Пробуждение мне не понравилось.

В общем, меня это уже не удивляет. С моим-то невероятным везением! Это просто судьба — быть недовольным пробуждением!

— И долго ты будешь валяться? — весьма нелюбезно спросил женский голос, а нога изящная, но сильная пнула меня в бок.

Я открыл глаза.

— Милая, ты сама нежность, — просипел я, приподнимаясь на левом локте. Правая рука у меня была слегка недееспособной.

Причина этой недееспособности сидела рядом, на поваленном бревне, и взирала на меня с отвращением.

— Одри, ты могла бы быть и поласковее со своим мужем.

— Я тебя знать не знаю, — буркнула девушка. — И не желаю что-то менять в этом обстоятельстве. Не понимаю, зачем ты врешь, но что врешь — не сомневаюсь. У меня не настолько дурной вкус, чтобы выйти замуж за… подобного типа.

— Не настолько дурной вкус? — я окинул ее насмешливым взглядом, стараясь не морщиться. — Да ладно? Кто бы сейчас говорил о вкусе…

Девушка фыркнула и отвернулась. Да, в данный момент она меньше всего походила на достопочтимую жительницу Кайера. Скорее, Одри смахивала на какую-нибудь бродяжку, обитающую на окраине города, или на одичавшую, что никогда не видела мыла и щетки. Золотые волосы Одри — короткие, отхваченные неровными кусками у шеи, покрылись слоем пыли; платье — в разводах и пятнах; на лице, голых руках и коленях — грязь. Но, похоже, саму златовласку это не смущало. Она вела себя так, словно и не замечала, что выглядит неподобающим образом.

— Чего уставился? — нахмурилась она.

— Любуюсь, — признался я. — Ты сейчас такая… дикая.

— Продолжай, и получишь стрелу и во второе плечо, — равнодушно протянула девушка. Я вздохнул. Да, вспоминать меня Одри категорически не желала. Все, чего она хотела — это избавиться от досадной помехи в моем лице. Но меня грела надежда, что где-то внутри еще есть то, что не дает девчонке меня бросить. Я надеялся, что это было нечто большее, чем банальная женская жалость.

— Ты попала лишь потому, что я не ожидал выстрела от той, что признавалась мне в любви, — помрачнел я.

— Я признавалась тебе в любви? Бредишь?

— Так и было. — Гнилой орк, снова завожусь! — Кричала, что любишь меня больше жизни, просто жить без меня не можешь!

— Ты меня с кем-то путаешь, — зевнула девушка. — Это точно не в моем характере.

— Откуда ты знаешь, если ничего не помнишь? — обозлился я.

— Я помню главное, — отрезала златовласка. — И ты к этому главному не относишься! Если бы я действительно тебя любила, то не забыла бы!

Она задрала нос и ушла в лес, к ручью. Я поднялся, походил, разминая затекшее тело и размышляя. Одри я нашел два дня назад. Минус в том, что она меня ранила, что ничего не помнила о нас и, похоже, не слишком жаждала вспоминать. Плюс — что не убила и все-таки согласилась идти со мной.

Я присел на то же самое бревно и убрал листья, которыми была закрыта рана. Поморщился. Края покрыты белым налетом — плохо. Задумчиво посмотрел на тлеющие угли в костре.

— Зачем только я с тобой связалась, — буркнула вернувшаяся злюка. Я хмыкнул. Вот в этом она похожа на прежнюю златовласку. — Дай посмотрю.

Я не стал сопротивляться, и девушка внимательно осмотрела рану, скривилась.

— Выглядит гадко.

— Да что ты, — съязвил я.

Одри пожала плечами.

— Я тебе сразу велела убираться, вот и топал бы!

— Еще немного, и я передумаю на тебе жениться, — пробормотал я.

— Ты же утверждал, что мы уже женаты? — подозрительно протянула она, а я прикусил себе язык.

— Угу. По обычаю древних богов.

— Что-то мне кажется, ты врешь, — прищурилась девушка, а я махнул здоровой рукой.

— Слушай, не начинай, а? Мы, кажется, обо всем договорились.

— Доведу тебя до края долины, и там расстанемся? — мрачно уточнила Одри. Я кивнул, натянув самое правдивое выражение лица из всех, которые мне были доступны. Но девчонка смотрела по-прежнему недоверчиво. Гнилье, вернусь домой — потренируюсь перед зеркалом. А пока надо хоть что-то сделать с этой раной, иначе в Кайер я прибуду одноруким.

Разворошил палкой костер, наблюдая, как взвился сноп красных искр.

— Ты что это задумал?

— Хочу сплясать ритуальный танец у костра, — хмыкнул я. — Присоединишься?

— Мечтай, — она посмотрела задумчиво. В глубине серых глаз мелькнуло какое-то чувство… Узнавание? Хотелось бы, но Одри слишком быстро отвернулась. Я сунул в рот кусок деревяшки, не желая орать при ней — боюсь, это не добавит мне привлекательности. Раскалил свой клинок, полюбовался на красный металл и рывком приложил к плечу. В воздухе ощутимо завоняло паленой кожей, из глаз полились слезы.

— Гнилье — смрадный труп — вонючая задница! — прошипел я.

— Да. Я точно не могла выйти за тебя замуж, — задумчиво решила Одри. Я устало прикрыл глаза, глотая воздух. Если во мне кровь демонов, то какого Гроха мне так больно?!

Прохладная ладонь легла на мой лоб.

— Дай перевяжу, — недовольно сказала Одри.

Я выдохнул и покосился на нее. Потом увидел, чем именно она перевязывает.

— Мне нравилась эта рубашка! — возмутился я.

— Я думала, тебе рука важнее, — равнодушно произнесла Одри, наматывая на мое плечо ткань. Посмотрела на рисунки и руны, что украшали меня, но промолчала. Завязала узел и отошла, повесив на плечо свой самодельный лук и тряпку, в которой таскала какие-то вещи. — Идем, мне некогда с тобой рассиживаться. Скоро мы выйдем к реке, там и расстанемся.

— Интересно, куда ты так торопишься? — впрочем, спорить не стал, накинул на голую спину плащ, засунул клинок в ножны.

— Не твое дело, — огрызнулась девушка и решительно зашагала в сторону темнеющего вдали леса. Я хмыкнул и пошел за ней, раздумывая, не стукнуть ли ее по голове камушком. Аккуратно так. Если бы не рука — так и сделал бы. Доставил в Кайер в бессознательном виде, а там уже как-нибудь разобрался с ее памятью. Но с этим нелепым ранением мне оставалось лишь тащиться следом. Мой запас магии был почти на нуле: слишком много сил отдал в битве, а потом в борьбе с Долиной Забвения. Потому и рана плохо заживала. Конечно, был хороший способ для пополнения резерва, к тому же приятный. Но…

Я посмотрел на воинственно задранный нос Одри и хмыкнул. Похоже, этот вариант мне пока недоступен.

— Сколько времени ты здесь болтаешься?

— Достаточно, — буркнула Одри.

Я внимательно оглядел ее отощавшую фигуру и осунувшееся лицо.

— Хорошо, что на тебе был снежный сапфир, милая, — протянул задумчиво. — Думаю, он помог тебе продержаться.

— Я тебе не милая, — фыркнула она.

Я пожал плечами.

— Ну нет так нет. Будешь немилой. Мне без разницы, как тебя называть, лишь бы ты свои стрелы при себе держала. Где ты их взяла, кстати?

Она сверкнула глазами, потом насупилась. Но все же ответила.

— В той сторожке. Там были лук и колчан, тетива лишь отсутствовала. Тот человек обронил, что если смогу выжить, это будет забавно.

— Какой человек? — остановился я. — Шинкар?

— Он не назвался, — мрачно ответила Одри. — Посоветовал не ходить к ущелью, в котором обитают дикие звери. И сказал, что в лачуге я найду почти все необходимое, даже посуду. И указал, где ручей. А потом…

— Исчез, — хмыкнул я. — Интересно.

Уточнять, что именно так меня заинтересовало, не стал, толку-то, если златовласка ничего не помнит. Но вот почему Меченый проявил такую заботу о девчонке, задумался. Не приготовил ли папочка мне очередную подлость? Или просто решил развлечься таким образом?

От понимания нашего родства внутри стало гадко, и я тряхнул головой, надеясь прогнать оттуда навязчивый и неприятный образ. Зря. Потому что от резкого движения меня повело, благо, рядом оказался какой-то ствол. Пришлось схватиться и сделать вид, что любуюсь пейзажем. Тот, признаться, был не слишком занимательным: обычный лесок, который я, городской житель, не жаловал.

— Красиво тут, правда? — Зато Одри, похоже, нравилось.

— Предпочитаю на деревья любоваться из окна своего поместья, — буркнул я. — Попивая черничную настойку и сидя на мягком диване.

— Мы точно не женаты, — торжествующе объявила вредина, словно нашла неопровержимое доказательство. — Потому что я люблю природу! А муж и жена должны разделять интересы друг друга!

— Муж и жена должны не мешать интересам друг друга, — снисходительно поправил я. — Не переживай, я тебя научу всему, что ты должна знать для моей комфортной жизни…

Одри мягко скользнула ко мне, улыбаясь. А потом «невзначай» наступила мне на ногу. И хоть сапоги значительно смягчили удар, но я все равно поморщился.

— Прости, — неискренне протянула она, — я такая неловкая! Так что будь осторожен, а то еще зашибу и не замечу!

И резко развернулась, почти треснув мне плечом лука по челюсти. Я задумчиво потер отросшую щетину. Да, возможно, дать Одри по башке — не такая уж и плохая мысль! А потом прикопать в этом лесочке и благополучно забыть! И кто меня надоумил припереться за ней? И даже подумать, что у нас что-то получится? Я был пьян, когда решил это?

— Долго ты там топтаться будешь? — ласково позвала Одри.

Да. Прикопать — прекрасная мысль. Вот как приду в себя, так сразу.

Перед глазами сгущался туман, и я моргнул, пытаясь разогнать его и вернуть ясность зрения.

— Детка, — безразлично спросил, когда все-таки догнал девушку. — А ты эти стрелы ничем не смазывала?

— Нет, но они стояли в глиняном горшке с бурой жидкостью. А что?

— Любопытство, — широко улыбнулся. — Всего лишь. Далеко еще до реки?

— Уже шумит, — отозвалась Одри. — Слышишь?

Я слышал, но в основном равномерный и навязчивый шум в ушах. Марево становилось плотнее: похоже на отравление. Это я отметил как-то апатично, размышляя, успею ли добраться до реки. Надо доползти. Промыть проточной водой рану, остудить жар, сжигающий тело, выгнать из себя яд. Вот только проклятая река не спешила показаться, я видел лишь заросли, казавшиеся мне бесконечными.

— Эй, что с тобой? — лицо Одри выплыло из тумана и приблизилось ко мне.

— Ничего, — попытался изобразить беспечность, но вышло снова неубедительно. — Мне надо… передохнуть.

Сел, привалившись к стволу. Мысли в голове ворочались вяло, стало даже как-то наплевать на то, что я, кажется, умираю.

— Не закрывай глаза! — Девушка весьма чувствительно меня встряхнула, я поморщился. Нет, плохая из Одри жена. Даже сдохнуть спокойно не дает. — Слышишь? Не закрывай! Вот зараза… Эй, ты! Ты же маг, чтоб тебя бездна сожрала! Я же видела на тебе знаки! Сделай что-нибудь!

— Резерв пуст, — прохрипел я.

— И как его пополнить? — она снова меня встряхнула. — Тебе нужна еда? Вода? Что?

— Сила, — булькнул я.

— И где ее взять? Где? — она смотрела мне в глаза, находясь слишком близко. Инстинкт жизни слишком силен, никто не хочет умирать. А мне надо немного. Для начала…

Обхватил ее ладонью за шею, притягивая к себе.

— В тебе, — хрипло сказал я. — Поделишься?

Добровольно всегда приятнее и лучше… Правда, если она откажет, я ведь все равно возьму. Жуть как подыхать не хочется. Сил как раз хватит, чтобы прокусить ей шею, надеюсь, яд инкуба все еще при мне. Воспротивиться не успеет, даст все, что я захочу, все, что решу забрать… Или не возьму? Глаза у Одри слегка испуганные, темные… А губы, как всегда, обкусанные. И если я не решусь прямо сейчас, то будет поздно, потому что сознание норовит отключиться.

— Чего ты… хочешь?

Я сжал ладонь на ее шее, зрачки в ее глазах затопили дымчатую радужку, оставив лишь ярко-розовую каемку.

Так близко… Медленно лизнул ее губы. Она дернулась, пытаясь отстраниться.

А я отпустил. Просто отпустил, вот же гнилье! Надо будет провериться у целителя, когда вернусь в Кайер, вдруг меня слишком сильно ударили по голове? Если вернусь, конечно…

— Воды дашь? — прохрипел я, прикрывая глаза.

Она беспокойно дернула кожаный бурдюк, привязанный к моему поясу. Я смотрел на девушку, прикрыв глаза. И даже удивиться не успел, так резко она прижалась к моим губам. И мы оба замерли.

— Ну? — прошипела Одри. — Что уставился? Только попробуй распустить руки, понял? Сколько тебе нужно?

Ответить я не успел, потому что она вновь ткнулась в мой рот. Так, не забыть бы на досуге обучить девчонку поцелуям, а то ведь совсем не умеет. Неопытная и такая… вкусная. Руки я и не распускал, мне хватало ее губ и языка. Правда, недолго… Сила у Одри какая-то особенная, чистая, сладкая, одурманивающая… Поцелуев стало мало почти сразу, инстинкт требовал прижать златовласку к земле и взять всю силу до капли. Под тряпками зачесалась рана, а это хороший признак: значит, процесс заживления все же запустился. Да, такого соединения мне катастрофически недостаточно, но, увы, девчонка не была расположена продолжать.

Всхлипнула мне в губы и вывернулась, отползла в сторону.

— Хватит! — выдохнула она.

Я сжал кулак, с наслаждением ощущая ток крови и жизни. Сила плескалась на донышке резерва, но это уже лучше, чем ничего. Теперь я точно дойду до реки.

— Спасибо, — вполне искренне сказал я, поднимаясь. Одри так и сидела на траве, глядя снизу вверх, хмурилась. — Идем? — проверил оружие, глотнул воды. — Или тебе так понравилось, что ждешь продолжения? Так только скажи. Немилая, — поддразнил я.

— Да провались ты, — вспыхнула эта зараза, вскочила, закинула на спину свой лук и быстро пошла туда, где шумела река. Я, усмехаясь, следом.

Отголосок связи дернул меня уже почти на подходе к берегу, и я облегченно выдохнул. Проклятая Пустошь, в которой даже призывы крови действуют непонятно как! Но Армон услышал, спасибо моему заклятию, что все еще висело над ним. Очень полезная штука оказалась.

Если я правильно запомнил карту, то Долину Забвения мы покинули, а значит, рихиор скоро найдет меня.

Теперь оставалась лишь одна проблема. Длинноногая, худая и дико вредная проблема, которая не желала отправляться со мной в Кайер. Я искренне надеялся, что Одри передумает, но, похоже, златовласка была настроена решительно.

— Дальше я не пойду, — заявила она, останавливаясь у кромки леса.

— Слушай, детка, зачем ты противишься? — честно попытался я по-хорошему. — Что тебе здесь делать? Даже если ты не хочешь оставаться со мной, давай хоть до города доберемся? Или так и собираешься жить в лесу? Брось, Одри, не глупи! Тебя же сожрут здесь! Думаешь, Пустошь безопасна?

— С тобой не пойду, — упрямо отрезала она.

— Но почему?

— Ты… — она вспыхнула. — Чернокнижник.

— И что?

— Чернокнижники — зло! — с непробиваемой убежденностью бросила она. Я вздохнул.

— Это ты с чего так решила, если ничего не помнишь?

— Это помню! Чернокнижие — зло, мрак и погибель. Завидев чернокнижника, надо бежать от него и возносить молитву Богине! Никогда не верь чернокнижнику! — отчеканила девушка. Я рассмеялся.

— Что смешного?

— Радуюсь, детка. Тому, что твоя память не безнадежна. Жаль, конечно, что вспомнила ты лишь то, что вбили жрицы богини, но это уже хоть что-то. Значит, со мной не пойдешь?

— Нет, — она отступила на шаг, я безразлично пожал плечами.

— Ну, как знаешь. Мне моя шкура дороже, да и сил нет тебя уговаривать. Спасибо, что проводила.

— И ты не будешь настаивать? — спросила Одри с подозрением.

— Зачем? — широко улыбнулся я. — Ты, конечно, неплоха, но я вот тут присмотрелся… — окинул внимательным взглядом ее фигуру. — Может, нам действительно лучше расстаться? Нет, если бы ты меня вспомнила… а так… Кайер большой, найду другую. Я буду очень грустить, детка. Но не очень долго.

Она топнула ногой, развернулась и сделала шаг.

— Одри, попрощаться забыла, — хмыкнул я, хватая ее за руку.

— Да пошел ты…

Я стукнул ее рукоятью клинка по макушке и подхватил, укладывая на траву.

— Ну ты как маленькая, — пробормотал, оглядывая округу. — Ведь сказано было: никогда не верь чернокнижнику! И спиной не поворачивайся…

Приложил пальцы к бьющейся жилке на ее шее, причмокнул довольно. Потом подумал и связал Одри руки своим ремнем, на всякий случай. А потом и ноги, оторвав кусок ее платья, все равно оно уже превратилось в тряпку. Удовлетворенно осмотрел девушку и растянулся на травке. Вот теперь можно и подождать…

— Почему она связана? — зарычал над ухом Армон, и я открыл глаза. Надо же, успел отключиться, пока ждал его.

— Для чего связывают девиц? — буркнул я, потянувшись к бурдюку с водой. — Чтобы насильничать и издеваться. Для начала.

— Не понял?

Рихиор моргнул и окончательно сменил облик на человеческий, присел перед златовлаской.

— Не дай богиня ей сейчас очнуться, — пробормотал я. — Слушай, а давай мы на тебя будем крепить сбрую, как на лошадь? И сумку со штанами.

Армон сверкнул глазами, я примирительно поднял ладони.

— Ладно-ладно, пошутил. Кстати, почему так долго? Я устал тебя ждать.

— А я был занят, — любезно ответил тот. — У меня, знаешь ли, есть и другие дела, кроме как вытаскивать из неприятностей твою задницу.

— Да? — искренне удивился я. — Это какие же?

Армон махнул рукой, давая понять, что я все равно не оценю.

— Так почему Одри без сознания и связана?

— Потому что слишком долго шлялась по Долине Забвения и теперь не желает меня вспоминать, — пояснил я. Прищурился, раздумывая. — И кстати… Я сказал ей, что мы женаты. И собираюсь забрать ее в свое поместье. И если ты сейчас рассмеешься, я тебя убью.

Армон уставился на меня, в желтых глазах пылало непередаваемое чувство.

— Погоди-ка, — он запустил пальцы в волосы, лохматя и без того взъерошенную гриву. — Одри тебя забыла? И ты наплел ей… о вашей свадьбе? Ты рехнулся, Лекс?

Я вытащил клинок из ножен, демонстративно осмотрел лезвие.

— Ой, да брось, ты сейчас слабее котенка! — фыркнул Армон. — Нет, ты правда наврал ей про женитьбу?

Я не ответил.

— Ух ты, — рихиор оскалился.

— Если ты собираешься ей рассказать…

— Что ты, упаси меня великий Дух Леса! — он даже ладони поднял. Желтизна глаз стала совсем янтарной, похоже, новости Армона изрядно веселили. — Я ей не скажу. Ни слова! Обещаю.

— Интересно, почему? — кисло осведомился я. Его хорошее настроение сильно портило мое собственное.

— Хочу посмотреть, как ты будешь выкручиваться, когда она все узнает, — заржал мой блохастый друг. Хотя вру. На этом засранце даже блохи не прижились!

— Ну, поздравляю с женитьбой, Лекс!

Армон дружески похлопал меня по плечу, и я чуть не взвыл от боли. Швырнул в него файер, но огонек вышел слабеньким, таким и свечу не поджечь. Рихиор снова фыркнул, а я подумал, не активировать ли свое проклятие. Правда, тогда неизвестно, как выбираться из этой изрядно надоевшей Пустоши. Так что решил пока повременить, успею.

— Ну и как ты собираешься нас отсюда вытаскивать? — бросил я, делая вид, что файер и задумывался таким — едва тлеющим. — Тебе нас вдвоем не унести.

— А я и не собираюсь, — хмыкнул Армон и поднял голову.

Я тоже прищурился, вглядываясь в темнеющие на горизонте точки. Что это? Для птиц слишком крупные…

— Что это такое? — изумился я, когда точки выросли настолько, что уже можно было различить длинное шипастое тело, узкую морду с гребнем. И крылья. Темно-коричневые, широкие, мощные.

— Кто, — с удовольствием поправил Армон. — Драконы Пустоши. А на сегодня наш транспорт. Готов к полету?

Я готов не был, но слегка ошалело кивнул. Драконы, размером с хорошую лошадь, приземлились в двух десятках шагов от нас, и, пофыркивая, принялись щипать травку, иногда выпуская сквозь ноздри струйки пара. Но что меня особенно изумило, так это сбруя и седла, притороченные между крыльями.

— Близнецы держали их в Эльхаоне, — сказал Армон, похлопав по чешуйчатому боку. — Говорят, яйца драконов нашли где-то в горах и принесли наследникам. Благодаря силе Сильвии их удалось сохранить и даже вырастить. Они приучены носить седоков, не бойся.

Я наградил бывшего напарника презрительным взглядом. Подумаешь, летающая лошадь…

Дракон фыркнул и выпустил струйку уже не пара, а огня.

— Гнилая требуха! — рявкнул я. — Чтоб вас разорвало!

— Осторожнее, — рассмеялся Армон. — Они многое понимают. И если хочешь добраться до Эльхаона в целости, придержи язык за зубами.

Я с неприязнью покосился на чешуйчатую тварь. Дракон ответил мне злобным взглядом и ударил хвостом по земле, поднимая клубы пыли.

Да, полет наверняка будет впечатляющим.

— Давай уже двинемся хоть куда-нибудь, — недовольно буркнул я, ощущая противную дрожь в теле и сухость во рту. Силы, полученные от златовласки, заканчивались.

— Залезай, — кивнул Армон и поднял Одри с земли. — Анни я сам понесу.

Я открыл рот, чтобы возразить, но промолчал. Как ни противно, но сейчас рихиор был прав: я могу не удержать девушку. Так что придется сдержать свой зубовный скрежет и довериться блохастому.

А уже в небе, когда проклятый дракон взлетел, пригнув ветром траву и чуть не сбросив меня, я подумал, что было бы неплохо удержаться хотя бы самому.

Путь до Кайера остался в моей памяти лишь смазанными кусками воспоминаний. Одри очнулась уже в Эльхаоне, когда мы направлялись к порталу, ведущему в Кайер. Харт дал милостивое позволение воспользоваться прямым проходом в столицу. Армон настаивал на том, чтобы мы отдохнули в древнем городе Пустоши, но я ужасно хотел вернуться домой, в поместье Раутов. И рихиор, похоже, меня понял, потому что оставил в покое.

Очнувшаяся Одри шипела как кошка и пыталась меня ударить, благо, и здесь помог бывший напарник, оттащив девчонку в сторону. Не знаю, что он ей сказал, но на удивление златовласка послушалась. Она даже улыбалась, стоя напротив одетого в одни штаны рихиора. А у меня вот прямо пальцы чесались сделать гадость! Пусть не активировать заклятие, так хоть наслать на желтоглазого какую-нибудь чесотку. Но, увы, мой резерв был окончательно и бесповоротно пуст.

Так что я лишь поставил очередную пометку в своем мысленном дневнике со списком должников.

В Эльхаоне мы лишь перекусили, закутались в теплые плащи и отправились к порталу. Одри со мной демонстративно не разговаривала, даже не смотрела в мою сторону. Впрочем, я тоже был не настроен на беседу. И уже глубокой ночью мы с моей неожиданно приобретенной супругой вышли на улицу Кайера и сели в нанятый экипаж.

А уже через час я потратил последнюю каплю силы, чтобы снять печати со своего поместья и открыть дверь родового гнезда Раутов.

Утро началось паршиво. Нет, поначалу все было нормально. Мне хватило сил, чтобы снять полотняный чехол с кровати и даже смыть с себя грязь Пустоши в купальне. Вода в трубах оказалась холодной и еле текла, похоже, действие заклинания подогрева давно закончилось. В целом, поместье встретило меня пыльным, грязным и холодным: обогревать его было некому. Кое-где на стенах появились плесень и грибок, пара стекол оказалась разбитыми, но меня все это волновало мало. Главное, я наконец-то был дома. И в свою постель укладывался совершенно счастливым. Если бы еще Одри согласилась мне ее согреть… Но, увы.

Стоило переступить порог, как златовласка развернулась ко мне и уперла руки в бока.

— Я пробуду здесь месяц, — хмуро заявила она. — Я обещала Армону. Если за это время не вспомню тебя, то уйду, и не надейся, что тебе снова удастся меня остановить, — она сжала кулаки. — И не думай, что я забуду, как ты меня ударил, обманув, мой дорогой супруг! Похоже, мои новые воспоминания о тебе начинаются с неприятных!

Она прищурилась, в серых глазах полыхнул мстительный огонек. Я удержался от сравнения девчонки с той летающей драконицей, что всю дорогу пыталась меня сбросить. Однако я долетел, а драконица заработала шишку за дурной характер. Так что и Одри придется… смириться, и не таких… объезжал.

Потому я лишь хмыкнул, махнул рукой, предлагая ей располагаться на свое усмотрение, и ушел в свои комнаты.

Где спала в эту ночь Одри, понятия не имею.

Утро началось рано, потому что я, конечно, не задвинул шторы, и солнечный свет залил комнату, разбудив меня. Я блаженно потянулся, ощущая, что впервые за долгое время выспался. И еще дико проголодался — кажется, я готов был сожрать даже какую-нибудь тварь Пустоши, если бы кто-нибудь соизволил ее зажарить!

Сполз с кровати, поплескал в лицо холодной водой и отправился на первый этаж, почесывая щетину и размышляя, оставались ли в подвалах поместья копчености, или я успел их все съесть?

— И долго ты там стоять будешь? Я уже два часа жду, когда ты соизволишь проснуться! — окликнул меня недовольный голос Одри. Я подскочил, потому что успел слегка забыть о ней, озабоченный вопросом пропитания. Обернулся и опешил, рассматривая девчонку. На ней были узкие штаны с замшевыми вставками спереди, кажется, я носил их, будучи подростком. И светлая льняная рубашка, мягко облегающая женскую грудь. Золотые волосы оказались чистыми, хотя и торчащими непокорными, неровно обрезанными вихрами. Похоже, девушка залезла в сундук со старым тряпьем, и надо признать, подобный наряд шел ей настолько, что я плотоядно облизнулся и очумело шагнул к ней. Правда, остановился, завидев, что Одри нашла не только одежду, но и одну из железных штучек Армона — короткую трубку со спусковым механизмом, плюющуюся железными шариками. Вещица небольшая, но крайне полезная и неприятная для жертвы. Прямое попадание вполне способно пробить тело в жизненно важном месте или выбить глаз, так что рисковать мне не хотелось.

И держала этот самострел Одри вполне уверенно, вот только интересно, откуда узнала, где он лежит и как им пользоваться?

Пожалуй, Армона я все-таки убью. После завтрака.

Одри окинула меня веселым взглядом.

— Я сказала, что останусь с тобой, но это не значит, что стоит рассчитывать на нечто большее, Лекс, — протянула она, не спуская с меня прищуренных глаз. Снова осмотрела меня, скривилась. — И было бы неплохо, если бы ты одевался, прежде чем выходить из своей комнаты.

— Зачем? — мягко сказал я, облокачиваясь о дверной косяк. Самострел в ее руке весьма нервировал, но лучше сдохну, чем покажу это. — Это ведь мой дом. Да и тебе раньше нравилось видеть меня в подобном виде, — соврал я с улыбкой.

— Сомневаюсь, — мрачно протянула Одри, но я успел увидеть очередной быстрый взгляд. Любопытство? Или нечто более волнующее?

— У тебя рана открылась, — сухо бросила девчонка. — И когда приведешь себя в порядок, будь добр накормить меня, дорогой супруг, я давно проснулась и хочу есть.

— А ты не обнаглела ли часом, дорогая супруга? — хмыкнул я.

— Ну, это же твой дом, — фыркнула она, небрежно поигрывая самострелом. — К тому же я ничего не помню. Так что очень надеюсь на своего любящего и доброго мужа!

Последние слова прозвучали откровенным издевательством.

Я задумчиво потер щетину, размышляя, а не сделал ли я самую большую ошибку в своей жизни, приведя к себе Одри? Но один взгляд на соблазнительные округлости убедил, что девчонка стоит того, чтобы потерпеть некие удобства. К тому же уверен, они долго не продлятся. Скоро златовласка станет есть из моих рук, надо лишь немножко подождать. Ну и расположить ее к себе. В конце концов, ее потеря памяти может оказаться весьма кстати! Я вполне могу показать ей свои лучшие качества, вот только вспомню, какие это.

— Детка, не поранься этой штукой, — я даже постарался, чтобы голос не скрипел от ехидства. — Знаешь, у Армона не всегда выходило сделать механизмы надежными, и он часто сам же и попадал под обстрел. Но у рихиора потрясающая регенерация, а вот если ты себе прострелишь что-нибудь, я очень огорчусь!

— Не переживай, — отозвалась девушка. — Я постараюсь не наводить эту штуку на себя.

Она махнула ладонью, и я инстинктивно отпрыгнул в сторону, потому что железная трубка уставилась прямиком мне в пах.

— Одри! — рявкнул я. — Хватит!

— Что такое? — она невинно похлопала ресницами. — Тебя что-то смущает?

— Ничего, — процедил я, настороженно рассматривая ее. — Будь любезна, подай мне штаны. Они на кресле.

Девушка непроизвольно отвернулась, отвела взгляд. Этого хватило, чтобы оказаться у нее за спиной и прижать к себе, сжав ее руку, удерживающую самострел. Одри дернулась, пытаясь вырваться, но, к ее чести, на спусковой крючок так и не нажала, хотя могла бы от неожиданности. Но она лишь сердито фыркнула и замерла.

— Детка, давай сразу обозначу, — сказал я, с удовольствием ощущая ее запах и тепло тела. Инстинкт, заткнувшийся при виде оружие, снова завопил в полный голос. — Я не люблю, когда в мою сторону направляют хоть что-то, способное сделать дырку в моей шкуре. Мне изрядно надоело себя штопать, так что давай обойдемся без оружия. — Сжал ей запястье, надавливая и заставляя выпустить механизм. Златовласка зашипела, но пальцы разжала. — Вот так-то лучше, — удовлетворенно сказал я, перехватывая творение Армона и откидывая железную трубку. Убирать руки не торопился: в конце концов, должна у меня быть компенсация за причиненные неудобства? Точно, должна.

Так что я крепче прижал к себе Одри, одной рукой придерживая поперек живота, а второй — за шею. На всякий случай.

— Ты меня поняла, ненаглядная супруга? — нежно спросил, поглаживая кожу возле воротника.

— Ты очень убедителен, — слегка сипло проговорила она. Сделала глубокий вдох, слегка откинула голову, словно для того, чтобы мне было удобнее ласкать. Что я и сделал, наклонился, провел языком, с наслаждением ощутил ток крови под тонкой кожей. — Но раз уж мы заговорили о предпочтениях… — Одри снова глубоко вздохнула и положила руку на мою ладонь. — То я должна предупредить о своих. Я не люблю, когда ко мне прикасаются без разрешения!

Увлеченный вкусом ее кожи и грудью, вздымающейся под моей рукой, я не сразу сообразил, что такая покладистость Одри неспроста. И что мне неприятен холод металлического браслета на ее руке. Короткий удар искрой не только отбросил меня на пол, но и заставил встать дыбом все волоски на теле. Ну и заодно напрочь отбил желание продолжать ласкать эту… непокорную заразу.

— …ука, — выдавил я, когда смог говорить. — Тебе этот говнюк Армон что, весь свой арсенал отдал?!

Златовласка присела на корточки, разглядывая меня. И к сожалению, расстроенной совсем не выглядела. Скорее, довольной.

— Не знаю насчет всего, — беззаботно пожала она плечами, с интересом обозревая мои стоящие дыбом волосы. — Но многими полезными вещицами поделился, за что я ему очень благодарна. А заодно предупредил, чтобы я была начеку и не подпускала тебя к себе, пока все не вспомню. Сказал, что так для меня будет лучше, и я полностью с ним согласна!

Я прикрыл глаза, со свистом втягивая воздух. Смрадный труп и требуха! Нет, активировать заклятие я не буду, слишком легкая смерть для этого засранца! Для начала я набью его волчью морду, да так, что век не забудет!

— Если мы все выяснили, может, ты все-таки накормишь меня? — весело спросила Одри.

Я наградил ее убийственным взглядом и, кряхтя, сел. Она кинула мне штаны.

— Одевайся, дорогой супруг, и прошу, в следующий раз сделай это прежде, чем выйти из своей комнаты. Ты ведь не хочешь обнаружить в своей кровати такие маленькие стеклянные шарики, что лопаются с ужасающей вонью?

Я зашипел, Одри удовлетворенно хмыкнула.

— Я думаю, что не хочешь. А значит, вспомнишь о моей просьбе. Ну же, поднимайся, Армон сказал, что удар искрой не такой уж и болезненный.

Не болезненный?! Да у меня чуть кишки не сварились! Словно молнию сквозь нутро пропустили! О, даже руки зачесались от желания дать в морду своему бывшему напарнику! Ничего, я подожду нашей встречи! Она будет очень… горячей!

Пытаясь не сильно кряхтеть, я поднялся с пола и натянул штаны.

— Ну, так что у нас сегодня на завтрак? — жизнерадостно спросила Одри. Я пробормотал ругательство и направился к выходу. Вот на этот вопрос я бы тоже хотел знать ответ.

— Вонючий труп, — сквозь зубы прошипел я, обозревая полки в подполе.

— Ты мог бы не сквернословить через каждые пять минут? — фыркнула Одри, стоя за моей спиной. — Я так понимаю, еды в твоем доме не осталось, дорогой муж? Все сожрали крысы!

Я уныло пнул деревянную кадушку. Увы, но моя новоиспеченная супруга права. Покидая поместье, я забыл обновить заклинание, защищающее припасы от грызунов, и сейчас любовался на хвостики от колбас, огрызки сыров и источенные острыми зубами ящики с овощами. Одна жирная туша даже разлеглась на полке, обозревая нас наглыми глазенками и, видимо, прикидывая, не удастся ли сожрать еще и заглянувших людишек. Я кинул в крысу файер, не попал, зато загорелась деревянная полка. В спертом воздухе подземелья остро завоняло паленым. Огонь затрещал и жадно лизнул ящики, в которые были свалены старые вещи.

— Туши огонь! — вскрикнула Одри.

— Чем? — я снова выругался. Пламя перекинулось на следующий ящик, весело разбрызгивая багряные искры и распространяя удушливый дым.

Златовласка что-то прошипела и бросилась вон из подземелья, я же попытался соорудить водяной аркан. Надо признать, они всегда выходили у меня кривыми и слабыми, даже с полным резервом, а сейчас и вовсе ничего не удалось. Я не смог выжать даже каплю, даже поганой ложки воды! А между тем огонь трещал все задорнее, с жадностью прыгая по полкам и остаткам жирных продуктов. Отожравшиеся на моих запасах крысы порскнули в разные стороны с недовольным писком. Ну, хоть какая-то радость! Правда, я не готов пожертвовать своим поместьем, чтобы отомстить хвостатым грызунам.

— В сторону! — завопила Одри, и я едва успел отпрыгнуть, как на полки обрушился поток воды. Под ногами захлюпало, пламя обиженно зашипело. Златовласка подскочила и накрыла еще танцующий огонек мокрой тряпкой.

Я присмотрелся, прищурился.

— Мне кажется, или это мой плащ?

— Прости, ничего другого поблизости не оказалось, — Одри устало вытерла лоб.

— Это. Был. Мой плащ! — сквозь зубы процедил я. — Из такайской шерсти. С мехом черно-бурой лисицы и подкладкой из бархата. Мой. Самый. Любимый. Плащ!

— В следующий раз я оставлю твой дом гореть! — Одри сердито содрала безнадежно испорченную вещь и швырнула в меня. Я подхватил, распрямил. В центре красовалась дыра. Втянул со свистом воздух.

— Слушай, тебе что, плащ дороже поместья? — воскликнула девчонка, уперев руки в бока.

— Ты могла бы принести еще ведро воды! Или два. Или десяток! А не портить мои вещи!

— Что? — завопила она. — Ведро воды? Я и так еле дотащила его, пока ты тут любовался на пожар, который сам же и устроил! Да ты… ты… просто… у меня слов нет!

— В этом ты не изменилась, — буркнул я, откидывая испорченную тряпку и направляясь к лестнице.

— Поганый чернокнижник!

— Ого, к тебе возвращается память? Или ты в любом состоянии безнадежно скупа на фантазию?

— Ах, так! — прошипела златовласка. — Ну, знаешь ли!

Она вихрем пронеслась мимо, толкнув меня локтем, выскочила за дверь и одним ударом захлопнула ее. Лязгнул металлический засов, опускаясь в скобы.

Магический светильник выхватил из тьмы черные закопченные стены, остатки ящиков и меня — стоящего на лестнице.

— Эй, Одри, не дури! — я пнул дверь. Выбить ее не хватит сил даже мне, ее делали на совесть.

— Думаю, тебе стоит немного остыть, мой дражайший супруг, — раздался из-за створки глухой голос.

— Одри! — я снова ударил, но лишь звякнули скобы. — Я тебе зад надеру, слышишь? Выпусти меня немедленно!

— Ты же мне зад надерешь? — раздалось в ответ ехидное. — Ну уж нет! Посиди там, остынь, потом выпущу.

— Ты хочешь, чтобы я тут замерз?!

— Плащ надень, — хмыкнула эта зараза. — Из такайской шерсти, с мехом лисицы и бархатной подкладкой. Раз ты его так любишь!

— Гадина, — ласково произнес я.

— Ты что-то сказал, дорогой?

— Пожелал тебе хорошего дня, милая, — прошипел я.

— И тебе того же. Как остынешь — крикни, я подумаю, стоит ли тебя выпускать. И учти, у меня в руках снова самострел.

— Он тебе не поможет, — пообещал я, направляясь вниз по ступенькам. Сам факт того, что Одри меня заперла в подземелье, злил неимоверно. Перед глазами уже проносились видения того, как я накажу девчонку, с каждым образом становясь все горячее и настойчивее. К слову, в подвале было не жарко, так что я действительно нацепил свой плащ, теперь похожий на половую тряпку, и, ругаясь сквозь зубы, направился вдоль полок. Как и в любом уважающем себя поместье, в моем был тайный ход, ведущий наружу.

Им-то я и собирался воспользоваться.

Примерно через час бодрого топанья сквозь туннели подземелья я увидел дверь, обитую железными ободами. К счастью, заклинания на нее устанавливал отец, а он был гораздо внимательнее меня к различным мелочам. Капля крови запустила защитный механизм, и с противным скрипом замок открылся. Я толкнул створку плечом и оказался на одной из улиц Кайера.

В лицо брызнули солнечные лучи, уши оглушил грохот и шум столицы. За месяцы, проведенные в Бастионе, а потом в Пустоши, я успел отвыкнуть от веселой и бестолковой толпы, несущейся по мостовым, от визга паровых механических повозок, что запустили осенью, от окриков возниц и воплей мальчишек-зазывал. И глубоко втянув воздух, наполненный знакомыми ароматами: женских духов, блюд из рестораций, конского навоза на мостовых, дегтя и нагретого на солнце камня, я почувствовал, как губы против воли растягиваются в улыбке.

Туннель вывел меня за несколько кварталов от поместья, и теперь я стоял, подпирая каменную стену и размышляя, стоит ли возвращаться домой.

Честно говоря, совместную жизнь с Одри я представлял как-то по-другому. В моих глупых мыслях было больше горизонтальных телодвижений и обожающих меня взглядов. Гнилье, да никак я не представлял нашу жизнь! Просто поддался нелепым чувствам, увидев златовласку в руках Шинкара и услышав ее признание. Возомнил, что обязан спасти ее, найти во что бы то ни стало. Чувство вины? Неужели я поддался столь идиотскому проявлению человеческой натуры? Чувство вины, смешанное с желанием? Да уж, попал ты, Лекс.

Я скрипнул зубами.

Чтоб меня разорвало! Спаситель недоделанный.

И что теперь делать с девчонкой, я понятия не имел. Хотелось решить вопрос силой, вот только вряд ли это тот случай. Может, просто укусить ее? А что, получу готовую и довольную Одри, которая будет с улыбкой ждать меня в постели и… не пререкаться. Армон, конечно, мне за это голову оторвет.

Я скривился, накинул капюшон и запахнул ткань на груди, скрывая разрисованную рунами кожу. В подземелье я спускался лишь в штанах и сапогах, и теперь сквозь дыру в плаще ветерок неприятно холодил тело. Затянул завязку у горла, радуясь, что в Кайер уже пришла весна, а значит, мне не грозит смерть от переохлаждения. Возвращаться в особняк пока не хотелось, нужно было привести мысли в порядок и решить, что делать дальше. Поэтому я неторопливо двинулся вдоль улицы, рассматривая новые городские фонари с синеватым пламенем внутри, цилиндры, что красовались на многих мужчинах и даже женщинах, и механические повозки, с визгом катящиеся мимо и забитые людьми.

— Фу, бродяга… — сморщила носик дама в изумрудном платье и короткой шерстяной накидке, обходя меня по широкой дуге. Я подмигнул ей и уставился на свое отражение в витрине. Хмыкнул. Да, не удивительно, что горожане от меня шарахаются! Грязные волосы стоят торчком, на лице сажа, плащ с дырой. И вся эта красота еще и присыпана пылью, паутиной и трухой, которой оказалось немало в подземелье. В таком виде меня, пожалуй, не пустят ни в одно приличное заведение, к тому же в карманах ни гроша.

Я снова хмыкнул, пожал плечами и решил, что вряд ли мне сей факт помешает насладиться этим днем и городом.

Огромные часы на Башне Времени, что была видна почти из всех уголков Кайера, звякнули, часовая стрелка пришла в движение и сместилась с протяжным лязганьем. Полдень. А я еще даже не завтракал! Живот свело голодным спазмом, и внутренности отозвались урчанием.

Я огляделся, прищурившись. Мой резерв силы очень медленно, но пополнялся, тело впитывало потоки независимо от моей воли. Ускорить процесс можно в ближайшем доме фиалок, что я и намеревался сделать. Благо, мадам Хлыст, заправляющая там, знала меня в лицо и разрешала общение с девушками в долг.

Насвистывая, я прошел еще квартал и толкнул дверь заведения «Фиалки на любой вкус». Здесь по-прежнему царили красные и бордовые тона, и также слишком сладко пахло духами и помадой.

— Могу я вам помочь? — весьма нелюбезно осведомился громила у входа. Я окинул его хмурым взглядом. Похоже, охранник здесь сменился, не помню это оркообразное существо.

— Позови мне мадам Хлыст. А лучше сразу пару девчонок, помоложе. И подайте черничной настойки. — Я уселся в кресло, закинул ногу на ногу. — И, пожалуй, обед. Только проследите, чтобы в мясо не добавляли лук, я его не люблю. — Щелкнул пальцами. — И кофе. Да поживее, у меня еще куча дел!

Оркообразный смотрел без выражения и не двигался с места. Я пощелкал в воздухе пальцами.

— Эй, ты глухой?

— Чем изволите платить? — процедил охранник. — Покажите наличность. Еще сойдут камни или векселя. А ежели у вас ничего нет, то лучше вам убраться поскорее, пока я не оторвал ваши ноги и не засунул их вам в глотку.

Все это оркообразный произнес с тем же застывшим выражением лица и не двигаясь.

— Ты не глухой, ты тупой, — заключил я. — Я же велел позвать мадам Хлыст. Она меня знает. И если не поспешишь, то получишь от нее нагоняй. Ну и от меня тоже.

— Знать не знаю никакой мадам, — выдал охранник. Краем глаза я заметил свисающих с перил девушек в откровенных нарядах. Похоже, наша перебранка уже привлекла любопытствующих. Оркообразный шагнул ближе, заставив меня слегка напрячься. — Заведение принадлежит господину Громелю, а он велел допущать до тел только после того, как посетитель покажет монеты! А тех, кто нагло желает воспользоваться фиалками в долг, гнать в шею, особливо таких никчемных бродяг, как вы!

Охранник сжал огромные кулачищи и двинулся ко мне с явным намерением осуществить свою угрозу. Мне бы, конечно, убраться по-хорошему, но вот дико не люблю, когда такие тупоголовые громилы мне угрожают. Так что кувыркнулся назад вместе с креслом, вскочил на ноги, откинув плащ, и швырнул в охранника то, что первым попалось под руку, — напольную вазу. Он непроизвольно ее поймал, танцуя на носках и пытаясь удержать равновесие и скользкую посудину. Это ему не удалось, потому что подскочил я и врезал громиле в колено. Тот сложился пополам, ваза взлетела, а потом приземлилась на лысый череп мужика. Охранник взвыл, загудел, как рассвирепевший буйвол, и попер на меня. Наверху завизжали девицы, я же понял, что мне действительно пора уносить ноги, но помчался не к двери, а напротив — внутрь здания. Это заведение я знал прекрасно, столько раз устанавливал здесь свои арканы — маленькие услуги для мадам Хлыст. Так что теперь уверенно пронесся через главный зал, нырнул в коридор, пробежал его насквозь и толкнул дверь кухни. Кухарки завизжали, сзади заорал громила. Я метнулся мимо кастрюль и сковородок, на ходу схватил с подноса пирожок и рванул к выходу. Стоило двери захлопнуться, как я сунул пирожок в рот, а сам уцепился за водосток, качнулся и забросил себя на карниз, опоясывающий здание. Прижался к стене.

Оркообразный ревел и пыхтел внизу, прочесывая улицу и не понимая, куда я делся. Надеюсь, в его бритом черепе не хватит мозгов посмотреть наверх. Ну а я удержусь от желания плюнуть на лысину охранника.

— Тц, Лекс, — раздался слева шепот.

Я повернулся, жуя сдобу, и воззрился на знакомое женское лицо.

— Иди сюда, только тихо! — позвала Терри, опасливо косясь вниз. Я шагнул к окну, из которого выглядывала девушка, перекинул ноги внутрь и спрыгнул в комнату. Терри хихикнула, а потом бросилась мне на шею, отчего я чуть не подавился.

— Прости, — фиалка слегка смутилась. — Я так рада тебя видеть! Ты давно не появлялся, я думала, что…

— Что меня прикопали на каком-нибудь кладбище? — хмыкнул я. — Рано, малышка, я еще побегаю. Хотя некоторые и старались, тут не поспоришь.

Сграбастал со столика графин и сделал жадный глоток воды прямо из горлышка.

— Начинку в пирожках пересолили, — напившись, известил я и упал в кресло. — А у вас тут новые порядки? Куда делась мадам Хлыст?

— Продала заведение этому Громелю, — сердито проворчала Терри. — Редкостный гад оказался. А охранник его, этот гоблин Рорк, и вовсе ужас. Пользуется девушками, как хочет, аппетиты непомерные! И все бесплатно, конечно! После него сил не остается даже до купальни доползти, не то что на других клиентов! — Она зло сверкнула глазами. — Мы его ненавидим, вот только сделать ничего не можем. Мадам Хлыст о нас заботилась, а новый хозяин… — Терри покачала головой и снова вздохнула. — Так что я решила уехать, хватит с меня! Ты меня чудом застал. Сяду на паровоз, отправляющийся на юг. Несколько месяцев на билет копила!

Я приподнял бровь.

— Ух ты. Тебя поздравить или расстроиться?

— А ты расстроишься? — в ее глазах мелькнуло какое-то чувство. Я небрежно пожал плечами и широко улыбнулся.

— Конечно. Ты лучшая фиалка в моей жизни.

Терри опустила взгляд, потеребила поясок на фривольном красном пеньюаре. А потом неожиданно уселась ко мне на колени.

— А я тебя вспоминала, — тихо сказала она. Я хмыкнул, и девушка вскинулась. — Правда! Знаешь, ты всегда был… не такой, как все. Я даже уехать решила, потому что думала, что ты…

— Не надо, крошка, — мягко сказал я. Вот только признаний этой девицы мне не хватало!

— Ну да, — она прикусила губу, потом наклонилась ниже. — Плохо выглядишь, Лекс. У тебя пятно на плаще, кровь. Значит, снова ранен. И как ты умудряешься постоянно попадать в передряги? А я помню, что женские ласки помогают тебе… излечиться. — Она нежно поцеловала меня, одновременно развязывая свой поясок и поводя плечами, чтобы сбросить скользкий шелк. — Это подарок, — шепотом закончила она.

Я лениво провел языком по ее губам, сжал теплое женское тело. Нежная и упругая, но вот поток силы слишком слабый. К сожалению, у фиалок он довольно быстро иссякает, удовольствие с Терри я получить могу, но резерв почти не пополнится. А мне сейчас это важнее развлечения.

Конечно, можно девчонку убить, это даст мне больше, чем близость с ней…

Терри уже вовсю облизывала мне рот, прижимаясь грудью и бедрами. Все движения точные и умелые, отработанные. И почти не волнующие. Я глубоко вздохнул, усмехнулся и отодвинул ее от себя.

— Не сейчас, малышка.

— Почему? Ты меня не хочешь? — она оторвалась от моего рта и изумленно округлила глаза. — Ты что… влюбился?

Я потер щетину.

— А ты все еще веришь в сказки, крошка? — усмехнулся я.

Фиалка посмотрела с подозрением, а потом кивнула и рассмеялась.

— Ну да, глупость сказала! Вряд ли ты на это способен, Лекс!

— Почему же? — как-то даже обидно стало.

— Ну, ты такой… Не для любви, в общем, — по-женски «понятно» объяснила Терри и опустила ладонь вниз, погладила.

— Уверен, что не хочешь?

Я покачал головой.

— В другой раз. Навещу тебя на юге, крошка.

— Ты наглый врун, Лекс, — Терри внимательно посмотрела мне в глаза, разочарованно вздохнула и слезла с моих колен. Я с сожалением осмотрел ее округлости и взял с блюда булочку, засунул в рот.

— Постой! Я дам тебе одежду, забыл один повеса, да и вряд ли вспомнит, слишком пьян был… Тебе не стоит показывать свои рисунки, Лекс, — она кинулась к сундуку, а потом протянула мне сверток. — Теперь это смертельно.

— Почему? — спросил я, через голову натягивая черную рубашку.

— Ты откуда свалился? — удивилась Терри. — Разве не знаешь? На магов идет охота, хотя вслух об этом не говорят.

— Охота? — я замер, раздраженно теребя пуговицы, и фиалка подошла, застегнула, поправила мне воротник. — Но разве новый правитель не навел порядок? Не отменил указы об аресте чернокнижников?

— Новый правитель? — теперь пришел черед Терри удивиться. — О чем ты? Закон против чернокнижников наоборот — ужесточили. Да и не только против темных. Теперь и светлые боятся применять магию. Одной из наших девочек недавно понадобился целитель — после этого урода Рорка, так мы еле-еле мага отыскали! А раньше целительские на каждом углу стояли… Даже в храмах теперь каждый день вещают о том, что магия — пережиток прошлого, от которого надо избавиться, дабы не навлечь гнев богини. Так что лучше ты свои рисунки спрячь, целее будешь.

Я кивнул, задумавшись, а Терри подала мой грязный плащ.

Да, я многое пропустил, похоже. Но вот интересно, где этот хренов правитель Харт и почему в Кайере происходит подобное? Почему принц это допускает?

— То есть о смерти императора так и не было объявлено? — уточнил я.

Фиалка вытаращила глаза.

— О смерти? Что ты такое говоришь? Несколько дней назад был праздник, и Его Императорское Величество выступал на площади. И выглядел вполне здоровым!

Я открыл рот. Вот так дела! Час от часу не легче! Владыка жив? Вот уж не думаю, забери меня Изнанка!

— Ты сама была на той площади и видела императора?

— Ну да, — кивнула девушка. — Громель расщедрился на выходной для всех девушек. Так что я была там и правителя видела своими глазами. Такой же толстый и красномордый, что и прежде! — хихикнула фиалка и испуганно прикрыла рот ладошкой.

— А принц и принцесса? — что-то мне все меньше нравились новости. — Они тоже были на площади?

— Нет, только император, верховный жрец и свита. Ну, и новый советник, этот Люмис, о котором все говорят.

— Кто?

— Ле-е-екс!!! — изумленно воскликнула девушка. — Ты что, с дирижабля свалился? Совсем ничего не знаешь? О Люмисе слышала даже последняя хромая дворняга из трущоб! А ты — нет? Это же гений, великий Люмис, что делает все эти изумительные штуки из железа! Император пожаловал ему титул за заслуги! Ты разве не слышал? Ну Люмис же!

Я пожал плечами.

— Нет, не слышал. Я был слегка занят последнее время.

Спасал этот гребаный мир от гребаной Изнанки.

Я задумчиво погладил девушку по щеке, и она выгнулась, словно кошка под моей рукой. Но мыслями я уже был далеко от прелестей фиалки. Чутье подсказывало, что в Кайере происходит что-то весьма неприятное. И мне лучше как можно скорее разобраться, что именно.

Терри почувствовала мою готовность уйти, смахнула грязь с плаща и лукаво улыбнулась.

— Поцелуй? На память?

— Лиса, — хмыкнул я и чмокнул ее в щеку. Улыбнулся, увидев обиженное выражение лица. — Боюсь, не удержусь, крошка, ты очень соблазнительна. Не грусти! И кстати, у вас все еще есть тот склад, где мадам Хлыст хранила припасы и сундуки с нарядами?

— Ну да, есть, — несколько озадаченно протянула Терри. — Зачем он тебе?

— Не бери в голову, крошка, — подмигнул я, направляясь к двери. — Можешь сказать вашему охраннику, что видела меня там? Этому гоблину. Только тихо. — Я усмехнулся. — Это будет наш секрет.

Терри вскинулась, открыла рот. И понятливо улыбнулась.

— Конечно, Лекс. Я все сделаю.

Фиалка помахала мне рукой, затянула поясок и выскользнула за дверь. Я выждал немного времени и пошел следом. Мне нужна сила, а от оркообразного Рорка я получу ее в разы больше, чем от хрупкой девушки. А на складе я лично установил ловушку — мгновенный парализующий аркан, останавливающий вора. Помнится, мадам Хлыст очень благодарила меня за эту запрещенную законом паутинку. Воспоминания о тех благодарностях, что от ее имени оказывали мне фиалки, до сих пор греют душу.

Думаю, мне вполне хватит нескольких минут оцепенения, чтобы «уговорить» Рорка поделиться своей жизненной силой. Он после этого, конечно, не выживет, ну так это уже не мои проблемы.

Дом фиалок я покидал довольным. Наконец-то я перестал чувствовать себя пустым горшком и ощутил силу! Она жалила изнутри, кололась, потому что была чужой и отнятой насильно, но это ненадолго. Уже через час энергия чужой жизни уляжется внутри меня. Рана закрылась полностью, и за это я почти готов был сказать оркообразному громиле спасибо. Хотя — некому. Я не собирался оставлять следов и, как только ощутил пополнение резерва, наложил на тело Рорка аркан тлена. Гадкий и очень полезный арканчик, что сжирает плоть и кости, оставляя лишь серую труху. Следом кинул воронку сокрытия, желая максимально спрятать следы своего присутствия. Конечно, опытный ловец найдет следы черной магии, но, как показывает мой опыт, не пойман на месте преступления — отпирайся до последнего! Никогда не признавайся и ври, что ничего не было. Принцип, успешно работающий и с ловцами, и с женщинами.

Кстати о последних.

Внутри бурлила сила, так что я решил посетить еще одно место — кладбище. Именно туда я и отправился.

До старого жальника пришлось добираться пешком, путая следы и оглядываясь. К счастью, никто не обращал внимания на бродягу, которым я сейчас прикидывался. В сотый раз осмотрев местность и не найдя ничего подозрительного в придорожных кустах, я прошел за ограду кладбища и двинулся мимо склепов.

Каменная горгулья сидела на своем месте, и я, скрипя зубами, заплатил кровавую дань, чтобы попасть в нужную мне усыпальницу.

Щелкнул пальцами, зажигая светлячок над головой, и осмотрелся. Гроб все так же стоял на постаменте, следов чужого вторжения я не видел.

— Лантаарея!

Имя ударилось о каменные стены и вернулось ко мне ни с чем. Я сдвинул крышку с латунными завитками, посмотрел внутрь.

