Роза открыла входную дверь двухэтажного дома, думая о том, как странно, что люди нанимают других людей для такой простой вещи, как уборка, предоставляя при этом незнакомцам полный доступ к любой точке и даже секретам личной жизни. Она занималась клинингом в Фолс-Черче, штат Вирджиния, уже целых шесть лет и давно привыкла натыкаться на достаточно неожиданные вещи. Ее тревожил тот факт, что люди совершенно не стремились как-то скрыть свои тайны и нелицеприятные поступки.

Тем не менее, она сильно сомневалась, что наткнется на нечто темное или скандальное в доме этой пары. Они были новыми клиентами Розы, седьмыми в списке тех, кто помогал ей достичь заработка в четыре штуки в месяц, просто убирая дома. Неплохо для девушки, которая еще не так давно с трудом могла позволить себе аренду жилья за триста пятьдесят долларов, работая помощником официанта.

Нет, эти Фэйрчайлды казались ей вполне нормальными людьми. Милая семейная пара, возможно, слегка помешанная на работе. Мужчина трудился каким-то финансовым брокером, и как минимум раз в месяц уезжал на совещания в Нью-Йорк и Бостон. Его жена была обычной серой мышкой лет пятидесяти, которая, похоже, вообще ничего не делала. Она поднимала рейтинги социальных сетей, хоть Роза и не до конца понимала, что подразумевается под этим. Но они были достаточно дружелюбными, милыми, богатыми и невероятно добрыми по отношению к ней… чего нельзя было сказать о большинстве ее клиентов.

Роза вошла в огромную прихожую и взглянула на просторную гостиную с открытой планировкой, плавно перетекающую в кухню, от которой ее отделяла лишь барная стойка. Честно говоря, этот дом был слишком велик для пары без детей, для пары, в которой муж отсутствовал дома не менее недели каждый месяц.

Осмотревшись вокруг, Роза подумала, что ей предстоит снова испытать неприятные ощущения, будто она зарабатывает деньги обманом. Фэйрчайлды были довольно аккуратны, и дом практически не требовал вмешательства со стороны. Она, как и всегда, будет действовать на автомате, вычищая пятна, пылесося полы и моя окна, но в доме Фэйрчайлдов это было совсем несложно.

Роза прошла в прачечную и направилась к примыкающей к ней кладовке, где достала ведро и включила воду, капнув туда ароматизированного средства для мытья полов с запахом лаванды. Она прикинула, что стоит начать с полов на кухне, которая, судя по всему, являлась наиболее используемым помещением в доме. Пока они будут сохнуть, она поднимется наверх и пропылесосит все комнаты, которые практически везде были устланы коврами. Ей совершенно не нравилось ощущение, будто она дурачит эту милую пару, поэтому Роза собиралась хорошенько пройтись по всем основным областям, чтобы Фэйрчайлды приняли работу. В конце концов, это не ее вина, что они так аккуратны.

Ожидая, пока наполнится ведро, Роза прошла через кухню к лестнице. Пылесос находился в шкафу для белья наверху, поскольку только там напольное покрытие было устлано коврами. Она решила проверить, не стоит ли заменить фильтр, прежде чем начать уборку и вспомнить об этом в последний момент.

Достав пылесос со своего обычного места, Роза убедилась, что еще несколько раз сможет воспользоваться им, прежде чем что-то менять, а затем решила сразу отнести все необходимое наверх. Спальня была просто огромной: с камином, встроенными книжными полками и прилегающей ванной комнатой. Одно это помещение в разы превышало площадь гостиной в квартире самой Розы.

Дверь спальни оказалась открытой, поэтому она вошла без стука. Девушка, как правило, не знала наверняка, дома миссис Фэйрчайлд или нет, но всегда стучалась, если натыкалась на закрытую дверь. Она занесла пылесос, но, сделав всего три шага, вдруг остановилась.

Миссис Фэйрчайлд лежала на кровати так, будто спала. Это показалось странным, поскольку она всегда вставала рано и уходила на пробежку. Не желая будить ее, Роза уже практически вышла из спальни, но затем обратила внимание сразу на две необычные вещи.

Во-первых, миссис Фэйрчайлд была одета в спортивный костюм для пробежки. А во-вторых, она лежала прямо на покрывале только что заправленной постели.

В голове Розы прозвенел тревожный колокольчик, но вместо того, чтобы выйти оттуда, как и собиралась, она вдруг поняла, что шагает вперед, словно подталкиваемая какой-то неведомой силой.

– Миссис Фэйрчайлд, – позвала она.

Ответа не последовало. Хозяйка дома даже не шелохнулась.

«Вызови полицию, – сказал ей внутренний голос. – Набери девять-один-один. Это нехорошо… Она не просто спит, и ты это знаешь».

Но Роза должна была убедиться. Она сделала еще два шага по направлению к миссис Фэйрчайлд, пока в поле зрения не попало лицо хозяйки.

Глаза женщины были широко раскрыты, а взгляд, не мигая, уставился в окно. Рот был частично приоткрыт. Лужа свежей крови запачкала покрывало под головой, а на горле четко виднелась нелепая косая рана.

Роза почувствовала, как в легких зарождается крик. Ноги подкосились, но она смогла сделать несколько шагов назад. Наткнувшись на пылесос, девушка все же закричала.

Ей потребовалось немало усилий, чтобы оторвать взгляд от миссис Фэйрчайлд и выбраться из спальни. Спустившись на кухню, Роза подбежала к барной стойке, на которой оставила свой телефон, и набрала 911. Когда ей ответил диспетчер, она была так напугана, что даже не вспомнила о ведре в прачечной, которое вот-вот должно было переполниться водой.

Хлои неоднократно предостерегали по поводу того, что стоит разграничивать личную жизнь и работу. Поскольку она являлась федеральным агентом, то при столкновении этих двух миров, все тут же начинало разваливаться на части. Но, честно говоря, она так жила еще с тех пор, как окончила Академию, чему сильно поспособствовал ее отец своим обманом.

Она прекрасно знала, что потратила слишком много времени, размышляя о нем и о том, что он мог, точнее, чего не стал делать восемнадцать лет назад, когда с ее матерью произошла трагедия. Благодаря откровениям Даниэль, которая показала ей дневник мамы, последние несколько недель Хлои прожила в смятении. Теперь она была полностью уверена, что именно отец убил их мать много лет назад, хотя до последнего разговора с сестрой всячески пыталась оправдать его, и даже зашла так далеко, что умудрилась сделать козлом отпущения Рутанну Карвайл.

Теперь же в ее руках была история, написанная почерком матери. У нее было более чем достаточно доказательств, подтверждающих, что их отец не просто преступник, а настоящий убийца.

Все это, естественно, нанесло сильный удар. Хлои изо всех сил старалась не допустить, чтобы данное открытие повлияло на работу, но оно поглощало ее разум в каждую свободную секунду времени. В первые выходные после прочтения дневника она отказывалась отвечать на любые звонки, будь то Даниэль, ее напарница, агент Роудс, или же отец.

«Все, что мне нужно сделать, это обнародовать дневник, – снова и снова думала Хлои. – Просто выйти, отнести его в Бюро и передать ответственным лицам. Завершить эту грязную главу жизни и посадить ублюдка обратно за решетку».

Но все это было слишком рискованно. Такой поворот событий мог запросто сказаться на ее карьере. И, что еще хуже, внутри все продолжала сопротивляться маленькая девочка, уменьшенная копия ее самой, которая настаивала на том, что нужно все перепроверить… что ее отец на самом деле не был убийцей.

Из-за этой внутренней борьбы Хлои уже не раз выходила на работу в состоянии явного похмелья. С тех пор, как она сделала свое открытие в дневнике, прошло всего двадцать дней. Но даже на работе, как бы она ни старалась оставаться профессионалом и не позволять своим личным демонам вмешиваться в ее деятельность, строки из дневника то и дело всплывали в голове.

«Сегодня ночью он меня душил. ...он ударил меня по лицу. Прежде чем я успела осознать, что происходит, он прижал меня к стене и начал душить. Сказал, что если я еще когда-нибудь проявлю к нему неуважение, он убьет меня. Сказал, что у него есть кое-что получше, какая-то другая женщина и жизнь».

Дневник лежал на журнальном столике. Хлои оставила его там, чтобы не упускать его из виду… и чтобы он всегда напоминал ей о случившемся. Она положила его туда, чтобы не забыть, какой дурой была, отказываясь снять надетые отцом «розовые очки».

Прошло уже двадцать дней, практически три недели с тех пор, как они с Даниэль пришли к единогласному выводу, что это их отец убил маму, когда Хлои решила просто прийти в его квартиру и пришить ублюдка. Была суббота. Она начала пить еще в одиннадцать утра, глядя из окна на улицы Вашингтона, где ни на минуту не останавливалось движение.

Хлои прекрасно знала, как сделать так, чтобы все было похоже на самоубийство. Или же, если не сработает, она прекрасно могла замести свои следы. Она могла удостовериться в его кончине и в том, что к ней полицию ничего не приведет.

Она все тщательно продумала. В голове крутился план действий, большая часть которого была достаточно надежной.

«Это же безумие, разве нет?» – спросила Хлои саму себя.

Но затем сразу вспомнила, как гениально он обвел ее вокруг пальца. Она вспомнила, насколько лояльно относилась к нему даже тогда, когда Даниэль пыталась предупредить ее, что их отец вовсе не тот, за кого себя выдает. И когда все это вдруг разом свалилось на голову… нет, идея прикончить его казалась не такой уж и сумасшедшей.

Начиная свой третий бокал пива, она представляла, как нажимает на курок, убивая отца, но в дверь неожиданно постучали. Хлои поежилась. Их отец уже приходил сюда четыре раза за последние двадцать дней, но она лишь молча стояла по другую сторону, так ни разу и не открыв ему. Однако, этот стук был совершенно другим. Он был похож на волнующую игру на барабане, как в самом начале песни «Closer» группы «Nine Inch Nails», которая являлась одним из любимых треков Даниэль. Это был условный стук, о котором они давно договорились, чтобы Хлои могла четко понимать, что за дверью стоит ее сестра.

С усталой улыбкой на лице она открыла. По другую сторону действительно стояла Даниэль, как раз готовясь снова постучать. Она опустила руку и тоже улыбнулась сестре. Все это казалось странным, ведь обычно именно Даниэль была не в том настроении, а Хлои всячески пыталась подбодрить ее. Во всяком случае, так было на протяжении практически всей жизни, особенно с тех пор, как Даниэль обнаружила, какими козлами могут оказаться парни.

– Не выспалась? – спросила сестра, проходя внутрь и закрывая за собой дверь.

– Не особо, – ответила Хлои. – Будешь пиво?

– Сколько сейчас времени?

– Полдень или около того…

– Давай одно, – кивнула Даниэль, подозрительно глядя на сестру.

Хлои прекрасно видела, что они поменялись ролями. Откупорив бутылку и передав ее Даниэль, она заметила в глазах той беспокойство. Что было хорошо… Это говорило о том, что Даниэль, наконец, выросла. И о том, что, столкнувшись с тем, через что им пришлось пройти вместе, сестра смогла устоять самостоятельно, не пользуясь поддержкой Хлои, как было всегда.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Хлои.

– Нет, не знаешь. Не поверишь, но мне нравится новая Хлои, которая начинает пить до полудня. Мне нравится эта угрюмая, ненавидящая весь мир Хлои. Но я была бы плохой сестрой, если бы не сказала, что беспокоюсь за тебя. Ты не тот человек, кто может залечь на дно и позволить депрессии поглотить себя.

– За этим ты приехала? – спросила Хлои. – Чтобы сказать мне, что беспокоишься?

– Частично. Но есть кое-что еще. И мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала, хорошо?

– Конечно, – бросила Хлои, усаживаясь с сестрой на диван. Уловив взглядом дневник матери, все еще лежавший на журнальном столике, она мысленно снова вернулась к отвратительной идее убийства собственного отца. И ровно в тот момент, когда Даниэль уселась напротив, Хлои вдруг поняла, что никогда не сможет пойти на это. Она могла фантазировать, строить планы, но она никогда не доведет дело до конца. Она была не таким человеком.

– Как-то раз я смотрела это шоу… что-то вроде «Неразгаданных тайн», – начала Даниэль.

– Надеюсь, это к чему-нибудь нас приведет, – перебила ее Хлои.

– Да. В общем… там был эпизод про женщину, которая спасла жизнь брату. Понимаешь… они были однояйцевыми близнецами. Родились с разницей в пять минут или что-то в этом роде. Однажды вечером она готовила ужин для семьи, как вдруг начался странный приступ в голове… она слышала чей-то голос. И решила, что ее брат попал в беду. Все произошло так резко, что она бросила блюдо и побежала звонить ему. Он не ответил, и тогда она связалась с девушкой брата. Та сходила к нему домой и обнаружила, что грабители ворвались в дом и подстрелили его. Он истекал кровью, но она быстро позвонила в девять-один-один и все закончилось тем, что его спасли. Все было основано на странном чувстве, которое испытала его сестра-близнец.

– Допустим…

Даниэль закатила глаза. Хлои видела, что она внимательно обдумывала свои следующие слова, прежде чем начать.

– Я испытала что-то вроде этого минут сорок назад, – выпалила сестра. – Не так жестко, конечно, как рассказывают по телевизору, но испытала. Достаточно сильные ощущения. И все это… ну, все это странно.

– Никто не вламывался, – ответила Хлои. – В меня не стреляли.

– Я вижу. Но… Не знаю. У меня было это дурацкое чувство близнеца. Просто ощутила, что мне нужно приехать. Извини, если все это звучит глупо. Но… я тебя ни от чего не остановила своим появлением?

Хлои отрицательно покачала головой.

«Лишь от формирования плана убийства нашего отца», – подумала она про себя.

А затем усмехнулась и отпила из бутылки.

– Ты не в порядке, – отметила Даниэль, кивнув на пиво. – Сколько пустых я найду в мусорке?

– Две. И извини, но… кто ты такая, чтобы беспокоиться о количестве выпитого мною алкоголя? У меня еще целая канистра этого дерьма.

– Да мне плевать на то, сколько ты пьешь. Ты вольна зализывать раны так, как тебе угодно. Я просто знаю, что все это не для тебя. Никогда такого не было. Ты привыкла мыслить логически… Ты умна. Я здесь только потому, что ты решила воспользоваться моими старыми стратегиями преодоления трудностей. Вот что меня беспокоит.

– Со мной все хорошо, Даниэль.

Сестра сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана. Если она и пришла сюда с действительно хорошими намерениями, то теперь Хлои ощутила, как все это исчезло одним лишь взмахом руки. Взгляд Даниэль стал ледяным.

– Значит, ты хочешь сказать мне, что в прошлом году или около того, когда ты пыталась рассказать мне, какой у нас хороший папа… я просто сорвалась? Мы с тобой уже неоднократно подходили к решению вопроса, но ты все борешься за него. Я заслуживаю немного искренности, Хлои. Я не глупа. Эта бомба с отцом сильно повлияла на тебя.

– Естественно.

– Так расскажи мне, о чем ты думаешь. Скажи мне, о чем мы сейчас говорим. Если честно, то я вообще не понимаю, почему ты до сих пор мучаешься. Неужели этого дневника было недостаточно, чтобы убедить тебя?

– А ты не считаешь, что я уже думала об этом? – спросила Хлои, чувствуя, как раздражается. – И нет… этого дневника недостаточно. Его может быть достаточно, чтобы заново открыть дело, но не более того. Здесь нет четких доказательств… а тот факт, что суд уже прошел, нашего отца посадили в тюрьму, а затем выпустили, лишь все усложняет. Прибавь к этому эпопею с Рутанной Карвайл и все станет лишь одним огромным хаосом.

– То есть ты хочешь сказать, что он, скорее всего, выйдет сухим из воды?

Хлои не стала отвечать. Она допила остатки пива и прошла на кухню. Открыв дверцу холодильника, чтобы достать оттуда новую бутылку, она вдруг остановилась, медленно закрыла ее и прислонилась к маленькой барной стойке.

– Я понимаю, что в основном это моя вина, – произнесла она. Это было сложно признать. Слова, словно вязкая жидкость, никак не хотели покидать ее рот.

– Я здесь не для того, чтобы обвинять тебя, Хлои.

– Я знаю. Но это то, о чем ты думаешь. И я не могу винить тебя. Теперь, когда я увидела этот дневник и появилось это… не знаю… чувство к нему… я тоже об этом думаю. Если бы я услышала тебя до того, как все это началось, все было бы иначе. До Рутанны, до устройства на работу в Бюро…

– Не надо, Хлои. Просто… Давай заглянем вперед. Давай выясним, что мы можем сделать.

– Ничего!

Хлои сама удивилась, когда закричала на сестру, буквально выплюнув последнее слово. Но как только оно вылетело, обратно его было уже не вернуть.

– Хлои, я…

– Я все испортила. Я подвела тебя, и маму, и саму себя. Это я. Я должна продолжать жить с этим и просто…

– Но мы можем разобраться вместе, так? Смотри… Я пытаюсь принять эту смену ролей и прочее, но не могу смотреть на то, как ты себя изводишь.

– Не сейчас. Сейчас я не могу говорить об этом. Мне нужно самой все осмыслить.

– Дай мне помочь тебе.

Хлои чувствовала, что начинает задыхаться. Она чувствовала, как поднимается очередная волна ярости, но сжала кулаки и смогла подавить ее.

– Даниэль, – произнесла она так медленно и спокойно, как только могла. – Я ценю твою чувствительность и мне нравится, что ты искренне беспокоишься. Но прямо сейчас я должна разобраться во всем сама. Чем больше ты пристаешь и давишь на меня, тем больше обостряется ситуация. Поэтому, пожалуйста… на текущий момент… ты можешь просто уйти?

Хлои заметила, как в выражении лица Даниэль вдруг что-то резко изменилось. Это было похоже на разочарование. Или, скорее, на грусть. Она не могла четко обозначить это чувство, да и прямо сейчас оно не имело особого значения.

Даниэль поставила пиво на журнальный столик, даже не дойдя до середины бутылки, и поднялась на ноги.

– Позвони, когда перестанешь отстраняться.

– Я не отстраняюсь.

– Я не знаю, что ты делаешь, – бросила Даниэль, открывая дверь, чтобы уйти, – но «отстраненность» звучит лучше, чем «сучка».

Прежде чем Хлои смогла ответить, сестра вышла и закрыла за собой дверь.

Ей даже хотелось, чтобы Даниэль хлопнула ею. По крайней мере, тогда это означало бы, что сестра была не менее зла. Но вместо этого раздался только тихий щелчок и все.

Хлои так и просидела в тишине весь остаток дня, лишь заполняя мусорное ведро пустыми пивными бутылками.

Хлои сидела на парковке для посетителей Центральной тюрьмы округа Вашингтон. Сегодня было воскресенье. Прежде чем выйти из машины, она внимательно осмотрела здание, пытаясь понять, что именно привело ее сюда.

В принципе, ответ был достаточно простым, но она не хотела думать о нем. Хлои приехала сюда, потому что соскучилась по Молтону. Это было правдой, которую она никогда не произнесет вслух, больным местом, с которым она все никак не могла разобраться. Вся суть заключалась в том, что Хлои нужен был кто-то, кто смог бы утешить ее, а с тех пор, как она переехала в Вашингтон, этим человеком стал Молтон. Как ни странно, но она сама не осознавала этого, пока его не отправили в тюрьму за финансовые махинации.

Сначала она считала, что скучает по нему лишь в плане физической близости, необходимости чувствовать рядом с собой мужское плечо, особенно, когда сама она разбита и потеряна. Но когда вчера они поссорились с Даниэль, и та ушла, Хлои вдруг поняла, что ей хочется поговорить о случившемся. И с тех пор она думала только о Молтоне.

Подбодрив себя в последний раз, Хлои вышла из машины и прошла в здание через парадный вход. Чтобы попасть внутрь, ей пришлось воспользоваться своим удостоверением личности федерального агента, расписаться в куче бумаг, и лишь затем расположиться в комнате ожидания, пока охранник направился за Молтоном. Помещение было практически пустым. По всей видимости, воскресенье было не самым популярным днем для посещения близких в тюрьме.

Не прошло и пяти минут, как в дверном проеме в дальней части комнаты ожидания, которая немного походила на своего рода гостиную, появился Молтон. Хлои осталась сидеть на диванчике, и Кайл медленно подошел к ней сам. Он взглянул на гостью с долей скептицизма, словно пытаясь оценить ее намерения, но все же улыбнулся.

– Не против, если я присяду здесь? – неуверенно спросил он.

– Конечно, – кивнула она, пододвигаясь, чтобы уступить место на диване.

– Рад видеть тебя, – тут же произнес он. – Но, должен признать, что это очень неожиданно.

– Как ты тут?

– В основном тут все такие же, как я, – вздохнул Молтон, закатив глаза. – Уголовные дела «белых воротничков». Мне ни разу не пришлось беспокоиться о том, что в душе могут напасть со спины или же избить в спортзале, если ты об этом. Но я не сильно хочу обсуждать это. Как дела на работе? Есть что-то интересное?

– Нет. Ко мне снова приставили Роудс. Работаем вместе над составлением портрета преступника. Скучно, но хоть как-то занимает.

– Ладите?

– Лучше, чем сначала, это уж точно.

– Что привело тебя сюда, Файн? – Молтон наклонился ближе и снова посмотрел на нее с явным скептицизмом.

– Хотела увидеть тебя.

– Мне очень приятно это слышать, но я не верю, – улыбнулся он. – Во всяком случае, не до конца. Что случилось?

Хлои отвернулась, ощутив приступ смущения.

– Мой отец, – едва выдавила она из себя, медленно поворачиваясь обратно.

– Твой отец? Который всего несколько месяцев назад снова вернулся в твою жизнь? Который провел большую часть последних двадцати лет в тюрьме?

– Да, именно он.

– Мне казалось, ты в основном довольна этим.

– Была. Но затем всплыло кое-что еще. А затем еще и еще. Образовалась целая куча дерьма, которая только продолжает нарастать. А последнее, что я обнаружила… Не знаю. Думаю, мне просто нужен кто-то со стороны, кто смог бы поделиться своим мнением.

– Кто-то, кто тесно работал с тобой, пока его не закрыли?

– Возможно, – ответила она, улыбнувшись слишком кокетливо.

– Что ж, эта история будет самым интересным моментом моей жизни за последние пару недель. Рассказывай.

Хлои понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с духом и поведать о столь личных проблемах, но она прекрасно понимала, что это нужно сделать. И как только она начала рассказывать Молтону о постоянных предупреждениях Даниэль по поводу их отца, а также об откровениях, обнаруженных в дневнике, она вдруг поняла, почему не хотела обсуждать эту тему с сестрой. В этот момент Хлои была максимально уязвима, а ей не хотелось демонстрировать подобное состояние Даниэль.

Пересказывая ситуацию Молтону, она все же не стала раскрывать совсем уж личные подробности, особенно, когда речь зашла о смерти матери. Но выговорившись, она ощутила, что ей тут же полегчало. Хлои понимала, что вся суть данного посещения сводилась к проветриванию собственных мозгов. Но, как бы то ни было, ей все равно казалось, будто с плеч сняли тяжкий груз.

Помогало и то, что Молтон никогда не задавал лишних вопросов и не проявлял излишней мимики, чтобы показать свои истинные чувства по поводу услышанного. Он знал, что ей нужно, а нужен ей был слушатель, кто-то, кто мог бы даже дать совет.

– Полагаю, ты подумала о том, чтобы отнести все это Джонсону? – спросил он, как только Хлои закончила.

– Да. Я долго думала об этом. Но ты не хуже меня знаешь, что никто ничего не станет предпринимать на основе одних лишь записей в дневнике, сделанных более двух десятков лет назад. Максимум к нему станут подозрительно относиться. Но как только полиция или ФБР начнут допрашивать его, он сообразит, что что-то всплыло.

– Думаешь, он сбежит? – поинтересовался Молтон.

– Не знаю. Не стоит забывать… что я не так уж хорошо его знаю. Большую часть моей жизни он провел в тюрьме.

– А что насчет тебя и твоей сестры? Вы чувствуете себя в безопасности? Не считаете, что он может прийти за вами?

– Сомневаюсь. Он все еще считает меня своей девочкой. Хотя, может понять, что это не так, учитывая, что я не отвечаю на его звонки и сообщения. Я также не открывала дверь, когда он приходил.

Молтон понимающе кивнул. Он смотрел на нее таким образом, что Хлои ощущала легкий дискомфорт. Точно такой же взгляд она уже замечала в нем около месяца назад, когда они практически переспали. И одному Богу известно, как сильно ей сейчас хотелось поцеловать его.

– Ты сама знаешь, что нужно делать, – ответил он. – Такое ощущение, что ты пришла сюда лишь для того, чтобы услышать одобрение с моей стороны.

– Знаю.

– Тогда скажи. Произнеси это вслух и воплоти в реальность.

– Мне нужно самой разобраться во всем. Не при помощи официального расследования, а просто… последить за ним, наверное.

– Думаешь, это подразумевает обязательное общение с ним? – уточнил Молтон. – Может ты просто продолжишь, как и раньше, сделав вид, что никаких записей не видела?

– Не знаю.

Возникла недолгая пауза, которую Молтон, в конце концов, прервал тяжелым вздохом.

– Из-за того, что натворил, я очень многое пропущу в своей жизни, – произнес он. – Честно говоря, слишком много вещей, о которых стоит подумать. Но то, о чем я больше всего жалею, это наши с тобой отношения, ведь они действительно могли развиться.

– Я стараюсь не думать об этом.

Он кивнул, заглянул ей прямо в глаза и медленно наклонился. Хлои почувствовала, что притягивается к нему, словно магнит, а ее губы сами раздвигаются, чтобы принять поцелуй. Но в последнюю секунду она отвернулась.

– Извини. Я не могу. Вся эта чепуха с моим отцом… последнее, что мне сейчас нужно, это странные натянутые отношения с преступником.

Молтон усмехнулся и уткнулся лицом в ее шею.

