Желание стать лучше – лейтмотив моих разговоров с людьми.

Под «лучше» каждый подразумевает что-то свое. Для меня это дарить энергию, процветать, выкладываться, идти вперед. «Лучше» – это исцелять. Верить, что ты можешь быть кем-то бóльшим, чем тебе кажется. Ядром стремления к самосовершенствованию является способность принимать лучшие решения. Именно в этом я и помогаю людям.

При встрече с любым клиентом первый шаг – выяснить, в чем конкретно он хочет стать лучше. Но даже самому человеку это бывает ясно далеко не всегда. Пока мы вместе работаем и обсуждаем его ситуацию, сильные стороны, надежды и устремления, клиент часто начинает понимать, что хочет стать лучше отнюдь не в том, в чем изначально собирался. Вот пример, который близок моему сердцу.

Еще в 2000 году, родив двоих детей, я решила сменить работу. Уйти с официальной должности учительницы школы в бедном районе, чтобы основать собственный бизнес – в сфере коучинга высокой эффективности. Это решение виделось мне более чем обоснованным. Трансформация из учителя, который помогал, стимулировал и создавал полезные трудности для подростков, – в коуча, который делал бы то же самое для людей всех профессий. Для того чтобы они оказывали большее воздействие на общество, были увереннее и успешнее. Это был рискованный «прыжок веры». И в те дни не раз случалось, что ответственность, связанная с созданием бизнеса, вызывала у меня дискомфорт, ощущение тревоги и морального упадка. Никто в моей семье никогда не занимался собственным бизнесом. Мне необходимо было разобраться в этом. По крайней мере, мне так казалось.

После нескольких месяцев разочарований я, наконец, нащупала свою слабую сторону. Меня захлестывали бессилие и злость оттого, что я «недостаточно хороша». Нужно было научиться владеть собой, а также выяснить, что именно мне нужно сделать, чтобы стать «достаточно хорошей».

Чтобы научиться управлять этим каверзным недовольством собой, мне потребуются усилия и практика. И я начала уделять больше внимания тем моментам, когда это чувство давало о себе знать. Я завела дневник, в котором регулярно записывала ответы на вопросы:

• Когда возникло недовольство?

• Что его вызвало?

• Как чувствовало себя мое тело в тот момент?

• О чем я думала?

Становиться жертвой этих состояний снова и снова не входило в мои планы. Это было нужно для того, чтобы собрать достаточно данных для анализа, экспериментов и обучения. Я стала обнаруживать паттерны в своих реакциях и замечать, что именно их вызывало.

Но как мне научиться прерывать эти чувства, уменьшать их воздействие и давать себе возможность играть свою роль на высоте? Да, именно «играть свою роль». Это огромная часть моего воспитания, и, полагаю, именно она лежит в основе понятия «становиться лучше» – в чем угодно. Когда клиенты говорят мне: «Я не хочу «играть роль» и притворяться тем, кем не являюсь», – я в ответ спрашиваю: «Откуда вы знаете, что будете кем-то таким, кем не являетесь? А что, если вы окажетесь кем-то бóльшим, чем вы есть сейчас?»

Одна из моих любимых цитат: «Легче с помощью действий проложить путь к новому способу мышления, чем с помощью мыслей проложить путь к новому способу действий»[2].

Именно это мне и надо было сделать. Найти практические способы эффективнее играть свою роль: управлять собой и стать жизнеспособнее, чтобы создать бизнес, о котором я мечтала. Я начала рассматривать те ситуации, в которых стремилась превзойти себя и окружающих, – стать лучшей балериной в детстве, лучшей скрипачкой в подростковом возрасте, лучшей учительницей во взрослой жизни. Изучая их более пристально и экспериментируя с результатами, – вначале в одиночку, затем с членами семьи, друзьями и клиентами, – я постепенно разработала набор основных практических методов. Они помогли мне выбирать лучшую реакцию на события и вернуть контроль в свои руки.

Теперь я помогаю людям разрабатывать собственные методы достижения цели. Например, научиться общаться со своим ребенком, руководить командой, управлять собой под растущим давлением или основать бизнес.

Я не намеревалась писать книгу. Но меня убедили клиенты, которые говорили:

• Почему всей этой информации нет в какой-нибудь книжке? Мне все стало намного яснее, но я хочу, чтобы у меня было под рукой напоминание.

• Люди замечают перемены в моей реакции на вещи. Они хотят знать, что я имею в виду, когда говорю: «Я выбираю свое настроение».

• Ах, если бы это было в книге, которую я смог бы держать на письменном столе и листать ее всякий раз, когда нервничаю!

• Я только удивляюсь тому, какое огромное воздействие на мою сосредоточенность оказало изменение утреннего распорядка! Это следовало бы знать всем.

Если бы вы сейчас сидели напротив меня, я бы спросила:

«В чем вы хотите стать лучше?»

Если слово «лучше» вас пугает, вы не одиноки. Некоторым оно не только не придает сил и энергии, но, наоборот, высасывает ее! Многие ощущают в нем привкус старых школьных табелей успеваемости («мог бы заниматься лучше»), или оно вызывает в сознании негативные сравнения («Он делает это лучше, чем я»).

Если вы – один из таких людей, попробуйте честно ответить на вопрос:

Насколько лучше себя прежнего вы хотите быть?

Ответ на этот вопрос многие люди начинают с описания своей текущей реальности. Например:

• В настоящее время у меня все сложно.

• Мне нужно принять кое-какие решения.

• Моя команда/сын/дочь встревожены.

• Столько всего происходит – я просто разрываюсь.

• У меня есть три месяца, чтобы с этим разобраться.

• Х меня бесит.

• Такое ощущение, что я не вылезаю из совещаний.

• Мне скучно на работе.

В их понимании, чтобы они стали лучше, кто-то (или что-то) должен измениться первым:

• Если бы только он больше меня слушал…

• Если бы они соизволили поинтересоваться, что я думаю…

• Если бы она просто перестала…

• Если бы у меня было больше времени…

• Если бы он пораньше приходил домой…

• Если бы она с этим смирилась…

• Если бы мой дом не был таким…

• Если бы они просто приняли решение…

Рейчел знала, что подготовлена к встрече, однако отдавала себе отчет в том, насколько собрание будет непростым. Она возглавляла команду, занимающуюся структурными переменами в организации. Члены команды вкалывали, не щадя себя, более полутора лет, чтобы запустить изменения, которым предстояло разворачиваться на протяжении трех лет. Рейчел видела: ее соратники измотаны, но полны решимости уложиться в срок. Она также знала, что их деятельность затрагивает интересы множества работников компании, в среде которых все больше нарастало недовольство. Эта встреча дала бы Рейчел возможность представить результаты работы, а заодно услышать отзывы людей, на которых задуманные перемены отразились бы сильнее всего.

Ее начальница назначила совещание. Они с Рейчел заранее договорились, что наилучшим подходом к такой непростой ситуации будет: сохранять непредвзятость, внимательно слушать и запоминать любые важные требования, чтобы потом вместе подробно изучить их. Они договорились подчеркивать те области, в которых программа работала хорошо. Все было продумано, и Рейчел чувствовала себя уверенно. Она вошла в зал и заняла свое место за столом, мягко опираясь локтями на подлокотники кресла, чувствуя себя расслабленно – как и планировалось.

Как всегда, за столом завязались непринужденные разговоры, а потом ее начальница открыла совещание:

– Итак, как вам известно, мы собрались здесь, чтобы рассказать Рейчел обо всех вопросах, которые у вас есть.

Рейчел мгновенно стало жарко. Сердце заколотилось, и она почувствовала, как тело ее сжалось. Она выпрямилась, опустив руки с подлокотников строго вниз вдоль тела. Это не тот подход, который мы планировали. Что она делает? – сказала Рейчел себе. Один из коллег начал рассказывать о своих разочарованиях, и Рейчел, вместо того чтобы вести себя согласно плану и слушать спокойно и непредвзято, поймала себя на том, что защищается и перебивает коллегу, не давая тому высказаться. Она попыталась взять себя в руки: Давай же, придерживайся изначального плана – продолжай слушать. Однако она по-прежнему говорила то, что не имела ни малейшего намерения произносить. Рейчел начала проявлять те качества, которые сама презирала в других. Одновременно росла и ее решимость доказать свою точку зрения, защитить свою команду. От этого Рейчел только сильнее волновалась. Нужно показать этим людям, насколько они плохо информированы, и доказать, что они ошибаются! Рейчел сорвалась – и не могла остановиться. Когда другие присоединились к обсуждению, она принялась перебивать и их. Тогда и они начали перебивать ее в ответ. Никакие проблемы не решались. Та спокойная, уверенная Рейчел, которой она планировала быть, испарилась. По окончании встречи она вышла из зала, полная ярости, расстроенная и совершенно лишенная поддержки.

Для Рейчел ощущение отсутствия поддержки было тем же, чем для меня ощущение, что я «недостаточно хороша». Оно обладало способностью пускать под откос все ее планы. Девушка предвидела трудности совещания. Она знала, что люди расстроены и, вероятно, выдвинут свои требования. Чего она никак не ожидала, так это действий начальницы. Следствием того, что ее застали врасплох, стали необдуманные поступки.

Рассказы о такого рода неуправляемых реакциях я слышу регулярно. «Я просто говорил и не мог остановиться», «Это просто происходило, я была не в состоянии сдержаться», «Не успела я и глазом моргнуть, как уже сказала все, что думала», «Мое тело вошло в режим перегрузки». Такого рода реакции весьма обычны для людей в ситуации излишнего давления. Они хотят вести себя как-то иначе, по-новому или лучше. Намерение присутствует, а потом верх над ними берет что-то иное.

Так что же происходит?

В стрессовой ситуации тело Рейчел среагировало мгновенно. Кровь прилила к шее и груди, сердечный ритм ускорился, мышцы напряглись. Словно она оказалась объектом нападения. Меньше чем за долю секунды она превратилась из женщины, которая чувствовала себя подготовленной, открытой и любопытной, в жертву, лишенную эмоциональной поддержки, раздраженную и ощетинившуюся. Одна неожиданная фраза – и тело Рейчел выдало спонтанную реакцию. Это, в свою очередь, вовлекло ее в эмоционально заряженный диалог с самой собой. Два голоса в ее голове боролись за власть: раздраженная эмоциональная реакция (Что она делает?) и рациональное мышление, напоминающее, что надо оставаться спокойной и внимательной. Эмоциональная реакция выиграла бой, и Рейчел обнаружила, что не способна участвовать в совещании как тот рациональный и внимательный человек, каковым она намеревалась быть.

Если мы хотим возвратить себе способность поступать рационально и не позволять физическим и эмоциональным реакциям «командовать» нами, нужно уделять им внимание и учиться ими управлять.

Многие из нас полагают, что мы – существа в первую очередь разумные и рациональные. Будь это так, история Рейчел была бы совершенно иной. На самом же деле опыт говорит нам (а теперь еще и наука предоставляет доказательства), что именно гармония трех составляющих – вначале Тела, затем Настроения и только после этого Разума – более всего помогает нам быть теми, кем мы хотим быть. Я наткнулась на два решающих фактора, которые теперь помогают мне и другим людям делать что-то по-иному или лучше. Они связаны с нашим мозгом и нашей энергией.

Вначале о мозге.

Прежде чем начать рассказывать, я хочу прояснить кое-что. Я намеренно собираюсь описывать мозг и его работу ненаучно, поскольку клиенты признаются, что именно этот простой способ понимания устройства нашего мозга был решающим шагом на пути к принятию лучших решений. Они считают, что невероятно полезно рассматривать мозг не как единое целое, а как три разных мозга, каждый из которых играет свою, отличную от остальных, роль.

С этим типом мозга мы знакомы лучше всего, поскольку он ответствен за многие функции, которые мы считаем человеческими. Например, за способность мыслить логически, представлять будущее, быть креативным, сосредоточиваться, решать задачи и принимать взвешенные решения. Являясь наиболее изученным из всех трех, он прекрасно развивался, помогая нам процветать, по мере того как наш мир становился более сложным. Сейчас, читая этот текст, вы пользуетесь Человеческим мозгом. Он воспринимает набор букв на этой странице, анализирует слова и их конкретные взаимоотношения друг с другом внутри предложения, а в результате понимает смысл написанного. Потрясающе!

Бóльшую часть дня он усердно трудится, перерабатывая поступающую со всех сторон информацию и вынося суждения о том, какие действия приведут к процветанию в любой ситуации. Процветание в XXI веке очень отличается от процветания тысячи лет назад. Тогда нам не нужно было решать, что надеть, что съесть на завтрак, на какие электронные письма ответить, что взять детям с собой в школу, какой маршрут выбрать, чтобы избежать пробок, – и все это еще до девяти утра! Тысячи лет назад жизнь была проще. Решения, которые мы принимали, основывались на задаче выживания. Они касались охоты, сохранения тепла и продолжения рода. Зимой мы больше спали, а летом максимально использовали светлое время суток. Существовал естественный порядок вещей, и наши решения основывались на нем.

Сегодня же нас ежедневно бомбардируют варианты выбора, которые теоретически позволят нам процветать: какой телеканал посмотреть, каким видом транспорта воспользоваться, какую марку машины выбрать, когда и как выпить кофе, в каком виде слушать музыку, узнавать новости… этот список бесконечен.

Человеческий мозг способен справиться с такими обширными объемами потенциальных входящих данных, только опираясь на стимулы. Одни из них полезны, а от других пользы значительно меньше.

Делаете ли вы следующее:

• Отвечаете на электронные письма, лежа в постели?

• Проверяете телефон каждые пять минут – даже в обществе других людей и за семейными трапезами?

• Не ходите в спортзал, хоть вам и хочется?

• Не оставляете себе времени на принятие важных решений?

• Начинаете много дел, ни одного не доводя до конца?

• Грубите людям, которым не собирались грубить?

• Соглашаетесь на предложения, на которые на самом деле не хотите соглашаться?

• Пропускаете время приема пищи?

• Ложитесь спать намного позднее, чем намеревались?

• Разговариваете по мобильному телефону, когда ведете машину?

• Принимаете ненужные приглашения по выходным?

• Смотрите пустые телепрограммы, сами не понимая зачем?

• Упускаете возможность позвонить человеку, которого любите?

• Переживаете из-за вещей, которые не можете контролировать?

• Тратите много времени на соцсети?

• Откладываете дела, а потом переживаете из-за этого?

Среди всех наших мозгов Рептильный мозг является самым старшим. Он прикрепляется к спинному мозгу и стволу головного мозга и действует как транспортная артерия, доставляя сенсорные сообщения от тела – в особенности от внутренних органов – к головному мозгу и обратно. Эта улица с двусторонним движением поддерживает в нас жизнь в процессе всех наших бессознательных действий, будь то дыхание, пищеварение, регулирование температуры и т. д.

Когда у него есть выбор, он с радостью не делает ничего иного, кроме выполнения этих базовых функций. И слава богу! А в необычных или неожиданных ситуациях он должен реагировать очень быстро. Поэтому он постоянно бдит, наблюдает за обстановкой, выискивая один из своих четырех главных объектов интереса. Враг? Пища? Друг? Или еще одно слово из четырех букв, которое сулит возможность заняться тем, чем чаще всего занимаются в спальне. Любой из этих четырех факторов вызовет непроизвольную физическую реакцию, которая буквально навязывается нам – сердце колотится, желудок проваливается в пятки или подпрыгивает к гортани, руки неконтролируемо дрожат или потеют, – выделяя разнообразные гормоны во всем теле. Сознательно мы не способны это контролировать или прекратить.

Именно это и случилось с Рейчел, когда ее начальница открыла совещание неожиданным для нее образом. Ее Человеческий мозг был подготовлен и готов контролировать ситуацию. Вдруг она столкнулась с новым обстоятельством, и – прежде чем у Человеческого мозга появился шанс оценить его и сделать выбор – ее Рептильный мозг почуял потенциального врага и привел тело в состояние боевой готовности, перехватив управление. По словам Рейчел, как только начальница открыла встречу таким неожиданным образом, все рациональные мысли ее покинули, и верх взяли физические реакции. На самом деле, если бы мы могли прокрутить эту сцену на замедленной скорости, мы, вероятно, заметили бы, что происходит неладное, еще до того, как начальница Рейчел открыла совещание. Если бы мы навели камеру крупным планом на ее шефа, то заметили бы, что некоторые физические признаки уже подали сигнал тревоги первобытной системе безопасности Рейчел, будь то избегание зрительного контакта, или отсутствие утвердительной улыбки, или оборонительная поза.

Рептильный мозг может быть сколь угодно примитивным, но как таковой он невероятно опытен, когда речь идет о необходимости почуять неладное. Он берет верх, пресекая всякое участие Человеческого мозга, которое не считает необходимым для выживания Рейчел. Я работаю со многими людьми, которые впадают в ярость, когда над ними неожиданно берут верх физические реакции. Или, как теперь называет их Рейчел, «благонамеренные примитивные импульсы».

Как проявляет себя ваш Рептильный мозг?

• Вы краснеете?

• Дрожите?

• Чувствуете, как у вас ломается голос?

• Ощущаете «бабочек» в животе?

• Понимаете, что не можете говорить?

• Чувствуете, как колотится сердце?

• Вас бросает в жар?

• Или в холод?

• У вас пересыхает в горле?

• Вам дурно?

• Вы напрягаетесь?

• Бледнеете?

• У вас потеют ладони?

• Возникает необходимость воспользоваться туалетом?

Все эти физические реакции говорят о том, что Рептильный мозг находится в боевой готовности. Трудность для многих из нас заключается в выборе способа реагирования на подобные физические ощущения. Рептильный мозг реагирует намного раньше Человеческого мозга.

В одном эксперименте в университете Айовы карточных игроков подключали к прибору, замерявшему электропроводность кожи (которая растет по мере того, как увеличивается стресс, заставляя потеть ладони). Их просили участвовать в игре, в которой они могли либо выиграть, либо проиграть деньги – в зависимости от того, какую карту брали из красной и голубой колоды. Красные колоды были «жульническими» и не позволяли игрокам выиграть. Перевернув более восьмидесяти карт, участники могли объяснить, что именно с красной колодой не в порядке. Их Человеческий мозг оценивал информацию, поступавшую от этих восьмидесяти карт, и принимал решение. Но, что самое потрясающее, прибор, замерявший электропроводность кожи, регистрировал, что их ладони начинали потеть (реакция Рептильного мозга), когда они тянулись к красной колоде уже после первых десяти карт. Потребовалось бы еще семьдесят карт, прежде чем их Человеческий мозг мог рационально разобраться в проблеме.

Рептильный мозг запускает физические реакции с единственным намерением – избегать всего, что угрожает нашему выживанию.

Как только это происходит, включается еще один мозг.

Собачий мозг (как я его называю) существует почти так же давно, как и Рептильный. Собачий мозг получает физические стимулы от Рептильного мозга и реагирует импульсивно и эмоционально в трех широких категориях, которые я описываю как «лаять», «поджимать хвост» и «вилять хвостом».

Он стремится совершать одно из двух: или минимизировать любую потенциальную угрозу, или максимизировать любое вознаграждение. В паре с Рептильным мозгом Собачий оценивает, является ли конкретная ситуация или личность потенциально опасной («лаять/поджимать хвост»), или к ней стоит приблизиться («вилять хвостом»). Он делает это мгновенно, сравнивая текущую реальность со всеми накопленными прошлыми воспоминаниями. И если что-то может причинить нам вред, гонит нас поскорее прочь. Все это делается с позитивными намерениями – ради нашего же выживания. Собачий мозг (как и Рептильный) запрограммирован исходить из допущения, что все новое или неожиданное представляет угрозу.

Когда вы ловите себя на том, что, сидя за рулем машины, бессмысленно орете на незнакомца, решившего «влезть» на парковочное место, которого вы терпеливо дожидались, это лает ваш Собачий мозг. Когда вы неожиданно становитесь объектом всеобщего внимания на работе, шокированы этим и лишаетесь дара речи, это поджимает хвост ваш Собачий мозг. И это именно он побуждает вас сказать «да» (вильнуть хвостом), когда на самом деле хотелось бы сказать «нет». Люди, которых я консультирую, регулярно слышат собственное «да» в ответ на требования начальства, коллег, родственников или друзей, а потом спрашивают себя: «Да какого черта я вообще на это согласился?!» Ответ: «Собачий мозг». Он решил, что вознаграждение, которое получит, угодив этому человеку, на каком-то уровне будет поддерживать его безопасность и поможет ему выжить. Все это – бессознательные решения, основанные на ощущаемых нами эмоциях, а не на рациональном мышлении.

Хорошая новость: как и собаку, Собачий мозг можно выдрессировать так, чтобы он развил иные реакции или привычки.

Однако одни собаки дрессируются лучше, чем другие. Моя собственная собака Кали превосходно идет на зов и выполняет команду «рядом», когда мы идем вдоль оживленного шоссе. Но стоит только ей заметить белку… Собачий мозг часто реагирует настолько быстро, что мы даже не успеваем осознать, что же произошло.

Проще говоря, наши три мозга заняты непрерывной потасовкой между медленным рациональным мышлением и быстрыми импульсами. Они запрограммированы постоянно взаимодействовать, чтобы все, чем мы занимаемся, сделать как можно более автоматическим. Это позволило бы сохранить нашу энергию, так как действия тогда превращались бы в привычки. Нашим трем видам мозга необходимо работать в команде.

Собачий мозг – проводник между Человеческим и Рептильным. Он отвечает за свободный поток информации, чтобы мы могли функционировать наилучшим образом и принимать полезные решения. Однако этот мозг постоянно проводит оценку событий и интерпретирует их, основываясь на наших прошлых переживаниях, и начинает действовать (лаять, поджимать хвост или вилять хвостом) в полной уверенности, что защищает нас. Часто он выносит быстрый вердикт («Если я в этот момент подключу Человеческий мозг, решение займет много времени, так что мы с тобой, Рептилия, должны разобраться с этим, пока не стало слишком поздно!») и блокирует любые рациональные рассуждения.

Следующий пример, взятый из моих наблюдений за группой людей, показывает, насколько быстро два древнейших вида мозга способны объединиться и перехватить управление.

Барри слыл в коллективе весельчаком. Я не раз встречалась с ним и считала его источником позитивной, подбадривающей энергии. Его любили коллеги. Как-то раз я поехала вместе с ним на неформальную встречу. Там сотрудники обсуждали, как лучше всего сообщать друг другу новости о текущих проектах и сократить время, которое тратится на совещания. Один из коллег, Филипп, заикнулся было о преимуществах письменного оповещения, к которому он прибегал прежде, и я заметила, как Барри заерзал на стуле. Его лицо вспыхнуло, челюсть окаменела, одна нога начала отбивать нервную чечетку. Филипп углубился в детали, и я увидела, что Барри заерзал еще сильнее, стал закатывать глаза и обегать взглядом присутствующих, в то время как его нога под столом начала отбивать более частый ритм. И как раз когда Филипп предлагал рассылать по кругу письма с новостями перед очередным совещанием, Барри внезапно прорвало:

– Господи помилуй, только не это! Последний отчет, который ты написал, был чудовищен, меня чуть не вырвало!

Я наблюдала, как Рептильный, а затем и Собачий мозг Барри отреагировали, едва только в речи Филиппа проскользнуло упоминание об отчете. Основываясь на воспоминаниях о том, какие ощущения вызвал у него тот злосчастный отчет, Барри взорвался, нимало не заботясь о последствиях. Филипп в ответ вспыхнул до корней волос (Рептильный) и до конца встречи не произнес больше ни слова (поджавший хвост Собачий).

Барри выпалил свое замечание на эмоциях. Это не было его сознательным решением. Я знаю, это звучит странно. Ведь наши эмоции – это наш выбор, верно? Когда люди говорят мне: «Я в ярости, потому что…», «Я очень переживаю из-за…», значит, их Рептильный и Собачий мозги, как правило, говорят им нечто такое, что стоит услышать. Однако часто эти два вида мозга молниеносно, но не всегда продуктивно объединяют силы. И не успеваем мы оглянуться, как они уже на коне и помыкают Человеческим мозгом. Одна из моих бывших коллег, Мелинда, как-то раз под конец долгого рабочего дня пережила следующий эпизод.

Иногда после последнего звонка возбужденная толпа детей выплескивалась в коридоры, торопясь вырваться на улицу и сталкивая любого, кто имел неосторожность оказаться на ее пути. Это означало только одно: назревала драка. Я увидела, как несколько преподавателей пробираются к ядру толпы, чтобы разнять драчунов. Приблизившись, я заметила, что молодая учительница пытается убедить одного из противников остановиться и уйти. Она прекрасно справлялась с ситуацией – оставалась спокойной, но твердой, с уверенной и прямой осанкой. Она повторяла одну и ту же мысль: «Оставь его в покое. Ты будешь выше как личность, если прекратишь и отвернешься. Давай же, не втягивай себя в еще бóльшие неприятности». Парнишка, которого она уговаривала, совершенно ее игнорировал, силясь добраться до противника под подзуживающие вопли толпы. И настал момент, когда она потеряла контроль – словно в мгновение ока превратилась в кого-то другого. Вспыхнув до корней волос, она завопила ему в лицо: «ТЫ ЧТО, НЕ СЛЫШАЛ, ЧТО Я СКАЗАЛА?!» Он поймал ее взгляд и ничего не ответил. В центре внимания теперь оказались учительница и двое детей, пожиравших глазами друг друга, почти соприкасавшихся носами. В этот момент один из старших преподавателей протолкался к ним, мягко опустил руку на плечо молодой учительницы и шепнул ей на ухо:

– Мелинда… вы же взрослая.

Посыл чужого Собачьего мозга, предлагающего вам полаять, может быть невероятно сильным.

Человеческий мозг Мелинды отчаянно пытался сохранить контроль, напоминая ей, что она учитель и что ее роль – заботиться о ситуации и о вовлеченных в нее детях. Она это знала. Однако присутствовало и более сильное конкурирующее побуждение. Побуждение выжить. Пока я на нее смотрела, ее прежняя спокойная расслабленная осанка становилась все более и более жесткой по мере того, как она ближе подходила к скандалу. Ее Рептильный мозг, ощущая возможность поражения в случае утраты контроля над детьми, подал Собачьему мозгу сигнал об угрозе. Рептильный и Собачий мозги вмешались, чтобы перехватить управление у Человеческого мозга: Сейчас не время для рационального мышления. Оно не работает. Тебя унижают на глазах у детей, которых ты учишь. Предоставь это нам. Он тебя игнорирует. ТЕБЕ необходимо победить. Тебе нужно лаять громче. И она залаяла громче. Потребовался Человеческий мозг другого человека, чтобы вмешаться и спасти ситуацию.

Чужой Собачий мозг может ощущаться как сила мощного речного течения. Мы хотим уверенно стоять на песке, но нас засасывает нечто, что намного сильнее нас. Выныривая на поверхность за глотком воздуха после того, как нас кидало туда-сюда под водой, мы можем ощущать себя растерянными, дезориентированными, потрясенными и малость потрепанными.

Вот такое ощущение было и у Даррена. Это парнишка, который выгуливает мою собаку. Даррен очень мягкий и заботливый, и моя Кали любит его. Однажды вечером он пришел за Кали изрядно потрясенный инцидентом, который произошел незадолго до этого в местном парке. Когда он играл с четырьмя собаками, находящимися на его попечении, какой-то парень подошел и пнул одну из них. Это привело Даррена в ярость.

– Мы обменялись резкими репликами. Он обвинил меня в том, что у меня «слишком много уродливых псин». Я ответил, что выгуливаю их, это моя работа. Он не обратил на мои слова никакого внимания и продолжал ругаться. Что я сделал? Я быстро увел собак прочь, подальше от опасности. Этот тип продолжал орать мне вслед через весь парк. Я вернулся к стоянке, запер собак в машине, а потом – угадайте, что я сделал? Я побежал обратно, чтобы найти этого человека. Нагнав его, я спросил, в чем проблема. А через пару секунд уже повалил его на землю, схватив за грудки и крича: «Если ты еще хоть раз пнешь одну из моих собак, будешь иметь дело со мной!» Я не мог остановиться. Это происшествие сильно потрясло меня, и я уже несколько часов не могу отделаться от мыслей о нем. Жаль, что я не отреагировал более по-взрослому. Я не дрался так с самой школы. А ведь мне уже за тридцать, боже ты мой!

Вы слышите, как Человеческий мозг Даррена вступает в игру, когда он пытается оценить, каким образом такое могло случиться? Когда от Рептильного мозга поступает сигнал, Собачий мозг склонен реагировать импульсивно – побуждать нас к движению. Когда он заставляет отпрыгнуть с проезжей части, по которой стремительно движется машина, мы ему благодарны. Он играет роль коробки передач между примитивным импульсом Рептилии и сознательной реакцией Человека. Даррен мог остановиться в любой момент, пока возвращался обратно в парк. Однако чувство справедливости, которое свойственно Собачьему мозгу, было оскорблено. Даррена воспламенило негодование – и решимость его Собачьего мозга оказаться правым захватила власть.

Сейчас, когда я пишу это, воспоминания уносят меня к одному эпизоду на школьном дворе, в те времена, когда мне было тринадцать лет. Между моей подругой Сюзанной и девочкой по имени Джуди были непрекращающиеся «контры». Помню, как Джуди высказала Сюзанне – во всеуслышание и в очень уничижительном тоне – все, что она о ней думала. Затем Джуди развернулась и, довольная собой, пошла прочь, улыбаясь от уха до уха. Я никогда не считала себя склонным к насилию человеком. Но едва завидев на лице подруги скорбное выражение, погналась за обидчицей. Схватив ее за локоть, я развернула Джуди на 180 градусов и с криком «Да как ты смеешь?!» отхлестала ладонью по лицу. Потом убежала и заперлась в туалете. Что же я наделала?! Я сидела в своем убежище до тех пор, пока за мной не пришла учительница.

Ничто лучше задетого чувства справедливости не способно привести в действие импульсивный Собачий мозг.

Вид улыбающейся Джуди подтолкнул меня к отмщению. Этот импульс «сорваться с поводка» уклонился от любых возражений Человеческого мозга, который мог бы предупредить о вероятных последствиях – серьезном наказании администрацией школы или необходимости предстать перед потрясенными и разочарованными родителями.

Мой деловой партнер Саймон, пожалуй, один из самых рациональных людей, кого я знаю. В прошлом году мы запланировали поездку в Мехико. В аэропорту Хитроу велись строительные работы, поэтому все указатели были сняты. Мы поинтересовались у девушки за стойкой информации, где находится наш выход на посадку. Она направила нас и еще примерно десяток других пассажиров в неверном направлении. В результате мы минут десять плутали, прежде чем кто-то наставил нас «на путь истинный». Нам пришлось бежать, чтобы успеть на рейс. Как только мы добрались до нужного гейта, мой бизнес-партнер очень вежливо попросил служащего за стойкой сообщить начальству, что было бы очень хорошо, если бы в зале был указатель, показывающий правильную дорогу.

Служащий ответил резко, как отрубил:

– Там был указатель, сэр.

– Нет, на самом деле его там не было, – возразил Саймон по-прежнему вежливо, и его поддержали кивками другие пассажиры.

После обмена еще несколькими фразами служащий, снисходительно и даже не поднимая глаз, сказал:

– Нет, вы ошибаетесь. Указатель есть.

Он был настолько высокомерен, что у меня мелькнула мысль: «Ой-ой, я знаю, чтó сейчас будет». Я видела, как все в облике Саймона изменилось. Его Рептильный мозг подготовил тело к нападению, а Собачий напрягся, стараясь убедить его залаять. Их борьба с Человеческим мозгом была чуть ли не видимой невооруженным глазом. Я уже практически слышала рычание!

– Хорошо, – объявил Саймон. – В таком случае то, что было простым замечанием, теперь превратилось в официальную жалобу. И это жалоба на вас!

Саймон повернулся к коллегам своего собеседника:

– Я вижу, что вам стыдно и обидно за его отвратительную работу. Предоставляю вам помочь своему коллеге поразмыслить о том, как он мог бы лучше справиться с этой ситуацией.

Не то чтобы это выглядело как нападение, но, тем не менее, было довольно резко!

Пока мы шли к самолету, Рептильный и Собачий мозги Саймона «остыли», и вернулся из отлучки мой сдержанный, рациональный деловой партнер.

– Жаль, что я сорвался и был так груб, – признался он.

Все это – примеры того, что я называю «из подкорки на язык». Многие клиенты используют эту фразу для признания промахов, когда Рептильный и Собачий мозги берут верх и гонят их туда, куда они не собирались идти.

Момент, когда мы теряем самообладание, может доставить удовольствие, но у него непременно будут последствия.

«Подкорка» – это Рептильный мозг. Остановить его вы не можете. Точно так же вы не можете помешать Собачьему мозгу реагировать на команды Рептильного. Вы не можете помешать «подкорке» добраться до Собаки. Зато можете помешать ей добраться до «языка». Если сами так решите. Трудность состоит в том, чтобы замедлить время реагирования и дать возможность Человеческому мозгу сделать взвешенный выбор.

Знание об этих трех видах мозга и об игре, куда они вовлечены, очень помогает людям, с которыми я работаю. Понимание, какой мозг в конкретный момент берет управление на себя, часто является трамплином к тому, чтобы «быть лучше». Мои клиенты тестируют собственные реакции и узнают, насколько быстро их Рептильный и Собачий мозги способны захватить власть. Ускоряется сердечный ритм? Краснеет лицо? Человек вдруг начинает говорить быстрее или вообще замолкает? Знание о том, что эти три мозга участвуют в управлении всеми нашими решениями и выборами, простой и приятный способ понимать, что происходит. У меня есть клиенты, которые считают эту систему удобным жаргоном. Они пользуются им на работе и дома. Я сама видела, как одна женщина во время совещания «ляпнула» что-то неподобающее и почти тут же проговорила: «Прошу прощения, это был мой Собачий мозг. На самом деле я хотела сказать вот что…» Это позволило улыбнуться всем – включая ее саму – и сгладить остроту момента. У нее появилась возможность вновь овладеть собой и сознательно выбрать, как она хочет выразить мысль. Иными словами, включить свой Человеческий мозг.

Гармонизация всех трех мозгов помогает нам совершенствоваться – быстрее и с меньшими усилиями.

ТРИ МОЗГА

Когда происходит что-то неожиданное или новое, мы всегда вначале реагируем на физическом уровне.

Спустя долю секунды наша интуиция (Собачий мозг) интерпретирует эти ощущения и реагирует соответственно: угроза? Или вознаграждение?

Теперь эти двое берут управление на себя, давя авторитетом любую сознательную мысль Человеческого мозга, который после этого уступает власть – в ущерб нашей способности мыслить рационально.

Какой мозг – Рептильный, Собачий или Человеческий – является руководящим, когда вы:

Чтобы Человеческий мозг функционировал наилучшим образом, ему нужно, чтобы Собачий и Рептильный перестали командовать и находились с ним в гармонии. Я представляю эти три мозга как трех персонажей на сцене – каждого с отличительной и важной ролью, которую он должен играть, помогая нам быть на высоте. Когда все три мозга работают вместе как ансамбль, у нас появляется больше вариантов.

– Я была в депрессии. Чувствовала себя разбитой… Низкая энергия… Никаких желаний, связанных с грядущим годом… Все казалось неподъемным. Да зачем мне вообще все это делать? Я не была уверена, что могу или хотя бы хочу. У меня была бессонница. Мне казалось, что меня недостаточно ценят. От этого страдал мой вес, мое здоровье. Я все больше и больше отдавала себя работе и все меньше – дому. Больше времени проводила с людьми, которые целиком погрузились в особый рабочий темп и стиль, и мои родные говорили: «Да это абсурд какой-то! Что ты вообще с собой делаешь? Почему ты все это терпишь?» Критической точкой оказался случай в отпуске. Я сидела у бассейна, переписываясь по электронной почте, и муж выхватил iPad у меня из рук и швырнул его в бассейн со словами: «Если ты собираешься весь отпуск только работать, Беверли, завтра мы возвращаемся домой». Остаток дня я прорыдала. Мой брак трещал по швам. Я должна была что-то изменить…

Три мозга Беверли пребывали в смятении. Рептильный боролся за свою потребность в сне, Собачий не знал, то ли ему лаять, то ли вилять хвостом, то ли поджимать его. Человеческий мозг трудился вовсю, пытаясь отвечать на бесконечную электронную корреспонденцию и становясь все более и более непродуктивным.

Многие из нас могут посочувствовать Беверли. А некоторым подобное смятение хорошо знакомо. Большинство людей, с которыми я работаю, пытаются выбрать наилучший способ реагировать на конкурирующие требования, которые предъявляет жизнь. На макроуровне это может быть сочетание заботы о детях, работа, уход за родителями, братьями или сестрами, попытки втиснуть куда-то походы за покупками. На микроуровне конкурирующие требования могут означать жонглирование приоритетами в пространстве какой-нибудь пары часов. Подготовить важный документ, ответить на электронные письма, присутствовать на непрерывных встречах, вдохновить подчиненных, быть доступным в любое время, – и все это для того, чтобы пораньше уйти с работы и успеть на родительское собрание, которое начинается в четыре часа дня.

Вопрос в том, как нам выбраться из всей этой неразберихи?

Ответ кроется в нашей энергии. На самом деле, даже в энергиях.

У всех нас есть доступ к пяти видам энергий высокой эффективности, которые оказывают нам важнейшую помощь в том, чтобы проявлять себя наилучшим образом. Вот они:

• энергия тела,

• энергия настроения,

• энергия разума,

• энергия цели,

• и человеческая энергия.

Если мы представим свои три мозга как актеров на сцене, то пять энергий будут второстепенными персонажами, дожидающимися за кулисами и готовыми сыграть свою роль, если мы решим уделить им внимание.

Список нашей «труппы» выглядит так:

То, как мы управляем различными энергиями, оказывает огромное влияние на нашу способность делать выбор и принимать решения.

Похоже, в каждой области нашей жизни присутствует не только растущее стремление достигать большего за меньшее время, но и необходимость делать это превосходно. Я часто встречаюсь с клиентами, которые, собираясь в отпуск, стараются убедиться в том, что сделали все необходимое по работе сами и вдохновили на свершения других. Обычно они возвращаются из отпуска со словами: «У меня ушло три дня, чтобы только прийти в себя! Со мной вообще было не слишком весело, а последние два дня отпуска ушли на то, чтобы собраться и подготовиться к возвращению».

Пока мы носимся как угорелые, пытаясь успеть все и сделать это «все» превосходно, между нашими тремя мозгами и пятью энергиями происходит непрерывное взаимодействие. Когда у нас есть способы управлять этими энергиями, Рептильному и Собачьему мозгам становится легче поддерживать Человеческий мозг во всех его выдающихся функциях. Именно он прилагает сознательные усилия для того, чтобы сосредоточиваться и принимать лучшие решения.

Узнавая о практических методах успешных людей из областей искусства, армии и спорта и поработав с сотнями клиентов, я обнаружила одну закономерность.

В первую очередь успешные люди заботятся об энергии тела. Они поддерживают Рептильный мозг. Поступая так, они чувствуют себя в гораздо лучшей форме, чтобы генерировать энергию настроения. Это успокаивает их Собачий мозг, который, в свою очередь, дает им возможность фокусировать энергию разума на том, что важно, и получать наилучшие результаты от Человеческого мозга. Мы генерируем эти три энергии внутри себя. Два оставшихся важнейших вида энергии – энергия цели и человеческая энергия – генерируются в результате контактов с другими.

