Сложно сказать, что заставило Корейга пойти именно по этой тропинке. Обычно во время охоты он не заходил в эту часть леса, так как она соседствовала с «мёртвой пустошью» добыть тут еду было практически невозможно — животные старались не приближаться к проклятому месту. Но сейчас мысли витали вокруг нападения на их стойбище и известии, что соседнее стойбище Маосов больше не существовало. Зрелых мужей всех перебили, а детей и женщин увели с собой. Кто это сделал можно было только предполагать, но судя по всему это были кочевники — бич всей восточной части материка. Самым плохим было то, что хоть они и отбились от наскока, нападавших было мало, но часть удрала и они, очевидно, вернуться в более большем количестве. Непонятно было почему они до сих пор этого не сделали. Все эти мысли сильно мешали охоте и уже на протяжении трёх дней выхода в лес, Корейг не добыл ни одного зверя. И сейчас опять прошёл мимо замершего за деревьями оеляна, который, почувствовав опасность, слился с окружающей листвой.

«Олень как олень. Успокойся ему не до тебя».

В конце концов он вышел и из леса, и застыл, сделав несколько шагов по абсолютно голой поверхности «мёртвой пустоши». Причём голой она была только по периметру шириной метра два. Почему эта местность носила такое название, Корейг не знал и, по его мнению, этого не знал никто. Пустошью это место можно было назвать за то, что там не было деревьев, но трава-то и земля были. Ну а мёртвой, пожалуй, только за то, что опять-таки животные сюда не заходили.

Ветер слегка шевелил траву. Звуков почти не было, если не считать шелеста, доносящегося от этого действа и от трепыхания листвы деревьев из леса сзади. И ещё какой-то странный лёгкий звук, напоминающий гудение улья. Корейг не двигался и только судорожно сглатывал, смотря перед собой. Буквально в нескольких метрах, боком к нему находилось «НЕЧТО». Описать это словами он точно не мог.

«Но я-то могу попытаться это сделать. Больше всего, по своей форме, создание напоминало коня, нарисованного ребёнком. По принципу точка-точка запятая, четыре палки и два кружочка. В этом случае ничего круглого не было. Он как бы состоял из нескольких отдельных частей, которые неведомым образом держались вместе, двигались относительно друг друга и в каждой из них были только прямые линии. Больше всего, что тело, что голова, что части ног напоминали металлические бруски, соответственно разной формы, разной длины и толщины, приблизительно похожие в сравнении с формами настоящего животного, но более угловатые. Бруски без профиля и рисунков, абсолютно гладкие и как будто отполированные, с голубоватым отливом и окружённые слегка сиреневым сиянием. Утверждать, что они металлические я бы не взялся. Они только производили такое впечатление. По своим размерам «нечто» было гораздо больше тех животных, которых знали и использовали местные жители, со своим средневековым уровнем развития. Где-то в глубине моего сознания было и точное знание что это, но оно, почему-то, категорически не хотело вспоминаться».

В холке порядка двух метров, а до макушки и все три. Гудения также исходило от этого создания. «Конь» повернул то, что можно назвать его головой в сторону наткнувшегося на него человека.

Мыслей воспользоваться луком или ножом не было и в помине. Корейг упал на колени и протянув руки вверх поклонился, начал молиться, уткнувшись лицом в землю, всем богам, которых только смог вспомнить.

«Вокруг ощущалась аура агрессии и любопытства. И это были явно не его чувства».

Прошло достаточно много времени и ничего не происходило — он был ещё жив, ни новых звуков, никакого движения рядом не ощущалось, а поднять голову ему было очень страшно. Многие в народе Маосов рассказывали о том, как они сталкивались с проявлениями божественной воли. Сверкающие молнии, ураганы, удачная охота, спасение из, казалось бы, безвыходной ситуации. Материального же подтверждения существования высших сил в этих рассказах не было. Корейг даже стал думать, что это вовсе не посланник богов и осмелев приподнял голову и пронаблюдал как «конь» абсолютно бесшумно обошёл его кругом и остановился прямо напротив, но теперь полностью повернувшись к нему.

«Увидеть движения ног мне не удалось несмотря на угловатость самого создания они были очень плавными и как бы переливались одно в другое. Даже утверждать, что ног было четыре, а не две было сложно и судя по траве, они вообще не касались земли».

Это зрелище было завораживающим и окончательно убедило в чудесности происходящего. Принести что-либо в жертву или преподнести дар, охотник не мог. У него ничего достойного с собой не было. А так как он сам ещё был жив, то это давало надежду, что и его смерть, и энергия «посланнику» не нужна.

— О великий Зеус! У меня нет достойного дара для твоего посланника. Прости ничтожного. Я исправлю это, как только будет такая возможность.

Произнеся эти слова, Корейг почувствовал изменения в окружающей ауре.

«Агрессия и любопытство исчезли, осталась только эманация узнавания».

Это несколько приободрило охотника, и он стал пятиться задом, отползая к лесу. Достигнув которого упёршись ногами в ствол дерева, вновь рискнул приподнять голову. «конь» остался на месте.

«Хм, я думал, что только я чувствую».

Множество мыслей и предположений промелькнуло в голове, но главное Корейгу было страшно из-за полной неопределённости. Ему было не понятно ни что это такое, ни что теперь делать. Постепенно его мысли сместились в сторону предположения, что можно убежать или попробовать просто уйти, вернуться в лес и продолжить охотится. Во всяком случае, похоже, препятствовать ему в этом «конь» не собирался. Приняв решение, он также задом ополз дерево и уже за ним, встав в полный рост, выглянул проверив на месте ли загадочное создание и убедившись, что это так, вначале медленно, а затем всё быстрее пошёл от «мёртвой пустоши». Сквозь просветы между растениями было видно — его не преследуют. А отойдя достаточно далеко, Корейг стал думать, что ему делать дальше. Рассказывать ли старейшинам о случившемся с ним? Причём вопрос был ещё и в том надо ли это делать срочно и быстро бежать к стойбищу или всё же заняться охотой? Ведь с едой в роду было не всё хорошо и определённые надежды на его охоту возлагались. К тому же мучил и вопрос, как относиться к «явлению», как к знаку удачи или предупреждению об опасности?

Почти все в народе Маосов умели чувствовать окружающий мир, кто-то умел это лучше, кто-то хуже, но живых существ, то что мы называем аурой, животного и даже растительного мира они могли ощущать. Старейшины говорили, что раньше их предки умели и могли гораздо больше. По какой причине и когда все знания и возможности были утеряны никто не помнил. Хотя существовали легенды, что иногда в стойбища забредали путники явно почти равные богам. Почему они путешествовали и что искали, оставалось тайной, но иногда в рассказах стариков проскакивали намёки на причины потерь. Правда было не совсем понятно, придумали они это сами или это часть запретного. Боги же приходили с неба только в сказках, даже уже не в легендах, и ни один из старейшин не брал на себя право выдумывать, что встречался с ними.

Корейг уже достаточно далеко ушёл от пустоши и решив всё же добыть еды, осмотрелся, узнал местность и крадучись направился к знакомой лёжке оелянов. Путь не занял много времени и, выглянув из кустов, охотник нос к носу столкнулся с тем же существом, стоящим прямо за раздвинутыми ветками растений. И хотя аура была вполне доброжелательной, это его очень сильно напугало и не отдавая себе отчёта и не разбирая дороги, он побежал. Звуков преследования слышно не было. Несколько раз выскакивая на открытые участки, Корейг опять встречался со спокойно ожидавшим его «конём». Тот не предпринимал никаких действий и когда уже продумано, использовав все средства запутывания следов и истратив все физические силы на многочасовой бег по лесу охотник просто свалился на землю от усталости, наткнувшись в очередной раз на странного знакомца. Время близилось к вечеру. Отдышавшись и успокоившись, он, уже не обращая внимания на необычного сопровождающего, направился всё-таки в сторону стойбища, не удивляясь новым встречам на очередной прогалине. Разглядеть в движении и каким образом вообще перемещается «конь» так и не получалось. Он всё время попадался на глаза уже стоя на месте и чаще всего боком.

«А я бы на его месте попробовал пообщаться ещё раз».

Стойбище было уже рядом. Как раз где-то в районе поселения подымались чёрные дымы. Явно не от костров. Корейг вскрикнул и, понимая происходящее, бросился туда бежать, отгоняя от себя страх, что уже поздно и в своих мыслях надеясь успеть и помочь соплеменникам отразить атаку. Перепрыгивая очередное поваленное дерево, охотник полетел куда-то вверх, получив сильный пинок. Всё вокруг закувыркалось, а точнее, закувыркался он сам и в следующее мгновение приземлился на спину всё того же загадочного создания, о котором, к этому моменту, уже и забыл. Оказалось, «конь», догнав как бы поддел его своей головой. Так как направление движения оставалось верным, предпринимать Корейг ничего не стал, только на несколько секунд задумался за что надо держаться, чтобы не свалится, но почти сразу понял бессмысленность этих попыток. Мало того что он попой не касался тела «коня», хотя и точно на чём-то сидел, так ещё и его ноги что-то невидимое удерживало в обхвате туловища этого чуда. Ног создания он опять не видел, шея и голова вытянулись вперёд, а по бокам, спереди и сзади, появились какие-то плоские наросты и по ощущениям движение больше походило на полёт с немыслимым маневрированием между деревьями. Пришлось пригнуться, чтобы не врезаться головой в низкие ветки.

«Я бы сказал не наросты, а малые плоскости, выполняющие роль элеронов. Да и то, что изображало хвост животного стало своеобразным рулём поворота. Хотя и не возьмусь утверждать, что для маневрирования использовалась сила сопротивления воздуха. Причём каждая деталь всё также не имела контактов с другой. И всё это как бы соединялось и было окружено сиреневым сиянием».

Когда они вылетели на открытое пространство перед стойбищем, Я понял, что опоздал.

«Стоп! Я понял?»

Корейг понял, что опоздал. Дым шёл от уже догорающих хижин и дома старосты. Кругом на территории поселения были видны трупы и уже совершенно спокойно расхаживали кочевники, добивая подающих признаки жизни Маосов, насиловали женщин, которых не планировали забирать с собой. Вдалеке был виден удаляющейся хвост пленённых девушек, детей и телег с награбленным.

Волна ярости и неудержимого желания убивать, рвать и резать на части затопило сознание Корейга. Он даже не заметил и не понял, что «конь», продолжающий движение к дымам, скинул его с себя. Поднявшись после падения, охотник дико заорал и побежал в сторону остатков стойбища, на ходу доставая из-за спины лук и стрелу. Его услышали и несколько кочевников направились в его сторону, приготовив оружие. Первая же стрела оказалась сломанной, вероятно, от падения или во время предыдущих забегов по лесу. Вторая тоже и третья. Это заставило Корейга остановиться, но растерянность продлилась секунды, он выхватил ножи и, увернувшись от копья, воткнул их оба в первого нападающего, в следующий момент до него стали доноситься крики, но они изменились. Криков боли, предсмертных криков и воплей ужаса стало больше. Криков и воплей врагов. Оттолкнув труп и сфокусировав взгляд, охотник с удивлением обнаружил, что почти все кочевники, находящиеся в ближайшем окружении, были мертвы. Они были разорваны. На другом конце поселения он заметил двигающегося с огромной скоростью «коня», который, как казалось, просто врезался в человека, расчленяя его на несколько частей, разделяясь при этом сам на составляющие пластины. В следующие секунды участь всех напавших на стойбище была одинакова, а ещё через пять минут в такое же состояние превратились и все те, кто гнал полон.

«Офигенное зрелище».

Меня затронуло предвкушение — энергия смерти и горя.

«Стоп! Опять я? Опять меня?»

Не спеша пройдя среди разрушенных строений и прикоснувшись к некоторым женщинам, как бы пытаясь их утешить, Корейг находясь в состоянии стресса и растерянности искал родных, но к своему облегчению их не находил и не видел. Ему хватало и душевной боли от встречающихся трупов хороших знакомых и дальних родственников.

Он пересёк стойбище насквозь и направился к несмело возвращающимся пленным, большая часть которых ещё не пришла в себя. Правда, некоторые из них уже развязались и, управляя повозками, поворачивали их в обратную сторону. При этом все дружно с опаской косились на «коня», который стоял в своём привычном виде на месте последнего убитого кочевника и казалось ждал Корейга. Следов крови на нём, видно, не было и он всё также излучал мягкий сиреневый свет. Охотник заметил своих родных и радостно замахал им руками, но подойти к ним он не успел. Дорогу ему перегородил «спаситель» поселения и не давал себя обойти, каждый раз преграждая путь и убирая то, что можно было назвать ногами, становился ниже, как бы приглашая сесть ему на спину. Все с интересом смотрели на эту сцену. Было видно, что многие даже отвлеклись от горестных мыслей и насущных дел, а некоторые даже начали шептаться о божественном вмешательстве, о посланце и избранности их племени.

В конце концов Корейг решил, что ничего плохого не будет, если он не подойдёт, а подъедет к своим. Это было его ошибкой. Как только он залез на «коня», тот тут же захватил его своими невидимыми нитями и сорвался в стремительный «полёт», оставив в одно мгновение разорённое поселение далеко позади. Направление было абсолютно точным и понятным. Двигались они прямо вдоль дороги, которая вела в один из центральных больших городов их материка. Куда Маосы заглядывали лишь для торговли и чаще всего только на ярмарочные дни. Я — охотник, стал пытаться вырваться, но все попытки были безрезультатны. Сознание затопило неправильность происходящего. Я — Корейг, хотел остаться в поселении и помочь соплеменникам, а другой Корейг — я, хотел узнать, что будет дальше.

Сергий открыл глаза. Некоторое время полежал, а затем стал выбираться из спальника. То, что он видел ночью, как всегда, хорошо запомнилось. Заниматься гаданием, что бы это значило, он тоже, как всегда не стал. Будучи уверенным — конец истории ещё далеко. Продолжения гарантированны. А некоторые ещё и повторяются с завидной регулярностью.

Туристы ещё спали в своих палатках. Было слишком рано. Россыпь звёзд и кусок луны не позволяли врезаться в дерево при ходьбе. Солнце же только специалистам дало намёк на своё появление на небосводе. Как говорится, ещё и петухи не кричали. Хотя последних рядом и не было. Кругом был лес, а точнее, тайга и до ближайшего жилья, где можно было найти этих пернатых будильников и их хозяев людей, было порядка восемнадцати километров. Сергий обошёл стоянку, отмечая появившиеся за ночь следы зверей и направился к роднику. Будить две семейные пары он пока не собирался. Как, впрочем, и делать за них какую-либо работу и подготовку к завтраку.

«Хотели поход с минимумом удобств и с посвящением — получите и наслаждайтесь», — подумалось ему.

Лес — какое описание можно использовать, чтобы полностью отразить всю его красоту и разнообразие. Во все времена было множество попыток его нарисовать, описать стихами, прозой и даже музыкой. Да только всё это не то. Ведь каждый человек замечает свою красоту, для каждого важны свои моменты и мельчайшие детали. Да иногда это совпадает, срабатывают стереотипы и люди с удовольствием слушают, читают и смотрят восприятие, переданное другими, но что-то личное и близкое к реальности у каждого своё и по-другому и быть не может.

Так и Сергий наслаждался своим лесом, своим личным виденьем этого мира. Вот в очередной раз опутавшая его лицо паутина вызвала приятное чувство и всколыхнула память. Ведь когда-то он не любил ходить за грибами именно из-за вездесущих пауков и их художественно совершенных ловушек. Сейчас же тончайшие нити на лице радовали, как и тучи гнуса, кружащие вокруг. Сейчас он радовался любой жизни и, как это ни странно, смерти, правда, уже не любой.

Совершив свой ежедневный утренний обряд с водой, Сергий направился к стоянке, поглаживая по дороге деревья. Он уже слышал, что кто-то из туристов проснулся и вылез из палатки.

— А! Игорь. Доброго утра.

— И вам доброго утра, Сергей Матвеевич. Такое впечатление, что вы совсем спать не ложитесь. Третья ночёвка и как не проснусь, а вы уже на ногах.

— Игорь, мы же договаривались. Просто Матвеич.

— Срабатывает воспитание. Кулютарность прёт. Я так понимаю за водой идти мне?

— Совершенно справедливо.

Игорь завязал шнурки на втором дорогом и качественном трекинговом ботинке, подхватил котелок и направился в сторону родника. Сергий же погладил себе бороду и решил ещё немного дать остальным поспать, в который раз подумав:

«Благие[1] ребята. Не замаянные[2] и не извращённые городской жизнью. Одежда, конечно, щапливая[3], но добротная и экипировка хорошая, надёжная. Прав был Петрович — проблем не будет».

Стоянка располагалась на специально оборудованном месте. Здесь было и безопасное кострище, и поддоны для палаток. И это была забота о лесе, а не о людях, хотя при этом и страдал эффект походных трудностей и «дикости отдыха», на которых многие настаивали. Впрочем, ночевать в шалашах почти никто не соглашался. А спать как Матвеевич в одном спальнике и подавно. Всё-таки кругом была тайга в самом суровом понимании этого слова.

Вернулся Игорь и, раздув угли, подбросил щепу и дрова в костёр, после чего подвесил на треногу котелок с водой, присел на бревно и стал смотреть на пляску огня. Было всё ещё темно и это придавало «танцу» больше красок, а тишина и редкие звуки затаившегося леса отказывали в желании говорить и перебивать их. Сергий подождал ещё немного и почуяв что пора, потёр руки и, подмигнув посмотревшему на него Игорю, в этот раз разразился протяжным и громким петушиным криком. От которого в обеих палатках началось шебаршение. Из ближайшей выглянула Ольга, жена Игоря, высунув только голову с растрёпанными короткими волосами, она тут же спряталась обратно, как видно с целью переодеться, так как спала она в специальной одежде, отличной от лесной. А в соседней загорелся фонарик и раздался голос Николая:

— О господи! Ну куда ты всполошилась? Нет тут никаких петухов. Тайга же кругом. Это опять Матвеевич прикалывается в несусветную рань. Тонко намекает, что пора вставать.

— Да испугалась я с просони. Даже не сообразила ничего, но бежать была готова. Вдруг опасность какая, — донёсся из палатки голос его жены Елены. — Матвеич, вы злодей.

— Хотели красоту смотреть? Терпите, — отозвался, похохатывая последний. — Давайте, давайте. Вылезайте. Самую лепоту пропустим. Погода сегодня отличная.

Игорь улыбнулся и пошёл к палатке за оборудованием для съёмки, а вылезшая с полотенцем Ольга направилась с фонариком к роднику.

— Доброе утро, Сергей Матвеевич.

— Вот два сапога и оба левых. И ты туда же. Бери пример с соседей. Матвеич я для вас. Так мне привычней и короче звать в случае опасности. Тренирую вас, тренирую уже третий день...

Когда вернулась жена Игоря, а он сам обвешанный аппаратурой опять присел к костру, выбралась из палатки и вторая пара. Они уже были одеты и Лена, держа в руках камеру, сказала:

— Про опасность всё время напоминаете, а потом будите как… В общем, громкими и странными… то есть непривычными для нас звуками.

Зная, что умываться сейчас больше никто не будет, Сергий встал, подхватил со спальника карабин и махнул рукой, зовя за собой:

— Пойдёмте рассвет встречать. А опасности будут, если захотите. Только попросите.

Игорь засмеялся, отдал одну из камер Ольге, и туристы двинулись следом.

Почти рядом с лагерем оказался скальный выступ с обрывом и удобной площадкой, на которой, для того же удобства, даже было несколько брёвен. Метрах в десяти внизу протекала какая-то речка, достаточно широкая, но не глубокая, правда, в настоящее время, её разглядеть было не очень легко, зато слышно было прекрасно. А дальше растелилась тайга. Выглядевшая пока ещё тёмным океаном, на котором замерли, из-за отсутствия ветра, разности высоты деревьев и наличия прогалин, огромные волны. Небо на востоке как раз начало розоветь далее, окрашивая окружающий мир фееричными красками и создавая небывалую игру теней и образов. Туристы приступили к одним из своих «стандартных обязанностей», которые исполняют почти все в таких случаях.

Сергий отошёл к деревьям, прислонился к одному из них и, полуприкрыв глаза, также стал любоваться началом нового дня жизни, в том числе радуясь и той суете, которую создавали эти молодые люди. Ему же было на вид около шестидесяти. Он был среднего роста, вполне спортивного телосложения, с приятным лицом, на котором красовались аккуратная рыжеватая с проседью борода средней пышности и усы. Волосы же на голове были подстрижены очень коротко, а кожа хоть и выглядела загорелой или скорее обветренной, но иногда казалась, наоборот, очень бледной. Этому странному её свойству удивлялись многие, но объяснений не получали. Жил он в заповеднике уже очень давно. Его называли и лесником, и егерем, хотя он ни тем, ни тем не являлся, и проводником, и даже лешим. Самое близкое, для многих, было именно «проводник», так как именно этим Матвеевич занимался наиболее часто, водя туристов по тайге. Делал он это только по знакомству и рекомендациям со стороны уже официальных лиц, работающих в заповеднике, и только когда хотел этого сам. Как говорится, в своё удовольствие, а не ради заработка. Взаимоотношения же с властями были достаточно сложными.

Утомившись съёмками, туристы сидели на брёвнах и просто смотрели вдаль. Первым вспомнил про еду Игорь:

— Пойдёмте-ка завтракать, а то вся вода выкипит.

— И то дело, — согласился Сергий и начал отдавать команды. — Девочки кашеварят. Игорь на подхвате. А Николай идёт за дровами. Я покажу, где ствол валежника есть.

— Опять заготовка на будущее… — заворчал последний.

— А как же. Всё тоже уважение и правила, которые я вам рассказываю.

Через некоторое время каша была готова, чай, а кому и кофе, были заварены, дрова нарублены и сложены в положенном месте, и честная компания приступила к восполнению затраченной энергии и накоплению её впрок под неспешную беседу.

— Пока с бревном возился, там на месте гнус заел, — начал разговор с жалобы Николай. — Вы бы, Матвеич, нам свой реагент дали, чтобы не только вокруг стоянки, но и в стороне, и по пути эти злобные летуны нас не трогали.

Сергий усмехнулся и погрозив пальцем важно произнёс:

— Э нет. Вы должны разницу почуять и оценить заботу. Да и прочувствовать настоящую тайгу, а то совсем как на курорте будет. Как говорится «летучая мерзость» входит в перечень экстрима. И потом у вас у самих есть всякие городские пшикалки.

— Они не столь эффективны и кожа противная после них становиться. А вот ваш на себя и прыскать не надо. Я ещё на прошлых стоянках заметил. И тут ни одного комарика, отсюда до родника и на скале. Вам ваш реагент запатентовать надо и продавать. Кроме заработка, ведь и огромная польза для людей, — предложил Игорь.

— А нужна им эта польза? Да и я, хочу ли эту пользу всем давать? Нет. Ежели я так сделаю, то исчезнет этот важный раздражающий фактор и в лес станет ходить легче. А этого не нужно ни тайге, ни мне. Кроме всего прочего, человеку нельзя давать расслабляться не только в лесу, но и в городах что рядом. Да и вообще нельзя... Иначе от безделия много дурного будет делаться. Это уж я вам, для минимального комфорту и из уважения.

Немного помолчали. Девочки смотрели отснятый материал иногда радуясь особо удачным моментам и показывая их друг другу и мужьям. Затем под руководством заботливого проводника первая дежурная смена из Игоря и Ольги занялись посудой, а вторая уборкой стоянки от мусора и других излишних следов пребывания человека. По ходу и по мере необходимости, отправлялись и естественные надобности.

— Уже три дня идём, а кроме красивых пейзажей ничего значительного и никого не видели, — между делом произнёс Николай.

— А что бы ты хотел увидеть? Или что тебе Николай даст лицезрение… ну, например, барсука? — поинтересовался Сергий.

— Ну как что? — ответил тот и замолчал, задумавшись и, похоже, не находя ответа на эти вопросы. За него высказалась Лена:

— Это же так мило. Борсучки, белочки там, олени или мишки.

— Вот точно! Хотим медведей, — согласился её муж.

— Медведя? Осторожней с желаниями, они имеют свойства исполняться, но не так, как хочется, — хмыкнул Матвеевич и видя, что все закончили со своими делами улыбнувшись, произнёс:

— Нетерпеливые. Только хотел их первым обрадовать. Берите свою аппаратуру, меняйте аккумуляторы и пойдёмте опять на скалу. Это место непростое. Здесь многие животные приходят и на водопой, и на охоту, и рыбку половить. Захватите коврики, чтобы лежать на краю и удобнее снимать было. А ты Игорь возьми свою альпинистскую верёвку. Я вас привяжу и буду страховать, на всякий случай, чтобы вниз несверзнулись.

Придя на место, туристы устроились на лежаках повесили на шеи ремешки от камер и стали ждать, а Сергий, по-хитрому обвязал их, чтобы страховали друг друга, привязал другой конец ещё и к дереву. Пространство под обрывом теперь было хорошо видно. Прозрачная вода речки позволяла наблюдать даже дно и рыб, среди которых периодически можно было заметить и крупные экземпляры. Чуть левее под скалой был виден впадающий ручеёк от родника. А на другой стороне, в месте, где вода поворачивала, была достаточно большая заводь с глубокой запрудой и сразу стало видно, что какие-то полуводные млекопитающие там во всю что-то делают. Туристы, используя приближение, начали снимать, тихо переговариваясь. Матвеевич же, пройдя направо от скалы, спустился по насыпи чуть ниже и, положив карабин на колени, присел на камень, контролируя и ребят, и вид на речку.

В таком режиме прошло около часа. За это время заветное место посетили и барсук, и зайцы, которых спугнула лиса, и косым пришлось удирать под тихое хихиканье Ольги с Еленой. Плутовка хотела было погнаться за ушастиками, но почуяв людей, уставилась на них, потом долгое время крутилась около ручейка, то припадая к воде, то вскидываясь и смотря на вершину скалы. Она то собиралась убежать, то в ней пересиливало любопытство, и она пыталась найти безопасный путь, чтобы подобраться ближе к туристам. Её метания прекратила лосиха с лосёнком, пришедшие на водопой и давшие рыжей чёткий стимул слинять в лес. Сохатые тоже заметили людей и некоторое время изучали их, после чего перешли реку и скрылись в лесу с другой стороны.

Сергий посмотрел на солнце и пошёл отвязывать верёвку.

— Ну что. Простой рыбалкой мы с вами уже занимались, а теперь поохотимся с острогой. Щас их сделаем и набьём на обед. Четыре штуки вполне хватит. Уже почти полдень, вода вполне тёплая, не замёрзнете.

— Матвеич, так запрещена же такая рыбалка, — удивился Игорь.

— А мы никому не скажем. И мы же не на продажу и не на заготовку. Мы для пропитания и ровно столько сколько надо. Так что я разрешаю, — улыбнулся лже-лесник.

— Ух ты! — слегка запрыгав и тихо завизжав воскликнула Елена. — Я так никогда не ловила. И мы тоже будем? А у нас получится? А как это делается?

— А вот сейчас сварганим орудие лова, я и объясню и потренируемся вначале на суше, а уже потом охота. Только вот снимать это не будем.

— Жалко рыбку, но уж больно интересно попробовать, — посмотрев на мелководье, мучилась сомнениями Ольга.

— Так устроен мир. Для существования необходима энергия. Все кого-то едят. Под словом кого-то я подразумеваю и растения. Ведь они тоже живые. Но если само действие вызывает неприятные чувства и эмоции, то может и не стоит даже пробовать. Подумай, — назидательно произнёс Сергий и пошёл в лес искать подходящие ветки.

Туристы отнесли фото видео технику и присоединились к проводнику. Он объяснил какие ветки лучше подходят для данного мероприятия, а затем показал, как правильно сделать. Потренировавшись на берегу более-менее точно бить в цель и не попадать себе в ноги, трое из ребят сняли обувь и закатали штаны. Ольга всё же отказалась участвовать и ушла в лагерь готовить посуду для чистки и стряпни. Вода действительно оказалась вполне терпимой. Сама охота заняла не так много времени. Елена просто ни в кого не попала. Одну рыбину почти сразу удачно добыл Николай, а вот его вторую и третью Игоря, они только подранили и их точными ударами добил Матвеевич, не дав уплыть покалеченными и ещё одну схватил и выбросил на берег руками. Пятую же поймали совместно с Леной, “инструктор по охоте” просто обнял её сзади и, взяв за руки, наколол острогой проплывающую мимо рыбину под жабры.

— О! А вот и последняя. И как вовремя, — прокомментировал Сергий счастливый девичий визг и, посмотрев куда-то в район родника, стал отдавать приказы:

— Сейчас быстро хватаете рыбу и наверх, — и уже на ходу продолжил: — добычу складываете у костра. Берёте опять свою аппаратуру и Ольгу и возвращаетесь на скалу. Хотели медведей. Щас будут вам медведи.

Туристы, быстро подымаясь попытались хоть что-то увидеть, но Матвеевич их подталкивал в спину и торопил. Сам он остался на скале, а ребята вернулись после того, как выполнили указания. Перед ними предстала изумительная картина: к речке, судя по всему, пришла медведица с двумя медвежатами и начала тоже ловить рыбу. С детьми она не делилась, заставляя их, пробовать охотиться самостоятельно и в конце концов справились и они.

— Матвеич, а не опасно? — поинтересовалась Ольга.

— Если что стрельну в воздух они и убегут, — ответил тот стоя ближе к единственному подъёму, по которому можно было попасть на скалу от реки.

Людей звери заметили сразу, как только пришли. Медведица встала на задние лапы и долго принюхивалась, а потом лишь смотрела исподлобья да занималась своим делом. Медвежата же отвлекались чаще и копируя маму вытягивались вверх, шевеля носами, но потом срывались на игры, охоту и делёж добычи. Туристы, тихо переговариваясь не переставали снимать, довольные, что лицезреют такую картину не по телевизору, а вживую. И ощущая некоторую щекочущую нервы опасность.

Чуть позже, со стороны другого берега реки появился ещё один медведь. Судя по всему, самец. На него медведица отреагировала более агрессивно, принимала угрожающие позы и порычала, после чего вместе с медвежатами сместилась вдоль реки левее и там их уже было не видно из-за деревьев. «Михалыч» же, как его назвал Сергий, почти никак не отреагировал ни на предупреждения мамаши с детьми, ни на наличие людей. Лишь покосился и отошёл правее от скалы, где и занялся ловом. Когда же он ловил рыбу, то вместе с добычей скрывался обратно в лес, из которого и вышел.

— Смотри-ка не любит есть на виду. Боится, что отнимут, — прокомментировал это поведение Игорь.

— Вот и ладно и нам пора на обед, а то ещё стащит кто-нибудь его у нас, — подхватил Матвеевич и ребята потянулись к лагерю, где и занялись готовкой. Рыбу решили запечь в углях.

— А они сюда не придут? — спросил Николай, имея в виду медведей.

— Не должны. Человека они сами сторонятся. Еды им хватает. Так что особого желания связывается с нами у них нет. Любопытство, конечно, штука сильная и появиться невдалеке могут, но подходить не будут. А если что и шугану их, — успокоил всех проводник.

Рыба всем, очевидно, понравилась и обед прошёл под обсуждения такой короткой, но экстравагантной охоты. Затем плавно разговор перешёл на увиденное за день. Впечатлений было много и эмоции продолжали бить через край.

— Пора собираться. Дневная жара спала. К вечеру уже дойдём до заимки. Там и гаджеты свои зарядите и отдохнёте, — прервал всех Сергий, — а поговорить сможете и по дороге.

Туристы в очередной раз убрали лишние следы пребывания людей в лесу, собрали палатки и инвентарь. Матвеевич проверил за ними, сложил свои пожитки, и все тронулись в путь. Как только вышли с территории стоянки, со всех сторон их облепил гнус. И если парни опрыскались реагентами, то девушки предпочитали использовать шляпы с сеткой, благо действительно было уже не так жарко. Их проводник же шёл весь окутанный тучей насекомых, они кружили вокруг него с боков и шлейфом сзади, но не кусали, да и, похоже, даже не садились. Перед ним же они расступались, формируя свободное пространство. Создавалось впечатление, что это группа сопровождения, которая, как эскорт стремится быть рядом с кем-то важным и большим. Сергий шёл то в середине, то впереди группы, то позади, указывая остальным направление. В какой-то момент он опять прервал разговоры ребят.

— Похоже «Михалыч» всё же нами заинтересовался. Идёт за нами по пятам.

Все стали оглядываться, пытаясь заметить медведя. И действительно примерно в ста метрах сзади увидели косолапого, который принюхивался, смотрел на людей и то останавливался, делая вид, как будто он здесь просто гуляет, то снова начинал преследование. Туристы сразу прекратили все разговоры и заметно занервничали.

— И что нам делать, Матвеич? — спросила Ольга.

— Да ничего не надо. Идём как шли.

— Может стрельнёшь, чтобы убежал? — предложил Николай.

— Михалыч «воробей» стреляный. Он выстрелов не боится. И в него стрелять нельзя. Он на учёте. Только если нападёт. Так что просто идём. Я замыкающий и за ним присмотрю. Игорь, возьми чуть левее. На одиннадцать часов, — разъяснил порядок Сергий.

Мишка периодически порыкивал, ворчал и останавливаясь драл когтями деревья, но дистанцию не сокращал. Как не пытался проводник успокаивать ребят, темп от страха они немного взвинтили и от этого и самого нервного напряжения, вспотели, чем ещё больше привлекли к себе гнус, и, видимо, ещё больше заинтересовали косолапого, потому как он стал подходить всё ближе.

— Ребята, не надо бояться. Он это чувствует. Щас по моей команде резко останавливаемся. И потом снова идём.

Так и сделали. Матвеевич ещё и быстро развернулся и прыгнул в сторону преследователя. Тот буквально отскочил на несколько метров назад, но встал и оглянулся, ожидая следующих действий людей. Тогда по команде обернулись все. Но и это помогло слабо и когда группа двинулась дальше, всё вернулось на прежний лад. Таким образом, примерно через сорок минут напуганные, мокрые и уставшие туристы и абсолютно спокойный их проводник, добрались до заимки, которая представляла собой довольно большой одноэтажный бревенчатый сруб, соединённый с двумя пристройками, располагающимися на открытой местности недалеко от берега большого озера.

Ребята скучковались у входа в сооружение и стали смотреть на «Михалыча», а тот, словно наткнувшись на невидимую границу, ближе не подходил и вместо этого начал бродить вдоль как бы незримого барьера, при этом периодически вставал во весь рост и негромко ревел. Сергий повернулся к нему и ровным голосом произнёс:

— Всё, молодец, всех напугал, показал кто в доме хозяин. Теперь можешь с чувством выполненного долга идти заниматься другими своими делами.

Медведь, словно поняв сказанное, развернулся и рыкнув напоследок побрёл в обратную сторону. Уже не останавливаясь и не оглядываясь. Матвеевич, усмехнувшись, первым зашёл в помещение, осмотрелся и разрешил зайти остальным. Туристов напряжение стало отпускать, и они, ещё нервно посмеиваясь и бурно жестикулируя, принялись обсуждать «гонку с преследованием», при этом начав разбирать вещи и занимать полати.

