– Это самое скучное лето на свете! – объявил девятилетний Оливер Вандербикер.

Он был одет в спортивные шорты и выцветшую синюю футболку, и волосы у него торчали во все стороны.

– Летние каникулы начались меньше недели назад, – напомнила мисс Джози, соседка Вандербикеров с третьего этажа.

Сами Вандербикеры занимали первый и второй этажи дома из песчаника в Гарлеме, но дети часто ходили в гости к мисс Джози и её мужу, мистеру Джиту, чтобы не мешать маме готовить выпечку для её заказчиков.

Сегодня утром мисс Джози с накрученными на бигуди волосами любовно поливала рассаду в многочисленных лотках с землёй, которые покрывали всё пространство обеденного стола. Когда с поливкой было покончено, она подошла к окну и срезала несколько маленьких фиолетовых цветков, которые росли в большом прямоугольном горшке на подоконнике. Мисс Джози поставила их в стеклянную вазочку и протянула Лэйни.

– Пожалуйста, передай это мистеру Джиту, моя хорошая, – попросила она.

Лэйни, младшая из четырёх сестёр Оливера – ей было всего пять с небольшим лет, – бросила завязывать бантики на ушах кролика по имени Паганини и поднялась с корточек.

Сегодня она нарядилась в серебряную юбку из сверкающего тюля, фиолетовую футболку и блестящие красные туфельки. Подошвы у туфелек были ужасно скользкие, и Лэйни пришлось неспешно подойти к мистеру Джиту, громко шаркая, чтобы уж точно не разлить воду, которая плескалась в вазочке. Паганини скакал за ней, смешно дёргая головой, так что его ушки болтались туда-сюда и ленточки на них взвивались в воздух.

– И как ты умудрился так быстро заскучать? – спросил мистер Байдерман, сосед Вандербикеров с четвёртого этажа и хозяин всего дома.

Он шесть лет жил затворником и только полгода назад впервые вышел из своей квартиры. Накануне Рождества он заявил родителям Вандербикеров, что не намерен продлевать договор аренды. К счастью, дети смогли его переубедить, но теперь перед ними стояла новая цель – вытащить мистера Байдермана из дома.

Дело в том, что он хоть и заглядывал почти каждый день в гости к мисс Джози с мистером Джитом и к семейству Вандербикеров, но из самого «песчаника» за всё это время не выходил ещё ни разу.

Оливер плюхнулся в солнечно-жёлтое кожаное кресло у кухонного стола, облокотился о металлическую столешницу и подпёр ладонями подбородок:

– Делать нечего. Ну, мне, по крайней мере. Всё самое интересное запрещают.

Оливер посмотрел, как мисс Джози достаёт с высокого шкафа обувную коробку и снимает с неё крышку. Внутри обнаружилось около двенадцати бутылочек с лекарствами. Мисс Джози принялась открывать их одну за другой и высыпать таблетки в чашку.

– А чем бы тебе хотелось заняться? – поинтересовалась она.

– Попереписываться с друзьями по мобильному, которого у меня нет, – тут же ответил Оливер. – Посмотреть видео про баскетбол на YouTube. Поиграть в «Майнкрафт».

Мистер Байдерман поджал губы.

– Ну и дети пошли, – проворчал он себе под нос и, покачав головой, вернулся к своему занятию: он читал вслух для мистера Джита книгу по истории роз в Англии.

Оливер заметил, что у мистера Джита веки медленно опускаются. Наверное, ему тоже было до смерти скучно.

Джесси Вандербикер, которой всего через несколько месяцев должно было исполниться тринадцать, сидела на верхней ступеньке пожарной лестницы и читала биографию физика Ву Цзяньсюн, известной китайско-американской учёной. Девочка заглянула в кухонное окно, прикрытое живой занавеской из побегов плюща, который сползал по стене дома с вазонов мистера Байдермана. Её пышные волосы то и дело цеплялись за веточки плюща, и поэтому Джесси выглядела так, словно в неё ударила молния.

– Оливер, ну честное слово, – сказала Джесси, – ты хуже Германа Хаксли!

– Герман Хаксли! – с презрением процедил Оливер.

Это же всё равно что сравнить его с жвачкой, прилипшей к подошве, или со жгучей медузой, затаившейся в море в чудесный летний денёк, когда больше всего на свете хочется «бомбочкой» прыгнуть с причала в воду. Герман Хаксли любил жаловаться на всё подряд: на холод, на жару, на свои новые кроссовки от Nike, за которые любой другой мальчишка отдал бы всё на свете.

– Ага, – небрежно бросила Джесси, доставая свой новенький телефон, который ей подарили на прошлой неделе, и принимаясь тыкать в него большими пальцами.

Оливер посмотрел на сестру и аж весь позеленел от зависти. Джесси продолжила говорить, не сводя взгляда с экрана:

– Ты же знаешь, мама с папой мне его купили только для того, чтобы я могла переписываться с Изой.

С этими словами она снова исчезла за плющом. Оливер сердито нахмурился. Нет, ну так нечестно! Иза, ещё одна из его многочисленных сестёр (близняшка Джесси), поехала в какой-то там особенный лагерь для юных музыкантов из оркестров аж на три недели, причём находился он довольно далеко, в четырёх часах езды от их дома, но это же не повод дарить Джесси и Изе новенькие телефоны!

Гиацинта – ей было семь лет, и из всех сестёр она раздражала Оливера меньше всего – сидела на подлокотнике кресла мистера Джита и занималась недавно освоенным вязанием на пальцах, то есть вообще без спиц. Она накручивала на пальцы нитку, собирала какие-то замысловатые петли и связывала их в шерстяную цепочку, которая уже доходила до пола.

– Передай Изе, что я скучаю по ней сильносильно-сильно! А в конце поставь смайлик с единорогом и три розовых сердечка.

Франц, её бассет-хаунд, трижды чихнул и ткнул хозяйку носом в пятку.

– Ха! – с ликованием воскликнул Оливер. – Не может она поставить никакие смайлики на этом дурацком телефоне-раскладушке!

– Грубить вовсе не обязательно, – строго напомнила ему мисс Джози. Она протянула Оливеру чашечку с лекарствами – там, наверное, было около сотни таблеток! – и стакан воды. – Отнеси это мистеру Джиту, хорошо, милый?

Оливер слез со стула и подошёл к мистеру Джиту, который сидел в кресле в чистенькой рубашке, застёгнутой на все пуговицы, сиреневом галстуке и выглаженных серых брюках. Оливер никак не мог взять в толк, почему мистер Джит каждый день добровольно наряжался. Сам он обычно ходил в джинсах и футболке и считал, что чем грязнее одежда, тем она лучше.

Оливер поставил чашечку и стакан на небольшой столик у кресла, рядом с фотографией в рамке, на которой двенадцатилетний внучатый племянник мисс Джози и мистера Джита, Орландо, гордо улыбался, демонстрируя награду, полученную за победу в школьном научном конкурсе. После этого Оливер вернулся на свой стул и уселся на него с кислым видом.

– Почему бы тебе не поиграть в баскетбол? – предложила мисс Джози.

– Не с кем, – промямлил Оливер. – Все в лагере. В баскетбольном лагере.

– Энджи не в лагере, – напомнила мисс Джози.

Энджи жила с ними по соседству и дружила с Оливером, а ещё в их начальной школе никто не играл в баскетбол лучше неё.

– Она ходит на дополнительные занятия по утрам. Какой-то там продвинутый курс по математике. – Оливер поёжился.

– Наверняка твоя мама обрадуется, если ты приберёшься в комнате, – намекнула мисс Джози.

– Я в прошлом месяце там прибирался, – отмахнулся Оливер.

– Тогда почитай что-нибудь.

– Дядя Артур забыл привезти мне книжки, когда в прошлый раз заезжал в гости.

Мисс Джози сочувственно цокнула языком. Она знала, что дядя Оливера каждый месяц снабжал его книжками, причём такими, которые любому ребёнку понравятся, и мальчик жить не мог без этой ежемесячной литературной подпитки.

Мистер Байдерман поднялся со стула и направился к выходу:

– Мне надо сходить проверить, как там Принцесса Милашка. Иногда она взбирается по занавескам и не может потом спуститься.

Принцессой Милашкой Лэйни назвала кошку мистера Байдермана, которую подарила ему Гиацинта.

– Хочешь, научу тебя вязать? – предложила Гиацинта брату, приподнимая своё творение.

– Я лучше погибну на дуэли, чем займусь вязанием! – отрезал Оливер.

– Покачай нас с Паганини на качелях, – попросила Лэйни, и её личико просияло.

Оливер зевнул:

– Не, на улице слишком жарко.

– Иза бы согласилась, – проворчала Лэйни.

Мисс Джози почесала подбородок:

– О-о, придумала!

– Опять хотите предложить тот грязный клочок земли у церкви переделать в парк? – с подозрением спросил Оливер одновременно с тем, как мисс Джози радостно произнесла:

– Почему бы вам не сделать из того участка за церковью садик?

Все принялись наперебой возражать.

– Там плизлаки живут! – заявила Лэйни. – Это мне Иза сказала.

Гиацинта кивнула.

– Мне даже мимо проходить страшно. Иза говорит, что ветки плюща, который обвивает ворота, сами собой вытягиваются и хватают прохожих!

– Нет там никаких призраков! – в сердцах воскликнула Джесси. – Вообще научно не доказано, что привидения существуют.

– С чего ты взяла? Ты их разве изучала? – парировал Оливер.

– Только представьте, как было бы здорово, будь у нас местечко для отдыха в жаркие деньки! – продолжила мисс Джози. – Можно даже посадить там овощи! Тридж одобрил бы такую идею, – добавила она, имея в виду пастора.

– Вы скучаете по работе в ботаническом саду, мисс Джози? – спросила Джесси, отодвигая ветвь плюща и заглядывая в комнату.

Дело в том, что раньше мисс Джози работала в Нью-Йоркском ботаническом саду в Бронксе.

– Да, скучаю, – призналась она. – Я сорок пять лет в нём отработала. Познакомилась там с мистером Джитом. Он был смотрителем, а я вела образовательные курсы. Как-то так выходило, что он всегда оказывался рядом. Ну, а дальше вы сами знаете.

Она посмотрела на мистера Джита и улыбнулась. Гиацинта тем временем кормила его таблетками по одной. Он медленно их проглатывал, запивал водой и после каждой морщился. Ему приходилось принимать целую кучу лекарств.

– Ты могла бы посадить что-нибудь вкусненькое для Паганини в садике, – сказала мисс Джози, обращаясь к Лэйни.

– О-о, было бы здолово! – отозвалась девочка.

Ушки Паганини вздрогнули, когда он услышал своё имя, и кролик поспешно запрыгнул в керамический горшок с фикусом. Мисс Джози бережно его оттуда достала, чтобы он не раскидал землю по полу, и перенесла на колени мистера Джита. Тот погладил уши Паганини правой рукой – левая у него почти не двигалась после того, как два года назад его хватил удар.

– Ты… везунчик… такой… милый, – медленно произнёс мистер Джит, слегка наклонился и коснулся носом его маленького носика.

Оливер положил щёку на металлическую столешницу. Она приятно холодила кожу.

– В саду придётся много возиться, – проворчал он.

– Ге-ерман Ха-аксли, – пропела Джесси. – Как же ты на него похож!

Оливер был по горло сыт её подколами.

– Хватит так говорить! Ничего ты не понимаешь!

– Не надо злиться на меня только потому, что завидуешь моему новому телефону, – отрезала Джесси, вылезая из окна.

– Ладно, дети, – вмешалась мисс Джози. – Давайте я заварю чай, достану печенье…

Оливеру не хотелось чая и печенья. Ему хотелось, чтобы последнее слово осталось за ним.

– Зачем тебе вообще телефон? Ты же не попала в научный лагерь, тебе не нужно звонить маме с папой. Иза наверняка отлично проводит время, а ты застряла тут на всё лето и сидишь бездельничаешь.

– Оливер! – воскликнул мистер Джит.

Паганини тут же спрыгнул на ковёр и юркнул под кресло. Мистер Джит попытался встать, схватившись за подлокотники. Лицо у него посерело, а плечи затряслись.

– Пожалуйста… не… ругайтесь… – Тут колени у него подкосились, и он рухнул на Гиацинту.

