МИШКИ-ГАММИ И ПРИНЦЕССА

Замок стоял среди гор, поросших лесом, в котором водились дикие звери. Это была глухая сторона, и, чтобы добраться до первой деревни, надо было пройти по опасным тропам не один десяток миль, а там уж можно было нанять какую-нибудь повозку и доехать до города. Предки Говарда Атвурда для постройки замка выбрали такой район, куда враги не могли проникнуть или вернее - надо было хорошо подумать, прежде чем рискнуть, пойти в такой поход.

Этим обстоятельством объясняется то, что замок сохранился до наших дней без всяких разрушений, неприятельские ядра не били по его стенам, тараны не крушили его ворота. Само время наложило отпечаток на строения, но и оно было бессильно против каменных глыб, из которых возводились когда-то стены. Строители поработали на славу, возможно, не одно поколение отдало силы на возведение этого замка.

Мощные крепостные стены и огромная башня не казались тяжеловесными и мрачными. И это происходило, видимо, от того, что замок стоял на острове посреди глубокого и всегда спокойного озера, окруженного строгими молчаливыми горами. По сравнению с ними замок казался игрушечным. Когда окрестность окутывали туманы, замок исчезал, будто призрак; серый камень, из которого он был выстроен, казался дымчатым. Даже и без тумана, если в озере отражалось пасмурное небо, очертания замка еле угадывались. Вполне могло быть, что вражеские лазутчики иной раз проходили мимо замка, так его и не увидев.

Дубовые ворота были обиты железом, стены поднимались выше самого высокого дерева этих мест, за ними находился обширный двор, выложенный булыжником, с колодцем посредине, жилые помещения под черепицей занимали два этажа, под которыми, естественно, находились подвалы, запутанное, как лабиринт, подземелье, которое до конца не знал сам хозяин. Башня поднималась отвесно, завершалась смотровой площадкой, имела восемь ярусов, в которых находились помещения разного предназначения - был там и своеобразный музей оружия, и библиотека, и зал отдыха.

В этом замке могли бы обитать более двухсот человек и каждый нашел бы себе место для ночлега. А в последнее время он служил пристанищем только одного юноши - Говарда Атвурда, законного наследника и единственного представителя когда-то могучего рода Атвурдов, оставивших в истории страны много славных страниц боевых подвигов.

В облике Говарда почти не осталось черт его воинственных предков. Это был хорошо образованный юноша с манерами великосветского человека, любитель стихов и музыки, совершенно равнодушный к оружию, которое висело на стенах и стояло на полу музея, представляя собой все века, начиная с десятого, когда был построен замок.

Сегодня все помещения замка пустовали, Говард довольствовался библиотекой, в которой устроил тахту для сна. Умывался он колодезной водой, иногда в теплое время купался в озере, питался очень скромно, хотя вокруг было много дичи. При жизни родителей в замке было много слуг, но после смерти отца и затем матери Говард остался совершенно без средств. Его дядя прибрал к рукам все деньги, правда, не очень крупные, а племяннику уступил замок, который самому не был нужен, поскольку он жил в городе.

Говард не затаил зла на дядю, а постарался забыть о нем и даже мысленно не произносил его имени. Последняя служанка, старая Линда, недавно запросилась в деревню, где жили ее родственники, потому что боялась умереть. Она предполагала, что если умрет в замке, Говард даже по-человечески не похоронит, а ей хотелось, чтоб ее отпели в церкви.

Старая Линда целый месяц толковала Говарду, почему уходит, словно он был такой непонятливый, на самом же деле ей было до слез жалко юношу, которого она знала с колыбели. Добрая женщина думала про себя, что ее уход заставит Говарда оставить замок и податься в город. Все- таки там живет родной дядя, брат отца, который мог бы помочь племяннику, не совсем же он бессердечный.

В прощальный вечер она приготовила ужин, как всегда, скромный, и достала из подвала заплесневевшую бутылку вина.

- Как же ты будешь здесь жить один? - спросила Линда юношу.

- Я не один, - ответил с улыбкой Говард.

- Как же ты не один? Ах, да! Я поняла. Нас двое, конечно. Ты совершенно прав. Но я завтра уйду в деревню. Я уже говорила, зачем мне это надо. Могу повторить, если ты чего не понял...

- Я все понял, - поспешил заверить Говард.

- И когда я уйду, ты останешься совсем один, - продолжала беспокоиться добрая Линда. - Вот о чем я спрашиваю - как ты будешь тогда?

- Я буду не один, - повторил с грустной улыбкой юноша.

Женщина не стала спрашивать, с кем он будет. Она много лет прожила на этом свете и никуда не выезжала из этих мест, ей ли не знать, что на десятки миль вокруг сплошная глушь, разве забредет иной раз непоседливый охотник, и то это бывает так редко, что Линда помнит все случаи.

Не говоря вслух, Линда подумала, что одиночество - какая она ему компания! - дурно повлияло на хозяина. Он так же приветлив и вежлив, как был, когда вернулся год назад из Лондона, закончив университет, но чаще стал забываться и смотреть, ничего не видя перед собой, мечтательно улыбаясь.

Когда-то давно вот так же печально и таинственно улыбался племянник матери молодой сэр Габриель. Потом выяснилось, что он лунатик, выходит по ночам и разгуливает по карнизам. Бедный юноша во сне сорвался с башни и так разбился, что едва жив остался. Благо упал не на камни, а на кусты. Он гостил у тети и очень всех расстроил своим падением. После его отъезда только и было разговоров о нем и о том, что надо ждать беды, если человек начинает без причины улыбаться.

Очень может быть, что эта болезнь - свойство рода покойной баронессы Элен, и бедная Линда очень огорчилась, когда увидела, что Говард улыбается, как тот юноша- лунатик. Кстати, сама баронесса Элен, мать Говарда, была сентиментальна и мечтательна. Она любила сидеть у окна своей спальни и мечтать о чем-то, глядя на бегущие по небу облака

- Ах, Линда! - говорила она недовольно, когда служанка приходила звать на обед или ужин. - Как ты мне помешала!

Линде всегда было непонятно, чем она могла помешать хозяйке, которая ничего не делала и глазела в окно. Теперь, незаметно поглядывая на задумчивого Говарда, Линда предположила, что сын недалеко ушел от матери, такой же мечтательный, не в отца. Сэр Дональд отличался бурным характером, тихо было в замке только тогда, когда он спал или уезжал на охоту. Эти горы вокруг озера помнят его трубный голос, его громогласный хохот и шуточки, от которых приходилось краснеть.

Нет, Говард не в отца. Но надо признать, что телосложением и здоровьем юноша далеко не слаб, вон какие сильные руки! Линда как-то видела, что и фехтовать он умеет, даже очень ловок, но это заслуги отца, который натаскивал сына, а сам он никакой страсти к забавам не имеет. Ему бы только взять книгу, устроиться в тени на берегу озера или на верхней площадке замковой башни и читать, читать, читать.

- Совестно мне уходить, но надо, - печалилась Линда.

- Да что вы, миссис! - воскликнул Говард. - Я отпускаю вас. Мне право нечем расплатиться, уже забыл, как выглядит пенс, не говоря уже о шиллинге. Но я вам сказал, возьмите в замке, что вам нравится. Есть же и посуда, и картины...

- Мне ничего не надо, - поспешно отказалась Линда. - Я думаю не о себе, а о вас.

- Обо мне не надо заботиться, - с ласковой улыбкой дотронулся до ее руки Говард. - Я счастлив, и не надо говорить обо мне в таком тоне. Запасов муки и крупы хватит на всю зиму. Много ли мне надо!

Он настоял на том, чтобы старая служанка взяла золотое блюдце и ожерелье матери.

- Этого хватит на жизнь, если продать, - сказал он, сам того не понимая, насколько щедр.

Такие дорогие подарки Линда ни за что не взяла бы, но, подумав о том, какие пышные похороны могут деревенские устроить ей, согласилась. Ей очень хотелось, чтобы ее ровесницы завидовали ей и думали, как хорошо Линда в свое время устроилась у господ, как сытно жила, если на свои похороны оставила столько денег. Мужчины могут на славу погулять, и хромой Мартин, когда-то бывший таким красавцем, возможно, на этот раз пожалеет, что когда-то предпочел другую.

Так и не удалось бывшей служанке выяснить, как можно быть счастливым, оставаясь в одиночестве в огромном пустом замке без единого пенса в кармане. Утром она собрала пожитки. Говард на лодке переправил ее с острова. Они еще раз попрощались, и служанка пошла по узкой тропе и вскоре скрылась за лохматыми елями.

Вернувшись на остров, Говард поднялся на башню и остановился у чугунных перил под крышей в виде шатра, которая держалась на четырех столбах по углам.

Он видел белую змейку тропы, которая вилась по низине между горами, где долго еще различалась темная фигурка служанки, потом исчезла, уменьшилась до величины муравья, и глаза уже не могли ее различить.

«Может быть, сегодня я видел последнего в моей жизни человека, - подумал Говард. - Но в моей душе нет печали и сожаления. Я спокоен, как вода озера в этот полуденный час, когда солнце смотрит с высоты и лучи его проникают вглубь, но не достигают дна. Отныне я буду жить один. Никто не станет мне мешать, отвлекать от тех мыслей, что мне приятны, и наконец-то я могу молчать, сколько мне заблагорассудится. Но я могу и вслух, во весь голос, чтоб слышали горы, читать стихи, которые сочиню. Какое счастье - этого никто не может понять! - произносить имя любимой, когда мне этого захочется, никого не стесняясь, не опасаясь, что кто-то может услышать. Бывают минуты, когда я хочу выкрикнуть это прелестное, это самое чудное имя в мире и теперь я могу это сделать в любую минуту. Я обрел полную свободу! Я самый счастливый человек на планете!»

Набрав полную грудь воздуха, Говард шумно выдохнул, словно этим обозначил свое новое существование. Он нахмурил лоб и задумался, потом вскинул голову и произнес:

«Это первые строки моей поэмы, - удовлетворенно подумал Говард. - Только смущает меня слово «восхищенно». Ведь не один восторг будет в моих стихах. Я пережил и трагические минуты. Это не любовный романс, а песнь. И почему я обращаюсь к горам? Что им до людских страстей? Что им до великой любви? Нет, для начала поэмы эти строки не годятся.»

Ничего огорчительного не было в творческих муках, это естественное состояние поэта. К тому же Говард уже нашел более точные строки, словно облака подсказали ему.

Понимая, что одно слово омрачает начало поэмы, Говард, однако, остановился на этом варианте. Он не видел в смерти ничего страшного. Страшно было бы жить, отказавшись от любви. Он собирался воспеть самую прекрасную женщину в мире, и ради этого стоило отдать все свои силы, чтобы они иссякли до последней капли. И тогда тело погрузится в сладкий сон, губы последний раз прошепчут милое имя, и душа останется навеки в тех строках, что он напишет.

Ничего лучшего для себя Говард не мог бы пожелать. Оставить этот бренный мир с песней о любимой на устах - что может быть красивее и благородней?!

Вот почему так хотелось ему остаться наедине с именем возлюбленной, чтобы никто не мешал остатки своих дней провести в сладком блаженстве.

Пройдет время, кто-то из людей посетит замок и обнаружит рукопись поэмы. Этот человек прочитает до конца исповедь Говарда и будет потрясен глубиной тех чувств, что пережил юноша. Поэма будет издана миллионными тиражами, во всех уголках земли будут повторять строки, написанные Говардом, юноши и девушки на его опыте станут учиться любить, то есть всей своей сутью проникнутся чувствами Говарда. Это и есть бессмертие! Чего же бояться смерти, если ее нет для него, для Говарда!

Но самое главное заключаться будет в том, что пламенные строки прочтет Она. Для нее будет потрясением узнать, как любил ее благородный юноша, которого она даже не замечала.

В эти торжественные минуты глубоких раздумий Говарду показалось, что он слышит стук колотушки, которым обычно предупреждали о своем приходе гости. Дубовая колотушка, похожая на булаву, висела на воротах с внешней стороны. И теперь явно кто-то колотил ею.

Но может быть, Говарду показалось? Может, это дятел в лесу долбит своим клювом по сухому дереву, и звонкий звук разносится по окрестностям? Но нет, кто-то настойчиво стучал в ворота. Кто бы это мог быть? Если кто-то пришел из деревни, то он должен был как-то переплыть озеро. Лодка находилась на острове, другой не было. Если гость умудрился переправиться вплавь, то Говард не мог не услышать всплески воды, вокруг стояла звонкая тишина.

Теряясь в догадках, Говард спустился с башни и пошел через двор по неровным булыжникам.

- Есть здесь кто-нибудь?! - спрашивал высокий голос за воротами.

- Иду, иду, - отозвался Говард.

Теперь не оставалось сомнений, что нагрянул гость или гости, а это означало, что все мечты о счастливом одиночестве тут же улетучились. От этой мысли Говарду стало грустно.

Бояться кого-то Говард не имел привычки, но почему-то не сразу открыл калитку, а заглянул в смотровое окно, отодвинув задвижку.

То, что он увидел, его поразило.

Перед его глазами предстала весьма необычная компания. Поначалу Говард подумал, что пришли какие-то ряженые. Но нет, это были настоящие медведи, они стояли на задних лапах свободно, как люди.

- Надеюсь, я не сплю, - пробормотал в полной растерянности Говард. - Или что- то с моими мозгами?

- Мы приветствуем вас! - воскликнул один из мишек и церемонно поклонился. - Были бы рады узнать, с кем имеем честь...

Говорящие медведи - это что-то свежее! Главное, сохранить спокойствие и не шлепнуться в обморок! Мало того, что мишки говорили, так они были еще и одеты, как люди. Трое из них представляли из себя мужчин, а остальные принадлежали дамскому обществу, одна была пожилая, а вторая - очень молоденькая.

- Вы не узнали нас? - спросил тот, которого вполне можно было назвать Толстяком, хотя и остальные не отличались стройностью.

- Мы были знакомы? - вежливо поинтересовался Говард.

- Не совсем так, - начал тот, у которого на голове торчал конусообразный колпак, какие носили древние волшебники и чародеи. - Мы вас не знаем, мистер...

- Сэр, - поправил невольно Говард, поморщившись от обращения, каким удостаиваются нетитулованные мужчины. - Сэр Говард.

- Вот теперь мы знаем, как вас зовут, - кивнул мишка в одежде чародея. - Но нас вы должны знать!

- Должен? Простите - почему должен?

- Разве вы не смотрите телевизор? - проворчала пожилая дама, которую явно раздражал затянувшийся разговор.

- Телевизор? - пожал плечами Говард. - В моем замке нет телевизора. У меня нет времени смотреть в этот ящик, который набит глупостями и норовит их быстрее выплеснуть.

- Чем же вы так заняты? - спросил ворчливо один из мишек.

- Это неважно - чем. Господа из телекомпаний вовсю стараются развлечь меня, а я в этом не нуждаюсь, мне и так не скучно. Зачем же мне держать в замке телевизор, если у меня нет времени и никакой нужды смотреть его?

- Может, я ошибаюсь, - проговорил тот, которого вполне уместно было называть Толстяком, - но сдается мне, что я вижу перед собой единственного на планете человека, который не смотрит телевизор. Если подобные еще есть, то их можно пересчитать на пальцах одной руки. Но едва ли, кроме господина, не открывающего нам дверь, есть еще такие люди.

Тут выскочил вперед молоденький медвежонок, которого можно было назвать Малышом и который до этого времени стоял у стены возле колотушки. Это, видимо, он и стучал.

- Но видик-то у вас есть? - спросил он запальчиво.

- Нет, и видика нет, - ответил Говард. - А что касается господина, который не открывает дверь, так я догадываюсь, что речь идет обо мне.

- Безусловно, сэр, - проворчал сосед Толстяка.

- В таком случае вы ошибаетесь. Я как раз собрался отодвинуть запоры.

- Это благородно с вашей стороны, тем более, что мы несколько притомились с дороги, - сказала дама.

- Должно быть, хозяин замка не отличается гостеприимным характером, - заметил вполголоса ворчливый мишка, - на его лице такое кислое выражение.

Расслышав слова мишки, Говард поспешно ответил:

- Нет, нет, не думайте, что я вам рад. То есть не думайте, что я вам не рад. В общем, это не имеет никакого значения.

С этими словами Говард открыл калитку, похожую на дверь огромного сейфа, и вышел навстречу гостям.

- Позвольте спросить, если это не тайна, как вы добрались до острова? Я вижу, что одежда на вас сухая. Лодки нет. Вы соорудили плот?

- Нет, - ответил Толстяк. - Мы прилетели на воздушном шаре. Вот он!

Говард посмотрел в ту сторону, куда показал Толстяк, и увидел возле крепостной стены полотно воздушного шара, которое спадало, выпуская воздух, и было похоже на яичный желток, только что брошенный на сковороду.

- Мы совершаем путешествие на воздушном шаре, - продолжал объяснять Толстяк. - Мы летели над этими горами, увидели красивое озеро, замок на острове, и нам захотелось погостить в этом тихом месте.

- Вот теперь мне все стало ясно, - кивнул Говард. - Теперь я понимаю, откуда вы появились на острове.

Тот факт, что раньше ему не приходилось встречаться с говорящими медведями, потерял остроту. Мишки так легко болтали на его родном языке, что Говард нашел это естественным.

Есть же гномы в природе. Почему бы не быть говорящим мишкам?

- Мое имя - Толстяк, - протянул лапу тот, которого Говард прозвал Толстяком. - Остальных я назову без церемоний. Мы любим простое обхождение и презираем напыщенные манеры. Если хозяина замка это не огорчает, мы с удовольствием стали бы его гостями.

- Я сам не люблю манерничанье, - признался Говард. - Но почему вы решили, что именно я хозяин замка?

- Сэр не может быть слугой.

- Ах да! Я назвался. Как же я мог запамятовать? Прошу представить остальных гостей.

- Его зовут Ворчуном, - показал Толстяк на мишку, которого Говард про себя окрестил ворчливым, - но характер у него отходчивый. Вот он - Колдун.

- То есть как колдун? - посмотрел на третьего Говард.

- А очень просто. Его так зовут.

- A-а, понял! Просто такое имя?

- Но не только, - заметил Толстяк. - Он и в самом деле колдун. Но не пугайтесь. Он забыл колдовскую книгу дома и остался безоружным. Он колдун, который колдует только по книге и тут же забывает рецепт колдовства и все заклинания.

Колдун стеснительно улыбнулся и развел руками.

- Как всегда я все перепутал, - огорчился Толстяк, - и представил прежде мужчин. Исправляю свою ошибку. Наша милая хозяйка. Зовите ее - Бабушка. Это прелестное существо носит имя Солнышко. И Малыш. Вот мы и знакомы, сэр Говард.

- Очень приятно, - поклонился Говард. - Прошу посетить мой замок. Должен предупредить вас, что с некоторых пор я живу совершенно один, без прислуги и мне вас нечем угостить.

- Не беспокойтесь, - отмахнулся Толстяк. - До обеда еще далеко. Надо будет подкрепиться, Бабушка что-нибудь да придумает.

- Сэр Говард, - подскочил Малыш. - Толстяк познакомил меня с вами вместе с Бабушкой и Солнышком. Вы могли подумать, что я – девчонка.

- Нет, я так не подумал, - уверил Говард.

- Терпеть не могу девчонок! - яростно проговорил Малыш.

Солнышко снисходительно посмотрела на братца и улыбнулась.

- Чем же мне занять вас? - растерянно проговорил Говард.

- Не осложняйте свою жизнь напрасными заботами, - успокоил Толстяк. - Если вы позволите, мы посмотрим замок. Как я уже говорил - мы путешествуем. Что стали бы делать любые путешественники, попав в такой старинный замок? Стали бы его осматривать.

- К сожалению, я не могу быть гидом, - заявил Говард.

- А этого и не требуется, - сказал Ворчун. - Сами как-нибудь разберемся.

- Не лучше ли, друзья, перекусить и отдохнуть, - вдруг предложил Толстяк, но тут же взял себя в руки. - Нет, надо осмотреть замок. Правда все могут этим заняться, а я в это время вздремну. Мне приходилось бывать в замках, и ничего нового я не ожидаю здесь увидеть.

- Толстяк! - с укором произнесла Солнышко. - Ты же обещал!

- Что я обещал, Солнышко?

- Ты обещал быть самым бодрым путешественником.

- Разве я не таков? Спроси сэра Говарда, какое у него сложилось впечатление обо мне.

- Но я уверена, ты выберешь тихий уголок и спрячешься, чтобы подремать.

- Нет, Солнышко, ты ошибаешься. Нет прежнего Толстяка, есть бодрый, толковый, энергичный, деловой медвежонок. И это все замечают за мной. Не так ли?

- Тогда вперед? - спросила Солнышко.

- Вперед! - подхватил Малыш.

Мишки забыли о Говарде и двинулись к двухэтажному зданию с глубокими подвалами. Вскоре они скрылись за дверью.

Говард задумчиво пересек двор и поднялся в библиотеку. Там он сел в свое любимое кресло, в котором сидел так часто, что оно стало его частью. Тут он любил читать или думать. На этот раз он пальцами рук коснулся лба и прикрыл глаза.

Появление гостей было неожиданным. Мечты о тихо затухающей жизни, о сотворении великой поэмы, такие близкие сердцу Говарда, должны были отойти в сторону.

Эти мишки полны беспокойства, в них клокочет энергия, они излишне любопытны и не дадут Говарду сосредоточиться. Отказать им в гостеприимстве он тоже не мог. Оставалась одна надежда, что они погостят недолго, день или два, и снова полетят на своем воздушном шаре.

Эта мысль успокоила Говарда.

Потом ему пришло в голову, что гости не могли появиться случайно. Тем более такие гости!

Что же может означать их появление в замке?

Говард очень долго думал об этом, даже заболела голова. Но все-таки догадался, зачем судьба послала необычных гостей.

Говард никому и никогда не рассказывал о своей любви. Ни одному человеку! Он хотел рассказать сразу всему человечеству звонкими и певучими стихами. Но у него гостили не люди, а мишки. Может, судьба распорядилась, то есть, так устроила, что подослала благодарных слушателей? Говард все равно ни о чем другом не мог думать, как только о своей возлюбленной. Эти чувства и мысли переполняли его, они искали выход. И теперь он чувствовал страстное желание выговориться.

На первом этаже оказались помещения, которые имели хозяйственное значение - это и большая кухня, и кладовая, и комнаты для прислуги. Но когда мишки поднялись на второй этаж и попали в каминный зал, то были так поражены красотой, что там и остались.

Потолок был расписан такими удивительными фресками, что замирало сердце, когда смотришь вверх. Вдоль стен стояли скульптуры, а на самих стенах висели картины, написанные лучшими мастерами кисти. На всем лежал налет вековой пыли.

Мишкам захотелось увидеть живопись в ее подлинных красках, и они тут же активно принялись за уборку. Особенно усердствовал Ворчун. Малыш, вытирая тряпкой великие полотна, то и дело восклицал:

- Смотрите! Смотрите!

Это он обнаруживал чье-то лицо, которое казалось живым. На мебель когда-то были наброшены чехлы из ткани, они истлели от времени и от прикосновения рассыпались.

- Странно живет сэр Говард! - заключил Ворчун.

- Едва ли он когда-то сюда заходил, - сказал Колдун.

- Почему ты так считаешь? - подскочила к нему Солнышко.

- Очень на это похоже. Посмотрите на пол. Он покрыт слоем пыли. И на нем только наши следы. Ткань, которую когда-то набросили на мебель, истлела. Значит, это сделали задолго до рождения сэра Говарда.

- Тут сыро и ткань могла сгнить за несколько десятков лет, - предположила Бабушка.

- Более или менее уверенно можно сказать одно - сэр Говард давненько не заглядывал сюда, - подвел итог глубокомысленный Колдун.

- В этом с тобой можно согласиться, - сказал Ворчун. - Хотя со многими твоими другими утверждениями я не всегда согласен.

- С какими - конкретно? - подбоченился Колдун.

- Не заводитесь, - остудила Бабушка, - опять затеете дурацкий спор на полдня.

- Послушайте меня! - воскликнула Солнышко.

- Мы слушаем, - отозвался толстяк, который немножко задремал в кресле.

- Ты опять спишь? - сердито нахмурился Малыш.

- Я не виноват, - ответил стеснительно толстяк. - Это кресло такое удобное, что лучше на него не садиться.

- Вот и не садись, - сказал Малыш. - У Солнышка есть предложение. Мы слушаем тебя, Солнышко.

- Вам понравился сэр Говард? - спросила она.

- Очень приличный молодой человек, - уверенно сказала Бабушка.

- Я вполне согласен, - закивал головой Толстяк и сладко зевнул, чем заслужил уничтожающий взгляд Малыша.

- Ничего парень, - отметил Ворчун, осторожно стягивая с клавесина ткань.

- Я скажу определенно, когда доиграю с ним в догонялки, - высказался Малыш.

- А ты что скажешь, Колдун? - спросила Солнышко.

- Если исходить из общечеловеческих оценок, - начал Колдун, - то все предыдущие ораторы правы - сэр Говард оставляет впечатление вполне порядочного и хорошо воспитанного молодого человека с развитым чувством гостеприимства и доверчивости. Но все вы заметили, что хозяин замка весьма печален. И то обстоятельство, что он живет одиноко, тоже дает повод для размышлений. Исходя из этих постулатов...

- Нельзя ли покороче? - прозрачно намекнул Ворчун.

- И недурно было бы чуть ясней, - подхватил Толстяк.

- Не перебивайте меня, иначе я собьюсь и придется начать сначала, - попросил Колдун. - На чем я остановился?

- На каких-то постулатах, - напомнил Малыш.

- Да, да, спасибо, Малыш. Не кажется ли вам странным, что столь воспитанный и внешне красивый молодой человек живет как затворник, затаив в душе огромную печаль?

- Кажется, - признался Малыш.

- Что тебе кажется? - озадаченно спросил Колдун.

- Ты же сам сказал - «Не кажется ли вам...» Так вот мне кажется.

- Ах да! Я забыл начало своего предложения.

- К чему ты ведешь? - спросил Ворчун.

- Я не назвал бы сэра Говарда счастливым человеком, - неожиданно закончил Колдун.

- Может, что-то случилось с его мамой и папой? - предположил Малыш.

- Не вздумай спросить его об этом, - предупредила Бабушка, - ты можешь коснуться больного места.

- Я думаю, тут другая причина, - сказал Ворчун. - Мне приходилось видеть таких задумчивых юношей. Причина этой задумчивости обычно одна.

- Какая же? - спросила Солнышко.

- Ну, говори, Ворчун! - пристал и Малыш.

- Ты надолго умолк? - поинтересовалась Бабушка.

- Оставьте его в покое, - попросил Толстяк. - Он за раз столько выговорил слов, что теперь отдыхает.

- Несчастная любовь, - вздохнул Ворчун.

Колдун стукнул себя по лбу.

- Как я сразу не догадался!

- Вот и отлично! - воскликнула Солнышко.

- Чему тут радоваться? - проговорил Ворчун.

- Я радуюсь тому, что сэру Говарду повезло - мы оказались у него в гостях.

- Чем мы можем помочь? - спросила Бабушка.

- Я недаром завела этот разговор, - сказала Солнышко. - Я почувствовала, что молодому хозяину замка не по себе. Я могу представить, как уныло протекает его жизнь среди этих серых стен, когда даже не с кем перекинуться словом.

- Что же ты предлагаешь? - нетерпеливо спросил Малыш.

- Мы должны устроить праздник, - сказала Солнышко.

Малыш разинул рот да так и застыл. Во-первых, он очень любил праздники. А во-вторых, он не мог припомнить, какой на подходе мог быть праздник. Праздники бывают редко, и если бы их можно было устраивать просто так, так они бывали бы каждый день.

- Это хорошо! - обрадовался толстяк. - Праздник! И огромный торт!

- Но какой праздник? - спросил Малыш, боясь, что своим вопросом все испортит, вдруг все поймут, что никого праздника на самом деле нет и продолжится будничный день.

- Праздник каминного зала, - заявила Солнышко.

- Это как? - спросил Малыш.

- Много лет, - стала объяснять Солнышко, - каминный зал пребывал в тишине. Толстым слоем ложилась пыль. И вот мы сметем эту пыль, помоем полы, почистим зеркала, зал преобразится, и это будет для него праздником.

- Ты права, - сказала Бабушка. - И мы пригласим сэра Говарда.

- Ты все поняла, Бабушка! - воскликнула Солнышко.

- Ну, что ж! - задумался Ворчун.

- Исходя из здравого соображения, - начал Колдун, - и учитывая умственно-моральное состояние сэра Говарда...

- Быть празднику! - перебил Толстяк.

- Ура! - завопил Малыш.

И мишки бодро принялись за работу. Они чистили и драили, мыли и вытирали. Так прошло несколько часов. Когда они закончили работу и посмотрели вокруг, то не поверили своим глазам.

Зал сверкал, блестел паркет на полу, сияли краски фресок на потолке, отливали золотом скульптуры, огромная люстра серебрилась множеством многогранных стекляшек.

- Это еще не все! - воскликнул Ворчун.

- Что же еще? - огорчился Толстяк, опасаясь, что опять его заставят работать, а самое время перекусить и полежать на боку на чем-нибудь мягком.

- Надо ехать в лес, - сказал Ворчун.

- Я занят, - поспешил заявить Толстяк.

- Интересно, чем ты занят? - посмотрел на него Колдун.

- Мне нужно, - серьезно стал объяснять Толстяк, - посидеть в кресле и обдумать светский разговор, который предстоит провести с сэром Говардом.

- Почему именно ты должен об этом думать? - спросил Ворчун

- Кто же еще? Как бы ты, Ворчун, повел этот разговор?

- Пусть не я, но есть Колдун, есть Бабушка...

- Есть, есть, есть... У тебя все есть, а на самом деле ничего нет. С тех пор, как Колдун остался без книги, он ничего толком не может сказать. Начинает плести словесные кружева и так запутывает слушателя, что потом невозможно выпутаться. Что касается дам, то я выражаю им почтение, но в светском обществе не принято начинать разговор дамам.

- И часто ты бывал в светском обществе? - спросила Бабушка.

- Чтобы иметь представление о том, как ведутся разговоры в светском обществе, не обязательно там бывать, достаточно иметь богатое воображение.

- Ты хочешь сказать, что оно у тебя богатое? - спросил Ворчун.

- Разве кто-то из вас сомневается? - распахнул глаза Толстяк и поглядел на кресло, куда его тянуло, словно магнитом.

- Ладно вам препираться - заявил Малыш. - Я пойду в лес.

- И я! - крикнула Солнышко.

- Недурно прогуляться по воздуху, - решил Колдун, - а Бабушка, могла бы за это время приготовить обед.

