Александр как-то понял, что умер.

Он ведь стал мёртвым не сразу в тот момент, когда врезался лицом в старую клавиатуру. Он видел только клавиши «OЩ», «PЗ», «LД» и «:;Ж» краем глаза. Пытался вдохнуть, но не получалось. Ощутил, как его сердце остановилось, а затем настало неземное облегчение.

И уже как-то со стороны увидел, что его пару раз ткнул колпачком ручки IT-шник Фёдор, затем подошёл САМ директор и что-то грозно выговаривал его трупу. Затем кто-то догадался позвонить в скорую, приехало два усталых фельдшера, проверили пульс, приложили зеркальце ко рту уже точно мёртвого Александра, сообщили новости его коллегам, отчего те перепугались и забегали по офису.

Мириться с таким финалом не хотелось, поэтому Александр, ощутивший способность перемещаться, рванул к своему телу. Может, получиться ожить?

Его «засосало» обратно в тело. Темнота. Ничего не ощущалось. Просто темнота.

Никаких чувств, никаких звуков, ничего. Наверное, это и есть смерть.

Неизвестно, сколько времени прошло. Когда абсолютно ничего не чувствуешь, времени как бы нет.

Думать тоже почти не получалось. Какие могут быть мысли у мёртвого человека?

Обрывки воспоминаний. В первую очередь, как будто перед сном, все ошибки и провалы.

Как в школе пытался стать парнем самой красивой девочки класса, как ему сурово дали от ворот поворот, а затем ещё несколько месяцев смеялись практически всей школой. Сейчас Александру стало понятно, что никто над ним особо не смеялся, только четыре человека, но его подростковому разуму это было сродни всему миру. Один из первых ударов по его жизненной уверенности.

Как не смог поступить в институт, как над ним смеялись более успешные одноклассники… Не смеялись. Он сам себе это придумал.

Призыв. Александр страшно тупил в военкомате, сильно не хотел служить, но его особо никто не спрашивал. После попытки к бегству, с милицией провели через медкомиссию, заперли на сутки с толпой таких же как он, а затем отправили в Мурманск. Морская пехота, «деды», вся та жесть первого года, которую переживал почти каждый парень в его возрасте…

Слабоволие в поведении с «дедами» в бытность «запахом», а потом и «духом», затем ещё более постыдное собственное обращение с «духами» на второй год службы…

Александр не мог точно вспомнить дат. Вообще, понятие «время» потеряло для него всякий смысл.

Проносились образы собственных поступков, дома, в армии, в институте, на работе, вообще везде и всегда. За что-то было безбожно стыдно, за что-то Александр гордился… Но в основном было никак.

Его жизнь – сплошной нереализованный потенциал. Сейчас он всё видел. Только посмотрев на неё со стороны, он всё понял.

А затем появились шумы и скрипы. Это было странно. И немного страшно. Он ведь умер?

Скрип начал нарастать, а затем прекратился. Но потом что-то с громким хрустом и треском навалилось на область таза и ног. В лицо упёрлось что-то деревянное и острое. Александр осознал, что снова чувствует своё тело. Чувствует, но как-то странно…

Руки оказались наполовину погружены в что-то вязкое и рассыпчатое, вроде земли.

И тут его поразило. Он умер. Его похоронили. Ткань, которая мешает поднять и без того засыпанные землёй руки – скорее всего, его торжественный пиджак.

Появилось чувство удушения. Стало как никогда страшно.

«Это всё могло быть галлюцинациями…» – панически метался разум Александра. – «И видение себя со стороны! И всё-всё-всё! Меня заживо похоронили!»

Начав резко двигаться, Александр подтолкнул процесс разрушения гроба и его ноги окончательно засыпало.

Левой рукой ткнув неуверенно куда-то вверх, он упёрся пальцами в обитую тканью крышку гроба.

Поганость ситуации усугублялась неопределённостью. Как он домой-то явится? Братец, небось, квартиру уже присвоил…

Валера проснулся один.

Ночью, после того как удовлетворилась, Даша заказала три бутылки коньяка, а также дорогие и экзотические закуски.

Курьер доставил всё несмотря на то, что на дворе уже двенадцать ночи.

Даша начала пить в одиночестве, но Валера всё же решил присоединиться. Пусть завтра на работу, но как-нибудь перенесёт похмельные утро и день, а там придёт в норму. Он себя знает.

Сидели, пили. Даша начала говорить о себе, жаловаться на жизнь, на судьбу. В конце концов разревелась. Затем внезапно полезла под стол, чтобы сделать Валере минет, но он её остановил.

Продолжили пить. Валера старался плотно закусывать, так как темп Даша задала ускоренный, чувствовался опыт.

Он узнал, что она жена большой чиновничей шишки из Ёбурга[2]. У неё три салона красоты, она якобы владеет целым заводом в промзоне, вообще всё время свободное, муж от неё давно уже ничего не ждёт, хотя она выскочила за него ещё в девяносто восьмом, когда он был рядовым функционером из ельцинского пула. В 2000 году её благоверный вовремя переметнулся в стан победителей и удержался на месте. Дела пошли в гору, появились первые серьёзные деньги, и где-то с 2004 года Даша вообще ни в чём не нуждалась. Последние лет пять она чувствует себя ненужной, так как благоверный интенсивно жарит молоденьких девиц и вообще старается дома сверх необходимого не пребывать. Двое детей давно выросли, один уже единоросс, работает по какой-то молодёжной партийной ерунде, до которой Даше нет вообще никакого дела. Младшенький сейчас учится в Кембридже, по плану благоверного он будет принимать у Даши дела, когда отучится. Ей этого никто не говорил, но так оно и будет, сама догадалась.

Валера всё это внимательно выслушал, посочувствовал. Подумал, что у богатых тоже бывают проблемы, только другие.

И этот её поступок… Так совпало, что ей было тяжелей всего решиться на саму измену мужу, а с кем и как… На месте Валеры мог оказаться кто угодно, она даже рассматривала вариант обратиться к одной знакомой, которая легко может подобрать мальчика по вкусу. Но Валера чем-то привлёк её внимание, поэтому всё сложилось как сложилось.

Валера встал с дивана. На журнальном столике он обнаружил записку с номером и надписью «Не звони три дня».

Посмотрев на часы, Валера понял, что до работы остался всего час. Быстро зайдя в ванную он умылся и побрился. Родная зубная паста была исчерпана, но на раковине он обнаружил какую-то совсем уж импортную пасту со вкусом авокадо. Она действительно пахла настоящим авокадо, а также большими деньгами. Явно не с витрины супермаркета, а какая-то заказная диковинка. Почистив зубы, Валера окончательно вернулся к реальной жизни. Даша казалась каким-то неверным сном…

В портмоне Валерия было пусто, он уже думал, что придётся ехать на автобусе, но тут вспомнил, что вчера Даша заправила его на полный бак, а также оставила сдачу.

– А жизнь-то налаживается… – грустно усмехнулся Валера.

Позавтракать он решил вчерашними закусками, из которых остался шашлык из утки, явно не просто так приготовленный. Добив последние пять кусочков шашлыка, три ролла суши и четверть стакана пива, Валера был уже почти рад жизни и готов к рабочему дню.

Сказалось высокое качество коньяка, после которого совсем не было похмелья, лишь до сих пор держащееся ощущение лёгкости во всём теле.

Разогревая машину, Валера задумчиво курил дамские сигареты, оставшиеся на кухонном подоконнике в качестве доказательства существования Даши. Они много курили на кухне, поэтому она заказывала ещё сигарет, но вот этих дамских, потому что «у тебя Валера, вкуса на сигареты вообще нет». Всё из-за той Сашкиной пачки…

На работу Валера приехал почти нормальным человеком. Настроение было чуть выше среднего: он сыт, выспался, не страдает похмельем, не опаздывает… А что если Даша – свет в окошке?

Стоит ли ей звонить?

Вспомнились дети и бывшая жена. Переодеваясь в комнате для персонала, Валера помрачнел. Детей увидеть хотелось. Очень. Но удалось посмотреть на них лишь издалека. Запрет на приближение всё ещё действует.

– Свободная касса. – пробормотал Валера.

– Свободная? – здоровенный лысый мужик бандитской наружности, дождавшийся своей очереди, уставился в него недружелюбными глазами, почему-то показавшимися дулом заряженной двустволки. – Заканчивай свои дела и пойдём за мной.

Для убедительности лысый продемонстрировал кобуру скрытого ношения с ПМ. Валера всё понял верно и молча направился на выход. Замдиректора, кажется, тоже всё понял правильно и скрылся в двери туалета.

На улице, куда его вывел лысый, Валера сразу же получил в поддых и сложился на частично покрытом плотным снегом асфальте. Дворник Анвар ещё не успел дочистить площадку после вчерашнего ночного снега, утоптанного посетителями. Утром сюда много кто ходит…

– Ты знаешь, в чью п№%ду свой стручок сунул, обсос?! – задал ему риторический вопрос лысый. – Встал!

Валера умышленно обессиленно поднялся на ноги и ещё до обретения полноценной опоры внезапно «выстрелил» костяшками фаланг в область кадыка лысого. Лысый оказался бывалым. Весьма подлый удар был профессионально заблокирован, а Валера получил мощный апперкот в подбородок.

Отлетев назад, он на несколько секунд потерял сознание. Что-то подобное произошло во время учебки в армии. Ветеран Чеченской кампании, старший сержант Геннадий Мизякин, почти таким же ударом отправил «слишком наглого духа» Валерия Витковского в продолжительный нокаут. Окончательно очнулся Валера только в санчасти.

Тесное «взаимодействие» с зеками многому научило его, в том числе умению держать удар, но против явного профессионала он не котировался никак.

– Встал! – повелительно выкрикнул лысый. – Сел в машину!

Валера послушно пошёл к чёрному Лэндкрузеру, где щуплый, но на взгляд опытного бывшего заключённого очень опасный, казах открыл заднюю дверь. Мимолётный взгляд зафиксировал топорщащийся в кармане казаха кастет.

Это только в кино кажется, что кастетом можно долго бить главного героя, но тот всё равно в конце соберётся силами и накостыляет вооружённым злодеям. В Кургане Валера видел, как одним ударом самодельного свинцового кастета убили здоровенного быка, бывшего верной торпедой вора в законе Калгана. И не в голову. По печени. Грамотный удар способен разорвать практически любой орган в сколько угодно тренированном организме. Пусть бычара, имени которого Валера не запомнил, был жив следующие тридцать минут, но де-факто он умер после удара.

И ещё с института Валера знал, что кастет совсем не зря классифицируется как холодное оружие.

Достав из кармана платок, Валера попробовал остановить кровь.

– Вытащил телефон. – приказал лысый, подвинувший Валеру к центру сидения и севший рядом.

На переднем пассажирском сидении же обнаружился широко известный в региональных масштабах политик, добрый самаритянин, преуспевающий заместитель губернатора Свердловской области по вопросам государственно-частного партнёрства Димушкин Тарас Вахидович.

– Проверь его. – приказал замгуба.

Казах бесцеремонно начал шарить по карманам Валеры. Быстро обнаружил портмоне, паспорт и протянул их лысому.

– Валерий Сергеевич Витковский, 26.02.1989. – по буквам прочитал лысый. – За границей никогда не был, военнообязанный. Служил?

– Служил. – ответил Валера.

– Где? – спросил лысый.

– Воздушно-десантные войска. – ответил тот.

– Поп№%ди мне тут! – нахмурился лысый. – Не похож ты на бравого десантника. Больше похоже, что ты на подлодке форточки открывал!

– Какой есть. – пожал плечами Валера, заметив, как казах дёрнулся в ответ.

Видимо, при любых непонятных движениях его пустят в расход, ну или отобьют всё живое и оставят где-нибудь в по-шукшински спокойном, мерцающим отражающимися от снега белыми солнечными лучиками зимнем лесу. У этих людей на машине стёкла тонированные, номера все резко «забудут», камеры на парковку не смотрят…

– Шеф, может, в утиль его? – спросил лысый.

– Нет, так просто он от меня не отделается! – оскалился замгуб. – На дачу его.

– Шеф, может, не надо? – впервые подал голос казах. – Проблемно будет потом…

– Не будет, Алмас. – покачал головой замгуб. – Он на своих двоих уйдёт…

Никаких голливудских клише в стиле надевания на голову мешков или заклеивания скотчем рта. Его просто повезли на дачу к Димушкину.

Проехав около двадцати километров, Лендкрузер свернул на съезде, проехал через живописный зимний лес, такой, каким, скорее всего, вдохновлялся Василий Шукшин, а затем остановился у ворот трёхэтажного коттеджа, огороженного высокой стеной.

По нажатию кнопки на пульте ворота разъехались. Во дворе «дачи» стояла машина Даши. Валера и до этого всё прекрасно понимал, но только теперь до него дошла вся серьёзность ситуации.

– Так, пацаны, езжайте на квартиру, там моя рыбка новая, свозите в клуб какой-нибудь, покатайте по городу, не давайте заскучать до вечера. – дал указание замгуб. – И чтобы не вздумали! Узнаю, на месте этого обсоса живо окажетесь. Поняли?

– Поняли, шеф. – синхронно ответили лысый и казах.

– Но сначала этого упаковать в подвале. – приказал замгуб.

Валеру споро затащили в коттедж, где спустили по лестнице в построенный в стиле природного камня подвал, в котором привязали к мощному дубовому стулу.

– П№%дец тебе, десантник. – презрительно выплюнул лысый.

– Лысый, не выражайся. – попросил его казах.

Валера начал тихо ненавидеть всех лысых и всех казахов.

«А лысые казахи – это вообще кикоз…» – подумал он.

Эта мысленная бравада помогала слабо. Что может с ним сделать тип, который по уровню влиятельности на ступеньку ниже губернатора? Он ещё и государственно-частным партнёрством занят, а значит отвечает за галимое отмывание денег самых серьёзных дельцов масштаба федерального округа.

«Единоросс ещё, а значит шкурка у него беззащитна только против самого верха. Ну, там, Бог, Яхве, Саваоф, Путин… Какие ещё есть боги у чиновников с верхнего ряда?» – томительно медленное прибытие замгуба вызывало лихорадочные размышления. – «ОМОН Ра?»

Пелевина Валера читал, но давно. Лет пятнадцать назад, в подростковом возрасте. Сделал вид, якобы многое для себя понял, но не понял ни черта. Впрочем, тогда многие так делали.

Наконец, дверь открылась и пришёл Димушкин. С табуреткой.

Почему-то вспомнился Сашка. Валера помнил, как он вернулся домой дембелем, в черной морпеховской парадной форме, с аксельбантом, в фуражке, а на черепе этот его знаменитый шрам…

«Дембель-который-выжил, ха-ха!» – совершенно не к месту подумалось Валере. – «Блин, был бы живой, простебал бы его! Почему такое приходит в голову только в последний момент? Эх, брат… Кажется, скоро увидимся».

Пока замгуб усаживался перед надёжно зафиксированным Валерой, тот вспоминал историю Сашки о получении знаменитого шрама.

Дело, на самом деле, ординарное. Валера и сам, когда стал «дедом», такое с «духами» применял…

«Дух» поднимает руки и скрещивает ладони на лбу, чтобы синяков не оставалось. И в этот момент по ладоням бьётся кулаком, ногой или табуреткой.

«Естественно, Сане „пробивали лося“ табуреткой. Только Сашка лопухнулся и по команде одного из „дедов“ убрал руки. Пробивающий „дед“ почти успел отвести удар, но Саню сильно чиркнуло углом табуретки, содрав кусок кожи со лба»… – вспомнил Валера.

– Долго будешь в облаках витать, десантник? – задал вопрос уже давно смотрящий ему прямо в глаза Димушкин.

– Мочить будешь? – спросил Валера. – Тогда говорить не о чем. Если только пытать и унижать, то тем более не о чем.

– Не буду. – ответил замгуб. – Знаешь, что? Мне почти насрать на Дашу. Живёт себе, живёт, деньги тратит – вот насрать. Больше меня беспокоит репутация. Какой-то бывший зэк из Сабвея трахнул жену заместителя губернатора Свердловской области! Ты такой заголовок в каком-нибудь интернет-блоге представляешь? Эта х№%ня может до Москвы дойти! Чтобы мамкины оппозиционеры потом меня с говном мешали!

Видимо, «мамкины оппозиционеры» были очень личной темой для Димушкина, так как он покраснел и тяжело задышал. Чтобы успокоиться, он закурил.

– Раз уж ты настроен на объяснение и обоснование моей смерти, то дай хотя бы закурить. – попросил Валера.

Вот как-то стало всё равно. Кто вообще вспомнит о нём? Что он в итоге потеряет? Жизнь, которая особо никому, даже ему, в хрен не упёрлась? Да и разве это жизнь?

– Кури. – вставил Валере в рот зажжённую дорогую сигарету замгуб. – Но и мочить тебя не с руки. Она, б№%дь такая, право имеет кого-то на стороне завести! Я уже больше сотни шалав во всех комнатах этого дома перетрахал, а ты у неё первый! Я Дашу, конечно, уважаю, но зэк…

Валера за время этого монолога скурил сигарету. Перед смертью не надышаться, не накуриться…

– … она могла бы Ольге позвонить, та её звонка уже лет пять ждёт! – разоткровенничался Димушкин. – Ладно, что-то я с тобой заболтался… У меня для тебя предложение, Валерик. Будешь жить здесь, официально отрабатывать за косяк. Зарплату на карту буду скидывать, но особо на много не рассчитывай, тысяч пятьдесят в месяц. Будешь трахать Дашу, чтобы она в ближайший год никуда не высовывалась, понял? Сейчас, б№%дь, опасный момент! Нашего сдёрнуть хотят, с Москвы уже намёки прилетают, понимаешь?

– Ага. – автоматически кивнул обескураженный Валера.

– Мне сейчас намёков не надо никаких и пятен на репутацию тоже, понял? – Димушкин будто пытался убедить больше себя, чем Валеру. – Я Дашу уважаю, она женщина прекрасная, но старая. У меня уже на неё лет десять через раз-три встаёт. Мне помоложе надо… Но чтобы никто не узнал. Работай здесь всерьёз. В порядке всё содержи. Никого больше не будет, только один человек начнёт сюда привозить продукты и всё необходимое. Мне надо вообще закрыть вопрос с Дашей. Ты бы только, сука, знал, что скоро будет! У тебя бы волосы с жопы сбежали!

Вчера Валера точно узнал, что Даша была на грани. Она уже собиралась окончательно пойти вразнос, но как показала практика, давление можно спустить…

Димушкин всё это понимает, убирать жену не хочет, из страны куда-то увозить тоже рискованно. Тем более, она однозначно в курсе всех его текущих и грядущих дел, поэтому Димушкину нужно поддерживать хотя бы иллюзию тёплых супружеских отношений для общества и для неё.

В общем-то, Валера всё равно посчитал замгуба оленем и терпилой. Нельзя так себя вести. Он с гипотетическим хахалем своей бывшей жены вообще бы не разговаривал…

Интересно ему также было услышать и про грядущий грандиозный передел власти в области, а может и в округе… Нет, ему со своим «послужным» в эти структуры путь заказан, но понаблюдать за этими подковёрными интригами будет интересно. Он же, как-никак, Жорж…

Прошло полгода с тех пор, как Валера стал работать на Димушкина и «помогать» его жене.

Даша поначалу переживала, но, спустя две недели совершенно неприемлемого морально и этически образа жизни, привыкла.

Валера первую часть дня занимался поддержанием порядка на «даче» замгуба, а вторую часть посвящал его жене. Дикость, но никто не передумал, даже более того, Димушкин ни разу не появлялся, единственный, кого он видел – неразговорчивый мужик, привозящий всё необходимое.

Даша часто ездила в Екатеринбург, но никогда там не ночевала, непременно возвращаясь на «дачу».

В целом, жизнь Валеры налаживалась. За эти полгода набежало триста тысяч рублей на счету, что позволяло более или менее уверенно смотреть в будущее, пусть и не очень далеко.

Ещё Даша выделила ему семейного адвоката, поэтому Валера сейчас судился с бывшей за право видеть своих детей. Конечно, было неудобно сидеть на шее у Даши, но ей пока что всё нравилось.

Из Москвы доходили странные и даже местами страшные новости. Медведева застрелили на параде 9 мая, обвинили США. Улики выводили на Китай, но те яростно отрицали. Показатель суицидов на сто тысяч населения в конце мая превысил отметку триста пятьдесят человек и это был резкий скачок за последние два месяца на триста человек. Тот казах, который вроде как Алмаз или Алмас, взвесился у себя дома без каких-либо видимых на то причин. На самом деле, можно было бы подумать, что его замучила совесть за какие-нибудь кровавые делишки из прошлого, но Димушкин, с которым Валера начал время от времени перезваниваться, сказал, что этот индивид вообще никогда мук совести не испытывал, да и не было ничего такого за ним, максимум – конечности людям ломал, да зубы выбивал. Это Лысому следовало начать испытывать муки совести, казах был больше на подхвате.

Это было похоже на эпидемию. Просто случайный человек оказывался на крыше и прыгал. Или женщина, мать и жена, ни с того ни с сего поджигала газовый баллон и взрывала себя вместе с квартирой, родными и соседями. В соседней хрущёвке, бабушка божий одуванчик, наполнила квартиру пропаном и зажгла спичку. Внуки, дед, а также сноха с сыном сгорели заживо. После этого дом эвакуировали, а среди «беженцев» обнаружился ещё один суицидник, который зарезал себя подобранным осколком оконного стекла. Дикость.

Цены на продукты подскочили, а бензин стал неприлично дорогим. Но Валера не испытывает трудностей: Даша даёт ездить на своей машине и заправляет его машину за свой счёт.

Несмотря на происходящее, жизнь у Валеры всё равно лучше.

Сегодня он поедет в банк, чтобы получить предзаказанные монеты «Георгий Победоносец» номиналом сто рублей. Реальная их стоимость: двадцать пять с копейками тысяч рублей, их Валера приобрёл в количестве двенадцати штук.

В текущую экономику он не верил, поэтому решил обрести что-то весомое и гарантированное для будущих времён.

Про инвестиционные монеты он услышал от одного сокамерника, которого прозвали Рыжиком. Он специализировался на подделке ювелирных изделий, поэтому в вопросе разбирался. Слушал он этого Рыжика больше от нечего делать, но даже предположить тогда не мог, когда ему понадобятся эти знания.

«Рубль скачет, доллар скачет, евро скачет, даже фунт стерлинг скачет, а золото – москаль». – вспомнил слова Рыжика Валера.

И цена золота не меняется, оно всегда стоит столько, сколько стоит. Это цена разных денег меняется относительно золота. При любом режиме, при любой экономической ситуации, если верить Рыжику, золото всегда будет в цене.

Роллс-Ройс, машина, которую Валера не сможет себе позволить никогда, везла его по улице Вайнера, к Газпромбанку. Они две недели везли монеты в Первоуральск, хотя обещали справиться быстрее. Видимо, мало кто здесь покупает инвестиционные монеты…

Припарковав машину, Валера направился ко входу. По дороге его «перехватила» какая-то бабушка с тростью-опорой.

– Сынок, помоги по ступеням подняться… – попросила она Валеру.

– Да, конечно, уважаемая. – он взял её под руку и повёл к крыльцу банка.

– … Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить! – замогильным голосом внезапно и очень быстро продекларировала бабушка.

– Что-что? – не расслышал Валера, занятый размышлениями о предстоящем косметическом ремонте дачного летника.

– Что «что-что»? – спросила бабушка удивлённо.

– Послышалось, видимо. – извиняющимся тоном ответил Валера.

В банке его узнали и встретили радушно. Раньше встречали его по одёжке, а теперь встречают по машине. Сотрудники банка, как понял Валера, теперь считают, что он просто причудливый богатый тип, который ради какого-то только ему понятного прикола маскируется под среднестатистического россиянина, но не может противостоять своей богачской натуре и всё же ездит на безумно дорогой машине. Настолько дорогой, что даже водителю не доверишь.

– Добрый день, Валерий Сергеевич! – заулыбалась Анфиса, старший менеджер банка. – Ваши монеты доставлены и готовы к передаче!

– Отлично. – просто кивнул Валера.

– Пройдёмте в мой кабинет. – простёрла руку Анфиса.

– Конечно. – старался держать марку Валера.

Получалось плохо.

В обычном, даже более того, обезличенном кабинете Валеру усадили в кожаное кресло и пододвинули по столу кейс. Открыв его, он увидел стеклянные капсулы с запечатанными в них монетами.

– Это пруфы[4], как вы и заказывали. – сообщила Анфиса.

– Я вижу. – кивнул Валера, сосредоточенно разглядывая деньги, лежащие перед ним.

Их будет больше. Гораздо больше.

Дальше он поехал в свой дом. Валера зашёл в гостиную, куда с разрешения Даши перетащил из подвала старый сейф Димушкина и вмонтировал его в платяной шкаф, под ложную полку. При желании найти можно, но домушники так глубоко копать не будут.

Открыв шкаф и сдвинув полку, Валера ввёл код и отворил сейф. Положив кейс внутрь, он снова заблокировал сейф и закрыл его картиной.

Закончив дела с сейфом, Валера направился на выход. Закрывая дверь, он поймал себя на мысли, что надо бы заменить её на новую. Скорее всего, со следующей зарплаты.

Сев в чужой Роллс-Ройс, Валера поехал в ближайшую «Пятерочку», где раньше практически всегда закупался продуктами.

Пройдя мимо скучающего охранника, он взял тележку, прошёл в торговый зал и начал закупать продукты. У Даши случился очередной бзик: она захотела «питаться как простые люди», поэтому к обязанностям Валеры добавилась также и необходимость ездить за едой «для простых смертных». Само собой, он покупал только самое лучшее из того, что может предложить этот супермаркет, поэтому Даша пусть и питалась «простой едой», но лучшей «простой едой» из доступных. Эти причуды богачей…

Приехав на дачу, Валера припарковал машину в гараже, взял пакеты и направился на кухню. В здоровенной кухне, которая занимала площадь с его двушку в хрущёвке, Валера разложил продукты в холодильники, стоимость которых превышает стоимость отцовского «Гольфа». Там даже продукты из «Пятёрочки» смотрелись неуместно.

Димушкин – очень богатый человек. Оно и неудивительно: даже части того, что Даша рассказывает в постели, достаточно, чтобы закрыть кого-нибудь на долгие годы за хищения и махинации. Кого-нибудь, но не Димушкина. У него крыша в виде губернатора, а у того до недавнего времени была крыша в Москве. Сейчас ситуация зависла в томительной неопределённости, так как прокуратура вроде бы и начала расследование в отношении Онсицы Д. Д., но пока без комментариев. То есть может и посадят, а может и договорятся.

Но до тех пор пока в столице не примут решения, здесь, в провинции, никаких неосторожных движения в отношении действующих чиновников высокого ранга предпринято не будет. Это не значит, что Димушкин сейчас живёт спокойной жизнью и в ус не дует: он носится по встречам, собраниям, конференциям, по домам влиятельных людей округа, обсуждает, решает, заключает. Всё для того, чтобы остаться на плаву после шторма.

Даша обнаружилась на третьем этаже, вместе со своей подругой, Мариной.

– … а он что? – услышал Валера, когда подошёл к приоткрытой двустворчатой двери в гостиную.

– А он сказал, что надо уезжать. – ответила Даша.

– Куда? В Москву? – спросила Марина.

Звякнул хрусталь.

– Нет, не в Москву. – Даша вздохнула. – Совсем не в Москву…

– И куда же? – снова звякнул бокал.

– Не сказал. – ответила Даша. – Не знаю, что теперь и будет…

– Да ничего не будет! – рассмеялась Марина. – Тебе радоваться надо! Куда-нибудь на тропические острова улетите! Будешь коротать дни на солнечных пляжах, с «Дайкири»[5] в руке…

Этот момент Валера выбрал для того, чтобы войти.

– Здравствуйте. – поздоровался он, открывая дверь.

В каминной комнате, у не очень хорошо разожжённого камина, в кожаных креслах сидели Марина и Даша.