— Ланта, зараза ты эдакая! А ну живо ко мне! — заорал я, обнаружив пустое нутро, обитое атласом и кружевом. Моей черноволосой чаровницы в склепе не было. А судя по толстому слою пыли на крышке гроба — не было довольно давно. И сколько я ее ни звал — на мои призывы Ланта так и не пришла.

Я запустил пятерню в волосы, подергал пряди в попытке думать. Уселся на постамент, сдвинув пустой гроб.

И где теперь искать Ланту? А заодно и ответы. Этого я пока не знал.

Размышляя, я вытащил из тайника мешочек с монетами, подбросил его на ладони. Что ж, пора сменить облик бродяги на достопочтимого горожанина! Кайеру пора встречать Лекса Раута!

На яркой вывеске почти в центре Кайера красовалось: «Дом услуг и готового платья Виктора Фринта». Я толкнул дверь и оказался в просторной комнате. Навстречу мне уже спешил сухой и вертлявый хозяин заведения.

— Что изволит господин? — растягивая губы в любезной улыбке, поинтересовался он. Я одобрительно кивнул. Вот люблю умных людей — и жив останется, и монет заработает!

— Я желаю все, — ухмыльнулся, доставая из-под плаща увесистый мешочек. Улыбка Виктора Фринта стала поистине ослепительной.

— Тогда вы пришли в нужное место, достопочтимый господин!

Первым делом меня сопроводили в купальни с несколькими каменными чашами горячей воды и мыльными растворами в вазах. Я даже не отказался от услуг смазливой мойщицы, резерва вполне хватило на создание иллюзии. Демонстрировать свою нательную живопись я не стал, памятуя предупреждение фиалки. Девчонка очень старалась, намыливая меня, пока я лениво болтал ногами в горячей воде и рассматривал ее намокшее платье и прелести под ним. Правда, стоило мойщице закончить, явился брадобрей, готовый избавить меня от щетины и значительно отросших волос, так что более близкого знакомства не получилось. Виктор Фринт с прислужниками в это время демонстрировали мне всевозможные наряды, что оставалось лишь подогнать по фигуре, пока господин, то есть я, выпьет кофе со сдобным рогаликом.

Так что это уютное заведение я покидал вполне довольный и собой, и Виктором, который звал заглядывать почаще. Через два часа на Аллее Вязов стоял уже не бродяга, а достойный горожанин, облаченный в черные брюки, синюю рубашку, темно-бордовый жилет с вышивкой и коричневый плащ, украшенный белым шнуром. Все это дополняли блестящие сапоги и шейный платок.

— Великолепно, господин Раут! — восхитился на прощание Виктор, и я с ним согласился. — Вам не хватает лишь часов и булавки для платка! Загляните в салон господина Люмиса, поверьте, у него просто восхитительные вещицы! Это совсем недалеко, возле площади! Сделаете подарок себе или… — Фринт подмигнул, — вашей даме!

— Почему бы и нет, — решил я. В конце концов, пора узнать, что за новый персонаж появился в моем городе. Я в Кайере всего день, а уже слышал имя Люмиса дважды.

Так что у перекрестка я махнул рукой извозчику и приказал отвезти меня по указанному адресу.

«Салон часов и украшений» расположился в трехэтажном каменном доме почти у площади Императора. Я оценил и стеклянные витрины, и изумительную подсветку вращающихся на подставках изделий, и вышколенного прислужника у порога.

Внутри играла механическая флейта, и звуки музыки удачно сплетались с тихим тиканьем часов, которых здесь было не меньше сотни, шелестом платьев дам и сдержанными репликами господ. И все это великолепие я тоже оценил по достоинству.

Неспешно прогулявшись по залу, я остановился у витрины, сияющей голубоватым светом. Внутри, на бархатных подушечках, блестели брошки. Бабочки, стрекозы, божьи коровки… И все сделанные из… металла! Не из золота, а из обычного металла, но при этом украшенные драгоценными камнями и слюдяными крылышками. Окинул изделия придирчивым взглядом. Возможно, мне стоит пересмотреть свои отношения с дорогой супругой. В конце концов, Одри потеряла память и неизвестно сколько проболталась в Пустоши, она слаба и напугана. Оттого и ведет себя, как болотная горгулья. Но я не встречал еще ни одной женщины, что не растаяла бы при виде блестящих побрякушек.

И пока я добрый, пожалуй, приобрету для девчонки какую-нибудь вещицу. Представил Одри, одиноко сидящую в поместье, где даже еды не было. Ведь наверняка караулит у двери в подвал. Может, уговаривает меня выйти? Кается? Обещает искупить свою вину?

Я хмыкнул, залюбовавшись нарисованной воображением картиной.

— Они двигаются, словно живые, — рядом неслышно возник улыбающийся парень-прислужник, указал на украшения. — Последняя коллекция господина Люмиса, продаются с неимоверной скоростью! Хотите посмотреть ближе?

Я милостиво кивнул. Юноша достал из витрины бабочку. Сверкнуло металлическое брюшко, яркие крылья, усыпанные камнями, медленно распахнулись и снова сложились.

— Ваша дама будет в восторге, поверьте, — уверил продавец. — Даже императорская семья выразила восхищение этими вещицами! А принцесса Сильвия носит на своих волосах похожую бабочку!

— Да что вы, — пробормотал я. — Хотел бы я ее увидеть.

— Бабочку? — не понял продавец.

— Сильвию. Принцессу Сильвию.

Прислужник слегка растерянно повертел в руках брошь.

— Э-э, показать вам стрекоз? Стрекоз очень любят дамы постарше…

— Мне подошел бы паук.

— Что, простите? — лицо услужливого парня слегка вытянулось.

— Паук, — я широко улыбнулся. — Точно! С глазами из какого-нибудь серого камня! М-м-м, не знаю, как он называется…

— Возможно, вам подошли бы дымчатые топазы, — негромко сказали за моей спиной. — Паук? Это могло бы быть интересным…

Прислужник вытянулся по стойке смирно, а я обернулся.

— Позвольте представиться, Крис Люмис, хозяин этого салона.

— Лекс Раут, — протянул я ладонь, с интересом оглядывая нового советника Его Величества.

Передо мной стоял мужчина примерно моего роста, худощавый. Каштановые волосы коротко острижены, одет в темную одежду, на которой выделяется серебряная цепочка часов и светло-зеленый шейный платок. Рассмотреть лицо господина Люмиса оказалось довольно сложно — нижнюю его часть закрывала кожаная маска. Я видел лишь глаза — темно-синие, почти черные.

— Я слышал об Эрнесте Рауте как о почетном члене городского совета.

— Это был мой отец, — я внимательно смотрел в лицо собеседника. — Сомневаюсь, что когда-нибудь удостоюсь подобной чести. Увы, я не гожусь на роль образцового горожанина.

Из-под кожаной маски донеслись каркающие звуки, очевидно, Люмис смеялся.

— Простите мне мой вид. Мое лицо и горло повреждены, приходится находить средства за щиты… Но вернемся к вашему пожеланию. Вы хотите заказать паука для вашей…

— Жены.

— Как… интересно. — И снова этот каркающий звук, что у Люмиса означал смех. — Очень… показательно. Я с удовольствием сделаю для вас такое украшение.

Я выразительно приподнял бровь.

— Работа в Совете настолько незначительна, что вам нечем заняться?

— Боюсь, что вы правы, и почетным горожанином вам не стать, — фыркнул Люмис. — С такой-то привычкой говорить то, что думаете! Или, напротив, не думаете… — он вновь рассмеялся. Вокруг нас уже собрались посетители магазина, похоже, хозяин был известной персоной.

— Нет, господин Раут, мне есть чем заняться. Но ваш заказ меня заинтриговал, а я люблю делать на досуге необычные вещи. Я сделаю вашего паучка. И заставлю двигаться его лапки. Надеюсь, вашей супруге понравится.

— Они шевелятся благодаря магии? — я указал на крылышки бабочки.

— Никакой магии! — темные глаза мастера сверкнули. — Ничего подобного. При рождении мне не досталось дара — ни темного, ни светлого. Мои вещицы двигаются благодаря науке, господин Раут. Так что вы скажете насчет дымчатого топаза?

Люмис сделал знак прислужнику, и тот развернул на витрине черный бархат с камнями. Я придирчиво осмотрел и кивнул.

— Да. Подойдет.

Потянулся к мешочку на поясе, но Люмис небрежно махнул рукой.

— О, не стоит, господин Раут. Вы решите, нравится ли вам брошь, только после того, как она будет завершена.

— Как скажете.

— Рад был знакомству.

— Взаимно.

Хозяин салона кивнул и отошел. Прислужник, складывающий в мешочек камни, выразительно закатил глаза.

— Вам просто невероятно повезло! — прошептал он. — Мастер редко берется за заказы лично. Невероятное везение!

— Да, я им отличаюсь, — пробормотал я, прищурившись. Зрители разошлись, сам Люмис скрылся за неприметной дверью. Размышляя, я перешел в зал с часами, незаинтересованно разглядывая выставленные образцы. Что-то меня беспокоило…

— Иди отсюда, воришка! — голос прислужника прервал мои мысли и заставил обернуться. У витрины стоял парень, почти мальчишка, и глазел, открыв рот на сверкающие украшения. И я уже хотел отвернуться, как заметил глаза парнишки — серые, с розовой каемкой у края. Парень с изумлением уставился сквозь стекло на меня. И резко развернулся, готовый драпать со всех ног.

— Держи вора! — завопил я, бросаясь к выходу и расталкивая зазевавшихся посетителей салона.

Прислужник отреагировал быстро, молодец, и схватил убегающего за рукав темной куртки.

— Пусти! — по-девчоночьи взвизгнул «мальчишка», сверкая глазами.

— Господин, я его поймал! — торжествующе завопил прислужник. — Вызывать стражей? Он что-то стащил у вас? Я так и подумал, что не просто так у витрины трется! Знаю я таких, глазастых!

— Я сам разберусь с нарушителем, — прищурился, рассматривая насупившуюся Одри, а это, несомненно, была она. Да, на девчонке красовались штаны и моя старая куртка, что была ей велика, да и иллюзия показывала окружающим лишь мелкого пакостника, но ее глаза я узнал бы под любой личиной.

— И разберусь, и накажу, — ласково пообещал я, сжимая пальцы на запястье Одри. Та сердито зашипела.

— Мне кажется, он бешеный, — проявил заботу обо мне прислужник. — Может, все же вызвать стражей и ловцов?

— Я справлюсь, не беспокойтесь, — ухмыльнулся и потащил Одри в сторону. Девчонка сопротивлялась и даже пыталась укусить, но, конечно, безуспешно.

— Куда ты меня тащишь? — наконец не выдержала Одри.

— В подворотню, — ухмыльнулся я. — Не дергайся, тут недалеко.

— В подворотню? Зачем? Отпусти меня!

— Наказывать буду, — улыбнулся еще шире, но мой радостный настрой девчонке не понравился.

— Отпусти! — Она уперлась ногами в мостовую, отказываясь двигаться.

— Будешь противиться — понесу на плече. Как мешок с корнеплодами. Еще и аркан молчания наложу, чтобы не смущала воплями достопочтимых горожан. Будешь молчать пару недель, тебе пойдет на пользу!

— Не посмеешь! — выдохнула она.

Я с предвкушением облизнулся.

— Тогда начинай орать. Проверим.

Одри сверкнула глазами. Открыла рот и закрыла.

— Гад, — сказала она. Но тихо сказала, прошептала почти.

— Осторожнее. Могу решить, что ты кричишь, Одри.

Она упрямо дернулась, пытаясь вырвать свою ладонь из моей руки. Наивная. Я лишь сжал крепче и потащил к боковой улочке, что вела к нужному мне месту.

Этим проулком между домами мало кто пользовался, он был слишком узким и неопрятным, к тому же заканчивался тупиком для тех, кто не знал о сквозном проходе. Я знал Кайер, как выжженные на моем теле рисунки, так что шагал уверенно. Протащив девчонку до заколоченной двери, остановился и припечатал к стене.

— А теперь быстро рассказывай, что ты делала в городе.

Она яростно сжала кулаки, вскинула голову.

— Одри, не вынуждай меня.

— Я искала тебя, — выпалила златовласка. Я слегка опешил, потому что не ожидал подобного ответа.

— Да! — с вызовом повторила Одри. Ее личина мальчишки слезла, и я вновь видел знакомое до мельчайших подробностей лицо. — Я хотела выпустить тебя. — Она закусила губу и нахмурилась. — Открыла дверь, а в подземелье пусто.

— И решила поискать меня в центре столицы? — усмехнулся я.

— Я решила пройтись, — огрызнулась Одри. — А заодно найти хоть какой-нибудь еды! Хотя, вижу, ты вполне доволен жизнью, успел и приодеться, и пройтись по часовым салонам! Да и особо голодным не выглядишь! Зря я переживала.

— А ты переживала?

Она оттолкнула меня, намереваясь пройти мимо. Я схватил её за руку и вернул на место — к каменной кладке.

— Переживала?

— Боялась, что ты сдохнешь где-нибудь на улице, а мне придется сидеть в застенках за убийство такого придурка! — рявкнула она. Я прищурился.

— Так-так… Значит, про застенки ты помнишь? Что еще сохранилось в твоей лживой головке?

— Многое, — она снова сжала кулаки. — Но ничего, связанного с тобой!

Я с подозрением уставился в серые глаза. Может, испытать на ней аркан правды? Мысль заманчивая, вот только заклинание это опасное, принуждение ломает волю и человека. Можно и навсегда сломать.

— Мне не нравится твой взгляд, — хмуро озвучила Одри.

— А мне не нравится, когда мне врут, — ласково сказал я и придавил девчонку своим телом. Прижался губами к ее щеке, лизнул. Вкусная… — Если ты ничего не помнишь, то я напомню, милая. Ты уже врала мне, много и некрасиво. Если я узнаю, что ты снова сделала это… Я тебя точно придушу.

— Хватит мне угрожать!

— Я не угрожаю. Я предупреждаю, Одри. — Сжал пальцы на ее подбородке. — Не хочешь все мне рассказать?

— Что — все? — насупилась она. — И убери от меня руки…

Она осеклась, а я застыл, слегка потеряв нить угроз. Потому что слишком резко осознал, что придавливаю девчонку к стене в пустом и темном переулке. Где весьма тихо и даже почти удобно… И что на Одри такие соблазнительные штанишки, которые так и хочется приспустить. А во мне достаточно сил для игры и развлечения.

Опустил взгляд, рассматривая губы, тонкую шею в вороте рубашки, почти неразличимую под курткой грудь. Одри не двигалась и, кажется, почти не дышала: то ли боялась меня спровоцировать, то ли — вспугнуть. Я медленно опустил ладони и сжал ей бедра.

— Я по тебе соскучился, златовласка…

Провел рукой по спине девушки, мягко привлекая к себе.

Она коротко и тяжело вдохнула, в серых глазах что-то изменилось. Я хотел бы узнать что, но судьба — та еще сволочь, вечно вмешивается в самый неподходящий момент.

В проулке раздался свист и хлопанье тяжелых крыльев, а потом мне на плечо опустилась «сорока». Правда, этот вестник отличался от обычных, деревянных, что рассылают с сообщением рядовые горожане. Сорока Бастиона Ловцов была размером с ястреба, красные глаза из стекла уставились на меня со злостью, а клюв с железным наконечником пребольно ударил в щеку.

— Вот дрянь! — взвыл я, пытаясь сбросить птицу. Но та лишь впилась мне в плечо стальными когтями. Я добавил еще парочку грязных ругательств, но бесполезно. От вестника Бастиона невозможно избавиться, пока послание не будет доставлено адресату.

— Ладно, говори уже, — рявкнул я, стирая с щеки каплю крови. — И быстро!

Железный клюв открылся, и оттуда донесся голос.

— Ловец седьмого круга Лекс Раут обязан явиться в главное управление Кайера для отчета и приступления к непосредственным обязанностям в течение суток после получения сообщения. Задержка более чем на минуту будет считаться попыткой избежать несения службы, и на провинившегося ловца будет наложен аркан пожирания жизни.

— Дерьмо! — обрадовался я. Ну что за гнилые потроха? Я так надеялся, что моя досадная служба в рядах Бастиона благополучно завершилась! Где этот идиот Харт, и почему он не спасает меня от этой нелепицы?

Злость остудила мой жар в паху и заставила убрать руки от притихшей Одри.

— Сообщение передано по назначению, время ловца Раута запущено, — известила птица, щелкнула клювом в опасной близости от моего носа и взлетела, скрипя механическими частями. Я не сдержался и швырнул в «сороку» файер, поджарив птичку.

— Порча имущества Бастиона карается штрафом, — прокаркала эта зараза, загораясь. — Штраф наложен на ловца Лекса Раута.

Я с удовольствием вмазал сапогом по сороке, расплющив вестника о стену.

— Глумление над остатками испорченного имущества Бастиона карается штрафом, — проскрипел железный клюв на головешке. — Штраф наложен на ловца Лекса Раута…

— Заткнись! — я снова ударил сапогом, впечатывая части сороки в грязь.

Одри стояла у стены, глядя на меня расширившимися глазами.

— Что, не нравлюсь я тебе? — взвился я.

— Ты не хочешь являться в Бастион? — тихо спросила она.

— Я не хочу иметь ничего общего с Бастионом, — мрачно, но уже спокойнее протянул я. Потер подбородок и даже расстроился, что там нет привычной щетины. Развернулся и пошел в глубь проулка. — Идем, — бросил Одри через плечо.

— Куда? — она все-таки пошла за мной, и я даже не знал, радоваться ли этому. Одри меня нервировала, возбуждала и злила, так что порой хотелось просто от нее избавиться.

— Облик смени, — не глядя на девчонку, буркнул я. — Если не хочешь, чтобы вся подворотня пялилась на твою задницу. Она фыркнула, но уже в следующий миг рядом вновь стоял мальчишка лет шестнадцати в широких штанах и потасканной куртке.

В молчании мы дошли до неприметной двери, над которой красовалась надпись.

— «Подворотня»? — изумилась Одри, прочитав название.

— Я же тебе сказал, — буркнул я, дергая дверную ручку в виде безобразной головы оскалившейся горгульи.

— Но я думала… — начала девчонка и осеклась. Серые глаза расширились. Обычно это происходит со всеми, кто впервые оказывается в этом заведеньице.

По бульвару, грохоча железными ободами и оглушая пассажирскими визгами, проехал безлошадный экипаж. Вслед за ним тянулся шлейф пара и черного смога.

Я поднял руку, призывая извозчика. Нововведения Кайера не вызывали у меня ни доверия, ни желания их испытать. Уже внутри экипажа, расположившись на деревянной скамье, обитой потертым бархатом, посмотрел на златовласку. К ней успел вернуться привычный цвет лица и облик. Одри о чем-то размышляла, напряженно хмуря брови.

— Армон сказал, что у меня есть дом в Кайере, — тихо начала девушка.

— Трепло твой Армон, — обрадовал я и посмотрел в окно.

— Мне нужны вещи, — Одри насупилась. — Не могу же я ходить в твоих, верно? Или постоянно создавать иллюзию, я устаю от этого. Думаю, мне надо туда съездить…

— Как хочешь, — равнодушно пожал плечами. — Я тебя не держу, Одри. Вот, возьми, хватит и на извозчика, и… еще на что-нибудь.

Я кинул ей на колени мешочек с остатками монет.

— Не понимаю, почему ты постоянно злишься, — растерянно произнесла она.

Я сжал зубы. К сожалению, девчонка была права — я злился. На свое решение, на нее, на себя…

— Мы могли бы попытаться… наладить отношения — тихо добавила Одри.

Я оторвался от созерцания проплывающих домов и перевел взгляд на девушку. А потом резко дернул ее на себя, усадил на колени, спиной прижал к своей груди. Она пискнула что-то протестующее, но я лишь обнял крепче.

— Что ты делаешь? Лекс!

— Налаживаю отношения, — пояснил, перехватывая женские руки, чтобы не вздумала дергаться. Шея девушки оказалась слишком близко, так что не удержался, провел языком по нежной коже, жадно втягивая запах и дрожь.

— Лекс! Я не это имела в виду! Отпусти меня! Я говорила о… чувствах…

— Они у меня очень… впечатляющие, — уверил я, продолжая целовать девушке шею. — И с каждым твоим движением на моих коленях становятся все больше.

— Прекрати! Я… не трогай меня!

— Детка, ты каждый раз говоришь мне «нет», — я добрался до ямочки у горла, тронул губами, с наслаждением чувствуя ток крови под тонкой кожей. — А потом стонешь так, что у меня сносит крышу. Не будем нарушать традицию?

Забрался рукой под шерстяную рубашку, другой рукой потянул Одри за растрепанные волосы, заставив откинуться мне на грудь.

— Дай мне пять минут, — шепнул ей в губы. — Или две… Тебе понравится, детка… Тебе всегда нравится. А извозчик не услышит, я найду, чем закрыть твой сладкий ротик, Одри.

Осуществлять сказанное принялся сразу — лизнул ее губы, пытаясь сдержать свою жадность. Но с ней это трудно… К тому же воздержание плохо сказывается на моем терпении. Опустил ладонь, поглаживая женский живот и уже ненавидя все эти тряпки, надетые на ней.

Она застыла, словно прислушиваясь к моим ласкам, а потом двинула мне локтем по ребрам с такой силой, что я охнул и выпустил девушку из рук. Одри скатилась с меня, свалилась между лавками. Встала на колени у моих ног и, чтобы удержать равновесие в раскачивающемся экипаже, схватилась за мои колени. Я вскинул бровь и плотоядно облизнулся.

— Предлагаешь начать сразу с этого? Неожиданно, конечно, но я не против!

— Ты… — она задохнулась, сжала пальцы на моих коленях и… завопила так, что услышал, наверное, не только возница, но и весь бульвар. — Ты самовлюбленный, испорченный, эгоистичный придурок, Лекс! Ненавижу тебя!

— Хватит орать! Ты сама предложила мне наладить отношения! — опешил я. — Я и налаживаю!

Златовласка открыла рот, закрыла и прижала ладони к щеками.

— Ты что, издеваешься? Я предложила попытаться стать друзьями, Лекс! Хотя бы друзьями! Узнать друг друга получше!

— Я знаю твой вкус, запах и частоту стонов, мне этого достаточно, — мрачно известил я, начиная понимать, что удовольствия, на которое я уже настроился, не будет. И сей прискорбный факт изрядно испортил мне настроение!

— Ты ужасен, — девчонка неловко заползла на лавку напротив. — Просто ужасен! С тобой невозможно разговаривать!

— Не надо со мной разговаривать! Я гораздо счастливее, когда женщина молчит и тяжело дышит!

— Все, я больше не могу! — выдохнула она с яростью. — Ты просто… Ненавижу тебя! Я хотела, чтобы мы стали друзьями!

— Мне не нужны друзья! — рявкнул я в ответ. — Тем более мне не нужна в друзьях женщина, Одри! Так что выкинь из головы эти нелепые мысли! Женщина нужна мужчине не для того, чтобы дружить, ясно тебе? Она нужна, чтобы доставлять мужчине удовольствие, желательно частое!

— Конечно, а потом убираться в какой-нибудь угол, чтобы не мешать тебе жить своей мужской жизнью, да? Как та подавальщица с ее красными подвязками? — вконец обозлилась Одри.

— Совершенно точно! Смотрю, эти подвязки тебе покоя не дают! Хочешь, и тебе куплю?!

— Ты… хам!

— А еще сволочь и чернокнижник. Я знаю, Одри, и мне на это наплевать!

— Ты можешь хоть иногда вести себя… нормально? — взбесилась она, сжимая кулаки. — Я же пытаюсь с тобой разговаривать! Хотя мне хочется лишь ударить тебя чем-нибудь тяжелым!

— А мне хочется стащить твои убогие штаны и как следует отыметь! — рявкнул я. — А не молоть языком! А знаешь, что самое скверное, госпожа лицемерка? Что тебе хочется того же!

Она побледнела и уставилась на меня широко открытыми глазами. Я скривился. Бездна, какого демона я не воспользовался приглашением Терри? Сейчас не мучился бы от сводящего с ума желания, ощущая Одри в такой близости.

— Что?!

— Что слышала! Не знаю, что наплел тебе мой блохастый друг Армон, но давай я освещу некоторые моменты. — Наклонился вперед, поставив локти на колени. Места в экипаже было мало, так что отодвинуться златовласке было некуда. — Я не только чернокнижник, но еще и инкуб. Не чистокровный, к счастью. Твоему. И все же секс мне необходим, детка. Я могу тебя заставить. Укусить, и ты будешь счастлива, чтобы я ни делал с тобой. Более того — сама станешь просить. — Она закусила губу, и я придвинулся ближе, жадно рассматривая ее лицо. — И да, я хочу сделать это с тобой!

— Ты меня… заставишь?

— Я к тебе пальцем не прикоснусь, — зло сказал я. — А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что я устал от тебя, моя дорогая. Устал от того, что ты отвергаешь меня, хотя я чувствую твое желание!

Она вздрогнула, я усмехнулся.

— Удивлена? Я ведь тебе уже сказал. Женское возбуждение невозможно скрыть от меня. Я его нутром чую. Ты хочешь меня даже сейчас. Но продолжаешь разыгрывать из себя ледышку. Ты меня бесишь, Одри.

— А ты считаешь, что я должна отдаваться тебе, как только ты соизволишь ко мне прикоснуться?

— Почему бы и нет? Это честно и весьма приятно. Правда, жизнь стала бы гораздо веселее, если бы ты делала это! — Я пожал плечами.

Злость становилась лишь сильнее, нужно убираться от Одри, пока не придушил ее. Ударил в стенку экипажа, приказывая извозчику остановиться. Колеса заскрипели, всхрапнули лошади, и повозка замерла у обочины.

— Мне нужно нечто большее, чем просто… близость, — с горечью сказала девушка. — Я хочу узнать тебя… Понять… Но в этом все и дело, да? — она покачала головой. — Ты не хочешь никого впускать в свою душу.

— Все это женские бредни, — сквозь зубы процедил я. — И глупые фантазии. На самом деле все проще, детка — мне плевать на душу. И ты правильно поняла: я хочу от тебя лишь одного. Даже не рассчитывай на большее.

Распахнул дверь и спрыгнул на мостовую.

— И я не слишком терпеливый человек, Одри, — бросил ей через плечо. — Я не буду ждать долго. Так что думай быстрее.

Захлопнул дверцу экипажа и махнул извозчику, показывая, что можно ехать. Сам же развернулся и пошел обратно к площади — у меня сейчас как раз подходящее настроение, чтобы навестить Бастион. Очень хочется кого-нибудь убить, а потом как следует напиться.

В Кайере главное управление ловцов представляло впечатляющее зрелище. Традиционно круглое здание из черного камня, на каждом окне — зачарованная решетка. Весь нижний этаж разрисован защитными и боевыми рунами. Вверх Бастион рос на четыре этажа, а вниз, по слухам, на все десять. И попасть туда — все равно, что на Изнанку: так же безнадежно. Я слышал, что в одной из тайных комнат этого укрепления хранятся самые страшные и могущественные артефакты империи, но неизвестно, насколько это правда.

Я предпочел бы держаться подальше от Бастиона, но, увы, никто не спросил моего мнения по этому вопросу. Поэтому я остановился у двери и ударил колотушкой по железному ободу. Маленькое окошко распахнулось, и на меня глянул недобрый взгляд стража.

— Кто, зачем, по какому вопросу; приемные дни второй и десятый; жалобы отправляйте в письменном виде, — скороговоркой пробубнил страж.

— Ловец Лекс Раут, явился по вызову, — сквозь зубы выдавил я. Мое имя в сочетании со словом «ловец» вызывало у меня настойчивое желание применить какой-нибудь гадкий и взрывоопасный аркан. Пальцы обожгло огнем, и пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Глаз исчез, до меня донесся шелест пергамента.

— Раут, Раут… — бормотали с той стороны двери. — Нашел! Входите.

Створка скрипнула и открылась. Я ступил в здание Бастиона и опешил.

Вдоль стены выстроились с десяток железных чудовищ, которых с большой натяжкой можно было назвать человекоподобными. Бочкообразные туловища на кривых ногах, длинные, ниже колен руки, оканчивающиеся угрожающими клинками и дубинками. Шеи не было, на плечах сидела вытянутая голова с глазами из красного стекла.

— Что это за монстры? — я подошел ближе, чтобы рассмотреть жуткую диковинку. Металлический громила оказался выше меня на две головы.

— Впечатляют, правда? — похоже, ловец, дежуривший у входа, обрадовался новому слушателю. Парень был совсем молодой, наверняка новобранец, не старше семнадцати лет. И торчать целыми днями у ворот ему явно было скучно. Так что мальчишка ухватился за возможность поболтать. Я бы такого языкатого никогда к двери не подпустил, но сейчас лишь улыбнулся.

— Весьма впечатляют. Они поставлены здесь для устрашения?

— Это новый проект советника Люмиса! — восторженно известил парень. — Металлические стражи-ловцы!

— Разве ловец не происходит от слова «ловить»? — скептически хмыкнул я. — Или хотя бы шевелиться?

— Так они… того… будут! — мальчишка сделал страшное лицо. — Ходить будут! И даже бегать! А еще драться и стрелять! Представляете? Невероятно! Ни один преступник от них не уйдет, так говорит господин Люмис!

— И как их собираются оживить? — нахмурился я. — С помощью ритуалов? Артефактов? Древних заклятий?

— Пара и этого… газа! — восторженно заявил парнишка. — Это вам не какая-то там магия, это же наука!

— Ух ты, — без энтузиазма отозвался я, внимательно разглядывая железных уродцев. Что-то все меньше нравится мне этот часовщик в маске — Люмис. Уж больно инициативный. А от таких всегда случаются проблемы, это я знаю точно. Я хотел расспросить подробнее, но на лестнице возник еще один ловец, в синем мундире — старше и, очевидно, опытнее.

— Ловец Раут, следуйте за мной. Ловец Вертук, вернитесь к своим обязанностям и не распускайте язык. Вам снова наряд вне очереди!

Парнишка заметно сник, похоже, его болтливость сильно мешала в несении службы. Я же отправился за синим мундиром, размышляя об увиденном и по привычке считая повороты и ответвления, коих здесь было немерено.

Внутри Бастион напоминал лабиринт, и найти нужный кабинет без сопровождения здесь было невозможно. И еще здесь была сила — конечно, светлая. Я ощущал два потока — сверху и снизу, два источника омывали Бастион полноводной рекой, заряжая ловцов. И сильно нервируя меня. Хорошо, что мой резерв был полон, так разрушающее влияние светлой силы было меньше. И все равно мне хотелось как можно скорее отсюда убраться.

Когда мы третий раз прошли одним и тем же коридором, я выразительно хмыкнул, а сопровождающий наградил меня недовольным взглядом. Но водить кругами перестал и толкнул ближайшую дверь, за которой обнаружился эскандор Алин Больдо. Не могу сказать, что обрадовался нашей встрече. Спрашивать, что он делает в управлении Кайера, я, конечно, не стал — не того полета я птица, чтобы вопросы задавать.

Так что я пробормотал должные слова почтения и приветствия, хотя хотел лишь от души плюнуть в бледное лицо ловца.

— Раут, — проскрипел он, показывая, что испытывает сходные желания. — Похвально, что вы решили не усугублять ваше и без того шаткое положение и явились до окончания вашего отпуска. — Эскандор скривился. — Кстати, я был против него.

Я нахмурился, слушая и переваривая. Странно, но эскандор вел себя так, словно не знает ничего о произошедшем в Пустоши. Или успешно притворяется? Никогда не любил интриги. К тому же сейчас я мало что понимал, поэтому предпочел слушать молча.

Ловец отошел к массивному столу, на котором раскинулась карта. На удивление — бумажная, а не магическая.

— Не буду скрывать, — резко бросил эскандор, — вы мне не нравитесь, Раут. Ни вы, ни ваши занятия. Я не думаю, что чернокнижник в рядах Бастиона — это хорошая идея.

— Совершенно с вами согласен, — не удержался я.

— Не перебивайте меня! — эскандор хлопнул ладонью по столу, и меня чуть не снесло потоком силы. Вот гнилье! Сжал зубы, пытаясь переварить боль, вызванную атакой. А Больдо мощный… Хотя чего я ожидал? У него прямой доступ к источнику!

— Итак, вы мне не нравитесь! — гневно повторил эскандор. — Род ваших занятий меня раздражает, как и многих ловцов Бастиона. Не верю, что из подобного вам может получиться что-то достойное. Но я справедливый человек и готов дать вам возможность доказать свою преданность Империи.

Я поднял бровь, ожидая продолжения. И чуяла моя гнилая душонка, радостным оно не будет.

Эскандор небрежно протянул свиток.

— Читайте, Раут. Это указ Его Императорского Величества.

Я пробежал взглядом по ровным строчкам и похолодел.

— Вы шутите?

— Я похож на шутника, Раут? — оскорбился эскандор. — Вы все внимательно прочитали?

— Тут не так много слов, — огрызнулся я, лихорадочно пытаясь найти выход из ловушки. А то, что это была именно она — гнилая и вонючая яма с дерьмом, в которую я угодил — уже даже не сомневался.

На свитке красовался указ императора о лишении чернокнижников магии посредством разрушительной воронки смерти. Жуткий ритуал, способный лишить мага не только дара, но и жизни. Единственный мой шанс — это время активации воронки. Ее можно провести лишь в первый день новой луны. А сегодня — третий. Значит, у меня есть около трех недель до следующей новой луны, чтобы попытаться спасти свою шкуру. Если это вообще возможно.

Я оторвал взгляд от прыгающих перед глазами букв и посмотрел на эскандора.

— И вы думаете, что я добровольно соглашусь на это?

— У вас небольшой выбор, Раут, — пожал плечами Больдо. — Или лишение дара и дальнейшая служба в рядах Бастиона уже в новом качестве, либо… Вы ведь осуждены как преступник.

— Какой в этом смысл? — процедил я, изо всех сил сдерживая огонь, уже готовый вырваться на волю. — Что толку от мага, лишенного силы?

— Вы сможете держать оружие, этого достаточно, — бросил эскандор.

— Достаточно? Быть просто мясом с ножом в руках?

— Это лучше, чем убийца с даром, Раут! — рявкнул эскандор. — Вы опасны, и только глупец не понимает этого! Я похож на глупца, Раут?

Хотел бы я сказать, на кого он похож! На мерзкую и вонючую кучу, которая по какой-то непонятной причине отдает приказы!

— От вас несет энергией смерти, Раут! — процедил эскандор. — Она забивается мне в каждую пору и не дает дышать! Скажите, почему ваш резерв полон, и аура черна от чужой запекшейся крови? Я ощущаю эту кровь на ваших руках, совсем свежую! Кого вы убили сегодня, ловец?

Поток светлой силы подхватил меня и впечатал в каменную кладку, чуть не размазав по стенке, хотя на этот раз эскандор даже с места не двинулся, лишь буравил меня своими белесыми глазами. Вот же паскуда! Значит, обладает и ментальной магией, а это редкое и весьма опасное умение. Жаль, что оно направлено против меня.

Я дернулся, но по ощущениям на грудь давила плита весом с сам Бастион. Не то что сдвинуть, мне даже вдохнуть не удавалось. Больдо прищурился, и мои внутренности взорвались, по крайней мере именно так я их ощущал. Невыносимая боль заставила меня захрипеть — согнуться не получилось, я все еще болтался у стены, как бесполезный червяк. Казалось, внутри ломаются кости и лопаются сухожилия — на редкость мерзкое чувство, надо признать! К тому же мне не хватало воздуха, я хрипел выброшенной на берег рыбой.

Разум заволокло кровавой пеленой, думать было невероятно сложно, но я попытался отрешиться от ментальной атаки. Это единственный способ противостоять ей. Так что я скрипнул зубами и заставил себя расслабиться. Это оказалось невероятно трудно, мышцы окаменели против воли, стремясь избежать давления. Но я все же сделал это! И сразу воздух наполнил легкие, а невидимая плита стала легче, хотя и не исчезла полностью.

В белых глазах эскандора мелькнули удивление и злость.

— Отвечайте, Раут! — он усилил нажим, я выдохнул и представил себя тестом. Мягким, почти жидким тестом, которому плевать на руки кухарки, что его месят. Только так у меня оставалась возможность дышать. Хотелось поднять ладони и пустить по кабинету светлого огненную волну, но, боюсь, тогда меня уничтожат прямо здесь и сейчас, не дожидаясь новолуния. Похоже, именно этого эскандор и добивался: его глаза полностью утратили цвет, а ладони нарисовали в воздухе аркан. И словно тысячи игл вонзились в мои внутренности, заставив вновь согнуться от боли.

— Эскандор Больдо, не стоит тратить мощь источника на… ловца Бастиона. Наказать за провинность можно и с помощью плети, — раздался негромкий голос, и я дернулся, пытаясь рассмотреть вошедшего ловца сквозь пелену боли.

Сила билась внутри, просясь на волю, огонь выжигал на коже рисунки. Но я терпел, понимая, что спущу его — и останусь без головы. В глазах немного прояснилось, и я увидел Норда Оскола, что стоял у двери. В глазах ловца не видно ни сочувствия, ни особого интереса — вряд ли он был на моей стороне. Но очередную атаку остановил.

— В чем провинился этот ловец?

— Отказывается выполнять указ императора, — проскрипел Больдо.

— Это правда? — свел брови Норд.

— Я лишь выразил сомнение в том, что буду годен к службе после воздействия воронки, — процедил я, тщательно подбирая слова.

Норд усмехнулся.

— Хороший ловец всегда беспокоится о том, насколько качественно сможет служить империи.

— От него несет кровью, Оскол! — рыкнул Больдо. — Он наверняка кого-то убил!

Я вскинул голову. Наверняка? Вот как? Значит, эскандор не знал точно, лишь чувствовал мой резерв и темную силу. Бездна, благослови скрытность чернокнижников, что всегда хранили свои секреты!

— Вы совершили убийство, Раут? — спокойно осведомился Норд.

— Что вы, эскандор, — отозвался я. — Всего лишь прогулялся на кладбище, посидел в любимом семейном склепе, хорошо поел и оприходовал одну знойную дамочку. Этого хватило для пополнения моего резерва.

Больдо скривился, губы Норта дрогнули в улыбке.

— И девушка осталась жива?

— И весьма довольна, — пошленько ухмыльнулся я, изображая глуповатого и развратного Темного. Или не изображая, демоны знают. Может, я такой и есть, раз угораздило вляпаться во все это! Правда, сейчас я готов был изобразить и монашку из храма Богини, лишь бы свалить отсюда!

— Ловец Раут пополняет резерв за счет женщин, — весело произнес эскандор Оскол. — Вы, вероятно, не знали об этом, Больдо? Раут — инкуб.

Алин презрительно прищурился.

— Это не добавляет ему достоинства, — процедил он, но давящая на грудь плита исчезла, а я грохнулся на пол.

— Значит, вы не против лишиться силы, чтобы продолжить служение в Бастионе, Раут?

— Я хочу жить, — гаденько усмехнулся я, потирая ушибленный зад. — И предпочитаю быть живым ловцом, а не мертвым чернокнижником.

— Что же, похвальное рвение, — качнул головой Норд. — Тогда ожидайте, ловец Раут. Мы не можем допустить вас к активной службе, пока ритуал не пройден.

Я затаил дыхание. Только ареста мне не хватало… Похоже, Норд думал о том же, между бровей ловца залегла складка.

— Но так как вы явились добровольно и вовремя, выразили желание сотрудничать и не оказали сопротивления… — он взглянул на хмурого Больдо и махнул рукой. — Не покидайте город, Раут. Вам запрещено пользоваться порталами, а также приближаться к границам Кайера.

Я сдержанно кивнул, опасаясь заорать от радости. Главное — убраться из Бастиона, а тай… Там я найду выход!

— Что ж, не будем вас задерживать, — с насмешкой протянул Норд, отпуская меня.

Я бросился к двери, но все же остановился на пороге.

— Скажите, эскандор, а где ловец Харт? Я ему слегка задолжал, хотелось бы расплатиться…

— Ловец Харт отправлен с миссией в Эскайд. Думаю, не стоит ожидать его до зимы, — бросил Норд, теряя ко мне интерес.

Я понятливо кивнул и вывалился в коридор. Остатки боли все еще дергали кишки, но я лишь сжал зубы, не обращая внимания. В конце концов, магическая ментальная атака — цветочки по сравнению с ожидающей меня воронкой.

Сопровождающий довел меня до выхода, топтавшийся там парень на этот раз лишь кисло мне кивнул. Впрочем, я тоже не жаждал общения, торопясь покинуть Бастион. И до последнего не верил, что выпустят.

Уже стоя на улице и вдыхая запахи столицы, я выругался сквозь зубы, вздохнул с облегчением и свистнул извозчику. Мне срочно нужно было выпить.

Армон приложил ладонь козырьком ко лбу, прищурился, рассматривая кружащие в небе фигуры. Одна — крупнее и тяжелее — атаковала, вторая — маленькая и юркая — уворачивалась. Снова серия быстрых нападений, и вновь все мимо.

Закончив тренировку, оба крылатых направились к площадке на башне, с которой наблюдал Армон. Первым приземлился командир крылатых — Эльгейм. Он был молод, хорош собой и уже зарекомендовал себя как опытный и серьезный боец. Его ноги, обутые в кожаные ботинки на шнуровке, мягко коснулись камня площадки, огромные черные крылья сложились за спиной. У эльхаонцев не было бескрылой формы.

Следом свалилась девушка. Кубарем, торопливо, подскакивая на левой ноге. Ее крылья на лету видоизменялись, превращаясь в тонкие девичьи руки. Привычные туники Сойлин сменила на облачение крылатого отряда и теперь красовалась в кожаных штанах, ботинках и безрукавке, плотно обтягивающей грудь. Броню она не носила, та оказалась слишком тяжела для хрупкого женского тела. Зато на боку имелся короткий кинжал, прячущийся в ножнах, что двумя ремнями крепились к бедру. Золотые волосы схвачены у затылка и заплетены в косу, да еще и обвиты веревкой, чтобы не мешали, и кончик косы при движении касался круглых ягодиц, словно дразня мужчин.

Армон забывал о дыхании, когда видел ее в таком облачении.

— Не убирай крылья, пока не встанешь на землю обеими ногами, Сойлин, — наставительно произнес командир крылатых. — И пока не убедишься, что опасности на земле нет.

— Какая же здесь опасность? — рассмеялась девушка, бросаясь вперед. — Здесь ведь Армон!

Эльгейм слабо улыбнулся.

— Приветствую, главнокомандующий.

Армон махнул рукой и прижал к себе девушку. Хотелось зарыться лицом в ее волосы, вдохнуть аромат, но он сдержался, понимая, что подобное проявление чувств при посторонних — лишнее. Но порой его звериная натура мешала разуму. Особенно когда он чувствовал слабый запах чужого мужчины на коже своей женщины. Разумом понимал, что Эльгейм лишь обучает девушку, и прикосновения для этого необходимы, но звериный инстинкт требовал… крови.

Армон тряхнул головой и улыбнулся.

— Как потренировались?

— У Сойлин слабовато левое крыло, — доложил Эльгейм. — Из-за особенностей ее строения она, конечно, не сможет держать в полете арбалет. Но зато незаменима в разведке — очень быстрая и юркая, ее трудно поймать. Особенно воину в полном боевом облачении. Да, в прямом бою у нее нет шансов, но всегда есть возможность удрать!

Крылатый послал Сойлин улыбку, и девушка зарделась. Армону захотелось откусить Эльгейму голову.

— Я научилась делать двойной переворот назад! — восторженно воскликнула Сойлин. — Представляешь? Я даже вообразить не могла, что это возможно!

— Сойлин очень способная, — еще одна чарующая улыбка в сторону девушки. — Такой переворот мало у кого получается с первого раза. Или даже с десятого! А она смогла!

— Это потому что я легкая! — рассмеялась Сойлинка. — Конечно, вы не можете перевернуться! Со всей этой броней!

Она шутливо ткнула Эльгейма в бок, обтянутый кожаным доспехом с металлическими вставками. Пробить такой было сложно даже из арбалета. Командир крылатых поднял руку, намереваясь потрепать Сойлин по волосам, но заметил взгляд главнокомандующего и ладонь убрал.

— Завтра надо отработать левый поворот, — кашлянув, сказал он. — Сойлин каждый раз заваливается набок и теряет равновесие, когда делает его.

— У меня не получается, простите, — сокрушенно качнула головой Сойлинка. Кончик золотого хвоста снова мазнул по женским ягодицам, и Армон увидел, как дернулся вслед за ним взгляд крылатого. Да, лишь на мгновение. Но этого было достаточно, чтобы кровь снова забурлила от ярости.

Сожаление девушки по поводу промахов было таким искренним, что хотелось прижать ее к себе и утешить. Причем, как понял Армон, хотелось не только ему. В крылатом отряде его пара на удивление быстро стала любимицей. Хотя ничего удивительного тут и не было. Сойлин обладала даром притягивать к себе сердца, и неважно было, в чьей груди они бились — зверей, крылатых или людей. Она была солнечной и доброй, а еще — красивой, потому и поглядывали на нее с интересом все мужчины Эльхаона. И если бы не маячила за спиной Сойлин оскалившаяся тень главнокомандующего…

Армон снова попытался выбросить из головы эти мысли. В очередной раз.

— Если позволите, у меня еще тренировка, — отчеканил Эльгейм.

— Не задерживаю, — отпустил Армон, и крылатый сорвался с места в полет, распахивая огромные крылья и заворачиваясь воронкой в воздухе. Сойлинка восхищено захлопала. Армон скривился и снова вспомнил Лекса. Странно, но ему все чаще хотелось сказать, как его темный друг, что-нибудь гадкое. Например, позер хренов. Или тухлый выпендрежник.

Но он лишь скрипнул зубами и выдавил улыбку.

— Тебе нравится Эльгейм? Как учитель?

— Он очень требовательный наставник! — рассмеялась Сойлин.

— Но тебе нравится учиться, — уточнил рихиор, глядя на раскрасневшееся, сияющее личико.

— Ну конечно! — девушка даже подпрыгнула от удовольствия. — Я ведь всегда боялась летать! Мне говорили, что это плохо, стыдно, неправильно! А теперь… — она мечтательно закатила глаза. — В небе так чудесно, Армон! Так восхитительно! Когда летишь, это такое… это свобода, понимаешь? Солнце и ветер, что наполняют крылья, что ласкают каждое перышко! Это как поцелуи, Армон! Нет, это лучше! Понимаешь? И теперь я могу лететь куда захочу! Как жаль, что ты не умеешь летать… — огорчилась Сойлинка, ее нежное личико помрачнело. — Я бы так хотела, чтобы ты почувствовал это! Взлететь вместе к самым звездам!

Внезапный укол в груди Армон проигнорировал. Конечно, она сказала это просто так… Не подумав, что может задеть его. Меньше всего в Сойлин можно заподозрить желание обидеть. И все же…

Да, он никогда не сможет подняться с ней в небо. Как Эльгейм. Он всегда будет смотреть на нее с земли. Ждать возвращения. И это… внезапно испугало.

— Армон, что случилось?

Она шагнула ближе, сжала его руку, заглядывая в лицо. Маленькая чувствительная птичка.

— Ничего, — он улыбнулся, убирая прядки растрепавшихся волос. — Просто давно тебя не видел.

— Мы виделись утром! — она ткнула его локтем. — О, я так проголодалась, ты себе даже не представляешь! Готова съесть дракона!

— Их всего два и слишком жалко, чтобы съесть, птичка, — усмехнулся рихиор. — Но, кажется, из кухни пахло кашей и фасолью, кусочек мяса для моей девочки я тоже найду, — он наклонился и лизнул ей щеку. — И еще могу предложить после ужина себя. В качества… десерта.

— Армон! — она расхохоталась, отталкивая его, правда, не сильно. — Дай мне хоть до купальни дойти!

— Зачем? — рихиор плотоядно облизнулся и снова провел языком по бархату кожи. Желание взметнулось внутри, туманя разум. — Я тебя… вылижу.

Сойлин моргнула и стала красной, как заря.

— Звучит… ужасно… — захихикала она.

— Ужасно? — он хмыкнул и лизнул ей шею.

— Ужасно… заманчиво…

Он отодвинулся, подозрительно взглянул в хитрющие бирюзовые глаза.

— Ах ты… проказница! — подхватил её на руки, так что заливающаяся смехом Сойлин обхватила ногами его бедра, а руками — шею.

— Армон, прекрати, мне щекотно!

— А так? — он прекратил водить языком по ее шее и нашел губы. Поцелуй получился уже жадным, нетерпеливым.

И кто знает, к чему он привел бы, но над башенкой зазвенел колокол.

Рихиор вскинул голову и поставил Сойлин на площадку.

— Кажется, у нас гости. Путевик подал сигнал об активации портала.

— Может, твой друг соскучился? Лекс? — улыбнулась девушка.

— Сейчас узнаем.

Армон сжал ладонь Сойлин, направляясь к двери, ведущей в коридор. Помещение, в котором расположился портал, тоже находилось в этой башне. По сути, оно и было единственным помещением. Огромный пустой зал, в котором скучал стражник из пятнистых. У огороженной столбиками фигуры для перемещения суетился Путевик — Светлый маг, один из тех, кто жил и работал в Эльхаоне без права возвращения в империю.

Рихиор приветливо кивнул обоим и тоже посмотрел на туман внутри фигуры.

— Портал активирован?

— Да, скоро явятся, — Путевик зевнул, не потрудившись прикрыть беззубый рот.

— Из Кайера?

— Да, как обычно.

Пятнистый страж, Шен, оживился. Он изнывал от безделья возле портала и вообще не понимал, зачем надо охранять эту башню, в которой ничего и никогда не происходило.

— Ну хоть какое-то развлечение! — воскликнул он, подходя ближе. — А то стою тут весь день, даже поболтать не с кем…

— Кот бродячий. Тебе бы только по кошкам шляться… — фыркнул Путевик презрительно.

— Эй, старикан, мне что-то послышалось?

— Тихо, — обронил Армон, всматриваясь в клубящийся туман портала. Нахмурился. Что насторожило его? Какая-то деталь, кольнувшая нутро предчувствием и пробудившая давнее воспоминание. На миг Армон словно вновь оказался в том лесу из своего прошлого, где лежал туман у корней дубов и вдоль стволов скользили темные силуэты…

— Назад! — крикнул он, даже не успев осознать свой страх. Шен ничего не понял и лишь повернул голову с треугольными ушами. Металлический снаряд завизжал и пробил его бок, вылетев из тумана.

— Закрывай переход! — заорал Армон Путевику, отпихивая в сторону Сойлин. — Убирайся, птичка! Живо!

Девушка тоже ничего не поняла, но уже сойкой взмывала вверх, к окну, распахнув крылья.

— Что за дрянь? — взвыл Шен, зажимая рану, и в это время из тумана начали выходить люди.

С первого взгляда Армон не смог определить ни их регалий, ни войск. Один за другим они выдвигались из перехода, молчаливые и вооруженные до зубов. Их тела закрывала броня из металла и кожи, а лица — полумаски с шипами. Они не были похожи на ловцов или воинов Кайера.

— Кто такие? — рыкнул рихиор. — По чьему приказу явились?

Спущенная тетива ответила ему арбалетным болтом, который не пробил грудь лишь благодаря реакции оборотня. Разговаривать и тем более отвечать на вопросы никто из гостей не собирался.

— Закрыть проход! — второй раз зарычал Армон, прыгая и на лету меняя форму.

Путевик наконец отмер и взвизгнул по-женски, но потом все же бросился вперед, шепча заклинания и взмахивая широкими рукавами. Его остановил клинок, вспоровший грудь старика. Но, уже падая, Светлый умудрился завалить один из столбиков, нарушая фигуру перехода. Туман внутри начал редеть, развеиваться, не давая выйти тем, кто стоял в нем. Но успевших было не менее десятка.

Сразу несколько болтов взвились в воздух, и Армон прыгнул, ударил когтями, раздирая чужое горло. Перевернулся в воздухе, снова прыгнул, достав другого… Звериный рык рвался из глотки, сплетаясь со звоном клинков и скрипом кожаных доспехов. Удар, поворот, разодранное горло, бок, бедро! Но и гости не церемонились, навалились скопом, и Армон зарычал, ощутив горячую кровь, залившую ногу.

— Нашего… вожака… толпой! Да вот вам! — злобный рык Шена взвился в воздух, и сам парень ударил ногами ближайшего воина. Тот грохнулся с металлическим лязганьем и вскочить на ноги не успел — помешал тяжелый доспех. Шен обвил хвостом шею упавшего и дернул, ломая позвонки.

— Вот тебе, гад! Будешь знать стражей Пустоши! — торжествующе завопил Шен.

Армон все это заметил краем глаза. Развернувшихся к парню воинов он оттеснил, размахивая лапами и скалясь. Те перегруппировались, перешагнув через упавших, и снова ощетинились клинками. Шен упал, тяжело дыша и скалясь, так что рихиору приходилось маневрировать, пытаясь закрыть его.

Нападающие выстроились линией, чтобы не мешать друг другу, боковые вскинули арбалеты.

— Болты! — последовал хриплый приказ из-под кожаной маски.

Армон прыгнул… но, Бездна проклятая! Он не мог быть одновременно в двух местах! И сбил лишь одного арбалетчика, второй успел спустить снаряды… вжик, вжик, вжик! Воздух уже заполнил сладковатый запах крови, хотя сражались незваные гости молча и даже умирали так же. Вжик! Воин, что рубил топором, грозя оставить Армона без лап, свалился, пытаясь выдернуть из шеи стрелу. Рихиор поднял взгляд. Мельком, потому что на него снова напали, и сразу трое, но успел заметить Эльгейма и Сойлин, кружащих под куполом башни. Кольнул страх за девушку, и желание защитить пару возобладало над остальным чувствами. Армон оскалился и зарычал, атакуя с такой яростью, что дрогнули его противники, несмотря на железную броню. Впрочем, она не спасала от когтей и клыков рихиора, что, как известно, способны перекусить любой металл.

— Сбейте крылатых! — еще один хриплый приказ того, кто был, очевидно, командиром, и вверх полетели снаряды.

Сойлин в воздухе тоненько взвизгнула, и глаза Армона заволокло багровой пеленой. На миг он утратил связь с реальностью, снова погружаясь в свой давний кошмар.

Убивать! Рвать! Драть на части! Раздирать на куски! Защитить пару…

— Армон, остановись! — закричала Сойлинка.

Рихиор тяжело поднял голову, приходя в себя. А вернее, лишь отреагировав на голос девушки. Осмотрелся. Под его лапами было месиво из крови и мяса — всё, что осталось от врага. Сойлин уже не кружила под потолком, она стояла у стены, и ее прикрывал крылом Эльгейм. Бирюзовые глаза девушки блестели, а лицо посерело от ужаса.

Армон тяжело мотнул головой, сдерживая свое желание разорвать и командира крылатых. Обвел налитыми кровью глазами зал. Никого не осталось. Он разодрал их всех до единого. Каменный пол теперь покрывала кровь и что-то мерзкое, к чему не хотелось присматриваться. Рихиор прижал лапу к боку, выдернул болт, запустив когти в плоть. Отбросил нож, торчащий в плече. И тяжело осел на пол, жадно глотая воздух.

— С вами… все… в порядке? — с трудом протолкнул он слова. Вышло больше рычание, чем речь, но менять форму сейчас было нельзя: нужно дать срастись ранам.

Сойлин кивнула, словно все еще не могла говорить, и Армон махнул лапой.

— Иди… не надо… здесь…

Он хотел сказать, что не надо ей смотреть на тела. Или на него — такого? И снова осмотрелся. Проклятая Бездна, смрадный орк и парочка вонючих задниц! Да, ему явно пригодится лексикон Лекса. Потому что хреновый он главнокомандующий, раз не оставил ни одного врага, способного дать ответы!

Домой не хотелось, мне требовалось привести мысли в порядок, так что я завернул в какой-то трактир и устроился за столиком в углу.

— Что подать? — радостно спросила подавальщица.

Я вспомнил ментальную атаку эскандора, воронку, Одри и скривился.

— Демонский хелль. Двойную порцию.

Прислужница окинула меня выразительным взглядом и молча унеслась. Значит, не первый день с подносом бегает и знает, что клиента, заказывающего подобное пойло, лучше оставить в покое. А еще лучше — обходить десятой дорогой. Меня подобное сейчас более чем устраивало.

Напиток притащили в каменной кружке, над которой вился сизый дымок, складываясь в причудливые фигуры. Пару раз мне даже померещилась выразительная конструкция из трех пальцев, как бы намекающая, что демонский хелль — штука забористая. Я прищурился и одним махом опрокинул в себя это пойло. Охнул, потому что по ощущениям меня лягнула в грудь лошадь, правда, уже через миг это прошло, и по внутренностям разлился жидкий огонь. Он притупил боль от атаки эскандора и прочистил мои мозги.

