Однажды в Тоскане: история обычного счастья и необыкновенно вкусной еды

Тебе, наполовину белоруске,

наполовину итальянке

Milan l’e on gran Milan^[3]

На ступеньках трёхэтажной виллы внушительных размеров стояла Марина. Прямые волосы, чёрный костюм. На другой конец кипарисовой аллеи подъехали один за другим семь чёрных автомобилей Mercedes S-класса.

Марина скомандовала что-то по рации, и возле каждой машины очутилось по двое мужчин. На них как влитая сидела белая форма с золотыми пуговицами. На руки были натянуты белоснежные перчатки. Из машин вышли нарядные люди.

Марина опять сказала что-то в устройство, и в начале дороги появились двое в старинных камзолах. Они начали расстилать перед гостями ковровую дорожку. По бокам возникли две девушки в кружевных платьях и стали посыпать дорожку лепестками красных роз.

Марина снова дала команду, и из-за кипарисов появились чернокожие гитаристы.

Гости направлялись к вилле. Марина зашла внутрь. Пальцем указала на свечи – к свечам подбежала девушка с длинной зажигалкой. Марина поправила вазы с белыми цветами на каждом столе, чтобы они стояли идеально посередине, и вышла наружу.

Когда гости оказались в саду, каменные скульптуры ожили и начали двигаться в такт музыке. Среди цветов появились полуобнажённые феи и стали разносить коктейли с чем-то розовым, таким же розовым, как их крылья.

На деревьях загорелись разноцветные фонарики. Зелёная ограда вдруг раздвинулась. За ней открылась сцена. Каждого гостя усадили в мягкое кресло, неожиданно оказавшееся рядом. На сцену вышли юноши в причудливых одеждах, и начался спектакль. Марина остановила официанта, который разносил шампанское, и попросила его сменить рубашку: на его воротнике она увидела чуть заметное пятнышко.

Сама пошла на кухню – лично убедиться, что все блюда, как и задумано, выкладывали в форме созвездий.

Свадьба гремела до двух часов ночи. Когда гости разъехались, водитель отвёз Марину в Милан.

Un milanese^[8]

Раздался звонок начальника.

– Марина, ты готова?

– У меня украли сумку с компьютером! – Марина старалась перекричать шум машин.

– Марина, тебе кровь из носу надо быть на этой конференции!

Марина со злости ударила столб у обочины ногой. Как здесь говорят, cazzo? Точно cazzo! То было название мужского причинного места – любимое ругательство итальянцев. Марина громко крикнула:

– Cazzo!

Проходившая мимо синьора в сиреневых колготках и леопардовых балетках осуждающе подняла брови.

Марина потёрла виски. Встреча с дотторе Филиппи через два часа. Что, если она приедет к нему в офис пораньше и проведёт там конференцию?

Она позвонила в офис. Ответила секретарша.

– Да, конечно, приезжайте. Вы можете подождать в переговорной и воспользоваться нашим интернетом.

Офис клиента, дизайнерское бюро, находился в здании бывшей шоколадной фабрики. В глубине двора располагалось каменное помещение с огромными окнами в пол и высокими потолками. В опенспейсе трудилось около сорока человек: дизайнеры и менеджеры. Марине выделили небольшую комнату.

После конференции, около двух, к ней заглянула черноволосая красавица.

– Меня зовут Анджела. Я личный ассистент дотторе Филиппи. Он попросил сходить с вами на обед. Сам будет позже. Вы не против?

– Нет, конечно, буду рада.

Они пересекли опустевший офис.

– Обед в Италии – непоколебимая, установленная веками традиция. В каком бы городе ты ни находилась, – бросила Анджела.

– Я заметила, – усмехнулась Марина.

Они вышли на виа Виджевано, заполненную ресторанами и барами. Перешли на другую сторону улицы и нырнули в уютную пиццерию. Их усадили возле окна и дали меню. Анджела, не заглядывая в него, заказала пиццу с грибами и прошутто. Марина попросила пасту алла норма с баклажанами.

– О, прекрасный выбор, это сицилийское блюдо. Ты была там? На Сицилии любят готовить баклажаны.

– Нет, не была, но баклажаны обожаю.

– О, так я тебя научу, как готовить пасту алла норма, это очень просто.

Самое первое, надо нарезать баклажаны тонкими ломтиками по несколько миллиметров. Затем обжарить их в большом количестве кипящего масла в течение 1–2 минут.

После обжарки положить ломтики на бумажное полотенце, чтобы убрать излишки жира.

Потом тебе нужен томатный соус, конечно, домашний, мы его не покупаем, а сами делаем. Его надо вылить на сковородку, на которой уже разогреты пара столовых ложек оливкового масла и кусочек чеснока. Главное, чтобы чеснок не подгорел. Он должен быть золотистым. Потом добавляй соус. Пусть соус побурлит 15 минут на умеренном огне со свежим базиликом. Ну, посолить, поперчить, конечно. Достать чеснок и отложить в сторону.

Затем приготовить короткую пасту аль денте. Слить макароны и добавить их прямо в томатный соус, который поставили на слабый огонь. Пусть всё перемешается хорошенько.

Добавь порцию пасты с соусом в каждую тарелку, туда же положи баклажаны, сверху потри солёную рикотту, укрась свежим базиликом. И всё!

– И это просто? – воскликнула Марина. – Целая наука!

– Да ну, плёвое дело, главное – практика.

– Слушай, Анджела, – Марина решила сменить тему, – а почему ты обращаешься к начальнику «дот-торе»?

Анджела отломила кусочек хлеба.

– А я, кстати, тоже дотторесса, – и она засмеялась. – У тебя есть высшее образование? – спросила она у Марины.

– У меня их два, – важно подчеркнула Марина.

– О, да ты дотторесса в квадрате! – Анджела засмеялась. – В общем, история такая. В императорском Риме «дотторе» называли учителей фехтования в гладиаторских школах. В Средние века – преподавателей и адвокатов. Сейчас так обращаются к людям с высшим образованием. Хотя у нас в офисе многие с высшим образованием, но мы же не называем их всех «дотторе»! Это знак высшего уважения, я бы так сказала.

– Синьорины, ваша паста и ваша пицца, – официант поставил на стол две тарелки.

– Я обожаю путешествовать, но потом всегда с удовольствием возвращаюсь домой. Скучаю по итальянской еде, – засмеялась Анджела, разрезая пиццу. – И по нашим мужчинам, – сказала она и подмигнула. – Ты не замужем?

– Нет… – смущённо ответила Марина.

– И я. Но мне уже 39, пора задумываться о семье.

Марина не сдержала улыбки:

– У нас выходят замуж намного раньше. Мне 35. Мои подруги замужем и уже дважды-трижды мамы.

Анджела захохотала:

– По вашим меркам я, наверное, старая дева. На юге, я родом из Неаполя, тоже заводят семью рано, а толку? Часто остаются жить с родителями. Как ты можешь обеспечить семью в 30 лет? Смешно. Нет, такой расклад не для меня. Хотя южные мужчины нравятся мне больше.

У нас, южан, кровь кипит, понимаешь? Северяне скучные, а южные мужчины – страстные красавцы.

Анджела кивнула головой в сторону невысокого, но крепкого и мускулистого мужчины с пиццей в руках.

– Вот, например, Улиссе, владелец пиццерии. Сицилиец. Холост.

Марина равнодушно глянула на Улиссе. Пожала плечами.

– Что-то не заметила в нём страсти.

Анджела опять засмеялась.

– Прости, я очень откровенна. Но ты слишком напряжена. Мужчин такие серьёзные девушки пугают.

Марина поджала губы. После обеда Анджела предложила зайти на кофе в другое место. У входа к ним подошёл Улиссе.

– Простите, возможно, я покажусь вам наглым, – он смерил Марину рентгеновским взглядом.

«О, новое слово. Надо записать. Arrogante», – подумала Марина и достала телефон, чтобы сделать заметку.

Улиссе продолжил:

– Я человек занятой, времени мало. Поэтому перейду к делу. У меня выходной послезавтра. Может, сходим куда-нибудь?

Марина оторвалась от телефона.

– Спасибо, но меня не будет. Я еду в Тоскану.

Анджела взяла визитку ресторана и засунула в сумку Марины.

– Она позвонит, – бодро пообещала Анджела, взяла Марину под руку и вывела из ресторана.

На улице Марина раздражённо буркнула:

– Анджела, я никого не ищу. Тем более итальянцев. Мне не нужны эти поверхностные встречи.

– Да, конечно, ты же из Москвы. Театр, искусство, Достоевский! А потом с тоски водку пьёте. Лучше бы вы пиццу съели и любовью занялись.

Анджела разговаривала очень громко и постоянно жестикулировала.

Марина вздохнула: что за чушь. Посмотрела на часы.

– Как ты думаешь, дотторе появился в офисе?

Анджела выпрямила спину, одёрнула пиджак, словно все эти разговоры о мужчинах случились не с ней.

– Возможно.

Девушки заскочили в кафе с надписью Pasticceria. Кафе выделялось среди остальных модных лавок и ресторанов скромной вывеской и витриной. За баром сгорбленная старушка готовила кофе. Рядом пухлый мужчина раскладывал на тарелочку печенье с вареньем.

– Un cafe normale^[9], – попросила Анджела.

Марине кофе не хотелось, она разглядывала место. На стенах висели старые рекламные постеры. Не хватало света.

– Это самая старая кондитерская на виа Виджевано. Уже сколько вокруг поменялось, а она всё стоит. Хожу пить кофе только сюда. Поддерживаю семейный итальянский бизнес. Одно из немногих мест, которое ещё не купили китайцы.

Старушка поставила кофе Анджелы на барную стойку.

– Prego, signorina.

Анджела улыбнулась старушке в ответ и продолжила:

– Возле моего дома, я живу в районе Парка Семпионе, тоже есть любимый бар. И в Неаполе есть. У каждого итальянца есть своя любимая футбольная команда и любимый бар. Мы с трудом меняем привычки. Любим ходить в одни и те же места. Часто туда же, куда ходили наши родители, а возможно, и бабушка с дедушкой. Но таких мест всё меньше.

Анджела выпила кофе залпом, не добавляя сахар. Марина скривилась.

– Я же неаполитанка. Мы не портим лучший вкус на свете сахаром.

Они вернулись в офис. Пересекая опенспейс, Марина услышала крики «гооооол!». Мужская часть офиса играла в настольный футбол – кальчетто. Стажёры, солидные клиентские менеджеры, юные дизайнеры и креативный директор-старожил передвигали фигурки и громко кричали.

– Дай-дай, я сейчас тебя замочу, ааааааа.

Один широкоплечий бугай обнял второго, и они начали прыгать.

– Мы победилииии!!!

– Итальянцы – большие дети. Посмотри на них, оболтусы, – закатила глаза Анджела, проходя мимо.

Марину усадили в просторной комнате на первом этаже ожидать дотторе Филиппи. Через пять минут вошёл подтянутый мужчина лет шестидесяти. Седые волосы, коричневый вельветовый пиджак, песочные штаны и мокасины. Очки в позолоченной оправе.

Он бросился навстречу Марине слишком резво для своего возраста и положения. Марина протянула руку. Дотторе Филиппи обхватил её ладонь обеими руками и начал трясти.

– Очень рад, Марина. Наконец-то!

Марина пыталась вспомнить, где она видела это лицо. Возможно, в каком-то фильме. Дотторе Филиппи запросто мог быть актёром. Секретарша принесла кофе. Рядом в хрустальной вазочке лежали конфеты. Марина заметила, что это были «Мишка в лесу» и «Красная Шапочка».

Она удивлённо подняла брови.

– Угощайтесь, пожалуйста, я совершенно искренне считаю, что это самые вкусные конфеты.

Марина взяла одну «Красную Шапочку» из вежливости.

– Как вы поживаете? – спросил он, размешивая сахар.

– Всё хорошо, спасибо.

– Я слышал, что у вас украли сумку с компьютером. Мне очень жаль, от лица всей Италии приношу самые искренние извинения. Какой позор!

Дотторе Филиппи покачал головой.

– К счастью, я смогла распечатать презентацию у вас в офисе.

Марина открыла первую страницу и начала рассказывать о проекте фестиваля. Весь город на неделю превратится в сплошную музыкальную сцену. Местные церкви, виллы, сады, дворы станут местами проведения концертов во всех жанрах: классика, рок, джаз. На каждой городской площади построят главные сцены. Для каждого музыкального жанра – своя.

Марина объясняла, какие они хотят делать световые эффекты. Затем перешла к теме кейтеринга и закончила финальным концертом с участием танцоров.

Дотторе Филиппи слушал очень внимательно, а в конце презентации воскликнул:

– Брависсими! Прекрасно! Мне всё нравится.

Затем встал. Подошёл к окну.

– Этот борго очень мне дорог. Я там родился. Фестиваль вроде долга родной земле.

Дотторе Филиппи вернулся к столу.

– Приступайте. Там прекрасный мэр. Все организационные моменты вам надо решать с муниципалитетом.

Я просто частично финансирую проект.

– Всё пройдёт на высшем уровне, у нашего агентства большой опыт, – заверила его Марина.

Дотторе Филиппи посмотрел на часы.

– Может, продолжим разговор за бокалом спритц? Сейчас как раз время аперитива.

Марина пожала плечами.

– Ээээ, ну давайте. Да, хорошо, – произнесла она неуверенно.

Дотторе Филиппи начал оправдываться.

– Это совершенно не обязательно, только если вам будет приятно, se vi fa piacere. И, кстати, я с удовольствием перейду на «ты». Меня зовут Паоло.

Они вышли из офиса. Виа Виджевано стала многолюдней. Офисные работники праздновали конец рабочего дня. Марина и Паоло добрались до каналов. Перешли по мостику на другую сторону. Из баров доносилась музыка. Возле ресторанов стояли официанты и зазывали внутрь.

– Вы знаете, что эти каналы спроектировал Леонардо да Винчи, когда был на службе у миланского герцога Лодовико Сфорца по прозвищу Мавр, или Моро?

– Да, я читала.

– А здесь раньше стирали белье.

Дотторе Филиппи остановился перед навесом с черепичной крышей.

– Это место называется улочка Прачек, Vicolo Lavandai. Давайте пройдём сюда, я покажу вам кое-что интересное.

Они оказались на улице с мастерскими и сувенирными лавками. Затем прошли через арку. Перед ними открылся уютный дворик, уставленный мольбертами, велосипедами и горшками с цветами. Двор окружали пятиэтажные дома со сплошными длинными балконами. С балконов свисали пышные растения.

– Живописно, правда? Это типичные миланские старые дома, la casa di ringhiera. У каждой квартиры свой выход на общий балкон, он же – вход в дом.

Они вынырнули из дворика и вскоре очутились перед баром с надписью Rita.

– Давайте зайдём сюда. Говорят, здесь лучшие коктейли в городе. По крайней мере, так считает наша офисная молодёжь.

Внутри было весело. Играла музыка, красавцы-бармены колдовали над коктейлями. Марина и Паоло сели за барную стойку.

Дотторе Филиппи капнул на брускетту, белый хлеб с кусочками помидоров, немного оливкового масла, посыпал чёрным перцем. Протянул Марине.

– Позвольте, я за вами, за тобой, поухаживаю. Хотя это оливковое масло совсем не то, что в Тоскане. Скоро убедитесь сами.

Марина ела с аппетитом.

– Такая необычная красота у вас. Совсем не славянская внешность, – неожиданно произнёс дотторе Филиппи.

