Диана Кинг

Давненько в Нью-Йорке не было такого горячего лета. Словно шоколад, плавился асфальт под ногами. Теплая кока-кола цветом и вкусом напоминала сбежавший черный кофе. Термометры в витринах аптек угрожали превратиться в яростные фонтанчики ртути.

Жарко было всем, но особенно – стражам порядка, потому что городские преступники даже в такую погоду не собирались прохлаждаться.

...Три полицейские машины, развлекая детей мигалками и глуша взрослых сиренами, промчались по Пятой авеню через весь город. Они направлялись к юго-западной окраине.

– Интересно, за каким головорезом охотятся на этот раз? – спросил какой-то мальчишка приятеля.

В ответ раздалось:

– Еще интересней, скольких тот уложит перед арестом!

Машины, визжа тормозами, повернули на улицу, ведущую к предприятиям знаменитой корпорации «Айс Бокс». Эта корпорация производила холодильные агрегаты.

Район не был застроен высотными зданиями, по один дом все же выделялся – и как! Это было пятидесятиэтажное белоснежное здание главного офиса корпорации, выполненное в рекламных целях в форме гигантского холодильника.

За главным офисом располагалась огромная территория холодильных заводов.

У белого небоскреба улица заканчивалась. Там же затормозили автомобили.

Полицейские вышли из машин и, отбиваясь от репортеров, прошли в здание. Журналисты бросились было за ними, но у входа уперлись в невозмутимые физиономии и широкие подбородки рядового полицейского состава и отхлынули, как волна от берега.

А на крышах покинутых автомобилей продолжали работать мигалки, словно не имея в себе сил успокоиться.

...Полиция пробыла в здании не более получаса.

Затем послышался неясный шум, и возле входа, к которому снова устремились газетчики, возникла небольшая свалка. Широкоплечий высокий мужчина в сером пиджаке, этакий мускулистый супермен, быстро проторил себе путь. Он действовал руками, как снегоочистительная машина, включенная на полную мощность.

Оставив журналистов позади, мужчина в сером пиджаке прыгнул на место водителя в один из автомобилей и захлопнул дверцу.

– Держите его! – послышались крики. – Держите, его нужно остановить!

Из толпы журналистов вынырнул другой мужчина, в изрядно помятом костюме, гораздо ниже и плотнее первого. Он озабоченно пропыхтел:

– Его просто... Необходимо... Задержать! – Толстяку было трудно не только разговаривать, но даже дышать. Пот катил с него градом.

Все устремились к автомобилю с беглецом, но – поздно! Машина дала задний ход, резко развернулась и, чихнув на людей едкими газами, устремилась вперед.

– За ним! – истошно заорал толстяк.

Полицейские мгновенно заняли два оставшихся автомобиля и бросились вдогонку.

...И снова полиция мчалась по улицам Нью-Йорка только в обратном направлении.

Те самые мальчишки, которые недавно спорили о головорезе, повернули головы и застыли с широко открытыми ртами.

Мимо них пронеслась одна полицейская машина, за ней – две остальные.

– Ну и ну! – выкрикнул один. – Это же погоня!

– А потрошитель не промах! – возбужденно отозвался другой. – Он – настоящий головорез, надо же – захватить полицейский автомобиль!

Приятели переглянулись. В глазах обоих мелькнуло явное сожаление: автомобилей уже и след простыл, а мальчишкам так хотелось присутствовать на финальной перестрелке.

Итак, для инспектора Джонса мишки-гамми были всего только мультяшными персонажами, названия которых он в нужный момент даже не смог вспомнить. Да, немного же знал о гамми-семействе занятой инспектор Джонс!

Бравому полицейскому это было простительно, потому что он, инспектор, мало смотрел телевизор, а все больше ловил преступников.

Люди, которые бандитов не ловили и гораздо чаще сидели перед экраном, а порой даже читали книжки, прекрасно знали веселую семейку медведей-гамми – Малыша и Толстяка, Ворчуна и Солнышко, Бабушку и Колдуна. Но они были знакомы с мишками-гамми, так сказать, заочно, по историям из их прежней жизни.

А вот те, которые хотя бы раз удосужились посетить чудесный парк Диснейленд, видели там сегодняшнюю жизнь мишек-гамми. Потому что во время описываемых событий вся гамми-семья в полном составе, то есть Малыш, Толстяк, Ворчун, Солнышко, Бабушка и Колдун, жила и работала в Диснейленде, где у медведей было нечто вроде семейного аттракциона.

Следует заметить, это нечто пользовалось большой популярностью среди посетителей, солидная часть которых отправлялась в Диснейленд именно для того, чтобы полюбоваться на гамми-аттракцион.

Мишки добились славы, но она пришла не сразу.

Когда-то было вовсе не так. Когда-то было совсем даже наоборот.

У дирекции Диснейленда сперва вышел конфликт с гамми-семейкой. Это было давным-давно, когда мишки-гамми впервые появились в парке – никому не известные, только что прибывшие иммигранты. Это потом о них стали снимать мультики, писать книжки и заговорил весь свет, а тогда... Нет, решительно никто о них тогда не знал!

Мишки не унывали. Они, как говорится, были лишь в начале своего длинного и славного пути, а в Диснейленд они пришли просто устраиваться на работу.

Так вот, медведи настаивали на том, чтобы им отвели место, где они смогли бы сделать собственный аттракцион. Мишки хотели оборудовать его по своему усмотрению.

А дирекция имела другое мнение и настаивала на присоединении мишек к одному из аттракционов, уже проверенных и оправдавших себя.

Мишки отчаянно возражали и были настолько упорны, что дирекция пустилась на хитрости.

– Отлично! – кричала дирекция. – У вас будет аттракцион! Устраивайте все, что хотите, а мы даем вам комнату! Целую комнату – и только вам! Никому больше!

– Где же будет эта комната? – осторожно поинтересовался Ворчун.

– В аттракционе «Тоннель ужаса»! – с восторгом ответила дирекция. – Там, да!!! У вас там будет собственная комната! И делайте в ней все, что хотите!

Нечего и говорить, мишки снова уперлись.

– А если мы в этой комнате вообще ничего не захотим делать?! – возмущался Малыш. – Подумать только, «Тоннель ужаса»!

– Точно, это просто ужас какой-то! – поддерживала его Солнышко.

Дирекция делала вид, что не слышит возражения, а умудренный огромным житейским опытом Толстяк шептал Малышу на ухо:

– Помолчи. Ведь нам надо где-то жить, а тут нам дают отдельную комнату. Она будет под землей, словно в нашей старой пещере!

Конечно, это было хорошо, это было привычно, если комната находится под землей. Это так напоминало собственный подземный замок мишек-гамми, который остался на просторах далекой покинутой родины.

– Но! – не унимался Малыш. – Но!!! – он хотел многое сказать, но не находил слов.

– Какой ужас! – вздыхала Бабушка. – Как я смогу в этом ужасном тоннеле варить варенье и готовить сок из гамми-ягод?

– У вас будет электричество, – торопливо заверяла дирекция, – и вообще все удобства! Вам надо согласиться, вам просто необходимо согласиться! Да на вашем месте любой бы сказал «да»!

Все медведи – Малыш, Толстяк, Солнышко, Ворчун и даже Колдун – переглянулись и посмотрели на Бабушку, которой и доверили принять решение.

– Ладно уж, – сказала Бабушка. – Только уговор, так уговор. Мы делаем в пределах этой комнаты все, что захотим...

– Что сочтем нужным! – тяжело бросил Ворчун и сжал кулаки.

– Хорошо! – вскричала дирекция. – По рукам!

Силачу Ворчуну было поручено в торжественной обстановке ударить с дирекцией Диснейленда по рукам, потому что Бабушка наотрез отказалась это сделать.

...Вот так дирекция настояла на том, чтобы поместить медведей в «Тоннель ужаса». Но мишки-гамми потом взяли свое. Конечно, они и не думали пугать посетителей «Тоннеля ужаса», ведь тем и так доставалось немало. Когда тележка с посетителями приближалась к гамми-комнате, мишки принимались петь песни, скакать, корчить рожи и вообще потешать испуганную публику всеми доступными средствами.

Больше всего посетителям нравились песни. Это были не просто какие-то там песенки, а преотличные песни, старинные медвежьи гамми-гимны, которые передавались на родине медведей из одного гамми-поколения в другое. Ничего подобного Америка просто не знала и теперь восхищалась до слез.

И правда, как можно было не восхищаться, например, песней под названием «Эге»? Эту песню в далекую медвежью старину обычно исполнял хор из тысячи задумчивых медведей. Да-да, именно из тысячи – не больше, не меньше. Песня потрясающе звучала именно в том случае, когда вся тысяча исполнителей была погружена в собственные мысли. В условиях Диснейленда мишки-гамми не могли собрать тысячный хор и потому исполняли песню «Эге» в четыре голоса. Бабушка и Солнышко молчали, потому что женщинам петь не полагалось.

Аттракцион мишек скоро стал пользоваться шальным успехом. «Эге», «Угу», «Трулюлю», «Траляля» – эти и другие шлягеры занимали первые места в списках популярности, успешно конкурируя в пределах Диснейленда со шлягерами Майкла Джексона и ему подобных.

Правда, ситуацию несколько испортила все та же дирекция, настояв на включении в репертуар медведей нескольких рекламных песенок, прославляющих Диснейленд.

Как мишки могли протестовать? Они пели эти песенки ужасной скороговоркой, а озорник Малыш даже несколько раз сфальшивил.

Сына бравого инспектора Джонса звали Тимоти, отец называл его Тимми, а ровесники обращались к нему еще проще – Тим. Тим Джонс был худым мальчишкой с конопатым носом и непослушным вихром на макушке.

В будущем он мог стать таким же силачом, как его отец, а мог и не стать. Пока Тим был, как все.

На следующий день после того, как в корпорации «Айс Бокс» была обнаружена кража, а мишки-гамми получили отпуск, Тим Джонс направлялся в местный супермаркет за продуктами. День, как всегда, стоял горячий. На Тиме была майка и джинсовые шорты, но в душе у него была прохладная и совсем несимпатичная погода. Тим грустил.

Отец перед тем, как отправиться на работу, поручил ему сделать покупки на следующую неделю. «Ну и ладно, – думал Тим, это ведь и не трудно вовсе, не переработаешься...» Нет, не поход за продуктами был причиной обиды Тима.

Причина заключалась в другом. Тим всегда чувствовал себя не лучшим образом, когда отец пребывал не в духе, а сегодня утром отец был раздражен до крайности. Впрочем, как и вчера вечером.

Все дело было в том, какое расследование отцу поручили на этот раз.

Когда у отца есть настроение, он первый приятель Тиму. Отец его даже машину водить учит, да-да, в самом деле! Джонс-старший пускал сына за баранку, когда нужно было заехать во двор или выехать из гаража – если улица была пуста. И у Тима неплохо получалось, правда!

А вот сегодня Тиму посидеть за рулем вряд ли удастся. И вообще, его ожидает одинокий вечер, впрочем, как и одинокий день.

Утром произошло следующее.

Отец собирался на службу, а Тим в это время приканчивал завтрак. Тим увидел, как отец взял в руки кобуру с револьвером, и весело спросил:

– Пап, а пап... Расскажи, кого ты сегодня будешь ловить?!

Отец напрягся, но Тим не обратил на это внимания. Как выяснилось через минуту, совершенно напрасно.

– Ты снова будешь бегать с пистолетом по улицам и по крышам домов? – продолжал Тим все с той же улыбкой на лице. – Или будешь гоняться на машине и вертолете, а потом применять приемы кунг-фу? – Тим даже пару раз махнул руками, изображая эти самые приемы.

Обычно отец на его вопросы реагировал спокойно, что-то рассказывал, о чем-то молчал, а тут – взорвался, чего с ним прежде никогда не было.

– Замолчи, охламон! – перебил отец, и эти слова были самыми выдержанными из всего, что Тим услышал в последующие четверть часа.

Джонс-старший сильно накричал на сына. До крайности раздраженный, инспектор орал, что все не так, как себе думают всякие там мальчишки, и уж совсем не так, как это показывается в фильмах различными режиссерами-простофилями.

– Например, сейчас я поеду не гоняться за преступниками, а копаться в документах! – кричал инспектор на сына. – Понимаешь ты это?

Мальчишка молчал, вжав голову в плечи.

– Что, съел? – спросил инспектор Джонс.

Тим кивнул – он как раз прикончил последний сэндвич... Но осталось впечатление, что отец подразумевал что-то другое.

...Инспектор закончил тем, что ему все – абсолютно! – страшно надоело.

– Возвращайся пораньше, папа, поиграем... – тихо сказал Тим в паузе.

– Нет, черта с два, – снова загремел Джонс-старший, – я буду сидеть на работе, Тимми, пока не обнюхаю каждый контракт, каждую записку! Мне надо как можно быстрее разделаться с этой проклятой кражей!