– Мисс Джози, помогите! – вскрикнула Гиацинта, с трудом удерживая мистера Джита, чтобы он не упал.

– Джит! – ахнула мисс Джози и помчалась к ним.

Мистер Байдерман прибежал на шум как раз в ту минуту, когда мистер Джит осел на пол. Гиацинта отлетела к столику и нечаянно сшибла чашечку с лекарствами. Таблетки высыпались и разлетелись во все стороны.

Следующий час прошёл как в тумане. Мистер Джит не двигался. Мисс Джози трясла его за плечи и кричала ему прямо в ухо, но он не шевелился. Джесси позвонила в скорую. Оливер побежал за мамой.

Мистер Байдерман накрыл мистера Джита одеялом. Джесси подумала, что в фильмах обычно всё происходит точно так же. Точнее, там одеялами накрывают мертвецов. У неё по телу пробежал холодок, и она поёжилась. Чтобы не думать о плохом, Джесси стала утешать остальных.

Она провела Гиацинту, Лэйни, Паганини и Франца в спальню мисс Джози и мистера Джита. Сестрёнки бросились рыдать ей в футболку. Так они вместе дожидались скорую. Джесси привыкла, что обычно Иза всех успокаивает, и сейчас чувствовала себя не в своей тарелке. Она неуклюже похлопывала Гиацинту и Лэйни по спине и бормотала:

– Всё будет в порядке. Не переживайте, врачи ему помогут.

Хотя на самом деле не знала, правда ли это.

Когда с улицы послышался вой сирены скорой помощи, Оливер помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Входная дверь громко хлопнула. «Песчаник» застонал под напором забегающих в дом медиков.

– Он умлёт? – спросила Лэйни и всхлипнула.

Паганини тем временем устроился между тапочками мистера Джита.

– Нет, конечно, – ответила Джесси. Хотя не знала наверняка.

Мисс Джози впустила врачей в квартиру и уже отвечала на многочисленные вопросы о возрасте мистера Джита, его здоровье, лекарствах, которые он принимал.

– Раз… два… три…

Джесси отошла от сестёр и выглянула в соседнюю комнату. Мистера Джита загружали на носилки. Лэйни подползла к двери. Она посмотрела в щель и залилась слезами. Джесси тут же затворила дверь и прислонилась к ней спиной. Ей было слышно, как медики перешёптываются между собой, спускаясь по лестнице. Потом входная дверь «песчаника» открылась и захлопнулась.

В квартире наступила тишина. Франц заскулил, и его гулкий, печальный вой разнёсся по дому. А чуть позже сирены скорой помощи стихли вдали.

Оливер не мог уснуть. Часы показывали одиннадцать ноль три. Живот побаливал, как будто там бушевал непонятно откуда взявшийся осьминог. В голове стоял образ мистера Джита – как он выкрикнул его имя, как схватился за правый бок, как упал на ковёр. Мама до сих пор не вернулась из больницы. Наверное, это плохой знак?

Одиннадцать ноль четыре. Мама позвонила всего раз, сказала, что врачи берут анализы и что мистер Джит в надёжных руках. Непонятно было, что там занимает столько времени. Мистер Байдерман – про себя Оливер называл его «мистер Бэ», для краткости, – зашёл к Вандербикерам в шесть вечера и принёс сэндвичи на ужин. Ни папа, ни дети к еде не притронулись. Мистер Бэ их пожурил, что они упускают возможность вкусно поесть, и ушёл к себе.

Одиннадцать ноль пять. «Песчаник», всегда полный смеха и веселья, пугал непривычной тишиной. Оливер пожалел, что у него окно не выходит на улицу. А то он мог бы высматривать в него маму. Он видел только окно дома напротив, а там всегда были опущены жалюзи.

Одиннадцать ноль шесть. Мама всё не приходит. Оливер спрыгнул с кровати и вышел из комнаты. Кухня и гостиная были ниже, на первом этаже, а все спальни находились на втором. Оливер знал, что из комнаты Джесси с Изой открывается хороший вид на Сто сорок первую улицу.

Он повернул направо и зашёл к Джесси. Она храпела, как бульдозер. Оливер взял кресло Изы и подкатил к окну. Забравшись на кресло, он поставил локти на подоконник и стал высматривать маму – её прямые чёрные волосы, её решительную походку. Ему вспомнилось, как, будучи совсем маленьким, он ждал, когда папа придёт с работы, и точно так же глядел в окно. Только у папы шевелюра была пышная и лохматая и ходил он расслабленно, как будто никуда не спеша.

В их межрасовой семье в детях смешалось много разных черт обоих родителей, и все выглядели по- особенному, а больше всех друг от друга отличались, как ни странно, близняшки Иза и Джесси. Тем не менее всех их объединяло нечто неуловимое, то, что сразу давало понять: они – Вандербикеры.

На улице было темно и тихо. В такие мрачные ночи происходят самые жуткие вещи. Например, вы говорите то, о чём тут же жалеете, или вам звонят из больницы и говорят, что умирает ваш сосед. Оливер долго сидел перед окном, и в конце концов всё начало расплываться у него перед глазами.

Вдруг зашуршала простынь, и раздался восторженный крик. Оливер подпрыгнул от неожиданности, и кресло выкатилось у него из-под ног. Он полетел на пол, по пути больно стукнувшись подбородком о подоконник.

– Иза!

Джесси подбежала к скорчившемуся на полу брату.

– О… – протянула она, осознав свою ошибку, и добавила разочарованно: – Это ты.

– Не переживай, я в порядке, – съязвил Оливер, потирая ушибленный подбородок. – И помогать мне вовсе не надо.

– Ладно. – Джесси сонно моргнула и поплелась обратно к кровати.

– Что такое?! – крикнула Гиацинта, влетая в комнату; за ней спешили Лэйни и Франц. – Мы слышали грохот. Вы целы?

– Да просто я упал, – объяснил Оливер.

Лэйни подбежала к нему вприпрыжку:

– Где болит? Хочешь, поцелую? Слазу плойдёт!

– Нет, спасибо, – ответил Оливер.

Джесси села в кровати. Вид у неё был уже не такой сонный.

– Что вы все делаете в моей комнате в одиннадцать тридцать семь вечера?

Лэйни запрыгнула на гору мягких подушек в изголовье.

– Я не устала, – объявила она. – Не могу спать. Сколько всего точек на игральном кубике? Почему детей кошки зовут котятами? Почему у свинок хвостик крючком?

Оливер не стал обращать на неё внимания.

– Я жду маму. Она ещё не вернулась.

Джесси нахмурилась:

– Уходите из моей комнаты. Я хочу спать.

– Но у тебя есть окно! – запротестовал Оливер.

– Ну и что?

Джесси схватила его за плечи, развернула к выходу и вывела в коридор, а потом повторила то же самое с Гиацинтой. Осталась одна Лэйни.

– Можно мне поспать в кловати Изы? – спросила малышка, прижимая к груди плюшевого вомбата сестры.

– Нет-нет-нет! – отрезала Джесси, выхватила вомбата и бросила обратно на Изину кровать. Потом взяла Лэйни на руки, вынесла в коридор, опустила на пол рядом с Оливером, Гиацинтой и Францем и плотно затворила дверь.

Гиацинта посмотрела на брата:

– Ты уверен, что мама ещё не вернулась?

– Ага, я уже давно её жду. Папа ушёл спать час назад. Я слышал, как они разговаривали по телефону. Мистер Джит останется в больнице на ночь.

Оливер подошёл к лестнице на первый этаж и сел на верхнюю ступеньку. Оттуда отлично просматривалась входная дверь. Лэйни, Гиацинта и Франц приютились рядом. Ждать вместе было не так грустно. Сегодня был как раз тот редкий случай, когда Оливер жалел, что у него отдельная комната. Он не хотел оставаться один.

– С мистером Джитом всё будет в порядке? – спросила Гиацинта, прислоняясь к брату.

– Ну конечно, – поспешно заверил её Оливер. – Как же иначе?

– Он выглядел совсем больным, – прошептала Гиацинта, почёсывая Франца за ухом.

Тут скрипнула дверь, и в коридор вышла Джесси.

– Теперь и я не могу уснуть, – проворчала она и подтолкнула Лэйни носком. – Двигайтесь.

Лэйни поплотнее прижалась к Оливеру, а Джесси втиснулась между ней и перилами. Из гостиной вышел грациозный, но толстый кот Джордж Вашингтон, тяжело взбежал по ступенькам и свернулся калачиком у ног Оливера.

– Я вот о чём подумала, – начала Джесси в тот же момент, когда Оливер произнёс:

– Как думаете…

Они посмотрели друг на друга и одновременно сказали:

– Ты первая.

– Ты первый.

Оливеру стало неловко.

– Да ничего такого… просто в голову пришла дурацкая идея.

– Дурацких идей не бывает, – сказала Гиацинта, слово в слово повторив излюбленную фразу мисс Джози.

Оливер потёр глаза:

– Ну не знаю… Я просто думал о том, что нам сегодня сказала мисс Джози. Может, и правда сделать то, о чём она нас просила?

Повисла долгая пауза.

– В смысле, хочешь прибраться у себя в комнате? – уточнила Джесси.

– Да нет, слушайте, – торопливо проговорил Оливер. – Я про сад. Давайте порадуем мисс Джози и мистера Джита. Мисс Джози никогда напрямую ни о чём не просит, но про этот сад давно уже намекает. А мистеру Джиту не хватает прогулок с друзьями. Ему будет приятно, если мы устроим для него небольшой парк к тому времени, как он вернётся из больницы.

Оливер загнал терзающий его страх на задворки сознания и не стал говорить «если он вернётся из больницы». Он справедливо ожидал, что сёстры восхитятся его великолепной идеей.

У Гиацинты округлились глаза.

– Нет, я и близко не подойду к этому жуткому месту!

– Я тоже, – присоединилась к ней Лэйни и поёжилась, взглянув на тёмные окна. – К тому же там висит табличка с надписью «НЕ ВХОДИТЬ». Это значит, что любой, кто плойдёт челез волота, плевлатится в глемлина!

Оливер закатил глаза:

– Не видел там никакой таблички. Да ты вообще читать не умеешь!

– Умею! – возразила Лэйни. – Там плавда так написано!

– Ворота заперты, и вряд ли служители церкви нас впустят. Кто знает, что у них там?

– Мисс Джози поможет их уговорить. Она уже лет сто ходит в эту церковь.

– Сто?! – ахнула Гиацинта.

– Он преувеличивает, – объяснила Джесси. – Но она и правда давно её посещает.

– Если прямо сейчас приступим, успеем устроить настоящую садовую феерию! – Оливеру ужасно нравилось слово «феерия». Так местная библиотека называла свою ежегодную распродажу старых книг, и звучало это просто потрясающе. – Пары недель нам хватит. Как раз закончим к приезду Изы.

Джесси с сомнением посмотрела на брата.

– То есть за восемнадцать дней? Мы даже ничего не знаем о садоводстве.

– Мама читала нам вслух «Таинственный сад», – напомнил Оливер. – И что такого сложного в том, чтобы ухаживать за садом? К тому же ты у нас учёная. Сад – отличное место для научных экспериментов!

– Ты хотел сказать – для изучения ботаники, а эта наука меня мало интересует.

– Брось, Джесси! Ради мистера Джита и мисс Джози! – взмолился Оливер и тут же извлёк свой козырь: – Хватит вести себя как Герман Хаксли!

– Герман Хаксли?! – возмутилась Джесси и понизила голос. – Как ты смеешь!

Оливер еле сдержал улыбку:

– Так что? Люди мы или твари дрожащие? Мушкетёры или трусы? Из Когтеврана или из Пуффендуя? Ты согласна или не согласна?

Джесси вздохнула.

– Ты, конечно, полную чушь сморозил, ну да ладно. Я согласна. Только потому, что люблю мисс Джози и мистера Джита.

Оливер взглянул на Гиацинту и Лэйни, которые явно были больше готовы к встрече с Волан-де-Мортом, чем к прогулке по саду призраков.

– Вы с нами?

– Не-а, ни за что и никогда, – отрезала Гиацинта и уткнулась носом в бок Франца.

Оливер вздохнул и перевёл взгляд на Лэйни:

– Пожалуйста, Лэйни! Это же так весело! Тебе ведь нравится «Таинственный сад»? Будем совсем как Мэри, Дикон и Колин! А сколько свежих овощей можно вырастить для Паганини!

