В XX столетии кардинально изменилось положение истории в обществе. Постепенно меняются и наши представления об истории, и наше историческое сознание. Основная же цель истории — делать прошлое наглядным и понятным для современников. Тем не менее, для «современных людей» характерны и другие подходы к пониманию сущности и назначения исторической науки.

Будучи одним из главных источников вдохновения для представителей творческой элиты, прошлое тесно связано с ее настоящим. Прошлое любой страны (и Япония не является здесь исключением), как нам известно, это отчасти результат настоящего. Мы непрерывно изменяем собственную память, переписываем историю, переформировываем реликты.

Но как бы заманчивы ни были наши мотивы, стремление изменить (или просто «подкорректировать») прошлое, тем не менее — часто вынужденная задача. Все это обостряет контраст между той историей, которая была, и той, которую мы хотели бы иметь. Иными словами, желание изменить прошлое — обычная и столь же напрасная реакция на дилемму, с которой сталкивается каждый из нас: события прошлого сформировали мир и нас самих такими, какие мы есть, но при этом мы знаем, что свершившиеся события не были жестко определены и могли носить чисто случайный характер.

Представляется, что культура любой страны (и Япония не исключение) — построение многоярусное. И если высшее ее проявление — искусство, то «культура быта», несомненно, ее фундамент, на котором стоит все здание. Человек начинает обучаться искусству поведения в обществе с детства, как родному языку, и обычно не отдает себе отчета в том, каким огромным количеством навыков, «слов» этого культурного языка он овладевает. Это — естественный путь развития, но есть примеры, когда человек должен вести себя определенным образом, когда каждый его жест приобретает особое значение, например, при дворе государя, в буддийском храме или синтоистском святилище. Перед нами ритуальное поведение, и правилам такого поведения человек учится, как иностранному языку, нарушать «грамматику» этого поведения не только не позволительно, но и опасно.

Интерес к опыту и переживаниям отдельного человека, будь он представителем придворного общества или деревенской общины, является стержневым элементом нового видения историков. И в этой связи приобретают особое значение исторические материалы, которые в современном источниковедении относят к «источникам личного происхождения».

Начало формирования японской исторической науки связывается с периодом Мэйдзи (1868–1912). В то время происходит оформление политической идеологии «нового» режима. Огромное значение для создателей мэйдзийской государственности приобрел «образ прошлого». Просветители периода Мэйдзи, используя «достижения» исторической науки, попытались сконструировать наиболее приемлемый (с точки зрения общегосударственных интересов) «образ исторической действительности». В рамках такого подхода к «выправлению» истории родной страны был разработан и соответствующий потребностям государства вариант истории периода Хэйан.

Важнейшей особенностью «исторической действительности» эпохи Хэйан, по мнению идеологов периода Мэйдзи, должен был стать принцип, согласно которому японский государь в конце VIII–XII веках более царствовал, чем реально правил. Более того, в это время наблюдалось политическое доминирование дома Фудзивара, являвшегося основным поставщиком невест для представителей государева рода, вследствие чего государь оказался подчинен Фудзивара через систему родственных отношений. В то же самое время властные функции японского государя значительно минимизировались, и к IX столетию он сохранил за собой только функцию но обеспечению плодородия. Что же касается функции движения, то ее редукция в период Хэйан была очевидна. Иными словами, государь был отстранен домом Фудзивара от возможности контролировать подведомственную территорию[1].

Еще одна особенность японской исторической науки, начиная с периода Мэйдзи, заключалась в том, что история и культура периода Хэйан рассматривались через призму художественной литературы, поскольку литературные источники как нельзя лучше подходили для обоснования «политической слабости» государя. Безусловно, памятники «блестящей литературы» эпохи Хэйан содержат материал, без которого исследование истории и культуры данного периода было бы невозможным, но очевидно и то, что подобное исследование не должно ограничивать изучением только литературных произведений.

Более того, особенно популярная у современных исследователей реконструкция поведенческих установок представителей хэйанской аристократии на материалах «моногатари» (повествовательные произведения) и «дзуйхицу» (эссэ) может привести к результатам весьма далеким от истинного положения вещей. Так, многие исследователи в своих изысканиях приходили к выводу, что гедонизм и эфемерность бытия — суть самые важные критерии в жизни знатного хэйанца[2], которые не только определяли правила поведения, но и могли способствовать служебному продвижению. При этом, зачастую, упускалось из виду то, что сами авторы литературных произведений в своем творчестве могли придерживаться собственной концепции красоты, согласовывая с ней описание поведения персонажей[3]. Именно такой «искусственно» созданный вариант истории и стал постулироваться как «правильный». Один из ведущих специалистов но истории придворной культуры периода Хэйан Мэдзаки Токуэ посчитал, что именно «культ красоты» и «служение прекрасному» являлись для аристократов важнейшими жизненными принципами, руководившими их действиями и мышлением[4].

Только в 90-е годы XX столетия отношение к истории Хэйан стало изменяться. Против взглядов Мэдзаки Токуэ выступил Яманака Ютака, который в ряде своих работ подверг резкой критике традиционный взгляд на сущность придворной культуры в период Хэйан. Подвергнув скрупулезному изучению официальные исторические своды VIII–XII веков, Яманака Ютака убедительно показал, что официальный историк не только отбирал исторические события с точки зрения политической конъюнктуры, но и своим описанием (языком, культурой, политическими пристрастиями и личностными биографическими характеристиками) неизбежно искажает их. Любой хронист изображает происходящее со своей точки зрения. Даже при всем желании отобразить какое-либо событие объективно, автор текста оставляет на нем следы своей уникальности, связанные как со своеобразием личности (ценностей, установок, определяемых принадлежностью социальной группе), так и конкретной жизненной ситуацией. По этой причине экстраполировать представления Мурасаки сикибу, Сёй Сёнагон, Ки-но Цураюки, Фудзивара Митинага и других выдающихся личностей на всю культуру эпохи Хэйан (794-1185) в целом некорректно.

Исследуя дневники хэйанской аристократии (яп. кокироку) Яманака Ютака, пришел к выводу о необходимости осторожного отношения к информации, содержащейся в дневниковой литературе. Японский специалист посчитал, что одни авторы могли сообщать в дневниках недостоверную информацию, следуя своим наклонностям, другие, исходя из предпочтений, а третьи, стараясь достичь блага — по низости натуры, либо опасаясь зла, — вследствие малодушия и страха. Бывают и такие, кто сообщал неправду по невежеству, слепо повторяя сведения, полученные от других людей.

По мнению этого исследователя, понимание поведенческих установок и жизненных приоритетов представителей хэйанской знати невозможно без изучения всей совокупности придворной литературы (государственные хроники, своды законов, дневники аристократов, собрания изящной словесности, актовый материал и т. д.). Только в этом случае можно получить целостное представление о жизни придворного общества эпохи Хэйан[5].

Период Хэйан часто называется в японистике (и не без должных на то оснований) временем складывания самобытной «национальной культуры» (яп. кокуфу бунка), когда произошло гармоничное сочетание китайской образованности с местными традициями.

Важнейшим компонентом феномена «кокуфу бунка», по общему мнению современных специалистов, являлась придворная культура, основными носителями которой были столичные аристократы[6]. Эта категория образованных людей считала себя не только наследниками древнекитайских «благородных мужей» (кит. цзюнь цзы) и их особого образа жизни, но и с почтением относилась к японским обычаям.

Особенностью политической жизни государева двора в древней и средневековой Японии являлся исключительный интерес правящего слоя к вопросам церемониала и всевозможных регламентаций жизни чиновничества. Такие регламенты начали составляться уже в древности и по мере консолидации чиновничьего аппарата и накопления опыта бюрократической практики стали охватывать все стороны деятельности чиновников. Одним из магистральных направлении такой регламентации можно назвать вырабатывание наиболее оптимальных форм официальной документации.

Ранние примеры классификации письменных документов, но всей видимости, следует отнести к началу VIII века. В то время словесность понималась как сумма жанров деловых и изысканных, но интересы формирующегося государства диктовали в первую очередь необходимость определения именно разновидностей деловой словесности.

Кодекс «Тайхорё» (701–702 гг.) устанавливал следующие формы официальной документации.

1. Именные указы государя (сёсё).

2. Государевы рескрипты (тёкуси).

3. Большая докладная государю (рондзо).

4. Средняя докладная государю (дзодзи).

5. Малая докладная государю (бинсо).

6. Распоряжения наследника престола (котайси-но рэйси).

7. Доклад наследнику престола (кэй).

8. Доклад Палаты инспекций (содан).

9. Срочное сообщение (тоэки).

10. Доклад в вышестоящее ведомство (гэ).

11. Извещение (и).

12. Распоряжение Большого государственного совета (фу).

13. Уведомление (тё).

14. Заявление (дзи).

15. Ранговая грамота, пожалованная указом государя (тёкудзю ики).

16. Ранговая грамота, предоставленная Большим государственным советом (содзю ики).

17. Ранговая грамота, выдаваема Большим государственным советом (хандзю ики).

18. Общий отчет, предоставляемый всеми провинциями Большому государственному совету (Дайдзёкан кайсёкоку оёби сёси).

19. Отчёт, предоставляемый провинциями Большому государственному совету (сёкоку оканкай).

20. Отчет, предоставляемый ведомствами Большому государственному совету (сёси оканкай).

21. Проходная грамота (касё)[7].

Есть немало документальных свидетельств, что бюрократическая государственность в Японии нуждалась в разветвленном делопроизводстве и строгой документации. Тем не менее, при оформлении форм деловой словесности японцы лишь частично воспользовались китайским опытом, который, несомненно, был им знаком, разработав свои собственные формы документов.

IX век ознаменовал новый этап оформления жанровой специфики японской литературы. В 819–820 гг. монах Кукай (774–835) создает свой выдающийся труд — «Бункё хифурон» («Размышления о тайной сути зерцала словесности»). Это произведение, превосходящее все существующие к тому времени литературные трактаты, как по «степени систематичности классификации», так и по «глубине анализа изящной словесности»[8], на долгие годы стало источником вдохновения для интеллектуальной элиты. Размышляя о пятнадцати наиболее важных понятиях словесности, автор «Бункё хифурон» четко обозначил новое определение деловой и изящной словесности. В понимании Кукая изящная словесность — это некая совокупность поэтических и обрядовых жанров, а деловая словесность включала в себя различные формы делопроизводственной документации[9].

Во второй половине IX столетия особой популярностью стали пользоваться труды энциклопедического характера. В таких работах содержался классифицированный по различным темам и рубрикам материал, охватывающий многие отрасли знания. Исследователи полагают, что речь идет о появлении нового типа письменных памятников — справочных текстов. Такие «энциклопедические» справочники составлялись с чисто практическими целями и были призваны служить необходимой чиновничеству в его повседневной деятельности суммой знания своего времени, справочными материалами по всем вопросам, которые могли представлять интерес для служилого человека.

Одним из самых известных творений энциклопедического свойства по праву считается «Руйдзю кокуси» (Классифицированная история страны), представленная в 892 г. государю Уда (887–897) группой придворных ученых под руководством главы Государевой канцелярии (Куродо докоро) Сугавара-но Митидзанэ[10]. Это было грандиозное по тем временам сочинение, состоящее из 200 свитков, из которых до наших дней сохранилось только 62[11]. Существует предположение, что хотя «Руйдзю кокуси» и была составлена по образцу китайского энциклопедического свода «Ивэнь лэйцзюй», но, по мысли составителя Сугавара-но Митидзанэ, должна была затмить это прославленное китайское сочинений, а потому «Руйдзю кокуси» была составлена из 200 свитков, в то время как «Ивэнь лэйцзюй» состояла только из 100 свитков[12].

Следует признать, что «Руйдзю кокуси» лишь отчасти повторяет тематическую рубрикацию «Ивэнь лэйцзюй»[13]. Более того, по авторитетному мнению исследователя хэйанской литературы на камбуне Кавагути Хисао, существовавший с IX по XII вв. в придворной письменной культуре жанр «энциклопедий» (яп. руйдзю) имел существенные отличия от своего китайского прототипа и включал следующие разделы: «небесные и земные божества», «государь и его род», «женская половина государева дворца», «биографии чиновников», «ежегодные ритуалы», «музыка и развлечения», «придворные пиры», «подношения и пожалования», «политическая практика», «наказания и законы», «служебная иерархия», «образцы письменной документации», «система землепользования», «счастливые предзнаменования», «дурные знамения», «буддизм», «японские обыкновения» и «иностранные обычаи»[14].

«Руйдзю кокуси» заложила основу литературной формы энциклопедий, где каждая рубрика открывалась определенной словесной формулой, своего рода заголовком, выделявшимся крупными иероглифами. Далее помещались выдержки из различных официальных документов с целью проиллюстрировать заданную тему. Следует особо отметить, что речь в первую очередь шла о совокупности материалов, которые могут быть названы первичными источниками и это существенно повышает источниковедческую ценность энциклопедических сводов. Во-первых, произведения-«руйдзю» дают систематическую подборку материала на определенные темы и в значительной степени упрощают работу с другими памятниками исторического свойства. Во-вторых, они содержат колоссальное количество сведений, отсутствующих в других источниках.

В X веке практика составления энциклопедий приобрела еще больший размах.

Так, в «Руйдзю сандай кяку» («Классифицированные нормативные установления трех периодов», нач. X в.) содержатся сгруппированные в 81 тематический раздел 1102 единицы документации, охватывающие промежуток с 702 по 907 гг. Раздел, посвященный синтоистским святилищам, к примеру, включал 12 официальных документов, а раздел «дела уездных управ» — 37 документов различного жанра.

Таким образом, в период Хэйан происходит стандартизация письменных текстов с целью лучшего усваивания социально значимой информации. По сути, произведения жанра «руйдзю» представляли собой некоторый аналог «шпаргалок» на случай необходимости. В данной ситуации нет ничего необычного в том, что придворная знать обращалась к таким сочинения, поскольку при дворе существовало просто грандиозное количество различных ритуалов, форм документации, запретов и т. д., а, следовательно, учитывать все нюансы придворной жизни было, зачастую, весьма затруднительно. В этом случае справочники, в которых содержались необходимые сведения, позволяющие с достоинством выйти из разных затруднительных ситуаций, стали популярны при дворе[15].

Во второй половине X столетия в Японии происходит дальнейшее развитие литературных жанров и наиболее известные авторы предпочитали обращаться к различным жанрам. Всё это в немалой степени поспособствовало тому, что к XI веку массив текстов, созданных японцами, оказался весьма многочисленным. Более того, японцами были накоплены обширные знания в области китайской литературы, что позволило перейти на более высокий качественный уровень осмысления своего письменного наследия.

В общем идея составления собраний образцов для написания письменных творений не оставляла японских авторов несколько столетий. Но самым Известным в этом плане собранием по праву считается «Хонтё мондзуй» (Литературные стили нашей страны), которое было составлено в промежутке между 1037 и 1045 годами.

На сегодняшний день в рамках расширения предметного поля исторических исследований отношение к древним и средневековым историческим источникам в японской историографии характеризуется значительной гетерогенностью. Наряду с новыми подходами, сформулированными в рамках истории идей, истории представлений и истории ментальностей, продолжают доминировать черты, присущие классическому источниковедению, традиционной филологической критике или лингвистическим построениям. Однако за последние полтора десятилетия в японской историографии несомненно наметился прогресс в изучении «подлинной» истории эпохи Хэйан, и в работах отдельных исследователей различные подходы к изучению исторических источников комбинируются, более или менее удачно дополняя друг друга[16].

При составлении хрестоматии были поставлены следующие задачи, обусловленные практической значимостью данного издания:

• во-первых, представленная работа способствует восполнению различных пробелов в исследованиях по истории периода Хэйан, а положения и выводы, содержащиеся в ней, могут быть полезны исследователям, изучающим историю и культуру Японии в древности и средневековье;

• во-вторых, собранный фактический материал в совокупности с текстами периода Хэйан целесообразно использовать при подготовке учебных пособий по истории и источниковедению истории Японии в древний и средневековый периоды, лекционных курсов и семинарских занятий в высших учебных заведениях;

• в-третьих, представленные в хрестоматии хэйанские тексты могут послужить основой для составления учебного пособия по классическому японскому языку эпохи Хэйан;

• наконец, в-четвертых, данная работа может послужить хорошим подспорьем при написании студентами курсовых и дипломных работ по истории древней и средневековой Японии.

Как известно, историк не может существовать без «источника», ибо в основе любой исследовательской стратегии лежат принципы и методы извлечения данных о человеке и обществе из исторических источников[17], важнейшее место среди которых, по праву, занимают письменные источники. Материал, необходимый для изучения исторического сознания далеких эпох, могут предоставить самые разные тексты. Строго говоря, он содержится везде, где говориться о прошлом или осмысливается настоящее для авторов или составителей памятников. Для истории древней и средневековой Японии, разумеется, наиболее полно он представлен в собственно «исторических» произведениях — государственных хрониках, сводных исторических трудах, указах государя, распоряжениях Большого государственного совета, докладных записках и т. д. Однако только количественный подход, неизбежно придающий исследованию социологический характер, в данном случае, кажется, не слишком себя оправдывает, поскольку каждый памятник исторической мысли уникален и может рассматриваться самостоятельно. Более продуктивным в этом смысле представляется сочетание количественного и качественного анализа, когда происходит интенсивное изучение каждого конкретного сочинения. С одной стороны, такой подход позволяет обнаружить то общее, что характеризует историческое сознание эпохи в целом. С другой стороны, максимально персонифицировать предмет исследования и наполнить безликие надличностные категории индивидуальным содержанием, увидеть, как общие культурные модели функционируют в умах различных людей.

Ниже публикуются комментированные переводы нескольких разножанровых произведений периода Хэйан[18]. При отборе текстов для перевода за основу были взяты два литературных собрания:

1. «Хонтё мондзуй» (Литературные стили нашей страны, сер. XI в.)[19] — антология изящной словесности, составленная знаменитым конфуцианским учёным и государственным деятелем Фудзивара-но Акихира (989?-1066);

2. «Годансё» (Записи и размышления О[э-но Масафуса], нач. XII в.) — собрание историй из придворной жизни, созданное знаменитым литератором Оэ-но Масафуса (1041–1111) и записанное его учеником Фудзивара-но Санэканэ (1085–1112).

Японские исследователи предполагают, что прототипом и важнейшим источником при составлении «Хонтё мондзуй» (14 свитков) была «Тан вэнь цуй» («Литературный стили эпохи Там»), составленная в 1011 году группой китайских придворных ученых под руководством Яо Сюня. До нашего времени текст «Тан вэнь цуй» полностью не сохранился и в этом заключается основная причина невозможности осуществления сопоставительного анализа «Тан вэнь цуй» и «Хонтё мондзуй» на предмет соответствия их жанровой специфики. Однако сохранившиеся свидетельства исторического свойства позволяют предположить, что источником вдохновения для составителей «Тан вэнь цуй» послужила литературная антология «Вэнь сюань».

В общем, в «Хонтё мондзуй» были представлены следующие литературные жанры (переводы условны; специфику одного жанра зачастую невозможно отличить от другого).

Нормы и ценности повседневной жизни японской знати.

[20]

Не менее интересным источником для восстановления повседневной жизни хэйанского двора и аристократической усадьбы является произведения жанра «гэндан», которые, согласно классификации современной источниковедческой науки, следует отнести к «эссеистике». «Гэндан» — это вид исторических источников с неопределенным адресатом, направленных на передачу уникального опыта индивида.

Самым известным образцом жанра «гэндан» общепризнанно считаются «Записи и размышления Оэ-но Масафуса» («Годансё»).

Большинство специалистов по истории японской литературы полагает, что авторство рассказов «Годансё» принадлежит Оэ-но Масафуса (1041–1111) — выходца из рода Оэ, представители которого профессионально занимались изучением китайской классической литературы. Оэ-но Масафуса имел богатый опыт государственной службы и за время своей чиновничьей карьеры прошел путь от управителя провинции Бидзэн до «исполняющего обязанности старшего придворного советника (яп. гон-дайнагон) и наставника наследного принца», будущего государя Сиракава (1072–1086)[21].

Однако большую известность Оэ-но Масафуса принесли его успехи на поприще изучения изящной словесности. «Всесторонне процветающий»[22] — знаменитый ученый эпохи Хэйан (794-1185), автор многочисленных произведений (его дарование проявилось и в прозе, и в поэзии), к числу который принадлежит обширный свод придворного церемониала «Гокэ сидай», собрание китайской поэзии «Хонтё мудайси», сборник обетов и историй из жизни буддийской общины «Катотоку ганмонсю», а также объемные записи о придворной службе «Коки». Кисти Оэ-но Масафуса принадлежат «Хонтё синсэн дэн» («Жизнеописания святых и бессмертных нашей страны»), «Кобики» («Записки о лисьих чарах») и многие другие шедевры японской литературы. Сочинения Оэ-но Масафуса были включены в собрание лучших образцов изящной словесности «Хонтё сёкумондзуй» («Продолжение свода литературных стилей нашей страны», XII в.) и энциклопедию «Тёя гунсай» («Описание двора и дальней округи», 1116 г.).

Оэ-но Масафуса писал во многих жанрах, преимущественно на китайском языке: до нас дошли его стихотворения-«канси», поэмы-«фу», прошения-«хё», записки-«содзё», трактаты-«рон», письма-«тё», восхваления-«сан», описания вещей-«мэй», провозглашения для синтоистских божеств-«саймон», буддийские славословия-«дзюгаммон», поденные записи-«никки», предисловия к различным собраниям прозы-«дзё», однако наиболее всего он прославился в жанре коротких дидактических рассказов (яп. сэцува)[23].

Отношение современников к Оэ-но Масафуса не было одинаковым. Некоторые царедворцы откровенно посмеивались над таким чудаком как Оэ-но Масафуса, сделавшим изучение изящной словесности самоцелью и не принимавшим идею о том, что изучение китайской классической литературы должно быть мотивировано чисто практической целью — изучением опыта государственного строительства. Вот как, к примеру, отзывался об Оэ-но Масафуса придворный сановник, будущий Правый министр, Фудзивара-но Мунэтада (1062–1141): «В последние два-три года Масафуса что-то разболелся и уже не может выходить из дома, а потому совсем не появляется на службе. Однако каждый день к нему приходит человек, чтобы записывать истории, которые Масафуса рассказывает о придворной жизни. Вот только в этих историях много небылиц, да и Масафуса частенько несправедливо осуждает других придворных. Записывать по памяти рассказы Масафуса о том, что он сам не читал, и о том, чего он сам не ведает, — разве может из этого что-то хорошее получиться?»[24]

Другие придворные аристократы отмечали энциклопедический ум Оэ-но Масафуса, говоря о его глубоких познаниях в области придворного церемониала и литературы на китайском языке. «Масафуса был талантливым и умным. В его начитанности никто из современников не мог сравниться с ним. Возможно, он превосходил и людей древности»[25], — так отзывался о Оэ-но Масафуса его современник, придворный советник Фудзивара-но Тамэнага.

Весьма примечательно, что сохранилась «автобиография», написанная самим Оэ-но Масафуса. Это своеобразный панегирик самому себе, в котором приводится внушительный список достоинств Оэ-но Масафуса, и где пишет о себе следующее: «В четыре года я впервые стал читать книги. В восемь лет я имел глубокие познания в „Ши цзи“[26] и „Хань шу“[27], а в 11 лет я начал писать поэмы в жанре „фу“. При дворе меня называли „чудо-ребенок“ (яп. синдо — М.Г.)» Далее Оэ-но Масафуса сообщает, что сановники при дворе с завидным постоянством осыпали комплиментами как его самого, так его произведения. Многие придворные, прочитав шедевры, принадлежащие кисти Оэ-но Масафуса, тот час же отправляли ему письма с поздравлениями, а придворный советник Фудзивара-но Аринобу, после ознакомления с одним из творений Оэ-но Масафуса, начал рыдать от счастья в присутствии других аристократов[28].

Характерная черта «Годансё» состоит в том, что в тексте этого произведения не употребляется имя самого Масафуса: повествование, как правило, начинается со слов «некто рассказывал», «говорят», «рассказывают», «один человек рассказывал» и т. д.[29] Такое построение повествования, по мнению Кавагути Хисао, авторитетнейшего специалиста по истории японской литературы в древний и средневековый периоды, может быть связано с наследием китайской литературной традиции, а именно с жанром коротких рассказов «сяошо» и авторских сборников «бицзи»[30].

Не менее интересными представляются и размышления современных японских специалистов по истории литературной традиции на Дальнем Востоке о возможных заимствованиях составителями сборников «гэндан» различных компонентов из арсенала такого течения философской и общественной мысли раннесредневекового Китая как «чистые беседы»[31] (кит. цинтань)[32], хотя логично предположить, что такие заимствования могли осуществляться через тексты произведений «сяошо» и «бицзи».

Приведем несколько характерных примеров из «Годансё».

1. «В стихотворениях Оэ-но Мотитоки видна излишняя свобода чувств. Нет у него ни поводьев, ни плети, дабы сдерживать или подгонять вдохновение. Оттого и словами он пользуется слишком привольно» (свиток 5, № 62).

2. «Оэ-но Мотитоки учился стилю не у авторов древних собраний, а у своих собственных учеников, а потому, хоть и научился основам, не смог преумножить изысканность слога» (свиток 5, № 62).

3. «Сочинения Сугавара-но Митидзанэ подобны поделке, выточенной из панциря черепахи, украшенного разноцветными красками и золотыми украшениями. Их невозможно постичь» (свиток 5, № 16).

4. «Творения Ки-но Хасэо можно сравнить с поделкой, выточенной из кипариса. Она каждому пригодится. Вот к чему и следует стремиться» (свиток 5, № 16).

5. «Сердце Ки-но Тадана наполнено древними собраниями сочинений. У него нет новизны. От каждого слова, от каждой строки веет древними песнями. В стиле его преобладают родные мотивы и тысячелетняя тоска. Однако, когда у пего ничего не получается, ему нечем приковать к себе внимание окружающих» (свиток 5, № 62).

6. «Автору недостает свободы выражения, но помыслы в его строках подобны ветру. Иногда случается, что тема стихотворения известна издавна, но слова льются, не зная преград, как вода в источнике. Достоинства такого творения восполняют все его упущения. В этом и состоит прелесть стихотворений» (свиток 4, № 76).

Несмотря на жанровую близость «Годансё» к образцам китайской литературы «сяошо» и «бицзи», японские литературоведы отмечают в основном японский характер произведения, которое оказало значительное влияние на последующую литературу «сэцува» (собрания коротких рассказов, имеющих дидактическую направленность). Среди таких произведений «сэцува», обычно, называют: «Кодзидан», «Дзюккунсё», «Кокин тёмондзю» и, наконец, «Кондзяку моногатари». Важнейшей же причиной особой популярности жанра «гэндан» видится в том, что к моменту составления «Годансё» (начало XII в.) многие достижения периода правления государей Дайго (897–930) и Мураками (946–967), считавшегося «золотым веком» хэйанской государственности, стали забываться, а потому начинает остро ощущаться потребность в передаче накопленных знаний, коим грозит забвение[33].

Сам Оэ-но Масафуса не скрывает причины создания «Годансё»: «Скоро мне будет семьдесят лет, и редко нынче встретишь такого долгожителя. Мне неведома печаль из-за скоротечности отведенной жизни. Янь-хуэй[34] был преисполнен высочайшей добродетели, но ему было отпущено небесами только тридцать лет. Поэтому я совсем не думаю о происходящем в свете. Я лишь сожалею о том, что мне не довелось послужить главой Куродо докоро, и о том, что у меня нет достойных потомков. Если бы у меня был бы такой способный внук, как ты Санэканэ[35], то мне было бы не о чем волноваться. Но все мои книги и секреты каллиграфии, передававшиеся из поколения в поколение в нашем роду, исчезнут, словно туман. Бесславно будут позабыты тайны „Исторических записок“ и конфуцианского канона. Мне некому передать свои знания»[36].

Закономерен вопрос: каковы же были источники информации для Оэ-но Масафуса? Как видно из текста «Годансё», Оэ-но Масафуса рассказывает о том, что ему довелось услышать от следующих людей: Киёхара-но Тамэнобу (947-1015), Минамото-но Морофуса (1008–1077), Минамото-но Цунэнобу (1016–1097), Оэ-но Масахира (952-1012), Тайра-но Токинори (1054–1109), Татибана-но Такатика (XI в.), Фудзивара-но Ацутака (?-1120), Фудзивара-но Корэфуса (1030–1096), Фудзивара-но Сукэнака (1021–1087), Фудзивара-но Санэсукэ (957-1046). По всей видимости, с тремя из них (Киёхара-но Тамэнобу, Оэ-но Масахира и Фудзивара-но Санэсукэ) Оэ-но Масафуса вряд ли мог лично встречаться, а, следовательно, истории, записанные с их слов, могли быть позаимствованы у кого-то другого. Не лишним будет упомянуть и существующую среди японских специалистов точку зрения о ключевой роли Фудзивара-но Санэканэ в составлении и, возможно, фактологической достоверности историй, зафиксированных в «Годансё»[37].

Язык «Годансё». Произведение написано на древнеяпонском языке (яп. камбун). Известно, что в IX веке особое распространение получает японизированное китайское иероглифическое письмо (яп. хэнтай камбун). Тем не менее, знатоки китайской изящной словесности и наиболее строгие стилисты, к которым, несомненно, относились и Оэ-но Масафуса и Фудзивара-но Санэканэ, предпочитали пользоваться так называемым «чистым», классическим китайским письмом, получившим наименование «белых знаков» (яп. хакубун). При этом Оэ-но Масафуса придерживается важнейшего принципа передачи информации: максимальной достоверности, а потому практически отказывается от литературной обработки текста и использования художественных приемов[38].

Тематическая рубрикация текста. «Годансё» состоит из шести свитков, каждый из которых включает в себя различные рубрики. По всей вероятности, в первой редакции текста, а большинство исследователей склонны полагать, что таковая относится к 1105–1110 гг., тематическая рубрикация отсутствовала. Однако в начале периода Камакура (1192–1333) настоятель буддийского храма Дайгодзи по имени Сёкэн (внук Фудзивара-но Санэканэ), редактируя, имеющиеся у него списки «Годансё», устранил повторы, расположил истории в соответствии с порядком, который чаще всего встречался в списках, а также добавил оглавление и заголовки разделов[39].

До нашего времени сохранилось четыре варианта рукописей «Годансё», наибольшей популярностью из которых пользуется список «Суйгэнсё», редактируемый настоятелем Сёкэном и включающий 444 истории (из них тринадцать сохранили только заголовки).

В общем, рубрикация текста «Годансё» выглядит следующим образом:

Свиток 1.

Раздел 1. Об общественных делах;

Раздел 2. О доме регента и канцлера;

Раздел 3. О буддизме и местных богах.

Свиток 2.

Раздел 4. О разном. Глава 1.

Свиток 3.

Раздел 4. О разном. Глава 2.

Свиток 4.

Раздел 5. О китайской поэзии. Глава 1.

Свиток 5.

Раздел 5. О китайской поэзии. Глава 2.

Свиток 6.

Раздел 6. О «чанцзюй».

Подведем итог.

Представляется, что «Годансё» — это ценнейший источник информации о «культурной жизни» государева двора эпохи Хэйан. Этот памятник представляет собой уникальный исторический материал, содержащий сведения о различных аспектах материальной и духовной культуры хэйанского придворного общества. Необходимо только правильно распорядиться такой информацией. И тогда эти сведения могут сообщить множество новых фактов, а возможно и позволят скорректировать уже имеющиеся представления о тех или иных событиях, либо о политическом или нравственном облике исторических персонажей. Можно с определенной долей уверенности сказать, что «Годансё» — это не что иное, как повествование о прошлом, основанное не только на личном опыте, но и на собственной памяти Оэ-но Масафуса, прошедшего многие ступени придворной службы.

Ценность «Годансё» заключается, прежде всего, в изложении фактологической стороны описываемых событий, а не в оценке их, которая, естественно, почти всегда субъективна. Не будет ошибкой сказать, что, среди других произведений придворной литературы на «камбуне», сочинения «гэндан» выделяются большей степенью «авторской свободы», что предполагало возможность выхода за рамки некоего канона. В таковых условиях фактологическая наполняемость текста «Годансё» позволяет исследователям понять, какая атмосфера царила при дворе хэйанских государей. Более того, автор «Годансё», да, собственно, и авторы других сочинений жанра «гэндан», не могли игнорировать в своих записях распространенные среди современников убеждения в том, что не существует резкой границы между «миром людей» и «миром божеств и духов». Древние и средневековые японцы полагали, что существует немало явлений, которые имеют иррациональный характер.

И хотя подход к «Годансё» как к историческому документальному сочинению представляется вполне оправданным, тем не менее, для получения целостного представления о жизни придворного общества эпохи Хэйан и лучшего понимания поведенческих установок и жизненных приоритетов представителей хэйанской знати необходимо изучение всей совокупности придворной литературы (государственные хроники, своды законов, церемониальные уложения, дневники аристократов, собрания изящной словесности, актовый материал и т. д.). В этой связи «Годансё» может послужить прекрасным подспорьем для исследователей культуры, а также интеллектуальной и событийной истории древней и средневековой Японии.

* * *

Разумеется, хэйанские тексты, переводы которых представлены в данном издании, не ограничиваются двумя вышеперечисленными собраниями. Среди других произведений, включенных в хрестоматию:

• предисловие и некоторые генеалогии из массивного генеалогического свода «Синсэн сёдзироку» («Вновь составленные списки родов»), составленного в 815 году по распоряжению государя Сага (809–823) группой высокопоставленных чиновников во главе с принцем Манда.

• предисловие к первому своду комментариев древнеяпонских законов «Рё-но гигэ» ([Свод] законов-«рё» с официальными пояснениями, 833 г.);

• «Сёмонки» («Записи Масакадо»), представляющие вариант официального отчета о подавлении мятежа Тайра-но Масакадо (935–940 гг.);

• несколько отрывков из энциклопедии хэйанских нравов «Синсаругакуки» («Новые записи о „саругаку“», сер. XI в.)

• «Наставления Правого министра Кудзё» — образец эпистолярного жанра середины X века, принадлежащий кисти крупного государственного деятеля и ученого Фудзивара-но Моросукэ (908–960);

• несколько небольших по объёму, но значительных по содержанию произведений знаменитых учёных мужей периода Хэйан: Ёсиминэ-но Ясуё (785–830), Мияко-но Ёсика (834?-879), Татибана-но Хироми (837–890), Сугавара-но Митидзанэ (845–903), Миёси-но Киёюки (847–918), Минамото-но Фусаакира (?-940); Оэ-но Асацуна (886–957), Сугавара-но Фумитоки (899–981), Ёсисигэ-но Ясутанэ (934?-1002), Оэ-но Масафуса (1041–1111) и др.[40]

При отборе текстов для хрестоматии также использовались материалы антологии японской общественно-политической мысли периода древности — «Кодай сэйдзи сякай сисо». Токио, Иванами сётэн, 1979 (1-е изд.), 1994 (2-е изд.), 200 (3-е изд.)[41].

Такой отбор объясняется несколькими причинами:

во-первых, эти произведения практически полностью покрывают хэйанскую эпоху в хронологическом отношении, охватывая наиболее важные события этого периода (исторический подход);

во-вторых, указанные памятники отличаются ярко выраженным жанровым своеобразием различных форм придворной письменной культуры (источниковедческий подход);

в-третьих, данные произведения не только фиксируют важнейшие исторические события и процессы, но и сами являются памятниками эпохи на всем ее протяжении, продуктами ее культуры, а их изучение позволяет сделать значительный шаг к пониманию своеобразия последней (культурологический подход).

Несколько слов необходимо сказать о комментариях. Пояснения к переводам, приводимых в хрестоматии источников, можно условно разделить на две группы: одни комментарии представляют собой обычные филологические пояснения (значение терминов, источники заимствования тех или иных литературных оборотов и т. д.)[42]; другие, являются мини-исследованиями по наиболее насущным проблемам истории и культуры древней и раннесредневековой Японии, которые получили отражение в текстах публикуемых памятников.

Хрестоматию дополняют несколько приложений. Первое содержит самые необходимые сведения о государственном устройстве периодов Нара и Хэйан (иерархия учреждений аппарата управления, система их соподчинения, соотношение должностей и рангов и т. д.). Второе включает таблицу мер и весов. Третье представляет собой карту Японии (с указанием провинций) в VIII–XII вв. (периоды Нара и Хэйан). Надеюсь, что это позволит читателю получить более целостное представление о придворной культуре периода Хэйан.

Автор-составитель выражает глубокую признательность Институту восточных культур и античности РГГУ и Институту стран Азии и Африки при МГУ. Конечно же, наибольшие слова благодарности хотелось бы сказать моим учителям: профессору Б.Г. Могильницкому и профессору Е.В. Петрову, привившим любовь к истории со студенческой скамьи; профессору А.Н. Мещерякову, пробудившему мой интерес к древней истории Японии, и профессору Ооцу Тоору, зародившему во мне трепетное отношение к «подлинной» истории периода Хэйан. Особая благодарность друзьям и коллегам: профессору университета г. Кобэ Л.М. Ермаковой; заведующей кафедрой истории и культуры Японии ИСАА МГУ, профессору Е.К. Симоновой-Гудзенко; директору Института восточных культур и античности РГГУ, профессору И.С. Смирнову за помощь и поддержку, а также ряд важных замечаний в процессе работы над переводами хэйанских текстов. Отдельно хотелось бы поблагодарить японских коллег: профессора Сато Ясухиро и профессора Уэдзима Сусуму, а также научного сотрудника Музея естественной истории в префектуре Тиба — Кавадзири Акио, плодотворные беседы и постоянная переписка с которыми позволяли сориентироваться в безграничном море хэйанских текстов. Существенную помощь при написании представленной хрестоматии оказали и японские специалисты по китайской истории периодов Тан и Сун — профессор Накамура Хироити; профессор Сэо Тацухико и профессор Танака Тан. Без терпеливости и поддержки многих людей эта работа так и не была бы завершена.

Одним из наиболее ранних «исследований» периода Хэйан такого плана является работа Кумэ Кунитакэ: Хэйан секи урамэн-ёри митару Нихон рэкиси (История Японии, рассмотренная через призму частной жизни раннехэйанского периода). Токио, 1911.

Приведем названия некоторых из них в англоязычной японистике: Haruo Shirane. The Aesthetiсs of Power: Politiсs in The Tale of Genji. / Harvard Journal of Asiatiс Studies. Vol. 45, number 2, 1985, p. 615–647; Konishi Jin’iсhi. Furyu: An Ideal of Japanese Aesthetiс Life. / The Japanese Image. Ed. by M. Sсhneps and A.D. Coox. Tokyo and Philadelphia, Orient / West Inс., 1965, p. 265–294; MсCullough W.H. The Aristoсtatiс Culture. / The Cambridge History of Japan. Vol. 2. Heian Japan. Ed by D.H. Shively and W.H. MсCullough. Cambridge, 1999, p. 390–448; Morris I. The World of the Shining Prinсe. N.-Y., 1964; Seidenstiсker, E. The Gossamer Years: The Diary of a Noblewoman of Heian Japan. Ruthland, Vt., and Tokyo, 1964.

Об этой особенности художественной литературы на примере «Окагами», в частности, говорит Е.М. Дьяконова. Дьяконова Е.М. О:кагами — Великое зерцало. История средневековой Японии в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. / О:кагами — Великое зерцало. Пер. с древнеяпон., исслед. и коммент. Е.М. Дьяконовой. СПб., 2000, с. 33.

Мэдзаки Токуэ. Отё-но мияби (Изящество государева двора). Токио, 1978, с. 2–55, 186–217, 263–275.

Яманака Ютака. Кокироку дзаккан (Разные впечатления о дневниках аристократов). / Сэккан сэйдзи то кокироку (Правление регентов-канцлеров и дневники аристократов). Под ред. Яманака Ютака. Токио, 1991, с. 2–16; Он же. Кокироку то никки (Дневники аристократов и женские дневники). / Кокироку то никки. Под ред. Яманака Ютака. т. 1. Токио, 1993, с. 8–29.

Подр. см.: Сасаяма Харуо. Тофу бунка то кокуфу бунка (Танская культура и национальная культура). / Нихон цуси (Общая история Японии). т. 5. Токио, 2000; Эномото Дзюнъити. «Кокуфу бунка» то Тюгоку бунка («Национальная культура» и китайская культура). / То то Нихон (Танский [Китай] и Япония). Сер. «Кодай-о кангаэру». Под ред. Икэда Он. Токио, 1993.

Рицурё (Уголовные и гражданские законы). Под ред. Иноуэ Мицусада и др. Сер. «Нихон сисотайкэй». Токио, 1994, с. 365–389.

Горегляд В.Н. Японская литература в VIII–XVI вв.: начало и развитие традиций. СПб., 1997, с. 87.

Подр. см.: Кавагути Хисао. Кукай бунгаку-ни окэру Дайто бунка-но тоэй (Отражение культуры Великой Тан в литературе Кукая). // Миккё бунка (Культура эзотерического буддизма). 1947, № 1, с. 19–43; О Ри Ки (Ван Ли-цзи), Сёдзи Соити. Кобо дайси то Бункё хифурон (Кукай и «Бункё хифурон»). // Миккё бунка. 1984, № 147, с. 26–53.

Руйдзю кокуси (Классифицированная история страны). Сер. «Кокуси тайкэй». т. 1–2. Токио, 1965, т. 1, с. 1. Получила также распространение ошибочная версия, согласно которой «Руйдзю кокуси» была представлена государю в 893 г. Borgen, R. Sugawara no Miсhizane and the Early Heian Court. Harvard, 1986, p. 218.

Работа по восстановлению текста «Руйдзю кокуси» началась в 1916 году и в результате титанических усилий был восстановлен текст (с различной степенью сохранности) 62 свитков. Руйдзю кокуси. Указ. соч., т. 2, с. 1–2.

Осонэ Сёсукэ. Сёсюцу-но го-ни цуйтэ (О выборках из книг). // Кокуси тайкэй гэцухё (Ежемесячный бюллетень «Кокуси тайкэй»), № 25, 1965, с. 6.

Руйдзю кокуси. Указ. соч., т. 1, с. 1–15, т. 1–14. Ивэнь лэйцзюй (Классифицированное собрание произведений литературы и искусства). т. 1–16. Шанхай, Шаншу иншугуань, 1959, т. 1, 1а-14а. Стоит согласиться с мнением Куросу Кацуо и Сакамото Таро, что «Руйдзю кокуси» по структуре и стилю написания более напоминает, хотя при этом не копирует полностью, китайские династийные хроники. Руйдзю кокуси. Указ. соч., т. 2, с. 1–2; Сакамото Таро. Сугавара Митидзанэ. Токио, 1962, с. 141–143.

Кавагути Хисао. Указ. соч., с. 200–201.

Подр. об особенностях составления справочной литературы см.: Миямото Юки. Хэйан сёки хэнсан дзигё-но иккосацу (Размышления о процессе составления компилятивных трудов в раннехэйанский период). / Кокугакуин дайгаку киё. т. 37, 1999, с. 329–352.

Показательно, что в последнее время японские ученые шире стали определять мир хэйанской аристократии не как мир «обоснованного поэзией действия», а как «мир запретов». Куроита Нобуо. Хэйан отё-но кютэй сякай (Придворное общество в период Хэйан). Токио, 1995, с. 253. Также см.: Ёсикава Синдзи. Рицурё канрёсэй-но кэнкю (Изучение чиновничества [государства] рицурё). Токио, 1998; Курамото Кадзухиро. Сэккан сэйдзи то отё кидзоку (Политика регентов-канцлеров и придворная аристократия). Токио, 2000; Ооцу Тоору. Митинага то кидзоку сякай ([Фудзивара] Митинага и придворное общество). Токио, 200; Сэккан сэйдзи то отё бунка (Политика регентов-канцлеров и придворная культура). Под ред. Като Томоясу. Токио, 2002.

Словосочетание «исторический источник» допускает двойное понимание и истолкование: источник исторической информации и источник исторического происхождения. В данном случае термин «исторический источник» употребляется в первом его значении.

Большинство переводов раннесредневековых японских текстов (за исключением специально оговоренных случаев) принадлежат Грачёву М.В. Несколько образцов хэйанских памятников переведено молодыми исследователями — аспирантами кафедры истории и культуры Японии Института стран Азии и Африки МГУ Бачуриным А.С. и Витязевой О.Г.

Перевод термина принадлежит В.Н. Горегляду. См.: Горегляд В.Н. Японская литература… Указ. соч., с. 197.

«Ракусё» (досл. «сочинение, написанное на скорую руку») представляло собой анонимно составленное каким-либо частным лицом произведение, содержащее критику или едкий сарказм на существующие в обществе тенденции (обыкновения).

Подр. о жизни Оэ-но Масафуса см.: Кавагути Хисао. Оэ Масафуса. Токио, 1995.

Яп. «мансё» — литературный псевдоним Оэ-но Масафуса.

Подр. о литературе жанра «сэцува» см.: Свиридов Г.Г. Средневековая проза сэцува (структура и образ). М., 1981.

Кавагути Хисао. Хэйантё-но камбунгаку (Литература на камбуне в эпоху Хэйан). Токио, 1996, с. 254.

Эйсёки (Записи из квартала Эйсё). Токио, 1965. Тэнъэй, 2-11-5, 1111 г.

«Исторические записки» Сыма Цяня.

Китайская династийная история дома Хань.

Кодай сэйдзи сякай сисо (Общественно-политическая мысль древности). Под ред. Ямагиси Токухэй. Токио, 1979, с. 162–163.

Еще одна особенность текста «Годансё», которую следует отметить, состоит в том, что на протяжении всего повествования придворные аристократы, учёные мужи и чиновники упоминаются, по преимуществу, поличным именам. Дословный перевод в данном случае только усложнил бы понимание и без того непростого для современного читателя текста «Годансё». По этой причине там, где в тексте источника сказано — «Тадахира», в переводе значится — «Фудзивара-но Тадахира».

Годансё тю («Годансё» с комментариями). Под ред. Кавагути Хисао и Нара Масаити. Токио, 1984, с. 1500.

Подр. о «чистых беседах» см.: Малявин В.В. О понятии «цинтань» // Общество и государство в Китае. 5-я научная конференция. Тезисы и доклады. Ч. 1. М., 1974, с. 89–97; Оти Сигэаки. Сэйги то горон («Чистые суждения» и «деревенские мнения»). // Тоё гакухо. т. 48, № 1, 1965, с. 1–48.

Ямамото Тэцуо. Котэн камбун-но кисо (Основы классического китайского языка). Токио, 2002 (Особенно раздел, посвященный распространению «камбуна» в хэйанской Японии), с. 124–126.

Нихон-но сэцува (Японская проза «сэцува»). Под ред. Канда Хидэо и Кунисаги Фумимаро. т. 2. Токио, 1973, с. 362.

Любимый и, согласно конфуцианской традиции, самый способный ученик Конфуция.

Речь идет о Фудзивара-но Санэканэ (1085–1112) — знатоке изящной словесности, который помогал Оэ-но Масафуса записывать истории из придворной жизни. Известность Фудзивара-но Санэканэ была такова, что даже Фудзивара-но Мунэтада (недруг Оэ-но Масафуса) с восхищением отзывался о Санэканэ: «Этот человек никогда ничего не забывает из того, что читал или слышал. Его таланты совершенно очевидно превосходили его возраст». Тююки (Записи Правого министра). Токио, 1965. Тэнъэй, 2-3-3, 1111 г.

Годансё. Тюгайсё. Фукэго. Под ред. Гото Акио и др. Токио, 1997, с. 211.

Ёсиэ Акио. Дайки ([Дневник] «Дайки»). Токио, 1981, с. 68–69.

Среди японских специалистов существует даже точка зрения о том, что текст «Годансё» лишен «художественности», а потому вряд ли может называться художественным произведением в полном смысле слова. Нихон-но сэцува. Указ. соч., с. 363, 368.

Кавагути Хисао. Годансё тю. Указ. соч., с. 1505–1507.

Несмотря на колоссальный массив информации по политической, экономической, социальной и бытовой истории периода Хэйан, содержащийся в дневниках придворных аристократов, в хрестоматию переводы этих источников не вошли. Важнейшая из причин — это объем дневников, поскольку за основу брался принцип завершенности произведения. К примеру, вычисления показали, что для перевода записей (без комментариев) дневника Фудзивара-но Санэсукэ «Сёюки» только за один год понадобился бы объем аналогичный тому, который имеет представленная хрестоматия.

Большая часть этих памятников на русский и европейский языки полностью не переводилась.

При переводе текстов, включенных в предлагаемую хрестоматию, возникли немалые трудности в филологическом отношении. Они были связаны как с лаконичностью древнего и средневекового японского письменного языка, так и с трудностью нахождения соответствующих эквивалентов в русском языке различным понятиям. По этой причине, в одних случаях, переводчикам пришлось прибегать к развернутой форме перевода с указанием цитируемых автором источников, а, по мере необходимости, и ссылками на оригинальные китайские или японские тексты; в других случаях, воспользоваться транскрибированием тех или иных понятий, осуществляя соответствующие пояснения в примечаниях.

Предлагаемый перевод выполнен по изданию: Танака Такаси. Синсэн сёдзироку-но кэнкю (Изучение «Синсэн сёдзироку»). Токио, 1996, с. 253–254, 261–272.

В китайской классической традиции различались пять видов человеческих взаимоотношений («моральных принципов»). К таковым относились: любовь между отцом и сыном, чувство долга в отношениях между государем и подданными, различие в обязанностях между супругами, порядок взаимоотношений старших и младших и, наконец, искренность (верность) между друзьями. См.: Древнекитайская философия. М., 1994, т. 1, с. 238–239.

Доктрина «исправления имен» (кит. чжэн мин) один из важнейших принципов Конфуция в его учении об управлении государством и организации общества, которая в последующей историографической традиции стала активно обсуждаемой темой. Идея «чжэн мин» подразумевала необходимость соответствия реального номинальному, поскольку, если начать называть вещи не своими именами, то невозможно станет существование общепринятых моральных норм и самого упорядоченного социума. О «чжэн мин» см.: Hall D., Ames R. Thinking through Confucius. N.Y., 1987; Переломов Л.С. Конфуций: «Лунь юй». Исслед., пер. с кит., коммент. М., 1998; Ткаченко Г.А. «Исправление имен» — о чем не говорил Конфуций? / Древние культуры Восточной и Южной Азии. М., 1999.

Происхождение пяти музыкальных тонов («гун», «шан», «цзюе», «чжи» и «юй») объясняется следующим образом: мудрецы, слушая раскаты грома, определяли первый тон; слушая звуки металла в воздухе, определяли второй тон; слушая шум листвы на ветру, определяли третий тон; слушая потрескивание поленьев у костра, определяли четвертый тон; наконец, слушая журчание ручейка, определяли пятый тон. Согласно конфуцианским взглядам, музыка-«юэ», наравне с ритуалом-«ли», выступает важнейшим средством, при помощи которого удается утвердить и сохранить существующий в обществе иерархический строй. Кроме того, музыка считалась одним из средств воспитания благородных нравов. Как верно подметил Г.А. Ткаченко, цель музыки — «умиротворение и гармонизация социума, внесение в хаотическую среду определенной структуры, нормы, иерархии». Ткаченко Г.А. Космос, музыка, ритуал: Миф и эстетика в «Люйши чуньцю». М., 1990, с. 55.

Досл. «пересекая земную ось».

Иначе говоря, одни роды старались «доказать» древность своего происхождения и свою принадлежность к родовой аристократии, а другие, которые не могли похвастаться древностью рода, пытались возвыситься благодаря преданной службе государю. Таким образом, здесь устанавливается различие между родовой аристократией и служилой знатью.

Для чиновника в древней Японии (по образцу китайских «ши») исключительно важным было овладение литературными талантами, важнейшими из которых являлись «три основных вида» [мастерства]: мастерство живописи, мастерство стихосложения и мастерство каллиграфии. Поэтому данная фраза, по всей видимости, означает, что составление генеалогического свода требовало особых талантов, и даже литературные способности составителей не позволили им сразу составить такой свод.

Имеются в виду подневные записи различных государственных учреждений, а также официальные летописные своды «Нихон сёки» (720 г.) и «Сёку нихонги» (794 г.). Публикацию текстов см.: Нихон сёки (Анналы Японии). Под ред. Сакамото Таро и др. т. 1–5. Токио, 1996; Сёку нихонги (Продолжение Анналов Японии). Под ред. Аоки Кадзуо и др. Сер. «Син Нихон котэн бунгаку тайкэй». т. 1–5. Токио, 1989–1998.

Имеются в виду те «генеалогии», которые были составлены в начале 60-х годов VIII века при Фудзивара-но Накамаро.

То есть они вошли в состав «Синсэн сёдзироку».

Китайский литературный оборот, позаимствованный из танской энциклопедии «И вэнь лэй цзюй» («Произведения литературы и искусства, объединенные по родам»), составленную прославленным литератором Оуян Сюнем в 642 году. Публ. текста см.: И вэнь лэй цзюй (Произведения литературы и искусства, объединенные по родам). т. 1–16. Пекин, 1959.

Единого порядка перевода на русский язык чиновничьих должностей и ранговых позиций в современной японистике не существует. Один из возможных способов: обозначение русской транскрипции термина, снабдив ее необходимыми пояснениями.

Термин «дзё», переведенный нами как «предисловие», может быть истолкован и как «посвящение» (в данном случае царствующему государю Сага).

В древности название южной части о-ва Кюсю. Там располагалась гора Такатихо, куда по преданию спустились с Небес «потомки небесных [божеств]». В «Нихон сёки» это описывается следующим образом: «Така-мимусупи-но микото накинул на Аматупико-кунитэру-пико-но-но ниниги-но микото покрывало священного ложа, и тот Каменный Вход Неба распахнул, Восмислойные Облака Неба разделил и спустился. А Ама-но осипи-но микото, самый дальний предок муразди Опотомо, приведя Ама-но куситу-опо-кумэ, самого дальнего предка рода Кумэ, шли перед Небесным внуком, на спине неся Небесные Каменные Колчаны, к локтям Священные Высокие Налокотники привязав, в руках держа Небесные луки из дерева пази и Небесные Крылатые Стрелы, а также Восьмиглазые Звенящие Стрелы, к поясу Меч с рукояткой, подобной Молоту. Вот, спустились они на Небесный Плавучий Мост на пике Путаками в Кусипи, в Такатипо (совр. Такатихо — М.Г.), в Со, что в Пимука, стали на ровное место Плавучего острова, прошли по Пустой стране, где нет добычи, в поисках хорошей страны, и дошли до мыса Касаса, в Нагая, что в Ата». Нихон сёки — Анналы Японии. Пер. и коммент. Ермаковой Л.М. и Мещерякова А.Н. СПб., 1997, т. 1, с. 160.

Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1, с. 177–179.

Согласно «Нихон сёки» история появления «небесного меча» выглядит следующим образом: «человеку по имени Така-курази из Кумано… ночью внезапно приснился сон — будто Аматэрасу-опо-миками говорит Такэмикадути-но ками: „В Срединной Стране Тростниковых Равнин по-прежнему непокой и шум. Отправляйся туда еще раз и наведи порядок“». Божество Такэмикадути-но ками ответил Аматэрасу, что нет необходимости ему самому спускаться на землю, а «надо только спустить туда меч», которым бы Такэмикадути-но ками «страну усмирял» и тогда «страна успокоится сама». Аматэрасу согласилась с этим. Меч Путу-но митама («Дух разрубания») был помешен в амбар и обнаружен Така-курази, после того как тот пробудился от сна. Потом Така-курази отнес меч государю Дзимму. Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1, с. 181.

По версии «Нихон сёки» появление «чудесного ворона» (в русском переводе «Нихон сёки» он назван «удивительным бумажным змеем») воспринималось как помощь богов государю Дзимму, когда последний «никак не мог одолеть» Нагасунэ-бико. О самом появлении «чудесного ворона» в «Нихон сёки» говорится: «Тут внезапно небо заволокло тучами, и посыпался град. И прилетел удивительный бумажный змей из золота и сел на верхний краешек государева лука. Змей этот светился и сверкал, был он подобен молнии. Увидели это воины Нагасунэ-бико и пришли в полное смятение, уж сил у них не стало». Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1, с. 189.

Поскольку Дзимму являлся родоначальником царствующей династии и основателем государства, то масштабы деятеля, разумеется, должны были соответствовать масштабам сферы деятельности. Отсюда следовал определенный тип характеристик монарха, основной смысл которых состоял в утверждении того, что династия (как, собственно, и само государство) в целом черпала свои силы из сакральных сфер, добиваясь того, чтобы божества даровали ей силы для мироустроения и возможно более длительного существования. В этом смысле большое значение имеет указ государя Дзимму, обнародованный им сразу же после его вступления на престол, в котором, в частности, говорилось: «Души моих царственных предков, с Неба слетев, освещают мое тело и помогают мне. Всех врагов я уже умирил, и недра морские не причиняют беспокойства. Потому высшим проявлением сыновней почтительности будет почтить Небесных богов». Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1, с. 193.

Досл. «пары звезд Тай-цзе стали равноудалены», что, согласно китайским мифологическим представлениям, знаменовало наступление «великого спокойствия».

По версии «Нихон сёки», сразу после своего вступления на престол Дзимму «определил заслуги», «раздал награды», а также «пожаловал землю для строительства» своим ближайшим помощникам. Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1, с. 193.

В «Нихон сёки» сказано, что Земное божество Удзухико (Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1, с. 178) стал Ямато-но Куни-но мияцуко, его младший брат Отоукаси (Там же, т. 1, с. 182) стал Такэда-но Агата-нуси, Курохая стал Сики-но Агата-нуси, а Туругинэ стал Кадзураки-но Куни-но мияцуко (Там же, т. 1, с. 193).

В 9-й день 9-го месяца 4-го года правления Ингё государь отдал повеление, в котором, в частности, говорилось: «Во времена правителей глубокой древности народ знал, где чье место, имена [ранги] родов состояли в беспорядке. С тех пор, как я занялся наследными деяниями, прошло уже четыре года. Верхи и низы в распре, сто родов неспокойны. Одни, совершив оплошность, теряют свой род. Другие же, напротив, вдруг ни с того ни с сего притязают на высокое звание. И все это оттого, что мы этим не занимались. Хоть я и не умудрен, но как же не выправит этот беспорядок? Вы, сановники и министры, обдумайте все это, примите решение и доложите мне». Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1, с. 331.

В 28-й день 9-го месяца 4-го года правления государя Ингё последний отдал распоряжение: «Сановники, главы ста управ, управители всех провинций, — все говорят о себе — „мы — потомки владыки“, или ссылаются на чудо, говоря, что они „спустились с Неба“. Однако с тех пор, как проявились-разделились три начала, миновали десятки тысяч лет. Отдельные роды разделились и появилось множество семей. Узнать о них правду — затруднительно. Поэтому пусть люди всех родов и семей совершат омовение и очищение и пройдут испытание кукатати — погружением руки в кипяток». Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1, с. 331.

Согласно китайским представлениям, чистая вода реки Цзиншуй (Цзинхэ) никогда не смешивалась с мутной водой реки Вэйшуй (в образном знач. «установился контраст между чистым и грязным», «установилась разница между правдой и ложью»).

Т. е. получила «священные регалии» и стала государыней.

В «Нихон сёки» об этом сказано «Сога-но Оми Эмиси и иже с ним перед тем как быть казненными сожгли „Записи государей“, „Записи страны“ и сокровища. Пунэ-но Пубито Эсака (совр. Фунэ-но Фухито Эсака — М.Г.) быстро выхватил охваченные пламенем „Записи страны“ и преподнес их Нака-но Опоэ (будущий государь Тэнти — М.Г.)». Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 139–140.

Нихон сёки, Тэнти, 9-2-0, 670 г.

Возможно, речь идет о практике упорядочивании родов-«удзи». Позднее в 682 году был обнародован указ, предписывавший членам «удзи» выделить старшего (при этом слишком разветвленные роды должны были разделиться). См. Нихон сёки, Тэмму, 11-12-3, 682 г. Кроме того, существует мнение, что данная фраза может быть истолкована как намек на установленный при государе Тэнти новый порядок наследования, как внутри царствующей семьи, так и для других аристократических родов.

749–757 гг.

757–765 гг.

По мнению Саэки Арикиё такой реестр мог быть действительно составлен в 761 г., хотя и не сохранился до наших дней (Саэки Арикиё. Синсэн сёдзироку-но кэнкю (Изучение «Синсэн сёдзироку»). т. 1. Хомбун (Текст памятника). Токио, 1962, с. 14). Так в «Генеалогии рода Накатоми» («Накатоми-но удзи кэйдзу») говорилось: «В прошлом 5-ом году Тэмпё ходзи (761 г. — М.Г.) по государеву повелению был составлен реестр родовых имен („Сидзоку си“). [Также был создан] департамент [ответственный за] составление и выверку [генеалогических сведений], который представил ко двору основные генеалогические записи [родов]». Мидзогути Муцуко. Нихон кодай сидзоку кэйфу-но сэйрицу (Становление древнеяпонских родовых генеалогий). Токио, 1982, с. 16.

В раннехэйанский период осуществляется поиск «идеальной» (с точки зрения соответствия норм и способов их реального воплощения на практике) модели политического устройства. В предисловии к «Синсэн сёдзироку» мы сталкиваемся со свидетельствами распространенного при дворе идеала «мудрого правителя» (яп. сэйдай). Правитель рассматривался как средоточие космических сил, фокус мирового круговорота. Он должен был выполнять задачу благоустроения Вселенной, а потому не мог не обладать моральным авторитетом. Власть правителя воспринималась как нечто единое и неделимое и не допускала противодействия. Иными словами, согласно официальной идеологии разработанной при Камму, государь направлял движение всего мира до последней его частицы. Неповиновение правителю рассматривалось не просто как уголовное преступление, а в качестве попрания моральных устоев, покушение на самые основы вселенского порядка. В рамках представление о «мудром правителе», государь должен был быть могущественным и великодушным, управляя подданными при помощи наставлений. Он должен был окружить себя талантливыми и высоконравственными людьми, дабы, внимая их советам и предостережениям, осуществлять справедливое правление. «Мудрый государь» должен быть инициатором многих благих деяний, к числу которых относилась забота об образовании и нравственном состоянии подданных. С этой целью правитель был обязан не только с почтением относиться к придворному церемониалу, но и поддерживать на должном уровне китайскую ученость. Популярность представлений о «мудром правлении» стала важнейшей причиной углубления придворных дискуссий о сущности государственной службы. К примеру, при государях Сага (809–823) и Монтоку (850–858), которые являлись самыми последовательными проводниками конфуцианской теории «правителя-мудреца» на практике, наибольшее распространение получила точка зрения, согласно которой государственные служащие обязаны являть всем окружающим пример высокоморальной личности, получившей конфуцианское образование и ставившей служение людям на первое место. При этом единственными силами, благодаря которым в государстве устанавливается мир, провозглашались преобразующая сила государя (яп. сэйка) и его добродетель (яп. токука). Дабы сохранить мир, вся власть должна оставаться в руках правителя. Преданность подданных следует оценивать не по происхождению, а по заслугам. Главная же обязанность подданных состояла в том, чтобы как можно более точно и плодотворно выполнять волю государя. Иными словами, в системе представлений о «мудром правлении» наибольшее предпочтение получила точка зрения, что управлять государством должны чиновники, у которых нет иных обязанностей, как служить, подчиняться и выполнять распоряжения правителя, иначе в стране воцариться смута.

Досл. «трёх Хань», хотя, как явствует из текста «Синсэн сёдзироку», там перечисляются и роды происходившие из Цинь, Ранней и Поздней Хань, Вэй и Тан.

Три Корейских государства — это Пэкче, Силла и Когурё.

В течение VII–VIII веков на государственной службе в Японии использовались многочисленные представители иммигрантских родов. Иммигранты бесспорно обладали одним очень важным преимуществом перед представителями местной японской знати, так как они знали китайский литературный язык, без которого невозможно управление централизованным государством. В то же время многие представители японской аристократии, по всей видимости, не обладали достаточными знаниями китайского языка. Чаще всего после прибытия в Японию иммигранты выполняли высококвалифицированную работу, связанную с изучением китайских классических книг, а также объяснения их смысла представителям японской аристократии; архитектурой и строительством; астрологией; медициной и т. д. Другими словами они оказались заняты в тех областях знаний, уровень развития которых в Китае и государствах Корейского п-ова был выше, чем в Японии. Многие из переселенцев, выполняя свои профессиональные функции (особенно в сфере государственного управления), надеялись, естественно, на получение определенных привилегий. Для лиц, находящихся на государственной службе, такими привилегиями являлось достижение высоких чиновничьих рангов. И хотя некоторые представители иммигрантских кругов все же достигали высокого положения при японском дворе, это было скорее исключением, чем правилом, и подавляющее большинство лиц, пожалованных высшими чиновничьими рангами, являлись представителями местной японской аристократии, осуществлявшей всю административную и военную власть в стране. В VI–VII вв. в силу ряда причин переселенцы (и их потомки) были исключены из японской элиты, а их положение в японском обществе по сравнению с представителями родоплеменной аристократии нельзя считать привилегированным. Но в VIII в. такое положение стало постепенно изменяться. Быстрый рост аппарата управления, низшее и среднее звено которого было в значительной степени образовано выходцами из Китая и Корейских государств, способствовал появлению на политической арене новой мощной силы, способной противостоять родоплеменной аристократии (в источниках даже упоминаются несколько случаев, когда иммигранты достигали высших чиновничьих постов, правда, это было скорее исключением, чем правилом). Таким образом, незнатные (с точки зрения представителей местной японской аристократии) роды иностранного происхождения начали постепенно входить в нижнее и среднее звено японской правящей элиты. Наиболее известными из иммигрантских родов были Ая и Хата. Каждый из этих родов обладал разветвленной структурой (имелось до нескольких десятков боковых ответвлений) и в этом плане их по примеру рода Фудзивара можно называть не родами, а «домами». И хотя по количеству занимаемых представителями этих родов придворных должностей (в период Нара только трое представителей основной линии рода Хата и семеро представителей основной линии рода Ая занимали придворные должности (преимущественно в Оммёрё) они несопоставимы с родами Абэ, Отомо и Фудзивара, но без них важнейшие институты «государства рицурё» не могли функционировать должным образом.

Такая система, состоящая из «трех видов [происхождения]», вероятно, действовала безукоризненно только по отношению к японским родам. Что же касается иммигрантских родов, то, как видно из текста генеалогического свода, четкого разделения в этом плане, видимо, не существовало. В различных списках «Синсэн сёдзироку» происхождение одного и того же иностранного рода иногда объясняется различными «видами». Так, например, происхождение рода Киёмура-но Сукунэ в разных списках толкуется по-разному. В одном списке об этом сказано, что он «происходит от [выходца из государства] Чэнь (557–589) Юань Тао-ту» (Саэки Арикиё. Указ. соч., с. 282). В другом же списке говорится, что род Киёмура-но Сукунэ «потомок (пошёл от) [выходца из государства] Чэнь Юань Тао-ту» (Танака Такаси. Указ. соч., с. 545). Таким образом, по всей видимости, установление четкой иерархии в деле происхождения того или иного рода в древней Японии в первую очередь касалось исконно японских родов, что же касается родов иммигрантских, то такая задача не ставилась, поскольку в любом случае они принадлежали к низшему типу родства — «сёбан».

Пожалование новых имен отдельным представителям царского рода производилось двумя способами. В нервом случае, представитель царского рода получал новое родовое (а иногда и личное) имя и жаловался рангом-кабанэ «сукунэ», например Кадзураки-но Окими — Татибана-но Сукунэ Мороз. Во втором случае, представитель царствующего рода получал новое родовое имя и жаловался рангом-кабанэ «махито», но сохранял свое личное имя (например, в 752 году принц Тину был пожалован новым именем — Фунъя-но Махито и его полное имя стало произноситься как Фунъя-но Махито Тину (Сёку нихонги, Тэмнё сёхо, 6-7-20, 754 г.). Если первый способ получения нового родового имени применялся крайне редко, то второй сделался обычной практикой и встречается в хрониках достаточно часто.

По всей видимости, это было сделано для того, чтобы доказать наибольшую авторитетность родов, происходивших от государей древности.

Руйдзю сандай кяку, Конин, 5-5-8, 814 г. (Руйдзю сандай кяку (Классифицированные нормативные установления трех периодов). Конин кяку сё (Реестр указов [периода] Конин). т. 2. Сер. «Кокуси тайкэй». Токио, 1996, с. 511–512.