– Понятно, папа, – убитым голосом произнес Тим.

На этот раз инспектор не ответил. Он в напряженном ожидании смотрел в окно.

– Ну, папа, а, может, все-таки... – уже с обидой в голосе сказал Тим, и тут же понял: напоминать о себе еще раз просто не следовало. Потому что увесистый кулак отца загремел по столу... А вскоре точно так же грохнула дверь, и отец ушел. За ним приехала машина, которая повезла его на завод холодильников корпорации «Айс Бокс» копаться в бумажках.

Тим остался один. Вот если бы он мог помочь отцу с расследованием этого дела! Неужели ничего нельзя сделать? Тим подумал и решил дождаться информации в газетах, чтобы на ее основе составить собственную версию, которая, может быть, пригодится отцу.

...Ему было грустно, потому что у него в этом районе не было знакомых. Не то, чтобы Тим был от природы замкнут в себе, нелюдим, нет, он не успел еще ни с кем подружиться.

Менее месяца назад они с отцом переехали сюда, в довольно зажиточный, тихий район на окраине большого города. Здесь не было насыщенного уличного движения, загазованности и того столпотворения, которое наблюдалось, например, в Манхэттене. Здесь все было по-другому, этот район больше походил на загородный: белые аккуратные особняки здесь тихо стояли на зеленых лужайках и застенчиво смотрели на мир чистыми окнами, а голубые небеса и плывущие по ним облака отражались в водной глади маленьких бассейнов, которыми обзавелись многие хозяева.

Отец давно мечтал жить в таком районе, да и Тим не был против. И вот это удалось после служебных успехов инспектора Джонса и соответственной прибавки к его жалованию.

Сперва Тим радовался: здесь было так красиво, вокруг зелень, у них перед домом тоже был бассейн, но скоро загрустил.

Осенью Тим должен был пойти в новую школу – и тогда у него неминуемо появятся новые друзья, а пока... У Тима складывалось жуткое подозрение, что весь район заселен исключительно стариками.

– Папа, куда мы попали? – спрашивал сын с недоумением и даже страхом. – Неужели у всех этих людей просто нет внуков?

Отец объяснял Тиму, что в этом районе наверняка живут дети, они найдутся позже, а сейчас они, скорее всего, разъехались по летним лагерям.

– Следовательно, Тимми, тебе стоит потерпеть с новыми знакомствами до осени, – уверенно подвел итог отец. – Осталось всего два месяца, так что потерпи.

Тим кивал, но настроения у него от этого не прибавлялось. Ничего себе – всего два месяца! Разве это – всего? Это целых два месяца!!!

Но делать было нечего, и Тим терпел. Как следствие, он часто приставал к отцу с просьбами во что-нибудь поиграть. Отец когда соглашался, а когда резко отказывал. Вот как сегодня утром.

...Супермаркет находился недалеко, у ближайшего перекрестка. Тим, даже когда шел медленным шагом, все равно доходил туда менее чем за десять минут.

Тим взял корзину на колесиках и покатил ее перед собой по торговому залу. В это время покупателей в супермаркете было мало. Нужные продукты были выбраны быстро, и Тим расплатился за них у кассы.

Он отошел от кассы, толкая корзину перед собой. У администрации супермаркета с местными жителями существовала договоренность: покупатели могут использовать корзины даже для того, чтобы доставить покупки домой. После этого, конечно, необходимо было вернуть корзину в магазин, и Тим всегда это аккуратно проделывал.

Так и сейчас Тим решил катить корзину до своего дома, потому что покупок было столько, что в руках их унести было весьма трудно, если не сказать невозможно. И тут взгляд Тима упал на прилавок, который располагался у кассы и на котором были расставлены всякие вещи, вызывающие большой интерес у детей: жевательные резинки, сок, конфеты, небольшие игрушки, запаянные в полиэтиленовую упаковку таким красивым способом, что их так и хотелось купить...

Среди всего прочего Тим увидел несколько журналов с комиксами. Первый был о космических пиратах, он интереса не вызвал, а вот второй...

Тиму было целых двенадцать лет. Он воображал, что начал уже охладевать к комиксам, но тут не удержался.

– Разрешите, мисс? – сказал Тим и протянул руку. – Я хотел бы вот этот, с мишками-гамми!

Девушка, которая сидела за кассовым аппаратом, подала ему журнал.

– Что, парень, покупаешь его? – обратилась она к Тиму.

Тиму польстило, что его назвали почти по-взрослому «парнем», но он отрицательно покачал головой.

– Я сперва посмотрю, мисс, если позволите, – осторожно сказал мальчишка.

Девушка не возражала и согласно кивнула. Перестав обращать внимание на Тима, она уставилась на нового покупателя, который как раз подошел к кассе.

Тим принялся переворачивать страницы.

Мишки-гамми... Веселая медвежья семейка. Плохой герцог Икторн, который хоть на первый взгляд и умен, но всегда остается в дураках. Нахальные и глупые гоблины...

Не раз Тим мечтал, чтобы у него была вот такая же семейка из веселых братьев или сестер... Сколько бы интересных дел они вместе могли совершить!

Но Тим был один у родителей. А когда заболела мать, стало еще хуже. Врачи делали все возможное, чтобы ее спасти, однако...

– Вы позволите, молодой человек?

Тим слегка посторонился, пропуская к выходу покупателя, который только что расплатился. Краем глаза Тим увидел, что это высокий седоволосый мужчина в мексиканской широкополой шляпе – сомбреро, с каким-то слегка ошарашенным взглядом. Этот взгляд сохранялся у мужчины одинаковым, куда бы тот ни смотрел. Человек в сомбреро казался одновременно симпатичным и жутковатым.

Вся тележка мужчины была завалена морковью, ее было никак не меньше десяти килограммов. Тима это озадачило: неужели мужчина так любит морковь? А если нет, то какая причина заставила его покупать столько? Тим хотел об этом спросить, но не решился.

Тут человек, купивший десять килограммов моркови, подмигнул ему. Сомбреро качнулось на его голове. Тиму показалось, что шляпа должна упасть... Но, присмотревшись, мальчик понял, почему этого не случилось – сомбреро к голове мужчины притягивал черный тонкий шнурок, проходящий под подбородком.

Тим нахмурился. Ему вдруг пришло в голову, что этого человека он наверняка уже где-то видел... Только где?

А тот неожиданно усмехнулся и бросил:

– Спасибо, Тимми!

Ну и ну! Тим вытаращил глаза. Откуда незнакомец знает его имя? Усилием воли Тим превратил свой испуганный взгляд в вопросительный. А мужчина смотрел с явной насмешкой и через секунду снисходительно произнес:

– Ты удивлен? Нечему!.. Или напуган? Зря!.. Я всего лишь твой сосед, понимаешь? Мой дом стоит напротив, через улицу. Да?

Странная у мужчины была манера говорить.

Тим глубоко вздохнул. Теперь он вспомнил! Однажды отец позволил ему поставить машину в гараж, пустил за руль, а сам пошел открывать ворота. Тим осторожно развернул машину поперек пустынной улицы, потом дал задний ход... И тут услышал позади негромкий испуганный возглас.

Тим заглянул в зеркало заднего вида и похолодел. Он очень внимательно смотрел по сторонам, чтобы вовремя заметить автомашины, которые могли появиться слева или справа, а назад посмотреть забыл. Багажник отцовской машины почти касался густой невысокой стены кустов за тротуаром, а над кустами торчали ноги. Они тут же исчезли, и вместо них появилась взлохмаченная голова.

Тим запомнил этот ошарашенный взгляд, который и сейчас видел перед собой.

Сосед не стал ругаться, только покачал головой и захромал прямо по газону к себе в дом. У него был коттедж с очень высокой крутой крышей. В окнах коттеджа почему-то стояли темные стекла.

– Простите, я тогда... – пролепетал Тим.

– Пустяки! – качнул шляпой сосед. – Значит, ты – Тимми?

– Да.

– Ага!

Стало понятно, откуда мужчина знает его имя: не раз слышал, как Джонс-старший зовет сына.

– А мое имя – мистер Хлойд! – пред-ставился мужчина, протягивая широкую ладонь. – Мистер Хлойд Сноу, – добавил он и смешно нахмурился. – Ну, это если официально... А если просто так, то можно звать дядюшка Хлойд или дядюшка Сноу... Это, как тебе нравится, попросту, по-соседски. Так?

– Хорошо... э-э-э... Мистер Хлойд! – запинаясь, но все же воспитанно ответил Тим. Он растерянно переложил журнал из правой руки в левую и пожал ладонь соседа.

Возникла пауза. Тим чувствовал неловкость от воспоминаний о том, что когда-то произошло. И он выпалил:

– До свидания, мистер Хлойд!

– До свидания, мистер Тимми, – серьезно ответил мистер Хлойд Сноу и покатил тележку со своей морковью к выходу.

Тим вздохнул, наблюдая, как чинно вышагивает за тележкой излишне прямой мистер Сноу, немного напоминающий Шерлока Холмса...

Тим снова сосредоточился на сборнике комиксов в руках. Купить или не купить?

Если бы сегодняшний утренний разговор с отцом получился другим, Тим, не задумываясь, купил бы журнал с комиксами. Но отец сказал:

– Вот тебе деньги для серьезного дела!.. Но только попробуй сунуть нос в отдел игрушек! Я-то тебя насквозь вижу, дорогуша, тебя всегда туда тянет...

Тима действительно тянуло в тот отдел супермаркета, где продавались игрушки, но он мужественно прошел мимо, хоть это было ужасно трудно. Если бы отец видел, как Тим сжал зубы, как напряг все мускулы, как собрал силу воли, как переборол себя, то наверняка позволил бы ему в качестве небольшой компенсации купить журнал с комиксами о мишках-гамми.

Очень жаль, но отец об этом не знал! А Тим внезапно почувствовал: больше всего на свете ему хочется купить этот журнал. Почему? Потому что в двенадцатилетнем возрасте вспоминаешь героев любимых тобой прежде мультфильмов с легкой грустью, поскольку понимаешь, детство начинает расставаться с тобой... И его очень хочется задержать.

Тим любил смотреть истории про мишек- гамми, но это было год-два назад, когда он предпочитал сказки. Теперь ему больше нравилось смотреть по телевизору, например, автогонки.

Тим бросил задумчивый взгляд сквозь витрину магазина и остолбенел. Он зажмурился и быстро-быстро замотал головой. Потом открыл глаза – и едва не вскрикнул.

То, что он посчитал видением, не исчезло. Оно и не думало исчезать, потому что существовало реально.

Тим увидел на улице возле супермаркета живых мишек-гамми – всех шестерых. Они словно сошли со страниц журнала, который Тим держал в руках.

Он бросил взгляд на страницу и снова за окно. Мишки были и там, и тут. Они не сошли со страницы, на улице они появились самостоятельно.

– Так ты берешь журнал? – спросила кассирша, внимательно глядя на мальчика.

– Нет, мисс, – страшно волнуясь, пробормотал Тим. – Вот, возьмите, пожалуйста... – Он протянул журнал дрожащей рукой.

Тиму в голову пришла вдруг жуткая мысль: неважно, откуда взялись мишки-гамми в Нью-Йорке, наверняка, они появились, чтобы встретиться с ним, с Тимом!

Но в таком случае их нельзя упустить! Второго случая может и не представиться, ведь Нью-Йорк такой большой город, который, к тому же, плавно переходит в Филадельфию и так далее, вплоть до Вашингтона...

Тим, толкая перед собой тележку с купленными продуктами, пересек пространство между кассами и витриной и прижался к прохладному стеклу носом.

Его любимые мультперсонажи, как ни в чем не бывало, двигались по улице куда-то в сторону дома Джонсов. Тим принялся тихо считать:

– Один, два, три...

Он досчитал до шести. Все были на месте: Малыш, Толстяк, Ворчун, Солнышко и Бабушка, которая вела за руку Колдуна, уткнувшего нос в здоровенную книгу прямо на ходу.

Взаправдашние медведи-гамми, не подделка какая-нибудь, не маскарад! Мишки были похожи на кучу разноцветных мячей разной величины, которые, подпрыгивая, катились по улице.

Тим, не забыв тележку с продуктами, выбежал из магазина.

– Это невероятно! – сразу же закричал он. – Живые гамми?

Вся компания при возгласе Тима затормозила. Колдун нырнул головой в книгу, налетев на спину Бабушки.

Тим быстро догнал мишек, то и дело рискуя перевернуть коляску.

– Привет... – растерянно произнес он, глубоко дыша и чувствуя, что все слова и мысли предательски выветрились из его головы.

Ну-ка подумайте, какими словами лучше всего начать разговор, если случайно встретился на улице с любимыми мультперсонажами? Да еще, если ты всю жизнь представлял их рисованными, а они вдруг оказались живыми? То-то и оно, думать над приветственной речью можно долго, а Тиму нужно было сообразить за то время, пока он бежал от магазина до тротуара.