Лэйни помотала головой, и косички ударили её по щекам.

– Паганини тоже не нлавятся глемлины.

Лэйни с Гиацинтой быстро уснули, устроившись на коленях старшей сестры и брата. Долгое время стояла тишина, а потом Оливер вздохнул аж три раза подряд, поглядывая на Джесси.

– Что это с тобой? – спросила она.

Оливер замялся:

– Мне стыдно за то, что я тебе сегодня наговорил.

Джесси удивлённо вскинула брови. Оливер редко за что-либо извинялся. Он поморщился:

– Ну, помнишь, то… ну, что Иза там отлично время без тебя проводит.

– А, это.

– Так вот, извини, пожалуйста. Я был неправ.

Джесси живо вспомнились события прошедшего апреля. Как она сидела за обеденным столом и слушала сестру, которая воодушевлённо рассказывала про музыкальный лагерь со стипендией на обучение. Иза махала в воздухе письмом о зачислении на курсы в этом лагере и перекатывалась с пятки на носок. Всё это было не характерно для такой сдержанной девочки, как Иза. Мама с папой просмотрели бумаги, и Джесси, заглянув им за плечо, заметила, что расходы на обучение покрываются, а вот на жильё и питание – нет. Неделю спустя мама нашла ночную подработку бухгалтером в местной кофейне.

Джесси посмотрела на Оливера:

– Извини, что сравнила тебя с Германом Хаксли.

Оливер пожал плечами:

– Да ерунда.

Они оба затихли и так и сидели молча, пока не вернулась мама. Джесси никогда не видела её такой измотанной. Мятая одежда, пятно на рубашке, тёмные круги под глазами. Мама посмотрела на сонных детей в пижамах, ютившихся на верхней ступеньке лестницы вместе с Францем и Джорджем Вашингтоном, и устало улыбнулась.

– Он в порядке, – тихо сказала она, опередив все вопросы. А потом поднялась по ступенькам и расцеловала детей в щёки. – Врачи пока делают анализы. Мисс Джози останется с ним на ночь. Медсестра поставила ей раскладушку в палате мистера Джита.

– Что с ним? – прошептал Оливер.

Мама опустилась на ступеньку ниже и погладила мурчащего кота:

– Опять инсульт.

– У него снова парализовало левую половину? – уточнила Джесси.

– Да. У него в мозгу собрался сгусток крови, из-за этого он потерял сознание и упал. Говорить он пока не может, но врачи приехали быстро и лечение начали сразу, так что ему скоро должно стать лучше.

– А из-за чего это? – спросил Оливер.

Тон у него был совсем не такой уверенный и спокойный, как обычно.

– О, причин множество, – ответила мама. – Риск и так был очень высоким из-за первого приступа. Когда мистера Джита выпишут из больницы, ему надо будет чаще делать разминку и хорошо питаться – овощами, свежей зеленью. Он уж очень сильно налегал на жареную курочку мисс Джози. И мне, пожалуй, следует реже угощать его печеньем.

Мама выглядела расстроенной. Она свято верила в то, что обязана снабжать всех соседей своей вкусной выпечкой.

– Когда он вернётся домой? – спросила Джесси.

– Врачи будут следить за его состоянием, и, если три дня подряд он будет хорошо себя чувствовать, его выпишут. Ещё ему надо будет позаниматься лечебной физкультурой.

Оливер бережно приподнял Гиацинту, лежавшую головой у него на коленях, и прислонил к Лэйни. А потом встал, протиснулся мимо мамы и Джорджа Вашингтона, спустился по лестнице и остановился у огромной рамы на стене у входной двери. В раму была вставлена грифельная доска, на которой Вандербикеры оставляли друг другу напоминания и маленькие рисунки. Под меловым Паганини – творением Лэйни – Оливер набросал схему, после чего вернулся к остальным, сел обратно на своё место и как ни в чём не бывало принялся снимать невидимые пушинки со своих пижамных штанов.

– Как там мисс Джози?

Мама устало улыбнулась:

– В порядке. Я пыталась её уговорить пойти со мной домой отдохнуть, но она наотрез отказалась.

– Можно ей позвонить? – спросила Джесси.

– Не сегодня, – ответила мама. – Завтра посмотрим.

Скрипнула дверь, и в коридор вышел папа в серых домашних штанах и старой дырявой футболке с логотипом колледжа.

– Что вы все тут сидите? – спросил он.

Мама поднялась:

– Они меня ждали. Сейчас я их уложу. – Она взяла на руки спящую Лэйни и направилась к её комнате, которую она делила с Гиацинтой. – Отнесёшь Гиацинту в кровать, милый?

Папа наклонился, задев Джесси колючей щекой.

– Идите спать, – сказал он Оливеру и Джесси и понёс Гиацинту в комнату.

У Джесси всё затекло – так долго она сидела на жёсткой ступеньке. Ей не терпелось рухнуть на кровать. Она встала, подошла к двери в свою спальню и оглянулась на брата. По Сто сорок первой улице пронеслась машина, и свет фар отразился на стенах первого этажа. В это мгновение Джесси различила выражение лица Оливера. Он выглядел совсем не сонным и как будто собирался ещё долго-долго сидеть лестнице.

На Тридже были круглые очки и белая футболка, изрисованная зверями. Несколько месяцев назад ученики из воскресной школы преподнесли ему этот самодельный подарок после того, как он им рассказал про Ноев ковчег. За ним стоял невысокий лысеющий дядька в мешковатых коричневых брюках и туфлях с острыми носами, которые, похоже, сильно ему жали.

Тридж ловко дал пять всем Вандербикерам и спросил:

– Знаете мистера Хаксли? Мы с ним обсуждали бюджет, и я очень рад, что вы нас прервали. – Он им подмигнул.

Хаксли? Оливер вопросительно взглянул на Джесси. Мистер Хаксли помахал им с пресным выражением лица.

– Вы папа Германа? – спросил Оливер.

– Да, – ответил мистер Хаксли.

– Мы с ним учимся в одном классе, – объяснил Оливер.

– М-м, – промычал мистер Хаксли и уткнулся в свой телефон.

– Как дела у Изы? – поинтересовался Тридж. – Ей нравится в музыкальном лагере?

– Она отлично проводит без нас время, – хмуро произнесла Джесси и протянула ему свою «раскладушку». – Хотите ей написать?

Тридж надел очки для чтения вместо обычных и принялся стучать большими пальцами по клавишам, тщательно проговаривая вслух каждое слово.

– Привет! Это Тридж. Не забывай молиться, есть овощи и говорить родителям, как сильно ты их любишь.

Он нажал «отправить» и вернул телефон Джесси. Ответное сообщение пришло тут же. Джесси повернула экран к Триджу, чтобы он его прочитал: «Тридж! Спасибо, что написали. Очень по вам скучаю!»

– Джесси постоянно ей строчит, – сообщил Оливер.

– Сёстры – величайший дар, – примирительно произнёс Тридж и пропустил мимо ушей тихое «ха!» Оливера. – Что вас сегодня ко мне привело, мои хорошие? Неужели просто хотели навестить старика?

– Вообще мы пришли к вам с предложением, – сказал Оливер.

– Идея очень холошая! – вмешалась Лэйни.

Тридж кивнул, призывая их продолжить, и Оливер сделал глубокий вдох.

– Понимаете, мы хотим кое-что там устроить, – сказал он, показывая на заброшенный участок. – Разбить сад. – Оливер заметил подозрительное выражение на лице мистера Хаксли и добавил: – Ну, или вроде того.

У Триджа звякнул телефон. Он достал его из кармана и сощурился, разглядывая экран.

– То есть вы хотите там играть? – с сомнением спросил мистер Хаксли, махнув рукой в сторону заросшей плющом ограды. – Вам не нравится в парке?

– Не играть, – поправила Джесси. – А привести в порядок и сделать из него уютное местечко, которое всех будет радовать.

– М-м, – промычал Тридж. – Отличная мысль, отличная. – Тут его телефон снова зазвонил. – Подождите секундочку. – Он поднёс трубку к уху и спросил: – Всё в порядке? – а потом с виноватым видом помахал Вандербикерам и прошептал: – Обсудите это с мистером Хаксли. – И ушёл, оставив их наедине с мистером Хаксли, который опять уткнулся в свой телефон.

– Так, значит, можно? – спросил Оливер.

Мистер Хаксли с трудом оторвал взгляд от экрана.

– Что можно?

– Использовать соседний участок, – напомнила Джесси.

– Погодите-ка. – Мистер Хаксли нахмурился. – Насколько я знаю, туда даже входа нет. Да и в любом случае не хотелось бы, чтобы дети играли там одни. Сами подумайте. Вдруг с вами что-нибудь случится? У церкви на новый бойлер денег нет, а уж на выплату штрафа тем более.

– Нам же Тридж разрешил! – возразил Оливер, слегка исказив правду. Всё-таки Тридж явно слушал их вполуха. – Можем подписать бумажку – ну знаете, вроде тех, которые нам в школе выдают, когда мы едем куда-нибудь на экскурсию.

– Ага, – поддакнула Джесси. Она так часто приносила домой эти бумажки, что всё про них знала. – Я напечатаю бланк отказа от ответственности, и мы все трое его подпишем.

Мистер Хаксли покачал головой. У него снова завибрировал телефон. Видимо, это было что-то срочное.

– Нам с Триджем надо много всего обсудить по бюджету, – объяснил он и развернулся, намереваясь уйти.

Оливер крикнул ему вслед:

– А как же наша идея с садом?!

В ответ дверь церкви захлопнулась у него перед носом. Вандербикеры уставились на неё, и Оливер спросил:

– Ну, и что теперь?

Вандербикеры решили подождать, пока занудный мистер Хаксли уйдёт, и ещё раз поговорить с Триджем. Гиацинта наблюдала за тем, как Джесси и Оливер бродят туда-сюда вдоль забора. Сама она сидела вместе с Лэйни на крыльце соседнего дома из песчаника, на безопасном расстоянии от жутких гремлинов. Лэйни выкладывала гладкие камешки в ряд по краям ступенек.

Гиацинта затянула себе под нос песню, которую выучила в школьном хоре, – «Поплыли со мной»[1]. Ветви большого дерева, растущего на пустом участке, свешивались за ограду, отбрасывая тень на тротуар. Гиацинта пропела последнюю строчку второй строфы – «Мы продолжим путь любой ценой», – и ей почудилось, будто ветви покачиваются в такт её песне.

Она затихла, и ветви тоже, словно дожидаясь, когда Гиацинта снова запоёт. Как только она начала третью строфу, листья принялись блаженно шелестеть, а ветви – покачиваться. Гиацинта спрыгнула с крыльца и подбежала к забору, забыв о гремлинах, цепких лианах и призраках. Она потянулась к ветке, танцующей над оградой, и в эту минуту подул нежный летний ветерок. Солнечные лучи пробились сквозь тёмно-зелёные заросли плюща, и за ними блеснуло что-то золотое.

Гиацинта раздвинула лианы и обнаружила, что они обвивают медный висячий замо́к.

На последнем уроке информатики перед школьными каникулами Оливер научился составлять надёжные пароли. Его учительница, мисс Океке, объяснила, как это важно, чтобы никто не мог взломать твой аккаунт, прочитать переписку и узнать личные сведения. Оливер и его лучший друг, Джимми Л., сомневались, что другим будет интересно читать их сообщения с вопросами по домашке, обсуждениями баскетбола и ссылками на видео на YouTube. Зато им нравилось перемешивать случайные символы и цифры и придумывать сложные пароли, которые они никогда и ни за что бы не запомнили.

Поэтому Оливер сразу понял, как быть, когда Гиацинта подвела его, Джесси и Лэйни к замку с четырёхзначным кодом. Мисс Океке показывала список простых, самых распространённых паролей, которые использовать нельзя. Оливер решил с них и начать. Вряд ли тот, кто вешал этот замок лет десять назад, сильно пёкся о надёжности кода. Да десять лет назад Оливер ещё даже не родился! Тогда вообще были компьютеры?! Первым делом он попробовал комбинацию 1-1-1-1, потом 2-2-2-2, 3-3-3-3 и так далее до девяти, но ничего из этого не вышло.

– Как-то мне уже не верится, что ты знаешь, как его открыть! – сказала Джесси, заглянув Оливеру через плечо.