Марина представляла из себя женщину ближе к пятидесяти, но старательно выглядящую на тридцать пять, причём ценой неимоверных усилий: Даша рассказывала, что у Марины весь день отнимают всякие омолаживающие процедуры, спа, фитнес, что питается она исключительно невкусными, но полезными продуктами, а также, что операций она перенесла столько, что хватило бы подправить внешность до премиум-уровня десяти женщинам. Сейчас же Марина представляет из себя женщину с противоестественно правильным носом, толстыми губами, которые, по задумке мастера, должны были быть «чувственными», но получились толстыми пельменями, веки её тоже подверглись хирургическому воздействию, причём в итоге получилось перманентное выражение «да что вы говорите?» на лице. В итоге Валера мог бы высказаться насчёт этой блондинки, дескать, не всегда изобилие денег идёт на пользу, но никогда себе такого не позволял. Ему дали понять, что здесь он никто и звать его никак.

– Привет, Валер. – улыбнулась Даша.

Вообще, жизнь с Валерой явно пошла ей на пользу, так как она явно перестала себя морально изводить и зажила наконец-то той жизнью, «которую заслуживает». Она сама так сказала в одну из ночей.

– Здравствуй, Валерик! – приторно улыбнулась Марина. – Прекрасно выглядишь сегодня!

– Вы тоже, Марина. – не остался в долгу Валера.

Правда, она выглядела, на взгляд Валеры, не очень прекрасно, причём не только сегодня, но определённо: существуют ценители и такого.

– Я продукты закупил. – поделился новостями Валера. – И домой к себе заехал, оставил там кое-что.

– Хорошо. – кивнула Даша. – Приготовь, пожалуйста, машину, нам с тобой нужно будет прокатиться кое-куда.

– Машина готова. – сообщил Валера. – Но я всё проверю.

– Будь лаской. – улыбнулась Даша.

Марина зачем-то чуть раздвинула ноги, видимо, хочет таким образом соблазнить его или дать какой-то намёк, но Валера поддаваться не собирался, ему и так проблем хватает…

Обиженно надув свои и без того раздутые губы, Марина отвернулась к камину.

Спустившись вниз, Валера вышел во двор и для приличия открыл багажник, якобы проверять что-то. Он закурил и думал.

Значит ли то, что Димушкин навострил лыжи, грядущие проблемы для Валеры?

Надо ли убираться подальше, на случай грядущих проверок?

Возьмёт ли Димушкин с собой свою жену?

Брать ли её с собой Валере, если Димушкин не возьмёт?

Скурив две сигарета, а затем ещё и проверив на всякий случай английский движок, Валера проводил взглядом молча ушедшую Марину, а затем увидел на балконе Дашу.

– Валер, зайди! – позвала она.

Валера вошёл внутрь и поднялся на второй этаж. Даша стояла возле чучела атакующего медведя, которого убил не Димушкин, и медленно допивала «Дайкири».

– Я беременна, Валер. – сходу сообщила она.

– Поздравляю. – холодно ответил он ей.

– Ты не рад? – удивилась она.

– Наверное, рад. – пожал плечами Валера. – Как это скажется на наших дальнейших взаимоотношениях.

– Ну, я думаю, оставлю ребёнка. – стушевалась Даша, бросив опасливый взгляд на Валеру. – Врач говорит, что роды очень опасны в моём возрасте…

– Как знаешь. – снова пожал плечами Валера. – Тем более, что ты…

Валера указал на коктейль в её руках.

– О, это безалкогольный! – неловко заулыбалась Даша. – Слушай…

– Я слышал ваш разговор. – прервал её Валера. – Димушкин бежит из страны, они проиграли в Москве. Тебя, скорее всего, он с собой не заберёт. И ты хочешь знать, нужна ли ты мне?

Даше постановка вопроса не понравилась. Она недовольно подняла взгляд и уставилась в Валеру.

– Говорю как есть. – объяснился он как мог. – Здесь, как я полагаю, скоро будет не протолкнуться от прокурорских, полицейских и прочих. Под шумок могут и тебя закрыть. Впрочем, если ты в делах своего мужа не замешана, то, опять же, скорее всего, тебя не тронут. Но для этого надо быть подальше от всяких документов и мест, где они могут быть…

– Забери меня к себе. – попросила Даша.

Валера вздохнул. С детьми от первого брака ничего, как он понял, не получится, но в качестве бонуса он получает себе на шею чужую жену, которая никому особо не нужна, как выяснилось.

– Хорошо. – кивнул он наконец. – Есть какие-нибудь деньги и ценности?

– Есть! – Даша побежала в спальню.

Оттуда зазвучал шум сдвигаемых предметов мебели, а затем Даша вышла в коридор с дипломатом.

– Это одна из заначек Тараса на «черный день». – объяснилась Даша, вводя комбинацию в замок. – Я брала отсюда понемногу время от времени, но оставалось ещё очень много…

Внутри лежали пачки долларов. Много.

– Сколько здесь? – осторожно спросил Валера.

– Где-то тысяч пятьдесят… – прикинула Даша.

С такими деньгами и Даша-то особо не нужна, но она может знать, где есть ещё. Тем более сейчас, когда эти бумажки стремительно дешевеют…

– Поехали ко мне. – решил Валера. – Будешь жить у меня.

Вечером, когда они уже разместились в двушке Валеры и Даша почти смирилась с предстоящим существованием, зазвонил телефон Даши.

– Аллё? – спросила она у трубки последнего Айфона. – Да, Дарья Степановна… Хорошо… О, Господи…

Она осела на узорчатом измятом табуретками линолеуме кухни, упёршись спиной в старенькую «Бирюсу». Опустив трубку, она заплакала.

– Что случилось? – поинтересовался Валера.

– Само-самолёт… – сквозь рыдания, произнесла она. – Разбился… Тарасик…

Валера достал из кармана Самсунг, купленный месяц назад в ломбарде. Новости.

«Частный самолёт заместителя губернатора Свердловской области Димушкина Тараса Вахидовича разбился два часа назад на побережье Адриатического моря. Власти Республики Хорватии сообщают…»

– Да, сочувствую. – произнёс Валера и полез в кухонную тумбу слева от плиты. Там стоял различный алкоголь для особых случаев. Ещё с родительских времён стоял. Вытащив бутылку некоего когда-то кем-то подаренного виски, он вспомнил, что Даша в положении и положил его обратно. Как можно успокоить женщину, которая потеряла мужа? Который её не любил, изменял сотни раз, но являлся её первой и единственной любовью?

– Он же… Он же… – Даша ревела и не могла произнести ни слова.

– Мне жаль. – сказал Валера. – Но с ним вместе сейчас могла быть и ты. Если бы…

Даша вытерла сопли рукавом и уставилась на Валеру ошарашенными глазами. Валера почувствовал себя неловко. Он открыл дверь балкона и вышел наружу, подышать воздухом и покурить.

Тлеющий кончик сигареты в темноте на балконе – вещь, которая наводит на философские мысли. Всё-таки, Валера прав. Испытывай Димушкин хоть какие-то чувства к Даше, она бы сейчас лежала кровавым комком из мяса, кишок и костей в самолётных обломках на адриатическом побережье.

Конечно, жизнь в старой хрущёвке можно назвать достойной альтернативой этому…

… но ведь можно избавиться от всего и приобрести что-то более достойное. У Даши не может не быть никакого имущества, тем более, она номинальный владелец завода, который на деле принадлежит Димушкину…

Но этот разговор придётся отложить на потом.

– … И чтобы к семнадцати тридцати у меня на столе был список потенциальных заказчиков! – зашёл на заключительный вираж Андропов. – Это касается коммерческого отдела. Теперь про вас, Александр…

Александр нервно поправил свой синий в голубую полоску галстук. Галстук ему вчера одолжил коллега, а рубашку он нашёл под кроватью в спальне своего дома.

– Компания прощает ваши прогулы, они вызваны обстоятельствами непреодолимой силы. – категорично заявил Андропов. – Но впредь требую являться на работу без опозданий!

– Не повторится, Степан Ильич. – заверил его Александр, от волнения щёлкнув челюстью.

– Очень на это надеюсь, молодой человек. – наставительно произнёс Андропов, садясь обратно в своё кресло в конференц-зале.

Конференц-зал восстановили силами сотрудников, пусть он даже близко не походит на тот, в котором у них в прошлом каждое утро проходили планёрки, но по крайней мере здесь больше не было костей, засохших экскрементов, мусора и засаленных одеял с коврами. Как признался IT-шник Фёдор, он существовал тут некоторое время, когда началось…

Что началось?

Александр услышал за последние три дня несколько не очень уверенных рассказов о произошедшем, но всё сводилось к одному: случилась эпидемия некоего смертельного для всего живого вируса, которая выкосила половину населения Земли. Коммуникации ещё работали, оставшаяся половина надеялась на уход вируса, но он не уходил. Затем началась война, причём начали её именно «наши», то есть те, кто там, у руля. Ядерные ракеты в ход не пускали, но биологическое и химическое оружие использовалось всеми сторонами. Война набирала обороты и это при бушующей эпидемии, которая продолжала убивать тысячами. А затем, как закономерный итог, наступил голод. Земля перестала плодоносить, даже тех крох обезумевшего в войне населения планеты было не прокормить. Люди голодали, болели, воевали, а потом умерли.

И вот, четверо суток назад, восстали мертвецы.

У Александра происходящее в голове не укладывалось. Он точно умер, он ВИДЕЛ это. Это были не галлюцинации, коллеги тоже прекрасно помнили собственные смерти.

Маргариту сожрали людоеды, Фёдор выживал несколько лет, но потом замёрз насмерть в одну из долгих зим, когда не смог найти топлива. Семён, курьер соседней фирмы, умер в драке за еду…

– Александр, пройдёмте в мой кабинет. – позвал Александра, замершего в коридоре, окликнул Малинин Павел Дементьевич, заместитель директора, умерший от инфаркта за пять лет до него.

– Иду. – ответил Витковский, направившись за скелетом в коричневом твидовом костюме.

В кабинете, освещённым тремя свечами на столе, Малинин уселся в своё потрескавшееся черное кожаное кресло и уставился на вставшего перед его рабочим столом Александра.

– Послушай меня, Александр… – Пал Дементьич сложил руки на столе.

Почти забытый характерный жест зам директора в новой ипостаси выглядел знакомо-пугающим.

– Время сейчас странное, а ситуация вообще страшная… – начал традиционно готовиться к переходу к сути зам директора. – Это очень хорошо характеризует тебя как ответственного работника, что ты первым делом пришёл на работу, после того как… Но послушай меня… Твоя должность сейчас не востребована в нашей компании, именно поэтому Степан Ильич попросил меня обсудить с тобой… новые карьерные возможности. Сейчас остро не хватает специалистов по продажам, а также пока что вакантна должность курьера.

– А как же Семён? – уцепился за несоответствие Александр.

– Он не работает в нашей компании, мы не можем до конца доверять ему, а должность курьера сейчас важна как никогда… – огорченно покачал головой зам директора. – Я прекрасно знаком с твоим личным делом, поэтому прекрасно знаю, что продажник из тебя совершенно никакой, поэтому рекомендую отозваться на вакансию курьера. Настоятельно рекомендую! Иначе нам придётся избавляться от тебя…

Александр не стал отвечать сразу. С одной стороны, ему и старая должность не особо нравилась, но курьер… Это надо будет ходить туда-сюда день за днём…

– Соглашайся, Саша… – перешёл на доверительный тон Пал Дементьич. – Ты парень хороший, исполнительный… Когда наша компания расширится, будут перспективы возглавить логистический отдел…

Ну, да. Так-то логистикой до этого всего занимался Расколов Максим Геннадьевич, человек-оркестр, занимавшийся вообще всеми вопросами, связанными с логистикой вообще всех грузов, проходящих через компанию, но он умер через год после Александра и его, по его же последней воле, кремировали.

И тут Александра пронзило осознание…

– Расступись! – Андропов раздвинул толпу и прошёл к месту событий. Увидев причину всеобщего возбуждения, он раскрыл челюсть в крайнем удивлении, а затем с щелчком захлопнул её – Саша, что это за ерунда?

– Не знаю, Степан Ильич… – признался Александр. – По дороге налетело на меня…

– Это мутант какой-то. – вынес вердикт айтишник Фёдор.

– О, кэп снова в деле… – пробормотал Петя.

– Какой кэп? Ты о чём? – недоуменно спросил «новый» сотрудник Паша.

Павел Сергеевич Веремеев – старый сотрудник Степана Ильича, трагически погибший в 90-е годы. Какие-то разборки с залётными рэкетирами. Недавно его выкопали на кладбище, а потом он сам пришёл в офис. Александр его никогда не видел, поэтому о прошлой внешности сказать ничего не мог. Сейчас же он представлял собой среднестатистический костяк, одетый в грязную ветровку и спортивные штаны – вещи, выданные компанией. Андропов выменял в одну из сделок целую сумку б/у одежды, которая пошла в вещевой фонд компании.

– Но зачем ты притащил это сюда? – задал следующий вопрос директор.

– Показать, что здесь не только собаки на людей нападают. – ответил Александр. – Просто для наглядности.

На самом деле, это, скорее всего, было собакой. Просто мутации и опухоли изуродовали бобика до неузнаваемости. Он явно был послабее своих оригинальных сородичей, но одежду Александру всё равно попортил. Удар палицей прервал его мучительное существование, а затем Витковский потащил его к офису, прицепив одну лапу пластиковым хомутом к висячему ремню рюкзака.

– Сведения о применении химического и биологического оружия находят своё подтверждение. – промолвил задумчиво Роберт.

– Ладно, достаточно! За работу, коллеги! – попытался хлопнуть в ладоши Андропов, но добился лишь стука костяшек. – Саша, избавьтесь от… этого.

– Понял. – кивнул Александр.

Взяв одну из самодельных лопат, коих последнее время наделали великое множество, он отволок пса-мутанта в парк, вырыл яму и захоронил. У него было ощущение, что он делает что-то незаконное, но сейчас законов особо никаких не было, просто все соблюдают простое правило: Я не трогаю тебя, ты не трогаешь меня.

Александр вернулся в офис и расселся на диване перед секретаршей Степана Ильича Маргаритой.

– Как работа? – взвинченно спросила она, не отрываясь от переписывания данных с листа на лист.

– Не жалуюсь. Нормально. – ответил Александр чистую правду.

Действительно нормально. Многие горожане сейчас не знали что делать и придумывали себе занятия, ну или просто ходили по городу или сидели по домам. В целом, народ сейчас спокойный, никто, за редким исключением, не буянит, ходит спокойно, работает, никого не трогает.

Ещё актуален вопрос вакансий. Некоторые компании и организации не открылись и не откроются в силу «непреодолимых обстоятельств». Пока что наплыв безработных купирует мэрия, организовав проект по восстановлению инфраструктуры города и расчистке руин, но это дело не бесконечное, это отчётливо понимают все. Именно поэтому Маргариту лучше сейчас не трогать, она зла и обрабатывает ежедневно десятки резюме. В прошлом десятки резюме – ерунда, но сейчас, когда нет электронной почты, компьютер раскурочен в щепы, а соискатели приносят резюме написанные на всём, на чём можно писать…

Вот сейчас, например, Маргарита со злобным пыхтением в очередной раз взялась за отрыв от рулона обоев, который норовил скрутиться в исходную форму, чем препятствовал переносу данных на нормальный лист А4.

– Помочь? – спросил наконец Александр.

– Будь добр. – интонация верно передала выражение лица, какое было бы у Маргариты, имей она его.

Придерживая рулон с двух сторон, Витковский дождался, пока Маргарита закончит заполнение фирменной анкеты.

– Так-с, ещё пять резюме корявым почерком на туалетной бумаге и всё! – наигранно рассмеялась она полубезумным смехом.

– Сомневаюсь, что такая вещь как туалетная бумага пережила Апокалипсис. – покачал головой Александр.

– Уж лучше хотя бы на туалетке! – вздохнула Маргарита. – Скоро на бересте черкать будут резюме! А потом и на камнях высекать!

– Что там, долго мне ещё тут рассиживаться? – поинтересовался Александр.

– Не знаю, как Степан Ильич скажет. – пожала плечами секретарша директора. – Вообще, тебе в пару мест только надо сходить. Но есть какие-то особые указания от директора. Так что жди.

Спустя два часа в коридор вышел Андропов с неким неизвестным скелетом.

– Хорошо, Юрий Викентьевич, основной договор мои юристы подготовят к концу этой недели! – вещал этому неизвестному скелету директор.

– Вот и прекрасно. – довольным голосом ответил неизвестный. – Приятно иметь с вами дело, Степан Ильич. Не буду больше отнимать ваше время. Увидимся на фуршете.

– Всенепременно! – заверил его Андропов.

Неизвестный ушёл, директор же облегчённо выдохнул и упёр руки в пояс.

– Саша! – развернулся он к Александру. – Для вас есть задание. Необходимо направиться в Екатеринбург, там разведать обстановку и передать определённому должностному лицу ряд коммерческих предложений. Получить внятный ответ, а также вручить должностному лицу вот этот вот пакет.

В руки Александра были вручены документы и какой-то продолговатый предмет, обёрнутый в подарочную упаковку.

– Вот это ещё три подобных подарка, но для других должностных лиц, других организаций. – передал ещё три свёртка Андропов. – Дальше тебя проинформирует Пал Деменьтевич.

– Да. – кивнул зам директора, жестом указывая к своему кабинету. – Пройдем.

Они вошли в кабинет, где зам директора зажёг свечу. Электричества всё нет и нет.

– Слушай, Александр. – по привычке кашлянул Пал Дементьевич. – Необходимо будет от лица ТОО «Андропов-Первоуральск» сделать ряд коммерческих предложений, заключающихся в приобретении огнестрельного оружия. Если у них в наличии не будет подобного товара или они не захотят его продавать, то необходимо будет обсудить возможность приобретения снаряжения и средств защиты, а также оружия ближнего боя. Для этого я тебе выдаю вот этот набор коммерческих предложений. Взамен мы предлагаем широкий перечень монтажного оборудования и строительные услуги.

– А строительные… – не до конца понял Александр.

– Строительные услуги будут предоставляться ТОО «Симонян», которое сейчас проходит процедуру перерегистрации в мэрии. – ответил Пал Дементьевич. – Мы недавно заключили договор партнёрства с их директором, поэтому имеем право представлять интересы ТОО «Симонян».

– Понял. – кивнул Александр. – А я один пойду?

– Разумеется, нет. – ответил зам директора, стряхнув невидимые пылинки на рукаве приведённого в образцовый порядок пиджака. – С тобой отправится наш сотрудник Роберт Герц, специалист отдела продаж. Он… довольно новый сотрудник, имею в виду, что фактически отработал в нашей компании меньше года, поэтому мы не можем в полной мере положиться на его навыки.

– Но я же… – начал было Александр, но был тут же прерван.

– Даже несмотря на отсутствие опыта продажника, ты, Александр, отработал в нашей компании многие годы. – Павел Дементьевич вытащил из внутреннего кармана пачку сигарет. – Угощайся.

Облака табачного дыма потекли по небольшому кабинету.

– Твой опыт работы в компании, твоё знание нашей продукции и твоя надёжность – факторы, которые превалируют над отсутствием опыта в продажах. Тем более, я читал в твоём личном деле, что ты занимал должность начальника отдела продаж в течение пяти месяцев и справлялся, насколько я знаю, приемлемо. – непостижимым образом пустив колечко дыма, Павел Дементьевич откинулся на спинку кресла. – А вообще, просто дай Роберту работать и следи, чтобы он не говорил лишнего. Мы не знаем, чего ждать от военных, поэтому нужно соблюдать определённые правила.

– А военные там точно есть? – уточнил Александр.

– Да, в Екатеринбурге сейчас полным ходом идёт возвращение города под контроль Российской Федерации, губернатор на месте, уже при исполнении, даже наделил нашего мэра широкими полномочиями по наведению порядка. – ответил зам директора. – Но оружие возьмите, тут слухи ходят…

– Какие слухи? – спросил Александр, пребывая в лёгкой прострации от новостей.

– Болтают, что есть несогласные с возвращением старого порядка… – Пал Дементьевич стряхнул пепел с сигареты в пепельницу. – Непроверенные источники утверждают, что собралось бандформирование, члены которого уже терроризируют окрестности Екатеринбурга, но слухам верить… сам понимаешь. Тем не менее, полностью игнорировать их мы не можем, поэтому вооружитесь. Исключительно на всякий случай. Да и диких зверей никто не отменял.

– Понял вас, Пал Дементьевич. – начал вставать со стула Александр.

– И ещё… – зам директора тоже встал с кресла. – Если насчёт оружия с екатеринбургскими военными договориться не получится, необходимо будет сходить в местные поселки. Поговаривают, что во время войны многие переехали в посёлки. Следовательно, оружие тоже. Нас интересуют даже неисправные образцы.

– А зачем нам оружие? – не понял Александр интереса компании.

– Это сейчас, пока неразбериха, оружие не ценят. – ответил Пал Дементьевич.

– Всё, понял. – ответил Александр и направился к выходу из кабинета. – Приложу все усилия. До свидания.

– До свидания, Саша.

Как понял Александр, Андропов хочет превратить оружие в товар. Мэрия однозначно заинтересуется, как и полиция, которую потихоньку восстанавливают из пепла прошлого. Так-то полицейских сейчас навалом, но далеко не каждый из них желает вернуться к своему былому роду деятельности, в основном ввиду текущей его опасности. Александр слышал от коллеги, что проблемы с кадрами решаются, но не так быстро, как этого хотелось мэрии. Показательно то, что половина текущего штата предпочитает называть себя милицией. Это старые кадры, очень старые. И методы у них тоже старые.

Хорошо это или плохо, Александр не знал. Но сейчас следовало подумать о том, как подготовиться к неблизкому походу. До Екатеринбурга сорок пять километров пути, что являлось серьёзным препятствием. По дороге случиться может всё, что угодно.

По коридору налево, мимо бухгалтерии к отделу продаж.

– В курсе уже? – встал со своего рабочего места Роберт.

– Да, Пал Дементьевич уведомил. – подтвердил Александр.

– Надо вооружиться, а то слухи ходят… – Роберт вытащил из-под стола деревянную палицу.

– И это тоже сказал. – прервал его Александр. – Оружие возьмём. Товар какой потащим?

– Инструменты в основном. – пожал плечами Роберт. – Одну болгарку, шуруповёрт, гайковёрт, батарейную дрель, пару наименований топоров, отвёртки, молотки… Образцы для показа.

– И у нас они есть в торговых количествах? – спросил Александр.

– Пока ты эти два дня доставку осуществлял, Петька лично договорился с одним ИПшником на эксклюзив. – охотно объяснил Роберт. – Он отдаёт нам склад набитый инструментом, а взамен мы обязуемся возвести ему трёхэтажный коттедж у реки.

– У него губа не дура. – вздохнул Александр. – А не жирновато ли за инструменты?

– Времена изменились. – покачал головой Роберт. – Сейчас инструменты на вес золота, их же не производят пока что. И начнут явно не скоро. И первые серии будут золотыми по себестоимости. Я тебя уверяю, Валерий сильно продешевил. Ашот возведёт коттедж при условии наличия стройматериалов и инструмента. Инструмент у нас уже есть, а с стройматериалом проблем не будет, в Ебурге цементный завод перед Крупным П№%децом как раз получил полный склад сырья, их директор подсуетился в предчувствии неприятностей. Кто же знал, что это поможет ему не при жизни, а после смерти…

– Значит материалы тоже не проблема… – произнёс Александр. – Вообще, не ждал я такой прыти от Степана Ильича…

– Так он же в свою среду попал! – удивлённо ответил Роберт.

– В смысле? – не понял Александр.

– Ну, то есть, в знакомые условия. – поправился продажник. – В девяностые происходило что-то вроде того, что происходит сейчас. Правда, где-то чуть-чуть полегче, где-то чуть-чуть посложнее, но среда была такая же. Ничего непонятно: Союз развалился, связей нет, а если есть, то непонятно как обеспечивать доставку товаров, где-то на краю трутся бандиты, власти реально управляют ситуацией только в Москве, и даже там у них получается не очень, всё плохо, но бизнес делать надо. Вот он себя сейчас и чувствует как рыба в воде. Я тебе больше скажу: те ребята, которые начинали бизнес в конце десятых или в двадцатых, сейчас будут нежно обсасывать кирпичи, когда Степан Ильич будет делать реальные дела. Просто его время пришло.

– Не думал об этом в подобном ключе. – признался Александр. – Ладно, ещё в дороге поговорим, давай собираться.

– Давай.

– Доброго дня, меня зовут Александр, я являюсь представителем компании «Андропов-Первоуральск» и прибыл сюда с целью сделать вам ряд коммерческих предложений. – озвучил цель визита Витковский и разложил на столе слегка помятые коммерческие предложения.

Он находился в кабинете командира войсковой части Росгвардии. На стене как положено висел портрет Путина, ещё наблюдался герб Российской Федерации, а в остальном обычный кабинет: стол, кресло, стулья для посетителей, всякая канцелярия на столе, сейф в правом углу за столом, гипсокартонные стены, кое-где умело заделанные, а также сам обитатель кабинета, полковник Еремеев Павел Васильевич.

При жизни он был здоровенным дядькой, скроенный с основательностью бульдозера, что отлично виделось на совместном фото с премьером, что стояло на столе у горшочка с засохшим кактусом. Сейчас же полковник представлял из себя высокого роста костяк в висящей на нём офицерской форме Росгвардии со знаками отличия полковника. От былого человека осталась только одна узнаваемая черта – характерная массивная челюсть со слегка выступающим подбородком.

Полковник внимательно вчитался в рукописный текст, который прерывался на вклеенные картинки, кои были вырезаны из множества рекламных буклетов, в целости и сохранности переживших Конец Света в подвале здания.

– Инструменты нас интересуют. – после прочтения произнёс полковник. – Но оружие мы дать не можем. – Впрочем, есть у нас… Дежурный! Ливанова ко мне!

Спустя какие-то минуты в кабинет вошёл костяк в офицерской форме со знаками отличия майора.

– Здравия желаю, товарищ полковник! Майор Ливанов по вашему приказанию прибыл! – козырнул майор и принял стойку «Смирно».

– Вольно. – разрешающе махнул рукой полковник. – Майор Ливанов, как наши дела со складом?

– Группа доложила, что взяла периметр под контроль и начала процесс погрузки. – доложил майор.

– Можете идти, майор Ливанов. – отпустил его полковник.

Майор вышел из кабинета и подчёркнуто аккуратно закрыл за собой дверь.

– Александр, мы имеем в распоряжении некоторое количество старого оружия… – полковник извлёк из белой пачки сигарету и закурил. – В основном Мосинки, ППШ, ТТ, револьверы системы Нагана… Солдат этим не вооружишь, несерьёзно, а вот в качестве товара такое сгодится. Губернатор у нас человек специфический, поэтому разрешил вооружать население неавтоматическим оружием, ибо времена сейчас такие… ППШ, ППС, ДП, само собой, вам никто не продаст, а вот пистолеты и винтовки вполне. Давай сговоримся так: пять рабочих аккумуляторных шуруповёртов – один ТТ с тридцатью патронами, пять рабочих аккумуляторных дрелей – одна Мосинка с тридцатью патронами, комплект инструментов, включающий пилу, молоток, универсальную отвёртку или набор отвёрток, набор ключей или универсальный ключ и пассатижи – один револьвер системы Нагана с тридцатью патронами. Как тебе такое?

– Я не уполномочен принимать решения, но как можно скорее передам данное предложение своему руководству. – ответил Александр.

– Да, чтобы ускорить заключение сделки… – полковник потушил недокуренную сигарету в пепельнице. – … дадим тебе Р-105Д и отделение охранения. Установите связь, будем вести дальнейшие переговоры. Теперь про ваших строителей… Имеется задача по восстановлению ограждений. Объемы большие, так как тут происходили ожесточённые бои с китайскими агрессорами, ещё до всего этого… Но теперь надо всё восстанавливать, а у меня все люди в деле. Передай своему руководству, что мы щедро оплатим полное восстановление ограждений и установку бетонных стен.

