— Оглашается решение суда: иск о расторжении брака удовлетворить, брак между супругами считать расторгнутым. Олег слушал вердикт женщины-судьи, принявшей его сторону после часового разбирательства. Какой-либо радости не испытывал, лишь огромную, навалившуюся на плечи усталость, так и стоял за трибуной истца, опустив голову.

До последнего мгновения боялся, что судья назначит срок для примирения, продлит мучения от терзающей его душу боли. Она не давала ему покоя уже второй месяц, с того для, когда от полученных в аварии травм погибла его пятилетняя дочь Маша. Пережил страшное потрясение, услышав о несчастье, не мог поверить, что его кровиночки больше уже нет. Прежде открыто не показывал каких-то нежностей к дочери — его самого растили в строгости и сдержанности в чувствах, так и относился в своей собственной семье. Лишь теперь, потеряв малышку, понял, насколько она дорога ему — снилась ночами, звала его, просила спасти, а он не мог защитить ее. Просыпался от мучительных кошмаров, сердце разрывалось на части, страдая от невозможности повернуть время вспять и избежать беды.

Винил в смерти Маши жену — она в тот злосчастный день вместо того, чтобы сидеть с малышкой дома, оставила ее своей матери, а сама умотала на дачу к Игорю, бывшему ее однокурснику. Еще в студенческие годы Лера встречалась с ним, а потом рассталась и вышла замуж за Олега. С того времени прошло уже шесть лет, у них родилась дочь, обзавелись собственной квартирой, всем нужным для благополучной жизни. Казалось бы, все в их семье ладно, но Олег подспудно чувствовал — жена его не любит и подозревал, что та продолжает связь с Игорем. Только прямых доказательств измены не имел, пока не застал ее в объятиях любовника именно в день гибели дочери. Вот тогда и узнал от нее о случившейся беде, обстоятельствах, приведших к ней. В то утро к Лере приехали несколько однокурсников, среди них Игорь, уговорили поехать на дачу и вместе отдохнуть там. Мать Леры, Раиса Анатольевна, гостившая в тот день у дочери, решила забрать внучку к себе домой, в пути и случилось несчастье — в их маршрутку на большой скорости въехал какой-то лихач на большом джипе. Среди пострадавших, доставленных в больницу, оказались бабушка с внучкой, Раиса Анатольевна выжила, а Машу не удалось спасти.

Сам Олег в этот день еще на рассвете уехал с другом — сказал жене, что по работе, а на самом деле на рыбалку. С Лерой у него уже давно разладились доверительные отношения, та любовь, что испытывал к жене в первые годы, ушла безвозвратно, жил с ней только ради дочери. Вернулся с рыбалки к вечеру, дома никого из своих не застал. Бабки-сплетницы, сидевшие на лавке у подъезда, не без ехидства сообщили Олегу, что его жена уехала утром с какой-то компанией и с тех пор еще не возвращалась. Тогда он вспомнил, что на днях Лера упоминала о приглашении Игоря на встречу однокурсников в выходной день и предложила им также поехать. Олег отказался, сказал, что занят по работе, жена не стала настаивать, больше о том разговор не затевала. То, что Лера все же поехала к любовнику, пусть и в компании каких-то однокурсников, вызвало злость, а вспыхнувшая ревность побудила немедленно отправиться туда же и разоблачить неверную жену.

Уже стало темнеть, когда Олег и Алексей, согласившийся довезти друга, добрались к нужной даче. Стояла тишина и совсем не похоже, что здесь собрались люди повеселиться, отдохнуть от городской суеты. Олег даже засомневался, не перепутал ли с дачей — был здесь с женой только раз, в начале их семейной жизни. Никого во дворе не обнаружили и друзья уже собрались идти в дом, когда заметили в углу сада на больших качелях спящих в обнимку мужчину и женщину. Олегу хватило одного взгляда, чтобы узнать в них свою жену и ее любовника. Замер в оцепенении, не ожидал, что они так открыто, почти демонстративно проявят такую близость. Скосил глаза на друга, стоящего рядом, тот тоже увидел лежащих на качелях и узнал Леру, судя по замешательству на его лице и обращенному на Олега смущенному взгляду. Стыд, злость, обида перемешались в обманутом муже, он уже собрался развернуться и уйти от увиденной мерзости, но все же переборол первое желание, решил довести сложившуюся ситуацию до логического завершения — предстоящему разводу.

Жить дальше с Лерой не имел никакого желания, пусть даже ради дочери. Прежде только подозревал об ее измене и терпел в память о былой любви, Сейчас же какие-либо сомнения исчезли — уж куда нагляднее, вот они лежат перед его глазами, в объятиях! Повернулся к другу и о как твердо решенном сказал тому:

— Подам на развод, завтра же. Леха, ты поможешь мне, если дойдет до суда, станешь моим свидетелем?

Тот на секунду замялся, после все же подтвердил:

— Помогу, — после добавил: — Олег, может, не станешь торопиться, рубить с плеча? У вас же дочь, как она будет без отца?

Объяснил другу:

— Дочь я не брошу, позабочусь о ней. А с Лерой не останусь, сегодня же уйду от нее. Примешь к себе, пока не найду квартиру? К родителям не хочу, с ними же Катя, моя сестренка, со своей семьей, помешаю им.

Алексей тут же ответил;

— Конечно, Олег, живи у меня сколько хочешь, места нам двоим хватит. И мама не будет против — она к тебе хорошо относится, хвалит, даже в пример мне приводит.

Разговор друзей, пусть и негромкий, разбудил Леру — она заворочалась, а потом повернула голову в их сторону. По-видимому, спросонок сначала не поняла, да и в начинающихся сумерках не сразу было разглядеть лица, но через некоторое время до нее все же дошло — кто перед ней, вскрикнула:

— Олег, ты приехал!

Олег при посторонних не хотел затевать скандал, но не сдержался и проговорил с издевкой, перемежаемой горечью обиды:

— Да, это я. Но сейчас уеду, а ты дальше можешь миловаться со своим любовником! Слова мужа вначале вызвали недоумение у Леры, а потом, оглянувшись на спящего рядом мужчину, сама поняла недвусмысленность ее ситуации. Резким движением убрала руку любовника со своей груди, присела и с каким-то отчаянием, даже надрывом выкрикнула: — Олег, ты неправильно понял, между мной и Игорем ничего не было!

А потом, почти не прерываясь, бросила страшные слова:

— Олег, наша Маша погибла, ее нет!

То, что произошло после этих слов жены, Олег помнил смутно. Он не мог поверить услышанному, что-то кричал, обвинял Леру, чуть не подрался с Игорем, вступившим в защиту подруги. Его увел Алексей — он понял, что друг практически потерял вменяемость. Отвез к себе домой, после помогал с похоронами дочери, не оставлял одного, пока Олег хоть как-то не пришел в себя. Тот замкнулся, сидел безвылазно в комнате друга, почти не вступал в разговоры с беспокоящимися за него Алексеем и его матерью — Ксенией Павловной. Через две недели встряхнулся, занялся разводом — попытался мирно решить с Лерой, а когда она наотрез отказалась, подал заявление в суд. Пропадал каждый день где-то, встречался с кем-то, о чем-то договаривался, но о своих делах никому не рассказывал, даже Алексею, все держал при себе. С женой больше не встречался, хотя она звонила ему не раз, даже приезжала к дому Алексея, но Олег отказался видеться с ней, отключил номер ее телефона.

Не мог понять мотивов Леры, пытавшейся сохранить семью — ведь сейчас, после смерти дочери, их ничто не связывает, а о любви между ними давно речи нет. Оставлял ей квартиру со всей обстановкой, себе же только машину и гараж — ими она и прежде не пользовалась, так что материально ничего не теряла. Олег реально оценивал себя — ничего выдающегося в нем нет, из-за чего бы стоило жене столь рьяно держаться за него. Не богат, особыми талантами не обладает, даже высшего образования нет — окончил технический колледж, отслужил в армии, сейчас занимается установкой и обслуживанием промышленных кондиционеров и холодильных установок. Получает достаточно для безбедной жизни и каких-то накоплений, но до роскоши далеко. Так что не считал себя завидным мужем для Леры — та неплохо продвигалась по карьерной лестнице, недавно пригласили в крупную компанию на должность ведущего специалиста с солидной оплатой, большей, чем у него.

Встретились супруги на суде. Пока ждали в коридоре вызова в зал заседания, Лера не пыталась приблизиться к мужу, стояла в стороне со своими свидетелями — матерью и Игорем, о чем-то тихо переговаривалась с ними. Когда же их двоих пригласили в зал, молча прошли в него и встали по сторонам, так без слов стояли, пока судья не начала бракоразводный процесс. Предоставила слово Олегу, он кратко, двумя фразами, высказал свое желание развестись и поделить совместное имущество. Лера же сразу заявила, что не хочет развода и супружеской измены с ее стороны нет. Олег никогда не мог похвалиться красноречием, на этом судебном процессе также вел себя скованно, с трудом находил слова в обоснование своего иска. Судья оказалась понимающей, да и показания его свидетеля — Алексея, стали для нее вескими, действительно подтверждающими факт измены жены. Ее не убедил довод ответчицы, что в тот вечер Игорь дружески утешал ее после смерти дочери и интимной близости между ними не было.

Правда, судья пыталась примирить супругов, говорила о взаимной поддержке в общем несчастье. И тут помогла Олегу предпринятая им до суда затея с зачатием собственного ребенка суррогатной матерью. Мысль о ребенке пришла Олегу, когда кошмары с погибшей дочерью сводили его с ума, он впал в отчаяние от безысходности, невозможности вернуть ее. Именно в таком состоянии возникла идея найти ей замену — родить другого ребенка и самому вырастить его. Заводить от Леры не имел никакого желания, связывать ради этого свою судьбу с какой-либо девушкой также, тогда и решил обратиться в репродуктивный центр. Съездил туда, узнал условия и расценки, после внес аванс, выбрал донора яйцеклетки и суррогатную мать. Операция зачатия прошла успешно, сейчас Людмила носила под сердцем его дитя. Пригласил ее свидетелем на суд, она подтвердила справкой ЭКО о зарождении у нее новой жизни, тем самым убедила судью в серьезности намерения Олега разойтись с Лерой и невозможности их дальнейшей совместной жизни.

В ходе судебного процесса Лера ни разу не упоминала о любви к Олегу или другом чувстве, которое могло бы связать семью, только все повторяла, что не хочет развода и она не изменяла мужу. Судья, по-видимому, учла это при вынесении решения, поняла, что реальных доводов в сохранении брака нет. Самому Олегу так и не стало ясно, почему уже бывшая жена до последнего момента сопротивлялась их разводу, после оглашения решения суда видел по ее лицу, что она серьезно расстроена. Посчитал, что чужая душа потемки и не ему гадать о тайнах теперь уже чужой женщины. Прежней злости и обиды к ней не испытывал, отчасти даже жалел ее, но облегчение от завершения мучительного процесса перевешивало все другие чувства, так что ушел из зала суда со спокойной совестью, оставив за спиной Леру и прошлую с ней жизнь.