Итак, каков же был порядок у Беверли?

Прежде всего, энергия тела явно была на низком уровне. Она не высыпалась, не занималась спортом. Страдало ее здоровье. Это, в свою очередь, затрудняло контроль над эмоциями, поэтому она чувствовала себя несчастной и недооцененной. Энергия разума, необходимая для выбора конструктивных действий, сильно зависит от достаточного количества энергии тела и энергии настроения. И то, и другое у Беверли было в дефиците. Как следствие, она с легкостью переключалась на более привычное действие – работу с электронной почтой, – чтобы ощущать хоть какой-то прогресс. Она утратила силу воли и мотивацию, из которых состоит энергия цели, – и, закапываясь в электронные письма, отсекала любые контакты и удовольствия от общения с семьей, а ведь именно они пополняют запас человеческой энергии.

Беверли отправлялась в отпуск, отнюдь не намереваясь создать такое напряжение в своем браке. Она просто оказалась на нисходящей спирали, пытаясь найти выход из чащи всевозрастающих требований, предъявляемых к ней. Она вела себя к истощению.

Энергия тела – первое, о чем нужно думать, пускаясь в путь к самосовершенствованию. Она составляет фундамент для других четырех энергий и, как следствие, усиливает нашу способность принимать лучшие решения. Мы с моим деловым партнером разработали метод, построенный вокруг четырех важнейших столпов, на которых покоится энергия тела:

S (Sleep) – Сон

H (Hydration) – Восполнение жидкости

E (Exercise) – Обязательная подвижность

D (Diet) – Диета

Добро пожаловать в SHED-метод![4]

Чтобы поддерживать высокий уровень энергии тела, нужен разумный баланс всех четырех факторов: сна, потребления воды, обязательной физической нагрузки и диеты.

Проще говоря, эти четыре компонента дают возможность эффективно управлять вашим Рептильным мозгом. Даже самая обыденная деятельность может стать непосильной, если мы устали, истомлены жаждой, потеряли физическую форму или голодны.

Одной из семейных традиций в моем детстве была ежегодная летняя поездка в Корнуолл. По мере приближения дня отъезда я приходила во все большее возбуждение. Оно достигало пика, когда отец открывал капот нашей старенькой «Воксхолл-Вива»[5], чтобы проверить масло. Я сидела на пассажирском сиденье рядом с креслом водителя и наблюдала, как он извлекает длинный и тонкий металлический щуп, показывающий уровень масла в двигателе. Если масла было слишком мало, отец доливал его, чтобы двигатель эффективно работал во время долгой поездки, а наше путешествие не было сопряжено ни с какими трудностями.

Кажется, что проще ничего быть не может. Но когда мы перегружены или стремимся чего-то достичь, то часто забываем уделять внимание фундаментальным вещам, которые играют огромную роль в том, насколько хорошо мы себя чувствуем и эффективно действуем.

Если вы будете уделять больше внимания энергии своего тела, то рано или поздно найдете простые способы чувствовать себя лучше и достигать большего.

Лично мне особенно трудно функционировать на полную мощность, если я не высыпаюсь. Мое тело принимается «вопить во всю глотку». Такая истерика часто принимает форму ангины. В последние годы я активно изучала факторы, оказывающие наибольшее воздействие на качество сна. Теперь я понимаю, что мой сон бывает менее полноценным, если временной зазор между последней трапезой и моментом отхода ко сну не слишком велик. А если ужин включает углеводы, то на следующий день я просыпаюсь, словно в тумане. Для моего делового партнера таким фактором является физическая нагрузка: раннее пробуждение (ненормально раннее, на мой взгляд!) и ненормально (опять-таки, на мой взгляд) длительная пробежка. А мои муж и дочь становятся сварливыми, если вовремя не поели. Все индивидуально.

Пару лет назад я останавливалась в отеле в Лос-Анджелесе. У меня завязалась беседа с женщиной, севшей рядом со мной у бассейна. Я читала роман, она – что-то с экрана ноутбука. Мы одновременно отвлеклись от своего занятия, когда явно расстроенная мать стала уговаривать детей вылезти из бассейна и пойти обедать. Дети и слышать об этом не хотели. Они отлично развлекались, выполняя стойки на руках под водой, и визжали от смеха, пытаясь топить друг друга. Их мать стояла на краю бассейна, держа на весу полотенца, и все сильнее раздражалась. Женщина, сидевшая рядом со мной, поймала мой взгляд и подмигнула: мол «как хорошо, что я не на ее месте». Я согласно улыбнулась в ответ. Естественно, мы обе хотели, чтобы дети выполнили просьбу матери, да поскорее, чтобы мы могли продолжать наслаждаться покоем и солнечными ваннами. Когда мать, разъяренная, вихрем унеслась в здание, видимо, надеясь, что дети почувствуют себя виноватыми и побегут ее догонять, они, как ни в чем не бывало, остались в бассейне и продолжали играть. Моя соседка подняла взгляд и проговорила:

– Надеюсь, они скоро проголодаются. Я прилетела сюда три часа назад, и это в мои планы не входило.

Мы разговорились. Майра была в Лос-Анджелесе по делам. Она много ездила по миру по служебной необходимости. Сейчас у нее был, как она выразилась, «момент восстановления», и он был чрезвычайно важен для нее. Женщина поделилась, что ключевым ингредиентом ее рецепта, позволяющего все успевать, был день для восстановления после продолжительного перелета:

– Это дает мне возможность прийти в себя, неспешно распаковать вещи, разговаривать по телефону в пижаме. Благодаря такой паузе я смогу войти в новый день стремительно и чувствуя себя посвежевшей.

Для меня это звучало абсолютно осмысленно. Но как восприняли такой подход у нее на работе?

– Поначалу мои коллеги в недоумении хмурили брови. Но теперь они соглашаются с тем, что это – важная часть моего распорядка. А некоторые даже сами начали так поступать.

Сотрудники, которые поначалу косо смотрели на такой подход, несомненно, считали его проявлением эгоизма со стороны Майры. Однако, когда они попробовали поступать так же, преимущества стали для них очевидны.

Я знаю, что слово «эгоист» имеет дурную репутацию. И теперь регулярно спрашиваю клиентов, что они сделали бы, если бы были «разумными эгоистами».

Я использую это выражение, чтобы помочь людям найти выход из очевидного парадокса: порой наилучший способ позаботиться о других – вначале позаботиться о себе.

Итак, говоря о вашей энергии тела и заботе о составляющих вашего SHED, – насколько вы разумно эгоистичны? Сочетание «разумности» и «эгоизма» кажется противоречием. Но забота о себе с целью быть лучше в чем-то или лучше для кого-то другого может быть необходимостью. Например, во время полета нам напоминают, что в случае чрезвычайной ситуации мы должны надеть кислородную маску на себя, прежде чем помогать детям. Это эгоизм или разумность? Родителям следовать этой процедуре очень трудно, что вполне понятно: Собачий мозг велит нам поступать с точностью до наоборот.

Тем, кто сумел принять концепцию разумного эгоизма, очень помогают три вещи:

1. Они знают, что это важно.

2. Они выделяют для этого время и особую процедуру или ритуал.

3. Они действуют методом проб и ошибок, чтобы выяснить, что им больше всего подходит.

Возьмем в качестве примера одну из моих клиенток – Сюзан. Она ощущала усталость и некоторое отупение и перестала быть творческой личностью, какой была прежде. Когда я спросила, как та могла бы проявлять разумный эгоизм, она бросила на меня растерянный взгляд, словно я при ней выругалась или вообще не поняла, что она только что сказала.

– Да у меня просто нет времени, чтобы еще чем-то заниматься, – пояснила она мне. – Я просто хочу иначе относиться к тому, что делаю. Я хочу быть более творческой, хочу, чтобы у меня появлялись свежие идеи и чтобы ушло ощущение опустошенности.

Когда мы встретились в следующий раз, Сюзан поделилась, что выражение «разумный эгоизм» преследовало ее в течение следующих нескольких дней. Когда она спросила мужа, что оно для него означает, тот не задумываясь ответил: «Играть в футбол по средам вечером и по воскресеньям утром. Без этого я был бы невыносим». А потом они с интересом обсудили, чтó это выражение могло бы означать для нее.

Каким был ее ответ? Она осознала, что ее представление о проявлении разумного эгоизма – с головой уйти в книгу, когда это возможно. Она уже сто лет не читала книг ради удовольствия и очень скучала по этой привычке.

– Отпуск – это прекрасно, – говорила она, – потому что я могу позволить себе перечитать столько книг, сколько влезет.

Наличие времени для чтения стало восприниматься ею как «приятное занятие в отпуске», а не «вложение в себя», в особенности тогда, когда после должностного повышения Сюзан решила, что любое свободное время дома должна проводить с семьей.

Сюзан намеревалась поэкспериментировать с разумным эгоизмом. Она дала себе зарок раз в месяц проводить время с подругами из читательского клуба, которые уже некоторое время пытались уговорить ее присоединиться к ним. Вступление в клуб сработало на нескольких уровнях. Его заседания происходили раз месяц, и в них участвовали другие люди. Поэтому прочесть книгу, которая будет обсуждаться в текущем месяце, было для Сюзан обязательством не только перед собой, но и перед ними.

Сюзан всегда думала, что фокусироваться на себе не возбраняется – при условии, если она вначале сделала все остальное. В ее списке дел внимание к себе всегда располагалось на последнем месте.

Ее подход изменился, когда она начала осознавать, что вложения в себя позволяют ей быть эффективнее во всем остальном.

Она наслаждалась своими «чтениями», они ее перезаряжали. Сюзан начала экспериментировать и с другими «разумно-эгоистичными» привычками.

Еще один мой клиент, Кевин, всегда использовал время по пути домой как возможность завершить незаконченную работу, несмотря на то что за спиной уже был длинный день в офисе. Часовой путь к дому превратился для него в продолжение рабочего дня. Он научился эффективно обустраивать свой мобильный кабинет в вагоне, ощущая странное чувство удовлетворения, если удавалось начать работу еще до того, как поезд отойдет от платформы. Так, во время утренней поездки в город этот «мобильный кабинет» давал ему возможность «отправить пару писем» и подготовиться к грядущему дню. Это стало привычкой.

– До меня дошло, что все, чем я занимаюсь, – это работа. Я приезжаю домой, по-прежнему думая о работе, и даже не успеваю пожелать детям «спокойной ночи». Падаю в постель, просыпаюсь, выхожу из дома и начинаю все заново, – рассказывал он мне. – Я не знаю, что еще тут можно сделать. Кажется, это единственный способ успевать все.

Когда мы заговорили о том, как Кевин мог бы проявлять больший разумный эгоизм, он признался, что хотел бы использовать время в дороге, чтобы расслабляться, а не чувствовать себя обязанным работать. Он упомянул, что всегда хотел выучить французский, и согласился поэкспериментировать со временем в дороге, попробовав найти ему иное применение. Он купил себе отличные наушники и начал использовать утренние и вечерние часы в поезде, чтобы расслабиться и снова взяться за учебу.

Кевин обнаружил, что благодаря часу, потраченному на новую область знания, он приезжает на работу с гораздо бóльшим желанием сосредоточиться на профессиональных обязанностях и своих подчиненных. Он также обнаружил, что возвращается домой с гораздо бóльшим запасом энергии, которую может посвятить семье. Его возросшая эффективность в течение дня означала также, что он как минимум раз в неделю мог возвращаться домой пораньше, чтобы увидеться с детьми до их отхода ко сну.

Я большая фанатка Адель[6] – не только из-за выдающегося голоса: мне импонирует неукротимая честность ее песен и то, как она общается с поклонниками во время выступлений. Создается ощущение, будто мы вместе сидим в пабе и обмениваемся новостями. В одном из своих чатов она поделилась словами, которые могли бы быть взяты прямо из этого раздела книги: «Самое важное для меня в жизни – быть мамой. И к тому же я много значу сама для себя – ведь если я не буду заботиться о себе и любить себя, я не смогу быть хорошей мамой».

Выясните, что подходит вам. Все люди разные. Возможно, вам нужно больше сна, в то время как вашему коллеге необходимо регулярно питаться. Клиент может говорить, что ему нужно установить контакт с коллегами, или найти стратегическое решение для конкретной проблемы, или понять, что он чувствует. Но чаще всего это сводится к таким простым вещам, как «мне нужно больше спать, чтобы двигаться вперед» или «все усугубило то, что в то утро я не позавтракала».

Важно экспериментировать, или, как я говорю, «действовать и учиться», найти свое разумно-эгоистичное вложение, чтобы сохранять силу для себя и других.

Когда мы следим за своим SHED, мы обеспечиваем Рептильный мозг энергией, которая нужна ему, чтобы заботиться о наших основных потребностях и поддерживать в нас жизнь.

Давайте подробнее присмотримся к каждому из этих элементов по очереди.

По какой-то непонятной причине люди часто гордятся тем, как многого они достигли – и как мало они спали при этом. Люди склонны восхищаться теми коллегами, кто довольствуется меньшим количеством сна, чем нужно в среднем, полагая, что это их сильная сторона. Сторонники Маргарет Тэтчер восхваляли ее за то, что она спала лишь по четыре часа в сутки, и я не помню, чтобы она опровергала этот слух. Билл Клинтон спал около пяти часов, и люди благоговели перед такой выносливостью. Он, напротив, был большим реалистом: «За свою долгую политическую карьеру, – говорил он, – наибольшее число ошибок я совершил тогда, когда был очень утомлен. Лучшие решения принимаешь, когда ты не слишком устал».

Открытия, сделанные в ходе опроса о сне, проведенного в Великобритании в 2012 году, поддерживают это утверждение. Когда мужчины и женщины испытывают депривацию сна, тремя областями, которые страдают от нее сильнее всего, оказываются уровень энергии, настроение и отношения с другими людьми. По сравнению с людьми, которые получали оптимальное количество сна (от семи до восьми часов за ночь), регулярно не высыпавшиеся в семь раз чаще чувствовали себя беспомощными, в пять раз чаще – одинокими и в три раза – испытывали трудности с концентрацией или продуктивностью. Я могу посочувствовать всем этим людям.

Шине это знание досталось дорогой ценой. Она получила повышение в международной компании быстрее, чем рассчитывала. Будучи честолюбивой, она с радостью ухватилась за эту возможность. Новая должность влекла за собой намного бóльшую ответственность, но после обсуждения с мужем она ее приняла. Поначалу Шина набросилась на новую роль с большим аппетитом. Но фронт работ все ширился. Больше работы – больше встреч, больше поездок и больше времени вдали от семьи. Ей начало казаться, что она не справляется со своей работой. Чтобы попытаться вернуть контроль над ситуацией, Шина начала приезжать на работу все раньше и раньше, а уходить все позже и позже. Все больше документов она уносила домой, чтобы разбираться с ними по вечерам – после того как уложит детей спать. Женщина чувствовала себя перегруженной и не способной мыслить ясно, а ее ноша, казалось, только росла. По мере усугубления положения она начала приезжать домой уже после того, как дети уснули – что, как ни противоестественно это звучит, вызывало у нее чувство облегчения, поскольку она могла сразу же взяться за работу. От чего-то надо было отказаться. После пяти месяцев попыток угнаться за всем сразу она утратила мотивацию, не находила радости ни в чем и, наконец, получила запрет на работу от своего лечащего врача. Вот тогда-то мы и познакомились.

– Для меня было обычным делом работать за ужином, в то время как Сэм этот ужин готовил, – рассказывала она мне. – Это давало мне возможность работать, не прерываясь на еду, до самого отхода ко сну. А ложилась я спать поздно.

Поэтому стараются работать усерднее и дольше. Это особенно верно в отношении женщин, возвращающихся к работе после отпуска по беременности и родам (включая меня). Они опасаются, что их будут считать менее эффективными работниками – теперь, когда у них появились и другие обязанности. Я повидала немало мужчин и женщин (последних – больше), которые, обзаведясь семьей, принимали решение вернуться на четырехдневную рабочую неделю. Но в итоге нарабатывали эквивалент полной пятидневки, чтобы избавиться от чувства вины или доказать свою ценность. Их Собаки виляли хвостами, как безумные, говоря «да» из страха, что их сочтут недостаточно преданными делу или менее ценными работниками. Как следствие, они совершенно забывали о себе.

После того как Шину отправили в принудительный отпуск, она установила новый распорядок:

– Я отключаю все технологические устройства за час до отхода ко сну и читаю. Поначалу это было невероятно трудно. Мне помогла смена тематики чтения. Я перестала читать профессиональную литературу, выбирая что-нибудь легкое. У меня было несколько романов, которые я покупала в прошлом как подарки и намеревалась прочитать сама. Я начала с них. Первое время я корила себя: «У тебя столько дел! Какого черта ты делаешь вид, что у тебя есть время это читать!»

И это несмотря на то, что Шина была отстранена от работы и ей не нужно было ничего «делать»!

– Со временем благодаря настойчивости засыпать стало легче и, честно говоря, сон стал более глубоким. То, что я первым делом сфокусировалась на сне, дало мне возможность начать перезарядку. Помимо этого я начала лучше питаться и старалась сосредоточиться на вкусе продуктов, вместо того чтобы пытаться во время еды заниматься другими вещами.

Три месяца спустя Шина снова вышла на работу, воодушевленная перезарядкой, с новой вечерней диетой и ритмом сна, которые, хотелось верить, уже устоялись. Я говорю «хотелось верить», потому что им предстояло жесткое испытание. Вот как описывала это Шина:

– Поначалу был велик соблазн вернуться к прежним привычкам. Но я заметила, что когда оказываюсь вынуждена отступить от новых правил, мой уровень энергии падает, ясность мысли страдает, и я с большей неохотой принимаю решения. Одного намека на «старые ощущения» мне хватило, чтобы закрепить новый распорядок.

Вернувшись на работу, Шина снова столкнулась с той же средой и теми же требованиями, что и прежде. Ее испытанием было сохранить свои новые привычки перед лицом угрозы истощения. Старую привычку сложно искоренить. Она постоянно маячит рядом и соблазняет вернуться, заманивая привычными триггерами – электронными письмами, на которые надо ответить, встречами, на которых надо присутствовать, растущим снежным комом решений, которые надо принять. Однако, к счастью, месяцы, проведенные вне работы, дали Шине шанс закрепить новый вечерний ритуал. Теперь она гораздо лучше распознавала вмешательство Собачьего мозга и сопротивлялась ему, когда тот пытался заставить ее делать то, что она всегда предпринимала в подобных стрессовых ситуациях, – работать дольше, даже если это делало ее менее эффективной.

Полноценный сон улучшает нашу способность сосредоточиваться, быть творческими, фокусироваться и принимать решения. Тогда как недостаток сна вредит умственной деятельности. Исследования показывают, что даже после одной ночи недосыпа солдаты теряют 30 процентов своих когнитивных способностей. И наоборот, всего 20 минут сна могут повысить результативность пилота NASA на 34 процента. Что интересно, ни один из этих статистических фактов не производит никакого впечатления на 100 процентов подростков в моем доме!

Арианна Хаффингтон, создательница всемирно успешного издания Huffington Post и автор книги «Выдохшиеся»[8], стала героиней заголовков СМИ всего земного шара, когда сказала: «Чтобы быть успешными, нам нужно хорошенько высыпаться». Так как же нам максимально воспользоваться возможностями сна, чтобы дать толчок энергии тела? Ниже приведены некоторые «сонные практики» и советы по отдыху, испытанные другими людьми и сыгравшие роль в восстановлении их энергетики тела.

Проверьте, подходят ли вам какие-то из них:

• Я начал(а) ложиться и вставать каждый день в одно и то же время.

• Я завожу не только будильник на утро, но и «сонник» на вечер.

• Я отключаю все гаджеты за час до отхода ко сну.

• Когда мне трудно уснуть, я вспоминаю о том, что отдых – это тоже хорошо.

• Я превращаю свою спальню в благоприятную среду для сна: плотно занавешиваю шторы, исключаю все источники шума, забочусь о температуре и чистоте воздуха.

• Я забочусь о том, чтобы ужин был приготовлен и съеден за два-три часа до сна, и не потребляю кофеина в течение двенадцати часов перед отходом ко сну.

• Каждый обеденный перерыв я обеспечиваю себе 15-минутный дневной сон. Я называю его «дремой для ума». Эти перерывы помогают мне сфокусироваться во второй половине дня.

• Я купил себе в рабочий кабинет бархатное кресло, чтобы создать личную зону. Письменный стол предназначен для работы, телефона и электронной почты. Кресло – для «я»-времени: размышлений, отдыха или просто создания перемены в энергии.

• Я оставляю рабочий портфель за пределами спальни. На ночь я складываю в него все тревоги, чтобы отделить их от своего сна. Затем бросаю на них взгляд утром и решаю, какие хлопоты вынуть, чтобы разобраться с ними.

• По вечерам я принимаю ванну и изгоняю из спальни все отвлекающие электронные устройства.

Я начну этот раздел с экстремального примера высокой эффективности. Не потому что рассчитываю, будто вы все бросите и станете олимпийскими чемпионами, а потому что он отлично иллюстрирует, насколько важна вода.

Великобритания славится своими громкими успехами в академической гребле на Олимпийских играх. Член нашей сборной, дважды золотой медалист-олимпиец Стив Уильямс, устроил мне экскурсию по гребному клубу Leander в Хенли. При входе в здание первое, что бросается в глаза, – огромный стенд, пестрящий именами. Все это обладатели олимпийских наград. Как пояснил мне Стив, «имена золотых медалистов выведены золотом, серебряных и бронзовых – черной краской». Очевидно, победа считается здесь единственным достойным вариантом. Стоит войти в здание, и сразу же фокусируешься на успехе и принципе «быть лучше остальных». Я наблюдала, как гребцы разогревались, тренировались, расслаблялись и общались. И меня поразило то, что у каждого из них при себе была бутылка с водой. Они словно были пришиты к своим бутылкам. Стив объяснил:

– Каждое утро гребцов тестируют по нескольким физиологическим параметрам, чтобы следить за их результативностью и восстановлением. Измеряют сердечный ритм в состоянии покоя, массу тела, количество часов и качество сна. Все это важно, но Юрген, наш тренер, делает особый упор на восполнение жидкости как ключевой показатель готовности тела выдать результат на высшем уровне. Поэтому каждый гребец постоянно держит при себе воду и то и дело делает глоток.

Можно подумать, что восполнение жидкости – профессиональная привычка, что эти спортсмены натренированы восполнять количество испарившейся через пот влаги и таким образом поддерживать свое физическое совершенство. Однако согласно исследованию, проведенному в 2015 году британским университетом Лафборо, «обезвоживание может также приводить к нарушениям психического функционирования, перепадам настроения, ухудшению сосредоточенности и потере кратковременной памяти».

Думая о важности потребления воды, я вспоминаю о Вэл. Допускаю, что ее случай – крайность. Но это вполне реальный пример, служащий напоминанием о том, что может случиться, когда мы игнорируем предупреждающие знаки.

Вэл в свои сорок с небольшим лет была директором школы. Из-за преданности делу она, как правило, каждый день уходила с работы последней и была доступна благодаря электронной почте все выходные. В ее жизни сложился шаблон, в котором еда и питье постоянно оставались за бортом. Она могла перехватить сэндвич, чтобы перекусить на бегу, но этим дело и ограничивалось. Все это сказывалось на ее организме. Она часто ощущала неприятную резь в животе и слишком редко – потребность посетить туалет. И то, и другое – явные признаки запора. Ей казалось нормальным за целую неделю ни разу не удовлетворить большую нужду. Когда неприятное покалывание превращалось в боль, она ее игнорировала, думая: «Не страшно, пройдет».

Это ощущение не было для нее новым. Вэл уже дважды обращалась к терапевту, когда возникали такие же проблемы. Врач говорил ей, что она обезвожена и что ей необходимо больше пить. Вэл следовала этому совету неделю-две, но вскоре снова возвращалась к прежним привычкам. «Чашка чаю восполнит потерю жидкости», – думала она и больше ничего не пила до конца дня. Как же она ошибалась!

Был конец летнего семестра. Вэл разбиралась со всеми проблемами, игнорируя уже привычные «резь» и запор. Семестр завершился в пятницу, а на следующее утро в супермаркете, когда ее мысли уже не занимала работа, она осознала масштабы боли, которую испытывала. Женщина бросила тележку и поковыляла в дежурную клинику. Как только она вошла, ее усадили в машину «Скорой» и доставили в больницу. Там начался интенсивный курс восполнения жидкости в организме. Вэл провела в больнице четверо суток. Ей пришлось пройти и курс лечения антибиотиками, поскольку у нее развился дивертикулит – болезнь, при которой инфицируются выпячивания (дивертикулы) кишечника. Ей также сказали, что потребуется операция, чтобы удалить полип, укоренившийся в кишечнике. Один за другим врачи указывали, что ее состояние было усугублено обезвоживанием.

Время, проведенное в больнице, послужило для Вэл сигналом тревоги, который уже нельзя было игнорировать. К счастью, теперь она полностью поправилась. Но лишь потому, что, выйдя из больницы, стала ежедневно выпивать рекомендованное количество воды. Это означало, что ей пришлось завести ежедневную практику восполнения жидкости. Придя ко мне на консультацию сразу после выписки из больницы, она призналась, что пить воду ей не особенно нравится, и предположила, что, вероятно, у нее будут с этим большие трудности.

Мы обсудили ценность наличия партнера, который будет помогать ей выстраивать эту практику, и она решила объединить усилия со своей личной помощницей. Мы договорились, что та станет каждое утро ставить на письменный стол кувшин с водой, и Вэл должна будет осушить его до конца дня.

Однако на следующем сеансе Вэл призналась, что не слишком продвинулась в развитии привычки больше пить. Под конец рабочего дня кувшин часто оставался практически полным. Это было странно, поскольку у нее действительно имелось сильное желание сохранить здоровье. Однако больше пить она не начала. Мы рассмотрели возможности внести коррективы в практику. У Вэл дома был один бокал особенной формы, из которого она очень любила пить. И она решила приносить его с собой на работу. Помощница постоянно наполняла этот бокал. Вместе они придумали особый метод: Вэл будет делать глоток из этого бокала, прежде чем снять трубку телефона или пригласить в кабинет очередного посетителя. Если к концу дня Вэл не осушит кувшин, она перельет остатки воды в бутылку и возьмет с собой в машину, чтобы допить по дороге домой. Ей нравилось пить из бутылки, сидя за рулем.

Коррективы сработали намного лучше. Со временем Вэл усовершенствовала эту практику. Если ей предстояла встреча за пределами школы, помощница проверяла, взяла ли она с собой бутылку с водой, и рисовала в ее ежедневнике забавный «водяной» символ рядом со временем встречи. По словам Вэл, то, что другой человек поддерживал ее и регулярно напоминал о воде, очень помогало относиться к восполнению жидкости всерьез. Этот новый режим не только обратил вспять течение болезни, но и повысил уровень энергии. Она стала продуктивнее и перестала брать работу на дом. Теперь она пьет воду без всяких напоминаний.

Вот пара примеров восполнения потери жидкости, которые испробовали другие люди, и они говорят, что это влияет на уровень энергии тела. Проверьте, подойдут ли вам какие-то из них:

• Куда я, туда и моя бутылка с водой – всегда.

• Каждое утро я забочусь о том, чтобы на письменном столе стоял графин с водой. Я должен допить его к тому времени, как придет пора отправляться домой.

• Я определяю три дня в неделю как дни без кофеина или алкоголя.

• Я выставляю на телефоне «H₂O-будильник» через каждые два часа.

• Я ставлю большой стакан с водой у изголовья кровати и выпиваю его сразу по пробуждении.

• Я не пью кофе после полудня.

• Я заставляю себя заказывать мятный чай вместо двойного эспрессо!

А теперь передохните и попейте водички перед тем, как мы двинемся дальше…

Физическая подвижность и упражнения способствуют наполнению тела и мозга кислородом, подстегивают умственные способности и высвобождают гормоны, которые способны менять наше настроение.

Когда-то давно, когда мы жили в саваннах, движение было необходимым фактором. От него зависело наше выживание. Мы двигались, чтобы найти пищу, безопасное убежище или нового партнера. В нас запрограммирована позитивная реакция на движение. Однако по мере своего развития мы все меньше находим причин, чтобы двигаться. И с легкостью убеждаем себя, что у нас нет времени на фитнес или йогу, если мы хотим переделать за день все дела.

Недавнее исследование, проведенное университетом штата Айова, показало, что даже короткая прогулка может оказать благотворное воздействие на наше настроение и мотивацию. Исследователи оценивали добродушие, живость, внимательность и уверенность в себе студентов, которые группой отправлялись на пешую экскурсию по кампусу. В ходе эксперимента было обнаружено, что эти студенты чувствовали себя лучше, чем те, кто проводил такой же период времени, сидя и просматривая фотографии или видеосъемку этой экскурсии.

Мы, как правило, ассоциируем желание быть в лучшей форме с активными тренировками, снижением веса или с общим оздоровлением – и это, конечно же, правильно. Но мы можем также ощутить преимущества движения, когда сталкиваемся с другими трудностями. Я встречаю много людей, которые хотят быть сильными и показывать себя наилучшим образом, как в профессиональном плане (ради повышения, новой работы, надвигающегося дедлайна или, скажем, достижения новой цели), так и в личном (чтобы восстановиться после болезни, переехать в другой город, преодолеть развод или расставание, ухаживать за стареющими родителями). Но, судя по моему опыту, когда люди сталкиваются с новым испытанием или ответственностью, они склонны пренебрегать вложениями в свое физическое состояние – теми вещами, которые дают им энергию.

Человеческий мозг настаивает: «Это надо сделать! Это надо сделать! Что подумают люди, если я этого не сделаю?» – в то время как Рептильный и Собачий волнуются все сильнее и сильнее, чувствуя себя заброшенными. Это проявляется во многих сферах жизни. Я вижу, как люди попадают в ловушки неэффективности – расставленные порой другими, а порой и ими самими. «Я целый день на трудных встречах», «в это время года всегда творится сущее безумие», «я до ужаса занят, нет времени даже пообедать» – благодаря таким установкам многие укрепляются в вере, что чем больше они будут трудиться, тем больше успеют. Рептильный и Собачий мозги напоминают им о себе с помощью сонливости, раздражительности или рассеянности.

Когда Собачий и Рептильный мозги игнорируют, они заявляют о себе сами с помощью болевых ощущений. Например, когда организм слишком долго не получал пищи или тело пребывало в сидячем положении достаточно длительный промежуток времени.

Что интересно, большинство людей, с которыми я беседовала на эту тему, не припоминают, чтобы они осознанно отказывались от ежедневных занятий спортом. Физическая активность просто начинала все меньше и меньше проявляться в их жизни по мере того, как росло давление в других ее сферах. Что случилось с их жизненно необходимой потребностью в «разумном эгоизме»?

Когда я впервые встретилась с Нилом, его только-только повысили. Он посетовал на то, что стал все дольше задерживаться на работе и постепенно забросил бег – хотя эта привычка была у него с детства. Он винил в своем малоподвижном образе жизни и сумасшедшую работу, и семейную жизнь. Но только речь заходила о беге, как мой клиент начинал светиться. До повышения его любимая привычка была частью жизненного распорядка. И вот теперь он начал замечать постепенный спад результативности на работе.

– Очевидно, что возраст и постоянный стресс влияют на мою эффективность, – говорил он мне. – Такое ощущение, что я растерял ту энергию, которой раньше мне хватало на весь день.

Я спросила, сможет ли он вставать на полчаса раньше и отводить это время на бег. Он пообещал попробовать.

В нашу вторую встречу Нил с воодушевлением рассказал о том, что снова начал бегать. Осознание того, насколько важно для него движение, помогло сделать решительный шаг и поставить себя на первое место.

– Лучший момент дня, – говорил теперь Нил, – это утро. Я встаю и выхожу на пробежку еще до того, как просыпаются остальные домашние, и бегаю как минимум по тридцать минут каждый день. Результаты сказались немедленно. Я чувствую себя более счастливым, расслабленным и менее напряженным. У меня лучше получается контролировать ситуацию. Появилось и некоторое преимущество перед коллегами, потому что возросла моя бдительность.

Нил наслаждался, говорил о том, что ощущает огромную разницу в уровне энергии – и по-прежнему успевает сделать все, что нужно. Иногда даже больше. Прошла уже пара лет с тех пор, как он принял это решение. Когда я теперь разговариваю с ним, он говорит, что ежедневная пробежка для него является приоритетом и разительно влияет на его эффективность. Он бегает почти каждый день, по-прежнему как минимум тридцать минут. Он сделал пробежку частью своего утреннего распорядка и выделяет для нее время, где бы ни был и чем бы ни занимался, даже в отпуске.

Бывали моменты, когда ему не удавалось побегать, и вот его собственные слова: «Я чувствую разницу – как и другие из моего отдела. Эти дни никогда не бывают так же хороши».

Он заново открыл для себя истинную ценность разумного эгоизма, так что теперь может лучше руководить другими и собой.

У меня есть одна клиентка, которая теперь говорит своей семье: «Я иду на массаж ради всех нас!»

Нил чувствовал, что ему необходимы сравнительно серьезные формы физических упражнений, чтобы чувствовать себя лучше. Однако можно заботиться об энергии своего тела не доводя нагрузку до такого уровня. Помните исследование университета Айовы и его открытия о преимуществах обычной прогулки? Даже настолько простая нагрузка способна оказывать гигантское воздействие, помогая вам ощущать больший контроль. Возьмем для примера Алана.

Алан воспитывался в семье с сильной трудовой этикой, строившейся вокруг принципа «делай, что хочешь, но чтобы работа была сделана»; в нем также было сильно стремление к совершенству. Он описывал это в разговоре со мной как «взрывоопасный коктейль».

– Потребовался очень темный момент в моей жизни, чтобы изменить эту точку зрения, – говорил он, – момент, когда истощение настолько опустошило меня, что однажды утром в понедельник я не смог поехать на работу. Я выжал себя досуха, так что мне больше нечего было отдавать. Прошло два месяца, прежде чем я смог вернуться к работе.

Алан был потрясен тем, что смог дойти до такого, не осознавая, что происходит. Его профессиональные обязанности включали поиск решения проблем. Но это была проблема, приближения которой он не заметил, и теперь Рептильный мозг Алана решал за него. Я едва ли не слышала, как его Человеческий мозг пытается найти выход при совершенно пустом баке. Вот снова передо мной оказался человек, пренебрегавший теми самыми вещами, что могли бы предоставить ему полезный источник энергии, и считая их отвлекающим фактором.

Пора было выказать большее уважение Рептильному мозгу, создать фундамент, чтобы помочь ему более эффективно выполнять столь сложную работу. Мейсон Карри в своей книге «Ежедневные ритуалы» (Daily Rituals, 2013) рассказывает о множестве разнообразных способов, которыми художники заботятся о Рептильном и Собачьем мозгах: от дневного сна до потребления определенных блюд в определенное время; от плавания до колки дров и постоянного времени отхода ко сну. Пора было и Алану сделать то же самое – обеспечить себя энергией тела, чтобы его Рептильный мозг смог приносить пользу и поддерживать Человеческий мозг.

Мы обсудили, как Алан может разработать какие-то простые методы, чтобы управлять своей энергией с помощью физических нагрузок и перезаряжаться в течение всего дня, делая регулярные перерывы. Ему предстояло попробовать с этой целью ряд других занятий, с которыми он утратил контакт. Алан упомянул о жене, которая уже некоторое время поговаривает о том, чтобы завести собаку, но он всегда считал, что это прибавит им слишком много забот. Однако теперь он подумал, что собака в доме поможет ему встроить в распорядок дня привычку регулярно гулять. Очень скоро утренний выгул Барни стал важной частью его распорядка. Они с собакой гуляли каждое утро, невзирая на погоду.

Нет нужды говорить, что Алан стал физически намного более активным. Он также начал намного серьезнее подходить к вопросам отдыха, сна и питания.

– Я позволяю себе вставать после пяти утра, больше отдыхать, делаю перерывы, чтобы как следует поесть, вместо того чтобы перекусывать на бегу, и, самое главное, освобождаю время для своей семьи, – говорил он. Он начал заново открывать для себя моменты, придающие ему энергию, и снова вкладываться в них.

В «темный период» жизни выходные были для него возможностью наверстать то, что он не успел сделать на работе. Они стали его «моментами выживания». Теперь же Алану было ясно: для выживания необходимо на выходных отключаться, это время – для него и его семьи. Все эти факторы оказали ему огромную помощь, особенно – правильный сон и намеренное расслабление по выходным. Однако все это было до возвращения к работе. Мы знали, что для настоящего эффекта Алану придется менять все и там.

Не прошло и шести недель, как он вернулся на работу, – перезаряженный, обновленный и с новой решимостью сохранять контроль. Однако практикой, которая оказала наибольшее воздействие, была его сосредоточенность на физической нагрузке. Предоставим слово Алану:

– Мои утренние прогулки с собакой стали необсуждаемой частью дня. Это увеличивало снабжение организма кислородом, заставляло сердце качать кровь и помогало прочистить мозги – я мог отчетливее сосредоточиваться и продумывать свои ключевые приоритеты на день. Моя энергия сохраняется весь день, и если все же начинает ощущаться перегрузка, я ненадолго выхожу из офиса прогуляться, чтобы восстановить силы и подумать. Я стал счастливее.

Теперь Алан поощряет других гулять вместе с ним, если есть необходимость обсудить какой-нибудь проект. Он также рекомендует коллегам устраивать совещания в движении:

– Часто люди способны быть более эффективными, когда «ходят и говорят», а заодно и дышат свежим воздухом!

Теперь, когда у него случаются долгие поездки, связанные с работой (естественно, без Барни), он бронирует отель, в котором есть спортзал, и всегда отводит себе время для утренней зарядки.

Итак, для Нила обязательная подвижность – это ежедневный бег как минимум по тридцать минут в день; для Алана – прогулки с собакой. В любом случае, она приводила их в гораздо лучшую форму для достижения того, чего они хотели. Для вас это может быть нечто среднее или что-то совершенно другое и личное.

Вот несколько примеров упражнений и практик движения, которые испробовали на себе другие люди. Они положительно отзываются об их влиянии на энергию тела. Проверьте, подойдут ли вам какие-то из них:

• Каждые полтора часа я иду на прогулку и дышу свежим воздухом.

• Я стараюсь хотя бы раз в день пропотеть. Заставить сердце биться.

• Я начинаю день с пятиминутной зарядки и каждую неделю меняю комплекс упражнений.

• Наличие собаки дает мне повод гулять каждый день.

• У меня есть четыре комплекса разминки, которые поднимают мне настроение, я выполняю их каждое утро и в те моменты, когда мне это нужно в течение дня.

• Теперь мой выбор – лестницы вместо лифтов.

• Я всегда иду вверх по любому эскалатору.

• Я выхожу из автобуса на одну остановку раньше, чем нужно, и остаток пути проделываю пешком через парк.

• Я стараюсь при любой возможности разговаривать с людьми на ходу.

• Я устраиваю стоячие совещания.

