Прямо с бала нужно было успеть на свадьбу. Всегда так бывает: после затишья события следуют одно за другим, подхватывают водоворотом, и хорошо, если есть время свободно вздохнуть! Арина не помнила, когда с ней такое последний раз было… Пожалуй, еще в те времена, когда она только-только начинала свой бизнес и крутилась одна за десять человек, чтобы занять место под солнцем.

А потом наступили сытые годы. Арина Вержинина стала уважаемой бизнес-леди, владелицей магазинов косметики и салонов красоты. Это не значит, что она расслабилась в лучах славы, она по-прежнему зависела только от себя, у нее за спиной не было богатого мужа, и приходилось работать в полную силу. Однако она получила опыт и уверенность, которые достаются в награду только за бессонные ночи и нервные срывы.

Она привыкла к этой работе, и жизнь стала скучной… до недавних пор. Вызываясь помочь с детективно-психологическим проектом, Арина знала, что это снова вернет адреналин, интригу, напряжение – и не прогадала. При ее содействии прошли уже два расследования, а она лишь вошла во вкус!

Естественно, она понимала, что любая детективная деятельность несет риск, о котором она уже и думать забыла. Но почему бы не рискнуть? В молодости это ее не останавливало, и Арине не хотелось признавать, что в сорок шесть лет что-то изменилось. Тем более что под угрозу она ставила только себя, ее взрослая дочь давно жила в Америке.

Все обошлось. И первый раз, и второй, и она уже согласилась на третий. Пока же ее хлопоты были связаны с расследованием косвенно, их она могла назвать исключительно приятными.

Цветочный бал она организовывала по своей инициативе. Вечеринка для клиенток ее салона и их спутников должна была собрать солидные благотворительные пожертвования на лечение детей, больных онкологией. Арина устраивала такое мероприятие каждый год на День Святого Валентина и слишком ценила эту традицию, чтобы отказаться от нее. Даже при том, что в этом году ей впервые было с кем встречать День Влюбленных. Даже с учетом приглашения на свадьбу.

Ведь на свадьбе она далеко не главная гостья, все это знают. Она толком и не познакомилась с двумя бывшими участниками проекта, которые сегодня собирались расписаться – они вели расследования до того, как она стала инвестором. Ее пригласили больше как спутницу Алексея Тронова, организатора и идейного вдохновителя, и она могла себе позволить явиться сразу в ресторан, пропустив визит в загс и фотосессию.

Собственно, это она и собиралась сделать. Сейчас ей нужно было проследить, что все готово к прибытию гостей – украшения, еда для фуршета, подарки и сувениры. В пять, к открытию, должен был подъехать Алексей – ей не хотелось принимать гостей в одиночестве в такой день. А уже в шесть они могли отправиться на свадьбу, никого не обидев.

Пока же часы показывали только десять минут пятого, так что Арина не видела смысла мельтешить. Она прошла в главный зал, где планировалось провести благотворительный аукцион и танцы.

Декораторы постарались на славу, это она не признать не могла. Вдоль стен были расставлены ледяные скульптуры, гармонично сочетавшиеся с украшениями из тончайшего хрусталя – вместе они создавали дивное мерцание и радужные переливы, настоящая зимняя сказка… А романтическую нотку ей дарила композиция из алых роз в центре зала.

Помещение было просторным, однако цветы не терялись в нем благодаря своему количеству. Флористка не стала опошлять все попыткой выстроить скульптуру Купидона или сердечко. Гостей ждал просто букет из нежных махровых роз, настолько воздушных, что казалось, будто они застыли в воздухе. Естественная красота во всем своем великолепии. На секунду Арине показалось, что розы похожи на пульсирующую в пространстве струю живой крови… она понятия не имела, откуда пришло такое сравнение, и Арине оно не нравилось. К счастью, жуткое наваждение быстро отступило, позволяя снова любоваться букетом.

Флористка по-прежнему не могла отойти от своего творения. Она обходила розы по кругу, подрезая стебли и удаляя лишние лепестки. Рядом с ней стоял мобильный столик с инструментами: видно, не выдержала, решила внести еще пару штрихов.

От нее следовало ожидать чего-то подобного. Хелен Робинсон жила своей работой. Она вечно ходила хмурая, говорила тихо и мало, в глаза никогда никому не смотрела. Казалось бы, при таком непростом характере у нее не было ни шанса получить признание высшего общества, где все строится на связях и симпатиях. Однако в ее случае талант оказался сильнее личного впечатления.

То, что делала из цветов Хелен, не мог сделать больше никто. Казалось, что под ее руками растения оживают, сами меняют форму, цвет, текстуру лепестков. Она не пользовалась ни одним из известных приемов, разрабатывая собственные техники. Из теплиц, построенных возле ее дома, она привозила уникальные цветы, которые обычно служили сердцем композиции. Она могла гарантировать результат, и за это клиенты платили большие деньги. А то, что она вечно мрачнее тучи… Это можно потерпеть.

Арину ее характер и вовсе не смущал. Обязательных улыбок она требовала только от своих сотрудниц, работающих непосредственно с клиентами. От флориста она ждала качественной, грамотной работы и соблюдения сроков. С этим Хелен справлялась не на сто даже, а на двести процентов. Больше от нее ничего не требовалось: легко было поверить, что этой женщине проще общаться с растениями, чем с людьми.

– Не можете поставить точку? – поинтересовалась Арина, окончив осмотр ледяных скульптур. – Бросьте, букет и так совершенен!

– Совершенства не существует, – буркнула Хелен. – Всегда можно что-то исправить.

Подготовка была окончена, декораторы удалились, а официанты еще не пришли – в их присутствии не было необходимости, пока не прибудут гости. Женщины остались в зале вдвоем. Арина с удивлением обнаружила, что ее это несколько напрягает, и даже разозлилась на себя за безосновательную нервозность.

Кто-то другой на ее месте поспешил бы уйти, но только не она. Если она видела вызов в какой-то ситуации, то заставляла себя пройти через страх, чтобы снова вернуть уверенность. Вот и теперь она не спешила отдаляться от Хелен.

– Я очень благодарна вам за быстрое исполнение заказа, – сказала она. – И даже то, что вы изменили цвет роз… теперь я вижу, что это в тему.

Изначально Арина хотела видеть здесь белые или кремовые розы, чтобы они гармонировали со льдом и хрусталем. Но Хелен настояла на красных. Художнику видней! Так действительно оказалось лучше – получился драматичный, волнующий контраст.

– Я знаю, что делаю, – отозвалась флористка. – Вам еще нужно будет согласовать букет по итогу. Я позову вас. Ближе к пяти.

– Зачем? – удивилась Арина. – Я уже осматривала его!

– Нужно еще раз. Я кое-что изменю.

– Я не думаю, что он станет принципиально другим! К тому же, я доверяю вашему вкусу, по-моему, мы уже обсуждали это.

– Нет, мне надо, чтобы вы посмотрели! Я так работаю. Оплату беру, только если заказчик подтвердит, что доволен.

Вот эта настойчивость определенно не раз мешала карьере Хелен… Даже Арина, с ее доброжелательным отношением, почувствовала укол раздражения. Цветы, конечно, важны, но они – лишь часть сегодняшнего вечера, украшение, не более!

– В пять я должна быть совсем в другом месте, у меня не получится подойти. Я могу согласовать сейчас, я не вижу причин для изменений.

Арина подошла ближе, подняла с пола один из срезанных цветов. Это был необычный сорт роз – с пышными бутонами, чем-то напоминающими пионы, и гладким бархатом лепестков. Цвет был настолько насыщенный, что, казалось, если бы на эти розы брызнула кровь, никто и не заметил бы.

Снова появились мысли о крови. Арине нужно было отвлечься.

– Как называется этот сорт? – полюбопытствовала она. – Удивительно красиво!

– «Роберт Уинстон», – отозвалась Хелен, критично осматривая результат своих трудов.

Высокая, худая, в непонятном балахоне и с всклокоченными седыми волосами, постоянно падающими на лицо, она напоминала Арине одну из тех лесных ведьм, которых рисуют в детских книжках.

– Потрясающе… Такие розы будут расти в наших погодных условиях?

– Они растут возле моего дома.

– Так в теплице же! Я имею в виду, на открытом участке, – уточнила Арина.

– Будут.

Хелен отложила ножницы, взяла со столика пульверизатор с водой. Похоже, работу она наконец заканчивала.

– Я приму букет сейчас, давайте, я все подпишу. В пять уже гости приедут, я буду их встречать…

– Тронова, например? – холодно осведомилась флористка.

Кому-то вопрос мог показаться вполне безобидным – но для Арины он был неправильным по целому ряду причин. Во-первых, Хелен не могла знать, с кем именно она встречается. Во-вторых, напрягало то, что из всех гостей вечера она выбрала именно того, с кем Арина была связана лично. В-третьих, даже на фоне ее обычно бесцветного голоса нынешний тон звучал совсем уж… потусторонне.

Но все это было скорее чувствами, чем фактами. Объективно, у Арины не было причин для серьезных обвинений. Она лишь укрепилась в желании уйти отсюда, не оставаться больше с этой женщиной наедине.

– Вы… знакомы с Алексеем? – нервно улыбнулась она.

– Не лично. Но знаю, кто он.

– Работали с ним?

– Я знаю, кто он, из-за вас, – пояснила Хелен. Она повернулась к собеседнице; на дне болотно-зеленых глаз застыла злая насмешка, которую Арина понять не могла.

– Мне нужно идти… Я подпишу все позже…

– Я так не работаю.

– Придется научиться. В конце концов, заказчик тут я!

– Справедливо, – кивнула флористка. Между ними оставалось несколько шагов, но и это сейчас казалось Арине слишком близким. – Только разрешите сказать вам еще кое-что о Тронове.

– Что же?

– Именно из-за него меня наняли убить вас. Мои соболезнования.

Это было произнесено тем же ровным тоном, что и все остальные реплики. А такие вещи обыденно не говорят… и о таком не шутят! Арина лишь вопросительно посмотрела на флористку, пытаясь понять, послышалось ей или нет.

Хелен не стала ничего пояснять, но и расстояние между собой и Ариной не сократила. Вместо этого она повернулась к букету алых роз и распылила на них воду.

Мельчайшая пыльца, полупрозрачная и невидимая на ярких лепестках, взвилась в воздух. Она облаком укутала Арину, и та инстинктивно вдохнула, прежде чем увидела, как флористка поспешно надевает респиратор. Хелен прекрасно знала, что этим дышать нельзя.

Но для Арины обратного пути уже не было. Она почувствовала резкое жжение в глазах, словно кислотой обдали, и мир с каждой секундой становился все мутнее, пока не исчез окончательно. Она хотела закричать, однако горло онемело изнутри. Это было даже страшнее, чем боль, ведь крик превратился в невнятный хрип. Арина пыталась не дышать, выдохнуть то, что уже попало в ее легкие, да только тело едва подчинялось ей. Боль, онемение, дезориентация и беспомощность – все слилось воедино, вгоняя ее в ужас.

Арина понятия не имела, что это за порошок, не знала, убьет ли он ее. Но вот Хелен могла уничтожить ее в любой момент! Сейчас жертва была беспомощна… Одно движение, один удар, и все, этого хватит… Если яд не прожжет ее насквозь раньше.

Она не знала, чем заслужила такое. Она была не в том состоянии, чтобы думать об этом, вспоминать и анализировать. Боль довела ее до примитивных стремлений, главным из которых стало желание жить. Арина всегда, с юности, с детства практически, боролась за себя, умела быть сильной.

Вот и теперь она не собиралась позволять какой-то сумасшедшей уничтожить себя, превратить в изуродованный труп, который скоро обнаружат ее гости! Раз она не могла помочь себе сама, ей нужно было привлечь сюда других, тех, кто будет на ее стороне. А еще – смыть отраву, попавшую на ее кожу.

Даже в своем нынешнем угасании Арина знала способ сделать это. Она кинулась в сторону, не разбирая дороги, все ее силы уходили на то, чтобы заставить себя двигаться. Если бы она налетела на цветы, все было бы кончено, она вдохнула бы сильный концентрат яда… Однако ей удалось угадать направление, и вскоре она столкнулась с одной из ледяных скульптур.

Было больно – больнее, чем раньше. Она упала, ее ранили осколки льда, и она знала, что на пол струится ее кровь… Но знала она и то, что грохот не мог не привлечь внимание, и скоро сюда придут!

Вода и лед притупляли боль, очищая ее кожу. Арина не знала, успеет ли кто-то ей помочь. Но в момент, когда ее все же не стало, она была спокойна в душе – потому что точно знала: она сделала все, что могла.

Все шло именно так, как она хотела, и это не могло не радовать Алису. Она сразу исключила все свадебные клише, какие только могла: от зажевывания каравая до тамады с подозрительно горящими глазами и неиссякаемым запасом свистулек. Никто не мог попытаться выпить из туфельки невесты, потому что и туфельки-то не было. На свою свадьбу она явилась в платье из белого кружева, шелка и меха, но – коротком и в спортивном стиле, с белыми же кружевными кедами. Это не только облегчало ей передвижение, но и позволяло продемонстрировать, как быстро она сбросила вес после рождения ребенка.

При всех своих чудачествах, она не собиралась допускать, чтобы гости скучали или были совсем уж дезориентированы новаторствами. Для всех пришедших была организована фотозона, площадка для танцев, комната для детей, даже простые игры, в которых при особом рвении можно было выиграть сувенир – для тех, кто все-таки не привык приходить со свадьбы без трофейной свистульки.

Изначально Алиса планировала, что торжество будет маленькое, камерное, для ограниченной группы гостей. Но когда они с Дамиром сели составлять список, оказалось, что имена очень быстро заполнили одну страницу и перекочевали на вторую. Слишком многих нельзя было не пригласить – и они изменили замысел, сняли загородную усадьбу. Теперь Алиса была довольна результатом.

Когда она смотрела на веселую, радостно гудящую толпу, она не могла не думать, что год назад такое зрелище наверняка шокировало бы ее. Не потому, что это плохо, просто она не подозревала, что ее жизнь изменится так быстро… Ведь год назад у нее уже был Дамир, однако она не ожидала, что всего за двенадцать месяцев он успеет сделать ей предложение, а она родит ребенка. Два года назад и Дамира-то не было! Она не знала о его существовании, а жизнь ее можно было назвать монотонной и не слишком радостной. Самой яркой чертой тех дней было, пожалуй, желание мести…

Хотя многие неприятности она теперь уверенно могла списать на невезение и собственные ошибки. У нее рано появился шанс построить успешную карьеру: ее пригласили сопровождающим переводчиком к музыкальной группе. Но вместо того, чтобы отнестись к этому с должной серьезностью, она нырнула в карнавал гастрольной жизни, да еще и влюбилась в одного из музыкантов!

Короткие недели страстей привели к нежелательной беременности и испорченной репутации. Чтобы реабилитироваться и забыть о предательстве, Алиса сделала аборт и с головой погрузилась в работу. У нее, переводчика на серьезных переговорах, почти не оставалось свободного времени, да и его она не рвалась проводить с родней – благо теперь она жила в собственной квартире, доставшейся ей в наследство от бабушки. Поэтому Алиса упустила тот момент, когда ее мать серьезно заболела.

Но и тогда она не отнеслась к этому серьезно. В своих глазах мы сами и наши близкие бессмертны – пока жизнь не доказывает обратное. Алиса изредка навещала мать, помогала деньгами, однако роль сиделки взял на себя ее сводный брат Андрей, который жил с матерью под одной крышей.

Алиса не могла сказать, что этот подвиг восхитил ее. Она неоднократно предлагала брату деньги на профессиональную медсестру, однако он гордо отказывался. А поскольку сам Андрей тоже работал, мать подолгу оставалась одна.

Это в итоге и привело к ее гибели. Мать, которая в те дни уже редко бывала вменяема, умерла при загадочных обстоятельствах. Это не было откровенным убийством – но Алиса не готова была принять версию с несчастным случаем. Когда оказалось, что все имущество переписано на Андрея, который с помощью этого наследства смог расплатиться с огромными долгами, подозрения Алисы лишь усилились.

Она укрепилась во мнении, что сводный брат причастен к смерти матери. Если он и не убивал ее сам, то дал ей умереть. Алиса, со своим вспыльчивым характером, бросила ему обвинение в лицо. А он, как и следовало ожидать, послал ее к черту. С точки зрения закона, Андрей был абсолютно чист.

Но отказываться от обвинений Алиса не желала. Она уже не могла искупить свою вину перед матерью, и ей казалось, что хотя бы местью она вернет себе покой. Ей нужно было найти хорошего частного детектива, который собрал бы доказательства вины Андрея и довел дело до суда.

Вот только услуги таких специалистов стоили дорого, а с деньгами у Алисы начались трудности. Смерть матери настолько повлияла на нее, что она допустила на работе серьезную ошибку и была уволена. Ей припомнили прошлые проблемы, и путь в переводчики был закрыт.

Она смогла устроиться преподавателем в один из столичных вузов. Доход от уроков английского обеспечивал ей обычное существование, но не способствовал серьезным накоплениям. Время шло, а она не могла сделать и шага к своей цели. Желание мести выжигало ее изнутри, превращаясь чуть ли не в наваждение. Алиса и сама не заметила, как из ее жизни исчезло все остальное, она разучилась радоваться, об отношениях с мужчинами и семье речи не шло – ей казалось, что она загнана в угол.

А потом она наткнулась на очень странный тест в интернете. Согласно описанию, он был призван выявить врожденные детективные способности. Алиса кликнула на него от скуки – думала, что это очередная пустышка, которые все дружно размещают в социальных сетях.

Но все оказалось серьезней. Тест был сложным, задания напоминали ей тестирование IQ. Кто-то другой тут же закрыл бы ссылку, но Алиса восприняла это как вызов. Когда в конце теста нужно было ввести свои контактные данные для получения результата, она тоже не смутилась – ей не жалко было дать адрес почты и номер телефона, пока у нее банковскую информацию не требовали!

Результат теста она так и не получила. Алиса решила, что это очередной развод, и забыла обо всем. А спустя некоторое время ей позвонили, сообщили, что тест она прошла, и пригласили на собеседование.

Собственно, все это укладывалось в ее теорию о разводе, если бы не одно «но»: за тестом стоял Алексей Тронов, психолог с мировым именем, автор многочисленных научных трудов и просто богатый человек. Слишком серьезный, чтобы тратить свое время на розыгрыши. Алиса была прекрасно знакома с его работами, и это заинтриговало ее. Она согласилась на личную беседу.

Теперь уже она вспоминала, что в тот день, на первом собеседовании, она и увидела Дамира. Он сидел возле кабинета Тронова и разбирался с документами. Она прошла мимо него, удостоив лишь мимолетным взглядом. Ей и в голову не могло прийти, что молодой азиат с ранней сединой, задумчивый, вообще на нее не посмотревший, – ее будущий муж и отец ее ребенка.

Тогда ее интересовал только Тронов. Он действительно был там, собственной персоной, и версия с обманом отпала окончательно.

Он объяснил ей, что собирается провести научный эксперимент. С помощью своего теста он нашел семь человек, обладающих врожденными детективными способностями, и теперь предлагает им расследовать настоящее уголовное дело, которое полиция назвала безнадежным. Участники не станут командой, им предстояло конкурировать друг с другом, а победителя ожидало солидное денежное вознаграждение.

После недолгих размышлений Алиса согласилась: она просто не нашла причин отказаться. Во-первых, это было гораздо интересней, чем ее преподавательская деятельность. Во-вторых, могло обеспечить ее деньгами, в которых она так нуждалась. В-третьих, предложенное дело не казалось ей опасным – всего-то и нужно было, что разобраться в загадочном самоубийстве бывшего профессора, который бросил столичную жизнь и стал бомжом. Так что Алиса подписала контракт с Троновым, взяла в университете отпуск и вступила в игру.

Смерть профессора оказалась лишь верхушкой айсберга, скрывавшей гораздо более серьезное преступление. Появилась реальная угроза, пролилась новая кровь. Кого-то это отпугнуло, а в Алисе лишь разожгло азарт. Впрочем, она не была лишена осторожности и умирать не собиралась. Чтобы обезопасить себя, она стала работать в команде с Дамиром.

Он давал ей то, чего не было у нее самой – силу, спокойствие, уверенность и огромные медицинские познания. Дамир к таким вещам, как расследования, никогда не рвался, и в проект пришел из необходимости. Он всю жизнь стремился к тому, чтобы стать хирургом, любил это дело, всю душу в него вкладывал. И добился значительного успеха уже в молодом возрасте, так что менять приоритеты не собирался.

За него все решила нелепая автомобильная авария. Дамир выжил, но получил травму головного мозга, которая в любой момент могла привести к приступам – от дрожи в руках до полноценного эпилептического припадка. Естественно, о карьере хирурга, где одно неверное движение могло стоить кому-то жизни, пришлось забыть. А что делать дальше – Дамир понятия не имел, собственная судьба казалась ему определенной и распланированной. То, что от него ушла жена, он воспринял спокойно, между делом даже. Их брак был скорее привычкой, чем любовью, и без нее стало легче.

Его жизнь продолжала катиться вниз. Он не знал, что делать, чем занять себя, а накопления предыдущих лет, которые не утащила с собой бывшая супруга, стремительно таяли. Дамир больше не мог работать в медицине, да и тяжелый физический труд был ему противопоказан из-за болезни. Глядя на армию пузырьков с таблетками, занимавшую его квартиру, он в тридцать пять лет чувствовал себя руинами человека, не видел перспектив, и депрессия лишь ухудшила его общее состояние. Как он остался в стороне от алкоголя и наркотиков, в которых другие топят боль, – Алиса до сих пор не понимала. Видно, такой характер сломать непросто…

К проекту Тронова Дамир отнесся с ожидаемым скептицизмом, но все же согласился из-за денег. Они с Алисой выиграли, разделили приз пополам – и оба не слишком обогатились. Алиса отдала свои деньги другой участнице, собиравшей на лечение маленькой племянницы. Дамир тоже расстался с частью выигрыша в пользу тех, кто пострадал из-за того уголовного дела.

Во второй этап проекта Алиса шла решительно, ожидала его даже. Ее нисколько не смутило то, что Тронов был вынужден превратить психологический эксперимент в реалити-шоу, чтобы привлечь инвесторов: у него самого не хватало денег для поддержания такого грандиозного проекта. Алиса не просто хотела снова выиграть, она поняла, что ей нравится процесс. Второй отпуск ей бы в университете не дали, поэтому она уволилась – и ни разу об этом не пожалела.

Дамир отнесся к новому расследованию и формату реалити-шоу гораздо осторожней, но все же дал согласие. Только теперь Алиса понимала, что это, скорее всего, было сделано в первую очередь из-за нее. Потому что после того расследования у них и начались романтические отношения.

Однако на втором этапе Дамир серьезно пострадал и наотрез отказывался снова иметь дело с Троновым. Тем более что ему внезапно предложили работу – он стал редактором программы о медицине, начал писать книги. Он считал, что необходимости снова рисковать нет, Алисе же этого хотелось. Они поссорились, и на третий этап Алиса отправилась одна.

Без Дамира было трудно, зато именно там она познакомилась со своей теперь уже лучшей подругой, Вероникой Аргос, и ее женихом, Георгием Северовым, известным художником, которого близкие по привычке называли Север. Эти двое прошли собственную историю, но и они могли сказать, что проект помог им. Алиса лишь убедилась, что это правильное дело.

А Дамир понял, что быть от нее далеко, когда она в опасности, гораздо сложнее, чем рисковать вместе с ней. Так что на четвертый этап они отправились вместе – и уже в тот период она забеременела. Только это и смогло отстранить ее от участия. Зато она наконец обрела тот душевный покой, о котором мечтала, безо всякой мести. У нее был мужчина, который, она не сомневалась, никогда ее не оставит, был ребенок, который должен был вот-вот прийти в этот мир. Даже свадьбу отложили исключительно из-за ее каприза: Дамир был готов бежать в загс в любой день, это она не желала отправляться под венец с массивным животом. Алиса хотела подождать, пока родится ребенок, и тогда уже и свадьбу сыграть, и к расследованиям вернуться.

Однако расследования напомнили о себе раньше. Алиса отказалась от мести, внушила себе, что смерть матери действительно была несчастным случаем, винить некого и незачем. Но внезапно оказалось, что ее подозрения были не так уж далеки от истины. Ее мать действительно убили, однако это было не связано с Андреем и его долгами. Алисе до родов оставалась всего пара месяцев, разбираться с таким делом самостоятельно она не могла, а потому попросила Тронова о помощи.

И когда она получила ответы, она поняла, что такое настоящий мир со своим прошлым.

Теперь худшие моменты были позади. В конце декабря родился Юрик, а на четырнадцатое февраля была назначена свадьба – Алисе казалось, что это символично, да и запомнить легко. Хотя Дамир, с его организованностью, любую дату не забыл бы. Скорее она забудет, чем он!

Алиса смотрела на людей, веселившихся в зале, на мужчину, сидевшего рядом с ней, и все боялась поверить, что это действительно с ней происходит. Юрик, утомленный торжествами, быстро уснул, он вполне спокойно чувствовал себя на руках у матери Дамира – классически красивой и удивительно молодой для такого сына узбечки, с которой Алиса виделась редко, зато ладила прекрасно.

После того аборта и последовавших за ним ночных кошмаров, чувства пустоты и страха внутри у нее все-таки есть ребенок… надо же! И жалела Алиса лишь об одном: что ее собственные родители так и не смогли увидеть Юрика.

– Ты какая-то задумчивая, – заметил Дамир. Он мгновенно реагировал, если чувствовал, что ее что-то беспокоит. Алиса до сих пор не уставала поражаться этому. – Не устала?

– Шутишь? Я не настолько старая!

– Ты вообще не старая. Но учитывая, что ты с утра носишься как метеор и проделала сотню дел до того, как я проснулся, я почему-то подумал, что и твоя энергия не бесконечна. Ошибся, видно.

Алиса наклонилась вперед, чтобы поцеловать его, улыбнулась. Казалось бы, пора привыкнуть – и она привыкла, да, но стоило ей только задуматься о том, что она имеет сегодня, как острые пузырьки счастья мгновенно наполняли кровь. После стольких лет непонятного существования это было желанное чувство.

– Во сколько там фейерверк? – поинтересовалась она.

Дамир, конечно же, помнил. Он всегда все помнил.

– В два.

– Думаешь, Юрик проснется?

– Не знаю, – пожал плечами он. Думать о том, что это теперь ее муж, было пока непривычно, даже при том, что решение она приняла давно. – В другие ночи у него в час-два самая макарена начинается, но сегодня он может пойти на принцип и отоспаться на самом интересном.

– Давай, добавь – «весь в мать»!

– Зачем добавлять очевидное? – усмехнулся Дамир.

Алиса аккуратно толкнула его кулачком в плечо, изображая недовольство.

– Да ну тебя! Чего мы вообще здесь сидим, когда другие танцуют?

– Потому что ты сказала, что хочешь посидеть.

– А я передумала!

– Типично.

Довольно долго она ожидала подвоха – не до такой степени, что это могло испортить ей настроение, но все же. Она привыкла к тому, что счастье не бывает абсолютным слишком долго. Однако в этот день предел «слишком» так и не наступил. Алиса была не из тех, кто с детства мечтает о свадьбе, но все же узнала, что такое свадьба мечты.

И лишь во время фейерверка, когда в ночном небе над ними распускались огненные цветы, а она прижималась к новоиспеченному мужу, чтобы не замерзнуть, Алиса вспомнила, что за этот вечер так и не увидела Тронова среди гостей.

Но это, должно быть, просто она не заметила… Не мог же человек, который познакомил ее с Дамиром, пропустить их свадьбу!

Алексей Тронов чувствовал себя потерянным, опустошенным, а главное – виноватым. Не важно, что он не имел непосредственного отношения к случившемуся. В глубине души он знал, что это преступление связано с ним.

– Что говорят врачи? – спросил Степан.

Он прибыл в больницу первым из знакомых Алексея. Степан был его ассистентом, с которым они работали много лет – настолько много, что могли считаться друзьями. Именно ему Тронов позвонил в первую очередь с просьбой найти хорошего специалиста и обеспечить лучшие условия для Арины.

В других обстоятельствах он мог бы сделать это и сам, но только не теперь. Алексей поддавался стрессу редко, в последний раз такое случилось в день смерти его жены. Но именно благодаря этому он знал, как подобное состояние влияет на него. Его мысли кружились только вокруг того, что произошло, он не мог здраво анализировать ситуацию и уж тем более влиять на нее. Зато Степан справился прекрасно, как, впрочем, и всегда. По части организационных вопросов ему не было равных.

Да только это не могло гарантировать спасение…

– Они сделали все, что могли, – глухо отозвался Алексей. – Теперь остается только ждать.

– Их усилия не слишком впечатляют! Может, перевести ее в другую больницу?

– Не нужно. Сейчас ее лучше не трогать, не беспокоить. Если она и выберется, то исключительно за счет ресурсов собственного организма.

Специалистам так и не удалось пока определить яд, которым была отравлена Арина. Они лишь выяснили, что большинство его составляющих имеют естественное происхождение – это была смесь нескольких змеиных ядов, усиленных химическими компонентами. Новинка, причем великолепно продуманная, практически идеальное оружие.

Судя по всему, оно было призвано убить Арину мгновенно. Но Арина повела себя очень грамотно: задержала дыхание после первого вздоха, быстро добралась до воды, привлекла внимание окружающих. В итоге нападавшая не успела ее добить, она вынуждена была бежать. Арина получила химический ожог глаз, гортани и горла, были серьезно повреждены легкие, однако она не умерла.

Пока не умерла.

Алексей был среди тех, кто прибежал в зал первыми. Он прибыл на место проведения бала раньше того времени, на которое они договаривались: он хотел удивить ее, да и пробок в тот день оказалось мало. Словно судьба ему помогла вовремя добраться! Хотя он пока не мог сказать, было это милостью со стороны мироздания – или издевкой.

Потому что он точно знал, что никогда не забудет открывшуюся перед ним картину. Разбитая ледяная скульптура, окровавленная, задыхающаяся Арина на полу – и повсюду эти проклятые красные розы.

Совсем как тогда, шесть лет назад…

Но ситуация не повторилась, медики успели вовремя. Тронов дал указания Степану и отправился с Ариной в больницу. Врачи помогли ей, чем смогли, дали поддерживающие препараты. И все же ее жизнь сейчас зависела от того, хватит ли ее организму сил вывести яд самостоятельно.

В ее палату никого не пускали, врачи сказали Тронову, что лучше сейчас поехать домой. Но он просто не мог… Он так и остался сидеть в коридоре, на полу, потому что отделение реанимации не было предназначено для посторонних. Медсестры косились на него с подозрением, врачи – с возмущением, однако выгнать его пока никто не решался. Здесь уже знали, кто он такой.

Алексей и вовсе не обращал сейчас внимания на свое окружение. Чем больше он думал о случившемся, тем четче понимал: он мог это предотвратить. Если бы только не отказался от своей первоначальной цели… Но он сменил приоритеты, а платить за это предстояло Арине. И, может, еще кому-то!

Для него нормальная жизнь рухнула, когда погибла его жена. Смерть Стеллы сочли самоубийством, хотя и тогда никто не брался сказать, от чего именно оборвалась ее жизнь. В какой-то момент Тронов даже оказался в числе подозреваемых! Но его очень быстро оправдали, а версию с убийством отмели вообще.

Все, кроме него. Он знал свою жену и отказывался верить, что она могла расстаться с жизнью добровольно. Да еще и таким чудовищным способом! Тронов использовал все свои связи, чтобы стимулировать официальное полицейское расследование, нанимал частных детективов, платил профессионалам высшего уровня.

Только это оказалось бесполезно. Они с самого начала знакомились с официальной версией произошедшего, верили в нее и сосредотачивали все усилия на том, чтобы доказать ему это видение правды, а не предложить свой вариант.

Промаявшись несколько лет, Алексей понял, что это дорога в никуда. Полицейские и частные детективы руководствовались примерно одними и теми же методами, а значит, шли одной дорогой. Он же желал получить свежий взгляд и новую перспективу.

Так и родилась идея его проекта. Он год за годом трудился над созданием своего теста, а когда закончил, решил испытать теорию на практике. Естественно, он не собирался сразу же доверять участникам такое серьезное дело, как расследование смерти своей жены. То, что случилось со Стеллой, было слишком странным и диким для абсолютных новичков.

Его целью было провести несколько таких экспериментов, найти людей, которые действительно обладают уникальным детективным мышлением, и уже их привлечь к поиску истинного убийцы его жены.

Вынужденный переход к формату реалити-шоу несколько спутал его планы. Алексей получил финансы, поддержку, связи, покровительство – но утратил единоличный контроль над происходящим. Теперь ему приходилось считаться с инвесторами и думать о том, чтобы организованные им этапы расследований приносили не только научный прогресс, но и финансовый доход.

Он был поражен тем, на какой уровень выходили некоторые расследования, с какой угрозой справлялись испытуемые. Это было за гранью его первоначальных планов! И все же основной цели он достигал. Появлялись участники, которые, вне всяких сомнений, были потрясающе талантливы в этом деле и раз за разом доказывали свои способности.

Дамир. Алиса. Вероника. Александра. Их становилось все больше: часть участников отсеивалась после одного этапа, но были те, кто возвращался в проект снова и снова, потому что они понимали, что находятся на своем месте. Они были теми людьми, которых он искал!

Однако к тому моменту уверенность Алексея в том, что он все делает правильно, не была такой непоколебимой. Из-за проекта погибли люди, и это не давало ему покоя… А когда один из инвесторов оказался преступником, Тронов почувствовал личную ответственность перед всеми, кто пострадал из-за действий этого человека.

Тогда он был преисполнен решимости закрыть проект раз и навсегда. Остановиться на том, чего уже достиг, и позабыть про все, включая расследование смерти Стеллы. Он чувствовал себя бесконечно уставшим.

Тогда и появилась Арина Вержинина – когда он меньше всего ждал встретить ее. Именно она убедила его не ликвидировать проект, стала новым инвестором… и не только. Алексей настолько свыкся со своим одиночеством, что даже не заметил момент, когда их отношения стали чем-то большим, чем деловое сотрудничество.

Он считал, что ему это не нужно. Годы не стоят на месте, и если потребность в сексе всегда можно реализовать, были бы деньги и желание, то потребность в любви просто утихла. Казалось – умерла. Но нет, появилась Арина, и что-то проснулось в душе само, независимо от его убеждений.

Это было необычно. Арина оказалась чуть ли не полной противоположностью Стеллы, по крайней мере, по характеру. Но она заняла то место в его жизни, которое пустовало слишком долго. Их поздний роман был осторожным – и пронзительно настоящим.

Ничто не предвещало такого исхода. И вот теперь Арина в реанимации, а он ждет неизбежного… Потому что расслабился. Забыл о том, что произошло со Стеллой, отмахнулся от ее гибели, поверил в такую удобную версию с самоубийством. Впрочем, даже если бы не поверил, он бы и предположить не смог, что убийца его жены заинтересуется Ариной!

Он не мог сказать все это Степану… да и не хотел. Психолог не считал, что ему разговоры помогут. Свою вину он должен был нести сам.

Старый друг понял это. Степан знал, что такое тихое горе, и просто предоставил Алексею право на одиночество в подобной ситуации.

Долго это одиночество не продлилось. Алексей услышал уверенные шаги, приближавшиеся к нему по пустому коридору, боковым зрением различил тонкий силуэт в ярком свете больничных ламп. Потом кто-то взял его под локоть твердой рукой и помог подняться.

– Пойдем, – произнес тихий женский голос. – Твое присутствие здесь ничего не изменит, и ты беспокоишь врачей. Здесь есть комната ожидания, мы подождем там, я обо всем договорилась.

– Тебе Степан позвонил?..

– Да, и правильно сделал. Нам нужно поговорить.

Ланфен действовала гораздо более жестко и уверенно, чем его ассистент. Потому что она сама была психологом и знала, как вести себя в подобных ситуациях.

Он познакомился с ней много лет назад – не по профессиональным вопросам, как следовало ожидать, а через ее мужа, который был старым другом Тронова. Ее супруг, увлеченный геолог, еще в советское время уехал с экспедицией в глухую китайскую провинцию. Они обосновались в лесу, но продукты закупали в крохотной деревеньке, расположенной рядом с лагерем. Именно там видный ученый познакомился с шестнадцатилетней полуграмотной девочкой из сельской семьи.

У них не было ничего общего, а традиции ее народа запрещали такие отношения. За связь с иностранцем Лю Ланфен ожидало серьезное наказание – родители могли отказаться от нее, обречь на верную смерть! Но она приняла любые последствия, потому что эта любовь была самым лучшим и ярким событием в ее короткой жизни. Она прекрасно знала, что странный русский ее бросит, однако позволила себе недоступную ее ровесницам страсть, маленький обрывок счастья.

А он не только не бросил ее, но и увез с собой. Это было трудно, однако он задействовал связи – на тот момент он уже был достаточно известным ученым. Друзья не поняли его странный каприз, но решили простить, как чудачество гениального человека. Окружающие считали, что рано или поздно он бросит «экзотическую зверюшку» и женится на «нормальной русской женщине».

Что бы там ни говорил мир, эти двое друг в друге не сомневались. Они сочетались браком, Ланфен родила троих детей, а муж помог ей получить образование, найти себя в профессии. Она была неизменно счастлива и безоговорочно верна ему – до самой его смерти. Причиной стала не разница в возрасте, как ожидали многие, а несчастный случай. Повзрослевшие дети к тому моменту разъехались по разным странам на учебу и работу, а Ланфен, не справившая еще и сорокалетие, внезапно осталась одинокой вдовой.

Алексей не был настолько близким другом, чтобы лезть ей в душу, но он видел, что она страдает. Ланфен продолжала жить исключительно по инерции. Она работала, встречалась с друзьями, общалась с детьми – и все же свет, который раньше пылал в ее глазах и когда-то очаровал ее мужа, угас. Она как будто плыла по течению, не испытывая никакого интереса к окружающему миру.

Чтобы воскреснуть, ей нужно было нечто необычное, шок, встряска. Тогда Алексей и решил пригласить ее на проект.

Изначально куратором, поддерживавшим связь между организатором и участниками, выступал Степан. Однако на втором этапе он подвергся нападению, оказался в больнице. Долгосрочных последствий это, к счастью, не повлекло, и Степан остался ассистентом Тронова, но наотрез отказался хоть как-то связываться с проектом.

А тут еще выяснилось, что третий этап будет проходить в Китае. Лучшего кандидата на роль куратора, чем Ланфен, и представить было нельзя! Она отнеслась к его предложению без восторга, и все же согласилась помочь. Она и сама понимала, что ей нужны перемены.

Но все пошло не так, как ожидал Тронов. Во время расследования Ланфен неожиданно сблизилась с одним из участников – Максом Самировым. Само по себе это было странно, учитывая, как строго она хранила верность умершему мужу все эти годы. Благодаря утонченной восточной красоте, молодая вдова привлекала внимание многих мужчин, но никто из них не был ей интересен. Погибший муж был для нее чуть ли не божеством, и пробиться на один с ним уровень не получалось ни у кого.

Кроме Самирова. Уже после встречи с Ариной Алексей мог понять, что она чувствовала. Тогда же ситуация оставалась для него загадкой. Макс мгновенно пробился через ледяную стену, которую Ланфен выстроила вокруг своей души, их связь была почти стихийной, не поддающейся логике.

Но это еще можно было бы принять, если бы не выяснилось, что настоящий Макс Самиров давно мертв. Под его именем и по его документам на проект проник серийный убийца, известный полиции как Гробовщик. Зачем – никто сказать не мог, ведь он так и не тронул никого из участников. Более того, он даже защитил Ланфен, когда на нее напали местные преступники, а после этого скрылся.

По идее, странная связь должна была оборваться, но – нет. Гробовщик неоднократно приходил к Ланфен, помогал ей, а она не находила сил прогнать его. Это была нежеланная любовь, но настолько естественная, что никакой профессионализм не помог бы психологу заглушить ее.

Впрочем, Гробовщик не заставлял Ланфен жертвовать собственными принципами. Он позволял ей вызывать полицию – или объективно лишал ее такой возможности. Она не поощряла его действия, и все же ее совесть была чиста как минимум перед законом. Алексей не мог сказать, что понимает эти отношения; он подозревал, что Ланфен рассказывает ему далеко не все. Но однозначным было лишь одно: любовь снова оживила ее, так что отступать она не собиралась.

При этом и от проекта она не ушла. Пыталась, отказалась от роли куратора, уехала в Лондон. Но быстро поняла, что ее место здесь. Когда она вернулась, Тронов уже нашел ей замену и увольнять нового ассистента считал неправильным. Ланфен и не подталкивала его к этому, она впервые примерила на себя роль участницы проекта. Однако довести расследование до конца ей так и не удалось: снова вмешался Гробовщик.

Похоже, на этот раз у нее получилось выяснить его настоящее имя. Но сообщать его полиции она не спешила, и Тронов на нее не давил. Появление в его жизни Арины заставило его внимательнее относиться к чужим чувствам и не развешивать ярлыки.

Следовало ожидать, что Ланфен придет. Он не звонил ей, потому что не хотел беспокоить… в ее присутствии не было необходимости. Судя по изящному вечернему платью, она приехала в больницу прямо со свадьбы.

– Как все прошло? – устало поинтересовался Тронов.

Только теперь, сидя в пустой и холодной комнате ожидания, он вспомнил о торжестве. Его пригласили туда вместе с Ариной… теперь это казалось таким далеким, будто и не с ним было.

– Все хорошо, – отозвалась Ланфен. – Я уже ехала домой, когда Степан позвонил мне. Я рада, что он не стал это скрывать.

– Понял, должно быть, что сам меня оттуда не утащит…

– Он слишком много волнуется, думает о том, что правильно, что неправильно. А нужно просто делать. Об этом я и хочу поговорить с тобой. Что ты будешь делать теперь?

Алексей, до этого смотревший в покрытое морозными узорами окно, перевел на нее выцветший взгляд.

– А что я могу сделать? Врачи сказали ждать…

– Я говорю не об Арине.

– А о чем тогда?

– О том, что с ней случилось. Степан сказал, что полиция ищет ту безумную цветочницу. Только, боюсь, никого они не найдут… и что дело сводится не только к ней.

– Не факт, – возразил Алексей. – Психопаты непредсказуемы…

– Да, но мы оба знаем, что они чаще всего эмоциональны в своих преступлениях. А тут мы видим все признаки расчетливой, долгосрочной подготовки. Взять хотя бы ее имя!

– Я не знаю ее имени…

– Хелен Робинсон, – сообщила Ланфен. – Это, если ты вдруг не в курсе, сорт розы. Я сильно сомневаюсь, что, предвидя ее будущее, родители назвали ее именно так.

– Это может быть псевдоним, связанный с бизнесом…

– Возможно. Но яд, который она использовала, – лучшее подтверждение профессионализма ее действий. Никакой любитель не получит эту смесь, и не только потому, что дорого. У меня и у тебя деньги есть – но ты знаешь, к кому обращаться за таким ядом? Как вообще додуматься до такого? Вот и я не знаю. А Хелен эта знала. Она заказала нужный яд в нужном количестве. Она готовилась к покушению на Арину! Она точно знала, что на балу у нее будет шанс, потому что Арина с самого начала сама занималась подготовкой, лично все проверяла… Несложно было догадаться, что и к цветам она подойдет.

Алексей невольно вздрогнул, вспомнив кроваво-красные лепестки, разбросанные по мраморному полу. А потом – одинокую алую розу, лежавшую на груди Стеллы в день ее смерти.

Это совпадение. По крайней мере, он хотел, чтобы это было совпадением.

Ланфен не собиралась позволять ему такие заблуждения:

– Нападение на Арину и смерть Стеллы могут быть связаны – ты ведь тоже подумал об этом, не так ли?

– Не важно, о чем я думал. С чего ты взяла, что связь есть?

– Ну, начнем с того, что на саму Арину вряд ли кто-то стал бы нападать столь чудовищно! В ее бизнесе дела ведутся по-другому. Даже если бы у нее вдруг завелись конкуренты, которые хотели бы устранить ее, они выбрали бы иной способ. Я это знаю, ты это знаешь. Пуля, машина, внезапно выехавшая из-за угла… а если по-бабьи, то кислота в лицо. Но не этот сложный, многоступенчатый спектакль! Он тебе ничего не напоминает? И да, я читала дело Стеллы не один раз!

– Ты ведь знаешь, что объективных причин утверждать, что за этим стоит один и тот же человек, нет…

– Может быть, – кивнула Ланфен. – Но объективные причины нужны, чтобы привлечь к этому делу внимание полиции. А рассчитывать на них я не собираюсь!

– Тогда что ты предлагаешь?

– А ты забыл, чем занимался все эти годы? Существует проект, который уже работает в полную силу. И только не надо мне говорить, что, когда ты затеял этот эксперимент, ты не думал о Стелле!

– Думал, – признал Тронов. – Но с тех пор многое изменилось! Это мое личное дело, и я не собираюсь привлекать к этому никого из участников проекта. Посмотри, что случилось с Ариной! Возможно, ты права, и все произошедшее связано со мной. Тогда я тем более не могу привлечь к этому людей!

Пока что Алексей не мог и представить, кто охотится на близких ему женщин. Он старался, перебирал все варианты из прошлого и настоящего, но – по нулям. У него никогда не было врагов, способных на такое варварство!

Следовательно, человек, который за этим стоит, сам себя записал во враги психолога. А это первый и очень весомый признак невменяемости. Алексей не собирался сталкивать участников проекта с очевидно сумасшедшим! Однако Ланфен имела на сей счет другое мнение.

– Кто бы ни занимался этим, он тебе только что продемонстрировал, что останавливаться не собирается. Это дело слишком сложное для полиции, даже если нам удастся доказать, что речь идет о серийном убийце.

– Мы не знаем, стоит ли за этим серийный убийца!

– Но мы можем это предположить, – парировала Ланфен. – А полиция – нет. Алексей, ты создал некий ресурс, который обладает огромным потенциалом. Ты не можешь это отрицать. Так почему бы не использовать его?

– Потому что я не хочу никого втягивать в свои личные дела, включая тебя!

– А ты уверен, что мы в это уже не втянуты? Что в это не втянуты все, кто находится рядом с тобой? Да, пока этот убийца нападал только на женщин, которые были тебе близки, и он почти шесть лет выжидал. Но кто может точно предсказать его поведение? Вдруг он решит полностью устранить весь твой круг общения? В него попадают многие – я, Степан, Саша Армейцев, постоянные участники проекта. Существует вероятность, что если мы продолжим бездействовать, нас просто истребят по одному. Так почему бы не нанести первый удар сейчас, пока угроза еще не распространилась?

Ланфен умела говорить убедительно и уверенно, кто-то другой уже слепо верил бы ей. Но Алексей сам был психологом и все эти приемы прекрасно знал.

То, что сказала Ланфен, было лишь одной версией – из бесконечного множества. Даже если за двумя нападениями стоит один преступник, что пока никак не подтверждено, нет указаний, что он будет нападать на людей, окружающих Тронова, просто так. Другое дело – если спровоцировать его. Судя по тому, как была спланирована и проведена атака на Арину, это не просто сумасшедший, а умный и влиятельный человек. Вероятнее всего, богатый. И вряд ли это цветочница Хелен Робинсон! Скорее всего, ее лишь наняли для исполнения заказа…

– Я не позволю, чтобы люди из-за меня рисковали, – покачал головой Тронов.

– Давай оставим право выбора за ними, а? Я не собираюсь привлекать к этому делу никого из новичков. Приглашения получат только те, кто уже участвовал в проекте и показал высокий результат – разве ты не этого хотел? Идеальное воплощение твоей идеи. Я подробно объясню им, с чем мы имеем дело, укажу все возможные риски. А уж они пусть решают, идти на это или нет. Если они все откажутся – значит, никакого расследования не будет. Но они взрослые люди и точно заслужили сделать выбор самостоятельно!

– Я не могу это позволить…

– А твое позволение, нравится тебе это или нет, уже не требуется, – печально улыбнулась Ланфен. – Ты создал проект, можно сказать, запустил идею в космос. Но теперь она существует сама по себе. Ты не можешь влиять на других, и, если найдутся участники, мы объединим нападения на Стеллу и Арину в одно расследование, и это будет восьмой этап проекта.

В том, что она вернется в проект, Александра не сомневалась. Она просто не ожидала, что это произойдет вот так. Каждый этап был связан с определенным риском, однако их впервые предупреждали об опасности столь настойчиво. Оптимизма это не внушало.

И все же бросить все и отказаться она не могла. Этот проект не просто спас ее – он помог ей стать настоящей, если уж называть вещи своими именами.

В детстве и юности у Саши были большие ожидания от жизни, и не без причины. Достаточно состоятельные родители оградили ее от многих трудностей, обеспечили хорошее образование, и она могла свободно мечтать о любимой работе, принце-муже, сказочной свадьбе и большом доме с толпой детишек. Ей казалось, что для женщины семья всегда на первом месте, все остальное – лишь приятные дополнения. Саша не рвалась к эмансипации, ей нравилась мысль о том, что она будет слабой, а ее мужчина – сильным.

Замуж она вышла рано и по огромной любви – в эффектного молодого музыканта невозможно было не влюбиться. Но на этом сказка закончилась. Родители не одобрили ее выбор и прекратили с ней общение до тех пор, пока она не «образумится». Муж не был увлечен ничем, кроме музыки, образование не получил, а от успеха в шоу-бизнесе был далек, как штопор от космического корабля: материал похож, исполнение подводит.

Супруг, считавший себя творческой личностью до мозга костей, не нашел варианта лучше, чем подсесть на наркотики. Но Саша, которая привыкла видеть мир розовым и блестящим, не сомневалась, что спасет его, заставит одуматься.

Она работала за двоих, он таскал вещи из дома и приводил в гости непонятную шваль. Она рано поседела от постоянного стресса, ему ни до чего не было дела в наркотическом дурмане. Саша уже не думала ни о карьере, ни о детях, ее жизнь превратилась в одну большую привычку. Девушка перестала следить за собой, интересоваться внешним миром. Ее интересы сузились до двух целей: выжить самой и не дать загнуться мужу.

Саша устала, у нее не было возможности восстановиться, она была лишена сил, необходимых, чтобы порвать с супругом. Несмотря на то, что сама она наркотиками и алкоголем брезговала, ее созависимость была очевидна всем, кроме нее самой. Она бы никогда не бросила его… если бы он не умер.

Муж нашел ее последнюю заначку, отложенную на черный день, обзавелся некачественным наркотиком, и организм, измотанный годами травли, не выдержал. Когда Саша пришла домой, ее муж был мертв уже несколько часов.

У нее словно открылись глаза. Она обнаружила, в какой реальности живет теперь, – и эта реальность ее не радовала. Саша видела в зеркале двадцатисемилетнюю старуху… она лишь теперь узнала, что такое возможно. За девять лет брака она привыкла не жить, а выживать. Теперь, когда такая необходимость исчезла, у нее не было сил начинать все с начала.

Родители взяли ее под опеку, пытались помочь, но она не хотела помощи. Саша замкнулась в себе, старалась лишний раз не выходить из дома и не попадаться людям на глаза. Она часами сидела в интернете… Там, собственно, и наткнулась на тест Тронова.

Когда ее пригласили на проект, она была убеждена, что будет там лишней. Ну где она, а где расследования? Сама себе Саша не казалась достаточно умной, сильной и смелой, чтобы участвовать в этом.

А жизнь распорядилась иначе. Она подружилась с другим участником проекта – известным московским стилистом, который помог ей прийти в форму, снова почувствовать себя молодой и привлекательной. К тому же, впервые со свадьбы Саша с головой окунулась в новые отношения…

Вот тут ей не повезло. Константин Петровский обладал яркой внешностью, шармом и обаянием, которые очень быстро очаровывали женщин. Но в плане личности ситуация была скорее противоположная. Ухаживать он умел красиво и практически профессионально, мало кто мог устоять перед ним, а уж у Саши, не избалованной мужским вниманием, и вовсе не было шансов.

Вот только когда Костя убедился, что она влюблена, он изменил отношение к ней. Ему так было проще, романтику он считал краткосрочным излишеством. До Саши очень быстро дошло, что любит он только себя, для других у него в душе места нет.

Тогда она… ушла. Сама разорвала отношения. Когда-то это показалось бы ей нереальным: бросить такого красивого, успешного и состоятельного мужчину. А теперь получилось, и почти легко! Потому что она сама стала другой. Она увидела, как много она может, она сильная… и она не обязана терпеть рядом с собой того, кто не делает ее счастливой.

Тот этап она выиграла. Правда, победу пришлось разделить с Костей, что она до сих пор считала не совсем честным. Но правила есть правила… В любом случае, ей досталось восемьдесят процентов выигрыша, а это неслабые деньги! Из-за смерти мужа она бросила работу бухгалтера, а теперь, получив призовые средства, возвращаться в офис не собиралась.

Она не рассказывала родителям все подробности, заявила, что выиграла деньги в лотерею. Саша сразу сообщила Тронову, что хочет участвовать в следующем этапе. Пока же шла подготовка, она продолжила работать над собой: ходила в спортзал, сбросила лишний вес, выбрала нравившийся ей цвет волос. Саша по праву могла гордиться тем, кем стала.

Одно лишь ее смущало: одиночество. Из-за жизни с мужем она растеряла старых друзей, новыми не обзавелась, да и отношения не клеились. Точнее, мужчины старались с ней знакомиться, ее кошачьи черты и роскошные кудри привлекали многих. Однако Саша с удивлением обнаружила, что те, кто раньше показался бы ей верхом совершенства, теперь внушали лишь скуку. Хотелось видеть рядом с собой кого-то такого, кем можно было бы гордиться…

Так что она с удовольствием откликнулась, когда пришло приглашение на седьмой этап. Правда, тут было необычное условие: нужно было работать с напарником. Участников с опытом, таких, как она, поставили в пары с новичками, которые и тест-то не проходили – в этом был какой-то странный эксперимент.

Саше тогда и вовсе достался уголовник. Кирилл Виноградов согласился на участие в проекте, чтобы избежать тюрьмы, и теперь носил на ноге специальный следящий браслет. Контролирующее устройство находилось у Саши, так что он не мог отойти от нее дальше, чем на пятьсот метров.

Поначалу Сашу смутило то, что за ней таскается мрачный, нелюдимый уголовник. Но она быстро разобралась, что Кирилл как минимум безвреден: что бы он ни сделал в прошлом, нападать на нее он не собирался. А что в расследовании не помогает… Сашу это не волновало, она со всем могла справиться сама. Позже она даже была благодарна Тронову за то, что куда бы она ни пошла, везде рядом с ней был личный телохранитель.

В седьмой этап вернулся и Костя. О том, чтобы он оставил ее в покое, и мечтать не приходилось. Оборвав их отношения, Саша задела его гордость. Теперь он намеревался вернуть ее – не из любви даже, а чтобы бросить самому. И она почти поддалась… без мужского внимания было тоскливо. Но она быстро сообразила, что получает лишь дополнительные неприятности, и в последний момент сказала нет.

Чтобы доказать и Косте, и самой себе, что она не помешана на романтике и может допустить секс для развлечения, без обязательств, она той же ночью сама пришла к Кириллу. Саша надеялась, что он заставит ее позабыть обо всех проблемах и сомнениях хотя бы на время, и тут он оказался на высоте. При этом ей казалось, что влюбиться в него просто нереально: уголовник, девять классов образования, браконьер… что в нем вообще хорошего? С ним только секс по дружбе и возможен!

Тем не менее, их сотрудничество наладилось. Кирилл помог ей выиграть. А когда серийный убийца Гробовщик напал на него, Саша, к собственному шоку, рискнула жизнью, чтобы его спасти. Ей тогда повезло… Гробовщик отпустил их. Она до сих пор не понимала, почему, и просто благодарила судьбу за эту удачу.

Кирилл был серьезно ранен и оказался в больнице. Саша пришла к нему в новогоднюю ночь – потому что знала, что больше некому. У нее не было никаких планов, она делала то, чего ей хотелось в данный момент. И все же ей казалось, что между ними появилась связь. Чем больше времени она проводила с ним, тем интереснее он ей становился. Осторожно, смущенно она начала строить планы на будущее.

Только это она зря. Когда его выписали из больницы, Кирилл вернулся в Новосибирск, даже не попрощавшись с ней. Для него ничего не изменилось – снова в свои леса удрал! Он и не думал меняться. Что еще ждать от уголовника?

Саша была задета этим, и серьезно. Она успокаивала себя тем, что такой партнер ей не нужен. Она хотела мужчину, которым можно гордиться, а это же позорище! Когда она общалась бы с подругами, – которых по-прежнему не было, – чем бы она хвасталась? Их мужья бы, небось, новые «Бентли» и «Лексусы» покупали, а ее – по белкам стрелял… В общем, гиблый случай.

Но сколько бы Саша ни повторяла это, легче не становилось. Скорее, наоборот… И когда ее позвали на восьмой этап, необычный и опасный, она все равно согласилась очень быстро, потому что втайне надеялась, что Кирилл тоже будет там.

Однако его не было. Она с надеждой вглядывалась в каждого входящего, видела перед собой знакомые и незнакомые лица, но Кирилл так и не появился.

Впрочем, пока их в зале собралось шестеро, а обычно в проекте участвовали по семь-восемь человек, так что надежда еще была. Чтобы скрасить ожидание, Саша украдкой разглядывала уже собравшихся.

Как и предупреждала Ланфен, новичков тут не было, только «тяжелая артиллерия». Явился Константин Петровский, что ее совсем не радовало. Как всегда, в модном костюме, с новым парфюмом, безжалостно заполняющим собой все пространство… Ходит тут, как блоковская незнакомка, дыша духами и туманами!

Никакого притяжения к нему Саша больше не чувствовала, даже физического, которое сохранялось до последнего. Скорее, Костя ее просто раздражал. Хотя бы потому, что он был здесь, а Кирилл – нет.