— Анекдот. Ведёт Матвеич туристов по тайге, а те его и спрашивают: «А что будем делать, если на нас нападёт медведь?» А он им и отвечает: «Какашками закидаем». «А где же мы их возьмём?», интересуются туристы. А проводник их успокаивает: «Когда медведь нападёт какашек будет предостаточно».

Все засмеялись на рассказанную шутку Николая. И хотя анекдот был старый и он его знал, Сергий тоже посмеялся, после чего сказал:

— Располагайтесь. Вон там и там розетки, но пока не включайте. Щас пойду ветряк запущу. Скажу потом, когда можно. Вон в том сундуке индукционная плитка, посуда и чайник, а также некоторые продукты. Придумайте, что будем на ужин, с учётом ваших припасов и гостевых правил. Надо всё подготовить, чтобы потом быстро сготовить. Игорь, пойдём со мной поможешь баньку затопить. Николай, а ты захвати вот то ведро, принесём воды, — и направился к другой двери, ведущей в переход к одной из пристроек.

— Ура! Банька! — обрадовались девушки и с ещё большим энтузиазмом занялись делом. Испуг окончательно их отпустил и настроение, и эмоции поменялись на положительные.

Матвеевич показал, где и чего делать в бане, потом сходил вместе с Николаем до мостков на озере, а на обратном пути собрал, поднял и запустил резонансный ветрогенератор фирмы Вортекс. Откуда здесь это чудо новейшей техники никто не знал, кроме, пожалуй, того кто устанавливал и покупал.

Вначале просто и быстро помылся Сергий. После него, особо не усердствуя, попарились туристы и даже, с разрешения, сиганули разок в озеро. За это время радушный хозяин, решив побаловать гостей, воспользовавшись заготовками девушек покухарил и накрыл на стол и когда те пришли из баньки, достал откуда-то холодный подслащённый берёзовый сок, чем привёл всех в восторг и ужин прошёл в весёлой и тёплой атмосфере. Оказалось, ребята при помощи монопода для селфи, сделали по дороге несколько снимков и даже записали небольшой видеоролик. И хотя проводника на них почти не было видно, что задело профессиональное самолюбие фотографов, зато там были хорошо видны напуганные лица целеустремлённо удирающих туристов и преследующий их медведь. Смотреть всё это на большом экране вытащенного из рюкзака ноутбука было очень удобно. Так что после принятия пищи время прошло в обсуждении насыщенного событиями дня.

— Матвеич, а что в другой пристройке? — в ходе разговора поинтересовался Николай.

— В другой пристройке зимний дом с печкой, установка ветрогенератора и кухня с плитой. Он меньше, чтобы легче было протопить. Ну а сейчас там вполне удобно уединиться, если что.

— Не сегодня, — захихикали девушки, — Слишком устали. И итак, много удовольствий в один день.

— Тогда отдыхайте. Завтра ещё чего-нибудь придумаем для вашего развлечения. Тут в окрестностях есть интересные места.

— А тут такой же принцип, как и раньше? Нам безопасно выходить из дома и удалятся от него? — поинтересовался Игорь.

— Метров на двадцать можете смело отходить, в сторону озера и в само озеро также. А вот глубже в лес без меня не надо. Туалет видели где. Там в баньке дверь и торфяной биотуалет, разберётесь.

Поговорив ещё некоторое время все стали готовится ко сну. Матвеевич прошёлся, проверил все двери, как убрались после мытья, печку и другие мероприятия, связанные с безопасностью, и также устроился в уголке на противоположных от ребят полатях.

«Похоже, за то время пока я не видел Корейга, произошло достаточно много событий. Вот откуда у него какие-то последователи? И что за другие животные посланцы богов? Названия, почему-то перекручены, но вполне узнаваемы. «Иигр» — это, я так понимаю тигр. И хотя, может быть, это совсем и не так, но ведь и «конь» совсем не конь. С другой стороны, ведь «оелян» вылитый олень».

По дороге шли, ехали верхом и на телегах, около 50 человек. Среди них были и одинокие путники, и воины, и торговцы, и целые семьи с детьми. Все они следовали за охотником, который с важным видом возглавлял поднимавшую пыль процессию. А посланник богов или «Ониок», как он назвал «коня», мерцая, перемещался рядом с ним. Местность была гористая и впереди был небольшой подъём, преодолев который, открылся вид на зажатую меж скал долину, с речкой и довольно большим поселением, по крайней мере, у него даже были стены. До него ещё было далеко, но теперь путь был под уклон и это радовало.

Корейгу нравилась новая роль — толкователя воли богов, это сильно льстило и приносило удовлетворение. По его воспоминаниям он, достигнув первого города, потребовал там помощи для своего рода. Причём именно потребовал и ему не посмели отказать. Особенно после того, как только появившись, с самой окраины, на огромной скорости промчался по всем улицам. Тогда сложилось такое впечатление, что Ониок кого-то или что-то ищет и не находит. Затем, по просьбе властей, он помог отразить нападение ещё на одно селение и хорошенько сократил поголовье воинственных кочевников. После этого слух о подвигах и их божественной составляющей стал достаточно быстро распространяться. И Корейга приглашали как гостя, как судью в спорах и расследованиях, как защитника попранной справедливости, а сильные мира сего пытались его задобрить и использовать в своих целях. Так из города в город, из селения в селение, он и передвигался. Однако общее направление движение определялось всё же не им. Небольшие отклонения происходили, когда ему удавалось объясниться или донести мысль до Ониока. Его возможности по взаимному пониманию с посланником, значительно улучшились. И хотя конечной цели он понять так и не смог, отдельные образы становились всё чётче и их объём увеличивался.

Постоянно сидеть верхом не получалось. Скорее всего, по причине повышения количества информации, которую ему пытался передать «конь» в этом случае. Голова начинала слегка болеть, что было не очень приятно, а также он переставал слышать звуки вокруг и ничего с этим поделать не мог. Ему же очень нравилось слушать о чём шепчутся и разговаривают между собой люди.

— В Перионе, говорят видели божественного “иигра” и всадником на нём был выходец из Инвардов. Весь такой огромный и обвешанный оружием...

— И что, и что?! Что он такого совершил?

— Да! Что умеет?!

— Говорят сам наместник вышел его встречать, а он мимо проехал. Постоял на центральной площади и покинул город.

— На юге видели огромного «пахче». Тоже со всадником. Только он говорят весь красный, панцирь как из кристаллов, а ползёт очень быстро, давя всё, что попадается на пути.

«Я так понимаю, что пахче судя по образам в голове Корейга, это что-то похожее на черепаху. Очень странное всё же у меня восприятие некоторых названий в этом языке. Прямо как в той песенке из мультфильма «Маша и медведь»».

— Ещё, говорят, есть «кондра» и «элеф». Ходят слухи, что все посланники движутся в столицу нашей империи, чтобы покарать нечестивцев и сбросить власть императора. Но про их деяния по пути почему-то все молчат.

— Ээ, хняга. Наш то вон и идёт вместе с нами и разговаривает. И к бедам прислушивается. А скольким помог. Вот, может, и нашу проблему решит.

— Дасим... вот тот в красном кафтане. Говорил, что сам лично видел, как наш посланник, вместе с толкователем, кочевников на части рвал. Тысячами!

Корейг почувствовал, как мурашки побежали по спине от гордости за самого себя. Он уже давно и забыл, что сразу хотел вернуться в своё стойбище. Ему очень мечталось совершить ещё множество достойных поступков. При этом понимая, что, будучи всего лишь избранным богами, будучи их инструментом, он не станет властителем, и потому особо на это и не надеялся. Да и вообще понимал, что в любой момент его приключения могут прекратиться, ведь у Ониока явна была какая-то цель и достигнув её, конь, скорее всего, покинет его. Зато в будущем посетив кабак в каком-либо городе и сидя в тёмном уголке охотник сможет услышать рассказ о своих подвигах в речах пьяных посетителей, а может и баллады из уст певцов. Он будет знать, что это о нём, но никому не скажет. Не признается. А может, а может у богов на него другие планы. Там будет видно.

На въезде в город, перед воротами, их встречала целая делегация. Защитные стены были заполнены стражниками, которые явно не собирались отражать нападение, а сконцентрировались из-за интереса к неординарному событию. Ведь как реагировать на появление столь необычных путников, никто в поселении толком не знал: то ли падать на колени и молиться, то ли просто радостно встречать, то ли всё же пытаться гнать в шею. Было хорошо слышно, как гудит город от голосов, то затихая в попытке уловить звуки от ворот, то взрываясь гомоном обсуждений происходящего.

В первых рядах встречающих, судя по одежде, были знатные и богатые представители населения. Все они во все глаза рассматривали «коня», лишь изредка бросая взгляды на охотника. Один, скорее всего, глава местной власти, поклонился и после того, как его примеру последовали остальные, произнёс:

— Добро пожаловать в наш славный город. Рады. Просим отведать нашего гостеприимства. Я Сапим. Прошу в мой дом.

Корейг степенно наклонил голову, представился и когда остальные приветствующие расступились, он и его сопровождающие вошли под арку ворот.

«Странно, что никто не спрашивает какого бога представляет посланник. Хотя, скорее всего, они боятся это спрашивать, чтобы не попасть под гнев небожителей, а может они просто знают. Как бы для них это очевидно. Может, того же Зеуса. Но я бы на их месте уточнил».

Все крыши домов по ходу движения процессии пестрели от любопытствующей детворы и людей постарше, считавших незазорным лазить по строениям и ещё способных это делать.

— Уважаемый Корейг, я бы хотел знать, что за люди сопровождают вас? Мне кажется, некоторых из них я даже когда-то видел. И как нам поступить? Мой дом не вместит такое количество гостей. И что организовать для посланника? — как можно тише спросил Салим.

— О! Всё очень просто уважаемый. Это нануки, которые жили в вашем городе. Я понимаю, что они не самые лучшие соседи, но согласитесь и не самые худшие. И иногда бывают очень даже полезны. У них почти всегда можно занять денег и среди них есть хорошие мастера различных ремёсел, — также тихо и, благодаря большой практике, весьма уверенно, начал отвечать «толкователь воли». Если некоторое время назад он и побаивался бы так разговаривать с властителем, то теперь чувствуя в голове незримую поддержку от Ониока, говорил спокойно и свободно. — В своё время вы изгнали их из города.

— Мы это сделали вынужденно. Был неурожай и народ обвинял в этом их и того чьё имя мы боимся называть. Горожане хотели насильно отдать всех нануков этому демону в услужение. Надеясь таким образом задобрить...

Это была не совсем правда. На самом деле представителям хитрого народца пришлось откупиться, чтобы их не продали в рабство. Но поднимать эту тему сейчас было бы неразумно и потому охотник решил подыграть:

— Да-да. Я и они всё понимаем. И по их рассказам это было бы гораздо хуже смерти. Также и я, и они понимаем, что их собственность, оставленную в городе, уже не вернуть, но в этом нет и необходимости. Нануки согласны поселиться в старом заброшенном квартале. Куда и готовы отправиться сразу, как только получат на то ваше разрешение.

— Конечно, конечно, — обрадованно согласился Салим. — Мы и сами хотели предложить такое решение. Только в дальнейшем проблема опять может всплыть. Народ постоянно ищет на кого бы свалить вину за любые неудачи. А демон он…

— А им я собираюсь заняться после посещения вашего гостеприимного дома. И хотелось бы узнать о вашем местном «самодуре» побольше, а то те сказки, которые мне рассказали мои спутники, не очень внушают доверия. Что же касается Ониока-посланника, то он сам определит для себя место и занятие. Ничего специально для него делать не надо.

— Тогда пусть ваши подзащитные занимают ту область, которую сами для себя выбрали. А когда вы решите вопрос с тем, кто является причиной всех наших бед, мы окончательно определимся и с их судьбой.

Корейг подозвал двух старейшин из рода нануков и рассказал о договорённости с властителем. После чего все последователи свернули на одну из боковых улочек, а по знаку Салима с ними отправилась часть городской стражи. Охотник же вместе с главой и ещё несколькими важными горожанами, придя в самый большой и роскошный дом города, где был уже накрыт стол, продолжили разговор за едой. Ониок при этом, изрядно напугав слуг и работников, завис на высоте двух метров прямо напротив окон и выхода на балкон той комнаты, где расположились собеседники.

По виду и из повествования властителей было понятно, что они сильно нервничают из-за темы разговора, так как их разрывают противоречия. С одной стороны, уничтожение демона которого они знали под именем Винашаакри и которого очень боялись, желательно и принесёт долгожданное спокойствие, жизнь и свободу от постоянного страха. А учитывая наличие посланника, шанс к осуществлению этой мечты достаточно велик. Ведь раньше боги в этом не участвовали. С другой стороны, из истории края и знаний как личных, так и предков о способностях демона, последний также имеет возможность выйти победителем из этого противостояния. И вот тут возникает вопрос, как он отреагирует? Воспримет ли поведение жителей долины, гостеприимно принявших Корейга, как предательство? Или, учитывая пришлось божественного толкователя, не будет иметь претензий?

Из рассказа получалось, что когда-то, очень-очень давно, этот «местный самодур», как его назвал охотник, был правителем здешних земель. И целая «гирлянда» городов, расположенных в горных долинах, подчинялись и фактически принадлежали ему. Откуда он появился изначально, кто он и где жил до этого уже не знал никто из живущих, даже на уровне сказок. На одной из скал расположен небольшой замок. Кто его строил, история сведений также не сохранила. Именно в этом замке жил и живёт тот, которого местные сильно бояться. И есть за что. Выглядит он как человек, но очевидно, по повествованию, что бессмертный. Периодически в летописях упоминалось, что некоторые поколения принимали его за бога и соответственно почитали, но в этих же источниках было утверждение, что сам он свою божественность отвергал. Впрочем, был ли он богом, демоном или могущественным колдуном было неважно. Суть сводилась к неразберихе: добрый или злой, или вообще выше этих понятий, или развлекался, наказывая либо спасая и, или поощрял людей в зависимости уже от их поступков? Фактически же происходило следующее. Внезапно со стороны замка могли появиться чудовища, чьи кости, черепа и даже чучела Салим пообещал показать. Они нападали на города и работников в полях. Их уничтожение обходилось достаточно большой кровью. В начале нападений «Он» не вмешивался, но потом особо свирепых и сильных уничтожал сам. В другой раз он приходил со своими воинами требовал и забирали всех девственниц и многих юношей, которых уже больше никто никогда не видел. Причём кто были эти воины и откуда они брались в таком количестве из маленького замка, было предметом фантазий многих поколений сказителей. А в следующие года мог жениться на самой красивой девушке одного из городов, правда насильно, и прожить с ней счастливо всю её жизнь, даже появляясь вместе на праздниках среди народа. Постоянно и просто пропадали люди, достаточно в большом количестве. Периодически происходил падёж скота или, как и последний раз, гибель урожая. При этом люди видели, как перед этим «тот кого они так боятся» ходил среди животных и по полям. Несколько раз окрестные города и селения, после его посещения, страдали от эпидемий, а следом он приходил опять и лечил оставшихся в живых заболевших. При перекраивании наделов в стране, смене власти и становлении империи, приходили войска. Цели были разные — кто хотел пограбить, кто установить свою волю над этими землями, а кто и извести злодея. Результат был одинаков. Никто из подступивших к замку обратно не вернулся. Зато во время войны между империями, огромное вражеское войско решившие сократить путь через горную гряду было уничтожено в одно мгновение. Об этом даже сохранились рассказы очевидцев. Воины все как один заживо гнили. От них отваливались куски мяса, и они истекали кровью. Весь процесс занял не больше десятков минут, а долина, где это произошло, славилась в дальнейшем отменными урожаями. Были и одиночки желавшие уничтожить зло или спасти похищенную любимую. Большая часть из них не возвращались, но были и такие, которые утверждали, что убили демона и в доказательства иногда приносили какие-либо вещи и даже возвращались со своими пассиями. Люди радовались, особенно в самый давний первый раз, тем более «Он» действительно после этого долгое время не давал о себе знать. Но, по прошествии времени, всегда возвращался.

«Какие знакомые поступки и события. Я даже и не представляю, что и думать. Очень интересно».

Корейг выслушав все эти ужасы, сколько ни пытался никак не мог представить каким образом он сможет уничтожить этого Винашаакри. Хотя стойкое желание сделать это у него возникло ещё когда узнал о беде постигшей нануков. С учётом же уточнений, сделанных Салимом и другими сотрапезниками, желание только усилилось, но вот представление, что он легко справится с поставленной задачей, дало трещину. Тем более учитывая, что этого демона уже якобы убивали, но он возвращался. Либо это была ложь, либо каждый раз в замке поселялся кто-то другой. Охотник, снова, с надеждой посмотрел на Ониока, висевшего за окном и получил в ответ мысленную эмоциональную поддержку и заверение, что проблема будет устранена. Это немного успокоило бушевавшие в душе сомнения.

Город затих. Население занималось своими обычными делами. Похоже, все уже знали куда и зачем нацелился охотник и потому провожать его никто не собирался. Собеседники остались в доме Салима. А горожане искоса смотрели вослед и скрытно делали жесты с пожеланием удачи. Такая атмосфера не бодрила, но Корейг их понимал и не осуждал. Он всё-таки решил сесть на Ониока и стал образами показывать дорогу, которую в конце беседы ему объяснил властитель. Достаточно быстро промелькнули поля около поселения и началась заброшенная дорога через череду перевалов. В какой-то момент всё изменилось, как будто была пересечена невидимая граница. Воздух стал густым и с запахом тлена. Трава до этого активно растущая вдоль дороги исчезла, как, впрочем, и любая другая растительность и было такое впечатление, что землю покрывает некая гниющая масса, остатки всего того, что когда-то было живым. Сияние вокруг охотника и Ониока усилилось и его цвет стал более плотным.

«Очень знакомо. Повезло, что «конь» не касается земли. Любое соприкосновение с этой поверхностью и шанс распасться на атомы обеспечен».

Тошнотворная атмосфера давила всё сильнее и Корейгу стало очень плохо, но посланник не останавливался и через несколько минут, обогнув очередную скалу, они выскочили на небольшое плато. Пузырь нечистот лопнул и за этой чертой мир ударил в грудь ветром чистого воздуха, ярким солнцем, вкусом фруктов, песнями птиц, запахом цветов, зелени и чего-то ещё неуловимо знакомого и приятного. На этом маленьком пространстве стоял небольшой замок, но с очень высокими остроконечными башнями, количество которых было трудно сосчитать. Он не был обнесён стеной и создавал двойственное ощущение своим видом: мрачного величия и восторженной радости. Вокруг была трава, росли деревья, за строением с высоты низвергался водопад в небольшой водоём под ним, и вытекающая из него речушка терялась где-то вдалеке. В голове был полный сумбур от такого контраста и яркости впечатлений от смены обстановки.

Остановились они перед самым замком, невдалеке от двери. Корейг перекинул лук и наложил стрелу, готовый его использовать в любой момент, а посланник принял более понятную для него форму.

— Какая интересная материя, — раздался голос откуда-то сзади.

За считаные секунды, которые были у повернувшегося на голос охотника, он успел разглядеть высокого и худого старика, с очень странными чертами лица, седыми волосами до плеч, без бороды и усов, одетого в какую-то серую мешковидную накидку. Последний неизвестно как оказался совсем рядом и тыкал пальцем в «хвост» «коня».

«Вот это да. Интересно как аборигены переврали его имя. Я знаю его как Шааки-Нер-Игала».

В следующие мгновение Ониок распался на отдельные части, которые, с виденной не раз его наездником скоростью, атаковали неизвестного. Сам же Корейг в результате свалился на землю, но лук не выпустил и почти сразу попытался вскочить. Ушибленная при падении нога не позволила ему этого сделать и он, припав на одно колено, натянул тетиву, прицелившись в район сердца. Картина, представшая перед глазами, остановила его от выстрела. Из предыдущих случаев боёв, составляющие части «коня» разрезали, а иногда разрывали тела людей мгновенно и без видимых усилий, несмотря на наличие защиты и попыток увернуться. Помолодевший же черноволосый Винашаакри, закованный в чёрные латы без шлема, с запредельной лёгкостью отбивал руками, ногами и подставленными элементами брони, абсолютно все атаки. Сколько это продолжалось охотник сказать не мог, но вряд ли долго, так как руки у него, держащие в готовности лук, сильно устать не успели. Однако, количество ударов, отследить которые визуально, конечно, не получалось, было явно значительным и стрелять смысла не было, стрела наверняка была бы сбита в этой круговерти. Просто в определённый момент демон, даже не запыхавшийся, спокойно сказав:

— Ну хватит, — оказался совершенно в другом месте и тут же воздух вокруг уплотнился, не позволяя ни то, что сделать какое-либо движение, а даже моргнуть и дышать.

Старик, да именно снова старик, подошёл к замершим частям Ониока и стал, словно головоломку, передвигать отдельные элементы складывая из них опять подобие коня. При этом казалось, к чему-то прислушиваясь. Сложив, он щёлкнул по части изображающей морду и подошёл к Корейгу, который к этому моменту уже почти задохнулся и наклонившись заглянул в его глаза.

«Привет. Как дела?»

— А ты то тут откуда?! Итак бардак с реальностью! — воскликнул Винашаакри и, вероятней всего, вернул окружающие к нормальному состоянию.

А вот это он сделал зря. Охотник рванул правую руку к горлу, пытаясь оттянуть ворот, чтобы быстрее вдохнуть воздух и, естественно, отпустил при этом тетиву. Наконечник легко пробил накидку и вошёл в тело.

— Ну вот. Опять. Мог бы и сообразить, — вздохнул старик, смотря на стрелу, торчащую из своей груди, затем повернулся к Ониоку произнёс: — Инструмент, выполняй прописанное.

Пространство дрогнуло и схлопнулось. Втянув в себя всё. Тот, кого так боялись местные, исчез. Почти сразу окружающий мир стал меняться. Краски как будто стягивались и впитывались в ту же точку, всё становилось таким же, как на границе перед замком. Посланник резко, как в первый раз, подхватил своего «толкователя», преобразившись, сорвался с места и понёсся прочь, явно давая понять передаваемыми образами, что оставаться здесь смертельно опасно. Остановился он только вылетев, из странно перековерканной области.

Корейг сидел ничего не предпринимая. Возбуждение постепенно уходило. Мысли возвращались к норме. Произошедшее не давало никаких гарантий победы и фактов, подтверждающих смерть демона, не было. Охотник понимал бессмысленность возвращаться в город. Было стыдно и страшно, а кроме того, ему всё ещё было нехорошо, при этом хотелось двигаться и что-то делать. А потому он предоставил возможность Ониоку самому выбирать их дальнейший путь и, похоже, тот знал куда надо перемещаться. Он вспомнил последние слова старика и попытался спросить о цели их движения, но из образов понял только о необходимости какой-то встречи.

Мелькали горные перевалы, поля, лесные массивы, мелкие поселения. Последующая дорога вообще никак не запомнилась Корейгу. Он понимал, что соприкоснулся с какой-то очередной тайной этого мира, но не сумел её понять, впрочем, и не пытался, а глупо и прямолинейно действовал, основываясь на своих внутренних убеждениях и представлениях, а также на мифах и сплетнях местного населения. Наивно рассчитывая на свои силы и уверенность в правильности поступков. Кто на самом деле был этот Винашаакри? Почему так поступал? Тяжёлые мысли плохо давали возможности следить за окружающим пространством и когда впереди показался огромный город, охотник пришёл в себя и занервничал. Ведь если этот город конечная цель Ониока, то он может потерять и его. Расстаться и с этой тайной. Так неожиданно ворвавшуюся в его жизнь. Тайной столько давшую ему совершить, оставшись непознанной. Охотник понял, что воспринимает Ониока как друга. Не ведая, по существу, даже чем или кем является посланник, он чувствовал связывающие их силы и не хотел разрывать их.

Даже издалека была заметна какая-то суета, и на подступах к столице империи, а это была именно она, и на надвратных башнях. Приблизившись, ситуация стала более понятна. Ворота были закрыты. Воины на стенах явно готовились к бою. Простой же народ скопился перед подъёмным мостом вокруг чего-то большого, гораздо большего чем «конь», но также светящегося сиреневым и очень похожим на элефа.

«Я же говорил слон».

На спине которого сидела девушка и приветливо махала рукой Корейгу. Вновь прибывших заметили и движение забурлило ещё сильнее. Охотник вспомнил слухи, которыми делились нануки и понял, что одни воспринимают появившихся посланцев как угрозу, другие же, их не боятся и, как всегда в таких случаях, или просто жаждут зрелищ, или хотят воспользоваться возможным противостоянием и устроив погромы нажиться на мародёрстве и грабеже. «Элеф» также отреагировал на появление новых действующих лиц, он начал меняться, перестраивая себя, поставил свою наездницу на землю, а затем стал медленно подниматься в небо над столицей. Когда он поднялся достаточно высоко, с других, не видимых концов пригорода появились также взмывающие вверх изменённые «посланники» и их было много.

«Интересно каких ещё животных они изображали?»

«Конь», которого, похоже, все только и ждали, не доезжая до столпотворения, на секунду остановился, опустил своего «толкователя» так, что его ноги коснулись дороги и исчез из-под него как опора, а затем все его части резко взмыли и устремились вверх к месту над городом, куда уже собирались остальные. Жуткая тоска сковала Корейга. Он смотрел как, соединившись с другими, его «друг» превращается в загадочную огромную конструкцию, которая, мигнув яркой сиреневой вспышкой, устремилась к облакам.

«Похоже на космический корабль. Ха! А ведь никто и не заметил. Корейг, девушка и, скорее всего, другие наездники-то тоже исчезли».

Сергий поднялся с полатей. Прислушался. Убедился, что все, кто положено находятся в нужном состоянии не бодрствования. Это успокаивало. Уж слишком тревожно вокруг было от воспоминаний о Шааки-Нер-Игал. Плюс опять эти устройства, объединившиеся в огромную станцию или космический корабль. И вообще, вся история почему-то напрягала. Ведь раньше именно этого отрывка он не видел, а следовательно, возможны перемены и надо попытаться быть к ним готовым.

Матвеевич обошёл со стандартной проверкой прилегающую к домам территорию и направился к озеру. Лёгкое беспокойство гоняло по воде волны. На небе были облака и было ещё очень темно. От этого вода казалась чёрной и злой. Пройдя по мосткам, Сергий присел на самом краю опустил руку и погладил набегающую тьму. Она в ответ ударила и обдала холодом. Раздалось несколько громких и тревожных криков ночных птиц. Где-то близко рыкнул медведь. Деревья зашумели от поднявшегося ветра.

— Так не пойдёт. Нам нужен покой, нужна хорошая погода и хорошее настроение. Будем перестилать, — проворчал Матвеевич и, опустив вторую руку, набрал воды, умыв лицо, стряхнул веером остатки обратно в озеро. Затем поднялся и пошёл назад к заимке, где сел на крыльце и замер, убаюкивая беспокойство. Прямо над его головой завёл свою мелодичную песню мохноногий сыч. Вдалеке ритмичным басом загугукал филин. Появившийся белый туман стал медленно наползать с водоёма. Накрывая как простыня всё окружающее пространство. Постепенно поднимаясь и становясь всё толще, больше походя уже на взбиваемое одеяло. Вскоре оно достигло крыш и скрыло целиком все строения. Только мачта ветрогенератора торчала выше и продолжала качаться от небольшого давления затихшего ветра. Что-то стало шуршать под ногами, пыхтеть, тыкаться в ботинки и трогать штанины, затем несколько раз фыркнуло. Сергий улыбнулся, погладил одного из невидимого в «белом молоке» зверя и тихо произнёс:

— Ага, притопали. Ну пошли будить наших сонь.

После чего встал и, открыв дверь, не видя, только по топоту проследил, что все гости прошмыгнули в помещение. Через некоторое время в полной темноте раздался тихий шёпот проснувшейся Елены:

— Николай, Николай. Кто-то бегает по полотям рядом с нами. Слышишь? Цокает по деревяшкам. Пыхтит и попискивает.

Николай не проснулся. Зато проснулась и моментально взбодрилась Ольга и толкнув мужа также еле слышно озвучила и свои наблюдения:

— Игорь. Кто-то трогает меня за ногу.

Игорь пробудился. Включил фонарик.

— Ой! Ёжики, — в один голос обрадованно и с облегчением, слегка сдерживая громкость, чтобы не напугать животных, взвизгнули девушки.

Сергий включил свет и устрашающим голосом поведал:

— Они пришли собрать положенную дань за безопасный ночлег и защиту от вредных насекомых и мышей.

Стали хорошо видны утренние вымогатели, а это были именно они. Суетливо бегая по полатям вокруг туристов, ежиха с четырьмя ежатами и ещё два взрослых ежа, похоже, интенсивно, что-то искали.

— Матвеич, опять твои шутки! — вскинулась Елена.

— Пробуждение должно придавать энергичность и быть с элементами приятности, — засмеявшись, ответил шутник. — В шкафчике на верхней полке сушёные ягоды и сверчки.

— А ещё пробуждение должно быть вовремя, — заворчал проснувшийся от общего шума Николай.

— А их можно трогать? — обеспокоилась Ольга.

— Этих можно. Они местные. Угостите их и пойдёмте чудо смотреть. Заодно зарядку сделаете.

Николай, встав, достал из указанного места вкусняшки для мини-будильников, отдал пакетики, а сам ушёл в туалет. Девушки колючих нахалов начали гладить, тискать и кормить с рук. Ёжики угрожающе фыркали, толкались, сворачивались и с удовольствием поглощали предложенное. Игорь же, взяв камеру, стал снимать всю эту мимишность. Так продолжалось некоторое время, пока не пришёл облегчившийся товарищ.

— Матвеич, у вас тут случаем секретных лабораторий поблизости нет? Где-нибудь на острове? А то на улице всё как у Стивена Кинга. Туман знатный. Даже фонарик ничего не пробивает.

— Лабораторий нет. Ни секретных, ни других, а вот чудовища есть, но нам их боятся не след. За долгое время существования они стали почти ручными, — усмехнулся Сергий. — Туман знатный. Это да. Пойдёмте. Щас солнце взойдёт очень красиво будет.

— А как же ёжики? — спросила Ольга.

— Насыпьте им вот тут на полу. Только немного. Поедят и уйдут сами.

— Насчёт солнца не уверен. Мне показалось небо в тучах. Правда, темно ещё. Неуверен, — сказал Николай, но на всякий случай достал камеру.

Выход в туман всем понравился. Вначале немного поиграли в джедаев. Фонарики, прорезая темноту и водяную взвесь, исполняли роль световых мечей. Затем Матвеевич поводил по только ему понятным маршрутам вокруг заимки, и внезапно появляющиеся в свете из белой мглы стволы деревьев, коряги, кусты и сам проводник, а также продолжающий ухать филин, создавали антураж загадочности и лёгкого ужастика. Ну а после, туристы уже на берегу озера наслаждались очень странными и впечатляющими визуальными эффектами от пробивающихся сквозь тучи лучей встающего солнца, которые вязли в белом мареве, отражались от воды и создавали яркие дорожки и узоры различных оттенков золотого и красного. Закончилось всё лёгким ветерком, которые стал сгонять туман, делая в нём прорехи и сгустки похожие на затейливые фигуры мистических чудовищ.

— Прямо магия какая-то, — восхитилась Ольга, когда уже все после утренних моционов собрались на завтрак.

— Что характерно гнус с утра также не пересекает незримую границу, которую обозначил накануне медведь, а затем, видать, и Матвеич, — добавил Игорь, хитро посмотрев на подозреваемого в создании этого феномена. Последний же подмигнул друзьям и с поучительной интонацией произнёс:

— А что есть магия? Некий писатель-фантаст, а именно Артур Кларк, придумал три закона, один из которых гласит «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». А по-другому говоря, магия — это то, что пока ещё не может объяснить наука.

— Или специально не хочет, — согласился Николай с аппетитом поглощая овсяную кашу с тыквой.

— Но наука это нечто эфемерное. Всего лишь термин. Понятие. Её носителем является человек и именно он, а точнее отдельные представители, в силу своего разумения никогда не согласятся с чем-то противоречащим их знаниям. Даже если станут свидетелями, чего-то необычного. Они будут пытаться найти объяснения теми средствами и методами, которыми владеют, в рамках существующих теорий или будут искать во всём обман.

— Вы прямо всех ученных заклеймили, — решила внести своё слово и Елена.

— Лена, ты невнимательна. Я сказал «отдельные представители». Есть, конечно, и другие. И у некоторых из них есть и ещё более мистические или продвинутые теории. Например, антропный принцип присутствия сознания, — Сергий выглянул в окошко и продолжил: — А окружающий нас мир сам по себе является чудом и люди порой очень далеки от понимания происходящего рядом с ними. Туман, восход солнца, дисперсия света...

— Опа! Опять научные термины от Матвеича пошли, — поставив кружку с травяным чаем, засмеялся Николай.

— Да! Удивляете вы нас всё больше и больше. Когда мы вас встретили, думали старовер какой, живущей простой и понятной жизнью и наверняка... не владеющий многими аспектами современной жизни. А потом оказалось, что вы и не старовер, и в компьютерах разбираетесь, и в современной технике, и в науках. А за прошедшие дни вы показываете себя то, как… дремучий лесной житель, то, как продвинутый городской, — Игорь уже поел и стал помогать убирать девушкам со стола.

— Да иногда хочется быть разным. Да и вас туристов таким образом проверяю. Смотрю, что вы за люди. Как реагируете, — улыбнулся Матвеевич. — Давайте заканчивать застолье и пойдёмте кое-что покажу. Время как раз подходящее.

Выйдя из заимки следом за проводником, который прихватил из помещения довольно большой мешок, и пройдя метров 200, все увидели деревянные конструкции.

— Это зимние кормушки для копытных. Сейчас-то они пустые, но олени по привычке приходят к ним. Сможете их угостить, а также погладить и поснимать. Но помните правила, которые я вам уже говорил. Одни сюда не ходите. Только с кем-нибудь из работников заповедника. Животные к заимке не пойдут. А в других местах предварительно всегда узнавайте можно ли кормить. Диких случайно встреченных в любом случае никогда не кормите. Это может кончиться большими неприятностями или для вас, или для животного.

Проинструктировав таким образом, Сергий поставил мешок на землю и, раскрыв его, достал оттуда сушёное яблоко и как раз в этот момент невдалеке показались несколько благородных оленей. Первым подошёл величественный самец, скорее всего вожак. Он принял угощение из рук проводника и отошёл в сторону, как бы давая остальным представителям своего стада приблизиться к людям.

— Ну, ребята, сами тут разберётесь, — сказав это, Матвеевич также отошёл в сторону.

