кивнула. Лидия же, не уделив никакого внимания словам родной тети, молча поспешила в сторону бельевых веревок. Она с каждым днем становилась все холоднее, казалось, она всеми силами пыталась игнорировать жизнь вокруг. Она просто занималась бытом с утра до вечера: то убиралась, то стирала, то вышивала. А Зира продолжала крутиться рядом с ней. Я не видела, чтобы они разговаривали. Думаю, Зира не стремилась влезать в душу к юной ведьме, скорее она просто не хотела оставлять ее одну. Вот, прямо как сейчас, когда она одарила меня быстрой улыбкой и засеменила вслед за ней.

Я проводила ее грустным взглядом. Может, Рога и прав. Должно быть, я ревную свою драконшу… Правда, если только совсем чуть-чуть.

– Ты не против? ― тихо спросила Нирая.

– Нет, если честно, я сама хотела сегодня взять перерыв, ― я улыбнулась ей, и она ответила мне тем же.

Предвкушения от этого дня были намного ярче и продуктивнее, чем сам день. Заняться мне было абсолютно нечем. Будь я в нашем мире, то завалилась бы на кровать с ноутом и любимыми дорамами, на худой конец, почитала бы мангу. А тут… в общем, даже книги, которые с трудом удалось отыскать в одном из сундуков, оказались без картинок. К сожалению, магическая способность понимать единый язык этого мира никак не распространялась на письмена…

Поэтому, окончательно переев местных пейзажей (все-таки даже красоту надо получать порционно, когда у меня был только один свободный час в день, любование горизонтом приносило куда больше удовольствия), я отправилась обратно домой, холя в душе надежду, что там найдется какое-то занятие для моих белых ручек.

Мерно отсчитывая шаги, даже не заметила, что мои хитрые ноги повели не по самой короткой дороге. Лишь услышав стук меча о бревно, я подняла голову и осознала, что стою у забора тренировочной площадки, где Рога с особым усердием делал новые зазубрины на так называемом «противнике».

Вспомнились слова Ники, что мои силы отнюдь не постоянны. Как я могла не заметить чужое присутствие? Жадно втянула носом воздух, и легкий привкус гари вперемешку с приятным терпким ароматом тут же защекотал ноздри.

Да, именно так пахли драконы. Но у Рога этот запах немного отличался, точнее, после первой волны он раскрывался по-иному, приправляя терпкость чем-то свежим, но довольно сильным. Мне было сложно описать этот запах, хотя мама с детства прививала мне «вкус» к хорошему парфюму, читая лекции о всевозможных составляющих, но ни в нашем мире, ни в этом, я еще не находила ничего подобного. Не сказать, что запах был мне неприятен, напротив, он каким-то неведомым образом заставлял мой пульс ускоряться и волновал сердце. Мне нравились эти чувства, но и сбивали с толку.

По другую сторону от площадки пронеслась Голузелла. Она бежала довольно быстро, а силуэт ее был расплывчатым. Впервые за это время в мое сердце закрались сомнения. Не раздумывая ни минуты, я бросилась следом за ней. Рога тут же кинулся за мной:

– Лена!

Отвечать ему не было времени, Голузелла забежала за соседний дом, я не должна была потерять ее из виду. Нырнула за угол, но в итоге ― пустота, ее и след простыл. Рога подоспел, когда я судорожно озиралась вокруг в поисках зацепки или хотя бы мелькающей пятки. Он положил руку мне на плечо. Какие же огненные у этого парня ладони! Машинально закрыла глаза, вкушая тепло этого прикосновения, что неудержимо раскатывалось по всему телу.

– Лена, ― тихий голос Голузеллы заставил меня вернуться в реальность.

Открыла глаза и увидела наполовину исчезнувшую ведьму возле сарая. Она тут же развернулась и забежала внутрь, не давая мне толком себя рассмотреть. Я сорвалась с места и бросилась за ней. Рука дракона соскользнула с моего плеча, и по сердцу садануло сожаление.