Перспективы не радовали, но после порции хелля жизнь перестала быть такой мерзкой. Итак, у меня около трех недель, чтобы найти выход. Прощаться со своим даром я, конечно, не собирался, как и продолжать службу в рядах ловцов. И что делать? Бежать?

Я скрипнул зубами. Это мой город, мой мир и моя жизнь! И я не хочу прожить ее изгнанником в какой-нибудь Пустоши. Да и вряд ли мне дадут покинуть столицу, а если попытаюсь — угожу в застенки, ожидать новолуния.

— Принести закуску? — испуганно пискнула сбоку подавальщица. Я перевел на нее слегка мутный взгляд.

— Повтори, — указал на кружку.

Девчонка округлила глаза и убежала.

День клонился к вечеру, так что трактир постепенно заполнялся людьми — в основном мужиками. Соседний столик заняла компания лавочников, что принялись шумно обсуждать проблемы торговли, с другой стороны обосновались кожевники из ремесленного квартала. Подавальщицы носились мимо столов, разнося подносы с едой и выпивкой, а я смотрел на стену, где пылал нарисованный очаг, и размышлял.

Впрочем, скорбеть о своей загубленной жизни мне довольно быстро надоело, примерно после третьей порции демонского пойла.

А где-то через час я обнаружил себя в компании тех самых лавочников, распивающим хелль и орущим какую-то скабрезную песенку. В перерывах я убеждал пьяного и бородатого мужика, чтобы тот не вздумал спасать мир и женщин. Ибо неблагодарные. И тот, и та. Особенно — та.

— Точно. Неблагодарные… Заразы! — опечалился бородатый и предложил набить кому-нибудь морду. Я согласился и заказал еще выпивку.

В поместье Раутов я явился далеко за полночь и в дверь смог попасть лишь с третьего раза. Не от того, что она была закрыта, а потому что демонский хелль — редкостная дрянь! Насвистывая себе под нос, я добрался до дивана в гостиной и рухнул, успев подумать, что после такой попойки никакая воронка мне уже не страшна!

…Нежные руки коснулись моего лица, пальчики пробежались по губам, щеке, дотронулись до шеи… Спустились ниже… Легкое и теплое дыхание мазнуло кожу. Я вдохнул женский аромат — сладкий, упоительный, такой будоражащий… Ну наконец-то!

Не открывая глаз перевернулся, придавливая девушку своим телом, вжимая ее в покрывало. Сжал женские бедра, вдавил в свой пах и улыбнулся, услышав судорожный вдох. Да-а-а!.. Как я хотел этого… И она тоже — я чувствовал отклик всем своим нутром.

— Лекс, что здесь…

И почему голос Одри звучит не подо мной, а откуда-то со стороны?

Очень медленно я разлепил глаза, поморщился от света и удивленно воззрился на девушку, что придавливал к кровати. Потом перевел взгляд на Одри, стоящую у двери и изрядно злую.

— Какого Гроха? — сипло выдавил я, скатываясь с… Лиры.

Она пискнула что-то невразумительное и вскочила, судорожно одергивая платье, которое я успел задрать до талии. Мучительно прикрыл глаза, пытаясь хоть что-то понять. У дивана краснеет Лира, у двери злится Одри, за окном по-прежнему ночь. Значит, поспал я всего пару часов. Вот и все, что удалось сообразить. Детали пока ускользали.

— Кто-нибудь, дайте мне воды, — простонал я, чувствуя, как засохший язык прилипает к нёбу. — И объясните, что происходит!

— Это у тебя надо спросить! — с тихой яростью выдавила Одри. — Что она здесь делает?!

— Понятия не имею, — я рассматривал Лиру с искренним недоумением. — Что ты здесь делаешь?

Лира фыркнула и вздернула подбородок.

— Я пыталась тебя разбудить, Лекс, — бросила она.

— Вы что, спали вместе? — прошипела Одри.

— Мы спали вместе? — спросил я у Лиры.

— Упаси меня Богиня! — оскорбилась та.

— А зачем ты меня тогда будила? — расстроился я.

— Поговорить! — взвилась девчонка. — А ты… полез с поцелуями!

Я промолчал о том, что она была совсем не против. Не из деликатности промолчал, а пытаясь отлепить язык от сухого горла.

— Демоны с вами, мне даст кто-нибудь попить? — прохрипел я.

Одри сверкнула глазами и унеслась, я же с трудом принял вертикальное положение. В голове гудело, глаза застилала мутная пленка, а во рту, кажется, нагадил целый выводок горгулий. По всему выходило, что развлекся я вчера знатно.

Златовласка вернулась, неся кувшин с водой, сделала ко мне несколько шагов. Чутье сработало раньше, чем разум, и когда Одри перевернула посудину, намереваясь окатить меня холодным потоком, я вскинул руку, сплетая аркан. Вода с шипением испарилась, а девушек раскидало в разные стороны.

— Перестарался, — хмыкнул я без доли раскаяния.

Лира встала на четвереньки и очумело потрясла головой, Одри пыталась сползти со стола.

— Ух ты, у тебя весело, Лекс! — в дверях возник Здоровяк и широко ухмыльнулся. Потом оценил мой вид и щелкнул пальцами. В пустом кувшине забулькала вода, и я чуть не взвыл от благодарности. У меня магия переноса жидкости никогда не получалась. Схватив вожделенный сосуд, я припал к горлышку, делая жадные и шумные глотки.

— Лира! Почему ты на полу? — Грохх, и Ник здесь. А какого демона, простите?

— Почему вы все здесь? — спросил я, отрываясь от кувшина. Дышать стало немного легче. Было бы неплохо соорудить какой-нибудь противопохмельный аркан, но магия исцеления для меня почти недоступна.

Ник помог подняться Лире, Одри встала сама и махнула рукой, отвергая помощь ловца.

— Лекс, ты что, пьян? — изумился Ник.

— В стельку, — фыркнула Лира. — Как всегда!

— Ух ты, приятель, когда ты успеваешь? — восхитился Здоровяк.

— Что вам тут надо? — спросила Одри.

— Заткнитесь все! У меня сейчас голова треснет! — застонал я. Присутствующие разом смолкли.

— Эй, дружище, ты бы того… огонь убрал, — осторожно сказал Ник. Я скосил глаза на свои пылающие руки. Вот гнилье! И не заметил…

— Сделай с ним что-нибудь, Ник, — поморщилась Лира. — Ты же видишь, он не в состоянии разговаривать!

— Я в состоянии не только разговаривать, — буркнул я, но не стал возражать, когда ловец положил ладони на мои виски и прошептал заклинание. В голове прояснилось почти мгновенно, а тело наполнилось бодростью.

— Вот это да! Талант! — уважительно протянул я. Ник покраснел, словно девица.

Трезвым взглядом я обвел гостиную с застывшими недругами и помрачнел. Они мне по-прежнему не нравились.

— Я так понимаю, что вы зашли не для того, чтобы пожелать мне доброго утра, — протянул я. — Кстати, а как вы зашли?

— У тебя закончилось действие охранного заклинания, — развел руками Здоровяк. — Их надо обновлять, Лекс.

— Спасибо, что напомнил, — помрачнел я еще больше.

— Нам нужна твоя помощь, Лекс, — Ник сел на край кресла, ссутулившись и сложив руки на коленях. — Харт пропал. И принцесса. Вернее… Вернее, их, кажется, задержали…

Я тяжело вздохнул. Если бы не грозящая мне воронка, то выгнал бы эту компанию взашей и снова напился, но — увы. Мне тоже нужно знать, что происходит в этом поганом городишке.

— Рассказывай, — буркнул я, закидывая ноги на подлокотник дивана. На сапогах была засохшая грязь, и я мельком подумал, что надо найти прислужницу. И повариху. И пару любовниц. И можно в обратном порядке.

— Насколько ты помнишь, мы расстались в Эльхаоне, — начал Ник. Остальные тоже расселись, лишь Одри осталась стоять у окна. — Ты ушел в Долину Забвения, мы же решили отправиться вместе с Хартом в столицу. С нами пошла и Сильвия. Благополучно воспользовавшись порталом, мы спустились по лестнице на крышу дворца.

— Но нас уже ждали, — перебил Здоровяк. — Харта и принцессу сразу отвели в сторону.

— Кто это был?

— Императорские стражи, — хмуро бросил Ник. — Мы ничего не успели понять. Они действовали очень вежливо, кланялись наследникам. Но, похоже, Харт догадался, что дело дрянь, потому что приказал нам убираться.

— Он отвлек стражей и дал нам возможность скрыться.

— Харт сделал вид, что не знает нас. Что мы просто ловцы из его сопровождающих, — тихо сказала Лира. — И сделал все, чтобы привлечь внимание стражей к себе. Он начал… сопротивляться. Кричал, что никуда не пойдет. Вытащил оружие.

— Но зачем ему оружие, он один из сильнейших магов! — нахмурился Ник. — Мы поняли, что надо убираться, пока Харт разыгрывает этот спектакль. Можно сказать, нам повезло.

— Вы уверены, что это был арест?

— Принц после этого не появлялся и на связь не выходил, — Ник вскочил, словно не мог усидеть на месте. — Как и Сильвия. А на площади недавно выступал император, Лекс! Но мы ведь все знаем, что он убит! И еще… никто не знает о событиях в Пустоши, Лекс. Словно ничего и не было! Это заговор!

— Да, мой догадливый зануда, — протянул я, рассматривая потолок. — Вот только что вы хотите от меня?

— Мы должны найти наследников! — Здоровяк тоже вскочил.

— Вернее, ты их должен найти, — уточнила Лира. — Потому что наши портреты теперь висят по всему Кайеру.

— Нас разыскивают, — кисло кивнул Ник. — Мне удалось сделать несколько искажаторов, чтобы изменить нашу внешность, но мы не можем разгуливать по городу, разыскивая Харта!

Я спустил ноги на пол и сел, переводя взгляд с одного на другого.

— Погодите… вас разыскивают ловцы, и вы не придумали ничего лучше, чем припереться ко мне?

— Но ты единственный живешь в Кайере!

— И что? — начал звереть я. — Вы решили, что мой дом — это место, где можно спрятаться?

— Ну да, — простодушно подтвердил Здоровяк. — Ты же Темный, а значит, знаешь всякие уловки, чтобы избежать встречи с ловцами!

— Я-то их знаю, но с чего ты взял, что поделюсь с вами?

— Харт в беде, — тихо сказала Лира. — И принцесса Сильвия. Мы обязаны помочь им!

— Как заметил наш разговаривающий шкаф, я — Темный. А это значит, что плевать мне на чужие проблемы!

— Какой еще разговаривающий шкаф? Где? — захлопал глазами Здоровяк. Я поморщился. Нет, ну какой смысл язвить, если он даже не понимает моих шуток?

Ник и Лира переглянулись.

— Ты что же… не поможешь? — растерянно спросила девчонка.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, когда заметил взгляд Одри. Внимательный такой, острый взгляд. Ну и еще вспомнил о грозящей мне воронке. Как бы ни хотелось прогнать эту компанию к умертвию, мне и самому нужен принц.

— Понятия не имею, что могу сделать для вас и Харта, — неохотно протянул я, размышляя.

— Надо проникнуть во дворец! Мы уверены, что наследников держат там! — Ник снова посмотрел на Лиру, и та кивнула. — Вот только мы не представляем, как это сделать.

— Зато узнали, что во дворце будет прием, куда приглашены почти все известные люди столицы! Мы должны быть там!

— Интересно, каким образом? — хмыкнул я. — Не поверите, но меня никто не звал на это мероприятие!

Я хлебнул еще воды, раздумывая.

— Мы могли бы узнать, кто имеет приглашение, и на время заменить этих людей. Понятно, не спрашивая их согласия.

— Но это невозможно, Лекс! — возразил Ник. — Мы уже думали над этим. Во дворце мощная защита, в том числе и от артефактов искажения. Стражи засекут чужую личину!

— Но не иллюзиона, — тихо сказала Одри.

Я встал и потянулся, разминая затекшие мышцы. Посмотрел на Одри и припечатал:

— Нет.

— Надо найти наследников, Лекс. Я не могу стоять в стороне.

— Я сказал — нет.

— Ты не можешь мне запретить.

— Еще как могу.

— Не можешь.

— Одри, — смерил ее злым взглядом. — Я запру тебя в подвале. Или посажу на цепь. Сказал — нет.

— Я не твоя собака!

Она осеклась и уставилась на меня. Я — на нее. Острое чувство повторения скрутило мне нутро, и так ясно встала перед глазами расщелина в горах, где я грел златовласку своим телом. Желание сдавило горло, и я отвернулся.

— Я запрещаю, — бросил, не глядя на нее.

— А я не понял, — нарушил повисшее молчание Здоровяк. — Где мы возьмем иллюзиона?

Лира шикнула на него, но я уже не слушал, пошел к двери.

— Лекс, ты куда?

— Проветрюсь, — буркнул я, хлопнув дверью.

Раз уж поспать мне не дали, я решил заняться делом, а именно — обновить защиту дома. Мне совсем не хотелось, чтобы нагрянули незваные гости — тех, что уже сидели в моей гостиной, было более чем достаточно.

Ночь шла на убыль, так что времени у меня было немного.

Разрезал ладонь и пошел вдоль стены дома, рисуя на камнях знаки и руны. Я злился, и символы вспыхивали алым пламенем, оставляя черный пепел. Поставить охранные знаки на поместье может лишь хозяин, так что я сосредоточился на заклинаниях.

Когда рассвет лизнул землю, я чувствовал себя дико уставшим, но довольным, потому что вокруг дома Раутов снова высился защитный щит. И, кажется, на этот раз я превзошел сам себя, поставив почти непробиваемую охранку. Покончив с магией, я даже попытался наладить самострелы Армона, что были установлены у ворот, но когда чуть не подстрелил сам себя — плюнул на это дело. Никогда не понимал, как рихиор справляется с этими железными штуками!

Мои друзья-недруги все еще сидели в гостиной, когда я вернулся, правда, на столе появился чай и неизвестно откуда взявшийся пирог с мясом.

— Надо найти женщину и мужчину, — отрывисто бросил я. — Пару, приглашенную на прием во дворец. Самого низкого сословия, без родственников и тех, кто бросится их искать или опознает в первую же минуту подделку. Ищите. Думайте. А я иду спать, — оборвал я их вопросы. — И предупреждаю сразу: если вы разбудите меня до вечера — убью. — Обвел всех злым взглядом, задержался на Одри, отвернулся и ушел на второй этаж, в свою спальню.

— Как же я это ненавижу, — произнес я, открывая глаза на Изнанке и поднимаясь с земли, присыпанной нетающим снегом. Кисло осмотрел знакомый утес.

— Хоть бы декорации сменили, — проворчал я, вертя головой.

— Пришшшел… Мы ш-ш-шдали, — шипение заставило меня подскочить и обернуться. Возле тропинки, уводящей в белый туман, выстроилось с десяток рогатых красноглазых демонов. Один из них — четырехрукий — вышел вперед. — Ж-ш-шдали, — повторил он.

— А я вот не очень, — честно ответил я, раздумывая, как долго на этот раз продлится визит в это неприятное место. Страха я уже почти не чувствовал — привык. Правда, и особого желания болтать с местным населением тоже не испытывал. С другой стороны, было бы неплохо раз и навсегда разобраться с этими путешествиями.

— Почему я здесь? — спросил у рогатого.

— Кровь зовет… она манит… когда ты ослаблен… идем, чернокнижник…

— Далеко? — приподнял я бровь. — У меня дел по горло. Снова мир спасать.

Рогатый скопировал мое движение бровью и совершенно явственно усмехнулся.

— У меня тож-ж-же… Но я тебя ж-ш-шду. Идем.

— А ты кто? — тянул я время. Уже внимательнее осмотрел ряд демонов. Все четырехрукие и рогатые, с черной кожей и красными глазами. Челюсть увеличенная, в нижнюю губу упираются изогнутые белоснежные клыки. Одеты лишь в кожаные штаны, ноги босы. Оружия не видно, но я помнил о способности демонов трансформировать свои конечности. Скосил глаза на дерево с развилкой.

— Мож-жеш-ш-шь звать меня Шао, — отозвался рогатый. — Я страж перехода.

— Значит, это место — переход? — догадался я. — Из мира людей?

— Один из переходов.

— И сколько их всего? — заинтересовался я. — И почему я всегда попадаю лишь сюда?

— Идем, — снова усмехнулся Шао. — Она расскажет.

— Она? — вот это мне уже не понравилось. Не может быть дельного разговора с женщиной, а с демоницей — тем более. — И кто у нас «она»?

— Узнаеш-ш-шь, — демон мотнул рогатой головой. — Топай, чернокнижник.

Топать мне не хотелось, потому я согласно кивнул, широко улыбнулся и бросился к развилке дерева. Нырнул головой вперед, слыша за спиной рев демона, и полетел в бездну…

Дернулся и скатился с кровати.

Полежал, осоловело рассматривая потолок родного дома и деловитого паука, обосновавшегося в углу. Демоны, мне срочно нужна прислужница! Хотя больше ни слова о демонах! Гнилье, если так дальше пойдет, то я заснуть буду бояться! Проклятая Изнанка!

Кряхтя, я поднялся с пола, потянулся. Чувствовал себя на удивление хорошо — отдохнувшим и сильным. Сила, казалось, выплескивалась из меня, по рукам змеились огненные прожилки, и я изумленно поднял свои ладони, рассматривая. Черные руны на мне стали багровыми. Словно их подсвечивали изнутри. Метнулся к зеркалу, сдернул тряпку, которой было закрыто стекло, и присвистнул. Так и есть — все тело обвивали огненные линии, сплетаясь на мне в спирали и непонятные узоры. Даже глаза покраснели.

Я потер подбородок, и с пальцев сорвался сноп искр, оставив на ковре черные прожженные дыры.

Красота. И что мне теперь с этим делать?

В дверь осторожно постучали.

— Эй, Лекс, ты проснулся? — тихо спросил Ник. — Я слышал, что ты встал…

— А ты караулишь под моей дверью, зануда? — отозвался я, с интересом разглядывая себя. Повернулся спиной и хмыкнул, увидев узоры и на заднице. Миленько.

— Ты спишь уже девять часов, — Ник явно обрадовался, услышав мой голос, и заорал на весь дом. — Эй, ребята, он проснулся!

— Ну прямо событие года, — буркнул я, оторвавшись от созерцания себя и вытаскивая штаны из груды вещей на полу.

— Мы переживали, — сказал за дверью Ник. — Но не хотели тебя будить.

— Ну да, скорее увидели на двери мою ловушку и проклятие вечного поноса, — хмыкнул я, застегивая пуговицы на рубашке.

— И это тоже, — вздохнул Ник. — Спускайся, Лекс, мы кое-что придумали, пока ты спал.

— Это явно не то, что может меня заинтересовать, — я всунул ногу в сапог.

— У нас есть еда.

— Ник, да ты просто сладкоречивая сирена! Уже иду!

Ловец рассмеялся, и его шаги прошелестели на лестнице. Я бросил скептический взгляд в зеркало. В целом неплохо. Одежда скрыла красные знаки, и глаза перестали выглядеть столь ужасно, белки посветлели. Пригладил пятерней волосы и подмигнул себе.

— Неотразим, — хмыкнул я.

Внизу, за столом с чашками чая расположились Лира и Одри, я махнул им рукой, придвинул себе стул с высокой спинкой и уселся. Девушки уставились на меня.

— Что с твоими глазами? — спросила златовласка.

— Перестарался с магией, — небрежно пояснил я, придвигая к себе блюдо с сыром. — Тебе не нравится, крошка? А я думал, ты полюбила меня не за красивую морду, а за мои выдающиеся способности.

— Это какие? — заинтересовался Здоровяк, входя в гостиную. На двухметровом парне красовался фартук моей бывшей кухарки, и я чуть не подавился от смеха.

— Тебе, Здоровяк, их не узнать, — отсмеявшись, бросил я. — Мои таланты только для девочек! — и подмигнул обеим. — Да, девочки?

Лира вспыхнула, как заря, Одри, напротив — побледнела. Отставила свою кружку и поднялась.

— Простите… мне надо…

— Останься, — я махнул рукой.

— Да, не обращай внимания, Одри, — это к нам присоединился Ник. — Лекс привык обижать людей, не думая о последствиях.

— Я уже говорил, что ты зануда?

— А ты — бессовестный хам, Лекс, — отбил Ник и сел напротив. — И все мы терпим тебя лишь от того, что нам нужна твоя помощь. Не переживай, как только мы найдем наследников, ты снова останешься в одиночестве.

— Жду-не дождусь, — широко улыбнулся я. — И ради приближения этого счастливого момента даже готов поднапрячься. Выкладывайте, что у вас там? Здоровяк, а ты тащи еду, я чую запах мясного рагу! Вы взяли в плен кухарку?

— Нет, — Здоровяк почему-то покраснел. — Это я… нашел у тебя поваренную книгу. Знаешь, я всегда мечтал готовить… У моего деда была кофейня в городке Орловис, это возле озера Хмурь… и я хотел работать у него. Но потом во мне обнаружился дар…

— Избавь меня от вашей душещипательной и скучной семейной истории и тащи жрать! — приказал я. — Если ты не перепутал соль с крысиным ядом, я готов простить тебе этот убогий вид в фартуке и даже пожать твою нечеловеческую лапу.

Здоровяк радостно оскалился и потопал к двери.

— А где у тебя крысиный яд? — озадачился он на пороге. Я закатил глаза.

— Неси еду!

Уже через пару минут передо мной поставили огромную тарелку с густой мясной похлебкой и кусок ржаной лепешки. Я сунул ложку с едой в рот и зажмурился.

— Здоровяк… Я на тебе женюсь, — простонал я, наворачивая еду. — Только чур без супружеских обязанностей, ты не в моем вкусе!

Остальные уже отобедали, так что ел я в одиночестве. Впрочем, меня это ничуть не смущало.

— Рассказывайте, — с полным ртом пробубнил я.

— Мы нашли пару, приглашенную на прием! — торжествующе объявил Ник. — Как ты сказал — из тех, кого не хватятся! Лоель Золотая Туфелька, слышал о ней? Актриса. Так вот, с некоторых пор за ней ухаживает один из мелких баронетов, Нюфит Гульвик. Обнищавший и почти забытый род, никаких связей с императорской семьей. Но приглашение он получил. Мы можем заменить Лоель на Одри!

— Одна она туда не пойдет, — оборвал я.

— Лоель везде таскает с собой старшего брата, — негромко сказала Лира. — Они очень близки, как говорят. Одновременно он выступает и как дуэнья, хотя бы для приличия, хотя все знают, что Лоель делает, что пожелает. Но Рит присутствует на всех ее постановках.

— Вот как? — Я вытер рот льняной салфеткой, повертел ее в руке. Интересно, кто достал салфетку из сундука?

Окинул быстрым взглядом гостиную. Здесь было… чисто. И еще — уютно. Горели не только магические лампы, но и свечи, канделябры радовали блеском и отсутствием налипшего воска, занавеси на окнах дышали свежестью, вся мебель — натерта воском и сияет чистотой. Может, мои недруги наняли приходящую служанку?

Мотнул головой и снова уставился на Лиру:

— Откуда ты знаешь про братца?

— Лоель-легенда, — девушка слегка смутилась. — Она очень красивая и талантливая. Я… собирала вырезки про нее. И даже магические шары с кусочками ее выступлений, их дарил мне отец…

Она затихла и отвернулась.

— Значит, устранить нужно не только актрисульку, но и ее братца, — заключил я, отворачиваясь от Лиры. — А мы с Одри займем их место и отправимся во дворец. Детка, сколько ты сможешь сохранять иллюзию?

— Если в спокойном состоянии, то очень долго, — сухо ответила Одри. — Мне трудно удержать личину, когда я волнуюсь.

— Тогда я попытаюсь тебя успокоить, — подмигнул я. — Ник, мне понадобится артефакт искажения. Одри изменит мой облик, чтобы мы могли пройти магическую охрану, силу иллюзиона они не чувствуют. А уже внутри я надену артефакт, чтобы Одри было легче.

— Но прием уже завтра! — простонал Ник, вскакивая. — Я не успею его изготовить!

— Значит, поторопись, — велел я. — Теперь главный вопрос — как заманить в ловушку Лоель и ее брата?

За столом повисла тишина, и, пользуясь моментом, я сунул в опустевшую тарелку остатки лепешки, собрал ею подливку и с наслаждением сунул в рот. И пальцы облизал.

— Если бы я была известной актрисой и удостоилась приглашения в императорский дворец, то сегодняшний день я провела бы, наводя красоту, — задумчиво протянула Одри.

— «Жемчужная чаша госпожи Вергуд»! — торжествующе воскликнул я. — Ну, конечно! Умница, девочка! Готов отдать свое левое… хм… ногу, что Лоель там! Здоровяк, снимай фартук, нам снова нужен мужик в твоем лице. Ник, хватит глазеть на Лиру, потом посмотришь, сейчас есть дела поважнее! Собирайтесь, мои заклятые друзья, нас ждут великие дела. Кстати, у вас выпить нет?

— Лекс!

— Ладно, выпью после того, как мы отправим актрисульку в подвал. За дело!

Ромт явился, хотя и выглядел недовольным. Стоял, сцепив за спиной руки, может, пытаясь сдержаться и не кинуться на Армона. Как и прежде, его единственная дань человечности — полотняные штаны, обувь отсутствовала. Треугольные уши нервно подрагивали, выдавая волнение. Армон поднялся из-за стола, оперся рукой о столешницу, сверля Ромта тяжелым взглядом.

— В чем я провинился, главнокомандующий? — язвительно протянул пятнистый.

— Думаешь, дело в провинности?

— В чем еще? — мрачно буркнул гость. — Меня с утра выдернули в Эльхаон, твои стражи не дали и слова сказать, на вопросы не отвечали, хорошо хоть кандалы не надели! Так в чем дело? Что ты мне предъявишь? Может, связь с предательницей Интиорией? Или мнимый заговор против нашего вожака, что мы так славно обрели? Так что тебе нужно, чужак?

Каждое слово Ромта сочилось ядом, и на миг Армон усомнился, что принял верное решение. Но потом он заметил и другое чувство, что светилось в глазах пятнистого. Обида. Вот что заставляло его цедить слова.

В каком-то смысле рихиор его понимал. Армон был в Пустоши незваным гостем, что волей судьбы стал и вожаком, и главнокомандующим, сам того не желая. А вот Ромт родился и вырос здесь, для него Пустошь — единственная реальность. А сейчас он изгой, от которого все отвернулись, помня предательство Интиории.

— Кстати, где она — твоя пара?

— Я не знаю, — выплюнул Ромт. — И если ты снова хочешь спросить меня, почему она сделала это, почему открыла ворота для крылатых…

— Нет, — оборвал его Армон. — Тебя привезли не для этого.

Он сделал вдох, в последний раз обдумывая свое решение. Он не должен ошибиться, не имеет права. В очередной раз прокрутил в голове качества пятнистого.

— Я позвал тебя не для наказания, Ромт, — наконец произнес Армон. — А чтобы предложить должность моего Когтя.

— Когтя? — выдохнул пятнистый. Золотые глаза вспыхнули. — Но… это ведь второй зверь в стае! А твой Коготь — второй в Пустоши…

Он осекся, напряженно всматриваясь в лицо вожака.

— И в чем подвох? — резко бросил пятнистый.

— Подвох? В том, что это демонски поганая работенка, — скривился Армон. — Не надейся, что тебе понравится, Ромт. Мне нужен тот, кто будет предан Пустоши от ушей до мозолей на пятках, до последнего вздоха! Кто готов, не раздумывая, отдать жизнь ради ее блага. И кто будет охранять ее жителей от восхода и до восхода, всегда.

Пятнистый сглотнул.

— Но… как же Интиория? Она же предала…

— Я не собираюсь судить тебя за ее дела, — жестко сказал Армон. — Думаю, ты не единственный, кто был жертвой ее интриг. Я лишь верю, что в будущем ты вспомнишь ее предательство. Ну так как, Ромт? Готов стать моим Когтем?

К чести пятнистого, он выдержал значительную паузу, прежде чем кивнуть.

— Да, — сухо сказал он. — Я готов. Вожак.

Армон склонил голову набок, всматриваясь в лицо полузверя-получеловека. И надеясь, что выбор сделан правильный. На этот раз — правильный…

— Хорошо. Клятву принесешь в полночь, Ромт, по законам леса и Пустоши. А пока можешь ознакомиться с нашим распорядком и проведать друзей, тебя проводят.

Ромт кивнул, но уходить не спешил. Армон вопросительно поднял бровь.

— Если тебе понадобился Коготь, значит… у нас проблемы, вожак?

— Боюсь, что да. И боюсь, что большие. Наверное, тебе стоит учесть это, прежде чем давать клятву служения мне и Пустоши.

— Это ничего не меняет, — Ромт небрежно пожал плечами. — Я уже сказал свое слово.

Рихиор кивнул, не показывая, что ответ ему понравился.

Ромт покинул кабинет командующего, а сам Армон отошел к окну. Отсюда была видна башня, в которой день назад он устроил бойню. Путевик убит, портал разрушен. По крайней мере, это убережет их от нового вторжения. Но… Но не объяснит, что происходит. Кто были эти воины, почему напали, не сказав ни слова? Портал в Эльхаоне соединен с двумя выходами в Кайере. Один ведет в дирижабль над императорским дворцом, второй в башню на севере столицы. Как объяснял Путевик, это было сделано на случай, если один из порталов окажется под угрозой.

Откуда пришли убийцы?

И что, забери его лесные духи, происходит в Кайере?

Кажется, ему придется это выяснить. Потому что сидеть в Эльхаоне, мучаясь от неизвестности и ожидая нападения, ему очень не нравилось. И, к сожалению, в Пустоши не было никого, кто мог бы навестить Кайер и вернуться. Никого, кроме самого Армона! И сейчас рихиор чувствовал себя в западне. Он не мог покинуть Пустошь, не мог бросить ее, но в то же время был обязан узнать, что происходит!

Портал разрушен, значит, добираться придется своим ходом. И снова все возвращается к тому, что сделать это способен лишь Армон. Крылатые и пятнистые сильны и мужественны, но они никогда не покидали границ Пустоши. И как объяснил Харт, они и не смогут это сделать: серебряная граница не выпустит.

Значит, он вновь возвращается к тому, что придется ехать…

Армон втянул воздух сквозь зубы. Проклятие!

На языке остался знакомый вкус, и он повернул голову за мгновение до того, как дверная ручка повернулась. Сойлин. Выглядит бледной. После бойни у портала им так и не удалось поговорить: сначала рихиор пытался разобраться в произошедшем, а когда заглянул поздней ночью в покои, нашел девушку спящей.

И будить не стал.

— Птичка, — он повернулся к Сойлин. — Нам надо поговорить.

Она напряглась и медленно кивнула.

— Для начала скажи мне, — Армон приблизился, но не прикоснулся. — Я напугал тебя? Ты испугалась вчера, когда увидела меня… таким? Поняла, на что я способен. Испугалась?

Она сглотнула.

— Нет. Я… не боюсь тебя, Армон.

Он постоял, глядя ей в глаза.

— Я должен покинуть Пустошь, Сойлинка. Ненадолго. У меня нет выбора.

— Уедешь? — вскинулась она и нервно провела рукой по волосам. — Вот как…

— Я вернусь, — тоска сжала сердце, впиваясь когтями. — Слышишь меня? Я вернусь к тебе! Ты мне веришь?

— Конечно, — тихо подтвердила девушка. — Конечно, я тебе верю. И я… буду тебя ждать.

Армон нежно поцеловал ее в губы, и Сойлин ответила — порывисто, горячо. Но продолжить не удалось — за дверью послышались шаги, и рихиор с сожалением выпустил крылатую из рук. Пришли командиры отрядов с докладом, и Сойлинка махнула рукой.

— До вечера.

И уже слушая отчеты пятнистых и крылатых о положении дел в Пустоши, Армон позволил себе сжать за спиной кулаки. Потому что его нежная девочка соврала, сказав, что не боится его. Она соврала.

И только ли в этом?

«Жемчужная чаша госпожи Вергуд» располагалась на окраине Кайера, но это не мешало ей быть одним из самых дорогих и желанных мест столицы. Попасть сюда могли только очень уважаемые и очень обеспеченные люди. Все дело в том, что здесь располагался источник с целебной водой и камнем, способным вернуть молодость и красоту. По крайней мере, так утверждала сама госпожа Вергуд. Конечно, никто из нашей компании здесь никогда не был, потому что одно посещение волшебного места стоило как недельный отдых у далекого озера Аль-Майер.

К чаше отправились втроем — мы с Одри и Здоровяк, Ник и Лира остались в поместье мастерить артефакт искажения. У входа в заведение госпожи Вергуд маячил верзила, призванный оберегать источник от нежелательных гостей. Таких, как мы.

— Одри, нам нужна иллюзия, — сказал я, проверяя свой резерв. Спасибо Изнанке, он был полон. — Прикинемся богатой парой, что решила осмотреть чашу. Надо понять, действительно ли Лоель внутри. Действуем тихо и незаметно, внимания не привлекаем, шума не вызываем. Все ясно?

Златовласка кивнула, не глядя на меня, выдохнула…

— Гарпун мне в ребро, — изумился Здоровяк. — Вот это фокус!

Я удовлетворенно хмыкнул, осматривая себя — толстяка средних лет в облачении жреца Богини Равновесия и кудрявую черноволосую женщину, что стояла теперь на месте моей златовласки.

— Знакомые лица, — усмехнулся я, предлагая Одри руку.

— Мне легче удерживать образы людей, которых я видела.

— Мы отправимся внутрь, — решил я. — А ты, Здоровяк, раздобудь экипаж без возницы.

— И где я его возьму? — не понял ловец.

— Укради, — буркнул я. — Но чтобы экипаж был у задних ворот через полчаса!

Одри оперлась ладонью о мой локоть, и мы степенно двинулись к двери, украшенной латунными завитками и бронзовыми светильниками.

Внутри помещения открылся просторный холл, а нам навстречу вышла сухощавая женщина. С ходу оценив иллюзию наших роскошных одеяний и блеск украшений на Одри, госпожа Вергуд просияла радушной улыбкой. После приветственных слов нас проводили к дивану и усадили, предложив чай и пирожные.

— Наши добрые друзья очень хвалили вашу «Жемчужную чашу», — важно сложив руки на животе, заявил я. — Как вы понимаете, я не могу назвать имя столь высокопоставленных людей Кайера, но думаю, что могу им верить.

— Конечно, конечно, — закивала госпожа Вергуд. — Мой источник известен не только в столице! Слава о нем гремит всюду!

— И все же, я сомневаюсь, — оборвал я поток меда из уст хозяйки. — Несмотря на благоприятные отзывы, чем вы докажете, что вода не вредна для моего здоровья? Столь важная фигура, как я, не может рисковать…

— Что вы, никакого риска! — госпожа Вергуд всплеснула руками. — Напротив, вода из чаши неимоверно полезна! Вы омолодитесь, станете бодрее и еще прекраснее! — беспощадно льстила женщина. — А ваша супруга — еще красивее! Поверьте мне! Я бы рекомендовала вам десять посещений моей чаши для полного омоложения вашего тела! И в дополнение — принятие уникального целебного напитка с вытяжкой из морской девятихвостой улитки и целительный массаж ногами девственницы! Поверьте, на одиннадцатый день вы ощутите, что стали на двадцать лет моложе, господин Руфус Ларион! Да что там! На тридцать! — ушлая хозяйка склонилась ниже. — Только сегодня и только для вас — невероятное предложение! Три посещения по цене двух! Невиданная щедрость, и лишь от того, что я преданная послушница Богини и ее в вашем лице!

Я моргнул, переваривая неслыханное великодушие госпожи Вергуд.

— Звучит неплохо… — я задумчиво повертел в руках чашечку из тонкого фарфора.

— Решайтесь скорее! Я принимаю драгоценные камни и бумаги! Не сомневайтесь! Посещение моего заведения расписано на год вперед, но для вас… Для вас я сделаю исключение, найду местечко! Поверьте, это большая удача. Огромная!! — горячо уверила госпожа Вергуд и склонилась еще ближе, преданно заглядывая мне в глаза. — Вот, например, сегодня нас посетила очень талантливая особа со своим братом! И могу сказать вам по секрету, что она бесподобно красива! И знаете, кому обязана своей красотой? — женщина напустила на себя таинственности. — О, я не буду произносить это вслух. Но вы так умны, господин… И несомненно, все поймете и сами…

— И кто же эта известная всем особа? — Одри весьма убедительно скривила губы.

— Увы, я не могу назвать имя, — со вздохом развела руками хозяйка. — Но уверяю, что она прекрасна, и все из-за моей чаши! Если хотите знать, о ее красоте ходят легенды!

— И эта женщина сейчас здесь? — проявил я заинтересованность.

— Да, она арендовала чашу на целый день.

Госпожа приложила пальчик к губам. Мы с Одри переглянулись.

— Ну что же… — задумчиво протянул я, лихорадочно размышляя. По всему выходило, что Лоель находится в этом помещении, но я не знал, как проникнуть внутрь. И тут Одри взмахнула руками, упала на спинку дивана и закатила глаза.

— О, Богиня, моя дорогая жена! Что с ней? Она умирает! — заорал я, понадеявшись, что Одри лишь притворяется, а не на самом деле лишилась чувств. Но то, что я все еще выглядел, как жрец, внушало надежду. Если златовласка отрубится, то и ее иллюзия развеется.

Госпожа Вергуд вскочила, растерянно всплескивая руками.

— Пит, Пит, срочно отправляйся за целителем! — закричала она заглянувшему прислужнику. Одри издала жалобный стон. Я бы впечатлился, но было некогда.

— Ваш чай! — вскочив, я сунул нос в изящный чайничек. — Это ведь особый сорт с берегов реки Аль-Майер? С цветками лилии? О, Богиня! У моей обожаемой жены на них отторжение!

Лицо Одри стало красным. Возможно, от сдерживаемого смеха.

— Целитель живет в соседнем доме! — госпожа Вергуд побледнела. — Но почему вы не сказали про чай?! Это лучший сорт…

Я отмахнулся и заметался по комнате, снося посуду со столика и создавая хаос.

— Она умирает! Спасите!

— Целитель будет здесь через минуту!

Слишком быстро. Нам надо хотя бы десять!

— Молитесь Богине! Все в ее руках! — заорал я. — Идите! Оставьте нас, я должен провести обряд!

Хозяйка чаши придушенно вскрикнула и унеслась. Стоило двери захлопнуться, Одри прекратила умирать и вскочила.

— Надо поторопиться, — златовласка вытерла со лба испарину.

— Идем, — кивнул я, устремляясь к внутренней двери. За ней открылся коридор, по которому мы и побежали. Удерживать иллюзию уже не было смысла, так что она сползла с нас, оставив истинный облик.

— Сюда! — воскликнула Одри, показав на белесый пар, стелющийся по коридору. Ну конечно, здесь ведь находится горячий источник!

Еще несколько коридоров и дверей привели нас в небольшую комнату. Пол здесь был из цельного куска камня жемчужного цвета, в центре клубилось марево и плескалась вода. Та самая чаша!

— Ширанто! — прошептал я, выкидывая аркан ветра, потому что в этом тумане можно было и себя потерять!

Налетевший порыв унес часть пара, обнажив лежащих в горячей воде людей. Парень и девушка, оба облачены в длинные белые рубахи, лица измазаны какой-то зеленой дрянью.

— Что такое? — распахивая глаза, произнесла Лоель Золотая Туфелька. — Что происходит?

Я окинул внимательным взглядом самую красивую женщину Кайера. Черные волосы заплетены в косу и уложены вокруг головы, чтобы не мокнуть. Огромные синие глаза смотрят испуганно. Оценить прелесть лица мешает все та же зеленая масса, зато тело выглядело вполне соблазнительно. Полотно рубашки облепило точеную фигурку с пышными бедрами и грудью, когда девушка поднялась.

— Кто вы?

Я одобрительно щелкнул языком, отмечая, что молва не врала, и Лоель действительно красива, по крайней мере ниже подбородка. А потом кинул в чашу магическую сеть и аркан безмолвия. Два тела задергались, разевая рты в безмолвном крике.

— Что нам теперь делать? — спросила Одри. — Как мы их потащим?

В коридоре послышался топот и крики — кажется, отсутствие жреца и его жены уже заметили. Надо убираться отсюда!

Я примерился к арочному окну, сквозь которое был виден чудесный сад. Прошептал заклинание, скрещивая запястья. Стекло брызнуло осколками, и каждый загорелся, опадая чадящим факелам.

— Разве не ты говорил, что все надо сделать тихо? — хмыкнула Одри.

— Зараза! — ругнулся я. — Я хотел ведь просто испарить! Надеюсь, мой аркан левитации не отправит этих двух русалок в Бездну!

Прекрасные глаза Лоель наполнились слезами, говорить она не могла, зато слышала великолепно.

Я сосредоточился, вспоминая слова. Такая тонкая магия мне всегда удавалась плохо, мой стиль топорный — мне легче крушить и уничтожать, чем осторожно поднимать тело в воздух. Но, к счастью, я справился. Два тела — актрисы и ее дергающегося брата — рывком воспарили к потолку, чуть не припечатав их к искусной лепнине. Я снова выругался и направил тела к окну, откуда дул довольно холодный ветер.

— Надеюсь, Здоровяк на месте, — проскрипел я, с трудом удерживая плененных в воздухе. Они дергались и извивались, мешая мне. — Одри, иллюзия! Не нужно, чтобы нашу теплую компанию кто-то увидел.

Златовласка кивнула, и актриса с братом исчезли.

Я посмотрел на Одри.

— И как я должен их перемещать, если ничего не вижу?

— А как я должна их прятать, если ты должен их видеть? — огрызнулась девушка.

— Ну придумай, — возмутился я.

Одри прошипела что-то ругательное. И совсем неженственное. Мне понравилось. Я даже облизнулся, слушая ее.

— Ладно, потащу так. Смени нам личики, мое слишком красиво, чтобы показывать всем подряд! — улыбнулся и полез через окно в сад. Одри за спиной снова ругнулась, девчонка прогрессирует с каждой минутой! Глухой стук известил, что кто-то из двоих, то ли Лоель, то ли ее брат, все-таки стукнулись о раму, и, кажется, головой. Меня это мало заботило по правде, так что я лишь ускорился. Одри неслась следом, сохраняя иллюзию.

— Долго не смогу, — тяжело дыша, прошептала златовласка. — Слишком сложно!

— Еще немного.

Мы выскочили к ограде.

— Вонючие потроха, где этот придурок? — оскалился я, вертя головой.

— Едет! — выдохнула Одри, глядя на дорогу.

— Поберегись! — гаркнул Здоровяк, размахивая кнутом и оглушая округу свистом. Взметнув клубы пыли, рядом с нами остановилась скрипучая телега, груженная мешками с чем-то невероятно вонючим.

— Идиот, — выдохнул я, оглядывая наш «экипаж». — Ты стянул телегу для перевозки отбросов?

— Это единственное, что удалось найти, — обиженно протянул Здоровяк. — Залезайте!

Я с сомнением осмотрел наше средство передвижения, но времени на раздумья не оставалось, потому что из дома госпожи Вергуд уже неслись вопли. Так что я уронил плененных на грязные мешки, закинул следом бледную Одри и запрыгнул сам, когда ловец ударил хлыстом по крупу лошади.

— Вперед! — заорал он.

Перепуганная кляча всхрапнула и понеслась вперед так, что с борта телеги посыпался мусор, а колеса отчаянно завизжали, грозя отвалиться. Лоель провалилась между кучами отбросов, ее братец упал сверху. Лошадь хрипела, повозка подпрыгивала, Здоровяк свистел, наши пленные стонали.

— Это ты называешь — незаметно? — возмутилась Одри.

Я же прижал к себе златовласку и жадно проник языком ей в рот. Азарт погони жег кровь и будоражил тело, желание пьянило разум. Одри застыла в моих руках, а потом неожиданно ответила, возможно, она тоже поддалась безумию удавшейся авантюры. Наши языки трогали, изучали и пробовали, я почти задыхался, забыв, где я, и чувствуя лишь желанное, необходимое мне тело… Еще один жадный, горячий поцелуй, и я отпустил Одри. Заглянул в одурманенные глаза девушки.

— Так меньше чувствуется смрад этой помойки, — хрипло пояснил я свои действия.

— Конечно, — отозвалась она, отворачиваясь. — Я так и подумала!

Ехать к особняку пришлось в объезд, минуя основные дороги Кайера. Один раз встретился отряд ловцов, но на нас они не обратили внимания, лишь отвернулись, прикрыв лица перчатками. Так что я решил, что перемещаться на телеге с отбросами — не такая уж и плохая идея. Один минус — пока мы достигли моего дома, казалось, что запах въелся в кожу и отмыть его не поможет даже деготь.

— Засуньте пленных в подвал, — велел я выбежавшим Нику и Лире.

— Может, лучше в одну из комнат? — Ник осторожно снял с телеги Лоель, что, кажется, была на грани обморока. Или уже в обмороке, хрен ее разберешь.

Я задумчиво осмотрел тело, прикрытое лишь тонкой тканью.

— Ну ладно, в комнату. А братца ее в подвал.

— Отпустите! — захрипела актриса, дергаясь в руках Ника. Тот охнул, пытаясь ее удержать.

— Вы за это ответите! — прорычал ее брат Рит. Видимо, мой аркан безмолвия перестал действовать. — Мы все расскажем ловцам!

— Тогда нет смысла оставлять вас в живых, — хмыкнул я. Ник округлил глаза.

— Ты ведь шутишь, Лекс? — тихо спросил он.

— Даже не думал, — пожал я плечами. — На самом деле их легче убить, ты и сам это понимаешь.

Лоель издала приглушенный вскрик и все-таки лишилась чувств. Я аккуратно приложил ее брата рукояткой клинка по затылку, и тот тоже обмяк в телеге.

— Вот так лучше, — довольно протянул я. — А то вопят, дергаются, думать мешают. Несите их в дом. Здоровяк, не смей заходить в гостиную, пока не отмоешься, на заднем дворе есть бочка с дождевой водой.

— Разве у тебя нет купальни? — удивился мой недогадливый друг, стаскивая на землю тяжелое тело Рита.

— Есть, но она занята, — весело бросил я.

— Кем?

— Мною, конечно! И поторопись, я есть хочу!

Друзья вразнобой зашипели что-то невразумительно-оскорбительное, но я лишь рассмеялся. Право, порой с ними даже весело. В те моменты, когда они меня не раздражают! Впрочем, таких было немного.

Насвистывая, я двинулся к дому и опешил, когда меня толкнул острый локоть, а Одри пронеслась мимо.

— Тебя не учили, что девушек надо пропускать?! — крикнула она, захлопывая перед моим носом дверь. Сзади раздалось мерзкое хихиканье моих недругов. Я наградил их злым взглядом, добавил файер для наглядности и рванул створку.

— Одри, только посмей занять купальню! — заорал я на весь дом.

— Уже заняла! — отозвалась златовласка.

— Выходи немедленно!

— Лекс, будь мужчиной, потерпи! — пропела она из-за двери купальни. Следом донесся шум воды.

Я ударил сапогом по створке.

— Выходи! Иначе я снесу эту проклятую дверь!

— Ну, это ведь твоя дверь! — ехидно отозвалась горгулья, которую я по своей глупости пригрел. — Сноси!

Я с досадой осмотрел затейливую створку из белого тополя, украшенную латунными и бронзовыми завитушками. Во всем доме двери были одинаковые, их делал мой отец, на досуге увлекавшийся резьбой по дереву. Мне эти двери были дороги как память о тех вечерах, когда я сидел в углу, наблюдая за слезающей с доски аккуратной стружкой. Отец мурлыкал под нос какую-то песенку, а иногда рассказывал мне о своей жене.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминание, и снова стукнул — на этот раз просто кулаком.

— Одри, я тебе зад надеру! Я сказал — выходи! Живо!

— Поздно, я уже мокрая.

Фраза заставила меня замереть и шумно сглотнуть. Вряд ли златовласка поняла, что именно сказала. Но мое тело и особенно та часть, что находилась в штанах — отлично поняла и сделала боевую стойку.

— Сама напросилась, — мрачно протянул я, разворачиваясь к лестнице.

Маленькая Одри думает, что дверь — это единственный вход? Глупая девочка. К тому же сама напрашивается на неприятности! И я обязательно ей их устрою!

Покинув дом, я обошел поместье и посмотрел на окна, довольно ухмыляясь. Закрывая дверь, почему-то многие забывают про окна, а для чернокнижника это зачастую более привычный путь. Стекло затянулось паром, похоже, златовласка не жалела горячей воды. Я потянул вверх створку и улыбнулся, когда Одри взвизгнула и схватила полотенце.

— Наивная моя, хоть бы щеколду опустила, — ухмыльнулся, сбрасывая плащ и вытаскивая рубашку из-за пояса. — Я бы, конечно, все равно зашел, но было бы веселее.

— Что это ты делаешь?

Девушка застыла в круглой купальне, настороженно стиснув в пальцах мочалку и закрывшись холстиной. Вода не успела наполнить чашу для купания и плескалась где-то в районе бедер. Я тяжело сглотнул и дернул ненавистные пуговицы на рубашке.

— Я. Хочу. Помыться. — Сбросил сапоги, стянул штаны. — В горячей воде! Прямо сейчас. И не намерен терпеливо ждать под дверью, Одри!

— Лекс! — возмутилась девушка, когда я ступил в купальню, разбрызгивая воду.

— Не ори, а то наши друзья подумают, что я тебя насилую, — поморщился, опускаясь на теплое чугунное дно и блаженно прикрывая глаза. — Хотя, может, они будут правы…

— Ты просто невозможен, — покачала головой Одри.

— Неотразим и невероятен, — подтвердил я. — Знаю, детка. Кстати, мысль мыться вместе не так уж и плоха… Ты не поднимешься? Мне плохо видно.

Одри охнула и глубже ушла под воду. Я рассмеялся. Девчонка швырнула в меня мочало, что я легко поймал.

— Спасибо, милая. Мыло передашь?

Она приподнялась, нашаривая скользкий кусок и не спуская с меня глаз.

— Чуть дальше, — мурлыкнул я, внимательно рассматривая контур полной груди под мокрой холстиной. Одобрительно прищелкнул языком, и девушка застыла. Опустила взгляд. Рассерженно фыркнула. И снова ушла под воду.

— Одри, ну что за стеснение? Я видел тебя целиком, не нервничай. Ты ведь не отрастила себе хвост? Или что-то занятное между ног? Нет? Тогда расслабься. Я не увижу ничего нового.

Она вдохнула и посмотрела яростно. Потом выдохнула, откинулась на бортик.

— Надо бы подняться и уйти, но я слишком хочу отмыться и избавиться от этого ужасного запаха, — призналась она.

— Да, нормы морали порой сильно осложняют жизнь. Плюнь на них — мой тебе совет.

Златовласка понюхала свою руку, брезгливо скривилась.

— Ужасно! Не представляю, что может так вонять!

— Дохлая собака, — со знанием дела ответил я. — Или несколько дохлых собак и крыс. Их собирают в канавах и свозят на окраины, чтобы заразу не распространяли. Вот они так и воняют.

Девушка сморщила носик.

— Гадость какая. А ты откуда это знаешь?

— Одно время работал сборщиком падали, — зевнул я.

— Ты? Сборщиком падали? — изумилась девушка.

Я нахмурился. Вот, Бездна, демон за язык дернул сболтнуть лишнее! Расслабился тут в теплой водичке, совсем нюх потерял…

— Забудь, — сухо сказал я. — Я наврал. И ты так и не передала мне мыло.

Одри, уже не скрываясь, обернулась и кинула мне требуемое. Я намылил мочало и принялся скрести тело: грудь, шею, плечи. Златовласка отвела глаза и залилась краской, когда я встал, чтобы покрыть пеной ноги.

— А мне вот кажется, что не соврал, — задумчиво протянула девушка, упрямо рассматривая клочки пены на поверхности воды. — Почему ты работал сборщиком падали, Лекс?

— Потому что выдался перерывчик между убийствами невинных людишек, — буркнул я. — А есть по-прежнему хотелось. Мне предложили пару медяков за эту работенку, я и согласился.

— И сколько тебе было лет?

— Хрен знает. Мало, — ожесточенно поскреб грудь, демонстративно повернувшись к Одри задницей. — Ты хочешь еще что-то узнать? Потри лучше спинку, мне неудобно.

— А ты расскажешь? — хрипло сказала она. — Дай сюда мочало.

Я затих, повернувшись спиной и напряженно вслушиваясь в звуки. В то, как скользит мыло по грубому льну, как тихо дышит девушка. Правда, прикосновение к коже оказалось неожиданно сильным.

— Ай, — возмутился я. — Осторожнее! Ты решила стереть грязь вместе с моими рисунками? Оставь, они мне дороги.

— Неженка, — почти весело фыркнула Одри. — Так ты расскажешь?

— Не знаю, — протянул я задумчиво, расслабляясь. Надо признать, сидеть вот так, в теплой воде, и ощущать женские руки, намыливающие спину, оказалось невероятно приятно. Не помню, чтобы кто-нибудь меня мыл. Гребаная Бездна, так и привыкнуть можно!

— Смотря какова будет награда за мою откровенность, — проворчал я.

— Можно рассказать просто так, как муж жене. Ты об этом не думал? — улыбнулась Одри и налила мыло мне на голову, перебирая волосы. Я закрыл глаза. Сдохнуть можно, как приятно! Кажется, я чувствую себя котом, которого гладят по шерсти. Еще немного и начну мурчать.

— Просто рассказать? Хм. Так не интересно.

Она вздохнула, а я неожиданно для самого себя предложил:

— Ладно, спрашивай. И хватит меня намыливать, я уже похож на снежного человека. Все, отдай мочалку.

— Тебе не угодишь, — она мотнула головой и снова отодвинулась к противоположному краю. — Тогда расскажи… что-нибудь?

— Что? — буркнул я.

— О нас. Расскажи о нас. Как мы познакомились?

— Ты пришла с просьбой, Одри, — я откинул голову на край чаши и прикрыл глаза. Прежде всего, чтобы не видеть девушку и не думать о том, как сильно хочу снова ощутить на своем теле ее руки. — Ты надела иллюзию — прикинулась старухой, совершенно некрасивой. И я все смотрел на твое лицо и думал…

— О чем?

— О несправедливости, — улыбнулся я, не открывая глаз. — Несправедливо, когда столь гадкая особа так обольстительно пахнет. Мне хотелось прижаться носом к местечку между твоей шеей и плечом и нюхать… Или лизнуть, чтобы узнать, какая ты на вкус. Но потом я видел это лицо и снова сокрушался о том, как паскудна жизнь!

— А когда ты увидел меня настоящей? Я тебе понравилась?

— Не думаю. Я хотел тебя задушить, — рассмеялся, вспоминая. — Ты очень злила меня, Одри.

— Кажется, это мало изменилось. А что было потом, Лекс? Как… как ты понял, что мы должны быть вместе? Ты сделал мне предложение? И какой была наша свадьба?

Водичка как-то подозрительно остыла, и я повернул вентиль, добавляя горячей.

— По правде говоря, нас поженили в древнем монастыре, — осторожно начал я. — Монахи образовали связь между нами. Нерушимую.

— Мы сами захотели этого?

Я открыл рот, чтобы ответить, посмотрел на Одри и закрыл.

— Конечно, — выдавил, вновь добавляя воды. — Мы очень этого хотели. Особенно ты.

— Да? — она подалась ко мне, на раскрасневшемся лице светилось любопытство. — И как это было?

— Ну, как обычно… — попытался выкрутиться я, с тоской размышляя — как же угораздило вляпаться в этот разговор! Определенно, последнее время я постоянно во что-то вляпываюсь! Скверная тенденция. — Знаешь, всё, как всегда: нарядились во что-то яркое, напялили на головы венки и пошли… к алтарю.

— И что же на мне было надето? — затаила дыхание Одри.

— Э-м-м, платье. Красное. И золотое.

— Да? — изумилась девушка. — Разве цвет невесты не белый?

— Ты решила, что так будет красивее.

— Надо же… А в чем был ты?

Боги, убейте меня прямо сейчас! Эй, демоны, я точно не нужен вам сию минуту? Я согласен на Изнанку!

— На мне был… сюртук. И… штаны. Да.

— Ух ты! И как проходила церемония? — Одри подобралась еще ближе. — Это было… незабываемо?

— О, да! — мрачно протянул я, вспомнив обряд в том храме древних богов, где нас с Одри и повязали. — Вовек не забуду! Ну… в смысле, это было… необычно.

— Мы шли по лепесткам роз, а под куполом летали белые голуби?

— И гадили нам на головы… Я пошутил! Да-да, мы шли, они гадили, сволочи… Ну, то есть летали, все так и было!