– Не стой над душой! – взвыл Оливер.

Тут раздался скрип тяжёлой деревянной двери.

– Оливер! – шепнула Гиацинта, метнув встревоженный взгляд на церковь.

Оливер оглянулся и увидел Триджа с портфелем, а за ним – мистера Хаксли. Они смотрели на улицу, но могли в любой момент повернуться и заметить, что Вандербикеры пытаются взломать замок. Оливер в панике принялся крутить диски с цифрами. Только Лэйни вела себя непривычно тихо: она сидела на корточках на тротуаре и наблюдала за тем, как муравьи тащат в свою колонию кусочек яблока.

– Наверное, лучше уйти, – прошептала Джесси.

Вдруг замок щёлкнул и открылся. Оливер сорвал его с ворот и толкнул их внутрь:

– Идём!

– Быстрее! – прошептала Джесси.

К церкви подъехало такси, и Тридж с мистером Хаксли направились к нему.

Оливер юркнул за ворота и затащил за собой Лэйни с Гиацинтой, надеясь, что шум мотора заглушит их голоса. Джесси вошла последней и затворила за собой дверцу.

Такси унеслось прочь, и Вандербикеры услышали отрывистый и ритмичный стук тесных туфель мистера Хаксли по мостовой. Он всё приближался и наконец остановился у самых ворот. Дети слышали его хриплое дыхание с другой стороны ограды, обвитой плющом.

Сердце Оливера билось так часто, что удары отдавались в ушах. Лэйни уткнулась носом в грудь Джесси, а Гиацинта прижалась к брату. По дороге с шумом проехал мусоровоз, заглушив тихие всхлипы Лэйни.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мистер Хаксли пошёл дальше по улице, что-то весело напевая себе под нос. Вскоре его шаги затихли. Вандербикеры медленно развернулись, чтобы взглянуть на участок.

– Фу! – Оливер поморщился. – Это что, унитаз?!

Джесси проследила за его пальцем и убедилась, что он в самом деле показывает на унитаз.

– Может, там живут глемлины? – испуганно пролепетала Лэйни.

Оливер скептически поднял бровь:

– В унитазе?

– Там ещё есть ванна, – добавила Гиацинта.

Джесси молча разглядывала участок, но её внимание привлекали не мусор и сорняки, а дерево с большими ветвями, на которые так и хотелось залезть, и другое, с похожим на сплетённые лианы стволом, обвивающее ограду и тянущееся к небу. Обросший плющом забор со всех сторон окружал заброшенный клочок земли, ограждая его от церкви и уличного шума. В кронах звонко чирикали воробьи, как будто собрались там на дискотеку. Словом, участок был красивый, но неухоженный.

Он напомнил Джесси семейную прогулку по Палисадейс-парку в прошлом году. Они тогда отлично провели время: весь день бродили по заросшим мхом и лианами тропкам, любовались величественными деревьями, забегали босиком в холодные ручьи. Джесси оглянулась на остальных. Гиацинта стояла у ворот и возилась со щеколдой. Оливер продирался к старой ванне. Гиацинта кинулась к брату и попыталась оттащить его назад:

– Не ходи туда!

– Я хочу расчистить путь, – сказал Оливер и схватился за очередной сорняк, а потом вскрикнул и тут же его отбросил – на стебле росли колючки.

– Будь осторожнее, – предупредила его Джесси.

Гиацинта взяла брата за руку, чтобы посмотреть на ранку. Джесси решила, что сейчас самое подходящее время переубедить сестру.

– Правда, было бы здорово устроить здесь тайное местечко для мистера Джита и мисс Джози? Думаю, им бы понравился такой сюрприз!

Джесси внимательно посмотрела на сестру. Гиацинта обожала устраивать сюрпризы.

– Наверное, гремлинам нечего делать в саду, – наконец сказала Гиацинта, взглянув на дерево. – В книжке Роальда Даля они напали на самолёт в небе, значит, мы вряд ли встретим их на земле.

– Да-да, – подтвердил Оливер. – Как тебе здесь, Лэйни? Здорово, правда?

Лэйни ползала по земле, выискивая камешки для коллекции, и гремлины её явно ни капли не волновали.

– Нам нужны садовые перчатки, – сказала Гиацинта, глядя на руки Оливера. – А ещё совок и грабли. У Мэнди был совок.

– У какой Мэнди? – с подозрением спросила Лэйни. Она знала всех друзей своих сестёр и брата. – У тебя в классе нет Мэнди.

– Она из книжки, которая так и называется – «Мэнди»[2]. Она живёт в сиротском приюте и каждый день перелезает через стену, чтобы сходить в свой сад у заброшенного дома. – Гиацинта окинула взглядом буйные заросли.

– Да, инструменты надо бы купить, – согласилась Джесси. – У кого остались карманные деньги? А-а, точно! Оливер у нас купается в золоте!

Оливер нахмурился:

– Я коплю на велик.

– Я отдам всё, что у меня есть, – предложила Лэйни. – Все солок тли доллала.

– Сорок три! – ахнул Оливер. – Как ты столько накопила?

– В свинке-копилке.

У Гиацинты было всего три доллара: она всегда быстро тратила карманные деньги на материалы для своих поделок. У Джесси – семнадцать. Сёстры посмотрели на Оливера.

– Я туалеты прочищал, чтобы набрать на велик! – напомнил он. – И мне ещё восьмидесяти долларов не хватает.

Оливер помогал мистеру Смайли – папе Энджи и коменданту «песчаника» через два дома от Вандербикеров. Натирал полы, мыл окна. Самым ненавистным делом для него была чистка туалетов, которые часто забивались в довоенных зданиях.

– Оливер! – укоризненно воскликнула Джесси. – Лэйни готова всё отдать.

Он стиснул зубы и пробормотал:

– Пожертвую пятнадцать долларов.

– Прекрасно! – Джесси затихла на миллисекунду, а затем добавила: – Всего получается семьдесят восемь. Куча денег!

Вандербикеры посмотрели на заросший участок. Конечно, тут стояли унитаз и ванна, а мусора хватило бы на целую отдельную свалку, но если сильно-сильно постараться, можно было представить, каким он станет чудесным, когда из него сделают сад мечты для мисс Джози и мистера Джита.

Лэйни переполняли великолепные идеи по устройству сада. Ей уже не терпелось приступить к преображению участка!

– Это наша тайна, – объясняли ей Джесси и Оливер, когда они возвращались домой за деньгами, чтобы сходить в садоводческий магазин.

– Знаю, знаю, – повторяла Лэйни. Она отлично умела хранить секреты!

– Думаете, нам можно туда заходить? Мистер Хаксли же запретил, – напомнила Гиацинта.

– Можно, конечно! – хором ответили Джесси и Оливер.

– Он вовсе и не запрещал, – уточнила Джесси. – Просто сказал, что, если с нами что-нибудь случится, обвинят в этом церковь.

Гиацинта с сомнением посмотрела на сестру.

– Ладно, давай я напишу документ об освобождении от ответственности, когда вернёмся домой, – предложила Джесси. – Если тебе станет от этого легче.

Они забежали в свой «песчаник». Франц так обрадовался Гиацинте, что сбил её с ног и вылизал всё лицо. Мама разговаривала по телефону, меряя шагами гостиную, и бросалась словечками и фразами вроде «вычеты», «расходы на скорую» и «перенесённые заболевания». Вандербикеры поднялись в комнату Джесси, где та составила документ, и все его подписали.

– Так, с этим разобрались, – сказала Джесси, бережно убирая документ в ящик стола. – Теперь нет никаких «официальных» причин, по которым мы не можем заниматься садом.

– А разве не надо ещё раз спросить разрешения у Триджа? – уточнила Гиацинта, поглаживая уши Франца.

Джесси вздохнула. Она достала телефон и набрала номер церкви.

– Здравствуйте, можно поговорить с Триджем?

Она ненадолго замолчала, а потом воскликнула:

– Какой ужас! Надеюсь, всё в порядке? Нет-нет, не срочно. Мы подождём, пока он вернётся.

Джесси отложила телефон.

– Брат Триджа из Южной Каролины упал с лестницы, и Тридж уехал к нему. Вернётся не раньше чем через месяц. Мисс Сандра сказала, что она сама завтра улетает с семьёй в Пуэрто-Рико, так что администрация уходит в отпуск недели на две.

Мисс Сандра занималась всеми административными вопросами в церкви и была человеком педантичным и дотошным.

– Чего это всем так не везёт? – проворчал Оливер.

– Позвонить ему на мобильный, Гиацинта? – спросила Джесси.

Гиацинта закусила губу:

– Нет, не будем его беспокоить.

– Отлично! Ну, тогда давайте соберём деньги и распишем бюджет.

Все вывалили свою мелочь и мятые бумажки на письменный стол Джесси. Она записала их общую сумму на конверте, а на другой стороне составила…

Вандербикеры вышли в коридор, и Лэйни помчалась вниз по лестнице. Она чмокнула Паганини в нос, поцеловала маму – тоже в нос (мама до сих пор разговаривала по телефону и теперь обсуждала «поставщиков внешних услуг»), а Джорджа Вашингтона обошла стороной, потому что он не любил, когда его будили.

Мама дала Джесси денег на обед в пекарне Кастлмана, потому что у неё не было времени идти в продуктовый. Лэйни не могла поверить своему счастью. Вот это день! Таинственный сад, поход в садоводческий магазин, а теперь ещё и обед в пекарне!

* * *

Хозяйственный магазин Хильбы за «Кофейней Гарлема», возле парка Сент-Николас, превращался в волшебную лавку с мая по сентябрь. Перед ним появлялись тачки с растениями, с тента свисали цветочные корзинки, в горшках росли пышные деревья, полки заполоняли поддоны с рассадой. Соседние магазины не жаловались, что зелень занимает весь тротуар, потому что всем она радовала глаз. Хотя на самом деле это был не цветочный магазин, многие называли его именно так, и все понимали, о чём речь.

Гиацинта первой добежала до входа и сразу обняла своё любимое дерево за крепкий тёплый ствол. Хильба называла его по-латыни, Tilia tomentosa, что звучало очень красиво. Гиацинта дала липе прозвище – Тилия Вечная Весна.

Сегодня Тилия Вечная Весна выглядела довольной и здоровой. Гиацинта проверила листья и кору. А потом закрыла глаза, загадала желание и перевернула ценник. Всё так же сорок пять долларов… Нет, им не хватит денег, чтобы купить деревце для сада мистера Джита и мисс Джози.

– В другой раз, – прошептала Гиацинта.

– Опять разговариваешь с деревом? – спросил Оливер, открывая дверь. Колокольчик на ручке весело зазвенел.

Гиацинта напоследок ещё раз обняла липу и поспешила за остальными в магазин. Он был очень узкий, и почти всё пространство занимали товары, наваленные друг на друга или собранные в коробки и контейнеры. Покупатели подходили к стойке – за неё заходить не разрешалось – и говорили, что им нужно. Хильба или кто-нибудь из её помощников удалялись вглубь помещения, чтобы отыскать и принести необходимый предмет. Гиацинта считала, что это очень практичный подход.

– Привет, друзья! Чем могу вам помочь? – спросила Хильба из-за башни банок с красками, которые надо было выставить на видное место. Она всегда так здоровалась.

– Нам нужно вот что, – ответила Джесси, протягивая ей список.

– Сейчас все приходят за товарами для сада! Я всё складываю туда.

Она махнула рукой на противоположную стену. С этой стороны стойки посетители могли сами брать всё, что им захочется, и нести на кассу. Сейчас там всё пространство от пола до потолка занимали садовые инструменты, подвешенные на крючки.

– Хочу! – выкрикнула Лэйни, хватая красный совочек. – И это! – Она показала на лопатку с ручкой того же цвета.

– Как дела у мисс Джози и мистера Джита? – спросила Хильба. – Обычно они приходят за землёй и горшками, когда начинается сезон.

Вандербикеры переглянулись.

– У мистера Джита вчера снова случился удар, – объяснила Джесси. – Он в больнице.

Хильба склонила голову и накрыла сердце обеими руками. На глазах у неё блестели слёзы.

– Какой ужас! Я буду за них молиться.

– Мы хотим подалить им класивый сад… – начала Лэйни, но Оливер её перебил.

– У нас за домом, конечно.