– Ты права, – ответил он, поднимая голову и снова заглядывая ей в глаза. – Но послушай… Я оставляю за собой право набрать тебя, когда выйду отсюда.

– И как скоро это будет? – поинтересовалась Хлои.

– Официально через несколько лет. Но при хорошем поведении и некоторых лазейках Бюро… никто не может сказать наверняка. Возможно, всего восемь месяцев.

– Да… Я даю тебе это право, – согласилась она.

– Уже что-то, к чему стоит стремиться… Прекрасно. Потому что это место – полный отстой. Хотя, еда… намного лучше, чем я ожидал.

Хлои вдруг вспомнила, почему ей так нравилась компания Молтона. Он всегда умел плавно перевести неловкий разговор о ее отце на какую-нибудь иную тему. При этом он делал все так, что она ни капли не ощущала себя занудой.

Следующие пятнадцать минут они просидели на диване, пока Молтон описывал, на что была похожа его жизнь в последние несколько недель. Он говорил достаточно самокритично и не стеснялся полностью признать свою вину, явно раскаиваясь. Хлои была рада это слышать. И не только потому, что верила, что в глубине души он является достаточно хорошим парнем, но и потому, что это ясно демонстрировало тот факт, что они пока еще могли оставаться откровенными друг с другом.

А учитывая весь тот кошмар, через который ей приходилось проходить с Даниэль и отцом, даже минимальная откровенность, хоть и в совершенно ином вопросе, вдохновляла ее.

Хлои покинула тюрьму уже через сорок минут после того, как вышла из своей машины на парковке. Молтон больше не делал попыток снова поцеловать ее, хотя ей теперь искренне хотелось этого. Внутри осталось странное чувство удовлетворенности, будто она наконец продвинулась вперед после трех недель застоя.

Пока Хлои шла по парковке, зазвонил телефон. Она тут же достала его, ожидая, что это Даниэль или отец. Если отец, то она решила, что готова ответить ему и найти какое-то оправдание тому, что постоянно не брала трубку. Скорее всего, он примет любую отговорку, учитывая свое внезапное появление в ее жизни спустя два десятка лет.

Но номер, который высветился на дисплее, вовсе не принадлежал ни ее отцу, ни Даниэль. Звонили из Бюро. Хлои поежилась и приняла вызов. Звонок в воскресенье мог предвещать лишь напряженный понедельник.

– Агент Файн, – ответила она.

– Файн, это Джонсон. Вы сейчас где?

– В городе, – Хлои постаралась ответить слегка неопределенно, едва сдержав небольшой смешок.

– Мне нужно, чтобы вы приехали на место преступления в Фолс-Черч. Кажется, дело по вашу душу. Убита светская дамочка в богатом квартале.

– Сегодня?

– Да, сегодня. Тело было обнаружено утром в пятницу. Полиция провела обыск, но вернулась с пустыми руками.

– Всего одно тело?

– Да. Но нам нужен агент, который сможет подтвердить, что это дело никак не связано с похожими случаями, произошедшими в прошлом году.

– Сэр… Вы не думаете, что Роудс сможет это сделать и одна? Я слегка занята личными делами.

На мгновение повисла короткая пауза.

– Кто-то умер? Близкий человек скончался?

– Нет, сэр.

Хлои прекрасно знала, что Джонсон в курсе подробностей дела ее отца. Прямо сейчас он мог раздумывать над этим на том конце провода.

– Извините, Файн. Вы провели три недели в офисе, составляя профиль преступника. Теперь я хочу, чтобы вы занялись реальным делом. Вы и Роудс должны вместе появиться в Фолс-Черче в течение трех часов. А лучше двух, если сможете.

Хлои открыла было рот, чтобы воспротивиться, но все же остановила себя. Сейчас у нее не было ни малейшего желания зарываться с головой в расследование дела об убийстве, учитывая все, через что ей самой приходилось проходить. Но в то же время она прекрасно понимала, что участие в расследовании может быть именно тем, что ей на самом деле нужно. Дела не просто отвлекут ее от всех проблем с отцом, но и помогут привести мысли в порядок, отбросив лишние переживания в сторону.

– Да, сэр, – ответила она. – Сейчас позвоню Роудс.

Впервые за три недели у нее появилось дело. Время было подобрано не самым идеальным, но кто она была такая, чтобы спорить? В конце концов, она устроилась в Бюро именно для того, чтобы помогать нуждающимся, пытаться восстановить справедливость в преступной системе, в существование которой она никогда полностью не верила.

В свете всего того, что произошло с ее семьей за последние недели, включая личные заблуждения в плане отца, данный образ мыслей казался вполне уместным. Это ощущение лишь усилилось, когда Хлои села за руль и набрала агента Роудс.

Если Роудс и подозревала, что у Хлои имеются какие-то личные проблемы, то никак не проявляла этого, пока они ехали в Фолс-Черч. По факту, за все три недели, которые они вместе проработали над профилем, она ни словом не обмолвилась по поводу изменений в поведении напарницы, лишь стараясь как можно более четко описывать личность и характер человека, который, по предположениям полиции, возглавлял банду, занимавшуюся вооруженным ограблением банков в Нью-Йорке. В принципе, Роудс сама по себе была достаточно закрытым человеком, не сильно щедрым на эмоции. Даже когда их отношения перешли на новый уровень, после того как Хлои спасла ей жизнь в момент практически смертельного огнестрельного ранения, Роудс не проявила ни малейшего желания узнать напарницу получше.

И Хлои это вполне устраивало.

По сути, большая часть их поездки из Вашингтона в Фолс-Черч в Вирджинии прошла в тишине. Джонсон практически ничего им не сообщил. Деталей убийства было очень мало. Единственное, о чем он их предупредил, это что на месте их встретит местный заместитель, который поделится всем, что известно на текущий момент.

Нечто похожее на разговор завязалось лишь тогда, когда агенты уже съехали с трассы, поворачивая в сам Фолс-Черч.

– Тебе хорошо знаком этот город? – поинтересовалась Роудс.

– Немного. Вроде тут живет элита. Если я правильно помню свои работы в Академии, то район, в который мы едем, является богатым за счет «хороших наследств». Во всяком случае, так говорят.

– То есть все эти богатенькие имеют деньги лишь потому, что их мамы и папы создали капитал, но никак им не распорядились после смерти.

– В принципе, да.

Роудс отвернулась и посмотрела в окно.

– Мне кажется, что нас с тобой уже автоматически отправляют на подобные дела. Что ж… тебя точно. Что думаешь по этому поводу?

– Думаю, у каждого имеется своя ниша, – честно ответила Хлои, просто пожав плечами. Она действительно не придавала этому ранее особого значения.

Роудс не стала отвечать. Хлои явно пыталась показать, что не очень хочет болтать в данный момент, стараясь не проявить при этом грубость. По всей видимости, это сработало. Остаток пути до места преступления, которое оказалось прекрасным двухэтажным домом в богатом районе, они проехали молча. В большинстве дворов виднелись либо высокие деревья, либо просто огромные сады. Сам же район был слегка отдаленным, предоставляя своим хозяевам немалое пространство для жизни.

Присутствие патрульной машины на подъездной аллее казалось совершенно неуместным. Это придавало дому пугающее ощущение наличия призраков, сильно выделяя на фоне остальных особняков. Словно какой-то уродец в семье.

Припарковавшись, агенты подошли к крыльцу. Дверь была закрыта, поэтому Хлои постучалась, не желая выглядеть наглой, учитывая, что внутри их ждал офицер. На стук ответили молниеносно. Перед ними предстал гладковыбритый полицейский лет тридцати, который явно удивился, встретив перед дверью двух девушек.

– Агенты Файн и Роудс, – представила их Хлои. – Нас отправили расследовать убийство Джесси Фэйрчайлд.

– Заместитель Эд Нолан, – протянул в ответ руку офицер полиции. – Я обрисую картину. Проходите.

Он проводил их в дом, и Хлои поняла, что снаружи это место кажется гораздо меньше, нежели внутри. Одна лишь прихожая была практически того же размера, что гостиная в ее квартире, а потолки достигали трех с половиной метров. Атмосфера явно передавала, что здесь больше не живут, нагоняя жуткое ощущение.

– Итак, что у нас за история? – спросила Хлои. – Нам сообщили лишь то, что мы должны исключить вероятность схожести дела с аналогичными в прошлом году.

– С какими? – спросил Нолан.

– Три смерти от удушья буквально в восьми километрах отсюда, – пояснила Роудс. – Все жертвы – женщины от сорока до шестидесяти лет.

– Да, думаю, мы сразу можем исключить этот вариант.

– Почему? – поинтересовалась Хлои.

– Что ж, тело, как вы понимаете, давно убрали, но я могу показать вам снимки. Миссис Фэйрчайлд умерла не от удушья, хотя ее тоже, конечно, придушили. Но тут скорее перерезали горло… но настолько странным образом… Раньше я такого не встречал.

Офицер проводил их на кухню и взял папку с документами с барной стойки.

– Уборщица обнаружила тело в спальне наверху, – произнес он, указывая папкой в сторону лестницы. – Поднялась, оставив воду в прачечной включенной. По всей видимости, она сильно перепугалась от увиденного, поскольку раковина в результате переполнилась.

– Так давайте пройдем в спальню и посмотрим, – сказала Хлои.

Нолан кивнул и повел их к нужному месту. По пути она обратила внимание, что либо уборщица отлично справлялась со своей работой, либо Фэйрчайлды, в принципе, содержали дом в чистоте.

Коридор наверху был не менее впечатляющим, чем прихожая на первом этаже. В дальнем конце виднелись встроенные в стену книжные полки. Всего здесь было четыре помещения, два из которых являлись спальнями, третье было гостевой ванной, а последнее служило кабинетом.

Нолан проводил их в спальню хозяев. Хотя тело, естественно, давно было убрано, Хлои обратила внимание, что простыни никто менять не стал.

– Комнату не убирали с тех пор, как было обнаружено тело? – уточнила она.

– Мы забрали отсюда только тело, – подтвердил Нолан.

– Можете рассказать подробнее?

Пока он говорил, Хлои с Роудс принялись осматривать спальню. Хлои вслушивалась в каждую деталь, пытаясь проиграть действия в голове и представить сцены, происходящие в комнате, в которой она сейчас стояла.

– Уборщица Роза Рамирес обнаружила тело около одиннадцати тридцати утра. Полиция приехала в течение получаса. Я как раз находился на дежурстве и прибыл сюда по вызову с первой группой, поэтому видел случившееся лично. Горло Джесси Фэйрчайлд было перерезано, но довольно странным и жестоким способом. Несмотря на то, что удушение явно имело место, убийца также перерезал ей горло огромным бриллиантовым кольцом.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно. Вчера вечером это подтвердили судмедэксперты. Сам бриллиант был весь в крови, а неровные линии разреза совпали с его огранкой. Стоит отметить, что супруг не уверен, принадлежало ли это кольцо его жене.

– Подождите, – перебила его Роудс. – Бриллиантовое кольцо не может быть настолько большим, чтобы оставить такой глубокий порез.

– Сначала мы тоже так решили, – ответил Нолан. – Но край камня зацепил жизненно важную артерию, а также проткнул трахею.

– Есть предположения? – поинтересовалась Хлои.

– Изначально мы подумали, что это простой грабеж. Уверен, вы обратили внимание, что тут много ценных вещей, – он указал на гардеробную в левой части комнаты и продолжил. – Там находится просто безумное количество украшений. Пока мы общались с супругом, он показал нам ожерелье, которое стоит около тридцати тысяч. И оно лежит вовсе не в сейфе. Просто висит на старой стойке для драгоценностей. В гараже можно наткнуться на две машины, одна из которых стоит как три мои годовые зарплаты. Позади расположен огромный бассейн, на уровне спа установлена гидромассажная ванная. Сказать, что Фэйрчайлды богаты, – это ничего не сказать. А учитывая, что они не так давно переехали сюда, можно предположить, что это ограбление. Но доказательств попросту нет.

– Что-то было взято? – поинтересовалась Хлои.

– Мы попросили супруга осмотреться, но он ничего не нашел. Сказал, что не видит, чтобы что-то исчезло. Естественно, он сильно обескуражен недавним убийством жены, поэтому трудно назвать его осмотр точным…

– Вы сказали, что заметили явные признаки удушья, – напомнила Роудс. – Знаете, чем ее душили?

– Точно сказать не могу, но мы считаем, что это лисий шарф. Такие делают из натурального меха животных. Нашли один под кроватью. Судмедэксперты утверждают, что его недавно сильно тянули за оба конца. Супруг также отметил, что не помнит, когда Джесси в последний раз им пользовалась.

– А что вы можете рассказать нам о самих Фэйрчайлдах? – спросила Хлои. Она подошла к кровати, глядя на засохшие пятна крови на покрывале.

– Они были здесь новичками. Переехали в город примерно пять недель назад. В гараже вы увидите несколько коробок, которые они до сих пор не успели распаковать. Супруг Марк является каким-то крупным банкиром… работает с акциями и финансами. Джесси Фэйрчайлд была блогером… кем-то вроде авторитета для знаменитостей третьего сорта. Инстаграм, Фейсбук и прочие социальные сети. Переехали из Бостона… По словам супруга они просто устали от шума большого города.

– А где он сейчас? – поинтересовалась Хлои.

– Уехал в какой-то домик в горах со своим братом. Буквально сегодня утром. Он, хм… В общем, полностью раздавлен. Я имею в виду, все в курсе, что люди воспринимают смерть по-разному, но этот парень… Я своими глазами видел, как он потух и словно завял, понимаете? Наверное, это худшее, что можно увидеть в жизни.

– Насколько я понимаю, на месте преступления его отпечатки обнаружены не были? – поинтересовалась Хлои.

– Ни одного. Мы нашли только единственный волос на шарфе. Он принадлежит блондинке, а Джесси Фэйрчайлд была брюнеткой. Его как раз проверяют, пока мы говорим… Скоро должны появиться результаты.

Хлои задумалась. Поскольку имелись явные признаки хоть какого-то удушения, то она не могла просто исключить связь с убийствами, совершенными годом ранее. Но порез бриллиантом говорил о том, что это нечто новое… нечто своеобразное. Она взяла папку и уже практически открыла ее, чтобы начать изучать материалы.

– Вы сказали, что отвечаете за это дело?

– Да.

– Мы можем проехать с вами в участок? Я хотела бы внимательно изучить всю имеющуюся информацию.

– Вы все же считаете, что оно как-то связано с убийствами прошлого года? – спросил Нолан. Было явно, что он никак не ожидал подобного.

– Не могу сказать наверняка, – ответила Хлои. – Пока я лишь знаю, что найдено тело женщины, которая была убита в собственном доме, и пока у нас нет ни единого подозреваемого. Так что… давайте приступим к работе.

Нолан улыбнулся, заметив ее рабочий настрой. Кивнув, он направился к двери спальни и вышел в коридор.

– Что ж, давайте приступим.

Стоило Хлои расположиться в участке, как она тут же раскрыла папку с делом об убийстве Джесси Фэйрчайлд. Нолан предоставил им кабинет, некогда занимаемый помощником заместителя, который уволился в связи с сокращением. Сотрудник забрал не все свои личные вещи, что заставило ее чувствовать себя не в своей тарелке.

Тем не менее, она склонилась над бумагами и принялась изучать материалы дела. Хлои была впечатлена тем, как офицер все разложил по полочкам. По всей видимости, у заместителя Нолана имелся пунктик в организации и деталях.

Помимо основного полицейского отчета, который включал в себя все, что Эд уже успел рассказать им в доме Фэйрчайлдов, здесь было и несколько снимков тела Джесси. Жертва лежала на кровати, но при этом была полностью одета. Голова была повернута влево, а открытые глаза уставились прямо в лужу крови, которая собралась вокруг. Взгляд действительно первым делом падал на описанную офицером рваную рану, идущую по центру горла.

Фотографии, по всей видимости, были сделаны в течение всего нескольких часов после убийства, поскольку большая часть крови еще не успела высохнуть. Местами она начала застывать, но, в целом, лужа была свежей. Сам порез выглядел достаточно грубым. Жуткая, зазубренная линия выглядела так, словно горло пытались распилить. Также Хлои удалось разглядеть едва заметные признаки того, что на шею было что-то намотано, хотя по снимкам было сложно разглядеть. Ей придется поверить на слово команде судмедэкспертов, так и не увидев тело. Но если этот маленький момент действительно имел место быть, то лисий шарф, который она нашла на других снимках, идеально подходил под предмет, которым обвязали шею.

Хлои также нашла в папке снимок бриллиантового кольца, которым и был нанесен порез. Оно лежало на прикроватной тумбочке. Убийца не стал чистить его или пытаться спрятать. Если она правильно все поняла, то преступник таким способом хотел оставить им сообщение.

«Но какое?»

– Это кольцо сбивает меня с мысли, – вдруг произнесла Роудс. – Зачем его положили прямо на прикроватную тумбочку? Он смеется? Или пытается что-то сказать нам?

– Я думала об этом же. Возможно, кольцо имеет какое-то особое значение. То есть именно это кольцо. Оно похоже на парное, которые продаются комплектами для предложения руки и сердца.

– А также чертовски дорогое, – добавила Роудс.

– В некотором роде это символ. Ты ведь не станешь просто бросать окровавленное бриллиантовое кольцо на тумбочке после того, как убила им кого-то.

– Думаешь, убийца пытается нам что-то сказать?

– Вполне возможно. А также может…

Внезапно раздался звонок телефона. Хлои достала мобильный из кармана, ожидая увидеть на дисплее номер Джонсона, который хотел убедиться, что они доехали до места назначения. Но, увидев надпись «ПАПА», она слегка поежилась. Внутри вдруг вспыхнул новый приступ гнева, оставив за собой след страха.

Проигнорировав вызов, Хлои положила телефон на стол дисплеем вниз. Вернувшись к папке, она уже не смогла вспомнить ход своих мыслей.

– Ты в порядке? – уточнила Роудс.

– Да, а что?

– Ну, просто ты так посмотрела на свой телефон, будто он обозвал тебя шлюхой или вроде того.

– Просто личное, – пожала плечами Хлои, чувствуя, как ей не нравится собственная реакция.

– Да, иногда бывает, что достают, – кивнула Роудс, явно не желая углубляться в это.

Пока Хлои пыталась снова сконцентрироваться на папке, в дверь постучали. В проеме появилось заинтригованное лицо заместителя Нолана. Когда он приоткрыл дверь чуть шире, агенты заметили за ним еще одного человека. Тот выглядел гораздо старше и зачем-то носил густые серые усы, напоминая Хлои моржа.

– Агенты, это шеф Клифтон, – Нолан представил своего коллегу.

Клифтон вошел в кабинет, оглядел присутствующих и кивнул в знак приветствия. Затем он перевел взгляд на открытую папку, лежавшую на столе, где как раз были снимки перерезанного горла Джесси Фэйрчайд, и быстро отвернулся.

Пока Нолан закрывал за шефом Клифтоном дверь, Хлои и Роудс быстро представились.

– Заместитель Нолан предоставил вам все, что вы просили? – уточнил Клифтон.

– Абсолютно, – кивнула Хлои. – Он был очень любезен.

– Вам требуется что-то еще?

– Что ж, учитывая размеры дома жертвы, полагаю, что там должна иметься система безопасности. Вы нашли что-то подобное?

– На самом деле, да, – ответил Нолан. – Супруг предоставил нам пароль, чтобы мы могли заново включить ее после выхода из дома.

– И он не получал никаких уведомлений о срабатывании сигнализации?

– Нет.

– Мы можем получить какое-то подтверждение этому? – уточнила Роудс.

– Я свяжусь с охранным агентством, – кивнул Нолан, обменявшись взглядом с Клифтоном.

– Также мы хотели бы пообщаться с супругом жертвы, – заметила Хлои. – Заместитель, вы сказали, что он сейчас находится с братом где-то в горах, так? Вы в курсе, когда он возвращается?

– Без понятия. Он не говорил.

– Нам правда нужно поговорить с ним, – сказала Хлои.

– Подозреваете его?

– Не факт. Просто он самый близкий человек для жертвы, – в ее голосе не было ни капли обвинительного тона, хоть она и считала действия полиции абсолютно безответственными, раз те позволили мужу уехать.

– Я свяжусь с ним по телефону. Он достаточно покладистый парень. Если узнает, что к расследованию приступило ФБР, и он может чем-то помочь, то приедет сюда максимально быстро.

– И последнее, – вдруг сказала Хлои. – Вы сказали, что Фэйрчайлды переехали сюда совсем недавно. Но может кто-то из вас в курсе, были ли у Джесси враги? Какие-нибудь звонки или жалобы на нее и ее мужа или же наоборот?

– Нет, ничего такого не было, – заявил Клифтон. – Но этот район… черт, да весь этот город… сплошной хаос. Время от времени мы получаем разные звонки. Ревнивые жены пытаются поймать своих мужей на изменах, которых просто не существует. Задиристые жильцы пытаются добавить неприятностей своим соседям, наткнувшись на собачье дерьмо во дворе. В этом районе люди слишком многое о себе возомнили.

– Прошу прощения за вопрос, но зачем вы нам все это рассказываете? – поинтересовалась Роудс.

– Поскольку я не могу сказать наверняка, были ли у Джесси Фэйрчайлд враги, то могу хотя бы гарантировать, что среди соседей точно были те, кто завидует. Противный район. Понимаю, что шеф полиции не должен так выражаться, но такова печальная правда.

– Что ж, это лишь говорит нам о том, что потенциальных подозреваемых будет слишком много, – кивнула Хлои. – Если вы правильно описали тип проживающих здесь женщин, то мы наткнемся на кучу сплетен. Возможно, они что-то знают и смогут подтолкнуть нас в правильном направлении.

– Желаю вам удачи, – Клифтон ухмыльнулся и пожал плечами.

Хлои прекрасно понимала, почему он так реагирует, но ее сильно раздражало подобное поведение.

– А пока предоставьте нам контактную информацию уборщицы, которая обнаружила тело.

– Мы полностью допросили ее, – сказал Клифтон. – Можете просто просмотреть наши записи.

Шеф не то чтобы занял оборонительную позицию, но все это выглядело так, словно он пытался доказать ей, что полиция тоже делала свое дело. По мнению Хлои, это было связано именно с их оплошностью в том, что не стоило позволять супругу покидать город вскоре после убийства.

– Тем не менее, думаю, нам стоит поговорить с ней лично.

– Я распоряжусь, чтобы вы получили все необходимое, – кивнул Клифтон, сложив руки на груди. – Был рад знакомству, агенты, – улыбнувшись, он открыл дверь и вышел.

– Периодически он бывает резким, – произнес Нолан, поежившись. – Особенно тогда, когда мы работаем с Бюро или другими сторонними агентствами. Все эти вопросы юрисдикции… только между нами.

– Ясно, – Хлои жестом закрыла рот на замок. – И все же… если дадите нам контакты уборщицы, я бы хотела встретиться с ней, пока не поздно.

Роза Рамирес проживала на окраине довольно симпатичного района в центре города. Когда Нолан позвонил ей, она, казалось, очень обрадовалась перспективе помочь Хлои и Роудс. Подъехав к ее дому в 16:30, агенты обнаружили, что хозяйка готовилась к встрече. Она даже приготовила кофе и выложила на журнальный столик галеты.

– Мисс Рамирес, – начала Хлои. – Как долго вы работали у Фэйрчайлдов? Насколько я поняла, они проживают здесь не более пяти недель.

– Верно. Я откликнулась в Интернете на объявление о поиске домработницы. Они разместили его примерно за неделю до переезда. Хотели, чтобы к моменту их прибытия, все было настроено и подготовлено к жизни. В том числе и уборка. Я даже помогала им распаковывать некоторые вещи.

– Они были благодарны за помощь?

– Да. Было видно, что они не совсем привыкли к людям, которые действительно хотят помочь.

Хлои заставила себя выпить кофе, хотя обычно старалась ограничивать его потребление. Она хотела, чтобы Роза чувствовала себя более раскрепощенно. Свидетели и подозреваемые, находясь в расслабленном состоянии, часто выдают такие подробности, важность которых и сами не осознают.

– Между вами и Фэйрчайлдами когда-нибудь возникали разногласия? – поинтересовалась Роудс.

– Нет, ни разу. Честно говоря, я даже немного увеличила ставку, по сравнению со стандартной, но они не стали спорить. Никто из них ни разу не говорил со мной в негативном ключе.

– А как насчет их самих? – уточнила Хлои. – Вы видели, чтобы они ссорились?

– Нет. Я и сама как-то думала об этом, но я действительно ни разу не видела, чтобы бывали ссоры. Хотя, стоит отметить, что за все пять недель, которые я проработала у них, я всего дважды видела их вместе. Марк практически постоянно находился в командировках.

– Вам известно, куда он уезжал?

– Куда угодно. В основном на Восточное побережье: Бостон, Вашингтон, Нью-Йорк.

– Вы не в курсе, обижалась ли на это Джесси?

– Если и обижалась, то никак это не демонстрировала. Она постоянно была при деле. Словно очень занята. Сомневаюсь, что она вообще замечала отсутствие мужа.

– Занята чем? – поинтересовалась Роудс.

– Ну, район, в котором они живут, заселен достаточно выдающимися личностями. Или, если говорить честно, людьми, которые сами считают себя выдающимися. Джесси же пыталась найти себя на этом поприще. Она прощупывала почву во всех этих элитных кружках… садовых товариществах, клубах по сбору средств, пытаясь помочь в организации местных мероприятий и тому подобного.

– Она официально вступила куда-нибудь?

– Мне не говорила.

– Мисс Рамирес, надеюсь, вы понимаете, что я обязана спросить вас, где вы находились в первой половине дня, до того, как обнаружили тело Джесси Фэйрчайлд.

– Конечно, понимаю, – ответила она, слегка вздохнув. – Это была пятница. А по пятницам я всегда выделяю утро для себя. Иногда просто отсыпаюсь или же смотрю пару телевизионных шоу. Бывает выполняю чьи-то поручения. Но в прошлую пятницу я провела часть утра в библиотеке.

– Кто-нибудь видел вас там? Кто-то может подтвердить это?