- Какой обед? - проворчала Бабушка. - Уже дело к ужину.

Тут они все заметили, что по углам зала сгустились сумерки.

- Осталось уточнить, - сказал Малыш, - зачем надо идти в лес?

- Что за каминный зал, - развел лапами Ворчун, - если нет огня в камине. А огня без дров не будет. Дров же в этом замке не найти. Последний раз этот камин горел сто лет назад.

Выговорив столь длинную тираду, Ворчун устало вздохнул и было ясно, что теперь замолчит надолго и никаких других пояснений от него не дождешься. Хотя пояснения и не нужны были, потому что все уставились на камин и всем стало ясно: в нем должен пылать огонь.

- Распределимся так, - заявил Толстяк, - Бабушка готовит ужин, Солнышко помогает ей, Ворчун достает дрова, Малыш помогает ему, Колдун собирает воздушный шар, а я подумаю о светской беседе. И все заняты.

- Мы совсем забыли о воздушном шаре, - забурчал Ворчун. - А нам еще лететь и лететь, если мы хотим путешествовать. Я займусь шаром, а Колдун поищет дрова.

- Колдун никогда их не найдет, - не согласился Толстяк. - Он без своей книги даже не определит, где дрова, а где камни.

- По вопросу дров я буду старшим! - крикнул в сердцах Малыш. - Мы так проговорим до ночи.

- Пусть Малыш будет старшим, - согласился толстяк, потому что кресло манило его. - Я на себя беру самое сложное.

С этими словами он забрался с ногами в кресло, и если бы остальные мишки не вышли из зала по своим делам, то через минуту услышали бы самый музыкальный в мире храп.

Бабушке и впрямь понадобилась помощь Солнышка, потому что вековой беспорядок на кухне мог вызвать отчаяние. Но Бабушка и Солнышко принялись за дело и вскоре все расставили на свои места.

Видя, как неумело садится в лодку Колдун, и опасаясь, что он выкупает в озере Малыша, Ворчун сказал:

- Подождите.

- Чего нам ждать? - не понял Колдун. - Темноты? Пусть каждый занимается своим делом и не мешает другим.

- Хотел бы я знать, Колдун, как ты займешься своим делом, если даже не догадался взять топор.

- О да! Я как раз подумал, что не совсем ловко будет ломать деревья лапами, и мысль о топоре промелькнула в моей голове, но другие мысли, более философского характера, оттеснили ее, и тогда ты увидел то, что увидел, как два лучших в мире дровосека, какими являемся мы с Малышом, чуть не поплыли рубить дрова без топора, но учитывая...

- Остановись, Колдун, - попросил Ворчун. - А ты, Малыш, беги.

- Куда я должен бежать, Колдун?

- Ты должен обежать замок.

- Зачем? - спросил Малыш.

- Ты обеги, а тогда поймешь.

- О, кажется, я догадываюсь, что имеет в виду Ворчун, который мало тратит слов, что, с одной стороны, порождает неудобство - не всегда поймешь его мысль, но, с другой стороны, у него больше времени остается молча думать, и на этот раз я не сомневаюсь, что он прав. Я в твои годы, Малыш, давно уже побежал бы и через несколько минут вернулся бы с криком: «Я нашел дрова!» Тогда нам не понадобилось бы...

Малыш не дослушал Колдуна, а кинулся бежать. Колдун же помог Ворчуну собрать и упаковать воздушный шар.

К этому времени вернулся Малыш и радостно сообщил, что по ту сторону замка стоят целые поленницы дров, правда, они изрядно покрылись мхом, и некоторые поленья даже пустили побеги.

После этого не стоило большого труда трем мишкам натаскать в каминный зал дров и зажечь огонь.

Проворные Бабушка и Солнышко приготовили ужин. Толстяк, удобно расположившись в кресле, сладко похрапывал, мало напоминая джентльмена. Его растолкали и сказали, что пора звать сэра Говарда.

Он спросонья долго не понимал, где находится и чего от него хотят.

- Ты придумал? - приставал к нему Малыш.

- Что я должен был придумать?

- О чем начнешь разговор с сэром Говардом?

- О, не беспокойся, Малыш, - пришел, наконец, в себя Толстяк. - Ты должен знать, с кем имеешь дело. Я все досконально продумал.

- И как мы должны вести себя? - спросила Солнышко.

- Вы сидите и ничего не предпринимайте. Я все беру на себя. Немного поговорю о погоде, потом перекинусь на виды на урожай и трону биржевые новости.

Толстяк вел себя так самоуверенно, что ничего не оставалось, кроме как положиться на него.

- Кто пойдет приглашать сэра Говарда? - спросил Ворчун и стал колоть полешки на чугунной плите возле камина, показывая тем самым, что он занят.

- Малыш, я попрошу тебя, - повел лапой Толстяк.

Тот уже был готов ринуться вперед, но Бабушка остановила:

- Это не солидно. Мы посылаем не за доктором.

- Она права, - согласился Ворчун.

- Тогда пусть идет Солнышко, - предложил толстяк.

- Ты хоть соображаешь? - возмутилась Бабушка. - А еще воображаешь себя джентльменом!

- Остается Колдун, - заключил Толстяк.

- Ну, уж нет! - опять не согласилась Бабушка. - Если Колдун пойдет, то вернется только завтра. Уж лучше ты.

- Вот видите! - поднял лапу Толстяк. - Чуть какое сложное задание, опять я! Я поражаюсь своему спокойствию, с каким переношу все тяготы и лишения. Что вы делали бы без меня? Вот я хочу знать - что? Толстяк, думай, Толстяк, помоги! Толстяк, объясни! И все Толстяк! Я скоро похудею!

- Успокойтесь, - раздался приятный голос сэра Говарда. - Если нужно найти меня, то я уже нашелся.

В дверях стоял Говард, он с восхищением смотрел вокруг себя и изумленно разводил руками.

- Вы сотворили чудо! - сказал он.

- Для нас это привычное дело, - скромно заметил Толстяк.

- Это праздник! - воздел руки к фрескам на потолке Говард.

- Сэр, как вы догадались, что мы хотели устроить праздник? - спросила Солнышко.

- Разве трудно догадаться?

- И вы догадались, что этот праздник мы приготовили для вас? - спросил Малыш, сдвинув брови на переносице.

- Нет, об этом я не догадался.

- Тогда вы знайте, - вскричала Солнышко, - этот праздник - вам.

- Чем я заслужил? - смутился Говард.

- Они все испортили! - схватился за голову толстяк. - Ах, эти дети!

Солнышко и Малыш прикусили язык, они и на самом деле увлеклись и забыли, что существует светский этикет.

- Сэр Говард, - выступил вперед Толстяк, - как вам погода?

- Простите, мистер...

- Можете просто - Толстяк.

- Простите, многоуважаемый Толстяк, но я давно уже не замечаю, какая вокруг меня погода, - с печальным видом признался Говард.

- О, напрасно! - с видом завсегдатая светских тусовок проговорил Толстяк. - От погоды зависит урожай. А разве вас не интересует, каким нынче будет урожай?

- Возможно, я огорчу вас, - сказал Говард, - но опять же должен признаться, что меня также совершенно не интересует урожай.

- Я вас могу понять, - глубокомысленно покивал головой Толстяк. - Вы слишком заняты биржевыми новостями?

- Я никакого представления не имею о бирже, - сознался Говард, чувствуя, что собеседник просто сочтет его полным кретином.

Толстяк покашлял в лапу, совершенно не зная, о чем же еще спросить. Он в эту минуту пожалел, что слишком много времени уделяет отдыху, мог бы почитать две-три книжки о джентльменах и почерпнуть оттуда кой-какие знания.

- Тогда не разделите ли с нами ужин? - предложил Толстяк, точно зная, что никто от такого занятия не откажется.

- Я очень благодарен вам, - прижал к груди руку Говард, - но мне даже неприятно думать о пище. Не примите мой отказ за обиду. Я вам очень признателен. Если позволите, я посижу у камина, а вы поужинайте.

- Чего спрашивать, - удивился Ворчун, - вы хозяин замка!

Толстяк тихо пихнул в бок Ворчуна и сказал:

- Мы немножко проголодались...

- Еще бы! - признал Говард.

- Тогда с вашего позволения...

И как ни хотелось Толстяку быстрее сесть за стол, однако он задержался, чтобы предупредить Говарда.

- Сэр, только не садитесь на то кресло, - показал он, - оно имеет усыпляющее свойство. Я это сам испытал.

- Не бойтесь, мистер, я очень мало сплю.

Толстяка очень занимало, почему сэр Говард мало спит, но еще больше ему хотелось поесть. При этом надо учитывать, что Толстяк знал, как вкусно готовит Бабушка. Он первый ринулся к столу.

Пока мишки ужинали, Говард смотрел на каминный огонь, подбрасывая поленья, и думал. В его голове рождались стихи.

Ему и впрямь казалось, что не пламя пылает перед ним, а Она в ярком алом платье танцует, зубы ее ослепительно сверкают, движения стремительны, неуловимы и прекрасны. Он так явственно вообразил, что видит Ее, что загляделся, и вздрогнул от неожиданности, когда услышал рядом:

- Сэр Говард!

Он посмотрел по сторонам. Мишки, отужинав, расселись вокруг него, и Толстяк обращался к нему.

- Могу ли я спросить?

- Что угодно? - кивнул Говард.

- Тогда скажите нам, почему вы не замечаете погоды, не интересуетесь видами на урожай, почти не едите и мало спите? Может, вы чем-то заняты?

- Да, я очень занят, - согласился Говард.

- Чем же?

- Я думаю.

- И все?

- И все. Я только думаю.

- О чем же, сэр Говард? - спросила Солнышко, удивленно вскинув брови.

- О Ней.

Говард торжественно посмотрел на своих гостей.

- Я поняла! - воскликнула Солнышко. - Вы влюблены!

- Ты права, моя девочка, - признался Говард, - я действительно влюблен, и если бы вы были так любезны и согласились выслушать меня...

- О чем вы говорите, сэр?! - развел лапы Толстяк.

- В самом деле, - буркнул Ворчун.

- Конечно согласны! - воскликнули одновременно Малыш и Солнышко.

- Говорите, сэр, если это вам облегчит душу, - кивнула Бабушка.

- У нас, у медведей, поступки гораздо более объяснимы, чего не скажешь о людях, - начал Колдун, - особенно когда это касается такого понятия, как любовь, когда человек почему-то теряет способность логического мышления и поддается одним эмоциям, зачастую необъяснимым, что приводит меня в состояние растерянности, смешанной с удивлением.

- Все? - толкнул его в бок Ворчун.

- Что все? - изумился Колдун. - Я начал излагать мысль и мне важно ее закончить, потому что это поможет нам всем понять сэра Говарда. В той книге, которую я забыл дома, есть объяснение тому чувству, которое именуется любовью, но я запамятовал формулировку и хотел бы сейчас попытаться своими словами объяснить вам.

- Может быть, не надо? - довольно выразительно посмотрел на Колдуна хмурый Ворчун.

- Не мешай сэру Говарду, - попросила Солнышко.

- А детям пора спать, - заметил Ворчун.

- Где вы тут увидели детей? - возмутился Малыш.

- Хорошо, хорошо, - поднял руку Говард. - Я могу послушать Колдуна, но уверяю, что о любви никто ничего не знает, кроме меня. Я не стал бы так смело утверждать подобное, если бы не перечитал сотни книг и не убедился, что самые великие авторы имели весьма смутное представление о любви.

- Даже так? - заинтересовался Ворчун.

- Тем более интересно вас послушать, - заявил Толстяк, который про себя удивился, что не хочет есть и спать.

То, что не хотелось перекусить чего-нибудь, объяснялось просто - он только что вышел из-за стола. Но спал-то он когда? Добрый час прошел. В другое время его уже тянуло бы в уютное местечко, а теперь сна не было ни в одном глазу.

Все-таки сэр Говард заинтересовал не на шутку даже Толстяка. Нечего было говорить о других.

- Если вы позволите, я начну свою печальную и прекрасную повесть, - сказал Говард. - Я никому не рассказывал ее, но почему-то вам решил довериться. С одной стороны, вы расположили меня к себе. А с другой стороны, я не могу более молчать, это становится невыносимо...

Мишки приготовились слушать. Говард смотрел на пламя в камине, и ему казалось, что прошлое проступает все отчетливей, и в этом прошлом все заслоняет только одно существо, прекрасная девушка.

Молчание слишком затянулось, и мишки, переглянувшись, решили напомнить о себе. Бабушка осторожно покашляла в лапу. Но Говард не обратил внимания, его лицо светилось внутренней радостью и глаза сияли.

- Сэр Говард, - подал голос Толстяк, - я только хотел сказать, что мы приготовились слушать вашу повесть.

- Что? - будто очнулся Говард и посмотрел на мишек. - Разве я не рассказываю?

- Вы молчите, сэр, - отметила Солнышко.

- Вот как? А я был уверен, что говорю вслух. Простите, но это бывает со мной. Тогда я начну сначала. После смерти моих родителей, которых я очень любил, моим воспитанием занялся один из друзей отца лорд Дейли. Надо сказать, что у меня есть родной дядя, но у нас с ним не сложились отношения, и он ко мне не питает родственных чувств. А лорд Дейли был дружен с моим отцом с младенчества и посчитал своим долгом помочь пятнадцатилетнему сироте. Он забрал меня к себе в Лондон и вверил в руки тех же воспитателей, что занимались с его сыном Алланом. К моему несчастью, Аллан обладал чрезвычайно самолюбивым характером, и мы с ним не ладили между собой. Это огорчало доброго лорда. По этой причине лорд Дейли устроил меня в Кембриджский университет, который находится, как вам известно, в семидесяти милях к северу от Лондона. С этим университетом связаны имена Ньютона, Дарвина, Максвелла, Резерфорда и многих других знаменитостей. Я был счастлив учиться в этом престижном учебном заведении и с первого курса проявил усердие, был замечен самим вице-канцлером, фактическим управителем университета, и мог быть спокоен за свое будущее. С лордом Дейли мы договорились так, что он оплачивает мою учебу, но потом по устройству на службу я возвращаю ему долг. И все шло хорошо. К концу учения стало ясно, что мне светит политическая карьера, возможно, дипломатическая служба, потому что лорд Дейли помог завязать нужные знакомства. На последнем курсе состоялась одна поездка, имевшая практическое учебное значение, в одно из островных королевств в Индийском океане, когда-то принадлежавшее Британской империи. На одном приеме, устроенном местной знатью, я встретил Ее.

И стоило Говарду дойти до этого места в своем рассказе, как он весь переменился, стал беспокойным и нервным.

- Смотрите на пламя! - воскликнул он, вытянув руку. - Видите.

Мишки во всю старались что-то увидеть, но кроме огня в камине ничего не было.

- Что мы должны увидеть? - осторожно спросил Толстяк.

- Как же вы слепы!

- Нет, сэр Говард, - протер глаза Малыш, - я не сказал бы, что мы слепы. Мы видим огонь.

- Какай же это огонь? - с горечью произнес Говард.

- А что же это? - поинтересовался Ворчун.

- Это она. Она! Танцует!

- Сэр Говард, - дотронулась до его руки Бабушка. - Вы хорошо себя чувствуете?

От прикосновения Бабушки Говард пришел в себя, и видение исчезло.

- Я кричал? - спросил он, смутившись.

- Да нет! - махнул лапой Толстяк. - Разве чуть-чуть.

- Немножко-немножко, - закивала Солнышко.

- Мне показалось, - начал Колдун.

Но Ворчун его прервал:

- Всем показалось, но не в этом дело.

- Как вы правы! - воскликнул Говард. - Конечно же, не в этом дело. А дело в том, что я влюбился сразу и навсегда, как только увидел ее.

- Она была красивой? - спросила Солнышко.

- Какое вы сказали слово, мисс? - повернул голову Говард.

- Я спросила - она была красивой?

- Это слово ничего не определяет. Это все равно, что ничего не сказать.

И вдруг Говард заговорил стихами:

И, прочитав эти строки, Говард углубился в раздумье.

- Это ваши стихи, сэр? - спросил Колдун. - Та книга, которую я забыл дома и без которой не обходился ни одного дня, тоже написана стихами. Древние мудрецы уложили все свои секреты в стихотворную форму. Поэтому смею заверить вас, сэр Говард, что кое-какие понятия о поэзии я имею, вернее сказать - имел, потому что без моей книги я даже забываю, как меня зовут и в голове такая путаница, что трудно вам объяснить, хотя я постараюсь это сделать, чтобы вы хоть какое-то имели представление...

- Вы о чем-то спросили, мистер? - обернулся к нему Говард. - Мои ли это стихи?

- Да, да, - закивал Колдун, сбитый с толку.

- О, нет, не мои, - признался Говард. - Я их прочел сегодня и запомнил автора - Хо Нансорхон. Он вьетнамец. Мне очень жаль, что я не имею сборника стихов поэтов того островного королевства. Я думаю, что современные поэты той страны только то и воспевают, что прелести принцессы.

- Она – принцесса? - подпрыгнула Солнышко.

- Именно так.

- Вам не повезло, - вздохнул Толстяк. - Я слышал, что нет печальней участи, как влюбиться в принцессу. Вы как раз вляпались в такую историю.

- Что еще за словечки - вляпались? - проворчала Бабушка. - Говоришь, как извозчик.

- Я не хотел ничего плохого сказать, - оправдывался Толстяк.

- Подыскивай слова, - строго посоветовал Ворчун.

- Я только немного посочувствовал сэру Говарду.

- О нет! - горделиво поднял голову Говард. - Какое может быть сочувствие самому счастливому человеку, каковым я себя считаю. До той минуты, друзья мои, как я увидел мою принцессу, я тоже считал себя счастливым. Еще бы! Учился в лучшем университете, будущее представлялось ясно, много было друзей, мы устраивали веселые пирушки, на которых танцевали и пели песни, в деньгах не чувствовал нужды. Что еще надо молодому человеку? И вдруг - Она! И мне мое вчерашнее счастье показалось смешным и жалким, словно я был каким-то муравьем до этого, которому немного надо. Можете подумать, что я преувеличиваю, но ошибетесь. С той минуты, как Она возникла перед моими глазами, я почувствовал себя великаном, которому земные радости и страстишки слишком мелки. Я был охвачен великим, вселенским чувством.

Говард грустно усмехнулся и покачал головой.

- Я представляю, как трудно вам понять меня, но я говорю истину.

- Мы верим вам, - сказала Солнышко.

- Спасибо, - признательно произнес Говард. - Вы так добры! Я чувствую такое доверие к вам!

- Но что, что случилось, почему вы заточили себя в замке? - любопытствовала Солнышко.

- К этому я еще приду, - сказал Говард.

- Не мешай, Солнышко, - попросила Бабушка.

- Я пережил Великий Миг, - начал снова Говард. - Мы увидели друг друга. Увидели! В зале было много народу, нарядные женщины, мужчины в строгих костюмах...И вдруг Она. Мы увидели друг друга. Я повторяюсь не потому, что забывчив, а потому что в этом слове вся суть. До этого мига прошли тысячелетия, поколения сменяли поколения, века перелистывались, как страницы книги, и мы с ней не знали о существовании друг друга, и вдруг встретились глазами и тут же поняли, что в мире есть только мы и что вот сейчас произошло чудо - мы увидели друг друга. В моей поэме...

- Вы пишете поэму? - удивился Колдун-

Солнышко, опасаясь, что Колдун опять пойдет путать слова и понесет очередную околесицу, поспешила сказать:

- Что же дальше?

Но Говард не стал продолжать, а ответил Колдуну:

- Да, мистер, вы догадались - я пишу поэму, если быть более точным, то собираюсь писать. Но мысленно я уже вижу свою поэму. Центральным эпизодом ее будет описание того, как молодой англичанин встретился глазами с принцессой. Этому я хочу посвятить ровно тысячу стихотворных строф.

- Это изумительно! - неожиданно воскликнул Колдун.

- Что ты нашел изумительным? - проворчала Бабушка.

- Тысячу строк о том, как юноша и девушка смотрят друг на друга. Такого не было даже в моей книге, которую, к общей досаде, я забыл дома.

- Хватит о своей книге! - прервал его Ворчун.

- Чем она тебя раздражает, Ворчун?

- Не она, а ты.

- Лучше было бы, если бы ты не забыл свою книгу. Тогда ты оставался бы Колдуном. А теперь совершенно непонятно, кто ты, - заметил Малыш.

- Кто я? - задумался Колдун. - А на самом деле - кто я? Это вопрос. Я тот же самый медведь, который был несколько дней назад, и вместе с тем - я совершенно не тот. Это довольно любопытное явление природы, когда ты все тот же, а по сути уже не тот. Мне кажется, что нечто подобное случилось и с нашим достопочтенным сэром Говардом. Вот он был-был обыкновенным юношей и вдруг перестал им быть, потому что влюбился. Отсюда я делаю вывод, что любовь - это такое чувство, которое полностью меняет человека.

- Как и забывчивость, - бросил Ворчун.

- При чем тут забывчивость? - развел лапами Колдун.

- При том.

- Мы будем слушать вас, - язвительно спросил Малыш, - или все-таки сэра Говарда?

- Малыш задал правильный вопрос, - поддержала Солнышко.

- Мы ведем себя довольно неприлично, перебивая рассказчика, - заметила Бабушка.

- Это легко поправимо, если и ты замолчишь, - пробурчал Ворчун.

- О, друзья мои! - воскликнул с грустной улыбкой Говард. - Мне так приятно слушать ваши пререкания. Они напоминают мне давно забытую жизнь, которая состояла из одних приятных мелочей. Колдун удивительно точно заметил.

- Вы слышали? - горделиво спросил Колдун.

- Что мы слышали? - с досадой покосился на него Малыш

- Что сказал сэр Говард?

- Что же он сказал?

- Оказывается, я «удивительно точно заметил». А вы считаете, что я без книги совершенно беспомощен. Может, это совсем не так, если бы мне позволили логически порассуждать, не перебивая.

- У тебя будет еще время, - сказала Бабушка.

- И что ты такое заметил? - спросил Ворчун.

- Он сказал, - включился в разговор Говард, - что любовь такое чувство, которое меняет человека. Это истинно так! Целую вечность длилось наше узнавание с принцессой.

Для других прошло лишь несколько секунд, а для нас - вечность. Она узнала меня, а я ее. С тех пор я думаю только о ней. Мне вскоре нужно было возвращаться в Англию. Корабль уже стоял на пристани. В последний миг, когда убрали трапы, я прыгнул в воду и поплыл к берегу. Я не мог покинуть остров, на котором жила моя принцесса. Уехать за тысячи миль для меня было равносильно смерти. К моему несчастью, проворные матросы спустили шлюпку и вытащили меня из воды на борт корабля. Руководитель нашей группы никак не мог взять в толк, почему я так странно веду себя, и завел такой порядок, что за мной кто-то постоянно следил. Я не мог есть и пить, я постоянно стоял на корме судна и смотрел на горизонт, за которым скрылся остров моей принцессы. Я был уверен, что она тоже смотрит вслед кораблю и печаль растет в ее душе, как и в моей, с увеличением расстояния между нами.

- Бедные молодые люди! - внезапно всхлипнула Бабушка и поднесла платок к глазам.

- Не плачь, Бабушка, - попросила Солнышко, - а иначе и я зареву, потому что мне тоже жалко молодого человека и принцессу.

- Конечно, - мудро кивнул Колдун, нет ничего печальнее, когда один уезжает, а другая остается. Я что-то подобное испытал сам, когда...

- ...забыл свою книгу, - докончил Ворчун.

Колдун осуждающе посмотрел на Ворчуна, вздохнул и сложил руки на груди, изобразив гордое одиночество.

- Я украл бы эту принцессу - и все дела, - заявил запальчиво Малыш.

- Ах, какой ты у нас герой! - усмехнулась Солнышко.

- Как бы ты ее похитил, - уставился на Малыша Толстяк, - если к принцессам всегда приставлена охрана. Вот был у меня случай в жизни. Увидел я отличную баночку меда. То есть не баночка отличная, а мед был первоклассный. Уж поверьте мне, я в этом продукте разбираюсь...

- Еще бы! - хохотнул Ворчун.

- Твой юмор неуместен, - посмотрел на него Толстяк. - И что вы думаете?

- Мы ничего не думаем, - вызывающе сказал Малыш.

- Эту банку меда охраняли три собаки, - продолжил Толстяк. - С двумя я еще справился бы. Но третья... И что я сделал? Вы думаете, что я ушел восвояси без меда? Как бы не так? Плохо вы меня знаете, если так подумали. А если вы не подумали, то вы просто молодцы и мои настоящие друзья.

- Если можно, - попросила Бабушка, - сообщи короче, как ты украл эту банку меда, и не распространяйся о том, как лакомился. Мы не раз видели тебя за едой.

- Как это украл? - возмутился Толстяк. - За кого вы меня принимаете?

- Но баночка ведь была чья-то? - уставилась на Толстяка Солнышко. - Я тоже так подумал и спросил собак: «Чей мед?» Они не ответили. Я решил, что ничей.

- Стали бы они с тобой разговаривать! - заметил Малыш.

- Ты прав. Не стали. Это меня разозлило, и я придумал хитрость. Я забежал в лесок, встретил знакомого зайца и попросил выскочить на миг в поле, чтоб увидели собаки. То есть, я не сказал зайцу, что там собаки, иначе... Ну вот. Он и выскочил на опушку. Собаки кинулись за ним, я спокойно взял банку меда и был таков.

- Какой ужас! - схватилась за голову Солнышко.

- Что такое? - даже испугался Толстяк.

- Собаки могли задрать зайца, - предположила Солнышко.

У всех испортилось настроение.

- Ты потом встречал своего друга зайца? - спросила Бабушка.

- Нет, - признался Толстяк. - Я не заходил к нему.

- Надо немедленно лететь на воздушном шаре и проверить, жив ли заяц, - предложил решительный Малыш.

- Толковая мысль, - поддержал Ворчун.

- А как же незаконченный рассказ сэра Говарда? - спросила Солнышко.

Мишки-гамми глубоко задумались, потому что, с одной стороны, они были отзывчивы на чужое несчастье, а с другой - чрезвычайно любопытны.

- Слушай, Толстяк, - сказал Колдун, - а к чему ты рассказал о банке меда? Если бы я понял причину возникновения твоей истерии, то я попытался бы свести воедино, пользуясь дедуктивным методом, то, что было до твоего рассказа, с тем, что должно быть после него, но для этого мне нужно...

- Я рассказал к тому, - поспешил сообщить толстяк, - что банка была тоже под охраной, как и принцесса сэра Говарда, но я нашел выход...

- Хочешь сказать, что ты находчивей сэра Говарда? - спросил Ворчун,

- Ничего я такого не хочу сказать...

- Нет, ты хотел...

- Даже не думал!

- А я утверждаю!

- А я отказываюсь!

Рассмеявшись, Говард успокоил спорщиков величественным движением руки

- Не ссорьтесь, друзья мои, - сказал он. - Я все прекрасно понял. Действительно возникает вопрос - почему я не попытался похитить, тем более, что мы увидели друг друга? Тому есть две причины.

- Ты видишь? - с упреком посмотрел на Толстяка Ворчун.

- Что я вижу?

- Были причины.

- Разве в моем случае не было?

- Да успокойтесь вы! - прикрикнула Бабушка. - Извините, сэр Говард.

- Да, да, вы правы, причины были. Именно две. Одна причина состояла в том, что принцесса была обручена. Я видел этого молодого счастливца. Это был прекрасно сложенный юноша королевских кровей.

- Соперники на то и даны, чтобы их побеждать, - уверенно заявил Толстяк.

- Мне тоже кажется, - начал Колдун, - если честно признаться, если вы позволите мне высказать свою мысль до конца, если мои друзья на этот раз опять бесцеремонно не перебьют, если к тому же вам угодно знать...

- Сколько у тебя этих «если»? - спросил Ворчун без всякой любезности.

- Вот видите, - вздохнул Колдун, - я потерял логическую нить...

- Не переживай, - хлопнул его по спине Толстяк, - когда-нибудь вспомнишь.

- Я заколол бы шпагой соперника! - показал прыть Малыш.

- Какой ты смелый! - передразнила его Солнышко.

- Вы дадите дослушать сэра Говарда?! - повысила голос Бабушка.

Мишки явно побаивались строгой Бабушки и примолкли.

- Какие вы забавные! - посмеялся Говард. - Я говорю это с добрым настроением. И конечно, я знал, что не следует пасовать перед соперником. Была мысль и о шпаге. Но, устранив соперника, я ничего не добился бы. Вторая причина моего поражения или, вернее сказать, - моего покорства судьбе состояла в том, что принцесса была обречена на то, чтобы выйти замуж за представителя королевской династии какой-нибудь другой страны. Это было решение Высшего Совета, с мнением которого никто не мог спорить. То есть, кто-то и мог возразить, но тут же лишился бы головы. Как мне объяснили, отсечению головы подлежала и сама принцесса, если бы нарушила уготованную ей участь.

- Да-а, круто! - вздохнул Малыш.

- Безвыходное положение, - печально заключил Колдун.

- Отсечь голову бедной девочке! - поразилась Бабушка. - Какие они дикари!

- Ух, я бы! - сверкнула глазами Солнышко.

- Ситуация действительно была безвыходная, - признался Говард. - У меня было одно желание - сделаться рабом ее, чтобы служить и видеть иногда. Но, как уже говорил, матросы выловили меня и вернули на корабль. Я возвращался в Англию.

- Могу представить ваше настроение! - проговорил Ворчун.

- Это уж да! - согласился Толстяк.

- Чем дальше продвигается история, тем она печальней, - вздохнула Солнышко.

- Спасибо, друзья мои! - с чувством произнес Говард. - Меня трогает ваше сочувствие. Теперь я вижу, что не ошибся, когда решил исповедаться вам. История и впрямь становилась все печальнее. Меня и сейчас мучают угрызения совести, когда я думаю о лорде Дейли. Он возлагал на меня такие большие надежды. Его сынок оказался большим оболтусом, лорд Дейли был честолюбив и не хотел терять своего влияния в правительственных кругах. Но годы брали свое, он старел. И все его надежды были на меня, которому он устроил бы карьеру, который стал бы его рупором, проводником его воли и его идей. Всем этим мечтаниям лорда не дано было осуществиться. Я был лучшим студентом до поездки в это островное королевство, а по возращении занял последнее место. Учеба у меня совершенно не шла. Я не мог более осваивать науки. Они скользили мимо моего мозга, всегда возбужденного. Сердце мое было занято только принцессой. Я не видел окружающей действительности и совсем измучился.

Несчастный мальчик! - всхлипнула Бабушка.

- Ну, что ты делаешь, Бабушка? Я же просила...

- Извини, Солнышко, но...

