Не так давно одной июльской пятницей я проснулась в отеле городка Бар-Харбор, что находится в Мэне. У нас с мужем намечалась деловая поездка на выходные — по его работе. Мои мама и тетя согласились присмотреть за нашими детьми, но позже выяснилось, что необходимость ехать отпала. Тогда мы решили воспользоваться возможностью — отправиться на хайкинг в национальном парке Акадия. Почему бы не устроить себе мини-отпуск без детей? Я улетела из Филадельфии последним рейсом в четверг. На пути к мэнскому побережью самолету пришлось бороться с полночным штормом. С моим мужем Майклом, который летел из Сиэтла, мы должны были встретиться в обед следующего дня.

Так что в ту июльскую пятницу я проснулась одна. Медленно встав с кровати и натянув на себя одежду для бега, я отправилась на разведку. Это было потрясающее летнее утро. Вновь поднявшееся солнце смыло все следы дождя и тумана прошлой ночи. Я побежала по направлению к океану и застала просыпающийся Бар-Харбор. Из ресторанов доносились ароматы завтрака. Пейзажи вокруг словно сошли со страниц книги Роберта Макклоски «Однажды утром в штате Мэн»: лодки, вечнозеленые леса, холмы…

Ветер легонько дул на волны. Поднимавшаяся от воды дымка превращала июльскую жару в нежность, и она опускалась на мои голые руки. Мне было так хорошо, когда я бежала вдоль океана по узкой тропинке среди камней и цветов, что я мало о чем думала в тот момент. Пока в мою голову не ударило: «Окей, а который час? Что там у меня дальше по плану?»

Но по плану ничего не было. Полная свобода. Мне вспомнилась фраза из далекого лета, когда мне было семнадцать и я работала официанткой в ресторане Fazoli’s на индианской трассе 933. Закончив смену, я скидывала с себя униформу со словами: «I’m off the clock»[4].

Чувство свободы во времени волшебно, но оно так редко и мимолетно для многих из нас. И хотя моя работа теперь приносит мне гораздо больше денег, чем тогда, когда я зарабатывала 4,9 доллара в час, обстоятельства — вроде тех, что привели меня в Мэн, — создали вокруг меня иную реальность. За последние годы я лишь несколько раз чувствовала себя абсолютно свободной.

Один из таких случаев пришелся на мою поездку в Сан-Диего, о которой я как-то писала:

«Не могу сказать, что меня хоть что-нибудь серьезно волновало тогда… Я просто подолгу смотрела на океан, много читала и размышляла о всяком. И посчитала, что за день сделала 20 000 шагов. Это прекрасно — никуда не спешить. За спиной не тикали часы, меня никто не ждал — я в полном умиротворении могла наблюдать, как садится солнце. Для меня это было редкостью, как для любого родителя — когда есть дети, приходится постоянно быть начеку…»

Любому занятому человеку симпатизирует чувство off the clock, и думаю, я попадаю под категорию «занятой». И моя карьера, и карьера моего мужа связаны с путешествиями и работой с людьми. Нашим детям — Джасперу, Сэму, Рут и Алексу — всем не больше десяти лет. И в общем-то мне самой хотелось бы знать, куда уходит время. Но с тех пор, как я начала зарабатывать, рассказывая о тайм-менеджменте, на меня легла определенная ответственность — кажется, я должна бороться со смешанными эмоциями по поводу времени упорнее, чем другие.

Это волнующее чувство off the clock — главный компонент человеческого счастья. И все же жизнь проходит в часах, и, чтобы все было хорошо, нужно уметь правильно ими распоряжаться. Время часто ставит нас перед выбором — и если мы хотим правильно выбирать, нам стоит быть очень внимательными ко времени. Мое свободное утро в Мэне — результат принятия решений: с кем оставить детей, как добраться до Бар-Харбора и где арендовать машину.

Поездка в Сан-Диего требовала похожей логистики. Мне нужно было привезти себя к океану, а не скроллить в соцсетях чужие странички с постами о том, как хорошо около него. Трудно расслабиться и наслаждаться временем, когда в работе туча незавершенных проектов. Или когда «единственная, неповторимая и бесценная», как сказала бы Мэри Оливер[5], жизнь теряется в суматохе пробок, бессмысленных встреч и того, что мозг даже не считает нужным записывать в картотеку памяти.

Итак, мы сталкиваемся с парадоксом. Состояние off the clock подразумевает свободу во времени, но она проистекает из временнóй дисциплины. Нам нужно знать, куда уходит время, если мы хотим возвыситься над перманентным тиканьем.

Можно распутывать узлы философии в поисках ответа, а может быть, для того чтобы его найти, нужно пробежать несколько километров вдоль океанского побережья. Но мудрость заключается в следующем: каждая из противоречащих друг другу концепций может быть правильной. Просто нужно посмотреть шире. Найти точку зрения, которая позволит увидеть полную картину.

Эта книга — о поиске такой точки. Посмотрев с правильной стороны, можно прийти к пониманию, что временная свобода существует. Между здоровым контролем своего времени и одержимостью этим процессом всегда будет тонкая грань. И все же существование такой грани означает, что одно исключает другое. Нужно признать две истины относительно времени: оно драгоценно, и оно емко. Время имеет свойство заканчиваться, а значит, к нему необходимо подходить с умом. Но оно также вместительно: значит, его хватит на все, что вам по-настоящему важно.

По поводу первой части парадокса возникает много дискуссий. В понедельник утром на вопрос «Как прошли выходные?» коллеги часто отвечают: «Как будто их и не было». От самых разных людей можно услышать истории о том, как им не хватает времени. Но если более внимательно изучить их истории, чаще всего оказывается, что рассказчики сами растягивают свои дела. Недавно я приехала в спортивный зал и заметила в раздевалке двух пожилых дам, которые только что вышли из бассейна. Когда я вернулась в раздевалку после пяти километров на беговой дорожке, они все еще были там. А почему бы и нет? Им приятно находиться в компании друг друга. И им некуда спешить.

Опрос института Гэллапа 2015 года показал^{1}:

Эти цифры намекают: перестаньте работать и откажитесь от семьи. Однако вывод этот слишком примитивный. Ведь если шесть из десяти человек, имеющих работу или детей, чувствуют нехватку времени, то это значит, что у оставшихся четырех все-таки есть время заниматься тем, что им нравится.

За годы изучения статистики я встречала много людей с плотным графиком, которые, несмотря на загруженность, казались… расслабленными. Я хорошо помню разговор с одной женщиной — топ-менеджером, которая была чрезвычайно продуктивной в работе. Мне очень хотелось взять у нее интервью, поэтому при встрече я сразу уверила ее в том, что наш разговор не займет много времени. Она рассмеялась:

— Что вы, у меня есть все время мира.

Конечно, подобное физически невозможно. Говоря это, она имела в виду, что сделала выбор — решила потратить свое время на разговор со мной. Она выстроила свою жизнь так, чтобы все прочее осталось в стороне, пока она была сфокусирована на том, что, по ее мнению, достойно этого. Необходимости спешить у нее не было. Как ни торопилась я, она была off the clock.

Безусловно, существовала «система поддержки», позволяющая ей полностью концентрироваться на том, что она выбирает. Например, ассистент, который разбирался с делами, когда его начальница выпадала из рабочего процесса. Я встречала много людей, похожих на эту женщину, и поняла, в чем секрет этих безмятежных — они просто не загружают себя, когда не хотят быть загруженными.

Такое мышление свойственно тем, про кого обычно думают: «Он/она что, властелин часов?!» У них стремительно развивается карьера. Они счастливы в кругу семьи и друзей. Они занимаются спортом, помогают окружающим и читают такие книги, на которые у других не хватает времени.

Подобному уровню спокойствия можно позавидовать. И это то мышление, которое меня интересует. Как занятые, но при этом абсолютно спокойные люди структурируют свою жизнь? Какие у них привычки? Как они принимают решения?

Мне нравится слушать истории людей об их расписании, но статистику я тоже люблю. Поэтому в 2017 году я решила систематически распределять ответы на вопросы, которые планировала задавать в рамках своего исследования. Я отобрала более 900 людей, попадающих под категорию наиболее подверженных стрессу. Каждый из респондентов трудился по 30 и более часов в неделю и имел детей младше 18 лет.

Во вторник 28 марта я задала этим людям вопросы об их жизни: как они добираются до работы, какие привычки имеют, что делают перед сном. Затем я попросила их рассказать о предыдущем дне — понедельнике. Меня интересовал каждый час. И напоследок я спросила их мнение о собственном времени в тот день и вообще.

Все участники исследования прошли небольшой тест из 13 вопросов. Отвечать на них нужно было по 7-балльной шкале: от «полностью согласен» до «категорически не согласен». Затем моя исследовательская команда анализировала дневники времени. Мы наблюдали за различиями между людьми с высоким (верхние 20 %) и низким (нижние 20 %) уровнями восприятия времени. Мы также с особой внимательностью изучили дневники времени тех, кто оказался на крайних точках графика, — верхние и нижние 3 %.

Ответы нас удивили. И в понедельнике, и во вторнике было 24 часа, но чувства респондентов относительно двух этих дней сильно различались. Эмоции людей от времени понедельника были положительнее, чем от их графика в целом. Этот феномен подтверждает результаты других аналогичных исследований: вчера люди работали меньше, спали больше и были более свободны, чем им кажется сегодня^{2}.

Тем не менее информация о том, как люди провели время во вторник, показала кое-что важное.

Во-первых, те, кому на все хватает времени, чрезвычайно внимательно к нему относятся. Они принимают на себя ответственность за свою жизнь, продумывают все заранее. А смотря в прошлое, анализируют, что у них получилось успеть, а что — нет и почему. Они находят время для приключений. И делают это даже в обычный понедельник, зная, что воспоминания расширяют время не только в процессе их создания, но и при взгляде в прошлое.

Они очищают свою жизнь от всего, что с ней не связано. Это касается тех нагрузок на наше время, которые мы сами создаем. Например, когда постоянно стараемся быть на связи. И ведь действительно, один из самых поразительных выводов моего исследования — люди, которые спокойно контролируют свое время, гораздо реже проверяют свой телефон, чем те, кому кажется, что времени вечно не хватает.

Люди, которым на все хватает времени, знают, как задержаться в моментах, заслуживающих их внимания.

Они могут растянуть настоящее, если оно того стоит.

Они тратят свои ресурсы на то, чтобы продлить минуты счастья.

Они придумывают, как справиться с неприятностями, если их не избежать. И даже наслаждаются «проблемным» временем, в то время как остальным не хочется с ним сталкиваться.

Они не ждут, что быстро добьются больших результатов и все сразу станет идеальным.

Они стараются делать все стабильно хорошо, потому что знают, что это обязательно приведет к успеху.

Они знают, что время, потраченное на людей, — это с пользой потраченное время.

Я обнаружила, что те, кто провел исследуемый понедельник с семьей и друзьями, чувствуют себя более свободными во времени, чем те, кто просидел этот день перед телевизором.

Моя книга расскажет вам, как развить в себе навыки, которые помогут почувствовать себя менее занятым и в каждый новый день вмещать больше, чем в предыдущий.

Стратегии, описанные в книге, помогут достичь свободы во времени любому. И тому, чья жизнь буквально выходит из-под контроля, и тому, кто много работает и просто хочет вывести свою карьеру, отношения и личное счастье на новый уровень. Люди читают книги по тайм-менеджменту и в тех случаях, когда у них все хорошо, но они все же видят в своем благополучии место для чего-то большего.

В мире столько возможностей! Мы представляем себе лишь малую их часть. Полноценная и спокойная жизнь соблазнительна, и большинство из нас хочет извлекать больше удовольствия из своего времени по одной простой причине: у нас так мало дней и часов. И от того, используем ли мы свои часы по максимуму, зависит наше ощущение жизни.

Этот вопрос возвращает нас к парадоксу времени. Как это возможно, что времени и мало, и много одновременно? Задумайтесь о простой, но печальной реальности жизни: мы считаем минуты до предстоящих событий, при этом прекрасно понимаем, что время в широком смысле слова утекает, как вода.

Дни длинны, но годы коротки. Даты, которые обрамляют тире при указании продолжительности жизни человека, напоминают нам о том, что мы не вечны. 15 апреля 2017 года скончалась итальянка по имени Эмма Морано^{3}. Она родилась 29 ноября 1899 года и была последней, кто видел 1800-е годы. А ведь XIX век — это не древний мир. События тех времен влияют на современность, но наша память о них формальна. Ни один ныне живущий человек не может с точностью очевидца рассказать о том, что было тогда.

«Научи нас так счислять дни наши, чтобы приобрели мы сердце мудрое»[6], — написано в Псалтыре.

В середине своей жизни я начала задумываться о том, насколько длинной она будет. Данные CDC[7] показывают, что женщина, родившаяся в 1978 году, как я, может рассчитывать на 78 лет жизни^{4}. То есть примерно на 683 760 часов, учитывая високосные годы. Я пишу эту книгу немного после своего 38-го дня рождения. То есть нахожусь в точке поворота времени. Почти половина жизни пройдена, и у меня осталось около 350 640 часов. Конечно, на статистику, приведенную CDC, влияет детская и подростковая смертность, которой я вроде как избежала. Так что если я доживу до 65 лет, то могу ожидать, что проживу 83,4 года. Это еще плюс 47 328 часов. В целом у меня осталось около 400 000 часов жизни.

На первый взгляд кажется, что это достаточно много. Но если представить 400 000 часов в более привычных для нас величинах, то мы сталкиваемся с отрезвляющей истиной. 8 часов сна — это 1/50000-я часть оставшегося мне времени. 40-часовая рабочая неделя составляет 1/10000 моего времени.

Я слежу за своим временем по еженедельным таблицам — каждый понедельник открываю новую. Чуть позже я расскажу об этом подробнее. Так вот, если я сохраню эту привычку, то мне предстоит открыть еще 2381 еженедельных таблиц. А если доживу до 83,4 года, то смогу еще 55 раз увидеть, как расцветают весной цветы. И я уйду из этой жизни точно так же, как они расцветут в 55-й раз.

Такое озарение средневековые монахи называли memento mori[8] — момент, когда мы понимаем, как у нас мало времени. И все же, когда я пытаюсь соотнести события своей жизни с весенними цветениями, кажется, что даже последнее из них было сто лет назад. За четыре апреля до того, как эта книга была готова, я и представить не могла, что в моей жизни появится четвертый ребенок. Но сейчас я думаю: а разве Алекс не всегда был в моей жизни?

Такова природа восприятия времени — оно неоднозначно. Ночь в реанимации кажется бесконечной — секундная стрелка на больничных часах практически не двигается. Между тем, один известный кантри-музыкант умоляет нас «не моргать»[9], чтобы не пропустить десятилетия, проносящиеся мимо.

Время искривляется, когда мы рассматриваем более длинные его отрезки. Недавно песня по радио пробудила во мне воспоминания о весне 1996 года. Тогда мне было 17 лет. И я подумала, что 21 год между «тогда» и «сейчас» можно разделить на три равные части по семь лет. Рамки каждой из частей связаны с определенными событиями, повлиявшими на мою сегодняшнюю жизнь.

Я познакомилась с мужем в начале 2003 года. Моя первая книга по тайм-менеджменту вышла в 2010 году. И все же в ретроспективе годы между 1996 и 2003 кажутся длиннее, чем между 2003 и 2010. По крайней мере, до тех пор, пока я не просматриваю старые календари и не вспоминаю, на что ушло мое время. Эти годы словно растягиваются, когда я рассказываю о своих долгих путешествиях или о том, как писала книги, работа над которыми длилась много дней, но которые мало кто читал. Помню, что моя беременность казалась мне ужасно долгой. Я отмечала каждую прошедшую неделю. Потом, когда родились дети, я не успевала замечать, как каждый четверг пролетает мимо. Сначала время замедлилось, а потом резко ускорилось.

Если нам кажется, что время движется с разной скоростью в зависимости от обстоятельств, возникает интригующий вопрос: можем ли мы изменить наше восприятие времени, в различных ситуациях взаимодействуя с ним по-разному? Можем ли мы развить навыки, необходимые для того, чтобы хорошее время протекало так же медленно, как и плохое?

Думаю, что это возможно. По крайней мере, до определенной степени. Отчасти эта книга — о моих попытках сделать время полнее и богаче. Сделать так, чтобы эти годы, которых всем оказывается мало, больше походили на замысловатый гобелен, чем на гладкий линолеум. Я пытаюсь еще немного задержаться на поворотной точке своего времени. И стараюсь максимально использовать оставшиеся 400 000 часов, скользя то вниз, то вверх в песочных часах своей жизни.

Поскольку наша жизнь сложна, быть off the clock и чувствовать свободу во времени тоже непросто. В своей книге я исследую различные варианты взаимодействия со временем и побега от бесконечного тиканья часов. В некоторых случаях off the clock может означать отсутствие каких-либо обязательств, как это было утром в штате Мэн. Это прекрасный способ провести время, особенно если обычно у вас много дел. Люди, которые просыпаются ранним утром, чтобы поехать на работу за тридевять земель и провести там бо́льшую часть своего дня, скорее всего, будут понимать off the clock в классическом смысле — как нерабочее время.

И все-таки, изучая людей, которые чувствуют, что времени у них предостаточно, я вижу, что чувствовать себя off the clock можно даже на работе. Когда вы поглощены решением интересной задачи, вы можете потерять чувство времени — как во время ужина со старыми друзьями. Кстати, в случае с ужином происходит нечто интересное.

В то утро в штате Мэн я была полностью расслаблена, потому что была свободна от дел. Но иногда наличие планов может заставить нас чувствовать себя более расслабленными, чем их отсутствие. Растягивать вечер, попивая с друзьями вино, — значит заранее пригласить их и выделить на посиделки необходимое количество времени. Но когда друзья приходят — мы получаем массу удовольствия и чувствуем, что у нас есть все время мира. И ощущаем себя свободнее, чем во время просмотра телевизора в одиночестве или постоянного скроллинга ленты соцсетей — в эти моменты часто кажется, что мы находимся на грани.

Иногда обязательства буквально расширяют наше время. В ходе одного социального эксперимента выяснилось, что жители дома престарелых, которые ухаживали за растениями, жили дольше и чувствовали себя лучше, чем те, кто этого не делал^{5}. Чем длиннее и качественнее жизнь, тем больше вы можете успеть сделать.

Крепкий брак достаточно удовлетворяет эмоциональные потребности для того, чтобы люди чувствовали себя защищенными от самых разных проблем за пределами семьи. Дети — это серьезная и ответственная работа, и все же эмоциональная интенсивность в процессе их воспитания может замедлить время, если вы откроете для себя эту возможность.

Свобода не означает отсутствие обязательств. Может быть, это звучит как еще один парадокс, но я думаю, людям нужно просто увидеть, что свобода многогранна. Чтобы понять это, следует посмотреть шире. Существует свобода не делать того, чего нам не хочется. Но также мы часто располагаем свободой осуществлять желаемое. Поймать равновесие получится только в том случае, если мы научимся различать, когда обязательства являются бременем, а когда — приносят пользу.

В моем понимании, быть свободным во времени — это значит иметь в своей жизни моменты блаженного спокойствия. Как в мое утро в Мэне. Это также способность выбирать для себя те обязательства, которые позволяют чувствовать, что времени хватает на все. Речь идет о том, чтобы полностью выполнить эти обязательства, чтобы они стали источниками самоидентификации. Забота об обществе абстрактна, но уход за соседским садом можно представить себе в часах. Вы вроде бы выбираете обязательство, но оно растягивает ваше время — когда вы решаете потратить свои часы на что-либо, то для самого себя становитесь человеком, у которого есть на это время. Как богатый человек распределяет свой капитал на различные инвестиции, так и вы распределяете свои временные ресурсы, желая получить отдачу.

В этой книге я буду доказывать, что зависимости, которые были выявлены в ходе моих исследований, хотя и могут казаться примитивными, но на самом деле не так просты, как кажется. Например, люди, не страдающие от нехватки времени, проводят больше часов в размышлениях: молятся, медитируют, ведут блоги. Дело не в том, что они менее занятые и у них есть время размышлять. Люди, у которых плохо с таймингом, на самом деле тратят больше времени на соцсети и телевизор по сравнению с теми, кто умеет правильно обращаться с этими ресурсами. Последние делают выбор в пользу размышлений и рефлексии — и уже тогда начинают чувствовать, как их время расширяется.

Времени свойственна текучесть. И многое может меняться в зависимости от времен года. Но быть off the clock означает иметь дело со временем на ваших условиях. Вы контролируете ситуацию. Время — это не то, чего следует бояться. Это не ровный барабанный бой на пути к неминуемой гибели. Время — это идея, которую нужно изучать, чтобы пользоваться ей, как художник красками. Как только вы примете в себе эту установку на свободу, вы сможете растягивать время, когда захотите. И, если нужно, освобождать его в любой момент. Вы будете перемещать задачи, чтобы подстраивать их под себя. И научитесь задерживать любые моменты своей жизни так, что будет казаться: время остановилось.

Эта книга — о людях с полноценной, насыщенной, расписанной по часам жизнью, тем не менее считающих, что у них полно времени. Каким образом они структурируют свою жизнь, чтобы избегать стресса, который может вызвать время, и счастливо проживать свои часы?

Надеюсь, что моя книга поможет любому, кто постоянно чувствует себя отстающим от времени и не понимает, как можно избежать «постоянной занятости». Пожалуйста, пусть моя книга побудит вас больше думать о смыслах и целях. Хотя я знаю, что управление временем само по себе не кажется глубокой темой. Есть такое мнение, что тайм-менеджмент — это про эгоцентризм и легкое слабоумие. Ведь мы живем на невероятной красоты планете, которая вращается посреди холодного космоса. Каждый день натыкаемся на заголовки новостей о насилии, жестокости и катастрофах, забирающих тысячи жизней… А сейчас размышляем, как превратить 60-минутную встречу в 45-минутную. «Очень важно».

На самом деле это привилегия — верить, что вы можете управлять своим временем, и сама по себе эта «привилегия» часто становится предметом споров. Хотя я подозреваю, что те, кто критикует литературу по тайм-менеджменту, пользуются «привилегией» не меньше потенциальных читателей. Скажем так: если у вас есть время читать эссе о том, что современные люди не так заняты, как кажется, и строить подробные доказательства своей занятости — похоже, у вас все в порядке со временем.

Но думаю, большинство из нас хотят сделать все возможное, чтобы максимально использовать то, что нам дано. Изучение тайм-менеджмента — это процесс. Я не собираюсь рассказывать историю о своем становлении, в которой я однажды упала на самое дно, а затем прозрела и поняла вдруг, как спасти себя и других. Моя жизнь не настолько интересна. Я скорее вижу себя вечной студенткой. Мне нравится изучать данные. Оспаривать предположения. Оценивать, что хорошо и что плохо работает в той или иной сфере жизни, и стремиться сделать завтра лучше, чем сегодня.

Иногда я не вижу признаков прогресса. По всем фронтам все идет не так. Я бешусь, когда перед выходом из дома меня отвлекает какая-нибудь ерунда и я опаздываю в аэропорт. Или когда я провожу часы великолепного весеннего дня в интернете, прокручивая комментарии к статье, которая даже не стоит моего внимания.

Но бывают дни, когда я лучше справляюсь со временем. Например, когда организую свои часы так, что у меня появляется свободное утро в Бар-Харборе, и я, рассекая прибрежный воздух во время пробежки, вдруг зацепляюсь за фразу, крутящуюся в моей голове. Потом эта фраза станет идеей для моей книги. Пусть ее написание потребует много времени, но я проведу его в радости. И очень часто — в режиме off the clock.

Мое время будет идти, но не будет спешить. А это — самое прекрасное чувство, очень похожее на волны, плещущиеся о берег штата Мэн. Такие мягкие, спокойные и безмятежные…

Роберт Кауфман был директором школы в течение 21 года. За это время он понял кое-что важное о работе в сфере образования, да и любой другой области, подразумевающей добрые намерения и бесконечные требования.

— Я думаю, что руководители образовательных организаций часто перегружены, — говорит он. — Быть директором — это неоднозначная работа, для которой свойственно «распыление».

Любой новый директор школы будет чувствовать, что ему необходимо сосредоточиться на актуальных проблемах учебного заведения. Но беда в том, что в конце трудного дня он обнаружит, что так и не связался с учителем математики, который хотел посоветоваться с ним о новой методике преподавания своего предмета, понятного лишь немногим ученикам. Срочное вытесняет важное. Важное остается без внимания.

Имея 20-летний опыт работы, Кауфман полагал, что как профессионал он эффективнее многих. Но в 2016 году его назначили директором начальной школы Хиллсайд в Фармингтоне, и он усомнился в уровне своей продуктивности. Кауфман заранее знал, что ему будет брошен новый вызов. В новой школе для большинства детей английский язык был не родным. Директор хотел найти время, чтобы поддержать своих лучших учителей и наставить тех, кто нуждался в помощи. Он хотел сосредоточиться на улучшении успеваемости учащихся так, чтобы ему не могли помешать ни опоздание на автобус, ни сломанная в доме труба.

Поэтому в конце 2016 года Кауфман подписал контракт с Национальным инновационным проектом SAM[10], программой профессионального развития, основанной на убеждении, что директорское время бесценно. Учитель может влиять на 25 учеников в классе. Директор может повлиять на всю школу. Но для того, чтобы директор мог распределять время рационально, ему необходимо знать, на что оно уходит. И только потом можно искать варианты перераспределения времени на задачи, которые у него получается решать лучше всего. Необходима серьезная ежедневная работа, позволяющая убедиться, что высокие результаты школы зависят от того, как директор проводит свое время.

Кауфман, называющий себя «информационным занудой», очень хотел получить статистику и узнать, куда уходит его время. После некоторой предварительной работы среди сотрудников начальной школы Хиллсайд появился «джентльмен в черном». Он всюду следовал за директором в течение рабочей недели — с понедельника по пятницу — и записывал абсолютно все, что делал Кауфман, с шагом в пять минут. Включая перерывы на еду и воду. Он сопровождал директора и на встречах, и в столовой.

«Джентльмен в черном» делал пометки, пока Кауфман разбирался со множеством дисциплинарных проблем, которые, конечно, возникали в течение недели — особенно когда люди сознавали, что такие моменты производят хорошее впечатление на «джентльмена». Несмотря на то что Кауфман предупредил сотрудников школы, все они с чрезвычайным любопытством следили за процессом. Некоторые пытались вовлечь таинственного писца в беседу — обычно безрезультатно.

Вскоре после этого Кауфман получил желаемую информацию. Он узнал, что тратит 39,2 % своего времени на «учебное руководство» — управление преподавательским коллективом и учебными программами. Это управление и является самым ценным использованием его времени. Показатели Кауфмана были лучше, чем у среднестатистического директора, который тратит около 30 % своего времени на аналогичные вопросы, но хуже, чем нужно было Кауфману. Время проходит независимо от наших мыслей о том, как мы его проводим, и в начальной школе это работает так же, как и в любом другом месте. Время Кауфмана было усеяно различными «сорняками»: работой с бумагами, которой могли бы заниматься другие люди, постоянной перепиской по электронной почте и слишком пристальным надзором за кафетерием.

Подобно ландшафтному дизайнеру, обозревающему свой участок, Кауфман начал задумываться о том, каким он представляет свое время. Он придумывал способы почаще бывать в классах. Директору пришла идея устроить «Учительские вторники», во время которых он давал бы уроки, подавая учителям пример. Хотя некоторые из них были явно недовольны, этот опыт все же оказался полезным для всех. Также Кауфман назначил время, в течение которого он будет давать учителям положительные отзывы.

— Я, конечно, не праздничный эльф с мешком обратной связи, — признается он. — Я всегда говорю «окей», но вообще это значит «отлично!».

И все же любая похвала в адрес того, кто действует правильно, необычайно его мотивирует.

Под руководством SAM Кауфман старался выделять по 30 минут в день на личные дела вроде приема у врача. Если для подобных мероприятий специально не отводить время, они могут затянуться и сорвать достижение других целей. Результат — стресс на работе или в личной жизни. Директор также работал над тем, чтобы не планировать каждую минуту.

— Нужно обязательно оставлять свободное место в своем календаре, — говорит он. — Ведь что бы ни случилось, оно случается.

Включение в график 20 минут положительной обратной связи будет полезно только в том случае, если Кауфман на самом деле потратит эти 20 минут на похвалу своей команды. В жизни происходит всякое, и что-то срочное может выбить из графика кого угодно. Однако если в течение этих 20 минут, заранее отведенных на общение с сотрудниками, внезапно срабатывает пожарная сигнализация, это не отменяет того факта, что обратная связь была в приоритете. Умение рационально использовать свое время предполагает, что в подобной ситуации директор немедленно перенесет разговор с коллегами на время, которое было намеренно оставлено свободным. «Окна» в графике необходимы как раз на тот случай, если произойдет что-то вроде пожарной тревоги.

В течение шести месяцев после того, как Кауфман отслеживал свое время, он и его школьный администратор проверяли записи каждого дня, чтобы увидеть, было ли его время потрачено так, как оно должно было быть потрачено. Если какой-то день «сходил с рельсов» — они пытались найти причину. Вместе анализировали, что мешало Кауфману тратить время на то, что мог делать только он.

— Самое ценное, что дает понять SAM, — директор должен вести отчет о распределении своего времени, — говорит Кауфман.

SAM постоянно подталкивал директора к тому, чтобы найти время для работы с учителем математики, который действительно нуждался в руководстве. Определив это в качестве приоритетной задачи, Кауфман выделил на общение с ним больше времени, чем обычно. Принципы SAM дали директору понять, что ему нужно перестать делать то, что могут делать другие. Например, дежурить в столовой. А еще Кауфман вместе с администратором решили, кто может быть «первым ответчиком», если родитель позвонил по вопросу, решение которого не требует участия директора.

— До SAM я был везде и сразу, — признается Кауфман. — Но мы не можем быть везде и сразу. И не должны.

К концу учебного 2016/17 года заключительное исследование SAM показало, что Кауфман за время работы над собой повысил профессиональную эффективность. Следуя принципам образовательной программы SAM, он посвящал 51 % своего времени учебному руководству. Можно сказать, получил дополнительные 12 дней за 100 дней, которые он потратил на осознание своего графика. Время сотрудничества директора с SAM оказало благоприятное влияние на микроклимат внутри школьного коллектива — учителя положительно отреагировали на внимание Кауфмана к ним. А доля учеников, успешно сдавших государственные экзамены по математике, выросла на 4,2 %.

Все это нелегко. Постоянно следить за временем сложнее, чем позволять ему незаметно ускользать в прошлое. Кроме того — время никогда не останавливается. Привычки вроде проведения «Учительских вторников» помогают автоматически принимать правильные решения относительно времени, но ничто не застраховано от перемен. Несколько учителей-ветеранов могут уйти на пенсию, и время директора должно будет переключиться на то, чтобы наставлять новых сотрудников. Школьный день может измениться. Школьная демография может измениться. Вот почему необходима постоянная оценка того, что происходит.

И все же этот труд может привести к удивительному умственному облегчению. Джей Рот, директор начальной школы Реддика в штате Флорида, также отслеживал и контролировал свое время через проект SAM. Он вдохновенно рассказывает:

— Это внимание ко времени полностью обновило мою жизнь. Теперь я более эффективен в школе, я значительно увеличил время, которое трачу на руководство учителями, работающими в основном с малообеспеченным населением Реддика. Теперь я редко бываю в школе после половины пятого. И ухожу с работы, зная, чего достиг за день. Я знаю, что завтра у меня есть время поработать с учителем, который заботится о дисциплине в классе. Я наконец-то могу расслабиться, когда нахожусь со своей семьей. Могу вечером пойти в спортзал. Ежедневно спрашивая себя, на что должно уходить мое время, а затем зная, на что оно потрачено, я точно могу сказать: мы действительно много чего успеваем сделать. Это подтверждает то, что мы делаем хорошие вещи.

У каждого из нас есть навязчивая идея. Как вы, наверное, уже догадались, моя навязчивая идея — это написать тысячи слов о времени и о том, как мы его проводим. Включая и то, как я его провожу. И вот кое-что о моем времени.

Чтобы написать вступительную историю к этой главе, я взяла интервью у Кауфмана в пятницу, 14 июля 2017 года. Мы разговаривали с 13:00 до 13:30. В тот день я проснулась в 6:45 утра, провела 45 минут, занимаясь школьными документами детей, и в конце дня посвятила 30 минут своего времени тому, чтобы убедиться: в гигантской куче моей почты не осталось счетов.

Интервью у Рота я взяла в пятницу, 21 июля, в 9:30 утра. До встречи с ним я посвятила 30 минут практике речи, которую преподавала стажерам в Вашингтоне. Тот день также включал в себя продолжительный разговор с моим редактором по поводу книги, которую вы читаете, и вечернюю прогулку с детьми, которая длилась с 18:15 до 20:30, включая время в пути до «Бениханы»[11].

Я знаю это не потому, что помню все «глупые мелочи» своей жизни, а потому, что я, подобно Кауфману и Роту, отслеживала свое время — в моем случае непрерывно, в течение нескольких лет. Сначала я просто хотела знать, куда уходит мое время, и планировала написать о цифрах, которые у меня получатся, в своем блоге. Но время шло, и эксперимент перерос в нечто гораздо большее. Я узнала, что ежедневная дисциплина, суть которой — следить за своими часами, меняет восприятие времени. Внимание! Это может привести к тому, что вы начнете по-настоящему наслаждаться жизнью. Как однажды сказала известный ландшафтный архитектор Беатрикс Фарранд о разного рода работе с землей:

— Это тяжелый труд и в то же время невероятное удовольствие.

Время, оказывается, подобно садам. Время похоже на сад, на который я ежедневно смотрю через окно своего кабинета, наблюдая, как мартовские нарциссы сменяют осенние астры. Поскольку этот сад принадлежит моей семье, то слова Беатрикс мне понятны и близки. Я часто наблюдала за тем, как мой муж пропалывает, поливает и заменяет растения, уничтоженные вредителями. Каждые выходные он подрезает розовые кусты или сажает парочку хризантем. Ему нравится этим заниматься — ну, за исключением той ситуации, когда он попал в больницу из-за несчастного случая с бензопилой, — вот почему он никогда не поручал эту работу кому-то другому.

Любой садовник просто должен смириться с тем, что садоводство не работает по принципу «сделай-и-забудь». Вы постоянно оцениваете и постоянно корректируете. Конечно, даже самые стойкие растения уязвимы. В начале 2017 года несколько теплых февральских дней помогли появиться почкам на нашей магнолии. Затем мартовская метель сорвала этот рост, и великолепные бутоны цвета сахарной ваты так и не раскрылись. Но постоянная бдительность и неизбежно случающиеся неудачи могут быть уравновешены моментами наслаждения. В самом деле, именно бдительность моего мужа приводит к тому, что летними вечерами я сижу на крыльце нашего дома, смотрю на креповые мирты и думаю: «Вау…»

С временем происходит то же самое. «Садовник» должен знать свой «участок». Он должен думать о том, каким хочет видеть свой «сад». Тогда именно ежедневное «культивирование» ведет к красоте «ландшафта» — то есть жизни. Буддийский монах и учитель медитации Бханте Хенепола Гунаратана в своей книге «Простыми словами о внимательности»[12] пишет так:

«Внимательность дает время. Время предоставляет выбор. Умело сделанный выбор ведет к свободе».

Знание того, куда уходит мое время, а также решение ухаживать за своим расписанием, как за садом, изменили мою жизнь. Точно так же, как и жизни учителей и учеников в школах Фармингтона и Реддика. Внимательность ко времени заставила меня почувствовать, что у меня его гораздо больше и что мое расписание удивительно открыто. Я верю, что это сделает и вашу жизнь легче.

Эта глава о том, как достичь подобной свободы. О том, как достичь такой искусной и цветущей внимательности, которая позволяет быть off the clock.

Но вернемся к моей истории. Истории про то, как я записала свои июльские интервью, и про мою поездку в «Бенихану» с детьми. Стечение обстоятельств привело к тому, что в апреле 2015 года я решила записывать, как провожу свое время, разделяя его при этом на получасовые промежутки. На протяжении многих лет сотни людей следили за своим временем в рамках моих проектов, а я следила за своим собственным временем в течение дюжины недель.

Как прирожденный скептик, я давно была очарована тем, что мои исследования говорили о существовании «слепых пятен» — некорректных представлениях людей об их времени. Между нашим представлением о том, как мы проводим время, и реальным положением вещей может быть большая разница. Сначала люди утверждают, что у них совсем нет свободного времени, а затем могут до мельчайших подробностей рассказать о том, что произошло со Вселенной, по самой последней версии теории Большого взрыва. Или — я лично поймала себя на этом — мы чувствуем, что тратим целую вечность, разгружая посудомоечную машину, а на самом деле это занимает всего пять минут.

Я не думала, что у меня будет много «слепых пятен», но мне было любопытно узнать больше о своем времени. Мне пришлось прервать ведение дневника в апреле 2014 года, когда у меня возникли подозрения, что вот-вот случится новый поворот в моей жизни. Где-то в середине мая, незадолго до семилетия моего сына Джаспера, я проснулась от неожиданного, но уже знакомого мне приступа тошноты. Тест на беременность и визит к врачу подтвердили, что у меня будет четвертый ребенок.

Алекс родился в январе 2015 года. Переход от трех детей к четырем шокирует не так сильно, как рождение первого ребенка, но с новорожденными всегда сложно. И уход за младенцем параллельно с уходом за семилетним, пятилетним и трехлетним детьми — это жесткая проверка организационных навыков. Примерно в то же время в моей карьере произошло несколько захватывающих поворотов. Мою книгу о том, как профессиональные женщины организуют свое время — «Я знаю, как ей все удается»[13], — должны были опубликовать в июне 2015 года. Календарь выступлений на следующий год стремительно заполнялся. Я говорила с аудиторией о том, как люди заставляют свою жизнь работать по часам, так что мне хотелось знать, как это получается у меня.

Итак, полностью вернувшись на работу через три месяца после рождения четвертого ребенка, я открыла новую электронную таблицу в понедельник, 20 апреля 2015 года. Я начала заполнять ячейки — с 5 утра до 4:30 утра по вертикали, с указанием дней недели сверху. До первого пробуждения не было большого промежутка. В тот день я встала в 5:30 утра, чтобы покормить Алекса — я совершала этот ритуал пять раз в день, шестым было кормление из бутылки. Затем я отвела Джаспера на автобусную остановку. В тот день я выступала на конференции с рекламной командой моего издателя. Вечером я сидела во дворе перед домом, наслаждаясь весенними цветами, пока новорожденный Алекс дремал.

На следующий день я сопровождала Сэма на экскурсию в местный музей, а сразу после нее села на поезд до Нью-Йорка — нужно было принять участие в нескольких профессиональных мероприятиях. Вернувшись домой в 22:30, я поболтала с мужем перед тем, как сцедить молоко, и легла спать в 23:30, чтобы встать в 5:45 следующего дня и начать все сначала.

Я быстро вошла в ритм слежки. Утром каждого понедельника я записывала последние события воскресенья, вносила записи в архив и открывала новый лист. Я заполняла журнал каждые несколько часов. Это было достаточно легко делать в рабочие дни, когда я сидела за компьютером. По выходным необходимость расписывать свои часы привносила в мой домашний офис больше движения, чем я рассчитывала. Пришлось учиться запоминать, что я сделала за день.

При необходимости я оставляла заметки на бумаге и тогда с документальной точностью могла восстановить все 24 часа. Меня не смущали широкие категории. В таблице отметка «Работа» может означать различные проекты, но это обобщение позволяет сократить отслеживание моего времени до трех минут или около того ежедневно. Хотя это составляет 21 минуту в неделю — чуть больше 18 часов в год, — это примерно то количество времени, которое я ежегодно трачу на чистку зубов — деятельность, в целесообразности которой я не вижу причин сомневаться.

Тем летом, осенью, зимой, весной я продолжала следить за своими часами. Мой дневник времени засвидетельствовал 11-часовую поездку в дюны Индианы и безумную погоню за дикой кошкой, которая потом последовала за нами до места, где мы остановились. Помню, как она прыгнула в кроватку с Алексом, заставив и себя, и его взлететь в воздух с пронзительными криками.

Дневник говорил, что я потратила большое количество времени на сцеживание грудного молока. Были заметки о поездках в Чикаго, Лондон и Орландо. Я записывала, как возила Джаспера на тренировку по плаванию или как Сэм возвращался домой из клуба Lego. И да, если вам интересно — моя интимная жизнь тоже попадала в дневник. Ее, конечно, пришлось описывать довольно сухо — чтобы можно было не волноваться, если дневник вдруг попадет в руки детей, которые частенько захаживают в мой офис.

Когда снова наступила середина апреля — время, запомнившееся мне тяжелой болезнью желудка, — я написала в своем блоге, что скоро поделюсь итогами. Мне казалось, что это будет малоинтересно тем, кто не читал обновления на LauraVanderkam.com. Поэтому я был потрясена, когда однажды вечером, сидя со своей семьей за ужином в пиццерии, я проверила свою электронную почту и обнаружила письмо от редактора New York Times. Меня просили написать статью о моей методике отслеживания времени. Кажется, я секунд 15 сидела неподвижно, прежде чем что-либо ответить. Эта возможность привлечь гораздо более широкую аудиторию добавила огня в процесс подведения итогов.

Следующие две недели я провела в окружении таблиц, которые обычно составляли 8760 часов, но с високосным годом получилось 8784 часа. Поскольку меня больше всего волновали цифры, то первым делом я пролистала все страницы и ввела цифры в калькулятор. Но когда я добралась до стадии анализа, то обнаружила несколько удивительных фактов.

В середине мая мое эссе разместили в рубрике Sunday Review[14] с заголовком The Busy Person’s Lies[15]. Мое пристальное внимание к своему времени выявило: я много в чем себя обманываю. Даже у меня были «слепые пятна». В конце концов, правда освобождает. Мое исследование открыло мне пространство для работы над своим временем. Теперь мне можно было спросить себя: как я хочу, чтобы моя жизнь выглядела? И как могу изменить свое повседневное существование, чтобы чувствовать, что у меня больше времени, чем казалось?