После суда постепенно стало налаживаться, воспоминания о дочери уже не так мучительно бередили душу, да и хлопоты о будущем ребенке как-то отвлекали от них. Каждую неделю заезжал к Людмиле, привозил ей фрукты и овощи, другие продукты, помогал в каких-то заботах и нуждах. Да и в собственных делах решалось как хотел — продал гараж, внес вырученную сумму в оплату взятой в ипотеку двухкомнатной квартиры, причем рядом с родительским домом. На том настояла мама, как только узнала о планах Олега приобрести собственную квартиру, сказала, что будет помогать ухаживать за будущим ребенком. Она год назад вышла на пенсию, так что времени у нее предостаточно, да и силы еще есть, чтобы справиться с малышом, так что никакой няни не надо — о том было заикнулся Олег, — сами справимся, без чужих людей. Помогла еще расплатиться с Людмилой за материнство — своих накоплений не хватило. Притом ни она, ни другие родные не укорили его ребенком, приняли как должное.

Ранней весной в положенный срок Людмила родила малышку. Позвонила Олегу о начавшихся родах, он всю ночь продежурил у больницы, под утро ему сообщили о рождении девочки. Переживал больше, чем когда родилась Маша, тогда он собственно и не осознавал, что стал отцом, воспринял разумом, а не сердцем. Сейчас же ждал появления ребенка как долгожданного чуда, уже заранее полюбил его, тревога и нежность к нему переполняли душу, а когда узнал о благополучном появлении на свет младенца, не стал сдерживать эмоции — расцеловал медсестру, принесшую добрую весть, вручил ей и врачам в приемном отделении цветы. Каждый день навещал роженицу и дитя, на третий день забрал их из роддома, договорился с Людмилой, что она будет сцеживать грудное молоко, а вечером он заедет за ним.

Хлопоты за Машей — так Олег назвал дочь в память о своем первом ребенке, — захватили всю его семью, мать вообще поселилась у него. Даже отец, уж насколько скуп был на какие-либо эмоции, почти каждый вечер захаживал к Олегу, тетешкался с внучкой — наверное, к старости размяк душой. Сам Олег торопился после работы домой, нянчился с малышкой, кормил ее из бутылочки материнским молоком, менял памперсы и распашонки, купал в ваночке. И эти заботы доставляли ему радость, касался с нежностью своего дитя, вновь почувствовал счастье, так давно им не испытываемое. А когда дочери нездоровилось или что-то ее беспокоило — не находил себе места, даже родная мать укоряла его в излишнем беспокойстве. Так прошел год, дочь уже стала на ноги, Олег выходил с ней во двор, игрался на детской площадке. Все мамы, гулявшие там со своими детьми, знали о папе, воспитывающем девочку без матери, жалели его, помогали советами и делом, приводили в пример своим мужьям.

Наступило лето, когда Олег познакомился на детской площадке со своей будущей женой. Вернулся с работы, сменил мать — она уже не оставалась на ночь, уходила к себе домой. После ужина вышел с дочерью во двор, посадил ее в песочницу, сам устроился на скамейке рядом. Кроме Маши там игралась девочка постарше, она тут же обратилась к новенькой, стала о чем-то говорить, а потом сыпать лопаточкой песок в ее ведерко. Наверное, дочери что-то не понравилось, перевернула ведерко, сама стала набирать. Та вновь пристала, так чуть не дошло до конфликта — девочки не поделили ведерко. Олег хотел уже забрать дочь, привстал со скамейки, но в этот момент молодая женщина, стоявшая рядом с песочницей, занялась малышками. Ласковым голосом успокоила их, потом сама принялась играть с ними. Олега поразила ее тактичность и нежность, с которой она обращалась с детьми, те сразу почувствовали к ней доверие, с увлечением приняли ее игру.

Уже после, когда девочки поладили между собой и вместе что-то сооружали на песке, разговорился с женщиной. Вернее, она первая начала разговор, сначала о детях, потом об обустройстве площадки, еще о чем-то, так и завязался между ними разговор. По-видимому, почувствовали друг к другу приязнь, Олегу даже не захотелось сразу расстаться, пригласил к себе в квартиру. Та не стала смущаться приглашения постороннего мужчины, как-то естественно, без какого-либо кривлянья и ужимок согласилась, после прибрала обеих девочек, вместе отправились в квартиру. Олег угостил гостей пирожным с чаем, вместе с Леной — так назвала себя новая знакомая, — устроили детей в игровую комнату, сами рядом продолжили интересный обоим разговор. Как-то незаметно перешли на ты, а потом поделились о своем сокровенном. Олег даже разоткровенничался о своей жизни с Лерой, смерти дочери, рождении младшей. Она тоже поведала о себе, своей проблеме.

Лене двадцать пять, на пять лет младше Олега, окончила пединститут, работает учителем физики в школе-гимназии. Была замужем, год назад развелась, своих детей у нее нет. Кира не ее дочь, а подруги, попросила приглядеть за ней на пару дней — понадобилось срочно уехать в другой город к больной матери. Сама Лена не может иметь ребенка, еще в детстве перенесла поликистоз, врачи вынесли ей приговор — бесплодие. А детей она любит, особенно малышей — без ума от них. Так что нянчится с чадами сестер и подруг, коль бог не дал своих. После этих слов Лена как-то по особому посмотрела на Машу, а потом на Олега — он понял, она готова принять его дитя как своего. До сих пор мысль жениться на ком-то не приходила в голову, главное для него — дочь, но сейчас подумал, что с Леной это возможно. Улыбнулся ей, а потом протянул руку ладонью верх — она вложила в нее свою, вот так без слов они скрепили свой будущий союз.

В ту ночь Лена осталась с ним — уложили сначала малышей, а потом сразу, почти без прелюдий, занялись любовью. Оба стосковались по физической близости, так что в страсти не уступали друг другу, повторяли раз за разом, пока не выбились из сил и уснули в обнимку. Утром их застала мать, но не сказала ни слова упрека ни сыну, ни его новоявленной подружке. По-видимому, была даже довольна, что Олег наконец-то завел себе женщину, возможно — будущую жену. Следующую ночь провели опять вместе и так целый месяц, пока не поняли — они готовы связать свою судьбу. Еще через месяц поженились и зажили втроем, мать уже не приходила лишний раз к ним, да и Машу днем отводили в садик. Вечером же наслаждались семейной идиллией — любовью и заботой между ними и с малышкой, она уже привязалась к Лене и называла ее мамой, а та млела от счастья и подаренной судьбой дочери.

Эта история началась в разгар 90-х, когда Сергей учился на втором курсе мединститута. Трудное было время, большинство людей прозябали в нужде, выживали как могли. На улицах царил беспредел — средь бела дня шпана могла избить или ограбить любого, никто не чувствовал себя в безопасности. Именно в таких обстоятельствах юноша встретил свою первую любовь.

В теплый майский вечер Сергей возвращался домой после смены в городской больнице — подрабатывал здесь санитаром после занятий. Жил с матерью вдвоем, ее скудной зарплаты учительницы и его стипендии не хватало, так что работал на полставки еще с первого курса. Шел не спеша к остановке автобуса мимо небольшого сквера и услышал оттуда громкое гоготание явно шпаны, а потом возмущенные девичьи голоса. Какое-то предчувствие заставило парня повернуть в ту сторону — обычно в чужие разборки он старался не вступать, себе же дороже обойдется, — осторожно прошел ближе и встал за густым кустарником.

Увидел сквозь просветы в листве двух девушек, сидевших на лавочке, и стоявших напротив них трех парней лет двадцати, с характерной для уголовной братвы короткой стрижкой и кожаном прикиде. Между тем бандиты перешли от слов к делу — тот, кто стоял посередине, по-видимому, вожак, вынул из кармана кожанки нож-бабочку, несколько раз эффектно покрутил его перед глазами замолчавших в испуге зрителей, а потом потребовал выложить на лавку все ценности.

Девушки не стали сопротивляться, выложили из сумок деньги, сняли с пальцев кольца, а потом — по красноречивому жесту грабителя, — и сережки с мочек ушей. Тот забрал их себе, но этим не довольствовался, с сальной ухмылкой заявил:

— Поедете с нами. Вы телки, в натуре, самый смак, будете ублажать настоящих пацанов.

Одна, из девушек, с каштановыми волосами, попыталась что-то сказать, но бандит грубо перебил ее на полуслове: — Не вякай, шалава! А ну-ка, вставайте и пойдемте с нами, не то порежу, — и повел ножом перед лицами напуганных девиц.

Сергей смотрел на происходящее насилие и закипал злостью, без тени сомнения решил вмешаться. Быстро снял поясной ремень с массивной пряжкой, обмотал свободный конец вокруг ладони и приготовился к нападению. Как только шедший впереди главарь поравнялся с ним, выскочил из-за кустарника, с оттягом ударил ремнем.

Пряжка попала точно туда, куда метил — в висок, вожак рухнул как подкошенный. Тут же подскочил ко второму, ближнему бандиту, повторным взмахом угодил ему в глаза. Он закричал от боли, упал на асфальтовую дорожку и завыл, схватившись обеими руками за пострадавшее место. Третий не стал испытывать судьбу, развернулся и что есть мочи побежал через сквер в сторону соседней улицы.

Все произошло в считанные секунды, внезапность нападения дала Сергею шанс быстрой победы, он же не упустил его — опыта драк в своем районе на окраине города ему хватало с лихвой. Осмотрелся вокруг, кроме них, никого в сквере не заметил. Главарь лежал на асфальте неподвижно, без сознания. Подельник его немного отошел от первой боли, присел на дорожке, все еще держась за глаза, тихо стонал. Девушки же стояли на месте как завороженные, переводя испуганные глаза от обезвреженных бандитов на неизвестного им спасителя.

Сергей, стараясь не напугать их еще больше, проговорил помягче, успокаивающим тоном, не приближаясь к ним:

— Все хорошо, девушки, никто вас не обидит! Можете идти куда хотите. Хотя подождите немного, я верну ваши вещи.

Наклонился над вожаком шпаны и обыскал его. Нашел искомые ценности во внутреннем кармане куртки, собрал все в горсть и протянул девушке, говорившей с бандитом. Впервые всмотрелся в ее глаза и утонул в их зелени как в омуте…. Забыл обо всем вокруг, видел только умопомрачительно красивое лицо — чуть худощавое с выдающимися немного скулами.

Все черты на нем гармонировали идеально — высокий лоб, тонко очерченные брови и густые ресницы, аккуратный носик, алые сочные губы. Но, главное — широко раскрытые изумительные глаза. Их чарующая сила поглотила юношу, не осталось ни воли, ни мыслей противиться ей. Неизвестно, как долго пробыл в забвении, очнулся от мягкого голоса девушки, говорившей ему что-то.

С немалым напряжением заставил себя взять в руки и прислушался к словам, больше любуясь приятным тембром, чем вдумываясь в смысл произносимого.

— …еще раз большое спасибо, молодой человек! Вы спасли нас, мы бесконечно благодарны за вашу доброту и смелость. Ах, да, мы же не назвались. Я Кира, а моя подруга Лера. А как вас зовут? Надо же знать имя своего спасителя.

— Сергей… Сережа Максимов — сбиваясь, пробормотал парень. А потом, набравшись духу, выговорил: — Можно, я провожу вас?