- Крепитесь, крепитесь, - пробурчал Ворчун, глаза которого тоже были на мокром месте.

- Лорд Дейли не раз говорил со мной, - продолжал Говард, - пытаясь узнать, что же со мной происходит. Он даже водил меня по врачам. Но все только разводили руками и единственное, что могли сказать, так это - переутомление. Лорд Дейли хотел отправить меня в Италию, чтобы я год отдохнул, и это его желание возбудило во мне сумасшедшую надежду. Я упал на колени перед лордом и стал молить, чтобы он дал мне деньги на дорогу, но не в Италию, а до островного королевства, где я недавно побывал. Лорд Дейли догадался, что со мной происходит и очень возмутился. Он даже представить не мог, что из-за любви можно пожертвовать карьерой и дойти до такого беспомощного, как он выразился, состояния.

Все это время Говард смотрел на пляшущее пламя, иногда подбрасывая дров. Огонь магнетически действовал на него

- Денег, конечно, он не дал, - вздохнул Говард. - И правильно сделал. Для меня эта поездка кончилась бы печально. Думаю, что сейчас меня не было бы уже в живых.

- Что вы такое говорите! - схватилась за сердце Бабушка

- Не смейте так думать! - гневно приказала Солнышко.

- Да если бы это случилось, я бы!.. - потряс лапой Малыш.

- Полегче на поворотах, сэр, - пробубнил Ворчун.

- Не берите все так близко к сердцу, - попросил Говард. - Лорд денег не дал, и я не поехал. А было у меня намерение прийти к отцу принцессы, к королю, и все выложить как на духу. Пусть будет что будет! Я был полон такой решимости. И если бы лорд Дейли дал мне денег, я точно так и поступил бы. Не думаю, что королю мое признание пришлось бы по вкусу. Зачем я ему нужен? А если бы он узнал, что мы с принцессой увидели друг друга, он тут же приказал бы отрубить мне голову, чтоб не было никаких осложнений.

- Как хорошо, что у вас не было денег! - восхитился Толстяк.

- Не знаю, не знаю, - задумчиво произнес Говард. - Я узнал через наше посольство, что принцесса выходит замуж через месяц. Ровно столько осталось мне жить. Не успокаивайте меня! Вы мои друзья! Я это вижу, но не надо меня успокаивать, эти мысли продуманы мною не раз и не два. За этот месяц я должен написать поэму о своей любви. И вот только сейчас, сидя здесь, я сочинил финал поэмы. Триста стихотворных строк я посвящу огню в камине. Это будет великолепно! Огонь напомнил мне мою принцессу. И всякий мой читатель будет смотреть на огонь и видеть принцессу.

- Почти гениально! - воскликнул вдруг Ворчун.

- Почему почти? - удивилась Бабушка.

- Полностью гениально будет тогда, когда сэр Говард напишет стихи, - торжественно произнес Ворчун.

- Он их напишет! - твердо произнес Малыш.

Время было позднее. Говард заметил это и очень смутился.

- Я так вас задержал! Извините...

Он поднялся. Но тут мишки-гамми в один голос стали уговаривать, чтоб он не уходил.

- Мы так поняли, - сказал Толстяк, - что вам понравилось смотреть на огонь в камине.

- Да, да, - закивал Говард, - я даже не знал, что так успокоительно смотреть на огонь. Пламя о многом может рассказать...

- Так оставайтесь у камина, - предложила Бабушка.

- А вы?

- В замке много комнат.

- Они все в вашем распоряжении! - воскликнул Говард и застеснялся. - Правда, они все так запущены...

- Это ничего, - махнул лапой Ворчун.

- Мы быстро наведем порядок, - заявила Солнышко.

- Сэр Говард, - подал голос Малыш.

- Я слушаю тебя, мой маленький друг.

- Позволите ли Вы нам подняться на башню?

- Конечно! О чем разговор? Только не ходите в подвалы.

- У вас есть старинный меч?

- Не только меч. В башне - целый музей оружия.

- Это хорошо, - кивнул Малыш.

- Чем же это хорошо? - заинтересовался Говард.

- Если враги нападут, - сказал серьезно Малыш, - нам будет чем отбиваться. Я буду руководить обороной.

Все засмеялись. Бабушка заторопила:

- Идемте устраиваться на ночь и оставим сэра Говарда в одиночестве.

- Я не усну, - заявила Солнышко.

- Это почему? - спросил толстяк.

- Ты никогда не страдала бессонницей, - заметил Ворчун.

- Как вы можете спокойно спать, - сказала Солнышко, - когда сэру Говарду осталось жить только месяц?

Говард слабо махнул рукой, мол, не обращайте на это внимания.

- Я вот что скажу... - заявил Колдун.

И все понимали, что тирада, которую начал Колдун, может закончиться только утром, когда все попадают с ног от усталости, но положение казалось таким безвыходным, что мишки-гамми готовы были выслушать даже Колдуна.

- В моей книге, которую я забыл дома, о чем знает каждый из вас, потому что от каждого я уже получил не по одному упреку, но не держу ни на кого обиды, поскольку сам виноват... Стоп! Я забыл, с чего я начал.

- Ты начал с книги, о которой я уже слышать не могу, - сурово проговорил Малыш.

- О да! - обрадовался Колдун, не обратив внимания на жесткий взгляд Малыша. - В той книге - я буду изумительно краток - есть рецепт излечения от любви. Я постараюсь во сне вспомнить его. Недаром говорят - утро вечера мудренее, утром я скажу, как спасти сэра Говарда.

- Не надо меня спасать, - даже вскочил Говард. - Вы, друзья мои, так ничего и не поняли. Я самый счастливый человек. Неужели вы думаете, что я был бы более счастлив, если бы стал известным политиком и стал по телевидению говорить прописные истины или более того - обманывать народ, чем только и занимаются политики? Неужели есть что-то, что выше и прекраснее любви?

- Хорошо, сэр, - примирительно сказала Бабушка. - Оставайтесь и отдыхайте.

- Мы вас уважаем, сэр, - поклонился с серьезным видом Малыш.

- До утра, сэр! - мило попрощалась Солнышко.

- Помните, сэр, - прижал лапу к груди Ворчун, - мы ваши друзья.

- Это правда! - поднял лапу Колдун и хотел еще что-то сказать, но Ворчун потащил его за собой.

- Сэр, - начал Толстяк и уже приготовил кучу слов, которые считал очень светскими и уместными в этот поздний час, но такая сладкая зевота напала на него, что он потянулся, аж кости хрустнули, и так явственно увидел мягкое ложе, что сердце томно заныло, он представил себя на перине с небольшим куском чего-нибудь сладкого в лапе и ничего не мог сказать, кроме:

- О сэр!

Мишки-гамми удалились, а Говард остался один и продолжал сидеть перед камином. Он предался мечтам.

А мишки тем временем выбрали две комнаты, быстренько навели порядок, и в одной должны были расположиться Толстяк, Ворчун, Колдун, в другой - Бабушка, Солнышко и Малыш.

Последний долго мучился над вопросом, с кем ему будет лучше, и предпочел Бабушку, с которой всегда спокойно. Она не забудет подоткнуть одеяло и поправить подушку.

Когда уже собрались идти спать, Малыш мечтательно сказал:

- Завтра поднимусь на башню!

Он это сказал просто так, в предчувствии приятного восхождения, но Колдун вдруг вскочил с таким видом, будто хотел поймать убегающую мысль.

- Минуточку! - поднял он лапу.

Все уставились на него, но Колдун будто превратился в статую.

- Эй! - позвал Ворчун.

- Вы верите в инстинкт? - вдруг спросил Колдун.

- При чем тут инстинкт? - спросил Ворчун.

- А при том.

И снова Колдун застыл в немоте. По глазам видно было, что мысли в его голове бегают, как белки в колесе.

- Я верю! - рявкнул ему в ухо Ворчун.

Колдун от неожиданности даже подскочил на месте.

- Во что? - спросил он испуганно.

- В инстинкт.

- Ага, спасибо, - обрадовался Колдун, - я вспомнил, о чем хотел спросить. У вас бывает так, что в голове еще нет ничего, а словно уже есть.

Мишки потупили головы и прислушались: есть у них там уже что-то или ничего нет?

- Я неточно выразился, - заявил Колдун.

- Да ну тебя! - рассердился Малыш.

- Идемте спать, - простонал Толстяк, уже засыпая.

- Это очень важно!

- Что важно? - спросила Бабушка.

- То, что я хочу сказать, - пояснил Колдун.

- Завтра скажешь, - согласился с тем, что это важно, Толстяк. - Я тебе даю два часа.

- Это касается сэра Говарда.

- Сэра? - в один голос спросили мишки-гамми.

- Его дальнейшей судьбы.

- Чего же ты молчишь?

- Я не молчу.

- Что же ты делаешь?

- Я пытаюсь сказать, а вы не даете мне это сделать. Если медведь не может высказать свою мысль, то можно подумать, что у него этой мысли нет.

- Говори же!

- Но у меня на самом деле этой мысли пока нет.

- Вот и скажешь, когда будет, - махнул лапой Толстяк.

- Когда будет, будет поздно. У меня нет самой мысли, но есть предчувствие. Мне подсказывает инстинкт.

- И что же он подсказывает, твой инстинкт? - спросила Солнышко.

- Что не надо подниматься на башню, а нужно спуститься в подвалы, - сказал Колдун.

- Почему ты так решил? - спросил Ворчун.

- Вы запомнили слова сэра Говарда?

- Я запомнила каждое его слово! - заявила смело Солнышко.

- Я тем более, - сказал Малыш.

- Как это ты «тем более»? - насупилась Солнышко. - Получается, что я меньше запомнила, чем ты.

- Это именно так.

- Как ты можешь доказать?

- Тут не требуется доказательств!

- Отлично, дети! - воскликнул Колдун. - Это прекрасно, что вы все помните! Это великолепно! Тогда скажите Ворчуну, что сказал...

- Стоп, стоп! - возмутился Ворчун. - Почему только мне?

- Потому что ты больше всех сомневаешься, но если уж тебе так угодно, то пусть Солнышко и Малыш вспомнят, что сказал сэр Говард, когда Малыш попросил позволения, что с его стороны было очень учтиво и говорит о хорошем воспитании, к чему немало труда приложил я... Простите!

- Что такое? - недовольно спросил Ворчун.

- Я потерял нить...

- Ты спрашивал, что сказал сэр Говард, когда я спросил вежливо, можно ли подняться на башню, - напомнил Малыш. - Так я тебе сообщаю, что он сказал, что там много оружия.

- Нет и нет, - вступила в разговор Солнышко. - Он сперва сказал, что можно, после этого Малыш спросил об оружии и...

- До этого что он сказал? - выпытывал Колдун.

- Ничего, - пожал плечами Малыш.

- Вот и вся ваша память! Он эти слова сказал очень тихо, и кто-то мог не услышать, а они имеют для нас первостепенное значение, потому что причинно-следственные связи состояния и образа жизни уважаемого нами сэра Говарда могут скрываться именно за ними, и я почувствовал в эти минуты, то есть сработало мое наитие, которое свойственно только тонким натурам, обладающим культурой мышления...

- Что он сказал? - взъярился Колдун.

- Он сказал - не ходите.

Колдун торжествующе оглядел своих друзей.

- Куда не ходите? - спросил Толстяк, у которого затряслась щека от нервного тика: бедный Толстяк подумал, что нельзя идти спать, а у него в этот миг не было никакого другого желания, кроме разве небольшого лакомства.

- Он разрешил... я надеюсь, вы догадываетесь, что я говорю о сэре Говарде... так вот... он разрешил подняться на башню и добавил тихо: «Только не ходите в подвалы».

- Я действительно слышала эти слова, - подтвердила Бабушка.

- Они имели место, - чинно произнес Ворчун.

- Как я их мог запомнить, - стал оправдываться Малыш, - когда шел разговор об оружии? Это понятно каждому, кто считает себя в душе воином.

- Я тоже запомнила бы, - сообщила со своей стороны Солнышко, - но я стояла рядом с Толстяком, который в это время как раз зевнул, как крокодил.

Толстяк изумленно оглядел себя.

- Я похож на крокодила?

- Не понимай сравнения буквально, - попросил Колдун и хотел было распространиться по поводу такого литературного приема, как сравнение, но не стал испытывать терпения друзей, особенно Толстяка. - Почему так сказал сэр Говард? Что кроется за этими словами? Нет ли там чего-то такого, чего опасается сэр Говард? Вас не задевают такие вопросы?

- Почему он сказал так? - задумался и Ворчун.

- Ты-то можешь объяснить? - пристал к колдуну Малыш.

- Я с самого начала говорил, что у меня еще нет конкретной мысли, - объяснил Колдун, - но есть наитие, то есть инстинкт подсказывает, что именно там, в подвалах зарыта собака.

- Какая собака?! - очнулся задремавший было стоя Толстяк. - Ах да! Извините...

- Но что ты предполагаешь? - спросила Бабушка.

- У меня есть одна гипотеза, - задумчиво произнес Колдун. - Но только гипотеза. И не надо к ней относиться критически. Эти мои слова особенно касаются Ворчуна, который обладает большим, чем нужно, скепсисом, а что такое скепсис, я думаю нет нужды пояснять, а если в этом нужда все-таки есть, то займемся завтра...

- Говори свою гипотезу, - посоветовал Ворчун, косо поглядев на Колдуна. - Умник ты наш!

- Я не выставляю себя самым умным, но одно отличие от вас у меня есть: я читал мудрейшую книгу, а вы ее не читали.

- Какой толк в том, что ты читал? - развел лапами Малыш. - Ты все равно ничего не помнишь.

Колдун дотронулся до своей головы.

- Но книга в моей голове. И очень может быть, что я вспомню. У меня возникло чувство, что я вспомню.

- Вы опять отвлеклись, - подосадовала Бабушка.

- Я предполагаю, - начал важно Колдун, - что в подвалах есть что-то такое, чего сэр Говард не хотел бы нам показывать. Что это может быть?

- Может, он просто боится, что мы там заблудимся? - предположила Солнышко.

- Чтоб мы заблудились! - хохотнул Малыш. - Да нет такой ситуации, из которой мы не нашли бы выхода.

- Но сэр Говард об этом не знает, - сказала Солнышко. - Он же сказал, что не смотрит телевизор.

- Ты, наконец, закончишь свою мысль? - строго спросил Ворчун, уставясь на Колдуна.

- Начнем логическую раскладку, - предложил Колдун. - Сэр Говард рассказывал о том, как попросил у лорда Дейли денег. Зачем? Чтоб уехать в островное королевство? Он готов быть рабом, ему главное - видеть свою принцессу.

- Я б эту принцессу! - сверкнул глазами Малыш.

- Как я понимаю сэра Говарда! - вздохнула Солнышко.

- Как вы все понимаете, - продолжал рассуждать Колдун, - сэр Говард тотчас уехал бы из замка, если бы у него были деньги.

- Это само собой разумеется, - повел головой Толстяк. - При чем тут логическое мышление?

- А при том, - многозначительно посмотрел Колдун, - что он мог бы и без денег уехать.

- Это как? - спросил Малыш.

- Очень просто. Он мог наняться матросом и высадиться на островах. Молодой здоровый человек...

- Значит что? - усиленно думал Ворчун.

- Уясним поначалу одно, - попросил Колдун, - а именно то, что сэр Говард мог бы найти какой-нибудь способ уехать из Англии и без денег.

- Сомневаюсь, - хмуро покачал головой Ворчун.

- В конце концов он мог продать замок, - сказал Колдун.

- Кто в наше время покупает замки? - усмехнулся Толстяк.

- К тому же в такой глуши, - поддержала Бабушка.

- Но вы допускаете мысль, что не только деньги останавливают сэра Говарда? Вы посмотрите, какой он печальный. И почему он решил умереть через месяц? Откуда он это знает?

- Ну, откуда? - спросил Ворчун.

- А потому, что лорд Дейли - колдун.

- Вот так вывод! - засмеялся Ворчун.

- Ты загнул, - отмахнулся Толстяк.

Бабушка недоверчиво покачала головой, Солнышко просто засмеялась, а Малыш сказал:

- С тех пор, как с тобой нет твоей книги, ты подозреваешь, что вокруг тебя одни колдуны.

- Вы послушайте меня! - повысил голос Колдун. - Лорд Дейли мог насильно отправить сэра Говарда на лечение. Вместо этого он легко отступился. Если он строил планы, если его проходной пешкой был сэр Говард, если он столько сил и средств уже потратил на него, неужели так просто отступился бы?

Мишки задумались, и логический вывод получался один:

- Нет!

- Вот видите, - удовлетворенно произнес Колдун. - Значит, лорд Дейли что-то задумал.

- Что же? Что? - не терпелось узнать Малышу.

- И в самом деле, - развел лапами Ворчун.

- В твоих словах что-то есть, - заметил Толстяк, и даже его осоловевшие от сна глаза несколько оживились.

- Это он, лорд Дейли, отправил сэра Говарда в наследственный замок. Но почему именно сюда?

- Да, почему? - нервничал Малыш.

- И как видите, оставил без охраны. Даже ни одного слуги. И так поступает друг отца сэра Говарда! Бросил на произвол судьбы человека, на которого так много возлагал надежды, который виноват только в том, что влюбился. Да что, так уж глуп лорд Дейли? Или сам не был молодым?

- Ой, лопнет мое терпение! - простонала участливая Бабушка.

- Ты можешь не тянуть? - нахмурился Малыш.

- Не тяни жилы, - попросил Ворчун.

- Вы согласны со мной?

- Согласны, - ответили мишки-гамми в голос.

- Вот в том-то и дело, то есть дело в том, что лорд Дейли имеет прямое касательство к тому, что сэр Говард оказался в замке в полной изоляции. Но можно ли со спокойной душой оставить неопытного молодого человека без слуг? За ним же нужен глаз да глаз. Тем более, что лорд Дейли не поставил задачей уморить сына своего друга. Для этого не было оснований. Нет, лорд Дейли желает одного, чтобы сэр Говард стал прежним, активным, умным, способным. А для этого, естественно, надо его вылечить от любви.

- Но это жестоко! - воскликнула Солнышко.

- А как же понять сэра Говарда, когда он говорит, что умрет через месяц? - усомнился Толстяк.

- Разве этого хочет лорд Дейли? - спросила Бабушка.

- Конечно, нет! - ответил Малыш. - Мне все ясно, только одного не пойму, как лорд Дейли вылечит сэра Говарда от этой дурацкой болезни? Никогда в жизни не посмотрю ни на одну девчонку! Я не хочу быть таким унылым, как сэр Говард и так страдать из-за какой-то воображули.

- О-е-е! - передразнила Малыша Солнышко. - Какой он рыцарь, наш Малыш! Сам ты воображуля!

- Тихо! - прикрикнул Ворчун.

- А то отправим спать, - пригрозил Толстяк, который так разволновался от разговора, что забыл о мягкой лежанке и кусочке чего-нибудь лакомого.

- Продолжай логически мыслить, Колдун, - попросил Ворчун.

- Согласимся с тем, что сэр Говард оказался в пустом замке по воле лорда Дейли. Но он не один в этом замке.

- Не поняла! - распахнула глаза Солнышко.

- Как не один? - удивился Ворчун.

- Ты перегнул палку, - заметил Толстяк, - если бы в замке еще кто-то был, сэр Говард не стал бы скрывать этого. На него это непохоже.

- Ему неудобно о них говорить, - сказал Колдун.

- О ком это, о них? - в упор уставился Малыш.

- Вы уже могли бы догадаться, о ком я веду речь.

- Не умничай, Колдун, скажи прямо, - попросила Солнышко.

- Это из-за них сэр Говард попросил нас не ходить в подвалы, - сказал Колдун. - Вы догадались, о ком я? Тогда еще подброшу подсказку - без них не бывает старинных замков.

- Неужели привидения? - расширил глаза Малыш.

- Что за чушь! - проворчал Ворчун.

- Ты еще расскажи нам детские сказки, - посмеялась Солнышко.

- Надеюсь, ты шутишь? - полюбопытствовал Толстяк.

- Ничуть не бывало! - твердо заявил Колдун. - Лорд Дейли доверил судьбу сэра Говарда привидениям замка. А кто они такие - эти привидения, и что из себя представляют?

- Я чувствую, ты подробно будешь объяснять, - сказал протестующе Толстяк. - Уволь. Я спорю с тобой, что никаких привидений нет.

- Давай спорить, - протянул лапу Колдун. - На что?

- Ни на что. Просто так. Ради истины.

- Всегда спорят на что-то.

- Хорошо, Колдун. Если я проиграю, то отказываюсь от обеда.

- О-о! - воскликнули мишки и с изумлением посмотрели на Толстяка.

- Вот это да! - восхитился Малыш. - Ты просто герой, Толстяк.

- А если я проиграю, - сказал запальчиво Колдун, - то молчу три дня.

- О-о! - опять удивились мишки.

- Ты тоже герой, Колдун, - заявила Солнышко.

Колдун и Толстяк ударили по лапам.

- Завтра идем в подвалы, - сказал Толстяк. - А теперь спать, спать, спать... И видеть приятные сны. Никаких привидений нет.

- Почему завтра? - спросил Ворчун.

- Да, до завтра очень далеко, - заявил Малыш. - Я хочу убедиться сегодня в том, что сэра Говарда оставили на попечение привидений. Я все понимаю, но хоть отрубите мне голову, не могу догадаться, почему лорд Дейли сделал это.

- Чего тут не понять, - усмехнулась Солнышко. - Тут все яснее ясного, и только мальчишки могут не понимать.

- Осторожнее насчет мальчишек, - предупредил Малыш. - Если у тебя в их адрес есть обидные слова, то придержи их при себе.

- Не ссорьтесь, дети, - успокоил Колдун. - Лорд Дейли хочет запугать сэра Говарда и тем излечить от любви. Я не помню точно, как было в моей книге, но кажется, что этот метод лечения называется - страхотерапия. Но я другое хочу сказать. Мы не должны откладывать наше путешествие в подвалы. Во-первых, я не усну, не доказав нашему Толстяку, что привидения есть. Во-вторых, мы не знаем, что они могут сделать с сэром Говардом теперь, когда услышали наш разговор. А я не сомневаюсь, что они подслушивают нас.

Мишки подозрительно посмотрели по сторонам.

- Так что идти нужно немедленно, - заключил Колдун.

После коротких препирательств мишки- гамми решили спуститься в подвалы именно в этот вечер, пожертвовав своим сном. И были правы - беспокойно спится, когда остались недоделанные дела.

Прихватив горящую свечу, мишки спустились по широкой лестнице и попали в просторное помещение, которое когда-то служило кладовой. С потолка свисали огромные крючья, на которые когда-то подвешивали туши кабанов или окорока. На полках теперь было пусто, а когда-то, должно быть, теснились разные вкусные заготовки от соленых грибов до вяленых рябчиков. Стояли пустыми и закрома, когда-то полные зерна и круп.

В кладовой не сохранилось даже крошки, поэтому тут не водились мыши, одни пауки плели по углам паутинные сети.

Единственное, что оказалось полезным, так это свечи, которые Малыш обнаружил в деревянном ящике.

- Наберите их как можно больше, - посоветовал Колдун, - мы в начале пути.

Мишки последовали его совету.

Они пошли дальше и попали в винные погреба. Все стены мерцали от донышек бутылок, они лежали друг на друге, как поленья в поленнице, и их было так много, что даже Колдун не сосчитал бы, а он умел считать больше чем до тысячи. Однако винные запасы не интересовали мишек-гамми, и они пошли дальше. В других помещениях тоже когда-то хранились предметы, которые надо было иметь про запас. Это касалось, видимо, и разных кож для пошива обуви, и мануфактуры для шитья одежды.

Но привидений нигде не было.

В дальней стене подвала мишки-гамми обнаружили железную дверь, которая не сразу бросилась в глаза, потому что сливалась с черным камнем стен. Ворчун попробовал ее открыть, но ему это не удалось. Искать ключи было бессмысленно. Не бежать же за ними к сэру Говарду! Он вообще запретил ходить сюда.

Колдун долго думал и вдруг стал обшаривать стены. Вскоре он обнаружил небольшую щель, просунул туда конец свечи и надавил. Дверь бесшумно открылась.

Мишки столпились в проеме двери, изумленно глядя перед собой. Железная лестница вела вниз. Там внизу сгустилась такая темнота, что, казалось, никаким светом не пробить. И несло сырым могильным холодом, поднимающим в душе чувство страха.

Солнышко готова была убежать, чтоб только не видеть этой бездны. Толстяк в эти минуты подумал, что гораздо лучше отказаться от обеда, чем ступить в преисподнюю. Ворчун сосредоточенно уставился в темень, словно ожидал, что оттуда вот-вот выскочит какое-нибудь безобразное чудовище. Бабушка прижала лапы к морде и шептала какие-то заклинания. Малыш тоже оробел, но чтоб никто не догадался, что он немножко струсил, усиленно сопел.

Спокойным оставался один Колдун.

- Вот оно, подземелье, - сказал он. - Тут они и прячутся днем, эти привидения. Скоро им выходить.

После этих слов Колдун протянул горящую свечу мишкам.

- Зажигайте свои, - сказал он.

Все послушно исполнили его приказ. Когда загорелось сразу много свечей, то стало не так уж страшно. Хотя свет проникал вниз всего метра на два, а дальше плотной пеленой висела тьма.

- Ну, что, мишки-гамми, - обратился Колдун к друзьям. - Когда мы пасовали перед опасностью?

- Никогда! - страстно воскликнул Малыш.

- Боимся ли мы неизвестности?

- Я не сказал бы, что очень, - почесал затылок Толстяк.

- Боимся ли мы собственной гибели?

- Этого не будет - заявил Ворчун.

- Может, кто-то не хочет идти в подземелье?

- Мы всегда были вместе, - напомнила Бабушка.

- Ради чего мы идем на риск?

- Ради благородного сэра Говарда, - сказала Солнышко.

- Я должен был задать эти вопросы, - заключил Колдун, - чтобы еще раз увериться, что среди нас нет трусов и что все мы осознаем важность своего поступка. Вперед, друзья!

С этими словами Колдун ступил на лестницу и стал спускаться. Железные ступени были скользкими от вечной сырости. Пламя свечей отодвигало темноту, словно некая стена отступала назад. Малыш вполголоса отсчитал двадцать ступеней. Отважные путешественники оказались в длинном коридоре, сводчатые потолки были невысоки. По канаве посреди пола протекала вода.

- Если вода течет, - решил Колдун, - то куда-то она вытекает. Будем идти в этом направлении.

Мишки-гамми двинулись по коридору. Они увидели по сторонам ниши, забранные решеткой. На полу некоторых ниш белели кости бывших узников. Эти ниши служили когда-то камерами для заключенных. Цепи, которыми хозяева замка в давние времена приковывали своих врагов, свисали со стен.

Коридор вывел в просторное помещение. Когда-то тут чадили смоляные факелы, вставленные в специальные гнезда. При их зыбком свете палачи делали свое свирепое дело. Это помещение было камерой пыток.

Дух захватывало и холодно становилось между лопатками, когда глаза останавливались на каком-нибудь орудии пыток. Острые крюки на свисающих с потолка цепях казались детскими игрушками по сравнению с жаровней, на которой лежали разные шипы, зубастые и фигурные, которые раскаляли прежде, чем пустить в дело. Две доски с длинными острыми гвоздями сдвигались друг к другу с помощью рычагов, а между ними должна была находиться жертва. Были тут и тиски, в которых зажимались головы несчастных, были приспособления для поднятия на дыбу и четвертования.

- И кто же изобретатель всего этого? - подивилась Бабушка. - Это же надо придумать!

- Думаю, что он ненавидел человечество, - заключил Ворчун.

- А может, был самым большим шутником, - заключил Толстяк.

- Ничего себе шутник! - воскликнул Малыш.

- Шутки людей трудно понять, - сказал Колдун. - То есть, я хотел заметить, что люди иногда шутят довольно оригинально. Сосед поджег дом соседа, чтобы посмотреть, как тот выскочит в одном нижнем белье. На суде он сказал, что у него было хорошее настроение и он пошутил, чтобы развеселить своих гостей.

- Какой милый сосед! - насмешливо воскликнула Солнышко.

- Мы долго будем любоваться этой гадостью? - спросил Ворчун, показав лапой на орудия пытки.

- А кто любуется? - удивилась Бабушка.

- Тогда идем дальше, сказал Ворчун.

- Куда мы идем? - вдруг задался вопросом Малыш.

- Мы идем... - хотел объяснить Ворчун и не сумел.

- Ну, как? - подал голос Толстяк. - Мы ищем привидения.

- А разве они не обладают способностью делаться невидимками? - спросил Малыш. - Может, они сидят сейчас на этих крючьях и смеются над нами?

- Это вполне может быть, - согласился Ворчун.

- Тогда как мы их обнаружим? - спросила Солнышко.

- Напрасно мы все затеяли, - пробурчал Колдун.

- Лучше спали бы, немного перекусив, - высказал свое мнение Толстяк.

- А как же сэр Говард? - озадачила всех Солнышко. - Мы спали бы, а привидения могли бы погубить сэра Говарда.

- Замечание, конечно, резонное, - согласился Ворчун.

- Я готов идти дальше, - сказал Толстяк, - но должен знать, что мое героическое хождение не будет напрасным. Кто мне даст гарантию, что мы найдем привидения?

- Тут надо логически все осмыслить, - сказал Колдун. - Привидения по ночам прячутся в каком-нибудь укромном месте. Что может быть укромнее этого подземелья?

- А кто сказал, что они прячутся тут? - спросил Малыш.

- Если не тут, то в другом месте, - ответил Колдун. - Но прежде, чем искать их в другом месте, мы должны убедиться, что их нет тут. Прав я или нет?

- Ты очень даже прав, - заключил Толстяк. - Но меня по-прежнему интересует вопрос - как мы их увидим?

- Как, по-твоему, - поинтересовался Колдун, - стали бы они прятаться в таком месте?

Колдун провел лапой, показывая на пыточную.

- Мало приятного находиться тут, - решил Ворчун.

- Поэтому опять же надо, - бодро начал Колдун, - доверять нашему инстинкту. Я чувствую колебания в наших рядах. Поэтому должен спросить вас, чем вы заняты?

- Спасением сэра Говарда, - уверенно и раньше всех ответила Солнышко.

- Поисками врагов, - заявил воинственно Малыш, - и их поражением.

- Я хочу справедливости, - выдал свое кредо Ворчун.

- Я солидарен с моим другом Ворчуном, - сказал Толстяк. - Ради справедливости я готов трижды обежать землю, залезть на самую высокую гору и спуститься в самую глубокую пропасть.

- Какие могут быть разговоры? - рассудила Бабушка. - Не сворачивать же с полдороги, если мы куда-то пошли. Больше всего не люблю, когда кто-то не доходит до цели.