• Я устраиваю совещания в движении.

• Я держу под столом кроссовки, чтобы побегать в обеденный перерыв.

• Я ставлю перед собой спонсируемую цель. В этом году это был пятикилометровый забег.

• Я гуляю на улице всякий раз, когда мне нужно перезарядить свою креативность.

И последнее, но совершенно точно не самое маловажное: нам также нужно питаться – и питаться хорошо.

В этом плане мы с мужем полярные противоположности. В то время как у него от голода путаются мысли, мне пришлось усердно работать над тем, чтобы сделать завтрак своим приоритетом. В прошлом, когда я этого не делала, часа два спустя у меня разыгрывался волчий аппетит, я хватала что-нибудь в ближайшем кафе, и впоследствии горько жалела об этом.

Думая о том, что и когда нам есть, и планируя трапезы, мы помогаем себе быть более эффективными. Более того, это может оказывать воздействие не только на нас самих, но и на тех, кто с нами контактирует.

Одна моя клиентка, Вики, в день совещания очень откровенно рассказала коллегам, как им добиться от нее наилучших результатов. Она упомянула, что знает о проявляющейся порой у нее неуместной сварливости. Эти слова были встречены парой кивков и понимающих улыбок со стороны коллег. Далее Вики объяснила, что это, как правило, никак не связано с ними и причиной является лишь ее чувство голода. Обычно это случалось во время слишком затянувшихся встреч или если время уже приближалось к обеденному перерыву, а ей не удалось захватить с собой еду. В этом случае она становилась «голодной и сердитой». Один из коллег подал голос:

– Да! На самом деле мы, наверно, распознаем предупреждающие сигналы еще раньше тебя, Вики. Ты либо становишься нетерпеливой и резкой, либо вообще отключаешься.

Вики улыбнулась и призналась, что ее соседка по квартире говорит то же самое. Далее она описала, как ощущается это самое «голодно-сердитое» состояние. Я заметила, что Вики, описывая свое желание поесть, использует слова типа «одолеваема» и «вынуждена». Голод становился ее единственным фокусом. Она утрачивала сосредоточенность и становилась чрезмерно резкой и даже грубой.

Вики начала управлять этим «голодно-сердитым» состоянием в периоды большой занятости с помощью регулярных полезных перекусов. Теперь она старается планировать свои дни вокруг того времени, когда сможет пообедать. Она говорила мне:

– Когда я смотрю на расписание дня, в котором встречи идут одна за другой, первое, что я оцениваю, – это смогу ли ускользнуть хотя бы на пять минут, чтобы что-то перехватить. Если понимаю, что уйти и пообедать не удастся, то прошу кого-нибудь что-то мне купить.

Тем, кто не подвержен таким приступам голода, легко расценить реакцию Вики как нечто из ряда вон выходящее. Но «что» и «когда» вы едите способно оказывать прямое воздействие на вашу энергию и умственные способности – как подтвердит вам любой человек, который дает ребенку пакетик Haribo или Slush Puppie.

А если серьезно, то это может иметь судьбоносные последствия. Рой Баумайстер, социопсихолог, исследующий силу воли, представляет убедительный пример из исследования, которое провели его коллеги в среде израильских судей. Результаты показали, что на решения судей непосредственно влияла их диета:

«Дела об освобождении под честное слово рассматриваются в случайном порядке весь день, но те, что разбираются прямо с утра, имеют довольно хорошие шансы на положительное решение, а к концу второй половины дня практически ни у кого нет шанса на освобождение под честное слово. Эта стабильная нисходящая тенденция наблюдалась на протяжении дня с двумя примечательными исключениями: в середине утра, когда судьи получали перерыв и перекус – фрукт, сэндвич или еще что-то; и после второго перерыва – на обед. В обоих случаях они принимали пищу, что обеспечивало большее поступление в организм глюкозы. Поэтому шансы получить освобождение под честное слово снова взлетали вверх после обоих перерывов».

Мораль сей басни такова: если человеку, который хочет получить освобождение под честное слово, предлагают втиснуть рассмотрение его дела в расписание перед обедом, то ему лучше отказаться и выждать до тех пор, пока судья не пообедает.

Это исследование указывает, что, возможно, стоит уделять внимание тому, что и когда мы едим, чтобы дать себе наилучший шанс принимать взвешенные решения по важным для нас вопросам.

Итак, если вам (или относительно вас) предстоит принять важное решение, дай бог, чтобы все стороны были сыты!

Вот несколько примеров практик питания, которые испробовали другие люди, и они говорят, что это имеет значение для энергии тела. Проверьте, подойдут ли вам какие-то из них:

• Я всегда съедаю по утрам завтрак и непременно включаю в меню фрукты.

• В ящике моего стола хранится запас овсяного печенья и орехов.

• Я знаю, в какое время буду обедать. И прекращаю работу, чтобы насладиться едой не за своим рабочим столом.

• Я слежу за тем, чтобы при мне всегда была какая-нибудь полезная закуска.

• Мой вариант – небольшие порции. Тогда я получаю больше энергии.

• У меня и моего личного помощника есть определенные правила расписания: например, выделять по 15 минут между встречами, чтобы перевести дух, и достаточное количество времени, чтобы пообедать.

• Мы вчетвером заботимся о том, чтобы одновременно начинать обеденный перерыв, и устанавливаем для себя правила, например, обедать вне офисного здания; брать с собой интересную полезную еду; делать перерыв не меньше чем на тридцать минут; никаких электронных устройств.

• Я завела журнал питания, чтобы отслеживать воздействие, которое оно оказывает, на мой уровень энергии.

• Я никогда не хожу в магазин голодной.

Теперь, когда вы узнали, как другие решили быть более разумно эгоистичными, чтобы обеспечить себе приток энергии и ясность сознания, надеюсь, это сможет побудить и вас испытать на практике пару идей. Только помните, что секрет энергии тела – это ваш С-В-О-Д.

Труднее бывает разобраться, на каком именно элементе вашего СВОДа следует сфокусироваться. Едва один из них окажется «на обочине», и он будет мешать другим вашим делам. И точно так же – стоит вам уделить слишком много внимания одному, как остальные примутся обиженно вопить. Внимание нужно всем.

Когда я работала с Аннабель, она пыталась сделать выбор между двумя рабочими вакансиями. Ее мужу предложили работу за границей, а ей – в Лондоне, где они жили. Она объяснила мне, что они пытаются разобраться, на какую должность лучше согласиться с точки зрения семьи. Аннабель оттарабанила описание этой ситуации очень быстро, поскольку у нее было мало времени: она спешила домой, чтобы отвезти детей на занятия танцами. Переезд означал бы, что придется вырвать детей из привычного им распорядка. Но, может быть, действительно лучше переехать сейчас, пока они еще маленькие? Возможно, в этом случае они быстрее приспособятся к переменам? Или следует выждать до того момента, пока они начнут лучше понимать происходящее? Это обычная дилемма для родителей.

Я спросила, как у нее дела со СВОДом. Она довольно резко ответила:

– Ну, вечером я поеду в спортзал. Я стараюсь бывать там как можно чаще. Я очень внимательно слежу за своей физической нагрузкой.

Уже просто слушая ее, я чувствовала, под какой тяжелый груз она подставляет плечи. И тут услышала собственную реплику:

– Допустим, вы сегодня не поедете в спортзал, а вместо этого останетесь дома и отдохнете. Например, как насчет того, чтобы принять ванну?

Ее глаза блеснули слезами. Она помолчала, потом проговорила:

– Да, мне очень хочется так и сделать. Хочется не делать вообще ничего – хотя бы пару часов.

Так она и поступила.

Аннабель было необходимо, чтобы ее Человеческий мозг находился в отличной форме и помог ей сделать выбор, которому в следующие пару лет предстояло оказывать решающее воздействие на нее и ее семью. И Человеческому мозгу для этого требовалась поддержка со стороны двух других, Рептильного и Собачьего: Аннабель была изнурена, лишена энергии тела, и хотя она сосредоточилась на физической нагрузке как ключевой части своего СВОД-распорядка, теперь мне казалось важным побудить ее сделать паузу и уделить внимание другой части СВОДа.

Аннабель решила не ехать в спортзал, а вместо этого снять напряжение с помощью длительной ванны. Она предпочла отдохнуть. Я не говорю, что именно в тот вечер в ванне ее постигло откровение, но все же довольно скоро семья Аннабель действительно приняла решение. И это было решение, которым остались довольны все. Они уехали за границу на три года – срок действия контракта ее мужа, – а потом вернулись в Соединенное Королевство.

Когда мы снова встретились, она сказала мне:

– Я взяла слишком высокий темп, и добавление пункта «ходить в спортзал» в мой список дел лишь увеличивало напряжение, вместо того чтобы снимать его. В то время мне действительно нужно было остановиться, и решение принять в тот вечер ванну заставило меня это сделать. Теперь «ванный момент» стал частью нашего семейного словаря. Я говорю себе: «Это «ванный момент», Аннабель. Прими его!»

Для вас это могут быть иные варианты – посмотреть фильм, послушать музыку, встретиться с другом/подругой, даже выйти на пробежку.

В мире, где лихорадочная гонка и постоянные требования жизни, похоже, стали нормой, отдых и расслабление все чаще оказываются «за бортом».

Один из членов нашей команды придумал во время совещания фразу, которую мы все приняли на вооружение. Когда кто-то из нас ведет себя так, будто его СВОД не в порядке, тот, кто замечает красноречивые признаки, говорит: «СВОДи концы с концами!»

Бóльшая часть разговоров, которые я веду с людьми, нацелена на то, чтобы помочь им выяснить, на каком аспекте СВОДа сфокусироваться, приведя его в порядок, чтобы они были в наилучшей форме для продвижения в своем «наилучшем направлении». Клиенты часто ненамеренно пренебрегают каким-то одним аспектом, и когда я задаю им вопрос, обычно понимают, каким именно. Уделяя чуть больше внимания одному или нескольким аспектам нашего СВОДа, мы можем помочь себе обнаружить новые, еще нетронутые источники энергии.

Уверена, вы уже знаете, чему можете уделить больше внимания, чтобы пополнить свой бак с горючим. Как и любая машина, ваш «мотор» будет работать лучше всего, если в баке находится нужное количество подходящего топлива.

Несмотря на отчетливые воспоминания о том, как отец старательно готовил машину к путешествию, сознаюсь, что сама совершила ошибку, заправив свою машину дизельным топливом вместо бензина. Более того, стыдно признаться, но я делала это дважды! Но что меня поразило (опять-таки дважды) больше всего, так это то, насколько скоро моя машинка начинала содрогаться, чихать, а затем вставала намертво. В обоих случаях я в итоге сидела в ожидании на обочине шумного шоссе – как велел мне специалист технической помощи, – наблюдая за остальным транспортом (заправленным правильным топливом), весело проносящимся мимо. Не случайно клиенты часто жалуются, что «едут на пустом баке».

В то же время, сидя на обочине, я прекрасно осознала ту скорость, шум и грязь, в которых мы постоянно «варимся». Когда я сама точно так же мчусь, я блаженно не сознаю этих моментов и полагаю, что смогу и дальше держать выбранный темп. Единственная вещь, которая опровергает это допущение, – залитое в бак неподходящее топливо или спустившаяся шина. Сидя и дожидаясь помощи, я вспоминаю о ценности самопомощи; о том, как важно присматривать за составляющими, которые мы в своей занятости часто игнорируем. Если бы мы заботились о себе, уделяя внимание основам, то с большей вероятностью имели бы наилучшее возможное топливо для движения вперед. Чтобы продвижение вперед шло быстрее и лучше, нам нужно, чтобы нас везло туда прекрасно отлаженное транспортное средство.

Судя по моему опыту, люди, которые сразу же берут на себя обязательство испробовать какой-нибудь один метод, чтобы помочь себе, обнаруживают, что стали чувствовать себя лучше и теперь могут достичь большего. И, возможно, именно этот один метод – все, что вам нужно для приведения своего СВОДа в порядок.

Мои знакомые высокоэффективные люди сознательно думают о долговечном СВОДе. Они заботятся о себе, они разрабатывают ритмы и распорядки, действующие на протяжении всего года. И это означает, что в целом они остаются в хорошей форме и ведут свою игру на высшем уровне. В число таких практик могут входить регулярные занятия в спортзале, уикенды с выездом за город или заранее спланированные отпуска.

Возможно, вы точно знаете, что поможет вам обустроить безопасный и полезный СВОД. Если так – отлично, вперед! – и дайте мне знать, что у вас происходит. Если нет, вот вам таблица, включающая все СВОД-практики, о которых я успела упомянуть.

Я не предлагаю вам пробовать все и сразу. Или даже многое из этого. Но, вероятно, знание, что эти методы помогли другим построить прочный СВОД, сумеет побудить вас сделать нечто похожее.

Ниже приведен пример личной СВОД-практики одного клиента, которая объединяет все четыре компонента:

Если вы еще не знаете, каким СВОД-практикам хотите уделить наибольшее внимание, можете попробовать заполнить следующую таблицу, чтобы лучше понять, когда вы бываете в наилучшей форме.

Когда поймете, что именно требует вашего внимания, можете оценивать свой прогресс по СВОД-практикам, пользуясь таблицей, похожей на ту, что приведена ниже. Примеры, указанные в ней, принадлежат одному из моих клиентов. Первый столбец – список составляющих, которые он определил как играющие ведущую роль в поддержании его СВОДа в порядке. Второй столбец указывает на причину, по которой он колебался и едва не отказался от своих обязательств перед этой практикой. Третий столбец определяет практику, которую он хотел обязательно внедрить (зарок), а четвертый регистрирует, как у него обстоят дела в настоящее время.

И, разумеется, я не могу завершить этот раздел, не рассказав, как дела у Беверли. Помните? Мы оставили ее наедине с утопленным iPad.

Она позвонила мне из отпуска в слезах, и мы договорились начать работать, как только она вернется в Соединенное Королевство.

Когда мы сидели и обсуждали ее ситуацию, она рассказала о нескольких эпизодах на работе, когда чувствовала себя слабой или неподготовленной.

Мне было ясно, что, прежде чем мы сможем заняться вопросом, какой она хочет быть в случае повторения подобных ситуаций, ей необходимо восстановить свой СВОД. Беверли проводила в дороге по 200 дней в году, отдавала всю себя работе и падала без сил, добравшись до дома, где она, по ее собственным словам, «сгружала все на бедного мужа». У нее не было шансов заняться физическими упражнениями, она посещала слишком много корпоративных вечеринок и потребляла слишком много алкогольных напитков.

Беверли согласилась с тем, что должна найти время для физических нагрузок. Она всегда любила спорт, а теперь не находила для него времени. Пора было применить разумный эгоизм. Она дала себе обязательство «потеть раз в день». Стала строго подходить к себе и своему ежедневнику, выделяя в нем целые дни с таким содержанием: «Я вкладываю в себя. Я занимаюсь йогой и медитирую».

В результате теперь она чувствует себя более жизнестойкой, более целеустремленной и намного лучше контактирует с семьей. Она способна получать удовольствие и на работе, и дома. Хоть мы и не смогли спасти ее iPad.

Мы уже установили способы подзаряжать энергию тела; есть столь же простые способы, помогающие выбирать энергию настроения.

Наше настроение (или эмоции) воздействует на то, чем мы занимаемся, причем это происходит в долю секунды.

• Рывком приводится в полную готовность Рептильным мозгом, готовящимся встретить вероятного друга или врага (инстинкт).

• Оценивает, чтó перед ним – вероятное вознаграждение или угроза (интуиция).

• Возбуждает сознательные эмоции, которые побуждают нас приблизиться или отойти подальше.

Собачий мозг помогает нам выживать. Он постоянно выясняет – по физическим сигналам, полученным от Рептильного мозга, – может ли кто-то или что-то причинить нам вред или поднять настроение. Он делает это, создавая интуитивную, импульсивную реакцию, чтобы убрать нас от чего-то или приблизить к чему-то как можно быстрее.

Эмоции побуждают нас к движению.

Неудивительно, что в основе слова «эмоция» лежит латинский корень motio – движение. Тысячи лет назад движение было необходимо для выживания: движение к пище или от хищника. Теперь, в XXI веке, такие вещи, как непростые разговоры, встречи «под высоким давлением», экзамены, вызов «на ковер» к начальству или чьи-то вопли, возбуждают на бессознательном уровне все те же чувства, связанные с выживанием. Мы можем пасть жертвой ненужных «нервов», стать резкими или угодливыми, наорать в ответ, закрыться или заплакать. Несмотря на то, что намерения этих эмоциональных реакций всегда позитивны, они могут привести к нежелательному исходу. Помедлив и выбрав свою реакцию, мы можем взять верх над более быстрым, более импульсивным Собачьим мозгом. Эта пауза дает возможность нашему более медленному, умному и взвешенному Человеческому мозгу сделать то, что он делает лучше всего: помочь нам придумать умные и творческие способы для достижения действительно желаемых результатов.

Я часто слышу от клиентов просьбу помочь им научиться быть лучше в управлении эмоциональными реакциями или контроле над ними. Я работаю со многими мужчинами и женщинами, которым кажется, что они «слишком эмоционально» воспринимают конкретных людей, решения или ситуации. Они хотят научиться управлять своими эмоциями, чтобы двигаться вперед. Многие находят, что это трудно, и порой эти люди не могут понять, почему им не удается сохранять самоконтроль.

Немногих из нас учили, как справляться со своими эмоциями. Большинству в тот или иной момент в детстве велели успокоиться, начать контролировать себя, просто расслабиться или перестать «так» себя вести. Может быть, нам говорили эти вещи даже тогда, когда мы уже стали взрослыми. Но нас редко учат, как все это делать. Вот пример из собственной жизни. Мои родители крепко сдружились с семьей по соседству. У них был пятилетний сын, который очень тянулся к моему отцу. Мой папа был для него кем-то вроде дедушки. Соседи решили не говорить сыну, что мой отец умер. Им казалось, что он слишком мал, чтобы справиться с печалью. В день похорон их занавески были задернуты. Они не хотели, чтобы сын видел, как возле нашего дома остановился катафалк. Это было уже довольно давно, но я помню, как это меня озадачило. Как же мальчик научится управлять своими чувствами, если его от этих чувств ограждают или не дают видеть проявления чувств других людей?

Хорошая новость: на свете много людей (включая невролога, пережившего Холокост, Виктора Франкла), которые умеют управлять эмоциями и выбирать настроение даже под крайним давлением.

Многие из нас думают, что наши чувства постоянно кто-то за нас выбирает или навязывает нам. Может показаться, что это действительно так, но на самом деле причина в интуитивных воспоминаниях о прежних переживаниях. Нобелевский лауреат Герберт А. Саймон описывает интуицию словами «не что иное, как распознавание».

Позитивные или негативные наши переживания складируются в архив Собачьим мозгом и постоянно находятся в готовности к повторным воспроизведениям.

Я не устаю дивиться способности этой сенсорной картотеки прибегать к прошлой эмоциональной истории, чтобы влиять на якобы логическое принятие решений.

Я припоминаю разговор, как-то раз состоявшийся у меня с одним кинопродюсером. Он рассказывал мне о кастинге, который проводил вместе со своей начальницей, исполнительным продюсером. Они просматривали гору записей, присланных для прослушивания актерами. Среди претендентов был один актер, которого мой собеседник очень хотел показать исполнительному продюсеру, поскольку находил его крайне забавным и считал, что это будет хороший выбор. Он объяснил это и включил запись. Его начальница с удовольствием начала смотреть, но мой собеседник заметил, что ее настроение менялось по мере того, как продолжалась запись. И действительно, под конец она рявкнула: «Я знаю, что он очень забавный, но он напоминает мне парня, который травил меня в школе, так что – нет!» Она отсеяла эту запись, ни на секунду не задумавшись. Рептильный и Собачий мозги мгновенно соединили ее с прежними воспоминаниями, ощущениями и чувствами. Любое взвешенное решение, которое мог принять ее Человеческий мозг, было оперативно ветировано, чтобы избежать повторения неприятного переживания из прошлого.

Наши органы чувств обладают экстраординарной способностью возвращать воспоминания и возрождать связанные с ними эмоции. Проходя мимо поля со свежескошенной травой, мой муж может мгновенно мысленно перенестись на свои школьные и спортивные соревнования – он знает это, потому что его сердце начинает колотиться уже при первом признаке знакомого запаха. Дуновение ветра, донесшее аромат конкретных духов или лосьона после бритья, способно мгновенно воскресить в памяти какого-то человека. Моя мать однажды упала с лестницы и сломала бедро. Этот звук, когда она летела кубарем по нашей деревянной лестнице, настолько въелся в мою память, что всякий раз, как я слышу, как кто-нибудь спотыкается через одну или пару ступенек, я иррационально вздрагиваю и чувствую, как начинает колотиться сердце – диспропорциональная реакция на ситуацию.

То же относится и к конкретной обстановке. У меня есть клиентка, у которой каждый раз сжимается все внутри, когда она проходит мимо одной конкретной конференц-комнаты, где она «председательствовала на катастрофической встрече». А другой мой клиент часто возвращается в одну и ту же конкретную комнату, потому что, когда мы вместе там работали, он нашел способ решить заковыристую проблему. Теперь он приходит туда, когда ему нужно продумать какие-то трудные решения, поскольку эта комната мгновенно настраивает его на более позитивный лад. Эти сенсорные приглашения вызывают мгновенные реакции в Рептильном и Собачьем мозгах и влияют на наше настроение – как с пользой, так и наоборот.

Все мы способны найти способы создания момента выбора – момента, когда можно активно сдерживать свое настроение и, если необходимо, менять его. Момента, когда то, что мы ощущаем, информирует нас, а не вынуждает. Мои клиенты находят полезным задаваться вопросом: «Позволяю ли я своим реакциям информировать или принуждать меня?»

Возьмем для примера Кейт.

Кейт хотела лучше выбирать свои реакции, приезжая домой после долгого дня на работе. Однажды она вернулась к своему шестилетнему ребенку с работы изнуренная. Когда Кейт бессильно упала в кресло, дочь подбежала к ней обниматься и нечаянно сшибла стакан с молоком, залив новехонький ковер.

– Я вышла из себя, накричала на нее за то, что она такая невнимательная, – рассказывала Кейт. – Потребовала, чтобы она вытерла молоко, пока оно не впиталось и не испортило ковер. Я знала, что моя реакция непропорциональна случившемуся, но в то время просто не могла остановиться.

Ее дочь, естественно, расстроилась и, рыдая, убежала к себе в комнату.

Кейт знала, что слишком бурно отреагировала.

– Казалось, это был выплеск всех сдерживаемых эмоций того дня, – говорила она. – Я совершенно этим не горжусь, но в то время меня накрыло ощущение невероятного катарсиса.

Она тут же поднялась к дочери наверх и извинилась.

Для Кейт этот момент стал поворотным. Когда мы начали подробнее исследовать случай, она осознала, что постольку старалась контролировать настроение на работе – весь день напролет спокойно разбираясь с высокострессовыми моментами и справляясь с трудными людьми, – то ей оказалось трудно выбрать, как реагировать в домашней обстановке на поведение самого важного для нее человека. Она не выбирала ту реакцию, которую выдала. Она была усталой и опустошенной, поэтому ее Собачий мозг счел, что будет легче диктовать ей выбранную им – мозгом – реакцию. Его намерение было позитивным – сохранить ту малую толику энергии, что осталась у Кейт, – но, как следствие, он опередил любое вмешательство Человеческого мозга и «залаял».

Динамика Кейт – динамика распространенная. Клиенты часто полностью выкладываются на работе, а потом обессиленные, когда у них уже не осталось ни капли энергии для семьи, приползают домой.

Оливер, старший исполнительный директор, однажды вечером вернулся домой и обнаружил, что жена взволнованно ждет его, чтобы обсудить планы на будущий семейный отпуск. Оливер признался ей, что у него совершенно нет сил после очень трудного дня на работе, и спросил, не могут ли они перенести обсуждение на другой раз. Она предприняла еще одну попытку. Ему пришлось настаивать на своем и объяснять, что он просто не в состоянии мыслить ясно и что разговор нужно перенести, чтобы он смог отдохнуть. Она оставила его в покое, но этот покой был нарушен главой компании Оливера, который позвонил на мобильный. Оливер подхватился с дивана, ответил на звонок и еще с полчаса широкими шагами расхаживал по гостиной, ведя оживленный разговор с начальником. Потом жена не преминула указать ему на это.

Если бы Оливер потратил капельку времени по пути домой, выбирая настроение, он смог бы бодро войти в дом и оживленно поговорить с женой – несмотря на трудный день.

Если захотим, мы можем предвидеть и подготавливать энергию настроения заранее перед моментами, которые для нас важны. Это просто означает, что мы должны уделять им чуть больше внимания и принимать намеренные решения в отношении того, что мы чувствуем.

Итак, какое настроение вы желаете выбрать?

Вот настроения, которые, по мнению моих клиентов, лучше всего помогают им поддерживать способность слушать и реагировать полезным для них образом:

• Спокойное

• Уверенное

• Позитивное

• Любопытное

• Благодарное

Прочтя написанную в 1994 году цитату Джеймса, я была заинтригована. Да кто же не побежит от медведя? О чем автор вообще говорит?

Пару лет назад я навещала друзей в Канаде, и мы остановились в красивом районе, известном в тех местах под названием «страна коттеджей». На холодильнике была ламинированная наклейка, где было написано: «Любому, кто вздумает пойти на пробежку в этих лесах, помни: если видишь медведя – НЕ убегай. Стой на месте и постарайся выглядеть как можно крупнее, сохраняй спокойствие, дай медведю увидеть себя и заговори с ним спокойным тоном, напоминая, что ты человек, а не добыча».

Возможно, мистер Джеймс был в чем-то прав.

То, как мы используем свое тело, может влиять не только на поведение медведей, но и на нашу собственную способность поддерживать более полезную энергию настроения. Работая учительницей, я перезаряжала уровни своей энергии перед очередным уроком, передергивая плечами и хлопая в ладоши, – примерно как встряхивают древний ртутный термометр, чтобы вернуть ртуть в нормальное положение. Это определенно помогало, возвращая меня в нейтральное состояние.

Многие клиенты удивляются тому, что им удается изменить свое настроение, если вначале они изменят свое тело.

Он высматривает любые признаки, могущие означать, что мы под угрозой. Он проводит мириады проверок таких вещей, как уровни напряжения, сердцебиение, температура, выражение лица. Так что уметь пользоваться своими телами, чтобы выбирать настроение, – а следовательно, и сохранять энергию, – полезно.

В детстве, когда я росла в Кембридже, мы с матерью регулярно гуляли по «Задам» – месту, где колледжи выходят задней частью на реку Кэм. Это была особенная часть реки, к которой она любила меня водить, чтобы посидеть там и расслабиться. Это означало, что нам приходилось пересекать травянистые лужайки, а это «простым смертным» не разрешалось. Помню, как ощущала смесь страха и напряжения всякий раз, когда мы приближались к знаку с надписью: «Пожалуйста, не ходите по траве, если вы не имеете отношения к университету». Однако мою мать это никогда не останавливало. Она брала меня за руку и говорила: «Давай, Сара! Шагай широко, словно тебе здесь самое место. Улыбайся и держись уверенно, тогда никто и ухом не поведет». Помню, как делала это в самый первый раз. Шагать с уверенностью – не глядя ни на кого, чтобы не поймать в чужом взгляде тень подозрения. Это всегда срабатывало. Нас ни разу не остановили. Улыбаясь и шагая с осознанным намерением, я активно вытесняла страх и нервность уверенностью.

С тех пор я часто следовала этой мантре: когда студенткой приходила домой за полночь; когда входила в кабинет на свое первое собеседование по поводу работы; даже теперь, когда оказываюсь в новой ситуации и никого вокруг не знаю. В эти моменты неловкости я вспоминаю ее слова: «Давай, Сара. Шагай напрямик, словно тебе здесь самое место». Теперь я рассказываю о том же самом подходе собственным детям и клиентам.

Неудивительно, что выражениями, связывающими тело и эмоции, обильно пересыпан наш язык: выше голову, закаменеть челюстью, шире шаг, выпяти грудь, постоять за себя, соберись, улыбайся и терпи, выплесни это из себя.

Когда Джеймс Джойс хотел описать холодного, эмоционально непонятливого мистера Даффи в рассказе «Несчастный случай», он писал: «Мистер Даффи жил неподалеку от своего тела». Это одна из моих любимых строк.

Я вижу немало людей, которые, похоже, живут так же, как мистер Даффи. Они, кажется, отсекли себя от своих тел, не прислушиваясь к их реакциям и не замечая их. Их головы приходят на встречу, а тела потерялись где-то по дороге.

Я несколько лет назад присутствовала на семинаре, где мы участвовали в упражнении под названием «влезь в шкуру другого». В ходе этого упражнения мы выходили в парк и должны были тенью следовать за кем-нибудь из других участников – копировать его походку, осанку, останавливаться, когда останавливался он, двигаться, когда он двигался, – в полном молчании. Затем мы менялись ролями. Меня объединили в пару с мужчиной, который казался намного более непринужденным, чем я. Эмоциональное воздействие наших движений было поразительным. Когда мой партнер шел медленно, я повторяла его темп – и становилась более спокойной, более задумчивой. Когда он останавливался, чтобы что-то рассмотреть, я тоже на что-то смотрела. Верно, поначалу я думала: «Ладно, ладно, это утка, ну, пошли уже! Что дальше?» Но по мере того как шло время, я начала получать удовольствие от этого опыта и больше расслабляться. Когда же мой партнер следовал за мной, он говорил, что, хотя и ощущал себя более энергичным и целеустремленным, ему также казалось, что он многое упускает по дороге, – и он немного запыхался! Это упражнение помогло мне заново ощутить, как я хожу, – в каком темпе, как держу руки, голову, какое напряжение присутствует в плечах, – и понять, как это влияет на то, что я чувствую, а также вижу и думаю.

Профессор Эрик Пепер, эксперт по холистическому здоровью и управлению стрессом, провел обширное исследование воздействия, которое положение нашего тела может оказывать на настроение. В 2012 году он руководил экспериментом, благодаря которому обнаружил, что участники с большей легкостью вызывают в сознании негативные воспоминания и негативные мысли, принимая беспомощную позу, сутулясь. И наоборот, принимая более сильную, гордую позу, им было намного легче вспоминать позитивные события, придающие сил.

Часть работы, которую я провожу с клиентами, желающими стать лучше в управлении своим настроением – особенно под давлением, – состоит в том, чтобы помочь им достигать большего осознания того, как реагируют их тела. Я учу их быть лучше в наблюдении за собой – уметь фиксировать первые физические сигналы и принимать произвольные решения относительно того, как реагировать на них, вместо того чтобы быть их ведомыми. Я провожу клиентов через четырехэтапное упражнение:

1. Осознайте сигналы своего тела.

2. Поблагодарите их.

3. Сознательно выберите положение тела.

4. Сохраняйте его.

Для более подробного изучения этой практики давайте рассмотрим пример Чарльза. Чарльз гневался из-за того, что не чувствовал себя вовлеченным и ценимым членом руководящей команды в компании. В этой группе горстка «главных» обычно доминировала во всех разговорах. В сущности, они часто перебивали всех остальных и друг друга. Чарльза, более склонного к рефлексии, раздражало такое явное доминирование пары громких голосов. Со всеми этими людьми он сравнительно неплохо ладил в общении один на один. Но на общих совещаниях руководства они – и его собственное неумение заставить себя слушать – все сильнее расстраивали его.

– Когда я чувствую, что меня не ценят или оставляют за бортом, – рассказывал он мне, – я просто закрываюсь, ухожу в себя, в глухую оборону. Внешне я кажусь спокойным и неподвижным, но внутри меня все кипит. Я делал так всегда. Это мой способ справляться с такими вещами. Другие орут, а я замыкаюсь.

Так Чарльз всегда реагировал на ощущения неоцененности или отчуждения – и теперь хотел выбрать иной способ реагирования. Эта привычка тормозила его. Мы обсудили, как она проявляет себя в его теле. Он осознал, что первый признак – «закаменевшая челюсть». Затем реакция быстро распространялась по телу, делая его негибким и зажатым.

Я спросила, что он ощущает на встречах, в которых не участвует команда руководства.

– Я чувствую себя уверенным, полным энергии, и это нравится мне намного больше, – ответил он.

– А как вы замечаете это в своем теле?

– Я чувствую себя свободнее. И намного более расслабленно. Я чувствую это здесь… – он указал на центр груди… – так же, как ощущаю сейчас.

Я рассказала ему о других особенностях, которые видела своими глазами:

– Вы подаетесь к собеседнику, ваши плечи расслаблены, а во взгляде чувствуется теплота.

Я попросила его перенести этого более свободного, более расслабленного Чарльза на совещания руководства. Он счел полезным напоминать себе, что эти признаки напряжения, – проявления деятельности Рептильного и Собачьего мозгов, защищающих его. Умение ценить их предупреждающие сигналы и благодарить их, вместо того чтобы бороться с ними, стало важной частью его практики, помогавшей ему вытеснить привычку «захлопываться» привычкой быть «расслабленным и уверенным».

Итак, мы вместе разработали для него телесную практику, с которой следовало экспериментировать:

1. Обращать внимание на моменты, когда в моей челюсти растет напряжение.

2. Поблагодарить ее.

3. Намеренно расслабить челюсть, расслабить плечи и развернуть грудь.

4. Оставаться контактным, сохранять теплоту во взгляде.

– Поначалу это было как сражение, – рассказывал Чарльз. – Тело так и тянуло меня захлопнуться, противясь моим решительным усилиям ослабить напряжение. Я представлял себе поток расслабленности, бегущий через каждую мою мышцу, наклоняя тело вперед, чтобы не терять вовлеченности. Чем больше я на этом фокусировался, тем более вовлеченным становился. Не успел я это понять, как мой голос уже начал следовать примеру тела, и я стал выражать вслух то, что хотел сказать, вместо того чтобы молча раздражаться.

Теперь у Чарльза есть практика противодействия реакциям собственного тела – и выбора настроения.

Бóльшая осознанность в отношении того, что происходит с вашим телом под давлением, – отличная стартовая точка.

Когда я занималась балетом и испытывала трудности с потоком движений, моя учительница напоминала мне, что нужно найти свой центр. Стоило мне его найти, как я уже могла держать равновесие, разворачиваться и переносить свой вес легко и быстро. Я чувствовала себя полностью контактной, единой. Это, в свою очередь, рождало во мне ощущение большей уверенности, смелости и оптимизма. Я до сих пор пользуюсь этим бесценным методом, когда мне нужно найти свой собственный центр, и помогаю другим создать практику, позволяющую делать то же самое.

Миа была еще одной моей клиенткой. Она вспоминала о своих отношениях со свекровью, которую считала женщиной трудной и грубой. Миа годами копила ощущения обиды и тревожности, становившиеся результатом их взаимодействий. Каждый раз, когда она пробовала объяснить свои чувства, свекровь набрасывалась на нее, приходя в ярость от того, что Миа посмела сомневаться в ее честности и великодушии. Миа с мужем пытались понять, как им сделать ее отношения со свекровью более терпимыми: это было особенно важно теперь, когда у них родились дети. Вот как она описывала мне то, что происходило в этих взаимодействиях:

– Я ловлю себя на том, что съеживаюсь, сутулюсь и чувствую себя так, будто мне шесть лет – столько же, сколько моей дочери. Не успею оглянуться, как уже попадаюсь на крючок эмоций этого разговора. Наклоняюсь вперед, говорю с излишним пылом. Только и делаю, что обороняюсь.

Миа хотела лучше контролировать свою реакцию, сделать ее более сносной. Поэтому ее телесная практика стала выглядеть так:

1. Осознать, что моя спина сутулится и съеживается.

2. Поблагодарить за предупреждение.

3. Войти в контакт с каждым позвонком – вливая в каждый из них силу и разворачивая плечи.

4. Сидеть и разговаривать «как взрослая», с силой.

Я часто обнаруживаю, что где-то глубоко в репертуаре людей, с которыми я работаю, «закопаны» позы, нужные им для той или иной конкретной ситуации. Вопрос лишь в том, чтобы выявить такую позу, стряхнуть с нее пыль и использовать.

Я познакомилась с Пэт, когда она пришла ко мне в преддверии очень важного собеседования о приеме на работу. В последнее время она побывала на целом ряде собеседований, всегда выходила после них недовольная своей результативностью – и не добилась успеха ни на одном. Когда мы обсуждали этот опыт, она признала, что момент давления приходился для нее примерно на середину собеседования. Она чувствовала себя уверенно, входя в кабинет, была хорошо подготовлена и, по ее словам, «готова к бою». Точка напряжения для нее наступала тогда, когда кто-нибудь из жюри задавал ей трудный вопрос и она, по ее словам, ощущала «почти полное отсутствие поддержки с другой стороны стола». Я попросила ее описать, что происходит с ней в этот момент.

– Мой желудок переворачивается, и я чувствую себя слабачкой, а не уверенной и опытной женщиной, что вошла в дверь; не той, которая знает свое дело и знает, что способна выполнять эту работу.

– Уверена, что вы такая и есть! – кивнула я. – А если бы этой уверенной и опытной женщине задали такой вопрос, что бы с ней случилось?

На удивление быстро Пэт ответила:

– Она твердо уперлась бы обеими ногами в пол, села прямо и рассказала бы то, что знает.

Не задумываясь, она продемонстрировала как раз эту позу, произнося эти слова.

– И где же теперь ощущается уверенность? – спросила я ее.

Она ответила, опустив глаза:

– Здесь, в ступнях. Мне очень помогает, когда я чувствую пол под всей подошвой туфель. Я представляю себе, как твердый поток уверенности и данных идет с пола, поднимаясь прямо к моей голове.

Что делала эта поза для Пэт? Она сообщала ее телу мгновенное ощущение стабильности, помогая ей восстановить контакт с собой и возвращая в нейтральное состояние.

Пэт сообщила, что во время следующего – очень важного – собеседования, едва почувствовав, что ее тело начало превращаться в желе, она сознательно применила эту тактику и твердо поставила стопы ног на пол.

– Я обнаружила, что это усилило мою способность оставаться сфокусированной на вопросе, а не на своем состоянии. Хорошая новость – я получила эту работу. Плохая – не ходить мне больше на собеседования в туфлях на каблуке!

К счастью, ей еще не скоро придется снова ходить по собеседованиям.

Теперь у Чарльза, Миа и Пэт была практика, которая задействовала их тела, чтобы вернуть настроение в прежнее состояние равновесия, – или нейтральное положение, как я это называю. Положение, успокаивающее, утешающее и настраивающее их Рептильный и Собачий мозги путем намеренного выбора положения тела во время эмоционально заряженной ситуации.

А как можете вы, используя свое тело по-другому, подготовиться к наиболее полезной энергии настроения, которая нужна вам?

И как могло бы ваше тело помочь вам, если вы уже находитесь «на нейтральной передаче» и хотите быть более активным?

Элисон выяснила, обдумав отзывы других людей, что один из ее доверенных коллег считает область бизнеса, возглавляемую Элисон, «безопасной, стабильной и надежной» – что-то вроде «знакомой кузины». Это привело Элисон в ярость. Она-то хотела, чтобы ее сферу считали инновационной и рискованной! Она решила, что сама кажется окружающим безопасной, стабильной и надежной. Это тоже разозлило ее. Она хотела изменить это восприятие, но не знала, с чего начать.