Вернулся в игру и Север. Саша мало общалась с ним на предыдущем этапе, но запомнила, что он сильный, умный и еще более обаятельный в своей наглости, чем Костя. Даже она, не интересующаяся столичной богемой, знала, что он богат и популярен. Следовательно, у него не было потребности возвращаться в проект – зато было желание. И играл он успешно.

Рядом с ним сидела его гражданская жена, Вероника Аргос. С ней Саша тоже пересекалась – на этап раньше. Но тогда она вообще ни с кем толком не общалась и не узнала Веронику по-настоящему.

Сейчас она не могла не отметить, какая красивая из этих двоих пара. Смуглый, кареглазый Север с широченной улыбкой, которую саму по себе можно сертифицировать как лекарство от депрессии, и его утонченная спутница. Вероника была одарена лучшим из вариантов классической русской внешности – с нежными чертами, изумрудными глазами и золотом волос, тяжелым водопадом падающих на плечи. Если Север постоянно подшучивал и менял выражение лица по сто раз за минуту, то от Вероники исходило ощущение спокойной уверенности. Он был горным потоком, который дробит камни, она – величественной рекой, которая не любит суеты.

Пришли сюда и два участника из первых этапов проекта, которых Саша раньше видела только на видео. Эти тоже были парой и, судя по обручальным кольцам, официальной. Визуально они были не так эффектны, но в том, что они любят друг друга, сомневаться не приходилось. В этом союзе оплотом серьезности явно был рослый спортивный азиат с ранней сединой в волосах. Его спутница, худощавая брюнетка с необычным разрезом янтарно-карих глаз, казалась более оживленной. Если Саша правильно помнила, это Дамир Корнеев и Алиса Соколова… или уже Корнеева? Кто их разберет…

Причину их долгого отсутствия в проекте угадывать не приходилось. В слинге, который Алиса привычным движением прижимала к себе, мирно дремал младенец. Если изначально присутствие младенца кого-то могло смущать, то вскоре на него просто перестали обращать внимание, настолько тихо он себя вел.

Пары общались между собой, Костя подмигивал Саше, а Саша просто ждала. Она все еще надеялась, что в зал вот-вот войдет он… А вошли Ланфен, участница предыдущего этапа, и куратор, Артур Буевский. Они закрыли за собой дверь, и это говорило о многом.

– А что, Тронова все-таки не будет? – поинтересовался Север.

– Алексей Петрович все еще в больнице, и его обязанности временно буду выполнять я, – отозвалась Ланфен. – Если вы, конечно, не возражаете. Артур поможет мне, и вместе мы введем вас в курс дела, а также познакомим с особенностями восьмого этапа.

Уже это было странно, но… Саша подготовилась к тому, что как раньше больше не будет. Ей сразу сказали, что нынешнее расследование имеет особую важность и для проекта в целом, и лично для Тронова.

– Так что, всего шесть человек согласились прийти? – Алиса удивленно оглянулась по сторонам. – Серьезно? Вы скольких вообще приглашали?

– Приглашение было отправлено всем, кто показал хорошую работу в проекте ранее, – ответил Артур. – И да, из них согласие участвовать дали только шестеро.

– Будет еще один участник, но он новичок, – добавила Ланфен. – И он прибудет чуть позже. Он предупредил, что задержится по уважительной причине, так что начнем без него.

– Говорили же, что новичков не будет! – поразилась Вероника. – С чего вдруг такое исключение?

– Случай особенный, – загадочно пояснила китаянка. – Это расследование не будет похоже на предыдущие… много в чем. Так что сегодня я познакомлю вас не только с деталями произошедших печальных событий, но и объясню новый формат. Приступим, господа.

Уже когда началось собрание, Константин Петровский понял, что сильно недооценил ситуацию. Когда ему говорили, что расследование будет особенным, он счел это всего лишь рекламным ходом. Смотрите, игра чемпионов, особенно серьезное задание – постарайтесь!

Однако создавалось впечатление, что лишь он один по-прежнему рассматривал это как игру. Остальные были предельно серьезны, и уже объявление условий шло не по привычному сценарию. Как правило, к ним приходил сам Тронов, да еще и в компании ключевых инвесторов проекта – например, Александра Армейцева или Арины Вержининой. Но Вержинина сейчас в больнице, Тронов с ней, Армейцев просто не явился, и из привычной свиты мелькает только Артур Буевский.

А Лю Ланфен управляющей заделалась! Это Костю несколько напрягало. Он не застал тот этап, когда она выступала куратором проекта, и при нем она была лишь участницей. То есть, в прошлый раз они были равными, а теперь она вдруг почти босс!

И все равно этого было недостаточно, чтобы он отступил. Он привык во всем быть лучшим, и проект не имел права становиться исключением.

У Кости получалось все, за что он брался. Он получил хорошее образование, лучшее в своей семье, быстро построил карьеру в банке, стал неплохо зарабатывать. Единственная неудача пока наблюдалась на личном фронте… Точнее, очаровывать женщин он умел, но только если прилагал к этому усилия. Ни одна из них не была способна принять его таким, какой он есть. И его бросали! Уже дважды – после расставания с Софией, своей многолетней спутницей, он даже впал в депрессию, от которой его вылечило только первое участие в проекте.

А точнее, Саша. Она хорошо подходила на роль его девушки, возможно, даже жены. Поэтому он решил, что с ней будет строить серьезные отношения… а она взяла и ушла! Сначала просто бросила его, потом и вовсе поменяла на какого-то колхозника, с которым работала на прошлом этапе. Причем Саша выигрывала проект уже дважды, а Косте с огромным трудом удалось получить только двадцать процентов одной награды.

Своим согласием на восьмой этап он планировал исправить все и сразу. Выиграть расследование, которое все признали объективно тяжелым, это раз. Показать, что он лучше всех предыдущих победителей, собравшихся тут, это два. Вернуть Сашу, это три. Костя не мог сказать, что он так уж любил ее… что любил вообще. Однако он просто обязан был доказать и ей, и себе, что его так просто не бросают.

Пока же от него требовалось разобраться в расследовании. Поэтому он сидел и слушал, не протестуя против руководства Ланфен.

– Для начала, думаю, есть смысл поговорить о формате, – сказала она. – Поскольку он отличается… Вы для себя решите, готовы ли вы к такой работе, и если нет – уйдете прямо сейчас. Если же вас все устраивает, вы, как обычно, подпишете контракт и соглашение о сохранении коммерческой тайны. Напоминаю, что участие в проекте строго добровольное, никто вас ни к чему не обязывает.

Документы уже лежали перед ними – тот же набор, что и обычно. Согласно этим бумагам, они признавали, что готовы к риску, ранениям, даже смерти. Они не имели претензий к Тронову и компании при любом раскладе.

Костя подозревал, что в суде все это можно будет обжаловать, если до такого дойдет. На прошлом этапе он и сам подумывал подать иск, когда его незаконно арестовали и обвинили в убийстве. Но он понимал, что после такого никто не позовет его на новое расследование, и сдержался.

– Никакого реалити-шоу на этот раз не будет, – объявила Ланфен. – Никаких съемок, видеодневников и так далее. То, что вы делаете, не покажут нигде, и это останется между нами. Узнает полиция, если нужно, но не более того. Так что тайну придется хранить ото всех, на сей раз публичность наказуема.

Уже это стало для Кости неприятным сюрпризом. В отличие от многих, он наслаждался участием в реалити-шоу. У него даже свои поклонники появились! Конечно, во всех этих проектах не сообщались реальные данные участников, чтобы обезопасить их. Но Косте нравилось заходить на форумы и читать хвалебные оды в свой адрес, для него этого было вполне достаточно.

Спорить с Ланфен было бесполезно, он видел, что остальные участники довольны этим. Конечно, зачем им публичность, им-то это преимуществ не дает! Но ничего… То, что никто не будет их снимать, не значит, что он не сможет провести все сам.

Костя знал, что многие зрители ждут продолжения шоу. То, что организаторы ничего не будут снимать, создаст нечто вроде пустоты на рынке… Которую он заполнит, если отснимет нужные материалы самостоятельно. Так что с первой странностью он мог смириться и даже нажиться на ней.

– То есть, это теперь не соревнование? – только и спросил он. – Приза не будет?

– Не совсем так. То, что мы делаем сейчас, мы делаем для Алексея Петровича. Иными словами, этап не коммерческий. Но наш инвестор, Александр Армейцев, выразил желание финансово наградить тех, кто внесет самый весомый вклад в расследование. Так что если тебя интересует денежное вознаграждение, то оно есть. Что же касается соревновательного элемента, которым обычно отличается проект, то его не будет. Я бы хотела, чтобы на этот раз вы работали командой.

– Как это? – поразилась Саша. – Все вместе?

– Именно, – подтвердила Ланфен. – Я знаю, что невозможно заставить вас это сделать. Но попросить – можно. Как минимум, это мера безопасности. Это задание действительно будет серьезным. Когда мы все на виду друг у друга, это вроде как страховка. К тому же, каждый из вас обладает собственными талантами, которые хорошо дополнят командную работу. Своевременное распространение информации может значительно ускорить ход расследования. Как я уже сказала, награждать на этот раз будут за добытые данные, а не победу как таковую.

Костя едва удержался от того, чтобы презрительно фыркнуть. Вот уж нет! Не в деньгах ведь дело… Денег у него и так хватало. Для него важен был фактор победы над сильными противниками.

Хорошо еще, что Ланфен указала, что это не обязательно. Ни она, ни кто-либо другой не заставит его делиться добытыми данными!

– Перед нами сейчас дело повышенной сложности, – напомнила она. – С ним уже не справились полицейские и профессиональные детективы. Но к сегодняшнему дню вы обладаете не только талантами и знаниями, вы обладаете опытом, который нельзя ничем заменить. Поэтому, я считаю, шанс на победу у вас есть.

– Победу над кем? – не выдержал Костя. – Мы ж теперь дружная команда!

– Победу над тем, кто напал на Арину. Вы не соперники друг другу, но соперник у вас все равно есть.

– Отнеситесь к этому серьезней! – потребовал Артур. – Это никогда не было игрой, но теперь все на принципиально новом уровне. Тот, кто заказал Арину, не просто умеет убивать, он это делает качественно и изощренно. Так что думайте, готовы ли вы к этому, и снимите для начала короны!

– Это не только участников касается, но и кураторов, которые сами не так давно в проекте, – отметил азиат. – Советую не забывать об уважении друг к другу.

– Дамир прав, – кивнула Ланфен. – Мы работаем вместе, у нас общая цель, и шоу на этот раз не будет. Тем, кого это не устраивает, я рекомендую выйти прямо сейчас.

Украдкой оглянувшись по сторонам, Костя пришел к выводу, что недоволен он один. Остальным вроде как нравились новые правила… Что ж, он мог подыграть им. Ему сейчас важно было подключиться к делу, а дальше уже решать, какой будет его победа.

Он подписал документы, как и все остальные, и сдал их Артуру. Как только это было сделано, Ланфен не стала тянуть с деталями дела. Она вывела на экран проектора фотографии двух женщин.

Одна из них была Косте прекрасно знакома. Ухоженная, элегантная, со светлыми волосами и льдисто-голубыми глазами – Арина Вержинина собственной персоной. Она как инвестор проекта появлялась на общих собраниях, так что Костя с ней встречался. Он слышал, что при нападении ее чем-то обожгли… Интересно, много ли сейчас осталось от ее привлекательности?

Вторую женщину он не знал. Она была моложе, на вид ей можно было дать тридцать с небольшим. Эта выглядела типичной красоткой-моделью с безупречным лицом и отсутствующим взглядом. По крайней мере, такой она показалась Косте.

– Арина Вержинина и Стелла Тронова, – объяснила Ланфен, указывая на них. – С точки зрения официальной версии, то есть, той, которая есть у полиции, их дела никак не связаны. Но мы будем рассматривать их как жертв одного человека. Возможно, мы ошибаемся, и тогда в расследовании нет смысла. Но при таком раскладе для вас исчезает риск, и в худшем случае вы просто потеряете время. Расслабляться раньше срока не советую. Лично я верю, что они стали жертвами одного преступника. Потому что общая черта у этих женщин только одна – они были близки с Алексеем Петровичем. По этой же причине он не будет лично участвовать в восьмом этапе. Признаюсь честно, он вообще был против расследования. Оно стало моей инициативой, и я несу за него ответственность. Я признательна вам за то, что вы откликнулись на приглашение.

Вряд ли она будет так же признательна, когда Костя придаст эту историю огласке через собственный документальный фильм… Но это будет потом. Пока же от него требовалось сохранять смирение.

– Думаю, логично будет начать со случая, который ближе к нам по времени и связан с человеком, которого все мы знаем. Четырнадцатого февраля должен был состояться благотворительный бал, который Арина организовывает каждый год. В этот раз, как и раньше, она занималась подготовкой сама – выбирала сотрудников, декорации, в общем, все. Менее чем за час до открытия на Арину напала нанятая ею флорист. Без каких-либо предпосылок и очевидных причин.

На экране появилось новое изображение – высокой худой женщины в бесформенном балахоне, с всклокоченными волосами и мрачным выражением лица. Определить, сколько ей лет, оказалось не так просто – буйная прическа частично скрывала ее черты. Однако седина намекала, что не так уж мало.

– Это наша подозреваемая, – сообщил Артур. – Среди клиентов она была известна как Хелен Робинсон. Занималась цветочными декорациями, выступала как индивидуальный предприниматель. Полиции удалось выяснить, что ее настоящее имя – Елена Рязанова. С цветами она работала всю жизнь, никакой иной деятельности не вела. В две тысячи четырнадцатом году она была приговорена к тюремному сроку из-за финансовых махинаций. После выхода на свободу в марте прошлого года сменила имя на Хелен Робинсон, чтобы начать все с чистого листа.

– И как Елена, и как Хелен она была достаточно успешна в своем бизнесе, – добавила Ланфен. – Клиенты отмечали, что у нее трудный характер, но готовы были принять это из-за ее таланта и точности в работе. Что же касается махинаций, за которые она получила тюремный срок, ее адвокат настаивал, что ее подставила тогдашняя партнерша по бизнесу, хотя доказать это не удалось. Даже если махинациями занималась лично Елена, это никак не объясняет ее действия в отношении Арины. Никаких более серьезных преступлений за ней не замечено. Елена жила только цветами, все время тратила на их выращивание, выполнение заказов, создание композиций. Семьи и близких друзей у нее не было, но ее знакомые утверждали, что ее в жизни только цветы и интересовали, больше ничего.

– То есть, ее нельзя было ни подкупить, ни шантажировать для нападения на Арину, – догадалась Вероника.

– Именно так. Елена никогда не отличалась агрессией, даже в тюрьме, следовательно, маловероятно, что она напала на Арину в качестве развлечения. После освобождения из тюрьмы она продолжила работу как Хелен Робинсон. Выполнила десятки заказов, ее стиль работы не изменился, клиенты были довольны. Ничто не предвещало такого поведения с ее стороны. Кроме того, Елена никогда не интересовалась ядами, тогда как токсин, которым была отравлена Арина, является очень дорогим и редким.

Им показали видео, которое сделала камера наблюдения. На нем было запечатлено нападение флористки на Арину – изображение получилось черно-белое, нечеткое, но вполне различимое. На нем было видно, как уверенно действовала Елена. Теоретически, это была ее первая попытка убить человека. А она не показывала никаких признаков волнения, не мельтешила. Каждое ее движение намекало: она знает, что делает.

Каким бы интровертом и социопатом она ни была, это не объясняло такую уверенность. И сумасшествие тоже не объясняло. Казалось, что Елена вообще не способна испытывать какие-либо эмоции. Она выполняла свою задачу четко, как робот.

Когда добить Арину не получилось, она покинула здание. Многим тогда было известно о нападении, ее искали, а она все равно ушла – и никто не мог сказать, как и куда. Это тоже стало очень важным фактором.

– А это вообще она была? – смутилась Саша. – То, как ее описывают, и это поведение не сходится…

– Чтобы понять, она или нет, нужно ее найти, – ответил Артур. – Фото показывают, что она, но я верю только личному общению. Полиция ее уже разыскивает, пока безрезультатно. Был проведен обыск ее дома. Там не нашли ничего подозрительного, включая остаточные следы токсина, использованного против Арины. Где бы она ни взяла эту отраву, дома Елена ее не хранила. Вы получите все данные о Елене, что есть у полиции… но там немного. Она вела замкнутый, практически затворнический образ жизни. После предательства со стороны напарницы по бизнесу ее асоциальные привычки лишь усугубились.

– То есть, ее ищут все, никто не может найти, а мы найдем? – удивился Костя.

– Не факт. Но мы хотя бы попытаемся. Впрочем… Она готовилась к этому преступлению под своим именем, не скрывалась. Надо полагать, она была более чем уверена в запланированном пути отступления.

– Наши сведения ограничены, – признала Ланфен. – И все же сдаваться нельзя. В отношении нападения на Арину, это пока единственная зацепка. Есть еще дело Стеллы Троновой, но там все достаточно сложно.

На экране снова появилось фото Стеллы. Здесь уже видео и подробных фотоотчетов не было, потому что преступление произошло без малого шесть лет назад, и это усложняло ситуацию. Более того, тогда многие пытались расследовать ее смерть по заказу Тронова, и ни у кого не получилось. Костя сильно сомневался, что и они продвинутся, и все же внимательно слушал наравне со всеми.

– Стелла и Алексей Троновы долгое время жили в США, оба обладали двойным гражданством, – начала Ланфен. – Для обоих это был первый официальный брак. Стелла не работала, но Алексей Петрович не возражал и даже поощрял это, поскольку средства к существованию у семьи были. Когда Алексею Петровичу нужно было приехать в Россию по работе, Стелла сопровождала его. Так было и в этот раз. Алексей Петрович был занят на конференциях, деловых встречах, давал мастер-классы. Стелла свободное время посвящала встречам с родней и подругами, походам по салонам красоты, магазинам, кафе и так далее. Определенного увлечения у нее не было, постоянного графика – тоже.

– Кто-нибудь заметил странности в ее поведении? – осведомилась молодая женщина с ребенком, сидевшая рядом с Дамиром. Зачем нужно было тащить сюда этого младенца, Костя до сих пор не понимал.

– Нет. Были опрошены абсолютно все, с кем она встретилась в тот приезд в Москву. Здесь нужно добавить, что Стелла отличалась эмоциональностью и артистичностью. То есть, была человеком, который постоянно меняет настроение. У таких людей тяжело заметить искреннюю тревожность. Но очевидного страха или волнения с ее стороны никто не увидел.

Усилиями полиции и частных детективов последний день жизни Стеллы Троновой теперь был восстановлен практически по минутам. Это служило хоть какой-то компенсацией того, что преступление и нынешнее расследование разделили шесть лет.

В шесть утра, когда Алексей Тронов уходил из дома на работу, она еще безмятежно спала. В десять уже встретилась в кафе с подругой. Молодые женщины посидели за чашкой кофе, потом отправились по магазинам. Стелла не делала ничего подозрительного, вела обычные светские беседы, увлеченно меряла новые вещи, кое-что приобрела.

В одиннадцать часов они с подругой расстались. Стелла позвонила в банк, чтобы узнать, сколько наличных ей могут собрать примерно за час. Ее интересовала максимально возможная сумма в мелких евро банкнотах. Сотрудница банка сообщила ей, что они смогут предоставить пятнадцать тысяч.

За этой суммой Стелла явилась через час, одна. Видеозаписи, сделанные в банке, и показания сотрудников свидетельствовали, что за ней никто не следил, она не выглядела напуганной – разве что чуть усталой, но не более того. Она забрала все банкноты сама, хотя вес и объем получились немалые, загрузила все это в машину и уехала.

Кто-то другой с таким количеством денег, да еще без охраны, поторопился бы добраться в пункт назначения, но не Стелла. Впрочем, даже ее муж признавал, что она всегда отличалась легкомыслием. В двенадцать двадцать она припарковала машину у обочины, не беспокоясь о том, что автомобиль могут эвакуировать. Правда, долго она там не пробыла – просто сбегала в цветочный лоток, где купила одну розу любимого ею красного цвета.

После этого она поехала домой, где в тринадцать ноль пять столкнулась с соседом по лестничной клетке. Он видел сумки с деньгами, хотя и не знал тогда, что там, видел розу, все подтвердил полиции. Стелла по-прежнему была одна. Она поздоровалась с мужчиной, прошла мимо, не вызвав у него подозрений.

По мнению экспертов, Стелла умерла между половиной второго и тремя часами дня. В это время она оклеила собственную спальню банкнотами из банка – не пропала ни одна купюра. Покончив с этим странными делом, женщина приняла душ, смывая с себя клей, переоделась в белую ночную рубашку, взяла алую розу, легла на кровать и… умерла.

Просто умерла. Это не тянуло даже на самоубийство, ведь следов внешнего воздействия на ее теле не было. У молодой, совершенно здоровой женщины остановилось сердце – в тот самый момент, когда она приготовилась к смерти.

Тело обнаружил Алексей Тронов – уже вечером, и шансов реанимировать ее, конечно, не было. Полицию вызвали соседи, испугавшись шума в квартире. Не разбираясь в ситуации, прибывшие полицейские арестовали Тронова, но адвокаты быстро вытащили его из камеры.

Дальше этого дело не продвинулось. Алексей Тронов был единственным, кто верил, что его жену убили. Для всех остальных она так и осталась светской львицей, потерявшей рассудок от безделья и вседозволенности.

Это дело невозможно было раскрыть. Но Ланфен почему-то считала, что у них получится.

– Насколько я помню, букет, с помощью которого было совершено покушение на Арину, был составлен из роз, – заметила Вероника. – И на месте смерти Стеллы была обнаружена роза.

– Все верно, – подтвердила Ланфен. – В обоих случаях розы были красные. Учитывая дефицит совпадающих факторов, я посчитала, что это может быть важно. Я говорила с Алексеем Петровичем, пыталась узнать, имел ли для него значение на каком-либо этапе жизни такой цветок. Однако он нам тут не поможет. Красные розы были любимым цветком Стеллы – не более того.

– Много кто любит красные розы, это нам ничего не дает, – вздохнула Саша.

В этот момент завибрировал телефон Артура, лежавший на столе. Куратор забрал устройство и, бросив взгляд на экран, поспешил покинуть зал. Ланфен посмотрела ему вслед, но быстро перевела взгляд на участников.

– Это верно. У нас есть небольшой набор фактов, с которыми мы можем работать. Я понимаю, это все равно что пытаться собрать мозаику из тысячи деталей, имея на руках только десять. И тем не менее, я возлагаю большие надежды на командную работу.

– Если мы действительно команда, нужен лидер, – прокомментировал Костя. – Тот, кто будет направлять остальных.

Эта идея только что пришла ему на ум – и она ему нравилась. В целом, его не привлекала работа с другими, и уж тем более разделение победы. Другое дело, если он будет лидером. Это автоматически возвысит его в глазах окружающих и заставит Сашу прислушиваться к нему! Если повезет – подчиняться…

Он ожидал, что Ланфен начнет с ним спорить, но она согласилась поразительно легко.

– Я тоже так считаю. Конечно, в этой роли могли бы выступить я или Артур. Но мне кажется, что лучше сделать лидером одного из участников. При этом лидерство я считаю условным. В нашем случае, речь идет о человеке, который будет первым получать данные, анализировать их, давать советы. Ни у меня, ни у Артура нет качеств, необходимых для этого.

– А у кого есть? – нахмурился Север. – Мы уже работали вместе и обходились без лидера!

– Я знаю, но тогда речь шла о другом формате и других делах. Повторяю, я не собираюсь вас ни к чему принуждать. Но я рекомендую вам попробовать.

– Нужно попробовать, да! – поддержал ее Костя.

В том, что лидером станет он, Костя не сомневался. Кто еще? Остальные парами работают, он – один, и он обладает свежим мышлением. Он бы и предыдущий этап выиграл, если бы его не подставили!

Однако Ланфен его надежды разрушила:

– Мне кажется, неразумно было бы делать лидером одного из собравшихся здесь. Вы знакомы давно, вы друзья, и любому из вас будет банально неловко отдавать указания другим. Поэтому я и предложила эту роль нашему новичку. У меня есть все основания полагать, что он будет действовать объективно, поскольку никаких симпатий у него нет.

– Но и опыта тоже! – возмутился Костя. – Не вы ли начали с того, что опыт важен?

– Опыт есть у вас.

– А у него что есть?!

Ответить Ланфен не успела, потому что дверь открылась, и в зал вошел Артур. Он, очевидно, встречал того самого новичка, который не удосужился даже явиться вовремя. Куратор сразу же посторонился, освобождая проход. Из коридора послышалось странное постукивание…

Костя был слишком ошарашен новостью о лидере, поэтому не успел построить никаких ожиданий относительно новичка. Парадокс заключался в том, что даже несмотря на это, он был удивлен. Сначала в зале появилась белая трость, и лишь за ней медленно вошел мужчина.

На роль лидера в расследовании особо опасного преступления Ланфен назначила слепого.

Вероника Аргос на собственном опыте знала, как зыбки и ненадежны планы на будущее. Даже ожидания, и те немногим отличаются от иллюзий. Тебе кажется, что ты все знаешь наперед, ситуация очевидна, и у событий от силы два-три варианта развития. А жизнь переворачивает твой мир с ног на голову и наблюдает, как ты будешь выкручиваться.

Проще не планировать. Тогда трудности останутся трудностями, но ты хотя бы будешь свободен от несбывшихся ожиданий.

Чтобы убедиться в этом, ей достаточно было вспомнить, что родители дали ей совсем другое имя при рождении. Она и представить не могла, что однажды от него откажется. Мария Крестовская – это же красиво, и она любила то имя… Но стало нужно – поменяла.

Или ее роман с Севером… Это были ее первые отношения, мгновенно вспыхнувшая любовь, счастливая и взаимная. Все указывало, что они станут семьей! А не стали. Потому что Северу нашептали, что так рано никто не женится. У него, сына влиятельных дипломатов, еще вся жизнь впереди. Зачем ставить крест на таком количестве развлечений, надевая обручальное кольцо чуть ли не подростком?

Он ее бросил. Она старалась убедить себя, что это недоразумение, он вернется, и ждала его. Ей просто было ждать – она любила настолько сильно, что других не видела, и заменить его не мог никто, хотя желающих хватало.

А потом ей стало не до любви. Вероника всегда считала, что рак – это болезнь старшего возраста. Та, о которой нужно беспокоиться лет эдак с сорока, не раньше. Но когда врач, проводившая УЗИ, напряженно отвела взгляд и попросила позвать родителей, Мария поняла: сегодня что-то изменится. Навсегда.

Предчувствие ее не обмануло: распланированная жизнь красавицы и отличницы рухнула, как карточный домик. Последовали годы лечения, операции, восстановления, химиотерапии. Кожа стала желтоватой, покрылась кровавыми трещинами, стали портиться ногти, а воздушные пряди волос, которые так любил Север, выпали, оставив голову беззащитно лысой.

Много раз Мария думала, что все позади – и ошибалась. Болезнь вцепилась в нее, как пиявка, и никакие средства не могли освободить девушку. Были дни, когда она считала, что это конец. Усталость и боль настолько утомляли ее, что она даже приветствовала смерть, ждала ее, как освобождение. Она засыпала в слезах, надеясь, что не проснется… и снова ошибалась.

Однажды ей встретился врач, который смог многое для нее изменить. Он посоветовал ей сменить имя, а с именем – саму судьбу. Смерть от рака, может, и была предначертана Марии Крестовской, но под другим именем в мир приходил уже другой человек, начавший все с чистого листа.

Кому-то это могло показаться бредом, но она давно уже балансировала на грани науки и мистики, хваталась за любую соломинку. Фамилия того врача была Аргос… имя Вероника она выбрала сама. Родители, конечно же, не поняли ее, но она настояла.

Она действительно стала другой. Смерть больше не пугала ее, и сама болезнь воспринималась иначе. Может, это было просто совпадением, но новое лечение, назначенное в тот период, дало положительный результат. Очередная операция стала последней, препараты помогли, и молодой организм ринулся наверстывать упущенное. Кожа снова стала ровной, мышцы налились силой, вес пришел в норму, вернулись брови и ресницы, отросшие волосы сменили цвет и стали гораздо тяжелее и гуще.

Она хорошо запомнила тот день, когда впервые за долгие годы покинула больницу с ощущением, что туда не нужно больше возвращаться. Перед ней открылся новый мир, который она собиралась узнать.

Еще в больнице Вероника начала изучать основы программирования, после лечения продолжила. Она не представляла, что у нее талант к этому делу – и неожиданно нашла себя. За довольно короткий срок ей удалось стать одним из ведущих специалистов по компьютерной безопасности, ее пригласила на работу крупная компьютерная компания, она много зарабатывала и много путешествовала.

При знакомстве с ней люди неизменно принимали ее за модель или актрису, никто и подумать не мог, что она – программист. От поклонников не было отбоя, но она никого не подпускала близко. Нет, Вероника больше не хранила верность своему прошлому. Просто она пообещала себе, что в новой жизни она будет делать только то, что хочет. А отношений с этими людьми она не хотела.

Она с удовольствием пробовала новое, постоянно училась, бросала вызов сама себе. Когда исчезли финансовые трудности, для нее осталась только одна награда – саморазвитие.

И очередным шагом к саморазвитию должен был стать проект Тронова. Ей понравилась идея психолога, ничего подобного она не пробовала, а потому согласилась. Ей было нечего терять.

Уже приехав в Китай, она узнала, что в проекте участвует Север. Она больше десяти лет его не видела… как ей удалось не выдать себя, она до сих пор не понимала. Внутри словно ураган бушевал, сердце разрывалось на части, но Вероника достаточно хорошо владела собой, чтобы внешне остаться абсолютно невозмутимой.

Северу тоже пришлось непросто. Он узнал ее – и сам себе не поверил. Позже Вероника выяснила, что он все-таки попытался вернуться к ней, но не нашел. Ему сказали, что она умерла. Он это пережил, смирился – и вдруг увидел ее перед собой. Изменившуюся и с другим именем. Но мертвые не возвращаются, и он решил, что она просто похожа.

А прежняя боль уже проснулась, и чтобы защититься, он общался с ней резко, агрессивно даже. Она не злилась. Она по-прежнему слишком хорошо понимала его.

Расследование закончилось, они разошлись, но осталось ноющее чувство незавершенности. Поэтому Вероника согласилась вернуться на проект, и уже тогда рассказала Северу правду. Естественно, он был обижен… Но он понял ее. Они снова сошлись, и она надеялась, что это навсегда. Потому что любовь к нему никуда не исчезла, и быть с ним оказалось так же легко, как не быть с другими.

Но он ей жизнь упрощать не собирался и вскоре попал в совершенно нелепую аварию на мотоцикле. Сильно не покалечился, серьезные травмы не получил, но загремел в больницу и отсрочил свадьбу, которой так долго добивался.

Север отправился на лечение, она прошла без него два этапа расследования… и с одного из них вернулась с ребенком.

Кристина была дочерью другого участника проекта, который погиб, спасая жизнь Веронике. Мать девочки отказалась от нее сразу после родов, а из-за ее попыток кустарного аборта Кристина появилась на свет инвалидом. Ей полностью удалили ногу, и она вынуждена была ходить на протезе.

Как многие дети, рано столкнувшиеся с горем, она была умна и не по годам серьезна. Казалось бы, уже за это судьба должна была одарить ее счастьем – а вместо этого подкинула больше испытаний, чем дается иным взрослым. Ее отец, человек добрый, но абсолютно безвольный, сошелся с настоящей садисткой. В его отсутствие она издевалась над Кристиной, творила такое, что, когда девочка пыталась жаловаться, ей никто не верил. Разве можно подумать, что взрослая, уважаемая женщина станет так жестоко обращаться с ребенком-инвалидом?

А когда стало известно о смерти отца Кристины, мачеха и вовсе решила избавиться от девочки. Ей давно уже хотелось убить… Вероника, которая пообещала мужчине позаботиться о его дочери, успела спасти девочку в последний момент. Это, да еще тот факт, что ногу Кристина потеряла из-за рака кости, быстро сблизил их, упростив реабилитацию ребенка.

Свыкнуться с Севером девочке было не так просто. Столкнувшись с предательством взрослых один раз, она ждала подвоха, боялась его силы. Чтобы успокоить ее, потребовалось невероятное терпение со стороны мужчины, и Вероника бесконечно гордилась им за это.

Теперь трудности остались в прошлом. Кристина полностью освоилась в новом доме, больше не просыпалась в слезах от ночных кошмаров и уже сама стала заводить речь о свадьбе опекунов и появлении маленьких братиков и сестричек.

Вероника не исключала, что вернется в проект, но не планировала делать это так скоро. Однако, когда она узнала все подробности восьмого этапа, отказать уже не могла.

Дело было не только в чувстве долга перед Троновым. Да, он помог ей снова обрести семью, свел ее с Севером, не стал подталкивать их к примирению, повышая рейтинги шоу, а позволил все решить самим. Он многое для нее сделал, и Вероника считала его хорошим человеком. Но ее благодарность к нему была не настолько велика, чтобы рисковать собственными близкими.

Она согласилась на участие, потому что была солидарна с Ланфен. Человек, сотворивший такое с Ариной, вполне мог переключиться на участников проекта в самое ближайшее время. Лучше начать поиск сейчас, пока ситуация не стала критической! Что же до Севера, то он таким тонким анализом ситуации не озадачивался, ему просто нравилось вести расследование. Вероника подозревала, что на согласие его вдохновил очередной всплеск тестостерона.

Они отправили Кристину в Германию – в специальный лагерь для детей с особенностями развития. Вернуться ей предстояло через месяц, и Вероника надеялась, что ситуация к этому моменту благополучно разрешится.

Хотя начало не радовало. Вероника не только слушала, она успела прочитать все материалы по двум делам, которые им выдали. Пока что ситуация представала угнетающей… И не только потому, что два нападения были объединены искусственно. Тут у Вероники вопросов не было: она тоже считала, что на двух женщин охотился один человек.

И этот человек был бесконечно опасен. Его действия в обоих случаях были безупречны, он не оставлял следов, за ним охотились – и не поймали. Все зацепки, что у них уже были, могли оказаться ложными. Тогда что? Они застрянут в тупике, да еще и засветятся перед убийцей. Он имел возможность изучить их, просмотрев предыдущие этапы проекта, а они даже отдаленно не представляли, с кем имеют дело.

Так что их положение казалось безнадежным даже Веронике, которая никогда не была склонна к пессимизму. А потом появился он, и девушка почувствовала, что шанс на победу у них все-таки есть.

На первый взгляд он казался почти беспомощным. Это впечатление было очень убедительным, презрительная гримаса на лице Константина Петровского служила тому лучшим подтверждением. Он всегда был отличным актером, идеально перевоплощался. А Костя, который с этим человеком раньше не сталкивался, понятия не имел, что в зал вошел Гробовщик.

Хотя, конечно, сейчас серийный убийца не казался таким опасным. Он сильно похудел, так, что через бледную кожу проступали кости, двигался без обычной грации, с видимым трудом. Светлые волосы, недавно сбритые налысо, только-только начали отрастать, а главное, половину лица закрывали зеркальные очки. Белая трость в его руке указывала, что это далеко не аксессуар в его случае, он действительно был слеп.

Но все равно Вероника узнала его, не могла не узнать. Он уже один раз обманул ее с помощью пластического грима, а сейчас грима не было. Он что-то сделал с собой – или с ним что-то случилось. Но Вероника не сомневалась, что беспомощным он не стал.

Она видела, что Саша тоже узнала его, напряглась. А вот Север и Алиса пока нет, их его новая внешность сбила с толку. Разоблачать его Вероника не спешила, она хотела выяснить, что будет дальше. Ланфен ведь наверняка в курсе! Это ее любовник, уж она его точно узнает…

Скорее всего, она его и позвала. И Вероника мгновенно поняла, насколько это правильное решение. Гробовщик много лет охотился на преступников, заметал следы так идеально, что у полиции даже приблизительных вариантов его имени не было. Может, им двигали не совсем правильные стимулы – с точки зрения закона. Но нельзя было отрицать эффективность его методов!

Если он будет на их стороне, еще не все потеряно. Человек, убивший Стеллу и организовавший покушение на Арину, – преступник, но ведь и Гробовщик из того мира! Эти двое мыслят если не одинаково, то, по крайней мере, похоже. С таким советником у них появляется уникальное преимущество!

Ланфен знала об этом, поэтому и пригласила его. Или не приглашала? Ведь появляться на людях в таком уязвимом состоянии, да еще и выдавать свое имя – огромный риск для него. На месте Ланфен, Вероника никогда бы не попросила любимого человека о таком.

Хотя, возможно, его и не нужно было просить. Гробовщик всегда выбирал себе только сильных противников. Чем опаснее, чем лучше, тем больше азарта в охоте. И человек, спланировавший два идеальных преступления, не мог не заинтересовать его.

Как бы то ни было, Вероника была рада, что он на их стороне. Ну а то, что он по какой-то причине ничего не видит, давало ей уверенность, что с ним можно общаться без страха за собственную жизнь.

– Позвольте представить вам седьмого участника, – вновь обратилась к ним Ланфен. – Это Владимир Армейцев, брат уже известного вам Александра Армейцева, ключевого инвестора нашего проекта. Владимир давно интересуется нашей деятельностью и на этот раз любезно согласился нам помочь.

Сергей никогда не был в этой квартире. Что, впрочем, было и не важно. Адреса менялись постоянно, и запоминать какой-то конкретный не было смысла – завтра здесь никого не будет.

Дом был не элитный, но и не убогий. Обычное гнездовище среднего класса, где на таких, как он, всегда косились с подозрением. Сергею было плевать; минимум половина нелестных мыслей в его адрес наверняка были недалеки от истины.

Он прошел через чистый, уставленный цветами холл к лифту, где кто-то постелил коврик с божьими коровками, поднялся на верхний этаж. Здесь атмосфера среднестатистического бытового счастья по-прежнему сохранялась в виде детской коляски на лестничной клетке.

Но стоило ему шагнуть за указанную дверь, как картина изменилась. Пространство было заполнено густым зеленоватым дымом, от которого пахло травами. Дым был не слишком едким, но глаза от него все же слезились, и хотелось кашлять. Сергей подозревал, что это не случайно: каждый, кто входил сюда, заведомо оказывался в уязвимом положении, как бы силен он ни был.

Не тратя времени на оповещение о своем приходе, он сразу прошел в единственную комнату квартиры. Он пришел сюда по делу, а разговоры – пустая трата времени. Он слишком уважал себя и своего собеседника.

Сергей вообще мало кого уважал в этой жизни. Чтобы добиться от него такого, нужно было сделать нечто особенное, доказать, что ты опасен… Этот человек доказал все, что нужно. Сергей никому не признался бы в этом, но он побаивался своего нынешнего работодателя.

В комнате дым был гуще, чем в коридоре, висел сплошной пеленой, разреженный светом нескольких настольных ламп; центрального освещения здесь не было. Зеленоватые облака вырывались из необычной формы кальяна, расположенного у дивана. Рядом с ним, на полу, валялась в полнейшей отключке тощая девица с заплетенными в дреды льняными волосами. Очередная зверушка босса. Сергей не помнил, была она рядом с клиентом во время их прошлого разговора или нет. Какая разница? Все эти шлюхи одинаковы – и все одинаково неважны.

Тот, кто его интересовал, сидел на письменном столе, скрестив под собой ноги, и рассматривал что-то на мониторе ноутбука. Он слышал, как вошел Сергей, но даже не посмотрел в его сторону. А Сергей не мог его толком разглядеть из-за дыма.

– Конверт возле Холли, – сказал клиент. Его голос всегда звучал одинаково ровно, а при разговоре он никогда не смотрел на того, к кому обращается. На кого угодно, только не на собеседника.

От него и следовало ожидать таких странностей. Насколько было известно Сергею, гении никогда не ведут себя нормально. Сравнить ему было не с кем: этот человек стал единственным гением, которого Сергей знал лично. Зато уж в нем-то можно было не сомневаться!

– Что такое холли? – смутился Сергей.

– Имя.

– Что?

– Девушка в комнате – Холли. Конверт возле нее.

Сергей направился к дивану и обнаружил большой конверт из желтой бумаги. Девица, как он и ожидал, валялась с закрытыми глазами, даже не пытаясь поправить сбившуюся майку. Видимо, зная о своих привычках, она осознанно надевала шорты вместо юбок.

Он забрал конверт, как бы между делом проведя по внутренней стороне бедра девушки, по бархатистой коже – видно, эта шлюха из дорогих, еще не затасканных. Мелочь, а приятно; клиент через дым все равно не заметит.

– Внутри инструкции и деньги, – донеслось со стороны стола. – Сроки тоже. Сроки – важно.

– Что я должен сделать? – поинтересовался Сергей, не заглядывая в конверт.

– Добить человека, который выжил, хотя и не должен был.

– Уж не о той ли бабе идет речь, которую не дотравили? Да ладно! Кто напортачил, тот пусть и исправляет! Нахрен надо…

Сергей редко возражал этому клиенту, но сейчас не собирался сдерживаться. Он не считал это задание сложным – он просто терпеть не мог исправлять работу дилетантов. Это ниже его уровня.

Как и следовало ожидать, мужчина, сидевший на столе, эмоций не проявил.

– Надо. И все. Кто напортачил, тот понесет ответственность, тебя это не касается. В тебе я не сомневаюсь, поэтому и посылаю. Арина Вержинина должна умереть – и именно так, как я написал.

Не так Дамир представлял себе свой медовый месяц. После всех испытаний, через которые они прошли, и всех сложностей, хотелось улететь туда, где тепло и море, позабыть о прошлом… да хоть ненадолго! Однако вмешались обстоятельства, и снова приходилось думать о том, надежны ли замки на дверях его квартиры.

А вот Алиса моментом наслаждалась. Она даже не видела проблемы в том, чтобы таскать с собой ребенка! Ей казалось, что так безопасней, чем оставлять его с кем-то, так он все время на виду. Хотя Дамир не мог не признать, что его восхищает то, как она вжилась в роль матери.

Нельзя сказать, что она стала степенной и более ответственной – или что не любила сына. Скорее, она умудрилась адаптировать ритм жизни младенца к своему собственному. Она играла с ним днем, чтобы он крепче спал ночью, одевала ровно по погоде – не теплее и не легче, не сидела вечно дома. Если ей нужно было куда-то выйти, она надевала этот странный тканевый гамак, название которого Дамир все время забывал, укладывала туда младенца и уверенно перемещалась по городу.

Одни педиатры, с которыми он консультировался, били тревогу, другие восхищенно аплодировали. Но факт оставался фактом: Юрик рос крепким розовощеким малышом с отменным иммунитетом.

Что, впрочем, не становилось поводом втягивать его в расследования. Особенно такие опасные. Особенно те, в которые вовлечен Гробовщик.

Сам Дамир его не узнал, когда увидел. Он принял рассказ за чистую монету: что слепой братец их инвестора неожиданно возомнил себя детективом. Он не стыдился того, что поддался на обман – он никогда лично не пересекался с Гробовщиком, когда тот был без грима. Север, вон, работал с ним и тоже не узнал!

Зато узнала Вероника, именно она сообщила Дамиру. Посовещавшись, они решили, что Алисе и Северу лучше сохранять неведение.

Как ни крути, участие Гробовщика в этом деле было им на руку. Если он действительно решил выследить того, кто напал на Арину – пускай! Это как раз тот случай, когда враг моего врага – мой друг. Но если Алиса и Север будут знать правду, все может сорваться, они непредсказуемы в своей эмоциональности. Если Алиса выяснит, что рядом с ней находится легендарный серийный убийца, неизвестно, как она отреагирует: пойдет в полицию или пойдет за автографом. Ну а Север однозначно полезет в драку, просто чтобы выразить свою точку зрения.

Дамир был не в восторге от такого помощника, но решил, что пока они общаются по телефону и не встречаются, все в порядке. Да и потом, не похоже, что Гробовщик изображает слепоту – этот мужик ведет себя так, будто реально слеп. Он ответственно подошел к своему алиби: слепым полиция не заинтересуется.

Идея сотрудничества с другими участниками Дамиру тоже нравилась, но пока они с Алисой работали одни. Это не внушало тревоги: они всего лишь сидели в детском кафе, которое Юрику, питавшемуся исключительно молоком, пока было до лампочки.

Зато отсюда открывался отличный вид на детскую площадку, где посетители крупного развлекательного центра за небольшое вознаграждение могли оставить детей под присмотром. Именно там сейчас работала бывшая партнерша по бизнесу Елены Рязановой.

А точнее, она была собственницей этой площадки. По-другому Ольга Крылова и не промышляла, мелковат для нее расклад. Она всегда находила тех, кто искренне увлечен своим делом, и удачно их использовала.

Так было и с Еленой. До встречи с Ольгой Рязанова в бизнес не лезла. Она просто любила цветы. На собственном загородном участке она их выращивала, составляла букеты и вывозила на рынок. Там ее впервые увидела Ольга. Она сразу поняла, какой талант затаился среди рядов бабушек-цветочниц. У Елены было идеальное чувство вкуса и нестандартный подход к работе.

Именно Ольга вскоре основала цветочное агентство «О&Е», стала находить клиентов. Ее этот бизнес устраивал, потому что за букеты и украшения, созданные Еленой, люди были готовы платить большие деньги. А Елена просто радовалась возможности работать с новыми цветами и материалами, о которых она раньше и не слышала.

Но, видимо, потребности Ольги росли гораздо быстрее, чем доход агентства. Скоро действительно начались проблемы: от невыполнения оплаченных заказов до бухгалтерских махинаций.

Ольга и Елена были равными партнерами, имели одинаковый доступ к финансам. Мало кто интересовался тем, что Елена была далека от таких банальных вещей, как деньги и документы. Она предоставила эту часть работы напарнице, а сама жила жизнью цветочной феи.

Следствие это не впечатлило. Именно Ольга обратилась в полицию, активно изображая законопослушную гражданку. Она рассказала о том, что якобы творит ее партнерша по бизнесу. Елену арестовали. Отсутствие нормальных социальных навыков и дурной характер сыграли с ней злую шутку: обвинительный приговор был вынесен очень быстро. Елена отправилась в колонию-поселение, Ольга вышла сухой из воды.

Но если следствие было уверено в своей правоте, то Дамир и Алиса уже знали, как все было на самом деле. Вероника без особого труда проверила счета и последующую предпринимательскую деятельность Ольги Крыловой. Та, избежав наказания, принялась за старое. Сначала организовала агентство недвижимости, которое вскоре обанкротилось с убытками для всех, кроме владелицы, а пару месяцев назад обзавелась детской комнатой.

– Опять на увлеченных людях выезжает, – возмутилась Алиса, не отрываясь от окна. – Ты только посмотри на это!

Она определенно указывала на молоденьких девушек, играющих с детьми. Они действительно смотрелись чуть ли не более безобидными существами, чем маленькие гости. Вряд ли они подозревали, что из-за очередной «диверсии» Ольги дела детской комнаты были совсем плохи с финансовой точки зрения и в скором времени всех ожидало в лучшем случае увольнение.

– Жалко, конечно, но им следовало внимательнее проверять, к кому они устраиваются на работу, – заметил Дамир. – Может, к дисциплинарной ответственности ее и не привлекали, но шлейф сплетен за ней тянется солидный!

– Смеешься? Посмотри на них! Они же бабочки: порхают, улыбаются и не думают о суровой реальности бытия.

– Одна такая бабочка за это уже отправилась в колонию!

– Елена – это скорее майский жук, – рассудила Алиса. – Массивная, мрачная и с неплохой броней. А эти девочки просто тупенькие, за это нельзя наказывать.

– Я смотрю, материнство все-таки сделало тебя добрее…

Пинок под столом красноречиво продемонстрировал Дамиру, что такие выводы лучше не делать.

– Сколько там времени… – Алиса осторожно сдвинула рукав, чтобы не потревожить ребенка, и посмотрела на часы. – О, без десяти. Ладно, мы пошли. Расскажешь нам, как все было.

– Непременно.

Это было явным благоразумием с ее стороны: не позволять ребенку увидеть сцены насилия. Понятно, что Юрик их не запомнит, но кто его знает, что в подсознании отложится! Хотя Дамир сильно сомневался, что в данном случае насилие действительно будет.

При детском кафе имелась специальная комната для пеленания младенцев и кормления грудью. Именно туда направилась Алиса, оставив Дамира за столиком одного. А через пять минут началось шоу.

Сначала сотрудники центра, старательно скрывая свой испуг, вывели из детской комнаты всех малышей. Воспитательницам, которые были удивлены таким подходом, настоятельно велели остаться. А потом появилась полиция…

Побледневших от шока девушек рассадили за те столики, где они только что учили детей рисовать. Как и следовало ожидать, на шум из своего офиса выскочила Ольга Крылова – и отправилась на пол лицом вниз.

Ее и сотрудниц происходящее могло сбить с толку, Дамира – нет. Он прекрасно знал, кто дал анонимную наводку на противозаконную деятельность Ольги. Чтобы активизировать полицию, Вероника сгустила краски. В ее сообщении было сказано не только о финансовых махинациях, но и о возможной торговле спайсами прямо на детской площадке.

Понятно, что потом Ольгу частично оправдают, а ее сотрудницам и вовсе ничего не будет. Но пока Дамиру нужно было увидеть, как Ольга реагирует на стресс, что собой представляет как человек.

Они не исключали, что она причастна к нападению на Арину. Елена всегда была исполнителем, Ольга – организатором. Что если эти двое пересеклись, когда Рязанова вышла из тюрьмы, помирились и задумали нечто настолько грандиозное? Ведь за Еленой точно кто-то стоял, этот человек как минимум обеспечил ее ядом!

Но глядя на Ольгу Крылову, Дамир все четче понимал, что это не она. У женщины началась истерика в худшей разновидности. Она рыдала, пуская носом пузыри соплей, каталась по полу, уворачиваясь от полицейских, и в целом представляла собой довольно жалкое зрелище. Это не было игрой, бывший врач видел слишком много чисто физических признаков утраты контроля: покраснение кожи, повышенное потоотделение, пульсирующие вены на лице.

Ольга была мелкой хапугой, которой пока что везло. Она бы не пошла на то чудовищное убийство, которое кто-то запланировал для Арины. Не от переизбытка совести, просто от страха. Получается, действия бывшей напарницы к ней отношения не имели, Ольгу с ее слабой психикой вряд ли выбрали бы даже посредником.

Наконец женщину увели, и в развлекательном центре стало потише, хотя толпа расходиться не спешила, обсуждая произошедшее. И все же Алиса уловила, что можно возвращаться.

– Ну как оно? – полюбопытствовала она. Юрик не спал, он выглядел сытым и довольным. – Я слышала трубный вой самки носорога.

– Чисто визуально, она скорее напоминала гусеницу на бутиратах. Готов поспорить, что она бы не стала работать на уровне убийств.

– Мы с твоим сыном совершенно согласны. Ну что, тогда план Б?

– План Б – и домой, – напомнил Дамир. При всем ее энтузиазме, он не хотел, чтобы она перенапрягалась.

– Помню, помню! Юрик, твой папа – зануда!

– И в этом, Юрик, основа твоего выживания, – тяжело вздохнул Дамир.

На имя Елены Рязановой, которая стала Хелен Робинсон только для заказчиков, а документы сохранила прежние, были зарегистрированы два объекта недвижимости. Одним из них был загородный дом с неплохим участком, вторым – офис-студия в Москве, где она работала и встречалась с клиентами. Что любопытно, офис был выкуплен ею в собственность вскоре после освобождения из тюрьмы. При том, что суд приговорил ее к частичной конфискации имущества! То есть, дом за ней сохранился, но денег на покупку офиса в столице у нее точно не было, что делало ее положение еще более подозрительным.

– Думаешь, ей сразу дали аванс за Арину? – осведомилась Алиса, пока они добирались до нужного адреса. – За год до самого преступления?

– За что-то ей аванс точно дали, потому что она сначала купила офис, потом вернулась к работе. И кредит она нигде не брала.

– Поступления на банковский счет?

– Не было. Продавцу офиса она платила наличными.

– Ни фига себе! – присвистнула Алиса.

– Не ругайся при ребенке, – поморщился Дамир. – И не свисти!

– Он спит, ему без разницы. Слушай, а продавца не заинтересовало, откуда у нашей Хеленочки столько нала?

– Продавец – не налоговая инспекция. Увидев сумку денег, он не стал озадачиваться причинно-следственными связями и теорией вероятности. Сделка была проведена по закону – вот все, что ему важно.

– Окей, а налоговая что?

– Налоговая – ничего. Там Елена так и не побывала.

Офис, приобретенный Еленой, размещался на первом этаже жилого дома и обладал отдельным входом, проведенным через балкон. Расположение не лучшее – но и не худшее, клиентам Хелен Робинсон, уже привлеченным ее репутацией, было не так сложно найти его.

Как и следовало ожидать, на дверях стояла полицейская печать. Здесь и в загородном доме давно провели обыски. Для Алисы это аргументом не было: она доверяла только своим наблюдениям.

Радовало хотя бы то, что полицейские отключили сигнализацию, и теперь Алиса могла спокойно возиться с замком. Дамир тем временем забрал у нее ребенка и оглядывался по сторонам, чтобы определить, не привлекут ли они чье-то внимание.

Но Юрик служил им лучшей шапкой-невидимкой. Если просто молодую пару еще могли счесть подозрительной, то молодую пару с ребенком – нет. Их не удостаивали повторным взглядом даже вечные соглядатаи любого района – пенсионерки с маленькими собачками.

– Готово, – довольно заявила Алиса. – Уже получается быстрее и чище, я расту!

– Я не уверен, что готов гордиться твоими навыками домушника…

– Почему нет? Это лишь увеличивает наши шансы на выживание в голодные годы.

– Алиса!

– Все, молчу… Верни дитя!

Внутри студия Елены была обустроена стильно, со вкусом, но – нейтрально. Вряд ли это был дизайнерский подход, скорее, готовая отделка, которая подошла бы абсолютно любой компании. В просторном холле была выставлена мебель для переговоров: кожаные кресла, журнальный столик, телевизор на стене. Основная же комната студии была отдана работе.

Здесь Елена хранила аксессуары для букетов, упаковочную бумагу и пленку, некоторые семена, луковицы и саженцы. Возле стола были аккуратно разложены инструменты, лампы обладали возможностью настройки яркости и направления света. Иными словами, Елена держала эту студию не для отвода глаз, она действительно работала здесь.

– Насколько я помню, полицейские сюда даже собак притаскивали, – сказал Дамир, прохаживаясь возле полок с керамическими фигурками. – Взяли много образцов для экспертизы. Но ничего подозрительного, Алиса. Елена работала с теми же материалами, что и любой флорист, никакого токсина тут нет.

Его жену это нисколько не смутило.

– Тогда давай думать о количестве, а не качестве.

– В смысле?

– А ты посмотри вот на это внимательней… и подсчитай. Ты же у нас в семье лучше со счетом справляешься!

Алиса указывала на шкафчик со стеклянными полками, на которых Елена хранила цветочные луковицы. Неподалеку лежали ленты и бусины, а дальше взглядом можно было проследить упаковочные материалы. Не сразу, но Дамир все же понял, к чему она клонит.

Елена очень тщательно и грамотно организовала свое рабочее пространство, закупила материалы, а потом просто перестала пополнять запасы. Многие подручные средства флористки были в остатке, и она не покупала новые.

Как будто Елена сразу провела для себя черту, подготовила все до определенного момента. До четырнадцатого февраля… Она знала, что не вернется сюда. Знала и то, что будет расследование, поэтому не собиралась оставлять следов.

С другой стороны, а к чему такая таинственность? Ведь она уже засветила свое имя, свое лицо… Зачем уничтожать все улики в пустой студии?

Пока Дамир раздумывал над этим, Алиса действовала. Он уловил движение с ее стороны, а присмотревшись внимательнее, увидел, что она складывает в полиэтиленовые мешки, принесенные с собой, некоторые инструменты Елены.

– Ты что делаешь? – удивился он.

– Штучки краду.

– Зачем?

– Огурцы на балконе посажу! – закатила глаза Алиса. – Улики это, не считаешь?

– Не считаю. Считаю, что ты маешься ерундой.

– Очень может быть. И все-таки я хочу, чтобы Артур проверил, чьи отпечатки пальцев на этих инструментах.

– Чьи угодно, здесь уже полиция побывала, – напомнил Дамир.

– И что? Думаешь, они жонглировали лопатками? Нет, судя по тому, что инструменты аккуратненько лежали на своих местах, никто их не трогал. На них будут отпечатки, но только тех, кто с ними работал. Скорее всего, это будет Елена, и тогда ты прав – я зря трачу время и усилия Артура. Но Артур не надорвется, а меня не покидает ощущение, что, кроме Елены, здесь был кто-то еще!

Искусственным в этой девушке было многое – зубы, губы, скулы, подбородок, ресницы и волосы. Носик подрезали. Грудь увеличили так, что она резко выпирала на тощенькой грудной клетке. В ягодницы поставили импланты, чтобы превратить русскую попку в бразильскую. И не сказать, что все это было сделано плохо – нет, ее нельзя было включить в любимые интернетом подборки жертв пластической хирургии. В ее случае, врачи все провели по стандарту, и стандартный же результат получили.

Но Саша была достаточно внимательна, чтобы уловить все эти перемены. Она не могла не подумать о том, что все эстетические операции делают женщин удручающе одинаковыми. Сами-то сторонницы скальпеля и ботокса не сомневались, что стали краше утренней зари. Но у Саши иногда возникало ощущение, что там, в клиниках, их всех вводят в наркоз, а потом запихивают в один шаблон и давят прессом. Чтобы все стало «правильное».

Из-за замершей мимики и воскового вида кожи сложно было определить, сколько лет женщине, стоявшей сейчас перед Сашей. Морщинок у нее и правда было мало, если сосредоточиться только на этом моменте, она своего добилась.

Договориться об этой встрече было нелегко. Саша подозревала, что получить разрешение на эксгумацию тела и то проще! Ей потребовалось несколько часов переговоров, чтобы убедить эту обтесанную пластическими хирургами Галатею явить себя миру.