– Да, я решила перебрать вещи и отнесла часть старых книг в мягкой обложке в клуб «Друзья Библиотеки». Привезла их на маленькой тележке и даже помогла помощнику библиотекаря разложить их по полкам.

– Выходит, вы помните, во сколько примерно это было?

– Конечно. Я пришла туда около десяти тридцати, а вышла в районе одиннадцати, может чуть позже. Потом и поехала к Фэйрчайлдам.

– Вы останавливались где-то по пути?

– Да. В кафе у «Венди», чтобы перекусить.

– А когда вы подъехали к дому… вы не заметили ничего странного или необычного?

– Ничего. Единственное, что показалось мне странным, это лежавшая на кровати в спортивной одежде Джесси.

– В полиции нам сообщили, что ее муж был в городе… не в командировке. В курсе ли вы, это правда?

– Вроде да. Обычно они сообщают, когда Марк уезжает. Но, насколько я знаю, в пятницу он был в местном офисе. Я приехала где-то в одиннадцать тридцать… а значит, он, вероятно, ушел часа за три или четыре до того, как я добралась.

– Мисс Рамирес, – вклинилась Роудс. – Как вы считаете, есть ли шанс, что Марк мог убить жену?

– Нет, – Роза уверенно покачала головой. – То есть, я понимаю, что нет ничего невозможного, но я действительно сильно сомневаюсь в этом. Он хороший парень. Прекрасно к ней относился. Им обоим лишь слегка перевалило за пятьдесят… Они из тех, кто до последнего держатся за руки, гуляя. Как-то раз я даже увидела, как он игриво хлопнул Джесси по заднице. Вели себя, словно молодожены. Они выглядели счастливыми.

Хлои обдумывала услышанное. Она была абсолютно уверена, что Роза не имеет к убийству Джесси Фэйрчайлд ни малейшего отношения. Конечно, она попросит местную полицию проверить алиби уборщицы, но и так чувствовала, что это окажется пустой тратой времени.

– Спасибо за уделенное время, – произнесла Хлои, делая последний глоток кофе. Направляясь к двери, она протянула Розе свою визитку. – Пожалуйста, свяжитесь со мной, если вдруг вспомните что-то еще.

– Есть одна вещь, которая пришла мне на ум, – кивнула Роза, провожая их к двери.

– Какая же?

– Кольцо на прикроватной тумбочке… то, которым ей перерезали горло. Оно не должно было там находиться. Джесси в некотором смысле была просто помешана на порядке, ведь не просто так она наняла домработницу, учитывая, что практически всегда содержала дом в чистоте. Я ни разу не видела, чтобы драгоценности просто так валялись.

Хлои кивнула, прекрасно понимая, что тоже мучается этим вопросом. Кольцо, найденное на тумбочке, было не только сообщением от убийцы, но и доказывало, что преступление никак не связано с деньгами и неудачной кражей. Это кольцо было достаточно дорогой вещицей, чтобы его просто использовали в качестве столь грубого оружия. Хоть убийца и держал его в руках, стоимость бриллиантов его явно не интересовала.

И это само по себе многое говорило об убийце.

«Выходит, – подумала Хлои, – все, что нужно сделать, это верно истолковать сообщение убийцы».

Хлои с Роудс вышли из квартиры Розы в начале шестого вечера. То, что от места их парковки до Вашингтона было всего сорок минут езды, Хлои считала большим плюсом, поскольку это избавляло их от необходимости останавливаться на ночь в мотеле. Однако, из-за клубка нерешенных проблем, было трудно сказать, когда они на сегодня закончат.

– Съездим в библиотеку, чтобы проверить алиби Розы? – спросила Роудс, как только они выехали с парковки жилого комплекса.

– Я думала об этом, но сейчас вечер и вряд ли библиотека вообще будет работать в воскресенье. Давай попробуем узнать что это за кольцо. Может нам удастся уточнить, кто носил его последним. Раз уж даже супруг не может сказать наверняка, принадлежало ли оно его жене…

Роудс открыла было рот, чтобы ответить, но ее прервал звонок мобильного Хлои. Та ответила моментально, надеясь получить хоть какую-то информацию по делу, чтобы разбавить этот мучительно тянущийся воскресный день.

– Агент Файн, – произнесла Хлои.

– Агент Файн, это заместитель Нолан. Решил, что вы захотите узнать, что я связался с Марком Фэйрчайлдом, супругом убитой. Он сегодня прибудет на вокзал около восьми вечера. Как раз возвращается обратно с братом, чтобы заняться похоронами, оформлением всех необходимых документов, страховок и так далее.

– Он в курсе, что к делу подключилось ФБР?

– Да. Кажется, он обрадовался и готов пообщаться с вами.

– Значит, встретимся в девять, – ответила Хлои, заканчивая разговор и получив ровно то, что хотела. Когда информация поступает сама и ее не приходится долго искать, то дело, как правило, решается быстро и легко.

Хлои искренне надеялась, что все так и будет.

Хлои давно позабыла о том, насколько полезной может быть поездка с напарником. Они выехали из Фолс-Черч в 20:42 и направились обратно в Вашингтон, использовав эти сорок минут пути на дело. Еще до того, как они выехали из города, Роудс связалась по телефону с менеджером компании «Интел Секьюрити». Система безопасности именно данной фирмы была установлена в доме Фэйрчайлдов. Ведя машину домой по ночной дороге, Хлои вслушивалась в разговор.

Периодически она улыбалась, думая о том, как хороша Роудс в деле, когда приходится общаться с людьми. Хлои обратила внимание, что напарница задавала во время беседы с Марком только те вопросы, которые казались ей важными, а не сыпала сотню за раз, надеясь, что один из них «выстрелит». Так же она вела себя и во время разговора с «Интел Секьюрити». Вежливо и обходительно она кружила вокруг темы, которая ее интересовала, отбрасывая лишнюю болтовню в сторону. Тем не менее, Хлои трудно было разобраться в разговоре, поскольку она слышала лишь ту часть, которая шла от Роудс.

Спустя несколько минут, когда Никки повесила трубку, она пересказала основное содержание беседы. В этот момент Хлои обратила внимание на еще одну сильную сторону напарницы. Та была бездонной записной книжкой, в которой чаще всего даже не приходилось что-то отмечать. Когда дело доходило до деталей, разум Роудс становился настоящим сейфом.

– В общем, сотрудник, с которым я общалась, говорит, что нет никаких признаков того, что в пятницу утром срабатывала сигнализация, – сказала Роудс. – Также он поднял системные отчеты и сообщил, что, судя по данным, охрану не отключали. Фэйрчайлды ее не блокировали.

– Он говорил, как она функционирует?

– Да. Сигнализация срабатывает при попытке выбить дверь силой. Открытие же замка при помощи ключа автоматически отключает тревогу. Тем не менее, если против замка или же двери не применялась физическая сила, то сигнализация может все равно сработать в случае, когда дверь остается открытой более двадцати секунд.

– За несколько недель, которые они провели здесь, тревога хоть раз срабатывала?

– Сказал, что было два случая. Оба произошли в первую неделю проживания Фэйрчайлдов в этом доме. Когда срабатывает сигнализация, сначала им звонит сотрудник. Оба раза Марк Фэйрчайлд объяснил это тем, что они попросту не закрывали дверь до конца, поскольку в этот момент грузчики заносили коробки и мебель.

– А как насчет окон? Система распространяется на них?

– Судя по его словам, чтобы открыть окно снаружи, сначала стоит отключить систему безопасности. Привел пример весенней мойки окон, когда у всех повально начинают срабатывать сигнализации. То есть если кто-то захочет просто помыть окна, то сначала им придется вырубить систему.

– Выходит, на прошлой неделе не было ни единого подозрительного вызова?

– Ни одного.

– Другими словами, убийца Джесси Фэйрчайлд не вламывался в их дом, – сказала Хлои. – Ему позволили зайти.

– Выходит, что так.

Пока они обе обдумывали ситуацию, в машине повисла тишина. Хлои прекрасно понимала, куда им двигаться дальше. На текущий момент все, что они действительно знали о Джесси Фэйрчайлд, это тот факт, что с момента их переезда с Марком в Фолс-Черч, она пыталась вступить в местные клубы и организации. Будучи новичками в городе, ни у нее, ни у супруга не было здесь друзей, а это означало, что допросить агентам попросту некого.

Но Хлои также вспомнила о вопросе, который ранее уже всплывал в голове. Могли ли Фэйрчайлды переехать из Бостона, потому что хотели сбежать от чего-то? Если расследование дойдет до того, что им придется ковыряться в жизни этой семьи в Бостоне, то столь, казалось бы, простое дело об убийстве может оказаться гораздо более запутанным.

– Ни друзей, ни родственников в данном районе, – произнесла вслух Роудс, когда они уже приближались к Вашингтону. – Сестра в Бостоне, родители умерли. Если все это заведет нас в Бостон…

Хлои усмехнулась, порадовавшись тому, что они обе уже начинали мыслить одинаково и с аналогичной скоростью.

– Ну, а в папке не было упоминания о родственнике Марка? Кого-то, кто живет рядом с Фолс-Черч?

– Да, дядя. Но насколько я поняла, он находится в отъезде. Наверное, в отпуске.

Роудс сказала это с некоторой долей небрежности, заставив Хлои подумать о том, что она тоже не всерьез относится к данной зацепке, считая, что та никуда их не приведет.

Уже приближаясь к дому, Хлои позволила себе погрузиться в личные мысли. Она очень хотела позвонить Даниэль и извиниться за вчерашнее поведение, но подобные разговоры с сестрой, как правило, перерастали в довольно продолжительную дискуссию, на которую сейчас у нее не было сил.

Подъехав к Бюро, агенты оставили служебную машину и, попрощавшись, расселись по своим. Прежде чем выехать с парковки, Хлои еще раз подумала о Даниэль. Она даже прикинула, не стоит ли съездить в гости к сестре в квартиру, которая находилась всего в двадцати минутах езды от ее собственной, и которую та арендовала сразу после расставания со своим бывшим парнем, благодаря чему он понятия не имел, где она живет.

В конце концов, Хлои отказалась от этой идеи. Она знала, что у них с Даниэль все наладится, просто периодически каждой из них требовалось время, чтобы «остыть». С другой стороны, у Хлои был еще целый час, прежде чем она ляжет спать. Учитывая, что прогресс по делу Фэйрчайлдов пока замер до утра, у нее оставалась всего одна вещь, которую можно было сделать. Эта мысль словно вывернула все ее внутренности наизнанку, заставив ощутить слабость, но импульс был молниеносный, и Хлои двинулась в путь.

Выехав с парковки, она развернулась и поехала в сторону дома своего отца.

Для Даниэль оказался полной неожиданностью тот факт, что вместе с окончанием отношений она лишилась и работы. Став барменом и получив нереальную возможность открыть свой собственный бар, она несколько месяцев буквально плыла по течению, но, в конце концов, снова оказалась без парня и хоть какой-то работы.

Она всегда отлично скрывала свое презрение к дерьмовой работе, но в этот раз это было особенно сложно. Теперь она стояла за барной стойкой стриптиз-клуба, хотя руководство и запрещало называть его так. Они предпочитали использовать понятия просто «клуба» или же «места для настоящих мужчин». Самой же Даниэль было абсолютно наплевать, кто и как будет называть это место. Прямо сейчас на сцене находилась девушка, ритмично трясущая задницей перед лицом какого-то парня под дерьмовую песню Бруно Марса.

Она закончила готовить мохито, которое только что заказал клиент (серьезно, кто заказывает мохито в стрип-клубе?), и передала ему напиток. Мужчине было около пятидесяти, и когда он потянулся за бокалом, то даже не попытался скрыть тот факт, что разглядывает сиськи Даниэль. Он улыбнулся и сделал глоток, так и не оторвав взгляд от ее груди.

– Ты должна быть на сцене, – произнес он, наконец посмотрев ей в глаза, словно хотел, чтобы она увидела всю серьезность в его пьяном взгляде.

– Вот это да. Раньше мне никто такого не говорил. Какой уникальный подкат.

Засмущавшись, клиент усмехнулся и отошел от бара, выбрав себе место ближе к сцене.

Да, уже более десятка человек говорили ей о том, что лучше танцевать на сцене, чем стоять за барной стойкой. Причем ее менеджер был в их числе. Хоть Даниэль в прошлом и занималась грязными делишками, она все же не собиралась опускаться до такого, чтобы раздеваться перед пьяными мужчинами, давая им возможность засунуть пять или десять баксов в ее стринги.

Она понимала, что это просто временная работа. Так должно было быть. Тем не менее, пока Даниэль не видела выхода. Возможно, в будущем ей удастся окончить колледж. Оставалось всего полтора года… и учитывая, что к моменту выпуска ей будет практически тридцать, это все равно что-то значило.

Нельзя было сказать, что она чихать хотела на бонусы этой работы. Даниэль работала тут уже около месяца, выходя на смену через день. Во время второй недели ей удалось заработать семь сотен долларов только на чаевых. Все дело было в атмосфере и отношении к данному месту. Даже когда танцовщицы выходили под музыку, которая действительно нравилась Даниэль, она все равно чувствовала необходимость как можно скорее покинуть клуб.

Что удивительно… иногда, когда они спускались со сцены в бар, или Даниэль случайно сталкивалась с ними за кулисами, она замечала, что девушки абсолютно не выглядели несчастными. А когда она смотрела, как они достают из трусов полтинники и сотни, словно копеечные салфетки из карманов, мысль о том, чтобы выйти на сцену, вовсе не казалась настолько ужасной.

Именно по этой причине Даниэль хотела найти другую работу как можно скорее.

Взглянув на стойку, она заметила, что толпа начала редеть. Оставалось всего пять человек, двое из которых были женщинами. Все они сидели очень близко, будто строили планы на текущую ночь. Посмотрев на часы, Даниэль сильно удивилась, заметив, что было всего 23:50. Еще час, и она сможет пойти домой… пойти домой и проспать до обеда. Она так скучала по этим моментам, больше года потратив на то, чтобы приучить саму себя к ответственности. К ответственности, которая слишком зависела от мужчины, но, тем не менее, все же была.

Даниэль принялась протирать каплесборники под кранами и проверять остатки алкоголя, чтобы обновить информацию для менеджера. Откуда-то из середины бара она вдруг услышала, как кто-то окликнул ее по имени.

– Привет, Даниэль.

Голос был мужским. Она попыталась прикинуть, кто это. Немногие постоянные посетители удосужились запомнить ее имя. Будучи не в том настроении для флирта, даже если он означал неплохие чаевые, Даниэль нахмурилась.

Поворачиваясь, она натянула свою лучшую улыбку, но выражение ее лица буквально замерло, как только она увидела человека, сидевшего за барной стойкой.

Это был ее отец. Он не только выглядел неуместно, сидя прямо перед ней, но и само его присутствие в стрип-клубе казалось каким-то нереальным. Тем не менее, к его же чести, он выглядел невероятно смущенным.

Слово «папа» едва не выскочило из ее рта, но Даниэль вовремя прикусила язык. Она не доставит ему удовольствия, называя его так в лицо. Вместо этого прозвучал вполне очевидный в данной ситуации вопрос.

– Какого черта ты тут делаешь?

– Я пришел, чтобы увидеть тебя, – ответил он и наклонился вперед, словно пытаясь максимально огородить себя от двух полуголых девиц, танцевавших на сцене метрах в семи от него.

– Дай мне переформулировать свой вопрос, – произнесла Даниэль. – Как ты узнал, что я работаю здесь?

– Могу я сначала заказать себе виски? – кивнул он в сторону бутылок, слегка нахмурившись.

Даниэль схватила стакан и как можно скорее наполнила его наполовину самым дешевым напитком из бара. Едва не швырнув заказ клиенту, она поняла, что весь процесс занял не более десяти секунд.

– На. Виски. А теперь… говори.

– Я не могу гордиться этим, – начал он, – но я следил за тобой.

– Откуда? Как ты вообще узнал, где я живу?

Одним большим глотком он осушил стакан с виски, поморщившись от вкуса. Пододвинув стакан обратно к дочери, он кивнул ей, призывая наполнить его вновь. Даниэль взяла его и отодвинула в сторону.

– Ответь на вопрос, – грозно произнесла она.

– Я понятия не имею, где ты живешь. На прошлой неделе я ездил к Хлои. Поднялся и попытался достучаться до нее, поскольку она не отвечала на мои звонки и смс. Когда я уже вышел из здания и сел в машину, то увидел тебя. Ты как раз шла к ней, и я…

Заиграла новая песня, и он вдруг замолчал, оглядываясь назад. Две девушки начали танцевать и кружить напротив друг друга, пытаясь подобрать темп под новый ритм рок-музыки.

– Мы можем поговорить в другом месте? – спросил он.

– Нет, я на работе.

– Пять минут, Даниэль. Это все, о чем я прошу.

Она практически ответила отказом, но вдруг поняла, что у него имеется полезная информация. Как он узнал, что она работает здесь? Что еще он знает о ней? И, в первую очередь, какого черта он приперся сюда?

– Подожди, – бросила она.

Подойдя к двери в левом углу бара, Даниэль открыла ее. Справа приближалась танцовщица, только что спустившаяся со сцены и направлявшаяся по лестнице в раздевалку. Слева виднелся небольшой коридор, который вел к трем другим помещениям: туалету для сотрудников, кабинету и небольшой комнате отдыха для девочек.

В дверях кабинета стоял ее менеджер, разговаривая с одной из танцовщиц и запасным диджеем. Он заметил выглядывавшую из бара Даниэль, бросил собеседников и направился к ней. Конечно, она не занимала здесь какое-то особое положение, а просто была единственным барменом на смене. Сегодня Даниэль работала с девяти вечера, поскольку воскресенье являлось не самым популярным днем недели.

– Все хорошо? – поинтересовался он.

– Нет. Слушай… можешь подменить меня минут на десять? Мой гребаный отец решил вдруг объявиться. А у нас не особо…

– Не углубляйся, – ответил он с улыбкой. – Я понимаю все эти проблемы гораздо лучше, чем стоило бы.

– Спасибо, – кивнула Даниэль, хоть и засомневалась, что менеджер действительно разбирается в проблемах отцов и детей. Но он всегда был добр к ней, возможно потому, что хотел вынудить ее выйти на сцену.

Он встал за стойкой, позволив Даниэль сбежать через маленькую дверцу для работников. Направляясь к выходу, она даже не взглянула на отца, лишь бросив ему: «Пошли». Затем она кивнула охраннику, стоявшему у заднего выхода, и тот отошел в сторону, чтобы дать им пройти.

Даниэль вывела отца наружу за здание, где сотрудники бара оставляли свои машины и куда выходили покурить. Периодически здесь можно было встретить пьяных клиентов, которых охране приходилось выгонять из-за буйного поведения.

– Значит, ты преследовал Хлои и что? – спросила Даниэль, не планируя терять время.

– Я не преследовал. Я переживал.

– Ты увидел, как я зашла, и что потом?

– Стал ждать. Я понятия не имел, где ты живешь. Честно говоря, когда я приехал в Вашингтон, я даже не знал, что ты вообще в городе.

– Тогда меня здесь не было, – она чуть не добавила, что живет тут, но осеклась, решив не делиться с ним личной информацией.

– В общем, я стал ждать. Решил, что нелогично будет пытаться поговорить с вами обеими сразу.

– Умно.

– Поэтому я ждал. Ты вышла где-то через полчаса, и я поехал за тобой. Приехала прямо сюда. Я практически зашел следом, но потом решил, что это слишком. Я подумал, что ты, возможно… танцуешь тут и… в общем, я рискнул заглянуть и с облегчением вздохнул, когда понял, что ты работаешь барменом.

– И ждал неделю, чтобы устроить мне сюрприз?

– Решил прийти тогда, когда будет меньше клиентов.

– Зачем? Что ты мог сказать мне? Или хочешь попросить денег, как у Хлои?

– Нет, это не так. Я просто… я беспокоюсь о тебе. Я переживаю за вас обеих.

– Мы прекрасно обходились без тебя последние двадцать лет.

– Я вижу. Но… скажи, что мне сделать, чтобы все исправить. Я уже решил, что с Хлои мы постепенно налаживаем отношения, как вдруг она полностью отрешилась. Теперь я нашел тебя. Мы никогда не были особо близки…

– А знаешь почему? – рявкнула Даниэль. Боже, как она хотела, чтобы он ответил «нет». Она буквально мечтала высказать ему все в лицо. Все то, что он сделал с их матерью, и чему она стала свидетелем. То, что она никогда не чувствовала себя в безопасности рядом с ним, и как он пользовался этим моментом, чтобы, по сути, управлять ею.

– Да, знаю. И я прошу у тебя прощения, Даниэль. Правда. Я просто хочу все исправить. Я упустил твое детство… точнее ваше. Я просто хочу… снова иметь семью. И мне нужно, чтобы ты и твоя сестра сказали, что еще не слишком поздно.

Она поверила ему. Как бы сильно ее это не злило, но она поверила ублюдку. Ведь действительно, зачем еще ему их искать… особенно после того, как Хлои разузнала все о его измене с Рутанной Карвайл? Может он и правда говорил искренне.

На мгновение Даниэль даже попыталась представить себе, на что была бы похожа их жизнь, имей они хоть какое-то подобие семьи. Хлои и их надолго исчезнувший отец, снова все вместе. Она никогда не знала, что такое семья. Каково шагать в будущее, имея опору в виде родных?

– Я просто не знаю, – ответила Даниэль. – Ты доставил нам слишком много страданий. Хлои… Она всегда боролась за тебя. Она отказывалась видеть ту твою сторону, свидетелем которой я стала… ту сторону, которую ты даже не пытался скрыть от меня.

– Я знаю, я…

– Но теперь все изменилось. После того, как Хлои увидела дневник, она все поняла.

Заканчивая фразу, Даниэль уже поняла, что облажалась. Отец понятия не имел, что у них был дневник матери. Он считал, что девочки никак не могли владеть информацией о том, насколько все было плохо, насколько сильно была напугана их мать в то время, когда жила с ним, пока ее не убили.

На мгновение на его лице отразилась вспышка удивления. Отец явно не ожидал ничего подобного.

– Какой еще дневник? – спросил он низким, практически шипящим голосом.

– Мы нашли один из маминых дневников.

– И с чего ты взяла, что он должен храниться у кого-то из вас? И тем более решила, что его можно читать?

– Что такое, пап? Боишься, что мы можем узнать что-то, чего не должны знать?

Вдруг его выражение лица изменилось так сильно, что Даниэль на мгновение испугалась, что он может ударить ее. Но он быстро отбросил эмоции, попытавшись скрыть их и сделать вид, что его это ни капли не волнует.

И ему это практически удалось. Ненадолго отвернувшись, отец кивнул.

– Понимаешь… я должен был попытаться.

– Нет, я не понимаю. Но опять же, у меня не было особого выбора, когда у нас отобрали семью почти на двадцать лет.

– Это была ошибка, – напомнил он. – Но… ты провела тут весь вечер?

– Да, а что?

– Просто подумал… Мне показалось, я видел, как ты проезжала у моего дома.

– Нет. Это точно была не я.

– Видел, как кто-то проехал, – пожал он плечами, слегка поразмыслив. – Мельком заметил лицо в свете одного из уличных фонарей. Готов был поклясться, что это ты.

– Конечно же, нет. Это была не я.

– Может Хлои?

– На данный момент, шансов того, что это буду я, действительно больше.

– Я пойду, – произнес он после небольшой паузы и направился к двери. – Не стоило приходить сюда.

– Обойди здание и иди по улице. Не надо возвращаться внутрь. Пожалуйста, избавь меня от ощущения неловкости на сегодня.

Отец низко опустил голову, словно пытаясь вызвать у нее чувство жалости, и сделал так, как просила его дочь, направившись вдоль стены здания и растворившись в темноте. Медленно приближаясь к запасному выходу, Даниэль наблюдала за тем, как он уходит. Стоило ей взяться за ручку двери, как в голове вдруг вспыхнул один из неловких моментов их разговора.

Реакция отца в тот момент, когда она ляпнула про дневник мамы, говорила о многом. Возможно, он решил, что рассказал о себе слишком много.

Даниэль вдруг подумала, что если внутренне она действительно не искала способа придраться, то было странно, что стоило ей упомянуть дневник, как отец внезапно поспешил удалиться.

На следующее утро Хлои с Роудс поменялись ролями. Никки уселась за руль и поехала в сторону Фолс-Черча, пока Хлои совершала несколько звонков. Первым делом она набрала заместителя Нолана в 7:30. Тот ответил достаточно энергичным голосом, из-за чего Хлои решила, что офицер является жаворонком.

– Доброе утро, агент Файн. Возвращаетесь к нам?

– На самом деле, да. И я надеялась, что вы сможете составить для нас некий список. Основываясь на вашем анализе и предоставленной Марком Фэйрчайлдом информации, я попрошу вас предоставить нам наименования организаций и клубов, с которыми общалась Джесси Фэйрчайлд с тех пор, как они переехали в Фолс-Черч.

– Хорошо. Я отправлю его вам в течение пятнадцати минут.

Подобные дни заставляли кровь в жилах кипеть. Хлои хорошо выспалась, отлично позавтракала, а теперь, хоть еще и не было восьми часов утра, имела список дел, которые позволяли приблизиться к цели. День явно был многообещающим. Хоть она и не была склонна к позитивному мышлению, утреннее чувство надежды сказывалось положительно.

Менее чем через десять минут Нолан, как и обещал, прислал ей список организаций. Когда Роудс свернула с трассы в сторону Фолс-Черч, Хлои принялась обзванивать клубы. Всего в списке значилось не так уж много названий, но поиск нужной контактной информации по каждой группе занимал гораздо больше времени, чем она предполагала.

К моменту их прибытия в полицейский участок в 8:12 агенты уже разработали план действий. Роудс записала в телефон свой личный список дел, поскольку они решили разделиться, чтобы успеть всех обойти. Когда дело доходило до общения сразу с несколькими людьми, особенно в таком нетипичном районе, как этот, зачастую личный разговор являлся наиболее эффективным способом достичь результата.