Я с подозрением уставился в лицо девушки, издевается она, что ли? Но Одри смотрела с таким невинным выражением, почти не дыша, что я лишь вздохнул. Молнии с небес за мою наглую ложь так и не последовало, к сожалению. Поэтому мне пришлось продолжить, призывая на помощь свои весьма смутные представления о церемонии обретения пары и изрядную фантазию.

— Ну, в общем… Сначала мы шли по проходу. Длинный такой проход. А жрать так хочется… Хм, ну, я имел в виду, жутко хочется уже с тобой соединиться. Вот прямо мозги плавятся от этого желания. Так. Идем мы по проходу. На тебе платье. На мне… не платье. Сверху голуби, под ногами розы. М-да… идем, значит. Впереди алтарь. Надо сказать, я алтари не люблю, нервируют они меня. Причины есть: меня у алтаря то женят, то убивают, надоело как-то… Так.

Забери меня Изнанка, прошу! Это оказалось труднее, чем я думал. Прежде чем плести эту муть, не мешало бы выпить! Но не бежать же сейчас за дозой горячительного вдохновения! Как-то не привык я вести с женщинами разговор, тем более о такой скользкой теме, как женитьба!

— Идем, значит… И…

— Пришли? — подсказала Одри.

— Угу. Пришли.

— Держимся за руки?

Я покосился на девушку. Она точно издевается!

— Нет, за руки нельзя. Ладно, давай дальше. Хлебом нас накормили, воды дали попить… Я, конечно, все тебе отдал, как и положено…

— Да?

— Клянусь Богиней. Ну и… все. Коротенькая такая церемония оказалась, наверное, чтобы жених не сбежал… Ну, то есть невеста, — со вздохом невыносимого облегчения завершил я. — Монах объявил нас парой и велел любить друг друга каждый день по нескольку раз! Что я и готов исполнить!

— А что ты мне сказал? — Одри подползла совсем близко. Похоже, она не отдавала себе отчет, что стоит между моими раздвинутыми ногами, мокрое полотенце, что она держит, ничего не скрывает, а у меня скоро пар из ушей повалит от похоти. — Клятва. Надо ведь произнести ее? Что ты сказал мне, Лекс? Там, перед алтарем?

Я прикусил язык.

— Конечно, то же, что и все новобрачные, детка.

— Что?

— Что счастлив до посинения!

— А что сказала я?

— Что любишь меня до безумия, — вот здесь дело пошло веселее! — И готова во всем подчиняться, слушаться и ублажать своего мужа, в любое время дня и ночи, особенно сидя в купальне…

Поток воды плеснул мне в лицо.

— Врун! — завопила разозлившаяся Одри.

Я выплюнул мыльную воду.

— Я не могла такого сказать!

— Так и говорила! Да что там, орала так, что все голуби обгадились! Даже те, что до этого крепились! И еще кричала, что жить без меня не можешь и будешь послушной женой хоть в памяти, хоть без нее! Ясно тебе?

— Не верю! — она ударила ладонью по воде, что и так уже выплескивалась через бортик от наших движений. — Не говорила я такого!

— Ты же не помнишь, что говорила! Кстати, ты должна мне награду. За рассказ. Поцелуй, детка.

— Один?

Промычал что-то похожее на согласие. Девчонка медленно встала на колени и прижалась к моим губам. Я тут же схватил Одри за зад.

— Один — для начала, — сказал я ей в губы. Она попыталась отстраниться, но кто же ей позволит? Прижал, перевернул, уронил спиной себе на грудь. — Думаешь, я посмотрю на тебя такую — влажную, распаренную, горячую — и отпущу? — жарко прошептал ей на ухо. — Ну уж нет, детка… Я устал ждать.

Она дернулась и прижалась ягодицами, заставив меня тяжело втянуть воздух. Мои губы уже собирали капли воды с ее шеи, я перехватил руки девушки одной ладонью, второй погладил налитую грудь. И провел ниже, до ее живота, нарисовал круг вокруг пупка.

— Лекс, не надо…

— Почему? Мы ведь оба этого хотим, Одри. Глупо скрывать и сопротивляться.

— Потому что кроме… этого должно быть что-то еще… — тихо сказала она, вздрагивая под моей рукой. О, я знал эту дрожь, этот отклик ее тела, который златовласка никогда не могла скрыть. Улыбнулся удовлетворенно, лаская ее кожу.

— Этого вполне достаточно, не надо все портить… — сказал, целуя ее.

Слегка отстранился и прижался снова, тяжело сглатывая слюну. Она жалобно хныкнула, откидывая голову мне на плечо.

— Проклятье, я сейчас сдохну…

— Лекс? — шепнула она мне в губы. — Скажи… что ты чувствуешь?

— Я сейчас с ума сойду, Одри, — на полном серьезе поведал я.

— Я хочу знать, что ты чувствуешь ко мне. — Она перехватила мою ладонь и остановила, не позволяя трогать. — Скажи мне, что ты чувствуешь ко мне?

— Давай не будем усложнять…

— Нет. Скажи.

— Все, что угодно, — искренне выдохнул я. — Все, что захочешь. Только приподними свой восхитительный зад и позволь мне тебя…

— Ты меня любишь?

Умертвие раздери мне печень! Я снова шумно сглотнул, чувствуя жар разгоряченной женской кожи, нежное тело, что почти лежало на мне, влажные губы… Моя сладкая девочка…

— Сейчас буду… — жарко прошептал ей в рот, уже двигая бедрами в предвкушении.

— Скажи. Хочу услышать.

Я молча лизнул ей плечо, делая вид, что оглох.

— Лекс! Скажи!

— М-м-м?

— Скажи!!!

— Сейчас… сразу, как только…

Она сделала глубокий вдох, а потом резко скатилась с моего тела и сжала кулаки.

— Забери тебя демоны, Лекс! — яростно выкрикнула эта зараза, выпрыгивая из купальни и заворачиваясь в сухое полотенце.

— Одри, вернись немедленно! — заорал я. Пальцы вспыхнули огнем, пламя перекинулось на ладони и поползло вверх, расцвечивая красным мои рисунки и шрамы. Глаза девушки расширились, вода стекала с ее тела на каменный пол купальни.

— Нет!

— Смрадный труп! Одри, я скажу тебе все, что ты хочешь! Иди ко мне!

— Ты соврешь все, что я захочу, — выкрикнула она.

— Одри, чтоб тебя! — я рванул из чаши. — Ты хочешь, чтобы я тебя уговаривал?! Или просил?!

Поймал ее у двери, прижал спиной к створке. От соприкосновения влажных тел снова отключился разум и…

— Я хочу услышать хоть что-то настоящее!

— Что, демоны тебя забери? Что ты хочешь услышать?

— А ты не понимаешь? Проклятие, скажи мне, Лекс! Скажи мне это! Три слова! Ну?

Я лишь сильнее вжался в нее, потерся о нежный женский живот. Инстинкт лишал способности думать, хотелось просто взять, заткнув ей рот и не пытаясь понять. Видимо, это желание легко читалось на моем лице, потому что Одри наклонила голову набок.

— Трус, — зло сказала она. — Кусай, Лекс. Давай! Иначе ничего между нами не будет!

Я схватил ее рукой за волосы, сжав их в кулак у затылка, дернул и прижался ртом к ее коже на шее. Так и сделаю! И плевать на все!

Она застыла, тяжело втягивая воздух и вздрагивая. С шипением втянув воздух, я разжал ладонь, оттолкнул девушку от двери и, дернув ручку, вывалился в коридор.

Так и топал по коридору — ругаясь сквозь зубы и оставляя на досках следы. У Здоровяка отвисла челюсть, когда он выглянул из ближайшей комнаты.

— Лекс, что с тобой?

— Проклятые женщины, — рявкнул я. — Никогда не связывайся с ними!

— Э-э? Лекс, ты горишь.

— Сдохни! Сдохните все! — мрачно пожелал я, захлопывая дверь своей спальни. Осмотрел свою пылающую ладонь и с яростью врезал кулаком по стене. Взвыл от боли, но зато полегчало.

Остынув достаточно, натянул штаны и какую-то рубашку и решил найти в доме хоть что-нибудь горячительное. Я был бы рад в этот момент оказаться на Изнанке и грохнуть парочку рогатых демонов, но — увы. Пока в моем распоряжении оставалось лишь родовое поместье. Раздобыв бутыль прокисшего вина, я сделал пару жадных глотков, скривился и отправился к пленному Риту.

Парень сидел в одной из комнат, благо, у моих недругов-ловцов хотя бы хватило ума запечатать окна и наложить руны на дверь. Наверняка работа Ника, я оценил. Все арканы светлые и академические, я такие на раз вскрываю. Но у брата актрисы не было магического дара, так что для него запоры вполне надежные.

Дверь открыл с ноги и злобно уставился на вскочившего парня. Белая рубаха до пят, в которую он был облачен, высохла, и теперь Рит напоминал бледное привидение.

— Значит, так, — захлопнул я дверь. — Я зол. Я очень, очень зол. И жутко хочу кого-нибудь убить. Или превратить в фарш. Или медленно поджарить, превращая кишки в ливерную колбасу, — зажег на ладони огонь, и бедняга Рит шумно сглотнул. — К сожалению, проделать все эти приятные вещи мне не на ком. Так что ты сейчас ответишь на все мои вопросы четко и подробно, и, может быть, останешься жив. Я понятно изъясняюсь?

— Что вам нужно? — парень снова сглотнул, но, к его чести, не отступил. — Денег? Сколько вы хотите?

— А сколько у тебя есть? — заинтересовался я, потом махнул рукой. — Забудь. Монеты я найду, если захочу… Мне нужны сведения.

— Но какие?

— О твоей сестре.

Парень выдохнул и неожиданно зло прищурился, подобрался. Даже кулаки сжал.

— Если с головы Лоель упадет хоть волос, я тебя убью.

— Ух ты, — я подтащил стул, перевернул и сел на него верхом, сложив руки на спинке. — Слушай, а вот занятно. Лоель — брюнетка, а ты — блондин. Не больно-то вы похожи.

— Сестра пошла в мать, а я в отца, — огрызнулся парень. — Это не секрет.

— Ладно, ваше родство — настоящее или мнимое — меня мало волнует, — отмахнулся я. — Расскажи о вашем приглашении на бал императора.

— Бал? — похоже, Рит не ожидал подобного вопроса. — Не понимаю. Что ты хочешь знать? За Ло уже год ухаживает баронет Гульвик, мне он не нравится, но Лоель иногда проводит с ним время. Он… полезен и ввел сестру в высшее общество. Приглашение на прием во дворце — тоже его рук дело.

— Они любовники? — прямо спросил я, желая знать больше.

— Нет, — буркнул Рит и потер лоб. — Хотя баронет не против, конечно.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся я. — Твоя сестренка хороша…

Рит снова вскочил, сжал кулаки и бросился на меня. Я уклонился, выдернул из-под себя стул и треснул парня по хребту. Тот кулем свалился на пол, взвыв от боли, а мне слегка полегчало.

— Ах ты, мразь! Только посмей к ней прикоснуться, урод!

— Что-то мне подсказывает, что ты ей все-таки не брат, — хмыкнул я, не отреагировав на эту вспышку злобы. — Угомонись, не нужна мне твоя… сестричка. Пока не нужна.

Рит откатился и поднялся, кидая на меня яростные взгляды.

— Ты маг, — прошипел он. — Чернокнижник. Ничего, скоро от вас избавятся навсегда!

— Что ты об этом знаешь? — оживился я.

— Лишь то, что время магов закончилось, — сплюнул на мой ковер Рит. Я подумал, что мало ему врезал. Впрочем, ничего не мешает добавить! — Закон уже принят, спасибо советнику Люмису. Всех магов принудительно заставят пройти через воронку лишения дара, кто воспротивится — отправится в петлю или ссылку.

Я почесал подбородок.

— Интересно, как император собирается жить без магов?

— Хорошо! — буркнул Рит. Он сел и прислонился спиной к дивану, настороженно сверля меня взглядом. — Магия — это вызов Богине! Ее силе и власти.

— Заткнись, а? — оборвал я. — Не хватало мне еще слушать этот бред, которым пичкают горожан жрецы!

Парень насупился, а потом неожиданно сказал:

— На самом деле, ты прав, хоть и сволочь. Хреново мы будем жить без магии. Лоель в прошлом месяце подвернула ногу, любой дельный целитель за два приема справился бы с ее распухшей лодыжкой. А без целителя пришлось пропустить десять спектаклей, потому что сестра не могла ходить, — он покачал головой. — В театре не поймешь, что творится, без силы настройщиков даже декорации не могут собрать! И так везде. Идиотский закон!

Я с интересом взглянул на Рита. А он не так безнадежен, как кажется!

— Надо подвергнуть воронке только чернокнижников, — добавил пленник, разочаровав меня. — Вот темных точно следует уничтожить! И я даже знаю, с кого стоит начать!

Я лениво повел рукой, обрушивая на голову Рита остатки своего стула. Наглец ловко откатился и послал меня в Бездну.

— Ладно, что там с этим баронетом, что грезит о твоей сестренке в своей постели? — продолжил я.

— Старый козел этот баронет, — скривился Рит.

Я смерил его оценивающим взглядом, обдумывая пришедшую в голову мысль.

— Кажется, тебе он не нравится…

— Буду рад, если он провалится на Изнанку и отстанет от Ло!

Я прищурился. Почему бы не воспользоваться подвернувшимся случаем?

— Слушай, а мы можем договориться, — протянул, усмехнувшись. — Что скажешь, если я избавлю тебя от этого… досадного поклонника Лоель? Так сколько, говоришь, у тебя монет? Только плата вперед, выпишешь мне вексель на предъявителя, понял?

Блондин хмыкнул, оценив мою предусмотрительность, но кивнул.

— Если избавишь меня от Гюльвика — по рукам!

В гостиной пахло едой и довольно шумно разговаривали мои незваные гости. Первое меня радовало, второе — злило. Мириться со вторым ради первого я не собирался, но — приходилось.

При моем появлении смех смолк, и у меня возникло гаденькое подозрение, что обсуждали как раз меня. Окинул сидящую за столом компанию недовольным взглядом.

— Э, Лекс, ужинать будешь? — несмело спросила Лира. Я пренебрежительно фыркнул.

— Здоровяк не настолько хороший повар, чтобы рискнуть во второй раз отведать его еду, — буркнул я, пытаясь не вдыхать умопомрачительный аромат жаркого. Краем глаза заметил возникшую в дверях Одри, что застыла, увидев меня. Я и вовсе решил ее появление проигнорировать. — К тому же я решил поужинать в другом месте, — завершил я.

— Ты уходишь? — удивился Ник.

— Да, прогуляюсь. Навещу несколько любимых заведений, к фиалкам загляну. Могу взять тебя с собой, развлечешься.

Ловец густо покраснел и покосился на Лиру.

— Эм, нет… я, пожалуй, откажусь…

— Как знаешь. У мадам Хлыст отличные фиалки, на любой вкус. Хочешь — блондинка, хочешь — брюнетка или рыжая. Или все сразу, — я подмигнул смущенному Нику и явно заинтересованному Здоровяку. — А главное — девочки сговорчивые и знают, как доставить мужчине удовольствие!!

— Нет, спасибо, — промямлил Ник.

— А я навещу, — убрал с рукава соринку, упорно не глядя на Одри в дверях.

— Подожди.

Кинул на златовласку равнодушный взгляд. Она нервно сжала ладони.

— Подожди, Лекс. Не уходи.

Я сдержал торжествующую ухмылку. Вот так-то лучше! Думает, я не найду где утешиться? Ошибается, еще как найду!

Одри метнулась в коридор, прибежала через минуту, на ее щеках розовел румянец. Наверное, от испуга, что я осуществлю сказанное.

— Сядь, пожалуйста! — попросила она, заглядывая мне в лицо.

Я присел на стул, откинулся на спинку, почти улыбаясь. И подпрыгнул, когда девушка коснулась моей головы.

— Ты что это делаешь?

Одри провела по моим волосам гребешком.

— Расчесываю, — серьезно пояснила Одри, продолжая выдирать мне клочки волос с маниакальной настойчивостью. — А вот еще! — она отбросила гребень и завязала мне шейный платок — ярко-красный, и где только такой взяла! Так завязала, что мне сдавило шею как удавкой!

— Это что за хрень?! — вскочил я.

— Это чтобы тебя фиалки лучше рассмотрели! — зло бросила девушка. — А то вдруг проглядят такого красавца! Неплохо бы еще грязь с сапог счистить, но в таких заведениях девушки непритязательные, даже такого… отлюбят!

— Это точно, — рявкнул я, поняв, что зараза снова издевается. С трудом сдернул с шеи красный бант — завязала на совесть! И волосы взъерошил. — Они в отличие от некоторых — честны!

— Ну еще бы! Особенно за звонкие монеты! Честно расскажут, как сильно тебя любят!

— Так это то, что нужно! — ухмыльнулся, ощущая, как вновь загорелись пальцы. Нет, эта гадина точно меня доведет! Спалю на хрен, чтоб не злила! И закопаю на заднем дворе! Буду поливать травку и жизни радоваться! — По мне так лучше честная фиалка, чем лицемерная жена!

— Кто здесь лицемерен? — зашипела в ответ Одри. — Ты даже себе не можешь сказать правду!

— Нет никакой правды! — процедил я ей в лицо.

— С тобой невозможно прийти к согласию…

— Чтобы прийти со мной к согласию, надо всего лишь со мной соглашаться! И все! Соглашаться, поняла?

— Самовлюбленный наглец!

— Скажи еще разок, и мне окончательно наскучит! — вконец обозлился я, разворачиваясь к двери.

— Что тебе наскучит?

— Этот разговор. — Я сжал зубы. — Потому что все присутствующие надоели раньше, чем вошли в дверь моего дома!

В гостиной повисла напряженная тишина, недруги жались к стенам, оказывается, мои пальцы все-таки вспыхнули, и ковер уже тлел от падающих искр.

— Любимый ковер отца, чтоб тебя! — окончательно разозлился я, пнул стул, развернулся и ушел, пожелав всем провалиться к демонам. Я очень надеялся, что к моему приходу так и случится.

Злясь и ругаясь в голос, чем отпугивал прохожих, я добрался до ближайшего дома фиалок и с порога потребовал трех девочек. Заведение оказалось низкопробным, не то что приют мадам Хлыст. На грязных стенах темнела плесень, в комнате пахло чем-то кислым. Раньше меня подобное не смущало, я и сам — дитя помоек. Кажется, в былые времена я даже не замечал такого убожества. А сейчас в глаза бросался и рваный балдахин над скрипучей кроватью, и ведро с нечистотами в углу. Отвратительное местечко. Но я упрямо завалился на несвежую постель, с мрачным удовлетворением разглядывая свои сапоги. И чем они этой чистюле Одри не угодили? Подумаешь, кусок навоза на подошве… Я в благородного господина никогда не играл. Гадство, ну почему тут так воняет?

Фиалки явились быстро — три весьма потасканные девицы. Сноровисто приступили к работе, то есть к ублажению меня. Я закрыл глаза. Полежал, пытаясь сосредоточиться на женских губах и руках, а не придумывать гадости, что хочу сказать и сделать Одри. И не думать о том, что фиалки меня раздражают. И даже бесят. И запах мне не нравится. И вообще… когда я успел стать таким разборчивым? Даже грустно. Еще недавно я реагировал на все, что движется, а теперь вот хочу красивую, молодую и вкусно пахнущую. Троллья срань, так и до старческого брюзжания недалеко! Докатился — чернокнижник, бродяга и мерзавец стал привередливым! Что дальше? Кресло-качалка с клетчатым пледом, травяной настой, пенсне и «Вестник Кайера» вместо горячих цыпочек?

Я содрогнулся от возникшей картины, скрипнул зубами. Так, надо представить кого-нибудь симпатичного и включиться в процесс!

Перед внутренним взором с готовностью возникло лицо с пухлыми губами и прищуренными злыми глазами. Следом — полная грудь с маленькими ореолами сосков, рисунок ребер под золотистой кожей, мягкий живот с ямочкой пупка… Все это в мыльной пене, мокрое, скользкое, влажное… Сделал тяжелый вдох, чувствуя, как свело горло. В нос подло ударил запах смрада, возвращая в реальность, и я выругался.

— Ай! — взвизгнула одна из девушек, и я открыл глаза. Фиалки отпрыгнули в разные стороны. — Огонь! — ткнула одна из них пальцем.

Я скосил глаза на свои руки. Ну да, снова горю. И хрен знает, что мне с этим делать!

— С огненных магов — плата вперед! — нашлась вторая фиалка. — И оплата целителя, если вы нас поджарите!

— Я вас поджарю, если вы будете меня злить, — двусмысленно буркнул я. И вздохнул. Кого я обманываю? Девки раздражают, и вряд ли я смогу получить от них хоть каплю удовольствия, не говоря уж о силе. Поток у них совсем измельчал, слишком многие входили в эти воды.

Тогда какого Грохха я тут делаю?

— Я передумал, — процедил, поднимаясь и застегивая расстегнутые штаны. Кинул фиалкам мелкую монету и с облегчением покинул это заведение.

Я решил, что разумнее проветриться на улицах города, превратившись в неприметного бродягу. Заодно и узнать что-нибудь полезное, раз получить удовольствие не вышло. К сожалению, мое бродяжничество не дало никаких результатов. Мои знакомые воры и отщепенцы либо ничего не знали, либо не желали делиться со мной сведениями. Я даже раздумывал, не укусить ли одного из них, чтобы выведать правду, но давно немытые и вонючие шеи не вызывали ни аппетита, ни энтузиазма. Потому я решил ограничиться испробованными средствами — подкупом и угрозой. Но и здесь меня ждало разочарование. За монеты мне поведали то, что я и так уже знал, а нож, приставленный к ребру одного из воришек, заставил признаться лишь в том, куда он прячет награбленное барахло. Интересно, конечно, но совершенно бесполезно.

К ночи зарядил мелкий дождь, и я не придумал ничего более умного, чем отправиться на кладбище, в свой склеп. Ланта так и не появилась, хотя я даже совершил ритуал призыва. Без толку, от нее не было никакого отклика. И даже Кархан не пришел, сволочь! А я так надеялся развлечься! Хотя, возможно, он просто окончательно утратил разум, и его пристрелили, как помойную крысу.

Дождь барабанил по камням и шуршал на глине дорожек, я лежал в гробу и мрачно размышлял о своей поганой жизни. Место было как раз подходящее для таких дум, надо признать. В целом, мне было даже удобно: тихо, никаких недругов с глупыми разговорами. Слегка скучно, конечно… И жрать охота. И холодно.

Я перевернулся на бок, со злостью взбив тонкую атласную подушечку.

— Ланта, и где тебя носит, зараза ты эдакая? — ворчливо спросил пустоту. — Не надо было тебя освобождать. Вот всегда знал, что добрые дела портят жизнь!

Склеп ответил мне молчанием.

К утру я не только замерз, проклял все и всех, а также выломал торцевую часть домовины, потому что «кроватка» Ланты оказалась мне тесной, но и обзавелся парочкой мыслишек, что меня отнюдь не порадовали. Теперь я лучше понимал черноволосую чаровницу и то, почему Лантаарея слегка чокнутая. Ночевка в гробу способствует дурному сну и таким же дурным мыслям.

Вот, к примеру, Одри. Почему бы ей не прекратить выедать мне мозг и не насладиться приятным вечером вдвоем? В том, что златовласка получит удовольствие в моей постели, не сомневался никто из нас. Так зачем она все усложняет? Почему хочет каких-то признаний и слов, хочет настолько, что готова поставить меня к стенке?

И почему я так яростно не желаю их говорить?

Эти проклятые три слова, которые я с легкостью и ничего не чувствуя мог сказать Армону, первой встречной девице, оказавшейся в моей постели, или даже рогатому демону Изнанки, лишь бы обвести его вокруг пальца. Я мог ляпнуть их непринужденно во время завтрака и продолжить резать омлет недрогнувшей рукой. Это было легко. Потому что всегда было лишь словами, лишь звуками, сотрясающими воздух и не имеющими ни капли смысла.

А вот сейчас я не мог их сказать.

Проклятие, оказалось, что гораздо легче зубоскалить и шутить, чем произнести эти ненавистные слова. Потому что в данном случае три слова — это ключ к той части меня, в которую я не собирался пускать никого.

Гнилье, да я сам старался заглядывать пореже в ту дверь, за которой находился чулан моей души. Изрядно захламленный, затянутый паутиной и смрадно воняющий чулан. Нет, я не хотел, чтобы кто-то заходил в это поганое место. Мне всегда хватало случайных связей, легких, ничего не значащих слов и горячего секса. Я мог предоставить все это в любую минуту, но — лишь это.

Так же будет и впредь.

И если малышке Одри это не по вкусу, ей придется найти себе кого-то, у кого двери открыты настежь.

Я склонился к уху «синих перьев».

— Не знаете, будут ли сегодня наследники? — протянул я в ухо даме. — Жаждал посмотреть на них.

— Давно их не видела, — пожала пухлыми плечами собеседница. — Говорят, близнецы отправлены на обучение, старший наследник Харлений с миссией на юг, а Сильвия… она всегда была затворницей. — «Синее перо» поджала губы, показывая, что думает о привычках принцессы.

Я же задумался, кто именно говорит такие полезные сведения. Наверняка тот, кому они выгодны. Харт отправлен на юг? Однако показания разнятся. Ну-ну.

Я снова начал проталкиваться сквозь толпу, воспользовавшись тем, что император свою речь закончил, и теперь выступал первый жрец, вещая что-то благочестивое и занудное.

— Рит! — на шепот слева я внимания не обратил, и меня схватили за руку. Мигнул, рассматривая красивую брюнетку, что хмурилась, глядя на меня.

— О, Рит, ваша сестра беспокоилась, — хмыкнул Гульвик, возникая рядом. В его руке красовался бокал с игристым вином. — Вы не нашли стол с напитками? Похоже, я оказался проворнее!

Гнилая требуха! Я снова уставился на брюнетку. Я идиот! Потому что совсем забыл, как выглядит Лоель, и искал златовласку! Чтоб я сдох!

— Хватит на меня так смотреть! — прошипела Одри, склонившись ко мне. — Ты узнал что-нибудь?

— Харт здесь, — я скользнул губами по ее щеке и поймал вздох облегчения. Повернулся к Гульвику.

— Благодарю, что присмотрели за сестрой.

— Что вы, мне несложно, Рит, — пробубнил баронет, притягивая Одри к себе.

— Что вы, что вы, так старались! — буркнул я, отбирая девушку.

— Я обещал показать ей розы!

— Она не любит цветы! — почти рявкнул я. Одри изумленно подняла брови.

— Не люблю? — удивилась она.

— Да, милая, не любишь! Терпеть их не можешь! Ты, наверное, забыла! У тебя последнее время с памятью — беда! Все забываешь. Гульвик, отпустите ее!

— Лоель обещала мне танец!

Я хотел сказать, что как бы он не развалился во время па, хрен лысый, но осекся, потому что над залом вдруг прозвучало имя Лоель, произнесенное императором. Мы с Одри слаженно подпрыгнули и обернулись.

Мохроногий огр и болотная горгулья! На нас пялился весь зал. Рядом с владыкой стоял Люмис и что-то говорил на ухо императору. Тот растянул толстые губы в улыбке.

— Ах, наши гости онемели от неожиданности! — сказал владыка, придворные послушно рассмеялись. — Право, я очень рад видеть столь талантливую особу у себя в гостях! Госпожа Лоель, вы ведь не откажете нам в удовольствии увидеть вашу игру?

Одри вздрогнула и беспомощно посмотрела на меня, вцепившись в руку. Император захлопал в ладоши, словно маленький мальчик в ожидании подарка. Я скрипнул зубами. Гульвик побагровел от всеобщего внимания.

— Просим, просим! Господа, давайте попросим госпожу Лоель сыграть нам! Ну же, милая, не смущайтесь, мы всего лишь ваши зрители, очарованные талантом и грацией! Исполните нам что-нибудь!

Толпа отхлынула, образовав вокруг нас пустое пространство. Десятки блестящих любопытных глаз, мельтешащих вееров и снисходительных взглядов. Для родовитых господ Лоель являлась выскочкой, слишком красивой и талантливой.

— Ну же, дорогая Лоель, мы все ждем вашей безупречной игры! — воскликнул император. Люмис за его спиной смотрел, прищурившись, и мне казалось — улыбался. Однако его маска — весьма удобна, если хочется скрыть выражение лица. Глаза новоявленного советника влажно блестели, но разобрать, что творится в голове Люмиса, не удавалось. И единственное, что я понял — это то, с чьей подачи мы с Одри попали под столь пристальное внимание.

Я лихорадочно соображал, что делать, и понимал, что не вижу выхода. Вот ни единого! И опешил, когда Одри отпустила мою ладонь и сделала два шага в сторону, на пустое пространство.

— Ваше величество, вы оказали мне великую честь и своим приглашением, и возможностью продемонстрировать свою игру, — сказала она, присев в глубоком реверансе. Я, как и все близстоящие мужчины, не удержался и внимательно рассмотрел открывшуюся ложбинку в декольте. Нахмурился. Кажется, ложбинка была самая настоящая и принадлежала златовласке! Вот зараза!

— Вы — украшение нашего маленького сборища, — рассмеялся император, присутствующие нестройно подхватили. — Что вы исполните нам? Кусочек арии Жинель? Или тот отрывок из трагедии несравненного Оливьера Лариша, что сделал вас знаменитой? Я слышал, ваша игра покорила самого автора!

— Мне очень лестно, что вы знакомы с моим творчеством, ваше величество. Право, я недостойна такого внимания со стороны столь великой личности, как вы.

— Ах, какая скромность! — император вновь рассмеялся, я — скрипнул зубами. Понимать намеки сиятельный болван, или кто там скрывается под его личиной, категорически не желал. Владыка жаждал развлечения, к сожалению, за счет актрисы.

— Ждем и просим! — Фердинанд захлопал в ладоши. Свита с готовностью подхватила. Я с беспокойством посмотрел на златовласку, решая, как отвлечь от нее внимание. И удивился, услышав голос Одри.

— Я покажу вам кусочек новой постановки, ваше величество. — Демоны, что она затеяла? Я затаил дыхание, глядя на девушку. Она выглядела спокойной, но в отношении иллюзиона ничего нельзя сказать наверняка.

— Ах, прекрасно! И что же это за спектакль?

— Комедия, ваше высочество, — отозвалась Одри. — В ней рассказывается об одной благочестивой и скромной девушке Марии, полюбившей недостойного повесу Лирса.

— Хм, звучит довольно трагично, госпожа Лоель. Вы уверены, что это комедия?

— Безусловно, — весело отозвалась Одри. Ее веер распахнулся, качнулись перья на шляпке. А лицо озарила очаровательная улыбка. Как и все мужчины в зале, я застыл, наблюдая за кокеткой. — На самом деле это очень смешная история, ваше величество. Просто до слез. Уверена, что зрители будут хохотать, наблюдая ее! Но если позволите, я попрошу моего брата Рита ассистировать мне. В этой пьесе есть очень веселый момент, пожалуй, я покажу вам его.

— Конечно, — император величественно махнул рукой.

Одри прошлась по маленькой импровизированной сцене, постукивая веером по ладони.

— Как вы понимаете, уважаемые дамы и господа, я не могу разглашать всей интриги этой постановки, она лишь только планируется в новом сезоне. И потому покажу маленький кусочек, надеюсь, вы поймете меня. Итак, прекрасная юная Мария в один ужасный день узнала о неверности Лирса. Пока она ждала его с замиранием сердца у окна, чистила фамильное серебро и готовила ужин, чтобы порадовать своего суженого, негодяй Лире развлекался с продажными женщинами, совершено забыв о Марии.

Император склонил голову, внимая, публика затаила дыхание. Я слегка ошарашенно уставился на Одри. Она развернулась ко мне, театрально прижала ладонь к груди, сделала глубокий вдох. Над залом повисла тишина.

Златовласка выдохнула.

— Наглый врун, подлец и негодяй! — завопила Одри так, что я подпрыгнул, а у присутствующих слаженно отвалились челюсти. — Я ненавижу тебя! Ты не стоишь и капли моего внимания, ты бессовестный лицемер и недостойный эгоист! Я проклинаю день, когда мы встретились, это был самый ужасный день в моей жизни! Как жаль, что в нашей прекрасной империи не осуждают на казнь за подлое присвоение женского сердца! Ты недостоин слез, и я не буду плакать о тебе… Лире!

И, схватив бокал из рук баронета, выплеснула вино мне в лицо. А потом развернулась и поклонилась шокированной публике.

— Дальше следует сцена, где прекрасная отомщенная Мария уходит под руку с новым возлюбленным, а брошенный ею Лире умирает от тоски и горя! — звонко сказала эта гадина. Я стер с лица вино.

— Разве? — прошипел я. — Зато во втором акте, Лире чудесным образом оживает, находит свою неблагодарную возлюбленную и сворачивает ей шею!

— Ты забываешь, Рит, — нежно пропела Одри. — Мы решили, что второго акта не будет!

— В отличие от некоторых, у меня прекрасная память, дорогая Лоель! И второй акт еще как будет! — рявкнул я.

В наступившей мертвой тишине невыносимо громко сглотнул баронет Гульвик. Кажется, бедняга был готов лишиться чувств, и от позорного падения его удерживали лишь подпирающие с двух сторон пышнотелые дамы. Я прикусил язык. Бездна проклятая и Одри с ней! Кажется, мы слегка увлеклись!

Император и придворные выглядели, мягко говоря, шокированными. Очень мягко говоря. И я уже решил, что пора делать ноги, как на помосте раздался смех и хлопки.

— Браво! — хрипло сказал Люмис. — Великолепно! Я видел игру госпожи Лоель в театре, но, похоже, сегодня она превзошла саму себя! Это было очень… реалистично, не так ли господа?! Удивительное правдоподобие! Несомненный талант!

Император хмыкнул, но тоже захлопал, а следом подхватил и весь зал. Хлопок, второй, и вот уже дворец взрывается овациями!

— Браво!

— Талант!

— Какая изумительная постановка, надо будет обязательно посетить ее!

— Какая прекрасная сцена! Это вышло из-под пера Лариша? Он гений! Такой накал чувств!

— Блистательная Лоель!

Одри улыбалась, присев в реверансе.

— Убью, — прошипел я мерзавке, изображая поклон и продолжая изображать радушие. — Жестоко!

— Размечтался! — фыркнула златовласка.

— Музыку! — взмахнул рукой император.

Под звуки заигравших скрипок я схватил Одри за руку и потащил к колоннам.

— Вы куда? — пискнул Гульвик.

— Великой актрисе надо освежиться! — рыкнул я. — Не так ли?

— Я… м-м, да. Надо.

— Я жду вашего возвращения, дорогая! — расстроенно крикнул баронет. — Вы обещали мне танец!

— Лекс, ты мне руку сломаешь! — пискнула Одри, когда я наконец остановился.

— Ты что это там устроила? — я развернулся к ней.

— Спасала наши шкуры! — она демонстративно потерла запястье. — Что еще я должна была делать? Может, орать, что я не Лоель и не умею играть на сцене? Или грохнуться в обморок от ужаса?

Только сейчас я заметил красные пятна на ее щеках и лихорадочно блестящие серые глаза. Цвет волос тоже посветлел, в черных прядях появились золотые. И до меня дошло, чего ей стоил весь этот спектакль. Проклятие, если Одри утратит контроль над иллюзией, нам обоим не поздоровится!

Я рывком прижал девушку к себе, провел ладонью по ее спине, успокаивая. В темном алькове за колоннами не было гостей, сейчас все веселились в зале.

— Тише, — снова провел ладонью, вслушиваясь в ее дыхание.

Она сделала глубокий вдох и вздрогнула, я мрачно подумал об ускользающем времени, которое идет, пока Одри тут предается панике. Конечно, мне приятно стоять в полумраке алькова, слушать музыку и трогать мягкие места златовласки, вот только предпочел бы для этого свой дом. Там и безопасно, и можно не только… трогать. Но пока Одри вздрагивает, переживая внимание сиятельных особ, толку от нее никакого. А от ее иллюзии слишком многое зависит. Так что надо срочно менять ее настроение! Пусть лучше думает обо мне, эти мысли хоть и злят ее, но не пугают до колик!

— Успокойся, Одри. Ну же, все хорошо… Ты отлично справилась.

— Врун.

— Правда. На этот раз. Сюжет пьесы оставляет желать лучшего, но исполнение блестящее, — ухмыльнулся я. — Детка, мне кажется, или ты вне себя от ревности?

— Я вне себя от ярости! — прошипела она.

— Да? — прижал ее к стене, с удовольствием ощущая женское тело. — Почему? Разозлилась, что я ушел ночью?

— Мне плевать, где ты проводишь свои ночи, — прошипела она. — Я тебя вообще… не помню!

— А злишься так, словно в твоей головке сохранилось кое-что обо мне, — промурчал я.

— Ни одного воспоминания! — рявкнула Одри.

— Тогда нам стоит запастись новыми, разве не так?

— Не после того, как ты вернулся от фиалок! И знаешь что, Лекс? Завтра же я уеду. Хватит с меня! Я осталась лишь потому, что обещала помочь с поисками.

Уедет? Вот уж не думаю. Я прижал недотрогу к стене и поцеловал, решив применить испробованный способ успокоения.

Она ахнула и открыла губы, впуская мой язык. Я погладил кончиком, слегка теряя голову от близости девушки. Вот так — с закрытыми глазами, на ощупь, я снова чувствовал златовласку. И все сильнее увлекался, забыв, где мы. Неудовлетворенное желание вспыхнуло внутри, стоило лишь прикоснуться к губам девушки. Мне даже не нужно было времени, похоже, теперь мое возбуждение начиналось с ощущения влажного язычка и сразу взлетало выше императорского дирижабля.

Не знаю, к чему мы пришли бы, но за спиной раздался возмущенный вскрик, и, обернувшись, я увидел нежданного гостя.

— Вы… ты… ты что делаешь? — возмутился Гульвик. Пухлые щеки стали багровыми, а баронет открыл рот, собираясь заорать.

— Целую свою жену, — пояснил я, сделал шаг и стукнул Гульвика по черепу. Однако под кудлатым париком оказалось что-то мягкое, видимо, подушечка, призванная создать нужный объем. И, вопреки моему ожиданию, баронет не свалился кулем к моим ногам, а лишь покачнулся, снова раззявил рот и издал вопль. Я бы с удовольствием воткнул ему в глаз какой-нибудь ножичек, но мы были во дворце, где запрещено оружие. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как цапнуть Гульвика за шею, прокусывая его гадкую желтую кожу. Вопль оборвался, и, к счастью, его, похоже, не услышали за громкой музыкой.

Сплюнул кровь, с отвращением вытер губы надушенным платочком из кармана Нюфита. Тот застыл, хлопая глазами и уставившись на меня. В блеклых глазах уже разгоралось чувство, вызванное ядом инкуба.

— Заткнись, — приказал я. — Не смей говорить ни слова, понял?

Баронет кивнул. Я снова сплюнул и двинул Гульвику в челюсть. Так получилось гораздо лучше: развратник обмяк и рухнул к моим ногам. Ну, можно считать, что проблема Рита решена. Какое-то время этот похотливый Нюфит будет трястись и нервничать, представляя в своей постели вовсе не актрису, а ее брата. Не знаю, на какое избавление рассчитывал Рит, но я свою часть договора выполнил!

— Лекс! — испуганно прошептала Одри. — Что ты наделал?

— Устранил это досадное недоразумение, — я подхватил надушенного старикана под мышки, оттаскивая к стене. — Пошевеливайся, детка, надо найти Харта и убраться отсюда!

Одри понятливо кивнула.

— Надо усыпить стража, — шепнул я, когда мы выбрались из алькова и двинулись к колоннам. — Сможешь? Воспользуйся сонным порошком, детка.

Она коротко кивнула и ушла. Я выждал две минуты, разглядывая веселящуюся толпу, и пошел следом. У гобелена сидел, привалившись к стене, страж.

— Получилось! — прошептала Одри, закрывая кулон, что болтался в ее ложбинке.

— Скорее, — я спрятал тело за драпировками, чтобы на него не наткнулся другой страж, и толкнул створку. За ней оказался темный коридор, освещенный редкими масляными лампами. Достал из кармана кристалл: — Сюда!

Мы побежали, ориентируясь на нагревающийся маяк. Пару раз пришлось возвращаться на исходную, потому что камень вдруг резко охлаждался, показывая, что теряем верное направление.

— Проклятие! — шипел я сквозь зубы. — Вонючие потроха, где его держат?

Стук шагов заставил нас нырнуть под лестницу. Одри накинула иллюзию, и стражник прошел мимо, бросив на нас безразличный взгляд. Я завертел головой, пытаясь сообразить.

— Так… сюда!

На втором этаже протянулся ряд дверей. Дергать их мы не стали, кристалл в моей руке убеждал, что Харта за ними нет. Мы пронеслись по галерее и уткнулись в стену.

— Тупик? — тяжело дыша, простонала Одри. Я завертел головой. Мерзость захребетная! Кристалл в моей руке грелся, показывая, что мы двигаемся верно, но… дальше хода не было! Как же так? Я сделал несколько шагов назад, и маяк остыл. Выругался сквозь зубы. Неужели все напрасно, и придется возвращаться не с чем?

Одри отвела с лица черные локоны, что падали ей на глаза.

— Твои волосы черные, — задумчиво ляпнул я, уставившись на нее и пытаясь ухватить за хвост мелькнувшую догадку.

— Ну да, — буркнула она раздраженно. — Это же иллюзия.

— Иллюзия. Точно! — выдохнул я. — Стена — это иллюзия!

Мы одновременно уставились на преграду. На голубой штукатурке плелись нарисованные узоры из листьев и роз. Я сделал глубокий вдох и сунул руку прямо в это переплетение растительности. Моя ладонь прошла насквозь, и я удовлетворенно хмыкнул.

— За мной!

За иллюзорной преградой обнаружился еще один коридор, но здесь была лишь одна дверь — в самом конце. Зато какая! На дереве красовались выжженные руны и латунные знаки, от которых так и разило магией! Ну и еще здесь имелся самый обычный железный засов!

Кристалл обжег ладонь, и я с шипением выронил его.

Больше он был не нужен, наследника мы нашли.

Я осторожно провел ладонью по створке. Кожу кольнуло чужими заклинаниями.

— Харт, — негромко позвал я. — Эй, светлый, ты жив?

— Лекс? — раздалось из-за двери изумленное. — Это действительно ты?

— К сожалению, — мрачно отозвался, рассматривая бесчисленные руны. Бездна, да чтобы взломать их, понадобится вечность! — К сожалению, светлый! Честно говоря, я предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте, а не вытаскивать твою задницу из неприятностей!

Принц хмыкнул за дверью.

— О, это точно ты!

— Проклятие, кто нанес на эту гребаную дверь столько заклинаний?

— Не поверишь, но я, — почти весело отозвался принц. — Правда, не думал, что их используют против меня же.

Я высказал все, что думаю о такой предусмотрительности.

— Я тебя слышу, — напомнил Харт, потом вздохнул. — Хотя ты в чем-то прав.

— От этого не легче. Как ее взломать?

— Никак, — обрадовал принц. — Там плетение Хаоса, его невозможно распутать. Каждый узел заклинания активирует следующее, и так до бесконечности. Чем больше попыток, тем надежнее сеть! Чтобы открыть дверь, надо иметь магический ключ.

— Ненавижу академических идиотов! — хмыкнул я. — Лазейка есть? Ну хоть одна?

— Можно попробовать руническую отмычку, — задумчиво протянул принц. — Изнутри она бесполезна, но вот снаружи…

— Говори уже!

— Сложи пальцы крестом Хелеса…

— Кого?

— Богиня! Ты совсем ничего не знаешь? Это знают даже начинающие маги!

— Я не учился, я грабил и убивал, — буркнул в ответ.

— Сложи решеткой, — вздохнул Харт. — Сделал? Так, теперь соедини указательные пальцы, как в заклинании солнца… э-э-э, просто соедини. И повторяй за мной: шерсоенохонто рев! Перенос выдоха на последний слог.

В двери что-то щелкнуло и взорвалось, внутри рыкнул Харт и упало что-то тяжелое.

— На последний слог, бестолочь! — рявкнул он.

— Закуси слизняками! — пожелал я. — Эй, тут что-то изменилось… — присмотрелся к двери. Руны на ней ожили и теперь змеились черными и красными лентами, сворачиваясь в лабиринт. — И мне это не нравится.

— Ты же темный, — простонал наследник. — Ты вложил силу темного источника и тем активировал защиту! Ложись!

Я упал на пол, подминая под себя Одри и выкидывая защитный купол. Златовласка вскрикнула, когда над нами развернулся огненный полог. Взрыв, кажется, прогремел на весь дворец, так что времени у нас точно не осталось!

Когда мой пламенный щит угас, я с изумлением увидел, что от двери сохранились лишь обгоревшие головешки, и с другой стороны проема точно так же валяется на полу Харт. Закрывая собой Ланту.

— Как ты это сделал? — выдавил светлый, скатываясь с черноволосой чаровницы.

Я махнул рукой и хмыкнул.

— Бездна знает… Убираемся отсюда! Сейчас здесь будет вся императорская армия!

— За мной! — крикнул принц, поставил на ноги Ланту и побежал по коридору, таща ее за собой. Я вцепился в ладонь Одри и устремился следом. Иллюзия сползла со златовласки, так что я снова видел ее бледное лицо с лихорадочно горящими глазами и испачканные сажей щеки.

Топот стражей заставил нас свернуть и прижаться к стене.

— Куда теперь? — выдохнул я.

— Надо найти Сильвию, — Харт осторожно выглянул из-за угла.

— Сдурел? — возмутился я. — За принцессой вернемся в другой раз.

— Я не оставлю ее!

Топот и вопли слышались уже с двух сторон.

— С ней ничего не случится! — рявкнул я. — Надо убираться отсюда! Мы активировали всю охранную систему дворца, через минуту здесь будет весь гарнизон!

Харт сжал кулаки. Я видел, как отчаянно боролось в нем благородство со здравым смыслом. К счастью, последний победил.

— Попробуем уйти через потайной ход. За мной!

— Одри, иллюзия! — прохрипел я.

Златовласка тяжело выдохнула, но пробежавший мимо стражник увидел лишь вазу с цветами. Харт вел нас извилистыми коридорами уверенно, что не удивительно, все же он провел здесь всю жизнь. Пару раз мы снова чуть не наткнулись на стражу, и Одри уже пошатывалась от усталости, создавая иллюзии. Я хотел сказать ей что-то хорошее, но Бездна гнилая! На это не было времени! Задыхаясь, мы вылетели во внутренний двор.

— Надо добраться до северных ворот! Там ждет экипаж!

— Мы близко! Сюда! — прохрипел Харт, устремляясь к каменной ограде, отделяющей дворец от улиц. Заклятые друзья не подвели и действительно ожидали в условленном месте. Потрепанная перевозка без гербов и знаков, но лошадки впряжены резвые.

Завидев нас, Здоровяк отбросил соломинку, что лениво жевал, Ник радостно вскрикнул.

— Вы нашли его!

Я хотел ответить, но не успел. С двух сторон нас окружали отряды вооруженных до зубов стражей, сверху закручивалась магическая ловушка… Значит, здесь уже действовали арканы, и значит, их к нам скоро применят.

— Ложись! — рявкнул я, падая на брусчатку. Защитный купол принца накрыл нас голубым всполохом, давая минутную передышку.

— Нас окружили, — процедил Харт. — Вот же… Хоть бы пару минут форы!

Но форы не было. Хотя это мозгов у нас не было, раз мы поверили, что можно забраться во дворец и уйти безнаказанными. Если бы все было так просто, вотчину императора давно растащили бы ушлые ребята вроде меня.

Купол дрогнул, открывая Здоровяка, но тот успел среагировать и отразил клинок стража. Харт зашипел и восстановил защиту. За тонким барьером на нас пялились десятки злых глаз, и это лишь начало. Так что я видел только один выход.

— Сколько удержишь защиту? — спросил я, ползая по камням и очерчивая круг.

— Пару минут, там императорский маг и кто-то из эскандоров, — прохрипел Харт. — Вместе они меня свалят, к сожалению. Что ты делаешь, Лекс?

— Догадайся.

— Портал? — Харт побледнел. — Здесь полно артефактов и чужих потоков! Над нами воронка нейтрализатора, ловушка с центральным верчением и куча арканов! Откроешь портал — нас закинет неизвестно куда. Ты — сумасшедший!

— Не поспоришь. Но лучше в бездну, чем в застенки, — отмахнулся я, выцарапывая камнем последнюю фигуру. Вот только мне нужна была жертва. Тащить такую прорву народа на своем резерве — самоубийство. В общем, все это и так самоубийство, но я предпочитал погибнуть на пиках драконьих скал, чем оказаться в тюрьме.

— Кто верит в Богиню, может начинать ей молиться. Харт, когда скажу, приподними купол с моей стороны, — скомандовал я.

— Зачем?

— Делай, как говорю! — Светлый скривился, но кивнул. Я придирчиво осмотрел знаки, отвернулся от взгляда Одри. Кажется, она все еще «рисовала» какую-то иллюзию, скрывая наши лица.

— Поднимай! — рявкнул Харту. И в тот же миг в защитном барьере около меня образовался зазор, в который тут же влез ретивый страж. Я ударил его ножом — коротко, сразу насмерть, не слушая вскрик Лиры и шипение остальных. Горячая кровь брызнула на руны перехода, зажигая их. И мы покатились в бездну через миг после того, как меня порезали.

Похоже, я все-таки умер. Хотя было обидно, что смерть не избавила меня от мук. Со стоном попытался открыть глаза и скривился от света. Бок болел невероятно, прижал ладонь — пальцы увязли в липкой крови.

— Тише, — прохладная рука легла на мою руку. — Не трогай, Лекс.

— Меня порезали? — с трудом повернул голову.

— Да, — из тумана выплыла голова Одри. — В последний момент.

— Где мы?

— Не знаю. Остальные… потерялись.

Вокруг плавало марево, или это у меня перед глазами клубилась муть — не знаю. Голос девушки то приближался, то уплывал. Я попытался сесть и разогнать серые пятна, что не давали смотреть.

— Нет, не поднимайся. Лежи, — тихий шепот коснулся губ.

— Тебе надо найти остальных, — пробормотал я, размышляя, смогу ли запалить файер, чтобы привлечь внимание. Прищурился. Вроде за туманом темнеет какой-то куст. Надо лишь кинуть в него огнем… Гадство, как же больно!

— Прекрати дергаться, Лекс! — сердито сказала Одри, закрывая обзор на кусты. — Я… Я помогу. Сейчас… Не удивлюсь, если ты специально поймал клинок, чтобы получить то, что хочешь. — Влажный язык коснулся моего рта, лизнул.

— Ого, — не удержался я от сарказма. — Неужели ты решила подлатать меня?

— Ты настоящий засранец, Лекс. Но я не могу позволить тебе умереть.

— А что, будешь по мне скучать, Одри? — выдохнул я, не совсем понимая, что она делает.

— К сожалению, — сказала она, и ее руки уверенно развязали шнурки моих штанов и забрались под ткань. — Не смей умирать, понял? — выдохнула она мне в губы.

— Мне щекотно, — соврал я, прижимая ладонь к ране. Вот невезуха…

— Помолчи, — прошептала она. — Я не совсем понимаю, что делать…

— Надо было тренироваться, когда было время, — не удержался я.

— Ты хоть сейчас можешь придержать свой язык? — обозлилась она и погладила мой живот.

— Одри, — позвал я. — Не надо.

Она склонилась надо мной, заглядывая в глаза.

— Рана слишком глубокая, — тихо прохрипел я.

Одри сжала губы, нахмурилась и принялась покрывать мое лицо поцелуями, всхлипнула, прижалась к губам.

— Тебе нужна сила! — выдохнула она. — Слышишь? Просто… возьми, сколько надо… Хоть все забирай, только не смей умирать! Ты слышишь, Лекс?

Стерла слезы и уселась сверху, склонилась, пачкаясь в моей крови.

— Ну же, Лекс! Не смей умирать, сволочь! Я же без тебя жить не могу!

Мне хотелось сказать, что это похоже на признание в любви, но не смог. Тело онемело, зато бок горел пламенем. И возбуждения не было. Лишь боль… Да уж, похоже, на этот раз я крепко влип.

Пощечина заставила меня возмутиться и открыть глаза. Сфокусировался на девушке.

— Не смей. Умирать! — прошипела она мне в лицо и впилась в губы, как голодная упыриха. — Убью!

Последовательность женского разума необъяснима, поэтому я пытаться не стал. Девушка лизнула мой язык, поласкала кончик, втянула в рот. Приятно, конечно. Даже очень. И решительно стянула мои штаны, вновь уселась сверху.

— Ты собралась меня изнасиловать? — сипло выдавил я.

— Заткнись, — оборвала Одри, сведя сосредоточенно брови. — И не мешай мне.

— Разве я не должен вырываться и звать на помощь?

— Попробуй. И я завяжу тебе рот.

— Да? — изумился я. — Детка, это точно ты?

Она ответила мне яростным взглядом, прищурилась, а потом быстро расстегнула пуговицы на своем корсаже и спустила с плеч верх платья. И нижнюю сорочку. Я зачарованно уставился на полную грудь с маленькими ореолами розовых сосков. Одри облизнула губы и медленно сжала их. Я тяжело сглотнул. Инстинкт неистребим даже на смертном одре, что поделать. И оторвать взгляд от женской груди невозможно и в бездне.

— Нравится? — прошептала Одри, склонившись. — А так?

Ее рука скользнула между нашими телами и настойчиво погладила пониже живота. Я хотел сказать, что поздно, но почему-то передумал. Наверное, потому что перед глазами была очень завлекательная картина, и я расхотел умирать. Одри потерлась о мой пах, так соблазнительно и порочно, что я шумно втянул воздух, ошарашенно уставившись на бывшую монахиню Богини.

Одри снова потерлась и склонилась к моему уху, прижавшись грудью.

— Я могу принять любой облик, — прошептала она. — Любой. Какой захочешь.

В паху стало тяжело, и низ живота свело спазмом. Удивительно, но я никогда не думал об этом. О том, что Одри — иллюзион. И действительно может стать кем угодно. Любой моей фантазией. Мать моя неузнанная, да это же подарок небес! Боги, я не хочу умирать!

— Только скажи, — она снова впилась в мои губы, жестко и порочно лаская рот. — Хочешь, я стану Лоель? Она тебе понравилась? — я моргнул, увидев, что на мне сидит уже черноволосая актриса. — Или… принцессой? — Сильвия невинно улыбалась, сжимая меня ногами. — Или одной из тех фиалок, что ты кормил на своей кухне? Кого ты хочешь, Лекс? Только скажи…

Облики сменялись, заставляя меня думать, что я точно сдох, но каким-то чудом угодил туда, где прекрасные девы развлекают праведников. Или они там лишь играют на арфах? Надо бы освежить свои знания об этом деле. Как-нибудь.

— Нет, — прервал я горячий шепот Одри. — Останься собой.

Она коротко вдохнула и медленно улыбнулась. Снова потерлась об меня.

— М-м, кажется, тебе стало лучше? — промурлыкала она. — И почему я постоянно должна тебя спасать?

Лучше? Мне отвратительно. Просто ужасно! Мой пах горит огнем, а неудовлетворенное желание превращает мозги в пареную репу. Протянул руку, обхватил Одри за шею, притягивая к себе.

— Я все еще умираю, крошка. Так что поторопись.

Она приподнялась и очень медленно опустилась. Пухлые губы сложились в искушающую улыбку.

— Ты так рычишь, Лекс, это не похоже на хрип умирающего. — Двинула бедрами, сидя на мне. Вверх — вниз… — И так стонешь, что хочется делать это вечно…

— Я не… стону… — убедительно простонал я.

Одри откинула голову, увеличивая темп. Я надавил ей на спину, поймал губами кончик груди, втянул в рот. Под моими ладонями были округлые ягодицы, и златовласка скакала с опытностью искушенной наездницы. И да провались все в болото! Я стонал! И ругался. Хотел перевернуться, но девушка не позволила.

— Не в этот раз, — ее язык прошелся по моим губам. — Не в этот…

Я хотел съязвить, что с ней можно сдохнуть от старости, ожидая следующего, но ее движения окончательно расплавили мой мозг. Сила вливалась толчками — столь мощными, что я уже не только стонал, но почти выл, сходя с ума от наслаждения. Женская энергия всегда подпитывала меня, но в этот раз я ощущал что-то запредельное. Я даже не видел ничего, только чувствовал все острее и ярче, с каждым толчком и каждым движением. Все ощущения сконцентрировались в одном месте, и я шипел что-то гадкое и нецензурное, побуждая Одри не останавливаться.

А потом все-таки перевернулся, вдавил ее в мягкий дерн и мятый ворох одежд.