- Бабушка права, - добавила Солнышко.

- Я удовлетворен ответами, - кивнул Колдун, - но вижу и чувствую, что нам не хватает лозунга.

- Какого еще лозунга? - тут же отреагировал консервативный Ворчун.

- Нашим лозунгом будет, - как ни в чем не бывало продолжал Колдун, - «Без страха и сомнения».

Тут начался спор, словно на кучу хвороста бросили горящую спичку. Если «без страха» было принято единогласно, с одним возражением Ворчуна, который считал, что нечего говорить о том, что в крови каждого настоящего мишки-гамми, то вторая часть лозунга вызвала большие сомнения. Почему-то особенно разгорячился Толстяк.

- Как это без сомнений? - вопрошал он. - Да знаете ли вы, коллеги, что сомнение является движущей силой познания? Если бы ученые не сомневались в правдивости утверждений своих предшественников, то наука не двинулась бы ни на шаг вперед и сегодня мы продолжали бы долбить, что Солнце вертится вокруг Земли.

Причиной столь высокопарной тирады Толстяка было более скромное обстоятельство, а оно заключалось в том, что он никогда не мог решить, что лучше - покушать или поспать? Он иногда так глубоко задумывался над этим, что терял и сон, и аппетит. Мог бы стать неврастеником или значительно похудеть, если бы не обладал от природы отходчивым характером. Но обладая отходчивым характером, Толстяк очень скоро, спустя минут пять, опять чувствовал прекрасный аппетит и желание вздремнуть.

- Пусть нашим лозунгом будет - «Без страха!»

- Что это за лозунг? - засмеялся Малыш. - Куцый какой-то.

- А не лучше ли - «Без страха и упрека!» - предложила Солнышко.

- Почему «без упрека»? - поинтересовался Ворчун.

- А потому, что мы никогда не должны упрекать друг друга, если у кого-то случится ошибка.

Последние слова очень понравились, потому что каждый мог ошибиться, и когда это случалось, то на него набрасывались все. Особенно такой лозунг устраивал Колдуна, который тайно уже подумывал, что никакие, даже самые злые привидения не будут хорониться в таком сыром и темном подземелье. Так что вполне может быть, что он зря повел на испытания своих сотоварищей.

Но нельзя было отступать. Тем более куда-то же текла вода по канаве на каменном полу. И если мишки-гамми не обнаружат привидения, то что-то обязательно обнаружат. Если идти вперед, то само собой разумеется, что можно увидеть что-то новое, а если возвращаться назад, то увидишь только уже виденное!

- «Без страха и упрека!» - воскликнул, шагнув вперед, Колдун и важным мановением лапы позвал за собой остальных.

Долго шли по коридору, который тянулся не прямо, а заворачивал влево, поэтому не было видно ни конца, ни начала.

И вдруг Колдун уткнулся в стену. Дальше хода не было.

- Вот и пришли? - усмехнулся Ворчун.

- Неужели тупик? - не поверил Малыш.

- Похоже на то, - заключил Толстяк.

- Что ж теперь, идти назад? - опечалилась Солнышко.

- Постойте! - воскликнула Бабушка. - И будьте осторожны.

- Чего мы должны опасаться? - не понял Толстяк.

- Поймешь, когда свалишься в яму, - проворчала Бабушка, старательно глядя под ноги.

- В какую еще яму? - недоумевал Толстяк. - Откуда здесь быть яме?

- Бабушка права! - закричала Солнышко. - Вода же куда-то утекает.

Все притихли. И в сам деле - в наступившей тишине друзья услышали журчанье воды где-то внизу.

Вода не падала отвесно, а именно журчала, стекая.

Ворчун обнаружил в темном углу отверстие, которое достигало в диаметре четырех футов или чуть более того, то есть довольно узкую горловину. Ворчун взял кусок кирпича и бросил в это отверстие. Отважные путешественники услышали звуки, которые кое-что прояснили.

- Винтовая лестница, - предположил Колдун, когда падение кирпича закончилось. - Вы слышали удары о ступеньки.

- Это несомненно, - согласился Толстяк, - но вы заметили, что мы так и не услышали удара об пол. То есть этот колодец может быть бездонным.

- Нет ничего бездонного! - заявил Малыш.

- Тогда эта дыра ведет в преисподнюю, - сказал Толстяк. - А мне туда - представьте себе! - совершенно не хочется. Я пас.

- Что означает твой пас? - спросил Ворчун.

- Это означает то, что я не полезу в дыру, которая ведет неизвестно куда.

- Интересно! - мотнул головой Ворчун. - Вы слышали?

- А как же наш лозунг? - спросил Малыш. - «Без страха и упрека!»

- Я не нарушаю лозунг. С таким же успехом под этим лозунгом мы можем пойти назад. В нем не оговорено направление движения.

- Вот что мы упустили! - схватился за голову Колдун. - Какой это лозунг, если в нем не сказано, куда мы идем без страха и упрека? Я предлагаю голосовать за добавочное слово «вперед». Тогда получится - «Вперед, без страха и упрека!»

- Вот это здорово! - оценил Малыш.

- Кто за мое предложение?

- Прежде надо выбрать счетную комиссию, а то можно фальсифицировать результаты голосования, - предложил Толстяк. - Я уверен, что у меня будут сторонники.

- Хорошо, - согласился, немного подумав, Колдун. - Предлагаю состав счетной комиссии из одного человека.

- Жалко, что у нас нет электронной системы подсчета голосов, - сказал Малыш. - Но в целом я согласен. Предлагаю кандидатуру Бабушки, она самая правильная из всех бабушек.

- Возражений нет? - спросил Колдун. - Прошу голосовать.

За кандидатуру Бабушки проголосовали все, при этом вели себя так солидно и так серьезно, словно находились в палате лордов.

Когда началось голосование за само слово «вперед», то возникло замешательство, потому что Толстяк выразил сомнение, что спуск в яму можно назвать движением вперед. Но ему объяснили, что любое движение, происходит оно по горизонтали или вертикали, можно определять только двумя понятиями - вперед или назад.

Толстяк остался при своем мнении, но даже при таком упорстве не обрел сторонников и один оказался воздержавшимся, остальные проголосовали «за». Это была третья победа Колдуна с начала шествия по подвалам замка. Он подумал, что трудно вести за собой мишек-гамми. Для этого надо обладать твердым характером и недюжинным умом, и благо, что у него есть то и другое в большом избытке.

Но тому, кто ведет за собой, надо идти впереди, не уподобляясь многим полководцам, которые посылают войска атаковать противника, а сами стоят на каком-нибудь отдаленном холме и смотрят в подзорную трубу, как подчиненные проливают кровь.

Колдун в данный момент чувствовал себя немножко полководцем, но только нового типа - бесстрашным.

Освещая себе дорогу пламенем свечи, Колдун стал спускаться по винтовой лестнице, ступени которой были выдолблены в скале. Они были такими скользкими, что можно было в любую секунду сорваться вниз. Не зная, сколько ступеней до дна, достаточно ли их для того, чтобы переломать все свои кости, Колдун остановился в задумчивости, пока еще можно было одной лапой держаться за край отверстия.

В этом не самом удобном положении голова Колдуна соображала более резво, и вскоре он пришел к мысли, что стоит чем- то подстраховаться. Но чем?

Он вспомнил пыточную и длинную цепь, которая лежала на полу, сложенная в бухту.

- Ворчун и Малыш! - позвал Колдун.

- Мы тут, - известили Ворчун и Малыш.

А Толстяк начал шептать Бабушке и Солнышку:

- На сто процентов уверен, что Колдун струсил, как только ступил на лестницу, ведущую неизвестно куда, поэтому надо выручить его как-то из неловкого положения. Я предлагаю переголосовать и слово «вперед» заменить словом «назад», чтобы наш лозунг звучал оптимистически - «Назад, без страха и упрека!». Это будет самый оригинальный лозунг в мире.

- Не мешай! - отмахнулась Солнышко и прислушалась к тому, что говорил Колдун.

А тот просил Ворчуна и Малыша сбегать в пыточную, что займет немного времени, и притащить цепь, конец которой можно будет спустить в колодец, укрепив наверху второй.

Через несколько минут все было сделано, цепь зацепили за выступ в стене и спустили вниз. Теперь можно было смело спускаться, держась за звенья цепи, как за поручни.

Колодец оказался довольно глубоким, и спуск занял ровно столько времени, сколько понадобилось бы, чтобы сойти по лестнице с пятого этажа.

Внизу площадка оказалось настолько узкой, что нельзя было всем уместиться. Колдун разглядел среди темных каменных стен узкий проход и первый протиснулся в него. За ним последовали остальные.

Узкая щель протянулась на двадцать шагов, мишки-гамми оказались в гроте, с потолка которого свисали огромные ледяные сосульки, а прямо от ног начиналось озеро неподвижной и очень темной воды.

Мишки-гамми устроились на узком выступе.

- Как же быть дальше? - спросила Солнышко.

- Не очень мне все это нравится, - решил Ворчун.

- Думаешь, я в восторге? - возник тут же Толстяк, надеясь, что теперь-то уж у него прибавится сторонников.

- Не самое лучшее место в мире, - заключила Бабушка.

- Не хотел бы я искупаться в этом озере, - весь передернулся, как от холода, Малыш.

- Что ты скажешь, Колдун? - спросил Толстяк.

Колдун понимал, что наступил сложный момент, идти фактически было некуда. Купаться в ледяной воде ему самому не хотелось. Тем более, если нет никакого смысла в этом малоприятном занятии.

Что оставалось делать?

Получалось, что пришли к новому тупику. Если бы хоть какая-то возможность была двигаться вперед, то имело бы смысл действовать. Смутно темнели стены грота. Хоть сколько раз ты переплывай это озеро, толку никакого, потому что, кроме этой щели, через которую пришли мишки-гамми, никакого другого прохода не было! Под ногами журчал ручей. Он падал с высоты одного фута в озеро.

- Мне интересно, - произнес задумчиво Колдун, - этот ручей течет постоянно?

- Видимо, так, - предположил Ворчун.

- От него пополняется озеро.

- Что ты хочешь этим сказать, Колдун? - спросил Толстяк, который готовился выступить с программной речью.

- Я хочу сказать то, что вода прибывает в озере, - заявил Колдун. - еле заметно, но прибывает. Что это может означать?

- И что? - полемически спросил Толстяк. - Ровным счетом ничего. Ручей бежит в озеро. Вот и все.

- Но если у озера нет стока, то есть вода из него не вытекает, то вода давно поднялась бы до потолка.

- Да, Колдун, ты прав, - подхватил Малыш. - Но что ты хочешь сказать?

- Нам нужно постоять и подождать, - сказал Колдун. - Здесь есть какая-то тайна. Давайте посмотрим, насколько поднимется вода.

- Что это нам даст? - не согласился Толстяк. - Мы можем со спокойной совестью идти назад. Очень жалко, что мы в наш лозунг внесли слово «упрек». Я, к сожалению, не могу упрекнуть Колдуна, но ради правды, которую ставлю превыше всего, его предположения о привидениях оказались детским вымыслом.

И только он успел это сказать, как раздался глухой рев. Посреди озера возникла воронка, уровень воды заметно стал снижаться. Отважные путешественники увидели возникающую из-под воды дверь.

Само ложе подводного озера было конусообразным. И в пяти футах от той площадки, на которой стояли мишки-гамми, находилась дверь, неизвестно куда ведущая. К ней спускалась лесенка.

Видимо, в этом гроте находилось устройство, которое при определенном уровне озера срабатывало.

- Вы поняли? - спросил Колдун.

- Нет, мы ничего не поняли, - честно признался Ворчун.

- Это очень просто!

- Когда ты стал таким умным!? - проворчал Толстяк, чувствуя, что его мечты о приятном отдыхе улетучиваются.

- Поставьте линейку на карандаш, который должен быть на середине. Что получится?

- Крохотные качели, - тут же догадался Малыш.

- На концы линейки поставьте стаканы с водой, - продолжал Колдун. - Теперь через соломинку отсосите воду из одного стакана. Что получится?

- Этот конец линейки поднимется, - уверенно предположил Малыш.

- Вот по такому принципу срабатывает и этот механизм, - заключил Колдун. - Ручеек поднимает уровень подземного озера, открывается клапан - и вода уходит, открывая дверь.

Мишки-гамми были поражены, когда увидели, как дверь открылась сама, сработал механизм.

- Вперед! - крикнул Колдун и первый стал спускаться по узкой лесенке.

- Не слишком ли мы рискуем? - подал голос Толстяк.

Но Ворчун пихнул его в бок.

- Если не идешь сам, то уступи дорогу.

- И в самом деле! - пихнул с другой стороны Малыш.

Толстяк вынужден был повиноваться и последовать за Колдуном.

- Видела бы моя мама, - вздыхал Толстяк, - как я сам лезу в петлю.

- Шевелись же ты! - прикрикнул Колдун.

Все мишки-гамми удачно одолели лесенку и прошли в открытую дверь. В следующую минуту они в один голос закричали:

- О-о!

И было чему удивляться! Они оказались в небольшом помещении со множеством полок на стенах, на которых что-то мерцало и переливалось яркими красками.

- Это золото! - закричал Ворчун.

- Это изумруды! - вторила Солнышко.

- Какое богатство! - простонал Толстяк.

Мишки-гамми оказались в пещере, которая была буквально набита золотом, серебром и драгоценными камнями. Их было так много, что трудно было поверить, что это не сон. Колдун и впрямь ущипнул себя за ухо.

Заметив это, Толстяк сказал:

- Нет, мы не спим.

- Поразительно! - глухо выдохнула Бабушка. - Сэр Говард питается сухими хлебными корками, а под его ногами лежат несметные богатства.

- Ура! - закричал Малыш. - Какие мы герои!

- Теперь сэр Говард спасен! - радовалась Солнышко.

- Еще бы! - усмехнулся Ворчун. - На это золото можно купить все островное королевство с потрохами.

Малышу заявление Ворчуна показалось очень смешным, и он безудержно захохотал.

- Если бы принцесса знала, какого богатого жениха может заполучить! - воскликнул Толстяк. - Хотел бы я на миг увидеть ее лицо, когда б она узнала о богатствах сэра Говарда, которого предпочла какому-то придурку.

Теперь Толстяк чувствовал, что в обнаружении клада основная заслуга принадлежит ему. К такой мысли он пришел, когда рассудил, что только благодаря его сдержанности так благополучно закончился поход. Ведь он запросто мог уговорить в самом начале идти отдыхать, но он этого не сделал. Вот в чем его заслуга!

Пока мишки-гамми приходили в себя, а потом заглядывали в наполненные золотыми монетами бочки и мешки, набитые изумрудами, времени прошло много. Все испуганно обернулись, когда Малыш закричал:

- Дверь!

Мишки увидели, как медленно и неотвратимо закрылась сама по себе дверь. Ворчун бросился к ней и толкнул изо всех сил, но этих сил оказалось недостаточно.

- Мы в ловушке, - определил и без того ясную ситуацию Толстяк. - Я предупреждал - добром это не кончится.

- Да-а, - покачала головой Бабушка. - Похоже, эта дверь подчиняется только сама себе.

- Но она откроется, - бодро сказал Малыш, - раз открывалась.

- Только один маленький вопрос - когда? - подсказал Толстяк.

- Как это когда? - спросила испуганно Солнышко.

- Ты видела ручеек? - спросил Толстяк. - Жалкая струя. Если Колдун, наш великий путаник, прав, и механизм работает так, как он объяснял, то неизвестно, как долго подземное озеро будет заполняться водой. Может, сутки. А может, пятьдесят лет.

- Пятьдесят лет! - не поверил Малыш.

- Незавидное положение, - пробормотал Ворчун.

Тем временем Говард обошел замок и нигде не обнаружил мишек.

- Куда они могли подеваться? - недоумевал он.

Подумав, он вышел за крепостные стены и не обнаружил на месте воздушный шар. А поскольку он не знал, что мишки- гамми прибрали его, то уверенно подумал, что гости улетели. Могли, конечно, попрощаться, но видимо что-то помешало им это сделать или постеснялись побеспокоить его. В любом случае, было жаль, что они так мало погостили.

Сэр Говард, проснувшись утром, подумал, что было бы с его стороны уместным рассказать гостям, как прекрасна принцесса, и нарисовать ее словесный портрет. Задача была не из самых простых, но Говард был уверен, что справится.

Ему даже в голову пришли стихи, когда он чистил зубы.

В этом двустишии - казалось Говарду - довольно точно отражается его чувство, но объект сравнения несколько смущает. Так ли уж прекрасна луна? Светлый круг на небе. Правда, все великие поэты и не очень великие восхваляли луну, но признаться, Говард не разделял этих восторгов.

Было бы разумнее сравнить с солнцем. На принцессу так же невозможно смотреть, как на дневное светило, красота ее ослепляет.

Говард был сегодня в ударе. В голову пришли тут же другие стихи. Он как раз в этот миг зашнуровывал ботинки.

Вот эти строки:

Эти строки больше устраивали Говарда, потому что кроме эмоциональной силы несли еще объяснение природного явления - луна потому так бледна, что принцесса прекраснее. Именно этим объясняется бледность ночного светила.

С тех пор, как Говард полюбил свою принцессу, богатые знания, которыми наполнялась голова за годы учебы, куда-то выветрились и многие простые явления стали пониматься им совершенно иначе. Дунет, к примеру, ветер, а Говард уже думает, что это принцесса вздохнула. Или пойдет дождь, а ему кажется, что это слезы принцессы. Надо знать природу влюбленного сердца, чтоб понять Говарда!

Он сидел на берегу озера, глядел на облака, которые отражались в спокойной воде, и думал о том, что в эти минуты, должно быть, так же сидит принцесса и смотрит на воду. Эти мысли утешали Говарда и приносили сладостное умиление.

Вдруг ему показалось, что стрекочет какое-то насекомое.

Он стал гадать, что это могло быть. А звук нарастал. И вскоре Говард понял, что никакое это не насекомое, а обыкновенный вертолет.

Случалось, иногда над замком пролетали вертолеты, поэтому Говард тут же успокоился. Но вертолет навис над его головой и явно намеревался приземлиться, для чего выбирал место.

Остров от стен замка опускался полого, и вертолет мог бы опрокинуться, если бы сел где-нибудь здесь, поэтому пилот выбрал внутренний дворик замка.

Говард увидел, как вертолет скрылся за стеной.

Он поспешил к замку и вскоре увидел маленький вертолет с повисшими от усталости лопастями и двух людей, спустившихся на булыжник.

Один из них был одет под ковбоя: широкополая шляпа скрывала ему лицо, виден был только квадратный подбородок, но это был явно белый человек. Второй был негром средних лет, одетым в клетчатую рубаху и джинсы.

Оба они были выше среднего роста, стройные и жилистые.

- Меня зовут Лоренс, - вместо приветствия произнес белый, судя по выговору - американец, и протянул руку, сделав несколько шагов навстречу.

- Сэр Говард, - представился в свою очередь хозяин замка и почувствовал сильное рукопожатие.

Улыбающийся, белозубый и уверенный, как истинный янки, Лоренс смотрел на Говарда так, словно принес с собой счастье и благоденствие или, по крайней мере, - своим появлением весьма обрадовал Говарда.

- Мой слуга, - показал на негра Лоренс, - носит чертовски сложное имя - Нгсмпгар. Ты, старина, сломаешь язык. Я даже не стал пытаться произносить и тут же назвал этого молодца - Гарри. Зови его так и ты. Тем более, что ему глубоко наплевать, как к нему обращаются, только бы реже. Лентяй высшей марки. Если бы организовали соревнование лентяев, Гарри занял бы первое место. Как ты поживаешь, старина?

Говард не знал, что ответить на этот вопрос, и только чуть улыбнулся, давая понять, что у него все нормально.

- В таком замке должно жить много народу, - сказал Лоренс, не интересуясь ответом Говарда. - Но почему я никого не вижу? Или они окочурились от страха при моем появлении?

И он громогласно расхохотался. Целый табун лошадей своим ржанием не заглушил бы этот хохот.

Лицо негра оставалось невозмутимым. Этот Гарри был еще тот тип. У него было такое лицо, словно он только что зарезал не менее пятерых законопослушных граждан. Никак нельзя было назвать его взгляд добрым. Говарду стало не по себе, когда негр Гарри скользнул по нему взглядом. Он посмотрел не в глаза, а на шею, словно примерился.

Из-под закатанных рукавов торчали огромные, как у гориллы, жилистые лапищи. Должно быть, встречные стараются переходить на другую сторону улицы при виде такого молодца!

Но зато Лоренс сверкал белозубой голливудской улыбкой и прямо-таки излучал добродушие. В манере говорить была бесцеремонность, которая коробила тонкий слух Говарда, но с этим приходилось мириться, тем более, что гости не спрашивали, можно ли им остаться или лучше убираться восвояси.

- Старина, ты не ответил, - напомнил Лоренс.

- Насчет обитателей замка? - вспомнил Говард, - Нет, сэр, никого кроме меня, в замке нет. Вчера еще были странные, сказал бы я, гости, но они покинули замок.

Гости, которые уехали, Лоренса явно не интересовали. Он сосредоточенно думал, глядя на носки ботинок Говарда. Потом быстро поднял взгляд.

- Хитришь, старина? - спросил он с таким выражением на лице, словно прицелился в лоб.

- То есть, простите? - растерялся Говард, который вообще не имел привычки хитрить. - Что вы хотите сказать?

- То самое, что слышал, - подал голос негр Гарри.

Лучше бы он этого не делал, лучше молчал бы до скончания света. Голос его был таким скрипучим и жутким, что по коже Говарда побежали мурашки. Он даже не предполагал, что люди могут обладать таким гнусным голосом.

- Прошу вести себя так, как подобает гостям, - выпятил грудь Говард. - Я не позволю грубить мне.

- Ты нагрубил, Гарри? - обернулся к слуге Лоренс.

Тот только презрительно хмыкнул.

- И я нет, - сказал Лоренс. - Тебе что-то показалось, старина. Вот и мне кажется.

- Что вам может казаться?

- А то, старина Говард, - так вроде тебя? - что ты попрятал людей, и они притаились с ружьями, чтобы по твоему сигналу жахнуть по тощему заду моего слуги Гарри.

Как ни расстроен был Говард, а смех разобрал его, и он долго корчился от хохота, хватаясь за живот.

- Ты не слишком развеселился? - спросил Лоренс.

Говард почувствовал, что его держат за ворот пиджака. Это чтоб его, потомственного барона, кто-то посмел взять за шкирку!

Хорошо, что Лоренс успел отойти. Говард гневно выпрямился и отчеканил слова:

- Если вы еще раз посмеете „прикоснуться ко мне...

- Не продолжай, - махнул рукой Лоренс, - я все понял. Пока ты здесь хозяин, и я должен с тобой считаться.

- Что значит ваше «пока»?

- Не смотри на меня таким зверем, - сиял зубами Лоренс. - Я чертовски обаятельный парень. И в доску свой. Ты в этом убедишься. Мы еще будем друзьями.

Говард успокоил себя и сказал как можно любезнее:

- Вы мои гости. Располагайтесь, замок в вашем распоряжении. Я попросил бы только об одном - не беспокоить меня. Я очень занят, и мне дорога каждая минута. Буду в библиотеке, которая находится в башне. Если у вас возникнут вопросы, можете обратиться.

Сказав эти слова, Говард двинулся в сторону башни, но Лоренс окликнул его. Говард остановился и посмотрел назад.

- Ты принимаешь меня за дурачка? - улыбался Лоренс.

- Почему вы так решили?

- Ты скроешься в башне, и тогда твои люди будут осыпать нас пулями. Не так ли?

- У вас больное воображение.

- Лучше иметь больное воображение, чем быть холодным трупом. Нет, старина. Ты не уйдешь. Побудь моим заложником.

Лоренс достал пистолет из-под куртки и направил на Говарда.

- Вы – сумасшедший, - сказал Говард и остался на месте.

- Гарри, - обратился к негру Лоренс, - пробегись рысцой по замку, мы с Говардом подождем тебя, а заодно мило побеседуем.

Вместо того, чтобы кинуться выполнять повеление хозяина, негр Гарри достал из- за спины висевший на ремне жезл, похожий на полицейскую дубину. Держа его за ручку, он повел другой конец по замку, словно каким-то сверхмощным миноискателем прощупывал стены.

- Похоже, он прав, - прохрипел Гарри.

- Ты хочешь сказать, что здесь в самом деле никого нет?

Негр кивнул и спрятал жезл.

- Не верю я в эту твою палку, - остался недоволен Лоренс. - Убедись своими глазами.

По лицу негра было видно, что мысленно он обругал своего хозяина не самыми ласковыми словами, но подчинился и пошел. У него были короткие седые волосы и шишковатый затылок, словно по нему долго били камнем, отчего и образовались эти странные бугры. И сзади Гарри не выглядел красавцем.

Когда слуга скрылся в замке, Лоренс спрятал пистолет и спросил, как ни в чем не бывало:

- Ты мне не ответил: как поживаешь, старина?

- Отлично, - с некоторым вызовом ответил Говард.

- Я рад за тебя, - сказал Лоренс. - А я месяц торчал в этом Лондоне и чуть не сдох с тоски. Каждый день попойки, женщины, карты... Чтоб ты имел какое-то представление обо мне, скажу тебе, что я единственный наследник миллиардера. Мой предок, то есть папа, три года назад откинул копыта или, культурно говоря, - приказал долго жить. Он, каналья, держал меня в большой строгости. Заставлял учиться...

- Что же в этом плохого?

- А зачем учиться, если есть деньги?

- И на самом деле! - усмехнулся Говард.

- Я рад, что ты согласен. Мой предок хотел, чтоб я стал его подобием и приумножил нажитые им богатства. А я подсчитал, что нужно прожить двести лет, чтоб прокутить эти деньги. Разве я проживу двести лет? Ты ответь - проживу?

- Конечно, нет.

- Даже сто не проживу, - махнул рукой Лоренс. - И почему я должен приумножать, если не успею пустить на ветер даже то, что получил в наследство? Резонный вопрос?

- Еще бы!

- Первым делом я пустился путешествовать и уже успел объездить все крупные города, побывать на всех материках и должен сказать, что земной шарик не так велик. Он успел мне изрядно надоесть. У меня была даже мысль купить на свои миллиарды хорошую дозу взрывчатки и разнести в клочья всю планету, которая успела надоесть за три года.

- Не испросив согласия других? - насмешливо спросил Говард.

- А что мне другие? Люди, старина, надоели мне еще больше. Это такие животные, что о них говорить тошно. Они любят только деньги. А я даже деньги не люблю, потому что их у меня много. А что касается людей, то ничего хорошего сказать о них не могу. Месяца два назад я летел на самолете, в котором было более ста пассажиров. Я поил их и влил в каждого столько, сколько влезло. Должен сказать, что за чужой счет они готовы были лопнуть. Пьяные стали так отвратительны мне, что я предложил экипажу покинуть самолет. Для этого были приготовлены парашюты. Самолет принадлежал мне, я мог с ним поступить так, как мне заблагорассудится.

- И выпрыгнули? - не поверил Говард.

- Как нечего делать! Как раз плюнуть. А эти свиньи летели дальше без пилотов и орали песни. Сейчас они тихо лежат на дне Тихого океана. Остроумно я поступил?

- Весьма, - отвернулся Говард.

- Я также поступил бы с нашей планетой, но меня останавливает одно - некуда спрыгнуть с парашютом.

Беседа была малоприятна Говарду, и он спросил:

- Могу ли я идти? Вы всегда найдете меня в библиотеке.

- Тебе не интересно слушать меня?

- Я уже говорил, что занят.

- Все это ерунда! Люди заняты глупостями. Даже тот, кто говорит, что он сидит над научной работой, которая перевернет мир, занимается чепухой. Ничего в этой жизни не надо объяснять. Я все понял. Жизнь - это скука. И ничего не надо менять, потому что нельзя изменить натуру человека, жадную, мерзкую, низменную.

- Почему бы вам не умереть в таком случае?

- Я думал об этом. Но слишком много радости я принесу презренным людишкам. И мои деньги достанутся государству, тем же людям. А я этого не хочу. Я лопну, но истрачу на себя до последнего пенса. Я хочу умереть нищим. Только тогда моя жизнь будет иметь какой-то смысл, если я прокучу деньги, заработанные моими предками.

Тут вернулся негр и доложил, что никого не обнаружил.

- А служанка? - спросил Лоренс.

- Нет никакой служанки.

- Но она должна быть.

Говард с интересом посмотрел на американца.

- Откуда вам известно, что должна быть служанка? - спросил Говард.

- Не убил же ты ее от скуки? - усмехнулся Лоренс.

- Еще два дня назад она была в замке, - внес ясность Говард. - Но я ее отпустил.

- Не могу понять, зачем тебе это нужно было, - сказал презрительно Лоренс, - но хоть то утешительно, что лорд Дейли не соврал.

- Вы знаете лорда Дейли? - был поражен Говард.

- Чего бы я сюда приперся? Он обыграл меня в карты, старый мошенник.

- Он вас направил сюда?

- Мною никто не может распоряжаться, - заявил Лоренс. - Выбрось подобные глупости из головы, иначе я рассержусь. Этот маразматик кое-что рассказал о тебе, старина. Я даже знаю, что ты втрескался в какую-то принцессу и не можешь очухаться. Раз лорд не обманул насчет того, что в замке кроме тебя и служанки никого нет, то, видимо, и про эту дурацкую любовь не придумал.

- Вам что до этого?

- Я хотел посмотреть на чудака, который страдает от любви. Это потешное зрелище!

- Я не страдаю...

- Не пудри мне мозги, старина. Я не верю в любовь. Все это вранье. И в этом ты скоро убедишься. Я сюда направился с определенным намерением.

Негр при этом разговоре стоял в трех шагах, расставив ноги и опустив глаза. Он был похож на изваяние. Едва ли он слушал разговор. Скорее всего, он обладал способностью спать стоя. По крайней мере - очень похоже было на это.

- Каково же ваше намерение? - спросил Говард.

- Согласись, что все продается в мире.

- Не могу с этим согласиться.

- Ты только набиваешь цену.

- Цену на что?

- На свою любовь. На что же еще?

- Вы решили купить мою любовь? - поразился Говард.

- Именно с этим намерением я и приехал. Того же самого хочет лорд Дейли, насколько я понял. Этот лысый лис специально завел разговор со мной по поводу тебя. Он знал, каналья, что я не поверю ни в какую любовь и постараюсь доказать, что все в мире покупается. Итак, твоя цена?

- Вы сошли с ума?

- Ничуть. Миллион долларов.

- Вы даете миллион долларов за мою любовь к принцессе?