Мы стали обсуждать, как она хочет, чтобы ее воспринимали. Она сказала, что хочет излучать более динамичное, более рисковое настроение. Я поинтересовалась, как она может осуществить это с помощью своего тела, и началось обсуждение режима физических нагрузок. Она рассказала мне, что обычно начинает день с плавания, проплывая примерно тридцать длин бассейна брассом. Я попросила ее описать это упражнение подробнее. Она назвала свой стиль «мягким скольжением в воде». Это ей нравилось, и к концу заплыва она чувствовала себя «свежей для грядущего дня». Чтобы помочь контакту Элисон с более инновационной, более готовой к риску психологической установкой, я спросила, есть ли у нее на примете какой-то другой вид физической активности, который мог бы способствовать этой перемене. Она ответила:

– Да, я могла бы научиться плавать кролем. Я никогда этого не делала.

И Элисон принялась учиться этому более динамичному стилю – тому, который, по ее словам, помог бы ей «прорезать воду быстро – и с большей силой».

Следующие четыре месяца она осваивала этот новый стиль плавания и за это время заметила интересные побочные явления:

– Теперь я выхожу из бассейна, чувствуя себя готовой действовать, а не просто свежей.

Метафора «плавно разрезая воду» очень помогает мне, когда я хочу поставить перед собой трудную интеллектуальную задачу и воспламенить свою команду волей к действию.

Я понятия не имела, что изучение другого стиля физической активности в бассейне окажет такое воздействие на то, как я мыслю и веду себя вне бассейна!

Еще один клиент хотел найти способ быстрее включаться в разговоры. Джейми рассказал мне, что обычно остается «за боковой» во время обсуждений и совещаний, дожидаясь подходящего момента, чтобы начать говорить и представиться, а потом этот момент проходит безвозвратно. Или кто-то другой высказывает то, что хотел сказать он.

Мы опять-таки начали с обсуждения его режима физической активности. Джейми рассказал мне, что обожает играть в теннис, особенно парами. Он, казалось, озадачился, когда я спросила его, что именно ему нравится в парной игре; его слегка расстроило то, что я ушла от темы. Однако, когда он заговорил, стало очевидно, что он гораздо больше предпочитает играть у задней линии, чем у сетки. Он чувствовал, что играет лучше, когда находится в задней части корта и дожидается, пока к нему прилетит мяч. Вместе мы провели связь: если бы он уделял больше внимания совершенствованию своей игры у сетки и раннему перехвату подач, то, возможно, ощутил бы себя более способным переносить эту энергию и в разговоры. Эта идея кажется невероятным упрощением, но именно так Джейми поступил, и результаты говорили сами за себя.

– Изменилась моя посадка в кресле, – рассказывал он. – В сущности, начинать надо с другого: изменилось даже то, как я вхожу в кабинет. Я теперь вхожу так, как если бы двигался от задней линии корта к сетке. Я чувствую, как мои плечи расправляются. Взгляд поднят, как если бы я смотрел поверх сетки, рассчитывая подачу и предвидя ее, вместо того чтобы просто дожидаться. Естественно, никто не знает, чтó я делаю, но мне помогает даже представление, что у меня в руке ракетка.

Конкретная перемена или корректировка физического упражнения может оказывать воздействие на вашу способность прогрессировать и быть лучше в какой-то другой области вашей жизни.

Выбор положения тела способен вызвать перемену настроения.

Американский кинорежиссер и сценарист Джина Принс-Байтвуд похоже говорит о воздействии, которое оказал спорт на ее уверенность в себе:

«В детстве я была патологически стеснительна… Я и сейчас стеснительна. Я – та женщина на вечеринках, которая стоит одна в уголке с бокалом в руке, потому что это хоть какое-то занятие… Как же я вхожу на совещания с главами студий, чтобы убедить их дать мне миллионы долларов?.. Откуда берется мое здоровое эго?

Спорт… когда даешь себе физическую нагрузку, лучше настраиваешься на свое тело. Чувствуешь, как становишься сильнее. Это воздействует на осанку, на позу. Чувствуешь себя спортсменкой, воительницей, мощной. Это кураж».

Она описывает тот момент, когда вошла в офис Майкла Де Луки, чтобы агитировать его за «Любовь и баскетбол»:

«Меня буквально трясло – я никогда прежде не режиссировала кино. С чего бы ему давать мне миллионы долларов?.. Я сделала глубокий вдох и велела себе просто войти в кабинет так, как я выходила на корт: взгляд прямой, улыбка на лице, безумная уверенность в своих способностях. Я вышла с этой встречи с 14 миллионами долларов, чтобы делать свой первый фильм».

У многих людей положение тела оказывает огромное воздействие на настроение.

Хорошо то, что можно выбрать свое настроение, даже просто подумав о конкретном упражнении.

Как рассказывал мне Стив Уильямс, когда он и его команда ждали в лодке старта олимпийского финала, тренер проинструктировал их: «Сидите как чемпионы».

Клиенты, которые намеренно используют свое тело как способ выбора настроения, наслаждаются результатом. Способно помочь даже такое простое действие, как улыбка. Согласно исследованиям, начатым в 1970-х, просто заставив себя улыбнуться, уже можно поднять настроение.

В последнее время я работала со школьниками, когда они готовились к приближающемуся экзамену на сертификат о среднем образовании. Мы разрабатывали ряд способов, настраивавших их на успех до и во время экзаменов. Заставить человека улыбаться при мысли о скором экзамене было нелегко (уверена, вы понимаете!), так что я велела им держать в зубах карандаш, чтобы «улыбка» растягивалась от уха до уха. При этом не улыбаться было невозможно. Это помогало им ощущать: «Я в порядке. Я могу это сделать».

Я пока не видела ни одного человека, который сидел бы на совещании с карандашом в зубах, но знаю, что некоторые мои клиенты делают это прямо перед важными встречами. И один из тех подростков, что испытывал этот метод перед экзаменами, сказал мне: «Когда мы тренировались, мне казалось, что это дурацкая идея. Но на экзамене меня охватила паника на последнем вопросе – а времени оставалось всего десять минут. Я подумал: «А что мне терять?» – проделал эту штуку с карандашом… и странное дело! Паника немного отступила, и даже вопрос стал казаться более осмысленным». Как я и говорила, это кажется упрощенчеством, но карандаш, зажатый в зубах, способен оказывать поразительное воздействие.

Иной конец тестовой шкалы: когда Стив Уильямс имел дело с другой трудностью – восхождением на Эверест, – он тоже говорил о силе улыбки.

– Когда пальцы немеют, а лицо иссечено ледяной пылью, стоит только улыбнуться себе – а порой это приходится реально делать через силу, – как действительно начинаешь согреваться!

Чарльз Гарфилд, который тренировал российскую олимпийскую сборную по тяжелой атлетике обратил внимание на то, что когда члены команды брали предельный вес, на их лицах появлялись гримасы – как и у любого из нас при предельной нагрузке! Он решил попробовать одну уловку – рекомендовал тяжелоатлетам, когда они доходили до точки истощения сил, не гримасничать, а улыбаться. Улыбка позволяла им добавить по 2–3 дополнительных подхода к тренировке. Гримасничанье ощущается нашим Собачьим мозгом как угроза: я не уверен, что смогу продолжать это делать.

Улыбка же успокаивает Собачий мозг, поэтому он выходит из режима сверхбдительности, и в итоге улучшается наша результативность.

Это явление совершенно обоснованно. Нашему телу требуется усилие, чтобы противодействовать настроению, и наоборот.

Иногда я разговариваю с людьми, которые хотят быть более открытыми, но вижу, что они сидят с зажатым и закрытым телом. Если хотите быть более открытыми и гибкими, начинайте с более открытого и гибкого тела. Попробуйте, сидя с нахмуренными бровями и каменной челюстью, задать искренний, открытый вопрос. Это трудно!

Сознательный выбор положения тела может дать вам возможность выбирать и свое настроение. Оно пошлет сигналы вашему мозгу, который, в свою очередь, повлияет на ваши чувства и, как следствие, на то, что вы делаете.

Так как же выбрать положение тела, которое вам подходит? Чтобы дать вам источник вдохновения, приведу примеры положений, которые, как правило, наиболее часто используют мои клиенты:

• Развернуть плечи.

• Улыбаться.

• Устойчиво ставить ступни на пол.

• Ощущать, как энергия от пола бежит вверх по телу до самой макушки.

• Наклоняться или, наоборот, отклоняться от человека, с которым разговариваете.

• Попрыгать, встряхнуть конечности.

Ниже приведен список более конкретных положений тела и связанных с ними практик, которые мои клиенты находят полезными для выбора своего настроения.

Большинство из нас воспринимает свое дыхание как должное. К счастью, это одна из основных потребностей, о которых заботится наш Рептильный мозг, и она не требует от нас никаких сознательных усилий. Однако более сознательное применение дыхания может обеспечить нам «поручни», необходимые для выбора настроения. Это мощный ресурс, он доступен в любое время и ничего нам не стóит. Многие знакомые мне люди, опробовавшие однажды силу дыхания, продолжают пользоваться ею либо как способом настроить себя на успех, либо как способом самостабилизации в момент давления. Когда я в детстве брала уроки игры на скрипке, меня учили управлять нервами с помощью дыхания. Теперь, когда похожие телесные ощущения страха и давления дают о себе знать, эта дыхательная практика включается автоматически.

Я развивала эту привычку – благодаря преподавателям из NCT[11] – и она помогала мне при обоих родах. Более того, мое «родовое дыхание» стало источником шуток для нашей семьи. Празднуя тринадцатилетие сына, мы были в Торп-парке, и – чтобы не казаться полной размазней – я встала в очередь на аттракцион, который, судя по рекламе, должен был быть «веселым и доставляющим удовольствие». Честно говоря, он не был ни тем, ни другим. Переворачиваться вверх тормашками с одним-единственным хлипким ремнем между мной и землей было совсем не весело и уж точно не доставило мне удовольствия. На нашем «фото идеального момента», когда сработала камера парка, фотографируя наше семейство для потомков, дети оказались с широко раскрытыми глазами и вопящими от восторга. Я же – в состоянии глубокой концентрации, зажмурившись, с поджатыми губами, пойманная камерой в середине до-о-о-о-олгого выдоха. И все же это помогло мне тогда продержаться. Это помогает мне также выносить визиты к стоматологу. И все – благодаря мистеру Бассу, моему учителю скрипки.

Тело и кислород связаны неразрывной зависимостью. Когда мы работаем со своим дыханием, мы работаем и с телом.

Возьмем для примера Гарриет.

Старший руководитель в многонациональной корпорации, Гарриет просила меня поработать с ней над речью, с которой ей предстояло выступить на конференции. В этой просьбе не было ничего необычного, и я согласилась ей помочь. Затем она пустилась в долгую повесть о прошлогоднем мероприятии, во время которого она упала в обморок перед семьюстами зрителями и коллеги унесли ее со сцены. Интересно, что, рассказывая об этом эпизоде, она то и дело повторяла: «Не знаю, что случилось, потому что я совершенно не нервничала». Из дальнейших расспросов стало очевидно, что она была так занята подготовкой слайдов для презентации, что у нее просто не было времени подготовиться самой.

– Но это же нормально, – прибавила она, – ни у кого из нас времени не было. У всех были одинаковые условия.

Она сидела в первом ряду, когда началась конференция, зная, что не подготовлена.

– Я смотрела, как ораторы поднимаются на сцену, прекрасно выступают, а потом настала моя очередь. Я встала, вышла на сцену и положила заметки на кафедру. Помню, почувствовала себя как-то странно. А потом… я уже полулежала сбоку от сцены в кресле.

Я осознала, что пока для Гарриет будет слишком большим шагом признать и принять, что она нервничает, и поблагодарить Рептильный и Собачий мозги за предупреждение. Передо мной была женщина, которая предпочла игнорировать предупреждения и была буквально выдернута из опасной ситуации с целью защитить ее от того, что Рептильный и Собачий мозги восприняли как возможное унижение. Моей задачей было помочь ей ощутить себя достаточно уверенно, чтобы снова выйти на ту же сцену, отлично выступить с презентацией – и при этом остаться на ногах.

Мы вместе разработали порядок действий перед выступлением, включавший дыхательную технику, к которой она должна была обращаться, когда ей нужно сохранять спокойную энергию. Гарриет полагала, что все, что ей нужно сделать, – это подготовить свои слайды. Такое мнение часто встречается у занятых людей: Я знаю, что собираюсь сказать. Все это здесь, в моих слайдах. Однако она не уделяла никакого внимания подготовке самой себя.

Пока мы работали, готовя ее к следующей конференции, становилось все более и более очевидным, что ей не стоит сидеть в первом ряду и дожидаться своей очереди.

– Единственное, что я видела, – это огромную просторную сцену, – говорила Гарриет. Думаю, с этого все и началось. В моей голове включились и зазвучали все громче сомнения в себе. Более того, при одной мысли об этом у меня и сейчас начинает колотиться сердце.

Она начинала соглашаться с тем, что, возможно, ее нервы сыграли в случившемся свою роль, и теперь мы могли приступить к разработке практики. Первое, что я сделала, – это порекомендовала Гарриет наблюдать и ощущать свое дыхание.

Когда мои дети были младенцами, я любила смотреть, как они спят. Когда смотришь на спящего младенца, видишь, что его дыхание проникает глубоко в животик, который без усилий вздымается и опадает – плавно и глубоко. Когда мы взрослеем, наш способ дыхания меняется, особенно когда мы ощущаем давление. Мы начинаем дышать рывками, короткими, неглубокими вдохами. Делая это, мы ограничиваем количество кислорода, которое поставляем в тело, а потом не можем функционировать с оптимальной мощностью. В результате страдает наша способность использовать Человеческий мозг. Это затрудняет нам придумывание идей, контакты с людьми, слушание или сохранение сосредоточенности. Когда мы действительно обращаем внимание на свое дыхание, то получаем больше энергии и сохраняем больше контроля – чтобы выбирать себе настроение. Когда я прошу клиентов сделать это, а потом вдохнуть, они часто делают глубокий вдох на уровне шеи и плеч. На самом деле это ограничение. Рекомендация опускать дыхание в живот кажется абсурдной, но именно это я прошу их сделать.

Итак, я попросила Гарриет положить одну ладонь на грудь, а вторую на живот. Я попросила ее сделать вдох и сказать, какая ладонь двигалась больше. Она уверенно ответила:

– Верхняя – та, что на груди.

И значительная часть нашего сеанса ушла на то, чтобы помочь ей наладить контакт с дыханием и сместить его ниже в тело.

Я попросила ее постараться активно использовать следующий вдох, чтобы приподнять нижнюю ладонь, визуализируя, как вдох проваливается вниз в ее тело, одновременно следя за тем, чтобы дыхание было ровным и непрерывным. Спокойный ритм очень важен.

Крохотный момент перед тем, как тело побуждает нас продолжить дышать. Я нахожу неподвижность в этом моменте крайне успокаивающей и рекомендую многим своим клиентам наладить контакт с этим естественным моментом – как точкой восстановления контакта с собой. Пэтси Роденбург, всемирно известный преподаватель вокала, с которой я однажды имела честь работать, называет его «долей секунды, когда тело ощущается зависшим и готовым». У меня есть клиенты, которые практикуют контакт с этим мигом, чтобы помочь себе выбирать настроение.

Гарриет упорно практиковала этот ритм. Вдох через нос на три счета, выдох через рот на семь, обращать внимание на то, до какого места в ее теле доходит дыхание; визуализировать, как оно расширяет нижнюю часть тела. Когда Гарриет попривыкла к этому ритму – стараясь сделать его как можно более ровным и непрерывным, – она стала тренироваться выполнять его стоя, сидя и лежа. Она наращивала уверенность для того, чтобы делать это где угодно, в любое время, под любым давлением. Это было стопроцентно «переносимое» умение.

Когда настал день конференции, Гарриет заранее встала в дальней части зала, чтобы наблюдать за тем, как входят люди, и чтобы на этот раз действительно увидеть свою аудиторию. В наушниках у нее играла музыка, под которую она обычно выполняла дыхательное упражнение. Этот ритм помогал ей поддерживать дыхание непрерывным и плавным. Когда настала ее очередь выступать, она прошла через зрительный зал – или, как она выразилась, «обаяла свое пространство». Она встала на сцене, безо всякой кафедры, и начала:

– Итак, те из вас, кто был здесь в прошлом году, можете успокоиться. На сей раз я собираюсь остаться на ногах…

И она сдержала обещание. Практика оправдала себя. Вот что Гарриет говорила об этом процессе:

– Собственное тело застало меня врасплох. И я определенно не хотела, чтобы это случилось снова.

Для этого потребовались усилия. Я выставляла будильник на телефоне, чтобы он напоминал мне выполнять дыхательную практику четыре раза в день. Я все отчетливее понимала, что фокусировка на медленном выдохе действительно помогает мне. Вначале я делала это в уединении (что вполне естественно), а потом в более тонкой форме попробовала выполнять его на встречах – втайне фокусируясь на плавном, непрерывном выдохе. Это сразу же позволяло мне чувствовать себя спокойнее. Постепенно я научилась получать настоящее удовольствие от этого момента паузы под конец дыхания и посоветовала использовать эту технику своему сыну (он играет в крикет), перед тем как он собирается нанести удар.

Когда говоришь людям, что пользуешься своим дыханием, это провоцирует интересные реакции. Некоторые люди полностью понимают важность правильного использования дыхания для того, чтобы выполнить забег на определенную дистанцию, играть на саксофоне, петь, медитировать или развивать опыт занятий йогой. Однако, когда речь заходит о том, чтобы более намеренно использовать его для сохранения спокойствия во время трудного личного разговора или экзамена, встречи или презентации, они относятся к этому более скептично. Словно дыхательная практика рассматривается ими как приятный необязательный пустячок, а не жизненно важная составляющая.

Мой деловой партнер в качестве демонстрации рассказывает отличную историю:

– В высокострессовой ситуации, когда я служил в морской пехоте США, всех нас пригласили на некий сеанс под названием «Как нам дышать». Многие из нас не увидели в этом смысла и отклонили приглашение. Спустя шесть недель прибыло еще одно приглашение от того же учителя. На этот раз сеанс носил название «Боевое дыхание». Естественно, все мы согласились прийти. После этого единственного сеанса мы ощутили реальные преимущества, почувствовав большее спокойствие и ощущение контроля, поэтому смогли быть более эффективными. В результате мы с радостью записались на тренировку медленного диафрагмального дыхания, как главного метода подготовки к высокострессовым ситуациям, результативности во время этих ситуаций и восстановления после них. Всех нас учили одним и тем же приемам, но рекомендовали адаптировать их для себя, при условии, что мы будем продолжать делать шесть или меньше вдохов в минуту[12].

Теперь при подготовке «морских котиков» США всех рекрутов обучают «контролю возбуждения» – простой дыхательной технике, помогающей им лучше управлять реакциями страха во время самых суровых испытаний. Но почему фокус на медленном выдохе так помогает нам успокаиваться?

Когда мы в момент сильного напряжения решаем дышать медленно, это побуждает наши Собачий и Рептильный мозги задуматься: Минутку-минутку, все не так плохо, если у хозяина есть время, чтобы сделать долгий и ровный выдох. Если бы он действительно был в опасности, он не стал бы так поступать. Этот трюк заставляет их предоставить нашему Человеческому мозгу время для выбора. Конечно, я слишком упрощаю происходящее, но многие клиенты считают этот объяснение полезным, чтобы начать воспринимать свое дыхание всерьез.

Бизнес-консультант Грег Маккьюн, который много лет работал с Биллом Райли, главой отдела партнерского маркетинга компании Apple, писал в журнале Harvard Business Review, что обращение внимания на дыхание помогало Биллу снизить уровень стресса. Билл начинал с малого, делая по три глубоких вдоха каждый раз, когда усаживался за письменный стол. Он обнаружил, что это помогает ему расслабиться. После того, как три глубоких вдоха стали привычкой, он решил глубоко дышать по паре минут в день и поймал себя на том, что стал более терпеливым, спокойным и внимательным. Теперь он выполняет глубокое дыхание по тридцать минут в день. Оно восстанавливает его перспективу, одновременно позволяя взглянуть свежим взглядом на вопрос или проблему и найти новые решения.

Ровное дыхание означает ровное настроение. Однако в условиях крайнего эмоционального стресса это может быть непросто – как мы увидим далее.

Бен должен был присутствовать в суде. Он проходил процесс чрезвычайно болезненного развода. Бен обратился ко мне, потому что хотел вести себя как можно более спокойно на грядущем слушании, и ему была нужна помощь. Ему уже однажды сказали, что он слишком эмоционален и в результате этого теряет ясность и не производит впечатления человека, которому можно верить.

Бен был полон гнева. Он гневался на жену, на себя и обижался за детей. Чем больше он говорил о разводе, тем бóльшая ярость его охватывала. Слова вылетали из него с бешеной скоростью, он все сильнее краснел, горячился, и его речь становилась все менее связной. Я поймала себя на том, что мне трудно прислушиваться к фактам, потому что его эмоции вопили гораздо громче.

– Такое ощущение, что гнев буквально застревает у меня в глотке, и хочется откашляться, – говорил он. – Это как комок шерсти у котов, только из ярости. И я напрасно силюсь говорить так, как следует, чтобы меня выслушали. Я также обнаружил, что мне трудно смотреть на нее в суде. Ее вид воспламеняет во мне ярость. Я должен найти способ контролировать эту эмоцию.

Я стала помогать Бену фокусироваться на дыхании.

Ему пришлось учиться выдыхать. Казалось, в эти высокострессовые моменты он только и делал, что хватал ртом воздух и крепился, удерживая все, что так остро чувствовал, где-то в глотке, на задней стенке гортани. Я попросила его сосредоточиться на том, чтобы делать паузу на пару секунд и выдыхать намного раньше, чем он заговорит. Это дало бы ему время, чтобы справиться со своими чувствами. Выбрать свое настроение.

Мы договорились, что отработка этого дыхания как учебного предмета – единственный способ, который может сработать.

Мы тренировались вместе. Я забрасывала его вопросами, он фокусировался на дыхании (три счета вдох, семь – выдох). Поначалу оно должно было быть намеренно длинным и медленным. Ему это очень не нравилось: пауза казалась ему вечностью, и он подозревал, что выглядит дурак дураком. Однако для меня он выглядел как человек, контролирующий себя, вдумчивый и владеющий собой. Попрактиковавшись, он сумел сократить продолжительность паузы – и все же не терять контакта с этим дыхательным рисунком.

Когда Бену в следующий раз пришлось присутствовать на слушании, он применил этот новый навык на практике. Увы, желаемого результата он не добился. Однако после официального выговора на предыдущем слушании судья улучил минутку и похвалил то, как Бен теперь владеет собой.

У моей учительницы йоги есть отличное выражение, которое она употребляет, говоря о выдохе. Она говорит: «Опустоши себя». Бен научился опустошать себя, используя дыхание, что позволяло ему выбирать слова.

Не так давно один клиент сказал мне, что решил делать три глубоких вдоха и отводить назад плечи, прежде чем открывать электронные письма поутру. Почему? Потому что неделей раньше он прислал мне следующее:

«Помогите! Я только что отослал длинное письмо своей начальнице с описанием моего разочарования. Рассказал ей, чтó чувствую. Что ужасно расстроен. Что ее решение кажется мне личными нападками на всю работу, на которой мы с моей командой сосредоточивались все последние два месяца. Она что, не вполне понимает, чего мы пытались добиться?

Хотя писать это письмо было приятно, последствия его отсылки привели к пустой трате примерно пяти часов ценного времени на этой неделе, которые ушли на разговоры о том, как восполнить нанесенный ущерб. Не стоило его отсылать. Надо разработать более эффективную стратегию!»

Я регулярно слышу от клиентов, что, когда они уделяют более осознанное внимание своему дыханию, – потребляют больше кислорода – им удается нажать на «паузу» и достичь прорывного момента.

Вот два самых распространенных способа, которыми клиенты используют дыхание, помогая себе выбирать настроение:

1. Быть спокойнее

Медленное дыхание (на три счета вдох через нос, на семь – выдох через рот). Положите ладони на живот, чтобы чувствовать, как он расширяется при вдохе и сокращается при выдохе.

2. Быть бдительнее

Быстро вдохнуть и выдохнуть через рот пять раз. Иногда помогает представить, что перед вами стоят пять свечей и вы быстро идете вдоль этого ряда, задувая их. Если необходимо, повторите (возможно, лучше всего делать это без свидетелей).

Ниже приведен список более конкретных дыхательных практик, которые отдельные клиенты считают наиболее полезными для выбора своего настроения.

Давайте на минутку сделаем паузу.

Предоставленные самим себе, наши три мозга часто в итоге останавливаются на выбранных с благими намерениями, но неполезных настроениях.

Осознанный выбор положения тела и дыхания помогает нам замедлять мозги – возвращая нас «в нейтральное положение».

Это дает нашему Человеческому мозгу шанс избрать наилучший курс действий.

Следующие три ингредиента могут помочь нам выбирать и поддерживать наиболее здоровое и полезное настроение:

Одобрение

Триггеры

Внутренний диалог

Когда я мысленно возвращаюсь ко всем тем годам, что проучилась в балетной школе, меня озаряет одна мысль. Стоило мне войти в здание – и я видела свидетельства успеха: витрину с наградами, фотографии балерин из школы, которые недавно завоевали награды или получили дополнительное звание. Театральные фойе нередко пестрят фотографиями в рамках, сделанными на успешных спектаклях прошлого, многие из них – с автографами принимавших участие в постановках актеров. И есть определенные компании, в приемные которых я люблю входить, потому что сразу же ощущаю их гордость за свои продукты и то воздействие, которое они оказывают на свою сферу бизнеса. Это искренне поднимает мне настроение – а ведь я ничего в эти достижения не вложила. Но я сразу же преисполняюсь энтузиазмом и хочу с ними работать.

А как же персональные витрины с трофеями? Иногда я встаю перед группой клиентов и спрашиваю: «Многие ли из вас могут прямо сейчас вспомнить историю о чем-то сделанном вами, чем вы по-настоящему гордитесь?» Обычно поднимается всего пара рук. Когда я затем спрашиваю: «У многих ли из вас есть история о том, как вы напортачили?» – лес рук взметается вверх. Похоже, мы припоминаем негативные моменты с гораздо большей легкостью.

Мы не способны превзойти по эффективности всех, что бы мы о себе ни думали. Поэтому важно, чтобы у нас была под рукой наилучшая версия себя, чтобы подключаться к ней, когда это нам нужно.

Как подключиться к себе в своем лучшем варианте?

В своей книге «Рывок» (Bounce, 2010) Мэтью Сайед, бывший олимпиец, мастер настольного тенниса, рассказывает о том, как он подключался к себе перед матчем. Он описывает, как завершив отрепетированную последовательность упражнений на глубокое дыхание, он вызывал в памяти один из самых вдохновляющих матчей, в каких ему доводилось играть, используя все свои органы чувств, чтобы связаться с наилучшим вариантом себя:

«…видя эти чудесные удары, аплодируя отважным атакам… ощущая чувственность мяча на ракетке, несдерживаемый поток моего движения и радость играть на пределе своих способностей… ощущая глубокое и растущее чувство оптимизма».

Высокий уровень сенсорных подробностей в его практике интересен и является главным ключом к силе «подключения». Судя по моему опыту, чем подробнее воспоминания клиента о своем достижении, тем лучше. Сайед продолжает: «Я чувствую, как крепнет моя уверенность. Я чувствую, как рассеиваются сомнения. Я чувствую себя все лучше и лучше».

Ну, разумеется, в отличие от олимпийцев, мы – простые смертные – имеем на руках куда как более трудную задачу.

Так что для того, чтобы поддержать себя, нам приходится пытаться собрать в свою витрину ряд разных трофеев – тех моментов, когда мы были на максимально возможной для себя высоте. Как я уже упоминала, полезно делать эти трофеи настолько подробными и памятными, насколько возможно.

Джо работал в одной организации бóльшую часть своей трудовой жизни и был невероятно надежен. Он превосходно умел подмечать детали, был сверхорганизован и всегда воодушевлялся, когда надо было закончить дело к определенному сроку. Однако теперь перед Джо стояла иная трудность: впервые в жизни его попросили возглавить коллектив для особого проекта – такого проекта, который мог помочь поразить ту коммерческую «мишень», которую ставила перед собой организация. Это означало, что Джо должен был присутствовать на разных совещаниях и регулярно составлять отчеты о продвижении работы команды. Хотя он воспринял эту просьбу как большую честь, его также немного тревожила внезапная потеря уверенности.

Когда мы встречались, одной из главных повлиявших на Джо вещей было время, потраченное на размышления о своих прежних достижениях, и одобрение того, что он сделал для их реализации. Я просила его подробнее рассказать мне о них и о том, какие навыки и свои сильные стороны он вкладывал в каждое. И когда Джо начинал вспоминать, они выглядели более красочными, более текстурными и подробными, а потому и более полезными для нас обоих в попытках оценить, какую роль он сам во всем этом играл. Однако на вопрос, как он может восстановить контакт с этими достижениями сейчас, Джо ответил:

– Ну… никак.

Одним из «трофейных» моментов, которые Джо описывал наиболее подробно, было время, проведенное в качестве тренера с футбольной командой его сына. Он рассказывал о статистике их лиги; о его вере во всех мальчишек до единого, вне зависимости от их способностей; о веселых тренировочных упражнениях, которые он для них придумывал, и о прогрессе, который они демонстрировали в течение года. Самым важным из всего этого была для Джо гордость сына, когда тот говорил: «Мой папа – наш тренер!» Мы сошлись на том, что это и была та самая «гордая история», в которой могли содержаться намеки на способы подойти к новому испытанию, с которым он столкнулся как менеджер.

Когда в следующий раз мы с Джо встретились в его кабинете, он с гордостью указал на стену. Рядом с компьютером располагалась его новорожденная «витрина трофеев»: фотографии мальчишеской футбольной команды, газетные вырезки и фотография его самого с сыном.

– Необходимость выдвинуть их на передний план моего сознания поначалу ощущалась очень неловко, – признался он, – даже дискомфортно. Я думал: «Какого черта она заставляет меня заниматься этой розовой чепухой, фокусироваться на моих прежних достижениях? Бога ради! Мне надо разбираться с реальными проблемами бизнеса, и мне нужна помощь именно в этом!» Но эта идея уже принесла намного больше пользы, чем я думал. Я сам себя удивил вспомнившимися трофеями. Видя их каждый день, я поднимаю себе настроение. Это воодушевляет – видеть то, что я сделал, – и помогает подключаться к этим трофеям, если я ощущаю давление. Это просто и на удивление полезно.

Джо нашел хорошее применение своей «витрине трофеев», которая придает ему сил. Теперь он одобряет сильные стороны и навыки себя как футбольного тренера и поэтому может укрепить и свою уверенность на нынешней работе.

Другой случай. Когда я познакомилась с Александрой, та была готова уйти из своей профессиональной жизни:

– Я решила, что начальник меня не ценит. Поймала себя на том, что стала вести себя иначе. Я стала молчаливее на совещаниях. Я отстраняюсь. Со своей командой я так же сильна, как и прежде, но он меня достает до печенок. Я знаю, что отключаюсь, разрываю контакт, но мне кажется, я не могу ничего с этим сделать, и мне это ненавистно. Я не просто хочу выжить, я хочу процветать и двигаться вперед, но не знаю как. Похоже, это личное. Его мнение начинает вторгаться в каждую мою сознательную мысль. Я приношу работу на дом – и не реальную работу, не реальные вопросы, решаемые за обеденным столом, а личные проблемы, которые отрицательно воздействуют на мою уверенность и самооценку. Даже дети знают, как его зовут! Это нехорошо для всех нас.

Александра была явно сбита с курса и описывала свои чувства словами типа «потрясенная» и «лишенная ресурсов». Я спросила о ее прежних достижениях, и оказалось, что Александра, которая, по ее собственному признанию, была очень успешна, предпочитала игнорировать все свои успехи в компании.

– Я убирала их с глаз долой, – пояснила она. – Они не кажутся мне релевантными для текущей ситуации. Они были из другой эпохи.

Я попросила ее «распаковать» их и заново пересмотреть. Какие чувства это у нее вызвало?

– Уже просто перечитывать благодарственные записки, которые присылали мне люди, смотреть на их комментарии и свои успехи было здóрово. Это напомнило мне, что они – это я. Они – моя ДНК. Это дало мне неожиданную поддержку и обновленное чувство надежды.

Я часто вижу, как клиенты игнорируют доступные им ресурсы, вспоминая о моментах, когда им хотелось бы сказать или сделать что-то такое, чего они не сказали и не сделали. Они словно совершенно упускают из виду те былые времена, когда ресурсов у них было более чем достаточно.

Историям успеха Александры было место в ее витрине трофеев, где она могла бы регулярно их пересматривать.

– Я сделала собственную стену трофеев, – рассказывала она потом. – Я отводила себе время, чтобы заново пережить и перечитать свои победы перед совещаниями, чтобы доказать себе (и другим), что я по-прежнему в гонке.

Когда я рекомендую клиентам не только вспомнить «гордый момент» из своего прошлого, но и по-настоящему оценить его, зажечь на нем маяк, отметить и отложить в копилку, я часто вижу перемены. Я словно слышу, как Собачий мозг говорит: А-а-а, точно! Теперь я вспомнил! Ты более чем способен справиться и с этим. Я могу расслабиться. Могу постоять в сторонке и позволить Человеческому мозгу взять контроль на себя.

Клиенты, которые создают и регулярно обновляют свои витрины трофеев, считают их превосходным ресурсом энергии настроения. Они делают это множеством разных способов. Вот один пример:

«Я их записываю. У меня в ящике входящих есть папка под названием «спасибо вам», там я их и держу. Я посматриваю на них, когда мне нужна поддержка. Я даю себе время осознать, за что меня благодарят. Я признаю это и понимаю, что это – мое. Я делаю ставку на свои сильные стороны, чтобы они придавали мне сил. Есть одно конкретное «спасибо», с которым я восстанавливаю контакт, когда оказываюсь под давлением».

Я советую и собственным детям создавать витрины трофеев – в любой форме, в какой они захотят. Мой сын, например, сделал ножом три зарубки на своей книжной полке (не то чтобы я имела в виду именно это, но…), и они постоянно напоминают ему о ключевых достижениях, которыми он гордится. Дочь создает свои «трофеи» в форме изображений и хранит их, как правило, в телефоне. «Помести это в свою витрину трофеев» – это выражение стало частью нашего семейного словаря.

Если у нас нет привычки осознанно вспоминать свои «трофеи», то нам намного труднее сделать это в момент давления, – когда наш Собачий мозг понуждает нас лаять, вилять хвостом или поджимать его. Стóит разобраться, какой именно трофейный момент обеспечивает вас наиболее полезной энергией настроения, прежде чем настанет момент давления. Делайте это намеренно. Получайте от этого удовольствие. Старайтесь, чтобы он был как можно более отчетливым и конкретным. Всем остальным об этом знать не обязательно – главное, что знаете вы.

И чтобы подкинуть вам пару идей, вот темы, из которых люди наиболее часто черпают уверенность:

• Значимые личные отношения.

• Прочная связь с какой-то личной ценностью.

• Достижение в образовании или спорте.

• Продвижение по службе.

А ниже – список персональных трофеев, которые используют клиенты, чтобы выбирать свое настроение:

• Мой диплом с отличием.

• Совершение восхождения до базового лагеря и возвращение вниз без острой формы высотной болезни.

• Забота о матери, когда ей поставили раковый диагноз.

• Завершение моего первого марафона.

• Сдача экзамена по математике за курс средней школы в 24 года.

• Роды без обезболивающих.

• Успешная работа и воспитание двух маленьких детей в одиночку.

• Уход с работы и решение путешествовать.

• Уход от мужа.

• Уход с работы, чтобы быть рядом с сыном в Америке.

• Научился плавать в 47 лет.

• Выучил японский.

Трофеи можно демонстрировать множеством способов, но вот наиболее распространенные методы, которые применяют люди:

• Личный альбом.

• Файл на рабочем столе под названием «Обо мне».

• Предметы, закрепленные на стене.

• Коробка или ящик с «ура-моментами».

Я предлагаю вам взять карандаш и записать на листе бумаги (может быть, даже на полях этой страницы или в вашем собственном блокноте «ура-моментов») те истории, которыми вы больше всего гордитесь. Как вы могли убедиться из вышеприведенного списка, они могут быть настолько «маленькими» или настолько «большими», как вы пожелаете, – при условии, что они вызывают у вас позитивные чувства и придают уверенности быть собой. Запишите их. Дайте им заглавия. И постарайтесь включить в описание все детали, которые сможете вспомнить о каждом моменте, – чувства, комментарии и образы. Старайтесь раскрасить их максимально ярко. Потом, так же как сделал Джо, можете поставить в передний ряд вашей витрины трофеев тот, который придает вам уверенность, необходимую для следующего испытания.

Соберите свою собственную витрину трофеев, полную фактов, цифр и воспоминаний.

Ниже я составила список некоторых «витрин трофеев», которые используют мои клиенты, чтобы выбирать свое настроение:

Теперь вы готовы идти дальше…

Триггеры сильны. Они воздействуют на нас мгновенно, в особенности негативные. Когда я слышу этот голос, у меня сводит зубы; от этого взгляда мне так и хочется…; стоит мне только увидеть этот знак, как я…; что на меня безотказно действует, так это…

Но и в позитивном триггере может быть ровно столько же силы. Жизнестойкие люди обычно умеют подключаться к этому источнику энергии с выгодой для себя. И еще: использованию позитивных триггеров можно научиться.

У меня есть купленное в Канаде серебряное кольцо для медитации, с круговой гравировкой по ободку: Все, что тебе нужно – внутри. Мне достаточно просто коснуться его – провернуть на пальце, вспоминая, что на нем написано, – чтобы вызвать в себе чувство спокойной уверенности, позволяющее продолжать держаться, как бы ни было трудно.

Хотя это кольцо не связано ни с каким конкретным трофеем или переживанием из моего прошлого, это – «моментальный» триггер, напоминание ценить себя и все, что я ношу «внутри».

Триггер действует будто искра, короткое замыкание, если хотите, помогая вашим органам чувств ощутить, как вы чувствовали себя в прошлом, и дает вам почувствовать себя точно так же в другой момент.

Помните, Гарриет собиралась выступать на конференции? Пока она стояла в конце конференц-зала и дышала, в наушниках у нее звучала любимая музыка. Это помогало ей соприкоснуться с той Гарриет, которая танцевала, ощущая себя свободной и расслабленной. Это вызывало на ее лице улыбку.

Люди, с которыми я работаю, часто получают большое удовольствие, находя идеальный триггер, помогающий выбирать свое настроение. Иногда удается обнаружить и не один.

У одного мужчины, с которым я работала, была в кабинете настенная рейка для картин, и с годами он собрал на ней ряд триггеров, которые приводили его в хорошее настроение. В их числе были трехпенсовая монетка, которую подарила ему мама; благодарственная открытка, которую ему прислали; билет на концерт из произведений его любимого композитора. Они олицетворяли моменты и настроения в его жизни, которые он по-настоящему ценил, и воссоединяли его с ними. Другой человек, входя в его кабинет, мог их даже и не заметить.