– Какой объем «щедрости»? – уточнил Александр.

– Тут будет два варианта. – кашлянул полковник. – Либо тридцать единиц Мосинок и по тридцать патронов к каждой, либо пятьдесят единиц ТТ с боекомплектом по тридцать патронов к каждому. У нас этого старья как говна у кур, но разбазаривать мы ничего не будем. И если хорошо посмотреть, то это очень щедро с нашей стороны.

– А почему городские компании не используете? – задал давно назревший вопрос Александр.

– А кого? – спросил в ответ полковник. – Ты по городу не ходил?

– Нет, только по окраине. – отрицательно мотнул головой Витковский.

– Если в центр сходишь, поймёшь, что в городе нет никого. – произнёс полковник с сожалеющими интонациями в голосе. – Только с кладбищ люди, а больше никого и нет.

– Но почему? – не понял Александр.

– Китайцы ударили химоружием, а потом взяли Екатеринбург. – объяснил полковник Еремеев. – Мы через две недели отбили город, но спасать было уже некого… Чтобы избежать ещё какой-нибудь эпидемии, массово сжигали трупы, практически всех сожгли. Если бы мы тогда только знали…

– Значит, у вас сейчас кроме военных и нет особо никого? – с недоверием переспросил Александр.

– Получается, что так… – кивнул полковник. – Нас же передислоцировали в леса за пару дней до атаки, а вот гражданских никто перемещать не стал… М-да, приказы. Так, ладно. Давай, топай к КПП, сейчас отправлю к тебе отделение, вместе дойдёте до Первоуральска, а дальше посмотрим. Свободен.

Александр послушно покинул кабинет, спустился на два этажа вниз и, обойдя плац с отрабатывающими строевые приёмы мертвецами, направился по дороге к КПП.

Еремеев обеспечивает строгое соблюдение дисциплины, держа подчиненных в ежовых рукавицах. Это было заметно по майору, который образцово выполнил воинское приветствие и доложился о прибытии, а также по солдатам, марширующим по плацу и образцово выполняющим команды. Вертикаль жёсткая, это видно. Скорее всего, это связано с тем, что эти люди буквально только что с войны. Это для Александра серые будни жизни превратились в серые будни смерти, а эти люди ещё пару недель назад сражались против захватчиков, убивали и умирали…

Спустя тридцать с лишним минут ожидания появился отряд из пятнадцати скелетов, экипированных и вооруженных.

– Александр Витковский? – уточнил среднего роста скелет с лычкой младшего сержанта. – Младший сержант Рахманов.

– Я. – ответил Александр. – Вы же будете сопровождать меня в Первоуральск.

– Не только. – ответил Рахманов, судя по фамилии, татарин. – Также наш связист обеспечит надёжную связь нашей части с Первоуральском, а потом будем ждать дальнейших указаний.

– Тогда давайте выдвигаться, не люблю ходить ночью. – Александр поднял рюкзак и закинул его на плечо.

– Отделение, в колонну…

– Сам ты местный, да? – в очередной раз попытался завести диалог Виктор.

Они прошли уже порядка сотни километров, шли уже третий день, каждый раз избегали встречающихся по пути городов и групп идущих куда-то людей. В леса старались не заходить, так как слова неизвестного военного крепко засели в памяти Александра.

– Ага, местный. – без особой охоты подтвердил Витковский, продолжая идти.

– А я из Владивостока. – поделился Виктор.

Он хотел сказать что-то ещё, но не нашёл темы. Александр шёл в думах.

Виктор прямо сейчас не станет его убивать. Ему нужно всего-лишь узнать, где обитает сын Степан Ильича и уже у него выведать расположение секретных объектов. Что такого в секретных объектах? Секретные объекты – это не только не особо актуальное сейчас продовольствие и вообще никому не нужное ядерное оружие и секретные установки. Это ещё и запасы оружия, специально законсервированного топлива, техники и инструментов с материалами. Кто завладеет чем-то подобным… Текущая власть никому не будет нужна, если не сможет дать людям хоть что-то.

Бандиты нацелились не на какие-то города. Им нужна вся страна.

Пока что Александра Виктор трогать не будет. Но где-то ближе к городу, когда выведает все необходимые сведения о сыне Андропова…

Андрей Степанович Андропов – полковник вневедомственной охраны. Решительно непонятно, как обстоят дела в Нижнем Тагиле, поэтому ждать можно чего угодно. Может, города нет как такового, может, там живые люди обитают, а может, всё там в точности как предполагает директор.

– Слушай, а расскажи о себе? – в очередной раз прервал паузу Виктор.

– Нечего рассказывать. – коротко ответил на это Александр.

– Ладно, давай тогда я расскажу о себе, а потом ты о себе? – предложил беспокойный бандит.

Александр ничего не ответил.

– Родился я в тысяча девятьсот двадцать девятом году в рабочем посёлке Артём… – расценил молчание как согласие Виктор. – Рос в рабочей семье, мой папа был шахтёром…

Слушать историю столетней давности от очевидца было на удивление интересно. Виктор почувствовал это и ухватился за стиль рассказа. Рассказывал про военные годы, про то, как голодал после, как связался с хорошими ребятами, которые воровали еду с составов, как сидел на зоне за воровство, как вернулся во Владивосток из Краснодара, где отбывал срок в городской зоне, причём все эти свои противозаконные дела и отсидку на зоне описывал с чувством ностальгии по хорошим временам. Потом страна начала меняться, в восьмидесятые он устроился в один из первоуральских кооперативов, в котором они с Белучиным познакомились, сдружились и «кидали лохов», затем развал Союза, девяностые, Безлучин неплохо поднялся на приватизации, но в Москву его не пустили. Так он и остался самой большой шишкой екатеринбургского масштаба, которую ближе к закату карьеры потрепали и выдавили в Ревду. В Ревде он и умер, как и остальные члены организованной преступной группировки, кто-то раньше, а кто-то позже. Виктор, например, умер от рака у себя дома, в постели, в возрасте восьмидесяти восьми лет.

Интересная биография. Неудивительно, что после «пробуждения» он сразу же нашёл своих приятелей и взялся за старое. Так он и рассчитывает провести остаток вечности.

По логике вещей сейчас должна настать очередь Александра делиться сокровенным, но ожидания Виктора не оправдал вышедший из-за высокого жёлтого кустарника патруль полиции.

– Стоять, не двигаться! – направил на них АКС-74У мёртвый полицейский. – Кто такие, куда направляеетесь? Мартынов, досмотри их.

– Виктор Степанов, тысяча девятьсот двадцать девятого года рождения, уроженец Владивостока. – полностью представился бандит. – Сотрудник компании «Эталон».

– Александр Витковский. – коротко назвал своё имя Александр. – Курьер компании «Андропов-Первоуральск».

– А ты пожил, Степанов. – прокомментировал ответ бандита полицейский в чине капитана. – Капитан Ведищев. С какой целью движетесь в город?

Старший сержант Мартынов начал личный досмотр, а Ведищев приблизился к ним, на ходу отпустив автомат. Видимо, старость костей одного, а также неуверенный тон второго путника заставили его сделать ложный вывод об их безопасности. Треск. Отвёртка пробила темя Мартынова, а затем обыкновенный кухонный нож точно вонзился между шейными позвонками Ведищева, разрывая сверхъестественную связь между ними. Капитан даже не успел среагировать, упав уже мёртвыми костями на растрескавшийся асфальт.

Александр потрясённо наблюдал за тем, как Виктор деловито отстёгивает брезентовый патронный подсумок от форменного ремня капитана.

– Попробуй только дать винта. – предупредил он Александра не поднимая взгляда от автомата. – Ноги отстрелю.

Перетаскав кости в кусты, Виктор спрятал автомат и патроны в сорокалитровом рюкзаке, а пистолет Макарова, доставшийся от старшего сержанта, положил в до этого пустую кобуру для скрытого ношения, обнаружившуюся под пиджаком.

– Пойдём-ка в ту сторону. – указал он на промежуток между кустами.

Александр не двигался, лихорадочно обдумывая варианты. Умирать не хотелось. Свою нежизнь он ценил, даже больше, чем ценил когда-то жизнь. Размышления вне времени и пространства позволили ему многое осознать и понять, дать надежду… А теперь ему придётся умирать. Вот так.

– Не боись, мочить тебя не буду, просто поговорим. – «приободрил» его Виктор. – Давай-давай. И татьянку свою на землю брось.

По позе определив непонимание, Виктор сунул кисть к пистолету, а другой кистью, в которой сжимал кухонный нож, указал на дубинку, висящую на ремне Александра.

Александр снял крючок дубинки и аккуратно положил её на покрытую листвой землю.

– Ладом. – одобряющим тоном произнёс Виктор. – Иди теперь.

Александр прошёл всего пару десятков шагов, как в затылок упёрся нож.

– А теперь рассказывай мне всё, что знаешь об Андрее Степановиче Андропове. – потребовал Виктор.

Александр судорожно выдохнул.

– Не медли, как расскажешь всё, отпущу. – пообещал Виктор. – Делить нам нечего, поэтому и убивать тебя мне нет смысла.

Александру очень хотелось в это верить. Очень.

– Ладно, расскажу всё, что знаю. – решился Александр. – Рос он в Первоуральске…

Надолго рассказ затянуть не удастся, Андрея Александр видел всего пару раз в жизни, к моменту прихода в компанию сын Андропова был уже состоявшимся капитаном. Поэтому нельзя сказать, что Андрей вырос прямо у него на глазах…

Спустя пару минут рассказ был закончен.

– Я ожидал большего, Саня. – разочарованно произнёс Виктор, за время рассказа отошедший на полметра.

«Вот и конец». – подумал Витковский, глядя на вынимаемый из рукава кухонный нож. – «Теперь уже насовсем…»

– Р-ы-ы-ы-ы, ф-ф, ф-ф, р-ы-ы-ы-ы, ф-ф, ф-ф! – раздался рёв из-за кустов.

– Что это? – Виктор приставил нож к виску Александра.

– Не знаю. – пожал плечами тот.

Знал. И поэтому понял, что они оба обречены. Но у одного всё же есть шанс выжить.

Виктор настороженно озирался.

– Слушай, ты же обещал. – отвлёк его внимание на себя Александр. – Я рассказал тебе всё, что знаю об Андрее.

– Этого мало. – посмотрел на него Виктор. – Слишком мало. Ты разочаровал меня.

Затрещали кусты. Александр толчком ног откинул себя спиной вперёд, по черепу скрипнул кухонный нож. Недоумевающий Виктор повернулся к источнику непонятного шума, а затем рухнул вниз под давлением двух мощных медвежьих лап.

Александр за расправой наблюдать не стал, а предпочёл сбежать подальше.

– Помоги!!! – донеслось до стремительно утекающего Витковского. – А-а-а-а!!!

Затем раздался громкий хруст и вопль прекратился.

Виктор оказался слишком городским, даже по меркам крайне городского Александра, который неоднократно ходил в детстве в зоопарк и рёв медведя ни с чем не перепутает. Каким же образом вела судьба Виктора, что он не смог опознать медвежий рёв? А Александр ведь говорил ему, что лучше держаться дороги, чтобы не наткнуться на что-нибудь нехорошее.

«Мне не надо бежать быстрее медведя, мне надо бежать быстрее тебя…» – вспомнился Александру старый анекдот.

Виктора было совсем не жаль. Не случись медведь, лежать Александру костями в кустах. Но пришёл медведь, привлечённый запахом мертвечины и теперь это Виктор лежит в кустах, а Александр не знал кому молиться, чтобы медведь удовольствовался старыми костями уголовника.

По пути попалось большое дерево, но Александр поборол в себе желание забраться на него: от медведей деревья не спасают, они лазают по ним лучше любых альпинистов, им природа дала самое надёжное снаряжение из доступных.

Пройдя около трёх километров на север, Александр достиг окраин Нижнего Тагила. Про полицейских и Виктора он решил никому не говорить – даже на его взгляд всё выглядело слишком подозрительно. И не докажешь потом, что не был соучастником.

В Тагиле картина бытия сильно напоминала первоуральскую: потрёпанные здания, которые кто-то пытается привести в приемлемый вид, разбитые в хлам дороги, которые ещё никто даже не пытался приводить в порядок, пластиковый мусор, который не торопится разлагаться, а также плетущиеся куда-то по своим делам мертвецы, в глазницах которых тлеют огоньки всё ещё не прошедшего удивления от положения вещей.

Так как Александр вошёл в город с юга, ближе оказалось зайти к Андрею домой. Перед выходом он проложил маршрут с помощью оффлайн-карты на телефоне Фёдора, поэтому примерно знал, где здесь что находится.

Ржавые указатели позволили относительно быстро добраться до улицы Карла Маркса, дома номер шестьдесят девять. Добравшись до нужного подъезда, Александр открыл незапертую дверь, включил фонарик и начал длительный подъем на двенадцатый этаж.

В искомой квартире была вынесена дверь, причём явно с помощью кувалды или чего-то вроде того. Сразу же в коридоре просторной квартиры Витковский наткнулся на человеческие кости в неплохо сохранившейся разношёрстной одежде. И ещё был запах.

Запах пороха не перепутаешь ни с чем.

Медленно переступая через кости, Александр попятился назад к выходу.

– Стоять. – в очередной раз за этот день в затылок Александру уткнулось оружие. – Кто такой?

– Витковский Александр, курьер компании «Андропов-Первоуральск». – в очередной раз за этот день представился Александр.

– По какому делу? – оружие с затылка никуда не делось, но Александр почувствовал понижение напряжённости в тоне неизвестного.

– Степан Ильич отправил, узнать об Андрее. – честно ответил Алекандр.

– Погоди-ка, ты же Сашка? – услышал узнавание в голосе говорившего Александр, а также почувствовал, что ствол пистолета перестал давить ему в затылок. – Работал в компании папы?

– И сейчас работаю. – ответил Александр.

– Можешь разворачиваться. – разрешил ему Андрей.

Александр развернулся и увидел костяк в полицейской форме и фуражке. На плече костяка располагалась эмблема Вневедомственной охраны, а на погонах в неверном свете фонарика мерцали подполковничьи звёзды.

– Степан Ильич поручил мне справиться о твоих делах, Андрей. – озвучил цель прибытия Александр. – Беспокоится.

– У него всё в порядке? – спросил Андропов-младший. – Как там в Первоуральске обстановка?

– Очень сложно утверждать что-то наверняка… – Александр замялся. – Там бандиты на него вышли…

– Ожидаемо. – спокойно кивнул Андрей. – Ты заходи. У меня тут не прибрано, но скоро подъедут эксперты и будем опознавать…

Они прошли в гостиную, которая освещалась из разбитого окна.

– Так что там за дела у папы с бандитами? – усевшись на стул спиной к окну, спросил Андрей.

– Да нет у него с ними никаких дел. Пока что. – Александр последовал жесту Андрея и сел на диван. – Безлучин, который в девяностых в Екатеринбурге орудовал, прислал своих людей, которые хотят выйти на тебя и узнать координаты секретных объектов.

– А не думали ли они, что не первые такие умные? – усмехнулся Андрей. – И это я не про тех дебилов, что в коридоре лежат, а про вполне себе живых людей, которые ещё десять лет назад объездили все объекты и вынесли что смогли…

– Тут по дороге ещё кое-что случилось… – неуверенно начал Александр. – Меня отправили сюда с одним из бандитов, Виктором Степановым. Почти у пригорода нас встретил патруль полиции, капитан Ведищев и старший сержант Мартынов. Виктор убил их ножом и отвёрткой, а меня собирался допросить и убить, но вмешался медведь.

– Медведь? – удивлённо переспросил Андрей.

– Да, я его рёв ни с чем не перепутаю. – закивал Александр. – Дал оттуда дёру, а Виктора медведь сожрал. Ну, насколько это возможно. Я это к сведению. В тех кустах, помимо трёх окончательных мертвецов, лежит как минимум один пистолет Макарова и АКС-74У. Всё в рюкзаке Виктора.

– Я передам информацию о судьбе патруля в местную полицию. – Андрей поднялся из кресла. – Тут пару дней выяснение всех обстоятельств нападения на мою квартиру займёт, но я с папиными проблемами разобраться помогу. Пойдём в мэрию, там сейчас наш главный полицейский заседает.

Кремового цвета пятиэтажное здание, казалось, сумело избежать обветшания, но при приближении явила себя атрибутика «постапокалипсиса»: некогда белоснежные пластиковые двери пожелтели, стёкла первого этажа практически полностью были заменены на фанеру и строительную плёнку, а официальный герб Нижнего Тагила, некогда сиявший бордовым фоном и золотыми символами, выгорел от десятилетий без реставрации. Справа от парадной двери висела некогда золотого цвета табличка «Администрация города Нижний Тагил», ныне же она облупилась и имела пару лишних гвоздей, которыми ничтоже сумнящеся кто-то забил её на прежнее месторасположение.

В фойе было людно, если можно применить подобную формулировку к нескольким десяткам костяков в разношёрстной одежде, занимающимся какими-то своими делами в мэрии. Александр поправил воротник успевшей запылиться рубашки, стряхнул пыль с плеч пиджака и вошёл внутрь.

– Нам на третий этаж. – Андрей уверенно вошёл в фойе, на секунду показал охране удостоверение и направился к лестнице.

На третьем этаже народу было ещё больше, но уже с преобладанием костяков в форме.

– Вон тот кабинет. – указал Андрей и пошёл в ту сторону.

Александр увязался следом.

В кабинете заседал страшно занятой полицейский, громко ругающий кого-то в телефонную трубку.

– … как так не будет?! – уже откровенно кричал он на оппонента на той стороне провода. – Я сказал, чтобы протянули кабель до Ёбурга, б№%дь, до конца недели!!! Не е№%т вообще!!! Да на х№% вертел я ваших медведей!!! Стреляйте, режьте, рубите, мне по№%ю!!! В понедельник чтобы я по телефону разговаривал с мэром Ёбурга, понял меня?! Конец, б№%дь, связи!!!

– Опять со связью проблемы? – понимающим тоном спросил Андрей.

– А, Андрюха! – поднял голову полковник полиции Абоев Г.М. – Как твоё ничего? Разобрался с теми злодеями?

– Домой ко мне нагрянули. – поделился Андрей. – Перестрелка была… Экспертов я уже вызвал, будем оформляться.

– Да ты что?! – полковник полиции аж вскочил с кресла. – Да мы этих…

– Герман, тут человек пришёл из Первоуральска… – прервал его Андрей. – Есть кое-какие сведения.

Полковник полиции, известный Александру пока только как Герман Абоев, сел обратно в кресло. Форма на нём была безукоризненно новая, на черепе размещался аккуратный чёрный парик, явно приклеенный.

– Слушаю. – посерьёзнел он.

– Меня направил сюда… – начал рассказывать свою историю Александр.

Выложив всё как на духу, он выжидающе уставился на полковника Абоева. Тот же молчал и сидел сложив кисти.

– Значит так… – произнёс начальник полиции. – Андрей, поручаешься за него?

– Знал до Подъема, вроде нормальным был парнем. – пожал плечами Андрей. – Отца моего надо спросить, он весь расклад даст.

– Ты там говорил, что у тебя военные из Ёбурга разместились в офисе?! – вдруг ударил по столу раскрытой кистью Абоев.

– Да, разместились. – кивнул Александр.

– Они же с Ёбургом связь держат?! – задал следующий вопрос начавший возбуждаться полковник Абоев.

– Держат. – подтвердил Александр.

– Тогда нахрена я Тёмкина с кабелем отправил?! – задал не очень понятный Александру вопрос Абоев. – Значит так…

Он поднял трубку и набрал короткий номер на архаичном дисковом телефоне.

– Тёмкин, отбой! – с радостными интонациями заявил Абоев. – Возвращайся со своими архаровцами обратно и остатки кабеля притащи! Подробности не по телефону!

Андрей понимающе кивнул и вытащил из брючного кармана пачку сигарет.

– Так что, поможем моему бате? – спросил он после того как подкурил сигарету.

– Дам тебе, Сашка, троих опытных оперов, они разберутся с проблемой. – встал начальник нижнетагильской полиции и опёрся на стол. – Только учти, это советские менты, текущие реалии не совсем понимают, кое-какие обыденные для нас вещи… могут вызвать острое и стойкое неприятие. Они всё уже знают, но всё равно, лишний раз не береди душу ребятам.

– А они вообще справятся с задачей, ну, с учётом новых для них реалий? – задал забеспокоивший вопрос Александр.

– Это настоящие профессионалы своего дела, Сашка! – возмутился Абоев. – Двое из них, Антон Килудас и Андрей Ралин, погибли при исполнении, во время задержания дезертиров в восемьдесят пятом году! Гранатой подорвался, козёл! А третий, Семён Семёныч Покутный, в девяностом погиб, при взятии этнической банды! Это серьёзные специалисты, поэтому даже вякнуть не смей в сторону их компетенции!

– Всё-всё, я просто спросил… – легко отступил Александр.

– Всё-всё! – передразнил его Абоев. – Иди давай, посиди внизу, они сами тебя найдут!

Александр не стал перечить, хотя манера речи этого явного татарина его уже начала слегка раздражать.

Усевшись на пластиковую лавку в фойе, он принялся ждать. Андропов-младший свою задачу посчитал выполненной, поэтому не стал спускаться с Александром. Его можно понять. Здесь у него работа, единственный веский смысл существования в этом мире, да и что он в Первоуральске будет делать?

Три костяка спустились с третьего этажа. Одеты они были в гражданское, но Александр всё равно как-то уловил их принадлежность к правоохранительным органам. Возможно, дело было в манере хождения, а может и нет.

– Ты Александр Витковский? – спросил центральный костяк, среднего роста, одетый в коричневую кожаную куртку, старомодную клетчатую рубашку, серые брюки и серую же кепку-восьмиклинку. На ногах мертвеца располагались основательные кирзовые сапоги. Он протянул кисть Александру. – Капитан милиции Покутный.

– Да, это я. – пожал кисть в ответ Александр.

– Старший лейтенант милиции Антон Килудас. – представился широкоплечий костяк в потрёпанной бордовой водолазке, поверх которой была надета военная разгрузка, в образцово чистых и опрятных спортивных трико, а также безукоризненно белых кроссовках.

– Старший лейтенант милиции Андрей Ралин. – представился третий опер и пожал кисть Александру.

Этот был одет в клетчатую рубашку болотного цвета, коричневого цвета брюки и пиджак. Из-под пиджака виднелась кобура пистолета.

– Приятно познакомиться. – кивнул им Александр.

– Рассказывай давай, что за урки там до твоего руководителя, ха-ха, докопались? – Покутный был весел, в отличие от своих молчаливых коллег.

– Безлучин это, Антон Михайлович, криминальный авторитет из Екатеринбурга. – описал проблему Александр. – Сколько у него людей не знаю, но точно знаю, что на одного меньше стало сегодня с полудня.

– На которого стало меньше? – уточнил Покутный.

– Виктор Степанов, тысяча девятьсот двадцать девятого года рождения, уроженец Владивостока. – произнёс врезавшиеся в память слова.

– Да ну?! – воскликнул Килудас. – Тугрик, что ли?

– Не знаю. – ответил Александр. – Представился патрулю он так.

– Это точно Тугрик! – заверил его Килудас. – Двадцать девятого года, точно он! И тут отметился, сучёныш… Жаль, что лично задавить гада не удалось…

– А ты его откуда знаешь? – спросил Покутный.

– Да я его на валюте брал в восемьдесят третьем. – объяснил Антон Килудас. – Скользкий гад, как сейчас помню…

– Да чего тебе помнить? – грустно вздохнул Ралин. – Три года прошло всего…

– А, ага… – осознал Килудас.

– Ты давай рассказывай, Саша. – попросил Килудас. – Как обстановка в городе, кто есть кто, кто чем дышит…

Первые три часа пути Александр рассказывал всё, что знал о Первоуральске текущей реальности. Кто есть, кого больше нет, кто чем занимается – всё, что смог вспомнить.

В целом, за трое суток Александр неплохо узнал этих оперов, оказались неплохими ребятами, правда, мировоззрение у них серьезно отличалось от общепринятого ранее. Впрочем, сейчас это не имело никакого отношения к окружающей действительности, к которой оказался не готов никто. Почти.

Миновав пригород, они почти дошли до офиса, но тут опера остановились.

– Здесь мы расстанемся ненадолго. – сообщил Покутный. – Действуем согласно плану. Что говорить бандитам ты знаешь, а мы пока окольными путями прогуляемся. Всё, давай, и веди себя непринуждённо.

«Легко сказать…» – подумал Александр, но всё равно кивнул в ответ.

В офисе было подозрительно тихо. Не то чтобы это в нынешние времена было чем-то необычным, но в свете особых обстоятельств тишина в офисе в рабочее время вызвала у Александра определённое беспокойство.

Охраны не было видно, как и других сотрудников. В коридоре на втором этаже тоже было пусто, как и пустовало место секретаря Степана Ильича. Но открыв дверь кабинета директора Александр тут же напоролся на выставленный ствол пистолета Макарова.

– Где Виктор? – задал свой вопрос Николай, держащий пистолет у левой глазницы Александра.

– Погиб. – ответил Александр, стараясь сохранять спокойствие. – Медведь налетел.

Спокойствие сохранить не удалось, стало страшно за собственную «нежизнь».

– Мне кажется, что ты п№%дишь. – покачал головой Николай.

– Я не вру! – заполошно ответил Александр. – Мы почти подошли к Тагилу, когда он из кустов вылетел!

– И ты, само собой, сбежал. – предположила из-за спины Александра Светлана.

– А что мне было делать?! – едва сдержался от резкого разворота Александр. – У меня не было оружия, а это медведь!

Николай молча и очень холодно смотрел прямо в глазницы Александра, а ему казалось, что тот видит его душу. Возможно, что так и есть: природа огней в глазах ещё не определена наверняка.

– Жаль Тугрика… – произнесла Светлана, обращаясь к Николаю. – В расход его?

– Рано. – покачал головой тот. – Рассказывай давай, что удалось выяснить про Андропова. Ты ведь сходил в Тагил, ссыкло?

– Сходил. – покладисто кивнул Александр. – Но сложно сказать что-то о текущем статусе Андропова. Не удалось ничего узнать про его судьбу. Хотя мне удалось кое-что узнать про секретные хранилища.

Последнее Александр сообщил по одной простой причине: в глазницах Николая полыхнуло вполне определённое намерение. Общаясь с себе подобными мертвецами, Александр начал учиться видеть эмоции собеседников. А Ралин даже рассказал любопытную теорию, что огоньки говорят о мыслях человека намного лучше глаз, и что профессиональному сыскарю сейчас намного проще ориентироваться в помыслах преступников. Но есть проблема. Опытные преступники тоже обладают кое-какими навыками по «считыванию» человека. Пребывание в исправительных учреждениях, конкретно в замкнутых коллективах разного рода людей, невольно вырабатывает в уголовниках примитивные психологические навыки, позволяющие разбираться в людях. Полиция тут их намного опережает, так как род деятельности обязывает да и их специально учат подобным приёмам и навыкам, но тем не менее, Николай легко может почувствовать ложь, поэтому Александр сейчас говорил правду и полуправду. Например, под Андроповым он подразумевал Андропова-старшего, про судьбу которого он действительно сейчас ничего не знал. Оставалось только надеяться, что Николай плохо разбирается во лжи и не поймёт подвоха.

– Хм… – Николаю явно что-то не понравилось, но он опустил пистолет. – И что же ты узнал? Не юли, я почувствую, если ты мне брешешь.

– В общем-то, тут не так далеко, всего лишь в ста двадцати километрах, есть склад Росрезерва, по случайному совпадению с оружием. – успокоенный падением напряжённости, Александр начал запланированное враньё. – Только особо радоваться не стоит, много должностных лиц знало об этом месте, поэтому там может не быть ничего.

