МИШКИ-ГАММИ И ПРИНЦ-ДРАКОН

Итак, дружок, растопырь пошире уши и приготовься слушать внимательно.

История, которую я хочу рассказать тебе, произошла так давно, что даже камни (а они старше всех на этой планете) помнят ее с трудом. Именно поэтому ученые, которые каждый день с восьми утра до пяти вечера изучают под микроскопами черепки и камешки, не догадываются о том, что были времена, когда драконы бороздили небо так же часто, как сейчас это делают пассажирские авиалайнеры.

Правда, следует сказать, что один смышленый англичанин все-таки предположил (очень крепко подумав), что пару миллионов лет назад на земле и в самом деле обитали существа размером с «Боинг-767». Почему-то он назвал их динозаврами, хотя любому двоечнику понятно, что это были обыкновенные драконы... Ну да Бог с ним, с англичанином. История наша будет вовсе не про него.

В те древние времена, о которых я хочу тебе рассказать, еще не были изобретены учебники по математике, физике, астрономии и грамматике, и потому солнце всходило где ему хотелось: то на востоке, то на западе; дважды два тогда было не четыре и не пять, а ровно девяносто шесть и четыре десятых; законы Ньютона, как ты догадываешься, дружок, никем не соблюдались, и даже частица «не» с глаголами всегда писалась слитно.

С одной стороны это было удобно и намного упрощало жизнь населявших тогда Землю существ. Хотя с другой стороны такой кавардак должен был повлечь за собой очень неприятные последствия: когда беспорядка слишком много, всегда находится кто-то, у кого руки чешутся покончить с этим раз и навсегда. Вот тогда и появляются на свет всякие законы Бойля-Мариотта, правила Буравчика-Хорошего Поведения и всякие другие неприятности...

Но два миллиона лет назад подобные проблемы еще не стояли перед человечеством так остро, как сегодня. Да и людей на нашей планете, честно говоря, тогда было совсем немного: примерно столько же, сколько сейчас проживает в твоем родном городе (если он, конечно, не слишком маленький, как какой-нибудь От-Горшка-Два-Вершка-Вилл, штат Джорджия, и не слишком большой, как Мехико или Шанхай). И никому даже в голову не приходило называть людей венцом природы. Потому что человек был равным среди равных.

Люди проживали на небольшом пятачке земли, который очень скромно и точно назывался Пятачок Альфреда (Альфредом звали короля, как ты понимаешь). Неподалеку располагались Страна Эльфов, Объединенное Королевство Драконов, Долина Медведей-Гамми и Очень Великое Герцогство Гномов. Что же находилось еще дальше, за пределами Гоблинских владений – неизвестно никому. Возможно, там жили эскимосы. Но я за это не ручаюсь.

Соседи иногда ладили между собой, а иногда – нет. Но до опустошительных войн дело никогда не доходило. Несмотря на беспорядок, вызванный отсутствием законов Ньютона, природа свято блюла одно правило: добрых и незлобливых она наделяла даром колдовства, а злых и неуживчивых этого дара лишала. Потому даже сварливые гномы старались особо не высовываться и по мере своих возможностей (небогатых, прямо скажем), старались изображать из себя воспитанных мальчиков.

Самую большую территорию занимало Королевство Драконов. Это и понятно!.. Зайди в ближайший антропологический музей и попроси служителей показать тебе реконструированный скелет бронтозавра (драконы были примерно такого же калибра, только с крылышками). Могу гарантировать: чтобы обойти его кругом, пяти минут тебе, дружок, будет маловато... А большому кораблю, как говорится – большое плавание. Хотя во многих сказках драконов принято изображать, как существ недалеких и злобных, на самом деле они были добряками и рубахами-парнями. Да и сам посуди: часто ли те, кого природа наделила большими габаритами и большой силой, оказываются злыми и мстительными?.. То-то, дружок.

Самыми маленькими были медведи-гамми. Именно они, судя по всему, умели колдовать лучше всех. Но наверняка утверждать это никто не возьмется, потому что гамми помимо всего прочего были ужасными скромнягами. Если бы, например, гном О’Столон (с которым ты еще будешь иметь несчастье познакомиться в этой книжке) сумел при помощи волшебства сделать даже самую мелкую пакость, то он наверняка присвоил бы себе громкий титул – Очень-Заслуженный-Колдун-Круче-Которого-Не-Сыскать. Это я к примеру. А вот предводитель крохотного племени гамми, который одним движением лапы мог вскипятить реку, называл себя просто – Колдун. А иногда даже – Просто Колдун. Это в моменты особо острых приступов скромности.

Самыми сварливыми и неуживчивыми были гномы. О, это были совсем не те гномы, с которыми ты встречался в сказке про Белоснежку! Героям нашей истории очень не повезло, потому что обитатели Очень Великого Герцогства были безбородыми уродцами, которые если и являлись далекими родственниками знаменитых Семи Гномов, то отличались от них так же разительно, как вертлявый кусачий мопс отличается от благородного ирландского сеттера...

Для того, чтобы представить себе, как выглядели гномы Очень Великого Герцогства, тебе, дружок, придется разыскать небритого коротконогого дядю с пятьдесят четвертым размером обуви, попросить его втянуть голову в плечи, затем покрасить его грязно-бурой краской (за образец можно взять цвет мусорного бачка на твоей автобусной остановке), всучить в руки дяде бейсбольную биту и попытаться его разозлить (если, конечно, он сам еще до этого не додумался)... И не спеши радоваться, малыш, потому что даже теперь впечатление будет неполным.

Впрочем, я, кажется, заболтался. Ведь предисловие мое называется Очень Коротким, и с самого начала я собирался лишь растолковать тебе, какого размера были драконы, и что людей они не ели. Во всяком случае не каждый день. Ты хорошо запомнил все это? Тогда можно приступать непосредственно к рассказу... Кстати, если твои уши все еще растопырены (см. выше), можешь их расслабить, потому что при чтении это обычно не помогает.

– Элдуин! Скорее иди сюда! Посмотри, какой замечательный малыш у нас родился!

Миниатюрная (всего-то с ковшовый экскаватор размером) дракониха-королева по имени Бернис сидела у входа в пещеру и возбужденно хлопала хвостом по камням. Ее голос, который для короля-дракона Элдуина звучал нежной музыкой, тебе, малыш, мог бы показаться ревом проносящегося в подземном тоннеле товарного состава. Но я честно скажу, что даже великие музыканты – Рихтер, или, скажем, Горовиц (спроси у мамы, она тебе расскажет, кто они такие) иногда позволяют себе стучать по клавишам рояля кулаком. И это считается не просто музыкой, а КЛАССИЧЕСКОЙ музыкой. Значит, понять короля Элдуина в принципе можно. Все дело лишь в музыкальном образовании, дружок.

Так вот, Бернис стучала хвостом и радостно кричала на все Объединенное Королевство Драконов, а на руках у нее трепыхался совсем крохотный зеленый дракончик с красной отметиной над левым глазом. Рядом валялась скорлупа от яйца, из которого только что вылупился младенец.

На небе появилась точка, которая по мере приближения к пещере стремительно увеличивалась в размерах. Счастливый папаша Элдуин рассекал свежий утренний воздух со скоростью, близкой к скорости звука (спроси у своего папы, он тебе расскажет, сколько это километров в час).

Спустя каких-то пару секунд Элдуин сделал крутой вираж над пещерой и опустился рядом с Бернис. От радости он даже забыл выпустить шасси и приземлился строго на брюхо. Но Элдуину на это было начихать, так как брюхо у драконов покрыто бронированной чешуей.

Он зачарованно уставился на сына, который отчаянно пытался вырваться из цепких лап Бернис. При этом дракончик широко открывал рот, утыканный парой дюжин крохотных, но острых, как бритва, зубов, и дрыгал ножками.

– Наследник... – словно еще не веря в свершившийся факт, пробормотал Элдуин. – Клянусь своим здоровьем, у меня родился наследник!

Счастливый король прокашлялся, и его голос окреп. Он загремел, как камнепад, заставив обитателей Объединенного Королевства присесть от неожиданности.

– У меня родился наследник!!

Эхо ровно восемнадцать раз повторило этот радостный клич.

Наследник испугался и обмочил королеву Бернис.

– Потише, Элдуин, – с нежным упреком произнесла королева. – Ведь он еще совсем малыш...

Но король, не обращая внимания на ее слова, выхватил дракончика у Бернис и закружился вместе с ним по каменной площадке перед пещерой.

– Потише, дорогой!..

– Так ведь сын, Бернис! – не унимался король- дракон. Он влюбленными глазами смотрел на отпрыска и приплясывал от радости. – Всамделишний принц! Моя кровь! Теперь мы прикрыты с флангов и с тыла! Герцог Икторн навсегда заткнется! Мы утрем носы этим гномам!

– Но если ты будешь так кричать над ухом малыша, Элдуин, он станет заикой! – Бернис снова попыталась утихомирить мужа.

– Ха-ха! – взревел король. – Мой сын – заика?! Да ты посмотри на него! Разве такой парень может быть заикой?

Элдуин взял дракончика под мышки и высоко поднял его. Малыш сморщил было зеленую мордочку и собрался заплакать, но вдруг его внимание привлек величественный ландшафт Королевства Драконов, состоящий из причудливых скал и утесов, испещренных темными провалами пещер, в которых проживали подданные Его Величества короля Элдуина... Наследник передумал плакать. Он прищурил коричневый глаз и внимательно изучал свои будущие владения.

– Нет, ты видишь, а? – вне себя от восторга закричал король-дракон. – Настоящий король! Зеленая кровь!

Он высоко подпрыгнул, взмахнул мощными крыльями и, не выпуская сына из лап, взмыл в небо. Элдуин набрал высоту, несколько раз сделал петлю Нестерова, потом вошел в крутое пике, стремительно и легко вышел из него, продолжая кувыркаться в воздухе, как весенний жаворонок. Малыш, заключенный в крепкие объятия отца, хранил гордое молчание. Он только прищуривался, когда Элдуин входил в очередной штопор...

До обеспокоенной (но где-то глубоко внутри страшно гордой) Бернис из-под облаков еле-еле долетали обрывки радостной песни ее мужа, которую он сочинил тут же, на ходу:

Я надеюсь, ты не слишком шокирован, дружок? Дело в том, что король Элдуин очень любил петь экспромтом (спроси у мамы, она знает, что такое экспромт), особенно когда для этого был какой-нибудь уважительный повод. Тексты его песен, на первый взгляд несколько корявые, тем не менее оказали серьезное влияние на многих авторов античности, таких, как Гомер, например, или Овидий. А что касается того, приличествует ли вообще главе государства увлекаться экспромтами, так ты вспомни про президента Билла Клинтона, который без своего саксофона не выезжает ни на одну встречу на высшем уровне... Вспомнил? Тогда поехали дальше.

В это самое время герцог Икторн сидел в своем мрачном плохо отапливаемом замке и злился.

Ты спросишь меня: а чего это он злился? И я тебе честно отвечу, дружок: а шут его знает.

Икторн был самым большим начальником в Очень Великом Герцогстве Гномов. И он был очень злой. Я даже предполагаю, что злился он именно из-за этого. Икторн злился всегда, если его чем-нибудь не занять.

В отличие от всех коренных обитателей Герцогства (я имею в виду, конечно, гномов) Икторн был человеком. Скорее даже вот так: ЧЕЛОВЕКОМ. С очень маленькой буквы.

«Почему же так, – спросишь ты, – какие у этого парня были проблемы?»

Да все те же, дружок. Икторн так часто бывал в раздраженном состоянии, что человеческие черты в нем потихоньку начали улетучиваться. Уши герцога все сильнее и сильнее вытягивались вверх, кожа- грубела и приобретала серовато-бурый оттенок, а волосы постепенно превращались в жесткую косматую шерсть. А когда у Икторна однажды брали анализ крови, то выяснилось, что она стала у него темной, как прокисшая «кока- кола». И такой же шипучей. Вот это уж точно от злости.

Примерно за пару сотен лет до описываемых событий Икторн еще не заправлял всеми делами в Очень Великом Герцогстве. Гномы жили себе в удовольствие, как школьники, сбежавшие с уроков: лазали по деревьям (благо здесь их было навалом), плевались из трубочек, и вредили всем, кто только подворачивался им под руку.

Научиться каким-нибудь волшебным фокусам у них не хватало ни желания, ни воображения. Фантазии обычного гнома не хватало бы даже на комбинат по производству бумажных шариков для плевания. Я не вру. Но если бы гномы вдруг и додумались до чего-нибудь стоящего, то на свете к тому времени еще не было руководящей и направляющей силы, которая могла бы сконцентрировать эту черную разрозненную энергию и устремить ее в одно русло. И надо сказать – слава Богу.

Гномы и до этой поры ограничивались бы мелкими пакостями, если бы на горизонте не возник герцог Икторн. Он пришел к гномам в одно промозглое октябрьское утро, мрачный и невыспавшийся, и, даже не представившись, сразу объявил, что будет здесь править.

– Возражения есть? – спросил он своим гнусным вызывающим тоном.

Гномы только глупо захихикали. Икторну почему-то удалось с ходу внушить им страх и уважение.

На той же неделе Икторн учредил Очень Великое Герцогство и объявил несколько войн, в результате которых на поле боя полегло около половины всего туземного населения гномов, а сам герцог получил от короля-дракона Элдуина в ухо.

Несмотря на первую неудачу, объявлять войны- соседям стало для герцога и его подданных хорошей традицией. Икторн проводил ежедневные строевые занятия, пытался научить гномов фортификационной науке (папа наверняка должен знать, что это такое), и даже придумал для них боевую речевку:

Сразу предупрежу тебя, малыш, что слово «чево» в седьмой строке речевки – это не опечатка. Гномы его именно так и произносят.

И еще. Если ты попытался помаршировать под эту речевку, и у тебя ничего не получилось, то опять-таки не удивляйся и не расстраивайся: гномы именно так и ходили. Они никогда не попадали в ногу. Потом выяснилось, что у многих гномов ноги разные по длине и размеру. Зато нередко попадаются типы, у которых обе ноги левые. Или правые. Вот потому и речевка у них такая нескладная.

...Вот как раз в этот момент, когда Икторн сидел за своим огромным столом и дулся на весь окружающий его мир, под окнами замка пытался маршировать, выбивая пыль из утрамбованной площадки, взвод гномов под предводительством капрала Хлюбба.

– Раз-три, шесть-пятнадцать! – выкрикивал зычным командирским голосом Хлюбб (с арифметикой у него были очень серьезные проблемы). – Кто там шагает не в ногу, забодай вас единорог? Раз, четыре, двадцать...

Голос капрала беспрепятственно залетал в покои Икторна. Герцог морщился и стискивал кулаки.

– Ох, – вздыхал он, – каждый раз, когда я пытаюсь научить этих лоботрясов чему-нибудь полезному, мои усилия оборачиваются против меня самого...

Икторн встал из-за стола и, нервно теребя свой толстый вздернутый нос, зашагал по комнате. На какое-то мгновение он остановился и прислушался к командам Хлюбба.

– Я вынужден страдать, слушая бред этого глупого капрала. И это в то самое время, как моя голова должна быть занята обдумыванием плана очередной кампании по захвату Королевства Драконов!

Сжав голову руками, герцог снова приблизился к столу и уставился на лист пергамента, где была изображена карта королевства Элдуина. Икторн попытался сосредоточиться. Он взял в руки большое гусиное перо, обмакнув его в чашку с чернилами и решительно написал в верхнем правом углу листа:

«Начало операции – по условному знаку. Условный знак подается строго в начале операции».

– А что дальше? – спросил сам себя герцог. – Дальше-то что будет? Элдуин дыхнет на нас пару раз и все мое войско запылает, как свечки на именинном пироге.

– Хлюбб!! – не выдержав, закричал в окно Икторн. – Сейчас же прекрати!

– Взво-о-од! Стой, четыре-один! – тут же скомандовал капрал солдатам.

Некоторые гномы остановились, но большинство, которые с трудом понимали команды с первого раза, продолжали маршировать, напирая на передние ряды. Кто-то из гномов упал. Между двумя солдатами уже завязалась потасовка, еще двое толкали друг друга в грудь, выясняя, кто кого тронул первым.

Его прервал осторожный стук в дверь.

– Ваше Очень Высочество, к вам можно? – раздался вкрадчивый голос.

– Заходи, Ябеда, – ответил Икторн, пряча секретный план в ящик стола.

В кабинет герцога на цыпочках вошел очень низкорослый и очень коренастый гном. Его звали (как ты уже понял, мой догадливый друг) Ябедой. Он был первым помощником герцога, самым приближенным к Икторну гномом.

– А вы все злитесь, не щадя здоровья, Ваше Очень Высочество? – Ябеда скривил в подобострастной ухмылке хитрое зеленоватое лицо.

– Заткнись, – грубо оборвал его герцог. – Говори по делу. Что нового слышно?

– Ваш приказ насчет установления связи с племенем лунных кобольдов частично выполнен...

– Что значит частично? – удивленно приподнял косматые брови Икторн. – Ты послал им весточку или нет, раздери тебя дикий кабан?

– Этой ночью мы разложили десять костров в форме гигантской магической звезды, как вы и приказывали, Ваше Очень Высочество. Причем пять костров было сложено из веток можжевельника, чтобы получился желтый огонь, а пять – те, что по краям – из жарких смолистых шишек, которые дают яркое красное пламя...

– Все верно, мой главный олух, – кивнул Икторн. – Я даже несколько удивлен. Так в чем же у вас вышла загвоздка?

Ябеда сделал виноватое лицо и судорожно перевел дыхание.

– Этот дурак О’Столоп не потрудился собрать сухую хвою на поляне, где разжигались костры.

– Вот как? – тихо и грозно переспросил. Икторн.

Раздалось жалобное всхлипывание.

– О да, Ваше Очень Высочество. Через две секунды после того, как солдатам удалось развести последний костер, вся поляна вдруг занялась пламенем. Мы еле-еле успели унести оттуда ноги, честное слово... Может быть, кобольды все-таки успели заметить наше послание?

Ябеда с надеждой посмотрел на герцога. В этот момент гном очень пожалел, что у него нет хвоста. Он бы из политических соображений повилял им.

– Если кобольды и заметили что-нибудь, так только то, что у меня на редкость бестолковые помощники, – процедил сквозь зубы Икторн.

Он подошел к Ябеде и больно щелкнул его пальцем по носу.

– Ведь я ясно сказал тебе вчера, что магическая звезда должна гореть всю ночь. Только тогда на Луне успеют расшифровать наше послание! Ты каким органом меня слушал?

Икторн наклонился к самому лицу помощника. Ябеда побледнел (если быть точнее, то он покоричневел. Гномы Очень Великого Герцогства в экстремальных ситуациях почему-то предпочитают именно этот цвет).

– Я... я... – запинаясь, пробормотал гном, – я слушал вас вот этим ухом...

Ябеда показал пальцем на свое левое, сроду ни разу не чищенное, ухо. Икторн тут же деловито намотал его на палец (левое ухо Ябеды было около шести дюймов в длину) и хорошенько дернул.

– Больно! – заверещал помощник. – Ой, Ваше Очень Высочество! Я же не виноват, что до кобольдов так долго доходит!

– По сравнению с тобой они все схватывают на лету, – сказал Икторн, приподняв Ябеду за ухо. – Просто ты этого еще не успел понять.

Герцог отпустил ухо гнома, и оно безжизненно повисло, словно придушенный дождевой червяк.

– Ступай прочь, – грозно приказал Икторн. – И если звезда не загорится сегодняшней ночью, то я приколочу твое ухо толстым ржавым гвоздем к воротам своего замка.

Всхлипывая, Ябеда поплелся к выходу, но у самого порога вдруг замялся.

– Что там еще? – недовольно воскликнул Икторн.

– Я забыл сразу сказать... – Ябеда пустил пузырь носом. – У короля драконов Элдуина родился маленький зеленый змееныш.

– Что?! – обернулся герцог, уставившись на гнома округлившимися от удивления глазами.

Гусиное перо, за которое он снова было взялся, упало в открытый ящик стола, на пергамент с картой Объединенного Королевства Драконов. На карте осталась жирная клякса.

– У него красная отметина над левым глазом, Ваше Очень Высочество.

Икторн на минуту замолчал, словно воды в рот набрал. Наконец, шумно сглотнув, он выдавил из себя:

– Кто тебе это сказал?

– Старый ворон Итамар. Он видел утром, как Элдуин кувыркался в небе от радости и распевал свою очередную дурацкую песенку.

– Так может, дракон просто выпил лишнюю бочку эля? – Икторн с надеждой посмотрел на Ябеду, словно умоляя его: ну соври, соври, что это так и есть!..

– Может и так, – Ябеда покачал головой, – но все слышали, как Элдуин кричал, что у него родился наследник.

– Проклятье! – Икторн со всей силы ударил кулаком в стену. – Проклятье!

Он еще долго потрясал своими огромными ручищами и выкрикивал всякие слова, которые тебе, дружок, пока что знать необязательно.

– Итамара – срочно в солдатскую похлебку! – Герцог внезапно перестал беситься и уставился на гнома покрасневшим глазом. Веко другого глаза на нервной почве закрылось. – А тебя...

От страха в животе Ябеды громко заурчало. Гном нащупал в кармане высохший остов жука-носорога – старый, неоднократно проверенный в экстремальных ситуациях талисман.

– А тебя я скормлю им завтра поутру, если десять магических костров не будут гореть всю сегодняшнюю ночь, – закончил Икторн.

– Именно так мы и сделаем, – выдавил из себя улыбку гном.

Он присел шесть раз (ритуал приветствия и прощания с Великим Герцогом, предусмотрены дворцовым этикетом) и торопливо проскользнул за дверь.

Прикрыв ее за собой, Ябеда с шумом перевел дух.

– Отбрехался... – произнес он с облегчением.

За свою долгую жизнь ворон Итамар успел кокнуть больше трехсот драконьих яиц.

Как только не пыталась королева-дракониха укрыть своих будущих детей от бдительного взора и железного клюва Итамара! Она каждый раз меняла место кладки, она закапывала яйца в гравий, скопившийся на дне ущелья; один раз Элдуин даже договорился с Верховным Эльфом о том, чтобы Бернис спрятала яйца в его лесу...

Только все это было тщетно. Еще ни разу (до самого последнего времени) профессиональное чутье не подводило Итамара: он снова и снова выслеживал место, где наивная дракониха пыталась укрыть будущее потомство, и двумя-тремя точными ударами массивного железного клюва разбивал все надежды на продолжение рода короля Элдуина.

Драконы не высиживают яиц – вот в чем вся загвоздка. Уж не знаю, какой винтик в мозгах этих существ Господь Бог не успел завернуть как следует, но только Бернис ни разу даже не пришло в голову высиживать яйца, хоть ты плачь. Точно так же, как дрозд никогда не помыслит о том, чтобы поплавать в жаркий полдень... Это генная инженерия, дружок, иначе говоря – инстинкт. Штука очень серьезная. Даже твой папа может не знать, что это такое.

Если бы Бернис сутки напролет сидела на этих яйцах, а Элдуин три раза в день носил ей еду, то Итамару не удалось бы подобраться к месту кладки даже на морскую милю. Хотя гномы, которые знали хитрого пронырливого ворона очень даже хорошо, посмеялись бы над этим утверждением:

– Да наш Итамар, если захочет, среди бела дня выклюет Элдуину глаз, да так, что тот ничего и не заметит!

Смелое утверждение. Но не будем верить гномам на слово – вечно они носятся с какой-нибудь дурью в голове. Если герцог Икторн вдруг скажет им, что в речке течет не вода, а кефир, то они тут же станут кричать об этом на весь лес, не потрудившись даже проверить – может, мудрейший герцог все-таки ошибся?

Во всем герцогстве, равно как и во всем остальном волшебном крае лишь одно существо могло наверняка знать, что ворону Итамару под силу, а что – нет. Это был, как ты давно уже понял, сам Итамар.

Никто не поверил бы, что в этой тощей облезлой птице, чьи перья кишат клещами и паразитами, заключена сила трехсот драконов... Ты в самом деле не веришь, дружок? Если честно, то я – тоже. Но все говорят, что Итамар не просто разбивает яйца Бернис. Он аккуратно, до последней капли выпивает их, причмокивая от удовольствия.

Потом он расправляет крылья навстречу ветру и некоторое время что-то бормочет себе под нос. Может, это слова древнего могучего заклинания, а может – просто бред старой уставшей от жизни птицы.

Даже самая последняя амеба в волшебном крае знает, что Итамар работает на герцога. Икторн скармливает ворону четыре фунта червей и мошек ежедневно, плюс крольчатина по выходным дням и на праздник Независимости (он приходится на 21 октября, когда было провозглашено Очень Великое Герцогство).

В свою очередь Итамар своей плешивой головой отвечает за то, чтобы ни один отпрыск короля Элдуина не увидел свет. Вот и все его служебные обязанности.

Конечно, тут напрашивается вопрос: а почему, собственно, Икторн так боится маленьких дракончиков?

Я тебе отвечу, дружок. Все дело в том, что давным-давно старая Вещая Сова (проживает на границе между страной Эльфов и Пятачком Альфреда, гадает на костях, по звездам и по мышиным внутренностям; говорят, также не брезгует и строго научными методами) за умеренную плату предсказала герцогу, что его ждут большие неприятности, причиной которых явится огнедышащее существо с красным пятном на голове.

Естественно, что Икторн сразу отмел в сторону возможность столкновения с автомобилем скорой помощи, увенчанным красным крестом (ведь тогда еще никому в голову не пришло изобретать двигатель внутреннего сгорания). Герцог понял, что неприятности будут исходить из Королевства Драконов.

Дюжина местных пронырливых воронов несколько дней кружила над королевством Элдуина, высматривая дракона с красной родинкой на голове. Такого среди подданных короля не оказалось. В уплату за информационное обслуживание Итамару пришлось отдать своим собратьям крупного дохлого зайца.

Вот тогда и началась охота на неродившегося дракона. Итамар, чьи старые кости уже дребезжали от сильного северного ветра, был вынужден день и ночь следить за Бернис. Несколько раз дракониха замечала плешивого ворона и тогда Итамар был на волосок от гибели. Один раз он не успел увернуться от драконьего хвоста и остался жив только потому, что улетел в густой куст дикой смородины, который несколько смягчил удар.

Поначалу Итамар проклинал свою судьбу, которая уготовила ему на старости лет превратиться в наемного политического убийцу. Но, отведав в один прекрасный день вкус королевской драконьей яичницы, он больше уже не роптал.

...Теперь прекрасные дни кончились. Итамара обвели вокруг пальца. Проклятый сын Элдуина все-таки родился. Ворон не мог ума приложить, где Бернис на этот раз удалось запрятать злополучное яйцо. Нахохлившись, он сидел на ветке старого дуба, откуда открывался прекрасный вид на Королевство Драконов. В небе виднелись сигарообразные силуэты его обитателей, озабоченно снующих вокруг пещеры своего короля. Итамар щелкал клювом и бормотал себе под нос:

– Это чушь. Глупая Бернис не могла оказаться хитрее меня. Может, этот ребенок – вовсе не ее? Она могла взять детеныша другой драконихи и соврать Элдуину, что сама родила его...