Он рассказывал о том, что делал в моменты давления:

– Я вхожу в кабинет, запираю дверь, смотрю на свою коллекцию и дышу ею, не торопясь и полностью оценивая каждый предмет и то, что он для меня значит. Я упиваюсь ими. Это помогает мне перезагрузиться. Затем я быстро выхожу из кабинета, уже ощущая себя энергичным и контролирующим ситуацию.

Другой мой клиент, судебный адвокат, носил в кармане обкатанный камешек. Он подобрал его на пляже, который очень любил. Он часами гулял и сидел на этом пляже, и это место ассоциировалось у него со спокойной расслабленностью. Этот пляж для него был местом возможностей. Он находил творческие решения, когда прогуливался там. Ощущение этого камешка в руке было для него быстрым осязаемым способом войти в контакт с этим чувством – источником энергии, который у него был, но порой оказывался недоступен, особенно когда надо было присутствовать в суде.

Однако для меня историей, которая лучше всего передает силу триггера, является история моего сына. Он собирался сниматься в своей первой большой роли в телесериале и с нетерпением ждал начала проекта: это был сериал о пациентах больницы, вдохновленный реальными событиями и реальными людьми. В основу легла книга, написанная одним из пациентов, Альбертом, о том, как он в детстве жил в больнице. Он провел там десять лет с раковым диагнозом. Мой сын должен был играть Альберта и жаждал обрести прочную связь с живым человеком, стоявшим за этим персонажем. В рамках подготовки мой сын несколько раз встречался с ним. Альберт рассказывал о том, как остро ощущал отсутствие родителей в больнице. Поскольку они не могли навещать его часто, он искал для себя в больнице родительские фигуры. И ему порой казалось, что у него два комплекта родителей, – настоящие и больничные. Такими «больничными родителями» становились медсестры или врачи, но бóльшую часть времени эти роли играли пациенты старшего возраста, больше знавшие о жизни, у которых за плечами были путешествия и отношения. Они успели сделать то, чего он не успел. Прямо перед началом съемок Альберт рассказал моему сыну следующую историю:

«Однажды ночью мой любимый пожилой пациент вошел в палату и разбудил меня. Он протянул мне покерную фишку из одного венецианского казино. Вскоре после этого он умер, но та фишка постоянно напоминала мне о внешнем, реальном мире, побуждая меня выздоравливать. Мысль о том, что когда-нибудь я смогу отправиться в Венецию и воспользоваться этой фишкой, наполняла меня надеждой: я непременно выйду из больницы».

В этот момент рассказа он сунул руку в карман, вынул ту самую фишку и вручил ее моему сыну со словами: «Это вам».

Мой сын носил фишку в кармане как триггер, позволявший ему контактировать с энергией настроения, которая была нужна ему для работы. Это была физическая, личная связь с самим Альбертом, выходившая за рамки его роли.

Не имеет значения, чтó это за триггер. Имеет значение то, что для вас он работает.

Пару лет назад я видела интервью спортсмена Майкла Джонсона с Мэтью Сайедом. Джонсон рассказывал о том, как получил письмо от Рут Оуэнс, вдовы Джесси Оуэнса, которая хвалила его, говоря, что Майкл – бегун, который сильнее всего напоминает ей покойного мужа. Джесси Оуэнс был героем Джонсона. Драйв и решимость Джесси вдохновляли Джонсона быть лучшим спортсменом. Это письмо стало его триггером перед соревнованиями.

В сущности, в спорте мы сталкиваемся с триггерами повсюду. Они являются почти что нормой даже на самом высоком уровне. Хороший пример – команда регбистов All Blacks, которая использует триггеры, чтобы создавать более полезное настроение, когда предстоит добиваться результата под большим давлением. С помощью ученого-психиатра Сири Эванс, которая объяснила членам команды, как работает человеческий мозг под давлением, они определили два состояния: «красная голова» (Рептильный и Собачий мозги) – бесполезное состояние, в котором человек забывает о задаче, охвачен паникой и неэффективен; и «синяя голова» (Человеческий мозг), оптимальное состояние – когда человек занят задачей и результативен на пике своих способностей. Игроки команды начали использовать индивидуальные триггеры, чтобы переключаться с «красной головы» на «синюю». Ричи Маккоу топал ногой, буквально «заземляясь», а Киран Рид устремлял взор в самую дальнюю точку стадиона, стараясь обрести ви´дение «большой картины».

Однако, в то время как силу триггера открыто признают в мире спорта, в бизнесе и повседневной жизни она используется не так широко. Я думаю, она того стóит. Мои клиенты, которые осознанно выбирают себе триггер и контактируют с ним, говорят, что это помогает им сделать паузу и переключиться на более полезное настроение.

У Колина была репутация человека «вспыльчивого, но умного». Он проводил много времени в переговорах с клиентами по телефону или на личных встречах. Мы начали работать вместе, потому что он хотел избавиться от ярлыка «вспыльчивый». Но при этом сам ярлык Колину нравился. Ему казалось, этот ярлык означает, что «люди не будут пытаться напортачить и уйти от ответственности». Когда я разговаривала с ним, у меня сложилось впечатление, что в его жизни с каждым днем становится все больше переговоров. Он был отцом-одиночкой, и при этом на его плечах лежала бóльшая часть забот о пожилой матери. Колин был человеком довольно закрытым, так что никто на работе не знал подробностей обстоятельств его личной жизни.

Мы разговаривали о том, как трудно ему сохранять спокойствие. Его легко расстраивали затяжные процессы и люди, «тянущие волынку», – без всякой, на его взгляд, необходимости. Его реакция «по умолчанию» была резкой. Я спросила, помнит ли он какой-нибудь случай, когда он не рявкал на других на работе.

Такой случай нашелся: это был разговор, в котором Колин владел собой «на удивление хорошо»:

– Я сидел на заднем сиденье в такси, и мне пришлось принять звонок от одного из членов моей команды. Я знал, что это должен быть трудный разговор, и по какой-то причине – которую я просто не смогу определить точно – я справился с ним замечательно. Я слушал, оставался спокойным и любопытным, выражал свои разочарования, и разговор прошел намного лучше, чем я ожидал.

Когда мы расставались, я посоветовала Колину подумать над каким-нибудь физическим действием, которое могло бы работать как триггер, связывая его с энергией, которую он нашел во время того телефонного разговора.

Во время нашего следующего сеанса на его столе, прямо рядом с телефоном, обнаружилась машинка – модель черного лондонского такси. На капоте мой клиент вывел (несмываемым фломастером) свои инициалы: СК. Он улыбнулся и сказал:

– Мне достаточно только бегло взглянуть на нее – это помогает мне вспомнить, как я сохранял спокойствие в том разговоре.

Черный кеб и крупно выведенные инициалы стали постоянным напоминанием о поездке в такси, когда Колин нашел то полезное настроение.

Еще одна моя клиентка, Энни, воспользовалась примером из собственного бизнеса, чтобы найти свой триггер. Энни, в прошлом работавшая на производстве, понимала, что у каждого работника есть возможность остановить производственную линию, чтобы исправить возможную неисправность и тем самым избавить фабрику от существенных затрат на переделку брака. «Переделка» – это серьезная идея, которую она почерпнула из своего пребывания в Японии. Значительный период времени может быть потрачен на исправление ошибок после того, как товары были произведены некачественно. Так что намного лучше остановить конвейер и исправить проблему сразу, хотя в момент остановки и кажется, что это замедляет работу. Поэтому на одной из фабрик Энни конвейер останавливался, если нажать большую красную кнопку «стоп». Она обожала эту концепцию.

Весьма уважаемый генеральный директор, Энни питала к своему бизнесу и в особенности к работавшим на нее людям весьма страстные чувства. Зная за собой эту пылкость, она понимала, что порой действует слишком импульсивно, и – несмотря на благие намерения – затраты на переделку в результате могли оказаться существенными. Она решила, предвидя проявления такой реакции, нажимать воображаемую большую красную кнопку «стоп». Энни даже разместила ее изображение в своем кабинете, хоть никто и не понимал значения этой картинки.

– Контакт с моей стоп-кнопкой дает мне мгновение паузы перед тем, как я отреагирую. Я нахожу, что в этом случае могу обдумать и сдержать свои намерения и предотвратить возможные последствия моего импульсивного поведения. Стоп-кнопка помогает мне не торопиться, чтобы выдать лучший результат.

Из «историй гордости», украшающих теперь вашу витрину трофеев (см. раздел «Одобрение»), обозначьте характерный триггер (или пару), чтобы помочь себе контактировать с ними и выбирать свое настроение, когда это необходимо.

Вот наиболее часто встречающиеся примеры полезных триггеров:

• Картинка в телефоне

• Музыка

• Ювелирное украшение

• Повторяемое физическое движение или жест

А ниже вы найдете более специфические триггеры, которые отдельные мои клиенты находят полезными для выбора своего настроения.

Все мы разговариваем сами с собой.

Так как же более осознанный подход к внутреннему диалогу помогает нам выбирать настроение?

Алан говорил мне, что хочет научиться лучше управлять своим Собачьим мозгом:

– Кажется, я просто не могу контролировать чувства, когда на совещаниях нагнетается атмосфера. Я всячески борюсь с собой, а потом не могу мыслить ясно.

Я попросила его описать, что происходило на самой недавней трудной встрече.

– Мы словно застряли в патоке… Я должен был председательствовать на встрече, и управлять ею становилось почти невозможно. Нам нужно было коллективно прийти к решению, и напряжение неуклонно росло. Мой внутренний диалог вошел в режим перегрузки и стал громче: Ты должен показать свою хватку. Люди только зря болтают, рассказывая о случаях из жизни, которые все накладываются и накладываются друг на друга. Мы теряем столько времени; мне следовало бы вести нас вперед, но мы, тем не менее, застряли.

Алан продолжал:

– Я чувствовал, как иссякает моя энергия в попытках контролировать свой внутренний диалог, а не людей в кабинете. Я сам себя изнурял.

Алан был совершенно прав. То, что мы говорим самим себе, бывает весьма изнурительно. Как недавно сказал мне другой клиент: «Я действую самому себе на нервы. Безжалостно». В ситуациях под давлением внутренний диалог может либо загонять нас в состояние тревожности и изнурять, либо устремлять нас к действию, давая возможность применять бóльшую самодисциплину. Выбор за нами. Однако под давлением сделать этот выбор непросто.

Алан полагал, что будет лучше исполнять функции председателя, если сможет стать более позитивным в своем внутреннем диалоге. Он просто не знал, как это сделать.

Я попросила его припомнить какой-нибудь недавний «трофейный момент» – к примеру, такой, когда он сталкивался с похожей трудностью. Потом попросила вспомнить, какие конкретные навыки он тогда применял. Как часто случается, когда клиенты воссоединяются с моментом, вызывающим у них чувства одобрения и гордости, первым реагирует тело. С этим невозможно бороться. Часто эти проявления бывают очень малозаметными, и мне нравится их выискивать. Алан буквально стал как-то шире, его лицо смягчилось, а речь стала расслабленнее и спокойнее:

– Тот момент, о котором я думаю, не связан с работой, и мне кажется странным даже называть его «трофейным моментом» – но он таким и был. После смерти матери я сумел сплотить семью, которая грозила распасться. Чтобы исполнить ее волю, я должен был в общении со всеми членами семьи оставаться спокойным и любопытным, но сильным.

Мы договорились, что, возможно, стоит войти в контакт с этим «трофейным моментом» и создать внутренний диалог, который будет при необходимости помогать Алану выбирать настроение. Всякий раз, как ему понадобится поддержать свою уверенность, он будет просто говорить себе: «Оставайся спокойным, любопытным и сильным».

Он обнаружил, что контакт с этим новым внутренним диалогом позволяет ему фокусироваться на том, что происходит на совещании (а не в его голове), и что он лучше контролирует себя и других в эти сложные моменты.

Хороший пример – Джульетта. Она недавно вступила в должность финансового директора и была единственной женщиной в совете директоров. Мы встретились потому, что она хотела научиться лучше высказывать свое мнение – и делать это ближе к началу совещаний. Она рассказывала:

– Я сижу на совещании, и, хотя у меня перед глазами лежат все данные, я говорю себе: на самом деле ты не так хороша, как эти мужчины, – и в результате я слишком долго молчу.

Когда Джульетта описывала свой внутренний диалог, я обратила внимание на то, что ее внутренний голос обращался к ней на «ты». Я тут же спросила:

– Кто это говорит?

Она, чуть озадаченная, подняла на меня взгляд.

Я продолжала:

– Я вот тут гадаю, действительно ли это вы говорите?

Не задумываясь, она со смехом выпалила:

– Нет! Знаете, что? Это моя бывшая учительница математики. Можете поверить?!

Я посоветовала ей в следующий раз, когда ее внутренний голос напомнит о себе, заменить местоимение «ты» именем «Джульетта», чтобы проверить, изменится ли от этого что-нибудь.

Во время нашей второй встречи она с нетерпением принялась рассказывать мне, что ее внутренний критик исчез.

– Я сидела на трудном совещании, и, конечно же, этот голос снова завел свою шарманку: ты не можешь этого сделать. Я перевела дух и сделала то, о чем мы говорили. Сказав себе, «Джульетта не может этого сделать», я просто взбесилась и подумала: Погодите-ка минутку, это же на самом деле не так! Да, черт возьми, Джульетта это может! И в этот момент я ощутила прилив энергии, подалась вперед и высказалась.

Замена местоимения именем помогла Джульетте. Возможно, она поможет и вам – если вы хотите отключить своего вредного учителя.

Забавно, как другие люди способны без спросу поселяться в нашей голове и оставаться там слишком долго – а мы этого даже не сознаем. Многие из тех, с которыми я работаю, приняли к себе на жительство «гостя», который давно злоупотребил их гостеприимством. У некоторых такой гость даже не один.

Мэгги, юрист по профессии, описывала подобное давление, которому сама себя подвергала, как «двух маленьких девочек, которые сидят у меня на плечах, каждая со своей стороны, и нашептывают». Похоже было, что она очень хорошо с ними знакома. Она описывала, как они одеты, как сидят, стоят и даже что именно делают руками:

– Они веселятся, сидя у меня на плечах. Словно знают что-то такое, чего не знаю я, и гордятся этим. Они нашептывают мне обо всем, что может пойти не так, как надо. Рассказывают мне, как я могу напортачить, или просто сидят, самодовольно сложив свои маленькие ручки, и выговаривают мне даже за то, что я имела наглость поверить в свои силы.

Мы могли бы потратить немало времени на старания понять этих «девочек» – как они туда попали и почему. Но не стали этого делать. Важно было то, что Мэгги признала их. Она их персонализировала.

Я спросила ее, помогли ли ей эти девочки хоть раз. Она с минуту подумала и ответила:

– На самом деле, да. Они могут обратить мое внимание на возможный риск. Но это полезно лишь задолго до момента, связанного с давлением, а не во время него. Мне нужно уметь приглашать их, когда они мне нужны.

Вот и все, что ей было нужно. Знать, что они могут быть полезны, и что это ее выбор.

Приняв такое решение, она должна была найти практический способ применить свой выбор.

Он помогает при наличии практики, дающей нам возможность прислушиваться к нему, когда наш внутренний диалог полезен, и откладывать его в сторону, если это не так. При наличии метода, который подходит лично нам – я подчеркиваю это, потому что практика Мэгги может показаться чуточку странной. Но поэкспериментировав с некоторыми возможностями, она в итоге остановилась на той, что оказалась удобнее и лучше помогала ей управлять собой под давлением.

Повседневная практика Мэгги

1. Она дала этим девочкам имена.

2. Она усаживала их на воображаемый диван – на некотором расстоянии от себя.

3. Она брала на себя ведущую роль. Она решала, когда будет их слушать – вместо того, чтобы позволять им говорить без приглашения.

Мэгги создала еще одну практику для ситуаций давления – например, когда предстояло идти в суд или на встречу с трудным клиентом.

Практика Мэгги под давлением

1. Она небрежным жестом стряхивала «пыль» по очереди с каждого плеча, удостоверяясь, что они «свободны». Она называла это «триггером выбора», позволявшим ей входить в помещение без своей пары «судей». И это начинало ей очень нравиться.

2. Входя в помещение, она порой держала дверь открытой пару лишних секунд, чтобы две ее девочки выбежали и сели дожидаться снаружи. Она говорила себе: Идите-ка отсюда, вы двое. Давайте-давайте, выходите. Здесь вы мне не нужны.

3. Затем она закрывала дверь и дальше уже шла широким шагом, с основательным чувством уверенности в себе.

Как я и говорила, многим из нас этот ритуал может показаться странным. Но часть магии практики такого рода заключается в том, что она и не обязана быть осмысленной для кого-то другого – или, если уж на то пошло, даже для самого человека, ее применяющего. Она просто должна работать и быть повторяемой, обеспечивая поэтапные небольшие коррективы, которые помогают подойти ближе к цели.

Некоторые ловушки внутреннего диалога, в которые мы попадаем, могут поначалу казаться непреодолимыми.

Когда мы фокусируемся на причинах, по которым что-то невозможно (или кто-то невыносим), мы становимся экспертами в критических замечаниях – о самих себе, об окружающих или о мире, – используя выражения типа «меня никогда не слышат», «нет смысла пытаться», «я в этом безнадежен», «она всегда так делает», «они пытаются меня «завалить»», и т. д. Эти комментарии часто бывают хорошо отрепетированными и привычными. Как следствие, они требуют от нас меньше энергии.

Следует практиковать устремленный вперед внутренний диалог. Для того чтобы направить нас на иной курс, требуется энергия. Иногда легче (и «облегчительнее») ныть и жаловаться, винить других и обстоятельства, вместо того чтобы решить действовать и делать что-то по-другому.

Следовательно, характеристики полезного внутреннего диалога, на котором я рекомендую вам фокусироваться, должны быть реалистично-оптимистическими. Фокусируйтесь на том, что вам подвластно. Фокусируйтесь на решении. Повторяйте нужные слова столько раз, сколько потребуется, чтобы они начали звучать привычнее, а потом, говоря устами замечательного американского просветителя Риты Пирсон, «если вы повторяете это достаточно долго, это начинает быть частью вас и жить в вас».

Когда Рите поручили класс с очень плохими способностями к учебе, первым делом она подсказала детям мантру – утверждение, которое они должны были повторять как в классе, так и самостоятельно:

«Я – личность! Я был личностью, придя сюда. И я буду лучше, когда уйду отсюда. Я могущественный! Я сильный! Я заслуживаю образования, которое получаю здесь. Мне нужно многое сделать, многих впечатлить и посетить множество мест».

Хорошо известный пример из мира тенниса – внутренний диалог Энди Мюррея на турнире открытого чемпионата США 2012 года, после того как он дважды упускал подачи и после четырех сетов, казалось, был обречен продолжать этот паттерн и проиграть свой пятый подряд финал Большого шлема. Он попросил перерыв, чтобы восстановить сосредоточенность. Теперь этот «туалетный перерыв» известен как знаменитый «переломный момент». Вот как он рассказывал об этом:

– Я стоял перед зеркалом, с моего лица капал пот, и я понимал, что должен изменить то, что происходит у меня внутри… И я начал говорить. Вслух. «Ты не проигрываешь этот матч, – говорил я себе. – Ты не проигрываешь этот матч». Начинал я немного неуверенно, но потом мой голос стал громче. «Ты не упустишь эту подачу… Это твое время». Сначала мне самому было немного странно, но потом я почувствовал, как что-то внутри меняется. Я был сам удивлен своей реакцией. Я понял, что смогу выиграть.

И он выиграл. А месяц спустя победил и на Олимпиаде.

Кстати, уверена, что мистер Кросс предпочел бы, чтобы Мюррей начинал свое обращение к себе не с местоимения «ты», а с имени «Энди». Более того, будь я настоящей придирой, я предпочла бы, чтобы он заменил слова «ты не проигрываешь» словами «ты выигрываешь». Я сама видела, как фокус на желаемом, а не на нежеланном, способен сыграть осязаемую роль в способности людей к прогрессу. Любой, кто пытался наставлять маленького ребенка, знает, что сказать ему «не упади!» – значит с огромной вероятностью помочь ему упасть. Дети настолько сильно фокусируются на этих «не», что в итоге делают как раз то, чего не следовало делать. Сила отрицания! Но – ладно, ведь оно принесло Мюррею тот результат, которого он хотел. Он стал играть лучше, переключив свой внутренний диалог на желанный результат.

Мышление со словом «не» обычно подрывает наши намерения.

Некоторые спортивные тренеры активно не рекомендуют думать с частицей «не». Они указывают, что она непродуктивно направляет сознание к тому, что не должно быть сделано, и повышает вероятность ощущения стресса и тревожности у спортсмена. В этом случае ему намного труднее уделять внимание ближайшей задаче или нужному навыку, и намного увеличивается вероятность сделать именно то, чего он надеется избежать.

Дженни, спортсменка-подросток, игравшая в лакросс, именно по этой причине решила переключить свой внутренний диалог.

– Позитивный внутренний диалог стал очень важен для меня в игре, – рассказывала она. – Я, как форвард, часто оказываюсь под давлением, когда мне необходимо принять пас и попытаться забить гол, несмотря на внимание агрессивных защитников и их клюшек. Раньше я говорила себе «не упусти!», когда видела, как ко мне устремляется очередная подача. Но, если подумать, это-то мне и мешало. Теперь я говорю себе: «Лови мяч. Забей». Это помогает мне чувствовать себя гораздо увереннее в трудных играх, и, рада сказать, я теперь определенно забиваю больше голов!

Когда мы конкретно фокусируемся на том, чего хотим, это приглашает все три мозга действовать и мыслить «вперед» – думать о том, что возможно, а не о том, что невозможно. Моя дочь начинала свой AS-год[13] с ощущением полезных трудностей, взволнованная перспективой учебного пути. После вводного урока испанского по A-level, который начался с целого списка всяких «не», она вернулась домой с рассказом:

– Я сидела там, у меня в животе все трепыхалось, а в голове мелькали мысли: «Я приняла неверное решение, мне никогда не сдать этот экзамен».

Малала Юсуфзай, известная во всем мире активистка женского образования, вспоминает внутренний диалог, к которому прибегала подростком, готовясь к возможности столкновения с талибами. Она могла бы говорить себе: «Не признавай их, не позволяй им себя пугать, не сдавайся». Но она этого не делала:

– Я спрашивала себя: «Если придет талиб, что ты будешь делать, Малала?» А потом отвечала себе: «Малала, просто возьми туфлю и бей его».

Это слова самой юной в истории лауреатки Нобелевской премии. Интересно отметить, что ее внутренний диалог не только фокусировался на «делай»-мыслях, а не на «не-делай»-мыслях; она еще и использовала собственное имя, что, по мнению Кросса, должно было обеспечить некоторую дистанцию, помогая ей регулировать сильные эмоции.

Итак, я предлагаю вам задуматься о собственном внутреннем диалоге. Что вы говорите себе под давлением? Помогает ли это вам стать лучше? Порой во время тренировки в спортзале, когда мне очень трудно выполнить этот последний двадцатисекундный спринт на садистском агрегате Curve, я говорю себе, что от моего финиша зависит жизнь моих детей. К счастью для них, я финиширую. Это помогает мне не сдаваться. Язык, который мы используем, обладает способностью воздействовать на нашу результативность и наши усилия.

Профессор Сэмюэл Маркора, директор по исследованиям в школе спорта и спортивных наук Кентского университета, начал изучать усталость, отвечая на вопросы «что она такое?» и «что определяет ее границы?». Он провел серию экспериментов с участием велосипедистов. Его исследование показало, что результативность спортсменов увеличивается на 17 процентов, когда они слышат подпороговые сообщения со словами типа «вперед» и «живо», а не «тяжелый труд» и «сон». Когда спортсмены слышали эти мотивирующие слова, их восприятие усилия снижалось, а производительность возрастала, в то время как они этого даже не сознавали.

Большее внимание к своему внутреннему диалогу способно расширить наше представление о том, насколько лучше мы можем быть – любым способом, который для нас работает. Так что экспериментируйте.

Осознавайте то, что говорите, и пробуйте другие «саундтреки».

Возможно, вы удивитесь, выяснив, что именно вам помогает. Возьмем для примера Карен.

Сытая по горло постоянным самобичеванием из-за того, что не успела сделать за день достаточно дел, Карен попробовала применить совершенно иной подход:

– Я начала день, говоря себе: Карен, сделай как можно меньше. К моему изумлению, у меня получился очень продуктивный день.

Подведем итоги: внутренний диалог – полезный ингредиент в каждом аспекте сознательного «становления лучше». Выбор своего внутреннего диалога способен поддержать нашу уверенность, успокоить наш Собачий мозг и освободить нас для достижения наилучшей возможной эффективности. Часто первым шагом к этому становится бóльшая осознанность в отношении того, как мы с собой разговариваем.

Стоит выбрать наиболее полезный внутренний диалог заранее – до того, как мы окажемся под давлением. Таким образом мы сможем сохранить нужную нашему Человеческому мозгу энергию, чтобы сфокусироваться на том, что происходит вне нашей головы.

Вот три этапа, которые клиенты находят наиболее полезными при выборе лучшего внутреннего диалога:

Ниже приведены примеры того, как другие люди использовали внутренний диалог для выбора своего настроения. Испытайте эти способы и проверьте, подойдут ли вам какие-то из них.

Когда мы хотим сами выбирать свое настроение, а не предоставлять это делать за нас Рептильному и Собачьему мозгам, нам требуются сознательные усилия. Усилия требуются, чтобы вначале сделать паузу, а затем одолеть стремительные побуждения и импульсы. Положение тела, дыхание, одобрение, триггеры и внутренний диалог – это действенные инструменты, которыми мы можем пользоваться, чтобы противодействовать силе и скорости Рептильного и Собачьего мозгов. Применяете вы только один из них или все пять, в любом случае нужна регулярная и намеренная практика, пока они не станут привычкой. Это особенно важно, когда – как мы увидим в следующей главе – мы находимся в ситуациях давления.

Прежде чем переходить к следующей энергии, давайте пристальнее взглянем на давление. Давление может быть полезной силой. Оно побуждает нас тянуться за пределы того, на что мы считали себя способными. Но в то время как принятие взвешенного решения требует больших усилий, принятие решения под давлением требует еще бóльших. Чтобы делать это успешно, нужно предвидеть ситуации давления, готовиться к ним и репетировать.

Принимать лучшие решения под давлением означает давать Человеческому мозгу шанс сфокусироваться, какой бы ни подвернулся отвлекающий или шоковый фактор. Этот фокус требует дополнительных усилий (а в идеале – хорошо укомплектованного СВОДа). Когда у нас есть практика, которая автоматически включается каждый раз, когда мы сталкиваемся с давлением, мы можем задействовать Человеческий мозг вместо того, чтобы сдаваться на милость своих инстинктивных и импульсивных животных мозгов; они в таких ситуациях будут делать выбор за нас, оставляя ощущение потери контроля и растерянности.

Исследования, проводившиеся с людьми, пережившими такого типа ситуации давления, предоставляют интересные сведения о важности настроения и составления осознанного плана. Эти исследования показывают, что те, кто пережил экстраординарные обстоятельства лучше других, тратят очень мало времени на сожаления и мысли о том, что было утеряно или пошло не по плану. Вместо этого они осознанно фокусируются на плане выживания. А это дает возможность Человеческому мозгу справиться с потенциально ведущими к катастрофе побуждениями и импульсами животных мозгов.

Рассказ о недавних исследованиях по этой теме можно найти в книге «Немыслимое» (The Unthinkable) Аманды Рипли, посвященной обычным людям, пережившим некоторые из самых разрушительных на свете катастроф. Книга Рипли показывает, как важно контролировать «запрограммированные и инстинктивные реакции», чтобы применять «осторожные рассуждения и принимать правильные решения».

Мы всей семьей пережили нечто похожее, когда отдыхали на пляже в пригороде Кейптауна в Южной Африке. Наш девятилетний сын Чарли стоял по щиколотку в воде (море в тот день было сравнительно бурным), наблюдая, как волны разбиваются о расположенные неподалеку скалы. Не успели мы оглянуться, как его подхватила возвратная волна; в считаные мгновения он уже оказался на глубине больше своего роста, с трудом держа голову над водой. Муж инстинктивно рванулся в море за сыном – и сам, не успев опомниться, уже попал в беду; его сил хватало только на то, чтобы не уйти в воду с головой. К счастью, один серфер (я даже не знаю его имени, но буду благодарна ему до конца своих дней) увидел разворачивавшуюся драму, подгреб к ним, подхватил Чарли к себе на доску и крикнул Крису, чтобы тот плыл по направлению волн параллельно пляжу – к скалам. В результате оба были спасены.

Я же во время всей этой драмы сторожила дочь на пляже, лихорадочно мечась возле нее и все сужая и сужая круги, совершенно растерянная, не зная, что делать, и чувствуя себя абсолютно беспомощной.

Я много раз мысленно переживала этот эпизод. Уже от одного воспоминания о нем у меня учащался пульс. И сейчас, проигрывая ту сцену заново, я вижу, как Крис в своей сфокусированности на спасении ребенка превращается в первобытного человека. Сильный отцовский инстинкт Криса побудил его принять безрассудное, опасное решение и устремиться в море, где он сам едва не утонул. Совет серфера казался вроде бы совершенно абсурдным, но, к счастью, Крис ему последовал.

Вначале мы реагируем физически – когда наши инстинктивные и интуитивные привычки берут верх, побуждая и подгоняя нас действовать, не прорабатывая предварительно решение Человеческим мозгом. В ситуации давления наши быстродействующие и благонамеренные инстинкты и интуиция не всегда бывают так полезны, как более медленные, более рассудительные решения, принятые Человеческим мозгом.

Шел первый год моей работы школьной учительницей. Я наполовину провела безупречно спланированный урок о театре эпохи королевы Елизаветы, горя желанием увлечь темой класс, состоявший из пятнадцатилетних подростков, как вдруг прогремел голос с задней парты:

– Мисс, этот урок о**еть какой скушный!

Мое сердце заколотилось. Весь класс притих. Они ждали, желая увидеть, как я пройду это испытание. Что она будет делать? Давайте, мисс, покажите себя.

Тем временем Уэйн – тот самый, который своей честной похвалой посеял во мне внутренний хаос, – развалился на стуле, вызывающе скрестив на груди руки в ожидании моей реакции. До меня дошло, что к такому сценарию меня никто не готовил. Моя учительская подготовка просто не научила меня, что делать с учеником, который желает таким образом сорвать урок.

В моей голове происходила битва с нерешительностью. Что дальше? Что мне делать?

• Выгнать его из класса, написать на него докладную, отослать к директору и т. д.?

• Скрыться бегством?

• Сделать что-то иное?

Давление было огромным. От доверия класса ко мне, над созданием которого я так упорно трудилась последние пару месяцев, могло не остаться ни дна ни покрышки. Я должна была что-то предпринять – и быстро. Встав неподвижно, я сделала паузу и посмотрела прямо на Уэйна. И услышала свой спокойный голос:

– Уэйн, клянусь, в мои стремления не входит приходить на работу и быть «о**еть какой скушной». Пожалуйста, расскажи мне, как я могу сделать свой урок более интересным для тебя.

Хотела бы я сказать, что в тот момент продумала свои действия – но нет, я не могла этого сделать. И не сделала. Начать хотя бы с того, что я выругалась в ответ. Это определенно не было одной из рекомендованных стратегий управления поведением из курса моей магистратуры – и было бы четким обоснованием для увольнения, если бы я сделала это сегодня.

Уэйн застыл, как громом пораженный. Напряжение в этот момент казалось невыносимым. Весь класс переводил взгляды с меня на Уэйна и обратно. Помню, как я подумала: Стой неподвижно. Дыши. Сохраняй спокойствие и заинтересованность в его ответе.

Уэйн, наконец, поднял глаза.

– Откуда мне знать! Это ж ваша работа, верно?

Смешки по классу. Я настаивала на своем вопросе и обратила его ко всем остальным.

– Я серьезно! Давайте, скажите мне, как мне сделать этот материал более интересным. Я хочу знать. Что думают остальные? Какие-нибудь идеи?

Я чувствовала, как замедлялся мой сердечный ритм, пока я слушала ответы. Признаю, это был не Уэйн, но другие охотно вступали в диалог.

– Зачем мы вообще занимаемся елизаветинской драмой? Это скучно!

– А урок можно сделать более практическим?

Молчание Уэйна вопило мне в лицо. Со временем и он поднял голову:

– Как знание о елизаветинцах поможет мне найти работу?

Это породило новую волну откровенных высказываний. Их было трудно слушать. Мой пульс снова ускорился. Я чувствовала, что воспринимаю все это слишком лично, но заставила себя слушать.

Урок, наконец, завершился, и Уэйн с одноклассниками потянулись к выходу. Я испытала одновременно облегчение и эмоциональное истощение. Я выжила. Не знаю точно как, но выжила.

Промотаем время вперед: следующие уроки с этим классом шли лучше. Было больше открытости и товарищества, словно мы вместе прошли некое испытание. Участие Уэйна в занятиях стало позитивнее, а я изменила способ планирования уроков.

Задним числом можно сказать, что два ключевых ингредиента помогли мне владеть собой во взаимодействии с Уэйном: дыхание и поза. Я не выбирала сознательно ни то, ни другое.

Мне помог прежний опыт «выступлений под давлением» – в особенности времен детства, когда я держала экзамены по игре на скрипке, которые всегда были чудовищно нервирующими. Меня специально готовили предвидеть условия экзамена и их вероятное воздействие на мои исполнительские способности. Чтобы я могла управлять «нервами», учитель заставлял меня тренироваться стоять прямо и дышать медленно. Это не позволяло моей руке дрожать, когда я держала смычок, так что перед экзаменаторами я могла быть на высоте. Меня учили владеть собой под экзаменационным давлением. Я была настолько вымуштрована в этом плане, что в час нужды перед тем школьным классом моя автоматическая реакция пришла на выручку.

Тот урок с Уэйном случился давным-давно. С тех пор я встречала и других «Уэйнов». Я работаю с людьми, которых подвергают давлению их собственные Уэйны. Коллеги, начальники, дети, друзья, родители. У каждого из нас где-то есть свой Уэйн. Мы надеемся, что он будет вести себя тихо, заткнется или уйдет. Но они редко оправдывают наши надежды.

Если они не уходят и не затыкаются, а вы не предвидели этого и не подготовились, это высокий риск – как выяснила для себя Кэрол, топ-менеджер одной глобальной компании…

У нее было ежемесячное совещание совета директоров, на котором, среди прочих, присутствовало одно важное заинтересованное лицо.

– Я никогда этого не забуду. И не столько из-за того, как вел себя он, сколько из-за того, как повела себя я.

По словам Кэрол, стоило начаться совещанию, как этот человек принялся «потрошить» ее на глазах топ-менеджеров, международных управляющих и важных членов финансового отдела. Она говорила мне, что его обращение было пренебрежительным, агрессивным и унизительным. Для нее это звучало как «вы не знаете свое дело, вы не понимаете нашего бизнеса, я бы к этому моменту уже сделал то-то, то-то и то-то, почему вы этого не сделали?» Кэрол чувствовала, что всем присутствующим предельно очевидно: он не хочет видеть ее на этой работе. Он хотел выгнать ее из отдела и поставить на это место человека из своей команды. Тот претендент тоже присутствовал на совещании и воспользовался этой публичной возможностью, чтобы доказать свою точку зрения.

По словам Кэрол, тирада становилась все хлеще и хлеще, а она, в свою очередь, становилась «все меньше и меньше, все тише и тише». Ее мышление сделалось менее четким, менее связным, более дезорганизованным; она все больше теряла способность отстаивать свое мнение, защищать свою позицию или выражать альтернативный взгляд.

Кэрол рассказала мне, что помимо них двоих в зале было еще четырнадцать человек, и ни один из них не произнес ни слова. Одни «отключились», другие даже начали разбирать свою электронную почту. Никто ничего не сказал. Неудивительно, что после этого люди присылали ей сообщения с выражением сочувствия, но ущерб был уже нанесен. Что еще хуже, в следующем месяце должно было состояться очередное совещание.

– Я поняла, что должна меняться. Я должна найти способ управлять собой в присутствии этого человека, – сказала мне Кэрол.

Она попросила меня помочь ей подготовиться к следующей встрече. Ее противник явно был непредсказуем, так что нам нужно было подготовиться к его непредсказуемости. Мы разработали техники для удержания Человеческого мозга Кэрол в игре – что бы он ни выкинул в следующий раз. Мы планировали много разных возможностей. Что, если он:

• Ничего не скажет?

• Будет орать и материться?

• Будет затыкать ей рот?

• Начнет унижать кого-то другого?

• Даже… придет и извинится?

В важнейших профессиях тратится немало времени на подготовку к давлению неожиданностей – особенно если ошибка может оказаться фатальной. Военные придумали термин для такой подготовки: смещенные ожидания. С тех пор его приняли на вооружение всевозможные организации – от делового мира и до сборной Англии по регби.

Ключевой принцип состоит в том, что люди становятся более адаптивными, когда понимают и активно рассчитывают на неожиданность, которая может изменить сколь угодно надежный первоначальный план.

Мы с Кэрол договорились заняться предвидением максимально возможного числа сценариев, чтобы минимизировать любой потенциальный шок, снизить тревожность, решить, как она будет реагировать в каждой ситуации, и отрепетировать их. Даже если и случится что-то, не предусмотренное ни одним из этих сценариев, Кэрол будет лучше подготовлена к неожиданностям и сможет увереннее адаптироваться. Делая это, мы уменьшали ощущение новизны, к которому так чутки Собачий и Рептильный мозги. Поэтому они легче согласились бы принять Человеческий мозг обратно в игру, позволив Кэрол сохранять спокойствие и сосредоточенность под давлением.

Вначале набросав с Кэрол столько сценариев (столько, сколько она смогла предвидеть), я предложила ей поразмыслить над тем, какой она хотела бы быть в каждом из них, и задала ей вопросы:

• Каково ваше самое полезное положение тела для сохранения спокойствия и контроля?

• Что еще могло бы помочь вам чувствовать себя уверенно в этот момент?

• В этом уверенном состоянии – что вы хотите сказать?

К этому моменту Кэрол уже казалось, что она подготовлена.

Это распространенная ошибка – считать, что достаточно все просто продумать.

В ситуации давления это не так; и подготовлена она не была.

Определив реакции Кэрол, мы протестировали их – разумеется, в безопасной среде ее собственного кабинета. Я играла роль противника в каждом новом сценарии, отражая его непредсказуемость как можно лучше, стараясь изображать его как можно реальнее, чтобы Кэрол могла применить запланированную реакцию на практике. Это важнейший шаг: сказать вслух, проделать все так, как если бы это происходило на самом деле. Таким образом мы успокаивали Рептильный и Собачий мозги Кэрол, уверяя их, что даже при неожиданном сценарии она будет лучше подготовлена справиться с проблемой.

Наконец, настал день очередного совещания.