Моя первая ложь самой себе, которую я обнаружила, особенно меня расстроила. В своих выступлениях я люблю рассказывать про исследование, которое выявило: люди, утверждающие, что работают 75 часов в неделю, преувеличивают в среднем на 25 часов^{6}. Часто вспоминаю молодого человека, который однажды рассказал мне, что его рабочая неделя состоит из 180 часов. Это впечатляет — ведь в неделе всего 168 часов.

В течение своего эксперимента, который длился на протяжении нескольких лет, я отмечала, что работала около 50 часов в неделю. И пришла к выводу: это моя «рабочая» цифра. Казалось бы, я, в отличие от всех остальных, была застрахована от преувеличения. Но когда я рассмотрела свой год целиком, то заметила, что при анализе я обращала внимание на конкретные недели, а именно на те, когда я работала по 50 часов. Это происходило со мной, потому что я хотела видеть себя человеком, который работает 50 часов в неделю.

Но когда я рассмотрела все подсчитанные мною недели, сложилась совсем другая картина. Я видела, что даже за вычетом отпусков, в среднем я работала 40 часов в неделю за первый год моих подсчетов. Сорок — это не пятьдесят. В моей модели жизни для категории «Работа» было отведено на десять часов больше, чем в реальности. Конечно, несколько недель я работала по 50 часов. Несколько недель — и по 60 часов. Я считала, что серьезные профессионалы должны работать много часов в неделю. Поэтому и пыталась убедить себя, что я — серьезный профессионал. Но на самом деле занималась такой же умственной гимнастикой, как и все остальные. Я запоминала свои самые загруженные недели как типичные, а более свободные — как нетипичные.

И тут возникает вопрос. Если я работала 40 часов в неделю, а не 50, то куда ушли остальные 10 часов? Изучая дневники времени других людей, я выявила несколько причин подобной утечки времени: неэффективные переходы от одного дела к другому, бесцельное шатание по дому в ожидании чего бы то ни было и погружение в «кроличьи норы» онлайна.

В моем случае много времени занимали дети. Но, к моему удивлению, я тратила девять часов в неделю на работу по дому. Это меньше, чем у среднестатистической работающей матери, младшему ребенку которой меньше шести лет (американское исследование использования времени показывает, что это примерно 18 часов в неделю), но это не так мало, как могло бы быть^{7}. Я также провела более семи часов каждой недели за рулем машины. Это число шокировало меня, потому что я работаю из дома. Я не пользуюсь машиной ежедневно, поэтому «Время в машине» изначально не задумывалось как большая категория. Но, как оказалось, между воспитанием детей, встречами с людьми, поездками в аэропорт и командировками я провела в машине больше времени, чем за чтением или занятием спортом.

Еще один неприятный факт: проигрыватель компакт-дисков в моей машине был сломан в течение большей части года, разрушая мои амбиции слушать музыкальные шедевры. Это означало, что неделю за неделей я тратила один из своих драгоценных часов в день на прослушивание радиостанции The Pulse или The Blend. Неудивительно, что я знаю столько песен Энди Грэммера[16] наизусть.

За тот год я занималась спортом в целом 233 часа — около 4,4 часа в неделю. Однозначно отрезвляющий факт — даже за недели тренировок, посвященных подготовке к трем полумарафонам, эта цифра не сильно возросла. Похоже, упражнения занимают много времени лишь в наших объяснениях, почему мы их не делаем.

Я провела за чтением в совокупности 327 часов. Это звучит великолепно — почти час в день. Хотя в момент подведения итогов я была озадачена, потому что поняла, как мало хороших книг прочитала. Позже я подсчитала, что читаю со скоростью примерно 50–60 страниц в час, поэтому все часы, проведенные мной за книгами, могли быть потрачены на 16 350–19 620 страниц. Этого достаточно, чтобы вспахать «Войну и мир», «1984», «Кристин, дочь Лавранса» и другие массивные произведения в моем списке «надо прочитать». Скажем так, этого не произошло. Зато я прочитала много журналов — это мой личный вид бессмысленного развлечения, заменяющий телевизор.

В «ящик» я смотрела всего 57 часов. Но ничем не лучше — читать статьи о прелестях воздушного попкорна и сплетни об актерах в телевизионных шоу, которые даже не смотришь.

Поскольку у меня был ребенок, который плохо спал, меня особенно интересовало, сколько же часов мне самой удалось поспать. Прежде чем я определила количество времени, сладко проведенного под одеялом, у меня возник соблазн заявить себе о катастрофической нехватке сна. И действительно, записи подтвердили, что мой сон постоянно что-то прерывало. За год у меня было 146 ночей, когда я по какой-то причине просыпалась до 4:30 утра. Обычно этой причиной был мой новорожденный сын. Ему требовалось уделять больше времени, чем его братьям и сестрам.

В общем, мне не всегда удавалось поспать тогда, когда я этого хотела. Однако общие выводы относительно моего сна меня сильно удивили. В первый год я спала в среднем 7,4 часа в сутки. В апреле начался новый отсчет, и я решила продолжать вести дневник времени. Во второй год продолжительность моего сна в среднем составляла… 7,4 часа в сутки. Среднее значение продолжительности моего сна в разные годы было одинаковым с точностью до одной сотой часа! Это, конечно, не означало, что я спала 7,4 часа каждый день или 51,8 часа в неделю. Диапазон моего сна составлял 47–57 часов в неделю за первый год и 46–56 часов за второй. Но в течение любого длительного промежутка времени мое тело нацеливалось на 7,4 часа сна в сутки.

Я наблюдала эти «догонялки» в своих записях. Неделя плохого сна означала, что на выходных вместо того, чтобы читать журналы, пока мой ребенок спит, я спала сама. В 21:30 меня автоматически вырубало. Но если несколько дней подряд я ложилась спать в 21:30 — это возвращало меня на круги своя. Я снова была готова ложиться спать поздно. До тех пор, пока снова не почувствую необходимость наверстать упущенный сон.

Еще одна вещь, которая шокировала меня, — это общая продолжительность наших интимных встреч с мужем, о которых я делала очень скромные записи. Мои итоги за временные промежутки 20 апреля 2015 года — 19 апреля 2016 года и 20 апреля 2016 года — 19 апреля 2017 года были одинаковыми. Не близкими по значению. Одинаковыми! А ведь мы не планируем секс, как деловые встречи. И еще кое-что — цифра, которая отражала время, потраченное на нашу интимную жизнь, была трехзначной. Невероятно! И все же я произвела математические расчеты. По-видимому, это был тот уровень нашей близости, который мы подсознательно расценивали как правильный. Или, по крайней мере, чувствовали, что этот уровень вполне достижим, — раз у нас появляется свободное время, пока дети играют в видеоигры.

Мой временной трекинг казался мне достаточно полезным, поэтому я продолжала и после того, как минул второй апрель с начала моего эксперимента. Мне нравилось оглядываться на свои записи. Воспоминания помогают растянуть время, а дневник укрепляет эти воспоминания.

Например, просто так я бы не стала занимать свое время размышлениями о поездке в «Бенихану». Однако стоит мне увидеть запись о ней в своем дневнике — в мою голову возвращаются мельчайшие подробности. Японская сода из мрамора понравилась двум детям, а третий плевался от нее, но зато с удовольствием ел соевые бобы. Детские бумажные шапочки, похожие на те, что носят шеф-повара, — помню, что они опасно болтались рядом с пылающим грилем. Но благодаря бокалу розового цвета, содержимое которого рекламировалось в качестве идеального дополнения к японской еде, я меньше чем обычно переживала из-за того, что мои дети находятся возле открытого огня. Дневниковые записи об этом ужине помогают мне вспомнить больше моментов того вечера. Если бы записей не было, я бы просто забыла все эти детали. А они расширяют часы, из которых складывается время.

Я считаю принудительную внимательность к деталям хорошей вещью. Время идет, думаем ли мы о том, как его проводим, или нет. Задуматься об этом меня заставляет именно внимание к тому, как проходит мой день. Но когда я рассказываю людям о своей привычке следить за временем — говорю им, что знаю, как проводила каждые полчаса последние несколько лет, — у меня начинается нервный смех. Ведь люди могут решить, что я собираюсь утомить их подробностями. Или, возможно, человек намеревался попросить совета по управлению временем, но, слушая меня, решит, что лучше сменить тему.

Поэтому я хочу пояснить: никому не нужно в течение двух лет или даже двух месяцев ходить с блокнотом и расписывать каждые полчаса своего времени. Вот две недели — это нормальная цель. Хорошо бы выделить «типичную» и «нетипичную» недели. Это позволит посмотреть, что меняется, а что нет.

Но многие люди вообще не хотят следить за своим временем. Объяснения, которые я обычно получаю в таких случаях, можно разделить на две категории.

Первая «отмазка» — дневник всего лишь покажет, сколько времени человек тратит впустую, точно так же как записи о приемах пищи могут отразить привычку «я клянусь, это всего лишь один кусочек». Но это не является причиной не следить за временем. Мы все иногда тратим его впустую.

Я знаю, что трачу. Например, частенько слоняюсь по кухне и читаю статьи с провокационными заголовками, когда мне уже давно пора спать. Люди сидят на онлайн-встрече, которая по плану должна была занять тридцать минут, но исчерпала себя после трех, и спрашивают: «Итак, что еще нам нужно обсудить?» Это свойственно нам — тратить драгоценные часы, как будто мы имеем их неограниченный запас. Притом тратить на вещи, которые не являются ни приятными, ни значимыми для нас или близких нам людей.

Вторая «отмазка» более сложная. Я столкнулась с ней, когда на первых порах размышляла о своем времени. Некоторые утверждают, что у них нет времени, чтобы следить за временем, — но это самообман. На самом деле эти люди не хотят следить за временем. Обычно это связано с тем, что если они осознают все свои проблемы, связанные со временем, то будут чувствовать беспокойство или одержимость слежкой за каждой минутой. Они боятся, что их жизнь будет привязана к строкам в электронной таблице. Такие люди знают, что лучшие моменты нашей жизни — это те, когда мы не наблюдаем за временем. Например, за чтением хорошей книги не замечаем, как наступает полночь. Они, как и я, любят чувствовать себя off the clock.

Я знаю, что моменты off the clock прекрасны. Но я также знаю, что, в конечном счете, именно из обыденных часов складывается картинка жизни. Крупный клиент назначает вам встречу на 7:30 утра. Вылет в Нэшвилл запланирован на 16:40. Вы живете в 30 минутах езды от аэропорта и должны учитывать время, которое потребуется для прохождения паспортного контроля. Химчистка закрывается в 18:30, рубашек. Именно так наши будни раскладываются на часы.

Большинство из нас уже должны нести ответственность за свое время. Вот вам причина для того, чтобы следить за своим расписанием — даже у очень занятых людей часто есть место в графике, которое они могут использовать для приятных, значимых вещей. Тогда врач обнаружит, что у него есть возможность сжать свою административную работу в пятницу и пораньше отправиться на пробежку в Центральном парке. А брокер по недвижимости поймет, что отвечать на электронные письма можно в четко установленные часы, — и освободит время для размышлений о том, как он построит собственный бизнес.

Первый шаг — отслеживание своего времени. Помните примеры школьных директоров? Второй шаг — формирование представления о том, как должно выглядеть расписание. И третий шаг — ежедневное удержание себя в нем. Именно такой путь ведет к временно́й свободе.

Перестановка дел в графике и новые привычки изменили мое восприятие времени. Я посмотрела на цифры, которые получила после первого года ведения дневника, и внесла несколько изменений в свой график.

Во-первых, если я работаю 40 часов в неделю, а не 50, мне нужно максимально использовать эти 40 часов. Я изменила подход к тому, какие статьи писать. Повысила скорость своей речи. Посмотрев на свои повседневные решения, поняла, что иногда нахожусь на «побегушках» в рабочее время. А это сродни перерыву магазина на обед — в это время магазин не работает. Я также возила своих детей на различные мероприятия во второй половине дня.

«Побегушки» я передала на аутсорсинг, а детей решила не возить или не всегда делать это самой. Всех четверых часто нужно возить в разные места, а значит, и водителей может быть несколько. В конечном счете, быть родителем, который в рабочий день забирает одного ребенка с плавания в 17:20, а в 18:20 отправляется на борьбу за другим, означает, что рабочее время значительно сокращается.

Но я поняла, что могу бросить вызов всему этому, — и это был мой личный прорыв. И даже если теперь я работаю только 40 часов в неделю, то больше успеваю за эти 40 часов. Я достигла своих целей и даже превзошла их. Имеет ли значение «50-часовой рабочий день» для чего-то, кроме моего эго?

В какой-то момент я решила, что могу работать и меньше. Действительно, на второй год ведения дневника я позволила себе сократить рабочее время до 35 часов в неделю. А пять освободившихся часов оставила для развлечений, которые позволяли мне чувствовать себя off the clock. Например, для похода на дневной органный концерт в церкви или посещения зала винной дегустации после произнесенной мною речи в Напе[17].

Однажды, сидя в машине, я начала прислушиваться к собственным советам, и вскоре мне пришла идея загружать больше материала для прослушивания, особенно подкастов, на свой телефон. И я так увлеклась жанром подкастов, что, когда один из моих любимых блогеров, Сара Харт-Унгер, опубликовала на TheSHUBox.com пост о том, что она подумывает о запуске подкаста, я предложила ей сделать этот проект вместе. Потом я в течение месяца включала эпизоды из нашего совместного подкаста, Best of Both Worlds, каждый раз, когда ехала в аэропорт.

Ко второму году эксперимента я поняла, что за 327 часов, потраченных на чтение, я могла прочитать гораздо больше книг, чем бесполезных журналов. Но только если эти книги было бы легко читать, а также при хорошем представлении о том, какую книгу читать следующей.

Так я внедрила в свою жизнь планирование и покупку книг. Каждые две-три недели я посвящала 30 минут чтению отзывов на книги, следуя алгоритмам Amazon, или покупала любую современную книгу, которую рекомендовала миссис Дарси[18] на своем сайте — я ей доверяю. На моем телефоне появилось приложение Kindle для чтения электронных книг. Это подтолкнуло меня превратить время прокрутки статей с «сенсационными» заголовками и лент социальных сетей во время чтения книг. Я начала вести читательский дневник и с удовольствием наблюдала, как список прочитанного растет.

Довольно скоро журналы со сплетнями исчезли из моей жизни. Я взялась за серьезную литературу, включая книги, которые я давно собиралась прочитать, такие как «Трилогия прерий» Уиллы Кэсер и малоизвестные работы Хемингуэя, Фицджеральда, Нортона и других. В течение августа 2017 года я прочитала «Кристин, дочь Лавранса» Сигрид Унсет и «1984» Джорджа Оруэлла. Это заняло у меня около 40 часов, растянутых на 31 день. Оказалось, что это не намного больше, чем было раньше. Но зато это было время, проведенное осознанно, а не бездумно. Я училась замечать, когда у меня появляется свободное время, а затем выбирала именно чтение книги, а не что-то еще. Конечно, это требовало больше усилий, чем тратить время на что-то попроще. Но осознание того, что я, работающая мать четверых детей, могу свободно читать, словно выпускник университета, стирало все временные границы.

Дневник времени — волшебная вещь. Благодаря ему любой занятой человек однажды обнаружит, что в его расписании есть свободное место.

В мае 2017 года я получила электронное письмо от молодого человека по имени Дрю Пол, который тогда учился на втором курсе финансового факультета Чикагского университета Лойолы. Он рассказал мне, что на курсах лидерства ему было поручено вести дневник времени. Затем, будучи настоящим лидером — я вскоре убедилась в этом, — он решил отслеживать все 16 недель весеннего семестра обучения. Парень записывал время, посвященное занятиям и учебе, сну, «охоте» на практикантов и своему содружеству, в котором он занимался набором новобранцев. Он также подводил еженедельные итоги своих наблюдений. Затем Дрю посмотрел, на каком уровне относительно своих целей он находится, и попытался понять почему.

Глядя на первые недели, Дрю сразу же заметил несколько вещей. Во-первых, телевизор отнимал больше времени, чем ему хотелось бы.

— Я попытался сократить количество часов, проводимых на Netflix, — говорил он.

Вскоре Дрю смотрел сериалы не 12 часов в неделю, а 6. Он также понимал, что деятельность на благо содружества — это его обязательство. И оно занимало 52 часа в неделю, вместе с планированием, интервью и социальными мероприятиями.

— Это было даже забавно. Я думал, что вся моя работа занимает не больше 20 часов, но это было лишь предположение. Никогда не следил за временем раньше.

К счастью, Дрю стало легче, как только в содружестве появились новые члены. Дрю также понял, что развил много хороших привычек. Даже в самую загруженную неделю он возвращался домой и ложился спать к часу ночи. А еще оказалось, что Дрю достаточно усердно учился и мог немного выдохнуть по этому поводу:

— Я понял, что у меня намного больше времени, чем я думал.

Мы поболтали с Дрю в среду во время последней учебной недели, и он рассказал мне, что прошлой ночью пошел гулять с друзьями, несмотря на то что в эти выходные были запланированы два экзамена.

— Я не чувствовал, что поступаю как-то неправильно, потому что вчера (во вторник) я провел пять часов в библиотеке, — объяснял он.

Дневник времени это подтверждал. Кроме того, Дрю знал, что в четверг и пятницу перед выпускными экзаменами у него будет больше времени на подготовку, а оглядываясь на расписание прошедшего семестра, он мог увидеть, как много часов посвятил учебе. Он рассказывал:

— Этот факт дал мне понять, что я могу вписать в свой график и другие занятия. Я чувствую себя увереннее. Я сдам экзамены, потому что моя подготовка к ним была эффективной.

Все-таки чувство уверенности гораздо лучше, чем паника, в которой студенты обычно проводят ночи перед экзаменом.

Клаудия Андре, еще один «следопыт» времени, также с радостью поняла, что в ближайшее время ей не придется жить без сна, хотя и по совершенно другим причинам. Клаудия работала юристом и воспитывала двух маленьких детей. Когда они с мужем решили завести еще одного ребенка, неожиданно родилась тройня. Такой сюрприз может поглотить все свободное время на ближайшие несколько лет. В самом деле, литература, которую Клаудия нашла о воспитании тройни, кишела предупреждениями о предстоящем кошмаре. Ей внушали, что она никогда больше не будет спать и у нее не будет времени на себя.

Крайне любопытная, Клаудия решила узнать на деле, правда ли это. Она следила за своим временем в течение недели на трех разных этапах: когда тройняшкам было 7, 12 и 18 месяцев. Поскольку они родились на 28 неделе, тогда как нормальные роды происходят на 40-й, — их развитие стоило рассматривать на этапах 4, 9 и 15 месяцев.

В течение первой недели, которую Клаудия фиксировала в дневнике, она спала по шесть часов в сутки.

— Это не здорово, но и не так ужасно, — признавалась она. — Думаю, что есть другие мамы четырехмесячных детей, которые спят столько же, но при этом имеют только одного ребенка.

Между прочим, Клаудия даже удавалось ежедневно выделять на личную жизнь около двух часов, во время которых она читала, смотрела телевизор, ходила по магазинам или в спортзал. Надо отметить, что в это сложное время она сделала перерыв в своей карьере — пообещала себе вернуться, когда тройняшки немного подрастут. Клаудия работала над своим блогом Type A Mom of Multiples[19], иногда навещала сестру и благодаря помощи няни посещала школьные собрания своих старших детей.

Во время второй недели исследования — через год после рождения тройняшек — Клаудия внесла в свой график несколько изменений, которые помогли ей облегчить жизнь. Дети засыпали по расписанию и спали крепко — так что ей удавалось спать по 7,5 часа в день. К тому же каждый день она выигрывала еще полчаса личного времени. К третьей неделе эксперимента жизнь Клаудии стала намного свободнее. Она все еще спала примерно по 7,5 часа в день, хотя предпочитала бы спать по восемь часов в день. Но, по ее словам, тройняшки не были причиной, которая мешала ей увеличить длительность сна. Андре часто ложилась позже, потому что хотела поболтать с мужем или сделать что-то по дому. У нее также получалось организовывать три часа личного времени в день — а это 21 час в неделю.

Учитывая, что многие люди без новорожденных тройняшек утверждают, что у них ни на что нет времени, меня впечатляет история Андре. Конечно, у некоторых тройняшек есть более серьезные проблемы, и у их родителей достижение состояния off the clock потребовало бы невероятной внимательности к своему расписанию и постоянной оценки того, что работает, а что нет. Но вывод Андре был таким:

— У меня на самом деле есть время на себя — я просто должна ясно понимать свои приоритеты. Иногда полезно сделать шаг назад и убедиться — ты контролируешь то, что делаешь. А когда ты тратишь время на то, на что хочешь, — это доставляет удовольствие. Я была приятно удивлена, насколько восхитительным и, если можно так сказать, «управляемым» это может быть — иметь тройню. У меня нет поддержки в отношении моего будущего с тройняшками — я не знаю, что будет дальше, поэтому надеюсь, что мой блог даст эту поддержку кому-то другому, кто только-только подходит к тем этапам, которые уже преодолела я.

В моем опросе восприятия времени я обнаружила еще кое-что интересное. Люди, которые полностью согласны с утверждением «Вчера я чувствовал(а), что был(а) доволен(на) тем, на что ушло мое время», на 21 % чаще среднего говорили, что они добились прогресса в достижении своих личных или профессиональных целей за предыдущие 24 часа.

Как только вы узнаете, куда уходит ваше время, вам станет легче понять, в какую сторону вы хотели бы его направить, чтобы создать жизнь, о которой всегда мечтали.

Я знаю, что не все, кто читает это, будут пытаться следить за своим временем. И не каждый, кто начал следить, будет продолжать делать это в течение недели, не говоря уже о большем. Ведь это кажется утомительным. Существует много книг о диетах, единственная причина хороших продаж которых — слоган на обложке: «Вам не придется считать калории!» Кроме того, многие успешные люди не следят за своим личным временем. Некоторых интересует исключительно рабочее расписание. Действительно, директора, проходящие программу SAM, делали записи только на работе, а личные дела вносили в дневник только в том случае, если они происходили внутри школ. В общем, человек, который отслеживает каждую минуту, — это редкость.

Так что, да, «возделывать» свой «сад» можно, не отслеживая все 168 часов в неделю до конца своих дней. Хотя процесс познания того, куда уходит время, сам по себе увлекателен. Именно представление о том, на что вы бы хотели тратить свое время, а затем ежедневная оценка и настройка своего графика позволяют проводить время лучше.

Кортни Уэстлейк, писательница из Спрингфилда, утверждает, что представляет себе, как будет выглядеть ее «реалистичный идеальный день». Не просто «идеальный день». Не стоит искать единую для всех формулу идеального распорядка дня. Хотя такой поиск и может быть забавным упражнением, но это скорее вопрос, ответ на который можно искать довольно долго. «Реалистичный идеальный день» должен работать в рамках вашей собственной жизни.

В свой «реалистичный идеальный день» Кортни включила время для чтения — в одиночестве и с детьми. Она также представляет, что в этот день будет работать над важным проектом, а еще примет горячую ванну. А еще проведет время вместе с мужем, отложив в сторону телефон.

— Конечно, не каждый день будет выглядеть так, — объясняет она. — Но что я могу сделать, чтобы таких дней было как можно больше?

Это умный вопрос, и нет причин останавливаться только на «реалистичном идеальном дне». Как насчет целой «реалистичной идеальной недели»? Что вы будете делать со своим временем?

Даже если вы не думаете о каждой минуте, размышлять о больших вещах, которые вы хотели бы включить в предстоящую неделю, — это вполне разумно. В конце концов, неделя — это цикл нашей жизни. Понедельник и воскресенье проходят по-разному, но и то и другое происходит одинаково часто. Одно не более типично, чем другое. Я считаю, что лучше всего проводить еженедельный сеанс планирования в пятницу днем. Если вы работаете по классическому расписанию 5/2, то скорее всего после обеда в пятницу вы не будете делать ничего существенного. Трудно начинать что-то новое, когда приближаются выходные. Но вы можете подумать о планах на следующую неделю. Это может превратить то время, которое обычно тратится впустую, в самое продуктивное время недели.

Я начала практиковать такое планирование несколько лет назад. Сегодня оно помогает мне сосредоточиться на том, что для меня важно. Теперь я планирую следующую неделю, составляя список приоритетов, которые сортирую по трем категориям:

Затем я задаюсь вопросом: чего бы мне больше всего хотелось достичь в каждой области моей жизни в течение следующей недели? Список может быть коротким, всего по два-три пункта в каждой категории.

В графе «Работа» у меня может быть «составление речи для выступления» или «организация встречи для предстоящей поездки».

Категория «Отношения» может включать «ужин с мужем» или «пробежку с подругой».

«Прием у дантиста» или «посещение выставки» — такие записи я делаю в графе «Личное». Затем я смотрю на календарь следующей недели и стараюсь учесть все свои желания.

Если выполнение желания требует нескольких шагов, я могу разделить его на несколько дней — это еще один способ «поухаживать за садом». Каждый день думайте о том, что для вас важнее всего сделать. Если бы вы знали, что электричество в вашем офисе или доме отключится в 11:00, что бы вы делали до того, как это произойдет?

Определение приоритетов помогает мне быть уверенной в том, что важные мне вещи будут сделаны. Но больше всего меня поражает то, сколько времени освобождает планирование. Даже большие дела не занимают много времени, если их идентифицировать и разбить на маленькие. В идеале я нагружаю себя «маленькими шагами к большой цели» в начале недели. Это потрясающее удовольствие — достичь самых важных целей уже к концу понедельника. Тогда оставшиеся четыре рабочих дня будут казаться off the clock, а неделя не будет похожа на безумную гонку, в которой я к вечеру пятницы пытаюсь достичь непонятно чего.

Вы также можете «ухаживать» за своим «садом», оглядываясь на прошедший день. Перед сном потратьте несколько минут, чтобы сделать записи в дневнике. Ответьте себе на несколько вопросов:

Иногда, когда люди задают эти вопросы, они решают внести в свою жизнь серьезные изменения.

Недавно мне написала одна женщина, которая работала инженером и поняла, что на самом деле не так уж и любит свою работу, чтобы оправдать те два часа, которые ежедневно тратит на дорогу. Раз в неделю она работала из дома, и ее менеджер с трудом это терпел. Поэтому она нашла другую работу, с более гибким графиком, и прошла собеседование. Когда она поделилась этой новостью с менеджером, то он сразу предложил ей остаться и работать из дома четыре дня в неделю. Вот так освободилось ее время.

Похвально, когда человек смотрит на свое расписание и решает, что его многое в нем не устраивает. Но неважно, как много работы нас ждет, уход за метафорическим «садом» всегда возвращается к одному факту: это наша собственность, а значит, и наша ответственность.

Это верно и для реальных садов — и это подтвердит любой, кто видел, что происходило с Центральным парком[20] в последние три десятилетия. В конце 1970-х годов это общественное пространство находилось в упадочном состоянии. Сломанные скамейки, свалки вместо лугов. Граффити и мусор в парке наводили на мысль, что за ним совсем не следят. Это, как и следовало ожидать, провоцировало рост насильственных преступлений в парке. При этом недостатка в персонале не было. Более 300 сотрудников Департамента парков[21] заботились о 340 гектарах Центрального парка^{8}. Проблема заключалась в системе подочетности — она была слабой. Один из сотрудников, косящих траву, мог заметить проблему дренажа или плохого обзора видеокамер, но у него не было эффективного способа сообщить о проблеме.

Ситуация изменилась, когда в 1980-х годах управление парком перешло к государственно-частному партнерству Central Park Conservancy, создавшему новую систему управления и контроля. Центральный парк теперь разделен на 49 зон, каждая из которых управляется конкретным садовником — он и контролирует работу сотрудников и волонтеров. Садовники полностью отвечают за состояние своих участков. Если есть проблема, то это их проблема. Они ее решают. Результат работы такой системы — красивый и безопасный городской оазис, в котором люди хотят проводить время даже после захода солнца.

Так происходит и с нашей жизнью. Стать «главным садовником» в своей жизни — значит решить, что вы несете ответственность за то, как проводите время. Это значит верить, что бо́льшая часть времени — это ваш выбор.

Такое мышление может изменить что угодно, если достижение цели требует мудрости и дисциплины. Обычно возникает соблазн возложить ответственность на кого-то другого или на что-то. «Я не могу сделать X, потому что Y». Да, Y может быть весомой причиной. Например, если вы сидите в тюремной камере без каких-либо письменных принадлежностей, то будет трудно использовать ваше время в качестве основы для написания дневника. Любые потрясения, подобно сильному морозу в марте 2017 года, который не дал моим деревьям зацвести, могут внести коррективы даже в самую упорядоченную жизнь. Мы не можем контролировать болезни, увольнения, несчастные случаи. Жизнь порою бывает ужасно несправедливой. Если думать о нашем времени как о саде, то некоторые из нас, не имея личных заслуг, родились на плодородных участках Пенсильвании, а другие, не по своей вине, от рождения получили пыльную или усеянную корнями землю. У людей разные ресурсы. На кру́жках и футболках пишут: «У вас столько же часов в сутках, сколько у Бейонсе»[22]. На что смекалистые могут возразить: «Но ведь у нее есть деньги и связи — она может использовать свое время так, как другие не могут».

Есть еще кое-что, более прозаичное: разным людям нужно разное количество сна. Как я выяснила при помощи дневника времени, мое тело требует примерно 7,4 часа сна в день. Если я буду спать меньше этой нормы слишком много дней подряд, то рано или поздно прилягу вздремнуть при первой же возможности. Продолжительность моего сна может варьироваться, но в среднем в течение нескольких месяцев я не могу избежать ежедневной потребности в 7,4 часа. Совершенно нормально спать от 6,5 до 8,5 часа в день. Но по сравнению с тем, кому достаточно поспать 6,5 часа, тот, кому нужно 8,5 часа, получает на два часа меньше активного времени в день. В течение трех лет тот, кому нужно 6,5 часа сна в день, может получить дополнительный год рабочего времени, в отличие от того, кому нужно спать по 8,5 часа в день. При этом он не потеряет ни секунды личного времени.

Но все же это не аргумент против нашей ответственности перед своим временем. Легко поверить в собственные оправдания, особенно если они действительно хороши. Однако в мире с семью миллиардами людей всегда есть кто-то, кто делает X. Мы должны оценить сюжет своей жизни, который определяет каждые наши 24 часа, и выяснить, как можно по максимуму использовать то, что нам дано.

Это касается и тех, кто находится в напряженных обстоятельствах, и тех, кто имеет невероятные ресурсы. Я не думаю, что процесс разборок со временем происходит автоматически. Опра Уинфри в своей известной передаче брала интервью у Джоан Роулинг в то время, когда она писала седьмую книгу о Гарри Поттере. И когда ведущая спросила писательницу о ее расписании, Роулинг приоткрыла занавес^{9}:

— В день, когда я заканчивала «Дары смерти», пришел мойщик окон, дети были дома, собаки лаяли и работать не получалось. Вдруг в моей голове словно зажглась лампочка: «Я могу решить эту проблему при помощи денег. Теперь могу».

Поэтому Роулинг сбежала в гостиницу, чтобы закончить очередную книгу. Это разумно, но вы только подумайте: ей потребовалось шесть бестселлеров и миллиард долларов, чтобы понять, что драгоценные часы ее жизни нужно тратить на то, что только она может сделать. Так что никто из нас не рождается с руководством под названием «Как нужно жить».

Но вот что есть у всех нас: 24 часа в сутки, 168 часов в неделю. Какими бы ни были ограничения — наши собственные или те, которые возникают из-за заботы о других, — ухаживая за «садами», мы день за днем приближаемся к той жизни, которой хотим жить.

Внимательность дает время. Время предоставляет выбор. Умело сделанный выбор ведет к свободе, каким бы ни был твой «земельный участок». Легко погрязнуть в заблуждениях о нехватке времени, но если вы выбираете изменить «я слишком занят» на «у меня есть время для всего, что важно для меня» — это позволит вам увидеть собственные возможности. Со временем такие возможности могут заставить «расцвести» любой «сад».

Корнти Уэстлейк обнаружила это, когда все-таки разработала план своего «реалистичного идеального дня». Ее второй ребенок, девочка по имени Бренна, родилась с редким кожным заболеванием, ихтиозом арлекина, при котором тело производит избыток кожи. Кожа выполняет важные функции, которые большинство из нас принимает как должное, так что с этим недугом довольно непросто бороться. Бренна не может потеть, поэтому температуру ее тела нужно постоянно регулировать. Девочка очень восприимчива к инфекциям. Ее кожа сильно стягивается вокруг суставов, ограничивая движения. Когда Бренна была еще внутри матери, кожа на ее маленьких пальчиках стала такой толстой, что она долго не могла разжать их после того, как появилась на свет. У девочки мало волос, и ее кожа настолько красная, что заставляет людей оборачиваться. Каждый день ей нужно подолгу принимать ванну, чтобы избавиться от лишней кожи, и покрываться с головы до ног лечебными мазями — чтобы лишняя кожа трескалась и отмирала. По ночам Бренна просыпается от зуда. Кортни и ее муж по очереди успокаивают дочку и снова укладывают спать.

Состояние Бренны требует регулярных медицинских осмотров. Кортни рассказывает, что у девочки восемь разных врачей: ЛОР счищает кожу, которая нарастает толстым слоем в ушах и ограничивает слух, дерматолог следит непосредственно за кожей, офтальмолог помогает избегать проблем с глазами, гастроэнтеролог заботится о питании девочки (Бренна в течение первых нескольких лет жизни нуждалась в трубке для кормления), ревматолог борется с ее ювенильным артритом, а педиатр следит за общим состоянием.

Сказать, что уход за ребенком с особенностями развития требует времени, — это ничего не сказать. Даже в выходной день, когда все хотят расслабиться или наоборот — отправиться на поиски приключений, семья должна знать, в какое время Бренна сможет принять ванну и нанести специальный лосьон. Дорога до врача занимает 20–30 минут. Также нужно учитывать время ожидания и время самого приема. Кортни, как основной опекун Бренны, занимается большей частью ухода за девочкой. Какое-то время, когда Бренна была ребенком, Кортни казалось, что это поглощает все ее время. Она чувствовала, как к ней подкрадывается осознание, что она — жертва.

Но в какой-то момент Кортни сделала выбор. У нее было два варианта: продолжать горевать о том, чего не может быть, или принять свой «сад» таким, какой он есть, и сделать из него лучшее, что возможно.

Она выбрала последнее. Когда Бренне исполнилось три года, Кортни обратилась ко мне с поразительной новостью: оказалось, что у нее тоже было больше времени, чем она думала. Она начала вести блог о Бренне вскоре после рождения девочки, отчасти для того, чтобы держать в курсе дела тех, кто ее поддерживал. Со временем блог привел к заключению контракта на написание книги. В это время Кортни вела для меня дневник времени, в котором писала: «Я провожу так много времени со своим ребенком! Слишком много… Вы когда-нибудь слышали что-то подобное?!»

И хотя дневник Кортни показывал, что огромное количество времени занимает уход за ее маленькими детьми, она все же выкроила несколько часов, чтобы поработать над своей книгой «A Different Beautiful», — она наняла няню и работала, пока Бренна спала. В «реалистичный идеальный день» Кортни входило чтение в ванне, и она умудрялась читать в ванне пять раз в течение недели. Кортни навещала родственников мужа. Помогала ухаживать за ребенком, который появился у подруги. Сходила на пикник с мужем и посмотрела с ним фильм. Поприсутствовала на торжественном ужине и успела в бассейн со своим старшим ребенком. Затем в понедельник вечером случилось спонтанное приключение, которое затянулось на целый час. Кортни записала в дневнике времени:

«Поехали на заправку, но увидели радугу и погнались за ней».

Несколько слов в дневнике моментально погружают в радостное и теплое воспоминание: дети на заднем сиденье автомобиля прижимаются лицами к стеклу, смеются и кричат «Сюда, мама!», в то время как машина рассекает по мокрым от дождя улицам.

За любым «садом» можно ухаживать, и со временем на «участке» может появиться еще больше свободного пространства. Когда я списалась с Кортни в начале 2017 года, Бренна уже ходила на курсы дошкольной подготовки пять дней в неделю, пока ее мама занималась писательской карьерой. С осени Бренна должна была пойти в детский сад, и Кортни с ее навыками продуктивности, отточенными годами, призналась:

— Я уже начала думать о том, как буду структурировать свое время, чтобы не растрачивать его впустую.

У нее были большие планы. Жизнь казалась многообещающей. Она ухаживала за своим «садом», и он расцветал, как весной расцветает Пенсильвания. За 2016 год Кортни прочитала 58 книг. Она рассказывала мне:

— Люди спрашивают меня: как ты нашла на это время? Я отвечаю, что я выбрала посвятить время чтению. Я могу выбирать такую деятельность, которая наполняет меня изнутри, а не истощает. У меня есть время делать то, что я хочу.

Путешествие во времени кажется чем-то из области научной фантастики. Однако человеческий мозг позволяет совершать такие путешествия — мы можем сидеть на диване, в то время как наше сознание находится где-то очень далеко и часто — в прошлом. Поразительным образом различные предметы корректируют направление этого путешествия. Я беру с полки книгу, и оттуда выпадает чек, датированный августом 2002 года. Внезапно воспоминания возвращают меня в ночной поезд, мчащийся из Бангкока в таиландский порт. Поезд грохочет подо мной, когда я в темноте пробираюсь через спальные купе.

Это невероятно живое воспоминание, но его живость озадачивает. Я не думала о том случае годами. Где же хранилось это воспоминание, чтобы так легко воспроизвестись в настоящем?

— Память таинственна, — говорит Лиз Каррин, клинический психолог, которая исследует истории из прошлого своих клиентов.

У большинства людей воспоминания начинают накапливаться примерно с трех лет. Некоторые ничего не помнят до более позднего возраста, что часто является побочным эффектом детской травмы. Раненый мозг зарывает воспоминания глубоко, чтобы защитить себя, и кладет защитные слои до тех пор, пока «почва» не станет гладкой. Но, в конечном счете, все зарытое в подсознании пробивается на поверхность, если начинать рассказывать детали. Как и в случае с чеком, это не займет много времени.

— Помочь вспомнить необходимое может и песня, — говорит Каррин. — Но самое мощное пробуждение памяти вызывает запах. Почувствовав аромат жимолости, я вспоминаю дешевые духи, на которые я наткнулась, когда была подростком. Тот пьянящий запах… Это было пьянящее время.

Для большинства из нас такие ментальные путешествия чаще всего происходят случайно. Но Каррин, зная силу памяти, с осторожностью активизирует ее, чтобы углубить собственное восприятие прошлого. У нее две дочери, Элис и Сара. Они уже взрослые и живут своей, самостоятельной жизнью.

— Я часто балую себя воспоминаниями, представляя память как сундук с сокровищами, — признается Каррин. — Открыв сундук, я вижу, что он переполнен прекрасными драгоценными камнями всех цветов и форм. Я запускаю в сундук руку и беру один камень. Держу его в руках, переворачиваю, наслаждаюсь ощущением и красо-той.

Одно особое воспоминание, к которому Каррин часто возвращается, — день, когда она взяла Элис и Сару, еще совсем маленьких, в соседский бассейн. Тот день был теплым и солнечным. Каррин вспоминает детали: как Элис и Сара надевали купальники, а она предусмотрительно мазала дочек солнцезащитным кремом, как девочки складывали игрушки для бассейна, а затем загружали все это богатство в машину. Каррин всегда посмеивается над той ситуацией: по ее словам, до бассейна всего полтора квартала езды, а подготовка была такой масштабной, словно планировалась поездка через всю страну.

Они искупались и вернулись домой. Потом была чаша с фруктами, мокрые вещи, которые нужно было закинуть в стиральную машину, какая-то сказка и недолгий сон.

— В этом всем нет ничего примечательного, — отмечает Каррин. — Тем не менее это одно из моих самых ценных воспоминаний.

Оно осталось в ее памяти, хотя то лето сменилось осенью и произошло много других событий. Дни идут. Года проходят. Но Каррин утверждает:

— Я могу вернуться к «сундуку с сокровищами» в любое время, когда захочу. Полируя такие воспоминания, я поддерживаю в себе тесную связь с моими дочками.

Это прекрасный образ. Мне одинаково нравится вызывать подобные чувства: и когда я думаю о «драгоценностях» прошлого, и когда я помещаю что-то в «сундук» в настоящем.

Первое, что я помню, скорее всего происходило со мной, когда мне было три года. В этом туманном воспоминании я — маленький ребенок, получающий в подарок чайный сервиз. Похоже, я была поражена этими крошечными фарфоровыми чашечками, если именно этот образ из всех других возможных сохранился в моей памяти.

В другом воспоминании я пою сольную партию на рождественской службе в церкви. Мне пять лет. На моих плечах лежит хоровая мантия, а на голове красуется большой красный бант. Я стою перед входом в церковь, смотрю на скамьи по обеим сторонам от меня, напевая третий куплет «Away In a Manger’s»[23].

Яркость таких моментов дарит нам радость, а их воспроизведение добавляет веса нашей памяти. Возможно, эти образы не случайно закрепились в моей голове. Воспоминания складываются в истории, а истории делают нас теми, кто мы есть.

Но эти истории интересны не только психологам, ищущим ключи к нашим проблемам. Существование воспоминаний, оказывается, причастно к тому, как мы ощущаем время: скудно оно или насыщенно, ощущаемо или как будто ускользает от нас. Часто мы относимся к памяти как к картотеке, а не как к сундуку с сокровищами. Мы предполагаем, что все сохраняется автоматически, по мере того как оно происходит. Но также знаем, что какие-то воспоминания из нашего архива исчезают с течением времени.

Люди, которые имеют целостное представление об этих вещах, знают, что память — это нечто большее. То, что поступает в качестве сырья, можно заботливо обработать. Прошлое любого человека определяется не только тем, что произошло, но и тем, как он в настоящий момент взаимодействует с произошедшим. Это данность, с которой можно подружиться. Богатство этой дружбы, во многом похожей на любовные отношения, произрастает из усилий, направленных на создание в будущем большего количества «сырья» — тех моментов, которые когда-нибудь заполнят сундук с сокровищами. А затем — на почитание прошлого, той истины, которой многие люди сопротивляются в любви и во времени.