Некоторое время Итамар молчал. Несмотря на общее физическое недомогание мозги его работали исправно. Поэтому он понял, что говорит глупости. Бернис никогда не стала бы обманывать короля.

Размышления Итамара прервал резкий шум над головой. Что-то тяжелое ударилось о ствол дуба. Ворон громко каркнул и перескочил на другую ветку с более густой кроной. Тут он огляделся и заметил внизу корявую приземистую фигуру гнома. В руке тот держал жменю камней.

– Ты что, волчьих ягод объелся, О’Столоп? – прокаркал из укрытия Итамар. – Чуть не попал в меня!

– Какая жалость! – искренне огорчился гном. – Если бы я в тебя попал, герцог Икторн разрешил бы мне съесть две порции похлебки, которую сварят из тебя.

– Ты дурак! – раздался скрипучий голос Итамара. – Герцог говорил, что я – священная птица! Тот, кто съест меня, покроется фурункулами и умрет!

– Так я тебе и поверил! – захохотал гном. – Сегодня герцог говорил совсем другое. Он сказал, что ты – дармоед, и что от тебя проку еще меньше, чем от нас, гномов! Так что не каркай, а лучше повернись так, чтобы мне было удобнее попасть тебе в голову!

О’Столоп швырнул наудачу еще несколько камней, которые пролетели высоко над Итамаром, не причинив ему никакого вреда.

Ворон мог уже давно подняться на свое облезлое крыло и улететь отсюда прочь, но он решил напоследок позлить глупого гнома.

– Смотри, несчастный! – прокаркал он из ветвей. – На твоем пузе уже расцветает красный зловещий фурункул!

Взмахнув крыльями, Итамар перепрыгнул на другую ветку. Несколько выше своего наблюдательного пункта он приметил большое, похожее на грязную дорожную сумку гнездо диких лесных пчел, расположившееся между двух высохших сучьев.

– Опять ты врешь, – спустя минуту неуверенно отозвался гном. Он задрал рубаху из грубого полотна и тщательно обследовал свой выпирающий живот. – Я все понял! Ты, Итамар, хочешь выставить меня на посмешище перед остальными гномами, вот что!

– Я за мелкой дичью не охочусь, – высокомерно отозвался Итамар. – Ты и без того смешон. Но тем не менее я успел заметить на твоем пузе уже два красных зловещих фурункула.

– Я ничего не вижу! Где? Где?!

О’Столоп стал похож на пса, который тщится догнать свой собственный хвост. Гном разглядывал свое тело со всех сторон, озабоченно хлопая себя по бокам.

В это время Итамар успел подобраться вплотную к диким пчелам и запустить в их гнездо свой огромный клюв. Послышалось раздраженное гудение насекомых. Пчелы начали вылетать наружу, кружа возле ворона. Старая птица, чье жесткое оперение служило надежной защитой от любого жала, спокойно извлекла из гнезда хороший ломоть сотов, и вприпрыжку вернулась на свое старое место.

Гном в это время уже понял, что его надули. Он стоял, размахивая рукой с зажатым в ней увесистым осколком гранита и, прищурившись, высматривал среди ветвей тщедушную фигуру Итамара.

– Выползай, старый плешивый ворон! – крикнул он. – Тебе не обмануть меня!

Итамар только усмехнулся. Он все еще сжимал в клюве соты, и взбешенные пчелы водили вокруг него шумный хоровод, по звучанию напоминающий кольцевые гонки на «формуле-1». Несколько насекомых сделали попытку продырявить оперение Итамара своими жалами, но ровным счетом ничего этим не добились.

До О’Столопа донеслись кое-какие подозрительные звуки. Он было уже забеспокоился, но вдруг, на свое несчастье, заметил ворона, скрывавшегося среди ветвей.

– Вот я тебя и вычислил, глупая птица! – в восторге закричал гном и приготовился было запустить в Итамара камень, когда ворон вдруг сорвался с ветки и начал пикировать прямо на О’Столопа.

Гном на какое-то мгновение о’столпенел от неожиданности. Этого времени Итамару хватило для того, чтобы преодолеть расстояние, отделяющее его от приплюснутой макушки О’Столопа, и сбросить на нее липкие от меда соты.

Пчелы с диким турбовинтовым гудением устремились вслед за сотами.

– Ты что?!.. – только и успел крикнуть гном, когда черный смерч из взбесившихся пчел показался из кроны дуба и опустил свой хобот прямо на макушку О’Столопа.

– А-я-я-ай-я-а-ай!

Даже рев могучего Элдуина не смог бы заглушить отчаянное верещание гнома. О’Столоп, облепленный огромными, с мизинец размером, пчелами, носился по поляне, натыкаясь на деревья и кусты.

Крик на минуту затих – какая-то пчела рискнула влететь в рот гнома. Но минута прошла, находчивое насекомое было тщательно прожевано и выплюнуто – и О’Столоп заверещал с удвоенной силой.

Пока он таким образом разминался, удовлетворенный Итамар взлетел в пасмурное небо и направился в сторону королевства Элдуина.

– Если бы так же легко можно было проучить и Икторна – спокойная счастливая старость была бы мне обеспечена... Но пока что все козыри на руках у этого мерзавца герцога. И старому Итамару придется поднапрячься, чтобы доказать свои права на место под этим солнцем.

Ворон с неприязнью глянул на затянутое тучами небо. Он еще что-то бормотал, постепенно набирая высоту, но его слова уносил порывистый ветер...

Не знаю, как ты, дружок, а я уже догадался, что Итамар задумал очередное черное дело.

Вечером, когда капрал Хлюбб со своими солдатами уже по второму разу прочесывал Заветную Поляну в поисках хвои и прошлогодней листвы, во дворе замка наконец-таки появился О’Столоп, опухший, словно жирный рождественский гусь.

– Ты где пропадал? – набросился на него Ябеда. – Думаешь, мне очень понравилось отдуваться за обоих;, перед герцогом? Через час должны загореться магические огни, а ты опять срываешь мне всю работу!

О’Столоп поднял на него заплывшие от пчелиных укусов глаза.

– Радуйся, Ябеда, что тебе не пришлось отдуваться перед целой дивизией диких лесных пчел, – обиженно сказал он и невозмутимо уселся на большую деревянную колоду, возвышающуюся посреди двора.

– Я пострадал, выполняя приказ Его Очень Высочества, – с гордостью добавил О’Столоп. – Я добывал ворона Итамара.

– По-моему, это Итамар тебя добыл, – с ехидцей отозвался Ябеда. – Он, видимо, сказал, что хочет перед смертью отведать медку, и ты, как последний идиот, полез прямо в улей?

– Я не дурак, – хмыкнул О’Столоп. – Если бы Итамар в самом деле захотел провести меня таким способом, – мечтательно прищурился он (хотя, дружок, ты прекрасно понимаешь, что прищуриваться О’Столопу в его нынешнем состоянии было совсем необязательно), – то я бы взял его за хвост и очень больно дернул.

– Ты просто кровожадный мститель. Тебе палец в рот не клади, – кивнул Ябеда.

– Точно! – обрадовался О’Столоп. – Особенно палец ноги. Он жесткий и невкусный.

О’Столоп хрипло засмеялся.

Ябеда вдруг поднял с земли толстенную корягу, что валялась рядом с колодой и со всей силы огрел ею своего товарища по спине.

– Ты думаешь, я с тобой весь вечер напролет шуточки шутить собираюсь?! –вскричал он.

Лицо Ябеды перекосилось и приобрело коричневый оттенок. Он так энергично орудовал корягой, что О’Столоп даже не попытался сопротивляться.

– Мало того, что вчера из-за тебя не удалось передать весточку кобольдам, – приговаривал Ябеда, – мало того, что ты не выполнил приказ герцога и не доставил сюда Итамара в дохлом виде – так ты еще являешься после-захода солнца и спокойно травишь мне свои байки! А ну, живо – на Заветную Поляну!

О’Столоп, который был выше Ябеды на целых полторы головы, очевидно, испугался не на шутку. Он мог бы без особого труда схватить своего агрессивного напарника за шиворот и выкрутить его, как мокрую тряпку.

Но вместо этого гном только сильнее и сильнее горбился, хрипло рыча, а потом вдруг встал на четвереньки и помчался в сторону Заветной Поляны.

Ябеда швырнул ему вслед корягу, и, очень довольный собой, громко произнес:

– Вот так.

– Так почему ты решил назвать его Гассом?

Бернис присела на теплый, прогретый ласковым солнцем камень, не спуская глаз с сына. Тот резво носился по каменной площадке, нависающей над скалами (самая высокая точка в королевстве), делая первые робкие попытки выдыхать огонь из своей крохотной розовой пасти.

Рядом, не отставая от дракончика ни на шаг, прохаживался Элдуин. Время от времени слабый синеватый огонек, порожденный дыханием его ребенка, воспламенял пучки сухой прошлогодней травы, оставшиеся после зимовки. Элдуин, с удовлетворением хмыкая, затаптывал траву (я уже не раз слышал, что самые талантливые поджигатели были самыми талантливыми пожарными).

– Неужели имя Гасси тебе кажется таким странным? – ответил он вопросом на вопрос.

– Нет, оно звучит приятно, – Бернис, задумавшись, нахмурила бровь. – Гасс – это словно ветер, который летит навстречу и поднимает тебя вверх.

– Да, – после некоторой паузы согласился Элдуин. – Пожалуй, в этом имени что-то есть от ветра.

– Еще бы!..

– Но я, когда называл сына Гассом, имел в виду нечто другое.

Бернис с пониманием покачала головой.

– Должно быть, ты выдумал новую фигуру высшего пилотажа и...

– Нет, дорогая, – мягко прервал ее король-дракон. – На этот раз ты ошиблась. Имя Гасси я придумал, когда смотрел сегодня утром на восход солнца.

– Оно поднималось с таким свистящим звуком? – улыбнулась Бернис.

– Этот звук издавало не солнце, а трава. И это не свист, а вздох.

– И как, интересно, тебе удалось найти траву среди наших голых неприступных скал?

– А я летал в Пятачок Альфреда. Там пока что не бьют за нарушение воздушной границы. В стране людей полно травы, полно деревьев... Когда первые солнечные лучи касаются их, они еле слышно вздыхают, вот так: г-г-х-а-а-а-с-с-с...

– Точно, – энергично закивала головой Бернис. – Я часто слышала этот звук. Когда была немного моложе. Теперь я вряд ли обратила бы на него внимание.

– Ты говоришь так, словно тебе уже стукнуло пятьсот пятьдесят лет.

– Стукнет через пару недель, – пожала плечами королева.

– Но ведь это еще так нескоро!

Вдруг рядом послышался спокойный тоненький голос:

– А я с вами не согласен.

Элдуин и Бернис удивленно глянули друг на друга, а потом посмотрели вниз, туда, где игрался их сын.

Гасси уселся на краю площадки, свесив лапы, и задумчиво смотрел вдаль.

– Мне не нравится это имя, – повернув голову к родителям, заявил он.

– Но ты... ты... – силился промолвить Элдуин, – ты еще не должен разговаривать! Драконы начинают говорить только к тридцати четырем годам!

– Если бы я умел считать до тридцати четырех, то, видимо, так и сделал бы. А сколько мне лет сейчас?

– Тебе еще нет и года, сынок! – воскликнула Бернис.

– Ну-у-у, – разочарованно протянул Гасс. – Я и не знал, честное слово. Выходит, мне нужно еще долго-долго молчать... Только это имя мне и в самом деле не нравится.

– Ты нас неправильно понял, Гасси! Наоборот, это очень здорово, что ты так рано научился говорить! Говори еще!

– Я уже сказал, – пожал плечами Гасс. – Имя, которое вы придумали, меня совсем не устраивает.

– Но почему? – удивился Элдуин.

– Этой ночью я слышал, как похожий звук доносился с болота, там, далеко отсюда.

Дракончик махнул лапой на север.

– Точно, – кивнул король-дракон. – Это Ягельные болота. За ними начинается страна гномов. Это нехорошее место... Но там всего лишь бродит болотный газ. Он не имеет к твоему имени никакого отношения.

– Видимо, все-таки имеет, если я отчетливо слышал, как меня кто-то звал оттуда: «Гасссс! Гассси!»

– Чушь! – воскликнул Элдуин. – Болото говорит вот так: «ф-ф-ш-ш-ш-с». А еще – «хлюбб-хлюбб». Тебя никто не звал, мой мальчик.

– Мне не понравились эти звуки, – упрямо повторил Гасси.

– Ладно, – ласково улыбнулась Бернис. – Если ты так хочешь, мы придумаем тебе новое имя.

– Вот как? – поднял бровь Элдуин.

– Конечно, милый, – королева улыбнулась и ему. – Ведь от имени так много зависит! Я думаю, что можно попробовать еще раз.

– Попробуйте, – сказал дракончик, поднимаясь с места. – А теперь, папа, ты, может, покажешь мне, как выпускать изо рта огонь?

Драконы не заметили, как в течение всего этого времени старый плешивый ворон, спрятавшись в расщелине, снисходительно слушал их беседу. Время от времени он морщился, словно от зубной боли, иногда – беззвучно хихикал.

Итамару имя Гасси не напоминало упругий встречный ветер. И шепот травы на рассвете также не напоминало. Голос Северных Болот – это, пожалуй, будет уже теплее. Но все-таки не то.

«Когда я был моложе и мог прикончить зайца быстрее, чем сейчас проглатываю мучного червя, – думал он, – я часто слышал этот звук. Га-с-с-с-с... Так плачет душа, когда расстается с телом. Папаша Элдуин выдумал замечательное имя для своего мальчика. Очень даже подходящее...»

Старый Итамар снова беззвучно рассмеялся.

У этой вздорной птицы, признаюсь тебе, малыш, на все вещи был несколько странный взгляд. Вороны, когда состариваются настолько, что уже не могут сами добывать себе пищу, любую беседу ведут с оттенком эдакого кровожадного цинизма. Это все от сознания собственного бессилия, дружок...

Что же касается имени Гасси, то у меня есть свой, более трезвый взгляд на причины, подтолкнувшие Элдуина назвать сына именно так, и не иначе.

Король-дракон, конечно, не знал, что через несколько миллионов лет слово GAS в разговорном английском языке будет обозначать «горючее», «бензин». И никто даже не задумается, откуда оно взялось. Но у Матушки-Природы любая мелочь взята на заметку. И поэтому, когда, Элдуин любовался восходом и думал о своем сыне, Матушка полистала толковый словарь английского языка, кое-что прикинула в уме, и шепнула на ухо королю словечко «Гас».

Чтобы потом, году так в 2539-м какой-нибудь неутомимый исследователь мог написать:

«Первым прообразом двигателя внутреннего сгорания были драконы. Подтверждением этому служит тот факт, что имя Гасси, сына короля драконов Элдуина послужило основой для современного названия горючего».

А народ (в особенности такой легкомысленный, как английский) любит, когда за каким-нибудь скучным и обыденным понятием обнаруживается красивая легенда... Ты уловил ход моей мысли, дружок?

Итамар терпеливо ждал, когда Гасси приблизится к краю каменной площадки. Он разминал лапы, готовясь к решительному прыжку. Расщелина, в которой приходилось укрываться Итамару, по своей ширине как раз подходила для того, чтобы в ней прятаться. Но для того, чтобы нападать – не очень. Узковата.

«Да ладно, – хмыкнул про себя ворон, – и не из таких трудных позиций приходилось идти в атаку. Уж как-нибудь я этого змееныша достану. Ну и что с того, что он раньше времени научился болтать? Болтать и гномы умеют. А вот летать так просто не научишься. Тут нужно мышцу наращивать. Это даже О’Столопу известно».

Тем временем Гасс пытался вникнуть в искусство добывания живого огня.

– Это не волшебство, – говорил ему Элдуин. – Тут не надо знать никаких заветных слов и длинных скучных формул. Главное – это найти внутри себя подходящий вулкан.

– Я не понимаю, – сказал Гасси. – Как я должен его искать?

– Ты, главное, отойди подальше от меня и мамы, чтобы не обжечь нас. А потом закрой глаза и спроси себя: «Так неужели в моем животе нет ни одного подходящего вулкана?» Попробуй-ка.

Гасси отошел к противоположной стене и послушно закрыл глаза. Элдуин с улыбкой глянул на Бернис и подмигнул ей. Затем осторожно, на цыпочках, подошел поближе к сыну.

– Ну как, спросил?

– Да, – ответил Гасс.

– И что тебе ответили?

– Пока что ничего.

– И ты не чувствуешь, как твои внутренности начали дрожать, а собственная кровь стала обжигать тебя?

– Да нет, папа... – прислушиваясь к себе, неуверенно ответил дракончик.

Элдуин приблизился вплотную к Гассу и легонько ткнул его когтем в мягкий живот.

– А-а-а-а!!–закричал Гасси, а из его пасти вырвался мощный столб пламени.

Король-дракон еле успел отскочить. Его сын, вытаращив глаза, смотрел на огонь. Он попытался наклонить голову, чтобы рассмотреть, каким же это образом у него все так чудесно получается, но отец громко крикнул:

– Не подожги себя, Гасси! Осторожно!

Дракончик захлопнул пасть. Элдуин громко рассмеялся.

– Твои грубые шуточки, Элдуин, не доведут до добра, – проворчала Бернис, подбегая к сыну и пытаясь взять его на руки.

Гасс вырвался и опять спрыгнул на площадку. Элдуин ласково потянул его за нос.

– Мой отец точно так же учил меня пускать огонь. И все получилось как нельзя лучше. Если не считать того, что моя мама тоже на него ругалась.

– Да, папа, – сказал Гасси. – Но я так ничего и не понял...

– Я и сам далеко не все понимаю, – честно признался Элдуин. – Знаю только, что хорошее, устойчивое пламя появляется от испуга. А еще – от злости и обиды. После плотного обеда с огнем лучше не баловаться – будет изжога. И, главное, не злоупотребляй своими возможностями. Запомни, Гасси: если огонь расходовать без оглядки, можно самому превратиться в головешку. Твой огонь – это та же слегка прирученная саблезубая кошка Смилодон. Она слушается, пока ты играешь с ней по ее правилам. Но приручить ее окончательно еще никому не удавалось и не удастся никогда.

– А как же тогда вулкан, который внутри меня? – разочарованно протянул Гасс.

– Если в тебе и в самом деле есть вулкан, то никуда он уже не убежит, – рассмеялся Элдуин. – А огонь, который вылетает из твоей пасти... – Король на мгновение задумался. – Старайся, чтобы он особо не занимал твои мысли, сынок. Он такой же простой и естественный, как отрыжка после сытной пищи.

Гасс попробовал снова пустить такую же плотную струю огня, как пять минут назад, но у него ничего не получилось.

– А ты вспомни то ощущение, когда я ткнул тебя когтем, – посоветовал король-дракон. – Попробуй мысленно ударить себя в живот.

– Сейчас, – произнес Гасси. – Я только снова закрою глаза. Так мне будет легче...

Дракончик отошел к самому краю каменной платформы и сосредоточился. Он представил себе огромный загнутый отцовский коготь, который щелкает по его мягкому, еще не прикрытому ороговевшим панцирем, животу.

И вдруг Гасс так явственно почувствовал прикосновение отцовского когтя, что чуть не вскрикнул.

«Получилось несколько больнее, чем я рассчитывал», – подумал он.

Раздался крик Бернис. Что-то воскликнул король Элдуин. До слуха Гасса донеслась непонятная возня.

Он открыл глаза и вдруг понял, что, теряя равновесие, летит вниз, за край каменной площадки. Рядом с ним непонятным образом оказался какой-то облезлый ворон. Ворон вытаращил на него свои налитые кровью глазки и вроде как ухмыльнулся.

Дракон понял, что произошло что-то очень неприятное.

«Видимо, этот ворон столкнул меня со скалы...»

Гасс успел заметить, с каким видом смотрели на него отец и мать. Еще он заметил, что плешивая птица, которая в первые секунды падения была рядом с ним, вдруг взмахнула крыльями и тут же оказалась выше Гасса сразу на несколько футов. До малыша дошло, что он падает с самой высокой вершины Королевства Драконов.

«Интересно, во сколько лет драконы начинают летать?» – машинально подумал Гасси.

Вдруг он заметил, что из его пасти хлещет тугая красная струя огня. Языки пламени в полсекунды догнали ворона. От него тут же запахло горелыми шкварками и Итамар, издав какой-то протестующий крик, рухнул вниз.

Гасси знал, что очень скоро и его постигнет та же участь. Он попробовал взмахнуть своими крыльями, но сильный напор встречного ветра чуть не сломал нежные лучевые косточки маленького дракона.

– Мама!!

Он увидел внизу покрытые туманом холодные, скользкие камни со следами острых сколов на боках. Ох, как Гассу хотелось, чтобы он научился говорить только в тридцать четыре года, но зато умел сейчас хотя бы немножко управляться со своими крыльями!..

– А ты главное не суетись, – раздался рядом голос Элдуина. – Расслабь крылья.

Король-дракон, сложив крылья, летел рядом с Гасси. Он ободряюще кивнул сыну.

– Расслабься, как я тебе сказал, – повторил он. – Тогда не ветер будет крутить тобой, а ты – ветром.

Гасс попробовал выполнить приказание отца. Он неожиданно почувствовал, что тело его перестало кувыркаться, а крылья, вытянувшись вверх, не заламываются бешеной струей воздуха. Напротив, они тормозят падение!

– Молодец, – кивнул Элдуин. – Будем считать, что первый урок закончен.

Он неуловимым движением поднырнул под сына. Гасс лихорадочно уцепился коготками за широкую отцовскую спину.

Элдуин закричал с такой силой, что тебе, мой дружок, могло бы показаться, будто сразу восемнадцать огромных рефрижераторов врубили свои клаксоны. Ему кто-то ответил. Гасс краем глаза заметил среди скал несколько драконов. Они обеспокоенно выглядывали из своих пещер.

– Гасси! Детка!

Это кричала Бернис. Она летела им навстречу. Рядом с ней была какая-то незнакомая дракониха с большими коричневыми лапами.

– Ты представляешь, – говорила королева своей спутнице, – этот лысый ворон Итамар, который триста лет не давал нам покоя, решил-таки погубить мальчика!..

Драконы начали появляться отовсюду. Небо от их мощных огромных тел сразу потемнело.

 «Неужели это из-за меня такой переполох?» – удивился Гасс.

Он еще не знал значения слов «король» и «принц».

В этот день герцог Икторн отправил почти всех придворных гномов и солдат в лес собирать подорожник. Сушеный подорожник – лучшее средство для лечения ран и царапин, которые в неограниченном количестве появляются у гномов во время каждой из военных кампаний.

Ябеда и несколько капралов повели отряд в лес, где гномы, потратив от силы полчаса на заготовку лекарственной травы, повалились под деревья отдохнуть.

Если честно, то Икторну было плевать, чем они там себе занимаются. Просто герцогу было необходимо побыть одному.

Под утро, укладываясь спать, он заметил, как сильно дрожат его руки. Глянув на себя в зеркало, Икторн невольно хихикнул: на его лице было заметно сильнейшее волнение и нетерпение... Нет, дружок, не смейся: это не то нетерпение, которое легко утихомирить с помощью ночного горшка. У Его Очень Высочества были проблемы посерьезнее.

Он ждал лунных кобольдов...

Несмотря на то, что глупые гномы распускали про Икторна самые невероятные слухи, Икторн не был и никогда не смог бы стать волшебником.

Потому что в этой игре Матушка-Природа твердо придерживалась одного правила: если ты добрый и к тому же не дурак – ты научишься колдовать, если захочешь, но если ты злой, или весь скукожился от своих комплексов – волшебство никогда не будет твоим хобби (папа наверняка должен знать, что это такое).

Комплексов у герцога не было. Но зато злобы – хоть отбавляй. Причем злоба его была не пассивной, а деятельной: он все время кому-то что-то доказывал, затевал военные операции, долгими вечерами чертил планы и схемы взрывных устройств, составлял ультиматумы и типовые договоры о взаимном нападении.

Тут и дураку станет понятно, что Матушка ни за что не даст в руки герцогу дар колдовства.

А без волшебных чар кого сегодня завоюешь? Вон драконы умеют огонь пускать и дым. Эльфы – так те вообще без волшебства и тарелку бульона себе не разогреют. Люди... Этим, кажется, волшебство особо и не нужно: у них даже трехлетние дети кое-что соображают.

Герцог Икторн решил так: если нельзя заделаться волшебником обычным, законным способом, то имеет смысл воспользоваться так называемым «черным» рынком колдовских услуг.

Поэтому ему до зарезу были нужны лунные кобольды.

Они могут прилететь в новолуние, темной-пре-темной ночью, и сказать:

– Мы отдаем тебе Тусклый камень серого колдовства, а ты забираешь у жителей волшебного края огонь.

Или, например, такой вариант:

– Мы отдаем тебе в подчинение всех кобольдов, населяющих эту планету, и вы завоевываете волшебный край и всю Землю.

Э-э-э, да что там! Лунные кобольды могут предложить вариант и повыгоднее:

– Ты становишься во главе всех кобольдов Вселенной, и, когда мы покорим все планеты, герцог Икторн превращается в Самого Большого Начальника Космоса!

Хорошо, черт побери. Ох, как хорошо!

Вот эти гнусные мысли и вызывали у Икторна такой сильный прилив нетерпения, который не погасить ни одним ночным горшком на свете. Так- то, малыш. Теперь ты понимаешь, что все эти ночные магические костры в лесу – не просто детские игры в бойскаутов?

...Икторн улыбнулся и поднялся из-за стола. Он еще раз взглянул на карту Королевства Драконов и снисходительно произнес:

– Тесно... Как мне тесно на этой крохотной планетке! Где размах? Где кровопролитные звездные сражения и катастрофы вселенского масштаба? Где, я спрашиваю?!

Он тщательно задернул все занавески на окнах, и, когда комната погрузилась в полумрак, залез под стол и извлек оттуда серебряную лампу, заправленную маслом.

Несколько раз ударив кресалом по куску кремня, Икторн разжег лампу. Свет от нее был очень слабый и дрожащий, фитиль сильно коптил.

Огромная уродливая тень Икторна заплясала на стене. Герцог поставил лампу на стол, чуть не опрокинув свою бронзовую чернильницу. Его руки дрожали все сильнее и сильнее.

– Я не могу... Я не в силах больше ждать, – пробормотал сиплым голосом Икторн.

Он уселся на стул и некоторое время сидел молча выпрямившись, как грот-мачта. Постепенно фитиль начал коптить все сильнее и сильнее. Тень Икторна становилась отчетливей, мрак в комнате сгущался.

Напевая эту песенку-нескладушку, Икторн все время зыркал по сторонам, надеясь заметить знаки присутствия кобольдов. В какое-то мгновение герцогу показалось, что кто-то склонился над лампой. Вдруг огонь погас, словно его задули.

– Если мои чувства не обманули меня, то – добрый день, кобольд! – поспешил сказать герцог.

– Иди к чертовой бабушке, – ласково отозвался ему из тьмы. – Для кобольдов сейчас не день, а глубокая ночь. И будить меня с твоей стороны, Икторн, было неумно.

– Но я так истосковался! – молитвенно сложил руки герцог.