— Следующий раз уже наступил, — прохрипел, фиксируя ее руки над головой, чтобы не гладила, не касалась. И не от того, что не нравилось. Оттого, что нравилось слишком сильно! Я хмелел от ее вкуса и запаха, от той силы, что мог получить лишь от нее. Наверное, все дело именно в этом. В ее особенной силе, что вызывает у меня дикое и неконтролируемое привыкание. Я просто катастрофически пристрастился к ней. Может, иллюзионы сродни дурману? Не знаю, но я точно стал одризависимым. И жажду получить ее снова. И снова. И снова…

А после сегодняшнего дня, боюсь, буду хотеть этого еще сильнее. Одри изменилась. Она словно с цепи сорвалась или, наконец, позволила себе то, что отрицала. Мы оба сорвались с привязи в жажде обладания друг другом и потому катались по траве с остервенением диких зверей. Первый раз лишь освободил пружину, держащую снаряд, и теперь мы неслись на полной скорости, не думая о направлении. Влажные губы, горячие пальцы, шелковые волосы в моем кулаке, изогнутая спина… Ее стоны. Те самые, что снились мне ночами, и я просыпался злой и возбужденный до предела.

— Лекс…

И мне нравится, как она произносит мое имя. Когда я внутри нее, когда тараню и хриплю, она выдыхает это протяжное «Ле-е-екс», и меня снова накрывает экстазом, судорогой сводит тело, и я ругаюсь от болезненного наслаждения.

Рухнул на землю рядом с Одри, поморгал.

— Ух ты, туман, — удивился, осматриваясь. — Я думал, у меня в глазах мутится.

— Туман, — согласилась златовласка, закинув руки за голову. Платье до сих пор болталось где-то в районе ее талии, как и нижняя рубашка, панталоны оказались на ближайшем кусте. Моя одежда тоже натянута кое-как, но было ужасно лень даже штаны поправлять. Перевернулся на бок, провел пальцем, рисуя на груди Одри какую-то загогулину. Кажется, я не могу не прикасаться к ней.

Пациент безнадежен.

Она тоже легла на бок, глядя на меня. Зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Я бы сейчас выпила кофе и съела блинчики, — сказала Одри.

А я бы съел тебя. Откусывал бы по кусочку, слизывал сахар с кожи и растягивал это удовольствие, словно лакомка. Да. Совершенно безнадежен.

— Не отказался бы от кофе. А после ты рассказала бы мне, когда именно все вспомнила, — усмехнулся я. — Твои воспоминания давно при тебе, не так ли, детка?

Она застыла, мечтательная улыбка сползла с ее лица, и я ощутил сожаление.

— С чего ты это взял?

— Догадался. Ты все помнишь. И как давно?

Девушка нахмурилась, перевернулась и поднялась, натягивая свои тряпки.

— Ответь, Одри.

— Когда мы прибыли в Кайер, — сквозь зубы бросила она, не поворачиваясь.

— Значит, врала все время, — я сел, подобрал свой левый сапог. Правый почему-то остался на ноге.

— Я вспомнила… но не все сразу, — пробормотала она. — Первым то, что случилось в монастыре.

— Занятно.

— Что занятно? — покосилась на меня через плечо.

— Занятно было смеяться надо мной.

— Смеяться над тобой? — вспыхнула златовласка. Обернулась гневно. — Ты врал мне с того момента, как увидел в Долине! Наплел с три короба! И делал все, чтобы заполучить в постель, но сам не собирался и пальцем пошевелить, чтобы…

— Чтобы? — вкрадчиво сказал я. — Я предупреждал, что сделаю, если ты мне соврешь?

— Знаешь что, Лекс! — она уперла руки в бока, и грудь натянула батист рубашки. Да, поторопился я с разговором. — Да, я соврала! Ждала, когда ты сам скажешь хоть слово правды! И я не собираюсь извиняться, понял? И можешь не благодарить за свое спасение, я уже жалею о нем! Надо было оставить тебя умирать!

Она дрожащими руками натянула платье и принялась застегивать пуговички, путаясь в петельках и ругаясь.

— Ну что за гребаные пуговицы! — рявкнула моя нежная златовласка. Я уставился на нее с интересом. Одри топнула ногой. — Смрадный труп! Я всю жизнь пыталась быть хорошей! Хорошей, чтоб оно все в задницу провалилось! Доказывала всем подряд, что я не монстр с умением превращаться, что не виновата в магии, что не имею отношения к воровству дяди! Я была прилежной девочкой и мечтала о домике и добром муже! И где я теперь? — она сделала широкий жест рукой. Растрепанная, грязная, с опухшими губами и невероятно злая. Кажется, я сейчас снова задеру ей юбку. — Прыгаю на чернокнижнике, ору от удовольствия, участвую в похищениях, заговорах и переворотах! И знаешь что? — заорала она, яростно сверкая глазами. — Да пошло оно все! Мне надоело быть хорошей, надоело выпрашивать любовь, и ты тоже мне надоел! Ясно тебе? Катись ты к демонам, Лекс Раут!

Я смотрел на нее во все глаза, кажется, у меня даже слегка отвалилась челюсть.

— Уже, — осторожно сказал я. Одри сжала кулаки, словно намеревалась хорошенько мне треснуть, и я счел за лучшее пояснить: — Уже у демонов. Мы на Изнанке, Одри.

— Равнение на командующего! — громогласный вопль прокатился по тренировочному полю Эльхаона. Сотни вооруженных хищников — с крыльями, клыками и когтями — уставились на Армона звериными глазами. Его армия. Его стая. Он чувствовал связь с каждым из них, как и положено альфе. Он ощущал ментальные нити, что сплетали их всех в единую сеть — прочную, надежную, нерушимую.

Он надеялся, что это так. Что эта сеть и эта стая сможет выстоять.

Даже без него. Без альфы.

В груди стало холодно и больно. Здесь, в Пустоши, Армон наконец обрел все, что искал долгие годы. Пристанище, поддержку, семью. Даже больше, чем искал. Кто бы мог подумать, что проклятые земли однажды станут его домом? Самым лучшим из возможных. Он уже любил Пустошь. Любил, как часть себя. Он видел, как прекрасна она — с бесконечностью равнин, где стелется ковыль и земляные кошки ищут свою пару. С острыми пиками скал, на которых гнездятся шестикрылые полуразумные птицы. С огромными соснами, границей стоящими у Долины Забвения и с Эльхаоном — древним, разрушенным, но все еще живым. Армон мог увидеть Пустошь глазами парящей в небе птицы или бегущего сквозь лес зверя.

И сейчас он чувствовал гордость, глядя на ряды своих воинов. Кто-то вооружен лишь тем, чем оснастила природа, иные — уже в железной броне, защищающей грудь и бока. Оружейники и металлурги Эльхаона без перерыва куют защиту для стражей вот уже половину месяца. Таков приказ главнокомандующего.

И не только броню. Город ощетинился пиками, оскалился решетками и накрылся сетью, способной уберечь от нападения с воздуха. Ворота охранялись бдительными дозорными, обрушенную часть стены возвели в кратчайшие сроки.

Эльхаон готовился к нападению.

Ромт поглядывал искоса на вожака, но молчал, стоя справа. За прошедшие дни Армон успел убедиться, что выбор был верным. Пятнистый любил Пустошь истово и готов был жизнь отдать за свой дом и свою семью. К тому же был умен, вынослив и справедлив. Отличный Коготь. Справится, пока альфа будет отсутствовать. Должен справиться.

Боль снова резанула в груди, и Армон поморщился. Проверка боеготовности закончена, он поднял руку, давая команду расходиться. Стражи Эльхаона хорошо поработали. Но ряды стояли, не спуская с вожака глаз.

— Главнокомандующий, у нас вопрос, — пробасил косматый, уже немолодой крылатый воин, делая шаг вперед. Остальные подобрались, напряглись. Армон кивнул, разрешая спрашивать. Косматый кашлянул, а потом выпалил на одном выдохе: — Вы нас покидаете?

Армон обвел взглядом застывших, насторожившихся стражей. Чутье альфы не давало обмануться — ответ был важен для них. Очень важен.

— Я не буду скрывать, что должен уехать, — медленно сказал он. Сжал кулаки. Кто-то выдохнул, кто-то оскалился, но промолчали. — Это необходимость. Над нами нависла угроза вторжения. Я сумел предотвратить первый прорыв, но будет второй. И мы не можем сидеть здесь, ожидая этого. Мы должны быть готовы. Не только физически. Не только сталью и камнями. Мы должны знать, что происходит. И я узнаю это. — Он прищурился, обвел взглядом застывших стражей. За рядами воинов мелькнула тонкая фигурка.

— Для меня это тяжелое решение, — продолжил Армон, повысив голос. — Да, я родился не здесь. Да, я провел свою жизнь в другом месте. Но сейчас Эльхаон — мой дом. Пустошь — мой дом. А вы — моя стая. Та, которую я буду защищать до последней капли крови. Я обязан узнать, что готовят нам враги. И быть готовым к удару. А это значит… — еще один осмотр — и звери рычат, скалятся, выпускают когти. Это не угроза, это одобрение. Это поддержка и сила. — А это значит, что я вернусь. Вернусь, раздобыв сведения, которые нужны для спасения Эльхаона. Спасения Пустоши. И каждого из нас.

Поле взорвалось от одобрительного ропота и рычания. Потоки чужих эмоций хлынули на Армона, заполняя душу. Радость, любовь, доверие, уважение… Стая.

Из-за рядов мужчин выскользнула девушка, остановилась поодаль. Армон поманил ее пальцем.

— Прячешься? — спросил, глядя в бирюзовые глаза.

— Не хотела мешать, — смутилась Сойлин. — Ты был такой… грозный.

Она робко улыбнулась, и Армону захотелось прижать девушку к себе. И никогда не отпускать. Но она смущалась таких прилюдных проявлений чувств. И потому он просто взял ее ладошку, накрыл своей рукой.

— Когда ты… уходишь? — тихо спросила девушка.

— Сегодня.

Слово отозвалось внутри еще одним сгустком боли. Армону тяжело было покинуть стаю. Но оставить Сойлин в разы труднее. Словно оторвать самому себе лапу. Девушка вдруг выдохнула и прижалась к нему, обняв тонкими руками.

— Обещай, что с тобой все будет в порядке, — глухо из-за того, что ее лицо утыкалось куда-то в мужское плечо, выдохнула крылатая.

— Конечно, будет, — он осторожно оторвал ее от своей груди, чтобы заглянуть в лицо. — Что со мной может случиться? Я ведь еду в Кайер, а не в Яму с гигантскими червями. Я лишь найду… кое-кого и вернусь. Совсем скоро.

— Мне кажется, этот твой Кайер опаснее Ямы, — буркнула девушка. — Черви — это всего лишь черви, даже гигантские. А город… Это совсем другое.

Она досадливо отвернулась, и Армон не сдержался, поцеловал девичьи губы, пахшие сладкими ягодами.

— Другое, — согласился он. — Но это все неважно. Мой дом теперь здесь. Сойлин, ты тоже должна мне кое-что пообещать, — серьезно сказал он, заглянув девушке в глаза. — Если во время моего отсутствия что-то случится, ты сделаешь все, чтобы спастись. Поняла меня? Никакого геройства, никаких сражений и полетов! Я тебе приказываю. Слышишь?

Сойлинка кивнула, правда, без особой охоты.

— Я скоро вернусь, — негромко сказал Армон и улыбнулся. — Будешь меня ждать?

Девушка фыркнула, показывая, что думает о таком вопросе. Но вожак на этот раз не удовлетворился догадкой.

— Будешь? — настойчиво повторил он.

— Конечно, буду, — насупилась крылатая. — Разве я могу иначе? Главное, чтобы ты вернулся…

Провожать себя Армон не разрешил. Хватит прощаний. У Сойлинки и так глаза были на мокром месте после разговора. Так что упряжь он проверял в компании Ромта и старика из каторжников, с которым успел сдружиться. Того звали Рулисом, в Пустошь его отправили за незаконное использование магии. Старик был ученым-экспериментатором.

— Ты уверен, что твой артефакт сработает? — спросил Армон, прилаживая сбрую на драконью морду. Рептилия пускала пар и поглядывала недовольно, но терпела.

— Абсолютно, — отозвался Рулис, блестя молодыми глазами на старческом лице. — Я вставил туда сапфир, ты ведь знаешь, он усиливает поток до максимума. Артефакт скроет тебя вместе с драконом, не переживай!

— Да, не хотелось бы, чтобы меня подстрелили на подлете к Кайеру.

Рулис захихикал. Порой он вел себя как проказливый ребенок, несмотря на почтенный возраст. Или как раз из-за него.

— Малышку оставишь где-нибудь в укромном месте и нацепишь на нее уже вот этот амулет. Она уснет до твоего возвращения.

— А если на дракона кто-нибудь наткнется? — засомневался Армон.

— Ну так я же сказал — в укромном месте. Не надо ее тащить на площадь возле императорского дворца! — снова захихикал Рулис. — В лесок спрячь. В густой лесок! Звери Малышку стороной обойдут, уж не дураки дракона за бок хватать. А людишки не увидят. Знаешь леса под столицей, вожак?

— Знаю, — кивнул Армон, забираясь в седло. Малышка фыркнула. Отчего так называли огромную тушу с крыльями, рихиор не знал, но ему нравилось. Похлопал драконицу по шее и кивнул Ромту. — Береги стаю.

— До последней капли крови, Вожак, — сипло отозвался Коготь.

Армон дернул поводья, Малышка сделала несколько шагов, а потом распахнула крылья, взмывая в воздух.

От полета у рихиора осталось ощущение стиснутых зубов, холода и затекшего тела. Ему, зверю, привыкшему чувствовать лапами дерн и траву, было некомфортно в воздухе. Кульбиты Малышки злили, и хотелось обернуться, чтобы зубами вцепиться в шип, торчащий на шее дракона.

Приходилось прикладывать усилия, чтобы оставаться человеком. Зато это сделало путь довольно быстрым.

Ну и к тому же скорость драконихи действительно впечатляла. На границе с империей Армон слегка напрягся, он не был уверен, что Пустошь выпустит их. Но старик Рулис уверял, что переход возможен, пока вожак направляет Малышку. Империя давно отгородилась от запретных земель магическим барьером, но Армон не принадлежал Пустоши от рождения, а значит, мог пройти.

У серебристой линии дракон тяжело взмахнул крылья, на миг увязнув в ловушке, а потом прорвался вперед, выпуская пар из ноздрей.

— Тихо, тихо, — Армон обрадованно похлопал шипастую шею. — Теперь держим путь на север, Малышка!

Утром следующего дня они сделали круг над окраинами столицы и приземлились у леса. Армон знал отличное местечко, где можно до поры укрыть свое летательное средство.

К обеду рихиор подходил к знакомым воротам с латунными завитушками возле особняка Раутов. Уже издали его насторожили темные окна дома и человек, стоящий возле ограды.

— Хозяина нет дома, если вы тоже с визитом, — глухо сказал незнакомец, поворачиваясь к Армону. Нижнюю половину его лица закрывала кожаная маска с прорезями и железной сетью, отчего голос и звучал так странно. Одет гость был в добротное серое пальто, брюки со стрелками и начищенные туфли. Темные волосы закрывала шляпа, в руке трость. В общем, если не считать маски, облик достопочтимого и состоятельного горожанина. В отличие от самого Армона, одежда на котором измялась и была не совсем свежей.

Однако незнакомец лишь приподнял свою шляпу, здороваясь.

— Крис Люмис. К вашим услугам.

— Армон Джейд, — отозвался рихиор и снова посмотрел на темные окна. — Вы не знаете, где хозяин?

— Увы, — вежливо проговорил Люмис. — Я тоже хотел бы это знать. Господин Раут заказал одну вещицу в моем салоне, она готова. А я как раз проезжал мимо… Но, кажется, мой визит оказался глупостью, хозяин отсутствует.

Армон нахмурился и шагнул к воротам.

— Я не советовал бы вам подходить, — негромко предостерег новый знакомый. — Господин Раут поставил защиту. Там руны, видите? Весьма сильный щит…

— Вы маг? — обернулся Армон.

— Нет, — хрипло рассмеялся Крис. — У меня нет дара. Но есть глаза, и магические знаки я вижу. К тому же над воротами стоит не только невидимый щит, но и вполне осязаемое оружие. Видите? Вон там, наверху? — темно-синие глаза Люмиса вспыхнули. — Самострел. Никогда не видел такую модель! Я надеялся дождаться господина Раута, чтобы рассмотреть эту вещь поближе! Обратите внимание на форму дуги — гениальное решение! Интересно, какие пружины там установлены? А механизм спуска снаряда? Я готов отдать свою левую руку, чтобы увидеть это чудо поближе и узнать, что за мастер это изготовил!

— Левую руку? — усмехнулся Армон. Компетентность Люмиса его изрядно удивила, но и порадовала. Давненько он не встречал человека, что так разбирается в механизмах.

— Да, — весело отозвался Крис. — Правая нужна, чтобы собирать мои поделки. У меня салон в городе и несколько мастерских. А за такого мастера, что изготовил самострел, я готов пожертвовать и частью тела!

— Вряд ли она мне понадобится, — не выдержав, рассмеялся Армон. И пояснил, видя недоумевающий взгляд: — Самострел изготовил я. Всегда увлекался механизмами.

— Боги, это невероятно! — восторженно воскликнул Крис. — Это просто невероятная удача! Прошу, позвольте пригласить вас в мой салон! Не отказывайтесь! Просто посмотреть! Где вы живете?

— Я лишь сегодня прибыл в Кайер, — честно сказал Армон. — Надеялся, что застану Лекса дома, но…

Еще один взгляд на окна.

— Тогда вы просто обязаны поселиться у меня! Нет, не возражайте, — Люмис стукнул тростью по брусчатке. — Будьте моим гостем, прошу вас. Вам все равно нужно дождаться вашего друга, а моя кухарка готовит превосходное жаркое из кролика!

Рихиор хмыкнул, решая, как поступить. Принять приглашение незнакомца казалось неприличным, с другой стороны… что в этом неприличного? И ему действительно интересно, что за мастерские у Люмиса. К тому же, пока Лекса нет в поместье, внутрь не попасть. Да и новыми сведениями можно разжиться в разговоре с горожанином, так что…

— Я покажу вам поделку, что собрал на днях, — тоном искусителя убеждал Крис. — Работает на пару и газе. Железный страж, способный двигаться и даже драться!

— Серьезно? — изумился Армон. — Но как вы решили проблему перегрева? Да ваш страж расплавится через десяток шагов!

— О, это просто! — снова блеснул глазами Люмис. — Я поставил охладители из вечных ледников! Нетающий лед, привезенный мне с Пика. Он предохраняет машины от высокой температуры. Соглашайтесь, господин Джейд. Что вам делать в гостином доме?

— Вы умеете убеждать, господин Люмис, — улыбнулся Армон.

— С этим не поспоришь, — кивнул новый знакомый и указал на экипаж. — Мой дом на Алее Вязов.

— Отличное место, — похвалил рихиор. И подумал, кто же такой этот человек в маске, что может позволить себе и доставку льда с Антайского Пика, и дом в самом дорогом районе Кайера?

И где, забери его Бездна, шляется Лекс?

Поместье господина Люмиса впечатляло. Прежде всего — невероятным хаосом, творящимся в доме. Несомненно, хозяин был богат, но, похоже, сам Крис довольно равнодушно относился к роскоши. Великолепный паркет из десяти видов древесины был нещадно поцарапан. Глубокие борозды тянулись от входной двери до лестницы с затейливыми коваными перилами, словно здесь тащили что-то острое и тяжелое. На изящном чайном столике громоздились железяки, а дорогой бархат дивана оказался заляпан масляными пятнами.

Армон улыбнулся. Дом Люмиса был похож на его комнату, когда он жил у Лекса. Механизмы, шестеренки, пружины и винтики на каждом шагу. Да, кажется, он встретил родственную душу.

— Экономки у меня не приживаются, — махнул рукой Люмис, снимая шляпу и пальто. — Не могут выдержать это безобразие. Безобразие — это со слов моей последней прислуги. Должен признать, она была весьма… тактична.

Армон рассмеялся, а хозяин дома прошел к барной полке, откупорил бутыль с ягодной настойкой.

— Выпьете? За знакомство?

— Почему нет? — рихиор принял предложенный бокал. Сам Люмис воткнул в напиток тонкую трубочку и сунул второй конец в прорезь своей маски.

— Мое лицо травмировано, — пояснил он равнодушно, отставляя бокал. — Неудачный эксперимент. Приходится носить маску, к сожалению.

— Мне жаль.

Люмис махнул рукой.

— Меня это мало волнует, но не хочу пугать людей. Кстати, вы давно знакомы с Лексом Раутом?

— Около пяти лет, — Армон прикрыл глаза, наслаждаясь ароматным напитком. — А вы?

— Мы совсем незнакомы. Он заказал у меня брошь. Заказ был очень незаурядным, поэтому я взялся за него лично. — Люмис хрипло рассмеялся. Звук, доносящийся из-под маски, был больше похож на карканье старой вороны, чем на человеческий смех.

— Незаурядно — это в духе Лекса, — подтвердил Армон.

— Паук! Он заказал для своей дамы паука! — еще несколько карканий. — Подождите, я покажу.

Люмис вытащил из кармана бархатный чехол, внутри блеснуло украшение.

— Это металл? — изумился Армон, с интересом рассматривая брошь.

— Металл и драгоценные камни, — кивнул Крис. — Союз невозможного и несочетаемого. Но модникам Кайера нравится.

Показалось, или в голосе изобретателя скользнула презрительная насмешка? Не разобрать.

— Очень необычно, — вежливо похвалил Армон. Странно, но паук действительно притягивал взгляд, хотя чувства вызывал… своеобразные. До дрожи реалистично и слегка пугающе. Черное пузо казалось бархатным, а лапки двигались, как у живого насекомого.

— У господина Раута занятный вкус, — прохрипел Люмис, закрывая чехол.

— Вы делаете украшения?

— Это небольшое побочное дельце, что дает неплохой заработок, — равнодушно произнес Крис. — Для меня это развлечение, которое неожиданно стало необычайно модным в столице. За год мой салон продал более семи тысяч насекомых.

— Впечатляет.

— Есть гораздо более интересные вещи, господин Джейд. — Из глубины дома раздался мелодичный звон, и Люмис сделал широкий жест рукой. — А вот и ужин! Идемте, моя кухарка обещала сегодня жаркое. За той дверью вы найдете воду и полотенце.

Армон поблагодарил и прошел в купальню. Открыл кран, задумчиво осмотрелся. Даже здесь все было устроено удивительно: краны без магии, но с какими-то насосами, железный короб для подачи мыла и самодвижущийся крюк, подающий полотенце, стоит протянуть руку. Легкое жужжание заставило Армона посмотреть вниз и покачать головой. У его сапог кружил металлический еж, споро натирая обувь выдвижными щетками.

Да, Крис Люмис оказался занимательной личностью. И надо признать, он был просто невероятно интересен Армону. На языке так и вертелась сотня вопросов, которые он хотел задать хозяину.

Впрочем, и сам Крис был рад общению с единомышленником. И пока Армон уплетал восхитительное жаркое, рассказывал о своей мастерской. Сам Крис не ел, вероятно, не желая смущать гостя лицом без маски. И на смущение самого Армона уверил, что уже отобедал, так что совсем не голоден.

Жаркое, что принесла молчаливая прислужница, оказалось восхитительным, вино — ароматным, а сам хозяин невероятно интересным собеседником. За обсуждением генераторов, пружин и различных сплавов для изготовления механизмов незаметно пролетело несколько часов, и Армон очнулся, лишь увидев, что за окном сгустилась вечерняя тьма.

— Сколько уже времени? Я заговорил вас.

— Я счастлив этому разговору, — прохрипел Люмис. — Однако нам стоит отвлечься от двигателей и поговорить о чем-то более человеческом. Вы надолго в Кайер?

— Думаю, нет, — покачал головой рихиор. — Это зависит от Лекса.

— Ваш друг загадочная личность, — в голосе Криса скользнула новая нота, и Армон поднял голову, решив, что пора завязывать с вином. — Чем он занимается?

— Лексу осталось наследство от отца, — пожал плечами Армон, не желая вдаваться в подробности.

— Я слышал, что господин Раут увлекается разгадыванием тайн, — темно-синие глаза хозяина дома снова блеснули. — И берется даже за самые удивительные дела.

— Вы хорошо осведомлены, — насторожился рихиор. Они с Лексом никогда не афишировали род своей деятельности. Не то чтобы активно скрывали, но уж точно не платили зазывалам, чтобы растрезвонить об этом на весь Кайер.

— Я наводил справки, — подмигнул Крис, вертя в пальцах цепочку от золотых часов. Лунки ногтей Люмиса оказались черными, словно в них впиталось машинное масло. — Признаться, меня заинтересовал ваш друг. Расскажите мне о нем.

— Зачем? — нахмурился Армон. И тут же попытался исправить свою бестактность. — Вернее… что вы хотите узнать? Я думаю, будет лучше все вопросы задать самому Лексу, надеюсь, уже утром он будет у себя дома.

То ли его напряжение почувствовал собеседник, то ли Люмис и правда решил узнать больше о Лексе у самого Раута, но тему перевел.

— Кстати, вы слышали о событиях во дворце? — оживился Крис и, дождавшись отрицательного кивка Армона, продолжил: — Несколько дней назад на императорском балу было совершено покушение на владыку. Злоумышленники пробрались на праздник, и это чуть не стоило императору жизни! Говорят, они похитили старшего наследника.

— Неужели? — дурное предчувствие сжало Армону горло. — Ловцы выяснили, кто это был?

— Смешно, но известная актриса Лоель Золотая Туфелька и ее брат Рит! Вернее, так думали. Пока не нашли этих господ связанными и одурманенными в одном заброшенном доме. А самое занятное, что и актриса, и ее брат совершенно ничего не помнят о событиях последних дней! Известно лишь, что их похитили из дома госпожи Вергуд, а вот что было после… Их воспоминания стерли. Начисто. Сама госпожа Вергуд не подняла тревогу, решив не портить репутацию своему заведению, а на допросе рассказала, что к ней явился жрец Равновесия с супругой! Изумительно, но даже маги подтвердили, женщина говорит правду.

— А эти… Лоель с братом… в своем уме? — осторожно уточнил Армон.

— Да, к счастью.

Рихиор перевел дух. Значит, с памятью поработал не Лекс. Если бы стирал он, то бедняги вполне могли впасть в детство.

Но Армон знал ловца, что обладал выдающимися способностями по работе с памятью. Ник.

— Но как похитители пробрались во дворец? — очнулся он от невеселых размышлений.

— Эскандор подозревает, что тут не обошлось без иллюзиона, — блестящие, как деготь, глаза Люмиса смотрели на Армона в упор. — Сейчас поднимают все данные об этих редких созданиях. Вы знаете, что иллюзионы рождаются лишь раз в сто лет?

— Не слышал, — пробормотал Армон.

— К счастью, владыка жив, покушение не удалось. А злоумышленники… Их обязательно найдут. — Казалось, Люмис потерял интерес к этому событию. И оживился, лишь указав на загадочный механизм в углу. — Хотите посмотреть? Это часть моей новой самодвижущейся повозки. Я пытаюсь усовершенствовать старую модель с помощью нового двигателя.

— Постойте, — вдруг догадался Армон. — Самодвижущиеся экипажи Кайера! Это ваших рук дело?

— Да, первый образец оказался неудачным, до сих пор пылится где-то в городе. Но я учел свои ошибки. Сейчас в столице уже пять таких экипажей, и императорский механический корпус заказал выпуск еще двух десятков.

— Поразительно, — искренне пробормотал Армон. Так вот кем был его неожиданный визави! Тот самый изобретатель! Когда-то Армон мечтал о встрече с ним, но, как поговаривали, мастер был демонски нелюдим.

— Увы, я не знаю, как решить вопрос соединения этих частей, — развел руками Крис, показывая на разрозненные детали.

Они склонились над механизмом и на некоторое время выпали из реальности, поглощенные лишь шестерками и пружинами.

— Кстати, если вы задержитесь в Кайере, буду рад видеть вас на своей свадьбе, — поднял голову Люмис.

— Прекрасное событие, — улыбнулся Армон. — Увы, вряд ли я останусь надолго. Кто же счастливая невеста?

— Возможно, вы о ней слышали, — у глаз Криса собрались тонкие морщинки, он улыбался под своей маской. — Принцесса Сильвия.

Сойлинка выронила кинжал и тихонько вздохнула. Она тренировалась весь вечер, надеясь уморить себя усталостью. А потом просто добраться до своей комнаты и упасть на кровать, ни о чем не думая. Не вспоминая и не тоскуя. Постель, застеленная светлым покрывалом, казалась девушке холодной и слишком большой. Она привыкла сворачиваться клубочком у большого и горячего тела, привыкла к властному объятию и хозяйскому закидыванию тяжелой ноги на свое бедро. Армон всегда так делал. Прижимал ее к себе, а сверху придавливал ногой, словно боялся, что крылатая упорхнет. Сойлин ворчала для вида, капризничала, что ей тяжело и что он ее точно раздавит, но сама тихо млела, ощущая это горячее собственническое объятие.

И теперь, ложась в постель, она всем нутром чувствовала пустоту. Ей было холодно, грустно и одиноко настолько, что хотелось плакать навзрыд, но Сойлин лишь вздыхала.

Армон вернется. Надо только… подождать.

А пока надо много тренироваться и работать, это помогает не думать.

Кинжал снова выпал из дрожащей руки, и девушка рассерженно пнула его ногой. Потом вздохнула и присела на скамью, что стояла у стены тренировочного зала. В общем, это был обычный зал в заброшенной башне — круглое помещение с каменными стенами, достаточно большое, чтобы воины могли развернуться. Здесь висели на цепях мешки, набитые соломой и тряпьем, доски для метания ножей и оружие с защитными колпачками для битв.

Но сейчас в полутемном помещении была лишь Сойлин. Уставшие за день воины разбрелись по своим комнатам. Даже Ромт ушел, бросив на девушку внимательный взгляд. А крылатая вот задержалась и метала кинжал до рези в глазах и дрожащих рук.

Не только тоска по рихиору мучила девушку. Ее беспокоило чувство вины. Ведь Сойлин не была глупой и понимала, что после того дня, когда Армон разорвал чужаков, между ними что-то изменилось. Он увидел ее страх. Увидел, почувствовал и отдалился от девушки. А Сойлин не знала, как объяснить это чувство. Хотя, что тут можно было объяснить? Ее ужас был сродни инстинкту — не сдержать и не скрыть. Страх перед самым сильным и опасным хищником, что она когда-либо видела. Страх перед тем, кто способен разодрать напополам воина в железной броне. Страх перед сокрушающей яростью.

И Сойлин не понимала, как найти слова, чтобы объяснить это. Она верила, что Армон не причинит ей вреда. Но…

Это проклятое короткое «но», способное разрушить жизнь!

Армон после того дня замкнулся, они почти не разговаривали. Да и некогда было болтать, все свое время главнокомандующий проводил на тренировочных полях, в мастерских или в казармах. За короткий срок он должен был сделать сотни дел, и Сойлин не вмешивалась, понимая это. Просто тихо ждала.

Однако им так и не представилась возможность поговорить. Армон улетел в Кайер, а девушка теперь… метала кинжалы.

Тяжело поднявшись, Сойлин решила, что устала достаточно и можно возвращаться к себе. Легче всего было пролететь от башни до башни, но крылатая не была уверена, что сейчас у нее хватит сил для полета. Поэтому решила пробежать через полуразрушенную галерею. Никто, кроме девушки, ею не пользовался, мужчины были слишком тяжелыми для прогнивших досок, что соединяли два конца здания. В одном месте и вовсе зияла дыра, но Сойлин делала там прыжок, мягко планируя на крыльях. А дальше снова бежала на своих двоих.

Если бы Армон узнал, что крылатая сокращает путь, рискуя на обрушенной галерее, он бы ее по головке не погладил. Но сейчас рихиор был далеко, а идти в обход Сойлин не хотелось.

Она быстро пересекла пустой коридор и побежала по доскам галереи, растопырив руки, готовая в любой момент выпустить крылья. Закатное солнце оставило на камнях рыжие всполохи, что гасли под напором чернильных теней ночи. Тьмы Сойлин не боялась, но здесь, в полуразрушенной башне, было неуютно. Она ускорила шаг, ступая осторожно и легко, надеясь скорее добраться до выхода.

Тихое шипение заставило девушку нахмуриться и замереть на доске. Одна из теней внизу казалось более длинной и… живой?

Сойлинка затаила дыхание. Неужели ей чудится дух умерших в этой башне?

Но голос, раздавшийся в захламленном и грязном помещении внизу, был не просто живым, но и вполне знакомым. Сойлин уже хотела окликнуть того, кто стоял под галереей, но прикусила язык. Обрывки долетающего разговора ее насторожили.

— …с ним покончено. В Пустошь он не вернется, — сказал мужчина, и Сойлин сжала деревянные перила. Эльгейм. Командир крылатого отряда. О чем он говорит? О ком?

— Ты уверен? Рихиор не так прост… — второй голос — низкий, шипящий, скользящий чешуей по песку — заставил Сойлинку испуганно прижать ладонь к губам. Она знала этот голос. Ну, конечно, знала! Она слышала его много раз в Пристани, и каждый раз ей хотелось поморщиться или убежать от обладателя этих ехидных интонаций. Интиория.

Но Великий Двуединый Бог, что она делает здесь? Ведь именно змея открыла крылатым ворота и отдала Сойлин! Тот случай девушка почти не помнила, ее оглушили сразу же, и очнулась она уже на руках у Армона. Но, конечно, ей все рассказали! И сама Интиория с того дня пропала, даже Ромт не знал, где она, а ведь жил с ней и даже собирался подарить браслет!

Так как она оказалась в разрушенной башне Эльхаона и о чем говорит с командиром крылатых?

Сойлин прислушалась.

— Уверен, — голос Эльгейма царапнул злостью. — Все эти разговоры о стае — лишь вранье. Зверь — не дурак. Что ему делать в Пустоши? Его дом в Кайере, мы оба знаем, что никто в здравом уме не променяет столицу империи на эти дикие земли!

— Ты ошибаешься, — прошипела Инти. — Рихиор благороден. Он не мог сбежать. К тому же его девчонка… Ты должен был соблазнить малышку, разве не об этом мы договаривались, Эльгейм?

Сойлин вздрогнула. Соблазнить ее? О боги… Она действительно порой чувствовала себя неудобно рядом с командиром. Но убеждала себя, что все эти горячие взгляды, случайные прикосновения и повышенное внимание ей лишь чудятся. Что это просто забота еще об одном члене отряда.

Великая прародительница, что здесь происходит?

— Думаешь, так просто соблазнить ее? — огрызнулся мужчина. — Эта дурочка помешалась на звере. Я пытался.

— Ты плохо пытался, мой милый, — шипение обвивает кольцами, затягивает в смертельный узел. — Такой сильный… красивый… крылатый… а наша крошка думает лишь о рихиоре. Интересно, правда? Что в нем такого, что все думают лишь о нем? Даже я порой…

В голосе Интиории прозвучала откровенная насмешка.

— Ладно, не злись. Армон вернется, поверь мне.

— Я не отдам зверю Эльхаон, — яростно выдохнул командир. — Этот город принадлежал нам еще до того, как сюда пришли чужаки!

— О да… его так несправедливо отобрали… использовали в своих целях… забирают волшебную руду…

— Заключили нас в Пустоши! — ярость Эльгейма грозила выйти из-под контроля.

— Чуж-жаки… Завоеватели… враги!

— Уничтожу! — выдохнул крылатый, и Сойлин дрогнула. Боги! Она и не подозревала, что творится у нее под носом! Значит, Инта давно наведывается в Эльхаон. И давно нашла себе союзника. Или союзников? Сколько в городе тех, кто недоволен властью чужака Армона? Или тем, что в древних зданиях теперь живут пятнистые кошки? А они наивно думали, что угроза придет из-за городских стен, укрепляли защиту! Но Эльхаон падет изнутри.

— Даже если зверь решит вернуться, город он больше не получит.

— Армон — альфа, и стая слышит его зов, — задумчиво протянула Интиория. Сойлинка не видела пару внизу, она боялась пошевелиться и выглянуть из-за перил, но слышала шорох змеиного хвоста на камнях. — Если он прикажет, стая подчинится.

— Значит, ему будет не до приказов, — мрачно уверил Эльгейм.

— Да. Я ведь сказала, что нужно сделать. Если его пара погибнет, Армон не сможет остаться здесь. Покинет Пустошь навсегда. Сойдет с ума. Она должна была погибнуть еще в прошлый раз.

— В прошлый раз все пошло не по плану, ты сама знаешь.

— Значит, в этот должно получиться, милый…

Гнилая доска под ногой Сойлин треснула с тихим, но оглушающим звуком. И сразу повисла тишина — гнетущая, мрачная, ожидающая. Песчинки времени падали на чашу событий, отмеряя мгновения. Одна, вторая, третья…

Пронесло? Те, что стоят внизу, не услышали?

А потом ветер взметнул пыль, и возле галереи завис Эльгейм.

— Кто-то слишком любопытен? — его крылья закрыли свет, а прищуренные глаза казались бесконечно темными. — И слишком живуч!

Сойлинка вскрикнула и метнулась в сторону, туда, где уже не было досок. В прыжке изменила руки, спланировала, зацепилась ногой за торчащую железяку.

— Куда собралась? — рявкнул Эльгейм.

Внизу была Интиория, скользила по опорам и ступеням, шурша чешуйчатым хвостом. Сойлин заметалась внутри башни, надеясь найти хоть какой-нибудь выход, маленькую лазейку! Дыру, в которую можно проскочить! Вверху было узкое окно, способное пропустить тонкую девушку, но не крупного мужчину. И она устремилась к нему, молотя крыльями и жалея о силах, что потратила на бессмысленное метание ножа…

Спасительный светлый квадрат был совсем близко, она уже чувствовала ветер на своем лице, когда мощный удар откинул ее в сторону. Сойлин вскрикнула, стукнувшись спиной о кладку стены, и зарычала, когда Эльгейм сжал ей шею.

— Научилась у своего зверя показывать клыки? — рявкнул крылатый. Его тело прижало Сойлин к стене, не давая двинуться, огромные крылья поднимали бурю, удерживая мужчину на месте.

— Отпусти меня!

— Ну уж нет. Зря ты подслушивала. А впрочем…

— А впрочем, ты все равно планировал меня убить? — яростно выкрикнула девушка в лицо командира. Он помрачнел.

— Ты ничего не понимаешь.

— Да что ты?!

— Эльгейм, тащи ее вниз! — крикнула Интиория.

Сойлин уставилась в хмурое лицо своего командира.

— Я же тебе верила… — прошептала она.

— Ты не понимаешь, — повторил крылатый и коротко ударил девушку по голове.

Очнулась Сойлин от холода. Открыла глаза, попыталась перевернуться и не смогла. Тело оказалось прикованным к железным обручам, вбитым в стены. Каменная нора. Она сидела на тюке с соломой, света здесь почти не было, лишь тусклая плесень, дающая слабое голубоватое мерцание. И в этом неверном свете сидящий напротив Эльгейм казался бледным и неживым.

Он поднял голову, увидев, что Сойлин очнулась, сунул ей в руку кружку с водой. Голова болела, но дотянуться до затылка девушка не смогла — цепь была короткой. Молча выпила воду и уставилась на командира.

— Не смотри так, — глухо сказал он.

— Как? — тихо ответила Сойлин.

— Злишься, да? — он тяжело вздохнул, а Сойлин решила не отвечать. Злится ли она на то, что ее ударили, а потом заточили в подземелье? Да так, немного. Совсем чуть-чуть.

— Мне жаль, что ты пострадаешь, правда. — Эльгейм покачал головой. — Но так… Надо. Я расскажу тебе. — Он снова сел на тюк, опустил плечи. — Ты не помнишь этого, потому что очень молода. Не помнишь времена, когда Эльхаон был свободным. Когда жители Пустоши не знали о мире за серебристой границей. Мои предки думали, что за ней начинается Великая Безбрежность, куда лучше не соваться. Мы жили в этом городе, растили детей, любили, умирали… Потом пришли чужаки. Смешно, но эльхаонцы сами провели их в город. Мой отец был в том отряде, что нашел путников на границе с Триозерьем. Их было около двух десятков, они были на грани истощения. Эльхаонцы перенесли их сюда, накормили и вылечили. Показали все свои сокровища, а главное — рудники. — Эльгейм мрачно усмехнулся и вытащил из кармана синий камушек. Бросил к ногам Сойлин. Девушка не пошевелилась. — Ты ведь знаешь, что это? Снежный сапфир, так его называют. Для нас это просто красивый камень. Для чужаков — то, за что они могут уничтожить всю Пустошь. Среди кайерцев был один человек — Люк, ученый. Он считал, что именно магическое излучение снежного сапфира сделало Пустошь такой. И даже создало нас.

Сойлин вскинулась, не выдержав.

— Что за чушь! Нас создал великий Двуликий Бог!

— Да. Но тот человек считал по-другому. Говорил, что формы жизни Пустоши отличаются от всего мира, и что мы особенные именно благодаря магии камня. Что он столетиями менял нас… Но это не важно. Главное было в другом. Кайерцы настроили портал и ушли. А потом… потом снова вернулись. Но уже не ученые-исследователи, а вооруженные отряды. У них было оружие, магия, железные доспехи. А мы умели лишь летать… В ту ночь мой отец и старший брат были убиты. — Эльгейм опустил голову. — И вместе с ними несколько сотен защитников Эльхаона. Тем, кто выжил, пришлось смириться, Сойлин. Мы не могли прогнать чужаков, у нас не хватало сил. Мы смирились и затаились. Но ничего не забыли! Мы научились сражаться, летать в доспехах и изготавливать арбалеты. Чужаки принесли знания, и мы сделали все, чтобы овладеть ими. Многие годы наши люди осторожно приходили к власти. Управляющие рудниками, мастерскими, оружейными, складами… Мы были почти у цели! А это неимоверно трудно, Сойлин! Кайерцы обладают магией. Когда Интиория сказала о появлении Армона, мы поначалу не обратили внимания, хотя она сразу предупредила о его силе альфы. Но мы считали, что он не опасен. Близнецы, управляющие Кайером, готовили свой ритуал, мы делали все, чтобы во время него они оба погибли. Но Армон… его кровь пробудилась и обрела силу. Он стал альфой, и на его зов откликнулась Пустошь. Альфой, чтоб он провалился в Бездну! — яростно выкрикнул Эльгейм, и Сойлинка вжалась в холодную стену. — Чужак, кайерец, пришлый, что подчиняется императору! Вот кто теперь командует здесь! Тот, кто выполняет приказы Кайера! Снова!

— Армон не причинит нам вреда! — закричала девушка. — Он поможет!

— В тебе говорит влюбленная женщина! — прикрикнул командир. — Рихиор — кайерец, разве ты не знаешь? И будет выполнять приказы своего владыки! Выкачивать снежный сапфир из Пустоши, пока его совсем не останется! Но без камня мы погибнем! Минерал нужен Пустоши, он является той силой, что дает нам возможность долго жить и рожать детей! Сапфир — сердце Пустоши!

Оглушенная Сойлин прижала грязные пальцы к губам. О боги…

— Когда мы узнали, что Армон выбрал тебя парой, то решили, что твоя смерть необходима, — глухо продолжил Эльгейм. — Потеряв пару, рихиор либо сойдет с ума, либо просто покинет Пустошь. В первый раз ты выжила.

Он замолчал, а девушка с ужасом сжала ладошки. Да, первый раз все пошло не по плану эльхаонцев. Армон освободил Сойлин и привел звериную армию. Но что с ним будет, если девушку все же убьют? Они оба видели Армона, утратившего контроль, — зверя, который впал в ярость и убивал, убивал, убивал…

— Вы хотите спровоцировать его, — догадалась Сойлин. От понимания стало нечем дышать. — Спровоцировать и убить, когда он начнет рвать врагов. То нападение… из портала… Оно было подстроено вами?

Она вспомнила свой ужас. И разговоры, что потом шепотом велись в казармах. Она их, конечно, игнорировала, слишком поглощенная собственными переживаниями. Но… слышала. То, что зверь теряет самообладание… что почти бросился на Сойлин и Эльгейма. Что он больше животное, чем человек…

Командир мотнул головой, не отвечая.

— Нет, мы лишь воспользовались случаем.

— Вы сошли с ума… — беспомощно прошептала она. — Армон поможет… он не враг нам!

— Он чужак. А мы устали быть рабами чужаков. — Эльгейм поднялся. — Прости, Сойлин. Мне правда… жаль.

Он направился к ржавой решетке, что преграждала путь.

— Подожди, — окликнула девушка. — А Интиория? Какова ее роль?

— Одна из главных, — бросил через плечо командир. — Она почти единственная, кто обладает магией.

— Магией… — задумчиво протянула Сойлин. — Инта всегда крутилась поблизости… что она делает?

— Она улавливает намерение, — ответил Эльгейм. — Лишь крохи желания Интиория способна раздуть до пожара, до зуда нетерпения.

— Например, желание уехать в Кайер, так?

Командир усмехнулся и ушел, закрыв за собой скрипящую решетку.

— Что? — не поняла Одри.

— Ну, прости, — хмыкнул я. — Так уж получилось. Похоже, с порталом я слегка перемудрил.

— Лекс! — заорала она. — Ты совсем свихнулся? Я тебя точно убью!

— Ты уж определись, спасаешь ты меня или убиваешь, — хмыкнул я, застегивая штаны. Как бы ни хотелось продолжить, но неплохо бы выбраться отсюда. Потому что правду я начал подозревать еще в тот момент, когда златовласка приступила к лечению. Слишком уж активно я восстанавливался.

— Ты ведь шутишь? — Одри торопливо оправила платье. Я снял с кустов ее панталоны, сунул девушке в руки.

— Если бы, — хмыкнул я и полез на огромный валун, вбивая ноги в выступы. Подобрал камушек, процарапал пару линий. Осмотрел придирчиво и добавил еще одну.

— Ауронррон! — выдохнул я. Ветер зародился у пальцев и пронесся между камнями, ускоряясь и набирая силу.

Одри опрокинуло на землю, задрав златовласке подол.

— Лекс! — заорала она.

— Прости, случайно! — рассмеялся я и прищурился, осматриваясь. Ветер разогнал туман, давая увидеть редкий лес и что-то похожее на башню вдали. И наших друзей, со всех ног убегающих от десятка демонов. На земле я оказался в мгновение ока, схватил за руку Одри.

— Бежим!

— Что?

Но я уже несся, вихляя между камней и таща златовласку за собой. Ее юбки мешали нам обоим, но остановиться, чтобы срезать их, было некогда. Самое поганое, что я не понимал, где нахожусь. Почему-то в этот раз я оказался не на привычном и почти родном утесе с раздвоенным деревом, а в долине у края леса. И где здесь искать портал-переход — понятия не имел. И был ли он тут вообще? К сожалению, слабая надежда на то, что я ошибся — не оправдалась. Мы были на Изнанке. Где-то за деревьями тоненько взвизгнула Лира, и Одри, подпрыгнув, затормозила.

— Лекс! Ты слышал?

Я не только слышал, но и видел, потому и бежал, сверкая подошвами.

— Лекс! Это же Лира! — она прислушалась. Предатель-ветер донес лязганье металла и крик Здоровяка. А потом и голос Харта, что выкрикивал арканы. — Мы нашли их!

Странный протяжный гул наполнил туман, и по долине понесся ветер. В первый момент я даже решил, что это моих рук дело, но потом сквозь клочья туманного молока увидел источник гула. Высоченный столб, оканчивающийся огромными крыльями-лопастями. Они вращались, все ускоряясь и очищая воздух от тумана. И вот уже выросла на горизонте вторая ветряная башня, а за ней — следующая. В этой долине было что-то притягательное, может, дело в этих вращающихся крыльях или в изумрудной траве, лежавшей в низине. Я бы даже насладился зрелищем, если бы не портящий весь пейзаж элемент — наши друзья и демоны, догоняющие их.

— Мы их нашли! — повторила Одри.

— А демоны нашли нас, — буркнул я, когда из тумана выплыли огромные фигуры. Задвинул Одри себе за спину и скрестил запястья, готовясь дорого продать свою жизнь.

— Взять, — коротко сказал ближайший демон, и на нас вылилось что-то тягучее, словно жидкая смола. Мы с Одри бестолково забарахтались, но я даже файер не мог выкинуть, липкая гадость напрочь лишала нас движения. И воздуха тоже. Я увидел глаза златовласки, в которых плескался ужас, рванул, словно муха в паутине. Без толку. Демон ухмыльнулся и махнул одной из четырех рук.

— Забирайте их.

И когда я подумал, что мне выпал уникальный шанс позорно умереть от удушья, один из захватчиков проделал когтем в смоле дыру, достаточную, чтобы нам с Одри поступал спасительный воздух. Мы сделали слаженный глубокий вдох. На большее нас не хватило. Густая плотная масса держала пленников, как мух в склянке с клеем. Нас погрузили на полозья и потащили куда-то. С огромным трудом и чуть не порвав себе жилы, я повернул голову так, чтобы видеть Одри. Нас припечатало друг к другу в этом непонятном, но весьма эффективном составе, так что оставалось лишь смотреть в лицо девушке.

— Файер? — прошептала она.

Покачать головой не удалось, но златовласка и так поняла.

— Мы пока живы, так ведь? — с надеждой пробормотала она.

— Хорошо, хоть помру удовлетворенным, — хмыкнул я.

— Идиот, — припечатала Одри.

— А говорила, жить без меня не можешь…

— Видимо, головой при падении ударилась, — процедила она.

И молчала всю дорогу, которую я совершенно не рассмотрел, потому как уложили меня лицом вниз. Через полчаса дерганого движения нас сгрузили с полозьев и вновь куда-то понесли. Кокон из липкого клея и нас в нем доставили в зал, освещенный стекающей по стене лавой и сотней огней, плавающих в воздухе.

— Нарушители границы доставлены по вашему приказу, Пылающая Лирис.

Я попытался хоть что-то увидеть, но пока мог рассмотреть лишь белые плиты на полу.

— Освободите их, — донесся до моего слуха женский голос. Низкий, хрипловатый. Старуха?

Клей, держащий нас с Одри, вдруг начал таять, словно кусок льда под жарким солнцем, и уже через пару минут от него не осталось и следа. Я вскочил, решив, что златовласка поднимется и сама, сейчас важнее понять, где мы и чем нам это грозит. Тупомордой горгулье понятно, что ничем хорошим, но хотелось бы оценить размер бедствия. Первое, что бросилось в глаза, — наша компания. С пола уже вскочили Харт и Здоровяк, Ник помог Лире. Второе — демоны. Не менее десятка двухметровых и четырехруких уродов, выстроившихся в шеренгу и закрывающих нас от… кого?

— Где вы нашли их?

— Здесь недалеко, в Лощине Ветряных Крыльев, Ваша Ослепительность. Чужаки оказались на редкость отвратными.

— Ты тоже не спасешь этот мир красотой, урод, — буркнул я. Из-за косматых спин донесся смешок и снова голос.

— Отойдите. Я хочу на них посмотреть.

Ряд демонов раздвинулся, и я уставился на женщину, стоящую за ними. Красные волосы, стекающие на ее спину, казались жидким огнем, как и глаза. Смуглая кожа, идеальные черты лица и великолепное тело, одетое в золотые одежды. Никаких лишних конечностей и ненужных деталей. Эта демоница была похожа на богиню. Я ошалело хмыкнул, рассматривая ее. А демоны неплохо устроились, чтоб я сдох!

Женщина шагнула к Харту, внимательно осмотрела его, нахмурилась. Качнула головой. Перешла к Здоровяку и замерла, раздумывая. Но и он ее, похоже, не заинтересовал. На Лиру она даже не посмотрела, возле Ника слегка улыбнулась. Дурное предчувствие заставило скривиться, когда Ослепительная остановилась напротив меня. Я уставился в ее огненные глаза, с удовольствием отметив, что выше демоницы на целую голову. Мелочь, но душу греет. Она замерла, жадно разглядывая мое лицо, отступила, чтобы увидеть все остальное. Я ответил ей насмешливым взглядом.

— Нравлюсь?

— Не очень, — сказала она. — Слишком на папашу похож.

— Не понял? — нахмурился я. Демоница откинула голову и расхохоталась. Сверкнули белые зубы и удлиненные клыки, похожие на мои.

— Как тебя зовут?

— Лекс Раут, — хмуро отозвался я, надеясь, что догадка, пришедшая в голову, лишь плод моей больной фантазии. Вот честно, некоторые мысли лучше бы проходили мимо!

— И имя дрянное, — радостно заключила Лирис.

— Вы что, знаете отца Лекса? — не понял Харт. Мои недруги выглядели такими забавными с вытаращенными глазами, что я непременно ляпнул бы колкость, если бы…

— Конечно. Сивлас Шинкар — редкостная сволочь, колдун и ренегат.

Да. Новости не из лучших. А я так радовался, что нашу милую беседу с Меченым никто не слышал. Право, я не желал афишировать такое родство. Вот же захребетная гниль! Эта Лирис мне уже не нравится, терпеть не могу баб, что не умеют держать язык за зубами!

— Шинкар? — вытаращил глаза Ник.

— Чтоб меня разорвало! — присвистнул Здоровяк, а Одри лишилась чувств.

Я поймал ее каким-то чудом, не дав приложиться затылком о каменный пол. Лирис шагнула к нам, протянула руку к златовласке.

— Не трогай ее! — рявкнул я.

Демоны мигом трансформировались, верхние конечности обернулись ножами и булавами. Демоница успокаивающе подняла ладонь.

— Уберите оружие, — приказала она. — Мне ничего не угрожает. Ты зря злишься на меня, Лекс Раут, в состоянии этой девушки виноват ты, а не я.

— Харт, ты можешь наложить исцеляющий аркан? — крикнул я, не слушая демоницу.

Недруги уже столпились вокруг нас, принц положил ладонь на лоб златовласки.

— Боюсь, я забрал слишком много ее сил, — процедил сквозь зубы. Демоница довольно хмыкнула, хотя понятия не имею, что ее так радовало. — В вашем притоне есть целитель?

— И наглость у тебя отцовская, — щелкнула языком Лирис.

— Со мной все в порядке, — слабым голосом прошептала Одри и поморщилась, увидев склонившиеся к ней лица. — Простите меня…

— Ей нужен целитель, — нахмурился я.

— Не надо…

— Молчи! Я сказал — нужен! — обозлился я.

— Мило, — фыркнула демоница и снова рассмеялась. — У меня сегодня прекрасный день! — махнула рукой своим кошмарным стражам. — Проводите людей в покои, пусть отдохнут.

— Мы не собираемся тут задерживаться, — процедил я.

— Правда? — Лирис подняла бровь. — Интересно, как ты собираешься покинуть мой дворец, Лекс Раут? Здесь невозможно открыть переход в ваш мир без моего разрешения! Впрочем, выйти на улицу тоже невозможно. Но не беспокойтесь, я лишь хочу, чтобы вы отдохнули! — она радостно хлопнула в ладоши, и я заподозрил, что нас все-таки сожрут. Иначе чему бы этой демонице так веселиться? Может, она сочла нас особо вкусным деликатесом? А отдохнувший человек — аппетитный человек?

Демоница вновь рассмеялась, я — скривился.

— Полно, Лекс Раут! К тому же, думаю, ты и сам захочешь задержаться у меня.

— С чего бы? — я поднялся, держа Одри на руках.

— Я могу многое рассказать.

— Мне неинтересно слушать о демонах, — соврал я. Из вредности.

Лирис очаровательно улыбнулась.

— О демонах? Что ты, я не собираюсь рассказывать о нас. Я расскажу о тебе, Лекс Раут.

— Не понял? — нахмурился я.

— Разве? Я расскажу о тебе, о Шинкаре, о твоем прошлом. О том, почему ты такой… особенный. — Она подошла ближе, насмешливо глядя на меня снизу вверх. — И почему такой сложный. Ты все еще хочешь уйти, Лекс Раут?

Я промолчал. Одри встревоженно смотрела мне в лицо.

— Мы останемся. Ненадолго, — выдавил я, окинув взглядом своих недоумевающих друзей. Те переглядывались и, кажется, мало что понимали. Только Харт смотрел остро и внимательно. Но меня всегда мало интересовало мнение принца. Кстати, он держал за руку Лантаарею, надо будет разобраться, не обижает ли он мою книженцию. Но все — потом. Я снова посмотрел на Ослепительную Лирис и кивнул. — Мы останемся. Но лишь потому, что Одри надо отдохнуть.

— Конечно, — с насмешкой отозвалась Лирис. — Лишь поэтому. Вас проводят.

И, словно потеряв к нам интерес, она развернулась и ушла, покачивая бедрами.

Здоровяк посмотрел ей вслед и тихо присвистнул. Демоны снова ощетинились ножами и пиками.

— Эй, вы чего… — забормотал ловец, примирительно подняв ладони. Я уже не слушал, шагая за сопровождающим. Одри закусила губу, глядя мне в лицо и обнимая за шею.