Татибана-но Асоми Мороэ (684–757). Один из важнейших политических деятелей периода Нара. После того как в результате ужасной эпидемии оспы (737 г.), распространившейся с Кюсю, в течение четырех месяцев все четверо сыновей Фудзивара-но Асоми Фухито скончались, ведущее положение при дворе занял представитель другого рода — Татибана-но Мороз, 684–757 (Татибана — ответвление правящего рода). При Татибана-но Асоми Мороэ главные роли стали играть выходцы из «старых» аристократических родов (Тадзихи — ответвление правящего рода, Отомо, Саэки) и непосредственно правящего дома (принц Судзука, бывший младшим братом Нагая). Сам Татибана-но Асоми Мороэ тоже принадлежал к императорской фамилии (он был сыном принца Мино, но носил фамилию матери, происходившей из старинного рода). При Татибана-но Асоми Мороэ большим влиянием пользовались Киби-но Макиби (695–775) и, что особенно показательно, буддийский монах Гэмбо (?-746) — первый из монахов, который стал оказывать существенное влияние на расстановку политических сил при дворе (в особенности близкие отношения сложились у него с супругой Сёму — Комё). В результате придворных интриг, предпринятых Татибана-но Мороз, внук Фухито и сын Умакаи по имени Хироцугу (?-740) в 738 г. был отправлен служить на Кюсю заместителем управителя Дадзайфу, где в 740 г. поднял мятеж. Через два месяца он был разбит, попал в плен и был казнен. Татибана-но Асоми Мороэ продолжал увеличивать свое влияние (он был Правым министром в отсутствии Левого с 738 по 743 гг. и получил пост Левого министра в 744 г.). Однако противостояние с родом Фудзивара, которое осуществлял Татибана-но Асоми Мороз, было очень опасно и в результате после того как Татибана-но Асоми Мороэ в 757 г. умер, его сын Нарамаро был обвинен в заговоре, Фудзивара-но Асоми Накамаро фактически стал диктатором.

Один из наиболее влиятельных древнеяпонских аристократических родов, ведший свое происхождение от сына государя Когэн (трад. 214–158 гг. до н. э.), принца крови Охико-но Микото. При государе Сэнка этот род был введен в состав «высших сановников» (тогда поста «великого мужа» — «маэцукими» удостоился Абэ-но Оми Омаро), однако, не играл важнейшей роли в осуществлении политического курса вплоть до середины VII столетия, когда в 645 г. Абэ-но Оми Утимаро был назначен Левым министром. С этого времени началось возвышение рода Абэ. В 684 г. за поддержку Тэмму во время «смуты года дзинсин» род Абэ был пожалован новым «кабанэ» — «асоми». В 694 и 704 гг. (но мере усиления основной ветви рода) были определены главы и боковых линий этого рода — Фусэ-но Асоми и Хикэта-но Асоми (позднее они стали называться Абэ-но Хикэта-но Асоми и Абэ-но Фусэ-но Асоми). Наивысший же пик могущества рода Абэ при дворе приходится на период Нара. Так, Абэ-но Асоми Минуси дослужился до поста Правого министра, Абэ-но Асоми Сукунамаро — до поста Дайнагона, а Абэ-но Асоми Хиронива — до поста Тюнагона. Всего за период Нара должности при дворе получили 88 представителей рода Абэ (из них семь — высшие), а придворные ранги имели 143 человека. На протяжении всего периода Хэйан род Абэ обладал значительным весом в придворной политике. Могущество дома Абэ в немалой степени было связано с привилегией наследственного назначения его членов на должности в Управление по делам Инь и Ян (Оммёрё). Многие представители рода Абэ становились главами Оммёрё, но самым известным из них но праву считается Абэ-но Сэймэй, с которым связывается целая эпоха японской истории.

Нихон сёки, Тэмму, 13-11-1, 684 г.

Один из могущественных родов в ранней японской истории, игравших важную роль в становлении древнеяпонской государственности. Существует несколько версий происхождения этого рода. Одна из них связана с возможным происхождением Сога из провинции Ямато (местечко Сога в уезде Такэти и местность Кацураги) или Кавати (уезд Исикава). Согласно этой версии — Сога исконно японский род, который, согласно генеалогическому своду «Синсэн сёдзироку», вел свое происхождение от знаменитого Такэсиути-но Сукунэ (потомка Хикофуцу-но оси-но макото-но микото — младшего сына государя Когэн). Однако в последнее время среди японских историков очень авторитетной стала «теория» неяпонского происхождения рода Сога. Согласно этой теории, в 475 году в период смут в государстве Пэкче в Японию прибыл некий Сога Мати. Во время правления государя Кэйтая весь род Сога постепенно перебрался в Японию. Уже в Японии родился Сога Карако (сын Сога Мати) и его сын Сога Кома (Умасэ) — отец Сога-но Инамэ (?-570) (чья политическая звезда взошла после подавления мятежа Управителя Цукуси Иван), от которого произошли все виднейшие представители рода Сога первой половины VII века: Сога-но Умако, Сога-но Эмиси и Сога-но Ирука. Согласно этой версии, представители рода Сога, являясь выходцами с Корейского п-ова, опирались на знания материковых технологий. В настоящее время считается, что политическое господство рода Сога в конце V — первой половине VII веков обеспечивалось тремя важнейшими компонентами: установлением брачных отношений с правящим домом, использовав традиционную для Японии систему родства, когда дядя императора по линии матери («гайсэки») обладает на него повышенным влиянием (до рода Сога такую практику использовал род Кацураги); контролем над переселенцами с материка и их потомками, являвшимися носителями более высокой технологической и управленческой культуры; приверженностью к буддизму, игравшему важную роль в становлении общегосударственной идеологии. В первой половине VII столетия влияние рода Сога при дворе было подавляющим, но после убийства в 645 году Сога-но Ирука и принуждения к самоубийству его отца Сога-но Эмиси доминирование рода Сога в придворной жизни заканчивается. В 681 году представители рода Сога получают новое родовое имя Исикава (в 684 году роду Исикава было пожаловано «кабанэ» «сукунэ»). Однако, хотя род Исикава со второй половины VII века не играет такого превосходящего значения (в первую очередь это имеет отношение к установившейся в конце V века практике насильственного принуждения государей к выбору невест исключительно из рода Сога), многие его представители в конце VII–VIII вв. занимают высокие государственные посты и принимают участие в решении важнейших государственных задач. Так, в 701–794 гг. пятый придворный ранг и выше имели 139 представителей рода Исикава. Кроме того, за тот же период 103 выходца из этого рода занимали высокие придворные должности, пять человек стали придворными советниками («санги»), а 42 человека были назначены «управителями провинций».

Один из влиятельных аристократических родов. Род Ки возводил свое происхождение к легендарному Такэтиуси-но Сукунэ (потомок сына государя Когэна — Хико-Фуцу-Оси-но Микото). Представители рода Ки появляются при дворе уже в VI в. (некоторые исследователи полагают, что в V в.), однако не занимают ключевых позиций. Известно, что представители этого рода выполняли военные функции и участвовали в военных действиях на Корейском п-ове (например, Ки-но Сукунэ Омаро), а также участвовали в карательных экспедициях против эмиси (к примеру, Ки-но Асоми Косами). Быстрый рост влиятельности Ки приходится на конец VII вв., особенно после того как в 684 году роду Ки было пожалован ранг-кабанэ «асоми». Пик политического могущества Ки приходится на период Нара. В течение VIII в. придворные должности занимали 124 (из них 11 — высшие, из которых 8 человек входило в состав Гисэйкана) представителя этого рода, а придворные ранги имело 177 членов рода Ки (к тому же 59 человек занимали должности «управителей провинций»). На протяжении IX в. представители рода Ки продолжали занимать ключевые позиции при дворе, составляя (как считают многие авторитетные специалисты) оппозицию дому Фудзивара, однако в X в. былое величие рода Ки сходит не нет (к тому моменту, как знаменитый Ки-но Цураюки (?-945) создал «Тоса никки» ни один из представителей рода Ки не занимал ключевых постов при дворе). Одним из приоритетных направлений представителей этого рода была служба в Дайгакурё и Оммёрё. (а также в столичных военных управах). До наших дней сохранилась и «Генеалогия рода Ки» («Ки-но удзи кэйдзу», составленная в XI в.). Согласно этому памятнику род Ки находился в тесных дружеских связях с другим влиятельным родом — Отомо и оба рода зачастую становились политическими союзниками в своем противостоянии с домом Фудзивара.

О нем см.: Нихон сёки, Суйко, 15-7-3, 607 г.; 16-4-0, 16-9-11, 608 г.; 17-9-0, 609 г.

Известно, что VIII в. проходит под знаком соперничества двух основных «группировок» за политическое господство. Первая из них представляет собой императорский дом, вокруг которого концентрируются несколько «старых» аристократических родов (Отомо, Татибана, Саэки, Тадзихи). Вторая «партия» была образована главным образом многочисленным родом Фудзивара. При этом в борьбе за власть дом Фудзивара, как и предшествовавший ему род Сога, использовал несколько важнейших политических «инструментов»: во-первых, традиционную система родства, а во-вторых, ориентированность на китайскую образованность (для Сога вторым компонентом была опора на буддизм), куда входили элементы конфуцианства, буддизма и даосизма. Ценности синтоизма при этом никем сомнению не подвергались. Родовой имя Фудзивара (Фудзивара — топоним и по преданию, в местечке с таким названием находился дворец супруги государя Ингё, где служил далекий предок Накатоми по имени Икацу) была пожаловано Накатоми-но Мурадзи (с 684 г. — «асоми») Каматари в 669 г. (непосредственно перед его кончиной) государем Тэнти, вместе с которым он в 645 осуществил устранение рода Сога из политической жизни. Но если, собственно, род Накатоми традиционно исполнял при дворе жреческие (синтоистские) функции, то представители же Фудзивара, выступавшие в качестве реформаторов по китайским образцам, стали выбирать для себя чисто чиновничью карьеру, которая была просто невозможна без овладения китайской образованностью. Наконец, в 698 г. специальным императорским указом родовое имя Фудзивара было оставлено только внукам (детям Фудзивара-но Асоми Фухито) Фудзивара-но Асоми Каматари (Мутимаро, 680–737; Фусасаки, 681–737; Умакаи, 694–737; Маро, 695–737), в то время как Фудзивара-но Асоми Омимаро (?-711, брат Фухито) было возвращено родовое имя Накатоми на том основании, что он «занимается делами синтоистских божеств». Согласно генеалогическому своду «Синсэн сёдзироку» род Фудзивара-Накатоми происходил от небесного божества — Амэ-но коянэ-но микото и проживал в Левой половине столицы. И хотя уже в период Нара род Фудзивара состоял из нескольких «ветвей», каждая из которых по существу являлась отдельным родом (соперничество между этими «ветвями» отчетливо проявляется уже в нарский период). «Ветвь» Накатоми вообще была отделена, тем не менее, весь период Нара и последующий за ним период Хэйан проходит под знаком политического могущества дома Фудзивара. О могуществе рода Фудзивара в период Нара говорят, к примеру, следующие факты: в 701–794 гг. должности при дворе занимал 341 представитель этого рода (из них 32 человека занимали посты политического советника двора — «санги» и выше, а 115 человек являлись «управителями провинций»), придворные же ранги были пожалованы 439 представителям дома Фудзивара (из них 84 — высшие, т. е. 1–3 ранги). Кроме того, 67 представителей рода Накатоми занимали придворные должности, а 74 человека имели придворные ранги.

См. Нихон сёки, Тэнти, 8-10-15, 669 г.

Родовое имя «Фудзивара» может быть истолковано как «заросли глициний».

Нихон сёки, Тэмму, 13-11-1, 684 г.

Один из наиболее влиятельных древнеяпонских аристократических родов (предположительно, его «профессиональным» занятием было несение воинской службы), происходивший, согласно «Синсэн сёдзироку» от «небесного божества» Ама-но Осихи-но Микото («Бог небесного обильного Солнца»). Возвышение этого рода произошло еще в V в., когда в 456 г. при государе Юряку (456–479) пост «омурадзи» (один из ключевых постов в государстве) занял Отомо-но Мурадзи Муроя. Затем уже с конца того же V в. до 70-х гг. VI в. (со времени правления государя Бурэцу (498–506) — по правление Киммэя (539–571) после того, как, согласно «Нихон сёки», один из его представителей Отомо-но Мурадзи Канамура «окончательно победил и усмирил врагов», род Отомо стал самым влиятельным при дворе пяти последующих государей и только при Бидацу (572–585) был вытеснен родами Мононобэ и Сога. После ослабления рода Мононобэ в конце VI в. род Отомо вновь начинает увеличивать свое влияние, но только после устранения с политического Олимпа рода Сога, он выходит на первые позиции. Немалую роль в этом сыграла поддержка родом Отомо будущего императора Тэмму во время «смуты года дзинсин» (672 г.) (как следствие, в 684 г. род был пожалован более высоким рангом-кабанэ «сукунэ»). В период Нара род Отомо был пожалуй единственным, кто мог представить реальную конкуренцию роду Фудзивара (некоторые исследователи даже предполагают, что в период Нара во внутридворцовой борьбе принимали участие две политические «группировки»: «партия» Фудзивара и «партия» Отомо (среди его союзников можно отметить, к примеру, роды Ки и Саэки), при этом каждая из этих политических «группировок» имела своих «союзников»). Считается, что в отличие от рода Фудзивара, который опирался на китайскую образованность, род Отомо делал упор на традиционные японские ценности (в этой связи интересно, что нет никаких данных о существовании «частной школы» рода Отомо, где бы представители этого рода обучались основам китайской книжной мудрости, как то было, например, в «частной школе» рода Фудзивара — Кангаку-ин). О влиятельности рода Отомо в период Нара говорят следующие данные: придворные чиновничьи ранги в этот период имели 154 представителя рода Отомо; 108 человек занимали должности при дворе (из них 12 — высшие, из которых 9 в Гисэйкане); наконец; 59 выходцев из этого рода занимали посты «управителей провинций» («кокусю»). Однако в IX в. политическое влияние рода Отомо начало заметно уменьшаться, а после инцидента 866 г. («Отэммон-но хэн»), который был инспирирован домом Фудзивара в первую очередь против родов Отомо и Ки, и вовсе сошло на нет.

В древней Японии «югэи» (иначе «юкэи») это название воинов, ответственных за охрану дворцовых ворот. Кого дайдзитэн (Энциклопедия древне[японского] языка). Под ред. Накада Ивао и др., Токио, 1983, с. 1689.

До 781 года род назывался «Хадзи» («глиняных дел мастера»). Новое название рода «Сугавара» («поле осоки») ведет происхождение от местности к западу от Нара. Важнейшей областью деятельности представителей рода Сугавара было овладение книжной премудростью (именно этой профессии представители дома Сугавара обязаны повышению своего социального статуса), а многие из Сугавара стали преподавателями Высшей школы чиновников (яп. Дайгаку). Наиболее знаменитым представителем этого рода был Сугавара Митидзанэ (845–903 гг.).

Легенду о том, как «ворон с головой в восемь мер» (яп. Ятагарасу) прилетел к Дзимму «во исполнение благого сна» см.: Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1, с. 181–182.

По другой версии «потомка в десятом поколении» (Нихон сандай дзицуроку (Правдивые записи трех правлений). Сер. «Кокуси тайкэй». Токио, 1972, Ганге, 7-12-25, 884 г.). Также см.: Lewin В. Aya und Hata. Bevolkerungsgruppen Altjapans kontinentaler Herkunft. Wiesbaden, 1962, S. 35–36.

Согласно хронике «Нихон сандай дзицуроку», принц Гун-мань и его сын принц Юн-тун прибыли в Японию в 4-м году правления государя Тюай и «привезли [с собой] драгоценные камни и культуру шелководства». Нихон сандай дзицуроку, Нинна, 3-7-17, 887 г.

Яп. Юдзуки-но Кими.

В «Нихон сёки» по этому поводу говорится: «В том же году из Пэкче прибыл Юдуки-но кими (совр. Юдзуки-но Кими — М.Г.). И сказал так: „Я, недостойный, направлялся сюда, ведя с собой [чиновных] мужей из ста двадцати провинций страны. Однако из-за помех, чинимых людьми Силла, все они были задержаны в стране Кара“». Нихон сёки, Одзин, 14-2-0, 283 г.; Одзин, 16-8-0, 285 г.

Нихон сёки, Юряку, 15-0-0, 470 г.

О нем см.: Нихон сёки, Киммэй, 16-2-0, 555 г.; 17-1-0, 556 г.

Представители рода Кома-но Асоми играли очень важную роль в дипломатических контактах Японии с соседними государствами. Так, в 750 году Комано Асоми Ояма был включен в состав посольства в Китай (в качестве помощника посла), в 761 году он же был назначен послом в государство Бохай, в 762 году Кома-но Асоми Хирояма (еще один выходец из этого рода) был назначен помощником посла в Китай, а в 777 году Кома-но Асоми Тоноцугу был отправлен послом в Бохай. В 779 году один из представителей рода Кома-но Асоми — Кома-но Асоми Фукусин был пожалован новым родовым именем — Такакура-но Асоми (Секу нихонги, Хоки, 10-3-17, 779 г.), но составители «Синсэн сёдзироку», по всей видимости, сочли такое изменение родового имени излишним, а потому в этом генеалогическом своде не был зафиксирован род Такакура-но Асоми.

Один из наиболее знаменитых родов иностранного происхождения, представители которого играли заметную роль во внешней политике Японии периодов Нара и раннего Хэйана. Самый известный представитель этого рода Саканоуэ-но Тамурамаро (758–811 гг.), возглавивший в 797, 801 и 804 гг. походы против эмиси. За это государь Камму пожало ему титул «сэйи тайсёгун» — «великий военачальник, усмиряющий варваров».

Хотя по версии «Синсэн сёдзироку» этот род возводил свое происхождение к императору Лин-ди Поздней Хань (25-220 гг.), но, согласно «Тамурамаро дэнки» («Жизнеописание [Саканоуэ-но] Тамурамаро», IX в.), род вел свое происхождение от основателя династии Ранняя Хань (206 г. до н. э. — 8 г. н. э.) императора Гао-цзу, а в числе его предков числились еще два императора: Гуан-у-ди (основатель династии Поздняя Хань) и Лин-ди (по всей видимости, это было сделано для того, чтобы доказать знатность своего происхождения и, таким образом, повысить свой авторитет в глазах других неяпонских родов, проживающих в Японии). Именно потомок последнего (Лин-ди) в 13 поколении принц Ачжи (яп. Ати) через Корею прибыл в Японию во время правления государя Одзина. Принц Ачжи и прибывшие с ним люди поселились на территории уезда Хинокума провинции Ямато и позднее Ачжи был пожалован родовым именем Ати-но Оми. Танака Такаси. Указ. соч., с. 725.

В «Саканоуэ-но удзи кэйдзу» («Генеалогии рода Саканоуэ» XI в.) история появления этого рода в Японии объясняется следующим образом: «В царствование государя Хомуда (посмертное имя — Одзин), спасаясь от смуты в [своей] родной стране… [в Японию] прибыли семь китайских („ханьских“) родов», среди которых был и род Такамуко-но Сугури. Танака Такаси. Указ. соч., с. 725.

Согласно тексту другого списка «потомок».

Род Кудара-но Коникиси был непосредственно связан с царским родом государства Пэкче (яп. Кудара) и это возможно объясняет тот факт, что многие представители этого рода достигли 5-го или 4-го рангов, а три представителя (Кудара-но Коникиси Кэйфуку, Кудара-но Коникиси Нантэн и Кудара-но Коникиси Мэйсин) даже 3-го ранга. (Интересно, что сам формант «Коникиси», который японские исследователи считают одним из рангов-кабанэ, записывается тем же иероглифом, что и «ван», то есть царь).

Существуют две версии происхождения рода Миёси. По одной версии, род происходил либо от переселенцев из Пэкче, либо от переселенцев из Китая. Первоначально род назывался «Нисикори» (досл. «ткачи парчи»), затем представители этого рода выполняли различные мелкие поручения двора (Нихон сёки, Юряку, 7-0-0, Киммэй, 31-7-1, 570 г.). Позднее род был переименован в Миёси-но Сукунэ. Согласно другой версии, род Миёси происходит от кормилицы принца крови Атэ (более известен как государь Хэйдзэй, старший сын государя Камму) по имени Нисикори-но Мурадзи Лнэцугу, которая в 807 г. была пожалована новым родовым именем Миёси-но Сукунэ (Руйдзю кокуси (Систематизированная национальная история). Сер. «Кокуси тайкэй». т. 1–2. Токио, 2003, Дайдо, 2-6-15, 807 г.). О происхождении рода Миёси-но Сукунэ см.: Токоро Исао. Миёси Киёюки-но дзэнхансэй (Молодые годы Миёси Киёюки). / Гэйрин, 1966, т. 17, № 5–6.

Для понимания источниковедческой ценности докладных записок необходимо уяснить, что доклад к какой бы разновидности он не относился — документ конфиденциального содержания, хотя выдержанный в духе высокой словесности, но не предназначенный для широкой публики. Обращенный в сферу не декларируемой, а скорее реальной политики. Докладные записки — памятник не политической теории, но практики. Это своеобразный документ «тайной дипломатии». Несомненно, следует отдавать себе отчет и в том, что, изучая доклады чиновников, мы имеем дело с авторитетным мнением представителей аппарата управления, находящихся на разных уровнях должностной и ранговой иерархии.

Руйдзю сандай кяку (Классифицированные нормативные установления трех периодов). Сер. «Кокуси такэй». т. 1–2. Токио, 1996, Тэнтё, 1-8-20, 824 г. Позднее эта докладная была включена в корпус текстов энциклопедии «Хонтё мондзуй». См.: Хонтё мондзуй (Литературные стили нашей страны). Сер. «Син Нихон котэн бунгаку тайкэй». Под ред. Осонэ Сёсукэ. Токио, 1992, с. 147–148.

Правый министр (яп. Удайдзин). В государственной иерархии третий по значимости пост (после Главного и Левого министров), однако иногда в силу вакантности двух высших должностей Правый министр возглавлял Высший политический совет (яп. Гисэйкан).

Согласно нарским геополитическим представлениям государь, обладая «священной культурностью» (яп. сэйка), распространял её на всех своих подданных. По мере отдаления от столицы её действие ослабевало, поэтому считалось, что лица, отправляемые двором за пределы японского государства (в составе посольств или по частной инициативе), на время пребывания в соседнем государстве утрачивают связь со «священной культурностью» государя. А потому вернувшихся в Японию из других стран называли «кикадзин» — «человек, вернувшийся к культурности» (перевод термина принадлежит А.Н. Мёщерякову). Об этом см.: Хаякава Сёхати. Хигаси адзиа гайко то нихон рицурёсэй-но суйи (Становление японской системы «рицурё» и внешние контакты с Восточной Азией). / Кодай кокка то Нихон (Древние государства и Япония). Под ред. Киси Тосио. Токио, 1996, с. 78. Примечательно, что в период Хэйан представления о «священной культурности» государя становятся еще более подчеркнутыми. Так, например, считалось, что любой придворный чиновник, длительное время находившийся за пределами центрального региона Кинай, не может явиться во дворец сразу после своего прибытия в столицу, дабы не распространить на государя ритуальную «нечистоту» (яп. кэгарэ). По этой причине, он должен некоторое время осуществлять «очистительные ритуалы» и только после их завершения такой чиновник мог попасть на территорию дворцового комплекса. Подр. об этом см.: Ямамото Кодзи. Кэгарэ то охараэ ([Ритуальная] нечистота и очистительный ритуалы — «охараэ»). Токио, 1992.

Дзюнсацуси — так называемые «разъездные инспекторы», направляемые в периферийные регионы для контроля за соблюдением норм общегосударственного законодательства. В период Нара компетенция «дзюнсацуси» была весьма велика: от отстранения «недостойного» чиновника от должности, до его препровождения в столицу для дальнейшего установления степени виновности и определения наказания. Регулярное использование таких инспекторов началось, как это явствует из хроники «Сёку нихонги», в 719 году, но в 809 году управление «дзюнсацуси» было реорганизовано, а сами инспектора были отозваны в столицу. Подр. о «дзюнсацуси» см.: Сакамото Ёситанэ. Ансэтисисэй-но кэнкю (Изучение системы инспекторов). / Хисуториа, № 44–45, 1990.

Девизы правления (яп. нэнго) были заимствованы из китайской политической традиции и непосредственно связывались с учением о «благих знамениях». Вера в «счастливые» и «несчастливые предзнаменования» в Японии основывалась на убеждении, что все сущее зависит от взаимодействия двух сил — отрицательной и положительной (инь-ян). Считалось, что «счастливые» или «несчастливые предзнаменования» посылаются свыше и представляют что-то вроде «путеводных нитей», указывающих на «праведность» (или, наоборот, «неправедность») правления или отдельных поступков, и, разумеется, являлись «руководством» к действию, своеобразной «подсказкой» высших сил, что необходимо незамедлительно действовать, дабы избежать нежелательных последствий. Поэтому апеллирование к «небесным знамениям» во всех важных государственных и ритуальных текстах считалось делом обычным. Современные исследователи считают, что уже в VIII в. на основе китайских образцов была разработана «иерархия знамений», но к сожалению самым ранним упоминанием такой «иерархии», дошедшей до нас, является список «счастливых предзнаменований» в «Энгисики» (927 г.). Согласно тексту «Энгисики», все «предзнаменования» (всего более 140) делились не четыре группы: «большие», «крупные», «средние» и «малые» (включали как мифических животных и растения, так и явления природы или отдельные предметы). Многие из упоминаемых в «Энгисики» «счастливых предзнаменований» были непосредственно связаны с китайской мифологией («единорог», «феникс», «красный феникс (жар-птица)», «дракон», «белый тигр», «рогатый лев с головой дракона (байцзе)», «олень-единорог», «белый слон», «лисица с девятью хвостами», «птица-луан», «золотой знак победы», «черный журавль» и т. д.), однако были и традиционно японские («счастливая трава», «священная лошадь», «священная черепаха» и т. д.). Подр. см.: Икэда Он. Тюгоку то Нихон-но гэнгосэй (Система «девизов правления» в Китае и Японии). / Хорицу сэйдо (Законодательство). Под ред. Икэда Он. Токио, 1997, с. 362–410.

Одним из важных аспектов текстологического анализа является герменевтика, под которой традиционно понимается истолкование «скрытого смысла» текста, встречающихся в тексте образов, метафор, аллюзий, цитат, т. е. в конечном счете — значения, придаваемого автором своему произведению. Японские чиновники в изобилии оснащали свои сочинения цитатами из китайской классической литературы или трудов авторитетных предшественников. В большинстве случаев, нужно признать, ссылки на источники ограничиваются лишь общими указаниями: «в одной книге сказано…» или «древние говорили…». В других случаях точно указывается источник цитирования. Но очень часто встречаются примеры скрытых цитат, аллюзий на различные выражения. Умение распознавать их предполагает обширную профессиональную эрудицию историка, его хорошую начитанность в области древней и средневековой книжности. При этом, справедливости ради, необходимо констатировать, что не следует увлекаться поисками переносного смысла в тех случаях, когда прямой смысл фразы очевиден. Не должна удивлять и «условная точность цитирования», поскольку авторы древних и средневековых японских произведений зачастую цитировали книги когда-то заученные по памяти во время обучения в школе.

Неточная цитата из «Шу цзин». Шан шу (Book of History). Хэнань, 1996, с. 192. «Шу цзин» («Книга истории», другое название «Шан шу») — древнекитайский памятник, включающий собрания записей преданий, сказаний, различных версий мифов, исторических событий, наставлений сановникам и т. д. По всей видимости, текст «Шан шу» оформлялся в течение нескольких веков (V–II вв. до н. э.), что подтверждают археологические находки в Мавандуе и Турфане. По мнению японских исследователей, «Шан шу» (наравне с «Вэнь сюань» — «Литературный изборник», «Ли цзи» — «Книга ритуалов», «Лунь юй» — «Беседы и суждения», «Хань шу» — «История династии Хань», «Ши цзи» — «Записи историка» и «Ши цзин» — «Канон стихов») один из семи наиболее цитируемых китайских памятников в японской литературе VIII–XII вв. Цунода Бунъэй. Отё бунка сёсо (Различные аспекты придворной культуры). Осака, 1984, с. 278–283. При этом необходимо учитывать общеизвестную трудность понимания текста «Шан шу», а многие ученые отмечают, что с полной уверенностью понимают приблизительно половину текста. См. напр.: Тюгоку отё-но тандзё (Рождение китайской династии). Под ред. Мацумару Митио. Осака, 1993, с. 123–129.

Шан шу. Указ. соч., с. 412.

Дайгакурё — управление делами столичного школы чиновников (яп. Дайгаку), основанной, предположительно, в 670 году.

Т. е. высокоранговых придворных чиновников.

Ёсиминэ-но Асоми Ясуё был одной из самых известных личностей раннехэйанского периода. В его «Жизнеописании» сообщается, что с малых лет он проявлял интерес не только к «охотам и военным забавам», что было типично для отпрысков знатных фамилий, но и к изучению китайского литературного наследия, а в возрасте пяти лет наизусть знал «Сяо цзин» (Трактат о сыновней почтительности). Ёсиминэ-но Ясуё сделал блестящую придворную карьеру, дослужившись до должности «дайнагон» (старший советник Двора, т. е. был членом Гисэйкана — Палаты по решению важнейших государственных дел). За время службы в государевом дворце он принимал участие во многих общегосударственных мероприятиях: составление хроники «Нихон коки» («Поздние анналы Японии»), которая была окончательно завершена только в 840 году; написание «Дайрисики» («Нормативные установления государева дворца», 821 г.). Помимо этого, в 827 году под руководством Ёсиминэ-но Ясуё увидела свет антология придворной литературы «Кэйкокусю» («Собрание, помогающее управлению государством»). В период Хэйан Ёсиминэ-но Ясуё считался признанным знатоком изящной словесности, а его произведения были включены во многие литературные антологии.

Яп. «мондзёсэй» — ученики столичной школы чиновников (яп. Дайгаку), специализировавшиеся на изучении китайской классической литературы. Несмотря на то, что отделение китайской классики упоминает уже кодекс «Тайхорё», впервые термин «мондзёсэй» был упомянут в древнеяпонских источниках под 730 годом. Количество «мондзёсэй» было установлено в 20 человек. Рё-но сюгэ («[Общий] свод комментариев к [кодексу Тайхо]рё»). т. 1–4. Сер. «Кокуси тайкэй». Токио, 1995, т. 1, с. 80.

Яп. «токугёсэй» (досл. «окончившие установленный курс») — почетное звание для выпускника Дайгаку. Как видно из текста «Рё-но сюгэ», в 730 году звание «токугёсэй» было присвоено десяти выпускникам всех четырех отделений Дайгаку (конфуцианства, китайского языка, права и математики). По всей видимости, звание «токугёсэй» более сопоставимо с современным понятием «аспирант». Для получения этого звания было необходимо сдать специальный экзамен и, если он сдавался успешно, то претендента зачисляли в штат Дайгакурё и ставили на государственное довольствие, которое выдавалось два раза в год (зимой и летом) и включало не только шёлковую материю, вату и холст, но также сушеную рыбу, морские водоросли и соль. Рё-но сюгэ. Указ. соч., т. 1. с. 80. С 820 по 827 годы звание «токугёсэй» было заменено на «сюсайсэй».

Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 19–22.

«Гэ» — форма документации, обозначающая доклад от нижестоящего ведомства к вышестоящему: в данном случае от Сикибусё (Министерство Церемоний) к Дайдзёкану. В кодексе «Тайхорё» отмечается, что «гэ» является одной из официально установленных форм доклада «восьми министерств и нижестоящих столичных и провинциальных ведомств» Дайдзёкану. Рицурё. Указ. соч., с. 378–379.

Мияко-но Хираака (789–825) происходил из рода Кувахара, но в 823 году получил новое родовое имя Мияко-но Сукунэ. За время обучения в Дайгаку зарекомендовал себя как знаток изящной словесности. Принадлежал к свите государя Сага, зачастую декламируя стихи известных китайских поэтов при дворе. Принимал участие в написании церемониального свода государева дворца «Дайрисики». Долгое время занимал должность профессора изящной словесности литературного отделения Дайгаку. Образцы его произведений содержатся во многих хэйанских литературных энциклопедиях.

Дзонин — мелкие служащие различных столичных и провинциальных ведомств.

Хакутё — человек без ранга (незнатный человек).

Основной текст этого установления содержится в «Сёку нихонги». Там сказано: «Дайдзёкан докладывал: „Среди учеников школы чиновников есть такие, чьи знания неглубоки, а успехи неудовлетворительны, несмотря на проведенное ими за учением время. Имеются в виду те случаи, когда семьи учеников бедны, и не в состоянии обеспечить ученика. Если даже он любит учение, добиться своего он не в состоянии. В связи с этим было бы целесообразно отобрать от пяти до десяти одаренных учеников, которые добились хороших результатов и оказать им достойную поддержку, чтобы они могли всецело посвятить себя учению, представляя им пропитание летом и зимой…“» (Пер. А.Н. Мещерякова). Сёку нихонги, Тэмпё, 2-3-27, 730 г. Также см.: Рё-но сюгэ. Указ. соч., т. 1. с. 80.

820 г.

В период Тан Чжаовэньгуан (департамент Блестящей словесности) занимался перепиской, исправлением и редактированием книг и документов. При Чжаовэньгуан существовала специальная школа, в которой ученые, работавшие в этом департаменте, преподавали 38 ученикам. При этом были предусмотрены несколько учебных курсов: изучение нормативных актов и государственных хроник, составление частных документов и т. д. Синь Тан шу (Новая история династии Тан). Сост. Оуян Сю. т. 1–20. Пекин, 1986, т. 4, с. 1209–1210.

Чунвэньгуан (Департамент Возвышенной литературы) занималось составлением литературных собраний и контролем над преподавателями. Внутри этого департамента также была предусмотрена школа, в которой обучались 20 учеников. Синь Тан шу. Указ. соч. т. 4. с. 1294.

Танская система государственных школ включала следующие учебные заведения. Гоцзысюэ («Школа сынов государства»), где обучались сыновья и внуки высших чиновников (всего 300 человек). Тайсюэ («Высшая школа»), где учились сыновья и внуки остальных придворных чиновников (всего 500 человек). Сымэньсюэ («Школа четырех ворот»), куда зачислялись дети среднеранговых чиновников и наиболее талантливые простолюдины (всего 1300 человек). Люйсюэ («Школа изучения законов»), предусмотренная для детей низкоранговых чиновников и простолюдинов (всего 50 человек). Наконец, Шусюэ («Школа письма») и Сюаньсюэ («Школа счета»), где могли проходить обучение дети низкоранговых чиновников и простолюдины (каждая по 30 человек). Помимо этого, существовал еще Гуанвэньгуань («Институт развития литературного искусства») — некоторый аналог современной «аспирантуры», куда направлялись 60 лучших студентов для дальнейшего обучения и получения высших ученых званий.

Стихи «ши» и оды «фу» являются основными жанрами китайской литературы. Считается, что эти жанры сформировались еще в период Хань и существовали на протяжении многих исторических периодов в практически неизменном виде.

Сюнси (досл. «выдающийся талант») является калькой от китайского термина «цзюнь ши». В Китае эпохи Тан на основании норм ритуального свода «Ли цзи» существовала система, в рамках которой один раз в три года среди детей из незнатных семей отбирали наиболее талантливых и высоконравственных и зачисляли в столичную школу Тайсюэ. Такие студенты назывались «цзюнь ши».

Иными словами, речь идет о введении новой ступени и иерархии ученых званий. Новое звание «сюнси» должно было облегчить доступ к государственным должностям детям высшего чиновничества.

Цзы Ю (Янь Янь) и Цзы Ся (Бу Шан) — близкие ученики Конфуция. Хотя годы их жизни неизвестны, но есть сведения, что Цзы Ю был на 45 лет младше Конфуция, а Цзы Ся — на 44 года. Эти два ученика более всего прославились своими познаниями в литературе, что нашло отражение в тексте «Лунь юя», где сказано: «Среди учеников самым способными в осуществлении добродетели были Янь Юань, Минь Цзыцянь, Жань Боню, Чжун Гун; в умении вести диалог — Цзай Во, Цзы Гун; в государственных делах — Жань Ю, Цзи Лу; в вопросах вэнь-культуры — Цзы Ю и Цзы Ся». Переломов Л.С. Указ. соч. с. 375.

Янь Сюнь (54 г до н. э. — 18 г. н. э.) — известный философ-конфуцианец эпохи Хань, принадлежавший к школе «древних текстов» (гувэнь цзя). Был выходцем из крестьянской семьи и в возрасте сорока двух лет прибыл в столицу, где начал свою политическую деятельность. Принял участие в мятеже Ван Мана и был убит во время восстания «красных бровей». В своих философских взглядах стремился очистить конфуцианство от эклектизма и решительно выступал против всех неконфуцианских школ. Кисти Ян Сюня принадлежат два философских трактата: «Фа янь» («Образцовые речи») и «Тай сюань цзи» («Трактат о великом сокровенном»), а также различных од, наиболее известной из которых в период Хэйан была «Ода о сладком источнике» («Гань цюань фу»). Частичный перевод трактатов Ян Сюня на русский язык см.: Древнекитайская философия. Эпоха Хань. Сост. Ян Хиншун. М., 1990, с. 200–220.

Сыма Сянжу (179–117 гг. до н. э.) — один из самых знаменитых поэтов периода Хань. Автор многочисленных од. Многие поэтические произведения Сыма Сянжу становились для хэйанских придворных литераторов образцом для подражания. К примеру, известно, что 901 году на придворном пиру слуги государя Дайго не только участвовали в обсуждении текстов китайских династийных историй, но и сочиняли стихотворения в стиле Сыма Сянжу, Сыма Цяня и Хуан Сяня. Кавагути Хисао. Хэйантё Нихон камбунгакуси-но кэнкю (Изучение истории японской камбунной литературы периода Хэйан). Токио, 1964, с. 200.

Автор намекает на одну из распространенных в китайской культурной традиции историй. Согласно конфуцианским представлениям, богатство и знатность не имеют решающего значения при отборе слуг правителем. Точно также как и возраст не имеет решающего значения. В этом плане более значимым фактором являются способности к ведению государственных дел, основывающиеся на природной мудрости «кандидата» на пост. По этой причине во многих китайских произведениях (от государственных хроник до энциклопедических сводов) с особой явственностью делается акцент на описании примеров выявления государями природной мудрости своих подданных. Так, в «Исторических записках» повествуется о государе У-дине, который вознамерился возродить дом Инь, «но не мог найти себе [достойных] помощников». И вот однажды во сне государь увидел «мудреца, которого звали Юэ». Впоследствии он узнал его в одном из преступников, сосланных на строительство городища Фусянь. Как видно из «Исторических записок», «обретя Юэ и поговорив с ним, [У-дин понял], что это действительно мудрый человек, и выдвинул его, сделав своим первым советником». С того времени государство Инь «стало хорошо управляться» (Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Пер. с кит. и коммент. Р.В. Вяткина и В.С. Вяткина. т. I–VIII. М., 1975-200, т. I. с. 173). В том же произведении рассказывается история о Хуай-хоу Хань Сине, который был выходцем из бедной семьи, но со временем стал высокопоставленным сановником. Несмотря на то, что Хань Синь был посредственным политиком, полководцем он был очень талантливым. Именно это позволило Хань Синю стать одним из выдающихся соратников первого ханьского государя Гао-цзу. Подр. см. Сыма Цянь. Указ. соч. т. VII. с. 109–129. Не менее интересна и история возвышения Люй Шана. В возрасте восьмидесяти лет он был простым рыбаком и удил рыбу на берегу реки Вэй. Как-то раз поблизости от реки Вэй проезжал чжоуский правитель Вэнь-ван, который был очарован тем, как Люй Шан мастерски удит рыбу. В результате Вэнь-ван увез Люй Шана в собственной колеснице и возвел в ранг своего наставника. Люй Шан прожил до ста двадцати лет, занимая посты первого советника при Вэнь-ване и полководца при его приемнике — У-ване. Удивительные истории нашего времени и древности. Пер. с китайского, послесловие и примечания В.А. Вельгуса и И.Э. Циперович. т. II. М., 1962, с. 90.

Известно, что в танском Китае существовало восемь степеней, для получения которых сдавали специальные экзамены: «сюцай», «минцзин», «цзиньши», «минфа», «миншу», «минсуань», «сюаньцзюй» и «тунцзы». Доступ к высшим государственным должностям могли получить только те лица, сдавшие экзамен на степень «цзиньши». По примеру Китая эпохи Тан, в Японии также была создана собственная система ученых званий. «Сюсай» и «синдзи» (кит. «сюцай» и «цзиньши») были двумя наиболее известными из них. Чтобы получить одно из этих званий необходимо было сдать специализированный экзамен, включающий письменную работу. По сути, получение одного из этих званий сопоставимо в современном понимании со степенью кандидата наук.

Т. е. с установлением 730 года.

827 год.

Перевод осуществлен по изданию: Рё-но гигэ ([Свод] законов-«рё» с официальными пояснениями). Сер. «Кокуси тайкэй». Токио, 1995, с. 1–3. Текст данного предисловия позднее вошел в состав «Хонтё мондзуй». См.: Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 249–250.

Известно, что свод «Рё-но гигэ» был составлен редакционной коллегией под руководством Киёвара-но Нацуно в начале 833 года. В конце того же года к тексту свода присоединили доклад самого Киёвара-но Нацуно на высочайшее имя и передали весь труд на рассмотрение государя Ниммё. В докладе, в частности, отмечалось: «Где бы государь ни преобразовывал [свои] владения… действовали разнообразные указы, а законы выполняли роль незыблемой основы для исполнения всеми подданными. Поощрения и наказания служили оплотом царствующей династии… Поскольку толкования прежних учёных стали противоречивы… стало необходимо пересмотреть существующие законы… Новые времена всегда порождают новые законы, которые, хотя и не соответствуют духу древности, в изобилии применяются в наши дни. Эти законы меняют образ мыслей людей, и становятся образцом для правителей… [Все это] требует незамедлительных мер по исправлению изъянов…» В конце следующего 834 года, в соответствии с государевым рескриптом, свод «Рё-но гигэ» ввели в действие. Сёку Нихон коки, Тэнтё, 10-2-15, 833 г.; 10-12-15, 833 г.; Дзёва, 1-12-18, 834 г.

Поскольку весна является периодом действия силы «ян», она порождает все живое, а осень является периодом действия силы «инь», она все убивает. Точно также и принципы законов о поощрении и наказании людей появляются в соответствии с принципами мироустройства.

Перифраз из древнекитайского трактата «Хань Фэй-цзы». См.: Искусство управления. Сост., пер., вступит, ст. и коммент. В.В. Малявина. М., 2004, с. 129.

Выражение из «Оды и Западной столице». Вэнь сюань (Литературный изборник). Сост. Сяо Тун. т. 1–2. Шанхай, 1959, с. 25.

Иными словами, законы используются только в соответствии с принципами четырех сезонов года, подобно тому, как весенние ветры дают жизнь травам и деревьям, а осенний иней иссушивает их. Поскольку правитель рассматривался как высший посредник между Небом и Землей, то в его обязанности входило неусыпно следить за соблюдением принципа «инь у». В трактате «Ли цзи» по этому поводу сказано: «Если [осенью] осуществлять весенние ритуалы, то осенние дожди не прольются, травы и деревья зацветут преждевременно, а в государстве начнется смута. Если [осенью] провести летние ритуалы, то быть засухе, насекомые не вернутся в свои норы, а пять злаков снова начнут расти. Если же [осенью] соблюдать зимние ритуалы, то несезонные ветры вызовут бедствия, гром проснется от надлежащего ему в это время покоя, а растительность вообще погибнет». Ли цзи чжэн и (Книга ритуалов с комментариями). / Ши сань цзин чжу шу («Тринадцатикнижье» с комментариями). Шанхай, 1935, т. 2, с. 1536–1537.

Эта мысль содержится в философском трактате «Хуайнань-цзы». Там сказано: «Некогда Желтый предок управлял Поднебесной, а помогали ему Лиму и Тайшаньцзи. Они упорядочили движение солнца и луны, урегулировали чередование эфира инь и ян, расчленили границы четырех сезонов, определили календарный счет, провели различие между мужчиной и женщиной, обозначили границу между самками и самцами, внесли ясность в положение высших и низших, установили деление на благородных и худородных, повелели сильным не нападать на слабых, многим не чинить бесчинств над немногими. И тогда народ сохранил свою жизнь и не умирал преждевременно. Урожай вовремя созревал, и не было стихийных бедствий. Все чиновники были справедливы и не знали корысти. Высшие и низшие жили в гармонии, и никто не превосходил другого. Законы и распоряжения были ясны, и не было в них темного». Философы из Хуайнани. Указ. соч., с. 112.

Согласно преданию, после того, как во времена мифического государя Гао Яо ввели особые одежды для преступников, различающиеся по цвету в соответствии с тяжестью преступления, стало невозможно исправлять сердца людей нравственным чувством стыда. Современные исследователи полагают, что это была наиболее ранняя система наказаний, предшествующая так называемым «пяти наказаниям», возникшим, скорее всего, в период Чжаньго (V–III вв. до н. э.). Смысл таких наказаний заключался не в том, чтобы нанести человеку телесные повреждения, имеющие, как известно, необратимый характер. Гораздо важнее было выделить преступника среди людей, тем самым выставить его на всеобщее порицание. Позднее, с введением писаных законов и установлением системы «пяти наказаний» (татуирование, отрезание носа, отрубание ног, кастрация и смертная казнь) практика публичного осуждения преступника продолжала существовать, представляя собой способ морального воздействия на обвиняемого, постулируемый представителями конфуцианского учения. При этом в представлениях ханьских правоведов обе системы наказания должны были действовать как некий единый механизм, что, по всей видимости, должно было сделать судебную систему максимально эффективной. В ханьском трактате «Бо ху тун и» («Всеобъемлющие рассуждения в зале Белого тигра»), в частности, сказано: «Одежда наказанных при помощи рисования знаков соответствовала пяти наказаниям. Наказуемый татуированием опоясывался повязкой. Наказуемый отрезанием носа носил красно-бурые одежды. Наказуемый вырезанием коленных чашечек покрывал тушью колени. Наказуемый кастрацией носил сандалии из травы. Наказуемый смертной казнью носил холщовую одежду без ворота». Кроме того, полагалось предать гласности проступок нарушителя законов, что осуществлялось путем подвешивание на его спине бамбуковой дощечки с фамильным знаком и описанием злодеяний этого преступника. Подр. см.: Миякэ Киёси. Син Кан дзидай-но сайбан сэйдо (Судебная система в периода Цинь и Хань). / Сирин. т. 81, № 2, 1998. В «Лунь юй» есть, к примеру, такие слова: «Если наставлять народ путем [введения] правления, основанного на законе, и поддерживать порядок [угрозой] наказания, то народ станет избегать наказаний и лишится [чувства] стыда. Если наставлять народ путем [введения] правления, основанного на добродетели, и поддерживать порядок путем [использования] Правил, то [в народе] появится [чувство] стыда и он исправится». Переломов Л.С. Указ. соч., с. 306.

Единые законы, установленные в период Чжоу, со временем обросли массивными и порой весьма противоречивыми комментариями, разобраться в которых было сложно даже потомственным ученым. Об этом см.: Чжоу ли чжу шу (Чжоуские ритуалы с комментариями). / Ши сань цзин чжу шу («Тринадцатикнижье» с комментариями). Шанхай, 1935, т. 1. с. 870–871.

Как видно из «Хань шу», после того как воцарилась династия Хань ее основатель Гао-цзу первоначально «сократил законы до трех разделов», но впоследствии «законов из трех разделов [оказалось] недостаточно, чтобы пресечь преступления», а потому был введен единый свод законов, состоящий из девяти разделов. Позднее к нему стали создаваться пояснения и в итоге даже знатоки правовых норм путались в их разнообразии. Чжунго лидай фасюэ вэнь сюань (Изборник китайской правовой мысли по историческим периодам). Под ред. Гао Чао и др. Пекин, 1983, с. 306, 309.

Перифраз из «Хань шу», где сказано: «Когда [император] Сяо-у (т. е. У-ди, 140-87 гг. до н. э. — М.Г.) вступил на престол… законы [состояли] из 359 разделов. Только о смертной казни [говорилось] в 409 статьях, [что имело отношение к] 1882 делам. Для сравнения [были приведены записи] о 13472 уже решенных делах о преступлениях, [караемых] смертью. [В результате] документы заполнили хранилища [судебных ведомств], а ведающие [этими делами чиновники] не могли их все [даже] прочесть». Чжунго лидай… Указ. соч., с. 309. В другом китайском произведении периода Хань описана похожая ситуация: «Статуты и указы покрываются пылью и поедаются книжным червем в помещениях хранилищ; если уж чиновники не в состоянии посмотреть их все, то что же говорить о невежественном народе? Вот почему вынесение приговоров по судебным делам происходит все чаще, а нарушений запретов простолюдинами случается все больше». Хуань Куань. Спор о соли и железе (Янь те лунь). Пер. с кит., коммент. и прилож. Ю.Л. Кроля. М., 200, т. II. с. 179.

Досл. «радостью и гневом».

Досл. «любви и ненависти».

Неточная цитата из жизнеописания Хуань Таня, содержащегося в хронике «Хоу Хань шу». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 47.

Перифраз из китайской хроники «Вэй шу», где сказано: «Установленные законы непременно должны осуществляться на практике. [Только] принятые наказания могут вызвать уважение к строгому порядку вещей. Когда закон не действует, лучше уж совсем без законов. Когда наказания не могут поддерживать порядок, лучше [и вовсе] отменить наказания». Вэй шу (История династии Вэй). Пекин, 1985, т. 2. с. 389.

Речь идет о ханьском Вэнь-ди (179–156 гг. до н. э.), который, по преданию, прежде чем вступить на престол, пять раз отказывался от него. По всей видимости, данную историю следует рассматривать как дань конфуцианской традиции, требовавшей многократных отказов от ответственного поста, а также как стремление историографов представить императора образцом скромности и добродетели. Сыма Цянь. Указ. соч., т. 2, с. 224; Вэнь сюань. Указ. соч., с. 844.

Неточная цитата из произведения знаменитого ханьского литератора Янь Цзы-юаня (Ян Сюнь, 53 г. до н. э. — 18 г. н. э.). Вэнь сюань. Указ. соч., с. 1064.

Эта мысль неоднократно встречается в «Хань шу». Цы юань (Источник слов). т. 1–4, Пекин, 1983, т. 1, с. 168.

У Цзин-гуна из Ци рос бамбук, и он заставлял чиновников за ним присматривать, а тем, кто ломал бамбук, Цзин-гун в гневе отрубал головы. Эта притча содержится в трактате «Янь-цзы чуньцю» (Весны и осени Янь-цзы), составленном советником трех подряд циских князей — Лин-гуна, Чжуан-гуна и Цзин-гуна. Мудрость и бесстрашие Янь-цзы (после захвата государства Ци он отказался служить новым политическим лидерам, даже, несмотря на угрозы физической расправы) позднее превозносились во многих философских памятниках: «Люйши чуньцю», «Хань Фэй-цзы», «Ле-цзы» и т. д. Цы юань. Указ. соч. т. 2, с. 1431.

По мнению Хуань Куаня, «законы Цинь были многочисленнее, чем сорные травы осенью». Хуань Куань. Указ. соч., т. II, с. 178. Общий смысл данного выражения: беззаконное правление династии Цинь.

Как явствует из танской литературной энциклопедии «И вэнь лэй цзюй», однажды Лэй Кун-чжан заметил между звездой Альтаир и Полярной звездой необычное свечения и предположил, что оно указывает на место, где лежат сокровища. Когда из-под земли извлекли драгоценный меч, это свечение рассеялось. Общий смысл выражения: в мире перестали раскаиваться в том, что в тюрьмы по ложным обвинениям попадают невинные. И вэнь лэй цзюй (Шедевры литературы и искусства, объединенные по родам). Сост. Оуян Сюнь. Шанхай, 1959, цз: 60, лист 16.

По версии «Каталога гор и морей», когда первоимператор Хуан-ди после казни Чи Ю выбросил его кандалы, то они превратились в благоухающий клен в знак того, что больше не было людей, которых бы казнили без должного инструментария. Каталог гор и морей (Шань хай цзин). Предисл., пер. и коммент. Э.М. Яншиной. М., 1977, с. 116. Тема борьбы Чи Ю с главным богом Хуан-ди широко известна в древнекитайской литературе. См.: Шан шу. Указ. соч., с. 264–265.

В «Хань шу» об этом сказано: «По всей стране те, кто получал и применял [законы], расходились во мнениях, и случалось так, что по одинаковым преступлениям [выносились] разные решения. Нечестные чиновники, пользуясь этим положением, превратили [свои посты в] прибыльное дело. [К делам] тех, кому [они] хотели даровать жизнь, прилагали решение оставить их в живых, [в делах] тех, кого хотели погубить, [они] приводили прецедентные случаи смертных [приговоров]. Те, кто [должен был] вынести решение [по таким делам] чувствовали из-за этого досаду и скорбь… Ведь если решения судебных дел неправильны, [то это ведет [к тому, что] совершившие преступление [вновь] творят зло, а невиновные подвергаются казни, [из-за чего] отцы и дети скорбят и негодуют». Чжунго лидай. Указ. соч., с. 309. Также см.: Хуань Куань. Указ. соч., т. II, с. 181–182.

Минабути-но Асоми Хиросада (777–833) — сын Саката-но Натэмаро. После окончания Дайгаку занимал должности старшего писаря и воспитателя наследника престола. Последовательно занимал рая важных должностей в Министерстве Церемоний. В 835 году вошел в круг высокоранговых сановников. Помимо работы над составление «Рё-но гигэ», принимал участие в написании литературной энциклопедии «Кэйкокусю».

Фудзивара-но Асоми Цунэцугу (796–840) — сын тюнагона Фудзивара-но Кадономаро. После окончания Дайгаку долгое время возглавлял Куродо докоро. В 831 году назначен на пост придворного советника и возглавил инспекцию «Кагэюси». В 834 году в вошел в состав посольства в танский Китай. Некоторое время исполнял обязанности главы Левой ревизионной канцелярии (Сабэнкан) и главы Дадзайфу.

Сугавара-но Асоми Киётомо (770–842). В 804 году был отправлен на обучение в Китай, по возвращении из которого получил придворный ранг и был назначен на должность заместителя главы Дайгаку. Позднее служил в Палате цензоров. В 824 году возглавил управу Левой половины столицы и получил пост профессора изящной словесности. В 839 году за свой литературный талант был удостоен государем Ниммё права въезда во дворец в паланкине, запряженном волами.

Фудзивара-но Асоми Отоси (?-843) — внук придворного советника Фудзивара-но Хаманари. Долгое время возглавлял инспекцию «Кагэюси». С 838 года старший помощник главы Министерства военных дел.

Фудзивара-но Асоми Мабору (?-857) — сын Левого министра Фудзивара-но Утимаро. После окончания Дайгаку занял пост старшего помощника ее главы. Затем занимал ряд важных должностей в Министерстве Церемоний, Палате Цензоров, Дадзайфу, а также был управителем нескольких провинций. Некоторое время возглавлял инспекцию «кагэюси», после чего был назначен главой управы Правой половины столицы.

Окихира-но Сукунэ Минику — происходил из боковой ветви рода Мононобэ. В 811 году стал профессором права. Участвовал в составлении свода «Конин кякусики» (820 г.).

Ёсимити-но Сукунэ Масада (768–845). После окончания Дайгаку, некоторое время был инспектором этого заведения, одновременно возглавляя управление Оммёрё. С 839 года являлся воспитателем престолонаследника. В последние годы жизни преподавал в Дайгаку, читая лекции по китайскому классическому произведению — «Весны и осени» (кит. Чунь цю).

Оно-но Асоми Такамура (802–852) — внебрачный сын придворного советника Оно-но Мунэмори. После окончания Дайгаку служил в Палате Цензоров. По воли государя Сага был сослан в провинцию. Позднее занимал значительные должности в Министерстве Наказаний, Министерстве Церемоний. Возглавлял Куродо докоро и Левую ревизионную канцелярию. В 847 году стал придворным советником, а на следующий год возглавил инспекцию «Кагэюси». В 850 году по причине тяжелой болезни вышел в отставку. Был известен своим литературным талантом.

Сануки-но Кими Наганава (783–862). С 830 года профессор права. Долгое время был старшим помощником главы инспекции «кагэюси». Известен как беспристрастный судья.

Кавакарэ-но Обито Катинари — известный судья. В 846 году участвовал судебном процессе против нескольких чиновников, обвиненных в государственной измене, за что был назначен в инспекцию «Кагэюси». Позднее стал эталоном неподкупного чиновника. Фудзоку мондзэн (Об обычаях). Токио, 1915, с. 168–169.

Аябэ-но Мацунари — упоминается в связи с несколькими судебными расследованиями. За свое непревзойденное мастерство в деле доказательства вины преступников был неоднократно отмечен государем Ниммё. Нихон киряку (Краткие записи [по истории] Японии). Сер. «Кокуси тайкэй». т. 1–2. Токио, 2000, Дзёва, 3-5-19, 836 г.; 4-9-6, 837 г.; 7-2-28, 840 г.

Согласно хронике «Хоу Хань шу», ханьский Чэнь Цзян как-то написал полный текст законодательного свода на стене своего дома, но этот текст не сохранился. Общий смысл фразы: ревностно стремиться к своей цели. Хоу Хань шу (История династии Поздняя Хань). Сост. Фань Е. Пекин, 1985, т. 14, с. 4473.

В «Хань шу» сказано, что ханьский Юй-гун приложил немало сил, дабы прокомментировать различные статьи законодательного свода, но все эти пояснения, действовавшие при династии Хань, позднее стали совершенно неприменимы на практике. Хань шу (История династии Ранняя Хань). Сост. Бань Гу. Пекин, Чжун хуа шу цзюй, 1985, т. 15, с. 4682.

Перифраз из «Лунь юй», где сказано: «Благородный муж возвышает людей не за их слова, но он и не отвергает сказанное даже [недобродетельным] человеком». Переломов Л.С. Указ. соч., с. 415.

Неточное цитирование тирады, содержащейся в «Ши цзи». Сыма Цянь. Указ. соч., т. 6, с. 148–149.

Автор намекает на историю о пяти непревзойденных по качеству мечах юэсского сановника Гоу-цзяня, которые невозможно было различить по качеству. Общий смысл выражения: трудно определить, где добро, а где зло. Икэда Сиродзиро. Кодзи дзюкуго дайдзитэн (Большой словарь происхождения литературных оборотов). Токио, Осака, 1913, с. 474.

Перифраз из «Сицы чжуань». И цзин. «Книга перемен» и ее канонические комментарии. Пер. с кит., предисл. и примеч. В.М. Яковлева. М., 1998, с. 100. И цзин — Чжоу И. Система Перемен — Циклические Перемены. Пер. кит. Б.Б. Виногродского. М., 1999, с. 387.

И цзин. Указ. соч., с. 98; И цзин — Чжоу И. Указ. соч., с. 386.

Сюнь Сюй (?-289) — государственный деятель и один из составителей свода законов периода Западная Цзинь (265–316). Составитель «Трактата о срединном» (Чжун цзин). Биография Сюнь Сюя содержится в хронике «Цзинь шу». Цзя Чун (Цзя Куй, 174–228) — сановник периода Вэй (220–265). Долгое время занимал пост главного судьи области Юйчжоу (ныне провинция Хэнань). Биография содержится в «Вэй чжи». По одной истории из судебных практик Сюнь Сюя и Цзя Чуна см.: И вэнь лэй цзюй. Указ. соч., цз. 54, лист 1б-2а.

Выражение из «Оды о море». Вэнь сюань. Указ. соч., с. 250. Также см.: Шан шу. Указ. соч., с. 50.

Перифраз из «Чжоу ли». Чжоу ли. Указ. соч., с. 776.

Мияко-но Ёсика происходил из рода, наследственно занимающегося изучением китайской классической литературы. Чиновничья служба Мияко-но Ёсико была непосредственно связана со столичной школой чиновников — Дайгаку, хотя во время продвижения по служебной лестнице он назначался на различные посты как в центральном, так и периферийном аппарате управления. Также известно, что он долгое время был профессором отделения изящной словесности Дайгаку, а также неоднократно возглавлял государственную комиссию по приему аттестационных экзаменов у чиновников. Помимо этого, Мияко-но Ёсика участвовал в составлении придворной антологии изящной словесности «Бунка сюрэйсю» (Собрание литературных шедевров), а также был воспитателем нескольких наследников престола.

Кайфусо. Указ. соч., с. 408–411.

Изящный литературный оборот из «Вэнь сюань». Вэнь сюань. Указ. соч., т. 1, с. 303; т. 2, с. 1175.

Кайфусо. Указ. соч. с. 413–417.

834–848 гг.

875 г.

В «Энгисики» сказано, что в уезде Фудзи провинции Суруга расположено святилище Асама-но дзиндзя, а само божество Асама-но ооками причислено к разряду «великих божеств». Энгисики. Энгисики (Церемонии [годов] Энги). Сер. «Кокуси тайкэй». т. 1–3. Токио, 1998, т. 1. с. 229.

Один из примеров см.: Нихон рё:ики — Японские легенды о чудесах. Пер., предисл. и коммент. А.Н. Мещерякова. СПб., 1995, с. 64–65.

802 г.

В «Нихон киряку» сказано, что в начале 802 года в провинции Суруга произошло крупное землетрясение, сопровождаемое мощным извержением вулкана на горе Фудзияма. В результате рядом с горой Фудзияма появилась еще одна небольшая гора. Нихон киряку, Энряку, 21-1-8, 802 г. Как явствует из исторических источников, извержения вулкана на горе Фудзияма случались достаточно часто, а некоторые из них были весьма разрушительны. К примеру, об извержении в 800 году сообщалось: «Сначала все заволокло едким дымом. Ночью зарево охватило небеса и все вокруг грохотало, а затем полил огненный дождь и реки окрасились в красный цвет». Нихон киряку, Энряку, 19-3-14, 800 г. В 864 году произошло еще одно страшное извержение Фудзияма: «Огонь охватил гору на 12 ри (ок. 7 км. — М.Г.) в окружности. Пламя достигало 20 дзё (ок. 60 м. — М.Г.) в высоту. Извержение продолжалось 10 дней. Вокруг все заволокло настолько густой дымкой, что доставляло множество неудобств окружающим людям». Нихон сандай дзицуроку, Дзёган, 6-5-25, 864 г. Извержения вулкана на горе Фудзияма имели место и позднее, однако справедливости ради нужно сказать, что Фудзияма являлась не единственной потенциально опасной с точки зрения извержений горой в Японии. Из древних и средневековых источников известны названия и других вулканов: гора Одзима в провинции Идзу, гора Сираяма в провинции Кага, пик Сонай в провинции Осуми, гора Тёкайяма в провинции Муцу и т. д.

Татибана-но Хироми (837–890). В 860 году поступил в Дайгаку и в 863 году получил свою первую должность инспектора при управлении провинции Этидзэн, а в следующем году зачислен в штат Куродо докоро. В том же году успешно сдал экзамен, получив ученую степень «сюсай» и должность. В 867 году стал профессором литературы Дайгаку, в 869 году воспитателем престолонаследника. Татибана-но Хироми был известен при дворе как знаток изящной словесности и благодаря своей эрудиции дослужился до поста придворного советника, однако в 888 году принял участие в неудачной попытке устранения Главного министра Фудзивара-но Мотоцунэ (так называемый «инцидент ако») и был отправлен в провинцию Оми, лишившись всех придворных должностей. И хотя незадолго до смерти государственным указом он был возвращен в столицу и даже повышен в ранге, свое прежнее положение при дворе восстановить не сумел. Некоторое время спустя посмертно был повышен в ранге и назначен на пост среднего придворного советника. Образцы изящного слога Татибана-но Хироми имеются во многих хэйанских литературных энциклопедиях.

Фудзивара-но Токихира (871–909) — государственный деятель периода Хэйан. Был наставником государей Уда и Дайго. Согласно наиболее распространенному мнению, Фудзивара-но Токихира был мастером придворных интриг, который не щадил своих политических оппонентов. Считается, что после того как 899 году Фудзивара-но Токихира стал Левым министром, возглавив Дайдзёкан, он сумел добиться устранения своего главного политического противника — Правого министра Сугавара-но Митидзанэ. Интересно, что даже смерть Токихира в 909 году связывалась при дворе с мщением «гневного духа» Сугавара-но Митидзанэ своему обидчику.

Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 143.

Согласно кодексу «Тайхорё», именно Тюмусё (Министерство центральных дел) ведало записями о пожаловании рангов и дальнейшем продвижении по служебной лестнице. По этой причине, адресатом данного прошения является Тюмусё. Рицурё. Указ. соч., с. 160.

Бо Цинь — сын Чжоу-гуна, ставший правителем княжества Лу. Подр. см. Сыма Цянь. Указ. соч., т. 5. с. 69.

По версии «Ши цзи», Чжан Пи-цян был назначен на пост секретаря при государыне Люй-хоу (187–179 гг. до н. э.). Подр. см.: Сыма Цянь. Указ. соч., т. 2. с. 203–204. Пафос данной ситуации состоит в том, что Чжан Пи-цянь, не принадлежавший к благородному семейству, в пятнадцать лет уже был назначен на придворную должность «шичжуна» в то время как Фудзивара-но Токихира, принадлежавший к одному из самых известнейших родов в древней Японии, пока еще не был удостоен даже минимальным для занятия придворной должности рангом.

Фудзивара-но Токихира был старшим сыном Фудзивара-но Мотоцунэ (836–891), дослужившегося при дворе до должности канцлера-«кампаку». На момент же подачи данного прошения Фудзивара-но Мотоцунэ являлся Главным министром.

Т. е. обряд совершеннолетия. Согласно «Нихон сандай дзицуроку», Фудзивара-но Токихира прошел обряд гэмпуку в шестнадцатилетнем возрасте. Нихон сандай дзицуроку. Нинна, 2-1-2, 886 г.

Аллегория талантливого сына, идущего по стопам отца.

Как видно из текста хроники «Нихон сандай дзицуроку», решение государя последовало незамедлительно, и уже в тот же день Фудзивара-но Токихира был пожалован пятый старший ранг нижней ступени. Нихон сандай дзицуроку. Нинна, 2-1-2, 886 г.

886 г.

Канкэ бунсо. Канкэ косю (Литературные наброски дома Сугавара. Последующие собрания дома Сугавара). Под ред. Кавагути Хисао. Сер. «Нихон котэн бунгаку тайкэй». Токио, 1969, с. 422, № 405.

Канкэ бунсо. Указ. соч., с. 424, № 408.

Канкэ бунсо. Указ. соч., с. 427–428, № 413.

Канкэ бунсо. Указ. соч., с. 142, № 49.

Имеется ввиду распоряжение Дайдзёкана от 866 года, согласно которому запрещалось пить сакэ в больших компаниях, поскольку «в последнее время обильное сакэпитие стало причиной повсеместного упадка нравов». Руйдзю сандай кяку, Дзёган, 8-6-4, 866 г.

Это очень странное утверждение, поскольку из текста распоряжения 866 года известно, что первоначальный запрет на питье сакэ от 23 дня первого лунного месяца 8-го года Дзёган (т. е. 866 г. — М.Г.) не выполнялся, а потому через полгода был выпущен новый запрет (Руйдзю сандай кяку, Дзёган, 8-1-23, 866 г.; 8-6-4, 866 г.). Однако и это распоряжение, по всей видимости, не возымело должного успеха, и по-прежнему во время пиров случались ссоры и драки среди придворных чиновников, что, разумеется, негативно сказывалось на их моральном облике. По этой причине уже в 893 и 900 годах были обнародованы новые «строгие запреты» на питье сакэ в компании. Руйдзю сандай кяку, Сётай, 3-4-25, 900 г.

Данное сочинение позднее было включено в состав придворной литературной энциклопедии «Хонтё мондзуй» (свиток 12), собрания сочинений Сугавара-но Митидзанэ «Канкэ бунсо» (свиток 7) и энциклопедии «Сэйдзи ёряку» (свиток 95). Перевод сделан по изданию: Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 79–81. Считается, что «Сёсайки» было написано по образцу одного из многочисленных китайских сочинений, описывающих «кабинет» учёного мужа. К примеру, в китайской династийной хронике «Цзю Тан шу» есть такие слова: «Цзедуши (военный губернатор — М.Г.) провинций Хэбэй и Шаньдун по имени Лю Гун-чо даже среди аристократов более других прославился соблюдением семейных установлений. К востоку от главных ворот родовой усадьбы дома Лю располагался маленький кабинет, и Гун-чо имел обыкновение всегда, за исключением разве что дней высочайших аудиенций, с раннего утра отправляться туда, а потому все его многочисленные сыновья, облачившись в парадные одеяния, подходили к главным вратам с северной стороны, дабы осведомиться о настроении [отца]. В этом кабинете [Лю Гун-чо] и занимался делами, и встречал гостей, и ужинал с младшим братом Гун-цюанем и другими гостями. На закате же своих дней он практически не покидал свой маленький кабинет. Когда с наступлением сумерек зажигали свечи, он проводил время следующим образом: сначала давал указания одному из своих сыновей или младших братьев, дабы они читали канонические или исторические сочинения. После того как сочинения были прочитаны, он слушал рассказы своих родственников о правилах служения императору и управления родом. Когда рассказы завершались, он обсуждал со своими младшими родственниками прочитанные сочинения. Наконец, по окончании обсуждения [Лю Гун-чо] слушал цитру. Только к часу Змеи (9:00–11:00 — М.Г.) он возвращался в дом и, сидя на полу, углубленно размышлял о сути своих недавних рассуждений. В это время его сыновья снова подходили к главным вратам с северной стороны, дабы еще раз поприветствовать своего отца. Так продолжалось на протяжении 20 лет, и говорят, что за это время [Лю Гун-чо] ни разу не отклонился от заведенного распорядка… Даже после смерти [Лю Гун-чо] его сын [Чжун-ин] придерживался установленных правил этикета. Дома он никогда не пребывал в безделье и праздности, а в кабинете отца никогда не снимал парадных одежд. Именно поэтому он трижды становился „Великой опорой государства“. Одежды его не благоухали ароматами, но днем и ночью он корпел над составлением славных трудов». Такэда Рюдзи. Тодай сидзоку-но кахо-ни цуйтэ (Семейные установления знатных домов периода Тан). / Сигаку. т. 28. № 1, 1955. с. 102.