Нет, сейчас не до этого. Что-то явно здесь было не так! На этот раз… я просто не могу опоздать!

Залетела внутрь. Старая дверь со скрипом растворилась, и на голову посыпалась солома, что была убрана на верхние стеллажи (подальше от грязи и холодной земли). Все вокруг было завалено кривыми лопатами, вилами, дровами и странными тюками, яркий цвет которых поблек под слоем пыли. За одним из опорных столбов мелькнул черный хвост. Я кинулась к нему, но Голузеллы и след простыл. Обернулась вокруг себя, затем еще раз.

– Лена? ― спросил с опаской Рога, который с трудом понимал, что вообще здесь происходит.

Я подняла руку, призывая к тишине. Рога прислушался к немой просьбе, но все же решил подойти поближе. Тихое рычание садануло по правому уху, я резко обернулась и тут же отскочила назад.

Она смотрела на меня со звериным оскалом. В глазах безумие. Тело почти исчезло. Вспомнила Люку, неужели?

– Голу…

Не успела договорить, она прыгнула прямо на меня с диким ревом. Я быстро попятилась назад и запуталась в своих собственных ногах. Да чтоб тебя!

Рога поймал меня во время падения. Он крепко сжал мои плечи и настороженно осмотрелся по сторонам.

Голузелла громко рассмеялась. Ее тело медленно исчезало прямо на моих глазах, а вместе с ним затухал и звонкий смех мертвой ведьмы.

Она издевается? Это что, шутка такая?

Губы задрожали, руки сжались в кулаки и, не найдя лучшую мишень для выпуска пара, с силой оттолкнула Рога от себя. Он опешил, но лишь на мгновение, а затем схватил меня за плечи и развернул к себе. Его глаза сияли ярче прежнего. Я никогда прежде не видела такой чистый и пленительный цвет серебра. Наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Сердце бешено заколотилось, его запах полностью наполнил мои легкие, перед глазами все поплыло. Все, кроме его лица. Как же это больно – стоять так близко!

Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он медленно сомкнул губы и сглотнул, обдав кончик моего носа жарким дыханием. Как же тяжело дышать. Грудь будто сдавили, а эта бешеная пульсация в висках мешает думать!

Рога смотрел на меня как-то по-другому. Обеспокоенно? С волнением? Не знаю точно, но он смотрел, не отрывая взгляд!

Я задрожала, но не от холода. Нет, мое тело сотрясалось от желания прильнуть к нему еще ближе. Обхватить руками и прижаться со всей силы. Раствориться в нем, жадно вдыхая и растворяясь в тепле его тела.

Не знаю, насколько я жалобно выглядела, должно быть, это и словами не описать, раз он притянул меня к себе и обнял. Эти сильные руки с нежностью, еле касаясь платья, сомкнулись за моей спиной. Мое дыхание стало прерывистым, все мысли были поглощены этим моментом, я растворилась в собственных чувствах, отдаваясь им без остатка. Во мне проснулось что-то ненасытное, мне всего было мало. Я бы хотела жить в этом моменте вечно, но и вечность казалась такой короткой.

Он склонился к моему лицу. Я закрыла глаза в предвкушении и тут же испытала болезненное разочарование, – я получила куда меньше, чем желала.

Мы соприкоснулись лбами, я отмеряла его дыхание собственным сердцебиением. Его голос заставил меня провалиться в пропасть наслаждения, я даже не сразу осознала смысл его слов:

– Что с тобой?

Он положил руку мне на голову, нежно погладил волосы, а затем спустился к щеке, поднимая подбородок:

– Лена, не молчи.

Я закусила нижнюю губу, пытаясь (с безумной неохотой) вырваться из дурманящего плена. Вдохнула поглубже и тихо ответила:

– Голузелла… она решила пошутить, ― смешок вырвался сам собой.