Вера Астахова была последней, кто видел Стеллу Тронову живой. Не считая, конечно, сотрудников банка и продавца в цветочном лотке, но они жертву не знали толком, а сосед по лестничной клетке с ней тогда не общался. Вера же провела с ней не меньше часа в тот день.

Вот только для самой Веры это не было аргументом. Тема ее даже раздражала – ей казалось, что все эти расспросы могут принести проблемы ей и ее мужу.

Сначала Саша пробовала давить на дружеские чувства, убеждая женщину, что этим разговором она способна раскрыть тайну смерти Стеллы. Вера не впечатлилась. Тогда пришлось говорить на ее языке: Саша пообещала ей подарочный сертификат в элитный салон красоты.

Вот тут и помогла ее дружба с Витольдом Грековым, зародившаяся еще на проекте. Вера была достаточно богата, чтобы позволить себе стрижку в его салоне. Но она, как и многие кандидатки в светские львицы, прекрасно знала, что сам Греков работает крайне редко. Он уже был достаточно богат и знаменит, чтобы позволить себе разборчивость. А для Веры стрижка у него и у его ассистента – это совершенно разные стрижки. Поэтому Саша внезапно получила уникальный инструмент влияния на нее.

И такую награду Вере предстояло отработать по полной. Они встретились в той самой кофейне, где когда-то пересекались Вера и Стелла.

– Значит так, сразу предупреждаю: понравится тебе то, что я говорю, не понравится, а подарочный сертификат я все равно получаю! – заявила Вера.

У нее была та особая, чуть шепелявая дикция, которую практически всегда дают увеличенные губы.

– Это понятно, но сначала мы с тобой повторим весь ваш маршрут со Стеллой, – напомнила Саша. – Зайдем в каждый магазин, и ты будешь мне рассказывать, что там делала Стелла, что говорила, что купила.

Только так можно было получить от этой встречи какой-то толк. Потому что по телефону Вера твердила то же, что шесть лет назад сказала полицейским. Да, они со Стеллой встретились в тот день, посидели, поболтали о жизни и мужчинах. Стелла не говорила и не делала ничего особого. Не намекала даже.

Веру пытались разговорить не только полицейские, но и все частные детективы, работавшие на Тронова. Им это не приносило никакой пользы, а женщину просто злило. Саша не сомневалась, что Вера ничего не скрывает, причин нет. Но и сдаваться вместе со всеми не желала.

Поэтому она решила положиться на ассоциативную память. У нее были основания полагать, что интеллект – не самая сильная сторона Веры, общение с ней подталкивало к такому выводу. Но даже малые дети многое вспоминают, если использовать правильные стимулы.

– Короче… – Вера достала изо рта жвачку, небрежно скатала пальцами в шарик и кинула в пепельницу. – Давай по делу. У тебя этот сертификат точно есть или ты меня дуришь?

Саша достала из сумки золотистый конверт и продемонстрировала собеседнице скрытый в нем сертификат.

– На стрижку лично от Витольда, – сообщила она. – Заметь, он делает тебе большое одолжение, потому что обычно он с наращенными волосами не работает.

– У меня свои!

– Ага, а я – альбатрос. Но по делу так по делу. Вы со Стеллой встретились здесь?

– В этом помещении. – Вера обвела зал скучающим взглядом. – Тут тогда другая кофейня была. Но тоже кофейня.

– Очень информативно. Дальше давай.

– Она чота заказала, и я чота заказала. Побазарили. Она ворковала про своего Тронова – типа, какой он лапа, как много работает, какая у них любовь-любовь. Она про это постоянно трындела. И нет, блин, она ни о чем не беспокоилась!

– Я про это не спрашивала, – отметила Саша.

– Спросила бы рано или поздно, вы все одинаковые вопросы задаете. Стелла вела себя как обычно: как будто она зубную пасту рекламирует. Улыбка до ушей и чирик-чирик-чирик про своего мужа. А с чего бы ей вести себя иначе? У нее всегда все было хорошо. Ей по жизни везло!

Зависть просматривалась невооруженным глазом. Но в этой зависти Саша не видела ничего особенного. Это не тот случай, когда одна заклятая подруга стала бы убивать другую. Вере и Стелле нечего было делить, Вера даже нуждалась в ней для формирования нужного круга общения.

– Потом вы пошли по магазинам? – уточнила Саша. – Не помнишь, кто из вас это предложил?

– Она, вроде… Скорее всего, она. Я люблю шопинг, но Стелла его просто обожала. Я не помню точно, кто предложил, но помню, что она таскала меня за собой.

– Показывай, куда она повела тебя.

Вера демонстративно отодвинула недопитый кофе и накинула роскошную меховую шубку. Видимо, сейчас проблем с деньгами у нее не было.

Первым магазином, в который ее повела Стелла, оказался обычный мультибрендовый бутик. Не самый дорогой, а потому не лишенный покупателей, и не слишком интересный.

– Тут мы мало зависали. Я померяла бежевую кофточку такую с принтом из мелких цветов, а Стелла меня ждала, сама ничего не меряла, – отрапортовала Вера.

Кого-то внезапные подробности могли удивить, но только не Сашу. Как она и предполагала, у Веры была выборочная память. Она запоминала то, что было важно лично для нее – порадовало, расстроило, зацепило. Эмоции и переживания подруги интересовали ее в меньшей степени.

По соседству с дамским бутиком располагался дорогой спортивный магазин известного бренда. Саша ожидала, что они пройдут мимо – но Вера свернула к зеркальной двери.

– Что, и здесь были? – изумилась Саша.

– О да! Это была прихоть Стеллы. Никогда в жизни мы в такие дыры не совались, а тут – понесло ее! Я думала, причина есть, может, купить что хотела… Но она пронеслась, как ошпаренная, между рядов, и мы вышли. Она ничего не смотрела толком и точно ничего не меряла.

Вера и сейчас смотрела на вешалки со спортивной формой с тем же сомнением, с каким продавщицы бутика косились на нее. Они-то знали, что такие дамы потрясать силиконом не любят!

А вот Саша получила неожиданную зацепку. Выходит, Стелла все же делала нечто странное! Она заглядывала во все магазины подряд, без особой цели. Для чего? Ей нужны были магазины – или нужна была видимость того, что она что-то делает, чтобы ее ожидание не было таким очевидным?

Теория Саши подтвердилась: Вера действительно водила ее по всем магазинам подряд. Она четко помнила свой покупки – и даже Стеллины. Потом вещи, приобретенные в этот день, нашли в багажнике машины Троновой.

В одном из магазинов они остались дольше. Бутик был среднего уровня, больше молодежный, чем статусный. Он не нравился Вере тогда и не нравился сейчас, причем скрывать свое отношение она не собиралась.

– Вот тут Стелла решила чуть ли не гнездо свить! – Вера презрительно поджала массивные губы. – Реально вешалки обходила!

– А ты что делала?

– Что, что… Стояла и ждала! Пыталась поторопить ее, но она именно тут вспомнила, что ей позарез нужно синее платье. Вот зачем оно ей? Синий тогда был вообще не в моде, это было модное «нет», все знали! Стелла тоже знала, а я напомнила ей, но она уперлась. Вкус у нее был средненький, но тут она просто деградировала!

– И как, нашла она синее платье? – заинтересовалась Саша.

– Нашла, прикинь! Оно одно-единственное тут было! Говорю же, синий был не в почете, не этот оттенок. Да и тут платье было такое уродское, что меня чуть не стошнило, прямо фу-фу какое! Думаешь, Стеллу это остановило?

– Думаю, нет.

– Правильно думаешь! Она схватила это уродское платье, как будто от него ее жизнь зависела, и кинулась в примерочную. Вот видела, как быдло хватает вещи на скидке? Так и она это платье схватила! Да еще и не своего размера!

Саша невольно вспомнила свои походы по магазинам и порадовалась, что они с Верой живут в разных мирах.

Но сейчас это не имело значения, ведь разговор все же дал плоды. Было в поведении Стеллы что-то необычное! Вера это не выделила, да и полиция к такому бы не присмотрелась. Но для Саши значение имели даже эти маленькие штрихи.

– И как, купила она то синее платье? – полюбопытствовала она.

– Не-а. Вернулась из примерочной расстроенная, платье повесила обратно. А что она ожидала? Уродские вещи, да еще большого размера, нормально сидеть не могут!

– Уверена, ты ей все это высказала на месте.

– Уж не сомневайся! – гордо хмыкнула Вера. – Кто-то же должен был преподать ей урок стиля!

– Дальше вы куда пошли, модный гуру?

– А дальше мы расстались. Стелла сказала, что ей куда-то нужно идти, мы попрощались. Я, если честно, была даже рада. Что-то она меня в тот день по таким магазинам таскала, что мне аж стыдно стало! Я взяла такси и поехала домой.

– А она?

– Пошла к своей машине!

– Я не о том. Ты знаешь, куда она направлялась после встречи с тобой?

– Да мне как-то побоку, – пожала плечами Вера. – Я заехала домой, кинула шмотки, переоделась и направилась в СПА. Все! О том, что Стелла умерла, я узнала через несколько дней. Очень жалко, пух праху ее, или как там говорят. Больше мне тебе сказать нечего. Где мой сертификат?

Новых вопросов у Саши не было – да и не хотела она продлять сомнительную радость общения с Верой. Зато у нее появилась идея, которая могла оказаться пустышкой, но могла и принести неожиданный результат. Попробовать стоило в любом случае.

Пока же ей необходимо было избавиться от нежелательной компании.

– Держи. – Саша протянула ей сертификат. – Действителен две недели, требуется предварительная запись, все как обычно.

– Да я уже завтра у него буду!

– Не сомневаюсь.

Сама Саша намеревалась увидеться с Витольдом сегодня, и вовсе не из-за стрижки. Только он мог помочь ей с этой внезапной идеей.

В салоне красоты, принадлежавшем Грекову, ее уже знали. Мастера ей приветливо кивали, Саша помнила их имена. Она была одной из немногих, кого допускали в кабинет директора.

Витольд сразу дал понять, что участвовать в расследованиях больше не хочет. Он попробовал, ему не понравилось, хотя именно его содействие когда-то помогло Саше победить. Да и теперь он изъявил желание помогать ей – по мелочам, как он выразился.

В кабинете Витольда, помимо письменного стола, была обустроена полноценная рабочая зона для особо важных клиентов – с креслом, раковиной для мытья волос и всеми инструментами. Когда он работал, беспокоить его не позволялось никому, включая Сашу, и она могла часами смиренно дожидаться встречи в коридоре.

Но на сей раз ей повезло. Витольд, облаченный в костюм цвета павлиньего пера, возился с документами, а парикмахерское кресло пустовало.

– Сходила? – полюбопытствовал он.

– Сходила, – кивнула Саша. – А завтра-послезавтра, думаю, сходит она. Сюда.

– Ты приносишь дурные новости, гонец. Давай, добей меня: у нее мочалка вместо волос, да?

– Ага. Пережженная.

– Ну хоть бы раз в прогнозе ошибиться, – закатил глаза стилист.

– Мастера твоего уровня не промахиваются, Акела!

– Не трать времени на лесть, звезда моя, у меня к ней иммунитет – я работаю в шоу-бизнесе. Лучше скажи мне, был толк от моей жертвы?

– Еще бы! Но у меня будет к тебе еще одна просьба.

На лице Витольда в этот момент отразилась вся скорбь мира. Саша, привыкшая к его артистизму, перенесла это спокойно.

– Ладно, излагай, – позволил он. – Но не обещаю, что помогу!

– Это будет легко! Вот. – Она выложила перед ним рекламную листовку бутика, в котором Вера и Стелла расстались. – Мне нужно, чтобы ты достал мне синее платье, которое продавалось в этом магазине в две тысячи одиннадцатом. Думаю, речь идет о весенне-летней коллекции. Вера сказала, что оно там было одно, так что сложно не будет.

– А цветочек аленький тебе не достать?

– Нет, спасибо, особенно если это будет красная роза…

– А что не так с красными розами? – удивился Витольд.

– Долгая история. В общем, мне нужно это платье. Поспособствуешь? Я ведь знаю, какие у тебя связи в модном мире, как тебя все там любят…

– Опять лесть?

– Нет. Искреннее обожание, – подмигнула ему Саша.

– Плутовка ты… но мне нравится. Ладно, попробую найти интересующую тебя тряпку – в этом магазине только тряпки и продают, уж поверь мне! Тебя интересует конкретное синее платье?

– Нет, что ты! Я же говорю, дело простое! Мне нужен любой образец модели, продававшейся там в тот период. Хочу посмотреть, как именно выглядело это платье!

– Постараюсь сделать, но раньше завтрашнего дня ничего не получится, – предупредил стилист. – Кофе будешь? А ты будешь, я вижу. Готов поспорить, ты еще не завтракала!

– Йогурт выпила, – отчиталась Саша. – Но если вы по-прежнему закупаете к кофе те шикарные печеньки, то буду! А почему ты мне вдруг так сильно рад, хотя я у тебя все прошу и прошу?

– Потому что в награду за мою помощь ты будешь развлекать меня историями из жизни.

– А именно? – напряглась она.

Она знала, что многие считают Витольда недалеким шутом, только и способным, что работать на публику. Она никогда не позволяла себе так обмануться. Стилист был умнее и проницательнее многих известных ей психологов, разве что Тронову и Ланфен уступал! Саша ничего от него не могла скрыть, и иногда это напрягало.

Витольд подтвердил ее опасения:

– Хочу послушать про седьмой этап проекта.

– Я ведь тебе уже все рассказывала!

– Ты рассказывала про расследования, я послушал. Но сдается мне, что самые занимательные части этой истории ты все же упустила.

– Уж не про Кирилла ли ты говоришь? – нахмурилась Саша.

– Видишь, моя умная девочка, ты сама все понимаешь!

– А тебе в голову не приходило, что, может, мне неприятно и сложно о нем говорить?

– Жизнь вообще порой неприятная и сложная штука. Мне тоже непросто бывает помогать тебе. Так что давай, вознагради мои усилия.

Спорить с ним было бесполезно… Да она и не собиралась. Саше давно уже хотелось с кем-то обсудить это, но она не решалась: гордость не давала. Витольд, если задуматься, подходил на роль собеседника в такой ситуации лучше всего. Он был другом… учитывая отсутствие интереса к женщинам, только другом он и мог быть.

Он выслушал ее с привычным вниманием. Саша старалась казаться беззаботной, и все-таки понимала: он ее насквозь видит. Поэтому его реакции она ждала с определенной тревогой.

Витольд не собирался быть деликатным:

– Поздравляю, ты влюбилась!

– Нормально ты так диагнозы расславляешь, доктор!

– Лучше тебе услышать это от меня и признать проблему, чем страдать одной.

– То, что ты сейчас несешь, неправильно сразу по нескольким причинам, – возмутилась Саша. – Во-первых, с какой стати я не распознаю собственную влюбленность? Во-вторых, почему это я буду страдать?

– Потому что с самопознанием у тебя не очень. Ты даже не можешь почувствовать разницу между увлечением, психологической зависимостью и влюбленностью.

– Я замужем была!

– Девять лет за наркоманом. И ты связалась с Петровским, хотя я сразу сказал тебе, что это дурная идея.

– Что-нибудь еще? – язвительно поинтересовалась Саша.

– А еще ты сидишь здесь и слушаешь меня, хотя могла бы обидеться и уйти. Потому что в глубине души ты знаешь, что я прав. У тебя тип характера такой, что тебе нужны отношения, нужна связь с мужчиной, чтобы хорошо себя чувствовать.

– Говоришь как Петровский!

– Думаю, все же с другим настроем и настроением, – парировал Витольд. – Ты можешь быть сильной, но потребность в эмоциональной связи все равно остается частью твоего характера. Чем охотно пользуются козлины вроде Петровского. Он знает, как на тебя надавить, что сделать, чтобы ты растаяла. Отсюда и рождается увлечение. А Кирилл твой ничего намеренно не делал, чтобы завоевать твою симпатию. Вот тебе и влюбленность.

– Вообще-то, он переспал со мной…

– Силой, а ты кричала и сопротивлялась?

– Ну, крики были, сопротивление – нет, – хмыкнула Саша. – Но сейчас не о том! Как я могла в него влюбиться? Я ж тебе сказала: он необразованный, бесперспективный и у него проблемы с законом!

– Милая, ты банковский вклад обсуждаешь или мужчину?

– Мне уже не семнадцать, не могу думать одним сердцем, уж извини!

– А и не надо, – отмахнулся Витольд. – Сердцем вообще думать сложно, у него функция другая. У меня для тебя две новости: хорошая и плохая. Кстати, они обе могут тебе не понравиться!

– Умеешь ты заинтриговать, – фыркнула она. – Но если думаешь, что уйду, то зря, я так и не дождалась свой кофе. А начинай с хорошей новости.

– Судя по тому, что ты мне рассказала, твой Кирилл вовсе не такой лошок, каким ты пытаешься его представить. Корочки у него университетской нет? У того парня, что тебе в салоне связи пытается телефон продать, высшее образование, может, есть. Сильно он Кирилла в этой жизни превзошел? Не мысли стереотипами, сто раз тебя просил!

– Ты был прав, твоя хорошая новость меня не сильно радует. Но надеюсь, что по той же логике и плохая не расстроит.

– Как знать, – загадочно улыбнулся стилист. – Плохая новость заключается в том, что твой бывший напарник – парень с характером, на поводке ты его не удержишь. И если он не захочет вернуться, ты его никогда не увидишь. Так что… лучше начни его забывать, пока не поздно.

Он не стал дожидаться того времени, когда наступает тишина, и больничные коридоры пустеют. Сергею это было крайне невыгодно. В принципе, он бы задание выполнил при любых обстоятельствах, за то и ценили. Но он предпочитал по максимуму упростить себе жизнь.

Поэтому он пришел во второй половине дня, в самые популярные часы посещения, когда вдоль стен неторопливо перемещались пенсионеры, а по лестницам сновали толпы скучающих детей, которые едва ли понимали, где находятся. С белым халатом на плечах и букетом красных роз в руках, Сергей был обычным посетителем, который пришел кого-то поддержать. Татуировки он скрыл под одеждой, надел парик, и искать потом будут кого-то другого.

Это если вообще будут. Возможно, они так и не поймут, что случилось.

Он миновал холл, обошел несколько этажей. Со стороны могло показаться, что он разыскивает кого-то, однако Сергей лишь изучал расположение лестниц и их реальное состояние. Он давно уже привык не доверять чертежам и планам – в русских больницах всякое возможно!

На нужном ему этаже посетителей не было, в реанимационное отделение так просто не пускали. Но и врачи здесь не прогуливались без дела, каждый был занят, у них просто не было времени обращать внимание на всех подряд.

Полиции в коридоре не было, камер – тоже. Потому что это не голливудский фильм, это жизнь. Хорошая, но все же обычная больница. Пожалуй, даже слишком просто для человека с его опытом!

Вполне возможно, врачам и охране раздали ориентировки на Хелен Робинсон, и ее бы сюда не пустили. Но вот его никто не ждал!

На особый статус Арины Вержининой указывало только то, что ей выделили хорошую отдельную палату. Проскользнув внутрь, Сергей обнаружил, что кровать со всех сторон прикрыта легкими воздушными шторами. Такого он в простых больницах прежде не видел. В остальном же, ничего шикарного здесь не было.

Да и какой смысл в интерьерных изысках, если пациенты в таких отделениях в сознание почти не приходят? А когда приходят, их переводят в другое отделение.

Он положил букет алых роз на стул, стоявший у стены. Разложить эти проклятые цветы так, как велел заказчик, можно будет потом. Сначала – ее смерть, главная цель его визита. Сергей опустил руку в карман, чтобы провести пальцами по гладкой поверхности шприца, убедиться, что оружие при нем. Он не любил убивать так уныло и безлично, но – с некоторыми клиентами лучше не спорить.

В любой момент сюда могла войти медсестра, и следовало торопиться. Он одернул в сторону штору, готовясь сделать укол.

Но план пришлось пересмотреть, потому что на кровати никого не было. Не то что сейчас – судя по состоянию постельного белья, ею вообще не пользовались. Но так быть не должно! Сергей не сомневался, что ни в чем не ошибся и ничего не перепутал. Согласно документам, Вержинина должна быть здесь!

Щелкнул замок, оповещая, что пришел кто-то еще. Обернувшись к двери, Сергей увидел врача, который теперь с удивлением смотрел на него.

– Вы кто?

– Я ищу женщину, которая была в этой палате. Где она? – требовательно поинтересовался Сергей. Наглость еще никогда его не подводила.

– На этом этаже посещения запрещены!

– Мне нужна Арина Вержинина!

– Нет здесь такой, – нахмурился врач. – И не было никогда. А теперь уйдите, я требую!

Что-то было нечисто. Сергею казалось, что его заманили в ловушку, и нужно было уходить. Он не боялся угроз врача, больничная охрана его тоже мало волновала. Но вот неизвестность… Сергей по опыту знал, что это всегда самая большая угроза.

Он оттолкнул в сторону врача и бросился к лестнице. Вслед ему неслись громогласные возмущения, но он не обращал на них внимания. Ему нужно было выбраться из здания как можно скорее на случай, если кто-то все же устроил западню.

Уже на лестнице он вспомнил, что оставил в палате букет. Да это и не важно! От шприца тоже нужно было избавиться, причем срочно. Что если полиция ждет его у дверей? С этим шприцем он преступник, а без него – просто посетитель, который приехал не по тому адресу.

Но в своих опасениях Сергей ошибся. Внизу его никто не ждал, здесь все так же суетились посетители, не обращавшие на него внимания. Впрочем, относительное спокойствие он почувствовал, лишь когда вдохнул морозный воздух февраля.

Относительное – вот тут ключевое слово. Он понятия не имел, почему сорвалось задание, но знал, что его клиенту это точно не понравится.

Ланфен не собиралась приглашать в проект серийного убийцу, и это не было ее инициативой. Он сам нашел ее, как обычно, и просто поставил перед фактом: он будет участвовать в расследовании, потому что ему интересен этот противник. Либо он присоединится к общему делу, либо все проведет в одиночку.

Она решила, что его присутствие в группе будет полезней. Ситуация сложилась очень опасная, и им нужен был человек с его опытом. Хотя, конечно, Ланфен было неприятно, что он манипулирует ею. Или что ослепил себя.

К этому моменту она уже знала, что он ничего не делает вполсилы. Залогом его неуловимости было то, что полиция искала «Гробовщика», его настоящее имя им было неизвестно. А ведь именно под настоящим именем он и пришел в проект!

Уважаемого бизнесмена Владимира Армейцева он превратил в неприкасаемый персонаж. Согласно всем документам, он страдал от редкого генетического заболевания, которое ослабило его, провело через постоянные боли, а главное, лишило глаз. Если он оказывался в поле зрения полиции, его алиби очень просто было подтвердить, потому что он не шутил относительно слепоты.

Ланфен знала, как он добивается такого результата. Он вкалывал природный токсин, добытый из рыбьего яда, непосредственно в глазное яблоко. Это частично разрушало роговицу, и на ее восстановление у здорового организма уходило не меньше двенадцати часов.

А еще такой трюк причинял невыносимую боль. И сам процесс, и последующее восстановление были крайне травматичны и серьезно ослабляли его. В добавок к этому, он еще и сбросил вес до болезненного предела, чтобы соответствовать своему альтер-эго.

Ей больно было смотреть на него. Особенно когда он снимал очки, и она видела залитые сплошной пеленой крови глаза – у Ланфен тогда внутри все переворачивалось. Но она не жалела его вслух, не пыталась отчитывать или учить жизни. Он столько лет остается непойманным – значит, знает, что делает.

Сотрудничество с ним уже давало результаты. Именно он настоял на том, чтобы Арину, как только она чуть-чуть окрепла, перевели в другую больницу – ночью и тайно. Многие врачи даже не успели узнать, как зовут странную пациентку! Однако по документам она все еще находилась там, на ее имя снимали палату, благо недостатка в местах в этот период не было.

В опустевшей палате по совету Владимира были установлены камеры наблюдения, и они дали довольно четкое изображение незваного гостя. Конечно, он не успел сделать ничего криминального. Но выражение его лица, когда он увидел, что Арины нет в палате, говорило Ланфен обо всем, что она хотела знать.

– Полиции передавать его фото нет смысла, – сказала она. – Обвинить его не в чем. Но для нас это очень важно… Спасибо. Думаю, этим ты спас Арине жизнь.

– Всего лишь побочный эффект моих действий, – отозвался Владимир. – Моя цель – поймать, а не защитить. Но если из-за этого кто-то выживет, я не возражаю.

– А все равно спасибо.

Она пришла в его дом. Адрес не был загадкой – в отличие от Гробовщика, Владимир Армейцев никогда не скрывался. Однако все равно к нему никто не приходил, и его затворничество оставалось не потревоженным.

Жилище было полностью обустроено для слепого: он натянул через комнаты веревки для ориентации в пространстве, убрал все острые углы, обеспечил себя необходимым минимумом мебели. Сувениров и прочих дизайнерских мелочей здесь не было вообще, освещение тоже обустраивалось лишь для гостей. Зачем это тому, кто не видит?

При этом Ланфен не сомневалась, что даже если провести в доме обыск прямо сейчас, когда Гробовщик к этому не готов, тут все равно не найдут ни оружия, ни иных улик, указывающих на его причастность к убийствам. Он бы себе такую слабость не позволил! А она не спрашивала, где он хранит подобные вещи. Чем меньше она знала, тем проще было существовать ее совести.

– Расскажи мне, как выглядел человек, который пришел к Арине, – попросил Владимир.

– Это мужчина, лет тридцати-тридцати пяти на вид. Не очень высокий, рост примерно метр семьдесят пять, и я бы не назвала его атлетичным. Скорее, у него среднее телосложение, даже в сторону полноты.

– Это очень хорошая внешность для наемного убийцы. Он не запоминается, а отсутствие груды мышц не означает слабость. Продолжай.

– Волосы у него русые, но я считаю, что это был парик. Лицо без каких-либо примечательных черт, средний нос, глаза светлые, но точный оттенок назвать не берусь. Одежда его полностью закрывала, все, кроме лица, так что если и были у него татуировки или шрамы, мы их не увидели.

– Еще одна черта профессионала. У него было с собой оружие?

– Нет, – покачала головой Ланфен, хотя знала, что собеседник не увидит этот жест. – Но он принес с собой букет роз. Красных! Понимаешь? Они должны были быть на месте смерти Арины!

– Тогда вы можете перенести красные розы из списка совпадений в список улик. Наемные убийцы не отличаются сентиментальностью. Если они берут с собой цветы, то только чтобы спрятать там оружие. Но в тех розах оружия не было, я правильно понимаю?

– Правильно. Оружие мы не видели и не нашли, но это точно было что-то маленькое. А розы… Я знаю, что это уже, можно сказать, почерк.

При этом первое нападение на Арину совершила женщина, второе – мужчина, и оба действовали достаточно профессионально, чтобы называться наемниками. Следовательно, розы идут не от них, а от заказчика… который, возможно, способствовал и гибели Стеллы.

Такие вещи не делаются без причины. В цветах должен был скрываться символ, послание, которое объясняло бы, за какое преступление приходит наказание!

Поэтому Ланфен насела на Тронова. Он в эти дни не отходил от Арины и расследованием интересовался мало. Да и Ланфен его жалела, старалась лишний раз не беспокоить. Но тут уж позволить ему остаться в стороне она не могла!

Он ей не помог. Тронов понятия не имел, к чему тут красные розы. Они в его жизни никогда не играли большой роли.

– Только могу тебе сказать, что их любила Стелла, – пояснил он.

– И это все?

– Все. Но даже в нашем с ней браке розы никогда не были на каком-то особом месте. Я знал, что они ей нравятся, дарил. Ей было приятно. Такой цветок легко запомнить и купить, поэтому красными розами она облегчала мне жизнь.

– Алексей, ты точно уверен? До встречи со Стеллой, может, были важные случаи, когда красные розы были рядом? Например, что-то произошло в месте, где они росли?

– Я уже думал об этом, я вспоминал всю свою жизнь – вплоть до детства. Я хочу, чтобы мы нашли того, кто сделал это с Ариной, и я понимаю твое желание хвататься за малейшую подсказку. Но с красными розами я помочь не могу. Они для меня вообще ничего не значат!

Этот след пока не вел никуда, но Ланфен держала его в памяти. Они были далеки от заказчика преступлений – зато многое узнали об исполнителе.

– Может, я тебя удивлю, но мы знаем имя человека, который приходил в палату. Когда мы получили его четкое фото, Вероника нашла его с помощью полицейской базы данных.

– Ты меня не удивила, – слабо улыбнулся Владимир. – Я не ожидал меньшего ни от Вероники, ни от тебя. Я давно уже наблюдаю за участниками проекта, ты знаешь. Те, что уходят, здесь лишние. Те, что остаются, представляют собой довольно любопытный ресурс. В этом плане, Тронов своего добился.

– Знаешь, я не уверена, что мне нравится твое стремление людей ресурсами называть!

– Тогда просто не думай об этом. Лучше расскажи мне, что выяснила Вероника.

– В этом плане, есть и плюсы, и минусы. Плюс в том, что фото на девяносто процентов совпало с изображением Сергея Суражного. Тридцать два года, нигде и никогда не работал, проблемы с законом с детства. Воровал, продавал наркотики, выбивал долги и наконец перешел к заказным убийцам – часть из этих преступлений была подтверждена, он отсидел три срока, но дальше он стал умнее, обзавелся деньгами на хороших адвокатов и многое осталось на уровне подозрений.

Она ожидала, что Владимир скажет что-то, прокомментирует. Он разбирался в преступниках как никто другой! Но он пока только слушал ее, и она продолжила.

– Судя по тому, что удалось разведать Веронике, Суражный отличался наглостью и смелостью. В юности агрессия его подводила, многие преступления он делал более кровавыми, чем реально требовалось, на том и попадался. Но как только он сумел обуздать свой характер, ловить его стало сложнее. Он не стал нападать меньше, зато он делал это аккуратней. В некоторых случаях он намеренно позволял полиции узнать о своих преступлениях, но только в том случае, когда против него не могли собрать нужных улик. Как психолог могу сказать, что это показатель неких затаенных комплексов и не самого большого ума. Но нам это и не важно, потому что Суражный отлично подходит на роль наемника, которого могли прислать за Ариной. В иных обстоятельствах, я бы уже обратилась к полиции с просьбой его задержать, потому что он мог бы вывести нас на заказчика. Но сделать это не получится, в чем и заключается упомянутый мной минус ситуации. Хочешь знать, в чем подвох?

– Да хотя бы в том, что ты постоянно описываешь его в прошедшем времени.

– Верно подметил. Подвох в том, что Сергей Суражный мертв, и уже не один год. В две тысячи четырнадцатом Суражный уехал в США по личным делам, там и погиб. Он был на борту внутреннего рейса, произошла авиакатастрофа, не выжил никто. Вероника наводила справки, на инсценировку не похоже. И следователи, и его бывшие подельники убеждены, что Суражный погиб тогда. С момента его смерти он нигде не мелькал, его никто не видел – до того, как он явился в больницу.

– Следовательно, за Ариной пришел мертвец?

– Знаю, знаю, верится с трудом, – вздохнула Ланфен. – Лично я сейчас вижу тут два варианта… Либо Суражный все же устроил инсценировку, обманув полицию, либо программа распознавания лиц ошиблась, и это был не он. Вероника продолжит искать…

– Не надо.

Он очень редко прерывал ее. Гробовщик отличался змеиным терпением и безупречной вежливостью. Поэтому она даже решила, что ей послышалось. Но нет, его лицо было повернуто к ней, и Ланфен могла только радоваться, что невидящие глаза скрывают зеркальные очки.

– Почему не надо? – удивилась она.

– Потому что я сам этим займусь. На несколько дней мне придется исчезнуть, я буду недоступен для личных встреч. Но и ты, и участники можете звонить по телефону, который я оставил. Если будет возможность, я отвечу.

Она не стала спрашивать о том, что он собирается делать, знала, что это бесполезно. Гробовщик десятилетиями выслеживал опасных преступников, знал то, о чем не догадывалась даже полиция. По сравнению с тем опытом, Сергей Суражный был для него мелкой сошкой.

Но ведь и не в Суражном сейчас проблема! Ланфен нутром чуяла: тот, кто стоит за ним и Хелен Робинсон, гораздо опаснее, чем они могут предположить.

Она не выдержала, обошла кресло мужчины, остановилась у него за спиной и опустила руки ему на плечи. Осторожно массируя мышцы, она чувствовала, какими тонкими они стали, как близко теперь кости…

– Мне не нравится, что ты действуешь в таком состоянии, – признала Ланфен.

– Мне доводилось охотиться и в худшем положении.

– Слабое утешение!

– Я не утешаю тебя. Нет причин для этого.

– А как же твои глаза? – настаивала она. – Ты хоть раз охотился вслепую?

– Нет, поэтому мне и придется исчезнуть на пару дней.

– Ты очень сильно рискуешь…

– Никогда и не было иначе. – Владимир положил свою руку поверх ее руки. – Просто раньше это никого не беспокоило.

– Кроме тебя самого?

– Включая меня самого. Ты единственная, кто обо мне беспокоится. Не надо так.

– А по-другому и не получается. Мы не знаем, кто пытается добраться до Тронова! Возможно, этот человек достаточно умен, чтобы понять, что ты для него – угроза. А ты засветил свое настоящее имя! Я уже ни в чем не уверена…

– Тогда просто отгородись от этого, – посоветовал он. – Не беспокойся о том, на что не можешь повлиять, помогай другим.

– Кстати о других… с ними ведь тоже все непросто! – указала Ланфен. – Никто пока не подходил ко мне, чтобы обсудить тебя, никто не отказался от участия в проекте, но… Некоторые узнали тебя. Они напряжены, смущены, не знают, как реагировать.

– Идиотов среди участников этого проекта нет, так что разберутся.

– Слишком все это опасно стало… Я видела их реакцию, общалась с ними позже. Трое человек уже знают, кто ты такой, я уверена!

– Четверо, – поправил Гробовщик. – Четверо участников знают, кто я такой. Просто один ведет себя умнее, чем остальные.

Север любил свою семью – в этом он никогда не сомневался. Но ему все равно иногда нужны были такие моменты: когда он один, свободен, силен и может делать что угодно. Здесь, на пустой дороге, окруженной снежными полями, он особенно остро ощущал это.

Прелесть путешествия в том, что потом можно вернуться домой. Север не собирался отказываться от тихого счастья, которое досталось ему с непередаваемым трудом. Но он был рад такой возможности, как эта поездка.

Кому-то нужно было побывать в колонии, где сидела Елена Рязанова, поговорить с руководством и персоналом, с людьми, которые ее помнят. Потому что тот срок, по сути, был последним периодом, когда Елена хоть вынуждено, а все же с кем-то общалась. Выйдя на свободу, она держалась в стороне от людей, а ее переговоры с клиентами ценной информации дать не могли.

Север знал, что лучше сделать это одному, все знали. От Вероники с ее хакерскими навыками больше толку в Москве, да и к работе в команде она больше склонна. А он не имел ничего против дальней поездки, пусть и в такой мороз.

Единственным, что его сейчас беспокоило, была незащищенность Вероники. Пока что непосредственно за ними никто не охотится, но такого можно ждать в любой момент, учитывая, что повторное нападение на Арину сорвалось! Северу было спокойней, когда он лично защищал жену – а он считал ее женой, несмотря на то что штампов в паспорте пока не было.

Тут им удалось найти компромисс. Во время его отсутствия Вероника перебиралась жить к Алисе и Дамиру. Они были друзьями, поэтому в их надежности Север не сомневался. Дамир, конечно, тихий, но его спокойствие – это не слабость. Слабый не стал бы первым победителем проекта и одним из самых успешных игроков.

Поэтому Северу удалось отстраниться от мыслей о том, что осталось в Москве, и сосредоточиться на цели своей поездки.

Понятное дело, в колонии его никто не ждал, и ему там были не рады. Но для того и существует проект: чтобы содействовать в нужные моменты. О встрече с начальником колонии договорился Артур, нынешний куратор, а в прошлом полицейский. Пока для Севера более ценного источника данных просто не было.

Дороги были расчищены не везде, путешествие отняло больше времени, чем он думал, так что до колонии он добрался только на следующее утро. Февральские снегопады окружили эти места благородным, роскошным даже пейзажем… Хотя осенью, должно быть, это была угнетающая картина: горстка старых, черных от времени домиков и темные стены леса.

Несмотря на базовые меры предосторожности и охрану, колония-поселение все равно была несравнима с настоящей тюрьмой. Сюда отправляли в худшем случае за преступления средней степени тяжести, да и то редко. В основном тут сидели такие, как Елена: нарушившие закон первый раз и не несущие угрозы обществу.

Дорогой внедорожник Севера мгновенно привлекал внимание, на него косились с удивлением и недовольством – причем не только заключенные, но и охранники. У последних недовольства было даже больше. Должно быть, решили, что проверяющего прислали, московские номера на это намекали. Но останавливаться или собираться у машины никто не решился, тут все спешили по своим делам.

Севера это внимание не смущало. Он легко игнорировал людей, если они не были опасны или интересны.

Он не видел смысла откладывать главную цель своего визита, поэтому сразу направился к зданию администрации. Начальник колонии мог бы устроить демонстрацию власти, заставляя Севера ждать в холодном коридоре, но не стал опускаться до такой мелочности. Гостя из Москвы он принял сразу.

Колонией управлял мужчина лет пятидесяти, военной выправки, мрачный, всех разглядывавший исподлобья. Это не было очередным знаком недовольства, скорее, общей привычкой. Он гармонично смотрелся в просторном и пустом кабинете, обставленном еще по советскому стандарту. Из новых вещей здесь был только компьютер, да и то выключенный.

– Я уже знаю, зачем вы приехали, – заявил начальник колонии, без лишних сомнений опуская приветствие.

В его кабинете было не так холодно, как в коридоре, но Север довольно быстро пожалел, что снял куртку. Начальник колонии, носивший стандартную форму, на холод не реагировал.

– Из-за Елены Рязановой.

– Само по себе это бы ничего не объясняло, но мне известно, что она натворила. Я послал данные по ней в полицию. Так что я не хочу знать, почему она нужна.

– Но что-то знать вы явно хотите, – заметил Север.

– Зачем вам она? Вы кто ей вообще?

– Ей – никто. Я частный детектив, нанятый друзьями ее жертвы, – убежденно солгал Север.

В Москве такая версия у него бы не прокатила. Его слишком часто показывали по телевизору, интервью с ним ставили в журналы и на интернет-сайты. Даже те, кто от современного искусства был далек, слышали его имя, пусть и не зная, чем именно он занимается.

Но здесь, в провинциальной колонии-поселении, столичная богема была все равно что белки в лесу – все одинаковые и не слишком важные.

– Не терплю частных детективов, – буркнул начальник колонии. – Лезете не в свое дело и усложняете жизнь нормальным следователям!

– Тогда не буду заставлять вас терпеть мое общество слишком долго. Расскажите мне про Елену Рязанову – и разойдемся.

– Нечего про нее рассказывать… Когда такие женщины сюда попадают, они ведут себя по-разному, но основные модели поведения есть. Одни сразу начинают права качать. Другие давят на жалость. Третьи стараются нести мир и любовь. Четвертые замыкаются в себе и шарахаются от каждой тени. Рязанова была из четвертых. Когда ее привезли, она почти ни с кем не разговаривала, старалась забиться в угол… А таких здесь не любят.

– На нее нападали?

– Ее били. Была бы помоложе и покрасивее – могли бы использовать сами знаете как. Но, насколько мне известно, ее только били. Чисто в профилактических целях, то есть, не сильно, и в лазарет она ни разу не попадала. А потом она уже при спонсоре ходила, и ее перестали трогать.

– При ком ходила? – уточнил Север.

– Покровительница у нее появилась.

– В смысле?..

– Не знаю, в каком смысле, я такими вещами не интересуюсь! – отрезал начальник колонии. – Ходили они вдвоем, как подруги, больше никто ничего не видел. Весь свой срок Рязанова общалась только с ней, других подруг у нее не было.

– Очень любопытно… и что же это за защитница такая?

Выяснилось, что каким-то образом Елена сошлась со своей полной противоположностью. Наталья Загорова людей не боялась, отличалась вздорным, шумным нравом и шальным бесстрашием. В колонию она попала по глупости: напилась и разбила несколько витрин в магазинах.

Отбывать свой срок Наталья приехала раньше, чем Елена. Сначала она на новенькую не обращала внимания, при ней постоянно была свита. Но когда Рязанову в очередной раз избили, Наталья решила взять ее под крыло.

С тех пор они практически не расставались. Инициатором была Елена: такое общество ей нужно было для выживания. Но нельзя сказать, что Наталья просто позволяла ей находиться рядом. Она активно оберегала подругу. Красноречивее всего об этом свидетельствовал тот факт, что Наталья могла освободиться раньше, чем Елена – условно-досрочно. Но она напала на охранницу без особой на то причины, и срок заключения продлили. Начальник колонии не сомневался, что она просто хотела остаться, пока ее протеже не окажется на воле.

– Хотя как по мне, так лучше бы освободилась тогда и катилась на все четыре стороны, – вздохнул он. – От Загоровой всегда было больше проблем, чем от Рязановой. Рязанова – она как тень. Вроде она есть, но она все время где-то в стороне, никому не мешает, что ей скажешь, то она и делает. А Загорова – в каждой бочке затычка, права постоянно качает, потому что ей это нужно для поддержания собственного авторитета.

Разглядывая фотографию Натальи Загоровой, Север готов был поверить, что такая нигде не пропадет. Со снимка на него смотрела рослая и весьма полная бабища с грубыми чертами лица и мрачным взглядом. Чтобы усилить и без того медвежий облик, Наталья показательно не ухаживала за собой: брови срослись на переносице, губы оставались обветренными, коротко остриженные волосы торчали во все стороны, потому что мыла она их крайне редко.

Ее избегали многие заключенные, даже те, кто сами в авторитетах ходили. С ней проще было не связываться. В колонии Наталья напоминала акулу, которую сторонились все, кроме рыб-прилипал.

– К счастью, освободились по итогу обе, – завершил начальник колонии. – Больше я их не видел – и рад этому. Рязанову точно не увижу, если она действительно совершила то, о чем я слышал, ее не сюда отправят.

– А Загорова? Она чем занялась?

– Не знаю и знать не хочу. Но сильно сомневаюсь, что она одумалась и живет сознательной жизнью.

Наталья Загорова была важна для них, похоже, она имела на Елену огромное влияние. Что если из-за нее флористка и изменилась настолько сильно? Но начальник колонии об этом рассказать ничего не мог, и Север сосредоточился на других вопросах.

– Вы слышали о том, что якобы сделала Елена… вы верите, что она могла пойти на такое?

– А черт ее знает… Про тихий омут слышали когда-нибудь? Вот и она такая: тихая, тихая, а потом удивляет. Мне она показалась трусливой настолько, что она в принципе не способна была на прямое нападение. Но я ей не мамка и не нянька, чтобы в душе ее трепетной разбираться. У меня таких полная колония, и мне плевать, что у них там в башке творится. Мне нужно, чтобы они отбыли свой срок здесь, не померли сами и никого не убили в процессе. Больше мне вам сказать нечего, хотя можете еще почитать личные дела Рязановой и Загоровой. У вас все?

Изначально, это действительно было все. Но своим последним монологом начальник колонии неожиданно подал Северу идею.

– Почти. Скажите, пока Елена и Наталья отбывали тут срок, в колонии были какие-нибудь подозрительные смерти?

– Э-э… что?

Север и сам пока не понимал, к чему идет, двигался скорее интуитивно, но отступать не собирался.

– Было такое, что кто-то из заключенных умер, скажем, от яда, болезни или чего-то подобного? Кто-нибудь вообще в те два года умер?

Если Загорова действительно сильно повлияла на Елену, то и обучение обращению с ядами должно было начаться здесь. Потому что при нападении на Арину флористка уже действовала слишком уверенно для новичка.

– Вы издеваетесь? – укоризненно посмотрел на него начальник колонии.

– Нет, мне правда надо знать.

– Я не помню, когда конкретно кто умер!

– А что, здесь так часто умирают люди?

– Иногда случается, не курорт все-таки! Все вам нужно знать…

Продолжая выражать недовольство, начальник все-таки включил компьютер. Было очевидно, что с машиной он обращается неуверенно, но система не делала для него поблажек: архивы хранились только там. Видимо, в адрес Севера с рекомендацией выступили очень уважаемые люди, потому что желание просто выкинуть его вон начальник колонии не скрывал, но все равно не делал этого, а старался найти ответ.

И нашел.

– Есть. Три человека померли за эти два года.

– А причина смерти?

– Этого я вам не скажу, тут сплошь медицинские словечки… Шли бы вы фельдшерицу беспокоить с этим. Она в лазарете, это здание справа от администрации. Пусть она вам рассказывает, кто, когда и почему тут помер! Идите, я ей позвоню, чтобы она вам ответила. Поговорите с ней – и сразу уезжайте, сюда можете не возвращаться, я вам все сказал.

– Премного благодарен, – усмехнулся Север.

– А уж я как рад…

Что ж, теперь предстояло выдержать только ментальную битву с местной фельдшерицей. Север уже видел достаточно представителей здешнего персонала, чтобы понимать, что в лазарете его ждет медведь. Но это и понятно: заключенные – публика сложная, и работать с ними может только человек, который способен за себя постоять.

Однако его догадки, какими бы реалистичными они ни были, не подтвердились. Потому что у дверей кабинета его встречала молодая девушка, невысокая, тоненькая и хрупкая. Она смотрелась настолько неуместно среди этих холодных мрачных стен, что Север растерялся, не зная, что сказать. Для него это было редкостью.

– Вы, что ли, столичный детектив? – подозрительно покосилась на него девушка.

Из-за плохого отопления она была вынуждена намотать поверх халата пуховый платок. С учетом тонкой комплекции, это делало ее похожей на огромного цыпленка.

– Я, – подтвердил Север.

– У меня такое ощущение, что я вас где-то видела…

Судя по стопке журналов на столе, девушка как раз богемной жизнью интересовалась, и это Севера не радовало.

– Не думаю, я в этих местах впервые, – поспешил заверить ее он.

– Да уж, сюда просто так не катаются… Мне Антон Михалыч позвонил, сказал, что вам нужно. Это странная просьба.

– Но и работа у меня нетипичная. Надеюсь, вы мне сможете помочь.

– Смогу, – вздохнула девушка. – Людей здесь умирает не очень много… Но все равно это каждый раз тяжело. Я всех помню…

Она провела его в свой кабинет. Чувствовалось, что при ограниченных ресурсах она старалась создать здесь хоть какое-то ощущение уюта: увешала стены фотографиями и картинами, рассадила на полках мягкие игрушки, поставила на подоконник искусственные цветы. Живые, видно, при таком морозе увядали…

Юная медичка была здесь не к месту – со своей комплекцией, чрезмерной ответственностью и эмоциональностью. И тем не менее, раз она помнила Елену Рязанову, она тут проработала уже несколько лет и уезжать не собиралась. Север не был уверен, что это к лучшему.

– Чай будете? – поинтересовалась она. – Будете, конечно, наверняка вы замерзли в кабинете Антона Михалыча…

– Был бы признателен, – кивнул Север. – И за чай, и за рассказ о том, кто здесь умер. Антон Михайлович сказал, что в нужный мне срок – три человека.

– Правильно сказал, – вздохнула медичка. – Это очень грустно. Вас кто-то конкретный интересует?

– Нет, хотел бы про все случаи узнать.

– Сдается мне, что вы все-таки проводите проверку колонии, хоть и детективом назвались… Ну да ладно, не мое это дело. Мне скрывать нечего.

Чашки в ее кабинете были с персонажами из мультфильмов. Север надеялся, что она уволится из колонии в ближайшее время.

Медичка достала чайные пакетики, залила их кипятком из обмотанного изолентой электрочайника. В воздухе сразу же запахло малиной.

Девушка ненадолго задумалась, словно перебирая в уме факты, потом сказала:

– Марина Аверина, она, пожалуй, умерла первой из троих в нужный вам период. Но не здесь.

– В смысле? Тогда какое отношение она имеет к моему запросу?

– Она была заключенной. Многоплодная беременность, сложный случай, на фоне врожденной сердечной недостаточности… В колонии у нее начались роды, но я, зная об особенностях ее ситуации, сразу отправила ее в городскую больницу. Не помогло… Она умерла при родах, детки выжили. Поскольку на тот момент она являлась заключенной, естественно, ее смерть зарегистрирована у нас. Очень жалко ее…

– Воистину. Кто еще?

– Еще была Ирина Михайловна… в смысле, Ирина Тюрина. Не знаю, как, но она умудрялась чаще других алкоголь доставать и всегда пьяной ходила. Другие тоже так хотят, но им удается помешать, а ей – никто не мог… Она говорила, что всю жизнь пила и до смерти будет пить. Угадала вот… У нее в доме ночью пожар начался. Не по ее вине, здесь в домиках проводка не лучшая, и я не помню, что именно загорелось, но пожарные сказали – несчастный случай, без вариантов. Ирина Михайловна тогда опять пьяная была, сама выйти не смогла, хотя пожар не сильный…

– Сгорела?

– Не сразу. Ее вынесли оттуда, ко мне доставили. А что мне делать при таком поражении? Я вызвала бригаду из города… Но это год назад было, тоже зима, заносы… Они не успели. Когда они прибыли, Ирина Михайловна уже была мертва.

Ни одна из этих смертей не могла иметь отношение к Елене – смысла не было. Север расстройства как такового не чувствовал, он и не надеялся, что его наскоро слепленная теория к чему-то приведет.

– А третий случай? – поинтересовался он. Это было в большей степени стремлением отсрочить момент, когда ему придется возвращаться в промерзшую машину, чем реальной надеждой узнать нечто важное.

– Соня Антипенко. Очень, очень печальный случай, – помрачнела медичка. – Терпеть такие не могу! Я после них месяцами сплю плохо…

– Почему?

– Потому что думаю все, что могла бы помочь человеку – и не помогла. Какой из меня после этого врач!

– Думаю, что все-таки хороший, раз у вас появляется сожаление… А что именно произошло с Соней?

– Она отравилась, и очень сильно, – ответила девушка. – Не знаю, чем, и она не знала. Говорила, что ела то же, что и все… лукавила, наверно. Соня сидела за хранение наркотиков, возможно, это как-то связано… Не знаю. Я в жизни такого сильного отравления не видела! Бедняжку рвало, сначала едой, потом кровью даже, диарея не прекращалась, живот болел так, что она криком кричала. Я все перепробовала, что у меня было! Но разве это много? Нам ведь по-настоящему сильных препаратов не дают, я ей даже настоящее обезболивающее дать не могла… Я попробовала связаться с городской больницей, просила о помощи. Но они как узнали, что речь о пищевом отравлении, сказали мне справляться самой. Мол, у них все переполнено, не хватало им еще зэчки, которую постоянно проносит – как-то так. Я надеялась, что она справится – молодая ведь, тридцати не было, и ничем серьезно не болела… да не повезло. У нее даже не было родственников, которые пожелали бы ее забрать, так и захоронили на ближайшем кладбище.

Чувствовалось, что медичку действительно печалит судьба заключенной. Север же сейчас думал о другом: похоже, он, не целясь, задел нечто серьезное! Необъяснимое отравление, нетипичные симптомы…

Может, совпадение. А что, если нет?

– Скажите, а когда заключенные болеют, другие их навещают? – осведомился он.

– Бывает иногда, если они подружились… Тут же не тюрьма, они свободно по колонии перемещаются! Я благодарна тем, кто навещает. Во-первых, это по-людски. Во-вторых, они мне здорово помогают, если загрузка большая: могут помыть, покормить своих.

– Действительно, по-людски… Вы не помните, не приходила ли к Соне Антипенко Елена Рязанова?

– Я слабо представляю, кто это, – покачала головой медичка. – А память у меня хорошая, лица и имена мгновенно запоминаю. Если я не помню эту Рязанову, значит, она сюда не приходила.

Что ж, вот и вся красивая теория… Все-таки совпадение. Север отставил в сторону чашку и, готовясь уходить, спросил уже между делом:

– А вообще Соню хоть кто-то навещал?

– Конечно! С ее симптомами, ей постоянно помощь нужна была, она же слабая совсем стала – кормить ее, подмывать и все такое. К счастью, к ней подруга регулярно ходила, она меня очень спасала!

– Вы не помните, как звали эту подругу?

– Наталья Загорова, – без тени сомнений ответила девушка. – Я ей так благодарна, что в жизни это имя не забуду! Наташу в колонии не очень любили, вам это наверняка сказали. Но я-то знаю, какой она на самом деле добрый и светлый человек! Она одна навещала Соню до самой смерти…

– Она не могла оставить все это здесь! – решительно заявила Алиса.

– То есть, убить человека могла, а цветы бросить – нет? – удивился Дамир.

– Разве это не очевидно?

Каждый квадратный метр дома Елены Рязановой был отдан цветам. Чувствовалось, что она даже перепланировку провела, чтобы ее зеленым «питомцам» достались лучшие условия. Полноценной семье, особенно с детьми, здесь было бы неудобно, растениям – в самый раз.

Рабочая зона флористки была ограничена и ограждена от той, где размещались комнатные растения. Елена спала рядом с ними, обедала, установила для них специальные лампы и обогреватели. Весь свой немалый доход она тратила на цветы. Ее действительно не интересовали деньги как таковые, в ее жизни была совсем другая страсть.

– Думаю, тут какой-нибудь диагноз найдется, – заметила Алиса, фотографируя окружающее пространство на мобильный телефон. – Пусть Ланфен посмотрит, может, что и скажет.

Судя по пространству, цветов раньше было больше. Но за ними некому было ухаживать, когда Елена отправилась в тюрьму, и по возвращении ее встречали истлевшие листья. Это все равно что обнаружить трупы домашних животных, пожалуй… Рязанова тут же начала восстанавливать запас, могла бы за год наверстать упущенное, благо деньги позволяли, но она этого почему-то не сделала. Наверняка что-то ей помешало, но что – Алиса не представляла.

Изначально Дамир вообще хотел ехать сюда без нее. Он всегда был склонен оберегать ее, а за месяцы беременности эта опека достигла колоссальных высот. Однако Алиса воспротивилась: она устала ощущать себя хрустальной вазой, для которой выйти из дома – уже подвиг. Поэтому Юрика они оставили под присмотром Вероники, которая пока жила у них, а сами отправились на осмотр дома Елены Рязановой.

Тут для нее было даже не жилище, а какой-то импровизированный храм цветов! Помимо них и рабочих инструментов, в коттедже, как и сообщалось в отчетах полиции, ничего не было – снова ни следа токсина, использованного против Арины. Но дом точно не выглядел покинутым, Елена жила тут до последнего, это подтвердили ее соседи!

– Ты смотри какая штука… – Алиса осторожно дотронулась до мертвой орхидеи. – Она действительно любила все это… Судя по состоянию ее мастерской, она точно знала, к чему готовится, когда это состоится. Знала, что ей придется скрываться. Почему она не вывезла цветы заранее?

– Может, не хотела увеличивать риск? Если бы она начала увозить горшки с цветами, это бы заметили, она привлекла бы ненужное внимание. Зачем повышать вероятность собственной поимки из-за каких-то цветов?

– Затем, что для нее это были не какие-то цветы, это была ее семья. Обрати внимание, она отдала им лучшие места в доме! Семью не бросают. Вот если, гипотетически, ты бы совершил какое-то преступление и собирался бежать, разве ты бы бросил меня и Юрика здесь? Особенно зная, что мы без тебя долго не протянем?

– Я даже не знаю, что меня больше напрягает в этой ситуации: мои гипотетические бега или то, что ты сравниваешь себя и моего сына с горшочными растениями! – возмутился Дамир.

– Не дуйся, отвечай!

– Ты прекрасно знаешь, что не бросил бы.

– Вот и она бы не бросила, – заключила Алиса. – У нее не было не то что семьи, друзей даже! Никого не было, кроме этих цветов. А она их тут гнить оставила.

– Это не аргумент, а интуитивное предположение.

– У тебя есть что-то получше?

– Нет, я как раз считаю, что нам здесь нечего ловить. Но давай еще осмотрим задний двор.

Участок, примыкающий к дому, тоже поражал. Он был разделен на открытые грядки, где Елена выращивала цветы летом, и зимние теплицы. Причем в случае ее дома теплицы не были просто целлофаном, натянутым на металлический каркас. Внутри была обустроена высокотехнологичная система освещения, обогрева и полива. За счет этого растения продолжали цвести даже в самые лютые морозы. Правда, полиция, проводившая обыск, отключила компьютер, и теперь умирание началось и в теплицах… Алиса считала это варварством, но с точки зрения закона все было сделано верно.

Чтобы побыстрее осмотреть заснеженный участок, они с Дамиром разделились. Он отправился в дальнюю часть цветника, Алиса же осталась неподалеку от теплиц. Она хотела, чтобы так было.

Ей нужно было позвонить.

Может, Дамир и не поверил в ее теорию с брошенными цветами, но Алиса чувствовала: это важный знак, который можно использовать. Она пока не знала, как, а значит, ей нужен был совет того, кто в таких делах разбирается.

Когда на общем собрании в зал вошел Гробовщик, она узнала его сразу. К собственному удивлению, страха или неприязни Алиса не почувствовала. Может, из-за шока или по другой причине… Она не сомневалась, что он не угроза, потому что верила Ланфен. Если кто и знает его по-настоящему, то только она.

Алиса видела, что Дамир преступника не узнал, и не собиралась ему ничего рассказывать. Он в жизни не позволил бы ей общаться с серийным убийцей! В мире его гиперопеки это было бы катастрофой.

Она и сама не планировала сближаться с Гробовщиком. Алиса ни на секунду не забывала, кто он, и не тешила себя иллюзией, что он не опасен. Но от разговора по телефону точно ничего не будет!

Он ответил быстро, после первого гудка.

– Слушаю.

Голос был негромкий, спокойный – и никаких мурашек от него не было. В целом, Гробовщик оказался гораздо менее мистическим существом, чем представляла себе Алиса.