Мы всегда испытываем искушение злоупотребить настоящим. Здесь большую роль играет временна́я дисциплина — именно она ведет к временно́й свободе. Профессор психологии Нью-Йоркского университета Лила Давачи в своем выступлении на конференции TED Women в 2016 году сказала^{10}:

— Мы говорим, что хотим больше времени, но на самом деле мы хотим больше воспоминаний.

Создание воспоминаний находится под нашим контролем, когда наша жизнь ориентирована на то, чтобы запомниться приключениями. Конечно, легче не выбирать путь приключений — как в физическом, так и в эмоциональном плане. Легче, потому что с ними потом не нужно разбираться. Чтобы делать с памятью нечто большее, чем может сделать распихивание старых чеков по книгам или случайная встреча с ароматом жимолости, требуются усилия, но эта работа растягивает время. Ухаживание за памятью позволяет глубже ощущать себя. Будущее — захватывающее приключение. Прошлое — огромное богатство. Такое мышление лежит в основе мироощущения, которое подсказывает вам: у вас есть все время мира.

Чем больше у вас воспоминаний, тем больше прошедшего времени может казаться неочевидным. Что понять эту связь, нужно знать, как мозг обрабатывает и архивирует происходящее. У нас есть краткосрочное, активное взаимодействие с окружающим миром. Мы можем повторить только что услышанный номер телефона, но многое из того, что проходит через нашу жизнь, либо лежит в архиве, похожем на гигантские стопки справочных бумаг в библиотеке, либо помещено в мусорную корзину памяти.

Вот, например, помните ли вы точно такой же день, как сегодня, только двухлетней давности? Может быть, в то время вы только пришли на работу, на которой трудитесь сейчас, или у вас был какой-то заметный успех или неудача.

Скорее всего, ничего не выделяло тот день из других. Ежедневная рутина была довольно комфортной. В такой обычный день вы встаете, готовите завтрак для себя и, возможно, кого-то еще, идете на работу, отвечаете на электронные письма, посещаете собрания, возвращаетесь домой, готовите ужин, смотрите телевизор и ложитесь спать — но все это вам удобно по какой-то причине. Вы не задумываетесь о рутине.

Мышление и каталогизация событий потребляют энергию. Но если не о чем думать, то нет смысла что-либо каталогизировать. Это решает мозг — не без оснований, — что жизнь была бы невозможна, если бы мы помнили все 15–17 часов бодрствования каждого дня. Некоторые аспекты жизни утилитарны. Вашему мозгу не нужно помнить, как вы одевались сегодня утром. Мудрые люди структурируют свою жизнь, чтобы ограничить пространство мозга, отведенное для утилитарных вещей. Гардероб священника, состоящий всего из 11 комплектов одежды, помогает ему сохранять когнитивную способность к принятию трудных решений.

Это действительно имеет смысл. Но когда дело доходит до времени и памяти, вот чем это может обернуться. Если вы ездите на работу по одному и тому же маршруту 235 раз в год и делаете это в течение примерно 4,25 года, то эти 1000 поездок мозг может записать в памяти как одну.

Вот так просто 1000 часов становятся одним часом. А вспомните, как проходит утро вашего обычного вторника. Вы сидите на рабочем совещании и часто поглядываете на часы. Каждый раз кажется, что собрание тянется вечность. Но это происходит с вами почти бесконечно — поэтому часы сжимаются в ретроспективе. Привычная прокрутка соцсетей перед сном занимает ваши часы, но это часы, которые вам не запомнятся.

Когда однообразия в жизни накапливается достаточно много, целые годы исчезают в провалах памяти. Если 1000 часов превращаются в один час, то промежуток жизни в 800 000 часов будет похож на 800, а это меньше пяти недель. Как пишет философ и психолог Уильям Джеймс[24]:

«Пустота, однообразие и привычность заставляют время съеживаться».

В таком случае время измеряется только в изменении роста детей. «Не могу поверить, ты уже такой большой!» — что-то подобное обычно с удивлением говорит взрослый ребенку, которого последний раз видел три года назад. Этот ребенок не заполнял когнитивное пространство взрослого в течение 26 280 часов.

Некоторых вещей не избежать, и все же по сравнению с рутинным существованием взрослого человека, другие периоды жизни кажутся более продолжительными. Поспрашивайте знакомых, и вы обнаружите: почти все считают, что время движется быстрее сейчас, когда мы старше, чем в прошлом, когда мы были моложе. На самом деле оно движется в том же темпе, поэтому единственное, чем можно объяснить это кажущееся ускорение, — наше восприятие времени изменилось.

Уильям Джеймс продвигает эту идею:

— Когда мы молоды, жизнь противоположна тысяче идентичных поездок на работу. Все вокруг в новинку. Мы не просто видим многое впервые. Мы познаем жизнь, мы рискуем, поэтому мы не можем воспринимать все как взрослые. Это создает эмоциональную напряженность, которая углубляет время.

В этом что-то есть. Я вижу, как по-разному мы с детьми взаимодействуем со временем и окружающим миром. Несколько лет назад одним снежным январским днем я пошла вместе с сыном на задний двор, чтобы приглядеть за ним. Сэму было шесть лет. Мы брели по нетронутому снегу, который доходил мне до колен, а Сэму — до пояса. Сын следовал за мной, пока мы не подошли к небольшому дереву. Сэм тут же перестал пробираться через сугробы, взобрался на дерево и медленно пополз вдоль ветки, которая находилась на высоте двух метров. Он довольно долго шепотом разговаривал сам с собой. Я напрягла слух. В конце концов до меня дошло — сын набирается смелости для того, чтобы спрыгнуть с дерева в снег. В тех мгновениях были и страх, и храбрость, и, наконец, пик возбуждения, когда Сэм бросился в белую пыль. Смешайте эту интенсивность чувств с новым, почти неузнаваемым пейзажем — мозг моего сына создавал воспоминания, подобно тому как мои ботинки оставляли следы на снегу заднего двора. Мой мозг, сконцентрированный на более прозаичных вопросах жизни, был больше похож на хорошо расчищенную, протоптанную дорогу. Мне бы и в голову не пришло спрыгнуть с дерева, даже если бы я не боялась, что поранюсь.

Воспоминания, которые выделяются в памяти зрелого человека, обычно отличаются новизной или интенсивностью. Это значимые воспоминания. Я до мельчайших подробностей могу вспомнить первые несколько свиданий с моим мужем. Даже помню конкретные даты. Отлично помню рождение детей, особенно четвертого — из-за его раннего появления на свет мы в бешеном темпе добирались до роддома. Боль замедляет восприятие времени, и я помню каждую мучительную остановку на светофорах между домом и больничной парковкой. Теперь всегда, когда я останавливаюсь на светофоре, мысли возвращают меня к той ночи.

Такие переживания запоминаются по своей природе. Как объяснила Давачи в своем выступлении:

— Если вы думаете о каждом отдельном событии, которое происходит с вами, как о единице памяти, в среде с большим разнообразием и изменениями вы создаете гораздо больше единиц памяти, чем в среде, которая не сильно подвержена изменениям. Именно эти единицы — их количество — определяют нашу оценку прошедшего времени. Чем больше единиц, тем больше воспоминаний — так расширяется время.

В повседневной жизни вы можете насчитать полдюжины интересных событий за последние две недели. Отправьтесь на отдых в какое-нибудь экзотическое место — и у вас будет полдюжины новых впечатлений еще до завтрака. Ваш мозг понятия не имеет, что ему понадобится в будущем, поэтому он отмечает все новое. Это может сделать один день равносильным двум неделям. В день, который вместит полдюжины эмоционально напряженных ситуаций, будет работать этот феномен.

В моей жизни такое случалось. Неделя, во время которой я услышала выступление Лилы Давачи о времени и памяти, отличалась новизной и интенсивностью. Так что она зафиксировалась в моей голове с точностью до дня.

Тогда мы вместе с детьми провели выходные 21–24 октября 2016 года в Disney World и Universal Studios в Орландо. Мы допоздна гуляли в парках: проезжали на аттракционе «Гарри Поттер и Запретное Путешествие»[25] через дементоров[26] и драконов; во флоридской ночи мчались по гоночным дорогам Test Track[27] в Эпкоте[28]. Аттракционы в парках развлечений разработаны с целью дарить новые и интенсивные ощущения. И в тот раз они не разочаровали.

Я прилетела домой 24 октября, а на следующий день, 25 октября, улетела в Сан-Франциско. Там, ранним утром 26 октября, я устроила себе пробежку вдоль набережной Эмбаркадеро и любовалась заливом. Затем была репетиция моего выступления на TED и встреча с коллегами. Я снова и снова повторяла свою речь в гостиничном номере. На следующее утро, 27 октября, я сделала прическу и позволила визажисту наклеить мне накладные ресницы. Помню, как стояла за кулисами и репетировала те «властные» позы, которые Эми Кадди, выступавшая на TED, рекомендовала в качестве придающих уверенность. Я вышла на сцену. В течение 12 минут я говорила под направленными на меня софитами. Зрители смеялись, когда они должны были смеяться, и кивали, когда им это было нужно. И хотя 12 минут — это то количество времени, которое требуется мне, чтобы утром сделать детям шоколадные блины, в будущем при упоминании о 2016 годе я скорее вспомню эти 12 минут на сцене, чем те, что ежедневно трачу на приготовление завтраков.

Мне посчастливилось выступить на первой сессии конференции, так что я могла расслабиться. И время не ускорилось. Я слушала речи других спикеров, которые за свои 12–18 минут дарили людям в зале незабываемые впечатления. Многие выступления были «интенсивными» — от речи о сексуальном насилии до рассказа про убийство семьи одного из спикеров. В пятницу днем, сидя в баре отеля и предвкушая свой ночной перелет, я не могла поверить, что прибыла в Орландо всего 168 часов назад. На тот момент это была одна из самых длинных недель в моей жизни.

Не каждая неделя может быть такой. Да мне и не хочется, чтобы все недели были такими. В тот раз я практически не видела своего младшего ребенка — в Орландо со мной поехали только старшие дети. А еще я очень мало писа́ла. Если отбросить в сторону материальную сторону моего писательства, я получаю истинное удовольствие от возни со словами, даже если ни одна моя «парковка» в кресле кабинета не выделяется из остальных.

Нет ничего плохого в рутине. Существует такая рутина, которая приносит людям удовольствие и комфорт, а хорошо выполняемая рутина в долгосрочной перспективе приносит успех. Отчасти именно контраст между повседневной жизнью и временем, проведенным на эмоциональном подъеме в путешествии, делает отпуск незабываемым. При отсутствии повседневных, рутинных дел сама по себе новизна становится утомительной.

Я не утверждаю, что нужно избавляться от рутины или что нужно придумать 1000 различных способов изменить 1000 одинаковых сценариев утра. Речь идет про другой баланс между привычным и новым, который люди могли бы естественно создавать. Я верю, что даже самые обычные дни можно сделать особенными, запоминающимися, если каждый день настраивать себя на приключения. Верю, что сознательный выбор — создавать такие воспоминания — растягивает время.

В еврейской традиции перед началом пасхальной трапезы самый молодой из сидящих за столом должен спросить: «Чем эта ночь отличается от всех других ночей?» В контексте праздника ответ должен быть следующим: в эту ночь люди празднуют главное событие в своей истории. Но знаете что? Этот вопрос замечателен и в контексте светской жизни. Можно задавать его себе в любые 24 часа. Чем сегодняшний день отличается от всех остальных? Почему мой мозг должен беспокоиться о существовании этого дня, когда под его опекой целый музей воспоминаний?

Рискну предположить, что у 90 % людей — а может, и больше — нет ответа на этот вопрос. День имеет свойство забываться. И он забывается. Когда забытых дней оказывается больше, чем запомнившихся, становится стыдно. Не все дни могут быть Пасхой или любым другим праздником. Но это не значит, что не может быть ничего, что выделяет конкретный день из всех других. Не может быть, чтобы в каждой горсти, которую вы достаете из «сундука с сокровищами», мерцал только один камень.

Дори Кларк, гуру персонального брендинга и автор книги «Stand Outand Entrepreneurial You», провела бо́льшую часть последних нескольких лет, счастливо строя свой бизнес. Но в конце 2015 года, по ее словам, она находилась в тревожном состоянии:

— Люди спрашивали меня: «Чем ты любишь заниматься, кроме работы?» И у меня не было никакого ответа. Я занималась только работой. Я поняла, что это меня расстраивает.

В первую очередь это расстраивало Кларк с философской точки зрения: ведь жизнь — это больше, чем работа. Но оказалось, что выбор карьеры в качестве приоритета также невыгоден в отношении финансов.

— Я живу в Нью-Йорке. Если все, что я делаю, работает, то я могу делать это откуда угодно. Да хоть из лачуги посреди пустыни, — рассуждает Кларк. — Зачем тогда платить за проживание в одном из самых дорогих городов мира, если я этим не пользуюсь?

Поэтому в 2016 году Кларк решила, что хотя бы раз в неделю у нее будет какое-нибудь запоминающееся приключение в Нью-Йорке:

— Таким образом, в конце года я почувствую, что воспользовалась возможностями города, в котором живу.

Она атаковала свою цель — Нью-Йорк — с удовольствием.

— Меня мотивирует количественная оценка чего бы то ни было, поэтому я начала записывать все, что делаю, в заметках телефона.

Вскоре в список Кларк вошли экскурсия по хасидскому Бруклину и посещение Оружейной палаты. Исторический музей-заповедник Нижний Ист-Сайд и рынок Гансевурт. Она побывала на комедийном шоу Upright Citizens Brigade и поприсутствовала на съемках с Самантой Би[29]. Кларк даже увидела выступление Джерри Сайнфелда[30], случайно оказавшегося в стендап-клубе, в который она пошла однажды вечером, чтобы развлечься. Она сходила на бродвейское шоу и поела в ресторане Sardi’s. Проехала на велосипеде по Вестсайдскому шоссе. Кларк заглянула в Russian Tea Room, The Rainbow Room, на кинофестиваль Трайбека[31] и прошлась по списку лучших пиццерий города. Она побывала в торговом центре в Квинсе, в котором есть огромный фуд-корт с более чем 30 ларьками аутентичной азиатской кухни. Все это подогревало процесс охоты за приключениями. Только в Нью-Йорке Кларк накопила 52 воспоминания — к январю 2017 года в ее записях было задокументировано гораздо больше.

Эксперимент Кларк изменил ее в лучшую сторону. Во-первых, она стала более внимательной к выбору досуга. Несмотря на то, что приключения в Нью-Йорке могут случаться сами по себе, еженедельная цель Кларк означала: «Я прилагаю усилия, чтобы найти приключения». Она подписалась на Time Out NewYork[32], чтобы получать информацию о различных мероприятиях. В прошлом она читала о них в журналах и иногда делала закладки с мыслями вроде: «Было бы здорово когда-нибудь сходить сюда». Но для занятого человека «когда-нибудь» — это синоним «никогда». Благодаря ведению дневника неуверенное «когда-нибудь» превратилось в определенные дни, отмеченные в календаре.

Новая цель Кларк также помогла ей научиться выбирать между желаниями. Например, между фильмом и музейной выставкой:

— Раньше у меня не было веской причины выбирать. Но теперь я понимаю, что могу смотреть кино где угодно и когда угодно. А вот в любой момент сходить на выставку, у продолжительности которой есть временные рамки, я не могу. И поэтому выставка должна стать моим приоритетом.

Заставив себя выйти из квартиры и отправиться в новые районы города, Кларк поняла:

— Теперь сам Нью-Йорк превратился в ландшафт, богатый воспоминаниями и ассоциациями, хотя раньше он не был таким для меня.

Теперь даже прогулка от метро к дому пробуждает в голове Кларк воспоминания. Субботний вечер, в который она встретилась с Джерри Сайнфелдом, безусловно, отвечает на вопрос, чем тот день отличается от всех других.

В таком городе, как Нью-Йорк, некоторые воспоминания обходятся дорого. Полагаю, именно поэтому люди обычно выбирают Netflix[33] вместо Бруклинского музея. Но многие приключения можно получить бесплатно. Хорошо помню то раннее утро в Нью-Йорке, когда я поехала в центр города, чтобы увидеть старый рыбный рынок Фултона. Никогда не забуду те горы льда, костры, на которых торговцы сжигали свои опустевшие ящики, и кровавое месиво рыбьих голов, поблескивающих в тенях торговых рядов.

Даже в повседневной жизни можно ответить на вопрос «Чем сегодняшний день отличается от всех остальных?». Результаты моего опроса показали, что люди, которые «вчера сделали что-то запоминающееся или необычное», на 14 % чаще среднего соглашались с тем, что им на все хватает времени.

В рамках своего исследования я проанализировала дневники 30 человек с самыми высокими показателями восприятия времени и обнаружила, что их жизнь была крайне интересной даже в самый обычный понедельник 27 марта 2017 года.

Одна женщина купила билеты в кино онлайн в 18:00 вечера, а к 19:00 уже была в театре на «Красавице и чудовище» со своей семьей. Один мужчина, прихватив с собой друга, отправился на мероприятие для социальных предпринимателей. Еще одна женщина записала в дневник ужин с ее 10-летним сыном в 19:00, после которого она отправилась на массаж в местный спа-салон. Был и дневник с уроком сальсы в 21:00. А одна девушка из Лос-Анджелеса вместе с своим двоюродным братом устроила костюмированную вечеринку для детей. Один из респондентов пригласил няню в 20:00 и сразу же отправился на концерт любимой музыкальной группы. Помните, все это происходило в понедельник вечером.

Даже люди без таких явных приключений проводили свои вечерние часы за чем-то более интересным, чем просмотр телевизора: например, поехали с семьей в парк, чтобы воспользоваться более длинным световым днем в конце марта.

Так что же нам запоминается? Что создает эмоциональную напряженность? Моменты времени могут стать моментами радости. Вот, например, как можно этого добиться:

♦ Если вам нравится постоянно куда-то выбираться на ланч и у вас есть любимый ресторан или кафе, попробуйте ходить туда два-три раза в неделю, а в остальные дни искать новые места.

♦ В какой-нибудь обычный вторник припаркуйтесь на новой стоянке и прогуляйтесь утром по новому району. А вечером загляните в магазин, который заинтриговал вас, когда вы проходили мимо него по дороге на работу.

♦ Найдите коллегу, с которым вы никогда не общались, а только здоровались в лифте по утрам, — и поговорите с ним по душам.

♦ Попробуйте высказаться на собрании, на котором вы обычно просто молча наблюдаете за происходящим.

♦ Как-нибудь вечером напишите статью для местной газеты, вместо того чтобы смотреть телевизор. Насладитесь чувством гордости и приятным ощущением «выполненной задачи», когда увидите статью напечатанной.

♦ В летнюю ночь загляните в местный бассейн и поплавайте под лунным светом.

♦ Расстелите плед для пикника на траве во дворе и позавтракайте на природе.

♦ В среду уйдите с работы пораньше, чтобы встретить своего супруга и выпить с ним в баре, как раньше. А потом вместе прогуляйтесь до дома.

♦ Пригласите друзей присоединиться к вам во время прогулки в парке — ну, в том самом, с великолепными соснами, в том парке, рядом с которым вы живете в течение последних четырех лет и еще ни разу не гуляли в нем.

Это достаточно просто — сделать день непривычным, а значит, запоминающимся. Но почему мы этого не делаем? Или, по крайней мере, почему тех, кого это волнует, меньше, чем тех, кто хотел бы наслаждаться своими воспоминаниями? Вот ответ: на самом деле у каждого человека существует несколько «я».

Создание большего количества воспоминаний — и, следовательно, создание большего количества времени — требует доминирования предвосхищающего и вспоминающего «я» над переживающим. И здесь нужна серьезная самодисциплина.

Конечно, стоит делать маленькую скидку — когда дело доходит до приятных приключений, предвосхищающее и вспоминающее «я» часто выравниваются. Давачи подтверждает, что и то и другое «я» задействуют одни и те же системы мозга. Чтобы предвидеть или запомнить событие, мозг строит повествование из знакомых образов для чего-то, что не происходит в настоящем времени. Не имеет значения, действительно ли события произошли в прошлом, или они только рисуются на ментальной картине будущего. Давачи отмечает: «Мозг не уважает время».

Предвосхищающее «я» — это планировщик, который забрасывает якоря в будущее. Когда я представляю себе, как выглядит эта часть меня, то вижу, как она смотрит документальный фильм о Галапагосских островах, затем изучает свой график отпуска и выясняет, когда может там оказаться. Предвосхищающее «я» слышит от друга об удивительной выставке в местном художественном музее и обнаруживает, что вечер пятницы отлично подходит для того, чтобы сходить туда. Как только предвосхищающее «я» определяет свои намерения, оно обдумывает планы, размышляя, какими будут предстоящие переживания. Если «якоря» достаточно сильны, предвосхищающее «я» тянет переживающее «я» в будущее, когда ему это нужно.

Унылые и скучные мартовские поездки обязательно перекроет теплое солнце на пляже отеля, забронированного на июль. Ожидание — это отдельная часть счастья, связанного с приключениями. Зная, что вы забронировали столик в любимом ресторане в субботу вечером, вы заранее испытываете некоторую часть удовольствия, которое будет сопровождать вас в момент предстоящей трапезы. Однако, в отличие от времени нахождения в ресторане, ожидаемое удовольствие может длиться неделями.

Вспоминающее «я» — помощник предвкушения. Она (или он — в зависимости от вашего пола) является хранителем нашей личности. Вспоминающее «я» улыбается, глядя на фотографию своих детей, стоящую на столе. Тогда они были совсем еще маленькими, и вся семья провела прекрасный весенний день в ботаническом саду. Яркие цвета, счастье и пухлые пальчики младенца, крепко обнимающие шею молодой матери. Увековеченный в фотографии, такой день может закрепиться в потоке прошлого.

Мы можем предвкушать в течение многих лет. Мы можем помнить десятилетиями. Проблема в том, что настоящее — момент, в котором находится переживающее «я», — благодаря своей мимолетной природе оказывает ни с чем не сравнимое влияние на наши действия. Вспоминающее «я» любит фотографию детей в саду, но ему легко говорить об этой любви. Мы можем рассуждать, как хорошо было в прошлом и как хорошо будет в будущем, но в настоящий момент нам сложно утверждать что-то подобное. Прежде чем отвезти детей в ботанический сад, переживающему «я» сначала пришлось иметь дело с истерикой одного ребенка — он «не хочет никуда идти». А еще с подгузником, слетевшим с другого на выходе из дома. И с третьим ребенком, кричавшим во весь голос и оттого потерявшим соску где-то в машине. Все это страшно выматывает.

Предвосхищающее «я» подумывает, что было бы интересно пойти в художественный музей в пятницу вечером — бесплатный вход, бар и хорошая музыка… После посещения выставки вспоминающее «я» с любовью прокручивало бы в памяти увиденные шедевры и, возможно, мысли о новом друге, с которым познакомились в очереди. Но переживающее «я» устает после работы. Переживающее «я» — это тот, кому в данном случае придется бросить вызов холоду, дождю и вечерним пятничным пробкам.

Переживающее «я» возмущается из-за такого разделения труда и закатывает истерику. Оно игнорирует ожидания и воспоминания о себе и оправдывает свое предательство утверждениями, которые, безусловно, верны: «Я устала. Музей никуда не денется до следующей пятницы. Так что я просто посмотрю телевизор». Немедленное, при этом не требующее особых усилий удовольствие побеждает другие, ради которых нужно совершить чуть больше телодвижений.

Философ Роберт Грудин в книге «Время и искусство жизни»[34] пишет^{11}:

«Мы балуем настоящее, как маленькое дитя. Мы потакаем его прихоти, и вечером, который мог быть полон приключений, прокручиваем на Facebook переписку с людьми, которые нам никогда не нравились в школе. Такое время ничего собой не представляет. И настоящее исчезает, как будто его не существует».

Нет простого ответа для решения этой проблемы относительно прошлого, настоящего, будущего. Люди не умеют думать о своем будущем. Это одна из причин, по которой многие из нас часто финансово не готовы к выходу на пенсию. Но я думаю, что знание о существовании трех «я» помогает справиться с проблемой. Когда я ловлю себя на том, что слишком часто прислушиваюсь к своим оправданиям, то делаю паузу и пытаюсь вспомнить — это всего лишь один и тот же актер в моноспектакле, который на самом деле должен быть пьесой с тремя актерами. Затем я повторяю мантру, состоящую из двух частей:

♦ Запланируйте что-нибудь

♦ Сделайте это в любом случае

На постоянном планировании своих удовольствий история с растяжением времени не заканчивается. Чтобы по-настоящему подружиться с памятью, с ней необходимо обращаться как с живым существом. В каком-то смысле она и есть живое существо. Вещи не просто происходят, ум записывает их точно так, как они произошли. Эти воспоминания доступны для нас, словно номера в телефонной книге. Наш мозг выбирает, какие вещи помнить более ярко, чем другие. Он строит истории из различных событий или, по крайней мере, своих впечатлений от них, которые становятся для нас все более правдивыми с каждым разом, когда мы рассказываем одну и ту же историю. Впечатления одного человека могут отличаться от впечатлений других людей, которые видели то же самое. Попросите супругов описать их свадьбу — они оба были там, но помнят разные вещи. Они рассказывают об одном и том же дне по-разному.

Некоторые воспоминания глубоко врезаются в память независимо от нашего желания. Вот почему я помню светофор по дороге в больницу. Однако в большинстве случаев мы можем помочь себе. Активно документируйте свои приключения способами, которые позволят вам вытащить их из картотеки памяти в любой момент.

Сегодня не нужно поощрять фотографирование — фотографируют почти все. Но что нам действительно нужно, так это организовывать фотоматериал — выбирать лучшие снимки и помещать их в альбомы. Открывая фотоальбом, мы приостанавливаемся, окунаемся в прошлое и обдумываем воспоминания. Это не то же самое, что иметь большую папку с файлами на iPhone, которые с большой вероятностью пропадут, если забыть его в автобусе. Есть много причин, чтобы вести дневник, и закрепление событий в активной памяти является одним из них. Мой дневник времени подробно рассказывает, как я провела прошедшие дни. Скрапбукинг[35] развивает искусство хранения памяти.

Закрепление воспоминаний может носить социальный характер. За обеденным столом попросите людей рассказать истории о том, как прошел их вчерашний день. Сознательно помещайте воспоминания в свои чувства — даже кусочек гостиничного мыла может ассоциироваться с поездкой, если вы ежедневно чувствовали его запах во время отпуска.

Этот навык поможет вам в будущем. Наша главная проблема в том, что мы не обязательно работали с предыдущим опытом. Но, как пишет Грудин: «Опыт, который мы попросту забыли, лишь за редким исключением не проявится в нашей памяти, если мы упорно и терпеливо пытаемся его вернуть. Только когда мы забываем, что у нас есть забытое, между нами и прошлым закрывается дверь».

Существует исследование, которое поддерживает это поэтическое представление о том, что воспоминания можно сделать острее^{12}. Это по большей части работает в отношении негативных воспоминаний.

Давачи и ее коллеги провели исследование этого аспекта памяти, разделив свой эксперимент на два этапа. На первом этапе людям показывали нейтральные изображения животных и различных инструментов. На втором этапе показывали похожие изображения и слегка били током в запястье, когда появлялся один из видов изображений — только животные или только инструменты. Неудивительно, что на втором этапе эксперимента у испытуемых сохранялись более четкие воспоминания о любых образах, которые сопровождались электрическим разрядом. Люди, которых били током при появлении изображения инструментов, помнят инструменты лучше, чем животных, и наоборот. Любопытно, что испытуемые лучше смогли описать образы с первого этапа эксперимента — то есть те, которые они видели прежде, чем на них воздействовал ток. Шок научил их мозг, что важна одна определенная категория изображений, и поэтому мозг искал в прошлом примеры таких изображений и выделял их в памяти.

Большинство из нас не хотят шокировать себя, чтобы обострять воспоминания. Но ведь все это означает, что мы можем в настоящем делать что-то, чтобы углубить получаемый опыт.

Мне нравится образ ухаживания за памятью. Возможно, именно оно подвергает нас воздействию определенных песен, зрелищ, запахов. Прустовское ароматное печенье мадлен вызывало в воображении нечто большее, чем может обычное печенье[36].

«Когда мы стремимся воспроизвести какой-то период из нашего глубокого прошлого, полезно искать в нем физические предметы, которые запомнились нам почти интуитивно, — при повторном их ощущении может воссоздаться весь эмоциональный контекст произошедшего», — пишет Грудин.

Я рекомендую специально выделять время для размышлений о прошлом. В долгой поездке на машине включите песни того времени, которое хотите вспомнить. Музыка воскресит подростковый восторг и максимализм. И вот — вам вдруг снова 17, вы в своей машине, поворачиваетесь к такому же открытому для всего нового человеку, сидящему рядом с вами. Вы приближаетесь друг к другу, чтобы случился поцелуй, о котором вы все еще можете вспомнить 25 лет спустя…

В дни, отведенные для прошлого, я копаюсь в воспоминаниях, как археолог. Сколько еще чеков и подобной мелочи спрятано вокруг? Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на белое пальто, висящее в шкафу. Сейчас оно ужасно грязное, но я не могу заставить себя выбросить его. Потому что, когда я касаюсь его мягких рукавов, мне на мгновение снова становится 24 года, и я в этом белом пальто иду по мокрой улице Лондона. Я приехала в этот город на выходные с человеком, который четыре месяца назад попросил меня выйти за него замуж. Я была влюблена и опьянена мыслью о том, что кто-то может увезти меня в Лондон на выходные. И я была в этом пальто.

Когда начинаешь вспоминать что-то подобное — в первые мгновения все это кажется настоящим блаженством, хотя в той поездке мне было так же тяжело справиться с джетлагом, как и всегда. Со сменой часовых поясов столкнулось переживающее «я», и чем больше я думаю об этом, тем больше вспоминаю другие испытания, которые мне пришлось «пережить».

«Хитроу Экспресс» не работал, поэтому нам пришлось ловить такси в огромной пробке в центре города. В отеле нам великодушно позволили зарегистрироваться рано, чтобы — как мы позже узнали — взять с нас плату за дополнительную ночь в отеле. Мой кавалер, который был старше и более опытен в плане путешествий, заметил: в развивающихся странах таксисты обычно обманывают пассажиров доллара на два; в модном лондонском отеле вам спокойно добавят в счет лишние 200 фунтов.

И все же, несмотря на все эти неприятности, в моей памяти белое пальто возрождает воспоминания о прогулке по осеннему Гайд-парку и пристальный взгляд глаза в глаза поверх пивных кружек в лондонском пабе.

Уборка на столе или в шкафу зачастую помогает «раскопать реликвии». Но мы можем сделать нечто большее, чтобы вернуться в определенные моменты нашей жизни.

В мае 2017 года я отпраздновала двадцать лет выпуска из Академии наук Индианы, вернувшись туда, чтобы выступить с речью. Когда я получала диплом, старшеклассники, сидящие в аудитории, еще не родились. Но когда я прилетела в Индианаполис, проехала по шоссе через индианские кукурузные поля, припарковалась на знакомой улице в городе Манси и открыла дверь машины — я почувствовала себя так, как будто никогда не уезжала оттуда.

Я вдохнула знакомый запах: деревья, Белая река. Вспомнила, как пришла сюда в 1995 году, когда мне было 16 лет. Тогда мне не терпелось побыть одной. Я хотела выучить все, что было в моих силах. Мне казалось, что если преуспеть в учебе, то мне дадут больше возможностей — и они вытащат меня из этих кукурузных полей, к которым я прилетела теперь, в 2017 году.

Государственный университет Болл и «деревня» из магазинов поблизости быстро заставили меня вспомнить карту местности, которая все еще существовала где-то в архивах моей памяти. Каждое здание вытаскивало новый виток воспоминаний. Старая кофейня все еще была там. У нее сменился хозяин и название, но выглядела она почти так же. Сохранился и мой любимый книжный магазин «Белый кролик». Я совершенно уверена, что бо́льшая часть книг осталась стоять на тех же полках, на которых я видела их в последний раз. Проходя мимо старого общежития, я зацепилась взглядом за окно комнаты, в которой жила на первом курсе. Каждое утро я смотрела через это окно на столовую, кабинеты, парковку, мусорный бак.

Я попыталась вспомнить, каково это — быть 16-летней девушкой. Что она думала, чего ждала от будущего? Была бы она довольна моей жизнью? Мне хотелось бы думать, что да. Хотя она с ее амбициозностью и и мечтала увидеть собственные увесистые романы на полках всех книжных магазинов страны, как романы Николаса Спаркса, которые в «Белом кролике».

В разгар того майского дня я позволила себе остановиться на нескольких воспоминаниях, которые заставили меня улыбнуться. А потом почувствовала, как память начала затягивать меня в более трудные моменты юношества. Это всегда нелегко. Греческое слово «ностальгия» складывается из двух корней, обозначающих «возвращение домой» и «боль». Эта сладкая боль — сложная эмоция, но точно привлекательная. Вот почему мы так любим слушать песни из прошлого.

Прогуливаясь по университетскому кампусу, я размышляла о том, что мысленное пребывание в прошлом требует всепрощающего мышления. Во времена, когда я охотилась за интересными книжными новинками в «Белом кролике», эмоциональные переживания не оставляли меня — как не прекращается течение реки под мостом. Они заполняли мое время. Та девушка, переживавшая все это, — часть меня. Кем бы я ни была сейчас, я стала таким человеком из-за того, что с ней происходило. И чем больше я узнаю эту девушку, тем глубже становятся прожитые часы моей жизни. Теперь они не прячутся друг за другом, как части телескопа, — потому что я их признаю.

В ту субботу я выступала в шапочке и мантии выпускника 1997 года и видела перед собой сияющие молодые лица. Они были теми, кем когда-то была я. На тот момент у них было больше времени, чем воспоминаний. Скоро у меня будет больше воспоминаний, чем времени. А может быть, уже так и есть. Я сказала выпускникам:

— Делайте свою жизнь незабываемой. Делайте что-то запоминающееся каждый день, потому что это единственный способ удержать время. Если мы проживаем наши часы на полную, то знаем, как провели каждый свой день. Тогда, оглядываясь назад, мы уважаем память о прошлом и с уверенностью можем сказать, кто мы есть на самом деле.

Не помню, как в моих руках оказалась книга Кена Бланшара и Спенсера Джонсона «Одноминутный менеджер»[37]. Должно быть, когда она вышла, кто-то прислал мне копию, и в очередном припадке прокрастинации я вытащила именно ее из гигантской стопки моих книг.

Думаю, большинство людей, прочитавших этот бестселлер, делают вывод: менеджеры должны замечать сотрудников, которые делают что-то хорошо. Похвалив их за что-то, можно словно по волшебству получить в несколько раз больше.

Но мой интерес вызвало авторское представление о графике идеального менеджера. В книге рассказывается, как один молодой человек в поисках секретов управления нашел менеджера, который якобы ими обладает. Любопытный молодой человек позвонил помощнику этого «невероятного» менеджера, чтобы узнать, можно ли записаться к нему на прием. К его удивлению, помощник немедленно соединил его с гуру тайм-менеджмента. Молодой человек спросил, когда он может прийти, заранее догадываясь о том, что руководитель будет завален своими управленческими делами. Но оказалось, что это не так. Он сказал:

— В любое удобное для вас время, за исключением утра среды.

Вопрос: откуда у идеального менеджера так много свободного времени?

Или даже лучше спросить: как он это делает? Сказать, что эта легкость совсем не вяжется с типичным графиком офисного работника, — ничего не сказать. Чем больше я изучаю дневники времени, тем больше поражаюсь тому, как в наши дни переплелись понятия «работа» и «запланированные встречи». Шесть-восемь часов встреч или конференц-связи в день не являются чем-то необычным, особенно для высокопоставленных сотрудников, которые работают сразу в нескольких проектах. «Запланированные встречи» заканчиваются в том месте, где начинается неколлективная работа в ночное время или по выходным. А когда же размышлять и обдумывать? Только не в рабочее время.

Но не у всех топ-менеджеров «плотный» график. Я поняла это, когда готовилась к интервью с Джеффом Хитом.

Знаток книг по тайм-менеджменту — именно он познакомил меня с книгой Роберта Грудина «Время и искусство жить» — Джефф начал изучать стратегии планирования еще в шестом классе. Сегодня он управляет Matrix Applied Technologies, дочерней компанией Matrix Service Company, которая производит и продает оборудование для нефтяных и нефтехимических резервуаров. Джефф живет в Талсе, но при этом отвечает за производственный объект недалеко от Сеула и за региональный офис в Сиднее. Он управляет людьми, которые работают в разных часовых поясах, и перелеты Джеффа занимают у него до трети рабочего времени.

Джефф ответил на мои вопросы о своем графике, и после того, как мы обменялись контактами, я спросила, можем ли мы созвониться. Я предполагала, что он предложит мне 15-минутное окно в 15:45 через несколько недель. Но когда Джефф взглянул на свое расписание, он сказал:

— У меня довольно много свободного времени. Может быть, вы мне скажете, в какие дни вам удобно?

Это снова было что-то вроде «в любое время, кроме утра среды». Когда мы все-таки созвонились, я не могла не спросить Джеффа: как это вообще возможно, что в корпоративной Америке кто-то, глядя на свое расписание, может увидеть в нем свободное местечко? Он мне ответил:

— Это больше связано с мышлением. Есть ли у меня все время мира? Ну… У меня столько же времени, сколько и у всех остальных. Думаю, все дело в подходе.

Пока мы разговаривали, я узнала, что подход Джеффа ко времени был ключом к выходу из ловушки «вечной занятости», которая расстраивает так много людей.

Во-первых, он искренне верит в ценность времени. Многие говорят, что верят в это, на деле это не так. Джефф никогда не садится на 14-часовой рейс в Азию без четкого понимая того, чем он будет заниматься на протяжении этих 14 часов. Он продумывает, когда ему следует спать, сколько времени он должен работать, что именно ему нужно сделать за это время, и когда можно будет расслабиться, — чтобы он был в состоянии управлять своей энергией.

Я летала достаточное количество раз для того, чтобы убедиться: люди, которые до рейса говорят, что за три часа могут переделать все свои дела (не говоря уже о 14 часах), в самолете тратят время впустую. Они смотрят какое-нибудь телешоу или платят за доступ в интернет, а затем открывают новостной портал и читают статью о женщине из Бруклина, которая убила свою мать во время спора о любимой кошке. Даже довольно продуктивные люди зачастую проводят «полетные» часы, отвечая на все входящие сообщения, вместо того чтобы целенаправленно работать.

Джефф же в это время занимается серьезными вещами. Затем, поскольку он провел часы в самолете с пользой для своей работы, уменьшается давление на его время вне самолета. Он может отложить в сторону дела, которые требуют времени, но не нуждаются в пристальном внимании во время рабочих дней в Австралии и Азии. Цель Джеффа — иметь возможность работать меньше, когда он находится со своей семьей в Талсе. Как он подсчитал по моей просьбе, 75 часов работы в неделю, во время которой треть этого времени уходит на дорогу, и 35–40 часов работы в неделю, которую он проводит в Талсе, складываются в привлекательное среднее значение — 50 часов.

Но вот его главный секрет. Джефф говорит:

— Мне нравится свободное пространство в моем календаре.

Люди жалуются на загруженность, но лишь немногие освобождают свое время. Мы отдаем предпочтение делам, потому что хотим доказать себе: мы что-то делаем. Или, как говорит Джефф:

— Мы любим проводить встречи, потому что это заставляет нас чувствовать себя занятыми, полезными и продуктивными.

Все, что помещено в календарь и так или иначе связано с другими людьми, автоматически поднимается вверх по шкале важности, и не важно, заслуживает оно этого или нет.

Это хорошо знать, если вы пытаетесь затащить себя в спортзал, — запланируйте встречу с тренером на семь часов утра! — но эта грань человеческой природы имеет предсказуемые последствия. Представьте себе пару, пытающуюся выяснить, кто из них останется дома, чтобы открыть дверь сантехнику, который придет починить сломанную трубу. Тот, у кого на утро запланировано три встречи, скорее всего, заявит о необходимости попасть в офис, даже если у другого на эти часы запланированы самые важные дела. Кто-то, у кого часто бывает по шесть встреч в день, может назвать день с двумя встречами «легким», хотя остальное время этого дня может занимать серьезная работа.

Если ваша цель в том, чтобы выглядеть занятым — ведь забитый до отказа график «говорит о важности» персоны, — то всегда есть соблазн чем-то заполнить свободное время. Тогда в ваше расписание добавляются дела, потому что «они могут быть интересными» или потому что вы уже сказали кому-то «да». Люди волнуются, когда их не приглашают на встречи. На самом деле они не хотят иметь свободное время, поэтому в такие моменты немедленно звонят кому-нибудь и жалуются на гору писем в своей почте.

Эдит Уортон высмеяла этот страх перед свободным временем в своем романе «Сумеречный сон»[38], написанном в 1927 году. Ее суетливая героиня, Полин Мэнфорд, вечно разрывается между делами, втискивая свои новые религиозные занятия в 15-минутные «окна» между встречами с работниками по дому и собраниями филантропического комитета.

«Свободный час времени заставил Мэнфорд почувствовать, как будто весь мир пронесся мимо и забыл о ней, — пишет Уортон. — Ужас того, что мир может и будет (!) существовать без нее, вызвал у нее какое-то умственное головокружение».

Джефф не разделяет эту философию:

«Если в моем календаре есть свободные места, это не значит, что мне нечего делать».