Туристы несмело подошли к мешку. Олени вели себя достаточно странно. Они не толкались, а столпившись на некотором расстоянии почти в один ряд, казалось, достаточно настороженно смотрели на людей, и всё же при этом по очереди выдвигались ближе для получения вкусняшек. Во всём этом можно было даже заподозрить дрессированность, но туристы были очень увлечены процессом, чтобы обращать внимание на такие вещи. Плюс ко всему исключение составляли телята, которые, не соблюдая каких-либо правил, крутились вокруг, толкались мордами, выпрашивая фрукты и ласку.

Очередное развлечение туристов закончилось в тот момент, как закончилось содержимое мешка. Вожак «пропел» какую-то команду и стадо двинулось за ним в сторону озера. Дольше всех не хотел уходить молодняк.

— Они что прирученные? Дрессированные? — немного отойдя от лёгкого мандража, спросил Николай.

— В каком-то смысле, можно сказать и так. Вы же не первые кого я вожу по тайге. А так они дикие и вполне умные животные.

— Ух! Сколько положительных эмоций! Да, Матвеич, вы очень высококлассный организатор отдыха, — воскликнула Елена. — Столько замечательных событий!

— И всё по нарастающей, — поддакнул Игорь.

— Толи ещё будет, — смотря куда-то в сторону, как бы соглашаясь промолвил Сергий и первым пошёл к жилью.

Следом пошла Ольга и остальные. Находясь ещё под впечатлением, все активно болтали и спокойно передвигались до той поры, пока идущая первой не завизжала и, отскочив ближе к своему мужу, не закричала:

— Дерево с глазами!

Все остановились и в некотором замешательстве уставились в направлении куда показывала испугавшаяся. А там действительно было очень похоже, как будто одна из берёзок имеет пару глаз. Это стало заметно из-за солнца, лучи которого упали под удачным углом к идущим.

— Оно моргает!

В действительности, увиденное оказалось очень колоритной фигурой: человек с зелёно-бело-чёрными полосками на лице, одетый в камуфляжную одежду с натыканными местами ветками с листьями и мхом, создавал полное впечатление одного целого с деревом, настолько удачно было всё подобрано к окружающему. Как только его заметили, он отошёл от берёзы и направился к проводнику, с интересом разглядывая ребят.

— Прямо леший, — озвучил общую мысль Игорь.

— Вот и познакомились, — рассмеялся Матвеевич и представил вначале туристов, а потом и лесовика, — сотрудник заповедника Иван Ермилович, можно сказать, местный сторожил, охотно соглашается, когда его называют и лешим. В отличие от меня.

— Будь здрава молодёжь, — поприветствовал гостей последний. Все поздоровались.

— Я думал старожил тут вы, Матвеич, — заметил Николай.

— Ермилыч больше подходит под это слово. Он не просто «жил» — живёт и работает тут давно. Он больше от слова «сторож». Сторож леса. А так да, мы те ещё старцы, — Сергий внимательно посмотрел на Ивана, опять рассмеявшись, но почти сразу перестал и, казалось, даже слегка нахмурился.

— Пойдём молодёжь. Я вам там дары леса принёс, побаловать, — голос у «сторожа» был молодым, приятным и совершенно не соответствовал внешности. Хотя точно его внешность, было и не определить.

Вся компания вернулась на заимку, где леший поставил на стол, видать ранее занесённую туда корзинку, в которой была крынка и лукошко.

— Ух ты! Земляника! — воскликнула разбиравшаяся с содержимым Елена. — И молоко! Вы что тоже волшебник, Иван Ермилович?!

— Почему тоже и почему волшебник? — деланно удивился последний и посмотрел на Сергия. Тот же, хмыкнув, пояснил:

— Для них наши знания окружающей природы и вовремя продемонстрированные явления представляются чудом, а следовательно, мы их и творим. Волшебники. Частично это так. Человек ведь много чего делает в своей жизни, что другие, не знающие как это сделать назовут чудом.

— И всё же. Молоко то откуда в такой глуши? — продолжила допытываться уже Ольга. — Или тут рядом ферма коровья?

— Молоко лосиное. Не бойтесь оно разбавленное и прокипячённое. Может, конечно, не совсем подойдёт для земляники, оно горьковатое, но я думаю, вам понравится. Почти как коровье если та поест полыни, борщевика или других трав с таким эффектом, — просветил туристов проводник.

— Угощайтесь на здоровье. Это всё полезное. А нам надо нашу внезапную проблемку обсудить с вашим проводником, — добавил Иван, отсев на дальнюю сторону стола.

Ребята вооружились тарелками и кружками и взялись с удовольствием пробовать и поглощать дары.

Тем временем Ермилович повторил уже произнесённую фразу:

— Проблема у нас, Сергий.

— Сколько говоришь?

— Шестеро на двух машинах.

— Горчинёвы знают?

— Ещё нет. Я сразу к тебе. А они как раз сюда идут. Будут часа через два-три.

— Кто такие узнал?

— С каким-то разрешением от управления и губернатора. Крутые. Тёмные. Готовые убивать.

— Даже так. Плохо. Ещё мартовское расследование не окончено.

— Сдадим оперативной группе? Или обходчикам? Хотя они с ребятами из научного отдела идут. Боюсь и инспектора не справятся. Пострадают.

Матвеевич отошёл к своим вещам, что-то там перебрал, а вернувшись сказал:

— Делаем так. Ты дожидаешься Горчинёвых, после этого занимаешься браконьерами. Следи за ними не выпускай. Обходчики с учёными до послезавтра тут будут за ребятами присмотрят. А я на базу. Сам понимаешь, что это неспроста. Надо разобраться. Свяжусь с Николаевым. Там посмотрим, — и уже громче, обращаясь к туристам, озвучил для них: — Я вынужден вас покинуть на некоторое время. Появились очень важные дела. В ближайшие часы с вами побудет Иван Ермилович, а там подойдут инспектора лесоохраны. Они своими делами займутся, но заодно за вами присмотрят. Вы не переживайте, они знают, что тут могут быть гости, так что проблем, как и раньше я говорил, быть не может. Люди они хорошие много могут показать и рассказать. Скучать точно не дадут.

— Без проблем. Мы понимаем, — за всех высказался Игорь и пошутил: — А если инспектора ещё и такие же загадочные и с подарками как Иван Ермилович, то и вовсе прекрасно.

— Вот, кстати, хотел спросить, а для чего столь сложный камуфляж? — обратился Николай к так и не снявшему маскировку Ермиловичу.

Последний же подсев к ребятам поближе в шутливой форме стал объяснять и показывать:

— Ну вот смотрите. Вы меня заметили только потому, что я сам этого захотел. А так меня даже зверь не видит. И вот, значится, подкрадусь я к лосихе и начинаю её доить. Она думает, что это её телёнок и не пугается. Или незаметно приближусь к медведю и дам ему пенделя…

Все рассмеялись, так смешно демонстрировалась эта мизансцена.

— И что дальше…

— А дальше бывает по-разному. Либо у него медвежья болезнь случается, и он убегает, либо у меня медвежья болезнь и я убегаю и прячусь. Вот тут моя маскировка особенно полезной бывает.

Все рассмеялись ещё больше. Ермилович начал дальше травить байки про лес, а Сергий, улыбаясь не хитрым шуткам, собрал необходимое в рюкзак, а затем уже в дверях сказал:

— Сегодня после заката посидите на улице чуток подольше. Либо выйдите ночью. Небо чистое будет. Много звёзд, волнения не будет и озеро как зеркало всё отразит. Возможно, световые столбы увидите. Это оптический эффект такой. Я думаю, вам понравится.

На заимке полтора часа пролетели незаметно, в беседах о природе и животных.

— Вот вы говорите инстинкт, эволюция. А как вам вот такие факты. В Танзании муравьи к лету обкладывают муравейник белыми камушками, а к зиме убирают их. Как вы мыслите зачем? — продолжал развлекать и просвещать молодёжь специалист по супермаскировке. Молодёжь задумалась.

— Наверно для красоты, — высказала предположение Елена.

— Или там для защиты от муравьеда, — свой вариант выдвинула Ольга. Мужики предпочитали отмалчиваться. Уже зная провокационность подобных вопросов.

— Нет. Вы опять не обратили внимание на ключевые слова. Камушки только белые и они их убирают. И это важно. Но даже ваши версии наводят на определённые размышления. Кто принимал решение? Кто, как и чем оценивал красоту или способность противостоять этого строения муравьеду. Где там мозги даже у королевы колонии? А камушки укладываются на лето, чтобы солнце несильно нагревало их дом. Ну и на зиму, понятно, наоборот, чтобы было теплее - убираются. Или вот есть такая гусеница-змея или Хемеропланес катерпилар, живущая в тропических лесах. Я думаю, вам и из названия понятно, что она защищается, очень натурально изображая из себя змею. Где она её видела? Чем смогла понять, что такой внешний вид и движения страшны для других животных? Всё на самом деле гораздо сложнее и в то же время проще. Понятие эволюция приемлемо только в случае, если под этим подразумевается внешняя исполняемая программа, а не хаотичная мутация или бред типа цветок «понял», что, воняя, он привлечёт больше насекомых. Если кратко, то есть внешнее управление этими и не только этими процессами, замысел, реализованный на определённом уровне нашего бытия. Но тайну я вам не открою, тем более уже пришли инспектора и мне пора.

И действительно, сидящие за столом туристы услышали голоса на улице, а Ермилович, встав, пошёл в сторону пристройки с баней. Почти сразу в помещение, через основной вход, вошли пять человек. Все одетые в камуфляжные костюмы. Все с оружием и рюкзаками. Трое из них имели восточную внешность, а двое европейские черты лица.

— О! Да у нас гости! Не иначе Матвеич пригласил, — обрадовался самый здоровый из них. — Ну давайте знакомиться.

Двое оказались отец, тот самый здоровый, и сын Горчинёвы, Василий и Пётр, они были инспекторами подразделения охраны и обхода заповедника. Остальные трое же были зоологами, точнее какого-то трудно запоминаемого подраздела этой науки.

— А где сам Сергей Матвеевич-то? — спросил Элбек, один из учёных.

— Он убежал по каким-то срочным делам, — пожимая руки за знакомство, ответил Николай.

— И оставил вас тут одних? — удивился родентолог Доржи.

— Почему же одних? — в один голос, в свою очередь, удивились туристы.

— Во-первых, он знал, что придёте вы и не откажетесь присмотреть за нами пока сами находитесь тут, — стал объяснять Игорь, — а, во-вторых, с нами Иван Ермилович. Только он отошёл. Возможно, до туалета.

— Ого! Сам господин Шишкин за вами приглядывал, — удивился Пётр, переглянувшись со своими коллегами.

— Где это чудо в перьях? Я ему щас…, — воскликнул самый молодой из учёных и бросился в переход к бане.

— Не суетись. Наверняка уже слинял, — попытался остановить его Элбек. И вернувшийся достаточно быстро, расстроенный Адай, подтвердил это предположение.

— Большой шутник у нас господин Шишкин и мы ему пару ответных задолжали, — пояснил своё поведение последний. — Рано или поздно сочтёмся.

Горчинёвы хмыкнули и спрятали улыбки отвернувшись.

— Я так понимаю землянику и молоко он вам принёс? — утвердительно спросил Василий. Ребята кивнули. — Что ж. Видать понравились вы ему. Ладно разбираем инвентарь. Потом обед.

Сотрудники заповедника занялись своими вещами, а девушки вызвались подготовить всё к обеду. Мужья им помогали. Некоторое время каждый был занят своим делом, но потом сели за стол и, принимая пищу, продолжили знакомство, расспрашивая, кто кем работает, чем увлекается и о планах гостей на ближайшее время.

— А Матвеич уходя совсем ничего не сказал, куда там или что? — решил всё же уточнить Пётр.

— Нет. Нам не сказал. Он с Иваном Ермиловичем только что-то обсуждал. Единственное краем уха слышал, что вроде разговор о браконьерах был, — ответил Игорь.

— Бл...ть! Прошу прощения дамы, — явно расстроился Василий. Да и другие егеря явно огорчились. — Надеюсь в этот раз обойдётся. В любом случае он сюда вернётся в скором времени. И не будем о грустном. Лучше мы вам расскажем легенду про Хозяина леса. Если Матвеич ещё не рассказывал.

*****

Без подопечных Сергий перемещался очень быстро и по прямой, и уже к вечеру был в своём доме, который называл базой. Это было место куда прилетал вертолёт и откуда начинались походы туристов, здесь был и телефон с выносной антенной и усилителем, позволяющий связываться с местным оператором связи. Сама база состояла из одноэтажного бревенчатого дома с пристройкой сараем, баней рядом с прудом, стайкой в которой была корова и другая мелкая домашняя живность, а также небольшое строение «гостиница», с полатями и прочей мебелью.

Первым делом как вошёл в дом, Матвеевич поклонился печке:

— Здравы будьте хозяин с хозяюшкой.

Затем сразу подошёл к телефону и набрал номер управления заповедником. Никто не ответил. Поняв, что уже поздно и обругав себя за несообразительность, Сергий посмотрел записную книжку, расположенную тут же и позвонил домой заместителю директора по охране заповедника.

— Здорово, Петрович, извини, что так поздно. Проблемка маленькая нарисовалась.

— Здоров, Матвеич. Хорошо, что позвонил. Я как раз ждал твоего звонка, да и сам тебе звонил. Проблемка у нас не маленькая, а большая. Николаева в городе убили вчера. Подробностей не знаю, но явно заказное. Нового директора из центра сразу прислали, он пока исполняющий, но его большие люди пропихивают. Потому так и быстро и мутностей с ним много. Складывается впечатление, что это звенья одной цепи. Убийство и его появление.

Это было похоже на попадание пули в тело, если была бы возможность смотреть изнутри. Удар. Взрыв. Разрыв тканей. Всё пространство вселенной колыхнулось и сдвинулось с места...

Мир был гармоничен. Мир был совершенен. Для живущих всё было понятно, привычно и любимо. Я видел и принимал его всеми доступными чувствами странного человека, которого хорошо знал. Человека ли? По крайней мере, в этот момент он выглядел именно так. Я не могу описать современным языком те предметы в том мире, что я видел. Впрочем, как и не могу гарантировать, что правильно интерпретировал чувства непосредственных участников и сами события. Настолько поражало их восприятие. Определений этим вещам, явлениям и понятиям просто нет. А опускаться в мелочах до «это была коробочка такого-то размера цвета ближе к красному» и расплываться в пространных метафорах, просто не хочется. Хотя полностью избежать этого, конечно, не получится. Иначе и не пересказать наблюдаемое, а я много раз пытался сформулировать эти образы словами, чтобы иметь возможность рассказать, когда возникнет такая необходимость. Вероятно, в этом будет моё спасения от периодически накатываемого на меня одиночества в знании, и защита от запредельного переживания из-за невозможности вмешаться и хоть как-то изменить, помочь в той или иной ситуации. Возможно, когда-нибудь я расскажу обо всём кому-то.

«Это» повторялось много раз. Я видел «это» много раз. И с неким затаённым страхом перед неизбежным и неизвестностью, с азартом участника происходящего, с предвкушением разгадки, пытался определить суть наблюдаемого и дать хоть какое-то объяснение, более-менее понятное человеческому разуму. На основе тех минимальных знаний, которыми владел, я придумал сам для себя определённую историю и в рамках её строил догадки о том, что не понимал до конца.

Время. Не так. ВРЕМЯ. Стремительный поток, пронзающий всё и вся на своём пути, двигающийся в одном направлении с одинаковой скоростью в любой точке пространства. И это движение не откуда-то куда-то. Оно вовсе не имеет направления, видимого нами. Оно протекает через «эфир сущего» в любом месте мира, возникая как бы из одного неизвестного пространства и тут же исчезая в загадочном другом, устанавливая для каждой точки один и тот же момент настоящего. Это «кровь» Создателя и, как и кровь у человека, она определяет жизнь, возможность получать энергию, информацию и необходимые ингредиенты для материи и сознания, даёт возможность творить и поддержать созданное в нужном состоянии гармонии, унося всё ненужное. Что будет, если остановиться кровь в теле человека, если сердце перестанет перекачивать её — наступит смерть. Что будет, если произойдёт застой в каком-то отдельном месте — окружающие это место клетки и ткани отомрут. Что будет, если физически повредить систему сосудов — кровь изменит привычное направление движение и покинет тело, прекратив выполнять свою функцию. И во всех этих случаях кровь свернётся, застынет и перестанет быть тем, чем являлась.

Айо-Ехиб-Хроисл-Каладум. Примерно так бы звучало полное имя этого человека, если бы его попытались произнести вслух. Он был одним из огромного множества других обитающих в этом мире. Сам факт жизни, существования, был для них достаточен. Благоговение перед сущим, перед гармонией окружающего. Наслаждение от созерцания и трепетная забота о ком-то невообразимо могущественном, частью которого являешься. И в то же время определённая цельность, независимость и способность к созиданию. Всё это, на мой взгляд, наполняло живущих людей.

Айо находился в странном помещении, очертания и мебель, если всё это можно так назвать, которого периодически менялись послушное чьей-то воли, преображаясь в довольно сложные, замысловатые и необычайно притягательные виды, сообразно задуманному или просто под воздействием ежесекундных эмоций и чувств. Иногда «стены» строения исчезали и там показывалась природа с очень необычными растениями и периодически мелькающими животными. Их внешний вид был понятен и казался знакомым и в то же время совершено неопозноваем мной. Сознание же его было нигде и в то же время везде, то только в какой-то области мироздания, то соединялось с другими и распространялось, растворяясь в бесконечности. И то, чем он занимался не так уж важно. Тем более что я ни хрена не понимал и малой части происходящего. Главное, что он был увлечён и ему нравилось его занятие. Перед его «взором», то скрещивались и переплетались какие-то потоки или нити и он, казалось, разгадывал их таинственный узор и что-то менял и распутывал. Замедляясь, вёл диалог совсем с иными носителями мыслей, где-то внутри звёзд или внутри планет. То перед взором появлялись маленькие частицы, которые также обладали каким-то своим сознанием, они общались, соединялись, распадались и снова соединялись, образуя новую материю, которую подхватывали невообразимо быстрые «импульсы-шарики» и уносили за грань контроля в предназначенное именно им место. То я видел яркие звёзды в их бесконечной энергетической круговерти и Айо как-то вчитывался в характеристики процессов и ныряя в эту раскалённую стихию, вступал в разговор с гигантским разумом ядерной энергии, добирался до атомов и что-то добавлял или убирал там, в чём-то помогая. Всё это имело ещё и свой звук, в том числе, принятого бы нами за музыку, а парой и за песни. Были отношения и с женщинами и детьми. Иногда он уходил, иногда принимал другие формы, иногда его действия напоминали приём пищи, что именно он ел не берусь сказать, как мне кажется, фрукты там были точно. А иногда происходило то, что совсем не вызывало во мне ассоциаций и какого-либо понимания. Слишком было сложно. Потому не возьмусь даже описывать. Главное, что это вызывало полное согласие в самом Айо и всё происходящее имело какой-то потаённый смысл, где каждый выполнял свою роль и нёс свою долю ответственности.

Во всём происходящем не было никакой магии, как бы могли подумать многие ныне живущие. Я чувствовал обычные слова-мысли, которые приобретали форму или сплетались в формулы и программы заключённые в виде непривычных носителей информации. Подчас чрезвычайно маленьких, а парой объединяющих огромные массивы последовательностей. Но главное всё это согласовывалось с кодом гармонии, нитью-резонатором метаданных, неуловимо для меня, но не для Айо, присутствующей в потоке времени, пронизывающей, как я уже говорил, всё пространство.

Наблюдать спокойную череду событий этого мира из раза в раз мне приходилось по-разному. Иногда долго, разнообразно, но с повторением, иногда более кратко. Порой менялись главные герои, от имени которых я лицезрел происходящее, но чаще всего, как и сейчас, был именно Айо. Одно оставалось неизменным — это был отрывок бытия, разной продолжительности, непосредственно предшествующий последующему.

Это было похоже на попадание пули в тело, если была бы возможность смотреть изнутри. Удар, взрыв, разрыв тканей. Всё пространство вселенной колыхнулось и сдвинулось, расширяясь от точки проникновения. Затем с ужасающими энергетическими выбросами в различных местах эфира стали появляться огромные проплешины, нарушая и сдвигая реальность ещё больше, почти сразу они сжимались и начинали засасывать в себя всё сущее. Высвобожденная энергия убивала, уничтожала на своём пути звезды и планеты, расшвыривая их в разные стороны, разнося страшный стон тающих сознаний. Впитываясь в материю эта энергия дестабилизировала реальность и вносила диссонанс в мироздание.

Постепенно скорость процесса замедлялась и чем дальше от центра события была материя, тем меньше её ещё затронула катастрофа.

Время, вытекая не удалялось, а сворачивалось, закручивалось в гигантские спирали, утягивая за собой всё, что попадалось на пути и застывало, делая из сломанных систем и разрушенных миров, как бы фотографию катастрофы. Энергия замирала во вне, не могущая совершить ни одного действия.

Мысль-крик:

“ — Что это?”

Какофония образов в голове:

“ — Беда!!!“

Один за другим из контролируемого пространства исчезали сознания. Боль и стон заполнили эфир. Разрывались связи. Взрывались в гамма-всплесках звёзды, гравитационным безумием разрушались планеты и куски их тел начинали своё новое движение, астероидов, комет и газовых скоплений. Надрывались и гибли, распадаясь на молекулы Старейшины, пытавшиеся остановить безумие или хотя бы самим остаться в реальности. Те, кто был ближе к «дырам» умирали мгновенно. Кто был подальше в страшных мучениях — исчезая постепенно. Они не желали смириться и напрягали все силы, чтобы противостоять неизбежному, но мыслей как это исправить ещё не было и могущества не хватало. Многие застывали как статуи, когда до них доползала «свернувшаяся кровь». Больше всех повезло тем, кто был на пути потока, но в достаточном отдалении от неизвестного пространства и «воронок», затягивающих в себя всё, позволяя тем самым наступить следующему мгновению.

Одним из первых, что-то сделать сумел именно Айо. Он закрутил время через и вокруг себя, заставив его двигаться силой своей мысли двумя петлями, похожими на цифру восемь или знак бесконечности. Туда куда простиралось его сознание, появлялась энергия и оживала материя и реальность. Затем он объединил сознание с другими «активными» и вместе они сумели, что-то понять. Увы, скорость обмена мыслями-словами была слишком быстрой для того, чтобы воспринять смысл способен был и я.

Насколько я уловил, Старейшины и другие мыслящие смогли перемещать «кровь Создателя» между сотворёнными разделёнными пространствами при помощи полей гравитации, не давая ей останавливаться и по возможности истекать в неизвестность. По сути, сформулировали один из новых законов мироздания. При этом возникла определённая зависимость течения времени от масс объектов и неравномерность его распределения, но это дало движение и вернуло возможность существовать. Постепенно добрались и освободили замерших. Правда, не все измерения удалось охватить, а также это требовало постоянного «эффекта присутствия»: контроля сознанием со стороны, пусть не всех, но огромного числа ещё живых Старейшин и «Иных». Время пока всё так же поступало оттуда откуда и раньше, но уже невозможно было точно сказать — это также было заслугой энергии тяготения или продолжало работать «Сердце», чем бы оно не являлось, которое качало жизнь всегда. Часть сделанного старшими, можно упрощённо сравнить с шунтированием и с пропусканием через очистительное измерение, где с этого момента, отделялся и накапливался отпечаток всего прошлого.

Дальнейшие события опять шли урывками. Причём как и раньше, каждое отдельное из них, я не способен был определить по продолжительности, так как именно время являлось пострадавшим и причиной происходящего, и у меня просто не было возможности его измерить. Кроме боли и растерянности в эфире, присутствовали и странные замыслы: то ли ритуалы, то ли научные эксперименты. Переживания за кого-то неизмеримо мудрого, от которого поступали указания что и где надо исправить. Совместными усилиями свободные сознания пытались восстановить пространство и местами это даже получалось, но что их потуги в бесконечной вселенной. Они также убедились, что произошедшая катастрофа затронула все обозримые параллельные миры, а скорее всего, совсем всё мироздание. Айо оказался самым сильным и способным в управлении временем. Он обучал других людей контролю и регулированию необходимых процессов. Создавая единую гармоничную систему взаимосвязи, подчинённую единому закону. Он ли был инициатором этих действий или выполнял указания, я понять не мог. Эх! Слишком большая разница в скорости и уровне мышления.

Сознания погибших и потерявших тела людей и иных, словно по чьей-то воле, не растворялось в небытие, а объединяясь в сложном алгоритме, втягивалось полностью в единое поле, как бы окутывало некоторые точки притяжения, соединяясь между собой информационными каналами и иногда соприкасаясь с разумами активных живых. Существовавшая система становилась новой, обновлялась. Невидимые поля знаний, невиданная ранее возможность к восстановлению, ведь раньше разумные были вечны, не умирали и не гибли.

В какой-то момент, словно что-то услышав Айо шагнув переместился на Землю и оказался на скалистом плато. Прямо перед ним диаметром несколько километров, «поглотив» огромные горы, разверзлась пустота. Чернеющая дыра непроглядной расщелиной уходила вглубь земли, постепенно разлагая и впитывая в себя окружающие камни. Воздух с рёвом втягивался внутрь. Недалеко стоял один из сыновей Айо Зеус и только его усилия не давали процессу ускориться. Становилось понятно, что планета обречена и эта пока ещё маленький излом относительно быстро поглотит и другое пространство на много световых лет вокруг. Усилий не хватало. Огромные жгуты молнии срывались с небес, раскалывали пространство ударяли в края ямы и змеясь разбегались по кромке, формируя материю заново; били прямо в Зеуса и, проходя через него, срывались с рук яркими шарами устремляясь куда-то в центр этой огромной пасти, но гасли, там не преодолев и сотни метров. Вспышки высвечивали пять силуэтов, которые находились внизу, внутри тьмы, и ещё каким-то образом оставаясь целыми, крутились как в водовороте, погружаясь всё глубже. Айо остановил время то, что рядом, оставив его только для себя, и всё замерло. Прямо перед ним возник яркий золотой жгут, он раскрутился и как хлыст бросился вниз и там зацепив еле видимые тени в одно мгновение выдернул их раскидал на самом краю. Это оказались ещё пятеро из детей Айо. В то же мгновение реальность опять ожила и борьба продолжилась. Но теперь поднявшись, младшие устремили свои взоры на отца и, согласовав частоту ментальной энергии, стали действовать совместно. Усилием разума создали огромную сеть такого же светящегося золотого плетения, которая как крючками вцепилась в края разлома и стала стягивать пространство, формируя материю, гораздо быстрее, чем она распадалась. Закрыв эту «гадость» обессиленные младшие, повалились на Землю, которая, казалось, издала стон облегчения. Старший же продолжил непрерывно общаться с другими Старейшинами и «Иными».

Некоторые области, видимые им и вроде как неохваченные, представлялись страшными местами. То, что там происходило можно было назвать хаосом. Время проистекало там спонтанно, то гигантскими толчками, то еле заметными проявлениями, то вовсе замирая, из-за чего материя разрывалась от энергетических катаклизмов различного вида, измерения перемешивались, искажая реальность. О разнообразных живых формах и людях, находящихся там, я старался и не задумываться. Некоторые Старейшины и «Иные» продолжали гибнуть, застывали от случайно задевавших их разломов, нескольких затянуло в безвременье, когда они помогали друг другу. В какой-то момент решение было принято. Дети подошли к отцу и обняли его, а затем заключили его в кольцо. Он же стал больше, всё больше и больше, становясь гигантом.

Айо увеличивался, теряя форму человека, перестраивая вокруг себя законы и материю, преобразуя их в нужные ему последовательности и элементы. Занимаемое им пространство всё увеличивалось. Но при этом видимая реальность не менялась. Он становился самим миром как бы растворяясь в нём и одновременно растворяя его в себе. В какой-то момент он стал больше планеты и продолжил расти. Сознание как таковое уже почти не принадлежало ему и не содержало в себе личности, оно стало программой, подчинявшей время определённым правилам, делая необходимые процессы непрерывными, безошибочными и измеряемыми. Весь потенциал разума был занят одной-единственной задачей и прерваться от этого уже не мог. По крайней мере, я так понял произошедшее. Потом я увидел, как бы часть вселенной, ту часть, которую мог воспринять мой мозг. В ней во многих местах, происходило тоже самое: как огромные кляксы новый алгоритм расплывался и соединялся, стараясь не оставить неконтролируемого пространства. Старейшины и «Иные» уходили, объединяясь и становясь навсегда частью фундамента для законов мироздания. Отдавали жизнь, скрепляя собой разрывы — перевоплощаясь в скрепы нового мира. Но не все и, как мне показалось, не везде. Слишком мало их осталось, а оконечности вселенной я не видел. Их поступок решил проблему со Временем и хоть оно не вернулось к прежнему течению, но решение было, а вот другие проблемы не исчезли. И они не заставили себя долго ждать. Страшные изменения перекинулись из неживого мира в мир живых, или появились там одновременно, но замечены были только теперь. Кровь одной из великих матерей остановилась внутри тела без каких-либо понятных причин.

— Хеди, ты же понимаешь я не могу надолго уйти. И у тебя гораздо больше знаний, возможностей в этом деле и знакомств в городе. Для тебя это легче. Николаев был важен. Да и просто хороший человек. Кроме того, нам надо понять — это личное или связано с заповедником.

— Сергий, а ты прекрасно знаешь, как я не люблю бывать в этом гадюшнике. Это далеко. Дорога туда, потом обратно. Общаться с этими гнилыми и жадными людьми.

— Общайся с хорошими, щедрыми и нéлюдью, — улыбнулся Матвеевич, но тут же скривился и продолжил уже серьёзно: — Кроме тебя, быстро и точно всё выведать никто не сможет. А тут надо действовать именно быстро. Иначе нам труднее будет поставить на эту должность Петровича, а на его место Кирилла. Ты же, как никто другой, понимаешь насколько для нас это важно. Посторонние нам здесь житья не дадут.

— Это мы им житья не дадим, — вздохнув, махнула рукой Хеда. — Ладно уговорил.

Было раннее утро, и беседа проходила в доме проводника. Девушка лет двадцати пяти, одетая в спортивный костюм и кроссовки, легко поднялась со скамьи и направилась к двери. Она была высокой, стройной и явно не чужда спорту. В её фигуре всё было пропорционально, а движения бесконтрольно притягивали взгляд. У неё были короткие прямые чёрные волосы и, пожалуй, любой мужчина назвал бы её красивой, ну или как минимум симпатичной. Нельзя сказать про правильность черт и так далее, макияж также отсутствовал, но обративший свой взгляд на её лицо поневоле бы задержался в желании полюбоваться. И из своего опыта общения Сергий знал, что даже женщины находили её привлекательной и, по непонятным для них причинам, относились положительно и с симпатией, не воспринимая как соперницу. Всеми этими и другими персональными способностями девушка иногда и пользовалась.

Хеда или Ядвига Владиславовна жила на окраине посёлка, расположенного в тайге на границе с заповедником, и частенько просто так прилетала на рейсовом вертолёте, который курсировал между отдалёнными поселениям. В этот раз она прилетела по звонку и просьбе. Данной остановки не было среди рейсовых. Но лётчики хорошо знали и уважали Матвеевича и когда было надо, нарушали регламент, а тем более никак не могли отказать красивой девушке в просьбе совершить посадку «на секундочку». Перерасход топлива спишут. Ну или оплатят. Да и начальство в курсе. Слишком полезным считалось знакомство с «лесником», за которого все непосвящённые считали владельца этого хозяйства и со знахаркой, за которую многие считали Хеду.

Сергий проводил красотку до вертолёта и стал собираться в тайгу, взяв в этот раз и спутниковый телефон. Надо было решить вопрос с браконьерами и вернуться к туристам.

Винтокрылая машина пустилась дальше по своему маршруту, облетая по очереди все положенные точки. Другие пассажиры если и заметили непредусмотренную посадку, то не придали этому значения. Большинство были местными, часто летали, учитывая недоступность другим способом добраться до дома или в город в тёплые времена года. Прибыв на конечную точку, аэродром в трёх километрах от города, Хеда воспользовалась приглашением освободившегося диспетчера, который и подбросил её на машине до нужного адреса, где у хорошей знакомой переоделась в более подходящую одежду для «мегаполиса» и так как было ещё не очень поздно, отправилась в морг.

— Добрый вечер, Виталий Лазаревич. Позволите полюбопытствовать?

— Добрый? Каждый раз удивляюсь почему не просто по имени? Впрочем, да. Рад вас видеть, Ядвига Владиславовна. Очень редко вы к нам. Чаще мы к вам. Я так понимаю Николаев? — скорее утверждая чем спрашивая, поинтересовался дежурный санитар. Девушка кивнула.

— Так я и думал. Жалко не догадался вам позвонить. Опять нужны ваши настойки. Так бы вы уже их могли захватить.

— Обострение у Людмилы?

— Нет. Но уже заканчивается, а курс ещё не пропили, — идя по коридорам судебно-медицинского морга к холодильным камерам продолжался разговор.

— Не проблема. Как всегда передам с лётчиками. Хотя должно было хватить.

— Младший уронил. Пролилась часть.

— Обидно.

— Ну я вас оставлю, — сказал Виталий, обозначив труп. — Буду за дверью.

Хеда кивнула и дождавшись, когда санитар выйдет, склонилась над головой бывшего директора заповедника. Никаких особых эмоций на её лице не отразилось. Вначале она, стоя в изголовье, обхватив голову покойного руками с двух сторон, приложила свой лоб к его, что-то прошептала. Затем отклонилась и, раздвинув пальцами веки, уставилась в мутные глаза погибшего. Недовольно буркнув, девушка отошла от стола и сев на стул у стены, закрыв глаза, застыла на короткое время, по истечении которого вышла из помещения и обратилась к санитару:

— А кто ведёт это дело?

— Ледков, но лучше сразу к Семёну Аркадьевичу он как прокурор плотно контролирует это дело. А вам, Ядвига Владиславовна, с ним будет быстрее и проще найти общий язык. Что-то смогли узнать?

— Что-то смогла. Теперь надо решить, как поступить. А вы заканчивайте попивать. Всё же возраст.

Виталий Лазаревич довёл гостью до выхода, где последняя попрощалась и уточнив, что перезвонит, когда подготовит и отправит настойку, поймала машину и, учитывая позднее время, назвала домашний адрес сотрудника надзирающего органа. Как и избранный круг лиц прокурор хорошо был знаком как с ночной гостьей, так и с Сергием. Их связывали годы сотрудничества — на правоохранительной почве, участии в карьерном росте и личностных доброжелательных отношений, а также та часть тайны, в которую были посвящены избранные и степень которой была у каждого своя. Все в этом кругу, от которых могла зависеть судьба заповедника, были людьми разумными, вполне довольными своей жизнью и достатком. Да проще говоря были порядочными и просто хорошими людьми. И все многократно бывали на туристических экскурсиях в тайге, а также пользовались некоторыми другими возможностями и услугами лесных и около лесных жителей и сотрудников.