По одну сторону стола села Кэрол и трое ее коллег. Опоздав больше чем на полчаса, вошел он, приведя с собой – неожиданно – семерых. В этот момент финансовый директор Кэрол встал и присоединился к ее противнику, усевшись напротив нее. (Сценарий, которого мы не предвидели.) Кэрол подготовилась огласить задачу текущей встречи – те цели, которых они надеялись достичь. Она уже ощущала возникшее в комнате напряжение и молчание.

Разумеется – как в одном из сценариев, которые мы предвидели, – стоило Кэрол начать, как ее перебили:

– ЧУШЬ СОБАЧЬЯ! Это худший гребаный бюджет, какой я видел в своей жизни. Это просто сказка какая-то. Вы на этой работе уже год – и понятия не имеете, чем занимаетесь. Вы и ваш отдел – шуты гороховые…

Последовала семиминутная тирада о том, как безнадежна ее команда.

– Сама не знаю, почему я думала, что в этот раз он будет вести себя иначе, – рассказывала мне потом Кэрол. – Но почему-то я так думала.

Предвидя эту вспышку и подготовившись к ней, Кэрол смогла позволить ему выговориться, а сама спокойно сидела, твердо упершись ступнями в пол, ничего не говоря. В какой-то момент один из ее коллег попытался было что-то сказать, но Кэрол мягко подала ему знак этого не делать.

Когда тирада закончилась, Кэрол сфокусировалась на незаметном медленном выдохе, а потом спокойно поинтересовалась:

– Так у нас будет совещание или нет?

Потом Кэрол рассказывала мне:

– Он посмотрел на меня, и впервые я заметила в его взгляде проблеск мысли – «возможно, я сделал что-то не так». Я сохраняла сдержанность и молча ждала. Затем, продолжая смотреть на меня, он отрезал: «Или нет!» Потом встал и вышел вон, сопровождаемый по пятам своей командой.

Кэрол предвидела это и разработала метод, который мы с ней назвали «практикой под давлением», чтобы справиться со своим Уэйном. Наличие Уэйнов требует делать это, чтобы можно было справиться с ними. Все мы логически понимаем, что когда кто-то говорит что-то неприятное о нас, импульсивный инстинкт – нанести удар или замереть на месте – теперь менее полезен, чем 2000 лет назад. Но задействовать Человеческий мозг в этот момент выбора нелегко. Вот где нужны усилия! Наличие практического и практичного метода обуздания быстрых, автоматических побуждений и импульсов может вернуть нас в нейтральную позицию, позволяя сделать паузу и более рассудительно выбрать, что мы на самом деле хотим сделать.

Многие клиенты считают бесценным подспорьем сознательную подготовку «практики под давлением». Вот несколько примеров.

Эби, член нашей команды, также работает как спортивный обозреватель на ТВ. Значительная часть ее работы включает интервью и получение информации от боксеров, велосипедистов, регбистов и мотогонщиков. Часто они не желают давать интервью сразу после матча или гонки, особенно если проиграли. Эби необходимо быть готовой к их непредсказуемости. Вот ее упражнение для моментов перед выходом в эфир, которое помогает ей оставаться «сильной и сообразительной».

Мы уже встречались со Стивом Уильямсом, другим членом нашей команды. Дважды олимпийский чемпион в гребле на четверках, в Афинах (2004 г.) и Пекине (2008 г.), он описывает момент, когда команда дожидалась старта олимпийского финала в «те шесть самых долгих минут в нашей жизни».

Упражнение для сохранения контроля, которое выполняли он и его команда, выглядело так:

Они завоевали золото на обеих Олимпиадах. На Играх 2004 года – с минимальным отрывом, всего в 0,08 секунды, – или, как выразилась газета Daily Mail, «на длину шоколадного батончика»!

Пытаетесь вы стать олимпийским чемпионом или нет, использование «практики под давлением» может сыграть решающую роль для вашей эффективности и помочь вам быть лучше. Такой практикой может быть что угодно, что помогает вам управлять собой под давлением.

Вот некоторые примеры применения подобных практик другими людьми. Одни люди используют все пять элементов в последовательности, другие – лишь некоторые. Проверьте, подойдут ли вам какие-то из них.

Пример 1. Каждый раз, направляясь на собеседование, которое мне действительно нужно, я буквально ощущаю, как в моем теле нарастает давление, и начинаю беспокоиться обо всем, что может пойти не так. Поэтому я фокусируюсь на своем теле и том, что говорю себе:

Пример 2. Любое отрицательное суждение обо мне ужасно нарушает мои планы. Я вхожу в режим жертвы и умолкаю или закрываюсь. Я переключаюсь в полезный режим действий примерно так:

Пример 3. У меня происходят встречи с коллегой, которая меня бесит. Я знаю, что это слишком сильная реакция, но я бы, право, предпочла, чтобы ее не было в моей жизни. От нее у меня прямо кровь вскипает. Время, которое я зря трачу с ней, лучше потратить на что-нибудь другое. Когда она открывает рот или не отвечает на электронное письмо, я фокусируюсь на следующем:

Пример 4. Моя «практика под давлением» – бесценное подспорье в последний год учебы, когда я стал врачом-практикантом. За мной постоянно надзирают, когда я осматриваю пациентов, это действует на нервы, и я ощущаю давление. Поэтому:

После того, как клиенты находят свою «практику под давлением», я работаю с ними и постепенно наращиваю давление по мере того, как они репетируют эту практику. В театральном мире существует такой отработанный путь к показу спектакля, во время его достигается пик давления. Актеры начинают репетиции с текстом в руках, они снова и снова повторяют сцены, регулярно останавливаясь, чтобы режиссер сделал им замечания, и оттачивают свое исполнение. Затем они репетируют без текста. Затем наступает момент, когда они репетируют в выгородке, с реквизитом и в своих костюмах. Затем они перемещаются в настоящее театральное пространство и проводят технические репетиции, за которыми следует генеральная репетиция и даже несколько предварительных показов, – давление нарастает вплоть до премьеры и рецензий критиков. Каждая стадия этого процесса мало-помалу увеличивает давление, пока все не почувствуют себя готовыми обеспечить уверенное исполнение, наиболее эффективно рассказать историю и растрогать аудиторию.

Предвидение, подготовка и репетиции укрепляют вашу способность справляться с давлением и помогают в случае любых неожиданных «финтов». Именно так поступают все чрезвычайные службы, тренируя свои отряды быстрого реагирования. Воздействие давления – критически важная часть процесса обучения. Чем больше все три мозга привыкают к ситуации давления, тем охотнее они позволяют вам воплощать задуманный план.

Следуйте этому трехэтапному подходу, чтобы создать собственную «практику под давлением»:

Как мы видели в двух предыдущих главах, для направления наших эмоций наиболее полезным путем требуются сознательные усилия. Это трудно.

Сосредоточение на чтении этой книги и решение применить любую из практик потребует от вас энергии разума. Если к этому моменту вы выбрали новую СВОД-практику или одну из тех, что позволяют лучше выбирать настроение, от вас потребуется энергия разума, чтобы достаточное время применять ее, пока она не разовьется в привычку. Выбор изучения любого нового навыка требует нашего сфокусированного внимания, упорных усилий и времени.

Наши Собачий и Рептильный мозги движимы стремлением просто направлять наше внимание на все, что дает нам самое немедленное удовлетворение. Они затрудняют Человеческому мозгу задачу притормаживать нас, применять самоконтроль и прилагать сфокусированную сосредоточенность и усилия – энергию разума.

Когда я это пишу, на улице солнечно, я чую аромат кофе, который варит мой муж на первом этаже. И я бы с удовольствием бросила писать и спустилась вниз, чтобы присоединиться к нему. На самом деле, я могла бы даже быстро забежать в магазин и купить пару пухленьких круассанов и газету, и усесться вместе с ним в саду. Я так и чувствую тягу своих Собачьего и Рептильного мозгов. Они подзуживают меня: Давай же, спустись вниз. Ты знаешь, что получишь больше удовольствия.

Становиться более сознательными намного труднее оттого, что нас окружает так много соблазнительных альтернатив. Собачий и Рептильный мозги искушают нас, заставляя думать, что лишние полчаса в постели – вместо завтрака – помогут нам быть более эффективными днем. Или что раскладка электронной почты по папкам, чтобы уклониться от работы над срочным, сложным деловым предложением, которым необходимо заняться, поможет нам прояснить голову.

Уступка понуканию наших животных мозгов – отвлечение на что-то более легкое – дарит нам ощущение мгновенного удовлетворения.

Для выбора иного курса часто требуются самоконтроль, сила воли и концентрация – энергия разума.

В данном случае мне удается устоять перед их тягой, заключив с ними сделку. Если я дам себе еще тридцать минут сфокусированной работы, то вознагражу себя перерывом на кофе, сидя на солнышке.

Энергия разума – это та энергия, которую наш Человеческий мозг использует, чтобы концентрироваться, воображать, решать проблемы, быть креативным, строить отношения и слушать – по-настоящему слушать, с неподдельным любопытством. И все это ставит нас, людей, наособицу от других биологических видов. Принятие обдуманного решения фокусироваться на намерении или деятельности – купить новый телевизор, выучить новый язык, освоить новый вид спорта, выделить время для покупки билетов, провести значимый разговор, заполнить налоговую декларацию, спланировать поездку, накопить денег или написать деловое предложение – требует энергии разума.

Использовать энергию разума – дело утомительное. Поэтому важно правильно делать выбор, куда и как ее направлять. Даже когда мы знаем, чего хотим достичь, важно приоритезировать направление усилий и фокуса на определенные полезные практики и в полезной же последовательности.

Как ни забавно, усилия, затрачиваемые на принятие одного решения, негативно воздействуют на нашу энергию при принятии следующего, и т. д. «Усталость от принятия решений» ныне является признанным термином.

К счастью, большинству из нас не приходится решать, как ходить или как надеть на себя одежду. Вот что надеть – это решение совсем иное, оно использует энергию разума (и может заставить меня опоздать). Чтобы сохранить энергию для грядущего дня, я должна еще накануне вечером сознательно подумать о том, что надену. Бывший президент Барак Обама – учитывая всю ответственность и принятие множества решений, которые влекла за собой его работа, пошел в деле сохранения энергии еще дальше. Как он говорил в интервью Vanity Fair:

«Я ношу только серые или синие костюмы. Я стараюсь уменьшить количество решений. Я не хочу принимать решения насчет того, чтó буду есть или надевать, потому что мне нужно принимать слишком много других решений… Необходимо фокусировать свою энергию принятия решений. Необходимо рутинизировать себя. Невозможно заниматься весь день делами, отвлекаясь на мелочи».

Для того чтобы становиться лучше в чем угодно, требуются стабильные умственные усилия и концентрация – особенно на ранних стадиях.

Помните свои первые уроки вождения? К счастью, рядом в машине сидел специалист, руководя вами, помогая сосредоточиться на полезных практиках в полезной последовательности, эффективно расставляя приоритеты за вас. Ваш Человеческий мозг трудится, чтобы сосредоточиться на каждой из этих новых практик. В то же время он пытается справляться с побуждениями и импульсами, исходящими от других двух мозгов. Ни один из них ничего не знает о навыках вождения автомобиля, зато они вполне могут возбудиться от чувства свободы или опасения врезаться в бордюр или переволноваться, когда вы стоите на светофоре. И-и-и-ик, щас будет еще одна круговая развязка…

Большинство из нас пытается управлять импульсами и побуждениями, подобными этим, изо дня в день – и часто терпят жалкие неудачи. Я, пишущая эту книгу, знаю, чтó мне следовало бы делать, – и провела не один час, не делая этого.

Как сказал мой клиент Келвин в начале одной нашей встречи: «Если бы можно было перестать так легко отвлекаться, знаю, я смог бы достичь намного большего. Просто я, похоже, не могу подолгу оставаться сосредоточенным на одной и той же главной вещи. Главных вещей как-то слишком много».

На каком-то уровне большинство людей, с которыми я работаю, знают, что им надо делать. Однако часто между знанием, что надо сделать, и деланием зияет пропасть.

Все мы в тот или иной момент стояли перед пропастью «знать/делать». Мы знаем, что нам надо что-то сделать, и даже знаем, что именно должны делать, но «это» все же остается несделанным – день, неделю или даже месяц спустя. Или мы знаем, чтó надо сделать, но не знаем, с чего начать. Просто проще не делать.

Энергия разума помогает нам перекрыть эту пропасть, и хотя для этого требуется масса усилий – от любого из нас, – хорошо то, что мы можем стать лучше в способе их приложения.

Если мы можем создать условия, которые находим наиболее благоприятными, это помогает применять энергию разума. Я не устаю удивляться тому, как успешные люди создают свои идеальные условия – сколь угодно странные – для вызова и поддержания энергии разума. Для того чтобы фокусироваться и делать дело.

В своей увлекательной книге о ритуалах Мейсон Карри выясняет, как одни из самых знаменитых творческих умов организовали свою жизнь, чтобы усилить способность достигать желаемого, – в том числе такие люди, как Сильвия Плат, Бенджамин Франклин, Игорь Стравинский, Марк Твен и Фридрих Шиллер. Их методы широко варьируются: от ежедневного подъема спозаранок в одно и то же время (Плат) до проведения утренних часов в обнаженном виде (Франклин); от стояния на голове (Стравинский) до чтения вслух написанного за день своим домашним за ужином (Твен). Шиллер так даже умудрялся концентрироваться, нюхая ящик с гниющими яблоками! Главный урок этой книги в том, что нет одного-единственного способа сделать дело. Во всех этих примерах практика – благодаря повторению – становится рутиной, стандартной процедурой. Как говорит Карри, «стабильная рутина обеспечивает хорошо наезженную колею для интеллектуальной энергии».

Что лучше всего подходит каждому из нас – это мы можем выяснить только сами.

Итак, какова ваша стандартная процедура? Что вам больше всего подходит? Для меня это горящая свеча с конкретным запахом – поэтому она стала важнейшей частью моей процедуры. Запах для меня – особенно мощный помощник. Хотя, пожалуй, гниющие яблоки – это уже немного чересчур.

Когда клиенты хотят создать лучшие условия для применения своей энергии разума, я часто прошу их вспомнить те моменты, когда они делали что-то без усилий. Это могло случиться благодаря их интересу к конкретной теме или потому, что они нечаянно наткнулись на фактор, облегчающий им применение способности фокусироваться. Часто после этого вопроса они начинают выявлять ключевые составляющие, которые и создают это ощущение «без усилий».

Более научный подход к собственному поведению и растущее любопытство в отношении собственных условий успеха даст вам возможность подмечать все тонкости, чтобы вы потом могли повторять их уже произвольно.

Вот несколько главных претендентов, которые действительно помогают людям применять свою энергию разума:

• Предварительно выполнить физическое упражнение.

• Связать то, что нужно сделать, с чем-то, имеющим для человека значение.

• Определить близкий дедлайн.

• Сократить количество отвлекающих факторов.

• Четко представить себе конечный результат.

• Дать кому-нибудь обещание.

• Делать это ежедневно в одно и то же время (когда человек находится в наилучшей форме).

• Найти наиболее благоприятное место для сосредоточения.

А вот некоторые личные практики, которые мои клиенты находят полезными, когда надо сосредоточиться:

• Я ухожу из среды с открытой планировкой, занимаю кабинет на другом этаже с естественным освещением и знаю, что там никто меня не побеспокоит.

• У меня есть табличка, которую я ставлю на стол, с надписью: «Это зона, в которой не отвлекаются».

• Я иду в свое любимое кафе через парк, где ставлю перед собой конкретную задачу, которую нужно выполнить за конкретное время – с чашкой кофе.

• Я устанавливаю для себя получасовой дедлайн, чтобы эффективно и не отвлекаясь разобраться с электронной почтой. Когда время истекает, я прекращаю ею заниматься.

• Я проработал с личным помощником вопрос о внесении в мой распорядок защищенного сфокусированного времени на подготовку.

• Я сознательно говорю себе: Сфокусируйся на этом одном небольшом деле и сделай его до конца.

• Я отвожу себе десять минут на медитацию, прежде чем начать работу.

• Я оставляю телефон в другой комнате и завожу будильник на 90 минут для сфокусированного повторения материала за прибранным столом.

• Я встаю в шесть утра и занимаюсь важными (и часто более трудными) задачами до десяти часов.

• Я лучше всего сосредоточиваюсь, когда знаю, что все остальные ушли спать. Тогда я могу работать в тишине.

• Я увязываю ценность дела, которое мне нужно сделать, с каким-то другим человеком. Очень помогает держать рядом его фотографию.

• Я не назначаю никаких встреч раньше десяти утра. Вся работа, которая требует серьезных размышлений, происходит до этого момента.

• Я обещаю своей семье, что закончу работу до определенного времени.

• У меня есть четкий план на день с выделенным временем для каждой задачи, которую я хочу выполнить.

• Я договариваюсь о прогулке с друзьями или родственниками, чтобы быть обязанным сделать дела до назначенного времени.

Итак, что требуется для приложения энергии разума с целью сознательно фокусироваться на том, чтобы стать в чем-то лучше?

Многие люди, с которыми я работаю, знают, что то, чем они занимаются в настоящее время, не приносит желаемых результатов, и ищут новый путь. Они хотят применить свою энергию разума, чтобы выбрать и воспитать новую привычку, которая будет позитивно влиять на их жизнь, но не знают, как это сделать. Иными словами, они хотят знать, как перекрыть пропасть между «знать» и «делать».

Научные выкладки о том, как стать лучше, приводятся в книге под названием «Кембриджский справочник по экспертному опыту и экспертной эффективности» (The Cambridge Handbook of Expertise and Expert Performance). В своей работе ведущие исследователи этой сферы выявляют ключевые составляющие выдающейся эффективности. Интересно, что талант в их число не входит. Более того, те составляющие, которые ученые определили как важнейшие, способны обескуражить:

«Путь к истинно превосходной эффективности – не для слабых духом или нетерпеливых. Развитие истинно экспертного мастерства требует усилий, жертв и честной, часто болезненной самооценки. Никаких обходных путей нет».

Спорим, вы уже рветесь в бой?

К счастью, основываясь на этих научных выкладках, я придумала ряд простых вопросов, которые регулярно задаю клиентам, чтобы сделать процесс «становления лучше» более приятным и осуществимым. Вот они, семь вопросов, которые помогут вам подключать энергию разума, чтобы принимать лучшие решения и делать лучший выбор, – чтобы сделать «лучше» привычкой.

1. Какова ваша долгосрочная цель?

Мотивированные люди достигают большего. И они делают это, потому что знают, почему их долгосрочная цель для них важна. Сильная мотивация необходима, если вы собираетесь впитать эту «честную, часто болезненную самооценку» и взять на вооружение немного качественной и осознанной практики, которая вам нужна.

Знание этой долгосрочной цели и контакт с ней помогут вам сохранять сфокусированность на задаче. Эта связь укрепляет волю к работе и, как следствие, способность фокусироваться. Силу воли можно строить на мотивации двигаться вперед (я очень хочу…) или, наоборот, уходить от чего-то (я очень не хочу…). И то, и другое мотивирует, но движение вперед к чему-то часто доставляет намного больше удовольствия и нередко происходит быстрее. Выбор слов тоже важен. Некоторым нравится слово «цель», другие предпочитают «стремление» или даже «желание». Это личный выбор.

Главное – чем плотнее вы контактируете с реальной и важной для вас целью, тем больше ваша способность применять силу воли.

Примерно в 2005 году я вела ряд сеансов с группой молодых юристов, которые жаждали быть лучше в результативности под давлением. То и дело в разговорах всплывало имя одного старшего партнера как увеличивавшего давление человека, с которым трудно было работать. Большинство участников считали, что он дестабилизирует обстановку и расхолаживает людей. Однако один молодой человек, Крейг, сознательно выбрал иную историю:

– Я работаю с этим партнером над одним делом. Давление огромно. Да, он ведет себя неразумно, но я знал это еще до того, как начал работать с ним. У него есть определенная репутация в этой фирме, и он такой, какой есть. Я знал, чего ожидать. К тому же он очень успешен и выигрывает многие дела. Хотя мне не нравится, как он со мной обращается, я хочу быть успешным партнером. Я полон решимости справиться и многому учусь. Да, это меня изнуряет, но я знаю, что работа с ним подойдет к концу, а мое резюме – и я сам – станем благодаря этому опыту сильнее.

Способность Крейга мириться с этим партнером укрепилась, потому что он рассматривал эту работу как ступень в направлении своего конечного пункта назначения – долгосрочной цели стать успешным партнером. Потом я спросила его, почему для него важно стать успешным партнером. Он улыбнулся и ответил:

– Я хочу достигнуть вершины в своей профессии – это очень важно для меня.

Это стремление достаточно мотивировало его, чтобы впитать трудность ситуации, давая ему возможность воспитывать свою жизнестойкость и оставаться сфокусированным на ближайшей задаче. Он рассматривал это как возможность, которой он сможет воспользоваться для достижения желаемого в долгосрочной перспективе.

В той группе была еще одна участница, которая работала с тем же старшим партнером.

– На мой взгляд, он создает неразумное давление, – говорила она. – Он кричит и переходит на личные оскорбления, если у собеседника иное мнение. Его поведение помогло мне четче осознать, что я ценю в любой фирме, где хочу быть старшим партнером.

Я спросила, является ли ее долгосрочной целью стать старшим партнером. Она ответила:

– Да, я всегда знала, что хочу быть старшим партнером в какой-нибудь фирме, и теперь знаю, что не в этой. Этот опыт укрепил мою решимость пристально изучать культуру, принятую в других фирмах. Из этой я уйду.

Когда у нас есть способы связываться с четкой целью, которая для нас важна, нам легче прилагать усилия.

Мои клиенты обычно описывают их как «самоконтроль», «решимость», «драйв», «самодисциплину», «силу воли». Выражения, близкие всем нам.

Рой Баумайстер, психолог из Флоридского университета, изучал концепцию самоконтроля/силы воли/самодисциплины. Его исследование указывает, что этот фактор важнее IQ в предсказании успехов в учебе у молодых людей (я только что рассказала об этом своей дочери).

Клинический психолог Эрика Райшер в своей недавно опубликованной в журнале Atlantic статье «Как помочь детям добиваться успеха – без стресса» (Helping Children Succeed – Without the Stress) поддерживает эту мысль. Она пишет, что практика и развитие связанных с самоконтролем навыков демонстрируют в школах бóльшую эффективность по сравнению с репетиторством и дополнительными занятиями. Помощь молодым людям в подавлении спонтанных импульсов означает, что они научатся лучше сохранять сосредоточенность и получать желаемые результаты.

Исследование Баумайстера также сообщает, что самоконтроль и сила воли – исчерпаемые ресурсы, которые с легкостью могут истощаться. Помните Кейт? Она сорвалась на дочь, когда та разлила молоко. Она весь день строго контролировала себя, чтобы избежать негативной реакции на коллег. К тому времени, как она вернулась домой, ее самоконтроль был настолько исчерпан, что взяла верх реакция «Комок в горле».

Отличная новость для нас (и Кейт) заключается в том, что самоконтроль и силу воли, хоть они и не бесконечны, можно укреплять. Как и любая мышца, они становятся тем сильнее, чем больше мы их тренируем. Мы можем укреплять их, когда контактируем со своей долгосрочной целью и понимаем, почему она действительно важна для нас.

Вот примеры долгосрочных целей, которые помогли другим людям укрепить силу воли, чтобы прилагать необходимые сознательные усилия:

• Основать собственный бизнес, чтобы стать независимым.

• Быть в счастливых отношениях, чтобы завести семью.

• Быть сильным руководителем ради успеха компании.

• Лучше справляться с этим сложным человеком, чтобы моя команда была более счастлива и лучше мотивирована.

• Быть более сильным оратором, чтобы уметь мотивировать других к действию.

• Получить прекрасные оценки на выпускных экзаменах, чтобы самому выбрать, где учиться дальше.

• Быть здоровой и в хорошей физической форме, чтобы сохранить работу и стать счастливее.

• Быть профессиональной певицей, чтобы зарабатывать на жизнь тем, что я люблю.

• Быть лучшим папой, чтобы служить примером для своих детей.

• Больше спать, чтобы просыпаться в позитивном настроении.

Возможно, у вас будет та же цель (или не одна), что и у этих людей. Может, у вас она будет другая, собственная. В любом случае, если вы запомните, почему она для вас важна, то сможете укрепить свою волю и продолжать идти к ней. А теперь – вопрос номер два.

2. Какой поступок, навык или стандартная процедура являются первым шагом к вашей цели?

Я встречаю многих людей, которые выражают сильное стремление «быть тем-то» или «заниматься тем-то». Но стремление никоим образом не гарантирует, что это действительно случится. Они могут уйти от меня после встречи, воодушевленные тем, что определили свое желание, но вернуться к следующему сеансу, не сделав ничего для его реализации. Моя роль – помочь им выбрать, а затем определить наиболее полезный поступок или навык, на котором они смогут фокусироваться (часто ежедневно), чтобы прогрессировать в сторону своей долгосрочной цели.

Когда члены британской сборной по академической гребле – Стив Уильямс и другие – сидят в лодке, дожидаясь начала олимпийского финала, как вы думаете, на чем они фокусируются?

1. На золотых медалях на своих шеях.

2. На финишной черте.

3. На участке в десять метров за финишной чертой.

4. Ни на чем из перечисленного.

Если вы выбрали ответ номер 4 – вам «пятерка». Ничто из перечисленного. На самом деле они натренированы фокусироваться на первом гребке: на том моменте, когда весло впервые ударит по воде и втянет их в гонку. На краткосрочной цели, которая даст им наилучший возможный старт в направлении их долгосрочной цели.

Энергия разума приносит наибольшую пользу, когда используется как энергия сознательного действия.

Нужно сфокусироваться именно на том действии, что даст наиболее быстрый и наиболее сильный эффект для достижения долгосрочной цели.

Для Стива и его товарищей по команде эта долгосрочная цель, разумеется, – завоевать золотую медаль. Это замечательная мотивация, которая заставляет их вставать с постели по утрам ради трудного дня тренировок посреди зимы. Даже в Рождество. Однако от нее никакого толку на стартовой линии финала, когда мысли о финише будут лишь оттягивать на себя энергию разума. Тренер помогает им поверить, что исполнение плана гонки, начинающееся с прекрасного первого взмаха веслами, – ключевой детерминант успеха. Легко сказать – невероятно трудно сделать. Они много часов тратят на отработку этой практики, чтобы к моменту финала она стала привычной и набрала достаточную силу для сопротивления любым отвлекающим маневрам Рептильного и Собачьего мозгов.

Выявление наиболее полезного первоначального шага требует практики. Это отдельный самостоятельный навык.

В армии США, прежде чем «морские котики» начинают свой суровый режим подготовки, их на самом деле муштруют с целью овладения навыком постановки краткосрочных целей. Это дает им возможность переключать свой фокус со страха перед будущим на задачу просто пережить следующие пару часов. Чем большему давлению они подвергаются, тем ближе придвигают горизонт краткосрочной цели. Искусство фокусироваться на задаче продержаться следующий час может помочь им продержаться следующие двадцать четыре часа.

Благодаря Стиву я часто пользуюсь в работе с клиентами термином «первый взмах». Они находят его очень полезным, когда мы работаем над определением их первого шага. Они выбирают краткосрочную цель, чтобы разбить долгосрочную на посильные части. Это навык, нужный и олимпийцам, и нам. Многие любители-бегуны, велосипедисты и просто люди, предпочитающие поддерживать спортивную форму, поймут преимущества постановки краткосрочной цели: «выйти за дверь», «добежать до первого фонарного столба», «просто начать тренировку и посмотреть, как пойдет дело». И краткосрочную цель легче превратить в постоянное усилие. То же верно и для таких целей, как наведение порядка, подстригание газона или мытье посуды после вечеринки. «Просто помою бокалы. Хм… потом вполне можно сложить тарелки. А почему бы их теперь не помыть? Будет так приятно поутру спуститься в опрятную кухню». Стоит начать действовать, как мы ощущаем больший контроль, и это помогает нам стремиться дальше.

Кинематографист Ава Дюверне говорит об этом так: «Я так часто слышу от людей вопросы: «Как мне начать? Как мне это сделать?» Просто начните. Это будет неидеально. Это будет и кое-как, и трудно, но вы уже что-то делаете, – и вы уже на нужном пути».

В бизнесе краткосрочная цель тоже может быть крайне полезной. Руководители, которым нужно рассказать остальным работникам компании о масштабной и устрашающей перемене, находят эту задачу куда как более посильной, когда фокусируются на одном разговоре за раз.

Навык или действие, которое вы выбираете, требует тщательного обдумывания.

Эта краткосрочная цель должна быть реалистичная, достижимая и самая полезная на пути к вашей долгосрочной цели.

Моя дочь обожает петь и всегда хотела быть певицей. В детстве она только и делала, что пела, отчаянно надеясь стать лучше, но на самом деле не очень понимая, что делает. Потом мы оплатили ей занятия с профессиональным педагогом по вокалу, Гарриетт. Во время первого же урока она научила мою дочь правильно дышать и использовать свое дыхание для поддержки голоса. Дочь сразу же увидела и ощутила реальные улучшения.

Ее долгосрочная цель: быть певицей.

Ее первый поступок: научиться лучшим техникам дыхания.

Этот первый поступок помог ей прогрессировать быстрее, чем все самостоятельные упражнения, которые она выполняла прежде. Ей повезло иметь рядом специалиста, который руководил ею и помогал ей приоритезировать дыхание, чтобы начать заниматься всерьез. Как правило, нам приходится расставлять приоритеты самостоятельно.

Малкольм хотел написать книгу. Он хотел этого уже несколько месяцев. Он создал вдохновляющую, стимулирующую обстановку в своем саду, чтобы работать там. Назвал этот уголок своей студией. Наполнил пространство разнообразными вещами, которые воспламеняли его творческую энергию, однако цель приближалась не так быстро, как он надеялся. Более того, ему было трудно даже выйти в свою студию, чтобы начать.

Малкольм пытался делать это параллельно своей требовательной медицинской практике, которая занимала полный рабочий день. Когда мы работали вместе, он понял, что ему нужно что-то такое, что будет усиливать его веру в возможность быть одновременно и врачом, и писателем. В процессе обсуждения мы разработали процедуру, с которой он мог экспериментировать. Эта ежедневная процедура включала мантру «я – писатель», призванную помогать ему взяться за писательский труд.

Его процедура выглядела следующим образом:

• 6 утра – подъем в будни.

• Ряд разминочных упражнений из йоги с одновременным повторением мантры «я – писатель».

• С чашкой кофе – в студию.

• «Свободное творчество» в течение пяти минут.

• Один час – работа над книгой.

• Отъезд на работу.

Сознательное внимание, которое Малкольм ежедневно уделял этой процедуре, оказалось той самой искрой, которой недоставало его творчеству. Он рассказывал:

– Это сдвинуло меня с точки «не писать вообще» к созданию многих новых глав в черновиках. Это была как раз та самая процедура, которая позволила мне начать действовать. И я продолжаю ее использовать теперь, когда студия больше не кажется мне такой темной, холодной и далекой.

Итак, новым навыком для Малкольма было определить ежедневную процедуру и сделать ее привычной. Другая моя клиентка, Ванесса, предпочла фокусироваться на новом навыке переосмысления – рассказывать себе более полезную историю.

Возвращаясь с TED-конференции в Испании, куда ее пригласили выступать, Ванесса прислала мне следующее СМС:

Итак, я это пережила! Выступление прошло хорошо и получило хорошие отзывы. Вопросы и ответы были катастрофой, о которой я расскажу вам при встрече.

Когда мы встретились, она призналась, что надеялась на это выступление как возможный трамплин для своего давнего стремления – стать экспертом-консультантом по созданию мультиплатформенного бизнеса. Само выступление перед влиятельной аудиторией прошло хорошо, а потом прозвучал «тот самый вопрос». Казалось, он имел мало отношения к теме ее презентации, и, как следствие, она не смогла сразу найтись с ответом. Вместо этого она пожимала плечами, гримасничала и не сказала ничего. Она описала это как «очень долгую и неловкую паузу, во время которой я чувствовала себя и выглядела глупо, – я не могла найти никакого разумного ответа».

Это воспоминание преследовало ее следующие 48 часов.

Она говорила мне:

– Я не могу вспомнить ни одного разговора за ужином, который состоялся в тот вечер. Я продолжала снова и снова прокручивать в мыслях «момент, когда я не смогла ответить» и чувствовала себя такой дурой! Я очень плохо спала и даже в самолете по пути домой ловила себя на том, что снова и снова думаю об этом.

Такова была ее собственная оценка своей эффективности. Я спросила, получила ли она отзывы от кого-нибудь еще. Она ответила – небрежно, словно это был какой-то несущественный вопрос, – мол, коллеги в лондонском офисе сказали ей, что люди, присутствовавшие на конференции, писали в соцсетях о том, как блестяще она выступила. Один из зрителей «твитнул»: «Только что был свидетелем краткого мастер-класса по стратегии мультиплатформенного бизнеса». Об этом она не упомянула.

Предпочтя фокусироваться на одном моменте, Ванесса истощила свою энергию и не могла контактировать с другими людьми за ужином, обеспечила себе бессонную ночь, лишила себя приятного возвращения домой, и, самое главное, ей начало казаться, что ее долгосрочная цель не приближается, а, напротив, исчезает вдали.

Я спросила, какой, по ее мнению, навык мог бы помочь снова приблизить эту цель. Ванесса ответила, что очень хочет научиться лучше замечать то, что у нее получается.

– Почему я решила не считать ту речь мастер-классом, как сделали многие другие? Я просто хочу рассказывать себе именно эту историю.

Мы копнули немного глубже, чтобы определить тот конкретный навык, который был ей нужен. Я спросила:

– Каков первый шаг, который поможет вам сделать этот лучший выбор – фокусироваться на том, что у вас получается?

Она помолчала, потом ответила:

– То, что я делаю сейчас. Именно это. Пауза.

Этот навык – сознательное решение сделать паузу – часто бывает первым осознанным шагом, помогающим людям обрести контроль над историей, которую они рассказывают самим себе. Вернуть их в нейтральное положение. Помочь им переосмыслить ситуацию.

«Мы запрограммированы слишком усердно учиться на негативных переживаниях, но недоучиваться на позитивных».

Рик Хэнсон, психолог

Если бы Ванесса могла позволить своему Человеческому мозгу сделать паузу – лишь на миг, – это достаточно затормозило бы ее. И она смогла бы сказать себе, что краткое трудное переживание – всего лишь один негативный момент среди многих позитивных. Таким образом, она могла бы отреагировать более сбалансированно, усвоить урок и выбрать более полезную историю, что помогала бы ей идти к своей цели.

«Никто, кроме меня, не изменит мою историю».

Мюзикл «Матильда»

Ванесса сразу же ощутила больший контроль, сознательно решив уделять больше внимания этому решению – сделать паузу. Это был ее первый шаг.

Итак, не забывая о вашей долгосрочной цели – включении силы воли, – каков наиболее полезный поступок, распорядок или навык, который поможет вам начать? Вот примеры, которые выбрали в качестве своих первых шагов другие:

3. Что и как вы собираетесь практиковать?

«Я боюсь не того человека, который изучил тысячу ударов. Я боюсь того человека, который тренировал один удар тысячу раз».

Брюс Ли

Приоритезировав свой первый шаг к долгосрочной цели, пора решить, какую практику вы будете регулярно выполнять, чтобы сделать его реальностью. Как сказано в «Кембриджском справочнике»: «вам понадобится мудро вкладывать свое время, занимаясь «осознанной» практикой – практикой, которая фокусируется на задачах, выходящих за ваш текущий уровень компетенции и комфорта».

Как говорит пословица: повторение – мать учения. На самом деле, можно сказать еще точнее: повторение – мать постоянства.

Практика любого рода – это тяжкий труд повторения.

При достаточно долгом выполнении она превращает любой новый поступок в привычку, поскольку человеческий мозг превосходно запоминает паттерны. Вы воспитываете привычку, если решаете применять практику и повторяете ее. И снова повторяете. И снова повто… в общем, вы поняли.

Один вопрос: это действительно наиболее полезная практика?

Именно качество того, что вы практикуете, имеет значение. Я знаю многие организации, которые то и дело устраивают совещания, но эта «практика» никоим образом не свидетельствует о степени эффективности совещаний. Многолетний стаж вождения не означает, что мы водим машину все лучше и лучше. Водительский стаж моей мамы составлял более тридцати лет, когда ее остановили за попытку проехать через круговой перекресток. Сознательный подход к тому, что вы практикуете и как вы это делаете, укорачивает путь к цели «быть лучше».

Нам необходимо разрабатывать сознательные способы замещения менее полезных привычек более полезными.

«Замещение» здесь – главное слово. Невозможно просто взять и избавиться от менее полезных привычек (о, если бы это было возможно!), а потом применять самоконтроль, стараясь не давать им высасывать из нас энергию. Вместо этого мы должны развивать более полезные привычки, которые сильнее менее полезных. Привычки и процедуры уменьшают потребность в самоконтроле и сохраняют нашу энергию.

Но воспитывать новые привычки нелегко. Устоявшаяся привычка подобна нахоженной тропинке через луг, которую год за годом протаптывали люди. Мы, впервые оказавшись на этом лугу, тоже идем по ней, благодарные за то, что она есть. Нет необходимости думать, каким путем пойти, – можно просто наслаждаться. Если же мы решим идти через луг другим маршрутом, для создания новой тропинки потребуется больше мыслей, больше усилий, больше затрудненных шагов. Однако старая тропинка никуда не денется и продолжит соблазнять вас более легкой альтернативой. Особенно когда вы спешите. Ее соблазнительность будет меньшей, чем в первый раз, но все же большей, чем у вашей оригинальной тропы. Точно так же третья попытка требует меньше усилий, чем вторая, и так далее. Важно практиковать паузы, чтобы пересиливать кратковременные искушения, на которые толкают нас Собачий и Рептильный мозги. Будьте осознанны, какой бы искушающей и простой ни была альтернатива.

Надия Хуссейн, победительница конкурса пекарей-любителей The Great British Bake-Off 2015 года, набрала три стоуна[14] после рождения третьего ребенка. Она знала, что этим в основном обязана вкуснейшему карри, которые готовила ее мать, – та демонстрировала свою любовь, готовя не одно и даже не три, а шесть карри в день. Надия была полна решимости снизить вес и вошла в фитнес-режим, пробегая по десять миль в день в течение трех месяцев. Она также знала, что создание дистанции между ней и привычным искушением в виде этих чудесных карри жизненно необходимо, если она хочет достичь своей цели, и, как бы ни было болезненно, все это время не заходила к матери в гости.

Как говорит Баумайстер, «привычное поведение происходит на автопилоте… нужно вытеснить автопилот и взять управление на себя, осознанно контролируя происходящее».

Не так давно я ехала к клиенту и за рулем думала о нашей совместной работе. Мой Собачий мозг, завидев знакомый перекресток, сказал: Ты думаешь о других вещах. Я помню этот маршрут, предоставь дело мне, – и перехватил контроль. Когда я опомнилась, выяснилось, что я еду совершенно не в том направлении и нахожусь на полпути к школе, где преподавала пятнадцать лет назад. Устоявшаяся привычка (мой автопилот) взяла верх.

Для вытеснения старых паттернов поведения требуются усилия.