– Это Алиса Корнеева… Вы сказали, что вам можно звонить, если нужно будет посоветоваться по расследованию.

– Сказал, и подтверждаю, что это правильная идея.

Вероятно, нужно было сказать ему, что она знает правду. Но казалось, что сейчас это не в тему. Может, он и сам догадался? Чтобы не усложнять ситуацию, Алиса решила сосредоточиться на деле, а не на том, кем является ее собеседник.

– Есть одна теория… Дамир мне не верит, но мне кажется, что это важно.

Она рассказала ему все, что обсуждала с Дамиром. Про цветы, их роль в жизни Елены, понимание семьи. Не было обстоятельств, которые побудили бы флористку отказаться от растений! Они были ей дороже, чем деньги, поэтому и подкуп, и шантаж тут не подходили.

– Я считаю, что Елена мертва, – заключила Алиса. – Только вот не знаю, когда ее убили… По идее, до преступления, потому что действия Хелен Робинсон не похожи на то описание поведения Елены, которое мы имеем. В то же время, я вижу, что дом обставлен с любовью к растениям, в мастерской все очень четко оформлено. Как раз так, как сделала бы Елена! Короче, я запуталась…

– Вы не запутались, Алиса, вам просто не хватает данных. Поэтому я предлагаю вам сосредоточиться на поиске данных вместо того, чтобы делать выводы. С выводами вы всегда успеете. Какой самый простой способ узнать, мертва Елена Рязанова или нет?

– Ну… увидеть ее!

– Или увидеть тело, если она все-таки мертва, – уточнил Владимир. – Думайте о настоящем, а не о прошлом или будущем. Избавьтесь от оценочного суждения, просто собирайте факты.

– О чем вы?

– Вы сейчас в доме Елены, не так ли?

– Да…

– Тогда поставьте перед собой только один вопрос, ответ на который вы точно можете получить: находится ли там труп Елены Рязановой?

– Нет, конечно! – фыркнула Алиса. – Вы издеваетесь?

– Нет, я действительно спрашиваю. Откуда вы знаете, что нет? Вы все осмотрели? Вы своими глазами видели, что трупа нигде нет?

– Нет, но… Как он может быть здесь? Полиция же проводила обыск! Если бы здесь был труп, его бы нашли!

– Не обязательно. Возможно, полиция страдала от тех же заблуждений, что и вы, и тогда у них не было ни шанса ничего найти. Освободитесь от стереотипов. Загородный дом Елены – хорошее место для убийства. Если бы мне нужно было избавиться от нее, я бы сделал это именно там.

От него такие слова звучали особенно зловеще.

– Почему? – только и смогла спросить Алиса.

– График перемещений Елены, при всей своей предсказуемости, был ограничен. Там было всего три пункта – два постоянных и один переменный. Переменный пункт – это места ее работы. Как правило, публичные мероприятия, где она все время на виду, где к ней постоянно обращаются. Убивать ее в таких обстоятельствах было бы нелепо. Один постоянный пункт – ее городская студия. Но это место на виду у всех, в жилом массиве, с плохой звукоизоляцией. Сам акт убийства может быть проведен там. Но вынести тело было бы проблематично. Да и зачем такие сложности? Ведь есть пункт номер три – загородный дом. Там Елена находилась больше всего времени, была одна, никто не заметил бы, если бы на нее напали. И тело на участке спрятать очень просто. Да, я бы сделал это там.

Алиса поняла, что поторопилась с выводами. Его голос все-таки мог пробирать до дрожи.

– Но… где искать? – Она растерянно огляделась по сторонам. Ее со всех сторон окружала нетронутая целина белого снега, выпавшего этой ночью. – Где могли спрятать тело так, что полиция его упустила? Это же не монетка, это труп!

– А как вы думаете? Должен признать, я весьма уважительно отношусь к вашим способностям, и ваша нынешняя теория показывает, что не зря. Расскажите мне, что вы видите перед собой, и давайте вместе подумаем, где искать тело. Если оно, конечно, на участке.

– Ну… в доме его нет, там все в цветах, нет ни пятен, ни запаха… Но было бы нелогично прятать его в доме, когда есть участок!

– Все верно. Ваши предположения?

– Его закопали на грядках?.. – неуверенно произнесла Алиса.

– Да, это очень просто, умеренно эффективно, но в нашем случае не подходит. На этом участке профессионально выращивались цветы. Наличие в земле тела могло повлиять на их внешний вид, а значит, дать наводку окружающим.

Вряд ли простой финансист, коим Владимир Армейцев представил себя другим участникам, мог сходу до этого додуматься. Но он не притворялся в разговоре с ней, не пытался скрыть собственные навыки.

Значит, уже понял, что она его узнала. Алиса понятия не имела, хорошо это или плохо.

Но он ведь прав! Зимой труп в землю не зароешь, а летом свежая яма на безупречных грядках будет видна.

– Теплицы ведь тоже отпадают, так?

– Видите, вы и сами все знаете, – по голосу можно было догадаться, что Владимир улыбается. – В них используется особая почва и существует свой микроклимат.

– И что?

– Запах.

– А-а… Даже если труп в земле? – поразилась Алиса.

– Глубоко зарыть его в теплице не получилось бы. Вероятнее всего, для обогрева и полива там проложены специальные трубы, и нечто столь крупное, как человеческое тело, можно прятать только над ними. Увеличение температуры повлияло бы на разложение, и…

– Можете не продолжать, я поняла! Но тогда трупа здесь нет!

– Теплицы и грядки – это все, что вы видите на участке, Алиса?

Земля, отданная под цветы, занимала большую часть приусадебного участка, но не все пространство. Тут были небольшие постройки для хранения инвентаря и инструментов, но в них не было даже намека на мертвое тело.

К этому моменту Дамир вернулся к ней, увидел, что она разговаривает по телефону, и не стал ни о чем спрашивать. Он следовал за ней, пока она осматривала участок. Алисе так было спокойней, она не хотела находить труп в одиночку.

Но трупа не было! Снежная целина уже была испещрена ее следами, она не раз обошла участок, а толку – ноль!

– Это все, что вы нашли, Алиса? – поинтересовался Владимир. – Мы можем заключить, что тела на участке точно нет?

– Ну, тут еще какое-то стекло на земле валяется… Вокруг него нет снега, и оно запотелое изнутри…

– Это компостная яма, – подсказал Дамир.

– Дамир говорит, что это компостная яма…

– Она большая?

– Да, вполне…

– Труп туда влез бы?

– Думаю, да…

– Тогда поздравляю, – сообщил Гробовщик. – Вам осталось проверить только эту часть территории, и все, у вас будет однозначный ответ. Но строго между нами… Если бы я прятал труп, я бы сделал это именно там. Запах скрыт идеально, разложение идет быстро, никто в здравом уме там рыться не будет. Удачи.

Он повесил трубку, не дожидаясь ее ответа.

Алиса понимала, что он сказал верно. Вот только… она была не уверена, что готова к этому однозначному ответу. Даже сейчас, когда крышка была закрыта, на морозном воздухе, она все равно улавливала специфическую вонь, исходившую от компостной ямы. Возиться с тем, что скрывалось внутри, точно не хотелось!

Однако мнение серийного убийцы сложно было игнорировать.

– Кому ты звонила и почему мы здесь стоим? – поинтересовался Дамир.

– Армейцеву звонила… Он же у нас типа лидер, помнишь? Хотела узнать, что он думает… Он согласен с моей теорией о том, что Елена мертва…

– А почему я про эту теорию впервые слышу?

– Потому что я ее только что додумала! Короче, он предполагает, что если ее действительно убили, то могли бросить здесь…

– Сильно сомневаюсь, что это так. Но если тебя это беспокоит, можем проверить.

Дамир, в отличие от нее, смотрел на ситуацию спокойно. Может, потому, что не верил в теорию с убийством, или просто в силу характера. Он действовал, чтобы опровергнуть версию Армейцева, и это придавало ему сил.

Он заставил свою спутницу отойти в сторону, принес из подсобки инструменты Елены и только тогда откинул в сторону стеклянную крышку. Алиса предусмотрительно замотала лицо шарфиком, но это ее не спасло: вонь все равно волнами хлынула наружу, пронзительная до слез в глазах. Дамир и вовсе инстинктивно отшатнулся, но быстро взял себя в руки. Хотя к работе он приступил лишь после того, как тоже замотал лицо.

Вряд ли многие в двадцать первом веке пользовались такими удобрениями. Но в характер Елены это вполне вписывалось: если она боялась, что химические вещества навредят цветам, то могла связаться с этой дрянью.

Судя по валившему на морозе пару, густая жижа под стеклом была теплой. А летом и вовсе горячей… Алиса уже сочувствовала соседям. Однако сейчас главным было то, что мотыга, которой Дамир проверял яму, проходила через удобрение свободно.

– Нет там ничего… – буркнула Алиса. – Зря связались… Поехали домой, мне нужно на пять часов закрыться в ванной!

– Подожди-ка…

– Что? Нашел что-то?

– Пока не знаю…

Скорее всего, он уже знал, да только верить не хотел. Но Дамир не был бы собой, если бы добровольно отступил от того, что ему не нравится. Им факты нужны, какими бы они ни были!

Наконец ему удалось подцепить интересовавший его предмет и медленно, чтобы не уронить, поднять наверх. Коричневая жижа расступилась, открывая морозному воздуху и их шокированным взглядам почти истлевшую человеческую голову с длинными седыми волосами.

Вероника не любила напрашиваться в гости, но сейчас это не было вопросом выбора. Скорее, работы… Все вокруг ожидали, что она будет получать информацию через компьютер – и только так. С ее навыками это слишком просто.

Но она никогда не искала легких путей. И она как никто другой знала, что интернет скрывает далеко не все.

Она не настаивала на том, чтобы прийти к Степану в гости, он сам пригласил ее. Вероника предполагала, что лучше будет побеседовать в каком-нибудь кафе, но ассистент Тронова придерживался иного мнения.

– Я не слишком везучий, – пояснил Степан. – Знаю, невелика вероятность, что кто-то услышит мои слова и передаст Алексею, но я бы не хотел оскорблять память его жены в такой непростой период. Вы ведь правду хотите, не так ли?

Только правду она и хотела. При том, что Стелла была одной из двух известных жертв, они знали о ней непростительно мало. А все потому, что Тронов ограничивался в основном фактами или восхвалением. Он слишком любил ее, чтобы составить объективный психологический портрет. Ланфен знала Стеллу очень поверхностно, а надежда на подружек погибшей была невелика: они говорили, что думали, а думать они могли всякое.

Степан стал для Вероники последней надеждой. Давний друг семьи, он прекрасно знал Стеллу. И судя по тому, как он отреагировал на просьбу Вероники, ему было что сказать.

Поэтому в назначенный час она пришла к нему. Квартира у мужчины была роскошная: трешка из старого фонда в самом центре Москвы. Кого-то другого эта недвижимость могла удивить, но Вероника не позволила себе обмануться скромным словом «ассистент». Степан всю жизнь работал с известными учеными, организовывал встречи, конференции, обучающие программы и семинары. У него всегда были источники хорошего заработка, благо ум позволял.

Его квартира тоже была воплощением богатства, но – неброского, сдержанного великолепным вкусом. Здесь не найти было золота, блестящих предметов и ненужных украшений. Он покупал добротную мебель, немногочисленные картины в его доме отличались художественной ценностью, и все отлично гармонировало.

Но все же по-настоящему Веронику поразила гостиная. Здесь хранилось огромное количество книг – сотни, если не тысячи, и никакой современной развлекательной литературы. Либо классика, либо наука. Отдельный шкаф был выделен под старинные издания, и Вероника могла лишь догадываться об их стоимости. Причем глядя на них, она думала не о деньгах, а о том, какое неповторимое сокровище они представляют.

Степан заметил ее реакцию:

– Нравится? Рад, что вы оценили.

– Это сложно не оценить!

– Книги – моя маленькая слабость, ничего не поделаешь. Но когда в твоей жизни мало радостей, ты особо ценишь каждую из них.

– Я могу их посмотреть поближе?

– Безусловно. Всегда приятно встретить человека, который способен их оценить по достоинству.

В мире вряд ли было много женщин, которые могли бы одобрить покупку книги по цене машины. Степану такая не встретилась, Вероника знала, что живет он один. По крайней мере, постоянно с ним квартиру никто не делит, хотя женские вещи она в коридоре видела.

Впрочем, стиль и стоимость вещей указывали, что принадлежат они достаточно юной особе, претендующей на звание соблазнительницы. В сорок семь лет Степан нуждался в такой спутнице и приглашал ее в дом, но жить с собой не позволял.

Вероника бережно взяла в руки массивный фолиант, открыла; она боялась даже дышать на эти страницы.

– «Птицы Америки», – прошептала она. – Неужели оригинальное издание? Оно же…

– Стоит слишком много, чтобы я даже подумал о нем, – рассмеялся Степан. – Это более современная копия. Но, должен сказать, очень хорошая, тоже ручная работа, полное воссоздание оригинальной версии Одюбона. Но вы ведь не о ней пришли поговорить, не так ли?

– Если бы я знала, что она у вас есть, я бы пришла поговорить о ней!

– Понимаю. Но все же перейдем к другой птичке.

Вероника кивнула, возвращая книгу на место. Расставаться с ней было жалко. Степан правильно сказал: копия получилась удивительная.

Они расположились в гостиной. Степан лично приготовил кофе, и в этом плане его мастерство поражало. Будущий разговор не нравился им обоим заранее, поэтому Вероника не торопила своего собеседника. Но избегать этой темы было бы глупо…

– Расскажите мне о Стелле, – наконец попросила она.

– Я, знаете ли, надеялся, что никто из участников до этого не додумается. Я давно уже держусь в стороне от проекта, но препятствовать ему не намерен. Я сразу знал, что если меня попросят, я расскажу.

– Но сами поднять тему не хотели?

– Потому что о мертвых говорят либо хорошо, либо никак, – напомнил Степан. – Я знаю, что Алексей любил Стеллу… до сих пор любит, даже несмотря на его отношения с Ариной. А любовь и объективность несовместимы. Его мнение можно считать предвзятым, он ее со свадьбы идеализировал.

– А вы считаете, что Стелла была не так хороша?

– Просто не идеальна – как и все мы.

Как и надеялась Вероника, Степан заполнил все пробелы, о которых она опасалась спрашивать у Тронова.

Будущие супруги познакомились на отдыхе. Точнее, отдыхал один Тронов, Стелла тогда работала официанткой в кафе. Они начали общаться, быстро сошлись, сыграли свадьбу. Стелла нигде не работала, благо дохода мужа хватало на двоих с головой. Она и не стремилась к этому, ей нравилось проводить время в походах по магазинам, фитнес-центрах, СПА-салонах, на выставках и театральных представлениях, с подругами и родственниками.

– Иными словами, она была содержанкой, – подытожила Вероника.

– Не совсем так, это слово звучит слишком грубо для описания того, кем она являлась. Знаете, в свете нынешних событий, мне трудно передать, какой она была… Давайте все-таки начнем с хорошего. Стелла была не из тех дамочек, что ставят замужество самоцелью. Работая в кафе для достаточно состоятельных людей, она не искала себе покровителя, ни на кого не вешалась. Мне она всю жизнь напоминала ребенка: она не утратила дар наслаждаться моментом. Радость жизни как будто кипела в ней, Стелле не нужен был повод, чтобы радоваться. Ее эмоции всегда были настолько сильными, что она могла позволить себе только искренность в этом отношении. Она вышла замуж за Алексея, потому что любила его, а не потому что он был богат. Думаю, за это он и любил ее в ответ, хотя здесь уж я не могу вам точно ничего сказать.

– И что, любовь эта не исчезла?

– Судя по тому, что я мог наблюдать, за более чем десять лет их семейной жизни отношения между ними не изменились. Стелла была не в состоянии понять, чем занимается Алексей, не могла оценить значимость его работы. Но она интуитивно определила, что это очень важно, и всегда восхищалась им. Думаю, она даже не любила, а обожала его, на многое была ради него готова. Конечно, никаких жертв от нее не требовалось, потому что в решении практических вопросов она была не сильна. Но в целом, чтобы вы понимали, она была совершенно искренним человеком, открытым, без смутного прошлого. Таких людей вообще немного, особенно среди красавиц.

Степан не пытался похвалить Стеллу лишь потому, что хвалить мертвых принято. Как он и обещал, он сообщал свое настоящее мнение. Вероника ценила это.

– Что ж, а теперь давайте о недостатках, которые вы не хотели бы обсуждать при Тронове.

– Стелла… как бы это помягче сказать… да никак: она была глупа. Не интеллектуально, конечно, хотя и здесь она не блистала. Она была ребенком в эмоциях – и в практическом уме. Не было у нее той житейской мудрости, которой могут похвалиться другие женщины. Ее наивность порой доходила до абсурда. На момент смерти ей было тридцать шесть лет, она жила в браке с умнейшим человеком, но это никак на нее не повлияло. Иногда мне казалось, что она в шестнадцать лет остановилась в развитии и двигаться дальше уже не желала.

– И Алексея Петровича это не волновало?

– Если бы на месте Алексея был человек, который хоть раз нуждался бы в поддержке, то, может, и волновало бы, – признал Степан. – А так – нет. Он привык решать все проблемы сам. Ему ничего не нужно было от Стеллы, кроме, собственно, ее присутствия и любви. Он не стремился видеть в ней друга, не обсуждал с ней работу. По сути, она была для него декоративной птичкой, от которой требовалось только жить и петь, все. Позволю тебе не совсем корректную оценку, но… мне всегда казалось, что он выберет себе такую супругу, как Арина Вержинина – умную, состоявшуюся, обеспеченную. А он выбрал Стеллу. Я как тогда этого не понимал, так и сейчас, спустя много лет, понять не могу.

– Желания сердца определить не так просто, – рассудила Вероника. – Он никогда на нее не сердился? Вообще?

– Конфликты случаются в любой семье, и у них они тоже были.

Несмотря на отсутствие сложностей с деньгами, Тронов не поощрял стремление жены покупать все подряд. Он видел, что у Стеллы зависимость от шопинга, пусть и в слабой стадии. По его настоянию она лечилась, обещала ему, что такое больше не повторится. И все же борьба шла с переменным успехом. Какой бы лимит муж ей ни ставил, Стелла его нарушала. Тронов мог бы вообще лишить ее денег, но слишком любил, боялся ранить.

Когда его обвиняли в убийстве жены, транжирство Стеллы пытались выставить мотивом. Однако Вероника понимала, что это просто смешно. Даже самые крупные из потраченных Стеллой сумм не могли принципиально повлиять на финансовое положение Тронова. Нет, он жену баловал, это нельзя не признать.

Но депрессии у Стеллы все равно случались. Основных причин было две: отсутствие детей и скука.

Ребенка она очень хотела, мечтала о том, чтобы стать матерью. Сначала она думала, что все будет легко, благо здоровье позволяло, но… не сложилось. Беременность год за годом не наступала. Стелла обследовалась у многих специалистов, однако они не могли дать ей ответ. С точки зрения физиологии, с ней все было в порядке.

Она стала поговаривать об усыновлении, но такой вариант Тронов не рассматривал даже ради любимой жены. Стелле только и оставалось, что нянчиться с детьми подруг и ждать, когда произойдет чудо. В тридцать шесть лет она не теряла надежду на естественное зачатие.

Отсутствие детей, нормального образования и работы не могли не повлечь за собой скуку. Гламурный образ жизни – это неплохо, но и он приедается. Чем старше становилась Стелла, тем четче она понимала, что проживает жизнь бездарно. Это ее угнетало.

– Я как-то не выдержал и посоветовал ей найти работу, – признал Степан. – Да хоть волонтерством заняться, деньги-то то ей были не нужны! Но Стелла обиделась. К такому виду деятельности она была не склонна, для самореализации ей обязательно нужно было стать матерью. Отсутствие детей загоняло ее в тупик.

– Знаю, мой вопрос прозвучит банально, но… у нее были враги? Или, может, недоброжелатели?

– Вы думаете, если бы у нее были враги, Алексей бы об этом не знал?

– Мог не знать, – допустила Вероника.

– И тем не менее, их не было. Простите мне мой кощунственный подход, но Стелла была слишком бесполезна, чтобы завести врагов. У нее не было амбиций, она не распространяла сплетни, не лезла к чужим мужьям, не изменяла собственному. Никто не воспринимал ее всерьез, она была обстоятельством, а не полноценной личностью. Просто приложением к Алексею, которое не несло никакой угрозы. Я по себе могу судить… Сначала, когда они поженились, Стелла меня раздражала. Я думал, что она – очередная паразитка, желающая нажиться на богатом муже. Но постепенно я разобрался в ней, понял ее истинную мотивацию. Моя неприязнь к ней исчезла сама собой. Не могу сказать, что я был в восторге от Стеллы. Она была хорошей женой Алексею, и этого было достаточно. Хорошая жена – это уже много в наши дни.

– Давайте честно… Ответ останется между нами. Когда она умерла, вы были рады или нет?

Вероника понимала, что, по сути, перегибает палку. Степан и так сделал ей большое одолжение этим разговором. Она не хотела его провоцировать – но ей нужно было знать.

Он мог уйти от ответа, причем легко, и все же не стал пользоваться этим правом. Его слова прозвучали быстро и уверенно.

– Нет, я был не рад. Алексей – мой друг, и ее смерть здорово подкосила его. В какой-то момент я опасался, что он вообще не восстановится после такого удара… Сейчас я снова испытываю эти опасения. Стелла была бесполезна, но и безвредна. Ее смерть принесла огромный вред. Конечно, я бы хотел избежать любого вредоносного события.

– То есть, единственной причиной убивать Стеллу Тронову был удар по ее мужу? – заключила Вероника.

– Выходит, что так. За шесть лет, прошедшие после ее смерти, я не нашел ни одной другой причины. Но вот еще что я могу сказать… При всех депрессиях, любовь к жизни все равно оставалась для Стеллы приоритетом. И, как я и сказал, она не потеряла надежду родить ребенка, не лишилась главной своей мечты. Поэтому я полностью согласен с Алексеем в том, что это было не самоубийство.

Жильцы в этом доме давно уже сменились, – если не все, то многие, – и принципиальное значение для расследования он потерял. Но когда улик так мало, нельзя ни от чего отмахиваться. Саша пока слабо представляла, как, однако ей нужно было поговорить с бывшим соседом Троновых.

Принять решение было легко, выполнить его – куда сложнее. Она уже полчаса стояла на другой стороне улицы, не решаясь даже во двор зайти, не то что в дом! Саша успела замерзнуть, хотелось просто развернуться и уйти… Но поддаться такой слабости она не могла.

Дело было не в том, что она хотела выиграть – ведь победы как таковой в восьмом этапе не было. Саша просто боялась, что если она перестанет действовать, ей придется сосредоточиться на своем одиночестве. А это, как показывала практика, не лучшие мысли.

Но как теперь туда пойти? Если в доме есть охрана или вахтеры, ее уже давно заметили. Она им подозрительной покажется, ее даже в подъезд не пустят! А вдруг полицию вызовут? Таких проблем Саша точно не хотела. Пока она только и могла, что разглядывать далекие окна, ворота и двор.

Она не ожидала увидеть здесь знакомое лицо – но все равно увидела. Причем по ту сторону забора! Константин Петровский вышел из нужного подъезда невозмутимо, будто там и жил, и с уверенным видом направился к улице.

Судя по всему, где-то на ближайшей парковке он оставил автомобиль, туда и держал дорогу, но, когда увидел Сашу, повернул к ней. Было заметно, что он удивлен ее появлением, но не слишком. Несложно догадаться, почему она здесь!

Они не общались с начала проекта: он не предлагал, а Саша по-прежнему его избегала. Она и сегодняшнюю встречу не приветствовала, однако убегать от него было бы глупо.

– Привет, Снегурочка, – подмигнул ей Костя. – К соседу пришла?

– Понятно, что не мимо проходила. И тебе привет.

Хамить ему хотелось гораздо меньше, чем при прошлой встрече. Саша считала, что это хороший знак. Былая симпатия не вернулась, Костя просто стал ей безразличен.

– Не советую к нему соваться.

– Что, буйный? – полюбопытствовала она.

– Да нет, нормальный мужик. Просто мы с ним только что поминали Стеллу Тронову добрым словом. Но если прямо сейчас к нему заявишься ты с теми же вопросами, он уже так радушен не будет.

– Опередил меня, поздравляю. Надо полагать, ты не скажешь мне, что он тебе рассказал?

– Не надо такого полагать. Ты же меня знаешь: я не в силах от тебя что-то скрывать. Да и в целом, врать нет смысла, не в этот раз. Он не сказал ничего такого, что мы не узнали бы из исходных данных. Он ее встретил, поздоровался, они разошлись. Все.

Как и раньше, Костя врал талантливо и артистично. Но Саша слишком хорошо знала его, чтобы не заметить подвох, тень насмешки, промелькнувшую во взгляде. Он все-таки выяснил что-то важное у соседа!

Но что – спрашивать не имело смысла. Сколько бы Костя ни пел соловьем, он ее не любит и никогда не поставит их отношения выше своей победы на проекте.

– Так и будешь упрямиться или, может, все-таки начнем работать вместе? – спросил Костя.

А вот это было несколько неожиданно. Получается, информация, предоставленная ему соседом, прорывом не была, даже с этим бонусом Костя чувствовал себя неуверенно.

– Не помню, чтобы мы вообще обсуждали это! – указала Саша.

– На этом этапе – нет. Ты куда-то ускакала после общего собрания, даже поговорить толком не успели. Но в силе остается мое предложение, сделанное на предыдущем этапе. Мы с тобой отличная команда!

– Предыдущий этап я выиграла без тебя.

– Слепое везение, – закатил глаза Костя. – Ты еще скажи, что тебе это рыжее полено помогло, с которым ты работала! Что, бросил он тебя? А я ведь говорил, что он тебя бросит!

– Ты понятия не имеешь, что несешь.

– Нет, я просто реалист. Я называю вещи своими именами. А конкретно – то, что тебе тот уголовник даром не нужен, и выиграла ты вопреки его присутствию. Ну и наша с тобой сочетаемость, конечно, никуда не делась. Ты замерзла, я вижу. Пошли, кафе найдем, отогреем тебя!

Согреться Саша действительно хотела, но только не в его компании. Дело было даже не в его наглости, просто любое упоминание Кирилла по-прежнему отзывалось глухой болью где-то внутри. Общение с Костей ситуацию лишь усугубит.

Оставаться на улице все равно не было смысла, к соседу действительно сегодня лучше не ходить. Может, оно и правильно, она все равно не знала, как такие разговоры начинают!

– Я домой пойду, – вздохнула Саша.

– Ты опять за старое?

– Даже не начинай. Кому-то другому ты еще можешь уши лапшой декорировать, но я-то знаю, что тебе нужно на самом деле.

– Пожалуйста, катись… Я с тобой даже спорить не буду, достала уже!

Он хотел презрительно пожать плечами, но театральный жест не получился, потому что он едва не уронил сумку. Костя успел ее подхватить в последний момент, однако через расстегнутую молнию Саша все равно увидела содержимое.

– Это что, видеокамера? – нахмурилась она. – Зачем тебе видеокамера, мы же не ведем на этом этапе дневники?

– Не твое дело! – огрызнулся Костя. – Стала бы работать со мной, узнала бы! А так – иди, куда шла.

Собственно, этой реакцией он себя и выдал. Останься он спокоен, Саша решила бы, что это просто совпадение. Но Костя дал понять, что делает нечто такое, на что не имеет права.

Это интриговало, и Саша хотела продолжить расспросы, однако ее отвлек собственный мобильный телефон, пиликнувший в кармане. На экране отразилось новое сообщение от Витольда: «Пришло твое платье, Золушка. Беги мерять».

Костя, который монитор не видел, пренебрежительно фыркнул:

– Что, продолжаешь общаться с тем уродом?

– Я даже не буду спрашивать, кого ты имеешь в виду.

– Как будто так много вариантов! У тебя все равно никого нет…

Он был ближе к истине, чем ей хотелось бы, но Саша не собиралась тратить на него ни нервы, ни время. Поэтому она просто развернулась и ушла; пусть занимается чем хочет, у нее появились дела поважнее.

Костя ее остановить не пытался.

Витольд, как обычно, не подвел. Когда она приехала в салон красоты, платье уже дожидалось в его офисе, размещенное на отдельной вешалке, прямо как в бутике.

Оно было не настолько уродливым, как описывала Вера Астахова, но и красотой не пленяло. А главное, это точно была не та вещь, которая могла заинтересовать Стеллу настолько, что она побежала бы в примерочную – стиль совсем не ее. По крайней мере, если сравнивать с теми вещами, в которых она была запечатлена на фото.

Платье представляло собой нечто среднее между спортивной моделью и винтажным кроем. Юбка-тюльпан доходила до колена, то тянущаяся ткань не сковывала движение. Талия была чуть завышена, а верхнюю часть платья декорировали рукава-фонарики и белоснежный нашивной воротничок.

– Шлак, – вынес вердикт Витольд. – Таким только щель под дверью затыкать, если тараканы от соседей лезут. Потому что тараканы таким побрезгуют и уйдут!

– По-моему, ты переоцениваешь чувство стиля тараканов, – усмехнулась Саша. – Шлак или нет, а зачем-то Стелле оно понадобилось!

– Ты уверена, что была весомая причина?

– Нет. Я, как и остальные, не исключаю, что она просто была не в себе.

И все-таки Стелла искала именно это платье… Почему?

Саша задумчиво обошла вешалку по кругу, провела рукой по ткани, оценивая текстуру. Все это время стилист наблюдал за ней из-за своего стола.

– Ты что, спиритический сеанс с этой тряпкой проводить собираешься? – не выдержал он.

– Просто пытаюсь понять, чем это платье отличалось от других… Ну, кроме цвета.

– Может оказаться, что и ничем. Но если тебе любопытно, у него есть абсолютно бездарная дизайнерская фишка.

– Какая? – Саша окинула платье оценивающим взглядом, однако ничего особенного не увидела.

– Не смотри, она не снаружи. Наизнанку это тряпье выверни.

Витольд не ошибся: внутри на уровне груди был пришит небольшой карман с молнией. Видимо, дизайнер предполагал, что там владелица платья будет носить особо ценные вещи. Но только это же глупо! Если туда положить телефон или деньги, они будут некрасиво выпирать из-под ткани, что никого не обрадует…

А вот если положить что-то маленькое, никто не заметит. Особенно когда платье еще на вешалке.

– Тут могло храниться послание! – догадалась Саша. – Так, выслушай меня и не смейся… Возможно, кто-то изначально велел Стелле найти это платье, потому что оставил для нее послание. Такое, что поняла бы только она! То есть, если бы послание нашел случайный посетитель, ничего бы не было! Он бы просто не понял, что перед ним. А Стелла поняла! Ведь именно после примерки этого платья она поспешила расстаться с подругой!

– Теоретически, это возможно, но кому нужны такие сложности?

– Тому, кто хочет передать ей важную информацию, но не хочет, чтобы их видели рядом!

– Детка, уйми свое буйное торжество, – посоветовал Витольд. – Я допускаю, что ты права. Но даже если все сложилось верно, ты никому в жизни не докажешь эту теорию, потому что она в принципе недоказуема. Это раз.

– Я не собираюсь никому ничего доказывать, я веду расследование сама, – напомнила Саша. – А «это два» будет?

– Чтобы твоя Стелла нашла послание в платьице, кто-то должен был направить ее к нему. То есть, «Форт Боярд» начался не на уровне бутика, а гораздо раньше. Ты не на финишной черте.

Расставаться с оптимизмом Саша не желала, даже если стилист был прав.

– Но я хотя бы выяснила, что финишная черта существует. Набирается все больше доказательств того, что Стелла не совершала самоубийство – и что ее убийство не было таким уж внезапным. Думаю, кто-то манипулировал ею, подталкивая к смерти. Раз человек есть, его можно найти даже шесть лет спустя!

– Это да, – кивнул Витольд. – Только ваш человек – не дурак, при всех своих странностях и отсутствии вкуса. Смотри, как бы он не начал манипулировать тобой!

– Да он про меня даже не знает! – отмахнулась Саша.

Прозвучало не так убедительно, как она хотела, и Витольд на ее веселый тон не повелся.

– А ты в этом абсолютно уверена?

У них были чисто рабочие отношения, поэтому о наказании как таковом и речи не шло. И все же Сергей понимал, что этот провал ему как-то аукнется. Он был уверен, что с ним сотрудничать больше не станут, а возможно и заставят покрыть расходы.

Но, видимо, ситуация складывалась не совсем обычная, и заказчик не рисковал привлекать к этому делу всех подряд. Только тех, кому он мог по определенным причинам доверять. Как бы то ни было, Сергею снова позвонили.

На этот раз они встречались не в жилом доме. Ему пришлось приехать к складу, да еще и ночью, что его совсем не радовало. Когда ты приходишь в такое место, ты подставляешься под удар… Здесь нет видеокамер, свидетелей тоже нет. Если бы его убили, то и труп бы обнаружили неизвестно когда!

И все-таки он не рискнул отказаться, потому что подозревал, что его за это точно накажут. В назначенный час Сергей уже прибыл на склад и теперь дожидался встречи среди каких-то бочек и канистр. Он понятия не имел, что в них, да и знать не хотел.

Он был не первым, кто приехал. У стены с самого начала замер тонкий силуэт, слишком хорошо знакомый ему, чтобы внушать опасения. Они не разговаривали, потому что им не о чем было говорить.

А потом приехал босс. Его снова сопровождала девица с дредами – видно, она для него была не просто зверушкой, а чем-то вроде секретарши. На этот раз она была трезва, но точно не рада окружающему миру. Девушка казалась слишком угрюмой для проститутки, она показательно завесила лицо дредами и ни на кого не обращала внимания.

Сергей прекрасно знал, почему такие, как она, себя так ведут. Ее дозы лишили – вот и капризничает. Зря клиент ее с собой таскает, она ж тайну хранить не будет, если ее заметут… Впрочем, делать замечания Сергей не стал, его положение оставалось слишком уязвимым.

– Оба явились? – Заказчик посмотрел на Сергея, потом перевел взгляд на человека у стены. – Поздравляю, можете организовать клуб. «Я упустил Арину Вержинину» – потрясающее название. Я вот не пойму… то ли она под счастливой звездой родилась, то ли вы хватку потеряли.

– То ли у вас информация неверная, – парировал Сергей. При всех своих ошибках, он не собирался тут прогибаться. – Я не упускал Вержинину, ее не было в палате, когда я пришел!

– Это факт. Только поэтому ты здесь сейчас, я признаю, что меня тут тоже обвели вокруг пальца. К счастью, я знаю, кто. Список ваших мишеней внезапно разросся, так что, надеюсь, хоть кого-то из них вы убрать сможете!

Угрюмая девица с дредами подошла к нему и протянула распечатку с именами. Копия этого же документа была у всех, кто находился на складе.

– Пройдемся по всем пунктам, – предложил заказчик. – Раз уж они стали доставлять неприятности так активно, позволив Вержининой пожить чуть дольше, сосредоточимся на них. Владимир Армейцев.

– Уж не Александра ли Армейцева это брат? – мрачно осведомился Сергей.

– Его, собственной персоной.

– Нашли, с кем связываться!

– Друг мой, если бы меня пугали такие сомнительные авторитеты, как Александр Армейцев, я бы в бизнес и не лез. Но в чем-то ты прав, даже мелкая помеха нам не нужна. К тому же, Владимир Армейцев – наименьшее из зол, с которыми мы имеем дело, он вообще инвалид. Поэтому он, – пометьте себе! – в этом списке на последнем месте. Алексей Тронов – этого не трогать никогда и ни при каких обстоятельствах. Далее… Лю Ланфен и Степан Гончаров – если у вас будет шанс их убить, убивайте, я это поощрю. Но специально за ними не гоняйтесь, они не настолько важны.

– А можно это дело не растягивать? – донесся голос со стороны стены. – И так понятно, что раз ты дал нам их имена, то всех, кроме Тронова, надо убрать. Удивил, мля!

– Не на-а-адо тут выражаться! – манерно произнесла девица с дредами.

– Холли, помолчи, твой ротик не для слов, – велел заказчик. – Хотя выражаться действительно не надо. Вы уже знаете про проект Тронова. Изначально я не воспринимал его всерьез, все эти реалити-шоу – не моя стихия. Но что-то эта цирковая труппа начала меня беспокоить. Похоже, там все не настолько ограничено сценарием, как я предполагал изначально.

– То есть, Вержинину из больницы забрали они? – поразился Сергей.

– Очень может быть. Короче, лучше перестраховаться, чем потом корить себя за бездействие.

– Так в приоритете кто-то есть или нет?

– Есть, – подтвердил заказчик. – Одного человека из этой семерки я считаю наиболее опасным в плане умения находить нужные данные, и от него нужно избавиться в первую очередь…

Дамир отчетливо понимал, насколько правильным было их решение – не звонить сразу в полицию, а сообщить обо всем Артуру. Если бы их застали здесь, рядом с трупом, в чужом доме, который не имел к ним никакого отношения, вопросов было бы очень много. И к ним, и ко всему расследованию.

Артур же наглядно продемонстрировал, что ему не просто так дали работу куратора. В первую очередь он отправил Дамира и Алису домой, чтобы они тут не светились, а с полицией разбирался сам. Что он наплел бывшим коллегам, оставалось только догадываться, но их, очевидно, это объяснение устроило.

В итоге Артур смог не только избежать наказания, но и выполнить просьбу Дамира: обеспечить доступ к обнаруженному телу для осмотра.

В морг Дамир поехал один. Алису не пришлось уговаривать остаться, она даже желания сопровождать его не выказала. Видимо, ей хватило того, что она увидела возле компостной ямы, и смотреть на останки поближе ей точно не хотелось. Ей предстояло дожидаться его дома, с ребенком и гостившей у них Вероникой.

Тем не менее, он был в морге не один – уже на парковке они пересеклись с Артуром.

– Раз уж вы соизволили сообщить мне, что делаете, хочу быть в курсе деталей, – пояснил куратор. – Остальные возятся непонятно с чем, может, с Армейцевым контакт и держат, а со мной точно нет. Петровский так вообще решил, что он волк-одиночка, у него полная самодеятельность. А ведь его как раз жизнь должна была научить!

– Не думаю, что краткосрочное тюремное заключение можно воспринимать как полноценный урок, – заметил Дамир. – По-моему, даже Север, несмотря на все произошедшее, воспринимает это как игру хотя бы отчасти.

– Очень зря. Посмотрели бы на ту гниль, что вы возле дома нашли, мигом бы играться расхотелось!

– Слушай, прояви ты хоть какое-то уважение, это все-таки человек… был…

– Ага. Рязанова Елена Артемовна, личность уже установили. Для нас это, сам понимаешь, важно.

В морге понизили температуру до минимально возможной, включили вытяжку, но помогало это слабо. С обычным трупным запахом такие меры бы справились. Но останки, привезенные с приусадебного участка, являли собой нечто особое, такого тут и не видели, наверно.

Дамир помнил свое первое столкновение с этим трупом и был готов к работе. Он привез с собой марлевый костюм, респиратор и защитные очки. Артур, увидев это, даже не шутил. Он уже успел побывать рядом с телом, знал, с чем именно они столкнулись, поэтому и сам от защиты не отказался.

Зато теперь можно было проводить осмотр нормально, без необходимости постоянно смахивать слезы и страха задохнуться. Дамир за врачебную карьеру видел разные состояния человеческого тела, да и на проекте на многое насмотрелся. Но тут ситуация все равно была особая.

Пребывание в компостной яме разъело труп настолько, что даже кости стали мягче обычного, а ткани в большинстве своем дошли до состояния желе. Похоже, для ускорения процесса гниения Елена сама добавляла в яму ускорители и колонии бактерий. Могла ли она предположить, чем это для нее обернется?..

Вряд ли. Скорее всего, права в своей теории Алиса, и Елена жила в собственном мире, где место было только цветам.

– Экспертизу уже провели? – поинтересовался Дамир.

– Проводят еще. По предварительным данным, самых распространенных ядов в тканях нет, нечто более редкое будут искать. Но вряд ли найдут.

– Почему?

– Предварительная причина смерти – дробление шейных позвонков, – пояснил Артур. – Проще говоря, ей кто-то очень грамотно свернул шею. Хотя доказать это будет сложно, учитывая, что кое-кто ее обезглавил!

Когда они извлекли из ямы голову, Дамир был уверен, что труп расчленил убийца. Ну нельзя осторожными движениями мотыгой перерубить кости! Однако, когда выяснилось, что скелет сделался мягким, все стало на свои места. Вероятнее всего, Дамир просто поддел его там, где позвонки уже были уничтожены, а значит, прочное соединение между головой и шеей отсутствовало.

– Может, причину смерти вообще не увидели бы, – продолжил куратор. – Но нам попался хороший эксперт. Шею ведь по-разному ломают… Доходит до того, что человек сам падает, неудачно головой бьется, и все – нелепая смерть. Но Рязанову убили намеренно.

– Профессиональный прием?

– Он самый. Только он так позвонки бы раскрошил.

В случае с Еленой Рязановой, убийца не стал применять дорогие редкие яды или сложные сценарии. Зачем, если он изначально планировал спрятать ее тело навсегда, а не выставлять напоказ, как это было с Ариной? От Елены избавились, как от помехи, не более того.

– Дату смерти установили? – спросил Дамир, осторожно осматривая те самые остатки позвонков, которые указывали на наемника.

– Приблизительно – больше по скорости влияния удобрения на кости, чем по состоянию тела, если честно. Эксперты считают, что когда она попала в компостную яму, на улице стояла сильная жара.

– То есть, приблизительно летом?

– Как-то так, – кивнул Артур. – Лето помнишь? Июнь был так себе, так что, думаю, речь идет об июле или августе.

– А когда она освободилась из колонии?

– В марте.

Получается, что с момента освобождения Елена чем-то занималась несколько месяцев, никому не мешала, и только потом ее решили убрать. Теория здесь складывалась довольно быстро, и Дамир не видел причин скрывать ее от куратора.

– Думаю, ее использовали с самого начала.

– Спросить тут можно многое, но я начну с банального: что ты подразумеваешь под началом?

– Выход из колонии, – пояснил Дамир. – Мы с Алисой были и в студии Елены, и у нее дома. То, как там все организовано, не просто подход профессионала. Это подход человека, влюбленного в свое дело, такое не скопируешь. Вероятнее всего, Елене позволили все это обустроить, кто-то дал ей деньги на покупку офиса! А уже потом, когда она завершила подготовку, ее убили и поставили кого-то на ее место. Этот человек делал необходимый минимум – ухаживал за цветами, которые посадила Елена, пользовался закупленными ею материалами. То есть, не выдавал себя, но и не работал на перспективу.

Получается, Алиса все-таки была права относительно растений в доме. Елена вернулась из колонии и поспешила вернуть себе «семью». Но потом ее убили, и в коттедже сохранилось только то, что успела приобрести она. Для поддержания бизнеса комнатные цветы были не нужны. Человек, занявший место Рязановой, не давал завянуть тем, что были в доме, на случай, если кто-то решил бы зайти в гости, но и не докупал новые.

Дамиру все казалось очевидным, а вот Артур был полон сомнений.

– Но ведь Хелен Робинсон продолжала работать и летом, и осенью, и перед Новым годом! Между освобождением и нападением на Арину была масса клиентов, для которых Хелен Робинсон выполняла заказы.

– Это верно, – кивнул Дамир. – С этим именем нужно было связать определенную репутацию, чтобы Арина наняла такую флористку.

– Ага, только как получить эту репутацию, если на месте Елены якобы была самозванка?

– Не якобы, а была, потому что Елена перед Новым годом уже не работала. – Дамир указал на труп, лежащий на столе. – Тут есть несколько вариантов. Возможно, Елена и ее убийца были знакомы, и Елена обучала этого человека. Но есть и более простое объяснение… Когда мы с Алисой были в московской студии Хелен Робинсон, мы видели там схемы создания цветочных композиций. Думаю, Елена оставила немало своих идей в таком вот упрощенном изложении.

– И человеку, который выступал под ее именем, нужно было просто собирать композиции, как конструктор? – догадался Артур.

– Вот именно. Схемы есть, материалы Елена закупила. Что же до клиентов, то большинство из них, уверен, не отличат гениальную работу от просто хорошей.

Возможно, какие-то ответы им и удалось получить, но далеко не все. Они не знали, была ли Елена убита непосредственно своим двойником, или же это сделал кто-то еще и тут работает целая банда. Дамир видел, что позвонки сломали с большой силой, причем тогда, когда кости были еще твердыми. Могла ли это сделать женщина?

Ситуация лишь усложнилась. Та, кто реально напал на Арину, могла ходить по улицам рядом с ними, просто под другим именем и с другой внешностью – а они даже не догадывались, кто она! И кто ее послал…

Только Елену Рязанову это вряд ли интересовало. Она наверняка вышла из тюрьмы с надеждой начать новую жизнь, а то, что ей кто-то дал деньги на бизнес, не могло не вдохновить ее. И когда ей казалось, что все идет хорошо, сказка закончилась. Утешало лишь то, что умерла она быстро и без боли, возможно, даже не успела понять, что ее снова предали.

– Думаю, она знала своего убийцу, – задумчиво произнес Дамир. – Наверняка это был тот же, кто дал ей деньги. Этот человек должен был появляться рядом с ней не раз. Нужно снова опросить соседей по студии и загородному дому, может, они все-таки вспомнят кого-нибудь.

– Я даже предлагаю показать им фото Хелен Робинсон, которое на цветочном балу сделали.

– Считаешь, что это их не запутает?

– Есть смысл рискнуть.

Больше им нечего было делать в морге. Дамир еще раз осмотрел тело, на всякий случай, но других травм не нашел. Ни пыток, ни избиения, ничего. Убийство Елены Рязановой было грамотным и расчетливым – ничего личного, как бы цинично это ни звучало.

Когда они вышли из зала, респираторы и костюмы защиты сразу отправились в мусорный пакет. И все равно Дамиру казалось, что вонь прицепилась к нему, задержалась… Ее и в прошлый-то раз отмыть было нелегко! Наверняка Алиса его на час в душ загонит, прежде чем к ребенку подпустить.

Зато теперь можно было выйти на свежий воздух, и тут сразу становилось легче.

– Всегда судмедэкспертам сочувствовал, а теперь – вдвойне, – вздохнул Артур.

– Когда ее похоронят? Рязанову, я имею в виду.

– Закончат все необходимые процедуры и похоронят. А что, хочешь прийти?

– Может, и приду, – пожал плечами Дамир. – Больше-то некому.

Нужно было возвращаться домой. Он понимал, что его близким ничто не угрожает. Но теперь, когда он убедился, насколько профессионально было проведено устранение Елены, он не хотел рисковать. Ему проще и спокойнее было, когда он находился рядом со своей семьей.

Он даже хотел позвонить жене прямо сейчас, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но Алиса опередила его. Телефон завибрировал прямо в его руке, на экране отразился ее номер.

– Ого, у вас прямо телепатическая связь! – хмыкнул Артур, который по-прежнему стоял рядом.

– Только это странно, – нахмурился Дамир. – Она знала, что я еду на вскрытие, и должна была сама дождаться звонка… Алло?

– Дамир, слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты сейчас очень четко сделал то, что я скажу, и не задавал вопросов, на счету каждая секунда.

Это был голос Алисы, однако догадаться, что произошло нечто очень серьезное, можно было мгновенно. Такую интонацию Дамир слышал лишь несколько раз за их совместную жизнь – и никогда при положительных обстоятельствах.

Видимо, что-то отразилось на его лице, потому что Артур, собиравшийся уходить, вдруг напрягся, замер. Теперь уже он не двигался с места, дожидаясь пояснений.

– Алиса, что происходит? – Дамир старался сохранить максимальное спокойствие, которое было ему доступно в этой ситуации. – Вы… не одни дома?

– Да, – чувствовалось, что и Алисе требуется вся сила воли, чтобы говорить с ним без эмоций.

– Кто… кто с вами?

– Это не человек… Нам очень нужна твоя помощь!

Вероника не нуждалась в друзьях как таковых, она научилась гармонично чувствовать себя в одиночестве. Поэтому она не старалась наполнить свою жизнь людьми во что бы то ни стало. Но когда появлялся человек, которого она искренне могла назвать другом, она ценила это, как некую форму подарка вселенной.

Вот и теперь она была рада оставаться в доме Дамира и Алисы не потому, что нуждалась в фактической защите. Просто с ними ей было комфортно. Чувствовалось некое особое проявление уюта в том, что она могла работать за компьютером, краем глаза наблюдая, как Алиса укладывает ребенка в подвесную люльку на кухне. Ей так было удобней: кроватки, стационарные или переносные, размещались по всему дому.

Веронике почему-то казалось, что материнство изменит Алису, заставит остепениться, сменить драные джинсы и кеды на платье… Но нет, скорее, Алиса удачно адаптировала материнские обязанности под собственный ритм. В этом Вероника даже немного завидовала ей.

– Хвала небесам, что у него темперамент в папочку, – вздохнула Алиса. – Дрыхнет двадцать часов в сутки.

– Разве Дамир много спит?

– Нет, Дамир просто никогда не орет. И Юрик меня радует почти тем же.

Ребенок действительно обладал потрясающе спокойным характером. Мог и поплакать, не отличал день от ночи, но быстро успокаивался. А муж еще и упрощал Алисе жизнь: до утра младенцем занимался преимущественно он. Так что эти двое семейным бытом наслаждались, свадьба как таковая для них ничего принципиально не изменила.

– Чай будешь? – полюбопытствовала Алиса. – Или кофе? Дамир старается перевести меня на здоровый образ жизни, поэтому с недавних пор чай в нашем доме превалирует. К счастью, он еще плохо находит мои нычки, так что запах кофе из этого дома не выветрится никогда!

– Надеюсь, это навсегда останется вашим самым серьезным недопониманием, – рассмеялась Вероника. – Я буду чай, безо всякого поощрения со стороны Дамира. Зеленый, если есть.

– Шутишь? Зеленого у нас шесть сортов!

В такие моменты можно было позабыть, что они заняты расследованием. Жизнь казалась предсказуемой и обычной даже в мелочах. Например, в том, что соседи уже с утра затеяли мелкий ремонт, и звук дрели не смолкал. Впрочем, Юрика это не беспокоило, а значит, и Алиса оставалась равнодушной к их чудачествам. В воздухе пахло зеленым чаем, шумел чайник, позвякивала посуда, с которой возилась хозяйка дома, через морозное окно пробивались лучи неяркого зимнего солнца. Это был тот уют, который Вероника всегда любила.

– О, утихли наконец, – довольно кивнула Алиса.

– Соседи твои?

– Ну да. Там молодая пара недавно въехала, знаешь, такие хипстеры-хипстеры… Она ходит в очках, кроссовках и длинных юбках, он – в рубашечках в клеточку и черных роговых очках.

– Надеюсь, там и другая одежда фигурирует…

– Ну, джинсы и майки не так примечательны. Вообще, нормальные ребята, если и наркоманы, то тихие, – беззаботно рассудила Алиса. – Это все, что мне нужно знать.

– То есть, здоровье нации тебя больше не беспокоит?

– Больше? А когда оно меня беспокоило? Меня больше беспокоит тишина нации по ночам. Тут в целом все окей, а когда они закончат сверлить свою мебель, вообще шикарно будет. Я вообще считала, что они еще на прошлой неделе угомонились! Но нет, они поняли, видно, что есть еще полочки в пороховницах…

– Судя по звуку, там перфоратор работал… Что-то подвешивали, – определила Вероника.

– А нам с тобой дело есть? Нет. Мы просто рады, что они уже все повесили и больше долбить не будут. Знаешь, что? Раз уж у нас с тобой дружеское чаепитие, будем пить красиво, как говорил Безумный Шляпник!

– В жизни он такого не говорил.

– Да какая разница? – отмахнулась Алиса. – Думай о слове «красиво»!

– Надеюсь, ты этим словом не маскируешь желание плеснуть в чай коньяк?

– Это в зеленый-то чай? Напрасная трата коньяка будет, да и Дамир этот коктейль не похвалит. Когда речь идет об алкоголе для кормящей матери, у него нюх покруче, чем у ищейки! А под красивым чаепитием я всего лишь имела в виду привлечение к делу тех шикарных чашек, что ты из Германии привезла, помнишь?

– Смутно, но помню.

Чашки были действительно красивые, и золотой узор наверняка достойно отразил бы солнечные лучи. Вероника тоже любила, когда эстетике уделяется внимание просто так, без особого на то повода. Жизнь ведь из таких мелочей и состоит!

Алиса залила горячей водой чайные листья в прозрачном чайнике и оставила их настаиваться. Убедившись, что Юрик по-прежнему спит, она направилась в коридор, чтобы забрать чашки из комнаты, но замерла на пороге.

И это было странно. Алиса не просто остановилась, она застыла в движении, неловко, как будто и не осознанно даже. Вероника оторвалась от ноутбука и удивленно нахмурилась.

– Ты чего? – спросила она. – Все в порядке?

– У меня галлюцинация… – еле слышно произнесла Алиса.

– Что?

– Ника… Черт… Ты это тоже видишь?..

– Вижу что?

С высокого стула, на котором сидела Вероника, коридор не просматривался, поэтому определить, что так повлияло на Алису, она не могла.

– Подойди и посмотри… Только очень, очень медленно…

Участие в многочисленных расследованиях научило ее одному: если Алиса говорит таким тоном, нужно слушать. Поэтому Вероника осторожно соскользнула со стула и на цыпочках приблизилась к двери.

Что ж, страх Алисы был оправдан и объясним… И это точно не было галлюцинацией.

Коридор перечеркнула своим телом большая темная змея. Длиной она достигала не меньше метра, толщиной могла сравниться с запястьем Вероники. Ее гладкое, гибкое тело поблескивало темно-серой чешуей, а главное, черной была и пасть – огромная для такого существа, почти на весь череп, и очень странного разреза. Казалось, что змея улыбается… и от этого становилось лишь страшнее.

Змея была напугана и насторожена. Она приподняла почти всю верхнюю половину туловища, раскрыла угольную пасть, демонстрируя иглы зубов, и не прекращала шипеть. Вероника знала, что в природе змеи чаще отступают, чем нападают. Но конкретно этой змее отступать было некуда, вокруг нее находились лишь закрытые двери. Как она попала в прихожую обычной московской квартиры – было совсем непонятно.

У девушек сейчас не было времени искать причины. Змея смотрела на них, не открываясь. Она оказалась в чужой для себя стихии, но это лишь увеличивало шансы, что она нападет.

Самым заманчивым вариантом было захлопнуть дверь и этой простой преградой спасти себя. Но такой вариант им доступен не был: дверь открывалась в коридор. Чтобы дотянуться до нее сейчас, требовалось сделать шаг к змее, а она бы такое не простила.

– Как думаешь, она ядовитая? – прошептала Алиса.

– Она однозначно ядовитая.

– Откуда знаешь?!

– У нее яд на клыках блестит, – пояснила Вероника. – Да и не стали бы к нам подбрасывать не ядовитую змею…

Это была не та змея, которую держат дома, а она потом случайно сбегает, пугая соседей. Не нужно было становиться экспертом, чтобы понять, что к ним попало экзотическое существо, наверняка слишком дорогое, чтобы принадлежать жителям здешних квартир.

Змея беспокоилась все больше. Она видела перед собой двух крупных животных, но не видела пути к бегству или хотя бы убежища.

– Можешь отступить? – спросила Вероника, не сводя глаз с рептилии.

– Куда? Отсюда же выхода нет!

– Не знаю, куда, но не стой так близко к ней!

Сейчас спровоцировать змею могло что угодно: резкое движение, громкий звук, вспышка света. А они были беззащитны, по сути! Вероника знала, что укус некоторых змей убивает даже не за часы, а за минуты. Раз к ним подбросили не какую-нибудь гадюку, а озадачились таким, это неспроста. Тем сложнее будет подобрать противоядие! Где его вообще взять, если такие змеи в России встречаться не должны?!

Пока все, что им оставалось, – это замереть и ждать. Но ждать чего? Ситуация была безвыходная: змея не уползет и им деваться некуда!

– Где твой телефон?

– На столе… – отозвалась Алиса.

– Залезь на стол и звони Дамиру.

– Да она же меня сожрет!

– Тихо! Не сожрет. Делай все плавно и медленно… Опиши ему, кто здесь, пусть через куратора или Ланфен ищет все доступные противоядия… Пусть едут сюда!

Алиса послушалась. Наверняка это решение далось ей нелегко, но она никогда трусостью не отличалась. Она понимала, что нужно действовать. Именно ей необходимо было отдалиться от змеи в первую очередь.

Змея покачивалась в воздухе, настороженная, опасная. Но легкое движение Алисы не заставило ее напасть. А девушка подтянулась на руках, поднимая ноги на стол и, продолжая смотреть на змею, взяла телефон.

Вероника понятия не имела, защищает ли подругу нахождение на столе. Она знала, что некоторые змеи легко карабкаются по мебели, а некоторые даже прыгают. Из каких эта? Что она может? Познания Вероники были слишком ограничены, чтобы определить точный вид. Она могла только сказать, что это не кобра и не аспид, она такую гадину с жуткой «улыбкой» вообще впервые видела!

Со своей задачей Алиса справилась отлично. Она позвонила Дамиру и сумела объяснить ему, что происходит, не повышая голос и не срываясь на слезы. Теперь им оставалось только ждать… Зная Дамира, Вероника могла предположить, что он будет здесь минут через двадцать. Щелкнет замок, и змея вынуждена будет повернуться на новый шум. Это даст им возможность закрыть дверь!

Вот только и Дамир, несмотря на все свои отцовские чувства, не всесилен. Ему нужно время, объективно нужно – а в их случае каждая минута превращается в вечность. И все равно придется ждать. С трудом, собирая остатки сил, а надо!

Это понимали не все. В беззвучии, нарушаемом только шипением змеи, особенно четко были слышны те особые, забавные даже звуки, которые издает маленький ребенок, просыпаясь. Люлька задергалась, и змея, только-только начавшая опускать тело на пол, снова взвилась в воздух.