— Кто там так поздно? — немного раздражённо спросила из комнаты супруга прокурора, когда последний, будучи уже в халате, открыл дверь на звонок.

— Это Ядвига, солнышко, — ответил ей супруг и уже обращаясь к гостье поприветствовал: — Добрый вечер. Проходи на кухню.

— Добрый вечер. Знаю, что поздно, но время не терпит, — ответила девушка и присев к столу поздоровалась и с выскочившим в одной ночной рубашке “солнышком”. — Добрый вечер, Вера.

Последняя уже улыбалась и радостно трижды обозначила поцелуи в щёчки запоздавшей посетительницы. Хеда, пользуясь ситуацией, прошептала:

— Привезла тебе ещё немного корешков, — и незаметно от мужа передала маленький свёрточек. Вера слегка покраснела, пожала пальчики и также шёпотом поблагодарила и уже, уходя в комнату, громче сказала:

— Ну не буду мешать деловому разговору.

Аркадьевич присел напротив и горестно вздохнув начал:

— Ждал. Очень жалко Николаева. Больше чем уверен, что у тебя есть важная информация. Так что скажет экстрасенс?

— Ну то, что тут замешаны люди из центра вы и так знаете или догадываетесь. Хочу только уточнить, что их несколько. А несколько их потому что, как всегда, кроме всего прочего, присутствует интерес прибандиченых бизнесменов разных коммерческих направлений, но направлений, имеющих отношение к заповеднику.

Семён кивнул.

— Да уж. Как всегда, но в этот раз слишком… нагло.

— А вот тут как раз ещё одна новость. Есть поддержка из Москвы.

— Это совсем плохо. Тогда, похоже, что этот “муравейник” придётся разбирать очень аккуратно или вообще не трогать.

— Я тоже так подумала. Для начала можем ограничиться душегубом. Тут два варианта. Либо он полностью мой, либо и вам раскрытие и ниточку потянем. С одной стороны, всё равно он никого не сможет выдать, так как не знает. С другой, если его арестуем, они засуетятся и могут наделать ошибок, которые позволят собрать доказательства для закона.

— А как сейчас насчёт доказательной базы?

— Ни первый раз вместе работаем. Есть зацепки. Главное правильно всё оформить. Вот это и стоит обговорить, так как я в этом не очень разбираюсь и не знаю достаточно ли имеющегося. Конечно-конечно. Предвосхищаю вопрос. В любом случае я поделюсь и полной информацией. С фамилиями, должностями и званиями. Наперёд тоже надо подумать.

Они ещё долго сидели, обговаривали нюансы и исписали несколько листов бумаги. Семён Аркадьевич неоднократно звонил своим сотрудникам и смежникам. Около часа ночи Хеда покинула квартиру и сев в подъехавшую машину умчалась на большой скорости в соседний город. А разбуженный звонком следователь Ледков поехал делать дополнительный осмотр и изъятие вещественных доказательств, которые ему пока, даже непонятно было какое отношение имеют к убийству.

Огромное чешуйчатое тело неслось под водой, разгоняя себя могучим хвостом и выравнивая направление спинными пластинами на крепком панцире. Когда стало совсем мелко, рывком выскочило из воды и, расправив плавники-крылья, полетело. Над сушей что-то изменилось и на песок уже ступили ноги человека, пробежав несколько метров, он замедлился и спокойно пошёл в сторону горевшего невдалеке костра. Вода быстро стекала с его голого тела.

Это я видел тоже много раз. Правда, иногда попадалось и что-то новое. В любом случае здесь было проще. События были явно более поздними, чем те, с которых всё началось, и я даже навострился лучше хоть и частично понимать мысли-речь. Хотя и здесь, как всегда, всё зависело от лица кого я наблюдал происходящее. Основной проблемой для меня было отсутствие интонации и эмоциональной окраски. А точнее, именно этой части мысли-речи я уловить так и не смог. Для меня их разговор состоял из набора образов. Как они передавали чувственную составляющую и была ли она я не знал.

Ещё было светло, но час явно ближе к вечеру. Вокруг был понятный мир. Песчаный берег океана, тёплое время года, зеленеющие деревья и трава. У костра сидели три человека. Две женщины и мужчина. Они поприветствовали пришедшего как знакомого, внимательно оглядев его, словно ожидая каких-то действий. Он также осмотрел по очереди сидящих, после чего присел и сам. Все они были потомками Старейшин и уже несли бремя изменений, среди которых скрывалось и ограниченность существования. Они ещё были достаточно могущественны и им было у кого учиться, но неизвестная и невидимая сила подточила их организмы. Более молодое поколение пострадало ещё сильнее, и эти перерождения продолжали усиливаться. А тех, кто мог попытаться это исправить оставалось всё меньше и меньше. И одной из причин смертей и исчезновений были немёртвые. Среди них были и Старейшины, и их дети и дети детей, а также различные сущности, создаваемые ими. Скорее всего, попадая под воздействие изменившегося течения или остановившегося времени, многие претерпевали странные метаморфозы. Их кровь останавливалась и её функцию замещали необычные энергетические потоки, тела меняли структуру, как и внутренние органы. Трансформации очень часто закреплялись и не поддавались дальнейшему преобразованию. Генетические программы больше не действовали на них. Всё говорило о том, что у них была своя система передачи наследственного материала и структур жизнедеятельности.

“— Сколько их в этот раз?” — спросил вновь прибывший.

“— Много, Индварн, много”, — ответил одна из девушек. “— И они почему-то очень хотят попасть в «долину цветов». Возможно, они хотят её уничтожить, точно так же как уничтожили всё живое за лесом”.

“— Всё бы ничего, но там поселения «младших»”.

«Младшими, как я понял, они называли людей со сломанным развитием, лишённых способностей управления реальностью».

“— Не понимаю. Зачем им долина? Ведь они энергию могут восполнить по-другому. И всё равно лезут. Действуют направлено и осознано”.

“— Можно даже подумать, что их появление необходимо Творцу и несёт какую-то нагрузку и имеет цель”.

“— Большей частью их поступки — это чистая сила и агрессия, ими ищется любая причина или обоснование, чтобы вступить в драку. Раздражение на всех и всё, невозможность оставаться спокойным и решать проблемы мирным путём. Нападая, они пытаются причинить как можно больше разрушений, разорвать, убить, уничтожить даже уже мёртвое. Притом что они много умеют, защита от них представляется порой достаточно сложной. Конечно, их существование противоречит тому, как мир был устроен раньше. Но не все ведут себя одинаково. Что говорит, а разном уровне даже их деградации”.

“— Почему многие наши Старейшины принимают их за зло? За не согласующееся с изначальным — да. Но подлежащее ли устранению? С учётом того, что и наши нейронные связи, и нейронные связи многих других людей также подверглись пагубному воздействию. Причём у некоторых из последних поколений, значительному. А среди немёртвых есть представители с довольно здоровым функциональным сознанием”.

“— Старейшины знают больше нас”.

“— Но увы, не могут поделиться с нами знаниями. Или не хотят”.

По пространству прошла рябь и к костру вышел ещё один человек.

“— Будешь опять убеждать нас в своей правоте, Змей?”

Этого вновь прибывшего, похоже, все так же хорошо знали, и не удивились, когда он, не присев к костру начал говорить:

“— Я сразу почувствовал, что ты здесь. Этот мир населён странными существами, огромными ящерами, немёртвыми и другими тварями, которые скоро съедят всех людей. Я видел миры, где они уже всех людей уничтожили”, — при этом глаза говорящего сверкнули, когда он смотрел на Индварна.

Последний и стал ему отвечать, как будто они продолжали давно начатый диалог:

“— Миры, где все погибли действительно есть. Но к их уничтожению не причастны немёртвые и новые создания. Это ложь, а любая ложь искажает реальность и ещё больше нарушает законы мироздания. Ты болен если не понимаешь это”.

“— Тут очень много лишних созданий. Их больше чем людей и они агрессивны, они питаются болью и страхом, самой жизнью, а другие огромны и плотоядны. Да и сами люди уже отмирающая плоть”.

“— Такой мир не единичен. Многие ведающие ищут гармонию, создают живых существ исходя из условий планет. Пытаются вернуть равновесие”.

“— И многие ошибаются”.

“— Не имея «основной линии» мы вынуждены экспериментировать. Отсюда и ошибки. Прежде всего нам надо исправить ситуацию с немёртвыми. Потом разобраться с остальным. Мы перестали нести и чувствовать волю Создателя. Мы переписываем в себе цели и мотивацию сами, хаотично, даже не замечая этого, игнорируя логику жизни. В результате следующие поколения теряют знания и способности. Среди людей почти не осталось видящих и ведающих”.

“— Всё неправильное и старое надо уничтожить и создавать всё с начала, а не цепляться за исчезнувшую гармонию”.

“— Мы не сможем создать всё заново. Мы сами только часть целого”.

“— Поодиночке нет. Для этого и нужен я. Я объединю всех. Усилия всех под моим контролем справятся с этим”.

“— Что даёт тебе такую надежду?”

“— Мои знания”.

“— Ты выше создателя, Нетруври? Ты сможешь дать нам «основную линию»? Ты знаешь, что и как надо делать? Как всё устроено?”

“— Почти. Прежде всего надо уничтожить старое, повреждённое и гниющее. Оно мешает создавать новое. Ушедшие сформируют единое сознание, которое и будет началом”.

“— Каким будет это новое?”

“— Я ещё не решил. Вначале надо выполнить первую часть задуманного мной. Возможно, ответ даст единое сознание”.

“— Кровь в тебе течёт. Но я вижу повреждения в твоём разуме. Ты их сам ощущаешь?”

“— У меня нет физических недостатков. Моё сознание цело и совершенно”.

“— Сознание возможно и цело, но его связь с физическим телом нарушена. Ты не логичен и ущербен в своих выводах и мыслях. Мы должны действовать тоньше. Нельзя уничтожать живое. Их век отмерен. Этого достаточно. Искать решение надо основываясь на старом, дабы не потерять всё нужное и хорошее, всю мощь тех возможностей, и не изобретать заново то, что уже было Создателем, сделано им, было частью его. Только разобравшись в том, как всё было устроенно. Только так мы сможем ему помочь”.

“— Я не вижу в этом смысла. К чему пришёл Творец прекрасно видно. И даже это не важно. Создатель мёртв. А значит всё, чем он был ошибочно и оставшееся просто разлагается. Единственные живые — это такие как мы. И когда большая часть материи погибнет, а она погибнет, в том числе и несущая жизнь, мы не сможем удержать реальность. Старейшинам удалось подчинить время. Но какой ценой? На большее их не хватит. Я собрал согласных со мной, мы строим невиданные «вещи», и они помогают нам. Мы сотворим новый мир, новую материю, нового Создателя, мы станем Создателем. Он будет гармоничен и прекрасен. А тех, кто будет мне мешать, я уничтожу и тем самым приобщу к своему плану”.

“— Выпей «суры». Возможно, она исправит тебя”.

“— Я не нуждаюсь в исправлении”.

Многое сказанное мне приходится истолковывать по-своему, так как почти все слова-образы, используемые в этой беседе, не имеют аналогов в нашем мире. Так что, на мой взгляд, разговор получился довольно странный.

Произнеся последнюю фразу, Нетруври ушёл, точно так же как и появился.

“— Вот она проблема. Потеря целостности сознания. И как видим она касается не только немёртвых. Я ожидаю большие неприятности от Змея”.

Сидящие у костра промолчали. Индварн кивнул им и встав пошёл через лес к ближайшему поселению. Солнце уже село, но ему это не мешало. Такие, как он могли видеть гораздо больше, чем в какой-то темноте. Среди деревьев иногда мелькали достаточно огромные тела ночных хищников и других страшных созданий, среди которых были и очень маленькие, но порой более опасные и многочисленные. Однако все они, ощущая незримое могущество, предпочитали держать подальше, от быстро ползущего громадного нага, изменившего нижнюю часть своего тела в змеиный стан и хвост, с прочной чешуёй, более приспособленного для передвижения сквозь джунгли.

Поселение, к которому двигался сын мудрых Старейшин, как и ещё огромное множество других на побережье, состояло из деревянных хижин и плетёных заборов. Ни о каких стенах или частоколах даже речи не было, так как обычные люди, которые здесь жили ещё ни разу, как это ни странно, не подвергались никаким нападениям и не сталкивались с серьёзными опасностями. Они ещё владели мысли-речью и даже были способны отпугнуть хищников. Ну и кроме всего прочего где-то рядом жил бог, за которого они почитали всю четвёрку встретившихся у костра. Люди были уверены, что это одно божество только в разных ипостасях, а с учётом способности последних менять форму эта уверенность лишь укреплялась. Четвёрка друзей пытались вернуть младшим их умения. Они лечили и восстанавливали организмы, терпеливо обучали необходимым знаниям, показывая и направляя, обороняя их от неприятностей и не давая разгораться внутренним конфликтам, которые порой возникали из-за противоречивых взглядов и желаний. Но по прошествии определённого цикла, обычно нескольких поколений, всё предпринятое терялось и приходилось начинать с начала, вплоть до того, что заново учить пользоваться огнём, пахать землю, ковать железо, ловить рыбу, разводить скот и строить города. Понять причину происходящего никак не получалось, даже когда они неотрывно присутствовали среди подопечных. Каждое следующее поколение было всё более слабым и делало два шага назад за один вперёд, в своём развитии. Ни о каком восстановлении и речи не шло, каждый раз программы, казалось, сами собой ломались всё сильнее и сильнее.

Я знал причину происходящего, но подсказать никому из действующих лиц увы, не мог.

В поселении все уже спали. Индварн вполз на центральную площадь и уселся на возвышающийся постамент, который для этого и был поставлен местными. Распределив сознание, он стал просматривать состояние жителей. И как всегда, в последнее время, сразу же обнаружил заболевших. Несколько детей имели воспаление лёгких, как видно после долгого купания в речке. С десяток детей и взрослых маялись расстройствами пищеварения. Раньше подобного не случалось. Защитная иммунная система просто не позволяла такому произойти. Исправив волевым усилием обнаруженные отклонения в здоровье, Индварн ещё внимательней стал изучать жителей, и как всегда, почти у всех опять обнаружил появившиеся области чёрных пятен с отмирающими клетками, через которые из них уходила жизненная энергия. И в этот раз ему удалось заметить, кроме множества мелких созданий, прятавшихся в тенях и похожих на паучков, тончайшие нити, которые, как присосками цеплялись к людям и, вытягивая силу, передавали её куда-то вовне. Попытки захватить и изучить этих мелких паразитов, ни к чему не приводили. Они тут же гибли и развевались, а через некоторое время на их месте появлялись новые. Можно было, как и в прошлые разы просто уничтожить их всех одновременно и защитить организмы от подобной беды, но, опять-таки, из предыдущих попыток это давало лишь отсрочку. Неизвестная напасть заново находила новые пути и люди чувствовали себя с каждым днём всё слабее и слабее.

В этот раз Индварн решил поступить по-другому. Он собрал все нити «пиявки» в единый пучок и пустил по ним мощный энергетический импульс. Эффект превзошёл все его ожидания. Жуткий многоголосый вой-хохот-крик раздался не так далеко от поселения, что-то тёмное взметнулось в той области к небу , закрыв ненадолго собой свет звёзд. А следом могло показаться, что лес пришёл в движение. Какие-то создания перемещались в ночи, то ли пытаясь приблизиться, то ли удаляясь. Конечно, для сына Старейшин эти существа были прекрасно видны и знакомы, их единичные экземпляры он встречал не раз. Опознав однажды ментальные возможности тварей, Индварн видел, что они не те, кто его интересует. Эти были слишком примитивны, так как были искусственно выведенными животными, но животными, в которых также вкладывалось определение «немёртвые». Ими двигало желание насыщения, чистый голод заставлял их нападать на людей, даже ощущая могущественного защитника. И сейчас их было достаточно много, чтобы испытывать единение скопища и надеяться уничтожить врага, который им помешал. Часть из них были похожи на довольно больших летучих мышей, только вот широко раскрывающаяся зубастая пасть располагалась на почти безволосой детской головке и это именно они взлетели, закрыв своими телами небо. Других же я бы сравнил с волками оборотнями из голливудских кинофильмов. Последние же напоминали ящеров, чем-то похожих на монстров из серии фильмов про «Чужих». Их было меньше всего, и они располагались на заднем плане этой разнородной армии. В какой-то момент одна из порхающих тварей, преодолев страх, полетела к поселению и это послужило «спусковым сигналом» — вся масса этих чудовищ рванула в сторону желанной добычи.

Индварн понял, что может произойти, если допустить хотя бы часть немёртвых в поселение. Скорее всего, исходя из дальнейших событий, можно было предположить, что он будет не в состоянии использовать всю свою силу, из-за боязни задеть людей. Его тело увеличилось и совершило стремительный бросок, за счёт распрямления колец хвоста, благодаря чему оказалось в полусотне метров от окраины поселения, где он, уплотнив воздух, создал из него подобие огромной раковины. Затем резко выдохнув прогнал могучий объём своих лёгких через спирали этого инструмента. Полученная звуковая волна приобрела, как ни странно, сразу два свойства. Одна подобно громоподобному рёву ударила по пространству бегущих и летящих монстров, сбивая их на землю и даже вырывая с корнем некоторые деревья. А вторая ультразвуковая составляющая заставила упавших существ, как и обычных животных, обладающих слухом, корчится в конвульсиях от болевых ощущений, не давая им возможности осознанно действовать. Затем Индварн совершил ещё один бросок и оказавшись среди этой толпы, изменил своё тело.

Я бы сравнил трансформацию с Серлиной из кинофильма «Люди в чёрном 2», когда она захватывала штаб-квартиру организации контролирующих пришельцев. Огромное количество змееподобных золотисто-белых раскалённых отростков, вырастающих с большой скоростью во всех направлениях, прошивали и разрывали один за одним все тела неспособных к самозащите монстров. За считаные минуты почти все существа были убиты и испепелены. Единицы смогли избежать этой участи, так как находились достаточно далеко, успели прийти в себя и спастись бегством. Ну и как оказалось, полностью не пострадали ящеры. Они не только никак не отреагировали на звуковую атаку, они также легко уклонились от смертоносных игл, а некоторые даже напали на них, оторвав или откусив часть. Судя по всему, это принесло неприятные ощущения и Индварн, втянув в себя все отростки, принял предыдущую форму тела. Ящеры же бросились в атаку, быстро сокращая расстояние, при этом от них отделились еле различимые тёмные эфирные жгуты, которые мгновенно обвили тело нага, как видно в попытке вытянуть из него жизненную силу. Особых неприятностей и поодиночке это не могло причинить вред переполненному энергией сыну Старейшин, но в данный момент этих «пиявок» было слишком много и даже он почувствовал, что начинает слабеть. Нарастив острые пластины на предплечьях своих четырёх рук Индварн вступил в битву. Ящеры были сильными противниками, они успешно защищались почти от всех атак через изменение реальности и их организмы были достаточно быстры, сильны и хорошо приспособлены для физической схватки. Бой предстоял не самый лёгкий и не короткий по продолжительности, а с учётом оттока сил, это было не очень хорошо.

В какой-то момент совсем рядом раздался крик и большой, вырванный из земли ствол дерева, без сучков и листвы, размозжил одного из монстров, а затем смёл в сторону ещё двоих.

“— Безмозглые твари! Буду бить вас по головам, неразумные создания!” — что-то похожее ментально закричала Гадви, а это была именно она, одна из сестёр, оставшаяся сидеть у костра.

Видно, она услышала отголоски звуковой атаки и решила немного повоевать и помочь брату. Она увеличилась в размерах и держа четырьмя руками немаленький ствол дерева, умудрялась так быстро и ловко им орудовать, что ящеры полностью не успевали уворачиваться и получали достаточно большие травмы. Чаще всего удары сыпались сверху, давя плоть по которой попадали. Правда, попадали редко, но если и приходились мимо, то шлепок об землю порождал мини-землетрясение, которое препятствовало скоординировано двигаться врагам. Частично это мешало и Индварну, который совершил тогда две вещи. Во-первых, он уплотнил структуру ствола, что сделало его более твёрдым, прочным почти как металл и наносящим больше повреждений, даже при скользящих попаданиях. Во-вторых, он «влил» в эту палицу частичку своей энергии, что позволило гораздо реже промахиваться. Голодные немёртвые ощущая дармовой источник жизненной силы практически сами подставляли свои черепа под удары. Гадви добавила энергии от себя и дело пошло ещё быстрее, теперь при соприкосновении с землёй раздавался грозовой раскат и электрические разряды змейками оплетали приличную площадь пространства, нанося пусть и маленький, но дополнительный урон, а также шокируя попадающих под их действие. Проблема полного уничтожения ящеров был лишь вопросом времени, однако в какой-то момент, несколько десятков, остававшихся ещё в живых, словно по команде, резко отступили, а затем и предприняли попытку бегства. Индварн, сплетя энергетическую сеть, бросил её вдогонку убегающим. Она не столько их остановила, сколько замедлила в попытке поглотить и эту энергию, находясь в движении. Гадви раскрутив метнула своё оружие им вслед, убив и покалечив ещё несколько, а её брат собрался прыгать, чтобы добить оставшихся.

Человекоподобные силуэты показались внезапно, сколько их было понять не получалось, складывалось впечатление, что они то выходили друг из друга, то прятались, втягиваясь обратно. Мощный «воздушный» удар в грудь заставил бывшего нага не прыгать, а вспахать землю преобразованными из хвоста ногами, но зато не опрокинул его. В следующее мгновение прилетела обратно деревянная булава, сбив с ног её владелицу, сетка рассыпалась яркими искрами, которые втянулись в пришельцев. Индварн знал и этих созданий, они были почти как дети для немёртвых Старейшин, и он много раз пробовал с ними заговорить или хотя бы разойтись миром и попытаться закрепить нейтралитет, чтобы в дальнейшем всё же получить желанный диалог. Он видел их разумность и считал эту цель вполне достижимой, но из раза в раз всё заканчивалось боем. Противниками они были тяжёлыми и как я знал только после того, как отец научил своих детей работать с пространственным искажением стало возможно хотя бы прогнать их и иногда победить. Гадви уже поднялась, подобрала дубинку, вновь её зарядила и отошла чуть назад. Она также прекрасно знала кто это и знала о желании брата установить с ними контакт.

“— Остановитесь. Давайте поговорим”, — мысленно обратился к ним или к нему Индварн. Понять количество противников так и не получалось.

Одновременно, зная их несговорчивость и агрессивность, он разорвал пространство и, удерживая края одной рукой, вытянул её в сторону врагов. Внешне трещина в измерении была длиной около полутора метров и выглядело всё это, как будто человек держит пылающий ярко-оранжевый лук, только огонь не исходил от него, а с низким гулом как бы утекал внутрь самого оружия.

Вместо ответа, от земли вокруг стал подыматься плотный чёрный туман. Он клубился как дым, заполняя собой всё пространство, мешая видеть и даже дышать, а кроме этого, брат с сестрой почувствовали знакомое онемение во всём теле. Когда они столкнулись с этой напастью первый раз, подобная атака чуть вообще не убила их. По крайней мере один из братьев потерял сознание через несколько секунд и, если бы не вмешался их наставник, он бы погиб, потеряв всю жизненную силу. Как видно, поняв, что разговора не получится, Индварн контратаковал. Подобно стреле, со звуком похожим на гром, из разорванного пространства, удерживаемого им, пролегла такая же огненная трещина от его руки до врагов. Увернуться или защитится, у тех не было никаких шансов. Как минимум тело одного из них разделило пополам, и обе части подобно песку вихрем втянулись внутрь разлома. Куда делись остальные и были ли они так и осталось загадкой. Туман тут же стал оседать и можно было вновь преследовать ящеров. Их характерный след хорошо читался в лесу. Гадви, поудобней перехватив палицу когтями, устремилась за братом, который уже стянул удерживаемый им разрыв. Они разбежались подпрыгнули вверх над деревьями, расправили крылья и резкими взмахами стали разгоняться, слегка набирать высоту и ловить нужные воздушные потоки.

Уже почти нагнав убегающих, словно что-то почувствовав, Индварн попытался остановить полёт, но было поздно. Он и сестра врезались в какую-то невидимую преграду и упали. Сильных физических повреждений они не получили, но Гадви осталась лежать, она не успела так быстро среагировать и, скорее всего, от удара и падения потеряла сознание. А прямо перед ними лопнувшая реальность превратилась в похожее на слегка мутное стекло плоскость, которая перпендикулярно земле разделила всё видимое вверх и в стороны, сколько хватало глаз, пространство, отгородив уже исчезающих вдали ящеров и их преследователей. Затем по этой границе пробежали разряды и это непонятное прозрачное поле стало изгибаться и приняв форму сферы начало сжиматься вокруг пары бойцов.

«Что называется, заманили качественно».

Невдалеке появился человек, который не спеша приближался к этой ловушке. Это был никто иной, как Гай-Дхам-Сур, один из немёртвых Старейшин. Жизненная энергия очень быстро покидала Индварна, не говоря уже о его сестре, которая не могла и сопротивляться. Впрочем, и её брат ничего не мог сделать, кроме как пытаться замедлить этот процесс. Слишком неравны были силы.

“— Я хочу поговорить”, — еле стоя на ногах сделал он посыл. Сконцентрироваться и разорвать пространство призвав своё оружие Индварн уже не мог.

Но ответа опять не последовало. Произошло другое. По пространству рядом замерцала рябь и из неё вышел Коащ-Ке-Япаке, Старейшина и отец наших героев. Он коснулся сферы рукой, которая тут же исчезла и, повернув голову в сторону немёртвого, стал с ним общаться. К сожалению, о чём они говорили я уловить не смог ни разу. Но через некоторое время после начала этого диалога Гай-Дхам-Сур развернулся и стал удаляться, а потом и вовсе исчез. Вот так и никакой драки. Взяли и поговорили. Хотя, возможно, они мерялись силами без реально воплощённости битвы и разрушительности её последствий.

“— Пойдёмте со мной”, — довольно чётко позвал своих детей Старейшина и, сделав шаг в сторону, переместился в пространстве.

Индварн поднял Гадви, которая начала уже приходить в себя, но не успела встать на ноги, зато успела вцепиться в своё оружие, и шагнул следом. Они оказались в соседнем поселении. Внешне всё было нормально, но слишком уж тихо даже для ночи. Буквально через мгновение стало понятно, что всё просто — живых вокруг нет. Гадви уже передвигаясь сама увидела тела полностью лишённые жизни людей, в домах, дворах и на улице, в общем, в тех местах, где их достали немёртвые. Некоторые пытались защищаться и даже вполне успешно, с учётом примитивности их оружия, но силы были явно неравными. Побывав ещё в нескольких поселениях, они застали такую же картину. И только город пострадал меньше, так как здесь оборону держали два других отпрыска Старейшин из тех, что сидели у костра.

“— Защищая в одном месте, вы упустили все другие”, — начал поучение Коащ-Ке-Япаке. “ — Но не это главное. Идёмте”.

Пройдя в одно из поселений, расположенных наиболее далеко от мест нападений, они незаметно для спящих людей проникли в дом.

“— Очень много энергии в вас, и она нужна для существования немёртвых”, — продолжил их отец, показывая на шкаф. “— Вы не должны долго находиться среди младших”.

В этот момент из предмета мебели, непонятным образом, дверцы не открывались, появился силуэт человека, довольно маленького роста. Рассмотреть его сразу не получалось, он расплывался в глазах. Создавалось такое впечатление, что неизвестный вибрирует, как бы с большой скоростью перемещая свою голову и руки во все стороны, а также, очень быстро переступая ногами, смещая буквально на сантиметры всё своё тело. Мерцает. И только периферийным зрением, скашивая глаза, можно было более-менее чётко увидеть, как выглядит этот немёртвый и как оказывалось, он вообще не двигался. Я бы сказал, что больше всего гуманоид был похож на маленького бородатого мужичка, одетого в какую-то подпоясанную хламиду и сандалии, с аккуратно зачёсанными назад волосами, заплетёнными в толстую косу.

“— Это Пуч. Он давно живёт среди людей. Он научился сдерживать себя и тянет жизненную энергию понемногу”, — сказал Коащ-Ке-Япаке глядя на Индварна. “— Ты хотел с ними поговорить”.

Валерик смотрел сквозь оптический прицел на одинокую олениху, до которой было метров триста. Острие прицельного пенька было точно чуть ниже уха. Он хотел попасть именно в голову и завалить животное с одного выстрела. Вот так вот ему захотелось. Он точно знал там расположен мозг, смотрел картинки в интернете. Олениха стояла спокойно и жевала листву, деревья не мешали и шансы промазать сводились к нулю. Если же у него получится, то будет чем похвастаться перед братками.

В их бригаде он был, что называется, на подхвате, так как не очень хорошо соображал, но, как ни странно, понимал это и совершенно не переживал по этому поводу. Когда неделю назад Витёк, или как он требовал себя называть Виктор Сергеевич, приехав в бар, где тусили его кореша и предложил съездить на охоту в заповедник, Валера согласился сразу, а когда стало известно, что будет ещё и бумага с разрешением, какая-то именная лицензия на отстрел любых зверей, да ещё и заплатят за это, то согласились и Зуб с Рыбой. И только Якут с Олегом переглянувшись напомнили про загадочную смерть браконьеров, произошедшую в марте этого года. Ведь у тех хоть и не было никаких разрешений, но оружие-то было и охотниками они были опытными, однако им это не помогло. Эта история наделал много шума в районе и расследование ещё продолжалось, но слух о том, что их порвал медведь, «хозяин тайги», был уже всеми принят за единственно истинную версию. Тем более что, виновника произошедшего, из тех же слухов, работники заповедника так и не смогли ни только ликвидировать, но даже установить, какой из косолапых якобы это натворил. А уж фантазии на тему как он творил и почему, и вовсе будоражили кровь. Позже Сергеевич переговорил с двумя сомневающимися наедине и то, что он им сказал, резко изменило их мнение. Они тут же согласились.

Экипировавшись как положено, всей нужной мелочёвкой и принадлежностями, даже хорошим нарезным оружием с оптикой и без, ещё и приличными «вездеходами» китайской выделки, предоставленными таинственными спонсорами этой охоты, команда отправилась на промысел. Вначале всё было хорошо, заехали в заповедник по дороге, потом по просеке, затем свернули в редколесье. У Витька были какие-то координаты и хороший спутниковый GPS навигатор, вот по нему и двигались, приблизительно держа направление. В первый же день, после того как разбили лагерь и обработались репеллентом, Зуб предложил поохотиться. Все радостно согласились. Сергеич всех предупредил, что, несмотря на бумагу, если появятся напряги с егерями надо будет их валить, так как об их основной цели не должен узнать никто. Заказчик прикроет. Валера хотел спросить, какая у них основная цель, но перехватив взгляд Якута и его покачивание головой, делать этого не стал. Чуть позже Якут шепнул, что в нужное время всё расскажут.

Опыт выслеживания и охоты на дикого зверя был только у Зуба и у того же Якута, ну и ещё однажды участвовал в сафари Витёк. Но в этот раз им, то ли банально повезло, то ли звери были совсем непугаными, а может всё вместе, но семейство кабанов практически само вышло к ним, когда они удалились ни так и далеко от своего лагеря. Так что предложенное почти в шутку оказалось вполне реализуемо. Стрелять начали сразу и практически одновременно, так что при такой плотности огня и разности поражающих элементов, начиная от крупной дроби, крупных пуль и патронов 7,62х51, убили всех, хотя два подсвинка и молодая самка убежали. И если дробь большей частью сбивала и притормаживала на начальном этапе, то полученные повреждение и внутренние кровотечения не дали выжить и скрывшемся, остальные же заработали раны из нарезного оружия и остались лежать на месте, где их и добили. В общем, и не охота, а какая-то гангстерская бойня получилась. Заниматься всей добытой дичью, а тем более что-то искать, никто и не собирался, команда «охотников» прихватив двух из подсвинков вернулось в лагерь, где, разделав тушки, нажарили немного мяса прямо на костре на ужин, а остальное запихали в контейнер с заранее приготовленным маринадом.

Вечером Олег настоял на том, чтобы ночью обязательно кто-то дежурил, и Сергеевич распределил очередь.

— Я тут фильм один смотрел и там рассказывали, что надо сидеть спиной к костру, чтобы… это значит и в темноте лучше видеть и со спины зверь не нападёт, — озвучил свои мысли первый дежуривший Рыба.

— Вот и садись. Да смотри не усни. Пригреешься и прям в костёр приляжешь, — усмехнулся Витёк. — А мы спать.

Когда совсем стемнело, Рыбе показалось, что кто-то ходит вокруг лагеря, но увидеть он никого не смог, и хотя страшно было здорово, даже один раз чуть не выстрелил, но себя пересилил и разбудил Якута только в строго положенное время. О своих подозрениях всё же рассказал. Последний пока бодрствовал также слышал движение и, бросив в сторону звука горящую головешку, сумел разглядеть кого-то большого быстро скрывшегося в тенях и потому стрелять не стал, поняв, что не успеет. Так и пошли смены. Все слышали и ощущали кружащего вокруг зверя, но разглядеть не смогли, лишь испытывали непонятный страх. Вроде и с оружием и костёр горит. Кого им боятся? А в вахту Валеры, всех разбудили звуки, доносившиеся со стороны оставленных в лесу трупов кабанов.

— Похоже, волки, — предположил Зуб.

— И похоже, их кто-то прогоняет или наоборот, — добавил Якут. — Возможно, как раз тот, кто кружил около нас.

— Ну и прекрасно. Значит, им не до нас. Отдыхаем дальше, — решил всех успокоить Сергеевич, — но бдительность не теряем.

Через некоторое время лес наполнился обычной ночной «тишиной», не столь агрессивной и пугающей. В дежурство командира неизвестный вернулся и снова стал бродить вокруг лагеря, нарезая круги с непонятным упорством, но не пытаясь приблизиться или ещё как-то себя проявить, что не давало возможности его опознать. Издаваемые им тихие звуки одинаково походили на ворчание медведя или тигра, так и кого-то из крупных копытных, хотя последние вряд ли. Травоядные, скорее всего, испугались бы бросаемых тлеющих деревяшек. Неизвестность давила на нервы и под конец уже не спал никто. Лишь лежали и прислушивались, сжимая оружие. Толком отдохнуть не получилось.

Когда наступило утро все несвойственные им и иррациональные страхи прошли. Перекусив остывшим мясом и собрав шмотки все сели в машины. Отходивший Якут, вернувшись тихо шепнул Сергеевичу:

— Это был медведь. Кругом его следы. Причём очень крупный экземпляр.

— Да и хрен с ним. Ты не говори никому. А машины он всё равно не догонит. Поехали.

Ехали они, правда, недолго. Витёк стал ругаться:

— Достал этот… лес. Никак не могу найти проезд в нужном направлении.

— А далеко ещё до места…ну, которое нам надо.