Ясно понимал, что они сейчас попрощаются и уйдут, найти же потом девушку в большом городе просто нереально. От этой мысли пришел страх, чувствовал — жить без нее не сможет. Такое у Сергея случилось впервые, прежние отношения с бывшими одноклассницами, да и с сокурсницами, не вызывали особой душевной сумятицы. Легкий флирт, приятное времяпровождение, не более. Какими-то серьезными обязательствами с кем-либо себя не связывал, да и постоянной подружки у него не было — сегодня с одной, через неделю с другой.

То, что происходило теперь с ним, мог назвать определенно — к нему негаданно пришла любовь. О которой много говорят и пишут, слагают песни и легенды, но не каждый в своей жизни хотя бы раз ее испытывает. Сергей не знал, что она принесет ему — счастье или мучение, но без девушки, только что, с первого взгляда, вошедшей в его сердце, не мыслил будущего.

Девушки переглянулись между собой, после Кира, ненадолго призадумавшись, ответила согласием:

— Хорошо, Сережа, проводи нас. Мы живем неподалеку отсюда, в двух кварталах.

С этого вечера у парня начались отношения с Кирой, они встречались почти каждый день. Ходили в кино и театры, на концерты заезжих знаменитостей, просто гуляли по городу. В один из выходных дней отправились к горному озеру, где у них произошла первая близость, в волшебном упоении души и тела. Потом встречались на квартире Кириного брата — он оставил ей ключи приглядывать за попугаем, а сам уехал с семьей в отпуск.

Казалось, все между ними складывалось хорошо, только иногда Кира устраивала скандалы, хотя юноша старался угодить ей во всем. Не совсем удачный ответ на ее вопрос, какая-нибудь заминка в исполнении воли подруги, случайный взгляд на проходящих девушек — все, у Киры портится настроение, дует губки. Приходилось парню прикладывать немало усилий, каяться во всех грехах, пока своенравная подруга не простит и позволит обнять себя.

Так прошел месяц, в абсолютном счастье для Сергея и как гром среди ясного дня прозвучали слова Киры при очередном свидании:

— Сережа, нам надо расстаться. Извини, но ты мне не пара.

Обескураженный юноша стоял в недоумении перед Кирой, лишь смотрел на ее побледневшее лицо, вглядывался в огромные бирюзовые глаза и не верил своим ушам. Не понимал, почему они не могут быть вместе. Что случилось, ведь им же хорошо вместе! Задал Кире вопросы о том, когда до его сознания дошло, что она прощается с ним. Сердце же никак не могло поверить сказанному любимой, надеялось на лучшее — все образуется, девушка просто обиделась на что-то, как было не раз. В ответ на свои вопросы услышал только короткое: — Прости, но так будет лучше. Прощай.

Уже позже Сергей смог понять и как-то оправдать Киру. Она из обеспеченной семьи — ее отец в руководства города, — привыкла к роскоши и определенному комфорту. Он для нее очередной воздыхатель, с которым можно приятно провести время, получить какое-то удовольствие. Но не тот, с которым она может связать судьбу, создать семью. Ей нужен надежный мужчина, за которым она будет как за каменной стеной, и который сможет обеспечить достойную жизнь. А что мог дать он, будущий заурядный врач — только жалкое существование по ее представлению.

Ясно понимал — надо забыть Киру, ее уже не вернуть. Никакие мольбы и заверения не поменяют решения волевой девушки, только доставит себе унижения и лишнюю боль израненному сердцу. Но ничего не мог поделать с собой, душа рвалась к любимой. Однажды Сергей не выдержал, поехал к ее дому и простоял до ночи. Увидел, как из подъехавшей иномарки вышла Кира, вставший из-за руля мужчина проводил ее до подъезда и поцеловал, та упорхнула к себе. Едва сдержал желание выйти из-за своего укрытия — растущего во дворе дуба, и надавать ухажеру по ушам. Развернулся и заставил себя идти домой, мучаясь от нестерпимой боли в груди.

В таком умопомрачительном состоянии прошла неделя, другая, Сергей уже отчаялся справиться со своей бедой, когда вмешалась его мама — она сама настрадалась за сына. Узнала от кого-то о молодом психотерапевте, творящем чудеса, уговорила обратиться к нему. Именно встреча с ним поменяла судьбу Сергея, дала путь к тем вершинам, к которым он идет уже двадцать лет.

Илья Николаевич Мельник, так звали психотерапевта, кроме частной практики вел научную работу с изучением психики человека и предложил юноше участвовать в одном важном для него эксперименте. На специальной установке мозг подопытного подвергался каким-то облучениям, в результате менялись интеллектуальные и эмоциональные характеристики. Предупредил Сергея о возможной опасности, побочных эффектах, тот же согласился без колебаний — готов был ко всему, лишь бы прекратить душевные мучения.

Не сразу, после длительных занятий и многих сеансов, юноша добился существенного прогресса в интеллекте и психике, к тому же у него проявились особые способности, позволившие справиться не только со своей проблемой, но и в будущем с лечением серьезных психических заболеваний. Добился успехов в научных исследованиях, стал автором крупных открытий в тайнах человеческой души. Со временем удостоился всех возможных регалий в научном обществе, да и государственными наградами его не обошли.

В семейной жизни Сергея также сложилось неплохо — встретил скромную девушку, полюбившую его, они поженились, сейчас живут в полном согласии, растят вместе детей. Но честно признавался себе — настоящей любви к жене у него нет, да и вряд ли будет, к кому-то ни было. Та, первая, любовь не уходила из сердца, но она уже не заставляла страдать, навевала только легкую грусть о минувшей юности. С Кирой доводилось не раз встречаться, она пыталась восстановить былые отношения, Сергей же отказал — не хотел пачкать грязью то светлое чувство, что хранилось в его душе.

Детство Кости Леонова проходило в рабочем поселке на окраине небольшого городка. Ничем особым не отличался от своих сверстников. Учился как все — не отличник и не двоечник, в меру шалил — во всяком случае, родителей в школу не вызывали. Разве что читал много, увлекался фантастикой и приключениями, историческими романами. Иногда после какой-нибудь захватывающей книги забывал об окружающем мире — представлял себя на месте героя или придумывал свое продолжение.

Наверное, именно привитое книгами воображение стало причиной того, что Костя запомнил повстречавшуюся на улице девочку — она поразила какой-то неземной красотой, как у марсианской Аэлиты из недавно прочитанной повести. Такая же хрупкая и нежная, ее бледная кожа казалась прозрачной, просвечивающейся на свету. Черты лица вроде не выглядели идеальными — широкие скулы, курносая, немного раскосые глаза с темно-серыми зрачками, рот до ушей. Но вместе они создавали особое очарование, захватившее все внимание мальчика.

Девочка была Косте незнакома, прежде в поселке ее не встречал. Примерно его возраста — он тогда учился в пятом или шестом классе, — в соломенной шляпке, цветном сарафане и легких сандаликах, она стояла у приоткрытой калитки. Мальчик остановился в нескольких шагах от нее и не мог сдвинуться, только смотрел во все глаза на поразившее его видение. Как бы сами вспомнились строки Пушкина — именно таким чудом предстала прекрасная незнакомка.

По-видимому, столь пристальное внимание Кости не понравилось девочке — она недовольно сморщила носик, потом отвернулась и скрылась за калиткой, не сказав ни слова. Мальчик же стоял еще минуту, глядя ей вслед, пока не прошла оторопь. Прежде, до этой встречи, он даже не задумывался о каких-то отношениях с девочками, сейчас же переживал что-то новое, вроде преклонения перед неземным образом. Не было мысли заговорить с ней, коснуться, даже подойти близко — она представлялась ангелом во плоти, небесным созданием.

Больше эту девочку Костя не видел, хотя несколько раз как бы ненароком проходил мимо того дома. Потом узнал, что зовут ее Таней, она со своими родителями гостила здесь у родственников. Со временем грусть от расставания утихла, Костя все реже вспоминал о ней, а то чудное мгновение отложилось в закоулках его души.

Прошли годы, мальчик вырос, закончил школу, после отучился в политехническом институте, по распределению попал на машиностроительный завод. Здесь познакомился с симпатичной девушкой — Наташа работала в соседнем цехе технологом, — они поженились, родили двоих детей. От завода получили квартиру, обзавелись другим добром, так что жизнь молодой семьи пошла по налаженной колее. Косте уже минуло тридцать, когда нежданно-нечаянно встретил ту самую девочку — из его детства.

Как-то зимой по служебным делам Костя приехал в город неподалеку от родных мест. На выходные съездил к своим родителям, на обратном пути в одном купе с ним оказалась она — Таня. Узнал не сразу, когда же та сняла шапку и верхнюю одежду, его как током ударила мысль — это же моя Аэлита! Хотя с той единственной встречи прошло почти двадцать лет, но девочка (вернее, уже взрослая дама) сильно не изменилась — такая же стройная и милая, только волосы окрашены в более темный цвет. Память же сохранила каждую черточку ее лица, так что признал без труда.

Нельзя сказать, что в Косте пробудились какие-то сильные чувства, но стало приятно от встречи с той, кто когда-то поразила его детское воображение. Сдержал порыв сказать о той давней встрече, да и, собственно, не знал тогда о ней ничего, кроме имени. Слово за словом, между ними постепенно завязался разговор. Как нередко бывает в дороге, говорили о многом и откровенно, раскрывая свои мысли и убеждения. Рассказывали и о себе, оказалось, что Таня живет в том же городе, где он проходил командировку. Работает бухгалтером в торговой компании, была замужем, два года назад развелась, есть дочь-первоклассница. Беседа как-то сблизила их, Костя чувствовал, что Тане тоже доставляет удовольствие общение с ним. Она даже высказалась:

— Знаешь, Костя, у меня такое чувство, что мы уже давно знаем друг друга. Мне редко с кем было так легко, можно сказать — душу отвела с тобой. Извини, что докучала своими заботами, но вот как-то получилось, что рассказала тебе как на исповеди. Спасибо за доброту твою и понимание.

Нечто подобное испытывал Костя, Таня все больше нравилась ему, хотя и без того детского обожания. По приезду в город договорились не терять связь между собой, обменялись телефонами, а потом звонили друг другу. Пару раз сходили на концерт, посидели в кафе, гуляли по улицам. К себе Таня не приглашала, да и Костя не стал торопить их отношения, старался сохранять их чисто дружескими. Но потом, когда уже вернулся в свой дом, понял, что его тянет обратно, к Тане. Многое передумал, разбирался в своих чувствах, взвешивал все обстоятельства, но пока решил ничего не менять.

Через полгода Костя вновь приехал в командировку в Танин город, на второй день после приезда не выдержал захватившего его желания увидеть любимую женщину и позвонил ей. Тогда у них все случилось, стал жить вместе с ней и ее дочерью. Таня не требовала от него развода с женой, но он чувствовал — ей хочется создать свою семью. Сам тоже желал того же, с Таней они стали близки во всем. С Наташей же у него обстояло иначе — не было между ними такой душевной привязанности, да и настоящей любви также.