Рога широко улыбнулся, приподнимая одну бровь. На его лице застыло некое веселое удивление:

– Пошутить?

– Да.

Я кивнула и засмеялась чуть свободнее, внутри продолжая сгорать от стыда перед собственными чувствами. Он покачал головой, но отпускать меня из своих объятий не спешил.

Я томилась в ожидании возвращения Рога с охоты. Красных оберегов в деревне оказалось немного, поэтому это была только вторая вылазка за пропитанием, ведь каждый выход подразумевал потерю одного браслета.

Я сидела возле окна и тихонько посмеивалась, умиляясь происходящему. Жду добытчика домой, как-никак!

Не сдержалась и засмеялась слишком громко. Лидия, сдвинув брови, покосилась на меня из-за угла. Она мирно вышивала черного дракона. Очередного черного дракона, если говорить точнее. У нас уже было три покрывала с Орниксами, зачем ей все это, ума не приложу.

Сейчас в доме были только мы. Нирая должна была молиться до полуночи, таковы правила обряда. Ника ушла пострелять из лука, а Зира отправилась к речке перемывать скопившуюся за день посуду.

По стеклу прокатилось зеленное сияние. Сначала я подумала, что мне показалось, либо уходящее солнце играло с моими глазами. Но потом тот же свет мелькнул на окнах другого дома, затем еще. Он словно передавал какой-то сигнал по всему поселению.

– Лидия, ― осторожно позвала я. ― Ты знаешь, что это?

– Что именно? ― устало спросила ведьма.

– Этот свет на стеклах.

Она отбросила свое рукоделие в сторону и быстро подлетела к окну. Она почти впечаталась в него носом, когда увидела вдалеке зеленное свечение. На ее лице отразилась тревога.

– Это плохо, да?

Ее глаза беспорядочно забегали. Лидия сделала несколько глубоких вдохов, и, наконец, замотала головой:

– Нет. Не плохо.

– Не похоже…

– Ты, ― прервала она меня на полуслове, ― не могла бы сходить со мной кое-куда. Я хочу тебе кое-что показать.

Ее голос звучал неуверенно. Она словно сомневалась, только в чем?

– А далеко?

Она вновь замотала головой:

– К обрыву, ― она запнулась и тут же поспешила добавить: ― К морю.

– Я там уже была.

– Но этого ты не видела.

Лидия с трудом натянула на лицо улыбку. Ее глаза… Они словно были на мокром месте. Теперь пришла моя очередь волноваться.

– С тобой…

– Тебе понравится, ― она встряхнула головой, еще раз глубоко вздохнула и, взяв меня за руку, улыбнулась еще шире.

– Хо-рошо, ― запинаясь, ответила я, косясь в сторону неожиданного прикосновения.

Мы вышли из дома. Лидия аккуратно прикрыла за нами дверь и медленно спустилась по скрипучим ступенькам. Она все еще выглядела странно, в принципе, она и вела себя странно. Но отталкивать ее сейчас мне не хотелось, как и тащиться черт знает куда, когда Рога уже должен был скоро вернуться.

Мысленно себя укорила: неужели я не могу думать ни о чем, кроме Рога. Перед глазами предстала картина, как мы стоим в этом грязном сарае и обнимаемся. Хотя это даже объятиями было сложно назвать, он держался от меня на «безопасных сантиметрах». Мы даже толком телами не соприкасались, но почему для меня это воспоминание столь волнительно?

Конечно, я далеко не опытная женщина (о чем так любит напоминать Ника), но и совсем ангелом меня не назовешь. В моей жизни были поцелуи, свидания и парни. Но сейчас все казалось другим, более значимым, важным.

Да, Лена, как бы ты ни боялась себе в этом признаться, но ты влюбилась в этого дракона окончательно и бесповоротно.

– Идем? ― Лидия уже успела со мной поравняться, а я даже не заметила.

Щеки загорелись, и единственное, что я смогла сделать – просто кивнуть в ответ.