И если мы чем-то сильно озабочены или устали, это становится еще труднее сделать. Но для того чтобы быть лучше в чем угодно, мы должны приложить энергию разума и позволить Человеческому мозгу то, что получается у него лучше всего, – принимать сознательные решения.

Отработка – способ сделать практику еще эффективней. Чем конкретнее отработка, тем легче привести практику в действие и учиться благодаря ей. Отработка наиболее эффективна, если вы приучены выполнять конкретное упражнение в конкретное время и конкретным способом.

В эксперименте, проведенном С. Э. Милном, С. Орбеллом и П. Шираном в 1999 году, одну группу участников просили дать обязательство раз в неделю заниматься физическими упражнениями. Вторую группу тоже просили заниматься раз в неделю и дали подробную информацию о том, насколько существенно физическая нагрузка снижает риск сердечных заболеваний. Третью группу просили заниматься физическими упражнениями раз в неделю, в конкретный день, в конкретное время, в конкретном месте. В первой группе поставленную задачу выполнили 29 процентов участников. Во второй группе – 39 процентов. В третьей группе эта доля более чем удвоилась – 91 процент.

Придумав условие отработки (после чего вам не нужно будет думать о том, когда, как или где вы будете ее проводить), вы максимизируете энергию разума, что дает возможность вашей новой привычке усвоиться быстрее. Старайтесь увязывать триггер отработки с действиями, которые вы уже выполняете без усилий: например, всякий раз, как проходите в дверь, всякий раз, как проверяете электронную почту, в последние десять минут перед отходом ко сну, и т. д. Если помните, Вэл, которой было необходимо пить воду, нашла весьма полезной привычку делать глоток воды всякий раз, как у нее звонил телефон.

Исследования говорят нам, что для того, чтобы любая осознанная качественная практика стала привычкой, ее нужно повторять много раз в дисциплинированной манере.

По оценкам специалистов морской пехоты США, для мышечного запоминания требуется 300 повторений, а для мышечного совершенства исполнения – 3000. Малыши не считают количество выполняемых ими повторений, когда учатся ходить. Этот навык заключается в том, чтобы встать на ноги и ставить одну ступню перед другой, – прибегая к помощи ножек стульев, перилец кроватки и бабушек с дедушками. Они много падают во время своих упражнений. Для них это не имеет значения. Их долгосрочная цель – делать то, что делают все окружающие, – достаточно сильна, чтобы помочь им настойчиво повторять отработку, пока наконец – вуаля! – они уже почти дошли до кухни и все еще не упали. Этот метод получил широкую известность как «метод проб и ошибок». Пожалуй, даже лучше было бы назвать его методом «проб и корректив». На деле же мы называем его методом «действуй и учись». Маленькие люди пытаются ходить, падают, учатся на своих ошибках, поднимаются и пытаются снова – и всем этим движет сильное желание быть такими же, как все. Маленький ребенок, проходящий эту практику, – воплощение того, что писал Сэмюэл Беккетт в Worstward Ho (1983):

«Всегда пытался. Всегда проваливался. Не важно. Пытайся снова. Провались снова. Провались лучше».

Мысленные отработки (мантры) невероятно полезны. Мантры, которые мы заучили школьниками, остаются с нами-взрослыми, например, «“жи/ши“ пиши через „и“». Может быть, потому что они рифмуются, но главным образом потому, что они в нас вдолблены.

Мысленные мантры часто применяются в спорте. Многие спортсмены используют мантры в разные моменты соревнований. Райан Вейл, американский марафонец с личным рекордом в два часа десять минут, регулярно повторяет: «Еще одну милю».

Повторение мантры обладает поддерживающим эффектом при условии, что она позитивна и полезна.

Говорить себе, что вы ужасно себя чувствуете, значит до некоторой степени повторять самоисполняющееся пророчество. Внутренний диалог – это не просто реакция на то, что вы ощущаете; он формирует ваши ощущения. Оба раза, когда я рожала, моя мантра – «на одну схватку ближе к встрече с моим малышом» – помогала мне вынести боль родов.

Когда вы выбрали свою практику – будь то практика тела, настроения или разума, – ее повторение будет требовать энергии разума. Сознательно повторяйте ее, пока она не станет автоматической – или, как выразилась одна моя клиентка, «пока не запечется».

Нечего и говорить, что ваша отработка будет специфичной для навыка, который вы определили для своего пути к тому, чтобы «быть лучше». Однако на случай, если вы ищете вдохновения, вот примеры других людей.

4. Кто может лучше всего поддержать вас?

Один последний визит на страницы «Кембриджского справочника»:

«Вам понадобится знающий тренер – не только для того, чтобы провести вас через осознанную практику, но и чтобы помочь вам научиться тренировать себя самостоятельно».

Нелегко в одиночку меняться в сторону того, кем мы хотим быть или что хотим делать.

Любой сознательной практике только на пользу возможность учиться у кого-то, кто поддерживает, подбадривает нас и руководит нами.

Далее «Справочник» описывает успешных людей как тех, кто открыт критике, интересуется ею и даже жаждет ее – при условии, если сочтет, что критические отзывы могут помочь становиться лучше. Как видно из еще одной предшествующей цитаты, «Справочник» также утверждает, что ваша воля должна быть достаточно сильна, чтобы принимать «болезненную оценку» и от себя, и от других. Многие из нас думают, что мы способны качественно выполнять практику в одиночку, когда на самом деле это не так. Знающий, создающий для нас трудности и обеспечивающий поддержку тренер/учитель/наставник в этом деле необходим. Я, к примеру, и знать бы не знала о слишком сильной выворотности своей правой стопы – «подарке» многих лет занятий балетом – и ее воздействии на мое колено во время тренировок, если бы не экспертная помощь Люка, моего (очень терпеливого) персонального тренера.

Я активно советую клиентам выбрать пару человек, которые смогут обеспечивать их поддержкой и отзывами, называя эту пару кодовым выражением «Фил и Джилл». Клиенты же часто прибегают к современному представлению о фигуре придворного шута. Это человек, который наблюдает за вами – иногда вблизи, иногда издали – и рад говорить правду, призывать вас к ответу, подбадривать и давать советы. Полезный спутник на пути к вашей цели. Сторонний наблюдатель, помогающий продолжать практиковаться и учиться в процессе.

Амиру помогал совершенствоваться «Фил» – и он был не человеком!

Амира все больше и больше разочаровывал один из членов его команды, который не выполнял работу так качественно, как того хотелось. Он описывал этого человека как «закрытого» и «все более воинственного» при каждом новом разговоре. Мы вместе поработали над планированием следующей беседы с ним, и я предложила прийти к Амиру в офис, чтобы присутствовать в роли наблюдателя. Многие клиенты считают наблюдение «в реальном времени» наиболее полезным способом выявления того навыка, в котором им нужно стать лучше. Съемка, а затем совместный просмотр и анализ происходящего часто помогают клиенту выявить поведение или поступки, о которых они ничего не знали, – как более, так и менее полезные. Немного поколебавшись, Амир согласился, что это может принести двойную пользу: поможет ему научиться лучше задавать вопросы (навык, на котором он хотел сфокусироваться), и продемонстрирует, что он тоже готов учиться. Итак, я сделала видеозапись разговора.

После этого я спросила Амира: как ему кажется, насколько успешно он достиг своей цели? Как бы он оценил себя по шкале от 1 до 10?

Он ответил:

– Мне кажется, я справился нормально. Я присудил бы себе 6 баллов.

Я спросила, какие действия, на его взгляд, были наиболее полезными.

– Я сознательно задавал больше вопросов и притормаживал все мгновенные реакции, которые у меня возникали.

Я согласилась с ним: я обратила внимание, что он сознательно делал это. Тогда я спросила:

– Что вы могли бы делать во время встречи с большей пользой? Чтобы поднять свою оценку, скажем, до семи?

Отвечая на это, он уже не был так уверен:

– Пожалуй, я мог бы задать еще пару вопросов. А какую оценку поставили бы мне вы?

Я сказала, что поставила бы «четверку». Это явно его расстроило. Тогда мы просмотрели видеозапись, и я попросила его снова оценить себя.

Амир кивнул:

– Да, я все понял. Я совершенно неверно оценил себя. Я выглядел незаинтересованным, когда он отвечал. Я бросал взгляд в окно – пусть ненадолго, но я понимаю, почему это может раздражать. Я не осознавал, что делаю это. А еще, когда он отвечал на мой второй вопрос… что было у меня с лицом?! Я выглядел раздраженным еще до того, как он завершил ответ. Я задавал хорошие вопросы, но мог бы намного лучше слушать его ответы.

Благодаря тому, что Амир открылся для критического отзыва об этом взаимодействии, он выявил другой нужный навык: слушать с более неподдельным любопытством. Отснятый материал помог ему определить пару коррективов положения тела, которые могли бы помочь оставаться более присутствующим и искренне любопытным. У него обнаружились кое-какие поведенческие шаблоны, которым он мог бы уделить больше внимания в грядущие недели. И все это благодаря его «Филу» – камере. Этот незаинтересованный свидетель просто показывал ему то, что он делал. Вот почему съемка – главный учебный инструмент в мире спорта и исполнительских искусств, да и в преподавании тоже. Я рекомендую пользоваться ею большинству клиентов. Поначалу многим она приходится не по вкусу, но в конечном итоге они находят ее бесценной.

Я попросила Амира определить в его команде какого-нибудь человека, который мог бы продолжить эту линию открытой, честной и, возможно, болезненной обратной связи. Он попросил взять на себя эту роль одного из членов команды, женщину. Она была известна своей прямотой и уже не раз говорила Амиру о его «резкости». Амир пригласил эту женщину играть активную роль в обучении, помогая ему развить этот навык и рассказывая, как он справился, после каждой встречи.

Амир активно просил о критике, и это постепенно стало ключевой составляющей совместной работы его команды. Он задался целью показать коллегам пример использования «Фила и Джилл» для обучения и совершенствования. Теперь и другие последовали его примеру. Пару месяцев спустя он рассказывал мне:

– Результаты съемки немного пощипали мое самолюбие, но зато я узнал, что слушаю не так, как мне это представлялось. Но самое главное: я обнаружил, что поддаюсь обучению. Если бы я этого не сделал, то никогда бы не узнал, что могу выглядеть так незаинтересованно. Теперь я обращаю внимание на то, как слушаю собеседника. У нас с этим человеком улучшились рабочие отношения, что оказало позитивное воздействие на качество его работы.

У вас могут найтись полезные «Фил и Джилл» в вашей собственной семье. Я, например, получила непрошеный критический отзыв от сына. Посреди горячего обсуждения решения, которое он собирался принять и которое я считала неверным, он заявил:

– Мам, мне нужно, чтобы ты перестала подрезать мне крылья.

Для меня это был момент осознания: мне как родителю пора отойти в сторону и позволить ему, развивающемуся подростку, ощутить свою независимость. Мне пришлось пересмотреть представление о том, что значит быть полезной мамой. Это был новый навык, и для него требовалась осознанная практика. Я поняла, что сын может быть очень полезным «Филом». Раздражающим, но полезным.

На самом деле, если уж так подумать, оба ребенка дают мне непрошеные критические отзывы. Однажды вечером, когда я просила дочь – в третий или четвертый раз за день – пожалуйста, убрать свою комнату, она, наконец, взорвалась:

– Я УБРАЛА, мама! Почему ты фокусируешься только на тех местах, где беспорядок, и никогда не замечаешь тех, где уже убрано?

Еще один звоночек. Я регулярно прошу клиентов как можно пристальнее фокусироваться на том, что у них получается, чтобы добиваться самого лучшего от себя и других. А тут я сама поступала с точностью до наоборот. Мой Собачий мозг сделал выбор за меня.

Разумеется, определив нужный вам навык и его отработку, вы могли бы решить, что обойдетесь самопроверкой. Но это рискованно.

Самопроверка может быть в высшей степени ненадежным инструментом.

Эрнест Хемингуэй отслеживал свою ежедневную писательскую производительность, записывая результаты в таблицу, «чтобы не морочить голову самому себе». Учитывая, что речь идет о временах до изобретения автоматического счетчика слов, это была весьма кропотливая работа.

Если вы можете быть достаточно честны, чтобы дать себе ту самую необходимую «болезненную оценку», – пожалуйста. Будьте сами себе «Филом и Джилл». Для начала попробуйте в деле вопросы, которые я предлагаю клиентам, чтобы они могли действительно оценивать себя, а не строить догадки:

1. Насколько полезна избранная практика для достижения вашей цели?

2. Что именно полезно в этой практике?

3. Что сделало бы эту практику более полезной?

(И, строго говоря, поскольку это я задаю вам вопросы, теперь я становлюсь вашими «Филом и Джилл»).

Какой бы навык вы ни решили осознанно отрабатывать, важный шаг вперед – определить и привлечь к участию ваших «Фила и Джилл». Клиенты часто считают полезным назначать им разные роли. Например, один будет подбадривать вас и наращивать вашу уверенность для движения вперед. Другой, который знает, за каким именно «лучше» вы гонитесь и как оно выглядит, может помогать вам действовать и учиться. Быть экспертом в ваших глазах. Одна клиентка недавно описала этот тип «Фила и Джилл» как «человека, который уже видел это кино».

Наши «Фил и Джилл» могут помогать нам становиться лучше разными способами. Ниже приведены примеры:

Давайте на минутку сделаем паузу и взглянем на то, что мы успели сделать до сих пор.

ПАУЗА

Надеюсь, к этому моменту вы четче представляете, в чем хотите быть лучше и почему это для вас важно; какое конкретное действие наставит вас на нужный путь; как вы будете практиковать его и кто будет поддерживать вас в дороге.

Этого могло бы быть достаточно, чтобы помочь вам фокусировать свою энергию разума на осознанном развитии новой привычки.

Вот еще три вопроса, которые, по мнению других, помогают укоренить ее и усилить мотивацию к продолжению.

5. Как сделать так, чтобы это доставляло вам удовольствие?

Я хотела бы смешать в один два старых афоризма: «Мы перестаем играть не потому, что стареем, – мы стареем потому, что перестаем играть» и «Старого пса новым трюкам не выучишь».

Итак:

В каком бы возрасте вы ни были, продолжайте играть – и всегда сможете учиться.

Может быть, получилось не так броско, но я всем сердцем верю, что учиться можно в любом возрасте, а учиться чему бы то ни было всегда легче, если учение доставляет удовольствие.

Один из способов обучения – фокусироваться на том, правильно или неправильно вы что-то делаете.

Я не раз встречалась с ним в обучении как отдельных личностей, так и организаций. Он работает, но это не единственный способ учиться. Давление из-за того, что что-то делается правильно или неправильно, может лишать людей подвижности. Оно может остановить их прогресс или даже отбить желание пытаться. Есть иной путь: менее структурированный, более игривый, движимый любопытством путь обучения, столь же благотворный. Я знаю, что многие мои ученики дольше не оставляли бы попыток стать в чем-то лучше, если бы обучение содержало в себе элемент удовольствия. Как сказал мне один из них: «Мне нравится это делать, мисс. Совсем не кажется тяжелой работой. Такая расслабуха!»

У американского профессионального теннисиста Тимоти Гэллуэя есть отличный способ делать так, чтобы его ученики считали уроки тенниса «расслабухой». Он заметил, что они быстрее прогрессируют, когда меньше стараются. Есть старый фильм, в котором он устраивает себе испытание – обучать целый класс учеников, ни один из которых не стал бы называть себя спортсменом или спортсменкой. И действительно, некоторые из них никогда не брали в руки ракетку. У Гэллуэя было десять минут, чтобы научить каждого из них теннису. Он говорит в этом фильме: «Идея состоит в том, чтобы просто позволить телу делать то, что оно способно делать. Это трудно, потому что разум говорит: „Я хочу сделать лучше. Я хочу сделать лучше. Я хочу перебросить этот мяч через сетку“».

Гэллуэй заметил, что ученики успешно мешали сами себе. Они подвергали себя давлению, пытаясь поставить ноги в правильную позицию, прежде чем ударить по мячу, или усердно старались нанести удар правильной частью ракетки. Он стал просить их не делать этого, а просто смотреть на мяч. В сущности, он на самом деле говорил (и выбор слов здесь важен): «Единственное, что вы должны делать, – это наблюдать за мячом». Собачий мозг в это время уже слышит: Единственное, что я должен сделать… Звучит просто! В тот момент, когда ученики видели, что мяч ударился о землю, они должны были крикнуть: «Отскок!» А когда они видели, как мяч ударяется о ракетку, они должны были крикнуть: «Удар!» Вот и все, на чем им надо было фокусироваться.

Когда ученики пробовали подавать, Гэллуэй просил их гудеть с закрытым ртом, акцентируя необходимость слышать ритм этого гула, чтобы выполнить подачу, а не повиноваться каким-то командам. Он хотел, чтобы они «фокусировали внимание сознания, чтобы оно не мешало способности тела автоматически ударить по мячу. Не фокусироваться на попытке ударить по нему – просто ударить. Уведите разум туда, где он сможет оставаться спокойным, расслабленным и заинтересованным, тогда тело прекрасно само это сделает».

Люди лучше всего учатся, когда играют, – делая упражнение не слишком похожим на упражнение; делая отработку непохожей на отработку; делая трудность непринужденной и достижимой.

У одной из моих клиенток была семилетняя дочь, которая очень нервничала в школе. Тогда ее мама придумала игру по выходным, которая называлась «Теперь куда?». Они с дочкой выезжали из дома на машине и на каждом перекрестке или круге по очереди решали, в какую сторону повернуть. Они не сверялись ни с атласами, ни с навигатором, пока не решали направиться домой. Женщина придумала для своей дочери легкий способ получать удовольствие и не переживать из-за того, что она чего-то не знает.

Выдающийся пример – работа социальной инициативы в Великобритании, которая называется «Исследования искусства дыхания для здоровья» (Breathe Arts Health Research). Ее работники основали проект под названием «Вдохни магию» для помощи детям с гемиплегией – неврологическим заболеванием, которое означает, что у пациентов наблюдаются различные степени слабости, неподвижности и отсутствия контроля над конечностями с той или иной стороны тела.

То, что обычно называют упражнениями, переосмысливается как магические фокусы. Овладение каждым фокусом требует, чтобы дети тренировали определенные точные движения, даже не догадываясь о том, что они включают реабилитационные упражнения, которые в норме просили бы их выполнять врачи для улучшения функций руки и ноги. Среди них – классические фокусы, такие как «чашка и шарик», где нужно переворачивать в руке чашку и с помощью большого и указательного пальцев доставать оттуда шарик. Эти действия развивают важнейшие движения, такие как вращение предплечья, захват, расслабление захвата и координация. Так и фокусы с кусками веревки включают движения для развития растяжки и ловкости. А заодно превращают детей в маленьких фокусников.

А главная радость состоит в том, что эти фокусы требуют большого количества повторений, если дети хотят довести их до совершенства.

Повторная природа тренировки волшебных фокусов помогает наращивать силу и подвижность в более слабой руке ребенка.

После окончания программы дети часто могут впервые в своей жизни выполнять повседневные жизненные действия – например, самостоятельно одеваться или резать пищу на тарелке. Результатом является 50-процентное сокращение времени, которое родители и сиделки тратят на помощь детям (почти четыре часа в сутки). А дети думают, что учатся фокусам. Вот это фокус!

Так как же сделать ваше обучение доставляющей удовольствие «расслабухой»? Вот как в этом случае поступают другие люди:

6. Как вы будете останавливаться и размышлять?

Энергии разума полезны частые перерывы. Трудно – а часто и непродуктивно – пытаться поддерживать концентрированные усилия слишком долго.

Бессмысленно стараться насильственно скармливать себе слишком большое количество информации.

Мозг просто перестанет ее воспринимать. Нам нужно время для обработки.

Эрнест Хемингуэй шел гулять, когда у него что-то не ладилось с литературным трудом, именно для того чтобы дать себе передышку. Передышку от «ужасной обязанности писать» – или, как он порой ее называл, «обязанности ужасно писать».

Я вижу, как многие люди принуждают себя продолжать, «пробиваться» сквозь многие вещи, которые они должны делать, в то время как, возможно, полезнее было бы сделать «неподвижную» передышку – улучить момент, чтобы воссоединиться со своей долгосрочной целью и усвоить полученные знания. Иногда, работая с группой, я прошу ее участников просто остановиться, на пять минут замереть и подумать, что для них было важно в обсуждении, изучении или репетиции. Я предпочитаю называть эту передышку «внутренним временем». Просто насладиться возможностью остановиться и быть. Дискомфорт некоторых людей от неподвижности и безмолвия буквально осязаем. Побуждения и импульсы тут же включаются, понукая их тянуться за электронными устройствами, чтобы ощутить, что они чем-то заняты. Что-то делают.

Случалось ли вам когда-нибудь добраться до очереди из машин на шоссе и решить воспользоваться следующим выездом, хотя вы не знаете точно, куда он вас приведет? Мой муж называет это «нарастить путь» (по аналогии со «срезать путь»). Такое решение может на целые мили увести нас с курса и сделать дорогу длиннее на полчаса, но зато дает большее ощущение достижения, чем неподвижное сидение в пробке. Это еще один из импульсов Собачьего мозга.

Как можно более осознанно подходить к созданию и использованию моментов неподвижности?

Пространство паузы позволяет всем трем мозгам реорганизоваться и войти в гармонию с помощью момента размышления.

Оно может помочь работать на лучшем уровне, однако мы слишком часто чувствуем себя обязанными продолжать двигаться, несмотря ни на что – просто продолжать двигаться. Остановка – пусть всего на пять минут, – чтобы поразмыслить о том, что мы делаем и как у нас дела, поможет нам оценить, действительно ли мы выбрали самое полезное занятие для продолжения. Она даже может помочь нам двигаться быстрее – если именно это нам нужно. Затормозить, чтобы прибавить газу.

Переехав в нынешний дом, мы наняли строителя, которого потом регулярно замечали сидящим на ящике, канистре с краской или бетонном блоке. В эти минуты он сосал мятный леденец «Поло» и бездумно глядел в пространство – иными словами, не работал. Наконец, во время одного из таких перерывов я набралась храбрости и спросила его, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы ускорить процесс завершения работ, поскольку надвигалось Рождество. Он посмотрел на меня, явно прочувствовал мою встревоженность, успокаивающе поднял руку и сказал: «Не волнуйтесь. Это мой „поло-момент“».

Оказалось, этот «поло-момент» был необходим нашему строителю, чтобы сделать работу наилучшим, наиболее эффективным способом. В то время как мне казалось, будто он впустую прохлаждается, на самом деле мастер брал эту паузу – ровно на то время, которое требуется, чтобы рассосать леденец «Поло», – чтобы отступить на шаг от проекта и оценить все, что ему нужно предпринять для лучшего исполнения работы. «Поло-момент» – еще одно выражение, которое с тех пор вошло в наш семейный словарь. И – да, ремонт действительно был закончен до Рождества.

Многие мои клиенты нашли для себя среду, в которой берут такую полезную паузу. Это может быть любимое кафе, приятный вид, парковая скамейка. Они целенаправленно берут паузу, чтобы замереть в неподвижности, поразмыслить о том, что и как они делают, и соотнести это с тем, в чем они хотят быть лучше. Такая среда играет полезную роль, действуя на них как триггер неподвижности. Так что, пока делаете паузу, улучите минутку и прочтите, что другие делают в свои моменты неподвижности.

7. Как вы будете праздновать?

Одобрять усилия и радоваться прогрессу – вот важная составляющая пути к цели «быть лучше». Каждый праздник перезаряжает волю и мотивацию. Эти моменты толкают нас вперед и помогают сохранять уверенность в не зря вложенных усилиях, увеличивая шансы на то, что мы захотим проделать это снова. Именно этот принцип стоит за такими вещами, как вручение «звездочек» детям и достижение очередного уровня в видеоиграх. В настоящее время я учу французский с помощью приложения, и меня каждый раз радуют фанфары достижения, когда я завершаю очередной «урок».

Фигурально «хлопнуть себя по спине», прежде чем двинуться дальше, приятно, и это напоминает нам, что мы контролируем ситуацию и можем делать что-то по-другому. Иногда главная роль, которую я играю в общении с формирующим новую привычку клиентом, – помогать ему замечать те усилия, которые он в нее вкладывает, и достигнутый прогресс, который он в противном случае может игнорировать в своей решимости не ослаблять усилий. Этот ресурс все мы можем использовать, чтобы помогать себе перезарядиться. Игнорируя его, мы упускаем возможность ощутить восторг и быстрее достигнуть цели.

Когда у нас есть спланированный способ празднования, он действует, как мощный стимул продолжить начатое.

Поскольку мы уже решили, что будем праздновать, мы заодно и экономим энергию разума – как делал Барак Обама со своими костюмами. Я знаю, что вывешенный на холодильник «звездный чарт» для наших детей – на нем яркими красками был отмечен момент торжества в конце недели, который буквально вопил: Смотри! Вот что у тебя будет, если ты проявишь упорство! – был мощным стимулом продолжать начатое. Я заметила, что и нам, взрослым, не помешало бы уделять больше внимания празднованию моментов достижения.

Одна клиентка поставила себе целью снизить вес. Она присмотрела красивую кожаную куртку, которую решила купить себе, когда достигнет запланированного веса. Это решение стало мощным стимулом. Она вывесила на стену кухни шестинедельное расписание и разместила на нем обозначение своего «целевого» веса и фотографию этой куртки. Каждый раз, успешно завершив неделю трудов в направлении этой цели, она передвигала фотографию на неделю ближе к ней. Этот момент приближения – когда она буквально видела, как сокращается число недель и ее вес, – стал для нее важным маркером торжества.

В деле празднования успехов могли бы стать лучше и многие организации. Иногда я слышу сомнения в ответ на такое предложение – мол, это риск, ненужное отвлечение от «настоящей работы». Я слышу комментарии типа «праздновать – все равно что разослать всем сообщение, что можно расслабиться; нам это не нужно». Или «я хочу, чтобы они сосредоточились на проблеме и разобрались с ней, а не тратили зря время на торжества». Я слышу от родителей: «Не буду я говорить ребенку, что это хорошо сделано: тогда он перестанет стараться». Естественно, вы сами будете выбирать, праздновать вам или нет, но в тех известных мне мирах, где важна результативность, люди предпочитают уделять внимание своим достижениям.

Как вы могли бы делать это, становясь лучше?

Вот примеры того, как это делают другие:

Попытки вспомнить все семь вопросов каждый раз, когда вы хотите сформировать новую привычку, будут ненужной тратой вашей энергии разума. Чтобы избавить вас от этого, вот вам простая, забавная и легкая напоминалка:

Стишок для воспитания привычек

Волю смело проявляй,Новый навык обретай —Отрабатывай давай!«Джилл и Фила» привлекай,Не зубри: учась – играй.Паузы не забывайИ успехи отмечай!

Энергия разума имеет центральное значение для принятия полезных, осознанных решений. Разумеется, ее эффективность зависит от того, в порядке ли содержится ваш СВОД. Энергия разума – это топливо, которое питает наш блестящий Человеческий мозг; она является основой формирования любой новой привычки – будь то привычка тела, настроения или мысли. Чем эффективнее мы фокусируем энергию разума, тем больше вероятность, что мы сможем принимать лучшие решения и становиться лучше – в чем угодно.

Энергия цели включается, когда мы соединяем то, что делаем, с пониманием, почему это важно для других. Когда я вижу эту энергию в клиентах, они контактируют с чем-то намного более глубоким, чем просто достижение их собственной цели. Эта энергия осязаема, и люди буквально оживают. Я это чувствую. Я вижу признаки в их теле, в глазах, в тоне и произносимых словах – в таких выражениях как: «для этого я здесь», «я этим увлечен», «я просто знала, что должна это делать», «это мое призвание». Таково ее волшебство. Это энергия смысла, выходящего за рамки корыстного интереса, и она обладает способностью гальванизировать все наши прочие энергии, чтобы мы могли достигать большего, чем считали возможным. Она насыщает наши поступки более широким, более общим смыслом. Это энергия, которая движет «решениями души», как я это называю: день за днем бессонно бдеть у постели больного любимого человека; бежать марафоны, собирая деньги на благотворительность; сажать все свое семейство на переполненный, небезопасный пароход в надежде создать где-то лучшую и более благополучную жизнь. Она может заново разжигать или поддерживать пламя нашего стремления продолжать начатое, в то время как легче было бы сдаться. Это та самая энергия, которая способна двигать нами даже тогда, когда наш СВОД не в лучшей форме. Но только ограниченное время. Она подобна резервному баку с топливом и может использоваться в экстренных случаях.

Как раз такой пример силы энергии цели можно найти в истории австралийца Дэниела Миллера, который застрял в глинистой яме под своим трактором на пять часов, погруженный в жидкую грязь до самых ноздрей. Он использовал мысленную мантру, чтобы сохранять спокойствие, и составил план ограничения количества усилий, которые тратил на зов о помощи. Он поднимал рот над водой на десять минут, кричал «помогите!» как можно громче, а потом возвращался к дыханию через нос, отдыхая, прежде чем возобновить крики о помощи. В конце концов его услышал сосед, и Дэниел был спасен. Когда его спросили, как ему удалось не сдаться, он ответил: «Я пообещал жене, которая в детстве лишилась матери, что не умру раньше нее. Я не собирался позволить ей и моим детям, девяти и четырех лет, видеть себя мертвым, лежащим лицом в луже. Не бывать такому. Я был полон решимости выжить».

И он выжил.

То, чего позволила Дэниелу достичь в тот кризисный момент энергия цели, почти немыслимо. Благодаря подобным историям я начала понимать ее безмерную силу. Поэтому вместо того, чтобы пытаться дать ей более четкое определение и, может быть, тем самым ограничить ее возможности для вас, я хочу поделиться яркими примерами и предложить пару простых способов, которые помогут привести в действие вашу собственную энергию цели.

Есть пара очень хорошо известных апокрифических историй, основу которых составляет энергия цели. Одна из них касается визита президента Джона Кеннеди в штаб-квартиру NASA в 1961 году. Он остановился, чтобы представиться уборщику, мывшему пол. Президент спросил, чем он занимается в NASA, на что уборщик ответил: «Сэр, я помогаю тому парню на Луне». Другая история касается трех каменщиков, которые работали на строительстве собора Св. Павла через пять лет после Великого лондонского пожара. Архитектор сэр Кристофер Рен, притворившись обычным горожанином, спросил каждого из них, какую работу они выполняют. Первый ответил: «Я режу камень». Второй сказал: «Я кладу стену». А третий молвил: «Я строю собор». В некоторых вариантах этой истории третьему каменщику даже приписывают слова: «Я вношу свою лепту в восстановление великого города Лондона». Вне зависимости от того, какая версия верна, эта история, как и любая другая, выдержавшая проверку временем, воплощает принцип, на каком-то уровне созвучный каждому из нас, – принцип связывания того, что мы делаем, со смыслом, который больше нас самих, с воздействием на жизнь других, с целью, которая больше корыстного интереса.

Увы, я не могу сказать вам, мыл ли тот уборщик из NASA полы лучше, чем любой другой, и был ли третий каменщик наиболее продуктивным из всех. Однако я собственными глазами наблюдала силу этой энергии в других, более недавних примерах.

Во время семинара по теме цели, проводившегося с руководителями бизнеса, один участник воодушевился и рассказал историю об уборщике из школы, где училась его дочь. Однажды зимней ночью шел сильный снег, и, как в большинстве земель Соединенного Королевства в моменты таких погодных катаклизмов, повседневная жизнь в их местности застопорилась. Все местные школы объявили, что будут в этот день закрыты. Кроме той, где училась дочь бизнесмена. Эта школа весь день работала, как обычно. Оказалось, уборщик накануне слышал прогноз погоды и встал утром ни свет ни заря, чтобы выйти во двор, расчистить все дорожки от снега и льда и сделать их безопасными для детей. В тот вечер директор школы разослала всем восторженное письмо, из которого следовало, что она спросила уборщика, почему он взял на себя такой труд. Он ответил: «Чтобы дети могли продолжать учиться, а их родители – поехать на работу».

Изучая силу энергии цели с клиентами, я иногда спрашиваю: «Какой случай из своей жизни, связанный с этой энергией, вы можете припомнить?»

Этот вопрос всегда мысленно возвращает моего бизнес-партнера, бывшего морского пехотинца Саймона, в те времена, когда он служил в Центральной Америке, в лагере в джунглях. Рядом с их лагерем была церковь, которой руководила монахиня, сестра Мэри. Саймон и другие морские пехотинцы поддерживали ее в трудах. Сестра Мэри прилежно вела хронику событий с помощью маленькой камеры, которую повсюду носила с собой. Как ни печально, во время одной из редких поездок в местный городок камеру у нее украли.

Месяц спустя в тех местах должен был состояться двадцатимильный забег, и главным призом в нем была новенькая камера – настоящее произведение искусства. Саймон, страстный любитель бега, хоть и подрастерял к тому времени спортивную форму, записался участником, имея в виду единственную цель. Вот как он рассказывает эту историю:

– Примерно через пятнадцать миль бега по дорогам в знойных джунглях я практически выдохся. Я буквально бежал на пустом баке. Бóльшую часть последних пяти миль я соревновался с другим парнем за лидерство и теперь подвергал свое тело нагрузке, намного превысившей лимит его текущей подготовки. Бежать становилось все труднее и труднее, и я чувствовал, как силы покидали меня. Уверен, мой соперник тоже это чувствовал. Когда я споткнулся, гадая, долго ли еще смогу продержаться, сзади к нам подъехала машина, и когда она с нами поравнялась, я увидел в окне сестру Мэри, которая радостно махала мне рукой. Я ощутил внезапный прилив энергии, и мой темп тут же увеличился. Мой соперник на это не отреагировал, и я далеко обогнал его, победив с отрывом в несколько минут и чувствуя себя великолепно.

Чувство достижения от победы в забеге бледнело в сравнении с возможностью подарить монахине камеру.

Я осознавала силу этой энергии во многих молодых людях, с которыми работала, когда была учительницей.

Возьмем для примера Лили. Она ни разу не опоздала в школу, всегда сдавала работы вовремя и была нетерпима к плохому поведению одноклассников. Кто-то может сказать, что вот он, пример образцовой ученицы. Проведя больше времени с Лили, я узнала, что она старшая из трех детей в семье и что ее мать – наркоманка. Каждый день Лили вставала в шесть утра, готовила завтрак для младших брата и сестры, отводила их в школу, а потом до начала занятий сама приходила в школу, чтобы выполнить домашнее задание. В одном из наших разговоров я спросила, что помогает ей не сдаваться. Она ответила:

– Я нужна брату и сестре. Они полагаются на меня. Я хочу быть для них той мамой, которой не может быть моя мама.

Лили было пятнадцать лет.

Некоторые люди развивают в себе чувство цели в ранней юности и сохраняют его на всю жизнь.

Моя тетя Агнес еще с детства знала, что хочет быть медсестрой. Ее карьера следовала избранному пути: во время войны ей довелось повидать мир, а потом она работала палатной сестрой вплоть до ухода на пенсию. Даже в свои 89 лет, несмотря на больное бедро, артритные руки и очень слабое зрение, она регулярно поднималась и спускалась по лестнице своего дома с подносом с едой или чашкой чая для недужной, прикованной к постели старшей сестры Дженни. Когда Дженни умерла, Агнес перебралась на нижний этаж, поскольку хождение по лестнице стало ей «не по силам». И это не совпадение – у нее исчезла цель.

Энергия цели побеждала немощность моей тети, а в некоторых случаях она даже помогает отсрочить смерть.

В 1990-е годы на северо-западе США произошел такой случай. Врач диагностировал у одной женщины заболевание, которое означало, что ей осталось всего шесть месяцев жизни. По дороге домой она думала о своих маленьких детях и твердо решила, что доживет до того времени, когда ее дочь вырастет и окончит колледж. Это придало остатку ее жизни сфокусированность и цель. Она говорила, что именно эта цель поддерживает в ней жизнь и дарит энергию, чтобы по утрам подниматься с постели. Она говорила, что живет не ради своей болезни, а ради дочери. И она рассказывала это примерно через четырнадцать лет после того, как врач огласил первоначальный прогноз!

У большинства из нас на разных этапах жизни есть разные цели.

Одной моей клиентке, Стефани – ей ныне за пятьдесят – недоставало мотивации к работе, которую она, тем не менее, любила. Стефани участвовала в глобальном образовательном проекте. Это была ее страсть, причем давняя. Однако ее, как главного спикера проекта, все чаще приглашали выступать на мероприятиях, а это не доставляло ей никакой радости. Она терпеть не могла быть центром внимания.

– Я вдруг начала ощущать сильное неудобство от всего этого «культа личности»! И поймала себя на том, что выполняю свою работу механически. Я просто занималась этим слишком долго…

Пока я ее слушала, мне казалось, что она убеждает себя: наверное, учитывая ее возраст, есть другие, более молодые, более полезные голоса, которые стóит послушать. У меня возникло ощущение, что Стефани сама отговаривает себя от этой роли и была бы рада просто тихо исчезнуть.

Я попросила ее рассказать мне об этом проекте. Она начала говорить, и проявились красноречивые признаки энергии цели. Ее глаза засверкали; она вернулась к жизни.

Я спросила ее:

– Сейчас, когда вы говорите со мной, что с вами происходит?

Стефани задумалась, отвела взгляд, а потом заговорила – со страстью, которой я прежде от нее не слышала.

– Я говорю, служа своему делу… а не думаю о себе, – она улыбнулась. – Уже одно это меня освобождает… На самом деле, мне теперь кажется, что у меня есть долг перед нашими пятьюдесятью с лишним женщинами, долг выступать и выходить на сцену. Так что я продолжу это делать.

За один этот двухчасовой сеанс она на моих глазах перешла от «выключенности» к полной «включенности», вступив в контакт с силой цели, превосходившей ее «я».

Некоторые организации подключаются к источнику этой энергии благодаря своим ценностям или миссии.

Я наблюдала, как сотрудники отдела продаж глобальной фармацевтической компании буквально заново «вспыхнули» энтузиазмом после того, как просмотрели фильм с участием пациентов, говоривших о положительном действии продукции этой компании. Во время сеанса обсуждения, который мы устроили после просмотра, одна из сотрудниц сказала мне:

– До этого дня я буквально считала дни до своей ранней пенсии. Теперь же я сказала мужу, чтобы тот повременил с планами путешествий. Я передумала и намерена проработать еще пять лет. Более того, я теперь собираюсь претендовать на руководящий пост.

Я спросила, что побудило ее к этому. Она описала свои чувства примерно так:

– Я видела в себе просто одного из сотрудников отдела продаж. Теперь же я вижу себя как работника, важного для жизни пациентов.

Она выбрала ярлык, который соединял ее с тем, что действительно имело значение, – ярлык цели.

Я видела это, когда мои дети были в начальной школе. Каждый год ассоциация учителей и родителей репетировала и ставила пантомиму, причем весь процесс занимал всего три недели. Цель мероприятия? Собрать тысячи фунтов пожертвований для школы.