Сразу по возвращению в свой город сказал Наташе, что уходит от нее. Разговор вышел очень трудным — жена отказалась дать развод, устроила ему скандал с истерикой, пригрозила, что не даст видеться с детьми. Костя пытался как-то убедить ее, оставил ей квартиру, почти все общее имущество, но она не соглашалась. Только через месяц после судебных тяжб их развели и Костя переехал к Тане. С тех пор прошло пять лет, у них родился сын, но лишь недавно признался жене о той давней встрече и первом своем чувстве. А она не сказала ни слова в ответ, улыбнулась и обняла мужа — наверное, вспомнила того мальчишку, ставшего теперь ее судьбой.

Дружба Виктора с Андреем длилась без малого десять лет, еще с армии. Служили вместе, сначала полгода в учебке, а потом в одном экипаже боевой машины — Виктор наводчиком, а Андрей механиком-водителем. Им повезло, попали под новый закон — вместо двух лет отслужили только один. После пути их разошлись — каждый вернулся в родной город, занялся своим делом — но связь не теряли, переписывались, общались по скайпу, в отпуск приезжали друг к другу в гости.

Та душевная близость, что сложилась между ними в самом начале, с годами не пропала — делились самыми сокровенными мыслями, помогали советом и делом. Но вот год назад их дружбе выпало трудное испытание — Виктор влюбился в невесту друга. Оба до того не торопились связывать себя узами брака, правда по разным обстоятельствам. Витя по складу характера был одиночка, трудно сходился с другими, а с девушками вообще терялся. Тех же из них, кто сам проявлял инициативу, избегал — они вызывали в нем какое-то отторжение, ни одна не смогла занять хотя бы частичку его сердца. Редкие отношения с другим полом вызывались больше физиологией молодого организма, чем склонностью души.

Андрей же вниманием девушек не пренебрегал, сам был любителем утех с ними. Веселый и общительный, он был своим в любой компании, а девчата льнули к нему, как пчелы на мед. Менял их чуть ли не через день, а они почему-то не обижались на добродушного, но ветреного парня. Но вот в какие века надумал жениться на милой девушке совсем юного возраста — злые языки поговаривали об интересном положении невесты и ее богатом отце, повлиявшем на гуляку. Молодые люди подали заявление и готовились к свадьбе, устроенной будущим тестем на широкую ногу.

Виктор приехал к другу за неделю до свадьбы, поселился, как обычно, у него. На следующий день Андрей познакомил его с Леной, своей невестой, можно сказать, вживую — до того только по отправленной им фотографии. Там она особо не впечатлила Виктора — девица, конечно, симпатичная, но таких на улице через одну встретишь. Но когда увидел ее прямо перед собой, то замер непроизвольно — от девушки исходило какое-то неведомое очарование, какое прежде он ни от кого не испытывал. Что-то нежное и теплое, почти в мгновение растопившее сердце парня.

Не мог оторвать взгляд от ее чудных глаз — они, казалось, смотрели в самую глубину его души, — и растворился в идущем от них свете. Забыл обо всем, видел только прекрасный облик чаровницы. В себя его привели легкий толчок в плечо и последовавшие потом слова обеспокоенного друга:

— Витя, очнись, что с тобой?

С трудом перевел взор на Андрея, какое-то время собирал разбежавшиеся мысли, после ответил, стараясь не выдать пережитое им чувство:

— Не знаю, Андрей, наверное, мне надо отдохнуть. Вы идите, а я вернусь домой — отлежусь.

Друг посмотрел на него внимательно и согласился:

— Хорошо, иди домой, — потом добавил: — Сам сможешь или проводить тебя?

Долго смотрел вслед нетвердо идущему Виктору, после взял за руку невесту, все это время стоявшую в недоумении, и повел к своей машине. Вечером друзья не стали возвращаться к разговору о случившемся, а на следующий день Виктор уехал, Андрей же не стал удерживать — наверное, понял, что с ним происходит. Прошел год, между собой они больше не связывались. Казалось, их дружбе пришел конец, но вот недавно Андрей позвонил и сказал:

— Витя, мы с Леной разводимся. Если хочешь — приезжай, она ждет тебя.

Катя уже потеряла надежду найти вторую половину — ей перевалило за тридцать, но никто так и не позвал замуж. Вроде не уродина, а парни почему-то обходили ее, выбирали других девушек. Были у нее связи пару раз, но ничего серьезного из них не вышло. А тот, с кем она встречалась больше года — ей даже казалось, что они любили друг друга, — женился на ее подруге. Искала в себе причины неудачи, разбирала свои недостатки, но ответа на наболевший вопрос — что же в ней отталкивает мужчин, — не находила.

Раньше присматривалась к возможным кандидатам в мужья, выбирала — кто бы ей больше подошел, а сейчас готова была пойти за любого. Хотя не совсем — тут же поправляла себя, — уж пьяницу или дебошира ей совсем не нужно. О любви уже не мечтала, не противен и ладно, как говорится — стерпится-слюбится. А если будет собою пригож да ласков — большего и желать не надо. Пусть даже не богат, то не беда — Катя сама хорошо зарабатывала, недавно квартиру купила, на следующий год машину собиралась брать.

В таких раздумьях проходили вечера, Катя сидела в своих четырех стенах в ожидании чуда — нет, не принца, а какого-нибудь мужичка подходящего. Выходила из дома редко, да и куда одной-то идти. Прежние подруги заняты своими семьями, им теперь не до нее. А новых не завела, так и коротала время одна — читала любовные романы, сидела за компьютером, чатилась в сети. В один из зимних вечеров надумала пойти учиться на водительские курсы. Хотя планировала заниматься весной и после получения прав купить машину, но почему-то невмоготу стало сидеть дома, захотела какой-нибудь перемены.

Позвонила в ближайшую к дому автошколу, ответившая ей девушка объяснила все условия обучения и когда начнет занятия следующая группа. Через две недели Катя уже сидела за партой и слушала лекции преподавателя, разбирала задачи и экзаменационные вопросы. Наука для нее новая, пришлось напрячься, как в студенческие годы, чтобы усвоить изучаемый материал. На втором месяце начались занятия по вождению — учащимся провели инструктаж, распределили по инструкторам, составили график — кому в какое время проходить курс.

Кате выпало заниматься со Стоковым Артемом — молодым, но уже имеющим солидный опыт инструктором, — так отрекомендовала его администратор школы. Первая встреча с Артемом прошла как в тумане — и без того взволнованная предстоящим занятием на живом автомобиле, Катя обомлела, увидев красивого и статного мужчину ее лет. Такому красавцу впору на обложки женских журналов сниматься, а он здесь учит неумех вождению! Голова у девушки пошла кругом, ноги задрожали от подступившей слабости, а в груди разгорался жар, обжигая все изнутри.

Катя почти не понимала слов, произносимых инструктором, его объяснений, стояла, как дурочка, уставившись в обольстителя. Отвечала что-то на его вопросы, даже не разбирая смысла. Спустя какое-то время пришла в себя и стала вести себя хоть как-то разумнее. Но все же от первого урока мало что осталось в памяти — разве что где руль, да педали газа и тормоза. Все затмевал прекрасный облик мужчины из ее мечты — девушка поняла, что она влюбилась так, как никогда прежде, до самозабвения.

На последующих занятиях уже не теряла рассудок, первое наваждение прошло, но огонь в сердце разгорался все сильнее. Артем занял все ее мысли, не забывала о нем ни днем ни ночью — даже во снах он не оставлял в покое. Каждое прикосновение его рук — случайное или нет, — вызывало дрожь и нестерпимое желание самой прижаться к нему. И однажды это случилось, когда он положил руку на ее колено и чуть погладил. Катя не смогла удержать вырывающийся стон, обхватила его руку своей.

С того дня Артем почти каждый вечер приезжал к ней домой, они час за часом отдавались безумству страсти. Ночевать не оставался, уезжал к себе домой. Катя уже знала, что у него есть жена и двое детей, он не собирался от них уходить. Но она готова была оставаться любовницей, лишь бы Артем приходил к ней и утолял любовный жар. Так продолжалось три года, Катя старалась во всем угодить любимому мужчине, родила ему сына, но однажды он не пришел — позвонил и сказал, что у него другая женщина.

Катя едва не сошла с ума, воспоминания о ласках Артема ни на минуту не давали покоя, а сердце ее разрывалось от ревности и обиды. Лишь сын помог выжить, ради него вытерпела все мучения. Спустя год боль отпустила, Катя постепенно возвратилась к прежней жизни. Но отголоски той безумной любви остались — она продолжала ждать Артема и он возвращался, потом опять уходил, зародив ей еще двух малышей. Правда, детей не забывал, даже когда не жил с Катей — навещал каждый месяц не по разу, баловал дорогими подарками, не жалел времени на игры с ними. А они его любили, знали, что папа скоро приедет и с ним будет хорошо. Катя же, глядя на них, иной раз вздыхала — несладкая ей выпала бабья доля, — но ни за что не променяла бы на то одиночество, в котором прозябала до встречи с Артемом.

Олег познакомился с Аней в десятом классе — ее отца-офицера перевели служить в их город и девушку зачислили к ним. Обратила на себя внимание независимым поведением и смелостью уже в первый день. Олег не заметил, с чего начался конфликт, но на большой перемене увидел, как в коридоре новенькую окружили трое девчонок из их класса и о чем-то громко ей выговаривали. Особенно шумела Панова Женя, верховодившая среди них, уже издали услышал ее визгливый голос:

— Подумаешь, цаца нашлась! Все делают и ты будешь, а станешь кочевряжиться — все косы вырвем и изуродуем, даже мама не узнает!

Аня стояла у стены, выпрямившись как струнка, лицо ее побледнело, но страха не показывала — глядела прямо в глаза наседавшей нахалки и твердо, без тени сомнения, ответила:

— И не подумаю! А ваших угроз я не боюсь, только попробуйте — пожалеете!

Панова выругалась матом, не снижая голос и не стесняясь стоявших рядом учащихся, а потом процедила:

— После уроков жди нас у гаражей, за футбольным полем. Не придешь — все равно найдем, будет только хуже.

Развернулась и пошла к выходу во двор, за ней ее подручные. Аня же продолжала стоять у стены, о чем-то задумавшись, и не обращала внимания на любопытные взгляды тех, кто услышал происшедший между девушками разговор. Олег, приостановившийся рядом с ними, пошел было дальше, но неожиданно даже для себя повернул к девушке и встал перед ней. Возможно, повлияло уважение к смелости новенькой и сочувствие, но решил предупредить:

— Аня, будь осторожна с этими оторвами. Они на все способны, могут и забить до бесчувствия — уже было такое. Да еще оружие какое-нибудь с собой возьмут — видел у Жени нунчаки, у других тоже что-то может быть.

Девушка окинула парня внимательным взглядом, спросила: — Тебя Олегом зовут? — после его утвердительного ответа продолжила:

— Спасибо, Олег, за подсказку. Но я их не боюсь — у меня есть чем угостить.

Юноша предложил свою помощь: — Знаешь, Аня, я пойду с тобой — подстрахую. Все возможно, так что лишним не буду. Без нужды в вашу разборку не полезу, но если что-то будет не так — вмешаюсь.