Джефф понимает: культура управления, основанная на постоянном проведении встреч, неэффективна. Когда сотрудники весь день ходят по собраниям, они ждут «назначенного» времени, чтобы принять определенные решения. Ожидание может длиться достаточно долго, потому что у всех разные графики встреч. Джефф предпочитает давать умным людям, которых он нанял на работу, возможность принимать собственные решения, основанные на четких целях, и обращаться к руководителю всякий раз, когда им нужна его помощь. Поскольку он не проводит на собраниях весь день, сотрудники, которые отчитываются перед ним, знают, что всегда могут позвонить ему или зайти к нему в кабинет. Джефф отлично успевает общаться с коллективом, потому что всю кропотливую работу делает в самолетах.

Джефф не проводит на собраниях весь день, поэтому в его голове есть пространство для проблем сотрудников. Даже если они приходят с чем-то серьезным, все решается. Суровая правда о собраниях — они потребляют больше времени, чем на самом деле нужно для решения вопросов, которые обсуждаются на них.

Собрания всегда занимают 30–60 минут, независимо от того, сколько решений нужно на них принять. Это убивает приличное количество времени. Например, если у кого-то назначена встреча на 10:00, то он, скорее всего, прекратит заниматься важными делами где-то к 9:45. А после встреч люди обычно совершают ритуалы перехода от одного дела к другому: им нужно проверить электронную почту и заглянуть в любимые приложения, прежде чем приступить к работе. Это означает, что встреча длиной в 60 минут может легко занять временное пространство 90 минут. Если через час запланирована еще одна встреча, между двумя собраниями останется полчаса подлинно рабочего времени.

Это порочный круг. Люди предполагают, что деловые встречи — это и есть работа, поэтому они планируют встречи, чтобы «ускорить» рабочий процесс. Они устраивают собрания для обмена информацией, думая, что в таком случае не будут тратить время на чтение своей электронной почты — ведь у них так много встреч. Да и большая часть писем в почтовом ящике связана с планированием различных собраний.

Чтобы разорвать порочный круг, нужно сознательно бороться с хаосом в графике.

— Хаос как вода: найдет, куда просочиться, если ему позволяют это делать, — объясняет Джефф. — …Нужно уметь говорить «не сегодня».

Джефф может сказать собеседнику, что им нет необходимости встречаться. Или отклонить просьбы о встрече, если он поймет, что кто-то другой может справиться с этим вопросом. Джефф считает, что это нормально — звонить людям, даже если этого не было в планах, или решать что-то за пять минут в коридоре. Но планировать 30-минутную встречу каждые два дня — это, по его мнению, совершенно неэффективно.

Джефф нашел удивительный плюс в том, что он кажется человеком, у которого нет огромного количества дел. Эта легкость заставляет людей предлагать ему новые проекты. Его компания доверила ему руководство своими филиалами в других странах, потому что он выглядел так, будто у него было свободное время, чтобы взяться за них.

Любой может закрыть свое расписание, перестав вписывать в него новые задачи. Люди, которые многое успевают делать, предпочитают не заполнять свое время полностью, как на работе, так и дома. Как говорит Джефф:

— Я словно одновременно говорю делам и «нет», и «да».

В предыдущей главе мы узнали, что приключения делают жизнь незабываемой, а воспоминания растягивают время. Проблема в том, что мы часто думаем, что у нас нет времени на уроки сальсы по вечерам, потому что жизнь уже полна других вещей: почтовый ящик сам себя не разберет, а коллеги и семья требуют внимания. Но на самом деле будущее — это чистый лист.

Моя еженедельная электронная таблица состоит из 336 пустых ячеек — это 30-минутные блоки, на которые я делю свое время. Каждый понедельник я открываю новую таблицу, и в ней обязательно есть заполненные ячейки. Но даже если вы считаете, что будущее уже расписано, то, с точки зрения человека, будущее лучше всего понимать как сумму вероятностей.

Есть вероятность, что произойдут те или иные события. От почти невозможного до почти определенного. Вероятность зависит от того, что происходит в мире, от нашего выбора, сделанного в прошлом, от взятых на себя обязательств, а также от планов, желаний и биологических потребностей.

Все это заполняет наше время. Но иногда ожидания относительно будущего настолько глубоко закрепляются в нас, что мы становимся марионетками — действуем, не осознавая, что решения принимаем не мы, а какой-то невидимый кукловод. Мы не подвергаем сомнению свои ожидания, потому что они нам достаточно знакомы, чтобы казаться правдой. Но мы забываем, что следующие 168 часов редко когда состоят из событий, которые произойдут с вероятностью 100 %.

Я не могу контролировать, какие письма попадают в мой почтовый ящик и сколько их будет. Но могу выбирать: отвечать на них сразу или позволить сообщениям накапливаться. А еще могу задержаться на обеде, чтобы побродить по выставке в художественном музее. Люди, которые хорошо управляют временем, стараются не заполнять свои драгоценные часы тем, что не кажется их лучшим использованием. Они знают: «ничего» может быть лучшим выбором, чем «что-то». Они знают, что загруженное расписание не притягивает возможности так, как свободное пространство в нем. Они выбирают «ничто», потому что ценят свое время, а также потому что эти «окна» парадоксальным образом создают ощущение, что времени полным-полно.

Все это напоминает деклатеринг[39]. В последние двадцать лет телевизионные шоу и журналы проповедуют идею «очищения» своего дома. А в 2014 году японский эксперт по деклатерингу Мари Кондо выпустила бестселлер, книгу «Магическая уборка», в которой она пишет: «Не захламляйся вещами, которые тебе не нравятся. Храни только то, что искрится радостью».

Признаюсь: я испытываю смешанные чувства по поводу вознесения уборки до фетиша — лучше меня об этом говорят горы книг, разбросанные по моему кабинету. Тем не менее, когда дело доходит до составления расписания, полезно оценить все претензии на время с точки зрения чистого листа. Отложите мысли вроде: «Мы потратили три недели на этот проект, нельзя забыть о нем сейчас! Поэтому на этой неделе мы продолжим им заниматься». Не пытайтесь экономить время, отмывая свой душ, пока сами моетесь в нем, или замачивая макароны перед тем, как сварить их. Забудьте о таких «лайфхаках». На что будет похожа ваша жизнь, если в ней не будет ничего, что зажигает в вас радость?

Конечно, даже состоятельные или работающие на себя люди имеют «не зажигающие» вещи в своей жизни. Например, я не люблю ходить к стоматологу, но, пока у меня есть зубы, я не могу не заботиться о них. Тем не менее «убираться» в своем графике необходимо. Немного смелости в планировании и разумный выбор с течением времени могут открыть в расписании «окна» для мышления, творчества и приключений. Это лучше, чем заполнять свое время чем-то, что не приносит никакого удовольствия или пользы.

В том мартовском понедельнике, который я исследовала, у всех опрашиваемых было 24 часа. Возможно, это неудивительно, что люди с высоким уровнем восприятия времени потратили меньше часов на работу, чем люди с низким уровнем восприятия. Однако разница оказалась не такой большой, как я ожидала. В среднем респонденты работали по 8,3 часа в день. Те, кто чувствовал, что у них было меньше всего времени, трудились 8,6 часа. А те, кто чувствовал, что у них было много времени, — 7,6 часа.

Да, разница в один час может сама по себе изменить человеческое восприятие времени, но 8,6 часа — это явно не слишком длинный рабочий день. У большинства опрошенных рабочий день стандартно длился по 7–9 часов. К тому же 8,6 не так сильно отличается от среднего значения 8,3. Но я не думаю, что здесь может быть только одно объяснение: «Люди, работающие как сумасшедшие, чувствуют дефицит времени». Просмотрев все дневники времени и изучив эффективных работников, я обнаружила, что дело в другом.

Обычно у людей есть большой выбор, как провести свое время. Мы говорили в главе 1 о том, что люди с высоким уровнем восприятия времени продумывают свои дни заранее. Почему? Такая стратегия повышает эффективность — планирование самой тяжелой работы на время, когда у вас больше всего энергии, означает, что задача может занять всего один час вместо двух. А это значит, что в рабочий день вы можете поработать на час меньше. Планирование перерывов в течение дня имеет тот же эффект. Например, 30-минутная прогулка во время обеда очистит вашу голову и позволит сосредоточиться на важных делах в оставшейся части рабочего дня. Вам не придется задерживаться допоздна, чтобы доделать то, что должно быть сделано к концу дня. Так вы исключаете возможность не закончить дело из-за затуманенного рассудка, который будет тратить 20 минут на чтение одного и того же письма.

Люди с высокими показателями восприятия времени работали меньше часов, потому что приняли решение не заполнять все доступное временное пространство. Они могли бы его заполнить — но просто решили не делать этого.

Я столкнулась с еще одним примером этого явления, когда журнал Inc. попросил меня изучить графики восьми выдающихся предпринимателей для апрельского выпуска 2017 года. Все они следили за своим временем во вторник 29 ноября 2016 года.

В рассказах о предпринимательской жизни часто можно услышать идею о круглосуточной работе. Тем не менее предприниматели, чьи графики я анализировала, проводили свое рабочее время разумно. В дневнике Алексиса Оганяна, основателя Reddit, было зафиксировано 4,5 часа встреч и 4 часа прочей работы, в общей сложности это 8,5 часов. Эрик Райан, сооснователь Method, а ныне генеральный директор компании Olly, в тот же вторник проработал 8 часов. Кэл Хендерсон, технический директор Slack, работал около 7 часов. Для сравнения, 29 ноября 2016 года мой дневник времени показал, что я работала 9 часов. И вряд ли спрос на мое время был выше, чем спрос на время этих людей. Время — это выбор. То, сколько вы работаете, часто не имеет ничего общего с тем, сколько вы успеваете сделать за рабочий день.

Опрашиваемые мной бизнесмены не заполняли свое время полностью. Это было особенно видно в расписании Хендерсона. Как и подобает человеку, разрабатывающему программное обеспечение для повышения производительности, он продумывает свой график до мелочей. Хендерсон шел на работу, слушая аудиокниги с увеличенной скоростью, — эта привычка помогла ему прочесть более 70 книг в 2016 году. Результат впечатляет, но самые важные стратегии Хендерсон использовал в течение рабочего дня.

В своей компании он настоял на необычном способе обсуждения повестки дня — в течение сеанса видеоконференции на экран выводится 10-минутный обратный отсчет, чтобы общение закончилось своевременно. А еще Хендерсон рассказал:

— В 14:30 я обязательно делаю перерыв. Мне нравится несколько раз в день делать передышки — пара получасовых перерывов больше способствует продуктивности, чем постоянные встречи, которые идут друг за другом.

И даже уходя в течение дня на перерывы, Хендерсон, сделав при этом все важные дела, смог уйти из офиса в 17:00 и провести вечер с женой и маленьким сыном.

Дисциплина во времени дает свободу во времени. Хендерсон был достаточно дисциплинирован, чтобы не заполнять свое время чем попало, и результатом стало эффективное управление быстрорастущей компанией. При этом в тот вторник у него также хватило времени на то, чтобы послушать аудиокниги, позаниматься спортом и насладиться вечером в кругу семьи. Я подозреваю, что эффективные люди на самом деле не работают на протяжении многих часов — иначе они чувствовали бы дефицит времени. А такие люди хотят быть уверенными: у них есть время на все, что они хотят сделать. Поэтому они структурируют свою трудовую жизнь таким образом, чтобы все было эффективно.

Мой опрос показал, что многие люди с высокими показателями восприятия времени после работы планируют различные «приключения». Если вы договорились навестить друга в восемь вечера, вы будете быстрее отвечать на письма в течение дня. Как сказал один респондент:

— Если я занят тем, что мне нравится, то я слишком занят, чтобы ответить «да» на просьбу сделать то, что мне не нравится.

Наложение временных границ на трудовую жизнь помогает освободить больше времени. Для некоторых людей это может быть проще, чем для других, но если у вас есть навыки и ресурсы, чтобы читать эту книгу, думаю, вы не бессильны. Это ваша жизнь. Смелее.

Очищая календарь, вы очищаете свое время. Такой деклатеринг требует умной тактики. Изучая дневники времени и интервьюируя людей с высокими оценками восприятия времени, я обнаружила, что эта тактика делится на три части:

Если вы чувствуете, что с течением времени нагрузка на ваше время только увеличивается, примите простую истину относительно расписания: мало что должно продолжаться вечно. Эта истина может изменить вашу жизнь. Мы больше думаем о старте проектов, чем о том, как завершим их. Именно так накапливаются дела. Даже если каждое из обязательств кажется разумным — их общая масса часто срывает более крупные цели.

Есть ли решение? Объявите амнистию времени. В начале года или в любую другую благоприятную дату объявите независимость от всего, что выходит за рамки вашей жизни, жизни членов семьи или домашних животных, которые физически зависят от вас. Поскольку требуется время, чтобы освободиться от некоторых обязательств, вы можете спланировать будущую амнистию. Все гештальты должны быть закрыты к определенной дате через 3–6 месяцев — установите ее сами. И уже тогда вы сможете оценить все претензии на свое время, решая, что сохранить, а от чего избавиться. Можно сказать, вы будете расчищать свой календарь по методу конмари[40].

Если вы начали вести дневник времени после прочтения главы 1, посмотрите на него с этой точки зрения. Что сейчас заполняет ваше время? При взгляде на каждое из ваших действий задавайте себе вопрос: для чего я это делаю? Звучит как большой, философский вопрос, ответ на который обычно пишут на надгробной плите, но на самом деле он может быть гораздо менее пафосным.

«Приготовление ужина» по будням: для чего я это делаю?

«Разбирала почту с 22:30 вечера до 23:00, несмотря на то что валилась с ног»: для чего я это делаю?

А что насчет утреннего собрания по вторникам, которое вы ведете с незапамятных времен и на которое все ваши сотрудники продолжают топать, ежегодно занимая этим 168 часов своего существования: для чего я это делаю?

Не обязательно должна существовать глобальная цель. Мы сажаем луковицы тюльпанов в октябре, потому что хотим наслаждаться цветами в апреле. Это нормальная причина. Но во многих случаях причиной может оказаться: «Я всегда делал(а) это». Традиции означают вес и комфорт, но цель — в отличие от традиции — это про сознательный вес и комфорт. Если у дела нет стоящей причины, которая приносила бы вам удовлетворение, то оно подпадает под категорию «выбросить», даже если тихий голос в вашей голове шепчет: «Но ведь все делают это…»

Время — это выбор, и вам придется иметь дело с последствиями вашего выбора. Люди, хорошо владеющие своим временем, знают: существует всего несколько вещей, которые каждый из нас должен делать. Некоторые уверяют себя в этом различными способами, например создают финансовую подушку — она позволяет быть свободным в работе. Вы делаете что-то, потому что хотите это делать, а не потому, что должны. Ментальная свобода часто приводит к повышению эффективности.

Но даже при отсуствии больших денег реальность такова: мы не так важны, как мы думаем. Земля будет продолжать двигаться по своей орбите независимо от того, как подавляющее большинство из нас проводит свое время.

И еще кое-что: все в этом мире заканчивается. В конце концов наступит утро вторника, когда не будет никакого собрания. Вопрос в том, сколько вторников пройдет, прежде чем наступит это утро.

Перспективное мышление освобождает невероятное количество времени, так как осторожничает со всеми будущими «да». Одна из причин, по которой мы перегружаем себя, — мы часто рассматриваем будущее и настоящее «я» как разных людей. Думаем, что поручаем будущую работу кому-то, кто не будет возражать. Или, по крайней мере, не будет возражать против этого так же, как прошлое «я», твердящее: «Нет, нет, нет!» Обычно мы думаем в таких ситуациях: «Конечно, будущее „я“ сможет сделать это. Будущее „я“ не занято! Будущее „я“ может полностью взять это на себя». Но, если не будет промежуточной «амнистии», будущее наступит, а жизнь будет такой же, как сейчас, — с таким же количеством дел, расписанных в календаре. Только теперь появится еще одно новое обязательство.

Лучший вопрос, который можно задать себе, когда вас просят сделать что-то в будущем: сделаю ли я это завтра?

Конечно, вы скажете «нет». Вы ведь завтра заняты. Мест нет! Вы и вправду не смогли бы сделать это завтра. Но вы бы захотели? Вы попытались бы переместить свои дела, чтобы вписать это новое обязательство? Если ответ «да», смело соглашайтесь. Вы с таким же желанием возьметесь за это новое нечто в будущем. Если ответ «нет», то, скорее всего, стоит отказать.

Вы также можете заполнять временное пространство, проводя сортировку в календаре. В пятницу после обеда, планируя свою неделю, посмотрите, что вы наобещали себе и другим и что из отложенных дел хорошо бы выполнить. Подумайте, что можно выбросить. Ответ может оказаться гораздо более неожиданным, чем вы думаете. Если вы не верите, что данное вами обязательство стоит часа вашего времени, или вы чувствуете расстройство — потому что придется потратить на это свое время, тогда стоит заранее его отменить. В таком случае и вы, и тот, кому вы дали обещание, сможете составить другие планы.

Сводите к минимуму то, от чего не можете избавиться. Например, если вы видите в своем календаре встречи на разные темы с одними и теми же людьми во вторник и четверг — обсудите обе темы во время встречи во вторник. Это достаточно просто, но когда люди заняты, они даже не смотрят на то, что реально происходит. Они просто ходят с одной встречи на другую, как школьники, меняющие классы, полагая, что разберутся со всеми проблемами на месте. Но вот наступает четверг, вы смотрите на тех же людей, что и во вторник, и мысленно пинаете себя — сегодня прекрасный весенний день, вы могли бы уйти с работы пораньше, чтобы отправиться на пробежку, но продолжаете сидеть в конференц-зале.

Даже если никак не получается избавиться от некоторых дел или сократить время на них, можно свести к минимуму умственные затраты при помощи креативного планирования. Обычно людям трудно рационально использовать небольшие промежутки времени между событиями. Но вместо того чтобы планировать встречи на 9:00, 11:00 и 13:00, лучше перенести все эти встречи и телефонные звонки в окно с 13:00 до 16:00 часов, оставив пару минут между ними, чтобы не опаздывать. А затем заполнить период времени с 8:00 до 13:00 тем, чем хочется. По выходным можно делать то же самое — сжимайте работу по дому, чтобы освободить время для отдыха.

Провозглашая независимость своего расписания, ставьте под сомнение все дела, которые в нем отмечены. Люди рассказывают себе много историй о том, что им необходимо делать в жизни:

«Мне надоело работать на удаленке — но я ведь не найду достойную замену этой работе, если откажусь от нее…»

«Меня уволят, если моему боссу покажется, что я не выгляжу занятым. Мне лучше не вставать лишний раз из-за рабочего стола…»

«Никто не берет перерыв… так что и мне, видимо, нельзя…»

«Это всем известно — невозможно построить успешный бизнес, не работая по 70 часов в неделю…»

Легко доказать несостоятельность всех этих утверждений, если задать говорящим пару вопросов.

Если вы физически не прикованы к столу, то вы можете выйти на улицу подышать свежим воздухом.

Вы можете лечь спать, если устали, даже если в доме беспорядок.

Вы не должны купать своих детей каждый вечер.

Вы можете делегировать или передать на аутсорсинг огромное количество дел.

Вы можете перестать аккуратно складывать одежду других людей в их ящики или делать новостные рассылки для всего отдела и посмотреть, что произойдет.

И все это может стать образовательным опытом для всех участников ситуации! На самом деле под этим я подразумеваю образовательный опыт для вас, потому что, как ни странно на то, что вы отбрасываете какое-либо обязательство, самая распространенная реакция других людей, — им все равно.

Каждый из нас живет в своем маленьком мире. Но многие убедили себя: люди замечают все, что с ними происходит. На самом деле, ваш босс слишком занят, чтобы считать, сколько сотрудников сидит за столами, когда он входит в офис. Он слишком беспокоится о том, чтобы угодить своему боссу, чтобы заметить, длится обед его подчиненного 30 минут или 40. И кстати — большинство людей не считают часы между отправкой письма и ответом на него. Однажды я ответила на письмо и подумала, что отвечала слишком долго, но получила письмо с фразой: «Спасибо за Ваш быстрый ответ!»

Ваша семья может не замечать бо́льшую часть того, что вы для них делаете. Один мужчина рассказал мне забавную историю. Ондажды он, как обычно, готовился постирать вещи и обнаружил, что в корзине для белья было непривычно мало вещей его 11-летнего сына. Тогда он решил проверить, не спрятаны ли где-нибудь грязные носки и нижнее белье. Но ничего не нашел, потому что, как могут догадаться родители мальчиков-подростков, его сын не менял нижнее белье в течение нескольких дней. Кажется, срочная стирка не входила в список его забот.

Когда вы перестаете делать что-то, вы можете почувствовать что-то вроде толчка назад. Провозгласить независимость расписания на работе и дома нелегко, иначе все давно сделали бы это. Во время уборки в календаре придется засучить рукава. Если кто-то протестует против вашей амнистии, отнеситесь к нему с пониманием и попробуйте поговорить. Попросите «потерпевшего» сделать встречное предложение. Если оно хорошее, не стесняйтесь принять его. Но если вы смотрите на свою жизнь и понимаете, что заплатили бы большие деньги, чтобы избавиться от чего-то, это знак — нужно избавляться. И, кстати, независимо от того, придется ли платить за это избавление большие деньги или нет.

Удивительно, но некоторые люди объявляют временную амнистию просто потому, что считают время драгоценным. Однако чаще всего это происходит благодаря серьезным изменениям в жизненных обстоятельствах.

Деймон Браун, писатель, оратор и предприниматель, впервые стал отцом в 2013 году. Его жена работала в области медицинского страхования. Оба хотели, чтобы кто-то из них сидел дома с ребенком, и Браун решил взять на себя эту роль. Теоретически это потребовало бы уменьшения его профессиональных амбиций — как работающий родитель я знаю, что работать без присмотра за детьми трудно. Но Вселенная, как назло, предоставила несколько карьерных возможностей для Брауна именно в это время. Он не хотел их упускать, поэтому работал, когда ребенок спал или когда жена была дома. Каждую неделю в течение 15 часов, которые Браун выделил для работы, он безжалостно решал, что ему действительно важно сделать, вместо того чтобы выбрасывать значимое из своего графика. Браун записывал на карточках свои цели, не связанные с ребенком. Если цели не вписывались в новый график, значит, достигнуть их не получилось бы, и тогда он пересматривал свой список.

— Через несколько месяцев я внезапно начал понимать, что на самом деле продуктивен, — рассказывал Браун. — То, что я решил не делать, по факту не имело большого значения.

У Брауна больше не было места для второстепенных вещей, поэтому от них пришлось избавиться. Работа со списками помогла ему понять:

— Все, что мне нужно сделать, не так уж и сложно в исполнении. Если мне становится сложно, это значит, что я слишком много на себя беру. Три важных дела в день — это 15 важных дел в неделю. За год это 750 важных дел.

И Браун сделал многое. Он выступил с докладом на TED. Открыл два бизнеса и увидел, как один из них набирает обороты. Опыт научил его:

— То, сколько времени у нас есть, не так важно, как наше его восприятие.

Я не рекомендую сокращать рабочую неделю до 15 или 4 часов, хотя некоторые люди считают это нормой. Но если в течение 40–50-часовой рабочей недели 15 часов отвести на выполнение обязательств — в этом однозначно есть свои плюсы. Подобно Джеффу Хиту, вы обнаружите, что у вас появляются новые возможности именно потому, что вы выискиваете свободное время в своем загруженном графике.

Не уверена, что существует точный механизм, с помощью которого это работает. Возможно, когда вы расслабляетесь, люди замечают, что вы спокойны и контролируете ситуацию, — и хотят работать с вами. Может быть, вы дольше разговариваете с людьми, когда не спешите переходить к следующему по списку делу. Такие разговоры приводят к новым проектам, которые иначе не состоялись бы. В любом случае, если вы выглядите так, будто не можете взяться за новое дело, вам, вероятно, его не поручат. Но загруженность текущего графика может удерживать вас от поиска более глобальных целей. В этом смысле ваша занятость не продуктивна. Она контрпродуктивна.

Называя что-то «работой», мы не делаем это более благородным использованием времени по сравнению с чем-то другим. «Работа», которая не продвигает к жизни, которую вы хотите иметь, является потраченным впустую временем. Вы никогда не вернете часы назад, а у нас их не так много. Шекспир писал в «Ричарде II»:

«Я время убивал, но, им убитый, теперь часами стал я для него»[41].

Задумайтесь: А все ли, что помечено как «работа», автоматически становится важным? Это самый быстрый способ достичь свободы во времени.

Браун называет четыре года работы с карточками самыми продуктивными в своей жизни. И все же одна из причин, по которой он смог работать 15 часов в неделю после рождения сына, — до этого он работал по 50 часов в неделю. Браун провел это время, развивая свои профессиональные навыки и не забывая про нетворкинг.

— Я вот уже как четверть века занимаюсь своей работой, поэтому точно знаю, сколько ресурсов мне нужно. Точно так же, как опытный слесарь знает, сколько ему нужно дерева и гвоздей, чтобы сделать стол, — рассказывает Браун.

Профессиональные знания накапливаются постепенно. Мозг развивает мышечную память, что позволяет на автомате делать вещи, которые раньше потребовали бы обдумывания. Благодаря опыту мы можем легче управлять своим временем и энергией.

Браун уверен: некоторые действия в настоящем могут освободить время в будущем. Эти вложения во время окупаются снова и снова, так же как акции приносят дивиденды. Люди, у которых много свободного времени, часто в прошлом структурировали свою жизнь так, чтобы в будущем получать дивиденды времени. Как дивиденды от акций делают человека богатым, так и дивиденды от потраченного времени заставляют его чувствовать, что он обладает этим ресурсом в изобилии.

Дивиденды времени принимают различные формы. Один из самых эффективных способов потратить свое время с пользой для своего будущего — нанять и обучить помощника. Те, у кого есть личный ассистент, возвращаются из отпуска не к перегруженному почтовому ящику, а лишь к одному письму — от их ассистента. В письме помощник рассказывает, что руководитель пропустил не так много, потому что все было под контролем в его отсутствие.

Можно получать огромные дивиденды времени, став известным экспертом в области тайм-менеджмента. Написание книги, которую вы читаете, потребовало серьезных усилий, но когда потенциальные клиенты загружают ее, изучают, а затем сами выходят на связь — это намного эффективнее, чем самостоятельно искать клиентов по всему миру.

Обустроив домашний офис и попросив начальство о возможности иногда работать дома, вы как сотрудник проявляете инициативу. При этом, освобождая себе некоторое количество времени в неделе, вы открываете временное пространство для других вещей.

Если вы получаете много писем от людей, желающих «посоветоваться», потратьте один час на создание списка ответов на часто задаваемые вопросы. Когда кто-то будет просить вашего совета, отправьте ему этот список и предложите задать любые другие вопросы. Забавный факт: большинство не задаст никаких вопросов! Но с теми, кто продолжит спрашивать, вероятно, стоит встретиться и выступить в роли наставника.

Ройс Филлипс работает в индустрии коммерческого страхования. Он рассказывал мне, что провел годы, в отделе продаж. Его должность требовала частых поездок (123 ночи за 2015 год). Отправляясь в очередную командировку, он всегда назначал свои встречи на одно и то же время: 9:00, 10:30, 13:30 и 15:00.

— Люди, которые путешествовали со мной, знали мое расписание, — объяснял Филлипс.

Таким образом, он тратил свое время только на подготовку к встречам, а не копался в расписании, пытаясь вспомнить, был ли сегодня день со встречей в 9:30 и 11:45 или это будет завтра. Или послезавтра?

Вы можете получать дивиденды времени и дома. Многие мудрые родители в свое время сделали открытие: можно научить подрастающее поколение простым кулинарным рецептам. Потребуется время, чтобы научить их, а еще вам придется каждый раз напоминать, чтобы они внесли нужные продукты в список планируемых покупок. Но все это может окупиться годами, в которые вам не придется готовить по вечерам.

Дивиденды времени складываются в том числе из маленьких побед. Бегун, который развивает свою скорость, вполне может изменить свою программу, решив пробегать комфортную для себя дистанцию в 1 километр не за 11 минут, а за 10. Тогда в рамках недели, за которую он обычно пробегает 25 километров, это освобождает 25 минут для растяжки или силовых тренировок.

Определите, где будут лежать ваши ключи, солнцезащитные очки, зарядные устройства и проездные билеты. Вам понадобится секунда, чтобы убедиться: все находится на своих местах, — и это избавит вас от 10 минут безумных поисков, которые по утрам заставляют людей опаздывать на работу.

Изучите, как вы проводите свое время. Выполняя какое-либо действие, задайте себе два вопроса:

1) Я когда-нибудь сделаю это снова?

2) Если да, то есть ли какая-то система, которую можно разработать, или что-то, что можно сделать сейчас, чтобы ускорить или упростить повторение действия в будущем?

Хорошая новость: некоторые «дивиденды» появляются естественным образом, когда вы делаете что-то неоднократно и улучшаете процесс — как Деймон Браун. Когда он только начинал писать для деловых изданий, каждая новая статья требовала поиска нужных людей. Браун звонил им, а потом надеялся, что ему перезвонят. Затем он задавал много вопросов, но не мог использовать весь материал. Куски текста проходили через множество фильтров, прежде чем Браун находил правильный угол изложения. Спустя столько лет он знает, как добраться до нужных источников, и гораздо меньше возится с текстом. Его подготовка к выступлениям по-прежнему занимает много времени — нужно сначала написать, а потом запомнить. Но поскольку Браун построил карьеру оратора, он может повторно использовать наработанный материал.

Иногда жизнь заставляет нас «обналичить» дивиденды времени, как это сделала резко сокращенная рабочая неделя Брауна. Но часто мы более свободны в их использовании. Даже если мы экономим время в одной из категорий жизни, можно легко не заметить это сэкономленное время. И легко потратить его бездумно. Поэтому, если вы хотите чувствовать, что у вас есть больше времени, вам нужно не просто структурировать свою жизнь, планируя получить дивиденды времени. Обратите внимание на «дивиденды», которые возникают благодаря принятым вами решениям или построенным вами системам. Празднуйте их. Выпейте за их существование!

Я получаю напоминание об этом примерно каждые два года — когда отправляю ребенка в школу. Когда мы переехали в пригород Пенсильвании, одним из главных плюсов оказалась возможность определить наших детей в отличную государственную школу в паре километров от дома. Нам не пришлось иметь дело с заявками в частные школы, вступительными тестами и списками ожидания.

В начале 2012 года я обратилась в штаб округа и предъявила свидетельство о рождении старшего сына, справку о прививках и счет за налог на имущество. Я вновь подавала документы в 2015, 2017 годах и, если не произойдет ничего непредвиденного, сделаю это в 2020 году. Это займет всего около часа, включая время пути. Мои друзья, которые обращались в частные школы, говорят, что процесс оформления ребенка в частную школу можно сравнить с неполным рабочим днем в течение нескольких месяцев, не говоря уже о времени, необходимом для зарабатывания денег на оплату обучения.

Все что угодно может заполнить время, если мы позволим сделать это. Но я считаю, что главный виновник заполнения времени — это наши привычки, связанные с технологиями. Мы ждем телефонного звонка, ждем поезд, ждем зеленого сигнала светофора. Чем бы себя занять? Мы достаем телефон и отчаянно пытаемся заполнить это время чем-нибудь, чтобы перебить скуку.

Существует опрос, который показал, что среднестатистический потребитель социальных медиа тратит на соцсети 116 минут в день^{13}. Если это действительно так, то это удивительно много, учитывая, что ничего подобного не существовало 25 лет назад. Откуда у нас взялось время на это? Я понятия не имею. Время имеет свойство растягиваться, приспосабливаясь к тому, что людям интересно делать.

Проблема заключается в том, что минуты, проведенные в соцсетях, не представляются нам как цельный промежуток времени, который можно ментально нащупать. Эти минуты накапливаются в течение дня, и мы воспринимаем самый настоящий простой как «подключенное» времяпровождение, обманчиво похожее на работу, — ведь в телефонах люди часто проверяют рабочую почту. Но на самом деле это не работа, а беспорядок в расписании. Это только кажется более продуктивным, чем ничегонеделание, но обычно оказывается худшим вариантом.

Нужна дисциплина, чтобы сознательно исключить этот способ борьбы со скукой, и это лучшее, что вы можете сделать, чтобы почувствовать прилив времени.

Когда я изучала дневники времени, то попросила людей вспомнить последние часы бодрствования и оценить, как часто они проверяли свои телефоны. Люди с высоким уровнем восприятия времени в среднем обращались к гаджетам 5 раз за час. А люди с низким уровнем восприятия времени — 9. Были и такие, кто поглядывал в телефон 13 раз за час.

Конечно, собирать оценки — это не то же самое, что фактически отслеживать, и здесь могут возникнуть проблемы с определением причин и следствий. Необходимость проверять электронную почту часто инициирует контакт с телефоном, и, возможно, люди с менее ответственной работой чувствуют, что могут проверять электронную почту реже. Но причинно-следственная связь все-таки есть. Для исследования, опубликованного в Computers in Human Behavior в 2015 году, ученые попросили группу людей проверять электронную почту три раза в день, в то время как другая группа могла проверять свою электронную почту сколько угодно^{14}. Через неделю группы поменялись инструкциями. Оказалось, что один и тот же человек, проверяя электронную почту реже, чувствует себя более расслабленным, чем когда он проверяет ее чаще.

Думаю, онлайн-связь сама по себе может вызывать тревожность. Я спросила респондентов, что они чаще всего делают перед сном в будние дни. Люди с самыми высокими оценками восприятия времени просматривали веб-страницы или проверяли социальные сети примерно в два раза реже, чем люди с самыми низкими оценками. Те, кто хорошо владел своим временем, гораздо чаще читали и проводили время с семьей и друзьями, которых они знали в реальной жизни, а не в Instagram. Им не сильно хотелось заполнять свое время электронными развлечениями. Они знали, что чтение статьи «13 способов повысить производительность» сделает для их жизни (или их производительности) гораздо меньше, чем время, проведенное наедине со своими мыслями.

Современные люди чувствуют себя чрезмерно занятыми и испытывают трудности с выполнением задач, потому что позволяют себе зависеть от постоянного стимулирования. Нам нравится быть онлайн. Это помогает избегать необходимости развлекать себя самостоятельно.

Я недавно думала об этом, когда сидела на одной из бейсбольных игр Сэма. Это был великолепный весенний день. В бейсболе прогресс происходит медленно, особенно у маленьких детей — у них слабый удар и есть проблемы с ловлей, поэтому захватывающего происходит не так много. Я поехала на игру без остальных своих детей (кайф!), так что не нужно было гоняться за братьями и сестрой Сэма. Я могла бы пойти прогуляться или прилечь «на цветочное ложе», как писал Джон Китс в своей «Оде Праздности»[42]. Я могла смотреть на облака, думая о чем-то глубоком или не думая ни о чем. Вместо этого я делала то, что делали многие другие родители, — смотрела в свой телефон, удаляя откуда-то взявшиеся подписки и читая повторяющиеся политические новости, которые совсем не улучшали мое настроение.

Зачем? Только не говорите мне, что в тот момент я обязана была сосредоточиться на игре своего ребенка — Сэм разговаривал с другом о Покемоне, так же не обращая никакого внимания на происходящее. Правда в том, что мне было скучно. Я не была дисциплинированна настолько, чтобы позволить себе сквозь скуку двигаться к мыслям и размышлениям, — в такие моменты для них появляется время. Да, у меня было это время, но я решила заполнить его эквивалентом грязи, которую обычно льют на телевизионных передачах.

Все это кажется безобидным, но зачастую мы не замечаем, что в такие моменты появляется свободное время. И уничтожаем его без всякой причины. Нет, я не отдыхала тем солнечным субботним днем. Я… работала? Читала? Поддерживала свой личный бренд?.. Или что-то еще… Самое обидное — мы свято верим собственной лжи о том, что у нас нет времени.

Не покупайтесь на эту ложь. Даже 10 минут, которые вы потратите, смотря на небо, могут показаться вечностью, на самом деле не отнимая у вас много времени. Приятно ли это или безрассудно долго, зависит от вашего отношения и от того, что еще влияет на вас в этот момент. Эдит Уортон писала про героиню своего романа «Сумеречный сон», суетливую Полин Мэнфорд:

«Она беспокоилась, что час — это слишком долго для медитации. Час — это слишком долго для чего бы то ни было. Теперь, впервые за много лет, она была одна и не знала, что делать с этим часом. Никто и не думал учить ее этому».

Но мы можем научиться. Попробуйте.

Если вы решите попробовать последнее, постарайтесь задержаться в этом состоянии не менее 10 минут. Они пролетели мимо? Вряд ли. Когда вы возьмете телефон, чтобы проверить время, то скорее всего обнаружите: прошло меньше 10 минут.

Скорее всего, поначалу вы чувствовали необъяснимую тяжесть — как будто тонете в открытом временном пространстве, не контролируя ситуацию. Но держу пари, что за эти 10 минут в мире ничего не изменилось — Земля продолжала вращаться, и для этого ей не нужно было ваше внимание и контроль. А ведь телефон может оставаться в авиарежиме дольше. Час. Два часа. День. Не так давно я вела вебинар, на котором участники с восхищением рассказывали о своем «удивительном» коллеге. По их словам, ему удается каждое лето брать недельный отпуск, во время которого он не выходит на связь. Их удивляло, что он не думает о проблемах, которые возникают, пока он находится вне доступа. Я заметила, что так происходит уже четыре года — и они все еще работают вместе. Уверена, в компании случаются проблемы каждое лето, но четыре года спустя никто и не вспомнит, что они были. Раз их коллега берет перерыв, значит, он без доли сомнения чувствует, что в течение отпуска может посвящать время только себе.

Я очень люблю стихотворение Мэри Оливер «Летний день». Обычно люди цитируют последнюю строчку: «Скажи мне: что ты собираешься делать со своей единственной дикой и драгоценной жизнью?»[43] Но этот вопрос обычно возникает после медитации в какой-нибудь приятный день, когда не происходит ничего меняющего жизнь: вы лежите в траве, наслаждаясь природой, чувствуя себя праздным и благословенным человеком. «Скажи мне, что еще я должна сделать? Разве все не умирает в конце концов и разве это не происходит слишком рано?» — спрашивает Мэри Оливер у мира.

Делать что-то не всегда лучше, чем ничего не делать. Нет смысла постоянно удалять письма на почте. Оставьте их в покое. Отложите телефон. Не заполняйте свое время ерундой — освободите его от нее. И тогда, хотя мы все рано или поздно уйдем из жизни, ваше время запомнится вам насыщенным, как солнечный свет, заливающий самый прекрасный летний день.

Делл’Антония, автор книги «Как быть счастливым родителем»[44] и постоянный автор The New York Times, живет в сельской местности Нью-Гемпшира. У них с мужем четверо детей-хоккеистов. Поэтому зимой будни их семьи похожи на сплошную череду игр, на которые детей приходится возить на самые разные ледовые арены Новой Англии.

Все, что связано с зимней погодой и незнакомой местностью, связано с опозданиями и спешкой. Долгое время Делл’Антония опаздывала и торопилась, но несколько лет назад решила избавиться от этой привычки. Для этого ей пришлось стать реалисткой.

— Опаздывать — значит не принимать во внимание интересы детей, — поняла Делл’Антония.

Раньше все было как по сценарию — один из сыновей просил захватить что-то из хоккейного снаряжения, а Делл’Антония вдруг вспоминала, что ей нужно забежать в ванну. Выйдя из ванной, она выбегала из дома, непременно забывая то, что просил взять ребенок, и корила себя за это всю дорогу.

В своем стремлении не опаздывать Делл’Антония решила выяснить, что нужно класть в машину задолго до погрузки вещей. Когда ее дети стали старше, она дала им понять, что в машине сразу должно лежать все необходимое — возвращаться домой она не будет. Она перестала пытаться втиснуть во время сборов мелкие дела — вроде разгрузки посудомоечной машины.

Все было хорошо. Делл’Антонии нравилось приходить вовремя. Ей нравилось приходить пораньше, а не быть той матерью, которая всегда спешит, извиняясь перед тренером за то, что долго искала каток. Затем в 2017 году, по доброй блогерской традиции, она решила написать пост с итогами года. По сути такой текст должен влиять на решения и укреплять хорошие привычки. Делл’Антонии нужно было слово, которое резюмировало бы ее новый подход к жизни.

Но какое слово? Это была удивительно сложная лингвистическая головоломка.

— Большинство слов, касающихся использования времени и его растягивания, имеют негативный оттенок, — обнаружила Делл’Антония. — Тянуть время. Медлить, мешкать. Они все «плохие». Все эти слова будто адресованы непослушному малышу.

Делл’Антония думала о «рациональном использовании», но это не совсем соответствовало тому, к чему она стремилась. Не пыталась она и «наслаждаться каждой минутой» — если такая цель вообще существует. Делл’Антония объясняла:

— Когда я слышу фразу «наслаждаться каждой минутой», мне представляется образ старика, который гладит меня по голове, когда я в очередной раз стою в супермаркете. Он говорит, что надо «наслаждаться каждой минутой», «все в этом мире проходит так быстро»… Но ведь это невозможно — наслаждаться каждой минутой. А четверо детей сильно умножают вероятность периодических страданий. Я хочу наслаждаться приятными минутами.

И вот наконец она остановилась на словосочетании «задерживаться в моменте». Задержка — это противоположность спешке. «Задерживаться в моменте» — это взрослее и роскошнее, чем «тянуть время» и «медлить». «Задерживаться в моменте» — это не значит, что вам нечего делать или что вы избегаете важных дел. Это значит, что у вас есть важные дела и вы посвящаете им время, которое они заслуживают. Поэтому Делл’Антония объявила в своем блоге, что 2017 год будет годом «задерживания в моменте».

Конечно, говорить о чем-то и превращать это в жизнь — не одно и то же. Но нашла несколько практических способов задерживаться в моменте даже в своем бешеном ритме дедлайнов и поездок на катки.

Во-первых, Делл’Антония решила: если она поймет, что нечто доставляет ей удовольствие, то оставит это в своей жизни. Например, ее семья обычно ужинает вместе, но «вместе» означает, что все приходят «посменно» — в соответствии с тем, как заканчиваются хоккейные тренировки.