– Тьфу, дурак... – тихо пробормотали в ответ. – Мы же вчера сказали, что скоро будем на месте. Зачем коней гонишь, парень?

– Я... я... – Икторн хотел еще раз поведать о том, как он истосковался, но в конце концов передумал. – Я хотел предварительно переговорить кое о чем.

– Ладно, валяй.

Казалось, что тьма как-то странно сгустилась у стола, с противоположной от герцога стороны.

– Это ты? – хозяин замка ткнул пальцем в темноту.

– Нет. Это моя тень.

– Тень?!

– Да. У кобольдов тоже бывает тень, Икторн.

– А где же ты сам?

– Я у себя дома, на Луне.

– Почему же ты и твоя тень находитесь порознь? – удивился герцог.

Тень вздохнула.

– Долго рассказывать. Ты, герцог, слишком любопытен, а я слишком хочу спать.

– Но ведь ты не зря откликнулся мне? Ты тоже хотел побеседовать со мной?

– Признаюсь, что вызовы с Земли у меня случаются нечасто'.

– Вот видишь!

– И ты, Икторн, можно сказать, единственный клиент нашей, так сказать, фирмы на многие темновые года вокруг. Я тебя должен ценить.

Икторн хмыкнул и невольно подбоченился.

– Я разрешаю тебе это. Цени меня.

Тень как-то неуверенно замялась.

– Ты хороший парень, Икторн...

Герцог сделал умное лицо и энергично закивал головой.

– Злодей – хоть куда, – продолжала тень.

– Я очень злой, – скромно заметил хозяин замка.

– Если бы ты родился на Плутоне или на Фобосе, то наверняка выбился бы в число первых подонков и кретинов Солнечной Системы.

– Мне тесно в Солнечной Системе, – честно признался Икторн.

– Я понимаю...

Казалось, что тьма на другом конце стола сгустилась еще больше. Послышался неуверенный кашель.

– Но несмотря на это, – сказала тень, выдержав паузу, – ты чуть-чуть не дотягиваешь до человека, про которого не стыдно сказать: «О да, кобольды частенько имеют дела с этим парнем!..»

Икторн, ошарашенный, присел на краешек стула.

– Так я вам не подхожу? – вытаращился он в темноту. – Я, злой гений, воплощение всего низкого и мерзкого, что есть на Земле?..

– Не надо впадать в отчаяние, – ободряюще произнесла тень. – Лично я гением тебя не рискнул бы назвать. Но зато ты – старательный. И трудолюбивый. А таких начальство любит.

– Но ведь вы пошли на, контакт со мной!.. – пожал плечами герцог.

– А мы никому не отказываем. Но вместе с тем не даем пустых обещаний.

– Я хочу, чтобы вы отдали мне Серый камень колдовства, – словно ничего не слыша, продолжал Икторн.

– Мы его тебе даже упакуем в коробку и приложим инструкцию на двадцати семи языках, но... Мы не работаем за просто так. Нам нужно быть уверенными в том, что ты сумеешь расплатиться с нами.

– Конечно сумею! – запальчиво воскликнул Икторн. – Говорите, что вам нужно!

– Вот это уже конкретный разговор, – промурлыкала тень. – Итак... Нам очень не нравится поведение драконов. Они слишком часто плюются огнем. Если ты сумеешь прикончить хотя бы один из этих летающих газосварочных агрегатов – тогда можешь рассчитывать на кобольдов. Мы откроем тебе кредит доверия.

– А где гарантии? – вскричал герцог.

– Будут и гарантии, – прошелестело в ответ.

Какой-то предмет, звякнув, упал на стол. В следующее мгновение тяжелый занавес с громким шумом сорвался с карниза. Комната вдруг озарилась ярким дневным светом. Икторн успел заметить тень кобольда, просочившуюся в щель между досками пола.

Затем герцог приблизился к столу и увидел на нем небольшую серебряную монетку. Сколько Икторн ни изучал ее поверхность, он не смог найти ни одной цифры, ни одного слова на ней.

– Возможно, что это просто изображение луны, – догадался наконец он и бросил монету в ящик стола.

Некоторое время герцог задержал взгляд на карте Королевства Драконов.

– Неужели у меня не хватит здоровья свернуть башку всего одному-единстве иному дракону? – спросил себя Икторн.

– Тут потребуется не здоровье, – ответил он подумав. – А хитрость. И немножко везения.

Солнце еще не успело встать. Королевство Элдуина, словно черствый каменный сухарь, было погружено в белый кисель тумана. Туман крепко прижимался к остывшим за ночь камням своими холодными щупальцами.

Только одна пещера возвышалась над белой поверхностью. Это была пещера самого короля-дракона.

Гасси уже не спал. Он ползал по каменному полу, пытаясь протаранить лбом то бронированное тело отца, то мягкий бок матери.

– Ну встав-в-вайте же! – тормошил он родителей. – Вставайте! Уже утро!

– Что он хочет от меня? – сонным голосом спросил Элдуин у Бернис.

– Ты обещал Гассу, что утром пойдешь с ним на прогулку, – ответила королева.

– Так ведь солнце еще не встало, разрази меня гром!

– Это ваши проблемы...

Бернис зевнула и перевернулась на другой бок.

– Папа! Ты обещал! – зарычал Гасси.

Элдуин с огромным трудом разлепил один глаз, потом другой и уставился на сына.

– Твой вулкан слишком разбушевался, сынок, – попытался протестовать он.

Но тот боднул Элдуина еще раз, а потом еще.

– Ладно, ладно...

Король-дракон резким рывком поднялся, покрутил головой и, покачиваясь, направился к выходу из пещеры. Гасси посеменил за ним.

– Ух ты! – невольно вырвалось у Гасса, когда он вышел на площадку.

Страна драконов пробуждалась от сна. Суровые и прекрасные очертания скал, которые величественно выступали из тумана, напомнили бы тебе, малыш, очертания старинного города, увенчанного шпилями готических церквей и зданий...

Еще королевство было похоже на огромный корабль, который после долгого и опасного плавания по темному океану ночи прибывает в родную гавань.

– Папа, мне все это ужасно нравится... Неужели есть что-то, что могло бы мне помочь обнять все эти скалы и почувствовать их, как я чувствую тепло солнца, или вкус орехов, что ты приносишь мне по вечерам?

Гасси попытался обвести лапой скалистый лес.

– Есть, – с улыбкой кивнул Элдуин.

Отец с сыном устроились на самом краю каменной площадки, повернувшись к встающему над землей солнцу.

– Что же это такое?

– Это слово, Гасси.

– Слово?! – дракончик с явным недоверием покосился на отца.

– Конечно.

– И что же это за слово?

– Страна драконов, сынок. Вот какое это слово. Ты – один из тех, кто владеет этой страной. А когда подрастешь, то станешь королем. Тогда ее будут называть королевством Гасси.

– Я буду королем?

– Обязательно.

– И все-все здесь будет моим?

– Почти все, что ты сейчас видишь.

– Почти? Это мне нравится гораздо меньше. Почему я не смогу владеть всем?

– Потому что вон там, за коричневой отвесной скалой, похожей на застывшую морскую волну, живут эльфы. Там начинается лес, в котором они – хозяева. Когда нам с мамой было очень плохо, и мы уже не надеялись, что ты когда-нибудь родишься на свет, Верховный Эльф старался утешить нас... За лесом начинается Пятачок Альфреда. Это крохотное королевство, в котором живут люди. Люди не всегда бывают приветливы и улыбчивы, как эльфы, но и они выручали драконов из беды.

– А мы?

– Что мы?

– Мы помогали в беде людям?

– Восемнадцать тысяч раз, – усмехнулся король-дракон. – Люди поселились в волшебном крае не так давно. И поначалу вели себя, как детеныши. Нам, драконам, частенько приходилось повторять с ними уроки Матушки-Природы. Люди – прирожденные двоечники. Научившись добывать огонь, они так радуются, что сжигают дотла половину леса. Научившись строить плоты и лодки, люди начинают полагать, что навсегда оседлали реку, и потом тонут в ней целыми пачками. Все из-за своей глупой гордости. И ребячливости.

– А вот там что за страна, папа?

Малыш показал лапой на север. Там, за множеством длинных и тонких вершин (их называли Каменная Расческа), виднелось нечто буро-зелено-коричневое.

– Это Ягельные болота, Гасси. Я тебе как-то немного говорил про них. За болотами начинается страна гномов. Про них тебе лучше ничего не знать.

– Почему же? – удивился Гасс. – Если я когда-нибудь встречу в скалах гнома, и не буду знать, что это гном, то он меня убьет.

Элдуин задумался, а потом чуть заметно улыбнулся сыну.

– Ты прав, Гасси. Врагов следует знать в лицо.

– А кто такие враги?

– Те, с кем мы по очереди охотимся друг на друга.

– Но это же интересно! – Гасс пришел в полный восторг.

– Пожалуй, да, – подумав, согласился король. – Иногда бывает интересно... Но, впрочем, слушай. Гномы совсем не похожи на нас, драконов. У них нет хвоста, и вместо лап у них – руки и ноги.

– Да они настоящие уроды, – поморщился наследник.

– Это точно. Причем они ходят на двух ногах, руки у них болтаются в разные стороны.

– Мне уже становится их жалко, – неуверенно проговорил Гасси.

– Не торопись, сынок. Десять лет назад гномы под предводительством герцога Икторна напали на спящего дракона Джермана и едва не отпилили ему живому все четыре лапы... Они очень жестоки. Гораздо более жестоки, чем это бывает необходимо даже на самой жестокой воине.

– А мы с ними воюем?

– И да, и нет. Нам от гномов ничего не нужно. I Замок герцога Икторна такой сырой и так пропах плесенью и мышами, что пещера самого ленивого из драконов по сравнению с ним покажется настоящим дворцом. А что касается деревьев, воды и всего прочего, то фрукты, к примеру, в Герцогстве не растут – у гномов недостает умения и желания ухаживать за яблонями и грушами. Все плоды в их стране такие кислые, что годятся разве что на то, чтобы испортить себе желудок и характер. Может, потому гномы Великого Герцогства, в отличие от остальных, нормальных гномов, которые живут в горах далеко-далеко отсюда, ужасные ворчуны и забияки.

– А что же им нужно от нас, драконов? Ведь в нашей стране тоже не растут фрукты!..

– Гномам хочется, чтобы все думали, будто они самые сильные в округе.

– Так пусть бы себе враждовали с эльфами или людьми!

– Нет, Гасси. Они будут враждовать с нами.

– Они что, такие глупые?

– Есть немножко. Росомаха мечтает сожрать сердце медведя, потому что верит, что станет от этого сильнее.

Гасси долго молча смотрел на Каменную Рас-1 ческу, выпуская из ноздрей тоненькие струйки дыма и огня.

– Я понял, что ты хотел сказать, папа... – сказал он наконец.

– Ты о чем? – Элдуин удивленно взглянул на наследника.

– Ты хотел сказать, что мы, драконы, самые сильные в волшебном крае.

Король замялся.

– Вообще-то, если честно, то я не собирался тебе об этом говорить. Ты бы сам осознал свою силу с годами. Но сейчас я не буду разуверять тебя и говорить неправду только потому, что правда нашла тебя слишком рано... Да, малыш. Мы, драконы – самые сильные среди всех, кто населяет волшебный край.

Гасси кивнул.

– Да, папа, я запомнил. Это очень хорошо. Я только не понимаю, почему Матушка-Природа так добра к нам?

– Не знаю. Но я благодарен ей не за силу. Матушка подарила нам небо. На земле мы являемся хозяевами только этих скал, да и то мешаем развернуться проходимцу Икторну. А небо... Там только мы, да птицы. Если здесь я – король, то в небе я – император.

– Значит, я тоже стану императором? – прошептал Гасси.

На следующий день Гасс познакомился с Джерманом-Кувалдой и Черной Ягодкой. Правда, день этот запомнился всем жителям волшебного края в связи с другим событием. Событие это было очень важным. И очень неприятным. Но... Я расскажу тебе, дружок, обо всем по порядку.

– Я хочу посмотреть на небо вблизи, – заявил Гасси после того, как семейство короля Элдуина после плотного завтрака устроилось на каменной площадке.

Сегодня солнце впервые в этом году светило в полную силу. Для драконов, чья кровь с трудом успевала разгоняться по всем закоулкам гигантских тел, жаркое солнышко было лучшим другом.

– Я бы посадил тебя к себе на спину и покатал по небу, – сказал король-дракон, – но сразу после еды летать вредно для желудка. Потерпи немножко.

– Нет, папа, ты меня не понял. Я хочу сам научиться летать!

Элдуин покачал головой.

– Ты еще не готов к этому, сынок. Тебе нужно поднабраться силенок. Только тогда твои крылья станут слушаться тебя.

– Когда ворон Итамар столкнул меня в пропасть, я почувствовал, что еще немного – и я смогу договориться со своими крыльями. Они пообещали мне, что готовы попробовать.

Бернис повернулась к Гасси и вздохнула.

– Мой племянник, дракон по имени Фалвиус, заработал себе вывих лучевой кости, когда впервые попытался лететь, – заметила она. – Но он был старше тебя на несколько лет.

– Я тоже мог бы что-нибудь вывихнуть себе или сломать, когда свалился с площадки, – возразил Гасси. – Но ведь этого не случилось, дорогая мама!

– Это еще ни о чем не говорит. Тебе просто повезло.

– Ага! – обрадовался дракончик. – Ты сама признала, что мне везет! А раз мне везет, то это значит очень даже много!

Король Элдуин подошел к сыну и положил лапу ему на голову.

– Кстати, мать, – обратился он к Бернис, – ни у кого из подданных королевства никогда не было такой красной родинки на голове. Матушка-Природа почему-то сочла нужным пометить нашего сына.

– Ерунда, – отмахнулась Бернис, – он такой же, как и все остальные дети. Или ты тоже веришь россказням Вещей Совы из приграничья?

Элдуин громко расхохотался.

– Ты вспомнила о предсказании, которое она сделала герцогу Икторну? Я, между прочим, никогда о нем не забывал с той самой минуты, когда впервые увидел Гасси у тебя на руках.

– Ты испортишь мальчишку, если будешь ему все время твердить, что он от мира сего, – проворчала Бернис. – Ведь Гасс всегда слушает тебя с открытым ртом...

– Правильно делает, – не без самодовольства усмехнулся король.

Он посадил сына к себе на лапу, высоко поднял его, а затем резко подбросил его вверх.

– Маши крыльями! – крикнул он Гассу. – Изо всех сил!

Гасси от неожиданности вытаращил глаза и беспорядочно замахал своими крыльями. Этот маневр задержал бы его падение всего лишь на одну сотую секунду, не больше.

Король успел поймать сына.

– Ну как? – поинтересовался он. – Ты почувствовал силу в крыльях? Твой зад приобрел достаточную твердость, чтобы снова и снова врезаться о поверхность скалы?

–    За зад я не ручаюсь, – ответил Гасси. – Но крылья сказали мне: «Да». Я хочу попробовать еще разок.

– Вот видишь, Элдуин! – с досадой воскликнула Бернис. – Ты пообещал мальчишке то, что не сможешь выполнить!

– Почему же не смогу? – поднял бровь король- дракон. – По-моему, Гасси прав. Следует сделать еще одну попытку.

На этот раз дракончику удалось продержаться в воздухе на один взмах крыльев дольше.

– Ты растешь, сын, – шутливо заметил Элдуин.

– Попробуем еще, папа, – упрямо повторил Гасс.

– Однако...

Через полчаса ему удалось так продвинуться в учебе, что Бернис перестала ворчать, и теперь они вдвоем с Элдуином помогали Гасси встать на крыло.

– Главное, не перенапрягай мышцы! – говорил король-дракон. – Ты слушай свои крылья, и они сами подскажут тебе, как лучше ими управлять.

– Теперь поймай воздух, Гасси! – говорила Бернис. – Ты должен все время чувствовать его под мышкой! Тогда ты сможешь расслабиться, а ветер сам будет заставлять крылья двигаться!

– Молодец! – не удержался Элдуин, когда где-то на восемнадцатый раз наследник сам долетел до входа в пещеру.

Зато на девятнадцатый раз Гасси вылетел за пределы площадки.

– Стой! – отчаянно завопил Элдуин.

Гасс испуганно глянул в его сторону, а потом сильный поток ветра снизу подхватил его, пере вернул и увлек за собой вниз.

– Я – идиот! – взревел король-дракон и бросился вдогонку за Гасси...

Но оскорблял себя он напрасно. Спустя несколько секунд Гасс почувствовал холодок под мышкой, и понял, что поймал воздух. Именно так, как учила мама.

Малыш тут же поднял голову и постарался расправить крылья и отвести их немного назад. Это у него получилось.

Тут же его охватило волшебное чувство свободного полета. Крылья вдруг затрепетали мелкой-мелкой дрожью, а спустя секунду сами начали раскачиваться вверх и вниз. Ветер сразу перестал свистеть в ушах, а скалы, которые только что с бешеной скоростью неслись навстречу, грозя раздавить и смять, вдруг застыли на одном месте.

– Я лечу! Сам! – в восторге закричал малыш.

Он заметил на огромном каменном плато, чуть левее себя, какую-то маленькую движущуюся точку, и очень скоро понял, что это его тень.

«Все-таки я здорово смотрюсь со стороны», – не без гордости подумал Гасс.

Очень скоро рядом с маленькой точкой появилась большая. Это Элдуин приближался к сыну.

– Гасси! Экономь силы! – кричал он еще за милю. – Я сейчас! Я спасу тебя!

От приступа смеха, вдруг охватившего его, малыш чуть не перекувыркнулся в воздухе.

– Я в полном порядке, па! – закричал он. – Ты лучше лети и успокой маму!

Король-дракон не поверил своим глазам, когда понял, что Гасси и в самом деле не совершает замедленное падение, а летит. Он пристроился рядом с сыном и внимательно следил за его крыльями.

– Хорошо, сынок, – сказал он. – Не опускай только голову. Это поможет тебе держать равновесие.

– А как же тогда я буду высматривать добычу? – удивился Гасс.

– Пока ты на полном нашем довольствии, – заулыбался отец, – учись летать с поднятой головой. Рыскать в поисках добычи ты еще научишься.

– Эй! Разрази вас гром! Вы чуть не сбили меня! – вдруг раздался над головой Гасси сердитый окрик.

Элдуин еле успел притормозить и резко уйти на несколько футов вниз, потому что из-за скалы, которую они только что облетали, вдруг показался чей-то огромный живот.

– Ох! – воскликнул обладатель живота, когда Гасс врезался в него головой. – Я сейчас упаду...

– Не пугай нас, Джерман-старина, – сказал Элдуин. – Даже если тебе встретится скала, то из вас двоих скорее пострадает она, чем ты.

Король узнал своего друга Джермана, самого толстого дракона в королевстве.

– Король! – в ужасе прошептал Джерман, успев рассмотреть Элдуина. – Я обругал короля!.. О, я старый толстый кусок драконьего сала!

– Не трепещи, Джерман, – сказал Элдуин, присаживаясь на ближайший выступ. – Ведь это я сейчас нарушил правила воздушного движения, а не ты.

– Ну и что? -– искренне возмутился Джерман. – Что за чушь! То, что король нарушил правила, еще никому не дает право отказывать ему в знаках уважения!

Толстяк плюхнулся на скалу рядом с Элдуином, тяжело дыша от возмущения, будто это не он сам только что отказал королю в этих самых знаках.

– Ерунда, Джерман-старина, – улыбался Элдуин. – Ведь все знают, что мы с тобой старые друзья. Не пристало нам ссориться из-за ерунды...

– И ты это называешь ерундой? – подозрительно покосился на него Джерман. – Оскорбление короля драконов – ерунда? Ох, и не нравится мне этот тон... Уж не шпион ли ты герцога Икторна, а?

– Опомнитесь, дядя, – вмешался Гасси. – Ведь вы разговариваете именно с королем Элдуином!

– Что? – озабоченно нахмурил лоб Джерман и еще раз посмотрел на Элдуина. – A-а! Точно! Вспомнил! Вспомнил! – вдруг дошло до него. – Элдуин, старина! А-ха-ха! Я опять зарапортовался!

Толстяк-дракон захохотал и чуть не свалился с уступа.

– Ей-Богу, Элдуин, я никак не могу привыкнуть к тому, что ты, с которым я в детстве вдоль и поперек излазил все скалы, леса и Ягельное болото, вот уже добрую сотню лет занимаешь ответственную должность! Для меня Элдуин и король – два совсем разных дракона! А-ха-ха!

– А вот это, Джерман, уже попахивает государственной изменой, – погрозил когтем король, продолжая улыбаться.

– Серьезно? – улыбка вмиг слетела с морды толстяка. – Нет, скажи, ты это серьезно?

– Отстань, – сказал Элдуин.

Он вдруг встал в боевую стойку и легонько ткнул передней лапой Джермана в бок.

– Ты чего? –не понял тот, отодвинувшись на всякий случай.

– Защищайся, – ответил король. – Ты приговорен к вырубанию через прямой удар левой лапой.

– Я?! – несказанно удивился Джерман. – Я, чемпион мезозойской эры по боксу, приговорен к вырубанию?

Толстяк встрепенулся и пошел в атаку.

– А ты, малыш, закрой глаза, – сказал он Гасси. – Потому что сейчас будет сцена, которую детям до тридцати четырех лет лучше не смотреть.

– Ничего, смотри, Гасс, – засмеялся Элдуин. – И учись, как можно завалить противника, который в два раза тяжелее тебя.

– Ох, Ваше Величество, – мотнул головой Джерман. – После таких слов я за себя не ручаюсь.

И он неожиданно резво бросился вперед, выставив свою голову и намереваясь боднуть короля в живот.

Элдуин вовремя среагировал и поднялся в воздух. Джерман как бежал так и бежал, и в конце концов свалился с выступа.

– Папа, – негромко произнес Гасси, заглядывая за край каменной площадки. – Он больше не вернется? Он разбился, да?

– Если бы Джерман упал на землю, в королевстве случилось бы небольшое землетрясение.

– Может, он еще летит? – с надеждой поинтересовался малыш.

– Конечно, лечу! – прогремело где-то сверху.

Над головой Элдуина и-Гасси гордо реял толстый, раскрасневшийся Джерман.

– Я уже прилетел! – зарычал он, опускаясь на выступ. – И гнев мой страшен!

– Ну-у-у, – присвистнул Элдуин. – Я рад, что ты вернулся... Теперь, Гасси, – обратился он к сыну, – смотри, как лучше всего отражать нападение

с воздуха.

В это самое мгновение Джерман ощерился, показав ряд ослепительно белых зубов, и спикировал вниз.

Элдуин, небрежно взмахнув хвостом, просто отошел в сторону. Старина Джерман врезался в скалу, отколов примерно тонну каменистой породы.

– Ты понял, в чем тут секрет? – допытывался король у Гасси, пока толстяк сидел на собственном хвосте и мотал головой, приходя в себя.

– Нет, – откровенно признался Гасс. – Я заметил только, что ты постоянно уходишь от ударов, вот и все.

– Правильно! – обрадовался король.

– Вряд ли это так правильно, – усомнился сын. – Мне больше нравится, когда во время битвы оба противника сшибаются не на жизнь, а на смерть. А тут – сплошной обман...

– Подожди, Гасс, – рассмеялся Элдуин. – Помнишь: когда ты падал со скалы, то ветер сначала пытался сломать тебе крылья, но ты научился им управлять, и вдруг оказалось, что ветер можно научить даже махать вместо тебя твоими собственными крыльями!..

– Ну и что? – еще не понял Гасси.

– То же самое и в драке, – втолковывал ему отец. – Твой противник сам себя накажет и побьет, если только не мешать ему. Или, в лучшем случае, чуть-чуть помочь. Это первый закон Матушки-Природы: средство против всех трудностей и неприятностей – внутри них самих.

– Это точно, – раздался голос Джермана.

Толстяк поднимался из каменных обломков, держась лапой за голову.

– Твой отец, как всегда прав, малыш. Я, Джерман-Кувалда, которого во всем волшебном крае знают и любят, как первого бойца и забияку, потерпел сегодня поражение, потому что давно не перечитывал Свод Законов Матушки- Природы.

– Он сам себя наказал, – развел лапами Элдуин.

– Я сам себя наказал, – стукнул себя в покрытую бронированной чешуей грудь Джерман. – Я последний дурак.

– Нет, ты не дурак, – покачал головой король. – Просто ты разозлился. Злиться во время драки нельзя, – наклонился он к Гасси. – Ни в коем случае.

– Вот видишь! – обрадовался Джерман. – Ты сам сказал, что я разозлился. Значит, я – последний дурак.

– Да нет же! Ты не дурак! – теперь Элдуин уже начал закипать не на шутку. – Просто ты – упрямый, как осел! И тупой, как восемнадцать тысяч гномов!

– Нет, я дурак, – упрямо твердил толстый Джерман-Кувалда.

– Нет!! – из груди Элдуина вырвалось рычание, и он очертя голову бросился на толстяка.

А тот только того и ждал. Джерман, взмахнув крыльями, высоко подпрыгнул, и теперь Элдуин протаранил головой скалу.

– Надеюсь, теперь ты понял, как во время сражения использовать психическую неуравновешенность противника? – с широкой улыбкой поинтересовался толстяк у Гасса.

Гасси зажмурил глаза и попытался нанести Джерману роковой удар в область почек, но тот легко подхватил малыша на руку и поднял его над головой.

– У тебя прекрасный сынишка растет, – не сводя глаз с Гасси, сказал он Элдуину.

– Жаловаться не приходится, – донесся голос короля.

Элдуин отряхивал чешую от каменной пыли.

– Как хорошо, что не успел надеть сегодня корону, – сказал король-дракон. – Она превратилась бы в лепешку.

– Мы не виделись, наверное, пятьдесят лет, – сказал Элдуин, когда ему удалось окончательно привести себя в порядок.

– Ровно пятьдесят шесть лет, – уточнил Джерман. – И четыре месяца.

– Как время летит, старина!.. – покачал головой король. – Мы бы и сегодня вряд ли столкнулись с тобой, если б мой малыш не вздумал учиться летать и не сверзился со скалы.

– И если бы моя несносная дочь не вздумала бы пропасть из дому на все утро, – проворчал Джерман. – Я ищу ее уже два часа.

– Так у тебя родилась дочь? – удивился король.

– Ну, конечно, – заухмылялся толстяк. – Ведь дочери рождаются только у интеллигентных, утонченных драконов. Поэтому мне до тебя никогда не дорасти, Элдуин. На сына я не потяну...

– А мне удивительно, что ты, Джерман-старина, такой интеллигентный и утонченный, почему- то не родился девочкой, – заметил Элдуин.

Толстяк запыхтел, пробормотал себе что-то под нос и начал прощаться.

– Все это, конечно, хорошо, но я полетел. Боюсь, как бы Черная Ягодка не попала в лапы к гномам. Этих тварей хлебом не корми – дай поиздеваться над беззащитным ребенком.

– А вашу дочку зовут Черной Ягодкой? – удивился Гасси. – Какое странное имя...

– Когда ты, малыш, посмотришь, этой девочке в глаза, – ответил Джерман, потрепав Гасса по шее, – то поймешь, что лучшего имени придумать было нельзя. Глаза моей дочурки, – толстяк расчувствовался и всхлипнул пару раз, – похожи на две огромные спелые вишни!..