Вот так началась дружба Олега с Аней, претерпевшая немало испытаний. Кроме наезда вымогательниц — они пытались заставить девушку выплачивать им дань, — выдержали насмешки и издевательство недоброжелателей из своего и параллельного класса, доходило до драк и разборов с вызовом родителей. А в следующем, одиннадцатом классе их чувство переросло в большее, с романтическими свиданиями, поцелуями, а потом и близостью — оба у друг друга были первыми.

Родители с обеих сторон знали об отношениях их детей и не мешали им. Разве что мама Ани, Ольга Владимировна, не особо радовалась выбору дочери — считала ее достойной лучшего мужа. Как умная женщина, не стала открыто навязывать волевой девушке свое мнение, а исподволь старалась подвести ее к такому выводу. Как-то в беседе у них зашла речь об Олеге, тогда и высказалась:

— Олег хороший мальчик, но мне кажется, что особых перспектив у него нет. Средние способности, звезд с неба не хватает, да и не вижу в нем стремления добиться в жизни успеха. Родители его, ты сама знаешь, живут скудно — богатства не нажили, зато детей настрогали — целых пять. Так что помощи от них вряд ли стоит ожидать.

Прервавшись ненадолго, как бы убеждаясь, что дочь внимательно слушает ее, продолжила:

— Конечно, о твоем замужестве сейчас речи нет, но стоит уже призадуматься о будущем — какой тебе нужен муж. Надежный, успешный, состоятельный, за которым ты будешь как за каменной стеной. Или тот, с которым будешь перебиваться с хлеба на воду, отказывать себе и детям даже в самом нужном. Не буду повторяться о рае в шалаше с милым — ты уже не маленькая девочка, чтобы верить в такую сказку.

Заверения дочери о любви и будущем счастье с Олегом не убеждали здравомыслящую женщину, при каждой оказии приводила новые доводы против ее избранника. Вначале Аня отмахивалась от слов матери — для нее Олег был самым лучшим, в том не могло быть сомнения. Но постепенно они проникали в ее сознание, как капли, которые подтачивают камень. С глаз сходили розовые очки, уже сама замечала какие-то огрехи в парне — далеко небезукоризненные манеры, скромная, даже бедная одежда, такие же подарки — цветы и то полевые, из развлечений только кино и прогулки — на другое, наверное, у него просто не было денег.

К концу последнего учебного года от былой восторженности Ани своим любимым не осталось и следа, да и в самой любви уже сомневалась — свидания с Олегом становились ей в тягость. Все чаще находила отговорки, при встрече же нередко устраивала ссоры, придиралась к каким-то промахам, даже оговоркам. Юноша не понимал, что случилось с его девушкой, еще недавно заботливой и ласковой, почему она избегает его. Напрямую спросить не решался, боялся — ни к чему хорошему разговор не приведет.

Последнюю точку в их отношениях поставила Аня, без всяких обиняков сказала:

— Олег, нам надо расстаться, я не люблю тебя. Пожалуйста, не надо ничего говорить и ко мне больше не подходи. Ты мне не нужен, прощай.

Юноша молча глядел в ставшие чужими глаза — в них не осталось ни капли тепла от прежней любви, — сердце же его как будто схватилось льдом, стужа обжигающей болью заполнила грудь. Девушка, резко развернувшись, ушла, а Олег продолжал стоять, не мог даже вдохнуть, а в голове молотком стучала мысль: — Аня не любит, она ушла, — а вслед за ней: — Что же мне делать, как жить без нее!

Парень тяжело перенес разрыв с любимой, неделю сидел дома безвылазно, даже в школу не ходил. Лишь после того, как немного унялась сердечная боль и мог хоть что-то вокруг воспринимать, отправился в школу, со страхом ожидая встречи с отвергнувшей его девушкой. Было трудно каждый день испытывать муки, но Олег находил силы не сдаться, внешне спокойно выдержал последний до выпускных экзаменов месяц. Иногда ловил на себе удивленный взгляд Ани — наверное, ожидала от него худшего.

Прошел выпускной вечер и пути их разошлись — Аня осталась в родном городе и поступила в технологический институт, а Олег поехал через пол-страны в Сибирь, успешно прошел солидный конкурс в промышленную академию. За все пять лет учебы в ней ни разу не приезжал на родину, после окончания остался работать в том же городе. Женился на своей однокурснице, им сразу дали комнату в семейном общежитии, через два года у них родилась дочь.

В 90-е годы пережили трудные времена — стремительно растущие цены, задержки с выплатой зарплаты, безработица. Олег рискнул, ушел с завода и занялся коммерцией. Были успехи и провалы, понемногу его дело налаживалось — стал заниматься не только продажей техники, но и сервисом. Открыл одну мастерскую, затем вторую, так и пошло, образовал сеть в нескольких городах.

Тогда же довелось побывать в родном городе, после пятнадцати лет разлуки. Вызвала мать — отец сильно заболел, ему понадобилось серьезное лечение, возможно, в столице или за рубежом. Пришлось ему побегать по клиникам, пробивать консультации, а потом везти отца в столицу к тамошнему светиле. Операция прошла успешно, после курса реабилитации вернулись домой. Справившись со всеми делами, Олег уже собирался возвращаться в свой город, когда совершенно случайно — на улице, — встретил Аню.

До того старался обходить стороной ее дом — воспоминания о первой любви, доставившей ему мучения, были неприятны и видеть Аню не хотел. Но сейчас столкнулся с ней почти лицом к лицу, когда выходил из супермаркета. Отвернуться и пройти мимо было уже поздно, пришлось остановиться напротив нее. Она заметно постарела, хотя ей чуть больше тридцати. Появились заметные морщины на лице, выражение усталости и печали также не украшало ее. Да и весь вид был далек от радостного — одежда не первой свежести, хотя когда-то считалась приличной, дешевая бижутерия, да и другие детали, которые показывали, что у Ани не лучшие времена.

Олег полагал — зададут друг другу дежурные вопросы и быстро разойдутся, — сам хотел поступить именно так. Да и последняя их встреча ни к чему доброму не располагала. Но, к его удивлению, Аня обрадовалась — улыбалась ему, схватила за руку, даже вроде хотела обнять, в последний момент спохватилась. А потом завалила вопросами о нем, его семье, доме, работе и еще о многом другом. Олег отвечал кратко, явно показывая, что ему недосуг, но прямо не стал обрывать ее расспросы — какая-то жалость удержала его.

После стала рассказывать о себе — закончила институт и сразу вышла замуж за обеспеченного чиновника намного старше ее. У них родился сын, но через два года развелись — муж замучил ее ревностью. Еще два раза была замужем, но счастья так и не нашла, сейчас одна с двумя детьми, живет у родителей. Отца уволили из армии, да и что там за служба — сплошное безденежье. Работал в охране, перебивался другими случайными работами, но везде с заработком плохо. Сама Аня торгует в киоске, ее зарплаты хватает только на пропитание и самое нужное детям.

Олег не понимал, зачем она рассказывает о своих проблемах — то ли ждет сочувствия или более существенной помощи. Собственно, она ему совсем чужая, былая любовь давно ушла в прошлое, хотя иной раз вспоминал о ней с горечью. Теперь же терпеливо слушал ее рассказ, сам ни о чем не спрашивал. И когда Аня наконец замолчала, то подождал еще немного, намереваясь распрощаться и уйти. Наверное, она поняла это, вновь схватила его за руку и с какой-то мукой произнесла:

— Знаешь, Олег, сколько раз за эти годы жалела, что отказалась быть с тобой. Ведь я тебя любила, а внушила себе, что ты мне не нужен. Поняла о том, когда ты уехал, вспоминала наши встречи и ждала тебя. Но ты так и не приехал, я от отчаяния пошла за первого, кто позвал. Вот так, своими руками, испортила себе жизнь, а тебе доставила боль. Прости меня, Олег, если сможешь, и прощай.

Аня смотрела мокрыми глазами на Олега, потом вскинула руки и обняла, прижалась к его губам. Через секунду отпустила и пошла прочь, ее худые плечи вздрагивали от плача.

Прошло уже три года, как Алексей развелся с женой — не смог простить ей измену и ушел, хотя Алена умоляла остаться, каялась в своей ошибке, клялась, что любит только его. Тогда ему казалось — уедет подальше и позабудет ту, кто предала их любовь и надежду на счастье. Они только что закончили институт и поженились, но не прошло и полугода, как застал жену в объятиях какого-то мужчины зрелого возраста. Не стал выслушивать жалкие оправдания — это ее начальник, он только предложил довезти на своей машине, — собрал свои вещи и уехал из снимаемой ими квартиры. Еще месяц занял развод через суд, а потом завербовался на изыскательские работы в Сибирь.

Вначале Алексей собирался сюда на год, остался же еще на два. Пришлось трудно, мотался с экспедицией в таежной глуши за тысячи километров от обжитых мест. Работал от рассвета до заката наравне с другими изыскателями, в межсезонье валил лес. Выматывался от тяжелого труда, но не жаловался даже себе, напротив, считал нужным — меньше времени оставалось на нерадостные думы и переживания. После третьего года ему предлагали остаться насовсем, сулили большой заработок и постоянное жилье в Усть-Илимске, но решил все же вернуться в родной город — захотелось тепла и каких-то нормальных удобств.

По возвращению купил небольшую квартиру на окраине города — заработанных денег хватило на большую часть ее стоимости, остальное добавили родители. Друзья помогли найти работу в сервис-центре по своей специальности — ремонту электронного оборудования. Зарплату, конечно, не сравнить с той, что он имел в экспедиции, но для здешних условий она была вполне приемлемая — да и много ли одному надо. После, когда обустроился на месте и начались будни, появилось свободное время, а с ним и мысли о пережитом.

Вспоминал об их с Аленой любви — они познакомились еще на первом курсе, но стали встречаться на третьем. Долго не решался подойти к красивой девушке, не обделенной вниманием однокурсников, пока она не проявила инициативу — попросила помочь с проектом. А там уже сам не сплоховал — пригласил в кино, Алена с готовностью согласилась, как будто ждала от него такого внимания. Последовали свидания, первый поцелуй — о нем Алексей помнил до сих пор, испытанное тогда волнение и вкус мягких губ любимой девушки. Подозревал, что Алена уже имела опыт подобных отношений — совсем не робела, напротив, сама вела их любовную связь и близость, а он послушно следовал ее желаниям.

Сейчас, раздумывая о своей жизни с Аленой, понимал — она особо не ценила его как личность, да и как мужа, считалась только со своими прихотями. Лишь когда стало поздно и Алексей без ругани и скандала стал собирать свои вещи, тогда и принялась уговаривать его остаться, даже встала перед ним на колени. После искала его, приходила к нему на работу, умоляла вернуться, но он твердо, нисколько не сомневаясь, отказался. Теперь уже не был настолько уверен в своей правоте, прежняя обида как-то улеглась, не давила на его волю.

Мысли вернуться к Алене не допускал — его рубикон уже перейден, поворачивать обратно не стал бы даже из-за самоуважения, — но память вновь и вновь возвращала к любимой. Признался себе, что за все эти годы любовь не прошла, так и не смог перебороть совсем не нужное ему чувство, доставлявшую только боль. Не пытался узнать об Алене, но слухи о ней все равно доходили. Снова замуж она не вышла, да и серьезных отношений ни с кем не заводила, лишь иногда непродолжительные связи. Продолжала работать в той же компании, недавно взяла в ипотеку квартиру, так что у нее все складывалось хорошо.