- Пробирает до костей, а? Хорошая сумма. Я не стал мелочиться. Но сделка должна быть честной.

- Это как понимать?

- Я выкладываю тебе деньги, ты даешь обязательство никогда более не произносить имени возлюбленной, не думать о ней, не пытаться искать свидания. А чтоб я был более спокоен, ты женишься на цыпочке, которую подобрал тебе лорд Дейли. Я видел - она смазливая. Дура, как все девицы, но есть на что посмотреть - глазки, губки, носик...

- Это все?

- Что значит - все?

- Все условия?

- Они тебя устраивают? Тогда по рукам!

- Вы напрасно летели сюда. Вам придется вернуться ни с чем. Я даже смеяться не могу над вашим предложением. Позвольте мне удалиться.

И, не дожидаясь ответа, Говард пошел к башне через двор.

Тяжелые веки негра Гарри дрогнули, из- под них сверкнули глаза. Он потянулся к своему жезлу на поясе. Но Лоренс небрежно бросил:

- Оставь.

- Как он ведет себя! - проскрипел Гарри.

- В этом случае мне не нужно твое волшебство. Мы с этим гордецом вышли на ринг. Понимаешь? У меня разгорелся азарт. Было бы смешно, если бы на ринге мой соперник застыл столбом, заколдованный твоим жезлом, а я лупил бы изо всех сил. Что это за бой?

- Смотри, шеф, дело твое.

- Мы как условились? Ты помогаешь своей магией только в тех случаях, когда я попрошу. А ты лезешь по всякому поводу и без повода. Я тебя попросил проверить замок, а ты вытащил свою дубину и стал прощупывать, то есть колдовать. А поскольку я должен платить за каждый сеанс колдовства тебе десять тысяч долларов, то ты занимаешься прямым вымогательством.

- Я понял, шеф, не трать лишних слов.

- Этот великосветский воображуля без всякой магии возьмет мои деньги за свою любовь. И это будет моей - моей! - победой. Я еще раз докажу, что каждый человек - дрянь. Нет ничего святого для людей. Они любят только деньги. Я не устану повторять это и сколько раз ни скажу, ни разу не ошибусь.

- Ты слишком много говоришь.

- Не твое дело, Гарри. Лучше устрой нам ночлег, видимо, придется переночевать.

- Я притащу постели в каминный зал, - сказал Гарри. - Хорошее местечко! Запалю огонь и согрею завтрак. Я когда-то любил посидеть у костра.

Негр двинулся к жилой половине замка, а Лоренс, чуть помедлив, направился к башне, где скрылся Говард.

Вверх вела винтовая лестница, через каждые двенадцать каменных ступеней находилась площадка, и дверь вела в помещение. Лоренс заглядывал во все комнаты и, наконец, обнаружил библиотеку.

Это помещение было забито книгами, но Лоренс не удивился их количеству. В вашингтонском доме отца тоже была библиотека, которая могла бы поспорить с некоторыми национальными хранилищами книг. Там их было такое множество, что сразу становилось понятным, что никакой человек не прочтет их за свою жизнь. А если все не прочесть, то зачем довольствоваться частью? Это все равно, что откусить разок от сладкого пирога. И сыт не будешь, и аппетит пробудишь.

С тех нор, как отец отправился к праотцам, Лоренс не прикоснулся ни к одной книге, потому что люто их ненавидел. Они учили жить, трудиться, делать добро, думать... А он этого всего не хотел. Ему важно было спасаться от скуки. Но в книгах не расписано, как надо развлекаться или как тратить деньги, чтобы убегать от скуки. Зачем тогда их читать?

И Лоренс не читал.

Он увидел Говарда сидящим в кресле с книгой в руке.

- Мы еще не закончили разговор, старина, - сказал дружелюбно Лоренс, улыбаясь во весь рот.

Он сел напротив за низким столиком и закинул на него ноги, обутые в кованные ботинки.

- Мне показалось, что мы прекрасно поняли друг друга, - сказал спокойно Говард.

- Тебе показалось, старина. На самом деле мы ни о чем не договорились. Может быть, ты не понял, чего я хочу от тебя?

- Я прекрасно понял. Вы хотите, чтоб я отказался от принцессы. Вернее, не так. Вам все равно, вам нет до меня дела. Это лорд Дейли направил вас, чтобы вы заставили меня отказаться от принцессы. И вы согласились из чистого спортивного азарта.

- Ну, в общем-то ситуация такова, - согласился Лоренс.

- Я же вам внятно сказал, что ничего из этого не получится.

- Может, и внятно ты сказал, старина, но не убедил меня. Если миллион долларов тебе маловато, то я накину еще пятьсот.

- Дальнейший разговор бесполезен, - заявил Говард и уткнулся в книгу.

- Ты считаешь себя воспитанным человеком, а поступаешь просто неприлично, - упрекнул Лоренс. - Пока я разговариваю с тобой, не надо читать книгу. Я советую тебе.

- Это угроза?

- Ну, какая это угроза! Так... шуточки.

- Я не в настроении шутить, - сказал Говард, - примите это к сведению.

- Так ведь и я не шучу. Ты не игрок случайно? Очень похоже. Ты меня завел, старина. У меня разгорелся азарт. Теперь уж точно не успокоюсь, пока не добьюсь своего. Я еще две сотни прибавляю к сумме. Это хорошие деньги. Ты подумай. Что даст тебе твоя несчастная любовь?

- Не затрагивайте темы, которые вам непонятны.

- Да разве же я сам не влюблялся. Тыщу раз! Но только тогда, когда был сопливым щенком. Я сохранил себя только потому, что плюнул на эти все любови. Вот ты сидишь в одиночестве, дурно питаешься, худеешь и таешь на глазах, то есть Богу душу отдаешь. А она, твоя принцесса, будет жить, веселиться, скакать козочкой и любить другого. Ты понял? А когда у тебя будут деньги, ты можешь хорошенько ее проучить. Разве тебе не хочется этого - наказать ее!?

- Нет. Никогда.

- Тогда я еще кое-что скажу тебе и мне кажется, что ты не станешь более упрямиться.

Мишки-гамми оказались в затруднительном положении - и это в то время, когда в башне замка шел необычный торг, а негр Гарри обустраивал каминный зал, предполагая, что придется в этом замке пробыть долго, потому что юноша оказался упрямым, и хозяину нелегко будет его уломать. Негру Гарри не стоило бы труда превратить этого Говарда во что-нибудь, но хозяин добивался не этого. Ему почему-то хотелось, чтобы Говард сам отказался от принцессы.

Блажь богатых людей!

Но, как бы там ни было, а сэр Говард, который так понравился мишкам и ради которого они пошли на подвиг, находился в опасности. Мишки-гамми не могли ему помочь, потому что сами оказались в ситуации, которой мало кто позавидовал бы. Чувствовать жажду и голод среди несметного богатства мишкам-гамми еще не приходилось, хотя чего только не выпадало на их долю.

Самое огорчительное состояло в том, что не было никакого выхода.

- Только терпение, - сказала бабушка. - Вот что нас спасет.

Солнышко тут же спросила ее:

- И как же нас спасет наше терпение?

- Я думаю так, - ответила Бабушка, - что дверь в эту кладовую открылась не только для того, чтобы завести нас в ловушку. Видимо, она периодически открывается, как только грот наполняется водой.

- Не иссяк бы ручей, - сказал Ворчун. - Будет нам тогда весело!

- Останемся здесь до скончания века? - спросил Малыш.

- Ты попал в самую точку, - подтвердил Ворчун.

- Откроется дверь, - бодро заявила Солнышко. - Бабушка правильно говорит.

- Вот только когда? - подбросил Толстяк.

- Что значит когда? - спросил Малыш.

- А то и значит, - развел лапами Толстяк. - А ведь я предупреждал! Я говорил! Мы могли бы вовремя изменить лозунг - «Назад без страха и упрека!» Но никто не поддержал меня.

- Что об этом теперь говорить? - буркнул Ворчун.

- Ты что хотел сказать по поводу - когда? - спросил Малыш.

- Грот заполняется до определенного уровня водой, и только тогда открывается дверь. Но мы не знаем, сколько нужно времени, чтобы вода достигла нужного уровня - день, пять дней, месяц или год.

- Год нас не устраивает, - запротестовал Ворчун.

- Как он умно заметил! - восхитился насмешливо Толстяк, показав на Колдуна. Мы можем, дорогой, вообще не выбраться отсюда.

- Разве это возможно, Колдун? - спросила со слезами в голосе Солнышко.

- Если бы мне мою книгу! - сетовал Колдун.

- Еще что-нибудь вспомни! - хохотнул Толстяк.

- Только не ссорьтесь, - попросила Бабушка. - Нам нужно держаться дружно. Мы попали в беду. И следует все спокойно обдумать.

- Что же делать? - растерялся Ворчун.

Все уставились на Колдуна, который вел их до сих пор и стал вроде за командира.

- Та-ак, - раздумывал тот. - Прежде всего еще раз надо тщательно обследовать помещение.

- Зачем? - не согласился Толстяк. - Мы уже обследовали.

- Не будем тратить времени, - попросил Колдун. - У нас не бесконечное количество свечей. Как бы мы не оказались в темноте. Действуем, пока есть свет.

Он повалил бочку с монетами и стал разгребать кучу, надеясь что-то найти. Другие последовали его примеру и стали искать среди драгоценностей что-нибудь примечательное.

Может быть, где-то спрятан ключ.

Прошло довольно много времени. Мишки-гамми старательно рылись среди богатств и трудились молча, только сопели. И вдруг Малыш закричал:

- Я нашел!

Он держал в лапе черный ящичек величиной с толстую книгу. Колдун взял железный ларец и стал разглядывать.

- Нам надо его открыть, - сказал он.

- Так действуй, - поторопил Толстяк.

- Но как отомкнуть замок?

- Будешь еще думать! - возмутился Толстяк. - Давай сюда!

Толстяк положил ящичек на каменный пол и ударил слитком золота. Замок отскочил, и ларец открылся. Там лежала свернутая в трубочку бумага, пожелтевшая от времени. Мишки-гамми смотрели на бумагу и не смели дотронуться.

- Ну, что ж ты, Колдун? - приободрила Бабушка.

Колдун развернул лист хрустящей бумаги, исписанный мелким, но четким почерком.

- «Ну и свинья же ты!» - прочитал Колдун и покраснел. - Это оскорбление!

- Слушай, причем тут ты? - удивился Толстяк. - Тот, кто это писал... Посмотри дату.

- Тысяча пятьсот восемьдесят пятый год, - прочитал Колдун.

- Могли ли в том году предполагать, что ты будешь жить на этом свете? - призвал в свидетели присутствующих Толстяк. - Я прав?

- Кого же тогда он называет свиньей? - спросил Колдун. - Хотел бы я знать.

- Узнаешь, - если будешь читать дальше, - посоветовал Толстяк. - Кто это пишет?

Колдун опять же заглянул в конец письма и прочитал:

- Рональд Атвурд.

- Прямой предок сэра Говарда, - сказала Солнышко.

- Ты уверена, что он - Атвурд? - засомневался Ворчун.

- Не видел фамильные портреты? - удивился Малыш. - Везде написано - Атвурды.

- И он так назвался, - сказала Солнышко.

- Что-то я не помню, чтоб он так назвался.

- Вам бы только спорить, - вздохнула Бабушка. - Замок-то он не купил, а получил в наследство. Что ж тут спорить?

- Читай, Колдун! - потребовал Малыш.

- «Ну, и свинья же ты!» - начал читать Колдун.

- Мог бы это пропустить, - проворчала Бабушка.

- Хорошо, - согласился Колдун. - Я это пропускаю и читаю дальше. «Бездельник, подлец и картежник!»

- Крепкие выражения, - кивнул Толстяк. - Этого Рональда Атвурда не назовешь любезным.

- «Прохвост, обманщик и пройдоха! - продолжал читать Колдун. - «Если ты действительно таков, то пусть небо обрушится на землю и покроет ее слоем пепла. Но ты можешь оказаться другим. Тогда я рад тебе, мой потомок, и обнимаю с удовольствием.»

- Ну, вот, - вздохнула Бабушка. - На человека стал похож этот Рональд.

- Но я не хотел бы, чтоб он меня обнял, - заявил Ворчун.

- Такой ты у нас недотрога! - засмеялся Малыш.

- Ты представь себе, Малыш, что осталось от этого Рональда.

- Да, Ворчун, ты прав, - поежился Толстяк. - Читай дальше, Колдун,

- «Если ты порядочный человек, - продолжил чтение письма Колдун, - то заслужил эти богатства, и я буду радоваться твоей радостью. А теперь узнай повесть обо мне. Мой славный род вымирает. Это вымирание я вижу в том, что мужчины из моего рода не идут более на морскую службу, а устраиваются ближе к теплым покоям короля. Они предпочитают шаркать по паркету и раскланиваться, чем стоять на шаткой палубе корабля, бить из пушек по торговому судну, идти на абордаж и со шпагой в руке бросаться на неприятеля. Да, ты догадался, мой потомок, я был пиратом, командовал тремя кораблями, и богатства мои награблены со всего света. Я посчитал несправедливым, что они принадлежат никчемным людишкам, решил собрать в одну кучу и присвоить.»

- Это нехорошо, - мрачно заявил Ворчун.

- Оказывается, мы имеем дело с пиратом? - воскликнул Толстяк. - С чем вас и поздравляю! Нет, я предпочитаю оставаться честным мишкой-гамми и не хочу слушать слова разбойника, который погубил не одну душу ради этого золота. Эти богатства пропитаны кровью, и я презираю...

Толстяк и сам не ожидал, что его так занесет. Иногда с ним происходило такое, просыпался ораторский талант, и он начинал вещать. И сейчас ему хотелось бы еще много сказать.

- Не опускаться до общения с пиратом, - запальчиво заявил Толстяк. - Мы благородные медведи!

- Мы уважаем твое мнение, Толстяк, - сказала Бабушка. - Но Рональд Атвурд соизволил умереть в кои-то веки. Мы с ним не общаемся. Мы получаем его послание. Представь этого пирата на скамье подсудимых, а себя судебным заседателем, то есть я хотела сказать - присяжным. И все мы тоже присяжные. Это тебя устроит, Толстяк?

- Пожалуй, - ответил пламенный оратор и успокоился, ведь его честное имя не будет запятнано, если кровавый пират сидит на скамье подсудимых.

- Тогда продолжай, Колдун, - попросила Бабушка.

- Я пишу это письмо, - продолжил чтение Колдун, - чувствуя, что недолго еще осталось плавать. Я не хочу оставлять свои сокровища моим детям, которые не могут отличить грот-марсель от грот-стакселя. Они слишком жадны до денег, но хотят, чтобы золотые монеты сыпались им с неба. Я добывал свои богатства, рискуя жизнью, и не хочу, чтобы эти паркетные шаркуны развеяли их по ветру. Писатели, которые наивны, как дети, пишут в своих книгах, что сокровища надо искать на каких-то островах. И простодушные люди верят им. О, если бы они знали, танцуя в залах замка, что несметные богатства лежат под их ногами. Я представляю их лица. Ха, ха, ха!»

- Какой ужас! - закрыла глаза лапами Солнышко.

- Что с тобой, детка? - забеспокоилась Бабушка.

- Как он страшно хохочет!

- Тебе почудилось, мы не слышим его хохота.

- Но можно представить, - сказал Колдун.

- У него страшные зубы! - раскинул почему-то лапы Малыш. - Как у крокодила.

- Сумасшедшие глаза! - подхватил Толстяк.

- Успокойтесь, - попросила Бабушка. - А то мы сами себя испугаем. Читай, Колдун. Хорошо было бы пропускать самые страшные места...

- А если там ключ к нашему спасению? - предположил Колдун.

- Читай все подряд, - махнул лапой Колдун. - Женщины могут заткнуть уши.

- Вот еще! - возмутилась Солнышко.

- Тогда слушайте и сидите тихо, - посоветовал Ворчун.

- «Но они, - читал Колдун, - не осмелятся бродить по подземелью. Я оставил страшную легенду о том, что в подвалах нижнего этажа находится бездонная яма. Она скрыта от глаз, но достаточно наступить на то место, и ты полетишь вниз до самой преисподней. Если ты мой потомок, то не мог не слышать этой легенды.»

- Вот почему сэр Говард предупреждал нас, чтоб мы не шли в подвалы, - заметила Солнышко. - Он очень приличный молодой человек.

- И мы ему явно понравились, - сказал Малыш.

- Что там дальше? - обратился к колдуну Толстяк.

- «А если ты все-таки не смел и отважен, не готов пуститься в дальний путь, плыть по морям, бороться с ветрами и смеяться в лицо буре, то не выйдешь из этого тайника. Если ты негодяй, то кости твои будут лежать тут до конца века.»

- Мы пропали, - произнес Ворчун.

- Это почему? - запальчиво спросил Малыш.

- А потому, что я не собираюсь плавать по морям, - сказал Ворчун.

- Не плачь прежде времени, - включился в разговор Толстяк, - дай послушать до конца.

Установилась тишина, и Колдун продолжил:

- «В любом случае ты молодец, что не побоялся и проник к сокровищам. Но я хотел бы, чтоб ты был не только отважным, но и добрым. Первого качества во мне было больше, чем надо, а доброты - ни капли. Я убивал детей, смеясь.»

- Негодяй! - возопил Ворчун. - Я убью его!

- Поздно, - заметил Толстяк.

- Что поздно? - остыл Ворчун и расслабился.

- Убивать пирата Рональда Атвурда.

- Что это со мной было? - расстроился Ворчун. - Словно треснула голова, в глазах темно... Это когда я услышал, как он убивает детей. Изверг!

- Это уж точно, - согласился Толстяк. - Но наши эмоции излишни.

- Вы опять перебили меня, - проворчал Колдун. - Где я читал? Так... «Я убивал детей...»

- Пощади! - вскричал Ворчун.

- Нельзя ли это место пропустить? - колко заметил Толстяк.

- Хорошо. Пропустил. Читаю дальше. «Я думаю, что на том свете мне обрадуются только черти. Но я не хочу терпеть вечные муки. И ты меня выручишь, приятель, тебе хватит этих средств для добра. Ты будешь плавать по морям и океанам, и там, где я творил зло, будешь делать добро. Если ты с этим согласен, то я подскажу тебе, как выбраться из этого каменного мешка.»

От нетерпения скорее узнать, как можно спастись, и от страха, что этого не удастся им сделать, Толстяк так разволновался, что на него напал чих. И так он расчихался, что ничего нельзя было сделать. Уж и по спине зачем-то били, и лапой закрывали нос, и кричали в ухо, ничего не помогало. И какое счастье! В кармане платьица Солнышка завалялся кусок шоколадки в обертке. Солнышко тут же сунула лакомый кусочек Толстяку, он стал с удовольствием сосать, и чиха как будто и не было.

- Дальше! - с нетерпением крикнул Ворчун.

- Только успокойтесь, - попросила Бабушка.

- Ничего доброго я не жду, - мучался Ворчун.

- Да помолчи ты! - попросил яростно Малыш.

- Я и так молчу.

- Вот и молчи!

Колдун подождал, пока друзья успокоятся, и стал читать дальше:

- «В глубине Африки я обнаружил одно негритянское племя. До меня дошли слухи, что эти чернокожие обладали волшебством. Они хранили два жезла - жезл Добра и жезл Зла. Имея эти штучки в руках, можно было исполнить любое свое желание. Любое! Вот здорово! Мы напали на селение ночью, когда чернокожие спали без задних ног, натанцевавшись за день. Нам не удалось всех порезать, несколько мужчин убежало. И эти ублюдки унесли то, за чем я охотился - жезл Зла. Мне попался жезл Добра. А на кой черт он мне был нужен! Я хотел стать всемогущим, выше всех людей. А только страх делает людей рабами. Доброта ведет к равенству. Я же хотел быть всемогущим властелином. От досады я превратил селение в пепел, но жезл Добра все-таки не выбросил, а прихватил с собой. И вот он теперь, спустя годы, понадобился. Он лежит на верхней полке, сразу от дверей слева. Если ты негодяй, то жезл не поможет, и ты останешься в этой яме навеки. Жезл Добра подчиняется только добрым сердцам. Если ты таков, то бери его смело. Если ты не таков, то лучше не прикасайся.»

- Вот и приехали, - сокрушенно произнес Ворчун.

- Куда приехали? - не понял Толстяк.

- Нам - кранты!

- Что за выражения, Ворчун? - возмутилась Бабушка.

- Почему ты пришел в такое отчаяние? - спросил Малыш.

- Да, почему? - подхватила Солнышко.

- Вам еще не ясно? - печально посмотрел на друзей Ворчун.

Колдун пожал плечами, спросил:

- А что должно быть нам ясно?

Ворчун опустился на пол и печально повесил голову.

- Мы пропали, - вздохнул он.

- Почему ты так решил? - спросила Солнышко.

- Этот жезл...

- «Этот жезл...» А дальше что?

- А дальше то, что этот жезл подчиняется только людям. А мы мишки.

- Но мы не обыкновенные мишки, - заметил Колдун.

- Тем более, - вздохнул Ворчун.

- Почему это «тем более»?

- Я так думаю, что тут ни при чем, люди мы или медведи, - сказала Бабушка. - Видимо, все зависит от того, добрый или злой тот, кто возьмет жезл.

- Да где он! - вскричал Толстяк. - Прежде посмотреть надо, что это за штуковина.

- Вот и возьми, - предложил Колдун.

- А почему я?

- А почему не ты? - поднял голову Ворчун.

- Как там сказано? - спросил Толстяк Колдуна.

Тот раскрыл письмо и прочитал:

- «Если ты не таков, то лучше не прикасайся».

- «Не таков» - интересная формулировка, - почесал за ухом Толстяк. - Там что-нибудь есть? Или это все?

- Есть, конечно.

- Так чего ты молчишь, Колдун! Читай же...

- Тут вот еще что написано. «Жезл Добра не приведет тебя до добра, если ты негодяй. Система не сработает, и дверь не откроется. Ты умрешь голодной смертью среди сокровищ, на которые мог бы купить полмира. Это самая потешная смерть! Но если ты таков, каков был бы угоден мне, то жезл не только поможет выйти на свободу, владеть этими богатствами, но и нейтрализовать жезл Зла. Если бы ты это сделал, то черти отпустили бы меня из ада, и я мог бы немножко отдышаться в раю. Остаюсь с надеждой Рональд, который носил прозвище - Кровавый Джек»

- И все? - спросил Толстяк.

- Тут еще выведено печатными буквами - Рональд Атвурд.

- И больше ни слова? - уточнил Толстяк.

- Ни буквы.

- Отлично! - остался доволен Толстяк. - Колдун!

- Что тебе?

- У тебя есть один недостаток, - начал Толстяк. - Но он не приносит зла.

- Какой недостаток? - надулся Колдун.

- Ты забывчив.

- Это называется рассеянностью, - стал объяснять Колдун. - Это не моральный недостаток, не моя вина...

- Вот я и говорю! - радостно поддержал Толстяк. - Пустяшный недостаток... В остальном ты у нас положительный. Верно?

- Да, - согласился Колдун. - А что?

- Мы тебе поможем, - похлопал Толстяк по спине Колдуна.

- В чем вы мне поможете?

- Подняться на верхнюю полку и забрать жезл, - сказал Толстяк.

Колдун посмотрел на ту полку и понял, что попал в ловушку, которую хитро построил Толстяк. А вдруг он, Колдун, не такой уж положительный? Что тогда? Или может быть, мишкам-гамми вообще нельзя дотрагиваться до жезла? Это же вполне может быть. Почему бы нет?

- Ну, мой недостаток, - начал Колдун, - не такой уж и безобидный.

- Не наговаривай на себя, - махнул лапой Толстяк. - Что ты еще там придумал?

- Я должен сказать - заявил Колдун, - что моя забывчивость потому не такая уж безобидная, что если бы я не забыл волшебную книгу, то мы нашли бы выход из положения, в которое лопали, и без этого жезла. Я помню смутно, что там описаны способы выхода из тупика. Так что мой недостаток принес нам несчастье.

- Действительно, - согласился Ворчун. - Ты во многом виноват, Колдун. Но мы не можем упрекать друг друга.

- Очень жаль, - сказал Толстяк. - Тогда ты, Солнышко. Давай, забирайся за жезлом.

- Обо мне и речи не может быть, - заявила Солнышко. - Я так часто обижаю Бабушку.

- Я не замечала этого, - призналась Бабушка.

- Это потому, что ты нас всех любишь.

- Ты хочешь сказать, Солнышко, чтоб жезл взяла я?

- Нет и нет! - вдруг возмутился Толстяк. - Бабушку оставьте в покое. Кто еще так готовит завтраки, ужины и обеды? А ну, скажите! Вот Малыш - это другое дело.

- Да я всегда вас подвожу, - признался Малыш. - Из-за меня вы всегда попадаете в дурацкие ситуации, а потом приходится выпутываться.

- Это так, - невольно согласился Ворчун.

- Вот ты и пойдешь, - сказал ему Толстяк.

- Да я только и делаю, что ворчу на вас.

- Это ничего, мы не в обиде.

- Как это ничего? Это нехорошо. Нельзя назвать положительным того, который только и делает, что ворчит. Почему бы тебе самому не попробовать?

- Мне? - возмутился Толстяк. - Да я обжора и соня!

- Хорошо, друзья! - поднял лапу Колдун, требуя тишины. - Я тут подумал и пришел к выводу. Я понял, что никто, кроме меня, не виноват в том, что мы попали в эту ситуацию. Я вел вас по подземелью. Я забыл волшебную книгу и потому не могу вывести вас назад. Во всем моя вина. Поэтому, решил я, мне надо прикоснуться к жезлу.

Мишки-гамми стояли тихо и слушали. Ворчун тоже поднялся на лапы, потому что не мог рассиживать на полу в такой торжественный момент.

Колдун вздохнул и продолжил:

- Если со мной случиться что-то - а мы не знаем, что может случиться, то запомните, друзья мои, одно - я любил вас, любил каждого отдельно и всех вместе. Если я останусь жив, то повторю эти слова. Мне было хорошо жить на белом свете, потому что со мной были вы. Без вас моя жизнь была бы тоскливой и скучной. Из любви к вам и ради вашего спасения я готов на все.

Колдун был готов шагнуть вперед, но Солнышко закричала:

- Погоди, Колдун!

- Что еще, Солнышко?

- Может, спастись можно как-нибудь иначе?

- Нет, Солнышко. Другого пути нет.

- Тогда знай, Колдун, что я тебя люблю, что я всегда надеялась на тебя.

- И я, это... тоже, - опустил голову Ворчун.

- Ты не сомневайся, мы тебя любим, - сказала Бабушка.

А Малыш всхлипнул и не мог ничего сказать. Зато Толстяк был в ударе и громогласно заявил:

- Если что-то случится с тобой, Колдун, мы поставим тебе золотой памятник. Этого добра хватает!

- Что у тебя за язык? - сплюнула суеверная Бабушка.

- Не надо мне памятника, Толстяк, - сказал благородный Колдун. - Я хотел бы остаться в ваших сердцах. Это единственное, чего бы я хотел.

- Останешься, Колдун, - уверил Толстяк. - Действуй!

Чуть постояв, Колдун шагнул вперед и стал подниматься по полкам. Вот он достиг верхней полки и уставился на жезл, который лежал спокойненько и ничего особенного собой не представлял - выточенная из дерева палка. Странным было только то, что дерево за столько лет не потемнело.

- Что там? - проявил нетерпение Толстяк.

Колдун дотянулся до жезла, закрыл глаза и только тогда взял в лапу колдовскую штуковину. Он почувствовал, что с ним ничего не случилось, и победно показал друзьям жезл.

- Ура! - закричал Малыш. - Колдун остался с нами! Да здравствует Колдун!

В помещении библиотеки сидели друг против друга спокойный и задумчивый Говард и нагло-уверенный Лоренс.

- Что вы такое можете сказать, - спросил сдержанно Говард, - что заставило бы меня принять ваши условия?

Продолжая улыбаться, Лоренс подумал, что увеличивать сумму нет смысла и он, пожалуй, проиграл. Этот странный человек совершенно равнодушен к деньгам. Можно допустить и другую мысль, что он так дорого ценит свое чувство, что не продаст свою любовь даже за все миллиарды, которые есть у Лоренса. Он впервые видел человека, который противостоял ему. И мало того! Лоренс впервые убедился, что не все можно купить. Это выбило его из колеи. Всегда уверенный в себе, он не знал, как вести себя дальше.

Лоренс стал вспоминать разговор с лордом Дейли, с этим хитрым стариком, которому зачем-то так нужен был этот размазня, что сидел теперь напротив. Впрочем - «размазня» - это не то слово и едва ли оно подходит Говарду. Надо признать - крепкий орешек!

Но это не его, Лоренса, дело, зачем понадобился лорду Дейли хозяин замка. Не об этом болит у Лоренса голова. Если у них какие-то дела, то пусть они ими занимаются. Лоренсу была предложена необычная сделка - купить любовь, - и он на самом деле согласился из спортивного интереса. Потерпеть поражение он не хотел, это сильно задело бы его самолюбие. Да к тому же он побился об заклад. Правда, речь идет о каком-то миллионе долларов, но очень не хотелось бы видеть самодовольную насмешливую физиономию этого лорда, когда тот будет брать из рук Лоренса деньги.

Лоренс до сих пор не знал, что такое поражение. Он приходил в бешенство, когда с ним не соглашались или ему противоречили. Припоминая сговор с лордом, Лоренс как будто снова увидел лисью улыбку этого Дейли. Но только теперь стало понятно, что за этой улыбкой скрывалась тревога.

- Вы уверены в себе? - в третий раз спросил лорд.

- Не беспокойтесь.

- Вы должны выиграть. Это первое пари, когда я хочу, чтобы мой противник выиграл.

- Что вас так припекло? - спросил не слишком любезно Лоренс.

- Если открою вам тайну, не проговоритесь?

- Если не будет мне выгодно, - ответил Лоренс.

- Вам-то уж никакой выгоды! - засмеялся лорд Дейли.

- Тогда валяйте.

- Она здесь.

- Кто? - спросил озадаченно Лоренс и посмотрел по сторонам.

Они сидели в комнате, обставленной богатой мебелью

- Принцесса, - ответил лорд Дейли. - Да не озирайтесь вы так. Не в этой комнате, а в Лондоне.

- И где она должна быть?

- Она была на другом конце света. Сидела на своих островах. А теперь оказалась в Англии, и это не все.

- Что же еще? - пожал плечами Лоренс. - И зачем мне это знать?

- Тогда вы будете решительней. Ведь если Говард узнает, что принцесса в Лондоне, он пешком пойдет к ней. Так что стоит вам сообщить об этом, как тут же проиграете пари.

- Я вижу, лучше помалкивать.