– Подожди, Джерман, – сказал Элдуин. – Давай отправимся на поиски вместе. Так мы сможем быстрее отыскать твою Черную Ягодку.

– Ну куда вы отправитесь, если твой парень только сегодня встал на крыло? Будет хорошо, если вы без приключений доберетесь домой!

– Я смогу лететь еще хоть два часа без передышки, – уверенно заявил Гасси. – Я уже большой.

– В другой раз, мой великан...

Джерман протянул лапу Гассу и Элдуину.

– Честное слово – я зверски рад, что повстречал вас сегодня. Запомни, сынок, – обратился он к Гассу, – когда станешь королем – не забывай старых друзей. Они при случае могут крепко поколотить тебя.

Толстяк нырнул со скалы в синий прохладный воздух и, пролетев несколько футов, расправил крылья. Он еще раз обернулся и помахал лапой на прощание, а потом с целеустремленным видом направился в сторону Каменной Расчески.

Гасси заметил, что вокруг стало как-то оживленнее. Драконы страны Элдуина после полуденного отдыха вылетели поразмять крылья. Они величественно, не спеша, словно дирижабли, проплывали в воздухе.

Многие старые, одряхлевшие драконы, которым перевалило за восемь сотен лет, проявляли небывалую активность: они летали друг с другом наперегонки, отчаянно махая крыльями, они забирались в самые верхние слои атмосферы и подавали оттуда свои протяжные гортанные крики... Старики таким образом пытались заставить дряхлое сердце работать и быстрее гнать остывающую кровь по жилам.

Там, где скалистая гряда образовала нечто вроде замысловатой сети тоннелей и переходов, любят прогуливаться молодые парочки. Так как драконам трудно летать рядом, взявшись за лапы (слишком широкий размах крыльев – около тридцати футов – лишает их такого удовольствия), то влюбленные обычно предпочитают ходить пешком по тоннелям, где вероятность нарваться на чей-то любопытный взгляд ничтожно мала. Естественно, при ходьбе влюбленные драконы все время держатся за лапы.

Специальный отряд чистильщиков, организованный по приказу Элдуина, весь день занимается чисткой скал от всякого мусора. За год чистильщики успевают навести порядок во всем королевстве. И в студеном январе, когда утренний мороз без труда проникает сквозь чешую и щекочется так больно, что хоть плачь, чистильщикам снова надо браться за свою нелегкую работу...

– Оказывается, нас так много, папа! – удивленно воскликнул Гасси.

– Нет, не много. Просто ты еще слишком мал, – возразил король. – На все королевство приходится всего четыре-пять десятков драконов. Треть из них – старики. Поэтому рождение каждого дракончика – событие для нас.

Гасси подошел к краю площадки. Ему удалось сразу найти ветер. Встречный поток воздуха обещал донести их до самой высокой точки королевства – до пещеры короля-дракона.

– Ну что, полетели домой? – спросил Элдуин. – Мама уже давно волнуется и наверняка приготовила нам горячую встречу!

Уже подлетая к дому, Гасси заметил маленького дракона, забирающегося по почти отвесной скале на выступ.

– Папа, посмотри, – кивнул он Элдуину.

– Ого! – сказал король. – Это совсем еще малыш. Он не умеет летать и может сорваться!

– Наверное, это Черная Ягодка, – предположил Гасс.

Они спустились вниз, и Элдуин, подхватив малышку сзади, помог ей выбраться на безопасное место.

– Вы зря беспокоитесь, – заметила та, очутившись на каменной площадке. – Мне уже почти год. И я выучила первый закон Матушки-Природы.

– Молодец, – похвалил ее Элдуин. – Но ни в одном законе не написано, чтобы дети сбегали от своих родителей. Твоего папу зовут Джерман-Кувалда?

– Да. А откуда вы знаете?

– Нам многое известно, – с умным видом заявил Гасси. – Тебя зовут Черная Ягодка.

– Правильно, – удивилась Ягодка. Она некоторое время с недоумением глядела на короля и его сына, а потом вдруг рассмеялась.

– Я все поняла! Вы просто встретили по дороге моего папу!

– Точно, девочка, – кивнул Элдуин. – И можем заверить тебя, что дома ты получишь хорошую взбучку.

– A-а, ерунда, – махнула лапой Черная Ягодка. – Папа много грозится и напускает на себя страшный вид, но еще ни разу не тронул меня даже кончиком когтя.

– Твое счастье, – сдержанно улыбнулся король-дракон. – Я полечу разыщу Джермана, – обратился он к сыну, – а ты присмотри пока, чтобы наша дама никуда не сбежала на этот раз.

– Ага, – кивнул Гасси.

С остолбеневшим видом он смотрел на Черную Ягодку.

Я так понимаю, дружок, что с девчонками ты стараешься не общаться. Единственный способ обмена информацией – это дерганье одноклассниц за косички или хлопанье пеналом по их спинам... Может быть, существует некая красивая девочка, живущая с тобой по соседству, которую ты колотишь пеналом с каким-то особенным чувством. Я угадал? Так вот, скажу тебе по секрету, что это – не самый лучший способ объяснить девочке, что она тебе нравится. И в те времена, когда жил Гасси, об этом еще помнили. И если какому-нибудь обитателю волшебного края нравилась какая-нибудь девочка, то он должен был смотреть на нее во все глаза с остолбеневшим видом (ни о каких пеналах не могло быть и речи). Непременно – с остолбеневшим. Потому что иначе его могли не так понять.

Ты можешь сказать мне: перестань заливать, дядя! Разве может кому-нибудь понравиться девочка-дракон?

И я тебе в ответ скажу: запросто. Только для этого нужно быть мальчиком-драконом, вот и все. Я должен сказать, что если бы Ягодка была человеческим детенышем, то, вероятно, пользовалась бы огромным успехом среди мальчишек. То есть пеналами ее колотили бы весьма усердно... Джерман-Кувалда не соврал: глаза Черной Ягодки и в самом деле были похожи на две спелые черные вишни.

– Я смотрю, твой папа тоже плохо слушается тебя, – сказала Ягодка так, словно они с Гассом были знакомы уже не одно тысячелетие.

– Так он же король, – еще не успев выйти из остолбенения, сказал Гасси.

– Ну и что? Ведь ты-то – принц. А принца должны слушаться.

Гасс так и не нашелся, что ответить.

– Мой папа совсем от рук отбился. Говорит: пока не выучить назубок все правила воздушного движения – не смей летать одна. Я как услышала это, так сразу собралась, и – на весь день сюда, к Северной Стороне. Не терплю, когда мне ставят условия.

– Ты умеешь летать? – удивился Гасси.

– А что, по мне не скажешь? – зарделась Ягодка. – Я вчера научилась. Пока отец с друзьями купался в озере.

– Я тоже вчера научился. Но мне отец помогал.

– Ну и что? – хмыкнула Черная Ягодка. – Мне и одной было неплохо.

– Да я не про то, – до Гасси вдруг дошло, что Ягодке обидно за отца. – Я сказал в том смысле, что мы с тобой научились летать в один и тот же день. И примерно лет на сорок раньше, чем это делают все нормальные драконы.

– Ты хочешь сказать, что мы ненормальные? – вскинула бровь Черная Ягодка.

– Я думал раньше, что может быть в самом деле со мной что-то не то... Ведь еще никогда не было, чтобы ребенок так рано начинал говорить и летать.

– Это ты про себя?

– Да. И про тебя тоже. Ведь ты примерно одного со мной возраста, но говоришь нисколько не хуже.

– Не хуже, – хмыкнула Ягодка. – Ты все-таки выбирай выражения.

– Не обижайся, – Гасси присел на хвост, продолжая рассматривать Черную Ягодку. – Когда я увидел тебя, то понял, что все в порядке: ведь такая девочка, как ты, не может быть ненормальной.

– Спасибо, – Ягодка отвернулась от Гасса, – Ты большой специалист по комплиментам. «Мадемуазель, вы не больны...» – передразнила она. – Очень тонкий, очень изящный оборот.

Подойдя к краю площадки, она посмотрела вдаль. Гасси вскочил на лапы.

– Ты куда-то собралась? – встревожился он.

– Да, – бодро ответила Черная Ягодка. – Ты мне надоел.

И она взмахнула крыльями.

– Стой! – закричал Гасс, устремляясь следом. – Подожди, не улетай!

Гасси очень скоро обнаружил, что Ягодка все-таки более искусно владеет навыками полета, чем он. Не прошло и секунды, как она оказалась уже далеко.

– Ягодка! Ведь мы должны подождать твоего отца!

– Я сама найду его!.. – донеслось до Гасси.

«Вот вздорная девчонка!» – вдруг разозлился он (и если бы у него был под рукой пенал, то он бы наплевал на все приличия и запустил им в Черную Ягодку).

Ягодка скрылась за ближайшей скалой. Когда Гасси долетел до этой скалы, то оказалось, что девчонка успела преодолеть еще полмили и теперь ее силуэт едва не сливался с темно-коричневыми стенами ущелья.

Так Гасс гонялся за Ягодкой еще около часа. Ему не удалось сократить расстояние между ними даже на дюйм.

В какой-то момент до сознания Гасси дошло, что они уже совсем близко от острых вершин Каменной Расчески. Зелено-бурый ковер Ягельных болот застилал почти половину горизонта.

– Подожди! – отчаянно завопил Гасс. – Мы на границе со страной гномов!

До него донесся веселый смех Ягодки.

«Ох, и достанется же нам на орехи», – обреченно подумал принц.

Сегодня по приказу герцога все гномы были брошены на поиски Итамара. Но тот словно сквозь землю провалился.

«Эта плешивая птица срывает все мои планы», – мрачно думал Икторн.

Он ворошил огромной кочергой угли в камине, который хищно скалил на него свою гигантскую черную пасть. Комната герцога имела крайне запущенный вид. После вчерашнего разговора с кобольдом Икторн ни на минуту не прилег, и даже присесть он решился только сейчас, когда вдруг почувствовал, что смертельно устал.

«Я должен добыть дракона для кобольдов, – повторял он про себя. – Пусть даже это будет самый дохлый и больной дракон. Это мой шанс подчинить себе этот вонючий волшебный край».

Герцог сразу подумал о сынишке Элдуина, и решил, что ворон Итамар вполне мог бы справиться с ним. Конечно, после этого драконы превратили бы ворона в маленькую кучку пепла, однако какое Икторну до этого дело?

Но хитрая птица после своей недавней промашки стала очень осторожной. Вполне возможно, что Итамар сейчас уже успел пристроиться где-нибудь на кухне Верховного Эльфа, или при дворе короля Альфреда... Так или иначе, но теперь Икторну придется надеяться только на самого себя.

– Ябеда! – позвал он.

Первый помощник, держа левую руку в кармане, где лежал заветный талисман, робко прошел в комнату герцога.

– Вызывали, Ваше Очень Высочество?

– Иди сюда, – не отрывая глаз от камина, бросил ему Икторн.

– Вы снова изволите таскать меня за ухо? – обиженным голосом осведомился гном.

– Не бойся. У меня нет времени воспитывать тебя. Иди же сюда, говорю!

Герцог поднял на Ябеду покрасневшие воспаленные глаза. Тот не на шутку встревожился, однако ослушаться приказания не посмел.

– Нам нужно во что бы то ни стало прикончить сегодня хотя бы одного дракона, – просипел герцог.

– Хотя бы одного? – волосы на голове Ябеды встали дыбом, – Хотя б-б-б-бы одного? – заикаясь, переспросил он. – Гномы за всю свою славную историю еще не сумели добыть ни одной драконьей шкуры! А вы хотите, чтобы мы вот так, с бухты-барахты добыли вам «хотя бы одного» дракона!

– Так ведь надо когда-нибудь начинать! – хохотнул Икторн.

– Да, но как?!

– Очень просто, мой дорогой Ябеда, – Икторн ласково потрепал гнома по щеке. – Ты возьмешь с собой капрала Хлюбба и его головорезов и отправишься на Ягельные болота...

– К самой границе с королевством Элдуина? – затрепетал Ябеда.

– К самой границе, мой хороший, – кивнул головой герцог. – И там вы будете поджидать, когда какой-нибудь глупый дракон не подлетит к самому болоту.

– Да зачем им лететь к болотам, Ваше Очень Высочество? – вытаращил глаза гном.

– Мало ли зачем? – пожал плечами Икторн. – Например, в приграничье растет целебный мох. Они могут прилететь подлечиться... А тут вы с Хлюббом из-за кустов – р-раз! А в руках у каждого – лук с отравленными стрелами!

Ябеда окончательно помрачнел.

– Если даже произойдет что-то невероятное, и драконы слетятся к Ягельным болотам, как воробьи к куче овса, то все равно мы не сможем поразить ни одного из них – каждый дракон одет в прочную броню. А если кто-нибудь из них в спешке забудет ее дома, и мы подстрелим его – то никто из нас не сможет выбраться из болот живым. Остальные драконы испепелят нас своим дыханием.

– Ерунда, Ябеда! – бодро воскликнул Икторн. – Ведь ты никогда не был трусом! Главное в нашем деле – дерзость и напор!

– Нет, очень нет, Ваше Очень Высочество! – взмолился Ябеда. – Вы отправляете нас на верную смерть!

– Самая верная смерть – это когда я возьму тебя за твою жидкую шею и завяжу ее на узел, – вдруг снова посуровел Икторн. – Тогда для тебя не остается никаких вариантов. Если же пойдешь на Ягельные болота – ты еще сможешь поиграть со смертью в прятки. Выбирай.

Через минуту Ябеда покинул кабинет Икторна и целенаправленным шагом отправился в каменную пристройку, где коротали свой досуг капрал Хлюбб и его солдаты – личный взвод охраны герцога.

– Подъем! – войдя в казарму, закричал Ябеда что было сил.

Гномы, которые поголовно были заняты тем, что резались в кости, испуганно подняли головы.

– Ты куда собрался, Ябеда? – удивился Хлюбб.

– Не я, а мы, – мрачно произнес тот. – На Ягельные болота. И чем скорее, тем лучше.

Гасси заметил Черную Ягодку на одной из кочек, поросших низким чахлым кустарником. Она сидела и молча смотрела на Гасса.

– Здесь совсем не так здорово, как я представляла, – произнесла она.

– А что ты ожидала здесь увидеть?

Ягодка пожала плечами.

– Я думала, что сразу увижу герцога Икторна, который обходит свои владения, и хорошенько накручу ему нос.

– Ты глупая, – сказал Гасси. – На Ягельных болотах не бывает никого, кроме гномов, живущих в ольховых домиках на сваях, да болотных духов.

– А ты что, бывал здесь раньше?

– Нет. Мне отец рассказывал.

Гасси протянул Ягодке лапу.

– Полетели обратно. Родители наверняка ищут нас. Нам предстоит нешуточная взбучка.

– Я устала, Гасси, – сказала она и подняла на принца свои черные глаза. – Я не смогу сейчас лететь.

Резкий порыв ветра донес до них сырой неприятный запах гниения. Поверхность болота, покрытая жидкой травой, заколыхалась.

– Здесь мерзко, – передернулась Черная Ягодка. – И очень сыро. Всего несколько миль от дома – а кажется, что попала Бог знает куда.

Вдруг ветер налетел на них еще раз – шквальный, колючий, пронизывающий даже сквозь толстую драконью кожу. Какая-то коряга, увлеченная потоком воздуха, прокатилась рядом с Гассом и зацепилась за кочку. Спустя какую-то секунду раздался тяжелый вздох – и коряга исчезла в черной жирной воде.

– Ой, Гасси, – обеспокоенно заговорила Ягодка. – Все-таки нам нужно лететь отсюда. Мне очень жаль, что герцог Икторн не догадался сегодня прийти на Ягельные болота, но вид этой местности меня просто угнетает. Я не могу больше ждать.

– Конечно, – кивнул головой Гасс. – Полетели. Нам не следовало вовсе здесь появляться.

Они поднялись в воздух. До границы с Королевством Драконов оставалось немногим более трех миль. Слава Богу, дети не успели залететь слишком далеко. Зубцы Каменной Расчески, казалось, были совсем рядом – только лапу протяни.

Но тут новый порыв ветра догнал Гасси и Черную Ягодку. Он был гораздо сильнее и холодней, чем предыдущие.

Ветер перевернул Гасси набок. На какое-то мгновение потеряв равновесие, принц сумел-таки вывернуть тело так, чтобы не войти в штопор. Но когда он смог опять поднять голову и оглядеться, то не заметил Черной Ягодки.

– Ягодка! – закричал он, стараясь перекричать никак не желающий утихать ветер. – Ты где?

– Е-е-е-сь!.. – донесся до него обрывок фразы.

Гасси завертел головой во все стороны. Наконец он заметил подружку. Черная Ягодка была далеко от него. Только она не приблизилась к Королевству Элдуина, а наоборот: ветер, казалось, специально относил ее в глубь Ягельных болот.

– Я не могу! – закричала она Гассу. – Ветер не дает мне лететь!

В самом деле – Гасси почувствовал, что этот ветер, который, по идее, должен поднимать его вверх, норовил прижать к земле.

Как ни пытался принц обуздать этот бешеный порыв стихии – ничего не выходило. Оставалась лишь надежда на то, и что по мере приближения к скалам ветер будет стихать.

Только Гасси успел об этом подумать, как ветер стих так же внезапно, как и появился.

– Ягодка! – крикнул он, заметив ее на какой-то из кочек. – Как ты?

– Очень даже весело, – отозвалась она.

Черная Ягодка попыталась взлететь. У нее получилось только с четвертого раза.

«Это плохо, – подумал Гасс. – Она. слишком устала».

Гасси теперь понял, что зря завидовал тому, как быстро удается Ягодке преодолевать расстояние. Он видел, что при всем при этом девчонка очень быстро выбивается из сил. Не исключено, что рекорд скорости она устанавливала только затем, чтобы поразить воображение Гасса.

– Давай помогу, – предложил он, подлетая поближе к Черной Ягодке.

– Не приближайся! – крикнула та. – Мы можем покалечить друг другу крылья!

Ягодке до смерти не хотелось показать, что она па пределе сил. Она даже умудрилась немного обогнать принца.

Длинная стрела с костяным наконечником, снабженным пятью зубцами, пролетела прямо перед Черной Ягодкой. Стрела едва не чиркнула ее по крылу и, упав, зарылась в мягкий серый мох.

– Гномы! – даже не глядя вниз, крикнула Ягодка. – Спасайся, Гасси!

Если бы еще сегодняшним утром ей кто-то сказал, что она будет убегать от гномов – Ягодка испепелила бы того на месте (пускать огонь она научилась на день раньше, чем летать). Но сейчас, когда силы были на исходе, гномы, вооруженные стрелами с длинными наконечниками из рыбьей кости, пугали ее.

Гасси изо всех сил молотил крыльями воздух. Он был немного шире Ягодки в груди, и потому развить хорошую скорость ему было труднее. Принц заметил несколько десятков гномов, шагающих строем по болоту. Это были Ябеда, капрал Хлюбб и его солдаты. Почти все они были вооружены длинными луками с тетивой из пеньковой веревки, пропитанной смолой.

«Какие мы дураки, о, Матушка-Природа! – ругал Гасси себя и Ягодку. – Так глупо попасться в лапы грязным трусливым гномам!»

Рядом просвистела еще стрела. А потом еще одна.

– Эй! – крикнул Хлюбб гномам. – Теперь все дружно прицелились и – залпом! Тому, кто собьет змееныша – двойная порция каши!

Каждый гном достал стрелу и положил ее на тетиву. Тридцать зазубренных наконечников смотрели вслед барахтающимся в воздухе Гассу и Черной Ягодке. Даже если внести в расчет бестолковость гномов и их полную бездарность в военном деле – все равно хоть одна из стрел должна была поразить кого-нибудь из драконов.

Через секунду тетевы дружно запели. Смерть понеслась вдогонку драконам.

Когда казалось, что вот-вот кто-нибудь из малышей затрепещет, пронзенный стрелой, вдруг бешеный порыв ветра со стороны скал устремился навстречу Гассу и Ягодке. Он перевернул их в воздухе несколько раз и бросил на землю. Вместе с ними упали, не выдержав напора ветра стрелы, так и не успев причинить никакого вреда.

Ягодка тут же успела вскочить на лапы. Взмах крыльев – и она снова поднялась в воздух. Но Гасси не смог подняться. Он неловко упал, подмяв под себя крыло и теперь в предплечье принца, казалось, поселился огонь – он жег и не давал пошевелиться.

– Гасс! Поднимайся! – раздался сверху отчаянный крик Ягодки.

– Лети, Ягодка! – ответил Гасси. – Я тут сам попытаюсь разобраться!

– Конечно, конечно! – радостно заверещал Ябеда. – Мы договоримся! Мы ой как славно договоримся!

Гномы бросились на Гасси.

Ударом хвоста ему удалось свалить несколько нападавших. Гасс вспомнил уроки отца и попытался выдохнуть из себя огонь.

«Ох и не завидую я вам, ребята», – подумал он, глядя на рассвирепевших гномов.

Но почему-то вместо огня из его пасти вырвался лишь столб черного удушливого дыма. Глаза гномов тут же заслезились, из глоток полез наружу тяжелый натужный кашель.

– Ты поплатишься за это, щенок! – взвизгнул Ябеда. – Ты еще пожалеешь!

Гассу удалось выиграть несколько мгновений. Пока гномы нащупывали друг друга среди дыма, он сделал еще одну попытку взлететь. Боль в предплечье значительно поутихла, но еще не настолько, чтобы позволить ему расправить крылья.

И вот дым полностью рассеялся. Принц остался один на один со взводом вооруженных гномов, каждый из которых теперь мог, почти не целясь выпустить в него огромную, похожую на гарпун стрелу.

«Неужели сын Элдуина погибнет такой глупой никчемной смертью?» – со страхом подумал он.

– Дайте-ка я...

Расталкивая солдат, вперед вылез Ябеда. Он взял у кого-то лук, вложил в него стрелу и, злобно ухмыляясь, прицелился Гассу в бок, именно туда, где драконья чешуя обычно бывает менее прочной.

– Я наколю тебя, как бабочку, щ-щ-щенок, – прошипел Ябеда.

Гасси приподнялся на лапах, с удивлением глядя на его перекошенное лицо.

Неожиданно ослепительная струя огня устремилась сверху на гнома и в мгновение ока превратила его лук в дымящуюся головешку.

– А-а-а!! – вскричал помощник Икторна, с остервенением дуя на обожженные пальцы.

Он глянул наверх и увидел там Черную Ягодку. Она делала круг над местом схватки, выдыхая светло-оранжевое пламя. Гномы дико визжали и в панике бросались в разные стороны. Их одежда горела, дымя и распространяя вокруг отвратительный запах.

– Держитесь подальше, пачкуны! – кричала Черная Ягодка.

Ябеда обернулся к тому месту, где только что лежал беспомощный Гасси, но тот, успев отбежать на добрых полсотни ярдов, уже пытался взлететь.

Ягодка подбадривала принца криками, не подпуская к нему гномов. Впрочем, в этом и не было особой нужды: гномы не нападали, а убегали. Если кто из них и натыкался на Гасси, то только потому, что совершенно обезумел от страха.

– Капрал! – завопил Ябеда. – Ко мне!

Хлюбб пытался остановить своих солдат, избивая их и ругая на чем свет стоит, но назвать его действия хоть сколько успешными было нельзя. Один гном, до того запуганный низвергающимся с небес огнем, что совершенно перестал соображать, остановился возле Хлюбба, дрожа и сотрясаясь от нервного тика. Бедняга даже забыл о том, что его рубаха медленно, но верно тлеет на спине.

– Встать! Смирно! Вольно! Кру-угом! – орал на него сам не на шутку струхнувший капрал.

А что он еще мог сделать в такой ситуации?

Наконец Гассу удалось подняться в воздух. Он еще чувствовал боль в предплечье, но теперь она не мешала ему работать крыльями – принц легко превозмогал ее.

Он попытался еще раз повторить опыт с выдыханием огня, и на этот раз ему повезло больше. Гасси вдруг почувствовал, что губы его пересохли; сильный жар опалил глотку и плотная струя красного пламени вырвалась из пасти. Красный огонь был не самым горячим из тех, которыми Гасс мог пользоваться во время опасности (желтый, оранжевый или белый огонь считался куда сильнее), но тем не менее произведенный эффект был умопомрачительным. Теперь даже Хлюбб и Ябеда бросились улепетывать без оглядки.

– Восемнадцать-ноль в нашу пользу! – крикнула Гассу Черная Ягодка. – Мы их разделали всухую. Как младенцев.

– Так можно будет сказать только тогда, когда мы усядемся на одну из верхушек Каменной Расчески, – резонно возразил Гасс. – И у меня нет уверенности, что сделать это будет легко.

– Ерунда, – махнула лапой Ягодка. – Ты только посмотри, как эти ребята ловко работают ногами!..

Она кивнула в сторону убегающих гномов.

Гасси посмотрел туда, и заметил там нечто такое, что заставило снова заныть ушибленное крыло.

– Мы рано обрадовались, – сказал он. – К гномам приближается подкрепление.

Принц заметил вдали нестройный ряд вооруженных примитивными деревянными лопатами и двузубчатыми вилами карликов. Это были болотные гномы – самые крупные и свирепые представители своего племени.

Герцог Икторн когда-то специально поселил их на границе с королевством Элдуина – он хотел, чтобы коренастые, большерукие и большеногие гномы периодически совершали набеги на королевство.

Болотные гномы жили в землянках, вырытых на осушенных участках болота. Должно быть жизнь в столь суровых условиях закалила их и изменила характер на еще более несносный, чем это обычно принято у гномов. Во всяком случае набор в гвардейский взвод капрала Хлюбба проводился именно из этой местности. Правда, должен сказать тебе, дружок, что, попав в замковые казармы, новобранцы тут же теряли все те бойцовские качества, которые смогли приобрести благодаря суровой природе родного края. То есть превращались в заурядных, бестолковых слегка сдвинутых гномов.

Но этот отряд (здесь собрался, наверное, целый поселок болотных жителей в полном составе) был полон самой твердой решимости.

– А-х-х-а! – в восторге завизжал кто-то из болотников. – Живое драконье мясо к нам прилетело само! Вот так дела!

Его поддержал дружный вопль нескольких десятков глоток:

– Мясо! Драконье мясо прилетело!

Должно быть один из солдат Хлюбба, самым первым покинувший поле боя, успел добежать до поселка болотных гномов и рассказать им о легкой добыче, ради которой нужно всего-то немножко поднапрячься. А болотники люто ненавидят драконов. Сколько они живут здесь, на Ягельных болотах, столько мечтают подстрелить хотя бы одного дракона.

Конечно, они ни за что в жизни не упустят такой удобный случай!

Хлюбб вдруг сообразил, что спасаться бегством еще несколько рано. Он под шумок обогнул отряд болотников и, встав в его главе, крикнул:

– Вперед! За мной!

Рядом с ним возник разгневанный Ябеда.

– Нет, они идут за мной, а не за тобой!

И, подтверждая свои слова, он обернулся к болотным гномам:

– Ну-ка, соколы-молодцы, подтянись! Вперед!