– Встретимся в обед? – спросила Роудс, когда Хлои вылезла из машины. Одной из них предстояло воспользоваться служебным автомобилем местной полиции, и Хлои не стала противиться. Смена скорости и декораций, даже в таком неприметном моменте, как способ передвижения, иногда заставляла ее мыслить иначе, смотреть на вещи с другой стороны.

– Да, давай. Надеюсь, мы уже соберем достаточно информации для сравнения.

Роудс кивнула и выехала с парковки, оставив Хлои у участка. Нолан сидел за столом в КПЗ и разговаривал по телефону. Заметив ее, он улыбнулся и бросил ей ключи. Затем, слегка кивнув, он отвел взгляд, осознав, что слишком долго на нее смотрел.

Хлои же отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Она была уверена, что не интересует Нолана с физической точки зрения, но ей нравились моменты невербальной оценки (особенно, что очень важно, в ненаглой форме). Выйдя обратно на улицу, она обратила внимание на длинную парковку участка, забитую патрульными машинами. На брелоке, который висел на ключах, значилась цифра 6. Хлои обрадовалась, обнаружив, что ей выделили одну из двух неприметных машин марки Додж Чарджер. Эти автомобили занимали второе или третье место среди наиболее популярных патрульных машин без опознавательных знаков, уступая лишь Форду Краун Вик.

Усевшись на место водителя, Хлои достала адрес первого клуба, с которым связалась с утра по дороге в город, и собралась начать этот многообещающий день.

Хлои с Роудс встретились на обеде в какой-то странной маленькой закусочной. Лишь по выражению лица напарницы, Хлои поняла, что ее тоже не особо преследовала удача этим утром. Они уселись за столик у окна, и Роудс не стала терять времени, сразу перейдя к делу.

– Что ж, надеюсь, у тебя выдался более продуктивный денек, чем у меня, – она взяла со стола меню и принялась изучать его, явно не испытывая особого интереса.

– Не факт, – ответила Хлои. – Со сколькими завистливыми львицами ты успела пообщаться?

– С тремя.

– Я лишь с двумя. Выходит, ты более удачно потратила время. Что нашла?

– Что абсолютно всем в этих мини-кругах было плевать на Джесси Фэйрчайлд. При этом никто особо не завидовал ей… просто…

– Мне на ум приходит слово «незнакомка», – перебила ее Хлои. – Фэйрчайлды были не просто новичками здесь, они были нереально богаты. Это напрягало людей. Немного встряхнуло их привычные статусы.

– Да, это вполне подходящее описание. Плюс ко всему, у меня сложилось впечатление, что никто из них не хочет выйти и искренне признать, что ему не нравилась Джесси. Каждый перекладывает это на плечи друг друга.

– Да, я тоже заметила, – согласилась Хлои.

Подошла официантка, готовясь принять заказ и заставив обеих замолчать, погрузившись в собственные мысли.

– Единственная зацепка, которую я получила, это женщина, проигравшая Джесси Фэйрчайлд на каком-то негласном аукционе, – добавила Хлои.

– Мне тоже об этом рассказали, – кивнула Роудс. – Женщина из «Гарден-Клаб», который, к слову, кажется ужасно скучным клубом. Я взяла ее номер и планирую поговорить с ней следующей.

– Я тоже получила его. Великие умы думают одинаково. А по поводу мужа слышала что-нибудь? – поинтересовалась Хлои. – Кто-то говорил, как к нему относятся?

– Ощущение, будто никто из тех, с кем я общалась, не имеет о нем вообще никакого мнения. Все говорили только о Джесси и о том, как она выставляла напоказ свое богатство таким пассивным способом. А что у тебя?

– Вообще ничего. Лишь также выслушала немало жалоб о том, как Джесси щеголяла своим богатством. Хотя, опять же… создалось впечатление, что никто из них не хотел плохо отзываться о ней.

Они продолжили сравнивать полученную информацию, но по большей части, нового в этом не было ничего. Оставалось лишь заново пересмотреть все имеющиеся заметки, а также отчеты, полученные от копов.

Официантка принесла заказ, и девушки быстро пообедали. Время летело, и этот день, который еще четыре часа назад казался очень многообещающим, грозил завершиться ничем.

Та агрессия, которую Рэйчел проявила в своем личном кабинете, немного утихла к моменту, когда она уже находилась за столом в комнате для допросов полицейского участка Фолс-Черча. Конечно, злость еще оставалась, но к ней также добавились тревога и приличная доля страха. В результате, когда Хлои с Роудс вошли в комнату, у Рэйчел дрожали руки и нервно подергивался правый уголок рта.

Поскольку никто не воспринимал Доббс в качестве реальной угрозы, ее не стали пристегивать наручниками к столу. Однако взгляд, который она бросила на двух агентов, когда Роудс закрывала за ними дверь, явно предполагал, что опасность существует.

– Так неловко, – произнесла Рэйчел. – Обидно… думать…

– Думать что? – поинтересовалась Хлои. – Что мы захотим, чтобы вы объяснили свое поведение?

– Мне нечего объяснять.

– А ваш инструктор по фитнесу считает иначе. Кажется, у вас имеется привычка говорить о людях за их спинами.

Сначала Доббс смутилась, хотя во взгляде читалась явная заинтересованность, а потом вдруг поняла, о чем идет речь. Она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и посмотрела на агентов так, словно они совершенно сошли с ума.

– В этом все дело? Потому что я ляпнула какую-то глупую вещь, разговаривая с другой женщиной после занятия по фитнесу?

– Выходит, вы помните ту фразу, о которой мы говорим? – уточнила Хлои.

– Да. И это было глупо и подло.

– Вы можете повторить ее нам?

– Вы серьезно?

Хлои лишь кивнула. Подойдя ближе к столу, она тоже скрестила руки на груди. При приближении агента Рэйчел немного сжалась, а потом заставила себя расслабиться.

– Послушайте, все это было несерьезно… я просто была сильно расстроена. Мы лишь болтали и… признаю, мои слова могли прозвучать довольно жестко. Я ляпнула что-то о том, что убила бы ее. Но все это абсолютно пустые угрозы. Глупость.

– Я могу процитировать ваши слова: «я бы просто убила эту бостонскую сучку». Как считаете, это нормально?

– Нет. Это подло и глупо. И я бы в жизни не сказала подобного, если бы знала, что вскоре ее на самом деле убьют.

– В любом случае, расскажите нам, что произошло между вами двумя, раз вы сказали такое, – подтолкнула ее Роудс.

– Ничего. Мы никогда не ссорились лично. Просто было напряжение… невысказанное напряжение. Мы просто не нравились друг другу, а тот вечер лишь усугубил ситуацию.

– А что было на том вечере? – продолжила допрос Роудс. – Ранее вы сказали, что он был не так уж и важен.

– Он и не был. Просто…

– Вас сбросили с седла, – перебила ее Хлои. – Вы привыкли выигрывать аукционы, разбрасываясь деньгами. А теперь в этом городе появился кто-то с еще большими средствами, кто-то, кто понятия не имел, что вы считали это место своим.

– Это нечестно, – бросила Рэйчел.

– Честно или нет, но это правда. И она разозлила вас настолько, что вы умудрились высказать тот глупый комментарий.

– И что? Из-за того комментария я теперь становлюсь… подозреваемой?

– Не совсем. Точнее, пока нет. Вы можете подтвердить, где вы были утром прошлой пятницы?

– Да, могу. Я завтракала с близкой подругой. Это наша пятничная традиция… Мы вместе перекусываем перед фитнесом. Но на этой неделе я не пошла на занятия. У меня был назначен прием у мануального терапевта.

– Сколько времени все это заняло?

– Мы встретились с подругой в восемь тридцать. Фитнес начинается в девять тридцать и заканчивается в десять пятнадцать. Я же вернулась около половины одиннадцатого, плюс-минус пару минут.

– И есть люди, которые смогут подтвердить все это? – уточнила Роудс.

– Да!

Рэйчел едва не выкрикнула последнее слово. Было ясно, что она сильно напряжена, но не только потому, что совершенно не привыкла к такому обращению, а больше потому, что они действительно ее допрашивали. Хлои поняла, что пора остановиться. Столь конкретные детали одного утра, учитывая еще и визит к врачу, скорее всего, будут подтверждены.

– Если вы предоставите нам имя и контактную информацию вашей подруги, с которой завтракали, а также данные вашего мануального терапевта, то можете быть свободны, – сказала Хлои, опустив руки и отступив назад.

– Невероятно, – пробормотала Рэйчел, вытаскивая свой мобильный телефон. Но, несмотря на явный гнев, Хлои также видела сильное облегчение на лице этой женщины.

Рэйчел встала со стула с таким видом, словно какая-то мысль никак не покидала ее голову. Сделав пару шагов в направлении двери, она вдруг глубоко вздохнула и посмотрела прямо в глаза Хлои.

– Вам кто-нибудь говорил о Гвен?

– Гвен? Нет… никто не упоминал подобное имя. Кто такая Гвен?

– Я боюсь уже говорить что-либо. Это не мое дело и…

Звонок телефона перебил ее. Хлои готова была полностью проигнорировать его, но все же решила хотя бы проверить, кто звонит. Если это Даниэль, то она ответит. Если это каким-то чудом окажется Молтон, то она даже не станет раздумывать.

Но на дисплее высветилось «Полиция Вашингтона». Хлои записывала под этим контактом все номера Департамента полиции Вашингтона, включая диспетчеров. Это уже множество раз спасало ее от различных недоразумений, когда приходилась работать с копами.

– Секунду, – бросила она Рэйчел и быстро вышла из комнаты.

Приняв вызов, она отчаянно желала побыстрее разобраться с ним, вернуться назад и узнать об этой Гвен.

– Агент Файн.

– Здравствуйте, агент Файн. Это офицер Элис Хенли из Департамента полиции Вашингтона. Звоню, чтобы уведомить вас, что прямо сейчас я нахожусь у входа в вашу квартиру. По всей видимости, произошел взлом. Дверь была выломана, а внутри царит настоящий хаос. Кажется, вас ограбили.

– О, Боже. Как давно… вам уже что-то известно?

– Около получаса назад с нами связалась ваша соседка… услышала, как ломают дверь.

– Спасибо. Я скоро приеду.

Хлои открыла дверь в комнату для проведения допросов, просунула голову и обратилась напрямую к Роудс.

– Мне срочно нужно съездить домой. Можешь задержаться и закончить здесь все?

– Конечно. Все нормально?

– Не знаю. Я сообщу.

Роудс лишь кивнула, слегка удивившись столь резкой смене обстоятельств по делу. Хлои же бросила извиняющийся взгляд, закрыла дверь и поспешила по коридору на выход.

По дороге она все пыталась придумать причину, по которой кто-то мог вломиться к ней домой. Ее жилье ничем не отличалось от окружающих соседей. Ничего особо ценного у нее не было и, честно говоря, осознанное проникновение в квартиру федерального агента было едва ли не самой большой глупостью, на которую мог пойти преступник.

Если только…

«Если только это не был отец… или Даниэль…»

Ни один из вариантов не казался ей актуальным, хотя первый все же лидировал.

«Мой отец… дневник…»

Добравшись до парковки, Хлои буквально побежала к машине.

К моменту, когда Хлои припарковалась напротив своего дома, над столицей страны уже повисли сумерки. Офицер, с которой она говорила по телефону, заверила ее, что дождется на месте. Бегом поднявшись по лестнице и устремившись по второму этажу к своей квартире, она действительно наткнулась на полицейского.

– Агент Файн? – спросила ее офицер.

– Да.

– Я – офицер Хенли. Жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах.

Хлои лишь небрежно кивнула в ответ и открыла дверь квартиры. Взглянув на петли, она тут же заметила следы недавнего взлома. Одна из них была слегка вывернута, но удерживалась чудом не выскочившим винтом. Цепь оказалась сорвана, и ее более длинная половина теперь болталась на раме.

В квартире действительно царил полный хаос, хотя все было не так плохо, как нарисовала в своем воображении Хлои по дороге домой из Фолс-Черча. Несколько кухонных шкафчиков были брошены в открытом состоянии. Маленький журнальный столик у диван оказался перевернут. Каждая дверца стенки в гостиной была открыта, а по всему полу валялись DVD-диски, разные кабели, шнуры и зарядки.

Но телевизор стоял на месте (хотя, вряд ли бы преступник стал воровать десятилетний хлам), а на маленьком столике в углу виднелся ноутбук.

«Он искал что-то определенное», – подумала Хлои. В голове снова возник образ отца, который искал дневник их матери.

Сердце отчаянно заколотилось в груди, когда она прошла через гостиную в спальню. Хлои практически не осознавала, что офицер Хенли проследовала за ней, остановившись в дверном проеме.

– Вы обратили внимание, что они не взяли ничего ценного? – спросила она.

– Да.

– У вас есть идеи, кто может быть причастен к этому?

– Нет, – солгала Хлои. Последнее, чего она сейчас хотела, это выставить обвинение против отца и начать новое дело, каким бы банальным оно ни являлось. Кроме того… Все это носило личный характер. Если добавить сюда закон и порядок, то ситуация лишь усугубится. Хоть Хлои и понимала, что такое поведение для федерального агента неразумно, она также прекрасно осознавала, что отец слишком далеко зашел. Возможно, он опасался, что вся эта история может перерасти в огромную проблему. И именно поэтому Хлои решила не раздувать проблем между ними.

Взглянув на тумбочку, она увидела ровно то, чего и ожидала. Один из ящиков был открыт. Внутри находилось несколько мелких сувениров на память, а вот дневник, который Хлои положила туда накануне вечером после прочтения нескольких страниц, исчез.

Она не удивилась, но все же это было неприятно.

– Что ж, я думаю, вам известен протокол, – произнесла Хенли. – Мы снимем отпечатки, но на текущем этапе это все, что полиция может сделать. Я общалась с вашей соседкой. Она сказала, что услышала, как кто-то пинал дверь, а затем раздался треск. Она испугалась и не стала выходить в подъезд, вызвав полицию. Мы с напарником приехали так быстро, как только смогли. Примерно минут через двенадцать после вызова. Но тот, кто вломился сюда, уже ушел.

– Что ж, я ценю вашу попытку.

– Вы видите, чтобы что-то забрали? Хоть что-то вообще?

– На первый взгляд, нет, – ей не нравилось так нагло врать офицеру полиции прямо в лицо, но Хлои не видела иного выбора. – Выходит, миссис Таскер, моя соседка… ничего не видела?

– Нет. Она сообщила, что не выходила из квартиры.

– Не могу сказать, что виню ее, – ответила Хлои. – Думаю, что все не так уж и плохо.

– Сюда едет команда криминалистов, чтобы снять отпечатки пальцев. Вы пока будете здесь?

– Не знаю, – пожала она плечами. Хлои думала о том, зачем ее отец украл дневник. Она и так уже все прочитала и прекрасно знала о его злодеяниях... знала о том, как плохо он обращался с мамой. Вполне вероятно, он просто хотел забрать его, чтобы исключить возможность использования записей против него в будущем.

«Но неужели он и правда настолько глуп? – подумала Хлои. – Каким-то образом он умудрился узнать, что дневник у меня. Но он же должен был понимать, что я сразу пойму, кто украл его».

Она также предполагала, что это может быть Даниэль. Может она передумала и решила забрать его у сестры. Но в данном случае Даниэль просто сказала бы. Как правило, ей было плевать, насколько сильно они могут поссориться, если сестра считала, что права.

С другой стороны, отец…

– Агент Файн?

Хлои вдруг поняла, что так сильно погрузилась в собственные мысли, что совершенно не слышала последние несколько фраз, сказанные офицером Хенли.

– Прошу прощения… просто задумалась. Что вы сказали?

– Я сказала, чтобы вы позвонили нам, если потребуется помощь.

– Конечно. Спасибо, офицер.

Хенли посмотрела на Хлои испытующим взглядом и направилась обратно к выломанной двери. Может было сильно очевидно, что она врет? Подозревала ли Хенли, что Хлои известно куда больше, чем она говорит? Даже если и так, то она ничего не сказала, покидая квартиру.

Хлои же потребовалось несколько мгновений, чтобы разложить все по полочкам. Черт возьми, она прекрасно понимала, что ее отец не дурак. Он мог прийти сюда и осторожно забрать дневник. Конечно, после взлома он бы сильно спешил, но бросать открытыми ящики и двери… навести хаос сразу в нескольких местах… это явно сделано напоказ.

Неужели он сделал это преднамеренно? Мог ли отец таким образом попытаться ей что-то сказать?

И если так, то что именно?

Хлои прождала целый час, прежде чем выйти оттуда. На улице уже совершенно стемнело, но ей все же удалось за это время навести в квартире хоть какое-то подобие порядка после взлома. Вернувшись на парковку в 20:21, она глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, пытаясь успокоиться, и села в машину.

Она чувствовала, как привычная ей жизнь рушится на мелкие осколки. Она выстроила крепкий фундамент, который простоял большую часть ее самостоятельной жизни. Но затем на сцену снова вышел отец. Когда объявилась Даниэль, конструкция лишь немного пошатнулась. Но стоило вернуться ему, как все стало прогнивать. И впервые в жизни Хлои смогла признать, что причиной этого действительно был папа… Он был ничем иным, как проблемой, о которой сестра пыталась ее предупредить в течение нескольких месяцев.

Сев в машину, Хлои запустила двигатель. Прежде чем выехать, она вытащила из боковой кобуры свой Глок. Изучив его, она покачала головой и все же решила засунуть пистолет обратно.

Хлои может вести себя разумно. Она умна и профессиональна.

Повторив это в голове, она выехала с парковки и снова направилась в сторону таунхауса своего отца.

Даниэль была голодна, но не могла заставить себя проглотить ни кусочка. Нервы были на пределе. Она пыталась перекусить куриными наггетсами, разогретыми в микроволновке, но остановилась уже на втором. Еда так и осталась лежать на тарелке на журнальном столике возле предмета, который вызывал сильнейшее беспокойство.

Дневник ее матери.

Честно говоря, вовсе не сам дневник был тому причиной. Дело касалось скорее того, что она натворила сегодня, чтобы достать его. Даниэль дважды практически передумала по пути к дому Хлои. В прошлом она неоднократно творила ужасные вещи, но все это было непреднамеренно. Теперь же для нее невыносима была мысль, что пришлось грабить сестру.

Более того, она оставила в квартире полнейший хаос. Но все это было частью плана. Даниэль хотела сделать так, чтобы все выглядело естественно, будто грабитель очень спешил. Она решила, что беспорядок добавит эффекта паники… в результате все это будет похоже на затею их отца.

Другой причиной, по которой Даниэль не лез кусок в горло, послужили заметки, обнаруженные в конце дневника. Они были записаны на простом листе формата А4, аккуратно сложены и спрятаны между последней страницей и обложкой. На них был мелкий почерк Хлои.

Казалось, будто сестра решила провести собственное расследование, внимательно изучая дневник и объединяя кусочки пазла воедино. Учитывая прочитанное, Даниэль просто не могла винить ее в скованном поведении, которое увидела, приехав к Хлои в гости.

Сестра отыскала записи, приуроченные к тому времени их детства, когда мама была больна или чувствовала себя не очень хорошо. На маленьком листе для заметок находилось два списка, которые, казалось, вытянули руки и дали хорошую пощечину Даниэль.

«Запись, стр.11: мама пишет, что отец ударил ее по голове пивной бутылкой, когда она сказала ему, что пора завязывать с выпивкой. Это было лето… прямо перед тем, как мы с Д вернулись в школу. Данная история совпадает с тем временем, когда мама рассказала нам, будто споткнулась и упала с крыльца, занося продукты в дом. Как результат, под глазами виднелись синяки еще на протяжении нескольких недель».

«Запись, стр.35: мама пишет, что отец жестоко обращался с ней в постели. Бил и вел себя агрессивно. Она попросила его остановиться, но он лишь ударил ее в живот. По сути, изнасиловал ее. Вагинально и анально. Большую часть ночи она продолжала истекать кровью. Это совпадает с тем днем, когда Д обнаружила кровь на простынях, закидывая стирку. Когда она задала вопрос, отец приказал ей заткнуться и заняться делом, как и подобает хорошей девочке (я помню этот момент!). В то же время мама сообщила всем, что у нее начался приступ сильной мигрени, и провела несколько дней в своей комнате с закрытыми жалюзи».

Там было еще несколько заметок, написанных почерком Хлои, но эти две оказались наиболее тяжелыми. Даниэль решила, что этого будет достаточно для того, чтобы дополнительно разжечь подозрение к отцу во время слушания дела в суде. Просматривая записи, она с легкостью вспомнила оба случая. Мама действительно была в солнцезащитных очках, когда отвозила их с Хлои в школу в первый день учебы третьего класса (или это был уже четвертый?). А окровавленные простыни почему-то сильно разозлили их отца, тогда как мама несколько дней скрывалась в спальне, словно заключенная.

Она помнила все это. А теперь, видимо, и Хлои тоже. Сестра объединяла все воедино… разглядев, наконец, истинное лицо их отца.

Так почему же она до сих пор ничего не предприняла?

Под заметками Хлои также находился еще один тревожный кусок информации. Он назывался «Угрозы насилия или смерти». Там сестра указала номера страниц каждого случая. Всего их было восемь.

Даниэль обратила внимание, что Хлои не оставила ни единой пометки в самом дневнике мамы. По всей видимости, она не хотела испортить его, то ли из-за ностальгии, то ли из-за того, что в будущем его можно будет использовать в суде. Точно было неизвестно.

Чем дольше Даниэль смотрела на заметки по поводу отца, тем больше ее сердце окутывало новое чувство. Сначала она не могла подобрать ему название, но затем вспомнила о случившемся в прошлом году и обо всех ее попытках объяснить Хлои, кем на самом деле являлся их отец. Тогда все сразу встало на свои места.

Предательство.

В самом дневнике и в записях Хлои было достаточно улик, чтобы заново закрыть ублюдка. Конечно, она мало разбиралась в тонкостях юристпруденции, поэтому сомневалась, что эта ситуация не подпадет под статью повторного суда. Данный термин означал, что ни один человек не может быть дважды осужден за одно и то же деяние.

Даниэль не знала всех нюансов. Но Хлои, вероятно, была в курсе… и решила ничего с этим не делать.

Самой серьезной проблемой был тот факт, что Даниэль не могла вызвать полицию. В конце концов, ведь именно она ворвалась в квартиру Хлои и украла оттуда дневник. Она заблаговременно надела перчатки и даже заклеила подошву ботинок, будучи совершенно уверенной, что ее никогда не поймают. Поэтому нельзя было идти в полицию и объяснять, каким образом она получила этот дневник.

Ей хотелось поехать к сестре и разобраться со всем этим прямо сейчас. Но Даниэль была слишком зла, и это лишь вызвало бы огромный переполох… в любом случае, она пока не была готова признаться во взломе, решив, что, вероятно, вообще унесет этот маленький секрет с собой в могилу.

Тем не менее, если она найдет способ как-то обыграть это, то непременно воспользуется им.

Даниэль снова подняла дневник и принялась читать, размышляя над тем, не нашла ли в нем Хлои нечто особенное, что скрылось от ее собственных глаз, что-то, что заставило ее сестру засунуть эти чертовы доказательства в задницу, а не использовать их в суде против отца, чтобы навсегда покончить с ним.

Первым делом, когда Хлои на следующий день встала с кровати, она занялась уборкой. Ее отец устроил в квартире настоящий ад, и чем дольше все это валялось разбросанным по полу, тем больше она думала о том, что все это его рук дело. Потратив несколько минут на то, чтобы прибраться, Хлои сделала себе кофе и погрузилась в собственные мысли.

Убирая квартиру, она постаралась мысленно переключиться и отбросить отца с дневником на задний план, сфокусировавшись на деле Джесси Фэйрчайлд. Стало легче, когда Роудс позвонила и сообщила ей, что возвращается в Фолс-Черч, чтобы вернуть машину Департамента полиции, которую взяла взаймы после внезапного исчезновения Хлои.

Хлои разложила еще несколько вещей по своим местам и направилась к двери чуть позже половины восьмого. Оглянувшись на практически чистую квартиру, она попыталась представить себе отца, роющегося во всем этом. Перед глазами встал образ Эйдена, пинающего ногой дверь.

Но это было нелегко. Возраст и тюрьма все же сделали свое дело. Ему потребовалось бы приложить немалые усилия, чтобы выбить дверь и сорвать замок.

Хлои поняла, что не может позволить этой мысли затмить ее разум… не сейчас.

Она просто вышла из квартиры, делая все возможное, чтобы выкинуть из головы роль удрученной дочери и снова стать профессиональным агентом.

Телефон Хлои зазвонил уже на пути обратно в участок. Ответив, она поняла, что это был Нолан.

– Агент Файн, где вы сейчас находитесь?

– Вышли из дома Гвен Инграм. А что? Мы вам нужны?

– Ну, сюда едет сестра… Сестра Джесси, Бев Гивенс.

– Отлично. Вы узнали, почему она не отвечала на звонки?

– Да. Как выяснилось, она ходила в поход с семьей куда-то в район Глостера. Отключили телефоны и все остальное. Только она, ее дочь и муж. Лишь сейчас она получила кучу сообщений о том, что произошло.

– О, Боже. Она уже поговорила с Марком?

– Да. Марк планирует встретиться с ними чуть позже.

– Но эта сестра, Бев, сейчас едет в участок?

– Да. Возвращается из кемпинга и примерно минут через двадцать будет здесь. Сомневаюсь, что они станут заезжать домой.

– Мы едем. И, кстати, позвоните криминалистам. Я раздобыла для них образцы волос.

– Хорошо.

– Кто такая Бев? – поинтересовалась Роудс, когда Хлои повесила трубку.

– Бев Гивенс… сестра Джесси Фэйрчайлд. Была в походе с семьей и отключила все средства связи.

– Звучит жутковато.

– Поход или такое возвращение домой?

– Я бы сказала, что и то, и другое, – слегка ухмыльнулась Роудс.