Где-то через месяц после возвращения встретил Алену на улице. Она переговаривалась с кем-то по телефону и Алексей не стал останавливаться, уже проходил мимо, когда окликнула:

— Алеша, подожди, — после торопливо бросила в трубку: — Таня, я тебе перезвоню, — и направилась к остановившемуся парню.

Видел на ее лице приветливую улыбку, да и чувствовал, что ей приятна встреча с ним. Произнесла своим мягким воркующим голосом, прежде безотказно умилявшим его:

— Алеша, ты вернулся, рада видеть тебя!

После его короткого: — Здравствуй, Алена, — торопливо продолжила:

— Мне сказали, что ты приехал, уж не ожидала видеть тебя. Поговаривали, что ты остался насовсем на своем севере — запропал на целых три года!

Алексей сомневался — как вести себя с бывшей женой. Зла и обиды уже не держал, простить же обман также не хотел. Решил обращаться нейтрально — как с давно знакомым, но не близким человеком. Постарался ответить в таком тоне и без лишних подробностей:

— Предлагали остаться, но надоело уже там, да и труднее.

Алена продолжила расспросы, после ответа на один вопрос тут же задавала следующий:

— Где живешь, у родителей?

— Нет, у себя.

— Купил квартиру или дом?

— Квартиру, полуторку.

— Как у тебя с работой?

— Работаю, ребята помогли.

Не выдержал, прервал Алену:

— Не понимаю, тебе зачем это нужно знать — где и как я живу? Между нами все давно закончено, пожалуйста, не надо возвращаться к прошлому.

Девушка, едва дослушав его, горячо, даже с напором, заговорила:

— Алеша, пойми — это была моя ошибка, я наказана за нее сполна. Любила и до сих пор люблю только тебя, ждала все эти годы. Как еще доказать, что мне нужен ты и никто другой? Да и знаю, чувствую, что ты любишь меня, ведь это так, Алеша?

Алексей молчал, а Алена все ждала — что он скажет в ответ. После все же высказал, трудно, через силу:

— Возможно, но это ничего не меняет. Прошлое уже не исправить. Прощай.

С отчаянием в голосе девушка произнесла:

— Почему же, Алеша, ведь мы любим друг друга!

И услышала жестокую правду:

— Я тебе больше не верю…

Первый брак Игоря длился недолго — меньше двух лет. Женился по-глупому, как позже признался себе. Тогда после окончания университета отслужил год в армии и только что вернулся в свой городок. Наверное, воздух свободы сыграл с ним злую шутку — познакомился на дискотеке с красивой девушкой и потерял голову от любви. Уже через три месяца, толком не разузнав о Лене, своей избраннице, позвал ее замуж — она без раздумий согласилась.

Первый год прошел терпимо — притирались друг к другу, учились находить компромиссы. Без ссор и скандалов не обходилось, но они происходили не часто и долго не длились — стоило кому-то уступить — чаще Игорю, — и мир восстанавливался в молодой семье. На втором году Лену как будто подменили — все ей было не так, грызла мужа по любому поводу — от ничтожной, по ее убеждению, зарплаты до каких-то его привычек, хотя прежде они не вызывали возмущения. А однажды ушла, забрав свои вещи — вернувшийся домой после работы Игорь увидел только распахнутые дверки пустых шкафов.

Уже потом, после развода, узнал, что жена ушла к парню, с которым встречалась еще со школы. Они то сходились, то вновь расходились, и именно в такое время Лене подвернулся Игорь. В отместку бросившему ее возлюбленному, к тому же уехавшему в другой город, завела роман с увлекшимся ею парнем и вышла замуж. Через год с небольшим школьный ухажер возвратился, спустя еще какое-то время между ними снова начались встречи-свидания и Лена в который уже раз вернулась к нему.

С той поры Игорь зарекся жениться на ком-либо без детальной проработки кандидатуры в жены, да и не терять голову, какими бы сильными ни были питаемые чувства. Пережитые обида и разочарование долго сохраняли его сердце от серьезных увлечений, лишь через три года открылся для новой любви. Машу он встретил на семейном празднике своего друга — она оказалась двоюродной сестрой хозяйки. Они сидели рядом за столом — Игорь подозревал, что неспроста, наверняка хозяева постарались свести их.

С первого взгляда девушка понравилась — довольно милое лицо, да и фигурка вполне привлекательная, — после, когда разговорились, обнаружил, что с ней интересно общаться. Когда вечер завершился, проводил Машу до ее дома и обменялся номерами телефонов. Прошел год, их отношения стали настолько близкими, что Игорь решился на второй брак. Не мог сказать, что между ними большая любовь, от которой голову сносит, но Маша стала ему по настоящему дорога, скучал по ней, если не видел хотя бы день.

Девушка же довольно сдержанно принимала его ухаживания, а он посчитал, что такой у нее склад характера — уравновешенный и прагматичный. Ей, как и Игорю, исполнилось двадцать восемь лет — возраст уже не юношеский, порывистость и легкость чувств остались позади, теперь в них больше здравомыслия и основательности. Вот и его предложение Маша приняла не сразу, лишь через месяц дала согласие. После регистрации брака переехала к Игорю — он к этому времени обзавелся своей собственной квартирой, — навела уют и свой порядок, а он шел ей навстречу во всем.

Через три месяца произошло событие, повлиявшее на них обоих. Накануне женского праздника они вышли из супермаркета с покупками и направились на стоянку к своей машине, когда им навстречу вышел из-за угла молодой мужчина. Маша неожиданно остановилась и Игорь невольно оглянулся на нее — она смотрела на того мужика каким-то особым взглядом, потом было дернулась, как будто хотела побежать. Через мгновение сдержалась и уже более спокойным шагом пошла навстречу. Вскоре приблизились и мужчина вскрикнул радостно:

— Маруся, ты ли это! Сколько лет, сколько зим!

Маша с не меньшим пылом ответила:

— Здравствуй, Вова, конечно я!

Дальше пошел разговор двух старых знакомых, а Игорь не узнавал свою жену — куда делись ее невозмутимость и выдержка! Она заливалась смехом на шутки Вовы — довольно плоские и грубые по мнению Игоря, — так, как никогда с ним, охала и ахала рассказу собеседника. Они как бы забыли о нем, увлеченные своей беседой, лишь в конце этот Вова спросил: — А как мужа твоего зовут, Маруся? — после ее ответа выдал свою «шутку»: — Почему Игорь, а не Вова? Вот у меня жена Маруся, тебе тоже надо было найти Вову!

После такого перла у Игоря, и без того раздраженного любезничанием жены со своим старым другом, возникло желание врезать в хохочущую рожу шутника — с трудом унял его. А жена его вновь залилась смехом, глядя восторженным взглядом на Вову. Завершил же тот встречу легким шелчком по носу Маши, та отдернулась, а потом снова засмеялась. Такой жест хама выглядел уж совсем фривольным, а жена была совсем не против! Уже дома Маша мурлыкала под нос какую-то песенку и светилась от радости, а Игорь страдал — он видел повторение той же истории, что и в первом браке. Не сомневался — старый друг далеко не безразличен его жене, даже больше — та влюблена в него, чего в помине нет у нее по отношению к самому Игорю.

Спросил у жены, стараясь говорить спокойно:

— Маша, что тебя связывает с этим Вовой?

Жена ответила с каким-то недоумением:

— Ничего, да и прошло десять лет, как мы разъехались. В школе мы дружили два года, мне было тогда шестнадцать, а Вове семнадцать.

— Вы что, были любовниками?

— Нет, конечно, просто гуляли вместе, еще целовались. Иногда ругались, потом мирились. Повторю — это было давно, сейчас между нами ничего нет.

Игорь не выдержал, последние слова жены взорвали его разум. Уже не сдерживаясь, высказал ей все, о чем думал и переживал в той злосчастной встрече, наговорил еще многого, стараясь причинить ту боль, какую испытывал сам. Так между ними произошел первый в их семейной жизни скандал, Маша собрала свои вещи и ушла, высказав напоследок:

— С меня хватит! Это не я плохая, это ты меня недостоин!

Несколько последующих дней Игорь думал об их отношениях и как им дальше жить. Иногда приходили сомнения в принятом им решении — разорвать брак. Понимал, что Маша не осознает затаившееся в самой глубине ее души чувство, возможно, искренне считает, что оно осталось в прошлом. Но ведь он сам видел, как она невольно тянулась к этому Вове, может быть, против ее разума. Конечно, можно продолжать жить с нею как прежде, но как же будет больно знать, что она любит другого. Он уже настрадался с первой женой и не хотел вновь испытать такое.

Через три дня после ухода Маши позвонил ей, она не ответила, сбросила его вызов. Тогда послал сообщение: — Нам надо расстаться. Я обращусь в ЗАГС с заявлением о разводе, прошу дать согласие.

Спустя несколько минут пришел ответ: — Поступай как хочешь. Я не буду возражать.

Еще через час позвонил Семен, его друг, спросил:

— Игорь, ты что, хочешь развестись с Машей? Мне сейчас звонила Катя, сказала об этом.

Ответил другу, когда-то познакомившему их:

— Да, Семен, так надо.

Тот помолчал немного, наверное, раздумывая над услышанным, потом коротко бросил:

— Игорь, не спеши. Я вечером приеду к тебе, тогда и поговорим.

Семен приехал не один, со своей женой. Катя с ходу, едва войдя в прихожую, заявила обвиняющим тоном:

— Игорь, что же ты творишь! Маша плачет, она же любит тебя!

Игорь поднял руки вперед ладонями, как бы защищаясь от возмущенной женщины:

— Катя, Семен, пойдем на кухню, там я вам все объясню.

Разговор вышел трудным, Катя так и не приняла высказанные Игорем доводы и с горячностью старалась убедить, что он не прав — Маша любит его и ничего у нее со школьным другом нет. Семен тоже считал поступок друга поспешным, предлагал не торопиться с разводом. Игорь понимал их стремление сохранить семью — они не восприняли всерьез его страдания и переживания, сочли их надуманными, порожденными напрасной ревностью. Но для себя уже решил твердо, без какого-либо сомнения — с Машей жить больше не сможет. А с разводом не будет тянуть — зачем мучить себя дальше, когда ему все ясно, надо скорее вырвать из сердца боль.

Прощаясь, попросил Семена с Катей:

— Передайте, пожалуйста, Маше, что я завтра подам заявление в ЗАГС. Пусть тоже зайдет и напишет согласие, иначе мне придется через суд.

Развод Маша дала, а потом уехала в родной город к родителям, больше с ней Игорь не общался. Иногда узнавал о ней новости от Семена — она так и не вышла замуж, замкнулась в себе, почти все свободное от работы время сидела дома. С Вовой ее не замечали, как-то раз тот приезжал к ней — она отказалась видеться с ним. Игорь тоже не женился, хотя женщины у него были. Но никому из них не предлагал выйти замуж — после двух несчастных браков разуверился в женской преданности.