– Мой отец итальянец. Наверное, поэтому.

Дотторе Филиппи удивлённо посмотрел на Марину.

– Как интересно! Он тоже живёт в Москве?

– Нет, я… я не знаю ничего о нём. Вернее, знаю, что он оставил нас, когда я была совсем маленькой, – Марина опустила глаза.

Дотторе Филиппи нахмурился.

– Какая грустная история. Мне очень жаль.

Он хотел сказать ещё что-то, но потом запнулся и посмотрел на часы. Допив коктейль, они вышли на улицу. Дотторе Филиппи вызвал такси.

– Марина, мне было очень приятно вас увидеть. Уверен, что не в последний раз.

Марина протянула руку. Вместо пожатия дотторе Филиппи взял руку и нежно её поцеловал. Смущаясь, Марина отодвинулась.

Подъехало такси. Дотторе Филиппи открыл дверцу.

– Всего хорошего, дотторе.

– Всего хорошего, Марина.

Она села в такси. Дотторе Филиппи помахал рукой и двинулся в обратную сторону.

На следующий день Марина ехала в Тоскану. Ехала на поезде и замечала, как меняются пейзажи. Равнина не просто сменялась холмами, ёлки не просто уступали кипарисам – менялось само пространство. Становилось физически больше места, дышалось легче. Горизонт словно отступал ещё дальше, оставляя больше места небу и его игре цвета.

Un borgo toscano^[10]

В Тоскане стоял тёплый, не по-московски солнечный апрель. Ещё немного, и зацвело бы даже неживое, включая кольцо-бутон на Маринином пальце.

Маленький городок окружали крепостные стены. Борго стоял на холме. Подъём в несколько витков приводил к главному входу – порта. Всего таких входов было три. У каждого – своё название в честь святых и знаменитых жителей: Санта-Катерина, Сан-Пьетро и Санта-Мария.

Марина шла по городу. Тесные улочки, дороги выложены брусчаткой, деревянные двери, потёртые, как старинные сундуки. Двери имели ручки причудливых форм: драконов, туфелек, сов – они сидели на дверях, словно броши на лацканах пиджаков.

Все улочки вели на главную площадь. Напротив церкви возвышалось строгое здание в пять этажей. Резная коричневая дверь, напоминающая плитку шоколада, балкон с коваными узорами. За дверью виднелся двор с пальмой. Марина поднялась по лестнице, навстречу вышла кучерявая невысокая женщина средних лет. Женщина отвела Марину к двери с надписью «Мэр».

– О, синьорина Марина, добро пожаловать!

Мэр протянул Марине руку и указал на кресло возле окна.

Крутобокая секретарша принесла два кофе. Чашечки из тонкого фарфора были вставлены в изящные серебряные подставки.

– Мы очень рады, что фестиваль такого масштаба пройдёт в нашем маленьком городке. Большая честь для нас!

Марина улыбнулась, кивнула и достала из сумки чёрный ежедневник.

– Сроки поджимают, я хотела бы обсудить с вами, где может разместиться наша команда из Москвы.

Мэр удивлённо поднял густые брови.

– Из Москвы?

– Да. Строители сцен, декораторы, световые дизайнеры, моя помощница. У нас слаженная команда.

Мэр закинул ногу на ногу. Из-под брюк выглядывали синие носки в красный горошек. Он задумчиво посмотрел в окно. Затем встал и начал ходить по комнате.

– Видите ли, синьорина Марина, я уверен, что наша итальянская команда справится с этой работой не хуже. Даже лучше, уж вы меня простите. Все они местные жители, знают наш город, любят его. Будет лучше, если вы возьмёте нашу команду.

– Но ведь у нас всего три месяца!

– Мне очень жаль. Это важное условие для проведения фестиваля в нашем городе. Мы должны дать работу местным жителям. Мы заботимся о благосостоянии нашего города. Non si puo fare^[11], – перебил мэр Марину мягко, но уверенно.

Затем встал, обозначив тем самым конец разговора. Напоследок добавил:

– Мы сами будем всё контролировать, не волнуйтесь. Поезжайте домой, через неделю главная сцена точно будет стоять.

Марина, поджав губы, направилась в бар на углу. Небольшое кафе располагалось на маленькой площади недалеко от муниципалитета. За столиками пили кофе несколько громких синьор, мамы с детьми, подружки, рядом грелись на солнце, слившись с цветом брусчатки, два ленивых лабрадора.

Марина зашла внутрь, попросила кофе. Девушка за барной стойкой кивнула, но делать кофе не спешила. Попрощалась с клиентом, посмеялась над шуткой напарника, затем минут пять рассказывала только что вошедшей синьоре, как готовила песто по её рецепту. Марина постучала ногтями по барной стойке.

– Ой да, кофе!.. – подорвалась девушка и виновато улыбнулась.

Марина выпила кофе залпом и вышла наружу. Посмотрела на телефон. Интернета не было. Через десять минут подъехал автобус. Марина уселась у окна. Автобус вилял по дороге-серпантину, обрамлённой тесьмой кипарисов.

Lavoratori^[14]

Музыка на телефоне разбудила Марину в шесть утра. Она опустила ноги на холодный керамический пол. Отправилась в ванную. Тёплая вода по-прежнему не шла. Марина закатила глаза: сколько можно! Кое-как умылась.

Завернулась в плед. Ну и дубак. С ностальгией вспомнила московский паркет и температуру в помещении… Итальянский апрель оказался намного теплее снаружи.

Любимых кофейных капсул здесь не нашлось. Была мока. Хозяйка умоляла не мыть её мылом, только полоскать. Первый раз Марина забыла добавить воду – и кофеварка испортилась. Хозяйка принесла другую со словами:

– Марина, утренний кофе не терпит суеты. Хотя бы десять минут на него стоит потратить.

Марина открыла моку, сполоснула. Налила воду в нижнюю часть, до винтика. Насыпала кофе. Как там говорила хозяйка? Если насыпать горкой, то кофе получится слабей. Если сравнять, то – крепче. Марина придавила кофе ложкой. Лучше покрепче. Поставила моку на газ.

Поселилась она в трёхэтажном доме. Квартиру нашла быстро, владелец аренды автомобилей Джулио посоветовал. Когда-то дом принадлежал его семье. Позже, когда родителей не стало, братья разбили дом на квартиры и сдали в аренду. Марина жила на самом верхнем этаже.

Кухня, небольшая гостиная, спальня и главное, – выход на крышу. Там поместилась уютная терраса: столик и пара стульев. С одной стороны были видны черепичные крыши, флигели, главный собор, за ним – контуры большой зелёной горы. С другой стороны – двор, il corte. Подперев друг друга, стояли четыре разноцветных дома. Жёлтый, белый, серый и голубой. У каждого – черепичная крыша и зелёные ставни. Возле каждого крылечка – цветы и ароматные травы в вазах. Майоран, розмарин, базилик. Из большого терракотового горшка с лимонным деревом с краю торчала разноцветная вертушка.

Марина пила кофе и просматривала рабочую почту. Город наполнялся звуками. Вот поехал почтальон – бренчание велосипедного звоночка. Вот начала работу лавка напротив – треск открывающейся железной заслонки.

Марина вышла из дома. Соседка снизу, старушка Пина, уже сидела в саду, о её ноги тёрлась белая кошка. Марина поздоровалась. Закрыла калитку. Зацокала туфлями. Каблук застрял между камнями брусчатки. Марина вытянула ногу, и набойка оторвалась. Чертыхнулась: совсем новые туфли. Пора переходить на кроссовки, в этой деревне каблуки ни к чему.

Колокол пробил восемь раз. Рядом с баром стоял мэр, он помахал Марине рукой и пригласил выпить кофе. Марина покачала головой.

Она подошла к зданию возле сцены, бывшему помещению. Проект города – превратить его во флорентийский Сан-Лоренцо. Работы продвигались медленно. Белые высокие своды, как в храмах, лепнина с обломавшимися краями, голые кирпичные стены. Внутри рынка находился временный штаб команды. Когда начнётся фестиваль, здесь оборудуют выставку.

Марина разложила на столах эскизы, открыла ноутбук и приступила к работе в ожидании команды.

Колокол пробил девять раз. Около 9.30 в дверях появился низкий лысый толстяк Риккардо, главный по сцене. За ним шёл высокий черноволосый Федерико – главный декоратор. Рядом плёлся юный Марио – рыжеволосый младший декоратор. Двое мужчин невысокого роста отвечали за свет. Это была основная команда. Рабочие остались на улице докуривать.

В дверях появился мэр. Рядом с ним шёл темноволосый мужчина в костюме: нос с горбинкой, узкие губы. Мэр представил архитектора Карло.

– Он будет помогать вам, синьорина Марина. Карло разбирается в местных законах. Он станет вашим надёжным советчиком.

Мэр попрощался и вышел. Марина раздала каждому план работ. Встала перед большим куском ватмана со схемой, сроками и этапами. Всего надо было построить четыре сцены. Главную – на этой площади. Три сцены поменьше – на остальных пьяцца.

– У каждого перед глазами свои сроки, – пояснила она. – А это, – указала на ватман, – общий план.

Его выполнение зависит от работы каждого. Раз в три дня будем сверять этапы и понимать, каков общий прогресс.

Риккардо и Федерико переглянулись.

– Вот это тайм-менеджмент, – присвистнул Федерико.

Затем Марина запустила видео на компьютере. По сцене шли три красавицы, свет двигался в такт музыке. Когда началась барабанная дробь, свет тоже запрыгал быстро и ритмично. Раз – и музыка пошла на спад, свет постепенно рассеялся.

Декораторы и светотехники смотрели заворожённо.

– Che ganzo^[15]!

– Такого же эффекта я хочу на всех четырёх сценах. Чтобы свет был частью представления, – чётко резюмировала Марина.

Самый опытный светотехник почесал затылок:

– Даже не знаю. У нас обычно всё стандартно.

Марина прищурилась:

– Стандартно мне неинтересно. Мне надо, чтобы сногсшибательно.

Затем Марина переключила слайд на общий план.

– Здесь список мест, церквей, палаццо, где можно проводить концерты, – протянул бумагу Карло.

– Нам нужно самое красивое место в городе для открытия фестиваля, сделаем там фуршет.

– Вилла Фильци, – не раздумывая ни секунды, сказал Карло. – Она частная, я знаю хозяина. Лучшего места не придумаешь.

Карло достал из кейса папку. Там лежали брошюры с фотографиями. В большом саду с апельсиновыми и лимонными деревьями возвышалась нарядная вилла в три этажа. От главного входа тянулась аллея, обрамлённая кипарисами. С другой стороны виллы виднелся пруд с черепахами и рыбками.

– Я восстанавливал виллу год назад. Только снаружи, внутри она осталась неизменной с XVIII века. Главный зал украшен фресками. Вся мебель расписана в стиле veneziano rustico. Очень красивое место. В саду есть беседки и маленькая часовня. Думаю, её тоже можно использовать.

Колокол пробил одиннадцать. Риккардо, главный по сцене, оторвался от работы. Свистнул Федерико. Тот вытер руки. Позвал Марио. Все трое поднялись и пошли по направлению к бару.

– Вы куда? – спросила Марина удивлённо.

– На кофе.

Марина посмотрела на часы.

– Так мы же только начали.

– Так мы ненадолго.

Вернулись они в 11.30. Через полчаса колокол пробил 12. Все стали собираться на обед.

Марина, обсуждая с Карло виллу Фильци, посмотрела на часы, закусила нижнюю губу, но промолчала.

Вдруг она услышала странный звук.

– Это урчит мой желудок, – объяснил Карло. – Пора его кормить. Пойдёте со мной на обед?

Марина опять посмотрела на часы.

– Ну, разве что на полчасика.

Tre panini e un po di focaccia^[16]

Внутри здания с неоновой вывеской Trattoria толпилась куча народа. Простые деревянные столы, накрытые бумажными скатертями в красную клетку, за барной стойкой – кухня. Оттуда выбежала взмокшая синьора. В руках она держала четыре тарелки одновременно. В трёх тарелках дымилась паста, в четвёртой лежал огромный кусок мяса. Оставив тарелки на столе, синьора закричала что было мочи:

– Джемма, хлеб неси на стол номер трииииии! И винооооооо!

Из кухни вынырнула девушка с серёжкой в носу и синими ногтями. Она быстро поставила вино на стол и кинулась обратно.

Завидев Карло, упитанная синьора кивнула на террасу. Сверху террасу живописно обвивала глициния.

«Вот что за сиреневое облако виднелось с моей крыши», – подумала Марина. Она изучала написанное от руки меню. Подошла девушка с синими ногтями.

– Уже решили?

– Мне как обычно, – зевнул Карло.

– Мне просто салат, – ответила Марина.

– А основное блюдо? – спросила девушка, записывая что-то в блокнот.

Марина повторила с лёгким раздражением:

– Я же сказала: салат.

Девушка изумлённо посмотрела на Марину. Потом широко улыбнулась:

– А, вам нравятся салаты! Тогда могу вам предложить тосканский салат панцанелла. Он сделан из хлеба. Очень вкусно!

Марина вздохнула, стараясь держать себя в руках.

– Нет, спасибо, мне просто зелёный салат. И только его.

Девушка пожала плечами и ушла.

«Хм, вот и зря, а я панцанеллу обожаю», – официантка пришла на кухню и приколола листик с заказом рядом с поваром. На том же месте висел рецепт панцанеллы.

Una bella serata^[19]

Утром Марина проснулась в шесть. Выпила кофе. Пошла в душ. Холодная вода. Водопроводчик так и не пришёл. Марина смачно выругалась и прилизала волосы гелем.

Позвонила хозяйке через час.

– Синьора, уже три дня у меня нет горячей воды. Сделайте что-нибудь, наконец! – она больше не добавляла к своей просьбе «пожалуйста» и немного повысила голос. – Сколько можно!

На улице её кто-то окликнул. Марина обернулась. Перед ней стоял клиент. Андрей.

Марина смущённо пригладила волосы. В этом не было необходимости. Гель сделал своё дело. Волосы стояли колом.

– А, вы приехали проверить, как идут работы? К сожалению, мы мало продвинулись, – начала оправдываться Марина.

– Нет-нет, у меня же здесь дом.

Марина удивлённо посмотрела на Андрея.

– Люблю Италию. Решил, что для полного счастья мне не хватает здесь дома.

– Но почему именно здесь? В этой…

У Марины чуть не сорвалась слово «дыра», но она вовремя сдержалась.

– О, это место – мой личный рай. Я здесь отдыхаю. Интернет ловит плохо, никто по работе позвонить не может. Я здесь скрываюсь и предаюсь любимым занятиям: игре на гитаре, поездкам на мотоцикле, хожу рыбачить. Вот фестиваль решил сделать с приятелем.

– Что будете? – спросила хозяйка бара.

– Капучино, пожалуйста.

– А мне двойной макьято, – попросил Андрей. – Вы уже пробовали, какие здесь чудесные круассаны? Они сами пекут.

Андрей протянул Марине круассан с миндальным кремом.

– Нет, спасибо, – Марина покачала головой.

– Марина, поверьте, это очень вкусно. И потом, у вас прекрасный метаболизм, не волнуйтесь.

Лицо Марины вспыхнуло. Она взяла круассан, он и правда оказался бесподобным. Андрей посмотрел на Марину пристально.