Юрик проснулся – и заплакать мог в любой момент. Каким бы умным и спокойным он ни был, он все равно маленький ребенок. Алиса не сумеет успокоить его мгновенно, будет шум, резкие движения… А больше ничего змее, уже измотанной ожиданием, и не нужно.

Люлька была на уровне стола. Алиса могла дотянуться туда быстро, но не мгновенно. И понятно, что она точно защитит собой ребенка. Но будет ли это спасением? Вероника знала, что многие змеи не расходуют весь яд через один укус. Вполне возможно, что три человека, находящиеся сейчас в квартире, были для нее лишь частью возможных жертв.

Их время ожидания резко сократилось. Змея подалась вперед, но пока осторожно. Видимо, тот предел, до которого еще возможно было мирное отступление, для нее уже был преодолен. Теперь она выбирала, как лучше напасть.

Решение было. Вероника прекрасно понимала, что оно не лучшее. Может быть, даже нелепое, непростительное, такое, за которое премию Дарвина дают – за самую дурацкую смерть. Но ничего больше в голову не шло. В комнате находились ее лучшая подруга с ребенком, она и змея, которая вот-вот должна была броситься на кого-то. Поступить по-другому Вероника не могла.

Она ни о чем не предупреждала Алису, потому что знала, что та не позволит ей, отговаривать начнет или помешать попытается. И станет только хуже! Поэтому действовать нужно было сразу, и счет пошел на секунды.

Рядом с ней стола магнитная подставка с ножами. Вероника подхватила один из них, самый крупный, топорик для мяса, и сама сделала шаг к рептилии. Стальная лента метнулась на нее мгновенно, целилась в лицо или горло… она действительно умела отталкиваться от пола, а ее скорость и представить было сложно, не увидев это. Однако Вероника все же успела закрыть лицо рукой.

Острые иглы прошли даже сквозь толстую ткань байки, прошили кожу, но боль была не такой сильной, как ожидала Вероника. Не ослепляющей. По крайней мере, пока, а ждать она не собиралась. Она прижала змею к полу, придавила ногой и в одно движение отрубила голову. Вероника не представляла, что у нее столько силы, но правильно все-таки говорят – стресс освобождает ресурсы, о которых мы можем не подозревать.

Для змеи все было кончено, но Вероника сдаваться не собиралась. Даже при том, что для нее наверняка пошел обратный отсчет. Пока перепуганная Алиса прижимала к себе плачущего младенца, Вероника стянула байку, осматривая место укуса. Двойная ранка была неглубокой, но четкой, и кровь уже остановилась. Это было плохо.

Отпечаток клыков словно отрезвил Алису, вернул к реальности. Она поспешно положила Юрика обратно в люльку и, больше не обращая внимания на его крики, кинулась к подруге.

– Она тебя все-таки задела?!

– Как видишь.

Внутри все леденело от страха, но Вероника заставила себя остаться спокойной, сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно и медленно. Она ведь еще жива… и шансы на выживание теперь зависели только от нее.

Алиса сейчас владела собой гораздо хуже – страх за другого человека проедает быстрее, чем за себя.

– И что теперь делать? Ведь что-то же делать надо! Может… как это правильно… отсосать яд из ранки или что там делают?

– Ко мне с такими предложениями даже не обращайся, оставь их мужу своему.

– Ты что, шутишь?! – шокировано посмотрела на нее Алиса.

– Шучу, отгораживаюсь от реальности, потому что мне сейчас беспокоиться нельзя. Двигаться – тоже. Я скажу тебе, как помочь, только без самодеятельности.

Ее спокойствие понемногу передавалось Алисе. Обе знали правду – по крайней мере, самую вероятную версию правды. И обе отказывались в нее верить.

Вероника села на пол, спиной опираясь на холодильник, устроилась поудобнее.

– Доставай ремень из джинсов, – велела она. – При укусе ядовитых змей лучше двигаться как можно меньше, это замедлит распространение яда и выиграет мне время. Чем медленнее бьется сердце, тем медленнее кровь разносит яд. Так что оставь мне мое право шутить, не пугай меня.

– Ладно… – всхлипнула Алиса. – А ремень зачем?

– Жгут наложишь. Делай, не болтай.

Руки у Алисы дрожали крупной дрожью, но она все-таки справлялась. Вероника опустила руку так, чтобы рана оказалась ниже уровня сердца, и прижала указательный палец на пару сантиметров выше.

– Вот тут жгут накладывай, поверх майки.

– На палец?

– Да, вот так… Туже.

– Не слишком туго? – забеспокоилась Алиса.

– Когда я уберу палец, будет нормально. Мы ведь не останавливаем мне кровь. Тут, как и со спокойствием, трюк один – сдержать распространение яда. Теоретически, у меня есть шанс выжить, даже если Дамир не найдет противоядие. У любого человека есть. Вид змеи определяет, насколько этот шанс велик.

Веронике сейчас проще было говорить об этом, сосредоточиться на известных ей фактах, на стратегии своего выживания. Но в голову лезли совсем другие мысли… Что станет с Кристиной, если она умрет? Девочка и так потеряла всех близких… Справится ли Север с ее воспитанием? Да и восстановится ли сам?

«Я еще не умерла», – напоминала себе Вероника.

Но это пока не успокаивало. Надежды на то, что змея или не ядовитая, или не успела впрыснуть достаточно яда, оставалось все меньше. Место укуса начало опухать и болеть непонятной, пылающей болью, которая расползалась по всему телу. Паника нарастала, разгоняя сердце, и дыхательные упражнения помогали все хуже. Вероника оказалась в замкнутом круге: она знала, что должна успокоиться, но то, что это «должна» перестало у нее получаться, лишь усиливало страх.

Алисе приходилось и того хуже. Она прекрасно понимала, что Вероника пошла на этот шаг ради нее – и ничем не могла помочь! А ключ в замке все не поворачивался, к ним никто не ехал…

Когда зрение начало двоиться, Вероника поспешно закрыла глаза, чтобы не пугать себя еще больше. Это очень плохой знак… Она понятия не имела, от какого яда так бывает.

– Слушай меня… – прошептала она. – Если что случится…

– Ничего не случится! – испуганно перебила ее Алиса.

– Помолчи и слушай! Первое и главное – ты ни в чем не виновата. Я что хотела, то и сделала. А второе… тоже главное. Ты должна будешь следить за Севером и Кристи. Север привык изображать из себя мачо, он мало чего боится. Но семья для него главное… Уязвимое место. Ему нужно будет помочь. Кристина совсем ребенок.

– Ника…

– Это я на всякий случай. Ничего. Может, и справлюсь еще…

Укус абсолютно любой змеи можно пережить. Любой. Если организм выдержит.

Веронике вспомнилась ночь перед последней операцией в онкологической клинике. Тогда все было совсем как сейчас… Были люди, которые хотели ей помочь, были даже какие-то средства, но никто не брался делать однозначных прогнозов.

В конечном итоге, выдержать должно было ее тело. Которое и так уже прошло слишком много испытаний… Вероника надеялась, что его ресурсов хватит еще на одно.

Боль в мышцах усиливалась, принося новые симптомы. Яд вступал в силу.

Использование частного хосписа предполагало свои плюсы и минусы. Основной минус имел скорее символическое значение: Алексею не нравилось, что Арина находится среди умирающих людей. Атмосфера здесь была та еще!

Но плюсы, безусловно, преобладали. На базе небольшого учреждения, скрытого среди заснеженных лесов, было собрано лучшее оборудование. Тут были предусмотрены комнаты для родственников, где он и жил, охрана, а главное, человек, желавший убить Арину, будет разыскивать ее в больницах, не здесь.

Она пока не приходила в сознание, он знал, что она ни в чьем обществе не нуждается, и все равно оставался рядом. Ему казалось, что если он будет с ней, ничего плохого больше не случится… Это было не научно. Но это утешало.

Чтобы его не отследили, он не брал с собой телефон, не пользовался электронной почтой, платил только наличными деньгами. Ланфен связывалась с ним сама через стационарный телефон хосписа. Алексей знал, что идет расследование, что задействован проект. Но, к своему стыду, подробностями он мало интересовался. Ему проще было отгородиться от того мира, представить, что все это было не из-за него и не с ним.

Сегодня Ланфен впервые приехала лично. Одна. Он не был уверен, что это хорошая идея, но упрекнуть ее не посмел. Он понимал, что Ланфен делает то, чем должен был заниматься он.

– Как дела у Арины? – спросила она.

Общаться они предпочти во временном жилище Алексея – двух комнатах с примыкающей к ним ванной, по сути, полноценной квартирой. Здесь это считалось номером люкс.

– В сознание не приходила, но тенденция к выздоровлению сохраняется, – ответил Алексей. – Сейчас врачи больше всего беспокоятся за состояние головного мозга – они не могут сказать, как повлиял на него токсин. Но точно они скажут только когда она очнется.

Он не допускал даже варианта «если она очнется». Только «когда».

– Она сильная, справится, – заверила его Ланфен. – Так что оставим за ней право борьбы. Я приехала по делу.

– Я догадался.

– Помнишь, я рассказывала тебе о человеке, который приходил в больницу к Арине?

– Помню, Сергей Суражный, – кивнул Алексей. – Позже вы установили, что он мертв.

– Формально – мертв. Но ты знаешь, что ни одну тайну нельзя сохранить, если о ней знают хотя бы два человека. У нас есть источник в криминальном мире… Не будем на нем зацикливаться, но это надежный источник, ему можно верить. Он навел справки о Суражном, и выяснилось, что далеко не все считают его погибшим. Уже после своей смерти Суражный брал несколько заказов в разных городах России. Под чужим именем, но его узнали те, кто работал с ним раньше. Да и сам он не сильно скрывает, что жив. Похоже, стремление к позерству в нем сильнее осторожности. Впрочем, официально он нигде не засветился.

Ему и не нужно было светиться официально, Тронов и без того мог сказать, что умом этот наемник не блещет. Если он показался перед знакомыми, подтвердил, что жив – все, маскировка провалена, и ее полное разрушение – лишь вопрос времени.

И все же Суражный этого не боялся. Значит, за спиной у него по-прежнему оставался тот, кто уже один раз организовал его «смерть».

– Суражный на рынке давно, свою нишу занял не столько мастерством, сколько наглостью и полным отсутствием жалости, – пояснила Ланфен. – Четких принципов у него нет. Если ему заплатят, убьет кого угодно. При этом какие-то мозги у него есть, раз он поднялся над уровнем обычных громил.

– Зачем ему тогда умирать?

– Неудачное покушение, жертва выжила. Появились неопровержимые доказательства вины Суражного, его объявили в федеральный розыск. Тогда и выяснилось, что он якобы уехал из страны в США, где очень вовремя погиб. Я поговорила с Вероникой на эту тему, она считает, что все можно было провести чисто на компьютерном уровне. Никто не ездил в США, чтобы лично посмотреть на тело Суражного. Следовательно, не нужно было даже подбирать похожий труп – и трупа не было. Суражный просто оказался в нужных списках, его смерть подтвердилась.

– Ты бы не приехала ко мне, если бы узнала только это, – отметил Алексей. – Дай угадаю… Твой криминальный источник узнал, кто помог Суражному исчезнуть?

Он прекрасно понимал, кто стал ее источником, но не считал нужным обсуждать это. Раз он передал ей управление проектом, нужно было принять ее правила.

– Узнал, – подтвердила Ланфен. – Это было несложно, потому что этот человек скрывается на виду, если можно так сказать. Он работает под позывным Гроссмейстер, его настоящее имя – Олег Герасимов.

– Он не скрывает свое имя?..

– А зачем ему скрывать? Он благоразумно стер свое прошлое. Остались лишь базовые факты, подтверждающие, что он когда-то родился на свет. На этом – все. Он удалил себя из всех архивов, каких только мог. В настоящем моменте его не существует – у него нет паспорта, банковских счетов, недвижимости. По крайней мере, на это имя. Но он подчеркивает, что это имя – настоящее.

Не скрывал Герасимов и тот факт, что ему всего двадцать девять лет. Он гордился этим, потому что успел добиться многого. Он делал то, что другие не могли. В первую очередь, речь шла об убийствах – но не простых. Его привлекали только в том случае, когда смерть должна была быть неочевидной. Он обставлял все так, что гибель жертвы выглядела самоубийством, трагической случайностью, стечением обстоятельств, а то и вовсе объяснялась естественными причинами.

При этом сам Герасимов руки не марал. Он подготавливал сценарий, находил нужных людей, создавал документальную поддержку. Все знали, что он работает не один. Никто не знал, кто ему помогает. Каждое его дело было продумано и проработано настолько детально, что его приходилось признавать гением даже тем, кто считал себя его врагом. Только так он и смог занять свое место под солнцем в достаточно юном возрасте.

Естественно, у Сергея Суражного, убийцы средней руки, в жизни не хватило бы средств, чтобы нанять Гроссмейстера. Но таким, как он, Герасимов помогал не за деньги, а за услугу. В будущем из «спасенных» наемников получались хорошие шахматные фигуры для очередной крупной партии.

Все, что произошло с Алексеем, идеально подходило под почерк Герасимова. От смерти Стеллы до нападения на Арину через подставную флористку. Вероятнее всего, Елену Рязанову «вели» от тюрьмы, наблюдали за ней, чтобы потом использовать. Кто на самом деле исполнял ее роль – пока установить не удалось.

– Я не понимаю… – прошептал Алексей. – Когда умерла Стелла, этому Олегу было сколько… двадцать три? Что-то не сходится…

– Не думай о том, сходится или нет. Тогда Гроссмейстер только начинал, у него не было нынешней репутации, но нужные люди о нем говорили. Мой контакт подтверждает, что Герасимов очень опасен, а с его мнением стоит считаться. А теперь скажи мне, Леша, что ты такого ему сделал, что он уничтожает людей вокруг тебя?

Гроссмейстер не был психом, импульсивностью он тоже не отличался. Его гениальность помогала совершать только взвешенные, необходимые поступки. Он был не из тех, кто развлекается убийством, он воспринимал это как свою работу, не более.

Но Алексея Тронова он, получается, не оставлял в покое много лет… И не собирался оставлять, судя по визиту Суражного в больницу!

– Ну же, вспоминай! – настаивала Ланфен. – Схема слишком четкая, чтобы быть случайной. Этими красными розами он на что-то указывает, хочет, чтобы ты понял его послание. Что он пытается сказать?

– Я не знаю… Правда…

– Подумай! Что-то должно быть!

– Ланфен, я…

– Вспомни просто!

– Нельзя вспомнить то, чего не знаешь! – не выдержал Алексей. Он терпеть не мог срываться на крик, считал это слабостью, но тут уже иначе не получалось. – А я не знаю, понимаешь? Я никогда с этим Олегом не встречался… фото у тебя хоть есть?

– Нет… Он слишком осторожен для этого. Он распространяет свое имя, позывной. Но никто даже не подозревает, как он выглядит и где живет. Говорю тебе, этот парень вменяем, он очень разумен. И либо он злится на тебя, либо его кто-то нанял, но это все равно должен быть твой враг, иначе такой садизм не объяснишь. Кто это мог быть? Давай хоть список составим!

– В этом списке не будет ни одного имени.

Если она считала, что его самого не интересовал этот вопрос, то она сильно заблуждалась. Еще до того, как он узнал о Гроссмейстере, Алексей пытался понять, кому могут быть выгодны смерти близких ему женщин. Он возвращался в памяти к этим проклятым розам, к тому дню, когда обнаружил остывшее тело Стеллы… К более далекому прошлому.

Но там ничего не было. На него объявил охоту жестокий, опытный, гениальный даже преступник – без какой-либо причины. И это делало ситуацию еще более безнадежной.

Север умел добиваться своего. И умением этим он всегда гордился.

Задача, которую он себе поставил, на первый взгляд казалась невозможной – добиться эксгумации тела без весомых на то причин, без интереса со стороны родственников, на территории, где у него и знакомых-то не было! Зато у него были знакомые в Москве, начиная Артуром и заканчивая личными связями. Пришлось постараться, но разрешение все же было получено.

Как же его ненавидели за это в колонии! Они-то сразу узнали, это ясно, им первым донесли. Они пока не до конца понимали, к чему все идет, но уже чувствовали: повеяло проблемами. Север никаких угрызений совести не испытывал, он не сомневался, что прав.

Лично присутствовать на осмотре тела он не собирался. Он не обладал навыками Дамира и осознавал, что ничего важного не заметит. Он предоставил всю работу экспертам, а главное, настоял на скорейшей токсикологической экспертизе. Ради этого пришлось задержаться в провинции дольше, чем он планировал, потому что Север был уверен: без его контроля никто тут ничего делать не будет. Но он отправил Веронике сообщение, предупредил ее заранее, и она не возражала. Она его всегда понимала!

Усилия Севера оказались ненапрасными. Первая же экспертиза подтвердила его догадки: Соня Антипенко умерла от отравления мышьяком.

Это не было случайностью, тот, кто желал ей смерти, прекрасно знал, что делает. Яд поступил не единой дозой, Соня получала его регулярно. Мышьяк накапливался в организме, продлевая мучения девушки. Это была жестокая, очень болезненная смерть.

Сначала Севера поразило то, что кто-то в колонии проделал такое. Где они яд взяли? Однако благодаря экспертам, его удивление долго не продлилось. Мышьяк достать как раз было просто, он содержался в средствах для травли грызунов и паразитов, использовавшихся в колонии.

Следовательно, Наталья Загорова, – а Север не сомневался, что за этим стоит именно она, – каким-то образом получила доступ на склад бытовой химии. Сделать это было не так уж сложно, он мог лично наблюдать, что дисциплина в колонии не самая строгая.

Но зачем ей это делать? Его первоначальная версия о том, что она обучала Елену, долго не продержалась. Между банальным мышьяком и тем токсином, которым отравили Арину, не было ничего общего. Они по-разному действовали, по-разному вводились… А главное, умирающую Соню регулярно навещала только Наталья. Елена там не показывалась.

Получается, причиной убийства было что-то другое. Убить хотели не кого-то вообще, а именно эту девушку. Возможно, жестокость стала лишь побочным эффектом: только так при ограниченных средствах Наталья могла выдать смерть Сони за пищевое отравление. Но в целом, ее цель была очевидна. Она в любой момент могла остановиться, дать своей жертве возможность спастись, однако не сделала этого.

Причем убивать Соню было совершенно не за что. Север уже успел ознакомиться с ее личным делом, знал, что особа была непримечательная. Из бедной, пьющей семьи, плохо образованная, наркоманка. На жизнь она зарабатывала проституцией, несколько раз попадалась, отделывалась штрафом. Сидела за хранение наркотиков.

Она не была умна или опасна. В ее уголовном деле не просматривалось ни одного пробела. Тем не менее, Север отказывался верить, что выбор жертвы случаен.

Его попытка узнать побольше о Наталье Загоровой тоже ни к чему не привела. Помимо того, что она устроила когда-то пьяный погром и отличалась агрессивным характером, о ней ничего сказать не могли.

Север не отчаивался. Он получил от этой поездки больше, чем планировал, и не было необходимости со всем разбираться самостоятельно. В Москве его ждет еще шесть человек, заинтересованных в этом деле, какие-то идеи у них должны появиться!

Впрочем, он был слишком доволен собой, чтобы дожидаться возвращения в столицу. Ему хотелось рассказать о своих достижениях Веронике, а потому он набрал ее номер сразу же, как только оказался в машине.

Вот только ответа не было. Длинные гудки ползли один за другим, медленно, мучительно, беспросветно, пока телефон не переключил его на голосовую почту.

Оставлять сообщение Север не стал. Вместо этого он убрал телефон от уха, чтобы убедиться, что набрал нужный номер. Никаких ошибок: он звонил Веронике. А она не брала трубку! Понятное дело, для этого могли быть десятки причин, безопасных и бытовых, но в нынешних обстоятельствах тишина в трубке ему крайне не нравилась. Вероника знает его, она не станет заставлять близкого человека волноваться просто так и телефон где попало не бросит. Может, что-то случилось?..

Его страх, однако, разрастись не успел. До того, как он набрал номер Вероники второй раз, с ее телефона пришло сообщение: «Ника сейчас занята, купает Юрика. Алиса».

Север невольно улыбнулся, чувствуя, как страх отступает. Ему нравилось представлять Веронику с младенцем, пусть даже чужим. Она гармонично с ним смотрелась… Этот образ внушал ему надежду относительно их общего будущего.

Отвлекать Веронику не было смысла, по телефону все равно нормального обсуждения не получится. Поэтому он набрал ответное сообщение: «Пусть позвонит мне, когда освободится. Выезжаю, скоро буду».

На этот раз он не собирался устраивать остановки в пути, хотя понимал, что за рулем придется провести всю ночь. Нестрашно, маршрут знакомый… Он не мог больше оставаться вдали от Вероники, и так задержался.

Она так и не перезвонила. Ему было не до того: начался снегопад, и движение по загородной трассе стало непростым даже для внедорожника. Северу приходилось все внимание сосредоточить на дороге, он даже за временем не следил.

Отсутствие звонка от Вероники он заметил, когда на часах было одиннадцать. Это ему не понравилось, и все же он решил не донимать ее. Должно быть, ее что-то отвлекло, и звонками в такое время он только дом разбудит! Если бы что-то пошло не так, Алиса бы ему сообщила… ведь правда?

Он едва сдерживался, чтобы не прибавить скорость. Очередная нелепая авария могла закончиться куда плачевней, чем предыдущая. Север успокаивал себя тем, что он не останавливается, продвигается вперед, а значит, скоро будет рядом с ней.

Он въехал в Москву в восемь утра. Не выдержал, снова набрал ее номер – но телефон был отключен. Здесь он уже сдерживаться и думать о вежливости не собирался, сразу перезвонил Дамиру.

– Что там происходит? – поинтересовался Север. – Почему Ника трубку не снимает?

– Отключила телефон на ночь, чтобы ребенка не будить, – невозмутимо пояснил Дамир. – У нее, в отличие от тебя, есть понимание того, что такое вежливость.

– Пардон.

– Проехали. Когда ты будешь у нас?

– Минут через сорок – максимум.

– Вот и что ты дергаешься? Скоро сам ее увидишь.

Ему легко было говорить! Но стоило только Алисе перестать выходить на связь, и Дамир уже готов был войска собирать.

До нужного дома Север доехал даже не за сорок минут, а раньше. Он надеялся, что это принесет спокойствие, теперь все закончилось… Но нет. Просто не будет. Он четко понял это, когда увидел, что у подъезда его встречает Алиса.

Вид у нее был уставший, не выспавшийся, но никаких травм Север не увидел. Алиса направилась к нему сразу, как только он выбрался из внедорожника. Было очевидно, что она не позволит ему войти в подъезд.

– Давай в мою машину, – сказала она.

– Что происходит?

– По пути расскажу. Тебе сейчас за руль нельзя, я отвезу тебя.

– Я хочу видеть Нику!

Он попытался обойти ее, но Алиса перехватила его за руку. Если бы на ее месте был Дамир, он бы давно уже полетел в сугроб. Однако бить женщину, да еще и подругу своей невесты, Север не стал бы ни при каких обстоятельствах.

– Алиса…

– Ее там нет, – тихо объяснила она. – Я отвезу тебя, правда.

На душе кошки скребли, и дурное предчувствие, которое он старательно унимал всю дорогу, лишь усиливалось, готовясь накрыть его лавиной. Север сел в машину Алисы лишь потому, что другого выхода не видел.

Он понятия не имел, где Вероника. А то, что Алиса не пустила его в подъезд, могло означать лишь одно: ему бы не понравилось то, что там творилось.

Грамотным было и решение не пускать его за руль. Бессонная ночь и его нынешнее состояние безопасному вождению не способствовали. Но то, что все происходит правильно, не слишком утешало его сейчас.

– Алиса, где она? Что случилось?

– Будет лучше, если она тебе сама расскажет, – отозвалась Алиса, не сводя глаз с дороги. – Что бы я ни сказала, прозвучит плохо, только испугает тебя. А Ника умеет с тобой разговаривать.

То, что Вероника может говорить, уже было хорошей новостью – это позволяло отмести худший из вариантов.

– Но если она может говорить, почему не ответила на мой звонок?

– Говорить она может сейчас, когда ты звонил – еще не могла.

– Проклятье!

– Я же говорила, что я тебя расстрою, – виновато признала Алиса. – Пусть лучше она рассказывает… Она молодец. Она мне и Юрику жизнь спасла.

Для Севера это было слабым утешением сейчас.

Как он и ожидал, они прибыли в больницу. Алиса повела его по коридорам, и чувствовалось, что ей этот маршрут прекрасно знаком. А он от волнения не разбирал дороги. Ему казалось, что здесь все одинаковое, да еще и мир кружится вокруг него! Сердце ускорялось, и становилось труднее дышать, хотя вряд ли кто-то из окружающих заметил бы это. Север умел скрывать свои эмоции. Но он не знал, что с ним будет, если и здесь он не найдет Веронику.

У одной из палат дежурил Артур, и это уже говорило о многом. При появлении гостей куратор встал, но Север прошел мимо него, не удостоив вниманием. Его интересовало только то, что скрывалось сейчас за дверью.

Воображение безжалостно рисовало капельницы, окровавленные простыни, аппарат вентиляции легких… И тем больше было его облегчение, когда он обнаружил Веронику полусидящей на медицинской кровати.

Капельницы были, но, судя по всему, ей вводили безобидные поддерживающие средства. Несмотря на сероватый оттенок кожи и темные, как синяки, круги под глазами, Вероника держалась вполне бодро и даже работала за мобильным столиком, закрепленным над кроватью.

Впрочем, увидев Севера, она отодвинула компьютер. Это было правильным решением. Север чувствовал, что ему нужно сейчас обнять ее, и любое препятствие просто полетело бы в сторону.

Он опустился рядом с ней на колени, потому что только так можно было обнять ее, не наваливаясь сверху. Она бережно прижала его к себе. Его трясло от отступающего стресса. Она была абсолютно спокойна.

Она была пациенткой, он – гостем, но из них двоих он сейчас нуждался в большем успокоении. Видимо, остальные тоже понимали это, потому что дверь за Севером закрылась, и в палате они остались одни. Артур и Алиса дожидались в коридоре.

– Самое важное: не вини ни в чем Алису и Дамира, – тихо сказала Вероника. – Они все сделали в точности как я просила.

– Ты могла бы придумать что-то менее издевательское…

– Поверь мне, я выбрала меньшее из зол. Я хотела, чтобы ты сначала увидел меня, а потом узнал, что случилось.

– А я бы хотел, чтобы это вообще не случалось!

– Давай не будем даже упоминать нереалистичные варианты. Наша задача – разобраться с последствиями.

В том, что ее и Алису пытался убить тот же человек, что напал на Арину, сомневаться не приходилось. Никто другой не стал бы действовать такими методами. А в этой атаке снова чувствовался его стиль: жестокость, необычность, демонстративность. Кто-то должен был умереть.

И кто-то уже умер. Неизвестный, которого очевидцы позже описали как одинокого мужчину с портфелем, убил соседей Алисы и Дамира, молодую супружескую пару, только-только въехавшую в дом. Их устранили, как помеху, ничего не имея против них лично. Преступнику просто нужна была их квартира.

Он просверлил отверстие в стене, соединявшей коридор и прихожую в квартире Корнеевых. Через этот лаз он и запустил змею, а потом блокировал его, не давая ей пробраться обратно. У змеи был только один путь: двигаться дальше. Преступник слышал, что в квартире кто-то есть, а значит, кто-то должен был пострадать.

Тут без вариантов, ведь они выбрали не какую-нибудь местную гадюку или гюрзу. Незнакомец принес с собой черную мамбу – одну из самых ядовитых змей Африки.

– Знаешь, она была такая здоровая… – печально улыбнулась Вероника, проводя рукой по его волосам. Север все еще не мог отстраниться от нее, только не сейчас. Выслушивать все это можно было лишь чувствуя ее живое тепло рядом с собой. – Я удивилась тому, где они взяли такую огромную змеюку… А эксперты потом сказали, что это совсем молодая особь. Вероятнее всего, ее вырастили где-то на ферме в Москве. Представляешь? Нелегально, конечно. Легальный ввоз этих змей запрещен.

Черную мамбу определенно выбрали не случайно. Эта змея отличается агрессивным нравом, способностью развивать огромную скорость и очень сильным ядом. При должном везении на стороне нападавшего, одной рептилии было бы достаточно, чтобы убить обеих девушек, ребенка, да еще и Дамира, вернувшегося домой.

Но – не вышло. Причем только благодаря Веронике. Она знала, что остановить змею можно лишь одним способом: убить. Решаясь на это, она прекрасно понимала, что может умереть.

Ткань байки, которую она надела в тот день, впитала часть яда, сделала укус менее глубоким. И все же змеиные клыки пробили кожу, отрава попала в кровь. Вероника сделала все, что от нее зависело, вела себя предельно грамотно, однако принципиальной разницы в ее судьбу это внести не могло. В условиях дикой природы смертность от укуса черной мамбы составляет почти сто процентов, а в Москве вероятность столкнуться с этой змеей настолько невелика, что в большинстве больниц нет ни одного подходящего противоядия. На это, видимо, и делал ставку организатор покушения.

Однако его снова ожидало разочарование. Оказалось, что в первый же день проекта Владимир Армейцев рекомендовал Ланфен обзавестись всеми известными и доступными противоядиями, в первую очередь – поливакцинами, помогающими от нескольких видов яда. Когда он узнал, что в препарате, использованном против Арины, были токсины животного происхождения, он допустил, что их противник активно применяет такие материалы.

Все противоядия хранились у Артура, который как раз был рядом с Дамиром в день нападения. Укол Вероника получила вовремя, примерно через час после укуса, и это, в сочетании с предпринятыми ею мерами, спасло девушке жизнь. В себя она пришла довольно быстро, ни о какой коме и речи не шло, ее даже в реанимации не стали задерживать. Правда, ей предстояло еще некоторое время провести в больнице, чтобы восстановление организма шло быстрее, но это представлялось сущей мелочью по сравнению с тем, что могло случиться.

Вероника сама приняла решение ни о чем не сообщать Северу по телефону. Она слишком хорошо знала его, представляла его реакцию и не хотела, чтобы он в тот момент был за рулем. Она проинструктировала Алису и Дамира, что и как нужно сделать. Север все равно был не рад, но возразить ему оказалось нечего. В принципе, на месте Вероники он и сам поступил бы точно так же.

Наверняка он знал лишь одно: он больше не собирался оставлять ее без охраны. Пока тот, кто все это устроил, не будет пойман, Север мог находиться только в том же здании, что и она, будь то жилой дом или больница.

– Что планируют делать Алиса и Дамир? – спросил он.

– В нашу квартиру переедут, я им ключи дала. Оставаться в той квартире сейчас тяжело – за стеной два трупа, соседи косо смотрят… много неприятных обстоятельств. Надеюсь, ты не против?

– Я-то не против, тем более что пока ты здесь, я тоже здесь жить буду. Я имею в виду, их участие в проекте… Они не хотят уйти после такого?

– После такого как раз уходить нельзя, – возразила Вероника. – Ни им, ни нам, ни остальным. Тот, кто это устроил, перешел на нас, как я и опасалась… И ладно мы с Алисой спаслись, думаю, это еще полбеды… Его планы ведь не из-за нас сбились! Я бы умерла, если бы не Армейцев с его осторожностью… Боюсь, если об этом узнает организатор нападения, угадать его следующую жертву будет несложно…

Он даже не знал этих людей, не успел толком узнать. А они умерли из-за него… Косвенно, конечно, и Дамир не мог ни повлиять на это, ни остановить. Но он считал своим долгом отдать им последнюю дань уважения: осмотреть их квартиру до того, как здесь будет проведена зачистка. Возможно, остались какие-то следы, которые помогут найти убийцу.

Хотя полиция эти следы либо обнаружила, либо затоптала. Дамир смог попасть в квартиру только после того, как закончили работу эксперты. Они уже уехали, тела увезли, а родственники пока не прибыли. В его распоряжении было около двадцати минут, чтобы увидеть нечто такое, что помогло бы ему…

Переступая порог, Дамир невольно подумал, что квартиру нужно будет продавать. Ему только что продемонстрировали, что там его семья совсем не в безопасности.

Но если для нападения на Алису и Веронику был использован сложный и экзотический способ, то от их соседей избавились быстро и безжалостно. Дверь убийце открыл глава семьи – и он же стал первой жертвой. Его жизнь оборвалась в один удар ножа: быстро, точно и тихо. В этом чувствовался тот же холодный профессионализм, с которым избавились от Елены Рязановой.

Его жена вышла в коридор – ее привлек либо шум падающего тела, либо отсутствие ответа со стороны супруга. Ее жизнь тоже долго не продлилась… Ей свернули шею. Экспертам еще предстояло установить, так же это было сделано, как в случае Рязановой, или другим приемом.

А дальше незваный гость особо не таился. Он просверлил отверстие в стене, инструменты принес с собой. Запустил внутрь змею – вроде бы, быстрое действие, но в случае с такой крупной и опасной хищницей оно говорило об опыте и мастерстве. То, что происходило в соседней квартире дальше, его не волновало. Он заделал дыру, собрал инструменты и ушел. Никаких отпечатков пальцев или следов.

Две жизни были сметены с пути как бы между делом. Одно лишь это обстоятельство говорило о многом. Дамир понятия не имел, с кем они связались… Ему и раньше приходилось иметь дело с теми, кто человеческую жизнь ни в грош не ставит, но в тех ситуациях он хотя бы отдаленно понимал связь между причиной и следствием. Здесь не было ни понимания, ни контроля.

– Нашел что-нибудь? – прозвучал из-за спины голос Ланфен.

Дамир не был удивлен: она предупредила его, что приедет. Скорее всего, она была бы здесь раньше, но на момент нападения ее не было в Москве. Да и сейчас по наряду было видно, что она только-только вернулась из загородной поездки.

– Здесь нечего искать, – признал он. – Думаю, все было сделано быстро, он не ходил по квартире, все строго по пунктам. Пришел – убил – просверлил стену – ушел. И сверление стены тут было самым долгим действием.

Нападение посреди бела дня, когда все дома, да и какое нападение… Тот, кто это сделал, определенно хотел не столько смерти своих жертв, сколько шоу. Эффекта, произведенного на кого-то другого.

– Ситуация сейчас сложная, – признала Ланфен. – С одной стороны, эта черная мамба – уникальное оружие…

– Да уж… в духе Тарантино, – горько усмехнулся Дамир.

– Любопытные у тебя ассоциации… я об этом даже не подумала. Так вот, с одной стороны, таких змей мало, можно попытаться узнать, как он ее получил. С другой, это будет непросто. Но его вовлеченность в это дело впечатляет… По предварительным сведениям, одна такая змея обошлась ему не меньше чем в пять тысяч евро. Я уже не говорю про сопутствующие расходы!

– А все ради чего? Ведь он не получает никакого дохода от нашей смерти!

– Думаю, доход тут изначально ни при чем, – покачала головой Ланфен. – Тут с самого начала что-то личное…

Кому-то другому ее слова могли показаться простым предположением. Но Дамир почувствовал: за ними скрывается нечто большее.

– Мне чудится или ты знаешь, кто стоит за этим?

– Не знаю, но у меня есть предположение.

– А тебе не хочется им поделиться? – поразился Дамир. – Серьезно, Ланфен, это не игра! Разве не ты говорила, что информация должна распространяться между всеми нами сразу!

– Она и будет распространена, не беспокойся. Я сама узнала лишь недавно… Я хочу дать Веронике немного времени, чтобы окрепнуть, а потом устроить общее собрание для всех нас. Нужно, чтобы все данные были собраны воедино. Но о том, что произошло нападение на Веронику, я уже всех предупредила.

Он не стал спорить, потому что альтернативных предложений у него не было. Но и в том, что это общее собрание будет иметь хоть какой-то эффект, Дамир сильно сомневался.

Он уже начинал верить, что их противник чуть ли не паранормальными способностями обладает. Организовывая масштабные преступления, он не оставляет следов! Точнее, оставляет, но это следы на песке. Они исчезают сами собой до того, как кто-либо успевает толком рассмотреть их.

– Ты всех предупредила… – повторил он. – А какие возможности касательно безопасности это дает? Что, например, та же Саша сможет сделать, даже если знает о готовящемся нападении?

– Что ты меня за чудовище какое-то держишь, – оскорбилась Ланфен. – Естественно, это было не просто предупреждение. И Саше, и всем остальным я предложила пожить в охраняемом доме Александра Армейцева – он сам предоставил такую возможность. Но никто пока не согласился, включая твою жену.

– Почему это? Я не про Алису, а про всех остальных, с ней-то мне все ясно…

– Потому что, прячась там, они теряют возможность продолжать расследование. А этого они не хотят.

Саша старалась не оставаться на одном месте и не составлять планы заранее. Это и было ее стратегией безопасности. А еще она договорилась с Витольдом, что будет регулярно связываться с ним… Приезжать к нему лично она больше не рисковала, не хотела подставлять.

Ей до сих пор было сложно поверить в то, что произошло с Вероникой. Саше казалось, что, окажись она в такой ситуации, она бы умерла мгновенно, при одном только виде змеи! Для нервной дрожи ей хватало изображений черной мамбы, которые она нашла в интернете. Вероника все-таки очень сильная…

Но и себя Саша слабой не считала, поэтому не собиралась покидать проект. Да и потом, она не слишком верила в то, что инвестор проекта сможет защитить ее и всех остальных. Если бы тот, кого они разыскивают, использовал обычные методы, у Армейцева, может, и получилось бы. Но эти яды, змеи… Против них охрана с пистолетами может и не помочь.

Она обдумывала свои будущие действия на ходу, пересаживаясь из одного автобуса в другой. Постоянное движение, как ни странно, не утомляло ее, а успокаивало даже. Именно благодаря этому она поняла, что должна ехать в больницу.

Но не к Веронике – там сейчас и так посетителей хватало. Насколько Саше было известно, никто толком не осмотрел ту клинику, куда явился наемник с букетом роз. Об этом ей рассказала Ланфен. Они получили фотографию преступника и сосредоточились на этом. А в самой больнице не было не только Арины – там вообще никого не было!

Может, и не зря. Ведь даже на месте убийства этот преступник никак себя не выдал, а уж тут и подавно! Но Саше все равно хотелось проверить, да и других дел у нее не было.

Сотрудники больницы так и не узнали полный масштаб того, что могло произойти рядом с ними. Здесь сохранилась прежняя атмосфера, полиция даже не появлялась, безопасность была умеренной. Саша легко затерялась среди посетителей, стараясь понять, как бы она действовала на месте убийцы.

Он наверняка использовал лестницу, причем такую, где людей мало… Она должна была соединять первый этаж, открытый всем, и реанимацию, где посторонние не приветствовались. С учетом этой особенности, вариантов было немного.

Одна лестница подходила идеально. Она не была заперта, но многочисленные таблички давали понять, что пациентам туда лучше не ходить. Саша подозревала, что если ее там поймают, крику будет гораздо больше, чем ситуация заслуживает.

Но это если поймают как посетительницу… А если нет?

В аптеке на первом этаже она без проблем купила марлевую повязку для лица, какие тут сейчас носили многие. Белый халат, который ей выдали, был потрепанным, на врачебный не походил, зато мало чем отличался от тех халатов, что надевали уборщицы.

В сезон, когда люди постоянно тащили на ногах мокрый снег, уборщиц на первом этаже хватало. Это дальше посетители отправлялись в бахилах, а тут требовалось постоянно убирать лужи, пока антисанитария не стала слишком очевидной. Занимались этим преимущественно пожилые женщины, которые не отказывали себе в перерывах каждые полчаса.

В один из таких перерывов Саша подхватила ведро с грязной водой, оставшееся без присмотра, и с уверенным видом направилась к лестнице. Никто и не подумал ее останавливать: ведро не ассоциировалось с потенциальным объектом кражи.

Расчет Саши оказался верен – на уборщиц никто не обращал внимания. Даже персонал больницы воспринимал их скорее как часть окружающего пространства, на которой взгляд сам собой не остановится. Пока она была на лестнице, мимо нее несколько раз пробегали медсестры, проходили врачи, однако для них она оставалась невидимкой, пока не совалась на этажи.

Она не знала, что хочет найти. Не похоже, что тут так уж часто убирали: на это намекали пыль, мелкие бумажки, пуговица, сережка, сломанный брелок. При этом на этажах было идеально чисто, не придерешься. А полутемную лестницу словно и не замечали…

Это не означало, что Саша найдет тут что-то стоящее. Чем дольше она находилась на лестнице, тем неуютнее ей становилось. Ведь если за ней следили… Здесь ее очень просто перехватить. Или убить. Сколько времени для этого нужно, секунда?

Она поспешила закончить осмотр, ей хотелось снова вернуться к людям. Правда, прежде чем уйти, ей нужно было избавиться от маскировки. Устраивать с уборщицами битву за украденный инвентарь она не собиралась, а потому решила оставить ведро на первом этаже под лестницей. Там его рано или поздно найдут, такое сложно не заметить!

Казалось бы, что трудного в том, чтобы просто поставить в уголок ведро? Но карма определенно решила поквитаться с ней за кражу, и Саша споткнулась о небольшую выбоину на плитке. Ей чудом удалось не упасть, однако ведро накренилось, заливая пол половиной своего содержимого.

– Просто замечательно… – проворчала Саша. – Что еще пойдет не так?

Грязный поток хлынул вперед, под лестницу, оттолкнулся от стены и водоворотом вернулся к ее ногам, постепенно теряя скорость. И в этом не было бы ничего примечательного, если бы оттуда, из темноты, пенящиеся от чистящего средства волны не вынесли очень странный предмет.

Это был шприц. В больнице он, по идее, не должен был вызывать вопросов, но сама форма показалась Саше не совсем обычной. Он был тонким, длинным, без стандартной разметки. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что цилиндр сделан из крепкого, полностью прозрачного пластика, а поршень со штоком – из металла. По виду, да и по факту, этот шприц был покрепче обычного. При падении – а иначе он под лестницу попасть не мог, – шприц сохранил и целостность, и свое содержимое, которым оказалась мутная жидкость.

Не было никаких причин считать, что этот шприц обронил или даже специально выкинул человек, который искал Арину. Но вдруг все-таки он? Возможно, конечно, в больницах такими шприцами пользуются, а она просто не знала. Однако даже в этом случае лекарство, неизвестно сколько пролежавшее под лестницей, никому уже не понадобится, поэтому Саша могла со спокойной совестью его забрать.

У нее самой не было знакомых, способных определить, что за препарат находится внутри, поэтому она планировала обратиться за помощью к Ланфен. С этого должен был начаться завтрашний день, потому что к моменту ее выхода из больницы уже стемнело, да и Саша устала. Ей хотелось добраться домой и отдохнуть.

В принципе, ее замысел сработал. Она утомила сама себя настолько, что даже бояться уже не могла. Поездка через весь город в переполненном транспорте стала завершающей нотой и без того тяжелого дня. Саша больше не думала о том, что произошло с Вероникой, не представляла никакие ужасы. Все ее мысли были сосредоточены на отдыхе.

К тому же она еще издалека увидела, что окна ее квартиры остаются темными, как и должны быть. Никто ее там не поджидает… да и кому она нужна? Это Вероника очевидно опасна, или Алиса с Севером… их преследователь вряд ли заподозрил бы, что Саша может представлять собой угрозу.

Она подошла к подъезду, но там замешкалась, доставая из сумки ключи. Она была точно уверена, что находится здесь одна, слышала отзвуки телевизора, работавшего в квартире на первом этаже. Она жила в обычном мире, где ничего криминального не происходит.

Уверенность в этом длилась до тех пор, пока кто-то не схватил ее сзади.

Одна рука зажала Саше рот, не давая кричать, другая обвила поперек груди, сдерживая обе ее руки. Она сразу же попыталась вырваться, это было даже не обдуманным решением, а инстинктом. Бесполезно. На нее напал всего один человек, но он был намного сильнее.

Несмотря на ее отчаянное сопротивление, он оттащил ее в сторону от подъезда, туда, где была глухая стена. Соседи ее здесь не услышат, прохожие – не заметят… До утра так точно. Тот, кто дожидался ее, все рассчитал!

В такой ситуации в голове сразу мелькнула сотня сожалений, упреков самой себе, леденящих душу мыслей… Но финала, которого Саша ждала, не было. Вместо этого над ухом неожиданно прозвучал до боли знакомый голос.

– Да не дергайся ты! Это я. Рот зажал, чтобы ты от неожиданности нас обоих не выдала. Мне нужно, чтобы ты говорила очень тихо. Поняла меня? Или все еще бьешься в истерике? Если поняла, поговорим нормально!

Саша поспешно кивнула, показывая, что понимает. Тогда Костя, верный своему слову, убрал руку от ее лица.

– Только тихо! – предупредил он. – Поверь, это сейчас нужно нам обоим!

– Ты что творишь? – прошипела Саша. Страх постепенно сменялся гневом, но ее возмущение было недостаточно сильно, чтобы заставить закричать. Костя не стал бы устраивать такие дурацкие розыгрыши, он ведь тоже знал о случившемся с Вероникой!

– Спасаю тебя!

– Чего? От кого ты меня спасаешь?

– От смерти, я так думаю!

– Ты можешь говорить нормально?

– Не здесь, – отрезал Костя. – Пойдем, в машине моей поговорим. Там и теплее, и безопаснее.

Отказываться Саша не стала, она уже не была уверена, что решится вернуться в свою квартиру одна. Они даже к машине шли не по дорожке, а через снег, по неосвещенным участкам двора.

Когда они оказались в автомобиле и Костя запер двери, Саша почувствовала себя лучше. Признаваться в этом она не планировала.

– Будешь и дальше тянуть?

– Нет. В твоей квартире тебя ждут. И я не думаю, что ты знаешь этих людей.

Когда днем Косте позвонила Ланфен и предупредила, что кто-то, вероятнее всего, начал на них охоту, он понял, что работать одному и дальше нельзя. При этом сотрудничество он рассматривал только с Сашей – больше-то не с кем, остальные держатся парами, а Владимира Армейцева он не воспринимал всерьез. К тому же, как он ни старался, ему не удалось добиться прорыва ни по одному из дел, и от потенциальной напарницы он надеялся получить еще и помощь.

Звонить ей было бесполезно, Костя знал, что его номер в черном списке, да и не стала бы она с ним говорить по телефону. Он приехал к ней лично – адрес квартиры дала Ланфен. Саши не было дома, и он решил дожидаться ее в подъезде, на улице и замерзнуть можно, а в машине он аккумулятор пожалел.

Чтобы не спугнуть ее раньше времени, он устроился этажом выше, откуда открывался неплохой вид на дверь ее квартиры. Так он и обнаружил, что к ней пришли.

– Двое мужчин… По крайней мере, смотрелись мужиками, чисто по росту и одежде, – пояснил он. – Лиц я не видел, они капюшонами завесились. Они позвонили в дверь, потом долго прислушивались, как будто пытались определить, внутри ты или нет. А когда поняли, что нет, открыли дверь и вошли.

– Как это – открыли? – поразилась Саша. – Ключом, что ли?!

– Сильно сомневаюсь. Но вскрыли быстро и грамотно, не докопаешься. Если бы я был твоим соседом, я б решил, что это какая родня приехала. Кто еще будет заходить туда днем, как к себе домой? Я, понятное дело, помнил предупреждение Ланфен, сложил одно с другим…

Вызывать полицию Костя не рискнул, не был уверен, что его воспримут всерьез. К тому же, он сам к этой квартире отношения не имел! Выждав немного для безопасности, он спустился вниз и покинул подъезд. С тех пор он дожидался ее в машине, продолжая наблюдать за дверями. Те двое из дома так и не вышли, и он понял, что они тоже ждут.

Когда Саша появилась во дворе, он не стал перехватывать ее на виду, затаился. Благодаря этому мужчины, скрывавшиеся в ее квартире, не заметили, куда она исчезла. Но если они тоже увидели ее во дворе, то скоро поймут, что в квартиру она не вернется…

Саша знала, что он не врет. Не только потому, что это было бы слишком дико, просто по глазам видела: он тоже боится. Она пока не рисковала даже представлять, что с ней случилось бы, если бы Костя ее не предупредил.

– Что будем делать? – тихо спросила она. – Позвоним Ланфен?

Шприц, найденный в больнице, по-прежнему лежал у нее в сумке. Но сейчас это не давало ей никаких преимуществ.

– Бесполезно, – заметил Костя. – Думаю, они наблюдали за двором, видели тебя. Не дождавшись твоего появления, они свалят из квартиры до того, как она успеет что-то организовать.

– Ага, и змею там оставят! Помнишь, что случилось с Вероникой? – поежилась Саша. – Я туда без отряда охраны не войду!

– Я и не предлагаю. Сегодня переночуешь у меня, а завтра обсудим с Ланфен, как быть. Раз она нас в это втянула, пусть помогает!

В том, что ночевать одна она не рискнет, Саша не сомневалась. Но у нее был другой вариант – напроситься к Витольду. Перспектива делить жилплощадь с Костей ей категорически не нравилась, ни к чему хорошему это в прошлом не приводило. С другой стороны, имеет ли она право втягивать Витольда в расследование сейчас, когда ситуация стала настолько опасной?

– Давай, не дрейфь, – поторопил ее Костя. – Решай уже. Что ты жмешься, как пятнадцатилетняя девственница? Не собираюсь я тебя трогать, на диване поспишь! У меня, знаешь ли, в такой ситуации тоже нет желания в соблазнителя играть. Просто вдвоем легче. Едем или нет?

– Едем, – решила Саша. – Пока не разберемся, что к чему, будем держаться вместе!

Секса не было.

Данное обстоятельство не то что расстраивало Костю – скорее, загоняло в тупик. Он был уверен, что Саша избегает его, потому что боится поддаться собственным чувствам. Несмотря на то, что он постоянно подкалывал ее по поводу Кирилла Виноградова, он не воспринимал эту деревенщину как настоящего соперника.

Однако поздно ночью, оказавшись с ним наедине, Саша даже не намекнула на сближение. Она отправилась спать на диван, как они и договаривались, хотя Костя неоднократно намекал, что на кровати хватит места для двоих. Она в ответ смотрела на него как на умалишенного.

А ведь он ей жизнь спас! Костя не сомневался, что двое мужчин, засевших в ее квартире, не мирные беседы вести собирались. Это, по идее, должно было растопить ее сердце и буквально швырнуть ему в объятия. Но нет, Саша разве что колючей проволокой себя не обмотала.

Утром он романтично приготовил завтрак. Саша присоединилась к нему, но на любые попытки флирта отвечала стальным равнодушием.

– Слушай, ты что, действительно зациклилась на том колхознике? – не выдержал Костя. – На том, с которым переспала сразу же, как только ушла от меня!

– Во-первых, не твое дело. Во-вторых, откуда ты знаешь, когда я с кем спала? В-третьих, и это тоже не твое дело.

– Могла бы быть подружелюбнее… Хотя бы в память о том, что между нами было!

– Разочарование и не сбывшиеся надежды? Не уверена, что хочу почтить память этого, – усмехнулась Саша. – Вообще, ты не о том думаешь. Мы сейчас должны сосредоточиться на расследовании. Собирайся, я не хочу опаздывать из-за тебя.

Тут она была права – общее собрание, назначенное на сегодня, имело принципиальное значение для них обоих.

Костя намеренно держался в стороне от расследования нападения на Вержинину, выбрав для себя дело Стеллы Троновой. Он понимал, что по более свежему преступлению улик будет больше – но и угроз тоже. Что наглядно доказывал пример Вероники.

А об убийстве, произошедшем шесть лет назад, исполнители вряд ли беспокоятся. Подвох заключался в том, что их спокойствие было обоснованным: как бы Костя ни старался, он не смог найти ничего принципиально важного. Так, снял пару видеодневников для своего личного проекта, но не более того.

Собрание он намеревался использовать по полной. Костя по-прежнему не считал, что работает в команде, но готов был учесть наблюдения остальных. Это даже кражей данных не считается, все в свободном доступе!

Он ожидал, что Тронов хотя бы на этот раз явится – узнать, как идут дела у его собственного проекта. Но нет, их по-прежнему встречали только Ланфен и Артур. Костя и Саша приехали одними из первых, их опередил только Владимир Армейцев. Чем занимается этот калека, которого в качестве какой-то нелепой шутки объявили лидером, для Кости до сих пор оставалось загадкой.

Вероника и Север являться даже не собирались – девушка все еще находилась в больнице, а ее партнер не желал отходить от нее. Но они условно присутствовали в зале благодаря видеосвязи, наладить которую было несложно.

Так что собрание началось, когда прибыли Дамир и Алиса. Они снова притащили с собой младенца, что неизменно раздражало Костю, даже при том, что ребенок мирно спал. Зачем вообще тут дети? Что, денег на няньку нет?

– Здравствуйте еще раз все, с кем сегодня не общались, – Ланфен привлекла их внимание. – Спасибо, что приехали. Как я и опасалась, ситуация стала достаточно опасной. Пожалуйста, работайте хотя бы парами, а лучше – все вместе, не пропадайте из виду, при малейших подозрениях звоните мне или Артуру. Мы на вашей стороне… Здесь вообще соперничества нет!

Конечно… соперничество есть всегда, и тот факт, что Саша никому не сказала о незнакомцах в ее квартире, подтверждает это. Хотя почему она молчит – Костя пока не понимал.

– Давайте подведем промежуточные итоги, чтобы ускорить расследование, – предложил Артур. – Чем скорее мы определим, кто стоит за этим, тем быстрее мы сможем сказать, что мы в безопасности.

– Кто стоит за этим, я вам и сейчас сказать могу, – усмехнулся Армейцев. – Только вам от этого не легче будет. Чтобы остановить этого человека, нужно понять либо что нужно ему, либо кто его нанял.

Такого Костя не ожидал. Он и мысли не допускал, что слепой может что-то узнать раньше него! Для себя он решил, что Александр Армейцев притащил своего братца в проект, чтобы калека не чувствовал себя таким ничтожеством.

Что он может знать? Он же не видит и еле ходит…

Судя по выражению лица, Дамир такого тоже не ожидал:

– Вы это сейчас серьезно?

– Абсолютно. Я пообещал консультировать вас по некоторым вопросам, и я это делаю.

Костя едва не рассмеялся, но веселье быстро прошло, когда он увидел, что никто больше даже не улыбается. Это же… нелепо! Как такое возможно?

Однако дальнейшие слова Владимира показали, что он действительно знает, о чем говорит.

В смерти Арины Вержининой внезапно оказался заинтересован некий Олег Герасимов – криминальный авторитет, известный под прозвищем Гроссмейстер. Но поскольку он занимался организацией нестандартных, сложных убийств, была еще вероятность, что его просто наняли. Однако на данном этапе Герасимов был крайней фигурой в этом преступлении, можно сказать, основой.

Настоящая Елена Рязанова, скорее всего, никогда не встречалась с Ариной. К моменту, когда Хелен Робинсон получила заказ на оформление цветочного бала, Елена давно уже была мертва.

Она вообще не связывалась с криминалом. Она не совершала даже преступление, за которое получила срок, ее банально подставила ушлая напарница по бизнесу. Рязанова просто не умела ладить с людьми, неправильно повела себя в суде, а в итоге оказалась в колонии-поселении.

Там ей пришлось гораздо тяжелее, чем в жизни среди людей, которых она не понимала. Странная тетка, помешанная на растениях, всех раздражала, ее били, лишали еды… ее судьба могла бы сложиться крайне печально, если бы не покровительство Натальи Загоровой.

Как правило, Наталья брала под крыло тех, кто мог быть ей полезен в будущем. Случай Елены стал исключением: по сути, Рязанова зависела от нее, как паразит, сама она ничего не могла дать взамен. Однако Наталья относилась к этому спокойно, защищала ее, и Елена по-настоящему привязалась к своей спасительнице.

А вот Соня Антипенко, отбывавшая срок в той же колонии, таким везением похвастаться не могла. Открыто Наталья никогда с ней не конфликтовала, они почти не пересекались, потому что предпочитали держаться разных компаний. Поэтому, когда Соня внезапно заболела, никто не связал это с Загоровой.

И все же Север, который уже успел побывать в колонии, не сомневался, что убийство не было случайным ни относительно причины, ни в плане выбора жертвы. Наталья намеренно травила проститутку, которая, на первый взгляд, не представляла никакой угрозы в принципе, ни для кого.

– Только я не понимаю, как это может быть связано с Еленой, – признал Север. – Я много думал об этом… Сначала я решил, что так Наталья тренировала Елену. Но скоро стало ясно, что дело не в этом… То, что Загорова творила с Соней, было чисто ее инициативой, так нам хотят показать…

– Возможно, так и есть, – отметил Владимир.

– Как это? Должна быть связь с Еленой!

– Вовсе не обязательно. Насколько мне удалось выяснить, именно так работает Герасимов. У него есть группа людей, которым он доверяет и посылает на задания. В каждом случае создается новая полноценная личность – с документами, прошлым, друзьями и так далее. Чем важнее задание, тем более сложную личность нужно создать. Иногда его агентам приходится годами жить под чужим именем, чтобы обрасти реальным кругом знакомств. Похожий эффект достигается, если им удается забрать чужую жизнь – найти достаточно одинокого человека, реальное исчезновение которого не заметят. Думаю, Наталья Загорова оказалась в той колонии из-за Сони. И это задание было не очень важным.

Его теория подтверждалась тем, что до колонии и после освобождения Натальи просто не было в этом мире. По адресу, где она якобы была прописана, о ней никогда не слышали. Она не работала в организациях, о которых рассказывала соседкам по колонии, и ее якобы бывшего мужа не существовало.

Это не было небрежностью со стороны Герасимова. Он просто не считал нужным тратить большие усилия на подготовку к убийству проститутки.

– У нас пока нет предположений относительно того, за что убили Соню Антипенко, – указала Ланфен.

– Просто так, чтобы запугать кого-то? – предположила Алиса.