Артем и Настя прожили в браке больше десяти лет. Растили двух сыновей-близнецов, пять лет назад купили по льготной ипотеке для молодых семей трехкомнатную квартиру в новом доме — до того мотались по съемным. Женились сразу после окончания Артемом института — Настя к тому времени два года работала медсестрой в одной из городских больниц. Они и познакомились именно здесь — Артем попал сюда с переломом ноги после неудачного спуска на лыжах по горному склону, — а через год сыграли свадьбу. Молодые не стали жить с родителями Насти, как те предлагали, да и места в их большой квартире всем хватило бы. Того не захотела юная жена — мудро решила не зависеть ни от кого, даже от матери, быть сама себе хозяйкой. Да еще неизвестно — как сложатся отношения мужа с тестем и тещей, так что лучше им побыть отдельно. Первый год дался нелегко, случались размолвки и ссоры, пока не привыкли друг к другу. Следующий доставил гораздо больше хлопот — родились близнецы. Молодым родителям пришлось испытать много трудностей и волнений с малышами — оба выбивались из сил, зачастую не высыпались, но все же выдержали самый тяжелый для их семьи год.

Помогла им выстоять взаимная помощь и забота, каждый из них переживал за другого и принимал на себя трудную ношу. Конечно, тяжелее приходилось Насте, не знала ни минуты покоя — Артем понимал это и жалел ее. Вечерами после работы и в выходные дни не расслаблялся, а помогал жене во всем — стирал и гладил детские вещи, нянчил малышей, убирал по дому, иногда готовил пищу, если Настя не успевала. Когда же оставалось свободное время, то ходили вместе с детьми гулять по городу, бывали в гостях у родителей Насти. У Артема отца давно уже не было, а мать жила в деревне в соседней области, так что виделся с ней редко, только в отпуск, да пару раз она сама приезжала к нему — на свадьбу и после рождения близняшек.

Время шло, дети подросли, в три года их отдали в садик, а Настя вышла на работу. Вскоре подошла очередь на ипотеку, внесли первый взнос из материнского капитала и наконец-то зажили в своей собственной квартире, еще пахнущей свежей краской. Радовались все, Настя даже расплакалась от счастья. Только пришлось Артему искать подработку, чтобы выплачивать каждый месяц немалые суммы — больше половины его зарплаты. Настиной же хватало лишь на еду и самые необходимые расходы. Приходил зачастую поздно, когда дети уже спали. Наскоро ужинал и тут же ложился спать — не оставалось сил на что-то еще. Лишь в выходные дни уделял внимание своей семье — дети с утра тормошили отца и он отдавал им свою любовь и заботу.

Настя не жаловалась на занятость мужа, понимала, что он старается ради них. Но со временем стала замечать, что Артем отдаляется от нее — лишний раз не обнимет, реже стал говорить ей ласковые слова, дарить цветы, да и в глазах его не видела блеск той любви, с которой он прежде смотрел на нее. В себе тоже чувствовала перемены, относилась к мужу уже не столь трепетно, а отношения между ними все больше переходили в привычку. Даже секс стал однообразным, редко когда у нее доходило до оргазма — чаще муж, получив свое, отворачивался и засыпал. Так и продолжали жить год за годом, когда в их семью пришла беда.

Мальчикам исполнилось уже восемь, они учились во втором классе. Как-то осенью после продленки не стали дожидаться задержавшуюся мать, сами пошли домой. Такое уже случалось прежде, да и от школы было недалеко — перейти через дорогу, а там рукой подать. Когда подошли к пешеходному переходу, один из них — Костя, — замешкался, отвлекся на что-то, а потом побежал догонять Алешу, своего брата. В этот момент выехал на переход кто-то на большом джипе и не успел остановиться перед внезапно выскочившим из-за стоящей машины мальчиком. От удара его отбросило на несколько метров, так и остался лежать на асфальте без всякого движения. Водитель вызвал скорую помощь, вскоре пострадавшего мальчика, а заодно и его брата, впавшего в истерику, увезли в больницу.

Трудно выразить то состояние, в котором оказались родители близнецов, узнавшие о несчастье. Первой прибежала Настя — ей сообщили с приемного покоя о доставленных детях, ее сыновьях. Она кричала и плакала, прижимала к себе одного, обнимала другого, пока коллеги не привели ее в чувство. Алешу увезли в неврологическое отделение снимать пережитый шок, а Костю в хирургическое на операцию. Мать разрывалась между ними, не находила себе места, пребывала на грани истерики. Кто-то догадался вызвать Артема, тот приехал в тот же час, как-то постарался успокоить жену и, собрав всю волю, ждал результата операции.

С Алешей обошлось легче — через две недели лечения его отпустили домой, прописали пройти реабилитационный курс в детском санатории. У Кости обстояло намного хуже — после многочасовой операции перевели в реанимацию, только ведущий врач-хирург не стал обнадеживать родителей — шансов полностью вернуть здоровье немного, благо еще, что удалось спасти жизнь. Множественные переломы, ушибы внутренних органов требовали много времени на излечение, но самые худшие последствия следовало ожидать из-за черепно-мозговой травмы — от потери памяти и речи вплоть до полного паралича.

С того несчастного дня началась мучительная пора для Насти и Артема, переживания за детей не давали им покоя ни днем, ни ночью. Особенно сильно страдала Настя — часто плакала, раз за разом с ней случались приступы депрессии, а потом надломилась и стала пить — сначала дома, а затем и на работе. Начальство долго терпело запои несчастной матери, но когда стали поступать жалобы от больных и их родственников на нетрезвую медсестру, вынуждено было ее уволить. После Настя совсем потеряла контроль над собой, пила без просыха, дошло даже до белой горячки.

Артем же держался, занимался больными детьми — возил по клиникам и санаториям, сам учился справляться с их неврозами и приступами. Буквально с ложечки кормил Костю, а потом делал с ним первые шаги, учил говорить и писать. Пришлось уволиться с работы — сыновей без присмотра оставлять нельзя было, а на жену не мог положиться, она сама нуждалась в лечение. Много денег потребовалось на восстановление здоровья близнецов, в этом помогло обращение в суд на виновного водителя — взысканной с него суммы хватило. В течении двух лет сыновья во многом поправились, научились справляться со своими трудностями, да и помогали в том друг другу.

Теперь большую проблему для Артема составила жена — она практически потеряла вменяемость. Лечение в диспансере не давало надежного результата, после недолгого улучшения состояния вновь уходила в запой. На Настю уже не действовали ни убеждения мужа, ни просьбы и слезы детей, все больше спивалась и теряла человеческий облик. Артем не выдержал и подал заявление о расторжении брака и лишении жены родительского права. Та даже в суд явилась в нетрезвом виде, судья после недолгого разбирательства вынес решение принять иск. Правда, теперь уже бывшей жене хватило ума требовать свою долю в их квартире, но после отказалась взамен положенных с нее алиментов на детей.

После суда Настя ушла в родительский дом и долго не появлялась в жизни Артема и их сыновей. Прошло пять лет и однажды она заявилась на пороге — Артем даже не признал ее сразу. Заметно похорошела, нисколько не напоминала ту опустившуюся женщину, какой была до развода. Да и с виду не сказать, что ей под сорок — выглядела намного меньше, элегантная, в дорогом костюме. Не стала рассказывать о том, как жила эти годы — да Артем и не расспрашивал, — разве что проговорилась о полученном наследстве и лечении в частной клинике. Попросила его видеться с детьми, он не стал возражать, только сказал:

— Дети выросли, если захотят с тобой встречаться, то пожалуйста. Заставлять же их не буду, так что сама налаживай с ними отношения.

Не сразу сыновья приняли мать, из их памяти не ушли те переживания, что перенесли, когда та пила. Постепенно стали привыкать к новому образу матери, она еще задаривала дорогими вещами — от смартфонов до стильной одежды. Все чаще гостили в ее доме, а однажды, вернувшись от нее, сказали отцу:

— Папа, давай маму возьмем к себе. Она согласна, если ты не будешь против.

Артем оторопел от этих слов, не ожидал, что Настя хочет вернуться — она даже намеком не давала знать о том. У каждого из них сложилась своя жизнь, сам Артем уже два года встречался с женщиной намного моложе себя, у которой была своя дочь. До брака их отношения еще не дошли, но были довольно близкими, Лена — так звали его подругу, — уже приходила в гости к нему с малышкой-дочерью, дети даже подружились. Так что сыновья знали о пассии отца и должны были сказать о ней матери. Конечно, если они будут против Лены, то Артему вместе с ней жить не получится, но отказаться от нее ради бывшей жены не был готов.

Признавал, что особой любви к Лене не испытывал, но с ней ему было спокойно и уютно, да и к девочке — Тане, — привязался, относился к ней как родной. Бросать их не имел никакого желания, только и с сыновьями не хотел ссориться, задумался над такой ситуацией и непростым выбором. К самой Насте у Артема остались лишь отголоски прежних чувств, во всяком случае, не испытывал к ней неприязни. Не будь Лены, он, может быть, согласился бы с просьбой детей, но сейчас этого не хотел. Не стал сразу расстраивать сыновей, ответил неопределенно:

— Давайте не будем спешить, поживем — увидим.

Но скоро пришлось все же решать — Настя стала приходить к ним, ссылаясь на просьбу детей, однажды даже встретилась с Леной. Между собой они почти не общались и как-то получилось, что Лена стала чувствовать себя лишней — в том немало были повинны Алеша и Костя, поочередно обращавшиеся к родителям по любому поводу. Когда и в следующий раз случилось подобное, Лена поставила вопрос ребром — кого он выбирает, — его же ответ: — Мне надо уладить с детьми, нужно время, — ее не устроил, ушла, сказав напоследок: — Я тебя не держу и ждать не буду, так что решай на этой неделе.

Настя же не теряла времени даром — приходила каждый вечер, даже оставалась на ночь в гостиной комнате. Готовила ужин и завтрак, ухаживала за детьми и бывшим мужем — у Артема даже складывалось впечатление прежней их жизни, разве что не делили постель. А однажды ночью случилось и это, Настя пришла к нему, а он принял, не хватило духа прогнать ее. Впрочем, не возражал, когда она осталась в их спальне — сумела своей страстью зажечь в нем то влечение, что испытывал когда-то в юности. Так незаметно для себя сделал выбор, а семья их воссоединилась на радость детям, да и взрослым тоже.

Сережа Корнев, студент второго курса университета, спешил на занятия — до первой пары по информатике времени оставалось впритирку. Любая задержка могла привести к опозданию, а этого вовсе не хотелось — с доцентом Никоновым, преподававшим злосчастный предмет, у юноши и без того складывались неприязненные отношения. Как-то угораздило ему на семинаре, который вел именно Никонов, высказать сомнение в одном из постулатов квантовой информатики, притом не голословно, а с ссылкой на солидный математический журнал. Доцент же не стал разбираться с доводами юного студента, обвинил его в невежестве и незнании прописных истин. Назначил еще зачет по основам теории, гонял по всему курсу, притом и по тем темам, которые не проходили. Сергей справился, а преподаватель только больше взъелся, на последующих занятиях искал любой повод придраться к «умнику» и снизить оценку.