Хильба кивнула:

– Осматривайтесь. Скажите, если надо будет помочь что-то достать.

К тому времени как Вандербикеры определились с выбором, у них уже животы сводило от голода. Для того чтобы перекопать землю, они взяли четыре лопаты и столько же грабель. Им приглянулись красивые резиновые перчатки с чёрными подушечками, но пришлось довольствоваться тканевыми, более дешёвыми. Ещё к списку добавились две лейки по шесть долларов каждая – как же ухаживать за садом без леек? Лопаты и грабли стоили чересчур дорого, от двадцати пяти долларов и больше, так что Вандербикеры решили втайне «позаимствовать» папины. Вообще всё оказалось намного дороже, чем они думали.

– Да, на дерево нам не хватит, – грустно произнесла Гиацинта, с тоской глядя в окно на Тилию Вечную Весну.

Когда всё упаковали, Вандербикеры расплатились и вышли на улицу. Вдруг за ними выбежала Хильба.

– Подождите, – окликнула она детей, а потом взяла Тилию Вечную Весну и поставила перед Гиацинтой. – Пожалуйста, посадите её в своём саду. Уверена, вы будете хорошо о ней заботиться.

Гиацинта потеряла дар речи. Она представила, как Тилия вырастает в большое красивое дерево. Как мистер Джит сидит на скамейке в тени её ветвей, а по чудесному саду бегает Франц.

– Спасибо, – прошептала она и погладила ярко-зелёные листики. – Посадим её рядом с Серебряной Королевой.

– Это ещё кто? – спросил Оливер.

– Тот большой серебряный клён, – объяснила Гиацинта. – Они будут друзьями.

Оливер пожал плечами. Он нагнулся и, кряхтя, поднял горшок с деревом.

– Раз уж я несу твою Тилию, ты мне возьмёшь три сырных круассана на обед!

* * *

Когда Вандербикеры добрались до пекарни Кастл мана, у Оливера уже невыносимо болели руки от тяжёлого горшка с липой, которую Гиацинта требовала называть не иначе как Тилия Вечная Весна. Страшно было подумать, как же они потащат Тилию в свой таинственный сад, до которого идти кварталов восемь, и что после этого станет с бедными мышцами Оливера. Тем более что ему и так приходилось делать отжимания, чтобы оставаться в форме и не отставать от друзей, которые занимаются в баскетбольном лагере.

Оливер с несчастным хрипом опустил Тилию на тротуар у двери. Ребята зашли в божественно прохладную пекарню – там работал кондиционер – и вдохнули аромат сырных круассанов и пряных яблочных слоек.

– Привет, Вандербикеры! – крикнул Бенджамин, а его мама, миссис Кастлман, помахала им.

– Привет, Бенджамин! – хором ответили они. – Здравствуйте, миссис Кастлман!

– Отличный наряд, – заметил Оливер, кивая на игровую футболку под фартуком Бенджамина.

– Как Иза? – спросил Бенджамин, но стоило ему раскрыть рот, как Джесси сказала:

– У Изы всё хорошо, не переживай.

Они рассмеялись. Конечно, Бенджамин дружил со всеми Вандербикерами, но больше всех на свете он любил Изу и даже сходил с ней на бал восьмиклассников в январе. Оливер не понимал, что такого интересного в танцах и музыке, но вся его семья говорила об этом бале как о каком-то особенном событии.

Лэйни с Гиацинтой встали перед кондиционером, чтобы освежиться после душной улицы. Джесси подошла к миссис Кастлман сделать заказ, а Оливер рухнул на стул у входа и принялся трясти онемевшими руками.

Бенджамин сел за столик рядом с ним:

– Что за дерево?

– Не дерево, а Тилия Вековая Весна, к твоему сведению, – ответил Оливер. – Или Верная Весна? Не помню.

– Гиацинта всё ещё сходит с ума по «Энн из Зелёных Крыш», а? – догадался Бенджамин.

– Ага.

Тётя Харриган подарила Гиацинте аудиокнигу на день рождения, то есть ещё в феврале. За это время Гиацинта прослушала её от начала до конца не меньше тринадцати раз и могла цитировать наизусть целые абзацы.

Вдруг тощая дама, вышедшая на пробежку, заметила дерево у двери пекарни и остановилась на него взглянуть. Оливер постучал по окну. Дама посмотрела на него и жестами спросила, можно ли забрать липу. Оливер с Бенджамином яростно помотали головами, и она ушла, разочарованная.

– Так и другие подумают, что его кто-то отдаёт забесплатно, – рассудил Бенджамин. И довольно справедливо, ведь всё оставленное на тротуаре в Нью-Йорке без зазрения совести забирали домой. Собственно, отсюда у Вандербикеров и появились замечательные ковры, которые теперь покрывали бетонный пол подвала. – Ты пока за ним присматривай. Я сейчас.

Бенджамин забежал в кладовку, а через минуту вернулся с замком для велосипеда. Оливер ахнул.

– Ты хочешь прицепить его на дерево?

Тот ухмыльнулся, и они вместе вышли на улицу. Бенджамин обернул шнур вокруг дерева и прикрепил к металлическим прутьям под ящиками для растений на окнах пекарни. Он отошёл назад полюбоваться своей работой. Оливер хотел похвалить его за удачную мысль, как вдруг ему в уши ударил скрип велосипедных колёс, и кто-то закричал:

– Осторожно!

Не успел он понять, что происходит, как уже упал на тротуар.

– Ты в порядке?

Оливер сразу узнал этот голос.

Джесси ждала, пока миссис Кастлман пробьёт заказ, и поглядывала в окно, так что она увидела, как брата сбил велосипед. И сразу помчалась к нему.

Оливер потирал царапину на локте, а на колене у него краснела ссадина. Джесси села рядом с ним. Герман Хаксли бросил велосипед на тротуар и склонился над Оливером:

– Ты в порядке?

– Ты бы смотрел, куда едешь! – сказал ему Бенджамин.

Герман пожал плечами:

– Я же не нарочно!

– Ха, – тихо отозвался Оливер.

Он подул на больное колено и попытался стереть с него грязь. Тут уже подоспели Лейни, Гиацинта и миссис Кастлман, и все склонились над Оливером, ахая и охая.

– Надо вызвать сколую? – спросила Лэйни.

– Я не нарочно, – повторил Герман не к месту.

Никто его не слушал, и он отошёл поднять велосипед. Джесси проследила за ним взглядом и застыла от ужаса.

Именно на этот велосипед Оливер копил ещё с января, именно про него он все уши прожужжал родителям и сёстрам. Распечатанная фотография, скачанная из интернета, висела у него на двери, а под ней была начерчена табличка, в которую Оливер записывал свои сбережения.

Оливер пыхтел от возмущения. Герман ездил не на каком-то там обычном горном велосипеде, а на «Восточном гонщике 500», чёрном в синюю полоску. Оливер драил унитазы, начищал полы и мыл окна только ради того, чтобы накопить именно на «Восточного гонщика»! Причём он не только трудился не покладая рук, но и экономил так, будто жил во времена Великой депрессии. Не брал чуррос[3] у Мэнни, не покупал книжки на библиотечных распродажах. Даже не взял себе новые кроссовки для игры в баскетбол, хотя старые совсем износились. При этом накопить успел всего половину суммы. Как жестока судьба!

Оливер подавил в себе зависть, но не нашёл сил простить Германа. Ему сразу вспомнилось всё плохое, что случилось с ним в этом году из-за Германа. Например, как тот пришёл на уроки с новеньким блестящим телефоном. Или в кроссовках из эксклюзивной коллекции. А ещё прикрепил к молнии на куртке билеты на горнолыжный подъёмник после того, как вернулся из поездки на Швейцарские Альпы. Или вот как он принёс в школу коробку дорогих шоколадных конфет и ни с кем не поделился. Вот кто так поступает?

Миссис Кастлман уже рылась в аптечке в поисках больших пластырей, которых хватило бы и на колено, и на локоть, когда Герман наконец ушёл. На него никто не обратил внимания, только Оливер заметил, как он завернул за угол и исчез.

– Вот, готово, – сказала миссис Кастлман, убирая коробочку с пластырями обратно в аптечку. – Ну а теперь пойдём. Вы, наверное, очень голодные!

Оливер встал и похромал в пекарню. Колено жгло от боли, но аппетита ему это не испортило, и он жадно набросился на сырные круассаны после того, как сёстры усадили его за стол и вместе с миссис Кастлман и Бенджамином принесли подносы с выпечкой, лимонадом и свежими фруктами. Бенджамин снял фартук через голову, но не развязал, и тот остался болтаться у него на поясе – он всегда так делал, когда брал перерыв, и все понимали, что это означает. А потом присоединился к Вандербикерам за столиком у окна. Гиацинта не отрывала взгляда от Тилии Вечной Весны, переживая, как бы кто не попытался снять велосипедный замок и украсть её милую липу.

– Зачем вам дерево? – спросил Бенджамин.

Вандербикеры рассказали ему про мистера Джита и объяснили, что хотят порадовать его цветущим садом.

– Вы пойдёте его навестить? – спросил Бенджамин. – Можете захватить с собой немного выпечки.

Вандербикеры не раздумывая согласились на его предложение.

От пекарни Кастлмана до больницы Гарлема двигалась необычная процессия. Джесси везла Тилию Вечную Весну на старой тележке, позаимствованной у миссис Кастлман, а за ней хромал Оливер, приглядывая за деревом, чтобы оно не съехало на землю. Лэйни несла садовые инструменты, а Гиацинта – громадную коробку с выпечкой, перевязанную ленточкой.

Больница стояла на бульваре Макольма Икс, между Сто тридцать пятой и Сто тридцать седьмой улицами, в десяти минутах ходьбы от пекарни Кастл мана. Вандербикеры зашли в большой вестибюль и направились прямиком к стойке информации.

– Мы к мистеру Джиту, – объяснила Джесси, выглядывая из-за дерева.

Дама за стойкой – на бейджике у неё значилось «Шанна» – застучала по клавиатуре длинными яркими ногтями. Гиацинта с Лэйни подались вперёд, чтобы лучше их рассмотреть. Они были выкрашены чёрно-синим лаком и украшены серебряными и золотыми звёздочками.

– Класивый лак, – сказала Лэйни. – Ваша мама покласила?

Шанна рассмеялась, не отводя взгляда от экрана:

– Нет, я сходила в салон.

– У-у, – протянула Лэйни. – Здолово!

– «Блеск ногтей», за углом. Спросите Джупитер. Она настоящий мастер.

Гиацинта с Лэйни решили, что обязательно поговорят об этом с мамой.

– Вы к Чарльзу Джиту? – уточнила Шанна, поднимая взгляд на детей.

Вандербикеры кивнули.

– Он в отделении интенсивной терапии на шестом этаже, но без взрослых туда нельзя. С вами есть взрослые?

– Я считаюсь за взрослую? – спросила Джесси из-за дерева.

– Сколько тебе лет?

– Почти тринадцать!

– Тогда нет.

Вдруг Лэйни сильно захотелось в туалет. Срочно. Всё-таки в пекарне она выдула два больших стакана лимонада. Лэйни потянула Джесси за рукав.

– Я хочу пи́сать! Очень-очень! Плямо сейчас!

– Туалеты дальше по коридору, – сказала Шанна, показывая направо, и повернулась к собравшейся за Вандербикерами очереди. – Следующий!

– Я хочу зайти к мистеру Джиту сегодня, – обиженно проворчал Оливер, когда они отошли от стойки информации. – Дурацкое правило.

– Охраняй дерево, – попросила Джесси и исчезла за дверью женского туалета вместе с Гиацинтой и Лэйни, а Оливер остался в коридоре вместе с Тилией, коробкой булочек и пакетом садовых инструментов.

Девчонки явно не спешили, и Оливер успел как следует осмотреться вокруг. Он заметил, что лифты совсем рядом, и вспомнил, как Шанна сказала, на каком этаже лежит мистер Джит. Было ужасно обидно, что они зря сюда тащились. Может, всё-таки можно заглянуть к нему ненадолго? Конечно, они ещё дети, но мистер Джит и мисс Джози для них как семья. А с ними они будут уже, считай, в компании взрослых.

Оливер покосился на стойку информации, где Шанну осаждали очередные посетители с требованиями выдать пропуск. А потом подкатил Тилию к окну с солнечной стороны и оставил рядом с другим растением, чтобы ей не было скучно. Ко входу в туалет он вернулся как раз в тот момент, когда вышли его сёстры.