- И спешить.

- А коней-то зачем гнать?

- Я же не сказал главного, а именно о том, что принцесса приехала с ним встретиться.

- Вот это финт!

- Еще какой! Я думал, что влюблен мой безумный племянник, и влюблен безответно. Но я ошибался.

- Она тоже втюрилась в него?

- Вот именно!

- Мне это нравится! - обрадовался Лоренс. - Вот уж повеселюсь, когда куплю у этого дурачка за миллион долларов его любовь, а тут появится принцесса. Отличная картина! Я устрою эту встречу при людях и за входные билеты возьму хороший куш. Я чувствую себя на коне. Могу смело сказать: «О Лоренс, ты великий человек!»

Он поднялся, ему не терпелось тут же взяться за столь интересное предприятие, но захотелось спросить:

- И как же приехала эта пташка? Как могли ее отпустить в такое путешествие? Она же принцесса!

- Обманула отца. Влюбленные - это самые великие хитрецы. Она вдруг захотела учиться, видите ли. Ну, слезы там, стенания. Ее хотят выдать замуж, а она - не хочу замуж, хочу знаний. А там уж хоть за черта лысого выйду. Иначе вниз головой в океан и поминайте, как меня звали!

- Характерец, скажу вам!

- Еще какой!

- Надо к ней подкатить. Я таких птичек люблю.

- Но только потом, потом, - испугался лорд. - После того, как выиграете пари со мной.

- По рукам, лорд. Сегодня же лечу. Дайте мне карту и пометьте, где этот замок.

Забрав карту и еще раз успокоив лорда Дейли, что все устроит в лучшем виде, даже сам доставит печального пустынника с миллионом долларов в кармане в Лондон, Лоренс удалился и в роскошном гостиничном номере завалился обутый на кровать.

- Гарри! - крикнул он.

Из другой комнаты вышел негр и остановился в дверях.

- Забирайся на крышу и приготовь мой вертолет, - приказал Лоренс.

- Мы куда-то летим? - спросил сдержанно негр.

- Если речь идет о вертолете, то явно не плывем.

- У нас какой был уговор?

- Гарри, ты мне надоел!

- Хорошо. Тогда я возвращаюсь в Африку.

- Контракт подписан на год. Так что не прыгай, мальчик.

- Принести контракт?

- Я и так его помню.

- Тогда произнесите вслух пятый пункт.

- Ну, все, ты меня убедил. В пятом пункте нашего контракта говорится, что ты без выгоды не делаешь и шага, что означает - я должен платить за каждый твой шаг.

И Лоренс был вынужден рассказать, что они летят к одному человеку, у которого за миллион долларов нужно кое-что купить, участие Гарри оплачивается по степени его необходимости.

- Я хотел бы уточнить: степень необходимости, это как понимать?

- Доставишь в замок на вертолете - плачу. Понадобишься зачем-либо - плачу. Мы доставим его в Лондон. На этом наша миссия закончена.

- Я не могу второго пассажира взять, вертолет не рассчитан на это.

- Тогда доставишь нас по очереди - его, потом меня.

- Зачем он нужен тут? - спросил с дальним прицелом Гарри.

- Он будет жить в Лондоне.

Это меняло дело. Если этот человек будет жить в Лондоне, то заберет с собой миллион долларов, которые за что-то там заплатит Лоренс. Эти деньги очень бы понадобились Гарри. У него слабость к долларам. А раз придется лететь вдвоем, то доллары могут остаться в вертолете, а пассажир спустится на землю без парашюта. Но нет, это только в крайнем случае, если пассажир не отдаст доллары добровольно. По всей вероятности, он любит свою жизнь и согласится расстаться с деньгами при первом же намеке.

Осталось обдумать, как овладеть миллионом так, чтобы Лоренс даже не догадался об этом.

- Вот теперь мне все ясно, - удовлетворенно сказал негр. - Давно бы так, и всегда бы так. Через десять минут вертолет будет готов к полету.

- Забери чемодан, который стоит у стола.

- Порядок, шеф. Я пошел.

Негр скрылся с чемоданом, а Лоренс продолжал лежать. Он мечтал о том, как после поездки познакомится с принцессой, она влюбится в него, потому что иначе быть не может, и однажды Лоренс с ней придет в гости к этому Говарду.

Эта история развеет скуку, от которой Лоренс страдал постоянно.

Но едва ли осуществятся его мечты! Теперь, сидя в библиотеке наедине с Говардом, Лоренс не был уверен, что получится все так, как ему хотелось бы. Он смотрел на молодого человека и мучительно гадал, что же в нем есть такого, что увидела принцесса. Она явно полюбила его, раз кинулась в другую страну в поисках человека, с кем даже толком не поговорила.

Лоренс со слов лорда Дейли, которому исповедовался в свое время Говард, знал подробно о встрече молодых людей и о последующих событиях.

Если человек не соблазнился полутора миллионами, то что же это за чувство? Лоренс никогда не испытывал ничего подобного. Мать умерла рано, и он ее не помнит. Женщины, которые жили в доме: тетки, мачеха, сестры - все пытались его воспитывать, то обожали без меры, то шлепали почем зря и так больно, что Лоренс не забыл ни одного шлепка.

Знакомые девушки ценили не его, а видели за ним огромное наследство, и среди них не было ни одной, которая не мечтала бы выйти за него замуж. Поэтому он их не любил.

Было странно и непонятно, что принцесса пошла против отца и государственных интересов ради нищего, у которого за душой ничего не было, кроме замка, огромного и пустого.

Замок!

В голове Лоренса вспыхнула мысль, словно в темноте загорелась электрическая лампочка.

И тут же возник другой план, отличный от плана лорда Дейли. Тот при всей своей хитрости плохо знал своего протеже, если думал, что можно молодого барона соблазнить деньгами.

Лоренс окажется умней лорда Дейли.

- Слушай, приятель, - начал Лоренс, приступая к осуществлению своего плана, - чего ты больше всего на свете хотел бы? Можешь ответить?

- Зачем это вам?

- Я отбросил блажь купить твою любовь, - поднял руки Лоренс, как бы сдаваясь. - Я позволяю себе иногда неприличные глупости. Ты уж прости.

- Вы действительно отказались от безумной затеи? - спросил недоверчиво Говард.

- Клянусь своей жизнью!

- Спасибо!

- За что ж меня благодарить?

- Я дурно о вас думал, и очень рад, что вы оказались благоразумным человеком. Вот за это и спасибо.

- Теперь, когда я не хочу ничего плохого, ты можешь ответить на мой вопрос?

- Чего бы я хотел? Разве нужно об этом спрашивать? Трудно догадаться?

- Хотел бы увидеть принцессу?

- Да.

- Так зачем дело стало?

- Не надо так жестоко шутить надо мной.

- Я вовсе не шучу. Ты можешь поехать к ней, когда захочешь. Хоть сегодня. Но с таким же успехом можно и завтра.

- Я не хочу продолжать этот разговор.

- Я действительно хочу тебе помочь, старина.

- Только не предлагайте свои деньги. Я твердо заявляю, что не возьму их.

- И взаймы не возьмешь?

- Мне не с чего будет вернуть их. Поэтому прошу переменить тему.

- Я куплю что-нибудь у тебя.

- Что можно у меня купить? Эти книги я не продам.

- Нужны мне ваши книги! - не сдержался Лоренс.

- А что же еще? У меня есть отличная коллекция оружия.

- Мне достаточно моего голубчика, - похлопал Лоренс по боку, где на поясе находился пистолет. - Ты мне скажи вот что. Только честно.

- Я никогда не вру.

- Так я и поверил. Да на свете нет человека, который хоть раз не соврал бы. Ну, да не об этом разговор. Ты уехал бы навсегда, если бы у тебя вдруг оказались деньги?

- Я хотел бы умереть у ног моей принцессы, - сказал с чувством Говард. - Дочитав последний стих своей поэмы.

- Тогда зачем тебе нужен этот замок, если ты решил окочуриться на чужбине?

- Замок? Вы говорите о моем замке?

- О чем же еще? Тоже не продается?

- Не в этом дело. Кому нынче нужен замок? Во-первых, он находится в самой глуши. Потом тут очень неудобно жить. Ни электричества, ни газа. Зимой невозможно протопить все помещения. Большая часть здания требует срочного ремонта. Нет, я не могу его продать вам.

- Почему?

- Это будет нечестно с моей стороны. Я не базарный торгаш, чтоб подсовывать непотребный товар.

- Каков товар - это уж мое дело. Главное - не переплатить. Раз тебе нужны деньги, чтоб быть у ног принцессы, то я дам на дорогу и немножко на прожитье. Устраивает?

- Меня-то вполне, - признался Говард. - Но я не хотел бы подвести вас. Вы раскаетесь, что купили замок. Тут только я могу жить. Но у меня нет никаких потребностей, а у вас...

- Ты не отвлекайся, приятель. Я спросил - устраивает?

- Я ответил, но...

- Никаких «но»! По рукам?

Сделка, очень выгодная Лоренсу, была подкреплена рукопожатием. Лоренс прекрасно понимал, что этот человек не обманет, и не нужно никакой печати. Но поразмыслив и допуская, что чудак и впрямь может вернуться, не найдя возлюбленную, решил оформить все бумаги, то есть взять расписку...

К тому времени, как Говард появится в островном королевстве, родители принцессы получат сообщение, что их дочь похищена и убита. Это печальное известие привезут слуги, которые сопровождают принцессу.

Похищением принцессы займется Гарри. Конечно, он потребует, каналья, хорошего гонорара, но это Лоренса не смущает.

Узнав, что возлюбленной нет на островах, что она погибла из-за него, Говард тут же свалится с копыт. Но если его сердце выдержит, то он может вернуться в Англию.

Впрочем, документы можно было бы и не оформлять. К тому времени замок будет пуст. Для полного осуществления плана Лоренсу потребуется несколько дней, от силы - неделя.

Скуку как рукой сняло, Лоренс был увлечен своей идеей. Получив согласие Говарда, он попросил его собрать вещи, а сам пошел в каминный зал и там обнаружил негра Гарри, который раздул огонь в камине, смотрел на пляску пламени и бубнил какую-то свою африканскую песню.

- Гарри! - на ходу приказывал Лоренс. - Готовься в дорогу.

Негр недовольно обернулся и посмотрел на хозяина вопросительно.

- Ты получишь внушительный гонорар, Гарри, - обещал оживленно Лоренс. - На этот раз стоит тебя одарить. Повезешь сэра Говарда в Лондон.

Негр поднялся на ноги, и его хмурое лицо изобразило некое подобие улыбки. Он решил, что в чемодане пассажира будет лежать минимум миллиончик долларов, которые принадлежат на самом деле ему, Гарри.

- Я готов.

- Но это еще не все, - сказал Лоренс. - В Лондон недавно прибыла принцесса Суан. Узнать, где она, тебе не составит труда. Обратной дорогой прихвати ее.

- Похищение? - нахмурился Гарри.

- Тебе это в новинку?

- Эта услуга дорого стоит, потому что пахнет криминалом.

- Не прикидывайся ангелочком.

- Я не хотел бы иметь дело с полицией.

- Что они могут сделать с тобой, Гарри? Кому ты вешаешь лапшу на уши? У тебя есть волшебный жезл.

- Но если я прозеваю время, меня могут прошить пулями. Эти джентльмены из полиции ловко стреляют, а моя шкура ничем не отличается от вашей, хотя и черная.

- Сколько тебе надо?

- Это уж вы решите. Но ста тысяч маловато.

- Ну и аппетиты у тебя!

- Да ведь и работа - украсть принцессу!

Лоренс понимал, что с Гарри спорить бесполезно. Этот негр болезненно любил деньги. Оно и понятно, на деньги можно все купить. Но Гарри был не простым негром, а великим колдуном. Если точнее - сам-то он был обыкновенным черномазым, но обладал волшебным жезлом. Говорит, что эта штуковина досталась ему от деда, а тому от его деда, то есть наследственная вещь. С Гарри Лоренс встретился в Африке, когда со скуки решил поохотиться на львов. Черномазый обратил на него внимание тогда, когда стал замечать, как легко американец швыряет деньги. Он предложил свои услуги и рассказал о своем жезле. Эта штучка могла заменить любое оружие. Достаточно было направить жезл на зверя и нажать на кнопку, как тут же лев падал замертво.

- Зачем тебе деньги, если у тебя есть эта штука? - спросил как-то Лоренс.

- Я открою тайну. Конечно, если ты заплатишь.

- Никогда не называй меня на «ты»?! - рассвирепел Лоренс.

- Я назову, как захочу, - ответил негр. - Эта штука, как вы изволили назвать, может человека превратить в маленькое облако пара.

- Прочь от меня. Иначе я продырявлю тебя.

Лоренс выхватил пистолет. Дело принимало крутой оборот.

- Мы валяем дурака, - оскалил зубы негр, изображая улыбку. - Если ты меня продырявишь, а я успею сделать из тебя облачко пара, никто не выиграет, кроме наших врагов. Тебе так уж хочется обрадовать своих врагов?

- Осиновый кол им в сердце.

- Я того же мнения о своих. Тогда мы поняли друг друга. Я не раз еще понадоблюсь тебе. А ты будешь платить зелененькими за услуги.

- Хочешь наняться в слуги?

- Мне наплевать, как и кем ты будешь считать меня. Платил бы хорошо. Тогда я могу обращаться даже на «вы».

- Заключаем контракт. Но только одно объясни...

- Чего же?

- Что, эта твоя палка не способна делать деньги?

- Способна.

- В чем же дело?

- Тогда, когда ее сделали и наделили чудодейственной силой, не было долларов. Люди расплачивались камешками, похожими на бублики, то есть с дырками посередине.

- Вот здорово! - расхохотался Лоренс. - Ты хочешь денежку, а тебе каменные бублики. Очень смешно!

- Мне не очень. Даже совсем не смешно.

- А что еще может эта штуковина?

- Все. Но только злое. Добро творить она не может. Мне рассказывали, что существует другой жезл. Можно стать самым могущественным человеком на земле, если будешь обладать двумя жезлами. Но второй пропал, как передает легенда, его украли пираты. Я надеюсь отыскать его.

- Меня устраивает и этот, - признался Лоренс. - Я не собираюсь заниматься благотворительностью. Хорошо, негр. Я заключаю с тобой контракт. Слуга мне нужен. На твой жезл я не очень полагаюсь. У меня есть более сильное оружие - деньги.

- Это еще как сказать!

- Хорошо, не будем спорить. Распишись.

Они заключили контракт. Это было три года назад, и с тех пор были неразлучны. Негр оказался толковым, быстро научился водить машину и вертолет, так что заменял шофера и пилота. Он был молчалив, как камень, если с ним не говорить, и это устраивало Лоренса.

Деньги Гарри явно копил на что-то, потому что почти не тратил. Лоренсу с трудом, но удалось узнать, что деньги нужны Гарри, чтоб выкупить второй жезл. Он не может им завладеть никаким другим способом, потому что тот жезл сильнее этого.

При этом продать ему должны добровольно, иначе жезл не подчинится.

В каком бы городе они ни оказывались, Гарри первым делом бежал в музей. Эта штука могла лежать там в качестве экспоната. Люди могли не догадываться, что это, и хранить, как древний предмет, может быть, символ власти африканского вождя.

Гарри умудрялся знакомиться и с частными коллекциями, но пока вожделенный жезл не отыскал.

Когда Лоренс и Гарри вышли во двор, Говард уже стоял возле вертолета, высказывая явное нетерпение.

- Я очень благодарен вам, - сказал он, прочувствованно пожимая руку.

Через минуту вертолет поднялся, сделал круг над замком и направился в сторону Лондона, уменьшаясь в размерах и вскоре вовсе исчезнув.

Очень довольный собой, Лоренс пошел в замок и стал подыскивать помещение, которое могло бы устроить принцессу. Повсюду, кроме библиотеки и каминного зала, был беспорядок, толстым слоем лежала пыль и везде свисала паутина. Надо было Гарри привести в порядок хоть одну комнату для спальни, не самому же заниматься этим!

Когда Лоренс проходил по нижнему этажу, ему почудился шорох. Он прислушался. Невнятно прозвучали голоса, и вдруг все стихло.

Он стоял на верхних ступенях лестницы. Кто бы это мог быть? Лоренс вытащил пистолет и осторожно стал спускаться в подвал. Он продвигался вперед, пока дорогу освещал свет, который падал через открытую входную дверь. Дальше была тьма. Лоренс прислушался: ни звука. Должно быть, все-таки почудилось и в замке никого нет, кроме него. Да и откуда кому быть? Этот олух царя небесного по имени Говард не стал бы врать - на это он совершенно не способен. Несчастный человек!

И тут на глаза Лоренсу попались бутылки, что торчали из стены. Он обнаружил целый винный склад.

Он разбирался в винах, и когда раскупорил одну бутылку, то понял, с каким великолепным напитком имеет дело. Прихватив несколько бутылок, Лоренс поднялся в каминный зал, устроился возле камина и решил скоротать время до возвращения Гарри, попивая вино.

В это время мишки-гамми осторожно выбрались из подвала.

- Он чуть не наткнулся на меня, - признался Малыш.

- Хорошо, что успели притаиться, - сказала Солнышко.

- Что это за человек? - спросил Ворчун.

- Ты меня спрашиваешь? - показал на себя Толстяк.

- Хотя бы тебя.

- Откуда я знаю!

- Тихо, - попросил Колдун. - Это недобрый человек.

- Почему ты так решил? - повернулся к нему Толстяк.

- Может, это приятель сэра Говарда? - предположила Бабушка.

- Сэр Говард не говорил о приятелях, - сказала Солнышко.

- Он мог не говорить...

- Да дело не в том! - прервал Колдун. - Дело в жезле.

- А что жезл?

- Смотри, я направляю его на Бабушку. Пощупай конец.

Толстяк дотронулся лапой до жезла.

- Холодный? - спросил Колдун.

- Как твой нос.

- Вот видишь!

- И что же я вижу, Колдун?

- Жезл не гневается, потому что Бабушка не раздражает его. А когда я направил на этого незнакомца, конец жезла стал горячим.

- Надо быть осторожней, - заключил Ворчун.

- Прежде всего, - решил Колдун, - нужно найти сэра Говарда. Он все объяснит.

- Отлично сказано! - обрадовался Малыш.

Мишки-гамми, стараясь не шуметь и никак не выдавать себя, пробрались в башню и поднялись в библиотеку. Там никого не было.

- Никому не двигаться! - попросил Толстяк, подняв лапу. Все застыли, где кто стоял, Толстяк почувствовал себя великим сыщиком и стал обследовать каждый предмет в комнате.

- Следов насильственных действий нет, - наконец заключил Толстяк. - Продолжаем поиски сэра Говарда.

Мишки-гамми стали обходить замок.

- Чуете запах бензина? - принюхался, идя во двор, Толстяк.

Он встал на четвереньки и двинулся, принюхиваясь к булыжникам, к центру двора. Там он поднялся и заявил:

- Человек прилетел на вертолете. Но где машина? Значит, он не один.

- А может, сэр Говард улетел? - предположила Солнышко.

- Куда?! Зачем? Какая нужда? Слишком много вопросов.

Колдун решительно мотнул головой и сказал:

- Продолжаем поиски.

Лоренса они обнаружили в каминном зале. Он уже изрядно насосался вина и пел ковбойскую песню, сидя в кресле.

Вскоре мишки убедились, что в замке, кроме этого пьяницы, никого нет.

- Куда же делся сэр Говард? - чуть не плача, спросила Солнышко.

- Его похитили, - сказал Малыш.

- А этот тогда зачем остался? - резонно возразил Ворчун.

- Тут что-то другое, - раздумывал Колдун.

- Не мог же он его убить и зарыть в землю? - предположил Ворчун.

Убедившись, что незнакомец успокоился и захрапел на весь замок, мишки-гамми стали рыскать вокруг крепостных стен, но никаких следов не обнаружили.

В это время раздался дикий рев. Кровь стыла в жилах от этого рева.

На другом берегу возле воды, появившись из леса, стоял на задних лапах огромный медведь и ревел.

- Он нас принял за своих деток, - сказала Бабушка.

- Таких больших мишек-гамми не бывает, - заметил Малыш.

- Это обыкновенный лесной медведь, - определил Толстяк. - Колдун, ты кумекаешь что-нибудь на их языке?

- К сожалению, нет.

- Он явно хочет что-то нам сообщить, - вздохнула Бабушка.

- Я немножко знаю язык обыкновенных медведей, - заявил вдруг Ворчун.

- Так переведи! - пристал Малыш.

- Но вы же не даете послушать.

Мишки-гамми притихли. Огромный зверь на том берегу ревел, поднимая передние лапы.

- Он ничего не говорит, - сказал Ворчун. - Он просто ревет.

- Но он явно к нам обращается, - не согласилась Бабушка.

- Тогда я ничего не могу понять, - надулся Ворчун. - И не буду я больше слушать.

- Тихо! - закричал Малыш.

Отчетливо послышалось стрекотание вертолета.

- Быстро в укрытие! - приказал Колдун.

- Куда нам бежать? - растерялась Солнышко.

- И зачем бежать? - вальяжно заявил Толстяк. - Я уверен на все сто, что это летит сэр Говард.

- Мы будем встречать сэра Говарда! - обрадовалась Солнышко.

- А если это не он? - задался вопросом Ворчун и смутил всех. - На всякий случай спрячемся.

- Ты прав, - согласилась Бабушка. - Лучше живыми выйти из укрытия и обрадовать сэра Говарда, чем наткнуться на неприятности по своей воле.

- Бежим в башню! - крикнул Колдун и показал пример спринтерского бега.

Мишки-гамми забрались на самый верх башни и удовлетворенно решили, что это лучшее место для наблюдения.

К тому времени вертолет уже навис над замком.

- Смотрите! - крикнул Малыш. - Он убегает.

И в самом деле, испугавшись шума вертолета, медведь на том берегу улепетывал от берега изо всех сил и вскоре скрылся в лесу.

Маленький вертолет опустился прямо посреди двора. Когда лопасти успокоились, из машины вышел высокий негр со свирепым лицом.

- Не хотел бы я с ним встретиться, - заметил Толстяк. - Уверен, что его ищет полиция.

- Почему ты так решил? - спросил Малыш.

- Не сомневаюсь, что он кого-нибудь зарезал.

- Хорошо у тебя работает фантазия! - хмыкнул Ворчун.

- Смотрите, в машине еще кто-то есть, - сказала Солнышко, и все онемели от удивления, когда из вертолета вышла невысокая и тоненькая девушка.

- И где же он? - спросила она повелительным голосом.

- Идемте за мной, принцесса, - прохрипел негр.

От одного его голоса мурашки по спине бегали, а от взгляда можно было потерять дар речи.

- Принцесса? - не поверила ушам Солнышко.

- Как она прекрасна! - восхитился Толстяк.

- Что ты понимаешь! - пихнул его Ворчун. - Дай-ка я посмотрю.

- Не та ли это принцесса, о которой говорил сэр Говард? - вслух размышлял Колдун.

- Как она могла сюда попасть? - усомнился Ворчун.

- Это вопрос другой, - отвечал Колдун. - Пока надо определить, та ли это принцесса.

- Почему это так важно? - не понял Ворчун.

- Разве непонятно? - даже рассердился Малыш. - Если это та принцесса, которую любит сэр Говард, то мы должны ее спасти, потому что она явно попала в руки негодяя.

- Да, но где сам сэр Говард? - спросил Ворчун.

- Зачем задавать вопросы, на которые мы не имеем ответов? - удивился Толстяк.

- Они идут в замок, - предупредил Малыш.

- Ты идешь в разведку, - вдруг тоном полководца сказал Толстяк. - Надо послушать, о чем они будут говорить.

- Почему я?

- Потому что ты самый маленький и потому не заметный, - сказал Толстяк.

- А еще самый смелый, - хитро заметила Солнышко.

После ее слов глупо было отказываться, и Малыш пошел в разведку.

Остальные стали ждать новых вестей, рассуждая уже о случившемся.

- Что мы имеем? - спросил Колдун.

- Ничего, - развел лапами Ворчун.

- Не совсем это так, - не согласился Колдун. - Пока мы были в подземелье, произошел государственный переворот. Это смело можно принимать именно так, потому что хозяина замка, благородного сэра Говарда, явно нет на этом острове, а вместо него пьет чужое вино какой-то нахальный господин. Это раз.

- И два, - подхватил Толстяк, - с негром появилась принцесса, которая может быть той принцессой, которую любит сэр Говард. Скажу от себя лично, компания для порядочной девушки не очень приличная.

- Ты же не знаешь, как она попала сюда! - возмутилась Солнышко.

- Словно ты знаешь!

- Я буду судить только после того, как узнаю, - запальчиво ответила Солнышко.

- Вот и постараемся все узнать, - подвел итог Колдун.

Малыш подкрался к дверям каминного зала в тот самый момент, когда негр пытался разбудить спящего в кресле господина, если так можно назвать этого выпивоху, а принцесса стояла поодаль с возмущенным видом и спрашивала:

- Как там тебя зовут? Ах да, Гарри! Скажи мне, Гарри, где тот джентльмен, которого я ищу? И что за человека ты будишь?

- Это мистер Лоренс, - ответил Гарри. - Он-то как раз все и объяснил бы вам.

- Мне не надо ничего объяснять, - возмутилась принцесса. - Где мои слуги? Почему я одна? Если это похищение, то ты ответишь за это. Не забывай, что я принцесса Суан.

Но Гарри не слушал ее, он тормошил Лоренса.

- Да проснитесь же вы! - говорил он довольно грубо. - Я выполнил вашу просьбу. Но кажется, мы скоро влипнем в хорошую историю. Из-за этой девчонки поднимут всю полицию. Не время спать! Проснитесь!

Но тщетно - Лоренс только мычал и продолжал спать. Гарри оставил его в покое и задумался.

- Я требую объяснения! - повысила голос принцесса Суан.

- Ты еще тут пищишь! - неожиданно взорвался негр. - А ну-ка, давай идем, отдохни с дороги, а за это время Лоренс очухается.

Он нахально схватил принцессу за руку и потащил по коридору. Малыш еле успел спрятаться за дверь. И он видел, как негр втолкнул девушку в одну из комнат и повернул ключ, торчавший в дверях. После этого негр вернулся в зал и подбросил дров в камин.

Пламя разыгралось. Негр сел на пол и уставился на огонь.

Малыш понял, что ему пока тут делать нечего, он побежал в башню к своим друзьям и рассказал, что видел и слышал.

- Она в заточении! - всплеснула лапами Бабушка.

- Мы должны ее выручить, - отважно заявил Малыш.

- Надо проникнуть в ее комнату, - предложил Ворчун.

- Да, ты прав, - согласился Колдун. - Мы узнаем от принцессы, как она попала в замок, и кто эти двое. Я заметил, что, когда больше знаешь, легче действовать.

- Нужно найти веревку, - сказал Ворчун.

- Связать этого мистера Лоренса? - загорелся Малыш.

- А негр Гарри? - спросила Солнышко.

- Нет, - сказал Колдун. - Мы никого пока не будем связывать. Комната, в которой заточена принцесса, находится на втором этаже. Туда легче попасть с крыши.

- Точно! - подхватил Малыш. - Спуститься на веревке с крыши. Вот здорово!

Мишки-гамми тут же пошли искать веревку и обнаружили ее в оружейной комнате. Скорее всего, это был аркан, но он годился для дела. Мишки забрались на крышу, прицепили конец веревки к трубе, и первым стал спускаться Малыш. Его нельзя было удержать, он никому не уступил место.

Принцесса была не из самых трусливых девчонок на свете. Оказавшись взаперти, она не устроила истерику и не стала стучать в дверь. Она решила оглядеться и понять, куда попала. Это была детская комната. Стояли игрушки на полках. Был и стол, похожий на школьную парту, была кроватка, но на всем лежал толстый слой пыли, а с потолка свисали тенета паутины.

Принцесса больше этого страшного Гарри боялась мышей. Она стояла посреди комнаты и осторожно приглядывалась, нет ли где этих противных тварей.

Какая мышь стала бы тут жить, если в комнате не было ничего съедобного? Должно быть, в замке были другие помещения, более угодные мышам. Принцесса облегченно вздохнула.

И тут же ойкнула. Как же она не подумала? Надо срочно забаррикадироваться. Негр не должен распоряжаться ее жизнью. Она запрет дверь и будет ждать, когда появятся ее слуги или полиция.

Принцесса нашла палку с деревянной лошадиной головой на конце и просунула ее в медную дверную ручку. Вот это запор! Теперь она была в безопасности.

Стряхнув пыль со стула, принцесса села отдохнуть посреди комнаты и немножко подумать. Вдруг придет какая-то спасительная мысль?

Она задумчиво уставилась в окно. И вдруг увидела Малыша.

- Кто же включил?! - невольно воскликнула принцесса. - Я думала, это окно, а это телевизор. Только почему-то нет звука.

В этом странном телевизоре показались другие мишки-гамми, а принцесса очень любила мультфильмы и обрадовалась героям известного сериала.

Вот трогательная Солнышко, вот заботливая Бабушка, рядом с ней - неулыбчивый Ворчун, рядом стоят на подоконнике Толстяк и Колдун. Они все машут лапами и что-то ей говорят, но голосов не слышно.

Наконец, принцесса Суан поняла, что никакой это не телевизор, а обыкновенное окно. Она подошла и открыла створки. В комнату спрыгнули мишки-гамми.

- Я думала, вы рисованные, - дотронулась принцесса до Малыша.

- Мы настоящие, - гордо сказал Малыш. - А вы тоже?

- Что я тоже? - засмеялась принцесса.

- Настоящая принцесса? - спросил Малыш.

- Самая что ни на есть.

- Сэр Говард о вас пишет поэму? - спросила в свою очередь Солнышко.

- Он пишет поэму? - удивилась Суан. - И где же он?

- Давайте по порядку, - поднял лапу Колдун. - Насколько мы догадываемся, вы та принцесса, о которой говорил нам сэр Говард.

Достаточно было посмотреть на Суан, чтобы понять, что на свете нет другой такой девушки, о которой мог бы говорить сэр Говард. Тонкая восточная красота поражала, словно принцесса сошла с полотен великих художников. Голос ее был звонок и мелодичен. Движения и манера говорить выдавали хорошее воспитание, и вместе с тем это была веселая и общительная по натуре девушка.

Мишки-гамми сразу поняли, что понравились Суан. И она им очень понравилась. О такой стоит писать поэму!

- Что же говорил обо мне сэр Говард? - спросила Суан.

- Что может говорить молодой человек о девушке, в которую он влюблен по уши! - с улыбкой воскликнула Бабушка.

- Он влюблен в меня? - лицо принцессы вспыхнуло от волнения.

- Не то слово! - сокрушенно вздохнул Ворчун.

