— Оглашается решение суда: иск о расторжении брака удовлетворить, брак между супругами считать расторгнутым.

Олег слушал вердикт женщины-судьи, принявшей его сторону после часового разбирательства. Какой-либо радости не испытывал, лишь огромную, навалившуюся на плечи усталость, так и стоял за трибуной истца, опустив голову. До последнего мгновения боялся, что судья назначит срок для примирения, продлит мучения от терзающей его душу боли. Она не давала ему покоя уже второй месяц, с того для, когда от полученных в аварии травм погибла его пятилетняя дочь Маша. Пережил страшное потрясение, услышав о несчастье, не мог поверить, что его кровиночки больше уже нет. Прежде открыто не показывал каких-то нежностей к дочери — его самого растили в строгости и сдержанности в чувствах, так и относился в своей собственной семье. Лишь теперь, потеряв малышку, понял, насколько она дорога ему — снилась ночами, звала его, просила спасти, а он не мог защитить ее. Просыпался от мучительных кошмаров, сердце разрывалось на части, страдая от невозможности повернуть время вспять и избежать беды.

Винил в смерти Маши жену — она в тот злосчастный день вместо того, чтобы сидеть с малышкой дома, оставила ее своей матери, а сама умотала на дачу к Игорю, бывшему ее однокурснику. Еще в студенческие годы Лера встречалась с ним, а потом рассталась и вышла замуж за Олега. С того времени прошло уже шесть лет, у них родилась дочь, обзавелись собственной квартирой, всем нужным для благополучной жизни. Казалось бы, все в их семье ладно, но Олег подспудно чувствовал — жена его не любит и подозревал, что та продолжает связь с Игорем. Только прямых доказательств измены не имел, пока не застал ее в объятиях любовника именно в день гибели дочери. Вот тогда и узнал от нее о случившейся беде, обстоятельствах, приведших к ней. В то утро к Лере приехали несколько однокурсников, среди них Игорь, уговорили поехать на дачу и вместе отдохнуть там. Мать Леры, Раиса Анатольевна, гостившая в тот день у дочери, решила забрать внучку к себе домой, в пути и случилось несчастье — в их маршрутку на большой скорости въехал какой-то лихач на большом джипе. Среди пострадавших, доставленных в больницу, оказались бабушка с внучкой, Раиса Анатольевна выжила, а Машу не удалось спасти.

Сам Олег в этот день еще на рассвете уехал с другом — сказал жене, что по работе, а на самом деле на рыбалку. С Лерой у него уже давно разладились доверительные отношения, та любовь, что испытывал к жене в первые годы, ушла безвозвратно, жил с ней только ради дочери. Вернулся с рыбалки к вечеру, дома никого из своих не застал. Бабки-сплетницы, сидевшие на лавке у подъезда, не без ехидства сообщили Олегу, что его жена уехала утром с какой-то компанией и с тех пор еще не возвращалась. Тогда он вспомнил, что на днях Лера упоминала о приглашении Игоря на встречу однокурсников в выходной день и предложила им также поехать. Олег отказался, сказал, что занят по работе, жена не стала настаивать, больше о том разговор не затевала. То, что Лера все же поехала к любовнику, пусть и в компании каких-то однокурсников, вызвало злость, а вспыхнувшая ревность побудила немедленно отправиться туда же и разоблачить неверную жену.

Уже стало темнеть, когда Олег и Алексей, согласившийся довезти друга, добрались к нужной даче. Стояла тишина и совсем не похоже, что здесь собрались люди повеселиться, отдохнуть от городской суеты. Олег даже засомневался, не перепутал ли с дачей — был здесь с женой только раз, в начале их семейной жизни. Никого во дворе не обнаружили и друзья уже собрались идти в дом, когда заметили в углу сада на больших качелях спящих в обнимку мужчину и женщину. Олегу хватило одного взгляда, чтобы узнать в них свою жену и ее любовника. Замер в оцепенении, не ожидал, что они так открыто, почти демонстративно проявят такую близость. Скосил глаза на друга, стоящего рядом, тот тоже увидел лежащих на качелях и узнал Леру, судя по замешательству на его лице и обращенному на Олега смущенному взгляду. Стыд, злость, обида перемешались в обманутом муже, он уже собрался развернуться и уйти от увиденной мерзости, но все же переборол первое желание, решил довести сложившуюся ситуацию до логического завершения — предстоящему разводу.