В трактате «Сюкайсё» сказано, что Пятая линия столицы Хэйан в восточной половине называлась «квартал Сэнфу», а в западной половине — именовалась «квартал Сэнги».

Дзё — мера длины равная 3,03 м.

Согласно хронике «Хоу Хань шу» и литературной энциклопедии «И вэнь лэй цзюй», в верхнем течении реки Хуанхэ были Врата Дракона. Речные рыбы не могли преодолеть силу течения и добраться до Ворот Дракона, но если им это удавалось, то по поверью они превращались в драконов. Позднее выражение «Ворота Дракона» стали использоваться для обозначения местопребывания знаменитых ученых. По китайской традиции успешно сдать экзамены и в результате занять желаемую должность называлось «преодолеть Ворота Дракона». Цы юань. Указ. соч., т. 4, с. 3607. Также см.: Шэнь Ко. Мэн си би тань (Записи бесед в Мэнси). Пекин, 1957, № 207, с. 127–128.

Известно, что Сугавара-но Митидзанэ получил свою первую ученую степень в 867 году в возрасте 23 лет.

Сугавара-но Корэёси (812–880). В 835 году в возрасте 24 лет получил свою первую учёную степень. Спустя шесть лет написал литературный шедевр (яп. тайсаку, аналог современной диссертации) и был назначен заместителем главы столичной школы чиновников Дайгаку. В 853 году становится профессором изящной словесности (яп. мондзё хакасэ) и в том же году возглавляет Дайгаку. Позднее осуществил успешную придворную карьеру, занимая ряд ключевых должностей (управитель Левой половины столицы, заместитель главы Палаты цензоров, глава Министерства Наказаний, старший помощник главы Министерства Церемоний). В 872 году был назначен придворным советником (яп. санги). Помимо этого, Сугавара-но Корэёси принимал участие в публичных чтениях китайских литературных и исторических сочинений («Вэнь сюань», «Хань шу», «Гун шу цзи яо») при дворе государей Монтоку и Сэйва, а также составлении законодательного свода «Дзёган кякусики» (Внутриведомственные установления и служебные инструкции период Дзёган) и «Нихон монтоку тэнно дзицуроку» (Истинные записи о государе Японии Монтоку). Сугавара-но Корэёси считался одним из непревзойденных мастеров стихосложения, который оттачивал свое мастерство в поэтических состязаниях с Оно-но Такамура (802–852) и Оэ-но Отондо.

Перифраз из «Лунь юй»: «Чем больше [я] всматриваюсь в учение [Учителя], тем возвышеннее оно кажется; чем больше я стараюсь проникнуть в него, тем тверже оно оказывается». Переломов Л.С., Указ. соч., с. 365.

Цитата из «Хоу Хань шу». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 80.

Выражение из литературной энциклопедии «Вэнь сюань». Вэнь сюань. Указ. соч., т. 2, с. 1131.

Неточная цитата из «Вэнь сюань». Вэнь сюань. Указ. соч., т. 1, с. 2.

В данном случае Сугавара-но Митидзанэ выражает мнение высокообразованного человека о проблеме падения престижа образования, которое может привести к необратимым последствиям и грозит гибелью государству (похожие рассуждения можно найти и у других хэйанских авторов, например, Миёси-но Киёюки, Сугавара-но Фумитоки, Фудзивара-но Ацумицу). Хорошо известно, что знание письменного китайского языка (кит. «вэньянь», яп. «камбун») было насущной необходимостью для представителей как придворного, так провинциального чиновничества. Эта необходимость обуславливалась в первую очередь тем, что именно «вэньянь» был языком официальной документации. К тому же, в среде аристократов на китайском литературном языке было принято составлять дневники и различные документы частного порядка, что подтверждается огромным массивом актовых и эпиграфических материалов, сохранившихся от периодов Асука-Хэйан. Однако открытым остается вопрос: насколько глубоки были знания китайского языка среди древне и раннесредневекового японского чиновничества? Что касается выходцев из семей, профессионально занимающихся изучением китайской изящной словесности (Ки, Мияко, Миёси, Оно, Оэ, Сугавара и т. д.), правовой мысли (Киёвара, Окивара, Аябэ и т. д.), а также астрологии и календарного дела (Абэ, Камо, Имибэ и т. д.), то можно говорить о хорошем знании «вэньяня». Другое дело — степень освоения китайского языка представителями тех родов, чья профессиональная сфера деятельности не была связана с постоянным штудированием китайских текстов. В хэйанских источниках сохранились многочисленные упоминания о том, насколько тяжело шел процесс изучения китайского литературного языка, который, ради справедливости, необходимо сказать, был иностранным для японцев. Помимо этого, достаточно часто встречаются примеры плохого знания «вэньяня» уже взрослыми аристократами: неспособность прочесть один или несколько иероглифических знаков; написание иероглифов с ошибками; неумение сделать разметку текста (т. е. незнание основ грамматики). Напр., см.: (Годансё. Тюгайсё. Фукэго (Записи и размышления О[э-но Масафуса]. Заметки Нака[хара-но Моромото]. Речи богатых домов). Сер. «Син Нихон котэн бунгаку тайкэй». Токио, 1997). Представляется, что в слабом знании китайского языка чиновниками отчасти было виновато и само государство. Известно, что уже в начале IX столетия начали составляться энциклопедические справочники по праву, придворным ритуалам, системе составления государственной и частной документации и т. д. Каковы бы ни были задачи составления такого рода сводов (стандартизация законов, ритуальной практики, форм документации или необходимость уподобления китайской придворной культуре), но именно они стали использоваться придворными и провинциальными чиновниками в качестве своеобразных «шпаргалок» при составление различных письменных творений. К тому же, обособление самых знатных аристократических родов (Фудзивара, Минамото и некоторые др.) от остальных придворных фамилий породило обычай, когда высокопоставленный чиновник при составлении официального документа или частного послания пользовался услугами знатока изящной словесности, что, разумеется, не способствовало лучшему пониманию китайских классических текстов.

Автор намекает на обыкновение знаменитого философа и государственного деятеля периода Хань Дун Чжун-шу (179–104 гг. до н. э.) опускать полог во время проведения занятий со своими учениками.

Известно, что знаменитый литератор периода Суй Сюэ Дао-хэн писал свои произведения, отстукивая ногой ритмы на стене. В его биографии, помещенной в хронике «Суй шу», к примеру, описан следующий эпизод: «Дао-хэну, когда он занимался совершенствованием горизонтального стиля письма, было необходимо сокрыться в уединенном кабинете. Однажды он лежал и как обычно притопывал по стене, но услышал, что за дверью кто-то есть. Хотя [Дао-хэн] очень разгневался, но это навело его на глубокие размышления». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 81.

Автор намекает на сочинение Чжу Му (I–II вв. н. э.) «Цзюэ цзяо лунь», которое стало объектом подражания для многих более поздних китайских литераторов.

Здесь автор, опираясь на примеры из китайских произведений («Ши цзи», «Вэнь сюань»), высказывает опасения, что система защиты от назойливых незваных посетителей, сравниваемых с ласточками и воробьями навсегда оттолкнет от его дома истинных друзей, олицетворяемых фениксом.

Руйдзю сандай кяку. Указ. соч., т. с. 1–3.

Должность «адзэти» приблизительно соответствует понятию «генерал-губернатор».

В Японии периодов Асука, Нара и Хэйан существовало четыре основных типа законодательных актов: основные законы «рё» (установления относительно государственно-бюрократического устройства и системы землепользования) и «рицу» (предписания, устанавливающие соответствия определенных социально нежелательных поступков определенным наказаниям), а также «кяку» и «сики». К примеру, в китайском кодексе «Тан лю дянь» («Свод уложений для шести [министерств периода] Тан», 739 г.) различие между этими четырьмя типами законодательных актов объясняется следующим образом: «Люй (яп. „рицу“) определяют преступления с указанием точных мер наказания; лин (яп. „рё“) утверждают [административную] систему посредством создания образцов; кэ (яп. „кяку“) исправляют сделанное неправильно, путем запрещения нарушений; ши (яп. „сики“) устанавливают нормы для ведения дел посредством указания правил». Рю Рэн Ан. Тохо Тодэн (Законы [династии] Тан и [дальневосточная традиция). / Хорицу сэйдо (Законодательство). Под ред. Икэда Он и Лю Цзюнь-вэня. Токио, 1997, с. 17.

Нихон сёки, Суйко, 12-4-3, 604 г. Перевод «Уложения» на рус. яз. см.: Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 2. с. 94–98.

По всей видимости, речь идет о законах, которые, согласно «Нихон сёки», были составлены в 10-м году правления государя Тэнти, т. е. в 671 году. Нихон сёки, Тэнти, 10-1-6, 671 г.

701 г.

Т. е. Главный министр.

718 г.

757 г. Текст указа также см.: Сёку нихонги, Тэмпё ходзи, 1-5-20, 757 г.

Ёро (7171-724) — один из девизов правления государыни Гэнсё (715–724).

См. соответствующие примечания к переводу предисловия к «Рё-но гигэ».

Сикибусё (досл. Министерство Церемоний) — один из департаментов в государственном аппарате, который, по преимуществу, занимался решением кадровых вопросов.

См. комментарии к переводу предисловия «Рё-но гигэ».

Энряку (782–806) — один из девизов правления государя Камму (781–806).

Т. е. докладов инспекторов-«кагэюси». Существуют документальные свидетельства, что инспекция «Кагэюси» играла важную роль в преобразованиях административного аппарата, осуществляемых во время правления государя Камму. Сфера деятельности «Кагэюси» была связана с разработкой необходимых правил и процедур функционирования чиновничьего аппарата. Основное направление деятельности «Кагэюси» имело отношение к иерархии и субординации чиновников, распределению должностных обязанностей, правилам циркуляции официальных документов и т. п.

701 г.

819 г.

В оригинале использован термин «икэн». Несмотря на то, что в источниках периода Нара (VIII в.) этот термин мог употребляться по отношению к различным типам письменных документов (в том числе и прошениям буддийских монахов), но в эпоху Хэйан термин «икэн» применялся для обозначения тайных докладов (индивидуальных или коллективных) на высочайшее имя, где излагался взгляд автора (или авторов) на поставленную государем задачу.

В англоязычной хрестоматии японских исторических текстов помещен частичный перевод предисловия и двух пунктов (№ 2 и 4), а также переводы заголовков всех пунктов документа. Sources of Japanese History. Comp, by Lu D. Vol. l. N.Y. & L., 1990, p. 60–65. Публикацию перевода докладной на немец, яз. (с небольшими сокращениями) см.: Kluge, Inge-Lore. Myoshi Kiyoyuki, sein Leben und seine Leit. Berlin, 1958, S. 40–70. Комментированный перевод «Икэн дзюни кадзё» на современный япон. яз. см.: Кодай сэйдзи сякай сисо (Общественно-политическая мысль древности). Сер. «Нихон сисо тайкэй». Под общей ред. Ямагиси Токухэй. Токио, 1979, с. 76–101; Хэйан дзидай гайкан (Общий обзор [источников] периода Хэйан). Под ред. Моримото Коёси, Фудзита Токутаро и Фудзисава Тикао. Токио, 1934, с. 102–145.

Данный перевод основывается как на оригинальном камбунном тексте докладной (Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 148–158.), так и на современном японском тексте, опубликованном в серии «Нихон сисо тайкэй».

В оригинале — «микотонори». Согласно комментариям к законодательному своду «Тайхорё», от лица государя могли оглашаться несколько разновидностей «распоряжений», наиболее важными (с точки зрения делопроизводственной документации) из которых были две: «микотонори» (или «сё») и «тёку». Первый из них является изъявлением личной воли государя и потому переведен как «государев рескрипт» (в этом плане по своему характеру он соответствует «именному указу государя» в русской правовой традиции XVII — нач. XX вв.). Второй представляет собой «государев указ», изданный по представлению Большого государственного совета. Рё-но сюгэ. Указ. соч., т. 4, с. 773, 778, 782.

Японские исследователи отмечают, что данные «рекомендации» были составлены после того, как в начале 914 года (Энги, 14-2-15, 914 г.) был обнародован указ государя Дайго (897–930), адресованный всем придворным. Текст указа не сохранился. Кодай сэйдзи. Указ. соч., с. 75; Токоро Исао. Указ. соч., с. 155–156.

Начиная с периода Хань (206 г. до н. э. — 8 г. н. э.) в китайской политической культуре получает распространение концепция правления «ста государей» (кит. бай ван). Согласно этой концепции, вступление на престол сотого по счету государя может стать губительным для всего государства. Такой государь может ввергнуть государство в смуту (кит. луань) и в Поднебесной наступит полный хаос. Однако существовала и возможность избежать такого хаоса. Так, основателю династии Хань — Гао-цзу удалось устранить смуту и вновь обустроить Поднебесную после воцарения сотого государя, коим считался первый император династии Цинь — Цинь ши-хуанди. Как видно из японских древних и средневековых источников, концепция «ста государей» была хорошо известна японской придворной элите. Однако, хотя концепция «ста государей» становится предметом обсуждения столичного чиновничества уже в период Хэйан, но наиболее известные примеры применения этой концепции в рамках официальной идеологии относятся к периоду Намбокутё (1336–1392). В этой связи восстановление единства императорской династии в 1392 году, после того как на протяжении нескольких десятилетий существовало два двора (Южный с центром в Ёсино и Северный с центром в Киото), было связано именно с правлением сотого по счету (начиная с первоимператора Дзимму) государя Го-комацу (прав. 1392–1412). По всей видимости, объединение двух враждующих дворов во время правления сотого государя, когда существовала реальная опасность ввергнуть Японию в полнейший хаос, должно было символизировать не только высокую нравственную чистоту японской династии, но и ее «непрерывность» (в отличие, например, от китайской императорской династии). Об этом, напр., см.: Грачёв М.В. (при участии Симоновой-Гудзенко Е.К.) Идея преемственности императорской власти в древней и средневековой Японии. / Синто — путь японских богов. т. 1. Очерки по истории синто. СПб., 2002, с. 148–165.

Как явствует из древнекитайского трактата «Гуань-цзы» и танской энциклопедии «И вэнь лэй цзюй», при императоре Яо во дворце были установлены специальные барабаны, под звуки которых император выслушивал «увещевания» своих подданных. Цы юань. Указ. соч., т. 4, с. 2908.

Согласно китайской классической традиции существовало представление о пяти божественных первоимператорах. Согласно историческому своду «Ши цзи» к пяти первоимператорам относились следующие: Хуан-ди, Чжуань-сюй, Ди-ку, Яо и Шунь. Для императора Яо существовали также другие имена, среди которых известны Тао (по владениям в Шаньдуне) и Тан (по владениям в Му). Отсюда существовали устойчивые сочетания для наименования императора Яо, такие как Тао-тан и Тан-юй. Подр. см.: Хуань Куань. Спор о соли и железе. Пер. с кит., коммент. и прилож. Ю.Л. Кроля. т. 1–2, М., 200.

Более известен как Синь-цзя. Сановник последнего правителя династии Инь — Ди-синя. Он семьдесят пять раз безуспешно увещевал Ди-синя о возможной гибели государства Инь. Наконец, поняв тщетность своих попыток вразумить правителя Инь, бежал во владение Чжоу, где встретился с Чжао-гуном. Чжао-гун, увидев, что Синь-цзя отличается прозорливостью, рассказал о нем чжоускому государю Вэнь-вану. Вэнь-ван лично вышел на встречу Синь-цзя и оказал ему высшие знаки внимания, а затем назначил Синь-цзя сановником государства Чжоу, пожаловав ему крупные земельные владения. Начиная с периода Хань, в китайской литературе имя Синь-цзя (Лун-чжоу) стало нарицательным и обозначало подданного безуспешно пытающегося вразумить неправедного правителя.

Китайская политическая традиция связывала наступление периода «добродетельного правления» с царствованием императора Яо. В «Ши цзи» об императоре Яо говорилось следующее: «…В человеколюбии он был подобен Небу, а в знаниях подобен небесным духам. К нему устремлялись, как к солнцу, на него взирали, как на [благодатное] облако. Будучи богатым, он не был заносчивым, будучи знатным, он не был надменным» (Сыма Цянь. Указ. соч., т. 1, с. 136). Со временем период «добродетельного правления» превратился в своеобразный идеал, к которому был обязан стремиться каждый правитель. В «Лунь юй» по этому поводу сказано: «Осуществлять правление, опираясь на добродетель, — это подобно Полярной звезде. Она замерла на своем месте, а все другие звезды движутся окрест неё» (Цит. по: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 306). Еще в одном древнекитайском трактате «Цзо чжуань» о «добродетельном правлении» говорилось: «Когда нет „добродетельного правления“, тогда не осуществляются законы и воцаряется зло». Мацуи Кандзи и Уэда Маннэн. Дайнихон кокуго дзитэн (Словарь японского национального языка). Токио, 1952, с. 1538.

Сюкусин (кит. Су шэнь) — народность, по всей видимости, тунгусского происхождения. Упоминается как в китайских (начиная с периода Суй), так и в японских источниках (более известна под названием «мисипасэ»). Согласно древнеяпонским источникам, «мисипасэ» — одно из племен эмиси. Первое упоминание о людях «мисипасэ» в японской хронике «Нихон сёки» относится к 544 году (Нихон сёки, Киммэй, 5-12-0, 544 г.). Кроме этого, упоминание о людях «мисипасэ» связывается с походами военачальника Абэ-но Оми Хирафу в Восточную Японию в 658 и 660 гг. (Нихон сёки, Саймэй 4-4-0, 658 г.; 6-3-0, 660 г.). Также см.: Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 2. с. 48, 176–177, 183–184.

Одно из трёх (Когурё, Пэкче и Силла) древних государств, расположенных на территории Корейского п-ова. В 668 году было разгромлено корейским государством Силла, заключившим союз с танским Китаем.

Первоначально государство Силла располагалось в северо-восточной части Корейского п-ова. Однако, после того как в союзе танским Китаем оно разгромило сначала государство Пэкче (663 г.), а затем Когурё (668 г.), его территория заметно увеличилась. Наконец, освободившись из под опеки танского Китая, в 676 году государство Силла объединило все корейские владения. В 935 году государство Объединенная Силла пало под ударами государства Корё.

В китайских источниках удельное царство У известно ещё с периода Чжоу (согласно традиционной хронологии, с 585 по 473 гг. до н. э.). С периода Хань оно располагалось к югу от Ганьсу и к северу от Фукуэн (современная пров. Цзянсу). С падением династии Хань превратилось в самостоятельное государство (222–280), со столицей сначала в Учане, а затем в Нанкине. (Киси Тосио. Го и То э вататта хитобито (О визитах японцев в У и Тан). / Уми-о коэтэ-но корю (Связи с иностранцами через море). Под ред. Обаяси Тарё. Токио, 1996, с. 178–182). По всей видимости, между государством Ямато и государством У существовали «дипломатические» отношения, что, в частности, подтверждается сведениями историко-мифологического свода «Нихон сёки», где сказано, что во время правления государя Одзин в царство У были отправлены посланцы (Нихон сёки, Одзин, 37-2-0, 306 г.). См. также. Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1. с. 295.

Когурё, Пэкче и Силла.

В исторической хронике «Сёку нихонги» в сообщении от 736 года рассказывается о возвращении японского посольства из Китая, отправленного к тайскому двору в 732 году. С этим посольством прибыли три китайских монаха и один индийский (бодхитхарма Бодай). (Сёку нихонги, Тэмпё, 8-8-23; 8-10-2), который остался жить в Японии. О значении приезда буддийских монахов в Японию смотри, например, Мещеряков Л.Н. Древняя Япония. Буддизм и синтоизм. М., 1987; Мещеряков А.Н., Грачёв М.В. История древней Японии. СПб., 2002, с. 364–382.

В кодексе «Тайхорё» была установлена налоговая система, предусматривающая как продуктовые налоги, так и форму внеэкономического принуждения (т. е. трудовую повинность). К первой категории относились: поземельный налог (яп. со) выплачивался рисом и составлял приблизительно 3 % урожая; подушная подать (яп. тё) и заменительная натурооплата местными продуктами (яп. ё), которую разрешалось вносить вместо несения трудовой повинности (яп. буяку). Что касается трудовой повинности, то ее срок не должен был превышать 70 дней в году. При этом, хотя и существовала возможность откупиться от нее, но, как показывают расчеты, это было не выгодно самим трудомобилизованным (денежный эквивалент трудовой повинности был существенно завышен, а возможность откупа имела серьезные временные ограничения). Об этом см.: Мещеряков А.Н., Грачёв М.В. Указ. соч., с. 278–279. Такая система налогообложения функционировала как в период Нара, так сохранила свою актуальность и в эпоху Хэйан. Однако хэйанская налоговая система имела и принципиальные отличия от своего нарского прототипа. Хотя в нормативном своде «Энгисики» данная система постулируется как общегосударственная, изучение актовых материалов показало, что границы ее действия не выходили за пределы владений государева рода. На остальной же территории существовала следующие виды налогов: «ежегодные подношения» (нэнгу) выплачивались рисом и продуктами ткачества (в IX–X вв. размер этого налога составлял около 20 %, но к середине XII столетия увеличился до 30 %); «буяку» — трудовая повинность (срок ее обычно составлял от 30 до 60 дней в году, а объекты отработок определялись провинциальными властями); наконец, «кудзи» — отработка, напоминающая некий вариант барщины в пользу патрона того или иного частного владения (столичный аристократ, представитель местной знати, буддийский монастырь и т. п.). Таким образом, наиболее существенное отличие налоговой системы периода Хэйан от нарского образца состояло в том, что в эпоху Нара система налогообложения создавалась исходя из требований центральной государственной власти, а в период Хэйан она оформлялась, в первую очередь, с учетом интересов местной элиты. Кацуяма Сэйдзи. Сюсю тайкэй-но тэнкан (Изменение системы доходов и расходов). / Нихон цуси. Кодай (Пространная история Японии. Древность). т. 6. Токио, 1995, с. 143–173; Сато Ясухиро. Дзурё-но сэйрицу (Становление реальных управителей [провинций]). / Хэйанкё (Столица Хэйан). Под ред. Ёсикава Синдзи. Токио, 2002, с. 121–126.

В данном случае Миёси-но Киёюки отдает дань традициям китайской политической науки, а именно концепции «тела династии», согласно которой все правители одной династии представляли некое единое тело, вырастающее из ее основателя. Подр. см.: Кроль Ю.Л. Древнекитайское представление о «теле» династии. / Письменные памятники и проблемы истории и культуры народов Востока. т. XI, вып. 1, М., Л., 1975; Сэо Тацухико. Тэйкоку-но утюрон (О вселенной имперского государства). / Окэн-но косумородзи (Космология верховной власти). Под ред. Канэко Сюити. Токио, 1998.

Имеется ввиду китайская историческая хроника «Хоу Хань шу» (История [династии] Поздняя Хань), составителем которой был сунский историограф Фань Е (398–446). В одном из разделов хроники «Хоу Хань шу», посвященном описанию «государства Ва» (т. е. Ямато), сказано, что это «страна, где обитают бессмертные благородные мужи (кит. цзюнь-цзы — М.Г.)». (Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 373). Такое наименование Японии встречается и в хронике «Сёку нихонги». Так, из сообщения под 704 годом видно, что когда японский посол Авата-но Асоми Махито прибыл в танский Китай, китайцы стали расспрашивать его откуда он прибыл. Во время таких расспросов один из китайцев сказал: «Мы часто слышали, что за морем на Востоке расположена великая страна Ямато, [которую еще] называют „страной благородных мужей“. Народ там богат и весел, а ритуалы соблюдаются с почтением. Ныне [видим мы, что ты] и обликом хорош. [Думается, что все это] — чистая правда». Сёку нихонги, Кэйун, 1-7-1, 704 г.

Хотя в оригинале сказано «тотэй», что дословно означает «император [династии] Тан», речь, видимо, идет о суйском государе Ян-ди (605–617). В «Нихон сёки» рассказывается, что в 608 году в государство Ямато из Китая прибыло посольство, которое привезло от китайского императора послание государыне Суйко (592–628). В этом послании, в частности, говорилось: «Император сообщает государыне Ямато. Твой посланец, посол Со Инко, ранг, дайрай, подробно сообщил обо всем по прибытии. С радостью получил я драгоценный мандат [Неба] и стал управлять Поднебесной. Желание мое состоит в том, чтобы распространять нравственность, дабы она покрыла всех живущих. Мое сердце, взращивающее любовь, не делает разницы между далеким и близким. Я узнал, что государыня [Ямато], пребывающая за морем, заботиться о том, чтобы народ ее пребывал в мире, что границы ее замирены, что обычаи в ее стране — мягки, что она с глубокими и истинными чувствами прислала нам дань издалека. Я восхищен этим прекрасным проявлением искренности» (пер. А.Н. Мещерякова). Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 100–101.

Согласно представлениям китайской политической науки, соединенными с концепцией «недеяния» (кит. увэй), для осуществления «добродетельного правления» не нужны массивные законодательные своды. Скорее наоборот, появление все новых законов являет собой доказательство отхода правителя от «истинного пути» и приближения государства к состоянию «хаоса».

Государь Киммэй (539–571).

Согласно историко-мифологическому своду «Нихон сёки», проникновение буддийского учения на территорию Японии произошло во время правления государя Киммэй (Нихон сёки, Киммэй, 13-10-0, 552 г.; Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 53–54). Однако, по мнению современных исследователей, текст «предания» о принятии буддизма, помещенный в «Нихон сёки», является компиляцией из нескольких (в том числе и более поздних по времени создания, чем 552 год) буддийских и классических китайских произведений. То же относится и к не менее важной для изучения истории проникновения буддизма в Японию записи от 584 г. (Нихон сёки, Бидацу, 13-9-0, 584 г., Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 77). Подр. см.: Игнатович А.Н. Буддизм в Японии, очерк ранней истории. М., 1988, с. 58–67; Kamstra J.H. Enсounter or Synсretism. The Initial Growth of Japanese Buddhism. Leiden, 1967, pp. 250–255.

В «Нихон сёки», в частности, сказано: «Государыня повелела престолонаследнику и опооми [Умако-но Сукунэ] споспешествовать процветанию трех сокровищ. В это время все оми и мурадзи (т. е. придворная знать — М.Г.), соревнуясь друг с другом, стали строить дома ради достижения благополучия своих господ и родителей. Эти [дома] назывались храмами». Нихон сёки, Суйко 2-2-1, 594 г. Цит. по: Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 91.

Тэмпё (729–748) — один из девизов правления государя Сёму (724–749).

В 741 году был провозглашен указ об образовании системы буддийских монастырей по всей стране, согласно которому в каждой провинции надлежало основать по два монастыря — мужской (кокубундзи) и женский (кокубун нидзи). В этом указе, в частности, отмечалось: «Повелеваем построить во всех провинциях по семиярусной пагоде, переписать сутры „Конкомё сайсёокё“ и „Мёхорэнгэкё“. Сами же Мы станем переписывать золотыми знаками сутру „Конкомё сайсёокё“ для того, чтобы поместить ее в каждой пагоде. Желаем процветания священного Закона, чтобы стоял он вечно, подобно Небу и Земле, чтобы были мы обласканы его защитой, чтобы покрывала она нас в настоящем и будущем, чтобы была она неизменна и крепка. Пагоды с храмами — это цветы страны. Для возведения их следует выбрать место приятное, нужно сохранять их надолго. Не следует строить их вблизи людей, чтобы запахи достигали их. Не следует возводить их в отдалении, дабы не создавать хлопот для людей, их посещающих. Управления провинций должны озаботиться их украшением и содержанием в чистоте. Молю о том, чтобы небесные божества-охранители услышали Нас, обеспечили защиту. Пусть будет возвещена Наша воля до самых окраин…» (пер. А.Н. Мещерякова). Секу нихонги, Тэмпё, 13-3-24, 741 г. Тем не менее, на сегодняшний день археологические изыскания не подтверждают наличия системы «провинциальных буддийских монастырей» по всей стране в период Нара. Существует предположение, что такая разветвленная система оформилась только к середине IX века. Миками Ёситака. Дзёсаку (Крепости). / Модзи то кодай Нихон (Письменность и древняя Япония). Под ред. Хиракава Минами и др. т. 2. Модзи-ни ёру корю (Коммуникация в свете письменности). Токио, 2005, с. 331–350.

В государевом рескрипте от 744 года по этому поводу говорилось: «В четырех провинциях [столичного] региона Кинай и всех провинциях семи регионов надлежит выделять по 40000 снопов [риса] из налоговых поступлений, дабы выделить по 20000 снопов [риса] и мужским, и женским [провинциальным] храмам. [Что же касается] ежегодных рисовых ссуд, то доходы от них [также] должны идти содержание и строительство [провинциальных мужских и женских] храмов». Сёку нихонги, Тэмпё, 16-7-23, 744 г.

Государь Камму (781–806).

Перенос столицы в Нагаока был осуществлен в 784 г.

По мнению немецкой исследовательницы Ингё Клюге, для обеспечения нужд строителей столицы Нагаока, которых насчитывалось более 300 тысяч человек, потребовалось приблизительно 680 тысяч снопов (102 тысячи коку, т. е. около 15,3 миллионов килограмм — М.Г.) риса. Kluge, Inge-Lore. Op. cit., S. 43.

Хэйанкё стал столичным градом в 794 году. Позднее он был переименован в Киото, но по-прежнему оставался местом пребывания государя и его двора, пока в 1868 году японский государь не переехал на постоянной местопребывания в Токио.

Дайгокудэн — собственно государев Тронный Зал. В дворцовом комплексе Нара. А позднее и Хэйан, являлся самым большим зданием, в Нара его размеры были: длина — 44 м., глубина — 19,5 м., высота — 21,4 м. Там находился императорский трон, и проводились основные государственные церемонии (восшествие императора на престол, празднование Нового года, прием иностранных послов, повышение высших чиновников и т. д.). Само название «дайгокудэн» может быть истолковано как «Зал Полярной звезды». В связи с особой важностью Дайгокудэн существует предположение, что с переносом столицы в Хэйан Дайгокудэн не отстраивался собственно заново, а был перенесен из прежней временной столицы в Нагаока. Подтверждением тому японские исследователи считают то, что в своё время Дайгокудэн в столице Нара разбирался по крайней мере дважды, сперва в 740 г., что было связано с переездом государя Сёмму в Куни, затем в 784 г. при переезде в Нагаока (в разобранном виде он доставлялся на новое место и там заново собирался). Подр. см.: Сэнда Минору. Хэйдзёкё-но фукэй (Ландшафты Нара), Токио, 1997.

Буракуин — комплекс зданий в столице Хэйан, где проводились императорские пиры.

По сообщению государственной хроники, только в 797 году в строительстве дворцового комплекса принимало участие 20040 трудомобилизованных из четырех провинций (Тотоми, Суруга, Синано и Идзумо). В 805 году непосильность налогового бремени в связи с продолжающимся строительством столицы Хэйан стала настолько очевидна, что несколько высших сановников подали государю доклад, в котором предлагали меры по исправлению критической ситуации. Среди эти предложений были следующие: позволить рабочим трех или пятидневный отдых (в зависимости от степени сложности выполняемой работы); увеличить продуктовый рацион для трудомобилизованных, которые заняты на тяжелой физической работе; в двадцати одной провинции (Ига, Исэ, Овари, Оми, Мино, Вакаса, Этидзэн, Эттю, Тамба, Танго, Тадзима, Инаба, Харима, Мимасака, Бидзэн, Биттю, Бинго, Кии, Ава (на о-ве Сикоку), Сануки и Иё), откуда были доставлены работники для окончания строительства столичного града, на этот год отменить заменительную натурооплату. Нихон коки (Поздние анналы Японии). Сер. «Кокуси тайкэй». Токио, 1982. Энряку, 16-3-17, 797 г. Руйдзю кокуси, Энряку, 24-12-7, 805 г.

Государь Ниммё (833–850).

Дзёган (859–877) — девиз правления государя Сэйва (859–877).

Отэммон (Врата небесных благопожеланий) — главные ворота внутридворцового комплекса Тёдоин, где располагались помещения восьми министерств. В 866 году произошел поджег Отэммон, в чем обвинили старшего придворного советника Томо-но Ёсио. Несмотря на все его отрицания, это событие (после соответствующей консультации с Астрологическим управлением) посчитали за «дурное предзнаменование», которое могло отрицательно сказаться на состоянии государя Сэйва, а, следовательно, и на процветании всего государства. В результате Томо-но Ёсио осудили и отправили в ссылку в провинцию Идзу, где он через два года скончался, а вместе с ним в опалу попадают еще несколько придворных чиновников. Считается, что данный поджег был использован (либо был осуществлен по его непосредственному приказу) тогдашним Главным министром и регентом Фудзивара-но Ёсифуса (804–872) для устранения своих политических противников (в первую очередь Левого министра Минамото-но Макото, который в 866–867 годах лишился почти всех сторонников при дворе, и вплоть до смерти в 868 году так и не сумел восстановить своего положения). Нихон сандай дзицуроку, Дзёган, 8–3 доп.-10, 866 г.; 8-9-25, 866 г.; Кугё бунин ([Официальный] реестр назначений на должности высших сановников). Сер. «Кокуси тайкэй». т. 1. Токио, 1971, с. 128–129. См. также: Такинами Садако. Хэйан кэнто (Становление столицы Хэйан). Токио, 1991, с. 181–184.

Согласно хронике «Нихон сандай дзицуроку», в 876 году ночью от молнии загорелся государев Тронный Зал (яп. Дайгокудэн), а к утру огнем был объят не только весь Дайгокудэн, но и заполыхал соседний Зал Малого Успокоения (яп. Коандэн). К вечеру того же дня оказались полностью разрушенными Дайгокудэн, Коандэн и еще несколько небольших построек по соседству. Нихон сандай дзицуроку, Дзёган, 18-4-10, 876 г.

На момент инцидента 866 года приёмный сын Главного министра Фудзивара-но Ёсифуса — Фудзивара Мотоцунэ (836–891) занимал должность придворного советника (яп. санги), но сразу после отстранения Томо-но Ёсио он был назначен на пост среднего придворного советника (яп. тюнагон). Позднее Фудзивара-но Мотоцунэ сделал блестящую политическую карьеру. В 880 году он становится Главным министром, а в 888 году — канцлером-«кампаку», и сохраняет за собой этот пост вплоть до своей смерти в 891 году. Кугё бунин. Указ. соч., с. 128, 138, 147–149. Биографию Фудзивара-но Мотоцунэ также см.: О:кагами. Указ. соч., с. 57–59, 208–209.

Заново отстроить помещение Дайгокудэн удалось уже в 877 году, а в начале 878 года там состоялась пышная церемония «почитания ста божеств», которые «оказали помощь» при восстановление государева Тронного Зала. Нихон сандай дзицуроку. Гангё, 1-4-8, 877 г.; 2-2-24, 878 г.

Кампё (889–898) — один из девизов правления государя Уда (887–897). Пятый год Кампё, соответственно, 893 г.

Как видно из исторической хроники «Сёку нихонги», с целью лучшего управления государством в 713 году был провозглашен указ о составлении «Описания земель и обычаев» (яп. Фудоки). Сёку нихонги, Вадо, 6-5-2, 713 г. Считается, что в течении VIII столетия были составлены «фудоки» более 60 провинций, однако полностью сохранился только текст «Идзумо фудоки» («Описание земель и обычаев [провинции] Идзумо», 733 г.). Также сохранилась большая часть «фудоки» еще четырех провинций (Хитати, Харима, Бунго и Хидзэн). Помимо этого, стараниями японских исследователей удалось восстановить часть текста «фудоки» для 44 провинций. Подр. см.: Древние фудоки (Хитати, Харима, Бунго, Хидзэн). Пер., предисл. и коммент. К.А. Попова. М., 1969; Идзумо фудоки. Пер., предисл. и коммент. К.А. Попова. М., 1966; Фудоки (Описание земель и обычаев). Сост. Акимото Китиро. Сер. «Нихон котэн бунгаку тайкэй». т. 2. Токио, 1968.

Поскольку государыня Амэ Тоётакара Икасихи Тарасихимэ находилась на престоле дважды, сперва под именем Когёку (прав. 642–645), а затем — Саймэй (прав. 655–668), то автор, следуя правилам китайской историографической традиции, называет государыню китайским именем, соответствующим ее первому периоду царствования, хотя события, которые описаны далее, приходятся на правления государыни Саймэй.

Нихон сёки, Саймэй, 6-7-16, 660 г.; 6-9-5, 660 г.; 6-10-0, 660 г.

Нихон сёки, Саймэй, 6-12-24, 660 г.; 7-1-6, 661 г.

Государь Тэнти (668–671). Следуя китайской историографической традиции, описания любых событий из жизни государей и высокопоставленных чиновников должно было сопровождаться упоминанием их высших титулов и постов, коих они удостоились при жизни или после смерти (благодаря посмертному повышению в должности). По этой причине Тэнти в тексте дословно назван «государь Тэнти», хотя на момент описываемых событий он был только наследником престола. По той же причине позднее Кими-но Макиби назван «Правый министр Киби-но Макиби», несмотря на то, что речь идет о временах, когда он был только управителем уезда.

«Ниман го» — дословно «деревня двадцати тысяч».

Нихон сёки, 7-6-24, 661 г.

Тэмпё дзинго (765–766) — один из девизов правления государыни Сётоку (764–770).

Киби-но Асоми Макиби (693–775) — знаменитый ученый и государственный деятель периода Нара. Происходил из аристократического рода Киби, восходящего к государю древности Корэю (трад. 290–215 гг. до н. э.). Несколько раз отправлялся в составе официальных посольств в танский Китай, где прожил достаточно длительное время (716–735, 749–758 гг.), изучая государственное устройство, религиозную систему и обычаи населения. Несмотря на его достаточно быстрое продвижение по ступеням ранговой и должностной иерархии (в 766 году он становится Правым министром), блестящей его придворную карьеру назвать нельзя. В 771 году в результате придворных интриг Киби-но макиби был удален от двора и лишился всех значимых должностей в государственном аппарате, но со временем за ним закрепился ореол «безвинно пострадавшего» человека. Жизнь и «деяния» Кими-но Асоми Макиби стали обрастать множеством легенд. Так, например, считается, что именно Кими-но Макиби привез из Китая и распространил в Японии лютню «бива», искусство вышивки шелковых тканей, а также игру «го». Помимо этого, ему приписывается изобретение фонетической азбуки «катакана» и введение в Японии церемонии почитания Конфуция. О Кими-но Макиби см., напр., Мияда Тосихико. Киби Макиби. Токио, 1967.

Фудзивара-но Асоми Ясунори (825–895) — сын среднего придворного советника Фудзивара-но Асоми Садао и внук Правого министра Фудзивара-но Асоми Цугинава. Занимал несколько важных постов в центральном (глава полицейского управления — Кэбииситё, старший помощник, а потом и глава министерства народных дел) и периферийном (в Дадзайфу, а также в провинциях Биттю, Бидзэн и Дэва) аппарате управления. Незадолго до смерти он был лишен столичных должностей и отправлен на о-в Кюсю в качестве заместителя главы управы Дадзайфу. Примечательно, что в 1915 году с целью успокоения «мятежного духа-„онрё“» Фудзивара-но Ясунори он был посмертно повышен до третьего младшего придворного ранга. Существует мнение, что судьба Фудзивара-но Ясунори напоминала Миёси Киёюки трагедию, случившуюся с Сугавара Митидзанэ. Это послужило поводом для написания Миёси Киёюки биографии Фудзивара Ясунори («Фудзивара-но Ясунори дэн», текст сохранился не полностью) в 907 году (считается, что этой биографии проводилась аналогия с Сугавара Митидзанэ, ибо осуществление жизнеописания самого опального министра было весьма политически опасным делом). Исао Токоро. Указ. соч., с. 137–145; Яцукури Такэси. Миёси Киёюки-но хохо Фудзивара-но Ясунори дэн ко (Программа Миёси Киёюки. Размышления о «Жизнеописании Фудзивара-но Ясунори»). // Кокубунгаку кэнкю (Изучение национальной литературы). № 50, 1974. Текст биографии Фудзивара Ясунори см.: Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 59–74.

Кэйтё — (досл. «счетные записи»). Помимо составления «подворных списков» (яп. косэки), в качестве подготовительной меры к введению в Японии системы надельного землепользования программой реформ Тайка было предусмотрено и составление «счетных записей» (яп. сэкитё). Такие записи, как явствует из кодекса «Тайхорё» и более поздних комментариев к нему («Рё-но гигэ», 833 г.), «составлялись хозяином двора» по «требованию» столичных и провинциальных властей. Это были «налоговые и податные списки», поскольку именно на данных этих списков основывались при определении норм налогообложения для конкретного двора. Кроме того, «счётные записи», как, собственно, и «подворные списки», являлись одним из способов контроля на уровне общины и двора, поскольку любые изменения сразу же фиксировались и о них докладывалось вышестоящим властям. Так, «если весь двор направлялся на новое место для выполнения трудовой повинности или весь двор ударился в бега», то он «не исключался из записей», а «переписывался из старого списка с одновременным изложением причин его отсутствия» (тем временем, как видно из более поздних хэйанских источников, в подобных случаях назначался специальный чиновник, который был обязан провести тщательное расследование и выяснить «куда подевался двор»). Обычно в «счетные записи» заносили число и возраст всех членов двора (если там проживали «чужаки» или лица «рабского сословия», то на них составлялись отдельные списки), а по завершении составления записей они подписывались «несколькими» представителями провинциального управления и отправлялись на проверку и дальнейшее утверждение в Дайдзёкан. Сохранились «рекомендации» по составлению такого налогового реестра. См.: Энгисики. Указ соч., т. 2, с. 627–642.

Согласно возрастной градации, существующей в древнем и средневековом праве Китая и Японии, каждый человек от рождения до трех лет включительно (в Китае до четырех) считался «ребенком» (яп. ки, кит. хуан), до 16 лет — «подростком» (яп. сё, кит. сяо), до 20 лет — «юношей» или «девушкой» (яп. тю, кит. чжун), до 60 лет — «взрослым» или «взрослой» (яп. тё, кит. дин), до 65 лет — «стариком» и «старухой» (яп. ро, кит. лао), а с 66 лет — «почтенным» или «почтенной» (яп. ки, кит. ци). Рицурё. Указ. соч., с. 226, 551–552.

Энги (901–923) — один из девизов правления государя Дайго (897–930). Одиннадцатый год Энги, соответственно, 911 г.

Фудзивара-но Асоми Кимитоси — потомок Левого министра Фудзивара-но Уона и сын среднего придворного советника Фудзивара-но Ямакагэ. Известно, что, помимо должности помощника управителя провинции Биттю, он занимал пост исполняющего обязанности управителя провинции Тадзима.

Перифраз из китайской хроники «Хань шу», где сказано, что с воцарением императора У-ди (140-87 до н. э.) «чрезмерная роскошь» достигла угрожающих размеров, «богатства страны расточались, а население сократилось наполовину». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 78.

Цитата из китайского философского трактата периода Хань «Синь лунь» («Новые суждения»), принадлежащего кисти Хуань Таня (43 г. до н. э. — 28 г. н. э.). Помимо этого, мысль о том, что «истинные мудрец появляется только один раз в тысячу лет» встречается и в китайской хронике «Цзинь шу». Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 898; Kluge, Inge-Lore. Op. cit., S. 46.

Выражение встречается в трактате «Ли цзи» («Книга ритуалов»). Расширительное толкование этого выражения в одном из своих знаменитых докладов дал выдающийся литератор и политический деятель периода Тан Лю Цзунюань (773–819). Цы юань. Указ. соч., т. 3. с. 2445.

В основе этого изречения — текст «Ши цзин» («Книга стихов»). В литературном переводе А.А. Штукина: «Древний народ говорил, что разумен лишь тот, кто и у сборщика сучьев советы берет!». Ши цзин. Книга песен и гимнов. Пер. с кит. и коммент. А.А. Штукина. М., 1987, с. 249. См. также Цы юань. Указ. соч., т. 4, с. 262.

Юй — одно из имен мифического императора Шуня (трад. 2255–2208 гг. до н. э.). Сыма Цянь. Указ. соч., т. 1, с. 148.

Сыма Цянь. Указ. соч., т. 1, с. 142.

Пересказ слов из «Лунь юя» (XIII-10). См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 389.

Согласно китайской конфуцианской традиции, во время царствования мудрого правителя мир и покой в стране устанавливаются в течение одного поколения. В «Лунь юй» (XIII-13) сказано: «Если окажется [в государстве] истинный правитель, то всего лишь через поколение воцарится человеколюбие» (Переломов Л.С. Указ. соч., с. 390). Согласно комментариям Кун Ань-го (156-74 гг. до н. э.) и Чжу-си (1130–1200) к тексту «Лунь юя», одно поколение продолжалось 30 лет (Сы шу чжан цзюй цзи чжу («Четверокнижие» с собранием комментариев). Пекин, Чжунхуа шуцзюй, 1983, с. 144). В пояснениях к японской литературной энциклопедии «Хонтё мондзуй» (XI в.) сказано, что в танском Китае человеколюбие воцарилось с восшествием на престол второго императора этой династии — Тай-цзуна (627–649). Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 79.

Используемый в тексте термин «сёдэицу», дословно означает «десять дней» (декада), однако по смыслу более подходит его расширительное толкование: «быстро», «короткий срок».

Дословная цитата из китайского сборника историй о жизни выдающихся мыслителей с середины II в. по начало V в. «Ши шо синь юй» («Новом изложение рассказов, в свете ходящих»), составленном Лю И-цином (403–444). Литературный оборот «смотреть через тростниковую трубку на леопарда, и видеть только одно пятнышко [на его шерсти]» обозначает в образном смысле «иметь узкий взгляд» («ограниченный кругозор») и связывается с жизнью Ван Цзы-цзина — сына знаменитого каллиграфа Ван Си-чжи. Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 405; Цы юань. Указ. соч., с. 2362.

Выражение встречается в «Юань дао» («[Обращение] к истокам дао») — одном из самых известных сочинений танского философа, литератора и политического деятеля Хань Юя (768–824). Позднее расширительное толкование этого выражения было дано в литературной энциклопедии периода Тан «Гу ши чэн юй као» («Размышления и смысле выражений, используемых древними»). Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 823; Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 375. Сяку — японская мера длины равная 30,3 см.

Почти точная цитата из китайского историко-философского трактата «Шу цзин» («Книга документов»). Шан шу (Book of History). Хэнань, 1996, с. 310.

Согласно древнекитайским, а затем и древнеяпонским представлениям о государстве, народ являлся одним из его важнейших компонентов. В нарский период считалось, что государство включало три основных компонента: правитель — чиновники — народ. Все эти компоненты были взаимозависимы. Как явствует из древнеяпонских нарративных источников отношения между тремя этими компонентами (в его идеальном варианте) должны были складываться следующим образом. Государь, опираясь на высшие силы, должен были осуществлять правление всей страной при помощи мудрых советников (чиновников). Задача чиновников состояла в том, чтобы оказывать помощь государю в деле правления. С одной стороны, они должны были следить за неукоснительным исполнением воли государя на местах, а с другой, не должны были притеснять простой народ и забывать о его чаяниях. Основой же государства являлся «народ»; с одной стороны, он должен был безоговорочно подчиняться велениям свыше, с другой рассматривался как своеобразный гарант спокойствия в стране. В хронике «Сёку нихонги» по этому поводу говорилось: «Чтобы государство процветало необходимо сделать народ богатым. Основой же богатства народа являются управление, деньги и пища. Когда мужчины занимаются земледелием, а женщины — ткачеством, в домах в изобилии появляются и одежда, и пища. Когда у народа зарождается чувство стыда, тогда исчезает необходимость в наказаниях. [В результате] в стране устанавливается мир» (Секу нихонги, Рэйки, 1-10-7, 715 г.). При этом основным занятием простого народа считалось земледелие и шелководство. Определение «земледелия и шелководства» в качестве основных занятий простого народа было широко распространено к китайской политической науке. В «Хань шу», к примеру говорилось: «Земледелие — это важнейшая основа Поднебесной, это то, от чего зависит жизнь народа» [Pan Ku. The History of the Former Han Dynasty. Transl. with Annotations by Homer H. Dubs. L., 1938, Vol. 1, p. 245; сp. также с. 242, 255, 331]. Забота о народе является одной из важных тем рассматриваемых еще в «Наставлениях из 17 статей», где чиновников призывали «не облагать народ [излишними] налогами». В этом же документе устанавливался порядок привлечения населения к трудовой повинности, не нарушая ход сельскохозяйственного цикла (Нихон сёки, Суйко, 12-4-3, 604 г.). Позднее в период Нара бытовало представление, что «народ — это основа государства. Если основа прочна, то вся страна пребывает в спокойствии. Что до основы жизни народа, то самое важное — это земледелие и шелководство» (Секу нихонги, Энряку, 3-11-3, 784 г.).

Палата Небесных и земных божеств (яп. Дзингикан) — одно из важнейших учреждений в системе государственного управления (начиная с конца VII столетия). Хотя формально Дзингикан возглавлялся только чиновником четвертого придворного ранга, фактически находился под руководством самого государя, являвшегося первосвященником синтоизма. Основными функциями Дзингикана были: осуществление служб в синтоистских святилищах, а также проведение религиозных празднеств и ритуалов общегосударственного значения.

Тосигои — молебствие о ниспослании обильного урожая проводилось (согласно кодексу «Тайхорё») в 4-ый день 2-го лунного месяца. Поскольку «Тосигои» являлось первым из важнейших государственных обрядов сельскохозяйственного года, то его празднование происходило во всех храмах страны. Подр. см.: Рё-но сюгэ. Указ. соч., т. 1, с. 195; Рицурё. Указ. соч., с. 530–531.

Цукинами — ежемесячное молебствие о благоденствии страны. В «Энгисики» сказано, что этот обряд проводился в 11-ый день 6-го и 12-го лунного месяца. Основное содержание, как явствует из хэйанских источников, сводилось к молитвам о спокойствии в стране, о хорошем произрастании риса и об обильном урожае. Кроме того из «Рё-но гигэ» видно, что Цукинами-но мацури для простого народа являлось молебствием в честь божеств домашнего очага. См.: Рё-но гигэ. Указ. соч., с. 77; Рицурё. Указ. соч., с. 533.

Для лучшего функционирования управленческого аппарата в кодексе «Тайхорё» было предусмотрено два важных государственных учреждения — Левая и Правая ревизионные канцелярии (Садайбэн и Удайбэн, соответственно). Каждая из этих канцелярий «курировала» по четыре министерства, осуществляя своеобразный контроль за их деятельностью. Так, например, старшие служащие (глава и его помощник) ревизионной канцелярии имели право «вето» на любой исходящий из подчиненного им министерства документ. К тому же представители Левой и Правой ревизионных канцелярий получали доступ ко всей документации (как входящей, так и исходящей) подчиненных им ведомств, что приносило ощутимые выгоды. В итоге служба в ревизионной канцелярии стала весьма престижной и представляла собой один из важнейших этапов для получения должности в Высшем политическом Совете (Гисэйкан).

Хэйхаку — полоски бумаги или шёлковой ткани, помещенные в синтоистских святилищах в качестве подношений.

Имеется ввиду Самэрё и Умэрё. О штате и функциях двух этих управ см.: Энгисики. Указ. соч., т. 3, с. 973–983.

Хафурибэ — синтоистский жрец. При каждом синтоистском святилище в зависимости от его размера и влияния состояло известное число жрецов, которые носили название «хафурибэ». Все синтоистские жрецы подразделялись на три группы: «каннуси», так называемые старшие жрецы (включала настоятелей и их ближайших помощников); «нэги» (те, кто вел храмовые службы) и «хафури» (мелкие служащий синтоистских святилищ).

Икухомон — Врата Благоухающих ароматов. Находились в юго-восточной части Большого государева дворца (Дайдайри) и являлись ближайшими воротами Дайдайри по отношению к зданию Дзингикана.

Сисё — писец. Один из самых низших постов в должностной иерархии.

Киссё кэка (моления во благо государева рода) — церемония, ежегодно проводимая в Дайгокудэн с 8-го по 14-ый день 1-го лунного месяца. Впервые в японских источниках упоминается под 749 годом и первоначально осуществлялась в течении 49 дней (Секу нихонги, Тэмпё сёхо, 1-1-1, 749 г.). Согласно «Энгисики», она проводилась также во всех провинциальных буддийских храмах. Считается, что сам ритуал заимствован из китайской буддийской практики, а его упоминание встречается в сутре «Конкё мёсайсё окё» (Саварнапрабхаса-сутра). Подр. см.: Хэйан дзидай гисики нэнтю гёдзи дзитэн (Словарь ежегодных церемоний периода Хэйан). Под ред. Абэ Такэси и др. Токио, 2003, с. 38–39; Энгисики. т. 2. с. 534–535.

Нинъоэ (Моление за добродетельного государя) — церемония, направленная на устранение ритуальной нечистоты (яп. кэгарэ) и достижение благоденствия правящего рода, а, следовательно, и всего государства. Во время этого ритуала читалась сутра «Нинъо гококубампокё» (Праджня-сутра добродетельного государя, оберегающего страну). Данная церемония была заимствована из китайской ритуальной практики, где впервые появляется при династии Чэнь (557–589), но достигает своего расцвета в период Тан. Первое упоминание в японских источниках приходится на 660 год. Нихон сёки, Саймэй, 6-5-8, 660 г.; Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 2, с. 184. Подр. см.: Хэйан дзидай гисики. Указ. соч., с. 219–220.

Согласно синтоистским верованиям, «смерть» и все с ней связанное (болезнь, кровь и т. д.) считалось источником «нечистоты»-«кэгарэ». В «Энгисики» перечисляются четыре основные причины «нечистоты», к которым относятся: «смерть» (любые контакты с умершим), беременность и роды, «смерть домашних животных» и «роды» у домашних животных (за исключением кур). По этой причине в древней Японии больных людей избегали, а эпидемий боялись. Считалось, что «нечистота», возникающая вследствие посещения больного человека, не позволяла посетителю в тот же день входить на территорию дворцового комплекса и требовала от него участия в специальной очистительной церемонии. Что же касается умерших во время эпидемий, то трупы не только были причиной «зловония», но и серьезным источником ритуальной «нечистоты». Помимо этого, «дурные болезни», согласно кодексу «Тайхорё», являлись одной из семи официальных причин развода со стороны мужа. Поскольку семья и род считались «основами государства», то болезни воспринимались как явление нежелательное и даже социально опасное. Выздоровление же больного (особенно, если речь шла о государе или его высокопоставленном подданном) понималось как дело необходимое для стабильности и процветания государства и для этого могли предприниматься различные действия: «отправка лекарств» (в хэйанский период государи зачастую отправляли больным высокопоставленным придворным аристократам лекарства со «специальными посланниками»); «объявление великих помилований»; «проведение молений» и «совершение приношений небесным и земным божествам» (в древней Японии бытовали представления, что ежели к «местным божествам относиться без почтительности», то они способны «наказывать» людей различными бедствиями, например, плохими урожаями, болезнями, пожарами или затяжными дождями); чтение буддийских сутр (например, «Конго ханнякё» («Сутра алмазной праджни»), «Мурё дзюкё» («Сутра о неизмеримой [по продолжительности] жизни»), «Хокэкё» («Сутра лотоса») и т. д.) в «больших» и «провинциальных» храмах; проведение обрядов очищения; осуществление «молений божествам дорог» (яп. «митиаэ-но мацури», проводились в последнюю ночь 6-го и 12-го лунного месяца для защиты столицы и центрального района Кинай от болезней и других несчастий, которые могут быть занесены туда прибывающими путниками) и т. д. Подр. см. Грачёв М.В. Медицина в древней Японии. // Япония. Путь кисти и меча. № 3, 2003; Симмура Таку. Си то ямаи то канго-но сякай (История общества с точки зрения «смерти», «болезней» и «ухода за больными»). Токио, 1995.

В тексте «нёрай» (санскрит. татхагата) — «благая сущность» (яп. мётай), «природа Будды». Подр. см.: Буддизм в Японии. М., 1993.

Сого — «буддийские иерархи» (иначе «сокан»). Первые упоминания о существовании неких должностей внутри буддийской общины относится еще к 624 году, когда «для надзора за монахами и монахинями» были учреждены должности «содзё» и «содзу». Более детальная разработка должностной иерархии, созданной внутри буддийской общины по инициативе центрального правительства, происходит в конце VII столетия. В 683 году были назначены «содзё», «содзу» и «рисси», которые должны были следить, чтобы «управление монахами и монахинями осуществлялось в соответствии с законом». Именно эти три должностные лица являлись высшими буддийскими иерархами — «санго» (досл. «три иерарха»), отвечающими перед центральной властью за все правонарушения внутри буддийской общины. В дальнейшем внутриобщинная иерархия претерпевала изменения. В 702 году высших должностей в буддийской общине было уже четыре: «содзё», «дайсодзу», «сёсодзу» и «рисси», а с 745 года — пять: «дайсодзё», «содзё», «дайсодзу», «сёсодзу» и «рисси». С увеличением количества внутриобщинных иерархов более четко определялся их статус и детализировались присущие им функции. В 760 году для буддийских монахов были учреждена отдельная шкала ранжирования, состоящая из 4 ранговых категорий, делившихся на 13 степеней, однако высшие должности внутри буддийской общины ввиду своей важности, по всей видимости, были выведены за пределы упомянутой ранговой системы и имели непосредственную привязку к шкале чиновничьих рангов. Так, согласно сообщению «Сёку нихонги» от 773 года, должность «содзё» соответствовала четвертому младшему придворному рангу, «дайсодзу» и «сёсодзу» — пятому старшему рангу, а «рисси» — пятому младшему рангу. Согласно «Руйдзю сандайкяку», в 855 году была введена еще одна шкала ранжирования для буддийского монашества: для «наставников» (коси) — пяти степеней; для «чтецов сутр» (докуси) — три степени. Руйдзю сандайкяку, Сайко, 2-8-23, 855 г.

Существуют различные объяснения термина «сандзон». Согласно первой версии, «сандзон» — это три великие буддийские истины: Будда, дхарма (учение), сангха (община верующих). Согласно второй, «сандзо» — это наименование Будды Амиды и двух «сопровождающих» его боддхисатв: Каннон (Гуаньшиинь-Авалокитешвара) и Сэйси (Пусянь-Всеблагой).

Кодокуси — монахи, ответственные за толкование буддийского учения. Специально направлялись в различные провинции для наблюдения за правильным осуществлением буддийских церемоний. В расширительном толковании: два разряда буддийских монахов — «коси» и «докуси».

Это выражение содержится в нескольких китайских трактатах. В «Мэнцзы», к примеру, сказано: «Но судя по тому, как вы действуете, как добиваетесь своего желания, это походит на то, что лезть на дерево и искать там рыбу». Мэнцзы. Пер. В.С. Колоколова, под ред. Л.Н. Меньшикова, СПб, 1999, с. 25. Также см.: Философы из Хуайнани (Хуайнаньцзы). Пер. Л.Е. Померанцевой. М., 2004, с. 192.

Источник этой фразы обнаружить не удалось.

Поскольку буддийская церковь считалась одним из государственных институтов, то от каждого монаха власти настоятельно требовали выполнения своих обязанностей, установленных в законодательном порядке. Для монахов (в зависимости от их ранговой позиции внутри буддийской общины) был определен своеобразный «круг обязанностей». Руйдзю сандай кяку, Указ. соч., Энряку, 17-6-14, 798 г.; 24-12-25, 805 г.; Конин, 10-12-25, 819 г.; Дзёган, 6-2-16, 864 г.; Энги, 3-6-20, 903 г.

Сокращенная и искаженная цитата из «Ши цзина» (Книга песен). Полный текст в переводе Л.А. Штукина таков:

В хэйанском обществе проблема излишней расточительности была остродискуссионной. Следуя примеру китайской конфуцианской традиции, чрезмерная роскошь объявлялась важнейшим «пороком» государства, приводившим к истощению народа и появления в стране бунтарей и смутьянов. По этой причине многие государственные деятели древней и средневековой Японии причисляли роскошь к самым опасным «изъянам» правления, способным ввергнуть страну в «хаос». Кацуяма Минору. Боку Содай-ни окэру сяси кинрэй-но косацу (Изучение указов, запрещающих роскошь, в период Северная Сун). / Тохогаку, № 92, 1996.

Неточная цитата из доклада чиновника и прославленного поэта Се Тяо (464–499) придворному сановнику династии Ци (479–502) Сяо Яню (464–549) — будущему основателю династии Лян (502–557). Цы юань. Указ. соч., т. 3, с. 1881.

Как видно из письменных источников, в период Хэйан придворная аристократия выработала своеобразный «стиль жизни», многие элементы которого были заимствованы из арсенала китайской придворной культуры. Одним из «показателей принадлежности» человека к аристократическому кругу являлась организация так называемых «званых пиров». Во время таких пиршеств любой участник должен был подчиняться достаточно строгим правилам. Например, в хэйанском собрании изящной словесности «Хонтё мондзуй» (XI в.) упоминается особая церемония «дуновения на цветок», которую должен был пройти любой опоздавший на пиршество. В трактате «Сайгуки» (X в.) помещены «инструкции» для участников пиршества и «перечень наказаний» для нарушителей правил поведения на пиру. Там же зафиксирована любопытная церемония винопития: «Когда тебе предложили чарку с сакэ, необходимо повернуться лицом ко всем пирующим и нараспев продекламировать: „[Чарка] наполнена [сакэ]“. Затем необходимо взять чарку с сакэ и сказать [всем пирующим]: „Ищу“. Позднее ты сам, в свою очередь, передаешь чарку [другому участнику пира], который сидит слева от тебя, и он говорит: „Получил“. После того, как он выпьет содержимое чарки до последней капли, ты должен сказать: „Чисто“». Подробное описание пира, напр., см.: Сайгуки (Записи из Западного дворца). Сер. «Кодзицу сосё». Токио, Мэйдзи дзусё сюппан, 1952, с. 267–279; Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 314–315.

Гангё (877–885) — девиз правления государя Ёдзэй (877–885).

Согласно раннесредневековому японскому историко-географическому сочинению «Вамё руйдзю сё» («Систематизированное собрание японских названий»), «токати» — материал, сотканный с добавлением заячьей шерсти. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 82–83.

Особой популярностью при хэйанском дворе пользовались ярко-красные и пурпурные одежды. При императоре Дайго, к примеру, увлечение ярко-красными одеяниями распространилось настолько, что придворный советник Миёси-но Киёюки в 917 г. подал докладную записку, где посчитал придворную моду одним из пагубных проявления способных «уничтожить государство» и просил государя ввести строгий запрет на подобные одеяния при дворе. Свою просьбу Миёси-но Киёюки объяснял следующим образом. Во-первых, красный цвет — это «цвет огня», а потому обилие красных одежд при дворе создает дисбаланс «стихии огня», что может привести к многочисленным пожарам в столичном граде. Во-вторых, «цвет огня» может являть собой «дурное предзнаменование», что пагубно отразиться на самочувствии государя и процветании всего государства. В-третьих, цена на красную краску имеет постоянную тенденцию к увеличению, а поскольку придворная мода требует от аристократов поддерживать изысканность стиля существования, то это может привести к обнищанию многих знатных семейств. В-четвертых, распространение пышных одеяний при дворе приводит к тому, что представители многих аристократических домов чрезмерно увлекаются роскошью и начинают «забывать о моральных устоях и принципах сыновней почтительности». Сэйдзи ёряку (Краткие сведения [об основных] вопросах политики). Сер. «Кокуси тайкэй». т. 1–3. Токио, 1995, Энги, 17-12-22, 917 г. Докладная получила высочайшее одобрение, однако, как видно из текстов более поздних указов, придворная мода на ярко-красные одежды сохранилась, а запреты реального действия не возымели. Нихон киряку, 2000, Энтё, 4-2-16, 926 г.; Сёэй, 7-8-3, 937 г.; Тэнгё, 5-4-23, 942 г.; Тэнряку, 1-3-12, 947 г.; Анва, 1-11-1, 968 г.; Тэнгэн, 3-3-3, 980 г.

Цзи Лу (Чжун Ю) — один из учеников Конфуция. В «Лунь юе» о нем сказано: «В старом конопляном халате стоять рядом с теми, кто одет в меха барсуков и лисиц, и не испытывать чувства стыда — разве не Ю был способен на это?» Мартынов А.С. Конфуцианство. «Лунь юй». т. 2. СПб., 200, с. 268–269.

Юань Сянь (Юань Сы, Цзы Сы) — один из учеников Конфуция.

Вольное переложение одной истории из жизни учеников Конфуция, рассказанных в «Ши цзи». Сыма Цянь. Указ. соч., т. 7, с. 78–79.

Управление «Кэбииситё» не было предусмотрено кодексом «Тайхорё» и было учреждено, по всей видимости, только в 20-е годы IX столетия. Создание этого учреждения было непосредственно связано с процессом деградации законодательной системы «государства рицурё». Первоначально чиновники «Кэбииситё» должны были следить за порядком и исполнением законов в столице, а основные задачи этого ведомства состояли в поддержании порядка в столичном граде и препровождении преступников в Министерство наказаний для дальнейшего следствия. По этой причине в данное управление назначают только лиц, имеющих придворные ранги. Однако с середины IX века компетенция «Кэбииситё» начинает возрастать. В 860 году оно получает право проведения собственного расследования в случаях совершения наиболее опасных преступлений (убийство, разбойные нападения, развратные отношения и насилие, похищение, азартные игры, кража и т. д.). В 874 году чиновники «Кэбииситё» распространили свое влияние на весь регион «Кинай» (т. е. пять центральных провинций). Позднее «филиалы» управления «Кэбииситё» стали появляться и в более отдаленных провинциях, а их служащими могли становиться «богатые крестьяне», что вызвало отрицательную реакцию двора (Руйдзю сандай кяку, Кампё, 6-9-18, 894 г.). Сначала основные цели «кэбииси» в провинциях заключались в «искоренении» разбойников и пиратов, а также в поддержании местной системы судопроизводства в надлежащем виде. В 895 и 907 годах были введены существенные дополнения в «Регламент Кэбииситё» (считается, что такой свод внутренних инструкций для чиновников данного ведомства был разработан еще в 875 году), которые касались вопросов судебного разбирательства (прием заявлений, опрос свидетелей, ведение протокола допроса и т. д.) и содержания преступников. В случае преступлений чиновники «Кэбииситё» проводили собственное расследование и, информировав провинциальную управу, докладывали о его результатах непосредственно в Большой государственный совет (Дайдзёкан), минуя Министерство наказаний. Дайдзёкан (в свою очередь) рассматривал доклад «Кэбииситё» и выносил свою резолюцию (обычно в течение 10 дней). Многие исследователи усматривают в этом два важных обстоятельства. Во-первых, при помощи «Кэбииситё» была реанимирована, хотя и предусмотренная кодексом «Тайхорё», но с середины IX столетия практически не действовавшая на местах система судопроизводства. При этом преимущества обновленной системы правосудия были очевидны: процедура судопроизводства проработана лучше (проверка свидетельских показаний и т. п.), а судебная власть обладала определенной степенью независимости от местной администрации. Во-вторых, местная знать была заинтересована в налаживании хороших отношений с чиновниками провинциальных подразделений «Кэбииситё», что в дальнейшем способствовало все большему их обособлению от центральной власти. Со временем контроль центральной власти над провинциальными «филиалами» управления «Кэбииситё» стал сокращаться, и в некоторых регионах они превратились в самостоятельную политическую силу. В итоге к началу XII столетия провинциальные «кэбииси» стали практически независимы от двора, при этом не только местная элита, но и многие столичные аристократы старались поддерживать с ними добрососедские отношения. Подр. см.: Маэда Ёсихико. Кэбииси бэтто то ситё (Особое управление кэбииси и система судопроизводства). / Сирин (Исторический журнал). т. 82, № 1, 1999, с. 1–35; Морита Тэй. Кэбиисисики-но кэнкю (Изучение внутриведомственных правил для «кэбииси»). / Хэйан дзидай-но рэкиси то бунгаку. Рэкиси хэн (История и литература периода Хэйан. Раздел «История»). Под ред. Яманака Ютака. Токио, 1981, с. 129–150; Оцу Тоору. Митинага… Указ. соч., с. 220–236.