– Марина, приходите ко мне вечером на ужин. Неформальный. Соберутся друзья и знакомые. Кстати, некоторых вы знаете. Будут мэр и Карло. Я здесь только на выходные. Послезавтра уезжаю.

– Ммм, даже не знаю.

– Я живу вон на той горе, – показал он вверх.

Марина ковырнула ложечкой дно чашки, пытаясь достать остатки капучино.

– Посмотрю, когда закончим работу, – сказала она строго.

– Ужин около восьми, но вы приезжайте раньше.

Марина допила остатки капучино, попрощалась с Андреем и двинулась к главной сцене. Сцену всё ещё не закончили. За остальные три взялись только сегодня. Марина вспомнила обещание мэра построить сцену за неделю. Смешно.

В тот день команда вернулась с обеда позже обычного, в 15.00.

– Эта тальята сегодня была жёсткая как подошва, – зевая, отметил Риккардо.

– Да, передержали на сковороде, – согласился Марио, потягиваясь, – у тебя она всегда нежная получается, лучше, чем в траттории.

– А то, мой баббо^[20] – мясник, я тальяту в пять лет уже готовить умел, – гордо заявил Риккардо.

Он нехотя принялся за работу, продолжая делиться рецептом.

Самое главное – выбрать правильный срез мяса, лучше антрекот или филе. Ещё важно достать мясо из холодильника как минимум за час до готовки. Оно должно быть комнатной температуры. Хорошо вымыть и высушить, разделить мясо на кусочки толщиной около 4 см.

Поместить сковороду-гриль на сильный огонь и дать ей хорошо нагреться. Когда гриль раскалится, положить кусок (или максимум два) мяса, затем уменьшить огонь, он должен быть средневысоким, и готовить около 3 минут на одной стороне. Затем перевернуть мясо щипцами (не пользуйся вилкой, чтобы не дать сокам выходить) и жарить еще 3–4 минуты.

Снять с гриля и оставить на разделочной доске на минуту, чтобы соки лучше сохранялись (если придётся оставлять его дольше, то можно накрыть мясо алюминиевой фольгой).

Нарезать мясо поперёк хорошо заострённым ножом.

Выложить на блюдо рукколу и несколько помидорок.

Сверху положить тальяту. Сбрызнуть хорошим оливковым маслом, добавить крупную соль и свежемолотый перец.

Вот и всё.

Всё время разговора Марина нервно стучала ногой по асфальту. Федерико прибрёл к 15.30. Около 16.30 Риккардо свистнул Федерико. Федерико свистнул Марио. Они направились в сторону бара.

– Вы куда? – удивилась Марина.

– На кофе, – зевая, отозвался Федерико.

Марина не выдержала:

– Так не пойдёт, – отчеканила она.

Все изумлённо посмотрели на Марину.

– Вы не можете приходить на работу к 9.30, пить кофе каждый час, уходить в 12.00, возвращаться почти в 15.00 и завершать работу в 17.00. Так мы никогда не закончим.

Марина ходила взад-вперёд. Она держала руки в карманах и сжимала их в кулаки, чтобы не начать размахивать ими, как итальянцы. Марина встала перед плакатом с эскизами.

– Надо успеть много чего! Очистить вот это место для парковки. Сделать маленькую беседку у входа. Сцены, декорации. Дел невпроворот! Думаю, что можно обедать полчаса, а не два. Мы сэкономим в общей сложности три часа каждый день. Это 25 часов в неделю и 100 часов в месяц.

– Мой желудок мне этого не простит, – пошутил Риккардо.

Все засмеялись. Марина поджала губы и отрезала:

– Завтра начнём ровно в 9.00. Кофе можно выпить до начала работы и после обеда. Хватит этих бесконечных кофе-пауз!

Она вышла из помещения и чувствовала спиной, что её пронизывают колкие взгляды команды.

Марина пришла домой в шесть. Через пять минут раздался звонок в дверь.

– Idraulico Fabio^[21].

В дом зашёл красавец из бара. Сегодня на нём была красная майка.

– Ну, что тут у вас? – спросил божественный красавец-гидравлик и, не снимая обуви, направился в ванную.

– Эээээ, воды нет… вот уже три дня… – пробубнила Марина, жалея, что не попросила водопроводчика разуться.

Через десять минут из ванной раздался рёв. Марина кинулась в ванную. Фабио стоял в душе полностью мокрый, одной рукой закрывал выбивающуюся откуда-то сверху струю воды, второй пытался снять майку. Струя била по лицу красавца.

Он закричал:

– Помоги стащить майку!

– Не поняла…

– Майку! Сними майку! С меня. Cazzo!

Последнее слово она поняла наверняка, знакомое название причинного мужского места. Марина стояла в замешательстве, а струя продолжала бить по бедному водопроводчику.

– Ну! – зарычал Фабио.

Марина потянула за край и сняла майку. Фабио быстро взял её и начал затыкать майкой дыру. Марина стояла и не знала: то ли огорчаться поломке, то ли радоваться этому полуголому богу в её душевой кабине.

– Фу, ну и дела, – тяжело выдохнул водопроводчик.

Достал из чемоданчика какие-то инструменты.

– Не переживай, всё отлично, сейчас разберусь. Старое у вас тут всё, прямо разваливается.

Марина кивнула и молча вернулась в комнату, села работать. Раздался звонок Полины.

– Марина, видела моё сообщение про затмение?

– Нет, не успела.

– Сегодня затмение, лучше из дома не выходить.

– А, теперь поняла, почему трубу прорвало и полуголый Фабио стоит в моей ванной.

– Фабио? Кто такой Фабио?

– Ну, представь молодого Джонни Деппа с голым торсом. Вот. Это Фабио. Водопроводчик.

– О боже, можно мне приехать в твой борго? – Полина захохотала.

Полина встречалась с учителем йоги, тонкой организации и телосложения. Торса, как у Фабио, в её жизни давно не было.

– Марина, может, он свободен, этот Фабио?

– Полина, да перестань ты, это же водопроводчик.

– Итальянский водопроводчик, заметь, это в корне меняет дело.

– Для меня нет. Всё равно. И вообще, хватит меня пристраивать всё время.

– М-да, Марина, тебе надо срочно подружиться со своей Луной.

В этот момент из ванной комнаты выплыл Фабио.

– Всё, Полина, мне пора, – Марина повесила трубку.

Фабио был по-прежнему полугол. Он вытер руки и торс полотенцем Марины, им же протёр лицо. Потом достал из своего чемоданчика новую майку, тоже красного цвета. Натянул.

– Всё починил. Поменял фильтр в бойлере. Горячая вода идёт.

Он протянул Марине квитанцию и мокрое полотенце.

– 200 евро? За что?

Марина ошалевшими глазами смотрела на цифру.

– Я же говорю: заменил фильтр в бойлере. Плюс моя работа.

Марина пошла за кошельком. Фабио протянул визитку.

– Если что, вот мой телефон.

На чёрном фоне был нарисован душ и написано: «Water engineering consultant»^[22].

Марина еле сдержала смех.

– Творческий подход, – произнесла она.

– Конечно, наша работа – сплошное творчество. Творим, что хотим, – и он засмеялся. – Я водопроводчик в третьем поколении. Мой отец был водопроводчиком, и его отец тоже. Мы – семья водопроводчиков. И если у меня будет сын, он тоже будет водопроводчиком. Эта работа всегда прокормит. Трубы ломаются, бойлеры выходят из строя, мужчины нынче не привыкли чинить всё самостоятельно, а девушки никогда не умели.

Фабио подмигнул:

– Звоните, если что.

И удалился. Марина уселась доделывать презентацию для нового клиента. На самом интересном месте её прервал звонок в домофон. То был Андрей. Марина нехотя спустилась.

Андрей сидел на мотоцикле, из-под кожаной куртки торчал фартук.

– Добрый вечер, а откуда вы узнали, где я живу? – спросила Марина с едва заметным раздражением.

– Марина, это очень маленький город. Здесь все про всех знают.

Марина прокашлялась.

– Я ещё поработать хотела часик.

Андрей завёл мотор:

– Без проблем. Доберётесь сами? Там крутой подъём, ехать в гору. Вы не привыкли, хотел помочь.

– Думаю, справлюсь. Спасибо, что заехали.

Через полтора часа Марина закрыла компьютер. Натянула джинсы. Села в машину. Проехала мимо площади. Мальчишки играли в футбол, а кто-то из окна кричал:

– Ужииин, порааа домоооой!

Небо в тот вечер нарядилось в тонкий розовый шёлк. Один за другим загорались фонари. Марина выехала на аллею, окружённую кипарисами. Через несколько метров свернула на узкую дорожку и стала плавно подниматься вверх. Остановилась возле двухэтажного розового дома с белыми ставнями. Над крышей дома торчало зелёное облако: местная сосна пиния.

Марина позвонила в круглый металлический звоночек. Андрей распахнул двери.

– Добро пожаловать! Benvenuta, как говорят в этих краях.

Марина вошла в гостиную. Светлые балочные потолки. Запах камина и вкусной еды. За гостиной открывалась просторная кухня. Там за длинным столом раскатывала тесто пожилая синьора.

– Познакомьтесь, Марина, мой ангел, синьора Анита.

– Очень приятно, только руку подать не могу, вся в пасте, – улыбнулась синьора.

Анита погладила длинный широкий слой теста. Разложила вдоль длинных сторон маленькие коричневые шарики, мясное рагу. Выложила так, чтобы с самого края осталось свободное пространство. Затем укрыла ряды шариков тем свободным краем, как одеялом, и так с обеих сторон. Разрезала тесто посередине специальной машинкой. Получилось две линии. Той же машинкой Анита поделила каждую линию на квадраты.

Всё это происходило до того быстро, что Марина опомниться не успела, как перед Анитой оказалось штук сорок квадратиков с зубчатым краем.

– Вы любите тортелли? – спросила Анита, начиная раскатывать новый кусок теста.

– Не уверена, что пробовала. Это как равиоли?

Анита улыбнулась:

– Да, похоже, но у нас в Тоскане они зовутся тортелли.

– Анита помогает мне готовить, когда я здесь. Хотя я тоже не промах на кухне, правда? – Андрей обнял пышную синьору за плечи.

– Да-да, ты брависсимо, мальчик мой, – и она чмокнула Андрея в щёку, не отрываясь от теста.

Андрей попробовал кипящий на маленьком огне томатный соус.

– Ммм, вкуснятина, – причмокнул он.

– А на закуску будет тосканское блюдо: запечённые в кляре цветы цукини. В Москве таких не найти, – сказал Андрей, показывая Марине крупные жёлтые цветки.

– Может, вам помочь? – поинтересовалась Марина.

Андрей достал из деревянного шкафа, расписанного узорами, бокал. Налил Марине красного вина.

– Ваша лучшая помощь – пойти на террасу и наслаждаться. Там, кстати, уже собрались гости.

На террасе мэр, Карло, ещё пара незнакомых ей людей с бокалами в руках беседовали. Мэр раскрыл объятия.

– Синьорина Марина, как приятно!

Карло натянуто улыбнулся.

– Надеюсь, сегодня мы не будем говорить про работу. Начинаются выходные.

Тёплый апрельский вечер располагал к ужину на открытом воздухе. Скоро все уселись за нарядный стол. Анита положила всем на тарелки аппетитные тортелли с томатным соусом и сама уселась за стол.

– Синьорина Марина, как вам жизнь в нашем маленьком городке? – поинтересовался мэр, посыпая тор-телли пармезаном.

– Ну здесь… ээээ… спокойно.

Карло захихикал:

– Слишком спокойно после Москвы?

– Да уж, в Москве совсем другие ритмы. Марина, вы уже были в Тоскане? – спросил Андрей.

– Нет. Но я была в Италии. По работе. В Риме, на озере Комо и в Милане. Вообще-то я в Италии родилась.

На террасе повисла тишина. Первым очнулся Андрей.

– Вот это новость!

Марина выпрямила спину. Отпила глоток воды.

– Это долгая история. Моя мама была замужем за итальянцем, а потом…

Марина запнулась. Андрей налил Марине вина.

– Вы не обязаны рассказывать ваши личные истории, простите, что я начал этот разговор…

– Да нет, всё нормально. Я не помню своего отца. Он оставил нас, когда мне было около четырёх. Мама вернулась в Москву.

– Вот это история! Марина, значит, вы наполовину итальянка, тогда вам просто генетически положено наслаждаться жизнью и быть гедонистом, как мы, – мэр засмеялся.

Марина съёжилась. Мэр, заметив неловкость Марины, сменил тему.

– Андреа, позволь мне называть тебя на итальянский манер: для меня ты настоящий итальянец – темноволосый, весёлый, любишь поесть, – мэр засмеялся, а вслед за ним и все гости. – Ты обещал рассказать, как тебе пришла в голову идея фестиваля.

Андрей подлил вина себе и рядом сидевшим гостям.

– У меня есть приятель. Итальянец. Мы познакомились в Милане. Он тоже любит музыку, немного играет на гитаре. Я рассказал, что у меня здесь дом. Оказалось, что приятель родился в этом борго. Однажды подумали: а почему бы не сделать в нашем борго музыкальный фестиваль? По-моему, он даже посоветовал ваше агентство, Марина.

Мэр поднял бокал.

– Андреа, спасибо! Этот фестиваль вполне может стать чем-то вроде театральных дней в Монтикьелло. Слышал про их «Бедный театр»?

Андрей покачал головой. Мэр прокашлялся.

– Это деревенька недалеко отсюда. В 60-е годы из Монтикьелло начали уезжать люди. Молодёжь больше не хотела заниматься фермерством, стремилась в большие города. Деревня опустела. Ещё чуть-чуть, и она полностью исчезла бы. Превратилась бы в привидение.

Мэр подлил себе вина.

– И тогда оставшиеся жители начали устраивать театральные постановки. Свои же пьесы. В собственном театре, бедном, как они сами. Так и назвали его: «Бедный театр»^[23]. Жители сами писали сценарии, сами шили костюмы, сами разыгрывали пьесы и выступали на площади. Рассказывали миру о своих проблемах.

Мэр замолчал. Тишину нарушали стук вилок и стрекотание цикад. Мэр перевёл дух и продолжил:

– Постепенно слава о театре росла. Министерство культуры дало финансирование. Тогда жители, те восемьдесят, что остались, создали кооператив. Положили туда деньги и начали совместно ими распоряжаться во благо города. Отреставрировали здания. Стали организовывать туристическую деятельность. Театр спас борго.

Андрей поднял бокал.

– Предлагаю выпить за Тоскану. Пусть все тосканские деревни процветают!

Все закричали:

– Чин-чин!

– Мы верим, что фестиваль пройдёт до того успешно, что мы будем проводить его каждый год. И, кстати, идея кооператива очень ценная, надо взять её на заметку, – кивнул мэр в сторону Карло.

– Андреа, когда ты уже переедешь насовсем? В Москве так не кормят, – засмеялся Карло и попросил добавки.

– Это точно, – улыбнулся Андрей. – Мои друзья-предприниматели мечтают бросить всё и купить дом в Тоскане. Заниматься сельскими работами. Чтобы вокруг долины, кипарисы. Правда в том, что мы не созданы для спокойной жизни. Предприниматели – амбициозные ребята, им всё не терпится покорять новые вершины.

– Фестиваль – такая вершина? – спросил Карло, прищурившись.

– Да, можно и так сказать. И вы все – часть моей мечты. Выпьем за это. Чин-чин, – он поднял бокал.