– Где Тилия Вечная Весна? – тут же спросила Гиацинта.

– Отдыхает у окна, впитывает солнечные лучи, наслаждается жизнью, – ответил Оливер. – Пойдём навестим мистера Джита.

Джесси сомневалась, стоит ли заходить без разрешения в отделение интенсивной терапии, но Оливер её убедил. Они присоединились к небольшой толпе у лифта, чтобы никто не подумал, будто четыре ребёнка бродят по больнице без старших. Вандербикеры вышли на шестом этаже вслед за парой, которая вообще на них не походила, но дети и сами выглядели все по-разному и надеялись, что медсёстры ничего не заподозрят.

Они шли по коридорам, петляющим и совершенно одинаковым, и Джесси радовалась, что эта пара, судя по всему, знает, куда идти, потому что это была не больница, а самый настоящий лабиринт! К сожалению, удача изменила им у самого отделения интенсивной терапии – стрелка на табличке показывала, что оно совсем рядом. Пара зашла к одному из пациентов. Вандербикеры пошли дальше одни, и Джесси стала высматривать палату, на которой было бы написано имя мистера Джита, но когда они завернули за угол, прямо перед ними возник сестринский пост.

Вандербикеры надеялись, что их никто не заметит, но три медсестры тут же встали и вскинули брови.

– Куда это вы собрались? – поинтересовалась одна.

– Вы с кем? – добавила другая.

– Вы потерялись? – спросила третья.

На них была одинаковая светло-бирюзовая форма, но выражения лиц у них были совсем разные: у первой суровое, у второй встревоженное, у третьей дружелюбное.

– Мы плишли к мистелу Джиту! – объявила Лэйни, широко улыбаясь. – Плинесли ему сладости из пекални!

Суровая медсестра цокнула языком:

– Это отделение интенсивной терапии. Детям сюда нельзя.

– Мы одна семья, – объяснил Оливер. – Мы хотим узнать, как он.

– Кем вы ему приходитесь? – уточнила она, с сомнением разглядывая пластыри на колене и локте Оливера.

– Мы соседи, – объяснила Джесси, – но он нам как дедушка.

– «Как» дедушка означает, что на самом деле он не ваш дедушка, – недовольным голосом заключила медсестра.

Лэйни выпятила нижнюю губу:

– Наш! Мы его любим.

Третья медсестра, приветливая и улыбчивая, с добрыми глазами, погладила руку первой медсестры и сказала:

– Я разберусь.

Противная медсестра закатила глаза и плюхнулась на стул. Она уткнулась носом в бумаги и что-то сердито пробормотала себе под нос. Вторая, встревоженная, добавила:

– Он пока недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы принимать посетителей. – Она нахмурилась. – Приходите позже, когда его переведут из интенсивной терапии. И с родителями, пожалуйста.

– Очень мило с вашей стороны, что вы за него переживаете и принесли гостинцы, – сказала хорошая медсестра. – Я обязательно ему передам, что вы приходили.

Тут Джесси взмолилась:

– А нельзя хоть на секундочку к нему заглянуть? Только поздороваться – и всё? Ему приятно будет нас увидеть!

Суровая медсестра не выдержала, резко поднялась и замахала на детей руками.

– Идите уже домой, не мешайте врачам работать!

– Мне жаль, – сказала добрая медсестра, – но я ничем не могу вам помочь.

Лэйни подошла к ней и прошептала:

– С мистелом Джитом всё в полядке?

– Мы очень хорошо о нём заботимся, – также шёпотом заверила её медсестра.

– Мы вам отдадим все булочки, если вы обещаете изо всех сил, очень-очень холошо о нём заботиться! – Лэйни забрала у Гиацинты коробку с выпечкой и протянула доброй медсестре.

– О, большое спасибо! Мы обожаем выпечку, но и без неё будем очень-очень хорошо о нём заботиться.

– Передадите пару штучек мисс Джози? Жене мистера Джита? – попросила Джесси.

– Конечно, – ответила медсестра, забирая коробку. – Она чудо. Я ей передам, что вы заходили.

– Только с ней не делитесь, – попросила Лэйни, показывая пальцем на противную медсестру, которая хмуро смотрела на Вандербикеров.

Добрая медсестра подмигнула детям, и они пошли обратно к лифтам. Они старались следить за табличками на стенах, но всё равно заблудились в лабиринте коридоров.

– Мне кажется, мы здесь уже проходили, – пожаловался Оливер. – Я уже видел эту картину. – Он показал на нарисованный водопад с подписью «Верь в себя».

Джесси сощурилась:

– Кажется, лифты вон там.

– Подожди! Смотрите! – ахнула Гиацинта.

Напротив виднелась приоткрытая дверь с надписью «Джит» на бумажке, вставленной в пластиковую ячейку. Вандербикеры на цыпочках подошли к ней и заглянули внутрь. Мистер Джит лежал на больничной койке, с закрытыми глазами, и его окружали всякие приборы, которые тихо жужжали и мигали. К руке была прилажена капельница, и по длинной прозрачной трубочке текла какая-то жидкость. Похоже, больничный халат был велик ему в плечах, осунувшееся лицо прореза́ли морщины, похожие на лунные кратеры. И он совсем не шевелился.

Мама с мисс Джози сидели на стульях рядом с мистером Джитом. Мисс Джози положила голову маме на плечо. Они обе горбились, словно горе тянуло их к земле. Вандербикеры медленно отошли от двери.

– Ему совсем плохо, да? – прошептала Гиацинта.

– Хочу его обнять, – сказала Лэйни, дёргая Джесси за рукав.

Джесси сжала сестру в крепких объятиях.

– Боюсь, его лучше не трогать, фасолинка.

Оливер вытер глаза тыльной стороной ладони. По щекам Гиацинты уже текли крупные слёзы. Они так и стояли в коридоре, прижавшись друг к другу, пока мимо не прошла медсестра с каталкой и не покосилась на детей с подозрением.

– Пойдём, пока нас не выгнали, – сказала Джесси, и остальные кивнули.

Они пошли дальше, внимательно изучая указатели, и наконец нашли лифты. Вандербикеры спустились на первый этаж, вывезли Тилию Вечную Весну из больницы и отправились домой в полной тишине.

Вечером мама подала на ужин громадную миску с салатом. Вела она себя отрешённо и даже забыла спросить детей, как они провели день. Им это было только на руку, потому что не обо всех событиях родителям стоило знать.

– Как мистер Джит? – спросила Гиацинта, хотя своими глазами его видела всего несколько часов назад.

Она оторвала кусочек шпината и протянула Францу. Франц немного его пожевал и выплюнул на пол влажный зелёный шарик. Мама изобразила улыбку.

– О, у него всё замечательно. Всё в порядке, – сказала она, встряхивая бутылку с оливковым маслом для салата. – Отнеси масло на стол, солнышко.

Тут по лестнице спустился мистер Байдерман, нагруженный консервными банками.

– Я принёс еды на ужин, – объявил он.

– Не стоило, – пробормотал Оливер.

Мама увидела банки и нахмурилась.

– Мистер Байдерман, нельзя так питаться! – возмутилась она и схватила одну из них. – Шестнадцать граммов жира в двух унциях! – Мама выбросила банки в мусорную корзину с таким видом, будто они лично её оскорбили.

Мистер Байдерман тут же принялся защищаться:

– Я полностью здоров!

– Ха! Вы шесть лет не были у врача! – отмахнулась мама, схватила запасные ключи от его квартиры, висевшие на гвозде у входа в постирочную, и бросила папе. Он ловко поймал их одной рукой и побежал к лестнице, крикнув на ходу:

– Сейчас разберусь!

– Не смейте трогать мои консервы! – завопил мистер Байдерман.

– Извините, приказ генерала! – ответил папа, и дверь на общую лестницу захлопнулась.

Мама поставила на стол заправленный салат в громадной миске. Пожалуй, этим можно было бы досыта накормить ужасно голодного травоядного динозавра!

– Это всё? – спросила Джесси, сощурившись.

– Нет, конечно, – ответила мама.

Она надела кухонную рукавицу и достала из духовки запечённое куриное филе. Переложив курицу на сервировочное блюдо, мама протянула его Оливеру, и тот с трудом донёс ценный груз до стола. Мама взяла щипцы с ложкой и разложила салат и курицу по тарелкам. Младшие Вандербикеры жевали салат без энтузиазма и тайком подкармливали Паганини, который радостно прыгал под столом от одного к другому.

Папа вернулся с целым пакетом, набитым мясными консервами, которые позвякивали, когда он спускался по лестнице.

– Кажется, это всё!

Мистер Байдерман насупился, но Гиацинта догадывалась, что на самом деле ему приятно, что о нём заботятся и не хотят, чтобы он портил здоровье вредной едой.

Папа выкинул пакет с консервами и сел за стол. Увидев кучу салата на своей тарелке, он помрачнел, но всё же храбро взялся за вилку и вступил в бой.

– Когда мистер Джит вернётся домой? – спросила Гиацинта.

Мама поперхнулась курицей, и детям пришлось подождать, пока она запьёт её водой.

– Ну… – начала она.

Все замолчали и прислушались. Лэйни протянула Паганини кусочек спаржи.

– Появились… осложнения…

– Какие? – потребовал ответа Оливер.

– Он умрёт?! – ахнула Гиацинта.

– …поэтому его выпишут позже, чем мы думали, – договорила мама и посмотрела на Гиацинту. – Не плачь, солнышко. Конечно, он не умрёт! Просто врачи хотят подождать, пока мистер Джит совсем не выздоровеет. Здесь ему придётся самому подняться по лестнице, а это нелегко.

– Пусть останется у нас, – предложила Лэйни.

– Отличная мысль! – поддержала её Гиацинта. – Поселим его в нашей комнате. Я буду приносить ему еду.

– По лестнице-то всё равно придётся подняться, – напомнил Оливер.

– Ну, всего один пролёт, – возразила Гиацинта.

Папа перегнулся через стол и поцеловал её в щёку:

– Посмотрим.

Гиацинта знала, что у взрослых «посмотрим» означает «нет», но не готова была сдаваться. Ей хотелось, чтобы мистер Джит и мисс Джози как можно скорее вернулись домой.

* * *

Джесси не могла уснуть. Она всё вспоминала мистера Джита, который неподвижно лежал на больничной койке, и смотрела в потолок на трещины, которые Иза сравнивала с Восточной Европой, хотя, по мнению Джесси, они больше напоминали молекулу триптофана. Она подняла руку и начертила молекулу пальцем в воздухе.

Ноги покалывало, как будто им хотелось пуститься бегом и пробежать много-много миль. Джесси поднялась и сунула мобильный в карман пижамных штанов. Она открыла окно и собиралась уже вылезти на пожарную лестницу, как вдруг дверь её комнаты распахнулась, и внутрь забежали все младшие Вандербикеры.

– Ты же не пойдёшь без нас на СОК?! – возмущённо осведомилась Лэйни.

СОК расшифровывалось как «Самая Огромная Крыша», и Вандербикеры любили обсуждать там самые важные вопросы.

– Да, так нечестно! – согласился Оливер.

– Мы с тобой, – заключила Гиацинта, уперев руки в бока. Обычно она была не такой упрямой!

Джесси хмуро на них посмотрела:

– И давно вы стоите у меня под дверью?

– Очень-очень давно, – призналась Лэйни.

Джесси сделала вид, будто страшно недовольна, но на самом деле она обрадовалась компании, потому что ей было очень одиноко в своей комнате без Изы.

– Ладно, идём.

– Холошо! – отозвалась Лэйни и первой помчалась к окну.

Лэйни уже довольно умело карабкалась по пожарной лестнице, но на третьем этаже она замешкалась и заглянула к мисс Джози и мистеру Джиту. Занавески всё ещё были раздвинуты, а окно приоткрыто.

– Не верится, что всего день прошёл, – сказала Джесси.

Она глубоко вдохнула, но не уловила аромата духов мисс Джози «Южная роза».

– Думаете, растения мисс Джози по ней скучают? – прошептала Гиацинта.

– У них нет чувств, – отрезала Джесси. – Для этого нужны мозг и нервная система.

– Мистер Байдерман как-то мне сказал, что Люсиана играла для своих растений на скрипке, – заметила Гиацинта.