Сообщив заместителю Нолану, куда они направляются, Хлои с Роудс снова спешно покинули участок. Полдень уже миновал, и этот день стал казаться чересчур длинным… что приводило в уныние, ведь им действительно практически ничего не удалось найти. Агенты подъехали к дому Маршаллов в 16:35. На аллее, выполненной в форме буквы «U», стояла единственная припаркованная машина, которую буквально затмевали размеры дома.

Сама резиденция расположилась на участке земли площадью не менее двадцати акров. Задний двор представлял собой огромный газон, разбитый кустами роз и бассейном, который соединялся с домом просторной террасой. В принципе, нельзя было сказать, что это место находилось в том же районе. Скорее, особняк был изолирован от соседних домов, раскинувшись примерно в шести километрах от ближайших соседей. Казалось, он просто был слишком хорош для других.

– Я бы сказала, что это место выглядит слишком пафосным, – заметила Роудс. – Но… черт, дом и правда великолепен.

Хлои согласилась, но не сказала ни слова. Когда они вышли из машины, она заметила, что автомобиль на подъездной аллее совершенно не вписывается в это место. Перед ними была старая модель Хонды Аккорд, примерно 2005 года выпуска.

«Возможно, они настолько богаты именно потому, что экономят на некоторых вещах», – подумала она.

Поднявшись по лестнице, Хлои обратила внимание, что потолок над их головами находился как минимум на высоте трех метров. Она нажала на кнопку звонка. По огромному дому эхом разнесся звон древних церковных колоколов.

Прежде чем дверь открыли, прошло какое-то время. Перед ними предстала женщина, которую Хлои представляла себе совершенно иначе. Она была намного моложе, максимум тридцати лет, но выглядела довольно скромно.

– Чем могу помочь? – поинтересовалась она.

– Мы – агенты Файн и Роудс, ФБР, – сообщила Хлои. – Ищем Эвелин Маршалл.

– Что ж, вы пришли по адресу. Правда она уехала минут двадцать назад.

– Куда она направилась? – спросила Роудс.

– Они с мужем поехали в аэропорт. Улетают на Санта-Крус на две недели.

«Что ж, довольно удобно», – подумала Хлои. Но, прежде чем делать какие-то выводы, она решила получше узнать, кем на самом деле являлась Эвелин Маршалл.

– А вы кто? – уточнила она.

– Эмма Рэмси, няня Маршаллов. Они наняли меня, чтобы присматривать за их двухлетним Декланом, а также сидеть с ним, пока они находятся в разъездах.

– И как давно вы работаете на них?

– С тех пор, как Деклану стукнуло шесть месяцев. Выходит, примерно полтора года.

– Вы не будете против ответить на пару наших вопросов?

– Я бы пригласила вас внутрь, но они очень жестко относятся к незнакомцам на их территории, – неловко произнесла Эмма, оглянувшись на особняк, а затем переведя взгляд обратно на агентов. – Деклан спит, поэтому, если вы не против, мы можем пообщаться здесь, на крыльце. Он может проснуться в любую минуту… Я даже боялась, что звонок разбудит его, но пока он еще дремлет.

– Крыльцо нам вполне подойдет, – кивнула Хлои.

– ФБР… Что-то не так? – в голосе Эммы прозвучало нечто такое, что Хлои показалось, будто девушке даже хотелось, чтобы что-то было не так.

– Мы расследуем одно дело, произошедшее в городе, и нам посоветовали обратиться к Эвелин, которая могла бы подсказать пару вещей. Или, как минимум, перенаправить нас к другим людям, которые могут владеть информацией.

Это было не совсем ложью, поэтому Хлои даже не ощутила укол совести из-за того, что вводит в заблуждение стоявшую перед ними девушку.

– Что за преступление? – поинтересовалась Эмма.

– Пока не могу сказать. Просто нам нужно знать ваше истинное мнение об Эвелин. Прошу вас отвечать максимально четко и честно. Ничего из того, чем вы поделитесь с нами, не будет передано ей. Сейчас для нас важна правда.

– Целиком?

– Целиком. Разговор не просочится дальше нас троих.

– Хорошо. Эта женщина по большей части является полной сукой, если уж говорить прямо, – она выглядела так, словно сбросила с плеч огромную ношу. – Но никто не говорит об этом вслух и не проявляет на публике. Нависшая опасность… сучка, которая заставляет тебя ненавидеть не столько ее, сколько саму себя. Понимаете, что я имею в виду?

– Возможно, но попрошу вас уточнить.

– Ну, она любит контролировать всех. К примеру, если она вдруг поймает кого-то на лжи, то сначала выглядит так, словно простила. Но затем она начинает использовать эту ложь в качестве угроз. Шантажирует людей. Я не уверена, но мне кажется, что она занимается этим достаточно долго. По городу даже ходит слух, будто она знает нечто такое о собственном муже, что он боится ее бросить, хоть и очень хочет этого. Что-то по поводу измены. Хотя, я точно не знаю, правда это или нет.

– Она когда-нибудь нападала на вас в физическом или моральном плане?

– Ох, да она постоянно орет на меня. За каждую мелочь. Но подобного никогда не произойдет на глазах у посторонних. Черт, да она даже при Деклане не станет кричать.

– Она любит хвастаться своими деньгами? – поинтересовалась Роудс.

– Зависит от того, что подразумевать под этим. Она из очень богатой семьи, одной из тех, кто в 70-х и 80-х годах занялся выращиванием табака. Оттуда и взялась большая часть денег. Когда ее родители умерли, они оставили все дочери. А она заключила еще несколько выгодных сделок, продав часть семейных угодий компаниям, которые хотят использовать землю для производства солнечной и ветряной энергии. Эвелин стала очень богатой женщиной… да и ее муж ни капли не отстает. Поэтому, нет… она не хвастает своим богатством. Ей это просто не нужно. Люди и так в курсе.

– Вы знаете Джесси Фэйрчайлд? – поинтересовалась Хлои.

Эмма ненадолго задумалась, нахмурив брови.

– Не уверена, – ответила она. – Но имя кажется мне знакомым.

– Эвелин недавно могла с кем-то поссориться?

– Ох, конечно же, – ответила Эмма, сдерживая смех. – Буквально в прошлый вторник. Эвелин пыталась оставить все в тайне, но вам прекрасно известно, как разлетаются сплетни в таких городах.

– Вам что-то известно об этой ссоре?

– Да, но я не стала показывать это, чтобы не подливать масла в огонь, хотя все прекрасно услышала, поскольку провела здесь все утро. Я спокойно собрала картинку, лишь слушая их перебранку с мужем и несколько разговоров по телефону. Понимаете, каждый год Эвелин проводит у себя благотворительный ужин. Она поддерживает одну организацию и платит практически за все. Деньги уходят местным службам спасения. Хоть Эвелин и занимается сбором средств для таких благих целей, но она буквально возомнила себя королевой. Это помогало ей держать внимание прикованным к себе. А тут вдруг появился кто-то еще. Это произошло как раз на прошлой неделе, и Эвелин была буквально в бешенстве.

«Такая мелочь оказалась столь огромной проблемой», – подумала Хлои, размышляя над собственными.

– Вы знаете, как зовут ее соперницу? – поинтересовалась она.

– Нет. Эвелин называла ее просто новичком. Какая-то женщина, которая недавно переехала.

– Вы сказали, что имя Джесси Фэйрчайлд показалось вам знакомым, – напомнила Роудс. – Как думаете, эта женщина могла оказаться тем самым новичком?

– Конечно, могла бы. Но я не знаю наверняка и не хочу вам врать.

– Вы знаете подробности случившегося? – поинтересовалась Хлои.

– Ну, насколько я поняла, эта женщина как раз общалась с руководящим составом, собираясь сделать пожертвования. Эвелин прознала об этом и отвела ее в сторонку. Зачем – не знаю. Может для того, чтобы объяснить бедняге, что это ее место и она не смеет его отнимать. По всей видимости, конфликт перерос в настоящий скандал. Эвелин даже сказала по телефону одной из своих подруг, что ей следовало заткнуться, когда она поняла, что на них смотрят люди. Она также ляпнула, что та новая женщина пыталась избежать сцен, но сама она продолжала наступление. В этом плане она совсем не умеет держать себя в руках, не понимает, когда надо заткнуться. А та женщина лишь остановилась в дверях на выходе и, должно быть, что-то сказала в ответ… Я не знаю, что именно. Единственное, что я поняла из разговоров, это что она назвала Эвелин «мелкой» и «пустышкой». А эти два слова никогда ранее не использовались в отношении Эвелин Маршалл.

– Вы уверены, что все так и было? – поинтересовалась Хлои.

– Все это было сказано самой Эвелин.

Из-за приоткрытой двери за Эммой раздался мягкий звук суетливости проснувшегося малыша.

– Эм? – раздался тонкий детский крик. – Где ты?

– Я тут, – бросила девушка в ответ, слегка просунув голову внутрь.

– Спасибо за уделенное время, – сказала Хлои. – И еще один момент, прежде чем вы зайдете в дом… Вы случайно не в курсе, каким рейсом они летят в Санта-Крус?

– Извините, но нет.

– Назовите марку и модель их машины.

– Белый Эскалейд 2019 года.

– Это поможет. Еще раз спасибо. Ох! Еще один вопрос…

– Что? – спросила Эмма, явно разрываясь между описанием Эвелин и своими обязанностями в качестве няни.

– Какой цвет волос у Эвелин?

– Она блондинка… Хоть и начинает седеть.

– Спасибо.

Эмма кивнула и поспешила зайти в дом, закрывая за собой дверь. Хлои с Роудс поспешили вниз к машине.

– Насколько я поняла, мы мчимся в аэропорт? – уточнила Роудс.

– Да, – ответила Хлои, прыгая за руль. – Набери Нолана. Сообщи ему данные машины и попроси пробить номера. Я хочу поговорить с Эвелин Маршалл до того, как она сможет покинуть город.

– Все это кажется достаточно удобным, да? Я имею в виду время поездки.

– Вот именно.

Роудс набрала номер Нолана, а Хлои поспешила выехать на дорогу, направляясь в сторону международного аэропорта Вашингтона имени Рональда Рейгана.

Расстояние от дома Эвелин до аэропорта составляло всего сорок пять километров, поэтому поездка выдалась быстрой. По пути Роудс совершила несколько звонков, сначала набрав Нолана, а затем и службу безопасности аэропорта, попросив их найти и при необходимости задержать пассажира по имени Эвелин Маршалл, которая может прибыть в любую минуту.

Пока Роудс говорила по телефону, на мобильный Хлои вдруг тоже позвонили. Она не узнала номер, но в подобные моменты, когда события развивались слишком стремительно, это не имело никакого значения. Она летела по трассе в сторону аэропорта на скорости в сто тридцать километров в час, но все же подняла трубку.

– Агент Файн, – ответила Хлои.

– Агент Файн, это Диана Риотти из судебно-медицинской лаборатории Северной Вирджинии. Я получила некоторые предварительные результаты по образцу волос, который прислал нам заместитель Нолан из Фолс-Черча.

– Отлично. Что там?

– Похоже, что волос, взятый у Рэйчел Доббс, не соответствует образцу с места убийства Джессики Фэйрчайлд. Позвольте подчеркнуть… это лишь предварительный результат. Просто Нолан просил произвести экспертизу как можно скорее, поэтому я решила дать вам хоть что-то.

– Спасибо, – ответила Хлои. – Давайте уточним… Вы еще будете проверять этот волос, но, согласно первым тестам, он не имеет никакого отношения к делу?

– Верно. И примерно в девяти из десяти случаев эти предварительные результаты оказываются окончательными.

– Спасибо за информацию, – сказала Хлои, вешая трубку и возвращая все внимание к дороге.

– Криминалисты? – спросила Роудс, закончив звонок и взглянув на напарницу с явным предвкушением и легким волнением.

– Да. Образец волос Доббс не совпадает с найденными на месте преступления.

– Что делает Эвелин Маршалл еще интереснее для нас, – заметила Роудс.

Хлои кивнула в знак согласия и сильнее вдавила педаль газа.

Хлои с Роудс вернулись в Департамент полиции Фолс-Черча уже после 20:30. Как только они подъехали, Хлои заметила шефа Клифтона, которого они встретили всего во второй раз с момента получения дела. Он выглядел достаточно раздосадованным, а на лице мелькнула нескрываемая злость, как только он направился к агентам. Хлои с Роудс не успели сделать и трех шагов к зданию, когда он остановил их. К его чести, он не стал прилюдно ругать их или же повышать голос, сделав все возможное, чтобы вести себя тихо и цивилизованно. Как только шеф заговорил, Хлои заметила и Нолана, стоявшего позади и подслушивавшего их разговор. Заместитель выглядел обеспокоенным и немного удивленным. Это немного успокоило Хлои. По всей видимости, Клифтон любил «погавкать», но никогда не «кусал», раз Нолан не сильно переживал по поводу того, что им сейчас влетит.

– Я прекрасно понимаю необходимость разговора с Эвелин Маршалл, – произнес он. – Но неужели нужно было делать это таким дерзким способом?

– Она сама усугубила ситуацию, – заметила Хлои. – Злилась и кричала уже с того момента, как мы только вошли в помещение.

– Что ж, ее можно понять, ведь она была в наручниках, – заявил Клифтон.

– Но это не мы надели их. Служба безопасности аэропорта решилась на это, поскольку она подвергала опасности окружающих.

– Я только что говорил по телефону с главой службы безопасности. По его словам, она угрожает судом. А люди, вроде Эвелин Маршалл, с легкостью пойдут на это. Даже если результатом станут небольшие неприятности и разлетевшееся по городу дерьмо. Она сделает что угодно, лишь бы люди вокруг знали, что ее нельзя трогать просто так.

– Кстати, – вдруг вспомнила Хлои, – нам нужен ордер на изъятие записей с их камер видеонаблюдения с утра пятницы, когда произошло убийство Джесси Фэйрчайлд.

– Господи, – покачал головой Клифтон.

– Вы действительно думаете, что она подаст в суд? – поинтересовалась Роудс. – Не выставит ли это ее мелочной в глазах окружающих?

– В этих местах слово «мелочность» слишком легко перерастает в понятие «жалость», – рассмеялся Клифтон, а затем вздохнул и отвернулся. – Я займусь ордером, – бросил он уже через плечо.

Это было еще одно недостающее звено этого вечера, который и так включал в себя необходимость общения с Эвелин Маршалл и странный звонок от Даниэль. Остаток вечера Хлои, по сути, провела в небольшой комнате для переговоров, рассматривая материалы дела и фотографии с места преступления. Они с Роудс уже практически решили позвонить Марку Фэйрчайлду, чтобы еще раз поговорить с ним, но на часах к тому времени было уже 21:25. Агенты решили, что не стоит снова проводить через все это скорбящего человека в столь поздний час.

Выйдя из здания участка в 21:45, они направились домой. По дороге в Вашингтон и Хлои, и Никки практически все время молчали. Угрозы Эвелин Маршалл подать на них в суд, а затем и пассивно-агрессивные заявления шефа Клифтона сыграли свою роль. Лично Хлои не чувствовала себя побежденной. Скорее она была в роли избитого боксера, который опирался на канаты для поддержки, но все еще готов был драться.

Добравшись до штаб-квартиры ФБР, агенты разделились. Хлои направилась домой, борясь с желанием позвонить Даниэль и узнать, что она хотела. Но на часах было уже 22:30, и желания оканчивать день на ноте полного истощения попросту не было. В результате она решила, что наберет сестру с утра, прежде чем отправиться с Роудс в Фолс-Черч.

Припарковавшись перед домом, Хлои поднялась по лестнице на второй этаж. Она чувствовала, что с легкостью уснет сегодня, едва коснувшись головой подушки. Нащупав ключи, она направилась вглубь коридора, но едва не выронила связку, увидев у двери Даниэль.

Сестра взглянула на Хлои и поморщилась. Было ясно, что она плакала, и стоило губам сложиться в тонкую прямую линию, как слезы потекли с новой силой.

– Даниэль...

Но та ничего не ответила. Хлои подошла к двери и обняла сестру, которая тут же зарыдала ей в плечо.

Внезапный переворот в плане личной жизни вызвал бессонницу. Разум Хлои был слишком поглощен попытками понять, как она могла быть настолько ослеплена резким недоверием к отцу. Было странно осознавать, что всего пять месяцев назад она бы ни за что не заподозрила отца, а скорее сразу подумала бы о Даниэль.

Казалось, все вокруг менялось слишком быстро, и все действительно началось с отца. Или, если быть точнее, все началось с того, что ранее она обожала и любила его. Даже когда эти чувства трансформировались в злость и недоверие, он все равно продолжал сильно влиять на ее суждения.

А потом на сцену вышла Даниэль. Тот факт, что она действительно взломала ее квартиру, быстро напомнил Хлои молодую девушку, которой еще не так давно была ее сестра: полное неподчинение законам, темная сторона души, наплевательское отношение к чувствам окружающих.

Разум Хлои готов был вот-вот взорваться. Она с трудом уснула и кое-как проспала четыре часа, периодически подскакивая. В очередной раз открыв глаза в 5:10, Хлои поняла, что больше не уснет. На нее свалилось слишком много за раз. Она думала об отце и о том, как он обдурил ее, о том, насколько преданной и послушной она почему-то была. Он отлично сыграл свою роль, обманув Хлои, хотя Даниэль прекрасно все видела, особенно то, как мама брала на себя всю его жестокость.

«Только я одна, – думала она. – Только я одна ничего не замечала».

Это был первый раз, когда осознание ошибки прошлого накрыло ее с головой, словно свалившаяся груда кирпичей. Возможно, именно этот момент что-то запустил в ее голове, не давая уснуть.

Хлои чувствовала, будто ее обошли, будто ей временно завязали глаза. Она всегда считала, что ее отец был хорошим парнем, возможно, немного испорченным вредными привычками, но уж явно не таким, каким он предстал перед ними, выйдя из тюрьмы.

В голове вдруг возник образ Марка Фэйрчайлда. У него было довольно надежное алиби, хоть никто и не подозревал его серьезно. Даже в глубине души Хлои не могла предположить, что он может как-то быть причастен к убийству супруги. Но, как показала эта бессонная ночь, периодически Хлои не видела в людях их истинную сущность, если им удавалось хорошенько скрыть ее.

Она встала с кровати, налила себе кофе и уселась за кухонных стол, разложив заметки по делу. Просмотрев ту малую информацию о Марке Фэйрчайлде, что была у них, Хлои поняла, что ее ощущения ни капли не изменились. Она не видела причин, по которым он мог бы пойти на такое. Как минимум пять человек подтверждали его местонахождение в момент убийства жены. Также имелся и чек из придорожной пекарни «Панера-Брэд», через которую он проезжал всего за полтора часа до ее гибели.

«Но что, если мы копнем глубже? – подумала Хлои. – Эти люди были безмерно богаты. Если ты действительно хочешь раскопать все тайны, которые они хранят, то стоит искать под деньгами».

Хлои принялась делать заметки, записывая их на полях распечатки допроса Марка Фэйрчайлда. В глубине души ее все еще мучали вопросы и эмоции, касательно того, что натворила Даниэль, но она смогла откинуть их на время в сторону.

Сейчас стоило сосредоточиться на деле. И если не для того, чтобы передать убийцу бедной женщины под суд, то хотя бы ради сохранения собственного рассудка.

В этот раз, когда Хлои с Роудс решили поговорить с Марком Фэйрчайлдом, атмосфера была уже не такой напряженной. Во-первых, в углу не стоял его брат, внимательно слушавший разговор. Более того, хоть Марк и находился в явном состоянии скорби, в этот раз он полностью осознавал происходящее вокруг. Хлои могла видеть это по мимике, когда он переводил взгляд с одного агента на другого во время разговора. Реакция Фэйрчайлда уже стала нормальной, хоть он и продолжал испытывать душевную боль.

– Спасибо, что согласились вернуться, – начала Хлои. – Мне не хотелось вызывать вас так скоро, но, честно говоря, нам потребовалась помощь.

– Все нормально. Если вам что-то нужно… я с радостью помогу. Но для начала… если уж говорить прямо… можете рассказать мне, чего удалось добиться? Мне известно, что вы совместно с местным Департаментом полиции, проверяли кое-какие моменты, но можете сообщить мне, что вы успели исключить?

– К сожалению, ничего особенного, – ответила Хлои. – Я могу рассказать вам, что нам известно наверняка. К примеру, на шарфике и кольце не было никаких отпечатков, кроме отпечатков вашей жены. За все время расследования мы периодически натыкались на различные улики, но все они привели в тупик. Пока еще есть несколько вариантов и, если хоть один из них направит нас по верному пути, мы обязательно сообщим вам.

Марк кивнул, обдумывая полученную информацию. Взглянув на стол, он обратил внимание на кучу отчетов с его фамилией.

– Насколько я понимаю, ваши вопросы касаются финансовой составляющей? – уточнил он.

– Верно, – кивнула Роудс.

– Конечно, тут нет ничего компрометирующего, но все же мы заметили несколько странных моментов, почему и решили вызвать вас повторно, – добавила Хлои.

– Конечно, – Марк откинулся на спинку стула, проявив некоторую нервозность. Он выглядел как человек, который понимал, к чему все идет, но явно не ожидал, что это случится так скоро.

Хлои и Роудс перечислили все пункты, показавшиеся им странными. Обе были очень осторожны, чтобы не дать ему почувствовать себя обвиняемым. Девушки говорили с ним так, словно два агента просто нуждались в получении дополнительной информации. Казалось, Марк немного расслабился. Хлои уже применяла подобную тактику и ранее: вместо того, чтобы осознать, что его загнали в угол, подозреваемый чувствовал себя полезным. Верный способ заставить кого-то проговориться, если он что-то скрывает.

Когда они закончили объяснять ему, какие спорные моменты вызвали необходимость связаться с ним, Марк аккуратно собрал бумаги, вызывающие вопросы, и внимательно посмотрел на агентов. Сложив документы в определенном порядке, он перевел взгляд на них.

– Я понимаю, что это несколько несовременно, неосознанно, да и как бы другие люди это ни называли, но Джесси никогда особо не интересовалась тем, что у нас происходит в финансовом плане. Последний раз, когда она спрашивала о нашем состоянии, было около полутора лет назад. Тогда у нас было около семнадцати миллионов долларов на текущих счетах, несколько акций на сумму более пяти миллионов и несколько миллионов на сберегательном счете. Потом она как-то интересовалась вскользь перед самым переездом, но на этом и все. В нашей семье только я занимался деньгами, инвестициями и прочим. Она лишь… что ж, просто тратила какую-то часть. И я не говорю, что это как-то задевало меня, поскольку она никогда не скрывала своих расходов и была уверена, что я не против. Единственное, о чем я просил ее, так это сообщать мне о покупках, если они превышали определенную сумму.

– А какова была эта обозначенная сумма? – поинтересовалась Хлои.

– Двадцать тысяч.

– Когда в последний раз она пользовалась деньгами сверх этой планки? – уточнила Роудс.

– Давно уже. Месяца два назад.

– Это когда-либо вызывало ссоры между вами?

– Нет, ничего серьезного. Это… ну, сейчас это может показаться глупым, но я никогда не обращал особого внимания на то, куда она тратит деньги. Для меня главным было сделать ее счастливой. Спустя время, люди привыкают к деньгам. Думаю, нам удалось сделать друг друга счастливыми, как в физическом, так и в моральном плане, но, в конце концов, мы оба привыкли иметь кучу денег. Теперь же, когда ее больше нет, эти бумажки для меня не имеют особого значения.

– Звучит так, словно она была более легкомысленной в финансовом плане, нежели вы, – заметила Хлои.

– Ох, временами это действительно было так. И я говорю вам это не для того, чтобы обидеть ее. Будь Джесси сейчас с нами, она сказала бы то же самое.

– То, что мы увидели сегодня утром… Что ж, это привело к определенным выводам в той области, в которой мы не являемся профессионалами. Не хотите поделиться с нами?

– Мне кажется, вы достаточно профессиональны в этой области, – нахмурился Марк. – Да, мы теряли деньги. Я бы не стал говорить, что мы могли разориться, но, если бы ситуация вскоре не изменилась, мне пришлось бы рассмотреть вопрос о банкротстве.

– На что ушли все эти деньги?

– Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос, не утомляя вас. Все в инвестициях. Если хотите, я могу вызвать из офиса специалиста, который предоставит вам все распечатки.

– Не думаю, что пока это необходимо, но мы можем вернуться к данному вопросу.

Марк, казалось, вздохнул с облегчением, но было ясно, что он все еще напряжен.

– Некоторые суммы были инвестированы в клуб, который недавно пытался открыть в Нью-Йорке мой друг. Он задолжал много денег другим людям и потерпел крах. Долг он так и не вернул, и я понятия не имею, где сейчас он сам. Еще часть я потратил на азартные игры, хотя Джесси даже не знала об этой моей пагубной привычке. В прошлом году я сделал удачную ставку на гонках и умудрился подсесть.

– Что-нибудь еще? – поинтересовалась Хлои. Интуиция не раз уже подсказывала ей копать глубже, когда она чувствовала, что от нее что-то скрывают. Было ясно, что Марку нелегко делиться с ними подобными вещами, но все же оставалось ощущение, что есть что-то еще.

– Я не могу… это слишком тяжело, – вдруг сказал он, подтверждая ее догадки.

– Все это личная информация, мистер Фэйрчайлд. Если проблема не имеет никакого отношения к убийству вашей жены, то дальше этого кабинета она не уйдет.

– Это… ну, это не то, чем стоит гордиться. Два года назад… я как-то полетел в командировку за границу. На три недели в Токио. В один из вечеров я сильно напился и вернулся домой с эскортом. Очень дорогим эскортом. И я лишь… В общем, я подсел. На следующий год я дважды нанимал ее, оплачивая дорогу сюда. А в прошлом году она переехала в Нью-Йорк и поинтересовалась, не хотел бы я провести время с ней и подругой одновременно. Естественно, цена стала выше…

– О каких суммах мы говорим? – поинтересовалась Хлои, прекрасно понимая, что ее это совершенно не касалось.