После нежного мяса, которое тушили пять часов в вине, и десерта, божественного тирамису, гости уселись играть в покер. Все, кроме Марины. Стол в гостиной застелили зелёным сукном. Разложили карты. Андрей достал коробку с сигарами.

– Я курю сигары только во время покера, – объяснил он мэру.

В гостиной горел камин. Играл джаз. Марина сидела на диване и смотрела на огонь. Ей было тепло и уютно. Что-то внутри приятно дрогнуло. Что-то новое. Марина пыталась уловить это ощущение, понять его и задержать, но не смогла. Оно улетучилось так же внезапно, как появилось.

В покер выиграл Андрей. Раздосадованные игроки выпили ещё по лимончелло^[24].

Андрей присел рядом с Мариной на диван.

– О чём задумались?

– Знаете, – поделилась Марина, – у меня здесь сплошное дежавю. Запахи, вкусы, звуки.

Андрей ухмыльнулся:

– Это неудивительно, мы все любим итальянские фильмы, слушаем с детства итальянскую музыку, и когда попадаем в Италию, у нас возникает ощущение, что всё это уже было.

Гости стали расходиться. Марина тоже засобиралась.

– Спасибо за прекрасный вечер.

Марина протянула руку Андрею. Вместо пожатия Андрей расцеловал Марину в обе щеки, как делают итальянцы.

– Осторожно съезжайте в темноте. Иногда здесь гуляют косули и кабаны. Хотите, я поеду впереди, а вы за мной?

– Не волнуйтесь, я справлюсь, – уверила его Марина.

Она ехала медленно, со включённым дальним светом. Добравшись до дома, Марина открыла компьютер, чтобы доделать презентацию. Поработала пять минут и, поняв, что это совершенно бесполезно, легла спать.

А ночью ей снилось, что она делала тортелли вместе с Анитой.

Simpatica

Прошло две недели. Город хорошел. Жители готовились: кто-то решил освежить зелёные ставни, а кто-то и вовсе поменять цвет на лавандовый.

Команда приходила на работу к 8.30, уходила на обед в 12.30 и возвращалась в 13.15. Работу заканчивали в 18.30. Марине нравился этот бодрый ритм. Над второй сценой, напротив дома Марины, на крохотной площади возвели огромную конструкцию – имитацию средневекового замка.

В то утро почтальон Томмазо подъехал к штабу и позвонил в звоночек.

– Синьорина Марина, для вас заказное письмо. Распишитесь.

– Для меня? Странно.

Она пробежала глазами листок бумаги.

– Совсем ничего не поняла, – нахмурилась Марина и передала письмо рядом стоящему Карло.

– Здесь говорится, что сцена должна быть немедленно разобрана, – сказал Карло, прочитав письмо несколько раз.

– В смысле? Это шутка такая? – нахмурилась Марина.

– Нет, Марина, не шутка. Это письмо от адвоката. Здесь написано, что декорации сцены отбрасывают тень на сад синьоры напротив. Каждое утро старушка грелась на солнышке, а теперь у неё кромешная тьма. Она недовольна и хочет своё солнце обратно. Написано, что если сцена не будет разобрана, то жалоба отправится в суд, и ваша компания заплатит большой штраф.

Марина сжала кулаки в карманах:

– Но ведь сцена простоит всего пару месяцев. Неужели сложно потерпеть?

Карло пожал плечами.

– Вы можете поговорить с ней? – Марина посмотрела на Карло.

Марио, веснушчатый декоратор, красивший скульптуру рядом, промямлил:

– Синьорина Марина, будет лучше, если вы сами с ней поговорите, вы же соседи.

Карло испепелил взглядом Марио.

– А не заняться ли тебе своими делами, малыш?

Глаза его сузились. Со своим носом с горбинкой и жидкими волосами он походил на коршуна, который вот-вот нападёт на мышонка.

Марио тряхнул головой и продолжил работу.

– Конечно, Марина, я сегодня же с ней поговорю, – заверил Карло.

Раздался звонок. Это была мама.

– Да, мама, всё хорошо. Пробовала звонить вчера? Ну, тут интернет блуждающий. Не всегда есть.

Дальше последовал обычный мамин монолог про то, что в Италии всё запущено. И скорее бы ей вернуться в Москву. Марина слышала эти разговоры всю свою жизнь. Про Италию. Про то, что мужчинам нельзя доверять, тем более итальянским. Да и вообще никаким.

Вся команда ушла на обед. Марина села возле компьютера, достала бутерброд. Два куска чёрного хлеба с сыром. Только начала, как в дверях появился Федерико, старший декоратор.

– Я почти закончил третью сцену, хочешь посмотреть?

– Ты разве не будешь обедать? – спросила Марина, отложив бутерброд.

Федерико хитро улыбнулся.

– Ну ладно, что там у тебя? – Марина последовала за Федерико.

Они пришли на маленькую квадратную площадь, окружённую четырьмя домами. Сцена и правда была завершена: выполнена в стиле римского амфитеатра.

– Красиво… – прошептала Марина.

Федерико показал на окна нижнего этажа в двух шагах от сцены.

– Я здесь живу. Подожди минуточку.

Он вбежал в дом, распахнул окна. На стенах кухни висели жёлтые тарелки, расписанные зелёными и голубыми узорами. Федерико взял какие-то предметы и вернулся на улицу. Накрыл скатертью в цветочек раскладной столик, поставил рядом стул. Опять забежал на кухню. Высунул голову из окна и улыбнулся.

– Ты какую любишь пасту, длинную или короткую?

Марина удивлённо подняла брови.

– Марина, я не могу смотреть, как ты жуёшь бутерброды перед компьютером. Поешь хоть раз нормально! Присаживайся, я мигом.

Марина села за раскладной стол. Федерико включил радио и начал двигаться в такт музыке. Затем со словами «Жара какая сегодня!» стащил майку. Приплясывая, он взял кастрюлю и подбросил её вверх. Марина смотрела не на кастрюлю, а на мускулы Федерико, которые, напрягаясь, создавали красивый рельеф в зоне бицепса.

Федерико достал из картонной пачки спагетти, соединил большой и указательный пальцы, просунул спагетти через образовавшуюся «о»:

– Знаешь этот трюк? Смотри, на одного человека хватит одной полной «о».

Бросил спагетти в воду, не ломая, а аккуратно сгибая их деревянной ложкой. Спагетти размякли и с лёгкостью утонули в бурлящей воде. Потом он взял чеснок и бросил на сковороду с маслом.

– Сделаем самое простое блюдо на свете: olio e aglio^[25]. Главное – не передержать чеснок на огне, потому что он должен быть золотистым, ни в коем случае не подгореть.

Тут музыка зазвучала особенно пронзительно. Федерико взял швабру, словно это микрофон, наклонил её и начал петь.

– Ma come sei bellaaaaaaaa!

Звонок будильника ознаменовал готовность пасты. Федерико взял кастрюлю и откинул содержимое на дуршлаг. Затем переложил пасту на сковороду, добавил сверху немного оливкового масла, перемешал и разложил по тарелкам.

– Ну вот. Просто и вкусно!

Поставил тарелку перед Мариной, налил ей в бокал вино. Взял свою тарелку и сел у подмостков, полуголый. Возле римских декораций.

– Знаешь, почему мы, итальянцы, едим всё время вместе? Это полезней. Во время совместных трапез вырабатывается эндорфин, есть исследования на этот счёт, – он сделал нарочито серьёзное лицо и заговорил голосом телеведущего:

– Есть в одиночестве вредно. Поэтому ты всегда такая грустная.

Марина накручивала спагетти на вилку и думала. Последние несколько лет она и правда ела всегда в одиночестве и по-быстрому. Её компанией был компьютер. В лучшем случае – клиенты или коллеги.

– О, brava, ты умеешь правильно есть спагетти! Я поражён. Ты не режешь ножом и не делаешь вот так!

Он смачно втянул в себя спагетти, нарочито издавая хлюпающий звук. Марина рассмеялась. Федерико отломал от хлеба кусок, собрал с тарелки оставшееся масло и отправил его в рот.

– А ты симпатика^[26]. Хоть и очень напряжена.

Марина вытерла губы салфеткой и встала.

– Ну что же, мне пора, спасибо за пасту.

Она обошла сцену и направилась к штабу. Федерико выкрикнул:

– Чаооо, выпью кофе и скоро приду!

Около трёх часов дня к главной площади подошёл мужчина. Приятная улыбка, синяя рубашка, от которой пахло свежестью. Мужчина представился:

– Фабрицио Кардуччи, я из профсоюза.

– Чем могу помочь?

– Можно вас на минуточку? – представитель профсоюза взял Марину под локоть.

Они отошли на край площади, ближе к собору.

– Видите ли, мы в профсоюзе очень переживаем за права наших работников.

Представитель профсоюза натянуто улыбнулся.

– И что же это вы так переживаете? – спросила Марина, втягивая воздух.

– Слишком много рабочих часов, не предусмотренных национальным контрактом. Сверхурочные не оплачиваются. Обеденный перерыв всего полчаса. И ещё до меня дошли слухи, что несколько раз команда работала по субботам.

Последние слова Фабрицио Кардуччи прошипел, округлив глаза, будто сообщал Марине государственную тайну. Марина сжала кулаки в карманах, а заодно и челюсти. Выдохнула.

– Скоро начинается фестиваль. Работы невпроворот. Простите, но вот прямо сейчас мне не до национального контракта. Важно, чтобы всё было выполнено в срок.

– Синьорина Марина, вы работаете в Италии. Здесь свои законы, – он опять улыбнулся. Ещё фальшивей, чем в первый раз.

– Я бы с радостью не вовлекала ваших итальянских работников в проект. У меня потрясающая команда в Москве. Это было условие муниципалитета. Поэтому разбирайтесь с мэром, – у Марины зачесались ладони.

– С ним я ещё обязательно поговорю. А пока хочу попросить вас, чтобы вы уважали права наших работников. Только и всего. До свидания.

Представитель профсоюза удалился.

Марина вернулась в штаб. Она била по клавишам компьютера так сильно, что ещё немного – и они бы отлетели.

По дороге домой Марина зашла в лавку. Это был крохотный магазинчик, где продавалось всего понемногу: овощи, хлеб, сыр. Витрину заполняла аппетитная еда: готовая лазанья, равиоли, овощное рагу, маринованные артишоки, гигантские чёрные оливки.

Хозяйка, краснолицая добродушная синьора, перебирала фрукты. Увидев Марину, заулыбалась:

– Синьорина, как ваши дела?

– Хорошо, спасибо.

Марина попросила салат.

– Вам какой?

– Ну не знаю, мне любой, а есть разница?

Хозяйка улыбнулась.

– Когда речь идёт об итальянской еде, разница есть всегда.

Хозяйка подошла к ящику с разными головками салатов.

– Есть, например, такой вот кучерявый салат. Indivia riccia. Но лично мне он нравится больше в тушёном виде. С изюмом и кедровыми орешками. Пробовали?

Марина покачала головой. Хозяйка указала на салат с круглыми листьями.

– Есть семейство латука, это, пожалуй, самый нежный салат. Вот.

Хозяйка взяла из ящика салат с круглыми листьями.

– Но его придётся мыть. Есть у вас сушилка для салата?

Марина изумлённо посмотрела на хозяйку, та засмеялась.

– Это такая штука: кладёшь туда вымытый салат, крутишь сушилку за ручку, и постепенно вода из салата выходит. Иначе придётся есть салат с водой, а кому это понравится! Еда должна быть вкусной.

Марина всегда сушила салат полотенцем. Хозяйка взяла пакет.

– Раз сушилки нет, предлагаю взять готовый салат в пакете. Например, cuore di Iceberg. Хрустящий, вкусный. Оливковое масло у вас есть?

– Есть какое-то, – Марина сказала название.

Хозяйка поморщилась.

– О нет, это не масло, это ужас.

Она достала с полки небольшую бутылочку.

– Понюхайте.

Масло пахло зеленью. Хозяйка капнула пару капель на кусок хлеба. Протянула хлеб Марине.

– Вот, попробуйте.

Горький вкус масла начал жечь. Какой знакомый вкус! Марина чуть не взвизгнула.

Она взяла бутылку с маслом, прочитала надпись на этикетке – Tenuta Sant’ Antonio.

– Что такое, тезоро? – спросила хозяйка.

– Это масло. Оно…

– А, понравилось? Я же говорила, оно чудесное, это хозяйство по соседству. Если хотите, съездим туда вместе. Я знаю главного агронома.

– Да, спасибо, я хотела бы.

– Ну, хорошего вечера, тезоро, пошла я ужин готовить. Сегодня у меня артишоки, их ещё чистить. Возни, конечно, с ними, но что делать, придут внуки, они у меня любят ризотто с артишоками. Buona serata. Кстати, меня Франческой зовут. Будем знакомы.

– Очень приятно, я – Марина.

В тот вечер возле траттории стоял большой длинный стол, накрытый бумажной скатертью. Хозяйка Бенедетта раскладывала приборы. Несмотря на пышные формы, она порхала мимо столов, напевая под нос весёлую песенку.

Хозяйка помахала Марине рукой.

– Марина, приходи к нам на ужин, у нас праздник. У дочки родились близнецы. Я приготовила огромный котёл риболлиты. Тосканский овощной суп. Хватит всему городу!

– Спасибо, у меня салат, – Марина показала на пакет.

Она зашла в дом. Высыпала салат в миску, порезала купленные у Франчески помидоры «бычье сердце», мясистые и необычайно вкусные. Заправила салат новым маслом. Села за компьютер. Потом вспомнила слова Федерико. Закрыла ноутбук. Взяла салат и поднялась на террасу.

Оттуда была видна траттория. Возле траттории звучала музыка, за стол усаживались люди.

Раздался звонок Полины.

– Как дела, крошка? Ты чего пропала?

– Ой, Полина, тут столько проблем! Профсоюзы, недостроенные сцены…

– Конечно, ретроградный Меркурий! Это не шутки.

Марина закатила глаза:

– Опять ты со своим Меркурием.

– Марина, умные люди планируют мероприятия в соответствии со звёздным календарём. Если на то пошло, твой фестиваль вообще не стоило делать сейчас. Через два месяца было бы лучше.

Марина фыркнула:

– Как можно так жить, это же сплошные правила и ограничения.

– Кто бы говорил! У тебя самой в голове столько ограничений!.. Уверена, что прямо сейчас ты сидишь одна дома и работаешь за компьютером, вместо того чтобы воспользоваться удачной Венерой и выйти в люди.

Марина аж подскочила.

– Всё, хватит. Мне надо идти.

– Куда идти, спать, что ли? – Полина засмеялась.

– Буона нотте, – отрезала Марина и повесила трубку.

Марина ходила туда-сюда по террасе. Музыка возле траттории звучала всё громче. Спать не хотелось. Марина спустилась вниз. Распустила волосы, причесалась. Посмотрела в зеркало. Опять расчесалась. Собрала волосы в обычный хвостик и вышла.

За столом ужинала вся её команда. Декораторы, Федерико и Марио, Риккардо, был и Андрей. Он сидел рядом с мэром и что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками. Завидев Марину, хозяйка закричала:

– О, синьорина Марина! Вы решились! Как раз сейчас будет второе. Мясо на гриле.

Андрей встал и улыбнулся.

– Добрый вечер. А я вот приехал в свою любимую дыру на выходные.

Марина уселась напротив рыжеволосой феи. Хороша! На белой коже россыпь веснушек, глаза цвета сочной травы, сложена идеально.