– Гроссмейстер не делает ничего просто так, – покачал головой Армейцев. – При этом у Антипенко не было никаких важных друзей, которых можно было запугать ее смертью. Она работала на улицах, с низшей аудиторией. Я допускаю, что болезненность метода убийства выбрана просто из-за ограниченности средств. Ее нужно было отравить, но так, чтобы это смотрелось болезнью. Однако причина убийства случайной быть не может, она стала центральной мишенью. А вот Елена Рязанова, полагаю, – побочным эффектом. Своего рода бонусом.

Рязанову Наталья увидела во время охоты за основной целью. Она быстро сообразила, что это отшельница по характеру, человек, у которого вряд ли много близких друзей. Поэтому она решила сблизиться с Еленой, чтобы прощупать почву, понять, с кем имеет дело. Скоро она выяснила, что Рязанова, несмотря на характер, – особа стратегически важная, имеющая доступ к высшему обществу.

– Вполне возможно, что решение использовать ее пришло раньше, чем заказ убить Арину, – пояснила Ланфен. – Или Наталья сразу думала об этом задании, на перспективу.

Усилиями Натальи, из тюрьмы женщины вышли примерно в одно время. Елена решила вернуться к прежнему бизнесу, она другие варианты и не рассматривала. А Наталья дала ей деньги на открытие собственного дела, безо всяких партнерш.

– Этот момент доказан не был, – уточнил Артур. – Тут мы действовали методом исключения. Просто больше никто не мог обеспечить ее такой суммой наличными.

Елене позволили обустроить свою студию, обзавестись новыми цветами. Вероятно, она даже учила Наталью, хотя ее никогда не видели с кем-то постоянно. На уроки косвенно указывало количество материалов, которые она закупила, но в заказах не использовала: скорее всего, они портились, когда Наталья училась с ними обращаться.

Когда же «замена» почувствовала себя достаточно уверенно, от настоящей Елены Рязановой избавились быстро и безжалостно.

– Вы уверены, что это сделала та же тетка, которая называлась Натальей? – осведомилась Алиса. – Может, послали кого другого?

– Может, и так, – отозвалась Вероника. – Но я проанализировала фото Натальи из колонии и кадры с видеопленки, где видно Хелен Робинсон. Рост и телосложение совпадают. Главное и очевидное отличие – это вес, конечно. Но фото в колонии были сделаны в две тысячи четырнадцатом. При желании и умении, Наталья могла сбросить вес при подготовке к новому заданию.

– Это нормальная практика для тех, кто работает на Герасимова – серьезно менять внешность, – подтвердил Армейцев.

После нападения на Арину Наталья окончательно испарилась. Впрочем, вряд ли «Наталья Загорова» было ее настоящим именем. Она сыграла свою роль, Герасимов сделал ей новые документы, и она пока могла залечь на дно.

– У нас есть четыре оборванные нити, – подытожила Ланфен. – Сергей Суражный – человек, который приходил в больницу к Арине. Но его имя очень условно, потому что о смерти Сергея было заявлено несколько лет назад. Пока мы не разберемся, он это или нет, мы не сможем определить, насколько он опасен. Поэтому его я вам рекомендую не разыскивать. Еще есть Елена Рязанова – она мертва, и не осталось никого, кто знал бы, что с ней происходило. Плюс Наталья Загорова – человек, о котором мы не знаем ничего по факту и очень немного – о внешности. В общем-то, только рост и пол.

– Я бы и с полом в наши суровые времена уверен не был, – фыркнул Север.

– Предположительно, она все-таки женщина. Четвертая нить – это Соня Антипенко. О ней мы продолжаем собирать материалы. Если она и не связана с Еленой и Ариной, мы все равно можем выйти на человека, который желал ей смерти, а через него – на Герасимова.

Решение было разумным. Соваться в эту сферу Костя не собирался, но готов был дождаться следующего собрания, чтобы узнать, на что они вышли. Если его собственное расследование не продвинется, он может посвятить это время восстановлению отношений с Сашей, что тоже неплохо.

– Как продвигаются дела по расследованию смерти Стеллы Троновой? – спросила Ланфен. – Есть какие-то результаты?

Поначалу в комнате было тихо, и Костя не сомневался, что ответа не будет. Однако, к его огромному удивлению, руку подняла Саша.

– У меня есть одна теория… – сказала она. Чувствовалось, что ей неловко выступать перед всеми, хотя былой болезненной стеснительности она уже не испытывала. – Она о синем платье. Знаю, звучит странно…

– Там и дело странное было, – напомнил Артур.

– Вот и я этим руководствовалась, решила ни одну версию не отбрасывать. Мне удалось выяснить, что перед смертью Стелла не просто ходила по магазинам, она искала конкретное синее платье. А в этом платье есть тайный карман, через который ей могли передать сообщение. Мне кажется, кто-то намеренно общался так со Стеллой… Я знаю, что ее телефон и компьютер неоднократно проверяли – и ничего там не нашли. Но что если этот человек использовал нестандартные методы? Те, которые нельзя отследить?

Вот ведь стерва! За то время, что они провели наедине, она ни разу об этом не заикнулась даже!

Костя злился на нее, и его нисколько не волновало, что он тоже был с Сашей не до конца откровенен. Он так и не сказал ей то, что узнал от соседа Троновых, который последним видел Стеллу живой.

Хотя это и не было фактом, предположением только… Соседу показалось, что он слышал в квартире чьи-то шаги до того, как пришла Стелла. Поэтому он очень удивился, увидев ее возвращающейся домой. Впрочем, он не был уверен, что шаги доносились именно из этой квартиры – он тогда не считал это достаточно важным, чтобы прислушиваться.

И все равно это могло пригодиться. Но делиться своими достижениями Костя не намеревался. В конце концов, это он спас Саше жизнь, а не наоборот. Она ему обязана!

– Такую версию рассматривали и тогда, непосредственно после смерти Стеллы, – сообщила Ланфен. – Что кого-то могли использовать для связи с ней напрямую. Были опрошены многие из ее друзей и знакомых. В тот период рядом со Стеллой находились те же люди, что и обычно, никто не заметил посторонних, в ее окружении не появилось ни одно новое лицо.

– Не обязательно, что она представила этого человека всем, – настаивала Саша. – Он мог на улице с ней пересечься, просто прохожий…

– Не думаю, что мимолетной встречи было бы достаточно для такого серьезного влияния, – заметила Ланфен. – Может, у кого-то еще есть факты по этому делу?

Вот тут и мог высказаться Костя, упомянуть о подозрениях соседа. Однако делать это он не собирался как минимум в качестве наказания Саше. Пусть стоит тут и выглядит полной дурой, раз решила действовать в обход!

– Я не отрицаю, что Стеллу действительно убили, – признала психолог. – Я допускаю и то, что это сделал Герасимов. Если бы я в это не верила, я бы не стала заниматься восьмым этапом проекта! Но мы сейчас в таком положении, когда поддаваться эмоциям нельзя. Любое предположение должно проверяться, а только потом становиться версией.

– То есть, если уж официально, мы все еще не уверены, что Стеллу убил Герасимов? – уточнила Саша.

– Именно так.

– Но что нам тогда остается? Мы же не знаем, как быть!

– Не совсем, – отозвался Артур. – Одну из упомянутых персоналий мы пока изучили очень слабо, и сама по себе, в отличие от Суражного, она никогда не была опасна. Я предлагаю сейчас сосредоточиться на Соне Антипенко.

Было немного странно оставлять Веронику в больнице одну, когда он твердо решил этого не делать. Однако Север успокаивал себя тем, что нападение на нее не повторится. С ней сейчас Алиса, Артур организовал охрану… они уже, кажется, готовы ко всему.

По крайней мере, предсказуемому. А Герасимов делает то, о чем они и подумать не могут. Только если сосредотачиваться на этом, можно и паранойю заработать. Север знал, что ему нужно продолжить расследование – как минимум для того, чтобы попытка убийства Вероники не осталась безнаказанной.

Поэтому он вызвался сопровождать Дамира при осмотре квартиры Сони Антипенко. Как ни крути, эта деталь вполне подходила под определение подозрительной.

Соня была из тех, кто «приехала поступать и не поступила». По крайней мере, такой версии она придерживалась. По факту же, Север сильно сомневался, что она даже думала о поступлении – слишком уж охотно и гармонично она влилась в свою последующую жизнь.

У нее не было ни связей, ни особого ума, чтобы пробиться в элиту, поэтому при довольно привлекательной внешности она все равно отправилась на улицы. Там Соня подсела на наркотики и долго бы не протянула, если бы у нее не появились покровители – постоянные клиенты.

На самом деле, привлекательных проституток на улицах не так много, как показывают в романтических мелодрамах. Тротуары собой украшают все больше не эталонные красотки с обворожительной улыбкой, а низкорослые «квадратики» с проблемной кожей и редкими волосами, сутулящиеся девушки-доски, ветераны профессии с одышкой и постоянными отеками. На их фоне изящная, белокожая Соня сразу выделялась. Поэтому ей не приходилось ждать часами, ее забирали, как только она оказывалась на улице.

А потом у нее появилась квартира. Однокомнатная, в сомнительном районе, но – своя! Многие на такую годами скопить не могли, а Соня просто получила… Примерно так же, как Елена Рязанова получила свой офис – без следа загадочного спонсора, и это сходство настораживало.

При этом покровитель был достаточно умен, чтобы не сообщать свои данные проститутке. Соня хвалилась коллегам по цеху, что квартиру купил «ее масик», и это не подвох, потому что все записано на ее имя. Но кто он такой – она сказать не могла в принципе, он перестраховался.

А потом она и вовсе перестала видеться с другими проститутками. Не от плохой жизни, а от хорошей: у нее появилось достаточно денег, чтобы не стоять у дороги. Что, впрочем, не означало, что она использовала этот шанс изменить свою судьбу. С наркоты она не слезла, и логично было предположить, что ее красоты при такой зависимости хватит лет на пять максимум, потом она превратится в руины – юные по паспорту и древние в реальности.

Только у нее и этих лет не было. Соня попалась на хранении наркотиков, кустарно и глупо. Учитывая то, что раньше она выходила сухой из воды, это стало для нее шоком. Да и в целом, ее поимка выглядела слишком грамотной, чтобы быть случайной.

Но Соня не была раздавлена. Женщины, общавшиеся с ней в колонии, утверждали, что она верила: надолго она тут не задержится. Она все ждала помощи от какого-то влиятельного мужчины, звонила ему… Отследить звонки не удалось: они были сделаны со стационарного телефона колонии на номер, который давно перестал существовать.

А потом она заболела. Соня слишком ослабла, чтобы ходить к телефону, и ей никто не звонил, не приезжал. Весь долгий период умирания она оставалась совершенно одна – поэтому медичка так радовалась «волонтерской помощи» со стороны Натальи Загоровой.

Чуда не случилось, Соня умерла. Но вот ведь какое дело… Документы о смерти, оформленные в далекой провинциальной колонии, просто растворились в пути. С точки зрения московской администрации, Антипенко была жива, она оставалась полноценным и единственным владельцем своей квартиры. У нее не было наследников, а если бы и были – их бы никто не разыскивал. Жилплощадь исправно дожидалась свою владелицу.

Кто-то оплачивал счета все эти годы. Кто-то использовал воду и электричество внутри. Квартира не простаивала. При этом проблемной она не считалась: соседи никогда не слышали оттуда ни шума, ни громкой музыки, по крайней мере, полицию не вызывали.

Все эти сведения удалось собрать усилиями Артура, у которого еще остались связи в правоохранительных органах, и Вероники, от которой вообще секретов не было, если информация хоть раз мелькнула в сети. Была проделана огромная работа, и теперь предстояло решить, как поступить с ее результатами.

– Может, ее убили из-за квартиры? – предположил Костя, когда они подъезжали к дому.

Если Дамира Север позвал сам, то Петровский просто увязался за ними и был довольно настойчив. Его обществу Север был не рад, потому что плохо знал этого участника, и в прошлом слышал о нем не лучшие мнения. Однако в данной ситуации лишняя пара рук им не повредила бы. Если не учитывать характер Кости, он довольно полезен: силен, внимателен, умен. Так что ему не отказали, и в квартиру они направлялись втроем.

– А смысл? – удивился Дамир. – Если бы она была коренной москвичкой, загибающейся от наркотиков, еще можно было бы рассмотреть вариант с черными риелторами. А так… Эта квартира была не совсем ее.

– По документам – ее…

– Да, но документы не учитывают человека, который реально заплатил за эту квартиру, – напомнил Север. – Мы говорим о чуваке, у которого хватает налички, чтобы отстегнуть квартиру проститутке! Если бы Соню устранили черные риелторы и отжали квартиру, он бы вряд ли смирно стоял в сторонке и сосал чупа-чупс. К тому же, черным риелторам выгодней было бы просто убить ее и тихенько где-нибудь закопать, а не устраивать этот цирк с колонией и отравлением.

– Хорошо, мою версию вы раскритиковали. А своя есть? – с недовольным видом осведомился Петровский.

– А как же! Соню сослал в Сибирь, на рудники, ее же покровитель. Ему понадобилась квартира, которая была бы ему доступна – но с ним напрямую не связана.

– Снова слишком сложно! Если он подделал сведения о смерти Сони, мог бы просто оформить квартиру на подставное лицо, а с проституткой вообще не связываться!

Понятно, что сейчас Петровскому хотелось в первую очередь покритиковать, его сдавала необъяснимая радость в голосе – характер такой, ничего не поделаешь. Однако рациональное зерно в его рассуждениях присутствовало. Если центром всей этой аферы изначально была квартира, то Соня с ее мучительной смертью явно лишняя в сценарии.

Для ее смерти, такой дорогой и хорошо организованной, нужна была весомая причина. Возможно, даже более важная, чем квартира. Гроссмейстер этот – убийца-бизнесмен, а не убийца-психопат, он просто выполняет свою работу. Оставалось лишь надеяться, что квартира даст хоть какую-то подсказку.

Дом, в котором располагалось имущество покойной Сони Антипенко, определенно переживал ренессанс. По зданию было видно, что его не один год населяла маргинальная публика, которая метила свою территорию убогими граффити и специфическими потеками на стенах. Но теперь все менялось… Дверь подъезда сняли, и объявление на входе гласило, что ее вот-вот заменят на более крепкую, с домофоном. Многие окна поменялись на стеклопакеты, откровенно убогих обшарпанных дверей не наблюдалось, а на первом этаже, судя по защитной пленке и побелке у входа, и вовсе кто-то устроил глобальный ремонт.

Значит, стоимость квартиры Сони вот-вот должна была подскочить. И все равно Север отказывался верить, что ее убили из-за этого.

Они приехали на осмотр днем, в рабочее время. Благодаря этому в подъезде их встречала тишина и пустота, и только из ремонтируемой квартиры доносился специфический строительный шум. Но это было им на руку: позволяло переговариваться, не боясь быть замеченными.

Квартира Сони находилась на втором этаже, долго ее искать не пришлось. Дверь и замок оказались старые, но – добротные, и в срочной замене не нуждались. Понять, есть ли кто-то внутри, не представлялось возможным.

Они и не собирались дожидаться, когда им откроют. Эта часть плана была ответственностью Севера: из них троих только он умел вскрывать замки. И способствовал когда-то обучению этому делу Алисы, за что Дамир на него до сих пор зверем косился.

Понятное дело, профессиональным «медвежатником», расправляющимся за долю секунды с любым сейфом, он не стал. Однако это было не нужно в их ситуации. Старая дверь предполагала старые замки, из которых задействован был всего один. С одной стороны, они сэкономили время и избежали лишнего шума. С другой, Север сильно сомневался, что за такой дверью будут хранить что-то важное.

Он собирался войти, но Дамир задержал его. Он достал хирургические маски и протянул своим спутникам.

– Ты серьезно? – нахмурился Костя. – На кой черт нам эта тряпочка?

– Не лучшая защита, но в чем-то помогает, особенно если внутри есть опасные химикаты.

– Ой, да ладно! Если они есть, понятно, что мы сразу выйдем. А от одного вдоха ничего не будет!

– Арине это скажи.

Аргумент подействовал. Костя продолжил ворчать, что он в «этой штуке похож на японскую школьницу», но маску все-таки надел. То, что необходимы и перчатки, все они понимали без слов.

Однако такие меры предосторожности смотрелись несколько нелепо в квартире, куда они попали. Это было жилое помещение – без тайных лабораторий, секретных складов оружия и террариумов с ядовитыми змеями.

Правда, все указывало на то, что живет тут мужчина, один, а женщина жила раньше. Мебель определенно покупалась представительницей прекрасного пола, потому что единственная комната превратилась в будуар. Большая белая кровать под балдахином из розового атласа уже могла сказать о многом, а ее еще и леопардовый ковер на полу дополнял. Обои резали глаз ярко-красным цветом, мерцали блестками, массивная люстра из хрусталя и вовсе почти до пола опускалась, и переливы ее граней отражали многочисленные зеркала.

Впрочем, женское владение здесь закончилось. Все стеклянные поверхности покрылись пылью и грязью, скорее всего, не мыли их годами. На кровати и мебели валялись мужские вещи, верхняя одежда и обувь в прихожей тоже принадлежали исключительно мужчине. Размер везде был один и тот же, так что, видимо, покинутое жилище Сони занял какой-то холостяк.

– Средненько тут все, – оценил Костя. – Шмотки дешевые, боты стоптанные…

– А почему, собственно, ты ожидал костюмов от «Армани»? – полюбопытствовал Дамир.

– Ну, у этого парня хватило денег на махинации с документами и убийство проститутки… Мог бы жить поприличней!

Север только глаза закатил – о чем Петровский думает? Человек, который здесь живет, может вообще не иметь отношения к покупке квартиры и смерти Сони! Возможно, недвижимость была использована как плата за услуги Гроссмейстера. Тогда ему проще всего было бы подселить в «незасвеченную» квартиру кого-то из своих агентов.

Если так, они могли надеяться на прорыв в деле, однако пока эта надежда едва теплилась. В квартире было совсем немного пространства, следовательно, ничего масштабного тут не спрячешь. А Север еще не нашел ни одной подозрительной детали.

Они разделились, чтобы побыстрее осмотреть кухню, спальню и ванную, однако похвастаться успехом никто не мог. О человеке, занявшем квартиру, они узнали немного. Среднего роста, обычной комплекции, предпочитает одежду среднего ценового сегмента – в нем все среднее!

Понятно, что на таком фоне уже можно было и не думать о пистолетах, военных ножах и прочем оружии, не говоря уже об экзотических рептилиях. Но Север старался смотреть глубже, искал хотя бы следы пороха, неизвестные химикаты и травы… Бесполезно. Единственной опасной химией в этом помещении была просроченная женская косметика, задвинутая в дальний угол комода. Все, что осталось от Сони…

– Есть идеи? – поинтересовался Дамир, когда они снова пересеклись в коридоре.

– Полный ноль, – признал Север.

– То же самое, – вздохнул Костя. – Может, есть смысл побеседовать с хозяином квартиры?

– Вообще никакого. Если он не имеет к этому отношения, он в принципе не сможет нам ничего сказать. А если имеет, он будет молчать уже профессионально. Не думаю, что криминальный авторитет себе в агенты истеричек набирает!

– И что нам тогда остается?

– Уходить. – Север сказал то, что понимали уже все. – И надеяться, что Нике или кому-то еще удастся найти новые данные.

Однако уйти они не успели. Повернулась дверная ручка, и все трое замерли – им просто некуда было идти, негде прятаться. Только и оставалось, что встречать хозяина квартиры, неожиданно решившего вернуться. Похоже, поговорить с ним все-таки придется.

Вот только вместо одного мужчины в коридор вошли сразу двое. В полицейской форме и с пистолетами, направленными на Севера и остальных.

– Руки так, чтоб я их видел! – гаркнул тот, что вошел первым. – Быстро!

Говорить, что это недоразумение, пожалуй, было бесполезно. Полиция застала их в чужой квартире со взломанным замком, в резиновых перчатках и масках… Понятно, какой вывод тут напрашивается сам собой. Поэтому Север обреченно вздохнул и поднял вверх руки.

Его сейчас беспокоила даже не полиция. Понятно, что их заберут в участок, откуда их еще до вечера вытащит Артур – причин для серьезных обвинений нет. Но есть иной источник опасности, гораздо более весомый…

Судя по тому, как ворвались сюда полицейские, их сразу предупредили, что здесь группа «воров». Это сделали не соседи – Север не сомневался, что их никто не видел, когда они входили в подъезд, да и соседи могли не знать, точно это воры или просто друзья хозяина квартиры.

А вот у того, кто здесь живет, сомнений быть не должно. Получается, за квартирой постоянно следили, видели, как они вошли. В отличие от них, хозяин квартиры знал, что внутри нет ничего противозаконного, а значит, можно вызывать полицию.

Он доложит о том, что произошло сегодня, своему руководству. Гроссмейстер, если за всем этим действительно стоит он, поймет, как близко они к нему подобрались. И, возможно, перейдет к более решительным действиям.

Она снова приехала. Она не должна была приезжать. Вряд ли что-то изменилось, и она не сказала бы ему ничего нового. Так что ее присутствие Алексей воспринимал просто как укор его совести. Он был настолько вымотан бессонницей и мрачными мыслями за последние дни, что не мог даже здраво анализировать ситуацию. Ему хотелось только одного: покоя.

Но Ланфен называла этот покой апатией и не считала, что он имеет на такое право. Только не когда другие рискуют жизнью, чтобы помочь ему.

На этот раз они встретились в местном кафетерии, из которого открывался шикарный вид на занесенный снегом лес. В это время, между завтраком и обедом, здесь никого не было, поэтому Ланфен не стала возражать.

– Как дела на восьмом этапе? – тихо спросил Алексей.

Он задал вопрос из вежливости. Он не чувствовал реального беспокойства… Просто потому, что не чувствовал уже ничего. Казалось, что пропала связь с миром, и он на все происходящее смотрит со стороны, из-за стекла. Даже когда он находился рядом с Ариной, не было той боли и чувства вины, которые прожигали его раньше.

Это внутреннее онемение пугало его. Он не сталкивался с таким, лишь вскользь испытал, когда умерла Стелла. Но тогда все прошло само собой, и он начал действовать. Сейчас становилось только хуже…

– Они делают то, что должен делать ты – ищут преступника, – холодно ответила Ланфен.

– Или делают то, что я делал шесть лет назад, – гоняются за призраком?

– Это еще что должно означать?

– Я не знаю… я уже много что перестал понимать, – вздохнул Алексей. – Ты говоришь, что от проекта был толк, что я позволил этим людям раскрыть свой талант…

– Не только говорю, я верю в это.

– Ну и как, дал им этот талант какой-то результат? Смогли они сделать больше, чем все те полицейские и детективы, которых я нанимал раньше? Потому что в этом и был весь смысл… Сделать их лучше, чем то, что уже существует.

– Раньше ты в них не сомневался.

– Раньше и обстоятельства были другие, – горько усмехнулся он. – Я следил за их прогрессом. Но смерть Стеллы… Это как своеобразная черта. То, с чего все началось, если угодно, эталон. Смогли они хоть что-то изменить? Потому что с другими делами и полиция неплохо справляется!

Со стороны могло сложиться впечатление, что это Ланфен создала проект и теперь вынуждена была защищать его. Алексей понимал, что несправедлив к ней. Он ее благодарить должен! Но по-другому сейчас не получалось.

Он жалел обо всем, что сделал – начиная с приезда в Москву шесть лет назад. Если бы он остался в Америке, может, Стелла бы и не совершила этот жуткий поступок… Он все сильнее верил, что правда была очевидна с самого начала. Его жена действительно совершила самоубийство, которое никто не смог объяснить.

Взгляд Ланфен, направленный на него, оставался непроницаемым. Он не мог понять, о чем она думает сейчас, да и не хотел. Он желал только одного – снова запереться в своем одиночестве.

– Начнем с того, что многие участники сосредоточились на нападении на Арину. Это тебя не волнует?

– Ты знаешь, что волнует, – отозвался Алексей. – Но я объяснил тебе, почему возвращаюсь к смерти Стеллы.

– Ах да, конечно… Твой проект. Но не о нем ты сейчас должен думать, а о людях, которые уже вовлечены в это! Впрочем, один человек сосредоточился на деле Стеллы с самого начала – Саша. Она, в отличие от тебя, в самоубийство не верит.

– Это не вопрос веры. Доказательства у нее есть?

– Первую свою теорию она объявила на общем собрании. Признаться, прозвучало не слишком убедительно, и я не была впечатлена. Но когда собрание закончилось, она подошла ко мне и передала вот это.

Ланфен достала из сумки странного вида медицинский шприц, упакованный в пакет на застежке – в таких обычно хранят улики. Сейчас шприц был пуст, но засохшая жидкость в цилиндре указывала, что использовать его успели.

– Что это такое? – безразлично осведомился Алексей.

– Вот с этим вопросом и подошла ко мне Саша. Она обнаружила этот шприц в больнице, где была вторая попытка добраться до Арины. Из-за странного вида шприца, а также его местоположения Саша предположила, что его мог обронить или специально выбросить наемник. Я сильно сомневалась, что это так, но поскольку в нашем положении ничего нельзя отметать без проверки, я все-таки заказала экспертизу. А когда получила результат, сразу поехала к тебе. Даже Саша еще ничего не знает.

Это, наверно, должно было заинтриговать его, оживить. Но Алексей по-прежнему ничего не чувствовал, кроме желания уйти.

– И что там было? – из чистой вежливости поинтересовался он.

– Не медицинский препарат, что отметает принадлежность шприца к инвентарю больницы. Внутри находилась смесь из всего двух компонентов – естественного, который являлся основным, и синтетического, призванного регулировать и усилить действие естественного.

– Ты можешь ответить попроще?

– Я говорю только то, что важно для тебя, – осадила его Ланфен. – Даже если ты сам этого не понимаешь пока. Тот шприц был заправлен кониином, Алексей. Знаешь, что это?

– Знаю. Яд. Если бы там не было яда, ты бы ко мне не приехала.

– Не просто яд. В данном случае была использована концентрированная вытяжка из болиголова пятнистого. Это очень опасное вещество, сильнейший токсин, который используется еще с древности – он настолько ядовит, что его и обрабатывать особо не надо. Но есть одно но: кониин веками использовался при пищевых отравлениях. Тут он действует эффективно и быстро. Поэтому его и подсыпают обычно в еду, не колют. Но для этого и нужен был синтетический компонент. Он ускорил распространение кониина по организму и, как следствие, результат. Через укол смерть наступала быстрее и с меньшим количеством симптомов, чем при пищевом отравлении, и вещества нужно меньше.

Первая тревога все же появилась, разгораясь подо льдом апатии. Алексей начал понимать, к чему она клонит, но отказывался верить этому.

– Кониин – яд нервно-паралитического действия, – продолжила Ланфен. – При применении с пищей он приводит к симптомам отравления и параличу, чаще восходящему, а смерть наступает от остановки легких или сердца. Но эта модифицированная смесь при вкалывании просто перепрыгнула бы через ряд симптомов. Человек, получивший такую дозу, умер бы очень быстро. Сначала – паралич нервной системы, возможно, обездвиживание и потеря сознания. А вскоре – смерть. Я проконсультировалась с экспертами. Они никогда не работали конкретно с таким ядом, поэтому не знают наверняка, как он будет действовать. Но рискнули предположить, что от этой дозы взрослый человек умрет очень быстро. А поскольку яд попадает сразу в кровь, смерть от остановки сердца более вероятна, чем блокировка легких. Ты понимаешь, что это дает? Какое тело оставляет?

Он понимал – под влиянием шока переутомление отступало, позволяя снова мыслить четко и ясно. Если яд ввели сразу в крупную артерию, жертва была бы парализована или даже мертва за секунды. Это лишило бы ее шансов на сопротивление, не привело бы к принципиальному изменению внутренних органов. Иными словами, они получили бы труп человека, который внезапно, будучи совершенно здоровым, умер от остановки сердца.

Совсем как Стелла.

– Но этого не может быть… – еле слышно прошептал Алексей. – Невозможно… Токсикологическая экспертиза была! Я подумал про яд в первую очередь… Яда не было!

– Я знаю, что ты заказывал экспертизу, – кивнула Ланфен. – Я видела результат в деле Стеллы. Но есть проблема… Даже при пищевом отравлении кониин не дает какой-либо специфической картины. В основном его удается распознать по жалобе пациента, воспоминаниям о том, что он ел, показаниям родственников. В случае Стеллы, ничего подобного не было, и остатки кониина не могли найти в ее желудке – он туда не попадал. Возможно, если бы эксперт знал, что нужно искать конкретно остатки кониина в крови, что-нибудь и удалось бы обнаружить – и то не факт. Но никто и предположить не мог… Думаю, синтетический компонент тоже полностью растворяется в крови до любой экспертизы. Алексей… яд не нашли не потому, что его там не было. Просто никто не знал, что и как нужно искать.

– Но если это был укол… следы укола на теле искали, их не было!

Он и сам не понимал, почему все отрицает, когда ситуация становится все более очевидной – и такой, какую он и ожидал. Возможно потому, что ему было очень тяжело поверить в самоубийство Стеллы, на это ушло несколько лет самообмана. А когда он наконец смог поверить, оказалось, что он добровольно уходил от истины!

– Опытный наемник может сделать укол так, что его в жизни не найдут, – отметила Ланфен. – Ты и сам это знаешь. А если за убийством Стеллы стоит Гроссмейстер, Олег Герасимов, то дилетанта он бы и не послал.

– Но этот шприц связан с делом Арины, а не Стеллы!

– Я знаю. Но как бы ты отреагировал, если бы Арина, уже спасенная один раз, вдруг умерла так же, как Стелла? Как бы это повлияло на тебя?

– Уничтожило бы, – признал Алексей.

– Да, и Герасимов знает это. Он не действует очевидно, но этими розами, одинаковым почерком он показывает, что убийства связаны – он хочет, чтобы мы знали. Чтобы ты знал! Поэтому хватит тонуть тут в жалости к самому себе, Арине ты все равно не помогаешь. Пора вернуться в Москву и работать вместе с нами! Мы пытаемся тебе помочь и будем признательны, если ты поможешь нам.

– А какой от меня толк? Посмотри на меня… Я не в лучшей форме, это самое мягкое определение, какое я могу подобрать. Весь прогресс, которого удалось достигнуть, на счету участников проекта. Да, я собрал их когда-то. Но не думаю, что смогу сделать для расследования нечто более стоящее.

– Не будь так уверен, – возразила Ланфен. – Теперь, когда выяснилось, что Саша принесла в проект критически важную улику, я склонна внимательнее отнестись к той теории, которую она построила. И согласно этой теории, Стеллу убил человек, которого она хорошо знала.

Сколько бы раз Вероника ни повторяла, что это было исключительно ее решение, окончательно избавиться от чувства вины Алиса не могла. Ее стыд увеличивался еще и тем, что, случись эта ситуация еще раз, она бы ничего менять не стала. Она бы все равно позволила подруге пойти на такое, хотя могла бы сделать это сама.

Причин было две – и страх смерти, как ни странно, в них не входил. Первой была скорость и ловкость, с которой Вероника избавилась от рептилии. Чтобы все получилось так четко, ни о какой неуверенности и речи не могло идти. Алиса не бралась сказать, что ее собственная рука в нужный момент была бы достаточно твердой.

А второй причиной был Юрик. В тот миг они не знали, станет ли змея единственной угрозой – или, быть может, их ожидало что-то еще. Поэтому Алиса хотела сохранить способность ясно мыслить и нормально двигаться, чтобы защитить своего ребенка.

Вероника, кажется, все понимала. И прощала по умолчанию. Из них двоих, это Алисе нужно было время, чтобы преодолеть эмоциональный барьер. Вероника была просто выше таких вещей.

На этом фоне Алисе было еще сложнее понять, как Север мог бросить ее когда-то. Такой человек вообще один на миллион попадается!

Сейчас они сидели в палате вдвоем, и обеим так было спокойней. Охрана, приставленная Артуром, находилась за дверью, а в палате можно было притвориться, что все нормально.

Правда, долго это не продлилось. Как только Юрик заснул в мобильной люльке-корзинке, Вероника поинтересовалась:

– Ну что, готова? Можем начать?

– А то! Я своего сына знаю, у нас часа два есть…

– Золотой ребенок, – улыбнулась Вероника. – Ты принесла то, что я просила?

– Естественно!

Врачи пока настоятельно рекомендовали Веронике не вставать с постели, и это требование Алиса поддерживала. Ей хотелось, чтобы подруга быстрее восстановилась – тогда, может, ее совести стало бы полегче.

Но в остальном, Алиса не считала, что Веронике нужен особый режим спокойствия и полное отстранение от расследования. Она судила по себе: ей всегда проще было справляться со стрессом, когда она могла действовать. Так что пока Дамир и Север занимались осмотром квартиры Антипенко, они тоже без дела не сидели.

Алиса достала из рюкзака баночку с жидким клеем и пухлый конверт. В нем, на первый взгляд, скрывалась мечта полицейского: аккуратная стопка евро банкнот, слишком новых, чтобы быть настоящими. Впрочем, второй взгляд на деньги позволял определить, что вызывать бригаду по борьбе с фальшивомонетчиками не стоит. Купюры были распечатаны на цветном принтере, обрезаны неровно, и поперек каждой виднелась надпись «Ерундовина».

– «Ерундовина»?.. – Вероника вопросительно изогнула бровь.

– Ты сама сказала, что нужна подстраховка от идиотов, – пожала плечами Алиса. – И если бы нашелся полицейский, обладающий достаточной глупостью для обвинения меня из-за этих бумажек, он бы только «ерундовину» и понял.

– В логике тебе не откажешь… Все как я просила?

– Ты даже вопросом меня обижаешь! Может, это и ерундовина, но по размеру и уровню цветового насыщения эти штучки максимально соответствуют настоящим евро. Бумага офисная, но я подобрала тонкую. Ты будешь смеяться, но я даже взвесила пару банкнот на кухонных весах, чтобы сравнить с настоящими евро.

– Я не буду смеяться, потому что это было правильное решение, – указала Вероника. – Вес тоже очень важен. Нормальное совпадение?

– Небольшая разница есть, но я бы ее критичной не назвала. Вес совпадает примерно на девяносто процентов.

– Хорошо, тогда не будем медлить.

Вероника уверенно смотрела на белоснежную стену больницы, расположенную прямо перед ее кроватью. Судя по ее взгляду, она ни в чем не сомневалась.

А вот Алиса никак не могла решиться… Подруга заметила это:

– Успокойся, я уже не раз обо всем договорилась, причем с разными медсестрами – на случай, если они в собственных дежурствах запутаются.

– А если они забыли?

– Поверь мне, за эту небольшую услугу им обещано такое вознаграждение, о котором не забывают!

– Ладно, – сдалась Алиса. – Сделаю. Давай еще раз пробежимся по сценарию, пока я ничего не испортила!

Вероника уже достала свой телефон и теперь возилась с настройками, выбирая среди программ секундомер.

– У тебя будет ровно две минуты. За это время ты должна наклеить на стену максимальное количество банкнот. Не обязательно клеить их ровно, правило одно – не клеить их друг на друга. Тебе нужно покрыть как можно большее пространство, так что расходуй материал экономно.

– Я примерно понимаю, что ты хочешь воссоздать, но не понимаю, зачем тебе это.

– Я еще и сама не решила, – беззаботно пояснила Вероника. – Если бы я не была прикована к постели, я бы этим и не занялась. Всегда ведь важнее полевые работы, реальные улики! Но когда ты в таком месте и в таком состоянии, времени у тебя много. Можно позволить себе даже самые странные теории!

– Учитывая, что в этом деле все странное, ты хорошо вписываешься в общую картину.

Алиса сняла свитер, оставшись в одной майке: пачкать рукава клеем не хотелось. Она открыла баночку, разложила купюры на столике и приготовилась к работе.

– Начали! – скомандовала Вероника.

Лично для Алисы от этого ничего не зависело, но действовать вполсилы она не пыталась. Девушка честно двигалась на самой большой скорости, какую только могла позволить себе. Аккуратной работе это точно не способствовало: ее руки были залиты клеем в первые же секунды, пятна оставались на стене даже там, где не было банкнот, а бумага прилипала откровенно коряво. Но по-другому не получалось…

Выяснилось, что две минуты – это много и вместе с тем мало. Когда прозвучал сигнал об остановке, Алиса порядком устала, запыхалась, но знала, что могла бы сделать больше. Хотя на стене и так расползлось внушительных размеров разноцветное пятно… Пока что Алиса не могла поверить, что обойдется без скандала.

Зато Вероника выглядела всем довольной.

– Получилось супер! Отмывайся давай, и приступаем ко второй фазе.

Хорошо еще, что в палате находилась раковина, потому что одними влажными салфетками дело бы не ограничилось. Однако спустя несколько литров воды и полбанки жидкого мыла Алиса снова была готова к работе.

Вторая фаза нравилась ей больше, потому что не требовала столько суеты. Она просто сфотографировала результат своих трудов на цифровую камеру – со всех углов и со всех ракурсов. Закончив, она передала карту памяти Веронике.

– Действительно похоже на то, что творилось в комнате Стеллы, – признала Алиса. – Но не очень, это не точная копия.

– Это и не могло быть точной копией, все-таки другой человек делал.

– Тогда зачем тебе это? Что ты надеешься увидеть?

– Лично я? Вообще ничего, – все так же спокойно пояснила Вероника. – Человеческий глаз различает не так много, как нам кажется. Поэтому я и полагаюсь на компьютер. Слушай… Сегодня меня из больницы не выпустят, мне об этом уже сказали прямым текстом. Завтра – тоже. Мне только и остается, что сидеть тут и тихонько писать программы. Моему выздоровлению это не мешает.

С этим Алиса спорить не собиралась и даже верила, что у Вероники получится что-нибудь стоящее. Такая репутация, как у нее, просто так не достается! Сейчас Алисе хотелось узнать раньше других, над чем работает подруга.

Но забросать ее вопросами она не успела просто потому, что отвлек мобильный телефон.

– О, Дамир, – обрадовалась Алиса. – Алло? Вы уже закончили?

– Мы закончили, это факт.

Несмотря на то, что ее муж не был слишком эмоционален и прекрасно владел собой, Алиса умела распознавать его настроение как никто другой. Вот и теперь она мгновенно уловила, что что-то пошло не так.

– У вас все в порядке?

– Все живы и здоровы, – заверил ее Дамир. – Хотя небольшая проблема все же есть…

– Конкретней!

– Нас арестовали. Чуть-чуть.

– Как это вас чуть-чуть арестовали?!

Теперь уже и Вероника, до этого возившаяся с компьютером, внимательно прислушивалась к разговору.

– Поймали в квартире Антипенко, – пояснил Дамир. – Но Артур уже в курсе, а раньше него прибыл адвокат Севера. На отсутствие серьезных проблем указывает уже тот факт, что мне разрешили позвонить тебе. Я вернусь сегодня, просто позже обычного.

– Давай-давай, возвращайся, я тебя сама убью, – зловеще пообещала Алиса.

– Это сколько угодно, но сначала послушай… Север считает, что нашего ареста добился Гроссмейстер, и я склонен с ним согласиться. Он знает, что нам многое известно.

– Он будет нас останавливать усердней, чем раньше?

– Да. Есть вероятность, что он будет недоволен настолько, что от змей перейдет к пулям. С простым сценарием он может быть гораздо эффективней, мы все это знаем. Так что оставайся с Вероникой, ждите нас в больнице, Артур обещал усилить охрану.

– Охрану нам – это понятно, – вздохнула Алиса. – А кто обеспечит охрану вам? Если Гроссмейстер действительно уже на иголках, мы никак не угадаем заранее, с кого он начнет…

Убытки, одни убытки… Олег Герасимов не мог припомнить другую операцию, которая так серьезно ударила бы по его финансам.

Цифры выстраивались перед ним в ровные столбики. Он редко использовал компьютер для подсчетов, ему проще было держать все в уме. Это не давало расслабляться и обеспечивало более четкое понимание действительности.

Сейчас действительность его не радовала. Он мрачно разглядывал исписанный числами лист, надеясь найти ошибку, обнаружить, что все не так плохо. Но нет, его подсчеты по-прежнему были безупречны, и сейчас это могло вызвать лишь раздражение.

Он почувствовал присутствие за своей спиной, но оборачиваться не стал; у него было все в порядке с нервами. Олегу хватало одного лишь запаха духов, чтобы понять, кто там.

Холли грациозно, как кошка, перегнулась через спинку дивана, чтобы взглянуть на листок, лежащий у него на коленях.

– Это что? – полюбопытствовала она.

– Расходы по делу Тронова.

– А-а… Ну и что там? Много получается?

– Почти три миллиона долларов. Скоро перешагнем рубеж и пойдем дальше такими темпами, чувствую.

Он посмотрел ей в глаза, чтобы хоть этим донести серьезность положения. Она даже не моргнула.

– Это много?

– Ты спрашиваешь меня, много ли это – три миллиона долларов? – поразился Олег.

– Нет, я понимаю, что сумма большая. Но типа же бизнес и все такое… В рамках бизнеса, это много?

– В рамках бизнеса, пока терпимо. И все же я люблю, когда деньги возвращаются ко мне, а не уходят в никуда.

– Деньги – не главное в жизни, – рассудила Холли. – Главное – любовь, семья и взаимопонимание.

– Где ты только этого нахваталась?

– В интернете прочитала. К тебе пришел Сережа Суражный. Будешь с ним говорить или сказать, чтобы шел отсюда?

Говорить Олегу сейчас не хотелось ни с кем, и Суражный в списке персон нон-грата стоял на одном из первых мест. Но если бы Герасимов позволял себе такие капризы, он бы далеко в бизнесе не продвинулся. Раздражение пришлось погасить.

– Зови его. Посмотрим, что будет блеять на этот раз.

Вид у Сергея был виноватый, как у побитой дворняги. Но в последнее время он по-другому на Олега и не смотрел, потому что прекрасно знал, сколько ошибок допускает. Задания, выполненные плохо или частично, шли одно за другим. Суражный понимал, что за любым таким провалом может последовать серьезное наказание. Он уже попытался бы смыться, как пить дать, если бы у него была хоть одна возможность. К счастью, крючок долгов, на который его посадил Олег, работал исправно.

Сергей наверняка не понимал, почему он жив и здоров. Его собственной заслуги в этом не было, просто Герасимов понимал, что тут вмешались сторонние обстоятельства. То самое действие непреодолимой силы, которое мало кто представляет, пока оно не появится.

– Зачем пришел? – коротко спросил Олег. – Я не звал тебя.

– Тут такое дело…

– Я знаю, какое у тебя дело. Одну из твоих ночлежек ликвидировали.

– А я виноват? Я вообще не знаю, как они на этот адрес вышли! У меня теперь еще больше проблем, чем было.

– Нового ты мне сейчас ничего не сообщил. Пришел зачем?

– Хотел об отсрочке попросить, – виновато признал Сергей. – По новому заданию… Мне не до него сейчас.

– Чем же ты занят?

– Так берлогу же нужно зачищать! Все, там гиблое дело… Это быстрая работа, я вот думал сместить на пару дней…

– Тогда бери себе эти пару дней. Я снимаю нынешнее задание. Когда закончишь, сообщи мне, получишь новое.

Суражный просиял так, словно на него бриллианты с неба посыпались. Он был благодарен и наверняка воспринял это как большое одолжение. Чего и добивался Олег.

На самом деле он отменил задание не из доброты душевной. Но благодарность сотрудников – хороший мотиватор.

– Что-то еще?

– Нет, больше нет, я со всем справлюсь! – заверил его Сергей.

– Тогда почему ты еще здесь? Выметайся, пока я не передумал.

Суражный попятился к двери, словно опасаясь, что ему выстрелят в спину. Он не привык к таким поблажкам. Оказавшись за порогом, он прибавил шаг, и это было четко слышно в пустом коридоре.

Дождавшись, когда он уйдет, Холли удивленно посмотрела на Олега.

– Ты чего такой милый стал? Ты никогда не был милым.

– Вот ты и сама себе ответила: никогда не был и не планирую.

– Тогда что за радость для этого увальня? Плевать на его проблемы, пусть бы хоть что-то сделал без ошибок!

– На него действительно плевать, – согласился Олег. – Но мне проще, когда он не дергается. Нужно глобально пересмотреть план, а не думать о мелочах.

– Зачем? Разве это не увеличит расходы? А ты сам говоришь, что денег много ушло!

– Их еще больше уйдет, если проявлять упрямство. Упрямство – враг бизнеса. Как думаешь, почему сорвались последние задания? И у Сергея, и у всех остальных.

– Повезло, наверно, – предположила Холли.

– При мне про везение даже не говори, я не считаю его фактором, заслуживающим внимания. При хорошо организованном убийстве есть два ключевых пункта: убийца и жертва. Все остальное – сопутствующие обстоятельства. Чтобы убийство состоялось, убийца должен быть сильнее и умнее жертвы. Или, по крайней мере, лучше подготовлен. Если жертва выжила, лучше должна быть подготовлена она. Если так происходит в одном случае, это заслуга конкретной жертвы. Но у нас в последнее время выживают все подряд!

– И что?

– За подготовку убийц отвечаю я, – пояснил Олег. – Обычно они не промахиваются, потому что жертву не готовит никто. Но здесь… Кто-то постоянно стоит за спинами жертв. Как будто играет со мной! Вот этот человек уже не сопутствующее обстоятельство.

– Ты знаешь, кто он?

– Начинаю догадываться.

Обыватель, каким бы умным он ни был, не смог бы сопротивляться так долго и умело. Вовремя найденное противоядие, адрес Сони Антипенко, сорвавшееся покушение на Александру, общее поведение участников… Там чувствовалась рука того, кто хорошо знаком с криминальным миром.

Олег начал целенаправленно искать такого человека в окружении Тронова. Пока подходил только один…

– Владимир Армейцев, – задумчиво произнес Олег.

– Тот, которого ты с самого начала называл слабым?

– Предположил, что он слабый… Мои оценки верны в девяносто девяти процентах случаев. Но сейчас я начинаю подозревать, что сработал тот самый один процент.

Уверенности пока не было, потому что Владимир никогда не привлекался к уголовной ответственности. Еще бы, кто станет подозревать в чем-то слепого инвалида! Но Олегу удалось выяснить, что не так давно родной брат Армейцева заявил полиции, что тот является Гробовщиком, одним из самых серьезных серийных убийц на сегодняшний день.

Та версия очень быстро развалилась. Полиция обыскала дом Владимира, по постановлению суда медики осмотрели его самого в присутствии свидетелей. Он и не сопротивлялся, потому что ему нечего было скрывать. Его слепота была настоящей.

Если бы обвинение пришло от кого-то другого, Олег бы решил, что это устроил сам Гробовщик – чтобы развлечься. Подобный поступок вполне укладывался в его представление о чувстве юмора. Но родной брат…

Поэтому Герасимов стал рассматривать эту версию пристальней. При всей свой очевидной – показной даже – безобидности, Владимир Армейцев был странной персоной. Свободной от наблюдения, семейных и дружеских связей. Никто не мог сказать, чем он занят целыми днями, никто не мог подтвердить, что он действительно все время проводит в пригороде Москвы.

И когда этот беспомощный слепой внезапно примкнул к проекту Тронова, планы Олега начали рушиться один за другим.

Как там сказала Холли, везение? Но везения не существует, существует только профессионализм. И чем он выше, чем легче его скрыть.

– Им я и хочу заняться теперь, – сообщил Олег.

– Он разве не брат какого-то крутого богатея?

– Брат. Но если я прав в своем предположении, неизвестно, кто кого прикрывает.

– Я вообще не о том, – отмахнулась Холли. – Я вот что сказать хотела… Если у него крутой брат, значит ли это, что избавиться от него будет дороже?

– Значит. Но я уже смирился с тем, что эта операция несет одни затраты. Сейчас, когда уже много сделано, нельзя останавливаться, надо добивать.

Олег Герасимов терпеть не мог затраты. Никогда у него не было еще такого убыточного проекта. Но с этим обстоятельством пришлось просто смириться, как с неизбежностью.

Потому что он работал по личному заказу самого Гроссмейстера. И для него это было огромной честью.

Небольшое столкновение с полицией не имело для Кости никакого значения. Он и в худших ситуациях бывал, ему не привыкать! По большому счету, это лишь придало ему решимости действовать.

Правда, он долго колебался: разобраться со всем самому или все-таки привлечь кого-то? В принципе, с подстраховкой Севера и Дамира было комфортнее. Однако рядом с ними не получится вести съемку. Север достаточно импульсивен для того, чтобы камеру разбить… Они ему помешают, и на личном проекте придется поставить крест.

В конечном итоге, это стало для него решающим фактором. Он не собирался делать ничего опасного, рядом всегда будут люди, да и Гроссмейстер наверняка сейчас наметил другие цели. Это хорошая возможность для пиара с минимальным риском… так почему бы нет?

– Куда ты собрался? – поинтересовалась Саша, когда заметила, как он возится с сумкой.

Он мог бы позвать ее с собой, но уже не хотел ни при каком раскладе. Она тоже молчать не будет, скорее всего, не поймет его приоритеты. У девушки, может, и не хватит сил отнять у него камеру, но если она поднимет крик, ситуация выйдет из-под контроля.

Подстраховка из нее тоже слабая, а главное, Костя больше не желал с ней связываться. Даже для того, чтобы потом бросить и залечить собственную гордость. Ему проще было отпустить ее на все четыре стороны.

Он постепенно начинал понимать, что ему не удастся перебить это ее маниакальное увлечение своим бывшим напарником – по-другому он это назвать не мог. Костя таких чувств не понимал, сам никогда не испытывал. Но он видел, что это нечто крайне серьезное. Каждый раз, когда она говорила о том деревенском дурачке, у нее был странный взгляд, голос приглушенный… А когда Костя услышал, как она зовет его во сне, это стало последней каплей.

И ладно бы она кого-то приличного ему в соперники выбрала, так нет же, колхозника! Очевидно, что-то не так с ней самой. С такой девушкой он просто не хотел связываться.

Она все равно жила в его квартире, и он не собирался ее выгонять. Так безопасней и проще им обоим. Но Костя теперь разделял ее веру в то, что ничего у них не получится.

– Надо, – отрезал он.

Его резкий тон Сашу не удивил, она к такому привыкла. Между ними существовало некое перемирие, которое не требовало показательной вежливости, включало хамство и устраивало обоих.

– На ночь глядя? – только и сказала она.

– Еще только десять.

– А ты еще и не вышел! Слушай, это не шутки… Куда ты уходишь? Ты считаешь, что сейчас правильно будет разделяться и что-то таить? Хоть скажи, куда направляешься, чтобы я была уверена, что с тобой все в порядке!

На секунду мелькнул соблазн сказать ей правду. Действительно, пусть кто-то знает, где он, во сколько должен вернуться… Эта мысль быстро отступила. Саша непредсказуема, она может потащиться за ним, может сообщить Артуру. Ситуация не настолько рискованная, чтобы нуждаться в ее поддержке!

– У меня свой источник информации, – гордо заявил Костя.

– Тогда я иду с тобой.

– Чего?!

– Иду с тобой, – терпеливо повторила Саша. – Тебя жизнь ничему не учит? Вероника в больнице, мы знаем, что на нас охотится опасный преступник… Ну куда ты один собрался?!

– По своим делам. Как думаешь, есть мне восемнадцать? Могу принимать самостоятельные решения?

– Думаю, что возраст у тебя такой же, как айкью! Ты меня слушаешь вообще? К чему эта игра в волка-одиночку, когда есть реальная угроза? Ладно бы мы соперниками были, так нет, здесь нет никакого соревнования! А даже если бы было, я бы уступила тебе победу, без проблем, только бы ты дурить перестал! Потому что я, в отличие от тебя, понимаю, сколько стоит человеческая жизнь!

Она была настроена решительно. Костя с опозданием понял, что нужно было действовать по-другому: сказать, что его вызвали на работу и расследования это не касается. Она ведь не знала, что в банке к нему относятся лояльно, потому и позволили взять отпуск, едва вернувшись из предыдущего.

Но что сделано, то сделано. Теперь ему нужно было срочно придумать что-то такое, что заставило бы ее сидеть дома и не беспокоить его. Он слишком хорошо знал женщин, чтобы долго гадать: ничто не остужает их пыл так быстро и действенно, как обида.

Вот только обидеть Сашу было непросто, она отлично знала его. В ее случае, нужно было бить по-настоящему больно, задеть за живое. И на ум приходила всего одна тема…

– Неужели тебе обязательно вешаться на меня, чтобы забыть своего колхозника? – с надменным видом осведомился Костя.

– Чего? Ты что несешь вообще?

– Брось, все ж ясно, как белый день! Меня ты не любишь, это я понимаю. Ты зависима от него, а через меня пытаешься хоть как-то восстановить чувство собственного достоинства.

– Еще один психолог в нашем дружном коллективе, – закатила глаза Саша. – Давай еще, скажи, что я жить не могу без мужика!

– Ты упрощаешь, но на самом-то деле, все так и есть. Ты без него на стену лезешь и решила, что если будешь меня шпынять, тебе легче станет. Но тебе-то это ценности не прибавляет! Так что не маскируй свое стремление идти со мной заботой о моей безопасности. Тебе просто нужно настоять на своем, проявить власть, так сказать.

– Ты нормальный вообще?

– Я? И нормальный, и самодостаточный. А вот ты все стремительнее превращаешься в паразитку. От тебя удрал даже твой колхозник! Уверен, что в проект он не вернулся исключительно из-за тебя. От тебя уже мужики бегают, у которых мозгов не больше, чем у табуретки… Задумайся!

– Знаешь что… да пошел ты!

Ни остроумных комментариев, ни смешков, просто – «пошел ты». Это, да еще слезы на глазах девушки, наглядно демонстрировало, что своего он добился даже быстрее, чем ожидал. Он-то думал, что Саша умнее, заметит манипуляцию!

Однако она метнулась в комнату и хлопнула дверью. Ясно с ней все, рыдать отправилась. Костя не жалел, знал, что это не принесет ей реального вреда. Поревет и успокоится, зато усвоит, что глупость наказуема.

Уходя, он тщательно запер дверь. При всех его разногласиях с Сашей, он все равно не хотел, чтобы с ней что-то случилось, когда его не будет рядом. Замки на его двери все отличные, новые, так что добраться до нее будет непросто – любую попытку взлома она услышит, успеет вызвать помощь. Так что из дома он выходил со спокойным сердцем.

Судя по всему, Дамир и Север так и не заметили в квартире то, что увидел он. Чего и следовало ожидать: ведь все они осматривали разные участки, потом явилась полиция, и стало уже не до того.

В жилище покойной Сони Антипенко действительно не было ничего подозрительного. Согласно документам, там жил законный квартиросъемщик, у которого был долгосрочный договор с Соней. Он переводил плату на банковский счет девушки и о ее смерти не знал.

Костя прекрасно понимал, что версия шита белыми нитками, однако удивлен не был. Стоило ожидать, что Гроссмейстер, получивший эту квартиру, придумает себе план отступления – и не один. Полиция же не считала этот случай достаточно серьезным, чтобы проводить серьезное расследование.

Подозрительная деталь, которую обнаружил Костя, скрывалась в ванной. Там было так же чисто, как и во всей квартире, и только возле стиральной машины, внутри барабана и на крышке, да еще у корзины с бельем, обнаружился странный белый налет.

Перспектива рыться в чужом белье Костю не радовала, но он и не на такое готов был пойти ради победы. Его догадка подтвердилась: на одежде «законного квартиросъемщика» было много строительной побелки. Слишком много, чтобы испачкаться в ней случайно. А на первом этаже того же дома шел активный ремонт.

Может, конечно, и совпадение – на это шанс всегда есть. Вот только Костя в таком исходе сильно сомневался. Все указывало на то, что мужчина, живущий в квартире, регулярно бывал на первом этаже.

Поэтому Костя снова ехал к дому Сони Антипенко, на сей раз один. Определенный страх в душе все же поселился, но его было недостаточно для того, чтобы все сорвалось. Только не теперь, когда победа так близко!

Подъехав к дому, он отыскал место для парковки среди снежных заносов, но выходить из машины не спешил. Вместо этого Костя достал видеокамеру и расположил ее на автомобильной панели так, чтобы она снимала его.

– Ну что, если вы следили за моим дневником внимательно, то должны понимать, что это все – финишная черта, – он вымученно улыбнулся. Просто потому, что на таких моментах надо улыбаться. – Если я найду то, что ищу, все будет кончено. Можно будет связываться с Артуром, а он пусть организовывает полицию и обыск. Но знаете, что? Еще до действий полиции запись, которую я сделаю для вас, может считаться уликой. Так что поздравляю – вы расследуете это преступление вместе со мной!

Он выключил камеру и глубоко вздохнул. Смысла откладывать это больше не было.

Морозный воздух отрезвлял, помогая собраться. Костя взял из машины камеру, сумку с инструментами и направился к подъезду. Дверь там пока не установили, что значительно облегчало ему жизнь.

Был еще замок квартиры, и вот тут требовалось потрудиться. В отличие от Севера, Костя навыками домушника не обладал, ему приходилось полагаться на более простые методы. Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что за ним не наблюдают, он убрал в сторону пластик, закрывающий дверь, и достал лом.

Два фактора здесь работали на него: простота двери и его собственная сила. Косте хватило нескольких движений, чтобы замок изогнулся, и покореженную ручку можно было повернуть. Его это даже насторожило: неужели Гроссмейстер, если квартира действительно принадлежит ему, не мог установить защиту получше?

Хотя это точно привлекло бы внимание в таком доме. А так… дешевая дверь, затянувшийся ремонт – все указывает, что внутри нет ничего ценного. По крайней мере, для обычного вора.

Прежде чем войти, Костя вернул пластик на место. Теперь очевидность взлома надежно скрыта, и обнаружат ее только строители, утром… Точнее, те, кто строителями притворяется.

Или не притворяется? Когда он вошел внутрь, его теория уже не казалась такой очевидной. Свет фонаря, который Костя предусмотрительно взял с собой, вырывал из темноты мешки с побелкой и цементом, ведра краски, кисти, строительные козлы, участки стен и пола, закрытые плотной пленкой.

Пока что все указывало, что тут действительно идет ремонт. Если так, то это корявая и неловкая ошибка с его стороны. Признавать ее и сдаваться Косте не хотелось, к тому же, сломанный замок уже выдавал его присутствие здесь.