— Порядочно. Хотелось бы как можно меньше идти пёхом. Тем более заказчик говорил, что туда проехать труда не составит. Он даже опорные точки маршрута дал. Этот ё...й навигатор показывает, что мы на точке, но этот также ё...й лес с не менее ё...ым спутником не согласны. Деревья растут так плотно, что х.й проедешь.

— Давай выйдем осмотримся, — предложил Рыба.

Так и сделали. Сергеевич показал направление куда надо двигаться и все разошлись вдоль стены леса.

— Я нашёл! — закричал через некоторое время Зуб.

Все запрыгнули в машины и, подхватив удачного искателя, продолжили путешествие. И действительно в течение часа двигались как по проспекту, но по прошествии упёрлись в плотно растущие сосны и по всему уже пройденному маршруту свернуть было некуда. Ругались очень долго всю обратную дорогу, которую пришлось передвигаться задним ходом, так как возможности развернуться также не было. Еле протискивались. Создавалось такое впечатление, что деревья сдвинулись, сделав проезд ещё уже. Выехав на место, с которого начинали поиски, снова ими и занялись. Нашли ещё две, возможно, подходящих просеки. Определить будет ли впереди тупик сразу не получалось.

— Кидай монетку, — обречённо предложил Якут.

Витёк так и сделал. С указанной монеткой проходом опять не повезло, потеряли ещё два часа. Радовало одно развернуться в данной полосе получилось. Перекурили, поругались и поехали в третий.

— Если и в этот раз облом, то возвращаемся и разбиваем лагерь, — озвучил свои мысли Сергеевич.

Но в этот раз повезло. И хоть в начале просека, согласно навигатора, уходила совсем не в ту сторону куда было надо, зато через два часа езды они выехали на широкие проплешины, без единого деревца и кустика, тянувшиеся одна за одной насколько хватало глаз. И главное, можно было даже выдержать направление.

— Йуху!!! — прокричали почти одновременно все ехавшие в первой машине. Настроение у всех резко поднялось и, не останавливаясь, лишь переговорив, поехали дальше.

Первым молодую лосиху, стоящую у кромки леса, заметил Якут, из второй машины. Он сообщил о ней по рации. Сергеевич не хотел останавливаться и поэтому предложил:

— Если подстрелите прямо так, из машины, будет занятно.

Сидящие с нужной стороны Якут и Олег стали готовить оружие. В этот момент сухая ветка, при полном безветрии, отломившись от дерева, упала, ударив лосиху прямо по заднице и та вместо того, чтобы ломануться в лес выскочила на простор и понеслась впереди машин.

— Сафари!!! — радостно закричал в эфир Витёк и уже обращаясь к Рыбе сказал: — Пересаживайся за руль. Олег, достань-ка «НЗ» и давай его сюда, щас пойдёт потеха.

Поменявшись местами и получив вынутый из тайника в багажнике автомат Калашникова, «командир» открыл полностью верхний люк, встал на подлокотники, заняв позицию над крышей, поставил на одиночную стрельбу и стал метиться. Остальные каждый со своей стороны высунулись в окна. Во второй машине в люк вылез Якут. Внедорожники разъехались в стороны, чтобы не перекрывать друг другу сектора и все начали стрелять. Валера, находясь за рулём второго автомобиля вначале расстроился, что он не может принять участие в веселье, но следом увлёкся именно управлением, стараясь обогнать конкурентов и маневрировал, выбирая более приемлемую местность. Рыба, заметив ухмыляющееся лицо коллеги за «баранкой», принял игру. Трава была, как ни странно, не такой уж и высокой и особенных рытвин и бугорков не наблюдалось. Пространства для манёвров хватало с избытком. Несмотря на это попасть никак не получалось. Во-первых, машины всё же трясло, а, во-вторых, предмет охоты так скакал из стороны в сторону, что можно было даже предположить, что она уклоняется от пуль.

Так продолжалось совсем недолго, но «охотникам» показалось, что это не так. Они расстреляли достаточно много патронов. В очередной раз газанув, чтобы вырваться вперёд и приблизиться к жертве, Валера с удивлением увидел прямо по курсу берёзу. Он даже успел нажать на тормоз, но это не помогло, и машина врезалась в дерево, сломав его. Якута сложило пополам в люке, а Зуб вылетел из окна. Больше всех повезло самому водителю, так как в этой модели были работающие подушки безопасности. Увидев такое дело, Сергеевич переключил предохранитель на автоматическую стрельбу и первой же очередью свалил лосиху, в тот же момент заднюю часть машины, в которой он ехал, подкинуло вверх, как будто она на что-то напоролась днищем, Рыба, испугавшись зачем-то крутанул руль и внедорожник, проехав некоторое расстояние на двух колёсах, завалился набок.

Когда Олег вылез из машины и вместе с хромающим Зубом помогали Якуту, Витёк уже несколько раз врезал Валерику и теперь орал на него, распаляясь для следующего захода. Наказанный божился, что дерева не было. Используя огромное количество нецензурных слов, экзекутор показывал на обломанный ствол и озвучивал очевидную для всех вещь, что дерево не только было, а есть и сейчас, пусть уже и не целое. Он даже собирался ткнуть виновника мордой в этот самый предмет спора, но потом передумал и начал осматривать полученные машиной повреждения. Тем же самым со вторым внедорожником занялся Рыба, причём благодаря её положению сделать это было не затруднительно. Результатом исследования транспортного средства, повстречавшего препятствие первым, был однозначный вердикт, что оно дальше не поедет. Слишком сильным было повреждение. Частично даже двигатель вмяло в салон. Как такое могло произойти никто не понимал. Хотя в этот момент способностью здраво рассуждать никто из присутствующих и не обладал. Единственным объяснением устроивших всех было то, что машины китайского производства.

— Шумахеры б...ь.

— Дерева действительно не было, — выдавил из себя более-менее отдышавшийся Якут.

— Что вы мне туфту втираете. Фантастика прям. Вот она берёза, по законам жанра теперь бы она должна исчезнуть, но нет сука, пугает нас дальше своей реальностью. Ты понятно увлечённо стрелял и не заметил, а этот небось тоже засмотрелся на задницу этой скачущей лошади, — Сергеевич махнул рукой на двух сказочников, а затем посмотрев на качающего отрицательно головой Зуба, махнул рукой уже на трёх. — Рыба, что там с машиной?

— Да вроде всё в порядке. Пень тут. На защиту он попал. Погнул малёха, да пласмаску отломал.

— Так, пошли поставим её на колёса. Кто в состоянии. Якут определяйся со своим здоровьем. Тем более кроме тебя, этого делать никто и не умеет. Если что вызываем для тебя вертолёт. Рыба, ты наводишь порядок в салоне. Остальные потом перегружают всё снаряжение в целую машину. Что-то придётся крепить на крыше, — начал раздавать ЦУ «командир». — Я помогу перевернуть, потом пойду автомат найду и присоединюсь к вам.

Выполнив все ценные указания и проделав другие необходимые мероприятия, в том числе записав координаты, чтобы потом найти и снять вопрос с аварийным транспортом, стали собираться, договорились проехать чуть дальше, так как здесь не было нигде источника воды и время до ночи ещё было. Не то чтобы вода была уж очень необходима, но её наличие всё же облегчало многие вещи. Ну а если её не найдётся до сумерек, то, решили, где они застанут там и остановятся. Проведя над собой какие-то обследования, Якут сказал, что фатальных повреждений он не получил, надо лишь плотно обмотать ему рёбра и желательно отлежаться. Так и сделали: его положили на колени троим сидящим на заднем сидении и поехали.

Нужное место нашли незадолго до того, как начало темнеть. Разбили лагерь. Голодные и злые пожарили замаринованное мясо. Запаслись дровами. И хотя, поев немного успокоились, с темнотой незаметно ко всем вернулся тот же иррациональный страх, как и прошлой ночью. Так что все сидели с оружием и когда в свет костра вышел человек, то его мгновенно взяли на прицел. Рассмотреть его толком не получалось, так как он стоял на самой границе света. Было только понятно, что это мужик в возрасте, с бородой и одетый в камуфляжный костюм. Наличие у него оружия определить не удавалось.

— Вот что охотнички. Утром собираетесь и едете домой, — тихим и злым голосом сказал пришедший.

— С чего это вдруг. Ты кто такой человек? Если из лесничества так у нас есть лицензия на отстрел зверя, а если прохожий так и проходи мимо, пока не пострадал, — привычно ответил Витёк слегка отошедший от ступора и напряжения от такого начала диалога.

— Для вас сезон закрыт. Если не уедете все здесь и останетесь. И бумаги мне ваши неинтересны. Прокурор тут медведь, а закон тайга, — рыкнул на это ночной гость.

В этот момент щёлкнул уголёк в костре и Валерик машинально нажал на спуск. Деда выстрелом снесло за деревья в темноту. Вскочивший тут же Витёк ринулся в лес, но почти сразу вернулся и, схватив за грудки стрелявшего, заорал:

— Куда ты ему попал?

— Да я откуда знаю. Это же дробовик.

— Так все взяли фонари и стволы. Ну, кроме Якута, он останется охранять машину. Нету деда там и пока он далеко не ушёл или не уполз надо найти и добить, чтобы он сообщить ничего и никому не смог.

Поиски ничего не принесли, да и далеко отходить никто не решился, а когда Зуб крикнул, что нигде в этой тьме не найти и следов, все вернулись к костру. Неопределённость и непонятность ситуации ещё больше начала давить на психику.

— Кто это был-то? Егерь? — пытаясь хоть как-то разгрести эту мутность, спросил Олег.

— Это вряд ли. Они по одному не ходят. И оружия при нём не было. Да и староват он для этой службы, — рассудил Якут.

— Не нравится мне всё это. Может, реально повернём? — это была единственная мысль, которую в настоящий момент обдумывал Рыба.

— Скорее я тебе шею сверну. Если это был не егерь, то значит браконьер. Тогда вообще хрен с ним. Утром осмотримся и продолжим путь к цели. Дежурим на крыше. Будем опять по той же очереди. Одни костёр тут, второй костёр поддерживаем с тыльной стороны палатки. И не ныть. Мы здесь если надо всех положим. Стволы держать наготове и всё будет норм, — уже устраиваясь в машине спать процедил Сергеевич.

— Командир, ты бы хоть озвучил нашу цель для всех, а то кто-то знает, кто-то нет. Нехорошо, — проворчал Зуб.

— Если кратко. Золото. Всё, спать. Утром поговорим, — ответил тот и закрыл дверь в машину.

Первым опять всех охранял Рыба и примерно через полчаса вокруг лагеря стали слышны характерные звуки прошлой ночи. Сторож водил карабином ориентируясь как ему казалось на движение и был готов стрелять в любой момент. Когда нервы были уже на самом пределе, хруст веток, шелест листвы, тяжёлое дыхание зверя и ворчания резко прекратились.

Наступившая тишина была тягучей, не было слышно даже гнуса, впрочем, его наличие и не ощущалось. И дело было не в репелленте, который, несомненно, применяли все из команды. Злобная мошка и комары всегда крутились в отдалении и постоянно пытались напасть, попадаясь на глаза огромными «тучами». Сейчас их не было совсем. Казалось, даже костры перестали потрескивать, поедая дрова совершенно беззвучно. У дежурного зазвенело в ушах. Он, поковырявшись в своих органах слуха, покрутил головой и убедившись, что огонь не погас, немного успокоился и в тот же миг прямо там куда он смотрел, в темноте леса зажглись два красных световых пятна. Можно было подумать, что это светлячки, если бы не цвет и размеры, но и на глаза зверя это походило слабо, слишком большое расстояние было между ними. В следующее мгновение огоньки моргнули. Моргнули!!!? И вроде как приблизились. Затем снова моргнули и резко взмыли вверх, а на границу света и тьмы выступил их обладатель. Это был огромный медведь, около четырёх метров ростом. Он стоял на задних лапах, неотрывно смотрел на лагерь и принюхивался. После чего открыл огромную пасть, оскалив зубы, как будто издавая рёв, а одной из своих лап провёл по дереву, срывая кару и снимая стружку чудовищно длинными когтями. И вот именно звук этого действия ясно прозвучал в ночи. Рыба заорал, выстрелил и очнулся. Следом проснулись и все остальные, те, что смогли уснуть. С оружием в руках заняв, что-то вроде круговой обороны, стали осматриваться. Только Якут остался лежать в машине.

— Чего стрелял?

— Медведь. Здоровый. Бродил вокруг. Потом подходить стал. Вон там, — говорить, что ему это могло и привидеться Рыба не рискнул. Его ещё заметно трясло от пережитого, и он даже слегка заикался.

Все прислушались, но никаких звуков присутствия зверя слышно не было.

— Попал?

— Должен был. Он был достаточно близко.

— А точно был медведь-то? Может приснился? — спросил Якут.

Зуб с фонариком прошёл в указанную сторону. Некоторое время находился за гранью освещения костром, только яркий луч мелькал, выхватывая то одну, то другую сторону, то упирался в землю, то терялся в высоте. Вернувшись обратно, он объявил:

— Крови нет. Следов тоже, — и уже подойдя к командиру тихо добавил. — Только кара на сосне ободрана, явно когтями на высоте метров пять. Но таких медведей не бывает.

Витёк кивнул и громко сказал:

— Хрен с ним. Патронов полно. Всем при любом явном движении и присутствии стрелять. Медведь или человек или ещё кто. Неважно. Лучше мы не выспимся, чем…, — недоговорив он махнул рукой и полез обратно в машину. Отдыхающая смена последовала его примеру и разошлась по спальным местам. Рыба подложил ещё дров в костры и залез на крышу додежуривать. Всё произошедшее и слова про стрельбу его достаточно взбодрили и хоть снова кто-то начал бродить вокруг, повода открывать огонь не было. Никто не появлялся в прямой видимости. А потом уже и подошло время ему идти отдыхать.

Отдыха как такового не получилось. Вначале мешал адреналин, потом навалился страх, всё время казалось, что огромный хищник подкрадывается к задней стенке палатки и вот-вот навалится сверху, и раздерёт всех страшными когтями. В конце концов усталость взяла своё и Рыба стал засыпать, но тут всех опять разбудили выстрелы. Как оказалось, наступило время дежурства Сергеевича, а он не особо думал об отдыхе других когда бодрствует сам и полил короткими очередями во все стороны, где ему казалось движение или подозрительный шорох.

— Так как всё равно никто не спит и скоро уже утро, распределяемся по периметру и ждём, — заявил он всем. — При первых же признаках присутствия стреляем.

Лес воспринял новую рекогносцировку спокойно. Всё как будто замерло и замолчало, только жужжал и гудел вездесущий гнус, уверенный в том, что в него-то из этих «пуколок» никто не попадёт. До рассвета, отгоняя таким образом свои страхи, все с удовольствием открыли огонь только один раз в сторону лёгкого шебаршения, которое вполне могли создать и бегущий по своим делам бурундук или белка. А когда появилось солнце и стали собираться, команду ждал ещё один сюрприз. Оказалось, что в машине нет топлива и заливать его из канистр не имеет смысла, так как ещё, вероятно, при наезде на пень бензобак не просто пробило — его слегка разорвало. И не сразу, а при дальнейшем движении, трещина всё больше расширялась. Количество нецензурной брани и взаимных обвинений было просто сказочным. Никаким образом починить повреждение было невозможно. Это авторитетно заявил Олег, работавший автослесарем и хорошо в этом понимающий. Про застреленного вечером деда никто и не вспомнил, как будто ничего и не было.

Около двух часов все пассивно, кто сидел, кто слонялся туда-сюда, кто периодически пытался чем-то себя занять. Сергеевич, обхватив голову руками, стоял у ближайшего дерева, упёршись в него лбом. Затем взял свой блокнот и навигатор, что-то там высчитывая и записывая. Минут через десять начал раздавать указания:

— Якут, идти сможешь? — вопрошаемый кивнул. — Тогда так. Собираем всё необходимое для обустройства лагеря, провиант и оружие. В принципе тут недалеко. Дойдём часа за три. Может, даже лучше, что без машины. Сократим путь, тем более что ни один ориентир не работает и скорее всего, мы бы в любом случае не доехали. Когда дойдём, организуем стоянку, а завтра начнём перетаскивать остальное барахло из машины. Якут идёт налегке. Только ствол.

Всё сделали как надо и, нагрузившись рюкзаками, тронулись в путь. Первым шёл Витёк, ведя всех по навигатору. Приблизительно через полтора часа он заорал, бросил что-то на землю и шлёпнулся на колени. Все в испуге ощетинились оружием.

— Триндец. Сдох сука. Нету больше GPS, — сказал он, после чего подобрал ударостойкое устройство. — Хрен с ним. Якут доставай свой компас. Вот тебе блокнот с маршрутом. Веди. Должны выйти к реке.

Последующие два часа все шли молча, с непривычки уже порядком устав и смотря не по сторонам, а себе под ноги, изнывая от жары и смахивая пот, из-за обилия которого приходилось постоянно обновлять покрытие себя репеллентом. Обойдя очередное поваленное дерево, их проводник остановился, глядя на берёзку.

— Приплыли командир, — сказал он, указывая на какие-то вырезанные на дереве значки. — Эту отметку я сделал полчаса назад. Мы ходим кругами. И учитывая, что такое просто невозможно, то нас крутит Урман-ниясе.

— Какой ещё «нянсе»? — Витёк подошёл к берёзе.

— Леший, по-вашему. Если тебя не устраивает мифическое объяснение, тогда тут залежи магнитных руд, которые влияют на компас.

— Так. Привал. Перекусим и думаем.

После поедания импровизированного сухпойка, и продолжения путешествия, все у кого был с собой компас попытались сравнить их работу, а также положение светила, мхов и геометрию встречавшихся муравейников. И теперь уже все, у кого ещё были силы, делали зарубки на деревьях. Отшагав ещё час, не достигнув конечного пути и не встретив ни одного оставленного знака, команда всё же упёрлись в иероглифы Якута и тот всем объявил, что они снова прошлись по кругу только уже в другую сторону. Решив, что все порядком устали и от этого и происходит проблема с маршрутом, командир разрешил устраивать лагерь. Немного отдохнув Валерик и собрался попробовать поохотиться.

— Хорошо. Только далеко не отходи, — предупредил Витёк.

Воспоминания промелькнули быстро и Валера, представив, как будет доволен Сергеевич добытому мясу нажал на спусковой крючок. Как он и ожидал, олениха рухнула прямо на месте, скрывшись при падении в зарослях осоки. Услышав вопросительные крики со стороны лагеря, он крикнул в ответ, что всё нормально и что подстрелил оленя и побежал в сторону добычи. В том месте, где должна была находиться туша её не оказалось. Особо удивится, удачливый охотник не успел, так как сделав ещё один шаг провалился по горло в болотную жижу и даже от неожиданности хлебнул воды, слегка поперхнувшись ею, и закашлявшись он уже не смог сразу позвать на помощь. Сквозь налипшую на лицо траву Валерик увидел силуэт, появившийся из-за деревьев и подобравший выпавший при падении карабин. Он обрадовался и, продолжая кашлять, протянул руки, думая, что ему сейчас кинут ремень от оружия. Жуткий страх пришёл почти сразу, когда после очередного доханья глаза проморгались и смогли рассмотреть стоящего на твёрдой земле странного мужика с лицом в камуфляже и всего в траве и зелёных ветках, равнодушно взирающего на него. И это было последнее, что он увидел в своей жизни, так как в следующие мгновение, как ему показалось, кто-то схватил его за ноги и мгновенно утянул в трясину. А неизвестный аккуратно положил ружьё прикладом вверх притопив ствол в воде, чтобы было совсем уж понятно куда делся его обладатель. После чего развернулся и скрылся среди деревьев.

Почти тут же к болоту выскочили Олег и Зуб. Они бежали на помощь из-за выстрела, так как все плохо расслышали, что прокричал Валера. Поняв сразу произошедшее, первый, схватился за карабин, надеясь, что ушедший под воду ещё держится за ствол и намереваясь его вытянуть. Однако от сильного рывка лишь упал, выдернув оружие из воды. Зуб же, сориентировавшись, сломал стоящую неподалёку молодую берёзку, ножом смахнул тонкую верхушку с листвой и не нужные ветви, а одну из нижних веток лишь укоротил. Получившимся устройством похожим на багор он стал ковыряться в болоте в попытке зацепить утопшего за одежду, но берёза без сопротивления уходила в глубину на всю свою длину.

— Омут и трясина. Нету больше Валерика.

Олег плюнул и развернувшись пошёл обратно к лагерю:

— У дурака и смерть дурацкая.

Все остальные также не очень расстроились потери. Проблемы живых беспокоили больше. Осадок лёгкого непонимания и страха лишь изредка отравлял мысли, когда каждый из живых представляли себя на месте погибшего и его страшной смерти.

Посовещавшись, решили в этот день дальше не пытаться идти. Разговора о золоте уже никто и не вспоминал. Витёк с Якутом внимательно рассматривали карту, намечая маршрут на следующий день, беря за ориентир оказавшееся рядом болото. Двигаться было решено по верёвке, таким образом, чтобы она всегда была по прямой. За ужином помянули утопшего и стали готовиться к ночи, которая обещала быть опять беспокойной. Вслух это никто не говорил, но возвращение кошмара боялся каждый.

— Костры разводим по кругу. Сами будем сидеть в центре. И хрен с тем, что видеть заранее не будем. Нас пятеро, дежурим двойками с нахлёстом на час. Если что выйдет на свет, в друшлаг превратим, — сказал Сергеевич.

Всё оставшееся время до темноты запасались дровами и готовили место. Спать ложились на пенку без палатки, достаточно компактно, посчитали, что так будет легче реагировать и увеличить плотность огня. Чтобы друг другу не мешать, даже договорились, кто, если что будет стрелять с колена, а кто стоя. Конечно, от скрываемых переживаний и ежеминутного ожидания неприятностей, долгое время никто не мог уснуть, разговаривать тоже никому не хотелось, но затем, когда уже совсем стемнело, накопившаяся усталость, стандартная «лесная тишина» и отсутствие возможности выспаться предыдущей ночью, сморило отдыхающую смену. Первыми дежурили Витёк и Олег, сидя друг к другу спиной присматривали за огнём. Первый час прошёл спокойно и командира сменил Рыба.

Прошло ещё тридцать минут, а дальше события понеслись с огромной скоростью. Со стороны только заступившего на дежурство раздался треск сучьев, дрожание земли и появились два красных огонька-глаза, которые быстро приближались, создавалось впечатление, стремительно несущейся в сторону лагеря огромной массы. Рыба вскочил на ноги и заорал, Олег также проворно поднялся и на полкорпуса выглянул из-за напарника, приготовив оружие. Практически одновременно на свет выскочил огромный медведь и остановившись встал на задние лапы и заревев, легко заглушил крик человека. Ужас от этого звука и роста зверя порождал неуправляемые эмоции и действия. Проснулись все, но сделать почти ничего не успевали. Боясь промазать, поднявший тревогу Рыба с самого начала метил в глаз зверя через коллиматорный прицел. Медведь, в этот момент, одновременно с сильным выдохом резко опустился на передние лапы, ударив ими по земле, и практически распластавшись, своим движением поднял в воздух горящие дрова, угли и залу, которые веером полетели в обороняющихся. Рыба вслед за целью опустив оружие, выстрелил. Из-за плохого обзора, он не видел окружающую обстановку и успел заметить только кровавые ошмётки, брызнувшие перед стволом. Якуту, который стоял на одном колене прямо перед ним и так и не успевшего ничего предпринять, этим выстрелом снесло полчерепа. В это же время два раз пальнул Олег и он в отличие от напарника попал. По крайней мере, ему так показалось. Из сидячего положения открыть огонь смогли и Сергеевич с Зубом, но и их меткость не повлияла на зверя, а до них самих долетел пепел, который попал, в том числе, им в глаза. Впрочем, это уже ни на что повлиять не могло, потому что, в следующие мгновение, оттолкнувшись от земли передними лапами, медведь прыгнул вперёд и снова стал подниматься, по пути когтями одной из них разворотил живот и грудную клетку Рыбе, швырнув таким образом его уже бездыханное тело прямо на командира. А резко вытянувшись вперёд сомкнул, всё ещё открытую пасть на голове Олега, расколов её как орех. Промаргавшейся Зуб пытался в это время стрелять, но большая часть пуль попали в труп нового безголового товарища, который, падая, перекрыл сектор обстрела. Несколько ранений не изменили движения монстра вперёд и уже теперь вновь опускаясь, он, когтями одной лапы задел руку и ногу удачного стрелка, сильно распоров их, а второй лапой выбил из рук, автомат, успевшего выбраться из-под трупа и дать очередь Витька. Вот эти выстрелы, похоже, оказали на зверя сильное влияние, он сел на задницу и заревел. Это стало последней каплей. Зуб, кувыркнувшись через голову назад, вскочил и прихрамывая побежал. Сергеевич же, оставшись без оружия, понёсся вначале на четвереньках прямо через ещё горящие с другой стороны костры и, только достигнув деревьев, перешёл на двуногое перемещение. Медведь некоторое время сидел на месте, затем, обнюхав трупы, рыкнул и не спеша, припадая на переднюю лапу и стараясь не наступать на одну из задних также побрёл в лес. Через некоторое время он достиг первого беглеца. Зуб лежал на спине, сжимая в руках карабин, но из-за потери крови, он уже ничего не видел и плохо соображал, и когда зверь продолжил преследование последнего выжившего, сердце у Зуба перестало биться.

Как всегда, информация непонятным образом смешиваясь, не давала впервые увиденному, обрести чёткую картину. Я не имел возможности объективно определить и понять происходящее. События мелькали как в плохо скомпонованном кино или в дурном сне.

Загадочная конструкция висела на орбите одной из планет на которой кипела жизнь. Прилетев совсем недавно, напоминающая приплюснутого колобка или объёмного смайлика, с прикреплёнными с двух сторон большими ушами, она уставилась на планету элементами похожими на глаза и рот, растянутый в стиле символа «нет слов».

Эта конструкция, была одной из множества автономных модульных станций, разосланных во все концы вселенной с целью поиска уцелевших цивилизаций. В случае обнаружения станция разделялась на сегменты, собирала информацию и проводила исследования. Когда уровень цивилизаций соответствовал определённым параметрам, станция могла выбрать операторов из аборигенов и в дальнейшем давать им необходимые знания и оказывать потребную помощь, находясь на орбите. Если же цивилизация была достаточно развитой, чтобы проявить сопротивление, станция ограничивалась передачей о ней информации и оставалась на орбите в невидимом режиме, лишь в качестве наблюдателя, ожидая прибытия контактёров из числа людей «Нового мира», создавших и строивших её на протяжении столетий. Основная задача на этот момент оставалась та же: поиск людей с определёнными способностями и дальнейшее обучение управлению собой. В итоге, эти загадочные конструкции или модульные станции подчинялись хозяину и приступали к выполнению программ, возложенных на них и их команды. И сейчас данная планета и была очередной целью этого «колобка».

Корейг сидел в удобном специальном кресле перед обзорным монитором. Это уже был не тот удачливый охотник, покинувший не по своей воле родную планету много лет назад. Он был ещё не старик, но уже и не парень. Как говорится, «был в самом расцвете каких-то сил» и у него сложились хорошие отношения с девушкой, которая вместе с ним попала в эту историю. Бог очень многому научил и его и других своих слуг, находящихся в «Крепости».

«Примерно так можно было бы перевести его мысле-образ обозначающий, на мой взгляд, этот космический корабль, а скорее даже «дредноут» межзвёздного пространства. Хотя не мне судить, учитывая, что подобное я видел только в фантастических художественных фильмах, а в документальных только ракеты с космонавтами и спутниками, многоразовые шаттлы и станцию «Мир»».

Теперь Корейг очень много знал об устройстве вселенной, умел управлять порученными под его ответственность системами «Крепости» и владел другими техническими устройствами, в рамках того, что ему было доверено Богом. Он участвовал в нескольких битвах, которые возглавлял его «мироустроитель». Конечно, участвовал, это было бы громко сказано, согласно его воспоминаниям, он только мысленно отдавал команду и всё. Решения, чаще всего, принимал не он, а задачи были известны изначально. Но временами к нему и другим слугам приходили мысли непонимания для чего они нужны этому огромному устройству, ведь очень часто оно совершало действия самостоятельно, без всякого согласования и не требуя никакого участия со стороны людей.

«Ну вот как раз это-то мог им подсказать я. Слуги — это кластеры единого аппаратного ресурса с возможностью дистанционного бесконтактного общения. Судя по всему, своих высокопроизводительных систем вычисления, высокого уровня искусственного интеллекта или процессоров, эти корабли не имеют. Они исподволь используют человеческий мозг для необходимых логических операций с данными, которые хранятся в памяти этих древних технических творений, для достижения цели, заложенных в них же. Причём сам «биологический процессор» ничего такого не чувствует. Его жизненным функциям ничто не мешает».

А на планете, которую лицезрел хорошо знакомый мне оператор, на протяжении тысячелетий, то тут, то там вспыхивали войны и одни уверенные в своей правоте уничтожали других, или объединялись и уничтожали третьих. По своим возможностям, в силу деградации, почти всё население этого мира пользовалось для умерщвления друг друга холодным оружием и другими простейшими средствами, подходящими для этого. Почти все ещё владели мысли-речью, но были уже и «немые». Некоторые, конечно, сохранили возможность влиять на реальность, их образ соответствовал таким понятиям как «маг» или «чудотворец», но сами возможности были ничтожны.

Изредка, приходили извне и выступали на чьей-либо стороне Старейшины с учениками, воспринимаемые конфликтующими как Боги. Одни из них пытались вернуть утраченную гармонию и способности людей, другие, в силу произошедших с ними изменений, отстаивали свои пути развития, строя новые общества навязывая ущербные мнения силой. И те и другие, кроме всего прочего, активно занимались тем, что мои современники назвали бы генетическими экспериментами. Были и третьи, которым для присутствия в мире была необходима только чужая жизнь. Обладающие определёнными способностями, они тоже создавали себе новые виды подчинённых существ, таких же немёртвых как сами, чтобы те добывали необходимую для них «еду». Проще говоря, они были голодны, и война, и убийства людей для них были пиром или лёгким перекусом, в общем — столовой. А в силу примитивности большей части созданий, появившихся благодаря мутационной селекции, им была свойственна неудержимая и бесконтрольная злоба и агрессия, что могло привести только к двум результатам: постоянной войне или полному уничтожению одной из сторон.

«Происходящее на этом «шарике», было похоже на то, что в той или иной мере происходило на бесчисленных других, отличаясь только степенью активности, зоной охвата и другими мелкими деталями. И я очень устал наблюдать другие подобные «боевики» по много раз».

Очередной огромный город, обнесённый высокими каменными стенами, осаждался ордами немёртвых монстров. Размеры некоторых были даже выше защитных сооружений. Таких гигантов было мало и им пытались противостоять сохранившие власть над реальностью, но шансы таяли на глазах. В двух местах стены имели значительные повреждения и в появившиеся бреши хлынули создания помельче. Похожие на уже знакомых ящеров, какие-то четвероногие звери и множество человекоподобных, устрашающего вида, а сверху атаковали крылатые уродины. Люди преграждали улицы между домами лесом копий и щитов, на крышах зданий было полно стрелков. Но незримые нити и высасывающая аура пожирали у обороняющихся не только силу, но и волю, а довершали это когти и зубы, разрывающие и поедающих плоть. Город был обречён.

Корейг видел, как немного в стороне, около леса, из портала в пространстве, созданного детьми немёртвых Старейшин, присутствующих тут же, появляются всё новые и новые монстры. Вся эта обстановка рождала страх, вызывала ужас и жуткое желание вмешаться. По какому-то наитию он мысленно изменил орбитальное положение «Крепости» и первые плазменные торпеды пошли в сторону планеты. Они были похожи на зелёные капли, только вот размеры были где-то с грузовик и хотя атмосфера притормозила их скорость, но они достаточно быстро достигли своих целей. Первое же соприкосновение с землёй было в районе порталов и было равносильно небольшому ядерному взрыву. Теперь исчезли шансы выжить у организаторов нападения на город. Следующие, по эффекту не уступали, они уничтожили гигантов, всех перед стенами и даже монстров в первых рядах атакующих. К сожалению, досталось и городу, и его защитникам, но значительно меньше. На некоторое время, после ударных волн от взрывов, наступила относительная тишина, постепенно стали слышаться лишь треск разгорающихся пожаров, стоны раненых и треск застывающей лавы, в которую превратилась, в определённом радиусе от места падения торпед, земля и камни в воронках. Выжившие люди, поднимаясь на ноги и выбираясь из-под завалов растерянно оглядывались. Затем успев немного порадоваться, покричать и помолится небесам, уцелевшие кинулись тушить огонь, помогать раненым, а несколько команд организовано, собирались выйти из города, чтобы проверять все ли немёртвые теперь уже умерли.

Корейг улыбаясь следил за суетой на планете. Он радовался, что смог помочь, пусть и слегка перестаравшись. «Крепость» вновь стала менять орбиту и делала она это уже явно по команде «хозяина» или бога, как его мысленно называл радостный оператор. Буквально через несколько минут она зависла над огромным плато другого континента, где также происходила битва между большим числом людей и монстров, но здесь не было никаких укреплений и сражающиеся дрались группами или разбившись на одиночные схватки. Понять на чьей стороне перевес было невозможно, так как внешне слишком хаотично протекали события и это несмотря на то, что с одной стороны армию возглавляли пятеро детей немёртвых Старейшин, а с другой — Вабал и его брат уже знакомый мне Нетруври. Бывший охотник почтительно склонил голову, хоть его никто и не мог видеть.

«А вот и тот кого Корейг почитает за бога! Он и был инициатором идеи и основой мысли создания этих устройств. И именно благодаря ему, где-то находилась весьма развитая цивилизация, которой и покровительствовал, и использовал Нетруври. Дарёные знания и поддерживаемый высокий уровень научной мысли, позволили людям продвинуться очень далеко в освоении материи, построить необходимые заводы и выполнять множество технически сложных операций. Однако несомненно, что всё находилось под полным контролем их «Божества» и даже операторов он набирал из других миров. Разделяй и властвуй».

От огромной космической станции достаточно быстро отстыковались модули, напоминающие поначалу птиц, но войдя в атмосферу, стали огненными «фениксами» стремительно приближаться к месту схватки. На орбите осталась лишь сердцевина конструкции со всем экипажем. Не долетая до земли, «фениксы» распались на составляющие их «пластины», такие же как те, из которых состоял памятный «Конь». Этих «пластин» получилось очень много, и они начали носиться над полем, вспарывая, разрывая и воспламеняя немёртвых, и в первую очередь их командиров, которые, как ни странно, ничего не смогли противопоставить этой атаке. Нетруври изменил и увеличил своё тело, и используя его, также принял участие в уничтожении своих врагов, скручиваясь и давя их массой.