— Я обычно остаюсь на вторую «смену», которая, как оказалось, заставляет и других членов семьи продолжать сидеть за столом, — рассказывает Делл’Антония. — Мы просто сидим, но это так приятно.

Они рассказывают друг другу о своих днях. Говорят о хоккее. Лучше же поболтать по душам, чем спешить к раковине с горой посуды, верно? Если Делл’Антонии нравится статья, она будет читать ее до конца, а не думать: «Эй, а что так долго? За это время я могла бы успеть сделать что-нибудь еще!»

Во-вторых, Делл’Антония научилась рассматривать свои поездки на хоккейные игры как возможность задержаться в моменте. Теперь она замечала, куда именно едет вместе с семьей:

— Я стала оглядываться по сторонам — мы ведь часто ездим туда, где обычно не бываем.

Что же можно обнаружить, если осмотреться в этих «экзотических» местах? В Манчестере они нашли шоколадный магазин, в который теперь заходят каждый раз, когда кто-то из сыновей Делл’Антонии играет там. Когда они решили задержаться в моменте и задали пару вопросов владельцу магазина, то узнали, что он делает все свои конфеты вручную и никогда не повторяет вкус, потому что иначе ему становится скучно. Семья устроила настоящую охоту за хорошими книжными магазинами. Теперь, вместо того чтобы пытаться вписать сто дел в один день, Делл’Антония думает: «Давайте просто сделаем что-то одно и потратим на это столько времени, сколько потребуется».

Наконец, Делл’Антония научилась мысленно расслабляться.

— Для нашего мозга естественно в большей степени фокусироваться на негативе, — говорит она.

Дело в том, что наши предки не хотели быть съеденными дикими животными и поэтому постоянно жили в боевой готовности. Инстинкты сохранились, и в результате сегодня Делл’Антония говорит себе: «Я буду ехать, стиснув зубы и подняв плечи, чтобы держать ситуацию под контролем». Но зачем? Если она не опаздывает и никто не ругается, тогда она может сказать себе: «Подожди-ка: ведь ничего плохого не происходит, и я могу ехать в полном спокойствии».

Ничего плохого не происходит. Иногда на это действительно нужно обратить внимание. Все в порядке. Вы можете задержаться в моменте и наслаждаться тем, что на самом деле приятно.

— Эти слова мне помогают, — признается Делл’Антония. — Какая-то часть меня всегда задает вопросы: «Что мне теперь делать? Каким должен быть мой следующий шаг?» Если я могу ответить себе: «Задержись в моменте», то я знаю — это хороший ответ.

Признаюсь, у меня была та же проблема, что и у Делл’Антонии. Когда я изучала свое восприятие времени, то заметила, что часто думаю о том, сколько времени у меня есть до следующего пункта в списке дел. Это разумно при определенных обстоятельствах, например когда нужно вовремя прийти на встречу. Но я обнаружила, что делаю это даже в тех ситуациях, когда торопиться некуда.

Во время полета в Калифорнию я постоянно задавалась вопросом, когда же пройдут эти пять часов в дороге. Не знаю почему. Я не могла заставить самолет лететь быстрее. Это стало более очевидно, когда он приземлился. Водитель, который встречал меня в аэропорту, следил за временем прибытия, а мне в тот вечер больше ничего не нужно было делать. Рядом не шумели беспокойные дети, и я могла побыть в тишине. Я читала хорошую книгу. Я не была голодна, не устала и вообще не чувствовала себя хоть сколько-нибудь неуютно. И хотя я, возможно, предпочла бы читать книгу в мягком кресле бизнес-класса, где можно вытянуть ноги, я порадовала себя бокалом вина, которое предлагали на борту. У меня не было никаких проблем.

Так почему же я не была счастливее?

Дело в том, что наслаждаться настоящим нелегко. Для тех, кто только начинает практиковать наслаждение, настоящее мимолетно. Оно тает в руках. Оно убегает, когда пытаешься дотронуться до него. Эта тайна интригует людей, и точная продолжительность мимолетного настоящего была во времена Уильяма Джеймса[45] предметом возбужденных экспериментальных исследований. Рабочая память может охватывать не более 12 секунд. Наши чувства не могут различить два события, которые разделены менее чем долей секунды. Кажется, настоящее находится «где-то здесь», хотя для современного человека это может звучать так же бессмысленно, как вопрос: «Сколько ангелов может танцевать на булавочной головке?»[46]

Трудно наслаждаться чем-то, что в момент идентификации уже становится воспоминанием. К тому же мы переживаем настоящее в телах, которые невечны. Это означает, что полное блаженство возможно крайне редко. Любителю мотивационных фраз это может показаться проблемой, учитывая, в скольких постах в Instagram можно встретить цитату из песни Кэти Перри: «All we have is this moment»[47]. На самом деле наслаждение настоящим не обязательно происходит за счет размышлений о прошлом или будущем — а это часто маскируют под глубокую мысль в мотивационной литературе. Да, размышления о прошлом и будущем могут углубить переживание настоящего. Но и настоящим можно наслаждаться, просто это требует определенного мышления и практики.

Люди, которые чувствуют, что времени у них в избытке, подходят к настоящему с двух сторон. Во-первых, они учатся быть там, где должны, при этом выделяя себе достаточно времени, чтобы расслабиться. Во-вторых, они делают смелый психологический шаг: находят способы насладиться настоящим, даже если понимают: настоящее неизбежно устремляется в прошлое.

Когда мы начинаем исследовать свое время, то в первую очередь обращаемся к теме пунктуальности. Для многих людей «прямо сейчас» — это то, где они хотели бы быть 20 минут назад.

Эта тема давно меня интересует: в основном с антропологической точки зрения, но иногда и с личной — поскольку у меня тоже бывают дни, когда я жду кого-то в кафе и страшно раздражаюсь.

Я крайне пунктуальна и часто прихожу до смешного рано. Как и многие люди, попадающие в категорию поборников, которую Гретхен Рубин описывает в книге «Сильные слабости»[48], посвященную четырем типам личности^{15}.

Мы, поборники, знаем, что другие люди ждут нас или, по крайней мере, теоретически могут ждать. Мы спешим на встречу, даже если знаем, что подруга пишет «я уже бегу», когда на самом деле только что вышла из душа. Неспособность оправдать ожидание другого человека настолько болезненна для нас, что мы рассматриваем назначенное время как линию, которую нельзя пересекать. Отсюда моя тенденция появляться на вечеринках слишком рано. Рубин писала, что для поборников это нормально. Держу пари, что в категорию поборников входит любой, кто пишет книги об эффективности, и это всегда превращает встречи таких писателей в забавное упражнение. У нас встреча, запланированная на 10:00, может начаться в 9:50.

Однажды мы с Рубин обе оказались в Остине и решили взять друг у друга интервью на трансляции Facebook Live. За двенадцать минут до того, как мы должны были встретиться в вестибюле отеля, она написала мне: «Уже еду! Может быть, опоздаю на несколько минут». Я была несколько удивлена, но продолжила идти к месту встречи. Как обычно, придя примерно на семь минут раньше, я поудобнее устроилась в лобби, чтобы ответить на электронные письма, — нужно было чем-то занять время ожидания. Но через две минуты пришло сообщение: «Отставить панику! Я буду вовремя». Рубин вошла в вестибюль примерно через 30 секунд после этого. Мы обе пришли раньше назначенного времени.

Как человек, часто приходящий рано, довольно долго я считала, что люди, которые хронически опаздывают — самые настоящие грубияны. Мне казалось, что они ценят свое время больше моего — они заставляют меня ждать, так что им самим не приходится этого делать.

Я все еще считаю, что это касается некоторых моих знакомых, фирм по предоставлению услуг и медицинских организаций. А еще есть «волшебные», буквально витающие в облаках люди — они умудряются ходить со смартфонами и умными часами, обставлять себя микроволновками, кофеварками с часами, проезжать по шоссе мимо рекламных щитов с часами и при этом совершенно не обращать внимания на время.

Однако, изучая расписания людей, я обнаружила, что есть другие причины опозданий. Многие хронически опаздывающие люди постоянно пытаются угодить другим. Если кто-то занимает у них больше времени, чем было оговорено, им некомфортно завершить разговор. В каком-то смысле они задерживаются в моменте, но зачастую это сказывается негативно на их эффективности.

Опаздывающие люди, как правило, чересчур оптимистичны. Они думают, что поездка до работы занимает полчаса, потому что однажды так и было — когда они вышли из дома в пять утра. Но в восемь утра ситуация на дорогах гораздо хуже. Этот дикий оптимизм также не дает людям встроить в свою ментальную картину все, чем они занимаются. Даже если они примерно знают, сколько времени потребуется, чтобы купить продукты, то не учитывают время, которое придется потратить на складывание продуктов в пакеты и последующую разгрузку. Хотя они совершают эти действия каждый раз, когда покупают продукты. Такая неполная картина в их голове — причина, по которой им постоянно приходится «догонять» происходящее.

Быть оптимистом — неплохой путь по жизни. И это хорошо — фокусироваться на человеке, который сидит перед вами, независимо от времени. Особенно если человек действительно нуждается в этом. Тем не менее вышеперечисленное заставляет людей опаздывать. И в то время как некоторые рассматривают опоздание как игру за власть, адекватные люди ненавидят опаздывать. Они ненавидят извиняться перед одними и теми же людьми в сотый раз. Зная, что кто-то разочаруется и будет злиться, они забывают про свои более серьезные обязательства перед обществом и думают только о том, как избежать стыда. Опаздывающие люди несутся по жилым кварталам и провоцируют аварии, перебегая дороги на красный свет.

В ходе одного эксперимента было сделано предположение, что студенты духовной семинарии, которых попросили выступить с библейской притчей о добром самаритянине, — однажды остановившемся, чтобы помочь раненому человеку, — скорее всего, не остановятся, чтобы помочь раненому человеку, если им скажут, что они опаздывают на выступление^{16}. Хотя я ценю чувство юмора исследователей, это не говорит ничего хорошего о человеческой природе.

Люди, которые чувствуют себя торопливыми и измотанными, более склонны чувствовать, что время движется слишком быстро. Лучший способ избежать этого чувства — перестать опаздывать. Я считаю, что в большинстве случаев люди могут это контролировать. А большинство вещей, заставляющих людей опаздывать, — трафик, потерянные ботинки, коллега, который остановил, чтобы поговорить, — вполне предсказуемы. Все это — известные неизвестные. Да, у всех разное представление о том, что можно называть опозданием. Если вас пригласили на званый обед где-то в Латинской Америке, будьте готовы, что появление в четко указанное время может посчитаться грубостью по отношению к хозяевам. Но если вы все время чувствуете себя опаздывающим, это происходит потому, что вы признаете: есть существенная разница между вашими ожиданиями и результатами, какими бы ни были эти ожидания. И тот факт, что вы признаете это, означает, что ситуация не безнадежна.

Есть много причин, чтобы следить за своим временем. Например, чтобы увидеть: некоторые вещи занимают больше времени, чем кажется. Если, по вашему мнению, дорога в церковь занимает 15 минут, а в большинстве случаев вы идете 25 минут, то это объясняет, почему вы опаздываете на каждую службу на 10 минут. В вашем уме рабочий день может заканчиваться в 17:30, но, если дневник времени показывает, что вы редко уходите из офиса раньше 18:00, это объясняет, почему вы обычно опаздываете на концерты по вторникам, которые начинаются в 18:30.

Если вы не хотите постоянно следить за часами во время встречи или если вы чем-то занимаетесь впервые, дайте себе больше времени — добавьте 10–30 минут. Пунктуальные люди почти всегда этим пользуются, даже если процесс стал настолько автоматическим, что они едва думают о нем.

Эндрю Глинчер, генеральный директор и управляющий партнер юридической фирмы Nixon Peabody, — пунктуальнейший человек, не пропустивший ни одного рейса в своей жизни. Он никогда не опаздывает на встречи, и я могу это подтвердить, — мы встречались с ним несколько раз.

— Думаю, что это вопрос уважения, — говорит Глинчер. — Я обычно прихожу за 15 минут до назначенного времени.

Он и его помощник внимательно составляют расписание, чтобы Глинчер не опаздывал. Если Глинчер подозревает, что встреча в 15:00 займет час, он не назначит следующую встречу раньше, чем в 16:30. Эту привычку он перенял у отца, который работал таксистом и повидал такое количество проблем на дорогах, что не хотел сталкиваться с ними в выходные.

Когда Глинчер-старший брал сына на бейсбольные матчи, они приезжали в бейсбольный парк в 11:00, хотя матч начинался в 14:00. Сегодня Глинчер-младший встает из-за своего рабочего стола по крайней мере за 5–10 минут до того, как ему действительно нужно будет уйти, чтобы вовремя добраться до поезда. Почему он так делает? Он знает, что люди будут останавливать его в коридорах, чтобы поговорить. Эти 5–10 минут позволяют ему спокойно разговаривать с сотрудниками. В противном случае он в спешке успевал бы перекинуться лишь парой фраз.

Запас в 15 минут отлично подойдет для большинства повседневных дел, но если что-то занимает относительно больше времени, буфер должен пропорционально увеличиться. Делл’Антония привыкла думать, что дорога до хоккейного катка занимает 1 час 15 минут. Поэтому она каждый раз выходила из дома за 1 час 15 минут. Но, чтобы сесть в машину, нужно какое-то количество времени, которое явно больше нуля, — и тогда опоздания не избежать. Если что-то пойдет не так по дороге, они опоздают еще больше. К тому же придется искать подходящее место для парковки, правильную раздевалку. В итоге вся ситуация будет менее приятна, чем могла бы быть.

В конце концов Делл’Антония поняла, что лучше выходить на каток за два часа. Если ей нужно было сделать остановку, чтобы заправиться или покормить детей, она могла заехать в продуктовый магазин и найти что-то полезное и питательное — а это гораздо лучше Skittles, который она обычно покупала на заправке. Если Делл’Антония приезжала раньше, то спокойно парковалась, и у нее еще оставалось время, чтобы позвонить другу или почитать книгу. Хотя вечно опаздывающим людям это может показаться пустой тратой времени — «а ведь я могла бы разобрать посудомоечную машину!», — они могут сильно ошибаться в своей оценке. Чаще всего, когда они думают, что приедут рано, на самом деле они приедут вовремя.

Конечно, даже у людей, которые трезво оценивают ситуацию, случаются опоздания. Мы можем предвосхищать 10–90 % событий, но только не маловероятные. Вы ожидаете, что по дороге на работу будут пробки. Но вы не ожидаете, что грузовик, перевозящий ящики с чернилами, внезапно перевернется и огромная чернильная лужа перекроет трассу. Но есть хорошая новость: если вы, как правило, не опаздываете, люди спокойно простят вам пару ваших опозданий. Они будут уверены в том, что произошло что-то непредвиденное, — ведь обычно вы не опаздываете.

Если вы опаздываете и этим разочаровываете кого-то, будет правильно показать, что вы раскаиваетесь. Независимо от причины, по которой опаздываете. Неправильно — это подвергать себя и окружающих опасности в попытке сэкономить несчастные 90 секунд. Остановитесь, позвоните, извинитесь и продолжайте свой путь. Тогда вместо того, чтобы опоздать на 15 минут и прибежать с горячей головой, вы опоздаете на 20 минут, но будете достаточно спокойны, чтобы решить проблему, вызванную вашим опозданием.

Замедляться — это не просто прекращать спешку, когда вам уже нужно быть где-то далеко, а вы еще даже не сели в свою машину. Я говорю об активном наслаждении настоящим и последующем растягивании времени.

Смаковать — значит чувствовать удовольствие, а также ценить то, что вы чувствуете удовольствие. Это значит принимать удовлетворение и добавлять к нему второй уровень — признание. Такая благодарность расширяет время. Ведь когда вы хотите, чтобы время прошло быстро, вы желаете оказаться в другом месте. Но когда вам хочется продлить момент, вы стараетесь удержаться там, где вы есть. Респонденты, которые твердо согласились с тем, что вчера они скорее чувствовали себя «в моменте», чем «вне его», на 35 % чаще других утверждали, что им обычно на все хватает времени.

Присутствовать в моменте — это значит думать о том, что происходит, принимать то, что окружает. Осознавать, что момент не может длиться вечно. Вы становитесь похожи на миссис Рамзи из романа «На маяк»[49], которая заканчивает свой триумфальный обед. «Поставив ногу на порог, она еще немного задержалась в этой сцене, которая исчезала прямо на ее глазах», — пишет Вирджиния Вульф.

Вы наблюдаете, как настоящее уходит в прошлое. И все же вы стоите и с удовольствием смотрите на это угасание. Наслаждаетесь моментом. Задерживаетесь в нем.

Эта концепция «смакования» — слова, значение которого очень похоже на «задержку в моменте», но с более приятным оттенком — оказывается важнейшей в области позитивной психологии. Психологи давно изучают, как жизнерадостные люди справляются с трудностями. Но «смакование» — это не менее интересный способ наслаждаться хорошими моментами. Вы можете продлить позитивный опыт и сделать его богаче.

Интересно, что самые яркие моменты наслаждения включают в себя одновременное осознание прошлого, настоящего и будущего. В своей книге 2007 года «Смак: новая модель положительного опыта»[50] два авторитетных исследователя Фред Брайант и Джозеф Верофф делятся рассказом Брайанта о его восхождении на высоту более 4000 метров в Скалистых горах Колорадо. Брайант вспоминает, как благоговел перед величием природы, перед снежными вершинами, похожими на замерзшее море, в котором «волны серебристых скал перекрывали друг друга, сливаясь с зелеными долинами, затянутыми дымкой». Он и его друзья стояли молча, пораженные. Но Брайант также понимал, что, скорее всего, никогда не окажется в этом месте снова. Он уже дважды пытался взобраться на эту вершину и однажды потерпел неудачу, поэтому не просто наслаждался видом.

Брайант обнял своих друзей и сказал им, как счастлив разделить с ними этот момент. Оглянувшись на прошлое, он вспомнил травму спины, которая едва не положила конец его альпинистской карьере, и мысленно перенесся в то время, когда думал, что не сможет пережить трудности. «Осознание того, что я все-таки здесь, усиливает мою радость», — подумал Брайант. Он представил себя в будущем и подумал о том, как будет оглядываться на это воспоминание. И поблагодарил Бога за возможность стоять на этой вершине и за то, что Он создал ее.

Затем с «осознанием мимолетности момента» и желанием «запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь» Брайант предпринял некоторые действия, чтобы ментально запечатлеть эту сцену. Он медленно повернулся кругом, достал из кармана маленькую книжку и описал детали: осиновые и еловые леса, реку, шумящую внизу. Постарался заметить, как ему дышится, какие запахи он слышит. Он чувствовал прохладу. Брайант подобрал на вершине камень, чтобы привезти его домой в качестве сувенира. Он подумал о том, чтобы разделить память о своем восхождении со своими близкими, подумал о своем покойном дедушке, который тоже любил приключения на природе. Дедушка гордился бы им. Брайант и его спутники не были на вершине долго — погода изменилась, и им пришлось спуститься довольно быстро. Но смакование растянуло этот момент. Как оказалось позже, на вершине они находились всего лишь 10 минут.

Спустившись с горы, Брайант размышлял о психологии в целом. Он работал с Вероффом, чтобы узнать больше о том, как люди наслаждаются счастливыми моментами. Сканирование прошлого и будущего оказывается неотъемлемой частью настоящего:

«Концептуальная модель наслаждения должна учитывать не только воспоминания, но и то, что человек предвосхищает», — писали они в своей книге.

Брайант и Верофф придумали «Стратегию наслаждения», которая помогала им понять, как разные люди переживают опыт, — и описали ее на бумаге. Этот, по сути, исследовательский документ оказался сводом практических советов, которые мои респонденты активно использовали, чтобы «задерживаться в моменте»^{17}. Вот некоторые из них.

Восприятие любого приятного события можно углубить, следуя этим простым советам. Но наш мозг иногда выдает странные вещи. Наряду со «Стратегией наслаждения» Брайант и Верофф описали явления, которые они в совокупности назвали «Тактикой убийства радости». Это набор приемов, которыми люди подрывают свое удовольствие от момента.

Как и в случае с опозданием, здесь не последнюю роль могут играть культурные особенности. Конфуцианство, например, порицает впадение в крайности. Исходя из этого, культуры, находящиеся под влиянием конфуцианства, могут научить, что слишком много удовольствия — это неправильно. Люди таких культур намеренно минимизируют моменты счастья, чтобы поддерживать хорошие отношения с миром. Некоторых людей может оправдать психическое расстройство — когнитивное искажение, которое часто является признаком депрессии и заставляет людей ментально затаптывать любой хороший момент. «Это могло быть лучше», «это могло продолжаться дольше», «это могло произойти раньше», «я этого не заслужил».

Но многие люди почему-то не дают себе наслаждаться моментом без какой-либо на это причины. Знаете, какой один из самых действенных способов не давать себе задерживаться в моменте и смаковать? Думать о других местах, где, как нам кажется, мы на самом деле должны быть, или о других делах, которыми, как нам кажется, мы на самом деле должны заниматься. Как сказал Брайант, когда я брала у него интервью в 2017 году:

— Обычно хорошо там, где нас нет.

Кажется, что именно из-за этого почти комичного свойства человеческого ума посты в соцсетях с фразой «All we have is this moment» оказываются реальной мудростью. Если вы стоите на заснеженной вершине, то вряд ли сможете оплатить счет за электричество, пока не спуститесь достаточно низко, чтобы добраться до места с Wi-Fi. Так зачем думать об этом? Люди говорят мне, что у них нет времени, чтобы расслабиться. Я смотрю на их дневники времени и вижу запись «Массаж», которая была сделана в субботу утром. И они с сожалением рассказывают мне о том, что да, момент для расслабления был, но они думали о своем почтовом ящике все время, пока лежали на массажном столе.

Смаковать нелегко. И не всегда возможно. Если вы должны в 7:34 утра сесть на поезд, чтобы добраться до работы, вам нельзя задерживаться за чашкой кофе, который вы заварили в 7:15 утра. Но задерживаться в моменте — это не значит смаковать все или ничего. Даже если некоторые моменты не поддаются растяжению, то другие — вполне. Такая умственная дисциплина может оказать глубокое влияние на восприятие времени. Как выразились Брайант и Верофф:

— Наслаждение, кажется, идет рука об руку с замедлением времени.

В то время как некоторые люди упускают момент счастья даже на вершине горы, ваше преимущество в том, что теперь вы знаете: этот момент должен быть невероятным. Вот почему люди взбираются на горы. Вот почему они обращают внимание на все, что окружает их там. Брайант рассказывал, что он все еще хранит камень с той вершины на своем столе.

— Я могу почувствовать его запах в любое время. Пахнет, как там, наверху, — говорит он. — Я могу закрыть глаза и вернуться туда.

Труднее всего заметить обыкновенное счастье в обыкновенные моменты. У Брайанта, который называет смакование «приобретенным навыком», есть своя тактика. Он преподает психологию в Чикагском университете Лойолы. По моему опыту, профессора частенько ворчат по поводу своей «неблагодарной» работы. Чтобы не делать этого, Брайант представляет будущего себя в доме престарелых. В этом видении его здоровье ухудшается. Он больше не может передвигаться самостоятельно. Воображая себя в таком состоянии, Брайант представляет, как оглядывается на свою жизнь и желает снова оказаться перед классом студентов — в здравии и умственной активности. Молодые умы жаждали услышать его, впитать его слова. О, что бы он отдал за еще один день со студентами! Затем Брайант открывает глаза и понимает: это же происходит сегодня! Сегодня у него есть эта благодать. Он может учить студентов!

Этот искусственно сконструированный контраст — что-то вроде контраста, с которым столкнулся Джордж Бейли, получивший второй шанс в фильме «Эта прекрасная жизнь»[51]. Именно этот контраст пробуждает Брайанта вернуться к обыкновенным радостям жизни.

— Есть так много способов использовать мозг как машину времени, — говорит он. — Мысленное путешествие во времени прекрасно.

Делл’Антония придумала говорить себе: «Ничего плохого не происходит». Когда у меня бывают такие моменты, я делаю паузу и замечаю: «Сейчас я не несчастна». Отрицательные значения в обоих случаях являются ключевыми. У каждого из нас бывает негативное состояние, но мы должны обращать внимание и на его отсутствие.

— Плохие вещи врываются в нашу жизнь, заставляя нас справляться с ними, — говорит Брайант. — Но хорошее не мчится к нам, снося все преграды на своем пути. Мы сами должны найти хорошее и бороться за него. Это тонкая работа.

Даже во время самого обычного обеда — если младшие дети не кричат, Алекс смотрит «Go, Диего, Go!», а у меня есть возможность посвятить пару минут своего времени чтению — я могу заметить, что наслаждаюсь настоящим моментом. Признавая, что что-то вам приятно, вы испытываете удовольствие, вы смакуете. И поскольку наблюдение является частью этого процесса, момент наслаждения не проходит незамеченным. Он не скатывается в то, что Уильям Джеймс называл «бездонной пропастью забвения».

Вы можете сами создавать моменты «задержки». Одна из причин очистить календарь от того, что вы не хотите делать, — вы приобретаете возможность «задерживаться» в моментах, когда вам хорошо, когда вы делаете то, что хотите. «Счастливый час» в кафе[52] можно заменить семейным ужином. Если погода хорошая, то можно проехать на велосипеде 15 километров вместо запланированных 10. Я люблю оставлять себе полностью свободные дни, когда все, что я делаю, это пишу. Мне не приходится следить за часами, чтобы убедиться, что я не пропущу телефонный звонок. В конце такого дня я опишу свой день в дневнике, но бо́льшую часть времени я нахожусь в режиме off the clock и наслаждаюсь проектом, в который полностью погружена.

Если вы не можете позволить себе такие дни, попробуйте делать упражнение, которое Брайант и Верофф назвали «ежедневным отпуском». Это упражнение практикует «задержку» в приятных переживаниях. В течение одной недели каждый день планируйте делать что-то приятное. Пусть это займет 10–20 минут. Вот несколько примеров.

Брайант рассказал о своих примерах «ежедневного отпуска»: он играет на гитаре, сочиняет музыку, выгуливает собаку или звонит старому другу.

— Еще я могу сделать пару заметок о своем следующем восхождении, — размышлял он.

Выберите время, когда можете свести к минимуму отвлекающие факторы. Включите авиарежим на телефоне или поставьте его на зарядку. Брайант и Верофф поясняют:

— Во время упражнения старайтесь замечать и открыто признавать каждое ощущение и стимуляторы удовольствия, которые вы находите приятными. Определите положительные чувства и стимуляторы и четко обозначьте их в уме. Активно создайте воспоминание о чувствах, которые испытаете в настоящий момент, и их стимуляторах. Закройте глаза, мысленно прокрутите свое состояние внутри себя и попробуйте внешне его выразить.

Затем спланируйте свой следующий «ежедневный отпуск». В конце недели вспомните все семь упражнений.

В обычной жизни мы все равно делаем 10–20-минутные перерывы. Просто заполняем это время чем-то бесполезным. Снова разгребаем почтовый ящик. Или прокручиваем социальные сети. Или наворачиваем круги вокруг дома. Но все это не считается. Сознательное пребывание в приятном моменте напоминает нам, что у нас есть этот момент. И это заставляет нас чувствовать, что у нас есть время. Мы не позволяем ему утекать сквозь пальцы.

Наконец, если вам в конкретный момент не нужно двигаться быстро, попробуйте двигаться медленно. Не все виды деятельности требуют скорости. Спешка заставляет нас чувствовать, что у нас не хватает времени на то, что мы хотим сделать. Сознательное обдумывание приносит удовольствие. Брайант рассказывал про эксперимент, в ходе которого испытуемым предложили шоколадное печенье и сказали: «Наслаждайтесь». Почти все ели медленно. Люди старались замечать каждый укус. Причина очевидна: замедление заставляет процесс длиться дольше, и таким образом поддерживается наслаждение.

Двигаясь медленно, вы также начинаете уделять внимание большему количеству вещей.

— Замедление — это сознательное усилие, поэтому, когда вы контролируете то, что происходит, вы больше замечаете, — говорит Брайант.

Одна из прелестей альпинизма заключается в том, что в процессе восхождения вы двигаетесь медленно и у вас есть время, чтобы рассмотреть все детали. Вы замечаете затейливые узоры на мху, который покрывает скалы, и жужжание насекомых. Брайант рассказал, что во время недавнего восхождения он обнаружил, что его восхищают микроскопические альпийские цветы — лепестки у них меньше головки спички:

— Меня это удивило, но только потому, что я остановился посмотреть. Такие вещи нельзя заметить на бегу.

Медлительность может быть такой же «вкусной», как шоколадное печенье из эксперимента Брайанта. Если мне нравится книга, я могу читать ее медленнее. Выяснять, чем все в итоге закончится, приятно, но перечитывание некоторых фраз из отборного художественного текста тоже может приносить удовольствие.

Еще раз хочу подчеркнуть — не все в этой жизни можно замедлить. Иногда замедление — это задержка в моменте, а иногда — ненужная медлительность. Моя скорость по умолчанию высокая, и я не извиняюсь за это. Я быстро переключаюсь, когда нужно, и это помогает мне в жизни.

Кроме того, не все ситуации заслуживают «задержки». Пилотов учат прибывать к гейтам вовремя, чтобы вовремя начать посадку на борт. Маленькие дети не могут долго фокусировать свое внимание, соответственно, с ними все приходится делать быстрее. В одиночку я могла бы провести несколько часов в художественном музее. Взяв ребенка, я буду рассчитывать лишь на один час, и это счастье, если у меня получится пробыть там хотя бы час. Скандинавские концепции хюгге[53] и козелиг[54], имеющие отношение к расслаблению и «задержке в моменте», напомнили мне, что многие идеи для улучшения жизни гораздо труднее реализовать, если у вас есть маленькие дети.

«Маленькая книга хюгге»[55] Майка Викинга, выпущенная в 2017 году, красноречиво предлагает «задержаться в моменте» — в зимний выходной день собраться с друзьями, чтобы поиграть в настольную игру, и играть 14 часов напролет. Не сомневаюсь, это прекрасный способ провести время в хорошей компании, с вкусной едой и напитками. Атмосферу точно поддержит огонь, потрескивающий в камине. Но я также знаю, что многие люди, читающие эту книгу, могли бы сыграть в 14-часовую настольную игру только при условии, что они оставят детей у бабушки на выходные. Трудно «задерживаться в моменте», если вы все время пытаетесь контролировать, чтобы маленький ребенок не залез в камин.

Следовательно, бо́льшая часть литературы, которая советует людям замедлиться и нюхать розы, может походить на старика в продуктовом магазине, который говорит вам: «Наслаждайтесь каждым моментом». Наслаждаться каждым моментом невозможно. Более того, это может стать солью, которую вы сыпете себе на рану, — в жизни бывают трудные моменты, и вам может показаться, что вы плохой человек, раз наслаждаетесь плохими временами.

«Задержка в моменте» — это про наслаждение наслаждением. Вы должны понимать, что у вас есть сила растягивать настоящее, когда вы хотите его растянуть. Но все время проходит, и вы не можете задерживаться ни в одном моменте вечно. Даже вид с вершины горы через некоторое время сменяется видом из кухонного окна. Однако при правильном мышлении несколько минут могут стать чуть длиннее в вашем восприятии.

Я думала об этом однажды вечером, после того как прочитала Алексу сказку на ночь. Некоторое время я сидела, укачивая его в комнате с выключенным светом. За свои немногие годы он редко когда засыпал легко. Уходя, я знала, что Алекс обязательно встанет с постели и будет вопить, пока не уснет на полу. Даже если он очень устал за день, ему нужно было поистерить — просто чтобы выразить свое недовольство тем, что я ухожу. Потом он уставал от своих же истерик и засыпал, а я возвращалась и укладывала его обратно в постель.

Это никогда не доставляло мне удовольствия. Наверное, какой-нибудь философ сказал бы, что этот ночной спектакль, разыгрываемый моим сыном, что-то значит для человеческого существования. Но, даже заранее зная, что Алекс непременно устроит истерику, я растягивала время до того, как он начнет выступать. Я задерживалась в моменте, прижавшись к нему, маленькому, одетому в милую пижаму, и думала, что у меня будет не так много подобных ночей. Когда-нибудь в будущем, сидя в одиночестве, я захочу оказаться в этой комнате, захочу снова почувствовать, как ко мне прижимается мой ребенок, а я крепко держу его своими сильными руками. «Задержка в моменте» может быть горько-сладкой. Да, мой четвертый ребенок буквально терроризировал меня. Но были мгновения, когда в его детской воцарялся мир — и я запомню их навсегда.

В Waffle House в пригороде Атланты несколько раз в неделю можно наблюдать одну и ту же картину. Приходите за пару часов до рассвета — и Крис Карнил, как обычно, будет сидеть в конце зала. Несмотря на название заведения, на его столе вы не обнаружите вафель. Только яйца и бекон. Но обязательно будут бумаги, ноутбук или книга, а иногда и какой-нибудь компаньон напротив.

Карнил просыпается в 4:55 утра, садится в машину в 5:02 утра и мчится на занятия по кроссфиту к 5:15 утра — занятия проходят в спортзале недалеко от его дома. Следующие 45 минут Карнил проводит на тренировке. Затем он направляется в Waffle House — кафе по соседству со спортзалом. Персонал не против тренировочной экипировки Карнила и его медлительности. Еще им, видимо, все равно, что он не заказывает вафли.

Вроде бы ничего особенного. Но на примере Карнила я хочу вам показать, как занятой человек решает свои проблемы.

Карнил — основатель и генеральный директор Boosterthon, компании, которая помогает школам с фандрайзингом[56]. Boosterthon насчитывает около 400 штатных и более 200 внештатных сотрудников. Большинство из них — молодежь. Для многих это первая «настоящая» работа. Но не важно, как много молодых и неопытных, — они все равно остаются новичками, нуждающимися в боссе, который всегда может быть на связи. У Карнила и его жены четверо маленьких детей. С таким количеством людей, которые требуют внимания Карнила, он вполне мог бы почувствовать, что разрывается на части и изматывается.

Вместо этого его ранние утренние тренировки и посиделки в Waffle House открывают для него другой вариант. Инвестируя время в то, что он действительно хочет делать, и осуществляя свои личные планы тогда, когда его семья еще спит, Карнил чувствует себя менее занятым, но все же успевает больше.

Он появляется в Waffle House около 6:05 утра и проводит пять-семь минут в медитации и размышлениях. Затем смотрит на расписание своего дня.

— Я стараюсь посвятить остаток этого часа одной большой проблеме, которая меня заботит, — говорит он. — Как мне улучшить свой бизнес? Какой будет следующая грандиозная идея? На какой рынок нам еще стоит выйти? И — самое главное — какие задачи мне нужно поставить перед командой?

Раз в неделю кто-нибудь может присоединиться к Карнилу и поболтать с ним о важных вещах. Карнил выходит из Waffle House около 7:20 утра и направляется домой, чтобы провести следующие 45 минут с детьми — перед тем, как они уйдут в школу. Затем он работает еще час, быстро принимает душ и переодевается.

В результате к тому времени, когда он появляется в офисе около 9:30–10:00 утра, он уже потратил 2,5 часа на усердную, целенаправленную работу.

— Мой разум активируется, и я готов работать, — говорит Карнил. — За эти два с половиной часа я делаю больше, чем обычно за шесть, семь, восемь часов рабочего дня.

В прошлом, когда Карнил еще не ввел в свою жизнь утренний ритуал, он часто отвлекался на работе. Ему было трудно вести плодотворные беседы с членами команды, которые обращались к нему, — потому что во время разговора он думал о других проблемах. Он хотел побыстрее закончить беседу, чтобы вернуться к тому, что его волнует. Надеялся, что сможет справиться с ними, прежде чем вернется домой к семье.

— Теперь, когда я иду в офис, я готов посвящать время другим вещам, — говорит Карнил. — Мой утренний ритуал дает мне ясность, которая держится в течение всего дня. Я могу медленно ходить по коридорам. Могу выслушать еще пять человек. И чувствую себя прекрасно, даже когда меня прерывают.

Потому что, по правде говоря, когда ты занимаешься менеджментом, эти перерывы на разговоры — твоя работа. Или, как говорит Карнил: «Моя команда — это моя работа».

Инвестирование времени в тренажерный зал, Waffle House и семейные заботы сделали Карнила более счастливым и спокойным человеком. При этом он не потерял в успешности. Благодаря продуктивному утру, днем Карнил может сконцентрироваться на делах, которые требуют его внимания. Кроме того, если вы сначала занимаетесь приятными делами, а потом уже всем остальным, то вам будет казаться, что время растягивается.

— Иногда я смотрю на часы и думаю, что сейчас два часа дня, — говорит Карнил. — Представьте мое удивление, когда я вижу, что часы показывают всего лишь 10:30.

Как мы узнали из главы 2, когда люди говорят, что хотят больше времени, они зачастую имеют в виду, что хотят больше воспоминаний. Глава 5 посвящена воспоминаниям. Мы все хотим больше времени тратить на то, что делает нас счастливыми. Думаю, никакой каторжник не хочет, чтобы увеличивался срок его наказания. Тот, кто обычно считает минуты, стоя в пробке, может сказать, что ему не хватает времени. Но ему хочется иметь больше времени вне своей машины, а не внутри нее. Иначе зачем он считает минуты? Время — это просто время, но мы воспринимаем его по-разному, исходя из того, что делаем, и нашего психического состояния.

Хорошо, что долю времени, которую мы тратим на дела, приносящие удовольствие, можно увеличить. Люди, которые чувствуют, что у них хватает времени на все их желания, постоянно принимают стратегические решения, чтобы оптимизировать свое время. Как мы узнали из главы 3, можно создавать дивиденды времени — делать что-то в настоящем, чтобы освободить временное пространство в будущем. Эта глава также расскажет вам о том, что увеличить количество приятных моментов в жизни можно. Только за это нужно заплатить. Конечно, за счастье часто приходится расплачиваться деньгами, но ценным ресурсом также является время. А еще умственная энергия, необходимая для разработки нового мировоззрения. Деньги, время, умственная энергия — эти три ресурса играют важные роли в нашей жизни.

Со временем все просто. Времени у нас меньше всего, хотя с его помощью можно менять ход игры. Карнил за завтраком успевает больше, чем он привык делать за рабочий день. Умственная энергия — это наименее понятный ресурс из всех, хотя, наверное, самый глубокий. Способность переключаться с терпения на наслаждение, с нервного подглядывания на часы на терпимость имеет огромное значение для освобождения времени.

Мой опрос показал, что людей, твердо согласившихся с утверждением «вчера я счастливо проводил время», было на 22 % больше, чем тех, кто «не успевал делать ничего, что приносило бы удовольствие». Первые тратили бо́льшую часть своего времени на то, что однозначно поднимает настроение: физические упражнения, рефлексия и общение с друзьями и семьей. Вторые же проводили больше времени в интернете и смотрели телевизор. Это те виды деятельности, удовольствие от которых, в конечном счете, не приносит ничего стоящего.

Люди по всему миру знают, что счастье — это достойная цель. Поскольку от того, как мы проживаем часы, зависит то, как мы проживаем жизнь, быть счастливым по жизни означает проводить часы счастливо. Независимо от того, проходят ли эти часы в Waffle House или в другом месте, такие временны́е инвестиции помогают сознательно спланировать жизнь так, чтобы появилась возможность расслабиться и научиться удерживать это состояние. Или, если вы несчастны, сделать вас чуточку счастливее.

Хотя у каждого из нас есть 168 часов в неделю, все мы имеем разный финансовый достаток. Когда люди слышат «инвестировать», первое, что приходит им на ум, — это деньги. Затем следуют типичные размышления о деньгах и привилегиях, хотя мысли людей по этому поводу часто расходятся. Можно ли купить счастье за деньги или же чем больше денег, тем больше проблем?

Я думаю, правильнее всего сказать, что деньги — это инструмент. Он не будет автоматически производить счастье. Молоток, лежащий в ящике с инструментами, ничего не делает сам по себе. Но в руках человека он может сделать многое.

Если люди неправильно понимают связь между деньгами и счастьем, они неправильно понимают природу счастья. Цитируя Толстого, «чистая, полная печаль так же невозможна, как чистая и полная радость». Лишь немногие немногие потрясения (плохие или хорошие) длятся долго — обычно мы быстро приходим в себя. Как заметила моя дочь Рут после того, как я, поддавшись на ее уговоры, согласилась купить куклу, красовавшуюся на прилавке:

— Когда мы получаем новую игрушку, она нам ну очень сильно нравится. Но через некоторое время мы больше не играем с ней…

Вещи делают людей счастливыми, если они вызывают приятные впечатления, которые потом превращаются в воспоминания. Эти воспоминания могут стать постоянными источниками удовольствия — их невозможно уничтожить. Покупая палатку, вы покупаете счастье, если потом берете ее с собой в поход, а затем вспоминаете ночи на природе, свежий воздух и потрескивание костра. Но если палатка лежит в подвале, потому что вам «некогда» ходить в походы, то никаких воспоминаний она вам не подарит.

Счастье можно измерить многими способами. Но в целом счастье — это удовлетворенность жизнью, то есть наши позитивные мысли о том, как она проходит. В этом нет ничего плохого, но в настоящем времени наше настроение чаще всего зависит от избалованного ребенка внутри нас — переживающего «я».

Люди расстраиваются из-за несоответствия ожиданий и реальности. Приведу пример. Вы ловите себя на мысли: «Конечно, я должен(а) быть счастлив(а)! У меня красивый дом, хорошая работа». Но если вы каждый день просыпаетесь в раннюю рань, чтобы вытерпеть ужасную дорогу между вашим красивым домом и вашей хорошей работой, а затем, вернувшись домой, проводите вечер в Instagram, прокручивая профили людей, у которых дома больше и красивее, — вы не будете чувствовать себя счастливо.

Если мы признаем, что счастье в широком смысле подразумевает счастье в каждом моменте, то, чтобы стратегически инвестировать деньги в собственное благополучие, нужно понимать, что делает нас счастливыми, а что нет.