Согласно древнеяпонским представлениям, позаимствованным из китайской ритуальной практики, со дня смерти (до «перерождения» душ умершего) проходило сорок девять дней. В течение этого времени родственники умершего должны были молиться о его перерождении в Чистой земле. Помимо этого, в ритуальной практике были предусмотрены поминальные обряды через сто дней после смерти, через год и через три года. В «Хонтё мондзуй» содержится семнадцать «писем» знаменитых хэйанских литераторов и государственных деятелей (среди них Ёсисигэ-но Ясутанэ (?-1002), Оэ-но Асацуна (886–957), Оэ-но Масахира (952-1012), Оэ-но Юкитоки (955-1010), Сугавара-но Сукэмаса (925-1009) и др.), где имеется подробное описание проведения поминальных церемоний «семь раз по семь дней». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 112–114, 363–374; Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 674.

Дзё — яп. мера длины, равная 3,03 м.

Выражение содержится в трактате «Мэн-цзы». В переводе В.С. Колоколова данный пассаж выглядит следующим образом: «Когда убеждаешь большого человека, то смотри на него свысока, не гляди на то, что он напускает на себя величественный вид. Достигнув своих намерений, я не сделал бы себе палату вышиною в несколько „жэнь“, с резными решетинами под крышей, с надписью в несколько „чи“ над входом. Достигнув своих намерений, я не устроил бы себе пир, на котором яства занимали бы один „чжан“ (яп. дзё — М.Г.) по сторонам столов, а прислуживающих наложниц было бы несколько сот человек. Достигнув своих намерений, я не сделал бы всеобщей гулянки с возлиянием вина, не поскакал бы на охоту в сопровождении тысячи колесниц. Все, что у тех больших людей делается, я не сделал бы. Все, что было бы у меня, — это отвечало бы установлениям древних. Чего же мне бояться их?» Мэн-цзы. Указ. соч., с. 209–210.

Один из любопытных примеров такого плана зафиксирован в хэйанском дневнике «Сёюки». Из сообщений 1023 и 1025 годов явствует, что закупка огромного количества китайских диковинных товаров стала причиной внутрисемейного конфликта, когда глава рода Фудзивара — Правый министр Фудзивара Санэсукэ (957-1046) был вынужден примерно наказать своего второго сына и его главную жену за расточительность и несоблюдение конфуцианских принципов поведения. Сёюки (Записи Правого министра). Сер. «Дай Нихон кокироку». т. 1–10. Токио, 1959–1986, Дзиан, 3-10-25, 1023 г.; Мандзю, 2-8-7, 1025 г. Однако, как видно из хэйанских источников, подобная ситуация, скорее, была исключением, чем правилом. В энциклопедическом справочнике хэйанских нравов «Синсаругакуки» (составлен Фудзивара-но Акихира в середине XI в.) перечисляются как китайские, так и собственно японские товары, которые были особенно популярны среди аристократов. При этом некоторые из товаров, ставших предметами роскоши, упомянуты вместе с теми провинциями, которые к середине XI столетия специализировались на их производстве: мечи из Биттю; тушь из Авадзи; шелковая нить из Этидзэн; кровля для крыши из Мино; узорчатая ткань из Хитати; парча из Кии; лак из Муцу и Этиго; холст из Каи; раздвижные ширмы из Иё; бумага из Тадзима; циновки из Идзумо и Сануки и т. д. Синсаругакуки. / Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 149, 151. Более того, восхищение изысканными вещами было возведено хэйанскими аристократами в культ. К концу X века в среде столичной знати получило широкое распространение такое развлечение как «мэкако», когда возвышенные аристократы получали наслаждение от созерцания какого-либо шедевра. В дневнике крупного государственного деятеля Фудзивара-но Юкинари (972-1027) «Гонки» упоминается случай, когда девять высокопоставленных государственных деятелей любовались инкрустированным кувшином для вина из белого фарфора, привезенным для Фудзивара-но Юкинари торговцем из сунского Китая. При этом из текста записи видно, что управитель дворца наследника престола Тайра-но Корэнака просто плакал от умиления, восхищаясь этим явно «созданными небожителями шедевром». В итоге Тайра-но Корэнака составил великолепное стихотворение на китайском языке, где прославлял не только сам изысканный предмет, но и необходимость использования его в совместных дегустациях различных сортов сакэ. Следуя его примеру, все участники действа также составили стихотворения-«канси», а сам Фудзивара-но Юкинари даже написал небольшое произведение «Записки из терема пьяных грёз», в котором упомянул не только известных китайских бражников (Цао Чжи, Лю Лин, Се Тяо, Ли Бо, Ду Фу, Цэнь Шэнь и т. д.) но и знаменитых японских мастеров винопития. В их число попали, например, такие известные поэты как Ки-но Цураюки (872–945), а также Фудзивара-но Канэсукэ (877–933) и Фудзивара-но Киётада (?-958), причисленные к «тридцати шести бессмертным [поэтам]». «Гонки» («Записи облеченного властью»). Сер. «Сирё тайсэй». т. 4–5. Токио, 1965. Тёхо, 1-2-17, 999 г. Один из примеров «мэкако» также см.: О:кагами. Указ. соч., с. 108.

Данное высказывание — компиляция, составленная на основе цитат из «Ши цзина» и «Лунь юя». См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 302; Ши цзин. Указ. соч., с. 181.

Согласно правилам установленным в трактате «Ли цзи», после смерти родителей «почтительные сыновья» (кит. сяо цзы) должны во время траурной церемонии передвигаться по дому только на коленях. В таком положении они должны совершать все возложенные на них обязанности (отдавать последнюю дань уважения усопшим родителям; обращаться с молениями к божествам; прислуживать гостям, пришедшим на траурную церемонию, и т. д.). Ли цзи чжэн и (Книга ритуалов с комментариями). / Ши сань цзин чжу шу («Тринадцатикнижье» с комментариями). Шанхай, 1935, т. 2. с. 1656. Однако литературный оборот, используемый в «Рекомендациях из двенадцати статей» имеет скорее отрицательный, чем положительный, смысл. Автор использует здесь пассаж из жизнеописания одного из «семи мудрецов Бамбуковой рощи», знаменитого поэта и бражника — Лю Лина. «Стиль жизни» этого аристократа для добропорядочных «учёных мужей» со временем стал образцом безнравственного и крайне нежелательного поведения. Например, согласно хронике «Цзинь шу», известно, что однажды Лю Лин сел в повозку, запряженную лосем, и поехал, обхватив руками кувшин с вином, а своим слугам приказал нести следом за ним чаны с винной закваской, приговаривая: «Когда умру, предайте меня земле». Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 578. В данном случае Миёси Киёюки, опираясь на существующую в древнем Китае традицию, показывает насколько сильно пали нравы в среде хэйанского придворного общества.

Неточная цитата из «Лунь юй». См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 348.

Известны случаи, когда «кэбииси» сами предупреждали монастырское начальство о возможных проверках со стороны провинциальных властей. Сёюки, Тёва, 1-4-5, 1012 г; Дзиан, 2-5-13, 1022 г.

В «Сёку нихонги» сказано: «Служба Юимаэ, проводящаяся в храме Ямасинадэра, была учреждена внутренним министром [Каматари]. Однако в течении 30 лет после кончины основателя никто не продолжал его дела, службы были прекращены. Во времена двора Фудзивара сын [Каматари] главный министр [Фудзивара-но Фухито] печалился о том, что зал для проповедей разрушился, горевал о том, что обет не выполнен. Он принес новый обет и последовал по стопам отца. Зимой каждого года 10-го дня 10-й луны начинается проведение пышных служб, которые заканчиваются проповедью в день поминовения внутреннего министра. Эти службы поддерживают государей, способствуют распространению учения Будды, помогают душам усопших, воспитывают учеников. Распростершись, прошу о том, чтобы наградные поля [Каматари] были бы навечно переданы храму [Ямасинадэра] для того, чтобы облегчить проведение службы Юимаэ, чтобы становилась она пышнее, чтобы продолжалось дело внутреннего министра, чтобы длилось оно до скончания Неба и Земли, чтобы была прославлена супруга прежнего государя [Коме], чтобы ярко сияла она вместе с солнцем и луной. Небесная милость простирается повсюду. В случае благоприятного для твоего подданного решения прошу дать указания нижестоящим ведомствам о немедленной передаче [храму земель]. Осмеливаюсь потревожить слух государыни своей мелкой просьбишкой. Трепещу, будто ступаю по тонкому льду над бездонной пучиной» (пер. А.Н. Мещерякова). Секу нихонги, Тэмпё ходзи, 1–8 доп.-17, 757 г. В период Хэйан служба «Юимаэ» проводилась преимущественно в храме Кофукузди с 10-го по 16-ый день 10-ой луны каждого года, то есть в то самое время, когда, согласно летописи «Нихон сёки», внутренний министр Фудзивара-но Каматари находился при смерти (см. Нихон сёки, Тэнти, 8-10-10, 669 г.). Само название данной обряда заимствовано из текста буддийской сутры «Юимагё» (Сутра о царевне Вималакирти). Подр. см.: Хэйан дзидай гисики… Указ. соч., с. 165–167.

Сайсё — буддийская служба, упоминаемая в тексте сутры «Сайсёгё». Была учреждена в 829 году как сопроводительная во время посвящения претендентов в монашеский сан в храме Якусидзи. Руйдзю сандай кяку, Тэнтё, 7-9-14, 829 г.

В 885 году настоятели буддийских храмов Гофукудзи и Якусидзи подали государю Коко (885–887) совместную докладную, из которой явствовало, что во владениях этих двух храмов появилось около сорока «лжемонахов», ведущих себя совершенно недостойным образом, в результате чего авторитетность представителей Гофукудзи и Якусидзи оказалась под угрозой. В ответ на эту докладную был выпущен указ, обязывающий местные власти разобраться в случившемся и строго наказать виновных. Руйдзю сандай кяку, Нинна, 1-9-5, 885 г.

Неточная цитата из «У ду фу» (Ода о столице [царства] У). См.: Вэнь сюань. Указ. соч., т. 1, с. 111.

Устойчивое клише, встречающееся в нескольких китайских древних и средневековых сочинениях. Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 730; Цы юань. Указ. соч., т. 1, с. 65.

Неточная цитата из китайского трактата «Сюнь-цзы». Цы юань. Указ. соч., т. 3, с. 1860.

Согласно кодексу «Тайхорё», свободному населению (мальчикам и девочкам, начиная с шестилетнего возраста) предоставлялись подушные наделы (яп. кубундэн): лицам мужского пола по «два тана пахотной земли» (ок. 0,24 га), лицам женского пола — две трети этого количества (ок. 0,16 га). Рицурё. Указ. соч., с. 450.

«Рисовая ссуда» (яп. суйко) была известна в Японии еще с конца VII столетия. Существовало два вида «рисовой ссуды»: государственная, которая выдавалась по пятьдесят (в некоторые годы — тридцать) процентов годовых, и частная — под сто процентов. Механика получения «суйко» и последующего возврата ее с процентами была следующей: если ссуда выдавалась весной перед севом, то возвратить ее (с процентами) было необходимо осенью-зимой того же года. Подр. см.: Мещеряков А.Н., Грачёв М.В. Указ. соч., с. 268–270.

Проведенная в 893 году инспекторская проверка земельного фонда в провинции Кии показала наличие многих «изъянов» в системе государственного земельного пользования. Среди них были отмечены следующие: многие подушные наделы не возделываются, а сами государственные крестьяне бегут в частные владения; пустующие поля продаются представителями провинциального и уездных управлений; на умерших людей местные чиновники получают «рисовую ссуда», присваивая эти средства себе; рис из государственных амбаров тайком свозится в хранилища при усадьбах местных богатеев и т. д. В итоге в 894 году было издано распоряжение о немедленном исправлении всех нарушений, допущенных в провинции Кии и осуществлении подобных «инспекций» в других местах. Однако подобные меры оказались неэффективны и уже в следующем 895 году было издано новое распоряжение аналогичного содержания. Руйдзю сандай кяку, Кампе, 6-2-23, 894 г.; 7-3-23, 895 г.

В общегосударственном своде X столетия «Энгисики» было установлено, что суммарное количество налогов должно составлять не более «одной пятой» (т. е. 20 %) от урожая. Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 654. Поскольку «Энгисики» относится к так называемым нормативным источникам, в которых, зачастую, постулируется скорее идеальная, чем реальная ситуация, можно было бы усомниться в такой низкой налоговой ставке. К тому же, если учитывать, что в период Нара налоговое бремя в отдельных регионах доходило до 28 % (Мещеряков А.Н., Грачёв М.В., Указ. соч., с. 274–277), то уменьшение размера налогов в эпоху Хэйан очевидно. Тем не менее, недавние исследования актовых и эпиграфических материалов, проведенные японскими учеными, убедительно показали, что налоговое бремя соответствовало норме, зафиксированной в «Энгисики». Напр., см.: Нисияма Рёхэй. Хэйанкё то сюхэн номура (Столица Хэйан и крестьяне окружающих деревень). / Рицурё кокка (Государство рицурё). Под ред. Ёсикава Синдзи и Осуми Киёвара. Токио, 2002, с. 434–446; Саканоуэ Ясутоси. Указ. соч., с. 310–314. В этой ситуации вполне закономерно предположить, что более низкая налоговая ставка на территории частных земельных владений-«сёэнов» (а наиболее ранние сведения об этом относятся к самому началу IX столетия), по сравнению с государственными подушными наделами-«кубундэн», могла являться одной из важнейших причин распада системы государственного землевладения в конце IX века. Не менее важными причинами укрепления частных владений были: более детальная разработанность системы управления и структуры «сёэна», а также своеобразная практика «социальной защиты» их членов (осуществление материальной помощи нуждающимся; практика смягчения юридической ответственности, взаимодействующая с родовым правом; наличие в крупных «сёэнах» учреждений, куда помещались больные и находящиеся в крайней степени бедности люди). Если учитывать фактор ослабления государственной власти на территории периферийных районов, то становится понятно, что существовала вся совокупность объективных и субъективных причин способствующих превращению «сёэна» в доминирующую форму земельной собственности. В результате в 902 году была обнародована серия государевых указов, которые фактически упразднили общегосударственную практику землепользования. Подр. см.: Исигами Эйити. Нихон кодай сёэн дзу (Изображения древнеяпонских сёэнов). Токио, Токё дайгаку сюпанкай, 1996.

Дословная цитата из предисловия к придворной антологии изящной литературы «Кэйкокусю», составленной по повелению государя Дзюнна (823–833) в 827 г. Кэйкокусю. Сохранившаяся на сегодняшний день часть этой антологии (шесть свитков из двадцати) позволяет предположить, что в нее вошли тексты «посланий», преподнесенных «добродетельными мужами» различным государям, начиная с Тэнти и заканчивая Сага (809–823). Кэйкокусю (Собрание, [управлению] государством помогающее). Сер. «Котю Нихон бунгаку тайкэй». Токио, Кокумин тосё, 1936, с. 3.

Используемый в тексте термин «сёдзё» (кит. сян сюй) обозначает сельские школы, якобы появившиеся в Китае уже в период Инь. Цы юань. Указ. соч., т. 2, с. 1006–1007. В 124 г до н. э. при императоре У-ди (140-87 гг. до н. э.) был учрежден императорский университет (кит. Тайсюэ), где обучалось пятьдесят студентов. Поскольку овладение грамотой для ведения текущих государственных дел было совершенно необходимо, то в Японии столичная школа чиновников (яп. Дайгаку) появилась уже при государе Тэнти (668–671), предположительно в 670 году. В 701 году были открыты и провинциальные школы (яп. кокугаку). Уже в период Нара «Дайгаку» превратился в самый настоящий университет с четырьмя «отделениями»: китайской классической литературы; китайского языка; права и математики, а в начале IX появились еще два новых отделения (истории и древних текстов). В этих школах на основе уже сложившихся в Китае текстов, активно ввозимых в то время, изучались произведения конфуцианской классики, сочинения по истории, математике, медицине, астрономии и астрологии, а также законы (как японские, так и китайские). Подр. см.: Хисаки Юкио. Нихон кодай гакко-но кэнкю (Изучение школ в древней Японии). Токио, 1990.

Неточная цитата из трактата «Чжоу ли». Чжоу ли… Указ. соч., т. 1. с. 716.

Тайхо (701–703) — один из девизов правления государя Момму (697–707).

Тэмпё (729–748) — один из девизов правления государя Сёму (724–749).

Количество студентов при университете не было постоянным и могло изменяться. Так, например, с 802 года в университете насчитывалось уже 470 студентов и 15 преподавателей.

Тё — мера площади = 10 тан. В древности не имела строгой фиксации и приблизительно равнялась (0,99-1,2 га).

Согласно распоряжению 794 года, налоговые поступления с этих земель должны были использоваться для обеспечения нужд студентов университета. Руйдзю сандай кяку, Энряку, 13-11-7, 794 г.

В 785 году средний государственный советник Отомо-но Якамоти был обвинен в заговоре против государя и разжалован (яп. дзёмэй), что привело к конфискации у него всех земельных наделов с последующий их передачей в ведение казны. Секу нихонги, Энряку, 4-8-28, 785 г.

Руйдзю кокуси, Тэнтё, 1-11-12, 824 г.

Руйдзю кокуси, Тэнтё, 4-3-22, 827 г.

Оирё — Управление продовольствия при Министерстве двора (яп. Кунайсё).

Коку — мера объёма = 10 то = 100 сё. В древности размер «коку» не был четко фиксированным и приблизительно равнялся 180 л. (около 150 кг).

Т. е. приблизительно 5,4 л. (около 4,5 кг.).

Нормы выдачи продуктов в кормление содержатся также в «Энгисики». К примеру, студенту, изучающему астрономию, в день должно было выдаваться 2 «сё» риса, а студенту, изучающему китайский язык, — 1 сё 2 го риса (Энгисики. Указ. соч., т. 3, с. 801, 805). Как видно из текста докладной записки, суточные нормы выдачи риса явно превосходили физиологические потребности и, по всей вероятности, продажа избыточных продуктов на рынки могла использоваться для приобретения других продуктов и товаров. Однако, позднее, что явствует из докладной и текста «Энгисики», нормы ежедневной выдачи продуктов учащимся Дайгаку были существенно сокращены и студенты оказались на голодном пайке.

Согласно «Энгисики», упоминаемые 94 тысячи снопов риса предоставлялись совместными усилиями пяти провинций: Хитати (54 тысячи снопов), Оми, Эттю, Бидзэн и Иё (каждая по 10 тысяч снопов риса). Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 525.

Дайгакурё — Управление столичной школы чиновников при Министерстве Церемоний (яп. Сикибусё). Это ведомство осуществляло непосредственный контроль за деятельностью университета. Первоначально штат «Дайгакурё» состоял из 28 человек (Рицурё. Указ. соч., с. 167), но со временем несколько раз изменялся. В 1177 году здание управления полностью сгорело (пожары случались и ранее, например, в 960 г.) и больше не восстанавливалось.

Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 525.

Дзёва (834–848) — один из девизов правления государя Ниммё (833–850).

Известно, что уже через несколько дней после смерти государя Камму (781–806), при котором Отомо-но Якамоти лишился всех своих постов и владений, ему был возвращен прежний третий младший ранг. Нихон коки, Дайдо, 1-3-17, 806 г.

Руйдзю сандай кяку, Энряку, 17-9-8, 798 г.

Тэнъякурё — Аптекарское управление при Министерстве двора (яп. Кунайсё).

Самэрё и Умэрё — Левое и Правое управление конюшен.

Согласно «Энгисики», во владении «Дайгакурё» находилось более 18 «тё» целинных земель в провинции Эттю, около 17 «тё» целинных земель в провинции Харима и 7 «тё» полей в провинции Ямасиро. Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 525–526.

Используемый здесь термин «гаккан» обозначает частные школы. Помимо государственных школ чиновников («Дайгаку» и «кокугаку») в Японии, по примеру существовавших в Китае родовых школ-«шуюань», были созданы и «частные школы». Такие школы создавались представителями самых могущественных аристократических родов, а их кураторами являлись наиболее видные и занимавшие высокие придворные должности представители этого рода. Наиболее известными «частными школами» являлись: «Гаккан-ин» (школа рода Татибана, 850 г.); «Кангаку-ин» (школа рода Фудзивара, 821 г.); «Кобун-ин» (школа рода Вакэ, кон. VIII в.) и «Сёгаку-ин» (школа родов Аривара и Минамото, 888 г.). Основная функция таких родовых школ заключалась в том, чтобы предоставить в дальнейшем представителям различных родов большие возможности в осуществлении успешной чиновничьей карьеры. «Частные школы», с одной стороны, готовили юных аристократов к поступлению (т. е. к вступительным экзаменам) в «Дайгаку», и, с другой стороны, давали им дополнительное образование, вследствие чего их шансы на поступление в столичную школы чиновников (по сравнению с представителями других родов, не имевших «частных школ») резко возрастали. Помимо образования, юные представители соответствующих родов, получали здесь и заповеди верности клановым интересам. Как явствуют источники периода Хэйан на базе «частных школ» зачастую проходили как соревнования в «учености» с учащимися «Дайгаку» и других «сигаку» (известно, что одно из таких соревнований состоялось в 1113 г. в «Кангаку-ин»). Проводились в «частных школах» и другие «образовательные» мероприятия (так, в 888 г. профессор Ёсибути-но Айсэй сначала в «Дайгаку», а затем в «Гаккан-ин», прочитал в присутствии государя Уда и высших придворных несколько лекций о сущности китайской классической «Книги перемен» («Чжоу и» или «И цзин»).

Используемый в тексте термин (яп. хэкисуй, кит. би шуй) требует некоторых пояснений. В Китае, начиная с периода Чжоу, сельская школа, учрежденная государем или владетельным князем называлась «би юн» («Нефритовый и яшмовый [кабинет]»), а окружающий ее полукруглый (в форме яшмового жезла верховной власти государя или князя) пруд именовался «би шуй» (досл. яшмовые воды). Поскольку наличие такого пруда рядом со школой считалось обязательным, то со временем его название стало использоваться и для обозначения самой школы. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 87.

Аллегория, основанная на высказывании из «Ши цзина». Ши цзин. Указ. соч., с. 153.

В одном из более ранних указов об этом сказано: «Древние государи считали обучение важнейшим делом. А потому из поколения в поколение передавали наставления, касающиеся просвещения [подданных] и все без исключения следовали этим положениям… Ныне путь постижения [китайской] канонической литературы не вызывает почтения, а ученики, питающиеся лишь пристрастием к знаниям, пребывают в безвестности. [Они] стелят себе тонкие бамбуковые циновки, в еде ограничивают [себя] самыми скромными потребностями (досл. „ковшом воды“) и нигде не находят отдохновения. Барабаны, возвещающие о начале занятий в университете и коробы для книг уподобились хламу. С древних времен это считалось пороком, [а потому Мы испытываем] глубокое стремление возродить [университет]… и оказать поддержку учащимся. Повелеваем свершить это деяние». Руйдзю сандай кяку, Энряку, 13-11-7, 794 г.

Ши цзин. Указ. соч., с. 80. В предисловии к этому стихотворению сказано: «[ныне] школы упразднены и пока продолжаются смутные времена нет надежды на их возрождение». Мао ши чжэн и (Книга стихов с комментариями). / Ши сань цзин чжу шу («Тринадцатикнижие» с комментариями). Шанхай, 1935, т. 1, с. 345. В Китае, начиная с периода Поздняя Хань (25-220), декламирование этого стихотворения стало популярно в среде учёных мужей, осуждающих упадок образования.

Имеется ввиду, что сперва Томо-но Ёсио как автор прошения о «посмертной реабилитации» своего дальнего родственника Отомо-но Якамоти получил земельные участки, конфискованные у последнего, но (после того как сам был обвинен в заговоре в 866 году) снова их лишился. Помимо этого, собственное имущество и земельные угодья Томо-но Ёсио также были конфискованы. Нихон сандай дзицуроку. Дзёган, 8-9-25, 866 г.

Кокусоин — Ведомство зернохранилищ. Было создано в начале IX столетия. Располагалось по-соседству со зданием Университета. Занималось перераспределением конфискованных земель. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 377.

Имеется ввиду один из сводов внутриведомственных установлений (яп. сики), которые в 927 году были объединены в «Энгисики».

Полный текст этого «постановления» таков: «Количество студентов, [изучающих] изящную словесность ограничивается двадцатью. Дабы зачислить недостающее количество, следует [сперва] получить профессоров [университета], [которые после этого] совместно проводят проверку знаний. Если из пяти вопросов [по тексту одного из китайских] историй [студент] ответит на три или более, то [он] получает [назначение]. Ученики, которые не живут при „[Дайгаку]рё“, не могут быть рекомендованы [для получения должности]». Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 524.

Госэти — досл. «пять ритмов» или «пять мелодий». Со временем наименование «госэти» закрепилось за танцовщицами, которые исполняли танцы под звуки «пяти мелодий» (медленной, быстрой, начальной, финальной и средней). Как видно из текста «Бокудзан сё» (нач. XI в.), танцовщицы «госэти» принимали участие во многих придворных церемониях, например, тех, что ежегодно проводился в течении четырех дней в середине одиннадцатого лунного месяца. Так, в первый день этих празднеств (он назывался «день быка») предварительно отобранные танцовщицы доставлялись во дворец «Дзёкёдэн» и государь, находясь за пологом своей опочивальни (яп. тёдай), самолично устраивал им смотрины. Такое действие получило название «госэти тёдай-но кокороми» (досл. «смотрины [танцовщиц] госэти через полог»). Во второй день (день тигра). «Госэти» должны были в присутствии государя показать «искусство танца». В третий день (день зайца) принимали участие в церемонии «вкушения нового урожая». Наконец, в четвертый день (день дракона) во время «Празднества обильного света» (Тоё-но акари-но сэтиэ) танцовщицы услаждали взор гостей государя, которые были приглашены на «званый пир» во дворец «Сисиндэн». Бокудзан сё (Записи с северной горы). Сер. «Кодзицу сосё». Токио, 1928, с. 309–311. Подр. о «госэти» см.: Фукуто Санаэ. Хэйантё онна то отоко (Женщины и мужчины в период Хэйан). Токио, 200, с. 103–128.

Дайдзёэ (иначе «Дайдзёсай» или «Ониинамэ-но мацури») — Празднество Великого Вкушения урожая. Наиболее древняя процедура интронизации государя в Японии называлась «Дайдзёсай» и была непосредственно связана с распространенным среди многих аграрных обществ ритуалом вкушения нового урожая (в Японии подобный ритуал отправлялся ежегодно в одиннадцатом лунном месяце). Однако по мере создания «государства рицурё» произошло совмещение местных культурных традиций и различных китайских инноваций, что, разумеется, отразилось и на процедуре интронизации в Японии, детальное оформление которой произошло в период Нара. В своем завершенном варианте процедура интронизации японского государя стала включать три важнейшие церемонии: «сэнсо» («уведомление» о вступлении на престол нового государя); «сокуи» (аналог китайской дворцовой церемонии вступления на трон, когда правителю преподносились священные регалии — «зеркало» и «меч», а также государственная печать — символ верховной власти в стране) и «Дайдзёсай». Однако, если «сэнсо» и «сокуи» представляли собой церемонии, заимствованные из китайской ритуальной практики, то «Дайдзёсай» считается исконно японской церемонией, не имеющей аналогов в китайской культуре. Подр. см.: Окада Сэйдзи. Дайдзё-но мацури (Празднество Великого Вкушения). Токио, 1990.

Синдзёэ (иначе «Синдзёсай» или «Ниинамэ-но мацури») — Празднество Нового Вкушения урожая. Эта синтоистская церемония также проводилась в середине одиннадцатого лунного месяца, но имела принципиальные отличия от «Дайдзёсай». Обряд «Дайдзёсай» проводился только один раз во время правления того или иного государя и знаменовал собой вступление на престол нового правителя. Что же касается «Синдзёсай», то этот ритуал проводился ежегодно и был непосредственно связан как с сельскохозяйственным циклом, так и с наступлением нового календарного года. Во время этой церемонии было необходимо обеспечить «богатство и процветание» в стране на весь следующий год. Подр. см.: Дайдзёсай то Синдзё (Празднество Великого Вкушения урожая и [празднество] Нового Вкушения урожая). Под ред. Окада Сэйдзи. Токио, 1979.

См.: Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 113.

Конин (810–824) — девиз правления государя Сага (809–823).

Это распоряжение содержится в своде придворных обыкновений «Кимписё», составленном при государе Дзюнтоку (1210–1221) и датируется 897 годом. Кимписё (Записи о запрещенном и тайном). Сер. «Гунсё Руйдзю». Токио, Дзоку гунсё Руйдзю кансэй, 1932, Кампе, 9-11-7, 897 г.

Первое упоминание танцовщиц «госэти» в древнеяпонских источниках относится к 742 году, когда они «исполняли танцы» во время пира, устроенного государем Сёму (724–749) во дворце «Дайандэн». Секу нихонги, Тэмпё, 14-1-16, 742 г. Однако исходя из текста государева указа от 743 года (Сёку нихонги, Тэмпё, 15-5-5, 743 г.), японские исследователи предполагают, что «госэти» появились уже при государе Тэмму (671–686). Сёку нихонги. Указ. соч., т. 2, с. 603, примеч. 7. Полный перевод указа 745 года на русский язык см.: Норито. Сэммё. Пер. со старояпон., исслед. и коммент. Л.М. Ермаковой. М., 1991, с. 148–149.

Наиболее раннее упоминание: Сёку нихонги, Тэмпё сёхо, 1-12-27, 749 г.

Относительно количества «госэти», в законодательном своде «Рё-но сюгэ» сказано, что, помимо, исполнительниц других танцев («кумэ-но э», «та-но э», «ямато-но э» и др.) предусмотрено «шестнадцать танцовщиц госэти» и одна преподавательница этого вида искусства. Рё-но сюгэ. Указ. соч. т. 1, с. 88, 90.

Позднее нормы довольствия уменьшились и многие танцовщицы «госэти» стали влачить жалкое существование. Только 969 году после коллективной докладной нескольких высших сановников был обнародован государев указ, согласно которому ежедневный «паек» танцовщиц «госэти» увеличился и стал составлять «два го риса» (около трёхсот грамм). Кимписё, Анва, 2-2-14, 969 г.

Зачастую, танцовщицы «госэти» выходили замуж за высокопоставленных придворных чиновников. К примеру, известно, что одна из танцовщиц участвующих в празднестве «Синдзёсай» 919 года, в 938 году стала женой Главного министра Фудзивара-но Тадахира (878–949). Хэйан дзидай гисики… Указ. соч., с. 173.

Куродо — общее наименование служащих «Куродо докоро» (Государева канцелярия). В период Хэйан «Куродо» становились чиновники, начиная с пятого столичного ранга, а сама должность позволяла сделать успешную придворную карьеру.

Сикиинрё — закон о штатах различных государственных ведомств из кодекса «Тайхорё». Текст см.: Рицурё. Указ. соч., с. 157–196. Перевод на рус. яз. см.: Свод законов «Тайхорё», 702–718 гг. Вступит, ст., пер. с древнеяпон. и коммент. К.А. Попова. т. 1. I–XV законы, М., 1985, с. 21–49.

По всей видимости, в рассуждения Миёси-но Киёюки вкралась ошибка, поскольку, согласно кодексу «Тайхорё», в штате Министерства наказаний числилось десять судей: два старших, четыре средних и четыре младших. Рицурё. Указ. соч., с. 174.

Мёбо (досл. познавший законы) — учёное звание. Небольшой число выпускников «Дайгаку» могло продолжить специальное образование и сдать специализированный экзамен, подготовив особое «исследование» (так называемый «большой труд» — «тайсаку»), приблизительно соответствующий современной диссертации. По результатам этого «труда» (он оценивался «государственной экзаменационной комиссией», куда входили не только ученые, но высшие чиновники, и окончательно утверждался Дайдзёканом) присваивались «ученые звания»: для выпускников «отделения» китайской классики — «Мёкё» (кит. «минцзи»); литературного «отделения» — «Сюсай» (кит. «сюцай»); «отделения» права — «Мёбо» (кит. «минфа»); и математического «отделения» — «Синси» (кит. «цзиньши»). В зависимости от оценок (выставлялись по девятибальной шкале), лица, удостоенные вышеперечисленных «ученых званий», получили и чиновничьи ранги (тем самым вводились в состав служилого сословия со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами). К примеру, «Сюсай» (досл. «выдающийся талант») получивший за свое «исследование» восемь балов и выше мог быть пожалован восьмым старшим рангом верхней ступени (что давало ему неплохие шансы для успешной чиновничьей карьеры в дальнейшем). Однако, несмотря на то, что система «ученых званий» создавалась по примеру китайской (а именно, танской), в японских законодательных источниках приоритеты при получении более высоких чиновничьих рангов были у «детей знатных отцов». В дальнейшем именно лица, обладавшие вышеперечисленными «учеными званиями», становились «профессорами» (яп. хакасэ) университета, при этом их чиновничий ранг увеличивался до седьмого или шестого. Иногда обладателям «учёных званий» удавалось достичь и высших государственных постов.

Речь, по всей вероятности, идет о государевом указе 8-го года Кампё (896 г.). В этом указе были установлены новые (сокращенные по сравнению с кодексом «Тайхорё») штаты служащих Министерства наказаний: один старший и один младший судья. Руйдзю сандай кяку, Кампё, 8-9-7, 896 г.

Гао Яо — легендарный судья, помогавший мифическому императору Шуню в управлении государством. Согласно традиции, Гао Яо был не только мудрым, но и неподкупным судьей. Ходили слухи, что Гао Яо разбирался в самых запутанных делах при помощи чудесного однорогого барана-«сечжая», способного распознавать виновного по его внешнему виду. Hulsewe A.F.P. Remants of Han Law. Vol. 1. Leiden, 1955, p. 27, 64. О Гао Яо также см.: Сыма Цянь. Указ. соч., т. 1, с. 144–145, 158–162.

Дословная цитата из трактата «Шу цзин». Шан шу. Указ. соч., с. 16.

Гуан У-ди (25–58) — первый император династии Поздняя Хань (25-220).

Хуань Тань (43 г. до н. э. — 28 г. н. э.) — знаменитый китайский философ и государственный деятель периода Хань.

Высказывание из доклада государю Гуан У-ди, помещенного в жизнеописании Хуань Таня в хронике «Хоу Хань шу» (История [династии] Поздняя Хань). Там, в частности, говорилось: «Вижу, что при решении судебных дел степень виновности определяется не беспристрастно. К одному [и тому же виду преступлений] могут применяться разные законы, а одно наказание [порой] может быть объяснено по-разному. Продажного чиновника [всегда можно] подкупить. Захочет [такой] — отдаст предпочтение оправдательному закону, сохраняющему жизнь, а захочет — применит осуждающий закон и вынесет смертный приговор. Получается, что [при определении] наказаний открыто двое врат. [Отныне] следует, чтобы люди досконально разбирающиеся с содержании установлений [о наказаниях] и глубоко изучившие суть законодательства, сопоставили [действующие законы] и внесли исправления в [процедуру] определения мер наказаний. Следует [также] пресекать [любые] действия, подобные вышеописанным, и тогда Поднебесная узнает, что отныне в судебных решениях не будет несправедливости и зла». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 377.

В китайской правовой традиции считается, что пять видов наказаний были установлены мифическим императором Яо. Шан шу. Указ. соч., с. 18, 272–276. В период Хань в число «пяти наказаний» включались: клеймение, отрезание носа, отрубание ног, кастрация и смертная казнь. Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 471–472. Согласно кодексу «Тайхо рицурё», существовало пять видов наказаний: легкие палки (яп. тидзай); тяжелые палки (яп. дзёдзай); каторжные работы (яп. дзудзай); ссылка (яп. рудзай) и смертная казнь (яп. сидзай). Рицурё. Указ. соч., с. 15–16.

Согласно законодательному своду «Рё-но гигэ», хотя судья и определяет меру наказания для правонарушителя, но именно глава Министерства наказаний окончательно утверждает приговоры, а также имеет право на их пересмотр. Иными словами, обладает полной контролирующей функцией. Рё-но гигэ. Указ. соч., с. 45. О процедуре принятия судебных решений подр. см.: Миябэ Каори. Рицурё сикэй фукудзо сэйдо-ни цуйтэ (О системе пересмотра судебных решений смертным приговорам в законах «рицурё»). / Осака дайгаку бунгакубу ронсо. т. 42, 1999, с. 81–96.

Жизнеописания этого чиновника не сохранились.

Места трёх видов ссылок были определены в 724 году: для дальней (провинции Идзу, Ава, Хитати, Садо, Оки и Тоса), для средней (Сува и Иё) и для ближней (Этидзэн и Аки). Сёку нихонги, Дзинги, 1-3-7, 724 г.

Жизнеописания этого чиновника не сохранились.

В тексте использован термин «тими» (кит. чи мэй). В средневековых пояснениях к «Ши цзи» сказано, что иероглиф «ти» в древности обозначал горного духа в облике тигра, а знак «ми» — духа болот в облике человека с головой вепря. В средневековом Китае считалось, что увидеть таких духов — к смерти. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 377; Цы юань. Указ. соч., т. 4, с. 3501. В данном случае, представляется, что речь идет о разновидности «горё» — разгневанного духа умершего, одержимого идеей мести за несправедливое наказание, осуществленное по отношению к нему при жизни. Одним из самых известных примеров такого духа по праву считается «горё» Сугавара-но Митидзанэ, несправедливо обвиненного в заговоре против государя Дайго (897–930) и умершего в ссылке в 903 году. К примеру, в 939 году во время «мятежа» Тайра-но Масакадо «разгневанный дух» Митидзанэ пугал столичных чиновников и шумел во дворце, выступая на стороне мятежного Масакадо. Подр. о «горё» см., напр.: Нисияма Рёхэй. Горе синко рон (О вере в «горе»). / Нихон цуси (Общая история Японии). т. 5. Кодай 4 (Древность, ч. 4). Токио, 1995, с. 331–346.

Кэйбусё — Министерство наказаний.

Жизнеописания этого чиновника не сохранились.

Цитата из трактата «Чунь цю Цзо чжуань». Чунь цю Цзо чжуань чжэн и (Вёсны и осени с комментариями господина Цзо). / Ши сань цзин чжу шу («Тринадцатикнижье» с комментариями). Шанхай, 1935, т. 2. с. 1975.

В китайском раннесредневековом сочинении «Соу шэнь цзи» рассказывается следующая история: «Фань Сюнь, ван государства Фунань, держал в горах тигра. Если кто-то совершал преступление, его бросали тигру, и если тигр его не загрызал, он получал помилование. Поэтому гора называется Большое Чудище, но также и Великий Дух. Еще ван держал десять больших крокодилов, и если кто-то совершал преступление, его могли бросить крокодилам. Если крокодилы его не съедали, то он тоже получал помилование. Считалось, что невинных они не пожирают, и для определения вины есть Крокодилов Пруд». Цит. по: Гань Бао. Записки о поисках духов (Соу шэнь цзи). Предисл., пер. с древнекит. и примеч. Л.Н. Меньшикова. СПб., 1994, с. 70.

Олень-единорог (кит. сечжи) — еще одно мифическое животное легендарного судьи Гао Яо. Его описание приводится в средневековом трактате «Суши яньи»: «У „сечжи“ зеленая шерсть, четыре ноги, [сам он] похож на медведя. Он очень предан. Когда видит ссору, то бодает виновного. Если слышит спор, то бодает неправого». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 377. С периода Хань олень единорог стал символом правосудия, а его изображение помещали на головных уборах судей. Цы юань. Указ. соч., т. 3, с. 2014.

Речь, по всей видимости, идет и своде внутриведомственных установлений «Дзёгансики», составленном в 871 году.

Окурасё — Министерство Большой казны.

Сезонное жалование (яп. кироку), согласно кодексу «Тайхорё», выдавалось в первые десять дней второго лунного месяца и первые десять дней восьмого лунного месяца. Рицурё. Указ. соч., с. 305. В период Хэйан появляется еще и так называемое «особое жалование» (яп. сэтироку), которое выдавалось в день праздника «Великой пробы нового урожая» — «Ниинамэ-но мацури» и предусматривалось не только для лиц, имеющих ранги, но и для чиновников, занимающих высшие государственные посты. К примеру, старший государственный советник (яп. дайнагон) в течение года в качестве «сэтироку» получал 60 отрезов грубого шелка и 710 тон ваты. О практике «особого жалования» подр. см.: Аиба Хироси, Ооцу Тоору. Сэтироку-ни цуйтэ (О жаловании — «сэтироку»). / Сигаку дзасси. т. 98, № 6, 1989, с. 40–62.

Имеются в виду «Тюмусё» (Министерство Центральных дел), «Окурасё» (Министерство Большой казны), а также «Сюкэйрё» и «Сюсайрё» (Счетное и Налоговое управления Министерства Народных дел, яп. Мимбусё).

Для чиновников была предусмотрена особая система экономических привилегий. Подр. см.: Мещеряков А.Н., Грачёв М.В. Указ. соч., с. 248–250.

Страна нагих (кит. Ло го). Согласно «Люйши чуньцю», там все жители круглый год ходили обнаженными. Подр. см.: Люйшу чуньцю (Весны и осени господина Люя). Пер. Г.Л. Ткаченко. М., 200, с. 237. По версии китайской хроники «Хоу Хань шу», «страна нагих» находилась на пути из Китая в государство Ямато. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 91.

Неточная цитата из «Ши цзина». Ши цзин. Указ. соч., с. 116.

Данные выражение связано с одной историей из жизни ханьского государственного деятеля и знаменитого военачальника Чжан Ляна (?-186 г. до н. э.). Как видно из китайских источников, аристократ из бывшего царства Хань Чжан Лян, желая отомстить за захваченное царство, решил убить императора Цинь Ши-хуанди. После неудачного покушения Чжан Лян скрылся в горах и сменил имя на Хуан Ши-гун, но позднее стал одним из доверенных лиц Лю Бана — основателя династии Ранняя Хань (206 г. до н. э. — 6 г. н. э.). В китайском средневековом жизнеописании деяний Чжан Ляна «Хуан Ши-гун цзи» рассказывается следующая история: «В древние времена полководец [Чжан] Лян так обошелся с воинами. Один человек преподнес [ему] мутное вино и [полководец] повелел вылить вино в реку, приказав армии двигаться против течения и пить [вино]. Поскольку [вкуса] вина из одного [бочонка] невозможно почувствовать в водах целой реки, то хотя три армии и пили [речную воду], но вкуса вина совершенно не почувствовали». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 378. О Чжан Ляне см.: Сыма Цянь. Указ. соч., т. 6, с. 210–223.

В трактате «Чжоу ли» сказано: «Соблюдая шесть правил, [древние государи] воспитывали народ. Во-первых, заботились о малолетних; во-вторых, содержали стариков; в-третьих, оказывали вспомоществование нищим; в-четвертых, поддерживали бедных; в-пятых, проявляли милосердие к больным; в-шестых, заботиться о благосостоянии богатых». Чжоу ли. Указ. соч., т. 1, с. 706.

Сюань-ди (73–48 гг. н. э.) — император династии Ранняя Хань.

В Китае уже в период Чжоу чиновники разделялись на ранги и в соответствии с местом на иерархической лестнице получали натуральную оплату в виде твердо фиксированного количества зерна и других продуктов, которые нередко поступали от пожалованного им «в кормление» податного населения. В период Хань один «дань» приблизительно равнялся 27–30 кг. Таким образом, чиновник с довольствием в две тысячи «даней» в год мог получать в месяц более пяти тонн зерна. Если иметь в виду, что один «дань» риса стоил до 1600 монет, а с одного «му» (384 кв. м) поля собирали 1,5–2 «даня» зерна, представить себе, какими значительными средствами обладал такой чиновник. Поскольку жалование в две тысячи даней зерна полагалось управителям крупных уездов, то выражение «две тысячи даней» стало служить определением для высокопоставленного сановника (кит. гуань да фу). Подр. об этом см.: Loewe М. The orders of aristoсratic rank of Han China. / T’oung Pao. vol.48, livr. 1–3, 1960; Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 1218.

Не понятно, что имеется ввиду. По всей видимости, автор ссылается на какой-то несохранившийся свод правил осуществления инспекций.

В оригинале сказано «инъяку» (досл. «печать и ключи»). Дело в том, что символами власти местного чиновника (управитель провинции или уезда) являлись печать (применялась для визирования документов и придания им официального характера; имела форму квадрата с размерами шесть на шесть сантиметров) и ключи от амбаров, где хранился рис и другие вещи. Поскольку печать являлась символом государственной власти, то с введением нового свода законов «Тайхорё» были изготовлены образцы новых печатей. В целом процесс учреждения печатей для отдельных ведомств растянулся на длительный срок — только к началу 20-х годов VIII столетия печатями обеспечили как центральные, так и периферийные административные учреждения. В дальнейшем, создание нового ведомства (или учреждение нового поста) сопровождалось изготовлением для него печати (Секу нихонги, Тайхо, 1-6-8, 701 г.; 4-3-9, 704 г.; Рэйки, 1-5-1, 715 г.; 2-5-28, 716 г.; Ёро, 2-8-13, 718 г.; 3-12-2, 719 г.; Тэмпё, 4-10-11, 732 г.; 16-1-26, 743 г.; Дзинго кэйун, 3-7-10, 769 г.; Хоки, 2-8-26, 771 г.; Нихон киряки, Энряку, 15-3-5, 796 г.; Сёку нихон коки, Дзёва, 1-3-12, 834 г.; Нихон сандай дзицуроку, Гангё, 1-5-2, 877 г.). Также были разработаны правила для хранения печатей и инструкции по их применению, которые по мере необходимости подвергались корректировке (Рицурё. Указ. соч., с. 392; Сёку нихонги, Вадо, 5-5-28, 712 г.; Ёро, 4-5-21, 720 г.; 4-8-7, 720 г.; Сёку нихон коки, Дзёва, 10-10-16, 843 г.; Энгисики, Указ. соч., т. 2. с. 326–327). Наравне с этим в кодексе «Тайхо рицурё» были определены меры наказания для виновных в краже любой государственной печати. Подобное действие считалось серьезным преступлением, которое влекло за собой суровое наказание (к примеру, за кражу государевой печати виновный наказывался удавлением, а печати провинциального управления — ста ударами тяжелых палок). Рицурё. Указ. соч., с. 101–102. Тем не менее, как видно из различных источников, кража государственных печатей была не единственной проблемой судебных властей. Уже из источников периода Нара известны случаи подделки государственных печатей, а также использования настоящих печатей не по назначению (например, для личного обогащения). К концу VIII столетия ситуация накалилась настолько, что судебные органы порой не в состоянии были бороться с данными правонарушениями. К примеру, если в период Нара чаще всего подделывались уездные и провинциальные печати, а случаи подделки печати Дайдзёкана единичны, то в период Хэйан стали чаще подделывать не только печать Большого государственного совета, но и имели место случаи подделывания государевой печати (Сёку нихонги, Вадо, 4-12-2, 711 г.; Тэмпё, 17-9-30, 744 г.; Тэмпё ходзи, 5-8-1, 761 г.; Хоки, 3-10-23, 772 г.; Нихон Монтоку тэнно дзицуроку, Касё, 3-4-22, 850 г.; Нихон сандай дзицуроку, Тэнъан, 2-12-2, 858 г.; Дзёган, 13-10-23, 871 г.). О внешнем виде печатей и методах их использования см.: Ёсикава Синдзи. Гайин сэйин ко (Об использовании государственных печатей). / Рицурё канрёсэй-но кэнкю (Изучение чиновничества рицурё). Токио, 1998.

В основе этого высказывания лежит текст «Лунь юй». См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 333.

В этом плане очень плодотворной представляется гипотеза Ёсимура Такэхико. Этот учёный, опираясь на исследования японских китаистов Ватанабэ Синъитиро, Накадзима Сатоси, Накамура Хироити и Оота Юкио, высказал предположение, что основным видом «пожалования» чиновников (независимо оттого обладает он рангом или нет) своему государю было время, проведенное на службе. Ёсимура Такэхико обратил внимание, что с особой тщательностью разработаны те положения кодекса «Тайхорё», которые связывают «успешность» (или «не успешность») регулярных служебных аттестаций с количеством служебного времени. См.: Ёсимура Такэхико. Сихо то коно (Служба и подношения). / Нихон сякай си (История японского общества). т. 4, Токио, 1986.

Согласно существующим правилам, передача полномочий управителя провинции чиновником, у которого срок службы закончился, его приемнику заключался в составлении и передаче специального документа, фиксирующего состояние дел в провинции на данный момент. Визирование такого документа вновь назначенным управителем провинции свидетельствовало о том, что он удовлетворен работой своего предшественника и согласен принять должность и приступить к исполнению обязанностей. Однако, как видно из исторических источников, передача полномочий новому управителю не всегда проходила гладко. Подобная ситуация нередко становилось объектом пристального внимания государства. К примеру, в распоряжении Дайдзёкана от 733 года говорилось: «Имеются случаи, когда при смене управителей провинций прежний управитель направляется в столицу, не дождавшись прибытия нового, или же не сдав дела надлежащим образом. В 3-ем году Тэмпё (731 г. — М.Г.) государевы посланники уже предупреждали о недопустимости этого, однако управления провинций все-таки своевольно не последовали указаниям. Вследствие этого прежние служащие управлений провинций не имеют возможности вступить в новую должность. Не разрешается им и пребывание в резерве соответствующего отдела. Разве соответствует принципам проведение ими времени в праздности? Управлениям провинций следует принять это во внимание и непременно сдавать дела прибывшим им на смену, о чем [своевременно] уведомлять Дайдзёкан. Да будет так вечные времена». Сёку нихонги, Тэмпё, 5-4-5, 733 г. Правила составления «гэю» — документа о передаче полномочий новому управителю см.: Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 484.

Жизнеописание этого чиновника не сохранилось.

Сяку — мера длины, равная 30,3 см.

Дзин — мера длины, равная 1,81 м.

Бохай — в VII веке один из округов Китая, управляемый специальным наместником. В 698 году местный аристократ Да Цзочжун основал новое государство (с 712 года называлось Бохай), которое просуществовало до 926 года, когда было уничтожено племенами киданей. Подр. см.: Кычанов Е.И. Кочевые государства от гуннов до маньчжуров. М., 1997, с. 89–94. Гун Суй был назначен наместником округа Бохай в 73 г. до н. э. Kluge, Inge-Lore. Op.cit., S. 62.

Дословная цитата из доклада ханьского государственного деятеля Гун Суя императору Сюань-ди. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 93.

Речь идет о «Руйдзю сандай кяку».

В данном случае Миёси-но Киёюки апеллирует к докладу Правого министра Фудзивара-но Фуюцугу, включенному в коллективное прошение высших сановников, представленному государю в 824 году. Полный перевод см.: Грачёв М.В. Сочинения хэйанских аристократов из собрания «Хонтё мондзуй» (XI в.). / Вестник Московского университета. Сер. «Востоковедение», 2005, № 2, с. 63–65. Перевод этого документа с исправлениями и дополнениями на русский язык см. в данном издании.

Кагэюси — чиновники, отправляемые в провинцию для проверки состояния дел на местах, а также контролирующие процесс смены управителей. Впервые «Кагэюси» появились при государе Камму в 796 году, но после его смерти в 806 году эти чиновники были упразднены. Только в 824 году во время правления государя Дзюнна (823–833) департамент «Кагэюси» вновь был восстановлен. Известно, что государи Уда (887–897) и Дайго (897–930) использовали «Кагэюси» как средство возвращения контроля над все более отдаляющимися от центральной власти провинциями. С этой целью «Кагэюси» были направлены в провинции, где должны были осуществить проверку запасов государственного риса на предмет возможных его растрат, а также выяснить, как обстоят дела с доставкой налогов в столицу. И хотя из текстов распоряжений 902, 905, 911, 915 и 921 годов явствует, что назначать на должности «Кагэюси» следовало только тех чиновников, кто способен проявлять беспристрастность при проведении проверок состояния дел на местах, тем не менее, уже в середине X столетия «Кагэюси» стали превращаться в местных магнатов. Важнейшие функции «Кагэюси» заключалась в контроле процесса сменяемости провинциальных управителей, улаживании имущественных споров, а также участии (совместно с «Кэбииситё») в разрешении земельных конфликтов между различными «сёэнами». Благодаря этому «Кагэюси», как и полицейские управления «Кэбииситё», превратились к XII веку в мощную политическую силу на территории отдельной провинции. К тому же, известно, что многие «кагэюси» служили под началом высокопоставленных столичных чиновников, которые являлись патронами (яп. хонкэ) крупных частных владений в провинциях, являясь либо «рёкэ» (владельцем нескольких «сёэнов» в одной провинции), либо чиновниками в штате «адзукари докоро» (управление по делам «сёэнов» на территории отдельно взятой провинции). Подр. см.: Кавабата Хадзимэ. Тё кокусё кудасибуми. Сёэнсэйтэки бунсё тайкэйно сэйрицу-мадэ (Прошения, заявления и распоряжения: становление системы письменной документации в сёэне). / Сирин. т. 81, № 3, 1998, с. 20–31; Нихон кодайси дзитэн (Словарь древнеяпонской истории). Под ред. Эгами Намио и др. Токио, 1993, с. 83–84; Саканоуэ Ясутоси. Указ. соч., с. 196–198, 316–319. О статусе и полномочиях «Кагэюси» см.: Энгисики. Указ. соч., т. 3, с. 945–952.

Согласно законодательному своду «Рё-но гигэ», обвинения в любых правонарушениях, которые не относились к двум самым тяжким преступлениям (т. е. мятеж и государственная измена), следовало перепроверять силами трех независимых судей. Рё-но гигэ. Указ. соч., с. 321.

Известно, что все элементы одежды государя были символичны, а церемониальные своды периода Хэйан детально описывали не только внешний вид одежды «тэнно», но и ее ритуальное значение. Одним из таких предметов был «бэнкан» — головной убор государя, используемый во время официальных церемоний. Бытовало даже поверье, что жемчужина, находившаяся в самой верхней части головного убора правителя, обладает магическими функциями, а свет, исходящий от нее, способен отличить истинные помыслы от ложных. О символике и функциях одежды государя см.: Ооцу Тоору. Кодай-но тэнносэй (Императорская система в древности). Токио, 1999, с. 142–177.

Кандзякунин — общее название лиц, получающих освобождение от налогов в процессе пересмотра подворных реестров (первоначально проводился один раз в шесть лет, но позднее стал осуществляться раз в двенадцать лет). Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 573.

Речь идет о соответствующих «установлениях» (яп. сики), позднее вошедших в текст «Энгисики». Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 483–484, 575.

Представляется, что повышенное внимание Миёси-но Киёюки к проблеме освобождения от трудовой повинности, может быть объяснено данью традиции, поскольку в период Нара доля трудовой повинности в общей совокупности отчуждаемого государством у крестьянина труда была значительно большей по сравнению с другими налогами, а возможность откупиться от нее была сведена к минимуму.

Тонэри — мелкие служащие, которые выполняли различные поручения государя и членов его семьи. В «Энгисики» в различных учреждениях (дворцы государя, государыни, наследника престола и принцессы, ставшей жрицей святилища в Исэ) общее количество «тонэри» было определено в 1020 человек. Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 488.

Три дворца — другое название дворцов вдовствующей императрицы-матери (бабушка действующего государя), императрицы-матери и супруги государя.

Сидзин — наименование слуг. Сам термин заимствован из текста трактата «Гуань-цзы». Согласно кодексу «Тайхорё», «сидзин» могли быть только у придворных чиновников не ниже пятого ранга. Женщины, обладающие рангами также могли иметь слуг-«сидзин», но только меньшего количества, чем мужчины-чиновники в соответствующих случаях. О количестве «сидзин» у чиновников различных рангов и должностей, а также их функциях подр. см.: Рицурё. Указ. соч., с. 333–334, 627–628.

Дайбу (досл. великие мужи) — общее наименование чиновников четвертого и пятого рангов. Рицурё. Указ. соч., с. 400–401.

Мёбу — придворные дамы не ниже пятого ранга, а также жены чиновников первых пяти рангов. Рё-но гигэ. Указ. соч., с. 32.

Согласно кодексу «Тайхорё», существовало пять столичных гвардейских управ (яп. эфу), но к моменту составления «Рекомендаций» Миёси-но Киёюки функционировало уже шесть (яп. Рокуэфу). Количество «тонэри» гвардейских управ постоянно изменялось. Так, в 891 году было установлено, что при всех гвардейских управлениях должно быть не более тысячи «тонэри». Руйдзю сандай кяку, Кампе, 3-12-15, 891 г.

Дадзайфу — управление наместника государя в регионе Сайкайдо. Считается, что регион Сайкайдо включал территорию всего о-ва Кюсю, но существует мнение, что власть «Дадзайфу» (по крайней мере, в период Нара) распространялась только на северную часть о-ва Кюсю. Что же касается периода Хэйан, то «Дадзайфу», по всей видимости, контролировали большую часть острова (это, в частности, подтверждается и археологическими материалами). Подр. см.: Накамура Акикура. Хаято то Рицурё кокка ([Племена] хаято и «государство Рицурё»). Токио, 1993; Ямасато Дзюнъити. Кодай Нихон то нандзима-но корю (Древняя Японии и отношения с южными островами). Токио, 1999. Согласно «Энгисики», служащие провинциальных управ Муцу и Дэва, а также наместничества Дадзайфу, не могли быть занесены в реестр «сидзин». Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 478.

В «Энгисики» зафиксирована следующая процедура освобождения от налогов. Сперва составлялись списки специальные списки (яп. фусон), где фиксировался доход всех лиц, претендующих на уменьшение или полную отмену налогов. Затем на основании этих списков создавался реестр лиц, получивших налоговые привилегии. Те, кто недавно (менее года назад), переехал в регион Кинай (столица и пять центральных провинций — М.Г.) от налогов и повинностей не освобождались. Всего было установлено три вида налоговых послаблений: полное освобождение от натуральных налогов и трудовой повинности; освобождение только от трудовой повинности и освобождение от трудовой повинности в половинном размере. Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 623.

Согласно кодексу «Тайхорё», служебная аттестация при дворе проводилась каждые шесть лет. Позднее срок аттестации иногда сокращался до четырех лет, но в 835 году вновь вернулись к нормам «Тайхорё». Руйдзю сандай кяку, Дзёва, 2-7-3, 835 г. В 839 году было решено, что вопросами аттестации «тонэри» трех дворцов, а также ряда других ведомств, должна заниматься дворцовая охрана. Для того, чтобы получить возможность представления к придворному рангу или должности было необходимо пройти испытательный срок, который становился основой для выяснения талантов и способностей претендента (для воинов дворцовой охраны, например, «опытность в обращении с луком и лошадью»). Если они оказывались достаточными для дальнейшей придворной службы, то все соответствующие документы направлялись в Военное министерство, а оно в свою очередь ходатайствовало перед Дайдзёканом о предоставлении кандидатам возможности получения рангов или должностей. Сёку Нихон коки (Продолжение поздних анналов Японии). Сер. «Кокуси тайкэй». Токио, 1980, Дзёва, 6-8-14, 839 г.

Имеются в виду три министерства, проводивших процедуру освобождения от налогов: Министерство Церемоний (для гражданских лиц); Военное Министерство (для военных) и Министерство Управления (для принявших монашество).

В зависимости от размеров провинций, они разделялись на четыре категории: большие, крупные, средние и малые. Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 559–567.

В «Энгисики» количество людей, освобожденных от налогов, строго фиксировано: для больших провинций — шестьдесят человек; для крупных — сорок; для средних — тридцать; и для малых — двадцать человек. Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 574.

В 867 году были введены новые ограничения количества людей, освобождаемых от налогов. Для провинции Оми — не более ста человек (семьдесят четыре из них по представлению Министерства Церемоний, шесть — Министерства Управления, и двадцать — Военного Министерства), а для провинции Тамба — не более пятидесяти человек (тридцать четыре от Министерства Церемоний, 3 — от Министерства Управления, и тринадцать — от Военного Министерства). В том же распоряжении содержались строгие инструкции по определению доходности (или убыточности) всех лиц, претендующих на налоговые льготы, а также прописана процедура предоставления им таких льгот. Руйдзю сандай кяку, Дзёган, 9-8-5, 867 г.

Имеются в виду печати государя, Дайдзёкана и глав восьми министерств.

«Когти и клыки» (кит. чжуа я) — в иносказательном смысле «верные воины». Данное выражение встречается во многих древнекитайских сочинениях. В «Го юй», к примеру, есть такие слова: «Хотя ему (правителю — М.Г.) и не причиняют вреда окружающие его со всех сторон соседи, правитель должен заранее взращивать и выбирать чиновников, составляющих для него планы, и мужей, которые станут для него когтями и зубами. Этих лиц можно сравнивать с травяным плащом и бамбуковой шляпой, которыми непременно пользуются, когда наступают сезонные дожди». Цит. по: Го юй (Речи царств). Пер. с кит., вступл. и примеч. В.С. Таскина. М., 1987, с. 291. Также см.: Ши цзин. Указ. соч., с. 152; Цы юань. Указ. соч., т. 3, с. 1965.

«Удила и кнут» (кит. сянь цзюэ) — устойчивый литературный оборот, встречающийся во многих древних и средневековых китайских сочинениях («Хань Фэй-цзы», «Ши цзи», «Хань шу», «Вэй шу», «Суй ту» и т. д.). В образном значении: средство обуздания, принудительные меры. Цы юань. Указ. соч., т. 4, с. 3189.

Во время экзамена на ученое звание «мёбо» (досл. знаток закона) претендента проверяли на знание различных текстов: во-первых, основного канона, куда входили «Сяо цзин» (Трактат о сыновней почтительности) и «Лунь юй» (Беседы и суждения) и, во-вторых, двух канонических произведений по выбору (из остальных семи трактатов «Девятикнижья»). При этом существовали строгие правила такого выбора, не позволяющие ловчить на экзаменах. К примеру, не позволительно было выбирать оба сочинения из разряда «малый канон» (яп. сёкё; кит. сяо цзин), а либо использовались два трактата «среднего канона», либо по одному из «малого» и «большого канонов». В «Рё-но сюгэ» также отмечалось, что если экзаменующийся сам выберет оба сочинения из разряда «большой канон», то при успешном завершении экзамена, «увенчает себя венцом лунного лавра» (позднее, в период Хэйан так называли тех, кто сдавал экзамены с лучшим результатом) и «уподобится благородным мужам древности». Всего во время экзамена было необходимо ответить на десять вопросов (четыре по «Сяо цзин» и «Лунь юй», и шесть по остальным текстам), но в случае необходимости можно было задать еще один (например, когда среди экзаменаторов были разногласия по поводу оценки). Высшая оценка давалась за десять правильных ответов. «Хорошая» — при восьми или девяти верных ответах. «Удовлетворительно» — за семь точных ответов. Однако, если претендент не отвечал на три вопроса по тексту «Сяо цзин» и «Лунь юй», то экзамен несданным без учета остальных ответов. Затем, по результатам экзамена принималось решение о пожаловании соответствующего ранга. Подр. об этом см: Хаякава Сёхати. Нихон кодай канрёсэй-но кэнкю (Изучение древнеяпонского чиновничества). Токио, 1986, с. 400–403.

В тексте используется термин «кокугаку» (провинциальная школа), но поскольку там (согласно кодексу «Тайхорё») не сдавали экзамен на ученые степени (это была привилегия только столичного Университета), то, видимо, здесь имеется ввиду Дайгаку.

Дословно «доси» означает «мастер „до“». Современным людям, порой, трудно даже представить размеры и сложность боевых механизмов людей древности, а, согласно общераспространенному мнению, военная техника в древнем мире была весьма примитивна. Тем не менее, новейшие изыскания историков и археологов убедительно показали, что уже в древности были созданы боевые машины, позволяющие принимать в конфликтах древности истинно современную технику ведения войн. Термин «до» (кит. «ну») встречается уже в древнекитайских произведениях периода Чжоу и, по мнению специалистов, обозначал как метательное орудие типа баллисты, предназначенное для метания крупных камней, так и станковый арбалет (так называемая аркбаллиста), использующий специальные стрелы до трех метров в длину. Радиус поражения таких метательных машин был достаточно большим (до 1,5 км.). Согласно древнекитайским источникам, стрела выпускаемая из такого арбалета привязывалась к нему прочным тросом, что позволяло втягивать ее обратно к месту выстрела с помощью особого приспособления. Таким путем один и тот же метательный снаряд можно было использовать многократно (Школяр С.Л. Китайская доогнестрельная артиллерия. М., 1980, с. 26–57). Из источников периода Ранняя Хань известно, что китайцы направили свою изобретательность и на создание небольших переносных орудий уничтожения, но даже такие легкие арбалеты своими стрелами могли пригвоздить к дереву вражеского воина (Хасимото Кэйдзо. Кандай-но кикай (Технические новшества периода Хань). / Тохо гакухо, № 46, 1974). Позднее в суйском и танском Китае получили распространение два вида «доогнестрельной артиллерии»: во-первых, уже упомянутый арбалет, а, во-вторых, катапульта, выпускающая как небольшие по размеру камни, так и огромные, способные пробить стену. Известно, что такие камнеметы были применены в 617 году при осаде крепостей Ляодун и Цзяхубао, а также при осаде Чанъани в конце того же 617 года (Хамагути Сигэкуни. Син Кан Дзуй То си-но кэнкю (Изучение истории [Китая периодов] Цинь, Хань, Суй и Тан). т. 2. Токио, 1966, с. 378–379). Существует предположение, что в Японию арбалет попал в период Кофун (IV–VI вв. н. э.) с одним из кочевых племен, захватившим такой механизм (или механизмы) у китайских воинов. Согласно другой версии, этот вид военной техники мог быть привезен группой иммигрантов из Китая, которые либо являлись ремесленниками, специализирующимися на изготовлении вооружения, либо были представителями военного сословия. В настоящее время среди японских исследователей древней истории нет единства относительно истолкования термина «до». Согласно одной точке зрения, которой придерживается многие специалисты, «до» — это вариант длинного лука, используемого как пешими, так, при необходимости, и конными воинами, что же касается метательных машин, то, по крайнем мере, до XV столетия они не использовались. Подр. см: Кондо Ёсикадзу. Бугу-но тюсэйка то бусино сэйрицу (Средневековое военное снаряжение и формирование самурайства). / Инсэй-но тэнкай то найран (Утверждение [системы] инсэй и внутренние беспорядки). Под ред. Мотоки Ясуо. Токио, 2002, с. 140–142, 173–184. Однако, существует и другая точка зрения. Еще в 50-е годы XX века японский ученый Ёсида Мицукуни, исследовавший древнекитайске и древнеяпонские письменные источники обратил внимание, на различие (как внешнее, так и функциональное) между луком (яп. «юми») и арбалетом (яп. «до») в периоды Асука-Камакура. Так, например, исследователь обратил внимание, что при описании военного снаряжения, технологии его изготовления, а также правил проведения придворных церемоний в своде «Энгисики» большой лук упоминается отдельно от арбалета. К тому же, большой лук в «Энгисики» обозначается иным термином, чем арбалет. Более того, в энциклопедии X столетия «Вамё руйдзюсё» (Классифицированное собрание японских наименований) лук, который использовался во время ритуала «великой стрельбы»-«дайся» предлагается читать как «ооюми» (досл. «большой лук»), а название арбалета сохранено как «до» (Ёсида Мицукуни. Кю то до (Лук и арбалет). / Тоёси кэнкю. т. 12, № 3, 1953, с. 83–89). К тому же, в документе 1030 года говорится о продаже «ста тридцати луков (юми), двадцати пяти ручных арбалетов (сюдо)», а также барабанов и конской упряжи, таким образом совершенно очевидно, что понятия «лук» и «арбалет» разведены (Хэйан ибун (Сохранившиеся документы [периода] Хэйан). Под ред. Такэути Ридзо. Токио, 1965, т. 9, № 4609, с. 3511). Первое упоминание арбалета и катапульты в японских источниках относится к 618 году, когда посланники корейского государства Когурё преподнесли несколько таких механизмов в дар государыне Суйко (Нихон сёки, Суйко, 26-8-1, 618 г.). В кодексе «Тайхорё» сказано, что в штате территориальных военных подразделений, помимо различных типов воинов, имелись катапульты, а на каждые пятьдесят воинов предусматривалось два стрелка из арбалетов-«до» (Рё-но гигэ. Указ. соч., с. 185; Рицурё. Указ. соч., с. 321). В «Идзумо куни кэйкайтё» (Реестре документов провинции Идзумо, 734 г.) упоминаются имена двух мастеров стрельбы из арбалета, направленных в Нара для обучения столичных воинов этому искусству (Оми Сёдзи. Хонтё доко (Изучение арбалетов нашей страны). / Кокугакуин дзасси, т. 80, № 11, 1979, с. 75–76). Известно, что «боевые арбалеты» (яп. «хёдо») применялись во время мятежа Фудзивара-но Хироцугу в 740–741 годах (Сёку нихонги, Тэмпё, 12-9-24, 740 г.). Тем не менее, все эти свидетельства письменных источников не могли являться серьезными доказательствами применения арбалетов в древней Японии, к тому же наиболее ранние изображения такого вооружения относятся к периоду Токугава. Однако недавние археологические находки в префектуре Миясиро (северо-восточная Япония, территория древней провинции Муцу) в 1998 году и префектуре Симанэ (западная Японии, территория древней провинции Идзумо) в 1999-200 годах, когда были найдены образцы древнеяпонских арбалетов, позволили японским исследователям военной истории получить доказательства реального использования арбалетов древнеяпонскими воинами, начиная с периода Яёй (III в. до н. э. — III в. н. э.), поскольку именно к этому времени относятся два наиболее ранних экземпляра арбалета, найденных в префектуре Симанэ. Более того, было установлено, что древние японцы, сохранив основные конструктивные особенности древнекитайских арбалетов периодов Хань-Тан, внесли в них некоторые коррективы, что позволило приспособить их к японским реалиям (Мацумото Такэхико. Хито-ва надзэ татакау-но ка. Кокогаку-кара мита сэнсо (Почему человек сражается: взгляд археологии на войну). Токио, Коданся, 200). Позднее в период Хэйан арбалет был принят на вооружение как в столичных гвардейских и военно-полицейских (например, Кэбииситё) подразделениях, так и в провинциальных военных отрядах (к примеру, к управе Дадзайфу, в силу ее стратегической важности, был приписан отряд в сто арбалетчиков), а подразделения арбалетчиков использовались для борьбы с разбойниками и пиратами. Источники сохранили также свидетельства применения этого оружия во время подавления восстаний. Значимость арбалетчиков для японской армии была такова, что правила продвижения их по службе были предметом особой заботы государства (Нихон сандай дзицуроку, Гангё, 5-4-25, 881 г.; Руйдзю сандай кяку, Дайдо, 5-3-1, 810 г.; Конин, 3-11-15, 812 г.; Конин, 7-11-12, 816 г.; Дзёва, 5-7-25, 838 г.; Гангё, 2-2-3, 878 г.). О экономическом положении и юридическом статусе арбалетчиков-«доси», а также географии их распространения в период Хэйан см.: Нито Ацуси. Конин кяку-но хэнсан хосин ([Правовая] политика составления «Нормативных установлений [годов] Конин»). / Нихон кодай-но нори то сякай (Закон и общество в древней Японии). Под ред. Торао Тосия. Токио, 1995, с. 46–53. Сами арбалеты ценились очень высоко. В дневнике «Сёюки», к примеру, содержится сообщение о том, что воры, ограбившие один из военных складов, похитили наиболее ценные вещи, к которым отнесены «красивые арбалеты», конская упряжь и т. п. (Сёюки, Эйэн, 2-2-5, 988 г.). Что же касается «большого лука», то согласно последним археологическим изысканиям (находки остовов луков, а также изображения на бронзовых колоколах-«дотаку») он начал использоваться на Японских о-вах еще в период Яёй, а позднее, несмотря на существование арбалета, стал более почитаемым видом оружия, чем «до». При этом археологические материалы позволяют предполагать, что «большой лук» появился в Японии уже в начале периода Дзёмон (13 тыс. лет до н. э. — III в. до н. э.). К примеру, длина луков, найденных на территории дзёмонских стоянок составляет ок. 120–150 см. В Яёй размер луков колебался от 80 до 150 см, а в период Кофун некоторые луки достигали в длину 190 см. Камино Мэгуми. Яёй дзидайно юмия (Лук и стрелы в период Яёй). / Кодай бунка, т. 52, № 10–11, 2000.