Гномы шли как шли. Естественно, вперед. То есть вроде как слушались.

– Ну что, видел, а? – Ябеда злорадно ухмыльнулся в лицо Хлюббу. – Так что закройся.

А болотникам было как-то наплевать, кто там впереди отдает команды... Со стороны скал прилетел еще порыв шквального ветра. Болотные гномы, привыкшие к подобным сюрпризам природы, прижались к земле, а Ябеду, Хлюбба и остальных гвардейцев Икторна ветер покатил прочь. Гасси и Черная Ягодка также были отброшены от Каменной Расчески.

– Мне кажется, что этот ветер нарочно не дает нам вернуться домой, – устало произнесла Ягодка.

– Должно быть, в целях воспитания, – невесело улыбнулся Гасс. – Наказывает за то, что не послушались родителей.

Ветер тем временем и не думал стихать. Драконам пришлось сесть на кочку, чтобы не оказаться опрокинутыми в трясину. Даже оказавшись на земле, они были вынуждены схватиться друг за друга и изо всех сил вцепиться в рыхлую вязкую почву.

– Еще минута, и нас вырвет из земли вместе с кочкой, – крикнул Гасси.

– Вырвет, так вырвет, – обреченно ответила Черная Ягодка. – Полетим в гости к Икторну...

Болотные гномы, видя, в какой переделке оказались драконы, весело переглянулись и, хватаясь цепкими руками за торчащие из болота пучки травы, стали стремительно сокращать расстояние.

Ветер и их пытался опрокинуть в трясину, однако гномы знали, как с ним бороться. Они необычайно ловко двигались, пригибаясь к самой земле. С первого взгляда можно было подумать, что болотники ползут по трясине. Однако ползти здесь было невозможно – ведь буквально через каждые два-три дюйма находились «окна» трясины. Гномы знали назубок каждое из таких «окошек», и перескакивали через них, хватаясь за пучки осоки.

Гасс еще заранее приметил бородатого толстогубого гнома, сжимающего в руках нечто вроде длинного гарпуна. Губач полз впереди остальных гномов.

«С него я, пожалуй, и начну», – решил принц.

Очень скоро расстояние между ними сократилось до минимума. Гасси понимал, что через две-три секунды Губач сможет метнуть гарпун и тот, скорее всего, достигнет своей цели.

Он переглянулся с Ягодкой, и, спокойно глянув в лицо противникам, драконы дружно выдохнули. На какое-то мгновение мерзкий климат болот на участке около пятнадцати квадратных футов стал напоминать Сахару. Лицо Губача стало пунцовым, глаза вылезли из орбит. На месте бороды торчало несколько обгоревших закрученных волосин. Гном жадно хватал ртом воздух и царапал ногтями свою грудь – он вдохнул перегретый воздух, перемешанный с огнем, и сейчас чувствовал себя не лучшим образом.

– А у нас неплохо получается, – обрадовался Гасс.

Подождав еще полминуты, чтобы успели подтянуться следующие гномы-болотники, драконы повторили свой маневр. На этот раз целых три гнома остались сидеть на траве, вытаращив глаза и оглушительно кашляя.

– Впредь держитесь от нас подальше! – крикнула Ягодка.

Они повторяли это несколько раз, однако так и не могли себе представить, сколько болотных гномов собралось здесь в надежде поживиться драконьим мясом или хотя бы поучаствовать в жестокой забаве.

Когда болотники, двигавшиеся в передних рядах, выбыли из борьбы, остальные попытались обойти Гасси и Черную Ягодку с флангов. Драконы пока что не подозревали об этом.

– Сейчас ветер совсем утихнет, и только нас здесь и видели, – обернулся к Ягодке Гасси.

– Я после этого буду облетать Ягельные болота за восемнадцать морских миль, – сказала Черная Ягодка.

Принц молча кивнул головой: конечно, и он тоже никогда не приблизится к этому гиблому месту, но для начала им нужно еще отсюда улететь.

Внезапно сзади выросли две коренастые фигуры гномов со страшными двурогими вилами в руках. Болотники подняли свое оружие и, прежде чем опустить его в спины Гасси и Ягодке, крикнули:

– А вот и мы!

Лишь по чистой случайности Гассу удалось сбить их хвостом до того, как совершилось непоправимое. Можно даже сказать, что принц сделал это ненарочно: он просто обернулся на крик и по инерции дернул хвостом. Два коренастых болотника, еще не успев докричать до конца свою фразу, в ту же секунду оказались на земле.

Сейчас-то до драконов дошло, в какой безнадежной ситуации они оказались. Из-за зарослей осоки на них наступали многие десятки вооруженных гномов. Они так плотно окружили их, и подошли так близко, что взлететь теперь было еще опаснее, чем оставаться на месте: гарпун мог легко поразить неприкрытый живот во время взлета.

– Стань ко мне спиной, – сказал Гасси Ягодке. – Будем отбиваться, пока хватит сил.

– А потом?

– Не знаю. Но что-то обязательно должно будет произойти. Я не верю, что погибну так глупо.

– Ты не погибнешь, а я? – скривилась, собираясь заплакать, Черная Ягодка.

– Пока я жив, с тобой ничего не случится, – неожиданно уверенно сказал Гасси и чуть не покраснел: такой очевидной ложью показались ему собственные слова.

Однако на Ягодку они произвели прямо-таки магическое действие: она и думать забыла о том, чтобы разрыдаться, и очень удачно провела две огневые атаки.

Только долго так продолжаться не могло. На место кашляющих и обгоревших гномов вставали все новые и новые. Кольцо окружения затягивалось все плотнее, и плотнее. В миле отсюда, на поляне среди землянок горел костер. Два дюжих гнома устанавливали над ним треногу и огромный котел: болотники были уверены, что через считанные часы смогут провести первую дегустацию (про дегустацию, дружок, можешь смело спрашивать у мамы – она в курсе) драконьего мяса.

Помощь пришла именно оттуда, откуда Гасси и Ягодка уже отчаялись ее дождаться: со стороны Королевства Драконов.

– Держитесь, малыши! – раздался с неба зычливый голос. – Мы идем на выручку!

Конечно, это был голос самого Элдуина. Король летел над вершинами Каменной Расчески. Рядом с ним, словно насмешка над всеми законами аэродинамики, махал крыльями тучный Джерман-Кувалда.

– Не отпускайте этих гномов! – кричал Джерман. – О, как я хочу мести!

На этот раз до гномов все дошло с первого раза. Всего лишь полминуты они, вытаращив глаза, смотрели на приближающихся гигантов, а потом дружной гурьбой, давя и топча друг друга, побежали прочь, к своим землянкам.

– Огонь! – вопили они. – Летит Большой Белый Огонь! А-а-а!!

Итак, ровно через полминуты местность вокруг Гасси и Ягодки очистилась полностью. Даже раненые болотники резво уковыляли прочь.

– Отец! – крикнул принц. – Отец, ты прилетел!

– Папа! – завизжала от радости Ягодка. – Где ты пропадал?!

– Однако, – покачал головой Джерман и выразительно глянул на Элдуина.

– У Гасса будут проблемы с задней частью тела, – грустно сказал король.

– А моя Ягодка еще месяц будет спать только в воздухе, махая крыльями – я на ней ни одного живого места не оставлю! – закричал Джерман-Кувалда. – Кровиночка моя!

Они спускались на болото, высматривая кочку поустойчивей.

Их дети с восторгом (к которому была примешана унция сомнения: а ну как родитель после всего этого посмеет-таки всыпать мне по первое число?) смотрели на них.

Гномы уже приближались к своим провонявшим сыростью и кротами землянкам. Тренога, в которой еще совсем недавно собирались варить праздничный ужин, валялась среди дымящихся углей затоптанного костра.

Но вот один из гномов, кажется Губач (теперь, когда он лишился своей бороды, его было трудно узнать), вдруг посмотрел на небо в той стороне, где в хорошую погоду бывает виден замок Икторна, и застыл с открытым ртом.

Он ничего не говорил. Просто смотрел. А рот его открывался все шире и шире.

Когда открываться ему больше было некуда, резкий оглушительный крик разорвал воздух над поляной.

– Кобольды! Кобольды!! – орал Губач. – Кобольды летят!

Губач показывал рукой на большую черную тучу, надвигающуюся с севера. На первый взгляд странным в ней могло показаться только чересчур внезапное появление и большая скорость, с которой туча приближалась к Ягельным болотам.

Но, присмотревшись к туче повнимательнее, можно было заметить, что она состоит из миллиардов, квадриллионов крохотных существ.

Местность, над которой пролетала туча, казалось, погружалась в ночь. Мрак тут же охватывал ее и не выпускал до тех пор, пока кобольды не продвинутся дальше...

Над поселком болотных гномов раздался тонкий писк. Пищал Ябеда. Он один не знал, куда ему прятаться. Все остальные гномы молча и стремительно разбегались по землянкам.

– Иди сюда, дурень, – крикнул ему кто-то и грубо схватил за руку.

Первый помощник Его Очень Высочества безропотно подчинился. Через минуту он уже был в чьей- то землянке, вдыхал в себя крепкий запах перегноя и тщетно пытался в полумраке рассмотреть лица хозяев.

– А вы... – хотел что-то спросить он, но мозолистая ладонь тут же закрыла Ябеде рот.

– Не пиши, – терпеливо, но вместе с тем как-то очень уж грозно сказали ему. – Молчи и не трепыхайся.

В какое-то мгновение Ябеде показалось, что на поверхность земли, что над его убежищем, наступила чья-то огромная тяжелая нога. В землянке стало морозно.

– Кобольд ступил на нашу землю, – прошамкал чей-то старческий голос.

Ябеда заметил недалеко от себя старого дряхлого гнома. Тот смотрел наверх совершенно пустыми глазами.

– Кобольд идет за драконом, – усмехнулся старик. – Умный кобольд.

Тяжелая черная туча и в самом деле с каждой секундой приближалась к Элдуину, Джерману-Кувалде, Гассу и Черной Ягодке. Взрослые драконы уже успели приземлиться и пару раз шлепнуть детей куда следует... Драконы заметили тучу слишком поздно, даже если предположить, что они стали бы от нее убегать – ведь им пока что было неведомо, какую панику в поселке болотных гномов посеяло это странное атмосферное явление.

– Эта туча напоминает мне чье-то лицо, – нахмурив бровь, сказал Элдуин.

Король был прав: сейчас, когда она была совсем близко, стало очевидно, что не случайно два завитка тучи расположились так симметрично, что кажется, будто пустые жестокие глаза смотрят на тебя с неба; не случайно клуб черного пара застыл именно так, что стал похож на длинный толстый нос. Вот по мановению ветра (или это только показалось?) в нижней части тучи появился провал, и вдруг до Гасси, да и остальных драконов тоже, дошло: туча смеется.

Много-много лет спустя, когда люди завоевали всю землю и еще не успели об этом пожалеть, они занимались тем, что общались с каменными и деревянными идолами, чьи лица были поразительно похожи на то, что только увидели драконы...

– Нет! – вскричала Черная Ягодка. – Я не верю! Полетели отсюда скорее!

Словно ответ, с неба донесся неторопливый раскат грома. Он нарастал постепенно, но был таким мощным, что болотистая почва под ногами драконов заходила ходуном.

– О, проклятье! – воскликнул Элдуин, – Боюсь, что мы с тобой, Джерман, оказались лишь ненамного умнее наших детей.

– Ерунда, – беспечно, совсем, как его дочь, махнул рукой Джерман-Кувалда. – Надо только быстрее делать отсюда ноги.

Взлететь драконы не успели. В следующую секунду их накрыла тьма. Туча неожиданно резво подлетела к ним, и сейчас Гасси со страхом и отвращением разглядывал ее лиловое, с переливами, как у жирной навозной мухи, брюхо.

Сразу несколько молний ударило в землю. Огромная коряга, что лежала в нескольких ярдах от Джермана, загорелась. В этом неверном свете толстяк увидел, что поверхность Ягельного болота покрылась рябью, словно пшеничное поле перед бурей.

Еще одна молния с шипением воткнула свое раскаленное жало в грязную жижу трясины.

– Я ничего не понимаю, – прошептал король Элдуин, прикрывая своими крыльями прижавшегося к нему изо всех сил Гасси. – Должно быть, Матушка-Природа сошла с ума.

Он увидел чей-то огромный силуэт вдали. Две гигантские, с вековые дубы размером, ноги, двигались прямо на них. Тяжелый ли их топот совпадал с биением сердца, или просто сердце подпрыгивало каждый раз, когда болото сотрясалось под тяжелыми ступнями – неизвестно.

Гасси попытался взмахнуть крыльями – и не смог. Темнота спеленала его тело, сковала каждое движение.

– Отец, неужели ты ничего не придумаешь?! – крикнул он Элдуину.

Король осторожно отодвинул от себя сына.

– Не бойся, Гасс, – сказал он. – Это просто нехороший сон. Ты скоро проснешься.

Гасси успел увидеть еще, как Элдуин тяжело взлетел. Ослепительная вспышка огня, словно нож, вспорола этот жуткий мрак. Это король-дракон выдохнул огромный белый клуб пламени. Испуганный и возмущенный крик множества каких-то неведомых существ раздался в ответ.

Затем топот гигантских ног раздался совсем близко. Гасси вдруг почувствовал странную, неестественную тишину. Внезапно все вокруг исчезло.

– Да нет же, – почему-то рассмеялся принц. – Ничего никуда не исчезло. Это просто меня не стало.

– Ты ошибаешься, сынок, – совсем рядом раздался шепот отца. – Ты ошибаешься...

Гасси проснулся и вскочил на лапы.

Нет, кажется, сон все еще продолжался: вокруг была темнота, ноги оставались ватными, а перед глазами Гасса стояло проклятое Ягельное болото.

– Так я сплю или нет, раздери меня дикий кабан?

Ноги подкосились и Гасси упал на землю. Все его тело ныло и саднило, словно после хорошей потасовки.

«А ведь как раз-таки крупная потасовка и снилась мне сейчас!» – подумал принц, чувствуя, как голова неумолимо тянется вниз, к траве, а веки слипаются...

Окончательно прийти в себя Гассу удалось нескоро. Он снова проснулся, когда по болоту стелился утренний туман, а где-то далеко пел чибис.

Гасси не мог узнать это место.

– Если даже предположить, что все, что мне снилось – это правда, то тогда я должен был оказаться недалеко от Каменной Расчески.

Принц еще раз огляделся.

– Но здесь вообще нет скал!

Он сумел подняться на ноги и сделать несколько шагов. Нет, это место было совсем незнакомым.

«И где же тогда твой отец, Джерман и Черная Ягодка?» – вдруг зазвучал в голове Гасси вопрос.

«Отец?! – пораженный, подумал принц. – Джерман?! Ягодка?! Я ведь совсем забыл о них!»

Теперь события последнего дня начали приходить в какой-то порядок. В голове Гасса за какую- то минуту пронеслись все приключения, которые начались сразу после завтрака и первого урока по пилотированию собственного тела.

– Где же в самом деле отец и все остальные?

Гасс начал метаться по болоту в поисках друзей, или хотя бы их следов.

– Папа! Папа! Ты где? Дядя Джерман! Ягодка! – кричал он.

Только немногочисленные чибисы и куропатки отвечали ему насмешливым свистом. Гасси несколько раз довольно плотно засел в трясину и лишь ценой отчаянных усилий выбрался на поверхность. Ему показалось невероятным, что Королевство Драконов граничит с этой гиблой местностью – какое-то шестое чувство говорило принцу, что он находится по меньшей мере за тысячу верст от дома.

– Да где же вы в конце концов?!! – в ярости закричал Гасси, когда ему показалось, что ковер из буро-зеленой тины, покрывающий Ягельное болото, тянется до края земли и там не обрывается, а постепенно уходит в небо, сливаясь с его унылой серой штукатуркой.

– А ты голоси, голоси, – раздался где-то рядом скрипучий голос. – Можешь поплакать. Это расслабляет.

Гасси резко обернулся на голос.

Футах в десяти от него валялась старая, видно еще со дня сотворения мира, коряга. На ней, сливаясь в одно целое с мертвым куском дерева, сидел старый ворон. Ворон был почти лыс – на нем не было ни одного целого пера. Обуглившиеся остовы перьев торчали в разные стороны, придавая птице жутковатый вид.

– Ну что уставился? – грубо осведомился ворон. – Ты плачь давай. Глазеть тут нечего.

– Не хочу я плакать, – тихо сказал Гасси. – Да и зачем?

– А затем, мой мальчик, что если слезы твои останутся внутри, то произойдет закупорка сосудов.

– Какая еще закупорка? – не понял Гасс.

– А-а-а, – ворон безнадежно махнул уродливым крылом, напоминающим букву «z». – Тебе слишком много нужно объяснять. Мелкота-а-а...

Гасси неожиданно вскипел.

– Сам ты мелкота! – крикнул он срывающимся голосом. – Мне стоит только один раз дохнуть на тебя – и ты превратишься в легкий диетический ужин!

Ворон хрипло рассмеялся и долго не мог успокоиться.

– Если бы ты был повнимательнее, то уже понял бы, что я недавно прошел термическую обработку, – он кивнул на свои обгоревшие перья. – Так что своим огнем ты меня не запугаешь. Стреляный уже.

– Тебя обжег кто-то из драконов? Ты был там, где мы сражались с болотными гномами?

Ворон медленно, с очень важным видом повернул голову к дракону.

– Нет. Я, конечно, следил за вашей потасовкой до тех пор, пока не погиб твой отец, но...

Гасси остолбенел.

– Мой отец?.. Мой отец погиб? – срывающимся от волнения голосом переспросил он.

– А ты что думал, малец? – птица несказанно удивилась. – Ты хочешь сказать, что ничего не видел?

– Что я должен был видеть? – еле слышно прошептал Гасси. – Ведь я потерял сознание, или даже спал... Или я все еще сплю?

– Не мели чушь, – оборвал его ворон. – И не пытайся строить из себя дурачка. Ведь так или иначе все узнают, что ты подставил своего папочку.

«Что за вздор мелет эта птица? – подумал Гасси. – Откуда она здесь взялась и почему ведет себя так, словно я в чем-то провинился?»

– Будь добр объясниться, – решительно сказал Гасс. – Иначе я могу по своему усмотрению распорядиться твоей жизнью. Твой тон слишком дерзок и вызывающ для твоего жалкого вида.

Наверное, впервые в жизни сыну Элдуина пришлось говорить как бы от имени отца. Гасси боялся, что в противном случае ему и вправду пришлось бы убить гадкого ворона.

– Можешь обижаться на меня сколько угодно, малец, – без тени смущения произнес ворон. – Но для того, чтобы ты убедился в моей правоте, мне не нужно будет бегать за справкой с гербовой печатью. Можешь проследить за полетом вот этих грачей, ворон и коршунов. – Ворон взглянул на небо. – Там, где они садятся, дабы наполнить желудки мертвечиной, ты без особого труда найдешь своего отца.

– Ты врешь! Врешь! – вскричал Гасси.

Из его пасти вырвался желтый огонь. Ворон степенно, без лишней суеты перескочил на другую ветку.

– Не вру. И ты прекрасно это знаешь.

Гасс посмотрел наверх. Там, в сером небе, и в самом деле виднелись многочисленные силуэты птиц-могильщиков. Время от времени кто-то отрывался от кружащей стаи и спускался вниз, за линию горизонта.

«Неужели где-то там и в самом деле лежит мой мертвый отец?»

Дракон рванул было вперед, чтобы проследить за полетом коршунов, но его остановил насмешливый голос ворона.

– Ты не слишком торопись навестить родителя. Король Элдуин теперь – тень прошлого. Но он может испортить твое светлое будущее.

– Почему же?

– Потому что он умер по твоей вине, Гасси. И об этом известно всем драконам твоего королевства.

– Я не виноват в гибели отца! – вскричал принц, – Ты лжешь!

– Но ведь ты уже поверил мне в то, что он погиб, хотя с самого начала ой как не хотел соглашаться! – рассмеялась птица.

– Я не верю тебе!

– Веришь, – тихо сказал ворон. – Иначе давно бы уже превратил меня в свечку.

С тоской глядя в небо, где кружились черные птицы, Гасси мучительно думал о том, что никогда не будет ни королем драконов, ни императором неба.

«Я правильно думал во сне: да, я умер. Меня просто не стало».

– Что я сделал? – спросил дракон у ворона. – В чем моя вина?

– Ты не стал убегать от кобольдов, – быстро ответил тот, – а просто упал и заплакал. Отцу пришлось лететь тебе на выручку. Кобольды убили его.

Какая-то неуловимая мысль обожгла мозг Гасси. Ему показалось, что этот разговор с мерзким обгорелым вороном уже был в его жизни, только давным-давно.

– Ты... Ты врешь, птица, – чуть не плача от горя и обиды крикнул Гасс.

Он бросился прочь, увязая в трясине, выкарабкиваясь из нее и увязая снова. Очень не скоро дракон вспомнил, что у него есть крылья.

Но и вспомнив, он не слишком обрадовался. Гасси взмахнул крыльями, но при этом поймал себя на мысли, что больше всего ему хочется подняться как можно выше, а потом упасть камнем вниз...

– О! О! Какой чувствительный сынок у Элдуина! Как тяжело он переваривает смерть своего драгоценного папаши! – хохотал Итамар, раскачиваясь на коряге.

– Теперь Гасси никогда не придет в голову навестить родной дом, – ухмыльнулся он. – По-моему, мы с ним в полном расчете.

Даже высокообразованные эльфы не могли сказать наверняка – существуют медведи-гамми на самом деле, или они только плод фантазии какого-нибудь впечатлительного гнома из Очень Великого Герцогства.

Конечно, на карте волшебного края была крошечная область, называемая в народе «Долина Гамми». Но это еще не значило, что в этой долине должны жить именно гамми (в твоем городе, дружок, наверняка есть улица Великомученицы Маргариты или площадь Первого-Джентльмена-Который-Ступил-На-Эту-Землю, однако ни Маргарита, ни первый Джентльмен, как ты понимаешь, там не проживает. Более того – они со спокойной совестью могли вообще никогда не существовать в природе).

Основными поставщиками побасенок о медведях-гамми были, конечно, гномы. Они всерьез утверждали, что гамми были рождены на этот свет Матушкой-Природой исключительно для того, чтобы вредить подданным Его Очень Высочества герцога Икторна. В этом, мол, и состоит историческая миссия медведей на этой планете.

Больше никто на гамми-мишек не жаловался. Письменных благодарностей им тоже никто не объявлял. Кое-какие следы их существования можно найти в истории средних веков и еще кое-где. Например, принц Датский Гамлет наверняка был потомком этого славного рода; название жевательной резинки «Баббл Гамм» – опять-таки отголосок того времени, когда гамми-медведи были легендой только наполовину. Кстати, ученые постоянно спорят о гамми-лучах и гамминоидах. Серьезному специалисту сразу становится понятно, что влияние гамми-медведей на нашу с вами жизнь трудно переоценить...

В свое время сведения о их жизни и поведении, я думаю, можно было почерпнуть у обитателей Пятачка Альфреда, то есть у людей. Ведь Долина Гамми находилась на самой границе с их страной... Но люди (вот странный народ!) не верили в существование гамми. Хотя и видели их пару раз. Примерно с такого расстояния, с какого ты, малыш, сейчас видишь эту книжку. Может, они просто вступили с ними в заговор? Не знаю. Давай попробуем разобраться вместе.

Малыш и Гасси встретились у переправы через Серебряную речку.

Принц-дракон добрался сюда после двух суток, которые он провел Бог знает где, в каком-то забытьи. Гасс брел наугад, разговаривая сам с собой. Иногда он взлетал, пытаясь в полете немного развеять сумасшедшую боль, которая кромсала на ломти его сердце.

Гасси все время помнил о том, что это ОН ПО ГУБИЛ СВОЕГО ОТЦА. И успокоение вовсе не торопилось приходить к нему.

Однако стоило дракону поспать восемь часов, как молодой организм нанес первое сокрушительное поражение болезни, рассчитывавшей всерьез и надолго обосноваться здесь.

Принц снова шел, топча кустарник, ничего не видя и никого не слыша.

Через сутки он опять свалился и уснул. Это про изошло на границе страны Эльфов и Пятачка Альфреда. Вот куда занесло бедолагу Гасса!

Проснулся он почти что в форме. Молодость все-таки взяла свое, и мысль об отце больше не вызывала нестерпимой боли. Сердце лишь слегка саднило, когда Гасси вспоминал родную пещеру и своих родителей. Он старался не думать о том, к чему возврата быть не может.

И не думал.

Этой ночью Гасс, ведомый исключительно инстинктом, а не разумом, влез в амбар короля Альфреда, и попробовал насытиться пшеницей. Это ему не удалось.

Поэтому проснувшись утром среди густого леса, Гасси почувствовал зверский приступ голода.

Он подошел к кусту дикой смородины и запихал весь его себе в рот, а затем подался назад, плотно сжав зубы. Из земли остались торчать только голые ветки, а во рту у Гасса оказалось все остальное.

Дракон когда-то делал так в расчете на то, что вместе с листьями и ягодами он проглотит несколько фунтов разной живности, которая обычно использует кусты в качестве парка для прогулок.

То ли Гассу не слишком повезло в этот раз, то ли голод был слишком силен, но принцу пришлось ободрать все кусты в радиусе полумили, а сытость все никак не приходила.

Гасси не знал, что уже успел до полусмерти перепугать королевского лесника и еще нескольких подданных короля Альфреда. Они заметили дракона издалека и в ужасе бросились во дворец.

Король Альфред, к счастью, только посмеялся и сказал леснику:

– Где-то пять лет назад ты пытался уверить меня, что видел, как медведь-гамми перепрыгивает через сосну. А теперь ты хочешь уверить меня в том, что воспитанные дружелюбные драконы без спроса забираются в мои леса и почем зря разоряют их?

На всякий случай Альфред распорядился выдать леснику дополнительное жалование за бдительность и поставить на границе большую доску с надписью:

После этого король Альфред надолго забыл о рассказе лесника. Вернее – до поры до времени.

А принц-дракон все двигался себе в сторону Долины Гамми, объедая на пути кусты и мечтая, чтобы ему по дороге встретился какой-нибудь жирный глухарь или тетерка.

И наконец-таки он заметил что-то похожее на нормальный калорийный завтрак. На нижнем суку высоченной сосны спиной к Гасси примостился какой-то зверь хорошей упитанности.

Гасс улыбнулся и тихонько, на цыпочках приблизился к своему завтраку. Он широко открыл рот и на всякий случай больно ткнул себя когтем в живот, чтобы пламя было ровнее и завтрак не подгорел.

Но огонь не вылетел!

Принц попробовал еще раз. Потом еще. Наконец Гасси почувствовал, что не на шутку испугался. Тогда он снова открыл пасть и дохнул. Огонь не хотел появляться.

Это была катастрофа.

– Не может быть!! – вскричал Гасси. – Так не бывает! Не-е-ет!!

Зверь, которого он только что пытался подвергнуть горячему копчению, от страха свалился вниз. Затем резво вскочил на ноги и умчался прочь. На какой-то миг Гассу удалось разглядеть его мордочку.

«Боже, до чего похож на медведя!» – подумал пораженный принц.