– Как ты это выяснил? – настороженно поинтересовалась Светлана.

– Никто особо не скрывает, мне даже координаты дали. – пожал плечами Александр. – Люди уверены, что там давно уже ничего нет, но я считаю, что если покопаться среди хлама, то можно…

– Заткнись и пиши координаты. – Николай протянул ему блокнот и ручку.

Громкий раскат выстрела. Сзади на Александра что-то навалилось, а Николай резко бросил кисть к пистолету в ременной кобуре.

Витковский отчётливо понял, чем ему это грозит, поэтому неловко схватился за плечи бандита и со всей силы дёрнул его. Про Светлану он старался не думать, в глубине души всё же надеясь, что её положили окончательно, иначе ничто не помешает ей быстро прикончить Александра.

– Ах ты сука! – заревел Николай, умелым ударом обеих рук сбросил захват и начал бить Александра сложенной в кулак кистью по голове.

Александр прикрыл голову левой рукой, а правой начал бить Николая как получалось. Звон вынимаемого ножа. Что-то щипнуло его меж рёбер, появилось стойкое ощущение похолодания, а затем раздался ещё один выстрел. На упавшего Александра с хрустом завалился костяк Николая.

– Эй, Саня, живой?! – влетевший в кабинет Покутный чуть не споткнулся об костяк Светланы. – Саня, ответь! Саня!

Александр молча ощупал череп на предмет травм, но вроде как не обнаружил. Вторым его действием было высвобождение ножа из межрёберного пространства, что происходило с чувством изрядного дискомфорта.

– Что за ерунда? Почему не предупредили?! – возмутился Александр, продолжая лежать на покрытом узорчатым линолеумом полу.

– Так было бы недостаточно достоверно. – объяснился Покутный. – Что-то Ралин застопорился с пожарной лестницей, так бы вообще ничего не случилось! Ты как?

– Мёртв. – зло выговорил Александр.

Его сейчас будто наадреналинило, хотя казалось бы… Видимо, эмоции люди уносят с собой в могилу.

– Ха-ха! – добродушно рассмеялся Покутный. – Вставай давай, пойдём узнаем, где твои коллеги…

– И ты даже краешка всей этой ж№пы не видишь, Саня! – сосед хлебнул из заляпанной мазутом пивной бутылки своё пойло.

Александр вечером просто вышел посидеть на лавочке у подъезда своей хрущёвки, но его заметил один из соседей, Данил Сергеич. Теперь ему остаётся либо грубовато уходить обратно домой, либо слушать одну из его историй, по которым Александр определённо не скучал. Вспомнить хотя бы его безумную теорию про одиннадцатое сентября…

– Значит, слушай расклад! – Данил Сергеич поставил бутылку с остатками бурды на лавку.

Александру очень не хотелось прекращать наблюдать за необычайно красивым закатом, единственной вещью, ради которой в нынешние времена стоило выходить из дома вечером.

Видимо, атмосфера за эти десятилетия очистилась настолько, что люди сейчас с удивлением выходят вечером понаблюдать за фантастическими закатами, чтобы с наступлением темноты понуро разойтись по своим освещённым свечами и лучинами домам. На Луну специально никто смотреть не выходил, на памяти Александра, никогда. Да и ему самому это небесное тело не то чтобы не нравилось, просто вызывало какое-то необъяснимое беспокойство.

Но Данил Сергеич, в отличие от остальных жильцов, приходил на закате совсем не для наблюдения за багровым светилом, а за аудиторией. И ему сильно везло, если кто-то его слушал. Александру не хотелось уходить перед самым закатом, но ему также не нравились теории заговора, зачастую лишенные какого-либо смысла, а в текущих реалиях ещё и неизбежно потерявшие всякую актуальность.

– … вот Союз развалили, да? – вдохновенно вещал Данил Сергеич, в прошлом среднего роста черноволосый усатый мужик с пивным брюшком и залысиной на макушке. – Все, епись-коромысь, радовались, будто, б№%дь, заживут сейчас как в Америках! Зажили, б№%дь! Но я не об этом! Кто стоял за этим? Наивные лохи, вот кто! Ельцин, алкаш и рас№%дяй, Кравчук, националист доморощенный и человек-тележка, Шушкевич, импотент и несостоявшийся президент, а также остальная шваль по-мелочи! Гниды, одним словом. Что там было у остальных? Кавказ вовсю праздновал, уже потихоньку резать друг друга начали, «урус, иди дамой!» и прочая х№%ня! Да что говорить, даже в Татарстане начали вы№%ваться! Один только Назарбаев до последнего топил за СССР, но потом и он сдался. И то не сразу. Только в девяносто третьем году казахи из конституции своей убрали, что являются союзной республикой, хотя хохлы через полгода после развала вымарали из своей любое упоминание Союза…

Александр не особо вслушивался, так как прямо сейчас с томительным ощущением в пустотах груди наблюдал за гордо уходящим за горизонт красным Солнцем. Поистине захватывающее чувство благости полностью обуяло Александра. Такого он не ощущал уже очень давно. Сейчас ему казалось, что только ради этой возможности насладиться закатом стоило слушать эту ненужную лекцию о политических раскладах давно не существующих стран…

– … и какой выбор был у всех? – задал ему риторический вопрос Данил Сергеич. Ему было не особо важно, слушают его или нет. – Пришли импозантные дяди в дорогих костюмах и сказали: Вот тебе, Боря/Лёня/Нурик/Исламчик и т. д., расклад: либо ты в своей банановой республике бумажки печатаешь никому не нужные и медленно подыхаешь вместе со своим народом в гиперинфляции, либо одобряешь конвертацию своей бумажки к доллару и всё у тебя будет хорошо… Кравчук и ему подобные долго не думали, они с радостью кинулись тщательно и со старанием обсасывать своим благодетелям члены, а вот некоторые задумались… Особенно сильно они задумались, когда речь зашла об условиях. Условия были следующими: госбанки ваши перестают быть госбанками, вот вам проекты налоговых кодексов, вот вам дальнейший план действий. Те, кто артачился, сразу же отхватили от суровой реальности. Когда твои деньги не обеспечены ничем, ну нечем обеспечивать: золото в современном мире уже давно не котируется, да и сколько у тебя золота? Так вот, когда твои деньги не обеспечены ничем, они по ценности балансируют где-то между прошлогодней листвой и туалетной бумагой. Но эти бумажки печатать ты вынужден, ибо зарплату госсектору, то есть всем, ты платить должен, расходы идут… А народ требует. Не знаю, застал ли ты, но я вот отчётливо помню, как даже у нас, в Первоуральске, б№%дь, выходили люди с плакатами и орали что-то вроде «даёшь конвертацию!», а власти смотрели на это и в принципе сами были не против. Другое дело в бывших союзных республиках… Ислам Каримов, несмотря на то, что в Узбекистане всегда была жадная до бабок мафия, от конвертации отказался, их бумажка стала по-настоящему бумажкой, он загнал население своей страны в нищету, но удержал саму страну от анального рабства долларовой экономической системы, а под конец своего правления то ли сдался, то ли потерял власть, в общем, где-то с 2010 года узбекский сум тоже конвертируется в доллар, были бы сейчас компы и интернет как раньше, ты бы сам посмотрел, что нигде нету информации о курсе сума к доллару до 2010 года. А вот в той же бывшей КазССР, где к власти пришёл Нурсултан Назарбаев, была форменная задница, причём похуже, чем в Узбекистане. Они последними ввели свою валюту, как и последними вышли из состава уже мёртвого Советского Союза, поэтому из всех стран мертворождённого СНГ в уже независимый Казахстан табунами валили всякие челноки, которые скупали буквально всё за бумажные для них советские рубли. А для бедных казахов это всё ещё была официальная валюта! Да ты бы видел физиономию Назарбаева во время тех событий! Он как минимум пару лет пребывал в ах№е! Вообще не понимал, как быть с текущей ситуацией! А ситуация неуклонно катилась прямо в пропасть! Он искал способ преодоления сложившихся обстоятельств и уклонялся от настойчивых предложений импозантных дядек дать им свою жопу в вечное пользование! Но вечно это продолжаться не могло… В конце девяносто третьего года они с помпой и хорошей миной объявили о введении своего конвертируемого с долларом тенге. Короче, даже самые упорные, прекрасно всю прелесть ситуации понимающие, ломались под гнётом обстоятельств! Но Каримов шёл до конца, он экономист по образованию, видимо, довольно-таки неплохой, раз не хотел такого для своей страны, а Назарбаев, партийный сталевар, других путей и возможностей не увидел, хоть и тянул до последнего… Да и не было, в принципе, никаких путей и возможностей…

Солнце зашло. Сидение Александра на лавочке потеряло всякий смысл. На сегодня. Он вытащил из кармана мятую сигарету и закурил. Запасы сигарет в городе кончаются, кто-то уже засадил делянки самосадом, но это не особо поможет. Говорят, торговые склады в Екатеринбурге богаты на «стратегический ресурс», но местные торговцы не спешат пускать товар в ход без внятной валюты.

– Сигаретки не найдётся? – поинтересовался Данил Сергеич.

– Держите. – Александр вытащил из кармана предпоследнюю сигарету и протянул соседу.

– Благодарствую. – Данил Сергеич достал из кармана коробок спичек и подкурил сигарету. – Ф-ф-у-х. О, хорошо…

– И чем же было плохо в долларовой зоне? – с некоторым интересом спросил Александр.

Всё, что у них сейчас есть: истории и… закат.

– Чем плохо?! – поперхнулся Данил Сергеич. – Да всем! Ты посмотри на банки первого уровня в странах СНГ! И на наш посмотри: Банк России – негосударственное образование! В нулевом году тогда ещё молодой Путин полез его национализировать, даже газеты писали, что поправки в конституцию несут только эту цель и иначе как национализацией дело не закончится! И что в итоге? Ему объяснили всю неправильность его действий, возможно, что даже летально. Это приводит нас к теории о замене настоящего Путина…

Данил Сергеич шестым чувством почувствовал, что теряет интерес собеседника и вновь вернулся к первоначальной теме:

– Но не суть! – сосед затянулся сигаретой. – Путину объяснили всю неправильность его действий, он заткнулся и откатил ту СМИ-телегу, которую подготовил против банка России. Притом, что Банк России монопольно печатает бабло, он практически никому не подчиняется, отдельное государство! Хрен с ним, уставным капиталом и имуществом типа здания заведует государство… но сколько там капитала уставного, задумывался?! Если не знаешь, то я знаю! Уставной капитал у них был три миллиарда рублей! Три миллиарда!!!

– Не такие уж малые деньги… – с сомнением произнёс Александр.

– Это для тебя три миллиарда являются гигантской суммой! – вещал Данил Сергеевич. – Но у нас только пенсионный фонд ежегодно тратил семь триллионов рублей! Три миллиарда – цифра с гулькин х№%! Не управляло Банком России наше государство! Это было иностранное учреждение. И тут самое интересное… Чьё?

– Американское, небось… – скептически предположил Александр.

– Хрен угадал! – рассмеялся Данил Сергеевич. – Принадлежал наш банк не Америке, а Федеральному резервному банку, расположенному в Америке. И у них тоже не государство рулит, а частные лица, вполне конкретные, но как правило в тени! Ты ведь застал те времена, когда рубль скакал, преимущественно вниз, как и другие валюты других стран? Это не экономические причины проявились, не объективные законы рынка повлияли! Это нужно было как-то поддерживать стоимость доллара! Ни для кого не секрет, что они безостановочно печатают свои зелёные бумажки. Все это знают, одно время об этом даже говорили практически везде и все, но потом новизна пропала и всем стало насрать, как всегда! Не знаю как у остальных, но у меня соображаловки хватает, чтобы понять, что если безостановочно печатать нихрена не стоящие бумаги, то получится ситуация как в девяностые! Сраную ржавую копейку шестидесятого года за миллион рублей! Но… этого не происходило! Они печатали и печатали! Печатали и печатали! И покупали, покупали, покупали! И нихрена не происходило! Почему? Почему, Саша?

– Я откуда знаю? – развёл руками Александр. – Может, какие-то махинации проводили…

– В экономике на махинациях далеко не уедешь! – покачал головой Данил Сергеич. – Против законов логики не попрёшь, Саша! Если ты напечатал дохрена бумажек, будь готов, что остальные от самого факта печати станут дешевле! Как ни крути! Но этого не происходило. И я тебе сейчас скажу почему. Потому что когда в девяностые импозантные дядечки брали за жопы независимых президентов, делая их очень даже зависимыми, они выдвигали уже упомянутые мною условия. Простые и понятные. И согласно этим условиям, некогда государственные банки быть таковыми переставали. Банк России – почему его официально не назвали Государственным Банком России? Потому что он не является государственным! Все девяностые не был, в нулевые тоже! И даже в Конец Света он был частным! И основан был аж в девяностом году! За год до развала СССР! В странах СНГ та же история! Когда-нибудь интернет начнут восстанавливать, покопайся, если эта информация вообще сохранится! Посмотри просто на названия банков в государствах СНГ. Ты ни в одном названии не увидишь слова «государственный». И это не случайно! Это для нас вопрос лишён смысла, ну, подумаешь, словечка не хватает… А на международном уровне словечки на ветер бросают только политиканы, у экономистов и юристов понятия другие, им слово «государственный»… В общем, название обязательно должно отражать суть. Да тебе разве не хватило аргумента, что Путин в нулевом году рыпнулся на Банк России, а потом, совершенно без видимых на то причин, резко и тихо отстал? И в других странах рыпались, но ты об этом точно не слышал. Потому что информацию не то чтобы скрывают, скорее… замалчивают. Топят в шуме. После Путинского двукратного позора с национализацией Банка России… Нет, ты вдумайся! Банк не Российской Федерации, а России! Официальное наименование государства, где мы с тобой так давно жили: Российская Федерация. Да, её ещё называют Россией, но Вооруженные Силы не России, а Российской Федерации, Генеральная прокуратура не России, а Российской Федерации… А Банк вот, сука, России… Даже на этом уровне есть нестыковка! Бальзамчик помнишь, «Кладовые России», когда-то рекламировали в газетах? Тоже, поди, государственный, хе-хе! А теперь самое жёсткое! Негосударственные банки печатали и регулировали государственные деньги, а когда поступала команда, давно продуманными механизмами снижали котировки! Ведь это так удобно! Если регулирующие валюту организации во всех странах мира работают на тебя, то ты можешь снижать стоимость чужих валют и печатать ещё больше своих бумажек, которые займут освободившуюся нишу и удержат курс твоей бумажки на прежнем уровне! Но бумажек-то стало больше! И на них ещё столько всего можно купить! И они покупали, покупали, покупали! Только за счёт этого обдирания остального мира и существовало США, где и сидели эти теневые богатеи! И это могло продолжаться бесконечно… Если бы не Конец Света. Он стал истинным спасением из той бездны, в которую мы катились всем миром. Ну и логичным завершением… Я так считал до тех пор, пока меня не выкопали из могилы…

– И что сейчас? – спросил Александр.

– А хрен его знает… – пожал плечами Данил Сергеич. – Вся система рухнула, если те же дельцы не возвысятся вновь, есть шансы на честное распределение ресурсов, хотя я в это не верю.

– Ладно, засиделся я что-то. – засобирался Александр. – Спасибо за отличную историю, Данил Сергеич.

– Да не за что. – махнул рукой сосед. – Ты иногда спускайся, я ещё столько всего могу тебе рассказать!

Александр поднялся в свою квартиру. Темно, сыро… На кухне до сих пор воняет тухлятиной, хотя он уже практически всё отдраил хлоркой и просроченным моющим средством с непонятным названием. «Тухляк» не пропал, но к нему добавился аромат гнилых эфиров от испорченного уже лет десять моющего средства. Впрочем, Александр всё равно не питается, поэтому дверь на кухню всегда закрыта.

В спальне он открыл окно и раздвинул шторы. Перед тем как лечь, Александр вытащил из кармана последнюю сигарету и аккуратно положил её на прикроватную тумбочку, рядом с ненужными сейчас ключами, оставленными предыдущими владельцами.

Завалившись на хорошо сохранившуюся кровать, он «закрыл глаза», что по наблюдениям остальных мертвецов проявляется притушением огней в глазницах. Выяснилось, что можно вот так вот уснуть и не просыпаться до появления какого-нибудь раздражителя. Например, трещащих досок сгнившего гроба…

Теоретически, можно «зарубиться» хоть на тысячи лет, лишь бы место было тихое и сухое. Саркофаг, например.

Александр «проснулся» от солнечных лучей, проникших через треснувшее окно, закрытое скотчем и полиэтиленом.

Встав, он поправил одежду, прошёл в ванную, где взял расчёску и поправил остатки скальпа на макушке.

Похлопал по карманам. Сигарета осталась в спальне. Пройдя туда, он на ходу вытащил зажигалку и без излишнего сожаления закурил. Пусть потом курить будет нечего, но зачем оттягивать неизбежное?

До работы ещё где-то четыре часа, но «спать» так долго он не видел смысла. Лучше прогуляться по городу и насладиться взошедшим Солнцем, которое так приятно обогревает кости.

Спускаясь по ступеням, он старался шагать тише: уже были скандалы с другими обитателями хрущёвки, которые «спят» допоздна.

Снова по тем же улицам, как и днями, неделями раньше. Как в жизни.

В фойе на первом этаже сидел один из милиционеров, Ралин.

– Привет, Саша! – приветствовал он Витковского, вставая с кресла.

– Привет, Андрюха. – попытался улыбнуться Александр, но как обычно потерпел неудачу.

В тот раз всё обошлось. Рахманов увёл своих людей сразу же после ухода Александра и Виктора в Нижний Тагил, так как ему поступил такой приказ от командования, а сотрудников Степан Ильич отправил в отгулы с полным содержанием, как оно бывало раньше, например, во время «эпидемии» коронавируса.

«Эх, знали бы люди тогда…» – мысленно вздохнул Александр, поднимаясь по ступеням.

В тот раз причиной напряжённости Светланы и Николая как раз являлось полное отсутствие сотрудников и самого директора, именно поэтому они так остро отреагировали на прибытие одного Александра. Но оперативники милиции сработали как надо. Стреляют они хорошо.

Правда, на черепе Александра теперь трещина, которая вызывает определённое беспокойство. Но Степан Ильич обещал найти хорошего доктора, который сделает всё возможно для устранения неприятности.

– А вот и наш герой! – Степан Ильич как раз шёл из кухни с чашкой кофе. – Приветствую тебя, Саша!

– И вам доброго утра, Степан Ильич. – пожал ему руку Александр. – Как поживаете?

– Мёртв, ха-ха! – едкая реплика Александра разошлась по офису и теперь использовалась как «шутка для своих». – Саша, зайдёшь ко мне в кабинет минут через десять, как на рабочем месте расположишься, есть о чём поговорить.

– Хорошо, Степан Ильич. – кивнул ему Александр.

– Саня, доброе утро! – Фёдор подошёл и щёлкнул Александра кистью по плечу.

– И тебе того же, Федя. – пожал ему руку Витковский. – Как поживаешь?

– Работа привалила, понимаешь! – пожаловался айтишник. – Сегодня газогенератор привезут армейские. Электричество будет, а следовательно и компы. Степан Ильич хочет экспедицию в лес организовать.

– Зачем? – не понял Александр.

– По дрова, само собой! – рассмеялся Фёдор. – Не, я серьёзно. Будем валить деревья и заготавливать дрова для газогенератора. А газ уже использовать в электрогенераторе… или наоборот? Я запутался уже, но бессрочные срочники сегодня ночью уже притащили какую-то бандурину, которая производит электричество.

– Понятно… – осознал Александр тему предстоящего разговора с директором. – Что вояки говорят?

– Да чего им говорить? – Фёдор щёлкнул шариковой ручкой в брючном кармане. – Приволокли, вручили мне канистру с непонятным топливом, сказали записать, что для «заводки», но я не понял вообще.

Александр в бытность солдатом пересекался с армейскими газогенераторами и примерно знал, как и что работает, поэтому понимал задумку военных.

– Ладно, пошёл я, Степан Ильич вызывал. – Александр направился дальше по коридору.

– Не прощаемся, похоже, вместе пойдём. – сказал ему в спину айтишник. – Наточил я свой топор…

В кабинете директора снова были непонятные люди. Два типа в одинаковых серых костюмах, с одинаковыми серыми фетровыми шляпами, даже одинакового роста. А по костям черепов только эксперты могут людей отличать, поэтому даже «лицами» они были условно одинаковы.

– Разрешите… – постучал в дверь Александр.

– Да-да, Саша, заходи! – разрешил директор, а затем повернул голову к визитёрам. – Господа, мы полностью поддерживаем текущее управление городом, нас всё устраивает, хотя не помешало бы решить вопрос с электричеством…

– Степан Ильич, вопрос решается. – заверил его правый пиджачник. – Специалисты непрерывно, без сна и отдыха восстанавливают ТЭЦ, поэтому в скором времени следует ожидать подключения центральных районов…

– Меня уже закормили этими завтраками… – вздохнул Степан Ильич. – Ладно, вы услышали, что хотели?

– Да, Степан Ильич. – кивнул левый пиджачник.

– От меня ещё что-то нужно? – задал следующий вопрос директор.

– Нет, Степан Ильич. – отрицательно покачал головой правый пиджачник. – Мы уже уходим. Спасибо за сотрудничество.

– Не за что… – отстранённо ответил директор. – Саша, садись, есть разговор.

Пиджачники ушли.

– Что за разговор? – уточнил Александр.

– Дрова нужны. – сразу приступил к делу директор. – Много. Очень много.

– А эти? – Александр мотнул черепом в сторону двери кабинета.

– А, это мэрские. – пренебрежительно махнул рукой директор. – Валюту хотят внедрить, золотые монеты, мать-перемать… Золото мертвецам… Неужели всем так хочется вернуться к старому, что они готовы игнорировать факты? Как раньше не будет! Я тоже поддался этой истерии и… но у нас просто нет другого выхода. Если по-старому жить не получается, то как жить по-новому? Просто нет альтернативы… Поэтому приходится выслушивать прожекты, поддерживать власть… Кхм-кхм. Саша, скоро привезут газогенератор, которым мы хотя бы на первое время закроем вопрос с электричеством. Торговля расширяется, масштабы растут, поэтому нам нужны компьютеры и учёт. Федя восстановил из обломков целых пять компьютеров, поэтому нам нужно только электричество. Екатеринбургцы сильно помогают, пусть и Ашот Еранович загоняет своих сотрудников до пота из костей на восстановлении военных укреплений… Как ты наверное знаешь, газогенератор работает на твёрдом топливе. Угля у нас нет, энергетики помогать нам не собираются, поэтому у нас единственный выход – дрова. И чтобы их заготовить я уже назначил сотрудников, которых возглавишь ты. Ты у нас самый опытный в переделках, поэтому тебе и командовать. Оружием я тебя обеспечу, сам ответственных назначишь, ну или лично охраняй, всё в твоих полномочиях. Надо выходить в течение часа. Программа максимум – постоянный запас на пятьдесят кубометров древесины. Времени вам неделю, но чтобы сегодня как минимум два кубометра уже стояли во дворе офиса. Инструменты получите у охраны, если что-то будет нужно, используй коротковолновую рацию.

Степан Ильич вытащил из-под стола военную коротковолновую рацию и револьвер в кобуре.

– Береги как зеницу ока, у нас всего две таких… – наставил он Александра, вручив рацию. – А это Наган, у нас их достаточно, но тоже не теряй. Патроны у охраны.

В фойе его уже ожидали «добровольцы».

– Саня, привет! Выходим? – Паша пожал руку Витковскому.

– Привет всем. – Александр кивнул. – Пойдёмте.

Собралось их двадцать человек, а всё благодаря кадровой политике Степана Ильича. Очень много народу, особенно всяких торговцев электроникой, официантов, парикмахеров и прочих специалистов разного профиля, осталось без работы, а заниматься чем-то надо. Штат расширили троекратно, поэтому рабочих рук было навалом. Исходя из сегодняшнего задания, Александр сделал вывод, что Степан Ильич спланировал всё это очень давно.

– Паша, инструменты? – спросил Александр, когда «лесорубы» столпились во дворе.

– Сейчас. – продажник вернулся в фойе, где начал переговоры с охраной и Ралиным.

Прикатили тележку, куда погрузили инструменты, а затем тронулись в сторону леса.

Город, вопреки всему, «жил». Различные организации, которые все уже давно списали со счетов, вновь открывались, люди передвигались по городу исключительно пешком, поэтому он был даже «оживлённее», чем раньше, пусть и значительно тише.

Проходя мимо одного из дворов Александр обратил внимание на детей, играющих на дворовой площадке. Печальное зрелище: дети, которые никогда не вырастут и игры, которые никогда не закончатся. Александр задумался о конечном смысле их действий.

По дороге в лес ребята болтали, а Витковский ходил в тяжёлых думах. Добрались до места спустя полтора часа.

– Сильно большие пилить бессмысленно, поэтому давайте вот этот квадрат. – Паша, имевший некоторый опыт по заготовке дров, сразу же взялся за руководство. – Саня, ты же на охране?

– Да. – кивнул Александр и похлопал кистью по кобуре с наганом.

В правом кармане брюк сейчас лежал десяток патронов, ещё двадцать находились в поясном подсумке, и это не считая семи патронов в барабане. Подсумок ему вручил Ралин, сказав, что все боеприпасы подотчётные, поэтому за каждый выстрел придётся писать рапорт, а потом заливисто рассмеялся. Видимо, какой-то профессиональный юмор…

– Вот и отлично, тогда поглядывай по сторонам, если медведя увидишь, стреляй в воздух, а не на поражение. Попадание в туловище его максимум разозлит, потом, кхм-кхм, костей не соберём. – поделился с ним Павел. – Мой дед охотился в тайге, от него я точно знаю, что с пистолетным калибром лучше при медведе даже не задумываться об его убийстве, а вот громкий выстрел в воздух может его напугать и он предпочтёт не связываться.

– Спасибо. Учту. – благодарно кивнул ему Александр.

Пока остальные занялись браконьерством, Витковский решил походить по окрестностям. Целей никаких он не ставил, просто не хотелось просто стоять и пялиться на работающих людей.

Отойдя от делянки, Александр пошёл по чему-то, отдалённо похожему на заросшую тропинку, не потому, что это как-то помогло бы в разведке окрестностей, а просто потому, что так удобнее.

Который день его беспокоила мысль о брате. До сих пор неизвестно, как сложилась его судьба. Он спрашивал многих знакомых, но никто ничего внятного не рассказал. Валерин приятель, Игорь Смеркаев, появлялся у хрущевки, Александра каким-то образом узнал и рассказал кое-что из жизни брата до Конца Света.

Валера здорово поднялся, спутался с какой-то депутатшей, которая после гибели мужа ударилась в политику. Валера сначала шёл в фарватере, но затем начал её стремительно обгонять. Там пошли низовые должности, родился ещё один сын, Валера стал единороссом, а потом и каким-то образом инициировал карьерный взлёт. Но о политической карьере брата Александр узнал ещё в первый день, обнаружив фотографию с Путиным, а также грамотой «За большой вклад в развитие Свердловской области и заслуги перед Российской Федерацией». Обстоятельства награждения были зафиксированы в обнаруженной в серванте пожелтевшей газете, где описывался госпроект по реконструкции дорог Свердловской области, который Валера курировал уже в должности заместителя губернатора. Считай, второй человек в области. Также в заслуги Валеры вменили и инициативный проект по реконструкции трамваев в Екатеринбурге. В проект вложились непонятно каким образом заинтересованные Валерой крупные компании, что превратило сложный процесс лавирования между коррупционерами в тривиальную задачу. Даже журналисты были ошарашены низким коррупционным фоном, который сопутствовал трамвайному проекту, информация о чём быстро дошла до Москвы. О судимости Валеры ни единого упоминания…

Там и награды пошли, премии, чин референта ГГС [6], а там и деньги, и власть…

Валера резко сократил общение с, и без того немногочисленным кругом общения из «прошлой жизни», зато активно втирался в круги высшие. Бывшая жена Димушкина Тараса Вахидовича была наконец-то официально взята Валерой в жёны, а потом информация обрывается. Это всё, что Александр сумел узнать о судьбе брата после собственной смерти.