К тому же Тим был порядочно ошарашен. Ведь ему выпал шанс познакомиться с ожившими картинками.

От компании медведей отделились Малыш и Ворчун. Малыш с любопытством смотрел на мальчика, но молчал, зато Ворчун дернул за шапку, глубже насаживая ее на голову, и уверенно прогудел:

– Да, мы живые и, между прочим, очень даже здоровые!

Не слишком вежливо это у него получилось... Но Ворчун гордо выпятил грудь и сжал кулаки. Он готовился дать отпор, если бы этот незнакомый мальчишка, который внезапно бросился вдогонку, напал на них или стал бы дразнить.

Но мальчишка держался дружелюбно.

– Ворчун! – очень ласково проговорил Тим. – Живой Ворчун...

– Ну да, это я, – ответил хмурый медведь, – а дальше что?

Тим перевел дух и спросил о другом:

– Как вы оказались в этом районе?

– Странно, его не интересует, почему мы вообще в этом городе! – проворчал Ворчун.

– Как мы оказались в этом районе? –- переспросил Толстяк, который сделал шаг к Тиму. – Очень просто: мы заблудились! А кроме того, проголодались, – добавил Толстяк, выразительно глядя на тележку перед мальчиком.

– Ах, – кивнул тот. – На, возьми. – Тим протянул руку и выудил из кучи купленного гроздь бананов. – Ешь, мне не жалко!

Толстяк не очень-то смущался. Он бросил на мальчишку благодарный взгляд, что-то пробормотал и забрал бананы, с которыми расправился очень быстро.

Как только Толстяк прикончил последний банан, он облизнулся и вновь стал очень внимательно поглядывать то на тележку, то на Тима. Бедному медвежонку хотелось, чтобы мальчишка угостил его еще чем-нибудь, но попросить снова было стыдно. Толстяк пыхтел, желая, чтобы Тим сам догадался, но тот был занят разговором.

Тим слушал Малыша, который объяснял появление медведей именно на этой улице, именно в этот день и час.

– Нам сказали, что Нью-Йорк – большой город, и мы были готовы к этому, мы шли и шли, а улица была длинная, – говорил Малыш.

– Мы запаслись терпением, чтобы достичь центра! – добавил Ворчун.

Вперед вышла Солнышко и смущенно проговорила:

– А вообще-то, мы прибыли в Нью- Йорк, чтобы отдохнуть, и нам нужен кто- то, чтобы показал нам город.

Тим просиял. Ну разве не прав он был, когда подумал, что мишки-гамми появились здесь только для того, чтобы встретиться с ним?

– Отлично, я буду вашим проводником! – сказал Тим. – С чего начнем осмотр?

– А ты сам с чего предложишь? – спросил Ворчун.

– Ну... Ну... – Тим покосился на корзину на колесиках. – Давайте начнем с моего дома. Я там это оставлю... – Тим просто захлебывался от счастья. – А затем я отведу вас дальше, к станции, там подземка, мы попадем по ней в центр города...

– Извините, молодой человек... Но ведь мы так и не познакомились, – сказала Бабушка.

– Ой! – Тим округлил глаза. – Это я виноват, потому что я вас отлично всех знаю, вот у меня и сложилось мнение, что вы знаете, как меня зовут... Я – Тимоти, по фамилии Джонс.

– Тимоти по фамилии Джонс, – повторил Малыш. – Отлично сказано, я так и буду тебя звать, Тимоти по фамилии Джонс.

– Лучше зови меня Тимом, – сказал Тим. – И без фамилии, хорошо? Длинные имена оставим взрослым, они любят длинные слова...

– Очень приятно, Тим! – Малыш подпрыгнул. – Значит, у нас появился еще один друг, и его имя Тим! Тим, ты покажешь нам город?

– Я ведь уже сказал, что да, – ответил мальчишка. – Пойдемте все со мной!

И они всей шумной и разноцветной компанией направились к дому инспектора Джонса.

Мистер Хлойд направился к супермаркету, а компания мишек во главе с Тимом – в обратную сторону, к домам Джонсов и их Таинственного Соседа.

– Ух ты! – воскликнул Малыш, увидев белое здание с аккуратными ставнями на окнах. – Тим! Значит, здесь ты и живешь?

– Да, – ответил Тим, гордясь. – Мы с отцом недавно приобрели этот дом.

– Значит, вы купили его?

– Да, – кивнул Тим, гордясь еще больше.

– А где же твоя часть дома? – спросил Малыш.

– Какая такая моя часть? – не понял Тим.

– Ну, твоя, – повторил Малыш. – Неужели непонятно? Если вы с отцом купили дом, значит, в нем должна быть твоя часть!

Тим смутился.

– Понимаешь... – начал он, но Малыш уже забыл разговор о доме и во все глаза рассматривал маленький голубой бассейн.

– А здесь ты купаешься? – поинтересовался медвежонок.

– Угу, – ответил Тим и затараторил: – Купаюсь – не то слово, я просто из воды не вылезаю: ведь такая жара! Это сегодня я в магазин пошел...

– А где же она? – перебил Малыш.

– Кто?

Вода! В бассейне нет воды!

И снова Тим был смущен.

– Это отец, – вздохнул он. – Перед тем, как уйти на работу, он выпустил всю воду из бассейна.

– Для чего?

– Он боится, чтобы я не утонул!

Малыш промолчал, а Тим подумал: «Давно пора сделать так, чтобы отец доверял ему больше, чем доверяет сейчас. Чтобы не было досадных недоразумений, как с этой водой. Но как добиться доверия отца? Надо показать себя самостоятельным, взрослым...»

– Малыш, вы подождите меня здесь, хорошо? – торопливо проговорил он. – Или там, на той стороне... Смотри! Вон он, дом мистера Хлойда Сноу!

Медвежонок бросил взгляд через улицу.

– Стало быть, это и есть тот самый дом, – задумчиво повторил Малыш. – Дом как дом... Смотри ты, там тоже есть бассейн, ура! И он полон воды! Ладно, Тимоти по фамилии Джонс, – заторопился Малыш. –I Иди за тем, что тебе надо, а мы будем там, – медвежонок указал лапой на дом и бассейн. – Мы будем на участке мистера Сноу.

Мишки попрыгали через дорогу. Тим, вздыхая, затолкал коляску с продуктами на веранду по специально предусмотренному въезду, который называется пандусом. На кухне он выгрузил покупки, а затем отправился искать теплую одежду.

– Шубка, шапка, – бормотал Тим, рассматривая шкафы и картонные коробки, которые они с отцом еще не успели распаковать. – Шубка, шапка... – Он не заметил, как стал повышать голос и вскоре перешел на крик: – Шубка, шапка!!!

Понятное дело, Тим был весьма озадачен просьбой мистера Хлойда Сноу. Неужели мистер Хлойд – сумасшедший? Тим зажал рот рукой: что, если все это не так, а... гораздо хуже?

– Быть может, он даже маньяк, – прошептал Тим.

«А почему бы и нет, – подумал мальчишка. – Почему такого не может быть?»

Во всяком случае, надо все рассказать отцу. Или он, Тим, справится сам? Он проверит, является ли мистер Хлойд Сноу маньяком.

Тим стал вспоминать свои прежние встречи с соседом. Правда, их, таких встреч, было не слишком много. Тима и раньше пугало в соседе многое, или по крайней мере настораживало. На первом месте стоял, конечно, ошарашивающий, дикий взгляд. Потом – затемненные окна, выглядевшие, словно черные очки на лице шпиона...

Эти впечатления сохранились в памяти Тима еще с тех пор, когда они с мистером Хлойдом не были знакомы. А сегодня, после знакомства, к старым впечатлениям добавились новые – и какие!

Это странное сомбреро на голове.

Эта странная манера разговаривать.

Эти странные рассказы о морковных и угольных кучах, которые будто бы лежат где-то в его доме.

Эта странная просьба захватить с собой зимнюю одежду.

Тим решил: хватит бояться. Он отправится вместе с мишками к мистеру Хлойду Сноу и выведет его на чистую воду. Вот так.

Тим остановился у большого зеркала в спальне и гордо выпятил грудь.

– Мистер Хлойд Сноу! – проговорил он, грозно щурясь на свое отражение. – Вы думаете, что втерлись в доверие? Вы думаете, мы вас не опасаемся? Думаете, мы от вас без ума? А попробуйте, например, ответить на такой вопрос, мистер Хлойд Сноу... О, это очень маленький, но весьма заковыристый вопросик! Что, скажите, является в вашем имени именем, а что – фамилией? Хлойд – имя, Сноу – фамилия? Или наоборот?!

Отражение подмигнуло Тиму. Такой вопрос неминуемо должен был припереть к стенке страшного и таинственного обитателя дома напротив, мистера Хлойда Сноу, лишить его твердой почвы под ногами и наполнить его душу смятением. Это был прекрасный вопрос, вполне достойный сына знаменитого полицейского инспектора.

– Итак, я начинаю свою игру, мистер Сноу! – торжественно произнес Тим. – Еще посмотрим, кто кого!

Он посмотрел в окно. Мишки-гамми, как ни в чем не бывало, резвились перед домом мистера Сноу, бултыхались в бассейне. Они, похоже, вовсе не испугались мистера Хлойда, а просто обрадовались новому знакомству и новому способу поразвлечься.

Тим решил не поддаваться своему страху. Как бы там ни было, он сделает то, о чем просил мистер Хлойд Сноу, а потом понаблюдает. Если что, у него будет мощная поддержка в лице мишек-гамми, которые, как он помнил из мультфильмов, друзей никогда в обиду не дают.

Порвав несколько коробок, Тим, наконец, нашел куртку «Аляска», длинный полосатый шарф, лыжную шапочку. Сунув все это под мышку, он поспешил назад.

И еще один предмет Тим обнаружил в картонной коробке и захватил с собой. Это была книга, которая, по его мнению, должна была очень помочь мишкам-гамми в путешествии.

На кухне его взгляд упал на магазинную тележку. Тим решил, что ничего страшного не будет, если она постоит тут до вечера или даже до завтрашнего дня. Потом он обязательно закатит ее в магазин.

Если, конечно, с ним самим до того времени ничего не случится.

Когда мистер Хлойд присоединился к гостям и закрыл за собой дверь (которая глухо сказала «бумм»), на него с разных сторон смотрели семь пар совершенно круглых глаз.

Гости были изумлены и сбиты с толку, потому что в мастерской царила настоящая зима, а под ногами лежал снег, которым был укрыт весь пол помещения.

Но мало того – в мастерской стояли снеговики, много снеговиков. Тим принялся считать, но после трех десятков сбился.

Он присмотрелся. Во всем, что касалось внешности, снеговики были самыми обыкновенными. Такими их лепят дети, если стоит подходящая зима, такие фигуры лепил когда-то и сам Тим. Два-три-четыре снежных шара, поставленных один на один, самый верхний изображает голову, угольки вместо глаз, морковка вместо носа... Пара маленьких снежных комьев, прилепленных к низу самого большого шара, изображает ноги, словно обутые в большие клоунские башмаки. Руками служат кривые ветки деревьев. У нескольких снеговиков на головах были ведра, у одного – абажур от торшера...

Так вот для чего нужна была морковь, понял Тим. Не осталось у него сомнений и относительно угля, о котором говорил мистер Хлойд.

И все-таки, что-то в этих снеговиках было. Может быть, не в самих снеговиках, а в их количестве или в том, как они были расставлены. Что-то такое, что Тиму совсем не нравилось. Что-то зловещее.

Тим хмурился, а в голове у него плясали мысли одна страшнее другой. Самая настойчивая утверждала, будто мистер Хлойд – сумасшедший. Вот сейчас он свистнет, говорила мысль, а может быть, подаст другую команду – и снеговики оживут, задвигаются, замашут своими руками- ветками, а потом нападут всем скопом. А человек, которому принадлежит этот странный дом, будет хохотать в стороне и показывать на потасовку пальцем. Но мальчик вздохнул и решительно прогнал дурацкую мысль.

...Тут первые признаки жизни подал Толстяк.

– Гм, холодновато, – поежился он.

Малыш и остальные мишки-гамми, а также Тим посмотрели на него так, словно хотели сказать: «Только это и заметил? В таком случае, ты безнадежен!»

– Вот это да! – воскликнул Малыш. – Неужели у вас тут настоящая зима, мистер Хлойд! Откуда вы ее взяли?

– Просто открыл форточку в последний зимний день, впустил немного зимы, а потом закрыл все наглухо, все окна и двери, – пошутил мистер Хлойд. Он смотрел на гостей взглядом торжествующего фокусника.

– Можете в этой комнате называть меня Мастером! – внезапно объявил он.

– Мистером? – не удержался Малыш.

– Мастером! – уже сердито повторил хозяин особняка.

Малыш едва слышно прошептал: «Мистер, мастер...» – и затих.

Гости таращились по сторонам, изо всех сил стараясь переварить быструю смену погоды.