Но он тут же забыл о Малыше (ведь это был именно он, мой мальчик!) и принялся от горя мотать головой в разные стороны.

«Неужели Матушка-Природа решила наказать меня за отца и забрала мой огонь?»

– Так ты говоришь, что этот дракон бешеный? – прошептал Колдун, когда он вместе с Малышом, Ворчуном и Толстяком пробирался вдоль берега Серебряной речки.

– Точно бешеный, – кивнул Малыш.

– Почему ты так решил? – поинтересовался Ворчун. – Он что, все время поджимал хвост?

– Нет. Он орал как бешеный. И еще хотел меня съесть.

– Может, он просто был голоден? – предположил Толстяк.

Мишки приблизились к переправе, недалеко от которой Малышу довелось повстречаться с Гасси.

– Вот здесь я свалился с дерева, когда увидел его страшную открытую пасть...

Малыш показал на высокую стройную сосну, что росла недалеко от поляны. Гамми спрятались за ободранным кустом ежевики.

– Драконы обычно питаются тем же, чем и люди, – сказал Колдун. – Они не нападают на разумных обитателей волшебного края с целью позавтракать ими. Поэтому я склонен полагать, что дракон, забредший в этот лес и в самом деле заражен вирусом бешенства...

– А разве у нас на лбу написано, что мы – именно разумные обитатели? – удивился Толстяк.

– У тебя – нет, – уверенно ответил Ворчун.

– Он и в самом деле мог спутать Малыша с кем-нибудь другим, – поразмыслив, сказал Колдун. – Хотя от этого мне как-то не легче. Все-таки когда такая огромная туша бродит по долине, можно ожидать любых неприятностей.

– Это был небольшой дракон, дедушка, – сказал Малыш. – Наверное, еще детеныш.

Колдун, убедившись, что из-за ближайших деревьев никто не собирается на них нападать, вышел к сосне. Некоторое время он внимательно изучал почву под деревом, а потом приподнял свои круглые очки, пристроил их надо лбом и долго смотрел в сторону Долины.

– Ну что? – нетерпеливо спросили остальные гамми.

– Он пошел по направлению к нашему дому, – озабоченным голосом ответил Колдун.

– Этого еще не хватало, – с остервенением почесал затылок Ворчун. – Сначала эти гномы не давали нам покоя, а теперь – еще и дракон...

– А ты не забыл свое заклинание против хищников особо крупных размеров? – с надеждой спросил Толстяк.

– Я записал его на бумажке, – вздохнул Колдун. – И положил ее...

Медведь начал обыскивать свои многочисленные карманы.

– Кажется, она должна быть в кошельке!.. – после бесплодных поисков наконец вспомнил он.

К счастью, на этот раз он не ошибся.

– Та-ак, заклинание на месте, мои очки... – Колдун нащупал очки на лбу, – тоже на месте. Можно отправляться на поимку дракона.

Мишки-гамми ориентировались по ободранным кустам. Они переходили от одного куста к другому, пока наконец не услышали в орешнике в нескольких ярдах от себя оглушительный треск.

Там принц Гасс пытался догнать лесную курочку, чтобы съесть ее в сыром виде.

– Это он! – вытаращил глаза Малыш. – Дедушка! Скорее заколдовывай его! Иначе дракон растопчет нас!

– Спокойно, Малыш...

Колдун все-таки здорово разволновался. Когда он доставал из кошелька бумажку с текстом заклинания, его лапы дрожали.

– Кто-нибудь должен раздвинуть кусты орешника, чтобы я мог видеть заколдовываемого, – сказал Колдун. – Это лучше будет сделать вам, Ворчун и Толстяк.

– Теперь мне ясно, почему у каждого мага так часто сменяются ассистенты, – пробубнил Ворчун. – Они просто долго не живут.

Раздвинув ветви, медведи увидели Гасса во всей его красе. Лесная курочка в панике металась по орешнику, чувствуя, что минуты ее сочтены.

– Готово! – шепнул Толстяк.

Колдун развернул перед собой бумажку с заклинанием и начал читать:

«Две с половиной ложки черного перца на стакан рома. Хорошенько перемешать и дать выпить больному. После плотно укрыть его теплым одеялом, чтобы он пропотел. Когда больной пропотеет, завернуть его в чистую сухую простынь».

– Ну что, не работает? – Колдун опустил очки и с надеждой посмотрел на Гасси.

– Дедушка, вы читали совсем не то, что нужно! – прошипел Ворчун. – Это какой-то рецепт, а не заклинание!

Колдун еще раз внимательно глянул на бумажку.

– Да не может быть, – сердито проворчал он. – Ведь я специально несколько раз проверил, прежде чем положить – здесь был записан текст заклинания!

Между тем Гасс краем глаза заметил необычных зверьков, столпившихся неподалеку. Только он не мог сразу понять, чего ему хочется больше: съесть лесную курочку или познакомиться поближе с незнакомцами. Принц-дракон остановился в нерешительности.

– Наверное, текст заклинания – на другой стороне! – вдруг заорал Толстяк. – Скорее посмотрите, дедушка, потому что я больше не могу держать!

– Вечно у Толстого какие-нибудь проблемы... – скрипнул зубами Ворчун.

– Что ж, посмотрим и на другой стороне, – Колдун дрожащими лапами перевернул бумажку. – Ага... «Пусть клык останется тебе, а мне – мое здоровье...» Прекрасно! Это и есть заклинание!

И тут Гасс, который решил, что, познакомившись с аппетитными существами, похожими на мишек и на мышек одновременно, он выиграет больше, чем от знакомства с тощей лесной курочкой, выглянул из кустов орешника.

В этот же момент Толстяк, у которого вечно какие-нибудь проблемы, ойкнул и отпустил те ветки, которые держал по приказу Колдуна и Ворчуна.

Ветки с силой хлестнули Гасса по шее.

Дракон несколько мгновений решал, как ему отреагировать. В это время медведи метались в панике.

– Ну сделай же что-нибудь! – вопил Малыш, забираясь на ближайшее дерево.

Колдун, который к этому времени уже успел любовно разгладить листок бумаги с заклинанием и набрать воздуха, чтобы произнести первое слово, взглянул на Малыша.

– Прости, ты что-то сказал?

Малыш только закричал что-то нечленораздельное и показал лапой на Гасси.

Очки Колдуна упали на траву, когда он увидел дракона прямо перед собой.

– Одну минутку, уважаемый! – закричал Колдун, выставляя вперед лапу и пытаясь в это время нащупать другой лапой потерявшие очки.

– Так вы разумные существа? – разочарованно протянул принц-дракон. – О, как я жестоко ошибся в вас!

Гасс покачал головой и с тоской посмотрел назад, где всего-то несколько мгновений назад бегала съедобная и неразумная лесная курочка.

– А как же, уважаемый, – авторитетно заявил Колдун. – Разумные.

Он успел найти очки и, водрузив их на нос, с любопытством смотрел на дракона.

– Возможно, что мы даже слишком разумны для этой мрачной эпохи, – добавил он, – когда драконы рыскают по нашим долинам, причиняя смерть и разрушение мирным ее обитателям.

– Я не ем разумных, – сморщился Гасс. – По крайней мере, стараюсь.

– Это характеризует вас с хорошей стороны, – наклонил голову Колдун.

– Ребята, можете спускаться вниз! Этот дракон не ест медведей-гамми, – крикнул он остальным мишкам. – По крайней мере на завтрак.

Ворчун, Малыш и Толстяк не торопясь, с опаской спустились с деревьев, на которые забрались в роковую минуту опасности.

– Он не врет? – с сомнением спросил Ворчун. – Может, он коварен, как росомаха?

– Я могу тебя съесть, – ответил задетый за живое Гасс, – если ты меня очень попросишь. Но по своей воле запихивать в живот нечто разговаривающее на одном с тобой языке – благодарю покорно...

Дракон вышел из кустов и устало опустился на хвост. Он исподлобья осмотрел медведей-гамми, которые стояли неподалеку, с не меньшим любопытством глядя на него.

– Вы кто? – спросил принц.

– Мы – славный непобедимый клан мишек-гамми! – гордо ответил Ворчун. – Гамми – самый древний народ на этой планете! Гамми–хранители тайн! Гамми...

– Что-то я о вас раньше не слышал, ребята, – как-то неуверенно произнес дракон. – Может, я попал за пределы волшебного края?

– Нет, – покачал головой Колдун. – Ты находишься в его пределах, а именно – на пограничье между страной Эльфов и Пятачком Альфреда... Но меня в свою очередь удивляет твоя неосведомленность. Ведь легенды о медведях-гамми ходят по всему краю! По крайней мере, любой образованный дракон должен был слышать о нашем существовании!

– Кто твои родители? – спросил Толстяк. – Может, они с какой-нибудь далекой окраины?

Гасси вдруг отвернулся от медведей и весь как-то съежился.

– У меня нет родителей, – сказал он мгновение спустя. – Я – сирота.

– Как же ты попал сюда, горемыка? – воскликнул Малыш. – И куда направляешься?

Дракон промолчал.

– Ладно, – сказал Колдун. – Я вижу, ребята, что лишние вопросы вызывают у нашего нового знакомого неадекватную реакцию...

– А это что такое? – насторожился Гасси.

– Раздражение, – пожал плечами Колдун. – Или что-то не так?

– ...И поэтому нам не следует слишком на доедать ему, – закончил свою мысль Колдун.

– Ага! – обрадовался Толстяк. – Мы пошли. Пока!

И он чуть ли не бегом направился в сторону дома.

– Толстяк! – с досадой воскликнул Колдун, – Ты совсем забыл, что наш дом находится в другой стороне!

Глава клана гамми специально хотел откланяться побыстрее, чтобы покинуть место происшествия в направлении, противоположном от их местожительства. Это он придумал на тот случай, если дракон вздумает пробраться к ним ночью, чтобы поживиться.

Но Толстяк никак не мог догадаться об этом.

– Да брось-ка, Колдун, – хохотнул он, – Что я, маленький, что ли? Дорогу домой не знаю?

– Не знаешь... – прошипел Ворчун.

Гасси некоторое время наблюдал за ними, а потом сказал:

– Я не собираюсь напрашиваться к вам в гости. Я могу отвернуться и тогда вы идите в ту сторону, куда хотите. Мне не нужны чужие тайны.

Колдун смутился.

– Да нет же!.. Ты неправильно нас понял!

– Я не настаиваю, – просто сказал принц-дракон и медленно пошел в сторону орешника.

Может, лесная курочка все еще бегала там?

Лесной курочки в орешнике не было. Там стояли гномы с длинными пиками в руках.

– А вот и наш мальчик! – вскричал капрал Хлюбб и ткнул своей пикой прямо в грудь Гассу.

– Его Очень Высочество будет растроган, узнав о твоей гибели, Гасси, – ухмыляясь, произнес Ябеда.

– Нашпигуйте его, ребята, – кивнул он солдатам из взвода Хлюбба.

В то же мгновение еще несколько копий воткнулось в грудь принцу-дракону.

– Дракон с красной родинкой умер! – вскричал Ябеда, подняв вверх руку с зажатым в ней остовом жука-носорога (если ты помнишь, дружок, это был талисман первого помощника Икторна). – Да здравствует герцог!

– Ура! –отозвались остальные гномы.

И тут в проеме между ветвей кустарника показался Колдун со своей запиской в руках.

– Кто тут кричит «ура» самому темному и отсталому из всех правителей волшебного края? – сурово осведомился он. – Кто посмел?

Гномы, заметив живого медведя-гамми, остолбенели. Они даже забыли на время о том, что в руках у них есть пики.

– Мы ж негромко, – после долгой паузы произнес кто-то из солдат. – И ненарочно.

– А нам наплевать, – грозно сказал Ворчун. – Сейчас Колдун прочитает свое волшебное заклинание, и вы исчезнете, как дурной сон... Начинай!

И он повернулся к Колдуну, который в это время как раз открыл рот, чтобы произнести первую фразу заклинания.

– Что ты сказал, прости? – поинтересовался старший гамми.

– Колдуй скорее! – прокричал Толстяк. – Иначе нам – крышка!

– Тогда зачем было меня отвлекать? – возмутился Колдун. – Я стоял себе спокойно, активизировал свое энергетическое поле, настраивался на сеанс магии, понимаешь ли, а тут вы...

Пока медведи переругивались друг с другом, Ябеда подмигнул Хлюббу и кивнул на копье.

Через минуту до Хлюбба что-то дошло, и он кивнул в ответ. Капрал поднял пику на уровень груди и бросился очертя голову вперед.

– За герцога Икторна! За Его Очень Величество! – вскричал он, бросаясь на Колдуна.

Тот отшатнулся в сторону, и это его спасло. Хлюбб, самозабвенно выкрикивая имя герцога, бежал себе вперед, пока не врезался в ближайшую сосну.

Но остальные гномы тоже не дремали. Они взяли свои копья наперевес и устремились на мишек- гамми.

Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы раненый принц Гасси не сделал над собой героическое усилие и не пошевелил хвостом. Драконий хвост попал как раз под ноги гномам, и те полетели на землю кувырком, роняя копья.

– Дед! Скорее читай заклинание! – вскричал Малыш. – Скорее, пока они не поднялись на ноги!

Колдун схватился за бумажку обеими лапами, и тут на него напал нервный кашель.

– Кхе! Кхе! – громко сказал он.

– Да что же это такое?! – расстроился Толстяк и хлопнул Колдуна по спине.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Колдун и принялся декламировать заклинание:

Некоторое время царила полная тишина. Никто, включая самого Колдуна, не решался пошевелиться.

– Ха! – вдруг воскликнул Хлюбб. – Ерунда на постном масле! Ничего не заработало! Ха-ха!

– Не работает! Не работает! – в восторге завопили остальные гномы, похватав свои копья.

– Что будем делать, коллеги? – осведомился Колдун у мишек-гамми. – Видимо, заклинание не сработало, так как было рассчитано на более крупных хищников...

Но почему-то Ябеда, который внимательно наблюдал за Хлюббом и его солдатами, вдруг покрылся обильным холодным потом и в страхе зажал себе рот рукой.

Капрал как-то странно повел себя. Он стал надуваться, словно праздничный шарик. Честное слово, дружок. Вот как я говорю, так оно и было – Хлюбб прямо на глазах очень резко раздался в размерах.

Голос капрала стал громче и ниже, словно это говорил не он, а какой-то великан:

– Итак, мои верные солдаты, сейчас мы положим конец существованию этих сельскохозяйственных вредителей – медведей-гамми!

Верные солдаты поначалу ничего не поняли, потому что вдруг увидели, как их любимый начальник вырос до размеров ракетного комплекса «Скай-Хай», что во Флориде.

– Что с вами, доблестный Хлюбб?! – в ужасе возопил Ябеда.

– А что? Ничего! Я себя прекрасно чувствую! А-ха-ха! Просто прекрасно, Ябеда!

Голос капрала доносился до него с огромной высоты. Хлюбб в считанные секунды превратился в настоящего великана.

И тут точно такая же петрушка стала происходить с остальными гномами. Они вдруг начинали дрожать мелкой дрожью, потом вдруг резко передергивались и вытягивались в высоту сразу футов эдак на пять. Потом снова дрожали, и снова вытягивались.

– А ты молодец, Колдун...

Ябеда, который теперь едва не упирался головою в небеса, подхватил старейшину гамми и поднял его к своему лицу. Колдун почувствовал себя дурно – на такой высоте явно не хватало кислородной маски.

– Я знаю, что ты не нарочно так сделал, глупый медведь, – широко улыбнулся гном. – Ты не хотел. О, конечно же ты не хотел!

Ябеда сжал Колдуна в ладони так, что тот чуть не потерял сознание.

– Ты знаешь, что теперь произойдет в твоей Долине и в волшебном крае? Ты догадываешься, кто теперь начнет всем заправлять здесь?

Колдун сделал какое-то слабое движение лапой.

– Нет! Ха-ха! Ты ошибаешься! – засмеялся Ябеда. – Даже не герцог Икторн. Даже не он!

Гном с идиотской улыбкой посмотрел вокруг. Теперь он мог окинуть взглядом чуть ли не половину волшебного края.

– Это буду я!! – вскричал он так громко, что с деревьев посыпались шишки. – Я буду Самым Большим Начальником на этой земле!

Где-то далеко-далеко внизу лили горючие слезы Ворчун, Толстяк и Малыш.

– Матушка-Природа, – причитал Малыш, – что же теперь с нами всеми будет?

– Это конец, – сжимал кулаки Ворчун. – Гибель всего гамми-генофонда...

– Кончились, кончились веселые беззаботные деньки! – рыдал Толстяк. – Я уже съел все, что мне было отпущено судьбой! Я больше не едок!

Только принц-дракон не рыдал и не плакал. Гасс лежал в глубоком забытьи. Его не мог бы разбудить теперь даже «Шаттл», взлетающий над самым ухом. Гассу снилась родная пещера, и рядом с пей – Элдуин и Бернис.

– Прекрасно, – сказал Колдун, наконец очутившись на земле. – Все всегда кончается пре красно.

Он встал на лапы и спрятал песочные часы и карман.

– Замечательные часы, – сказал он. – Никогда не врут.

– Зато из-за тебя весь волшебный край едва не ахнулся во тьму невежества и раздора, – сказал Ворчун.

– Ты и в самом деле думал, что я позволю Ябеде править бал на этой земле?! – несказанно обиделся Колдун. – Тогда все уроки магии, которые я тебе давал, ничегошеньки не стоят. Все насмарку. Да, насмарку.

Колдун возмущенно затряс головой. Ну кто его поймет? Сказать ему, что он сам пять минут назад был перепуган, как трехмесячный заяц – так ведь не поверит, обидится...

– Первое правило, которое я просил вас запомнить, – начал он наставлять молодежь, – это то, что все всегда заканчивается хорошо. В любой сказке об этом написано. И не только написано, но и делом подтверждено. Потому что всегда в конце концов какой-нибудь сэр Левелин обязательно увозит какую-нибудь девицу Джеральдину в какой-нибудь из своих прекрасных замков.

– Дедушка, – попытался прервать этот поток красноречия Малыш, – у нас тут, между прочим, дракон умирает... Неужели ты ничего не приду маешь?

Колдун вздохнул и наклонился над телом Гасси. Он внимательно слушал сердце принца, потом по стучал его по груди и, сняв очки, поднялся.

– Между прочим, – обратился он к Малышу, – ты всегда перебивал меня, когда я рассказывал вам сказку. И больше всех боялся, что девицу Джеральдину слопает монстр... Это я тебе к слову говорю, Малыш, – поднял он руку, заметив, как тот нетерпеливо переступает лапами. – А что касается дракона, то он очень плох. Можно сказать, без надежен.

Колдун снял свой колпак и медленно протер им стекла очков.

– Но ты что-нибудь сделаешь для него, да? – развел лапами Малыш.

– Разве твой дед, как ты меня называешь, похож на существо, которое бросает раненого посреди лесов? – язвительно спросил Колдун.

– Нет, – помотал головой Малыш.

– То-то и оно, – Колдун удовлетворенно сморкнулся в колпак и снова водрузил его на голову. – У тебя золотой дедушка, Малыш.

– В общем так, – он несколько раз хлопнул в ладоши, – нашему дракону очень повезло в том, что у него на груди имелся природный, так сказать, панцирь. Так что копья гномов не причинили ему особого вреда. Другое дело – то, что дракон на грани нервного истощения. И тут дела его в самом деле плохи... Но я берусь совершить маленький медицинский шедевр – я поставлю на ноги этого парня!

Медведи, включая даже вечного скептика Ворчуна, зааплодировали Колдуну.

– Дед, ты у меня молоток! – Малыш пожал Колдуну лапу. – Но только как мы отнесем его домой?

– Точно! – подхватил Толстяк. – И как мы его спрячем от ненужных глаз?

– Предоставьте это дело профессионалу, – усмехнулся Колдун.

Он некоторое время стоял, устремив взгляд в ближайшую сосну, и о чем-то сосредоточенно размышлял.

– Кажется, вспомнил, – сказал он наконец и забормотал непонятные слова какого-то заклинания.

Через пять минут, когда ничего не изменилось, он хмыкнул:

– Однако...

И начал шептать слова другого заклинания.

Когда Колдун уже вспотел, как Майкл Джордан к концу матча, дракон, не меняя положения, вдруг оторвался от земли и повис в воздухе.

– Так ведь он спит! – воскликнул Толстяк, взглянув на Гасси поближе.

– Если бы он не спал, я не поднял бы его и с помощью объединенного хора кентерберийских волшебников, – хмыкнул Колдун.

Он взмахнул руками, и тело Гасса медленно поплыло в том же направлении.

– Вы видите?

– Видим, дедушка, – кивнул Малыш. – У тебя сегодня все очень здорово получается. Надо сказать Бабушке, чтобы почаще тебе жарила земляную грушу.

Спустя пять минут они вышли к поляне, а через десять минут уже выходили из леса. Тело принца-дракона послушно плыло за медведями.

Впереди расстилалась Долина Гамми.

Гасса спрятали в просторной землянке, где Колдун обычно составлял бутыли с вином из гамми- ягод. Принц пролежал без сознания около двух суток.

Бабушка приносила ему целебное питье, которое вливала из ложечки, пока Ворчун или Толстяк держали рот дракона открытым.

На третье утро Бабушка обнаружила Гасса сидящим на земле около землянки. Дракон о чем-то напряженно думал.

– Здравствуй, горемыка, – приветливо поздоровалась Бабушка.

– Здравствуйте, – кивнул Гасси. – Мне кажется, что я раньше где-то видел вас.

– Возможно, – кивнула Бабушка. – Как твое самочувствие?

– Уже лучше. Хотя в чем-то значительно хуже. Наверное, так. Я не слишком путанно выражаюсь?

– Нет, – наклонила голову Бабушка. – Ты выражаешься достаточно ясно. Только... В чем же состоят твои маленькие досадные неприятности?

Дракон смущенно улыбнулся.

– Даже сам не знаю. Вот проснулся сегодня утром, сел и начал думать. И пока что ничего не придумал.

– Ерунда, – Бабушка поднялась на цыпочки и ободряюще похлопала Гасси по плечу. – Это ты начал забывать. Значит, все идет, как надо.

– Забывать?! – ошарашенно переспросил дракон. – Что я начал забывать?

– Все подчистую. Для твоего здоровья это очень полезно. Колдун прописал тебе снадобье, которое стирает мозги так же чисто, как молодые прачки стирают королевское белье на Серебряной реке.

– Что-то похожее я слышал от одного мерзкого ворона... Но ведь я не хочу, чтобы их стирали! – в отчаянии воскликнул Гасси.

Бабушка немного испугалась, что дракон бросится на нее, но потом вспомнила, как сама всыпала в лекарство Гасса порцию травы, которая снижает агрессивность до минимума.

– Зачем вы это сделали?

Дракон снова сел на землю и неожиданно заплакал. Бабушка поставила на табурет склянку с лекарством и несколько лепешек.

– Постарайся одолеть все это до обеда, – кивнула она на еду и лекарство.

И пошла прочь.

В обед навестить Гасси зашел сам Колдун. Он с удовлетворением обнаружил, что дракон расправился не только с лепешками, но и с целебной на-стойкой.

– Ага! – воскликнул Колдун. – Значит, тебе все-таки понравилось забывать!

– Да, я несколько увлекся этим занятием, – кивнул Гасси.

– А я всегда утверждал, что при помощи забвения можно излечить все болезни, которые имеются на Земле сегодня, и половину тех болезней, которые появятся на этой планете через миллион лет!

– Я не буду спорить, – пожал плечами Гасси и снова принялся о чем-то напряженно думать.

Так прошло больше недели.

В один прекрасный день Гасс согласился на предложение Малыша и Солнышка провести день в лесу за играми. Потом он постепенно вошел во вкус, и с таким же усердием, с которым недавно принялся за забвение, теперь принялся искать и накапливать новые, приятные впечатления.

– А почему ты никогда не пускаешь огонь? – однажды кокетливо спросила Гасси Солнышко.

– Почему? А в самом деле – почему? – удивился дракон. – Наверное, я избавился от огня, как избавляются от дурных привычек.

– Жалко, – вздохнул Малыш. – Ведь ты еще кроме того забыл, как летать.

– Не знаю, – ответил Гасс. – Мне почему-то совсем не жалко. Честное слово.

Прошло еще несколько месяцев.

– Вот я помогу вам убрать урожай гамми- ягод, – говорил принц-дракон, – и уйду бродить по свету.

– Зачем? – удивлялись медведи. – Оставайся у нас. Разве тебе плохо?

– Нет. Мне хорошо с вами, – отвечал Гасс.

И он говорил это искренне.

Наконец пришла пора сбора урожая... Гасси просыпался в своей землянке еще затемно. Он стучался в двери к Бабушке и будил ее. Та на скорую руку готовила завтрак, и вся компания отправлялась на сбор ягод.

– Очень важно, чтобы ягоды были сорваны еще до того, как солнце успеет нагреть их, – говорила Бабушка.

– Вы мне так выболтаете все секреты приготовления сока гамми-ягод, – улыбался Гасс.

– Все секреты не знает даже Колдун, – следовал суровый ответ.

Гасси остался на весь этот год. И на весь следующий. А потом уже никто не воспринимал его иначе, как полноправного члена этого семейного клана.

Со стороны Великого Герцогства даже пришло несколько свежих побасенок, в которых наряду с легендарными мишками-гамми фигурировал гамми-дракон.

Что же творилось в это время на остальной части волшебного края?

У тебя есть какие-нибудь предположения, дружок?

Ясно... Ты полагаешь, что гномы во главе с герцогом Икторном решили завоевать все, на что только ни падали их подлые (и откуда ты, малыш, берешь такие выражения?) взгляды...

Ты восемнадцать тысяч раз прав!

Именно так все и происходило. Герцог Икторн, не дожидаясь, когда Королевство Драконов придет в себя после гибели Элдуина, решил начать наступление.

Он действовал при широкой поддержке кобольдов. Те заделались настоящим кошмаром волшебного края. Сама Матушка-Природа была в панике.

Едва завидев черную тучу на горизонте, драконы решили сдаться без сопротивления.

– Кобольды раздавят нас, как раздавили Элдуина, – обреченно говорили они.

Только всего несколько драконов хотели сражаться с гнусными кобольдами. Это были Черная Ягодка, Джерман-Кувалда, овдовевшая Бернис и еще несколько толковых симпатичных драконов.

Но силы были явно не равны. Вскоре после того, как кобольды сравняли с землей целое ущелье, Джерман сказал, что им следует пока что отказаться от активной борьбы.

– До лучших времен, – невесело улыбнулся он...

Ну а тем временем в замке Его Очень Величества герцога Икторна днем и ночью горел свет.

– Я и не сомневаюсь в том, что через считанные недели вся Земля окажется у меня вот здесь! – приговаривал он, сжимая в руке какой-нибудь круглый или овальный предмет, который должен был символизировать нашу многострадальную планету.

Самое печальное было в том, что эта исключительно мерзкая личность знала, что говорила. Потому что кобольды были реальной и страшной силой. Силой, которая была на стороне герцога.