– Я бы не хотел озвучивать, – ответил он, быстро взглянув на распечатки. – Все это… скверно. И очень неловко.

– Я задам глупый вопрос, – вмешалась Роудс. – Но ваша жена знала об этом?

– Нет.

Ответив, Марк опустил голову и громко всхлипнул.

Хлои и Роудс переглянулись. В его взгляде читалась вина, но было и негласное открытие: Марк Фэйрчайлд умел хранить тайны.

А раз уж он мог скрывать что-то от своей жены, то какие секреты он мог таить от следствия?

Хлои никогда не умела просить о помощи. Ей это сложно давалось еще в детстве, в юности ситуация усугубилась, а к моменту вступления во взрослую жизнь стало совсем невыносимо. Даже в таких случаях, как пояснение по какой-то теме в колледже или аварии на дороге, когда ее первая машина решила сломаться на обочине, Хлои все равно стеснялась обращаться к кому-либо.

Именно по этой причине она ощущала смятение, сидя в полном одиночестве в выделенной Бюро машине, на которой они с Роудс ездили в последние дни, достав телефон и глядя на номер, на который звонила всего один раз. Хлои настолько была уверена, что больше не воспользуется им, что даже не стала сохранять в записной книге.

Номер доктора Фишер она получила сразу после того, как посадила Рутанну Карвайл за соучастие в убийстве матери. Хлои даже не помнила, кто ей его дал, предполагая, что это был Джонсон, и, честно говоря, она не вспоминала о Фишер уже пару месяцев.

Доктор Робин Фишер специализировалась на поведенческих проблемах, но также вела деятельность и в Бюро, помогая агентам, которые пережили психологическую травму во время расследования и не могли вернуться к нормальному темпу жизни самостоятельно. Два приема, которые посетила Хлои, вышли какими-то вынужденными и очень неловкими, но терапия все же помогла пройти через всю ту скорбь и злость, которые она испытывала с тех пор, как наткнулась на тело своей мертвой матери в возрасте десяти лет.

И вот она снова оказалась здесь, будучи застигнутой врасплох собственным прошлым: отцом, неспособностью отпустить человека, которым он некогда для нее являлся, и преступлениями, которые он действительно совершил, являясь не тем, кем казался все это время.

Хлои уже практически стукнуло тридцать, и пора было признать тот факт, что она не может разобраться с проблемой самостоятельно. Глубоко вздохнув, она, наконец, набрала номер, светившийся на дисплее. Сердце сжалось, пока звучали целых два гудка, прежде чем на том конце провода ответили.

– Кабинет доктора Фишер, – произнес мягкий, дружелюбный голос.

– Здравствуйте. Это агент Хлои Файн, ФБР. Мне было интересно, есть ли у доктора Фишер сегодня пара свободных минут для телефонного разговора.

– Давайте проверим, – ответила приветливая девушка. Затем последовало несколько разнообразных звуков, в том числе и щелчки компьютерной мышки. Хлои представила, как собеседница проверяет график Фишер.

– Честно говоря, я не уверена, – ответила секретарь. – У нее есть небольшое «окно» ближе к концу дня. Подойдет?

Хлои облегченно вздохнула. Фишер перезвонит ей ближе к концу дня, а к тому времени ей уже не нужно будет ни с кем говорить. Она очень удачно увернется от пули.

– Нет, не стоит.

– Вы уверены?

– Да, спасибо, – ответила Хлои, вешая трубку до того момента, как секретарь предпримет еще одну попытку надавить на нее.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, взглянув на Департамент полиции Фолс-Черча. Роудс все еще была где-то там, наверняка считая, что напарница просто является упрямой сучкой. И, честно говоря, Хлои поняла, что именно так себя и вела. Теперь ей придется объясниться и извиниться. Оба эти момента будут не проще, чем разговор с доктором Фишер.

Судя по всему, от этой пули ей не удалось увернуться.

Хлои уже было дотянулась до дверной ручки, чтобы вернуться обратно и найти Роудс, как вдруг зазвонил телефон. Увидев, что это был тот же номер, который она набирала всего пару минут назад, Хлои практически отклонила вызов.

«Ого, мне и правда не удалось избежать судьбы», – подумала она.

– Агент Файн слушает, – все же ответила Хлои, смирившись с предстоящим разговором.

– Агент Файн, это доктор Фишер. Мне сообщили, что вы только что звонили, чтобы поговорить. Сейчас у меня есть примерно десять минут. Подойдет? Конечно, если вам потребуется больше времени, то мы можем назначить прием.

– Десять минут будет вполне достаточно. Наверное, даже слишком много.

– Что ж, как правило, я бы просто проигнорировала подобный звонок. Но когда мне сказали, что звонили вы, я решила пообщаться. В конце концов, я в курсе, что вашего отца выпустили. Могу я предположить, что это как-то связано с вашим обращением?

– Частично. Он переехал в Вашингтон и остановился в квартире, расположенной всего в пяти километрах от моего дома. И я успела кое-что узнать о нем… точнее, о его прошлом. Не могу выкинуть этого ублюдка из своей головы и боюсь, что все это может отразиться на моей работе.

– Каким образом? – уточнила Фишер.

– Это тяжело объяснить. Я неосознанно перекладываю свои прежние чувства к нему на свое текущее расследование.

– Что ж, тот факт, что вы сами говорите об этом, означает, что вы не так уж неосознанно действуете. Я считаю, что вы очень хорошо понимаете это, но боитесь признать.

Данный комментарий оказался слишком резким, но Хлои понимала, что это правда.

– Разве это нормально?

– Все зависит от того, что вы считаете нормальным, – ответила Фишер.

– Я даже не знаю, как ответить на это.

– В таком случае, ответьте на такой вопрос: вы хотите признать это? В глубине души вы случайно не боитесь выкинуть отца из жизни? Вы сами сказали, что успели кое-что о нем узнать, и я предполагаю, что подразумевались довольно плохие вещи. Неужели эти новости стали настолько неожиданными, что перечеркнули собой все те годы, которые вы провели, обожая его и пытаясь защитить?

– Сначала нет, – ответила Хлои, даже не понимая, что это так, пока не произнесла слова вслух. Она едва не рассказала доктору о том, что ей удалось нарыть: о дневнике мамы и секретах, которые были в нем описаны. Но в самый последний момент она все же сдержалась, не желая вдаваться в подробности и рассказывать своему психоаналитику о потенциальном взрыве. Вместо этого, Хлои решила замять ситуацию. – Но становится хуже.

– Выходит, я могу сказать, что внутри вас сейчас происходит настоящая война разума с сердцем. Вы согласны?

«Немного приукрашено», – подумала Хлои, но все же согласилась.

– Полагаю, что да, – произнесла она вслух.

– Что ж, хорошая новость заключается в том, что именно вам предстоит решить, чья сторона победит.

– Я думала, все как-то проще.

– К сожалению, подобные проблемы никогда не проходят сами собой. Особенно в той ситуации, которую мы рассматриваем. Ладно, мне не нравится, что приходится так поступать, но через три минуты начинается следующий прием. Хотите, чтобы я зарезервировала для вас время на следующей неделе?

– Спасибо, но не стоит.

– Я выделю время в понедельник, – ответила Фишер. – Запишу вас на время, но если решите не приходить, то ничего страшного. Как вам такой вариант?

– Отлично, – согласилась Хлои, хотя мысль о том, чтобы прийти в кабинет психоаналитика и вывернуть душу наизнанку, снова напугала ее.

– Будьте осторожны, агент Файн. И не стесняйтесь звонить если почувствуете такую необходимость.

Они попрощались, и Хлои наконец вышла из машины. Сделав глоток свежего воздуха, она почувствовала небольшое облегчение благодаря одной из фраз, сказанных доктором Фишер: «хорошая новость заключается в том, что именно вам предстоит решить, чья сторона победит».

Хлои направилась к зданию, собираясь найти Роудс и сказать ей, что она была абсолютно права – им стоило глубже окунуться в мир Марка Фэйрчайлда.

Чем ближе она подходила к двери, тем больше осознавала одно очень странное стечение обстоятельств, которое раньше либо упускала из виду, либо просто просмотрела.

Марк практически признал, что они медленно шли к разорению. Он прекрасно понимал это. Тем не менее, в ближайшие несколько лет он планировал отойти от дел. Как же он мог строить такие планы, если только не был уверен, что ситуация изменится?

Это было настолько очевидно, что сбивало с толку.

И когда она приблизилась к входной двери, данный факт заставил Хлои едва ли не побежать, чтобы поскорее найти Роудс и подтвердить, что та была права с самого начала.

Хлои нашла Роудс в кабинете Нолана. Напарница изучала распечатки, тщательно рассматривая их. Хлои даже не удивилась, заметив, что это те же финансовые отчеты, которые они обсудили ранее. Роудс подняла голову от бумаг, коротко кивнула и продолжила читать дальше.

– Агент Роудс, можете уделить мне минутку? – поинтересовалась Хлои, стараясь звучать максимально профессионально в компании Нолана.

Прежде чем та успела ответить, офицер встал со своего стула и бросил папку на стол.

– Можете воспользоваться моим кабинетом, – произнес он. – Я схожу в кафетерий.

Сказав это, Нолан вышел. Роудс медленно опустила отчет и посмотрела на напарницу, явно не зная, чего ожидать. Они впервые разошлись во мнениях с тех пор, как Хлои спасла ей жизнь в момент перестрелки во время самого первого расследования. Данное чувство казалось странным обеим.

– Я не собираюсь разглагольствовать, но ты права, – сказала Хлои. – Нам стоит углубиться в личную жизнь Марка Фэйрчайлда. Есть… Что ж, у меня сейчас не самый простой период, и все это влияет на способность размышлять логически. Поступай как хочешь… но, я правда сожалею. Я признаю, что ты права. Марка Фэйрчайлда стоит рассмотреть в качестве подозреваемого.

– Что привело тебя к этому?

– Тот факт, что он видел их предстоящее банкротство, но все же позволял жене продолжать тратить деньги, словно все в порядке, а также планировал отойти от дел в ближайшее время. Как-то не складывается. Уверена, что он все же нашел какой-то выход.

– Да, я тоже заметила это, – ответила Роудс.

Разлад между ними исчез также быстро, как и появился. Хлои взглянула на пачку бумаг, и повисла короткая пауза.

– У нас же нет копии полиса страхования жизни Джесси?

– Нет, – покачала головой Роудс, усмехнувшись. – Пока нет. Но я запросила копию, как только вышла из комнаты для переговоров.

– Мы хотя бы знаем, какова была сумма? – поинтересовалась Хлои.

– Нолан сказал, что об этом говорилось во время первого допроса Марка. Казалось, он был не уверен, но прикинул, что миллиона два.

– С ума сойти. Интересно, все богачи так себя ведут?

– Можешь прогуляться в их район и поспрашивать соседей, – ответила Роудс. – В любом случае, мы с Ноланом отправили несколько человек в дом Фэйрчайлда, попросив их снова устроить обыск. Пока изучаем его звонки. Марк, конечно же, предоставил нам полный список вызовов, но мы решили копнуть глубже сами.

– Это меня и смущает, – заметила Хлои.

– Что именно?

– Что Марк Фэйрчайлд выглядит таким открытым и полностью прозрачным. Он впускает нас в свой дом, он охотно делится информацией. Либо он очень хорошо скрывает какие-то вещи, либо попросту невиновен.

– Он скрывал от жены свое пристрастие к дорогим проституткам, – сказала Роудс. – И довольно серьезную зависимость от азартных игр.

– Да уж.

Агенты снова замолчали, но на этот раз потому, что обе погрузились в собственные мысли, продолжая развивать логическую цепочку. Хлои прекрасно понимала, что если сможет проникнуть в разум убийцы, то сразу поймет, мог ли на это пойти Марк Фэйрчайлд. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы выкинуть из этого уравнения обычную ревность… ведь стоило ей задуматься о ситуации, как становилось ясно, что ни одна из соседок Фэйрчайлдов, ровно как и жительниц этого района вообще, не стала бы идти на убийство. Они могли слишком много потерять: свою репутацию, положение в обществе, безупречный статус и тому подобное. Даже такая агрессивная стерва, как Эвелин Маршалл, предпочла бы мести имидж и богатство.

Когда ревность и мелочность были вычеркнуты из списка, Хлои смогла учесть элементарные желания и мотивы. Новая жительница района могла бы стать целью многих людей разных типов (как женщин, так и мужчин).

– Местные сплетницы могли бы все потерять, – произнесла она вслух. – Убийство человека… забрало бы у них все. Они побоялись бы идти на такое. А у Марка…

– А у Марка был стимул, – закончила за нее Роудс. – Особенно эта сумма в полисе страхования жизни. И знаешь, Нолан сказал, что репортеры уже начали преследовать его. Конечно, это полный отстой, а журналисты просто сволочи, но если он действительно скрывает что-то, то прежде чем исчезнуть, ему придется пообщаться с огромным количеством людей.

В дверях тут же появился Нолан, словно простое упоминание имени могло как-то вызвать его.

– Сюда тоже названивают, – кивнул он, сделав глоток из стаканчика кофе. – Хотят деталей, будто мы возьмем и расскажем им все.

– Нам нужна информация о страховке, – напомнила Хлои. – Как скоро мы получим копию?

– В любой момент. Кстати, в комнате отдыха я размышлял над этим. Сам по себе полис нам ничего не даст. Гораздо больший смысл будет от звонка страховому агенту Фэйрчайлдов. Стоит узнать, не менялись ли не так давно его условия.

– Нолан, вы гений, – ответила Роудс.

– Стараюсь.

– В деле упоминалось название фирмы и контакты агента, так? – спросила Хлои, хватая папку. – Вот.

Она передала бумаги Роудс в качестве извинения за свое поведение, невербальным образом сообщая, что та заслуживает похвалы за правильный подход к делу. Это чувство было унизительным и, честно говоря, Хлои искренне надеялась, что ей больше не придется испытывать подобное. Роудс пододвинула к себе папку, нашла нужную информацию и включила стационарный телефон, стоявший на столе Нолана, на громкую связь. Затем она набрала номер, и все трое замерли, словно статуи, слушая гудки.

– «Идеал Стейт Иншуэренс», – практически сразу раздался женский голос. – Тэмми слушает.

– Тэмми, это агент Никки Роудс, ФБР. Мне нужно поговорить с Брайаном Эверсоном.

– Прошу прощения, но мистер Эверсон сейчас на встрече с клиентом. Мне сказать ему, чтобы перезвонил вам?

– Нет, Тэмми. Так не подойдет. Я повторяю… Это ФБР. Мне нужно поговорить с Брайаном Эверсоном по поводу полиса страхования жизни, и это очень срочный вопрос. Свяжите нас прямо сейчас, пожалуйста.

– Конечно, – ответила Тэмми, явно испугавшись твердого, но вежливого тона, которым Роудс всегда пользовалась, если ей что-то было нужно.

Раздался щелчок, и их перевели в режим ожидания.

– Этот Эверсон является одним из самых популярных страховых агентов в данном районе, – сказал Нолан. – Кажется, он действительно хорошо подкован. Вряд ли у нас возникнут проблемы с получением информации.

Прошло около минуты, прежде чем их, наконец, соединили. В динамиках раздался слегка обеспокоенный мужской голос.

– Брайан Эверсон слушает… чем могу помочь?

– Мистер Эверсон, меня зовут Никки Роудс, оперативный агент ФБР. Мы сейчас находимся в Фолс-Черче и расследуем убийство одной из ваших клиенток, а именно Джесси Фэйрчайлд. Мы запросили у вас копию ее полиса страхования, но данный вопрос не требует отлагательств. Вы можете открыть ее дело прямо сейчас, пока мы на линии?

– Я не могу передавать конфиденциальную информацию по телефону, – ответил Эверсон. – Откуда мне знать, что вы действительно являетесь агентом? Вы хоть представляете, сколько слухов и сплетен возникло из-за этого убийства?

– В таком случае, возьмите лист бумаги и ручку, мистер Эверсон, – сказала Роудс, раздраженно взглянув на интерком. – Я передам вам свой номер жетона и прямой телефон руководителя. Вы позвоните ему, и все уточните сами.

– Диктуйте, чтобы я не облажался.

Роудс, явно взбешенная, продиктовала номер жетона и телефон Джонсона, который пришлось разыскать в мобильном.

– Хорошо, скажите мне, что вы конкретно ищете? – уточнил Эверсон.

– Нам только нужно уточнить, не менялись ли условия страховки за последний год.

Раздался характерный стук компьютерной клавиатуры.

– Конечно, менялись, – произнес Брайан. – Они недавно переехали, поэтому все данные были внесены предыдущим агентом, также из «Идеал Стейт». Я вижу, что этому полису уже пятнадцать лет. В последнее время не было никаких изменений. Шесть лет назад было внесено изменение в сумму покрытия, но больше ничего.

– Можете уточнить, действительно ли такая огромная сумма страховки является типичной для богатых семей?

– Я бы не назвал это стандартом, но такое бывает.

– Вы можете назвать нам сумму выплаты конкретно по данному полису?

– Чуть более трех миллионов.

Хлои, Роудс и Нолан переглянулись, явно не веря своим ушам.

– Вы уверены, что никаких изменений не было? – еще раз уточнила Никки. – Ничего, что могло бы сделать страховку более…

– Выгодной? – прямо спросил Эверсон. Его голос стал тихим, словно он делился с ними каким-то темным секретом.

– Вполне подходящее слово.

– Нет. На самом деле я буквально вчера проверял ее. Мистер Фэйрчайлд заходил к нам, чтобы начать процесс, но, когда я попытался объяснить ему все процедуры, он лишь покачал головой и отмахнулся.

– Разозлился? – поинтересовалась Роудс.

– Нет. Он изо всех сил старался сдержать слезы и не разрыдаться у меня на глазах.

– Спасибо за помощь, мистер Эверсон, – пожала плечами Роудс, немного помедлив.

Повесив трубку, она снова взглянула на бумаги, лежавшие на столе Нолана. На мгновение в кабинете повисла тишина. Она была настолько мрачной, что Хлои практически смогла расслышать, как трещит по швам их последняя зацепка.

– Ладно, может это и не он, – произнесла наконец Роудс. – Я была так уверена, что происходит что-то такое.

– Не забывай, что у него куча банковских счетов, – заметила Хлои. – Он может что-то скрывать в них.

– Мы уже проверили, – ответил Нолан. – Джесси никак не была связана напрямую ни с одним из них.

– Тем не менее, вполне возможно, что он мог…

Внезапно раздался стук в дверь, заставив ее замолчать. В кабинет просунулась голова шефа Клифтона. Его лицо пылало яростью, глаза сузились, а щеки покраснели.

– Нолан… Марк Фэйрчайлд говорил тебе об этой тупой пресс-конференции?

– Пресс-конференции? – переспросил заместитель, словно никогда не слышал ни о чем подобном. – В смысле?

– Выходит, что нет.

– Что за пресс-конференция? – уточнила Роудс.

– Он собирается снять репортаж в собственном доме с кучей журналистов. Думаю, они его уже достали, и он решил, что лучше сделать это сейчас.

– Без присутствия полиции? – поинтересовался Нолан.

– Да, это глупо, – кивнул Клифтон. – Шерри сейчас наблюдает за всем этим в прямом эфире из КПЗ.

Все четверо разом подскочили и выбежали из кабинета Нолана, направляясь по коридору в КПЗ, где уже собралось пятеро офицеров. Небольшой телевизор с плоским экраном был установлен на старом столе рядом с ноутбуком, окруженный разными папками. В прямом эфире Марк Фэйрчайлд вел личную беседу с каким-то человеком, стоя на своей огромной террасе. Недалеко от них несколько журналистов устанавливали аппаратуру. У Марка же не было ни трибуны, ни микрофона, только импровизированная сцена на крыльце дома.

– С кем он говорит? – поинтересовалась Хлои.

– Это Кеннет Холт, довольно известный адвокат, – хрипло усмехнулся Нолан.

– Как, черт возьми, все это так быстро превратилось в цирк? – удивилась Роудс.

– Как я и говорил, несколько журналистов постоянно атаковали нас, – пояснил заместитель. – Думаю, еще больше напало на Марка. Но он и словом не обмолвился по поводу этого.

«Как-то немного странно, – подумала Хлои. – Не пытается ли он привлечь внимание по какой-то иной причине, кроме желания чувствовать поддержку и любовь?»

Еще две минуты они наблюдали за разговором Марка и Кеннет Холт. Толпа репортеров оказалась не такой уж и большой, не более трех бригад по подсчетам Хлои. Наконец Марк подошел к краю своего крыльца, откуда начиналась лестница, взглянул на собравшуюся толпу и фальшиво улыбнулся.

– Это будет быстро, – заявил он. – Я хотел лишь добавить пару слов, чтобы журналисты перестали названивать и одолевать меня. Мне нужно время, чтобы осознать утрату, но, по всей видимости, такие банальные вещи просто не воспринимаются в наше время.

На удивление не было никаких ворчаний или стонов, которые обычно сопровождают подобные заявления. Хлои вообще сомневалась, что они слушали. Все были слишком сосредоточены на том, чтобы сделать лучший снимок или правильно подобрать угол съемки.

– Пока нет никаких четких улик, ведущих к убийце моей жены, – продолжил Марк. – Департамент полиции Фолс-Черча, совместно с ФБР, упорно продолжают вести расследование. Но на данный момент у нас нет ответов. Также хочу отметить, что мне тяжело слушать сплетни о том, что я лично убил свою супругу ради получения денег по страховке. Эта мысль огорчает и причиняет мне практически физическую боль. Чтобы положить конец этому глупому слуху, я обещаю пожертвовать каждый цент, полученный от ее смерти, в несколько благотворительных организаций, которые были близки и дороги сердцу моей Джессики.

Речь вызвала шепот среди журналистов. Кто-то попытался задать вопрос, но Марк никак не отреагировал. Он продолжил говорить, но в его тоне уже звучала злость и жесткость.

– На данный момент это все, чем я готов поделиться с вами, – громко заявил он. – Я требую, чтобы все СМИ оставили меня в покое. Любые дальнейшие нарушения будут переданы в суд, и я не постесняюсь вызвать полицию. Всем спасибо.

На этом Марк отвернулся от толпы и подошел к Холту, стоявшему у двери. Тот открыл ее, и они оба исчезли внутри дома. Естественно, съемка еще какое-то время продолжалась, снимая закрытую дверь.

– Ну, это был довольно глупый шаг, – заметил Нолан.

– Да, – согласилась Хлои. – Уверена, он считает, что теперь станет легче, но его ждет сильное разочарование.

– Почему? – поинтересовался Нолан.

– С одной стороны его поступок кажется самоотверженным и, возможно, благородным. Но с точки зрения следствия, все это выглядит так, будто он пытается скорее избавиться от этих денег.

– Не уверен, что понимаю, – сказал шеф Клифтон.

– Я тоже пока не до конца понимаю, – ответила Хлои. – По крайней мере, пока.

Она взглянула на часы, и увидела, что было уже 17:15. Время пролетело незаметно.

– Кто-нибудь догадался проверить его офис? – поинтересовалась она.

– Там было два ноутбука, которые он с легкостью согласился передать следствию, – ответил Нолан. – Это единственный момент, где он проявил признаки недовольства. Но, честно говоря, он имеет на это полное право, учитывая все, через что ему приходится проходить.

– Вам известно, до которого часа они работают?

– По словам Марка, там практически круглосуточно кто-то есть. После шести вечера люди приходят и уходят, в зависимости от загруженности проектами.

– Ноутбуки… он лично передал их, или полиция конфисковала оборудование?

– Он сам отдал. Просто передал мне ключ от кабинета.

– Он еще у вас?

– Да. Учитывая весь происходящий в последние дни дурдом, сомневаюсь, что он вообще помнит о нем.

Хлои подумала о том, что для любого представителя власти это выглядело бы очередным доказательством того факта, что Марку Фэйрчайлду нечего скрывать. Либо так, либо он гениально выстроил линию защиты.

– Я могу его позаимствовать? – поинтересовалась Хлои.

– Конечно. Сейчас принесу.

Нолан отправился обратно к себе, а Клифтон вышел из КПЗ и пошел в свой кабинет, расположенный в дальней части здания. В результате Хлои с Роудс снова остались одни и смогли вернуться к прерванному разговору.

– Что думаешь? – поинтересовалась Никки. – Что он может прятать что-то интересное на работе?

– Думаю, стоит проверить. Слишком уж легко он делился любой информацией, а теперь заявляет общественности, что передаст все деньги по страховке в фонды. Это очень благородно, а также слишком уж удобно. Сейчас… у меня появилось какое-то странное чувство по поводу всего этого.

– К тому же Нолан обратил внимание, как нервничал Фэйрчайлд, передавая свои рабочие ноутбуки.

Прежде чем Хлои успела ответить, вернулся сам Нолан. Он бросил ключ, который она ловко поймала одной рукой. Положив его в карман, Хлои поблагодарила офицера и направилась к выходу.

Может это странное ощущение появилось потому, что она чувствовала, как Марк Фэйрчайлд обманывает их своим напускным горем и желанием помочь, а может и потому, что это проклятое дело никак не хотело решаться, каждый раз заводя их в тупик. Но каким-то образом, когда они с Роудс направлялись к двери, Хлои вдруг ощутила прилив надежды. Хотя, это был не просто стимул довести дело до конца. Скорее, это чувство было больше похоже на стремление раскрыть некоторые тайны… вытащить их на поверхность и уничтожить.

При встрече с Хлои вчера вечером Даниэль говорила вполне искренне. Она глубоко сожалела по поводу столь низкого поступка, как взлом квартиры и кража дневника. Прежде чем уйти от сестры, она едва не бросила его обратно на журнальный столик. Данный шаг был бы вполне логичным, но в последний момент Даниэль передумала, а Хлои не стала просить вернуть его.

В результате дневник так и остался у нее. Садясь за руль, она бросила его на колени. На улице уже стемнело, и ряды таунхаусов грозно возвышались в ночном небе.

Даниэль уставилась на один конкретный дом. Из окна на фасаде виднелся слабый белый свет. Дальше по улице фонарь у крыльца освещал подъезд к таунхаусу.