Жить дальше с Лерой не имел никакого желания, пусть даже ради дочери. Прежде только подозревал об ее измене и терпел в память о былой любви, Сейчас же какие-либо сомнения исчезли — уж куда нагляднее, вот они лежат перед его глазами, в объятиях! Повернулся к другу и о как твердо решенном сказал тому: — Подам на развод, завтра же. Леха, ты поможешь мне, если дойдет до суда, станешь моим свидетелем?

Тот на секунду замялся, после все же подтвердил: — Помогу, — после добавил: — Олег, может, не станешь торопиться, рубить с плеча? У вас же дочь, как она будет без отца?

Объяснил другу: — Дочь я не брошу, позабочусь о ней. А с Лерой не останусь, сегодня же уйду от нее. Примешь к себе, пока не найду квартиру? К родителям не хочу, с ними же Катя, моя сестренка, со своей семьей, помешаю им.

Алексей тут же ответил; — Конечно, Олег, живи у меня сколько хочешь, места нам двоим хватит. И мама не будет против — она к тебе хорошо относится, хвалит, даже в пример мне приводит.

Разговор друзей, пусть и негромкий, разбудил Леру — она заворочалась, а потом повернула голову в их сторону. По-видимому, спросонок сначала не поняла, да и в начинающихся сумерках не сразу было разглядеть лица, но через некоторое время до нее все же дошло — кто перед ней, вскрикнула: — Олег, ты приехал!

Олег при посторонних не хотел затевать скандал, но не сдержался и проговорил с издевкой, перемежаемой горечью обиды: — Да, это я. Но сейчас уеду, а ты дальше можешь миловаться со своим любовником!

Слова мужа вначале вызвали недоумение у Леры, а потом, оглянувшись на спящего рядом мужчину, сама поняла недвусмысленность ее ситуации. Резким движением убрала руку любовника со своей груди, присела и с каким-то отчаянием, даже надрывом выкрикнула: — Олег, ты неправильно понял, между мной и Игорем ничего не было!

А потом, почти не прерываясь, бросила страшные слова: — Олег, наша Маша погибла, ее нет!

То, что произошло после этих слов жены, Олег помнил смутно. Он не мог поверить услышанному, что-то кричал, обвинял Леру, чуть не подрался с Игорем, вступившим в защиту подруги. Его увел Алексей — он понял, что друг практически потерял вменяемость. Отвез к себе домой, после помогал с похоронами дочери, не оставлял одного, пока Олег хоть как-то не пришел в себя. Тот замкнулся, сидел безвылазно в комнате друга, почти не вступал в разговоры с беспокоящимися за него Алексеем и его матерью — Ксенией Павловной. Через две недели встряхнулся, занялся разводом — попытался мирно решить с Лерой, а когда она наотрез отказалась, подал заявление в суд. Пропадал каждый день где-то, встречался с кем-то, о чем-то договаривался, но о своих делах никому не рассказывал, даже Алексею, все держал при себе. С женой больше не встречался, хотя она звонила ему не раз, даже приезжала к дому Алексея, но Олег отказался видеться с ней, отключил номер ее телефона.

Не мог понять мотивов Леры, пытавшейся сохранить семью — ведь сейчас, после смерти дочери, их ничто не связывает, а о любви между ними давно речи нет. Оставлял ей квартиру со всей обстановкой, себе же только машину и гараж — ими она и прежде не пользовалась, так что материально ничего не теряла. Олег реально оценивал себя — ничего выдающегося в нем нет, из-за чего бы стоило жене столь рьяно держаться за него. Не богат, особыми талантами не обладает, даже высшего образования нет — окончил технический колледж, отслужил в армии, сейчас занимается установкой и обслуживанием промышленных кондиционеров и холодильных установок. Получает достаточно для безбедной жизни и каких-то накоплений, но до роскоши далеко. Так что не считал себя завидным мужем для Леры — та неплохо продвигалась по карьерной лестнице, недавно пригласили в крупную компанию на должность ведущего специалиста с солидной оплатой, большей, чем у него.

Встретились супруги на суде. Пока ждали в коридоре вызова в зал заседания, Лера не пыталась приблизиться к мужу, стояла в стороне со своими свидетелями — матерью и Игорем, о чем-то тихо переговаривалась с ними. Когда же их двоих пригласили в зал, молча прошли в него и встали по сторонам, так без слов стояли, пока судья не начала бракоразводный процесс. Предоставила слово Олегу, он кратко, двумя фразами, высказал свое желание развестись и поделить совместное имущество. Лера же сразу заявила, что не хочет развода и супружеской измены с ее стороны нет. Олег никогда не мог похвалиться красноречием, на этом судебном процессе также вел себя скованно, с трудом находил слова в обоснование своего иска. Судья оказалась понимающей, да и показания его свидетеля — Алексея, стали для нее вескими, действительно подтверждающими факт измены жены. Ее не убедил довод ответчицы, что в тот вечер Игорь дружески утешал ее после смерти дочери и интимной близости между ними не было.