Я же упрямо считал повороты и запоминал дорогу, не отвлекаясь на местные красоты, хотя посмотреть здесь было на что. Пожалуй, этот дворец мог поспорить великолепием с вотчиной императора. А то и посрамить! Однако эта Лирис неплохо устроилась! И что она хочет мне рассказать? Не хотелось признавать, что демоница меня заинтриговала. Мне давно пора разобраться с этими перемещениями на Изнанку. Так что уложу Одри в кровать, а сам отправлюсь на беседу с этой самой Ослепляющей.

Демон распахнул перед нами дверь, за которой обнаружились просторные покои в теплых тонах. Обстановка вполне человеческая и роскошная.

— Комната для вас, Лекс Раут. Остальные за мной, — скомандовал наш сопровождающий.

Мы с Хартом обменялись хмурыми взглядами, недовольные тем, что нас разделили. Впрочем, хоть кучей, хоть по одиночке, мы были беззащитны перед целой армией демонов.

— Идите, — кивнул я и вошел в отведенные мне покои. Дверь закрылась за спиной, оставив нас с Одри вдвоем. Я сделал несколько шагов и положил девушку на кровать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ну-у-у… — протянула она и улыбнулась. — Чувствую я себя превосходно, если честно. Но ты так трогательно нес меня на руках, что я решила этого не говорить!

— Врунья, — возмутился я. — К тому же тяжелая! Я чуть не надорвался, пока тащил тебя!

— Сам ты врун! — Одри уселась, опираясь спиной на подушки. И ее улыбка сползла. — Что нам теперь делать, Лекс?

Я не успел ответить, потому что дверь снова распахнулась, и в комнату вкатился столик, уставленный едой.

— Вот и ответ, — пробормотал я. — Думаю, нам стоит подкрепиться.

— А вдруг в блюдах яд? — Одри жадно втянула носом запахи. Я пожал плечами, осматривая куски печеного мяса и картофеля, груды овощей, закуски и десерты.

— Значит, умрем сытыми. Брось, детка, какой дурак будет нас так кормить, лишь бы напичкать отравой? Хороший меч куда удобнее! А ты сама видела, у демонов этого добра навалом. Я снял поднос со столика и переместил на диван. Сам упал рядом с Одри и стянул сочный кусочек телятины.

— Рот открой, — скомандовал я, протягивая руку к лицу Одри. Та послушно распахнула губы, я сказал «ам» и положил кусок в свой рот.

— Идиот! — возмутилась девушка и треснула меня по лбу.

— Точно, — хмыкнул я, обмакивая в соус новый кусочек. — Ладно, иди сюда.

Она снова открыла рот, я снова съел мясо сам. И начал смеяться, рискуя подавиться, глядя на ее краснеющее от злости лицо.

— Детка, ты неисправима, — хрюкнул я. — Учу-учу… Все без толку!

— Знаешь что! — заорала Одри, обиженно надувая губы. Я притянул ее к себе, устраивая между своих ног и обнимая. — И не трогай меня.

— Тихо, женщина, — скомандовал я. — И так уж быть, можешь тоже съесть кусочек. Ну, давай, открой ротик!

— Не буду я ничего есть из твоих рук!

— Будешь, конечно, — обрадовал я и добавил негромко. — Иначе я тебя накажу. Давай, детка, не упрямься.

Недоверчиво хмурясь, Одри все-таки взяла кусочек мяса, лизнув мою ладонь. Сладкая судорога прошила пах, заставив меня зажмуриться.

— Вот уж не думала, что однажды окажусь на Изнанке, — тихо вздохнула Одри. — Хотя чему удивляться, это же Лекс Раут!

— Точно, — хмыкнул я, засовывая ей в рот сразу мясо, хлеб и сыр.

— Как думаешь, что этой демонице надо? — неразборчиво пробормотала девушка. — Странно все это… Я думала, что на Изнанке огненные реки и жуть всякая… А здесь ветряные столбы и дворец… Да еще эта Лирис! Никогда не видела женщины красивее. Ну разве что Ланта.

Я покосился на Одри с подозрением, но, похоже, она говорила совершенно искренне.

— Тебе не страшно? — спросила она.

— Жуй, не отвлекайся.

— Ты решил скормить мне весь поднос?

— Конечно, нет. Весь поднос я оставлю для себя, поэтому ешь, пока я добрый.

Одри фыркнула, запила мясо брусничной настойкой. А я не выдержал и притянул ее за шею, заставляя откинуть голову. Лизнул губы, пахнущие перцем и брусникой. Одризависимость снова заявила о себе настойчивым желанием. Засунул язык девушке в рот, жадно облизал.

— Лекс, — выдохнула она. — Мне надо…

— Никуда ты не пойдешь, — буркнул я, трогая языком ее губы.

— Мне очень надо, — она рассмеялась, и стало щекотно. С трудом отпустил, чувствуя, как уже туманит похоть голову. Впрочем, Одри права: мне тоже не мешает привести себя в порядок. После ранения и упражнений на траве мы оба выглядели ужасно. Меня это никогда не смущало, а вот Одри… пожалуй, она заслужила меня чистого. Хоть раз.

— Идем, — спрыгнул с постели и потянул девушку за собой. Здесь где-то должна быть купальня.

Искомое нашлось быстро, правда мы с Одри слегка ошалели, увидев не привычную чашу, а стеклянную емкость, в которой текла вода. На полочках из черного камня свернулись пушистые куски ткани и выстроилось множество склянок, в которые Одри сразу сунула нос.

— Земляникой пахнет, — радостно протянула она. — Похоже, это мыло.

Я молча дернул шнуровку на ее платье, потянул ткань с плеч. Златовласка не сопротивлялась, лишь смотрела, склонив голову, как я ее раздеваю. Развязал ленты на ее волосах, распуская волосы. И хлопнул по ягодицам.

— Лезь в воду, детка.

— А ты? — шепотом спросила она.

— Ну, ты ведь не надеялась, что я оставлю тебя одну? — приподнял я бровь.

Она тряхнула волосами и шагнула под струю, повернувшись ко мне спиной. Я избавился от одежды, не отрывая взгляда от узкой спины, ямочек у поясницы, бедер, ног… Прихватил земляничную склянку и вошел следом, зажмурившись от теплой воды. Вылил на голову девушке изрядную порцию скользкой пахучей гадости, взбил пену.

— Ай, щиплет! — фыркнула девушка.

— Глаза закрой, — скомандовал я, пытаясь не задумываться над своими действиями. Я мыл златовласку, получал от этого какое-то извращенное удовольствие и не думал. Может, на меня так действовала Изнанка, а может, очередное кровопускание, чуть не отправившее к предкам. В конце концов, кто сказал, что этот день не последний в моей поганой жизни? А я еще ни разу не намыливал земляничной дрянью красивую и соблазнительную девчонку. Пожалуй, это стоит исправить.

— Лекс, ты решил выдрать мне все волосы? — сипло осведомилась Одри и повернулась ко мне. Стоял я близко, так что мне в грудь уткнулись ее округлости. Я шумно задышал и провел ладонью по лицу златовласки, стирая обильную пену. Она похлопала ресницами. На ее голове я соорудил огромную мыльную башню, выглядело это занятно. Правда, не отвлекало меня от настойчивого желания взять девушку прямо здесь.

— Ты ничего не умеешь, — хмыкнула она и отобрала у меня склянку. — Надо нежнее, Лекс…

Провела ладонями по моему телу, намыливая. Я смотрел сверху на ее ладони, на улыбающиеся губы, на шапку пены. Смотрел, дышал, нервничал. Пытался сдержаться. Получал почти болезненное удовольствие. Когда Одри добралась своей ладошкой до паха, я замер, мучительно боясь пошевелиться.

— Вот так, — ласково пропела златовласка, намыливая самую важную часть моего тела. Я прикрыл глаза и стиснул зубы. Попытался думать о Кархане, умертвиях и самых отвратных заклинаниях, которые знал. Но получалось лишь о том, остановится ли Одри на ласках руками или сделает что-то еще?

Тонкие пальчики порхали, выводя круги и спирали, я дышал. Пытался дышать.

— Вот так… — выдохнула златовласка. — Красота!

Я скосил глаза вниз. На моих бедрах высилась мыльная пена, из которой торчал розовый орган. Одри сначала придушено хихикнула, а потом начала хохотать, как ненормальная. Я рыкнул, подтянул ее за подмышки, прижал к стене и навалился всем телом.

— Смешно, значит?

— Очень! Ты бы видел свое лицо!

— Значит, смешно тебе? — грозно повторил я. — Ну, ладно. Смейся.

Вытащил девчонку из-под воды и потащил в комнату, оставляя на ковре мокрые следы. Кинул ее на кровать — брыкающуюся и смеющуюся, придавил собой. Потерся, уже сходя с ума от скользкой горячей кожи и вкуса ее рта с привкусом горькой земляники.

— Значит, смешно… — хрипло выдохнул, покрывая ей шею жадными поцелуями. Одри откинула голову, подставляясь мне, выгнулась. Я перевернул ее на живот, горячо и торопливо прошелся языком по холке, сжал мокрые волосы, потянул. Она издала сдавленный стон, только в нем совсем не было боли, лишь желание. И приподняла бедра, доводя до безумия этими движениями. Демоны, а ведь я хотел быть нежным! Но златовласка будит во мне что-то запредельное, то, что я не могу контролировать и сдержать. Стоит лишь ощутить ее, и я животное, забывающее о прелюдии и всех тех ухищрениях, на которые способен. Кажется, я даже гордился своими умениями… Ну да, наверное…

Здравая мысль показать ей еще хоть что-то появилась и забилась в угол, испуганная хаосом мыслишек пошлых и извращенных. Но я вытащил ее из паутины, встряхнул и попытался вникнуть.

Так, нежность. Женское удовольствие. Предварительные ласки. Перечень труднодоходимых понятий, которые пылились где-то на чердаке моего сознания.

Скрипнул зубами и перевернул Одри на спину, чтобы не соблазниться ее шикарным тылом. Правда, лучше не стало, теперь меня атаковали орудия ее груди. Били прямо так… насмерть.

— Лекс, что ты делаешь? — жарким шепотом осведомилась Одри, когда я рывком подтянул ее к краю кровати.

— Наверстываю упущенное, — выдавил я, пристраиваясь между ее ног. Умертвил, кровавые трупы, проклятые ритуалы. Кишки. Внутренности. Так, теперь в обратном порядке… И не думать о том, что вижу. Но надо признать… так открывается шикарный вид…

— Лекс? — изумилась она, а потом ахнула, когда я коснулся языком.

— О, Богиня, — простонала златовласка, хватаясь за покрывало. — Еще…

Я бы ответил, но мой рот был занят. Одри закричала, а я не выдержал, оказался сверху, присоединившись к ее воплю. Наверное, в моих резких движениях не было ничего красивого, и, боюсь, я выглядел слегка одурманенным, но Одри нравилось. Я почувствовал это, уловив, как ее мышцы вновь сжались внутри. И к пику мы взлетели вместе, совершенно оглушенные и мало что соображающие. Потом я откатился, раскинул руки и ноги, глядя в потолок. В голове шумел ветер, тело казалось одновременно легким и изрядно отяжелевшим, в паху все еще эхом прокатывались спазмы. Великолепно.

— Ты какой-то другой, — Одри легла на бок, глядя на меня.

— Просто подумал, что сегодня вполне может быть моя последняя ночь. А я еще так многое не пробовал.

Она фыркнула.

— А, нет, ошиблась. Все тот же оптимист Лекс! Чернокнижника могила исправит!

— Не бойся, крошка, я останусь собой даже на том свете.

— Кто бы сомневался, — она внезапно перекинула ногу через мои бедра и уселась сверху. — Так что ты там говорил про последнюю ночь? Надеюсь, ты хорошо поел, Лекс?

— Малышка Одри стала взрослой девочкой? — промурлыкал я, переворачивая ее и вжимая в изрядно помятое и слегка влажное покрывало.

— И слегка испорченной, — пробормотала она, облизывая губы. Я поднял бровь.

— Слегка?

— Да. Капельку. С кем поведешься — так тебе и надо…

— Точно. А что это за капелька?

— Скажу на ушко, — пообещала она. Я приблизил голову к ее губам и выслушал все ее пожелания на ближайший час. Под конец этого короткого, но очень красочного рассказа я уже готов был приступить к активным действиям. Одри невинно улыбнулась, увидев мои прищуренные глаза и напрягшуюся шею.

— Тебе понравился план? — она прошлась язычком по губам.

— У меня есть дополнения. Сейчас скажу. На ушко.

Я озвучил, полюбовался на залитое краской лицо златовласки и приступил к воплощению.

Все свою жизнь Одрианна пыталась соответствовать. Соответствовать образу благовоспитанной и порядочной девочки, девушки, женщины. Она истово, до глубины души желала просто быть обычной, хорошей и ни в чем не замешанной. С той самой минуты, как открылся ее дар иллюзиона и она превратилась в ужасающее чудовище на глазах воспитанниц и монахинь, Одри не покидало ощущение, что тот самый монстр никуда не делся, а лишь затаился внутри нее.

Тогда маленькая Одри испугалась до жути и стерла себе колени, умоляя Богиню избавить от страшного дара. Но магия никуда не делась, как малышка ни упрашивала.

Наставницы поощряли ее стремление избавиться от магии и много часов провели, рассказывая девочке о пагубном влиянии дара. Магия — это гадко, порочно и стыдно. Вот то, что вбивали в светлую голову Одри долгие годы. И девочка приходила в отчаяние, понимая, что судьба испытывает ее снова и снова, не позволяя приблизиться к идеалу.

То, что у других получалось легко и без усилий, самой Одри давалось с неимоверным трудом. Ее воротничок вечно казался недостаточно белым, носки туфель не до блеска начищенными, а пальцы — испачканными в чернилах. Золотистые косички растрепывались, передник — мялся, а магия — проклятая магия иллюзиона иногда прорывалась, пугая окружающих, но более всех — саму Одрианну.

Ее жизнь была разделена на две. В одной она чинно шагала по коридорам монастыря, молилась и верила в Богиню. А вторая… во второй был дядюшка. Он забирал маленькую Одри на выходные в свой большой и шумный дом, где царил хаос, беспорядок и веселье. В доме дядюшки вечно толпились какие-то странные люди и велись непонятные, но жутко интересные беседы. То ли от скуки, то ли от порой просыпающихся отеческих чувств, Гнидос временами рьяно занимался племянницей, правда, его занятия тоже были весьма своеобразными. Однажды он научил Одрианну вскрывать замки. Привел к удивительной двери, на которой было не менее сотни самых разных замков — от огромных до крошечных — и стал показывать, как открыть каждый из них без ключа. Занимательная игра захватила девочку на все выходные, и потом, вернувшись в обитель, она тихонько начала присматриваться к замкам монастыря. Исключительно в исследовательском интересе.

В другой раз дядя научил ее стрелять из арбалета и разводить огонь. В третий — подсунул книгу о великом мошеннике прошлого столетия Хмуре Неуловимом. Приключения Хмура так захватили малышку, что она ревела, не желая возвращаться в монастырь.

Зачем дядя все это делал, Одри не знала, но каждого выходного в веселом доме ждала с замиранием сердца. В пятничный день она вскакивала с кровати еще затемно, торопя время быстрее приблизиться к обеду. И начинала высматривать потрепанный экипаж с усатым посыльным, подпрыгивая от нетерпения и даже отказываясь от еды.

Иногда ее надежды оправдывались, и у ворот показывался прислужник дяди. Иногда наступала ночь, а никто так и не приезжал за маленькой Одри. И она ложилась спать голодная, с трудом сдерживая слезы и придумывая себе истории о том, почему дядюшка не смог забрать племянницу. Порой в этих сказках Гнидос сражался с драконами, а когда девочка стала старше — выполнял особо важные императорские поручения, которые просто не могли оставить ему время на родственницу.

А потом из монастыря пропал маятник.

Это была самая красивая вещь, которую только видела Одри. На позолоченном корпусе мягко переливались камушки и цветное стекло, чаши покачивались на тоненьких серебряных цепочках, а навершие сияло звездой. Девочке казалось, что сама Богиня сотворила эту красоту. Потом, спустя много лет, Одри осознала, что маятник был самым обыкновенным, и если не считать крупной бирюзы, ничем не примечательным. Даже в домах жрецов встречаются экземпляры куда роскошнее и дороже. Что уж говорить о столичных храмах! Но в детстве Одри это была поистине божественная вещь.

И когда он пропал, весь приют молил Богиню вернуть реликвию и жестоко покарать вора. Юные послушницы призывали небесные кары на его голову, а маленькая Одри размышляла. Сопоставляла. Вспоминала.

И ловила на себе косые взгляды наставниц. Одри умирала от ужаса, чувствуя себя виноватой в том, что не делала.

А спустя несколько месяцев она увидела маятник в доме дяди. Он пылился на полке в одной из комнат, куда девочка случайно забрела. В основании больше не было бирюзы, а чаши покрылись слоем пыли, но, конечно, Одри не могла не узнать этот предмет.

Она закрыла дверь в ту комнату и никому ничего не сказала.

Но в тот день ее мир рухнул. Сияющий образ дяди сорвался с пьедестала, а из груды пепла и развалин души маленькой девочки выглянуло еще одно чудовище. Теперь к внутреннему монстру Одри под названием «я не такая, как все» присоединилось чудовище «стыд». И оно было поистине ужасающим. Маленькой Одри было невыносимо стыдно. За любимого человека, за единственного родственника, за того, кого она обожала всем своим маленьким сердечком. И кто оказался обычным вором, столь беспринципным, что стащил блестяшку из монастыря своей племянницы. Может, он сделал это из скуки, может, от любви к воровскому искусству или даже просто так. Одри не знала. Она никогда не спрашивала об этом. Она просто молча, в одиночестве, переживала крушение своего мира.

Да, мир маленького иллюзиона рухнул окончательно и навсегда стал другим.

Ей не с кем было разделить это крушение мира, и приходилось терпеть боль внутри себя. Из живого и любознательного ребенка Одри стала замкнутой и холодной, не желая подпускать к себе хоть кого-нибудь. Слишком сильным оказалось разочарование в близком человеке. И тогда же она поклялась, что в ее жизни никогда больше не будет этого чувства — невыносимого стыда. Она проживет свою жизнь красиво и правильно, она станет образцом благовоспитанности и хороших манер, а окружающие будут говорить о ней как о вежливой и порядочной девушке, достойной всяческого уважения.

Годы учебы и взросления Одри вполне удавалось шагать к своему идеалу. Она научилась прятать магию, не показывать чувств и лишь поджимать губы в ответ на колкость или обиду.

Да, ей определенно удавалось стать достойной.

Но Бездна, в лице единственного родственника, имела на Одри другие планы.

В пятнадцать Одри получила свиток с наставлениями Богини, ручной деревянный маятник, чтобы измерять добро и зло, благословление настоятельницы и покинула стены монастыря. Несколько месяцев в доме дяди прошли вполне мирно и спокойно. А потом родственник попросил девушку помочь. Всего-то изобразить одну женщину, применив свои способности иллюзиона. От этого, мол, зависит судьба самого дяди, его близких друзей и даже парочки высокопоставленных особ. Если любимой племяннице дорога жизнь любимого дядюшки, что заботился о ней не щадя живота своего, она несомненно сделает такую малость. Незначительную мелочь. Крошечную услугу, которую дядя никогда не забудет.

Одри не желала, дядя настаивал. Ей было пятнадцать, и в Кайере она не знала ни одного человека. И здравый смысл подсказывал, что не стоит просить совета у настоятельниц монастыря.

Да, она согласилась. Поставив условие, что сделает это лишь один раз, и пусть дядя забудет о ее способностях.

Изобразить надо было горбоносую и худую старуху, с седыми косами, уложенными вокруг головы. Одри показали объект в храме, они стояли рядом, и девушка с отчаянием думала о том, куда же смотрит в этот момент Богиня.

Вечером они с дядей приехали в какой-то дом. Все было словно в тумане. Она плохо помнила, жутко боялась и сама не знала, как удержала иллюзию. И почти ничего и никого не запомнила из той страшной ночи. Кроме одного. Там был парень. Вместе с дядей. И самое странное, он вовсе не выглядел испуганным или волнующимся. Напротив, незнакомец улыбался, сплетая свои темные арканы и получая удовольствие от беззакония. Он был темный насквозь, несмотря на свои белые волосы.

И спустя несколько лет Одри узнала его с первого взгляда. Те же белые волосы, синие глаза, бесшабашность и полное отсутствие совести. Лекс Раут, чернокнижник. Он воплощал в себе все, что девушка ненавидела, презирала и от чего бежала всю жизнь. Он был олицетворением ее чудовищ, образцом всего, что Одри ненавидела. Насмешливым и язвительным Темным, вором, убийцей и мерзавцем. И как велика подлость Бездны, что снова свела их вместе! Не только свела.

Сейчас, лежа на чужой кровати, находясь во дворце демонов Изнанки, Одри смотрела на спящего мужчину и размышляла о превратностях судьбы. Когда-то она верила, что Богиня лишь искушает ее, подсовывая напасти и беды. Но самое страшное, что до конца Одрианна так и не поверила в Богиню Равновесия. И лишь теперь, в эту прекрасную и ужасную ночь на Изнанке она подумала, что на небесах все же существует кто-то, уравновешивающий добро и зло. Иначе что она делает в постели этого мужчины? И почему именно сейчас ощущает, что это самое лучшее и правильное место на земле? То, где она и должна быть.

Лекс лежал на животе, раскинув руки и ноги, словно даже сейчас, во сне, утверждал себя центром мироздания. И девушка улыбнулась. Как ни противилась она своим чувствам, но этот наглец поразил ее еще в самый первый раз, в ту встречу, о которой он даже не помнит. Тогда Одри смотрела и думала, как прекрасно быть настолько свободным. Лекс был абсолютно гармоничным в своей тьме, сросшимся со своим дурным характером и получающим удовольствие от любых действий — хороших или плохих. Он не мучился, пытаясь соответствовать чужим канонам, смеялся над правилами, с радостью нарушал их, а самое главное — бесконечно и всепоглощающе любил себя. И эта дивная любовь поразила Одри. Он настолько любил себя, что она, восхищенная, тоже его полюбила.

К сожалению.

Одри легла на бок, рассматривая мужскую спину с тугими мышцами, пугающие черные рисунки, следы шрамов, крепкий зад и волосатые ноги. Да, Лекса Раута трудно назвать красавцем. Но он всегда притягивал взгляд и всегда будил чувства. Чаще всего это было желание убить, конечно. Бесил Лекс невероятно, ему даже можно выдать какую-нибудь награду за умение доводить людей до невменяемого состояния! И по-хорошему надо было бы не валяться с ним в кровати, а треснуть как следует по этому лицу со сломанным носом! Но стоило вспомнить, какой он вывалился из портала — раненый, в крови, сизо-белый, как внутри снова появляется это желание сделать все, отдать все, лишь бы спасти…

И это тоже злило.

Одри тяжело вздохнула. Чернокнижник, мерзавец, сын Шинкара… Какие еще сюрпризы таятся в этом человеке? И самое ужасное — как ей относиться к этим сюрпризам?

Хотя… девушка усмехнулась. Хотя, чего еще ей бояться? Вся ее правильная и достойная жизнь отправилась псу под хвост, стоило встретить Лекса. Годы ее усилий он небрежно смахнул в Бездну одной своей кривой улыбкой. Насмехаясь и дразня, он вытащил из кокона благопристойности настоящую Одри, ту, которая наконец перестала бояться и поняла, чего на самом деле хочет. О нет, не спокойной и правильной жизни. Совсем нет!

И пожалуй, за одно это стоит сказать Лексу спасибо. Ну и еще за то, что пока оставалось маленькой личной тайной, лишь ей принадлежащим сокровищем.

Сейчас, рассматривая бесчисленные рисунки на обнаженном мужском теле, улыбаясь от невероятного удовольствия и положив руку на свой живот, Одри чувствовала себя какой угодно, но только не несчастной.

По правде, она никогда в жизни не была такой счастливой и живой. Наполненной. Дышащей. Чувствующей.

Вот только это не давало ответа на вопрос, что ей делать дальше. Потому что Лекс оставался свободным, а вот она… Она попалась безнадежно и навсегда, это Одри знала совершенно точно.

Положив голову на плечо Лекса, она тихонько вздохнула.

— Хватит ерзать, ты мне спать мешаешь, — проворчал тот. — И у тебя ноги холодные.

— Потому что с моей стороны покрывало мокрое, — тут же возмутилась девушка. — Потому что кто-то…

— Тихо.

Он прижал Одри к себе, не открывая глаз, и натянул сверху покрывало из чего-то мягкого и пушистого. И сухого. Тепло обволокло Одри уютным коконом, рядом с горячим телом Лекса она согрелась моментально. И, засыпая, подумала, что да, все-таки Богиня Равновесия существует.

Я полежал, прислушиваясь к дыханию Одри. Пришлось применить простенький аркан, иначе девушка так и ерзала бы по постели, не давая уйти. Так что я притянул златовласку к себе и мягко начертил символ на ее спине. Погладил тонкие косточки позвоночника, провел ладонью по нежной коже. Дыхание Одри выровнялось и стало медленным, глубоким.

И я открыл глаза. Слез с кровати, укрыл Одри одеялом и пошел искать свою разбросанную одежду. Что бы я ни говорил, но спать, пока не выясню, где мы и чем нам это грозит, не собирался. Быстро оделся, привычно проверил резерв силы и хмыкнул. Полный. Да что там! Через край переливается. Теперь понятно мое исцеление, дело не только в Одри. И возможно, моя рана затянулась бы и без женской силы. Но говорить об этом я не буду, к тому же мне понравился процесс. Даже сейчас, несмотря на шаткость положения, лицо не покидает блудливая и довольная улыбка кота, обнаружившего на своей крыше заблудившуюся кошку.

Поправил закатанные манжеты, глядя на Одри. Из кокона одеяла были видны лишь золотые пряди и нос. И мне даже захотелось плюнуть на свою неугомонность и снова устроиться на кровати.

Я плюнул. На пол. Потому что рано расслабляться, и так потерял кучу времени. Хотя… оно того стоило.

Кинул в рот остывший кусок мяса и шагнул к двери, намереваясь снести ее заклинанием. И каково же было мое удивление, когда обнаружил, что створка открыта! Я-то думал, нас держат под замком, оказалось — нет!

В коридоре топтался демон. Рогатый, с кожей цвета эбонита и бледно-желтыми глазами, одетый в кожаные штаны и с непонятной трубкой, пристегнутой к поясу. К последнему я присмотрелся внимательнее, чуяла душонка, что неизвестный мне предмет предназначен для убийства незваных гостей, а не для выпускания мыльных пузырей.

Скрестил запястья, размышляя, чем швырнуть в это чудовище, но не успел, демон заговорил:

— Лекс Раут, Ослепительная Лирис ожидает вас.

— Даже так? — удивился я.

Демон кивнул.

— Да. Она велела сопроводить вас, как только вы покинете комнату.

— Интересненько, — протянул я. И с чего это демоница взяла, что я решу прогуляться? Или хорошо знает людей? Если так, то опять же — откуда?

— Остальных тоже велели к ней проводить?

— Лирис ответит на вопросы.

Да, разговорчивым демон не был, приятным — тоже. Но его речь оказалась гораздо понятнее, чем шипение приграничных стражей.

— Лирис так Лирис. Веди к этой красотке!

Верхняя губа чудовища вздернулась, обнажив внушительные клыки, правая рука вмиг трансформировалась в лезвие.

— Советую выбирать слова, человек, — прошипел демон, буравя меня глазами. Я примирительно поднял руки и забубнил:

— Прости, сам я человек глупый, академий не заканчивал, этикету не знаю, мозгов не имею…

— Иди за мной. И не смей оскорблять повелительницу огненных ларов, — мотнул головой демон, но лезвие исчезло, вновь став рукой с черными когтями. Уловка, на которую велись все стражи Кайера, сработала и здесь. Огненные лары, ну надо же! По мне так демоны они все! К тому же Лирис я не оскорбил, а сделал комплимент, но урок понял и впредь воздержусь.

— Иди!

— Так уже топаю, — отозвался я, ласково улыбаясь и навешивая на дверь комнаты оглушающую трещотку. Заклинание, конечно, не остановит этих громил, надумай они войти, но точно поднимет на уши весь дворец. Ну и я услышу. Запечатывать дверь чем-то серьезным не стал, решив не провоцировать.

Мы двинулись по коридору, насколько я запомнил, минуя зал, в который нас притащили, и устремились влево. Рассматривать интерьер было некогда, хотя хотелось. Назначение некоторых предметов я даже не понимал, вот например: зачем на потолке странные красные шары или в углу палка с висящими гроздьями кристаллов? Украшение? Вряд ли, магией разит. Но что это, я так и не понял, как ни пытался.

Впрочем, были мысли и позанятнее. Например, на кой демон я понадобился этой блистательной Лирис?

Хотя вот это я сейчас и узнаю.

Мы остановились у дверей, по которым стекала черно-красная лава. После череды приветствий и должных церемоний демонов створка наконец, распахнулась, и меня впустили внутрь. Любопытства ради я ткнул пальцем в лаву и зашипел.

— Зараза!

— Горячо? — весело спросила хозяйка дворца. Она сидела на кушетке, выполненной в форме какого-то диковинного зверя, наподобие ягуара. Правда, когда встала, кушетка потянулась и отошла в угол. — А для обычного человека и вовсе смертельно. Но жар из сердца Пылающего Мира тебя лишь обжигает, не так ли, Лекс Раут?

— Пылающий Мир? — поднял я бровь, осматриваясь.

— Эрра. Так мы называем его, — похоже, у Лирис было отличное настроение, ее лицо не покидала улыбка. Надеюсь, это не предвкушение вкусного ужина со мной в качестве главного блюда. Дамочка, конечно, очаровательна, но я предпочитаю блондинок. — Вы говорите — Изнанка.

— Знаешь о нас?

Лирис рассмеялась.

— Конечно. Больше, чем хотелось бы. А вот ты о нас — нет. Хочешь узнать, Лекс Раут?

— Если честно, я хочу вернуться домой и выпить пару кружек хелля со знакомым некромантом, — осторожно начал я, глядя в глаза демоницы и пытаясь понять, что за игру она ведет.

— Для начала я покажу тебе кое-что, — отмахнулась Лирис. Она отошла к стене и провела рукой вдоль красной линии. Каменная кладка дрогнула и сдвинулась, открывая полукруглую площадку-террасу.

Не глядя на меня, демоница вышла на нее, я, пожав плечами, следом.

— Впечатляет, Лекс Раут? — насмешливо спросила Лирис.

О да, впечатляет. Я промолчал, хотя, наверное, у меня все читалось на лице. Возможно, там был даже шок.

Я всегда думал, что Кайер — центр цивилизации, что лучше и красивее его нет и не может быть. Но я ошибался. Город, лежащий внизу, несомненно, поставил бы Кайер на колени. Высокие здания из камня и стекла, улицы, вымощенные красным и белым камнем, арки-переходы, как в Эльхаоне, и множество бронзовых драконов, что скалились на нас с крыш, мостов и галерей. В небе парили огромные воздушные змеи, назначение которых я тоже не знал, между ними теснились дирижабли и юрко сновали маленькие полукруглые штуковины. Когда одна из них пронеслась достаточно близко, я рассмотрел сидящего внутри демона. Слева от города виднелась та самая лощина Ветряных Крыльев, где нашли нас. Быстро вращающиеся лопасти слабо искрились, и даже я почувствовал поток магии и силы, идущий из лощины. Вдали лениво перекатывалась по черным берегам лава, множество огненных струек, словно ветви дерева, оплетали город, наполняя его живым теплом.

Это был изумительно красивый и пугающий город.

— Что с твоим резервом силы, Лекс Раут? — насмешливо спросила Лирис, отрывая меня от созерцания. Я повернул голову, глянул сверху вниз.

— Не жалуюсь.

— Я думаю, что он никогда не был таким полным, — снова расхохоталась демоница. — Как думаешь, почему? И почему ты попадаешь в мой мир снова и снова? Мои стражи ждут тебя у границ уже давно.

— То есть ты знаешь ответ? — съязвил я.

— Конечно. Хочешь расскажу?

— Смотря что потребуешь взамен.

— У тебя очень плохое воспитание, Лекс Раут, — поцокала языком Лирис. — Разве я не могу порадовать… ммм… гостя… просто так?

— Ну, разве что радостные гости сочнее, — брякнул я.

Лирис уставилась изумленно, а потом начала смеяться.

— Первозданный огонь! Ты думаешь, я хочу тебя съесть? Шантал, он думает, что я буду его есть! — крикнула демоница одному из черных стражей, что стоял у дверей. Тот издал что-то похожее на звук лезвия, скребущего стекло. На смех это было мало похоже.

Лирис снова повернулась ко мне. Сделала пару шагов, оказавшись совсем близко, и сказала:

— Ам!

Я отпрыгнул в сторону, чем вызвал очередной приступ веселья. Правда, он прошел, когда Лирис увидела мои горящие пальцы, скрещенные для аркана. Махнула рукой напрягшимся стражам и мягко положила ладони на мои руки. Прямо на тлеющие искры.

— Какой… огненный, — промурлыкала демоница с явным удовольствием. — Я думала, что в тебе лишь магия Шинкара.

— Знаешь его? — вскинулся я, убирая свои руки. Странно, но от прикосновения Лирис мой огонь утих.

— Лучше, чем хотелось бы, — тут же нахмурилась она. И вздохнула. — Шинкар рожден в Эрре.

Я поднял брови, но промолчал, решив не перебивать.

— В Эрре проживают огненные и пепельные лары. Пепельных ты уже видел, это стражи и воины, они слегка отличаются от нас с тобой. Некоторые незначительно, другие совсем непохожи на людей. В их крови нет огня, лишь остывший пепел. Магии в них тоже нет, зато пепел делает их невероятно сильными и дает способность к трансформации частей тела. Пепел подвижен, он легко обращается сталью. Или камнем. А вот огненные — другие… Те, в ком горит живой огонь — сильные маги. Шинкар был таким. Он известная личность, к сожалению — печально известная. Один из тех, кого здесь называют «поцелованные пламенем». Люди, в чьих жилах оказалось столько же огня, сколько и крови. Я тоже поцелованная, только такие могут занимать престол, сделанный из неостывшей лавы, и править Эррой.

Так-так. Значит, папочка относится к привилегированной части Изнанки.

— Шинкар принадлежал роду черного пламени, что правил пять сотен лет назад. В Эрре четыре рода, и каждый цикл на престол восходит новый правитель. Но Шинкар не собирался ждать своей очереди.

— И? — поторопил я. — Постой… неужели он сверг правителя?

— Попытался, — Лирис нахмурилась. — Но заговор не удался. Его отец — правитель Эрры — наложил на сына заклятие вечности и отправил в изгнание. В мир людей.

— Он наказал его бессмертием? — хмыкнул я.

— Изгнанием, — поправила Лирис. — Жизнь на чужбине это наказание для наследника престола. Шинкар ушел со своими гарнизонами, но годы шли, пепельные — умирали, а Сивлас оставался один.

Я снова хмыкнул, а Лирис продолжила:

— Годы прошли, наши правители снова сменились. Когда к власти пришел род красного огня — мой род, я решила, что Шинкар достаточно наказан. — Она помрачнела. — И на свою беду вернула его. Целый год он был образцовым ларом, а потом…

— Попытался убить тебя и захватить трон? — поднял я бровь. Право, женщины — такие женщины! Хоть у людей, хоть на Изнанке!

— Да, — нахмурилась правительница. — Но меня вовремя предупредили, и Шинкар снова пробил грань и сбежал в мир людей с несколькими своими приспешниками.

— Подлец! — почти восхитился я.

— Да. Не просто сбежал, но и забрал… кое-что ценное. Кое-что мое.

— Фамильную тиару? — рассеянно уточнил я. Значит, Шинкар родом с Изнанки. Не удивительно, что он настолько силен.

— Но зачем Шинкар раз за разом пытается вновь открыть проход? — задумался я. — Он делал это неоднократно! Интриговал, втирался в доверие императорским наследникам, убивал и охотился за артефактами!

— Ты не понял? Шинкар хочет вернуться. Он изгнанник и более всего жаждет вернуться в Эрру и снова занять престол. А я делаю все, чтобы не пустить его.

— Но почему ты его просто не убила? Открыла бы проход, раз ты это умеешь, и воткнула нож в глаз мерзавца! — возмутился я. Подумать только! Вот женщина, что с нее взять! Если бы она размазала Сивласа в свое время, мне не пришлось бы умирать на алтаре!

— Я не могу его найти, — огрызнулась Лирис. — Думаешь, Шинкар дурак и не предусмотрел такой возможности? Он мастерски умеет скрываться и менять личины. К тому же есть два ограничения, которые я не могу нарушить. Четыреста лет назад объединенным советом пламени была принята конвенция о закрытии всех проходов в мир людей. Иногда происходят прорывы с обеих сторон, но чаще оттого, что глупые человеческие чернокнижники истончают границу! Чтобы предотвратить это, мы даже пустили в Эрру человека, известного мыслителя, и он написал о наших требованиях. Ты должен знать этот свиток, Люк назвал его Манускрипт Артахх. Скорее всего, это главный документ вашего мира.

У меня отвисла челюсть, а потом я начал смеяться.

— Манускрипт Безумного Люка? У меня для тебя плохие новости. Его сочли чокнутым за постоянные рассказы об Изнанке, а его свиток никто не может прочитать. То, что там написано, кажется полным бредом!

— Но как же… — изумилась Лирис. — Мы считали, люди поняли послание Эрры!

— Ладно, с послом человечеству вы явно облажались. Что там со второй причиной? — хмыкнул я.

Лирис посмотрела на меня как-то странно.

— У нас нельзя убивать отца своего ребенка.

Моя челюсть отвисла и отдавила мне ноги.

— Ну и вкус у тебя, — не сдержался, хмыкнув.

— Попридержи язык, Лекс Раут! — рявкнула демоница, впрочем, особой злости я не почувствовал. — Ты ничего не понимаешь… Шинкар очень обаятелен… иногда. Как и все инкубы.

И, к моему изумлению, Лирис покраснела. А я задумался. Ребенок? Лирис сказала, что Шинкар помахал ей рукой, прихватив кое-то ценное. Раздери меня умертвие! Догадка заставила меня прищуриться.

— Нет, — припечатал, глядя на ожидающую демоницу.

— Да, Лекс Раут, — она скромно улыбнулась.

— Нет, нет и нет! — возразил я. — Это бред. Я сейчас проснусь и пойму, что перебрал черничной настойки. Надо только…

Лирис протянула руку и ущипнула меня так, что я подпрыгнул.

— Больно же, смрадная задница! Ну, то есть не ты, а так, к слову… И нет, я отказываюсь в это верить.

— Придется. Ты мой сын и поэтому слышишь мой зов. Огонь нашего мира тянет тебя сюда снова и снова, Лекс Раут. Здесь ты восполняешь резерв, сюда попадаешь, когда находишься на грани со смертью.

Я поднял ладони, прерывая ее слова.

— Черничная настойка! Боги, пусть это будет она! Хотя… — мысли в голове застучали со скоростью топора в руках мясника. — Погоди-ка… Если я твой сын, уж не хочешь ли ты передать мне трон? Ну, или что там у вас передается? Огненный скипетр и корона из углей? Ты для этого хотела меня увидеть? Так, что ли?

Перспективы, конечно, пугали, но в то же время… Чем я не принц? Если одежку сменить, конечно. И расчесаться. И побриться. И отучиться сквернословить. И разобраться во всех этих дворцовых этикетах…

Вот Грох четвероногий!

Нет, не принц я. Даже не рядом.

Не знаю, до чего я дошел бы в своих фантазиях, но тут увидел, как подрагивают губы моей собеседницы. Назвать ее по-другому у меня язык не поворачивался. Не выдержав, она расхохоталась.

— Уже примерил корону Эрры, Лекс Раут? Должна тебя огорчить — тебе это не светит. У меня есть официальные наследники. Связь с Шинкаром была кратковременной, а ты оказался неожиданностью. Но я любила тебя, — она стала серьезной. — И искала все эти годы. Но, во-первых, как я и сказала, у нас запрещен проход в мир людей, а во-вторых, твоя кровь спала. Я не чувствовала тебя и боялась, что Шинкар… виноват в твоей смерти. И лишь недавно я ощутила эту связь! Бесконечный жар! Знал бы ты, как я обрадовалась! Я велела стражам границ искать тебя и каждый день зажигала огонь у храма Пылающих, надеясь, что он приведет тебя в Эрру!

Я молчал, рассматривая город внизу. Да уж, новости. Хотя стоит признать, я не такой дурак и кое о чем начал подозревать уже давно. Если бы Изнанка была враждебна, я не уходил бы каждый раз с полным резервом. Сложить два и два сумел даже я. Конечно, не ожидал, что Шинкар такая гнида. Оказывается, он не только сделал меня мамочке, но и решил использовать как марионетку и обратный билет в этот мир. Вот сволочь! Найду и убью!

Если бы все сложилось по-другому, я мог бы жить здесь. Я вырос бы в этом дворце, окруженный услужливыми демонами, любовался бы на пылающую реку и бронзовых драконов. Может быть даже освоил бы полет в той круглой штуке. Мои волосы остались бы темными, нос — целым, а на теле не было бы ни одной руны. Я не знал бы, что такое холод и голод, не скитался по окраинам Кайера, не отбирал еду у собак и нищих. Не научился бы воровать, не попал бы к Кархану, не придумал бы несколько новых арканов, чтобы сберечь свою дырявую шкуру… Да, это была бы совсем другая жизнь.

— Ты ничего не хочешь спросить? — тихо сказала Лирис, заглядывая мне в глаза.

— Спросить? — я потер подбородок. Да, надо побриться. — Пожалуй. Что эта за хрень с кристаллами у тебя в коридоре?

Ошарашенное лицо Сиятельной Лирис слегка подняло мне настроение.

— Что? Ты имеешь в виду освежитель? Это хрусталь из подземных пещер, он переносит во дворец целебный поток воздуха. — Она сглотнула. — Это все, что ты хотел узнать, Лекс Раут?

— Лекс. Люди говорят просто Лекс. Надо же — освежитель… занятно. — Снова потер подбородок и широко ухмыльнулся. — Брось, не смотри так. Я совсем не жалею о своей жизни. О смерти — немного, я обошелся бы без того алтаря Шинкара и острых ощущений на нем. А в остальном… Я принадлежу миру людей, и мне там просто по-демонски нравится. И моя непутевая жизнь мне тоже нравится. — Склонился ниже, усмехаясь в лицо демоницы, и добавил язвительно: — Мамочка.

Она расхохоталась, откинув голову.

— Тогда побудь моим гостем, Лекс. Я расскажу тебе об огненной жиле недр, чьи капли текут в твоей крови. — И увидев мой скептический взгляд, вздохнула: — Магия, несносный человек. Я расскажу тебе, как ею пользоваться и как увеличить резерв.

— А вот это уже интересно! — оживился я. Мы развернулись к двери, когда дворец словно содрогнулся. Выплеск магии ощутил и я, и Лирис, невидимая волна прошила нас сотней игл.

— Что это? — прохрипел я.

Флай настороженно смотрел на девушку напротив. Темный артефакт, вот кто она. Не человек. Это приходилось напоминать самому себе каждый раз, когда он видел черные волосы, рассыпанные по плечам, губы цвета спелой вишни, точеный носик, яркие глаза и тело, на которое принц изо всех сил пытался не смотреть. Но как не смотреть, когда вот оно, почти под носом. Сидит, такое все расслабленное, нежное, чувственное, манящее… Тело. Ну, то есть Ланта. С телом. Вот же, святая Присцилла, дай ему сил!

Мысленное упоминание безгрешной жрицы Богини не помогло. Ни Ланта, ни ее тело никуда не делись.

И Харт обреченно сглотнул, надеясь, что звук вышел не слишком громким.

— Очень вкусно! — радостно объявила девушка, слизывая с пальцев персиковый сок.

Харт снова сглотнул. Темный артефакт. Книга. Не человек. Нельзя…

— Хочешь попробовать? — Лантаарея хлопнула ресницами и протянула ему сочную мякоть на ладони.

Попробовать он хотел, правда, не фрукт.

— Я не люблю персики, — голос прозвучал хрипло.

— Попробуй! — Ланта придвинулась еще ближе, почти касаясь бедром его тела. — Уверена, тебе понравится.

Если бы не ее выражение лица — невинное, словно у той самой Присциллы, Харт подумал бы, что она его соблазняет. Такие мысли уже появлялись у принца. Когда девушка отправилась с ним гулять по подземелью Речной Тины, когда выразила желание поселиться рядом с ним в Эльхаоне и особенно, когда они остались вдвоем в Кайере. Ланта почувствовала неладное за миг до того, как они вышли из портала, и успела сменить облик. В столицу империи принц вышел с книгой под мышкой, на которую никто не обратил внимания. Правда, потом они оказались заперты в комнате, защищенной магией. Воспользоваться силой Ланты Харт не мог, потому что был Светлым. Это невероятная насмешка судьбы — оказаться в заключении с одним из сильнейших артефактов, но не иметь возможности взять и толику этой силы!

Не имея возможности взять… ничего!

Однако там, в запертой комнате императорского дворца, Харт не раз ловил себя на том, что ему совсем не хочется ее покидать. Конечно, он дико волновался за сестру, не понимал, что происходит, но его заключение не было ужасным. И лишь благодаря Ланте. Разговаривать с девушкой было невероятно интересно! Она рассказывала ему о мире, в котором не было Кайера и росли белые деревья илландры, о маленьком городке на берегу реки, что билась хвостами рыб о каменные пороги и бурлила на черном песке. Там жила Ланта до того, как ее приговорили к ритуалу.

Он слушал, а потом незаметно для себя поведал о своем детстве, о жизни во дворце, об ответственности старшего принца, что всегда была скалой, лежащей на плечах. О том, что ни разу не был на берегах Аль-Майера, где можно лежать на листьях огромных кувшинок и смотреть на звезды.

О том, что хотел бы съездить туда.

И промолчал, что желал бы взять ее с собой.

В той закрытой комнате ему казалось, что вся обстановка пропиталась его желанием. Чувственностью. Грешными мыслями. Трудно оставаться праведником, когда сидишь на одной кровати с самой потрясающей и красивой девушкой на земле.

И этой девушке совершенно несвойственна стеснительность! Когда Ланта вышла из купальни обнаженной, Харт чуть не сорвался. Отвернулся, буравя взглядом стену и вспоминая свою родословную до самого Вельха Одноглазого — основателя династии! Его портрет украшал главный императорский зал дворца, и там красовался жуткий тип с пустой глазницей и лысым черепом. Образ Вельха всегда помогал Харту сосредоточиться и отвлечься от ненужных желаний.

Но в этот раз одноглазый предок оказался бессилен. Он пал в бою с нежной красавицей, что одним своим появлением могла поставить на колени не только основателя, но и всю императорскую династию. По крайне мере, ее мужскую часть.

— Ланта, — проскрипел Харт, не оборачиваясь. — Ты не могла бы одеться?

— Что? Одежда? Ах да. Я вечно забываю. Просто там, где я жила, люди ходили в легких шитонах, никого не смущала нагота. Это ведь естественно… Но Лекс говорил, что сейчас так не принято, и люди скрывают свои тела. Да, я просто забыла. Прости.

За спиной шелестела ткань, и Харт прожигал дыру в стене. Помимо Вельха, в его роду была еще сумасшедшая старуха Литруда, любившая разгуливать по дворцу в белом покрывале и с размалеванным углем лицом.

Да, да, Литруда. Лицо. Простыни… Такие льняные отбеленные простыни, на которых чернеют волосы Ланты… И разметалось ее тело — сочное, мягкое, желанное…

Он задышал интенсивнее…

Если бы не появление Лекса в тот день, вряд ли геральдика помогла Харту. Но Богиня Равновесия, похоже, решила добить наследника. Потому что снова оставила его с Лантой наедине. И теперь у его лица находится ладошка девушки.

— Ну же, попробуй, — убеждала Лантаарея. — Вкусно!

Флай осторожно лизнул, пытаясь вновь вспомнить предков. Но они покинули его разум, поняв, что потомок безнадежен.

— Нравится? — глаза Лантаареи сияли звездами.

— Очень, — честно сказал Харт и снова лизнул. Вкус персика смешался со вкусом женской кожи. — Очень-очень…

Мякоти на руке не осталось, но это не помешало принцу снова пройтись языком от пальчиков до запястья.

— Еще виноград, — загадочно улыбаясь, объявила девушка. Взяла из вазы гроздь с золотистыми ягодами, положила одну Флаю в рот. Тот раздавил тонкую кожуру и губами задержал женский пальчик.

В конце концов, разве они не на Изнанке? И разве это не последняя ночь в его жизни? Очень вероятно. Так почему бы не позволить себе… есть виноград из рук черноволосой соблазнительницы?

— Еще? — промурлыкала она.

Харт кивнул, не сводя с нее взгляда. На девушке колыхалась легкая тонкая ткань цвета бирюзового неба. Шелк скользил по точеной фигуре, обнимал изгибы и спадал складками к ногам.

Дразнил, а не скрывал.

Вторая ягода легла в рот, и пальчики задержались у губ, тоже провоцируя.

— Ланта, — позвал Харт. — А ты что-нибудь знаешь о…

Поперхнулся, не сумев договорить.

— О чем, мой принц?

— О том, чем занимаются мужчина и женщина. Иногда. Когда остаются наедине.

— Разговаривают? — Ланта похлопала ресницами.

— Эм-м, я имел в виду несколько другое, — безнадежно пробубнил принц, не зная, что говорить. Пытаться объяснить? Или сразу приступать к действиям? А вдруг она испугается и исчезнет или снова станет книгой на самом интересном моменте… Такого конфуза его мужская гордость может и не пережить!

— Едят персики? Пьют вино? — продолжила Ланта. Ее вишневые губы чуть подрагивали, словно девушка сдерживала улыбку.

— Для начала, да, — Харт вздохнул. Красавица была слишком близко. Демонски, непозволительно близко!

— А потом? — широко раскрыв глаза, Ланта наклонилась над сидящим на полу принцем. Они устроились прямо на ковре, потому что в этой комнате не оказалось стола.

— Потом иногда они делают так, — тихо сказал принц и тронул губами рот девушки. Очень мягко, почти невесомо, опасаясь напугать. Лизнул губу, нежно поласкал языком, втянул в рот. Проделала то же самое с верхней. И лишь потом коснулся ее языка, самого кончика.

— О, после персиков они начинают есть друг друга? — восхитилась Ланта.

— Скорее, просто пробовать, — прохрипел Харт. — На вкус.

— И какая я на вкус?

— Лучше ягод. Гораздо лучше.

Языки снова встретились, губы соединились. Разум покинул принца, проиграв бой невыносимому желанию. Его изучение женского рта стало напористее и жаднее, пальцы зарылись в черные волосы Ланты, притягивая ее ближе.

— Гораздо… гораздо… вкуснее… — шептал принц, поглаживая женское тело сквозь тонкий шелк. — Боги… Какая же ты вкусная…

Гастрономический бред, срывающийся с языка, заставил бы принца презрительно поморщиться, будь он в своем уме. Но сейчас он мог говорить лишь эту банальную глупость и сдерживать себя.

— А я больше люблю персики, — промурчала Лантаарея и сдержала его ладони, что теребили край шелка.

Харт застыл, судорожно хватая воздух. Испугал? Или она просто не хочет продолжать? Богиня Равновесия, дай ему хоть малую толику спокойствия!

— Жаль, — выдохнул он.

— Да, — сладко улыбнулась Лантаарея. — Есть я предпочитаю персики. Но разве ты этим хотел заняться, мой принц?

Он внимательно всмотрелся в синеву ее глаз. В бездне взгляда плескалась насмешка и…

Желание? Он правда увидел его?

— Ланта, ты точно не знаешь о… — с подозрением спросил Харт.

— О чем, мой принц? О том, как люди делают детей? Или чем занимаются по ночам? — Ланта рассмеялась. — Ты думаешь, что я могу этого не знать после общения с Лексом?

— Он… у вас… у вас что-то было? — Флай сжал кулаки, не ожидая, что эта мысль вызовет внутри такую ярость. Надо убить чернокнижника! Придушить голыми руками…

— Нет, — снова рассмеялась девушка. — Нет. Он мой друг. И я заглядывала в его мысли пару раз. Но ты… — она провела пальчиком по груди Харта. — Ты совсем другой… Я не вижу твоих мыслей. Не понимаю намерений. И устала ждать, когда же решишься!

— Решусь?

— Да! Что я ни делаю, ты лишь отворачиваешься, мой принц! И я уже схожу с ума, не зная, как получить тебя…

Они выдохнули одновременно и вцепились друг в друга тоже одновременно. И все же, несмотря на сжигающее его вожделение, Харт не торопился. Он хотел максимально растянуть удовольствие, уже зная, что оно будет лучшим в его жизни. И желая дать лучшее ей.

— Я ждала тебя очень долго, мой принц… — шептала Ланта, когда он целовал ее тело, наконец освобожденное от шелка.

Он ждал ее еще дольше. Кажется, всегда. И даже до того, как пришел в этот мир. Возможно, он начал ждать где-то там, у дикой бурлящей реки, окруженной илландрами.

Ее тело было создано для него. Она вся была создана для него, в этом Харт был совершенно уверен. Он не мог оторвать глаз от легкого румянца на белой коже, от приоткрытых губ, от таких восхитительных изгибов. И других частей своего свихнувшегося организма он тоже не мог от нее оторвать. И даже если ночь действительно окажется последней, то за нее не жалко и жизнь отдать.

Они так и лежали на полу, потому что кровать, стоящая в нескольких шагах, казалась невероятно далекой.

— Ах, — выдохнула Лантаарея. — В мыслях Лекса все было не так…

— Тебе плохо? — глупейшим образом спросил принц. Конечно, плохо. А еще больно, потому что он был первым… И не может ей быть хорошо по определению.

— Мне прекрасно, — как и сотни женщин до нее сказала Лантаарея, обвивая тонкими руками мужскую шею.

Волна силы выгнула ее тело, покидая человеческую оболочку. Все, что было заключено в невинную девушку, исчезло, взорвалось, прошив насквозь и дворец, и демонов, и людей. Здание дрогнуло, но устояло. Впрочем, ни Харт, ни Ланта этого почти не заметили. Они продолжили рывки навстречу друг другу, не желая отвлекаться на такую мелочь, как разрушение древнего заклинания.

Харт не знал, что близость с любимым мужчиной вернет Лантаарее ее первоначальную суть. Два условия освобождения всегда казались самой девушке невозможными. Ее должны были сделать свободной, не взяв. А потом взять, сделав свободной.

Но на самом деле в эти минуты она не думала о проклятии. Лишь о мужчине, что двигался над ней и в ней. И она улыбалась, цепляясь за его плечи, обжигаясь о его поцелуи, улетая в небеса от его тихих стонов. Ланта с первого взгляда готова была на все, лишь бы почувствовать его, узнать его, стать — его. Ее принц…

Солнце еще не осветило дирижабль, висящий над дворцом Кайера, а Армон уже вновь стоял у поместья Раутов. Но за прошедшую ночь здесь ничего не изменилось — окна оставались по-прежнему темными.

Крис не отправился с Армоном, но попросил дать обещание, что рихиор вернется, если не найдет друга. Или если найдет. Люмис жаждал поближе узнать Лекса Раута. И вручил Армону коробочку с пауком, чтобы отдать новому владельцу, если Лекс все же объявится.

Но, увы, бывшего напарника в поместье снова не оказалось.

Армон обошел здание по кругу, решая, что делать. А потом решительно двинулся в сторону улицы Железного Всадника. Там, в глухом переулке, он отыскал неприметную дверь и внимательно осмотрел знаки защиты. Магией Армон владел плохо, слабые способности рихиоров позволяли лишь самые простые вещи. Но сейчас он смог увидеть, что защита обновлена, значит, Лекс был здесь.

Раньше охранная сеть была настроена так, чтобы пропустить Армона, а что теперь? Рихиор надеялся, что и сейчас сможет войти, ведь, захоти Лекс скрыть эту дверь, Армон вовсе ее не увидел бы. Он осторожно протянул руку, ожидая магического удара, и дернул за кольцо на створке. Со скрипом та поддалась и распахнулась. Тайным ходом рихиор прошел до подвала Раутов, минуя еще одну дверь, и вошел в поместье.

Как он и думал, внутри никого не оказалось. Защитные руны мерцали желтым цветом на дверях и окнах, оберегая от незваных гостей и, банально, воров. Несколько лет назад, еще будучи напарниками, Лекс и Армон договорились о тайном ходе, что позволит рихиору войти, не привлекая внимания возможных наблюдателей. И вот сейчас чернокнижник снова настроил заклинание так, чтобы Армон смог попасть внутрь.