До главного входа в учебный корпус осталось рукой подать, когда дорогу Сергею заступила, вынудив остановиться, какая-то девушка примерно его возраста с довольно милой внешностью и проговорила торопливо:

— Сережа, подожди, нам надо поговорить. Ты же обещал мне позвонить и пропал, к тебе дозвониться тоже невозможно! Хорошо еще, что Валя подсказала, где тебя найти.

Эту девушку никогда прежде не видел, — наверное, с кем-то спутала, — промелькнула мысль. Так и высказался: — Извините, я вас не знаю. Мне надо идти, опаздываю.

Девица всплеснула руками, а потом с возмущением затрещала:

— Как так, не знаешь меня! Сам же признавался в любви и у нас все было, а теперь знать не хочешь! Так вот, скажу тебе прямо — у нас будет ребенок и ты должен жениться на мне, иначе я устрою скандал, прямо сейчас!

От такого напора Сергей растерялся, даже отступил от явно ненормальной девчонки, после, чуть придя в себя, со всей возможной твердостью объявил:

— Повторяю, я вас не знаю — ни кто вы, ни как вас зовут. И ничего у меня с вами не было, вижу в первый раз!

В ответ услышал хоть как-то внятное, но все равно непонятное для него самого объяснение: — Как же, Сережа, это ведь я, Таня! Нас еще познакомила моя соседка Валя Чернова, она с тобой на одном факультете, только в другом потоке. Мы же встретились два месяца назад на тусовке в студенческом клубе перед Днем Валентина. Ты еще весь вечер провел со мной, а потом поехали на квартиру к тебе — твои родители куда-то уехали, оставили тебя одного. Неужели не помнишь, как мы любили друг друга всю ночь, а утром проводил меня домой?!

Сергей уже безнадежно опоздал на первую пару, но от того намерение отвязаться от этой чокнутой барышни нисколько не уменьшилось. Попытался как-то объяснить, что та ошибается, путает с другим:

— Валю Чернову знаю, но так, лишь на лицо, пару раз пересекались в столовой и библиотеке. На тусовке в клубе не был, тогда у нас шла сессия и в тот вечер мы с другом готовились к экзамену у меня дома, с нами еще была моя мама.

Тот разговор ни к чему не привел — Таня так и продолжала настаивать, что именно он совратил ее, а теперь бросает беременную. После проводили очные ставки с той же Валей и другом Игорем, каждый из них подтверждал свою сторону — Валя о том, что тот вечер он провел с Таней, а Игорь — нет, мы с Сережей учили топологию! В конце концов конфликт между двумя молодыми людьми вышел наружу, о нем шушукались сокурсники Сергея, а девчата объявили бойкот совратителю юной девицы. Мало того, в разборки вовлеклись родители, вернее, мамы Сергея и Тани — отцы у обоих умерли в разное время. И вот тогда выяснилось — бывают же такие совпадения! — что друг друга они знали, в молодости даже дружили семьями, а потом что-то случилось между ними и стали непримиримыми врагами. Так что ссора детей лишь добавила жару их вражде и взаимным обвинениям во всех грехах.

Какую-то ясность могла дать после рождения малыша экспертиза ДНК, которую по настоянию Елены Викторовны, мамы Тани, провели в лицензионной клинике, но и она не удовлетворила обе стороны — по оценке экспертов Сергей являлся отцом ребенка, но он же не мог быть им! Дело дошло до суда, Таня подала иск о признании отцовства и выплате алиментов, юноша же отказался, а свидетели подтвердили его показания. Лишь после допроса обеих сторон дотошной женщиной-судьей вскрылась правда — с Таней в ту ночь был не Сергей, а Саша, его брат-близнец, курсант военного училища. Он тогда ушел в самоволку, переоделся в городской квартире в одежду брата, а уже в клубе выдал себя за него. Через неделю попал с отцом в беду — их автомобиль на гололеде занесло на встречную сторону под большой грузовик, оба скончались до приезда скорой.

Как объяснила судья, у братьев-близнецов совершенно одинаковое ДНК, поэтому его экспертиза в этом деле не имела значения — ведь всем стало ясно после судебного разбирательства, что Сергей не отец. Теперь его отказ от признания иска имел полное основание, но в последний момент перед вынесением решения суда мама юноши — Виктория Леонидовна, — обратилась к нему:

— Сережа, прошу тебя, признай сына! Он же наша кровиночка, единственный, кто остался от Саши! И как ему расти без отца, не оставь его сиротой!

Сергей не сразу решился дать ответ матери, после нескольких секунд колебаний спросил, оглядывая старших — судью, обеих мам:

— С отцовством можно, но что, я теперь должен жениться на Тане? Ведь у меня есть своя девушка!

Судья поспешила его успокоить:

— Жениться, Сережа, ты не обязан, если сам не захочешь, но помогать в воспитании сына должен. А как у вас сложится с Таней — дело ваше, но постарайтесь ради сына не ссориться. Вам понятно?

Молодые родители переглянулись между собой уже без прежнего недовольства, а потом согласно кивнули…

Эта история произошла с отцом в далекие восьмидесятые, еще до встречи с моей мамой, а узнала я недавно, когда приезжала в гости к родителям. Поехала с ними по магазинам, в одном из них столкнулись в дверях с пожилой женщиной и тогда внезапно она и мой отец встали напротив друг друга и смотрели, не отрывая взгляда. На глазах у нее выступили слезы, а папа сжал скулы, после разошлись, не сказав ни слова. Дома он уступил моим распросам — кто эта женщина и что между ними случилось, — знал, что я не отстану, вот так поведал о своей молодости.

Виктор жил с Татьяной уже шесть лет, первый год в гражданском браке, а когда она забеременела, сыграли скромную свадьбу и все это время вроде неплохо ладили. Растили сына Максима, недавно ему исполнилось четыре, рожать второго ребенка Таня не пожелала — мол, нам хватит и одного, — Виктор же настаивать не стал, хотя мечтал о двоих или даже троих. Пожалел жену — беременность и роды она перенесла трудно, пришлось даже пойти на кесарево. Жили они в его квартире, подаренной родителями еще до женитьбы, пусть небольшой — всего две комнаты, — но им пока хватало, со временем планировали взять просторней. Дом их находился в тихом районе областного центра, да и сам город располагался в уютном месте в излучине матушки-Волги.

Виктору недавно минуло тридцать, после службы в армии отучился в здешнем политехническом институте и уже пять лет работал инженером на машиностроительном заводе — сначала мастером, а с прошлого года начальником смены. С Таней познакомился, когда еще учился на последнем курсе, они оказались в одной компании на новогодней вечеринке у его друга. Девушка понравилась с первого взгляда — довольно милая, а главное, скромная, заметно отличавшаяся от развязных девчонок из их группы. Как-то получилось, что они оказались рядом, Виктор, прежде робкий в обращении с девушками, разговорился с нею слово за словом, а после они тихо ушли с шумного праздника и долго гуляли по заснеженным улицам.

Не сказать, что их отношения походили на бурный роман, тянулись друг к другу больше из-за схожести характера, можно сказать, оба тихони, находили между собой понимание и душевный уют, несмотря на разницу в возрасте в четыре года. Через два месяца после знакомства Виктор предложил девушке жить вместе в его квартире, та после недолгих раздумий согласилась и переехала к нему из студенческого общежития. Все между ними складывалось мирно, обходились без ссор и взаимных обид, так и проходило время — тихо и спокойно. Почти одновременно закончили свои учебные заведения — Таня училась в медучилище, планировала через год или два поступать в мединститут. Наступившая беременность и рождение малыша помешали этим планам, почти все минувшие годы просидела дома, пока сын не подрос и не пошел в садик. Устроилась медсестрой в детской поликлинике и вроде там ей нравилось, вписалась в коллектив.

Все устраивало Виктора в семье, находил дома уют и заботу после трудного рабочего дня, не чаял души в ласковом сыне. Единственно, что как-то смущало, вызывало если не раздражение, то недовольство — слишком частые поездки жены в родную деревню. Понятно, в отпуск да всей семьей, а она чуть ли не в каждый праздник, прихватывая отгулы. Притом одна, оставляя сына на него, как-то вначале их семейной жизни высказалась:

— Витя, ты городской, тебе в деревне будет скучно, лучше погуляй эти дни с Максимом.

Сам он не горел особым желанием ехать куда-то за триста километров, так что не напрашивался, да и видел Танину родню пару раз — на своей свадьбе и после рождения сына, ему хватило. Но в этом году случилось иначе, тестю исполнился полтинник, вот и поехали вместе на юбилей. Праздновали в родительском доме, все гости крепко выпили, а потом во дворе устроили танцы. Виктор задержался в комнате жены, пока укладывал сына спать, когда же вышел во двор, то увидел совершенно неприглядную картину — его супруга стояла в обнимку с каким-то мужиком, а Марина, ее старшая сестра, вцепилась той в волосы, пытаясь оттащить и кричала:

— Что ты лезешь к моему мужу, тебе, что, своего не хватает?! Дура, променяла нормального мужика на алкаша, ему только водку пить да по бабам шастать!

Виктор подбежал к скандалившей свояченице и попытался остановить ее:

— Марина, как тебе не стыдно, отпусти Таню и не смей ее оскорблять!

Та перевела взор со своей сестры на зятя, несколько секунд, пьяно покачиваясь, смотрела на него. По-видимому, через затуманенный разум до нее все же дошло, кто перед ней. Ухмыльнувшись во весь рот, проговорила:

— А, это ты, зятек. Полюбуйся на свою благоверную, с кем она милуется. Как приедет сюда, так сразу за Кешей, своими глазами видела, как они в бабкином доме трахаются! И сына она от него родила, сама говорила.

От этих слов Виктор онемел, не мог выдавить ни звука, лишь недоуменно переводил взгляд от жены к все еще обнимающему ее любовнику и Марине, а потом отчетливо понял — она сказала правду. Таня отводила взор, покраснела, наверное, от стыда и принародного позора. Мужик же, примерно его возраста с уже испитым лицом, смотрел с усмешкой на обманутого мужа, после заплетающимся языком выговорил:

— Ты тюфяк, с бабой не можешь справиться, вот она и бегает ко мне. Хотя Танька еще со школы втюрилась в меня, все лезла, а я не против, имел ее вдоль и поперек!

Ни на минуту больше не задерживаясь и не устраивая скандал, Виктор развернулся и направился в дом собирать свои вещи. Шел как во сне, только что происшедший с ним шок казался страшным кошмаром, подобного предательства никак не ожидал от той, которой все эти годы верил как себе. Что сейчас чувствовал, сам не мог понять — кроме нестерпимой горечи стыда и обиды много еще чего в застывшей душе перемешалось. Но знал одно — прежняя с Таней жизнь рухнула и возврата к ней не будет, как бы ни было больно им всем. Следом за ним бежала жена, что-то кричала, пыталась оправдаться, а он не хотел ее слушать. Наспех закинув в рюкзак что-то из одежды и всякую мелочевку, отправился прочь, отодвинув преградившую ему путь Таню, не обернулся на проснувшегося от шума сына, вдруг оказавшимся чужим.