Это было восхитительно – наблюдать, как учителя, дети и родители все три недели вечер за вечером собираются вместе (и, замечу, все это по будням), чтобы превратить обычный школьный актовый зал в маленький театральный рай. Как-то раз я зашла туда и увидела танцевальную репетицию для пап. Балетная труппа состояла из офтальмолога, архитектора, ландшафтного дизайнера, бухгалтера и хозяина местного паба – кое-кто до сих пор в рубашках и галстуках, только что с работы, но при этом щеголяя частью своего сценического костюма, зелеными лосинами, чтобы «свободнее двигаться» на сцене.

Репетиции обычно начинались в семь вечера, но часто зал уже гудел голосами к шести, – этакая творческая электростанция. Роспись декораций, подгонка костюмов, музыкальные репетиции, выставление света и, разумеется, толпы детей. Однажды вечером я нечаянно подслушала, как один папа говорил своей партнерше по танцам между плие: «Знаешь, я припомнить не могу, когда в последний раз ухитрялся явиться домой раньше семи, а тут я в половине седьмого уже в своих зеленых штанах».

На протяжении лучшей части десятилетия, пока учились мои дети, эта инъекция коллективной энергии цели имела результатом óрды восторженных зрителей, восторженных исполнителей, одного восторженного казначея и, наконец, безуспешное расследование налоговой службы Ее Величества, которая никак не могла поверить, что государственная начальная школа способна собрать столько денег исключительно за счет усилий какой-то там родительско-учительской ассоциации.

Этот опыт дарил каждому участнику истинное чувство самореализации. Как следствие, родители, которые однажды делали шаг, чтобы внести маленький вклад, возвращались год за годом, часто желая предпринять «что-то большее».

Иногда люди называют эту энергию «духом».

В 2003 году ураган Катрина опустошил Новый Орлеан. Когда стихия нанесла удар, на верфи города шел процесс строительства нового корабля, USS New York, с которым связана впечатляющая история. После бури тысячи людей вернулись к работе над этим кораблем, несмотря на то что многих из них Катрина лишила домов. Некоторые буквально поселились на верфи. Другие даже отложили выход на пенсию. Глава верфи, Филипп Тил, описывал их решимость и преданность долгу словом «эпичные». Откуда взялось такое сильное чувство цели? 7,4 тонны стали, использованной для создания USS New York, были вывезены с места катастрофы Всемирного торгового центра, разрушенного 11 сентября. Капитан ВМС, который видел, как плавили эту сталь, сказал: «Эти здоровенные грубые сталевары обращались с ней с величайшей почтительностью. Это был духовный момент для каждого». А управляющий литейным цехом добавил: «Он имел большое значение для всех нас». Девизом корабля стали слова «Никогда не забывать».

Тил прекрасно выразил всю суть контакта с силой цели, превосходящей корыстный интерес: «Пусть прозвучит банально, но я видел это в их глазах. Тот факт, что в этом корабле есть сталь из Торгового центра, – источник великой гордости. Они считают это чем-то невероятно особенным. Они строят его ради нации».

Этот пример, разумеется, был экстраординарной реакцией на экстраординарный момент в истории. Благотворительные организации – группы людей, которых сплачивает именно такой род общей цели, превосходящей корыстный интерес, и которые демонстрируют это изо дня в день.

Особенно мне нравится замечательный театральный проект в Лондоне под названием Scene & Heard. Они работают над формированием самооценки, уверенности и креативности у детей (начиная с 9—10-летнего возраста) из пользующегося дурной славой микрорайона муниципального жилья в северном Лондоне. Избранных в программу детей поощряют – путем семинаров, которые длятся несколько месяцев, – создавать небольшие пьесы, которые затем ставят в одном из лондонских театров настоящие профессионалы: режиссеры, актеры, художники по костюмам, изготовители реквизита, художники-постановщики – и все они делают эту работу совершенно бесплатно. И когда я сижу в зрительном зале и вижу, как маленькие драматурги сияют улыбками, принимая аплодисменты и признание, я прекрасно понимаю, зачем это делается.

Delancey Street Foundation в США – еще один пример. Эта крайне успешная реабилитационная программа стартовала в 1970-х, и ее сооснователем была Мими Зильберт, криминолог, которая пожертвовала собственную зарплату на цели фонда: помогать наркоманам, бывшим заключенным и бездомным изменить свою жизнь. Она внушала резидентам фонда главный принцип – «каждый учит кого-то», – фокусируясь на их сильных сторонах. От резидентов фонда ждут, что каждый из них возьмет на себя ответственность за представление и наставление вновь прибывших. Так что со временем цель Зильберт стала их целью, демонстрируя ее веру в то, что люди, которых считают проблемой, сами могут стать решением. Теперь ежегодный бюджет фонда составляет около 18 миллионов долларов, в любой момент времени он предоставляет жилье и образование примерно 2000 людям во всей стране – и все это благодаря силе цели, большей, чем своекорыстный интерес.

Она высвобождается, когда мы контактируем со своими сокровеннейшими ценностями и каким-то делом, стóящим и значимым для других. Когда мы делаем это, она способна оживлять все наши прочие энергии. Когда что-то действительно значимо для нас, это дает сильный источник мотивации, фокуса и решимости. Это помогает нам продолжать начатое даже тогда, когда обстоятельства выходят из-под нашего контроля.

Виктор Франкл выжил в концентрационном лагере Второй мировой войны благодаря контакту с целью. Он воображал себя в будущем – после своего освобождения – читающим лекции. Если конкретнее, он визуализировал, как помогает другим понять, чтó концентрационные лагеря делали с людьми. Благодаря этому ему удавалось подняться над непосредственно переживаемым страданием. Он писал: «Мы никогда не должны забывать о том, что можем найти смысл в жизни даже тогда, когда попадаем в безнадежную ситуацию, столкнувшись с судьбой, которую невозможно изменить».

Безусловно, есть сила, которую можно черпать из энергии цели. Я вижу ее в историях, подобных истории Франкла, и в людях, с которыми работаю, когда они подключаются к ней. Вопрос вот в чем: как нам связываться с этой силой, когда она нам нужна? Ее слишком легко затмевают стремление ради стремления, дело ради дела, бесконечные повседневные задачи. Как нам более осознанно связываться с энергией цели? Как воспламенять ее силу?

Вопросы, которые активнее всего помогают моим клиентам связаться с этой дополнительной силой в их стремлении быть лучше, таковы: почему это важно для вас, и кто еще получит от этого пользу? Иногда им приходится постоянно повторять себе эти вопросы, чтобы переключить фокус внимания с личной цели на более масштабную. Я выяснила, что для того, чтобы быть наиболее полезным учителем для вверенных моим заботам молодых людей, мне нужно понимать, чтó для них важно. Когда я спрашивала учеников, почему школа для них важна, они обычно отвечали фразами вроде: «чтобы получить работу», «чтобы поступить в университет» или даже: «не знаю». Однако по дальнейшем размышлении они часто давали в итоге ответы, касающиеся других людей: «я хочу, чтобы моя мама/мой папа/моя семья гордились мной». Тогда-то я и замечала переключение энергии.

Когда люди подключаются к энергии цели, я вижу, как с ними происходят перемены:

• Бессильный становится бодрым

• Нерешительный – неудержимым

• Старый – статным

• Изнуренный – износоустойчивым

• Растерянный – расторможенным

• Сдавшийся – готовым дать сдачи

У цели есть несколько уровней.

Насколько хорошо вы налаживаете контакт – свой собственный, своей семьи, людей, которыми вы руководите, или своих клиентов – с энергией цели?

Вот вопросы, чтобы помочь ее включить:

• Что для вас действительно важно?

• В какие моменты вы ощущаете силу энергии цели?

• Как бы вы описали себя, когда контактируете с ней?

• Что заставляет вас оживляться?

• Кто вдохновляет вас быть лучше?

• У кого в вашей жизни она есть? Как вы ее распознаете?

• Что будет для вас важно через десять лет?

• Какие слова о вас, сказанные другим человеком, вы хотели бы подслушать, если «промотать вперед» пять лет? десять лет? двадцать лет?

• Каким вы хотите запомниться людям?

• Какой вклад вы хотите внести в этот мир?

А вот лучшие советы, которые помогут вам с ней связываться:

• Связывайте то, что делаете сейчас, с человеком (людьми), который получит от этого пользу.

• Контактируйте с ней каждый день: создайте практику энергии цели, включающую мантру «значение для других» и/или триггер цели.

• Связывайте любую трудную задачу с «высшей» целью.

• Регулярно отводите себе время, чтобы поговорить с человеком/группой людей, которые вас вдохновляют, или посмотреть на них.

• Выберите заряжающий энергией ярлык для описания того, чем вы занимаетесь.

• Напишите себе письмо из будущего, описывающее, какое позитивное воздействие вы оказали на других.

И, наконец, пятая энергия – человеческая энергия. Это энергия, которую мы получаем от других или отдаем другим. Энергия, которая сопровождает любое взаимодействие.

У всех нас есть в жизни люди, которые заряжают энергией, – стоит лишь подумать о них. Мы ждем не дождемся их прихода на встречу или появления в ситуации общения, потому что их энергия бодрит наш дух и создает позитивную атмосферу. Это люди, которых мы можем описать как мотивирующих, оптимистичных, бодрых, благодарных, заинтересованных или заботливых. Люди, которые придают нам сил. Один клиент описал такого «донора» словами: «Стоит мне увидеть ее, как я улыбаюсь. Я чувствую себя снова живым. Расставаясь с ней, я чувствую, что могу достичь чего угодно».

В то же время в нашей жизни также есть и люди, оказывающие на нашу энергию не всегда полезное воздействие. Они вызывают в нас чувство истощения, тревожности или раздражения. Это те, что сидят на встречах с апатичной скукой на лице или постоянно тыкают во все недостатки; может быть, это «психологически зависимые» друзья, от которых редко дождешься вопроса «как у тебя дела?», или брат или сестра, которые только и делают, что ноют. Их воздействие можно описать так: «Мне достаточно увидеть, как он направляется ко мне, и у меня сердце уходит в пятки».

Давайте на секунду вернемся к нашим трем мозгам.

Когда мы взаимодействуем, в процесс вовлечены все три мозга. На самом примитивном уровне, задолго до того, как сказаны первые слова, люди «обнюхивают друг друга», чтобы быстро, часто подсознательно, оценить, кто такой этот другой – пища, враг, друг или т*ах, развивая догадки об истинных мотивах и намерениях визави. Помните, наши животные мозги запрограммированы расценивать все новое как потенциальную угрозу, пока их не убедят в обратном. «Доноры» быстро помогают Рептильному и Собачьему мозгам прийти к выводу: «друг». Рептильный мозг подхватывает сигналы тела: улыбку, глаза, манеру стоять или сидеть. Собачий быстро интерпретирует: «Так, улыбка, похоже, искренняя, глаза теплые, тело открытое. Да, все хорошо. Друг. Безопасен». Если вы уже встречались с этим «донором», ваши животные мозги припомнят чувства, которые он вызывал у вас прежде, и предскажут тот же результат. Они создали позитивную историю об этом человеке и, как следствие, будут усиливать вашу энергию для любого будущего взаимодействия с ним.

«Вампиры», напротив, посылают противоположный тип сигналов. Так что если в прошлом кто-то опустошил вас до дна, заставил чувствовать себя глупо или вызвал гнев, ваша энергия для любого будущего взаимодействия с этим человеком уменьшается, и возникает неполезная история. Как мы рассказываем истории о себе, которые могут поддержать или подорвать нашу способность выбирать свое настроение, так мы рассказываем истории и о других людях – о том, что мы думаем о них и что они сами (как мы полагаем) думают о нас. Наша история воздействует на их историю, которая, в свою очередь, снова воздействует на нашу… так это и продолжается. Это заразительно. Наши животные мозги и их животные мозги «разговаривают» друг с другом.

Помню, как мой сын Чарли сдавал в 5-м классе экзамен по игре на саксофоне. Все его экзамены вплоть до того момента были трудными, но ему это нравилось, и он благополучно сдавал их все. В этом же случае все было иначе. Мы сидели в комнате ожидания и сквозь стену слышали, как играл каждый ученик – входил, отыгрывал гаммы, потом пьесу, а потом выходил из зала. В назначенное время Чарли бодро вскочил с кресла, повесил на шею саксофон и скрылся за дверью. В следующие десять минут я слышала, как все трудные упражнения, что он репетировал, готовясь к экзамену, идут псу под хвост. Пока я прислушивалась, раздались нехарактерно отрывистые гаммы, а потом мучительное исполнение пьесы Watermelon Man. Чарли едва вытянул ее и выбежал из зала, силясь сдержать слезы и не разрыдаться.

В машине мы обсудили, что произошло. Этот экзамен оказался не похож ни на один из предыдущих. Все до единого прежние экзаменаторы были приветливы, разговаривали с Чарли, улыбались его ответам и вообще позволяли ему почувствовать себя комфортно. На этот раз он вошел в зал, и, по его словам, «никакой улыбки не было». Экзаменатор был односложен в своих репликах и сидел «безо всякого выражения на лице – и так все время. Я так нервничал!». Вероятно, этот экзаменатор стремился создать нейтральную «профессиональную» атмосферу, но прежние опыты общения с экзаменаторами побудили Рептильный и Собачий мозги моего сына рассчитывать на наличие друга за этой дверью. На сей же раз, когда он оказался напротив «мистера Нейтральность», Рептильный и Собачий учуяли врага, оттянув внимание Чарли как можно дальше от музыки и направив его на возможную угрозу. Вместо того чтобы фокусировать энергию разума на исполнении музыки (к чему сын готовился в процессе занятий), они занялись созданием истории о человеке, которому Чарли не нравился и который задался целью «завалить» его на экзамене.

Мы можем принимать мгновенные решения, касающиеся их и того, что они могут думать о нас, основываясь на этих сигналах – силе «человеческих энергетических радиоволн». Вообще говоря, «донор» или «вампир» могут даже не представлять, что оказывают на нас такое воздействие. Так и мы можем оказывать воздействие на других, пребывая в блаженном неведении о нем.

Энергия большинства людей неосознанна и рассылается бессознательно – вот почему это область, заслуживающая нашей заботы и внимания. Главный способ управления человеческой энергией – выбирать наиболее полезные позитивные истории о других. Как и в случаях со всеми энергиями, для того, чтобы уделить внимание этой, требуются сознательные усилия. Есть ли у вас неполезная «история», которую вы рассказываете о других людях, – история, влияющая на ваши взаимодействия и человеческую энергию, которую вы отдаете им и принимаете от них?

Как-то раз я работала с клиенткой, которая первые тридцать минут нашей встречи рассказывала о том, каким утомительным и раздражающим она находит одного своего коллегу.

– Стоит лишь мне вспомнить, что придется встречаться с ним, – рассказывала она, – как я думаю: «О нет, это тот самый раздражающий человек, который будет слишком много говорить и зря тратить мое время».

Я хотела, чтобы моя клиентка придумала о нем более полезную историю, поэтому попросила сфокусироваться на каком-то одном качестве, которое она могла бы в нем ценить. Как и многим клиентам, столкнувшимся с этой просьбой, ей пришлось нелегко.

Наконец, она ответила:

– Ну, недавно он совершил благотворительное восхождение на Эверест до базового лагеря и входил в состав группы, которая вызвалась помочь спуститься с горы одному раненому альпинисту.

Я заметила, что это впечатляющее достижение, и она торопливо добавила:

– Он рассказал мне об этом ВО ВСЕХ подробностях.

Эта последняя реплика показала, насколько легко может вернуться старая история. Поэтому я попросила клиентку намеренно думать о его восхождении на Эверест всякий раз, как она его увидит, – без последнего комментария, который она присовокупила. Когда мы встретились в следующий раз, она призналась:

– Для этого требуются усилия – и это намного труднее сделать, если я устала, – но должна признать, что активный выбор видеть в нем «того человека, который нес на своих плечах другого из базового лагеря Эвереста», определенно меняет мое отношение к нему. Безусловно! Я чувствую себя более мотивированной держать себя в руках и заметила, что он теперь выглядит не таким запуганным.

Например, то, как мы слушаем друг друга, воздействует на человеческую энергию и может заряжать или разряжать, усиливать или ограничивать нашу способность вкладывать свои лучшие качества в любую задачу. Я часто вижу это на встречах, на которых присутствую как наблюдатель. Кто-то говорит, а остальные подают сигналы, сознательные или нет.

В любом случае воздействие на чувства другого человека может быть значительным. Например, когда я чувствую, что собеседник меня не слушает, это способно очень быстро вызвать в моей голове неполезную историю: «Он явно не считает меня интересной или достойной его внимания». Если я не буду начеку, эта история может заставить меня сделать что-то одно из двух: либо говорить все быстрее и быстрее, либо внезапно утратить владение родным языком и не суметь выразить то, что считаные мгновения назад было мне совершенно ясно.

Вместо того чтобы предоставлять решение случаю, будет полезнее оказывать то воздействие, которое мы хотим оказывать.

Вопрос, который я часто задаю клиентам: «Вы готовы быть на сто процентов ответственными за свое воздействие на других?»

Люди достаточно храбрые, чтобы ответить «да», осознают и осознанно направляют внимание на то, как их энергия, их слова, тон и поступки воздействуют на окружающих. В особенности в моменты давления. Если вы решите этого не делать, это высокий риск, потому что ваши чувства в отношении другого человека могут оказывать на него большее воздействие, чем то, что вы говорите.

Когда мы видим одно, а слышим другое, мы с большей вероятностью верим тому, что видим. Воздействие нашей энергии на энергию, уверенность и продуктивность других может быть огромным, так что…

Благодаря Фейсбуку я регулярно возобновляю контакты с бывшими учениками. То, что они говорят, способно на многое раскрыть глаза. Один мой бывший ученик недавно написал:

«Очень надеюсь, что вы счастливы, и я рад связаться с вами спустя все эти годы. Мне нравились ваши уроки, но я всегда хотел, чтобы вы спрашивали в классе мое мнение, а вы никогда этого не делали. Я был одним из «тихонь». Вы предпочитали спрашивать других».

Другой писал:

«Очень рад найти вас. Хочу поблагодарить вас за две вещи: во‐первых, за то, что отвели меня в столовую, когда я только прибыл из своей родной страны и не говорил по-английски. Вы усадили меня за стол с ребятами, и я до сих пор дружу с одним из них. Во-вторых, каждый раз, когда я говорил: «Я не смогу этого сделать», – вы всегда отвечали: «А что, если бы смог?» Я до сих пор говорю это себе и своим детям».

Как ни печально, я не помню ни одного из этих событий, зато бывшие ученики явно их помнят. Более того, эти комментарии показывают, что эти моменты они унесли с собой и во взрослую жизнь. А теперь их комментарии останутся со мной в моей.

Мы оказываем такое огромное воздействие, сами того не зная, – как учителя, родители, руководители!

Слова, которые мы говорим людям, – нередко не придавая им значения, – могут оставаться в их сознании как истории и звучать фоном их жизни еще долгие годы. Скольких вы знаете людей, запомнивших какого-нибудь учителя за то воздействие, что он оказал на них, – не важно даже, плохое или хорошее? А ведь то, что учителя случайно обронили, о чем оговорились и тут же забыли, продолжает жить и во взрослой жизни их учеников. Я знаю, например, что моя неуверенность в математике (даже теперь!) уходит корнями в прошлое, к мистеру Таббсу, который маячил за моим плечом во время экзамена в средних классах. Разочарование на его лице, когда я пыталась сообразить, сколько воды осталось в ванне после того, как Питер выдернул пробку, и за пять секунд до того, как Джон в нее забрался, – возможно, стоя на одной ноге и поедая пышку или занимаясь еще чем-то, столь же абсурдным и, как мне казалось, не имевшим никакого значения для моей жизни, – до сих пор вспоминается мне, когда я смотрю на свои бухгалтерские сводки.

Один из моих клиентов, Дэвид, успешный старший партнер в высококлассной юридической фирме, регулярно страдал от приступов сомнений в себе, особенно когда давал советы требовательным клиентам. Он хотел найти способы подкрепить свою уверенность в такие сложные моменты. Во время одного сеанса мы планировали подход к особенно трудному клиенту, и тут Дэвид случайно упомянул своего директора школы, который некогда «поднимал бровь, выражая сомнения» в его способностях. Я спросила его, что он имеет в виду.

– О, я никогда не забуду, как он поднял эту свою бровь, когда я упомянул, что хочу поступать в Кембриджский университет!

Увы, этого директора нет с нами, чтобы оправдать себя. А ведь его жест вполне мог быть выражением приятного изумления, гордости или даже удовлетворенности, но школьник Дэвид определил эту маленькую деталь как сомнение. И теперь, около тридцати лет спустя, успешного юриста Дэвида по-прежнему преследуют сомнения – все благодаря той поднятой брови.

Далее было вот что: Дэвид осознал, что этот директорский жест глодал его изнутри слишком долго и он должен что-то с этим сделать. Реакция на него продолжала высасывать из Дэвида энергию – энергию, которую ему нужно было сохранять для клиентов и для своей семьи.

Тот школьный директор понятия не имел, что его жест (который, в конце концов, мог даже быть всего лишь непроизвольным тиком) запустит столь устойчивую цепную реакцию. Аналогично и я не имела понятия, что досада из-за того, что я не спрашивала ученика о его мнении, будет сидеть в нем так долго.

Случайное замечание, ненамеренный жест или, напротив, отсутствие таковых – все это может оказывать воздействие. И не только в образовании.

Один топ-менеджер хотел уделять свое внимание каждому, кто входил в его кабинет. Поэтому он решил для себя, что будет закрывать ноутбук, едва завидит любого входящего. Лишь по чистой случайности он узнал, что это вызывает беспокойство среди сотрудников. Как выяснилось, они восприняли закрывание ноутбука как признак того, что он что-то от них скрывает.

Я стояла в офисном фойе, дожидаясь пока приедет лифт, чтобы доставить меня наверх, к клиенту. Когда двери разошлись, я вошла внутрь вместе с четырьмя другими людьми, которые непринужденно болтали между собой. В последнее мгновение я услышала очень громкие быстрые шаги, приближавшиеся к закрывающимся дверям. В лифт влетела женщина с очень напряженным лицом, сжимавшая в руках стопку документов. Ее тревожность и стресс были буквально осязаемы. Все мы почувствовали это, замерли и оставшиеся шесть этажей преодолели в полном молчании.

Вероятно, вы знаете какого-нибудь человека, который во время разговоров совершенно очевидно дает понять, в какой момент ваше время истекло. Он отводит глаза в сторону, и это сигнал для вас – пора откланяться.

Недавно моя клиентка описывала встречу, во время которой один из ее коллег внес сомнительное предложение. Очевидно, она каким-то образом выдала свои чувства, пока коллега свое предложение озвучивал, потому что он посмотрел на нее и сказал:

– Вот не надо смотреть на меня с таким лицом!

А вот удивительный, высококлассный пример бессознательной «утечки» чувств, на сей раз из мира регби. Сэр Клайв Вудворт часто контактировал с королевской морской пехотой, когда возглавлял сборную Англии, и основывал многие свои инновации на применяемых морпехами методах. Вудворт считает, что именно морская пехота научила его одному важнейшему принципу. Перед мировым чемпионатом 1999 года Вудворт отбирал игроков в сборную по способности играть в матчах и уровню навыков. Он провел свою команду через труднейшую четырехдневную подготовительную тренировку вместе с морскими пехотинцами, а потом попросил сержант-майора честно оценить игроков. По словам Вудворта, сержант-майор ответил примерно так:

– Не знаю, хорошо эти парни играют в регби или нет. Не знаю, превосходят ли они по навыкам других или принимают лучшие решения под давлением, чем те, кого вы не выбрали. Но я должен сказать вам, что вы выбрали троих, с которыми мы не пошли бы в бой. Мы здесь, в морской пехоте, знаем, что в жизни есть люди, которые живут для себя и только для себя. Их больше интересует собственное благо, чем успех команды. Если что-то идет не так, это всегда чья-то чужая вина, а не их. Если они видят, что приходится соперничать с коллегой, они будут делать гадости этому человеку, отпуская едкие комментарии за его спиной или восстанавливая против него других. Они требуют внимания окружающих и ничего не дают взамен. Мы называем их «энергоотсосами».

К несчастью для сэра Клайва, было слишком поздно менять состав перед мировым чемпионатом, и Англия вылетела в четвертьфинале. Когда команда перегруппировывалась, по словам Вудворта, «„отсосов“ вычистили; некоторых я сумел перевоспитать». А самое главное, продолжает он, «в каждом случае никто на самом деле не сознавал воздействия такого человека на команду».

В команде для следующего мирового чемпионата, в 2003 году, «„энергоотсосов“ и духу не было». Англия завоевала мировой кубок.

То же самое относится и к любой другой команде. Будь то в спорте или искусстве, в корпорациях, дружбе или семье. Итак, присматривайте за тем, какие чувства вы невольно выдаете.

И вместо этого —

Почему спортивные команды чаще побеждают, когда играют на домашней арене? Что имеется в виду под «домашним преимуществом»? Помимо того факта, что «дома» все привычнее (что помогает сохранять энергию для игры в матче), есть еще одна стóящая внимания характеристика: весьма очевидная «домашняя поддержка». С позитивным «донорским» намерением эта «домашняя поддержка» делает три вещи:

1. Говорит команде, что болельщики на их стороне и хотят, чтобы они победили.

2. Приветствует хорошую результативность: «Отличный пас!»

3. Вносит предложения по улучшению (хотя не всегда самым вежливым языком!)

Люди могут воспринимать критику как личные нападки на их статус или компетентность, что мозгом воспринимается как физическое нападение. Человеческая боль – ощущение, что тебя унижают, игнорируют или обращаются с тобой несправедливо, – некогда рассматривалась как неприятность, которую нам нужно просто «пережить». Но неврологическое исследование Наоми Эйзенберг показало, что мозг трактует человеческую (психологическую) боль практически так же, как и физическую. Одно исследование показало, что тайленол, стандартное болеутоляющее, уменьшает человеческую боль сильнее, чем плацебо. Аналогичным образом, человеческие (психологические) вознаграждения часто трактуются мозгом как физические вознаграждения. Когда говоришь человеку о том, чтó тебе в нем нравится, благодаришь его или хвалишь то, что он сделал хорошо, это может дать ему такое же гормональное вознаграждение, как и любая финансовая компенсация, или даже большее.

Нападки, как правило, встречаются той или иной оборонительной стратегией – позитивным намерением Рептильного и Собачьего мозгов защитить нас. Это объясняет существенное число конфликтов, недопониманий и напряжений в нашей повседневной жизни. Практика домашней поддержки (сила домашнего преимущества) в разговорах и встречах – это способ увеличивать человеческую энергию, а нередко (как результат) также уверенность и веру в то, что возможно.

Главный навык в этом деле – оказывать поддержку тем способом, который наиболее полезен.

Все мы знаем людей, которые увеличивают нашу энергию. Покойная Рита Пирсон, слова которой процитированы в начале этой главы, была американской просветительницей на протяжении сорока лет. Она страстно верила в то, что каждый ребенок заслуживает своего рыцаря – «взрослого, который никогда не откажется от него, который понимает силу контакта, который настаивает, чтобы он становился настолько хорош, насколько может быть». Чтобы вы составили представление о том, как Рита Пирсон поддерживала других, вот вам история о ее разговоре с одним учеником. Она проводила тест на двадцать вопросов и, несмотря на то что ученик ответил на 18 из них неверно, поставила ему оценку +2 и нарисовала большую улыбчивую рожицу. Вот как она рассказывает эту историю:

– Миз Пирсон, это низший балл?

– Да.

– Тогда почему вы нарисовали улыбающуюся рожицу?

– Потому что ты молодец. Ты ответил правильно на два вопроса. Ты ошибся не во всех вопросах, и когда мы это проработаем, ты же справишься лучше, правда?

– Да, миз Пирсон, я могу справиться лучше.

Она завершает рассказ словами: «Видите ли, „минус 18“ высасывает из тебя всю жизнь. А „плюс два“ говорит: „Ты не так уж плох“».

Осознанно фокусируя внимание этого ученика на достижении, Рита уменьшала влияние его Собачьего мозга. Она осознанно мешала его первобытной наклонности фокусироваться на том, что не получается. Она давала понять, что верит в него, одобряет его, и подкрепляла его уверенность, чтобы он смог настойчиво продолжать усилия. Лучшая человеческая энергия рождается из одобрения.

Когда кто-то дает вам больше причин верить в себя, он усиливает энергию настроения. Вот почему это работает. Я видела много примеров взрослых людей или школьников, которые «не успевали» в одной команде или классе, впоследствии переходили в другую команду или класс и там уже расцветали. Когда их спрашивают, откуда взялась такая разница, они, как правило, говорят, что ощущают «бóльшую поддержку», встречают «больше трудностей», чувствуют себя «более важными». Их видят «по-новому, свежим взглядом». Новый руководитель или учитель часто рассказывает себе более полезную «историю» о них.

Человеческая энергия может либо увеличивать, либо подрывать эффективность других.

«Ливерпуль» играл на домашнем поле с «Сандерлендом» в футбольной премьер-лиге в 2016 году. К 72 минуте счет был 2:0 в пользу «Ливерпуля», и его игроки выглядели очень довольными. Тысячи болельщиков «Ливерпуля» договорились уйти со стадиона на 72-й минуте в знак протеста против запланированного клубом повышения цен на билеты. Несмотря на радостное возбуждение от поддержки любимой команды-победительницы, верные своему слову, они покинули стадион, оставив тысячи пустых мест. За следующие 13 минут «Сандерленд» забил два гола, и игра завершилась вничью. Прекрасный пример того, что может случиться, когда тебя лишают домашней поддержки!

Кто обеспечивает вам «домашнюю поддержку»? Сколько времени вы проводите с такими людьми? Активно ли вы их разыскиваете? Активно ли другие разыскивают вас? Как нам более осознанно подходить к контактам друг с другом, чтобы отдавать и принимать полезную человеческую энергию?

Когда мы заняты, нам не до создания человеческих контактов с другими. Часто легче сосредоточиться на транзакционной и целевой природе наших взаимодействий. Я говорю в том числе и об электронной почте. Боюсь, у меня есть трудности с чисто транзакционными, сухими электронными письмами. Я знаю, что их существование оправданно и что они экономят время, когда все мы так заняты; однако я также знаю, как момент человеческого контакта – даже в трех словах – может заставить меня почувствовать бóльшую энергию и мотивацию ответить. Я намеренно использую слово «почувствовать». Потому что человеческая энергия – это сплошь чувства.

Эти преимущества имеют свойство накапливаться. Иными словами, активное регулярное участие в человеческих контактах может оказывать на вас часто недооцениваемое воздействие. Для некоторых людей осознанная практика таких возможностей – часть ежедневного распорядка. У меня есть один клиент – креативный дизайнер, – который непременно встречается с какими-нибудь другими креативными людьми за кофе три раза в неделю. Эти стимулирующие разговоры – один из способов увеличить его собственную креативность до конца дня.

Начиная взаимодействие с момента человеческого контакта – он может быть продолжительностью как в двадцать секунд, так и в пять минут, – вы даете себе возможность (и выбор) контактировать с собеседником как с позитивным человеком, даже если знаете, что у вас разные взгляды или мировоззрения.

В организациях я видела, как люди вступали в контакт и начинали вместе мыслить новыми и творческими способами – люди, которые годами работали в одном офисе, часто в одном и том же отделе, находили в этот момент нечто новое. Нечто такое, что помогало им контактировать как «человек с человеком», а не как начальник отдела операций с начальником отдела финансов, или менеджер по продажам с покупателем, или даже отец с сыном. Часто такой момент – это способ пригласить к диалогу истинную честность.

Не так давно одна моя клиентка жаловалась, что ей особенно трудно работать с одной из своих коллег. У этой коллеги была репутация человека очень резкого, холодного и конфликтного. Однако у нее вскоре умер отец – личная ситуация, которую недавно пережила и моя клиентка.

У женщин была запланирована встреча, и во время нее предстояло продолжить давнюю дискуссию по проблеме, которую они никак не могли решить. По словам моей клиентки, когда они встречались, как правило, общение было напряженным и трудным, каждая яростно защищала собственную область бизнеса.

На сей раз все было иначе. Моя клиентка предпочла вступить в человеческий контакт и рассказала о том, как переживала недавнюю потерю отца; коллега последовала ее примеру. Отношения сдвинулись с мертвой точки – так же, как и та застарелая проблема.

Может показаться несколько неуместным начинать деловую встречу с контакта на личном уровне; однако именно этот человеческий контакт заряжает энергией, запоминается и способен открывать двери, которые прежде были закрыты. Он позволил двум коллегам продвинуться вперед – как двум людям, связанным похожими ситуациями.

Предположим, у вас нет общей ситуации, чтобы начать с нее контакт; что делать тогда? Узнайте больше о своем собеседнике. Поработайте над этим. Проявите любопытство. Результат стоит усилий.

К большому разочарованию моего мужа, я не поклонница футбола, но именно футбол подарил мне личный опыт силы человеческого контакта.

В моей учительской карьере был один период, когда воскресные вечера портили мне все настроение. Около семи вечера у меня внутри начиналась неприятная дрожь, поскольку на горизонте маячил Первый Урок Понедельника, – театроведение у девятиклассников. Около десятка мальчишек-подростков из раза в раз срывали мне урок. У них не было совершенно никакого намерения сдавать экзамены по моему предмету; тем не менее, они на него ходили. Все они были страстными фанатами «Вест Хэм», и бóльшую часть урока я пыталась заставить их прекратить препарировать подробности субботнего матча любимой команды. Что еще хуже, они редко приходили на урок вовремя. Более благонравные ученики терпеливо дожидались на своих местах, пока я минут по десять загоняла остальных в класс и успокаивала. Но, как правило, стоило мне рассадить большинство из них по местам в относительной готовности слушать, как врывалась еще пара опоздавших, и я возвращалась на исходную позицию. Этот урок обычно лишал меня всех сил, и мне приходилось старательно убеждать себя, что я могу хотя бы преподавать, не говоря уже о том, чтобы встретиться лицом к лицу с семиклассниками, в нетерпении дожидавшимися за дверью второго урока.

Я просто не знала, что делать. Я пыталась по-разному планировать уроки. Пробовала необычную рассадку в классе. Даже угрозы. Я также выслушивала советы – в основном от начальства, которое говорило: «Просто пришли их ко мне». Ученики видели во мне учителя, а не человека, и не считали, что я на их стороне. Я должна была изменить это положение, иначе оставшиеся восемь месяцев нашего совместного времени в классе стали бы адом для нас всех.

Однажды во второй половине дня в субботу мой бойфренд (ныне муж) сделался ужасно мрачен. Мы должны были в тот вечер встретиться с друзьями, и это настроение было бы совсем некстати. Я спросила, что случилось. Оказалось, что команда «Ливерпуль», за которую он болел, проиграла «Вест Хэм». Очевидно, он злился сам на себя за надежду на то, что «Ливерпуль» может выиграть, поскольку «Вест Хэм» была для него практически «командой-жупелом». Я рассмеялась – ну, это ведь был смешной оборот речи, – и тогда он принялся подробно объяснять мне, что это означает, и показывать, как бледно выглядел «Ливерпуль» против «Вест Хэм» в предыдущих двух сезонах. Я старалась выражать сочувствие, как могла, но единственное, что занимало мои мысли, – это подростки, срывающие мой первый урок на следующей неделе.

В понедельник класс заполнился быстро, в нем доминировали восторженные, нетерпеливо ерзавшие фанаты «хэммеров». Вооружившись своим новообретенным знанием, я сделала глубокий вдох и начала:

– Ну что, праздновали все выходные, да?

После секундного замешательства, вызванного тем, что я осмелилась вступить в разговор с ними об их выходных, один из них небрежно проговорил:

– «Вест Хэм» снова выиграл, мисс.

Я продолжала с улыбкой:

– Это у «Ливерпуля»-то? Да ладно! «Хэммеры» ведь для них практически «команда-жупел», так ведь?

Эффект был мгновенным. Поначалу они были совершенно ошарашены. Смотрели на меня со смесью изумления и веселья. Прямо видно было, как они меня «взвешивают». Затем они позвали в класс своих приятелей и со смешками сообщили тем о моем замечании. К счастью, ребята пришли к выводу, что я права, и принялись вовлекать меня в обсуждение игры. Нет нужды сообщать, что я не понимала бóльшую часть того, что они говорили, но слушала и делала вид, что понимаю – ибо надеялась, что выигрыш в перспективе будет того стоить. Что-то начинало меняться. На этот раз мне было легче привлечь их внимание, слегка изменить тему разговора и втянуть класс в начало урока. Это взаимодействие (как человек с человеком) создало контакт между нами, а следовательно, и иное развитие событий. Они почувствовали, что я вижу в них не только тех, кто срывает уроки и зря тратит время, и сами стали рассматривать меня как нечто большее, чем только доставучую училку, этакую занозу в заднице.

С тех пор каждый уикенд футбольного сезона я сознательно узнавала результат «Вест Хэм» и старалась сформировать некое мнение о том, как они играли. Наличие дома персонального тренера помогло мне чуть лучше разобраться в футболе. Когда наступал понедельник, вместо того чтобы сидеть в классе и дожидаться, пока наши фанаты «завалятся» на урок в том порядке, в каком сами сочтут нужным, я сознательно вставала у дверей и зазывала их внутрь, сопровождая приглашение комментариями насчет матча.

Со временем этот контакт усилил их желание слушать урок и вести себя прилично и сделал следующие месяцы гораздо более терпимыми для нас всех. Он превратил сварливую училку и компанию непокорных мальчишек в группу людей, стремившихся с максимальной пользой провести следующие совместные полгода. Или, по крайней мере, месяцы до окончания футбольного сезона.

Мы можем менять свои истории о других – и тогда истории о нас, в свою очередь, тоже будут изменены.

Итак, как можно влиять на других с помощью человеческой энергии? В мире театра поиски ответа на этот вопрос составляют основу подготовки актера. Это помогает ему (или ей) сделать исполнение роли максимально настолько правдоподобным и создать значимый контакт с аудиторией. Как-то раз один режиссер спросил меня: «Что вы делаете с другим персонажем этими словами, Сара? Какова ваша эмоциональная цель?»

Думайте о своей эмоциональной цели, или, как я это называю, о «чувственной цели».

Когда я работаю с людьми, желающими научиться лучше создавать контакты и привносить во взаимодействие, в ходе которого они хотят влиять на других, наиболее полезную человеческую энергию, я обычно спрашиваю: «Какова цель этой встречи? Взаимодействия? Разговора?» Они могут отвечать примерно так:

• Чтобы дать ему знать, что…

• Чтобы дать им представление о…

• Чтобы поделиться информацией о…

• Чтобы сообщить новости о…

• Чтобы сказать ей, что…

• Чтобы информировать их…

Как говорила Эмма Томпсон о покойном Алане Рикмане, он обладал «способностью свалить с ног одним взглядом или поднять одним словом». Выбор наиболее позитивных мыслей и чувств в отношении других людей будет означать, что вы излучаете наиболее полезную человеческую энергию. Для этого могут потребоваться усилия, но это способно дать магический эффект. Как недавно сказал один мой клиент из крупной фармацевтической компании, «не могу поверить, что мне, наконец спустя два года удалось добиться встречи с этим врачом, начав с такой простой и очевидной вещи, как точка человеческого контакта, – вместо презентации в PowerPoint!»