Но почему? Или он просто обновил прежний аркан, забыв о допуске рихиора?

Загадки… Обойдя дом и обнюхав мебель и вещи, Армон сделал несколько выводов. В поместье помимо самого Лекса побывали Ник, Лира, Здоровяк и Одрианна. Запахи примерно недельной давности, и в это же время произошли события во дворце. После этого в поместье никто не появлялся.

И Армон был уверен, что заварушка на балу не обошлась без участия его темного приятеля. Но, Великие Духи Леса, что именно произошло и куда все они делись потом? Люмис сказал, что похитители принца открыли портал, который не смогли отследить даже эскандоры Бастиона Ловцов. А это, на минуточку, самые сильные маги Империи! Куда можно провалиться так, что не осталось даже следов?

— На Изнанку, — хрипло сказал Армон, вздрогнув. — Можно провалиться на Изнанку. И ни один маг не найдет остаточную нить перемещения!

Неужели он прав?

От беспокойства Армон зарычал, частично меняя форму. Здесь, в Кайере, он был слишком далеко от своей стаи, и уровень контроля снова падал. Не только стае нужен альфе, но и вожаку необходима стая. К тому же Армон дико скучал по Сойлин. Они расстались как-то скомканно, не сказав что-то важное и необходимое, и от этого внутри глухо ворочалась тоска. А еще — беспокойство. Как ни убеждал себя Армон, что Ромт позаботится о его крылатой девочке, на душе было неспокойно. И все казалось, что с девушкой случилась беда.

— Я просто влюбленный дурак, — Армон потер лицо, усилием воли загоняя когти обратно под кожу. — И просто скучаю. С ней все хорошо.

Но слова, даже произнесенные вслух, не помогали. А значит, надо срочно найти Лекса и вернуться в Пустошь.

Или просто вернуться, плюнув на чернокнижника? В конце концов, пусть выпутывается сам!

Армон покачал головой. Плевать он не умел, даже на друзей с пометкой «бывший». Да и бывают ли друзья с таким грифом? Что бы ни говорил Лекс, он был и остается его другом. Не зря ведь пять лет назад Армон бросился в ледяную воду, чтобы вытащить плывущего вниз лицом чернокнижника? Раут много раз спрашивал, зачем рихиор сделал это. Но Армон не мог объяснить. В тот день он первый раз за полгода обернулся человеком. Плывущее тело он увидел звериными глазами и фыркнул, провожая взглядом «труп». А потом внутри возникло давно забытое чувство жалости. Человечность, что почти умерла в зверином обличье. После ухода из стаи Армон терял эту самую человечность каждый день, сходя с ума от горя. Для рихиора остаться без стаи — смерти подобно. Он и ждал этой смерти, блуждая по окраинам Кайера и задирая местных оленей и кабанов. В Армоне уже почти не осталось разума, и он был этому рад. Ведь разум означал воспоминания. О нем — молодом, глупом и самонадеянном, верящем, что сможет выстоять против любой угрозы. Серые, с рыжеватыми подпалинами звери явились с юга. На Серебряные Кроны частенько совершались набеги, слишком уж удачное место заняла стая, но всегда удавалось отбить наступление. Удалось и в этот раз.

Рихиоры загрызли часть рыжей стаи, их удалось прогнать, и Армон даже улыбался, празднуя победу… Вплоть до того момента, как увидел погибших. Свою пару и маленького сына, что по глупости бросился на захватчиков. Он слишком хотел вырасти, стать таким же сильным, как альфа…

Серебряные Кроны Армон покинул сам, сложив с себя обязательства альфы и добровольно отрекшись от сородичей. Стая молчала, провожая его, понимая, что Армон уходит умирать. Он больше не желал быть человеком.

В тот день он вышел к реке напиться, уже почти без проблесков разума и даже сожаления. Человек в нем исчез, уступив место хищнику, которого однажды пристрелят охотники на таких вот обезумевших рихиоров.

Зверь стоял на краю льдины и смотрел на барахтающегося человека. А потом взвыл, пугая воронье, и кинулся в воду, возвращаясь в человеческую форму. Обращение ломало кости, рвало сухожилия, и Армон почти захлебнулся от боли, но это было спасение. Тело, что он вытащил из воды, стало механизмом, запустившим маховик его человеческой сути.

Темного он вытащил, дотащил до брошенной лачуги в трущобах, разжег огонь. Армон отогрел и вылечил бредящего чернокнижника, пару раз снова обращаясь в зверя, но возвращаясь. Пока Лекс приходил в себя, сам Армон учился снова ходить на двух ногах и разговаривать. Получалось с трудом. Стоять вертикально было сложно, из горла вылетало лишь рычание, а воспоминания и отсутствие стаи ломали тело, снова выкидывая в звериное обличье.

Но Армон возвращался.

Через неделю совместного обитания в лачуге Лекс Раут очнулся, а рихиор научился оставаться в человеческой форме дольше, чем на десять минут. И, стащив сохнувшие на веревки штаны и рубаху, привел себя в относительный порядок.

— Мне нужен защитник, — сипло сказал чернокнижник, окинув взглядом заросшее лицо рихиора, желтые глаза и нервно скребущие лавку когти. — Тот, что прикроет мне спину и поймает вместо меня болт, когда он прилетит.

— Согласен, — прохрипел Армон, посчитав, что Духи Леса подарили ему второй шанс.

Стая в лице лишь одного чернокнижника. Шанс был ничтожным, но оказалось, что Армон сделал единственно правильный выбор, бросившись в ту реку. Вот только Лексу он не стал об этом рассказывать. Впрочем, рихиор был уверен, что Раут и так все знал. Его темный друг был удивительно проницателен, когда дело касалось его драгоценной персоны.

— Где же тебя носит, Лекс? — пробормотал Армон, заглядывая в очередную дверь. Это был кабинет, где бывшие напарники принимали заказчиков. — Хоть бы какой-нибудь знак оставил! Хоть бы сороку прислал, гад! — разозлился рихиор и замер.

Сорока. Весть. Вот что ему нужно! Между ним и Лексом до сих пор существует связь, а это значит, что магическая нить соединяет их!

— Отлично! — выдохнул Армон. Теперь он знал, что надо делать.

Через час рихиор стоял у двери «Подворотни». Внутри по-прежнему веселились сомнительные личности и развратничали на стенах некроманты. Но Армон явился сюда не для того, чтобы выпить или поглазеть на картинки.

— Хозяина позови, — велел он подавальщице.

— Здесь я, — весело хмыкнул Трис. — Давненько не заглядывал, Армон. Соскучился по моему хеллю?

Рихиор дернул ушами, ловя звуки, но никто на них не обращал внимания.

— Мне нужен наведенный сон, — тихо сказал он. Трис пыхнул своей трубкой, заставив чувствительного к запахам рихиора скривиться, и поманил в каморку за кухней.

— Располагайся, — кивнул некромант, закрыв за ними дверь. — Кого хочешь увидеть?

— Лекса, — вздохнул Армон, усаживаясь прямо на пол и прислоняясь к стене.

— Связь между вами есть? — Трис уже вытащил из сундука склянку, поболтал, рассматривая на свет.

— Есть. Смертельное заклятие, — бодро отрапортовал рихиор. Трис всмотрелся в пространство над головой Армона и хмыкнул.

— Ух ты, точно. И смерть-то такая гадкая, с удушением и разрывами кожи. Твой друг настоящий шутник!

— Да уж, обхохочешься, — буркнул Армон.

— Зато нить крепкая, — утешил Трис. — Сам знаешь, смертельные заклятия связывают двоих не хуже брачных обетов! — он весело рассмеялся и швырнул Армону склянку. Тот поймал, понюхал пробку, фыркнул от отвращения.

— Ну и гадость!

— Это тебе не старый добрый хелль! — глубокомысленно заметил Трис. — Это жижа из могильной ямы, смешанная с молоком горгульи. Ну и последний ингредиент — моя кровь.

— Мог и не уточнять, — Армон сдержал желание малодушно зажать себе нос.

— Шутишь? Это же главное развлечение в таком деле! — хохотнул Трис.

— У вас, темных, отвратное чувство юмора.

— Подожди, я еще не рассказал тебе о последствиях сна, — обрадовал некромант, устраиваясь на низкой кушетке и набивая свою вонючую трубку новыми травами. Нос Армона распознал запрещенные в Кайере растения — глюкнутую лынь, заставляющую видеть иные миры, бесенячую рушу, что мирного горожанина могла превратить в чокнутого убийцу, и улетайку-переплевалку, одно название которой говорило само за себя. Да уж, ему предстоит отличное путешествие. Трис поднес к трубке свечу и продолжил: — Итак, тебя ждут: тошнота, рвота, слабость, временные потери зрения, обоняния и чувствительности тела! Также возможны галлюцинации и паралич!

— Когда найду Лекса, врежу ему как следует, — мрачно изрек Армон, принимая из рук Триса чадящую трубку.

— Ну и главное! Если сдохнешь во сне, здесь тоже откинешь лапы! — радостно предупредил некромант. И утешил: — Но не переживай, я твою тушу подниму, будешь таскать тяжести. Моей Розе давно помощник нужен.

Армон настороженно дернул ушами, проклиная себя, своего пропавшего напарника и всю его темную братию. Отключаться рядом с Трисом особого желания не было, но рихиор не знал больше никого, кто мог навести зачарованный сон.

— Ладно, — глухо произнес он и одним махом вылил в рот тошнотворную жидкость из склянки, а потом сделал глубокий вдох тлеющих трав. — Отправляемся…

— Думай о своем друге. И да, скажи Лексу, что он мне денег должен, — пробубнил ему вслед Трис, но Армон его уже не услышал.

Его тело сначала стало таким легким, что приподнялось над полом, а потом истончилось, как дряхлая рыбацкая сеть. На миг рихиор завис, с недоумением озираясь, а потом вспомнил наглую ухмылку бывшего напарника, и его дернуло куда-то в сторону с немыслимой скоростью. Миг — и Кайер остался позади, еще миг — и Армон стоит на террасе, с которой открывается невероятный город. Поначалу даже почудилось, что он вновь в Эльхаоне, только таком, каким он был сотни, а то и тысячи лет назад. Живой, с каменными драконами и парящими в воздухе арками мостов и галерей.

И рядом с ним стоял Лекс, а за ним — незнакомая красавица с огненными волосами. И оба выглядели весьма удивленными.

— Не понял, — сказал Темный, подняв брови.

— Наведенный сон, — пояснил Армон.

— Это я как раз понял, — безмятежно отозвался Лекс. — Не понял, кто в Пустоши способен отправить твою тушу в полет. В Эльхаоне завелись некроманты?

— Я не в Эльхаоне, — помрачнел Армон. — А в Кайере. И хочу знать, какого демона происходит, Лекс?

— Не поминай рогатых на Изнанке, — хмыкнул друг и повернулся к женщине, что смотрела с явным любопытством. — Хм, Ослепительная Лирис, позволь представить моего бывшего напарника, Армона. Вернее, его астральное тело, реальное валяется в одной грязной Забегаловке Кайера, как я понимаю. Кстати, почему оно там валяется?

— Потому что я приехал за тобой! — рявкнул Армон, теряя терпение. Хотя рявкать, будучи полупрозрачным призраком, довольно сложно. — Лекс, я не буду спрашивать, почему ты здесь и что тут происходит, потому что мне все равно, где ты проводишь время! Хоть в притоне с фиалками, хоть на Изнанке! Но раз ты жив и здоров, то будь добр, притащи свой зад в Кайер! Надо поговорить. Кстати, что ты знаешь о похищении принца?

— Что оно прошло успешно.

— Я так и знал, что это твоих рук дело, — скрипнул зубами Армон. Помолчал и продолжил резко. — На Эльхаон было совершено нападение. Порталы я закрыл, но не успел узнать, кто это сделал. Думал, ты расскажешь больше. Никакой связи с тобой или принцем не было, мне пришлось прилететь самому. Что творится в империи?

— Прилететь? — хмыкнул Лекс и махнул рукой. — Ладно, потом объяснишь. Вот только я не знаю, что творится, Армон. Кроме того, что ловцы взяли меня за жабры и грозят воронкой лишения силы. — Лирис рядом с Лексом нахмурилась, переводя внимательный взгляд с одного мужчины на другого. На миг рихиору показалось, что она ему кого-то напоминает, но додумать он не успел. — Самое плохое, что эта воронка грозит не только мне, а всем магам, Армон! И что еще веселее, на троне Кайера сидит император, собственной персоной!

— То есть? — не понял рихиор. — Он же мертв!

— Вот и я так думал. Но когда был во дворце последний раз, то видел Фердинанда живым и величественным, как и прежде.

— Мне это не нравится, Лекс, — хрипло сказал Армон. Поднял руку и с удивлением увидел, что ладонь расплывается, словно дым на ветру.

— Возвращайся, — приказал Лекс, глядя на него. — Быстро!

— В чем дело? — ноги Армона тоже начали исчезать.

— С твоим телом что-то происходит, связь истончается! Возвращайся! — заорал чернокнижник. И вскинул руку, рисуя огненный знак. — Глас ироонт!

Армона сдавило, а потом выкинуло с террасы неизвестного города.

— Нет! — выдохнул рихиор. — Мне нужен еще один миг! Сойлин…

Лицо девушки на мгновение встало перед глазами. Но почему глаза крылатой закрыты, на щеке грязь, а сама она лежит на куче тряпья в какой-то темнице?

А потом его впечатало в собственное тело, да так, что он едва не испустил дух по-настоящему.

— Гнила-а-ая-а-а требуха! — взвыл рихиор уже в голос, мотая головой и пытаясь хоть что-то понять. Вокруг клубились серые вихри пыли и каменной взвеси. Армон оперся ладонью о пол, отдернул, поняв, что кожу распороло стекло. Вокруг царила разруха, где-то тонко кричала подавальщица. Каморка за кухней «Подворотни» оказалась полуразрушенной, в разбитое окно залетала гарь пожара.

— Что за хрень? — вновь ругнулся Армон, поднимаясь. Последствия наведенного сна давали о себе знать: его тошнило, в глазах двоилось, а то и вовсе зрение пропадало. Сил не было даже встать, но рихиор заставил свое тело повиноваться, сжимая зубы и тяжело втягивая воздух. Благо, помимо глаз у него был весьма чувствительный нос. Пошатываясь, Армон двинулся к выходу, хватаясь за стены, на которых угрожающе змеились трещины.

В зале было пусто, лишь громоздились перевернутые столы, и хрустели под ногами черепки разбитой посуды. Да подвывала в углу Роза — подавальщица. Увидев его, она взвизгнула и попыталась отползти.

— Я свой! — махнул рукой рихиор, тяжело опускаясь на лавку. — Армон, помнишь меня? Где Трис? Что тут произошло?

— Ужас какой-то! — вытаращила глаза подавальщица.

— На «Подворотню» кто-то напал? Ты можешь рассказать?

— Монстры! Чудовища! Хуже и не придумаешь! — затараторила Роза, комкая свой фартук.

— Чудовища? — озадачился Армон, ничего не понимая.

— Чудовища! — завыла подавальщица.

Рихиор прикрыл глаза. А потом открыл и рявкнул:

— Молчать!

Подавальщица осеклась на самой высокой ноте и замерла, словно жертва ледяного заклятия. Армон выдохнул.

— Так. Не выть. Отвечать по существу. Поняла?

Роза кивнула.

— Где Трис?

— Забрали.

— Кто?

— Чудовища!

— Как они выглядели? — продолжил допрос Армон, ожидая услышать описание какой-нибудь местной банды или даже ловцов. Но услышанное заставило его нахмуриться.

— Железные монстры! — снова всхлипнула девушка. — С ужасными красными глазами и паром, валящим из их тел! Они были из железа, понимаешь? Целиком! И все это двигалось с таким ужасающим скрипом, грохотом и скрежетом!

— А люди? С ними были люди? — Армон ничего не понял. Может, Розе почудилось от страха?

— Да, — неуверенно произнесла подавальщица, терзая свой подол. — В черных мантиях… Железные снесли дверь и все здесь разгромили. А потом забрали Триса. На них не действует магия! — Роза захлебнулась от ужаса. — Совсем! Никакие заклятия!

Армон скривился. Да уж, новости. Если девушка говорит правду, то в Кайере дела хуже, чем он думал. Железные монстры? Что это еще за ерунда?

Он потер виски, пытаясь стряхнуть чары наведенного сна, и ободряюще похлопал девушку по плечу.

— Не реви, я поищу Триса. Не знаешь, куда его увели?

— Все так быстро случилось, — всхлипнула Роза. — Они даже ничего не сказали. Связали его и утащили. Наверняка в застенки!

— Все будет хорошо, — мрачно пообещал Армон и тяжело поднялся. Ему бы полежать пару часов, но — увы. Дернул ушами, прислушиваясь. В городе что-то происходило. И, Вечные Духи, что-то весьма неприятное! Чуткий слух рихиора уловил и вой сирен, и крики горожан, и какое-то лязганье…

— Мне надо идти.

— Будь осторожен, — всхлипнула Роза.

Армон кивнул и двинулся к двери, обходя разбитые столы. Солнечный свет на миг ослепил, стоило открыть дверь. А потом в лицо хлынули запахи: земли, свежей молодой травки, конского навоза, гари, машинного масла и железа! Последние Армон узнал сразу, он достаточно времени провел, копаясь в различных механизмах. И пошел на этот запах, усиливающийся с каждым шагом. Навстречу неслись перепуганные люди, мальчишка-лавочник бросил свой поднос с булками и улепетывал, сверкая пятками. А уже на соседней улице рихиор понял и причину всеобщего страха, и то, что Роза не врала.

По Кайеру шагали отряды железных солдат. Жуткие создания с бочкообразными телами, квадратными головами и руками-ногами на шарнирах. Рта и носа не было, зато на железе краснели глаза-лампочки, а из ушей валил пар, охлаждая системы внутри этих механизмов. Вместо двух рук у многих было четыре, и каждая заканчивалась чем-нибудь колющим или режущим.

Кайерцы при виде этих созданий визжали, роняли ридикюли и трости, лошади ржали, а экипажи сталкивались. Кто-то из горожан в ужасе бросался бежать, другие застывали, открыв рот.

Армон и сам замер, пытаясь отгадать загадку их движения и поймав себя на неуместном желании заглянуть внутрь железных стражей. Правда, любопытство быстро сменилось гневом, когда он заметил за отрядом клетки, набитые людьми. Магами! Рихиор заметил внутри Триса, нескольких темных с Тисовой улицы, нюхача, лавочницу, что торговала приворотами и амулетами страсти, и еще несколько знакомых, с которыми доводилось общаться или просто пить хелль. Сейчас все они сидели за решеткой, тоскливо и растерянно глядя на улицы родного города.

— Что здесь происходит? Почему задержали этих людей?

Усатый мужчина рядом с ним покачал головой.

— Утром вступил в силу закон о Темных, — тихо сказал он, провожая взглядом пугающую процессию. — Всех, кто обладает магией, подвергнут воронке для ее ликвидации.

— Но это ведь убьет их! — возмутился Армон.

— На вашем месте я не стал бы так громко кричать, — прошептал усатый и сделал шаг в сторону. — Поговаривают, что железная стража забирает не только магов, но и недовольных…

И, кивнув, усач торопливо бросился прочь от Армона.

— Постойте, — Армон решительно схватил мужика за локоть, не отпуская. — Кто подписал такой указ?

— Император, кто же еще! Ну и первый советник Люмис, куда ж без него… Отпустите меня!

— Люмис? — удивился Армон, но усатый уже несся по аллее, придерживая на голове свой котелок.

Крис Люмис? Его случайный знакомый? Духи Леса, ну, конечно! Как Армон сразу не догадался! Понимал рихиор пока мало, но знал одно — надо вернуться в гостеприимный дом Криса и обо всем его расспросить.

К тому же это пока единственное, что Армон мог сделать.

— Какой интересный у тебя друг, — промурлыкала Лирис, стоило Армону испариться. Я закатил глаза и припечатал:

— Безнадежно влюблен в какую-то пичугу и отвратительно благороден. Так что забудь.

Лирис фыркнула и пожала плечами.

— Но он прав, мне надо возвращаться, — сказал я, глядя на след от развеявшегося рихиора. Надеюсь, мой поток силы стабилизировал его, и дух напарничка не занесло в тело какой-нибудь толстой кухарки. Повернулся к Лирис: — Прости, все это очень занимательно, но о семейных скелетах в дворцовых шкафах расскажешь как-нибудь в другой раз! Похоже, в Кайере началось представление!

— Ты можешь остаться в Эрре, Лекс, — Лирис сделала широкий жест рукой. — Я столько лет активировала зов, чтобы найти тебя! Зачем тебе возвращаться? Ты огненный лар по крови и рождению. Никаких притязаний на престол, конечно, но и без этого твоя жизнь в Эрре будет достойной. А я постараюсь компенсировать все, чего ты был лишен. Слышишь меня?

Я-то слышал. Лирис подошла ближе, заглядывая снизу-вверх в мои глаза.

— Если хочешь, то твои друзья тоже станут гостями Эрры. И твоя женщина…

Я хмыкнул. Да уж, осталось объявить Одри, чей я еще сын. Помимо Шинкара! Ну уж нет, хватит и папочки!

— Понимаю, что все это неожиданно! — кивнула Лирис. — Если бы так не сопротивлялся, то давно бы все узнал! Мои стражи сказали, что ты посещал Эрру уже несколько раз, но постоянно сбегал!

— Ну, знаешь ли, у нас Изнанку не жалуют. Наверное, потому что твои стражи выглядят как порождение кошмаров и жрут людей.

— Мы защищаем Эрру, — оскорбилась правительница. — Ваши чернокнижники только и делают, что вспарывают границу! Надеются обрести власть, идиоты! — Лирис махнула рукой и вздохнула. — В одном ты прав — надо разобраться с Шинкаром. Я боюсь, что он затеял что-то очень плохое… и найти его можешь лишь ты. Как я уже сказала, нам нельзя пересекать границу миров.

— Очень плохое? — я хмыкнул. — Это точно. Например, уничтожить Кайер. Или весь мир. Когда папочка убивал меня на алтаре, он бормотал что-то о создании Спектра. Не знаю, что это за штука, но…

Я осекся, увидев, как побледнела Лирис.

— Шинкар пытается его создать?! О Вечный Жар! Тогда тебе нужно возвращаться! Останови его! Слышишь?

Я поднял бровь, а она схватила меня за руку.

— Но прежде ты должен увидеть это, Лекс!

Ответить я не успел. Тело дернуло в сторону мгновенным перемещением, и снова вдохнул я уже в зале с белым куполом, исчерченным знаками. Такие же покрывали пол, и, кажется, я видел нечто подобное в том древнем храме, где чуть не расстался со своей душой.

И да, кстати…

— Это что, был ментальный портал? — восхитился я. Но Лирис лишь пренебрежительно фыркнула и потащила меня в центр этого величественного зала. Над черной, слабо мерцающей плитой зависли в воздухе, образуя круг, камни разных цветов. Они медленно вращались, испуская тонкие лучи, каждый своего цвета. И, сплетаясь в центре, луч белел и тонкой линией чистого белого пламени поднимался к куполу, освещая его.

— Это Спектр, — выдохнула Лирис, замерев рядом с камнями. Я сделал шаг вперед и застыл. Чистая энергия окатила волной, подхватила и закружила в водовороте. И на миг показалось, что я стою в центре мироздания, смотрю на сотворение жизни, и мой разум корчится в агонии наивысшего познания. Что-то невероятно величественное и мощное, древнее и всеобъемлющее находилось на расстоянии вытянутой руки от меня. Начало и конец, жизнь и смерть, заключенные в свете.

— Спектр — это сила, — тихо сказала демоница, замерев рядом со мной. — Семь потоков различной частоты сливаются в один и образуют луч, способный давать жизнь. Именно из-за Спектра твой резерв всегда пополнялся, стоило тебе попасть в Эрру. Это Источник, Лекс. Самый сильный из возможных. Сильный и… неисчерпаемый!

Да, и мне хотелось нырнуть в него, окунуться в этот свет целиком, пропустить его через себя…

— Осторожнее, — придержала меня Лирис. — Он опьяняет, правда?

— Предпочитаю хелль, — хрипло пробормотал я, пятясь от луча.

Лирис покачала головой и досадливо нахмурилась.

— Шутник, весь в папашу. Спектр — это наследие древних богов и драконов. Когда-то они правили и в мире людей, и в Эрре. Но мы свой Спектр сохранили, а люди — нет. Каждый камень — это определенная сила и стихия, Лекс. Сплетаясь воедино, Спектр дарует невероятную мощь. На энергии Спектра работают все устройства нашего мира, ну а лары получают долголетие и способности к магии.

— Так-так, — я обошел камушки по кругу. — А я все думал, почему здесь все напоминает разрушенный город в Пустоши. Значит, в мире людей тоже был Спектр? И…

— Ты мыслишь правильно, Лекс, — глаза Лирис блеснули гордостью. — Два спектра создавали мост между мирами.

— Ух ты! И создав его, Шинкар обретет не только невиданную власть, но и сможет беспрепятственно наведаться к тебе в гости.

— Ты должен помешать ему, — Лирис схватила меня за руку, и я вдруг понял, что эта ослепительная демоница боится. Гнилье смрадное, да она тряслась в ожидании Шинкара! Она до ужаса боялась его! Или себя? Того, что вновь не сможет его убить? — Останови его, Лекс. Прошу тебя! Но ты должен быть очень осторожен! Шинкар умен и опасен, к тому же у него есть союзники! Береги себя… я не хочу снова тебя потерять. — Лирис закусила губу и вздохнула. Я насмешливо хмыкнул.

— Надеюсь, ты не собираешься зареветь? Не стоит, мамочка.

— Ты ужасен, — фыркнула Лирис. — Никакого почтения. Но ты прав, тебе пора возвращаться.

Она снова сжала мою ладонь. Дыхание перехватило, и мы уже стоим на террасе.

— Береги себя, — тихо сказала Лирис, положив ладонь на мою руку. — Я буду ждать твоего возвращения. И я надеюсь, твои дети будут такими же… огненными.

— Вот на это не стоит рассчитывать, — хмыкнул я, думая о своем. А точнее — о Шинкаре и всем том дерьме, в которое он меня втянул. — Дети — точно не для меня, терпеть их не могу. К тому же сама видишь, с такой наследственностью худшее, что можно придумать — это размножаться!!

— А как же та девушка?

— Это не важно, — отвернулся я, не собираясь рассказывать об Одри. Мне бы самому с ней разобраться…

Лирис приподняла красную бровь, а за спиной раздалось сдержанное покашливание. Я обернулся и смерил взглядом застывшую компанию. Харт снова держал Ланту за руку, Здоровяк хмурился, Ник и Лира переглядывались. Одри выглядела бледной и на меня не смотрела.

— Я приказала привести твоих друзей, — пояснила Лирис. — Проход уже готов.

— Тогда обойдемся без прощаний, — сказал я, глядя на Одри. Хотелось поцеловать ее. Снова. Прижать к себе. Но проклятая Изнанка! Снова нет времени. И тут из-за спин моих заклятых друзей показалась еще одна физиономия. Я изумленно присвистнул.

— Умертвие мне в глаз! Да это же пропавший аптекарь Дориан! Я что, брежу? Но его ведь сожрал демон!

— Пепельные стражи не едят людей, — рассмеялась Лирис. — Они лишь поглощают их, а потом доставляют в город. Этот человек работал у меня, составлял духи. У него прекрасный вкус на запахи!

— Благодарю вас, Сиятельная! — Дориан поклонился. Выглядел он не только живым, но и довольным, так что захотелось дать ему в нос. Или мне захотелось сделать это, когда проклятый аптекарь обнял Одри за плечи? — Я и не думал, что когда-нибудь увижу знакомых! Каково же было мое изумление, когда в коридоре мне навстречу вышла Одрианна! Боги! Я решил, что сошел с ума или перенюхал своих ароматических масел! — Дориан погладил руку девушки, та ласково ему улыбнулась. А я возмущенно уставился на Лирис, размышляя, почему демоны не прибили этого гада!

Кажется, я начинаю разочаровываться в Изнанке и даже слегка понимать Шинкара! Все-таки нельзя доверять управление женщинам, у них одни запахи и любовь на уме! Никакого порядка. Будь я на месте Лирис, и Дориана давно спалил бы, и Сивласа посадил бы на цепь! Развела тут дом терпимости! Очень захотелось плюнуть под ноги этому некстати выжившему аптекарю, но сдержался. Лишь скрипнул зубами и демонстративно отвернулся.

— Если на этом счастливые встречи закончились, я хотел бы вернуться в Кайер.

— В виде исключения я разрешу переход в ваш мир, — Лирис прищурилась, глядя на меня. — Вы все не являетесь ларами Эрры, поэтому мы откроем для вас границу. Идите за мной.

Комната с порталом оказалась недалеко. Я шел, игнорируя вопросительные взгляды друзей, и хмурился. Настроение испортилось, и окончательно плохим этот день стал, когда я внимательнее присмотрелся к Ланте и не увидел в ней ни капли силы.

— Дорогая, — проникновенно сказал я, затормозив. — Какого демона? Только не говори, что ты теперь обычный человек!

Лантаарея очаровательно смутилась и стрельнула глазами на Харта, что улыбался, как идиот.

— Я вас всех ненавижу, — резюмировал я и первым ступил в круг портала. — Сделайте одолжение, потеряйтесь по дороге!

Увы, боги ко мне немилосердны, потому что в Кайер мы прибыли в полном составе. Лирис сказала, что может открыть проход лишь в одну точку нашего мира, но я не думал, что это будет помойка на окраине столицы! Сюда свозили мусор из сточных канав, и запах здесь стоял соответствующий.

Одри зажала рот рукой, и Дориан заботливо сунул ей надушенный платочек.

— Вот, Анни, возьми, это поможет! Сандал и лимонник…

Девушка благодарно улыбнулась.

— Я так скучала по тебе!

Я отвернулся, не желая наблюдать эту трогательную встречу старых друзей. И пока остальные охали, ахали и задавали глупые вопросы, осмотрелся.

— Бездна гнилая! — выругался рядом Харт, и я фыркнул. Кажется, принц не так безнадежен, как я думал, и за любовным дурманом виднеются проблески разума. — Что происходит?

— Переворот, — пожал я плечами. — Я думаю, на троне Кайера все это время сидел Шинкар, Харт. Мы оба знаем, что твой отец мертв, но я своими глазами видел императора. Значит, это был кто-то, способный создать столь невероятную иллюзию. Кто-то очень сильный. И его Цель — не наш мир. Его цель — оба мира. Смотри!

Харт повернул голову туда, где высился шпиль императорского дворца. Над ним висел дирижабль, киль гондолы вспыхивал радужным сиянием. Переливы света дрожали и гасли в неравномерном ритме. Хвост летающего судна мелко вздрагивал, словно у испуганного зайца, и изнутри доносился рваный низкий гул.

— Это еще что?

— Понятия не имею, — выдохнул я. — Но думаю, именно там и засел Шинкар, чтобы активировать Спектр. Если Шинкару все удастся… Гадство! Надо предотвратить это!

— Как?

— Понятия не имею!

Харт сжал кулаки и повернулся к друзьям. А потом стал тем, кем и был рожден — наследником империи.

— Ник, отправляйся в Башню Ловцов, найдешь там эскандора Норта и все ему расскажешь, — четко приказал он, сняв перстень. — Отдашь кольцо в доказательство и попросишь помощь для наследника империи. Пусть поднимает гарнизоны. Здоровяк, прошу тебя, — Харт сжал кулаки. — Постарайся найти Сильвию. Я надеюсь… с ней все в порядке. — Он скрипнул зубами, но тут же взял себя в руки. Ловцы слаженно кивнули. — Лекс…

— Я пойду туда, — кивнул на дирижабль, не дожидаясь указания.

— Мы пойдем туда, — поправил принц.

— А как же мы? — вскинулась Лира. Ланта насупилась.

— Девушки отправятся куда-нибудь, где тихо, и не будут лезть во все это, — мрачно велел Харт и хмуро посмотрел на Лантаарею. — Ясно?

— Точно, — поддакнул я. Нет, определенно у Харта есть мозги.

Одри недовольно свела брови, Дориан положил руку на ее плечо. Я точно оторву ему эту вездесущую конечность, раз уж демоны сплоховали! Вот только спасу мир в очередной раз.

— Я думаю, нам лучше пойти домой, Анни, — растерянно пробормотал аптекарь. Одри окинула его злым взглядом.

— Я с вами, — заявила она нам.

— Ты идешь домой, — отрезал я.

— Нет. И не смей мне указывать.

— Давайте вы признаетесь друг другу в любви в следующий раз? — буркнула Лира. — Если не заметили, здесь воняет!

— Никто не собирается в ней признаваться, — фыркнул я.

— Вот как? — Одри сузила глаза и стала похожа на голодную кошку. — Ты ничего не хочешь мне сказать, Лекс?

Где-то в городе взвыла сирена и раздался грохот. Даже сюда, на городскую свалку, долетали вопли, скрежет и непонятный вой. И еще звуки битвы.

— Детка, тебе не кажется, что время неподходящее? — обозлился я, осматриваясь.

— А оно всегда неподходящее, — всплеснула руками девушка. — Ты не находишь? Ты всегда занят! Либо фиалками, либо пьянкой, либо войной! Ах да, есть еще эта Лирис с ее красными волосами, похоже, ее тоже можно добавить к списку твоей занятости! Насколько я слышала, она очень ждет твоего возвращения!

— Ну, у нас оказалось много общего, — хмыкнул я.

— Я слышала, — глаза Одри опасно потемнели. — Так много, что речь даже зашла о детях!

— Да какие дети! — взорвался я. — Вы что, помешались все? Или ты перенюхала этот платочек? Дориан, ты его в чем вымочил? Нет и не будет никаких детей!

— Даже так? — Одри побледнела, Лира шумно сглотнула.

Да что здесь происходит, раздери всех умертвие?!

Железный лязг раздался совсем близко, и мы подпрыгнули.

— Одри, поговорим потом, — велел я, решив, что с женскими глупостями пора заканчивать. Может, златовласка просто не выспалась? Кто ее знает! И чего она так взъелась? С ума сойти с этими женщинами!

— «Потом» у тебя означает «никогда»! — рявкнула Одри.

— Увы, такова жизнь мужчин, — отозвался я, прикидывая, как по-быстрому избавиться от златовласки. Уж не знаю, что за муха укусила ее, но последнее время Одри невыносима. Конечно, если мы не в постели, там-то меня все устраивает. И все же жаль, что женщин нельзя выключать на время. — Одри, не спорь…

— Не спорить? — Она сверкнула глазами. — Лекс, либо ты прямо сейчас скажешь мне хоть что-нибудь важное, либо…

— Ты мне угрожаешь? Вот это зря… — я прищурился. Наши друзья застыли, изо всех сил сливаясь с окружающим пейзажем. Если учесть, что мы были возле груд мусора, у них это отлично получалось! Я ощутил, как обжигает огонь пальцы, как тлеет кожа и вспыхивают рисунки на моем теле. Все-таки девчонка меня довела!

Одри растерянно моргнула.

— Нет… я просто… я должна знать… Скажи, зачем я тебе. Иначе мы расстанемся прямо здесь.

Радужное мерцание вновь охватило дирижабль, бросая на Кайер разноцветные всполохи, словно знаменитое ледяное сияние севера. Где-то там был Шинкар, возможно, уже создавший Спектр и готовый соединить столицу с Изнанкой.

— Пожалуйста, Лекс…

Я оглянулся, почти желая, чтобы из-за груды мусора показались банда головорезов, парочка мертвяков или хотя бы отряд колдунов, мечтающих разложить нас на составные части! Вот правда, драться гораздо проще, чем объясняться с женщиной! Тем более, когда она припирает меня к стенке! И что Одри от меня ждет? Что я начну при всех объясняться ей в любви?

Вот был бы театр!

В глазах Лиры блестели слезы, даже Ланта хмурилась. А ведь раньше она всегда была на моей стороне, предательница. Определенно, Изнанка плохо повлияла на женскую часть нашего отряда.

— Мне пора идти, — ответил я. Одри вздрогнула и медленно кивнула.

— Понятно. Береги себя, Лекс.

И, отвернувшись, пошла в сторону ограды. Я потер щетину на подбородке, не понимая, почему внутри так хреново. Что-то было не так. Что-то катастрофически не так. И почему-то стало наплевать и на конец света — пусть уже заканчивается, и на отводящих глаза недругов, и даже на Изнанку с ее новоприобретенными родственниками. Захотелось послать в Бездну все и всех, догнать Одри и все исправить. Соврать ей все, что угодно, или… не соврать?

Слева что-то загрохотало и покатилось, все вздрогнули, а я отвел взгляд от спины уходящей девушки.

— Что уставились? — рявкнул на ловцов.

Они наградили меня красноречивыми взглядами и разошлись. Харт поднял бровь.

— Не начинай, — процедил я.

— Даже не думал, — пожал он плечами. — Но очень хочется тебе врезать, Темный.

— Да не вопрос, — оскалился я.

— Нет времени, — хмыкнул Харт. — Так что с удовольствием сделаю это позже. Если мы все еще будем живы.

Сойлин в сотый раз дернула цепь, и снова — разочарование. Железные звенья держали крепко, хрупкой крылатой не разорвать. Она сжала зубы, запрещая себя сдаваться. Не имеет права! Она обязана найти способ выбраться! Чтобы предупредить остальных, чтобы передать весточку Армону! Обязана!

Поднялась, осматривая свою тюрьму. Каменный мешок, на стене единственное окошко, вернее — дырка, сквозь которую поступает воздух и тусклый луч света. Куда именно ее притащили, Сойлин не знала. Возможно, это полуразрушенная башня у рудников, а может, заброшенные здания на окраине Эльхаона. Таких в городе полно.

Эльгейм больше не приходил, еду и воду тоже не приносили. По ощущениям Сойлин ее просто оставили здесь. Навсегда. Каменный мешок словно сужался с каждым вдохом. Для птички, что так любила небо и полет, заключение в тесной затхлой конуре было невыносимо.

Она зажмурилась на миг, представляя лицо Армона. И даже показалось, что действительно увидела его — встревоженного и злого. Но, поморгав, девушка убедилась, что по-прежнему одна.

Встряхнулась, вновь дернула цепь, приблизившись к стене с дырой. Если встать на цыпочки и вытянуться в струнку, можно тронуть пальцами край камня и почувствовать дуновение ветра.

Несколько раз Сойлин пыталась кричать, но быстро охрипла. Каменные стены, казалось, глотали ее крики, пряча в грязные и сырые углы и не выпуская наружу. Возможно, так оно и было.

Если бы можно было кинуть что-то наружу, послать весточку! Но что? Сойлин окинула взглядом свою одежду. Кусочки ткани? Вряд ли она сможет разорвать кожаные штаны, или полотно рубашки. Украшений на ней не было, нож отобрали… Если бы найти что-то легкое и маленькое…

Девушка хлопнула себя по лбу. Перья! У нее ведь есть перья!

Железный обод держал руку возле предплечья и при изменении впился в кожу и сустав, почти ломая его. Сойлин тихо вскрикнула и тут же, сжав зубы, дернула второй рукой рыжие перышки с кончика крыла. Одно, второе, третье! Если надо, она обдерет их все! Потому что лучше терпеть боль, действовать и надеяться, чем тихо предаваться губительному отчаянию!

Снова изменив крыло на ладонь, девушка вытянулась у стены и пропихнула в дыру первое перо. Ветер подхватил легкий подарок и утащил вверх. Ничего. Сойлинка решительно сжала кулачки. Перьев у нее много! И, слава Двуликому Богу, такой рыже-синей окраски нет больше ни у одного крылатого в Эльхаоне.

Город обезумел!

Железные стражи, что шли по улицам Кайера, после первого любопытства стали вызывать у жителей обоснованный страх. Горожане быстро поняли, что Железки, как их прозвали, хватают не только темных, но и всех, в ком есть хоть крупица магии. В клетках уже томились и чернокнижники, и целители, и даже голосящая от ужаса артистка бродячего цирка, чьей единственной способностью были фокусы со струями воды. Железяки врывались в дома, ресторации и магазины, хватали людей на улице и засовывали в клетку, стоило обнаружить каплю дара. Некоторые горожане пытались дать отпор, применяли заклинания и обычный лом. Но арканы, что светлые, что темные, оказались бесполезны против существ без души, а лом хоть и наносил пробоины в телах из стали, но быстро оказывался в руках Железяк и обращался против самого мага.

Их было много, этих жутких созданий. Армон, наблюдающий с крыши за их шествием по Кайеру, насчитал не менее двух сотен, и это были не все. Взводы из железа, вооруженные до красных лампочек-глаз, на которые не действовали ни заклятия, ни просьбы, ни слезы. На юге города горели склады тканей, и черный вонючий смог стелился покрывалом, вызывая удушливый кашель. Кто их поджег, было непонятно, но синий маячок, кружащийся над зданием, оказался бесполезным — огневики не ехали.

В общем, Кайер лихорадило и трясло, словно пьянчужку, и Армон очень хотел узнать, кто заварил этот дурман.

Несколько раз рихиор избежал столкновения с Железяками, а дальше решил благоразумно передвигаться по крышам. Все ходы и скаты он изучил еще в то время, когда был напарником Лекса.

Кстати о нем. Армон надеялся, что чернокнижник уже в столице и сможет хоть что-нибудь объяснить! В доме Люмиса оказалось заперто, на звонок бронзового колокольчика никто не ответил.

Стоило подумать о Рауте, как на углу Театральной и Ветряной улиц луч света скользнул по золотым волосам. Рихиор нахмурился, решив, что обознался, присмотрелся. И спрыгнул на брусчатку, торопливо пересекая мостовую.

— Анни? Одрианна, это ты?

Схватил девушку за руку, разворачивая к себе. Ресницы Одри были мокрыми, глаза покраснели. Платье выглядело измятым, и при девушке не было ни перчаток, ни шляпки, ни ридикюля. Рядом топтался дерганый парень, опирающийся на трость.

— Анни!

— Армон? — она широко распахнула глаза. — Что ты здесь делаешь?

— Это я у тебя хотел спросить! Лекс с тобой?

— Лекс сам по себе, как всегда, — резко сказала Одри и вздохнула. Добавила уже спокойнее: — Нет. Он с Хартом направляется туда, — показала она на дирижабль, который вновь охватил радужный всполох. — Я и сама мало что понимаю, Армон! Но, похоже, там Шинкар, и он хочет построить мост на Изнанку.

— Вот гребаный идиот! — рявкнул Армон, и пробегающий мимо парнишка шарахнулся в сторону. Рихиор потер глаза, прогоняя муть, действие наведенного сна еще не закончилось. Схватил девушку за руку. — Анни, на улицах опасно, уходи отсюда. Возвращайся в свой дом, закрой все двери и окна, никому не открывай. Поняла меня?

— Мы туда и направляемся! — вмешался парень с тростью. — Но у нас нет денег на извозчика, пришлось вот пешком… Да, меня зовут Дориан, очень рад знакомству…

— Возьмите, — Армон сунул руку в карман, достал горсть монет. На ладони осталась коробочка, и он хмыкнул: — Совсем забыл! Вот, Анни, это твое.

— Мое? — удивилась девушка, принимая из его рук подарок.

— Да. Лекс заказал это у одного мастера, а тот передал через меня… неважно! Потом все объясню! Уходите с улиц, наймите экипаж и уезжайте.

— Лекс заказал это для меня? — похоже, из всей фразы Одри услышала только это. Она прикусила губу, провела пальчиком по бархату крышки. — Для меня?

И Армон вдруг подумал, что зря он отдал коробку Одрианне. Но было поздно, девушка медленно открыла. В серых глазах возникло недоумение, а потом боль.

— Паук? Вот, значит, как…

— Я думаю, это просто шутка, — неловко произнес Армон. — Ты же знаешь Лекса. Шутка! Не воспринимай всерьез, он хотел лишь пошутить.

— Конечно. Шутка, — ровно ответила девушка. Достала паучка, и тот вдруг дернул лапками, а потом пробежал по рукаву и лифу платья, зацепился за кружевную вставку возле горла. — Отлично, — кивнула Одри. — Паук. Что же, теперь я поняла все окончательно. Паук, плетущий свои сети. Очень… наглядно!

— Анни, послушай…

— Не надо, Армон. Ты здесь ни при чем. Передай Лексу, что я оценила его подарок и буду носить. Чтобы никогда не забывать о…

Она осеклась и отвернулась. Дориан смущенно отвел глаза.

На соседней улице загрохотали железные ноги, и троица вскинулась.

— Уходите, — торопливо сказал Армон. — В Кайере небезопасно. И обходите стороной Железяк.

— Кого? — не поняла Одри.

— Я думаю, их, — выдавил Дориан, глядя за спину Армона.

От резкого поворота у рихиора вновь закружилась голова, но он лишь сжал зубы и процедил:

— Уходите!

Дориан застыл, открыв рот и глядя на железных стражей. Их было около десятка — у ближайшего вместо рук — крюки, у следующего за ним не ноги, а колеса, позволяющие ему быстрее двигаться. Из боковых клапанов на стальных телах валил пар, лампочки мигали. На миг все онемели, рассматривая невиданное зрелище. Одри очнулась первой и схватила Дориана за руку. Из-за стальных спин показалась фигура в черной мантии, мелькнули руки мага с магическим кристаллом.

— Носители магии обнаружены. Задержать!

В воздух полетела сеть, которую откинул Армон.

— Бегите! — зарычал он, частично трансформируясь. Штаны остались на месте, а вот рубашка треснула по швам. Армон ударил когтями ближайшего железного стража, противный скрежет заставил скривиться. И понять, что вгонять когти в живое мясо и в бесчувственный кусок стали — это разные вещи. Губительно разные! От такого удара человек бы уже скончался, а Железяка лишь свалился с грохотом и лязганьем, но уже через минуту снова поднялся. Армон хмыкнул, убрал когти и влепил кулаком, целясь в мягкие резиновые гофры у шеи, а не в стальной корпус. Второго ударил ногой — в подколенный сустав, выбивая смазанный маслом шарик и лишая нападающего опоры. Быстрого осмотра рихиору хватило, чтобы выявить уязвимые места механизмов. Шея, провода на спине, суставы… Главное — увернуться от крюков и лезвий!

Удар, и страж отлетел в сторону, хотя и Армону досталось: плечо ныло от силы отдачи. Одри схватила за руку Дориана и потащила к узкому сквозному проулку, где Железякам было не развернуться. Несколько стальных монстров двинулись следом, оглушая скрежетом и лязганьем своих оружий. Гидравлические клапаны угрожающе засвистели, стелющийся пар туманом укутал Железяк. Такое чудовище было способно испугать кого угодно, но только не рихиора.

Он развернулся и ударил снова, повалил Железяку и метнул его в гущу стальных собратьев, сбивая их тела, словно столбики в детской игре. Прыгнул сверху на ближайшего и с рыком оторвал железную голову. В морду ударил горячий пар и машинное масло, и Армон оскалился. Железная цепь с набалдашником пронеслась над головой, Армон едва успел прижаться к земле. Брусчатка стала скользкой от разлитого масла и дегтя, что плескались внутри Железяк. Да и сам Армон основательно перепачкался в этой вонючей гадости. Он даже с усмешкой подумал, что все это напоминает его собственный кошмар, в котором изобретения нападают на создателя. Еще один тяжелый удар чуть не отправил Армона к предкам, и он перекатился, вскочил, рыча. Махнул лапой, выпуская когти и срезая предохранительные клапаны Железяки. Пар, накапливающийся внутри, заставил стража дергать руками и головой, пытаясь избавиться от повышающейся температуры. Армон победно зарычал, перекатываясь по скользкой земле. Кажется, он нашел их уязвимое место! Рихиор успел свалить еще одного стража и оторвать пару конечностей, когда маг в черном балахоне прошептал заклинание. Магическая сеть оказалась надежнее обычной и связала рихиора. Он взвыл, дергаясь в своих путах. Ему нужно было лишь несколько секунд, ведь всем известно, что даже магия не может удержать зверя! Но тут совсем рядом просвистел пар, и тяжелый кулак опустился на голову Армона.

— Ну и как мы туда попадем? — мрачно спросил Харт.

Дирижабль висел над нами, но несколько лестниц, что всегда соединяли воздушное судно с террасой дворца, сейчас отсутствовали. Остались лишь стальные канаты, удерживающие дирижабль на месте, но надо быть крысой, чтобы пробежать по ним.

Хотя я просто мог использовать магию.

— Арканы левитации внесены в перечень запрещенных, — выдал принц, глядя, как я выплетаю заклинание.

— Харт, ты дурак? — поинтересовался я.

— Нет, — мрачно вздохнул тот. — Но трудно избавиться от многолетних привычек! Ладно, Темный, полетели.

Его аркан вышел четким и красивым, полет — таким же. Мы взмыли над землей.

— Ага, то есть аркан запрещен, но ты его знаешь? — хмыкнул я.

— Я же наследник.

Дворец стремительно удалялся, как и земля. Я не люблю высоту, но иногда это единственный способ забраться в нужное место. Левитация отбирает кучу сил, хорошо, что сейчас мой резерв забит под завязку. Спасибо Изнанке — Эрре. И все же…

— Мог и потерпеть с возвращением Ланты, — буркнул я. — Мне пригодились бы темные знания. Гнилье, да я не узнал и половины ее секретов!

— Ланта теперь не твоего ума дело! — рявкнул Харт.

— О как, — восхитился я.

— Так. — Мы почти достигли дирижабля. — Лучше разбирайся со своими проблемами, Лекс.

— Так у меня их нет, — отбил я.

— Ну да, — кивнул принц. — Нет женщины — нет проблем.

— Ты это сейчас о чем?

— О твоей привычке жить без проблем. И без ответственности.

Разговор мне не нравился. Вот так сильно не нравился, что мне захотелось прошептать пару слов, чтобы подрезать аркан принца и приложить наследничка башкой о брусчатку.

— У меня тройная защита, — презрительно отозвался гаденыш, распознав мой замысел. — Я один из сильнейших магов империи, неуч.

Я тихонько вытащил из рукава короткое лезвие и подумал, что кроме магии есть старые добрые ножи…

— Лекс, погасни, — Харт внимательно осматривал приближающееся днище корабля. — Я всего лишь сказал правду. Ты потерял Одри, потому что боишься ответственности и перемен, но иногда нам всем приходится меняться.

— Я ее не потерял, — буркнул, гася загоревшиеся пальцы. — Никуда девчонка не денется, остынет — поговорим.

Принц покачал головой.

— Боюсь, ты ошибаешься. Но дело твое. Смотри, там люк.

Мы изменили направление, но тут внутри дирижабля раздался тихий звон, а потом корпус охватило радужное сияние. И наши арканы левитации дружно развеялись, пожелав нам удачного размазывания по мостовой.

— Гнилье смрадное!

— Проклятье!

Мы взвыли одновременно и рухнули вниз. Харт перевернулся в воздухе и уцепился за канат, свисающий с судна. Я же неудачно махнул руками, зашипел, словно кот, вывалившийся из окна, задергался, не сумев поймать спасительную веревку.

— Хватайся! — рявкнул сверху принц, и конец каната оказался рядом. Я уцепился, перевел дух. Харт уже полз наверх. Я догнал его, кривясь от ссадин на руках.

— Какого хрена? — выдохнул, повиснув на веревках.

— Всполох, — пояснил наследник. — Похоже, он разрушает магию. И светлую, и темную.

— Гадство, — протянул я, осознав масштаб катастрофы. Если это миленькое радужное сияние уничтожает заклятия, значит, внутри можно рассчитывать только на силу стали и кулаков. Га-а-адство!

— Полное дерьмо, — согласился Харт. — Шевелись, Раут!

— Да пошел ты, — буркнул я, цепляясь за канат.

К люку мы доползли, шипя и ругаясь. Дирижабль покачивался, ветер игриво пытался сбить двух придурков, что висели в воздухе. Земля была слишком далеко, а я уже говорил, что не люблю высоту. И почему Шинкар не обосновался где-нибудь на площади? И лезть никуда не надо, и убивать удобно! Еще один повод перерезать папочке горло.

Харт ударил по задвижке рукоятью клинка, крышка люка вывалилась наружу.

— Готово!

Он подтянулся и исчез в отверстии, я последовал за ним и с облегчением встал на ноги. Мы оказались внутри склада, подсобного помещения, в котором хранили запчасти дирижабля и прочие непонятные предметы. Единственная дверь оказалась незаперта, и мы притаились около нее, вслушиваясь в буханья и скрежет с другой стороны.

— Что там, как ты думаешь? — насторожился Харт.

— Вот сейчас и узнаем, — буркнул я, всегда любивший действовать, а не размышлять. И распахнул дверь, шагнув в темный проход. Сеть свалилась на нас сразу, стоило сделать шаг. Да, порой решительность и глупость стоят совсем рядом. В моем случае — слишком близко. И думать — это тоже порой полезно.

— Я уже заждался, — хмыкнул знакомый голос.

Яркий свет вспыхнул, ослепив, а когда мы проморгались и выругались, нас уже тащили куда-то железные стражи, которых я видел во дворце. И раздери меня Грох, они действительно двигались, и что самое гадкое — весьма сноровисто!

— В клетку их, — весело распорядился император Фердинанд Величественный. И поцокал языком, глядя на ругающегося меня. — Лекс, Лекс, вечно ты все портишь. Из-за твоего визита в Эрру мне пришлось начать постройку моста раньше запланированного. Пожалуй, зря я тебя не убил.

Харт со свистом втянул воздух. Нас кинули в темную клетку, прилепленную к стене, и захлопнули решетку.

— Смени облик, сволочь, — рявкнул принц.

— Как скажете, ваше высочество, — пожал плечами император, и его лицо начало плавиться, изменяясь. Одутловатые щеки втянулись, обозначив резкие скулы и шрам, глаза и волосы изменили цвет, фигура вытянулась. И уже через несколько мгновений перед нами стоял и улыбался Шинкар Меченый. К его шраму добавился еще один — на шее, оставленный моей огненной плетью. Слабое утешение, но хоть что-то.

Мне очень хотелось впечатать кулак в это лицо, но, увы, я сидел в клетке, а Сивлас ухмылялся. Он сорвал с шеи артефакт искажения и отбросил в сторону.

— Пожалуй, это мне больше не понадобится. Личина императора на редкость неудобная! Ваш батюшка, принц, слишком любил выпивку и обильную еду. Его брюхо весило, как мешок с картошкой, я устал таскать его!

— Значит, я был прав, во дворце был ты, — бросил я. Харт промолчал, лишь дернулись желваки на побледневшем лице. Вот честно, нравится мне этот светлый! Хотя бы за умение держать язык за зубами!

Я отвернулся от принца и осмотрел помещение. Широкий прямоугольник гондолы освещен лучами из круглых окон и обычными масляными светильниками. Возле киля выстроились ряды механических монстров, пока неподвижных. Там же мигает лампочками странная железная штука. А вдоль стен тянутся клетки, заполненные людьми. Я обвел мрачным взглядом железные ящики и пожаловался:

— Харт, кажется, меня кто-то проклял. Куда ни пойду, везде вижу эти неприятные лица!

— Мы тоже тебе очень рады, Раут, — буркнул Ник из соседней клетки. Здоровяк бодро помахал рукой, Лира кисло улыбнулась, Ланта сжала прутья решетки.

— Отлично, — протянул принц. — Вы тоже здесь.

— Нас схватили, стоило завернуть за угол, — вздохнул Ник. — Против этих железных громил даже Здоровяк не выстоял! — Ловец потер фиолетовый синяк под заплывшим глазом.

Мы мрачно переглянулись. Значит, позвать подмогу наши друзья тоже не успели.

— А я нашел принцессу, — радостно объявил Здоровяк. Его правая рука висела плетью, явно сломанная, но он, как всегда, не унывал. — Как ты и велел, Харт! Вон она!

Мы слаженно обернулись, из горла принца донесся рык. Сильвия тоже была здесь и выглядела такой же испуганной, как и простые некроманты и целительницы. Принцесса слабо улыбнулась, пытаясь подбодрить брата. Я еще раз окинул взглядом прилепленные друг к другу железные соты, осознавая. Маги. Все, кто был внутри дирижабля, обладали даром. Неважно — светлым или темным. И эта особенность мне совсем не понравилась!

— Зачем мы здесь, Шинкар? — крикнул я и скосил глаза. Ник тихо пилил решетку пряжкой от ремня, Харт шептал что-то, и я понадеялся, что это убийственные арканы, а не молитвы Богине.

— Еще не понял? — Меченый повернулся в нашу сторону, и я увидел то, что закрывали железные монстры. На дощатом полу темнела сложная пентаграмма, окруженная рядом запрещенных рун. Некоторые символы я узнал, другие видел впервые. И даже мне стало не по себе, стоило всмотреться в изгибающиеся линии. Древние и чужеродные знаки, принесенные Меченым из Эрры. Магия, которую не знали в нашем мире и равной которой не было. А внутри страшного символа лежали камни.