Девушка тут же протянула руку.

– Наоми, очень приятно.

– О, синьорина Марина, вы решились последовать моему совету и поужинать в компании. Brava! – захлопал в ладоши Федерико.

Хозяйка и официантка с пирсингом в носу разносили мясо. Марина закрыла свою тарелку руками.

– Спасибо, я не буду. Уже десять вечера, поздновато для ужина.

Бенедетта крикнула помощнице:

– Джемма, принеси синьорине моцареллу!

– Да нет же, я не голодная, – запротестовала Марина.

Бенедетта махнула рукой:

– Ой, Марина, моцарелла – сплошная вода. Рот прополоскать перед сном.

– Марина, завтра мы идём на трекинг по «Дороге гладиатора». Там очень живописно. Не хотите вместе с нами? – спросил Андрей.

– Э… даже не знаю…

– Завтра же воскресенье, мы не работаем. Или вы решили и воскресенье сделать рабочим? – съязвил Марио.

Он засмеялся. Марина поджала губы. Зря она пришла, лучше бы дома сидела. Колокол пробил одиннадцать. Не дождавшись моцареллы, Марина встала.

– Спасибо, мне пора.

Хозяйка всплеснула руками:

– А как же моцарелла и мой фирменный десерт?

– Я провожу вас, – Андрей поднялся.

Они шли, Марина ёжилась. Андрей снял куртку и накинул ей на плечи.

– Спасибо, – смущённо пробормотала она.

В последний раз кто-то укрывал её своим пиджаком лет пятнадцать назад, на первых курсах университета.

– Завтра мы встречаемся в 10 утра у ворот Пьенца. Знаете, где это?

– Да, но я не уверена.

– Марина, я понимаю, о чём вы думаете. Я – клиент, вы на работе. Не волнуйтесь об этом. С нами и Марио идёт, декоратор. Считайте это корпоративным мероприятием. Вроде тимбилдинга.

Марина пожала плечами. Андрей поднял руки, повернув их ладонями к Марине. Она узнала этот жест. Так делают итальянцы, когда хотят кого-то успокоить.

– Всё нормально, я просто предложил. Спокойной ночи, синьорина Марина.

– Спокойной ночи, – отозвалась она эхом, толкая дверь.

В тут ночь Марина не закрыла ставни, и луна освещала её постель. Опять Марине снились оливковые рощи, и такса в красной жилетке рассекала холмы, сотрясая воздух своим звонким лаем.

Рецепт риболлиты, от которой отказалась Марина, и очень зря.

Риболлита – от слова «варить ещё раз».

Готовят её так:

Val d'Orcia^[27]

Солнце щекотало ресницы, пробиваясь сквозь распахнутые ставни. За окном звучало птичье многоголосье. Марина открыла глаза, потянулась.

Сделала кофе, поднялась на террасу. Черепичные крыши, балконы, крылечки, площадь – всё было залито солнцем. Во дворе, между домами, словно радуга на ослепительном небосклоне, сушилась яркая полоска белья.

Марина ввела на телефоне «Дорога гладиатора» и начала разглядывать пейзажи. Не верится, что такая красота здесь, в получасе езды.

Раздался звонок мамы.

– Чем занимаешься?

– Да вот, сижу, кофе пью и думаю. Клиент на трекинг пригласил. Там красиво. Может, сходить? Сегодня воскресенье.

– Ну не знаю, это же непрофессионально совсем. Идти куда-то с клиентом, мало ли, что он про тебя подумает. Это же твоя репутация!

Марина словно слышала саму себя. Внутренняя пружина, которую она не замечала годами, с которой свыклась, больно сдавила. Марине хотелось вытащить её наружу прямо сейчас.

– А знаешь что, пожалуй, я схожу. Извини, мама, созвонимся завтра.

Марина посмотрела на часы: девять, надо поторопиться. Спустилась вниз. Где же взять подходящую обувь для трекинга? Надела обычные кроссовки, вышла из дома, помахала соседке.

– Чао, белла, что будешь делать сегодня?

– Иду гулять по Долине Орча.

– Хорошего тебя дня, белла!

Марина подъехала к Пьенца. Оставила машину на парковке, подошла к каменному, песочного цвета, входу в город. Марина читала, что Пьенца называли идеальным городом.

Часы показывали без пятнадцати десять. Марина зашла в город и оказалась на главной улочке. Заглядывая в яркие, заполненные сувенирами витрины, Марина добралась до небольшой площади. Увидела слева бар и зашла. Заказала кофе. В дверях появились Андрей, Марио, Наоми и ещё какой-то парень.

– О, синьорина Марина, вы с нами! – воскликнул Марио и бросился её обнимать.

Марина отпрянула. Какие же итальянцы эмоциональные!

– Чао, – поздоровалась Марина.

Незнакомый парень оказался приятелем Марио.

– Франческо, – представился он.

Марина протянула руку Наоми. Та засмеялась:

– Мы уже знакомы, – и расцеловала Марину в обе щёки.

При дневном свете Наоми была ещё прекрасней. Идеальная внешность. Интересно, сколько ей лет? Точно не больше двадцати пяти.

– Наоми – моя сестра. И она такая же рыжая, как я. А знаете почему? – спросил Марио.

Не дождавшись ответа, продолжил:

– Наши прапрабабушка и прапрадедушка уехали жить в Ирландию. Тогда из Италии многие уезжали: кто в Америку, кто в Шотландию. Потом мой отец и его ирландская жена, то есть наша мама, вернулись и остались здесь. Родился я. Рыжий, – Марио показал на свои волосы. – А потом родилась Наоми, – он взял в руки её локон. – Тоже рыжая.

Подошёл Андрей.

– Очень рад, что вы решились. Интуиция привела вас в правильное место. Это мой любимый бар в Пьенца, я начинаю отсюда все пешеходные маршруты.

Допив кофе, компания двинулась в путь.

– Ну что, – Андрей потёр руки. – Мы готовы? – он глянул на Маринины кроссовки. – М-да, не совсем подходящая обувь для трекинга. Ну да ладно, маршрут несложный.

Они миновали крылечки, заставленные цветочными горшками, почтовые ящики с керамическими табличками и гербами. Марина замечала сходство с их борго. Здесь тоже были порта, вход, крепостные стены, каменные фасады, пьяцца и пьяцетта, главный храм.

– Все тосканские городки похожи друг на друга. Каждый городок хорош по-своему, – произнёс Андрей, словно услышав её мысли.

«Сейчас наверняка будет панорамный вид», – подумала Марина. И правда, они нырнули в арку и очутились на длинной каменной террасе. Оттуда открывался вид на Долину Орча.

– Красиво, правда? И это только начало, – кивнула Наоми в сторону долины.

Они вышли за город. Вскоре показалась небольшая церквушка. Марио повернулся к Марине:

– Эта церковь аж восьмого века. Pieve di Corsignano называется. Здесь крестили Энеа Пикколомани.

Он шёл рядом и увлечённо рассказывал:

– Раньше Пьенца была заброшенной деревней, пока Энеа Пикколомани, он здесь родился, не стал Папой Римским. Вернувшись в свой родной город, Папа удивился разрухе и приказал всё переделать, доверив работу знаменитому архитектору того времени Бернардо Росселлино.

Они обогнули церковь, прошли ещё пару метров, и перед ними открылась та самая дорога.

– Вот она, – произнёс Андрей. – После фильма «Гладиатор» её так и прозвали – «Дорога гладиатора».

На самом деле это обычная сельская дорога.

Дорога вилась белой полоской между полей всех оттенков зелени: от салатового до малахитового. Сначала ровно, затем поднималась, круто спускалась и опять плавно шла вверх.

Всё вокруг было до того идеальным, что казалось большой киношной декорацией. Будто кто-то по заказу создал это невероятное полотно Долины Орча.

На бархатных коврах долины мелькали тонкие полоски виноградников, оливковые рощи, вытканные по кругу, и приколотые вразнобой узкие кипарисы. Местами полотно вздувалось, и тогда кипарисы поднимались горкой, следуя изгибу. Иногда появлялись домики, и кипарисы выстраивались стеной, как верные стражи.

Вскоре они дошли до маленькой церквушки Cappella di Vitaletta. Она белела среди зелёных полей одна-одинёшенька, словно знак того, что без высшего промысла здесь не обошлось.

– Какая-то нереальная красота, – пробубнила под нос Марина.

– Да, понимаю, что вы чувствуете, – услышал её Андрей. – Для меня Долина Орча – самое красивое место на Земле. Именно поэтому я купил дом в этих краях.

Марина шла и с каждым пройденным километром чувствовала, как внутренняя пружина разжималась. Ходьба разгоняла мысли. Марина смотрела вокруг и думала, что сегодня чудесный день. Всё вокруг такое отчётливое и яркое. Хотелось бесконечно топтать эту землю, вдыхать этот воздух, трогать каждый встречный цветок. Хотелось кинуться в мягкие изгибы плюшевых долин и валяться на спине, перекатываясь с одного бока на другой.

– Привал, – скомандовал Андрей, посмотрев на часы. – Давайте отдохнём.

Они уселись в жёлтом цветочном поле. Каждый достал из своего рюкзака воду.

– Сразу видно, синьорина Марина, вы не часто ходите пешком, – засмеялся Андрей и протянул ей свою бутылку воды. – Вот, если не брезгуете.

– Ох, спасибо, я совсем про воду не подумала, – Марина жадно отхлебнула.

Наоми и Марио вынули из рюкзаков бутерброды. Между ломтями белого хлеба краснело прошутто.

– Кто что будет? Есть с прошутто крудо или прошутто котто. С пекорино или пармезаном. И ещё с моцареллой и помидором.

Наоми раскладывала завёрнутые в фольгу бутерброды. Марина облизнулась.

– Синьорина Марина, вы какой будете? – спросил Марио.

– Да нет… не надо, мне неудобно, я ничего не взяла с собой. Как-то совсем не подумала.

– Да ладно, в конце концов, вы босс. Ничего страшного, пусть покормят вас сегодня.

Андрей засмеялся. Он смеялся раскатисто, в удовольствие, закидывая голову назад.

Наоми рассказывала, как пробовала учиться в Милане, но не выдержала и вернулась. Поступила в университет Сиены, так ближе.

– Для меня эти долины, эти холмы – моё личное место силы. Вроде я привыкла, живу здесь с рождения, но, отдаляясь, словно эту силу теряю.

Наоми достала из рюкзака пластиковую коробочку, в ней краснела гигантская свежая клубника.

– Кто хочет? – она протянула коробку, и каждый взял по ягоде.

Марина сидела в траве, уплетала итальянский пани-но, любовалась долиной и завидовала Наоми: она видит эту красоту каждый день. Ещё Марина поглядывала на Андрея и думала, что с момента первого знакомства не заметила в нём ничего такого, что бы её раздражало.

Перекусив, они тронулись в путь. Через час прогулки они набрели на знакомую картинку.

– Узнаёте? Это знаменитый Бельведере. Дом купили иностранцы, сами редко здесь бывают.

Марина узнала пейзаж, часто мелькавший в интернете. На холме среди мягких складок долин, за стеной кипарисов, прятался каменный домик с черепичной крышей.

Вскоре они оказались перед воротами городка Сан-Квирико. Вошли через каменные ворота с надписью «XIII век», повернули налево. В начале улицы нашли крохотную лавку.

– Здесь очень вкусное мороженое, давайте остановимся, – предложил Марио.

Марина взяла стаканчик с фисташковым мороженым. Села на скамеечке. Она ела мороженое и рассматривала двери с каменными арками-оборочками. Рядом с ней примостилась девочка лет пяти. Девочка лизала клубничный рожок, и её лицо стало розовым и блестящим.

– Che buono, mamma^[28]! – говорила девочка, не отрываясь от лакомства.

У Марины появилось то самое чувство, что возникло тогда у камина. Вот оно, на уровне сердца. Оно пробивалось наружу, словно хрупкий росток, тянулось, пытаясь выбраться. Чувство было приятным, но одновременно болезненным. Марина пыталась найти в прошлом похожее ощущение, но тщетно.

Она словно провалилась в какую-то воронку, изнутри доносились детские голоса, обрывки фраз на итальянском: «Аморе, джелато, буоно».

– Как вам прогулка? – прервал её мысли Андрей.

Марина вздрогнула.

– У вас опять дежавю? – спросил Андрей.

Марина кивнула, вспомнила про стаканчик и выпила растаявшее мороженое.

– Здесь невероятная красота, – сказала тихо Марина. – Я жалею лишь об одном: что ни разу не была здесь раньше.

– Всё приходит в своё время, – философски подметил Андрей и подмигнул.

Они вышли из города. Постепенно, кипарис за кипарисом, холм за холмом, компания вернулась в Пьенца.

– Как ваши ноги? – заботливо поинтересовался Андрей.

– Отваливаются, – улыбнулась Марина.

Все стали прощаться. Наоми расцеловала Марину.

Марина пожала руку Франческо. Андрей поцеловал Марину в обе щеки. Марио сделал то же самое.

– Увидимся завтра, синьорина Марина.

Дома Марина сделала зелёный салат. Написала Полине. Та сразу перезвонила.

– Как прошёл твой день? – спросила Полина.

Марина рассказывала о прогулке взахлёб.

– Здорово. Кстати, хотела спросить. Какой он, твой клиент? Интересный тип?

– Ну да, симпатичный. Полина, к чему ты клонишь?

– То есть ты не допускаешь, что можешь ему нравиться? Даже если он клиент.

– Нет, конечно. Он такой… как сказать…

– Какой?

– Хорош собой, вежлив, успешен, обходителен. Он идеальный, понимаешь. У него есть всё. Зачем ему я?

Ну и он, наверное, влюблён. Сто процентов. Ну, или если даже не влюблён… Ему больше подойдёт Наоми. Она красивая, молодая и беззаботная.

– Да, ты же у нас уродина безобразная! Как ты там любишь повторять на своих заумных стратегических сессиях – «Не решайте за клиента». Могу перефразировать: «Не решай за мужчин».

– Полина, я слишком сложная. Мне самой с собой сложно.

– Ты не сложная, ты неуверенная. Вернее, наоборот – ты уверена, что не достойна кого-то действительно стоящего. Это твоя главная проблема, то, что мешает тебе, понимаешь? Да, детская травма, оставил отец, но хватит уже, тебе сорок почти.

– Мне 35, – обиженно заметила Марина.

– Марина, у тебя период возвращения Сатурна, пора взять ответственность за свою жизнь, – произнесла Полина таинственным голосом ведуньи.

– Всё, Полинка, отстань со своим Сатурном, я устала и скоро пойду спать, – прервала Марина подругу и повесила трубку.

Марина вышла на крышу. Закатное солнце окрасило фасад главного собора и рядом стоявшие дома в лёгкий оранжевый цвет. На площади мальчишки играли в футбол, и кто-то звал их к ужину.

Non si puo fare^[29]

Марина вошла в дом. Высокие потолки с тёмными деревянными балками. Большой стол, высокие обтянутые кожей стулья. Пахло камином и свежим хлебом. Марина поднялась на верхний этаж. Открыла двери комнаты. Кровать застлана розовым покрывалом. На подушке куча игрушек.

– Марина! Аморе!

Марина проснулась. Опять этот сон. Опять этот дом. Встала. Ноги гудели.