Кобольды за доли секунды могли добраться от Луны до Земли и обратно. Когда они заимели свое доверенное лицо среди теплокровных обитателей волшебного края (я имею в виду Икторна), то могли здесь делать практически все, что им вздумается.

Потому пасмурных дней в году стало намного больше, а продолжительность дня с наступлением весны увеличивалась гораздо медленней... Во всем этом были виноваты, конечно, кобольды, которые до смерти не любили свет и лютой ненавистью ненавидели летние погожие деньки.

Нередко целыми сутками лил нудный моросящий дождь. Земля, не прогретая как следует солнышком, стала плохо родить. Урожай последнего года оказался настолько скудным, что в волшебном крае едва не начался голод.

Эльфы и люди ругали герцога на чем свет стоит, но ничего поделать с ним не могли. Король Альфред как-то договорился с Верховным Эльфом о том, чтобы послать объединенный отряд в Великое Герцогство и расправиться с Икторном раз и навсегда.

Но оказалось, что резиденция герцога теперь находится в бывшем Королевстве Драконов. Здесь же, в темных пещерах, откуда были силой выдворены драконы, поселились кобольды. Им было хорошо в мраке и сырости...

Кобольды встретили объединенный отряд людей и эльфов в одном из ущелий. Живым никто оттуда уже не вышел. И с тех пор никто больше не пытался урезонить Икторна и его кобольдов.

Медведи-гамми, конечно, знали обо всем, что происходит в Королевстве Драконов. И многое другое им было известно. Шутка ли сказать – триста тридцать пасмурных дней в году! Последний урожай гамми-ягод был из рук вон плохим.

– Я бы этого Икторна поставила рядом с ягодным кустом и заставила бы день и ночь собирать эту мелочь! – ворчала Бабушка, обрывая с куста крохотные, словно бисер, гамми-ягоды.

– Ну разве можно так делать? – в сердцах воскликнула Бабушка, высыпав ягоды в корзину, и еще раз посмотрев, насколько их там мало. – Надо будет сказать Колдуну, чтобы выдумал специальное заклинание для Икторна и кобольдов. Хватит им безобразничать!

Малыш, Солнышко и Толстяк в основном были заняты тем, что в компании Гасси (а наш дракон стал старше на три года и успел прибавить несколько тонн веса) прогуливались по долине, иногда – в лесу. И все это время они искали приключения.

Приключений было хоть отбавляй: с каждым пасмурным днем все больше и больше становилось всяких вредных насекомых и зверюшек, которые так и норовили укусить тебя. Люди тоже стали злее и раздражительнее. Они теперь чаще ставили капканы на дичь, и чаще стали сами выходить на охоту с пиками и луками. Мишкам очень повезло, что к тому времени человек еще не успел приручить собаку: всего одной своры гончих хватило бы для того, чтобы гамми серьезно задумались о новом месте жительства.

Несколько раз принцу-дракону уже доводилось выручать своих друзей из рук охотников. Пока что все обходилось довольно гладко: охотники, завидев Гасса, сразу бросали оружие и, не выказывая больше никаких агрессивных намерений, убегали прочь.

– Долго так продолжаться не будет, – сказал однажды Ворчун. – Рано или поздно люди очень сильно обидят кого-нибудь из вас.

– Но почему? Ведь Гасс такой сильный! – воскликнул Малыш.

– Близятся нехорошие времена, дети, – ответил Ворчун, – когда случаются самые невероятные и самые неприятные вещи.

Малышу, Толстяку, Солнышку и Гассу запретили выходить за пределы долины.

Дракон ночевал на открытом воздухе. Когда шел дождь, он забирался в землянку, которую совместными с Ворчуном усилиями расширил до необходимых размеров. Однажды поздним вечером Колдун нашел принца около землянки, и попросил его, чтобы тот зашел к нему в кабинет.

– Однако ты растешь, малыш, – улыбнулся он, когда обнаружил, что Гасс просто не пролезет в дверь кабинета.

– Может, поговорим на улице? – предложил принц.

– Давай.

Колдун разжег костер и предложил Гасси присесть. Дракон выломал засохший ясень и, бросив его рядом с костром, уселся.

– У меня к тебе есть важное, почти что взрослое дело, – сказал Колдун.

– Я слушаю вас.

Старейшина гамми зачем-то поднял с земли высохшую еловую шишку и начал теребить ее в руках.

– Гасс... – начал он. – Ведь я никогда не надоедал тебе расспросами насчет твоих родителей, верно?

– Верно, дедушка.

– Я не окунал тебя в твое прошлое. Я правильно говорю, Гасси?

Тот кивнул.

– И вот в этот тяжелый для нашей семьи и для всего волшебного края час я решаюсь все-таки спросить тебя, Гасс: ты был сыном короля Элдуина, верно? Только «да» или «нет», малыш.

– Я забыл, – ответил дракон. – Честное слово, я не помню, кто мои родители.

Колдун досадливо поморщился.

– Да, это я распорядился поить тебя усни-травой, которая хорошо прочищает клетки мозга... Я подозревал, что причиной твоего плохого самочувствия являются вовсе не раны от копий гномов, а нервное истощение. Потому я был уверен, что в твоей памяти сидит какая-то мысль, которая подтачивает твое здоровье... От нее-то, от этой мысли, я и пытался избавиться.

– Наверное, это вам удалось, Колдун, – ответил Гасс. – Потому что сейчас я при всем желании не смог бы сказать вам, в чем эта мысль заключалась.

Внимательно посмотрев на принца, Колдун сказал:

– Я не сомневаюсь в своем диагнозе, малыш. Я думаю о судьбе твоих сородичей в Королевстве Драконов. И о судьбе своей семьи, которая вряд ли будет полностью обеспечена соком гамми-ягод на весь следующий год.

– Я должен помочь вам? – поднял голову Гасс. – Если это так, то я готов.

– Да. Ты должен нам помочь, малыш, – кивнул ему Колдун. – Но для этого тебе придется кое-что вспомнить.

– Но я ведь и вправду не помню своих родителей! Я не пытаюсь вас обмануть!

– Мне и в голову не приходило, что тебе захочется обмануть меня, Гасси... Посмотри-ка лучше на это.

Колдун достал из-за пазухи небольшое зеркальце и направил его так, чтобы дракон мог рассмотреть родинку на своей голове.

– Ты видишь, Гасс?

– Да, – удивился тот. – Это родинка. Я ее несколько раз видел, когда купался с ребятами в Серебряной реке.

– А ты слышал что-нибудь о предсказании Вещей Совы из Приграничного леса? Она сказала Икторну, что огнедышащее существо с красной отметиной на голове станет причиной его поражения.

Дракон некоторое время молчал, опустив голову, затем коротко рассмеялся и вздохнув, произнес:

– Да... Я понял, что вы хотите сказать. И я был бы рад оказаться именно тем существом, которому на роду написано столкнуть Икторна с обрыва в речку. У меня есть родинка на голове, это верно... Но ведь я уже третий год, как не могу дышать огнем!

Колдун удивленно хмыкнул и почесал себя за ухом.

– Верно, малыш. Я об этом как-то и не подумал.

Некоторое время они оба молча смотрели, как луна погружается в лохматую грязно-серую тучу.

– Там живут кобольды, – сказал Колдун, кивнув на луну. – Самые вредные и опасные кобольды во всей Солнечной системе.

– А что такое Солнечная система? – удивился Гасс. – И откуда вы знаете про кобольдов?

– Я не знаю, – улыбнулся Колдун. – Я просто строю предположения. Только делаю это на основе фактов. В этом и состоит искусство мага.

Принц так ничего и не понял, но на всякий случай кивнул головой.

– Ну ладно, малыш, – сказал старейшина гамми. – Я и так оторвал тебя от здорового сна. Уже поздно. Забудь о том, что я тебя спрашивал. И – спокойной ночи.

– Для того, чтобы забыть этот разговор, мне нужно будет выпить несколько галлонов чая из усни-травы, – ответил Гасси.

– Вот как? – удивился Колдун. – Посмотрим...

Следующим утром он поднялся очень рано, наскоро позавтракал и, пошептавшись о чем-то с Бабушкой, вернулся к себе в кабинет, откуда не выходил до самого вечера.

Бабушка отправила Ворчуна и Толстяка в лес за хворостом, а Малышу, Солнышку и Гассу сказала, чтобы они игрались где-нибудь неподалеку в долине.

– И не шумите особо, – пригрозила она. – Колдун делает очень важную работу.

Так продолжалось несколько дней. Колдуна видели только во время обеда, за столом. Он торопливо проглатывал свою порцию кореньев, запивал соком, и, пробормотав: «Было очень вкусно...», снова исчезал в своем кабинете.

Чем он там занимался? И почему Колдун окружил свою работу таким ореолом таинственности?

Со временем ты, дружок, обо всем узнаешь. А пока что оставим все как есть. Ведь Колдун и его гамми-команда, кажется, всегда знают, что делают?

Гасси не задавал пока что старейшине никаких вопросов. То есть после давешнего разговора с Колдуном принц, конечно запасся целой обоймой убойных вопросов, но пока что пытался ответить на них сам.

Имя Элдуина, вскользь упомянутое Колдуном, послужило первым камешком, который дал начало целому камнепаду воспоминаний.

Спустя день Гасс вспомнил каменный уступ над Королевством Драконов. Он летел с этого уступа вниз, а в ярде от него барахталась в воздухе какая-то невзрачная птица с огромным характерным носом.

Потом принц вспомнил фразу: «Как хорошо, что я не надел сегодня корону. Она превратилась бы в лепешку...» Кто говорил эту фразу и по какому поводу – этого Гасси не знал. Хотя в гипотезах недостатка не было.

– Ну да, – рассуждал он. – Колдун спрашивал меня насчет того, не в родне ли со мной покойный король-дракон Элдуин... И можно представить все так, что фразу произнес Элдуин, обращаясь ко мне. Но если бы я был каким-нибудь королевским стражником и присутствовал во время разговора Элдуина со своим сыном, то я тоже услышал бы эту фразу и мои несчастные мозги сохранили бы ее.

Спустя еще день Гасси вспомнил лысого ворона, который сидел на коряге посреди болота. Ворон говорил что-то, и эти слова вызывали боль. Какие это были слова? Гасси не знал. Вернее – не мог вспомнить. При малейшей попытке разобраться в том завале, который царил у принца в мозгах он чувствовал эту боль все сильнее и сильнее.

По мере того, как все больше углублялся в свою таинственную деятельность Колдун, Гасс все больше и больше углублялся в себя.

Он почти перестал участвовать в играх с младшими медведями. Дракон сидел возле своей землянки и думал. Он отрывался от своих мыслей только для того, чтобы произнести «спасибо» Бабушке, которая приносила ему оладьи и коренья, или «нет, спасибо» – малышу, который звал его прогуляться по долине.

– Гасси совсем высох от своих мыслей, – сказала как-то за обедом Бабушка Колдуну. – Он все время сидит и думает.

Колдун невозмутимо наколол на вилку очередную земляную грушу.

– Гасс сегодня снова обедал в землянке.

– Я этого хотел, – сказал Колдун.

– Ты же специально пытался вылечить его при помощи усни-травы, – пожал плечами Малыш. – Зачем подвергать парня двойному испытанию?

– Это похоже на то, когда при переломе сначала пичкают пациента глюконатом кальция, чтобы кость лучше срослась, а потом снова ломают ее, – высказывал свое мнение по этому вопросу Толстяк. – Я не понимаю такого подхода.

– Много ты стал понимать, – буркнул Ворчун, – И много стал разговаривать. Смотри, твоя груша остынет.

– Не волнуйся, – усмехнулся Толстяк. – Я не слишком привередлив к еде.

Колдун отставил свою тарелку и выпил кружку сока. Затем поднялся из-за стола.

– Ну-ка, посмотрим, – сказал он, – хорош ли сок этого урожая.

Он присел и подпрыгнул. Тело Колдуна, словно резиновый мячик, отскочило от пола и подлетело вверх. Старейшина врезался головой в балку и упал на стул.

Вся семья продолжала молча расправляться с обедом.

– Ерундовый урожай, – сказал Колдун, поднимаясь. – В прошлом году я сделал точно такой же финт, и у меня потом еще полдня в глазах мутилось.

– А сейчас? –осведомилась Бабушка.

– Сейчас я уже забыл, что несколько секунд назад встречался с потолочной балкой.

– Значит, хорошо врезался, – успокоил деда Малыш.

Тот натянул на голову колпак и, кряхтя отправился к двери, ведущей в кабинет.

– Ладно, я пошел, – сказал он. – Обед был очень вкусным. Спасибо.

– Так может, ты все-таки расскажешь, чем занимаешься вот уже битую неделю? – воскликнула Бабушка. – Или объяснишь нам, какую такую историю ты учудил с этим несчастным драконом? Мы ведь тоже как-то участвуем в этой сказке!..

– Насчет моей работы – молчок, – сурово произнес Колдун. – Я занимаюсь секретной военной деятельностью, которая является важной государственной тайной. А насчет Гасси...

Колдун немного помедлил с ответом.

– Когда я пичкал его усни-травой, то просто не предполагал, что события в волшебном крае будут развиваться таким печальным образом... Но прошлого не воротишь. Мальчику необходимо вспомнить своего отца. Тогда он сможет очень помочь всем нам.

– Какого отца? – воскликнули все. – При чем тут его отец?!

– При том, что он был одним из славнейших королей-драконов. Его звали Элдуин.

– Не может быть! Наш Гасси – наследник престола Королевства Драконов?

– Именно так, – невозмутимо ответствовал Колдун. – Сейчас у меня в этом нет ни малейших сомнений. После смерти Элдуина Гасси – единственный законный правитель доброй трети волшебного края.

– Да-а, дела... – со значительным видом произнес Малыш. – Опять долина Гамми оказывается в эпицентре политических событий.

– Меня этот факт удивляет меньше всего, – с гордостью заявил Ворчун. – Именно мы, гамми, делаем погоду на этой планете.

– Кстати, о планете, – Колдун понизил голос. – Я должен предупредить вас, что заварушка, которая разразится здесь в самое ближайшее время, по моим наблюдениям должна приобрести межпланетный масштаб. Так что нам придется вспомнить кое-что из богатой всякими антинаучными фактами истории гамми.

– Я надеюсь, ты все сделаешь так, чтобы генеральное сражение проходило подальше от нашей долины? – забеспокоилась Бабушка. – Я как раз выложила на дворе для просушки почти весь урожай ягод!

– Не волнуйся, дорогая, – склонился к ней Колдун. – Я постараюсь сделать так, чтобы даже наши фамилии не фигурировали во всевозможных легендах и преданиях об этой войне.

– И все-таки это будет война? – вдруг послышался голос Гасса.

Он только что вошел в столовую, чтобы отдать пустую кружку и поблагодарить Бабушку за вкусный обед.

– Я не ослышался? – переспросил он. – Будет самая настоящая война?

– Ты не ослышался, Гасси, – ответил Колдун. – Только война уже идет. Икторн в данный момент размышляет, отдать ли нашу долину кобольдам, чтобы они пасли здесь свои черные тучи, или отдать ее гномам на разграбление... Так что нам ничего не остается, как только внести свои коррективы в эти гнусные планы.

Колдун был прав: в этот самый момент Икторн был занят активной мозговой деятельностью. Он заперся в своем новом кабинете (между прочим, располагающемся в пещере Элдуина) и делил волшебный край на сочные сладкие дольки. Герцог мысленно отламывал их и клал себе в рот, пуская слюни и жмурясь от удовольствия.

– В общем так, – говорил он сам себе. – Эльфов я, пожалуй, оставлю на их землях. Но при условии, что они будут боготворить меня и всячески раболепствовать. Иначе им придется поискать себе новую родину на дне Серебряной речки... А-ха-ха! Нет, ну я здорово придумал, правда?.. Та-а-ак, а что мне сделать с людьми? Их я сразу переселю за пределы волшебного края. Пусть осваивают новые территории. Будут первопроходцами...

– Или – ну их всех к чертям! – восклицал он минуту спустя. – Я сразу велю кобольдам раздавить всех этих глупых волшебных жителей в порошок, и сделаю себе на их землях охотничьи угодья. Буду охотиться на тетерок и глухарей. Буду приезжать в гости к Матушке-Природе и щекотать ей за ухом своим копьем. Пусть повизжит старуха... А-ха-ха-ха!

Икторн возбужденно икнул и замолчал. На его губах играла довольная усмешка. Он развалился в кресле, вытянув длинные тощие ноги и сложил руки на груди.

– Пожалуй, я поступил мудро, отложив день коронации, – медленно произнес он. – Я сразу заделаюсь Самой Большой Шишкой В Этом Вонючем Волшебном Крае. Именно так я и прикажу именовать себя. И никто не посмеет произнести имя Икторна без этого титула.

Внезапно лампа, которая горела на его столе, начала сильно коптить. Пламя задрожало.

– Уф-ф-ф, – вздохнул герцог, – Наверное, опять кобольды ломятся ко мне с аудиенцией...

И в самом деле – через минуту оранжевый свет лампы потускнел. Вдруг он стал черным – раз в восемнадцать чернее, чем темнота пещеры.

– Доброго тебе здоровья, Икторн, – послышался загробный голос.

– И тебе того же, Основной Кобольд. Я было собрался уже поспать. Завтра трудный день.

– Ничего, ты в свое время без зазрения совести поднимал меня среди ночи своими заклинаниями...

– Так мне и положено, – хмыкнул Икторн. – Ведь я – вредный.

– Я хотел обсудить вовсе не это...

– А что же? Может, ты принес мне Серый камень колдовства, Основной Кобольд?

– Нет, Икторн. Не будь таким нетерпеливым. Ты его получишь, когда волшебный край станет нашей собственностью.

– Нашей? – вскинулся Икторн. – Почему ты говоришь – «нашей»?

– Потому что – «нашей», – прохрипел кобольд. – Об этом, кстати, я и пришел поговорить с тобой. Если мы будем проводить военную кампанию дальше, ты должен будешь пообещать кобольдам половину всей завоеванной земли. Отныне мы работаем только на таких условиях.

– Это шантаж, – с чувством сказал герцог. – Мы так не договаривались!

– Мы договариваемся, – послышался вкрадчивый хрип Основного Кобольда. – Не так ли?

Герцог встал со своего удобного кресла и прошелся по комнате. В кромешной тьме он пару раз наткнулся на стол.

– Вот черт! – воскликнул он в сердцах. – Как вы можете жить в такой темноте – не понимаю!

– Ты и в самом деле ничего не понимаешь, Икторн. Но поймешь, когда увидишь, во что превратится волшебный край после нескольких месяцев нашего на нем проживания... Мы устроим здесь настоящий филиал Луны. Скалы, пыль, кромешная, как ты выразился, тьма, и – полное безмолвие. Красота, понятная лишь избранным!

...Когда Основной Кобольд наконец убрался, Икторн впервые ясно для себя осознал, что у него назревают крупные проблемы. Он понял, наконец, что не является самым мерзким подонком во всей Солнечной системе – при первой встрече кобольд ему беззастенчиво и грубо льстил.

По части душевной мерзости и осклизлости Икторну с Основным Кобольдом тягаться было бесполезно. Кобольд надул его. А если не надул – то надует. Обязательно.

И все-таки рассориться с ним означало крах всех мечтаний герцога. Расстаться со своей мечтой о покорении волшебного края Икторн был не в силах. Вот такой он был мечтатель...

Герцог схватил со стола колокольчик и что было сил начал трясти его. Через минуту в кабинет вбежал О’Столоп. Он присел двенадцать раз, затем четыре раза отжался от пола (новый ритуал приветствия, введенный Икторном после завоевания Королевства Драконов) и застыл в выжидательной позе.

– Вызывали, Ваше Очень Высочество?

Икторн швырнул колокольчик на стол и опустился в кресло.

– Новый глобус волшебного края по моему эскизу сделали? – спросил он.

– А как же! Конечно! – заулыбался О’Столоп. – Прикажете доставить?

– Сию же минуту.

О’Столоп выбежал из пещеры, и вскоре вернулся, держа в руках грубо обработанный кусок камня неправильной круглой формы.

– Вот, Ваше Очень Высочество...

Икторн долго сидел, изучая каменный глобус с разных сторон. Рукой какого-то кустарного умельца из числа гномов на камне были изображены очертания волшебной страны. Всю поверхность этого булыжника пересекала надпись: «Волшебный Край имени герцога Икторна».

– Неплохо постарались, – почти ласково произнес Икторн.

О’Столоп от счастья шумно засопел.

А герцог, на какое-то время забыв о его существовании, ушел в свои мысли.

«Конечно, – думал он, – выступать в поход нужно как можно скорее. Кобольды от безделья становятся нахальными. Они могут загубить на корню все мои планы и расчеты... Лучше всего было бы выступить прямо сейчас, чтобы не дать им времени расслабляться. Но... Мне все-таки нужно поспать. Я устал. Поэтому трубач протрубит тревогу завтра поутру. И пусть Основной Кобольд попробует хоть слово вякнуть поперек».

В ровный ход мыслей герцога вдруг проник монотонный голос его помощника.

– ...и чтобы они убирались отсюда ко всем чертям, – услышал он обрывок фразы О’Столопа.

– О чем ты это бубнишь? – подняв брови, спросил Икторн, пораженный тем, как странно переплелись его собственные глубокие мысли и слова тупого, как пень векового дуба, О’Столопа.

– Я о том, что кобольды снова выясняли между собой отношения, – с готовностью ответил О’Столоп.

– А о чем они спорят? И часто ли они так проводят свой досуг? – поинтересовался Икторн.

– Они успели всех достать. Одни кобольды кричат, что вы, герцог, бездарный шкодливый лопух, и что надо скорее убегать отсюда на Луну. А другие...

– Хватит! – рявкнул в бешенстве Икторн. Но затем взял себя в руки.

– Мне все ясно... – добавил он уже несколько мягче и снова задумался.

Он думал целых несколько минут.

– Короче, так, – наконец решительно сказал он О’Столопу. – Ты бывал в пещере Основного Кобольда?

– Лучше бы я там не бывал... – проныл помощник. – Там такая сырость и тьма, что мои глаза, кажется, скоро отсохнут за ненадобностью!

– Это все эмоции, О’Столоп! Если наше дело выгорит, то ты станешь большим начальником. Тебе нравится такая перспектива?

– О, да!.. Что такое «перспектива», Ваше Очень Высочество?

– Потом расскажу. Слушай меня в оба уха...

И Икторн что-то зашептал О’Столопу.

Время от времени помощник начинал восторженно хихикать. Иногда его хихиканье переходило в громкий дурацкий смех.

– Ой, я не могу, Ваше Очень Высочество! Как вы все здорово придумали! Ну вы их!.. Ну мы их!.. Ну мы им покажем! Гы-гы-гы-гы-ы-ы!!

От восторга помощник Икторна пускал слюни в три ручья... Ну что с него возьмешь, с О’Столопа этого?

Следующим утром жителям волшебного края не суждено было выспаться. Около четырех часов утра их разбудил громкий топот.

Может, это началось землетрясение? Может быть, Земля простудилась на зверском космическом холоде и ее замучил кашель?

А может...

Но ты же понимаешь, дружок, что все это я говорю так, для красного словца. А на самом деле мы с тобой оба хорошо понимаем, что никакое это не землетрясение и не космическая ангина...

Это черные войска кобольдов устремились на леса и долины волшебной страны.

По правде говоря, утра как такового и не было. Потому что солнце не встало, когда ему было положено. Над землей продолжала царить тьма, которая постепенно перешла в полумрак. А полумрак с наступлением ночи снова должен был перейти в кромешную тьму.

Петухи по привычке прокукарекали, когда им было положено, но затем продрали свои глаза, увидели полную луну (постой-ка, а ведь полнолуние уже две недели как должно было закончиться?! Нет, ну ты понял? Вот так дела...) и дружно попадали со своих жердочек.

Несмотря на то, что было темно, хоть глаз выколи, в половине пятого утра многие заметили на небе огромную черную тучу. Она была чернее, чем темнота. Она была чернее, чем каменный уголь, который пролежал в кромешной тьме под землей многие тысячелетия. По своей черноте с тучей могли сравниться только самые черные мысли.

Ветра не было и в помине. Но туча двигалась довольно быстро. Она летела со стороны Королевства Драконов. Время от времени из тучи вылетали зигзагообразные тонкие щупальца. Ты, малыш, должно быть, скажешь, что это были молнии. Но те, кто видел наступление кобольдов, никак не смог бы предположить, что эти шипящие и извивающиеся нити мертвенно-белого огня могли быть обыкновенным атмосферным явлением.

– Кобольды хотят натравить на нас гигантских белых змей! – завопил какой-то подданный короля Альфреда (видимо, наделенный болезненным воображением), наблюдая эту картину из своего окошка.

Эта версия многим показалась убедительной. Вскоре весь Пятачок Альфреда был охвачен криками:

– Белая змея! Кобольды и целая свора громадных. белых змей!

Разумеется, все дети начали реветь в три ручья, все куры начали кудахтать, коровы – мычать, овцы – блеять, а люди – рвать на себе волосы и бестолково метаться по комнатам... Даже сам Альфред, который был одним из мудрейших и мужественнейших людей своего королевства, на некоторое время отдался панике и, прежде чем приказать трубить сбор всей армии, около пяти минут пролежал на кровати, укрывшись с головой одеялом.

Но Пятачок Альфреда мог не торопиться прощаться с жизнью. Потому что первой на пути кобольдов была Страна Эльфов. Именно сюда в первую очередь устремилась черная туча кобольдов.

...Верховный Эльф проснулся еще задолго до того, как Икторн со своими кобольдами перешел в наступление. Ночь была душной, и, несмотря на то, что все окна в замке были открыты настежь, Верховный Эльф очень скоро понял, что снова ему предстоит до самого утра думать всякие государственные мысли.

В полночь ему показалось, что цикады звенят громче обычного.

– У них, должно быть, начинается пора любви, – выдвинул он самую типичную для эльфов гипотезу (когда в мельнице ломается жернов, мельник-эльф обычно всерьез думает, что причиной этому тоже косвенно послужила какая-то разновидность любви).

Но за многие мили от замка крошечные кобольды-солдаты, похожие на черных блестящих мух, вылетали из пещер и начинали роиться, собираясь в небольшие тучки, которые затем объединялись в тучи побольше, и так далее... Их крылья как раз и издавали тот звук, который Верховный Эльф принял за звон цикад.

Около двух часов государственные мысли правителя эльфов вдруг прервала полнейшая, жуткая тишина. Ни один даже самый дохлый звук не про летал над волшебным краем.

– Какая жуть, – передернулся Верховный Эльф. – Кажется, я оглох. Не иначе как от любви.

А в это время в бывшем Королевстве Драконов черные мухи уже объединились в необъятную тяжелую тучу. В какой-то миг все кобольды вдруг перестали махать крыльями и застыли в воздухе (при чем никто из них не грохнулся на землю – вот до сада!). Они слушали мысленный приказ Основного Кобольда.

Ровно в четыре часа Верховный Эльф услышал нечто такое, чему уже никак не мог найти объяснения. Это был топот сумасшедшей силы.

И он неотвратимо приближался!

Верховный Эльф быстро покинул свою комнату, по дороге накинув дорожный костюм, и разбудил прислугу.

– Все генералы должны быть у меня ровно через пять минут, – коротко приказал он.