Правда, судья пыталась примирить супругов, говорила о взаимной поддержке в общем несчастье. И тут помогла Олегу предпринятая им до суда затея с зачатием собственного ребенка суррогатной матерью. Мысль о ребенке пришла Олегу, когда кошмары с погибшей дочерью сводили его с ума, он впал в отчаяние от безысходности, невозможности вернуть ее. Именно в таком состоянии возникла идея найти ей замену — родить другого ребенка и самому вырастить его. Заводить от Леры не имел никакого желания, связывать ради этого свою судьбу с какой-либо девушкой также, тогда и решил обратиться в репродуктивный центр. Съездил туда, узнал условия и расценки, после внес аванс, выбрал донора яйцеклетки и суррогатную мать. Операция зачатия прошла успешно, сейчас Людмила носила под сердцем его дитя. Пригласил ее свидетелем на суд, она подтвердила справкой ЭКО о зарождении у нее новой жизни, тем самым убедила судью в серьезности намерения Олега разойтись с Лерой и невозможности их дальнейшей совместной жизни.

В ходе судебного процесса Лера ни разу не упоминала о любви к Олегу или другом чувстве, которое могло бы связать семью, только все повторяла, что не хочет развода и она не изменяла мужу. Судья, по-видимому, учла это при вынесении решения, поняла, что реальных доводов в сохранении брака нет. Самому Олегу так и не стало ясно, почему уже бывшая жена до последнего момента сопротивлялась их разводу, после оглашения решения суда видел по ее лицу, что она серьезно расстроена. Посчитал, что чужая душа потемки и не ему гадать о тайнах теперь уже чужой женщины. Прежней злости и обиды к ней не испытывал, отчасти даже жалел ее, но облегчение от завершения мучительного процесса перевешивало все другие чувства, так что ушел из зала суда со спокойной совестью, оставив за спиной Леру и прошлую с ней жизнь.

После суда постепенно стало налаживаться, воспоминания о дочери уже не так мучительно бередили душу, да и хлопоты о будущем ребенке как-то отвлекали от них. Каждую неделю заезжал к Людмиле, привозил ей фрукты и овощи, другие продукты, помогал в каких-то заботах и нуждах. Да и в собственных делах решалось как хотел — продал гараж, внес вырученную сумму в оплату взятой в ипотеку двухкомнатной квартиры, причем рядом с родительским домом. На том настояла мама, как только узнала о планах Олега приобрести собственную квартиру, сказала, что будет помогать ухаживать за будущим ребенком. Она год назад вышла на пенсию, так что времени у нее предостаточно, да и силы еще есть, чтобы справиться с малышом, так что никакой няни не надо — о том было заикнулся Олег, — сами справимся, без чужих людей. Помогла еще расплатиться с Людмилой за материнство — своих накоплений не хватило. Притом ни она, ни другие родные не укорили его ребенком, приняли как должное.

Ранней весной в положенный срок Людмила родила малышку. Позвонила Олегу о начавшихся родах, он всю ночь продежурил у больницы, под утро ему сообщили о рождении девочки. Переживал больше, чем когда родилась Маша, тогда он собственно и не осознавал, что стал отцом, воспринял разумом, а не сердцем. Сейчас же ждал появления ребенка как долгожданного чуда, уже заранее полюбил его, тревога и нежность к нему переполняли душу, а когда узнал о благополучном появлении на свет младенца, не стал сдерживать эмоции — расцеловал медсестру, принесшую добрую весть, вручил ей и врачам в приемном отделении цветы. Каждый день навещал роженицу и дитя, на третий день забрал их из роддома, договорился с Людмилой, что она будет сцеживать грудное молоко, а вечером он заедет за ним.