Исследования показывают, что есть виды деятельности, которые доставляют людям больше удовольствия, чем другие^{18}. Неудивительно, что секс ценится выше, чем поездки на работу — по статистике поездку на работу люди оценивают как самую неприятную часть дня. Поездка домой с работы оценивается лучше. При этом оценки других действий могут зависеть от того, кто их оценивает. Работа как таковая не ценится высоко, но раз на раз не приходится. Вы можете любить своих коллег и глубоко верить в миссию своей организации и все же считать, что собрание персонала во вторник утром невыносимо. Большинство людей любят общаться и отдыхать. А выполнение поручений в целом оценивается низко, но все зависит от поручения. Некоторые люди действительно любят ходить в продуктовые магазины, хотя многие терпеть не могут спорить с другими покупателями в переполненном супермаркете, пытаясь найти определенную лампочку, которой, оказывается, в магазине нет. Время с детьми также имеет смешанные оценки. Играть с детьми может быть весело. А вот разнимать их в драке — уже не очень.

Инвестирование денег в счастье требует качественного анализа. Вам нужно выяснить, где находятся «болевые точки» вашего времени, и подумать, что можно сделать с ними. Никто не может увеличить свое время. Как только секунда уходит, никакие деньги не смогут вернуть ее обратно. Тем не менее деньги могут изменить пропорции «хорошего» и «плохого» в жизни. Вы можете сократить время, которое тратите на то, что вам не нравится делать, и увеличить для того, что вам делать нравится. Тогда вы почувствуете, что времени как будто становится больше. Если деньги помогают вам достичь этого чувства, значит, деньги потрачены с пользой.

Если вы решили отслеживать время после прочтения главы 1, посмотрите на свой дневник времени под определенным углом — учитывая то, что только что узнали. Задайте себе несколько вопросов:

Иногда ответы на эти вопросы могут спровоцировать серьезные денежные вложения. Если вам что-то совсем не нравится в своем дне, то тратить деньги, чтобы уменьшить время, посвященное этому, может быть разумным решением. Кто-то, кто живет рядом с работой, может провести свое утро, задержавшись в моменте за завтраком или в тренажерном зале, вместо того чтобы стоять в пробке. А еще может ездить на работу на велосипеде, тем самым превращая время в пути, которое обычно никому не нравится, во что-то достаточно приятное.

Что касается часов работы — если вам часто кажется, что их слишком много, то официальное их сокращение может быть способом инвестировать деньги в свое счастье. Думаю, многие из нас хотели бы работать при условии неполного рабочего дня. Если ваши финансы позволяют, это, безусловно, может открыть временное пространство для других занятий. Существованием подкаста The Best of Both Worlds я обязана своей соведущей, Саре Харт-Ангер, однажды решившей перейти на неполную рабочую неделю — она работает врачом четыре дня вместо пяти. А в день, когда Сара не работает, мы записываем подкаст. Ко всему прочему, она может тратить немного больше времени на чтение, спорт и ведение блога.

Конечно, не все организации или рабочие места могут позволить сотрудникам неполный рабочий день, и иногда выход из традиционного графика может серьезно повлиять на карьеру. Я считаю, что неполный рабочий день имеет место быть, если часы работы четко установлены — вы либо работаете в офисе, либо нет. В противном случае «неполный рабочий день» может означать полный рабочий день за меньшую плату — ведь никто не знает, сколько часов работает сотрудник.

Если вам кажется это знакомым, то скорее всего вам стоит найти работу, которая будет вам нравиться, а затем поговорить с начальством о возможности работать по гибкому графику. Если вы решитесь на сокращение зарплаты ради неполного рабочего дня, разработайте график, похожий на график Сары. Вам нужно получать реальные выходные дни, а не просто принимать неопределенные обещания о снижении рабочей нагрузки. Обговорите, что вы не будете находиться в офисе, например, в четверг или пятницу. Это одновременно и полезное уменьшение рабочих часов, и растягивание времени.

Еще одним разумным вложением денег в свое счастье может стать аутсорсинг работы по дому и делегирование задач, которые вызывают у вас стресс. Доставка Amazon Prime[57] устраняет необходимость ехать в магазин, чтобы купить нечасто используемые продукты вроде фильтров для кофе. Точно так же: если вас в течение недели часто не бывает дома, нет смысла тратить выходные на то, чтобы покосить траву, — существует большое количество служб, которые могут помочь вам с этим. Проведите время, расслабляясь и общаясь, или отправьтесь в путешествие на пару дней, и вы почувствуете, что время расширяется.

В моем случае научиться стратегически планировать уход за детьми было большим прорывом для инвестирования в счастье. Конечно, быть сосредоточенной, пока я работаю, — это здорово. Как и наслаждаться внезапным ужином с мужем в ресторане, на столиках которого не стоят подставки с карандашами. Но что меня действительно преобразовало, так это осознание того, что в уходе за детьми тоже можно найти веселье, — а это довольно сложно для многодетной матери. Я могу пойти с Рут на экскурсию, даже если они по времени совпадают со сном Алекса. Я могу помочь Джасперу со школьным проектом, пока кто-то другой заберет Сэма из клуба программистов. В субботу утром, когда один ребенок плавает, а другой отмечает день рождения друга, здорово, если родители разделяются, чтобы сопровождать и одного, и другого. А младшие дети пусть остаются дома с кем-то, кто будет вместе с ними строить башни из Lego. Дети не несчастны, потому что не остаются в стороне. Мы не несчастны, потому что проводим время с ними. Это отличные инвестиции в счастье.

Избавление от «болевых точек» может многое сделать для изменения восприятия времени. Но как наслаждение подразумевает не только отсутствие плохого, но и «растяжение» хорошего, так и инвестирование в счастье означает готовность тратить свои ресурсы ради его достижения.

В поисках способов наслаждаться временем я все время возвращаюсь к концепции «угощение пряниками». «Кнутов» нам всегда хватает, но в жизни нужен баланс — а поэтому позволяйте себе маленькие радости, периодически «подслащая» свою жизнь «пряниками». «Пряники» — это мелочи, которые сильно поднимают настроение. Они могут потребовать небольшой траты денег — например, если вы решите приобрести книгу, которую безумно хотите прочитать. Вместо того чтобы ждать, пока книга поступит в библиотеку и ее можно будет взять в аренду, вы просто покупаете «пряник» в магазине. А иногда «пряники» практически ничего не стоят. Например, расслабляющая ванна. Конечно, вы платите за воду, но вам не приходится делать это сиюминутно.

У всех есть такие мелочи, которые поднимают настроение. И все же, если вы дисциплинированный, бережливый человек, который читает книги по саморазвитию, думаю, вы не используете «пряники» так часто, как могли бы. Это разумно в отношении нездоровых или дорогих «пряников». Но для большинства из них страх перед наслаждением неуместен. Вам же будет приятнее заполнять список дел хорошей качественной ручкой, а не бесплатным карандашом из IKEA, верно?

Инвестирование в ваше счастье означает либеральное использование «пряников». Я недавно поняла это, когда писала посты на тему Дня благодарения — я решила в течение 30 дней ежедневно записывать три вещи, за которые благодарна. Конечно, после этого эксперимента я стала чуть больше смотреть на светлую сторону жизни.

Но мой настоящий прорыв произошел в один из по-настоящему паршивых дней, когда все шло наперекосяк. Я была мрачна, как серое небо, но около полудня вспомнила, что вечером должна записать три вещи, за которые благодарю этот день. Это навело меня на мысль: остаток дня нужно использовать так, чтобы создать эти три вещи. Я тут же оставила свой компьютер, села в машину и отправилась в одно очень красивое место. Я не спеша прогулялась, заплатив за это канистрой бензина. Затем я остановилась в любимом ресторане и взяла еду навынос. Уже дома, после того как дети ушли спать, я, прихватив с собой веселую книжку, спряталась с бокалом вина, чтобы почитать. Вуаля! Хороший день, с часами, потраченными на то, что делает меня счастливой. И мне даже не потребовался выигрыш в лотерею.

Итак, мы поговорили про деньги. Но, как мы уже выяснили, инвестирование в счастье — это не только про деньги. Время — это тоже ресурс. Он также может приносить счастье и обеспечивать чувство свободы времени. Крис Карнил убедился: хотя час времени — это всегда час времени, не все часы одинаково подходят для разных вещей. Все дело в слиянии вашего уровня энергии и требований других людей. Если вы оставите важные дела «на десерт», то к тому времени, когда вы вспомните про них, у вас, скорее всего, не будет сил ни на что, кроме как рухнуть в постель. Если вы управляете людьми, нельзя откладывать такие дела даже до середины дня — вы быстро почувствуете, что вас разрывает на части. Ощущение спешки связано с ощущением нехватки времени. Делая то, что вам важно в первую очередь, вы открываете для себя время.

В этом заключается прелесть утра. Каждый раз, когда я встречаю людей с большими амбициями и загруженностью, я предлагаю им рассмотреть утренние часы как возможность вписать что-то еще в свой график.

Можно выбрать три дня в неделе, когда вы будете просыпаться на полчаса раньше, чтобы 25 минут позаниматься на беговой дорожке. Это даст вам энергию на день и позволит сосредоточиться на том, ради чего вы потратите эти 90 минут в неделю. В моем опросе люди с высоким уровнем восприятия времени занимались три раза в неделю, а с низким — один раз.

Хотите написать роман? Если вы будете вставать на час раньше четыре дня в неделю и каждое утро писать по 500 слов, то черновик вашего романа будет готов меньше чем через год.

Вы также можете использовать утро для размышлений и духовной деятельности: ведения дневника времени, медитации или молитвы. Все это помогает почувствовать, что времени хватает. Мои исследования показали, что люди с высоким восприятием времени занимаются чем-то подобным три раза в неделю, в то время как люди с низким восприятием времени посвящают такой активности один раз в неделю. Около 22 % первых рефлексируют ежедневно. Почти половина людей с низким уровнем восприятия времени признались, что никогда не делали ничего подобного.

Учитывая, что каждый может найти пять минут в день, чтобы заполнить дневник времени, думаю, дело не в том, что у людей нет времени на рефлексию. Если мы не останавливаемся, чтобы подумать о своей жизни, мы просто переходим от одной деятельности к другой и не замечаем, как уходит наше время. Выделяя несколько минут каждое утро для того, чтобы остановиться и подумать, можно значительно разгрузить остальную часть дня. Такой небольшой отрезок времени может привести к крупной победе.

Конечно, вставать раньше, чем нужно, нелегко. Но иногда инвестирование в счастье требует мгновений несчастья. Карнил не любит просыпаться в 4:55 утра. «Совы» лучше работают после захода солнца — но другие люди не могут проводить время перед сном так же продуктивно. Если обычно вечером вы без дела слоняетесь по дому или листаете фотографии неприятных вам людей в социальных сетях — попробуйте ложиться спать раньше и превращать непродуктивные вечерние часы в продуктивные утренние.

Если что-то должно произойти, это должно произойти в первую очередь. Эту философию можно применять и к планированию недели.

Моя коллега Кэтрин Рейнольдс Льюис сделала впечатляющую журналистскую карьеру. Она стала успешной благодаря своим статьям, но, когда мы разговаривали в начале 2013 года, она призналась мне, что на самом деле хочет написать книгу. Кэтрин решила посвятить пятничные вечера исследованиям и написанию заметок для более серьезных материалов, которые впоследствии могли бы превратиться в основу для книги. Поскольку в вечер пятницы большинство редакторов и изданий обычно не звонят, она посчитала это время идеальным для работы над будущей книгой.

Но это оказалось не так. Неделя за неделей Кэтрин признавалась мне, что у нее не получается заниматься книгой. Выяснилось, что все незавершенные задачи недели, как профессиональные, так и личные, накапливаются к пятнице. Так что к тому времени, когда Кэтрин заканчивала разбираться с делами, часы показывали 16:00 или 17:00. Начинать заниматься чем-то новым было бесполезно.

Обсуждая сложившуюся ситуацию, мы решили, что ей нужно писать по утрам понедельников. Утро понедельника — это самое начало новой недели. И часто это лучшее время для чего бы то ни было. Оно вряд ли будет потеряно в решении чрезвычайных ситуаций, потому что в понедельник они еще не успели накопиться.

Когда мы говорили об этом, я понимала, что это будет радикальная, даже неудобная мера. Кэтрин собиралась намеренно отложить оплачиваемую работу ради неоплачиваемой попытки сделать что-то новое. Эта попытка могла не увенчаться успехом. Конечно, Кэтрин надеялась, что все это приведет к чему-то большему, но никакой гарантии не было. Перенос нового занятия на утро понедельника означал, что время, которое Кэтрин обычно посвящала своим лучшим клиентам, теперь придется тратить на то, что ей, по сути, не обязательно. Для прилежного человека такая расточительность может показаться почти безответственной.

Но в то же время это невероятно эффективно. По понедельникам муж Кэтрин водил детей в школу, чтобы она могла пораньше сесть за работу. Она дала себе слово работать над будущей книгой с 8:00 до 10:00.

— Вскоре я написала текст в 900 слов, который превратился в журнальную статью в 3500 слов, — рассказывала Кэтрин.

Ее статья под названием «Что, если все, что вы знали о дисциплине детей, неправильно?» попала в журнал Mother Jones и стала самой читаемой за всю историю издания. Ряд литературных агентов проявили интерес к творчеству Кэтрин. Она выбрала того, кто показался ей наиболее подходящим, и работала с ним над книгой в 19 000 слов — и на нее претендовали сразу несколько издателей. Вскоре Кэтрин подписала контракт.

Прежде у нее не было времени, чтобы заняться созданием собственной платформы. Теперь же, вкладывая свои самые продуктивные часы работы в новое дело, она «создала» необходимое ей время. Прогресс мотивирует и заставляет чувствовать, что жизнь проходит насыщенно. В моем опросе люди, которые твердо согласились с утверждением «вчера я добился прогресса в достижении своих личных или профессиональных целей», на 20 % чаще среднего полагали, что им на все хватает времени.

Время эластично. Оно растягивается, чтобы вместить то, что мы хотим в него вместить. Инвестированием в свое счастье может быть прогулка прекрасным весенним утром, даже если из-за нее вы начинаете работать немного позже. Как правило, мы делаем работу, потому что она должна быть сделана. Но представьте, как в параллельной Вселенной вы начали свой день, позволив себе немного блаженства. Например, освободили время для своего хобби или встречи с друзьями. Даже небольшие отрезки времени можно использовать для получения удовольствия. Вы можете читать книги на телефоне, а не проверять электронную почту. В конечном счете, вам все равно придется отвечать на письма, которые требуют вашего ответа. Вы всегда успеете это сделать. Но если есть что-то еще, что вы хотели бы делать, запомните: счастье в первую очередь скрывается в таких вещах.

Инвестирование денег и времени может сделать жизнь приятнее. Но, как я уже говорила, из всех способов инвестировать в свое счастье самый глубокий — это работа над изменением своего мировоззрения.

Так как время в основном — это выбор, наша жизнь не состоит только из удовольствий. Иногда это связано с прошлыми выборами или решениями. Иногда — с чистой случайностью. Неприятных моментов не избежать. А в некоторых случаях тиканье часов оказывается единственным, что еще поддерживает надежду. Ничто не вечно. Но если есть возможность переключиться с переживания на наслаждение или на наслаждение во время переживания, то можно изменить восприятие времени. Поэтому нужно научиться, за неимением лучшей фразы, правильно страдать.

Иногда жизнь заставляет нас обратиться к этому умению. Блогер, известная в интернете как Хармони Смит, изначально хотела стать адвокатом. В процессе обучения на юридическом факультете она накопила студенческие кредиты и долги. Вместе с мужем они хотели большую семью и с энтузиазмом приступили к ее созданию. Предполагалось, что Хармони будет главным кормильцем в семье. Но, к сожалению, в какой-то момент она поняла, что у нее не хватает сил долго работать в суде. Не в состоянии спокойно осилить 1800 рабочих часов в год, Хармони чувствовала себя несчастной. И все же из-за долгов и семьи она не могла перестать работать. В плане было появление четвертого ребенка, но родились близнецы.

И, глядя на все это, Хармони решила составить план по изменению своей жизни. Вместе с супругом они посчитали, что через пять лет она могла бы перейти на неполный рабочий день. Ее муж, кроме того что заботился о пятерых детях, также намеревался заняться проектами, которые позволят ему не сидеть в офисе. Смиты пообещали себе большую награду за достижение своей цели — они вместе со своими детьми отправятся в путешествие на фургоне. Так они начали новую жизнь.

Оставалась только одна проблема: как пережить следующие пять лет? Блог Хармони, Creating My Kaleidoscope[58], привлек мое внимание, когда она опубликовала пост, в котором назвала этот этап своей жизни «пятилетним тюремным заключением». Звучит ужасно, и все же это не так далеко от правды. Хармони несла ответственность за свои долги — ей приходилось постоянно отдавать заработанное. Очень похоже на исправительные работы. И Хармони проходила через это так же, как представляла себе реальный тюремный срок. Вот два правила, которые она выработала для себя.

1. Помнить, что «срок» ограничен. Пять лет — это пять лет. Это не навсегда. Это 1826 или 1827 дней, в зависимости от того, високосный это год или нет. Все проходит. И если вы примерно знаете, как долго продлится трудное время, вы можете пройти через что угодно.

2. Получать удовольствие от всего, что может его дать. Есть вещи, которыми можно наслаждаться только в трудные времена. Но если их нет, то помните, что даже маленькие светлые моменты посреди темноты сияют ярче, чем обычно. Их нужно ценить — фокус мышления на хорошем помогает справиться с трудностями.

Вместе эти два правила преодоления, два способа правильно страдать складываются в неимоверную силу.

Иногда есть возможность пользоваться только первым правилом. У Лейлы Банихашеми, нейробиолога, с которой я начала переписываться после того, как она пришла на одно из моих выступлений, диагностировали рак молочной железы. Диагноз поставили, когда ей было 32 года. Она узнала о болезни через четыре месяца после своей свадьбы. Лейла перенесла долгий год химиотерапии, операций и облучения. С прогрессом в лечении рака легко забыть, как ужасно лечение может быть. Лейлу это коснулось довольно скоро, когда ее пришлось госпитализировать после первого курса химиотерапии. Лежа на больничной койке, она думала о том, что ей предстоит еще пять таких курсов, и обо всем, что последует за этим. Лейла чувствовала страх, тревогу, подавленность. Поэтому она расписала все свои процедуры за год на настенном календаре.

— Почему-то после этого мне показалось, что я справлюсь, — рассказывала Лейла. Она решила «преодолевать день за днем».

Иногда интенсивность преодоления зашкаливала. Страдания Лейлы принимали различные формы. После одного курса химиотерапии Лейла так устала, что едва могла дойти от дивана в гостиной до ванной. Она не могла стоять достаточно долго, чтобы самостоятельно принять душ. После приема пищи ее тошнило, а по ночам она просто лежала, не в состоянии заснуть. Лейла рассказывала:

— Мой муж спал на диване, чтобы не беспокоить меня, но он приходил проверить меня — практически каждый час — и иногда говорил: «Просто попробуй бороться в течение следующих 20 минут». Это мне очень помогало. Когда тебе тяжело и ты думаешь «я просто пытаюсь пережить следующие несколько минут», это фокусирует твое внимание на настоящем. Ты просто пытаешься пережить трудный момент. Ты не думаешь обо всем остальном, что еще не произошло.

В конце концов, год — даже тот, который вам необходимо пережить, — закончится. Лейла выжила, и ее трудный год остался в прошлом.

Если ситуация не так критична, то используйте второй способ правильно страдать. Иногда Лейла могла съесть немного больше обычного и пойти на прогулку или заняться йогой. Она наслаждалась этими днями, как могла.

Хармони Смит пытается использовать этот подход. Она не любит прощаться с семьей по утрам, потому что уходит на работу, которая ей не нравится. Но не все моменты ее «пятилетнего тюремного заключения» — плохие. Многие были и будут хорошими. Официальные 1800 рабочих часов в год могут на самом деле занимать около 2500 часов. Но если спать по 8 восемь часов в день (2920 часов за год), то на личную жизнь остается 3340 часов.

— В это время мы находим творческие способы получать удовольствие, чтобы наслаждаться и расслабляться, не тратя денег, — рассказывает Хармони. — Мы используем это время по максимуму.

Однажды в декабре Хармони пошла в библиотеку и купила две дюжины детских книг о Рождестве. Ее дети каждый вечер открывали новые книги, и Хармони читала вместе с ними. Раз в год, на день рождения кого-нибудь из детей, они всей семьей отправлялись в зоопарк и наслаждались прогулками.

Иногда вещи, которые, кажется, нужно перетерпеть, могут подарить приятные моменты, которые недоступные в других обстоятельствах. Вместо того чтобы взять кредит на фургон, который мог бы вместить старших детей и два детских автокресла, Хармони и ее муж купили и перекрасили подержанный школьный мини-автобус. Хармони забавляет реакция людей на автобус — он оказался не только выгодным решением, но и источником веселья. Она бы точно не смеялась так, если бы снова влезла в крупные долги, взяв фургон в кредит.

Зима — отличный пример неприятного явления, которым также можно наслаждаться. Зима на восточном побережье США всегда кажется мне мрачной. Но это ничто по сравнению с северными частями Скандинавии, где полярная ночь тянется с ноября до самого Нового года. За Полярным кругом солнце не встает неделями. Даже в более населенных районах Южной Скандинавии дневной свет тусклый, а день длится всего несколько часов.

На первый взгляд довольно удручающая ситуация. Но мой муж, который жил в Осло в течение пяти лет, говорит, что местное население совсем так не считает. Северяне искренне наслаждаются зимой. Они с нетерпением ждут начала лыжного сезона — ведь кататься на лыжах можно только зимой. Скандинавы сидят в открытых гидромассажных ваннах, наслаждаясь изысканностью контраста между очень теплым телом и очень холодным носом. Какой бы ни была погода, они выходят на улицу, дыша свежим воздухом, который, как известно, всегда поднимает настроение.

Есть поговорка, что плохой погоды не бывает, бывает только плохая одежда. В холода люди зажигают свечи, пьют горячие напитки. Зимние фестивали культивируют чувство веселья и солидарности. Красота зимы — в глазах смотрящего. Когда солнце не встает, несколько часов в день можно наблюдать нечто похожее на восход и закат — на снегу появляется невероятное, словно потустороннее свечение. Это, конечно, не красота июньских роз. Это другой вид красоты — она более суровая, более требовательная, но все равно красота. Потому что, глядя на это явление природы, мы получаем эстетическое удовольствие.

Чувство контраста — которое появляется в трудных жизненных периодах, — может стать точкой перехода от терпения к наслаждению. Некоторые люди настолько хорошо умеют находить плюсы в любой ситуации, что легко контролируют свою жизнь даже в непростые времена.

Это относится к Амалии Бун. Впервые я увидела ее в тренажерном зале отеля в Калифорнии. Я заметила, что ее мышцы казались больше, а тренировки — интенсивнее по сравнению с остальными в зале. Позже я узнала, что Амалия работает адвокатом, но кроме того является чемпионкой по бегу с препятствиями^{19}. Как и Карнил, она встает до пяти утра, чтобы инвестировать в свое счастье. К тому времени, когда Амалия появляется на работе, она уже пробежала 20 километров. Интенсивность ее тренировок дает свои плоды — Амалия несколько раз побеждала в мировых соревнованиях. Она стала чемпионкой мира по спартанским гонкам в 2013 году и заняла первое место в нескольких ультрагонках — в дистанциях длиной 26,2 километра.

Амалия участвовала во многих экстремальных состязаниях, но она говорит, что самое трудное испытание было одним из первых. По ее словам, сильнейшую конкуренцию она наблюдала на чемпионате мира по 24-часовой гонке в 2011 году в Инглиштауне[59]. Чемпионат проводили в середине декабря, и температура тогда была такой низкой, что участники поскальзывались на замерзающей грязи. Некоторые участки трассы проходили под проводами с напряжением.

Гонка была рассчитана на сутки, так что вдобавок ко всем сложностям трассы участники не могли спать. Я поговорила с другими бегунами, чтобы попытаться более полно представить происходившее. На маршруте стояли закрытые палатки, в которых можно было согреться, дежурили врачи. Но это не спасало участников от тяжелых испытаний. На старте было около тысячи «ветеранов», которые приехали на этот чемпионат, заняв высокие места в других гонках. К рассвету их осталось около дюжины.

Амалия была одной из них. Она прошла через эти муки и через все последующие соревнования, используя те два правила, о которых я писала ранее.

Во-первых, она разделила гонку на части. Вместо того чтобы думать «я пробежала уже 2 часа, нужно еще 22», она фокусировалась на том, чтобы двигаться от препятствия к препятствию. Амалия разделила гонку на отрезки в соответствии с расположением пунктов питания.

— Для меня это был лучший способ справиться с гонкой. При этом я коротала время и не перегружалась, — говорит Амалия.

Она постоянно повторяла себе одно и то же. Таким образом, время в гонке прошло так же, как если бы она считала до 20 во время преодоления самолетом зоны турбулентности или во время бега на беговой дорожке. В конце концов все закончилось.

Тем не менее Амалия не просто разделяла гонку на отрезки — как человек, хорошо умеющий переносить трудности, даже среди страданий она находила удовольствие.

— Один из лучших способов пережить это время — общаться с конкурентами. В гонках на длинные дистанции вы двигаетесь достаточно медленно для того, чтобы иметь возможность узнать других участников поближе, — говорит Амалия. — Некоторые из тех, с кем я познакомилась на гонках, стали моими лучшими друзьями, потому что у нас есть общий опыт и воспоминания.

Тот, кто бежал рядом с тобой по замерзшей грязи, попадает в особую категорию близости.

— Общая боль очень объединяет людей, — объясняет Амалия.

К счастью, сегодня масштабные бедствия случаются нечасто, но много раз в истории человечества люди вместе страдали от голода, холода и болезней. То, что общее страдание объединяет людей, а не обращает их друг против друга, вероятно, помогает человечеству выживать в трудные времена.

Амалия рассказала об еще одном приятном моменте:

— Восход солнца — самый славный момент в 24-часовых гонках.

В тот раз в Инглиштауне Амалия впервые бежала ночью. Она призналась, что «это был самый холодный день в ее жизни». Все болело — от пальцев рук до пальцев ног, но Амалия была благодарна боли, потому что она напоминала — тело все еще функционирует. Затем в этой наводящей ужас темноте над замерзшими грязными полями появились первые лучи солнца.

— Я никогда не была так счастлива при виде солнца, — признается Амалия.

Она выжила. Она сделала это. Рассвет не был чем-то из ряда вон выходящим для тех, кто ехал по местной дороге ранним воскресным утром. Но Амалия заслужила этот рассвет. И это превращало самое обыкновенное в нечто совершенно удивительное.

Именно такие моменты заставляют нас переживать трудные времена. Благодать приходит в разных формах. Но иногда очень легко сдаться, прежде чем благодать придет. Лейла рассказывала мне:

— Помню, как во время одного из ночных разговоров с мужем я сквозь слезы сказала ему, что это не должно с нами происходить. Он ответил, что страдание — это часть нашей жизни, потому оно и происходит.

Однако после года лечения признание происходящего во многом освободило Лейлу. Она находила время для пения, сочинения песен, игры на гитаре и чаще бывала на природе.

— Единственная вещь, которой я теперь уделяю гораздо меньше внимания, это беспокойство о будущем, — признается Лейла. — Я думаю, что любой опыт страдания стоит того, чтобы позволить ему изменить себя.

Такое переосмысление отношения к происходящему случается в самых разных проблемных ситуациях. Например, когда во время неудачного первого свидания вы понимаете, что человек напротив наконец-то сказал что-то смешное. Это не гарантирует, что вы полюбите друг друга и поженитесь, но восстанавливает вашу веру в то, что процесс общения не будет невыносимым. Или когда вы в очередной раз задерживаетесь в офисе допоздна, потому что понимаете: хотя компания, в которой вы работаете, сейчас испытывает трудности, вы все равно восхищаетесь одним из своих коллег — и ищете способ продолжать работать вместе. Возможно, целью вашего присутствия в компании была возможность находиться рядом с этим человеком.

Когда есть маленькие дети, жизнь наполнена неразберихой, пронизанной невозможностью охватить сознанием все детали собственной жизни. Дни кажутся невыносимо длинными, но есть стратегии, которые позволяют не выпадать из графика и создавать при этом моменты счастья.

В те дни, когда дети были маленькими, я устраивала утренние прогулки с ними в каких-нибудь приятных, совместимых с погодой местах. Если на улице была слякоть, мы шли в детский музей, если солнце — в зоопарк. Мы с восхищением наблюдали за тиграми или просто смотрели, как красиво вращается карусель. Возвращались домой к обеду. Затем дети засыпали, а у нас, взрослых, появлялось время для чтения — два часа, а иногда и три. Вторая половина дня после дневного сна идеально подходила для похода на детскую площадку. Мы были там до 17:30, а потом шли домой, чтобы поужинать. Затем я мыла детей и надевала на них самую очаровательную пижаму — это такая эстетическая плата за то, что они спорили со мной в течение дня. Малыши засыпали около 19:30, а старшие дети ложились спать в течение полутора часов. После этого до 22:30 можно было наслаждаться взрослыми делами с надеждой, что никто не потревожит до 6:00 утра.

В общем, все это вполне реально. Но первые несколько лет жизни Алекса наша просьба «дети, пожалуйста, не трогайте нас до шести утра» оставалась без внимания. Алекс не мог спать в течение длительного времени, а если ему и удавалось это сделать, то он просыпался в пять утра.

И все бы ничего, но Алекс не был послушным ребенком. До завтрака он много чего успевал натворить. Он стал выбираться из кроватки раньше, чем его старшие братья и сестры научились этому трюку. Мы ставили детские замки на двери, но он начинал трясти их и выл, как белуга. Это означало, что даже если я проигнорирую его, то все равно не смогу спать.

Помню, как однажды утром я оставила Алекса на несколько минут на кухне, чтобы сходить в ванную, а когда вернулась, он забрался на тумбочку и вывалил в аквариум целую банку рыбьего корма. Наши рыбки не смогли это пережить.

В другой раз, я, чтобы принять душ, посадила Алекса в ванной и включила ему его любимое шоу на смартфоне. Через некоторое время у меня возникло ощущение, что сына больше нет в ванной. Выскочив из душа, я побежала на кухню и снова поймала его на тумбочке — он как раз собирался вытащить полную турку горячего кофе из кофеварки. Он точно опрокинул бы ее на себя! Думаю, Алекс пытался быть полезным — он знает, что мама любит кофе по утрам. «Принесу-ка я маме кофе!» — так, наверное, он размышлял.

В эти ранние утренние часы приходилось включать бдительность, чтобы предотвратить смерть рыбок и ожоги сына. В стремлении скоротать время я пристально следила за часами — а это прямая противоположность состоянию off the clock. Это такая жестокая сделка — знать, что время жизни ограничено, и все же хотеть, чтобы оно двигалось быстрее.

Жаль, что я не могу написать какой-нибудь пронзительный рассказ, в котором финальным предложением было бы: «Тогда Алекс обнял меня и сказал „Я люблю тебя, мама“, и я поняла, что все мучения стоили моих слез!» Но жизнь — это не рассказ, построенный по принципам хорошего сюжета. Да, Алекс сказал «Я люблю тебя», и это было замечательно. Я благодарна судьбе за то, что у меня есть здоровый и счастливый ребенок. Но я была бы так же ей благодарна за здорового и счастливого ребенка, если бы он просыпался не в пять утра, а немного позже. В течение двух лет утро было несчастной частью моей жизни. Мне приходилось ложиться спать намного раньше, чтобы поспать 7,4 часа, необходимых моему организму. На работу я приходила уже измотанной.

Однако бывали моменты, когда по сравнению с общей прискорбной картиной я глубже ощущала какие-то обыкновенные вещи. Когда вы истощены, глоток хорошего кофе возвращает вас к жизни. В отличие от Амалии, я не проводила ночи на морозе, но когда ты уже несколько часов на ногах и видишь восход солнца — он сам по себе кажется прекрасным.

Помню, как однажды утром на каникулах в Рехобот-Бич, когда Алекс проснулся в пять утра, я посадила его в коляску, собираясь посмотреть, как огненное солнце появляется над Атлантикой. На небе розовый мешался с оранжевым — было похоже на шербет в кафе на набережной. В моей жизни были долгие периоды, когда я не вставала на рассвете, потому видеть эти яркие полосы на небе — награда, которую я получала за бессонницу сына. Скоро я начала отмечать небольшие вехи. Например, когда Алекс заинтересовался телевизором и уже мог спокойно сидеть на одном месте в течение 10 минут. Что касается инвестиций в мое счастье, я иногда структурировала свои деловые поездки так, чтобы не летать ночными рейсами домой.

Все это помогало мне, но самым важным моим открытием было следующее: радость — это дисциплина. Цитата Хемингуэя, с которой начинается эта глава, может наводить грусть, но он прав: «Счастье умных людей — самое редкое явление из всех, что я знаю». Вдумчивые люди создают в своей жизни истории, чтобы понять ее смысл. Требуется провести серьезную работу, чтобы один неприятный момент не испортил всю жизнь. Многие умные люди не могут собраться с силами, чтобы не допустить этого. Отсюда и склонность к размышлениям.

Как родитель-ветеран, я знала, что со временем все наладится, и постепенно так и произошло. Но было бы ошибкой рассматривать первые несколько лет жизни Алекса как время, которое необходимо «пережить». Рядом с трудностями, которые окружали меня тогда, происходило так много замечательного. Алекс мог разбудить меня в пять утра, и все же в тот день я чувствовала себя на вершине мира после того, как отлично провела время в игровом клубе со старшими детьми. Я могла встать в пять утра и все же наслаждаться тем прекрасным часом, когда я читала, сидя на крыльце, а солнце уходило, оставляя за собой темноту.

Дисциплинируя радость, не стоит забывать о том, что радость тоже пройдет — и что это тоже хорошо. Алхимия ума нелегка, но хорошая жизнь не всегда подразумевает под собой легкую жизнь. Счастье требует усилий. Это не дарование. Это проценты, которые вы получаете от того, чем решаете расплатиться.

Время от времени в своем блоге я предлагаю людям преобразить их время, если они готовы позволить мне писать об их опыте. Лорен Маршан, 66-летняя канадская художница, которая живет в Саскачеване, попросила меня о помощи летом 2016 года. Она призналась мне, что «не так продуктивна, как хотелось бы». В начале нашей переписки Лорен искала совета — как успевать больше. Она писала, что часто отвлекается от своей творческой работы. Дневник времени Лорен показал, что она работала 41 час в неделю, включая ведение образовательной программы для художников, решение бытовых вопросов и неполный рабочий день в местном продуктовом магазине. Только 12 из этих рабочих часов Лорен посвящала тому, что считала приоритетным, — созданию искусства.

Лорен хотела, чтобы картина ее жизни изменилась, поэтому получила от меня несколько советов, которые вы могли прочитать в предыдущих главах. Я сказала ей: сначала заплати себе. Когда вы совмещаете творческую работу с другой профессиональной деятельностью и ждете до конца дня или недели, чтобы заняться искусством, у вас может не остаться на него времени. Но если вы выкроите время в утро понедельника для такой работы — как Кэтрин Рейнольдс Льюис, — вы непременно сделаете то, что задумали.

Лорен это показалось разумным. Она решила приезжать в студию по понедельникам к 9:30 утра и в любой другой день, если он не будет занят какими-то обязательствами.

Некоторое время спустя Лорен написала мне, что на прошедшей неделе пережила невероятное разочарование. Она также осознала кое-что о своей личной жизни и работе и хотела поделиться этим со мной.

Как я узнала из слов Лорен, она построила впечатляющую карьеру художника — за всю свою жизнь она участвовала в более чем в двадцати сольных и парных выставок и в сорока групповых. Это кажется нормой для художника, живущего в мегаполисе, но Лорен живет в месте, которое можно было бы охарактеризовать как «черт знает где». В ее деревне Валь-Мари проживает около 130 человек. Ближайший город находится в 75 километрах. Местность, напоминающая канадский национальный парк, достаточно красива, чтобы понять, почему Лорен живет здесь. Ей удается контролировать жизнь в Валь-Мари, и она успевает поддерживать хорошие отношения с соседями.

И все же удаленность от крупных городов имеет недостатки. Лорен приходится ездить на большие расстояния, чтобы сходить к врачу или купить продукты. Если она вызывает на дом сантехника, то неизвестно, когда проблема будет решена, — потому что сантехник приедет в Валь-Мари только тогда, когда сам захочет.

— Я рада, что переехала сюда, потому что мне нравится окружающая природа и более низкие цены, чем в городе, — объясняет Лорен. — Но это мешает моей карьере, тем более что мне 66 лет и с каждым годом энергии не становится больше.

Кроме логистических проблем существовала еще одна — не менее важная.

— В начале этого года у меня случилось — теперь я признаю это — самое настоящее выгорание, а затем и творческий блок. Я все еще разбираюсь с этим, — рассказала Лорен. — Я медленно работаю, когда у меня все хорошо, но тогда все точно было не хорошо.

Лорен описывала первую неделю в дневнике времени крайне раздраженно. По ее записям казалось, будто высшие силы мешали ей заниматься искусством.

— Столько всего навалилось: проблемы со здоровьем, работа, еще и колодец сломался. Я полностью согласна с тем, что в самое продуктивное время лучше заниматься самыми важными делами. Поэтому в понедельник утром я составила список всех других задач, которые давали о себе знать, и это позволило мне отложить их на потом. Так я получила почти шесть часов для работы в студии.

К сожалению, «это был последний раз за неделю».

Во вторник Лорен проехала 70 километров до сельской поликлиники и столько же обратно — нужно было сдать анализ крови. Потом у врачей в поликлинике что-то пошло не так, и Лорен пришлось еще раз приезжать и сдавать анализ повторно. В среду утром пришел сантехник, чтобы установить новый водяной насос на колодец.

— Да, я каждый день проводила какое-то время в студии, но мне этого было недостаточно. В четверг я работала в магазине, и вместо обычной утренней смены мне пришлось проработать шесть часов из-за временной нехватки персонала. В пятницу я чувствовала себя опустошенной и не могла войти в студию до полудня.

«Веселье» продолжалось.

— Новый водяной насос не работает должным образом, а значит, у меня опять проблемы с водоснабжением, — пожаловалась мне Лорен.

Ей предстоял еще один визит сантехника, когда бы это ни случилось. Мысленно Лорен представляла себе идеальную картину:

— Я занималась бы искусством с 9:00 до 16:00 пять дней в неделю, а после отправлялась бы на прогулку. В реальном мире в это время года 32 °C жары к 16:00 вечера, у меня на участке барахлит водопровод, и каждый мой проект, кажется, требует больше времени, чем я думала.

Я взглянула на дневник времени Лорен и подумала о том, чтобы предложить ей заказывать продукты на дом — хорошая идея, чтобы не ехать до магазина 75 километров. Но потом я заметила кое-что важное: в целом Лорен проработала в студии 16,5 часа на трудной для нее неделе. Это больше, чем за неделю до этого — тогда она проработала 12 часов. Лорен все-таки удалось увеличить количество часов, проводимых в студии. Это стоило отпраздновать! Единственной проблемой было то, что Лорен все время ожидала чего-то другого. Ее разочарование мешало ее творчеству больше, чем проблемы, о которых она говорила. Поэтому я сказала Лорен следующее:

— Попробуй думать иначе — просто будь мягче по отношению к себе. По твоим словам, ты выходишь из состояния полного выгорания — иногда это требует времени. Если тебе удается каждую неделю посвящать 16,5 часа искусству, это же гораздо лучше, чем ноль часов.

Лорен решила взять на себя обязательство — в первую очередь «платить» себе. Но я напомнила ей, что в моменты разочарования она может повторять себе: «Занимайся искусством, когда можешь. Расслабься — когда не можешь».

Лорен решила попробовать. Расписание понедельника осталось неизменным, так как она старалась сохранить это время для искусства. Но, вместо того чтобы чувствовать себя виноватой, когда она не успевала поработать в студии, Лорен занималась заботой о себе: планировала кофе с друзьями или субботний ужин.

Эффект был потрясающим. Несмотря на то что Лорен целое утро провела с сантехником и узнала, что придется поставить новый колодец, она была в прекрасном настроении:

— У меня такое чувство, что я в отпуске. Наверное, потому что я не пытаюсь выжимать для искусства время, когда его нет.

Взглянув на следующую неделю в календаре, она увидела:

— У меня есть, по крайней мере, среда, пятница и суббота, чтобы побыть в студии. И я постараюсь принять эти дни такими, какие они есть.

Теперь если Лорен не могла работать по какой-то причине — это было нормально для нее. А если появлялось еще немного времени для искусства — отличная новость!

Освобождение от ожиданий оказалось полезным и в течение следующей недели, которая была не менее сложной. Система водоснабжения дома почти полностью вышла из строя, и Лорен пришлось попросить у соседа разрешения воспользоваться его стиральной машинкой, принять душ у него дома и полить свой сад, используя его воду.

— Я была рада, когда получалось порисовать, и позволяла себе не делать этого в дни, когда я слишком устала, — говорит Лорен.

Ей удавалось поработать в студии четыре дня в неделю, и обычно она рисовала по утрам.

— В дни, когда появляется возможность заниматься искусством, я всегда очень рада этому. Это здорово. И думаю, это здорово отчасти потому, что я знаю: я могу на время забыть про дела, которые можно сделать в другие дни. Я все еще хочу больше времени уделять искусству, но теперь могу расслабиться, когда это невозможно.

Когда Лорен перестала корить себя за отсутствие результата, то оказалась весьма продуктивной. Она эффективно использовала время в студии, работая над картинами. На своих натюрмортах Лорен училась играть светом на лепестках, стеклянных вазах, воде. Несколько недель спустя она написала мне:

— Вчера я закончила картину, которую начала писать еще в апреле, и теперь планирую следующую. Сегодня обе картины висят на моем веб-сайте. Раньше я могла лишь гадать, наступит ли когда-нибудь этот день.

Картины, о которых идет речь, стали первыми картинами в «Ботанической серии» художницы Лорен Маршан.