Внимание Александра привлекло странное перо, упавшее на плечо. Взяв его в руки, он принялся с любопытством его рассматривать: серого цвета, грязное, но целостное и не мятое. И оно было слишком большим для местных птиц, особенно учитывая, что после неких событий войны большие птицы вымерли. Может, принесло ветром из какого-нибудь дома?

Шорох.

Ещё до того как повернуть голову на звук, Александр рефлекторно взялся за единственную вещь, которая отличает его от беззащитной жертвы – револьвер системы Нагана. С характерным хрустом старой потрескавшейся кожи раскрылась кобура и оружие её покинуло.

В подсохшем за лето жёлтом кустарнике кто-то был, это не подвергалось сомнению.

– Кто здесь? – с легким мандражом спросил Александр.

Тишина.

– Выходи, или буду стрелять! – громко потребовал Александр, окончательно справившись с невольным испугом.

Снова тишина.

– Я не шучу! – пригрозил Витковский. – Не пожалею патронов! У меня их много!

И опять тишина в качестве ответа.

Александр потерял терпение и взвёл курок.

– Спокойно! Выхожу! – неестественно высоким, но всё же мужским голосом ответили из кустов. – Не стреляй!

Из кустов с хрустом и треском выбрался весьма странный тип. Физиономией он напоминал десятилетнего, максимум двенадцатилетнего мальчика, но телосложением походил на взрослого человека, пусть и щуплого. И у него за спиной были серые крылья. И оперение на этих крыльях было серым.

– Ты кто такой? – ошарашенно вопросил Александр, наводя на странного типа револьвер.

– Ты, главное, не стреляй… – поднял руки в мирном жесте странный тип. – Веришь или нет, но я…

– … я это… ангел, в общем… люди в последний раз называли меня Исрафилом… – неуверенно представился странный тип.

– Чего? – в крайней степени недоумения переспросил Александр. – Это какой-то маскарад? Как его?.. Косплей? Ты косплеем занимаешься?

– Нет, я тебе серьёзно говорю. – всё так же держа руки поднятыми, ответил странный тип. – Опусти оружие, пожалуйста.

– Парень, ты ведь живой… – произнёс Александр, лихорадочно раздумывая, что спросить. – Есть ещё такие же как ты?

– Сложно назвать моё существование жизнью, но да, я живой. – согласился с утверждением странный тип. – А таких как я больше нет. Выбили всех…

– Как тебя зовут? – задал следующий вопрос Александр, не опуская револьвер.

– Я уже сказал, последний меня здесь называли Исрафилом. – ответил странный тип. – Я, по мнению ваших богословов, ангел. И я прошу тебя, опусти оружие.

– Нет, назови своё настоящее имя! – потребовал Александр. – Брось эту косплеерскую белиберду!

– Но меня действительно… – начал было «Исрафил».

– Ещё одно слово о своём косплеерском образе и я прострелю тебе ногу. – предупредил его Александр.

Сам он в своей готовности прострелить ногу этому человеку был не уверен, но по его тону этого сказать было нельзя.

– Хорошо, я не буду ничего говорить. – покорно склонил голову «Исрафил».

Затем он плавно поднял крылья и взмахнул ими, подняв в воздух взвесь из сухих осенних листьев.

– Хороший трюк. Механизм пневматический? – оценил Александр. – Давай, рассказывай, кто ты, что ты здесь забыл, сколько ещё есть живых в окрестностях, почему вы нападаете на нас?

– Что? – недоуменно вопросил «Исрафил». – Это не трюк! Никаких механизмов, это настоящие крылья!

Он развернулся, продемонстрировав крылья, которые действительно напрямую переходили в область спины и не имели никаких видимых механизмов.

– Это легко может быть каким-то высокотехнологическим приспособлением. – скептически высказался Александр.

– То есть ты спокойно воспринял то, что умер, а потом восстал из мёртвых в виде тухлого костяка, но не можешь поверить в то, что прямо перед тобой стоит ангел? – недоуменно вопросил «ангел», разворачиваясь обратно.

– Это уже слишком даже после восстания мертвецов. – покачал черепом Александр. – Выкладывай, кто ты такой на самом деле.

– Ну, раз слова и наглядная демонстрация крыльев тебя не впечатлили, тогда… – «ангел» вознёс руки ввысь и свёл ладони.

Вспышка белого света, Александр потерял координацию и завалился на спину, но револьвер не отпустил.

– Теперь достаточно доказательств? – с любопытством спросил мутный образ перед глазами Александра.

– Достаточно. – произнёс тот, когда «картинка» перед глазами вновь обрела чёткость. – Зачем ты здесь? Что это всё значит?

– Убери оружие. – попросил Исрафил.

– Хорошо. – кивнул поднявшийся Александр и положил Наган в кобуру. – У тебя есть ответы?

– Есть, но далеко не все. – ангел сложил крылья за спину. – Зачем я здесь? Скрываюсь.

– От кого? – у Александра похолодело в пустотах груди, когда он попытался представить, от кого может скрываться мифическое существо.

– Не знаю. – пожал плечами Исрафил. – Если кто-то из Врагов всё же уцелел, то от них стоит скрываться. Я перелетаю с места на место время от времени, чтобы снизить шанс обнаружения.

– Что за враги? – уточнил Александр, подозревая вероятный ответ.

– Вы называете их демонами, дивами, джиннами, нечистой силой… – перечислил Исрафил. – Но они больше не являются проблемой. Я был практически везде, но не встретил ни одного. В глубине своей Сути, возможно, я хочу встретить хоть кого-то из своих друзей или врагов…

– Почему они не являются проблемой? – спросил Александр.

– Произошла так называемая Битва на Армагеддоне, вот почему. – объяснил ангел. – Вижу, ты не особо понимаешь, о чём я говорю. Это битва Добра и Зла в условном месте. Условным местом назначена одна гора, вы называете её горой Кармил. Идеальное поле боя: вокруг пустыня, достаточно пространства для развёртывания обоих воинств. Скорее всего, так и произошло: развернулись, схлестнулись в схватке и проиграли.

– Кто проиграл? – не понял Александр.

– Все проиграли. – с грустью в голосе ответил Исрафил.

– Но почему? – задал следующий вопрос Александр, успевший осесть на землю.

– Если в не таком далёком прошлом две сверхдержавы начали бы войну с неограниченным применением оружия массового поражения, кто бы победил? – поинтересовался ангел.

– Никто. – выдал очевидный ответ Александр.

– Вот. – ответил ангел. – Мы тоже не стояли на месте все эти сотни тысяч циклов. Кое-что от нашей подготовки и вам перепало, но это дело давнее, не особо интересное…

– То есть вы взаимоуничтожили друг друга? – мир в голове Александра и так уже раза три перевернулся, но поступающие сведения грозили обрушить его представления в бездну.

– Именно так. – кивнул Исрафил. – Территории, известной вам как Ближний Восток, больше нет, там сейчас море. Никто не выжил.

– А ты? – зацепился за нестыковку Витковский.

– А я исключение. – с печальной улыбкой ответил ангел. – Сомнений в нашей победе не было, меня заранее отправили в местность, известную тебе как Гималаи, где я замаскировался и ждал условной команды свыше. Но её всё не было… Только недавно я протрубил в горн, действуя на свой страх и риск. Возможно, совершенно напрасно… Вы восстали, но судить вас некому. Я судебными полномочиями не обладаю, тут уж извините. Если бы хоть один архангел уцелел. Давно уже ваш вопрос закрыли бы…

– То есть? – уточнил Александр.

– Ну, кого-то в рай, кого-то в ад, в зависимости от итогов битвы и случая. – ответил ангел.

– Тех, кто грешил – в ад, а тех, кто жил законопослушно – в рай? – не до конца понял Александр, потерев кистью неожиданно зачесавшийся затылок.

– Причём здесь это? – удивился Исрафил. – Критерии праведности и грешности придумали люди, чтобы судить друг друга. У нас же давно другая система, более продвинутая…

– Значит, всё это зря? – Александр пал духом.

– Почему это зря? – снова удивился ангел. – Наша система, известная среди специалистов под обозначением «Страшный суд», базируется на одном только критерии, который и обеспечивает максимальную эффективность распределения душ.

– И что же это за критерий? – постепенно впадая в отчаянье от осмысления полученных сведений, спросил Александр.

– Внутренний баланс. – с видом торгового агента, предлагающего хороший товар, произнёс ангел. – Если ты подсознательно уверен, что прожил хорошую и достойную жизнь, будь уверен, окажешься в раю. Если в душе есть крохи сомнения, есть мыслишки, что ты не очень хороший человек, то готовься к вечным мукам. Такая вот история…

– То есть если кто-то убивал, насиловал, сжигал, предавал и обманывал, но считал, что делал хорошие вещи, то он попадёт в рай? – Александр поднялся на ноги.

– Не считал, а был уверен. – поправил его Исрафил. – И чем сильнее эта уверенность, тем больше шанс на попадание в рай. И тут наступает очередь «кси», то есть случайности. В случае с каждой отдельной душой, происходит высокосложный математический расчёт, где «внутренний баланс» выступает серьёзным… модификатором, который может как гарантировать, так и полностью исключить попадание в рай или в ад. Действительно хорошо пожившие – точно попадут в рай, жившие очень плохо – точно окажутся в аду, а с середнячками сработает случай. Я с деталями работы алгоритма не ознакомлен, поэтому мог что-то обобщить, но в целом всё должно работать именно так. Правда, теперь в этом нет никакого смысла. Механизм не запущен, а вы уже здесь…

– Ты хочешь сказать, что наше существование бессмысленно? – отчаянье по привычке покинуло разум Александра, ведь теперь всё снова встало на свои места.

– Ну, как говорил один из ваших философов: «Смысла жизни не существует, мне придётся самому создавать его!» – процитировал Исрафил. – Если дать вам достаточно времени, вы самостоятельно доходите до довольно-таки любопытных выводов…

Александр для себя смысла жизни так и не создал. Но если всё скатилось в тартарары, почему не начать заново?

– Слушай, а можно что-нибудь поделать… с этим? – Александр опустил руки в характерном жесте, как бы показывая на себя. – И как так получилось, что мы восстали мертвецами, ведь в Библии сказано, что «сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе», по логике, мы должны были ожить полноценно.

– Ну, во-первых, не стоит буквально относиться ко всему, что написано в книгах. – начал Исфраил. – А во-вторых, следует знать о том, что изначально никто, ну, кроме кое-кого, пожалуй, не ожидал, что вас будет семь с половиной миллиардов. Сильно повезло, что удалось поднять хотя бы духовные формы ста миллиардов умерших. За это следует благодарить заблаговременную подготовку к Концу Света, иначе никто бы не поднялся вообще. Не сомневайся, есть счастливчики, которые бегают сейчас по миру в полноценных телах, но таких не очень много. В… Москве, да, этот город назывался Москва… В Москве как минимум пятеро таких, но они уже умерли. Так что, тебе ещё повезло, мог бы пометаться бесплотным духом пару-тройку дней и всё.

– Что значит «всё»? – не понял Александр.

– Вообще всё. – ответил ангел. – Духовная энергия истаивает, душа очищается от остатков мирского, «пролетает» через Лимб или Араф, а потом уходит в полноценное небытие. Ну или ещё куда-то, даже я не знаю, не вдавался в подробности. Не так уж и плохо, если сравнивать со сценарием в аду… Там ведь никто не ставит цели исцелить твои духовные раны или направить на путь истинный, нет…

– А Бог? – задал следующий вопрос Александр.

– Сюда лучше не суйся, не советую. – отказался отвечать ангел. – Серьёзно, вообще никогда не лезь к ангелам с такими вопросами. Я-то ещё хоть как-то благоприятно настроен к людям, но на фоне некоторых моих соратников даже демоны из глубин ада покажутся душками. Заверяю тебя, ты сам эти ответы получить не хочешь, поэтому не лезь.

– Почему ты опасаешься оружия? – покладисто сменил тему Александр. – Разве может ангела что-то убить?

– Спроси это у девяносто девяти миллионов девятисот девяносто девяти тысяч девятьсот девяносто девяти моих соратников. – с нотками сарказма в голосе и выражением того же на лице, совершенно не смотрящимися на ангельском лике, ответил Исрафил. – В канун Битвы на Армагеддоне мы все приняли материальную форму, пусть нас тяжело убить, но не невозможно – у всего есть свой предел. Даже у ангелов. И я не хочу пробовать достичь его. Нет, ты не можешь убить меня, но твоя попытка снизит запас прочности материальной оболочки, что в конечном итоге чревато возвращением в Шестую сферу, а я туда очень сильно не хочу.

– Почему? – Александр невольно посмотрел на небо.

– Меня пугают две мысли: что там никого не осталось и что там кто-то есть. – признался ангел. – Всех своих я видел безжизненно колышущимися на волнах нового моря над Армагеддоном, поэтому там не может быть никого. А если там всё же кто-то есть… ничего доброго меня не ждёт. Поэтому я тут побуду. Сколько потребуется. Пока не забуду всё это.

– Но как? – недоуменно вопросил Александр. – Нельзя ведь забывать! Столько погибло…

– Это вам надо учиться на ошибках прошлого, помнить… – ангел снисходительно улыбнулся. – А нам нужно забывать. Чтобы миллионы циклов спустя всё повторилось. Снова.

– Миллионы циклов? – переспросил Александр.

– Это очень и очень много. – туманно ответил Исфраил. – В этот раз, конечно, всё пошло не по нашему плану, но я думаю…

Хруст веток раздался за спиной Александра, он рефлекторно развернулся и обнаружил идущего к нему Пашу.

– Чего стоишь? – спросил он, ещё не дойдя. – Пойдём, мы напилили первую партию на отправку.

– Я… – Александр развернулся к ангелу, но не обнаружил его.

Среди листвы лежало серое перо, в краешке которого зияло опаленное пулевое отверстие.

//Первоуральск. Спустя неделю//

– Ты где пропадаешь, Саша? – Степан Ильич встретил Александра прямо в фойе.

– Прошу прощения, забыл домашнюю дверь закрыть, пришлось подниматься. – объяснил Александр.

Теперь у него появились кое-какие ценности, поэтому пришлось нанять на часть этих ценностей пару мастеров, которые восстановили бронированную дверь и починили замок. Ценностями являлись десять блоков сигарет, которые ему выдали в качестве зарплаты за трудодни. Мэрия решила проблему с валютой: теперь это алкоголь в стандартных 0,5 бутылках, сигареты в блоках, сахар, а также золотые монеты. Последние пока принимают не очень охотно, но это дело времени. Как успели выяснить многие, если заливать между челюстей своего черепа алкоголь, то можно не только почувствовать вкус, но и даже в некоторой степени напиться. Александра алкоголь не интересовал, но сигареты – вещь, ради которой в текущей ситуации стоит работать.

Новые сигареты будут ещё нескоро, поэтому старые на вес золота. Пусть люди говорят, что за эти годы старые сигареты «выдохлись», но Александр особой разницы не чувствовал.

– Ладно, давай поднимайся, нужно будет прогуляться и пособирать акты с накладными. – Степан Ильич кивнул Свистелкину и начал подъем по лестнице.

– А, есть ещё кое-что! – остановился на пролёте директор. – Договорился я с одним травматологом, залатает он твою трещину, сделает череп лучше прежнего. К восьми часам подойди на Металлургов «7А», в травматологическое отделение, к Чужевскому Сергею Аркадьевичу, регистратура скажет точнее.

– Спасибо, Степан Ильич. – поблагодарил директора Александр.

– Ты для нас больше сделал. – серьёзно ответил Андропов. – Мы перед тобой в долгу, так что прими это как само собой разумеющееся.

Поднявшись на второй этаж, Александр поздоровался с коллегами, обнаружив в коридоре логиста от Ашота.

– Какими судьбами, Марина? – радушно спросил он у костяка в синем платье.

– Привет, Саша. Договор на оказание услуг подписать пришла. – развернулась к нему девушка. – А вот и Степан Ильич. Степан Ильич! Приветствую!

Александр закрыл челюсть и вошёл в свой кабинет. Сев за компьютер, он привычно склонился к кнопке включения.

«Ах, даже стул тот же!» – пронзила мысль. – «Может, я занимаюсь не тем?»

Сегодня утром он снова вернулся к мысли, что ангел ему привиделся… Но простреленное перо торчало из стакана-вертушки на рабочем столе и напоминало ему, что это было на самом деле.

Полученными сведениями Александр ни с кем делиться не стал. Посчитают сумасшедшим. Вон, в городской церкви регулярно собираются обезумевшие костяки, которые так и сыплют пророчествам и проклятьями…

Да и на что это повлияет, даже если ему поверят? Ни на что. Поэтому лучше держать слова за зубами и продолжать существовать дальше.

Компьютер с характерным тарахтением кулеров начала загружаться. Традиционные окна, ввод пароля и имени пользователя, двукратное нажатие на уже присланную в общую папку таблицу Еxcel, выделение необходимого фрагмента и печать.

Принтер, восстановленный силами Фёдора, исправно выдал пять листов с адресами компаний, которые надо обойти и собрать документы. Александр вздохнул, надел ремень с Наганом, сложил бумагу в папку и направился на выход.

Электрический свет избавил офис от необходимости жечь весьма дефицитные свечи и керосинки на совершенно точно не керосине, поэтому внутри пахло осенью, а не гарью. Витковский взглянул на окна, которые зияли щелями. К зиме надо будет успеть восстановить стеклопакеты…

Первым адресом было некое административное здание на Гагарина. Сюда, как видно из списка, ходил лично Степан Ильич, в целях восстановления былых контактов. Александру нужно забрать отсюда подписанный договор.

– Приветствую… – открыл входную дверь Александр.

– П№%дуй отсюда! – грубо толкнул его в грудь какой-то костяк, одетый в одну только потрёпанную кожаную куртку.

Александр отступил на шаг. В помещении ещё пятеро таких типов в кожанках, одна барышня в парике за столом офис-менеджера, а также костяк в сером офисном костюме.

– Ты не понял с первого раза, додик?! – агрессивно выкрикнул явный бандит. – Опа…

Александр приставил к его черепу Наган.

– Что здесь происходит? – спросил он.

В худшем случае его ждёт небытие. Больше не страшно. Всё страшное уже давно случилось.

В черепе в момент толчка бандита будто что-то щёлкнуло и появилось чёткое осознание, что былая картина мира уже ничего не значит и не стоит ни гроша.

– Эй, остынь, паря… – максимально любезно попросил Александра бандит. – Полегше…

– Ты с первого раза не понял? – поинтересовался Александр. – Додик?

– Мы просто разговариваем с коммерсами, не твоё дело, вообще-то! – подал голос субтильный костяк возле стола офис-менеджера.

Костяк обладал копной рыжих волос, а также пулевым отверстием в области правой скулы, видимо, послужившим причиной его натуральной смерти.

– Валите отсюда, пока не порешил тут всех. – приказным тоном ответил на его реплику Александр.

– Всё, мы уходим, уходим, мужик. – поднял руки субтильный.

Когда они начали приближаться к двери, Александр начал что-то подозревать.

– Вали его! – дёрнулся скелет, что находился под прицелом Нагана.

Выстрел. Больше от неожиданности, чем от действительного намерения. Надо оно было Александру?

– Он завалил Печку! – заблажил один из бандитов.

– Назад! – крикнул Александр. – Все на пол!

Осыпавшийся окончательно мёртвыми костями Печка был достаточно веским основанием для повиновения.

– Девушка, свяжите их, пожалуйста. – попросил Александр офис-менеджера.

Если бы у него была кожа, она бы дрожала от страха и осознания произошедшего. Он только что застрелил человека.

Бандиты лежали тихо, поэтому девушке не составило особого труда связать кости черными упаковочными пластиковыми лентами.

– Прошу прощения, но кто вы? – спросил мужчина в сером офисном костюме.

– Курьер. Александр. – ответил Александр. – За документом пришёл. От Степан Ильича.

– Вы… – костяк в сером костюме бросил взгляд на кости Печки. – Пришли очень вовремя.

– Что это за люди? – спросил Александр, которого прямо сейчас начало слегка поколачивать.

– Бандиты обыкновенные. – пожал плечами мужчина в сером костюме. – Рэкет.

– Понятно. – кивнул Александр. – Полицию вызовете?

– Милицию. Да, вызовем. – поправил его мужчина и протянул кисть. – Виталий.

– Александр. – пожал кисть Витковский. – Документ дадите?

Сохранять самообладание было непросто. Хотелось просто уйти и посидеть где-нибудь в тишине. В висках стучали несуществующие уже давно кровеносные сосуды: так организм пытается подогнать проявление эмоций под привычные симптомы. Сейчас Александр испытывал одновременно страх и пустоту в душе.

– Да, конечно, держите… – спохватилась офис-менеджер. – Спасибо…

– Не за что. – быстро ответил Александр и выбежал на улицу, переступив через кости уже окончательно покойного Печки.

Свернув к торцу здания, он зашёл за него и склонился в рвотном позыве.

– Ты чего делаешь, парень? – недоуменно спросил у него кто-то.

Александра как-то резко отпустило. Он распрямился и посмотрел в сторону источника звука. На отмостке здания сидел скелет в лохмотьях. Даже на фоне общей потрёпанности одежды жителей его хламида выглядела бомжевато.

– Человека убил. – признался Александр, садясь на землю.

– А-а-а… – с пониманием произнёс явный бомж и замолк.

Александр уставился в жёлтую листву и молча сидел. С одной стороны, уже ничего не имеет смысла, с другой, он только что окончательно убил человека, который ещё мог существовать. Пусть даже и так. А теперь его ждёт «освобождение от остатков мирского» и небытие.

Тяжёлые мысли медленно ворочались в пустоте черепа Александра. Прошло неизвестно сколько времени, но тут его кто-то потормошил за плечо.

– Слушай, парень, я пойду тогда, хорошо? – это оказался тот самый бомж. – Ты, главное, не унывай. Сейчас время такое и люди такие, что… ты не убил никого. Он или она уже давно труп, просто по непонятной причине поднятый. Так что, ты просто надругался над трупом. Трупу всё равно, на самом деле. Он просто думает, что ему не всё равно, но ему всё равно. Понимаешь?

Александр ничего не ответил.

– Ладно, пошёл я тогда. – засобирался бомж. – Удачи тебе. И не принимай близко к сердцу, тут и не такое происходило. Сдаётся мне, ещё будет происходить…

Поглядев вслед плетущемуся к десятки лет не работающей пекарне бомжа, Александр поднялся с земли, отряхнул брюки и отправился по следующему адресу…

//Пять дней спустя//

– Поздравляю. – Александр пожал руку Паше.

– Спасибо, коллеги! – поблагодарил всех Павел радостным голосом. – Блин, я не думал даже, что кто-то помнит!

Сегодня двадцать третье октября две тысячи сорок седьмого года, а значит, день рождения Павла Сергеевича Веремеева, специалиста отдела коммерции.

– Вот, это тебе от меня и Маргариты. – Александр вручил счастливо поблескивающему огоньками в глазницах коллеге странной формы синего цвета шерстяной свитер. – Здесь подкладка толстая, поэтому выглядеть будет, будто ты не целиком костяной.

– Ха-ха! – Павел без промедления натянул на себя обновку.

Маргарита подрегулировала нашейный и позвоночный ремни и оглядела плод трудов своих. Действительно, руки выглядели будто настоящие, если бы не торчащие из рукавов костяные кисти. На туловище Маргарита не угадала с размерами, поэтому свитер слегка провисал на рёбрах, но в целом смотрелся лучше любой из вещей, которые носят в офисе.

– Ништяк! – Павел повернулся к Маргарите и крепко обнял её. – Спасибо большое, ребята! Не знаю, как вас отблагодарить!

– Двадцатое мая… – тихо шепнула ему на «ухо» Маргарита.

– Понял, не дурак. – кивнул Паша. – Саня, иди сюда, дай обниму!

Обычно в компании «Первоуральск-Андропов» дарить коллегам подарки было не принято, но сообща решили ввести такую традицию.

– Смотри, что подарили! – Паша, который до своей смерти и жизни-то особо не видел, закатил рукав свитера и показал наручные часы. – Рабочие! С батарейками! Прикинь?! А выглядят как механические!

– Вот, Маргарита, перед тобой человек, который не застал эпоху массовых смартфонов. – произнёс Александр. – Ничего, Пашка, как только восстановят нормально электричество и связь, не поверишь, что за мир ты пропустил…

– Да рассказывали мне про эти смартфоны… – махнул рукой коммерсант. – Ерундистика! Не верю я, что они могут стать частью чьей-то жизни!

– Ну посмотри, Паша! – Маргарита вытащила из сумочки свой Айфон. – Вот, здесь…

– Да видел я уже. – пренебрежительно высказался Паша. – Не то. Неудобно. С ежедневником проще.

– Просто у тебя своего пока нет! Как появится, будешь днями и ночами в него пялиться! – заверила его Маргарита. – Саша, ты документы, кстати, все принёс?

– Да, вчера в последнюю контору заходил, забрал акты и копию доверенности. – ответил Александр.

– Замечательно. – Маргарита открыла в телефоне органайзер и сделала какую-то напоминалку. – Не забудь, что к концу месяца все бумаги должны быть в бухгалтерии, указание самого Степана Ильича.

– Лесорубов охраняй, с бандитами дерись… – шутливо посетовал Александр. – За газетами с буклетиками ходи…

– Ты сам на это подписался. – со смехом сказал на это Паша. – Ладно, пора работать. Ещё раз спасибо, ребята, уважили.

Маргарита ушла на своё рабочее место, а Александр спустился на цокольный этаж, в отопительное отделение подвала: именно там стояли электрогенератор с газогенератором.

Возле работающего газогенератора сидел опер Антон Килудас и разговаривал с Семёнычем, который теперь работал мотористом.

Марк Семенович Ломов – костяк в серой спецовке и мятой серой кепке, среднего роста, в зубах сигарета, самих зубов почти нет, сигарета держится на последних четырёх, череп был когда-то проломлен, но кости срослись ещё при жизни.

– О, никак Александр Сергеевич почтил нас своим присутствием! – Семёныч встал с табуретки. – Прошу, присаживайтесь!

– Приветствую, Марк Семёныч. – пожал протянутую руку Александр.

С Антоном они сегодня виделись, утром, перед планёркой. Оперативники всё ещё в Первоуральске, взаимодействуют с местной милицией и налаживают контакт с Ревдой, где всё ещё находится бандит Безлучин.

– Ладно, Марк Семёнович, позже зайду. – Килудас встал с табуретки и направился к выходу.

– Сашка, ты с бензином? – спросил Семёныч.

– Не, завтра только в город завезут. – покачал головой Александр. – Я по другому вопросу. Слышал я, вы что-то про ангелов…

Зашипела рация.

#Срочно, всем прибыть на второй этаж!# – безапелляционно приказал Степан Ильич. – #Где бы вы ни находились, явитесь в офис на второй этаж!#

– У меня рации нет, значит мне не надо? – спросил Семёныч.

– За генераторами надо следить. – произнёс Александр. – Оставайтесь, потом расскажу, что было.

– Да мне оно особо и…

Александр поднялся по лестнице на второй этаж. В коридоре он встретился с Фёдором, Петей и Павлом.

– Ребята, ко мне в кабинет! – Степан Ильич был взвинчен и напряжён, судя по суетливо мерцающим огонькам в глазницах. – В Екатеринбурге серьёзные проблемы. Из болот попёрли какие-то люди. На контакт не идут, убивают наших граждан, занимают дома и портят имущество. Военные бросили клич, собирают добровольцев в ополчение. Каждый доброволец получит экипировку и оружие, которые потом останутся у него же. Главное, явиться на сборный пункт и помочь отбить город! Ну, кто готов?