Вдруг она сообразила, что ступени нового дома отца выглядят очень похожими на крыльцо, где сидели они с Хлои, когда правоохранительные органы забирали из их старого дома тело матери. С кривой улыбкой на лице Даниэль взяла дневник и вышла из машины. Подходя к таунхаусу отца, она внезапно осознала, что чувствует себя на удивление спокойно.

Она решилась пойти на это примерно час назад. Все казалось настолько простым, что Даниэль никак не могла понять, почему не пришла к этому раньше. Но когда идея только появилась в голове, она напомнила ей о темном времени, которое уже практически забылось.

Все же решившись на этот шаг, Даниэль села в машину, захватив с собой дневник, и теперь была здесь, медленно поднимаясь к крыльцу отца. Странное ощущение спокойствия даже заставило ее занервничать. Она ожидала, что испугается, будет вся трястись от страха или… или что угодно. Но нет, в голове крутился лишь один вопрос: «почему я не пришла к этому раньше?»

Даниэль подошла к двери и, не раздумывая, постучалась. Сделав шаг назад, она принялась ждать. Услышав щелчок замка, она все же ощутила мимолетную нервозность, но та была действительно молниеносной. Она даже не испугалась, когда дверь распахнулась, и перед ней предстал отец.

Сам же Эйден Файн был явно потрясен. На мгновение его зрачки расширились, и Даниэль даже решила, что он сейчас захлопнет перед ней дверь. Но отец лишь попытался выдавить из себя улыбку и отступил назад.

– Даниэль… Привет, милая.

– Привет, пап, – ответила она. – У тебя… что ж, у тебя есть минутка?

– Конечно, – кивнул он, хотя в голосе слышалась тревога. Тем не менее, он все же сделал шаг назад, чтобы пропустить ее. – Все хорошо? – поинтересовался отец, закрывая за Даниэль дверь.

– Нет. Ничего хорошего.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спросил он.

Даниэль ответила не сразу. Она прошла за ним на кухню, которая являлась первым помещением от входа. Прислонившись к барной стойке, он явно занервничал. Открыв было рот, чтобы начать говорить, отец вдруг обратил внимание на то, что его дочь держала в руках.

– Где ты это взяла? – поинтересовался он. Его тон был скорее испуганным, нежели обвиняющим.

– Ты не захочешь знать ответ, – сказала она. – Читал это?

– Немного, – кивнул он, явно начиная успокаиваться. Даниэль видела, что отец размышляет над тем, какой подход к ней подобрать.

Сама она слегка сместилась влево, шагнув вглубь кухни, ближе к плите. Было странно видеть, что у Эйдена имелись солонка и перечница, чайник, посуда. Кем, черт возьми, он пытался себя возомнить? Жить, как ни в чем не бывало?

– Не хочешь объясниться? – поинтересовалась Даниэль. – Не то чтобы ты должен. Тем более, что я всегда знала, каким куском дерьма ты являешься. Однако, прелюбодеяние стало для меня полной неожиданностью, ведь мы с Хлои только недавно узнали об этом.

– Ваша мать любила немного драматизировать, – ответил он. – Я знаю о том, что она писала, будто боялась, что я могу убить ее. Как я…

– Я не Хлои, пап. У меня никогда не было «розовых очков», поэтому можешь перестать нести эту чушь. Я лишь хочу, чтобы ты сказал это.

– Сказал что?

– Ты прекрасно знаешь. Я хочу, чтобы ты рассказал мне правду, – сказав это, Даниэль бросила дневник на столешницу. Отец взглянул на него так, словно в его сторону только что полетела граната, но все же медленно потянулся к нему.

– Хочешь полистать? – усмехнулась она.

– Даниэль, ты должна дать мне шанс…

– Нет… не должна.

– Ничего из описанного тут не происходило так, как это обрисовано. Ты должна поверить мне.

Даниэль не ответила. Она медленно пошла вперед, прекрасно запомнив, что находится у нее за спиной, включая вещи, стоявшие на столешнице. Проследив за моментом, когда отец взял дневник в руки, она ринулась в бой.

Даниэль двигалась быстро. Она потянулась, схватила чайник и резко развернулась, нанося удар. Отец увидел этот момент, но слишком поздно. Его лицо стало жестким. Даниэль не могла понять, что позабавило ее больше: взгляд, осознающий, что сейчас будет очень больно, или же полный шок в глазах.

Чайник попал прямо в голову, издав странный звук, словно в мультике. Эйден отскочил назад, врезавшись в столешницу, но, стоило ему прийти в себя, как Даниэль атаковала снова. На этот раз, когда чайник попал ему в щеку, звук вышел совершенно иным. Раздался сильный треск, резонировавший внутри металла.

От удара Эйден Файн рухнул на колени. Он пытался поймать равновесие, но все же расстелился на полу. Его глаза затуманились от боли. Издавая стоны, он схватился за ногу дочери, пытаясь встать.

Даниэль посмотрела ему прямо в глаза. Улыбнувшись, она снова подняла чайник. На этот раз дочь изо всех сил ударила отца по затылку. Звон сладко прокатился по ее руке, словно вибрация от ударных.

Эйден выпустил ногу из рук, повалившись лицом на кухонный пол. Даниэль с беззаботным выражением лица бросила чайник через кухню в сторону гостиной.

Она медленно наклонилась к нему, чтобы проверить пульс и убедиться, что отец все еще жив и дышит, а затем быстро обыскала дом. На то, чтобы собрать все необходимое, у нее ушло всего пять минут. В дальней части шкафа в спальне находилось все еще упакованное большое одеяло, по всей видимости, ни разу не использованное. Скорее всего, он купил его на распродаже до наступления холодов. Даниэль отнесла его на кухню, расстелила, а затем замотала в него отца. Он что-то пробормотал, напугав ее. Осознав, что не вырубила противника, Даниэль ускорилась, хоть и понимала, как глупо это выглядит. Но, поскольку это был единственный вариант, она не стала ничего менять.

В правой части кухни в ящике для мусора она нашла изоленту. Как раз в тот момент, когда она начала обматывать ее вокруг одеяла, стараясь покрыть как можно большую часть тела, отец снова зашевелился. Даниэль схватила чайник и нанесла ему еще один удар в область затылка. На мгновение она даже испугалась, что могла прикончить его, но быстро успокоилась, заметив характерное движение грудной клетки.

Закончив обматывать ленту, Даниэль вдруг заметила, насколько очевидна форма под стеганым одеялом. К счастью, на улице была ночь, а ее машина находилась всего в двух шагах от крыльца.

Она подошла к двери и открыла ее. На маленькой бетонной полосе, тянущейся вдоль всего ряда таунхаусов, виднелась всего одна женщина, выгуливавшая своего золотистого ретривера. Даниэль дождалась, пока та уйдет, и воспользовалась шансом. Достав ключи из кармана, она пультом открыла багажник, подошла к одеялу и принялась тащить его по полу. Как оказалось, передвигать тело подобным образом было намного легче, чем она ожидала.

Уже в дверях ей пришлось остановиться и дождаться, пока какая-то пара пересечет парковку и усядется в свою машину. Как только они отъехали, Даниэль заторопилась и вытащила тело в одеяле на крыльцо. Она усмехнулась, осознав свою попытку перенести отца так, чтобы его голова не сильно билась о ступеньки, но не стала прилагать особых усилий.

Был момент, когда Даниэль уже решила, что ее вот-вот поймают с поличным. На другой стороне таунхауса из двери внезапно вышел мужчина, но быстро повернулся к ним спиной и направился к своей машине, которая находилась менее чем в двадцати метрах от того места, где она тащила отца, завернутого в одеяло. Но тьма и другие автомобили прекрасно скрыли ее от взора соседа. Более того, незнакомец слишком спешил, чтобы обратить на нее хоть какое-то внимание.

Тем не менее, Даниэль все же дождалась, пока он уйдет. Адреналин в крови заставлял ее двигаться гораздо быстрее. Было ясно, что если кто-то заметит их, ничего хорошего из этого не выйдет. Всю свою энергию она вложила в процесс перетаскивания одеяла с телом к багажнику машины, потянув так сильно, что изолента, обмотанная вокруг ног, даже начала трескаться.

Добравшись до места назначения, Даниэль установила одеяло с отцом в сидячее положение. Плечи неистово ныли, но она смогла найти в себе силы, чтобы закончить начатое. Схватив его в очередной раз, она услышала тихий стон.

Это вовсе не испугало ее, а скорее разозлило. Даниэль собралась с духом и подняла ношу, используя в качестве дополнительного рычага собственные ноги и, наконец, запихнув ее в багажник. Стоило ей закончить, как на парковку въехала машина, ослепив светом фар. Вместо того, чтобы замереть, Даниэль просто продолжила укладывать одеяло, словно только что засунула внутрь обычный груз.

Отец снова заворчал, и Даниэль пожалела, что оставила чайник в доме. Машина остановилась на свободном месте всего в нескольких метрах от них ровно в тот момент, когда она захлопнула крышку багажника. Водитель разговаривал по телефону, не обращая ни малейшего внимания на девушку.

Даниэль села за руль и выехала с парковки, не совсем понимая, куда ей двигаться дальше. Единственное, что она понимала сейчас, так это то, что за последние десять минут ей удалось сделать больше, нежели им с Хлои с тех самых пор, как их нерадивого отца выпустили из тюрьмы.

Даниэль решила, что справится с этим сама. Она была уверена, что Хлои начнет рвать и метать, узнав, что сотворила сестра, но, честно говоря, ей было наплевать. За последнюю неделю она перестала придавать значение многим вещам, включая вечные оправдания отца. И постепенно отношение ее сестры ко всему этому стало уходить на второй план.

Компания, в которой трудился Марк Фэйрчайлд, называлась «Эджбрук Файнэншиал». Как и предполагала Хлои, в здании практически никого не было, когда они с Роудс вошли через парадную дверь в 21:35. Единственным человеком в холле оказался скучающий охранник, сидевший за стойкой регистрации. Заметив Хлои с Роудс, он встал и улыбнулся.

– Я могу вам чем-то помочь, дамы? – поинтересовался он.

Обе одновременно вытащили свои удостоверения личности, а Никки представила их.

– Роудс и Файн, ФБР, – произнесла она. – Мы проверяем некоторую информацию по делу, в котором участвовал сотрудник «Эджбрук». Если у вас есть вопросы, вы можете связаться с местным Департаментом полиции.

– Какой этаж? – поинтересовался он, взглянув на документы и кивнув в знак согласия.

– Четвертый, – ответила Хлои, вспомнив информацию, которую они почерпнули из полицейских отчетов, сделанных еще во время первичного обыска офиса Марка.

– Ясно. Лифт находится дальше по коридору. На четвертом сегодня уже никого нет, поэтому мне придется отключить сигнализацию. Не хочу, чтобы эта штука начала орать без причин.

– Спасибо, – поблагодарила Хлои, и они с Роудс тут же развернулись и направились в сторону лифтов.

На четвертом этаже их поджидал темный и тихий коридор. Он освещался мягкими флуоресцентными лампами и единственной люстрой, находившейся над чем-то, напоминавшим небольшую приемную. В конце коридора виднелся огромный кабинет с закрытой дверью. На большой стеклянной панели значилось «Марк Фэйрчайлд». Хлои достала ключ, полученный у Нолана, и они без проблем прошли внутрь.

Она нащупала выключатель у двери, и яркий свет залил все помещение, которое оказалось практически того же размера, что и вся квартира Хлои целиком. У левой стены виднелся огромный стол, доходящий почти до самого конца. В центре же стоял небольшой стол для переговоров с развешанными на стенах маленькими экранами.

– Есть идеи, что нам стоит искать? – поинтересовалась Роудс.

– Нет. Что угодно, что может показаться здесь лишним. Черт, да я даже не против стикеров с двусмысленными записями.

Самым тяжелым был тот факт, что Марк Фэйрчайлд, казалось, держал свой кабинет в идеальном состоянии. Хлои решила, что компания наняла клининговую команду, которая приходила как минимум раз в неделю, чтобы поддерживать помещения в аккуратном состоянии. Подойдя к огромному столу, она обратила внимание, что на нем не было ни пылинки. Все оборудование, включая монитор, клавиатуру, мышь и даже органайзер были исполнены либо в белом, либо в цвете нержавеющей стали.

Хлои уселась за стол и огляделась. На ближайшей стене висела огромная белая доска. На ней были записаны сотни имен, дат, мест и различных заметок. Пока она осматривала содержимое стола, Роудс сфотографировала доску с набором имен и номеров.

Хлои открыла верхний ящик стола, где обнаружила такой же порядок, как и во всем кабинете в целом. Ручки, скрепки, несколько флешек, а также другая мелочь. На правой стороне стола виднелось еще три ящика. Открыв первый, она наткнулась на чистую бумагу для принтера. Во втором были папки с различными файлами, рассортированные по датам, указанным в правом верхнем углу. Самая последняя имела двухлетнюю давность. Нижний ящик оказался пуст. Он был самым большим, но, судя по всему, в нем давно ничего не хранили.

Хлои закрыла его, но вдруг остановилась. Она поняла, что что-то заметила как раз в последний момент. Снова распахнув ящик, она внимательно посмотрела на дно. Чуть дальше середины виднелась черта, словно кто-то пытался разрезать тонкое дерево.

– Что там? – поинтересовалась Роудс, подходя ближе.

– Думаю, поддельный ящик, – Хлои наклонилась и коснулась дна. Оно определенно было частью дизайна. Надавив на дальнюю стенку, она ощутила, как дерево немного сместилось. Повторив маневр со второй половиной, она услышала щелчок. Все еще удерживая рукой меньшую часть, Хлои пошевелила пальцами, стараясь поднять планку, но не смогла. Затем она попыталась сдвинуть ее с места, и это сработало. Ложное дно отодвинулось в сторону, открыв под собой еще больший скрытый отсек.

Там оказалось пространство не менее пятнадцати сантиметров в глубину. Внутри находилась еще одна флешка, телефон и около дюжины пачек стодолларовых купюр.

– Ого, – ошарашенно произнесла Роудс. – Джекпот, да?

Хлои кивнула, перебирая найденное. Там оказалось шестнадцать пачек по пятьдесят купюр в каждой: восемьдесят тысяч долларов. Но Хлои была заинтересована не в деньгах. Отложив их, она достала USB-накопитель и телефон. Последний оказался одноразовым, вроде тех, которые люди могут купить в любом магазине или аптеке с предоплаченным пакетом минут.

– Не похоже на телефон миллионера, как считаешь? – ухмыльнулась Хлои.

– Не-а, – согласилась Роудс. – Интересно, зачем он ему.

– Давай посмотрим.

Она включила телефон и принялась ждать, пока тот загрузится. Как только дисплей засветился, Хлои сразу полезла проверять контакты. Ни один номер не был записан под каким-либо именем, что усложняло работу, зато тут же подсказывало, что они на верном пути. Всего в записной книге было пять номеров, на которые неоднократно звонили.

– Я попробую связаться с Гарсией, – произнесла Роудс. – Может он соединит нас с кем-то, кто пробьет номера.

Хлои кивнула, чувствуя, как участие помощника директора уже переводит дело на какой-то новый уровень. Ей едва удалось сдержать себя в руках и не начать звонить по этим номерам. Она понимала, что если пойдет на это, то Марк может тут же узнать, что его взяли на мушку.

Она услышала, как Роудс разговаривает с Гарсией. Затем ее перевели в режим ожидания, и напарница принялась осматривать кабинет, изучая встроенные полки для книг, претенциозную абстрактную картину города на дальней стене и так далее. Спустя несколько минут, она снова заговорила, а затем перевела мобильный на громкую связь и положила его на край стола Марка Фэйрчайлда.

– Ким Моксли, вы находитесь на связи со мной и агентом Хлои Файн. Хлои продиктует вам пять телефонных номеров, которые нужно проверить как можно скорее.

– Хорошо, – ответил уверенный женский голос на том конце провода. – Заметили ли вы международные номера?

– Судя по всему, один из них действительно не местный, – сообщила Хлои.

– Тогда это может занять чуть больше времени. Все остальные мы пробьем за пару секунд.

– Отлично, – обрадовалась Хлои, диктуя первый набор цифр. Она была практически уверена, что код города относится к Нью-Йорку, и быстро поняла, что оказалась права.

– Данный номер принадлежит Хулио Алехосу. Нью-Йорк, район Буффало.

– А этот? – поинтересовалась Хлои, продиктовав следующий.

– Бостонский, – ответила Ким Моксли примерно через десять секунд. – Принадлежит фирме «Полсон и О’Нил Инвестментс».

Хлои записывала все данные. Указав наименование фирмы, она продолжила диктовать цифры. Третий номер оказался также одноразовым и Моксли не удалось отследить его.

– Не переживайте, – сказала она. – Я займусь им после звонка и обязательно получу результат в течение пары часов.

Затем Хлои продиктовала четвертый и пятый номера. Полученных результатов хватило, чтобы она явно почувствовала какую-то нечестную игру. Даже если все это никак не было связано с убийством Джесси Фэйрчайлд, было ясно, что Марк причастен к чему-то нелегальному.

Как раз четвертый номер и был международным, на который Моксли, как она и предупреждала сразу, понадобилось больше времени. Хотя, как оказалось, и на это ушло всего полминуты.

– Наверняка могу сказать лишь то, что это какой-то офшорный банк. Но у меня высветилось два результата: первый под именем «УКБ Банкинг», а второй – «Вест-Бор Банкинг». Сейчас, пока мы ждем, я проверяю пятый и, кажется, он относится к компании под названием «Коллинс Холдингс».

– Холдинговые компании и офшорные банки, – заключила Роудс.

– Выглядит именно так, – ответила Моксли. – Надеюсь, мне удастся пробить ваш неизвестный номер за пару часов.

– Спасибо за помощь, – ответила Роудс. – Пожалуйста, сообщите, если найдете хоть что-то.

– Кажется, дела Марка Фэйрчайлда только что изменились в худшую сторону, – подытожила она, повесив трубку и убрав телефон в карман. – Даже если эти звонки были бы сделаны с его личного номера, а не одноразового, они бы запросто вызвали определенные вопросы.

– Поэтому я думаю о том, что же находится на флешке, – кивнула Хлои. Она включила монитор и воткнула носитель в маленький порт, расположенный сбоку. Она была абсолютно уверена, что компьютер потребует ввод пароля, но этого не произошло. Открылся диспетчер задач, и она с легкостью смогла запустить флешку.

На ней находился видеофайл. Хлои навела на него мышь, обнаружив, что он называется просто «КИНО». Продолжительность записи составляла сорок три минуты. Запустив ее, Хлои уже на первых десяти секундах поняла, что будет дальше. На огромной кровати лежала женщина. Она была полностью голой, не считая стрингов, которые оказались настолько тоненькими, что особой разницы не было. Над богато украшенным изголовьем висела огромная картина, подтверждающая, что съемка велась не из дома Фэйрчайлдов. Хлои сразу бы выключила видео, но сначала она хотела убедиться, что перед ними не Джесси Фэйрчайлд. По позе женщины ничего нельзя было понять, поскольку обзор закрывался слегка приподнятыми и расставленными ногами.

Слева в кадр вошел Марк Фэйрчайлд, будучи в одних трусах. Женщина в постели наклонилась, схватилась за них и начала соблазнительно снимать. Хлои наконец смогла разглядеть ее лицо, убедившись, что это точно не Джесси.

– Может это один из тех дорогих эскортов, – прокомментировала Роудс.

Хлои остановила видео и извлекла флешку. Ее ни капли не интересовало, кем являлась эта женщина. Она лишь прикинула, не предназначены ли действительно все эти деньги из потайного ящика для оплаты эскорта.

– Я увидела достаточно, – сказала она. – А ты, Роудс?

– Да уж. Думаю, хватит. Ничего не остается, кроме как ждать, пока большие шестеренки не раскрутятся в Вашингтоне.

Они вышли из кабинета Марка, заперев за собой дверь. По пути к лифтам по тускло освещенному коридору Хлои думала о том, что их расследование постепенно движется к логическому завершению. Естественно, подозрительные номера телефонов к чему-то их приведут. И по какой-то неясной причине она чувствовала лишь растущую уверенность в том, что это что-то выведет их на причастность Марка Фэйрчайлда к убийству собственной жены.

Приехав домой в 23:17, Хлои на мгновение замерла в дверях, осматривая оставшийся после взлома Даниэль беспорядок. Сегодня она планировала позвонить сестре, но расследование наконец сдвинулось с мертвой точки, и она попросту забыла. Тем не менее, даже несмотря на поздний час, она решила набрать ее в любом случае, хотя решила, что это подождет. Более того, они очень скоро встретятся… ведь Хлои согласилась принять предложение Даниэль по наведению порядка и устранению последствий взлома.

Пройдя в квартиру, она решила ничего не делать, а просто принять душ и лечь спать. Она не стала даже подходить к холодильнику, чтобы перекусить или выпить бокал вина, и даже не подумала о том, чтобы включить телевизор. Хлои скинула с себя вещи еще до того, как добралась до спальни и уже нагишом прошла в душ.

Стоя под водой, она снова задумалась о том, как умудрилась позволить собственным эмоциям затмить разум и не дать заметить факты. Удивительно, но раз ее чувства к отцу так радикально изменились, то почему она все еще сочувствовала таким, как Марк Фэйрчайлд, когда все улики указывали на его вину?

Возможно, она все же встретится с доктором Фишер, когда все закончится. Раз уж Хлои хотела перестать думать о прошлом, то стоило решить вопрос собственной уязвимости и серьезно заняться терапией.

Она вышла из душа, вытерлась и уже к полуночи легла в постель. Практически сразу Хлои уснула, но этого небольшого промежутка времени хватило на то, чтобы ее мысли вернулись к одному маленькому моменту расследования, о котором все успели позабыть – к кольцу, которое и стало орудием убийства Джесси Фэйрчайлд.

Было ясно, что кто-то сделал заявление, но Хлои все никак не могла распознать его.

Это была последняя мысль, посетившая ее голову, прежде чем она уснула.

Хлои с Роудс сидели за столом в комнате для переговоров, оборудованной в дальней части Департамента полиции Фолс-Черча, потягивая кофе и изучая все новости, полученные после ареста Марка Фэйрчайлда. Информация поступала им в виде телефонных звонков от Ким Моксли, а также небольшой команды специалистов, занимавшейся поиском данных прошлой ночью. Периодически приходил и Нолан, стараясь избежать очередных переговоров со СМИ, юристами и коллегами из полиции Штата.

На текущий момент единственной реальной новостью был тот факт, что все имущество Марка было конфисковано в течение трех часов после его ареста. Банковские счета оказались заморожены, действие полиса страхования жизни Джесси временно приостановили, а деятельность хедж-фонда, который он так тщательно скрывал, была прекращена. Хлои не знал, в курсе ли он, что происходит. Насколько она поняла, Марка собирались отправить в Вашингтон. Она понятия не имела, поедет он с ней и Роудс или нет. В любом случае его будут сопровождать туда в черном седане с тонированными окнами, а затем продержат несколько дней, чтобы допросить по поводу общения с Хулио Алехосом и Митчеллом Беком.

Хлои пила уже вторую чашку кофе, когда беспокойство переросло в логическую цепочку. Она ощутила это еще накануне, когда они с Роудс едва не поссорились, обсуждая виновность Марка. Теперь это чувство вернулось, словно кто-то неуклонно повторял одну и ту же фразу: «а я ведь тебе говорил».

– Ты выглядишь обеспокоенной, – заметила Роудс, взглянув на напарницу.

– Да. Смотри, мы взяли Марка Фэйрчайлда за кучу преступлений в финансовой сфере, возможно, даже раскрыли схему отмывания денег, разоблачив тем самым Бека и Алехоса, но все это никак не связывает его с убийством супруги.

– В это дело вовлечено столько теневых персонажей, что список потенциальных убийц может оказаться слишком длинным, – ответила Роудс.

– Думаешь, что Марк действительно мог нанять кого-то? – поинтересовалась Хлои.

– Не знаю. Если те слезы и бессилие, которые мы наблюдали ночью, были поддельными, то этот мужчина является просто чертовски профессиональным актером. Думаю, он был… не знаю…

– Напуган. Кажется, ты ищешь именно это слово.

Никки кивнула, и в это же время зазвонил телефон Хлои. Заметив имя Джонсона на дисплее, она тут же взяла трубку.

– Вы с Роудс умудрились запустить довольно сильный «эффект домино», – произнес он, полностью пропуская приветствие. – Прямо сейчас Хулио Алехоса перевозят в Вашингтон, чтобы предъявить ему целый ряд обвинений, касательно финансовых преступлений, в которые также был вовлечен и Марк Фэйрчайлд. Мы три года пытались пригвоздить его хоть за что-то, а вы, девчата, так запросто это сделали.

– Но дело еще не решено, – заметила Хлои. – Мы до сих пор не знаем, кто убил Джесси Фэйрчайлд.

– Пока нет. Но я гарантирую, что это всплывет во время допросов. Вполне вероятно, что Алехос тут ни при чем, поскольку он слишком осторожен. Но это может быть один из его парней. Доверьтесь мне, Файн. Я уже не раз сталкивался с подобным. Поймите и передайте Роудс, что это расследование уже закрыто настолько, насколько это вообще возможно. Либо один из них признается, либо сдаст напарника.

– Тем не менее, я хотела бы пока не закрывать дело.

– На каком основании?

– Что ж, в офисе, где Марк проводил большую часть своего времени, мы и нашли телефон, который вызвал так называемый «эффект домино». Я хотела бы вернуться и пообщаться с некоторыми из его коллег.

– Местный Департамент полиции уже сделал это.

– Да, сэр. Они, но не я.

Хлои четко услышала, как Джонсон подавляет смех. Ему была по вкусу ее дерзость, хоть он никогда и не признавал этого вслух.

– Если нужно, Файн, то хорошо. Еще один день. И все. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы вы с Роудс приехали на допрос Хулио Алехоса. Возможно, именно вы станете теми, кому удастся выбить из него информацию. Может у вас получится узнать все у человека, который в это время находился в Нью-Йорке.