Уж очень все было неожиданно. Ходишь- ходишь по улице, едва дышишь от ужасной жары, а затем тебя приглашают в таинственный дом, и через четверть часа ты уже подрагиваешь от холода.

В одном углу помещения лениво шел снег. Снежинки падали из специального аппарата, укрепленного под потолком. Аппарат напоминал кухонную вытяжку, и под этой вытяжкой медленно вырастал сугроб.

– Ну и ну! – воскликнул Тим. – Что это?

– Я уже сказал, – отозвался мистер Хлойд. – Это моя мастерская.

– Обалдеть! – закричал Малыш. – Смотрите! Ну и болваны!

Он стал ходить между снеговиками, стоящими тут и там, и рассматривать их.

– В Нью-Йорке сто лет не было такой красивой зимы, как у вас, мистер Хлойд, в этой мастерской, – сказал мальчик. – Так и хочется взять лыжи или что-то в этом роде!

Слишком холодно не было. Температура держалась, что называется, на границе легкого мороза, переходящего в оттепель. При такой температуре снег был липким, но не таял.

– Давайте поиграем в снежки! – предложил Малыш, быстро слепил снежок и запустил им в Толстяка.

– Вот я тебе! – обиженно взревел тот.

– Тихо! – воскликнул Хлойд Сноу. – Я прошу вас не швыряться, иначе вы... испортите мои творения!

– Не беда! – кричал Малыш, снова прицеливаясь в Толстяка. – Слепим новое... творение!

Между словами «новое» и «творение» Малыш размахнулся... Шлеп! Снежок сбил Толстяку шапку набекрень и осыпался за шиворот.

– Малыш! – завопил Толстяк и принялся гоняться за смеющимся шалопаем. – Ты не слышал, что тебе сказал мистер Хлойд?!

Малыш вместо ответа снова запустил снежком... Но на этот раз он попал в Ворчуна.

– Ага, ты швыряться? – закричал тот.

Миг – и Ворчун бросил ответный снежок, но Малыш спрятался за спину Колдуна.

– Я тут при чем?! – воскликнул Колдун. – Это кто в меня бросил? Это Ворчун безобразничает?

– Да-да, это он! – быстро поддакнул Малыш.

Колдун сунул Книгу куда-то под плащ и нагнулся, чтобы зачерпнуть снега...

– Берегись! – захохотал Малыш. – Если уж Колдун берется за дело, тогда все прячьтесь!

Колдун размахнулся, но не удержал равновесия и повалился на Малыша, все еще прятавшегося сзади. К ним подскочили Ворчун, Толстяк, Солнышко...

Поднялась суматоха, в которой были слышны крики:

– Ой!

– А я при чем?

– Ах, ты так?!!

Тим бросился разнимать мишек, но и его повалили на пол, а точнее – на снег...

– Сейчас же прекратите!!! – громко кричал мастер. – Остановитесь! Вы нанесете большой урон!

Его никто не слышал.

Малыш, наконец, вывернулся. За ним погнался Толстяк, обиженный раньше всех. Остальные остались на месте – выпутываться из того узла, который напоминал трижды по три морской...

– Прекратите! – уже просил мистер Хлойд. – Ну, пожалуйста...

Неожиданно Малыш поскользнулся и, упав, поехал по полу, присыпанному слоем снега. Перед ним оказался снеговик, а затормозить у Малыша не получилось.

Послышалось что-то вроде звука «рррупп-бух!» – Малыш на полной скорости врезался в снеговика. Тот качнулся и обрушился на медвежонка.

Мистер Хлойд застонал и схватился за голову.

– Пять тысяч... – услышал Тим. – Заказ Мадридского музея...

Мальчишка вскочил на ноги – и морской узел сразу развязался.

В наступившей гробовой тишине было слышно, как повизгивает Малыш. Он барахтался в снежной куче, которая еще недавно была творением мистера Хлойда.

А что Толстяк? Он благополучно затормозил, как ни в чем не бывало улыбнулся и спрятался куда-то за спины остальной компании.

– Пять тысяч? – поразился Тим. – Мистер Хлойд, вы сказали пять тысяч?

Великий мастер горестно кивнул.

– Именно такую цену установил Мадридский музей современного искусства, – ответил он. – И я уже готовил этого снеговика к отправке...

– Но зачем музею снеговик? – ничего не понимая, спросил Тим.

– Если вы успокоились, то мне пора вам кое-что показать, – грустно ответил хозяин особняка.

Он подвел гостей, имевших виноватый вид, к стене, на которой в рамках висели какие-то красиво написанные документы.

– Вот, полюбопытствуйте, – мрачно произнес Хлойд и кивнул на стену.

Тим и мишки вчитались. Документы оказались различными дипломами и свидетельствами.

– Ага! – значительно произнес Малыш и оглянулся на Хлойда. – Ага! Ага-ага-ага! Так вот почему вы лепите снеговиков!

...Через несколько минут чтения Тим понял, что чудаковатый сосед, хозяин этого особняка, был не сумасшедшим, а человеком творчества. (Впрочем, одно не исключало другого.) Сосед был не просто мистером Хлойдом Сноу, а ужасно знаменитым мистером Хлойдом Сноу. Он был широко известен в определенных кругах. Может, это и меньше, нежели быть знаменитым среди всех слоев населения, но все- таки... Тим подумал, что быть знаменитым в определенных кругах достаточно романтично.

И еще мальчик вычитал, что слово Сноу было не именем или фамилией, а псевдонимом.

– Так вы скульптор, мистер Сноу, – сказал Тим.

– Нет! – возразил Хлойд Сноу. – Я не скульптор. Я леплю снеговиков, это совсем другое. Это совершенно особый вид искусства!

Что-то я о таком не слышал, подумал Тим.

Но тут он вспомнил, что ужасно ценные творения мистера Хлойда, как было написано в документах на стене, приобретены лучшими музеями мира, и подумал, что еще мал и многого не знает.

Повисла гнетущая пауза.

– А как вам удается сохранить холод? – спросил Тим у хозяина особняка, чтобы скрасить неловкость.

– Очень просто! – ответил мистер Хлойд. – Стены этой комнаты оборудованы специальными холодильными элементами! Находиться здесь – все равно, что влезть в огромный холодильник, даже морозильник!

Тим кивнул. Так вот что скрывал в себе этот дом! И вовсе это оказалось не страшно!

Мистер Хлойд как будто забыл свою обиду. В нем проснулся дух экскурсовода.

– А в том углу устроен аппарат, который обеспечивает меня снегом, – гордо сказал он и повел гостей к кухонной вытяжке. – Не правда ли, замечательно?

– Неправда! – ответил с утвердительной интонацией и кивком Малыш, но моментально сник под осуждающим взглядом Бабушки.

– Я сгребаю этот снег лопатой, – увлеченно объяснял мистер Хлойд, при этом показывая гостям и снег, и лопату. – Я катаю шары и делаю снеговиков. – Он посмотрел в сторону Тима. – Именно по этой причине мой дом снабжен затемненными стеклами, понятно?

Тим кивнул.

– Чтобы зря не поднималась температура внутри него?

– Совершенно верно! – сказал мистер Хлойд. – Из-за снеговиков я и закупал в большом количестве морковь, потому ко мне приезжал грузовик с углем...

Слушать было так интересно, что все стояли, не шелохнувшись.

А мистер Хлойд тем временем пустился в пространные рассуждения о своем творчестве.

– Это вам не какая-то снежная скульптура, – насмешливо рассказывал он, – это особый вид современного и в то же время очень древнего искусства! Вот посмотрите! – он подскочил к одной из снежных фигур. – Классические снеговики из снежных шаров, угольков и морковки!

Все обратили взоры на предмет гордости мистера Мастера.

– Этому искусству десять тысяч лет и больше!.. – захлебывался мистер Хлойд.

– Почему?

Мистер Хлойд озадаченно посмотрел на Толстяка, задавшего вопрос.

– Ну, – сказал знаменитый мастер Хлойд Сноу и продолжил, подумав: – У первобытных людей были первобытные дети, которые лепили снеговиков...

– Разве уже тогда шел снег? – спросил Толстяк.

– Конечно, а то ты не помнишь! – с иронией пробурчал Ворчун. – Можно подумать, что ты младше меня...

– Где-то у меня была газетная вырезка о результатах недавних раскопок, – нахмурился мистер Хлойд. – Там обо всем этом сказано более подробно и связно... Ну ладно, о ней потом.

– Гм, а вот я не понимаю! – неожиданно заявил Колдун. – Если я, скажем, или Малыш, или Тим, также вылепим снеговика, неужели этот снеговик выйдет у нас не таким, как у вас, мистер Сноу?

– Боюсь, что да, – после паузы ответил хозяин дома. – Ведь я художник... И потом, знаете, какой у меня опыт? Я долго занимаюсь снеговиками...

– Десять тысяч лет, – прыснул смехом Малыш.

– Не верю! – решительно заявил Колдун и покрутил головой, – Я не верю, что у нас снеговик выйдет не таким, как эти! – Колдун показал на стройные шеренги творений мистера Хлойда.

К Колдуну присоединились Ворчун и Толстяк:

– И я ни за что не поверю!

– И я! Ни за что!

– А давайте слепим снеговика! – неожиданно предложил Малыш. – Мистер Хлойд потом посмотрит и оценит. А вдруг у нас получится?

Малыш обвел друзей хитрым взглядом.

– А можно? – спросил Тим.

– Отчего же нет? – улыбнулся знаменитый мастер. – Попробуйте!

– Тем более, что я одного испортил, – прибавил Малыш. – У меня перед вами долг, мистер Хлойд!

Хозяин особняка нерешительно произнес:

– Только я вас попрошу...

– О чем? – спросила Бабушка.

– Не надо для этого пить ваши гамми-капли!

– Гамми-сок! – обиженно поправила Бабушка.

– Гамми-сок, – кивнул мистер Хлойд. – Боюсь, как бы вы тут... снова не набедокурили.

– Ладно, мы не будем, – сказал Малыш. – Мы и так справимся, без гамми-сока. Поехали!

И вновь закипела работа. Снежный аппарат в углу комнаты был включен на полную мощность. Когда сугроб вырос до подходящего размера, аппарат выключили.

Толстяку вручили лопату и попросили разбросать снег. Толстяк смело взялся за дело и при этом не ударил лицом... куда? Конечно, не ударил лицом в снег.

После того, как сугроб был рассыпан ровным слоем по полу, Толстяк и Ворчун быстро скатали три снежных кома. Тим помог мишкам водрузить комья один на один.

Солнышко принесла морковь для носа и угольки для глаз, Малыш занялся головой снеговика и его лицом. Бабушка и Колдун воткнули ветви рук...

– Готово! – подвел итог Малыш и отряхнул лапы. – По-моему, неплохо. А вы как думаете, мистер Хлойд?

Скульпторы с гордостью осмотрели свое творение и обратили взоры на мастера. Все заметно волновались: какую оценку тот им поставит?

Мистер Хлойд долго молчал. Он скрестил руки на груди, затем принялся задумчиво тереть подбородок, потом прищурил один глаз и что-то невнятно промычал, так и этак разглядывая только что созданное произведение, прищурил второй глаз, а первый открыл...

Наконец он вздохнул и обратился к гостям:

– Знаете что? Подойдите сюда и посмотрите. Вы все увидите сами.

Мишки-гамми и Тим подошли. Тим попробовал посмотреть на только что слепленное творение так же, как мистер Хлойд – одним глазом и скрестив на груди руки.

– Ну как? – спросил мистер Хлойд.

– Мммм...угу, – грустно промычал за всех мальчишка.

Он увидел все то, о чем не сказал мистер Хлойд.

Новоиспеченный снеговик был похож на остальные, но... все же он был каким-то не таким. Что-то в нем упрямо выдавало работу, проделанную не великим Мастером, а компанией пусть старательных, но все же новичков.

Впечатление особенно усиливалось, потому что недавно слепленный снеговик стоял среди настоящих произведений искусства.

Мишки переглянулись. И где они дали маху?

Что это было? Голова? Может быть. Нос? Не исключено. Туловище? Вероятно. Криво воткнутые ветки-руки? Возможно.

– М-да-а, – разочарованно протянул Тим и оглянулся на мишек.

У его приятелей также были кислые физиономии.

– Вот что значит настоящее искусство, – прошептала Солнышко и с уважением посмотрела на снеговых дел мастера, а потом – на его работы. – Оказывается, не все так просто.

– Оказывается, ваши работы невозможно подделать, мистер Хлойд! – добавил Тим.

– Мистер Хлойд, – сказал Колдун. – Я беру назад свои слова. Вы – настоящий художник, мистер Хлойд.

Тим был готов присоединиться к словам Колдуна, которыми тот высказал всеобщее мнение.

– Я растроган, – объявил мистер Хлойд. – Знаете что? Я больше не сержусь на вас. Я, правда, не сержусь! И более того, я хочу оставить вашего снеговика здесь, пусть он составит компанию моим.