Кёдо (досл. арбалет, обладающий силой) считался не только грозным оружием, но и обладал, по мнению японцев, некой сверхъестественной силой. В распоряжении «о применении арбалетчиков „доси“» по этому поводу сказано: «В пылу сражения варвары, скачущие верхом на конях и вооруженные луками, обладают такими преимуществами, что даже десять обычных людей не могут устоять против одного [такого воина]. Но если в ход пускают арбалеты „до“, то даже мириады свирепых варваров не смогут продвинуться на расстояние пущенной стрелы. В этом преимущество и успех в подавлении [мятежных] варваров». Руйдзю сандай кяку, Дзёва, 4-2-8, 837 г.

В танском законодательном своде «Тан лю дянь» упоминаются семь видов арбалетов различных конструкций.

Эмиси — общее название всех племен, обитающих в северо-восточной части о-ва Хонсю и на о-ве Хоккайдо.

Действительно угроза с моря была в то время совершенно реальной. Источники IX–X веков изобилуют упоминаниями о нападениях на Японию корейских пиратов. Еще в 813 году 150 морских разбойников из Силла на пяти судах прибыли на территорию Японии и высадились на побережье провинции Хидзэн, где ограбили соседние деревни (при этом девять японцев было убито, а более ста захвачено и превращено в рабов). В 866 году корейские пираты вновь высадились на побережье провинции Хидзэн, но были встречены отрядом из 45 лучников, которым удалось заставить пиратов отказаться от своих первоначальных планов. В 869 году силланские пираты на двух больших кораблях вошли в гавань Хаката, считавшуюся морскими воротами Японии, поскольку именно через нее осуществлялись все официальные контакты с соседними государствами в период Хэйан, и, несмотря на сопротивление японцев, захватили несколько кораблей, перевозивших ткани, дорогие китайские специи и вина, а также отборный рис, полученный при сборе налогов. Наконец, в 894 году пиратская флотилия из 45 кораблей сперва напала на о-в Цусима, а затем атаковала несколько провинций на территории о-ва Кюсю. По сообщениям хроники количество пиратов достигало двух с половиной тысяч человек, которым пытались противостоять триста японских лучников. В результате пиратам удалось ограбить несколько соседних деревень и полностью вывести оттуда все рисовые запасы. Многие современные исследователи полагают, что подобная деятельность «внешних варваров», а именно к этой категории древние японцы относили жителей корейского государства Силла, могла стать одной из серьезных причин «сворачивания» Японией контактов с континентальными государствами в конце IX столетия. Подр. см.: Ямаути Синдзи. Нара Хэйанки-но Нихон то Адзиа (Япония и Азия в периоды Нара и Хэйан). Токио, 2003, с. 109–125.

Имеется ввиду система ежегодных пожалований должностями и рангами (яп. нэнкан нэнсяку), существующая во взаимоотношениях крупных чиновников и местной местных управителей. Механика отношений придворных сановников и провинциальных властей заключалась в следующем. На должность управителя отдельной провинции номинально назначался один из представителей того аристократического дома (например, семья сэкканкэ из рода Фудзивара), который хотел наладить отношения со знатью отдаленной провинции. Вновь назначенный управитель оставался в столице, а от его имени провинцией управлял его заместитель (яп. дзурё), происходившей из местной провинциальной аристократии. Каждый год такой «дзурё» был обязан отправлять щедрые подношения («нэнкю») в виде риса, тканей, местных продуктов (рыба, сакэ, моллюски и т. д.) главе той аристократической семьи, откуда происходит номинальный управитель провинции. За это «дзурё» мог надеяться на регулярное повышение в ранге и должности («нэнкан нэнсяку»). Подр. см.: Обороя Хисао. Отё то кидзоку (Государев двор и аристократия). Токио, 1991, с. 128–136.

Т. е. 901 г.

По всей видимости, имеется ввиду обнародованное в 902 году одно из многочисленных распоряжений Дайдзёкана, где знати запрещалось захватывать государственные рисовые поля и пустоши, а также скупать крестьянские дома и приусадебные участки. В распоряжении, в частности, сказано: «Расследованием установлено, что в последнее время во всех провинциях существуют пожалованные [управителям этих провинций]. Они напоминают захваченных целинные земли и пустоши, на которых трудится разный народ. Как только земли получают новые хозяева (т. е. официально назначенные на свои посты управители провинций — М.Г.), они, пользуясь многочисленными суровыми мерами, налагают тяжелые повинности [на крестьян]. Крестьяне во всех провинциях, работающие на государственных полях, стали уклоняться от своих обязанностей, бунтуют, посылают петиции в столицу и по своему желанию отдаются под покровительство сильным домам (т. е. местной знати — М.Г.). Сильные дома задумали большой обман управителей провинций, выдавая [государственные] поля за пожертвованные им земли или купленные усадьбы, и требуют [от провинциальных властей] оформить документы на право владение такими землями. Нет слов, чтобы описать их бесстыдное своеволие! Несмотря на запрет, богатые семьи [в обход существующих правил] установили удобные им сроки поставок рисовой ссуды; не уплачивают установленные законом налоги; во время сбора урожая прячут зерно в своих домах и не доставляют его в государственные амбары; не участвуют в осуществлении трудовой повинности. И таким образом эти поля, в конце концов, превращаются во владения сильных домов. Ущерб от этого огромный! Народ лишился многих земель, на которых мог бы заниматься земледелием и шелководством, потерял возможность себя кормить, и вынужден бродяжничать…» Левый министр [Фудзивара-но Токихира] докладывает государю: «…С настоящего времени запрещается передача земли пожалованной государевым указом. Народ сам должен обрабатывать землю [и платить соответствующие налоги]. Все буддийские храмы и синтоистские святилища должны вернуть земли их прежним хозяевам. Народ, договорившись о цене, может выкупить свои земли у лиц, владеющих крестьянской землей на основании покупки, несмотря на свои незаконные действия, в течение 60 дней… Немедленно доложить о захваченных целинных землях и пустошах, а также людях, которые обрабатывают эти земля, с указанием имени чиновников [допустивших злоупотребления]. Тем, кто ослушается августейшего приказа, не будет оказано милосердие. Чиновникам не разрешается поступать по своему собственному усмотрение, в противном случае они будут освобождены от должности. Государственным служащим, [которые осуществляют инспекцию], не должно чинить помех. Оказавшие помехи чиновникам, понесут [наказания] соответствующую их проступкам. Результаты проверки доложить в течение 100 дней в местные управы». Руйдзю сандай кяку, Энги, 2-3-13, 902 г.

Данное иносказание заимствовано из текста китайской хроники «Хоу Хань шу». Некий Цэнь И был назначен управлять округом Вэй, где действовал в соответствии с принципом «недеяния» (кит. увэй). За два года правления он сумел очистить округ от разбойников и продажных чиновников. В итоге в народе распространилась песня, в которой говорилось: «У нас росли терновник и жужуба, но правитель Цэнь их вырвал, у нас было [много] вредных насекомых, но правитель Цэнь их истребил». Под терновником и жужубой понимались разбойничьи шайки, а под вредными насекомыми — продажные чиновники. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 380.

Согласно «Энгисики», по различным особым поводам в год в монахи могло постричься не более двадцати мужчин и десяти женщин. Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 545.

Как явствует из источников, уже в нарский период бесконтрольные действия буддийских монахов являлись одной из серьезных проблем, стоящих перед властями. В одном из многочисленных указов, направленных на пресечение «незаконной» практики врачевания и установления над буддийскими монахами строгого контроля, обнародованном в 717 г., в частности, говорилось: «Согласно законодательству, монахам и монахиням разрешается посредством обращения к Будде использовать благоприятные заклинания, спасать занемогших, предписывать лекарства, исцелять тяжелобольных. Однако в настоящее время монахи и монахини нахально заходят в дома занемогших людей, творят с сердцем темным ложные молитвы и заклинания непотребные, занимаются гаданием противозаконным, угрожают старикам и юным, требуют себе мзды. [Если так будет продолжаться], разница между монахами и мирянами исчезнет, и разные безобразия станут твориться… Если у кого случится требующая лечения болезнь, следует пригласить к себе человека чистого, изложить существо дела сого (т. е. буддийской администрации — М.Г.), получить подписи трех патриархов, и тогда пусть [этот лекарь] приходит в означенный день. При этом нельзя допускать, чтобы [этот лекарь] задерживался и приходил позже назначенного» (пер. А.Н. Мещерякова). Секу нихонги, Ёро, 1-4-23, 717 г. По мере ослабления центральной власти в период Хэйан появилось множество бандитских шаек, которые, зачастую, либо состояли из монахов, либо вступали в тайный сговор с представителями администрации наиболее территориально приближенных к местам их бытования буддийских монастырей. Однако это была далеко не единственная проблема государственного управления. С IX века буддийские иерархи нескольких крупных монастырей (Ёсино Кимбусэндзи, Исиямадэра, Кофукудзи, Куманодзандзи, Тодайдзи, Хасэдэра, Энрякудзи и т. д.) стали использовать достаточно оригинальный способ давления на тех представителей центрального и периферийного государственного аппарата (более того, известны случаи использования «госо» против таких крупных синтоистских святилищ, как Касуга дзиндзя и Исэ дзингу), которые отказались принять «предложения» монастырской администрации (в большинстве случаев речь шла о случаях земельных или имущественных споров). В источниках первой половины XII века данная практика стала называться «госо», т. е. «прошение силой» (Хэйан ибун. Указ. соч., т. 5, № 2413, с. 2034; т. 6, № 2554, с. 2153; т. 9, № 4693, с. 3689). Существовало множество разновидностей «госо»: блокировать чиновника в его резиденции; преградить путь паланкину знатного лица; осуществить коллективный отказ аристократу в просьбе о проведении буддийской церемонии; не допустить сановника и членов его семьи на богомолье в буддийский монастырь; поместить сакральные предметы, считающиеся «телом божества» — «синтай», на территорию усадьбы неуступчивого сановника. Дело в том, что подобный сакральный предмет требуют постоянного ритуального «обхаживания» (облагодетельствования) со стороны «посвященных» в тайны культа служителей, а оставление его без надлежащих церемоний могло вызвать гнев божества со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. В «Тююки» (дневник Правого министра Фудзивара-но Цунэтада, 1062–1142) содержится впечатляющее описание душевных переживаний, а также различных страданий Фудзивара-но Цунэтада во время бессонной ночи, когда монахи храма Кофукудзи принесли в его усадьбу подобный «подарок». Автор дневника так описал бессонную ночь: «Было трудно дышать. Вдыхаемый воздух казался отравленным. Тело бросало то в жар, то в холод. Лихорадка и жажда сотрясали меня до самых костей». Когда же, наконец, к часу зайца (05:00–07:00 — М.Г.) измучившемуся аристократу удалось заснуть, то во сне ему привиделся «змей с девятью головами», которые жалил его до тех пор, пока Фудзивара-но Цунэтада не проснулся. В итоге, сановник согласился с требованиями монахов о передаче храму Кофукудзи прав владения на земельный участок размером в 11,5 тё (ок. 12 га — М.Г.) и злосчастный предмет был в тот же день благополучно удален из усадьбы. Разумеется, подобная ситуация не могла устраивать представителей именитых родов и со временем был выработан эквивалент эффективного противодействия практике «госо» (использование самурайских дружин, заключение соглашения с «конкурирующими» монастырями, помощь профессиональных астрологов, поддержка синтоистских святилищ и т. д.), но это произошло не сразу, а потому «госо» в течение длительного времени (около восьмидесяти лет) продолжал быть весьма действенным способом воздействия храмовой администрации на несговорчивых представителей столичной аристократии и местной знати (к тому же, далеко не все могли себе позволить вышеперечисленные методы противодействия «госо»). Известно, что экс-императоры Сиракава (1086–1129) и Тоба (1123–1156), опираясь в своей власти на политическую и экономическую мощь буддийской церкви, часто использовали «госо» как средство воздействия на политических противников. О практике «госо» см.: Сакамото Сёдзо. Фудзивара Ёримити-но дзидай (Эпоха Фудзивара Ёримити). Токио, 1991, с. 232–244; Танахаси Мицуо. Отё-но сякай (Придворное общество). Токио, 2000, с. 304–315.

Есть рыбу и мясо было одним из важнейших запретов для монаха. Рё-но гигэ. Указ. соч., с. 83; Рё-но сюгэ. Указ. соч., т. 1, с. 221–222.

В древней и средневековой Японии забойщики скота считались ритуально «нечистыми», поскольку имели дело с кровью. Даже общение с ними требовало дальнейшего осуществления очистительных ритуалов. По этой причине подобного рода занятия (забой скота и разделка мяса, выделка кож, захоронение умерших и т. д.) были уделом замкнутых социальных групп, находившихся на самых низших ступенях социальной иерархии.

Поскольку чеканка монеты являлась монополией государства, то ее подделка считалась одним из самых опасных преступлений.

Существует предположение, что активизация большого числа «злобных монахов», заполонивших практически все провинции Японии в период Хэйан, привела представителей высшей элиты к убеждению, что в Японии наступил «век конца Закона» (яп. «маппо дзидай»), когда страну и ее население постигнут различные несчастья. Считалось, что есть зрительные проявления наступления скорого наступления «маппо дзидай», и бесчинства монахов, то есть тех, кто своим праведными деяниями должен «защищать» государство от вредоносных сил, одно из таких проявлений. При этом существовали различные расчеты, когда должен наступить «век конца Закона»: 1007, 1017, 1045 гг., но самой распространенной датой считался 1052 г. Кацуура Норико. Отё-но буккё то бунка (Буддизм и культура при государевом дворе). / Сэккан сэйдзи то Отё бунка (Правление регентов и канцлеров и придворная культура). Под ред. Като Томоясу. Токио, 2002, с. 230; Сакамото Сёдзо. Указ. соч. с. 247–257.

Известно, что он был и управителем провинции Ямасиро.

Согласно комментариям кодексу «Тайхорё», так как лжемонахи (те, кто тайно постригся) и монахи-расстриги официально не являлись монахами, то они подлежали наказанию по уголовному кодексу, а не по монашескому уставу. Рё-но гигэ. Указ. соч., с. 87–88; Рё-но сюгэ. Указ. соч., т. 1, с. 237–239.

Энгисики. Указ. соч., т. 3, с. 955.

Рицурё. Указ. соч., с. 312; Энгисики. Указ. соч., т. 3, с. 955.

Ри — мера длины равная 3927 м. В древности соответствовала приблизительно 442–462 м.

Имеется ввиду два списка чиновников, находящиеся в ведении глав Левой и Правой привратной охраны. Эти списки (яп. мондзяку) служили чем-то вроде пропускного листа при входе на территорию дворцового комплекса. Рё-но гигэ. Указ. соч., с. 175, 180.

К сожалению, рамки данной работы не позволяют описать все многочисленные примеры деятельности таких бандитских шаек, которые являлись причиной постоянных беспокойств как столичной, так и провинциальной администрации. Известно, что в бандитские набеги в отдаленных провинциях фиксируют уже источники периода Нара. В IX столетии ситуация стала еще более усугубляться, а в 898 году источники зафиксировали нападение шайки бандитов уже на южные окраины столицы Хэйан. В 899 году источники впервые фиксируют термин «сюба-но то» (досл. «конные банды»), которые стали настоящим бедствием для жителей Восточных провинций. Доходило даже до того, что бандиты нападали на провинциальные управления, которые, нужно сказать, для своей защиты имели вооруженные подразделения. Так, в 857 году управление провинции Цусима подверглось нападению банды из трехсот человек, однако управитель Татэно-но Масаминэ во главе семидесяти стрелков из лука сумел дать отпор нападавшим. В 919 году, воспользовавшись тем, что управитель провинции Мусаси вместе с вооруженной охраной отбыл для инспектирования своих владений, два разбойника напали на его резиденцию и убили помощника управителя, при этом ограбив провинциальной управление и похитив молодую дочь провинциального владетеля (Симомукаи Тацухико. Буси-но сэйтё то инсэй (Становление воинов и правление экс-императоров). Токио, 200, с. 22–24, 48–54). В 899 году после получения многочисленных донесений из провинций Сагами и Кодзукэ об участившихся случаях нападения бандитов на крестьян и торговцев было издано распоряжение о необходимости учреждения застав на холмах Асигарасака (провинция Сагами) и Усуисака (провинция Кодзукэ), в котором говорилось: «Из провинции Кодзукэ доложили, что в последнее время в этой провинции появились бандиты. Они пользуются верховыми лошадьми для нарушения спокойствия и вред от них огромный. В Восточных провинциях они отбивают товары вьючных караванов богатых ладей. Грабят караваны на горных дорогах и на морских путях, отнимая лошадей, такни и другие ценности и на горных проходах и на морских магистралях. Бывает даже, что от рук этих бандитов теряют свою жизнь крестьяне. Таким образом, создаются шайки, сделавшиеся опасными разбойниками. Поэтому необходимо организовать на них нападение и разогнать их в этой и соседних провинциях, а на границах провинций пропускать [людей] только через заставы с охраной. Однако не пропускать без специальных разрешений. Поскольку трудно только одними [этими мерами] избежать [опасности], то на холмах Асигарасака и Усуисака необходимо поставить новые заставы, где строго обыскивать каждого проходящего. Правому министру приказывается на основании государева указа следить за исполнением этого распоряжения, отличая обычных путников от тех, кого следует задержать» (Руйдзю сандай кяку, Сётай, 2-9-19, 899 г.). Еще один показательный пример содержится в докладной записке Фудзивара-но Ацумицу, поданной на высочайшее имя в 1135 году. В этом документе, в частности, сказано: «В прошлом в 6-ом году Дзёхэй (936 г. — М.Г.) предводитель пиратов Южного моря Фудзивара-но Сумитомо собрал банду, которая постоянно увеличивалась. В это время Ки-но Асоми Ёсихито служил управляющим провинции Иё. Ему приказали незамедлительно выступить, поймать и арестовать преступников. Разбойники прослышали о его милосердии, и около 2500 человек раскаялись в содеянном и понесли наказание, а более 30 главарей сдались без сопротивления (досл. „со связанными руками“ — М.Г.). Им сразу же даровали одежду, пищу и поля, и повелели заниматься земледелием. [Известно, несправедливые и добросовестные чиновники отдают свои силы службе в провинции, а потому необходимо выискивать людей им подобных. Если люди сдаются добровольно, их следует наделять полями и жаловать утварью. Тогда все пойдет по-прежнему, и страна будет богатеть, а законы станут безупречными. Только такой план единственно верный. Дадзайфу это территория, через которую [в нашу страну] прибывают иноземные гости. Военно-сторожевая управа является местом, обеспечивающим безопасность сообщения с дальними варварами. Если [государь] своей грозностью не заставит трепетать [жителей] заморских стран, то в отдаленных краях начнут распространяться слухи. Предположим, что в нашей стране царит эпоха процветания, тем не менее, не следует пренебрегать мерами предосторожности при обороне [наших рубежей] на непредвиденный случай! В древности существовало строгое предписание — даже в мирные времена не следует забывать об опасности». Фудзивара-но Ацумицу. Каммон (Изыскания). / Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 183.

Литературный оборот из древнекитайского трактата «Эр я». Kluge, Inge-Lore. Op. cit., S. 68.

Неточная цитата из «Ши цзи». Сыма Цянь. Указ. соч., т. 8, с. 317.

Перифраз выражения, содержащегося в «Жизнеописании Хуай Инь-хоу» из «Исторических записок». В «Ши цзи» сказано: «Ведь собака [разбойника] Чжи лаяла бы и на Яо (мифический первоимператор — М.Г.), но не потому, что Яо был плохим. Просто собака лает на всякого, кто не ее хозяин». Сыма Цянь. Указ. соч., т. 8, с. 129. По мнению А.М. Карапетьянца и А.Р. Вяткина, смысл данного высказывания в том, что «ничтожное существо всегда стремиться облить грязью лучших людей и их побуждения». Там же, с. 382, примеч. 56.

Находится в уезде Ибо префектуры Хёго.

Точное местонахождение не установлено. По всей видимости, речь идет о пристани Фукудомари в уезде Ибо префектуры Хёго.

Находится в уезде Акаси префектуры Хёго.

Находилась в уезде Убара провинции Сэццу.

Располагалась на территории нынешнего района Оёдо в г. Осака.

Гёки (668–749) — знаменитый подвижник. Известно, что он долгое время ездил по стране и совершал различные благие деяния (восстановление разрушенных храмов; ремонт дорог, мостов и пристаней; сооружение дамб; постройка ирригационных сооружений и т. д.). При государе Сёму был пожалован именем «Осодацу» (Великий бодхисатва). Подр. о Гёки см.: Игнатович Л.Н. Буддизм в Японии. Очерк ранней истории. М., 1988, с. 145–147; Мещеряков А.Н. Древняя Япония: буддизм и синтоизм. М., 1987, с. 83–84, 143.

Цитата из древнекитайской литературной энциклопедии «Шо юань» («Сад речей»). Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 101.

Энряку (782–806) — один из девизов правления государя Камму (781–806).

Тэнтё (824–834) — один из девизов правления государя Дзюнна (823–833).

Киёвара-но Махито Нацуно (782–837) — крупный государственный деятель. Пик его придворной карьеры приходится на правление государей Сага (809–823), Дзюнна (823–833) и Ниммё (833–850).

В данном докладе говорилось: «Местность Уодзума находится на морском берегу уезда Акаси. Это единственный путь, по которому корабли из различных [западных] провинций попадают в столицу, ибо на востоке и западе находятся [опасные] морские скалы, а на юге дуют неудобные ветры, приносящие шторма. Те, кто движется этим путем может с легкостью погибнуть. По этой причине я самолично составил проект строительства пристани и подал его [в вышестоящее ведомство]… Прошу переложить это бремя на [плечи] государства… и обнародовать государев указ, который принесет пользу стране и облагодетельствует ее народ». Руйдзю сандай кяку, Тэнтё, 9-5-11, 832 г.

Об этом см.: Руйдзю сандай кяку, Дзёган, 9-3-17, 867 г.

Неточная цитата из трактата «Мэн-цзы». Мэн-цзы. Указ. соч., с. 112.

Минамото-но Фусаакира был родственником нескольких государей и сделал успешную придворную карьеру. Правда, при дворе ходили слухи, что причина быстрого продвижения по службе Фусаакира кроется скорее в его везении, чем в практических знаниях. Из источников известно, что в 927 году, когда решался вопрос о назначении нового главы Государевой канцелярии (Куродо докоро), было две кандидатуры на этот пост: старший сын Левого министра Фудзивара-но Тадахира — Фудзивара-но Санэёри (900–970) и Минамото-но Фусаакира. В результате на должность главы Государевой канцелярии был назначен Минамото-но Фусаакира, но в 930 году лишился этого поста в результате придворных интриг, а новым главой Куродо докоро стал Фудзивара-но Санэёри (900–970). Придворный ученый и известный литератор Оэ-но Масафуса (1041–1111) по этому поводу писал: «Поговаривают, что Минамото-но Фусаакира в детском возрасте однажды во время игры повалил на землю Фудзивара-но Санэёри, а потому позднее Санэёри и не получил [раньше него] пост главы Куродо докоро» (Годансё. Указ. соч., с. 51). Представляется, что более реальная причина возвышения Минамото-но Фусаакира заключалась в заступничестве государя Дайго. Об этом, в частности, может свидетельствовать тот факт, что отстранение Фусаакира с поста главы Куродо докоро и назначение на него Фудзивара-но Санэёри произошло за несколько дней до смерти государя Дайго, когда он был настолько болен, что не мог принимать участие в государственных делах. При дворе Минамото-но Фусаакира считался знатоком китайской словесности, чьи творения были включены в несколько придворных антологий (к примеру, в «Хонтё мондзуй» содержится четыре его произведения).

Кайфусо. Указ. соч., с. 347–348. Еще одно произведение такого плана принадлежит кисти придворного сановника Миёси-но Киёюки (847–918). Оно называется «Кицугаммон» (Сочинение об укоряющем взоре) и в нем, в частности, сказано: «[Сейчас] зима тринадцатого года Энги (913 г. — М.Г.). Мне шестьдесят семь лет. И хоть сердце [мое] еще не тревожит глубокая старость, взгляд уже затуманен. Хотя в текстах еще и остались места, требующие внимания, кисть уже не может писать… Руки [мои] трясутся и не могут ее удержать, а ноги болят и не могут идти. [Мои] уши глохнут и не могут слышать, а зубы крошатся и уже не могут жевать». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 68, 72.

Сии — высокая придворная должность. Чиновники, занимающие этот пост, выполняли особые поручения государя.

Энтё (923–931) — один из девизов правления государя Дайго (897–930).

Поскольку белой яшмой в древнем Китае были отделаны полы в покоях императора, то эта метафора означает, что автор данного произведения принадлежал к ближайшему окружению государя.

Сёхэй (931–938) — один из девизов правления государя Судзаку (930–946).

Т. е. занимал высокую должность в одной из управ дворцовой охраны.

Присутствие при дворе в непосредственной близости от государя, по всей видимости, льстило тщеславию хэйанской знати, а сама придворная служба превратилась в череду различных придворных церемоний. К придворной службе, с одной стороны, относились как к средству достижения некого блага (социального, экономического и т. д.), а с другой, как к развлечению, позволяющему получить зрелищное, эстетическое наслаждение. Лишение же аристократа таких преимуществ воспринималось весьма болезненно. Из источников известны случаи, когда перевод на другую должность с повышением истолковывалось чиновником Куродо докоро (Государева канцелярия) как нежелательный «подарок» судьбы. К примеру, в 998 году был повышен в ранге чиновник Куродо докоро Фудзивара-но Ясумити. На основании этого Фудзивара-но Ясумити получил назначение на пост первого помощника главы Министерства наказания. Однако вновь назначенный в Министерство наказаний чиновник так и не явился на службу в свой первый рабочий день. На следующий день произошло ситуация повторилась. Мелкий служащий того же министерства, которого отправили для выяснения причины неявки Ясумити на службу, обнаружил, что этот аристократ «читает стихи двум сакурам», расположенным в юго-западной части его усадьбы. При этом Ясумити был изрядно пьян и плакал навзрыд. Обескураженный поведением нового подчиненного, глава Министерства наказаний обратился к отцу Ясумити, однако это не очень-то помогло. На все послания своего отца Ясумити отвечал стихотворными отказами, более похожими на «плачи», где говорил о глубочайших страданиях и безысходности жизни. Не возымел действия даже визит отца к своему «строптивому чаду». Ситуация разрешилась только после вмешательства главы рода — Правого министра Фудзивара-но Митинага. В результате Фудзивара-но Ясумити остался на новой должности, но за ним сохранили и старый пост в Куродо докоро, а через несколько месяцев стараниями Фудзивара-но Митинага Ясумити получил соответствующую его новому рангу должность в штате Управления государева дворца (Гонки. Тётоку, 4-2-15, 4-12-13, 998 г.). Разумеется, Куродо докоро было не единственным ведомством, служба в котором считалась для придворного аристократа престижной. К таковым также относились: личная охрана государя (яп. Коноэфу); Левая и Правая Ревизионные канцелярии; Управление государева дворца; Управление дворца наследника престола и, конечно же, Гисэйкан, вхождение в состав которого было мечтой любого придворного. Любопытно, что в среде придворной знати существовали представления и о малопрестижных с точки зрения служебной карьеры ведомствах (например, Министерство наказаний и Министерство управления). В «Дневнике эфемерной жизни» о придворной службе Фудзивара-но Канэиэ (знаменитый царедворец и отец Фудзивара-но Митинага) есть такие строки: «Канэиэ… на церемонии возглашения чиновников был назван старшим служащим в каком-то ведомстве, вызывавшем у него большое раздражение. Ему это ведомство представлялось настолько неприятным, что он, вместо службы, стал гулять там и сям…» Митицуна-но хаха. Дневник Эфемерной жизни (Кагэро никки). Предисл., пер. с яп. и коммент. В.Н. Горегляда. СПб., 1994, с. 67.

Янь Хуэй (521–481? гг. до н. э.) — один из учеников Конфуция. В средневековых комментариях к «Историческим запискам» Сыма Цяня отмечалось, что Янь Хуэй поседел, когда ему было 29 лет, а скончался в 32 года. Кайфусо. Указ. соч., с. 347.

Пань Юэ (247?-300) — известный китайский поэт периода Западная Цзинь (265–317). Автор «Цю син фу» («Ода об осеннем вдохновении»), где, в частности, говорится о первом появлении седины.

Речь идет и знаменитом ученом Оэ-но Асацуна (886–957). Многие произведения эпистолярного жанра для представителей высшего чиновничества писались придворными знатоками изящной словесности. Об этом свидетельствуют многие хэйанские источники и, в первую очередь, литературные энциклопедии «Хонтё мондзуй» и «Хонтё сёку мондзуй». Известно, что, начиная с IX столетия, китайская придворная культура оказывала огромное влияние на стиль жизни хэйанского двора. Одним из последствий такого влияния стало распространения обычая прижизненных и посмертных литературных псевдонимов среди представителей ученого сословия. Прославленный литератор Оэ-но Отондо во многих литературных сборниках хэйанского периода был известен под псевдонимом «маэ-но го-но сёко» (досл. «предшествующий учёный [из рода 0]э»). Его внук Оэ-но Асацуна получил прозвище «ноти-но го-но сёко» (досл. «последующий учёный [из рода О]э»). Оно-но Такамура зачастую именуется «но-но сёко» (досл. «ученый [из рода О]но». Зачастую литературный псевдоним был непосредственно связан с рангом или должностью ученого. Так, Ки-но Хасэо назвали «Ки нагон» (досл. «придворный советник Ки»), поскольку он при жизни дослужился до должности среднего придворного советника (яп. тюнагон); Сугавара-но Митидзанэ после смерти называли «Кансо дайсёкоку» (досл. «Суга[вара] посмертно [назначенный] Главным министром»); Татибана-но Хироми был известен под именем «Татибана-но дзонагон» (досл. «Татибана посмертно [назначенный] придворным советником»).

Согласно «Нихон киряку», Главный министр Фудзивара-но Тадахира (880–949) за особые заслуги перед государем был посмертно пожалован первым старшим рангом и именем «господин Саданобу». Нихон киряку, Тэнряку, 3-8-18, 949 г.

Обычай отказа от должности был распространен еще в древнем Китае. Именно под влиянием китайской политической культуры этот обычай получил распространение при дворе японских государей. Так, уже в мифолого-историческом своде «Нихон сёки» сказано, что со вступлением на престол нового государя высшие чиновники «ооми» и «омурадзи», служившие прежнему государю, должны были отказаться от своих постов и ожидать милости от нового правителя. В период Хэйан эта практика расцвела пышным цветом при дворе. Согласно обычаю, претендент на высокий пост должен был трижды отказаться от своей должности, мотивируя это своей неосведомленностью в делах управления государством со ссылками на различные исторические (по преимуществу, китайские) прецеденты. Иногда доклад писал сам чиновник, но чаще всего для этой цели обращались к какому-нибудь признанному ученому. Как явствует из текста «Хонтё мондзуй», Сугавара-но Митидзанэ сам написал прошение об отставке с должности; для Фудзивара-но Тадахира прошения об отставке с поста регента-«сэссё» и канцлера-«кампаку», а также Правого министра и Главного министра Фудзивара-но Санэёри написал Оэ-но Асацуна; для Правого министра Минамото-но Масанобу, Правого министра Фудзивара-но Акитада, Правого министра Фудзивара-но Моромаса и Правого министра Фудзивара-но Моросукэ написал Сугавара-но Фумитоки. Такие же прошения писал еще один прославленный литератор Оэ-но Масахира (952-1012). Через несколько дней после подачи третьего прошения об отставке на высочайшее имя государь давал ответ своему подданному, который также писался известным учёным на заказ. В «Хонтё мондзуй», например, сохранились образцы таких ответов, принадлежавшие кисти Ки-но Тадана (957–999), Косэ-но Тамэтоки (?), Оэ-но Асацуна и Сугавара-но Фумитоки. В современном японоведении существует точка зрения, что подобная процедура с подачей прошений об отставке на высочайшее имя была чисто номинальной практикой. Однако существует несколько примеров, когда обычай отказа от должности становился мощным средством политического воздействия государя на строптивых чиновников. Самым известным из таких примеров может служить «инцидент с ако» в 888 году. Подр. см.: Токоро Исао. Сугавара Митидзанэ-но дзицудзо (Истинный облик Сугавара Митидзанэ). Токио, 2003, с. 39–41.

Т. е. государя Дайго (897–930).

Текст указа см.: Нихон киряку, Энтё, 8-9-22, 930 г.

Т. е. государя Судзаку (930–946).

Дело в том, что принц Ютаакира стал наследником престола в трехлетием возрасте, а взошел на престол, когда ему было всего восемь лет. По этой причине регентом-«сэссё» был назначен глава Дайдзёкана Левый министр Фудзивара-но Тадахира. Позднее Фудзивара-но Тадахира в 936 году будет назначен на посты Главного министра и Канцлера-«кампаку».

Как явствует из прошений об отказе от должности, аргументация могла быть самой различной. Сугавара-но Митидзанэ в прошении об отставке с поста Правого министра, в частности, писал: «Хотя я и был обласкан государем, чувствую, что не могу принять эту [должность]. Смиренно сообщаю, что не принадлежу к числу благородных, а происхожу из семьи ученых-конфуцианцев Пользуясь милостивой поддержкой прежнего государя [Уда], я достиг различных высоких постов [при дворе], но ежедневно продвигаясь по службе, я не могу ни спать ни есть, предчувствуя недоброе. Демоны пристально смотрят с завистью и посылают бедствия тем, кто процветает. [А потому] смиренно прошу Ваше величество вскорости рассмотреть мое положение и позволить мне отказаться от этого поста. Это не просто наивное желание непритязательного человека, непоколебимого в своем стремлении, а чаяния простого народа…». Канкэ бунсо. Канкэ коею. Указ. соч., с. 584.

Досл. «не могли проникнуть в отверстие». В данной ситуации автор намекает на одну из важнейших функций государя, непосредственно связанную с концепцией «недеяния» (кит. увэй), а именно — функцию слуха. В древнекитайском трактате «Хуайнань-цзы» по этому поводу сказано: «Пребывать в недеянии, наставлять без речей — в этом заключается искусство владык. Чистый и спокойный, он недвижим; соразмеряется с единой мерой и не колеблется; придерживается „следования“ (т. е. не нарушает естественного хода событий, не идет против их течения, а только вслед ему — примеч. переводчика) и служит низшим; исполняет должное и не трудит себя напрасно… Во всяком своем предприятии он соразмеряется со временем, в движении и покое следует [внутреннему] закону вещей… Поэтому в древности цари носили головной убор с подвесками, закрывающими глаза; с желтыми шариками на нитях, закрывающими уши, — чтобы притупить зрение, притушить слух. Сын Неба был отделен экраном, чтобы оградить себя. Сфера его управления простиралась далеко, а то, что он подвергал исследованию, лежало близко; то, что он упорядочивал, было огромно, а то, зачем он следил, было мало. Когда глаза безудержно смотрят, рождается беспокойство; когда уши безудержно слушают, рождается смятение; когда уста безудержно говорят, рождается смута. Эти три „заставы“ нельзя не охранять бдительно. Если страстям определена мера, они отступают, если же им потворствуют — они становятся разбойниками». Философы из Хуайнани. Указ. соч., с. 142. Подр. о значении функции зрения и слуха для японского государя см.: Мещеряков А.Н. Японский император и русский царь. М., 2004, с. 95–100.

Согласно китайской мифологической традиции, девять источников находились в загробном мире.

Динху — название дворца, построенного у подножия горы Цзиншань в Китае. В «Исторических записках» Сыма Цяня сказано: «Хуан-ди из меди, добытой на горе Шоушань, отлил треножник у подножия горы Цзиншань. Когда треножник был готов, появился дракон, который свесил усы вниз, чтобы поднять Хуан-ди. Хуан-ди взобрался на спину дракона, за ним поднялись и сели на спину дракона сановники и обитательницы женского дворца — всего более семидесяти человек, после чего дракон стал подниматься». Потому последующие поколения людей назвали место, где это произошло, Динху — «Озеро-треножник»… (Пер. Р.В. Вяткина). Сыма Цянь. т. IV. Указ. соч., с. 180. Позднее термин «Динху» стал обозначать вознесение на Небо умершего государя. Цы юань. Указ. соч., т. 4, с. 3590.

Согласно преданию, воздушная смоковница (кит. кун сан) — дерево высотой в тысячу ли; по его ветвям солнце взбиралось на небо. Именно под воздушной смоковницей родился И Инь — мудрец, ставший первым канцлером династии Шан.

Досл. «непригодное дерево», т. е. образно непригодный, бесполезный человек.

Пэнлай — одна из трех легендарных гор-островов, где находилось обиталище бессмертных. По одному из преданий находилась в заливе Бохай.

По мнению Кодзима Нориюки, автор прошения сравнивает высокую должность регента-«сэссё» с горой Пэнлай и морем Бохай, а Фудзивара-но Тадахира с тщедушным карликом. Кайфусо. Указ. соч., с. 375, примеч. 27.

Государыня Хэ Си — мать государя Ань-ди (более известна под именем императрица Дэн). Согласно хронике «Хоу Хань шу», в начале 106 г. скончался государь Хэ-ди, так и не успев провозгласить наследника. Императрица Дэн первоначально возвела на престол малолетнего императора Шань-ди, который скончался через четыре месяца. Несмотря на то, что обычай требовал созвать в подобном случае совет знати, императрица Дэн нарушила устоявшуюся традицию и при поддержке своих братьев провозгласила императором своего тринадцатилетнего сына Лю Ху (более известен как император Ань-ди, прав. 106–125). После этого императрица Дэн фактически управляла Китаем вплоть до своей смерти в 121 году. Впоследствии Ань-ди лишил членов клана Дэн всех постов при дворе, предоставив некоторым из них возможность покончить жизнь самоубийством.

Императрица Чун Дэ — супруга государя династии Восточная Цзинь (317–420) — Кан-ди (343–344). Согласно хронике «Цзинь шу», после внезапной смерти императора Кан-ди новым государем стал его малолетний сын Му-ди (345–361). Регентом при новом императоре стала его мать — государыня Чун Дэ. Интересно, что даже после того как император Му-ди прошел обряд совершеннолетия, его мать продолжала принимать важнейшие политические решения, по сути, являясь правящей государыней. Такое же положение сохранялось и при нескольких последующих императорах: Ай-ди (362–365), Фэй-ди (366–371), Цзянь Вэнь-ди (371–372) и Сяо У-ди (373–396). Таким образом, императрица Чун Дэ была одной из самых властных правительниц раннесредневекового Китая, находясь у власти с 345 года вплоть до своей смерти в 384 году.

Как известно, в древней Японии также существовала практика регентства государыни при малолетнем наследнике престола. Например, после смерти государя Тэмму (673–686) его супруга государыня Дзито «стала управлять двором», т. е. фактически стала правительницей, по всей видимости, помогая в управлении наследному принцу Кусакабэ. Однако, в 689 году принц Кусакабэ скончался и в следующем 690 году Дзито официально вступает на престол. Новым наследником престола, вероятнее всего, становится принц Такэти, умерший в 696 году. Наконец в 697 году наследником престола становится принц Кару — будущий государь Момму (697–707). Существует предположение, что после смерти наследного принца Кусакабэ принц Кару был важнейшим претендентом на престол, однако на тот момент ему еще не исполнилось семи лет, и предпочтение было отдано более взрослому принцу Такэти. Однако, когда принцу Кару исполнилось 15 лет и он прошел обряд совершеннолетия, государыня Дзито отреклась от престола в его пользу. Представляется, что для автора данной докладной записки такой политический сценарий (когда государыня отрекается от престола при совершеннолетии престолонаследника) был более приемлем, чем та практика, которая существовала в Китае (сохранение императрицей-матерью властных функций даже при совершеннолетних государях) периодов Поздняя Хань и Восточная Цзинь.

Т. е. в переносном смысле авторитет престола и царствующего дома, либо в более широком смысле — государство.

930 г.

Всего было три прошения об отставке с поста «сэссё».

Используя цитату из древнекитайского трактата «Шу цзин» (Шан шу. Указ. соч., с. 16), автор намекает, что Фудзивара-но Тадахира в 924 году был назначен на пост Левого министра, который зачастую сравнивался с левым глазом государя, а Правый министр, соответственно, с правым глазом.

Здесь Фудзивара-но Тадахира сравнивается с Великой китайской стеной, построенной при императоре Цинь Ши-хуан-ди для защиты столичного града от кочевников.

Государь Дайго.

Речь идет о государе Судзаку.

Известно, что принц Ютаакира (будущий государь Судзаку) стал наследником престола в трехлетием возрасте, а на престол вступил, когда ему только исполнилось восемь лет. На протяжении всего правления государь постоянно болел, а страну обуревали различные стихийные бедствия. При дворе даже распространилось мнение, что божества недовольны новым государем. В результате под давлением представителей рода Фудзивара в 946 году государь Судзаку отрекся от престола в пользу младшего брата — будущего государя Мураками (946–967).

В данном случае «трижды» может быть показателем множественного числа. В китайской политической традиции (как позднее и в японской) был распространен обычай многократных отказов от престола, что могло пониматься как показатель наивысшей добродетельности претендента на престол. К примеру, вышеупомянутый принц Кару (будущий государь Котоку, 645–654) «трижды отказывался» от престола и только благодаря настойчивости его верных подданных согласился наследовать «Небесному Солнцу». Нихон сёки. Указ. соч., т. 4. с. 238; Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч. т. 2. с. 141–142.

Т. е. о государе Судзаку.

Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 22–29.

Если суммировать все докладные записки, направленные против роскоши, то логика их авторов представляется следующей: роскошество в быту приводит к тому, что придворный становится «рабом вещей» и в погоне за «редкими безделушками» совершенно забывает о своем истинном предназначении как чиновника, то есть государственного деятеля, чьи помыслы должны быть, в первую очередь, направлены на обеспечение благоденствия и процветания страны. В результате государственный аппарат перестает функционировать должным образом, что, в свою очередь, становится причиной двух наиболее опасных явлений: общего «упадка нравов» и гибели государства.

Правила регламентации придворных одеяний см.: Рицурё. Указ. соч., с. 351–358.

Известно, что во время пиров, которые устраивали знатные хэйанцы, аристократы пытались перещеголять друг друга в изысканности яств, подаваемых к столу. В «Синсаругакуки» упоминаются не только различные виды продуктов, но и указано из каких провинций наиболее предпочтительно доставлять те или иные кушанья: отборный рис — лучше всего в Овари и Цукуси; рисовые лепешки «моти» из Оми и Хида; иваси из Иё; караси из Оми; лосось из Этиго; рачки-«ами» из Бидзэн; скумбрия из Суо; морское ушко-«аваби» из Оки; морская капуста из Танго; хурма из Мино; груши из Синано; каштаны из Тамба; литокарпус из Вакаса; баклажаны из Ямасиро; дыни из Ямато (Синсаругакуки. Указ. соч., с. 149). Фудзивара-но Митинага, к примеру, считал, что подливку «мисо» лучше всего делают в Кавати (Обороя Хисао. Указ. соч., с. 101). Описания пиров в хэйанских дневниках изобилуют различными деликатесами: трепанги, политые соком женьшеня; жареный морской окунь с подливкой из винной гущи; рыба-«тай» на вертеле; вареные на пару ракушки с лапшей и растительным желатином; вымоченная в гуще сакэ медуза с уксусом и имбирем; каракатица в соевой пасте с добавлением мяса карпа; морской ёж и морской окунь с маринованными овощами; суп из ракушек с овощным салатом; жареный осьминог; «намасу» из дикой утки; кусочки курятины с вареным «таро» и большое разнообразие сакэ (к примеру, на пиру, организованном Внутренним министром Фудзивара-но Ёринага в 1136 году, к столу было подано шесть разновидностей сакэ). Подр. см.: Ито Хироси. Сёкудзи (Еда). / Хэйан дзидай-но синко то сэйкацу (Верования и быт периода Хэйан). Под ред. Яманака Ютака и Судзуки Кадзуо. Токио, 1994, с. 155–175. В среде аристократии периода Хэйан было принято есть два раза в сутки (за исключением, разумеется, официальных пиров, которые, зачастую, никак не зависели от внутридворцового регламента): утром в час «змеи» (9:00–11:00), хотя нередко утренняя трапеза отодвигалась до часа «лошади» (11:00–13:00), и вечером — в час «обезьяны» (15:00–17:00). Многочисленные упоминания утренних и вечерних застолий в хэйанских источниках позволяют исследователям определить состав обычного «меню» для различных групп населения (включая даже простолюдинов, сведения о пищевом рационе которых сохранились, к примеру, в составе записей о земельных владениях храма Тодайдзи). Для крестьян наиболее распространенными продуктами питания были: маринад из тыквы и папоротника; овощной суп; неочищенный рис и соль из морских водорослей. Для представителей низко- и среднерангового чиновничества состав «меню» был более обширный: вареная иваси; очищенный рис; «намасу» с редькой и морковью; овощи, маринованные в гуще сакэ; уха; неочищенное сакэ и фрукты. Что же касается придворных аристократов, то их пищевой рацион включал высококалорийную пищу: жареная рыба; уха; соль; мисо; лапша; побеги периллы; очищенный рис; овощной салат с соевой пастой или рыбой; вареное на пару «таро»; растительный желатин (яп. кантэн); «намасу» (не только с рыбой, но и с курятиной и утятиной); китайские пирожные; фрукты и несколько видов сакэ (уже в Нара было известно четырнадцать разновидностей сакэ, а в Хэйане получили распространение более двадцати видов этого напитка, кроме того, хэйанцам были известны многие китайские вина). Любопытно, что в официальном своде правил внутридворцового распорядка «Кимписё» сказано, что «начинать трапезничать необходимо с пирожных (яп. каси)», а в энциклопедии «Вамё Руйдзюсё» упоминаются восемь видов «каси». Кимписё котю (Записи о запрещенном и тайном с комментариями). Под ред. Вада Хидэмацу. Токио, 1928, с. 60; Хэйан кидзоку-но сэйкацу (Быт хэйанской аристократии). Под общей ред. издательства Юсэйдо. Токио, 1981, с. 182–183.

Литературный оборот, заимствованный из текста «Шу цзина». Шан шу. Указ. соч., с. 312.

Шан шу. Указ. соч., с. 434.

Люй шу Цзо ши чжуань чжэн и (Комментарий господина Цзо на «Весны и осени»). / Ши сань цзин чжу шу («Тринадцатикнижье» с комментариями). Шанхай, 1935, т. 2. с. 1970.

Любопытно, что в «Наставлениях из 12 пунктов» Миёси-но Киёюки надеется не только на императорский указ, но еще и на силу принуждения: «Поручить „кэбииси“ (блюстителям порядка — М.Г.) устранить подобную расточительность». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 83.

Известно, что еще Конфуций говорил о важности принципа «недеяния», когда усилиями правителя государственная машина функционирует сама по себе. См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 411. Однако в подобной трактовке «совершенномудрого» государя явственно прослеживается и даосское влияние, что способствует превращению правителя в гигантскую бездействующую личность, которая управляет всем мирозданием посредством простого пребывания в нем. В «Хань шу» об этом, в частности, говорится: «[Государь и подданные] рассуждают и беседуют, не ведая сомнений… Если достигнуто [такое положение], то разве запреты могут не останавливать, разве распоряжения могут не выполняться?». Ван Сянь-цянь. Хань шу бу чжу («История [династии] Хань» с комментариями). Тайбэй, 1955, с. 4367. Именно из Китая подобные представления попали в Японию, о чем свидетельствуют нарские и хэйанские как исторические, так и литературные источники. К примеру, в «Предисловии к „Синсэн вакасю“» («Вновь составленному собранию японских песен», 930 г.) сказано: «Раньше, в августейшее правление [государя] Энги (т. е. Дайго — М.Г.), страна управлялась сама собой, а потому ее жители пребывали в спокойствии». Кайфусо. Указ. соч., с. 399.

Начиная с правления государя Камму (781–806) были обнародованы многочисленные указы, призванные урезонить стремления «богатеев» получить за деньги высокие должности и ранги. Однако действенность этих указов вызывает серьезные сомнения. Практика продажи рангов в X–XII вв. расцвела пышным цветом. Данные официальных исторических сводов («Нихон киряку», «Фусо рякки»), дневников придворных аристократов, докладных записок, а также многочисленный актовый материал, свидетельствуют, что в эпоху Хэйан существовала как прямая, так и опосредованная продажа рангов и должностей. В первом случае речь шла о покупке рангов за деньги или рис. При этом стоимость рангов повышалась с увеличением ранговой позиции и могла доходить до баснословных сумм. Известно, что безранговый чиновник Накатоми-но Ёсидзанэ купил шестой младший ранг нижней ступени за 600 тысяч медных монет, а еще два низкоранговых чиновника заплатили за должности помощников управителей Левой и Правой конюшенных управ по 400 тысяч медных монет (Саданобу коки (Записи господина Саданобу). Сер. «Дай Нихон кокироку». Токио, 1956, Тэнге, 9-4-11, 946 г.). Немалой стоимостью обладали и провинциальные должности. К примеру, в 972 году пост старшего инспектора провинции Ямато обошелся претенденту в 300 тысяч медных монет (Такэути Ридзо. Рицурёсэй то кидзоку сэйкэн (Система законов рицурё и власть знати). т. II. Токио, 1958, с. 599). Рисовый эквивалент ранга и должности также был огромен. Должность управителя провинции Хо:ки и пост распорядителя буддийского храма Ондзёдзи были оценены в 20 тысяч коку отборного риса каждая (Тёсюки (Записи долгой осени). Сер. «Сирё тайсэй». Токио, 1965, Тёдзё, 3-8-27, 1134 г.). Что же касается должности инспектора по переустройству буддийского храма Тодзи, то за 600 коку отборного риса ее купил мелкий служащий провинциальной управы Ямато-но Сукунэ Акитада (Такэути Ридзо. Указ. соч., с. 619.). В дневнике высокопоставленного чиновника Минамото-но Цунэёри (985-1039) отмечается, что в большинстве случаев должности за пределами столицы продавались за 700–800 коку отборного риса (Сакэйки (Записи Са[дайбэна] Цунэ[ёри]). Сер. «Сирё тайсэй». Токио, 1965, Мандзю, 2-1-6, 2-1-7, 1025 г.). В дневнике «Сёюки» же есть запись, из которой явствует, что чаще всего периферийные должности оценивались в 1000 коку отборного риса (Сёюки, Тёгэн, 4-2-23, 1031 г.). Несмотря на то, что сведения дневниковой литературы относительно средней стоимости провинциальных должностей противоречивы, следует признать, что в любом случае их стоимость была огромной. Другой способ продажи рангов и должностей не предполагал непосредственного приобретения рангового свидетельства за деньги или рис. Такой способ назывался «дзёго» (досл. становление заслуг) или «эйсяку» (досл. славные титулы) и существовало несколько его вариантов, но наиболее распространенный состоял в том, что получение ранга (первое представление или увеличение ранговой позиции) осуществлялось за предоставление каких-либо услуг государю или высокопоставленному столичному чиновнику. В первую очередь речь шла о патронаже над земельными владениями, предоставлении рабочей силы для осуществления каких-либо строительных проектов, обеспечении высокопоставленного лица продуктами ремесла и т. д. При этом источники фиксируют и случаи, когда в качестве дарителя ранга был крупный буддийский храм, имеющий своего представителя среди высшего столичного чиновничества. Однако практике продажи рангов и должностей в X–XI веках были присущи и свои особенности. Во-первых, источники в подавляющем большинстве случаев повествуют о продаже провинциальных рангов и должностей, а также низших рангов в столице. Во-вторых, стоимость рангов была настолько велика, что покупка даже провинциального ранга обходилась в целое состояние, что же касается единичных случаев покупки пятого придворного ранга, то он приобретался за астрономические суммы, что стало следствием целенаправленной политики, и должно было ограничить продажу придворных рангов. В-третьих, общественное мнение относилось к продаже рангов с порицанием, а, по мнению некоторых аристократов, продавать столичные ранги можно было только в исключительных случаях. Известно, что про тех, кто купил ранг или должность за деньги, говорили, что от них «пахнет медью» (яп. досю), а в письмах аристократов такие чиновники называются «внеочередниками» (яп. хидзё). При этом среди образованных людей бытовало мнение о недопустимости непосредственного общения с деньгами. Сугавара-но Митидзанэ по этому поводу, например, писал: «Корыстолюбец готов на все ради богатства, человек знатный не должен даже говорить о деньгах» (Годансё. Указ. соч., с. 8; Мидо кампаку ки (Записи канцлера Мидо). Сер. «Дай Нихон кокироку». т. 1–3. Токио, 1952–1954, Канко, 7-1-21, 1010 г.; Сёюки, Тёва, 3-10-15, 1014 г.; Канкэ бунсо. Указ. соч., с. 426). Более того, прославленные мужи XI–XIII веков считали, что продажа рангов и должностей — это одно из свидетельств наступления «века конца Закона» (яп. маппо дзидай). Так, известных литератор Фудзивара-но Тэйка (1162–1241) в своем дневнике «Мэйгэцу ки» отмечал, что «повсеместная продажа и покупка столичных и провинциальных рангов» стала проявлением «темной стороны нынешнего века». Он же писал, что «век конца [Закона] не приносит пользы образованным людям», скорее, наоборот, «в выгоде только богатеи». Мэйгэцу ки (Записи ясной луны). Сер. «Сирё тайсэй». Токио, 1994, Кэннин, 2-7-23, 1202 г.; Канги, 3-2-13, 1231 г. Также см.: Сёюки, Тёгэн, 2-7-11, 1029 г.

Парафраз из трактата «Лунь юй». Переломов Л.С. Указ. соч., с. 350.

Т. е. дочь Гуан У-ди (25–57) — первого императора династии Поздняя Хань (25-220 гг.).

Мин-ди (58–76) — второй император династии Поздняя Хань.

Хуань-ди (147–168) — император династии Поздняя Хань.

Лин-ди (168–189) — император династии Поздняя Хань.

Должности высших сановников (кит. гун цин) оценивались в десять миллионов монет, а посты удельных властителей (кит. цин) в пять миллионов монет. Хоу Хань шу (История [династии] Поздняя Хань). Сост. Фань Е. Пекин, 1965, с. 342.

Соответствующие разделы официальной истории династии Ранняя Хань (206 г. до н. э. — 8 г. н. э.) «Хань шу».

Выражение из трактата «Чжоу ли». Чжоу ли чжу шу (Чжоуские ритуалы с комментариями). / Ши сань цзин чжу шу («Тринадцатикнижье» с комментариями). Шанхай, 1935, т. 1, с. 654.

Корокан — Ведомство по встрече иностранных гостей. Считается, что Корокан выделился из состава Гэмбарё — Управления по делам буддизма и иностранцев, зафиксированного уже в законодательном своде «Тайхорё». Первое упоминание о Корокане в государственных хрониках относится к 872 году и было связано с прибытием посольства из государства Бохай. Однако детализация полномочий Корокан впервые упоминается в сообщении от 883 года. Тогда прибыло посольство из государства Бохай и «для сопровождения его представителей было учреждено специальное ведомство» (Нихон сандай дзицуроку. Дзёган, 14-6-27, 872 г.; Гангё, 7-5-12, 883 г.). Известно, что Главами этого ведомства становились чиновники четвертого ранга (высота ранга Главы ведомства должна была подчеркивать его важность в общей системе государственных учреждений), среди которых были знаменитые полководцы Симада-но Тадаоми (828–891) и Тайра-но Масанори. При этом местоположение Корокана постоянно менялось. Первоначально он располагался в Хаката (что подтверждают нынешние археологические раскопки наместничества Дадзайфу на о-ве Кюсю). Позднее оно было перенесено в Нанива. В самом начале X века Корокан был введен в штат центральных столичных ведомств, и для него было отведено просторное помещение в Левой половине столицы Хэйан, но в 920 г. это Ведомство было вновь перенесено на о-в Кюсю. Однако к середине X века Корокан опять оказался в столице. Важнейшими задачами чиновников Корокана были не только встреча и сопровождение иностранцев (это могли быть не только посольские миссии, но и торговые люди и даже буддийские монахи прибывающие в Японию из Китая, Корё и Бохай), не менее важной задачей было инспектирование и строгий надзор за иностранцами (в частности одной из функций чиновников Корокана было тщательное изучение и опись даров, привозимых иностранцами для японского государя). Камэи Мэйтоку. Ни Со боэки канкэй-но тэнкай (Становление торговых отношений Японии с сунским Китаем). / Нихон цуси (Общая история Японии). т. 6. Токио, 1995, с. 109–138.

Ли цзи чжэн и (Книга ритуалов с комментариями). / Ши сань цзин чжу шу. Указ. соч., с. 1610. В оригинале использовано китайское сочетание «луань хуань», которое можно перевести как «смута и бедствия» или в расширительном толковании — «хаос».

Ри — мера длины (совр. 3927 м.). «Разноситься на тысячи ри», т. е. распространяться повсеместно.

Занятию изящной словесностью считалось для чиновничества делом особо важным. При этом существовал набор китайских сочинений, изучение, и что гораздо важнее, следование которым считалось необходимым. Как убедительно показали исследования Мацумура Хироси, на «Канкэ бунсо» (собрание сочинений Сугавара Митидзанэ) оказали непосредственное влияние такие китайские произведения как «Ши цзин», «Ши цзи», «Хань шу», «Хоу Хань шу», «Саньго чжи», «Цзинь шу», «Вэнь сюань», «И вэнь лэй цзюй», собрания знаменитых танских поэтов Бо Цзю-и, Ван Вэя, Ли Бо и др. См. Мацумура Хироси. Канкэ бунсоно сирё (Источники «Канкэ бунсо»). / Кагосима кэйдай ронсю. т. 16, № 3, 1975.

Переломов Л.С. Указ. соч., с. 322.

В раннесредневековом Китае (а вслед за ним и в Японии) занятие сочинительством считалось одним из способов обретения бессмертия. Так, вэйский император Вэнь-ди, в частности, писал: «При жизни своей человек может быть весьма велик, но когда он умирает — это лишь гроб, наполненный прахом. Есть только два способа достичь бессмертия: наилучшее — утвердить свое дэ и обрести славу; другой же способ — писание книг» [Цит. по: Лисевич И.С. Литературная мысль Китая на рубеже древности и средних веков. М., 1979, с. 173–174].

Почти буквальное повторение тирады из предисловия к поэтическому собранию «Ши цзин». Вэнь сюань. Указ. соч., с. 996.

Изящный литературный оборот, заимствованный из сборника Ван Цзя (кон. IV — нач. V вв.) «Ши и цзи» («Записи, восполняющие упущенное»). Икэда Сиродзиро. Кодзи дзюкуго дайдзитэн (Большой словарь происхождения литературных оборотов). Токио, 1913, с. 1093–1094.

Эта мысль неоднократно высказывалась в различных китайских сочинениях «Мэн-цзы», «Ши цзи» и т. д. Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 1116.

Согласно танским источникам, хорошо известным в хэйанской Японии «прозорливый человек — высший из людей образованных; [его] помыслы подобны льду и яшме (т. е. чисты и светлы — М.Г.); из года в год [он] воспитывает [свою] волю; [его] принципы тесно связаны с Небом и Землей; а [его] поступки согласовываются с четырьмя сезонами… когда [прозорливый человек] перестает соответствовать пути, то живет в уединении, скрываясь от мира в лесах и у источников (т. е. в укромных уголках — М.Г.)». Наба Тосисада. «Гэнна синтэй сети» то То Юсин-но хэнсуру «Киккё сёги» то-ни цуйтэ (О сочинении Ду Ю-цзиня «Юань-хэ синьдун шуи» в своде «Цзисюн шуи» (859 г.). Сирин. т. 45, № 1, 1962, с. 7.

Основатель династии Вэй Вэнь-ди (220–227). Сын известного царедворца династии Поздняя Хань Цао Цао (155–220). В детстве носил другое имя Цао Пи (187–227). Широко известен как один из знатоков изящной словесности.

Цитата из «Вэнь сюань» — собрания изящной литературы, составленного в конце VI века прославленным литератором Сяо Тунем (501–531). Далее в «Вэнь сюань» сказано: «Человеческий век имеет предел, но слава и довольство заканчиваются со смертью самого человека, они ограничены во времени, и совсем не похожи на изящную словесность, ибо она беспредельна. Вот поэтому прославленные литераторы древности [всю свою жизнь] посвятили кисти и туши, а [все] их мысли были запечатлены в книгах. [Они] не старались уподобиться в речах [своих] усердными историками [древности] и не сравнивали [себя] с людьми, у которых расправлены крылья, но слава [их] переживет века». Вэнь сюань. Указ. соч., с. 1128.

Выражение из литературного трактата «Вэнь сюань». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 28.

Здесь, по всей видимости, Сугавара-но Фумитоки отдал дань китайской традиции «культурного влияния» на соседние народы. Если следовать логике рассуждений Фумитоки, то получается, что он призывает японских затоков изящной словесности «просвещать» всех «неяпонцев» (иначе говоря вести своеобразную «культурную агитацию» с целью повышения престижа своей страны). Широко известно, что в период Хэйан Япония начинает политику «самоизоляции» по отношению к соседним странам. Однако, в этой связи необходимо сказать несколько слов о характере такой «самоизоляции». По мере обсуждения политической элитой различных аспектов внешней политики высказывались три различных точки зрения на эти проблемы: 1) все отношения с Китаем и Корейскими государствами необходимо свернуть, поскольку там участились смуты, а это не сулит ничего хорошего для Японии; 2) отношения с Китаем необходимо поддерживать, ибо китайская придворная культура — это источник, из которого японской придворной аристократией черпаются обычаи; 3) следует свернуть только официальные контакты с Китаем и Корейскими государствами, но сохранить связи с континентальными странами на частном уровне. В результате, уже в X столетии отношения Японии с соседними странами строились исходя из следующих предустановок: обмен посольствами (т. е. официальные контакты) более не осуществляется, но, при этом, существуют неофициальные контакты (частные визиты и торговые отношения), а также опосредованные контакты (получение информации через книги, распространение представлений о придворной моде и т. д.).

Эта форма завершения докладной записки почти дословно заимствована из «Вэнь сюань». Вэнь сюань. Указ. соч., с. 827.

Перевод и комментарии Бачурина А.С.

Фудзивара-но Моросукэ (908–960). Второй сын Фудзивара-но Тадахира (880–949). Мать Фудзивара-но Моросукэ была дочерью Минамото-но Ёсиари. О:кагами — Великое зерцало. Указ. соч., с. 87. Правым министром стал в 947 г. Усадьба Фудзивара-но Моросукэ была расположена в столице Хэйан на девятой улице (яп. Кудзё), поэтому он получил имя «Кудзё». Перевод выполнен по изданию текста в сер. «Нихон сисотайкэй», т. 8. Токио, 1979. с. 115–122.

Выражение из «Вэнь сюань». Вэнь сюань («Литературный изборник»). Комм. Уно Сэйити / Сер. «Дзэнсяку камбун тайкэй». т. 32. Токио, 1977. с. 230.

Выражение из «Лунь юй». Переломов Л.С. Указ. соч., с. 327.

Звезды созвездия Большой Медведицы (соотв. от α до η). Согласно обрядовому своду «Гокэ сидай», во время обряда поклонения четырем сторонам света (сихо хай), проводившегося в первый день нового года, государь, обратившись в сторону созвездия Большой Медведицы, должен был семь раз произнести имя божества звезды, соответствующей текущему году. Гокэ сидай («Обрядовый свод дома Ооэ»). Сост. Оэ-но Масафуса. Сер. «Синто тайкэй». Токио, 1991. с. 13. Представления о существовании связи человека со звездами из созвездия Большой Медведицы восходят к даосизму. В дневнике Фудзивара-но Тададзанэ (1078–1162) «Дэнрэки» (охватывает период 1097–1118 гг.) говорится, что Тададзанэ в свой день рождения «1000 раз произнес [имя соответствующей звезды] созвездия Большой Медведицы». Дэнрэки. Сост. Фудзивара-но Тададзанэ. Сер. «Дай Нихон кокироку». т. 3. Токио, 1965.Тэннин 1-1-7, 1008 г.

Считается, что Будда погрузился в нирвану, находясь лицом к западу.

Дневники аристократов представляли собой записи, сделанные в календарях. Такие календари (гутюрэки) составлялись в Астрологическом управлении (яп. Оммёрё). Церемония подношения календаря государю проводилась в первый день 11 лунного месяца. Календари рассылались в столичные и провинциальные ведомства, а также аристократам. Для записей на каждый день отводилось от трех до пяти строк, и если этого пространства не хватало, приходилось использовать дополнительные листы, либо делать записи на обороте листа или на полях. Момо Хироюки. Кокироку но кэнкю (Исследование официальных сводов) / Момо Хироюки тёсаку сю (Собрание сочинений Момо Хироюки). т. 4. Токио, 1988. с. 20.

Считалось, что если съесть рисовую кашу с красными бобами (адзукигаю) в 15 день первого месяца, можно избежать несчастий в наступившем году. Хэйан дзидай но синко то сэйкацу (Верования и быт в период Хэйан). Под ред. Яманака Ютака и Судзуки Кадзуо. Токио, 1994. с. 158.

В «Косин кё» говорится: «Если в дни тигра и обезьяны избавляться от ногтей на руках, в день лошади избавляться от ногтей на ногах, то можно избавиться и от трех трупов, усмирить трех трупов, если всегда в 16 день 7 месяца избавляться от ногтей на руках и ногах, можно изгнать трех трупов из тела». Ётидзицу ко хицудэн («Тайные размышления о благоприятных днях») / Накамура Сёхати. Нихон оммёдо сё но кэнкю (Исследование японских трактатов по оммёдо). Токио, 200. с. 441. Таким образом, запреты и обряды, связанные с подстриганием ногтей, возводятся к «Косин кё» (полное название — «Роси сю косин кю тёсё кё», «Писание Лао-цзы о соблюдении дня обезьяны старшего брата металла и продлении жизни»), тексту, составленному в Японии в XI в. на основе позднетанских источников (Ёсиока Ёситоё. Ёсиока Ёситоё тёсаку сю (Собрание сочинений Ёсиока Ёситоё). т. 2. Токио, 1989. с. 335, 354) и, соответственно, к комплексу верований, связанных с днем обезьяны старшего брата металла (яп. кин-но э сару / косин). В даосизме существовал ряд практик, направленных на то, чтобы не дать «трем трупам» покинуть тело (например, бодрствование в течение дня косин и следующей ночи) или избавиться от этих духов. В Японию сведения об обрядах, связанных с «тремя трупами», впервые были привезены монахом школы Тэндай Энтином (815–891) и получили распространение в период Хэйан. Ёсиока Ёситоё. Указ. соч. с. 325.