Мы шли медленно, она молчала, а мои мысли метались от тревожного волнения перед предстоящим разговором (у меня даже сомнений не возникало, что Лидия просто хотела о чем-то со мной поговорить, поэтому и потащила куда-то) до белобрысого образа, который заставлял мое сердце неистово трепетать.

Когда мы свернули за дом с желтыми ставнями, я уже поняла, куда ведет наш путь. Лидия направлялась прямо к моему излюбленному месту – к обрыву.

– Подождите! ― неожиданный призыв заставил нас обернуться.

Зира бежала за нами. Вид у нее был обеспокоенный и немного усталый.

– Куда вы? ― Зира остановилась рядом с нами и положила руку на грудь, пытаясь усмирить дыхание.

– Просто гуляем, ― скривившись, ответила Лидия.

По ней было сразу понятно – она недовольна присутствием Зиры. Видимо, я была права, она хотела поговорить. В голове всплыло лицо умирающего Хильдора. Только не говорите мне, что она собиралась говорить именно о нем!

Я съежилась и нервно закусила губу. Возможно ли, что ее поведение все это время было связано именно со смертью возлюбленного, но не в том ключе, в котором я предполагала до этого? Знала ли она, что я могла его спасти? Винила ли меня за нерасторопность и наплевательское отношение к жизни этого парня?

Если все так, то вряд ли она поверит, что все это время меня грызла совесть за эту ошибку. В отличие от нее, я улыбалась и жила дальше, отмахиваясь от чувства вины каждый раз, когда оно наступало на горло.

Нет, она не могла знать. Никто не говорил ни ей, ни Нирае, что шанс спасти Хильдора все же был. А что, если Зира?

С сомнением посмотрела на драконшу. Она смотрела на меня с нежностью и добротой. Нет, как бы ей ни было жалко Лидию, вряд ли бы она стала меня предавать.

– Не против, если я пройдусь с вами, ― Зира с наслаждением сделала глубокий глоток воздуха и обвела взглядом горизонт. ― За все это время, что мы здесь, так ни разу и не вырвалась на прогулку. Немного отдыха будет полезно нам всем.

Лидия поникла, но возражать не стала. Еще бы, Зира все это время проявляла столько заботы по отношению к ней, что отказать было бы, по меньшей мере, бестактно. Да и мне от ее присутствия становилось легче. Снималось напряжение, царившее между мной и молодой ведьмой.

– Удивительно, ― сказала Зира, оборачиваясь в сторону домов, оставшихся позади, ― как камень и земля соседствуют в этом месте. Эти островки живой природы, которые, словно кляксы на сером холсте, разбросаны по всей горной цепи, и лес, который будто окольцовывает вершины. В горах Динария такого не припомню.

– Вы просто смотрели не с той стороны, ― ответила Лидия, а затем немного призадумалась и добавила: ― Но вы правы, в горах моего клана таких островков было меньше. Нам приходилось спускаться вниз, чтобы засеивать поля, наверху мало чего росло. Дорога всегда занимала много времени, нужно было выйти еще до рассвета, чтобы к обеду вернуться с посевов.

– Твоя жизнь была сложной. Ты привычна к тяжелому труду, и это похвально, хотя и немного грустно.

– Мы не знали другой жизни. Да и грустить нам было некогда.

Верно, если твое выживание напрямую зависит от твоего труда (не считая выкрутасов природы), то вся твоя жизнь превращается в циклическую гонку: работать, чтобы есть; есть, чтобы работать. В нашем мире все было намного проще… Хотя, площадка действия сменилась, а суть, наверное, осталась та же. Ходил на работу, чтобы есть; ел, чтобы были силы ходить на эту самую работу. Но и здесь, и там люди и существа все же умудрялись находить время, чтобы жить. Извечный цикл не мог наполнить жизнь красками и должным смыслом, а вот любовь, дружба, семья ― все это заставляет не опускать руки, продолжать участвовать в этой гонке, не ставя ее одной лишь целью своего существования.