– Им вместе будет веселее! – сказала Солнышко и покраснела, когда на нее все посмотрели.

– Вы слепили неплохого снеговика, – сказал мистер Хлойд. – Не беда, что он пока не дотягивает до моих. Если будете тренироваться каждый день, то через двадцать лет научитесь!

Все рассмеялись, а потом Тим спросил:

– Если у вас в мастерской находятся очень ценные творения, почему на двери нет замка?

– А зачем он? – ответил мистер Хлойд.– Запирается весь особняк, мне этого хватает. И вообще, разве мой дом привлекает к себе внимание?

– А разве нет?

Мистер Хлойд улыбнулся.

– Даже если кто-то заинтересуется моим домом, захочет узнать, что находится внутри, ему помешают темные окна...

Тим не ответил. Он думал не так, как мистер Хлойд. Он думал, что темные стекла на окнах, наоборот, привлекают любопытных к дому мистера Хлойда. Еще как привлекают.

Но мальчик не сказал об этом вслух.

В таких ситуациях он предпочитал отмалчиваться, потому что не был уверен в себе.

А в конце мистер Хлойд отвел всех на кухню, где предложил превкусное угощение.

...Сказать, что мишки-гамми и Тим Джонс вышли от мистера Хлойда под впечатлением – значит, не сказать ничего. Они вышли под сильным впечатлением. Особенно Толстяк, которому больше всего понравился ужин. Остальные вспоминали мастерскую Хлойда Сноу и то, как им посреди лета удалось побарахтаться в снегу.

– Мистер Хлойд – это класс! – то и дело восклицал Малыш. – Сегодняшний день прожит не зря!

– Как знать! – после очередного восклицания не удержался Ворчун. – Ведь если бы твоя голова, Малыш, не была такой дырявой, ты вспомнил бы, что мы думали днем посмотреть Нью-Йорк, а вечером лететь дальше...

Тим и мишки-гамми лениво перешли улицу и остановились. Не то, чтобы день клонился к вечеру, скорее, уже вечер клонился к ночи.

– Куда вы хотели лететь? – спросил Тим.

– Как куда? – удивился Малыш. – Мы же тебе говорили. Вот я говорил!

– Мы собирались посмотреть мир, – сказала Солнышко, потому что у нас отпуск...

– А-а-а! – вспомнил Тим. – Но сейчас поздно его смотреть, не так ли? – осторожно спросил мальчик и бросил взгляд туда, где за горизонтом медленно затухало солнце.

– То-то и оно! – недовольно отозвался Ворчун.

– Вам нужно переночевать, – предложил Тим. Ему очень не хотелось расставаться с новыми друзьями.

– Правильно, вернемся к мистеру Хлойду! – обрадовался Толстяк, еще раз вспомнив об ужине и почувствовав себя проголодавшимся.

– Я бы лучше отправился в аэропорт, – мрачно возразил Ворчун. – Надо делать так, как задумали.

Тим обиженно посмотрел на мишек. Неужели такое прекрасное знакомство, которое началось сегодня утром, с минуты на минуту закончится? Ему-то казалось, будто они подружились навечно...

– Решайте, – сказал Тим, внутренне напрягаясь. – Пожалуйста, я могу помочь вам найти дорогу в аэропорт. Но... если вы захотите переночевать, я не буду против и приглашу вас к себе!

Оставаясь на тротуаре, медведи задумались. Один путь лежал налево, где-то в той стороне была станция подземки. Второй путь вел прямо к дому Тимми.

– А отец тебя не заругает? – спросил Толстяк.

– Нет, – помедлив, но все же с большой уверенностью ответил Тим. – На этот счет не беспокойтесь!

Тим видел: окна в его доме темны, значит, отец еще не пришел с работы. Но Тим решил об этом не распространяться, чтобы мишки думали, будто он взрослый.

– А мне кажется, отец его заругает! – заявил Ворчун. – Почему-то мне очень сильно так кажется. И если это будет так, то отец заругает нас вместе с Тимом! А это очень и очень...

– Больно? – выдохнул с круглыми от страха глазами Толстяк.

– ...неприятно! – закончил Ворчун, косясь по сторонам. – Эй! Я для всех говорю, Колдун!

Колдун, как только медведи остановились, раскрыл Книгу и что-то стал выискивать в ней.

– Давно уже глаза испортил, очки носит, а ему все мало! – ругался Ворчун. – Глядишь, скоро совсем читать не сможет!

Колдун рассеянно оторвался от Книги.

– А? Ах, вот оно что! – понял он. – Пора бы знать, Ворчун, что в Волшебной Книге каждая страница сама светится в темноте! Так что читать можно и ночью! А если ты забыл, могу показать! – И Колдун повернул Книгу так, чтобы все увидели – страницы и в самом деле светились.

К Тиму приблизилась Солнышко и, озабоченно взяв за руку, спросила:

– Но если тебя отец заругает, Тимми, как же ты завтра покажешь нам город?

– Ох, если он заругает нас всех, – продолжил свою песню Толстяк, – то мы завтра вообще не сможем встать с постели!

– Тихо! – крикнул Тим. – О чем это вы все? Вы совершенно не знаете моего отца! Пойдемте со мной! – Он кашлянул и добавил: – Хотя я, конечно, не навязываюсь...

– Ребята, пойдем к Тимми! – сказала Солнышко. – У него наверняка славно!

– У меня очень много игрушек! – подтвердил Тим.

И они пошли к Тиму.

...Игрушек действительно оказалось много. Гости стали играть после того, как Тим вторично накормил тех, кто этого желал, ужином. Желающих оказалось не так много, всего один Толстяк.

– Теперь показывай игрушки, – попросил медвежонок.

Остальные мишки уже были в детской. Малыш вовсю возился в игрушках Тима. У медвежонка то и дело загорались глаза, потому что у Тима были по меньшей мере пять различных конструкторов, с полсотни машин, альбом с марками, почти настоящий бинокль, модели самолетов и космических кораблей...

– А куклы? – разочаровано спросила Солнышко. – Тимми, разве у тебя их нет?

Конечно, куклы Тима не интересовали, ведь он был мальчишкой. Но Тим, покопавшись в шкафу, нашел маленькую фигурку... самой Солнышко!

– У меня тут есть все вы! – похвалился Тим. – Вот, смотрите!

Тим достал и отдал Солнышко маленькие куколки всей семьи-гамми.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь подарю этих медведей самим медведям! – восхищался Тим.

– Но если ты даришь их нам, во что ты сам будешь играть? – забеспокоилась Солнышко.

Тим вздохнул.

– Если честно, я уже редко играю с игрушками, – признался он.

– Почему? – спросил Малыш. Ему трудно было понять, как можно не играть с такими игрушками. Эти игрушки Малыша полностью удовлетворяли.

– Наверное, потому, что мне уже двенадцать, – с грустью сказал Тим.

– Совсем старик, – покачал головой Толстяк.

– Кто бы говорил! – рассмеялся Малыш. – Нам, если признаться, гораздо больше, чем тебе, Тимми! А я, посмотри, играю как ни в чем не бывало. Так что ты зря!

– И правильно! – воскликнул Толстяк, ныряя в игрушки и выныривая где-то рядом с Малышом. – Присоединяйся к нам! Не пожалеешь!

У Тима сперва была мысль дождаться отца, но дело зашло далеко за девять вечера, и Тим вспомнил: если ждешь отца, когда тот приходит так поздно, потом всегда об этом жалеешь. Детям полагается ложиться в девять!

Решено было спать.

Тим отвел гостей в спальню. Мишки-гамми вшестером расположились на кровати мальчика, они легли поперек, и места как раз хватило. Сам Тим улегся на диване в гостиной.

Из спальни некоторое время слышались шепотки, сдавленный смех и какая-то возня. Потом наконец все стихло – мишки заснули. Заснул и Тим.

...Инспектор Джонс пришел поздно ночью. Он включил лампы сначала на веранде, потом – на кухне, и в их свете увидел Тима, лежащего на диване под пледом.

У инспектора Джонса снова было плохое настроение. Не только весь день, но и вечер инспектор провел в офисе корпорации «Айс Бокс», он копался в бумажках. Делать это оказалось в триста раз хуже, чем ловить бандитов, гоняясь за ними с пистолетом.

«Негодный мальчишка, – подумал усталый инспектор, – почему он улегся в гостиной? Небось, глаза закрыл, и только».

Но Тим спал.

Инспектор заглянул в комнату сына, и лицо его вытянулось.

– Он все-таки зашел в игрушечный отдел! – прошептал инспектор Джонс. – Несмотря на мой запрет, он накупил себе игрушек и уложил их в постель вместо себя.

Инспектор хотел было выбросить эти покупки и отправить сына спать туда, где ему полагалось это делать, но... передумал.

«Ну, задам я ему перцу утром!» – решил инспектор Джонс и отправился отдыхать.

– Эх ты, а еще Колдун! – ворчала Бабушка. – Вокруг нас происходят такие страшные дела, а ты до сих пор не предложил ничего путного из своей Книги!

– Он еще не вычитал, – сказал Малыш.

– Если память пуста, никакая Книга не поможет, – выразил свое мнение Ворчун.

Колдун, как мог, делал вид, будто эти слова к нему не относятся. А рядом сидел Тим и глотал слезы.

Мальчик и мишки-гамми находились в доме Тима, в гостиной на диване. Они размышляли, как быть дальше.

В окне был виден особняк мистера Хлойда. Полиция давно уехала, и дом стоял теперь совсем пустой. Его даже забыли запереть. «А зачем? – насмешливо сказал полицейский сержант Тиму после окончания обыска. – Если из дома уже все, как утверждает этот Сноу, украдено?»

– Не плачь, Тимми, – сказала Солнышко. – Конечно, мы поможем тебе!

– Ага, поможем! – со злой иронией передразнил Ворчун. – Хотел бы я знать, как!

– Помогать надо не мне, а мистеру Хлойду, – всхлипнул Тим. – Он арестован несправедливо и, вдобавок, по моей вине.

– Что за ерунда! – удивился Малыш.

– Это не ерунда, потому что мне об этом сказал отец! – Тим обвел притихших мишек большими глазами. – Выходит, во всем виноват лишь я.

– Не только! – буркнул Ворчун.

– Но моя вина – самая основная, – упрямо возразил мальчишка.

– Гадкий Ворчун, – сказала Солнышко. – Перестань расстраивать Тима. У-у-у, Тимми, маленький.

Тим глотал и глотал слезы. Но почему- то, сколько ни глотай, меньше их не становится. Придя к такому выводу, Тим неожиданно успокоился.

– Знаете что? – сказал он. – Если бы здесь сидел мистер Хлойд...

– Который сидит в другом месте! – вставил Ворчун.

– Ох! – после этого возгласа что-то промелькнуло мимо Тима – это Малыш вскочил со своего места и прыгнул на Ворчуна.

Малыш махал кулаками и вовсю кричал:

– Ты просто... Ты просто...

– Он просто несносен, – сказала Бабушка. – Но, как мне кажется, он больше не будет. Малыш, успокойся, дай Тиму договорить.

– Отстань, – мрачно подтвердил Ворчун. – Я больше не буду. Отлипни.

Малыш отпустил Ворчуна и обернулся к Тиму:

– Извини, я перебил тебя. Продолжай.

– Ничего, – сказал Тим. – Так вот, если бы здесь был мистер Хлойд, – твердо повторил он, – я бы пообещал ему. А так я обещаю вам...

Все затихли и насторожились.

– Что ты обещаешь? – тихо спросила Солнышко.

– Выпутать его! – воскликнул Тим и сжал кулаки. – Выпутать мистера Хлойда. Раз я его запутал, я его выпутаю! Я обещаю вам, что стану искать настоящих преступников.

– Мы поможем тебе, – сказал Малыш. – Ты правильно решил, Тимми. Нельзя, чтобы человек страдал напрасно. Тюрьма – это так страшно, особенно, если незаслуженно. – Малыш посмотрел на приятелей. – Поможем?

И все хором ответили:

– О чем разговор!

Ворчун на этот раз промолчал. У него не хватило духу напомнить остальным, что их задумка провести отпуск, путешествуя по миру, летит вверх тормашками.

У инспектора Джонса был старенький «Плимут-Трэйлдастер» выпуска семьдесят пятого года. Что и говорить, машина имела бабушкин возраст. Она была куплена в такие далекие времена, когда Тима еще и в животе у мамы не было. Тогда его отец не был знаменитым на всю страну инспектором Джонсом, а только-только начинал свою службу в нью-йоркской полиции. Автомобиль напоминал одновременно знаменитые марки «Додж» и «Джип», а точнее, был чем-то средним между ними. Он имел форму, о которой нехорошие мальчишки обычно говорят: «с поднятым задом».