Следовательно, нужно было и дальше идти напролом. В худшем случае, если тут и правда ничего нет, пусть все выглядит так, будто в квартиру просто подростки пробрались и устроили погром!

Оставив камеру и сумку у двери, он поднял одно из ведер с краской и выплеснул его содержимое на пол. Это не привело ни к чему, кроме появления массивного белого пятна; внутри не было ни свертков с наркотиками, ни пистолетов, ни пачек банкнот, запечатанных в пластик.

Но ведер много, пространства – тоже, а ночь только началась…

«Хорошо, что первый этаж», – невольно подумал Костя. Если бы кто-то жил ниже этой квартиры, они бы наверняка были не рады густым белым каплям, падающим на них с потолка.

Главной его ошибкой было то, что он не взял с собой ни респиратор, ни маску – тут Дамир, конечно, поступил умнее. Очень скоро по квартире расползся едкий запах краски, а в воздухе застыла взвесь побелки и гипса, от которой безжалостно слезились глаза.

«Хорошо, что Сашу не взял… – промелькнуло в сознании. – Еще и она бы кашляла и гипсовыми шариками плакала… Хотя при чем тут Саша?»

Он почти отчаялся, действовал скорее по инерции, когда в очередном мешке с гипсовым порошком обнаружилось что-то твердое. Не веря пока в свою удачу, он поднес находку к лучу фонаря, закрепленного на козлах, торопливо очистил от сероватого порошка. В мешке действительно скрывался не мусор, а плотный квадратный брикет, обернутый в вощеную бумагу.

Тут, пожалуй, следовало действовать аккуратно, но Костя был слишком измотан, чтобы ждать. Он торопливо разорвал упаковку, и содержимое брикета рассыпалось у него по рукам.

Он понятия не имел, что это. Странная темная смесь не была похожа ни на что из того, что ему доводилось видеть – и в реальности, и по телевизору. Единственным вариантом, приходившим на ум, был наркотик, и все же… Какой-то он странный, на чай похож! Только чай так не прячут.

Уничтоженный брикет уже не мог стать уликой, но Костя не сомневался, что среди строительных материалов скрыто гораздо больше. А иначе зачем задействовать для этого целую квартиру? Только он ничего искать не собирался, смысла не было. От него требовалось снять все, что уже случилось, на видео и возвращаться домой!

Он потянулся к камере, когда его привлекло движение в темноте. Быстрое, но – заметное. Костя не сомневался, что там кто-то есть, хотя дверь постоянно находилась у него на виду, и в квартиру никто не входил. Получается… кто-то находился внутри с самого начала?

Долго дожидаться ответа не пришлось. Костя едва успел подняться на ноги, когда перед ним появился темный силуэт; их разделяла только полупрозрачная завеса пленки. Костя был шокирован этим появлением, незнакомец – нет. Он напал первым, накидывая пленку на голову противнику.

Костя не был слаб. Вероятнее всего, на уровне грубой силы он превосходил нападавшего. Но, в отличие от него, незнакомец был обучен драться, свою подготовку он не в тренажерном зале получил. Он точно знал, чего хочет добиться, и не боялся этого.

Видно, ему не впервой было убивать человека.

И все равно Костя сопротивлялся отчаянно. Он не мог поверить, что для него все может закончиться здесь. Он знал, что на проекте умирали люди, но казалось, что смерть случается только с теми, кто слаб. Кому здесь не место. А он прошел два этапа, в одном победил… он на своем месте, и это должно его защитить!

Вот только той справедливости, в которую он верил, просто не существовало. Он оказался зажат на полу: спиной он чувствовал густое озеро краски, а сверху на него наваливался нападавший, теперь уже невидимый из-за темноты и грязной пленки. Воздуха отчаянно не хватало, и горящие мышцы, сильные, тренированные, отказывались подчиняться. Вера в собственное бессмертие слабела, мысли путались…

Костя и сам не заметил, как прекратил сопротивление. Он успел только подумать, что правильно поступил, отпугнув Сашу – ей не нужно было находиться здесь.

Нужно было просто настоять. Не поддаваться нелепой обиде и собственной задетой гордости, не капризничать, как ребенок, а сделать то, что хотела. Идти с ним. Теперь это казалось таким простым и выполнимым, а помешала секундная слабость, о которой придется жалеть всю жизнь…

– Саша, ты довольно эмоциональна, – мягко произнесла Ланфен. – Поэтому угадать твою реакцию несложно. Скажи, есть ли какой-то способ доказать тебе, что в его смерти ты не виновата?

– Непосредственно в смерти, может, и нет. Но я могла помочь ему, могла сделать так, что это не случилось бы…

– Да ничего ты не могла… – нахмурился Артур, однако Ланфен жестом велела ему не продолжать. Он не обладал ее деликатностью и мог лишь усугубить ситуацию.

Они правильно сделали, что вызвали ее сюда, чтобы лично сообщить о случившемся. Саша понятия не имела, как перенесла бы эту новость одна, находясь в его опустевшей квартире. Она до сих пор не могла поверить…

У нее даже дурного предчувствия не было! Когда он ушел, она была слишком обижена, чтобы думать о последствиях. То, что Костя не пришел домой ночевать, казалось ей логичным продолжением их разговора. Не зря же он покинул квартиру так поздно!

И все же между его уходом и приглашением Ланфен прошло не так много часов. Не день даже! Саше еще предстояло смириться с тем фактом, что нечто настолько огромное, всеобъемлющее, как человеческая жизнь, может оборваться так быстро и нелепо…

Рядом с ней умирали. Она была первой, кто обнаружил когда-то труп мужа. Должна бы и привыкнуть… Но к такому не привыкают.

– Расскажите мне, как это случилось, – попросила она.

– Ты уверена, что тебе нужно знать? – нахмурился Артур. – Может, позже?

– Нет… Лучше сейчас.

Она все равно не смогла бы думать ни о чем другом, ей нужно было знать правду.

Тело Кости обнаружили жильцы подъезда, в котором находилась квартира погибшей Сони Антипенко. Точнее, обнаружили они распахнутую дверь в квартиру на первом этаже, заметили погром внутри и вызвали полицию.

И уже прибывшие по вызову дежурные нашли тело. По первой и самой очевидной версии, Костя совершил самоубийство под действием наркотиков. На его неадекватное состояние указывало то, что он разгромил все вокруг себя, разбил вдребезги собственную видеокамеру и соорудил петлю из толстого провода, на который подвешивали осветительное оборудование. Все свидетельствовало, что в квартире он был один. Предсмертную записку не обнаружили, но ее и не ожидали увидеть. В его случае самоубийство выглядело не совсем осознанным. Под кайфом еще не такое вытворяют!

Если бы его накануне не задержали с Севером и Дамиром, возможно, о его смерти не сообщили бы так быстро. И не отнеслись бы так внимательно к случившемуся. Теоретически, Костя попадал в категорию людей, которые могли такое сотворить. Он жил один, отличался не самым простым характером, не заводил близких друзей, зато хорошо зарабатывал. То есть, типичный столичный мажор, которому не составило бы большого труда приобрести наркотик.

Но знакомство с Артуром накладывало свой отпечаток на ситуацию, поэтому полицейские позвонили бывшему коллеге. А уже Артур занялся поиском экспертов, которые отнеслись бы к случившемуся с должным вниманием.

– Так от чего… Что стало причиной смерти? – тихо спросила Саша. – Он ведь не повесился, правда?

– Если мы говорим только о медицинском факторе, то смерть наступила от перелома шейных позвонков, характерного для повешения.

– То есть, он?..

– Я не думаю, что Константин повесился сам, – поспешил добавить Артур. – И наркотиков в его крови не было. Эксперты предполагают, что сначала его душили – не за шею, а закрыв чем-то лицо, чтобы синяков не осталось.

– Когда доступ кислорода к мозгу перекрыт достаточно долго, человек сначала теряет сознание, а потом уже умирает, – пояснила Ланфен. – Вероятнее всего, на Константина кто-то напал. Беспорядок, который полицейские приняли за погром, мне напоминает следы борьбы. Я сильно сомневаюсь, что Константин просто так валялся на полу и размазывал краску. Он сопротивлялся до последнего, пока не потерял сознание. Тогда нападавший и поспешил организовать повешение. Костя умер быстро и не болезненно.

Возможно, она предполагала, что от этого Саше станет легче. Но легче не становилось.

– В тридцать три года нельзя умирать… – прошептала она. – Никак…

– Не думаю, что есть такой закон, – вздохнул Артур. – Или что смерть присматривается к цифрам. Ты мне лучше скажи, ты знала, куда он идет?

– Знала, что он идет куда-то… Но куда – не знала. Он не позволил мне пойти с ним.

– Почему мне не позвонила?

Судя по укоризненному взгляду Ланфен, она такой допрос проводить не собиралась, знала, что это причинит боль. Но Саша не хотела отступать. Да, больно, но… хоть какое-то наказание за ее ошибку! Пусть лучше будут эти прямые упреки, чем молчаливое осуждение за спиной.

– Я хотела позвонить… На самом деле, я больше всего хотела пойти с ним! Но потом… Мы поругались. Теперь-то я понимаю, что Костя намеренно это устроил… Мне нужно было пойти с ним!

– Не нужно, – покачал головой Артур. – Тогда было бы два трупа.

– Я могла бы помочь!

Однако он оставался неумолим.

– Не могла. Константин был силен, я это признаю, как бы я к нему ни относился. И раз его сумели убить, значит, противник был сильнее. Сейчас мы даже не можем сказать, сколько человек на него напали! Если бы ты пошла с ним, вас было бы двое. А их, может, пятеро! То, как они замели следы, указывает, что его там застали далеко не строители.

Его спокойная, взвешенная логика сейчас спасала. Саша понимала, что это не защитит ее от чувства вины и бессонных ночей. Но все же… она запоминала эти аргументы, чтобы держаться за них, когда станет совсем плохо.

– Похоже, Костя вел какое-то свое расследование, – указала Ланфен. – К сожалению, карту памяти из его камеры не нашли, убийца позаботился об этом. Но сама смерть Кости показывает, что он шел по правильному следу. Дамир и Север не знают, что привело его в ту квартиру. А ты?

– Нет, – ответила Саша. – Даже не догадываюсь… Я думала, что история с квартирой Антипенко закончилась с арестом!

– Должна была закончиться. Но, видно, Константин нашел больше, чем сказал нам.

– Теперь эту квартиру обыскали?

– Обыск был проведен, – подтвердил Артур. – Только ничего там не нашли. И не могли найти. Труп не стали убирать, позволили обнаружить. Следовательно, до утра все, что могло вызвать интерес полиции, уже было вывезено.

– А владелец квартиры? – не сдавалась Саша. – С ним что?

– Старик восьмидесяти лет, перед законом чист. Утверждает, что приобрел квартиру для личного пользования на многолетние накопления. Врет или нет, не знаю, это еще проверяют. Но… оснований для подозрений у официального следствия нет. Думаю, они верят, что Константин был там один.

– Получается, его смерть была напрасной?..

Саше даже произнести это было сложно, а поверить – и вовсе нереально. В восьмом этапе проекта участвовали только победители. Не новички, которые действуют опрометчиво, а люди, уже научившиеся вести расследования. Умеющие выживать!

К Косте это относилось в первую очередь. Он себя слишком ценил, чтобы подставиться, всегда избегал откровенного риска. Почему он так просто попался, почему не взял ее с собой?!

– Не нужно примерять к смерти такие практические суждения, как напрасная или не напрасная, – посоветовала Ланфен. – Ты правильно сказала, в тридцать три года любая смерть кощунственна.

– Я знаю… И что для него уже ничего не изменится, тоже знаю. Но если бы нам удалось найти того, кто это сделал, если бы смерть Кости помогла в этом… Думаю, Костя был бы рад… Я даже не знаю, что сказать, как это правильно сказать…

– Я тебя понимаю, – заверила ее психолог. – Это нормальная реакция человека, который любит: поиск виноватых и справедливости.

– Мы с ним не…

– Я не имею в виду романтическую любовь, – поспешила уточнить Ланфен. – Прости, я неправильно выразилась. Я знаю, что вы с Костей не были парой. Но вы были друзьями, помогали друг другу. Это нормально, что его смерть причиняет тебе боль. Позволь себе эту боль – но не самобичевание. Ты не могла ему помочь. Ты могла только погибнуть с ним. Своим отказом он спас тебя, и благодари его за это. Пусть с именем Кости в твоей душе будет связана благодарность, а не чувство вины.

– А расследованию он помог, – добавил Артур. – И серьезно!

– Как?

– В квартире ничего подозрительного не обнаружили, однако при дальнейшем осмотре мы нашли следы подозрительного вещества на его теле, – пояснил куратор. – Точнее, под ногтями. Анализ показал, что это фрагменты безвременника осеннего…

– Это растение? – смутилась Саша. – Не наркотик?

– Ядовитое растение, – уточнил Артур. – В частности, добываемый из него колхицин может быть использован для убийства. Но на руках Константина был обнаружен необработанный безвременник. Для полиции это ничто. Однако мы понимаем, в свете уже случившегося, что это мог быть лишь составной компонент другого яда. Я это вижу так… При осмотре квартиры Антипенко Константин обнаружил нечто такое, что указало на квартиру на первом этаже. Но этот знак не был достаточно подозрительным, и Константин направился туда один. Там он нашел спрятанные компоненты ядов и, возможно, что-то еще. Вопреки его ожиданиям, квартиру охраняли, и он погиб.

– Но что это нам дает? Насколько я поняла, этот безвременник даже полицию не насторожил…

– Мы не испытываем необходимости обращаться к полиции, – сообщила Ланфен. – Не сейчас. Владимир Армейцев, другой участник проекта, сообщил, что безвременник осенний может быть важной уликой. У него есть связи среди людей, которые поставляют такое вещество, занимаются натуральными ядами. Он будет искать, кто мог заготовить, привезти и продать это растение.

Саша надеялась на нечто большее, более простую связь. А тут… да, это улика, но снова косвенная. Если у Армейцева ничего не получится, они будут в тупике – и какой ценой!

А Кости нет.

Слезы снова щипали глаза, и сдерживать их становилось все сложнее. Ланфен поняла ее состояние, она обернулась к Артуру:

– Оставь нас, пожалуйста.

Он не стал возражать или спрашивать о чем-то, как показалось Саше, он и рад был подчиниться. Как и многие мужчины, Артур не выносил вида женских слез.

Когда он ушел, Ланфен пересела на диван к Саше и обняла девушку за плечи.

– Можешь плакать, если надо, – тихо сказала она. – Выпусти это чувство из себя, чтобы больше к нему не возвращаться.

Для Саши это стало последней каплей. Она не нуждалась в позволении – но это подтолкнуло ее. Она расплакалась, прижимаясь к Ланфен. Думать сейчас ни о чем не получалось.

– Я бы хотела сходить на его похороны, – всхлипнула Саша.

– Это неудачная идея, извини.

– Почему?

– Насколько я поняла, Костя мало общался с семьей, не сообщал им про проект. Сейчас его родственники шокированы случившимся, они активно ищут виноватого… Тебе могут задавать неприятные вопросы, к которым ты в своем нынешнем состоянии не готова. Навестишь его могилу, когда все закончится. Но на похороны не ходи, это к добру не приведет.

Теперь и этого способа очистить совесть нет… Саше казалось, что мир вокруг нее сужается, готовясь раздавить ее. Она ощущала себя какой-то черной вдовой: ее муж умер, Кирилл едва не погиб во время седьмого этапа, теперь не стало Кости… Что если все это из-за нее? Какое-то проклятье, которое действует на близких ей мужчин?

Саша понимала, что это ненаучно и глупо. Но в нынешнем состоянии она не была склонна к рациональному мышлению. Ей нужно было хоть какое-то объяснение, пусть даже мистическое.

Что если Кирилл был единственным, кто понял это? У него свои представления о мире… Он ведь не зря уехал! Ей казалось, что между ними что-то есть, и это важно, пока он не исчез. Саша успокаивала себя тем, что ему нужно время, что он вернется… Но вот начался восьмой этап, а его нет. Костя, скорее всего, был прав: присутствие Саши было для Кирилла более значимым обстоятельством, чем проект.

Вспоминать Кирилла в день, когда умер Костя, казалось диким и неправильным. Но она уже тонула в чувстве вины, так что это стало лишь очередным штрихом к общей ситуации.

– Почему не приехал Кирилл?

Она произнесла это так тихо, что Ланфен, конечно же, не услышала. Она и не ожидала такого вопроса!

– Что?..

– Кирилл Виноградов, мой напарник из предыдущего этапа… Почему он не приехал? Из-за меня?

Ланфен не была шокирована. Она не притворялась, просто Саша чувствовала: психолог ее не осуждает. От этого становилось чуть легче.

– Я помню Кирилла, конечно… И помню ваши отношения. Смею предположить, что он был увлечен тобой не меньше, чем ты им… Возможно, даже больше.

– Но он все-таки не приехал! – с обидой напомнила Саша.

– Потому что я его не пригласила. Он не знает о том, что начался восьмой этап.

В кабинете Тронова, который они использовали для встречи, повисла звенящая тишина. Саша отстранилась от Ланфен и теперь смотрела на нее с нескрываемым удивлением. Психолог сохранила привычное самообладание.

– Как это? – наконец смогла проговорить Саша. – Он же… участвовал в проекте… Он сильный…

– Да, по всем общим параметрам Кирилл подходит, и он стал бы ценным дополнением команды. Более того, я понимала, что шансы на его согласие высоки, стоило ему только узнать о твоем присутствии. Но после долгих размышлений я решила, что ему лучше не быть здесь.

– Я не понимаю…

– Все просто – дело во Владимире Армейцеве. – Ланфен заглянула в глаза собеседнице. – Не притворяйся, ты узнала его, я не сомневаюсь.

Конечно, она его узнала, поэтому и старалась не встречаться с ним, не говорить вообще. Но Саша решила: Ланфен знает, что делает. В охоте на опасного убийцу Гробовщик может помочь! Он и помог…

Она не связывала это с Кириллом – до настоящего момента. А теперь начала понимать. Кирилл бы тоже узнал его, он охотник, различает даже мельчайшие детали. Эти двое не ужились бы. Кирилл не стал бы молчать, ему бы терпения и смирения не хватило. Ведь Гробовщик отправил его в больницу, убить пытался! Кирилл бы такого не стерпел.

Ланфен тоже поняла это. И из них двоих выбрала того, кто ближе ей.

– То есть… не из-за меня… – Саша понимала, что имеет право злиться сейчас. Но боль глушила все.

– Не из-за тебя. Ты дорога Кириллу и, думаю, была дорога Косте. По-другому, но все же! Он бы не хотел, чтобы ты погибла с ним, я готова на это жизнь поставить. Да, Костя обладал не самым простым характером, но он не был подонком, душа у него была добрая. Запомни только это, а все остальное не имеет значения.

Многие были удивлены тем, что новое собрание назначили так скоро – включая Севера, потому что ему Вероника тоже сказала не все. Она слишком хорошо его знала: услышав правду, он не сможет сдерживаться.

Она понимала, что ее выводы серьезны, обвинения – тем более. Если бы у нее оставалась хотя бы тень сомнений, она бы не пошла так далеко. Однако Вероника чувствовала: она поступает правильно.

На этот раз собрались все без исключения. Тесно все равно не было – ведь участников осталось всего шестеро. Зато они все явились, саму Веронику Север привез прямо из больницы. Он не отходил от нее, Дамир и Алиса держались рядом, и на этот раз ребенка они с собой не взяли. Чуть поодаль сидела заплаканная Саша. Владимир Армейцев выглядел вполне спокойным, и зеркальные очки по-прежнему скрывали его окровавленные глаза. Вероника их видела всего один раз, пару секунд, но ей этого хватило, чтобы запомнить на всю жизнь.

Организаторы проекта держались отдельной группой. Управляла всем по-прежнему Ланфен, хотя Тронов наконец явился на встречу. Усталый взгляд и круги под глазами указывали на бессонные ночи, но в целом, он был слишком профессионален, чтобы откровенно выдавать свое состояние. Участникам он улыбался и казался невозмутимым.

И все же реальное положение вещей он оценивал адекватно, поэтому за руль в таком состоянии не сел. На встречу его привез Степан, который, хоть и не участвовал в расследовании, вполне спокойно чувствовал себя среди аудитории.

Артур пока помогал Веронике с оборудованием. Проектор нужно было подключить к ее компьютеру, чтобы она могла выводить изображение на экран. Как только он закончил, встречу можно было считать открытой.

– Для начала, предлагаю всем почтить память Константина Петровского, – предложила Ланфен, бросив сочувствующий взгляд на Сашу. – Похороны состоятся сегодня. После этого я сообщу вам местонахождение его могилы, вы можете навестить ее, если будет желание.

Минуту почтительной тишины, последовавшей за ее словами, мог прервать, пожалуй, только сам Петровский – лишь ему для этого хватило бы бесцеремонности. Но то, что ни одного слова не прозвучало, подчеркивало его отсутствие.

– Предлагаю начать, – первым нарушил паузу Артур. – Это собрание инициировала Вероника Аргос, хотя лично я пока не совсем понимаю, зачем.

– Я тоже, – обиженно покосилась на нее Алиса. – Я еще и не понимаю причину своего неведения! Каждый день же видимся, честное слово…

– Я решила, что проще будет сообщить всем вместе, чем каждому по отдельности, – отозвалась Вероника. – Это не совещание на самом деле и не просьба о помощи. Я вам могу сказать вполне определенно, кто убил Стеллу Тронову.

Они не ожидали этого, не готовились даже. Да и не мудрено: основным центром внимания оставалось нападение на Арину, как более близкое по времени событие. Делом Стеллы занималась одна Саша, да и то не слишком успешно. От Вероники, прикованной к больничной койке, никто уже ничего не ждал.

Это они зря. Пока у нее был доступ в интернет – у нее был весь мир.

– Начнем с начала… С доказательства того, что смерть Стеллы не была самоубийством. Саша, Алиса, вы не могли бы мне помочь?

Девушки не понимали, что происходит, но умели работать в команде. Поэтому они подошли без лишних вопросов и получили от Вероники две распечатанные на принтере копии евро купюр.

– Вы не могли бы показать, на какую максимальную высоту каждая из вас могла бы приклеить эту банкноту? – попросила Вероника.

Саша и Алиса подошли к стене, подняли руки вверх. Не нужно было по-настоящему приклеивать деньги, и так становилось понятно, что результат Алисы находился бы ощутимо выше.

– Стелла Тронова была примерно одного роста с Сашей, – напомнила Вероника. – Тот, кто реально расклеил евро по комнате, был выше Алисы.

– Вообще-то, Стелла могла стать на стул, – напомнил Дамир. – Там деньги до потолка были… Никто бы просто так не дотянулся!

– Это верно. Я вам даже покажу, как там было.

Она вывела на экран изображение комнаты, где обнаружили тело Стеллы, во всей его гротескной пестроте. Тронов невольно вздрогнул – даже шесть лет спустя это имело для него огромное значение. Но он быстро взял себя в руки; он готов был слушать.

– Конечно, без стула здесь не обошлось, иначе и быть не могло. Но убийца спешил. Вероятнее всего, он знал, во сколько вернется домой Алексей Петрович, однако не исключал, что это может произойти раньше. Да и в целом, ему хотелось поскорее уйти с места преступления. Это был не такой холодный профессионал, как тот, кто убил Костю Петровского или напал на Арину.

– Откуда ты знаешь? – изумилась Алиса.

– Здесь мне помог наш с тобой маленький эксперимент в больнице. Когда человек спешит и ему не слишком важна точность результата, он с наибольшей вероятностью будет размещать клей в центре приклеиваемого объекта, особенно такого маленького, как денежная банкнота, чтобы точно попасть. Надавливание на бумагу в момент, когда она приклеивается к стене, тоже будет производиться в одной точке. Так быстрее, и меньше клея размазывается по рукам. Присмотритесь внимательнее к пятнам клея в спальне Стеллы – я имею в виду, лишние пятна, вне банкнот. Они все нанесены точечно, а не разводами. Значит, убийца просто случайно касался стены, но не пытался пригладить купюру. Он клеил быстро, неточно. Это позволяет выявить угол давления, а значит, и местоположение убийцы. Конечно, человеческого глаза для этого недостаточно. Но компьютер такое просчитать может, достаточно просто выделить общий алгоритм. На нашу удачу, исключительно в контексте этой ситуации, в комнате хватало образцов для такого алгоритма.

Она скромно умолчала о том, что создать такую программу было совсем не просто. Стандартные сканеры тут не подходили, требовалась очень точная система просчета, иначе компьютер не понял бы, чего от него хотят.

При иных обстоятельствах Вероника вряд ли позволила бы себе десять часов непрерывной работы над одной-единственной программой в условиях опасного расследования. Но пребывание в больнице многое меняет… Правду все-таки говорят про худо без добра.

– Дамир верно заметил, убийца точно использовал стул, – продолжила Вероника. – Ни один человек не был бы достаточно высок, чтобы дотянуться до потолка без этого. Но стулья, которые находились в комнате Стеллы и в соседних помещениях, были не слишком удобны. Их можно было использовать, но только при крайней необходимости. Как повел бы себя среднестатистический человек без нарушений интеллекта?

– Сначала расклеил бы везде, где дотянулся с пола, при своих возможностях, а потом только лез бы на стул, – догадался Север.

– Все верно, и теория вероятности подсказывает нам, что так и произошло. Компьютер подтвердил эту догадку. Часть банкнот на верхней половине стены была наклеена под одним углом, часть – под принципиально иным.

Она щелкнула клавишей, и часть стены на фотографии окрасилась в красный. Так компьютер смог выделить зону, на которой убийца работал без помощи стула.

– Как видите, это значительно выше, чем могла бы дотянуться Саша и, соответственно, Стелла, – пояснила Вероника. – На основании этого, рискну предположить, что рост убийцы составлял от ста семидесяти пяти до ста восьмидесяти сантиметров.

– То есть, это был мужчина? – спросил Тронов. Голос его звучал сдавленно; что он чувствовал в этот момент, Вероника и представлять не хотела.

– Давайте воздержимся от преждевременных выводов. Пока мы знаем, что это был высокий человек.

– А если программа ошиблась? – нахмурился Артур. – Я имею в виду, с определением роста.

– Компьютеры ошибаются гораздо реже, чем люди. Но в нашей ситуации, есть второе обстоятельство, указывающее, что деньги приклеивала не Стелла.

Рядом с предыдущим изображением появилось еще одно – и тоже деньги на стене. Одна из фотографий, сделанных в больнице. Алиса, конечно, снимок узнала, а для остальных пришлось пояснить:

– Это имитация схожей ситуации, с которой мне любезно помогла Алиса. Мы с ней старались воссоздать условия, в которых находился убийца: спешка, отсутствие навыка, неудобные материалы. Получилось неплохо.

– Они идентичны, – констатировала Ланфен. – Но я, конечно же, смотрю как человек. Надо полагать, компьютер выделил нечто иное?

– О нет, – сдержанно улыбнулась Вероника. – В данном случае, компьютер с тобой солидарен.

Оба изображения покрылись красными точками, отмечавшими каждую из купюр.

– Что это? – удивился Дамир.

– Центр давления при наклеивании. Да, купюры размещены по-разному, потому что работали с ними два разных человека… Даже если бы один, он бы не смог повторить хаотичный узор. Для компьютера важно кое-что другое. Программа не смотрит, как бумажки висят на стене: она отслеживает паттерны. То есть, общие черты, которые есть на каждой из фотографий по отдельности и у двух фотографий вместе.

– Так тебе и удалось определить местоположение убийцы относительно пола?

– Именно, но не только. Также четко вырисовался паттерн угла наклеивания в боковой плоскости.

– А человеческими словами можно то же сказать?

Артур был смущен, Тронов – нет. Он как раз все понял:

– Компьютер определил, был убийца левшой или правшой.

– Все верно, – подтвердила Вероника. – И вот тут как раз совпадение с Алисой. Оба правши. А так быть не должно, потому что из личного дела Стеллы нам известно, что она была левшой. Если бы деньги наклеивала действительно она, никто из нас не увидел бы разницу. Но от компьютера такое не скроешь.

Она могла бы объяснять ситуацию и дальше – но не видела смысла. В этой комнате новичков и дилетантов нет, они и так обо всем догадались.

Возможно, Стелла действительно забрала деньги из банка самостоятельно, купила розу в одиночестве, поднялась в квартиру добровольно. Но там ее уже ждали. На ее теле не обнаружили клей не потому, что она успела принять душ. Расклейкой денег занимался кто-то другой, тот, кто поджидал ее, а Стелла… скорее всего, к этому моменту она уже была мертва.

– Я все равно не понимаю… – прошептал Тронов. – Как? Почему?

– Относительно почему – ничем помочь не могу. Но про «как» предположения есть. У нас есть причины полагать, что Стелла была убита ядом на основе кониина. Он убил бы ее довольно быстро, имитируя естественную смерть, а отсутствие ран на ее теле показывает, что она не сопротивлялась. В совокупности с теорией, которую на прошлом собрании высказала Саша, можно предположить, что Стелла хорошо знала своего убийцу.

– Нет, – Тронов скрестил руки на груди. – Этого не может быть. Ее не мог убить кто-то из знакомых!

– Алексей, сейчас не лучшее время для упрямства, – вмешалась Ланфен. – Для него вообще не существует лучшего времени, мы с тобой это знаем как никто другой. Дослушай ее. Ты знаешь Веронику. Она бы не говорила того, в чем не уверена. То, что Саша пришла к такому же выводу, тоже нужно учитывать.

– Вообще-то, теория Саши и вдохновила меня, – признала Вероника. – Кто-то не просто убил Стеллу. Он долго и спланированно вел ее к этой смерти. Так и только так все могло получиться с итоговой зрелищностью и неуловимостью.

– Вполне в духе Гроссмейстера, – указал Артур.

– Да, но своими руками он не действует никогда. Я не отрицаю, что в конце цепочки стоит Гроссмейстер. Однако непосредственно между ним и Стеллой оказался исполнитель, который был с ней прекрасно знаком.

– Это по-прежнему не вариант, – настаивал Тронов. – И нет, я говорю об этом не из чистого упрямства! Просто такой вариант прорабатывался еще шесть лет назад. Мне нужно было знать, что никто из моих знакомых не связан с этим! Проверялись все – от подруг Стеллы до моих деловых партнеров. Три года! Я узнавал, кому звонила она, кто звонил ей. С кем она встречалась, куда ходила. Я следил за деньгами! Ведь кого-то могли подкупить… Счета всех подозреваемых проверялись три года… Но не было ни одного поступления, которое не было бы оправданно, объяснимо! Тогда я предположил, что, может, кого-то запугали… Снова нет, все оставались на виду, ни у кого не похищали детей. Люди, которых знали я и Стелла, к этому не причастны!

Он, видимо, ожидал, что Вероника будет сбита с толку. Но она даже бровью не повела.

– Мне известно про эту проверку, – кивнула Вероника. – Это была очень тщательная, многогранная работа.

– Вы допускаете, что там все равно есть ошибка?

– О нет, я верю, что все было сделано верно. Такое количество экспертов не может одновременно взять и ошибиться! Признаться, меня это тоже загнало в тупик. Я допустила, что Гроссмейстер все-таки прислал кого-то из своих агентов. Но эта версия просто не приживалась. Стелла бы не доверилась незнакомцу так быстро, не стала бы скрывать от вас, что ее кто-то запугивает… она не подпустила бы его близко.

– Может, она и не подпускала? – предположила Саша. – Он подкрался к ней, как к Косте, и сделал укол…

– Но след укола не нашли. Это объяснимо, но требуется точность, достигнуть которую невозможно, даже если жертва вздрогнет, не говоря уже о сопротивлении. Нет, в момент, когда делался укол, Стелла была совершенно спокойна.

– Кто тогда? – устало спросил Тронов. – Кто, если все подозреваемые чисты?

– Вот и я не могла понять… Если это организовал Гроссмейстер, я не могу не признать его талант. Но мне в конечном итоге помог случай.

Она убрала изображения оклеенных деньгами стен и открыла перед собравшимися веб-сайт. Не нужно было быть профессионалом, чтобы понять, что перед ними хорошо сделанный виртуальный аукцион.

– Сюда не все могут попасть так просто, как я показала, – заметила Вероника. – Адрес этого сайта не распространяется, наоборот, его скрывают, и ни один поисковик вам его не найдет. Но заинтересованные люди умеют обнаруживать то, что им нужно.

– А еще – хакеры, – усмехнулся Север.

– Не без этого. Но в данном случае, закон я не нарушала. Этот сайт скрывается так надежно, потому что он ведет к нелегальному аукциону. Через него распространяются ценности, в первую очередь – произведения искусства, которые не могут быть проданы законным способом.

– Какое отношение к Стелле имеет этот сайт? – удивился Артур.

– Пока что это две совершенно разные истории, признаю. Но в одной точке они все же пересекутся. Так вот… Как и следовало ожидать, этот сайт очень тщательно скрывает историю и продавцов, и покупателей, даже если полиция обнаружит аукцион, волна арестов все равно не последует. Тем не менее, базовый архив имеется. Именно он и помог мне узнать, что в две тысячи двенадцатом году с этого аукциона была продана очень редкая и ценная книга – иллюстрированная энциклопедия «Птицы Америки», украденная из музейного архива двумя годами ранее. Она была продана почти за два миллиона долларов. Покупатель предусмотрительно не указал свое имя и заплатил наличными.

Он знал, что она ничего не скроет. Он заговорил первым.

– Я вам объяснил, что книга, хранящаяся у меня, – просто удачная копия, – холодно произнес Степан.

– Я помню. А даже если бы это был оригинал, вроде как нет оснований предполагать, что речь идет о вашей книге. В конце концов, от оригинального тиража девятнадцатого века и сегодня сохранилось больше сотни копий! Но из них лишь малая часть находится в свободной продаже. Соответственно, какой бы огромной ни казалась цена, для такой редкости два миллиона – это чудовищно мало. На легальных аукционах она продавалась за двенадцать, а то и больше. Почему вдруг этот экземпляр уценили? Я стала разбираться и нашла объективную причину. При похищении книга пострадала, потеряв несколько страниц и получив глубокую царапину на задней стороне обложки. Совсем как ваша. И я не думаю, что вы стали бы портить вашу легальную копию в полном соответствии с украденным образцом.

Если бы у нее и были сомнения относительно своей правоты, то ненависть, мелькнувшая в глаза Степана, окончательно развеяла бы их.

Впрочем, Вероника пришла на эту встречу без сомнений. Это она просила Ланфен обустроить все так, чтобы Степан, вопреки своему обыкновению, присутствовал на собрании.

– Вот здесь мне очень помогли наблюдения Алексея Петровича за вашими счетами – ведь и вас он проверял, – добавила Вероника. – Это было предсказуемо, вы входили в его ближайшее окружение. По вашим счетам в момент покупки книги не было никаких операций – не только зачисления, но и снятия. Более того, этих двух миллионов не было у вас и ранее. Вы хорошо зарабатываете, но не настолько хорошо. Конечно, вы можете заявить, что получили эти деньги пусть и незаконно, однако со смертью Стеллы это не связано. Но тогда вам придется рассказать, за что поступила такая сумма – во всех деталях, с доказательствами. Не для полиции, а чтобы убедить нас.

Он не смог бы это сделать. Он это знал, все это знали. На фантазию Степан не жаловался, на интеллект – тоже, мог бы что-то придумать. Но здесь собрались люди, которые умели прорабатывать версии. Просто так, без подготовки, он не смог бы обмануть их – а он вряд ли хранил в памяти достаточно фактов, чтобы соврать что-то стоящее.

Каждому из присутствующих еще предстояло полностью свыкнуться с этой мыслью, принять ее. Веронике тоже было непросто, но она первой прошла через это. Только она и сумела задать вопрос, интересовавший всех:

– Поясните Алексею Петровичу то, что я пояснить не смогу… Зачем?

Они остались в кабинете втроем. Таким было требование Степана: говорить при всех он отказывался. Собственно, он и вовсе хотел остаться с Троновым наедине, но Ланфен настояла на своем присутствии. Она не считала Степана угрозой, скорее, хотела убедиться, что Алексей не поддастся эмоциям и не сделает какую-нибудь глупость.

Потому что поводов для эмоций тут хватало. Дело было не только в Стелле, хотя ее смерть сама по себе стала для ее мужа идеей фикс, ночным кошмаром, не отпускавшим его годами. Ее убийца давно сделался его личным демоном. Вряд ли он мог предположить, что этот человек постоянно был рядом… что это его друг!

У Тронова было мало друзей. Он умел быть профессионально вежливым и приветливым со всеми, однако к себе подпускал единиц. Тех, кому доверял. И Степан уже много лет входил в их число… Они постоянно пересекались по работе, знали друг друга, подстраховывали, выручали. Именно Степан был одним из первых, кто пришел на помощь Алексею после смерти Стеллы, не дал сойти с ума. Он же стоял у истоков проекта – главного детища Тронова на сегодняшний день.

Он не мог, не должен был.

Но сделал.

– Итак, я жду. Почему же?

Пока что Тронов казался невозмутимым и собранным. Ланфен не позволила себе расслабиться, она следила за тем, чтобы мужчины постоянно находились в разных углах кабинета.

– Потому что на тот момент это показалось мне правильным решением, – сдержанно ответил Степан.

И это было самым страшным – его спокойствие. Всем своим видом он показывал, что убийство Стеллы не было для него эмоциональной ошибкой. Он просто делал то, что было для него удобнее и выгоднее.

Как он и сказал Веронике, он не имел ничего лично против Стеллы. Скорее, она была ему безразлична. Стеллу, с ее детской непосредственностью и не самым лучшим образованием, он считал существом второго сорта, однако не афишировал это. Он видел, что у нее нет в жизни интересов и устремлений, кроме семьи. Для Степана это было поводом для презрения.

Поэтому он не воспринимал ее как полноценную супругу Тронова. Если Арину он еще мог признать в этой роли и уважать, то Стеллу – нет. Для него она была блажью, прихотью со стороны психолога. Нечто вроде очень дорогого украшения для дома или, в лучшем случае, домашнего животного, которое можно любить, но нельзя считать равным человеку.

Он ожидал, что за пару лет Тронов наиграется и бросит жену, но нет, их брак закрепился. Стало ясно, что никуда Стелла не денется. Степан не собирался строить козни, он просто отмахнулся от этого факта. Сократил свое личное общение со Стеллой до минимума – и все, ему этого хватало.

Пока ему не поступило очень заманчивое предложение. С ним связался неизвестный и предложил участвовать в убийстве Стеллы Троновой. Как и следовало ожидать, поначалу Степан отнесся к этому несерьезно. Но незнакомец сумел доказать, что он не шутит.

Степан согласился. Причин для этого у него было две, и обе весьма весомые. Во-первых – деньги. Он зарабатывал неплохо, но не настолько, чтобы отказаться от двух миллионов долларов. Во-вторых, он подозревал, что если не возьмет деньги, незнакомец перейдет к менее приятным способам мотивирования. На это ему уже намекали.

Зачем ему было упорствовать? Стелла ему никогда не нравилась, он не считал ее человеком, за жизнь которого нужно бороться. Свой поступок он воспринимал как кражу аксессуара у друга – которым этот друг не умеет правильно пользоваться. Степан не сомневался, что повода для настоящего горя не будет. Конечно, Тронов бы расстроился… а потом нашел бы себе новую юную любовницу, потому что таких женщин много, и они легко заменимы.

План придумал напарник Степана, ему оставалось только следовать детальным инструкциям. Когда Троновы прибыли в Москву, Алексей почти все свое время проводил на работе, Стелла часами оставалась одна. Поговорить с ней наедине Степану не составляло труда – при том, что у него был ключ от их квартиры, он за ней следил, пока супруги жили в Америке.

Он легко и быстро убедил Стеллу, что есть человек, который обладает очень опасной для Алексея информацией. Если эту информацию обнародовать, репутация психолога будет уничтожена, его карьера рухнет. Стелла знала Степана много лет, воспринимала его как друга мужа, а потому поверила и испугалась.

Она была наивна – и она любила. Муж был для нее центром мира, она не могла позволить, чтобы с ним что-то случилось. Через Степана незнакомец связался с ней и убедил, что все можно уладить. Ей лишь требовалось заплатить ему за молчание.

Естественно, Стелла согласилась. Ей было запрещено обращаться в полицию или говорить что-либо Тронову. Если у нее и были сомнения, то Степан развеял их: она доверяла его авторитету. Если он сказал, что нельзя, значит, и правда нельзя.

В последний день своей жизни она отправилась на прогулку с подругой по указанию Степана. Саша оказалась права в своей теории о синем платье: там и правда ожидала записка. Накануне Степан зашел в этот же магазин с собственной молодой любовницей, потому и не был замечен. Пока его спутница возилась с вещами, он оставил послание в месте, где его вряд ли нашли бы другие покупатели. Но даже если бы каким-то чудом им удалось обнаружить записку, они ничего бы не поняли, ведь там значилось всего одно слово – «Сегодня».

Зато для Стеллы оно стало катализатором предыдущих инструкций. Благодаря Степану она усвоила, что в выбранный день она должна будет позвонить в банк и заказать максимально доступную в кратчайший срок сумму наличности. Ей нужно было действовать быстро, потому что Алексей не мог не узнать о снятии денег со счета, у него возникли бы вопросы.

Дальше, по договору, Стелла должна была купить одну красную розу – по ней женщину узнал бы курьер на месте встречи. Идея с цветком шла не от Степана, выбор был сделан его напарником. Сам Степан понятия не имел, почему именно красная роза.

С деньгами и цветком Стелла вернулась домой, где уже ждал Степан. Он должен был сказать ей адрес для передачи денег курьеру и точное время.

– Она, конечно, боялась… очень боялась, – задумчиво произнес Степан. – Но все время думала о тебе. Это ей решительности придавало, что ли… Она мне даже сказала: «Если что, скажи ему, что я люблю» – хотя не думаю, что она реально верила в возможность своей смерти. Ей просто хотелось, чтобы это все быстрее закончилось.

В какой-то момент мелькнула жалость, и Степану захотелось оставить Стеллу в покое. Но он уже успел понять, с каким серьезным человеком связался. Он боялся своего напарника: тот слишком умело выматывал Стеллу, манипулировал ею… и не ради денег! Потому что у Степана был приказ не трогать деньги, взятые Стеллой в банке, а расклеить их по стенам.

Уже сам сценарий смерти женщины говорил о многом. Степану только и оставалось, что подчиниться.

Когда Стелла вернулась в квартиру, он убил ее. Шприц с ядом ему передал напарник, Степан не знал, что там находится. Но сегодня он был склонен согласиться, что, скорее всего, это был кониин. Укол был сделан очень точно – длинная игла проникла внутрь уха. Степан действовал жестко и уверенно: препарат был введен до того, как Стелла успела опомниться.

Вряд ли она даже поняла, что случилось. Ее смерть была быстрой… хоть и не мгновенной. И, как подозревала Ланфен, не безболезненной. Впрочем, Степан не заострял на этом внимания.

Он не испытывал никакой жалости к жертве, но и профессиональным убийцей не был. Степану было жутко от этой ситуации, поэтому он поспешил исполнить все требования напарника как можно скорее.

Сначала он переодел Стеллу и уложил на кровать – чтобы тело не успело окоченеть и чтобы на ней не было клея. Только после этого Степан занялся деньгами. Он торопился, его подгонял стресс, поэтому ему и в голову не пришло что-то брать с собой. Он даже брезговал деньгами, снятыми покойницей.

План убийства и его действия предполагали, что следов не будет. У Степана хватало времени, чтобы все перепроверить по два раза. Наконец он ушел. Замок квартиры не взламывали – потому что ассистент открыл и закрыл его своим ключом.

Партнер заплатил ему наличными и исчез навсегда. Ни о каком шантаже и речи не шло, все произошло строго так, как они договаривались. Но нельзя сказать, что для Степана все было забыто. Началось расследование, он попал в число подозреваемых.

Однако он оказался там только потому, что подозревались все знакомые Тронова. Никто и никогда не рассматривал его кандидатуру всерьез. Впрочем, Степан решил подстраховаться. Несмотря на то, что партнер заверил его, что яд не будет обнаружен в крови Стеллы, он повлиял на вскрытие, убедил экспертов, что нет смысла перепроверять по двадцать раз, что сам Тронов не относится к этому серьезно, это просто формальная мера. Он же организовал похороны Стеллы.

Поначалу Степан волновался, думал, что его найдут. Но время шло, менялись детективы, а к нему по-прежнему никто не подобрался. Он успокоился. Если что и тяготило его совесть, так это реакция Тронова. Степан и предположить не мог, что его друг будет настолько переживать из-за жены!

Но он помог Алексею оправиться, поддержал его и свой долг на этом считал уплаченным.

– Ты не стал долго хранить те деньги… Расследование шло полным ходом, когда ты потратил их, – заметила Ланфен.

– И что? Зачем мне деньги в чистом виде, сидеть на них?

У Степана было все для комфортной жизни – квартира, машина, любовницы. Он решил потратить свой гонорар на то, что принесло бы радость, понятную ему одному. Он знал, что никто из его гостей не узнает книгу, не догадается о ее истинной стоимости. Ему было даже забавно наблюдать, как они смотрят на нее – и не видят, какое сокровище находится перед ними.

По сути, он обменял жизнь Стеллы на книгу. Это тоже казалось ему забавным.

Когда был создан проект, страха Степан не испытывал. Он прекрасно знал, что Тронов не собирается сразу же поручать своим псевдо-детективам убийство жены, он хотел проверить их на других делах, обучить. В том, что это плохая идея и проект развалится сам собой, Степан не сомневался.

Этот прогноз не оправдался, и все же причин для страха за собственную судьбу у него не было… пока не напали на Арину. Степан об этом не знал, на этот раз его к делу не привлекали. За минувшие годы он ни разу не сталкивался с партнером по тому убийству.

Вот теперь он занервничал… Но все убеждал себя, что следы исчезли, что на него не выйдут.

– Поздравляю, – усмехнулся он, глядя на Тронова. – Ты создал то, что и хотел, а я помог… какая ирония!

Алексей промолчал в ответ. Ланфен видела, как белеют его пальцы от силы, с которой он сжал подлокотники кресла.

– Ты знаешь, как найти того человека, который с тобой работал? – спросила она у Степана.

– Понятия не имею. Все наши контакты по делу Стеллы были временными. Мы не жаждали становиться друзьями, разошлись, когда все было кончено. Я не знаю, что с ним сейчас…

– Но знаешь, что было тогда, – сдавленно произнес Тронов. – Знаешь, как он обманул Стеллу, что сказал ей. Чем Гроссмейстер угрожал разрушить мою репутацию? Что такого придумал, что она поверила и так испугалась?

– Гроссмейстер? – переспросил Степан. – Боюсь, ты не совсем правильно понимаешь ситуацию… Никакого Гроссмейстера шесть лет назад не было.

Сергей терпеть не мог подобные задания. Сколько бы он к ним ни готовился, легче не становилось. А ведь в этом случае он начал подготовку заранее! Знал, что это наиболее вероятный вариант наказания для него.

Обычно за грузом отправлялся тот, кто вытянул жребий, не был занят в данный момент, или просто пришла его очередь. Но тут ему отдали приказ. Должно быть хоть одно задание, с которым он способен справиться…

Ничего особо сложного в этом не было. Просто встретиться с курьером, забрать груз и доставить в условное место. Все. Ему не полагалось задавать лишние вопросы или заглядывать внутрь коробки, так что он с одинаковым успехом мог перевозить бомбу, наркотики, яд, оружие или даже очередную спящую змеюку – бывало и такое.

Но это точно не безобидный сувенир или упаковка пончиков. Тот, кто попадется с таким грузом, от ответственности не уйдет. Да и потом, Сергею с его опытом не полагалось заниматься столь мелочной работой. Он убийца, а не разносчик пиццы!

Его работодателю не было дела до его амбиций. Он не нанимал курьеров как таковых, считал, что это неоправданный риск. Недовольны были все, но никто не отказывался. За это хорошо платили…

Хотя деньги можно заработать способами попроще. Об этом думал Сергей, стоя под хлопьями февральского снегопада. Он держался в стороне от света единственного на всю улицу работающего фонаря и все равно чувствовал себя уязвимым. Все эти гонки с доставкой… не его это дело! Да и потом, в последнее время было так много неудач, что его не покидало чувство: и тут что-то сорвется.

«Были не одни неудачи, – настойчиво напоминал себе Сергей. – Квартиру удалось отстоять, там все в норме».

Когда обнаружили квартиру Сони, он сразу знал, что склад на первом этаже нужно ликвидировать. За это его тоже не похвалили, однако и упрекнуть не могли. Сергей не сомневался, что адрес обнаружили не через него. Он дождался ночи и приступил к устранению улик.

Хорошо, что не стал оттягивать. Иначе этот придурок с камерой добился бы своего…

Клиент, конечно, уже обо всем знал – включая труп. Велел не беспокоиться. Но после того разговора Сергей не мог расслабиться, все ждал, как ему это аукнется… и получил нынешнее задание. Не худший вариант.

Он раздраженно стряхнул с куртки снег и посмотрел на часы. Курьер со стороны поставщика пока не опаздывал, но учитывая, что Сергей на нервной почве явился почти на час раньше, ждать ему надоело. Быстрее бы кончилось, честное слово… А потом нужно будет выждать и уезжать из страны при первой возможности. Потому что у него появилось смутное ощущение: его заказчик теряет хватку.

Наконец со стороны темных зданий появилась тощая фигура. На первый взгляд могло показаться, что это подросток, да и одежда делала такой акцент. Однако Сергей знал, что маскировка намеренная – чтобы сойти за мелкого наркомана или случайно оказавшегося на месте преступления старшеклассника. На самом деле курьеру было не меньше тридцати.

Они пересеклись у границы света фонаря. Курьер без лишних слов протянул Сергею небольшую запечатанную коробку.

– Почтой такое могли бы слать, – буркнул Сергей.

– На почте коробки рвутся. Было бы неприятно, если бы новости трубили о смерти персонала целого участка от неизвестной болезни.

– Что, оно настолько ядовитое?

– Других не держим, – пожал плечами курьер. – Тут хватит, чтобы выкосить толпу на Красной площади.

– Многовато ты знаешь для простого перевозчика! И болтаешь тоже много…

– Ты сам начал. Бывай, у меня еще дела.

Сергей принял у него коробку, убрал в свою сумку. По привычному сценарию, теперь они должны были разойтись и пробираться каждый к своей машине обходными путями. Но что-то пошло не так…

Сразу с нескольких сторон вспыхнул свет, направленный на Сергея и его спутника. Слишком яркий, чтобы иметь отношение к фонарям; значит, прожекторы привезли. Секундой позже прозвучал голос, усиленный громкоговорителем.

– Следственный комитет, всем опуститься на землю, руки за голову!

Это могло быть подставой – но не было. Сергей подобные вещи инстинктивно чувствовал, как зверь. Он оказался втянут в настоящий полицейский захват! И судя по спокойному лицу курьера, он такого как раз ожидал.

– Ах ты гнида тощая… – процедил сквозь сжатые зубы Сергей.

– Ничего личного, только бизнес.

– На землю, я сказал! – снова донеслось со стороны.

Сергей пока игнорировал полицейских. Если его сдал курьер, значит, они знают, кто он. Стрелять не будут без крайней необходимости, он им живым нужен.

– Мой заказчик уничтожит и тебя, и твоего босса! Да за то, что вы с ментами связались…

– Не в ментах дело, – прервал его курьер. – На арену вышел кое-кто посерьезней и ментов, и твоего заказчика. Так что босс сделал самый безопасный для нас выбор.

Это не было блефом, курьер действительно пребывал в полной уверенности, что его кто-то подстраховывает. Возможно, не без оснований. Но Сергея это сейчас просто бесило… И подстава, и то, что его заказчик, возможно, знал о ней. А потому послал на встречу того, кто уже успел засветиться.

Кого не жалко терять!

Только сдаваться Сергей не собирался. Сначала мелькнула мысль пойти на сделку с полицией, сдать им Гроссмейстера. Но что он знал? Внешность, да и то вечно окутанную дымом. За все остальные данные, включая имя, он поручиться не мог. Гроссмейстер легко делает новые документы, стирает из реальности живых, «воскрешает» мертвых. Завтра он будет новым человеком – с официальным паспортом и местом жительства. Он неуловим! Сергею нечем было крыть…

Но кое-кому он отомстить все же мог. Поэтому он без лишних сомнений выхватил пистолет, который всегда хранил за поясом, и выстрелил в курьера.

Не попал. Даже с такого расстояния! Молодой человек не первый раз имел дело с криминальным миром, он бы не протянул так долго, если бы не был достаточно ловким. Стоило только Сергею потянуться к ремню, как он отскочил в сторону, в темноту. Слепящие прожекторы мешали нормально прицелиться, и выстрел получился смазанным.

– Оружие на землю! Быстро!

Он их не слушал. Он никого уже не слушал. Отбросив сумку в сторону, Сергей кинулся прочь.

Если он и мог спастись в этой ситуации, то только сам, своими силами. Убежать отсюда, залечь на дно, потом, может, и отомстить Гроссмейстеру… Но сначала нужно было выкрутиться!

Его пытались перехватить, однако слишком нагло действовать не решались. Стрелял он редко, но прицельно, один раз попал, но, вероятнее всего, по бронежилету. Ему было все равно, что будет с ними, лишь бы они убрались с дороги!

Встреча с курьером, как всегда, была назначена в нежилой зоне. С одной стороны, это было недостатком: он не мог никого взять в заложники, не мог так просто получить машину. С другой, давало преимущество – здесь хватало темных углов и похожих на лабиринты нагромождений техники.

Он догадывался, где полиция могла установить оцепление. Сергею нужно было обмануть их, использовать путь, который они не просчитали. Такое осуществить непросто, ведь всюду заборы, и все же… они дают подсказку. Через забор, а там – свобода!

Однако это казалось простым лишь на словах. На практике же, заборы здесь были солидные. высокие, с колючей проволокой. На складах и стройках было что охранять, и владельцы не экономили… как же это все не вовремя!

Ему все же удалось найти подходящий участок. Возле самого забора образовалось нагромождение металлолома, которое горкой поднималось вверх. Не самая удобная лестница, но Сергею и худшие препятствия преодолевать доводилось. Поэтому он был рад находке, бросился к ней без сомнений.

Он знал, что сбил полицию со следа и получил небольшую фору. Это давало ему возможность не спешить, двигаться медленно и осторожно. Если правильно рассчитать баланс, то все не так уж сложно, а вершина все ближе, должно получиться!

Но не вышло. Несмотря на первоначальный успех, одного неловкого движения было достаточно, чтобы вздрогнула вся металлическая гора. У Сергея была всего секунда, чтобы сообразить, как удержаться, за что хвататься, чтобы избежать падения.

Нельзя найти ответ, если его нет. Он был близко к вершине, но не настолько близко, чтобы зацепиться за забор. Поэтому, когда опора под ногами исчезла, он обреченно полетел вниз.

Ураган ржавого металла подхватил его, закружил, оглушил ревом. Все произошло так быстро, что Сергей уже не мог ни на что влиять. Он просто падал, и сверху наваливалось нечто тяжелое и холодное.

Когда мир наконец остановился, он обнаружил, что лежит на замерзшей земле. Холод сейчас спасал, приглушая боль… боли было много. От груди и ниже его тело скрылось под завалами металла. Он видел, как просачивается между обледенелых труб кровь; много крови.

Полиция наверняка слышала грохот, теперь они знают, куда идти. Сергею было все равно, успеют они или нет, он чувствовал необъяснимую отстраненность от ситуации, наблюдая, как темные ручьи обводят контур вокруг его тела…

С тех пор, как он впервые убил человека, он знал, что вряд ли умрет от старости. Но Сергею всегда казалось, что произойдет это в разгоряченной перестрелке, быстро, и он не успеет ничего понять. Он и думать боялся о таком медленном, мучительном угасании среди гор мусора!

У судьбы все-таки было чувство иронии… или понимание справедливости.

– А вот я знал! – Артур раздраженно ударил кулаком по столу. – Знал, что нужно самим все делать! Так нет же, втянули полицию, а по итогу – только проблемы!

Как быстро все-таки меняется сознание людей… Сейчас Алексей мог бы напомнить своему ассистенту, что когда-то сам Артур, тогда еще действующий полицейский, пришел на проект под чужим именем, чтобы доказать противозаконность и непрофессионализм их действий. А теперь что? Он считает, что передача информации его бывшим коллегам была ошибкой. Даже если утаивание от них фактов было бы нарушением закона, можно было пойти на такой шаг ввиду исключительных обстоятельств.

Изменение сознания начинается, когда ты делаешь исключения из правил.

Обо всем этом Алексей мог думать, а говорить не собирался. Он знал, что эмоциональные всплески Артура, пусть даже нелогичные, вызваны искренностью. Это дорогого стоит, особенно после того, что он узнал о Степане…

Ланфен опасалась, что он замкнется, перестанет доверять всем без исключения. Но это она зря. Возраст и опыт не давали кидаться в крайности. Алексей считал себя виноватым в том, что допустил такое предательство – он же психолог, он должен был догадаться! Но когда речь идет о человеческой душе, даже профессионалам высшего уровня доступно не так много.

Он был виноват перед Стеллой, виноват перед участниками за то, что подпустил к ним подобного человека. Но его нынешние ассистенты были отдушиной, позволявшей верить, что не все потеряно.

И ничего пока не закончилось. Степан не мог вывести их на Гроссмейстера – тот контакт был оборван. Даже то, что он знал по общению шестилетней давности, он согласился сообщить только Тронову. Тут уж он уперся, и Ланфен пришлось выйти.

Теперь Алексей понимал, что это было правильное решение. Это не касалось никого, кроме него.

Вряд ли они поняли его молчание, но уважали его. Теперь Артур пытался получить ответ своими силами. У них ведь был реальный шанс! Ланфен дала наводку на человека, который поставлял Гроссмейстеру яды – вещество, обнаруженное под ногтями Константина Петровского, можно было приобрести только у него. Сама она не говорила, кто дал ей информацию, но Алексей без труда догадался.