Хотя я и не живу в сельской местности, но сочувствую некоторым переживаниям Лорен. Помню, как к нам дважды приходили сантехники, чтобы решить одну и ту же проблему с системой сточных вод. Если у вас есть загородный дом, то вам наверняка знакома эта проблема. Водопровод забирает много денег и времени, но никто никогда не хочет тратить на него деньги и время. В тот же день у Рут была запланирована школьная экскурсия на полдня и визит к врачу — на медосмотре в школе у нее обнаружили ушную инфекцию.

На все это, конечно, можно посмотреть как на поводы для благодарности. У моей дочки не будет проблем со слухом, в нашей школе хорошие программы, а я могу позволить себе ремонт водопровода. Но, когда я однажды привела всех четверых детей в класс карате, где занимался Джаспер, из-за того что наш микроавтобус сломался, я подумала вот о чем. Во многих книгах, как правило, есть глава «Благодарности». В ней авторы выражают признательность самым разным людям, но прежде всего своим семьям — за терпение и понимание в течение нескольких месяцев, когда они писали эти книги и практически отсутствовали в жизни близких. Я представляла себе этих писателей, настолько уединенных во время работы над книгой, что позже им пришлось извиняться за все пропущенные семейные обеды.

Моя жизнь почему-то была устроена иначе.

Когда я писала свои книги, то не могла заниматься исключительно писательством. Можно легко впасть в уныние по этому поводу. Хотя я и стараюсь не заполнять время полностью, иногда оно все равно заполняется. Я нахожусь в середине напряженной недели, когда остается только одно полностью свободное утро и 90-минутные куски времени, распределенные по другим дням. Но потом происходит забавная вещь.

Бывают моменты, когда говоришь себе: «У тебя есть только это время. Значит, просто делай то, что можешь». И тут я сама себе удивляюсь. Я могу написать черновик статьи за несколько часов, а потом редактировать его в течение этих 90-минутных кусков времени. Действительно, когда я говорю себе делать то, что успеваю, даже если это совсем немного, это лучше, чем ничего. Неоднократно повторяемые действия складываются в результат, позволяя завершить какое-нибудь дело.

У всех нас одинаковое количество времени в сутках, поэтому чувство off the clock связано с управлением нашими ожиданиями. Некоторые страдания — те, с которыми мы должны научиться справляться правильно, — неизбежны. Но другие страдания производим мы сами. Часто мы страдаем, когда наши ожидания превосходят реальность, и такие страдания являются основной причиной потери времени. Душевные муки и размышления съедают целые часы. Они также мешают нам наслаждаться временем, которое у нас есть. Интернет полон поддельных цитат Будды, но я думаю, что это реальная цитата из Дхаммапады[60]:

Умение отпускать нереалистичные ожидания снимает напряжение. Парадоксально, но я действительно верю, что скромные ожидания в краткосрочной перспективе, если они реализуются постепенно, приводят к грандиозным результатам в перспективе долгосрочной. В один год ребенок что-то неразборчиво лепечет. В три года он может полноценно разговаривать. Но в течение двух лет родители не принуждают ребенка часами выполнять языковые упражнения и не ругают его за медленный прогресс. Напротив, они ежедневно хвалят малыша за каждое новое слово и лингвистические открытия. Как сказал еще один мудрец, используя в своей метафоре образ воды, — капающая вода пробивает камень не силой, а настойчивостью.

Занимайтесь искусством, когда можете. Но не расстраивайтесь, когда не можете. Все хорошо, что хорошо кончается. Это не оправдание лени. Отказ от ожиданий вполне совместим с усердной работой. Но когда дело доходит до творческих достижений и наслаждения жизнью, быть мягким по отношению к себе — настойчиво мягким — так же необходимо для достижения хорошего результата, как и все остальное.

Эта глава посвящена тому, как научиться освобождать свое время, отбрасывая нереалистичные ожидания. Ожидания принимают разные формы и, как правило, связаны с решениями, целями и отношениями.

Для многих людей, первая категория — принятие решений — является основным источником беспокойства. Некоторые из нас легче принимают решения, чем другие. Барри Шварц, профессор Калифорнийского университета и автор книги «Парадокс выбора»[61], разделяет людей на максималистов и минималистов.

Максималисты хотят все получать в лучшем виде.

У минималистов есть определенный набор критериев, и они выбирают тот вариант, который наилучшим образом удовлетворяет их потребности.

Желание быть лучшим на первый взгляд кажется положительной чертой характера. Мои дети выкрикивают в классе карате: «Я хочу быть лучшим!» Тот, кто собирается построить карьеру мотивационного спикера, не может не заявлять: «У меня все получается! У меня все время все получается!»

Тем не менее исследования Шварца показывают, что минималисты, как правило, счастливее максималистов, потому что они не тратят время на размышления о выборе и ожидания. Люди, которые хотят лучшего, расстраиваются, когда их выбор оказывается неидеальным.

— Если вы хотите найти лучшую работу, не важно, насколько хороша ваша настоящая работа — в плохой день вам будет казаться, что где-то есть место получше, — сказал мне Шварц, когда я брала у него интервью в 2016 году^{20}.

Дело в том, что максималисты не воспринимают плохой день как плохой день — в такие моменты им кажется, что вся жизнь катится в тартарары.

Максималисты также склонны сравнивать себя с другими.

— Если вы ищете лучшее, сравнение неизбежно, — говорит Шварц. — Потому что нет другого способа узнать, что лучше.

Ваш дом может быть лучшим только в том случае, если он лучше, чем у всех остальных. Это означает, что вы должны смотреть на дома всех остальных людей. Но в мире семь миллиардов человек. И даже среди 468 человек, на которых вы подписаны в Instagram, найдется тот, у кого дом обязательно будет лучше. Зависть приводит к несчастью. Как писал когда-то писатель и эссеист Джозеф Эпштейн: «Из семи смертных грехов только зависть не приносит удовольствия».

Минималисты знают, что идея иметь все самое лучшее — глупая идея.

— Нет ничего лучшего, — утверждает Шварц. — Платонические идеалы не существуют в реальном мире, они остаются в книгах, которые никто не открывает со времен курса древней философии в университете. В реальном мире мы имеем дело с финансовыми, временными и физическими ограничениями. Даже если и существует лучший дом, его может не потянуть ваш бюджет.

Минималисты подходят к принятию решений, учитывая важные для них критерии. Насколько близко расположен дом по отношению к работе? Как долго будет длиться ремонт кухни? Сколько нужно ванных комнат? На критерии не должен накладываться оттенок благородности. Если для вас важно, чтобы дом впечатлял родственников, то не стоит этого стесняться.

Все, что удовлетворяет критериям, которые вы считаете важными, прекрасно подходит вам. Допустим, сосед построил себе дом «лучше» вашего. Но дом, который вы выбрали, потому что он находится близко к работе, в нем четыре спальни и его ландшафт подходит для спорта, все равно будет приносить вам счастье, независимо от того, какой дом у соседа.

Если это работает в случае с домами, то, вероятно, работает и с выбором партнера для отношений, хотя это еще более трудный выбор. Нельзя построить себе идеального партнера. Если вы понимаете это и еще не нашли свою любовь, то вы находитесь в поисках лучшего для вас человека. Это нормально. Любовь полна ярких красок на ранних этапах отношений, наполненных новизной и неопределенностью. Но после того, как романтическая пыль осядет, неизбежные споры о деньгах, воспитании детей и канализационной системе могут заставить максималиста поверить, что он связал свою жизнь не с тем человеком. Но минималист знает, что каждый из нас вступает в брак с «неправильным» человеком, потому что «правильного» человека не существует. Любые отношения требуют работы. Как писал философ и романист Ален де Боттон:

— Выбирая, кому отдавать себя, мы лишь определяем, ради какого вида страдания мы больше всего готовы пожертвовать собой^{21}.

Вы рассматриваете варианты «страданий», однажды знакомитесь с кем-то приятным, потом вас к нему тянет физически, а затем, если все в порядке, вы обязуетесь поддерживать связь с ним. Это и есть дорога к счастливым отношениям.

Счастье — отличная причина позволить себе довольствоваться хорошим, но я хочу отметить в этой книге, что осознанное удовлетворение жизнью экономит огромное количество времени.

Мой муж и я — оба минималисты. Мы сыграли свадьбу примерно через шесть месяцев после того, как обручились. Как я узнала позже, шесть месяцев в данном случае — это очень короткий срок. Но я спокойно выбрала платье в первый же день поиска, нашла флориста, у которого были хорошие отзывы, и заказала у него цветы. Откладывать свадьбу еще на год, чтобы потратить больше времени на украшение торта? Это казалось мне безумием.

Мы остались минималистами и после свадьбы. Как мы выбрали дошкольное учреждение для детей после переезда? Наши друзья отправили своего ребенка в место, близкое к нашему новому дому, и ему там понравилось. Мы подумали, что поступим так же.

Минималистское мышление также помогает в принятии решений о покупке. Если у сестры мужа такой же темп жизни, как у вас, и ей нравится ее машина, вам скорее всего подойдет такая же. Именно так я купила свою машину. Вы можете потратить недели на изучение внутренностей мобильного телефона или позвонить другу, который однажды уже выбрал себе хороший телефон, и купить такой же. Если я нахожусь на бизнес-ланче, я либо закажу салат «Цезарь», который есть в большинстве ресторанов, либо спрошу официанта, что он посоветует. Таким образом, я могу сосредоточиться на своем спутнике, а не на меню.

Умение довольствоваться малым экономит время. Но возникает вопрос: может ли максималист стать минималистом? Я рассказала о своей ресторанной привычке близкому знакомому, и он с широко открытыми глазами спросил меня:

— А что если официант просто пытается скормить тебе блюдо, которое плохо продается?

Мой внутренний минималист посмеялся. Даже если и так, что с того? Это не последний мой ланч. Возможно, это даже не последний мой заказ в этом ресторане. В следующий раз я закажу что-нибудь другое. Это не решение, над которым нужно работать, но для максималистов, конечно, любые решения — это то, над чем нужно работать.

Шварц считает, что можно научиться получать удовлетворение, если у вас есть с этим проблемы. Тому, кто проводит месяцы в муках, пытаясь найти «лучший» автомобиль, может отлично подойти какая-нибудь б/у машина с гаражного сейла.

Если вы прочитали последние несколько абзацев и увидели в себе максималиста, знайте: вам не придется получать совершенно новый навык. Просто используйте свой максимализм только в определенных ситуациях. Если вы принимаете не решение всей своей жизни, а, например выбираете отель для отдыха, — просто посоветуйтесь с другом или забронируйте тот, в котором останавливались раньше. Позже спросите себя, видите ли вы существенные недостатки в своем выборе. Скорее всего, вы их не обнаружите. Большинство отелей создают отличные условия для отдыха. Большинство ресторанов усердно работают, чтобы качественно обслуживать своих посетителей. Большинство чемоданов хорошо защищают содержимое.

Если вас подавляет сравнение своего выбора с выбором других людей, то не позволяйте себе видеть выбор других людей. Есть много причин, чтобы выйти из социальных сетей. Одна из них — быть счастливым человеком в той жизни, которая у вас есть.

Некоторые максималисты, которые провели работу над собой, утверждают, что научились правильно реагировать на давление времени. Шелли Янг, которая работает маркетологом в ресторанной индустрии, рассказала мне, что долгое время терпела проблемы старого дома, потому что «не хотела ошибиться, купив новый дом». Когда Шелли все-таки решилась выставить свой дом на продажу, ей внезапно пришлось решать много вопросов по ремонту. Но так как Шелли продавала дом и ей не нужно было больше там жить, она «принимала быстрые решения, просто выбирая то, что было наиболее нейтральным». Оказалось, что у нее есть дизайнерские способности.

— Мы красиво все обустроили, но наслаждались этим недолго, пока не съехали, — рассказывала Шелли.

На новом месте она позаботилась о том, чтобы решения принимались так же быстро — чтобы наслаждаться новым домом, а не пропадать в вечных поисках идеальной плитки или журнального столика.

Точно так же, если вам трудно принять решение относительно какого-либо вопроса, попробуйте поставить себе дедлайн. Дайте себе пять минут, чтобы выбрать ресторан. Вы даже можете притвориться, что в момент выбора посылаете рекомендацию группе людей, которых вы не очень хорошо знаете. Когда время на обдумывание подойдет к концу, остановитесь на лучшем варианте, который вы нашли. Затем вознаградите себя за эффективность. Если вам потребовалось пять минут, чтобы определиться с обедом, а не час, вы можете использовать сэкономленное время, чтобы остаться в выбранном ресторане на десерт.

Вторая область, в которой ожидания провоцируют мучения, — это целеполагание. Я много пишу о продуктивности, и было бы святотатством отрекаться от темы целей. Так что не буду. Постановка долгосрочных целей может помочь сориентироваться в настоящем, а иногда и пережить неприятные подарки судьбы.

Но люди часто ставят цели контрпродуктивно. Обычно у нас есть соблазн сосредоточиться на результате: например, сбросить 15 килограммов или заработать миллион долларов. На пути к результату случаются обескураживающие взлеты и падения, но многие из них невозможно контролировать. И драгоценное время уходит на одержимость цифрами.

Гораздо продуктивнее — сосредоточиться на целях процесса, которые по-другому называются привычками. Вы контролируете свои привычки, и, когда что-то делается регулярно, как правило, это рано или поздно приводит к желаемому результату. Новые привычки чаще приводят к результату, чем фокусировка на результате.

Вы можете решить сбросить 15 килограммов, а можете решить ежедневно заниматься спортом, пить воду вместо сладких газированных напитков, есть овощи на обед и ужин, а не перекусывать чипсами после 20:30. Вместо того чтобы решить «развивать бизнес», вы можете решить заводить по пять новых клиентов в неделю и обращаться к старым клиентам один раз в квартал.

Страх перед постановкой целей возникает из страха неудачи. Но если вы сосредоточитесь на процессе, то нечто, что может быть воспринято как неудача, перестанет казаться вам неудачей.

Достижение целей — мой личный сорт наркотика, поэтому я постоянно напоминаю себе, что процесс гораздо важнее. Я поставила цель на первый квартал 2016 года — и публично рассказала об этом в своем блоге — осилить 18-минутную тренировку, программу которой я нашла в журнале Oxygen[62]. Я уже делала что-то подобное, но никогда не бегала, прогрессивно наращивая скорость. Нужно было 2 минуты бежать со скоростью 6 км/ч, потом — 2 минуты со скоростью 7 км/ч, 2 минуты со скоростью 8 км/ч и 2 минуты со скоростью 9 км/ч. Я преодолела первые три скорости, пробежала 90 секунд на скорости 9 км/ч и буквально упала с беговой дорожки от усталости.

Я пожаловалась своему другу, эксперту по целеполаганию, а он указал мне на мое достижение. В тренировке из журнала Oxygen не было ничего волшебного. Правда заключалась в том, что 31 марта я была быстрее, чем 1 января. В процессе тренировки я делала много того, что, как мне казалось раньше, я не осилю. Я пробежала километр за 8 минут. Делала короткие спринты со скоростью 10 км/ч. Думая о себе как о неудачнике, я сбрасывала со счетов ту работу, которую проделывала. Сосредоточиться на самой работе было бы разумнее. Теперь в любой день, когда я сделаю спринт, я знаю, что прогрессирую. Маленькие шаги помогают достичь больших целей.

Если вы хотите сохранить привычку с течением времени, сделайте цели в ходе процесса максимально выполнимыми. Уменьшайте их до такой степени, чтобы не чувствовать сопротивления при встрече с ними. Это позволит регулярно повышать себе планку. Маленькие цели «лучше, чем ничего». Как заметил мой друг-эксперт, мы могли бы назвать их целями ЛЧН.

Стриксы[63] — самые продолжительные привычки — как раз подразумевают наличие целей. Меня поражают люди, которые делают что-то ежедневно в течение десятилетий^{22}. Мой отец такой. Летом 1977 года, когда ему был 31 год и он работал профессором религиоведения в Университете Северной Каролины, папа решил, что должен больше читать на иврите. Он преподавал иврит и изучал древние библейские тексты, поэтому хотел встроить языковую практику в свою жизнь. Он решил читать на иврите каждый день по 30 минут. И он продолжал делать это в течение следующих сорока лет.

Папа рассказывал мне, что в 1980-х годах был день, когда он читал около 10 минут, а затем отвлекся и уже не вернулся к чтению. Кроме этого случая, он никогда не изменял своей привычке. Папа читал на иврите и в дни нашего с братом рождения. Он умудрялся читать даже тогда, когда ему делали операцию на глазу. Накануне он читал до полуночи, а к концу второго дня после операции пришел в себя настолько, что снова взял в руки книгу.

Я унаследовала черты характера отца, и никогда сознательно не пробовала внедрить в свою жизнь стриксы. Говорю «сознательно», потому что, как мне кажется, я всю свою жизнь ежедневно чищу зубы. Почти уверена, что ежедневно ем и обязательно хоть сколько-нибудь сплю каждый день. Вполне возможно не делать ничего из этого в течение 24 часов, но я просто чувствую себя лучше, когда все это есть в моем дне. Люди, у которых выработаны привычки, склонны чувствовать то же самое в отношении них.

Чтение на иврите не очень помогло бы мне, но я люблю бегать. Поэтому во время каникул в конце 2016 года, через девять месяцев после того, как я не справилась с целью выполнить скоростную тренировку из Oxygen, я решила попробовать что-то другое и начала бегать. Я бросила себе вызов — пробегать по крайней мере километр каждый день. Километр — это расстояние ЛЧН. Вроде ничего особенного, но я подумала, что стоит посмотреть, как будут развиваться события.

Концепция ЛЧН оказалась эффективной в том смысле, что заставила меня работать больше. Мне не хотелось бегать каждый день, но это был всего лишь километр, и я договорилась с собой. Чтобы пробежать километр, обычно нужно не более 10 минут. Даже в мои худшие, самые медленные дни, когда у меня был заложен нос или только-только родился ребенок, я могла пробежать километр за 12 минут со скоростью 5 км/ч. Поскольку я знала, что после 12 минут могу выйти из игры, я просто смотрела вперед и бежала. В беге первый километр обычно самый трудный. Пробегая километр, я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы продолжать бежать дальше. У меня не было в этом необходимости, я просто чувствовала, что могу, если захочу. И часто я бежала дальше.

Мой бег заставил меня начать разговаривать с собой по-другому. Я спрашивала себя не о том, побегу ли я вообще, а о том, когда я побегу. Это вопрос планирования графика. Оказалось, если спрашивать себя «когда?», то выясняется, что к делу можно приступать хоть завтра. Важно сохранять привычку, несмотря на сбои на ранних этапах. Как в случае с операцией моего отца. Однажды я отравилась прямо перед пробежкой, но через пару дней была в порядке и снова могла бегать. После того как я не остановилась, я поняла, что в моих силах продолжать. Даже если мне приходилось бегать кругами в гостиничном номере, потому что на улице шел снег, а беговая дорожка в спортзале отеля была сломана. 30 дней бега превратились в 60, а потом в 100, 300… Я бегаю до сих пор.

Я не хочу делать из этого слишком много, потому что знаю: моя привычка бегать когда-нибудь сойдет на нет. Возможно, еще до того, как выйдет эта книга. И, конечно же, вряд ли эта привычка продержится в моей жизни еще сорок лет. Я знаю себя. Знаю, что у меня есть свои причуды. (В какой-то момент я начала бегать по 1,1 километра, чтобы заранее компенсировать те дни, когда я пропускала бег.)

Здесь есть еще один важный урок. Глядя в свой дневник времени, я обнаружила, что часто пробегала по крайней мере пять километров в день. Но если бы я поставила перед собой такую цель — бегать по пять километров в день, — я бы не продержалась долго. Это было бы слишком много для тех дней, когда я могла пробежать только один километр. Снижение собственных ожиданий до уровня, на котором не будет возникать сопротивления, — один из ключей продуктивности.

Изучая спокойных продуктивных людей, я обнаружила, что их маленькие шаги, которые они совершают неоднократно, складываются во что-то большое. Таким людям не приходится работать круглосуточно. Они просто ставят одну свою ногу перед другой, достигают маленькой цели, завершают шаг и затем повторяют это снова. Есть превратить это в привычку, то можно наполнить свою жизнь тем, что раньше казалось невероятным.

Кэти Кэннон, британская писательница, рассказала мне, что придерживается этой системы уже много лет. В начале 2013 года она воспитывала четырехлетнюю дочь и только что выпустила свою первую книгу. По контракту, заключенному с издательством, через полгода Кэти должна была написать еще одну книгу. Это предвещало катастрофу в работе и личной жизни, о которой можно было бы написать очень британский роман. Но Кэти справилась и в 2016 году написала и отредактировала пять книг, три рассказа и одну новеллу.

Я расскажу вам, как у нее получается быть такой продуктивной. Кэти отводит около двух недель на то, чтобы планировать книги, очерчивая сцены и работая со своими редакторами над персонажами и сюжетами. А затем выполняет план небольшими шагами. Она устанавливает таймер и за 20–30 минут, полностью сосредоточенная, может написать сцену из 800–1000 слов. В день Кэти делает так два-три раза, и в целом у нее обычно получается написать 2000–3000 слов.

Это не огромные цифры. Среднестатистический офисный работник ежедневно пишет около 2000 слов в электронных письмах. Но для Кэти 2000 слов достаточно, потому что она продолжает двигаться к цели. За четырехдневную рабочую неделю она пишет около 10 000 слов. Это означает, что написать роман на 70 000–80 000 слов она может за семь-восемь недель. Добавьте время планирования и две недели для редактирования. Это значит, что книга будет готова за 11–12 недель.

Идеальны ли книги, написанные Кэти? Нет. Но ни одна книга не совершенна, даже те, которые пишутся по 11–12 лет. Что касается какой-то идеализированной книги, идея которой так и не родилась в голове автора… Нам даже не стоит об этом говорить. Достоинство книг Кэти состоит в том, что они закончены и продаются, позволяя читателям получать удовольствие. Сделанное лучше, чем идеальное, потому что идеального не будет, если его не сделать.

Некоторая часть этого утверждения обращается к практичности: «У меня нет времени ждать музу, потому что мне нужно оплачивать счета!» Но есть еще кое-что — регулярная практика письма порождает цикл производства. Чем больше книг Кэти пишет, тем больше у нее идей. Это означает, что она готова написать следующую книгу, как только последняя поступит в печать. Чем больше книг Кэти пишет, тем более эффективной она становится.

— Благодаря опыту я вижу проблемы до того, как они случаются, — говорит она. — Стараюсь не писать много того, что позже не будет актуально.

Чем больше книг Кэти пишет, тем глубже становятся ее истории.

— Каждый из моих персонажей достаточно глубокий, чтобы с самого начала оправдать свое место в произведении. Каждая из моих сцен становится ценнее.

Настойчивость притягивает в жизнь новое, поэтому Кэти не приходится сомневаться в себе. Она избегает душевной боли, которая мешает идеалистам напечатать 800 слов, необходимых, чтобы ввести второстепенного персонажа. У Кэти есть время написать сцену, а потом сделать ее лучше. Не нужно тратить на это годы.

— Время, которое, как нам кажется, требуется, обычно не требуется, — объясняет Кэти. — Существует такая вещь, как точка падения эффективности.

Последняя категория, в которой освобождение от ожиданий может уменьшить страдания и освободить временное пространство, — это отношения с людьми. Говоря «отношения с людьми», я подразумеваю и отношения с собственным «я».

Это хорошо — посвящать свое время людям. К этой теме мы вернемся в следующей главе. Но людей нужно принимать такими, какие они есть. Люди меняются, но только потому, что сами хотят измениться, а не потому, что кто-то другой потратил достаточно времени на попытки их изменить.

Воспитание детей, в частности, является одним из самых продолжительных уроков отказа от ожиданий. «Обучение» начинается на ранней стадии, когда детская, которая так здорово выглядела на Pinterest[64], оказывается совсем неприспособленной к необходимости менять грязные простыни в два часа ночи. Сначала вам кажется, что дети по своей сути существа мирные, но потом вы узнаете, что ваш ребенок искусал всех в детском саду. Еще вы обнаружите, что семейный ужин случается не каждый вечер. Но когда он случается, на столе обычно стоит гора куриных наггетсов. Дети будут слишком много смотреть телевизор. И получать плохие оценки на внезапных тестах. Не все будет идеально. Вы потратите большие деньги, чтобы купить билеты в Disney World, а ваш ребенок откажется уходить из бассейна в отеле.

Можно потратить много времени на то, чтобы изменить своих детей. И это реально, если речь идет о прогрессе в обучении манерам или чистке зубов. Но, в конечном счете, дети — это другие люди, просто маленькие. И если не навязывать детям свои ожидания, они часто оказываются очень крутыми маленькими людьми. Если вы позволяете им быть собой, то не только экономите время, но и, что более важно, получаете удовольствие от принятия — узнавая детей такими, какие они есть.

Я также верю — чтобы узнать себя настоящих, с собой нужно быть такими же мягкими, как с друзьями из детства. Именно освобождение от ожиданий делает прогресс возможным. Как уверял себя Эрнест Хемингуэй в «Празднике, который всегда с тобой»:

— Не волнуйся. Ты всегда писал и напишешь теперь. Все, что тебе нужно сделать, это написать одно предложение, полное правды. Напиши самое верное предложение, которое ты знаешь.

Какой писатель согласится написать всего лишь одно предложение? Абзац здесь, абзац там. Но слова, которые нужно произнести, будут полны мягкой настойчивости. Любовь, включая любовь к себе, терпелива, и это слово очень подходит для характеристики благородного обращения со временем.

Что касается Лорен Маршан, в течение года она приняла свой ментальный сдвиг.

— Совет «твори искусство, когда можешь» сильно изменил меня, — призналась мне Лорен Маршан. — Это помогло мне понять, что стресс, который я испытывала, когда не могла рисовать, не делал меня лучше. Он лишь забирал у меня энергию. Еще я поняла, что ощущения, которые во мне рождает искусство, более ценны для меня, чем все, что дают мне другие выполненные мною обязательства.

Когда Лорен избавилась от напряжения, она обнаружила, что действительно хочет больше заниматься искусством. Она захотела сделать искусство главным приоритетом в своей жизни.

Поэтому Лорен взяла отпуск на работе в продуктовом магазине. Передала бо́льшую часть своей волонтерской работы другим людям. Решилась сделать выставку своих работ в марте 2017 года и удвоила время своего нахождения в студии. Она закончила три картины в 2016 году, а затем ускорила темп, чтобы нарисовать еще пять в первые месяцы 2017 года.

Это было непросто. Лорен рисовала в студии почти каждый день. Последнюю картину она закончила в три часа дня во вторник, а открытие выставки было запланировано на субботу. В пятницу вечером Лорен привезла работу в галерею.

— Поскольку картины написаны маслом, им нужно время, чтобы высохнуть. Последняя картина даже в пятницу была слишком влажной для того, чтобы обернуть ее в полиэтиленовый пакет, — рассказала Лорен. — Но выставка прошла хорошо — было много людей и хорошие продажи.

Лорен гордилась тем, что сделала. Поставить живопись на первое место — непростое решение для нее. Между тем Лорен была мягкой по отношению к себе, когда думала о времени, которое провела не за мольбертом.

— Удивительно, но я не виню себя за то, что не приняла это решение раньше, — признается она. — Потому что раньше я не была готова. Но когда поняла, что готова, — сделала это.

Однако кое-чем Лорен все-таки пожертвовала. Уйдя из продуктового магазина, она потеряла возможность общаться со своими соседями.

— Но я обязательно найду другую форму связи, — уверила меня художница.

А в конце нашего разговора Лорен заключила:

— Вкус настоящей жизни художника отнял у меня всякий интерес к чужому расписанию.

Несколько лет назад, когда я договорилась о телефонном интервью с Элизабет Маккетта и Кэти Доггетт для FastCompany.com, я составила длинный список вопросов^{23}. Это моя обычная стратегия — если в разговоре наступает тишина, я просто перехожу к следующему вопросу. Но как только две лучшие подруги начали говорить, я поняла: мне ничего не нужно делать, чтобы поддерживать беседу. Я вступила в разговор, который мог длиться десятилетиями. Подруги смеялись, когда одно слово пробуждало в них общие воспоминания. У них была настолько сильная связь, что они заканчивали предложения друг друга.

Мамы Элизабет и Кэти дружили и советовали своим дочкам почаще встречаться, когда тем было по 20 лет. Жили они тогда в Бостоне. На одной из первых встреч девушки обнаружили, что обе вегетарианки и любят готовить. Кэти была более организованной и зрелой — она предложила подруге встречаться каждый понедельник, чтобы готовить ужин. Кэти всегда выбирала рецепты, и, как отмечала Элизабет, «на ее столе всегда стояло вино».

Но однажды подруги покинули Бостон и разъехались по разным городам из-за работы и семей: Элизабет теперь живет в Бойсе, штат Айдахо, а Кэти — в Остине, штат Техас. Они часто разговаривают по телефону, хотя ни одна из них не любит этот способ связи. Кэти рассказала мне, что общается с Элизабет больше, чем с кем-либо из тех, кто живет ближе. Их разговоры — это не просто болтовня. Они серьезно говорят о жизни. Обсуждают свои цели и пути к ним. Делятся впечатлениями о книгах, которые решили читать вместе.

Позже я узнала, что их отношения имели свои подводные камни, как и все длительные отношения. Элизабет рассказывала:

— Кэти постоянно возлагает большие надежды на всех людей в своей жизни. А у меня другая проблема — я ужасно рассеянная.

Это правда — Элизабет часто забывает перезвонить. А однажды она сдала свой дом в Бойсе какому-то джаз-бэнду, когда Кэти должна была приехать в гости.

Различия в характерах когда-то привели к первой ссоре, хотя Элизабет теперь с особой нежностью вспоминает тот случай. Тогда они запланировали ужин на понедельник, но незадолго до встречи Элизабет сказала, что подумывает пойти на выступление одного известного спикера. Кэти же не расстроится, если они перенесут ужин на другой день, верно? Но Кэти нахмурилась:

— Нет, Элизабет. Я планировала провести этот ужин с тобой. К тому же еда, которую я купила, испортится к среде. Ты не должна приходить на ужин, но я не смогу перенести его.

У Элизабет открылись глаза:

— Кэти считала, что прийти на ужин — это моя ответственность, — сказала она.

Не думайте, что Кэти — совершенно негибкая личность, — она не такая. Но она советовала Элизабет уважать свое время, устанавливая правила для отношений, которые могли продолжаться десятилетиями. Кэти знала, что не сможет быть уверена в продолжении дружбы, если Элизабет будет постоянно рушить планы. Кэти хотела продолжать дружбу, поэтому не позволяла Элизабет так легко разрывать их договоренности, как кому-то, кого она не любила.

— Я почувствовала себя избранной и была готова принять вызов, — объяснила Элизабет. — А еще я заметила, что Кэти задает вопросы, которые показывают, что она действительно заботится о моем благополучии.

Подруги стремились сделать друг друга лучше. Кэти учила Элизабет быть более сосредоточенной. Элизабет помогала Кэти расслабляться. Элизабет заглядывала в холодильник Кэти и спрашивала, зачем она планирует ужин более чем на несколько дней. Дружба помогает каждой из них увидеть мир с другой стороны. И со временем это создает ценность отношений.

— Кэти была свидетелем моего взросления, — говорит Элизабет.

Как говорит Кэти, разделяя с кем-то свои взлеты и падения, мы «делаем свою жизнь менее одинокой и более значимой». Друзья обогащают нашу жизнь — в это и есть смысл дружбы.

— Пусть не будет другой цели в дружбе, кроме углубления духа, — пишет Халиль Джебран в своей книге «Пророк»[65].

Большинство людей мечтают о дружбе, как у Кэти и Элизабет. Те, кому повезло иметь такие глубокие отношения с супругом, братом или сестрой, признают, что единство духа в отношениях с другими людьми сделало бы их жизнь лучше во многих смыслах. Время общения с нашими близкими — самое настоящее время off the clock. Когда люди обращаются ко мне с вопросами о тайм-менеджменте, они обычно не представляют, что четко структурированный график может быть совместим с часами, неспешно проводимыми с любимой семьей и друзьями.

Я понимаю, почему они так думают — с друзьями хочется провести весь день, но зачастую мы не можем себе этого позволить. Но я также думаю, что подобные возражения упускают суть. В этом безумном мире мы должны принять решение сделать отношения приоритетом.

Когда я разговаривала с Элизабет наедине, она призналась мне, что их дружба с Кэти длится столько лет, потому что та «выбрала ее». Кэти уделяла достаточно много времени подруге и решила не только продолжать делать это, но и поддерживать желание Элизабет дружить. Когда Элизабет колебалась и затихала, Кэти была готова разговаривать и решать проблемы в открытую.

Отношения требуют особой внимательности. В повседневной жизни нам раз за разом приходится принимать решение, чтобы дать близким людям внимание, которого они заслуживают. И каждый раз это великолепное решение. Общение с людьми — это отличный вариант использования времени. К сожалению, трудно поставить его в приоритет, когда есть работа и семейные обязательства.

Без сознательного стимулирования даже самые теплые отношения оказываются в самом низу списка дел. Друзья расходятся. Когда-то влюбленные друг в друга люди становятся просто соседями по комнате. Драйвовая командная работа профессионалов превращается в унылое официальное общение. Зачастую даже дети, которым по определению требуется уделять много времени, не получают от родителей должного внимания. Мы мечтаем о высоком уровне духовности в обществе, но в реальности редко делаем выбор в ее пользу.

Некоторые дни бывают невероятно тяжелыми. Но можно увеличить шансы встреч с близкими людьми при помощи тщательного планирования. Можно также изменить восприятие определенных моментов, делая их более значимыми для себя и повторяя, что люди стоят внимания. Люди не просто помогают скоротать время. Они наполняют его жизнью.

Как проводить больше времени с людьми? И как делать это правильно? Этому вопросу посвящена последняя глава моей книги. Благодаря людям ваша жизнь может стать счастливее, и вы почувствуете, что у вас гораздо больше времени, чем кажется. Мой опрос показал, что уровень восприятия времени увеличивается прямо пропорционально количеству часов, проведенных с друзьями и семьей.

В среднем у опрашиваемых мною людей активно проведенное с друзьями и семьей время составляло 72 минуты в день, у людей с высоким уровнем восприятия времени этот показатель составлял 96 минут, а с низким — 52 минуты. Опять же, дело не в том, что у последних меньше времени, чем у остальных. Я считаю, что это работает так: время, которое мы проводим с друзьями и близкими, обычно заставляет нас чувствовать себя расслабленными и счастливыми, и оттого нам кажется, что у нас больше времени. Время, потраченное на просмотр ленты Twitter, не дает такого эффекта.

Я убедилась в этом, когда изучала дневники времени людей с наиболее высокими оценками восприятия времени. Их записи явно отличались от других. Было очевидно, что эти люди стараются уделять внимание всем важным для них отношениям: «прогулка/бег с детьми и собакой», «визит к болеющему другу», «семейный обед», «разговоры с супругом за ужином», «вечер с женой». Для людей с высокими оценками восприятия времени взаимодействие с теми, кого они ценят, было так же естественно, как другие повседневные дела. В то время как люди с наиболее низкими оценками восприятия времени не ставили общение в приоритет, даже если важные для них люди жили в соседнем доме.

Те, кто соглашался с утверждением «вчера я уделял время важным для меня людям», на 15 % чаще среднего говорили, что у них на все хватает времени. В перспективе время, которое вы уделяете людям, может в буквальном смысле увеличить ваш запас часов. Люди с тесными социальными связями, как правило, живут дольше и чувствуют себя лучше, чем люди без таких связей^{24}. Здесь безусловно есть корреляция. Здоровые люди чаще вступают в брак, и у них есть энергия, чтобы навещать друзей и быть с семьей. Но есть и другая причинно-следственная связь. В окружении друзей и членов семьи люди чувствуют себя менее напряженными. Близкие призывают вас лучше заботиться о себе и сами заботятся о вас, когда вы больны. Так что, если говорить о долголетии, наличие близких отношений оказывается сродни отказу от курения.

Так как же люди, которые всегда находят время для общения, структурируют свой график? Как они строят жизнь, которая позволяет им наслаждаться этим временем достаточно, чтобы чувствовать себя off the clock?

Халиль Джебран в книге «Пророк» наставляет:

— Зачем тебе друг, если ты ищешь его только для того, чтобы убить время? Ищи его, чтобы прожить с ним время.

Обычно люди вспоминают о других только после того, как разберутся со своими делами. «Если я смогу закончить отчет к середине дня, то приглашу нового сотрудника выпить со мной кофе». «Позвоню своему другу, как только разберусь со всеми письмами». «Спрошу мужа о том, что беспокоит его, как только мы уложим детей спать и приберемся в доме». У этого подхода есть явный недостаток — спустя несколько напряженных лет построения карьеры и заботы о семье вам захочется застрелиться. При таком раскладе свободное время появляется тогда, когда практически не остается энергии. И человек охотнее тратит его на просмотр телевизора и социальные сети, чем на что-то, что требует больших усилий.

Люди, которые всегда находят время для общения с другими, обходят стороной эту ловушку, следуя совету Джебрана. Они ищут друга, чтобы прожить вместе время, считая отношения с людьми такой же необходимостью, как работа.

И хотя мы часто делаем много неэффективных вещей на работе, она все же занимает бо́льшую часть наших мыслей — потому что на работе мы обычно думаем о своих целях и о том, что нужно сделать для их достижения. Немногие люди так же серьезно относятся к своим отношениям. Особенно к личным. Не исключение и те случаи, когда люди тратят примерно одинаковое количество времени на работу и на общение с близкими. Например, мой дневник времени часто показывает, что в неделю я 40 часов работаю и 40 часов отвожу на общение с детьми и мужем. И есть такие суперродители, которые крайне серьезно относятся к развитию талантов своих детей, уделяя им много времени. Но это больше похоже на коучинг. Сами отношения между детьми и родителями не становятся лучше. Количество времени, которое мы посвящаем людям, — это совсем не то же самое, что качество этого времени.

Если вы каждый день выделяете 15 минут на разговоры с семьей или отправку приглашений на ужин, это не значит, что вы относитесь к общению с людьми с такой же серьезностью, что и к работе. Вам нужно включить приоритеты и цели, связанные с отношениями, в ваше долгосрочное планирование.

Если вы составляете список желаний, разделяйте свои желания на три категории: «карьера», «отношения», «личное».

Цели в категории «карьера» не требуют объяснений, и большинство людей имеют представление о целях в категории «личное», но категория «отношения» может озадачивать. Мы не думаем об отношениях как о категории жизни, в которой можно ставить цели, но их нужно ставить. Даже если это что-то, что вы собирались сделать в любом случае, сознательное определение цели в качестве приоритета обращает на нее внимание. И если вы увидите, что в календаре почти нет событий, связанных с категорией «отношения», это может заставить вас съездить к родителям или пригласить в гости друзей.

Рассматривая отношения как отдельную категорию, вы трансформируете свое отношение к людям. Они больше не то, к чему вы обращаетесь, когда у вас появляется время. Они становятся тем, чему вы посвящаете свое время. Вы переключаетесь с «убить время» на «прожить время».

Мы часто думаем, что категория «отношения» делится на подкатегории «семья», «друзья» и «коллеги». Но я считаю, что эффективнее выделять две другие подкатегории: люди, которых вы видите часто — то есть несколько раз в неделю, и люди, с которыми вы видитесь редко — то есть меньше одного раза в неделю. Дело в том, что два этих подхода работают в разных направлениях. Первый подразумевает, что вы придаете большее значение крупным блокам времени, которые уже существуют, и разделяете людей на категории в соответствии с этими блоками. Второй подход подразумевает, что вы выделяете время, чтобы сфокусироваться на людях, которые вам важны.

Ближайшие родственники — мужья, жены и дети — определенно попадают в первую категорию. Вы живете вместе с ними. Даже если вы 60 часов в неделю проводите вне дома, выполняя свои рабочие обязанности, у вас есть еще 52 часа на личную жизнь при условии, что спите вы по восемь часов в сутки. Это достаточно много времени.

Однако если вы работаете не из дома, то скорее всего ваша проблема заключается в том, что многие из этих 52 часов вы тратите, развозя детей по школам, убираясь дома и так далее. В выходные свободное время могут легко поглотить дела, которых не было в течение недели: «Расслабляться нет времени!» Особенно если у вас есть много маленьких детей — время с детьми в лучшем случае похоже на череду упражнений по контролированию толпы, а в худшем — на дипломатические переговоры во время войны. Однажды я подсчитала: если каждый из моих четырех детей счастлив 75 % своего времени и счастье каждого ребенка не связано со счастьем других, вероятность того, что все четверо будут одновременно счастливы, составляет всего 31,6 %.

Другими словами, даже если все четыре ребенка в целом будут чувствовать себя счастливыми, в двух из трех ситуаций кто-нибудь из них будет несчастлив. Мне нравятся моменты, когда мы всей семьей плещемся в бассейне или веселимся на сеновале, с разбегу падая в мягкое сено. Но я заметила, что моменты, в которые вся семья одинаково счастлива, случаются крайне редко. Они все-таки случаются, но их слишком сложно реализовать.

Вот почему лучшее для меня решение — это по мере возможностей общаться отдельно с каждым из детей. Тогда часы, проведенные с ними, приносят всем максимум счастья. Поэтому мои цели, связанные с семьей, выглядят примерно так: «почитать вместе с Сэмом книги к уроку литературы», «отвезти Джаспера на прослушивание для шоу», «поиграть с Алексом в его любимую игру».

Летом для каждого ребенка я устраиваю специальный «День мамы», когда мы вместе делаем то, что хочет ребенок. В дни рождения детей я также окружаю особым вниманием именинника. Они с нетерпением ждут этого. Наслаждаются вниманием. Любые несчастья детей можно обрубать на корню — но только если знать каждого ребенка как личность, а не как часть команды, которой нужно управлять.

Люди замечают, как трансформируются их семейные отношения, когда начинают выстраивать их отдельно с каждым членом семьи. Питер О’Доннелл, у которого есть консалтинговая компания и шесть внуков, в 2017 году придумал ежегодно проводить «Лучший день для внуков».