Генералы выстроились перед Верховным Эльфом через четыре с половиной минуты.

– Итак, уважаемые, – невесело произнес правитель. – Вопреки моим сумасшедшим ожиданиям, еще не все явления в этом мире можно объяснить с точки зрения любви. Через несколько часов кобольды будут на подступах к землям эльфов... Я объявляю начало нашей последней войны.

Разговор был коротким. Вскоре генералы быстрым шагом покинули замок, и почти одновременно с этим запели военные трубы, объявляя сбор.

Армия эльфов была немногочисленной, и потому сборы были не долгими. Верховному Эльфу, который обладал многими секретами волшебства, не было необходимости держать при себе большое количество солдат.

...Эльфы выстроились недалеко от границы с Королевством Драконов. Здесь скалистая местность постепенно переходила в долину, покрытую лесом. Кобольды еще не успели войти на территорию Страны Эльфов. Туча остановилась возле последнего ущелья, по которому проходила граница.

– Почему кобольды остановились? – удивился один из генералов. – Они, видимо, боятся нас!

Верховный Эльф только усмехнулся.

Он видел, как туча постепенно меняет форму. Она была похожа сейчас на кусок глины, из которого лепят чье-то лицо. Постепенно проступили прикрытые тяжелыми веками глаза, нос, широкие скулы... О, Матушка-Природа! Да ведь это был герцог Икторн!

Когда туча открыла глаза, армия эльфов, не сговариваясь, попятилась назад.

– Стойте! – кричали что было сил генералы, но... сами против своей воли шаг за шагом отходили от границы.

Только Верховный Эльф остался стоять на своем месте.

– У-й-й-ди-и!! – вдруг донеслось сверху, словно раскат грома.

– Это ты мне? – обратился правитель к туче.

Лицо Икторна растянулось в ухмылке. Кобольды-солдаты громче застрекотали своими крыльями. Несколько молний вырвалось из-под брюха тучи и ударило в скалу. Скала задрожала, а потом, словно срезанная гигантским ножом, с грохотом полетела вниз.

Огромный камень, отколовшийся от скалы, покатился к эльфу. Еще секунда – и его должно было смять, раздавить в лепешку! Но Верховный Эльф только взглянул на камень, и тот мгновенно испарился, словно его и в помине не было... Сизый дымок поднялся к небу и исчез.

Верховный Эльф улыбнулся и взглянул наверх.

– То же самое я могу проделать и с тобой, Икторн.

Лицо герцога, изваянное в туче, даже не дрогнуло. Оно не выражало никаких чувств, кроме самодовольства.

– Ты не понял моего намека, эльф, – прогремело наверху. – Камень, с которым ты только что проделал свой старый, надоевший публике фокус – ничто по сравнению с Серым Камнем колдовства.

– Ты никогда не сможешь даже взять в руки Серый Камень, – ответил Верховный Эльф. – Кобольды не отдадут тебе его.

– Он – мой! – вскричал Икторн. – Серый Камень отныне и во веки веков будет принадлежать мне, и только мне! Посмотри!

Кобольды, что роились в нижней части тучи, вдруг расступились в стороны – туча широко открыла пасть, утыканную двойным рядом острых черных зубов, напоминающих Каменную Расческу. Один из зубов сверкал пронзительным черным светом, лучи которого словно что-то нащупывали во тьме.

– Убедился? – расхохотался Икторн. – Теперь все кобольды подвластны мне! И только мне!! А-ха-ха-ха!!

– Ты украл его! – вскричал Верховный Эльф, закрываясь рукой от лучей Серого Камня.

– Ну да, – сказал Икторн. – Именно украл. Я посчитал бы ниже достоинства принять его из чьих-то рук, как подарок. Все, что мне нужно, я беру сам!

– Мы все берем сами! – раздался чей-то простуженный голос из-под брюха тучи. – Мы – такие! Мы с герцогом берем от жизни все, что нам нужно!

Там, на скалистом уступе прыгал О’Столоп, размахивая какой-то дубиной.

– Пр-роваливай отсюда, дохлый Эльф со своей дохлой армией! – неистовствовал он. – А не то сейчас как наколдуем что-нибудь страшное!

Верховный Эльф поджал губы и вдруг резким движением выкинул вперед согнутую руку (примерно так, как это делают сейчас мастера тхэквондо, мой малыш).

Он стоял так некоторое время, причем ни один мускул на его лице не дрогнул. Эльф словно превратился в камень.

Затем он быстрым неуловимым движением повернулся вокруг собственной оси. Один раз, потом – второй, потом – еще и еще раз, пока не стал похож на венчик электромиксера, вращающегося со скоростью 8500 оборотов в минуту.

– А-а-ах-х!!–вдруг вскричал Верховный Эльф.

Он остановился так же резко, как начинал свое вращение. Теперь эльф оказался внутри прозрачного сверкающего кокона, который сверкал и переливался, словно продолжая вращаться.

– Ты ведешь себя чересчур агрессивно, эльф, – проронила туча. – И мне это не нравится.

Туча раскрыла свою пасть так широко, что там вполне смогла бы разместиться Статуя Свободы, и устремилась вперед.

Она налетела на Верховного Эльфа и попыталась прокусить сверкающий кокон. Послышался отвратительнейший треск и несколько черных зубов, отколовшись, упали на землю.

В это время целая толпа гномов, вооруженных кто чем, с криками и гиканьем показалась на гребне ущелья и быстро начала спускаться вниз.

Армия эльфов взревела и, обнажив мечи, ринулась им навстречу...

А кокон Верховного Эльфа с легким жужжанием взлетел вверх. Если бы ты смог взглянуть на него, дружок, то тебе сразу бы вспомнилась бормашина, с которой ты наверняка имел дело у зубного врача. Потому что кокон бесстрашно залетел в пасть черной туче и начал активную разрушительную деятельность среди ее зубов.

– Больно!! – взревела туча. – Мне же больно!! О, Верховный Эльф, как жестоко ты поплатишься за это!

Лицо Икторна и раньше трудно было назвать привлекательным, но теперь его черты, изваянные миллиардами кобольдов-солдат, стали страшны, как сама смерть. Его всего перекосило. Сначала лицо стало вытягиваться в длину, потом – в ширину, а потом его перекосило по диагонали.

Наконец туче удалось выплюнуть Верховного Эльфа с его сверкающим коконом.

– Хорошо же! – раздался над скалами голос Икторна. – Я тебе дал шанс доказать свое преимущество в волшебном мастерстве. Но теперь – держись! Потому что с Серым Камнем тебе не совладать!!

И туча неожиданно рванулась к кокону. Она полоснула по его поверхности своим черным сверкающим клыком, и свет, который исходил от него, вдруг померк.

Было видно, как лицо Верховного Эльфа внутри кокона побледнело.

– Наша взяла!! –завопил О’Столоп.

Два огромных смерча, похожих на толстые отекшие ноги, затопали по направлению к эльфу.

– Солнце перегорело? – спросил Малыш, когда обнаружил, что время завтрака уже подошло, а в долине было темно, хоть глаз выколи.

Колдун достал из кармана свои песочные часы «Шеймус Ллойд», перевернул их, некоторое время понаблюдал, как сыплется песок и, пожав плечами, сказал:

– Не должно, по идее. Еще миллиарда полтора лет ему гореть, как минимум. Тут что-то другое.

– Это Икторн! – убежденно сказал Толстяк. – У него воображения нет. Вот он и выключает рубильник.

Старейшина взял несколько еловых шишек, отломал у них верхушки, набрал в образовавшиеся углубления сосновой смолы и поджег их.

Шишки были установлены на стенах вместо бра. Смола некоторое время коптила, а потом пламя выровнялось и стало чистым и ярким.

Сзади послышались увесистые шаги Гасси.

– Я, кажется, все вспомнил, – сказал он, – Я – сын Элдуина.

На принца было жалко смотреть. Эту ночь он наверняка не спал. Опять, видимо, думал.

– Это здорово! – обрадовался Малыш. – Я всем теперь буду говорить, что дружу с настоящим принцем!

– Подожди, – оборвал его Колдун. – И что ты собираешься делать теперь? – он с любопытством посмотрел на дракона.

Гасси глянул на тьму за окошком.

– У меня есть два варианта, – сказал он. – Погибнуть, убегая от кобольдов без оглядки, или погибнуть в схватке с ними.

– Вообще-то первый вариант дает больше шансов на спасение, – задумчиво произнес Колдун.

– Почему? – удивился Гасси.

– Сейчас поймешь, – сказал старейшина.

Он открыл дверь и взял стоявшую на крыльце деревянную долбленую миску с кленовым соком.

– Ого, сколько набежало... – произнес он с удовлетворением.

Затем Колдун принес из своего кабинета металлический штырь и, хекнув, воткнул его в миску наподобие антенны.

По поверхности жидкости пошли ровные круги. Колдун внимательно взглянул в миску и загадочно почмокал губами.

– Ничего, – сказал он. – Настроим.

Он, не отрывая взгляда от долбленой миски, с умным видом начал вращать штырь.

– Ага... Ну-ка, взгляни сюда теперь, – пригласил он Гасса полюбоваться кругами на поверхности кленового сока.

Принцу сначала показалось, что круги образуют какой-то узор. В глазах сильно зарябило. Потом Гасси понял, что видит перед собой Страну Эльфов, погруженную в полумрак.

Он увидел, как армия эльфов двинулась в сторону Королевства Драконов, увидел, как черная безобразная туча выплыла из-за скал.

Гасс видел во всех подробностях поединок между Верховным Эльфом и Икторном. И ему почему-то расхотелось смотреть дальше.

– Ну как там, на фронте? – поинтересовался Колдун.

– По-моему, Икторн разжился каким-то Серым Камнем колдовства. И страшно гордится этим... Это очень плохо?

Колдун вздохнул и отхлебнул из миски.

– Это ужасно, – сказал он, вытирая губы. – Сейчас ты можешь представить себе обитателей волшебного края, как стайку непуганых кроликов, резвящихся на лужайке. А Икторна – как охотника, вооруженного ракетным комплексом «СКАД». Сравнение будет очень точным.

– А что такое «ракетный комплекс»? – не понял Гасси.

– Это тебе знать еще рано... – поморщился Колдун. – Но ты понял, надеюсь, что я хотел сказать?

– Кажется, понял, – неуверенно произнес Гасс. – Хотя, пожалуй, все-таки нет. Куда же смотрит Матушка-Природа? И почему я должен сравнивать обитателей волшебного края с кроликами, когда любой мальчишка-эльф знает достаточно магических слов, чтобы замуровать Икторна в скалу?

– Все дело в Сером Камне, Гасси, – развел лапами Колдун. – Камень – это яд, противоядия к которому у эльфов нет. Икторн украл Камень у Основного Кобольда, и теперь может наломать здесь ой каких дров!.. Матушка-Природа знает обо всем, и по этой причине, как я полагаю, лежит в глубоком обмороке.

– И потому мне лучше бежать? – переспросил Гасси.

– И потому у тебя очень мало шансов даже красиво умереть. Икторн может попросту превратить тебя в лягушку и скормить цаплям. Ты готов к этому?

Гасси прислушался к голосам, которые спорили сейчас внутри него, и произнес:

– Да! Я готов даже к этому

– Не пойдет, – помотал головой Колдун. – Ты должен сказать «да» по-другому!

– Да!! – вскричал дракон. – Я правильно крикнул?

– Еще, – кивнул старейшина.

– Да!!!!

Вдруг из его пасти вырвался столб огня и чуть не опалил Малыша. Тот упал на пол и накрыл голову лапами.

– Вот это я понимаю, – с уважением сказал он. – Это ты мощно придумал. Колдун такие штуки еще не научился делать.

Гасси, остолбенев, уставился на почерневшую шишку со смолой, которую он только что спалил дотла.

– Это я?..

Колдун от души смеялся.

Бабушка торопливо тушила при помощи ковровой выбивалки узорчатые занавески на окнах.

Солнышко вздохнула.

– Ой, он и вправду похож на настоящего принца!.. Такой милый!

– В общем, я пошел...

Гасс с воинственным видом распахнул дверь.

– Куда ты собрался? – с недоумением воскликнули мишки-гамми.

– Как это куда? Сражаться с Икторном и кобольдами!

Солнышко хихикнула.

– Так ты в самом деле решил отправиться на корм цаплям?

Принц неуверенно помотал головой.

– Ну да. А что?

Малыш взял табуретку, поставил ее рядом с Гасси, вскарабкался наверх и похлопал дракона по плечу.

– Ты смелый парень, Гасс. Но приносить тебя в жертву такому бездарному завоевателю, как Икторн – это слишком большая честь для него.

– Так что вы предлагаете? – вскричал Гасси. – Вы мне объясните в конце концов, что тут происходит, или я так и буду чувствовать себя круглым дураком?! В какие игры вы со мной играете?

– Не волнуйся, – сказал Малыш. – Я уверен, что в дедушкиной книге найдется пара-другая нужных заклинаний. В крайнем случае Колдун достанет свой гамми-излучатель. Дед – профессионал в таких делах.

Колдун засмеялся.

– Малыш, как всегда, преувеличивает. Но наш семейный гамми-излучатель в полном порядке. Я не зря всю последнюю неделю ковырялся с ним, как проклятый.

Тут дверь распахнулась и в дом влетел запыхавшийся Ворчун.

– Плохо дело, – выдохнул он, упав на табурет. – Кобольды уже кромсают Страну Эльфов на мелкие кусочки. Икторн через две минуты пожалует к нам в долину.

Колдун внимательно слушал Ворчуна. Потом он снял свои очки, бережно положил их в карман и, ничего никому не говоря, отправился в свои кабинет.

Вскоре он появился на пороге со своей книгой в руках.

– Нам лучше всем спуститься в погреб, – сказал он. – И Желательно побыстрее.

Бабушка приподняла массивную крышку на полу столовой. Под ней оказалась крутая каменная лестница.

И тут оказалось, что Гасс никак не может протиснуться в узкий проход.

– А ты попробуй выдохнуть, – посоветовал находчивый Малыш.

Гасси выдохнул.

– Нет, – покачал головой Колдун. – С таким же успехом мы можем пытаться протиснуть его в игольное ушко.

– Послушай-ка! – обратилась к нему Солнышко. – Помнишь, в прошлом году ты купил огромную бочку для сока? И она не хотела пролезать сюда. Ты прочитал какое-то простенькое заклинание, и она у тебя сразу уменьшилась в несколько раз! А потом, когда бочку втащили наконец внутрь, ты прочитал это же заклинание наоборот, и она снова выросла до прежних размеров!

– Точно, дед! – обрадовался Малыш. – Вспоминай скорее это заклинание!

– Хм, хм, – Колдун раскрыл свою книгу и положил ее на колени. – Сейчас посмотрим...

И вдруг дверь в домик гамми слетела с петель. В комнату ворвался пронизывающий ветер, сметая со стола чашки, ложки и старый письменный прибор Колдуна, который оставил его в столовой на всякий непредвиденный случай.

– Это Икторн! – вскричал Ворчун. – Он решил опередить нас!

– Да, – с сожалением покачал головой Колдун. – Я надеялся, что эльфы продержатся хотя бы два часа!..

– Сейчас не время жалеть, дед, – сказала Бабушка. – Нужно действовать. Гамми-излучатель у тебя в погребе?

– Да, я отнес его туда вчера вечером. Если бы я знал!.. Икторн может ворваться сюда в любую минуту.

– Не беспокойтесь! – вскричал Гасси. – Я задержу его! Спускайтесь вниз!

– А кто тебе разрешал? – сварливым тоном поинтересовался Ворчун. – Ишь ты, герой выискался...

Но дракон, не слушая его, уже подходил к двери.

– Вернись сейчас же! – закричали что было сил мишки-гамми.

Малыш бросился было вдогонку за принцем, но Колдун удержал его за полу курточки.

– Успокойся, – сказал он сурово. – Гасси знает, что делает. Не мешай ему.

– Но ведь он!.. – пытался что-то возразить Малыш.

Бабушка нахмурила брови и крепко взяла его за руку.

Семейство медведей-гамми начало спускаться вниз, в секретный погреб Колдуна.

Едва оказавшись за дверью, Гасси услышал оглушительный топот. Казалось, что все внутренности от этого топота сотрясаются, словно мебель в высотном доме во время землетрясения.

Было так темно, что в первые несколько минут дракон ровным счетом ничего не видел. И вдруг молния, словно светящееся мертвенно-бледное пресмыкающееся, проскользнула перед ним и исчезла в земле.

Потом блеснула еще одна молния, и вслед за нею целый светящий электрический дождь обрушился на лужайку перед домом.

Гасси, повинуясь какому-то инстинкту, открыл пасть и изрыгнул целый кубометр яркого желтого пламени.

– Ш-ш-ш-ш-ш!!– громкое шипение раздалось кругом.

Дракон узнал голоса кобольдов. Им определенно не, нравилось поведение Гасси.

Он взревел так громко, что сам немного испугался – ведь Гасс еще не полностью осознал, что в Долине Гамми он стал старше на несколько лет.

Одновременно с криком из его пасти вырвался еще сноп огня, который осветил все вокруг. Несколько деревьев, что стояли неподалеку от дома мишек-гамми, вдруг загорелись.

Недовольное шипение кобольдов стало громче. Оглушительный топот теперь раздался совсем близко.

Полил холодный и неприятный, как прикосновение множества мокрых червей, дождь. Должно быть, кобольды хотели потушить загоревшиеся деревья.

Но это ничего не дало. Сильный ветер не стихал, и он раздувал пламя, словно кузнечные меха.

– Ты утомил меня, змееныш...

Голос раздался так близко, что Гасси отскочил в сторону.

В ту же секунду небеса, казалось, взорвались хохотом.

– Так вот ты каков, смельчак, которому на роду написано одолеть герцога Икторна!! Орел!..

И тут Гасси увидел того, кого должен был увидеть – мрак вокруг дракона сгустился до консистенции битумной смолы (папу можешь не трогать, дружок, а сходи лучше на ближайшую стройку – там компетентные люди объяснят тебе, что такое битумная смола), и из него выступило огромное лицо с кривым утолщенным носом, маленьким безгубым ртом и двумя чуть косящими глазами – герцог Икторн, короче.

– Я здесь, – сказал герцог, и от его дыхания снова распахнулась настежь дверь в доме мишек-гамми. – Я давно здесь. И только жду, когда появишься ты, маленький скользкий змееныш.

Черные мухи-кобольды отделялись от тучи, накрывшей дом, и подлетали к Гассу. Они, казалось, обнюхивали его и пробовали на вкус.

– Ты пришел взглянуть на меня перед смертью, мерзкий человек? – спросил Гасси.

Икторн рассмеялся.

– Понимаешь ли, – сказал он. – Теперь я не человек. И к тому же я бессмертен. Может, я и захочу сделать тебе одолжение и умереть, но, боюсь, это у меня не получится. Извини, мой осклизлый дракон!

И в эту минуту Гасси сделал то, о чем мечтал все последние часы. Он посмотрел в глаза Икторна и, когда почувствовал, как ненависть переполняет его, грозя взорвать изнутри, Гасс открыл свою пасть и дал ей полную волю.

Пламя, которое вырвалось наружу, могло бы превратить в пепел дремучий в ту пору Булонский лес. Кобольды от жара трещали и лопались, как пережаренная кукуруза, многие из них с опаленными крыльями падали на землю и исчезали. Однако на их место прилетали все новые и новые... Черные мухи с диким жужжанием закружились вокруг Гасси.

– Ну вот, – сказал Икторн. – Ты убедился, что я и вправду бессмертен... Теперь я хочу убедиться в том, что ты и в самом деле тот дракон, у которого на голове имеется красная отметина!

Похожая на грязно-белого червя молния, шипя, вынырнула откуда-то из-под брюха тучи. Она не ударилась в землю, и не исчезла, оставив после себя фиолетовый ореол, а обвилась вокруг шеи Гасси.

Дракон вдруг почувствовал нестерпимую боль.

– Ну, давай же, иди ко мне, змееныш... – прохрипел Икторн. – Я хочу как следует рассмотреть тебя.

Обжигающая молния завязалась вокруг шеи принца галстуком и тянула его вверх, к туче. Гасси начал задыхаться.

«Ах, если бы я мог сейчас летать, я бы поддержал свое тело в воздухе!..»

Он плевался огнем и что было сил размахивал своим мощным, как асфальтоукладчик, хвостом. Гасси царапал воздух когтями и в отчаянии щелкал зубами, словно попавшийся в сеть лев... Однако никакого успеха его действия не имели. Электрическая петля затягивалась все туже и туже. Икторн широко разинул свою пасть, и Гасс уже мог видеть черный сверкающий камень, похожий на огромный хищный клык.

– Точно, – прошептала туча. – Это та самая родинка, о которой мне твердила Вещая Сова, та самая красная роковая отметина!

И тут голова дракона Гасси бессильно свесилась набок.

– Прости, ты что-то сказал, Ворчун?

Колдун приглушил двигатель и вопросительно уставился на Ворчуна.

– Я?! – удивился Ворчун. – Я только сказал, что черта лысого мы успеем спасти дракона, если будем так долго копаться!

– A-а, ясно, – вздохнул Колдун и снова начал заводиться.

Трое медведей-гамми, а именно Толстяк, Ворчун и Колдун, сидели в кабине двухвинтового агнесимуса (даже твой папа может не знать, что такое агнесимус, так что ты ни к кому не приставай, а просто представь себе большой шар, примерно с твою спальню размером, из которого торчит два винта и несколько гамми-излучателей), который стоял в секретном погребе, и, наверное, уже в восемнадцатый раз пытались завести двигатель.

Наконец что-то внутри агнесимуса громко заскворчало, и машина тронулась с места.

– Вас подтолкнуть? – поинтересовалась Бабушка, которая вместе с детьми с нетерпением наблюдала за манипуляциями Колдуна.

– Нет, не стоит, – деловито отозвался тот. – Все системы работают нормально, самочувствие экипажа хорошее.

– Главное, не горячись, дедушка, – посоветовал Малыш.

Колдун улыбнулся ему из кабины и до упора вдавил в пол педаль газа.

Агнесимус зарычал, как целый зоопарк некормленых зверей, и, сломав перегородку, вылетел на свежий воздух.

– Все по местам! – скомандовал Колдун.

Толстяк метнулся к окну, а Ворчун схватился за гашетку гамми-излучателей.

Их встретила густая тьма, в которой, словно тонкие флюоресцирующие водоросли, извивались молнии.

– Куда мы попали? – недоуменно воскликнул Толстяк.

– Туда, куда надо...

Колдун с беспокойством буравил мглу своими маленькими сверкающими глазками.

– Ну! – нетерпеливо крикнул Ворчун. – Почему не даете команду «огонь»?

– Я тебе покажу «огонь», – проворчал старейшина. – Если мы устроим здесь давиловку, то вряд ли нам удастся еще увидеть Гасси в его нормальном обличье.

– Ага, – Ворчун приник к окошку прицела и затаил дыхание.

И вдруг Толстяк заметил желтое пламя справа по борту.

– Кажется, там! – крикнул он.

– Добро...

Колдун развернул агнесимус на девяносто градусов и дал малый вперед.

Через мгновение медведи-гамми смогли увидеть все.

Туча уже всерьез собиралась позавтракать полузадушенным Гассом, когда пучок гамми-лучей с шипением впился в левый глаз Икторна.

– Это еще что такое? – удивился он.

Теперь агнесимус поднялся выше, и герцог смог рассмотреть его поближе.

– Ты зачем это сделал, Колдун? – забеспокоился Ворчун. – Он нас раздавит в лепешку!

– Посмотрим, – азартно воскликнул Колдун. – Угости-ка его еще разок.

Ворчун не пожалел для Икторна гамми-лучей. Излучатели нагрелись и стали светиться матовым красным светом... Герцог успел к этому времени понять, что лучи, которыми его поливает этот кругленький аппетитный аппарат, как-то странно действуют на него.

Он выпустил дракона из своих электрических щупалец и подозрительно уставился на агнесимус.

Кобольды, которым не был страшен даже артиллерийский залп (что для того времени было совсем неплохим показателем), почему-то засуетились. Главным козырем всей этой системы, которая в данный момент приняла облик герцога Икторна, был принцип взаимозаменяемости. На место мертвого кобольда тут же вставали двое живых. На место двух вставали четыре, и так далее...

Но с появлением агнесимуса что-то испортилось.

На место мертвых кобольдов больше не приходили живые!

– Постойте-ка! – вскричал Икторн, пытаясь поймать на свой волшебный зуб верткий агнесимус. – Ведь я–бессмертный! Вы разве этого не знаете?

Оставшиеся кобольды стали оглушительно трещать своими крыльями. Они сбивались все плотнее и плотнее. Лицо Икторна страшным образом перекосилось. Герцог явно пытался осуществить что-то грандиозное.

И он осуществил.

Сразу три дюжины смерчей опустили свои хищные хоботы к земле. Они подняли такой ветер, что даже у Бабушки, которая сидела вместе с Малышом и Солнышком в погребе, снесло чепчик.

Один из смерчей вырос перед самым агнесимусом.

– Колдун! – закричали Ворчун и Толстяк. – Ты куда смотришь?!

– Куда надо, туда и смотрю, – процедил сквозь зубы Колдун, уходя в резкий вираж.

Но и справа и слева их тоже поджидали черные неистовые вихри. Агнесимус с ходу ткнулся в один из них.

– О, мать-природа! – успел крикнуть Ворчун, выпуская из рук гашетку излучателя.

– Что ты сказал, прости? – не расслышал Колдун.

И тут машину затрясло и завертело.

Оно будет и в самом деле очень коротким, так как я подозреваю, что детское время уже давно кончилось, а тебе, дружок, давным-давно пора выключать свет и спать без задних ног. И потому я лишь коротко расскажу тебе об основных героях нашей сказки.

Гасси, как ты понимаешь, все-таки вернулся домой, в Королевство Драконов, женился на Черной Ягодке и довольно удачно королевствовал вплоть до завершения мезозойской эры.

Его мама, вдовствующая королева Бернис, к счастью, сумела пережить тяжелые годы правления Икторна, дождалась сына (которого многие уже считали погибшим) и прожила до рекордного для своих сородичей возраста – девятисот девяноста восьми лет.

Джерман-Кувалда, как я слышал, выступал еще три сезона (спортивный сезон у драконов длится шестьдесят лет) за профессиональную команду «Кобольды из Каменной Расчески», причем однажды стал чемпионом в командном зачете. Когда Джерман простился с большим спортом, он учредил кубок Элдуина – Короля всех времен и драконов.

Ворон Итамар, согласно слухам, вымер как вид (или даже подвид – я точно не помню), а О’Столоп вместе с другими гномами скрылся из волшебного края в неизвестном направлении, в результате чего тоже вроде как вымер. Может, гномы Икторна еще всплывут на исторической арене.

Количество солнечных дней в году с той поры вошло в норму, потому что кобольды (по крайней мере лунные) навсегда покинули эту часть земного шара.

А тараканы – нет. Именно после опрометчивого поступка Колдуна они расплодились по всей планете, причем до сих пор в каждом из них живет частичка герцога Икторна и потому они остаются практически бессмертными.

...Дихлофос их, кстати, не берет.