Каким сложным стал этот мир… лучшие друзья предают, а серийный убийца протягивает руку помощи.

Гробовщик повлиял на торговца ядами, и тот согласился пойти на сделку с полицией. В назначенное время на место встречи пришел Сергей Суражный собственной персоной. Это была большая удача для них, за которой скрывался огромный потенциал… Но – не сложилось.

Сергей умер при попытке бегства, его даже не успели довезти до больницы.

– Он бы нам ничего не сказал, – покачала головой Ланфен. – Так что не стоит воспринимать это как трагедию вселенского масштаба.

– Думаешь, он был настолько верен Герасимову?

– Думаю, Герасимов просто не позволял ему узнать достаточно много, чтобы стать опасным. Гроссмейстер – очень осторожный преступник, у него всегда есть план отступления, Влад не раз указывал нам на это.

– Да что твой Влад знает вообще! – отмахнулся Артур. – Я, конечно, уважаю, что он в своем состоянии интересуется жизнью. Но ты приписываешь ему больше достижений, чем есть на самом деле!

Артур Буевский не был глуп. Он неплохо проявил себя в проекте, отлично справлялся с работой куратора. И все же у него не было шансов узнать Гробовщика – просто потому, что он верил, что это невозможно. Вера порой ослепляет похуже любой болезни глаз.

– Мы пока в тупике! – горестно объявил Артур.

– Не думаю, что это надолго, – заметила Ланфен. – Герасимов снова проявит себя, и это даст нам новую зацепку.

– А толку? Когда он себя проявляет, умирают люди, Петровского вспомни! Мы готовы столько платить за эту зацепку?

– Что нам еще остается?

– Достаточно, – вмешался Тронов. – Судьба Сергея Суражного очень печальна, но изменить ее мы не можем. Предлагаю пока отдохнуть – мы все это заслужили.

Он сейчас знал больше, чем они. Он не только не сомневался, что Гроссмейстер сделает следующий ход, он даже знал, каким этот ход будет. Но говорить им не планировал… Тронов чувствовал, что должен завершить все сам.

– Ты прав, – вздохнула Ланфен. – Отдых нам не повредит… В таком состоянии ничего толкового все равно не добьемся.

– Я называю это не отдых, а вынужденная пауза! – фыркнул Артур.

– Вот иди и сделай эту паузу, – посоветовала Ланфен. – Меня в кафе на первом этаже ждет Влад, так что мне тут задерживаться нельзя. Алексей, ты с нами?

– Нет, я… Я посижу немного здесь. Отвык от кабинета!

Они поверили ему, потому что ложь действительно была не так уж далека от правды. Когда Тронов только начинал проект, он снял первый попавшийся офис, который был достаточно удобным для его цели. Он не планировал, что все это продлится долго.

А сложилось иначе. Он привык к этому кабинету, стал чувствовать себя здесь лучше, чем дома. Потому что здесь он был нужен, его ждали! И ему казалось правильным, что здесь все и закончится.

После того, как ушли Ланфен и Артур, он выждал минут двадцать, потом отпустил домой приглашенную секретаршу, которая занималась корреспонденцией и встречала гостей. Уборщица должна была прийти только поздним вечером, так что на ближайшие часы Тронов должен был остаться один на этаже, как он и хотел.

Вокруг в офисном здании бурлила жизнь, однако сюда отзвуки едва долетали, на звукоизоляцию жаловаться не приходилось. Алексей не стал мельтешить, он направился в свой кабинет, однако дверь закрывать не стал. Он ждал.

Он не сомневался, что Гроссмейстер придет сегодня. В холле его офиса всегда стояли цветы – и только белого цвета, он не любил пестроты. Как правило, это было что-то нейтральное – каллы или композиция из хризантем.

Но сегодня он увидел алые розы. Изящный, строгий букет, недостаточно романтичный или дорогой, чтобы бросаться в глаза в офисе. Но Тронов все понял…

– К чему такой выбор? – поинтересовался он у секретарши. Цветы обычно покупала она. – У нас праздник?

– Так это не я, – виновато улыбнулась девушка. – Это вам утром прислали.

– Кто?

– Имя не назвали, но сказали, что кто-то из ваших клиентов. А цветы все равно надо было менять, старые завяли, и я решила – почему бы не эти? Но если вы хотите, чтобы они стояли в вашем кабинете, я перенесу, а сюда куплю новые!

– Не надо ничего переносить, пусть стоят, где стоят. Вы все сделали правильно.

Это было послание для него. Он распознал это – но пока не понимал суть. Что это, предупреждение? Приглашение на разговор? Вызов?

Он никому ничего не сказал, велел приглушить свет в холле. Ланфен ничего не заметила, а Артур и не мог заметить, он был полностью поглощен гневом.

Алексей чувствовал, что должен пройти через это один. После того, что он узнал у Степана, у него не было другого выбора. Он осудил бы такое решение, если бы его принял кто-то другой, а теперь это казалось ему неизбежностью.

Он понимал, что Гроссмейстер не придет к нему просто так. Он либо пришлет курьера, либо устроит какой-нибудь отвлекающий маневр, чтобы избежать захвата – случай с Сергеем должен был его чему-то научить. Но у Алексея не было способа перехватить инициативу, и он просто ждал.

В эти долгие минуты он думал о фотографиях Олега Герасимова, которые Веронике каким-то чудом удалось получить. Это все были ранние, смазанные снимки, но и они давали определенное представление об этом человеке. Вспоминая их, Алексей искал сходство…

Ему нужно было понять, действительно ли это был его ребенок.

Шесть лет назад со Степаном работал совсем молоденький парнишка, который еще не был известен в определенных кругах как Гроссмейстер. Он не только разработал изощренный план убийства, но и внушил Стелле, что у Тронова есть внебрачный ребенок. Этим он и грозился разрушить карьеру психолога: запретная связь с несовершеннолетней, жестокость, брошенная семья. Он был достаточно убедителен, чтобы заставить Стеллу поверить.

Хотя она, конечно, так и осталась слишком наивна… Даже если бы все это оказалось правдой, удар по репутации был бы не так силен. Основную деятельность Тронов в тот момент вел в США, там же хранились его капиталы. По ту сторону Атлантического океана всем плевать, что за интрижки преследуют его в России. Но Стелла этого не понимала… она насмотрелась по телевизору, как рушатся карьеры политиков, бизнесменов и ученых. Она знала, что он живет работой, и хотела его защитить.

При Степане Олег никогда не говорил, что является сыном Тронова. Он упоминал о «внебрачном ребенке». Но и так было ясно, что к чему – и это объясняло многое. Никто не делал Гроссмейстеру заказ, не в этот раз. Он действовал по собственной инициативе, движимый ненавистью – детские раны всегда самые глубокие. Поэтому он атаковал женщин, ставших дорогими Алексею, но не трогал самого психолога. Он знал, что смерть – это быстрый выход из ситуации. Потеря близких бьет гораздо больнее.

Самое сложное в этой истории заключалось в том, что Тронов не мог однозначно опровергнуть эту версию. Отсутствие внутренней уверенности тяготило его… Он смирился с тем, что детей у него не будет. Он не допускал, что кто-то уже есть.

В их семье Стелла хотела детей, не понимала, почему она лишена этого… а он так и не решился сказать, что проблема в нем. Врачи поставили диагноз очень давно, больше двадцати лет назад. Стелле казалось, что раз у них все в порядке с сексом, то и со здоровьем у него сложностей нет. Алексей и сам не до конца понимал, почему не признался ей… боялся потерять, чувствовал себя униженным, причин хватало. Он думал, что однажды преодолеет себя и позволит ей усыновить ребенка. Он и предположить не мог, что она не успеет.

Но Олег Герасимов… судя по его возрасту, зачатие произошло во времена студенчества Тронова. Тогда мимолетные романы сменялись быстро, обязательств не было никаких, он не знал о болезни, не думал о ней. Возможно, в тот период она еще не развилась, и ребенок мог родиться!

Ему нужно было знать правду. Поэтому он надеялся побеседовать с Гроссмейстером лично, поэтому не сказал ничего Ланфен и Артуру. Он прекрасно понимал, что его могут убить. Но в данном случае, игра стоила свеч.

Его размышления были прерваны резким звуком – взвыла пожарная сигнализация, установленная по всему зданию. Послышались крики, которые не могла скрыть звукоизоляция, донесся топот с лестницы – люди спешили к аварийным выходам.

Алексей только усмехнулся; он не собирался вставать из-за стола. Значит, все-таки диверсия! Это указывало лишь на одно: Гроссмейстер собрался прийти к нему лично, сюда. Они поняли друг друга.

Конечно, одной сигнализации будет недостаточно, понадобится нечто большее, чтобы продлить их уединение. Но это Алексей оставил Олегу, а сам просто ждал.

Наконец, после нескольких минут тишины, заработал лифт. Этот звук, не самый громкий, в пустом здании показался оглушительным. Алексей невольно напрягся, сохранять спокойствие в такой ситуации было не так легко, как он ожидал.

Открылись двери, потом закрылись. Послышались мягкие шаги – кожаная обувь, не иначе. Алексей поймал себя на том, что не решается даже дышать… К нему пришел всего один человек, без охраны. Значит, с арестом Степана Гроссмейстер догадался, как много ему известно, и решил заканчивать с этим.

Шаги приблизились, ровные, спокойные. Алексей по фотографиям уже догадывался, кого увидит… И ошибся.

В кабинет вошла девушка. Высокая, тонкая – просторные джинсы и облегающий черный свитер лишь подчеркивали ее худобу. На ногах у нее были меховые сапожки, которые и создавали иллюзию мужских шагов. Но самой примечательной чертой гостьи можно было считать длинные льняные дреды, рассыпавшиеся по ее плечам.

Алексей откинулся на спинку кресла; напряжение понемногу отпускало.

Он был разочарован.

– Я ожидал, что Гроссмейстер наконец покажется мне сам, – только и сказал он.

– Так и есть.

Она откинула с лица дреды, позволяя ему лучше рассмотреть ее. Девушка оказалась гораздо старше, чем он предположил… По прическе и наряду он решил, чем перед ним подросток. Однако женщине, стоявшей перед ним, было около тридцати пяти лет.

Но дело было даже не в возрасте… Ее осанка, выражение лица, взгляд – все это говорило, что первое впечатление о ней обманчиво. Она, скорее всего, знала об этом и намеренно поддерживала такое впечатление.

– Мне следовало ожидать, что это произойдет. – Она улыбнулась сдержанно, одними уголками губ. – Это из-за того, что я послала Олега к Степану Гончарову. Он тогда только начал работать на меня, и я сомневалась, доверять ли ему это. Но он выдержал испытание хорошо.

– И с тех пор оставался вашим ассистентом? – догадался Алексей.

– Ради бога, к чему это «выканье»? – поморщилась молодая женщина. – Как будто не родные!

– А разве родные?

– Естественно.

Она подошла ближе, села в кресло перед его столом. Она сохраняла все ту же уверенность, а Алексей внимательно всматривался в ее лицо, пытаясь найти схожие черты.

Не находил. Это вроде как ничего не значило, но он от такого отстраниться не мог.

– Как тебя зовут? – тихо спросил он.

– Ну, те, кто считают себя приближенными к Гроссмейстеру, знают меня как Холли, – засмеялась она. – Его личную проститутку, шикарную и бесполезную.

– Смею предположить, что это очень удобно: все, кто жаждет смерти Гроссмейстера, не воспринимают Холли всерьез. Но твои дела меня не интересуют. Я спросил, как тебя зовут.

– Карина, – она заглянула ему в глаза. – Герасимова, но это по мужу.

– Олег?..

– Да. Как видишь, мы с ним сработались даже лучше, чем я могла предположить. Но до того, как мы расписались, я была Кариной Ярмоловой.

Она ждала, что он поймет. Чувствовалось: на эту фамилию она делала особую ставку. Одно лишь слово должно было стать чертой, разделяющей тайны и ответы.

Чудо не случилось. Как Алексей ни пытался, он не мог вспомнить никого с такой фамилией. Карина быстро поняла это – и была разочарована.

– Ты забыл ее… все-таки забыл! И это после всех напоминаний, которые я тебе посылала.

– Может и так. Расскажи мне… не думаю, что ты пришла, чтобы молчать.

– Я не люблю, когда все заканчивается так примитивно, – признала она. – Я готова была играть и дальше, но ты не позволил мне. К моему большому удивлению, вы вышли на Гончарова… знала же, что его нужно убить сразу! Но мне льстила мысль, что твой лучший друг убил твою жену – и продолжает оставаться другом. Это меня забавляло. За то и получила теперь… Когда умер Сергей, я поняла, что медлить нельзя. Мой план изменился, больше никаких намеков.

– Больше и не нужно, – заверил ее Алексей. – Расскажи мне о себе.

Он знал, что она не будет молчать. Она была слишком умна – и мудра – для этого. Оба понимали, что другого шанса расставить все точки над i у них может и не быть.

Карина родилась в обычной семье – не богатой, но и не бедной. Жили «как все» – так она долгое время думала. Если чем семейство и отличалось, то только дочерью. Она с ранних лет начала демонстрировать ошеломительный интеллект. Школьную программу, на которую ее одноклассникам требовался год, она проходила за неделю-две, а в остальное время занималась самообразованием. В качестве исключительного решения ей позволили перешагнуть через пару классов, но и так школа не могла угнаться за ее умом. Ей было скучно в обществе сверстников – и даже ребят постарше.

Это не значит, что она мгновенно повзрослела. Как и любому ребенку, ей хотелось получить одобрение родителей, а его не было. Позже она поняла, что они были просто не в состоянии осознать весь масштаб ее способностей. Ее мать была домохозяйкой, отец – водителем троллейбуса. Они желали ей хорошей семьи, а не карьеры. «Баба строит карьеру от тоски по мужику», – так считал ее отец.

Причем если мать еще старалась поддержать ее, то он с каждым годом отдалялся. Он не бил ее, не оскорблял, просто держал дистанцию. Однажды она узнала правду… Он был достаточно пьян, чтобы наконец признаться. С чего ему вообще любить неродную дочь? Он женился на ее матери, когда та была совсем юной, с младенцем на руках, и надеялся, что у них будут общие дети. Да не сложилось – и он чувствовал себя неудачником, который все отдает чужому «отродью».

Протрезвев, он неуклюже извинился за этот разговор, но было уже поздно. Через несколько месяцев родители развелись.

Карина считала, что это ее вина, что мать ее теперь возненавидит. Но та, казалось, рада была освободиться от этого брака.

– Я всегда любила только твоего настоящего отца, – доверительно сообщила она. – А этот… мне казалось, что так будет правильно. Но нет. Если полюбишь один раз, от любви не отказывайся. Так тебе будет легче.

Несмотря на возвышенные речи, ее мать оказалась не готова к жизни в разводе. Она могла неплохо вести хозяйство, но совершенно не умела зарабатывать деньги. Карине, которой тогда едва исполнилось четырнадцать, пришлось брать дело в свои руки.

Тогда как раз шли девяностые, и если с легальной подработкой возникали проблемы, то с нелегальной все обстояло намного проще. Ровесницы Карины становились проститутками, но ее такой вариант не устраивал. Она стала продавать наркотики на улицах.

Многие новички вроде нее либо попадались, либо подсаживались на иглу и долго не жили. Карина была достаточно умна, чтобы избежать такой судьбы. Она не только не попадалась, но и разработала собственные схемы сбыта, которые увеличивали прибыль. В те времена никто не ожидал этого от несуразного подростка. На счастье Карины, ей попались покровители, которые сумели оценить ее талант. Ее оградили от опасной торговли на улицах, дали возможность работать в большем масштабе.

Она, в отличие от многих, не дала деньгам вскружить себе голову, продолжила учиться. Дело тут было не просто в ее уме, у нее еще и был идеал, пример, на который она неизменно равнялась. Ее отец.

Карина так и не узнала, кто это. Но с тех пор, как открылась правда, мать стала регулярно рассказывать о нем, неизменно идеализируя. По ее версии, именно от него Карина унаследовала ум и проницательность, да и все свои лучшие качества тоже.

– Если он такой добрый и благородный, почему он бросил тебя? – поражалась девушка. – Одну с ребенком!

– Он не знал о ребенке, – заверяла ее мать. – У нас был очень страстный, бурный роман, и расстались мы тоже быстро. Он уехал – он всегда был амбициозен, хотел строить карьеру, искал новые впечатления. Времена-то непростые… Когда я узнала, что беременна, я решила не сообщать ему. Он пообещал мне, что вернется за мной, когда у него все будет хорошо. Раз до сих пор не вернулся, у него еще трудности, он создает нам лучшую жизнь. Я решила не мешать ему…

Карина прекрасно видела все пробелы этой истории, но не давила на мать. Ей проще было принять версию с загадочным и мудрым отцом. Она хотела быть готовой к моменту, когда он все же приедет. Пусть узнает, что у него не просто есть дочь – пусть поразится тому, кем она стала!

Ее мало волновало то, что успеха она добилась в криминальном мире. Времена были такие, и Карина считала, что это оправдывает ее.

Постепенно она научилась не только продавать наркотики, но и делать их. Химия давалась ей лучше других наук. Она легко воспроизводила существующие формулы и создавала новые, поражая своих работодателей.

Однажды криминальный авторитет, на которого она тогда работала, попросил ее создать такой концентрат наркотика, который наверняка привел бы к передозировке – ему нужно было убрать конкурента. Карина заявила, что это кустарный метод, и вызвалась разработать формулу яда, дающего стопроцентный результат. Так она впервые ступила в эту область.

Впрочем, оставаться на стезе организованной преступности она не хотела. Самостоятельное плавание страшило совсем молодую девушку, ей было комфортнее оставаться под чьей-то защитой… Все изменилось, когда она узнала имя Алексея Тронова.

В тот день она пришла домой и застала мать в слезах. Карина долго не могла успокоить родительницу, а когда наконец добилась от нее ответов, ушам своим не поверила. Мать показала ей разворот в престижном глянцевом журнале, который напечатал фотоотчет со свадьбы богатого и знаменитого психолога Алексея Тронова и его молодой супруги Стеллы.

Так Карина узнала, что это и есть ее отец. Он действительно был умен, талантлив и предприимчив. Он добился огромного успеха. Вот только возвращаться к бывшей возлюбленной он не собирался. В его жизни появилась совсем другая женщина, которая наслаждалась плодами его побед.

Это стало для Карины огромным ударом. Образ безупречного отца был одной из основ ее мира, стимулом для работы над собой. Теперь придуманные идеалы рушились… Ей казалось несправедливым то, что счастье, на которое она столько лет надеялась, вдруг досталось кому-то другому.

Ситуация лишь усугубилась, когда заболела ее мать. У женщины обнаружили запущенную онкологию. Помочь ей не могли уже никакие деньги, и через полгода она скончалась.

Тронов подозревал, что эмоциональная нестабильность Карины стала платой за ее гениальность. Люди с такими феноменальными способностями редко бывают «нормальными» с общепринятой точки зрения. Она была склонна к психологическим срывам, и лишь собственная система ценностей, выстроенная за много лет, спасала ее от безумия.

Теперь система рушилась. Ее отец оказался далеко не добрым волшебником. Мать умерла. На чудесное восстановление семьи можно было не надеяться. Принять это как волю судьбы и стечение обстоятельств Карина не могла, она искала виноватых. Эта роль довольно быстро досталась Стелле.

Она идеально вписывалась в канон зловещей разлучницы. Молодая, красивая, не обремененная детьми, не работающая – типичная содержанка. Карина чувствовала, что если убьет ее, то отомстит за мать и причинит заслуженную боль отцу.

Она попросила о помощи своего работодателя – и получила отказ. Наркобарон средней руки редко озадачивался «мокрухой». А уж связываться с «олигархом», живущим в США, и вовсе не планировал!

Карина поняла, что надеяться можно только на себя. Для исполнения своего плана она должна была стать силой, а не проводником силы. Она решилась на самостоятельную работу.

Она начинала с заказных убийств. Получала заказы, разрабатывала сценарий, работала сама. Она никогда не пользовалась традиционным оружием, не умела толком стрелять из пистолета. В арсенале Карины находились преимущественно химические средства, но ей этого хватало. Она не допустила ни одного промаха.

Ее репутация крепла, и впору было расширять бизнес, но для этого нужны были помощники, партнеры, а она никому не доверяла до такой степени, чтобы подпустить близко. Карина хорошо знала, что случается с неугодными убийцами. Да и потом, она не хотела, чтобы слишком многие знали, кто она на самом деле. Нужен был другой выход…

Он нашелся, когда Карина познакомилась с Олегом Герасимовым. Он, в отличие от нее. карьеру только начинал – но тоже к законной деятельности не стремился. Он работал преимущественно как хакер, и в своем деле преуспел.

Они действовали совершенно разными методами, зато отлично дополняли друг друга. Соединяя свои навыки, они могли проворачивать гораздо более серьезные дела. К тому же, мужчину, пусть и молодого, многие воспринимали с большим уважением, чем Карину. Она не обижалась, понимала, в каком мире живет. Она сама сделала так, чтобы ему приписали ее былые заслуги.

Убийство Стеллы Троновой окончательно скрепило их союз. Карина шла к этому десять лет, это была единственная ее цель, не связанная с деньгами – в целом, убийства не доставляли ей никакого удовольствия. Но расправа над Стеллой сделала ее счастливой, впервые за эти годы. Благодарность переродилась в симпатию, и вскоре они с Олегом стали мужем и женой. Хотя это было больше формальностью для них, ведь Олег уничтожил все сведения об их прошлом. Начинался период восхождения к славе Гроссмейстера.

– Нужно было развивать бренд, это же работа, – завершила Карина. – Но я не забывала о тебе. Я знала, что тебе плохо. Знала, что ты так и не заподозрил предательство. Это радовало меня. Может, я бы уделила тебе больше времени, но мне нужно было поставить на ноги Гроссмейстера, сделать его работу четкой.

Она была главной в этом дуэте. Но для всего мира Гроссмейстером оставался Олег, и лишь сам Герасимов знал правду.

Карина продолжила следить за отцом, знала про проект. Это восхитило ее, но не напугало. Она наблюдала со стороны, нападать она не считала нужным. Она и так видела, что этот эксперимент приносит своему создателю проблемы. Да и кого она могла тут убить? Участников? Они постоянно менялись. Кураторов? Они и без того могли расстаться с жизнью в любую минуту. Самого Тронова? Об этом Карина даже не думала, ей хотелось, чтобы он страдал, а не покоился с миром. А когда появились подозрения, что проектом заинтересовался Гробовщик, она и вовсе затаилась. Она очень четко распознавала своих истинных врагов.

Но ее спокойствие продлилось до того момента, как к проекту примкнула Арина Вержинина. Она и Тронов стали чаще появляться на публике вместе, о них писали в журналах, говорили в светских передачах. Такие новости появлялись слишком часто, чтобы не понять, к чему дело идет.

Этого Карина вынести уже не могла. Она атаковала Вержинину – но из-за реакции жертвы наемница, подосланная Гроссмейстером, не завершила работу. Карина решила, что это досадное недоразумение, которое можно будет исправить, но нет. Впервые ее сценарии не работали, она столкнулась с противостоянием, которое не могла преодолеть.

– Я этот проект не так видела… А тут он обернулся против меня. Я поняла, что тянуть больше нельзя. Либо отступать сразу после того, как Сергей облажался в больнице, либо продолжать, идти до конца. Я выбрала второе.

Шок, который он испытывал изначально, прошел, все кусочки мозаики стали на свои места. Алексей чувствовал лишь пустоту внутри… А Карина улыбалась ему. Она гордилась собой и не подозревала, что в основе всех этих потерь, смертей и разочарований лежит одна чудовищная ошибка.

– Твою мать звали Инна Ярмолова, не так ли? – тихо спросил он.

– Вспомнил ее! Давно пора… Но я знала, что ты вспомнишь.

– Вспомнил… Но сначала скажи мне: почему красные розы? Этого я понять не могу…

– Неромантичный ты, – закатила глаза Карина. – Или память плохая. Раз вспомнил маму, мог бы вспомнить и розы. Они ведь такую роль в вашем романе сыграли! Ты подарил ей одну розу, когда пригласил на первое свидание, и это был теперь ваш цветок. Ты ей только их и дарил, потому что знал, как она их любит. И когда вы расставались, ты принес букет алых роз… Ты выбрал их, чтобы смягчить плохие новости. А потом уже я с их помощью приносила плохие новости тебе!

– Символично, – кивнул Тронов. – Только всего этого не было.

– Чего?

– Ничего. Ни роз, ни свиданий, ни романа.

Он все-таки вспомнил Инну, хоть и не без труда. Они были одноклассниками, но не общались слишком близко – и друзьями точно не были. Ярмолова обладала лишь одной примечательной чертой: она врала.

Врут все, это понятно. Но Инна с лихвой перекрывала разумные показатели. Она врала по поводу и без, придумывала что-то, когда это было совсем не нужно. А поскольку умом она не отличалась, то сама же и путалась в своей лжи. Результатом ее буйной фантазии стали многочисленные романы, в том числе и с учителями, что принесло немало неприятностей школьной администрации.

Алексей находил одноклассницу смешным, но опасным развлечением и осознанно держался от нее подальше. Он знал, что многие попадались на привлекательность и доступность Инны – а потом получали серьезные проблемы. Он не собирался наступать на эти грабли.

Но он верил, что Инна могла наплести нечто подобное своей дочери, создать образ принца-отца, который вот-вот вернется, и все будет хорошо. Скорее всего, она не выбрала Тронова на эту роль с самого начала. Возможно, она даже не знала, кто на самом деле стал отцом ее ребенка. Насколько помнил Алексей, выпускную ночь Инна провела в пьяном угаре.

Только она бы не призналась в этом даже себе, не то что дочери. Она год за годом придумывала свою историю любви, дополняя ее красивыми, но шаблонными деталями вроде красных роз. А потом она увидела знакомое лицо и имя в журнале, решила, что на месте Стеллы вполне могла быть она. Одноклассники же! Это у нее было бы теперь красивое платье и роскошная жизнь, а не полная зависимость от малолетней дочери.

Обида подтолкнула Инну к выдумыванию финала сказки про принца. Это Алексей и рассказал Карине.

– Ты не можешь быть моей дочерью, – пояснил Тронов. – Если ты надеялась на голливудский момент семейного воссоединения, то его не будет. У меня не было в школьные годы романов – вообще, не только с Инной. Времена были другие. Встречаться с девушками я начал только в институте. Если не веришь мне, можем сделать тест ДНК. Только ты уверена, что в этом есть необходимость?

Он видел, что умом Карина ему верит, сердцем – нет. Она хорошо знала свою мать, понимала, что такое возможно. Но как теперь принять это? Получается, вендетта, которой она посвятила большую часть своей жизни, гроша ломаного не стоит!

Она убивала невинных людей, плела интриги, которых никто не понимал и не мог понять. Разочарование Карины не было связано с муками совести – она занималась убийствами за деньги и вряд ли высоко ценила чужую жизнь.

Зато она ценила саму себя! И теперь она наверняка чувствовала себя полной дурой – а люди такого типа плохо это переносят. Она не могла позволить, чтобы ее провал получил широкую известность.

Алексей не знал, как она отреагирует, и ему было все равно. Он чувствовал бесконечную усталость в душе. Как ни странно, если бы она действительно оказалась его дочерью, было бы легче. Тогда вся паутина боли, его и чужой, обрела бы хоть какой-то смысл.

Но нет. Все эти смерти, обман и предательство стали результатом болтовни одной недалекой тетки. Инна вряд ли знала, какой убийственный механизм запускает. Но разве кому-то от этого легче?

– Что теперь? – спросил Тронов. – Что ты будешь делать?

– То же, что и собиралась, когда пришла сюда.

– Даже когда узнала правду?

– Не факт, что это правда, – пожала плечами Карина. – А даже если так… План завершен на девяносто процентов. Нет смысла сдавать назад. Иначе покоя не будет никому.

Она пришла на встречу без видимого оружия, и это усыпило его бдительность. Он знал, что Гроссмейстер не работает напрямую. Но это ведь и не работа была… Девочка, которая боялась крови, давно выросла.

Сейчас Карина наглядно продемонстрировала это: она начала действовать раньше, чем он ответил. Она резко подалась вперед, подхватила со стола подставку для ручек, сделанную из малахита, и наотмашь ударила Алексея в висок.

Видимо, ее план не допускал, что он останется в живых.

Не такой Карина представляла себе их встречу. Она терпеть не могла, когда ее ожидания не оправдывались.

Он должен был понять всю степень своей вины перед ней, осознать, что это его подлость стоила жизни тем, кто был ему дорог. Он должен был раскаяться! Но он смотрел на нее с осуждением и сочувствием, ни о каком раскаянии и речи не шло.

Самым отвратительным было то, что он, возможно, прав. Тронов настолько точно описал привычки ее матери, что не оставалось сомнений: он ее видел насквозь. Тогда он еще не был всемирно известным психологом, но определенный талант имел.

Карина не собиралась верить в его версию, как и делать тест на отцовство. Она не хотела знать наверняка, потому что подозревала: правда не на ее стороне. Она выбрала неведение осознанно. Тогда план можно было бы завершить, и она обрела бы покой.

Поэтому Карина и хотела сделать все сама. Она знала, что им не помешают: на первом этаже здания действительно бушевал пожар. Но – контролируемый. Они с Олегом заранее просчитали скорость и маршрут распространения огня. У нее было достаточно времени, чтобы поговорить с Троновым, сделать то, что она хотела, и сбежать.

Он должен был умереть, но – не быстро. Карина прекрасно знала, что яд, который она приготовила, оставит его парализованным – он даже говорить не сможет! В худшем случае могло не выдержать сердце, и он умер бы тут, на месте, но она сомневалась, что до такого дойдет. Она давно получила доступ к его медицинской карте, знала, что он и в своем возрасте остается крепким, здоровым мужчиной. Что позволяло ей обеспечить ему долгое и мучительное умирание.

Когда он упал на пол, она поспешила проверить, не перестаралась ли: могла и череп проломить! Она не всегда контролировала свою силу в гневе. Но нет, несмотря на ссадину, образовавшуюся возле виска, серьезных травм он не получил, сердце продолжало биться ровно и четко.

Карина достала из кармана на поясе шприц, проверила, хорошо ли проходит жидкость через иглу. Она уже чувствовала в воздухе запах дыма – пока еще легкий, но уже уловимый. Значит, нужно было спешить.

Однако сделать укол она все-таки не успела. Ее отвлек странный звук из коридора: мерное постукивание. Оно появилось со стороны пожарной лестницы и с каждой секундой становилось все ближе. Карина замерла в изумлении: она прекрасно знала, кто это, но не ожидала, что он заявится сюда сейчас!

Вскоре ее догадки подтвердились. В дверном проеме появился мужчина, который перед каждым новым шагом проверял пол перед собой тонкой белой тростью.

Гробовщик собственной персоной. Один. Слепой. Ну надо же.

О том, что с ней играет кто-то гораздо более опасный и жестокий, чем Тронов, она начала подозревать давно. Слишком многое сложилось неудачно, все более четким становилось противодействие человека, знающего криминальный мир изнутри. Тогда она начала более тщательно проверять прошлое каждого из участников проекта – и наткнулась на любопытную деталь.

Владимир Армейцев маскировался не хуже, чем она сама. Если Карина для того, чтобы избавиться от преследования, уничтожила свое настоящее имя, то он скрывался у всех на виду. Две стороны одного и того же приема. Она стала искать их общих знакомых среди поставщиков оружия и вышла на человека, продававшего редкие яды и токсины.

То, что этот человек сдал Сергея Суражного властям, окончательно подтвердило ее теорию. Просто так он бы не стал сотрудничать с полицией, его кто-то припугнул! Только Гробовщик обладал достаточным авторитетом, чтобы сделать это…

В свете такой информации, потеря Суражного казалась несущественной. Он все равно исчерпал себя, от него было больше вреда, чем пользы. Зато какие перспективы перед ней открылись!

О том, убить Гробовщика или нет, Карина даже не раздумывала. Конечно, убить, причем сейчас, пока он слаб! Но его смерть была запланирована на вечер этого дня. Карина не ожидала, что он сам сделает первый ход… Конечно, она видела, что он находится в здании, сидит на первом этаже со своей любовницей. Однако она не сомневалась, что пожар отпугнет его. Он же действительно слеп!

Выходит, он беспокоится о Тронове больше, чем она ожидала. Он сразу понял, что столь масштабную диверсию, да еще сразу после ареста Степана и смерти Сергея, она устроила бы только по одной причине: нападение. В такой ситуации Гробовщик мог попытаться лишь договориться с ней, да и то, судя по тому, что он не взял с собой китаянку, он знал, насколько это опасно.

Карина не рискнула бы лично иметь с ним дело, если бы у нее был выбор. Она достаточно много знала об этом человеке, чтобы правильно его оценить. Но и теперь отступать она не собиралась. Ее кровь все еще кипела от гнева, вызванного рассказом Тронова, а ее враг был слаб.

– Ты ведь здесь, я знаю, – сказал он. – Никто бы не прошел мимо меня.

– Да, не разминулись бы. Но это не в твоих интересах.

Если он и был удивлен, услышав женский голос, то виду не подал. Он пересек кабинет и занял то кресло, где всего пару минут назад сидела Карина.

– Судя по тому, что Тронов молчит, дела у него плохи, – заметил Гробовщик. – Он жив?

– Пока – да. Но долго это не продлится. Ты это обсудить пришел?

– Да нет, скорее, с тобой поговорить. Веришь или нет, но Тронов мне менее интересен, чем ты. Я ради тебя в проект и ввязался.

– Охотно верю, – подтвердила Карина. – Я читала о тебе… Ты убиваешь только тех, кого считаешь сильным. Так что сочту за комплимент! Поэтому и я не позволю тебе выжить. Но, признаться, я восхищаюсь твоей выдержкой. Так что Тронов будет умирать медленно, а ты – быстро.

– Восхищаешься? И чем же?

– Тем, на что ты готов идти в перфекционизме. Я изучила список токсинов, которые ты закупаешь… Среди них есть тот, который вызывает временную слепоту. Редкая и дорогая вещь, чувствуются глубокие знания, снимаю шляпу. Но мне этот токсин тоже знаком. Я знаю, что его действие приносит адскую боль. Ты мог бы ограничиться простыми линзами для имитации слепоты… или актерской игрой! Ты достаточно талантлив для этого. Но ты понимал, что рано или поздно полицейские могут проверить твою версию. Поэтому ты вызвал настоящую слепоту, позволил медикам осмотреть себя. Они были поражены тем, в каком плачевном состоянии находятся твои глаза, и они оставили тебя в покое раз и навсегда.

Разговаривая с ним, Карина обходила комнату по кругу, не позволяя себе ни секунды оставаться на месте. Она знала, что он опасен даже теперь, когда он намеренно истощил и ослепил себя, чтобы не вызвать подозрений у участников проекта. Она не собиралась дать ему шанс напасть.

Он пока и не пытался. Гробовщик снял зеркальные очки и положил их на стол.

Его глаза выглядели хуже, чем она представляла. Сплошная глянцевая пелена крови… Карина гордилась собственной выдержкой, но знала, что она бы на такой шаг пойти не смогла. Он точно псих, нормальный человек это с собой не сотворит!

– У тебя голос дрогнул, – констатировал Гробовщик. – Приятное зрелище, не правда ли?

Ей показалось, что он издевается… Такого Карина простить не смогла, едва не подошла ближе, чтобы ударить его, но вовремя взяла себя в руки. Он сегодня умрет в любом случае!

– Уродство никогда не было моей стихией, – отозвалась она. – Но я рада, что ты здесь.

– Неужели?

– Конечно. Убийство самого Гробовщика отобьет мои инвестиции в этот проект!

Она не блефовала. Карина прекрасно знала, что казнь легендарного серийного убийцы пойдет на пользу репутации Гроссмейстера. А Олег наконец перестанет жаловаться на лишние траты!

– Для этого меня действительно нужно убить, а я пока жив, – напомнил мужчина.

– Это ненадолго. Ты знаешь, почему я начала охоту на Тронова?

– Нет, и не хочу знать. Личные мотивы жертв меня никогда не интересовали. Только способности и поступки.

– Чтобы я стала жертвой, меня нужно убить, а я пока жива, – ухмыльнулась Карина. – Ты сделаешь эту операцию выгодной! А ведь изначально это было личное дело… Тронов – мой отец!

Она ожидала хоть какого-то удивления. Голос Гробовщика звучал все так же равнодушно.

– Да хоть мать. Мне все равно.

– Все эти смерти – из-за него!

– Лично меня такое количество смертей не впечатляет.

– Тебя даже не волнует то, ради чего ты в это ввязался?

– Я пришел, чтобы убить Гроссмейстера. Сегодня мой счастливый день в этом плане, я думал, за тобой придется гоняться дольше.

– Ты серьезно? – От изумления Карина даже прекратила движение. – Как ты собираешься меня убить? Посмотри на себя! Ты болен, истощен… слеп! Что ты можешь?

– А, это… – он слабо улыбнулся. От этой улыбки по коже шли мурашки. – Хотел сразу уточнить, но ты так вдохновенно вещала, что я решил не прерывать твою речь. Ты меня все-таки переоценила. Токсин, имитирующий слепоту, действительно вызывает огромную боль. Это двенадцать часов ада. Каждое его применение – риск, ведь однажды глаза могут не восстановиться, и слепота останется постоянной. Я готов был идти на такой шаг, когда полиция подбиралась слишком близко. Но здесь, в этом проекте, мне пришлось бы колоть его неоправданно часто. Глаза не успевали бы восстановиться, и я не мог бы даже думать от боли. Риск, опять же, возрастал. Твоя поимка не была для меня достаточной причиной, чтобы ослепнуть. К счастью, это было и не нужно. При осмотре полиции меня проверяли опытные врачи, тут – нет, и я большую часть времени носил очки. Так что я мог позволить себе идти простым путем.

Он закрыл глаза и осторожно надавил на веки кончиками пальцев. Между его сомкнутых ресниц мгновенно хлынули ручьи крови, расчертившие лицо жуткими полосами. Когда он открыл глаза, крови все еще было много, но через нее легко просматривалась радужка и зрачки. Не оставалось никаких сомнений в том, что он видит.

– Двойные линзы, – пояснил он. – Надеваются на все глазное яблоко – точнее, на видимую его часть. Между двумя слоями тончайшего силикона помещается очищенная кровь – моя собственная, чтобы избежать ненужных осложнений. Такие линзы можно носить сутки без боли и риска. Правда, в них действительно ничего не видно, это факт, и тут они имитируют слепоту даже слишком удачно. Но если возникнет чрезвычайная ситуация, достаточно надавить на них, и силикон лопнет. Без крови обзор через них не так уж плох. А ты всерьез думала, что я позволю себе быть слабым в момент охоты? Что тебе будет просто добиться своей цели? Закон вселенной: если огромная награда достается легко, значит, это не такая уж награда.

Впервые в жизни Карина не знала, что делать, что сказать. Она сама была известным убийцей – но совершенно другого сорта. Она не понимала смерть так, как понимал ее он, у них были разные ценности. Перед ней стоял маньяк, с которым невозможно договориться!

Но она не собиралась сдаваться. Даже при том, что Гробовщик не слеп, его зрение затруднено, да и истощение в его случае настоящее. Он слабее, чем обычно, и она должна это использовать!

План сложился простой: разговорить его, отвлечь, сделать вид, что она сорвалась. А потом – бежать! Внизу пожар, неразбериха, и ей, скорее всего, удастся скрыться…

– Ты не должен был вообще лезть в это! – она намеренно перешла на крик, чтобы казаться глупее, чем есть на самом деле. – Это мое личное дело! Мой отец, который бросил меня, и я…

Он не дал ей договорить, оборвал в середине фразы. Его действительно нисколько не интересовало мнение его жертв. Несмотря на болезненное состояние, двигался он быстро. Он преодолел расстояние, разделявшее их, за секунду, и ударил. Всего один раз, но этого хватило, чтобы Карину смело с ног и отбросило к стене.

Этот удар не был смертельным – или даже слишком сильным. Однако он принес больше боли, чем казалось возможным. Карина, дезориентированная падением, даже не поняла, что стало источником боли, этим ощущением словно звенело все тело. Но кровь, собравшаяся во рту и хлынувшая вниз по горлу, дала подсказку.

«Зуб выбил, – догадалась Карина. – Ублюдок…»

Она хотела снова обратиться к нему, умолять остановиться, но не вышло. Чувство было странное и дикое, однако она даже крикнуть не могла. Она не представляла, почему, оставалось только отплевываться кровью.

А потом зрение сфокусировалось – и пришло понимание.

Там, где она стояла в момент удара, лежало что-то кровавое, слишком большое, чтобы быть зубом. Она понимала, что это, но не верила и просто выла от ужаса… Вряд ли он это планировал. Но, судя по выражению лица, был доволен результатом.

Он ударил ее в челюсть в момент, когда она кричала. Ее зубы, сомкнувшись, сами перерезали язык.

– Надо же… – усмехнулся Гробовщик. – Ты подозрительно легко впадаешь в панику для человека, который выбрал смерть своей профессией. Но ты и правда слишком много болтаешь… Думаю, многие будут признательны за то, что это закончилось.

– Так почему он ее не убил? – возмутилась Арина.

Она пришла в себя несколько дней назад. Худшие прогнозы врачей не подтвердились: головной мозг не пострадал. Женщину ожидало пусть медленное, но все же восстановление. Ей пока не позволили вставать с кровати, однако она уже была полна энтузиазма и рвалась на поле боя.

Здесь ее постигло разочарование: все закончилось без нее.

– Потому что я попросил его не делать это, – пояснил Тронов.

С тех пор, как Арина очнулась, он снова переехал в реабилитационный центр, чтобы чаще бывать с ней. Ланфен считала, что это правильно: так он легче переносил события последних недель.

– Ну и зря попросил!

Ланфен тоже считала, что зря. Многие так считали. Но понять Алексея она, в принципе, могла. Рассуждать о чужих поступках и принять такое решение самому – совершенно разные вещи.

Когда он очнулся, Карина уже была ранена, но не смертельно. От потери языка как таковой не умирают… Гробовщик просто стоял над ней, ничего не делал, она жалась к стене. Тогда Тронов и попросил его не убивать.

Он вполне серьезно считал это своей заслугой, а вот Ланфен сомневалась. Она слишком хорошо знала Гробовщика. Во-первых, чужое мнение для него, как правило, не имеет никакого веса. Во-вторых, если бы он хотел убить ее, он бы сделал это сразу, без избиения – не его стиль. Скорее всего, что-то пошло не так еще до того, как пришел в себя Тронов, это и стало истинной причиной.

Но зачем им подробности? Это ничего не изменит.

– Что с этой стервой будет теперь? – поинтересовалась Арина. – Не выкрутится, надеюсь?

– Ее ждет суд, – ответила Ланфен. – Она понесет ответственность за все преступления, которые удастся доказать.

Они знали о Гроссмейстере так много, что казалось: она заслужила как минимум пожизненное, если не расстрел! Но Ланфен прекрасно понимала, что в реальности такого торжества справедливости не будет. Карина всегда действовала очень осторожно, не появлялась на публике, не оставляла свидетелей. Даже если бы выжил Сергей Суражный, он бы тоже не смог свидетельствовать против нее, для него она всегда оставалась просто Холли – вечно обкуренной шлюхой.

Так что еще большой вопрос, что ей реально светит. Сама Карина вообще не общалась с окружающими, не рассказывала ни про свою семью, ни про Гробовщика. Ланфен не сомневалась, что в будущем она будет делать ставку на сумасшествие. Из больницы сбежать проще, чем из тюрьмы…

В машине Карины, припаркованной у бизнес-центра, они нашли компьютер с данными, которые принципиально ничего не меняли. Им лишь удалось выяснить, что наемницу, напавшую на Арину, звали Тина – и все. Фамилия оставалась неизвестной, да и имя вполне могло быть всего лишь псевдонимом.

Об Олеге Герасимове они знали чуть больше, но он умел скрываться. Работа с Кариной многому его научила. Чтобы его поймали, он должен допустить ошибку, а Ланфен сомневалась, что он достаточно наивен для этого. В их дуэте он был исполнителем, ничего не планировал, и все же… психолог не бралась предсказать, как он поведет себя теперь, оставшись один. Может, отойдет от дел. Может, снова станет Гроссмейстером, но уже самостоятельно. В любом случае, у него сейчас слишком много проблем, чтобы мстить Тронову или участникам проекта.

Степана ждал суд, у него ситуация была однозначной. При отсутствии объективных доказательств он вполне мог выйти сухим из воды… но не хотел. Он подготовил чистосердечное признание. Ланфен не знала, раскаяние это или страх перед той судьбой, которая постигла Карину.

Тронову еще предстояло полностью смириться со всем, что произошло. Но пока у него есть Арина, беспокоиться о нем не приходится.

– Оставлю вас, – улыбнулась им Ланфен. – Хочу успеть в Москву до сумерек.

– Приезжай почаще, – попросила Арина. – Хотя, думаю, и я скоро домой вернусь!

– Не сомневаюсь. Выздоравливай, тебя в городе заждались!

Хорошо, что они вдвоем. Это позволяло Ланфен уйти с чистой совестью.

Она покинула корпус больницы, прошла по узким дорожкам среди засыпанных снегом деревьев. Здесь было холоднее, чем в городе, но этот холод переносился легче, и воздух звенел чистотой. Ланфен казалось: отдых в таких местах способен вылечить многое, что в последнее время подкидывала судьба.

Она издалека увидела, что в ее машине кто-то есть. Так не должно было быть, но она не испугалась.

– Не замерз? – только и спросила она, занимая место за рулем. Не имело смысла спрашивать, как он попал сюда.

– Нет.

– У Тронова все в порядке, если тебя это интересует… и Арина выздоравливает. Мы говорили о тебе.

– Не сомневаюсь.

Тронов изначально знал, кто такой Гробовщик, а теперь получил подтверждение. Он поклялся, что ничего не скажет полиции, и пока свое слово держал. Только Ланфен подозревала, что ее спутника это не устроит. Он никогда не доверял свою безопасность посторонним.

– Почему ты не убил ее? – тихо спросила она, не глядя на Гробовщика. – Только не говори, что из-за Тронова!

– Из-за него тоже, но не в том смысле, в каком ты думаешь. Мне было любопытно посмотреть, сможет ли он убить ее сам – после всего, что она сделала. Я рекомендовал это ему. Ситуация позволяла обвинить во всем меня, уникальный шанс. Но он проявил непростительное милосердие. Он об этом еще пожалеет.

– Я тоже так считаю… но не хочу пока об этом думать, – призналась Ланфен. – Это только из-за него? Или была другая причина?

– Была. Она оказалась не такой, как я представлял себе, и она стала мне неинтересна. В ней есть сила, но нет смелости. Она убивает издалека. Убивать ее – все равно что давить насекомое. Это не соответствует моим целям. Но я могу позволить себе оставить ее в живых, мне она мстить не будет.

– Не решится?

– Не сможет, – уточнил он. – Но Тронову… Будет. Он положился на систему. Он уверен, что у него хватит ресурсов, чтобы обеспечить ей срок, не дать этому делу сойти на тормозах. Пускай. Если бы речь шла только о ней, у него еще был бы шанс закончить все. Но тот, кто остался на свободе… это не просто подчиненный, это ее муж. Тронов отрубил гидре голову и радуется, как дитя.

– Но вместо отрубленной головы вырастают две новые, – горько усмехнулась Ланфен.

– Да. Возможно, своим поступком он стимулировал эволюцию того, что в иных обстоятельствах никогда не стало бы таким опасным.

– Есть шанс, что Олег Герасимов затаится, не будет больше связываться с Кариной!

– Есть, но небольшой. Его личность сформировалась под ее влиянием. Он ее так просто не бросит. Готовьтесь. Вас спасти может только его непрофессионализм, который к настоящему моменту не так уж велик.

Ланфен была с этим согласна, но развивать тему не стала. Что толку ныть? Ситуацию можно было исправить только там, в кабинете… А теперь Карина под стражей, и все пойдет по заданной колее.

Думать об этом сейчас не имело смысла. Она положила руку поверх его руки; он только ей позволял такую близость.

– Что будет с тобой?

– Я умру, – отозвался Гробовщик. – Завтра.

– Ты можешь формулировать это как-то по-другому?!

– Я выбираю максимально простой путь. Завтра днем дом Владимира Армейцева загорится. Пожарные приедут слишком поздно и обнаружат лишь его обугленный скелет. Печальный конец невеселой жизни.

Она ожидала чего-то подобного. Слишком много людей узнали, кто он на самом деле, да и Карина могла в любой момент сменить стратегию. Держаться за былое прикрытие было бы глупо.

А вот то, что он рассказал ей, говорило о многом. Ему безопасней было не предупреждать вообще никого, не рисковать. Но он знал, какую боль ей причинит известие о его смерти, и ценил эти чувства. Она была ему благодарна настолько, что даже не задумывалась о звонке в полицию. Зачем? Это не поможет его поймать, очень скоро он станет человеком без имени.

– Тебе не жаль? – поинтересовалась Ланфен. – Я имею в виду, эту жизнь…

– Нет. Инструмент нужно использовать, пока он работает. Я знал, что придется уничтожить эту личность, когда вызвался на участие в проекте. Все когда-нибудь кончается. Вид маскировки, который требовало сохранение этой личности, меня никогда не радовал, по нему я скучать точно не буду. А моя реальная жизнь принципиально не изменится.

– Твой брат в курсе?

– Я рассказал ему. Я продолжу помогать ему с бизнесом, он мне – с деньгами. Как я сказал, глобальных перемен отказ от личности Владимира Армейцева не принесет.

– Ну а я… со мной что?

Вопрос она задала в качестве небольшого каприза, не более. То, что он рассказывал все это, что сидел рядом с ней в ее машине, посреди заснеженного леса, и было лучшим ответом.

Саше казалось, что на этот раз она была абсолютно бесполезна. Что-то делала, в чем-то помогала, а каков итог? Все ее усилия точно не были достаточной реакцией на смерть Кости!

И тем не менее, она была рада, что все закончилось. Как и остальные, она пришла на итоговое собрание… хотя кто – остальные? Их было пятеро: она, Вероника, Север, Дамир и Алиса. Владимир Армейцев так и не появился, Ланфен тоже не было, и беседу с ними вел Артур.

Они встретились в доме Севера, он сам предложил. В офисном здании, где располагался кабинет Тронова, выгорели два этажа, ремонт должен был растянуться минимум на месяц. Да и то, Саша была не уверена, что психолог вернется туда. Она уже слышала о том, что произошло…

Ей до сих пор было сложно поверить, что Гроссмейстер, человек, который убивал других так жестоко, – женщина. А не верить уже не получалось, слишком много доказательств было собрано.

– Спасибо, что пришли, – обратился к ним Артур. – Несмотря на то, что заказчик преступлений установлен, я думал, вам будет интересно узнать подробности…

– Да уж, думаю, мы это заслужили, – хмыкнул Север. – Что там хронологически первое получается в этом змеином клубке? Если не считать убийство Стеллы, я имею в виду. Смерть Елены Рязановой?

– Нет, – покачал головой Артур. – Судьба Сони Антипенко.

Соня Антипенко и Сергей Суражный были не просто знакомы – они были любовниками. Сначала он снял ее на улице, однако довольно быстро привык, не хотел делиться ею с другими. У него хватало денег, чтобы увести ее с панели.

Правда, нельзя сказать, что он воспылал такой страстной любовью, что решил подарить ей квартиру. Недвижимость он покупал для себя, а Соню просто использовал как подставное лицо, знал, что она от него никуда не денется.

Когда его объявили в розыск и Гроссмейстер взялся организовать его смерть, Сергею нужно было отсидеться. Его не должен был видеть никто… и он несколько месяцев не выходил из квартиры. Соня покупала еду, готовила, убирала, он давал ей деньги. Она же принесла ему новые документы, когда настал срок.

Однако глупость девушки, которая была гарантом ее покорности, имела и обратную сторону. Соне сто раз говорили, что Сергея упоминать больше нельзя. Но она то и дело рассказывала о нем подругам, а когда она вывесила их совместную фотографию в интернет, терпение Суражного лопнуло. Снимок заметил Гроссмейстер! Сергей понимал: еще один промах, и его уберут вместе с Соней, поэтому он согласился на ликвидацию девушки.

Соню подставили и заперли в колонии. Туда же за ней отправилась та самая Тина, работавшая под именем Натальи Загоровой. Она избавилась от Сони, симулировав пищевое отравление. Мышьяк был выбран не ради мучительности смерти, а просто потому, что на проститутку не собирались тратить сложные и дорогие яды, а ее смерть должна была смотреться не слишком подозрительной.

Там же, в колонии, Тина познакомилась с Еленой Рязановой. Она сразу поняла, что цветочница, работающая в богатых домах, может стать очень полезна. Тем более одинокая! Гроссмейстер ее идею поддержал. После освобождения Тина помогла ей деньгами, уговорила обучить флористике. Как только Елена стала не нужна, ее убрали. Тина изображала Хелен Робинсон, ожидая подходящего заказа.

Именно ее решила использовать Карина, когда собралась избавиться от Арины Вержининой. Но в тот раз Тине не повезло – а дальше везение было не нужно. У них появился полноценный противник в лице участников проекта.

– Откуда все это известно? – спросила Алиса. – Суражный мертв, Карина не слишком разговорчива – сразу по нескольким причинам. Откуда информация?

– Многое уже было ясно благодаря вашим усилиями, а пробелы были закрыты с помощью данных в компьютере Карины и показаниям тех, кто работал с Гроссмейстером, – объяснил Артур. – Пока местоположение Олега Герасимова и Тины неизвестно, но их ищут. И, я уверен, найдут!

Врал он не слишком убедительно, но старание Саша оценила.

Ей не верилось, что восьмой этап закончен. Она уже знала, что Тронов и Александр Армейцев оплатили похороны Кости – в анонимном порядке. Она даже успела навестить его могилу… и собиралась побывать там вновь. Чувство вины пока не утихало. Она надеялась, что это ненадолго.

А еще, несмотря на отсутствие соревнования, Армейцев предложил всем участникам денежное вознаграждение. Север и Вероника отказались, у них своих средств хватало. Алиса, Дамир и Саша упрямиться не стали.

Саша вела расследование не из-за денег, но они не были для нее лишними. Она ведь пока не нашла работу… но теперь задумывалась о том, чтобы поискать. После смерти Кости и всего, что случилось, она была не уверена, что сможет вернуться в проект.

Впрочем… Воспоминания о Кирилле возвращались слишком часто, чтобы окончательно от всего отказаться. Она решила подождать с решением до того момента, как ее пригласят на девятый этап. Вряд ли это будет скоро!

Если вообще когда-нибудь случится…

– Здесь как-то холодно… Может, подождешь в машине? – допытывался Север. – Дует от дверей!

– И что? – укоризненно посмотрела на него Вероника. – Я заледенею от легкого ветерка?

Она не злилась на него всерьез. Север верил, что она выписалась из больницы слишком рано, потому и беспокоился. Вероника ценила это; она на его месте вела бы себя точно так же. При этом сама она не считала, что делает что-то опасное. Она ведь не по снегу бегает, а просто ждет, когда откроются двери и она увидит своего ребенка.

Самолет приземлился благополучно, и это уже радовало. Осталось только дождаться, пока Кристина пройдет регистрацию.

– Хорошо, что ее не было в стране все это время, – задумчиво произнесла Вероника.

– Да, удачно сложилась… Хотя дальше, если будем одновременно участвовать в проекте, надо будет как-нибудь выкручиваться… Можем к моим родителям отправлять!

– А ты серьезно считаешь, что проект будет и дальше?

– Почему нет? – удивился Север. – Все же классно!

– Это тебе классно. Но подумай, ради чего Тронов все это начал.

Север мгновенно посерьезнел; понял, значит, к чему она клонит.

Главным толчком к созданию проекта послужила смерть Стеллы Троновой. Ее вдовец хотел найти людей, способных разобраться в этом преступлении. И они разобрались, дело раскрыто! Следовательно, эксперимент больше не нужен.

То, какую роль в этом сыграл Степан, тоже повлияло на Тронова. Именно с этим ассистентом он начинал проект, ему доверял. Никто из «талантливых детективов» ни в чем не подозревал Степана! Конечно, он не был серийным убийцей, даже постоянной связи с криминальным миром не поддерживал. И все же… если бы не его признание, сама Вероника, которая обвинила его, не была бы уверена до конца.

С инвесторами тоже не все гладко. Александр Армейцев сейчас отошел от дел в трауре по брату, вернется он к проекту или нет – непонятно. Бизнес Арины серьезно пострадал из-за ее долгого отсутствия. Ей требовалось наладить дела, прежде чем что-то спонсировать.

Финальной нотой стало то, что сгорело офисное здание, к которому они успели привыкнуть.

У проекта нет дома, нет организаторов, нет инвесторов, нет главной идеи. Что вообще есть? Ради чего продолжать?

– А я бы вернулся… – задумчиво проговорил Север. – И нет, не потому что мне весело! Просто мне кажется, что мы делали полезное дело… значимое!

– Значимые дела можно делать и без проекта.

– Знаю, но… Разве ты хочешь, чтобы все закончилось?

– Я – нет, – признала она. – Но я понимаю, как тяжело Тронову сейчас. Я буду уважать любое решение, которое он примет.

Ей тоже не нравилась мысль о том, что проекта больше не будет. То, что так сильно изменило ее жизнь, вдруг оборвется – и уже не повторится. Однако…

Дверь открылась, и навстречу ей кинулась жизнерадостная, счастливая от долгожданной встречи девочка. Кристина уже легко передвигалась на протезе, не замечала его даже. Вероника сделала шаг вперед, подняла ребенка на руки, закружила. Теперь, когда она снова могла прижаться губами к теплой щечке, в душу вернулся долгожданный покой.

Смысл ее жизни больше не зависел от проекта… пожалуй, не зависел никогда. Но Вероника точно знала, что, если Тронов решит возобновить игру, она будет в первых рядах тех, кто согласится ему помочь.