Несмотря на солидный возраст и обидное прозвище, «Плимут-Трэйлдастер» был дорог инспектору. Тим отлично помнил, как папаша поглаживал теплый капот машины и приговаривал: «А эта лошадка себя еще покажет, Тимми, вот увидишь. Нет никакой причины ее менять».

В общем, «Трэйлдастер» бегал хорошо и вполне мог прослужить еще лет двадцать. Это – в общем.

А в частности, он мог отлично пригодиться именно СЕЙЧАС, когда нужно было сломя голову мчать в аэропорт.

Тим решился. Ведь он прекрасно знал, где отец хранит запасные ключи от гаража. И он пошел и взял их. При этом Тим старался не думать, что с ним сделает отец, когда обнаружит отсутствие сына, ключей и машины.

Распахивая настежь гараж, Тим бурчал себе под нос:

– Я верну машину и вернусь сам. Со мной ничего не случится, правда, ничего!

Обычно отец ездил на работу на своей машине, но сегодня она осталась дома...

– Если бы ты, папа, не арестовал сегодня мистера Хлойда, я бы не взял у тебя твою любимую лошадку! – говорил Тим, садясь за руль.

И правда, отец и бедный мистер Хлойд Сноу укатили на полицейском автомобиле, вот почему (и только поэтому!) «Плимут-Трэйлдастер» отца оставался в гараже.

Мишки-гамми заглянули с улицы в гараж. Они были поражены: Тим, словно взрослый, уселся за руль, поправил зеркало заднего вида, подвинул кресло, чтобы ноги удобно доставали до педалей...

– Ах, как он красиво выглядит, – прошептала Солнышко и заботливо оглянулась. Она опасалась, как бы никто не услышал ее слов.

Тим помахал рукой и, высунувшись из окна, крикнул:

– Разойдитесь! Иначе могу задавить!

Малыш несерьезно взвизгнул. Толстяк повернулся и очень серьезно отпрыгнул в сторону. Остальные мишки сделали по шагу назад.

Взревел мотор, и огромный «Плимут-Трэйлдастер» выплыл из гаража, словно крейсер из гавани. За рулем огромной машины сидел маленький водитель и внимательно смотрел перед собой.

Тим от напряжения кусал губы. Сердце у него в груди так и прыгало, словно медведь-гамми, хорошенько глотнувший сока. Еще бы, ведь сейчас Тиму предстояло проехать по улицам Нью-Йорка! Этот город – самый большой в мире, значит, и движение на его улицах самое опасное. Как тут не волноваться, если тебе всего двенадцать и если ты не имеешь водительского удостоверения?

Тим задавался очень важным вопросом: повезет им или не повезет?

Стоит на их пути попасться первому полицейскому, и все. Он сразу прикажет остановиться, а если не подчиниться приказу, то он бросится в погоню. Поди доказывай потом, что сам догонял преступников!

Отец тогда с него, с Тима, три шкуры, нет, трижды по три шкуры сдерет, это точно.

– Впрочем, он в любом случае сдерет, – спокойно пробормотал Тим и невесело усмехнулся. – Разве что мы успеем обернуться туда и обратно до его прихода... Но это невозможно!

Будет ли их погоня поездкой до первого полицейского? Вот в чем вопрос, как говаривал один средневековый европейский принц.

Все равно, стоит рискнуть.

– Скорей! – опустив окно, закричал Тим. – Толстяк, Ворчун, закрывайте ворота! Малыш, Бабушка, Колдун, Солнышко! Быстрее – на заднее сиденье!

Толстяк и Ворчун закрыли ворота и забрались в салон. Рядом с Тимом устроился Малыш. Остальные прекрасно разместились сзади, места хватило всем, ведь медведи- гамми, как все знают, не такие уж и большие.

– Чур, ты будешь водителем, – воскликнул Малыш в сторону Тима, – а я – штурманом!

– Чур, – согласно кивнул Тим. – Конечно же, чур. Заметано, парень. Железно. На все сто... А теперь не мешай, ладно?

Малыш понял, что Тим волнуется (но не хочет этого показывать), и замолк.

Но тут Ворчун привстал на заднем сиденье и посмотрел через плечо Тима на приборный щиток.

– «Додж»! – сказал медвежонок, изображая большое знание автомобильного дела. – Хорошо! Красота!

Машина как раз выезжала на улицу. Тим вспотел от напряжения, ведь он держал первый в своей жизни экзамен по вождению. Как он успел научиться ездить, так сейчас и поедет.

Мальчик наморщил лоб, припоминая свою непродолжительную водительскую практику. У него за плечами несколько заездов в гараж – это не много, но и не мало. Чему там отец его учил? Значит так, притормаживаем, не спеша осматриваемся. Если все сделать правильно, в итоге получается быстро, но не торопясь.

– «Додж», «Додж», – бормотал над ухом Ворчун.

– Это не «Додж»! – нервно отозвался Тим.

– Как не «Додж»? – воскликнул Ворчун. – Скажи кому другому! Это «Додж»!

– Не-а, не «Додж»!

– «Додж!»

– Нееет!!! – закричал Тим.

Автомобиль дернулся и заглох.

Тим перевел дух и посмотрел на часы. До вылета самолета оставалось ровно сорок во-семь минут.

Вспоминаем еще раз. Как говорил отец? Быстро, но не торопясь... Тим глубоко вдохнул и повернул ключ в замке зажигания.

Мотор снова ожил, заурчал.

– Господи, да какая разница, – примирительно проговорила Бабушка. – «Додж», не «Додж»... Тим, ты смотри на дорогу, и все будет нормально...

Тим воспринял ее слова так, словно те прозвучали откуда-то издалека, из другого мира, но согласно кивнул.

Машина повернула направо и поехала по улице. Сначала медленно, затем быстрее, быстрее...

– Ну, все, теперь успеем, – сказал Тим и добавил потише: – Если не остановит полиция.

– Чтобы тебя не остановили, Тимми, – внезапно заговорил Малыш, – спрячься! Да-да, сползи под руль. Спрячься, чтобы тебя не было видно!

– Спасибо, Малыш, это страшно дельный совет! – свирепо ответил Тим. – Пожалей полицейских! Что с ними будет, если они увидят машину без водителя, которая несется по улице?

Приближался перекресток. Тим аккуратно включил мигалку и повернул налево...

А в следующую секунду мальчишке и впрямь захотелось сползти под руль, а еще лучше – просто исчезнуть, потому что улицу собирался переходить... его отец!

Тим зажмурился и затаил дыхание. Показалось?

Нет, не показалось.

Автомобиль пронесся мимо ошеломленного инспектора. Когда Тим открыл глаза, то снова увидел перед собой пустынную улицу.

Отец остался позади. Он что-то кричал и тряс кулаком.

– Ну, все! – мрачно произнес мальчик. – Теперь у нас один выход – одержать победу.

– Как это? – спросил Малыш.

– А так! – усмехнулся Тим. – Потому что победителей не судят!

Едва Тим и мишки-гамми вышли из салона «Плимута-Трэйлдастера», как тут же услышали обрывок, а точнее, окончание объявления:

– ...посадка на самолет, следующий рейсом Нью-Йорк – Рим.

После этого наступила полная тишина, и объявление во второй раз не прочитали.

Тим растерянно посмотрел на спутников:

– И это все? Что они хотели сказать?

– Кто они? – спросила Солнышко.

Ей никто не ответил.

Малыш подумал-подумал, а потом пожал плечами:

– Тимми, я ведь слышал не больше твоего. Во всяком случае, это наш самолет. Нам нужно найти именно его.

– Они не только хотели сказать, они сказали, – заметил Ворчун. – Да только мы не слышали.

– Эх, надо было взять с собой тех ворон, – протяжно вздохнул Толстяк. – Они бы нам живо показали, где искать фургоны.

– А что, мы без них не найдем? – развернул худые плечи Тим.

Мальчик внимательно осмотрел большое здание аэропорта, которое, казалось, нависало над ними. Строение было похоже на космический корабль или на какую-нибудь орбитальную станцию будущего, с которой стартовали космические челноки – их роль выполняли самолеты, находящиеся за зданием.

Тим усмехнулся. Кстати, подумалось ему, как много челноков находится сейчас у орбитальной станции?

– Ну-ка, за мной! – скомандовал Тим и побежал вверх по широкой бетонной лестнице.

– Погодите, не так быстро! – кричала Бабушка. – Колдун спотыкается!

Мальчик и мишки подбежали к низкому парапету. С этого места открывался прекрасный вид на все летное поле.

И тут Тимми понял, что проблем и в самом деле нет, потому что у огромного здания аэровокзала стояло лишь четыре самолета. К каждому вел специальный тоннель для прохода пассажиров, так называемый рукав. Три самолета были американскими, а четвертый...

– Зачем нам нужны те две вороны, – повторил Тим, – если главную белую ворону мы видим перед собой? – и он оттопырил палец в сторону крайнего правого самолета, совершенно не стыдясь при этом, что откуда-то может раздаться свирепый голос отца: «А ну, не показывай пальцем, Тимми, паршивец!!!»

У крайнего правого рукава находился «Боинг-747» итальянской авиакомпании. Мишки-гамми теперь это и сами увидели. А еще Тим и его приятели заметили у грузового люка два больших синих фургона с частыми желтыми полосами на боках.

Тим сузил глаза, а Малыш повернулся к Толстяку и ткнул его кулаком в бок.

– Ну? – спросил Малыш.

– Это они! – уверенно произнес Толстяк и глухо зарычал.

«Боинг-747», как любой настоящий аэробус (махина, которую рассматриваешь на земле и не понимаешь, каким это образом она поднимает свое тяжелое брюхо в воздух), имел два этажа, или, как их еще называют, уровня. На верхнем, пассажирском, в мягких креслах удобно разместились, конечно же, пассажиры. На нижнем уровне, грузовом, находился их багаж: чемоданы, спортивные сумки, пакеты, коробки.... А еще там стояли холодильники, пятьдесят семь штук, украденные в корпорации «Айс Бокс».

И где-то между этими холодильниками притаились мишки-гамми и Тим Джонс.

– Красота, летим в Европу! – громко произнес Толстяк. – Давненько я там не бывал!

Дежурные лампочки освещали грузовой отсек, и в этом тусклом свете было заметно, как Толстяк улыба-а-ается. Его улыбка была такой же длинной, тягучей, как и само слово «улыбается», если его произносить нараспев.

– Знаете, что я вам всем скажу? – неожиданно заявил Малыш. Из полумрака на него глядели пять встревоженных физиономий и одна – недоумевающая. Последняя, конечно, принадлежала Толстяку. – Мы здесь не на отдыхе! Ты, Толстяк, просто не долетишь до своей Европы, если будешь так болтать... – Тут Малыш понизил голос до свистящего шепота: – Это касается всех нас! Вы что, до сих пор не поняли, что на этом самолете, или по крайней мере здесь, в его грузовом отсеке, творятся темные дела?

– Малыш прав, – тихо сказал Ворчун. – Если мы обнаружим себя, нас могут просто выбросить на лету самолета из этого самого люка, – он показал лапой на дверь, находящуюся совсем рядом.

– Не забывайте: где-то здесь бродят четверо грузчиков в коричневых комбинезонах! – в тон Ворчуну напомнил Малыш.

«Где это мой папа», – подумал Тим. А еще мальчик подумал, что не завидует мишкам-гамми, потому что у них не было ни мамы, ни папы, а сразу была Бабушка. Тим отлично знал, каково это – не иметь мамы...

– Везет Колдуну, ему не скучно, потому что он читает, – вздохнул Толстяк.

– Я могу дать и тебе почитать эту Книгу, только ты умрешь от скуки, – отозвался Колдун. – Так что не завидуй, я не развлекаюсь, а работаю.

– Только результатов работы как не было, так и нет, – вздохнул Малыш. – Ладно, Колдун, ты не обижайся. Жаль, потому что если бы ты нашел дорожное заклинание в своей книжке, мы могли бы перенестись в этот самый Рим и встретить самолет с холодильниками там.

Неожиданно раздался какой-то звук. Больше всего звук напоминал шаги.

– Ой, – это произнесла, как всегда, Солнышко. Ее «ой» прозвучало жутко, ведь Солнышко сразу поняла, что это был за звук.

Потому что это были шаги.

– Не бойся, – прошептал Тим. – Это, скорее всего, грузчики.

– Вот их-то я и боюсь больше всего, – дрожа, пояснила Солнышко.

– А ты вспомни, как Ворчун и Толстяк расправились с теми, кто остался на земле, – не стал сдаваться Тим. – Думаешь, эти чем-то отличаются от тех?

– Цыц, – выдохнул Малыш едва слышно. – Вы различаете? Они идут к нам!

– Кто?

– Грузчики, кто же еще!

Тим высунулся из-за холодильника. Ненамного, всего на чуть-чуть, но этого хватило, и он увидел... Это и впрямь были грузчики, четыре зловещие фигуры с отвратительными физиономиями. Они один за другим шли по узкому проходу между завалами вещей... А еще Тиму показалось, будто кулаки у них плотно сжаты.