Валера нехотя выбрался из кровати и проследовал в туалет. Справив нужду, он вернулся в спальню и застыл перед кроватью. Время 5:34, можно ещё часок поваляться, но он выспался, так как вчера вернулся в восемь вечера и сразу же лёг спать.

В двенадцать селекторное совещание с Москвой, шеф велел ему быть вовремя, так как сообщат что-то важное.

Решив всё же не ложиться обратно к жене, Валера направился на кухню, где достал из холодильника бутылку высококачественного натурального кваса и с удовольствием отпил его с горла.

Включив кухонный телевизор, Витковский переключил на новости. Последние пару лет практически все смотрят новости, так как ситуация в мире серьёзно настораживает.

#… обнаружен новый штамм сычуаньского рабдовируса, унёсшего миллионы жизней. Власти Китая уже третий месяц блокируют провинцию Сычуань, но заражение неуклонно продвигается по стране…#

Валерий включил чайник и сходил за телефоном. Выведя его из режима «Ночное время», он сразу же получил восемнадцать сообщений и пять пропущенных звонков. Звонил и писал зам по продовольствию, не удалось выбить у ЦентрСнаба продовольственные карточки для рабочих трубопрокатного завода, а это серьёзная проблема. Власть нынче практически эфемерна. Голод подступает к городу, процент самоубийств чрезмерно высок. Валерий даже создал специальный отряд, предназначенный для оперативного сожжения обнаруживаемых трупов. Хоронить людей особо негде, кладбище забито, да и из Москвы запретили хоронить на кладбищах, так как «превышен санитарный лимит». Сейчас людей преимущественно сжигают, исключительно из санитарной целесообразности, хоть это и накаляет отношения с гражданским населением города. Валера бы тоже возмущался…

#… разработанная Уханьским институтом вирусологии вакцина № 4 потеряла свою актуальность и показала свою полную неспособность противостоять новому штамму сычуаньского рабдовируса. Наш источник сообщает, что зафиксированы многочисленные прорывы заражённых в провинцию Юннань, куда власти Китая стягивают силы НВМК [7]…#

Смертельные заразы вспыхивают то тут, то там уже пятый год. Впрочем, как и вооружённые конфликты. Африка сорвалась с цепи, война всех против всех только наращивает интенсивность, в основном на почве голода и мутировавшего вируса СПИДа. В Китае новый вирус бешенства грозит устроить миру зомби-апокалипсис. В Европе религиозные конфликты, в США новый виток политической грызни, голод, землетрясения, новое бешенство.

А в России…

#… приговорены к расстрелу фигуранты дела о подделке продовольственных карточек. О возможном продлении режима Чрезвычайной ситуации сообщил…#

«Чрезвычайная ситуация…» – горько усмехнулся Валера. – «Уже пять лет продлеваем и конца этой ситуации не видно…»

А в России как у всех. Везде голод, кое-где землетрясения, наводнения, местные эпидемии, несколько сотен эпизодов каннибализма, расцвет бандитизма и этнические конфликты.

#… Мы считаем, что угроза проникновения атипичного рабдовируса за пограничную линию преувеличена. Наши коллеги из…#

Валерий посмотрел в окно. За окном солнце нежно освещало спящий город и казалось, что всё хорошо и происходящее вокруг лишь ночной кошмар, который истает вместе с ночной тенью…

#… Введение войск в Польшу – самая страшная ошибка, которая в очередной раз доказывает нам, что мы ничему не учимся. Я уверяю вас, мир сейчас очень близок к Третьей мировой. Близок как никогда#

Валерий вытащил из холодильника вчерашний ужин: говяжьи медальоны из самого дорогого и престижного екатеринбургского ресторана. Сам Витковский разницы с не самыми дорогими и престижными екатеринбургскими ресторанами не видел, но Даша была очень привередлива в еде и сама никогда не готовила, ни разу.

«Народ практически голодает, а я сейчас разогреваю говяжьи медальоны в микроволновке…» – подумал Валера, помещая тарелку в лоно микроволновой печи.

Особенного раскаяния за свою жизнь и действия он уже давно не испытывал – привык. Годы жизни простым смертным сейчас напоминают какой-то неверный морок. В Сабвее он не был уже лет пять, хотя регулярно проезжал мимо него, когда ездил заправлять свой сверхдорогой Мерседес АМГ ГТ 2028.

Сегодня к обеду прилетает сын, Витя. Он уезжал в Англию, на учёбу, но его любимая бабушка, которая мать Даши, не на шутку разболелась, считает, что умирает, врачи не очень уверены в результатах химиотерапии и ничего оптимистичного сказать не могут, поэтому сын взял двухнедельные каникулы за счёт родителей и сегодня ночью вылетел в Екатеринбург.

С Галиной Петровной у Валеры отношения не сложились, эта мегера с первого дня знакомства пила ему кровь при каждом удобном случае, считая, что Даша заслуживает лучшего, но всё равно «вытащила с помойки этого зэка и выбила его в люди».

В глубине души Валера с тёщей был согласен. Не будь Димушкина и Даши, так и работал бы он в Сабвее, а может быть и бомжевал сейчас, а может быть и умер уже давно…

Жизнь сейчас отнюдь не сахар, рестораны и кафе закрываются по мере снижения платежеспособности населения и роста сложности по добыче пищевых продуктов. Земля почти не плодоносит, северные регионы уже давно ничего не сеют, а в южных землю изнасиловали минеральными удобрениями. И выхода из ситуации никто не видит. Никто, кроме Валеры. Правда, он ни с кем не поделится этими мыслями.

«Нужна война…» – подумал Валера с чётким осознанием того, что прав. – «Наверху тоже это прекрасно понимают. Нужно понизить численность населения, очень радикально. Тогда оставшимся хватит средств и сил, чтобы продержаться. Иначе никто не выживет. Или война начнётся тогда, когда будет уже слишком поздно».

С этими мыслями Валера, практически не чувствуя вкуса еды, позавтракал и начал собираться на работу.

Белая рубашка, серые брюки, черно-серый в полоску галстук, кобура скрытого ношения с компактной версией пистолета «Полоз», серый пиджак с противопулевой подкладкой, запонки, черное пальто, чёрные туфли, фетровая шляпа, наручные швейцарские часы, ключи от Мерса в карман брюк, ключи от квартиры туда же, кодовый дипломат с документацией, пачка сигарет в нагрудный карман, вроде всё.

Валера выключил свет в прихожей и вышел в подъезд.

Жили они сейчас с Дашей в родительской хрущёвке. Причина? Нет, с деньгами у них полный порядок и даже более того. Но ради репутации и хорошего отношения с народом приходится идти на определённые жертвы. Валера с улыбкой вспомнил очень дорого обошедшийся ему репортаж первого канала, где репортёры с упоением расписывали его скромность и отсутствие какой-либо, помимо родительской хрущёвки, недвижимости в собственности. И машина номинально не его. Даже не Дашина.

«М-да…» – хмыкнул Александр, спускаясь по лестнице. – «Глупый тогда был».

Все эти процессы с показным бессеребренничеством и не менее показной скромностью были нацелены на пробитие дороги в Москву. Правда, ему быстро указали его место и недвусмысленно уведомили, что в Москве его никто не ждёт и таким внезапным поползновениям к серьёзным бабкам серьёзные дяди очень не рады.

Но ведь азарт…

Когда Валера был нищ и сир, он никак не мог понять: почему этим чинушам мало? Почему они так упорно хапают и хапают, рвут и рвут, воруют и воруют? А всё азарт.

Всегда нужно больше. Всегда хочется ещё. Только оказавшись в шкуре жадного чинуши возможно понять его.

Валера не понимал. Но теперь кристально чётко понимает.

Всё, чего он достиг, всё, чего он добился – прах, на фоне того, что можно достичь в дальнейшем.

Кому нужен этот драгоценный Мерседес сам по себе? Кому нужна дача на полутора тысячах квадратов жилой площади за городом сама по себе? Да никому. Точнее, простым смертным они нужны, но стоит получить их, особенно если легко получить, как ценность этих вещей резко упадёт. Никто ничего искренне не ценит. Никто ничем не дорожит по-настоящему.

Всем плевать.

– Таков порядок вещей в нашем мире, – произнёс Валера, активируя двигатель уже разогретого автомобиля. – Таково общество, которое выросло на гниющем трупе той наивной и бессмысленной страны, что канула в лету в 1991.

Сам он раньше считал иначе. Атрибутика солидарного общества, задарма предоставляемая всем почти трёмстам миллионам населения СССР, ценится только лишенными её. Отец рассказывал Валере, как колхозники и рабочие разворовывали госимущество, как многие люди просто с утра отмечались на работе и уходили смотреть кино или бухать с друзьями в пивные.

«Ты здесь хозяин, а не гость, неси с работы даже гвоздь». – вспомнил Валера.

Все причастны были. Каждый внёс свой вклад в разрушение той наивной страны, действием или бездействием.

«Теперь хлебайте полной ложкой, а я буду продолжать вкусно жрать, трахать секретутку и смотреть на это, скоты». – с озлобленностью подумал Валера.

Сейчас он заедет в администрацию Первоуральска, чтобы в очередной раз настрополить мэра, а потом рванёт в Екатеринбург, сначала к Веронике, где займётся с ней страстным сексом, а потом и на работу.

«Для меня уже наступил коммунизм!» – зло улыбаясь, подрезал Валера пассажирский автобус, набитый простыми гражданами, рано утром едущими на работу или с работы. – «А вы, ничтожества, живёте в диком капитализме, тут вам самое место, холопы х№%вы!»

Денег Валеры хватит на пять среднестатистических жизней, но ему хотелось на десять, а лучше на двадцать.

Зарулив к администрации, он выскочил из машины и по пути накручивая себя ещё больше, ворвался в здание.

Поднявшись на нужный этаж, Валера без стука ворвался в кабинет мэра и сразу же начал орать.

– Григорий, мать твою, что за х№%ня?! – проревел он прямо в лицо не успевшему снять верхнюю одежду мэру города.

– Ч-ч-ч… – растерялся Григорий.

– Почему я уже по городу гоняю и решаю государственные вопросы, а ты только на работу пришёл?! – Валера уже разогнался до предела, с трудом сдерживаясь от рукоприкладства. – Тебе что на селекторке говорили в прошлый раз?! А с карточками, б№%дь, кто проблемы решать будет, Григорий, сука?!

– Я… – подумал, что настало время для оправданий мэр города.

– Заткнись! – бросил ему Валера, пройдя по кабинету и сев в его кресло. – Жируешь, значит, сидишь тут с важным видом?! Вдоволь спишь, да?! Там народ внизу, он голоден! Он ждёт, Григорий! Он ждёт, что ты сделаешь с этим что-нибудь! Какого х№я, Григорий?! Почему вопрос ещё не решён?!

– Вы же без меня знаете, что к областным запасам я… – попытался перехватить эстафету Григорий.

– Сука, меня это вообще не е№%т, Гриша! – Валера был непреклонен. – Роди, укради, придумай, сочини – мне по№%й! Решай проблемы, оправдывай своё существование! Иначе я позвоню куда следует и тебя в рамках чрезвычайной ситуации… Понимаешь, что с тобой сделают?!

– Понимаю… – подавленно вздохнул Григорий.

– Всё, я поехал в Екатеринбург. – резко успокоился Валера. – На селекторку как в прошлый раз не опаздывай, иначе лично приеду посреди рабочего дня и в№%бу тебя с особой жестокостью.

С приподнятым настроением Валера прошёл мимо секретарши мэра, подмигнул ей многозначительно, спустился вниз, сел в машину и поехал дальше.

Прочь из Первоуральска.

По проспекту Ильича на улицу Ленина, затем по Индустриальной и Талице, на Московский тракт и уже с него на федеральную трассу.

Уже 10:05, почти два часа до селекторного с Москвой. Вообще, губернатор дал Валере несколько функций, которые он с успехом свалил на замов, но одну функцию, а точнее профилактическое вздрючивание нижестоящих функционеров, он целиком оставил себе.

Григорий особо ни в чём не провинился, но драть этих скотов всё же надо. Этакая пролетарская справедливость, когда человек совсем не из правящих кругов вдруг дорывается до власти и карает этих православных коммунистов…

Бензин жрёт это чудовище феноменальными темпами, поэтому пришлось заехать на заправку в пригороде Екатеринбурга.

– Аккуратнее с машиной, она дороже чем твоя жизнь. – предупредил заправщика Валера.

– … И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»… – замогильным голосом изрёк пожилой дядя в комбинезоне. – И ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.

– Что ты несёшь? – недоуменно вопросил Валера.

– Что, простите? – будто вернулся в сознание заправщик.

– Ты только что… – начал Валера, но его прервал грохот.

Десятки военных самолётов летели высоко-высоко в небе, но рокот от работы их реактивных двигателей доходил с сильным запозданием.

Им навстречу летели другие самолёты, а Валера тем временем абсолютно забыл про заправку и рванул машину с места.

Лихорадочно перехватывая одной рукой телефон, он вырулил на дорогу и помчался в сторону администрации Екатеринбурга.

– Алё, Василий Александрович? – спросил он у трубки. – Да, вижу. У вас есть какие-нибудь сведения о наших дальнейших действиях? Я уже еду в администрацию. Буду в течение десяти-пятнадцати минут.

Втопив газ, Валера помчался ещё быстрее.

Губернатор уже на работе, он уже знает, что происходит, но все подробности при личной встрече. Одно ясно: началась война.

С кем? Да с кем угодно. Это и не особо важно. Главное, наверху решили использовать единственный способ сохранить страну.

«Этот странный заправщик…» – подумал Валера беспокойно.

Он что-то такое уже где-то слышал. Только вот не мог вспомнить где.

В администрации царил бедлам. Люди паниковали, кто-то бежал, кто-то пытался сохранять спокойствие, а в районе кабинета губернатора случилась стихийная толчея.

– Дорогу. – потребовал Валера. – Пропустите.

В кабинете у губернатора места много, но сейчас его явно не хватало.

– Валерий, наконец-то! – увидел его Василий Александрович Безденежных, губернатор Свердловской области.

Фамилия у него говорящая, но совершенно не соответствующая действительности. Денег у него очень много.

– Что мне делать, Василий Александрович? – включил верного сподвижника Валера.

Сейчас самый важный момент. Пока все теряют голову, губернатор ищет людей, на которых можно положиться. Валера давно стал тем самым человеком, но именно сейчас очищаются зёрна от плевел. Василию Александровичу уже спустили сверху план, но одно дело – получить его, а совсем другое дело – его реализовать. И в случае, если у губернатора хватит воли взяться за реализацию, ему нужны будут люди определённого склада характера. В первую очередь ему нужен будет Валера.

– Всем, кроме Валерия Александровича, Максима Юрьевича, Геннадия Аркадьевича и Семёна Викторовича, покинуть кабинет. – приказал губернатор. – Живо!

Кабинет опустел. Остались только замы.

– Итак, мне спустили план. – нажал на кнопку Безденежных. – Валерий, наделяю тебя экстренными полномочиями, бери под контроль полицию, вот тебе «сверхполномочка» с подробностями. Москва предупредила, что начнётся паника и беспорядки, поэтому лично тебя назначаю ответственным за продовольственные склады. Убивай, стреляй, но контроль над едой мы потерять не должны. На складах сейчас СОБР, разрешай им стрелять на поражение если понадобится.

Серьёзная заявочка, на взгляд Валеры.

– Будет сделано. – кивнул Витковский.

– Макс, тебе другая задача… – продолжил губернатор, но Валера уже не слушал, думая над поручением.

Кое-какие завязки в полиции у него есть, но чтобы обеспечить полный контроль придётся…

Нет, «сверхполномочка» – это хорошо, но далеко не всё, что нужно. Вообще, «сверхполномочка» – относительно новый документ, который действителен во время режима ЧС, которым наделяют функционеров, чтобы они беспрепятственно выполняли задачи государственной важности.

На фоне раздался раскат выстрела. Повисла тишина.

– Гена, проверь. – распорядился губернатор.

– А почему я? – задал недоуменный вопрос Геннадий Аркадьевич, зам по вопросам управления имуществом.

– Семён, ты иди. – дал другое распоряжение губернатор.

Вот тут-то Валера и понял, что Вася не способен будет выполнить план Москвы. Если он с замами своими разобраться не может, то что говорить о населении города?

Снова выстрел. Затем ещё.

– Сёма, б№%дь! – крикнул губернатор.

Семён, зам по вопросам транспорта и благоустройства, вышел наружу.

Выстрел, выстрел, выстрел и звон разбитого фарфора.

В дверь что-то стукнуло. Валера достал пистолет. Снова выстрел с той стороны.

Дверь выбивается, внутрь входит здоровенная туша майора полиции.

– Не двигаться, всем руки за голову! – заорал толстый майор и нацелил ПММ на губернатора. – С этого момента беру власть на себя!

Снова выстрел. Но это был выстрел Валеры.

Полицейский заваливается с дыркой посреди лба.

– Валера, ты… – начал было губернатор, но Витковский приложил ствол пистолета к своим губам, давая знак, что нужна тишина.

– Продолжайте раздавать указания, Василий Александрович, а я поеду брать склады под контроль. – произнёс Валера и покинул кабинет.

– Хорошо. – нервно кивнул губернатор.

Валера положил пистолет в кобуру и вышел из кабинета. В коридоре вповалку лежали тела: бедный Сёма с простреленной головой, секретарша губернатора, на белой блузке которой растеклось пятно крови, два полицейских в бронежилетах, один из них, кажется, был живым.

– Ты как, приятель? – Валера вытащил из кобуры пистолет. – Нормально всё?

– Бронебойными стрелял, майор, сука… Кх… – смог произнести полицейский в звании лейтенанта и покинул этот бренный мир.

Все сотрудники администрации города Екатеринбург, слышавшие выстрелы, уже находились на улице, нервно поглядывая в сторону здания, а затем и на вышедшего Валеру.

– Чего стоим? – спросил он у толпы. – Возвращайтесь обратно! Злоумышленник уже устранён. Полицию вызвали? Скорую?

– Связь не работает, Валерий Александрович… – субтильный парень, внешним видом напоминающий задрипанного рядового айтишника или какого-нибудь слабовольного клерка, подал голос.

Валера вытащил из кармана телефон и обнаружил, что сеть уже не ловит. На фоне раздаются взрывы, а куда-то в северную часть города падают дымящиеся обломки. Война началась в небесах. И никто не знает, где она закончится.

Витковский сел в Мерседес и помчался в район «Компрессорный», где и размещались основные склады, возведённые из железобетона в двадцать пятом году, когда государству стало понятно, что добром всё не кончится.

У КПП уже было скопление митингующего народу.

«Дармоеды, б№%дь…» – Валера припарковал машину у обочины и вышел, так сказать, к народу.

– Что здесь происходит? Почему все собрались? – спросил он, расстёгивая пальто, чисто на всякий случай.

– О, народный избранник явился… – выкрикнул кто-то из толпы. – Вали отсюда, п№%ор! Проваливай обратно!

– Ты почему ещё не на Мальдивах, сука?!

– Чинуша пожаловал!

– П№%дуй-бороздуй отседова!

Валера молча шёл через расступающуюся толпу, не смеющую что-либо с этим поделать. Кто-то увидел кобуру пистолета, но многие просто испытывали страх наказания. Наказания, которого, скорее всего, не будет. Показав на камеру наблюдения удостоверение, Валера вошёл внутрь КПП.

– Здравия желаю. – козырнул ему один из охранников объекта. – Лейтенант Вневедомственной охраны Смирнов!

– Вольно. – махнул ему рукой Валера и вытащил из папки «сверхполномочку». – Принимаю командование объектом на себя. Связь есть?

– Только рации. – ответил лейтенант. – Что будем делать с… этими?

– Пойдут на штурм – стрелять на поражение, под мою ответственность, вот бумага. – Валера распечатал на встроенном в машину принтере специальный бланк с его объяснительной о расстреле гражданских. – Положи в надёжное место, может, пригодится. Если всё будет складываться по плохому сценарию, возможно, будет суд, а возможно, не будет. Но эта бумага защитит вас от возможных преследований.

– Это настолько серьёзно? – спросил лейтенант со скрываемым испугом, но Валера чувствовал его страх.

– Толпа людей собралась перед складом продовольствия, предназначенного для содержания всего города. – Валера махнул рукой в сторону бронированной двери. – Как думаешь, зачем они собрались?

– Еды получить, видимо? – предположил лейтенант.

– Вот именно! – оскалился Валера. – Но каким образом?!

– Пройдя через нас. – ответил лейтенант Смирнов.

– Они внутри, у себя в голове, уже давно совершили преступление. – Валера подошёл к окну дежурного. – И если они всё же решатся пойти на штурм, что ты будешь делать, лейтенант Смирнов?

– Я обязан буду открыть огонь по всем, кроме беременных женщин и детей. – заученно ответил лейтенант.

– И у тебя сейчас есть бумага, которая снимает с тебя даже гипотетическую ответственность. – «добил» его Валера. – Когда я скажу, начинайте стрелять. Они вас не пожалеют, в случае чего.

– Есть. – подтвердил получение инструкции лейтенант.

– И часового на вышке предупреди, чтобы не рефлексировал перед выполнением своего долга. – Валера пошёл дальше.

Выйдя на трассу для грузовиков, Валера направился к административным зданиям.

Навстречу ему вышел целый полковник Вневедомственной охраны.

– Валерий, рад вас видеть! – пожал полковник его руку. – Мне доложили, что у вас «сверхполномочка» и вы берёте ситуацию под свой контроль.

– Да, мы должны любой ценой удержать склады. – кивнул Валера. – Если пойдут на штурм, придётся открывать огонь. Вот вам моя объяснительная с подписью и личной печатью. Будет приложено к делу, если будет какое-нибудь дело.

– … самолично отдал приказ на открытие огня… – вслух прочитал полковник Андропов. – Да, с учётом «сверхполномочки», это железная гарантия, но…

– Если сдадим склады, нам конец, никаких судов не будет, нас просто сожрут! – горячо заверил его Валера. – И вообще, почему я должен вам всё разжёвывать и в рот класть?! У вас есть приказ! При попытке прорыва – открыть огонь! У нас война!

– Понял. – кивнул полковник Андропов. – Эх, надо было убираться в Тагил…

На фоне раздался автоматный перестук.

– Всё, вопрос закрывается. – вздохнул Валера. – Возвращайтесь к себе и управляйте ситуацией, а я пойду на КПП, держать разгон восставших под личным контролем.

Интенсивность стрельбы начала расти.

– Что за х№%ня?! – возмущённо воскликнул Валера, когда увидел двоих кппшников, которые тащили раненного третьего по дороге. – Кто обороняет КПП?!

– Тебе надо, ты и обороняй, а у нас Егорова подстрелили. – буркнул ему один из кппшников.

– Автомат дайте с патронами. – протянул руку Валера.

– Бери автомат Егорова. – протянули ему АКС-74У и распечатанный подсумок.

Валера повесил подсумок на брючной ремень и взял автомат наизготовку.

Внутренняя дверь КПП распахнулась от удара. Валерий без раздумий открыл огонь.

В бронированную вышку, в которой отстреливался часовой, зашвырнули бутылку с зажигательной смесью.

– А-а-а-а! Сука! А-а-а-а!!! – вопил часовой, затем замолк на секунду, а потом раздался выстрел.

Витковский положил как минимум пятерых гражданских в проходной КПП. Он их за людей уже давно не считал, поэтому стрелять по этим мужчинам и женщинам было не легко, а очень легко.

– Суки, назад!!! – орал он и стрелял внутрь КПП. – Назад, суки!!!

Внутри воняло кровью и ещё каким-то непонятным, но отдалённо знакомым тошнотворным запахом. Наружная дверь скрипнула, Валерий дал оглушительную очередь в ту сторону. Уши заложило, но он увидел, что открывавший дверь штурмующий завалился обратно.

Витковский знал кое-что про организацию современных КПП особой важности, поэтому метнулся в дежурку. Выстрелом уничтожив замок железного хранилища, Валера достал пять дополнительных магазинов к АКС-74У, три гранаты и осветительную ракетницу с тремя выстрелами.

В этот момент он разглядел на экране группу штурмующих, несущих противопулевой щит. Валера ослабил усики предохранительной чеки и выдернул её из гранаты.

Дождавшись, когда штурмующие со щитом войдут внутрь, он выкатил гранату через окошко и упал на пол.

Взрыв. Вскочивший Валера навёл автомат на трупы и расстрелял их, чисто на всякий случай. Только сейчас он понял, что в убийствах за ресурсы нет ничего страшного.

– Бегите, суки!!! – пнул он дверь ногой и разрядил остатки магазина в разбегающихся людей.

Упала какая-то женщина в серой фуфайке и платке. Скорчился на земле старик в красном пуховике и черных дутышах. Упала ещё пара человек, но Валера потерял интерес к восставшим, взявшись за перезарядку автомата.

Автомат он не брал в руки уже очень давно, но некоторые навыки, которые тебе сапогами вбивают в голову за два года службы, остаются с тобой навсегда.

– Помогите… – простонал один из восставших, парень лет восемнадцати, лежащий у крыльца КПП.

– У мамки своей помощи проси. – без каких-либо эмоций произнёс Валерий и направился обратно внутрь.

– Мама… – позвал мальчик и затих.

И тут Витковский вспомнил, что у него сегодня прилетает сын.

Ворвавшись в дежурку, Валера нашёл уцелевшую рацию и нажал на переключатель.

– Андропов, я убываю по срочному делу! Нападение на КПП отражено! – доложился он. – Где подкрепление?!

#Подкрепление скоро будет, Валерий Сергеевич!# – ответил Андропов. – #Осторожнее в городе!#

Мерседес кто-то сильно бил, стекло в царапинах, но уцелело. Из переднего правого колесе торчит рукоять ножа, но это не особо страшно: километров сорок Валера проедет.

Разблокировав и заведя машину, он без разогрева помчался в аэропорт.

Волнение захлестнуло его, а о людях, которых так хладнокровно расстреливал минуты назад, он уже забыл.

Город постепенно охватывал хаос. Витковский проехал мимо скопления народа, которое двигалось по дороге в сторону складов.

– Андропов, вижу группу гражданских с оружием, движется в вашу сторону! – вновь активировал он рацию. – Не подведите город, не сдайте склад!

#Мы не допустим потери склада# – заверил его Андропов.

Чуть не задавив какую-то девочку лет двенадцати, Валера резко повернул на Кольцовский тракт и выехал напрямую к аэропорту.

Вот тут по-настоящему видно, насколько плохи дела в городе и насколько быстро реагируют люди: автомобильный затор полностью закрыл шоссе, кто-то уже шёл пешком, а кто-то решил рвануть по бездорожью, где и, как правило, оставил свою машину. Не предназначены легковушки для пересечённой местности. И его Мерседес вряд ли проедет хоть километр по такой «трассе», но Витковский решил рискнуть. Машина застряла метров через пятьсот.

Покинув автомобиль, Валера повесил на плечо автомат и побежал.

Обильное питание, малые физические нагрузки и ненормированный рабочий день, который обычно заканчивался в ночных клубах или на квартирах проституток, оставили свои следы на физическом состоянии Витковского. Спустя километр пробежки началась одышка, кислорода перестало хватать, он остановился.

Идущие к аэропорту люди старались как можно быстрее пройти мимо вооруженного человека, поэтому Валера мог отдышаться без лишних вопросов к весьма узнаваемой в Екатеринбурге личности.

Когда он понял, что снова может бежать, марафон продолжился.

Потный и уставший, Валерий вошёл в аэропорт без какого-либо сопротивления. Всем плевать: кто-то куда-то бежит, ругается, пытается упаковать вещи поплотнее, плачет, охраны нет, персонала нет, никто не знает, что делать.

Валера же взглядом искал терминал. Вспомнив, что Витя прилетит на третий путь, он помчался по неработающему эскалатору и наткнулся на столпившихся у рамы людей, которые никак не решались преодолеть единственного охранника с травматическим пистолетом. Но это Валера знал, что это травматический пистолет «Макарыч» и особой опасности для сорока человек он не представляет, остальные же могли думать всё, что угодно.