– Ничего себе, я не знал, – вставил Оливер.

– А мисс Джози всегда им поёт и гладит по листикам, – добавила Гиацинта. – Зачем так ласкать растения, если они ничего не чувствуют?

Джесси хмыкнула:

– Люди верят во многие антинаучные глупости!

Гиацинта посмотрела в окно.

– Может, изучишь этот вопрос на следующей научной ярмарке? А то похоже, что они правда скучают.

Джесси заглянула в тёмную комнату, готовая опровергнуть теорию сестры.

– Смотлите, листочки умилают! – воскликнула Лэйни, показывая на поддоны.

– Ничего подобного, – возразила Джесси, но всё же присмотрелась получше.

– Да, правда умирают, – сказал Оливер.

Гиацинта взглянула на Джесси:

– Вот видишь! Они скучают по мисс Джози!

– Им просто хочется пить, – отмахнулась Джесси. – Давайте их польём.

Оливер распахнул окно, и Вандербикеры запрыгнули в квартиру мисс Джози и мистера Джита.

– Мне здесь без них не нлавится, – заявила Лэйни.

Гиацинта огляделась:

– Так жутко… и пахнет как-то неправильно. По-моему, растениям не хватает музыки.

– Я им спою, – предложила Лэйни.

– НЕТ! – хором вскричали остальные.

Джесси щёлкнула пальцами:

– Свяжемся с музыкальным экспертом.

Она выудила мобильный из кармана, набрала номер и включила громкую связь. Вскоре из трубки раздался испуганный голос Изы.

– Мистер Джит в порядке? Боже мой! Наверное, мне лучше вернуться прямо сейчас?!

– Иза, расслабься. Всё с ним хорошо.

Из динамика послышался вздох облегчения.

– Больше так меня не пугай. Я думала, что-то срочное… Обычно ты мне не звонишь.

– Пливет, Иза! – крикнула Лэйни. – Плиезжай сколее! Я скучаю!

– Я тоже, – ответила Иза.

Оливер наклонился к телефону:

– А я даже не заметил, что ты уехала.

– Ха-ха, Оливер, я тоже по тебе скучаю.

– Мы в квартире мисс Джози и мистера Джита, – объяснила Джесси. – Гиацинта считает, что растениям без них грустно и хочется музыки. Сыграешь на скрипке?

– Они так лучше растут, – вставила Гиацинта.

На секунду повисла пауза, а потом Иза сказала:

– Конечно. Сейчас я её достану.

Джесси взяла с кухни лейку и наполнила водой. Пока Иза готовила скрипку, Лэйни, Гиацинта и Оливер рассказывали ей про таинственный сад у церкви.

Джесси старалась поливать всходы как можно осторожнее, но у них были такие хрупкие стебельки, что некоторые всё равно согнулись под тяжестью капель. Гиацинта попробовала их выпрямить, но ничего не вышло. А через пару секунд Иза заиграла «Ноктюрн» Бородина, и Гиацинта поднесла телефон к поддону с рассадой. Лэйни тем временем гладила большие растения, подражая мисс Джози. Казалось, «песчаник» вздохнул с облегчением, напитанный звуками музыки, и впустил в открытое окно свежий летний ветерок, закруживший занавески в лёгком танце.

Когда несколько минут спустя Джесси попрощалась с Изой, в окно снова подул ветер. Она глубоко вдохнула, и на мгновение ей почудилось, будто её крепко-крепко обнимает мисс Джози.

На следующее утро Вандербикеры отправились в таинственный сад сразу после завтрака, вооружённые новенькими садовыми инструментами и мусорными мешками, которые Оливер позаимствовал из папиного шкафа, где тот хранил всё необходимое для работы коменданта. И, конечно, захватили с собой Тилию Вечную Весну, которую накануне спрятали в тёмном углу аллеи рядом с «песчаником», у мусорных баков, и добрались до сада часам к девяти. Вчера они так успешно скрыли все следы взлома и так хорошо прикрыли замо́к ветвями плюща, что теперь с трудом снова его отыскали.

Зайдя на участок, Вандербикеры огляделись.

– Фонтан можно поставить вон там, – сказала Лэйни, показывая на старую ванну.

– Какой ещё фонтан? – удивился Оливер. – Мы ничего такого не обсуждали.

– Это я сама только что придумала! – гордо объяснила Лэйни.

Гиацинта показала Оливеру, куда посадить Тилию Вечную Весну – прямо рядом с Серебряной Королевой, – и он снял дерево с тележки, чтобы поставить его на нужное место.

– Первым делом давайте здесь приберёмся, – предложила Джесси. Она раздала всем садовые перчатки и мусорные мешки и попросила быть осторожнее, потому что на участке могло валяться битое стекло. – И, умоляю, даже близко не подходите к унитазу! – добавила она.

Вандербикеры взялись за работу. Лэйни подняла пакет из-под чипсов, а Гиацинта – пластиковую бутылку из-под колы. Оливер с Джесси тоже подбирали мусор и выдирали сорняки. Через полчаса все устали и вспотели, а мешок для мусора наполнился до краёв.

Ребята разбирались с сорняками у самой ограды, когда вдруг услышали мерное постукивание мужских туфель по тротуару.

– Это мистер Хаксли! – прошептал Оливер и приложил палец к губам.

Вандербикеры замерли. Шаги приблизились и остановились у ограды. Дети затаили дыхание. Раздался щелчок, как на мамином или папином телефоне, когда родители делали снимок.

Листья плюща зашуршали, как будто мистер Хаксли что-то искал. Возможно, вход? Оливер надеялся, что достаточно хорошо спрятал ворота после того, как их запер. Вандербикеры сидели всего в нескольких дюймах от мистера Хаксли, и плющ шевелился прямо у них перед носом!

Наконец он бросил поиски и ушёл. Почему его вдруг так заинтересовал участок? Случайно ли вышло так, что их интересы совпали?

Вандербикеры немного подождали – не вернётся ли мистер Хаксли? – и продолжили трудиться. Оливер поднял очередную пустую бутылку и бросил в раскрытый мешок для мусора, лежавший поодаль. И промахнулся аж на два дюйма. У Оливера оборвалось сердце. Да уж, очевидно, какую роль ему дадут в команде в новом учебном году: роль нагревателя скамейки для запасных!

– Ещё не всё? – спросила Лэйни, усаживаясь на пустой ящик под серебряным клёном.

Чёлка у неё прилипла ко лбу. Руки страшно чесались из-за пота и летней влажности. Солнце припекало, и Оливер даже подумал, не сбегать ли домой за солнцезащитным кремом. Такая мысль впервые пришла ему в голову. А взглянув на Лэйни, Оливер подумал, что пойти домой – это вообще-то неплохая идея.

Джесси выпрямилась и размяла спину:

– Это надолго.

– Мне кажется, уже стало чище, – заметила Гиацинта, выдирая очередной сорняк.

Правда, он не желал поддаваться. Она дёрнула сильнее, приложила все усилия и в итоге отлетела вместе с ним назад и плюхнулась на землю.

– Ещё не пора обедать? – спросила Гиацинта, явно не собираясь вставать.

Джесси взглянула на часы:

– Сейчас половина двенадцатого. Наверное, можно сделать перерыв.

– Ура! – вскричал Оливер и вытер пот со лба рукавом.

Вандербикеры сложили инструменты в старое ведро из-под краски и оставили его рядом с Тилией. Оливер медленно открыл ворота и огляделся.

– Всё чисто! – доложил он, и ребята выбежали на улицу, после чего Оливер снова запер ворота.

Вчера он зашёл в интернет, чтобы выяснить, как поменять код на замке, и сегодня выбрал сочетание «0307», то есть месяц и день рождения Лэйни – более надёжное, но легко запоминающееся.

Не успели они пройти и двух шагов, как из-за угла выехал Герман Хаксли на велосипеде. У Оливера вспотели ладони. Вдруг Герман видел, как они вышли из сада?! Мало того что Герман сидел верхом на своём роскошном «Восточном гонщике», так на нём ещё были новенькие кроссовки. Он затормозил, и колёса заскрипели.

– Чего делаете?

– Ничего, – ответил Оливер, потирая ушибленный локоть.

– Я видел, как вы вышли вон оттуда. Что там?

У Оливера ёкнуло сердце. Неужели их поймали с поличным?!

– Не твоё дело.

Герман нахмурился:

– Да кому вообще нужна эта мерзкая свалка!

Гиацинта подала голос из-за спины Джесси: она пряталась за старшей сестрой.

– Некрасиво так говорить.

– Да плевать. Мне пора в лагерь робототехники.

Герман оттолкнулся от земли и помчался дальше по улице. Оливер сердито посмотрел ему вслед. Герман не понимал, как ему в жизни повезло! Крутые кроссовки, классный велик, теперь ещё и лагерь робототехники… Как же это всё-таки несправедливо! Тут Оливер подумал о том, как они провели утро, и в его душу закрались сомнения. Вдруг Герман прав, и эту «мерзкую свалку» никак не переделать?

Когда Вандербикеры вернулись домой, Франц сразу бросился на Гиацинту и принялся лизать ей лицо, как будто они не виделись много лет. Из кухни вышла мама, окинула взглядом своих детей и цокнула языком, недовольная солнечными ожогами, царапинами на руках и ногах, а ещё красными руками и шеей Лэйни, которые она расчесала.

– Чем вы занимались всё утро? – строго спросила она.

– Собилали мусол! – сообщила Лэйни, почёсывая шею.

– Мы помогали… э-э… убираться в парке, – добавила Джесси, переглядываясь с братом и сёстрами.

– Да вы как будто ползали в зарослях чертополоха! – возмутилась мама. – Идите в душ, а я пока приготовлю обед.

Девочки пошли в ванную на первом этаже, а Оливер – наверху. После душа мама намазала воспалённую кожу Лэйни лосьоном, чтобы снять зуд, и только потом они сели за стол. Вандербикеры жадно пили воду из высоких стаканов, сметая домашние тортильи с печёной индейкой, помидорами и капустой. Еда сегодня казалась особенно вкусной! Когда Джесси набила живот, ей страшно захотелось подняться в свою комнату и вздремнуть.

– Ты сегодня ходила в больницу? – спросила Гиацинта.

– М-м, – утвердительно промычала мама.

Повисла долгая пауза.

– Как мистел Джит? – наконец сказала Лэйни.

– Когда он вернётся домой? – поинтересовался Оливер.

– Не знаю, – ответила мама. – Он ещё нескоро поправится.

– Челез два дня? – уточнила Лэйни.

– Нет, не так быстро.

– Неделю? – предположила Джесси.

– Может, даже позже. Не знаю. Лучше не спешить. Кстати, вы так и не рассказали, почему вдруг пошли убираться в парке.

Оливер приподнял стакан с водой:

– Классический ход!

Мама вскинула брови.

– Ты о чём? – удивилась Лэйни.

– О том, что мама отлично умеет менять тему, когда ей неудобно что-то обсуждать, – объяснила Джесси.

За столом повисла тишина. Джесси проглотила последний кусок сэндвича. Мистера Джита и мисс Джози не было всего два дня. Так почему же казалось, будто прошла целая вечность?

После обеда Гиацинта побежала наверх за набором для вязания. Её красочную шерстяную верёвку можно было протянуть от двери их с Лэйни спальни до самого подвала, через лестницу и гостиную! Такой шедевр Гиацинта создала впервые в своей жизни.

Она сунула вязание в рюкзак, а к поясу прицепила сумочку с двумя наборами спиц разных размеров и двумя мотками ниток – фиолетовым и зелёным. Это были последние мотки из маминых запасов, и Гиацинта пока не знала, что будет делать, когда они закончатся.

Она спустилась на первый этаж. Франц тут же подбежал к ней и боднул в ногу. Остальные Вандербикеры уже ждали Гиацинту у двери. Она надела на пса поводок и вышла вместе со всеми на улицу.

Когда они добрались до ограды у церкви, Оливер открыл замок, и Вандербикеры поспешно юркнули в сад. Тот встретил их птичьими трелями и летним ветерком, несущим аромат спелой земляники и солнечного света. Гиацинта бросила рюкзак на землю, взяла лопатку из ведра и принялась за дело, тихо напевая себе под нос. Вокруг становилось всё чище и чище. Вскоре у ворот набралась целая куча мусорных мешков, набитых сор няками.