Хлопоты за Машей — так Олег назвал дочь в память о своем первом ребенке, — захватили всю его семью, мать вообще поселилась у него. Даже отец, уж насколько скуп был на какие-либо эмоции, почти каждый вечер захаживал к Олегу, тетешкался с внучкой — наверное, к старости размяк душой. Сам Олег торопился после работы домой, нянчился с малышкой, кормил ее из бутылочки материнским молоком, менял памперсы и распашонки, купал в ваночке. И эти заботы доставляли ему радость, касался с нежностью своего дитя, вновь почувствовал счастье, так давно им не испытываемое. А когда дочери нездоровилось или что-то ее беспокоило — не находил себе места, даже родная мать укоряла его в излишнем беспокойстве. Так прошел год, дочь уже стала на ноги, Олег выходил с ней во двор, игрался на детской площадке. Все мамы, гулявшие там со своими детьми, знали о папе, воспитывающем девочку без матери, жалели его, помогали советами и делом, приводили в пример своим мужьям.

Наступило лето, когда Олег познакомился на детской площадке со своей будущей женой. Вернулся с работы, сменил мать — она уже не оставалась на ночь, уходила к себе домой. После ужина вышел с дочерью во двор, посадил ее в песочницу, сам устроился на скамейке рядом. Кроме Маши там игралась девочка постарше, она тут же обратилась к новенькой, стала о чем-то говорить, а потом сыпать лопаточкой песок в ее ведерко. Наверное, дочери что-то не понравилось, перевернула ведерко, сама стала набирать. Та вновь пристала, так чуть не дошло до конфликта — девочки не поделили ведерко. Олег хотел уже забрать дочь, привстал со скамейки, но в этот момент молодая женщина, стоявшая рядом с песочницей, занялась малышками. Ласковым голосом успокоила их, потом сама принялась играть с ними. Олега поразила ее тактичность и нежность, с которой она обращалась с детьми, те сразу почувствовали к ней доверие, с увлечением приняли ее игру.

Уже после, когда девочки поладили между собой и вместе что-то сооружали на песке, разговорился с женщиной. Вернее, она первая начала разговор, сначала о детях, потом об обустройстве площадки, еще о чем-то, так и завязался между ними разговор. По-видимому, почувствовали друг к другу приязнь, Олегу даже не захотелось сразу расстаться, пригласил к себе в квартиру. Та не стала смущаться приглашения постороннего мужчины, как-то естественно, без какого-либо кривлянья и ужимок согласилась, после прибрала обеих девочек, вместе отправились в квартиру. Олег угостил гостей пирожным с чаем, вместе с Леной — так назвала себя новая знакомая, — устроили детей в игровую комнату, сами рядом продолжили интересный обоим разговор. Как-то незаметно перешли на ты, а потом поделились о своем сокровенном. Олег даже разоткровенничался о своей жизни с Лерой, смерти дочери, рождении младшей. Она тоже поведала о себе, своей проблеме.

Лене двадцать пять, на пять лет младше Олега, окончила пединститут, работает учителем физики в школе-гимназии. Была замужем, год назад развелась, своих детей у нее нет. Кира не ее дочь, а подруги, попросила приглядеть за ней на пару дней — понадобилось срочно уехать в другой город к больной матери. Сама Лена не может иметь ребенка, еще в детстве перенесла поликистоз, врачи вынесли ей приговор — бесплодие. А детей она любит, особенно малышей — без ума от них. Так что нянчится с чадами сестер и подруг, коль бог не дал своих. После этих слов Лена как-то по особому посмотрела на Машу, а потом на Олега — он понял, она готова принять его дитя как своего. До сих пор мысль жениться на ком-то не приходила в голову, главное для него — дочь, но сейчас подумал, что с Леной это возможно. Улыбнулся ей, а потом протянул руку ладонью верх — она вложила в нее свою, вот так без слов они скрепили свой будущий союз.

В ту ночь Лена осталась с ним — уложили сначала малышей, а потом сразу, почти без прелюдий, занялись любовью. Оба стосковались по физической близости, так что в страсти не уступали друг другу, повторяли раз за разом, пока не выбились из сил и уснули в обнимку. Утром их застала мать, но не сказала ни слова упрека ни сыну, ни его новоявленной подружке. По-видимому, была даже довольна, что Олег наконец-то завел себе женщину, возможно — будущую жену. Следующую ночь провели опять вместе и так целый месяц, пока не поняли — они готовы связать свою судьбу. Еще через месяц поженились и зажили втроем, мать уже не приходила лишний раз к ним, да и Машу днем отводили в садик. Вечером же наслаждались семейной идиллией — любовью и заботой между ними и с малышкой, она уже привязалась к Лене и называла ее мамой, а та млела от счастья и подаренной судьбой дочери.