– Назад! Я сказал назад! – отступал охранник от медленно движущейся к нему толпы.

Кто-то бросил жестяную банку пепси, которая опрокинула его и разбила ему нос. Это послужило спусковым крючком.

Валера влился в толпу и направился к третьему пути.

Растоптанный охранник лежал в луже собственной крови, раскинув руки в стороны, как на распятии. Валера обернулся и обратил внимание на символизм, но дальше думал только о том, как бы не упасть и не стать очередной жертвой инстинктов человеческого стада.

На третьем пути было настоящее столпотворение. Кого-то избивали, например, какого-то дядю в дорогом костюме, лежащего на кафеле, забивал топором мужик в джинсовке и трениках. Жестокость в такие времена – норма, никто даже внимания не обращал. Своя рубашка ближе к телу.

Валера обнаружил одну из стюардесс, которую группа каких-то кавказцев прижала к стене. Времени на уговоры нет. Витковский вскинул автомат и пятью выстрелами радикально прекратил явно «романтические» поползновения горячих горцев.

Выстрелы уже не казались такими громкими, так как Валера ещё не отошёл от пальбы и взрыва на КПП складов.

– Очнись! – наотмашь ударил он стюардессу ладонью по щеке. – Мальчика не видела, девять лет, волосы соломенные, глаза серые, взгляд грустный, одет в белый костюм. Ну?!

По глазам стюардессы он понял, что она что-то знает.

– Говори, сука, иначе я тебя искалечу! – заорал на неё Валерий.

– Он там… – дрожащей рукой она указала на дверь медпункта. – Там… Пожалуйста…

Валера забыл о стюардессе и ворвался в медпункт. Там два доктора пытались оказывать помощь хоть кому-нибудь.

Валера взглядом обвёл эрзац-кушетки, которые собрали из экстренных наборов для самолётов, пока не нашёл своего сына.

– Витя… – из груди Валерия будто кусок вырвали. – Витя…

Он подскочил к своему сыну и посмотрел на его перебинтованную голову.

– Отец? – раздался вопрос из-за спины. – Сочувствую.

– Что случилось? – спросил Витковский отстранённо.

– Открытая черепно-мозговая травма, чудо, что он ещё дышит. – ответил равнодушный и усталый голос врача. – Если не оказать помощь, он умрёт.

– Так окажите! – прорычал поднимающийся на ноги Валерий, разворачиваясь к врачу.

– Связи нет, у нас нет оборудования, отправленный за подмогой санитар исчез. – развёл руками врач. – Мы его стабилизировали, но нужно везти в нейрохирургию, а на улице… Сам, наверное, видел…

Для Валерия Конец Света начался только сейчас.

– Из Первоуральска прибыли добровольцы. – заглянул в номер мотеля старший лейтенант.

– Сразу веди их к контрам. – донеслось оттуда.

– Есть, товарищ подполковник. – козырнул старлей. – Идёмте за мной.

Александр, Павел, Пётр и Фёдор прибыли к школе № 41, в которой военные раздавали оружие и записывали в ополчение.

Чёрные люди – явление непонятное, упорно и большим числом лезущее из болот и говорящее на непонятном языке.

В город чёрные особо не совались, предпочитая обретаться в лесах, но ни о каких междугородних передвижениях речи сейчас не идёт. Убивают на месте.

– Адрес постоянного проживания, Ф.И.О., род деятельности, место постановки на воинский учёт, если служили. – потребовала данные женщина в аккуратной повседневной форме женского образца. – И паспорт предъявите.

– Витковский Александр Сергеевич… – начал сообщать свои анкетные данные Александр, доставая из внутреннего кармана пиджака свой новенький паспорт.

Паспорта вновь ввела администрация Екатеринбурга, получили их далеко не все, но сотрудники зарегистрированных в мэриях компаний и организаций получили их в первую очередь.

Сложностью могла показаться идентификация личности, так как черепа очень похожи друг на друга, но всё решилось благодаря индивидуальным шильдикам, прикручиваемым на четыре шурупа под левую лопатку, а также высококачественным фото. После многих лет пребывания в различных условиях черепа людей успели приобрести ряд уникальных особенностей, поэтому одинаковых черепов просто не бывает. Процесс переписи населения всё ещё идёт, но близится к завершению. Истинной численности «ни жив-ни мёртв» населения пока публично не оглашали, но в народе предполагают, что сейчас по городу Первоуральску ходит раза в три больше населения, чем раньше.

Когда заполнение анкеты было закончено, женский костяк в звании майора подняла голову и уставилась на Александра.

– Морская пехота… – произнесла она. – Какими оружием овладели во время несения воинской службы?

– АК-74, РПГ-27… – перечислил Александр весьма небогатый перечень оружия, из которого ему доводилось стрелять.

– Как обычно. – скептически хмыкнула майор. – Вот квиток, пройдите в спортзал. Следующий!

Следующим был Паша, но Александр не стал дожидаться непонятно чего и пошёл в спортзал.

Там происходило что-то отдалённо напоминающее ярмарку: костяки в форме стояли за партами, на которых были разложены различные виды ручного вооружения, а костяки в гражданском томительно ожидали своего черёда в неживой очереди.

– Встаньте в очередь, гражданин. – указал куда-то в хвост неживой человеческой змеи какой-то капитан. – И квиток не теряйте.

Александр встал за каким-то дядей в спецовке и кепке.

Контингент набрался специфический: разношёрстные одежды, различные украшения и подчёркивающие индивидуальность татуировки…

На самом деле, татуировками подобное назвать сложно, скорее, гравировками.

Говорят, что это портит кости, зато в таком случае практически невозможно кого-то с кем-то перепутать.

Ещё в ход идут различные браслеты, нашивки на одежду, парики, а также маски. Художники сейчас пользуются особым спросом, так как много кто заказывает маски с человеческими лицами, преимущественно себя при жизни. На взгляд Александра, смотрится это жутко. Лучше уж череп, чем такое…

Спустя полчаса настала очередь Александра.

– Морская пехота? – прочитал запись в квитке некий старшина. – Держи, морпех.

Александр получил в руки тяжеленный ППШ-41 и три коробчатых магазина.

– Работает? – уточнил Витковский на всякий случай.

– Ещё как! – заверил его старшина, одновременно подавая зелёный журнал. – Каждую единицу пристреляли, всё работает. Фамилия и инициалы, подпись, потом иди к парте с табличкой «№ 4», там автоматные патроны выдают.

Александр встал в очередь к парте № 4. Тут уже стояло восемь человек, но выдавали быстро.

– Получи, фамилия и инициалы, распишись. – выдал ему четыре бумажные коробки стоящий за партой № 4 прапорщик. – Иди к следующей парте, там тебе подсумок дадут и объяснят, что делать дальше.

Соседняя парта не имела никаких очередей, но почему, стало понятно довольно быстро.

– Держи, вали дальше. – всучил Александру армейский ремень с подсумком и рюкзак какой-то лейтенант и вернулся к своему смартфону.

Судя по количеству валяющихся за спиной лейтенанта ремней с подсумками, за них никто отчитываться не будет. А там их лежала целая горка. Причём на некоторых ремнях были бляхи НОАК [8].

Витковскому достался советский, со звездой, серпом и молотом. Причём было заметно, по состоянию звезды, что его когда-то активно носили и регулярно тёрли пастой ГОИ, да так, что контуры звезды почти слились с самой бляхой.

Поместив коробки «Пистолетные патроны калибра 7,62 мм – 70 шт» в рюкзак, Александр пошёл к другому выходу из спортзала, куда направлялись остальные получившие экипировку с оружием.

– Саня, не уходи далеко, мы сейчас! – крикнул ему с другого конца спортзала Паша.

В бывшей раздевалке разместили два стола и компьютер с принтером.

Снова очередь.

Минут через сорок ожидания, пришли остальные коллеги.

– Ого, тебе ППШ дали… – с уважением цокнул Паша, а затем посмотрел на своё оружие. – Мне вот эту штуковину непонятную…

– Это карабин СКС, хорошая вещь. – заметил какой-то костяк в черном плаще. – Скорострельность на уровне, правда, ППШ будет против таких как мы поперспективней…

– А мою зацените! – Фёдор продемонстрировал свою винтовку. – Мосинка, вроде бы…

– Она самая. – кивнул Чёрный плащ. – Надёжная. Штык дали?

– Дали. – айтишник вытащил из рюкзака игольчатый штык в чехле. – Но толку от него?

– Ты бы знал, как легко он протыкает череп… – изрёк Чёрный плащ. – Но не советую бить в череп, извлечь потом будет непросто.

Петру выдали немецкий MP-40, правда, только с сотней патронов.

– Постарайся обменять его на что-нибудь другое. – посоветовал ему Чёрный плащ. – Патроны не найдёшь, это во-первых. А во-вторых, эргономика дерьмовая, «квадратиш-практиш-гут». Сноровка нужна определённая и привычка, чтобы какие-то результаты показывать. Да и дальностью парабеллумовский патрон никогда не отличался…

Сам Чёрный плащ был вооружён СКС.

Очередь к столам двигалась медленно, но ближе к обеду всё же дошла до Александра.

– Опыт боевых действий имеется? – спросил майор.

– Отсутствует. – ответил Александр. – Два года срочной службы в Калининграде, в морской пехоте.

– Это хорошо. – кивнул майор. – Звание какое было при увольнении?

– Рядовой. – ответил Витковский.

– Это… нормально. – пробормотал майор. – Будешь командиром взвода ополчения. Если вдруг снова решишь связать свою судьбу с Вооружёнными силами, участие в обороне Екатеринбурга зачтётся в виде зачисления в ряды с повышением звания на, в твоём случае, две ступени. Посмотрим, как себя покажешь в боях с чернокожими, может, сразу сержанта получишь.

– Кадровый голод? – поинтересовался Александр.

– Не особо. – покачал головой майор. – Расширяемся мы, перестало хватать текущего состава для комплектования новых подразделений. Перспективы большие, парень, всё просто и понятно, карьера ещё…

– Нет, вы меня не агитируйте, в тот раз вполне хватило. – решительно отказался Александр. – Достаточно.

– Ну, ты подумай на досуге, если не подохнешь от рук чернокожих, конечно. – напутствовал его, судя по сероватому цвету огоньков в глазницах, слегка раздосадованный майор. – Ладно, поступаешь в распоряжение старшего сержанта Василенко. Первый взвод. Иди на спортплощадку за школой.

Александр кивнул, получил лист бумаги с типовым приказом об объявлении мобилизации, за подписью губернатора Свердловской области, на котором сам Александр поставил подпись в графе «Ознакомлен».

Чисто технически, после такой подписи можно его попытаться завербовать на действительную службу, но все прекрасно понимали, что позиции военных и администрации сейчас шатки как никогда, поэтому ничего такого не будет. Почему майор и попытался его завербовать обратно.

На улице было пасмурно и прохладно, если судить по наледи на лужах. Опавшие листья подчёркивали общую унылость погоды и если на прохладу мертвецам было плевать, то вот намечающиеся осадки, какими бы они ни были, могут здорово осложнить жизнь: на большей части мертвецов одежда висит как мешки из-под картошки и стоит этому «мешку» намокнуть…

На спортплощадке уже собралось где-то около пятисот «ни жив, ни мёртв» граждан, которых построили повзводно.

К Александру подошёл костяк в форме со знаками отличия младшего сержанта.

– Какой взвод указали? – спросил он без расшаркиваний.

– Первый взвод, к сержанту Василенко. – сообщил ему Витковский.

– Тебе туда. – указал на крайний левый от Александра взвод.

Эти ребята куда выгоднее отличались от остальных, так как вполне себе ровно стояли в строю и внимательно слушали выступающего перед ними сержанта.

– Здравия желаю, товарищ сержант, – поздоровался с сержантом Александр, поборов условный рефлекс «Встать по стойке смирно». – Александр Витковский, доброволец.

– Стать в строй. – приказал сержант.

Александр встал в конец строя. Сейчас не имеет особого смысла становиться по росту, так как тут всего человек двадцать набралось, а значит будет ещё человек восемь-десять.

– В связи с тяжёлой обстановкой с боеприпасами, настоятельно советую стрелять наверняка, – продолжил сержант прерванную речь. – Попадания в туловище не считаются, если не попадёте в позвоночник. Нужно стрелять в голову, только так. Вы здесь все служившие, но оружие у вас сейчас незнакомое, у кого-то надёжное, у кого-то капризное, поэтому его сейчас нельзя мацать, целиться из него, перезаряжать, разряжать и тем более разбирать. Доступно излагаю? Всосали?

– Так точно! – слитно ответил взвод.

– Вечером, когда взвод укомплектуется, будем разбираться в каждом отдельном случае, – сержант отвлёкся на подошедшего Фёдора. – Первый взвод? Стать в строй.

Фёдор подошёл к концу строя и встал слева от Александра.

– Ты когда это успел отслужить? – тихо спросил Витковский.

– А что, здесь только служившие? – так же тихо ответил вопросом на вопрос Фёдор.

– Видимо, да. – Александр пожал плечами. – Когда успел?

– Где-то через год после твоей смерти призвали, – ответил айтишник. – В ПВО под Хабаровском отслужил.

Из задней двери школы вышел Паша, который поправил ремень СКС и направился к спортплощадке.

– … первый взвод? Стать в строй, – снова отвлёкся сержант Василенко. – Продолжаем. Восстанавливать навыки будем максимум две недели, поэтому желательно начать всасывать без раскачки и промедлений, от этого зависит ваше выживание в бою. С боеприпасами, как я уже говорил, всё не очень хорошо, поэтому на стрельбище будем стрелять из мелкашек, но это только на следующей неделе. Ещё раз повторяю: оружие не мацать, не целиться, не перезаряжать, не разряжать, не разбирать. Если увижу у кого неисправное оружие – вешайтесь. Будет записано как порча военного имущества. Запомните – это ещё не ваше оружие, оно станет вашей собственностью только после победы над чернокожими. Теперь про имеющиеся у вас боеприпасы. После демобилизации вы получите ровно столько же боеприпасов, сколько получили до этого, поэтому хитрить и экономить не надо. Увижу в бою, что кто-то зря бережёт патроны – покалечу.

– Но как понять, когда зря, а когда не зря? – задал вопрос один из добровольцев в первых рядах.

– Можешь выстрелить и убить чернокожего, но не выстрелил и не убил – зря сэкономил, – ответил сержант. – А если из-за этого погиб кто-то из твоих товарищей – бить никто тебя не будет, будет суд, а потом позорная казнь.

– Что за порядки здесь такие? – возмущённо, но тихо спросил один из костяков.

– Вы добровольцы, сами подписались, – резонно отметил сержант Василенко. – Пока ещё есть возможность передумать, сдать оружие и пойти домой, под одеялом прятаться. Есть желающие?

Молчание.

Мало кто в мужском коллективе, после такой постановки вопроса, решится покинуть строй. Пусть они мёртвые, но всё равно люди. А люди подвержены страху выбиться из коллектива, оказаться белой вороной. Человек – существо стадное.

– Тогда продолжаем, – Василенко прошёлся вдоль строя. – Противников очень и очень много. Мы не знаем пока, кто это, не знаем, чего они хотят, зато знаем, как с ними бороться. На нашем языке они не говорят, за людей нас не считают, ещё и между собой по каким-то причинам воюют. У нас есть существенное преимущество – огнестрел. У них есть только луки, каменные топоры, кремневые копья, но встречаются ещё и металлические мечи. Рубятся они хорошо, врагов не жалеют, дерутся до конца, поэтому даже не пытайтесь брать кого-то в плен. Это не только опасно, но ещё и бесполезно: у нас семь пленных в камерах сидят, на контакт не идут, только воют и кричат.

Сержант сделал паузу.

Подошла группа из десяти человек.

– Кто такие? – повернулся к ним Василенко.

– Это тебе пополнение, товарищ сержант. – ответил костяк в форме старшего сержанта. – Афганцы.

– Вот это хорошие новости! – обрадовался сержант. – Кто из присутствующих служил год и был писарем или на штабной должности, выйти из строя!

Вышло семеро, Фёдор в том числе.

– Всё, идите обратно в спортзал и получайте новое назначение. – отправил их сержант.

– Отделение, стать в строй! – дал команду старший сержант.

По мнению Александра, сержант обошёлся с этими семерыми жёстковато. Но он решил оставить его при себе.

«Афганцы» стали в конец строя.

– Где служил, боец? – спросил подвинувший в строю Фёдора костяк в синих джинсах и серой рубашке, с красной сумкой-бананом через плечо.

– Морская пехота, Калининград. – ответил Александр. – Один-ноль шесть.

– Двухгодичник, или как эти?.. – поинтересовался костяк.

– Двухгодичник. – дал ответ Александр.

– Ладно, позже поговорим.

Так и стояли они молча, слушая сержанта, который передавал им ценные сведения о противниках.

Спустя пару десятков минут ценные сведения закончились.

– Взвод, напра-во! – дал команду Василенко. – Вперёд, шагом-марш!

Шагали нестройно, но это обычное дело, когда почти случайных людей собирают в одно подразделение.

Шагали молча, так как говорить особо было не о чем.

Шагали на восток, через весь Екатеринбург, безлюдный, заброшенный и мёртвый, как и вся остальная страна, только чуть-чуть больше.

У мертвецов не болят ноги, связки, не устают мышцы, мертвецам не надо спать – это все поняли уже давно, поэтому с наступлением ночи марш не прекратился, ведь благодаря особенности зрения мертвецов освещать путь не нужно.

Александр молча шагал, глядя в затылок впередиидущего. Видимость не так хороша как днём, когда всё в цвете и яркости, но всё равно не так плоха, как оно было раньше, в прошлой жизни. Сейчас Александр видел где-то метров на четыреста, различал мелкие детали метров на сто, но это всё условно: окружающий мир в темноте был серо-белым, словно через качественную охранную камеру ночного видения.

Ещё до того как рассвело, сержант Василенко приказал остановиться.

– Вот здесь наш рубеж. – встал он перед колонной. – Артемьев, Волов, Максимов, Фархадов, распределить подразделения по оборонительным позициям!

Александр осмотрелся.

Здесь он никогда не был, это место мало напоминало город, но было им. Окружающие дома – сплошь частный сектор: полуобвалившиеся одноэтажные относительно современные дома, местами горелые избы, некие совершенно постапокалиптические сооружения, иногда попытки сооружения чего-то из повторно используемого кирпича, а также землянки. Естественно, кто-то за эти десятилетия пытался заселить город, но что-то явно мешало. Возможно, это были тонны химикатов, которые не спешили выветриваться с улиц города, может, дикие звери, которые точно так же как и люди обезумели от голода и холода. Сложно сказать, какие резоны были у неизвестных теперь строителей сначала возводить что-то, а затем покидать это…

– Вон, лопаты лежат ещё со вчерашнего дня, – Волов указал на стену с прислоненными инструментами отделению, где состоял Александр. – Будем копать окопы по размеченной колышками линии.

– Что, на черных не пойдём? – спросил кто-то.

– Скажут – пойдём, но пока приказ был окопаться. – ответил Волов, солдат в старой камуфляжке с новым кепи.

С тяжёлыми вздохами, ополченцы взялись за раскопки.

Земля за тёмное время суток успела отвердеть, поэтому давалась не очень легко. Александр, который много что мог рассказать по окапыванию на случайном месте полигона, сразу же нарубил одолженным у соратников топориком веток, выложил своеобразный костёр на копаемой территории и поджёг всё это зажигалкой.

Василенко явно что-то хотел сказать насчёт демаскировки, но это такое дело…

То, что чёрные такие же мертвецы, не подлежит сомнению. Следовательно, способностями они обладают такими же. Исходя из этого, следует сделать вывод, что с освещением они проблем никаких не испытывают и если уж находятся где-то поблизости, то наличие или отсутствие костра погоды не сделает. В бытность «дедом», Александр бы подчинённому «духу» такого не спустил, но здесь ещё статус не определился, поэтому сержант не будет так рано «раскачивать лодку». В конце концов, никто не ставил задачу соблюдать маскировку, задача касалась только копания земли.

Разогретая осенняя почва поддавалась лопате не в пример легче, поэтому через три разжигания костров Александр спокойно сидел на бруствере и почитывал карманное издание «Легкого способа бросить курить».

«Книжка го№%о, ни хрена не работает». – в очередной раз пришёл к одному и тому же выводу Александр.

– Чего прохлаждаешься? – раздался голос из-за его спины.

– Работа закончена, книгу читаю. – ответил Александр не оборачиваясь.

– А ещё поработать не хочешь, боец? – заискивающе спросил не желающий отставать нежелательный собеседник.

Александр припомнил этот голос. Тот «афганец».

– Не горю желанием. – спрыгнул вниз Александр и развернулся к «афганцу». – А у тебя есть какие-то идеи?

– Да, мы с пацанами давно служим, негоже нам в земле ковыряться, я свой дембель шестьдесят лет ждал. – заявил «афганец». – Так что иди-ка ты, боец, найди пару человек, чтобы наш участок тоже красиво оформить.

Александр почувствовал тянущее чувство в груди, обычно предшествующее драке.

Кивнув и выбравшись из окопа, он подошёл к «афганцу» и снял с пояса дубинку.

– А не то? – приблизившись вплотную, посмотрел он в глазницы наглого типа.

Армейские навыки вопреки желанию с нездоровым энтузиазмом возвращались, будто все эти годы только и ждали своего часа. Самому Александру, после «гробового катарсиса», в процессе которого он успел обдумать всю свою жизнь, «он» прошлый перестал нравиться. Плывущая по течению безвольная тварь, которая с детства не могла ничем себя проявить, надеялась, что армия это исправит, но в итоге осознавшая, что там тоже общество, в которое ты идёшь со своим характером и багажом опыта, поэтому там тоже ничего не изменилось: он исправно терпел унижения от «дедов» и не меньше остальных «шуршал» будучи духом, потом, после всех этих бессмысленных стадий «продвижения по служебной иерархии», стал «дедом» и точно так же измывался над «духами», не менее жестоко, чем остальные. Равнялся на коллектив. А сейчас…

Та подлая тварь, которую он задавил в себе в течение месяца после первого шага на перрон первоуральского вокзала, вновь возвращается и готова побороться за лидерство в новом коллективе.

– А не то кости тебе переломаю, боец. – холодно ответил «афганец».

– Действуй. – не сводя взгляда с глазниц противника, произнёс Александр.

– Что за х№%ня?! – заорал сержант Василенко. – А ну, сука, упор лёжа принять!!!

Разумеется, никто не принял упор лёжа, но друг от друга они отошли.

– Вы что, тут, б№%дь, устроили?! – сержант вытащил из кобуры пистолет ПМ. – Под трибунал захотели?!

– Никак нет. – ответил Александр, продолжая смотреть в глаза «афганцу».

– Тогда какого х№я?! – Василенко неистовствовал. – Ты х№%и тут забыл, воин?!

Это он обратился к «афганцу».

– Сигарет спросить хотел. – ответил тот.

– Иди обратно на свой участок и копай, Малахов! – направил его Василенко. – Все копают одинаково!

– Ещё поговорим, боец. – пообещал Александру Малахов.

Вот ещё одна проблема на ровном месте. Слышал Витковский когда-то давно, что в Афгане, во время боевых действий, дедовщина не только не исчезла, а наоборот, приобрела ещё более извращённые формы. И для этого Малахова, для этих ребят, она была буквально пару недель назад. Трудно перестроиться, какие бы ужасы и потрясения не обрушивались на человека, но перестраивается он всегда медленно.

Утро Александр встретил лёжа на листве рядом с окопом.

Фантастически-розовый рассвет. Оранжевый круг солнца не слепит, лишь обозначается сквозь неплотную дымку тумана. Иней на траве соседствует с росой. Одежда слегка сыровата, но Александру всё равно, он мёртв.

– Упо хрекс думоуейронум пасес!!! – громко прокричал речитатив на манер церковных песнопений кто-то со стороны леса.

– Тревога!!! – выкрикнул в ответ часовой.

«Вот и приплыли». – подумал Александр.

Александр уже начал скучать по серым и монотонным денькам своей жизни.

Настоящее его постепенно наполнилось неопределённостью и томительным, даже для мертвецов, ожиданием.

Первое нападение Чёрных они отразили, пусть и потеряв порядка сорока человек.

– Эй, Санёк, тогда расскажи хотя бы, что с Агатой Кристи? – не унимался Пашка, недовольный общей отговоркой Александра о том, что большая часть групп из 90-х либо распалась, либо продалась за деньгу малую.

– То же, что и с остальными… – вздохнул Александр устало.

– Ладно, хрен с ними, никогда особо не нравились… – ответил Паша. – А ещё кто из наших пробился с девяносто восьмого?

Девяносто восьмой год – год гибели Павла Веремеева во время неудачной «стрелки» с екатеринбургской преступной группировкой. Всё, что было после, для Павла ново, поэтому он собирает хронологию из всех доступных источников. Многих на оборонительной позиции он уже задолбал, но Александр из врождённой неуверенности, не может послать его.

– «Наутилус Помпилус»? – Александр вопросительно посмотрел на Пашку.

– Слышал уже про их судьбу, хотя и до этого знал, что так всё и будет. – махнул тот рукой. – Володя обещал выкопать из своего гаража магнитофон с кассетами, на которых могут быть и последние «Наутилусы».

Володя – один из добровольцев. В молодости, где-то в семидесятые, отслужил три года на подводной лодке. Низкорослый костяк, явившийся на сборы добровольцев в форме ВМС СССР со знаками отличия старшины первой статьи. Форма очень старая, потрёпанная, но аккуратно и с умением починенная.

– Тогда «Ассоциация» тебя может заинтересовать, но я про них почти ничего не знаю, ещё «Чичерина», вроде… – Александр насчёт первых знал только факт существования и происхождения из Свердловска, а про последнюю в течение жизни время от времени что-то слышал.

– Про Ассоциацию я и сам тебе много чего рассказать могу. – Паша покачал головой. – А что за «Чичерина»?

– Неужели никто не рассказал? – удивился Александр, поправляя ремень ППШ на плече. – В общем, была такая, а может и сейчас есть, Юлия Чичерина, говорили одно время, что она правнучка наркома Чичерина, но это либо брехня, либо всем плевать. Слышать про Чичерину люди начали где-то в конце девяностых, одно время изо всех утюгов звучала со своей «Жарой» и «Ту-лу-ла». Может, ещё что-то было раньше, но я слышал только самые хитовые треки. Само собой, как только запахло славой и баблом, перекочевала Чичерина и коллектив в Москву, правда, совсем не тот коллектив, одна Чичерина, в принципе и осталась из былого коллектива. К тому моменту как я совсем откинулся, слышал мельком, что она ездила в ДНР, ЛНР, ну, которые самопровозглашённые, ты уже должен был слышать. Какие-то заявления делала ещё…

– Нормально хоть пела? – спросил Пашка.

– Да хрен его знает, Паш. – Александр скривил физиономию, но никто этого не увидел. – Народу по душе пришлось, но это точно не рок.

– Тогда ну его… – Павел снова в сердцах махнул рукой, чуть не уронив оружие.

– Лучше один раз услышать, чем тысячу раз… услышать. Кхм. – отлип от стены бесполезной против нынешних врагов траншеи Дмитрий Лезенцев, такой же доброволец как они. – Сейчас включу, у меня на телефоне где-то было…

Дмитрий начал копаться в смартфоне.

– Хорошо, что родня мне в карман телефон положила… – бормотал он. – Батарейка оказалась живучей, только подзарядить… Нашёл.

– Ну-ка… – приблизился к нему Пашка.

♫Я стою на краю♫

♫На обрыве, над рекой…♫

Александр по этой музыке совершенно не скучал, как и по тем временам, когда она была популярна. Жизнь была несладкой, откровенно говоря, это и не жизнь была. Видеть в детстве то, что переживали тогда родители, город, страна…

Неприятно.