Когда всё закончилось элементы «Крепости» возвратились на свои места, вернув ей и прежний облик. Оставшиеся в живых люди встали на колени, среди тел, крови и праха, и вытянув руки, склонились перед властелинами. Возможно, это был заключительный этап, какого-то плана, потому что, «сказав» брату, что-то типа: «Остаёшься здесь, продолжишь», сам «Змей» уже шагнув исчез из этого мира. Вабал же создал на ровной, явно подготовленной заранее площадке, около места битвы, разрыв в пространстве, из которого стали выходить люди «Нового мира» в скафандрах или броне с преобладанием сиреневого цвета, а также выезжать и вылетать различная техника.

Наступил последний день семидневного туристического похода по тайге.

«Сегодня уже пойдём обратно и завтра днём или к вечеру будем на базе», — подумал Сергий, вставая со спальника и, подкинув веток в костёр, пошёл совершать утренний моцион.

Прошедший день после ухода из заимки особо богат на события не был. Вначале было очень жарко и душно. Удалось посмотреть рысь с двумя котятами, которая вдоволь нашипелась и накричалась на туристов и так как её никто не провоцировал, нападения и не последовало. Потом был длинный переход, в конце которого, когда небо уже совсем помрачнело от туч, они добрались до домика около наблюдательного пункта. Домик был гораздо меньше, при нём не было ни бани, ни других пристроек, что и не удивительно. Он располагался на скале достаточно высоко над уровнем моря и это рождало проблему с водой. Двухсот литровую бочку нужно было наполнять либо, многократно спускаясь с вёдрами к ручью, либо она заполнялась во время дождя, используя, в том числе специальное складное собирательное устройство, которое позволяло более быстро осуществить задуманное. Сам помост для наблюдения был оборудован в стороне, на сваях, имел полностью закрытый отсек и площадку с навесом. По возможности это всё было замаскировано и предназначалось для наблюдения за тиграми, которые имели привычку регулярно появляться именно в этом месте, для обмена запаховыми сообщениями.

Успокоив ребят, что воду носить не придётся в виду скорого дождя, Матвеевич позвал их за собой. Туристы, оставив большую часть снаряжения в доме, забрались на пост и расположились на открытом воздухе. Тигры за всё время так и не пришли, зато началась гроза. Она накатывалась с низины и потому давала возможность любоваться собой во всей красе. Ветвистые вспышки и раскаты грома всегда завораживали людей, сотрясая и электризуя, заставляя подниматься из глубин сознания волнам страха, восхищения и будоража вспоминанием древних мифов. И даже когда пошёл несильный дождь прятаться никто не спешил, пока ещё хватало навеса. Апогеем начала наблюдения стала шаровая молния, которая увлекаемая потоками ветра приближалась снизу, летя, казалось, точнёхонько на наблюдательный помост. Это вызвало лёгкую панику в слабых рядах, но было пресечено мужчинами с несильной аргументацией не шевелиться и всё будет хорошо. Несмотря на ещё больше усиливающийся ветер «гостья» остановилась и закружила над головами наблюдателей, давая повод предположить, что интерес к ней замечен и вполне себе взаимный. Ребята даже перестали дышать. Сергий улыбнулся, вспоминая этот момент. Резкий порыв воздуха, оттолкнувшись от скалы, поднял молнию ещё выше, и она продолжила свой полёт куда-то на север. Следом хлынул ливень и оставаться на открытой площадке уже было совсем не комфортно, и все перебрались в закрытую часть. Вместе с ливнем также перекочевала поближе и гроза.

— А нам безопасно находиться тут? Мы же всё-таки на возвышенности? — после первого же близкого разряда, спросила Ольга, перекрикивая гром, который хоть и был приглушён стенами всё же производил должное впечатление.

— Тут оборудована продуманная система защиты от молний, в том числе и от шаровых. Единственное что слегка пострадает это уши, — подмигнув, ответил Матвеевич. — Советую приоткрывать рот. Должно помочь. И пожалуй, уже не надо смотреть в окно. Слишком близко. Ослепнуть не ослепнете, но зайчиков как от сварки нахватаетесь, а это уже плохо для зрения.

В этот момент молния ударила где-то совсем близко и девушки дружно завизжали, причём было трудно определить, что прозвучало громче. Так они и соревновались некоторое время. Их спутники, улыбаясь, приобняв и, успокаивая своих пассий, с азартом ждали каждого следующего раунда.

Вскоре гроза ушла громыхать чуть северней.

— Прям битва Олимпийцев с Титанами. Кто там у них молнии метал? — на волне бодрящего состояния решил начать диалог Николай.

— Зевс совместно с братьями и сёстрами вначале загнали в тартар своего папашу Кроноса, а потом и остальных титанов. Молнии это его основное оружие было, — поддержала разговор Ольга.

— Мифы. Сколько напридумывали люди. Сколько перепутали и переврали. Всё потому, что скудны умом и меряют чужие поступки своими, — задумчиво пробормотал Сергий и продолжил. — Не со всеми, с так называемыми титанами сражались их потомки. Иначе кто бы держал небо, ведь Атлант был титаном. Да и с Кроносом никто не боролся. Ему его дети помогли оживить Время, стать одним из держателей этого, говоря современным языком, четвёртого измерения.

— Вы так говорите, как будто присутствовали при этом, — с хитринкой в глазах подначил Николай.

— К счастью, нет. Но придумывать альтернативные версии мифов тоже умею. Хотите услышать предания старины глубокой в моей трактовке? Заодно и пообедаем. А там подсохнет в лесу и выдвинемся к последнему пункту нашего путешествия. По дороге и продолжу, если интерес не остынет.

Воспоминания, уже возвращающегося к палаткам, после моциона, Матвеевича, были прерваны хрустом веток и громким низким сопением. В предрассветной темноте за деревьями вспыхнули два красных огонька, которые через секунду взметнулись на высоту около четырёх метров и раздался громкий рык.

Туристы проснулись все сразу. Игорь, немедля схватив фонарик выскочил из палатки и, включив свет на максимум, прошёлся лучом по кругу. Ольга тем временем достала газовый баллончик для отпугивания агрессивных животных.

— Николай, что это? — донёсся из соседней палатки испуганный полушёпот Лены. — Выйди посмотри.

— Да наверно опять Матвеич. Типа подъём и всё такое, — отозвался её муж и, продолжая ворчать, всё-таки стал выбираться.

— Нету Матвеича. Давай иди сюда. Будем в две стороны смотреть, — поторопил его друг, который не нашёл проводника, зато увидел карабин, лежащий рядом со спальником и, быстро схватив его, встал на изготовку, продолжая светить фонарём в ту сторону, откуда ему казалось и донёсся страшный звук.

Николай подошёл к нему и стал контролировать противоположную сторону. Через некоторое время к ним присоседились и девушки. Ольга была с баллончиком, а Елена взяла топор для мужа, а сама держала в руках электрошокер дубинку. Свет фонарей выхватывал лишь деревья и редкие кусты. Было тихо, только на грани восприятия зудел гнус не способный, как всегда, подобраться ближе, да периодически что-то чвакало. Пять минут ничего не происходило. Внезапно лес огласил жуткий рёв, очень похожий на медвежий, затем опять всё стихло. Туристы вскинулись и с удвоенной силой стали всматриваться в окружающее пространство.

— Я чуть не описалась, — сообщила шёпотом Лена, сжимая побелевшими пальцами рукоятку.

— Тихо, — шикнул на неё Николай, выходя из-за спины друга.

Игорь лишь поудобней перехватил карабин, а Ольга, сидя на корточках вытянула руку с отпугивателем в ту же сторону куда целился муж. Следующие пятнадцать минут опять ничто не беспокоило лес от этого становилось только тревожней.

— Может режим стробоскопа включить? — еле слышно предложил Николай.

— Для чего? — удивился Игорь.

— Ну… отпугнём зверя.

— Было бы кого отпугивать. Мы его даже не видим.

Очередной короткий рык опять нагнал страх на уже начавших успокаиваться ребят и когда в свете фонаря показалось что-то большое и движущееся Игорь нажал спусковой крючок. Выстрела не последовало, лишь щёлкнул курок.

— Воу-воу! Тихо-тихо! — крикнул Сергий, а это оказался именно он, поднимая руки и расплываясь в улыбке, на попытку Ольги использовать баллончик, — Это всего лишь я. Как побудка? Понравилась?

— Ну Матвеич! Слов нет, — почти в один голос взвыли туристы.

— Я чуть не застрелил вас, — возмутился Игорь.

— Интересно как бы ты это сделал без патронов?

— Как без патронов?!

— Так чего удивляетесь? Ружьё то я оставляю, но патронов-то в нём нет. Они все у меня в карманах.

— Вот ведь…, — выругавшись про себя, Елена отобрала топор у мужа и нырнула в палатку одеваться. Ольга лишь закинула баллончик и с пристрастием рассматривала проводника.

— А если реальная опасность? А карабин не заряжен? — кладя ружьё на место, поинтересовался не состоявшийся стрелок.

— Я чую лес и очень быстро заряжаю. Да, и если что и так справлюсь. Карабин для вида и вашего спокойствия.

— Сергей Матвеевич, а почему у вас руки в крови? Вы ранены? Или чья это кровь? И вы ли издавали эти звуки? — жена Игоря отобрав у него фонарик наконец посветила на объекты своего интереса.

— Вот молодец. Внимательная. Нет кровь не моя. Просто там бурундуки войнушку устроили за территорию. И у одного пуля в кость попала. Хромал бедненький. Пришлось вынимать. И пищал это, конечно, бурундучок, — с самым серьёзным видом заявил Сергий, показывая Николаю, чтобы он полил водой на руки из складного ведра.

— Ха! Бурундуки! — хмыкнула Елена.

— Ну а если серьёзно? — не отставала обеспокоенная Ольга.

Уже помыв руки проводник вздохнул и улыбнувшись сказал:

— Ну а если серьёзно, то это и не кровь была, а сок ягодный. Чуть не упал я там и ухватился за куст волчажника. А рычал вас будил.

— А повторить сможете? — всё ещё не доверяя, склонив голову, попросила девушка.

— Легко, — и набрав в лёгкие воздуха, Матвеевич рыкнул так громко и похоже, что все опять вздрогнули.

— Потом будем вспоминать и смеяться. Но в тот момент было реально страшно, — сказал Игорь и тут же засмеялся. Его поддержали и остальные и всех немного отпустило.

— Если вы со мной, бояться нечего и давайте собираться нас ждёт последнее приключение. К вечеру нам надо быть на базе, — когда все отсмеялись, уведомил их проводник, после чего были проделаны выученные всеми стандартные процедуры путешественников и начался запланированный переход по тайге. Достаточно быстро вышли к очередной небольшой речушке и продолжили путь уже вдоль её берега. Выглянувшее ещё сразу после грозы солнце немного просушило лес. И в настоящий момент продолжало трудиться, испаряя воду и поднимая настроение своим присутствием. Пока ещё поднимая, но день явно опять собирался быть жарким, что, конечно, не очень радовало туристов.

— А как мы вечером окажемся на базе? Мы сколько сюда добирались, а обратно за полдня дойдём? — спросил Игорь и сам же ответил на своё вопрос: — Или мы полукругом прошлись?

— Вот именно что не по прямой, — подтвердил это предположение Сергий. — Маршрутов много, но у вас семь дней. На них и рассчитывал.

— А какое последнее приключение, Матвеич? — поинтересовалась Елена.

— Будете добывать золото, — такой ответ породил волну разговоров среди туристов, а Матвеевич вспомнил вчерашний утренний звонок Хеди на спутниковый телефон:

“— Я ещё в городе. Навестила нового директора, пока он спал. Ещё тот типчик. Оставила ему кошмарики. Пока пусть помучается так. Кратко расклад такой. Некоторые высокие чиновники в Москве прониклись идеей от знакомых нижних чинов, имеющих отношение к лесным хозяйствам, наложить лапы на бесхозные, в их понимании, ресурсы. Готовится ряд законопроектов, которые позволят отчуждать части территории заповедных районов под хозяйственные нужды.

— А Николаев тут при чём? — спросил Сергий.

— Будут приняты законы или нет ещё вилами по воде, но под шумок обогатится на местах уже начали пробовать. Интересы — древесина, золото, ну и охота, развлечения. Вот и у нас убрали Николаева, так как он прознал про это и начал мешать, а нас предупредить не успел, да и думал, похоже, что сам справится. Более подробно расскажу при встрече. Надо мозговать. И придётся много чего делать.

— Понятно. Завтра буду на базе. Послезавтра утренний вертолёт туристов будет забирать, можешь на нём прилететь.

— Наверно так и сделаю. Тут только кое-что завершу. И завязывал бы ты туристам золото дарить. Местные бандюки по своим делам наехали на одного из бывших у нас туристов. Наехали сильно. От него и прознали расположение золотоносного места...

— Ты же ведаешь у нас случайных не бывает. Надо выяснить кто. Помочь.

— Этим и занимаюсь. Всё до встречи”.

Несмотря на разговор, от своих планов Матвеевич не отказался и когда пришли на нужное место на реке, достал из тайника лотки, лопаты и магнит, показал туристам как надо действовать и сидя на берегу с умилением смотрел на воодушевлённых и увлечённых золотодобытчиков. Жаркая погода, наоборот, теперь радовала и в речку можно было заходить босиком, и рукам не холодно и вообще хоть купайся, остудив себя и смывать пот.

Первое время радостные туристы с каждой похожей на золото породой подбегали к проводнику, но узнав, что это пирит, огорчались, а последний их напутствовал:

— Колчедан более кристаллообразный и более твёрдый. Можете чем острым тыкнуть разницу сразу увидите. И не спешите огорчаться. Смотрите какие красивые экземпляры. Прямые линии. Точные грани. Прямо кубики из головоломки. Небольшие самые оригинальные экземпляры на память-то возьмите.

Но и драгоценных металлов в этом месте было порядочно. Так что каждый из ребят намыли по несколько небольших золотых самородков с серебром и немного золотоносной руды с какими-то другими примесями. За количеством следил Сергий и когда он остановил процесс, никто из ребят не возражал, что в очередной раз подчёркивало правильный вывод относительно их ума.

— Ну и что планируете сделать со своей добычей? — спросил он их.

— Даже не знаем. Так-то всё это и не нужно нам. Колчедан можно как украшение, где-нибудь поставить, а с золотом и похвастаться особо нечем, и смысла нет, да и ты Матвеич запрещаешь, — выразила мнение всех Ольга.

— Значит, вы не будите против, если я вам сделаю небольшие сувенирчики на память. Их тоже на трюмо поставите. Давайте сюда свой лут.

— «Трюма» у нас нет, но место найдём. Это память для нас. Зачем нам безликие куски металла? — засмеялся Игорь, когда все отдали намытые сокровища.

Быстро собравшись, туристы гуськом двинулись за проводником, который уверенно торил путь. Солнышко, продолжавшее нагревать воздух, делало эту дорогу не такой комфортной, заставляя всех излишне потеть и как следствие встречающаяся грязь охотнее приставала к телам.

— Вот лишний раз убеждаюсь в вашем здравомыслии, — на ходу продолжил Сергий, начатый разговор у реки. — Очень многие хотят наложить свои руки на это место и сделать на золоте как можно больше денег.

— Такой уж у нас характер, — отозвался Николай.

— Вот мы говорим убеждения, характер, воля, совесть. А что это такое? Где находится? Как их настроить или поменять? Это какая-то отдельная субстанция или часть нашего тела? Нет. Это результат осознания реальности. Принятое нами решение, реакция на действия и слова, основанное на восприятии и анализе окружающего мира, накопленных знаний и стереотипов общества. Причём самое главное — разные они, эти убеждения, потому что способности к мышлению у всех у нас разные. Мозги разные. Человек может быть профессионалом в своей области, заслуженно великим учёным, совершившим великие открытия, но при этом в рамках осмысленных убеждений карьеристом, подхалимом, пустышкой и просто говном. Вот так вот.

— Ну, Матвеич, вы сгущаете краски. Человек в течении жизни часто меняет убеждения. Да и характер меняется. Мне кажется, любого можно исправить, воспитать. Опять-таки образование, обогатить знаниями. Знания меняют взгляд на реальность, — возразил Игорь.

— Хорошо. Тогда объясни как два человека, имея одинаковые познания, образование и воспитание, почему-то совершенно по-разному реагируют на одно и тоже событие. А ответ прост. Именно физически мозги у всех людей неодинаковые и потому разные способности анализировать, запоминать и делать выводы. Это как внешний вид, как голос и так далее. Это не недостаток, это данность, с которой нужно просто смириться. Вам повезло. Вам достались здоровые, хорошо работающие мозги, а потому в вас нет жадности, подлости. Ваш ум не согласился, не позволил закрепиться этим свойствам, которые у других вылезают абсолютно бесконтрольно, на автомате.

— Ну, по-моему, вы утрируете, Матвеич, — немного отчего-то даже расстроившись буркнула Лена. То ли вспомнив что-то из своей жизни, то ли переживая за кого-то другого.

— К сожалению, нет. Все вы замечаете разницу в строении фигур. Длина ног там, размер груди, ширина плеч, цвет волос. Замечаете разницу в умении петь и красоте голоса. Даже иногда можете отметить идеальный слух или талантливость отдельных личностей. Но почему-то все предпочитают не замечать разности развития ума. Подменяя понятиями плохой характер или недостаточное воспитание. Согласен, это не тот параметр, который сразу бросается в глаза, но лично я игнорировать его не собираюсь. И научился в своё время узнавать этот статус и определённые выводы о людях делаю и соответственно к ним отношусь. И если бы вы не были такими какие есть, я бы отказался изначально вас сопровождать, — ещё больше разошёлся Сергий.

— Да!!! Лишний раз убеждаюсь… что вы философ, Матвеич. И, похоже, нам сделали комплимент, — прокомментировал речь проводника Николай.

Так в философских разговорах о жизни, природе, людях и богах туристы и их проводник дошли до базы. Из трубы баньки шёл дымок. На столе стояла крынка с молоком и поднос с пирожками. Войдя в дом Сергий, поклонился и произнёс, приложив руку к груди:

— Здравы будьте хозяин с хозяюшкой.

Елена хотела перекреститься, но не найдя иконы, только тогда задумалась об услышанном.

— А с кем это вы поздоровались? — удивилась она. Остальные туристы избавлялись от груза, аккуратно складывая его в углу.

— Ты ещё спроси, кто баньку затопил и молоко с пирожками приготовил, — подначил свою жену Николай, заметив её попытку. Сам при этом вспомнил, что по прилёту красного угла в доме не видел и встречал их сам хозяин этой базы и это был Матвеевич, который сейчас с серьёзным выражением лица вымыл руки в рукомойнике, вытер их и присев к столу огласил:

— Дык, известно кто, домовой и его жена кикимора. Хозяин с хозяюшкой. А пироги, конечно, с ягодами. С молоком я другие и не ем.

— Как кикимора? Они же на болоте живут и злые. Людей топят, — вместе с другими помыв руки и присев к столу, продолжила удивляться Елена.

— Это одинокие и бездомные на болоте. Потому и злые. Как все женщины, — не удержав серьёзное выражение лица, расплылся в улыбке Сергий. При последних словах ухват, стоящий у печки, упал, громко грохнув об пол испугав девушек.

— Лен, да успокойся ты. Шутит Матвеич. Шутит, — проговорил жующий пирожок. Николай. «Шутник» лишь ещё шире заулыбался на эти слова.

Остальные также принялись за еду.

— Вы сильно-то не наедайтесь. Надо пот смыть вначале. После мытья лучше ещё поедим, — урезонил своих друзей Игорь. Все согласились с этим заявлением и гуськом потянулись в баню.

Вымывшись, туристы почувствовали, насколько сильно устали и с ещё большим удовольствием накинулись на еду. Тем более что на столе уже был ещё и самовар и несколько других лакомств.

— Классный поход получился. Столько событий, встреч и занятий. Вы всё же волшебник, — Ольга уже перешла на чай, понимая, что иначе уснёт прямо за столом. — Я всё ждала, когда вы нас со снежным человеком познакомите.

— Авдошка[5] в следующий раз будет, — всё также улыбаясь, пообещал проводник. — Нынче они все заняты. К зиме запасы заготавливают.

— Я уже ничему не удивлюсь. Уфф. Объелась. Очень вкусные пироги, — хлопая полузакрытыми глазами, желающая повстречать Йети положила голову на стол и почти сразу уснула. Остальные также поблагодарили за ужин и вялые и сонные еле добрались до гостевой комнаты, где прямо в одежде и отрубились.

Сергий отнёс спящую Ольгу к остальным и вернувшись погрозил пальцем печке, многозначительно сказав:

— Ай-я-яй-яй.

Корейг перемещал «Крепость» в очередную намеченную его богом звёздную систему. Он был уже достаточно стар, но ещё полон сил и здоровья, которое поддерживалось специальными устройствами. По пути несколько раз ему встречались рождения новых звёзд, нового сознания «Иных», замечаемые им по характерным электромагнитным всплескам, первому крику. Это было захватывающие зрелище как визуально, так и эмоционально. Как и рождение человеческого ребёнка, это событие вызывало странные и глубокие чувства, желание наблюдать и умиляться, первым неуверенным попыткам познания новорождёнными реальности. И пусть это была жизнь в виде энергии, но в ней присутствовало сознание, что сильно отличало эти звёздочки от других пустых или мёртвых термоядерных объектов. Корейгу всё больше не нравилось, чем занимается его божество и, пытаясь тщательно скрывать свои мысли, он перестал сообщать об увиденном и старательно затирал информацию в хранилище данных. У него даже появилась соучастница, это была та самая девушка, хотя выглядела она уже как зрелая женщина, которая тогда давно была на «слоне» и вместе с ним покинула родную планету. Её звали Аурига и она всячески помогала в деле сокрытия. Вера в своего бога ещё была сильна, но уже пошатнулась. Тем более что в процессе непонятной войны они часто сталкивались с другими богами и их поступки и мысли, были более понятны и вызывали большее согласие с убеждениями операторов, убеждениями, оставшимися из предыдущей жизни.

Нетруври появился в рубке как всегда неожиданно. Его мысленный посыл был короткий и более-менее мной расшифрован:

" — Я принял решение. Вы слишком быстро стареете и умираете, а мне постоянно искать вам замену. Необходимость энергии... решаемо, смертность и болезни «процессоров»… неприемлемо. Поддерживай прежний курс. Пролетишь через «аномалию»".

Сам отдавший приказ сразу после этого исчез. Через некоторое время, по вектору движения «Крепости», на достаточно большом удалении, стала тускнеть сначала одна звезда, а затем и вторая. Два гамма-всплеска произошли почти одновременно и их лучи были направлены друг на друга. В результате в пространстве появилась огромная чернеющая трещина, протяжённостью от одного пострадавшего светила до другого. Она расширилась до определённого размера, поглотив всё, что встретилось на пути и замерла в ожидании. Корейг с ужасом смотрел на этот «беззубый рот» уже прекрасно понимая, что ждёт его и весь экипаж, но будучи не в состоянии что-либо изменить. Он знал — в настоящий момент управление ему не подчинится. Объяснить для себя причину такого поступка своего бога не получалось. Всё это время они боролись с немёртвыми, уничтожая в первую очередь именно их и теперь тот, кому они поклонялись, обрекает на такую же судьбу своих адептов. Было очень страшно и казалось, что смерть — это лучший исход из создавшейся ситуации, но, как всегда, надежда и остатки веры, дополнительно к страху уже самой гибели, не давали решиться на отчаянный поступок. Он не стал сообщать ничего экипажу, посчитав, что им незачем мучиться ожиданием неизбежного.

Момент достижения аномалии никак замечен Корейгом не был. Человек с таким именем просто перестал существовать, а в следующее для него отрезок времени, когда сознание смогло себя идентифицировать как мыслящее, холод, сковавший каждую клеточку тела, ворвался в восприятие реальности. Появилось ощущение чего-то потерянного. Индивид обнаружил, что не знает как его зовут и помнит только часть своего прошлого, причём недавнего, только то, что ему разрешили оставить. И самое главное из этих воспоминаний — это то, что у него есть хозяин и все умения оператора. Данный факт произвёл странное совершенно непонятное воздействие на организм. И так как такие понятия как эмоции и чувства ему были теперь не знакомы, в том числе и ввиду их почти полного отсутствия, он не смог распознать радость, счастья, восторга и блаженства. Когда эйфория прошла, в виде непонятого недуга, индивид вспомнил, что от него требовалось в настоящий момент и сконцентрировался на поставленной хозяином задаче. Оказалось, что после пролёта через аномалию «Крепость» мчалась уже очень близко от нужной системы, в которой присутствовали четыре населённых планеты и живая звезда. Появившийся в рубке Нетруври сразу определил в каких мирах присутствовали дети Старейшин и даже чётко опознал в находящемся на третьей планете от звезды Индварна. Одного из убийц его брата Вабала, в недавнем противостоянии.

Последний тоже ждал и также почувствовал близость, ставшего врагом сородича и предупредил остальных. В том числе попытался донести эту информацию до сознания светила, но, как и предвидел его отец, ничего не получилось. Уже давно Коащ-Ке-Япаке рассказал, что ещё живые и новорождённые «Иные» перестали общаться с людьми, а в некоторых местах, даже без всяких Нетруври, планомерно выжигали население планет вредным излучением или, воздействуя на магнитное поле, изменяли климат, создавая условия не пригодные для жизни в своём окружении.

То ли так совпало, то ли Нетруври так подгадал с появлением в системе, но через некоторое время все четыре обитаемые планеты выстроились практически с одной стороны от звезды, и он совершил свою теперь уже стандартную атаку. Однако попытка убить «Иного» в этот раз сорвалась. Несмотря на молчание, дети Старейшин смогли прикрыть сознание энергетической жизни и не дали разорвать пространство в его ядре. Нанесённый удар по реальности сильно травмировал и образовал лишь рубец в центре термоядерного пекла. Крик раненого был слабее предсмертного, но его хватило для того, чтобы ближайшая населённая планета превратилась в вулканический ад с полностью испарившейся водой, которая в виде пара заменила собой всю атмосферу, впитывая в себя выбрасываемые из недр химические элементы, из-за большого давления и имеющего огромную температуру. Все последующие постигла примерно такая же участь, с той лишь разницей, что более удалённым досталось меньше из-за прикрытия предыдущими. И их собственные магнитные поля ослабили воздействие. Плюс на третьей и четвёртой от звезды находились почти все защитники, а пятая получила удар только по касательной. И пускай планеты и уцелели, но жизни на них практически не осталось, лишь сколько-то тысяч, которых успели спрятать Индварн со своими братьями и сёстрами.

«Крепость», находящаяся достаточно далеко и в стороне, чтобы не попасть под гамма-всплеск, стала быстро приближаться к самой менее пострадавшей планете, по команде взбешённого неудачей Нетруври. Он стал разрывать атомы различных элементов, находящихся на её поверхности и в недрах, и высвобождаемая энергия порождала страшные разрушения. И опять не всё у него получалось. Это было напряжённая борьба сознаний за реальность, переломить ход которой Змей пытался при помощи техники. Целая очередь плазменных торпед были пущены в дело, а также началось формирование масс антиматерии. И в момент когда первый заряд по транспортному лучу устремился в центр планеты, а второй ещё не начал формироваться, по системе прошла волна странного гравитационного искажения, которое было запущено звездой. Это, на первый взгляд, не вызвало никаких изменений, но защитники, отвлёкшись, не смогли перехватить луч. Максимум что им удалось, это подставить под антивещество один из спутников пятой планеты, который принял на себя часть заряда. В результате произошедшей реакции саму планету раскрошило на кусочки, а уцелевшие спутники также получили повреждения и от гравитационного удара, стали удаляться в разные стороны от места своего привычного обитания. Обрадованный Нетруври вновь активировал «аннигиляционное» оружие и когда ещё частицы не набрали нужной массы, пришла ещё одна гравитационная волна, которая в очередной раз исказила и сильно ослабила все магнитные поля в системе, чем успел воспользоваться Индварн. Он полностью убрал удерживающее поле  формирующихся масс антиматерии, в результате чего она пришла в соприкосновение с корпусом самого устройства. Яркая вспышка испепелила почти всю «Крепость». Различные, больше не функционирующие, остатки высокотехнологичного дредноута также отправились в ускоренный свободный полёт. Лишь за микросекунды до этого, поняв, что происходит и, придя в неописуемую ярость, Змей переместился на планету где находился его главный, как он считал, противник.

Тем временем осколки разрушенного мира стали падать на четвёртую планету. Их скорость была не столь велика, но её хватило, чтобы ударные волны, многократно обогнув шар, отшлифовали поверхность, превратив её в пустыню, активировали вулканическую деятельность, а поднятые пыль, мусор и выбросы заполнили атмосферу. Несколько осколков пролетели мимо принявшей на себя большую часть этих «осадков» планеты и устремились к третьей и второй. К моменту когда две непримиримые стороны вступили в противостояние разумов, пытаясь уничтожить друг друга как прямо, так и используя различные внешние средства, первые из них, достигнув поверхности, начали свою разрушительную деятельность, что в совокупности с периодическими гравитационными выбросами от «Иного», здорово мешало и добавляло проблем сражающимся.

Предвидя сложность поединка со Змеем, Индварн подготовил несколько ловушек. К одной из них, достаточно примитивной, на первый взгляд, но от этого и менее заметной, он и пытался заманить своего врага. На определённом участке, создав максимально возможную, без немедленного разряда, напряжённость электрического поля. Накопив в металлосодержащей земле огромное количество энергии и с учётом наэлектризованной от катаклизмов атмосферы, получил фантастическую разность потенциалов. И как только Нетруври оказался в пределах досягаемости западни, Индварн вызвал еле сдерживаемую ионизацию каналов в атмосфере. Порядком ослабленный и увлёкшийся атаками Змей поздно заметил опасность. Банальный, но очень мощный разряд молнии ударил прямо в голову, прошил Нетруври насквозь, уничтожив жизнь его телесной оболочки и… сознание покинуло её. Победитель и его товарищи устало опустились на землю. Лавина грозовых искр, сопровождаемые громом, ещё долго ветвились и бесновались в том месте где упал их враг, терзая его уже мёртвое тело.

Немного передохнув дети Старейшин стали пытаться остановить творящуюся вокруг катастрофу. Все в совокупности повреждения изменили многие характеристики планет, отняв у них необходимые условия для сохранения и поддержание биологических форм жизни. Изменились орбиты, скорость вращения, состав и состояние атмосферы, напряжённость магнитных полей, да и само их наличие. Упавшие куски «пятой», нанесли меньший ущерб, учитывая их незначительное количество, но всё же породили тектонические изменения. Досталось и «второй», хотя там было и так всё печально и смысла тратить силы ещё и на неё не было. Несмотря на всю подготовку, единственная планета, в этой системе, где удалось местами, огородив или спрятав под землёй, сохранить жизнь многим тысячам людей, была именно «третья», там, где и находились все оставшиеся защитники. Восстановить приемлемые условия для существования было вопросом времени. Из быстрых переговоров мне стало понятно, что «четвёртую» дети Старейшин также решили оставить на потом. Главное, что был остановлен разрушительный сородич. Конечно, потеря сильного, но из-за катастрофы повредившего мозг, и поглупевшего собрата, с которым не удалось договориться и, который много знал и мог помочь в возрождении Мира, сильно печалила Индварна. Также как печалило то, что никак не удавалось успокоить “Иного”. Как видно испытываемые его сознанием боли продолжали порождать гравитационные волны нарушающие стабильность системы.

В какой-то момент на планете появился отец Индварна, а также Зеус и многие другие дети Старейшин. Между ними произошёл быстрый обмен информацией. Часть из них начали поддерживать приемлемые для жизни условия в тех местах, где остались люди. В частности, их работа заключалось в постоянном нахождении на краю этих территорий, контроле состояния атмосферы, защита от падающих с неба различных осколков и объектов, минимизация последствий от землетрясений. Большая же часть планеты оставалась безжизненной.

«Что-то знакомое. Прямо атланты».

Сам Коащ-Ке-Япаке каким-то образом просто взял и помог «Иному», как и что он сделал я не понял, но гравитационные «стоны» прекратились. Судя по всему, боль прошла, но общение и после этого не возобновилось. Звезда всё так же молчала. Однако уже хорошо, что не вредила.

Дальнейшие события были для меня как ускоренное кино. Если и до этого происходящее временами слегка убыстрялось, то теперь «понеслось вскачь», что не позволяло рассмотреть и понять некоторые подробности. На определённом этапе всё замедлилось, достигнув того момента, последующие события которых, в отличие от предыдущих, я видел неоднократно.

«Вот это да! Так это всё же Солнечная система! Венера, Марс, Земля… то, что осталось от Фаэтона. Нет не то… Но похоже. Наверно другая? Или это ещё не сформировавшаяся до нынешнего состояния, но всё же Солнечная система? Стоп. Да. Это родная солнечная система и тогда… И вот оно подтверждение во всей своей красе! Как же я раньше-то не сообразил?”

Брошенные спутники Фаэтона, как у нас называют якобы мифическую планету, были захвачены и перемещались на орбиты Марса и Земли, часть, из тех, что полетели в ту сторону, досталось и Юпитеру. Одна только Церера продолжила своё вращение вокруг Солнца вместе с осколками погибшего мира, получившими при взрыве центробежное ускорение.

Дальше я опять видел, растянувшуюся на многие тысячелетия, рутину по уничтожению агрессивных немёртвых, попытки восстановления стабильного мироздания, нормализацию взаимодействия энергии и материи, усилия по возрождению могущества сознания, во всех системах где ещё были человеческие поселения. Эти столь часто виденные мной и однообразные события, я знал почти наизусть. И оставался главный вопрос, что делать с изменёнными Старейшинами, которые не проявляли себя столь радикально, как Нетруври, но стоит ли ожидать неприятности от них не мог предвидеть никто. А я, в свою очередь, узнав много нового о знакомых мне героях, любил именно эту развязку, так как для меня она была наиболее интересна и ценна новыми, более понятными, человеческими взглядами.

Утром Сергий дал туристам как следует выспаться. Как ни странно, даже петухи этому не помешали, а до вертолёта время ещё было. За завтраком он подарил каждому небольшие золотые фигурки медведей, шкура которого, как и у живого имела местами белёсые, как будто седые вкрапления, сделанные серебром, а глаза из красных камушков. Причём мужчинам достались явно самцы, они были слегка побольше и производили впечатление своей мощью, а девушкам фигурки медведиц, с некой долей неуловимого изящества.

— Вот ночью выплавил, — слегка слукавил Сергий. Делал он их, конечно, ночью, но прошлой зимой, а из добытого, что-то варганить собирался только в будущем холодном времени года.

— Ой! Какие славные! — заверещала Елена, вначале сравнив свою подделку с Ольгиной и убедившись, что они одинаковые успокоилась и, отобрав медведя у мужа, стала ими играть.

— Сколько же у вас талантов, — вертя свою фигурку, восхищалась Ольга. И действительно медведи были сделаны очень «живыми». В них прямо чувствовалось застывшее движение и при ближайшем рассмотрении видны даже отдельные волоски на шкуре, а нос казался мокрым. — Вам надо… я сформулировать не могу. Надо, чтобы люди знали о вас. Ценили вас.