– Вы в курсе, когда он должен прибыть в штаб-квартиру?

– Думаю, около двух.

– Тогда увидимся на месте.

Закончив разговор, Хлои заметила, что Роудс внимательно смотрит на нее. Напарница с задумчивым видом сделала глоток.

– Ты только что отклонила предложение уехать отсюда и признать дело закрытым?

– Да. Извини. И чем больше я думаю об этом… кто-то должен был что-то почувствовать за пару дней до того, как ее убили. Может кто-то из коллег Марка заметил в его поведении что-то необычное.

– Как-то уж слишком натянуто.

– Возможно. Но мы приехали сюда, чтобы раскрыть убийство, и я правда хочу убедиться, что дело закрыто… или, по крайней мере, удостовериться, что сделала все, что могла.

– Да-да, тогда пошли, – кивнула Роудс.

Ей явно не нравилась эта идея, но Никки все же поднялась со своего места. Ситуация выглядела не настолько плохо, как вчерашняя ссора, которую Хлои тогда сочла за победу напарницы. Постепенно они учились работать вместе. И когда это расследование стало подходить к концу, который мог оказаться не более чем очередным знаком вопроса, обе стали чувствовать собственное бессилие.

Судя по всему, близость ощущения неудачи действительно была способна сплотить людей.

Когда Хлои с Роудс вошли в кабинет директора Джонсона в 11:45, он выглядел настолько измученным и взволнованным, словно пробежал марафон. Усевшись за свой стол по обратную сторону от агентов, он ненадолго замер, а затем наклонился вперед с усталой улыбкой на лице.

– Все происходит гораздо быстрее, чем мы ожидали, – произнес он. – Во-первых, хочу поблагодарить вас за хорошую работу. Я в курсе, что это открытие могло быть вполне случайным, но тем не менее, оно дало нам достаточно информации, чтобы наконец-то закрыть Хулио Алехоса.

– И на каком мы сейчас этапе?

– Последней новостью, хотя она могла уже десять раз успеть измениться, было то, что Хулио Алехос на все сто процентов общался с Марком Фэйрчайлдом. Нам не удалось выяснить тематику, зато мы узнали, что в этом принимал участие и Митчелл Бек, правда достаточных доказательств пока нет. У нас куча пустых улик и, честно говоря, я сомневаюсь, что мы прижмем его. Бека уже неоднократно ловили, но он буквально становится экстрасенсом, когда дело касается адвокатов и лазеек.

– Мы с радостью поможем с этими уликами, – ответила Хлои. – Но, в конце концов, я ищу именно убийцу Джесси Фэйрчайлд.

– Я понимаю, – кивнул Джонсон. – Это лишь одна из сотен ниточек. Я все обсудил с командой, ответственной за задержание и привлечение к ответственности Алехоса. Как только его привезут, вы станете первыми, кому разрешат пообщаться с ним. И как бы ужасно это ни звучало, но убийство Джесси Фэйрчайлд стоит чуть ли не последним в списке потенциальных обвинений, которые мы можем предъявить Алехосу и его наркокартелю.

– Ладно, тогда чем мы можем заняться сейчас? – поинтересовалась Роудс. – Я не могу просто сидеть без дела и ждать.

– И не придется, – ответил он, передав им какой-то лист. Джонсон был невероятно быстрым даже в таком банальном действии, как это. – Вот записи звонков, сделанных с одноразового телефона, который мы нашли в доме Алехоса. Последние три дня он был отключен. Мы нашли еще один мобильный, но Хулио успел избавиться от него до того, как его задержали.

Роудс взяла лист, а Хлои заглянула через ее плечо, чтобы изучить информацию. Всего там было около тридцати вызовов, большая часть из которых была на одни и те же номера.

– Все это уже проверили? – поинтересовалась Хлои.

– Нет. Мы получили список около получаса назад, и я хотел, чтобы вы лично занялись им. Пока лишь удалось узнать, что один из номеров относится к офису Марка Фэйрчайлда.

– Я займусь им прямо сейчас, – заявила Роудс. – Мы уже работали с женщиной по имени Ким Моксли, которая пробивала номера, найденные в кабинете Марка. Могу я воспользоваться ее услугами?

– Да, пожалуйста. Сейчас все очень взволнованы. Вы можете пользоваться любыми ресурсами, которые потребуются. Если нам удастся взять этого парня, то мы прикроем один из крупнейших наркокартелей Восточного побережья.

– Другими словами, никакого давления, да? – ухмыльнулась Хлои.

Ее фраза вызвала смех у Джонсона, но он был скорее нервным, чем радостным.

Хлои решила доехать до дома, прежде чем позвонить Даниэль. Сидя за рулем, она успокоилась, стараясь отойти от неимоверного высокомерия Хулио Алехоса. Это немного удалось. Добравшись до квартиры, она уже хотя бы не мечтала прибить его. Заварив чай, она наконец набрала номер сестры.

Звонок тут же был переведен на голосовую почту. Хлои закатила глаза, поняв, что Даниэль снова решила поспать днем. Она даже не знала, ищет ли сестра работу или нет. У нее оставались небольшие сбережения с прошлого места, но она пока не успела оправиться от того, как потеряла предыдущую работу и связанные с ней отношения.

Налив себе чай, Хлои включила ноутбук. Открыв браузер, она запустила поиск по имени Митчелла Бека. О нем было много информации: миллионер, добившийся всего сам, который запросто мог получить статус миллиардера, если бы несколько его кампаний не провалились около пяти лет назад. Она нашла всего пять статей в Интернете, которые рассказывали о его ненадежности. Мужчине было предъявлено обвинение во взяточничестве, когда он пытался подкупить руководство государственного колледжа, чтобы его племянник успешно поступил в Гарвард. Также его дважды ловили с проститутками. Но единственной историей, которая хоть как-то связывала его с текущим расследованием, повествовала о связи с различными наркокартелями в Нью-Йорке и Аризоне. Согласно статье, ему даже фактически предъявили обвинения, которые каким-то странным образом были сняты уже через несколько дней после того, как Бека взяли под стражу. Ни в одной из найденных новостей, как бы подробно они ни описывали события тех дней, не было сказано ни слова о причинах его освобождения.

Примерно через полчаса Хлои выключила ноутбук и принялась убирать остатки беспорядка, созданного взломом Даниэль. Пока она очищала квартиру, ее разум вернулся в темные времена, когда сестра постоянно страдала от прошлого. Примерно с четырнадцати и до пары лет назад подобное поведение Даниэль никого сильно не удивило бы. Но в последнее время Хлои видела небывалый прогресс, особенно после того, как они воссоединились, чтобы попытаться раскрыть правду о смерти матери.

Но сейчас все было явно иначе. Хотя Даниэль и поддерживала сестру, о чем всегда мечтала Хлои, она определенно возвращалась к старым привычкам. Хлои все пыталась понять, что же могло измениться, когда пугающий вариант прокрался в ее разум. Честно говоря, это был не просто вариант… она почти определенно видела такой исход. И его попросту нельзя было игнорировать.

«Неужели Даниэль перестала принимать лекарства?»

Она вспомнила, насколько была раздражена сестра, когда ей пришлось принять таблетку, когда они начали мириться. Постоянный прием медикаментов заставлял Даниэль считать, что с ней что-то не так. И, честно говоря, так и было. В возрасте пятнадцати лет ей поставили диагноз пограничного расстройства личности.

Внезапно разволновавшись, Хлои снова набрала Даниэль. Звонок также был моментально переведен на голосовую почту. Первым инстинктом было подскочить и направиться к ней домой, но Хлои понимала, что это было бы ошибкой. Когда Даниэль не хотела, чтобы ее беспокоили, то этого точно не стоило делать. Если уж она переходила в режим интроверта, то это делалось преднамеренно. Хлои прикинула, что это вполне логично. Скорее всего, Даниэль чувствовала вину за взлом квартиры сестры, поэтому пыталась успокоиться и взять себя в руки.

Чтобы хоть как-то занять собственные мысли, она продолжила уборку в квартире. Хлои уже практически завершила все дела, как узел беспокойства вдруг стал слишком большим. Она взяла телефон и тупо уставилась на него. При попытке снова набрать Даниэль результат никак не изменился. Хлои вдруг осознала, что злится на агента Молтона за то, что его не было рядом. Она подумала о том, чтобы позвонить доктору Фишер, но второй вызов за несколько дней выглядел бы слишком подозрительным. Нахмурившись, она вновь пролистала список контактов до имени Роудс и нажала на кнопку вызова.

Прошло три гудка, прежде чем звонок был переведен на голосовую почту. Хлои подумала о том, чтобы оставить сообщение, но все же решила не делать этого. Роудс могла действительно наслаждаться остатком дня после такой насыщенной недели.

«Вполне вероятно», – прикинула Хлои.

Еще примерно около часа она периодически поглядывала на свой телефон, думая о том, чтобы снова набрать Даниэль. Но с каждым разом, когда она делала это, мысль о необходимости поездки к сестре домой, лишь усиливалась, поэтому Хлои решила отвлечься.

Когда в 6:05 зазвонил телефон, она едва не пролетела через всю гостиную, чтобы схватить его с барной стойки. Сердце чуть не остановилось, когда она поняла, что на дисплее высветилось другое имя, а не Даниэль. Тем не менее, номер Джонсона тоже вселил в нее долю надежды и волнения.

– Агент Файн, – ответила она.

– Файн, это Джонсон. Послушайте… Хотел бы я иметь хорошие новости, а не то, что мне сейчас предстоит озвучить.

– Что такое? Что случилось?

– Мы должны выпустить Алехоса.

– Что?

– В Нью-Йорке мы претерпели несколько серьезных провалов. Я все еще получаю новые подробности, но такое ощущение, что доказательства, которые мы собрали против него, в лучшем случае можно назвать неубедительными. Все рушится, как карточный домик.

– А как же звонки? – спросила Хлои. – Их должно быть достаточно хотя бы для того, чтобы придержать его в качестве подозреваемого в деле об убийстве.

– Вы правы. И сейчас мы изо всех сил пытаемся вывернуть все так, чтобы это стало основой дела. Если у нас получится удержать его за решеткой под этим предлогом, то будем надеяться, что весь хаос в Нью-Йорке удастся урегулировать. Келлер с Лабицки как раз работают над этим.

– И что вам нужно от меня?

– Ничего. Просто будьте наготове. Я могу попросить вас с Роудс вернуться в Фолс-Черч, чтобы проверить, можем ли мы получить более подробную информацию о том, откуда именно поступили те входящие звонки. Моксли уже работает над этим со своей командой. Можете позвонить Роудс и сообщить ей новости?

– Хорошо, – ответила Хлои и повесила трубку.

Оглядев квартиру, она громко выругалась. Стоило ей снова набрать Роудс, как напарница тут же ответила.

– Не можешь провести без меня и минуты, да? – усмехнулась Никки.

– Звонил Джонсон. Все обвинения против Алехоса трещат по швам.

– Что?

Она пересказала все, что только что сообщил ей Джонсон, подчеркнув тот факт, что Алехос по-прежнему сидит за решеткой по подозрению в причастности к убийству Джесси Фэйрчайлд.

– Наша система просто отстой, – сказала Роудс.

– Это мягко сказано.

– Не хочешь пойти выпить? – поинтересовалась напарница.

– Не, я просто…

– Хлои… Я прекрасно вижу, что происходит что-то еще. Что бы это ни было, ты не захотела делиться со мной ранее. Расскажи, станет легче… Хорошо?

Хлои засомневалась. Она не видела смысла врать и дальше. Чем больше она лгала окружающим, тем больше сама начинала верить во все это.

– Не знаю. Думаю, что расскажу все, в конце концов. Просто сейчас у меня имеются некоторые проблемы в семье… проблемы, которые получили отражение в деле Фэйрчайлдов.

– Хочешь обсудить это?

– Наверное, я должна, но пока не готова к этому.

– Ладно, – ответила Роудс после непродолжительной паузы. – Тогда… Я понимаю, что это может прозвучать грубо, но запомни, что я рядом, если вдруг захочешь поговорить.

– Я знаю. Спасибо.

Они попрощались, и Хлои снова осталась в полной тишине. Она подумала о Даниэль, сидевшей в полном одиночестве с выключенным телефоном. Затем вспомнила о Хулио Алехосе, который, вероятно, ухмылялся всем, кто входил в комнату для проведения допросов. А затем ее мысли вернулись к отцу, живущему нормальной жизнью, и за которым она наблюдала сквозь кухонное окно.

Наконец, в голову пришел образ Джессики Фэйрчайлд с перерезанным кольцом горлом и удушенной собственным шарфом.

Взяв в руки чашку с чаем, Хлои задумчиво взглянула на нее, а затем швырнула через всю комнату, разбив о стену. Это был не самый зрелый поступок, но звук разбивающегося стекла дал, пожалуй, самый лучший терапевтический эффект в этот момент.

Впрочем, Хлои позволила себе насладиться этим чувством всего несколько секунд. Затем она схватила веник с совком и сразу же убрала последствия своего бзика, понимая, что это просто идеальная иллюстрация данного этапа ее жизни: убирать беспорядок и собирать обломки.

Через несколько секунд после того, как Роудс убежала за блондином с хвостиком, Хлои добралась до барной стойки. Схватив телефон, она набрала номер помощника директора Гарсии, прекрасно понимая, что проще дозвониться ему, чем самому Джонсону. Гарсия действительно ответил сразу. Превозмогая ужасную боль в горле, Хлои попыталась все объяснить.

– На меня напали. Роудс преследует его. Мой дом…

Ей больше не удалось выдавить из себя ни слова. Хлои повесила трубку, будучи уверенной в том, что помощник директора пришлет кого-нибудь на помощь.

В то же время она не могла позволить Роудс рисковать собственной жизнью из-за нее. Она понимала, что это плохая идея, но все же выбралась за дверь, чтобы поспешить в том же направлении, что и Никки, а до этого атаковавший ее человек. С каждым шагом ее ноги, казалось, набирались сил, а разум начинал соображать, что он все еще жив и пора двигаться вперед.

На лестнице раздался топот. Этот звук вызвал прилив адреналина, вернув силы в конечности. Хлои поспешила вниз. На полпути раздался крик Роудс, который шел, по всей видимости, из вестибюля: «ФБР! В сторону!»

Хлои инстинктивно потянулась к кобуре, в последний момент осознав, что на поясе ничего нет, ведь она лично сказала Роудс, где взять оружие.

Когда Хлои подошла к лестничной клетке, ее легкие все еще ужасно болели, напоминая о том, что они пережили менее трех минут назад. Она позволила себе небольшую передышку, заметив на первом этаже женщину с ребенком не старше десяти лет, прижавшихся к стене. По-видимому, Роудс кричала именно им. Снаружи только начинали сгущаться сумерки, поэтому она с легкостью заметила напарницу, бегущую по улице с поднятым пистолетом.

Хлои выскочила за ней, но к тому моменту, как она достигла тротуара, Никки уже пропала из поля зрения. Она побежала в направлении, где в последний раз видела Роудс, полностью игнорируя дорожное движение и пешеходов, которые в панике оглядывались, понимая, что происходит нечто опасное. Благодаря им, Хлои сообразила, куда сбежал преступник, а за ним и ее напарница. Посреди квартала находился небольшой перекресток, разделяющий ресторан китайской кухни и антикварный магазинчик с явно завышенными ценами. Хлои свернула туда, чувствуя, что силы уже полностью вернулись в ноги, хотя легкие все еще болели.

Свернув за угол, она увидела, что преступник каким-то образом все же умудрился напасть на Роудс. Они боролись у стены антикварного магазина, к которой и была прижата Никки, пока злоумышленник с силой бил ее в живот. Хлои заметила, как та согнулась от боли. В этот же момент нападавший схватил ее за правое запястье и резко вывернул, пытаясь выбить из рук пистолет.

Естественно, она выпустила его. Как только оружие упало на землю, мужчина нанес Роудс удар по лицу. Она слегка отступила вправо, пытаясь удержать равновесие у стены. Преступник потянулся к пистолету, повернувшись к Хлои спиной, и та воспользовалась моментом. Каждый вдох давался с трудом, но выбора не было.

Злоумышленник заметил Хлои, когда она была уже в трех метрах от него. Потянувшись за Глоком, он наклонился и увидел ее, но не успел схватить пистолет, отвлекшись.

Это была возможность, в которой они так нуждались. Хлои бросилась на него, инсценируя сильный удар, но в последний момент резко пригнулась, попав плечом преступнику чуть ниже колена. От неожиданности он рухнул вниз, свалившись прямо на нее. Мужчина попытался нанести ответный удар в спину, но был дезориентирован и едва зацепил Хлои.

В этой чехарде она заметила свой Глок, валявшийся примерно в полутора метрах от них. Дернувшись вперед, она успела схватить его ровно в тот момент, когда преступник нанес ей удар коленом в спину.

Хлои вскрикнула от боли, ожидая следующий пинок, но он так и не последовал. Роудс схватила его за шею сзади, пытаясь повалить на землю через спину. Но, как и Хлои всего несколько минут назад, напарница не была готова к звериной силе этого человека. Одним резким рывком, он отбросил от себя Роудс в сторону, и она с силой стукнулась головой о кирпичный фасад китайского ресторана. Стоило ей выпустить из рук шею преступника, как он тут же напал снова. Схватив Никки за волосы, он дернул назад, не дав ей возможности встать.

«Он сейчас размозжит ей череп о кирпич», – подумала Хлои.

Эта мысль предопределила ее выбор. Позже их могут ждать серьезные последствия, но действовать нужно было незамедлительно.

Прежде чем преступник успел поднять голову Роудс достаточно высоко, Хлои схватила Глок, прицелилась и открыла огонь. Пуля попала в голову, заставив тело резко дернуться вправо. Находясь достаточно близко, Хлои тут же заметила выходное отверстие, но быстро отвела взгляд.

Она продолжала держать пистолет, направленным в сторону рухнувшего тела, хотя было ясно, что он уже не поднимется. Хлои перевела взгляд на Роудс. Кровь мужчины попала ей на лоб, а глаза напарницы были широко раскрыты от шока. Прислонившись к стене, она медленно встала, не отводя глаз от валявшегося рядом тела мужчины.

– Кто это? – спросила она.

– Понятия не имею, – покачала головой Хлои. Казалось, теперь ей стало еще сложнее говорить, но разум подсказывал, что перед ними человек Алехоса. Вполне возможно, что именно он и убил Джесси Фэйрчайлд.

Взглянув на светлый хвостик блондина, теперь запятнанный кровью, все стало медленно становиться на свои места.

Но как только раздался отдаленный вой сирен, скорее всего, подмоги, направленной Гарсией, Хлои перестала пытаться сложить все воедино. Она просто осталась лежать на земле, не сводя глаз с Роудс и слушая приближающийся звук сирен.

Примерно через три часа после того, как Хлои выпустила пулю в голову напавшего на нее в ее же квартире человека, Хулио Алехос попросил вызвать ее для разговора. Хоть она и была готова к этому, надеясь получить ответы, Джонсон приказал отказаться. Да и в принципе сложно было согласиться, обрабатывая раны в больнице.

Как выяснилось, ей просто нереально повезло. На спине виднелся огромный синяк, а на шее все еще формировались и темнели свежие. У нее взяли несколько анализов, а также сделали несколько рентгеновских снимков, но ничего сломано не было. Трахея была повреждена, но не критично. Врачи попросили ее больше молчать и меньше говорить в течение следующих нескольких дней, и Хлои была не против.

Когда раздался стук в дверь, она как раз ожидала результатов последнего исследования ее горла. Взглянув на дверь, Хлои сильно удивилась, заметив в проеме директора Джонсона.

– Я слышал, что вас скоро выпустят, – произнес он.

Хлои кивнула, указала на горло, затем на рот, и покачала головой.

– Да, я в курсе, что вам не стоит много говорить. Мне сообщили.

– Роудс? – выдавила она из себя единственное слово, кивнув.

– Ей сильнее досталось. Серьезный удар по голове, легкое сотрясение мозга и семь швов от пореза на руке. Она сказала, что принесла вам бутылку вина, пытаясь подбодрить. Я хотел уточнить, все ли в порядке.

Хлои лишь пожала плечами в ответ.

– В общем, я пришел с хорошими новостями. Как только мы сообщили Алехосу, что на вас напали, и вы застрелили подонка, он стал более разговорчивым. Думаю, именно поэтому он попросил о встрече с вами. Странным образом стал вдруг более открытым. Ну и криминалисты, конечно, тоже помогли.

– Криминалисты? – приподняла бровь Хлои, слегка склонив голову.

– Они взяли образец волос у преступника… которого, кстати, звали Дикон Галимор. За ним давно числится незаконный оборот наркотиков в Нью-Йорке. Парень был хорошим другом Алехоса, да и Митчелла Бека, как выяснилось. В общем, по словам Алехоса, Марк Фэйрчайлд оказался довольно жадным человеком… пытался шантажировать некоторых людей Хулио и присвоить себе часть их денег. Судя по всему, ему это удалось. Алехос говорит, что речь шла о пятистах тысячах или около того. И, судя по всему, такова оказалась стоимость жизни его жены. Хулио подтвердил, что отправил Галимора убить Джесси Фэйрчайлд… с целью отомстить Марку. Такое вот возмездие. Короче… образец волос Галимора полностью совпал с тем, который вы нашли на месте преступления.

– А что будет с… – начала было она.

– Прекратите разговаривать, – перебил ее Джонсон. – Он попросил дать ему еще несколько часов. Пытается договориться… обменять данные по картелю на информацию, способную помочь не только найти Митчелла Бека, но и навсегда закрыть его. Говорит, что Бек стоит за чередой нераскрытых убийств десятилетней давности, а также причастен к торговле людьми. Алехос уверяет, что с Беком связано много общественных деятелей, политиков и бизнесменов. Все это может нарасти в такой ком… Поэтому Алехос действительно может получить то, что просит взамен.

Хлои закатила глаза.

– Согласен. Но в любом случае… что бы он ни решил, к чему бы они не пришли, дело Джесси Фэйрчайлд закрыто. Теперь мы пытаемся собрать достаточное количество улик против Марка Фэйрчайлда и Алехоса. Вы прекрасно поработали, агент Файн. Роудс говорит, что вы практически спасли ей жизнь. Вы же понимаете… это уже во второй раз, да?

– Кто станет считать?

– Уверен, что Роудс, например.

Сказав это, Джонсон улыбнулся и вышел. Хлои наблюдала за тем, как он уходит, стараясь найти позитивные моменты в новостях, которые он только что рассказал ей. Убийцу Джесси нашли, и о нем уже позаботились. Марк получит по заслугам за соучастие во всем этом, а они с Роудс, как выяснилось, помогли не только раскрутить клубок наркокартеля, но и сыграли определенную роль в поимке такого профессионального преступника, как Митчелл Бек.

Да, все это звучало прекрасно, и Хлои понимала, что придет время, когда она все осознает и испытает настоящую гордость.

Но разум уже мысленно возвращался обратно к Даниэль. Сестра так и не ответила на звонок, и с каждым проходящим часом Хлои все больше и больше переживала за нее.

Также она не могла не думать об отце. Где-то впереди их троих ждал очень нелегкий момент. Вполне возможно, что когда все это закончится, Хлои сможет вернуться к нормальной жизни и продолжить работать со сценами насилия без наложения событий собственного прошлого.

А до тех пор ей предстоит как-то совладать с этим и не позволять воздействовать на свою жизнь и карьеру.

В 1:15 утра, пока ее сестру выписывали из больницы в Вашингтоне, Даниэль Файн пересекала границу штатов Оклахома и Техас. Она сильно устала и была голодна, но понимала, что не может остановиться.

В последний час ее отец постоянно издавал различные звуки из багажника. Чтобы заглушить их, Даниэль громко включила тяжелую музыку, которую слушала в юности. Это сработало, и она смогла спокойно продолжать ехать в ночи в полугипнотическом состоянии.

Она понимала, что скоро ей предстоит остановиться на заправке. Но все хорошо… Она свернет на какую-нибудь двухполосную дорогу и приобретет все необходимое в круглосуточном магазине первого попавшегося небольшого городка. Там будет меньше людей и меньше шансов, что кто-то услышит скулеж и призывы на помощь человека в багажнике. Даниэль уже останавливалась в Теннесси, чтобы заклеить ему рот, а также поправить изоленту на краях стеганого одеяла. Она подумывала о том, чтобы дать ему воды, но потом решила плюнуть на это. Он выдержит.

А теперь он снова застонал, прямо сквозь ленту. Даниэль слышала отца даже сквозь громкие басы техно, наполнявшие машину.

Выключив музыку, она немного подождала.

– Пап, ты слышишь меня?

Из багажника не раздалось ни звука. Даниэль нажала на тормоза, остановившись прямо посреди двухполосной дороги. Машин вокруг не было, поэтому она вполне могла действовать безрассудно, хотя и соблюдала лимит разрешенной скорости. Было бы просто ужасно, останови ее полиция посреди ночи с таким содержимым багажника.

Шум толчка позади от резкого торможения заставил ее улыбнуться.

– Я спросила, слышишь ли ты меня?

На этот раз она получила какие-то звуки в ответ.

– Я скоро выпущу тебя, – крикнула она. – Мы почти приехали. И когда доберемся до места, то нам с тобой предстоит разговор по душам. Ты не против?

Ответа не последовало, но Даниэль было наплевать. Она знала, что отец прекрасно слышит ее.

– Что ж, поехали, – добавила она с улыбкой.

Даниэль вдавила педаль газа и продолжила путь. Если отец и продолжил стонать, то больше она его не услышит. Снова включив музыку, она вдруг вспомнила годы своей юности, когда ей было абсолютно наплевать на то, что происходит в этом мире. Казалось, что уже тогда она планировала этот момент. Даниэль улыбнулась этой мысли и продолжила свой путь в ночи, будучи окруженной лесом с обеих сторон и звездами с неба.

Ночная дорога казалась длинной и бесконечной, и ей это нравилось. Со связанным в багажнике отцом и будущим в собственных руках, Даниэль впервые за долгое время чувствовала себя хорошо.