- Он готов ради вас умереть, - доложил Толстяк.

- Зачем же умирать?! - испугалась Суан.

- Простите нас за любопытство, - начал Колдун. - Но мы друзья сэра Говарда и хотели бы знать, как вы к нему относитесь?

- Может быть, вы его тоже любите? - не выдержала Солнышко.

Принцесса еще больше смутилась, но сказала сдержанно, как и приличествует воспитанной и благонравной девушке:

- Я ничего не могу сказать. Я и сама хотела бы ответить себе на этот вопрос. Но мне об этом почему-то страшно думать. Я знаю только одно, что очень хочу увидеться с ним и поговорить. Если бы вы подсказали, где он.

- Это мы сами хотели бы знать, - сказал Колдун. - Еще вчера он был здесь и беседовал с нами о вас. Мы отлучились на какое-то время, а когда вернулись, то обнаружили в замке чужих людей. Потом появились вы. Как же вы оказались здесь?

- Я узнала, где находится замок сэра Говарда, - ответила принцесса. - И решила попасть туда, чтобы встретиться с хозяином. Тут появился негр Гарри, который предложил свои услуги. Мы полетели с ним на одном вертолете, а мои слуги и охрана должны были последовать за нами на другом вертолете.

Колдун повертел головой и вздохнул, сказав:

- Этот Гарри не вызывает у меня доверия.

- Особенно после того, как он вас, принцесса Суан, запер в этой комнате, - добавил Колдун.

- Нам что-то нужно делать, - сказала принцесса.

- Как раз над этим я думаю, - сказал Колдун.

- Мы должны похитить Суан! - предложил Малыш.

- Как похитить? - удивилась принцесса. - Меня уже похитили.

- Эти люди задумали недоброе, - рассудила Бабушка. - И Малыш прав. Вы подниметесь с нами по веревке на крышу, потом мы перейдем в башню и там закроемся.

- А дальше видно будет! - бодро проговорил Малыш. - Главное - выскользнуть из рук этого Гарри.

Подумав немного, принцесса Суан нашла правильным решение новых друзей. Что-то надо было делать. Не оставаться же в этом заключении!

Но мишки-гамми и принцесса не успели осуществить свой замысел. Кто-то зло выругался за дверью и повернул ключ. Дверь не открылась, и Гарри - а это был он, судя по голосу - стал ругаться:

- Ах, ты дрянная девчонка! Забаррикадировалась! Ну, погоди!

- Бежим! - прошептал Малыш.

- Уже не успеем, - сказал Ворчун.

Гарри лупил кулаком по двери и кричал:

- Открой, негодница!

Потом он перестал стучать. Все подумали, что ушел. Но тут увидели, как палка, которой была заперта дверь, сама по себе стала вылезать из дверной ручки.

Это Гарри воспользовался своим жезлом.

- Прячемся! - позвал Колдун и первый юркнул под кровать.

За ним последовали остальные мишки- гамми. Вдруг высунулась голова Малыша.

- Веревка! - прошептал он и снова спрятался.

Принцесса догадалась и бросилась к окну. Она успела задвинуть шторы, и ввалился Гарри.

- Это еще что такое? - грозно спросил Гарри. - Решила прятаться от меня? Смешная девчонка! Ты видишь этот жезл?

Он направил его на куклу, что сидела на полке, нажал на кнопку, и принцесса увидела, как игрушка вспыхнула и исчезла.

- С тобой может случиться то же самое, если будешь вести себя так глупо!

- Я не боюсь тебя, - заявила принцесса, хотя на самом деле ей было очень страшно. Скоро прилетят мои слуги...

- Ага, жди их! - расхохотался Гарри.

- Они не бросят меня.

- Им и в голову не придет искать вас, - сказал очень довольный собой Гарри.

- Это еще почему?

- А потому что я с помощью своего волшебного жезла заменил тебя на ходячую куклу.

- Что, что ты сделал? - не верила своим ушам Суан.

- Они охраняют куклу, которая точь-в-точь похожа на тебя. Никто даже не думает, что принцесса похищена.

И Гарри снова засмеялся.

- Негодяй! - крикнула принцесса.

- Ну, и что, что негодяй? - подбоченился Гарри. - Ты можешь обзываться как хочешь, но это тебе не поможет. Мистер Лоренс проснулся, точнее говоря - несколько очухался и пока снова не нализался, хочет поговорить с тобой. Идем.

- Я не хочу ни о чем с вами говорить!

- Так я тебя и спрошу - хочешь или не хочешь! Тут командую я. Живо за мной, иначе...

- А что иначе?

- Отдеру за уши.

- Меня? Принцессу! Да как ты смеешь?

В коридоре раздались шаги, и в открытую дверь прошел Лоренс.

- Сколько вас ждать? - недовольно спросил он. - Эта канашка и есть та принцесса?

Он бесцеремонно разглядывал Суан.

- А ничего! - оценил он. - Не дурна. Очень даже симпатичная канашка.

- Не смейте со мной так разговаривать! - заявила Суан.

- Ай, брось! - махнул рукой Лоренс. - Давай запросто. Я уже сказал, что ты понравилась мне. Я тоже парень хоть куда, ты видишь.

- Ну, и что? Что ты хочешь этим сказать?

- Разве тебе не понятно? Ты должна полюбить меня.

- Ишь, чего захотел!

- Разве я хуже Говарда? Да если хочешь знать, у него за душой ни шиллинга. А я богат, денег - куры не клюют. Он нытик и меланхолик, а я веселый спортивный парень. Мне море по колено.

- Не сравнивай себя с ним!

- Ладно. Мне некогда болтать. Слишком трещит голова. Я еще немножко отдохну. А тебе даю на раздумье сутки.

- Я и думать не буду.

- А зря. Я стараюсь не для себя.

- Ради кого же?

- Ради сэра Говарда. Мы должны спасти его.

- Ты меня запутал. Как спасти?

- Очень просто. Об этом просил меня лорд Дейли. Знаешь ли ты такого?

- Слышала...

- Я обещал этому лорду вернуть к жизни сэра Говарда.

- Это как вернуть? Разве он умер?

- Ну, не в прямом смысле. Но все идет к этому. С тех пор, как он встретил тебя, у него с головой что-то случилось. Он потерял волю к жизни, забросил учебу и плохо кончит. Он должен излечиться от этого пагубного чувства.

- От какого чувства?

- Она погубит его, любовь. Мы с тобой должны спасти Говарда. А для этого ты должна полюбить меня.

- И как же это спасет его?

- У него не останется надежд. Он вернется к учебе.

- Я могу с ним увидеться?

- Он в отъезде.

Лоренсу очень хотелось выиграть пари у лорда Дейли. Он обещал купить чувство Говарда, но у него ничего не вышло из-за упрямства мечтателя. Тогда он отправил его в островное королевство, заранее зная, что поездка будет напрасной. Он может вернуться оттуда. На такой случай Лоренс несколько изменил свои планы. Раз не удалось соблазнить миллионом долларов Говарда, то надо завоевать расположение принцессы Суан. В голову сумасбродного Лоренса пришла блестящая идея - жениться на принцессе и стать королем островного государства. Это что-то новенькое и свежее!

Правда, родитель Суан жив еще и занимает трон. Но для чего Лоренс платит Гарри? И почему не воспользоваться жезлом зла? Можно будет устроить пышные похороны бывшего короля и занять опустевший трон.

Эта перспектива очень занимала Лоренса. Осталось за малым - расположить к себе принцессу.

Лоренс ни в чем не знал отказа, он все мог купить. К тому же в его распоряжении был жезл Гарри. Правда, с его помощью нельзя пробудить в человеке доброе чувство, это же само собой понятно. Но можно, пожалуй, разорить королевство, и тогда принцесса обрадуется деньгам Лоренса.

Он был уверен в себе, ничто не могло помешать его новым увлекательным планам, и он спокойно ушел пить вино, которое очень понравилось ему, оставив принцессу думать над его предложением.

Гарри запер на ключ дверь и последовал за хозяином.

Он не понимал, что за игру ведет Лоренс, но когда тот уже в каминном зале немножко выпил и раскрыл свои планы, то Гарри они понравились.

- Я буду твоим казначеем, - заявил он. - Министром финансов.

- Не лучше ли министром государственной безопасности? Это ближе твоей натуре.

- Заманчивое предложение. Подданные королевства должны будут платить мне налог или выкуп за то, что я позволю им жить. Вот когда у меня заведутся нормальные деньги.

- Не слишком ли размечтался? Я вижу, эта принцесса с характером.

- Согласится, как миленькая! - уверенно заявил Гарри и подбросил в огонь полено.

Как только Лоренс и Гарри ушли из комнаты, принцесса Суан позвала:

- Выходите.

Мишки-гамми вылезли из укрытия и стали отряхиваться от пыли.

- Вы слышали? - спросила принцесса.

- Не нравится мне вся эта история, - сказал Ворчун. - Я в ней не вижу ничего хорошего.

- Надо срочно действовать! - заявил Малыш.

- Но с чего начать? - спросил Ворчун.

- Нужно выяснить, где сэр Говард, - рассудила Бабушка. - Похоже, он жив, но его могли заточить в какой-то комнате.

- На это похоже, - согласился Колдун. - Но начать нужно с того, чтоб овладеть жезлом. Это о нем мы читали в письме.

- У нас есть жезл Добра, - сказала Солнышко.

- Надо ночью украсть у Гарри жезл, - предложил Малыш.

- Зачем рисковать? - включилась в разговор Бабушка. - В письме было написано, что жезл Добра может обезвредить жезл Зла. Я уверена, что это можно сделать на расстоянии.

- Дозволь не согласится, - сказал Колдун. - Я так думаю, что жезл Зла - это мощное оружие. Если мы его обезвредим, то не сможем воспользоваться в борьбе с Гарри и Лоренсом. А нам еще не известно, какие предстоят бои. Не с арбалетом же из оружейной комнаты выходить в бой? Лоренс вооружен. Эти два молодчика не знают жалости.

- Ты правильно рассудил, - подчеркнул Ворчун.

- Но кто украдет жезл? - спросил на всякий случай Малыш. - Опять я?

- Они ушли в каминный зал? - задумчиво спросил Колдун.

- Похоже на то, - ответил Толстяк. - Судя по шагам...

- Надо выработать план, - подсказал Ворчун.

- Вот и предложи! - сказал Малыш. - А то опять меня пошлете.

- А ты боишься? - насмешливо спросила Солнышко.

- Еще чего! Ничего я не боюсь, но нужна справедливость.

- Мы сделали одно упущение, - сказал Колдун.

Толстяк выдвинулся вперед.

- Какое? Я тут же исправлю.

- Мы оставили наших противников и не знаем, о чем они говорят. А это очень важно - знать намерения врага.

- Подслушивать разговоры - это по мне, - заявил Малыш.

- Вот и приступи к выполнению задания, - сказал Колдун. - Спустись на веревке до уровня окна каминного зала и приоткрой форточку. Больше от тебя ничего не требуется.

- Ну, может быть, немножко памяти, чтоб все крепко запомнить, - добавил Ворчун.

- Уж не беспокойтесь, - уверил Малыш. - С памятью у меня все хорошо.

- Вот и действуй.

Малыш ловко забрался на подоконник, уцепился за веревку и стал подтягиваться. На крыше он перевязал конец веревки с тем, чтобы оказаться возле окна каминного зала.

У него все получилось, как он задумал. Форточку тоже удалось открыть без шума.

К тому времени на улице уже стало темнеть. Лоренс и Гарри не могли обнаружить Малыша, а он прекрасно их видел при свете горящего камина.

Малыш обрадовался этому заданию не потому, что трусил.

Тут была принципиальная разница. Одно дело красть. С некоторых пор Малыш не мог бы украсть и иголку. Он воспитывал в себе благородные чувства. Если бы ему дали задание похитить жезл, он бы попал в затруднительное положение из-за своих новых принципов.

А подслушать разговор противника - это разведка, в этом нет ничего плохого, а наоборот - много героического.

Вот почему в эти минуты Малыш висел на веревке возле форточки, навострив уши. Кажется, он вовремя занял этот удобный пост. Лоренс и Гарри вели странный разговор.

Видимо, Лоренс выложил какие-то свои планы. На самом деле это так и было. Американец рассказал, как они с Гарри разорят короля и принцесса подкупится деньгами Лоренса.

- Все это хлопотно, сложно и глупо, - возразил Гарри.

- Чего это вдруг? - не согласился Лоренс. - С каких пор ты стал так умен?

- Разорение короля - это международное событие, - спокойно продолжал Гарри. - Тут вмешаются другие страны, международный банк и так далее. Нас могут запросто засветить. А в этом ничего хорошего для нас нет. Согласен?

- Ну, предположим, - с неохотой признал правоту слуги Лоренс.

- То есть дело это хлопотное и сложно осуществимое. Это все равно что правой рукой почесать левое ухо через голову. Глупо так поступать, когда есть простои выход - правой рукой почесать правое ухо.

- Не говори загадками.

- Не выходя из замка, мы заставим принцессу Cyan принять твое предложение. Она будет рада выйти за тебя замуж.

- Как это тебе удастся?

- Очень просто. Страх - вот сила убеждения. Надо хорошенько припугнуть принцессу. Для начала можно безобидно пошутить.

- И что это за безобидная шутка?

- Да так, детское баловство.

- Поделись же...

- Нет девчонки, которая не боялась бы мышей. Или ты встречал такую?

- Что-то не приходилось...

- Вот именно! Я напускаю в комнату принцессы мышей. Да не двух, не десяток, а ровно сто. Каково?

- Не умерла бы она от страха.

- Что-то я не припомню такого случая, чтобы какая-нибудь принцесса умерла при виде мышей. Вот кричать будет. Такой поднимет визг, что любо-дорого! А тут я спрашиваю: «Выйдешь за мистера Лоренса?» Если будет отнекиваться, я запущу в комнату крыс. А это уже посерьезней.

- Они могут искусать ее.

- Вполне возможно. Для этого ей нужно быть куда сговорчивей, чем она теперь.

- С крысами не торопись.

- Ты ее жалеешь?

- Принцесса нравится мне. Я в этом должен признаться.

- Только не показывай этого. Если она почувствует, что тобой можно потакать, тут же воспользуется и сядет прямо на шею. Страх, только страх и всегда страх!

- Хорошо, но мне кажется, достаточно будет мышей. Приступим к делу?

Негр не ответил Лоренсу, он удобнее уселся возле камина и уставился в огонь.

- Ты не слышишь меня? - спросил Лоренс. - Чего мы тянем время?

- Я не слышу другого, - сказал Гарри.

- Чего же?

- Шороха долларов. Для моего уха этот шорох приятней любой музыки. Я думаю, что композиторы зря старались придумывать разные мелодии. Достаточно пошелестеть возле уха сотенкой - и человек получает удовольствие, которое не сравнить с музыкой Моцарта. Это я тебе точно говорю!

- Я расплачусь с тобой после.

- Аванс. Иначе ничего у меня не получится.

- И сколько же тебе?

Малыш понял, что пока они торгуются, самое время возвратиться в комнату принцессы и спасти ее от ужаса.

Он очень ловко забрался по веревке на крышу и проделал обратный путь без единой заминки.

- Ну что? - уставились все на него, когда он влетел в комнату.

- Рассказывать некогда, - ответил Малыш. - Надо бежать.

- Объясни хоть в двух словах ситуацию, - настаивал Колдун.

- Ситуация такая, что через минуту или две в этой комнате появится добрая сотня мышей.

- Ах! - вскрикнула принцесса Суан и упала в обморок.

- Еще этого не хватало! - возмутился Малыш. - Вот что значит расспрашивать! Сказано - бежать, значит, надо бежать.

Бабушка и Солнышко еле привели в чувство принцессу.

- Что со мной? - открыла она глаза.

- Бежим! - потащила ее к окну Солнышко.

- Спускаемся вниз, - приказал Колдун. - На крыше они обнаружит нас, и нам некуда будет бежать.

Спустили веревку до земли, привязали конец за выступ подоконника и начали один за другим исчезать из комнаты.

- Скорей! Скорей! - поторапливал Малыш.

Он остался последним и из любопытства задержался.

- Принцесса Суан! - раздался мерзкий голос Гарри за дверью. Вы готовы выйти замуж за мистера Лоренса?

- Ни за что! - крикнул Малыш, подражая девчоночьему голосу.

- Через минуту я повторю вопрос, - сказал за дверью Гарри, - а теперь примите гостей.

Малыш увидел, как в щель под дверью побежали мыши, целое серое полчище. Бедная принцесса! Что было бы с ней? Малыш очень обрадовался, что спас Суан от такой напасти.

За дверью было тихо. Видимо, Гарри и Лоренс не могли понять, почему принцесса не кричит от страха.

- Вы живы там? - спросил Лоренс.

Малыш не стал отвечать и собрался спускаться, но ему захотелось все-таки посмотреть на лица одураченных противников. И впрямь оба ворвались в комнату и, обнаружив ее пустой, скорчили такие физиономии, что Малыш не удержался от смеха.

- Это она! - крикнул Гарри и бросился к окну.

Малыш соскользнул по веревке вниз.

Гарри и Лоренс не могли видеть его в темноте.

- Она убежала через окно, - говорил Гарри. - Вот и веревка.

- Упустил ее, балбес!

- Сам ты балбес! - огрызнулся Гарри. - Она не убежит от меня.

Он высунул в окно руку с жезлом.

- Бежим! - прошептал Колдун.

И только успели беглецы юркнуть за угол, как тонкий луч жезла Зла заскользил по брусчатке.

- Успела убежать, - недовольно проворчал Гарри, - но я ее найду.

- Куда мы теперь? - спросила Солнышко.

- Может, в башню? - спросил Толстяк. - И запремся.

- Ну да? - возразил Малыш. - И окажемся в западне.

- Не забывайте, что у него в руке, - напомнила Солнышко.

- Бежим к озеру! - позвал Колдун.

И все поняли, что лучше всего выйти из замка, потому что тогда будет возможность маневрировать.

Уже за воротами замка Толстяк сказал:

- Надо было улететь на воздушном шаре.

Но Колдун возразил ему:

- Чтоб надуть его, нужно время. А у нас этого времени нет.

- Да и всех шар не поднял бы, - напомнила Солнышко. - Он рассчитан только на нас.

- Пришлось бы оставить принцессу? - спросил Малыш. - И кто же из нас готов предать ее?

- Что за глупый вопрос? - недовольно заметил Ворчун.

- Что сказал бы сэр Говард? - напомнила Солнышко.

- Нам нужен новый лозунг, - заявил Толстяк. - В каждой новой ситуации нужен соответствующий лозунг. Я предлагаю - «Вместе и до конца!»

- Отлично сказано! - оценил Малыш.

- До какого конца? - усомнился Ворчун.

- Резонно, - задумался Колдун. - Я предлагаю добавить одно только слово - и тогда получится: «Вместе и до победного конца!»

- Именно! - обрадовался Ворчун. - Под этим лозунгом мы обязательно победим.

- Как славно, когда есть лозунг! - заключил Толстяк. - Тогда понятно, что делать - быть вместе и достигнуть победы. Лучше и не скажешь.

- Но что нам делать дальше? - спросил Ворчун.

- С минуты на минуту появятся наши враги, - сказала Бабушка.

- Колдун! - крикнула Солнышко.

Тот невольно подпрыгнул.

- Что такое?

- Где жезл Добра? Ты опять забыл?

- Я его надежно спрятал.

- Как же мы без него? Мы могли бы сейчас превратить Гарри и Лоренса в добрых людей.

- Это невозможно, - грустно заявил Колдун.

- Почему? - не поняла Солнышко.

- Потому что у них жезл Зла. Но этого мало. У них цель.

- Ну и что?

- Они хотят приручить принцессу против ее воли. Если такая цель возникла в душе, то человека уже не сделаешь добрым.

- Не огорчайтесь, - сказала принцесса Суан. - Они меня никогда не приручат. Я лучше умру, но не предам сэра Говарда. Он занимает мой ум и мое сердце. Если я откажусь от него, то мой ум и мое сердце будут пусты. Я уже буду не я. Самое великое чудо - это верное сердце и верный ум. И не надо нам никаких волшебных сил. Мы должны верить, что без всякого колдовства победим Зло. Иначе какой же смысл верить в Добро?

В это время возле ворот замка послышались голоса Лоренса и Гарри.

- Они нас обнаружат, - сказал Ворчун.

- Что же делать? - заныла Солнышко.

- Спокойно, - подал голос Колдун. - Тут где-то была лодка. Быстро в нее!

Малыш побежал вдоль воды и вскоре крикнул:

- Сюда!

Лоренс и Гарри уже выходили из ворот замка. Мишки и принцесса кинулись со всех ног на голос Малыша. Они уселись в лодку и оттолкнулись от берега.

- Колдовская сила жезла действует на какое-то расстояние, - рассудил Колдун. - Я так полагаю. Поэтому надо отплыть дальше от берега. Может, это нас спасет.

Колдун и Ворчун налегли на весла. Толстяк принял позу морского волка и стал командовать:

- Раз! Раз! Веселей!

И все, возможно, обошлось бы, но в эту минуту из-за тучи показалась большая и очень яркая луна. Она осветила и замок, и берег озера, и лодку.

- Вон они! - закричал Гарри.

- Почему они? - недоумевал Лоренс.

- Мне сдается, она не одна.

- Мне тоже кажется, но кто это может быть?

- Если бы я знал.

- Так действуй же! Где жезл?

- Утопить лодку? - спросил Гарри.

- А если принцесса не умеет плавать? Тогда она утонет и все пропало. На мертвых принцессах не женятся.

- Что же я должен сделать? - не понимал Гарри.

- Пусть лодка поплывет назад. Ты это можешь сделать с помощью жезла?

- Я попробую.

Малыш оглянулся вокруг, словно искал от кого-то помощи, и сказал:

- Если лодка поплывет назад сама по себе, то надо бросаться в воду и плыть на тот берег.

- Принцесса, ты плаваешь? - спросила Солнышко.

- Я родилась на берегу океана, - сказала гордо принцесса.

- Лодка стоит на месте, - заметил Толстяк. - Это Гарри направил на нас жезл.

Надо было прыгать в воду, но никто не осмеливался сделать это первым, уж больно темна была и оттого страшна вода озера.

- Смотрите! - вдруг закричал Малыш.

Принцесса и мишки-гамми увидели, как большой темный валун на берегу, мимо которого они недавно пробежали, зарычал на всю округу и поднялся на дыбы.

- Мы видели этого медведя! - вскричала Солнышко.

- Какой он страшный! - схватилась за сердце принцесса. - Он мог схватить нас.

- Смотрите, он напал на Гарри!

Слова Малыша заставили всех замереть. Огромный зверь кинулся на негра и страшным ударом лапы выбил из его рук жезл. Гарри увернулся и бросился к жезлу, который упал в трех шагах. Но медведь не дремал, он настиг Гарри и так поддал в бок, что тот с воплем полетел кубарем, потом вскочил и стал улепетывать к замку.

- Стреляй, - кричал он Лоренсу.

Но американец тоже побежал за Гарри. Медведь, что называется, наступал ему на пятки. Пистолет, видимо, зацепился за что-то. Лоренс никак не мог вытащить его, отчаялся и припустил пуще прежнего. Подзатыльник от медведя он все-таки получил и влетел в калитку ворот, как футбольный мяч.

Гарри успел запереть вход.

Но медведь не стал ломиться. Он вернулся к жезлу, взял его в зубы и полез в озеро.

- Он плывет к нам? - в ужасе пролепетала принцесса.

- Не бойся, - стал ее успокаивать Малыш, - это же медведь. Если его не обижать, он никого не тронет. Гарри и Лоренс, должно быть, напакостили ему. И когда успели!

- На дурное дело времени много не надо, - заметил Толстяк. - На всякий случай не помешало бы налечь на весла.

- Это не поможет, - сказал Ворчун.

- Да, он нас догонит на том берегу, - поддержала Бабушка. - Остается довериться судьбе.

Медведь уже подплывал к лодке. Жезл он держал в зубах. Если издалека принцесса Суан еще смотрела на зверя, то когда он приблизился, он показался таким огромным и страшным, что она упала в обморок.

И странное дело, медведь увидел это и тут же изменил направление, он поплыл к лесному берегу.

Он уплывал все дальше, а когда вышел на песчаную отмель, то мишки услышали что-то подобное тяжелому стону. Медведь, тяжело горбясь, скрылся в чаще леса.

- Как странно! - воскликнула Солнышко.

Колдун и Толстяк приводили в чувство принцессу, брызгая озерной водой ей в лицо.

- Я жива? - открыла она глаза.

- Чего ты так испугалась? - спросил Малыш.

- Он так жутко смотрел на меня, этот медведь, - призналась принцесса.

- Но мы же с тобой! - отважно заявил Малыш.

- Я очень испугалась, - опустила голову принцесса. - Не знаю - почему.

- А я нисколько, - призналась в свою очередь Солнышко.

- Почему ты сказала - «странно»? - спросил Толстяк.

- Мне показалось, - ответила Солнышко, - что медведь не хотел нам зла, а хотел передать нам жезл, который отобрал у наших врагов, но обморок Суан изменил его намерение.

- Может, я не медведя испугалась, - раздумывала Суан.

- Чего же? - заинтересовался Толстяк.

- Чего-то другого... В голову пришла какая-то странная мысль... Очень странная...

- Поделись ею, - попросил Колдун.

- Нет, я не смею так думать... Да и не оформилась эта мысль до конца. Мне только показалось, что я уже встречала этот взгляд. Только он был не такой страшный, не такой страдающий. Но вы не слушайте меня. Со мной бывают иногда странности.

Принцесса совсем запуталась, и даже слезы выступили на глазах. Мишки решили не мучить ее вопросами.

- Что бы там ни было, - весело заявил Толстяк, - но мы вместе и идем к победному концу.

Колдун задумался и поднял лапу.

- Подведем кое-какие итоги, - сказал он. - Зачем нам болтаться в лодке посреди озера? В этом нет никакой нужды. Наш противник потерял свое оружие - жезл Зла. Мы смело можем вернуться в замок...

- Смело, но бесшумно, - уточнил Ворчун.

- Я с тобой согласен, - важно кивнул Колдун. - Я бы так сказал - мы незаметно займем свои позиции, проявив отвагу и ловкость. Мы запремся в башне, и пусть попробует противник нас выкурить оттуда.

- Там полно оружия! - воскликнул Малыш. - Вместе и до победного конца!

Со стен башни Лоренс и Гарри видели, что медведь переплыл озеро.

- Мой жезл! - стонал Гарри.

- Я всегда говорил, что ты балбес.

- Но и ты не лучше меня. Имея пистолет, бежал, как заяц.

- Не тебе указывать. Я еще твой хозяин.

Гарри прикусил язык. Он понял, что без жезла он ничего не стоит, и Лоренс в любое время может выкинуть его за порог, а себе нанять другого слугу. Надо было вести себя сдержанно.

- Не ссориться нам надо, - сказал примирительно Гарри, - а постараться повернуть ситуацию с выгодой для нас.

- И как тебе удастся?

- Ты видишь лодку посреди озера?

- Не могу различить, с кем это принцесса. Судя по росту, какие-то мальчишки. Может, деревенские забрели?

- Меня это мало интересует, - ответил Гарри. - Надо их заманить в замок.

- Как же это сделать?

- Я еще не знаю, но надо придумать.

- Долго они на воде сидеть не будут, - рассудил Лоренс. - К утру становится свежо, а принцесса - южное создание. Здешний климат не по ней.

- Ну, что из того?

- Им нужно будет укрытие. Они постараются незаметно проникнуть в замок. Мы должны им в этом помочь.

- Надо оставить без запора калитку, - предложил Гарри.

- Ты принимаешь их за дурачков.

- Но если мы запремся, они не пройдут в замок.

- А зачем запираться, Гарри? Калитка будет открытой.

- Я то же самое говорю!

- Но не совсем. Когда они обнаружат, что калитка открыта, они тут же подумают, что это уловка. А надо сделать так, чтоб они не подумали.

- И как же так может быть? - совсем запутался Гарри.

- Все получится, если они подумают, что мы подготовили западню, но сами уснули. Ты будешь лежать возле калитки и храпеть.

Лоренс расхохотался.

- Здорово я придумал?!

- Может, и здорово, но я тоже не северный человек, если ты помнишь, где находится Африка.

- При чем тут это?

- Да я не храпеть буду, а трястись от утренней прохлады. Нельзя ли поменяться местами?

- Ты сделаешь так, как я сказал.

Гарри хотел вспыхнуть и наговорить колкостей, но вовремя вспомнил о своем новом положении.

- А что же ты будешь делать в это время? - спросил он.

- Я буду ждать сигнала в каминном зале. Надеюсь, ты управишься с мальчишками. Надавай им тумаков и прогони, а принцессу приведи в зал. У меня появилась еще одна отличная мысль. Сегодня везет мне на мысли.

- И какая же эта?

- Мы поджарим на огне эту принцессу, если она не согласится выйти замуж. Как ты думаешь, испугает ее такая перспектива?

- Доживу ли я до этого времени, - философски произнес Гарри и собрался спускаться со стены замка.

Лодка с беглецами приближалась к берегу.

Лоренс и Гарри не слышали того разговора, который там происходил.

- Они непременно постараются устроить нам ловушку, - сказал Колдун. - Не могли они успокоиться.

- Точно! - подхватил Малыш. - Только мы сунемся в калитку, как нас схватят.

- Тогда надо плыть, - предложила Бабушка. - Правда, я не знаю - куда.

- Отличное предложение! - повеселел Ворчун.

Однако они пристали к берегу и вышли из лодки.

- Побудьте здесь, - попросил Малыш и взял весло.

- Что ты затеял? - остановил его Колдун-

- Я открою калитку веслом - ответил отважный Малыш. - Они схватят весло, а я убегу.

- Схватить-то они схватят, - усомнился Колдун, - но убежишь ли ты?

Бабушка обняла Малыша, погладила его по голове.

- Не надо рисковать.

- А что же делать, Бабушка? - спросил Малыш.

- Мы забыли, - мудро заметила Бабушка, - что мы медведи все-таки, хоть и гамми.

- Нельзя ли поясней? - попросил Ворчун.

- А я уже понял, - обрадовался Колдун. - Медведи умеют копать берлогу. Верно? А что нам стоит прокопать под стеной замка подземный ход. По очереди - раз-два и готово!

План был принят с большим воодушевлением, и мишки-гамми поспешили на другую сторону замка, чтоб никто не услышал, как они делают подкоп.

Принцесса последовала за ними.

Уже стало светать. На востоке небо окрасилось в розовые тона, где-то недалеко было солнце и через час оно выглянет из-за гор. Надо было спешить.