♫Ту-лу-ла, ту-лу-ла, ту-ту-ту-лу-ла♫

♫Ветром в голову надуло ла-ла-ла-ха♫

– Тут ты, Санька, оказался прав. – выдал вердикт Пашка. – Не рок вообще. Хрень попсовая. А у тебя «Наутилуса» позднего нет случайно, дружище?

– Нет такого, и будь такой – не советовал бы. – покачал головой Дмитрий. – Вообще, не советую тебе ничего из последнего у групп из 90-х. Шляпа – это мягкое определение.

– Да не бывает же так! – не поверил Пашка. – Как будто их разом подменили, что ли? Не бывает так, чтобы разом все хитовые группы, делавшие хиты, вдруг взяли и скатились в дерьмо!

– Ну, во-первых, скатываться они начали не сразу, а во-вторых, рано или поздно, на волне тающей популярности, появится соблазн полезть в политику и проявить свою активную гражданскую позицию. – объяснил своё видение Дмитрий. – Чичерина, например, ездила в Карабах в конце двадцатого года, Сашка вот, не застал, а было дело.

– Что она там забыла? – спросил удивлённый Александр. – И что там было вообще?

– Да х№%ня какая-то непонятная была. – вздохнул Дмитрий. – Начали войну очередную за Карабах, азербайджанцы к войне хорошо подготовились, а армяне не особо. Громко орали всей мировой армянской общественностью, готовы были воевать до последнего русского солдата… Естественно, никто не полез защищать их интересы. Азербайджанцы неплохо так оттяпали кусок Карабаха, на чём остановились. Потом мир заключили, но где-то в этом промежутке, насколько помню, туда Чичерина с мужем зачем-то попёрлись, вроде как концерт давать армянам, но тут могу приврать.

Александр и Пашка молчали.

– Вообще, работа всех этих певунов и игрунов в кино – петь и играть в кино, я считаю. – продолжил Дмитрий. – Есть у тебя позиция личная по политическому вопросу – суй поглубже в жопу, чтобы непросто было достать, а потом пой! И играй! Тебя, б№%дь, не за интересную политическую позицию народ поднял на пьедестал славы и почёта, а за твоё умение петь ртом и играть рожей! Бесили тогда и, кажется, даже сейчас бесят эти двуличные мрази, которые свою дилетантскую позицию по каким-то остросоциальным или политическим вопросам пытаются продвинуть за счёт собственной певческой или актёрской славы! Вот в чём беда была, но не только в этом. Макаревичи всякие, Шевчуки, у которых особое, б№%дь, мнение есть! Ну кто вас просит лезть, а? Даже Шевчук в Чечню в своё время сунулся. Зачем?!

– О, это я помню, да! – судя по заколыхавшимся зеленоватым огонькам в глазницах, Пашка заулыбался. – По ОРТ [9] крутили активно!

– Думаю, для поддержания боевого духа солдат. – предположил Александр.

– Да какой боевой дух?! – Дмитрий, явно имел какую-то острую позицию к этой войне. – Там война насквозь предательская была и насквозь лживая! Неужели, думаешь, двухмиллионная армия к девяносто четвёртому году, не могла размотать какие-то пятнадцати тысяч х№% пойми каких-то ополченцев? Почему они больше сил в операцию не включили? Ты знаешь, что площадь Чечни – семнадцать тысяч километров квадратных? А знаете, сколько была площадь Афганистана? Шестьсот пятьдесят тысяч километров квадратных! А знаете сколько наших в Афганистане единовременно было? Восемьдесят-сто тысяч! И вообще любое задание выполняли! А тут?! Это насколько тупее было руководство, чтобы не справиться с таким маленьким куском земли?! А вы сходите к тем пацанам, что левый фланг сейчас держат! Спросите их, б№%дь, как так получилось, что они территорию в тридцать раз больше, чем Чечня, держали ограниченным контингентом десять лет?! И делали там, что хотели! Как вы объясните мне, б№%дь, что моих сыновей, б№%дь, п№%расы из демократического, б№%дь, правительства, отправили, б№%дь, в эту, б№%дь, мясорубку?! Как…

Дмитрий тыльной стороной руки коснулся лица, резко развернулся и ушёл.

Александр подумал, что они так и будут жить прошлым. Ведь ничего другого у них не осталось.

– Слышь, ты цел? – раздался шёпот неизвестного откуда-то слева.

– Не знаю, – признался Витковский.

«Чёрные» победили. Во всяком случае сегодня.

Это случилось в одну из ночей после той запоминающейся массированной атаки, которую отразили только с помощью БМД-1.

На этот раз они поступили куда хитрее, были вооружены металлическими щитами, на которые разобрали как минимум одну котельную, а также безжалостно раскурочили на листы несколько десятков единиц бронетехники разных модификаций. Александр предположил, что «чёрным» посчастливилось наткнуться на музей под открытым небом, который, как он помнил, располагался где-то к северо-востоку от Екатеринбурга. А может, наткнулись на поле боя, где в последние дни существования прежнего мира федеральные войска схлестнулись в смертельной битве с силами вторжения НОАК. В пользу этого говорили некоторые люки, окрашенные в странные камуфляжи, но Александр утверждать не брался, так как сложно сказать, какие окрасы боевой техники могут встретиться в музее на открытом воздухе, а какие на поле боя…

Так или иначе, но усиленные бронированными щитами «чёрные» сумели приблизиться достаточно, чтобы навязать ближний бой, в котором ополченцы проиграли.

Тогда было по-настоящему страшно. «Чёрные» ревели и выли, размахивали дубинками, топорами, метали дротики, стреляли из луков и резали кости добровольцев кремневыми ножами…

Александр напоролся на копьё и впервые за всё время почувствовал боль. Острая боль где-то в груди, причём настолько острая, что он впервые в своей нежизни потерял сознание и очнулся неизвестно сколько времени спустя…

– Тише… – прошептал Витковский, вспомнив все обстоятельства, при которых он тут оказался.

– Да они ушли… – ответил неизвестный, но уже заметно тише. – Меня Сашкой, если ч…

Свист удара и хруст ломающейся кости. Александр замер.

После нескольких десятков секунд тишины раздались медленные шаги.

– Jakgo, cémj’ kóm-ke! – Витковский различил призывающие интонации в совершенно незнакомых словах.

– Qótā walḗiesi, Geog? – с заботой спросил другой голос.

– Walḗiō sū, – ответил первый голос. – Vid’! Kōst!

Шаги начали приближаться к Александру, а тот резко впал в мертвецкую дрёму. Из опыта личных наблюдений он знал, что когда мертвецы впадают в дрёму, огни в глазницах становятся едва заметными. На это он и возложил все свои надежды.

Непонятно, сколько времени прошло, но будто бы почти сразу его начали тормошить. Он умышленно препятствовал выходу из дрёмы, пусть это и было очень сложно. В итоге его перестали беспокоить и он продолжил лежать костьми в безвременьи.

Затем, будто бы спустя секунды, его снова начали тормошить. Тут он уже не выдержал и вышел из дрёмы. Перед его взором располагался череп в военной кепке паттерна ВС РФ с медной звездой на кокарде.

– О, целый! – обрадовался череп. – Эй, сюда! Ещё один уцелевший!

Александр неуверенно принял руку военного и попытался встать.

Но тут что-то нехорошо хрустнуло в области позвоночника и он вновь потерял сознание от адской боли.

Следующее пробуждение случилось уже в помещении.

– Ну вот… – скелет в медицинском халате поправил очки на резинке и щёлкнул ножницами. – Теперь почти как новый, хотя я бы посоветовал данному пациенту избегать повторных ударов кремневыми копьями в область между позвонками L3 и L4…

– Где я? – задал довольно глупый вопрос Александр.

– В городской больнице № 36 города Екатеринбург, – будничным голосом ответил доктор. – Меня зовут Богданов Савелий Еремеевич, я являюсь врачом-ортопедом ортопедического отделения, пожалуй, самого популярного отделения нашей больницы. Вы получили травму позвоночного столба, что должно было быть смертельным, но вам, по пока что непонятным причинам, несказанно повезло и вы продолжили существование… Я укрепил место повреждения титановыми штифтами и, как бы это по-варварски ни звучало, «скрутил» вокруг него титановый же защитный каркас из четырёх пластин. Впредь берегите это место, так как насыщенный кислородом медицинский титан не обладает даже половиной тех магических свойств, приписываемых народной молвой этому элементу.

– Большое спасибо вам, Савелий Еремеевич! – искренне поблагодарил его Александр.

– Не за что, – покачал головой врач. – Это вам спасибо, что буквально костьми легли на защиту нашего города.

– Мы победили? – очухался наконец Александр.

– Иначе не разговаривали бы сейчас… – вздохнул врач. – Индейцы… они… пошли дальше на северо-запад. Впереди них умчался гонец с предупреждением о грядущем нашествии, поэтому западные города будут оповещены и, смею надеяться, готовы к отражению атаки.

– Первоуральск не зацепило? – с беспокойством спросил Александр. – Сколько времени вообще прошло?

– Мхм… – врач замялся. – Первоуральск угроза почти миновала, правда, северные окраины обезлюдели… А времени прошло… Два месяца, да, почти два месяца.

– И меня только-только нашли? – недоуменно спросил Александр, поднимаясь с кушетки.

– Молодой человек, у нас тут война вообще-то шла, – напомнил ему врач. – Только неделю назад сумели выбить последних индейцев из Северки… Да и не очень много вас таких обнаружить удаётся… Кое-где военные ищут, откровенно говоря, спустя рукава. Ну всё, голубчик, больше вас не держу. Прощевайте и надеюсь, что больше по таким поводам не встретимся.

– Ещё раз спасибо, Савелий Еремеевич! – снова поблагодарил врача Александр и пожал ему кисть. – Сам бы рад больше не получать травм…

Он был в своей старой одежде, на выходе из больницы ему дали квиток для визита в Отдел полиции № 1, где хранилось его оружие и пожитки. Военные строго блюли договорённости, поэтому оружие остаётся при нём.

Пройдя в находящийся через пару улиц отдел полиции, Александр постучал в массивную стальную дверь с окошком.

– По какому вопросу? – спросили изнутри.

– Добрый день, – поздоровался Александр. – Квиток у меня, на выдачу личного оружия.

– А, доброволец, что ли? – с пониманием хмыкнул полицейский открывая окошко. – Неужели тот самый, которого вчера в травмпункт приволокли?

– Наверное… – пожал плечами Александр. – Только из тридцать шестой больницы.

– Ну, точно ты! – судя по зелёным огонькам в глазницах, полицейский был искренне рад узнать, что Александр именно тот доброволец.

– Мой кум тебя нашёл, он в пехоте контрабасит сейчас, – объяснил полицейский. – Давай квиток, братец.

Александр протянул в окошко квиток, по которому полицейский достаточно-таки быстро вынес ему ППШ-41, некий штык-нож неизвестной модели, наконечник кремневого копья и пять пачек патронов 7.62×25 мм.

– Это откуда? – удивлённо спросил Александр. – Мне чужого не надо, ППШ мой, нож вообще впервые вижу, копьё, хрен с ним, на память, а патронов у меня не оставалось.

– Бери пока дают… – хмыкнул полицейский. – Подарок от мэрии города! Альтруист, блин… Хех… Удачи тебе, братец!

– И тебе удачи, – кивнул ему Александр, на ходу закинув ППШ за спину и бросив патроны со штык-ножом и наконечником в чудом уцелевший рюкзак.

Куда идти дальше?

Александр решил сразу направиться в Первоуральск.

Идя по западной части города он обратил внимание на воцарившуюся разруху: пусть улицы уже успели убрать от мусора и тел, но некоторые здания сгорели и обрушились, а среди листвы встречались ошмётки чёрной плоти, которая почему-то не гниёт.

«Торфяное дубление…» – подумал Витковский.

Люди продолжали свою активность, кто-то строил, кто-то таскал материалы, а кто-то просто уныло сидел без дела. Александр же возвращался в Первоуральск.

Миновав Гору Хрустальную, он вышел на федеральную трассу Е22. Теоретически, по ней, никуда не сворачивая, можно добраться до Балтики, как говорят, но Александру в Балтику не надо, ему бы до дому дойти…

На кордоне посреди дороги его остановили военные.

– Кто такой? Куда идёшь? – задал вопросы костяк в полевой форме со знаками различия старшего сержанта.

– В Первоуральск, – ответил Александр. – Из добровольцев я, только подлатали.

С этими словами он приподнял рубашку и показал титановую «защиту» на повреждённых позвонках.

– О, спасибо тебе, что откликнулся, – поблагодарил его военный. – Старший сержант Павлов. Не знаю, как бы отбились без добровольцев… Спасибо ещё раз, не смею задерживать.

Александр кивнул военному и прошёл между заграждениями из колючей проволоки.

– И осторожнее на дороге! – крикнул ему в спину старший сержант. – Город мы освободили, но в окрестностях их ещё очень много!

Витковский прислушался к совету и отошёл к обочине, чтобы зарядить ППШ. Всё-таки он уже давно не военный, поэтому сразу даже не подумал перезаряжать оружие.

Набив три коробчатых магазина довольно-таки мощными, пусть и пистолетными патронами, он направился дальше по покрытой трещинами трассе.

По дорогам на машинах люди начнут ездить ещё очень нескоро, так как эти дороги существуют лишь номинально. Ну или где-то начнут строить вездеходы, но тогда необходимость в дорогах отпадёт, достаточно будет очищенных от камней и завалов направлений.

«Впрочем, как всегда», – с отчаянным весельем подумал Александр, продолжая идти.

Часы спустя Александр достиг Решетов. Южная часть посёлка почти полностью выгорела, видимо, здесь прошли «чёрные».

Терминология врача, а именно его эпитет «индейцы», тоже имела право на существование: это одновременно и сокращенное «индоевропейцы», и характеристика их образа бытия.

В посёлок Витковский решил не лезть, потому что там мало того, что нечего делать, так ещё и можно натолкнуться не на местных, а на «индейцев».

Александр шёл весь вечер, часть ночи, а потом морально устал и присел у дерева.

Механический будильник был выставлен на шесть утра, а сам он погрузился в мертвецкую дрёму.

Разбудил его не треск будильника, а рёв двигателя. Вскочив и бросившись за дерево, Александр настороженно наблюдал за приближающимися фарами.

Когда до машины, силуэт которой нельзя было разобрать из-за слепящих фар, осталось метров двести, Александр опознал характерный рёв мотора. Он без раздумий вышел из-за дерева, вскинул ППШ-41 и дал длинную, где-то на пятнадцать патронов, очередь по проезжающей мимо машине. Минивэн хлопнул двигателем, фары погасли, по крыше машины сполз до этого торчавший в люке стрелок с автоматом.

Машина заглохла и съехала с трассы, врезавшись в покрытое ржавчиной барьерное заграждение. Александр уверенно направился к машине, поливая её короткими очередями из автомата.

Жалость? За что их жалеть?

Минивэн, неопределимой под листами случайного металла модели, задымился. Александр перезарядил автомат новым магазином, взвёл его, встал с левой стороны задней двери и молча уставился на неё, замерев неподвижно.

Пять минут тишины, десять минут…

Он знал, что кто-то выжил. Это только в кино машины либо являются неуязвимыми заслонами от пуль, либо смертельными ловушками, где все 100 % умирают при обстреле. Александр же считал, что в реальности случается что-то среднее между этими двумя крайностями, поэтому всерьёз рассчитывал захватить хотя бы одного относительно живого… кхм… живого.

Когда счёт уже пошёл на двадцатую минуту, внутри кто-то зашевелился. Александр продолжал стоять идеальной неподвижной декорацией развернувшейся жестокой драмы.

Со скрипом раскрылась именно левая часть задней двери, стекло которой уже давно отсутствовало и успешно было заменено на лист покрытой ржавчиной стали.

Когда из-за двери высунулась мохнатая черноволосая голова, в неё тут же уткнулся ствол ППШ.

– Оружие и снаряжение на землю, шнурки из берц вытащить, – Александр не стал повторять действий киношных злодеев, которые так обычно и продолжают тыкать в лицо протагонистам огнестрельным оружием, за что, как правило, жестоко огребают, поэтому отошёл на пару метров назад. Судя по количеству шумов, уцелел только один из живых. – Потом на к левому борту машины, ноги вместе, мордой в борт и руки на крышу. Действуй.

Молчащий живой послушно скинул с себя американскую модульную разгрузку с боеприпасами, а затем снял пояс с револьвером в кобуре и только после этого парой движений извлёк. Короткий засапожный нож, после тычка в сторону ног автоматом, также оказался на земле.

Живой упёрся лицом в борт и положил руки на крышу минивэна.

– Ты заплатишь за это, с-сука… – прошипел он. – Вы все, мертвяки, заплатите…

– По№%ди мне тут… – покачал головой Александр, ударом ноги и тычком приклада усаживая живого в очень неудобную позу «задницей на пятки». – Сейчас подойду, сиди тихо.

Несильный удар прикладом в затылок ненадолго оглушил пленного.

Открыв настежь заднюю дверь минивэна, Александр для профилактики расстрелял лежащие там вповалку тела.

Вернувшись к пленному, он перетянул ему руки и ноги шнурками, точно так, как видел в одном сериале про спецназ: когда человек выгибается дугой и его руки привязывают к ногам за спиной. Не очень удобно, совершенно не способствует разработке плана побега, а также, исключительно в теории, деморализует.

Живой выглядел как обычный человек из прошлого: черные волосы, аккуратная ухожденная бородка, светлое и чистое лицо, почти прямой нос с двумя шрамами на переносице, голубые глаза, с ненавистью смотрящие на Александра, узкие скулы и выдающийся слегка вперёд подбородок. Обычный русский парень, каких раньше было очень много…

– Кто такие? Зачем просто так, без видимых причин, обстреливаете простых людей? – Александру очень понравился явно непростой и недешёвый засапожник, которым он начал рисовать замысловатые фигуры на грунте перед лицом живого. – Как зовут, откуда, зачем, почему, ну и ещё что-то, что теоретически продлит твою жизнь. Я вас, г№%доны, запомнил. И твои дружки ещё очень легко отделались, а вот ты…

В глазах живого промелькнуло узнавание, а может, Александру просто показалось. С мертвецами намного проще наблюдать смену эмоций собеседника – просто ориентируйся по цвету огоньков, а вот глаза живых в этом деле не очень надёжные помощники…

– Гоби я. – нехотя представился живой. – Уезжали мы из этих мест…

– Насрали и пошли искать где не гажено, да? – усмехнулся Александр.

– Жратва кончилась в районе, а теперь ещё и вы… – Гоби ненавистно сплюнул густую слюну.

– Мешаем жить, да? – Александр продолжил рисовать на земле человеческое тело. – Скелеты изнасиловали твою жену, дочерей, зарезали сыновей, а тебя заставили сосать их члены? Или, может, мы сожрали всю вашу еду, а что не сожрали, то понадкусывали? Скажи мне, Гоби, в чём причина агрессии? Что мы вам сделали, уё%ки вы постапокалиптические?

Гоби промолчал.

– Где живёте? – спросил Александр. – Сколько вас?

– Нисколько, – ответил Гоби. – Ты всех убил.

– Похоже, что ты мне врёшь. – покачал головой Александр. – Ты не подумай, я не с целью мести интересуюсь. Кому мстить такому мертвецу как я? Вас-то я уже встретил. Или ты думаешь, что я скелет чеченца и собираюсь делать харакири каждому твоему родственнику до седьмого колена? У меня нет столько свободного времени, мне же на работу ходить нужно. Нет, я просто хочу знать, откуда моему городу следует ждать говна. Поделись информацией, ведь посмертия нет, всё потеряло смысл, нет никаких больше раев и адов, в конце концов есть только вечная пустота, где совершенно ничего не будет, ни времени, ни массы, ни даже гравитации. Пустая пустота… Важны ли твои или мои привязанности в той пустоте? Нет, не важны. Ничего уже не имеет значения, Гоби. Ты мёртв, просто до сих пор осознаёшь себя живым. Твоя «жизнь» – путь с неибежным печальным концом. Расскажи мне, Гоби, чего следует опасаться моему городу? Ничего не имеет смысла, даже этот вопрос. Так почему бы и нет?

– Ты несёшь какую-то херню, трупак… – прошептал живой. – Мы уезжали отсюда на восток, а потом вышел ты… Всё.

– Значит, придётся сказать своим, что где-то есть группировка особо опасных живых, которые желают нам зла… – Александр поднялся с корточек, броском воткнул нож в землю и перехватил ППШ.

– Нет, постой! – задёргался живой. – Там обычные люди! Женщины и дети! Не надо!

– Ну, до встречи в вечности. – переведя автомат в режим одиночной стрельбы, без колебаний прострелил голову Гоби Александр.

Роберта они не пожалели, а он ведь вообще им ничего не сделал. Вообще никому ничего не сделал – пара недель новой нежизни…

Пояс с револьвером занял место на тазу Александра, а засапожник, после изъятия у мёртвого Гоби ножен, занял место в боковом клапане брюк. Заглянув в салон минивэн, Александр поморщился от запаха бойни и начал растаскивать трупы. Всё утащить не удастся, но у него и нет такой цели. Он освободил покойников от боеприпасов, оружия, сходил и подобрал АК-74М стрелка из люка, валяющийся в метрах пятидесяти позади минивэна, наполнил всем этим высокий туристический рюкзак, обнаружившийся под одним из сидений и продолжил свой путь.

Может, кому-нибудь понравится машина, тогда её заберут, но Александру она не нужна. Во-первых, двигатель разрушен до невосстановимого состояния, а во-вторых, даже если бы машина была на ходу – колдобины будут выбивать кости не хуже пуль.

С грузом идти будет тяжелее, но это стоящее дело. Всего было убито, считая Гоби, семь живых, у каждого из которых обнаружилось по два-три вида личного оружия, от топориков а-ля томагавк, до штурмовых винтовок АК-109. В точности опознания модели АК Александр был не очень уверен. Это мог быть как АК-103, так и АК-12, а может ещё какая-нибудь неизвестная модификация, вышедшая позже его смерти. Надёжно он мог отличить только АКМ, АК-74, АКС-74, АКС-74У и АК-74М. В остальных образцах сильно плавал, так как слышал о сотой серии только с чьих-то слов, а также из новостей по телевизору.

Так или иначе, всё оружие было погружено в рюкзак, в способности донести который Александр не был уверен…

– Доволен? – раздался голос из-за спины. – Оу-оу, без резких движений!

Александр медленно повернулся. Серокрылый ангел. Опять.

– Чего хотел? – задал он логичный вопрос.

– Даже не удивишься? – усмехнулся Исрафил.

– Я уже очень давно мёртв, но восстал из могилы, не так давно чуть окончательно не упокоился в битве с мертвецами из Бронзового века, а сейчас лично хладнокровно расстрелял семерых. Чему мне удивляться? Существу, называющему себя ангелом?

– Вот это я и хотел у тебя узнать, – улыбнулся неестественно дружелюбно Исрафил. – Ты доволен тем, что только что отнял семь человеческих жизней, обрекая их тем самым на Пустоту?

– Они заслужили, а Роберт не заслужил… – ответил на это Александр. – Ни о чём не жалею.

– Эх… – вздохнул Исрафил. – И с таким вот мировоззрением вы собираетесь строить новый мир?

– Я ничего не собираюсь, – ответил Александр.

– А что же тогда? – лукаво усмехнулся Исрафил. – Ради чего ты продолжаешь двигать свои кости и цепляться за этот большей частью мёртвый мир?

– Просто… – Александр не смог сразу подобрать слова. – Я просто существую и всё. Без какой-либо особой цели. Как раньше. Как всегда.

– Неужели у тебя так и не появилось амбиций? – недоуменно вопросил Исрафил. – Даже более никчёмные индивиды обзавелись чем-то за эти месяцы, а ты? Что достойно твоих устремлений и притязаний? Чего ты хочешь, Александр?

Почему-то слова этого существа заставили Витковского задуматься. Чего же он в самом деле хочет? Даже мёртвые чего-то хотят.

Наверное…

– О чём ты мечтал до того как… стал тем, кто ты есть, Александр? – Исрафил обошёл труп Гоби и подошёл ближе.

– Последние лет десять своей жизни я ни о чём не мечтал, – признался Александр. – Как-то… Плыл по течению. Быстро охладевал к любым начинаниям… А всё самое лучшее и хорошее, что я делал, в итоге…

– Вспомни себя молодого, двадцатилетнего! Ты ведь был молодым! Полным духовных и физических сил! – приободрил его Исрафил. – Ты ведь служил? О чём ты мечтал тогда? Когда выйдет приказ, когда ты приедешь на поезде в родной город и станешь жить дальше, когда казалось, что всё теперь совсем по-другому, не так, как раньше, обязательно лучше и счастливее?

– Откуда ты это знаешь? – тихо спросил Александр.

– Я существую с, по-вашему, начала времён… – усмехнулся Исрафил. – Для меня давно уже не загадка, какого рода мысли в головах солдат, для которых всё самое страшное и тяжёлое уже позади. О чём ты думал тогда, Александр?

– Ну… – задумался Витковский. – Отучиться, устроиться на высокооплачиваемую работу, желательно в Первоуральске, тупой и наивный был… А если с работой не получится, собирался поехать…

– Ну? – Исрафил подался ещё ближе.

– … поехать «покорять Москву». – закончил Александр. – Но сейчас в этом никакого…

– Почему это никакого смысла? – удивлённо воскликнул ангел. – В Москве сейчас тихо, почти никого нет, она была закрыта для живых, но теперь, когда восстали мёртвые, она выглядит очень перспективным местом! Самое время её покорять! Что ты теряешь здесь?

– Ну… – Александр попытался по привычке придумать веские аргументы против каких-то изменений в жизни. – Не знаю…

Ни одного аргумента. Он от покидания Первоуральска ничего не терял.

– В конце концов, ты вообще Россию видел? Когда тебе удастся ещё разок взглянуть на просторы твоей огромной Родины? – подначивал его Исрафил. – Много ты увидишь в черте родного города? Из окна офиса? Из екатеринбургских высоток? Да, будет опасно, смертельно опасно, но… ты сильно цепляешься за вот это вот всё?

Исрафил обвёл Александра руками.

– Какой тебе интерес? – решил внести в диалог конструктивной критики Витковский. – Почему ты уговариваешь меня идти куда-то и на что-то смотреть?

– Я ангел, парень, – улыбнулся Исрафил. – Мне интересно, что будет, если такой индивид из глубинки, впервые за прошедшие десятки лет, окажется в столице? По-прежнему мёртвой, бездушной, пустой… Что будет? Какие изменения это повлечёт?

– Зачем тебе это узнавать? – со вздохом спросил Александр, близкий к принятию решения.

– Мне скучно, Александр! – воскликнул Исрафил. – Мне тут остаток вечности куковать. А везде одно и то же. Что в Америке, что в Африке, что у вас.

– И ради твоего развлечения я должен рисковать своей нежизнью и идти куда-то в далёкие дали? – слегка рассердился Александр.

– Не ради моего развлечения, а ради себя! – вдохновенно, как продавец телевизионного магазина или проповедник на службе, вымолвил Исрафил. – Подумай об альтернативах медленному разрушению под действием сил окружающей среды и заболачивающего разум прозябания в офисе! И вообще, Москва – не край мира! Неужели ты никогда не хотел посмотреть на мир? Не хотел побывать во Франции, Италии, Испании? В Мавритании, в конце концов?! Ты бы видел, какие прекрасные восходы и закаты на берегу Атлантического океана… Такие появились только через десять лет после Последней Битвы, когда остановились заводы, отгремели своё атомные электростанции, отгорели леса… и природа начала по-настоящему очищаться. Это прекрасно, Александр, просто прекрасно. Стоит того, чтобы увидеть и умереть, искренне говорю тебе! Ну так как?

– И ты будешь следить за мной? – уточнил Александр.

– Приглядывать, если быть точным, – ответил ангел. – Просто приглядывать за изменениями обстановки. Ты не один, Александр, а я не хочу развлечение превращать в какую-то утомительную повинность. Достаточно с меня такого… Но ты ещё не ответил.

– Я подумаю. – произнёс Александр и продолжил путь.