В тот день возле сцены к Марине подошёл Карло и с философским видом заявил:

– Италия – это море. Никогда не знаешь, откуда придёт волна. И должен быть готов обуздать её. Иначе…

– Иначе что? – спросила Марина нетерпеливо.

– Иначе захлебнёшься, – сказал Карло Марине и протянул письмо.

Это было ещё одно письмо относительно сцены. Сцену следовало разобрать незамедлительно.

– К сожалению, разговор со старушкой не помог. Ничего не поделаешь. Придётся строить заново.

Марина сжала челюсти. Подошла к ватману с общим планом. Взяла жирный маркер и начала зачёркивать дни календаря. Делала это с такой силой, что продавила дырку. Она повторяла: «Не успеваем, совершенно ничего не успеваем».

– Риккардо, собери команду, – попросила Марина строго.

Она объявила, что все следующие субботы будут рабочими. Рабочий день будет начинаться на полчаса раньше, а заканчиваться на полчаса позже.

– Я не согласен работать по субботам, – пожаловался Марио.

– И я не согласен, – поддержал его Федерико.

– Если будем слаженно работать без кофе-пауз каждые полчаса, то субботы нам не понадобятся, – строго резюмировала Марина. – Работы ещё навалом, а фестиваль уже скоро. Надо поторопиться.

К штабу подъехал фургон. Из машины вышел водитель, протянул накладную и попросил расписаться. Декораторы вытащили коробки и украшения. Аккуратно разложили на асфальте. Это было название фестиваля. Каждая буква состояла из цветов. Они были как живые.

– Невероятно красиво, – прошептал Марио.

– Давай сразу же примерим, – бодро предложила Марина.

Декораторы собрали цветные гирлянды в ящики, положили их в машину, выехали из города. Марио, Федерико и несколько рабочих поднялись на специальных выдвижных лестницах над входом в город. Прикрепили две буквы. Марине понравилось. Надпись украшала серый камень и создавала настроение.

– Отлично, можете вешать остальные цветы над каждым входом, – скомандовала она.

После обеда Марина отправилась посмотреть, как продвигаются дела с цветочными декорациями. Возле стен стояли зеваки. Один долговязый незнакомый тип активно махал руками и возмущался:

– Кто дал вам разрешение размещать эти украшения? – крикнул он, увидев Марину.

– Мы сотрудничаем с муниципалитетом. Мне помогает Карло Бьянки, архитектор. Я не просила официального разрешения, но… – оправдывалась Марина.

– Всё понятно, – перебил её тип. – Разрешение даёт не муниципалитет, а мы – организация по защите культурного наследия. И мы категорически против того, чтобы наше наследие украшало что-либо, кроме вековой пыли. Пожалуйста, сейчас же снимите эти… – и он брезгливо замахал рукой, указывая в сторону декораторов. – Эти штуки.

– Они будут висеть всего пару недель, а потом ещё неделю во время фестиваля. Как это оскорбит ваше наследие? – Марина немного повысила голос.

– Это принципиальный вопрос, – сказал тип и сделал рукой категоричный жест.

– Подождите, я позвоню Карло, – Марина напряжённо сжала губы.

Карло не отвечал.

– Завтра утром я поговорю с мэром, – пообещала она.

– Я сам позвоню мэру сейчас же, – и тип достал телефон.

Он представился как Алессандро.

– Да-да, конечно, да, всё скажу. Мэр хочет с вами поговорить, – протянул он трубку Марине.

– Такие вещи мы всегда согласовываем с этой организацией, Марина. Неужели Карло вас не предупредил? Всё, что касается старины, – их компетенция. Вам надо убрать декорации, – возбуждённо протараторил мэр.

Марина отдала телефон Алессандро.

– Послушайте, – начала она уговаривать защитника культуры. – Мы уже заплатили за них, причём немалые деньги. Можно сделать исключение из правил?

– Non si puo fare. У нас на этот счёт серьёзный регламент.

Марина дала команду снять декорации. Не попрощавшись, направилась в сторону штаба. Размахивала руками и выкрикивала итальянские ругательства.

В штабе Марина схватила черновики, ненужные эскизы, и начала их рвать. Засунула мусор в пакеты, вынесла их наружу. Потом схватила метлу и принялась подметать. Уборка на стройке не имела никакого смысла, но Марину разрывало изнутри. Если бы сейчас перед ней появилось сто окон, она вымыла бы каждое до блеска.

В штаб зашёл Карло. Марина сразу на него накинулась:

– Карло, вы почему не предупредили, что на крепостные стены нельзя ничего вешать?

– Простите, синьорина Марина, но вы меня и не спрашивали…

– Как не спрашивала, вы же видели эскизы и планы!

– Хм, наверное, я не обратил внимания. Вам надо было сходить с этой просьбой в муниципалитет, и там бы вам точно сказали.

– Но я работаю с вами! Вы же и есть муниципалитет! – вскрикнула она.

Марина начала заикаться. Когда она злилась, некоторые итальянские слова забывались.

– Простите, сейчас мне надо идти, поговорим позже, – пробормотал Карло.

У Марины разболелась голова. Она села у фонтана, достала бюджет и калькулятор. Смотрела, перечёркивала. Тысячи евро выброшены на ветер.

Она никогда не ошибается. Никогда. Она отличница, медалистка. Красный диплом. Два высших образования.

Вечером зашла в кулинарию Франчески.

– Добрый вечер, синьора.

– О, добрый вечер, Марина. Вы за салатом?

Марина кивнула.

– А может, что-то другое попробуете? Вот посмотрите, это бобы. В Тоскане мы зовём их бачелли. Если вы возьмёте их и томатную пасту, можете сделать замечательный суп.

– У меня нет времени варить суп.

– Не беда, можно просто взять бобы, купить овечий сыр. Отличное сочетание получится.

Марина пожала плечами:

– Даже не знаю.

– Попробуйте, расскажете завтра.

И не дождавшись ответа, Франческа доверху набила пакет бобами. Затем взяла нож и отрезала добрый кусок овечьего сыра. Протянула оба пакета и внимательно посмотрела на Марину.

– Что-то вы сама не своя. Всё хорошо?

Марина вздохнула. Хозяйка покачала головой.

– Слушайте, Марина, вы здесь совсем одна. Каждый вечер. Едите одна. Никого не знаете. Приходите сегодня к нам! В наш женский клуб, – сказала Франческа подбоченившись.

Марина бросила на неё недоверчивый взгляд. Франческа рассмеялась:

– Да мы просто встречаемся каждую неделю. Знаете, в нашем городке не так уж много развлечений. Одно время театр устраивали. Сейчас вот у нас эта, как её…

Франческа задумалась.

– Слушайте, не помню, как называется. Специальные танцы. В наш городок переехала жить преподавательница из Милана. Гайей зовут. У неё там школа была. Знаете, к нам в Тоскану все переезжают, и миланцы, и американцы, и европейцы. Ну что я вам говорю, вы и сами всё знаете.

– Танцы, даже не знаю, – пробормотала Марина.

– Мы встречаемся в 9 вечера, после ужина. Подходите к траттории.

– Хорошо, я подумаю, – пообещала Марина.

Франческа похлопала её по плечу.

– Ешьте на здоровье. Увидимся позже, белла.

Марина вернулась домой, разложила еду, поужинала. Колокол пробил восемь раз, потом остановился и пробил ещё раз, но тише. Восемь часов тридцать минут.

Марина написала Полине: «Как там поживает Меркурий?»

Полина ответила через пять секунд: «Всё ещё ретроградный. Сегодня хорошо заняться духовными практиками».

«А танцы – это практика?», – спросила Марина.

«Ещё какая», – ответила Полина.

Марина оделась и вышла наружу.

По серому небу плыли длинные облака. Край самого нижнего ярко сиял.

Постепенно это сияние заполнило небо, и теперь каждое облако переливалось красивым жемчужным светом.

Una danza^[30]

Возле траттории стояли Франческа, Наоми, хозяйка бара и ещё две незнакомых Марине женщины. Марина поздоровалась.

Франческа обняла Марину.

– Brava, что пришла.

Они двинулись в сторону белого палаццо за тратторией. Марина проходила мимо него каждый день, он всегда был заперт. Сегодня в окнах горел свет.

Франческа толкнула калитку. Они вошли в просторный сад с пальмами и магнолиями.

– Гайа снимает этот палаццо целиком. Уж не знаю, откуда у неё средства. Бу, как говорят в Италии, – Франческа развела руками.

Это «бу» Марина слышала много раз. Каждый раз, когда человек не находил ответа, он говорил «бу». Марина сама часто стала «букать».

У входа в дом рос кактус высотой в два метра, его круглые листья украшали бордовые овальные плоды. Марина вспомнила итальянское название кактуса: fi co d’india. Они поднялись по ступенькам. Позвонили. Дверь открыла высокая кучерявая синьора в оранжевых шароварах. На руках позвякивали браслеты, на голове был повязан зелёный платок.

– О, как я вам рада, проходите, синьоре белле.

Гайа отвела всех в просторную и пустую залу. На паркетном полу стояли свечи, звучала тихая медитативная музыка. Лежали коврики для йоги.

– Давайте сначала сядем в круг.

Все расположились на полу. Гайа уселась так, чтобы её видела каждая.

– Знали ли вы, дорогие мои, что жизнь – это танец? – у Гайи был приятный низкий голос. – И если мы умеем танцевать, то мы умеем жить, – она улыбнулась. – Древние знали это абсолютно точно. Все ритуалы непременно сопровождались танцем и пением. В современном мире это знание забылось, и танец превратился в развлечение либо в высокое искусство. Однако сейчас древней мудрости пора вернуться. Ведь теряя контакт с телом, мы теряем чувство целостности, чувство связи с окружающим миром и другими людьми.

Гайа взяла в руки барабан и легонько ударила по нему ладонью.

– Итак, что такое танцевально-двигательная терапия? – Она встала и начала медленно двигаться из стороны в сторону.

– Это направление на стыке танца, психологии, древних практик и современной нейронауки. Движение отражает нашу внутреннюю психическую жизнь и наше взаимоотношение с окружающим миром: как мы двигаемся, так и живём, как живём, так и танцуем. Изменяя что-то в своём танце, в способе движения, мы можем научиться иначе действовать и в жизни. Танец – это коммуникация, а коммуникация – важнейшая базовая потребность человека. Ну что же, хватит теории, за работу. Будем танцевать!

Гайа ударила в барабан и попросила всех подняться. Она показывала движение, а женщины повторяли за ней. Марина стеснялась, движения её были скованными, она думала, что на неё смотрят и считают нелепой.

– Закройте глаза. Никто о вас не думает. Сосредоточьтесь на своих ощущениях, – произнесла Гайа, словно прочитав её мысли.

Марина закрыла глаза и начала движение. Когда-то давно она танцевала. Но с годами совсем забыла про эту любовь к движению. Она следовала за указаниями Гайи, но никак не могла выключить голос у себя в голове.

– Почувствуйте ту часть вашего сердца, из которой исходит любовь, – попросила Гайа.

Марина заметалась. Но где, где же это место? Она слушала Гайю и пыталась заглушить голос, бубнящий «зачем я здесь, что за ерунда».

– Игнорируйте то, что говорит вам разум, просто скажите ему: «Спасибо, я тебя услышала», – и продолжайте искать любовь в своём сердце.

Марина двигалась и в какой-то момент куда-то провалилась. Она, маленькая, сидит на коленях у седовласого мужчины, её гладят по голове. Марина услышала голос: «Моя самая любимая внучка на свете». Откуда это?

Подхваченная странным голосом, она танцевала и вдруг начала ощущать новое тепло внутри. То самое, что чувствовала у камина. Вот оно, родное.

– А теперь встречайтесь в танце с кем-то другим, – сказала Гайа.

С закрытыми глазами Марина прикоснулась к ладони партнёра по танцу. Почувствовала тепло рук, и это тепло отдалось в сердце, в той новой его части. Она двигалась с этим человеком, с закрытыми глазами, он вёл её, она подстраивалась под его движения, не стараясь предугадать, проконтролировать, сделать всё правильно, а просто слушая и откликаясь на движения партнёра. Всё внутри Марины танцевало. Она сама стала движением, растворилась в нём.

– Мы получаем, потому что даём, и всё в природе взаимосвязано, – раздался голос Гайи.

Марина двигалась. Как же ей хотелось жить именно так! Как в этом танце. Не контролировать. Не бояться быть хрупкой. Не бояться близости. Просто ловить этот ритм танца. Ритм жизни.

Гайа ударила в барабан и попросила всех открыть глаза.

Девушки расселись в круг. Гайа взяла маленькую арфу. Она начала играть и петь что-то очень нежное. Марина не понимала всех слов, только отрывки. Аморе, тенерецца, армония. Каждое из этих красивых итальянских слов попадало в ту новую часть сердца, и приятное тепло разливалось по всему телу.

В ту ночь Марине снился удивительный сон. Она танцевала в ярком платье среди оливковых деревьев. Тех деревьев, что снились ей так часто. Глава 12

Una sorpresa^[33]

До начала фестиваля оставалось несколько дней.

В то утро, выходя из дома, Марина заметила, что дверь соседки снизу открыта. Рядом мяукала кошка. Марина вошла. В нос ударил влажный запах старины.

В квартире было тихо. Вдруг Марина услышала жалобный стон. На полу ванной, держась за голову, сидела соседка Пина. Она кряхтела и пыталась встать.

– Ой, синьора Пина, что с вами!

Марина подскочила и помогла старушке подняться.

– Ох, Марина, я упала. Ходила на прогулку, не спалось мне. Вошла в дом, очень в туалет хотелось. Наверное, сделала резкое движение, голова закружилась, и я упала.

Марина провела старушку к дивану.

– Чем я могу вам помочь?

– Мне уже лучше, спасибо. Ты мне уже помогла. Посиди со мной чуть-чуть.

Марина посмотрела на часы.

– Я знаю, ты спешишь. Так много работы с этим фестивалем. И тут ещё сцена эта. Ты уж прости меня, я просто однажды сказала Карло, он племянник мой, что сцена тень отбрасывает, а потом оказалось, что какие-то адвокаты за меня что-то написали. Я не разбираюсь в законах. Надеюсь, всё это скоро закончится.

Марина нахмурилась. Взяла телефон, чтобы позвонить Карло, но потом отложила.

– Давай я хоть кофе тебе сделаю, – предложила старушка.

Она попыталась встать, но покачнулась и опять села на диван.

– Нет, что вы! Сидите. Давайте я помогу.

Марина сварила кофе. Подогрела молоко. Долила его в кофе старушки. Села напротив.

– Ох, старость не в радость, – вздохнула Пина.

Марина сочувственно покивала головой.

– А к вам не приходят дети или внуки?

– Дочка приезжает с внуками. Она живёт неподалёку, в получасе езды.

Пина закряхтела и схватилась за сердце. Марина опять бросилась к старушке.

– Я вызову «Скорую».

– Нет-нет, всё нормально, полежу немного. Иди, аморе, не волнуйся за меня. Сейчас дочке позвоню. Дай мне вон ту трубку.

Старушка позвонила дочке, та обещала приехать через полчаса.

– Отведи меня в спальню и оставь дверь открытой, аморе. Спасибо тебе.

Марина убрала со стола, поставила чашки в раковину, отвела старушку в спальню и вышла наружу. Позвонила Карло, тот не отвечал.

Возле штаба Марину ждал Федерико. Они сели в машину и поехали проверить, как идёт подготовка к открытию на вилле Фильци.