В «Ли цзи» («Книга ритуалов», IV–V вв. до н. э.) говорится, что раз в пять дней надо согревать воду, чтобы престарелые родители могли совершить омовение, а раз в три дня — для того, чтобы родители могли помыть голову. Ли цзи цзи цзе («Книга ритуалов». Перевод и комментарии). Публ. текста, пер. с древнекитайского и комм. Ван Вэньцзинь. Пекин, 200. с. 369. Согласно комментатору «Хань шу» Ван Сяньцяню (1842–1917), в эпоху Хань чиновники раз в пять дней возвращались домой для омовения и отдыха. Ци хай (Море слов). Под ред. Ся Чжэнъи. т. 1. Шанхай, 1979. с. 493.

В «Эндзю руйё» («Основные материалы относительно продления жизни, разбитые по рубрикам», сост. в 1456 г. Такэда Сёкэй, годы жизни 1420–1508) говорится: «В „Ян шэн яо цзи“ („Сборник основных материалов по питанию жизни“, сост. Чжан Чжанем в IV–V вв.) сказано: „Всегда совершай омовение в дни инь, и жизнь твоя станет на 300 лет длиннее. Дни инь — это дни младшего брата дерева, огня, земли, металла, воды. Также это второй день первого месяца, третий день второго месяца, шестой день третьего месяца, восьмой день четвертого месяца, первый день пятого месяца, двадцать первый день шестого месяца, седьмой день седьмого месяца, восьмой день восьмого месяца, двадцатый день девятого месяца, восьмой день десятого месяца, двадцатый день одиннадцатого месяца, тридцатый день двенадцатого месяца. Если в эти дни этих месяцев взять дерезы (Lyсium сhinense) и вскипятить [с ней] воды для омовения, то станешь красивее и сохранишь наружность“ (Цит. по Кудзё у-содзё юйкай („Наставления правого министра Кудзё“) / Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 385). В „Ётидзицу ко хицудэн“ говорится: „[Омовение] в день крысы принесет вино и мясо. [Омовение] в день быка принесет долгую жизнь и богатство. [Омовение] в день тигра принесет смерть от тигра или волка. [Омовение] в день зайца сделает тебя уважаемым, как государя или князья. [Омовение] в день дракона принесет смерть или позор. [Омовение] в день змеи принесет множество бед в дальних странствиях. [Омовение] в день лошади принесет шести видам скота (корова, лошадь, овца, свинья, собака, курица), как сказал историограф [Сыма] Цянь, „усекновение главы“. [Омовение] в день овна способствует росту волос. [Омовение] в день обезьяны принесет удачу в рождении детей. [Омовение] в день петуха избавит от воинской службы и принесен скот. [Омовение] в день собаки приведет к беде. [Омовение] в день свиньи принесет скот. Если в день собаки старшего брата воды третьего месяца и день зайца младшего брата земли пятого месяца омыться в потоках, текущих на восток, то можно избавиться от десяти тысяч болезней и [обрести] удачу. Если совершить омовение в час свиньи (21:00–23:00) третьего дня первого месяца, в час собаки (19:00–21:00) третьего дня второго месяца, в час петуха (17:00–19:00) в любой день третьего месяца, в час петуха четвертого дня четвертого месяца, в час овна (13:00–15:00) первого дня пятого месяца, в час петуха двадцать седьмого дня шестого месяца, в час лошади (11:00–13:00) восьмого дня седьмого месяца, в час дракона (7:00-9:00) одиннадцатого дня восьмого месяца, в час овна (13:00–15:00) шестого дня девятого месяца, в час тигра (3:00-5:00) шестого дня десятого месяца, в час быка (1:00-3:00) четвертого дня одиннадцатого месяца, в час крысы (23:00-1:00) в двенадцатом месяце, то, как говорится в „Хуан-ди муюй цзин“ („Писание Желтого императора об омовении“), можно продлить жизнь и укрепить ци, избавиться от десяти тысяч болезней и [обрести] удачу. Однажды, [будучи еще] принцем, Желтый император заболел. Болезнь не отступала тринадцать лет. Он совершил омовения в эти дни и поправился. Правитель области Наньян ослеп, и прозрел после того, как совершал омовение в эти дни. Дни воздержания: день старшего брата огня, дни цзянь (первый месяц — день тигра, второй — зайца, третий — дракона, четвертый — змеи, пятый — лошади, шестой — овна, седьмой — обезьяны, восьмой — петуха, девятый — собаки, десятый — свиньи, одиннадцатый — крысы, двенадцатый — быка — А.Б.), пятнадцатый день, первый день осени (риссю), [три дня] самбуку (третий и четвертый дни старшего брата металла после дня гэси — середины лета, первый день старшего брата металла после дня риссю — А.Б.), два дня жертвоприношения духу земли (пятый день собаки после дня риссю и после дня риссюн — первого дня весны — А.Б.), четыре дня убийства (день петуха первого, четвертого, седьмого, десятого месяцев; день змеи второго, пятого, восьмого, одиннадцатого месяцев; день быка третьего, шестого, девятого, двенадцатого месяцев). Дни, благоприятные для совершения омовения после болезни: крысы, зайца, дракона, лошади, собаки; также говорят, что особенно благоприятны дни тигра, обезьяны, быка. Дни воздержания: быка, тигра, змеи, овна, обезьяны, свиньи. Также говорят, что нельзя мыть руки в день крысы. Иначе в день петуха болезнь может возобновиться“». Ётидзицу ко хицудэн. Указ. соч. с. 439.

Вероятно, имеется в виду «Хуан-ди муюй цзин».

В дневнике Фудзивара-но Юкинари (972-1028) говорится: «Сегодня с утра совершил омовение. Некоторые говорят, что в пятом месяце нельзя мыть голову и что в первый день месяца нельзя совершать омовение. Но я посмотрел „Рэкирин“ („О календаре“, не сохранившееся сочинение Камо-но Ясунори, годы жизни 917–977), [там сказано, что] в первый день пятого месяца мыть голову можно. Если совершить омовение в этот день, то станешь проницательным, богатым, знатным и проживешь долго. Также сказано, что если совершить омовение в 1 день 5 месяца на рассвете, то можно избавиться более чем от 300 болезней. Если совершить омовение в I день 5 месяца, то можно продлить жизнь и избавиться от бед. Л если в 1 день месяца (кроме третьего месяца) — то будет большая радость. Из-за того, что так написано, я и совершил омовение». Гонки. Канко, 6-5-1, 1009 г.

В «Тэйо хэннэнки» («Погодные записи о государях», сост. в 1364-80 гг. предположительно монахом Эйю) говорится: «В б день 7 месяца 2 года Тева (1013 г.) нёго Кэнси (дочь Фудзивара-но Митинага (966-1027), годы жизни 994-1027) после рождения принцессы (дочь Кэнси — Ёсико, годы жизни 1013–1094) должна была совершить омовение. Но не изволила сделать это в 7 день. Оммёдзи [Абэ-но] Ёсихира предложил 8 день. Левый министр (Фудзивара-но Митинага) изволил сказать, что, согласно обычаю, в этот день омовения не совершают. Ёсихира ответил, что это не так. Происхождение [обычая совершать] омовение в 7 и 8 дни месяца описано в „Шан шу ли“ (неизвестное сочинение, очевидно, составленное в Китае, см. Накамура Сёхати. Указ. соч. с. 348). Поэтому [Кэнси может] совершить омовение». Цит. по Кудзё у-содзё юйкай. Указ. соч. с. 385. В дневнике Фудзивара-но Митинага «Мидо кампакуки» (охватывает период 998-1021 гг.) говорится: «Завтра — омовение [Кэнси]. Придворные дамы говорят, что [в 8 день месяца] люди воздерживаются от омовения. Я спросил об этом у Камо-но Мицуёси. Он сказал, что это странно, и что в книгах об этом ничего нет. Он поднес докладную записку, в которой говорится, что завтра — благоприятный [день] для омовений». Мидо кампакуки дзэн тюяку («Мидо кампакуки». Перевод и комментарии). Под ред. Яманака Ютака. Токио, 1997. Тёва, 2-7-7, 1013 г. В «Дэнрэки» говорится: «Молва гласит, что сегодня нельзя совершать омовение. Но государь Тоба сегодня должен совершить омовение (8 день 4 месяца — день рождения Шакьямуни, в этот день во дворце проводился обряд „омовения Будды“ („Камбуцу э“), участники которого совершали омовение с использованием благовоний. Букке дайдзитэн (Буддизм. Большой словарь). Под ред. Фурута Сёкин и др. Токио, 1988. с. 171). Не стоит верить молве». Дэнрэки. Тэнъэй, 3-4-9, 1112 г.

В «Рэкирин мондо сю» («Собрание вопросов и ответов о календаре», сост. в 1414 г. Камо-но Ариката, годы жизни ?-1444) говорится, что в день сайгэдзики дух созвездия Пёс (кит. Тяньгоу — созвездие из семи звезд в созвездии Корабль) покидает свое место, чтобы поесть. В «Кимписё» говорится: «В [день] сайгэдзики не надо воздерживаться от омовения. Отрекшийся [государь] Сиракава (1072–1096) велел не бояться этого». Кимписё котю. Указ. соч., с. 68.

Платье икан надевалось в случае визита во дворец или во время проведения домашних (неофициальных) обрядов. Во время государственных празднеств использовалось платье сокутай, имевшее большее количество элементов.

В «Сутре о великой уловке — благодарности Будды» («Дай хобэн буцу хоон кё») говорится: «Беды всех живых существ рождаются изо рта». Цит. по Кудзё у-содзё юйкай. Указ. соч. с. 117.

В «Санго сиики» («Три учения указывают и направляют», сост. в 797 г. Кукаем, годы жизни 774–835) говорится: «Кто проводит сто лет, наедаясь до пресыщения вкусными яствами, — тот в точности подобен скотине». Кукай (Кобо-дайси). Три учения указывают и направляют (Санго сиики). Перевод со старояпонского, комментарий и исследование Н.Н. Трубниковой. М., 2005. с. 6.

Ши цзин («Книга песен»). Комм. Исикава Тадахиса / Сер. «Син сяку камбун тайкэй». т. III. с. 334.

В «Санго сиики» говорится: «Теперь и у меня есть племянник. Природа его сильно испорчена. С соколами и собаками, за вином и женщинами проводит он дни и ночи в забавах» (Кукай. Указ. соч. с. 6). В разделе «Дандзётай» (Палата Цензоров) кодекса «Энгисики» («Внутриведомственные инструкции годов Энги», сост. к 927 г., введен в действие в 967 г.) говорится: «Частным лицам запрещается разводить соколов и ястребов». Энгисики. Сер. «Синто тайкэй». Токио, 1993. с. 613.

Молодой человек считался совершеннолетним после совершения обряда гэмпуку (кампуку), обычно в период между 11 и 20 годами, для государей и принцев крови — в 11–17 лет. В ходе обряда молодому человеку меняли прическу и подносили шапочку каммури. После этого молодой человек имел право поступать на службу. Яманака Ютака. Хэйан дзидай но гирэй то сайдзи (Ритуал и ежегодные обряды в период Хэйан). Под ред. Яманака Ютака и Судзуки Кадзуо. Токио, 1994. с. 109.

Согласно определению Н.Н. Трубниковой, «почитаемый» (яп. хондзон) — «персонаж буддийского пантеона, которому творит обряд или на чьем образе сосредотачиваются в медитации данный подвижник». Кукай. Указ. соч. с. 424.

Тэйсинко — посмертное имя Фудзивара-но Тадахира (880–949), отца Фудзивара-но Моросукэ.

Павильон Сэйрёдэн находился в западной части дворца. Здесь жил государь, а также совершались основные обряды и официальные церемонии.

В исторической хронике «Нихон киряку» говорится: «В третьей четверти часа лошади (12:00–12:30) со стороны Атаго (гора к юго-востоку от Киото) появилась черная туча. Вскоре был ливень. Вдруг прогремел гром и упал юго-западный столб павильона Сэйрёдэн. [Это произошло от] удара молнии. Начался пожар. У находившегося рядом дайнагона третьего старшего ранга, главы Министерства народных дел Фудзивара-но Асоми Киёцуры загорелась одежда, и он погиб в расцвете лет (ему было 64 года). У правого среднего управляющего (у-но тюбэн) младшего четвертого ранга низшей ступени, начальника дворцовых кладовых Тайра-но Асоми Марэё загорелось лицо, и он упал. Также [погибли] те, кто находился в павильоне Сисиндэн (в южной части дворца): у помощника начальника правой управы дворцовой охраны Мину-но Тадаканэ загорелись волосы, и он погиб. У Ки-но Кагэцурэ вспыхнул живот и он обезумел. У Адзуми-но Мунэхито загорелись ноги и он упал. Главу Министерства народных дел [Фудзивара-но] Асоми [Киёцуру] на створке от окна (хадзитоми) отнесли за ворота Оммэймон (западные ворота дворца), где положили на повозку. Асоми Марэё на створке от окна отнесли за ворота Сюмэймон (юго-западные внешние ворота дворца), где положили на повозку. Тогда ко дворцу пришли все люди из домов [Киёцуры и Марэё], они плакали и стенали, и их нельзя было остановить». Нихон киряку. Энтё:, 8-6-26, 930 г.

Сходное выражение встречается в «Нихон рёики» («Японские легенды о чудесах», сост. на рубеже VIII–IX вв. монахом Кёкаем): «Сердца тех, кто добродетелен и испытывает глубокую веру, наполняются радостью. [Каннон] помогает им, и несчастия минуют их». Нихон рёики. Указ. соч., с. 181.

Очевидно, сам Фудзивара-но Моросукэ поступал именно таким образом: он вел дневник «Кюрэки» (сохранились отрывки); кроме того, на основе информации, полученной от отца, Фудзивара-но Тадахира, он составил обрядовый свод «Тэйсинко кёмэй», а на основе собственного дневника — обрядовые своды «Кудзё доно ки» («Кудзё бэкки») и «Кудзё нэндзю гёдзи». Яманака Ютака. Кокироку то никки (Официальные своды и дневники). т. 1. Токио, 1993. с. 12.

Верность государю и почтение к родителям — одни из основных принципов китайской этики. В «Люйши чуньцю» («Весны и осени господина Люя», сост. в III в. до н. э.) говорится: «Из преподанного прошлыми царями ничто не прославлено так, как сыновья почтительность, ничто не известно так, как верность. Верность и почтительность — именно этого прежде всего жаждут правители и родители». Люйши чуньцю (Весны и осени господина Люя). Пер. Г.А. Ткаченко. М., 200. с. 99.

В «Окагами» («Великое зерцало», сост. в к. XI в.) про дочь Фудзивара-но Моросукэ Анси говорится: «И, конечно, нечего и говорить, как она относилась к своим братьям; старших она почитала, как родителей, а младших пестовала, словно мать, с добротою необыкновенной» (Окагами — Великое зерцало. Указ. соч., с. 89). В «Янь ши цзя сюнь» («Домашние наставления господина Яня», сост. Янь Чжитуем, годы жизни 531–591) говорится: «Если ты служишь старшему брату не так, как служишь отцу, зачем гневаться на то, что его любовь к младшему брату не равна его любви к своим детям?». Цит. по Кудзё у-содзё юйкай. Указ. соч. с. 118.

В «Лунь юй» говорится: «В обращении с отцом или матерью проявляй мягкость и учтивость. Если видишь, что твои желания им неугодны, все равно проявляй почтительность — не противься их воле. И пускай ты устанешь — не смей роптать». Переломов Л.С. Указ. соч. с. 332.

Вэнь-ван (Цзи Чан) — герой чжоусского эпоса, сановник при дворе последнего иньского вана (XII в. до н. э.), отец У-вана, основателя династии Чжоу. В «Ли цзи» говорится: «Когда Вэнь-ван был наследником, он каждый день три раза навещал своего отца Ван-цзи. С первыми петухами Вэнь-ван одевался и отправлялся во дворец к покоям отца. Он справлялся у чиновника, служившего во дворце, в добром ли здравии сегодня отец. Тот говорил, что отец в добром здравии, и Вэнь-ван очень радовался. В полдень он опять приходил к покоям отца, и спрашивал о том же, что и утром. И вечером происходило то же самое. Когда Ван-цзи был нездоров, чиновник сообщал об этом Вэнь-вану, и [тогда Вэнь-ван] впадал в печаль, и поступь его становилась неровной. И только когда Ван-цзи снова начинал пить и есть как обычно, Вэнь-ван успокаивался». Ли цзи и цзе. Указ. соч. с. 269.

В «Вэнь сюань» говорится: «Не рассказывай о чужих недостатках, не говори о своих достоинствах». Вэнь сюань. Указ. соч. с. 230.

В «И вэнь лэй цзюй» приводится следующая пословица: «Пусть [твой] рот будет как [твой] нос, и ты никогда не совершишь ошибки».

В «Лунь юй» говорится: «Встретив мудрого, пытайся сравняться с ним». Переломов Л.С. Указ. соч. с. 332.

В даосском трактате «Гуань-цзы» (сост. в IV–III вв. до н. э.) говорится: «Совершенномудрый слышит далеко и видит многое, чтобы судить о вещах, он накапливает дао. Если что-то происходит, он сличает формы [вещей] и узнает, где правда, а где — ложь». Гуань-цзы и цжу («Гуань-цзы». Перевод и комментарии). Харбин, 2002. с. 66.

Согласно кодексу «Ёро Рицурё» (сост. в 718 г., введен в действие в 757 г.), столичным чиновникам выходной предоставлялся раз в неделю. Чиновникам из Министерства центра и Министерства двора, а также из управ охраны и гвардии предоставлялось в месяц пять выходных дней подряд. В пятом и восьмом месяцах предоставлялся отпуск по 15 дней. По особой просьбе чиновникам из управ охраны и гвардии выше пятого ранга дополнительно предоставлялось три выходных дня, остальным столичным чиновникам выше третьего ранга — 5 дней, третьего-пятого рангов — 10 дней. Более продолжительные отпуска предоставлялись в случае необходимости отъезда из столичного района Кинай по решению Палаты большого государственного совета. В остальных случаях, а также в случаях с чиновниками ниже шестого ранга вопрос решался по ведомству службы. Рицурё. Указ. соч., с. 430–433. Согласно «Энгисики», прошение об отпуске могло быть удовлетворено, если в ведомстве подавшего прошение оставалось не менее пяти человек. В противном случае вопрос о предоставлении отпуска рассматривался в соответствующем министерстве. Энгисики. Указ. соч. с. 524.

Согласно кодексу «Ёро Рицурё», все чиновники, кроме находящихся в чине дайнагона и выше, а также кроме глав министерств и палат, должны были по очереди нести дежурство в своем ведомстве. Рицурё. Указ. соч. с. 63.

В «Лунь юй» говорится: «Первый советник Цзы Вэнь трижды назначался на этот высокий пост, но не выказывал радости; трижды его лишали этого высокого поста, но он не выказывал недовольства». Переломов Л.С. Указ. соч. с. 337.

В «Санго сиики» говорится: «Много смеяться, много радоваться, гневаться чрезмерно, горевать чрезмерно — все это и подобное этому вредно, но случается часто» (Кукай. Указ. соч. с. 17). В даосском трактате «Чжуан-цзы» (сост. в IV–III вв. до н. э. Чжуан Чжоу) говорится: «При чрезмерной радости у человека расходуется с излишком [сила] жара, при чрезмерном гневе расходуется с избытком [сила] холода. При перерасходе и жара и холода перестают [правильно] чередоваться четыре времени года, нарушается гармония прохлады и тепла, а [эти нарушения] причиняют вред телу человека». Мудрецы Китая. Ян Чжу, Лецзы, Чжуанцзы. Пер. Л.Д. Позднеевой. СПб., 1994, с. 183.

В «Ши цзи» приводятся следующие слова Чжоу-гуна: «Я — сын Вэнь-вана, младший брат У-вана и дядя Чэн-вана, я занимаю в Поднебесной не низкое положение. Однако во время каждого мытья лишь трижды берусь за волосы, а во время каждой еды я лишь трижды отрыгиваю, затем встаю, чтобы принять служилых, так как боюсь упустить кого-либо из мудрецов Поднебесной». Сыма Цянь. Указ. соч., т. V, с. 63.

Согласно трактату Васубандху (IV–V вв. н. э.) «Абхидхармакоша» («Энциклопедия Абхидхармы»), между состоянием смерти и состоянием рождения существует «промежуточное состояние» (санскр. antrā-bhava, яп. тюу); существо, находящееся в этом состоянии, называется «гандхарва» (яп. дзикико, «тот, кто питается запахом»). Существует разница во мнениях относительно продолжительности «промежуточного состояния»; согласно некоторым представлениям, в этом состоянии существо пребывает семь недель. Васубандху. Абхидхармакоша (Энциклопедия Абхидхармы). Раздел третий. Учение о мире. Перевод с санскрита, введение, комментарий и историко-философское исследование Е.П. Островской и В.И. Рудого. СПб., 1994. с. 86–96. В течение этих семи недель проводится семь обрядов (раз в неделю) целью которых является улучшение кармы гандхарвы. Букке дайдзитэн. Указ. соч. с. 666, 683.

Оборот из «Вэнь сюань». Вэнь сюань. Указ. соч., с. 9.

Перевод и комментарии Бачурина А.С.

К наиболее древним спискам текста относятся «Симпукудзи-бон» («Книга из монастыря Симпукудзи», 1099 г.) и «Ё Сюкэй кюдзо-бон» («Древняя книга Ян Шоуцзина», X–XI вв.). Начало текста и, следовательно, его заглавие в этих списках не сохранилось. Название «Сёмонки» («Записки о Масакадо») впервые встречается в «Гэмпэй сэйсуйки» («Записки о возвышении и упадке [домов] Минамото и Тайра», XIII–XIV вв.). При цитировании в источниках XII–XIII вв. настоящий текст называется «Тайра-но Масакадо-но кассэндзё» или «Масакадо-но кассэндзё» («О битвах Масакадо»).

Объем утерянной начальной части текста неизвестен. В современных изданиях в качестве начальной части используют отрывок из «Сёмон рякки» («Сокращенные записки о Масакадо», самый ранний из многочисленных сокращенных вариантов текста, XVII в.), что соответствует первому абзацу в настоящем переводе.

Государь Камму (781–806). Получил посмертное имя «Касивабара», так как был похоронен в усыпальнице Касивабара (провинция Ямасиро, уезд Кии). «Амэкуни Осихаруки Амэ-но Сита Сиросимэсу» — вероятно, одно из имен Камму, которое можно перевести как «расширивший [владения] Страны Неба и правящий Поднебесной».

Принц Такамоти был сыном принца Таками и внуком сына государя Камму, принца крови Кацурахара. В 889 г. ему был дарован пятый ранг низшей ступени и родовое имя «Тайра», и он был назначен дзё (младшим помощником управителя) провинции Кадзуса.

Тиндзюфу — военное ведомство, созданное в начале VIII в. для защиты северо-восточных провинций Муцу и Дэва от набегов племен эмиси.

Согласно «Фусо рякки» («Сокращенные записи страны Фусо», историческое сочинение, сост. монахом буддийской школы Тэндай Коэном в XII в.), «Тэйо хэннэнки» («Погодные записи о государях», сост. в 1364-80 гг. предположительно монахом Эйю), «Кондзяку моногатари сю» («Собрание стародавних повестей», собрание буддийских рассказов сэцува из истории Индии, Китая и Японии, 1-я пол. XII в.), имя отца Масакадо — Тайра-но Ёсимоти. Согласно же генеалогическим сводам «Сомпи буммяку» (сост. в 1376 г.) и «Сома кэйдзу», а также историческому сочинению «Адзума кагами» («Восточное зерцало», сост. в к. XII — н. XIII вв.), отца Масакадо звали Тайра-но Ёсимаса. Во многих сокращенных вариантах текста «Сёмонки» говорится, что «Ёсимоти» — искаженное написание «Ёсимаса». Скорее всего, отца Масакадо звали Ёсимаса. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 6.

Сукэ — помощник управителя провинции.

В этом предложении содержится противоречие: сначала утверждается, что Тайра-но Ёсиканэ был «младшим братом» отца Масакадо Тайра-но Ёсимаса, а затем говорится, что он был «хакуфу» (старшим братом отца) Масакадо. Согласно генеалогическому своду «Сома кэйдзу» Ёсиканэ был младшим братом Ёсимаса, согласно генеалогическому своду «Сомпи буммяку» — наоборот. Ацуми Каору полагает, что для определения старшинства братьев в «Сомпи буммяку» использовался принцип порядка рождения, а составители «Сома кэйдзу» учитывали, какими рангами обладали братья, а также то, был ли ребенок рожден от жены или наложницы. Ацуми Каору. Сёмонки, Сёмон рякки ни цуитэ но итикосацу (Одно замечание по поводу «Сёмонки» и «Сёмон рякки») / Ронсю. Тайра-но Масакадо кэнкю (Тайра-но Масакадо. Исследование. Сборник статей). Ред. Хаяси Рикуро. Токио, 1975. с. 105. Следовательно, в «Сома кэйдзу» и в «Сёмон рякки» старший брат, Ёсиканэ (младший 5 ранг), мог оказаться «младше» своего младшего брата — Ёсимаса (младший 4 ранг).

Существуют различные версии относительно сути «спора». Скорее всего, Масакадо женился на дочери Ёсиканэ против его воли. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 8–11. Сёмонки («Записки о Масакадо»). Сост. Хаяси Рикуро. Токио, 1982. с. 102–103.

То есть испортились отношения между Масакадо и Ёсиканэ. Как полагает Хаяси Рикуро, причиной обострения отношений между родственниками мог быть земельный спор. Подтверждение этому можно найти в «Кондзяку моногатари сю»: «Давным-давно, в правления государя Судзаку (930–954), в восточных провинциях жил воин по имени Тайра-но Масакадо. Он был сыном Ёсимоти, командующего Тиндзюфу, сына принца Такамоти, внука государя Касивабара. Масакадо жил в провинциях Хитати и Симоса и был искусным стрелком. Он собрал множество свирепых воинов и сделал их своими соратниками, а занятием своим избрал войну. У отца Масакадо, Ёсимоти, был младший брат — сукэ провинции Симоса Ёсиканэ. После того как отец Масакадо умер, [между Масакадо и] его дядей Ёсиканэ произошло что-то недоброе и их отношения испортились. И хотя в конце концов дело дошло до войны из-за полей умершего Ёсимоти, Ёсиканэ войны не хотел, так как был человеком праведным и почитал Закон Будды». Кондзяку моногатари сю («Собрание стародавних повестей»). Пер., комм. Мабути Кадзуо, Кунисаки Фумимаро, Конно Тору. / сер. «Нихон котэн бунгаку дзэнсю». т. 23. Токио, 1974. с. 431–432.

В «Рэкидай коки» («Записки о государях прошлого», сост. Тонн Кинката, годы жизни 1291–1360) говорится: «В „Масакадо-но кассэн дзё“ [„О битвах Масакадо“] говорится, что сначала состоялась битва между Масакадо и его дядей Тайра-но Ёсиканэ. Затем по наущению Тайра-но Маки во 2 месяце 5 года Дзёхэй (935) [Масакадо] сразился с Минамото-но Мамору и Тайра-но Куника». Цит. по Сёмонки. Сост. Хаяси Рикуро. Указ. соч. с. 99. Тайра-но Куника — старший сын принца Такамоти, стал дайдзё (первым младшим помощником управителя) провинции Хитати после Минамото-но Мамору. На дочерях Минамото-но Мамору были женаты Тайра-но Садамори, Тайра-но Ёсиканэ и Тайра-но Ёсимаса. У Минамото-но Мамору было три сына — Тасуку, Такаси и Сигэру.

Сохранившаяся часть «Симпукудзи-бон» начинается иероглифами «ура надо Номото», после которых следует лакуна в три иероглифа, так как манускрипт поврежден водой (Shomonki: the story of Masakado’s rebellion («Сёмонки»: история смуты Масакадо). Transl. and ed. by Judith N. Rabinovitсh. Tokyo, 1983. P. 74). Эти иероглифы можно перевести как «Ура и другие», существует версия, что «Ура» — имя сына или младшего брата Минамото-но Мамору. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 17.

Вероятнее всего, село Номото располагалось рядом с селом Сида, сейчас это район Акихама города Тикусэй-си, преф. Ибараки.

Минамото-но Тасуку — Старший сын Минамото-но Мамору.

Считалось, что в войсковом знамени пребывает божество. Знамя токуцу состояло из флага и древка, на вершине которого находилась кисточка из шерсти или хвостов животных. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 19–21.

Сида — совр. район Хигаси-Исида г. Тикусэй-си, преф. Ибараки. Очевидно, в Сида находилась резиденция Тайра-но Куника. Оогуси, вероятно, было расположено к северо-востоку от совр. г. Симоцума-си (преф. Ибараки). Торики, или Мотоки — вероятно, совр. село Хонги, которое находится в 10 км. к северу от Хигаси-Исида. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 28–29.

Здесь в списках «Сёмонки» лакуна, этот фрагмент взят из «Фусо рякки».

«Крики и стенания» (яп. кёкан) — японское название Рауравы, четвертого из восьми горячих адов в буддийской космологии.

В тексте лакуна.

В «Сёмонки» для описания отношений союзничества используются три категории — родственники (яп. «иннэн»), свита (яп. «дзюруй») и соратники (яп. «банруй»). Родственников объединяло кровное родство либо брачные связи, причем во втором случае союзнические отношения, как правило, были крепче, чем в первом. Немногочисленную свиту составляли наиболее искусные воины-всадники, они постоянно находились рядом с господином и получали от него довольствие. «Соратники» являлись основой войска, они менее зависели от господина, чем свита. В основном в эту категорию входили экономически независимые влиятельные крестьяне и те, кто зависел от них. «Соратники» сражались пешими. Исследователи отмечают, что рамки этой категории были, по-видимому, весьма широкими, и союзнические отношения «соратников» и господина не носили постоянного характера. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 33–34. Сёмонки. Сост. Хаяси Рикуро. Указ. соч. с. 103. Farris W.W. Heavenly warriors: the evolution of Japan’s military, 500-1300). Cambridge, 1992. p. 100–102.

Эти уезды находились на юго-востоке провинции Хитати.

В «Сутре лотоса» о Будде говорится: «И вот, родившись в горящем доме — трех мирах, идущих к упадку, [он] переправляет [на тот берег] живых существ от пламени рождений…» Сутра о Бесчисленных Значениях. Сутра о Цветке Лотоса Чудесной Дхармы. Сутра о Постижении Деяний и Дхармы Бодхисаттвы Всеобъемлющая Мудрость. Пер. с кит., коммент., заключит, ст., словарь, список сутр и трактатов А.Н. Игнатовича. М., 1998. с. 123.

Возможно, в тексте описка, и следует читать «принадлежат многим хозяевам». Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 35. «Пять хозяев» может означать пять элементов (дерево, огонь, земля, металл, вода), из которых, согласно китайской натурфилософии, состоит все сущее.

Яп. «Санно дзиндзя». Очевидно, имеется в виду святилище Хиэ-дзиндзя, располагавшееся на территории совр. района Акахама г. Тикусэй-си, Входило в систему т. н. «21 святилища Горного Царя», основанную в 834–848 гг. главой буддийской школы Тэндай Эннином (794–864). Центром культа Горного Царя («Санно») было святилище Хиэ-тайся (совр. название — «Хиёси-тайся»), располагавшееся на горе Хиэй и составлявшее один комплекс дзингудзи с основным монастырем школы Тэндай — Энрякудзи.

Тайра-но Садамори — Старший сын Тайра-но Куника, двоюродный брат Масакадо.

Т. е. в столицу — Хэйан (совр. г. Киото).

Страна Желтого Источника — мир мертвых в японской мифологии.

В случае смерти отца или матери чиновнику полагался годичный отпуск. Рицурё. Указ. соч. с. 430.

Т. е. в Сида.

Китайское название должности младшего помощника управителя провинции (яп. дзё). Т. е. Садамори после гибели отца занял его должность — дзё провинции Хитати.

Песня «Расставание Журавлей» содержится в сборнике «Юэфу ши цзю» («Собрание стихов юэфу», сост. Го Маоцянь, XII–XIII вв.). Она была сложена человеком по имени Му-цзы, когда его жену, за пять лет брака так и не зачавшую ребенка, забрала к себе ее семья. Сёмонки. Сост. Хаяси Рикуро. Указ. соч. с. 103–104.

«Верный друг» и «преданный спутник» — жена Садамори.

Платье из ткани, изготовленной из конопли и глицинии, было повседневной одеждой простолюдинов. Аристократы надевали такое платье во время траура.

«Служение родителям» — выражение из «Ли цзи» («Книга ритуалов», IV–I вв. до н. э.). Буквально — «вечером готовить [для родителей] постель, а утром справляться о здоровье». Ли цзи цзи цзе. Ред. Сунь Сидань. т. 1. Пекин, 1989. с. 16. В Японии гражданским и военным чиновникам, чьи родители находились не в столичных провинциях, раз в три года полагался отпуск в 30 дней для поездки домой. Рицурё. Указ. соч. с. 430. Мать Садамори была жива, и он прибыл в Сида весной 2 года Дзёхэй (935), т. е. прошло 30 дней с момента его возвращения.

Т. е. закончился траур по отцу Садамори.

Комментарии в сохранившихся списках текста, скорее всего, принадлежат не самому автору, а позднейшим переписчикам. Существуют различные варианты перевода этого предложения. Мы следуем варианту, предложенному Такэути Ридзо. Сёмонки («Записки о Масакадо»). Комм. Такэути Ридзо. / Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 466–467. Судя по всему, комментатор критикует Садамори, который решил искать мира с Масакадо.

Должность Садамори называется «сюки-но сёку», это словосочетание в других текстах не встречается, и значение его не понятно. Хаяси Рикуро и Такэути Ридзо считают, что так называлась должность дзё (младшего помощника) в конюшенном бюро. Кадзихара Масааки переводит это сочетание как «служба в охране».

Кит. цзянь — сказочная птица с одним крылом, одним глазом и одной ногой на одном боку, способная летать только в паре с другой такой же птицей. Аллегория крепкого союза.

Как и Тайра-но Ёсиканэ, Тайра-но Ёсимаса называется здесь «хакуфу» — старшим братом отца Масакадо. Согласно «Сомпи буммяку», Ёсимаса был сыном Тайра-но Ёсисигэ, младшего из сыновей Такамоти, то есть двоюродным братом Масакадо.

В битве при Номото.

В начале «Сёмон рякки» Тайра-но Ёсиканэ называется сукэ (помощником управителя) провинции Симоса. Согласно «Сомпи буммяку» Ёсиканэ был сукэ провинции Симоса и имел младший пятый ранг высшей ступени. Согласно «Сома кэйдзу» Ёсиканэ был сукэ провинции Кадзуса и имел младший пятый ранг низшей ступени. Вероятно, сначала он был сукэ провинции Кадзуса, а потом стал сукэ провинции Симоса. Сёмонки. Комм. Такэути Ридзо. Указ. соч. с. 467.

Очевидно, речь идет о Минамото-но Мамору.

Район Каваниси совр. села Ятиё-тё, преф. Ибараки.

Как следует из дальнейшего повествования, у Масакадо было две резиденции: в селе Иван уезда Тоёта провинции Симоса (совр. г. Иваи-си, преф. Ибараки) и в селе Камава того же уезда (район Каманива совр. села Тиёкавамура, преф. Ибараки).

Куайцзи — местность в совр. пров. Чжецзян (Китай). Это выражение восходит к одному эпизоду из борьбы царств У и Юэ в н. V в. до н. э. В «Хуайнаньцзы» говорится: «Юэский Ван Гоу Цзянь воевал с У и потерпел поражение. Царство его было разгромлено, Ван бежал, бедствовал в Куайцзи. Разжигал сердце, растил ненависть, гневом пылал как кипящий источник, набирал и готовил солдат, бросался в огонь, словно на смерть». Философы из Хуайнани. Указ. соч., с. 221.

Выражение из «Ди фань» («Правила императоров», сост. танским императором Тай-цзуном, 627–649). Ди фань. Чэнь гуй («Правила императоров». «Правила подданных»). Пер. и комм. Фумото Ясутака. Токио, 1984. с. 28.

Вероятно, речь идет о царе Магадхи Аджатасатту (V в. до н. э.), убившем отца, чтобы занять престол.

Ли Лин — легендарный лучник, служивший императору У-ди (140-87 гг. до н. э.).

Очевидно, провинциальные управы Кадзуса и Симоса пытались воспрепятствовать передвижению войска Ёсиканэ.

Совр. село Кодзаки-тё, преф. Тиба.

Войско переправилось через р. Тонэ.

Совр. г. Мимори, преф. Ибараки.

Дата приводится согласно тексту «Симпкудзи-бон». В «Ё Сюкэй кюдзобон» указан 26 день 6 месяца, что представляется ошибочным, т. к. в этот день войско Ёсиканэ только выдвинулось из провинций Кадзуса и Симоса, о чем и Масакадо не мог узнать так быстро.

Описанная битва произошла в уезде Цука провинции Симоцукэ, на территории совр. г. Тотиги-си, преф. Тотиги.

Практика нанори (выкрикивания собственного имени перед началом битвы) была распространена среди воинов восточных провинций. Shomonki: the story of Masakado’s rebellion. Op. cit. p. 82–83.

Вероятно, имеется в виду Тайра-но Маки, который упоминается в «Рэкидай коки».

Очевидно, дата указана ошибочно, т. к. доставка указа из столицы в восточные провинции не могла занять 9 месяцев.

Судя по всему, Анахо-но Томоюки был направлен в провинцию Хитати к Минамото-но Мамору, Анахо-но Удзитати — в Симоцукэ для сопровождения Тайра-но Маки, а Удзика-но Томооки — в Симоса для сопровождения Масакадо. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 114–115.

В случае преступлений, каравшихся смертной казнью, Кэбииситё проводило следственные мероприятия и выносило свое решение на рассмотрение Дайдзёкана. Решение Дайдзёкана утверждалось государем. Т. е. автор «Сёмонки», очевидно, допускает ошибку, так как допрос Масакадо в Кэбииситё должен был предшествовать государеву решению по его делу.

В столичный район Кинай входили пять провинций: Ямато, Ямасиро, Кавати, Идзуми, Сэццу.

Молодой человек считался совершеннолетним после совершения обряда гэмпуку (кампуку), обычно в период между 11 и 20 годами, для государей и принцев крови — в 11–17 лет.

На самом деле обряд совершеннолетия государя Судзаку был совершен в 4 день 1 месяца 7 года Дзёхэй (937), а девиз правления был изменен в 22 день 5 месяца 8 года Дзёхэй (938). Смена девиза правления не была связана с совершеннолетием государя, это было ритуальным средством для предотвращения стихийных бедствий, землетрясений и смут. Сёмонки. Комм. Такэути Ридзо. Указ. соч. с. 193.

Десять добродетелей в буддизме — не убивать живых существ, не воровать, не прелюбодействовать, не лгать, не быть косноязычным, не быть злобным в речах, не хвастать, не быть гневливым, не быть алчным, не быть глупым (т. е. желать узнать истинное учение). Комментаторы «Сёмонки» считают, что вечнозеленые сосны — аллегория вечности правящей династии или долголетия государя, а упоминание десяти добродетелей связано с махаянской концепцией кармы: практиковавший десять добродетелей в следующей жизни может родиться государем. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 127. Сёмонки. Комм. Такэути Ридзо. Указ. соч. с. 472.

Амнистия была объявлена в 7-й день 1-го лунного месяца 7-го года Дзёхэй (937).

Заговор с целью свержения власти, заговор с целью убийства членов государева рода, измена родине, заговор с целью убийства родителей или старших в роду, массовые убийства, оскорбление государя, непочтительность к родителям, убийство высокопоставленного чиновника. Рицурё. Указ. соч. с. 16–19.

Очевидно, месяц указан ошибочно.

Сын вана царства Янь был заложником у Ин Чжэна (ван царства Цинь в 246–221 гг. до н. э., под именем Ши Хуан-ди император Китая в 221–210 гг. до н. э., годы жизни 259–210 до н. э.), но после того, как произошел ряд чудесных событий, ему было разрешено вернуться домой. Эта история описана во многих китайских сочинениях, в частности в повести «Дань Янь-цзы», которая была известна в Японии.

Урасима Таро, рыбак из провинции Танго, который, согласно легенде, спас черепаху, оказавшуюся девушкой — дочерью морского царя, женился на ней и провел три года в морском дворце. Когда он вернулся в родное село, оказалось, что прошло сто лет. Эта легенда записана в «Нихон сёки» (Нихон сёки — Анналы Японии. Указ. соч., т. 1. с. 369), «Танго куни фудоки» («Описание провинции Танго», VIII в.), а также в «Хотоси дэн» («Предание об Урасима Таро», IX–X в.).

Очевидно, «Дань Янь-цзы» и «Хотоси дэн».

Неточная цитата из «Вэнь сюань». Вэнь сюань («Литературный изборник»). Комм. Ханабуса Хидэки. Сер. «Дзэнсяку камбун тайкэй». т. 29. Токио, 1977. с. 223.

Путь из столицы в провинцию Симоса в то время занимал 15–25 дней, следовательно, Масакадо прибыл домой в начале 6 месяца. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 141.

Указанная переправа через р. Когаи находится к северо-востоку от совр. г. Симоцума, преф. Ибараки.

Либо отец Масакадо, либо дядя Масакадо Тайра-но Куника. Скорее всего, расчет Ёсиканэ состоял в том, что Масакадо не отдаст приказа лучникам стрелять по их изображениям. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 144.

Так говорится в «Ё Сюкэй кюдзо-бон». В «Симпукудзи-бон» говорится: «В этот день божество гневалось». Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 144.

Курусу-ин — административное строение (или буддийский храм), располагалось на холме Курияма на юго-востоке совр. села Ятиё-тё, преф. Ибараки. Пастбища Икува, расположенные очевидно, к юго-востоку от Курусу-ин, использовались для выращивания лошадей и, таким образом, имели стратегическое значение. Сёмонки. Комм. Такэути Ридзо. Указ. соч. с. 193.

Котел для варки риса на пару.

Совр. село Тиёда-мура, преф. Ибараки.

Вероятно, речь идет о приступе алиментарного полиневрита.

Яп. сан — бамбуковые палочки, использовавшиеся для счета.

Существуют различные версии относительно расположения этой бухты. Кадзихара Масааки считает, что она находилась на западном берегу впоследствии пересохшего оз. Иинума (Хирокава). Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч., т. 1. с. 165–167.

Местоположение неизвестно.

Эта дорога с севера на юг пересекала уезд Сасима и шла вдоль р. Кину.

Хань Пэн был министром в царстве Сун. Его красавица-жена была похищена ваном царства Чу Каном. Хань Пэн покончил жизнь самоубийством, а его жена, узнав об этом, бросилась с высокой башни. Эта легенда нашла отражение в повести «Хань Пэн фу», составленной при династии Тан (618–907). Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч., т. 1. с. 178.

Речь идет о наложнице танского императора Сюань-цзуна Ян Гуйфэй.

Жена Масакадо была дочерью Тайра-но Ёсиканэ, у нее было три младших брата: Киммаса, Кимицура, Киммото.

Неизвестный персонаж.

Дата приводится согласно «Ё Сюкэй кюдзо-бон». В «Симпукудзи-бон» указана дата 19 день 9 месяца. Так как далее говорится, было начало зимы по лунному календарю, а зима наступала в 10 лунном месяце, скорее всего, верна дата, указанная в «Ё Сюкэй кюдзо-бон». Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч., т. 1. с. 165–167.

Село Хатори на северном склоне горы Цукуба (высота 877 м.), преф. Ибараки.

Дата приводится согласно «Ё Сюкэй кюдзо-бон». В «Симпукудзи-бон» указана дата 23 день 9 месяца.

Холм к востоку от горы Цукуба.

Садамори был дзё провинции Хитати.

Старший сын Тайра-но Ёсиканэ.

Второй сын Тайра-но Ёсиканэ.

Род Хата был одним из самым могущественных родов эмигрантов из Китая, имел сильные позиции и в восточных провинциях. О личности Хата-но Киёбуми ничего не известно. Данное предложение приводится согласно «Ё Сюкэй кюдзо-бон». В «Симпукудзи-бон» его смысл противоположный: указом из столицы предписывается схватить Масакадо, что противоречит дальнейшей логике повествования.

Род Хасэцукабэ был одним из влиятельных родов, проживавших в уезде Цукуба провинции Хитати. Наличие суффикса «мару» в имени Кохарумару означает, что он был молодым человеком, еще не прошедшим обряд гэмпуку. С наступлением совершеннолетия «мару» в имени изменялось на «маро». Сёмонки. Комм. Такэути Ридзо. Указ. соч. с. 474–475.

Это поместье (яп. сёэн) изначально принадлежало Тайра-но Куника, а во время описываемых событий, вероятно, находилось под контролем Тайра-но Ёсиканэ. «Постройки в полях» (яп. тая) — жилые постройки в непосредственной близости от возделываемых земель, в которых во время проведения сельскохозяйственных работ жили крестьяне.

Яп. «адзума-но кину» — грубый шелк низкого качества, производившийся в восточных провинциях. Хики — 21,2 м.

В Китае считалось, что конина, в особенности печень лошади, ядовита, а противоядием является вино. Люйши чуньцю. Указ. соч., с. 143.

Считалось, что сказочная птица чжэнь (ядовитая выпь) питается змеями и в перьях ее содержится яд.

Совр. село Одзаки, расположено к югу от села Ятиё-тё, преф. Ибараки.

«Лагерь» (яп. эйсё) представлял собой территорию площадью до 0,1 га, огороженную рвом и насыпью, на которой располагались жилые постройки. Лагерь был окружен обрабатываемыми полями. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 223–224.

Искусный стрелок Ян Ю-цзи служил военачальником при ване царства Чу Гуне (590–560 гг. до н. э.). В «Ши цзи» говорится: «В Чу жил [когда-то] Ян Ю-цзи, очень искусный в стрельбе из лука. Стреляя на расстоянии ста шагов от ивы, он на сто выпущенных стрел имел сто попаданий». Сыма Цянь. Указ. соч., т. 1. с. 213, 340.

В «Хань шу» о Ян Ю-цзи говорится: «Ян Ю-цзи был искусным лучником из царства Чу. Стреляя на расстоянии ста шагов от листа ивы, он на сто выпущенных стрел имел сто попаданий. Принимая во внимание размер ивового листа, а также то, что он попадал в него сто раз [из ста] можно сказать, что стрелял он весьма искусно». Хань шу. Указ. соч., с. 1802. О том, что «когда Ян Ю брал лук, птицы сами падали с неба», в «Хань шу» не говорится.

В «Хуайнаньцзы» говорится: «В центре солнца живет Трехлапый ворон, в центре луны живет Жаба». Философы из Хуайнани. Указ. соч. с. 118.

В «Хуайнаньцзы» говорится: «Когда же наступили времена Яо (легендарный император Китая, годы жизни 2357–2255 гг. до н. э. — А.Б.), десять солнц вместе вышли на небосвод. Они сожгли хлеба и посевы, иссушили деревья и травы, и люди остались без пропитания. Чудовища Яюй, Зубы-Буравы, Девять Младенцев, Тайфэн, Дикий Вепрь, Длинный Змей стали бедствием для людей. Тогда Яо послал Охотника, и он казнил Зубы-Буравы в краю Цветущего поля, убил Девять Младенцев на реке Зловещей, поразил стрелой Тайфэн на озере Зеленого холма, выпустил стрелы в десять солнц, внизу поразил чудовище Яюй». Философы из Хуайнани. Указ. соч. с. 134.

Го Пу (276–324) — поэт и комментатор классических произведений. В его сочинениях такой фразы нет.

21:00–23:00.

Вероятно, имеется в виду храм Кэссёдзи, располагавшийся у села Яхата к югу от совр. г. Юки, преф. Ибараки.

5:00-7:00.

Неизвестные исторические персонажи.

Схожее выражение в «Кун-цзы цзя юй» («Речи мудрецов из дома Конфуция», сост. Ван Су, годы жизни 195–256). Кун-цзы цзя юй («Речи мудрецов из дома Конфуция»). Комм. Уно Сэйити. Сер. «Син сяку камбун тайкэй». т. 53. с. 214.

Источник цитаты не установлен.

Т. е. свое бедное жилище.

Жилище государя.

Светло-красные одежды носили чиновники пятого ранга, темно-красные — четвертого ранга, третьего и второго рангов — пурпурные. Рицурё. Указ. соч., с. 352.

Цитата из «Ди фань». Ди фань. Чэнь гуй. Указ. соч. с. 37.

Неточная цитата из «Ди фань». Ди фань. Чэнь гуй. Указ. соч. с. 39.

Указанный монастырь находился к востоку от совр. г. Уэда-си, преф. Нагано.

Неизвестный персонаж.

Потомок принца Нага, четвертого сына государя Тэмму (?-686). Родовое имя «Фунъя» получил в 752 г. сын принца Нага Киёми. Внук Киёми Бунъя-но Ясумаро в н. IX в. был направлен в качестве андзэти (инспектора) в провинции Муцу и Дэва.

Лю Фу (ум. 198 г.) — китайский военачальник.

Непонятно, какая провинция имеется в виду: либо провинция Синано, которую Садамори смог покинуть, избежав дальнейших столкновений с Масакадо, либо провинция Ямасиро, в которой находилась столица Хэйан — цель пути Садамори.

Здесь нарушена хронология, т. к. Тайра-но Ёсиканэ умер в 6 месяце 2 года Тэнгё (939).

Возможно, Тайра-но Корэсукэ был потоком принца Такамунэ, младшего брата принца Таками — прадеда Масакадо. До назначения «ками» провинции Муцу Корэсукэ был главой левого конюшенного бюро. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 274.

Почтительное название должности «ками», которую с 826 г. в провинциях Кадзуса, Хитати и Кодзукэ занимали принцы крови (при этом реальное управление провинцией осуществлялось сукэ). Использовалось также как синоним «ками».

Родословная принца Окиё неизвестна. Гон-но ками — временно исполняющий обязанности управителя провинции.

Минамото-но Цунэмото (916–961), старший сын принца крови Сададзуми, внук государя Сэйва (850–876, правил 858–867).

Родовое имя «Мусаси» в 767 г. получил Хасэцукабэ-но Фувамаро, принадлежавший к древнему роду куни-но мияцуко провинции Мусаси. Потомки Фувамаро занимали должности управителей уезда Адати. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 287–288.

Хогандай — мелкий служащий.

Китайское название должности «ками» в провинциальной администрации.

Вероятно, принц Окиё решил с целью личного обогащения под предлогом сбора недоимок проинспектировать уезд Адати. Сёмонки. Комм. Такэути Ридзо. Указ. соч. с. 480.

Ли Шэн Чжун-ва был управителем уезда в провинции Хэнань при императоре Хуань-ди (правил 147–168).

Существует несколько версий относительно расположения г. Саяки. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 1. с. 310–311.

Яп. мигёдзё — письмо, которое по указанию главы аристократического дома составлялось его секретарем (кэйси). Изначально такие письма носили личный характер, но с ростом влияния дома Фудзивара они приобрели силу официальных документов. Очевидно, Тадзи-но Сукэмаса (Сукэтада) был секретарем дома Фудзивара.

Очевидно, дата указана ошибочно, т. к. письмо не могло быть доставлено столь быстро.

Согласно дневнику Фудзивара-но Тадахира «Тэйсинко ки», в результате этого в 9-й день 6-го лунного месяца 2-го года Тэнгё Минамото-но Цунэмото был взят под стражу. Сёмонки. Сост. Хаяси Рикуро. Указ. соч. с. 155.

Т. е. принял буддийский монашеский постриг.

Кудара-но Садацура, имевший младший пятый ранг низшей ступени, был назначен управителем провинции Мусаси в 17-й день 5-го лунного месяца 2-го года Тэнгё (939), до этого он был управителем провинции Кадзуса. Садацура принадлежал к роду потомков правящей династии древнего государства Пэкче. Род этот имел сильные позиции в восточных провинциях.

Биография неизвестна.

Яп. итё — письмо ведомству, чья юрисдикция отличается от юрисдикции ведомства-адресанта. Неясно, почему сукэ Фудзивара-но Корэтика посылает Фудзивара-но Харуаки именно письмо (яп. итё), а не указ (яп. фу).

Яп. фудосо — амбары, в которых, согласно указу 708 г., хранился рис, собранный в качестве налога. Разрешение на использование риса из этих амбаров провинциальная управа могла получить только от Дайдзёкана. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 2. с. 15–16.

Управа провинции Хитати находилась в воет, части совр. г. Исиока-си, преф. Ибараки.

Сёси — посланник, доставляющий указы Дайдзёкана в другие ведомства и в провинции. Скорее всего, здесь имеется в виду котайси Фудзивара-но Садато. Котайси — чиновник, временно командировавшийся из столицы на определенную должность в провинциальную управу (как правило, вместо умершего чиновника управы) и служивший там до официального назначения на эту должность нового постоянно исполняющего обязанности чиновника. Фудзивара-но Садато исполнял обязанности сукэ провинции Хитати до назначения Фудзивара-но Корэтика.

Си Ши — легендарная китайская красавица, V в. до н. э.

То есть монахи и монахини монастырей «кокубундзи» и «кокубуннидзи».

Китайское название должности «сукэ» в провинциальной администрации.

Т. е. печать для официальных документов провинциальной управы и ключ от ее сокровищницы.

Яп. Бандо — восемь восточных провинций, расположенных к востоку от застав Асигара и Усуи: Сагами, Мусаси, Кадзуса, Симоса, Хитати, Кодзукэ, Симоцукэ, Муцу. Иногда в число восточных провинций включались также Дэва и Ава.

Согласно буддийской сутре «Нинно кё» («Сутра о Человеколюбивом Царе»), индийский принц Кальмашапада («С родинкой на ноге»), чтобы стать царем, по совету мага собирался отрубить головы тысяче царей и принести их в жертву божеству-покровителю рода. Он захватил 999 царей, но последний из них сумел обратить в буддизм и самого Кальмашападу, и его пленников.

Сравнение коня с драконом восходит к «Чжоу ли» («Чжоусские ритуалы», сост. Чжоу-гун, XI в. до н. э.), где говорится, что «конь выше чем 8 чи (1,8 м.) называется „дракон“». Чжоули чжэнъи («Чжоусские ритуалы». Комментарий). Комм. Ван Вэньцзинь. Пекин, 1987, с. 2629.

Оонакатоми-но Матаюки был «ками» провинции Симоцукэ в 935–939 гг., имел младший пятый ранг высшей ступени.

Согласно буддийской философии, существует шесть форм сознания, или типов рождения, живых существ: боги-небожители, люди, демоны — ашуры, животные, голодные духи — преты, обитатели ада — нараки.

Согласно буддийской философии, существует пять признаков смерти богов-небожителей: одежды загрязняются, цветочные гирлянды увядают, из подмышек струится пот, от тела исходит неприятный запах, боги больше не испытывают наслаждения на своем сиденье.

Рождение, старость, болезнь, смерть, встреча с неприятным, разлучение с приятным, страдание от неисполнения желаний, страдание от пяти скандх.

Кости петуха, как и панцирь черепахи, использовались для гадания. Очевидно, этот отрывок означает, что Фудзивара-но Хиромаса лишился инструментов для гадания, которые являлись символами власти управителя провинции. Сёмонки. Комм. Такэути Ридзо. Указ. соч. с. 490.

Выражение из «И цзин» («Книга перемен»). И цзин («Книга перемен»). Комм. Судзуки Ёсидзиро. Сер. «Дзэнсяку камбун тайкэй». т. 10. Токио, 1974. с. 332.

Сидо-но кумон — четыре основные докладные записки, которые ежегодно был обязан подавать управитель провинции: реестр домовладений, облагаемых налогами; бюджет провинции; докладная о сборе налогов; докладная о деятельности управы.

Фудзивара-но Хисанори, имевший младший пятый ранг низшей ступени, стал сукэ провинции Кодзукэ в 939 г.

Здание управы провинции Кодзукэ находилось на территории совр. г. Маэбаси-си, преф. Гумма.

Церемонии назначения чиновников проводились два раза в год: весной назначались провинциальные чиновники, а осенью — столичные.

Хатиман — божество «ками», почитавшееся в храме Уса Хатиман-гу (г. Уса, преф. Ооита). Распространение культа Хатимана в столице началось с сер. VIII в. В 781 г. Хатиман был признан бодхисаттвой. Считалось, что это божество является воплощением будды Амиды. Хатиман также почитался как защитник и покровитель государева рода, что связано с ролью храма Уса Хатиман-гу в «инциденте с Доке»: в 769 г. буддийский монах Докё, фаворит государыни Сётоку, не смог занять государев престол из-за противодействия придворной группировки во главе с Вакэ-но Киёмаро, доставившим в столицу пророчество Хатимана, в котором содержался призыв изгнать Докё.

Божество Хатиман отождествлялось с духом государя Оодзина (правил 270–310), а данное предложение начинается с местоимения «тин», которое государь использовал, когда говорил о себе. Кроме того, Масакадо здесь именуется «онси», т. е. сыном, на которого родитель отбрасывает «тень» своего ранга. Исходя из этого, представляется возможным трактовать данное предложение как обращение государя Оодзина к своему потомку Масакадо.

Ики — документ с печатью государя, удостоверяющий ранг чиновника. Документа, подтверждавшего ранг государя, существовать не могло.

Буддийское молитвословие, в котором перечислялись тридцать две отметины на теле Будды.

Биография неизвестна. Возможно, Фудзивара-но Харумоти был родственником Фудзивара-но Харуаки.

Имина — имя, которое использовалось вместо настоящего имени при упоминании умершего. Странно, что посмертное имя дается Масакадо при жизни. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 2. с. 100. Вероятно, в данном случае «имина» следует понимать как «почетное имя» (Shomonki… Op. cit., р. 113).

Синно — «Новый государь».

Судя по контексту, послание Масакадо было адресовано Фудзивара-но Тадахира.

Выражение из «Лунь юй». Переломов Л.С. Указ. соч., с. 327.

Минамото-но Сукэмото Асоми (ум. 943) — третий сын Минамото-но Масатоки.

Фудзивара-но Тамэнори — старший сын Фудзивара-но Корэтика от дочери принца Такамоти, т. е. двоюродный брат Тайра-но Масакадо.

В Китае могилы детей (и их внуков и правнуков) основателя рода располагались слева от его могилы, а могилы внуков (и их внуков и правнуков) основателя рода — справа. Здесь, очевидно, под «отцовскими и сыновними рядами могил» понимается генеалогическое древо.

То есть получил покровительство Фудзивара-но Тадахира.

Сянго — китайское название должности великого министра.

Очевидно, дата указана неправильно, т. к. письмо было написано Масакадо после захвата провинции Кодзукэ (19 день 12 месяца).

Вероятно, имеется в виду четвертый сын Фудзивара-но Тадахира Фудзивара-но Мороудзи (916–970), в 934–941 гг. служивший младшим командующим (сёсё) в левой управе дворцовой охраны (сакинъэ).

Согласно «Сомпи буммяку», Тайра-но Масахира был пятым сыном Тайрано Ёсимаса, а согласно «Сома кэйдзу» — четвертым.

Цитата из «Ди фань». Ди фань. Чэнь гуй. Указ. соч. с. 16.

Цитата из «Ди фань». Ди фань. Чэнь гуй. Указ. соч. с. 19.

Т. е. Японии и Китаю.

Годы Энтё — 923–931 гг.

В 926 г. государство Бохай (охватывало юг Приморья, юго-восток Манчжурии и северо-восток Корейского полуострова) было завоевано киданями, племенами монгольской группы, в древности кочевавшими на территории современной Внутренней Монголии и МНР. «Ван киданей» — вождь племени Ила Абуги (кит. Абаоцзы, 872–926).

Застава Асигара находилась на дороге Токайдо к востоку от перевала Асигара на границе провинций Кодзукэ и Синано. Застава Усуи находилась на дороге Тосандо в районе перевала Усуи на границе тех же провинций.

Биография неизвестна.

Сходное выражение в «Чэнь гуй». Ди фань. Чэнь гуй. Указ. соч. с. 23.

Источник высказывания неизвестен.

Санскр. Дживака — личный врач Будды, обративший в буддизм своего младшего брата — Аджатасатгу (см. прим. 51).

Сходное выражение в «Лунь юй»: «Слетевшее с языка слово не догонит и четверка коней». Переломов Л.С. Указ. соч. с. 383.

В 213 г. до н. э. Ши Хуан-ди приказал сжечь все книги, кроме циньских анналов, книг по медицине, гаданию и земледелию. В 212 г. до н. э. по его указу были казнены (закопаны заживо) более 460 ученых. Сыма Цянь. Указ. соч., т. 2, с. 77–81.

Согласно «Сомпи буммяку», Тайра-но Масаёри был четвертым сыном Тайра-но Ёсимаса.

Согласно «Сомпи буммяку», Тайра-но Масабуми был шестым сыном Тайра-но Ёсимаса.

Согласно «Сомпи буммяку», Тайра-но Масатакэ был седьмым сыном Тайра-но Ёсимаса.

Согласно «Сомпи буммяку», Тайра-но Масатамэ был восьмым сыном Тайра-но Ёсимаса.

Местоположение Укихаси неизвестно. Село Ямадзаки располагалось в уезде Отокуни провинции Ямасиро в месте слияния трех рек и являлось важным транспортным узлом и центром торговли.

Существуют различные версии относительно местоположения пристани Оои. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 2. с. 180. «Столичный Ооцу» — порт на западном берегу оз. Бива, совр. г. Ооцу-си, преф. Сига.

Календарист (яп. коёми-но хакасэ) входил в штат Астрологического управления (Оммёрё) и отвечал за составление календарей.

Государь Судзаку.

Тодайдзи, Кофукудзи, Сайдайдзи, Дайнандзи, Якусидзи, Гэнкодзи, Хорюдзи.

Неизвестно, о каких именно божествах «ками» идет речь.

Духи сикидзин использовались в ритуальных целях гадателями и магами оммёдзи.

«Пять цветов» — синий, желтый, красный, белый, черный.

Пять бодхисаттв Великие Силы: Конгоку (Рык Алмаза), Рюоку (Рык Царя Драконов), Муидзюрикку (Рык Десяти Бесстрашных Сил), Райдэнку (Рык Грома И Молнии), Мурёрикку (Рык Безмерной Силы).

Божества восьми направлений: Тайсайдзин, Тайсёгун, Дайондзин, Сайкёдзин, Сайхадзин, Сайсэцудзин, Обандзин, Хёбидзин.

Уезды Нака и Кудзи находились на севере провинции Хитати, в этом районе большим влиянием пользовался род Фудзивара.

«Уезд Ёсида» — неофициальное название восточной части уезда Нака провинции Хитати. Бухта Хирума — совр. оз. Инума, преф. Ибараки.

Это предложение приводится согласно «Ё Сюкэй кюдзо-бон».

Т. е. война, которую Тайра-но Ёсимаса и Тайра-но Садамори начали против Масакадо, чтобы отомстить ему, и в ходе которой была пленена жена Масакадо, привела к тому, что теперь в плен к Масакадо попала жена Садамори.

Т. е. в числе причин того, что жена Садамори испытала такие унижения, были и действия самого Садамори.

Орёси — чиновник, командировавшийся в определенную провинцию для усмирения смуты или задержания преступников. См. комментарии к переводу первого отрывка из «Синсаругакуки».

Сын Фудзивара-но Мурао, принадлежал к северной ветви (хоккэ) дома Фудзивара. Биография неизвестна.

Час овна — 13:00–15:00, час обезьяны — 15:00–17:00.

Либо совр. г. Кавагути-си, преф. Сайтама, либо район Мидзугути села Ятиё-тё, преф. Ибараки.

В древнем Китае по полету стрелы, сделанной из стебля полыни и выпущенной из тутового лука, гадали о судьбе родившегося мальчика. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 2. с. 254–255.

«Девять царств» — Китай. В «Ши цзи» и «Хань шу» содержится известная история о том, как будущий император Гао-цзу в молодости зарубил змея на узкой болотной тропе. Позже выяснилось, что змей был сыном «Белого императора», т. е. принадлежал к династии Цинь. Это было одним из предзнаменований того, что Гао-цзу свергнет Цинь и станет основателем новой династии. Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). т. 2. Указ. соч. с. 160. Эта же история со ссылкой на «Хань шу» пересказывается в «Ди фань». Ди фань. Чэнь гуй. Указ. соч. с. 16.

Цитата из «Ди фань». Ди фань. Чэнь гуй. Указ. соч. с. 18.

Чи-ю — персонаж китайских легенд и сказаний, полубог, имевший тело зверя. В «Ши цзи» содержится рассказ о противостоянии Чи-ю и мифического императора Хуан-ди. Ши цзи. Указ. соч. т. 1, с. 133, 134, 224. В «Хань шу» Чи-ю в связи с легендой о Гао-цзу и змее не упоминается.

«Цзо чжуань» — «Чунь цю Цзо-ши чжуань» («„Вёсны и осени“ с комментариями господина Цзо», сост. Цзо Цюмин, к. VI–V вв. до н. э.) — комментарий к хронике царства Лу «Чунь цю». Приводится цитата не из «Чунь цю Цзо-ши чжуань», а из «Чуньцю цзин чжуань цзикай» («Разъяснения к „Вёснам и осеням“ с комментариями [господина Цзо]», комментарий к «Чунь цю Цзо-ши чжуань», сост. Ду Юй, 222–284), причем в оригинале это не слова Цзы (Цзы-фань, военачальник Чжуан-вана, правившего в царстве Чу в 613–590 гг. до н. э.), а комментарий Ду Юя к его словам, сказанным после победы над войском царства Цзинь при Би в 6 месяце 597 г. до н. э.: «В древности Мин-ван карал тех, кто не почитал его: он принес в жертву и огромную самку кита, казнив ее». Чуньцю цзин чжуань цзикай («Разъяснения к „Вёснам и осеням“ с комментариями [господина Цзо]») / Сер. «Вакоку хонкёсё сюсэй». Сост. Нагасава Кикуя. т. 7. с. 174.

«Шан шу» («Книга преданий»), или «Шу цзин» («Канон истории»), составление традиционно приписывается Конфуцию (551–479). Приведенные слова в «Шу цзин» не встречаются.

У-ван — основатель династии Чжоу (правил в 1027–1025 гг. до н. э.), Чжоу-гун Дань — младший брат У-вана. Указанная история содержится в «Ши цзи». Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). т. 1. Указ. соч. с. 189.

Вероятно, оз. Хирокава.

Либо в тексте ошибка, и следует читать «провинция Симоса», либо все предложение следует читать как «но они не гневались из-за того, что пострадали от войск провинции Хитати».

Бо Цзюйи (772–846) — китайский поэт. В произведениях Бо Цзюйи приведенные слова не встречаются. Кто такой Вэй Фан, неизвестно.

Точное местоположение неизвестно.

Возможно, речь идет о военачальнике Цзы-фане из царства Чу.

Возможно, имеется в виду Ян Ю-цзи.

Очевидно, топоним. Местоположение неизвестно.

В произведениях Бо Цзюйи приведенные слова не встречаются.

Очевидно, имеется в виду поле у подножья горы Чжолу (совр. уезд Сюаньхуа, пров. Хэбэй). В битве на поле у Чжолу Хуан-ди разбил Чи-ю, Чи-ю был схвачен и убит.

Чжу Юнь — управитель уезда Хуали в правление ханьского императора Чэн-ди (32-6 гг. до н. э.). Согласно «Хань шу», Чжу Юнь обратился к императору с просьбой дать ему государев меч и позволить казнить воспитателя императора, который злоупотреблял своей властью. Хань шу. Сост. Бань Гу. Пекин, 1999. с. 2196.

Шанфан — чиновник, ведавший изготовлением и хранением оружия и личных вещей китайского императора. Должность учреждена при династии Хань. В «Хань шу» не говорится, ни что Чжу Юнь был злодеем, ни что он отрубил кому-то голову.

Китайское название должности помощника командира, что соответствует должности дзё в провинциальной администрации.

В «Чунь цю Цзо-ши чжуань» таких слов нет.

Источник цитаты неизвестен.

Цитата из «Лунь юй». Переломов Л.С. Указ. соч. с. 413.

Вероятно, речь идет о нападении на управу провинции Хитати в 939 г.

У источника Баньцюань будущий император Хуан-ди сражался с императором Янь-ди. Баньцюань находится в совр. уезде Чжолу пров. Хэбэй. Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). т. 1. Указ. соч. с. 133.

В округ Тосандо входили следующие провинции: Оми, Мино, Хида, Синано, Кодзукэ, Симоцукэ, Муцу, Дэва. В округ Токайдо входили следующие провинции: Ига, Исэ, Сима, Овари, Миками, Тотоми, Суруга, Идзу, Кая, Сагами, Мусаси, Ава, Кадзуса, Симоса, Хитати.