— Мы с женой придумали, что будет такой летний день, в который мы вместе осуществим все то, что внуки давно хотели сделать, — объяснил он мне перед началом лета.

Таким образом этот день автоматически попадает в список приоритетов Питера. Это уже не просто слова «Я постараюсь чаще ходить на футбольные матчи внука». Питер часто виделся со своими внуками, но обычно со всеми сразу. И обычно тогда, когда происходило что-нибудь подразумевающее встречу. Планирование позволяет предвкушать. Вы осознанно ставите в приоритет отношения, создающие глубокие воспоминания — воспоминания, которые растягивают время.

Одного из внуков Питера зовут Кейсон. Ему чуть больше пяти лет, и он играет в футбол. Родители Кейсона выяснили, что их сын хочет, чтобы вся семья приходила на его игры. А еще он хотел бы сходить с дедушкой в McDonald’s и научить его играть в видеоигры. Внучке Питера Хане 13 лет. Она мечтает поехать в загородный дом на озере и поужинать в каком-нибудь необычном месте. Другой внучке, Кире — 19 лет. Ей хочется, чтобы дедушка научил ее точить ножи. Внуку Питера Максу четыре года, и в «Лучший день для внуков» он хотел бы вместе с дедушкой строить дома из Lego. И тоже пойти в McDonald’s.

— Вы можете ждать возможности, чтобы пообщаться, а можете спланировать общение, — говорит Питер.

Хотя, конечно, жизнь не всегда идет по плану. Когда я общалась с Питером в конце лета, то узнала, что мастер-класс по заточке ножей прошел отлично, но о Lego пришлось на время забыть — Макс сломал руку. А Кейсон серьезно увлекся баскетболом, поэтому они с дедушкой предпочли бросание мяча видеоиграм.

— В моем случае само обязательство важнее наличия четкого плана по его исполнению, — уверяет Питер.

Несмотря на особенные дни вроде «Лучшего дня для внуков», личные взаимоотношения порой кажутся скучными. Людям часто нужно не так много, как может показаться. Замечательная цель в категории «отношения» — потратить несколько минут на каждого члена семьи в те дни, когда вы дома. В этом плане хорошо работают сказки на ночь, особенно если у вас достаточно времени, чтобы «задержаться в моменте», а ребенок хочет пообщаться. Даже то, что на первый взгляд кажется неэффективным, может оказаться отличным способом сближения.

Один знакомый предприниматель рассказал мне, что они вместе с женой каждое утро возят детей в школу. Было бы разумно делать это по очереди, но таким образом у них появляется время на общение после того, как они высадят детей. В течение нескольких минут каждый будний день они сосредоточены исключительно друг на друге — условие, которое многие пары с детьми и работой считают редкостью.

Конечно, общение один на один — не единственный способ придать больше смысла тому времени, которое люди проводят со своими близкими. Все дело в преднамеренности. Изучая дневники времени, я обнаружила, что даже одна маленькая мысль может превратить что-то скучное в нечно душевное.

Мало кто придет на работу в 8:00, не имея ни малейшего представления о том, что будет делать до 13:00. И все же люди приходят домой в 18:00, не задумываясь о том, что будут делать до отбоя в 23:00. Поэтому они утверждают, что у них нет времени на хобби — даже если обычно не ложатся спать в течение двух часов после того, как их дети заснули. Требуется мысль, чтобы достать с полки фотоальбом, но она не нужна, чтобы включить телевизор. Люди утверждают, что у них нет времени на своих детей или супругов, даже если по ночам они все равно не спят около двух-трех часов. Просто они никогда не думали об этом времени, и поэтому им кажется, что его не существует.

Планирование общения, которое вы посвящаете людям, позволяет превратить это время в нечто большее. В вашей голове оно становится таким же важным, как и рабочее время, и растягивается. Это происходит, даже если то, что вы делаете, не является чем-то возвышенным. Допустим, вы с супругом обсуждаете налоги, заранее договорившись об этом. Но в это же время вы можете обсудить свои финансовые и жизненные цели. Тест-драйв новой машины может превратиться в свидание. А во время шопинга можно примерить более дорогую рубашку, даже если вы не собираетесь ее покупать, — ваш мужчина увидит вас в новом свете.

Думаю, что одна из причин, по которой службы доставки наборов еды достигли такой популярности, заключается в том, что они взяли «бытовую» задачу — приготовление ужина — и превратили ее в увлекательный процесс, который люди могли бы разделять друг с другом. В этой концепции чувствуется желание углубить время. Это вопрос помещения мысли во время, которое иначе ускользает, никому не запоминаясь.

Бо́льшую часть времени мы проводим рядом с семьей — она к нам физически ближе всего. В сфере профессиональных отношений то же самое происходит и с близкими коллегами. Мы проводим много времени на работе — не бо́льшую часть, но много, — и его можно отлично использовать, инвестируя в отношения с коллегами. Чем ближе к команде вы себя чувствуете, тем лучше результат вашей работы. И вам больше нравится сама работа.

Поскольку на рабочем месте мы периодически поглядываем на часы, то всё, что делает рабочие часы приятнее, может изменить наше восприятие времени. Это ощутимая разница — в воскресенье вы или со страхом думаете о том, как часы ускорятся в понедельник, или чувствуете неподдельное счастье, потому что проведете понедельник с кем-то, с кем готовы были провести и воскресенье.

Я считаю, что рабочие отношения ничем не отличаются от любых других отношений. Но, как и в случае с членами семьи, поскольку у нас всегда много дел, можно легко отложить построение отношений с коллегами на «потом». Когда жизнь кипит, времени не остается. Поэтому социальная сторона работы зачастую игнорируется или отбрасывается — иногда намеренно, если люди убеждены, что не в этом заключается суть работы. Некоторые люди считают свой тайм-менеджмент «хорошим», потому что они не тратят время на разговоры с коллегами. Они запираются в своих кабинетах и работают, прерываясь лишь на обед.

Это один из подходов. Иногда люди придерживаются его потому, что поезда до их дома редко ходят, а им еще нужно добраться до остановки. Или потому, что не хотят брать работу на дом. Но в этом подходе есть и минусы. Чтобы выйти на новый уровень в менеджменте, а затем эффективно управлять, нужно не просто выполнять определенные задачи. Нужно вдохновлять других людей — чтобы они хотели показывать вам лучшие результаты. Так обычно делают те, кто вас знает и любит. Единственный реальный способ заставить людей полюбить вас и довериться вам — это показать, что вы заботитесь о них и проводите с ними свободное время.

Это касается и тех профессий, сущность которых не связана с теплотой и мягкостью. Кристофер Брест, который сейчас работает в полиции, провел последние 18 лет в армии. Он носит звание первого сержанта в резерве. Несмотря на все разочарования военной жизни, Кристофер говорит:

— В армии хорошо развивают лидерские качества. А это то, что всегда пригодится в жизни.

Хороший лидер вселяет в людей преданность, никогда не прося никого сделать то, чего не сделал бы сам.

— Если мои солдаты роют канавы в жару, я не собираюсь сидеть в офисе с кондиционером и пить кофе, — объясняет Кристофер.

Он проводит много времени, наставляя будущих лидеров.

— Я много разговариваю с ними. Часто один на один, в комнате с закрытой дверью. Я спрашиваю их: «Что вы делаете, чтобы стать лучше?»

Кристофер знает, когда быть мягким. Он неоднократно работал вместе с жесткими, хорошо подготовленными к военной жизни людьми.

— Совсем не ожидаешь, что в армии кто-то будет сидеть на своей койке и плакать, потому что скучает по детям. Но в действительности это происходит часто.

Кристофер может позволить солдату, тоскующему по дому, пропустить сбор, чтобы позвонить родным. И да, даже в армии преданность отношениям зависит от количества свободного времени, проведенного вместе.

— В армии далеко не всегда можно счастливо провести время, — говорит Кристофер, — но в качестве физической подготовки можно играть в футбол вместо того, чтобы отжиматься.

Лидер, который позволяет себе немного легкомыслия и показывает, что он заботится о людях, совсем не похож на вопящего сержанта из мультфильма. Люди доверяют такому лидеру достаточно, чтобы сделать все, что он просит.

Точно так же лидерство работает и в гражданском мире. Если вы планируете карьерный рост, то разговоры в коридорах, обеды и посиделки с коллегами после работы могут стать важной частью вашей жизни. Хотя на первый взгляд кажется, что это не имеет ничего общего с работой как таковой. Эндрю Глинчер, генеральный директор и управляющий партнер юридической фирмы Nixon Peabody, с которым мы познакомились в главе 4, считает своим долгом посещать любые собрания сотрудников в офисе.

— Это возможность провести время с большим количеством людей, — объясняет Эндрю. — Любое общение может быть очень ценным использованием времени.

На таких встречах случаются важные победы. Например, можно решить чью-то незначительную проблему до того, как ситуация ухудшится и человек покинет компанию, перейдя к конкуренту и прихватив с собой крупного клиента.

Даже если вы хотите работать только на себя, профессиональный успех все равно проистекает из прочных отношений с другими людьми. Они могут рассказать вам о политике в новом офисе, предложить идеи, которые вы не рассматривали, или предостеречь вас от глупых ошибок. Собирая подобную информацию за разговором в офисном кафе, вы можете эффективнее использовать время вашего обеденного перерыва.

Поскольку вы часто встречаетесь со своими коллегами, встроить время отдыха в ваш рабочий график относительно легко. Это не должно быть вопросом «или/или», хотя люди часто убеждают себя, что это так, когда дело доходит до баланса между работой и личной жизнью. Те, кто застрял в «24-часовой ловушке», как я это называю, думают: «Если я после работы пойду в бар с коллегами, то не увижу своих детей!» Возможно, однажды у вас действительно не получится их увидеть, но в неделе есть целых семь дней. Если вы задержитесь один-два раза за неделю, то на домашние вечера у вас останется пять-шесть дней — вряд ли это нарушает баланс, верно?

Поэтому, если вы хотите после работы выпить и поболтать по душам с коллегами, иногда позволяйте себе это. Не каждый вечер, конечно. Да и вряд ли кто-нибудь хочет проводить с коллегами каждый вечер. Но если на предложение пойти куда-то после работы вы иногда будете отвечать «да», то вас будут приглашать. А если вы всегда отвечаете «нет», коллеги перестанут спрашивать, думая, что в этом нет смысла.

Есть много возможностей пообщаться и в течение рабочего дня. Если у вас назначена с кем-то встреча один на один, предложите перенести ее в кафе или прогуляться — это совсем не то же самое, что беседа в переговорной комнате.

Точно так же, как вы устанавливаете свои еженедельные профессиональные цели, включите в свое расписание обед или завтрак с коллегой, которого вы хотите узнать поближе. Помните, что даже самые обычные разговоры можно вести осознанно. Наблюдая за хорошими собеседниками, я вижу, что они задают вопросы, которые позволяют другому человеку рассказывать его любимые истории. Когда они спрашивают кого-то о выходных, то на самом деле слушают ответ. В разговоре они не пытаются тянуть одеяло на себя, и если все-таки начинают говорить о себе, то делают это осторожно, формулируя свои мысли таким образом, чтобы было ясно: они понимают приоритеты другого человека.

Помните: всем нравится чувствовать себя услышанными. Работая в полиции, Кристофер обнаружил:

— Люди, как правило, в первую очередь заботятся о себе и о том, как происходящее пойдет им на пользу.

Когда Кристофер допрашивает подозреваемого, то обычно ему наплевать на ход дела. Он будет делиться информацией, только если ему это выгодно. Поэтому разговор должен складываться так: в самом начале необходимо потратить несколько минут на то, чтобы каждый сказал, что для него важно^{25}. Заранее планируя эту часть беседы, вы избегаете напряжения, которое обычно возникает, когда кто-то начинает рычать: «У нас нет на это времени!» Обе стороны чувствуют себя комфортно, если понимают приоритеты друг друга. А когда ощущается близость, работа становится более эффективной. Доверие требует времени, но люди — это хорошее вложение времени. Эта игра однозначно стоит свеч.

Коллеги и члены семьи относятся к категории людей, которых вы часто видите. Те, кто находится за пределами организации, в которой вы работаете, — или те, с кем вы в ней не контактируете, — попадают во вторую категорию отношений — люди, с которыми вы видитесь не часто. Человеческий мозг обычно не сосредотачивается на этой категории, хотя стоило бы. Пещерные люди если и не виделись с кем-то долгое время, то скорее всего потому, что человека уже не было в живых, а не потому, что он работал из дома.

Это подводит меня к теме нетворкинга. Если бы я могла, то отбросила бы это слово и его коммерческий смысл. Поэтому скажу, что для меня нетворкинг — это не что иное, как построение искренних отношений с людьми, которых вы хотите видеть успешными и которые чувствуют то же самое по отношению к вам.

Некоторые люди довольно некрасиво выходят за рамки нетворкинга. Знаете таких? На мероприятиях они постоянно оглядываются через плечо, чтобы найти кого-то важного для разговора. Мне они тоже не нравятся. Но гораздо чаще в нетворкинге люди грешат тем, что недорабатывают в общении. Просто они не находятся в активном поиске новой работы, поэтому и не утруждают себя встречами с людьми за пределами своих организаций. Это нормально. Но в наши дни мало кто может рассчитывать на стабильную работу. Считайте, что вы обосновались в компании, если коллеги говорят вам: «Если ты когда-нибудь подумаешь уйти, сначала поговори со мной».

Это происходит только в том случае, если люди узнают тебя поближе и решают, что ты им нравишься. Хорошо, что развитие нетворкинга не требует так много личного участия, как это может казаться. Меня как человека, работающего из дома, это приятно удивляет. Есть люди, с которыми за пять лет я лично встречалась всего несколько раз, но я могу назвать их своими друзьями. Думаю, они могут сказать то же самое обо мне. Нужно просто дополнять встречи другими способами общения. Моя идея заключается в том, чтобы сделать общение привычкой.

Лучшее, что поможет вам укрепить коммуникативные связи с людьми, которых вы не часто видите, — это каждый день общаться с одним человеком из этой категории.

Молли Бек, автор книги «Протяни руку»[66], называет это привычкой RO[67]^{26}. Каждую пятницу, планируя свою неделю, составляйте список из пяти человек, к которым вы хотели бы обратиться. Среди них могут быть:

Будьте благоразумны в общении с последней категорией. Не переусердствуйте — надоедание известным людям не приведет ни к чему хорошему. Но если вам понравилась чья-то книга или вы были впечатлены кем-то, чью цитату прочитали в статье или услышали в интервью по телевизору, ему будет приятно это узнать. «Хвалебные» письма, как правило, читают, даже если не всегда отвечают на них.

Вы можете придумывать сообщения для этих пяти людей сразу или писать по одному каждое утро. Начните с комплимента и предложите что-нибудь полезное, например порекомендуйте что-нибудь. Если вы просите совета, убедитесь, что нужной вам информации нет в Google. Письма могут быть простыми. Молли хотела познакомиться со мной, используя RO, — в 2013 году она нашла адрес моей электронной почты и написала, чтобы поблагодарить меня за репост ссылки на ее блог — она написала об одной из моих книг. Все ее сообщение состояло из 110 слов, но оно сделало свое дело. С тех пор я внимательно слежу за карьерой Молли.

Вопреки обычному представлению о нетворкинге, ежедневное выполнение RO не занимает много времени.

— Вам не нужно искать няню, которая посидит с детьми, чтобы заниматься нетворкингом, — объясняет Бек. — Вам не нужно жить рядом с большим городом. Если у вас есть подключение к интернету, вы можете приступить к RO хоть завтра.

Таким образом, если вы отправляете 250 писем в год и в 40 % получаете ответ — это 100 ответов за год. Если вы поговорите или встретитесь с двадцатью из этих людей, это даст вам много прочных связей.

— Превратите нетворкинг в постоянный процесс, — говорит Молли.

Молли использовала тот же подход, чтобы встретиться с будущим мужем. И она, и он систематически «ходили» на онлайн-свидания каждую неделю — обычно это были первые свидания. В конце концов они встретились, и первые свидания прекратились.

Я уверена, что гуру нетворкинга скептически отнесутся к моим словам, удивляясь такому ограничению: «Всего один человек в неделю?» Но они давно перешли от простого RO к более сложным построениям связей. Это прекрасный навык, и здорово, если вы им владеете. Я не владею. Разные мозги работают по-разному. Вряд ли я невзначай подумаю: «О, я знаю Молли, и она любит французское искусство. Как и Мэри. Мэри проездом будет в Бостоне, а там как раз живет Молли. Я должна предложить им встретиться всем вместе». Если вы не умеете так интуитивно соединять людей — я не умею! — просто делайте то, что в ваших силах. В данном случае лучше делать хоть что-то, чем ничего.

Как бы то ни было, иногда дела обстоят лучше, чем мы думаем. Однажды я в своем блоге жаловалась, что не занималась нетворкингом так часто, как должна была, а потом кто-то из читателей указал мне, что в течение последних 15 лет у меня выходила минимум одна статья в неделю. Я снова обратилась к математике. Для каждой статьи я брала интервью как минимум у двух-трех человек. Таким образом, в профессиональном контексте я пообщалась с более чем ста людьми за год. Среди них были и эксперты, и «обычные» люди. Я узнавала их, следила за ними, писала о них, говорила об их книгах и проектах. Это и есть нетворкинг. Просто это совсем не похоже на суету во время коктейльной вечеринки.

Поэтому я считаю, что привычка «один человек в день» — лучшее противоядие от нервного состояния, которое обычно возникает на мероприятиях, специально созданных для нетворкинга, и последующего перенапряжения. Вы не чувствуете давления, которое непременно присутствует, когда вам нужно собрать десять визитных карточек. Вы знаете, что в течение следующих десяти дней будете общаться, так что можете расслабиться. У вас впереди только интересные беседы с интересными людьми. Это может быть профессиональный интерес, или вы просто захотите узнать, в какой ресторан стоит сходить или какую книгу почитать. Но в любом случае это общение будет источником удовольствия.

Помимо коллег, с которыми вы работаете не в одном офисе, в категорию «редко вижусь» попадают и некоторые друзья. Мои статьи о том, как найти время для друзей, гораздо популярнее других. Думаю, это связано с тем, что дружеские отношения часто разваливаются, если друзья в течение долгих лет напряженно работают. Но им же нужно как-то платить ипотеку.

Даже если вы с супругом видитесь только во время стирки белья, частота этих встреч может сохранить ваши отношения. С другой стороны, выделяя время для друзей, вы можете почувствовать, что «потакаете» своим желаниям. Рассказывая себе историю о том, что вы много работаете и никогда не видите своих детей, вы запросто поверите, что не можете потратить два субботних часа на встречу с другом. Но если вы не тот парень, который каждый день после работы сидит в пабе со своими друзьями по три часа, я предполагаю, что вы могли бы уделять друзьям больше времени. Хорошие друзья заряжают энергией, которая помогает справляться с работой и семейными обязанностями.

Есть несколько способов сделать дружбу приоритетом и убедиться, что цели в категории «отношения» включают и общение с друзьями, а не только с коллегами.

Во-первых, гуляйте по-крупному. Масштабные события легче поставить в приоритет, чем мелкие. Вы, скорее всего, не сможете пропустить свадьбу друга, даже если будете очень заняты. Поэтому, если вы хотите провести время с друзьями, с которыми редко видитесь, станьте инициатором грандиозного события. Назначьте дату вечеринки за год до самой вечеринки. Организуйте что-нибудь сказочное. Пригласите близких и детей своих друзей. Это избавит их от чувства вины за то, что они оставили всех ради вашего мероприятия. К тому же, когда люди дружат семьями, это еще больше укрепляет связи. А пока все будут гулять на вашей вечеринке, наслаждаясь состоянием off the clock, забронируйте дату для второй встречи. В конце концов мероприятие превратится в ежегодное и обретет собственную жизнь.

Есть еще один вариант: договоритесь о постоянных встречах с друзьями, которые живут рядом с вами — определите конкретные даты. В одноразовых мероприятиях может быть много веселья, но они часто требуют большей подготовки, чем кажется целесообразным для одного вечера. У всех своя жизнь, и чем больше людей вы пытаетесь собрать вместе, тем больше возникает проблем. С повторяющимися событиями не происходит ничего подобного.

Если вы знаете, что ваш книжный клуб собирается в первый четверг месяца, вы заранее к этому готовы и не будете волноваться. Ваши друзья знают, что в этот четверг собрание книжного клуба, и обязательно придут, если не возникнет чрезвычайная ситуация. Их семьи и коллеги знают, чем будут заниматься в это время. Еще один плюс регулярных встреч — вы с нетерпением ждете их. Вы знаете, что даже если не так много общались с друзьями в последнее время, вы увидите их в следующий четверг. Это напоминает вам, что вы — человек, у которого есть друзья.

С общением «один на один» все очевидно проще. И такие отношения приносят многое, если встречи тет-а-тет проводить регулярно. Кэти Доггетт и Элизабет Маккетта обычно созваниваются каждый понедельник. Если в понедельник у них не получится выйти на связь друг с другом, они знают, что можно попробовать еще раз во вторник. Заранее планируя встречу с другом на каждую пятницу, вы превращаете часть своего времени в событие, которое скорее всего произойдет.

Если повторяющиеся встречи не будут работать, еще один вариант — соединить цели разных категорий во времени. Это многозадачность в хорошем смысле слова. Вы берете то, что вам нужно или хочется сделать, и подключаете к этому своего друга. У меня есть несколько приятелей-бегунов, с которыми мы вместе бегаем. Вы можете записаться на какие-нибудь занятия с тем, кого хотите видеть чаще. Если вы вместе с другом решите стать волонтерами, то будете видеться на собраниях волонтерской организации.

Хорошая возможность «соединения» — поездки. Вы с другом можете сесть на один автобус, чтобы поехать вместе на работу, даже если это менее удобно для вас. Я встречалась с друзьями в командировках в Нью-Йорке, Сан-Диего, Сиэтле, Нэшвилле. Мой подкаст — отличный пример «соединения». Мы с Сарой превратили наши разговоры о жизни и карьере в медийный продукт, который теперь с нетерпением ждет наша аудитория. Если вы убедите друга присоединиться к вам в каком-нибудь деле, скорее всего вы будете видеться чаще. И, безусловно, процесс станет гораздо увлекательнее.

И наконец — ставить отношения в приоритет означает быть избирательным в отношении людей, с которыми вы решаете провести свое время. В этом заключается волшебство дружбы Кэти Доггетт и Элизабет Маккетта. По разным причинам в жизни некоторых людей общения больше, чем у других. Кто-то живет в большой семье. Чей-то родственник занимает видное место в обществе.

А есть люди, которые просто более общительны, чем другие. Но, как бы хорошо это ни было, их время тоже ограничено. Это горькая правда: не все отношения будут длиться в течение многих лет, когда вы строите карьеру, воспитываете детей или делаете и то и другое. Не все отношения пройдут проверку на прочность переездом или сменой профессии. Обычно отсеивание происходит естественным образом — когда вы обнаруживаете, с какими людьми вы были близки, потому что они углубляют ваш дух, а с какими — потому что это было удобно.

Вы также можете обнаружить, что некоторые люди не намерены углублять свой дух. Большинство дружеских отношений — и семейных, если уж на то пошло, — хорошо преодолевают работу как препятствие, но иногда работа все-таки затмевает дружбу. Если вам предпочли работу, постарайтесь не расстраиваться. Все в порядке. Наша цель — качество, а не количество. Нам необходимо выяснить, в какие отношения стоит инвестировать, даже если они не особо удобны. И тогда уже делать все, чтобы эти отношения работали.

Вам придется делать осознанный выбор — с кем именно проводить время. И хотя строчки известной песни советуют нам «заводить новых друзей, но не забывать про старых»[68], наше время ограничено, а значит, в этой фразе таится некоторое противоречие. Пригласить на кофе нового друга или старого? Если старый друг не живет поблизости, вы можете провести это же время, разговаривая с ним по телефону. Элизабет рассказывала, что у Кэти есть еще несколько друзей, подобных ей, с которыми она поддерживала общение в течение долгого времени.

— Кэти ухаживает за ними, как за цветами, — говорила Элизабет.

Легко проводить время с людьми, если они находятся рядом. А вот сознательно посвящать время (ограниченное!) людям, которые находятся далеко, — это уже не так просто.

— Это как работать над книгой — совсем не то, что отвечать на электронную почту, — объясняет Элизабет. — Вы должны планировать общение и доставлять себе неудобства, чтобы запланировать его.

Люди, которые вас окружают, могут расценить такое мышление как специфическое. Вы рискуете показаться недружелюбным. Я знаю это, потому что сама боролась с теми, кто изначально казался мне недружелюбным, когда я переехала из Нью-Йорка. В Нью-Йорке жизнь быстротечна, а в Пенсильвании, где я теперь живу, все по-другому.

Люди в Пенсильвании прочно связаны со своими друзьями и семьей, частью которых нелегко стать, если ты «чужак». Как шутил про них один из моих знакомых-родителей, который тоже был новичком в этом районе:

«Мы подружились в пятом классе. Нам больше не нужны друзья!»

На первый взгляд кажется какой-то странной изоляцией от посторонних, но для некоторых в этом заключается рецепт человеческого счастья — в зрелом возрасте быть окруженным друзьями детства. Такие друзья знают вас лучше, чем тот, с кем вы решили связать жизнь. Они знают все про ваших детей и про то, чем вы зарабатываете на жизнь. Появление новых людей в вашей жизни может расстроить друзей детства, и далеко не все готовы принять такой риск.

К счастью, в любом сообществе всегда есть те, кто готов принять новеньких. Обычно существуют и другие новенькие, и вы можете поддерживать друг друга. И, конечно же, вы можете инвестировать в старые отношения, приходя к друзьям в гости, специально выделяя время для общения и делая все возможное, чтобы эти отношения работали. Почему-то мы можем понять, что романтические отношения требуют обсуждения проблем, но с трудом понимаем то же самое про дружбу.

— Я раньше никогда не говорила о дружбе с друзьями, — вспоминает Элизабет о жизни до знакомства с Кэти. — Но с Кэти говорю. Она может отвести меня в сторону и сказать: «Мне не понравилось то, что ты сделала. Мы можем поговорить об этом?» Кэти всегда сразу переходит к делу, так что после разговора мы можем вернуться к легкости и непринужденности в общении.

А если ничто не вернется к легкости и непринужденности? Отношения, даже самые близкие, могут закончиться. С определенной точки зрения все они закончатся. Но наряду с этой угнетающей мыслью есть и позитивная: все, что мы любим, становится частью нас самих. Какое бы счастье мы ни испытывали, оно живет в нашей памяти, а воспоминания можно отполировать, как драгоценные камни, вместо того чтобы запирать их в темноте. Счастье, которое мы храним в голове и сердце, не зависит от настоящего. Мне нравится фраза из книги Уэнделла Берри «Джейбер Кроу»:

— Это нормально — любить мир, зная, что он преходящ и невозвратим. А это можно узнать, только пройдя через потери. Любой ценой продолжать любить — это осознанное решение.

Пытаться отгородиться от боли бессмысленно, так как боль неизбежна. Это великая мудрость — принимать боль и любить, несмотря ни на что. При этом, продолжая любить вопреки, вы можете дать людям знать об этом; вы еще раз убедитесь в том, что люди — это хорошее вложение времени.

Лично мне кажется наиболее правильным думать и говорить о конкретных вещах, которые люди привнесли в мою жизнь. Я часто пишу благодарственные письма. Учителям моих детей — за то, что мои дети узнают что-то новое. Подписчикам — за то, что пишут мне такие вещи, которые заставляют задумываться. Другу, который пригласил меня в бар, когда мне хотелось сбежать из офиса.

Что сделали для меня люди в моей жизни, включая четырех маленьких детей? Именно благодаря людям у меня есть глубокое ощущение ценности времени. И воспоминания, которые смешнее и ярче, чем могли бы быть.

Я всегда стараюсь использовать возможности для создания воспоминаний. И когда я вспоминаю, что общение — это отличное использование времени, то придумываю, как могу создать воспоминания с близкими мне людьми. Я представляю, какие записи хотела бы обнаружить в своем старом дневнике времени когда-нибудь в далеком будущем.

Именно это стремление к созданию воспоминаний заставило меня спросить Джаспера, что он хочет получить в качестве подарка на Рождество. Тогда ему было девять лет. Он отчаянно просил кошку или собаку. Но не получил ни то, ни другое, — я сомневалась, что смогу заботиться еще об одном живом существе. Мы обсудили варианты, и Джаспер согласился поехать со мной в Нью-Йорк на два дня в феврале. Я вручила ему путеводитель — чтобы он выбрал, чем хочет заняться на февральских каникулах. Выбор пал на самые типичные туристические развлечения. «Ну, ладно», — подумала я. Сын не настаивал на джаз-клубе или каком-нибудь чересчур модном веганском кафе, в котором невозможно забронировать столик. Поэтому, проглотив собственные желания, я купила билеты на Эмпайр-стейт-билдинг, на паром до статуи Свободы и на «Короля Льва» на Бродвее. Мы также решили сходить в зоопарк в Центральном парке.

Путешествовать с девятилетним легче, чем с двухлетним, но все же это ребенок. Нью-Йорк полон потрясающих ресторанов, но мы не могли поесть ни в одном из них. Даже найти подходящую пиццерию оказалось проблематично, так как в некоторых местах делают только изысканные пиццы с моцареллой и гигантскими листьями базилика, а мой сын предпочитает самую простую пиццу с сыром. Я отпраздновала маленькую победу, когда нашла ресторанчик, где подавали макароны с сыром, и паб, в котором было детское меню — себе я заказала крафтовое пиво, а Джасперу принесли горячий шоколад и куриные крылышки.

И все же это был замечательный день. Мы смотрели на закат со 102-го этажа Эмпайр-стейт-билдинг. Над Гудзоном и Ист-Ривер розовело небо. На следующий день мы увидели город с парома, а Центральный парк даже в зимний день был волшебно красивым. В зоопарке снежный барс прокрался в нескольких метрах от нас. Красная панда, которая обычно спит, бегала вокруг деревьев. Мой сын спросил, не хочу ли я прокатиться в экипаже, и я, всегда мечтавшая об этом, согласилась. Сев в повозку, мы уютно устроились под пледом. Лошадь кружила по Центральному парку, как во времена Фредерика Ло Олмстеда[69]. Кучер сказал, что лошади нужно размять ноги, и мы полетели под голыми заснеженными деревьями и небоскребами. Я не переставала улыбаться, как и Джаспер. Он знал: это не последнее веселье на сегодня — ведь у нас еще были билеты на мюзикл.

Вернувшись в гостиничный номер, мы укутались в теплые одеяла и поговорили о прошедшем дне. Я знала, что через несколько лет мы уже не будем так сидеть на кровати и разговаривать. Джаспер уже почти такой же высокий, как я. Но сейчас он просто маленький непоседа. Он все еще с детским восторгом хочет кататься на лодке, метро, такси и даже лифте. Прожив на Манхэттене много лет, я перенасытилась Нью-Йорком, но помню, как переехала туда в 23 года — тогда я восхищалась всем вокруг. Меня поражали такие мелочи, как синие цветы у гастронома на углу — их можно было купить в любое время. Я уже видела похожие белые цветы. Но синие!

В течение двух дней я испытывала изумление, смотря на происходящее глазами своего сына. Я никогда больше не буду той 23-летней девушкой, но время, проведенное с Джаспером, вернуло мне радость того времени. Радость, которую вряд ли можно получить каким-либо другим способом. Это произошло исключительно благодаря моей любви к близкому человеку и тому, что мы разделили с ним дар времени.

Прошел год с того чудесного утра в Мэне. Снова июль. Еще один прекрасный летний день. Теплый, но не слишком. Голубое небо покрыто облаками. На своем велосипеде я уехала на 20 километров к северо-западу от Филадельфии и снова оказалась в ситуации, когда ничто не претендовало на мое время. Я наняла няню, чтобы она присмотрела за Алексом, пока мы с мужем и тремя старшими детьми будем на вечеринке в Нью-Джерси. Позже мы узнали, что друзья наших детей планировали прийти на вечеринку в тот же день, но чуть раньше. Поэтому муж и дети уехали за пару часов до того, как мы изначально планировали. Я осталась с Алексом, чтобы подождать няню. И в этот момент вдруг поняла, что муж и дети на самом деле не так уж и нуждаются во мне на вечеринке. Я была свободна делать, что хочу. Я была off the clock.

Погрузив велосипед в машину, я направилась в долину Фордж. Никто не ждал меня дома, поэтому мне не нужно было смотреть на часы и думать о том, не задержусь ли я. Дорога была хорошей — и я могла позволить себе погрузиться в размышления.

Увы, размышляла я о логистике жизни. Снова и снова.

На то были свои причины. Это непросто — полностью отключаться, да и неделя была тяжелая. За 30 часов я выступила с тремя речами в трех штатах. Сводила двоих детей к врачу. На следующей неделе будет больше путешествий и придется решать насущный вопрос — нужен ли мне еще один водитель, чтобы успеть отвезти детей на урок плавания, на который я недавно их записала? И все же я не собиралась ничего решать, пока катаюсь на велосипеде. Я организовала для себя это время, чтобы проехать 20 километров вдоль реки Скулкилл. Так почему я не могу просто наслаждаться моментом?

За последние несколько лет я многое сделала, чтобы лучше управлять своим временем. Я добавила в свою жизнь приключения и очистила график от того, чем не хочу заниматься в оставшиеся 400 000 часов своей жизни. В тот момент я инвестировала деньги в свое счастье, наняв няню, хотя и не пошла на вечеринку. Тогда я пыталась задержаться в моменте, растягивая чувство off the clock. Но всегда есть некоторая дистанция между знанием и действием. Иногда преодолеть ее так же легко, как перепрыгнуть через речушку на любимом беговом маршруте. В другие дни эта дистанция растягивается до пугающих размеров, превращаясь в пропасть.

Я постоянно слышу от людей: «Я знаю, что мне делать, просто не делаю». Возможно, после прочтения этой книги вы скажете то же самое. По ходу чтения вы наверняка делали заметки о том, что хотели бы попробовать. Но что превращает желание в действие?

На этот вопрос нет простого ответа. Вы можете лишь понять, что повышение эффективности — это постоянный процесс. Сегодня можно сделать один маленький шаг навстречу лучшей жизни, а завтра сделать еще один. Вместо того чтобы расстраиваться, что у вас «ничего не получается», осознайте этот маленький шаг, который вы сделали вчера или сегодня. Часто это оказывается момент, который больше всего запомнился за весь день.

Так было и со мной, когда я отправилась на велопрогулку. Погрузившись в размышления, я вышла из леса на поляну. У моих ног тихо шумела река. Мысли вдруг остановились. Я вдыхала аромат полевых цветов и наблюдала, как медленно движется вода. Я не могла больше думать ни о чем, кроме ветерка, который гладил мое лицо, солнца, которое грело мои руки, и птиц, которые пели у меня над головой. Как же красиво! Я чувствовала, как эти слова растекаются по мне.

Именно это я вспомню, когда буду думать о той внезапной велосипедной поездке. Я не вспомню о куче беспорядочных мыслей, которые мучили меня тогда — чувство off the clock вытесняет все остальное, по крайней мере на некоторое время. И хотя все проходит, некоторые моменты выше перманентного тиканья часов. Нам просто нужно научиться замечать их, и со временем в нашей жизни станет гораздо больше моментов off the clock.

На следующих страницах вы найдете упражнения и вопросы, которые помогут вам проанализировать свое время, чтобы использовать его разумнее.

Если вы хотите эффективнее использовать свое время, первое, что нужно сделать, — это выяснить, на что вы тратите его сейчас.

Заведите дневник времени и несколько раз в день записывайте, чем занимаетесь. Определите шаг — у меня это 30 минут. То есть я записываю, что я делала в 5:00, в 5:30, в 6:00, в 6:30, в 7:00 и так далее. Введите в своем дневнике несколько широких категорий: «работа», «сон», «встречи с мужем/женой», «поездки», «покупка продуктов» и другие. Вам необходимо иметь целостную картину своего времени, а не документировать каждую минуту. Если есть категория, которой вы обеспокоены (или гордитесь!), можете следить за ней более внимательно. Лучше делать записи в течение всей недели, но даже если вы будете следить за временем несколько дней — это тоже полезно. Попробуйте отследить два рабочих дня и один выходной. И помните: не бывает так, чтобы две разные недели проходили одинаково.

После того как вы сделали записи, взгляните на них и задайте себе несколько вопросов:

♦ Что мне нравится в моем расписании?

♦ Чему бы я хотел(а) уделять больше времени?

♦ Чему бы я хотел(а) уделять меньше времени?

♦ Как я могу это сделать?

Планирование дней и недель увеличивает шансы, что ваше время будет потрачено на значимые и приятные вещи.

«Реалистичный идеальный день». Учитывая ваши текущие обязательства, как будет выглядеть ваш «реалистичный идеальный день»? Как насчет «реалистичной идеальной недели»?

В пятницу днем подумайте о предстоящей неделе. Составьте для себя список топ-3 приоритетных целей в категориях: «карьера», «отношения», «личное». Какие три вещи должны войти в каждую категорию? Посмотрите на предстоящую неделю. Когда вы сможете достичь этих целей?

Придумывайте себе ежедневные цели. Если бы вы ничего не делали сегодня, какие три достижения заставили бы вас почувствовать, что вы многое сделали?

Чем сегодня отличается от других дней? Чем завтра будет отличаться от других дней?

Составьте список приключений, в которые вы хотели бы отправиться. Они могут быть большими — «путешествие в Париж» — или маленькими — «сходить в новый ресторан, который открылся через дорогу». Не связывайте себя ни с одним из них, а просто перечисляете все, что приходит на ум. Это просто возможности. Затем пересмотрите список несколько раз в течение пары дней и подумайте, что вы можете добавить к нему. Если вам на ум приходит много похожих приключений, попробуйте объединить их, превратив во что-то большее. Например, если вы хотите посетить несколько национальных парков Калифорнии, поставьте себе цель побывать во всех.

Найдите время для пробуждения воспоминаний. Просмотрите старый фотоальбом. Послушайте музыку, связанную с определенным периодом вашей жизни. Остановитесь в месте, которое много значит для вас. Записывайте всплывающие воспоминания или поделитесь ими с кем-то. Как это меняет ваше отношение ко времени?

Посмотрите на то, что в настоящее время наполняет вашу жизнь. Если бы вы начали с чистого листа, что бы вы добавили, а что — убрали?

По поводу последнего задайте себе вопрос: есть ли способ, с помощью которого вы сможете убрать ненужное в течение следующих нескольких месяцев? Если вы не можете освободиться от некоторых обязательств, как вы можете свести к минимуму время, посвящаемое им?

Чем вы занимаетесь слишком часто? Как вы можете оптимизировать эту деятельность, чтобы освободить временное пространство?

Используйте дивиденды времени. Посмотрите на свою жизнь и подумайте, на какие важные вещи сейчас вы тратите гораздо меньше времени, чем раньше, или могли бы тратить больше времени, если бы когда-то сделали другой выбор. Запишите. Обращайтесь к ним каждый раз, когда будете чувствовать спад продуктивности.

Включите авиарежим на телефоне. Испытайте себя — попробуйте держать телефон в авиарежиме в течение долгого времени. Обратите особое внимание на маленькие промежутки времени в течение дня, когда вы находитесь в ожидании чего-либо, а также на время перед сном. Если вы не листаете соцсети в это время, то чем еще вы могли заняться?

Посмотрите, какие события в вашем календаре обещают быть приятными. Например, отдых на пляже или долгожданный ужин со старым другом. Подумайте заранее о том, как вы могли бы больше насладиться этими приятными моментами и растянуть удовольствие. Можете ли вы поделиться с другими своими ощущениями? Можете ли запомнить детали: визуальную картинку, звуки, запахи? Попытаться быть как можно более внимательным? Напомнить себе, как долго вы ждали этого? Представить, как в будущем описываете эту сцену кому-то еще?

Чтобы увеличить удовольствие в обыденной жизни, попробуйте создать контраст. Представьте себе, как в будущем будете скучать по сегодняшнему дню. Пусть ваши мысли ненадолго перенесутся в будущее. Затем откройте глаза. Заставляет ли это вас по-другому относиться к повседневным делам, которые кажутся рутиной?

Попробуйте выполнять упражнение «Ежедневный отпуск». Можете ли вы сегодня выделить несколько минут для того, чтобы сознательно смаковать происходящее? Вы можете наслаждаться запахом цветов по дороге на работу. Или чтением хорошей книги в метро. Или просмотром фотоальбома, фотографии в котором напоминают о хороших временах. Попробуйте в такие моменты получать максимум удовольствия.

Посмотрите в свой дневник времени и определите «болевые точки» своего расписания. Когда вы считаете минуты, желая, чтобы происходящее быстрее закончилось? Что можно сделать, чтобы тратить на это меньше времени?

Какие мелочи поднимают вам настроение? Не могли бы вы чаще использовать их в своей жизни?

Что делает вас счастливее всего? Попробуйте отдавать этому виду деятельности предпочтение в своем расписании, посвящая ему утреннее время или время в начале недели.

Обратите внимание на то, что чаще всего занимает ваши мысли. О чем вы все время думаете? Какую роль в этом играют ваши собственные ожидания?

За какие низкие ставки в вашей жизни вы могли бы понизить свои стандарты?

Какие хорошие привычки вы хотите развить? Насколько вам нужно понизить свои ожидания, чтобы не чувствовать сопротивления ежедневному выполнению этой привычки? Если вы хотите заниматься спортом, попробуйте заниматься им по 10 минут в день. Если вы хотите написать роман, попробуйте писать по 200 слов в день.

И да — почему бы не быть мягче по отношению к себе?

В какие отношения вы хотели бы инвестировать больше времени?

Какие ваши действия могли бы увеличить время, которое вы проводите с близкими людьми?

Социальную «паутину» можно сплести, если каждый новый день взаимодействовать с разными людьми. С какими пятью людьми вы хотели бы встретиться на этой неделе?