— Каждый хорош на своём месте. И мне достаточно вашего признания. И хочу напомнить, вы статуэтки-то особо не светите. Разные люди бывают. Глупость, а оттуда зависть толкает порой на очень плохие поступки. И если в вашей жизни вы столкнётесь с какими-либо неприятностями очень рекомендую и даже настаиваю — звоните, возможно я смогу вам помочь.

— Во! Вспомнил! — решил перевести разговор на другую тему Игорь, уж больно он стеснялся этой излишней заботы от пожилых людей. — Вечером в стайку ходили с Олей на корову посмотреть, девочку там видели в платочке. Я хотел с ней поговорить, а она убежала куда-то, да быстро так.

— Так помогают мне по хозяйству. Кто же по-вашему пироги испёк и молоко на стол принёс? А что говорить не стала, так аутизм у неё. Не очень людей жалует. Боится и не доверяет. Правда, не девочка она. Просто маленького роста, — развёл руками Матвеевич и выглянул в окно, за которым послышался шум винтов. — Ну вот, берите вещи. Прилетели за вами.

И действительно через несколько минут на поляне приземлился вертолёт, из него выпрыгнула Хеда, а туристы тепло простившись со своим проводником загрузились на борт.

— Ну пойдём к дому, — передав немного посылок как для самих пилотов, так и для нескольких людей в районе и помахав рукой улетающему транспорту, Сергий погрустнел и сел на скамеечку за уличным столиком. — Рассказывай. Хотя погоди.

— А чего рассказывать? — смотря на выходящего из-за угла и присаживающегося к ним Ивана Ермиловича, начала Хеда. — Плохо всё.

— Ты давай подробней. Плохо у неё всё. Это вот у меня всё плохо, — начал наезжать последний прибывший. — Целое семейство кабанов перестреляли. Для добычи вполне достаточно. Так почти всех бросили. Майку жалко. Откуда она там взялась, да ещё и побежала не туда. Её тоже подстрелили и тоже бросили. Так до самого конца до Золотнянки и пытались дойти. И «Степана» старого триста семьдесят второго, который так удачно помер, придётся подтащить к этому засевшему на дереве, чтобы расследование прекратили и не искали больше виноватых медведей. А он, между прочим, под пятьсот килограмм.

— Так ты дай слово вставить. А то перебивает…, — возмутилась Ядвига.

— Семейные разборки будут после. А сейчас я слушаю Хеди, — сурово произнёс Сергий. — И, Казя, что там прячешься? Все лишние уже улетели.

После последних слов из дома вышла девушка маленького роста одетая в простое платье, босиком и с платком на голове. Она тоже села к столу и начала что-то толочь в ступке, которую принесла с собой.

— В Москве уже идёт рассмотрение новых дополнений в закон об охоте. Где пытаются разрешить многие запрещённые, типа охоты с вертолёта и машин, разрешить для всех, а не только ветеринарным службам и в том числе в заповедных зонах. Готовится ряд законопроектов, которые позволят отчуждать части территории заповедных районов под хозяйственные нужды. Несколькими месяцами ранее Госдума приняла законопроект о создании так называемых «биосферных полигонов» в составе заповедников, которые можно будет отдавать в аренду на 49 лет. Фактически обсуждаемый сейчас документы направлены на то, чтобы разрешить заинтересованным лицам строить туристические и спортивные объекты, и другие рекреационные комплексы на девственных территориях. В случае принятия новых поправок, об аренде уже речь не идёт, земли можно будет изъять из комплекса заповедника и передать в частную собственность. Под видом исключения из нацпарков населённых пунктов, появится лазейка для того, чтобы выводить за пределы заповедников значительные территории, граничащих с этими населёнными пунктами. Главным образом потому что границы этих населённых пунктов, особенно сельских, чётко не установлены. Аргументом в пользу таких действий рассматривается в том числе экономическая безопасность. Ряд коммерческих структур, чьи интересы лоббируют некоторые депутаты, явно пытаются организовать добычу золота. В том числе и у нас. Более того, недавно Министерство природных ресурсов своим решением уже вывело одно из золотых месторождений из состава какого-то парка. Вроде «Югыд ва» в Республике Коми. Местные боролись против этого решения, дошли до Верховного суда, который постановил, что исключение участков из территории нацпарка незаконно. Тем не менее бывший глава Республики Коми несколько раз лоббировал изменения подзаконных актов, для того чтобы разрешить исключение этого участка из национального парка.

— Москва это плохо. Москва далеко, — ещё больше нахмурился Матвеевич. — Нам тут своих хватает. Что по этим местным?

— Как я и говорила. Самодеятельность. Хапнуть по-быстрому. Что-то утаить и подмять под себя. А там откатят.

— С местными бы разобрались, но если получат поддержку из центра, да ещё и на основании закона то… Ясно. Быстро исправить ситуацию не получиться. Значит, пока действуем как всегда. Основное это выявляем всю цепочку. Особенно бандитов, которые обидели туристов.

Бывший оператор, а ныне самопровозглашённый наместник Бога Гвейдик находясь в своей «Крепости», возглавлял контроль всей ситуации в девяносто восьми системах и, в частности, на одной из планет на орбите которой и находился, и на которой уже на протяжении ста тридцати двух лет, развёртывались производственные и научные мощности «Нового мира». Местное деградирующие население приобщалось к процессу, чаще всего в качестве простой рабской силы. Периодически возникали попытки восстаний за свободу и очаги сопротивления тех кто проживал на ещё не подконтрольных территориях. Именно для жёсткого и быстрого подавления таких событий здесь и в других системах дежурили операторы. Станции «Крепости» уже почти никуда не перемещались, а лишь их отдельные сегменты и появившиеся другие космические корабли, перевозили людей, материалы и технику.

В последнее время, я много раз это видел и знал, что после смерти Нетруври, его брата Вабала и многих других их сторонников, способных управлять реальностью, люди миров, создававших эту технику, безвольно прозябали, погрязнув в своих мелких дрязгах, а станции под управлением немёртвых операторов, просто зависли в космическом пространстве, на протяжении очень длительного времени. Обычные смертные, не имея могущественных руководителей, продолжили деградировать из поколения в поколение, периодически устраивая войны друг с другом, деля власть и прочие блага, а экипажи «Крепостей», вообще первоначально замерли каждый на своём рабочем месте как манекены, не имея цели и потеряв большую часть памяти. Под воздействием необходимости восполнения жизненной энергии в них начал просыпаться голод и постепенно формироваться новые личности, на основе закреплённых их богом умений и знаний, обрывков возвращающейся памяти и насущных проблем. Одним из первых более или менее вспомнивших свою предыдущую жизнь и занимаемое когда-то положение в обществе, осознал Гвейдик, благодаря чему и решил присвоить себе властные полномочия и возглавить бесхозную структуру, которая в большей своей части, с радостью приняла этот порыв. Ну а с недовольными вопрос решался достаточно быстро, тем более что среди них присутствовал только научный и технический персонал-пища на планетах и верфях. Постепенно подчинить удалось всех.

Операторы могли общаться друг с другом мысленно, это была одна из сохранённых способностей, но создавать порталы, разрывы в пространстве, они не могли никогда. И там, где застряла каждая из «Крепостей», большая часть этих самых разрывов и соединяющихся туннелей, находились на поверхности планет, так как были необходимы только для высадки десанта захвата, техники и ресурсов для постройки заводов. Нетруври мог бы открыть сколько угодно порталов, но его больше не было. А для более быстрого освоения других звёздных систем и объектов, расположенных рядом с уже захваченными, требовалось дать возможность перемещаться космическим кораблям и в том числе «Крепостям». Учёные и инженеры «Нового мира» разобрались, как сооружать врата на месте разрывов и построили их в одиннадцати системах, там, где они были в космическом пространстве, закрепив тем самым их местонахождение. Там же где порталы находились на поверхности планет, это создавало неудобство и Гвейдик приказал постепенно двигать, ломать и уничтожать планеты, не эвакуируя, а местами просто «поедая» жителей этих миров. Построить ворота успели ещё не везде. А также местами после уничтожения планет найти разрыв пространства уже не получалось, то ли он схлопывался, то ли менял своё положение в пространстве.

В рубку вошёл главный инженер «Нового мира» в этой системе. Он был бледен. Его каждый раз охватывал ужас от необходимости встречаться с любым немёртвым. Живые могли общаться уже только в прямой видимости собеседника и для них было невыносимо страшно разговаривать с тем кто тебя может «съесть».

“ — Наместник, последние части завода с Зей-Ай-Дана перемещены. Можно начинать уводить персонал”, — еле выдавил он из себя.

“ — Маяк на разрыве установлен?”

“ — Маяк установлен, координаты зафиксированы. Размечающие блоки ворот готовы к монтажу”.

“ — Тогда нечего ждать. Мы и так дольше других ставили эксперимент оставляя портал на планете и осваивая те что рядом в таком режиме. Готовьтесь к монтажу”, — мысленно приказал Гвейдик и направил «Крепость» к соседней обречённой планете.

“ — Наместник, но там ещё много технического персонала и… “, — поняв бесполезность спора живой развернулся и направился к двери.

“ — Что за люди? Ведь знают, что не умеют скрывать свои мысли от нас”.

Не доходя до двери главный инженер упал. Жизнь покинула его. Гвейдик плотоядно улыбнулся и активировал «аннигиляционную» установку.

Не долетая до Зей-Ай-Дан, с безопасного расстояния направил в неё точно рассчитанный по массе заряд «антиматерии». После чего отдал по цепочке приказ о готовности к захвату маяка, началу установки ворот и срочной замене главного инженера. Через несколько минут планета Зей-Ай-Дан исчезла в долгой яркой вспышке со всеми последующими эффектами. Излишки энергии были поглощены специально установленными уловителями. Станция уже возвращалась на прежнее место дислокации к Зей-Ай-Вдо.

“ — Наместник Гвейдик! Активирован планетарный уничтожитель!” — поступил панический посыл от оператора орудийного сектора. Смысла в нём не было, так как Гвейдик и сам это знал, получив информацию от самой системы.

Аварийное выключение установки.

Отказ.

Отделить сектор.

Отказ.

Наместник, понимая опасность, и то, что уже накопившейся массы заряда антиматерии хватит для полного уничтожения станции и не догадываясь о причинах происходящего, уже собирался направить транспортный луч в самую дальнюю планету системы, но в этот момент удерживающее поле отключилось. В следующее мгновение сверкая ярче звезды «Крепость» вначале полыхнула во все стороны, а затем, как обычно при использовании этого оружия, вспышка схлопнулась в точку, породив сильный гравитационный выброс, который из-за удачного места активации и не столь большого соотношения масс, не принёс катастрофических разрушений в системе.

“ — Наконец-то я нашёл хоть одну из «Крепостей» Нетруври”, — обрадовался, наблюдавший и инициировавший уничтожение станции, Индварн, обращаясь к своей сестре, также присутствующей здесь же. И погрустнев продолжил: “ — Жаль только что опоздали. Планету они успели взорвать. Сколько «младших» погибло. Но хорошо, что теперь будет легче найти остальные «Крепости». А вот что делать с представителями «Нового мира»? Надо будет поговорить с отцом. Нельзя оставлять такие знания в распоряжении глупеющих из поколения в поколение людей. Вон они даже сейчас узнав о гибели «надсмотрщиков» занялись дележом власти. А что будет когда я сломаю все «Крепости»?”

“ — Тоже, что и на других планетах. Разница только в используемых средствах умерщвления себе подобных и как следствие в масштабах этого процесса”, — примерно так прокомментировала высказывания брата, Гадви. “ — Им нужен единый язык для общения.”

“ — До нас уже делали это и мы уже много раз пробовали. Они всё равно его забывают и теряют идентичность из-за разрозненности. Но в любом случае придётся, слишком быстро они утрачивают способность общаться напрямую. Нужно идти к отцу.”

После этого короткого диалога оба переместились на Землю.

На небольшой площадке, расчищенной от деревьев, кустов и снега, на границе заповедника стояло три Камаза с кунгами. В них жили работники лесозаготовительной фирмы ЗАО «ЭльфАльянс» принадлежащей Дмитрию Тихомировичу, «деревянному барону». Такие обиталища позволяли быстро перебрасывать бригады, а проще говоря сматываться с одного участка на другой, то есть с территории «чёрной» заготовки в то место, на которое имелся договор аренды и лесорубочный билет. Здесь же стояли харвестеры[7], 911 фирмы Komatsu, ЭО-41211А Уралвагонзавода, два форвардера[7], бульдозер, Уралы лесовозы и платформы прицепы, для перевозки гусеничных машин. Фельдин не экономил на технике. Учитывая договорённости и прикрытие со стороны Краевой администрации, а также немалый опыт в подобных вопросах, он особо не боялся попасться и лишиться собственности. Поэтому, а ещё потому, что его бригады должны были работать быстро, делая много, и требовалось качественного оборудования. И в случае предупреждения об опасности они почти мгновенно перебирались на разрешённые участки и предъявить к ним претензии уже было невозможно. В настоящий момент всё было готово для броска на лесосеку, размеченную область на территории заповедника.

Было раннее утро когда один из рабочих, подбежав к кунгу, стукнул по нему ладонью и прокричал:

— Василий, тут к тебе пришли. Поговорить хотят.

На зов вышел здоровый мужик и, окинув местность взглядом, увидел незнакомое лицо посетителя, сидящего на наскоро сколоченной скамейке у костра. Подойдя и сев напротив он спросил:

— Вы что ли меня видеть хотели?

— Не так конкретно. Мне начальство надо. Всего этого технического хозяйства.

— Ну я помощник бригадира Шагдуров Василий Намжилович. Выше начальства тут никого щас нет. А вы кто? И что хотели?

— А я Сергей Матвеевич. Хотел подкорректировать ваши планы на ближайшее время. Узнать. Не намереваетесь ли вы, судя по разработанному усу лесовозной дороги, вторгнуться на территорию заповедника и заняться там незаконной вырубкой ценных пород деревьев?

— А вы радеете за это дело по какой причине? Это ваша земля или может ваши деревья?

— У нас, как и во всём мире, чья земля, деревья и разные полезные ископаемые, нефть там и так далее, определяет государство. Какая-никакая, на этот момент, но власть.

— Насколько мне известно, власть у нас принадлежит народу, как и добываемые полезные ископаемые, нефть там и так далее, — передразнил Матвеевича Василий. — Я вообще считаю, что государство должно заботиться о народе и справедливо разделять между всеми гражданами страны доходы от добычи нефти и так далее. Тем более деревья, которые можно посадить заново.

— А разделять между всеми гражданами, это вы как себе представляете? Между какими гражданами?

— Всеми живущими на этой земле, — абсолютно серьёзно ответил помощник бригадира.

— Хм. А как же те люди, которые жили на этой земле в прошлом? Хотя это, конечно, в прошлом. А вот как быть со всеми теми, кто будет жить на этой Земле в будущем? Ведь они тоже имеют право на часть прибыли, но им уже ничего не достанется. Или вы считаете их можно кинуть? И раздавать только ныне живущим? А где же тогда ваша справедливость и забота о народе? — также более угрюмо заметил Сергий. — Молчите? Не знаете? Вот потому и должна заниматься этим вопросом власть и распределять доход для улучшения жизни в государстве, тем самым улучшая жизнь и ныне живущих и будущим поколениям. Другой вопрос, что власть бывает разная, но это отдельная тема. Совсем не относящаяся к нашему разговору. Что-то мы отклонились от насущного. Что касается деревьев, то тут вы правы — это возобновляемый ресурс, но только конкретно вы посадками явно не занимаетесь. Да и это неважно. На территории заповедника данный вид деятельности запрещён в любом случае и я настоятельно вам не рекомендую даже въезжать, а не то, что пилить деревья там, где вы задумали. Последствия могут быть очень неприятными.

— Я наслышан о вас Сергей Матвеевич. Вы не имеете к заповеднику никакого отношения. Что и где мы будем делать, в любом случае вас не касается. А если вы ещё раз появитесь в пределах видимости моих сотрудников, то мы вас просто пристрелим. Я ясно объяснил?

Матвеевич спокойно поднялся.

— Хм. Все, чуть что, сразу стрелять. Мы услышали друг друга, — невозмутимо сказал он и ушёл в сторону леса.

Василий проводил его взглядом и крикнул рабочего, который его вызвал на разговор:

— Семён доведи до всех ещё раз — этот мужик придёт… валите его. Когда прибудем на место надо будет пост организовать.

После чего помощник бригадира посмотрел на часы и пошёл будить остальных. Пора было выдвигаться, а по дороге позвонить своему начальству и доложил о визите.

Матвеевич, отойдя от стоянки, надел оставленные там лыжи, и не спеша побежал по зимнему лесу в сторону ближайшей деревни, которая давно частично своими строениями залезла на территорию заповедника. Здесь ему стало спокойнее и он прибавил ещё. День обещал быть солнечным, мороз был не очень сильным, лыжи хорошо скользили по вновь выпавшему за ночь снегу и вскоре, ближе к полудню, показались первые дома. Вешникова, одетого в один бадлон, он увидел во дворе колющим дрова.

— Добрый день, Дмитрий.

За лето разрешить ситуацию с безопасностью данной семьи, по понятным причинам, Власу не удалось и им пришлось остаться за городом. Сергий много думал и несколько раз навещал прячущихся, но конкретные планы созрели только недавно.

— А! Сергей Матвеевич! Добрый день, — заготовитель топлива улыбнулся и крутанув, так понравившееся ему фирменное рубящее орудие, придававшее ему уверенности, которое отождествлялось им с древними воинами Руси, вбил его в чурбак. С этим оружием он теперь старался не расставаться и даже тренировался его метать, настраивая себя таким образом на возможную необходимость защиты своей семьи. Из дома вышла женщина, неся в руках ватник и шапку.

— Здравствуйте, Татьяна! Как себя чувствуете? Хеда заходит к вам?

— Здравствуйте, Сергей Матвеевич! Она каждый день заходит. Вчера была и хоть я давно поправилась, какие-то отвары пить заставляет, — ответила жена дровосека и, уже обращаясь к мужу потребовала: — Одень. Ничего не знаю. Жарко тебе или нет. Простудишься, а мне Ядвигу беспокоить.

— Да мы наверно в дом пройдём, — предположил Сергий. — Поговорить нам с Дмитрием надо.

Последний одел принесённое и, застегнув поверх ремень, выдернул топор из дерева и закрепив его в специальном чехле на поясе, сказал:

— Мы лучше прогуляемся. Заодно посмотрю как там сын. А то он пошёл на санках кататься, а компания там ещё та. Всё время подбивают на всякие чудачества. Типа городской, слабак, ну и так далее. Не против? Не в обиду?

— Я только за. Вон какое утро и погода, — Матвеевич, поправил крепления лыж, теперь их снимать было не нужно, открыл калитку, помогая Вешникову выйти со двора, и они направились к горе, с которой местная ребятня и каталась. — Если помните Дмитрий, в предыдущие посещения я вам рассказывал о некоторых проблемах нашего заповедника, в связи с интересом к нему высокопоставленных лиц.

— Конечно. Я помню.

— Я вас хорошо изучил, на свой лад. И пришёл к выводу, что мы можем быть друг другу полезны. Не скрою, мои интересы могут показаться странными, но это только до поры до времени. Ваш же интерес прост — это хорошая, высокооплачиваемая, но и ответственная работа. С которой учитывая ваше образование и ум, вы, несомненно, справитесь и тем самым обеспечите свою семью.

— Заинтриговали, Сергей Матвеевич. Вроде уже и так помогли с устройством.

Они вышли к высокому обрыву внизу которого, извиваясь подобно змее, протекала замёрзшая река и остановившись стали наблюдать за катающейся детворой. Правее на самом краю и возвышалась насыпь с накатанной в направлении деревни наледью. Сейчас дети катались только в эту сторону, хотя с другого края склон был куда круче и длиннее, но выходить на покрытую ещё не очень толстым льдом речку была опасно.

— Как Никита?

Ещё осенью, из-за небезопасности возвращения в город, сына Вешниковых, удалось перевести в местную школу, благо она при деревне была, а их самих даже устроить туда на работу.

— Местные задирали, но не сильно. Так подрался пару раз. Вроде приняли. А учиться, как и учился до этого. Очень хорошо учится. Тьфу-тьфу-тьфу. Чтоб не сглазить. Весь в меня. Думаю станет большим человеком. Принесёт пользу обществу и себя не забудет.

Сергий засмеялся.

— Чтобы стать полезным обществу, великим учёным, изобретателем, мыслителем — это везение, счастливый билет, дар, который достаётся от рождения увы, не всем. Когда человек основывается только на своих желаниях, а не возможностях тогда и получаются посредственные учёные, чиновники и так далее. Выражение «гений — это 1 процент вдохновения и девяносто девять процентов пота» абсолютно неправильно. Гений — это девяносто девять процентов дар, удача, называйте как хотите. В конечном итоге это опять спор о понятиях и высоких теорий. Лично я не склонен применять это понятие к людям творческим. Восприятие их гениальности, как и их творчества, субъективно. Другое дело как использовать этот дар, учитывая его область применения. Человек же, добившийся чего-то своим трудом и потом, в конце концов, упирается в тупик, выше которого ему не подняться, но и он достоин уважения, только к гениальности это уже относить нельзя. И вот тут в обоих случаях важен уровень сознания, ума или осознания своих реальных возможностей, чтобы соизмерять с ними свои желания и не нанести вред ни себе ни окружающим. Будем надеяться, что у Никиты есть этот главный дар — ум.

— Эк вас. Опять в философию потянуло. Я-то пошутил, — смутился Дмитрий, не совсем понимающий отчего поднялась такая тема и не очень желающий её продолжать, но и не хотящий обидеть пожилого человека.

— Да люблю пофилософствовать. Но возвращаясь к нашему разговору. Где тоже будет не обойтись без попытки познания бытия человека и отношениях человека и мира. Скажем так. Есть определённая команда которая заботится о сохранности заповедника. Это умные и достойные люди, делающие это без всякой корысти. До поры до времени нам хватало друзей в близком начальствующем управлении, но последние события показали, что развитие техники, привело к более простому и быстрому преодолению больших расстояний как людьми, так и информацией. А люди, как известно, разные. Очень многие, достигая определённых вершин власти, стремятся удовлетворить только свои меркантильные интересы. Да и вообще к власти рвутся в основном глупые люди, видя в ней лишь инструмент для улучшения своего личного благосостояния. Поумнее, понимая всю степень ответственности, стараются быть в стороне. И уж совсем умные живут простой жизнью, точно соотнося уровень достатка необходимый для их комфорта и не желая вилл на Сейшелах. Заповедник же представляет собой, для первой категории людей, хранилищем ничейных богатств, различных ресурсов начиная от древесины и заканчивая золотом. Да-да та самая статуэтка медвежонка. Ну и, конечно, местом отдыха — удалой охоты и рыбной ловли. Многие особо охраняемые территории предоставляют определённый послабления в их использовании в этой сфере интересов, но не наша. Чуть позже мы поговорим и о необходимости и причине этой заботы. Так вот. Для защиты заповедника нам нужны люди в краевой администрации, в идеале глава региона, но это пока недостижимо, так как он назначается из центра. А потому мы хотим замахнуться на министра лесного хозяйства края и парочку депутатов. Ну и с Москвой постепенно будем решать вопрос, для этого у нас есть некоторые ресурсы и возможности. Дружба этих людей позволит лоббировать наши интересы в этих структурах. Лоббировать именно на базе дружеских отношений с умными людьми. Вас многие знают в нашей области с хорошей стороны и при определённой поддержке, мы будем вас, для начала, пытаться назначить на должность министра лесного хозяйства. А там посмотрим.

— Уф! Сколь необычное предложение от лесного затворника, говоря уж прямо, — выдохнул Вешников. — Хотя зная то немногое о вас и сколько вы уже смогли сделать для моей семьи… можно ожидать чего угодно. И всё же, мне надо подумать. Это слишком внезапно. И ещё вопрос можно ли посвящать в обсуждение мою жену?

— Подумать это правильно. Посвящать Татьяну пока не надо, если только в общих чертах. Если же вы согласитесь, то да будет даже необходимо приобщить её к обсуждению, так как ответственность которую вы на себя возьмёте, превышает все мыслимые вами фантазии. Да и для неё работа найдётся. По её медицинскому профилю.

Дмитрий задумался и некоторое время молчал, глядя на горку.

— Я так понимаю, что столь уверенные планы говорят о наличии достаточно серьёзной ресурсной поддержки. Ведь преодолеть многие препоны будет очень нелегко. Не упоминая уже о тех же деньгах.

— Несомненно. Иначе этого разговора и не было бы, — подтвердил Матвеевич.

— И ещё для моего анализа ситуации… я так понимаю с заповедником связана какая-то тайна?

— И очень большая. В своё время когда это были глухие места. Хранить её было легко. Щас становиться всё сложнее, по уже названным причинам. И потому необходимость сохранения возросла ещё больше. В идеале если бы не политика, то к её сохранению необходимо было бы привлекать глав государств. Это тоже для поверхностного анализа ситуации. Но вот сделать всех правителей умными или привести к этим должностям умных людей — пока вне наших возможностей. Так что, даже если в Москве и будут друзья, всей правды они знать не будут.

На некоторое время собеседники замолчали. Стало слышно, что на горке начался какой-то спор. А затем кто-то из ребят поехал на санках с самого верха под обрыв. Он набрал приличную скорость и, вылетев на лёд, проскочил до противоположного берега. Следом поехал ещё один, но в отличие от первого его санки наскочили на какой-то бугорок перед самой кромкой и подлетев врезались в речку почти посередине, пробив лёд, мальчик мгновенно ушёл под воду и его подхватил быстрый поток.

— Никита!!! — только и смог закричать в первые секунды Дмитрий, не зная, что делать.

Сергий же действовал стремительно. Он сорвал с пояса Вешникова топор и, прыгнув с обрыва, понёсся на лыжах с горы налево, обгоняя течение реки. Уже в движении скинул куртку и достал из кармана брюк плетёный паракорд[8]. Почти на полном ходу врезавшись в стоящее на берегу дерево, действуя, казалось бы, с несвойственной его возрасту сноровкой, скинув лыжи и, скорее всего, превзойдя рекорд мира по рубке топором, составляющий, на тот момент, около 13 секунд, он повалил довольно толстый ствол поперёк реки, который, падая, пробил лёд. Затем коротко разбежавшись Матвеевич плюхнулся на живот и по самому краю полыньи заскользил к раскрывшейся стремнине. Почти достигнув середины, он зацепил одну петлю паракорда за обломанную ветку, вторая уже была одета на его запястье и уже собрался нырять, когда почти рядом с поверхностью заметил стремительно приближающееся тело. Ухватившись одной рукой за ту же ветку, второй он поймал за волосы Никиту и медленно вытянул его ближе к себе. А потом отцепив верёвку, перехватываясь за ствол, попятился назад. И вытянув мальчика на лёд, пополз в сторону земли. Всё произошло настолько быстро, что на берегу ещё никого не было. Когда подбежал Дмитрий, Сергий уже провёл реанимационные действия, и парень жадно вдыхал воздух.

— Это хорошо, что воды не наглотаться, — похлопал его спаситель.

— Что с ним? Как он? — затараторил отец.

— Всё нормально будет. Рефлекторно, от неожиданности и холода остановилось дыхание и сердце. Ну и мокрый. Щас уже всё.

— Надо скорее домой.

— В дом надо, но в ближайший. Нечего Татьяну пугать. Придёт уже сухой и улыбающийся. Меньше переживаний.

— Шапку потерял, — тихо просипел Никита. Матвеевич засмеялся и, взяв мальчика на руки, начал подъём по обрыву, сказав:

— Там на льду валяется. Когда ехал, слетела. Потом достанем. Не кисни.

Команда дружков стояла наверху, немного в стороне. Стояли, понурив головы, никто не убежал.

— Мы всегда там катаемся. Он про бугорок не знал, — попытался оправдаться кто-то из ребят.

— Надеюсь, выводы вы правильные сделаете. А сейчас один метнулся к тёте Ядвиге. Скажите, я зову. Пусть подойдёт к бабе Зое. Остальные — собрать мои вещи и принести туда же, — и это всё, что им сказал тот кого дети немного побаивались, и между собой называли лешим, путая с Иваном Ермиловичем.

Придя в названный ближайший к реке дом и озадачив охающую хозяйку горячим чаем и спиртом, Сергий выжил части своей мокрой одежды и надев её обратно сел у печки, чтобы хоть немного её просушить, а Дмитрия занял раздеванием и растиранием сына. К тому моменту как он закончил и пацана, завернув в одеяло, забросили на печку, подошла и Ядвига. Пришла подготовленной. Видать попытала немного посланца. Она принесла сменную одежду, правда, на взрослого, и заставив Никиту спуститься и лечь на лавку положила руки вначале ему на голову, а потом на грудь.

— Чего звали-то? Вообще всё нормально. Так нервы немного и спазмы сосудов.

— Потому и звали, что психотравма, нервы и спазмы, — отозвался спаситель.

— Мог бы и сам, — проворчала Хеда.

— Ага, а одежду на замену до дома, я бы тоже сам? И кто пацанов распустил, а? — Ядвига только фыркнула на это. — А вы Дмитрий не злитесь, ребята эти хорошие. Совсем дураков среди них нет. Как учитель ОБЖ проведите уроки, придумайте примеры, чтобы прониклись и всё норм будет. И с горки запрещать кататься это неправильно. «Битые» они теперь, а как известно, «за одного битого двух небитых дают». Когда человек с головой, сам себя накажет и так корить будет, как никто не сможет. Они головастые.

— Спасибо, — Вешников подойдя обнял Матвеевича.

— На здоровье. Дальше тут без меня разберётесь. Думайте по предложению Дмитрий, думайте.

— Куда же он? Даже чаю не попил и не высох до конца, — неожиданно для всех запереживал Никита.

— Нет повода нервничать. Он точно не заболеет, — успокоила всех Хеда.

На улице Сергий одел принесённую детьми куртку и лыжи, потребовал принести ему спиннинг, после чего метким броском блесной выловил со льда шапку и наказал отнести её хозяину, а сам направился в лес.

— Прямо как в каком-то романе про казаков… забыл как называется, — усмехнулся он, вспоминая по пути произошедшее.

Приблизительно через три часа Сергий был около делянки чёрных лесорубов, где незаконно действовала бригада ЗАО “ЭльфАльянс”. Он стоял за деревом и смотрел как форвардера грузят на себя последние стволы, а более медленная техника уже погружена на платформы прицепы. Рядом, как всегда бесшумно, появился Иван Ермилович и тихо проговорил:

— Слаженно работают. Профессионалы.

— Да! Я смотрю много свалили и всё даже вывести успели, — согласился Матвеевич.

— Я так понимаю. Хитрые ребята вывезут всю технику за пределы заповедника. А древесину и того дальше. Скорее всего, туда где им разрешено работать.

— Эта хитрость им мало чем поможет. Продолжения ждать не будем и так беспокойство вызвали. Будем наказывать. Заодно взыщем ущерб.

Земля уже не была бездыханной пустыней. Конечно, местами сохранились непригодные для жизни участки, где всё ещё извергались вулканы, свирепствовали ураганы или перекатывались барханы песка. Плохо было и с животным миром. Но большую часть занимали океаны воды, на материках бежали реки, образовались озёра и континенты были покрыты различными растениями. Люди жили ещё не везде. Они всё также защищались барьером от всевозможных стихий, но уже в нескольких местах с гораздо значительными площадями.

Были и ещё ряд поселений со схожей судьбой с Землёй. На большинстве же других планет, которых не коснулось глобальное противостояние Старейшин, их потомков и немёртвых, потерявших разумность, дела обстояли гораздо лучше. Уже давно все поколения, благодаря исследованиям Шааки-Нер-Игала, первого из немёртвых Старейшин восстановившего свою память, и его генетической коррекции, были здоровы и возродили многие способности. Многие, но не все.

“Лично я, точно не смог понять, то ли оставшиеся Старейшины не хотели воскресить все способности управления реальностью и материей, среди потомков, то ли не могли, а возможно ещё не пришло время, с их точки зрения. Но как родители, совместно со своими детьми, они решили попытаться найти утерянную связь с Создателем, поймать «основную линию», для обретения гармонии и цели жизни, в общем чего-то только им понятного. И таким образом на свет появилось поколение, которое сильно отличалось от всех предыдущих и даже обучались отдельно, впоследствии их вначале назвали «видящими», а через некоторое время «хранителями», потому как увидеть ничего не получилось, а вот хранить и охранять уже было необходимо».

Индварн уничтожил оставшиеся «Крепости», это было не так трудно, приблизительно зная их координаты, но заняло достаточно много времени, потому как их надо было всё же найти и уже потом аннигилировать, заманив или уведя от населённых областей. Иногда удавалось даже договориться с экипажами, предоставляя некоторым из них возможность проживать среди людей, так как их необычный способ существования был временами очень полезен. Проживать с условием непричинения значительного вреда окружающим. Опасные же немёртвые почти везде были ликвидированы, но были и сумевшие спрятаться. Никто их планомерно не искал. Это было уже как убрать грязь, рутинное не всегда приятное, но необходимое действие, и чаще всего происходящее всё же из-за случайного столкновения с ними. После уничтожения «Крепостей», Индварн совместно с другими детьми Старейшин, полностью разрушил индустрию их создания, спрятав и законсервировав только некоторые производственные мощности. Старательно затёр научные знания и историю их появления, создав необходимые архивы, следить за которыми назначили одну из первых хранителей Истаксиуатль. Так что уже несколько поколений людей на этих планетах не помнили о былом величии материальных инструментов и технического прогресса. Остались лишь легенды и былины. В основе подобного действа была всё та же боязнь оставлять такие знания в руках слабых потомков и страх перед повторением деградации интеллекта.

В общих чертах можно было говорить, что мир вступил на путь возвращения гармонии, люди жили счастливой и самодостаточной жизнью. И хоть во вселенной и продолжались не совсем понятные процессы, и серьёзные катастрофы, но им получалось противостоять, и, казалось, с этим можно было уже разбираться не спеша. Так думало большинство потомков, Старейшины же явно были чем-то недовольны, но до объяснений дело не доходило. Вернуть на прежний уровень общение с сознаниями «Иных», энергетическими и другими высоко разумными сущностями, не получалось. Определённым достижением можно было считать, что «Иные» перестали целенаправленно вредить. Сами они помощи никогда не просили, хотя весьма нередко и нуждались в ней.

Видения, попадающие на этот период, посещали меня очень часто и много. О разных местах, интервалах времени и во всевозможных подробностях. Иногда виденья смешивались и перескакивали с одного сознания на другое. Это было понятно, так как практически Старшие умели объединять их в одно и мыслить коллективно, так что иногда даже становилась невозможным определить через кого я воспринимаю мир и происходящее. И всё также их мыслеобразы я постигал с трудом. В моём сознании они откладывались понятными мне словами, что абсолютно точно всё также не всегда отражало реальный вложенный в них смысл.