Через главный зал, расписанный фресками, Марина прошла в просторную столовую. Стены были покрыты росписью, на потолке – нарядная люстра. Блики утреннего солнца играли на хрустале. В саду готовили столики для аперитива. Марина обошла всю виллу и сад. К воротам подъехала чёрная машина. Из неё вышел человек в чёрном костюме и с папкой.

– Синьора, вы отвечаете за это мероприятие?

– Да, а в чём дело? – спросила Марина настороженно.

– Мне очень жаль, но мы должны конфисковать виллу.

Марина так и осталась стоять с открытым ртом. Федерико почесал затылок.

– Вы, наверное, ошиблись? – Марине не хватало воздуха.

– Это же вилла Фильци? Владелец взял ссуду в банке десять лет назад, но вот уже несколько месяцев не выплачивает ипотеку.

– Как? Мы же заплатили за аренду огромные деньги.

– Будем разбираться.

– У нас здесь открытие через несколько дней, – возразила Марина.

– Non si puo fare^[34]. Мне очень жаль. Вы должны освободить виллу до вечера.

Марина кинулась в машину. Приехала в город, направилась в штаб. Там никого не было. Колокол пробил двенадцать, время обеда. Марина бросилась в тратторию.

Карло сидел на обычном месте. Марина, задыхаясь, подскочила к нему.

– Что происходит? Почему вы настроили против меня соседку и почему вы не предупредили меня о вилле?

Лицо Карло вытянулось.

– Марина, вы говорите очень путано. Я не знаю никакой соседки.

– Но она сказала, что вы её племянник!

– Мало ли что говорила вам старая женщина. Я позвоню своим людям и выясню насчёт виллы. Но после обеда. Сейчас всё равно никто не ответит. Будете обедать?

Марина взвизгнула. Эти люди думают только о еде! Выбежала на улицу. Она жадно глотала воздух, голова шла кругом.

Через полчаса появился Карло, он разговаривал с кем-то по телефону. Молча кивал и поддакивал.

– Плохи дела. Вилла арестована, счета владельца арестованы. Там провести открытие мы точно не сможем.

– А деньги? Их вернут?

– Сложно сказать, будут разбираться, но это небыстрый процесс.

Марина взобралась на скамейку с ногами, обхватила колени, положила на них голову и сидела покачиваясь. Потом достала из папки сметы, разложила перед собой. Внимательно посмотрела на бумагу, провела пальцем по графе «цветы». Зачеркнула. То же самое сделала в графе «вилла». Взяла калькулятор, начала считать. Провела по графе «личный самолёт» и зачеркнула её.

Позвонила помощнице.

– Аня, надо отменить личный самолёт для музыкантов и попросить вернуть аванс, если получится.

– Вы уверены?

– Да, поедут на машине. Найди местный трансфер, чтобы надёжный.

Марина сидела у фонтана, размышляя о том, где провести открытие. И тут её осенило. Она быстро пошла к лавке Франчески.

– Добрый день, Франческа.

– Здравствуй, дорогая.

– То хозяйство, где делают оливковое масло… Я бы хотела туда съездить. У нас проблемы с виллой, может, там можно сделать открытие? Это же недалеко?

– Да рядом совсем. Ах, тезоро, обещала тебя свозить, но сама никак не могу. Давай позвоню агроному.

Он всем там заведует.

Она надела очки, взяла записную книжку и начала листать.

– О, вот. Нашла. Джованни, чао! Да, это Франческа из боттеги. Слушай, у меня здесь клиентка, очень хочет посмотреть хозяйство. Есть у тебя полчасика? Может, масла у тебя купит.

Франческа подмигнула Марине.

– Да? Бениссимо, сейчас расскажу, как доехать.

Франческа положила телефон на прилавок.

– Джованни на месте и будет рад тебя видеть. Значит, так. Сейчас надо выехать из порта Санта-Катерина. Потом поезжай налево, до церквушки. Знаешь её, да? Ну вот. Потом тебе надо в сторону Пьенца, через километр смотри внимательно, будет указатель на Tenuta Sant’Antonio.

Марина поблагодарила и пошла к машине.

La Tenuta

Виток серпантина вёл вверх. Ещё два резких поворота, и Марина въехала на просёлочную дорогу. Сельские дворы, заросли сирени, изгородь с жасмином. Марина остановилась перед воротами с надписью Tenuta Sant’Antonio. Нажала на кнопку.

Ворота раскрылись. Марина въехала в большой двор. Оставила машину. Никого. Обошла дом с другой стороны. Под ногами щёлкал гравий. Вдоль тропинки цвели заросли розмарина.

Навстречу Марине бросились две собаки. Лохматая австралийская овчарка шоколадного цвета и маленькая симпатичная такса. Обе дружелюбно махали хвостами. Послышался голос:

– Они добрые, не бойтесь… Джованни, агроном, очень приятно, – протянул ей руку высокий мужчина.

Загорелый, с доброй улыбкой и густой копной поседевших волос. На Джованни были широкие брюки цвета хаки, бледно-зелёный кашемировый свитер, поверх надета безрукавка с металлическими значками.

– Давайте покажу вам оливковые рощи, вы же за маслом приехали?

Марина кивнула. Они спустились по горке. Оливковая роща утопала в жёлто-салатовом цветочном ковре.

Марина не могла поверить своим глазам. Это же её сон! Роща, горка, двор. Она оглянулась назад и увидела два фасада, стоящих впритык.

Каменный, с коричневыми ставнями и наклонной черепичной крышей, и белый, с плоской крышей. Белый цвет казался безупречным на фоне яркого голубого неба. Марина шла и боялась оступиться. Она не понимала, в какой именно реальности находится.

– Скажите, это ваша усадьба?

– Нет, что вы, – засмеялся Джованни. – Я здесь вроде управляющего. Мой отец дружил с прежним владельцем. Когда тот умер, то усадьбу продали англичанам. Те хотели сделать здесь что-то вроде отеля, принимать туристов, но ничего у них не вышло. Как можно заниматься таким делом, не понимая ремесла! Угробили оливковые деревья.

Джованни покачал головой.

– Пять лет назад усадьбу выкупил сын владельца. Живёт в Милане. Появилась возможность, вот и купил. Конечно, это же родовое гнездо. Важное для семейной истории место. Владелец позвал меня. Мы знакомы с детства. Я тут восстановил всё. Масло делаем. Думаю, Тони был бы доволен. Царство ему небесное.

Опять это имя. Тони.

– Тони тоже был агрономом. Да ещё каким! Здесь территория в 40 гектаров. Когда Тони был жив, здесь росло 2000 деревьев. Сейчас – 10 000 деревьев. Семи разных сортов. Он всегда говорил, что мечтает выпустить «феррари оливкового масла». Хотел создать фермерскую альтернативу большой промышленности.

Джованни увлечённо рассказывал:

– Оливковое масло в Италии делают со времён Древнего Рима. Древние римляне брали налоги оливковым маслом. На завоёванных территориях они просили жителей сажать оливковые деревья. Поэтому они – деревья мира. Каждому сословию полагалось своё масло. Самый низший сорт, так называемый lampante, то есть подходящий для ламп, давали рабам. К сожалению, мы сегодня – как рабы Римской империи. Употребляем масло для ламп. А Тони хотел, чтобы люди учились отличать подделку от хорошего масла. Мы же не рабы, в конце концов. Мы имеем право на лучшее. Самое качественное! Eccellenza italiana!

Джованни подошёл к оливковому дереву, взял ветку.

– Вот, смотрите. Ещё не пришли в себя. В прошлом году была аномальная зима, мы не ожидали. Минус 12! Потеряли половину оливок. Эх, а в этом году всё нет и нет дождя. Возможно, будет засуха.

Джованни увлечённо рассказывал, как важно собирать оливки вовремя, пока они зелёные. Собирать зрелые оливки намного проще: трясёшь дерево, и оливки падают. На упавшие оливки можно нечаянно наступить, подавить их: начнётся процесс окисления. И всё, прощайте, полезные антиоксиданты. Джованни собирает только вручную, когда оливки ещё зелёные.

– Именно поэтому у нас такое великолепное масло, – сказал Джованни гордо.

Они ходили между оливковыми деревьями. Маленькая такса весело подпрыгивала рядом.

– Это, кстати, правнучка собаки Тони. У него была такса. Смешная такая. Он наряжал её в красную жилетку. Сам был модник и собак модными делал.

Марина остановилась. Она вспомнила свой сон. Такса в красной жилетке. Что происходит?

– Ну что, пойдём пробовать масло?

– Конечно, с удовольствием. Ещё я хотела узнать, может, у вас есть возможность принимать здесь гостей? Я фестиваль организую, наверное, слышали. У нас проблемы с виллой Фильци.

Лицо Джованни сделалось серьёзным.

– Была такая возможность. Тони здесь такие праздники устраивал. Мы шутя называли его главным организатором мероприятий. Такой был затейник! Но сейчас здесь всё не в лучшем состоянии. Я занимаюсь только оливковой рощей, а сын Тони приезжает редко: много работы.

Они вошли в дом. Просторный салон, камин, старинная мебель. Марина втянула воздух, в нос ударил запах огня и чего-то до боли знакомого.

На большом деревянном столе стояли бутылки оливкового масла. Тони открыл одну и налил немного масла в пластиковый стаканчик.

– Вот, – протянул Марине стаканчик. – Сначала просто понюхайте.

Масло пахло зеленью.

– А теперь попробуйте на вкус.

Марина сморщилась.

– Щиплет.

Джакомо воскликнул:

– И правильно! Масло должно быть горькое – это антиоксиданты, их мы чувствуем по бокам, в районе щёк. Оно должно быть острое, у него противовоспалительные свойства, мы их ощущаем в гортани. Масло – настоящее лекарство, но только если его правильно делать.

Марина заметила на комоде чёрно-белые фотографии. Джованни взял одну.

– Вот, кстати, это владелец. Он здесь с сыном и внучкой.

На фоне каменного дома сидел мужчина лет пятидесяти, на коленях у него – маленькая девочка. Сзади стоял мужчина помоложе.

Марина держала фотографию и понимала, что где-то уже её видела. Но где… Она взяла телефон.

– Можно сфотографировать на память?

– Да, конечно.

– И да, я возьму масла, сколько есть. Бутылок пять точно. Отвезу в Москву.

– Вы из Москвы?

Джованни поставил бутылки в пакет. Марина протянула ему деньги.

– Да, из Москвы.

Джованни подошёл к полке, достал оттуда неваляшку.

– Вот, по-моему, это русская игрушка…

Марина уставилась на игрушку.

– Откуда здесь неваляшка?

– А, точно, неваляшка называется. Никак не запомню это слово.

У Джованни зазвонил телефон. Он ответил, потом обратился к Марине:

– Извините, мне пора идти. Спасибо, что заехали, приезжайте ещё.

Марина шла к машине и продолжала думать о той фотографии. Ну где, где она могла её видеть?

В тот вечер Марина задержалась в штабе допоздна.

Когда собиралась уходить, на пороге появилась тень.

Это был Андрей.

Марина вздрогнула.

– Простите, что напугал вас. Вот приехал заранее, хочу порепетировать.

– Да-да, конечно, все сцены уже готовы.

Марина взяла со стола сумку. Накинула пиджак.

– Уже поздно, я пойду.

Она направилась к двери.

– Марина, – окликнул её Андрей. – Не послушаете, как я играю? Пожалуйста. Заодно скажете, как вам мой фрагмент.

– Ладно, договорились. Но я буду честной. Если не понравится, так и скажу.

Луна в тот вечер светила так ярко, что фонари были ни к чему.

Андрей поднялся на сцену. Сел, поставил ногу на подставку и заиграл. Сначала он медленно перебирал струны. Музыка звучала робко и тихо. Андрей закрыл глаза. Пальцы задвигались быстрей, музыка стала ритмичней. Андрей качал головой, глаза по-прежнему были закрыты. Скоро ритм усилился, Андрей притопнул ногой, продолжая кивать головой. Здесь остались только его пальцы, а сам он улетел в другой мир. Марина сдерживала внутренний ритм, не позволяя себе двигаться. Но когда Андрей начал стучать по гитаре, её тело само задвигалось. Плечи, руки двигались в ритме музыки. Марина танцевала робко, поглядывая на Андрея, чтобы прекратить движение, как только он откроет глаза.

Марине захотелось стать его гитарой. Стать этими струнами и чувствовать на себе его руки. Она закрыла глаза и продолжала движение. Когда музыка остановилась, Марина открыла глаза. Андрей смотрел на неё и улыбался.

– Значит ли это, что вам понравилось?

Марина смущённо пробормотала:

– Ээээ… да, красиво очень.

– Вам так идёт, когда вы танцуете…

Он спрыгнул со сцены. Подошёл. Марина пригладила волосы, сделала серьёзное лицо.

– Ну, мне пора.

Андрей подошёл ближе, посмотрел в её глаза.

– Марина, я жду окончания фестиваля.

Марина сглотнула.

– Не поняла вас…

Андрей взял её за руку.

– Марина, вы мне очень нравитесь. Но я знаю, что вы профессионал. И ни за что не станете встречаться с клиентом. Я жду, когда перестану быть вашим клиентом.

В голове у Марины шумело.

– Я…

Андрей перебил её:

– Ничего не надо говорить, просто доверьтесь мне.

Он поцеловал Марину в обе щеки, коснувшись краешка её губ.

– Спокойной ночи.

Нежно дотронулся до её волос и вышел.

«Довериться. Раскрыться. Не надо, сердце, перестань сейчас же ныть, я приказываю тебе, слышишь…», – говорила себе Марина.

Она шла к дому, мысленно запихивая внутрь ту лавину, которая просилась наружу.

Un ricordo^[35]

Сад. Большая магнолия, под ней гамак. Стрекочут цикады. Она сидит в гамаке. В руках – кусок белого хлеба, поверх – томатный домашний соус. Кто-то поёт: «La mia piccolina, tu sei la bambolina…»

Марина проснулась. Она вспомнила! Вспомнила, где видела эту фотографию! В тот день, когда мама собирала вещи в Норвегию, эта фотография выпала из ящика. Марина спросила, кто эти люди, но мама быстро убрала со словами: «Ничего особенного, так, личные воспоминания…»

Марина взяла телефон и выслала фотографию маме: «Мне кажется, я видела эту фотографию у тебя. Я нашла её здесь, можешь объяснить?..»

Марина приняла душ. Открыла компьютер. Нашла статистику покупок билетов на фестиваль. Отлично, продажи превысили все ожидания.

Вышла из дома. Пересекла пьяццетту. Марина вспомнила утро в Москве – быстрое, в погоне за временем. Здесь же утро было тягучее, словно шоколадный крем, который завитками ложится на пухлые округлости круассана.

Возле бара стоял фургон молочника. Молоко занёс, сам наверняка пьёт капучино. Не спеша. Из палаццо напротив выехала синьора. Впереди сидел один малыш, сзади – второй. Она в жёлтых штанах, на каблуках, в руках – телефон: «Сейчас приеду, кофе только выпью и детей в сад отвезу». Высадила одного малыша, потом второго, и вместе пошли пить кофе и есть круассаны.

Марина зашла внутрь. Хозяйка улыбнулась и выкрикнула:

– Капучино? В большой чашке?

Марина благодарно кивнула.

– Марина, я ради тебя две чашки больших купила, смотри, – и хозяйка показала на две чашки, вдвое больше остальных.

Марина улыбнулась. Выпила свой кофе, вышла на улицу. За столом бара сидела пожилая синьора.