Вероятно, речь идет о принце Окиё и Фудзивара-но Харумоти.

Фудзивара-но Тадабун (873–947), сын Фудзивара-но Кадзуёси, был назначен на должность командующего усмирением восточных провинций (сэйто тайсёгун) в 19 день 1 месяца 940 г. и покинул столицу в 8 день 2 месяца, то есть на момент гибели Масакадо он был еще в пути. Сёмонки. Сост. Хаяси Рикуро. Указ. соч. с. 162, 167.

Младший брат Фудзивара-но Тадабуна.

Принц Окиё был убит в провинции Кадзуса в 19 день 2 месяца 3 года Тэнгё (940). Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 2. с. 315.

Гон-но сёдзё — временно исполняющий обязанности второго младшего помощника управителя провинции. Тайра-но Кимицура — второй сын Тайрано Ёсиканэ.

Тюмусе — министерство Центра. В юрисдикции этого министерства находились кадровые вопросы.

В 5 день 3 месяца 3 года Тэнгё (940) в столице стало известно о том, что Масакадо убит. Сёмонки. Сост. Хаяси Рикуро. Указ. соч. с. 170.

Согласно «Фусо рякки», Хидэсато также получил землю в вечное наследственное владение, а Садамори был назначен помощником управляющего правого конюшенного бюро (умарё). В «Фусо рякки» указывается, что Садамори получил младший пятый ранг высшей ступени. Сёмонки. Сост. Хаяси Рикуро. Указ. соч. с. 171.

Источник цитаты неизвестен. Такая пословица существовала в Китае: в «Синь у дай ши» («Новая история пяти династий», сост. Оуян Сю, 1007-72) говорится, что «от человека после смерти остается слава, от леопарда после смерти остается шкура». Синь у дай ши. («Новая история пяти династий»). Сост. Оуян Сю. Пекин, 1974. с. 350.

Неточная цитата из «Ди фань». Ди фань. Чэнь гуй. Указ. соч. с. 23. «Шесть ванов» — ваны царств Ци, Чу, Янь, Хань, Вэй и Чжао, которые в 239–221 гг. до н. э. были повержены будущим императором Ши Хуан-ди в процессе объединения Китая.

История о расставании матери с четырьмя птенцами содержится в «Кунцзы цзя юй». Кун-цзы цзя юй. Указ. соч. с. 252.

В Китае существовала легенда о трех братьях, деливших наследство родителей и разрубивших дерево цезальпинии на три части. Сёмонки. Пер. и комм. Кадзихара Масааки. Указ. соч. т. 2. с. 136.

Реки в провинции Шааньси. Вода реки Цзин была мутной, а вода реки Вэй — прозрачной.

Третий ван династии Ся, правил в 2188–2159 гг. до н. э.

Ван царства Чжоу, правил в 827–781 гг. до н. э.

«Восточная столица» — г. Лоян.

«Крепкая повозка» — название стихотворения из «Ши цзин». Ши цзин. Комм. Исикава Тадахиса / Сер. «Син сяку камбун тайкэй». т. 111. с. 248.

Т. е. с самим государем.

Вероятно, буддийский монах-отшельник.

«Три мира» буддийской космологии — мир желаний, мир форм, мир без форм. «Шесть путей» — шесть типов рождения живых существ (см. прим. 178). Пять форм существования — боги, люди, животные, голодные духи, обитатели ада. «Восемь препятствий» — препятствия, которые мешают человеку приобщиться к закону Будды: рождение обитателем ада, животным, голодным духом, демоном, рождение в далеких странах, недуги (глухота, слепота, немота), неправильные воззрения, рождение в эпоху до или после пришествия Будды.

Согласно трактату Васубандху (IV–V вв. н. э.) «Абхидхармакоша» («Энциклопедия Абхидхармы»), межу состоянием смерти и состоянием рождения существует «промежуточное состояние» (санскр. antrā-bhava, яп. тюу); существо, находящееся в этом состоянии, называется «гандхарва» (яп. дзикико, «тот, кто питается запахом»). Существует разница во мнениях относительно продолжительности «промежуточного состояния»; согласно некоторым представлениям, в этом состоянии существо пребывает семь недель. Васубандху. Абхидхармакоша (Энциклопедия Абхидхармы). Раздел третий. Учение о мире. Перевод с санскрита, введение, комментарий и историко-философское исследование Е.П. Островской и В.И. Рудого. СПб., 1994. с. 86–96). В течение этих семи недель проводится семь обрядов (раз в неделю), целью которых является улучшение кармы гандхарвы (Букке дайдзитэн. Указ. соч. с. 666, 683.

«Неблагие формы существования» — обитатели ада, животные, голодные духи.

Ад Кшурамарга в буддийской космологии.

Согласно буддийской космологии, Джамбудвипа — один из четырёх материков, расположенный с южной стороны горы Сумеру. Этот материк населен людьми.

Мир, в котором живут люди.

Вероятно, эта дата составления «Сёмонки».

Очевидно, далее приводится один из вариантов концовки «Сёмонки».

Очевидно, автор «Сёмонки» жил в провинции, а не в столице.

Ёсисигэ-но Ясутанэ (934?-1002) происходил из рода Камо (в 975 году пожаловано новое родовое имя — Ёсисигэ), откуда вышли многие астрологи. Его отцом был придворный астролог Камо-но Тадаюки, однако Ёсисигэ-но Ясутанэ поступил в Дайгаку на отделение классической литературы, чем сильно разочаровал отца. В Дайгаку его наставником был известный ученый Сугавара-но Фумитоки и в 957 году Ёсисигэ-но Ясутанэ получил ученую степень. В дальнейшем сделал неплохую для ученого придворную карьеру, был наставником принца крови Томохира (сын государя Мураками) в вопросах изящной словесности. С конца 80-х годов X века принадлежал к ближайшему окружению Фудзивара-но Митинага. С юных лет проявил особый интерес к буддийскому учению, особенно школе Чистой земли. Среди придворных аристократов ходили слухи, что Ёсисигэ-но Ясутанэ намеренно избегает светских мероприятий при дворе, поскольку «сердце его полнится мирскими желаниями» и он «теряет спокойствие», а «это мешает просветлению» (Годансё. Указ. соч., с. 222). По одной из версий, Ёсисигэ-но Ясутанэ скончался в 997 году, однако, как явствует из многочисленных литературных памятников, написал с 997 по 1002 год еще семнадцать поэтических творений. Ёсисигэ-но Ясутанэ по праву считается родоначальником эссеистического жанра в японской литературе, количество написанных им произведений огромно, только в литературной энциклопедии «Хонтё мондзуй» содержится 22 образца его творений. О Ёсисигэ-но Ясутанэ также см.: Кавагути Хисао. Указ. соч., с. 550; Мещеряков А.Н. Древняя Япония: буддизм и синтоизм (проблема синкретизма). М., 1987, с. 127–128.

Усадьба Ёсисигэ-но Ясутанэ называлась «Титэй» (Беседка у пруда) и располагалась на Шестой линии в южной части столицы Хэйан. Интересно, что в 959 году произведение с точно таким же названием («Титэйки») было написано известным политиком принцем крови Канэакира, который назвал свое творение так по аналогии с известным произведением танского поэта Бо Цзюй-и. Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 84.

Столица Хэйан, как, собственно, китайские (Лоян и Чанъань) и более ранние японские (Фудзивара, Нара и Нагаока) столичные грады, разделялась главной магистралью (Судзаку оодзи — проспект Красной птицы) на Правую и Левую половины. Правая половина соотносилась с западом, а Левая — с востоком, поскольку центральным направлением считалось направление с севера на юг.

Восточная усадьба (кит. дун гэ; яп. токаку, досл. «восточный терем»). По мнению японских комментаторов «Титэйки», автор намекает на название усадьбы ханьского сановника Гун Сунь-хуна, у которого был терем с небольшими вратами с восточной стороны. В этом тереме он принимал своих друзей. Со временем термин «дун гэ» стал общеупотребительным как в Китае, так и в Японии. К примеру, во многих хэйанских стихах усадьбы аристократов именовались «восточный терем». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 87, примеч. 15. Также см.: Цы юань. Указ. соч., т. 2, с. 1529.

В период Асука и Нара существовало правило, что врата усадьбы могут выходить на центральный проспект Судзаку оодзи только в том случае, если ее владелец обладал четвертым придворным рангом или выше, то есть принадлежал к числу наиболее высокопоставленных чиновников. В период Хэйан за особые заслуги придворному могло быть позволено выкрасить входную дверь или, что гораздо предпочтительнее, центральные ворота красным лаком, что, в свою очередь, считалось символом знатности и особого положения при дворе владельца усадьбы.

Речь идет о Левом министре Минамото-но Такаакира (914–982) — сыне государя Дайго. Считается, что его стремительная придворная карьера (в 939 году он стал придворным советником, а в 968 году уже Левым министром) породила немало завистников при дворе, в первую очередь из числа представителей рода Фудзивара. В итоге, в 969 году Минамото Такаакира был обвинен в государственном заговоре с целью возведения на престол принца Тамэхира и разжалован с поста Левого министра, который сразу же занял Фудзивара-но Моротада. Лишившись всех столичных постов, Минамото-но Такаакира был отправлен в Дадзайфу на должность заместителя управляющего. Позднее ему было разрешено вернуться в столицу, но свое положение в государственной иерархии Минамото-но Такаакира так и не смог восстановить.

Согласно записи в «Нихон киряку», пожар начался в час Быка (с 11:00 до 13:00) и из всех многочисленных построек уцелело только три небольших помещения. Нихон киряку. Анва, 2-4-1, 969 г.

Как явствует из древних и средневековых японских источников, пожары были самым настоящим бедствием для жителей столичных градов. При этом пожары считались карой божеств, что только усиливало страх перед этим бедствием. Известно, что в Хэйане существовали различные способы предупреждения пожаров (покрытие известью древесных конструкций, выкапывание рвов вокруг зданий, сооружение бочек с водой на территории усадеб и т. д.), но, по всей видимости, это оказалось не очень эффективно в борьбе с этими бедствиями. Отсутствие централизованной пожарной службы (несколько попыток организовать такие отряды заканчивались полным провалом, в частности, становилось известно, что сами «пожарные» оказывались виновниками поджогов, ибо получали долю от спасенного имущества); слишком большая скученность строений (порой соседние дома соприкасались крышами); неэффективная методика тушения пожаров (самый распространенный способ борьбы с огнем заключался в том, что кто-нибудь залезал на крышу и сверху поливал ее водой из ведер); популярная среди хэйанской знати практика круглосуточного поддержания костров на территории усадьбы, как один из способов борьбы со злыми духами — вот далеко не полный список причин постоянных пожаров в столице, многие из которых становились для города настоящей катастрофой. Подр. о борьбе с пожарами см.: Ямада Хидэо. Хэйан дзидай-но сёка-ни цуйтэ (О тушении пожаров в период Хэйан). / Нихон рэкиси, № 423, 1983, с. 45–46. По подсчетам японской исследовательницы Такинами Садако, только с 960 по 1071 год на территории хэйанских дворцовых комплексов (дворцы государей и экс-государей) зафиксировано 20 крупных пожаров. Такинами Садако. Указ. соч., с. 350–351. Самые разрушительные пожары в период Хэйан произошли в 1125 году (выгорела третья и четвертая линии к востоку и западу от реки Камогава) и в 1177 году, когда огнем был объят не только государев дворец, но остальная часть города со второй по пятую линии (в обеих частях столицы). Во время этого пожара сгорело множество важнейших как общегосударственных (Дайгокудэн, Дзингикан, Дайгакурё, врата Судзакумон, Тёдоин и т. д.), так и частных (родовая школа Фудзивара — Кангакуин и усадьбы четырнадцати высокопоставленных чиновников) объектов. Обороя Хисао. Указ. соч., с. 230.

Изящный литературный оборот, позаимствованный из цикла стихотворений Ван Цаня (177–217) «Семь печалей», перевод которого на русский язык см.: Кравцова М.Е. Поэзия Древнего Китая: опыт культурологического анализа. СПб., 1994, с. 421.

Перифраз из «Ши цзи». См.: Сыма Цянь. Указ. соч., т. II, с. 156.

Несмотря на то, что в нормативных документах подобное положение не было официально установлено, но уже в период Нара в столичном граде более предпочтительной с точки зрения месторасположения усадьбы считалась Восточная (т. е. левая) половина. Поскольку в Чанъане — столичном граде китайской танской империи подобная тенденция не зафиксирована, то японские исследователи высказывают различные предположения большей перспективности именно Восточной половины столицы Нара (восток как более благоприятное направление; левая как более приближенная к сердцу государя сторона и т. д.). Так или иначе, но в Восточной половине Нара располагались усадьбы всех самых влиятельных сановников: Исоноками-но Якацугу; Ки-но Масунага; принц Нагая; Фудзивара-но Маро; Фудзивара-но Накамаро; Фудзивара-но Фухито и т. д. Подобное положение сохранилось и в Хэйан, когда усадьбы всех канцлеров и большинства крупнейших чиновников находились именно в Восточной половине столичного града. Более того, известны случаи, когда пожалование усадьбы в Западной половине Хэйана расценивалось аристократом как проявление немилости при дворе, а недруги Минамото-но Такаакира, к примеру, посмеивались над месторасположением его усадьбы в Западной половине столице. Некоторые из недоброжелателей Минамото-но Такаакира поговаривали, что именно это обстоятельство послужило причиной опалы царедворца.

Речь идет о так называемых «крылатых крышах», появившихся в Китае еще в IV–III вв. до н. э., и широко распространенных в соседних Кореи и Японии. Функциональность таких крыш является темой дискуссии среди исследователей традиционной культуры стран Восточной Азии. Считается, что «крылатые крыши» выполняют как практические (улучшает стекание дождевых потоков и воздухообмен внутри жилища; закрепляет конструктивные узлы строения, препятствуя сползанию одежды кровли в случае резких динамических нагрузок; формирует турбулентные потоки, гасящие скорость ветра и снимающие эффект отсоса крыши), так и магико-охранительные функции (защита от злых духов, которые обладая способностью двигаться только по прямой, обязательно сворачивают в сторону, столкнувшись с загнутыми углами крыши). Наконец, явно обозначена еще и эстетическая функция: крыша придавала зданию эффект воздушности, легкости и способствовала его гармоничному сочетанию с природной средой (многие поэты писали, что дома с такими крышами ритмически вторят горным вершинам, волнистым краям далеких лесов, а также раскидистым ветвям сакур, ив и сосен). Известно, что в период Хэйан власти требовали от жителей столичного града использования именно таких «крылатых крыш», однако по причине большой скученности строений в Хэйанкё (изначально использование крыш с широким выносом кровли, плоским полотнищем скатов и приподнятыми углами не предполагалось в тех местах, где недостаточно свободных площадей) это могло иметь негативные последствия, поскольку возгорание одного жилого строения порой приводило к уничтожению целого квартала.

Перифраз китайской хроники «Цзинь шу», где рассказывается история, что одна часть рода Жуань проживала на севере, а другая часть этого рода на юге. При этом, северные Жуань процветали, а южные бедствовали. Общий смысл фразы: хотя внутри одного семейства есть и бедные, и богатые, но ритуалы превыше всего. Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 87. Перевод этой истории из «Цзинь шу» на русский язык см. Книга мудрых радостей. / Сост. В.В. Малявин. М., 1997, с. 215.

Из источников периода Нара известно, что власти, дабы облик столицы более соответствовал китайским образцам периода Тан, требовали от горожан покрывать свои дома черепицей, а изгородь (яп. каки) — белить, но материалы археологических раскопок показали, что эти указания не выполнялись. Даже в усадьбах крупнейших чиновников Фудзивара-но Фухито и принца Нагая, которые, исходя из представлений того времени, должны были собственным примером вдохновлять окружающих, черепица практически не использовалась, а изгородь в большинстве случаев не сохранила следов побелки. К сожалению, ни одной усадьбы хэйанской знати целиком не сохранилось, а потому они реконструируются по письменным источникам и произведениям живописи. Простейший тип хэйанской усадьбы состоял из трех помещений, соединенных вместе в виде буквы «П», однако, будучи дополнена различными вспомогательными постройками и стеной-забором (каки), такая усадьба получали в плане форму квадрата, и представляла собой замкнутый дворик. В домах периода Хэйан использовались несколько разновидностей ограды. «Асигаки» — тростниковая ограда; «итагаки» — некоторый аналог дощатого забора; «косибагаки» — плетень из мелкого кустарника; «магаки» — живая бамбуковая изгородь; «суйгаки» — плетеная изгородь из бамбука или кипарисовика; «хигаки» — решетчатая ограда из тонких планок кипарисовика. Гэндзи моногатари дзутэн (Словарь «Повести о [принце] Гэндзи»). Под ред. Акияма Кэн и Коматия Тэрухико. Токио, 1997, с. 31–34.

Неточная цитата из трактата «Цзочжуань». См. Чунь цю Цзо чжуань… Указ. соч., с. 1861.

Обычно в хэйанской усадьбе было двое врат: Восточные и Западные. Но в некоторых случаях количество врат могло быть иным. Так, в усадьбе Ёсисигэ-но Ясутанэ были только одни Восточные врата, а в усадьбе Фудзивара-но Ёримити, помимо Восточных и Западных, были еще и Северные врата. Это было связано с бытовавшими среди хэйанской знати представлениями, согласно которым количество врат, их размер и отделка непосредственно зависели от политического и экономического положения владельца усадьбы. К примеру, Фудзивара-но Ёримити получил высочайшее соизволение установить в своей усадьбе третьи (Северные) врата только в 1020 году, через насколько месяцев после назначения на пост канцлера-«кампаку». Сакэйки. Каннин, 4-2-18, 1020 г. Что же касается дверей (яп. до), то в хэйанской усадьбе обычно использовались несколько разновидностей. «Курурудо» — двустворчатые двери на петлях; «ситомидо» — поднимающиеся кверху двери; «цумадо» — боковые двустворчатые двери; и «яридо» — раздвижные двери. Также были известные решетчатые ставни — «коси», которые обычно поднимались вверх, но могли состоять из двух створок и открываться как вверх, так и вниз. Гэндзи моногатари дзутэн. Указ. соч., с. 42. Как и в случае с вратами, количество дверей и ставней, а также их дизайн, были не только символом аристократичности хозяина дома, но и показателем его эстетического вкуса. Известны случаи, когда аристократ специально приглашал знатных гостей, чтобы совместно восхищаться изысканностью «коси» или «ситомидо». Гонки. Тёхо, 1-8-22, 999 г.; Сакэйки. Мандзю, 2-7-19, 1025 г.

Перифраз из трактата «Мэн-цзы». См.: Мэн-цзы. Указ. соч., с. 144.

Т. е. река Камогава.

По мнению японских комментаторов «Титэйки», этот оборот мог быть заимствован из произведения, которое позднее вошло в «Тан вэнь цуй» («„Литературные стили [эпохи] Тан“, составлен в 1011 придворным ученым Яо Сюнем». Кайфусо. Указ. соч., с. 420.

Т. е. Китано.

Земля на территории столичного града всегда считалась предметом особой ценности. В сообщении государственной хроники от 866 года говориться, что, хотя свободной земли в столице немало, но одни семьи разорились и их земля пустует, а многие участки куплены богатеями и на них ничего не строится. Нихон сандай дзицуроку. Дзёган, 8-5-21, 866 г. По всей видимости, подобное положение стало следствием распада «государства Рицурё», когда центральные власти оказались неспособными контролировать процесс купли-продажи земли. Многие участки, купленные богатыми купцами, сдавались в аренду, а сам облик столицы начал изменяться. Подр. см.: Вакита Харуко. Нихон тюсэй тоси рон (Средневековый японский город). Токио, 1981.

Распространенный оборот, когда жители восточной половины столицы Хэйан сравниваются с жителями Лояна, которая являлась Восточной столицей танской империи (в противовес Западной столице — Чанъани).

Аналогичная фраза встречается и в хронике «Хонтё сэки». Хонтё сэки. Кодзи, 1-6-18, 1142 г.

Сусинъин — учреждение, созданное в 859 году для содержания и обеспечения нужд обедневших представительниц рода Фудзивара. Сайгуки. Указ. соч., с. 644. Позднее Сусинъин стало прибежищем больных и одержимых злыми духами, а со временем превратилось в общественную богадельню. Вада Хидэмацу. Кансёку ёкай (Основные сведения о должностях). Токио, Коданся, 1990, с. 200.

Текст соответствующего распоряжения Дайдзёкана см.: Руйдзю сандай кяку, Дзёган, 13-8 доп.-14, 871 г. Однако захват земель западнее реки Камогава влиятельными семьями продолжался, что послужило причиной обнародования нового распоряжения в 901 году. Руйдзю сандай кяку, Сётай, 4-4-5, 901 г.

Начиная со времени правления государя Камму (781–806), Китано стало одним из самых распространенных мест проведения государевых охот.

Соколиная охота (яп. такагари) являлась одним из самых любимых развлечений в период Хэйан, получившим распространение, как среди высшей аристократии, так и среди низкоранговых чиновников. Хотя в тексте «Титэйки» это развлечение приписывается простолюдинам (яп. сёдзин), речь, видимо, идет о низкоранговых служащих, которые воспринимались придворным чиновничеством в качестве простолюдинов.

Как известно, строительство новой столицы началось в 793 году, а в 794 году Хэйанкё официально стал столичным градом. Однако, строительство Хэйанкё продолжалось еще в течение десяти лет. Согласно общераспространенному мнению, площадь столичного града соответствовала тем планам, которые были выработаны на основании китайской градостроительной модели. Но в последнее время эта точка зрения стала подвергаться серьезной корректировке. Так, в исторических источниках раннехэйанского периода содержится множество постановлений Дайдзёкана, из которых явствует, что на территории столицы много пустующих земель (809, 827 и 866 гг.). Используя данные различных источников, японский исследователь Мураи Ясухико подсчитал, что площадь застройки Хэйанкё (государев дворец, государственные учреждения, усадьбы аристократов и иные жилые постройки) вместо предусмотренных планом 1260 тё земли в самом лучшем случае достигала 580 тё. Мураи Ясухико. Хэйанкё то Кёто (Столица Хэйан и Киото). Токио, Санъити сёбо, 1990, с. 58. Не менее интересным представляется и еще одно обстоятельство. Население столицы танского Китая — города Чанъань в начале IX столетия составляло приблизительно один миллион человек, в то же самое время в Хэйанкё проживало (по разным подсчетам) от 70 до 100 тысяч человек. При этом площадь Чанъани была в три раза больше, чем у столицы Хэйан. Только в период Эдо благодаря плотной застройке городских кварталов численность населения Киото достигла полумиллиона человек. Учитывая все вышесказанное, современные исследователи полагают, что столица Хэйан никогда точно не соответствовала идеальному плану застройки. Правая половина столицы (особенно ее южная часть) представляла главным образом сельскохозяйственные угодья и болотистые равнины. Считается, что рост Хэйана происходил неравномерно, и уже ко времени правления Госиракава наиболее обжитыми районами столицы были северо-восточная и северо-западная части ее Левой половины. Сэо Тацухико. Тёан-но тоси кэйкаку (План города Чанъань). Токио, 200, с. 86–153; Такинами Садако. Указ. соч., с. 64–74.

Дзётомон — самые северные из четырех восточных ворот дворцового комплекса Дайдайри. Неподалеку от этих ворот располагалась знаменитая усадьба Итидзёин, что говорит о престижности данного квартала.

Сэ — единица площади, приблизительно равная 99 кв. м.

Еще в период Нара государство проводило определенную денежную политику (первые серебряные и медные монеты достоинством в 1 мон были отпечатаны в 708 году). В 711 году сезонное жалование чиновникам частично стало выплачиваться деньгами, но представления о циркуляции денежной массы в период Нара отличалось от нынешних, а основная задача денег виделась в обеспечении нужд чиновничества. Современные исследователи полагают, что изначально механизм циркуляции денег задумывался следующим образом: принцы, ранжированное чиновничество и иные служащие государственного аппарата должны были получать часть жалования деньгами; после этого деньги попадут на государственные рынки и, соответственно, вернутся в казну, а оттуда снова будут направлены для распределения среди чиновников в качестве части их сезонного жалования. Однако воплощение этого механизма в реальной жизни привело к непредвиденным последствиям. Во-первых, после получения денег в качестве жалования чиновники вовсе не спешили расставаться с ними, что, разумеется, потребовало допечатки монет (всего с 708 по 958 годы было осуществлено 12 денежных эмиссий). Во-вторых, появились фальшивомонетчики, борьба с которыми оказалась малоэффективной. Государство попыталось выйти из этой сложной ситуации и с целью увеличения свободной денежной массы разрешило в 712 году заменять деньгами некоторые виды налогов, а в 713 году продавать и сдавать в наём земельные участки. Но, несмотря на эти меры, денежная политика государства так и не стабилизировалась. В результате, в 760 году было принято решение отпечатать «новые монеты», приравняв каждую из них по стоимости к десяти «старым», но, как показывают дальнейшие события, это только способствовало инфляции (Секу нихонги, Тэмпё ходзи, 4-3-16, 760 г.). К тому же, официальное разрешение продажи земельных участков и закон 743 года о вечной частной собственности на вновь освоенные земли, для тех, кто эти земли обрабатывал, способствовали развитию частнособственнического землевладения, которое в период Хэйан стало доминирующей формой землевладения. Подр. см.: Мещеряков А.Н., Грачёв М.В. Указ. соч., с. 282–287. В эпоху Хэйан цены на землю постоянно увеличивались, чему немало способствовали и новые денежные эмиссии (796, 818, 835, 848, 859, 870, 890, 907 и 958 гг.). К примеру, если в 788 году участок земли размером 15 на 10 дзё (ок. 1350 кв. м.) в Правой половине столицы Нагаока был продан за 5600 медных монет, то в 912 году участок размером 10 на 20 дзё (ок. 1800 кв. м.) в Левой половине столицы Хэйан был продан уже за 60 тысяч медных монет. Такинами Садако. Указ. соч., с. 206–209. Любопытно, что в 979 году тот же самый участок в Левой половине Хэйана был продан за 9 тысяч монет (приравнивались к 90 тысячам монет прежней чеканки). Что же касается более поздних времен, то основной денежной единицей стали рис и шелк. Так, вышеупомянутый участок в Левой половине столицы Хэйан в 993 году был продан за 12 тысяч коку риса (ок 1,8 млн. кг.). Позднее, после обнародования указов 1072 и 1079 годов в качестве денежного средства стали использоваться специально ввозимые из сунского Китая монеты. Ирумата Набуо. Муся-но ё-ни (В век воинов). Токио, 1991, с. 52–53; Кикути Ясуаки. Кодай-но тоти байбай-ни цуйтэ (О купле-продаже земельных участков в древности). / Сирин. т. 49, № 4, 1966, с. 48.

Сяо Хэ (?-193 г. до н. э.) — один из соратников и ближайших советников основателя ханьской династии — императора Гао-цзу. Император очень ценил полководческий талант Сяо Хэ, сравнивая его с охотником, который спускает собак и обнаруживает логово зверя, а не только догоняет и убивает его. В «Ши цзи» сказано: «Для своих полей домов Сяо Хэ выбирал уединенные места. Но пышных, просторных палат для своей семьи он не построил. Он говорил: „Если мои потомки будут мудрыми людьми, пусть учатся у меня скромности; если же они не будут мудрыми, то пусть у них не будет того, что сильные и влиятельные кланы могли бы у них отнять“». Сыма Цянь. Указ. соч., т. VI, с. 201. О Сяо Хэ см. там же, с. 196–202.

Чжун Чжан-тун (179–219) — чиновник периода Поздняя Хань. Несмотря на успешную карьеру при дворе, отказался поселиться в столице и выбрал дом в уединенном месте. Позднее его имя стало нарицательным, когда говорили о человеке, который ради покоя и умиротворения отказался от суеты. Кайфусо. Указ. соч. с. 422–423.

Омежник (яп. сэри) — травянистое растение, которое было очень популярно в домах учёных. Любопытно, что литературный оборот «омежник и водоросли» стал образным наименованием не только кандидата на ученую степень, но и в высшей степени скромного человека.

Размер участков чиновников в столице определялся в зависимости от ранга и занимаемой должности. В Фудзивара и Нара он был приблизительно одинаков: министр, имеющий второй или третий ранг, получал 4 тё (ок. 60 тысяч кв. м.) земли (например, усадьба принца Нагая занимала площадь в 4 тё); чиновник четвертого ранга — 2 тё (ок. 30 тысяч кв. м.); чиновник пятого ранга — 1 тё (ок. 15 тысяч кв. м); а чиновники шестого ранга и ниже — от 1 тё до 0,25 тё (ок. 3750 кв. м.). Раскопки участков на восьмой линии в Левой половине столицы Нара показали, что размер жилых помещений низкорангового чиновничества мог колебаться от 14,9 кв. м до 94,8 кв. м., а размеры подсобных помещений варьировались от 11,2 кв. м до 49,4 кв. м. Что же касается простых горожан, то они получали участки в 1/16, 1/32 или 1/64 тё (ок. 940, 470 и 235 кв. м. соответственно). В Хэйане по причине острой нехватки земли (из-за увеличения численности живущих в столице чиновников и большего количества государственных построек) размеры земельных участков для знати были уменьшены. Чиновникам первых трех рангов полагался участок в 1 тё земли, чиновникам четвертого и пятого ранга — 0,5 тё, а чиновникам шестого ранга и ниже — 0,25 тё. При этом площадь домов простых горожан не должна была превышать 1/32 тё. Но если в Нара размеры земельных участков очень редко превышали установленные нормы, то в Хэйане площадь усадеб могла сильно отличаться от принятых нормативов. Так, усадьбы канцлеров Фудзивара-но Мотоцунэ и Фудзивара-но Ёримити имели площадь в 4 тё земли, а родовое поместье канцлера Фудзивара-но Митинага занимало 2 тё земли. Не менее интересны и данные о размерах усадьбы автора «Записей из беседки у пруда» Ёсисигэ-но Ясутанэ. Как видно из текста, общая площадь участка была около 10 сэ (т. е. ок. тысячи кв. м.). При этом жилой дом занимал площадь ок. 360 кв. м., пруд — ок. 243 кв. м., сад — ок. 144 кв. м., а поле, засаженное омежником, — ок. 63 кв. м. То есть в общем — 810 кв. м. Однако, даже если Ёсисигэ-но Ясутанэ еще не получил на тот момент пятый придворный ранг, то чиновнику шестого ранга полагался участок в 0,25 тё (т. е. 3750 кв. м.). По всей видимости, автор «Титэйки» сознательно уменьшил размер своей усадьбы, чтобы более соответствовать тому идеалу, который был описан в одном из произведений Бо Цзюй-и следующим образом: «весь участок — 17 му. Жилище — один на три [чжана], пруд — один на пять [чжанов], а бамбуковые [заросли] — один на девять [чжанов]». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 90, примеч. 7.

Выражение заимствовано из жизнеописания выдающегося поэта и мыслителя Китая Жуань Цзи (210–263). Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 91, примеч. 19.

Автор намекает на историю из трактата «Чжуан-цзы». Чжуан-цзы. Ле-цзы. / Пер. с кит., вступ. ст. и примеч. В.В. Малявина. М., 1995, с. 59–60.

Роща Плодородия (кит. Дэнлинь) связана с мифом о Куафу (Отец Цветущего), посох которого и превратился в Дэнлинь. Подр. см. Каталог гор и морей. Указ. соч., с. 100, 188–189, примеч. 10; Философы из Хуайнани. Указ. соч., с. 82.

Автор намекает на историю из трактата «Чжуан-цзы». Чжуан-цзы. Ле-цзы. Указ. соч., с. 167.

Чжу ся ши — должность придворного историографа в древнем и средневековом Китае. Зачастую, так называли Лао-цзы (по занимаемой им должности). Цы юань. Указ. соч., т. 2, с. 1545.

Перифраз из «Лунь юя»: «Учитель тяжело заболел. Цзы Лу просил его обратиться с молитвой к духам природы. Учитель спросил: „А поступают ли так?“ Цзы Лу ответил: „Поступают“». В «Молитвеннике» говориться: «Молись духам Земли и Неба». Учитель ответил: «а я уже давно молюсь». Переломов Л.С. Указ. соч., с. 353–354.

В «Чжуан-цзы» сказано: «В море Бэймин есть рыба, имя ей кунь, величина же куня — много тысяч ли. Она превращается в птицу, которую называют пэн, спина ее простирается на многие тысячи ли. Когда она взлетает в гневе, крылья ее подобны свисающим с неба тучам. Когда море приходит в движение, эта птица переселяется в Наньмин. Переселяясь в Наньмин, пэн поднимает волну в три тысячи ли, и, поддерживаемый и колеблемый ею, взмывает ввысь на девяносто тысяч ли, летит шесть месяцев и лишь тогда отдыхает». Юань Кэ. Мифы древнего Китая. М., 1965, с. 273.

В «Жизнеописании знаменитых женщин» («Лэнюй чжуань») рассказывается история о том, как барс во время тумана прятался в опасении, что дождь и туман испортят его шкуру. Данный оборот в изящной литературе стал аллегорией человека, который живет в уединении, отказавшись от государственной службы. Кайфусо. Указ. соч., с. 425.

Перифраз из «Лунь юя», где сказано: «Учитель сказал: „Мудрые избегают неправедного мира; за ними следуют те, кто избегает места, где нет стабильности; за ними — те, кто избегает оскорбительного обращения; за ними — те, кто избегает оскорбительных слов“». Переломов Л.С. Указ. соч., с. 409.

Согласно кодексу «Тайхорё», чиновники шестого ранга при дворе носили темно-зеленое платье, а седьмого — светло-зеленое. Рицурё. Указ. соч., с. 353.

Вэнь-ди (179–156 гг. до н. э.) — четвертый император династии Хань.

Бо Цзюй-и (772–846), другое имя «Лэ-тянь» (досл. «радующий небеса») — один из величайших поэтов Китая. Несмотря на, что придворную карьеру Бо Цзюй-и нельзя назвать блестящей (в связи с дворцовым заговором в 815 году он был выслан из столицы), но принадлежащие его кисти стихотворные шедевры послужили образцами для поэтов, как в самом Китае, так и за его пределами. При дворе хэйанских государей неоднократно проводились поэтические турниры, где придворные сочиняли стихи-«канси» в стиле Бо Цзюй-и. Особенно популярно среди знатоков изящной словесности было собрание творений Бо Цзюй-и «Бо ши вэнь цзи» («Литературное собрание господина Бо») в семидесяти пяти свитках. По подсчетам японских исследователей, только в тексте «Титэйки» содержится двенадцать заимствований из «Бо ши вэнь цзи». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 86–93.

Известный кружок интеллектуалов, который получил название «семь мудрецов из бамбуковой рощи», поскольку его участники собирались в бамбуковой роще недалеко от жилища одного из них — Цзи Кана. Идейным вдохновителем кружка был Жуань Цзи (210–263). Помимо него в семерку входили: Цзи Кан (223–262), Сан Сю (230–280), Жуань Сян, Лю Лин, Шань Тао и Ван Жун. Хотя кружок быстро распался, и жизненные пути его участников разошлись, тем не менее, для образованных людей стиль жизни «семи мудрецов из бамбуковой рощи» стал мерилом повседневной деятельности, а идея освобожденности от мира «пыли и грязи» — образцом поведения. Различные истории из жизни «семи мудрецов из бамбуковой рощи» и других интеллектуалов раннесредневекового Китая, например, см.: Книга мудрых радостей. Указ. соч., с. 213–223.

Вольное переложение тирады из «Чжуан-цзы», где сказано: «Так и человек: стоит ему оказаться в обществе дурного государя и чиновников-плутов, то, даже если он хочет жить по-доброму, сможет ли он добиться желаемого?». Чжуан-цзы. Ле-цзы. Указ. соч., с. 182.

961–964 гг.

В «Лунь юй» рассказывается следующая история: «Учитель сказал: Цзан Вэньчжун поместил большую черепаху в специальной комнате, в которой на капителях были вырезаны горы, а на столбиках над матицей нарисованы были водяные растения. Каков же его ум?». Переломов Л.С. Указ. соч., с. 337.

Неточная цитата из хроники «Цзинь шу». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 92, примеч. 13.

Неточная цитата из «Вэнь сюань». Вэнь сюань. Указ. соч., т. 1, с. 116.

Неточная цитата из «Чжуан-цзы», где сказано: «Познавший Путь непременно постиг порядок природы, постигший же порядок природы, непременно осознает равновесие вещей. А тот, кто осознает равновесие вещей, ничем не навредит себе. Человек совершенных качеств в огне не сгорит и в воде не утонет; ему холод и жара не страшны, его звери и птицы не погубят. Это не значит, что ему все нипочем. Я говорю о том, что он умеет отличать опасное от безопасного, покоен в счастье и несчастье, осмотрителен в сближении и отдалении, и поэтому ничто в мире не может ему навредить… Строго блюди эти заповеди и никогда от них не отступай, — и ты, что называется, „возвратишься к подлинному“». Чжуан-цзы. Ле-цзы. Указ. соч., с. 163–164.

982 г.

Жанр представлен восемью разновидностями «памятных надписей»: «тёсимэй» — надписи на бутылочках для сакэ, «кэнмэй» — надписи на мечах, «хаймэй» — надписи на чашечках для сакэ, «судзури мэй» — надписи на тушечницах, «кинмэй» — надписи на цитрах, «дзасамэй» — любимые изречения, «канэмэй» — надписи на колоколах, «канкомэй» — надписи на гонгах и барабанах.

Лунь юй, III-19; Переломов Л.С. Указ. соч., с. 323.

Лунь юй, I-7; Переломов Л.С. Указ. соч., с. 301.

Лунь юй, I-15, XVIII-8; Переломов Л.С. Указ., соч., с. 305, 440.

Лунь юй, IV-12; Переломов Л.С. Указ. соч., с. 330.

Чжуан-цзы. Ле-цзы. Указ. соч., с. 61.

Саругаку — театрально-песенные представления, которые давали бродячие труппы, начиная с VIII в. (включали в себя акробатические номера, фокусы, танцы и песни).

«Синсаругакуки» было составлено ок. 1052 г. прославленным ученым мужем Фудзивара-но Акихира. Это сочинение представляет собой что-то вроде энциклопедического свода столицы Хэйан и включает описание различных обычаев. Автор «Синсаругакуки» выводит на сцену семью некого вымышленного человека, занимающего должность старшего военачальника в Правой гвардейской управе и более двадцати лет прослужившего в Хэйане, который однажды ночью решает прогуляться по столичному граду. Фудзивара-но Акихира, рассказывает о каждом представителе этого семейства, имея возможность описывать кварталы города и городские ремесла. Оригинальный текст памятника с переводом на современный японский язык и комментариями см.: Фудзивара Акихира. Синсаругакуки (Новые записи о «саругаку»). Под ред. Кавагути Хисао. Токио, 1985.

Т. е. бой на открытой местности.

Т. е. искусство ночных вылазок.

Т. е. стрельба на скаку во время преследования отступающего противника.

Досл. «выжидательная стрельба», т. е. прицельный обстрел противника на близком расстоянии.

Т. е. стрельба светящимися стрелами. Считается, что «томоси» в ночное время использовалась с целью лучшей координации отдельных воинских подразделений.

Досл. «пешая стрельба». «Матиюми» — общее наименование всех видов стрельбы из положения стоя: «омато» (стрельба по большой мишени); «комато» (стрельба по малой мишени); «кусадзиси» (стрельба по мишени в виде оленя); «марумоно» (стрельба по круглой мишени) и т. д. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 400.

Общее наименований всех видов стрельбы верхом на лошади.

По всей видимости, «касагакэ» выполняло несколько функций. С одной стороны, стрельбы проводились с целью прославления различных божеств. С другой стороны, при помощи «касагакэ» воины тренировались. Известно, что в период Хэйан во время «касагакэ» использовались либо бумажные мишени, либо широкополую бамбуковую шляпу «каса» (отсюда и название стрельб). Позднее в период Камакура в качестве мишени использовали соломенный остов в виде шляпы «каса», обтянутый кожей. Основные же правила «касагакэ» были следующие: стрелки на конях двигались по специальной дорожке по направлению к мишеням и начинали стрелять, когда достигали середины пути. Диаметр мишени был около 50 см, а расстояние до нее не менее 15 м. Юсёку кодзицу дайдзитэн (Большой словарь древних обыкновений). Под ред. Судзуки Кэйдзо. Токио, 1995, с. 131–132.

Еще один вид конной стрельбы из лука. В отличие от «касагакэ» мишени могли располагаться по обе стороны дорожки. В энциклопедиях периодов Камакура и Муромати сказано, что «ябусамэ» имело практическое значение для воспитания будущего воина, поскольку с его помощью можно было не только обучать (управлению конем без помощи рук, умению вытаскивать стрелы из колчана и натягивать лук, наконец, прицеливаться на скаку), но и проверять уровень подготовки. Со временем «ябусамэ» превратилось в грандиозную церемонию, включающую несколько этапов. Юсёку кодзицу… Указ. соч., с. 685–686.

Стрельба по восьми мишеням, которые установлены на различном расстоянии от стрелка. Одно из наиболее ранних упоминаний «яцумато» см.: Сёюки, Канко, 2-5-14, 1005 г. Считается, что «яцумато» способствовало не только выработки лучшей координации движений, но и оттачивало навыки прицельной стрельбы из лука.

Стрельба по трем мишеням, каждая из которых была установлена на высоте три сяку от земли (ок. 90 см.).

Стрельба по специальным квадратным мишеням. При этом мишень плотно не закрепляли, а основной смысл «табасами» заключался в том, чтобы после попадания стрелой в мишень последняя не упала на землю. Следует отметить, что вышеперечисленные двенадцать видов воинских искусств не исчерпывают всей совокупности известной уже в период Хэйан. Интересно, что детские игры в семьях воинов также существенно отличались от распространенных среди отпрысков хэйанских придворных родов. Несмотря на то, что и те и другие игры могут быть названы развивающими, но у детей самураев большинство игр было связано с обучением премудростям воинского дела. Вот некоторые примеры детских игр будущих воинов: «поймай змею» (было необходимо схватить змею, чтобы та не ужалила, и убить ее); «подстрели маленькую птичку» (с помощью детского маленького лука охотиться на птенцов); «игра с собакой»; «бамбуковая лошадка»; «набивной мяч»; «петушиные бои»; наконец, «гиттё» — игра, напоминающая «крикет». Ирумата Набуо. Указ. соч., с. 222–224.

Из источников периода Хэйан известны три разновидности ведомств, которые возглавляли военные подразделения на территории отдельных провинций: одно из них — военно-полицейское управление «Кэбииситё» (о «Кэбииситё» см. примеч. 343). Помимо этого, упоминаются также чиновники «орёси» и «цуйбуси». В японской историографии функциональность «орёси» и «цуйбуси» является предметом научной дискуссии. Согласно одной точке зрения, «орёси» и «цуйбуси» — это разные наименования для чиновников с одними и теми же функциями: осуществление административного контроля над формирующимися самурайскими отрядами. Другие исследователи полагают, что между «орёси» и «цуйбуси» существовало не только территориальное, но и функциональное различие. Во-первых, «цуйбуси» назначались только в те провинции, где преобладали земельные владения государева дома (Ямато, Ямасиро, Кии, Исэ, Оми и Иё), а «орёси» служили на Кюсю, Западном Хонсю, Канто и Тохоку, т. е. в наиболее отдаленных от столичного региона Кинай районах. Во-вторых, «орёси» отдельных провинций подчинялись более крупному военному чиновнику — «цуйтоси», компетенция которого охватывала целый регион. Так, Фудзивара-но Тамэтоки был «цуйтоси» семи провинций в регионе Хокурику, а Минамото Тамэтомо являлся «цуйтоси» девяти провинций Кюсю. Что же касается «цуйбуси», то региональных чиновников, которым бы они подчинялись, хэйанские источники не фиксируют. Не менее интересны и сведения о полномочиях «цуйбуси»: право мобилизовать войска в случае необходимости; право на осуществление власти над воинами в качестве командира, назначенного от лица государя; право принимать самостоятельные решения (без необходимого по закону подтверждения вышестоящим начальством) в случае острой необходимости (например, мятеж, нападение разбойников или высадка пиратов); право осуществления ареста и судебного преследования (к примеру, в случае невыполнения прямого приказа); право отмены любого иммунитета (например, в случае нарушения законов монахами или местной знатью); право изымать продуктовые запасы из государственных амбаров для обеспечения войск; наконец, право награждать отличившихся воинов от имени государя. Иными словами «орёси» и «цуйбуси» выполняли военные и полицейские функции на территории одной провинции. На региональном уровне их функции дублировались «цуйтоси». Таким образом, с определенной долей основания можно говорить о формировании иерархии региональных военных подразделений, которые в дальнейшем были положены в основу системы «бакуфу» в период Камакура. Об «орёси», «цуйбуси» и «цуйтоси» подр. см.: Кавадзири Акио. Бумон-но кэйсэй (Становление военных домов). / Сэккан сэйдзи то отё бунка (Система правления регентов-канцлеров и придворная культура). Под ред. Като Томоясу. Токио, 2002, с. 147–150; Симомукай Тацухико. Кокуга то буси (Провинциальные управы и воины). / Нихон цуси (Пространная история Японии). т. 6. Токио, 2000, с. 194–209.

В «Ши цзи» рассказывается, что военный конфликт между царствами Юэ и У имел затяжной характер. С одной стороны, в царстве У, зачастую, происходили политические коллизии, с другой, царство Юэ не обладало средствами полностью подчинить У. По этой причине правитель царства Юэ несколько раз заключал с владыкой У перемирие, но позднее нарушал его, отправляя войска на покорение У. Подр. см.: Сыма Цянь. Указ. соч. т. VI. с. 19–21, 24.

Согласно древнекитайской мифологии, Юй был основателем легендарной династии Ся. Сам Юй, имевший облик дракона, занимался созидательной деятельностью. В это время на Небе появились десять «солнц-воронов», вызвавшие мировую катастрофу. Один из подданных Юя стрелок по имени И, вооружившись «стрелами из циского бамбука с опереньем их Вэй» спас землю от бедствия, убив девять из десяти «солнц-воронов». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 475; Фудзивара Акихира. Указ. соч. с. 73. О стрелке И также см.: Философы из Хуайнани. Указ. соч., с. 24, 200.

В некоторых источниках периодов Камакура и Муромати упоминается знаменитый стрелок из лука Тодзи, происходивший из рода Масатоэ. Фудзивара Акихира. Указ. соч., с. 74.

Перевод выполнен по изд.: Фудзивара Акихира. Указ. соч., с. 70–71.

Дзяку кан (кит. жо гуань) — «головной убор юноши». В древнем Китае, о чем, в частности, свидетельствует текст «Ли цзи», существовал обряд надевания головного убора совершеннолетним юношам, которые достигли двадцатилетнего возраста. Сочетание «жо гуань», иносказательно, стало обозначать молодого человека двадцатилетнего возраста. Цы юань. Указ. соч., т. 2, с. 1046.

Японцы были людьми практичными. Измены случались постоянно. Для них это не было сопоставимо, к примеру, с европейским понятием конца света или поводом для самоубийства или смерти. Несмотря на развитость институтов брака, по свидетельству древних и средневековых японских текстов развод также был обычным делом. В то время повторные браки не представлялись как нечто исключительное. Известны случаи, когда не только мужчины, но и женщины, вступали в брак по несколько раз, либо заводили любовников. Более того, сексуальность не рассматривается как нечто негативное. Видимо, для древних и средневековых японцев не существовало сексуальных комплексов, но все слои общества боялись одного — бесплодия. Принимая во внимание все существующие находки (будь то письменные свидетельства или предметы искусства), необходимо отметить, что сексуальность затрагивала различные аспекты жизни. В отличие от нас средневековые японцы не считали секс каким-либо особым или секретным действием. Хотя было бы неправильно считать их общество слишком либеральным. Представляется, что секс был настолько обыденной частью частной жизни, что он даже не заслуживал долгих разговоров. Подр. см.: Вакита Харуко. Нихон тюсэй дзёсэй си-но кэнкю (Изучение истории женщин в средневековой Японии). Токио, 1992.

Сётэн (Винаяка, Ганеша) — мистическое божество ведического пантеона. Согласно представлениям, бытовавшим в Индии, Китае и Японии, Ганеша исполнял желания своих ревностных почитателей, отгонял от них все злые воздействия, приносил им радость, достаток и мир. В Японии Сётэн (Ганеша) стал очень популярным божеством. Его отличительной чертой являлась слоновья голова, символизирующая благорасположенность, мистическую силу, интеллектуальную мощь и способность отсеивать добро от зла. Сётэну, обладающему проницательностью, приписывалась способность чутко воспринимать все просьбы молящихся. К X столетию Сётэн стал рассматриваться как хранитель гармонических отношений между супругами, а потому помещался в особо почитаемые места и редко выставлялся на обозрение. Из письменных источников XI–XIV веков видно, что изображения Сётэна использовались в тайных ритуалах с целью перенаправить энергию заключенную в них на устранение препятствий в интимных отношениях. По этой причине непременным атрибутом Сётэна выступало так называемое «кольцо удовольствия» (яп. канги тон) — магический предмет, с помощью которого можно было вершить самую сложную любовную магию. Судзуки Масатака. Ками то буцу-но миндзоку (Представления о божествах и Буддах). Токио, 200, с. 282–284; Танака Такако. Гэхо то айхо-но тюсэй (Колдовство и любовные снадобья в средние века). Токио, 1993, с. 75–112.

Саэ-но ками — божество, обитающее на перекрестье дорог. В эпоху Хэйан воспринималось в качестве «странствующего божества», которое способно приносить болезни и смерть. Бытовало представление, что обращение (с принесением обильных даров) к Саэ-но ками могло способствовать не только устранению соперницы, но и восстановлению гармоничных отношений между супругами. Саэ-но ками пользовалось особой популярностью среди обитательниц увеселительных заведений. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 446; Танака Такако. Указ. соч., с. 89, 103.

Отоко-но мацури — празднество, где объектом поклонения являются различные мужские и женские эротические символы.

Томэ (досл. старая женщина) понималось как старая «лиса-волшебница» белого цвета. По преданиям такие «лисы-волшебницы» обитали в провинциях Исэ и Ига. Японская исследовательница Ёсино Хироко полагает, что речь идет о совокупном образе лисы как магического существа, который сформировался под воздействием китайских представлений о волшебных способностях лисы. По ее мнению, «лиса из Ига» — одна из категорий волшебных лис, объединяющая в себе «лису-оборотня», способную нести человеку только зло, и «тысячелетнюю лису», которая не только может сама достичь бессмертия, но и помогает людям, почитающим ее, в любовной магии. Подр. см.: Ёсино Хироко. Кицунэ. Оммё гогё то инари синко (Лиса. Пять стихий Инь и Ян и верования в Инари). Токио, 1980. В тексте речь идет скорее о средстве, которое воплощало в себе энергию «лисы-волшебницы». Комментаторы отмечают, что Ига — это название провинции, но в то же время слово «ига» имеет тот же корень, что и слово «ука», то есть «пища» или «снадобье». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 396; Фудзивара Акихира. Указ. соч. с. 39–40; Фудзимаки Кадзухо. Абэ-но Сэймэй. Токио, 2000, с. 62–70.

Согласно средневековому источнику «Инари дзиндзя ко» (Размышления о святилище Инари) Склон Лиса располагался в провинции Ямасиро (уезд Отаки), где проживал род Камо, представители которого в эпоху Хэйан зачастую служили в Ведомстве по делам Инь и Ян (Оммёрё). По преданию знаменитые астрологи Камо-но Мицуёси и Камо-но Арицуги своими уникальными способностями были в немалой степени обязаны покровительству магических существ со Склона Лиса. Интересно, что в одном из жизнеописаний известного астролога Абэ-но Сэймэя (921-1005), автор, живший в XVIII столетии, пытался объяснить его сверхъестественные способности тем, что матерью Абэ-но Сэймэя была белая лиса по имени Кудзу-но ба. Тем не менее, свидетельств периода Хэйан о происхождении Абэ-но Сэймэя от лисы не сохранилось. Позднее в Осака во внутреннем дворике святилища Абэ-но Сэймэя был установлен памятник Кудзу-но ба, который к нашему времени стал объектом поклонения. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 395–396; Симмура Кунихиро. Оммёси рэйдэн (Жизнеописания астрологов-«оммёси»). Токио, 2000, с. 104–110, 137–138; Фудзивара Акихира. Указ. соч., с. 40; Фудзимаки Кадзухо. Указ. соч., с. 73–79.

Акомати — имя «лисы-волшебницы», вестницы божества Инари. Согласно средневековым текстам, «Акомати» — одно из трех загадочных существ, находящихся в услужении у божества Инари. Комментаторы отмечают, что «комати» называли молодых женщин, славящихся своей красотой (возможно речь о служительницах святилища, которым приписывали магические способности). При этом «А» — приставка, которая обычно ставится перед кличками. Из текста также может следовать, что под названием «акомати» может пониматься некое чудодейственное средство, воплощавшее в себе дух этой лисы. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 396; Фудзивара Акихира. Указ. соч., с. 40.

Айхо — общее наименование различных «тайных средств» и «чудодейственных снадобий», применяемых в любовной магии. Некоторые средства из арсенала любовных снадобий приводятся в тексте «Синсаругакуки».

Годзё-но саэ — особо почитаемое в провинции Ямасиро божество, по легенде обладающее способностью скреплять разорванные любовные узы. В тексте историко-географического свода «Вамё руйдзю сё» опоминаются связанные с Божеством предков дорог с улицы Годзё тайные магические ритуалы направленные на возвращение женщинами утерянной любви мужчин. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 396; Фудзивара Акихира. Указ. соч., с. 40.

Из приведенного отрывка следует, что в народных верованиях возникла и к середине XI века укоренилась некая ассоциация, согласно которой божество Инари представлялось как мужским (бог почвы горы Инари), так и женским (богиня-мать Инари) божеством, излучавшим непреодолимую и загадочную эротическую притягательность, но при этом, сохранившим пугающий характер. В тексте детально описываются многочисленные способы поклонения божеству Инари и божествам, которые в народном сознании прочно с ним ассоциировались, либо являлись различными формами его воплощения. Хэйанские источники свидетельствуют еще об одной стороне верований в божество Инари: многие женщины совершали поклонение Инари с намерением привлечь любовь высокопоставленного придворного, либо добиться счастья в браке. Мацумаэ Такэси. Инари мёдзин (Пресветлое божество Инари). Токио, 1988, с. 3–40. О дальнейшей эволюции верований в божество Инари см.: Мията Нобору. Яма то сато-но синко си (История верований в горы и место обитания). Токио, 1993, с. 151–212.

Си Ши — одна из самых знаменитых красавиц древнего Китая. Судьба Си Ши — образец великолепия и трагедии. Будучи простого происхождения (дочь дровосека), Си Ши была замечена юэским князем Гоу-цзянем и таким образом попала во дворец, очаровав своим изяществом и непревзойденной красотой многих придворных мужей. Во время военных действий с соседним княжество У княжество Юэ терпело поражение за поражением и князь Гоу-цзянь решился на хитрость, отправив правителю У наложницу Си Ши. Стратегический ход оправдал себя: плененный красотой Си Ши правитель У не мог ни о чем более думать и вскорости княжество Юэ победило государство У. По преданию правитель У, дабы Си Ши не досталась более никому, приказал утопить ее, а затем покончил с собой в надежде вновь встретить Си Ши в следующей жизни.

Эбоси (досл. «шапка цвета ворона») — мужской головной убор без полей, часть повседневного костюма придворной знати. Использовалась по преимуществу во время отдыха вне государева дворца. В зависимости от ранговой позиции и возраста чиновника, форма «эбоси», текстура ткани и жесткость лакировки могли изменяться.

Каригину (досл. «охотничья одежда») — один из видов одеяний придворных аристократов, применявшийся в основном для охоты, поездок и паломничеств, тайных свиданий, увеселительных мероприятий. Внешний вид «каригину» варьировался в зависимости от ранга. Во время официальных мероприятий «каригину» можно было использовать, только получив специальное разрешений.

Хакама — общее наименования широких штанов. Первоначально применялись только в мужском костюме, но в период Хэйан стали элементом и женского костюма.

Авасэ-но кину — верхнее одеяние на подкладке. Подкладка по обыкновению была голубого или синего цвета.

Акомэ — исподняя одежда на подкладке. Материал и способ отделки зависел от ранга чиновника.

Утиги — разновидность внутренних одеяний в мужском и женском костюме. В мужском костюме одевалось поверх нательного «кимоно-хитоэ». В женском костюме одежды надевались следующим образом: «хитоэ» — несколько «утиги» (обычно пять) — «карагину» — «мо» (юбка-шлейф).

Фусума — покрывало, которым укрывались во время сна или заворачивались, дабы согреться в холодное время года.

Хитоэ — легкое нательное кимоно без подкладки (в мужском и женском костюме). Должно было быть длиннее «утиги», чтобы свободно ниспадать до пола.

Сасинуки — разновидность «хакама».

Суйкан — одежда, получившая свое наименование от названия ткани, из которой ее изготовляли. Повседневное одеяние низкоранговых чиновников гражданских и военных ведомств, а также одежда юношей несовершеннолетнего возраста (до обряда «гэмпуку»).

Каммури — мужской головной убор, элемент официального парадного одеяния («сокутай»), придворного костюма-«икан» и повседневной одежды-«носи». Разновидности «каммури» таковы: государь носил «рюэй каммури», чиновники гражданских ведомств — «суйэй каммури», военные чиновники — «кэнэй каммури», а низкоранговые служащие — «сайэй каммури».

Уэ-но кину — верхняя одежда (доходила до бедер или колен). От ранга зависела расцветка и текстура применяемой ткани.

Хампи — куртка с короткими рукавами. Надевалась поверх длинной нижней одежды-«ситагасанэ» под «уэ-но кину». Часть парадного одеяния-«сокутай».

Ситагасанэ — нижнее одеяние со шлейфом-«кё», тянувшемся по полу. Длина шлейфа варьировалась от высоты ранга придворного.

Оокути (оокути бакама) — обозначает «большой рот». Часть парадного костюма-«сокутай» (изготавливались из красного узорчатого шелка).

Уэ-но хакама — верхние одежды-«хакама». Элемент «сокутай».

Оби (сэкитай) — кожаный пояс, часть костюма-«сокутай». Кожу покрывали черным лаком и украшали в соответствии с высотой ранга слоновой костью, нефритом, яшмой, агатом, золотом и серебром. Помимо этого пояс высокопоставленных чиновников мог украшаться узорами.

Тати — церемониальный меч (парадное оружие). Такой меч носили на поясе, и для этого требовалось специальное разрешение. Эфес и ножны инкрустировались драгоценными металлами, слоновой костью и ценными породами дерева.

Сяку — деревянная табличка длиной ок. 36 см. и шириной до 6 см. В Китае, откуда были позаимствована такая деталь церемониального придворного одеяния, использовалась для записей (с этой целью к «сяку» прикрепляли лист бумаги (яп. сякугами). В Японии «сяку» воспринималась в качестве своеобразного «пропуска» во дворец.

Оги — веер. Существовало несколько видов вееров, самым распространенным из которых был «хиоги» (изготавливался из пластинок кипарисовика). «Хиоги» часто назывался «зимним веером», поскольку придворная знать носила его за пределами дворцового комплекса с охотничьим платьем-«каригину» в зимнее время. Другая популярная разновидность веера — «кавахори» (так называемый «летний веер»).

Куцу — общее название обуви.

Таби (ситодзу) — разновидность японских носков (без отделения для большого пальца). Шились из белого нелощеного шелка (для придворных одежд — из белой парчи). Крепились на щиколотке с помощью завязок.

Мумакура — седло.

Юми — японский длинный лук.

Янагуи — колчан для стрел.

Дзюся — свита, ближайшее окружение.

Кувандзоку — общее наименование для всех представителей семьи. Иносказательно: «большое семейство».

Рикуги (кит. «лю и») — наиболее ранняя форма жанровой классификации в Китае. Значение этих категорий активно обсуждалось литературными критиками, как в Китае, так и в других странах, где получили распространение китайские представления о литературе. Согласно одной из версий, разработанность концепции «лю и» может свидетельствовать об осознании китайскими, корейскими и японскими мыслителями самостоятельного литературного творчества и об их повышенном интересе к его структуре.

Хатибё (кит. «ба бин») — «восемь пороков (болезней)» в технике классического стихосложения: плоская голова, задранный хвост, осиная талия, журавлиные коленки, большая (внутренняя) рифма, малая (побочная) рифма, боковой узел, прямой узел. «Ба бин» — общее наименование теории для лирической поэзии, разработанная одним из ведущих представителей китайской раннесредневековой словесности Шэнь Юэ (441–513). Первые четыре непосредственно касались просодии, остальные различных особенностей рифмы. Подр. см.: Духовная культура Китая. т. 3. Литература. Язык и письменность. М., 2008, с. 207–209.

Этот и следующий отрывок из «Синсаругакуки» имеют огромное значение для понимания канонов красоты, существовавших при государевом дворе в период Хэйан. Такой канон формировался как под воздействием китайского эстетического идеала, так и под влиянием собственно японских представлений о красоте. Однако при этом необходимо учитывать еще одно важное обстоятельство: китайский канон красоты не представлял собой единого монолита и в разные периоды представления о прекрасном и безобразном могли изменяться. Так, в период Вэй (220–265) наиболее предпочтительной считалась стройная красавица с тонкой талией, а все естественные выпуклости намеренно сглаживались. Многие произведения Шести династий (III–VI вв.) изобилуют описаниями тонких и хрупких женщин с точеными овальными лицами. Позднее в период Тан (618–907) идеал красоты, наоборот, требовал, чтобы женщины были хорошо сложены, имея круглые, пухлые лица, пышную грудь, с тонкой талией, но тяжелыми бедрами — именно такие женщины нравились мужчинам. По всей видимости, в хэйанской Японии произошло сочетание различных китайских эстетических канонов, о чем могут свидетельствовать изображения на свитках эпохи Хэйан. Как видно из хэйанских источников, в этот период были разработаны довольно подробные представления о «идеальной красоте» и «уродстве», как о двух противоположностях эстетического канона. Подр. см.: Фукуто Санаэ. Хэйантё-но онна то отоко (Женщина и мужчина в период Хэйан). Токио, 1995. О китайском и японском идеалах красоты в древности и средневековье см.: Weidner, Marsha. Flowering in the Shadows: Women in the History of Chinese and Japanese Paintings. Honolulu, 1988.

Имеется ввиду «дзидзю», который по своему положению напоминал камергера высочайшего двора в русской традиции.

Т. е. глава Куродо докоро.

В оригинале использован термин «ханкан», согласно кодексу «Тайхорё», применяемый для наименования всех старших судебных чиновников. Рицурё. Указ. соч., с. 174. Однако в период Хэйан термином «ханкан», помимо судей из Гёбусё (Министерство наказаний), именовались и чиновники полицейского управления Кэбииси.

Яп. Саэмонфу — управа, в обязанности которой входила охрана всех ворот Левой половины государева дворца.

Изготовление зеркал в виде хвостового оперенья фазана было распространено уже в период Нара. Однако в период Хэйан такие зеркала получили дополнительные изыски (ручка из слоновой кости, ободок из жемчуга или нефрита и т. д.). В тоже время появились так называемые восьмигранные зеркала, напоминающие цветок лотоса, а также различные зеркала на инкрустированной подставке из дорогих пород дерева. Гэндзи моногатари дзутэн. Указ. соч., с. 58–60. Юсёку кодзицу… Указ. соч., с. 124–125. Также см.: Манъёсю (Собрание мириад листьев). Пер. с япон. и коммент. Глускиной А.Е. т. 1–3. М., 1971, т. 2, с. 529.

Речь идет о слоговых азбуках катакана и хирагана.

Согласно существовавшей традиции, воспитание юной дамы из аристократического семейства должно было осуществляться в строгости. При этом даже после совершеннолетия и бракосочетания дама не обладала большой свободой передвижения. Более того, считалось, что знатная дама (супруга или дочь) должна быть практически «невидима» (выезд за пределы внутренних покоев без позволения мужа или отца мог повлечь серьезное наказание) и «неслышима» (излишняя разговорчивость дамы считалась одной из официальных причин развода). О положении дамы в период Хэйан подр. см.: Нисимура Хироко. Кодай Тюсэй-но кадзоку то дзёсэй (Семья и женщина в древности и средневековье). Токио, 2002. В конце эпохи Хэйан среди японской знати особое предпочтение получают буддийские представления о «правильном поведении женщины», а в период Камакура создаются трактаты, где обозначается вся совокупность положительных и отрицательных качеств женщины. Самым известным из таких произведений можно считать «Цума кагами» («Зерцало жен»), принадлежавшее кисти знаменитого буддийского монаха Мудзю Итиэна. О самых опасных пороках женщин в «Цума кагами» сказано: «Есть семь смертных грехов женщин. Во-первых, как несметное количество маленьких рек впадает в море, так и женщины свободны от угрызений совести, не понимая, что своими действиями они вызывают желание у мужчин. Во-вторых, наблюдая женщин в домашней обстановке, мы видим, что они никогда не теряют бдительности, но их сердцами управляет злой умысел. В-третьих, принимая во внимание свою природную склонность к обману, женщина готова насмехаться над мужчиной еще до того, как он успеет что-то сказать. Когда женщина говорит о чем-либо с интересом, внутри она холодна и ее переполняет чувство зависти. В-четвертых, пренебрегая религиозными ритуалами, женщина обеспокоена только своими нарядами. Думает только о внешности и стремится привлечь внимание других людей. В их сердцах постоянно пребывает желание покорять мужчин, независимо от того далеко или близко они находятся. В-пятых, в поступках своих женщины руководствуются хитростью, а правда редко исходит из уст женщины. Женщины часто желают зла другим, не боясь того, что при этом они увеличивают свою собственную греховность. В-шестых, сжигая себя в огне страсти, женщины не испытывают чувства стыда перед окружающими. Их сердца обманчивы и они не бояться даже острого клинка. Даже в состоянии опьянения, женщина не чувствует вины. В-седьмых, тело женщины всегда нечисто по причине регул. Беременность и ритуальная нечистота вследствие рождения детей приводит к тому, что злые духи наполняют их, а добрые уходят прочь. Только безумные сочтут все это притягательным, но мудрые испытаю лишь отвращение». Morell R.E. Mirror for Woman. Tsuma kagami. // Monumenta Nipponiсa, Vol. 35, 1980, № 1, p. 67–68.

Знаменитая красавица эпохи Тан (другое имя Ян Тай-чжэнь). Была искусна в пении и танце. Стала наложницей сына императора Сюань-цзуна и получила прозвище Тай-чжэнь (досл. «великая истина»). Потом император приблизил ее к себе и пожаловал титул придворной дамы (кит. гуйфэй). С временем все ее братья и сестры заняли при дворе высокое положение, а двоюродный брат даже стал Первым министром. По прихоти Ян Гуй-фэй всадники, сменяя друг друга, доставляли во дворец свежие фрукты. Расточительство фаворитки вызывало у современников чувство горечи и возмущения. Когда разразилось восстание Ан Лу-шаня, Ян Гуй-фэй бежала из столицы вместе с императором Сюань-цзуном. Во время бегства на почтовой станции Мавэй (к западу от совр. уезда Синьпин, пров. Шэньси) по требованию взбунтовавшейся охраны император повелел Ян Гуй-фэй покончить с собой. После подавления восстания император Сюань-цзун при помощи даосской магии пытался вернуть дух Ян Гуй-фэй. Подр. см.: Levy, Howard S. The сareer of Yang Kuei-fei. / Toung Pao. Vol. 45. Livr. 4–5, 1957, p. 451–489.

Наложница ханьского императора У-ди (140-87 гг. до н. э.). Известно, что император У-ди более тяготел к юношам, чем к дамам. Исторические источники даже сохранили имена нескольких любовников У-ди, наиболее известными из которых были Хань Янь и Ли Янь-нань. При этом отношения между любовниками были крайне напряжены (порой доходило до того, что один из них убивал другого) и это, зачастую, раздражало императора. Ли Фу-жэнь была сестрой Ли Янь-наня и император настолько привязался к ней, что стал со временем охладевать к своим любовникам, многие из которых весьма болезненно восприняли перемены (один из любовников, к примеру, ночью покончил жизнь самоубийством с таким расчетом, чтобы утром его бездыханное тело обнаружил сам У-ди). Согласно легенде, после кончины Ли Фу-жэнь император У-ди оставался безутешным. Он призвал к себе знаменитых магов и потребовал от них либо найти девушку, в которую переселилась душа Ли Фу-жэнь, либо вернуть душу умершей Ли Фу-жэнь в тело одной из его молодых наложниц. Однако предпринятые действия не увенчались успехом, и император приказал казнить неудачливых магов, а сам так и не смог найти утешения вплоть до своей смерти. О Ли Фу-жэнь и регламенте женских покоев императорского дворца подр. см.: Фудзикава Масакадзу. Кандай-ни окэру кохи-но синсё-ни цуйтэ (О положении принцесс в период Хань). / Тохогаку, № 67, 1984, с. 16–33. О взаимоотношении полов в сексуальной жизни древнего Китая см.: Harper, Donald. The Sexual Arts of Anсient China as Desсribed in a Manusсript of the Seсond Century B.C. / Harvard Journal of Asiatiс Studies. Vol. 47, 1982, p. 365–442.