Если подумать, потеря Хильдора для Лидии была намного значимее, чем я представляла ранее. Она лишилась не просто возлюбленного (это, несомненно, тоже жестоко и непоправимо), она еще и лишилась одного из смыслов двигаться дальше. Это страшная потеря, которую теперь будет невозможно восполнить. Вряд ли удастся найти кому-то замену (а если и удастся, то это будет ложь, в первую очередь самому себе). Теряя близких, мы вырываем с корнем часть нашей жизни, заводя новые отношения, мы не перекрываем старые раны, нет, мы расширяем сердца еще больше, выделяя им новое место, которое тоже, по причине ужасных случайностей или по законам жизни, может превратиться в кровоточащую рану.

Наверное, это и приводит многих людей к выбору одиночества. Но в одиночестве мы никогда не найдем истинный смысл. Боясь боли, мы можем лишить себя многих радостей, ради которых воистину стоит жить.

Надеюсь, что Зира и Лидия это понимали. Говорить об этом с ними вслух я не решилась. Думаю, мои слова прозвучали бы бестактно и слишком жестоко.

– Мы пришли, ― сказала Лидия и остановилась почти у самого края обрыва.

– Что ты хотела показать? ― спросила я, в недоумении озираясь вокруг.

Здесь не было ничего нового, что я не видела прежде.

– Показать? ― удивилась Зира.

– Подождите немного, ― тихо сказала Лидия. ― Скоро сами все поймете.

Ее белое платье развевалось под порывами ветра, который своей небрежной рукой трепал и ее некогда ровный пучок, выбивая пряди и заставляя их танцевать замысловатые танцы, спутываясь друг с другом.

Хильдор, должно быть, оценил бы этот вид. Она была похожа на невесту. На ее теле почти не осталось и следа от прежних ран. Она была красива и чиста. Сейчас мог бы выйти идеальный романтический момент, будь он здесь…

Совесть, пожалуйста, успокойся. Я сама знаю, что виновата, но это уже слишком…

– Хильдор, ― неожиданно Лидия произнесла его имя, чем заставила меня напрячься, ― рассказывал мне об этом месте. Он чаще говорил о Сальвоне, чем об острове Граздов. Думаю, он любил эти земли куда больше, хотя времени проводил здесь мало. Большая часть жизни Граздов проходит на мертвом острове. Они не любят его, как я поняла. Но не могут оставить из-за Орникса.

Она повернулась и посмотрела на меня с укором. Верно, жизнь всех существ этого мира так или иначе крутится вокруг черного дракона, а точнее, теперь ― вокруг моей задницы. Прямо как дома: все живут проблемами Лены. Лена сама им не рада, но как магнит все время притягивает вновь и вновь новые беды.

Не рада, думаю, это ключевое слово. В том мире причина моих неудач была ясна и понятна. Сколько бы я этого ни отрицала, пытаясь свалить вину на другого, но весь свой ад на Земле я создавала своими же собственными руками. Тут же все иначе… По крайней мере, мне хочется в это верить.

– Вот, ― Лидия резко подняла руку и указала в сторону горизонта.

Маленькая черная точка, раскачиваясь, медленно приближалась к нам.

– Что это? ― прищурившись, спросила Зира.

– Корабль Граздов, ― ответила ведьма.

– Так, значит, тот свет…

– Был предвестником их появления. Когда корабль приближается на достаточное расстояние, то пробуждается связующая магия. Она проверяет, есть ли кто на берегу в поселении, чтобы они заранее приготовились.

– Они думают, что здесь враги? – в страхе спросила Зира.

Я ее понимала, мне тоже совсем не хотелось вступать в новое сражение. Никто из нас не успел еще до конца дух перевести от прошлых злоключений.