— Ну что тут рассказывать? Вы и так всё уже знаете. Ничего нового я не скажу, — зло и обречённо проговорил «деревянный барон». — Вчера днём, мой человек, приехавший к восьмой бригаде, которая даже не находилась на территории заповедника, обнаружил, что вся техника выведена из строя. Все соединительные муфты, узлы и другие неметаллические детали, растворены какими-то химическими реагентами. Я считаю именно так. Хотя мои люди утверждают, что все эти детали съедены то ли мышами, то ли крысами, то ли другими лесными грызунами и даже птицами. Однако имеются ещё и разбитые стёкла, сгоревшее имущество и следы химической коррозии на металле.

Собрание началось рано утром в кабинете Замшина, но в этот раз в более расширенном формате.

— А что говорит следственная группа? — спросил заместитель главы.

— Пока рано делать выводы. Собируться необходимые образцы, будут назначены экспертизы. Все повреждения зафиксированы и составлены положенные протоколы, — спокойно начал отчитываться прокурор. — Гораздо важней, что произошло с людьми. Как вы знаете, ни одного человека в районе базирования бригады обнаружено не было. Все следы указывают на то, что они в спешке покинули это место и направились прямиком на территорию заповедника по свеже вырубленной просеке. Причём надо полагать, часть из них ушла туда без одежды, несмотря на зимнюю погоду. Там их следы расходятся и теряются. На настоящий момент судьба рабочих не установлена. Ведутся поисковые мероприятия силами военнослужащих, МВД, сотрудников заповедника и добровольцами.

— Опять скажите, что это ваш «хозяин леса» причастен? Так он вроде как издох, — уставившись на временно исполняющего обязанности директора заповедника, изрёк глава Края.

— Нет, конечно, — поднял глаза от бумаг Петрович. — Уже на территории они могли, теоретически, подвергнуться нападению диких животных. Следов подтверждающих это пока не найдено, но чтобы портить технику... да ещё так качественно. Нельзя сказать, что такого совсем никогда не было. В записях зафиксировано, что лет 30 назад было нашествие грызунов и насекомых, так тогда в одной из деревень весь урожай поели и инвентарь попортили и было это не зимой.

— Мой бригадир доложил мне, что накануне ему отзвонился его зам и сообщил, что приходил некто представившийся Сергеем Матвеевичем и недвусмысленно угрожал, — добавил Фельдин.

— Опять этот Сергей Матвеевич! Господин прокурор давайте-ка арестуем этого мошенника, выдающего себя за сотрудника заповедника, — стукнул ладошкой по столу губернатор.

— Ну, во-первых, вначале будет проведено расследование и сняты показания с бригадира, и в случае нахождения, с его заместителя, а уже потом можно будет говорить о показаниях Сергея Матвеевича, а задерживать его не за что, — всё также спокойно ответил Семён Аркадьевич.

— Вот даже как. То есть расследование проводить вы не отказываетесь, а вот задерживать некоего Сергея Матвеевича, отказываетесь? Я тут справки навёл, так выясняется, что за всё время существования заповедника не было ни одного уголовного дела на браконьеров. Это как такое возможно? — зло выкрикнул Анатолий Петрович.

— Административные дела заводились и их много, но это, в основном, касалось незначительных попыток местных жителей. Уголовных дел не заводилось, так как ни один хорошо подготовленный браконьер причинить достаточного вреда не успевали. И их либо задерживали егеря, либо они погибали в результате различных несчастных случаев. Заповедник опасное место для прогулок. Что касается Сергея Матвеевича, максимум что мы по закону можем сделать, это опросить его как возможного свидетеля. И то, повторюсь, если будут необходимые показания о его какой-либо причастности, — прокурор положил перед Замшиным листок со статистикой.

— Вы сказали во-первых. А что во-вторых? — поинтересовался зам главы.

— А, во-вторых, опросить Сергея Матвеевича просто не получится.

— Мне уже надоели эти «не». Щас всё организуем. И я лично. Слышите? Лично поучаствую в этом, — глава схватил сотовый телефон. — Владимир Владимирович, добрый день. Это Замшин Анатолий Петрович… да нет. С комиссией всё уже решено. Спасибо. Она уехала. Тут нужен ваш приказ... точнее пара звонков. Местные начальники плохо сотрудничают и подчиняются главе исполнительной власти края… ну да МВД, а ещё я хотел бы привлечь военных. У нас тут как раз поисковые мероприятия пропавших людей ищем. Лишний стимул к быстрому исполнению приказов не помешает… да, это непосредственно касается нашего дела… хорошо, спасибо, жду.

Губернатор положил телефон посмотрел на исполняющего обязанности директора заповедника.

— А вы, Андрей Петрович, нам расскажете и точно покажете где проживает неуловимый «ковбой Джо» именно на территории заповедника, так как в близлежащих деревнях мои люди его не нашли.

— Да, без проблем. Если полетим на вертолётах местных авиалиний, то пилоты прекрасно знают это место. Только это не его дом, а старая заброшенная заимка егерей ещё дореволюционной постройки, в которой он иногда останавливается, — ответил Звягинцев.

— Вот и прекрасно. Щас отдам распоряжение, пусть готовятся.

Прокурор посмотрел на директора и улыбнулся, каким-то своим мыслям.

Огромное море зелени, покрывающее всё видимое с горы пространство. Буйство хвойных, первых цветов и других странных растений. Местами были заметны огромные животные, птицы, рядом сновали мелкие млекопитающие.

Сидящий на этой возвышенности Коащ-Ке-Япаке, видел и людей всё ещё малочисленных и прячущихся в созданных для них «оазисах безопасности» и хранителей, и немёртвых. Он мало что понимал и мало что помнил, кроме главной задачи, удерживать замкнутой на него систему контроля «маленькой жизни», но и это получалось у него очень плохо. Его физическое тело ужасно страдало от постоянной борьбы с различными болезнями. Конечно, оно всегда побеждало, но это не приносило облегчения. Память возвращалась очень медленно и урывками, как и многие другие способности и свойства его сознания. Всё это отвлекало и в результате выпущенное управление микромиром, наводило парой страшное опустошение среди органической сферы природы. Он не влезал в дела хранителей, хотя и видел и знал об их стараниях и попытках вернуть гармонию во вселенную, прежний облик Земле и другим планетам, за которыми сохранилось наблюдение. И это тоже отвлекало, из-за рождающейся досады и желания помочь в их безуспешных попытках возродить потерянное.

Хранители стремились повторить за родителями успешное восстановление развития людей, но у них ничего не получалось, как когда-то не получалось и у Старейшин. Выстраивая цепочку эволюции животных, они раз за разом терпели неудачу, будучи уверены, что все их наставники или ушли, или погибли, и не зная о существовании Коаши. А он блуждая по отрывкам воспоминаний никак не мог ухватить ускользающее знание и потому был неспособен ничего подсказать, хотя был уверен, что владеет информацией что и как надо делать. Оставалось надеяться, что время ещё не пришло. И Ке-Япаке загонял своё сознание глубже в координирование «облака объединённых разумов», отгорождаясь от реальности, для более точного выполнения своей функции, пока его вновь не беспокоила, какая-либо мысль или происходящие в окружающем пространстве события. Или не начинал мучить голод. Ведь вредить окружающему он не хотел.

Видения всё ближе подбирались к настоящему. И всё чаще происходили скачки. Как будто он торопился, ощущая финишную прямую и перехватывая воспоминания всё быстрее, разделяя их на более короткие фрагменты. Многократно возвращаясь к прошлому, ища там подсказки и ответы.

Хранители не отделяли немёртвых от мира. Питаться было необходимо всем. Обычные люди, и многие животные, также стали хищниками и кормились мясом представителей другого вида, а иногда и своего же. Тем более что, отрезать кусочек от зверя, оставив при этом его в живых, никому и в голову не приходило, а вот немёртвые могли взять лишь частичку энергии, слегка понизив силы любого представителя флоры и фауны. Конечно, столкновения и уничтожение наиболее могущественных, а главное агрессивных, потерявших разум немёртвых, периодически происходили, но это были единичные случаи. Как и устранение зарвавшихся в своём безумии обычных людей, зверей или гигантских ящеров.

Собственно именно благодаря этой способности восполнять необходимую энергию, тянув её отовсюду понемногу, Коащ и оставался незаметен. Понимание нелепости, бездумного поглощения окружающего, полностью выжигающего пространство, там где он появлялся, пришло к нему почти сразу после обращения. Сделав эту территорию достаточно удалённой от всех населённых людьми, он поначалу удивился соседству нескольких немёртвых, но они его не тревожили и также как он, не привлекали к себе внимания, вели себя тихо и почти неподвижно.

«Естественно. Уж я-то это точно знаю. Они, как и Ке-Япаке, пытались вспомнить прошлое и предпочитали прятаться, будучи по своей первичной натуре людьми не злыми».

Вернувшись из воспоминаний, Сергий вновь посмотрел на друзей. Именно на друзей. Он хотел воспринимать их именно так. Пусть в некотором роде и будущих. И пусть сейчас он видел скептический настрой представителя ФСБ и заинтересовано недоверчивые взгляды остальных, он знал, они поймут. Эти поймут. И спокойно продолжил:

— Показать спящего в стеклянном гробу демиурга я, естественно, не могу. Потому что это выглядит немного не так. Попытаюсь описать как это представляется лично мне и моим помощникам. Как мы поняли ту часть информации, которой с нами поделились. В настоящий момент у него вообще нет тела. Здесь, на территории заповедника, сконцентрирована активная часть его сознания, его личность, которая реагирует на окружающие события. Его мысли направлены на поддержания порядка жизни. Я не знаю, что первично сознание или материя, но я точно знаю, что сознание властно над материей. Это как в фильме «Матрица», только в реальности. Никакого виртуального бытия. Можно, конечно, показать вам пару фокусов, типа погнуть ложки, превратить свинец в золото и так далее, но боюсь, что вы воспримите это как фокус, а всё вместе будет выглядеть несерьёзно. Тем более как Семён Аркадьевич, так и вы все частично в курсе лично наших способностей. Правда воспринимали нас по типу экстрасенсов, выбравших уединённый образ жизни. Потому будем проще. Попробуем через вопрос-ответ.

— Как вы правильно заметили. Некоторые ваши способности, лично мне, действительно были известны и до этого. К примеру, Ядвига Владиславовна неоднократно лечила моих знакомых и я так понимаю и знакомых других тут присутствующих. Также я сталкивался с некоторыми прочими способностями по выявлению необходимых сведений и, вне законодательному, устранению опасных преступников. И даже! Совместно с губернатором искал ваше жилище, — усмехнулся своим воспоминаниям прокурор. — Но как это соотносится с демиургом и опасностью его тревожить?

На эти слова кивнули и остальные, как бы подтверждая и их интерес к теме.

— Сами по себе наши способности, кроме пожалуй моих, — начал отвечать Матвеевич, — предоставленных мне напрямую Старейшиной, отношения к его… , назовём это добровольным заточением, не имеют. Наши способности результат развития нашего сознания, которые мы используем для выполнения наших задач. Что касается самого демиурга…

— А у него есть имя? — перебила объяснения Татьяна. — Или его нельзя называть или там знать?

— Нет. Почему же? Приблизительно его имя будет звучать как Коащ-Ке-Япаке. Или если коротко Коащ. Так вот. Что касается демиурга, то его сознание гораздо сильнее и способно управлять реальностью почти без ограничений. Ну и если прибегнуть к метафорам, то… вы знаете идиому или миф о ящике Пандоры?

— Конечно.

— Вот Коащ является тем, кто держит крышку ящика закрытой. Точнее прикрытой. Закрыть её окончательно не получается. Не хватает сил. И он последний и единственный кто знает, как и что надо делать. Он как бы завершающий скреп, объединяющий все другие сознания древних занятых тем же. Болезни и иные негативные последствия всё равно просачиваются в различных частях как нашей планеты, так и вселенной. И вся мощь сознания древних направлена только на одно: на сдерживание «крышки» и на попытку полностью замкнуть усилия, вернуть возможность управлять теми процессами, прекратить неконтролируемое просачивание. Если не брать всё многообразие видов и задач, то возьмём, для примера, вирусы. Из медицинских источников я знаю три основные гипотезы их появления...

— Регрессивная гипотеза, гипотеза клеточного происхождения и гипотеза коэволюции, — вставила слово Татьяна.

— Верно. Но из моих видений, у меня сложилась и своя. Вирусы, как и другая «маленькая жизнь», были лишь инструментами Создателя, выполняя функции согласно его замыслам. Сколько бактерий живёт в организме человека и помогает в нашей ежедневной жизнедеятельности. Скольких из них мы контролируем и способны ими управлять? Наше сознание участвует в переваривании пищи? Так и в остальном. Почти у всего есть собственная цель, собственный смысл существования, заданный изначально «сверху». Ведь основное, что делает вирус в определённой клетке, определённой части живого организма, это переписывает программу, доставляя внутрь свой генетический материал и подменяет геном. Копируя себя. И иногда побочным результатом этого является смерть и, или отравление всего остального, как следствие болезни. Первоначально же, как нам думается, этот инструмент кроме своего размножения, которое было необходимо для охвата всего объёма заменяемых клеток, имел дополнение, которое переписывало или корректировало геном, программу. С целью развития, совершенствования, изменения работы, вида или каких-либо свойств как организмов человека, так и любой другой формы жизни или их отдельных частей. Потеряв же целостность, эту самую цель, не имея дополнительной «инструкции», по неизвестной нам причине, они лишь копируют себя, нанося только вред.

— Хм. Тут бы я поспорила.

— Возможно это имело бы смысл, но не с нами. Главное в нашем случае, что смерть деревьев, животных и людей, да даже просто нахождение большого количества людей на территории заповедника, раздражает, отвлекает Старейшину и как результат вырываются новые волны хаоса, которые разрушают порядок в развитии жизни. Если говорить о Земле, то происходят эпидемии, мутации и другие природные катаклизмы. Поэтому любая негативная деятельность, не согласованная со мной, здесь не приемлема. Тем более браконьерство. Объявить же всем это невозможно и опасно. Сами понимаете почему. Глупость людей. Политика и так далее.

— Мы с вами уже это обсуждали. Но всё же... Есть ли другой способ защиты и наказания. Не убивать, не лишать жизни нарушителей? — задал очередной вопрос прокурор.

— Мы не всегда лишаем жизни. Мы смотрим на личность, на сознание, на ситуацию. Предупреждаем и всячески отговариваем. Кстати, как там наш «деревянный барон»? — Сергий посмотрел на Хеду.

— Фельдин, именуемый в местных кругах «деревянным бароном», полностью распродал свои активы и уехал на постоянное жительство за границу. — ответила та.

— Что ж. Не самый глупый человек и хотя и виновен во многих злодеяниях, но в дальнейшем нас это не касается. Вот пусть и отвечает перед законом, — посмотрев в окошко, Матвеевич продолжил: — У нас с вами слишком разные взгляды на смерть. Некоторые виды «неразумных» не должны жить, так как представляют опасность для других, для здравомыслящих, для общества. Они готовы на многое ради своих глупых, именно глупых, целей, выдуманных понятий и убеждений. К сожалению, мир перегнул с гуманностью. Надо давно пересматривать это понятие и, или отношение к нему. Я не призываю убивать неудобных и всех преступников подряд. В конце концов, это не моё дело. Не хотите, возитесь с ними сами. Но тех кто попадает в зону моей ответственности, оцениваю я. И обладая в этом плане некоторыми возможностями, я прекрасно вижу мысли и, говоря простым языком, насколько человек гнилой. И так как большинство из них невозможно изменить, сделать их умнее, исправить его взгляды на жизнь, и не может быть и речи о перевоспитании. Остаётся лишь крайняя мера. Страх является главным сдерживающим фактором, особенно для дураков. Возможно, если бы в государстве ещё существовало наказание пожизненной и тяжёлой работы, если бы были рудники, или что-то подобное. Это можно было бы приспособить и здесь. Выбирая между смертью и этими видами, я также предпочёл бы отправлять неразумных вкалывать. Но мы же гуманны и рудников, тяжёлого труда и физического наказания, нет. Мне понятна эта проблема в государственном масштабе, она заключается в обилии звеньев власти и субъектов принятия решений. Ведь власть могут взять в руки, в том числе и на местах, такие же преступники и тогда страдать будут наоборот разумные. Так что, пока, возможно, всё идёт правильно. Не мне здесь судить. Но на территории заповедника и во всём с ним связанном, решаю я. И стараюсь, в первую очередь, страдать только руководящую верхушку, тех кто принимает преступное решение. Не будет денег, не будет приказа, дураки не полезут в лес. Ну а те, кто уже сунулся ко мне сюда, и навредил, тут уж не обессудьте.

Сергий немного помолчал.

— И с юридической точки зрения, вы должны понимать и соотносить меру ответственности. Если бы это был обычный лес, разговор мог быть и другой. Хотя я склонен не делать разницы. Я в любом случае осуждаю человека, занимающегося охотой или рыбалкой ради развлечения, как и тем же, плюс безудержной рубкой деревьев, ради наживы. В этой же заповедной зоне на кону жизни многих людей, если не вообще жизнь в самом широком её понимании. И юридическое понятие крайней необходимости и необходимой обороны очень к месту в данном случае.

— Полностью соглашусь, — сказал Семён Аркадьевич, глядя на Татьяну и Дмитрия.

— Исходя из всего, что я сказал ранее, мы уже сейчас с трудом, а в будущем и совсем, тем же составом, не сможем противостоять даже местной коррумпированной власти, если она будет поддерживаться законодательно. Что уж говорить обо всей мощи государственной машины, если она заинтересуется нами. А некоторые подвижки в эту сторону уже есть. Принимаются законы, полностью искажающие смысл особо охраняемых зон. Потому именно для предотвращения всех возможных последствий вы нам и нужны... и мы и хотим привлечь вас. Плохими чиновниками и правителями не рождаются, хоть людская молва и пытается очернить всех вкупе. Плохими чиновниками становятся простые глупые дети, которые до поры до времени живут среди нас. Они мало, что глупые ещё из-за этого и недообразованные и недовоспитанные, а амбиций и желаний через край. А нам нужны умные. Тогда и убивать никого не придётся. Если поддержка в вашем лице позволит системе эффективней бороться с вредными законами, действиями, излишним интересом и теми же браконьерами и другими глупыми и жадными людьми. Не допуская их сюда, а информацию отсюда до них. Всё будет только в рамках ваших полномочий. За исключением того, что знать вы будете больше, но фактов для преследования нас или вас, по закону, не будет.

Сергий опять замолчал на время и в комнате повисла тишина. Присутствующие переваривали информацию.

— Сколько же вам лет? Вы бессмертные? И как так получилось…? — Татьяна смотрела широко раскрытыми глазами со слегка мутным взором, находясь от всего услышанного в несколько подавленном состоянии и совершенно не относящимися к теме вопросами в голове.

— Давайте не будем об этом. Есть некоторые тайны, которые мы оставим не раскрытыми. Скажу так — очень много. А вот Хеде и Ивану ещё больше. Я так понимаю, что ответ на основной вопрос всех удовлетворил. И мы переходим к около значимым. А следом, может быть даже начнём планировать?

— Вы же могли бы лечить людей. От многих неисцелимых заболеваний… Безнадёжных больных, — продолжая озвучивать свои непоследовательные мысли, снова высказалась Татьяна.

— И как вы себе это представляете? Хотя я понимаю вы сейчас не совсем адекватны от необычности информации, — решила поучаствовать в разговоре Ядвига. — Как правильно жить? Заботиться о каждом отдельном человеке или учитывать выживание всего рода? Заботиться о ныне живущих или думать о жизнеспособности будущих поколений? И не надо говорить, что радея об отдельном, мы печёмся обо всех. Если человек болен неизлечимым заболеванием, способным заразить многих и не поддающееся лечению, какой у нас выбор? Или если человек имеет врождённую генетическую болезнь, люди могут купировать её путём операции, но этим не излечишь, а лишь закрепишь отклонение в программе и его потомство будет наследовать его. И тогда что принудительная стерилизация? Где граница выбора между страхом перед неизвестностью, моралью, гуманностью и необходимостью принятия решения, принятие последствий? Согласиться с неизбежным приговором для одного или согласиться взять груз ответственности за вырождение потомков? Была бы возможна генетическая коррекция, был бы другой разговор. Но мы не имеем всей полноты знаний о предмете и не имеем инструментов. А почему? В том числе потому что многие люди и организации, и государственные, и международные, выступают против даже исследований в данной области, считая их бесчеловечными и опасными. Что, конечно, так, если дать этим заниматься дуракам или нацистам, впрочем, это одно и то же. При этом человечным считается обрекать живого на страдания, ведь полностью вылечить невозможно, то есть бытие инвалида, постоянный приём лекарств, а затем ещё и муки за произведённых им на свет больное потомство. Жизнь порой задаёт очень сложные вопросы. На которые, на настоящий момент, нет однозначных ответов в рамках вашего понимания и нынешних возможностей. Лично я, лечу только тех кого точно могу поставить на ноги без последствий.

— Не зная истины, не зная, для чего человек живёт, что происходит после смерти, люди опираются на теории и предположения, нафантазированные ими же и вроде как похожие на правду или слепо верят, опираясь на выдуманные религии и другие сказки. И самое плохое при этом то, что люди перестают искать альтернативу, а иногда её просто не дают искать. Штампы. Те, кто имеет безоговорочный авторитет или мнение толпы, погрязшей в своей заскорузлой убеждённости и невежестве, давящих созданными догмами о нормальности, морали и нравственности. Согласна, что подобные исследования и любые прочие действия с геномом, должны опираться, как и во всём другом, на разумность, рациональность и такое важное чувство, как чувство меры. И это подвластно только умным людям. Иначе, как мы знаем, история закручивается по спирали. Два шага вперёд и один, а иногда и больше, назад...

— Хеда не наезжай, — покачал головой Сергий.

— Да ничего. Я привыкла к её резкости, — грустно улыбнулась Вешникова, — и понимаю, и принимаю её доводы. Но выход должен быть.

— А выход как раз и есть тут в заповеднике. Коащ обладает необходимыми знаниями. Но мы пока не готовы их принять. Некому. Как сказал один из Хранителей: «Нельзя сеять зерно знаний в почву глупости», — чуть успокоившись ответила Ядвига. — Приходится просто ждать. При этом не допуская худшего сценария.

— А что такое разумность? Как её определить? — пытаясь отвлечь внимание от жены, задал вопросы Дмитрий.

— Я надеюсь когда-нибудь человечество научиться точно определять и градуировать это понятие. Современные способы слишком неточны. Для меня же это не проблема. А так могу только привести мой любимый пример неразумности, но это только пример, — Сергий поставил на стол маленького солдатика, изображающего воина с ружьём в форме из времён Кутузова и Суворова, — это идти строем, в полный рост, на пушки, стреляющие картечью. «Богатыри не мы...». Угу. Точно не мы. Даже в те времена можно было придумать что-то другое, чем буквальное понимание лозунга «не кланяться пулям».

— Хорошо о медицине поговорили, — решил сменить тему и сотрудник ФСБ, — свернём в сторону планирования. Хотя бы приблизительного. А потом опять можете дискутировать и философствовать. С удовольствием послушаю. Тем более, учитывая ваше долгожительство, есть парочка вопросов. А сейчас вопрос такой. Любые действия связанные что с выборными должностями, что с назначаемыми, потребуют определённых финансовых затрат.

— В этом плане как раз никаких проблем нет. Как вы правильно заметили наше долгожительство, позволило накопить достаточно много денег и финансовый вопрос в поддержке не стоит. Тем более там всё законно. Средства лежат в банках и работают как в частных организациях, так и в серьёзных инвестиционных мероприятиях. И все они готовы и могут поддержать своих кандидатов, — Матвеевич положил на стол четыре небольшие папки, которые принёс сразу исчезнувший Никодимыч. — Тут необходимые документы, в том числе по финансам и приблизительное планирование. Наша встреча, естественно, не последняя. Потом ознакомитесь и поговорим детально. Главная наша проблема и цель, на настоящий момент, это местная власть. Следующая Москва. К сожалению, мы потеряли Власа. Помощника, который мог решать некоторые щекотливые вопросы так далеко от заповедника. Поэтому рассчитываем на вас очень сильно.

— Ну хорошо, — немного полистав содержимое своего файла и обнаружив ещё и флешку, силовик хмыкнул. — Ну хорошо. Ознакомимся и сделаем всё, что сможем. Всё зависящее от нас в рамках наших полномочий. А сейчас тогда вернёмся к вашему долгожительству. Для начала. Меня всегда интересовало разнообразие наций, населяющих Землю. Это мутация или каприз бога?

Сергий посмотрел на Ивана и тот понял, что слово предоставляется ему:

— Ну здесь всё просто. Те остатки способностей управления своим телом, которые сохранялись в ваших далёких предках, чаще всего не до конца осознанно, позволяли приспосабливать, преобразовывать свой организм под окружающую среду. Управляя генами и клетками, исподволь отдавая нужные команды. Так и появились и негры, и азиаты, и все другие разновидности. Предвосхищая ваш вопрос о так называемых неандертальцах и прочих «высших гоминидах», как их называют учённые, то это как раз результат деградации, непосредственно связанный с катастрофой, с нарушением порядка жизни, произошедшего очень давно, и с последствиями которого и борется Коащ. Не сразу, не для всех и не до конца получилось защититься от этой беды.

Было видно, что Вешников слегка замялся, но всё же решился и, кивнув Ермиловичу, задал свой вопрос:

— А Бог? Создатель? Вы… что-то знаете?

И тот ответил:

— Бог точно не седобородый волшебник, сидящий на облаках, не горящий и разговаривающий куст, не Иисус и не диктующий бред, человеку не умеющему писать Аллах. Создатель — это всё что нас окружает и мы сами. А вот дальше одни вопросы и для нас. Предыдущий постельничий считал, как и Нетруври, один из Древних, что Создатель сдох. Без объяснений и предположений отчего. И Старейшины лишь поддерживают его остывающий организм, в неком подобии жизни. Как бы проводят бесполезные реанимационные действия. А некоторые, наоборот, помогают ему разлагаться или как опарыши поедают омертвевшую плоть. Именно по данной причине мог и появился этот самый “ящик Пандоры”, который мы взяли как ассоциацию. Больше некому задавать цель, направлять, управлять. И чем больше умирает людей, тем больше сознаний объединяясь поддерживают существование мира и формируют новую реальность. Сторонники этой теории считали, что количество и качество нематериальных мыслей и знаний должно было перевалить определённый порог. Тогда пространство приобрело бы стабильность. Псевдожизнь на грани смерти. Так считал Нетруври, — и тихо-тихо добавил, — а мы, немёртвые, как раз те опарыши или бактерии, поедающие «оставаюшую плоть».

Матвеевич хмуро глянул на Ивана и хотел, что-то сказать, но его перебила Татьяна.

— А где сейчас предыдущий… ну этот постельничий?

— Он устал смотреть видения, навеваемые демиургом. Он даже считал их всего лишь бредом больного. Если же долго бродить по заповеднику, можно его повстречать, но, скорее всего, вы примите его за йети, — обрадовался Сергий уходу со скользкой темы. — А вообще, люди очень многое напридумывали, нафантазировали, а иногда и сознательно исказили истину. Придумывали более понятные сказки. Более красивые для них мифы. Неоднократно, в угоду себе, переписывали историю. К примеру. В наше время старым или той же древней Русью, считается Русь с момента появления христианства, а всё что было до него это уже хаос, невежество, и власть язычества и смерти. Мораль и нравственность к нам тоже пришла только с приходом этой религии. Смешно. Если будет время и я и мои друзья, как непосредственные свидетели, можем многое вам рассказать, о том, как всё было на самом деле. По поводу же Бога… истины не знает никто, Старейшины не поделились с нами информацией. Но! То что он есть это для нас неоспоримый факт. И какая-то беда, как мы воспринимаем катастрофу, с Создателем произошла. Хотя возможно эти изменения часть чего-то другого. Истины как всё было устроенно и как устроено сейчас у нас нет. Мы способны также только предполагать. К примеру, а может Создатель болен и «ящик Пандоры» часть его недуга. А мы должны помочь ему выздороветь, — и повернувшись к Ермиловичу, также очень тихо сказал: — А немёртвые это новый инструмент, либо пока неправильно работающий, либо не знающий цели и способов реализации своих свойств.

— Было бы неплохо расспросить обо всём Коаща, — предложил фсбэшник, — но я так понимаю, что напрямую это нельзя.

— Это да. Остаётся надежда, что что-то прорвётся в его воспоминаниях, преследующих меня.

Посидев опять немного в тишине и раздумьях, решил ещё один вопрос задать и Дмитрий.

— А в древних цивилизациях какой был уровень науки и техники?

— В древнем мире техники не было. Просто она была не нужна. Как я говорил, всё определяло сознание. Позже, некоторые, пытались развить и использовать, но ничего хорошего из этого не получилось. Сейчас техника «костыли» для не способных людей, но кто знает, что ждёт нас в будущем. К примеру, я слышал о, появившемся недавно, замечательном новом «Полиграфе», который читает и даже показывает мысли человека. Вроде даже ФСБ во всю его уже использует.

— И не только мы. Люди распространяющие эти новшества добавили к нему, совсем недавно, ещё одну замечательное дополнение. Модуль. Называется «модуль TSTV». The trap spatial-temporal variations[10] — уловитель пространственно-временных колебаний. Подготовленный человек, после некоторой тренировки сможет просматривать события прошлого. Это сногсшибательное изобретение. Больше не будет нераскрытых преступлений и загадок как же там всё было на самом деле, в нашей запутанной истории. Никаких тайн. Конечно, мотивацию и мысли людей в прошлом он не покажет, но сами события можно будет даже записать и демонстрировать уже на обычной технике. Вначале наше руководство хотело это засекретить, но оказалось, что данные устройства уже давно имеют на руках огромное число людей по всему миру.

— Хм. Вот как… Тогда нас всех ждут великие перемены, — Сергий опять посмотрел в окно. — И скорее всего, много крови и неприятностей. С другой стороны, мы сможем использовать это в своих целях… Простите друзья, я на минутку вас покину.

Матвеевич вышел из дома и подошёл к мирно беседующим Никадимычу и Тоту, которых давно заприметил прогуливающихся мимо окна. Было удивительно, потому как в этот раз Джехурти явно был во плоти и что ещё более удивительно присутствие его сознания всё равно не ощущалось.

— Здрав будь! Не хотел беспокоить и отрывать от беседы. Вот поговорил зато с Никодимычем и Казей. Хорошие у тебя помощники. Сразу разобрались что к чему и о твоих проблемах мне рассказали, — поприветствовал хранитель Сергия.

— А то! Мы такие, — довольный хозяин улыбнулся и ушёл в стайку.

— Я собственно на минуточку, — продолжит Тот. — Заскочил сказать, что я собрал молодых видящих и мы начали преобразовывать общество. Всё необходимое уже появилось в этом мире и в это время. Знания и главное техника позволяют проводить генную коррекцию даже простым людям. Что даёт надежду на быстрое достижение результата с наименьшими потерями. Мы только будем направлять и контролировать на первых порах.

— Всякие Полиграфы и модули TSTV, ваших рук дело?

— Уже и сюда дошла информация. Есть такое. Это часть первого этапа. Нам нужна основа общества, где не возможно будет лгать, где ядром существования будет правда и вседоступность истинной информации. Ваша тайна останется. Ни вас, ни Старейшину не видно. Время вас как бы обтекает, не затрагивает. У вас собственное отношение с ним. Вы сами не оставляете следа, только результат ваших действий. С одной стороны это хорошо, но как во всём есть и минусы. Ваших агрессивных собратьев, также не отследить в прошлом, только по последствиям. Ну и на определённом временном интервале возможность проникать глубже пропадает. Начальная истина остаётся за гранью. Подозреваю, что у тебя с твоими видениями и то больше информации о тех временах. Чуть позже зашлю сюда эту технику. А за Москву не переживай, как и вообще за безопасность, теперь это не проблема. Властям и коррупционерам сейчас будет не до вас. Да и здравомыслящих людей в мире больше. И скоро будет ещё больше. Но действовать продолжай. Это хорошо укладывается в наш план. Если что, вот телефоны и данные видящих. Мобильности, оперативности и возможностей у нас теперь много. Напрямую мысленно общаться ты не сможешь. Надо обязательно у твоих помощников этот навык усовершенствовать. Да и вообще посмотреть, что умеют.

— Специально никто их не учил. Всё что они умеют, сами открывали и развивали. Что-то пригодное я смог подсказать из своего наследства.

— Посмотрим. А сейчас откланиваюсь. Ах да. Нынче я решил называться Рэмом.

Джехурти, а нынче Рэм исчез. Сергий вернулся в дом и ещё некоторое время беседовал на различные отвлечённые темы, пока не начал нарастать звук приближающегося маршрутного вертолёта. Именно на нём и должны были покинуть Сергия прокурор и сотрудник ФСБ. Все вышли провожать.

Ещё на подлёте летательного аппарата Матвеевич почувствовал смутное беспокойство. Что-то было не так. Он потребовал от Вешниковых вернуться в дом и сидеть там, чтобы не происходило. Очень странным оказалось, что после посадки из вертушки вышел пассажир. А как только он ступил на землю, стало понятно, что ничего доброго от него ждать не приходится. Извивающиеся от него невидимые жгуты стали проникать во всё окружающее живое, пытаясь забрать энергию. От недовольного взгляда, обеспокоенного Коащ-Ке-Япаке, на возмутителя спокойствия, казалось, дёрнулся весь эфир. Время казалось застыло.

— Эк тебе мозги перекорёжило! Что творит! Урод! — прорычал Сергий заблокировав неизвестного и отрезав от его же жгутов. И удерживал в таком состоянии, пока не улетел вертолёт вместе с двумя гостями, несмотря на попытки пробиться.

— Матвеич, это один из операторов «Крепости» и Влас — это его рук дело. От него так и веет его смертью, — стоящие рядом Иван и Хеди внимательно следили за нарушителем спокойствия, готовые к бою.

— Да мне плевать кто он и как тут оказался. То что он сделал сейчас уже необратимо.

Сергий, понимая безвыходность ситуации, зачерпнул силы у Старейшины и в следующий момент на земле, где стоял Айтыс, осталась лишь чёрная выжженная проплешина.

— Вот гад такой. Всё-таки пришлось потревожить Древнего. Да ещё и «одеяло» испортил. Придётся «перестилать», — обречённо сказал Матвеевич. — Пандемия обеспечена.

Джехурти проводил взглядом антигравитационное такси пролетевшее над заимкой и, повернувшись к Сергию, продолжил разговор:

— Да! Очень много времени прошло с последней встречи. Многое изменилось. А у тебя всё также хорошо и спокойно. Теперь я смогу помочь Коащ-Ке-Япаке. Смогу помочь окончательно закрыть его проблему. Но без него нам будет плохо. То чего я боялся, похоже произошло. Возможно, кто-то из немёртвых поглощает энергию материи, вместе с самой материей, самими пространствами. Или же происходит что-то новое и непонятное. Нам нужны советы Старейшины.