— Спектр, — против воли выдохнул я.

— Я много лет потратил на его создание, — Сивлас зло оскалился. — В Эльхаоне я был близок как никогда. Там, возле залежей древней магической руды, я почти создал Спектр! Мне удалось уговорить Шейлу и Велла поднять из небытия марашеров и даже собрать необходимую магическую силу, я был так близок! Но вы все испортили!

— Ты обманул наследников! — не сдержался Харт.

— Брось, твои брат и сестра просто мечтали избавиться и от тебя, и от надоевшего папаши, — отмахнулся Шинкар. — Они не желали ждать своей очереди на престол, в этом мы нашли взаимопонимание. Я всего лишь подсказал им путь. А вот ты, Лекс, мог сказать спасибо за то, что я оставил тебя в живых. Хотя не стоит. Я сделал это, потому что огненная кровь необходима для создания Спектра.

— Используй свою! — прошипел я.

— Я не планирую умирать, — с усмешкой отбил Сивлас.

— Вижу, не только у меня проблемы с родственниками, — покачал головой Харт. Шинкар усмехнулся.

— Мне снова пришлось менять план, когда я понял, что ты провалился в Эрру, — бросил он с яростью. — Думаю, встреча с Лирис состоялась, не так ли?

Я не ответил, а Шинкар отряхнул ладони и подошел к клетке.

— Как поживает Ослепительная? — поинтересовался он. Спросил с насмешкой, но в глубине глаз мелькнуло что-то странное. Злость? Обида?

— Великолепно поживает, — ответил я. — Эрра впечатляет. Такое могущество, такая сила, правда, Шинкар? Ах да, тебя же оттуда изгнали, словно шелудивого пса! А твой трон занимает женщина. Тебе обидно, папочка? — я прищелкнул языком и вовремя отскочил, потому что Шинкар ударил клинком по прутьям решетки.

— Заткнись, щенок! А впрочем… — он выдохнул, гася вспышку ярости. — Скоро Эрра будет моей. А Лирис о многом пожалеет. Я заставлю ее страдать так, как она даже представить себе не могла.

Он скривился и снова отошел к пентаграмме, где камни мелко вздрагивали, словно перевернутые на спину жуки. Фигура мага в черном балахоне почтительно склонилась перед Сивласом.

— Последняя партия прибыла, магистр, — сообщил он.

Шинкар кивнул.

— Как раз вовремя, у меня все готово. Запускайте.

Радужное сияние погасло, и недалеко от нас откинулась крышка широкого грузового люка. Через него в дирижабль поднимали ящики с запчастями или провиантом. Шинкар развел руки, и в проем медленно вплыли люди, стянутые сетью, словно рыбешки на рыбацкой лодке.

— Слушай, а зачем мы сюда лезли? — повернулся я к Харту. — Надо было просто сдаться этим железным страшилищам! И не тратить силы!

— Полюбезнее о моих питомцах, Лекс Раут, — раздался язвительный голос, и в проеме люка показался советник Люмис. Парочка стальных уродов размотала сеть и закинула в клетку безжизненную тушу. Я присмотрелся и тихо выругался.

— Вот теперь все в сборе, — мрачно констатировал я, глядя на Армона в частичной трансформации.

— Рихиор? — Шинкар подошел ближе, поднял темные брови.

— Его забрал северный патруль, — Люмис пожал плечами. — Оставь ему жизнь, отец, мне пригодятся умения этого волка. К тому же он весьма забавен и недавно развлек меня занимательной беседой. Стоит быть благодарным.

Армон тихо зарычал, поднимаясь с пола, Люмис рассмеялся. Мы с принцем переглянулись, читая в глазах друг друга один вопрос.

— Отец? — выдавил Харт.

Оба — и Шинкар, и Люмис — повернулись в нашу сторону и одинаково качнули головами. А я помолчал, потому что уже подозревал что-то подобное. Если в роли императора был сам Меченый, то неудивительно, что первым советником назначен его приспешник. Значит, сын.

Люмис подошел ближе, рассматривая меня.

— Жаль, что не удалось познакомиться поближе, Лекс, — сказал он. — Мне было интересно. Давно за тобой наблюдал.

— Зачем?

— Ну как же, — Люмис пожал плечами. — Все-таки единственный брат. Пусть и лишь по отцу. Я думал, у нас есть что-то общее.

— Не похоже, — процедил я. — Кажется, тебя папочка не убивал на алтаре.

— Да, — Люмис издал смешок-карканье. — Просто мне не досталось ни капли огненной крови, Лекс. В отличие от тебя. Но моя мать была не Ослепительная Лирис, а всего лишь пепельная стражница Эрры. Так что магии во мне нет. — Он бросил быстрый задумчивый взгляд на Шинкара, который уже снова колдовал над камнями. — Да, никакого огня… лишь чрезмерная любознательность и любовь к механизмам.

Он хмыкнул и расстегнул на затылке застежку своей кожаной маски, отбросил ее в сторону и склонил голову. Харт выругался, Сильвия тихо вскрикнула. Неудивительно, что советник был вынужден скрывать лицо. Нижняя часть его лица была нечеловеческой, а выступающим клыкам позавидовал бы и рихиор в боевой форме.

— Демона мне в пасть, — присвистнул Здоровяк. — Да он не человек!

— Ты тоже не красавец, — огрызнулся Люмис и потрогал закопченным пальцем кончик левого клыка. Он касался нижней губы и выглядел довольно пугающе. — К сожалению, у пепельных удивительная регенерация, сколько я не спиливал эти знаки отличия, они отрастали вновь. — Он с досадой вздохнул. — С другой стороны, благодаря такому исцелению я много раз избегал смерти от своих опытов. Так что все к лучшему.

— Отличная у тебя семейка, Раут, — присвистнул Харт.

— Заткнись, — посоветовал я. — Твои тоже отличились.

— А я вот даже не удивлен, — раздался из соседней клетки сиплый голос Армона. Он сел и потер затылок, на котором запеклась кровь. — Надо было оторвать вам голову после ужина, господин Люмис!

— Вам это не удалось бы, господин Джейд, — отозвался советник. — Но если вас это утешит — мне жаль, что вы оказались здесь. Я рассчитывал, что вам хватит ума держаться подальше от моих отрядов!

— Я тоже на это надеялся, — буркнул я.

— К тому же вы все равно не смогли бы нам помешать. Железные стражи практически неуязвимы.

— Они неуязвимы для обычных горожан, — бросил Харт, сжимая кулаки. — Но не для императорской армии! Не для гвардии из рихиоров и стражей в броне! Чего вы добиваетесь? После первых волнений в город будут введены войска! Даже последний придворный дурак скоро сообразит, что приказы отдает фальшивый император!

— Вы правы, ваше высочество, — клыкасто улыбнулся Люмис. — Именно поэтому мы не могли заменить владыку, будучи не готовыми к созданию Спектра. И да, железную стражу можно уничтожить, если сильно постараться. Но дело в том, что я умнее, чем вы думаете. И позаботился обо всех придворных, советниках, начальниках бастионов, эскандорах и командирах. О них и их женах. Поверьте, скоро в Кайере будет некому думать о том, кто сидит на престоле. Когда мост будет построен, а Эрра склонится перед отцом, я наведу порядок в этой империи. Больше никакой магии. Только наука и механизмы. Это прогресс, господа. Пора заканчивать с эпохой амулетов и заклятий. Разве вам не кажется, что подобные вещи ужасающе старомодны? — он насмешливо усмехнулся.

— То есть вы уже поделили миры? — поднял я бровь. — Шинкару — Эрра, а тебе наш?

— Обещаю быть достойным правителем, — Люмис картинно поклонился. — Мои идеи совет Кайера когда-то отклонил, посчитав бредом сумасшедшего, а сегодня по городу шагает железная армия. Я приведу этот мир к прекрасному будущему и удивительным открытиям! — Крис сделал шаг в сторону клетки Сильвии. — Народ примет меня в качестве мужа наследницы. К сожалению, принцессу придется лишить магии. Я боюсь, мы не поладим, если она сможет читать мои мысли. — Он вздохнул.

— Ты ее не получишь, урод! — не сдержался Харт. Сильвия смотрела на Люмиса, склонив голову и нахмурившись.

— Крис, пора, — махнул рукой Шинкар, и Люмис кивнул, отворачиваясь от нас. Напоследок окинул меня взглядом, полным сожаления.

— Мне действительно жаль. Я хотел бы видеть вас всех среди своих друзей.

И отошел туда, где уже выстроились кругом фигуры в черных балахонах и где мелко дрожали камни, иногда приподнимаясь над досками пола.

— Что он имел в виду? — Харт нахмурился. — Что еще приготовил этот гад?

Армон выругался в своем углу.

— Салоны Люмиса, я думаю, что дело в них, — прохрипел он. — Он продавал украшения и часы. Бездна вонючая! Да он весь город снабдил ими! У него покупали часы все придворные Кайера!

— И что? — не понял я.

— Механизмы, Лекс! — Армон в отчаянии дернул прутья клетки. — Там точно какой-то подвох! Ты что, не понял?

— Я в вас не ошибся, господин Джейд, — довольно сказал Люмис, оборачиваясь. — Вы совершенно правы. Во всех часах и украшениях моих салонов находится механизм, который взорвется через… — он щелкнул крышкой своих часов. — Через один час и пятнадцать минут. Весь цвет Кайера окажется обезврежен. Я бы даже сказал — обезглавлен.

— Богиня, — пораженно прошептал принц. — Ты чокнутый! Вы оба чокнутые!

Люмис отвесил шутливый поклон.

— Нет, ваше высочество, вы ошибаетесь. Мы весьма здравомыслящие и терпеливые, раз сумели придумать и воплотить такой сложный план. Ну а то, что он не всем нравится… — Крис весело мне подмигнул. — Плевать на общественное мнение — это наша семейная черта, правда, Лекс?

Я покачал головой.

— У вас ничего не выйдет.

— На этот раз все получится, — тихо ответил Крис. — Но я должен вас покинуть, простите, господа. Дела.

Он снова улыбнулся и приблизился к странной железной установке, из которой периодически вырывался пар.

— Лекс? — тихо позвал Армон. Я в сотый раз дернул прутья и попытался сплести аркан. Но без толку! Радужные всполохи сжирали магию, словно жадная корова свежую травку. — Лекс!

— Что? — вскинулся я. — Если у тебя нет плана, как вытащить отсюда наши задницы, то не отвлекай меня!

— Лекс, — на лице рихиора появилось странное мучительное выражение. — Надо торопиться. Надо!

— Да ладно? — съязвил я. — А то я сам не понял!

— Одри… я отдал ей твой подарок! — рявкнул Армон. — Этого проклятого паука!

Дошло до меня не сразу. Какой подарок? Какой паук? А когда понял…

— Мать твою, — я схватился за голову. — Надеюсь, ей хватило ума выкинуть эту гадость?

— Она прицепила его сюда, — рихиор обреченно ткнул себе пальцем в горло.

Я ударил кулаком по решетке, сбивая костяшки. Идиотский поступок, глупый и ненужный. Впрочем, руки мне, кажется, уже не понадобятся, магии не было.

— Раут, угомонись! — прорычал Харт. — Мы выберемся. Интересно, зачем всех сюда притащили?

— Похоже, сейчас и узнаем, — негромко отозвался Ник.

Мы повернули головы к Шинкару. Железный страж как раз вытащил из первого ящика упирающегося мужчину, и мы с изумлением опознали эскандора Больдо.

— За что?! — заорал ловец. — Я сделал все, как ты хотел, Шинкар! Я создал воронку!

— Вот я и хочу ее опробовать, — хмыкнул Меченый. — Брось, Алин, ты пожил достаточно.

Эскандор ответил ругательством и визгом, когда железные кулаки втолкнули ловца в стальную установку. Мы застыли, не понимая, что происходит и почему Больдо вдруг стал белее снега и снова завизжал. Над его головой возникла черная точка, которая начала разрастаться и закручиваться, образуя маленький смерч.

— Воронка лишения силы, — в голосе Ника прозвучал настоящий ужас. Все присутствующие содрогнулись. Отдать свой дар, свою магию — что может быть хуже? Оказывается, хуже — это лишится не только магии, но и жизни.

Больдо в круге уже орал в полный голос. Его сила вытягивалась из тела и светлым потоком втягивалась в воронку над головой. Кожа ловца сморщилась и покрылась пятнами, глаза побелели, а волосы вылезли, обнажая череп. Не прошло и минуты, как в смертельной установке осталось лишь высохшее тело.

— Слишком сильно и быстро, Крис, — недовольно поморщился Шинкар и присел у круга, дорисовывая символы.

Люмис щелкнул переключателем, на железной установке мигнул огонек и зашипел, вырываясь, пар.

— Получилось, — довольно воскликнул советник. — Сила эскандора собралась в резервуар!

— Великие Духи Леса, — прорычал Армон. — Они собирают силу магов!

— Да, — я в сотый раз обшарил взглядом помещение, ища выход. — В Эльхаоне для этого были марашеры. Магическая сила и жизни нужны для создания Спектра.

Дернул решетку и чуть не взвыл. Это казалось невероятным, но я не знал, как выбраться. В моей голове лишь стучала кровь и билась жуткая мысль о том, что где-то на улицах Кайера сейчас находится Одри с проклятым пауком у шеи. Я сам заказал его! Сам выбрал устройство, что убьет ее. Она нежная и хрупкая, проклятая златовласка, ей хватит совсем маленького взрыва. От видений, что случится с девушкой, если я не спасу ее, становилось жутко и холодно, словно весь мой наследный огонь заморозило стужей севера.

Какого демона я отпустил ее? Какого хрена не сказал все, что она хотела услышать? Хотя, что это изменило бы? Я все равно отправился бы в этот проклятый дирижабль. А она встретила бы Армона. Порой Богиня Равновесия отпускает совсем несмешные шутки.

В установке под воронкой взвыл незнакомый мужик. Кажется, кто-то из светлых… От него тоже осталась лишь оболочка, и Шинкар добавил знаки в губительный рисунок. Механический агрегат Люмиса свистел паром, охлаждаясь, а его уродливые детища исправно таскали пленников из клеток. Вот сжался на досках темный, что торговал амулетами с проклятиями, вот закричал нюхач. Все, что оставалось от них — пустые оболочки, что, словно куски пергамента, складывали в угол железные стражи.

— Часть силы рассеивается, — недовольно сказал Люмис, нацепив круглые защитные очки с черными стеклами и всматриваясь в стеклянную колбу. Внутри нее плавала мутная зеленая жидкость, вспыхивая огоньками и краснея после каждой новой жертвы. — Добавь руны сдерживания, отец!

— Их и так слишком много, — недовольно отозвался Шинкар. — Ничего, мы просто подвергнем воронке больше магов.

Еще один Темный оказался в установке и закричал. Я помнил его, отличный малый, с которым мы пару раз убегали от ловцов, а потом навещали фиалок. Смотреть, как его сила и жизнь наливает краснотой проклятую колбу, мне не хотелось. Отвернулся к клетке Армона, посмотрел вопросительно. Тот дернул прутья и зарычал.

— Не знаю, из чего они сделаны, — прохрипел он. — Но я не могу сломать! Даже моей силы не хватает!

— Ник, — прошептала Лира, цепляясь за ладонь побледневшего парня. — Мы умрем, да?

— Не бойся, милая, я буду с тобой. Не бойся, — утешил парень.

— Заткнитесь! — рявкнул я. Часы внутри меня тикали, отсчитывая минуты. Проклятие! Я хотел бы сейчас оказаться в другом месте. Где-нибудь на мягкой траве Аль-Майера, вместе с девушкой с золотыми волосами. Мы покачивались бы на листьях гигантских кувшинок и смотрели на звезды. Я даже почувствовал запах этих цветов, смешанный с тонким ароматом духов Одри.

Да, в последние десять минут моей жизни даже такой циник, как я, начинает жалеть о том, что так и не побывал в этом прекрасном месте с невиданными кувшинками!

— Заткнитесь, — повторил со злостью, потому что терпеть не могу нытиков и романтиков. И снова втянул воздух. Закрыл глаза. Либо я сошел с ума, либо…

— Если ты не прекратишь принюхиваться, меня заметят, — прозвучал тихий шепот. Да, чуть позже я скажу Одри, что думаю о ее привычке лезть куда не надо! После того как мы выберемся отсюда. — Я видела, как забрали Армона, и пошла следом. Держалась за него, когда нас поднимали. Я так боялась, что Армона убили! Но я не могу открыть замок. Никак не выходит! — снова тихий шепот и смутная тень. Ей нелегко было удерживать иллюзию. Я выдохнул и положил руку на решетку. Мои пальцы коснулись нежной ладони.

— Ты невидимая? — глупо спросил я, ощущая настойчивую потребность сжать ее руки, дотянуться до лица, убедиться, что с ней все в порядке!

— А незаметно? — фыркнула она. — Я отлично умею изображать пустое место!

— Паук на тебе? — одними губами спросил я. Ладно, с чувствами Одри разберусь потом.

— Да, но…

— Отдай его Армону, — велел я. — Сейчас же!

Ладонь исчезла, и я перевел дыхание. Ткнул в бок Харта и зашипел.

— Не пялься так!

Тот торопливо отвел взгляд. Краем глаза я увидел, как рихиор вскинулся, оскалился, а потом кивнул и сел в своей клетке, вертя в пальцах что-то маленькое. Я понадеялся, что его умений хватит, чтобы разобраться в механизме Люмиса. Кто бы мог подумать, что паучок действительно окажется подарком!

Я вцепился в решетку, настороженно следя за Шинкаром и его сыном. На нас они не смотрели, увлеченные выкачиванием силы из магов.

— Дождись новой жертвы, — прошептал я Армону.

— Не дурак, — буркнул рихиор. Приладил паучка на железные прутья и отошел подальше. Мы тоже метнулись в глубь клетки. Железные стражи втащили в круг незнакомого мага, и тот заорал.

— Ложись! — крикнул Армон.

Маленький паучок на замке нагрелся, а потом взорвался, выгрызая куски железа. Армон встряхнулся и вырвался из клетки черным зверем, оскаливая внушительные клыки и выпрямляясь в полный рост.

— Запасных штанов нет! — радостно напомнил я. Рихиор ответил рычанием и рванул к Шинкару, размахивая лапами. И отлетел в сторону, когда Сивласа закрыла стена Железяк. Одри проявилась у нашей клетки, на ее щеках была сажа, волосы растрепались. Но на лице застыла решимость, а руки вертели в замке кусок железного прута от клетки Армона.

— Детка, твоя иллюзия пропала, — выдохнул я, златовласка отмахнулась. Еще движение, и замок поддался, дужка со скрипом открылась.

— Готово! — радостно крикнула Одри. И упала, закрывая уши руками. Мы все упали от ужасающего свиста-визга, которым наполнилось помещение. Я ползком добрался до златовласки и накрыл ее собой, защищая от этого жуткого звука. Армон покатился по доскам, рыча и поскуливая от раны. В плече зверя торчал клинок. И самое поганое, что бесчувственным железякам было наплевать на свист, ломающий живых людей.

Звук прекратился так же внезапно, как и начался.

— Заприте их! — рявкнул Шинкар Железякам, когда Люмис выключил жуткий звук. Я скатился с Одри и, схватив стальной прут, воткнул его в красный глаз-лампочку ближайшего механического монстра.

Харт тоже уже успел вооружиться и с яростью колотил по железному корпусу.

— Гофры у шеи, — рявкнул Армон, отбиваясь сразу от троих Железяк. — Вырывайте их!

— Как будто это так просто, — проворчал Харт, орудуя прутом. Здоровяк изо всех сил тряс свою клетку и требовал выпустить его. Но мы были слегка заняты. Я увидел, как подползла к решетке Одри, и сжал зубы, сдерживая желание приказать ей убираться куда подальше. Увы, подальше сейчас не было…

Пленные орали и колотили по железу сапогами и кулаками, подбадривая нас.

— Вломи им, Лекс! — радостно крикнул Трис, его клетка была следующей на очереди в воронку.

Я бы вломил с удовольствием, но быстро понял, что с радостью мы поспешили. Железных было слишком много, и они теснили нас с Хартом к стене. Армон стоил десятка воинов, но и его все чаще откидывали, а поднимался он все медленнее. Я услышал хруст костей рихиора, Одри закричала. Если бы у меня была магия! Но проклятый Шинкар со своим радужным всполохом! Добраться до него не получалось.

— Как тебе мои стальные воины, Лекс? — крикнул Люмис. — Нравятся?

— Такие же уроды, как и ты! — рявкнул я. Хотя умнее было бы промолчать и не тратить силы. Механические стражи теснили нас к стене, принц рядом со мной тихо шипел сквозь зубы. Мы оба вертелись, как два червя на крючке, уже не нападая, а лишь обороняясь от беспрерывной атаки. Железякам было наплевать на оторванные конечности и удары, они не чувствовали боли и падали лишь тогда, когда голова отделялась от тела. А для этого надо было исхитриться. Ну и потом… нас было трое, а стражей не менее трех десятков.

Армон снова отлетел и впечатался в стену, неловко поджав лапу. Одри вскрикнула, и один из стальных питомцев Люмиса повернулся в ее сторону, размахивая конечностью, на конце которой вращались зазубренные лопасти. Ярость взметнулась внутри, и на руках вспыхнули огненные змейки, но новая порция радужного сияния сожрала проснувшуюся магию за миг. Я уже не шипел, а рычал не хуже Армона, пытаясь пробиться сквозь ряд Железяк и добраться до Одри.

— Плохой день, — торопливо вытер пот со лба Харт. — Очень плохой день!

Я бы даже сказал — наипоганейший. Дерьмовый. Да полугодовой труп гораздо привлекательнее этого дня!

Армон поднялся, но вяло, я видел, что его шерсть слиплась от крови. Да и мои силы заканчивались, все же я всегда лучше выплетал арканы, чем махал клинком. Подпрыгнул, уцепился за шею стального стража, ударил ногами, руками вырывая какие-то трубки. В лицо ударила струя пара, и я свалился. Ужом прополз между железными ногами, перекатился, избегая удара булавой. Железяки были сильнее, но и неповоротливее людей, чем я и пользовался.

До Одри добрался как раз вовремя и обрушил железный прут на шею стража. Златовласка забилась в угол и смотрела на монстра широко открытыми глазами, кажется, забыв и о своем умении создавать иллюзии, и о способности бегать.

— Детка, не спи! — рявкнул я. Она очнулась и откатилась в сторону, юркнула в щель между клетками.

— Бесполезно, Лекс, — раздался голос Люмиса. — Ты ведь и сам это видишь.

Я послал его в Бездну, уворачиваясь от железных кулаков. Пленные орали, но уже безнадежно, понимая, чем закончится эта бойня. Рядом свалился Харт.

— Их слишком много, — простонал он.

И, кажется, впервые я готов был согласиться со светлым.

Ромт прищурился, осматривая тихую улицу и разрушенную стену башни. Прислушался. Ветер гудел в трубах и на открытых галереях, где-то насвистывал песню крылатый, кто-то протащил по брусчатке тележку.

Что беспокоило его? Что царапало, не давая отдыха?

Ромт дернул ушами и снова втянул воздух, впитывая звуки и запахи Эльхаона. Все мирно и спокойно, но, похоже, альфа и его заразил беспокойством. И Коготь теперь нервничал, не позволял себе расслабиться, хотя не было ни одной видимой причины для тревоги.

Или все же была?

Звуки и запахи успокоили, значит, его насторожило что-то видимое глазу.

Ромт присел, снова всматриваясь в камни, между которыми пробивались травинки, в рисунок плит, в следы на песке…

Вздрогнул. Вот оно! След. Длинный и сплошной, словно здесь протащили что-то изгибающееся. След, который он не раз видел. След, оставленный змеиным хвостом. Интиория! Вот что цепляло Ромта! Глаза заметили отметину на песке, но он не придал этому значения. И все же отложил где-то внутри себя, и это заставляло нервничать и искать причину тревоги.

Инти здесь, в Эльхаоне. И Коготь был уверен, что ее появление не сулит ничего хорошего! Но где она может прятаться?

Ромт окинул злым взглядом развалины и покачал головой. В том-то и дело, что где угодно. Эльхаон огромен, и большая его часть представляет собой обрушенные арки и башни, заброшенные здания и бесконечные галереи-переходы, где может укрыться не только одна девушка, но и несколько отрядов вооруженных до зубов воинов. Северная часть города была необжитой, и туда редко совались даже крылатые из-за угрозы обрушения здания. Искать Интиорию в этом каменном лабиринте — что кошачью шерстинку в лесу.

И все же Ромт не мог не искать. Он крадучись пошел вдоль стены, прикрывая глаза и полагаясь на слух и обоняние, что всегда были у него самыми чуткими в стае. Каждая порция воздуха приносила новую информация о мире вокруг, и Ромт тщательно разделял ее на составляющие, ища ответ. Он обошел кусок стены и двинулся в самую глубину узких улиц, неслышно и мягко переступая лапами. Вот чирикнула в вышине птица, вот ухнула руда на карьере, вот тихо прошелестело по кладке перо. Коготь открыл глаза и осмотрелся. Возле ржавой решетки блестело на солнце несколько рыже-синих перьев.

— Сойлин? — недоуменно произнес Ромт. Она-то что тут делала?

— Я здесь! Здесь! Ромт, ты меня слышишь?

Голос прозвучал глухо и далеко, словно из трубы. Одним прыжком Коготь запрыгнул на каменный карниз. Покачиваясь, заглянул в круглую дыру и оскалился. Внутри стылого помещения сидела пара его вожака, прикованная к стене.

— Сойлинка, я сейчас… сейчас вытащу тебя!

Ему хватило мгновения, чтобы увидеть вход и запрыгнуть на кусок обрушенной лепнины, изображающей драконью голову, а потом и в темный узкий лаз. Сойлинка изнутри крикнула, чтобы он был осторожен, но Ромт и так уже подобрался и ощетинился, выпуская когти. За стеной змеилось сплетение коридоров, некоторые завалены, другие вели неизвестно куда. Коготь фыркнул, прислушиваясь. И не зря, стоило добраться до входа и спрыгнуть внутрь, как его ушей достиг тот самый звук — шуршание хвоста по камню.

Инти. Она появилась в узком проеме из темноты и теперь медленно приближалась. Свет, падавший через дыры в кладке, пятнами освещал обнаженную грудь и блестел на чешуе.

— Какая встреча! — девушка свернула кольцом хвост, глядя на Ромта ярко-зелеными глазами.

— Что ты здесь делаешь? — Коготь нахмурился. — И почему внутри находится прикованная Сойлин?

— Ах, милый, вопросы, вопросы… — Интиория небрежно махнула рукой. — Какое тебе дело до этой птички? Ты ведь всегда ее недолюбливал. Лучше скажи, скучал ли ты по мне? — она подползла ближе, улыбаясь. — Вспоминал? Я вот думала о тебе каждую ночь, любимый, каждую ночь…

Покачиваясь, Инти двинулась к нему. На ее губах была соблазнительная улыбка, глаза сияли. Расставание пошло ей на пользу, кажется, девушка похорошела… Ромт вздохнул с сожалением.

— Ну же, милый, обними меня, — пела Инти, — не отворачивайся…

Он смотрел на нее, не отводя глаз и даже не шевеля ушами. Не вслушиваясь в живую тьму за спиной.

— Ромт, обними меня…

— Конечно, — Коготь выдохнул и, прижав Интиорию к себе, резко развернулся лицом ко второму проему. Кинжал, брошенный Эльгеймом и предназначенный его спине, сверкнул в луче света и вошел в грудь девушки. Инти вскрикнула и обмякла в его руках, а Ромт выпустил ее, переступил. И бросился на врага. Крылатый, что в небе не знал себе равных, просчитался. Здесь, в тесном подземелье, его крылья лишь мешали, делали Эльгейма неповоротливым и громоздким. Зато Ромт ориентировался прекрасно, как и двигался. Ему хватило нескольких минут, чтобы командир крылатого отряда оказался на камнях связанным. На его бедре и груди набухали кровью следы от ударов Ромта.

Коготь снова фыркнул, стер лапой с лица грязь, дернул ушами. Посмотрел на Интиорию. Да, когда-то он любил ее. Но она предала, выставила его дураком перед стаей и вожаком. И сейчас пятнистый не испытывал раскаяние, лишь сожаление, что девушка умерла слишком быстро, не успев рассказать свои тайны.

— Ничего, — рыкнул он, щурясь от луча света и сердито переступая лапами. — Все секреты расскажешь мне ты, Эльгейм.

Крылатый разразился ругательствами, дергаясь в путах на полу, но Ромт лишь пожал плечами. Прежде надо освободить Сойлин.

Через час они уже сидели в главной башне Эльхаона, а командир крылатых рассказывал о заговоре. Ромт шипел и выпускал когти, слушая его. Крылатые, что присутствовали на этом импровизированном совете, отводили глаза. Пятнистые хмурились и рычали.

— У нас под носом! Проклятые летуны! Надо вырезать вас всех, вспороть ваши животы и шеи!

— Это наш город! — рявкнул связанный Эльгейм. — Наш! Не твой и не чужаков из Кайера!

— Он прав, Ромт, — неожиданно поддержала Сойлин, и оба мужчины воззрились на нее удивленно. Она была грязной и осунувшейся, но глаза блестели по-боевому. Кивнув, девушка продолжила: — Он прав, хотя нам и не нравится это. Мы пришли в Эльхаон и стали жить здесь, не думая о тех, кому город принадлежал века. А кайерцы и вовсе забирают руду, которая нужна всей Пустоши. Не смотри так, Эльгейм. Я зла на тебя, но я много думала, пока сидела в той башне.

Она вскочила, тревожно сложив ладони.

— Но и крылатым, и пятнистым надо научиться жить в мире, Эльгейм! Мир изменился, и Эльхаон тоже. И есть тот, кто позаботится обо всех нас! Армон!

— Он чужак! — крикнул командир крылатых.

— Он альфа! И он единственный, кто способен противостоять Кайеру! Вы должны признать это! Отстоять наши интересы перед империей! Никто из нас не способен на это, даже ты, Эльгейм! Только Армон. И мы должны найти его! — Сойлин прижала ладонь к груди.

— Что ты предлагаешь? Мы не можем пересечь серебряную границу пустоши, — мрачно бросил Ромт.

— Нам нужен портал в Кайер.

Мужчины переглянулись.

— Единственный портал разрушен, Сойлин. Никто не знает, как открыть новый!

— У нас есть книги! — звонко возразила девушка. — Те, что принесли кайерцы! И люди, работающие на рудниках! Среди них наверняка найдется хоть один маг! Да хотя бы тот же Рулис, что выращивал драконов! И у нас есть снежный сапфир! Армон говорил, что этот камень увеличивает даже слабые способности! Мы обязаны попробовать!

— Ты предлагаешь необученному и слегка свихнувшемуся магу открыть портал в столицу империи? — хмыкнул Ромт. — С ума сошла? Кто рискнет в него войти?

— Я пойду! — девушка сжала кулачки, откинула на спину растрепавшиеся волосы, не видя восторженных мужских взглядов. Она ничего и никого не видела, сжигаемая лишь одной мыслью. — Я пойду за Армоном! Куда придется! Потому что… альфа в беде, — тихо завершила она. — Я чувствую его боль.

— Я тоже это чувствую, — со своего места вскочил молодой парень, дернул треугольными ушами. Другие несмело кивнули, перешептываясь. Отголоски боли своего альфы ощутили все присутствующие.

— Разве стая бросает своего вожака? — воскликнула Сойлин, обводя яростным взглядом хмурых мужчин. Она стояла одна против них — хрупкая, грязная, растрепанная. Но готова была биться до конца, чтобы помочь Армону. — Разве оставляет в беде своих? Что мы за стая, если не приходим на помощь, когда это нужно? Армон готов сражаться до последней капли крови за каждого из нас, а мы? На что мы готовы ради нашего вожака? Ради альфы?

— Мы готовы биться! — закричал тот самый пятнистый парень. Остальные тоже вскочили, зашипели, зарычали.

— Пустошь готова! Пустошь не оставит… Стая спасет вожака!

Ромт качнул головой, и, пока остальные кричали, криво улыбнулся раскрасневшейся Сойлин.

— Армону с тобой повезло.

— Нет, — она покачала головой и солнечно улыбнулась. — Это мне невиданно повезло с ним. Скорее, Ромт! Мы должны найти его!

Я оглянулся на Шинкара. Он на нас не смотрел, устанавливая камни. Еще одна жертва закричала под воронкой. Наша битва даже не отвлекла Меченого от его дела! Киль гондолы внезапно дрогнул, и часть стены раскрылась, образуя площадку. Сильный порыв ветра разогнал пар и чадящий дым от Железяк. И стало видно, что все камни Шинкара уже висят в воздухе, а колба Люмиса стала багряной.

— Время пришло! — сквозь все нарастающий гул крикнул Сивлас. — Время для нового! Новой жизни и нового бога! Склоните головы, смертные! И узрите Спектр!

— Проклятие, — прошептал Харт, стирая с лица кровь. — Он все-таки сделал это!

Я промолчал, тихо пятясь к углу, где засела Одри. Железяки выстроились стеной, защищая своих хозяев, но мы и так уже поняли, что не пробьемся к Шинкару. Да и бесполезно, кажется… Разноцветные камни вращались все быстрей вокруг навершия, сливаясь в цветной хоровод, а потом в одну сплошную линию. Она краснела, синела, а потом побелела, теряя цвет. И взорвалась снопом бесконечно белого света, который лучом ударил в пространство перед дирижаблем, разрывая ткань миров и образуя мост. Воздушный мост из света и магии, соединивший наш мир с Эррой.

Мы застыли, пораженные самым невиданным зрелищем за всю историю существования людей. Кем бы ни был Шинкар, он определенно велик, а подлец или создатель — уже второй вопрос. Внутри просторной гондолы повисла тишина, нарушаемая лишь свистом пара Железяк и бульканьем в колбах. Сильвия тихо плакала, прижимая к лицу грязные ладошки. Я сделал еще шаг назад, косясь на прикрытый крышкой люк в полу. Если бы добраться до него… Пусть без левитации, но лучше я попытаю счастья, свалившись с дирижабля, чем останусь здесь!

Да и вообще… Пожалуй, пора делать ноги.

Увы, я снова не успел.

На нас с Хартом опустилась сеть, скручиваясь у ног и сваливая на пол.

— Мне показалось, вы решили нас покинуть, — весело сказал Люмис, выходя из-за спин Железяк. — Несите их к установке.

Мы забились в сетях, да только без толку. Нас с Хартом впихнули в круг, над головами налилась черная точка. Страшно закричала Одри, а я подумал, что лучше бы она молчала и не привлекала к себе внимания. Ланта побелела так, что выцвели даже радужки глаз, Сильвия уже рыдала. Женщины…

Я хмыкнул и помахал рукой, не желая помирать с перекошенным от страха лицом.

— Зачем? — взвыл Ник. — Вы ведь уже создали мост!

— Потому что эти двое слишком опасны, чтобы оставлять их за спиной, — любезно пояснил Шинкар, кивая Люмису.

Армон рычал и бился в своей сети, оставляя на полу кровавые полосы.

— Рихиор следующий, — отвернулся Шинкар. — И остальные — за ним.

— Чтоб ты в Бездну провалился, — в сердцах пожелал я. Черная воронка начала расти. И я все же повернулся туда, где стояла Одри.

Она уже не кричала, просто смотрела, и я улыбнулся, желая подбодрить ее. Хотелось сказать что-нибудь обнадеживающее, но на ум лезли лишь банальные три слова…

— Заканчивай с ними, Крис, — обронил Шинкар, видя, что Люмис колеблется. Между бровей полу демона залегла складка, верхняя губа поднялась, еще больше обнажая клыки.

— Ты обещал оставить Лекса в живых, — тихо сказал он, в упор глядя на Шинкара.

— Заканчивай! — рявкнул мой дорогой папаша и, оттолкнув плечом сына, сам повернул латунную ручку. Воронка над головами загудела.

— Обойдемся без прощальных поцелуев, Харт, — улыбаясь, сообщил я. Что ж, помирать — так с шуткой. В конце концов, однажды это должно было случиться. Вот только Одри жаль… Принц мрачно качнул головой.

Белый туман стелился над магическим мостом из света. И где-то там, в его глубине, вдруг вспыхнуло огненное зарево, а из пламени вышли воины. Впереди — женщина в броне и с пылающей плетью, за ней — стражи и демоны.

— Не смей трогать моего сына! — рявкнула Ослепительная Лирис и ударила Шинкара. Тот откатился в сторону, вскочил. Тяжелый металлический шар просвистел возле уха и ударил в железную установку Криса. Один из демонов подмигнул мне, опуская оружие, кажется, это был тот самый Шантал из дворца. Впрочем, все они одинаково безобразные, хотя я радостно помахал в ответ. Колба взорвалась, расплескивая багрянец, Люмис отлетел в сторону. Воронка над нашими головами прекратила вращение и растаяла. Мы с Хартом вывалились из круга, тяжело дыша и все еще не веря, что живы.

— Дорогая Лирис! — оскалился Шинкар, разворачивая свою плеть. — Давно не виделись. Соскучилась?

— Сейчас узнаешь — насколько! — хмыкнула мамочка, сверкая глазами.

— А как же ваш запрет на посещения нашего мира? — крикнул я весело.

— Я решила, что иногда законы просто необходимо нарушать, Лекс! — отозвалась Лирис.

— Моя школа, — довольно хмыкнул я.

Ужасающий шум наполнил гондолу дирижабля, все снова орали, разбивали клетки и кидались заклятиями, потому что к нам вернулась магия! Я размял пальцы и швырнул файер, расплавляя ближайшего Железяку. И чуть не застонал от удовольствия! Да ладно, что там, я застонал! Наслаждение от вернувшейся силы заставило меня улыбаться во весь рот, пока я крушил этих стальных гадов и отрывал их пустые головы!

— Лекс, надо выбираться! — орал Харт. — Надо остановить взрывы! Сколько осталось времени?

Дохляк полусгнивший, а я и забыл! В целом меня мало волновали жизни придворных, украсивших себя взрывоопасными украшениями, я не огорчусь, если все они взлетят на воздух.

— Где Люмис? — крикнул я, пытаясь хоть что-то разобрать в творящемся вокруг хаосе. Установка чадила черным дымом, от механических стражей валил пар, а от множественных заклятий уже загорелась деревянная стена и тут же обледенела от аркана Лиры.

— Люмис сбегает! — заорал Ник. — С ним Сильвия!

Харт зарычал и бросился к открытому грузовому люку. Я тоже выглянул и успел увидеть, как Люмис прыгнул вниз, схватив в охапку принцессу. Кожаный плащ советника разделился на две части, образуя жесткие крылья. Ник сложил ладони для заклятия, но его остановил принц.

— С ним моя сестра! — проскрипел он.

Круглые очки Люмиса мигнули бликами на свету, и до нас донесся голос:

— Еще увидимся, Лекс!

— Вот гаденыш! — восхитился я.

Принц снес ледяной глыбой очередного Железяку, напавшего сзади. Одри я не видел и вертел головой, пытаясь найти златовласку.

— Встретимся внизу, — заорал Харт, прыгая в пропасть.

Я пожал плечами. Накрыл защитным куполом Лантаарею и даже хотел съязвить, но наверху что-то треснуло, а потом взорвалось с гулом.

— Баллон! — зарычал Армон слева. — Тр-р-реснул! Убир-р-раемся!

Дирижабль с гулом наклонился в сторону, и мы сообща завопили, покатились, хватаясь за что попало. Еще один взрыв, и нас кинуло в обратную сторону, словно все мы попали в шторм на утлой лодчонке, и теперь ее швыряло и било о волны.

— Одри! — завопил я, отпихивая кого-то сапогом. — Одри, где ты?

На воздушном мосту бились Шинкар и Лирис. Их огненные плети встречались и свивались, словно страстные любовники. И я на миг даже испытал что-то похожее на гордость. И как ни странно — за них обоих. Но лишь на миг. В конце концов, Эрре давно пора разобраться с Меченым и избавить нас от его присутствия! Я с удовольствием бы полюбовался невиданным зрелищем, но в данный момент гораздо больше хотелось оказаться на твердой поверхности, которая не раскачивается и не подпрыгивает.

— Одри! — пополз, распихивая тела, живые и железные. — Чтоб ты провалилась! Одри! Где ты?

Третий взрыв заставил подпрыгнуть даже стальные клетки, дирижабль тряхнуло, мы на миг зависли в воздухе, а потом рухнули вниз. Падая, я успел увидеть тонкую фигурку совсем рядом, приземлился на четвереньки, схватил девушку, закрывая собой от железных углов и конечностей, что сыпались со всех сторон. Златовласка вцепилась в меня, обняла за плечи.

— Ты меня задушишь, — буркнул я, когда дирижабль перевернулся кверху брюхом, изображая сдохшую сардину. Нас с Одри выкинуло наружу, завертело потоком, а потом я сложил пальцы, создавая воздушную подушку. Мы упали на террасу дворца. Рядом свалилась Ланта, похоже, ее спустил Ник. Как и Лиру. Кстати…

— Эй, кто-нибудь в курсе, что левитация запрещена? — возмутился я, глядя на бодро опустившихся друзей.

Мне ответили дружными проклятиями.

— Там же Армон! — вскочила Одри, откидывая с лица волосы.

— Нет, — хмыкнул я. — Армон там.

И ткнул пальцем в отчаянно колотящую крыльями девушку, что пыталась удержать в воздухе огромную тушу рихиора. Вряд ли ей это удалось бы, но почти сразу рядом возникли еще две крылатые фигуры, помогая Сойлин. Воины Эльхаона. Они-то здесь откуда? Впрочем, вовремя, потому что люди сыпались из дирижабля горохом и далеко не все знали аркан левитации. Некоторым помогли воздушные подушки, других спустили на землю эльхаонцы. С нашего места было видно, что Армон пришел в себя и даже обернулся, так и лежал на земле — голый и ошалевший. Сойлин пыталась его целовать и, кажется, снова ревела. Тоже мне, спасительница! Я фыркнул и отвернулся.

— Мы что же, победили? — изумился Ник, глядя вверх.

Я поднял голову, всматриваясь в воздушный мост. Там все еще сверкали молнии огненной битвы. Но я почему-то был уверен, что Лирис наведет порядок.

— Еще нет, — на террасу поднялся Харт и вытер лоб тыльной стороной ладони. На наши вопросительные взгляды он со злостью качнул головой. Значит, остановить Люмиса принцу не удалось. — Надо предотвратить взрывы.

— Зачем? — хмыкнул я. — Сам подумай. Может, Крис оказал тебе услугу?

— Вот поэтому престол никогда не доверяли Темным, — отозвался наследник. — Шевели задом, Раут! Ты все еще императорский ловец!

— Да лучше сдохнуть, — отозвался я. — Харт, дай слово, что я навсегда забуду о Бастионе, если помогу тебе в этот раз!

— Договорились! — рассмеялся наследник. Я посмотрел на Одри, махнул ей рукой и прыгнул вниз, вслед за принцем.

— Не скучай, детка!

Взрывы так и не прогремели. Нет, мы не носились по городу, собирая опасные часы и украшения, мы просто устранили то, что должно было спровоцировать эти убийства. Люмис действительно оказался гением. Все его творения должны были среагировать на звон часов Башни Времени, что расположилась как раз в центре столицы. Это древнее здание, похожее на палец, когда-то лишь указывало время солнечной тенью, а последние сто лет там тикали огромные стрелки, два раза в день оглашая город звоном.

Этот звон был бы особенным и спровоцировал бы волну замыканий в механизмах Люмиса.

К счастью, у нас был Армон, который смог все это понять. Из его объяснений про колебания и волны я понял лишь одно — надо взорвать Башню Времени. Мне всегда отлично удавались арканы разрушения.

Так что спустя полчаса я стоял под весенним солнцем Кайера и смотрел на оседающую пыль над грудой камней — все, что осталось от Башни Времени. Еще — на воздушный мост и перевернутый дирижабль, на перепуганных жителей и Железяк, которые бестолково топтались по улицам, оставшись без командования. И думал о том, что пройдет время, и развалины зарастут травой, погибших забудут, Кайер сложит легенды об этом дне, и гнусавые менестрели потянутся во все концы империи с рассказами. Как обычно, там будет мало правды, много глупостей и пафоса, восхваление героев и порицание злодеев.

Пожалуй, я бы послушал эту историю. Под стакан хорошего хелля и сочную баранью ногу, приготовленную в меду.

Харт ушел, похлопав меня по плечу. Принцу предстояла нелегкая задача — навести порядок в городе, что пережил конец света, и отыскать сестру.

Ну, а я не принц, к счастью. И потому с удовольствием направился на север, к поместью Раутов. Я шел, предвкушая отличный вечер. Сегодня я даже достану из подземелья надежно припрятанный бочонок с черничной настойкой, в конце концов, не каждый день случается конец света. Хотя и чаще, чем мне хотелось бы!

В доме горели окна на первом этаже, и я ухмыльнулся. Толкнул дверь, потопал сапогами, сбивая грязь.

— Эй, придурки, если вы использовали всю горячую воду, я отправлю вас всех в Бездну!

Заклятые недруги затаились, и я, хмыкнув, направился к гостиной.

— И не надейтесь, что вам перепадет черничной настойки, олухи! — заорал я, толкая створку. — Вы даже Шинкара прибить не могли, все мне пришлось делать! — завершил, осматривая пустое помещение.

Усмехнулся, кинул заклятие выявления сути. Но комната осталась безлюдной.

— Ладно, выходите, — свистнул я. — Сегодня я добрый и разрешаю вам переночевать в моем доме! Конечно, не бесплатно!

За спиной раздался шорох, и я обернулся, готовый ляпнуть очередную шуточку. У лестницы сидела крыса и смотрела на меня насмешливыми черными бусинами глаз.

— О боги, — завопил я, — неужели вы сжалились и избавили меня от этих идиотов?

Ти-ши-на. Я пнул угол, начиная хмуриться. И вспомнил, что свет — это мой собственный аркан. Зажигается, чтобы отвадить воров и любопытных.

Значит… значит, я действительно в доме один?

Прислонился к стене, прислушиваясь. Над Кайером пошел тихий дождик, капли застучали в окно. Крыса деловито махнула хвостом и неторопливо утопала в подвал. Ветер засвистел в воздуховоде.

Да, я был один. Никто из моих заклятых недругов не явился, чтобы отметить со стариной Лексом спасение мира.

— Прекрасно, — бодро и громко заявил я, улыбаясь во весь рот. — Я счастлив! Значит, вся настойка достанется мне! Как и вся горячая вода!

Насвистывая, отправился наверх, оставляя на лестнице грязные следы. Включил горячую воду. Вернулся за бочонком настойки, откупорил крышку и сделал пару шумных глотков. В поисках кружки обошел весь дом, заглядывая даже в кладовки и чуланы. Кружки порой попадались, особенно много их было на кухне, но все не то…

Снова прошлепал наверх, стянул одежду, залез в горячую купальню, шумно прихлебывая настойку и роняя на грудь темные капли.

— Вот оно — счастье! — прохрипел я, болтая ногами в воде. — Никаких посторонних рож. Никого! То, что я и хотел!

Вода остыла, и я нагрел ее файером. Тот зашипел и погас, я отхлебнул еще из бочонка и поджег новый. Так я развлекался, пока не загорелись деревянные полки и занавески. Пришлось кинуть аркан обледенения, после чего вся купальня вместе со мной покрылась какой-то белой гадостью, смутно похожей на снег.

Я выругался и выполз в коридор, изрядно шатаясь. Все-таки день был трудный. Я немного устал. Вот сейчас допью настойку и пойду в постельку…

Колокольчик звякнул над дверью, и я замер с поднятой ногой. Ухмыльнулся во весь рот. Ну, конечно! Схватил какую-то тряпку, повязал на бедра. Мохроногий тухляк, да я даже оделся! Ну, почти.

— Вы слишком поздно, настойка закончилась, недоумки! — заявил я, распахивая створку. Девушка, стоявшая за ней, подпрыгнула и несмело улыбнулась.

— Ты кто? — не понял я.

— Лекс! Я же Терри! — фиалка стянула с головы широкую шляпу. — Ты что, не узнаешь меня? Терри! Помнишь?

— Терри? — моргнул я.

— Я опоздала на поезд, — воскликнула девушка. — Представляешь?

И смутилась, напряженно всматриваясь в мое лицо.

— Я… я подумала, что могу у тебя переночевать… но, наверное, зря… прости. Я пойду.

Она развернулась, неловко хватая ручку потертого деревянного сундука.

— Поезд, значит, — я потер подбородок. — Заходи. Я просто не ждал гостей.

— Да я лишь на ночь, — девчонка что-то тараторила за моей спиной, а я подумал, что не мешало бы еще выпить. Как раз перед тем, как отключиться на ближайшем диване.

Месяц спустя

Пробуждение мне не понравилось.

Конечно, трудно прийти в восторг, когда по вам скачет двухгодовалое чудовище женского пола и требует изобразить лошадку. Я изобразил умирающего червяка и снова заполз в нору из одеяла и подушек.

Но чудовище не унималось, так что я тихонько сплел аркан и, не открывая глаз, отправил его по назначению.

Блаженная тишина воцарилась в комнате, а я вздохнул, вытягиваясь на кровати.

— Лекс, ты опять! — раздался возмущенный голос Одри. — Ты же обещал не использовать магию! Немедленно разбуди Кэсс!

Я тяжело вздохнул. Когда к одному чудовищу добавляется второе, поспать уже не удастся. Конечно, можно сковать заклятием и златовласку, но ведь все равно придется когда-нибудь снять аркан, и тогда Одри начнет мстить…

Если я не слиняю из дома прежде.

— Лекс! — нежные губы пощекотали мне щеку, лизнули, спустились на шею. Шаловливые пальчики забрались под веревку, удерживающую полотняные штаны. После появления в доме Кэсси пришлось забыть о привычке спать нагишом. С тех пор как эта мелочь начала ползать, она ползет исключительно в моем направлении. Лирис говорит, что ее ведет огненная кровь. Да конечно! Ее ведет понимание, что я сделаю что угодно, лишь бы не слышать плача. Кэсси очень голосистая. Вся в свою мамочку.

— Лекс… — прошептала Одри, добираясь до важной части моего тела и сжимая тонкими пальчиками. — Ты ведь не думал о том, чтобы снова лишить меня голоса, правда, милый?

Я сглотнул и открыл один глаз. Конечно, думал. Я вообще регулярно об этом думаю, но делаю не так уж и часто. Всего лишь пару раз в неделю, когда златовласка меня особенно достает.

— Так что?

— Я как раз размышлял о том, как мне с тобой повезло, — хмыкнул я.

— Наглый врун, — нежное поглаживание превратилось в сильный захват.

Я согласно кивнул и подгреб Одри ближе.

— Лекс, Кэсси…

— Она спит, — объявил я очевидное.

— Кажется, уже нет, — рассмеялась златовласка, выглядывая из-за моего плеча. Я фыркнул досадливо, хотя и не без гордости. Кэсс сбрасывала мои арканы с поразительной скоростью.

— Лашадку! — завопила дочурка, прыгая на кровати.

Я застонал. Лошадку я собирался устроить с ее мамочкой, но, похоже, придется повременить. Смеясь, Одри стащила Кэсси с постели и направилась к двери.

— Поднимайся, завтрак уже накрыт. И не забудь, что у нас сегодня паровоз!

Я кинул в них подушкой, вызвав радостный визг Кэсси и фырканье Одри.

— Богиня, иногда мне кажется, что у меня двое детей, а не одна дочь! — закатила глаза златовласка, закрывая дверь.

Я закинул руки за голову, потянулся, рассматривая балдахин над кроватью и размышляя над своей жизнью. Конечно, после новостей о беременности Одри пришлось на ней жениться. Нет, я всячески пытался сбежать, но увы. Не получилось. Или я плохо старался? И вроде совсем недавно я был свободным бродягой без семьи и забот, а теперь?!

Теперь вот приходится просыпаться под песенки Кэсс и жалеть о загубленной молодости. Увы-увы.

Жалеть себя получалось плохо, хоть я и пытался изо всех сил. Надоело, и я лениво кинул файер в ползущую по ткани муху, следом — аркан обледенения, потому что бахрома драпировки загорелась. Полотно прогнулось от глыбы льда, и я скатился с кровати, когда все это рухнуло на постель.

— Вот зараза, — пробормотал я. Но потом решил, что лед растает, а мокрое пятно я потом испарю. Ну, или скажу, что его сделала Кэсси. Должна же быть хоть какая-то польза от этого ребенка?

— Ле-е-екс! — донеслось снизу, и, хмыкнув, я отправился одеваться. Да, разгуливать по дому в чем мать родила теперь тоже нельзя, о чем я ужасно сожалел.

Когда я спустился в столовую, Кэсс швырялась кашей, а Одри доходила до точки кипения. Я намазал масло на румяную лепешку и ухмыльнулся, ожидая, когда златовласка сдастся. Бой продлился недолго, до окончания снарядов в виде каши. Победила снова Кэсси. Я демонстративно молчал и с удовольствием уплетал завтрак.

— Ладно, твоя взяла! — простонала Одри, бессильно откидываясь на спинку стула. — Связывай ее!

Я сплел аркан, Кэсс вытянулась на своем стульчике и послушно открыла рот.

— Готово, — ухмыльнулся я, а Одри торопливо всунула в рот девочке ложку новой каши.

— Мы ужасные родители, — без особой убежденности буркнула златовласка и хихикнула. — Главное — никому не говори, что мы связываем дочь, чтобы накормить!

Как же, скажу я! Ну разве что Армону, ему точно пригодится с его-то близнецами. Кстати, заклятие с бывшего напарника я так и не снял — из вредности. Рихиора это очень злит, он при каждой встрече обещает оторвать мне голову, ну и еще кое-то. В общем, наше общение по-прежнему доставляет мне массу удовольствия. Довести Армона до обращения, конечно, трудно, но мне это регулярно удается. Ну, почти удается.

— Ты ведь помнишь, что обещала, если снова попросишь об этом, Одри? — я забросил в рот кусок омлета. Златовласка покраснела, я улыбнулся.

— Помню, — буркнула она. — И что ты хочешь сегодня?

— Тебе понравится, — подмигнул я.

— Мы опоздаем на паровоз, — выдохнула она.

— Пройдем через портал.

— Но мы ведь хотели паровоз! Кэсс никогда не ездила на нем…

— Детка, не увиливай. Я жду.

— Ладно, — она вытерла рот дочери и отнесла Кэсси няне. Иногда мне кажется, что проигрывать в спорах Одри просто нравится. По крайней мере, делает она это регулярно. Когда мы все-таки выползли из комнаты, оказалось, что на этот дурацкий паровоз мы катастрофически опаздываем. Конечно, я мог просто открыть портал, но златовласке приспичило прокатиться на этой воняющей дряни. Не знаю почему, но ей это казалось романтичным. На мой взгляд — глупость полная. Так что я особо не торопился.

— Лекс, скорее! — Одри металась по дому, ища что-то очень важное и совершенно не нужное. Ну, правда, что может понадобиться в самом лучшем месте империи, на берегу Аль-Майера? Да ничего. Но Одри считала по-другому и, похоже, решила собрать весь дом. Я не противился, после того как она отработала проигранный спор, я стал очень покладистым.

— Лекс, скорее!

Колокольчик над входной дверью залился трелью, и через пару минут в комнату заглянула Рита.

— Там какой-то важный господин, — сообщила она, поджимая губы. — Срочно желает увидеть господина и госпожу Раут. Говорит, дело безотлагательной важности, у него случилось нечто невероятное, что могут распутать лишь самые известные розыскники Кайера! И да, он готов заплатить любые деньги.

Одри застыла, сжимая в руках чайник, который пыталась впихнуть в сундук. Я хмыкнул. Мы переглянулись. В деньгах мы не нуждались.

— Послать его к демонам? — я поднял бровь.

Одри поставила чайник на стол и откинула упавшую на лоб прядь.

— Конечно, — кивнула она. — У нас ведь паровоз.

— Точно. И Аль-Майер.

— Да. Гигантские кувшинки. Отдых.

— Угу. К демонам.

— С другой стороны, дело ведь безотлагательное… — неуверенно пробормотала златовласка.

— А паровозы ходят каждую неделю, — протянул я, пытаясь не улыбаться.

— Ну да. Всего-то неделя. А потом сразу…

— Точно. На кувшинки.

Рита закатила глаза.

— Ненормальные, — буркнула она. — Значит, Кэсси снова на мне?

— Да! — хором ответили мы.

В конце концов, никуда этот Аль-Майер не денется. Да и что я там не видел? Никогда не любил кувшинки!

— Последний раз! И в отпуск! — в очередной раз пообещала моя супруга. Я хмыкнул, в очередной раз ей не поверив.

И да. Я соврал. Пробуждение мне понравилось. Еще как!