Мишки были в ударе и работали не покладая лап. Ход должен был быть пошире и повыше, чтоб принцесса свободно прошла. Не ползать же столь высокой особе на четвереньках!

- Да не старайтесь вы так, - просила Суан. - Я проползу. Мы только теряем время.

- Что скажет уважаемый нами сэр Говард? - резонно отвечала Бабушка. - Он увидит испачканное в земле платье и скажет: «Вы заставили принцессу пережить неудобства».

- Мы не переживем такого укора, - пробормотал Ворчун, ловко работая лапами.

Проход получился отличный. Друзья оказались за крепостными стенами. Теперь оставалось добраться незаметно до башни. А уж там можно так закрыться, что тараном взять будет трудно.

А откуда таран у Лоренса и Гарри?

- Тихо! - предупредил Ворчун.

Они увидели у ворот замка негра. Он прыгал и хлопал себя руками, изрядно озябнув. Надо было переждать, когда кончится эта пляска, потому что Гарри крутился на месте и мог запросто увидеть, когда друзья побегут через двор к башне, потому что иного прохода не было.

Но вот Гарри несколько согрелся, улегся на соломе и стал храпеть, как целая рота пьяных солдат.

Друзья бесшумно побежали по брусчатке, достигли входа в башню, но, когда Толстяк и Ворчун стали открывать дверь, старые ржавые петли жутко заскрипели в тишине.

- Что такое? - вскочил Гарри. - Тревога!

Дверь удалось открыть настолько, что Бабушка, Солнышко и даже Толстяк успели заскочить. Остальные застыли в ужасе, потому что страшный Гарри бежал к ним. Оставались считанные секунды, и он схватит принцессу, которая от страха застыла на месте! Тогда Малыш совершил героический поступок, о котором потом мишки-гамми говорили с восхищением, а принцесса Суан даже поцеловала в нос.

Он кинулся навстречу Гарри, свернулся клубком и покатился под ноги. Гарри споткнулся и с высоты своего роста грохнулся на булыжник. Он завопил от боли и схватился за колено.

Этого времени было достаточно. Все успели проникнуть в башню, последним проскочил возбужденный Малыш. Потом все дружно навалились на тяжелую дверь и закрыли. Осталось накинуть чугунный запор.

Гарри поднялся на ноги и, хромая, подбежал к двери. Если бы не больная нога, он осилил бы своих противников, но трудно было толкать плечом дверь, упираясь на одну ногу.

Он услышал, как упал тяжелый запор, и завопил от злости, как зверь. За дверью смеялись и громче всех заливался счастливый Малыш.

Когда все чуть успокоились, то поднялись на верхнюю смотровую площадку, чтобы следить за своими противниками.

Они увидели среди двора Лоренса и Гарри. Первый ругал на чем свет стоит негра и махал кулаками.

- Мы могли бы оказаться в их руках, - сказала Солнышко, зябко поежившись.

- Нам бы не поздоровилось, - заявил Малыш.

- Но мы спаслись, благодаря тебе, - обняла его принцесса.

- У меня есть предложение, - поднял лапу Толстяк.

Все мишки уставились на него.

- Надо присвоить Малышу звание Героя Серого замка, - торжественно заявил Толстяк. - И по этому случаю устроить небольшой банкет, а то давненько я ничем не лакомился.

Колдун предупредительно поднял лапу - и все притихли. Они увидели, что Лоренс и Гарри пошли со двора. Явно они о чем-то решили сговориться и удаляются с глаз, чтоб никто не слышал, что они там еще задумали.

- Я пойду в разведку, - заявил воодушевленный Малыш. - Я догадываюсь, что они идут в каминный зал. Я найду способ подслушать, что они там будут говорить.

- А мы подумаем, что нам предпринять дальше, - согласился Колдун. - Наша первая задача - выяснить, куда делся сэр Говард.

Малыш не стал дальше слушать, а поспешил выполнять свой долг, втайне надеясь, что как раз из разговора Гарри и Лоренса он и выяснит, что они сделали или куда отправили сэра Говарда. Очень может быть, что он заточен в одной из комнат замка.

Та же мысль пришла в голову Колдуну, но ему возразил Толстяк:

- Пока в замке Лоренс и Гарри, мы не можем обыскать все помещения. Нам этого не дадут сделать. Я предлагаю подумать, как выманить их за пределы замка, а самим закрыться. Но как это сделать?

- Очень просто, - сказала принцесса. - Я выйду к озеру. Они увидят меня и побегут за мной. А я сяду в лодку и отплыву.

- Нет, нет! - энергично запротестовал Колдун. - Это слишком рискованно. Этот негр, должно быть, плавает, как крокодил. Что ему будет стоить настигнуть тебя в лодке?

- Я не отпущу тебя, - прижалась к принцессе Солнышко.

- И я этого не позволю, - обняла ее с другого боку Бабушка. - Думай же, Колдун! Не нам же спасать вас.

Между тем Малыш удачно подкрался к двери, которая чуть была приоткрыта.

Судя по голосу, говорил Гарри:

- Можешь сердиться на меня, но не только я виноват, много и твоей вины.

- В чем же она? - спросил Лоренс.

- Ты мог убить медведя и не убил. Тогда в наших руках был бы жезл. А был бы у меня жезл, я управился бы с этими... Я так и не разглядел, кто они такие, но был бы жезл...

- Ты уверен, что он унес его с собой?

- Пожалуй, что так. Я уверен, что так.

- Почему ты уверен?

- Этот медведь не бросит жезл.

- Почему? А ну говори! Что-то ты знаешь и молчишь. Выкладывай, а не то я пристрелю тебя.

- Ну, в общем... Скрывать смысла нет. Медведь не мог забыть про жезл.

- Можно бы и подробней, а не общими словами.

- Мистер Лоренс, вы очень огорчитесь, если узнаете, что сэра Говарда нет?

- Сдался мне этот Говард!

- Значит за то, что его нет, вы не осудите меня?

- Я сказал тебе - мне наплевать на него.

- Тогда я, пожалуй, расскажу. Или нет... Это успеется. Я передумал. Прежде надо убить медведя, завладеть жезлом, заполучить с его помощью принцессу, а уж вот ей я поведаю, что случилось с этим Говардом.

- Я настаиваю...

- Что толку от этого? Убей медведя, у тебя пистолет. Ты позорно бежал и должен реабилитировать себя. Иначе я всем расскажу, как бесстрашный мистер Лоренс струсил. Ха-ха!

- Хорошо, - согласился Лоренс. - Ты пойдешь со мной.

- Я не могу пойти с тобой.

- Боишься?

- Боюсь.

- Вот ты и есть настоящий трус.

- Но я боюсь не медведя, а того, что если мы оба выйдем из замка, то назад не попадем. Как ты думаешь, они не запрут ворота?

- Ты прав, Гарри. У нас другого выхода нет - я иду добывать жезл, а ты - охранять замок.

Слышно было, как забулькало. Должно быть, Лоренс приложился к бутылке.

Малыш покинул пост и устремился к друзьям. Условным стуком он предупредил о себе, Ворчун открыл ему дверь.

Все находились в библиотеке и с нетерпением ждали его. Малыш чуть не выдал себя, увидев принцессу, но силой воли взял себя в руки и ни слова не сказал о том, что слышал о Говарде. Пока он ничего толком не знает. Слова Гарри были смутны - и можно ли верить этому злодею? Он может наврать с короб. Малыш дал себе слово все выяснить по поводу Говарда и только потом сообщить принцессе.

- Они собираются убить медведя, - доложил он, - чтобы завладеть жезлом. Если завладеют жезлом, нам несдобровать.

- Ты молодец, Малыш, - сказал Колдун. - Но меня огорчило, что ты прежде всего подумал о нас.

- А о чем же ему думать? - не понял Ворчун.

- Первая угроза нависла не над нами, а над жизнью медведя, - задумчиво отвечал Колдун. - Нам, собственно, ничего не грозит.

- Да как же не грозит, если они завладеют жезлом?! - вскричал в отчаянии Малыш.

- У нас есть жезл Добра. Он сильнее, как сказано в письме. В крайнем случае, мы прибегнем к его помощи. А вот медведя надо спасать. Или мы скажем - что нам до него?

- Этого из нас никто не скажет, - опустил голову пристыженный Малыш.

- Мы медведи, - напомнил Ворчун.

- Вот и хорошо!

- Что же хорошего, Колдун? - спросил Толстяк. - Я пока не вижу ничего хорошего. Почему так быстро забыла о банкете в честь Героя Серого замка?

- Как ты можешь думать о какой-то еде? - возмутилась Солнышко. - Тут такое происходит, а ты...

- Это не я, - развел лапами Толстяк, - это мой желудок требует подкрепления.

- Помолчи, пожалуйста, - попросила Солнышко. - Как мы спасем медведя, Колдун?

- Я как раз над этим думаю.

И тут они услышали могучий рев зверя. Не сговариваясь, друзья бросились наверх, на смотровую площадку.

Оттуда они увидели вчерашнего медведя. Зверь переплыл на замковый остров и теперь стоял у воды.

- Почему, когда я смотрю на него, - призналась принцесса, - мне хочется плакать.

- Смотрите! - воскликнул зоркий Малыш. - Жезл лежит у ног медведя.

- Точно! - увидела и Солнышко.

Остальные тоже заметили небольшой продолговатый предмет у ног зверя. Медведь снова заревел, глядя в сторону башни.

- Как будто он что-то хочет нам сказать, - прошептала принцесса.

Тем временем Лоренс и Гарри тоже услышали рев зверя и поднялись на стену возле ворот.

- Что я говорил? - торжествующе произнес Гарри. - Вон жезл, у его ног. Убей зверя - и мы с тобой снова всесильны.

- За малым осталось, - невесело усмехнулся Лоренс, глядя на могучего медведя.

Но ничего не оставалось делать, как идти, Лоренс достал пистолет и проверил, есть ли в обойме пули.

Хорошо было бы пальнуть отсюда, но расстояние было явно велико. Зверь же, словно что-то учуял, не приближался к замку. Он все ревел.

Лоренс спустился со стены и открыл калитку в воротах замка. За его спиной стоял Гарри.

- Держи открытой, - попросил Лоренс.

- Будь спокоен, хозяин, - бодро ответил Гарри. - И не бойся. Трех выстрелов хватит, чтоб уложить зверя. Только подойди ближе. У него толстая шкура.

Лоренс прошел несколько шагов и остановился. Зверь понял, что ему грозит, опасность, он поднялся во весь рост и грозно заревел. Убить такое чудовище будет нелегко. Предстоит тяжелый поединок.

И тут Лоренс чуть не выронил пистолет, такой вопль раздался за спиной. К нему бежал Гарри и кричал:

- Детеныш! Детеныш медведя!

В открытых дверях калитки стоял отважный Малыш, держа в лапах взведенный арбалет. Это он пугнул Гарри, бесшумно появившись за спиной и сказав:

- А ну, скачи, как заяц!

Увидев медвежонка с арбалетом, Гарри чуть не свихнулся.

И теперь он трясся, хватая за руки Лоренса. Тому пришлось оттолкнуть негра.

- Да приди же ты в себя! - крикнул Лоренс. - Разве не видишь, что это мишка-гамми!

- Он не один, - подал голос Гарри, поднимаясь с земли.

Около Малыша теперь маячили Ворчун и Толстяк. Они преспокойно закрыли дверь и заперли.

- Ты в безопасности, - сказал героический Малыш.

- Теперь будем искать сэра Говарда, - заявила Солнышко. - Я уверена, что он где-то в замке. Может, в подземелье.

Принцесса, открыв смотровое окошко, следила за Лоренсом и Гарри, который приходил в себя. Медведь стоял у воды и молчал, будто удивившись всему, что увидел.

- У нас один выход, - сказал Гарри. - Прикончить медведя и забрать жезл. Они еще меня узнают. Дай пистолет!

Он вырвал из рук Лоренса оружие и отчаянно шагнул в сторону медведя.

- Что там происходит? - спрашивал Малыш, но принцесса молчала, охваченная странным чувством жалости к медведю.

Гарри приближался, медведь схватил камень, но не бросил, а держал перед собой. Три первые пули ударились о камень и высекли искры. Медведь прикрывался камнем, как щитом. И ловко у него это получалось.

- Ах, ты так! - взъярился Гарри, который был теперь тоже похож на зверя.

У медведя не было выхода. Все тело не прикроешь камнем. С близкого расстояния Гарри постарается попасть в голову. Трудно промазать, когда ты в шести шагах.

- Стой, гад, - скрежетал зубами Гарри. - Теперь ты у меня получишь достаточно свинца.

Он сделал еще три выстрела, две пули медведь отбил, а третья угодила в лапу - и камень упал к ногам.

Теперь медведь был беспомощным и напоминал большую мишень.

Гарри направил на него пистолет.

- Остановись! - крикнула принцесса и выскочила из ворот замка. - Я согласна.

- Гарри, - попросил Лоренс. - Погоди с выстрелом. На что ты согласна, принцесса?

- Выйти за вас замуж, - сказала принцесса Суан убитым голосом. - Только не убивайте медведя.

- Я и не убил бы, - сказал Гарри. - Но мне нужен жезл.

- Я достану его, - обещала принцесса.

Мишки-гамми не знали, что делать. Звать ее назад не было смысла. Она решилась, значит, так и поступит. На всякий случай Малыш держал наготове арбалет.

- Суан пожертвовала собой? - не понимал Толстяк.

- Ей что-то большое подсказало сердце, - предположила Бабушка.

- Не надо ей мешать, - сказала Солнышко.

- Мы всегда успеем прийти на помощь, - успокоил друзей Колдун.

- Ты его достанешь? - усмехнулся Гарри. - Не слишком ли ты хитра? Нет, голубушка. Ты подойдешь и отгонишь медведя. Но не смей наклоняться за жезлом. Я тут же выстрелю. Ты отгонишь медведя, а я заберу жезл. Если зверь не нападет на меня, так и быть - останется жив. Я его пожалею.

На самом деле Гарри нисколько не жалел медведя, он его боялся. А боялся он того, что раненый зверь набросится на него. Последующие выстрелы могут не убить зверя, и тогда Гарри конец. Уж лучше не испытывать судьбу.

- Иди же, принцесса! - приказал грозно Гарри.

И как ни страшно было Суан, жалость к медведю была сильнее. Принцесса твердыми шагами двинулась к зверю, который держал перед собой кровоточащую лапу и стонал.

Но когда принцесса была уже рядом, медведь наступил на жезл. Он явно не хотел его отдавать. Тогда она оторвала воротник своего прелестного платья и замотала рану. А потом нежно коснулась косматой головы зверя и попросила:

- Уходи, а то они тебя убьют. Как же мне тебя уговорить? Хочешь, тебя поцелую?

И она очень удивилась, когда зверь склонился перед ней, как дрессированный. Она обняла его за шею, потому что в этот миг что-то случилось с ее сердцем и там прямо-таки вспыхнули жалость и любовь.

Она обнимала медведя и, когда коснулась губами его морды, то не почувствовала шерсти. Это была человеческая щека. Принцесса отпрянула и увидела пред собой совсем рядом лицо Говарда.

То, что ей это не снится, она поняла, потому что за спиной радостно вопили друзья:

- Сэр Говард!

- Он был заколдован!

Лоренс кинулся к Гарри и схватил его за плечо.

- Ты – негодяй! - закричал он.

- Ты не лучше меня!

- Это он! Он заколдовал Говарда. А я дал Говарду деньги, чтоб он ехал к принцессе. Разве не так, Говард!?

Гарри понимал, что, если Говард подтвердит слова Лоренса, во всем виноват будет только он один. Вот почему он выстрелил.

Все вздрогнули и уставились на падающего Лоренса.

- Он велел заколдовать, - сказал Гарри. - А я только слуга.

- Брось пистолет! - приказал Малыш.

Он, Толстяк и Ворчун стояли с арбалетами на изготовку.

- Иначе мы прошьем тебя стрелами насквозь!

Гарри отбросил в сторону пистолет. Но он вовсе не думал сдаваться. Он видел, что Говард и принцесса только тем и заняты, что смотрят друг на друга и не могут слова сказать.

Один стремительный бросок - и жезл будет в руках Гарри. Тогда посмотрим, кто здесь хозяин.

Мишки-гамми подбежали к Лоренсу и были им заняты. Они пытались его перевязать, но он отстранил Бабушку.

- От нее не откупишься, - усмехнулся Лоренс.

- О ком вы говорите? - спросила Бабушка.

- О смерти.

- Вы только ранены.

- Нет, я убит. Скоро мне будет спокойно. Я никогда не был так счастлив. Я более не буду скучать...

И он закрыл глаза, чтобы никогда более не открыть.

Малыш заметил движение и вскинул арбалет. Он попал в ногу Гарри в тот момент, когда тот приготовился к прыжку.

- А-а! - взвыл Гарри и упал.

Колдун подбежал к Говарду и поднял с земли жезл.

Только теперь Говард очнулся. Он сказал:

- Держи его, Колдун. Я кое-что расскажу об этом жезле. Здравствуйте, друзья!

Мишки-гамми с радостными криками кинулись к нему и стали кричать:

- Здравствуй, сэр Говард!

- Мы искали вас!

- Мы надеялись на то, что отыщем!

- Как нам не хватало вас!

Со слезами на глазах все обнимались, плакала и принцесса от радости, но бдительный Малыш крепко держал в руках боевой арбалет, стоя возле Гарри. Тот выдернул из бедра стрелу и взвыл:

- Я смертельно ранен!

- Ну, скажем - не смертельно, - с достоинством настоящего воина ответил Малыш. - И это тебе на пользу, немножко придешь в себя.

- Я не виноват. Я только слуга.

- Вешай кому-нибудь другому лапшу на уши, а я слышал все ваши разговоры с покойным мистером Лоренсом.

- Что же теперь со мной будет?

- Ты видишь, пока не до тебя. Отдохнешь в укромном местечке, а там будет ясно, что делать с тобой.

Малыш приказал негру встать и повел его в замок. Гарри жалко ковылял, а за ним с арбалетом в руке и с пистолетом за поясом важно шагал Малыш, чувствуя себя опытным солдатом.

Когда проходили по двору, Гарри остановился возле вертолета. Он сказал:

- У меня есть деньги.

- Очень хорошо, - кивнул Малыш.

- Они будут твоими.

- Ты меня подкупаешь?

- Я хочу тебя отблагодарить.

- За что, мистер Гарри?

- Если ты мне позволишь сесть в вертолет и улететь.

- С одной стороны, я не хочу, чтобы ты улетел безнаказанным. А с другой стороны, я мишка-гамми и мне деньги ни к чему. Не понимаю, что люди в них находят.

Гарри понял, что разговаривать с таким существом, который не ценит деньги, бесполезно. Убежать он не может, нога болит так, что ступать больно. Этот медвежонок слишком ловок для своих лет, и чуть дернись, и впрямь пришьет стрелой к хвосту вертолета. Осталось подчиняться, скрипя зубами.

- Шагай! - приказал Малыш.

Он завел Гарри в комнату пыток. От вида орудий казни у Гарри мурашки забегали по спине. Ему было приказано ступить в нишу, и он это сделал. Захлопнулась тяжелая кованая решетка, Гарри оказался в заточении.

- Ты оставляешь меня тут умирать? - спросил в отчаянии Гарри.

- Жить тебе или нет, решаю не я - с тем же достоинством бывалого солдата сказал Малыш. - Ты обидел сэра Говарда и принцессу Суан. Они и решат, как с тобой быть. Вздремни до утра, Гарри. Это тебе пригодится.

- Но я ранен.

- Залижешь рану.

- Я же не собака.

- А кто ты? - спросил Малыш и подумал, что получилось грубовато. - Держи мою рубаху. Замотай ею рану.

Он снял с себя рубаху и бросил врагу. Он слышал где-то, что так поступают истинные рыцари. А кто он теперь, если не рыцарь? Надо намекнуть друзьям, чтобы они добавили к прежнему званию еще и новое - Рыцарь Серого замка.

С этими мыслями он удалился и встретил у входа в подвал встревоженных друзей.

- Ты куда пропал!? - спросила Солнышко.

- Я выполнил свой долг и заключил преступника, - ответил Малыш.

- Но почему ты без рубахи?

- Я ранил противника.

- И отдал ему вместо бинта рубаху? Ты прямо рыцарь.

- Друзья! - закричал Толстяк. - Я предлагаю присвоить Малышу очередное звание - Рыцарь Серого замка.

Говард долго не мог прийти в себя. Сразу, как только он снова превратился в человека, подумал, что спит. Но перед ним на самом деле была принцесса Суан.

Как она тут оказалась? Говард в сотый раз спрашивал, а принцесса сотый раз отвечала, что искала его. Ему бы спросить, почему она искала его, но он не смел. И снова спрашивал:

- Как вы тут оказались, принцесса?

И она отвечала ему:

- Я искала вас, сэр.

Толстяк прекрасно понимал, что они так могут говорить до самого утра и, может, еще прихватят времени. А если дойдет до слов «я вас люблю», то считай, все пропало. Почему-то, как замечал Толстяк, влюбленные могут повторять эти слова бесконечно и им нисколько не надоедает одно и то же.

- Я напомнил бы вам, - сказал Толстяк, когда обнаружили Малыша и присвоили ему новое звание, - что время банкета настало. Я совершенно уверен, что у Бабушки есть кое-какие соображения по поводу меню.

- Мы не можем есть себе в удовольствие, - сказала Бабушка, - когда покойник не похоронен.

Толстяк почувствовал, что найдутся и другие причины для того, чтобы откладывать банкет, так будет бесконечно и он похудеет, поэтому он вызвался выкопать яму.

- У меня нет уважения к этому человеку, - сказал Колдун, - но я помогу Толстяку.

- И я с вами, - вызвался Малыш.

Но Ворчун нежно обнял его и сказал:

- Ты сегодня много сделал. И рано тебе заниматься тем, чем мы займемся.

Так трое пошли к убитому Лоренсу, чтоб похоронить его на берегу озера.

- Надо будет найти родных, - сказала принцесса.

- У него никого нет, - ответил Говард и снова спросил:

- Как вы оказались тут, принцесса?

- Ладно, - сказала Бабушка, - у вас содержательный разговор, не будем мешать. Идите-ка и помогите мне, Малыш и Солнышко.

Когда молодые люди остались одни, Говард наконец-то осмелился и спросил:

- Но почему же вы искали меня, принцесса?

- Потому что я люблю вас, сэр.

Говард от радости потерял дар речи, но через какое-то время пришел в себя и спросил:

- Вы любите меня?

- Да, - ответила принцесса. - А вы любите меня?

Эти вопросы и ответы длились бы до утра, потому что не в словах было дело. Им-то казалось, что они говорят удивительно ясно и очень о многом, но тут вернулись усталые Ворчун, Колдун и Толстяк, и последний сказал:

- Не чуете ли вы, как вкусно пахнет?

- Вот это нюх! - восхитился Ворчун.

- Бабушка обидится, - сказал Толстяк, - если мы опоздаем за стол.

Он первым пошел к лестнице на второй этаж.

Вскоре все сидели за обеденным столом.

- Вот это да! - восхищался Толстяк едой.

- Я воспользовалась запасами этих двух господ, - сказала Бабушка.

- Чего тут стесняться!? - воскликнул Толстяк. - Это наши трофеи.

Наконец-то наступил миг, когда можно было приступить к лакомству. Но тут принцесса спросила:

- Сэр Говард не желает рассказать, что же с ним приключилось и как он обратился в медведя?

Но когда друзья увидели, как вытянулась мордочка Толстяка, то все расхохотались, и Говард попросил чуть перекусить, после чего он с удовольствием расскажет о своих приключениях.

- Хотя мало удовольствия оказаться в медвежьей шкуре! - воскликнул он.

Толстяк уже уплетал за обе щеки, что попадало под руки, и остальные тоже принялись за еду.

Пожалуй, не хотелось есть только Суан и Говарду. Они то и дело смотрели друг на друга. И Говард сам не заметил, как стал рассказывать:

- Я продал замок Лоренсу, чтобы улететь в твое королевство, принцесса. Я запросил денег ровно столько, чтоб хватило на дорогу туда. Я не хотел возвращаться.

- А я в это время была в Лондоне и искала вас.

- Вот они - превратности судьбы! Я не хочу думать дурно о мистере Лоренсе. Скорее всего, он не знал, что вы, принцесса, в Лондоне. По крайней мере, я так думал, когда садился в вертолет.

- Теперь уже неважно, знал ли он или нет, - мило улыбнулась принцесса Суан.

- Мы поднялись над моим замком. Вертолет вел Гарри. Я попрощался с родным гнездом, могилами предков и моей колыбелью.

Но мне не было грустно. Впереди была дорога к моей принцессе, и я жил только мыслью о том, что через несколько дней снова увижу ту, что пленила мое сердце и расковала мой ум.

- И я торопилась на север с теми же чувствами.

- И вот, - продолжал Говард, - чего-то забарахлил двигатель вертолета. Так мне сказал Гарри. И мы спустились на землю среди гор, на поляну среди глухого леса. Я вышел из машины, чтоб размять ноги, пока он будет возиться с двигателем. Я увидел увядший цветок и подумал, что это недобрый знак. И только я успел так подумать, как почувствовал, что кто-то за мной стоит. Я поспешно оглянулся. Это был Гарри. Он неприятно улыбался и держал, направив на меня, этот жезл, который теперь у нашего милейшего Колдуна.

- Выкладывай, парень, миллион, и я оставлю тебе жизнь, - так сказал Гарри, глядя мне в глаза.

У меня никакого миллиона не было. Откуда ему быть, если я взял только на дорогу в одну сторону?

- У меня нет, - говорю я.

- Ты хочешь провести старого Гарри, - отвечает он. - Ты видишь эту штуковину, которую я держу в руке? Хорошо видишь. Так знай - это волшебный жезл. Я обещаю, что не убью тебя, если ты сам выложишь миллион.

Мне совсем не хотелось умирать, тем более, из-за денег. Их у меня никогда особенно не было, и как-то я жил. Я вывернул карманы и протянул ему те деньги, что получил от Лоренса.

Он не поверил, что я продал замок за такие гроши. Он посмотрел на вертолет, где был мой чемодан, и, видимо, решил, что миллион там. Это его привело в хорошее настроение. Он нажал на копку жезла, я увидел луч, направленный на меня, и поначалу не понял, что со мной случилось. Когда я увидел, что моя одежда превратилась в шкуру медведя, а мои руки стали когтистыми лапами, я закричал. И представьте, принцесса, какой рык услышал! Гарри бросился в вертолет и тут же взмыл, а я остался на земле, превращенный в медведя. При этом мое сознание осталось прежним, я знал, что я Говард, что есть на свете принцесса Суан, но ни о том, ни о другом я не мог сказать, потому что как только подавал голос, то слышал зловещий рык.

- Какой ужас! - всплеснула руками принцесса. - Как выдержало твое бедное сердце!

- Мое сердце чуть не лопнуло тогда, когда я увидел вас, принцесса. То, что вы появились в замке, навело на мысль, что это дело рук Лоренса и Гарри. А могли они это сделать только при помощи жезла, силой которого Гарри превратил меня в медведя. И я поставил целью отобрать у них жезл и каким-то образом передать моим друзьям мишкам-гамми.

- Мы очень тронуты, что вы подумали о нас, - сказал Толстяк, придя в преотличное настроение после кушаний.

- Я надеялся, что они догадаются, особенно Колдун, о предназначении жезла и вызволят принцессу из неволи. Самая страшная минута в моей жизни была та, когда принцесса Суан обещала Лоренсу и Гарри отогнать медведя. Тогда они завладели бы жезлом. Но еще страшнее было то, что принцесса ради жизни зверя пожертвовала своей свободой, обещав выйти замуж за Лоренса. Вот тогда чуть не лопнуло мое сердце.

- Меня вело мое сердце, - сказала принцесса, - а не разум. Мне почему-то не было страшно подойти и обнять зверя.

- И эта самая жуткая минута в моей жизни превратилась в самую счастливую. Меня должна была обнять и поцеловать принцесса, и тогда я превратился в человека.

- Ура! - закричали мишки-гамми.

Колдун торжественно поднялся, и вид у него был такой важный, словно его произвели в генералы. Он достал из кармана листок бумаги и развернул, подавая Говарду. Это было послание Рональда Атвурда, раскаявшегося пирата.

Говард и принцесса Суан, прижавшись друг к другу головами, прочитали письмо.

- Я – обладатель несметных сокровищ? - довольно спокойно спросил Говард.

- Да, сэр, - подтвердил важный Колдун.

- В нашем роду существовала легенда об этом моем предке и о том, что он оставил сокровища. Но мы все думали, что они где-то на островах. Меня тронула просьба Рональда Атвурда облегчить его судьбу на том свете добром. Все хорошо, мои друзья. Все прекрасно! Одно меня только огорчает.

- Что же вас может огорчать в этот день, сэр Говард? - спросила принцесса таким трогательным голосом, от которого самый злобный человек стал бы добряком.

- Мне предстоит решить, что делать с Гарри. Он заслужил наказание, но, когда мне так хорошо, я не хотел бы, чтоб кому-то было плохо. Я отпустил бы его на волю, но он натворит много зла, и я буду виноват.

- Возьми с него честное слово, - предложила принцесса.

Все за столом засмеялись.

- Гарри и честное слово! - воскликнул Малыш. - Это несовместимо.

- Сэр Говард, - обратился Колдун. - Вы не обратили внимания, читая письмо, на то обстоятельство, что вы теперь обладаете жезлом Зла и жезлом Добра и являетесь самым могущественным человеком на земле.

- Ты сказал, что у нас есть жезл Добра? Я как-то не сразу понял это.

Говард поднялся и стал говорить с чувством:

- Друзья мои! Принцесса! Великие чудеса творят только чистые сердца и светлые мысли. Я в этом убедился еще раз. И я не стал бы пользоваться никаким волшебным жезлом, но обстоятельства принуждают. Я теперь знаю, как поступить с Гарри.

- Как же? - спросила принцесса.

- Вы накажете его! - воскликнул Малыш.

- И поделом ему! - согласилась Солнышко.

- Но это будет самое прекрасное наказание, - улыбнулся Говард. - Вы заметили, что все дети рождаются хорошими, но почему-то из них вырастают иногда злодеи. Почему? Потому что сердца их приняли грязь и мысли их питались не светом. Мы превратим Гарри в ребенка, все злое исчезнет в нем и у него будет шанс вырасти добрым и порядочным человеком.

Это было отличное предложение, все его одобрили.

Через три часа вертолет, на борту которого были сэр Говард и принцесса Суан, а еще маленький, лет трех, негритенок, поднялся в воздух и взял курс на Лондон. Чуть позже от земли оторвался воздушный шар с пассажирами и взял курс на север Шотландии.

Нам осталось пожелать им счастливого пути!