– Думаю, ― Лидия замотала головой. ― Они надеются здесь встретить Ирану, Хильдора и мой клан. Точнее то, что от него должно было остаться. Они плывут за тобой, Лена.

Ее взгляд. Он стал другим. В нем читалась уверенность, но сердце подсказывало, что ничего хорошего это мне не сулило.

– Они пристанут. Помогут уничтожить ребро Орникса, а затем отвезут тебя к остальным костям, дабы окончательно завершить путь твоего пробуждения.

Почему столько ненависти слышится в ее словах?

Лидия подошла ближе, я машинально отступила. Зира с сомнением покосилась в мою сторону. Неужели она не видит эту грязную зелень, которая охватила глаза ведьмы?

– Знаешь, когда он умирал, он сказал кое-что. Я не могла поверить своим ушам, думала, что он бредит… но, когда Нирая рассказала о своем муже, все встало на свои места.

– Лидия? ― сморщив лоб, Зира в недоумении уставилась на ведьму.

– Я долго думала, я не знала, ― теперь лицо Лидии исказилось болью, а грязная зелень в глазах стала еще темнее, ― как будет правильно, понимаешь? Я до сих пор не уверена, ― Лидия всхлипнула и поджала губы, со всей силы вцепившись в юбку, ― но я не могу допустить, чтобы он умер напрасно. Не знаю, прав ли он. Мне всю жизнь твердили другое, но… он просил.

Она опустила глаза на секунду, затем подняла их вновь. Решимость исходила от всего ее тела, озаряясь грязным зеленным светом, что обволок ведьму с головы до пят. Она расцепила пальцы, юбка взлетела вверх, оголяя ногу. Она быстро выхватила нож, привязанный возле ее бедра и, направив острие вперед, бросилась на меня.

Я не успела даже моргнуть… но Зира успела встать передо мной. Запах крови ударил в ноздри. Сердце оборвалось.

– Нет, ― испуганно закричала Лидия: ― Только не ты!

Я открыла рот, выпуская на волю приглушенный стон. Лидия попятилась. На землю упало несколько кровавых капель, прежде чем ноги перестали держать драконшу.

Я еле успела ее подхватить.

– Зира, ― со слезами позвала ее я.

Она медленно повернула ко мне лицо и улыбнулась. На груди расползалось красное пятно. Я пыталась закрыть его рукой, надавить. Я пыталась сделать хоть что-то. Мой мир рухнул, это не должно было случиться вновь! Только не снова! Я не могу быть виновата в еще одной смерти! Я не могу потерять ее…

Зира протянула дрожащую руку к моей щеке и произнесла одними губами: «Я люблю тебя. Живи».

– Нет. Нет!

– Нет! – вторя моему крику передо мной появилась Голузелла.

В сердце замаячила глупая надежда, а что если сейчас можно успеть? Что если можно что-то сделать? Но прежде, чем я начала вопрошать о помощи, Голузелла разразилась диким криком:

– Это должен был быть он!

Она кинулась на меня и вцепилась в горло. Стало трудно дышать. В голове громом разразился мой собственный крик: «Не может быть!». Глаза Голузеллы окрасились черным пламенем, на шее проступили вены, губы скривились в оскале. Неистовый поток ненависти исходил от нее.

Перед глазами все начало расплываться. Шок уступил место страху. Что если она меня задушит? Я не хочу умирать!

Отпустила Зиру и схватилась за предплечья Голузеллы, пытаясь разжать или хотя бы ослабить ее жесткую хватку. Тело Зиры с глухим стуком упало на землю. Внутри все перевернулось, я бросила взгляд в ее сторону, но нашла лишь черную дыру под ногами, что неумолимо расползалась все шире и шире.

– Это мое! Это я Орникс! ― в бешенстве кричала Голузелла мне прямо в лицо.

Мертвая ведьма резко запрокинула меня в бок, ноги подкосились, и мы вместе провалились в бездонную пропасть тьмы, в безжалостную бойцовскую яму междумирья.