Тим отпрянул и круглыми глазами посмотрел на Малыша.

– Ну? – спросил тот. – Они?

– Они! – выдавил Тим.

– Сюда?

– Сюда!

– Нам надо спрятаться, – засуетился Малыш. – Неизвестно, зачем они идут, но будем готовиться к самому худшему...

Тим вздрогнул. Ясно, что самым худшим в их ситуации будет свободное падение с высоты более двух десятков тысяч футов. Бомбометание. Семь живых, истошно кричащих бомб.

Малыш поискал взглядом и потянул за дверцу ближайшего холодильника.

– Закрыто! – с досадой поморщился медвежонок. – И к тому же запломбировано!

Тим с удивлением осмотрел пломбу на дверце холодильника, внезапно обнаруженную Малышом. Пломба была кем-то сделана для того, чтобы в дороге никто из рядовых членов преступной организации (грузчиков? хранителей? сторожей?) не сунул нос в холодильник и не растопил при этом творение Хлойда Сноу.

Тим и мишки-гамми чувствовали полное отчаяние. Они попали в безвыходное положение, они в буквальном смысле оказались припертыми к стене! Но от переживаний их отвлекли голоса, которые раздались в эту минуту.

Разговаривали грузчики.

– ... зачем нам лезть и осматривать каждый холодильник? – спросил один из четырех. – Вот ОН придет, пусть ОН сам и смотрит!

«Кто это, ОН?» – подумал Тим.

Прозвучавший голос был высоким и совсем не страшным. Этот голос вполне мог принадлежать женщине или ребенку, если бы в нем временами не проскакивали низкие басовитые и грозные нотки.

Другой голос, значительно ниже первого, настоящий бас, ответил:

– Хохозяин будет смотреть не на хохолодильники, а на нас – хохорошо ли мы несем свою службу. Мы сами должны будем сообщить ему о хохолодильниках. Хохором!

– А этот еще и заикается, – мрачно заметил Малыш. – Какая странная привычка...

Тим в ужасе приставил палец к губам, призывая Малыша молчать.

Притаившиеся друзья услышали и третий голос, который ничем особенным не выделился – просто прозвучал, и все:

– А вы заметили? Хозяин впервые сам сопровождает груз. Это значит, мы переправляем то, что имеет особую ценность! Такую ценность надо проверить!

«На этом самолете летит еще и Хозяин! – автоматически отметил про себя Тим. – Кто же он?»

– Хохочешь проверить, вот и проверяй, – вновь зазвучал голос заики. – Хохоть до самой посадки. А я и так вижу, здесь все хохорошо! Да и что может случиться с грузом, который нахоходится в запертом самолете?

«Кто может быть хозяином этих грузчиков? – сосредоточенно думал Тим. – Разве что президент этой самой фирмы «САУД-КАРГО»?» – Мальчишка вдруг округлил глаза. А почему бы и нет? Это было бы вполне закономерно!

И снова Тим пожалел, что не имеет связи с отцом. Тот бы живо справился в полицейском управлении – или где там узнают всякое такое, – и быстро стало бы известно, кто стоит во главе фирмы «САУД-КАРГО». Вероятно, какой-нибудь закоренелый негодяй. Как говорится, если такие подчиненные, то каким же должен быть их начальник?

Тим даже усмехнулся своим рассуждениям, но тут случилось неожиданное. Пол вдруг ушел из-под ног, накренился. «Падаем, – эта мысль мелькнула у Тима первой. – Аэробус падает! Конечно, он же такой тяжеленный!!!»

В следующую секунду мальчишка, чтобы прогнать страх, принялся лихорадочно ставить перед собой вопросы один за другим: «А как, интересно, называется в самолете то, на чем я, на чем мы, стоим? Пол? Палуба? Или, может быть, дно?»

Тим не успел найти ответ: еще через мгновение все вернулось на свои места. Пол- палуба-дно – выровнялись. Мальчишка нерешительно посмотрел на мишек, мишки – на Тима.

Все они здорово перетрухнули, а между тем самолет лишь сделал резкий поворот.

Как оказалось, боязнь испытали не только положительные персонажи.

– Мама! – испуганно произнес высокий голос. – У меня же там все осталось на ящике! Черт, как жаль, что я не доел!..

– На каком ящике? – спросил один из невыразительных голосов.

– Ну, на чемодане! На твоем чемодане... Оно упало, оно наверняка разлилось!

– Что?!! – закричал обладатель невыразительного голоса. – Что там на моем чемодане?

– Кетчуп...

– ЧТО-О-О?!!!!!!

В следующую секунду Тим и его друзья с облегчением услышали бегущие, удаляющиеся шаги.

– Отлично! Знаешь, они убрались, – тихо смеялся Малыш. – Тим, ты не знаешь, как по-итальянски спасибо? Надо будет поблагодарить пилотов.

Разумеется, снаружи – означало вне холодильника, а не самолета. Разговор, который услышал Тим, происходил в грузовом отсеке.

Мальчишка надавил плечом на дверцу, и она, негромко чмокнув, открылась.

– Ты что это? – не утерпел Толстяк. – Ты куда это?

Тим показал Толстяку кулак и высунул голову. И тут он услышал, как кто-то отчетливо произнес:

– На вашем месте я стоял бы смирно!

Тим вздрогнул. Он едва сам не выполнил этот приказ, уж очень грозным голосом тот был отдан. Голос показался незнакомым, не принадлежащим ни одному из грузчиков. Тим нахмурился – неужели пришел Хозяин? В таком случае, нужно не только подслушать, но и подсмотреть разговор.

– Ты куда? – снова прошептал неугомонный Толстяк. Впрочем, причиной неугомонности у Толстяка был страх.

– Помолчи, тебя же просили, – сказал из своего угла Малыш.

Тим обернулся, приложил палец к губам и скорчил выразительную гримасу: молчите, мол, все. Мишки посмотрели в ответ, кто с недоумением, а кто с явным неудовольствием, но просьбу выполнили все.

Тим вздохнул и выбрался из холодильника целиком. Ему удалось это проделать совершенно бесшумно.

Несколько секунд он оставался неподвижен, успокаиваясь, а затем осторожно выглянул в проход.

И что же он там увидел? Четверка грузчиков выстроилась шеренгой, руки у каждого были вытянуты по швам, подбородки задраны выше носов... Ого, подумал Тим, ну и дисциплинка! Грузчики были похожи на струхнувших новобранцев, а перед ними, словно сержант, туда-сюда, ходил еще кто- то. Тим не мог его увидеть – мешал угол соседнего холодильника, а высунуться за этот угол было опасно. Мальчишка, недолго думая, предположил, что это и есть Хозяин, который, наконец, нанес свой визит.

Так вот, предполагаемый Хозяин ходил туда-сюда, а четверка грузчиков следила за ним такими взглядами, словно собака за косточкой или кот за тарелкой, на которой лежит рыба.

Внезапно взгляды четверки остановились на одном месте.

– Итак, я желаю знать, как дела, – хрипло проговорил невидимый начальник.

Воцарилась пауза, во время которой раздался лишь объединенный выдох из дрожащих легких.

Хозяин сделал пару шагов в сторону Тима, и мальчик заметил его нос и толстый живот – настоящее брюхо. Тим едва успел отпрянуть назад.

Он прижался к дверце холодильника – того самого, где только что сидел. Но дверца внезапно подтолкнула его в спину.

Тим отскочил.

– Что такое? – прошептал он и обернулся.

Показалась любопытная физиономия Толстяка.

– Что ты там увидел? – поинтересовался медвежонок. – Расскажи толком, я...

– Тихо! – цыкнул на него Тим. – Да погоди ты... –

Мальчишка, надавив ладонями на дверцу, затолкал Толстяка назад в холодильник. А потом вновь стал наблюдать.

Один из грузчиков вышел на шаг из строя и замер перед брюхом Хозяина.

– Хо... Хо... Хозяин, – грузчик замолк и беспомощно оглянулся вокруг. Это был тот, который заикался; он, видимо, желал отрапортовать, что дела идут хорошо, но не очень-то ловко у него получилось. – Мы хо... хо... хо...

– Мы хотим вам сказать, – рявкнул другой грузчик, выскакивая вперед. Это был тот, с высоким голосом. Он оттолкнул первого и вытянулся в струнку. – Операция прошла успешно! Правда, в аэропорту кто-то хотел вмешаться и расстроить наши планы, – тут грузчик запнулся, но ненадолго, и закончил прежней торопливой скороговоркой: – Теперь незачем волноваться, у нас все в порядке. Нет проблем!

– Кто-то хотел расстроить наши планы? – повторил, несколько раз качнувшись, толстый живот Хозяина. – Горе мне! Стоит расслабиться чуть-чуть, пустить дело на самотек, и оно едва не срывается! – Тим увидел большой кулак, который взлетел рядом с животом, подрожал и снова скрылся. – Яс большим риском, словно обычный пассажир, сел на этот рейс, я пронес с собой в пассажирский салон... Впрочем, об этом вам рано знать... – Хозяин сделал паузу. – Я был уверен, что вы не подкачаете, вас же было восемь! Но вы... – Хозяин неожиданно крикнул так, что Тим вздрогнул: – Вы едва не сорвали все дело! Кто на вас напал?

– В это трудно поверить, но это были мишки-гамми и с ними какой-то мальчишка!

Тим затаил дыхание. Оказывается, о существовании живых мишек-гамми знает не только он!

– Мишки-гамми? – грозно повторил хозяин. – Где они сейчас?

За спиной мальчика чмокнула дверь. Мишки, видимо, услышали, что разговор коснулся их, и решили уловить пару-другую фраз. У Тима потемнело в глазах, но он остался неподвижен и лишь в мыслях честил неуемно любопытных приятелей.

– Остались на земле, – торопливо заверил грузчик. – О них позаботились четверо наших сообщников...

Секунду хозяин обдумывал услышанное.

– Ну ладно, – сказал он. – В каком состоянии товар?

– Мы пересчитывали холодильники, они все на месте! – последовал ответ.

– А вы проверяли, как там внутри? – поинтересовался начальник.

От этого вопроса у Тима, да и у всех мишек, душа ушла в пятки.

– Гм... Гм... А зачем? – спросил грузчик. Тим отметил про себя, что обладатель высокого голоса оказался коротышкой. – На каждом холодильнике – пломбы, – уверенно заявил коротышка. – Их никто не трогал!

Тим улыбнулся. Грузчик говорил неправду, но так нахально, так уверенно, что мальчишка невольно проникся уважением к обманщику и его вранью.

– Что же, я удовлетворен, если все хорошо, – кивнул Хозяин, а у Тима и его приятелей отлегло от сердец.

Это был тот случай, когда вранье пошло на пользу – после такого уверенного ответа Хозяин отказался от мысли самолично осмотреть холодильники.

– Где я слышал его голос? – внезапно прошептал Малыш из глубины холодильника.

– Чей голос? – прошептал в ответ Ворчун.

– Этого Хозяина, – пояснил Малыш. – Неужели никому этот голос не кажется знакомым?

– Кажется, – прошептал Толстяк. – Но я не могу вспомнить.

– И я не могу, – ответил Малыш.

– Тише вы, – попросил Тим. – Не то нас засекут.

Мишки успокоились, а мальчик снова прислушался.

– Ладно, а теперь слушайте внимательно, – сказал Хозяин. – Я не просто так покинул пассажирский салон и спустился к вам. Наши планы меняются.

– Как меняются? – удивились грузчики.

Тим весь обратился в слух.

– А так! – рявкнул главарь. – Заткнитесь и не задавайте глупых вопросов!.. – Он помолчал и продолжил: – Если вы помните... Хм, хм... Впрочем, вы никогда ничего не помните... Мы намеревались прибыть в Рим, доставить товар к Средиземному морю и дальнейший путь проделать на подводной лодке ...

Мальчишка выпучил глаза – не ослышался ли он? Если речь зашла о подводной лодке, то вокруг снеговиков мистера Хлойда кто-то затеял очень серьезную игру.

– Конечно, такой способ требовал больше времени, – продолжал Хозяин, – зато он был самым незаметным...

– Хозяин, так ведь мы и летим сейчас в Рим, – вставил коротышка.

– Пока – летим! – зловеще проговорил главарь. – Но скоро мы круто изменим направление нашего полета...

– Как это? – спросил кто-то из грузчиков. – Мы что же, пересядем в другой самолет? Опять нам таскать эти холодильники?

– Остолоп! – сказал Хозяин. – Мы изменим направление полета, оставаясь в этом самолете. Мы его захватим!

У Тима подкосились ноги. Так вот, в чем дело! Снеговики мистера Хлойда попали в грязные лапы мафии, понял мальчишка. Отец часто рассказывал Тиму о страшных и очень опасных бандитах-мафиози, которые нахально действуют в разных странах и за которыми гоняются сотрудники международной полиции Интерпол. Из рассказов отца следовало, что, увидев такого бандита, к примеру, на улице, нужно было сразу перебежать на другую сторону даже в неположенном месте.