– Amore, – позвала она Марину.

Марина обернулась. Старушка достала что-то из кармана.

– Tieni, amore^[36].

Марина поблагодарила и взяла. Карамелька. Развернула бумажку, положила конфетку в рот. Вкусная, похожа на «Муму». Колокол церкви отбивал восемь.

В храм заходили аккуратные старушки, кто под руку со старичками, кто в одиночестве. На мужьях были старомодные пиджаки с отвисшими карманами. Глаза слезились на ветру. Один старичок достал тканевый платок в полоску и вытер слёзы.

Insieme^[37]

Яркий свет. Белые стены. Больница. Марина лежала под капельницей. Она открыла глаза. Вспомнила всё, что произошло. Разговор с мамой. Музыканты. Название города.

В палату зашла медсестра.

– Синьорина, как вы себя чувствуете?

У Марины болела голова, она потрогала затылок. Шишка.

– Вы потеряли сознание, помните?

Марина резко поднялась.

– Завтра открытие фестиваля! Мне надо срочно бежать. Сколько я пролежала?

Она попыталась встать, капельница накренилась.

Медсестра подбежала.

– Синьорина, вам надо полежать ещё хотя бы день, вы здесь всего пару часов.

– Вы не понимаете! У меня нет дня. Завтра открытие фестиваля, там куча дел.

Марина отстегнула капельницу от руки. Встала. Покачнулась. Села. Медсестра быстро вышла из палаты и вернулась с врачом.

– Синьорина, у вас лёгкое сотрясение мозга. Я категорически запрещаю вам вставать.

– Доктор, завтра фестиваль, вы же знаете, да? Так вот, если я сейчас не вернусь, это будет полнейший крах. Хотите вы или нет, но я уйду.

Доктор покачал головой.

– Хорошо, но вам надо подписать бумагу, что выходите вы под свою ответственность. Мы отвезём вас на машине «Скорой помощи». И я рекомендую вам вернуться завтра на проверку.

Машина въехала в порта Санта-Катерина и остановилась у главной сцены. Медбрат помог Марине выйти из машины.

На площади толпились люди. Там стояли её начальник, Андрей, мэр, почтальон Томмазо, хозяйка траттории Бенедетта, хозяйка лавки Франческа и даже водопроводчик Фабио. Казалось, собрался весь город. Все что-то бурно обсуждали.

Марина, еле переставляя ноги, направилась к ним. Завидев Марину, из толпы выбежал мэр.

– Марина, как же вы нас напугали! Как вы себя чувствуете?

Он взял её за руку и усадил на скамейку.

К Марине подошёл начальник:

– Марина, я понимаю, что сейчас не совсем подходящий момент, но надо будет серьёзно поговорить, как только ты придёшь в себя.

Марина кивнула. Затем подняла глаза. На неё смотрел Андрей. Он подошёл к начальнику. Взял его за плечо.

– Саша, оставь её в покое. Не видишь, что ей нехорошо?

– Мне тоже нехорошо! Инвестор потратил тысячи, люди купили билеты, завтра все приедут, а музыкантов нет! Кто в этом виноват? – последнюю фразу начальник выкрикнул.

Люди перешёптывались между собой. Из толпы вырвалась хозяйка лавки, Франческа:

– Невозможно, чтобы это была вина одного человека. Что-то пошло не так. Тут всё не так, тут огромный бардак. Где это видано, чтобы человек даже не знал, что у города поменялось название? Где был Карло? Он же должен был предупредить Марину? Это же её помощник.

– Я ничей не помощник. Я здесь, между прочим, сам себе руководитель, – раздался голос Карло.

Мэр тихо произнёс:

– Карло, с тобой мы поговорим отдельно.

Затем мэр повернулся к Андрею:

– Марина не виновата. Это наша система.

Толпа начала шуметь. Федерико прокричал:

– Марина работала не покладая рук. Она ела одни бутерброды и салаты, смотрите, как истощала!

Марина сидела, опустив глаза. Затем посмотрела на часы. С момента звонка водителя прошло четыре часа. Она позвонила водителю опять.

– Да, понятно, хорошо, я дам вам знать.

К Марине подскочил Джулио, владелец автомобильной компании.

– Марина, где они? Я поеду сейчас же!

– Сегодня бесполезно, – пропищала секретарша мэра, тряся газетой. – Тотальная забастовка всех итальянских трасс. Вся страна стоит.

Толпа ахнула. Кто-то смачно выругался. Марина закрыла лицо руками. Это конец. Торжественное открытие без музыкантов.

Мэр взялся за волосы.

– Я уволюсь и буду выращивать помидоры, как Томмазо. Сил моих больше нет!

– Ну-ну, forza^[38], – улыбнулся почтальон. – У вас государственная должность, слишком много привилегий, я бы подумал на вашем месте…

Тут мэр поднял палец вверх и закричал:

– Я знаю, что делать! Нам нужен воздушный транспорт!

Марина грустно улыбнулась.

– Это то, что я изначально планировала. Но отменила из-за… ну, в общем…

Мэр надел очки и начал тыкать пальцем в свой старенький телефон.

– Я позвоню Паоло, он точно поможет.

– Я здесь, – раздался голос.

Марина оглянулась. Дотторе Филиппи.

– О, Паоло! – мэр кинулся ему навстречу.

Подошёл Андрей. Они с Паоло обнялись, похлопав друг друга по спине.

Дотторе Филиппи подошёл к Марине.

– С вами… с тобой всё хорошо?

– Более-менее… – Марина грустно улыбнулась.

Паоло куда-то позвонил. Ходил, разговаривая, взад-вперёд ещё минут пять, а затем повернулся ко всем. Широко улыбнулся, подошёл к Марине и продекламировал:

– Музыкантов заберёт мой личный самолёт.

Марина встала, пошатнулась и опять села.

– Спасибо, – произнесла она тихо.

Потом подняла глаза на брошюры, на другие печатные материалы для гостей фестиваля.

– Везде старое название города, – прошептала она.

Из толпы вышел декоратор Марио.

– Мы с командой можем быстро это исправить. Наклеим новые бумажки на растяжки, не волнуйтесь.

– Брошюры распечатаем заново, – поддакнул Федерико. – У моего брата типография. Ради нас откроет ночью.

К Марине вышла хозяйка траттории Бенедетта.

– А я уже начала готовиться к открытию. Сделаем ужин у меня. Траттория, конечно, не вилла Фильци. Расставим столы прямо на улице. Надеюсь, мне дадут разрешение на то, чтобы занять лишнее общественное пространство, – она покосилась на мэра.

– Это не совсем наша компетенция.

Толпа загудела. Мэр добавил:

– Но я займусь этим лично.

Хозяйка обратилась к Марине:

– Но мне нужна помощь. Открытие завтра, мне надо сделать вручную кучу пасты. Вчетвером не справимся.

– Я попрошу приехать Аниту, она первоклассная мастерица, – предложил Андрей.

К ним подошёл водопроводчик Фабио.

– Я помогу, у меня отлично развита мелкая моторика, – он пошевелил своими длинными пальцами и захохотал.

Дотторе Филиппи добавил:

– А заключительный ужин можем сделать у нас в хозяйстве Tenuta Sant’Antonio. Мы можем поставить столы в оливковой роще. Так делал мой отец.

Марина вздрогнула. Подняла глаза на Паоло.

– Так вы хозяин?

– Да, Марина, можно и так сказать. Позвольте, мы съездим вместе, обсудим все детали.

Марина поднялась, немного пошатнулась. К ней подошёл Андрей.

– Помочь вам? – он взял Марину за руку.

– Не беспокойтесь, со мной всё хорошо.

Марина так хотела прижаться к Андрею прямо сейчас. Но вместо этого подошла к дотторе Филиппи. Они сели в машину, доехали до хозяйства.

Паоло открыл ворота, припарковал машину, он не торопился выходить.

– Марина, ты правда ничего не помнишь?

Марина нахмурилась.

– Что я должна помнить?

Они вышли наружу. К ним бросились собаки. Паоло погладил обеих. Выпрямился. Прикусил губу. Достал из внутреннего кармана фотографию. Протянул её Марине. Это была та самая фотография. Паоло посмотрел на Марину жалобно, втянув голову в плечи, словно боялся удара.

– Марина, это я, – он показал на мужчину помоложе. – Я – твой отец.

Вид у него был поникший. Из важного дотторе Филиппи он превратился в провинившегося подростка. Паоло ковырял носком туфли землю.

У Марины закружилась голова. Она ждала этого момента всю жизнь. Прокручивала эту встречу в голове, представляла, как плюнет ему в лицо. Или скажет что-то гадкое. Но сейчас она хотела задать один-единственный вопрос.

– Почему ты нас оставил?

Паоло поднял голову и начал быстро говорить, помогая себе жестами.

– Я вас не оставлял. Я… да, я виноват перед ней. Перед тобой. Когда ты была маленькой, я… Марина, я был молод, горяч, нет мне оправдания. Я изменил твоей маме. Однажды она пришла домой и… застала меня с… одной. Не важно. Мне нет прощения. Через неделю твоя мама собралась и вернулась в Москву. Я писал, звонил, она не отвечала. Потом мы встретились, но твоя мама была непоколебима, сказала, что никогда в жизни меня не простит. Она отказалась от алиментов, сказала, что никогда не расскажет тебе обо мне. Я думал, что когда-нибудь она одумается. Друзья советовали нанять адвокатов. Но слишком сильна была моя вина. Я не смог. Я сдался. А потом… Потом твоя мама вышла замуж… Я женился. Правда, бог не дал мне детей.

Плечи его затряслись. По щекам потекли слёзы.

– Прости меня… прости, если сможешь… Всё это время я хотел с тобой связаться. Рассказать правду. Но не знал, не знал, как это сделать! И вот однажды я был на выставке в Москве и увидел знакомые фамилию и имя. Я узнал, что ты работаешь в ивент-агентстве. Я долго думал, как подобраться к тебе. И потом случайно встретил Андрея, он купил здесь дом и мечтал сделать что-то в этом борго. Тогда мы вместе придумали фестиваль.

Я посоветовал ему обратиться в ваше агентство. Я надеялся, что мы встретимся. И вот…

Марина держалась за голову.

– Эта усадьба снилась мне каждый день. Я кричала.

Кричала слово… Какое же… Какое же слово я кричала?..

Марина пыталась вспомнить. Сжала и потёрла переносицу.

– Вспомнила. Nonno! Дедушка. У меня был дедушка?

Паоло грустно улыбнулся.

– Мой отец. Тони. Он был фантастическим человеком. Он умер через пару лет после… после того, как твоя мама ушла от меня… Он очень тебя любил…

То чувство, то странное чувство родного… Такое тёплое и одновременно болезненное. То, что пробивалось наружу, внутренний вулкан, – всё это одним разом взорвалось и обожгло Марину острой болью.

Она кинулась бежать в оливковые рощи. Она бежала и рыдала дико и безутешно, как никогда в своей жизни. Марина забежала на самый верх холма, так что усадьба превратилась в маленькую точку. Обессилев, опустилась на землю. Сидела без движения, вдыхая запах листьев и травы.

Закрыла глаза, вспоминая свой сон. Гамак. Хлеб. Оливковые рощи.

Кто-то невидимый гладил Марину по голове и шептал: «Sei la mia piccola bambina, tu sei la piccolina». Марина обнимала себя маленькую, качала её внутри себя и шептала: «Ты моя любимая девочка, ты самая любимая девочка на свете».

Марина ощутила новое тепло внутри. Она, эта часть, трепетала и билась в ожидании близости, как тогда во время танцев. Всю жизнь она считала себя покинутой, нелюбимой. Отталкивала отношения, боясь боли, и сколько раз могла быть счастлива!

Марина подняла голову. Подошёл отец. Сел рядом с Мариной и просто сидел. А такса, правнучка дедовой любимой собаки, бегала то к одному, то к другому, перепрыгивая через ноги, резвясь. Сообщая своим визгом, что она счастлива как никогда.

Amore^[39]

Они сидели так полчаса. Марина встала. Вытерла глаза.

– Пора возвращаться.

Паоло молча следовал за ней. Джованни на тракторе помахал им рукой.

– Чао, Паоло! Чао, Марина!

До города доехали молча. Паоло оставил машину на парковке. Хотел что-то сказать, но было видно, что не знал, какие слова подобрать.

В тот вечер город жил как во время праздника. Каждый принимал участие в подготовке фестиваля. Никогда ещё Марина не видела столько людей. Обычно во время ужина город пустел, но сейчас жизнь кипела.

Марина зашла на веранду траттории. Бенедетта, все официанты, хозяйка лавки Франческа, синьора Анита, Наоми, Ирене делали пичи^[40].

Они стояли за продолговатым столом. Одной рукой пасту раскатывали, второй – тянули. Получались длиннющие спагеттины. Готовые пичи заполнили все столы траттории. На веранду зашёл водопроводчик Марио. На нём была зелёная майка.

– Сегодня я одет в цвет надежды, verde speranza^[41], – загоготал он. – Помочь вам? Я ловкий, уж будьте уверены.

Он схватил кусок теста. Одной рукой стал раскатывать колбаску, а второй оттягивать. Потом взял этот шнурок из теста, намотал на локоть и гордо показал хозяйке траттории.

– Ну что, крутой я?

– Давай, не порть нам тесто, – прогнала его Бенедетта.

Она посмотрела на Марину.

– Какая-то ты бледная, аморе. А ну-ка, сядь.

– Не волнуйтесь, я в порядке.

Бенедетта вытерла руки о фартук.

– Тот, кто в порядке, в обморок не грохается. Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Она положила руку на плечо Марины и вышла. Бенедетта вернулась с банкой томатного соуса и кусками хлеба.

– Вот, держи. Наши тосканские дети так завтракают и полдничают.

Бенедетта густо покрыла кусок хлеба томатным соусом и протянула Марине.

Марина ела и улыбалась. Прямо сейчас она чувствовала столько любви! Любовь была в каждой ложке этого томатного соуса, в каждой улыбке, в каждой длинной спагеттине.

– Давайте я помогу вам делать эти, как их… – сказала она Бенедетте.

– Пичи, аморе. Вот бери, раскатывай, – Бенедетта дала Марине продолговатый кусок теста.

Марина стала к столу, у неё получилась тонкая колбаска. Когда она подняла её наверх, колбаска разорвалась.

– Нет, надо толще.

Бенедетта встала рядом, накрыла ладонями руку Марины и начала раскатывать вместе с ней. После третьей попытки у Марины получилась длинная и красивая «пи-чина».

– Пичи – типичная паста именно этой части Тосканы – Валь д’Орча. Делают их из воды и муки. И всё. Больше ничего не надо, ну, кроме времени и терпения, – Бенедетта засмеялась.

Она продолжала раскатывать, стараясь вспомнить, сколько же положила в тесто муки. Ведь она всегда готовила на глаз.

Рецепт семифреддо из хурмы от соседки Бьянки

Взять килограмм спелой хурмы. Мякоть хурмы протереть через сито. Смешать протёртую мякоть хурмы (оставить 100 г) с 500 мл свежих взбитых сливок, добавить 200 г сахара и сок половины лимона. Смесь вылить в продолговатую форму, накрыть полиэтиленовой плёнкой, оставить в морозильной камере на несколько часов.

Отложенную мякоть взбить с сахаром до небольшой пышности.

Семифреддо нарезается ломтиками и подаётся со взбитой хурмой и корицей.