Перевод осуществлен Витязевой О.Г. См.: Фудзивара Акихира. Указ. соч., с. 158–161. Комментарии к переводу составлены Грачёвым М.В.

Элемент традиционного женского одеяния. Первое надевание юбки-«мо» (яп. моги) осуществлялось с двенадцати до четырнадцатилетнего возраста и символизировало переход во взрослое состояние. В период Хэйан был разработан довольно жесткий регламент «моги» включающий, помимо собственно «надевания юбки-„мо“», еще и укладку волос в первую взрослую прическу. Подр. см.: Накамура Ёсио. Отё-но фудзоку то бунгаку (Придворные обычаи и литература). Токио, 2003, с. 140–149.

Перевод осуществлен Витязевой О.Г. См.: Фудзивара Акихира. Указ. соч., с. 168–171.

В данном отрывке представлен скорее собирательный образ «асоби».

Традиционно японские исследователи считали, что до конца XIV столетия в Японии не существовало такого явления как проституция. Тем не менее, современные исследователи, обратившиеся к комплексному изучению различных письменных и изобразительных источников, допускают возможность существования особых социальных групп, которые предоставляли услуги интимного рода уже в эпоху Хэйан. Существовали три разновидности таких групп: 1) «асоби» (развлекали путешественников в море или речных пристанях); 2) «кугуцу» (входили в состав трупп фокусников и кукольных театров, а также исполняли японские «имаё»); 3) «сирабёси» (развлекая мужчин, танцевали и пели в мужской одежде). Наиболее ранние сведения об «асоби» и «кугуцу» относятся уже к середине периода Хэйан (середина XI в.), а о «сирабёси» — к концу эпохи Хэйан (середина XII в.). «Яхоти» — «асоби», работающие по вечерам и ночам, которые чаще обычных «асоби» предоставляли сексуальные услуги, предпочитая минимизировать невинный досуг клиентов. Вамё руйдзюсё (Японские наименования, классифицированные по родам). Токио, 1985, с. 16. И все же мы не можем говорить о существовании проституции в эпоху Хэйан в полном смысле этого слова, хотя бы по той причине, что социальный статус данной категории женщин остается до конца невыясненным. Положение «асоби», например, было подвижным, и любая из них могла стать наложницей или постоянной любовницей высокопоставленного вельможи, даже самого государя. К тому же в Японии периода Хэйан только начался переход от отношений продуктового обмена в экономике в пользу денежных расчетов и восприятия услуг в качестве товара. В таких условиях сложно провести грань между женщинами, которые за свои услуги (даже будь то услуги интимного плана) получали денежное вознаграждение, и теми, кто получал за такие услуги подарки в виде отрезов ткани, предметов туалета или подношений продуктами. Более того, для специалистов существует множество до сих пор окончательно не разрешенных вопросов. Среди них следующие: как «асоби», «кугуцу» и «сирабёси» воспринимались обществом (в качестве продажных женщин или как представительниц сферы досуга и развлечений)?; были ли они объектом общественного порицания и дискриминации?; каковы структура и функции обозначенных социальных групп?; наконец, каково место и значимость таковых в социальной иерархии? Такигава Масадзиро. Юдзё-но рэкиси (История «юдзё»). Токио, 1965, с. 14–18; Фукуто Санаэ. Хэйантё-но онна то отоко (Женщины и мужчины в период Хэйан). Токио, 1995, с. 74–76. Подр. см.: Сэкигути Хироко. Нихон кодай конъин си-но кэнкю (Изучение истории брака в древней Японии). Токио, 1993, с. 146–157.

Из исторических источников известно, что уже в конце X века «асоби» начали использовать маленькие лодки для проведения своих развлекательных представлений на различных пристанях реки Ёдо (Эгути, Кавасиои, Камусаки, Касима и Кая), расположенных в западном направлении от столичного града Хэйан, Излюбленным местом «асоби» считались также порты во Внутреннем Японском море, наиболее известным из которых был Муро. Такие своеобразные «кварталы удовольствий», расположенные по обоим берегам реки Ёдо, образовывались в наиболее оживленных местах на пути паломничеств к важным религиозным центрам (святилища Сумиёси и Хирота, храмы Кумано и Тэннодзи). Развитие таких кварталов совпало по времени, когда среди знати особое распространение получила мода на паломничества по святым местам. Обычно паломники по дороге к святым местам практиковали воздержание от половых связей для поддержания духовной чистоты, но на обратном пути зачастую пользовались услугами «асоби». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 154–156, 158–159, 445–451; Хонтё: мондзуй. Указ. соч., с. 60–61. Также см.: Гомо Фумихико, Сано Мидори, Мацуока Симпэй. Тюсэй бунка-но би то тикара (Красота и сила в средневековой культуре). Токио, 2002, с. 36–37; Фукуто Санаэ. Хэйан-но мияко то хина-но дзёсэйтати (Женщины столицы и дальней округи в период Хэйан). / Сэккан сэйдзи то отё бунка (Политика регентов и канцлеров и придворная культура). Под ред. Като Томоясу. Токио, 2002, с. 252–253. Позднее в эпоху Камакура появились новые излюбленные места нахождения обитательниц увеселительных кварталов. Среди них — окрестности святилища Цуругаока Хатимангу, а также постоялые дворы Кагами в провинции Оми и Хасимото в провинции Тотоми (расположены на пути следования к храму Хоккэдзи, который был местом массовых паломничеств). Именно там и обосновались «сирабёси», организовав целую сеть заведений развлекательного плана. Табата Ясуко, Хосокава Рёити. Нёнин, родзин, кодомо (Женщины, старики, дети). Токио, 2002, с. 47–51.

Каваками и Сакамото — наименование постоялых дворов, где осуществлялось обучение искусству обольщения мужчин.

В медицинском трактате, составленном Тамба Ясуёри (912–995) в 984 году, в русле даосской традиции «взращивания» и «продления жизни» упоминаются такие методы сексуального общения как «летающий дракон» и «поступь тигра». Тамба Ясуёри. Исинхо (Истинный метод врачевания). т. 7. Токио, 1935, с. 2576, 2602.

Мияги, Кокарасу, Якуси и Наруто — имена известных куртизанок.

Оэ-но Масафуса (1041–1111) — знаменитый ученый эпохи Хэйан. Автор многочисленных произведений (его дарование проявилось и в прозе, и в поэзии), к числу который принадлежит обширный свод придворного церемониала «Гокэ сидай». Оэ-но Масафуса участвовал во многих поэтических сборниках, в том числе в «Госюисю» и «Мудайси». Наиболее всего он прославился в жанре коротких дидактических рассказов (яп. сэцува). Кисти Оэ-но Масафуса принадлежат «Хонтё синсэн дэн» (Жизнеописания святых и бессмертных нашей страны), «Кобики» (Записки о лисьих чарах) и многие другие шедевры японской литературы.

Японские исследователи горячо дискутировали проблему происхождения «юдзё». Существую две основные теории. Сторонники одной точки зрения отмечают, что традиции «юдзё» в сфере развлечений восходят к китайским и корейским иммигрантам. Другие специалисты допускают возможность происхождения женских объединений «юдзё» от женщин-шаманок, которые выполняли особые религиозные ритуалы магического свойства при дворе. И хотя ни одна из представленных теорий на данный момент не может быть окончательно доказана, тем не менее, они имеет точки соприкосновения: большинство специалистов предполагают, что становление традиций «юдзё» происходило в промежутке между VIII и X веками, и к середине X столетия в целом культура «юдзё» оформилась. Представительницы родов «асобубэ», которые в VIII веке принимали самое активное участие не только в церемониале погребения (в качестве плакальщиц и исполнительниц ритуальных танцев), но и в песенно-обрядовых действах «утагаки», в X столетии предоставляли широкий спектр услуг (в том числе и интимного плана). Рё-но сюгэ. Указ. соч., т. 4, с. 966–967; Сёку Нихонги, Хоки, 1-3-28, 770 г. Араи Кикуфу. Асобубэ ко (Размышления об «асобубэ»). / Сёку нихонги кэнкю (Изучение «Сёку нихонги»). т. 9, № 9, 1978. Подробнее о теориях происхождения «юдзё» см.: Накаяма Таро. Нихон мико си (История шаманок в Японии). Токио, Парутосу ся, 1984, с. 469–476; Такигава Масадзиро. Указ. соч., с. 14–18.

Сведения о структуре объединений «юдзё» не слишком обширны. Сохранились упоминания о том, что такие объединения организовывались и управлялись женщинами. По всей вероятности, главу «юдзё» (яп. тёдзя) выбирали либо из наиболее авторитетных представителей группы, либо ими становились самые состоятельные (в финансовом смысле этого слова) женщины. Подробных сведений о методах контроля главами групп простых ее членов не сохранилось, но некоторые источники содержат упоминания о необходимости получения простыми «юдзё» письменных разрешений даже в случае временного отсутствия на территории «увеселительного квартала». Такое разрешение выдавалось главой объединения. Тёсюки (Записи долгой осени). т. 1–2. Киото, 1965, Гэнъэй, 2-9-б, 1119 г. Подробное исследование положения глав объединений «асоби» в периоды Хэйан и Камакура см.: Тоёнага Сатоми. Тюсэй-ни окэру асоби-но тёдзя-ни цуйтэ (О главах «асоби» в средние века). / Тюсэй Нихон-но сёсо (Альтернативные подходы к средневековой Японии). Под ред. Ясуда Мотохиса. Токио, 1989, с. 408–421.

В исторических и литературных источниках периода Хэйан сохранились упоминания о возможных брачных отношениях между придворными чиновниками и деятельными женщинами из числа незнатных особ. «Уцухо моногатари», в частности, свидетельствует о браке между министром Такамото и «богатой женщиной» по имени Токумати. Повесть о дупле (Уцухо моногатари). т. 1, СПб., 2004, с. 146. По мнению Фукуто Санаэ, браки между высокопоставленными придворными и женщинами незнатного происхождения — это сравнительно позднее явление, непосредственно связанное с изменением социально-политической обстановки в стране. Чиновники в условиях нерегулярных выплат сезонного жалования из казны, о чем, к примеру, свидетельствует седьмой пункт «Рекомендаций в 12 пунктах» Миёси-но Асоми Киёюки (полный перевод документа смотри в настоящем издании), дабы поправить свое имущественное положение, даже, порой, несмотря на неодобрительное отношение окружающих, женились на состоятельных дамах. Наиболее предпочтительными партиями в этом плане считались браки с женщинами, управляющими торговыми корпорациями, или с дамами, которые возглавляли объединения «юдзё». Фукуто Санаэ. Хэйан-но мияко… Указ. соч., с. 250–253.

Тёхо (999-1004) — один из девизов правления государя Итидзё (986-1011).

Нихон киряку, Тёхо, 2-3-20, 1000 г.

Тёгэн (1028–1037) — один из девизов правления государя Гоитидзё (1016–1036).

Сёюки, Тёгэн, 4-9-25, 1031 г.

Энкю: (1113–1118) — один из девизов правления государя Тоба (1107–1123).

Фусо рякки, Энкю, 5-2-20, 1117 г.

В «Ши цзи» сказано: «Чэнь Пин стал распорядителем [запасов] в храме поселения. Он так равномерно распределял жертвенное мясо и другие припасы, что фулао [старейшины общины] говорили: „Превосходно. Юный Чэнь — хороший распорядитель!“ На это Чэнь Пин отвечал: „О, если мне Пину, поручили распоряжаться Поднебесной, то я поступал бы так же, как с этим жертвенным мясом и припасами!“». Сыма Цянь. Указ. соч. т. VI., с. 225.

В тексте используется термин «гокэ» — «сильные (известные) дома». В трактате XIV «Какайсё» (Записи о реках и морях) отмечается, что «гокэ» могли включать от ста до тысячи членов, а в «Исторических записках» Сыма Цяня аналогичны термином называются родовые группы, в состав которых входило несколько тысяч человек. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 447.

Речь идет о сочинении знаменитого придворного ученого Оэ-но Юкитоки (955-1010) под названием «Юдзё-о миру» (О «юдзё»), где в манере, присущей произведениям изящной словесности, описывается повседневность «юдзё». В «Юдзё-о миру», в частности, есть такие слова: «Молоденькие девушки накладывают на лицо пудру, румяна и помаду. Они ублажают сердце мужчины песнями и улыбками. Более опытных из них можно увидеть в лодках с зонтиками. Мужья, если их и осуждают, то только за недостаточное количество почитателей, а родители желают им изобилия клиентов. Это стало повсеместным обыкновением и чувства людей не имеют значения». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 60–61. Есть немало документальных свидетельств обеспокоенности властей вольготным и, порой, бесконтрольным поведением «юдзё». Почитатель строгих нравов Оэно Масафуса с раздражением писал: «Женщины изящно подводят брови и используют особые составы, дабы создать эффект ложных слезинок на щеках. В таком виде они и жеманничают во время прогулок. Украшая себя в красные тона, поют соблазнительные песни и играют чувственную музыку… Они не возделывают рисовые поля и не выращивают тутовых деревьев, а власти не способны их контролировать. Не занимаются они и ремеслом. Они как „перекати-поле“, словно не замечают вышестоящих чиновников, да и служащих местных управ не боятся. Они не платят налоги, и вся жизнь их основана на развлечениях. По вечерам они поклоняются ста божествам. Танцуют под барабаны и весело шумят, с мольбами обращаясь к божествам за благополучием». Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 158.

Тюнагон — должность придворного советника среднего ранга. Первоначально была введена в качестве замещающей для должности придворного советника старшего ранга (яп. дайнагон), а также определения круга потенциальных претендентов на пост «дайнагона». В окончательном виде иерархия придворных советников высшего ранга сложилась во время правления государя Камму и включала три различных должности: «санги» — советник третьего ранга; «тюнагон» — советник второго ранга; «дайнагон» — советник первого ранга. Такие советники входили в состав «Гисэйкана» — органа высшей политической власти и были допущены к самым важным секретам государственного управления. Тем не менее, в отечественном японоведении не сложилось единого порядка перевода названий должностей советников Гисэйкана. «Санги» традиционно переводится как «придворный советник», «тюнагон» — «средний советник двора», а «дайнагон» — «старший придворный советник».

923–931 гг.

Фудзивара-но Тадахира (880–949) — государственный деятель периода Хэйан. Сын Канцлера Фудзивара-но Мотоцунэ. Сделал блестящую придворную карьеру дослужившись до постов Главного министра и Канцлера-«кампаку». В источниках известен также под псевдонимом «господин Саданобу».

Фудзивара-но Санэёри (900–970) — государственный деятель периода Хэйан. Канцлер. Сын Фудзивара-но Тадахира.

Речь идет о государе Дайго (897–930), во время правления которого получают распространение представления о «мудром правителе» (яп. сэйдай). «Мудрый правитель» должен был инициировать различные благие деяния и заботиться об образовании и нравственном состоянии подданных. Более того, могущество государя было настолько велико и всеохватно, что он обладал властью не только над подданными, но и над духами, нечистью и необыкновенными существами подведомственной ему территории. В историко-литературном памятнике XI столетия «Эйга моногатари» (Повесть о славе) сказано, что «сэйдай» — это правитель способный заставить своим благородным духом даже ветер оставить ветви деревьев в покое, дабы сберечь цветы, которые наполняют ароматом неподвижный весенний воздух, и темно-красные и желтые листья, мирно лежащие на ветках в осеннюю пору. Непочтение к правителю в любой форме считалось недопустимо и квалифицировалось не только как в высшей степени непочтительный акт (яп. мурэй), но, порой, как уголовнонаказуемое преступление.

Дайнагон — должность придворного советника старшего ранга. Зачастую, чиновники, обладающие постом «дайнагона», замещали старших министров (Правого, Левого и Главного) во время их отсутствия на службе по уважительным причинам. Пост «дайнагона» в период Хэйан был свидетельством социальной, политической и экономической стабильности, а потому (как явствует из исторических и литературных источников этой эпохи) многие чиновники мечтали заполучить эту должность хотя бы перед смертью, дабы увеличить социальный престиж своего семейства.

Фудзивара-но Митиакира (856–920) — крупный придворный сановник. Автор нескольких произведений в стиле подражания древним китайским мудрецам.

Дайдзёкан — Большой государственный совет. Именно в Дайдзёкане решались все важнейшие государственные дела. Глава Дайдзёкана обладал огромным влиянием и, зачастую, юные государи находились под его мощным давлением. Управляющий делами Дайдзёкана (яп. Бэнкан) — ключевая должность в делопроизводственной рутине. В период Хэйан пост управляющего делами Дайдзёкана считался очень престижным с точки зрения политического влияния при дворе и возможности налаживания социальных связей. Согласно официальному протоколу существовало два главных управляющих — Левый (яп. Сабэнкан) и Правый (яп. Убэнкан), каждый из которых контролировал всю входящую и исходящую письменную документацию между Дайдзёканом и четырьмя (из восьми) министерствами. Помимо этого были управляющие среднего и низкого рангов.

Фудзивара-но Корэсигэ (?) — представитель среднерангового чиновничества. Фаворит государя Кадзана. Знаток сумо и частый участник веселых пирушек. В хэйанских источниках манеры Фудзивара-но Корэсигэ стали «притчей во языцах».

Государь Кадзан (984–986). После отречения (ум. 1008) сохранял немалое влияние при дворе.

Сокуи — одна из церемоний интронизации японского государя. Основной смысл состоял в принесении подданными клятвы верности новому правителю, подношении ему священных регалий в виде «зеркала» и «меча», а также вручения (после церемониального троекратного отказа) символов власти: государственной печати и жезла верховного правителя.

Дайгокудэн (досл. Зал Полярной звезды) — Тронный зал в государевом дворце.

Внутренние (т. е. проходившие во «внутренних покоях» дворца или усадьбы аристократа) пиры (яп. найэн) представляли собой один из важнейших элементов «культурной жизни» знати эпохи Хэйан. Пиры являлись не просто приятным времяпрепровождением, но и одной из форм управления государством. Для начала, необходимо сказать, что существовало множество разновидностей пиршеств. Только во время первого лунного месяца в цикле мероприятий, направленных на осуществление благоденствия страны на протяжении всего будущего года, устраивались следующие пиры: новогодний пир (1-й день); пир для государыни и наследного принца (2-й день); пир в усадьбах «регента» и «канцлера» (2-й день); пир в «первый день Крысы» Нового года; пир в честь дня сбора молодой зелени (обычно 5-й день); пир после церемонии лицезрения государем белых лошадей (7-й день); пир по поводу празднования «Госайэ», когда государь читает сутру, защищающую страну от различного рода напастей в течение будущего года (между 8-м и 14-м днями); пир по случаю «первого дня Зайца»; пир по причине ритуально-песенного шествия «тока» (14-й или 16-й день). При этом источники периодов Нара и Хэйан позволяют говорить о многообразии форм пиршеств: после религиозных церемоний, по случаю счастливых знамений, по случаю прибытия гостя (гостей), в качестве завершающего элемента государственных ритуалов; по причине прибытия иностранных послов или представителей региональных элит во дворец и т. д. Именно на пирах заключались договоры между странами и отдельными территориями, налаживались добрососедские отношения между различными родами, а также устанавливались социальные связи между конкретными людьми. В период Хэйан классическим образцом пира в реализации его политической функции считается «найэн», проведенный в 886 году. Это ритуализованное мероприятие формально было связано с двумя очень важными событиями для канцлера Фудзивара-но Мотоцунэ, в частности, и всей «семьи регентов и канцлеров» (яп. сэкканкэ), в общем. Дело в том, что во 2-й день 1-го лунного месяца 2-го года Нинна (886 г.) была проведена церемония совершеннолетия для Фудзивара-но Токихира — старшего сына канцлера Фудзивара-но Мотоцунэ, а в 16-й день того же месяца удостоились повышения в рангах сразу 28 представителей «семьи регентов и канцлеров». По этой причине в 20-й день 1-го лунного месяца Фудзивара-но Мотоцунэ организовал грандиозный пир в Зале Стяжания гуманности. В этом пиршестве принял участие государь Коко (884–887), а также 63 высокопоставленных чиновника, включая всех министров и придворных советников различных рангов. Круг вопросов, решенных во время пира, был поистине огромен: рассмотрен вопрос о целесообразности поездки государя по провинциям региона Кинай, а также провинциям Оми и Мино; определено разграничение властных полномочий между канцлером и регентом; для них же установлен порядок предпочтения при испрашивании высочайшей аудиенции; обсуждена кандидатура нового придворного советника (яп. санги), нового главы Государевой канцелярии (Куродо докоро) и одного из управляющих делами Большого государственного совета и т. д. Всего было затронуто 27 вопросов государственного управления, а некоторые из них (по причине их окончательной разрешенности) так и не были вынесены на обсуждение Высшей политической палаты (Гисэйкан), состоявшееся 29-го дня того же месяца. Однако, помимо этого, нарские и хэйанские пиры — это и способ реализации идей «фурю» об изящности жизни представителей образованной элиты. Довольно распространенным явлением были так называемые «выездные пиршества», где на лоне природы занимались стихосложением, играли на музыкальных инструментах, а сам процесс винопития был эстетизирован. Известно, что хэйанские аристократы не только по причине определения вкусовых качеств, но и для получения большего чувственного наслаждения от такого благородного напитка как вино, зачастую не просто пили его, а капали себе на язык. Самой известной в древней и раннесредневековой Японии разновидностью пира (хотя его корни уходят в китайскую культурную традицию III–V вв. н. э.) являлся «гокусуй эн» — «пир искривленной воды», когда участники усаживались по берегу ручья, напоминающего изгибающуюся змею или дракона, и пускали вниз по течению чарку с вином. За то время, пока она подплывала к очередному игроку, необходимо было сочинить достойное его положения стихотворение. Иянага Тэйдзо. Нинна нинэн-но найэн (Дворцовый пир 2-го года Нинна). // Нихон кодай си ронсю (Сборник статей по истории древней Японии). т. 1. Токио, 1971, с. 505–563; Сайгуки (Записи из Западного дворца). Сер. «Кодзицу сосё». Токио, 1952, с. 267–279; Яманака Ютака. Хэйантё-но нэнтю гёдзи (Ежегодные праздники в период Хэйан). Токио, 2003, с. 94–166. О пирах в раннесредневековом Китае см.: Кравцова М.Е. Поэзия вечного просветления. СПб, 200, с. 168–187.

Государь Сага (809–823). После отречения (ум. 842), зачастую, выступал в роли главного политического советника своего брата — государя Ниммё (833–850).

813 г.

Оно-но Такамура (802–852) — известный придворный ученый. Автор многих произведений (поэзия и проза), как на китайском, так и на японском языке.

Миёси-но Киёюки (846–918) — государственный деятель и ученый. Автор различных произведений на камбуне. Профессор изящной словесности в столичной школе чиновников.

Ясосима-но мацури — синтоистское празднество, проводимое на следующий год после завершения интронизации государя (церемония Дайдзёсай). По одной из версий, было направлено на окончательное подтверждение легитимности нового правителя.

1069–1074 гг.

Буддийский ритуал чтения сутр, проводившийся для защиты и умиротворения страны.

Ритуал чтения сутры «Конкомё сайсё окё», во время которого проводились моления о благополучии государства.

Во время чтения этой сутры молили о мире и спокойствии в государстве. В противоположность регулярным (сезонным) чтениям сутр «Нинъо» и «Сайсё», это был ритуал, осуществляемый по особым случаям.

Во время чтения этой сутры на протяжении трех ночей (начиная с 19-го дня 12-го лунного месяца) монахи усердно молились об отпущении «грехов», накопленных за год.

Один из окказиональных обрядов в период Хэйан. Иногда проводился в середине 8-го лунного месяца.

Годы Анва — 968–970 гг.

Кэбииситё — Управа по исправлению нравов, осуществляющая как полицейские, так, зачастую, и военные функции.

Фудзивара-но Такаиэ (979-1044) — придворный сановник. Тюнагон.

Фудзивара-но Таданобу (967-1035) — крупный царедворец. Дайнагон. Считался одним из непревзойденных мастеров стихосложения на китайском языке.

Фудзивара-но Кинто (966-1041) — крупный государственный деятель. Занимал пост «исполняющего обязанности старшего придворного советника» (яп. гон-дайнагон). Фаворит государя Итидзё (986-1011) Составитель грандиозного обрядового свода «Бокудзансё» (Заметки с Северной горы) и поэтической антологии «Вака роэйсю». Автор нескольких трактатов по стихосложению на японском и китайском языках.

Элемент хэйанского церемониального платья. Термин «хакама» может быть переведен как «штаны».

Государь Итидзё (986-1011). Во время его правления происходит небывалый расцвет изящной литературы и различных искусств при дворе. В японской исторической литературе существует особый термин — «культура двора государя Итидзё» (яп. Итидзётё-но бунка).

1003 г.

История не сохранилась.

Фудзивара-но Митимунэ (?-1084) — представитель среднерангового чиновничества. Служил в нескольких провинциальных управах (Суо, Ното и Вакаса), а также в столичной гвардии.

Фудзивара-но Мититоси (1047–1099) — придворный сановник. Занимал должность «исполняющего обязанности придворного советника среднего ранга» (яп. гон-тюнагон). Входил в круг доверенных лиц государя Сиракава (1072–1086). Непревзойденный мастер стихосложения на японском языке. Частый критик Оэ-но Масафуса в области поэзии.

Государь Уда (887–897).

Государь Мураками (946–967).

Государь Дайго (897–930).

Фудзивара-но Суэнака (1046–1119) — государственный деятель, занимавший должности как в провинциальных (Суо и Дадзайфу), так и столичных ведомствах. В 1105 году был отправлен в ссылку в провинцию Хитати. Автор многочисленных стихотворений на китайском языке.

Минамото-но Сукэцуна (1020–1082) — придворный сановник («тюнагон»).

Минамото-но Цунэнобу (1016–1097) — придворный сановник. Дайнагон. Автор различных произведений на китайском (проза и поэзия) и японском (поэзия) языках.

Минамото-но Такатоси (1025–1075) — придворный чиновник. Дослужился до поста «исполняющего обязанности придворного советника среднего ранга» (яп. гон-тюнагон).

Фудзивара-но Тадафуми (873–947) — государственный деятель. Возглавил подавление мятежа Тайра-но Масакадо (939–940). Дослужился до придворного советника (яп. санги).

Дайсодзу — высокая должность (старший помощник главы) в системе иерархии буддийской общины.

Кукай (774–835) — один из известнейших деятелей японского буддизма. Основатель школы «истинного слова» (яп. Сингон). Известен под посмертным именем Кобо-дайси — «Великий наставник, распространяющий дхарму».

Сигэока-но Кавахито (?-874) — глава Управления по делам Инь и Ян (Оммёрё). Автор первых японских комментариев к китайским сочинениям по гаданию и осуществлению «тайных» ритуалов.

Сёсодзу — второй помощник главы буддийской общины.

Адзяри — святой, подвижник.

1018 г.

Рисси — должность руководителя хозяйственного управления при отдельно взятом буддийском храме.

Гон-рисси — должность «исполняющего обязанности „рисси“».

Абэ-но Ёсихира (?) — сын знаменитого астролога Абэ-но Сэймэя (921-1005). Преподавал искусство взаимодействия Инь и Ян в столичной школе чиновников (Дайгаку).

История не сохранилась.

Фудзивара-но Ёримити (992-1074) — крупный государственный деятель. Сын Фудзивара-но Митинага (966-1027). Сделал блестящую придворную карьеру, дослужившись до постов Главного министра и Регента-«сэссё» при нескольких малолетних государях (Гоитидзё, Госудзаку и Горэйдзэй).

«Вэнь сюань» — китайская антология лучших образцов изящной словесности, составленная придворным учёным Сяо Туном (501–531). Известно, что в танский период (618–907) «Вэнь сюань» признавался одним из авторитетнейших сводов и входил в список книг, изучение которых было обязательно для претендентов на должность в государственном аппарате.

В древнем и средневековом Китае бытовало представление, что существовало три священных пика, где жили бессмертные — Фанчжан, Пэнлай и Инчжоу. По поверьям там произрастал священный «гриб бессмертия» (кит. линчжан), росла трава «саньцао», дающая бессмертие, и протекал чудесный источник с водой, приносящей долголетие и по вкусу напоминающей вино. По преданию, Пэнлай располагался в заливе Бохай. Инчжоу находилось в Восточном море на расстоянии семисот тысяч ли от западного берега местности Куйцзы в провинции Чжэцзян. Относительно нахождения Фанчжан не существует единой точки зрения даже в древних и средневековых китайских источниках. Кроме того, считалось, что все священные горы обладают удивительной способностью: при приближении нежелательных путников они могли скрываться в непроглядном тумане, тем самым, не допуская на территорию священных гор людей с нечистыми сердцами и дурными намерениями. Подр. см.: Огата Тору. Докё-ни окэру синсэн сисо-но ити цугэ (Положение концепции бессмертных в даосизме). // Докё то Хигаси Адзиа бунка (Даосизм и культура Восточной Азии). Под ред. Сэнда Минору. Киото, 1999, с. 65–79.

«Хань шу» — официальная история династии Хань.

История не сохранилась.

История не сохранилась.

Имеется в виду Левый министр Татибана-но Мороэ (?-757).

957–961 гг. Известно, что в конце 960 г. во дворце случился пожар.

Фудзивара-но Санэнака (1040-?) — придворный чиновник. Автор нескольких стихотворений на китайском языке, вошедших в различные антологии «канси».

Татибана-но Хаянари (?-842) — придворный чиновник. Участник нескольких посольств в танский Китай. После обвинения в придворном заговоре был отправлен в ссылку в провинцию Идзу. Автор нескольких трактатов по искусству. Известны его стихотворения на китайском и японском языках.

Тюдзё — военный чин среднего ранга в столичной гвардейской управе.

Фудзивара-но Тосиюки (?-901?907) — представитель среднерангового чиновничества. Служил в нескольких гвардейских управах. Автор ряда трактатов по искусству. Один из «36 бессмертных поэтов». Частично сохранился авторский сборник его стихотворений — «Собрание Тосиюки» («Тосиюки сю»).

Речь идет о пожаре 876 г., когда полностью сгорел не только Тронный зал, но и большая часть дворцового комплекса. Нихон сандай дзицуроку. Дзёган, 18-4-10, 876 г.

Младшие распорядители Большого государственного совета.

Служащие военно-полицейской управы Кэбииситё.

938–947 гг.

Речь идет о «найдайдзине» (досл. Внутренний министр). Обычно этого поста удостаивались главы рода Фудзивара (удзи-но тёдзя). При хэйанском дворе «найдайдзин» пользовался большим влиянием и, зачастую, по праву главенства в родовой иерархии мог оказывать существенное влияние на регента и канцлера, также происходивших из дома Фудзивара.

Дневник Правого министра Фудзивара-но Моросукэ. Другое название «Кюрэки». Охватывает события придворной жизни с 947 по 960 гг.

Фудзивара-но Моросукэ (908–960) — крупный царедворец. Дослужился до поста Правого министра. Автор многочисленных произведений дидактической направленности.

Фудзивара-но Юкинари (972-1027) — крупный государственный деятель. Дайнагон. Фаворит государя Итидзё. Участник многочисленных поэтических турниров. Современниками был признан первейшим из сановников, обладающих поэтическим даром и возвышенной утонченностью. Автор дневника «Гонки» (Записи сановника), в котором описываются события придворной жизни с 991 по 1011 гг.

Фудзивара-но Корэфуса (1030–1096) — придворный сановник. Дослужился до поста «исполняющего обязанности придворного советника среднего ранга» (яп. гон-тюнагон).

Фудзивара-но Акимицу (944-1021) — крупный государственный деятель. Левый министр. Был организатором нескольких поэтических турниров. Составил сборник собственных стихотворений на китайском языке под названием «Собрание министра Хорикава» («Хорикава дайдзин сю»), который до нашего времени не сохранился.

Гисэйкан — Высшая политическая палата, где решались все важные дела государственного управления, и вырабатывалась стратегия в области политики, экономики и социальных отношений.

Первоначально «найран» — это процедура предпочтения предварительного просмотра важных государственных документов перед тем, как на них будут поставлены подписи высшими министрами (Главным, Левым и Правым). Обычно такая привилегия предоставлялась «министрам двора» (яп. найдайдзин), что существенно увеличивало степень их политического влияния при дворе. Со временем термин «найран» стал ассоциироваться с должностью министра двора.

Речь идет о «Кудзё юйдоно». Перевод этого памятника смотри а настоящем издании.

Фудзивара-но Канэиэ (929–990) — крупный государственный деятель. Отец Канцлера Фудзивара-но Митинага. Сделал блестящую придворную карьеру, дослужившись до постов Регента, Канцлера и Главного министра. Инициатор смешения государя Кадзана в 986 году.

Младший военный чин в одной из гвардейских управ столичного града.

Фудзивара-но Норимити (996-1075) — крупный царедворец. Главный министр. Сын Канцлера Фудзивара-но Митинага.

Государь Госандзё (1068–1073). По мнению многих специалистов, именно Госандзё положил начало новой системе политического управления — «правлению отрекшихся государей» (яп. инсэй).

1070–1071 гг.

Государь Горэйдзэй (1045–1068).

Фудзивара-но Митинага (966-1027) — один из самых известных государственных деятелей периода Хэйан. Регент. Канцлер. Главный министр. Автор дневника «Мидо кампаку ки» (Записи Канцлера Мидо), где описаны события придворной жизни с 998 по 1021 гг.

Фудзивара-но Токимицу (947-1015) — крупный сановник. Тюнагон.

Не известно о ком идет речь.

Фудзивара-но Мититака (953–995) — известный царедворец. Регент. Канцлер. В источниках эпохи Хэйан известен также под псевдонимом «Срединный канцлер» (яп. Тюкампаку).

1061 г.

Фудзивара-но Мородзанэ (1042–1101) — крупный царедворец. Регент. Канцлер. Главный министр.

Государь Гоитидзё (1016–1036).

Наиболее древняя процедура интронизации государя в Японии называлась «Дайдзёсай» (Празднество Великого вкушения урожая) и была непосредственно связана с распространенным среди многих аграрных обществ ритуалом вкушения нового урожая. «Дайдзёсай» — один из важнейших общегосударственных ритуалов, который проводился обычно в 11-м лунном месяце. Ритуал Великого вкушения урожая имел огромный магико-ритуальный смысл, поскольку считалось, что от его успешности зависит благополучие страны на протяжении всего правления нового государя.

Государь Госудзаку (1036–1045).

Оэ-но Масахира (952-1012) — представитель среднерангового чиновничества. Служил как в провинциальных, так и столичных управах. Профессор изящной словесности.

Фудзивара-но Арикуни (943-1011) — придворный сановник. Санги. Один из самых информированных придворных во время правления государя Итидзё. За свою осведомленность получил при дворе прозвище «господин инспектор» (яп. кагэю сёко). Знаток стихосложения на китайском языке.

Фудзивара-но Митиканэ (960–995) — придворный сановник. Отличался особой болезненностью и повышенной восприимчивостью к политическим изменениям. Известно, что, после того как кандидатура Митиканэ на пост канцлера была отклонена, он тяжело заболел и скончался через семь дней. Хаттори Тосиро. Отё кидзоку-но бёдзё синдан (Диагнозы болезней придворных аристократов). Токио, 2006, с. 168.

Фудзивара-но Сукэё (847–897) — ученый муж эпохи Хэйан. Составитель грандиозного «Каталога книг, встречающихся в японском государстве» («Нихонкоку гэндзай сё мокуроку», 90-е гг. IX в.), где содержались названия 1579 китайских сочинений известных в Японии.

Сугавара-но Митидзанэ (845–903) — один из самых известных ученых мужей эпохи Хэйан. Автор многочисленных произведений на китайском и японском языках. Дослужился до поста Правого министра. В 901 году был обвинен в государственной измене и отправлен в почетную ссылку (с назначением на пост помощника наместника Дадзайфу), где и скончался через полтора года. После смерти стал почитаться как покровитель ученых и учености.

Ки-но Хасэо (845–912) — знаменитый ученый муж. Долгое время преподавал в столичной школе чиновников (Дайгаку). При дворе Ки-но Хасэо назвали «Ки нагон» (досл. «придворный советник Ки»), поскольку он при жизни дослужился до должности придворного советника среднего ранга (яп. тюнагон). Начал составлять «Кикасю» — собрание изящной словесности представителей дома Ки (закончено его учениками в 919 г.) из 20 свитков (до нашего времени сохранилось 14).

Мияко-но Ёсика (834–879) — знаменитый ученый муж. Блестяще сдал экзамены на ученую степень и сразу же был назначен профессором изящной словесности. До наших дней частично сохранилось (3 свитка из 6) «Собрание сочинений рода Мияко» («Мияко-но удзи бунсю»), составленное Мияко-но Ёсика.

Минамото-но Тосиаки (1044–1114) — известный царедворец. Дайнагон.

Минамото-но Ёрикуни (?-1058) — представитель среднеранговой аристократии. Служил управителем нескольких провинций, а также главой внутридворцового управления.

Известно, что в 8-м лунном месяце 4-го года Гангэн (880 г.) скончался отец Сугавара-но Митидзанэ — Корэёси.

Фудзивара-но Каматари (614–669) — один из самых известных политических деятелей периода Асука. Известно, что родовое имя Фудзивара (Фудзивара — топоним и по преданию, в местечке с таким названием находился дворец супруги государя Ингё, где служил далекий предок Накатоми по имени Икацу) было пожаловано Накатоми-но Мурадзи (с 684 г. — «асоми») Каматари в 669 г. (непосредственно перед его кончиной) государем Тэнти, вместе с которым он в 645 осуществил устранение рода Сога из политической жизни.

Фудзивара-но Фухито (659–720) — крупный государственный деятель. Правый министр при отсутствии Левого и Главного министров. Отец основателей четырех ветвей дома Фудзивара — «северной», «южной», «церемониальной» и «столичной».

Фудзивара-но Фуюцугу (775–826) — крупный государственный деятель. Левый министр. Долгое время возглавлял Государеву канцелярию и считался одним из наиболее информированных людей при дворе. Принимал участие в составлении церемониального свода «Дайрисики» (821 г.), генеалогического свода «Синсэн сёдзироку» (815 г.) и отборе материалов для государственной хроники «Нихон коки» (840 г.).

Фудзивара-но Ёсифуса (804–872) — крупный государственный деятель. Регент. Главный министр. Сын Фудзивара-но Фуюцугу. Во время политического кризиса 850 года сумел возвести на престол государя Монтоку (850–858).

Фудзивара-но Фусасаки (681–737) — крупный государственный деятель. Придворный советник. За свои заслуги посмертно назначен на должность Главного министра. Сын Фудзивара-но Фухито. Основатель северной ветви дома Фудзивара. Умер во время эпидемии оспы.

Сётоку-тайси (574–622) — посмертное имя государственного деятеля принца Умаядо. Во время правления государыни Суйко (592–628) обладал огромным политическим влиянием и, по сути, был одним из трех человек, которые управляли государством (Суйко, Сётоку-тайси и глава рода Сога — Сога-но Умако (?-626). Традиционно считается поборником китайской учености в Японии.

Мононобэ-но Мория (?-587) — глава рода Мононобэ и политический соперник Сётоку-тайси и Сога-но Умако. Погиб во время смуты, когда попытался возвести на престол своего ставленника.

«Содзё» — глава буддийской общины, самая высокая должность в иерархии буддийской церкви в Японии.

Помощник «содзё».

История не сохранилась.

«Вэй ши лунь» — одно из буддийских сочинений. Время составления точно неизвестно, однако первые комментарии «Вэй ши лунь» относятся к периоду Вэй (220–265 гг.).

814 г.

Источники сообщают не очень много информации об Оэ-но Нарихира. Известно только, что он был профессором изящной словесности Дайгаку и среднеранговым придворным чиновником.

Речь идет об Оэ-но Масафуса.

Янь Юань (другое имя — Янь Хуэй) — любимый, но, к сожалению, рано скончавшийся ученик Конфуция.

Оэ-но Токимунэ (?) — известный ученый муж. Общепризнанный знаток в области стихосложения на китайском языке.

Государь Монтоку (850–858).

Корэтака (844–897) — старший сын государя Монтоку. Сделал успешную придворную карьеру, дослужившись до постов наместника Дадзайфу и главы Палаты цензоров. Последние годы удалился от службы, стяжая идеал «государственного мужа на покое».

Содзё — глава буддийской общины, патриарх.

Содзу — вторая по значимости после «содзё» должность в иерархии буддийской общины.

Принц крови Корэхито в 858 году вступил на престол. Известен под посмертным именем Сэйва (858–876).

Государь Ёдзэй (876–884).

Государь Рэйдзэй (976–969). Под давлением двора отказался от престола в пользу своего младшего брата — принца крови Морихира (будущий государь Энъю, 969–984).

Фудзивара-но Санэсукэ (957-1046) — крупный государственный деятель. Правый министр. Автор дневника «Сёюки» (Записи Правого министра), где описывается жизнь двора с 982 по 1032 гг.

«Нёбо» — придворная дама высокого ранга.

Известно, что «три священные регалии» (зеркало, меч и ожерелье из яшмы) были окружены атмосферой таинственности. Никому, включая даже государя, не позволялось их видеть. К примеру, в «Окагами» рассказывается, что однажды ночью государь Ёдзэй (876–884), пораженный безумием, попытался достать из ножен священный меч-«Кусанаги» и дворцовые покои озарились ярким светом, который привел правителя в полное оцепенение. Согласно легенде, государь Рэйдзэй (967–969) пытался как-то заглянуть в футляр, где хранилось ожерелье из яшмы, но оттуда поднялось удушливое белое облако, заставившее любопытного правителя отказаться от своего намерения. Другой государь Дзюнтоку (1210–1221) попытался встряхнуть футляр с яшмовым ожерельем, но оцепенел от чувства ужаса, которое он внезапно ощутил.

Государь Энъю (969–984).

986 г.

Тайра-но Корэтоси (?) — управитель провинции Муцу.

Фудзивара-но Сэйси — придворная дама высокого ранга.

Государь Сандзё (1011–1016).

Фудзивара-но Наритоки (941–995) — известный царедворец. Дайнагон. Глава одной из гвардейских управ.

Государь Хорикава (1087–1107).

Из предшественников государя Хорикава Сиракава правил 15 лет, Госандзё — 5 лет, Горэйдзэй — 24 года, Госудзаку — 10 лет.

Дочь канцлера Фудзивара-но Митинага.

Нёго — придворная дама высшего ранга.

Государь Итидзё (986-1011).

Годансё. Указ. соч., с. 37–38. Об этом также см.: Мидо кампаку ки. Ханко, 6-12-7, 1009 г.

История не сохранилась.

История не сохранилась.

Тайра-но Норикуни (?) — представитель среднерангового чиновничества. Был управителем нескольких провинций (Каи, Мимасака и Иё). Служил в Куродо докоро и в гвардейских управах столицы.

Минамото-но Цунэёри (986-1039) — придворный сановник. Автор дневника «Сакэйки» (Записи левого управляющего Цунэёри), где описывается придворная жизнь с 1016 по 1036 г.

Фудзивара-но Цунэсукэ (1006–1081) — придворный сановник. Дослужился до поста «исполняющего обязанности старшего придворного советника» (яп. гон-дайнагон).

Тайра-но Корэнака (944-1005) — придворный сановник. Тюнагон. Умер после ухода в отставку на о-ве Кюсю.

Минамото-но Масанобу (920–993) — крупный государственный деятель. Левый министр. Автор ряда законопроектов о поощрении учености и недопущении роскоши при дворе.

Знание придворного протокола было необходимо для чиновников, а отсутствие таких знаний могло стать причиной понижения по службе и даже увольнения с должности. Более того, подобные ошибки могли вызывать насмешки со стороны других придворных, что, в свою очередь, могло иметь нежелательные последствия для нерадивого чиновника.

Корэмунэ-но Кинката (?) — один из известнейших знатоков законов. Долгое время был главным судьей и стал эталоном беспристрастности при определении судебных решений. Составитель обрядового свода «Хонтё гэцурэй» (Ежемесячные установления нашей династии).

Фудзивара-но Фуминори (909–996) — придворный сановник. Тюнагон.

Корэмунэ-но Масасукэ (?) — известный знаток законов. Составитель энциклопедии придворной жизни «Сэйдзи ёряку» (Кратко о важнейших делах политики).

Накахара-но Морото (1070–1130) — знаменитый придворный ученый. Долгое время преподавал в Дайгаку. Кисти Накахара-но Морото принадлежит массивный свод ежегодных церемоний.

Корэмунэ-но Такатоки (1012-?) — знаменитый учёный муж. Глава столичной школы Дайгаку. Знаток жанров изящной словесности. Участник многих скандальных историй.

Накахара-но Морохира (1022–1091) — знаток китайской классической литературы. Профессор столичной школы Дайгаку.

Оэ-но Отондо (811–877) — придворный сановник. Автор различных историй о сверхъестественных силах.

Камо-но Мунэнори (?) — известный специалист по гаданию. Участник различных придворных дискуссий о сущности сил Инь и Ян.

В потомственных семьях знатоков китайской книжности (Абэ, Ки, Миёси, Оэ, Накахара, Сугавара, Томо и др.) огромное значение уделялось доскональному изучению произведений классической литературы. По примеру китайских эрудитов считалось, что одним из важных показателей гениального человека является указание на его овладение чтением и письмом в самом раннем возрасте. Так, в посмертной биографии известного царедворца периода Нара Фудзивара-но Накамаро (-764) говорилось: «С самого рождения он отличался умом и был способен в письме. Математике он обучался у „дайнагона“ Абэ-но Сукунамаро и весьма преуспел в этом искусстве» (Сёку Нихонги, Тэмпё ходзи, 8-9-15, 764 г.). В биографии еще одного придворного уже хэйанской поры Томо-но Сукунэ Наримасу (ум. в 852 г.) сказано: «С юных лет он учился в Дайгаку и превзошел других в изучении изящной словесности. [А потому] во время экзаменов на ученую степень заслуженно получил звание „синси“». Нихон Монтоку тэнно дзицуроку (Истинные записи о государе Японии Монтоку). Токио, 1977, Ниндзю, 2-2-10, 852 г.

Родовое имя неизвестно. В тексте «Годансё» имя Хирохито связывается с несколькими шутливыми историями.

«Книга о сыновней почтительности» — один из важнейших китайских канонических текстов.

«Беседы и суждения» — ключевой текст конфуцианства, традиционно приписываемый кисти Конфуция.

Оно-но Митикадзэ (894–966) — прославленный поэт и знаток различных искусств. Современниками был назван одним из трех людей, обладавших «возвышенной утонченностью» во время обсуждения стихотворных шедевров при дворе.

Оэ-но Асацуна (886–957) — знаменитый ученый муж. Придворный советник и фаворит государя Мураками. Автор многочисленных сочинений на китайском языке, включенных в собрание «Хонтё мондзуй».

Принц крови Канэакира (914–987) — государственный деятель и знаменитый учёный муж. Участник многочисленных дискуссий о сущности изящной словесности.

Фудзивара-но Сукэмаса (944–998) — придворный сановник. Знаток изящной словесности.

Минамото-но Морофуса (1008–1077) — крупный государственный деятель. Правый министр. По мнению современников, непревзойденный мастер стихосложения на китайском языке.

Такано-но Мориёси (?-1014?) — ученый муж. Составитель поэтической антологии «Хонтё рэйсо» (Изящная поэзия нашей династии).

Вэй Цзе (286–312) — знаменитый каллиграф и мастер жанровой живописи, писал преимущественно буддийские образы.

Тайра-но Токимоти (877–938) — придворный сановник. Тюнагон.

Принц крови Ацуми (893–967) — Глава Министерства церемоний.

Тайра-но Ёсики (?) — управитель провинции Мимасака.

Тайра-но Тиканобу (945-1017) — придворный сановник.

Широко известно, что в любой традиционной культуре существуют представления не только о несчастьях, скверне и ритуальной нечистоте, но и детально разработаны способы, с помощью которых можно было всего этого избежать. В период Хэйан существовало пять основных методов предотвращения несчастий: 1) использование талисманов (яп. рэйфуку), представлявших собой графические изображения стилизованных иероглифов, контуры созвездий и узоров земли (такие талисманы наносились на тело, сжигались или погружались в воду для того, чтобы потом выпить эту воду вместе с растворившимися чернилами); 2) посещение буддийских храмов и синтоистских святилищ в наиболее опасные годы жизни (для мужчин — 25, 42 и 61, а для женщин — 19, 33 и 37 лет) и осуществление там ритуального очищения (яп. якунэн кито); 3) очищение собственными силами, используя медицинские методы девяти разновидностей болезней (яп. рокусан ёкэ); 4) собственно, «моноими», изначально воспринимавшееся как «воздержание» с целью очищения перед религиозной церемонией, однако к XI столетию «моноими» стало восприниматься как целый комплекс действий, направленный на защиту от вредоносных сил; 5) «кататагаэ» — способ обойти запрет на движение (или действий) в каком-то определенном направлении (яп. катаими). Подр. см.: Куёги Сюкэй. Оммёдо кататагаэ якуёкэ дзюсэн (Ритуальные методы защиты «кататагаэ» и «якуёкэ»). Токио, 2003, с. 128–142. В X–XI вв. хэйанские аристократы, что, несомненно, говорит о большом значении запретов в жизни знати эпохи Хэйан, до 40 дней в году могли проводить в своей усадьбе, соблюдая «моноими». Более того, из источников XII–XIV столетий явствует, что некоторые представители столичной знати уделяли ритуалам «воздержания от скверны» до 80 дней в году. Ходзё Рэйко. Моноими ко (Размышления о моноими). / Оммёдо сосё (Собрание материалов по оммёдо). т. 1. Токио, 2000, с. 226–229.

Фудзивара-но Асахира (917–970) — придворный советник и известный ученый.

Фудзивара-но Корэмаса (924–972) — крупный государственный деятель, долгое время возглавлявший Большой государственный совет.

Известно, что средний государственный советник Фудзивара-но Асахира и Главный министр Фудзивара-но Корэмаса при жизни испытывали личную неприязнь к Юкинари. Как явствует из некоторых письменных источников периода Хэйан, после смерти Асахира его дух поселился в резиденции Сандзёин, а дух Корэмаса — в резиденции Рокудзёин, доставляя немалое беспокойство Фудзивара-но Юкинари. Описание этой истории также см.: Окагами. Указ. соч., с. 102–103.

901–923 гг.

Минамото-но Фусаакира (?-939) — представитель среднерангового чиновничества. Знаток изящной словесности.

Минамото-но Акисада (?-1023) — представитель среднерангового чиновничества. Долгое время служил в Палате цензоров. При дворе считался поборником высокой нравственности.

В период Хэйан бытовало представление о высоких моральных устоях среди служащих Государевой канцелярии.

Т. е. на заседание Гисэйкана.

Элемент хэйанского церемониального платья. Термин «хакама» может быть переведен как «штаны».

Как отмечают комментаторы «Годансё», эта история позднее была включена в состав грандиозного собрания прозы «Кондзяку моногатари» (свиток 28, № 25). Тем не менее, подтверждений данной истории в мужских дневниках (особенно в «Сёюки» — дневнике Фудзивара-но Санэсукэ) на сегодняшний момент не найдено. Годансё. Указ. соч., с. 52.

Минамото-но Тосиката (960-1027) — придворный сановник. Сын опального Левого министра Минамото-но Такаакира.

Японские комментаторы текста «Годансё» отмечают, что единого источника, в котором были бы зафиксированы все вышеперечисленные разновидности расписных ширм, в период Хэйан не существовало. Однако сведения об отдельных видах расписных ширм содержатся во многих письменных памятниках эпохи Хэйан. Среди таковых мужские дневники: «Дэнрэки» (XII в.), «Мидо кампаку Ки» (XI в.) и «Сёюки» (XI в.); церемониальные своды «Бокудзан сё» (X в.), «Гокэ сидай» (XI в.) и «Сайгуки» (X в.); повествования «Макура-но соси» (XI в.) и «Эйга моногатари» (XI в.) и т. д. Подр. о расписных ширмах см.: Араки Такако. Тёдо (Предметы быта). / Хэйан дзидай-но синко то сэйкацу (Верования и быт в период Хэйан). Под ред. Яманака Ютака и Судзуки Кадзуо. Токио, 1994, с. 132–142.

Фудзивара-но Митифуса (1025–1044) — придворный сановник. Несмотря на свой молодой возраст, в восемнадцать лет был назначен на пост «исполняющего обязанности старшего придворного советника» (яп. гон-дайнагон).

Томо (Отомо) — но Ёсио (811–868) — придворный сановник. Дайнагон.

В 866 году произошел поджёг главных ворот внутридворцового комплекса Тёдоин (яп. Отэммон), в чем обвинили придворного советника старшего ранга Томо-но Ёсио. Несмотря на все его отрицания, это событие (после соответствующей консультации с Управлением по делам Инь и Ян) посчитали за «дурное предзнаменование», которое могло отрицательно сказаться на состоянии государя Сэйва, а, следовательно, и на процветании всего государства. В результате Томо-но Ёсио осудили и отправили в ссылку в провинцию Идзу, где он через два года скончался, а вместе с ним в опалу попадают еще несколько придворных чиновников. Считается, что данный инцидент был использован (либо был осуществлен по его непосредственному приказу) тогдашним Главным министром и регентом Фудзивара-но Ёсифуса (804–872) для устранения своих политических противников (в первую очередь Левого министра Минамото-но Макото, который в 866–867 годах лишился почти всех сторонников при дворе, и вплоть до смерти в 868 году так и не сумел восстановить своего положения).

Минафути-но Тосина (807–877) — знаменитый ученый муж. Участвовал в составлении законодательного свода «Дзёган кякусики» (70-е гг. IX в.) и государственной хроники «Нихон Монтоку тэнно дзицуроку» (879 г).

Сугавара-но Корэёси (812–880) — знаменитый ученый муж. Отец Сугавара-но Митидзанэ.

Кагэюси — чиновники, отправляемые в провинцию для проверки состояния дел на местах.

Принц Масами (799–863) — представитель среднерангового чиновничества. Участвовал в обсуждении нескольких наиболее сложных судебных разбирательств (842, 846, 860 гг.). За непочтительность к государю в 862 году отправлен в ссылку.

Оэ-но Наримицу (934–987) — придворный сановник.

Дневник государя Дайго — «Дайго тэнно синки» (Личные записи государя Дайго) сохранился не полностью. К тому же ряд специалистов полагает, что этот дневник не аутентичен и составлялся в XIV–XV веках из различных, в том числе и более поздних источников, содержащих предания о правлении государя Дайго. Тем не менее, сведения приводимые в «Годансё» подтверждаются материалами дневника Правого министра Минамото-но Морофуса (1008–1077). Годансё. Указ. соч., с. 55, примеч. 27.

Фудзивара-но Садаката (873–932) — крупный государственный деятель. Правый министр.

Представленная здесь история красноречиво иллюстрирует довольно интересную особенность придворной жизни в период Хэйан. Как видно из исторических источников (в первую очередь, конечно, дневниковой литературы), между придворными, зачастую, возникала вражда. Например, известно, что отношения между знаменитыми учеными мужами Сугавара-но Митидзанэ, с одной стороны, и Миёси-но Киёюки, с другой, были весьма прохладными. В произведении Оэ-но Масафуса «Годансё» содержатся упоминания о многочисленных случаях вражды между высокопоставленными придворными. В данном случае речь идет о конфликтности внутри дома Фудзивара, к тому же, Фудзивара-но Тадахира и Фудзивара-но Митиакира принадлежали различным ветвям рода Фудзивара. Подр. см.: Нава Осаму. Госэккэ бунрицу-ни цуйтэ (О независимости ветви регентов [внутри дома Фудзивара]. / Кугэ то буккэ (Высшая аристократия и военная знать). Под ред. Касая Кадзухико. т. II. Токио, 1999, с. 225–252.

Досл. «живущий в уединении». По аналогии звучания представляло собой альтернативное произношение имени Киёюки.

Симада-но Тадаоми (828–892) — учёный муж. Участвовал в нескольких военных компаниях.

Досл. «овладевший сутью изящного слога». Альтернативное произношение имени Тадаоми.

Досл. «достигший превосходства». Альтернативное произношение имени Хасэо.

Минамото-но Ситаго (911–983) — знаменитый учёный муж. Составитель энциклопедии «Вамё руйдзю сё» (Классифицированные записи японских названий). Один из «36 бессмертных поэтов».

Досл. «оберегающий истину». Альтернативное произношение имени Ситаго.

Ёсисигэ-но Ясутанэ (934?-1002). Подробнее о нем смотри в комментариях к «Записям из беседки у пруда», перевод которых содержится в настоящем издании.

Досл. «установивший причины».

Досл. «познавший сердце».

Оэ-но Такатика (?-1046) — учёный муж. Воспитатель престолонаследника.

Досл. «вдоволь повидавший». Альтернативное произношение имени Такатика.

Фудзивара-но Акихира (989?-1066) — прославленный учёный муж. Участвовал в составлении литературной энциклопедии «Хонтё мондзуй» и нескольких сборников буддийских коротких рассказов дидактической направленности.

Досл. «спокойная орхидея». Альтернативное произношение имени Акихира.

Досл. «всесторонне процветающий». Альтернативное произношение имени Масафуса.

«Бинро» — повозка, запряженная одним быком. Чаще всего применялась для прогулок за пределами усадьбы аристократа.

История не сохранилась.

Фудзивара-но Мотоката (888–953) — крупный государственный деятель. Дайнагон.

939 г.

«Сюсо» и «саругаку» — театрально-песенные представления, которые давали бродячие труппы, начиная с VIII в. (включали в себя акробатические номера, фокусы, танцы и песни).

Фудзивара-но Тосицуна (1028–1094) — представитель среднерангового чиновничества. Непревзойденный знаток изысканного стиля в повседневной жизни.

Киби-но Макиби (695–775) — государственный деятель. Правый министр. Участник нескольких официальных японских посольств в танский Китай.

764 г.

735 г.

736 г.

737 г.

739 г.

750 г.

752 г.

754 г.

766 г.

769 г.

770 г.

771 г.

Абэ-но Накамаро (698–770) — государственный деятель. В 717 году был отправлен в составе посольства в Китай, где и остался жить вплоть до смерти. Согласно поверьям, Абэ-но Накамаро лично встречался с такими известными китайскими поэтами как Ван Вэй и Ли Бо и учился у них стихосложению.

716 г.

1116 г.

История не сохранилась.

Государь Сэйва (858–876).

Государь Ниммё (833–850).

Речь идет о Сугавара-но Митидзанэ.

Речь идёт о Томо-но Ёсио.

Накахара-но Хиротоси (?) — знаменитый мастер стихосложения.

Родовое имя неизвестно. Учёный муж.

Досл. «досточтимый господин инспектор» — прозвище Фудзивара-но Арикуни.

История не сохранилась.

Минамото-но Тоору (822–895) — крупный государственный деятель. Левый министр. Сын государя Сага.

История не сохранилась.

Фудзивара-но Оцугу (774–843) — крупный государственный деятель. Левый министр.

Фудзивара-но Цунэто (1000–1066) — крупный государственный деятель. Знаток изящной словесности.

Дневник старшего государственного советника Фудзивара-но Юкинари (972-1028).

Фудзивара-но Накахира (875–945) — крупный государственный деятель. Левый министр.

Фудзивара-но Такаката (1014–1078) — представитель среднерангового чиновничества.

Минамото-но Акимото (1011–1047) — придворный сановник. Инициатор обращения к государю Гоитидзё с просьбой о посмертной реабилитации Томо-но Ёсио.

Фудзивара-но Тадасукэ (944-1013) — придворный сановник.

Игра слов. Наритоки занимал должность военачальника (яп. дайсё), но «дайсё» — это еще название звезды Венеры.

Эта история содержится также в собрании дидактических рассказов «Кондззяку моногатари» (свиток 20, № 43; свиток 28, № 22).

Минамото-но Митинари (?-1019) — известный учёный муж. Один из «36 бессмертных поэтов».

Минамото-но Ёрисада (?) — управитель провинции Муцу.

Историческими источниками данная история полностью не подтверждается. Годансё. Указ. соч., с. 78.

Фудзивара-но Такамицу (940?-994?) — знаменитый учёный муж. Один из «36 бессмертных поэтов».

Считается, что источникам данной истории стала хроника храма Хорюдзи, где под 1077 годом рассказывается о Фудзивара-но Такамицу. Годансё. Указ. соч., с. 78.

Фудзивара-но Токихира (871–909) — крупный государственный деятель. Левый министр. Традиционно считается основным завистником Сугавара-но Митидзанэ и инициатором его отрешения от должности.

Принц Сигэакира (906–954) — государственный деятель. Сын государя Дайго. Автор дневника «Рибу оки» (Записи принца из Министерства церемоний), где описывается придворная жизнь с 928 по 954 гг.

Усадьба Канъин находилась на второй линии столицы Хэйан, и одним из первых ее обитателей был Левый министр Фудзивара-но Фуюцугу. Позднее в этой усадьбе проживали многие высокопоставленные царедворцы. Так, Великий министр Фудзивара-но Мотоцунэ в качестве резиденций использовал две усадьбы: Хорикаваин и Канъин. В «Окагами» сказано, что Хорикаваин использовалась «для торжественных приемов и важных событий», а Канъин — «для дней удаления от скверны моноими, люди посторонние туда не допускались, иногда господин отправлялся туда в сопровождении самых близких друзей». Окагами. Указ. соч., с. 58. В «Нихон киряку» сообщается, что Фудзивара-но Мунэтада переехал в усадьбу Канъин в 976 году. Нихон киряку (Краткие записи о Японии). Токио, 1936. Дзёган, 1-11-2, 976 г. Известно также, что в 1028 году усадьба Канъин полностью сгорела. Сакэйки, Тёгэн, 1-9-16, 1028 г.

Татибана-но Норимицу (965-?) — управитель нескольких провинций (Ното, Садо и Муцу). Служил в Куродо докоро.

Фудзивара-но Ясусукэ (?-988) — представитель среднерангового чиновничества. Служил в нескольких гвардейских управах. Возглавлял одну из банд. Скончался в тюрьме.

Поскольку Ясусукэ принадлежал к знатному роду, то ему, согласно существовавшей традиции, позволили совершить самоубийство. Нихон киряку, Эйэн, 2-_:6-13, 988 г.

Фудзивара-но Суганэ (855–908) — учёный муж. Придворный советник. Фаворит государя Дайго.

Из литературных источников XII–XIII веков также известно, что существовала, возможно, еще одна причина вражды между Сугавара-но Митидзанэ и Фудзивара-но Суганэ. Речь идет о том, что Фудзивара-но Суганэ, как-то раз, непочтительно отозвался об учителе Сугавара-но Митидзанэ, а в эпоху Хэйан ученики боготворили своих учителей, не забывая о них даже после смерти. Любое оскорбление, нанесенное учителю, тяжело воспринималось учеником и требовало активных действий, даже сатисфакции, если так можно сказать. Интересными в данном случае представляются материалы придворной дискуссии, состоявшейся в 909 году по инициативе Ки-но Хасэо. Определяя смысл такого важного понятия как «учитель» (яп. сэнсэй), участники дискуссии решили, что не следует ограничиваться только дословным его толкованием (букв, «преждерожденный»). Наибольшую полемику вызвал вопрос о выстраивании отношений между учеником и учителем в том случае, когда «сэнсэй» моложе своего ученика. Традиционные нормы отношений требовали особого почтения к старшим по возрасту, что, разумеется, существенно усложняло выработку принципа регулируемых импровизаций (т. е. совокупности схем восприятия, мышления и поведения, отвечающую сложившимся жизненным обстоятельствам) в данном случае. В результате было решено, что «сэнсэй» — это не только «преждерожденный», но и «ранее овладевший знаниями», а потому даже если ученик старше своего учителя на многие десятилетия, то он обязан почитать «сэнсэя», относится к нему как к собственному отцу. Подробнее см.: Хисаки Юкио. Нихон кодай гакко-но кэнкю (Изучение школ в древней Японии). Токио, 1990.

Фудзивара-но Сукэнака (1021–1087) — придворный сановник.

Минамото-но Кинтада (889–948) — учёный муж. Один из «36 бессмертных поэтов».

Досл. «знаток небесных светил» — должность в штате Оммёрё (Управление по делам Инь и Ян). Был ответственен за состояние календарей и карт звездного неба, а также обучал этому ремеслу студентов. Зачастую, «тэммон хакасэ» ассоциировались с «оммёси», также входивших в штат Оммёрё и занимавшихся гаданием и геомантией.

Камо-но Ясунори (917–977) — знаток небесных светил. Автор трактата о календаре (до нашего времени не сохранился).

Югэ-но Корэо (?) — знаток Оммёдо.

История не сохранилась.

Фудзивара-но Такафудзи (838–900) — фаворит государя Дайго. Министр двора.

Прозвище Оэ-но Масафуса.

Кёдзо (1017–1107) — знаменитый монах храма Энрякудзи, познавший секреты Оммёдо. Происходил из дома Фудзивара.

Тай-цзун (627–649) — второй император танской династии в Китае.

Ли Чунь-фэн (602–670) — знаменитый ученый и знаток астрологии. Политический советник императора Гао-цзуна (650–683) и автор трактата о календаре.

На самом деле в тексте антологии «Манъёсю» об этом не говорится. Возможно составитель «Годансё» перепутал «Манъёсю» с текстом энциклопедического свода «Вамё руйдзю сё» (кон. X в.), где действительно содержится такое утверждение. Годансё. Указ. соч. с. 89, примеч. 18.

Речь идет о Персии.

Провинция Сануки на о-ве Сикоку. По месту, где рос бамбук, который было наиболее предпочтительно использовать для изготовления флейт.

Государь Коитидзё (1016–1036).

Неизвестно о ком идет речь.

Игра слов. По-японски «лист» и «зуб» произносятся одинаково.

Принц крови Сикибукё или Садаясу (870–924) — учёный муж. Сын государя Сэйва.

Минамото-но Хиромаса (918–980) — придворный чиновник. Знаток музыкальных инструментов.

В китайском чтении «харуками» звучит как «гэндзё».

Государь Энъю (969–984).

Отец будущего государя Горэйдзэя.

Фудзивара-но Ясунака (?) — придворный чиновник.

Чжугэ Лян (181–234) — знаменитый полководец и государственный деятель. Долгое время жил в уединении, а потому получил прозвище «спящий дракон». Затем стал Первым министром в царству Шу и помогал Лю Бэю (правитель царства Шу, 161–223) укреплять государство и вести страну по пути объединения. Прославился военными познаниями, искусной разработкой планов походов и сражений, а также способностью привлекать на службу людей необыкновенной одаренности. Чжугэ Лян был автором многочисленных докладов государю, в которых предлагал различные методы достижения «благоденствия и спокойствия государства».

Годы жизни всех упомянутых в этом сообщении придворных не известны.

Из свиты государя Мураками точные даты жизни (955-1015) известны только для Харима-но Ясунобу.

Годы жизни представителей свиты Итидзё не известны.

Годы жизни представителей свиты Госудзаку не известны.

Годы жизни представителей свиты Горэйдзэя не известны.

Хата-но Масатика (?) — знаменитый наездник.

В тексте используется термин «югэн». «Югэн» — один из самых сложных для понимания терминов. Традиционно «югэн» понимается как «сокровенная» (таинственная) красота, тем не менее, толкование этого термина остается весьма расплывчатым. Существует предположение, что «ю:гэн» — это некая эстетическая незавершенность, предполагающая «домысливание» композиции зрителем. Горегляд В.Н. Японская литература… Указ. соч., с. 225. Не менее непостижимыми для понимания терминами, зачастую используемыми в японской классической литературе, являются «ваби» (унылость) и «саби» (одиночество), переводы которых условны.

Другое наименование «Нихон сёки» — «Анналов Японии».

Мифолого-исторический свод «Нихон сёки» был составлен в 720 г. группой придворных историографов под руководством принца крови Тонэри.

Садайбэн — глава Левой ревизионной канцелярии в составе Большого государственной совета.

Государственная хроника «Сёку нихонги» («Продолжение „Анналов Японии“») была составлена группой придворных историографов под руководством Сугано-но Мамити. Первой представление «Сёку нихонги» ко двору состоялось в 794 г., а окончательно отредактированный текст был пожалован государю только в 797 г.

Кроме этого Сугано-но Мамити был повышен в ранге на две ступени (до четвертого старшего ранга верхней ступени) и в начале 794 г. получил участок земли размером в один «те» для постройки усадьбы в столичном граде Нагаока.

Сёсэнко (кит. Чжао Сюань-гун) — посмертное имя канцлера и главного министра Фудзивара-но Мотоцунэ (836–891). Государственная хроника «Нихон сандай дзицуроку» («Правдивые записи о правлении трех государей Японии») была составлена в 887 г. группой придворных историографов под руководством Фудзивара-но Токихира, но Фудзивара-но Мотоцунэ не принимал участия в ее составлении.