– Они – всем преступникам преступники, Тимми, – говорил отец. – Вот от кого все плачут, так это от них в первую очередь.

Тим знал, что мафия угоняет самолеты, крадет детей и другие ценности, требует за них выкупы, а также совершает другие не менее гнусные дела. Иногда мафия сговаривается с нечистыми на руку богачами, которые отваливают бандитам за их работу очень большие деньги.

Пока мальчишка размышлял, Хозяин продолжал рассказывать:

– Из-за ряда причин мы задержались и теперь не можем терять времени на Рим.

Тут Тим снова увидел его большой кулак, которым Хозяин стал потрясать при каждом слове.

– У нас остается один выход – прямиком доставить товар к месту назначения!

За спиной Тима раздался шорох...

– Тимми, Тимми...

Это был Толстяк. Снова что-то шаркнуло, скрипнуло и шлепнуло – Толстяк выбрался из холодильника.

– Тимми, очень хочется ошибиться, но голос! – Толстяк был крайне возбужден, его глаза так и горели. – Кажется, я вспомнил, кому он принадлежит.

– Кому же?

– Тим, мне там, – Толстяк кивнул на холодильник, – никто не верит, но это голос нашего старого врага, герцога Икторна!

– Что?! – мальчишка едва не закричал.

– Ну да, – развел лапами Толстяк. – Его, Икторна! Только вот чего я не пойму, – если это он, то как он здесь оказался...

– А что Малыш, Ворчун, остальные? – спросил Тим, размышляя над предположением Толстяка.

– Они хихикают, – жалобно ответил медвежонок. – Они говорят, что у меня от голода начались голодные галлюцинации.

Предполагаемый герцог Икторн и его сообщники тем временем обсуждали детали предстоящего захвата самолета и потому не очень-то обращали внимание на посторонние шорохи.

Тим мотнул головой и выглянул из-за холодильника. Выглянул решительно, совсем не так, как недавно.

– Ну что? – спросил Толстяк.

Тим снова спрятался и, тяжело дыша от напряжения, ответил:

– Может быть, Толстяк! Понимаешь, может быть!

Действительно, Тим не мог ответить более определенно по той простой причине, что герцога Икторна он видел только на картинке или на экране телевизора. К тому же, как уже было сказано, освещения в багажном отделении было явно недостаточно.

– Посмотри ты, Толстяк.

– Я боюсь.

– А ты не бойся.

Толстяк выглянул.

Когда медвежонок спрятался, приятели словно поменялись местами: у Толстяка теперь был явно озадаченный вид, а у Тима – вопрошающий.

– Ну? – качнул головой мальчик.

– Мммм... – промычал Толстяк неопределенно. – Не могу сказать. Нет, не могу... Голос, точно, – его. Рост – его... Но в те времена, когда я его знал, он был немного другим... Моложе, что ли... У него была бородка, усы... А теперь – живот. И вот что еще, – Толстяк сосредоточенно нахмурился. – Он совсем не старый, понимаешь? И потом, этот костюм...

– У Икторна может быть такой живот?

– Может. Но одежда, Тимми, одежда!

И правда, что совсем сбивало с толку: на главаре бандитов, в котором Толстяк и Тим заподозрили герцога Икторна, был наимоднейший и наисовременнейший костюм в мелкую полоску, белоснежные носки, которые так и светились в лучах дежурного освещения, коричневые длинноносые штиблеты, а также узкий цветастый галстук по итальянской моде стиля «ретро».

Снова и снова рисковали Толстяк и Тим, выглядывая из-за холодильника и надеясь толком рассмотреть подозреваемого. Безрезультатно. Уверенности не прибавилось ни у одного, ни у другого.

– Пусть на него посмотрят Малыш, Ворчун и другие, – предложил Тим. – Что они скажут?

– А ну их, – махнул лапой Толстяк. – Не хочу связываться. Они надо мной только смеются.

Тим промолчал.

– Знаешь, что я тебе скажу, Тимми? – наконец, проговорил Толстяк. – За те три тысячи лет, которые прошли с нашей последней встречи, он мог здорово измениться.

– Если раньше он только и помышлял, как стянуть ваш гамми-сок, то теперь крадет предметы искусства и угоняет самолеты, – криво усмехнулся Тим. – Что в нем не изменилось, так это его мелкая душонка!

– У него ее совсем нет, – кивнул Толстяк, глядя на мальчишку большими глазами.

– Посмотрите, как этот Икторн обнаглел, как он вырос в своей подлости! – продолжал Тим, вспоминая свою обиду за мистера Хлойда. – Его величают Хозяином! А он-то – обычный хулиган, вор и негодяй! Да-да, вор и негодяй, и остался таким, несмотря на все промелькнувшие времена!

– И эпохи, – задумчиво добавил Толстяк.

Чмокнула дверца – из холодильника выглянул Ворчун.

– Вы чего расшумелись?

Толстяк неожиданно подошел к нему и с силой прижал дверцу.

– Не хотите верить, не надо, – пробурчал медвежонок негромко. – Сидите там.

Захваченный бандитами самолет третий день стоял в аэропорту аравийского города Джидды. Именно там приказал произвести посадку герцог Икторн, он же – Хозяин, он же – глава фирмы «Сауд-Карго». Эта фирма имела довольно сомнительную репутацию в Штатах, но была известна здесь, в Аравии. Она специализировалась на торговом обслуживании саудовских шейхов (откуда, собственно, и произошло название) – те платили не только деньгами, но и обеспечивали рекламу.

Вокруг захваченного «Боинга» давно собралась внушительная толпа журналистов и просто любопытных, оттесняемая местными полицейскими и военными частями. В первых рядах стражей порядка находился и знаменитый инспектор Джонс, который появился в этой стране сразу же, как только ему стало известно о месте нахождения похищенного над Атлантическим океаном самолета.

Полиция вяло проводила переговоры с террористами. Террористы же, напротив, были весьма напористы и решительны. Они знали, чего хотели.

– Мы требуем дозаправки! И чтобы нам позволили взлететь! – кричал Икторн в рацию, переданную на борт самолета вместо поломанной. – Взамен на это – и только на это! – обещаю отпустить всех заложников! Слышите? ВСЕХ ЗАЛОЖНИКОВ!

Он хитрил, Икторн, он просто не мог иначе. Ведь он имел в виду – не мишек-гамми и Тима, он вел разговор об остальных пассажирах. Он приберегал мишек-гамми и Тима в качестве козырной карты, в качестве своей последней гарантии.

Расчет у негодяя был прост. Стоит ему объявить, что знаменитые мишки-гамми, которых любят дети во всем мире, находятся в захваченном им самолете, как все детское население планеты впадет в панику. Взрослые пока не понимают, насколько он силен! Он, Икторн, который может в любую минуту расправиться с любимыми героями ребят. А ведь стоит подобным словам прозвучать в вечерних теленовостях, как все дети в мире поднимут такую волну, устроят такие манифестации, что взрослые будут готовы на все.

Уж кто-то, а детишки запросто выжмут все соки из пап и мам, это Икторн понимал. Поэтому, пока в его руках находятся мишки-гамми, ему ничего не грозит. Более того, он обладает властью над миром.

И не мудрено, что Икторн легко расстался с обычными пассажирами. Только обитателей холодильника он оставил на борту.

...После того, как последний пассажир покинул самолет, Икторн не удержался и бросил ему в спину:

– Летайте самолетами нашей авиакомпании! Ха-ха-ха!

А потом он схватил рацию.

– Я отпустил людей. Освободите взлетную полосу.

– Вы ошибаетесь, – ответил начальник аравийской полиции. – Вы не отпустили экипаж...

– Ты меня за дурака держишь? – проорал Икторн. – А как же мы взлетим – без экипажа?

Начальник аравийской полиции разочарованно вздохнул и опустил микрофон. Его маленькая хитрость не удалась, а ведь он на нее так надеялся.

И тут рядом с начальником местной полиции возник блистательный инспектор Джонс, быстро представился коллегам и, завладев микрофоном, закричал, обращаясь к Икторну:

– Негодяй! У тебя на борту остался мой сын!

– А это еще кто? – ответил Икторн.

– Моя фамилия Джонс, инспектор Джонс! – прокричал инспектор. – И я требую, чтобы ты отдал мне моего сына, которого зовут Тиммоти Джонс!

– Ах, знаменитый инспектор! – завопил на весь эфир Икторн, пребывая в полном восторге. – Вы только посмотрите, знаменитый инспектор Джонс в работе! Инспектор, чем же вы занимаетесь на этот раз?

– Тобой! – ответил Джонс-старший. – Сначала ты украл холодильники, пятьдесят семь штук, затем нанес визит великому мастеру Хлойду Сноу и украл у него все творения... Это было сделано ловко, мы его даже задержали на несколько дней... Потом ты угнал самолет, а теперь ты украл у меня сына! Слушай, не слишком ли много грешков ты на себя повесил?

Икторн в ответ расхохотался.

– Нет, не много, – заговорил он тихим и вкрадчивым голосом. – Это хорошо, инспектор, что твой сын у меня. Кстати, у меня находятся его друзья. Мишки-гамми! Ты слышал о мишках-гамми, инспектор? Ты сможешь их отличить от других мультперсонажей? Смотри, не забудь, когда у тебя будут брать очередное интервью, упомянуть о мишках-гамми, которым угрожает смерть!

– Где они?! – перебил инспектор Джонс. – Где мой сын? Где эти самые мишки?

– Заложники у нас! Они сидят в одном из холодильников, который, к тому же, заминирован!

Джонс тихо зарычал:

– Выставь холодильники на взлетную полосу, и тогда можешь убираться!

– Какой хитрый! – ответил Икторн. – Нет, так не будет. А будет по-моему. Холодильники мне нужны. Ты не знаешь, какой холодильник может взлететь на воздух, но мы-то знаем отлично! – продолжал Икторн. – Если что-то случится, то мы сперва его сбросим, потому что он стоит недалеко от люка, а потом взорвем. Получится преотличная бомба, хи-хи-хи! – Икторн не удержался и захихикал – время от времени он очень любил это делать.

– Что вы намерены делать, инспектор Джонс? – спросил у знаменитого полицейского начальник аравийской полиции. – Посоветуйте, у вас большой опыт...

– Что делать? – Джонс метнул на коллегу раздраженный взгляд. – Отпускать этот самолет, вот что делать! Пусть убирается!

Собеседник ответил ошарашенным взглядом, на что инспектор Джонс сказал, выключив микрофон рации:

– Я его просто так не отпущу от себя. Вы понимаете? Там же мой сын.

Чем же закончилась эта история?

Колдун среди прочих нашел и Дорожное Заклинание. Он смог вернуть всю компанию, то есть Бабушку, Солнышко, Ворчуна, Толстяка, Малыша, Тима и, конечно, себя назад. По пути друзья останавливались во многих знаменитых местах и отлично отдохнули.

Инспектор Джонс арестовал двух очень крупных злодеев-преступников, Икторна и Удуда Ибн-Абдура, и массу мелких. Он отдал всех в руки правосудия. О своей маленькой помощи инспектору Колдун, скромно умолчал, и весь мир стал думать, будто инспектор Джонс в одиночку одолел огромную организацию международной мафии.

Слава Джонса-старшего выросла до непомерных, просто фантастических размеров. Если раньше он был знаменит в Соединенных Штатах и еще в нескольких странах, то теперь методы его работы стали изучать даже в Албании и России.

Мишки-гамми отлично провели отпуск и по-настоящему посмотрели мир. Они ведь этого так хотели.

Тим вернул снеговиков мистеру Хлойду и заставил отца от имени полиции принести соседу извинения. Тем самым Тим выполнил свое обещание восстановить справедливость. Джонсы обрели в лице мистера Хлойда настоящего друга.

Еще один сюрприз ожидал Тима в конце лета. К мистеру Хлойду приехал сын, который три месяца провел на ферме в Массачусетсе, – мальчишка одного с Тимом возраста.

Мистер Хлойд Сноу стал еще более знаменитым, его снеговики также. Газеты подняли такую шумиху вокруг происшедшей истории, что мистер Хлойд Сноу был причислен к лику Живых Гениев, Не На Шутку Обогативших Человечество. Через полгода его даже вызвали в Осло, где вручили соответствующий диплом.

Корпорация «Айс Бокс» получила неслыханную рекламу своей продукции. После того, как пропажа, то есть пятьдесят семь холодильников, были возвращены на завод, каждый участник этой истории получил в награду по холодильнику, причем той самой марки, которая была украдена.

...А еще много всего получил Толстяк. Мистер Хлойд специально сходил в супермаркет – тот самый, что на перекрестке, – и накупил столько всякой снеди, что Толстяк за обе щеки уплетал угощение целых три дня.