Джесси проверила время:

– Мусоровоз приедет через час. Гиацинта, вынесешь мешки на тротуар?

Гиацинте как раз хотелось сделать перерыв на вязание, так что она с готовностью надела на плечи рюкзак и схватила мешки. Франц поспешил за ней, волоча поводок по земле. Гиацинта приоткрыла ворота, проверила, нет ли кого поблизости, и вышла из сада. Она бросила мешки в кучу мусора перед церковью и взяла ящик из-под молока, который должен был пойти на переработку. Гиацинта поставила перевёрнутый ящик перед садовой оградой и уселась на него. Франц лёг рядом и перекатился на спину, чтобы солнце грело ему животик, а его хозяйка тем временем достала разноцветную верёвку из рюкзака. Она обвязала ниткой пальцы и принялась неспешно работать, наслаждаясь тёплым солнышком, которое поднималось всё выше в небо. Она собиралась взять моток другого цвета, когда её прервал чей-то голос.

– Что вяжешь?

Гиацинта подняла взгляд, приложив руку ко лбу козырьком. Герман Хаксли! Она снова опустила взгляд, надеясь, что Герман уйдёт. Его шаги стихли, но через минуту возобновились. Он поставил рядом другой ящик из-под молока, сел на него и наклонился погладить Франца.

Гиацинта сощурилась:

– Я думала, ты в лагере робототехники.

– С лагерем не вышло. Хороший у тебя пёс, – сказал Герман и почесал в самом приятном месте; Франц дёрнул левой лапой от удовольствия. – Я тоже раньше вязал пальцами, но сейчас мне больше нравится спицами.

Гиацинта молча расстегнула сумочку и протянула ему вязальные спицы и светло-зелёные нитки.

Герман Хаксли спросил:

– Что вяжем?

Гиацинта пожала плечами и продолжила крутить свою верёвку. Герман тем временем вязал со скоростью света. Гиацинта не могла поверить своим глазам. Она впервые встретила своего ровесника, который тоже умел и любил вязать! Ей хотелось спросить: «Ты нарочно сбил моего брата?» – но вместо этого она сказала:

– Я уже несколько недель плету эту верёвку. Может, попаду в Книгу рекордов Гиннесса за самую длинную вязаную верёвку.

Герман промолчал.

– Кто тебя научил вязать?

– Мама.

– А меня она может научить вязать так же быстро?

– Вряд ли. Она работает в ООН и всегда в разъездах. Её почти никогда нет дома.

– О…

– Она меня научила, когда мне было пять. Бабушка сказала, что глупо учить пятилетнего мальчика вязанию, но мне понравилось.

– Я тоже научилась от мамы, но у неё не так хорошо получается. Иногда я поднимаюсь к мисс Джози и вяжу вместе с ней.

Герман отложил зелёный моток. У него получился маленький четырёхлистный клевер. Он наклонился к Гиацинте и завязал болтающиеся по бокам нитки на её запястье, и получился браслет. Не успела она сказать «спасибо», как Герман предложил:

– Попробуем уличное вязание?

Гиацинта нахмурилась. Они вроде и так вязали на улице.

– Это как граффити, – объяснил Герман, заметив её недоумение. – Например, я однажды обвязал фонарный столб. А в другой раз – счётчик на платной стоянке. Суть в том, чтобы сделать всякие промышленные штуки ярче и красочнее.

– Ладно, с чего начнём? – поинтересовалась Гиацинта.

– С чего-нибудь попроще, ты же раньше не пробовала. Например, свяжем что-нибудь на вон тот столб. – Он показал на серебряный столб со знаком, который извещал, что улицы чистят по вторникам и пятницам с трёх до пяти часов дня.

Гиацинта взглянула на Германа:

– Звучит заманчиво, но нам не хватит ниток.

– Не обязательно покрывать его целиком.

Наблюдая за тем, как ловко Герман набрасывает фиолетовые петли, Гиацинта подумала, что он не такой уж плохой.

Когда моток закончился, Герман попрощался с Гиацинтой и пошёл домой. А она вернулась в таинственный сад. Никто даже не заметил, что её так долго не было. Ещё через час усердной работы Вандербикеры вернулись в «песчаник». На обеденном столе лежала записка от мамы.

До ужина оставалось ещё около часа, и Гиацинта с Лэйни решили проведать мистера Байдермана. Они поднялись по лестнице вместе с Францем. Его когти забавно стучали по деревянным ступенькам. На верхнем этаже Гиацинта постучала к мистеру Байдерману, и тот крикнул:

– Кто там?!

– Гиацинта и Лэйни! – хором ответили сестрёнки.

– Минутку! Я… прибираюсь.

Как только он приоткрыл дверь, на лестничный пролёт выбежала Принцесса Милашка. Франц лизнул её в мордочку, и шерсть на голове кошечки встала дыбом. Мистер Байдерман шире распахнул дверь, и Лэйни с подозрением принюхалась.

– Пахнет конселвами! – объявила она, поморщившись.

– О-о-о! – протянула Гиацинта и погрозила мистеру Байдерману пальцем. – Мама рассердится!

– Вы ничего не докажете, – парировал он. – Это запах… скипидара. Для картин.

Лэйни покачала головой:

– Не-а. Узнаю запах мяса!

Она ворвалась в квартиру и подбежала к мусорному ведру. Там под журналами пряталась пустая банка из-под тушёнки. Лэйни принялась хлопать дверцами, пока не нашла в одной из тумбочек тайный мясной запас и немного консервированной фасоли.

– Умеете вы всё плятать, – сказала она. – Люсиана тоже так умела?

– Она… да, пожалуй, да, – ответил мистер Байдерман.

Гиацинта с Лэйни притихли, надеясь, что он скажет ещё что-нибудь. Лэйни любила спрашивать его про Люсиану, но ему не всегда хотелось о ней говорить.

– Ей нравилось закапывать секретики, – продолжил он, чем очень удивил девочек. – Когда мы с ней ходили гулять на детскую площадку – она тогда была вашей ровесницей, – Люсиана закапывала в песочницу всё подряд, а потом забывала, что там спрятала. Совсем как белка. – Он закрыл тумбочку и вдруг заметил красную, расчёсанную шею Лэйни. – Что это с твоей шеей? Ты обгорела?

Лэйни прищурилась:

– Вы меняете тему?

Мистер Байдерман помрачнел, и она поспешно добавила:

– Мы весь день были на улице.

– Что делали? – спросил мистер Байдерман.

– Ну, то-сё, – уклончиво ответила Гиацинта.

Мистер Байдерман с сомнением на неё взглянул, но она не выдала тайну.

– Мне вот интелесно, – сказала Лэйни, собирая на столе пирамиду из консервных банок. – Ластениям и цветам нлавится музыка? Джесси говолит – нет, потому что они не нелвные.

– У них нет нервной системы, – поправила сестру Гиацинта.

– Вчела Иза иглала на склипке для ластений мисс Джози, и им понлавилось, – заметила Лэйни.

– У Люсианы на подоконнике росла лаванда, – произнёс мистер Байдерман. – Она каждый день играла ей на скрипке. Говорила, так цветы быстрее растут.

– Пойдёте с нами завтла к мисс Хильбе за лавандой? – спросила Лэйни.

– Я… нет.

Гиацинта поняла, что сейчас младшая сестрёнка начнёт его переубеждать, и поспешно сказала:

– Всё в порядке, мистер Байдерман. Мама говорит, раны так быстро не затягиваются.

Она устроилась рядом с ним на диване, и они посмотрели на чёрно-белые рисунки мистера Байдермана – портреты его погибших жены и дочери. Принцесса Милашка запрыгнула ему на колени, свернулась в клубочек и замурлыкала. Гиацинта положила голову мистеру Байдерману на плечо, а Лэйни пристроилась с другого бока.

Смерть всегда казалась Гиацинте чем-то призрачным, но теперь, когда мистер Джит так серьёзно заболел, она начала понимать чувства мистера Байдермана, пережившего страшную потерю. Она слышала, как он отрывисто дышит, разглядывая портреты, и гадала, почему сердце продолжает биться, а лёгкие – качать воздух даже после того, как теряешь самых близких тебе людей.

За ужином Оливер вяло жевал салат из киноа со шпинатом и вспоминал те счастливые времена, когда мама пекла карамельное печенье и нежный шоколадный бисквит, когда с третьего этажа доносились звуки шагов мистера Джита и мисс Джози, а ещё их телевизора, который показывал вечернее шоу, и их весёлого смеха, наполнявшего «песчаник» жизнью. Времена эти закончились три дня назад.

Теперь в доме стояла пугающая тишина, и она буквально душила Оливера. Ему хотелось выбраться на свежий воздух. Он резко выдохнул и поднялся:

– Можно я схожу к Энджи?

Мама удивлённо на него взглянула, но отпустила.

Оливер выбежал на улицу и остановился на тротуаре вдохнуть прохладного воздуха. Вместо того чтобы пойти к Энджи, он обогнул дом, протиснулся мимо мусорных баков и пробрался на задний двор через боковую калитку, а там залез в свой домик на дереве. Если бы Джимми Л. не уехал в лагерь, они могли бы поболтать по рации. Оливер посмотрел на тёмное окно своего друга и подумал, что его комната будет пустовать ещё целых три недели. На свой дом Оливер оглядываться не хотел, потому что знал – второй этаж там такой же тёмный и пустой, как спальня Джимми Л.

Оливер лёг на деревянную платформу и погладил доски, которые дядя Артур любовно отшлифовал песком, чтобы племянник не посадил занозу. Он положил руки за голову и посмотрел на ветви дерева. Ветер трепал листья, и до Оливера доносились звуки вечернего Гарлема. Кто-то готовил ужин на гриле на заднем дворе, и шум голосов сливался в тихий рокот. Через два дома на террасе лаяла собака. С дороги послышались сирены машины скорой помощи.

Через какое-то время – может, пять минут, а может, час, – когда уже совсем стемнело, Оливер почувствовал, что кто-то – наверное, одна из его сестёр – карабкается по верёвке. Он перекатился на живот и посмотрел вниз.

– Уходи! – крикнул он.

Темноту прорезал язвительный голос Энджи:

– Ну и приветствие!

Оливер вздохнул с облегчением. Энджи забралась на платформу и устроилась рядом с ним.

– Как дела? – спросила она, снимая со спины рюкзак. – Я слышала про мистера Джита. Вот подумала, что тебе грустно одному. – Энджи расстегнула молнию и достала две банки виноградной газировки, три пачки кислых «червячков» и печенье. – Извини, печенье не такое вкусное, как у твоей мамы.

Оливер открыл банку и сделал большой глоток.

– Ох, как хорошо! – с наслаждением протянул он, смакуя вкус искусственных добавок. – Мама нас всех посадила на здоровое питание. Она так испугалась из-за мистера Джита, что теперь у неё мания. Она сварила нам на ужин киноа! – пожаловался Оливер.

– Когда его отпустят домой? – спросила Энджи, открывая пакетик с «червячками» и протягивая одного Оливеру.

Оливер надкусил мармеладку:

– Мама не знает. Мисс Джози не отходит от мистера Джита, и мама носит ей чистую одежду.

– Как романтично, – протянула Энджи. – Они точно из тех, кто держится за руки даже после пятидесяти лет вместе!

Оливер пожал плечами:

– Наверное. – Он откусил ещё мармелада. – Вкуснотища!

– Остальное можем положить в твою корзину, – сказала Энджи, показывая на деревянную корзину, в которой хранились закуски, фонарики, рация и другие необходимые припасы.

Повисла долгая пауза. Оливер задумался, не сказать ли Энджи про сад. Это, конечно, тайна, но ведь Энджи – его лучшая подруга!

– Можно я поделюсь с тобой секретом? – неуверенно спросил Оливер.

Энджи кивнула, и он рассказал ей про заброшенный участок у церкви и то, как они с сёстрами хотят его преобразить. О том, как они скинулись на садовые инструменты, а ещё о том, что непонятно, где взять денег на растения для волшебного сада мистера Джита и мисс Джози.

– Давай придумаем, – предложила Энджи и сосредоточенно сжала виски. – Знаю! Будем продавать выпечку.

– Мама сейчас против сахара. Якобы от него все болезни.

– Мыть машины?

– Нам никто ни за что не доверит свою машину!

– Ладно, пусть Гиацинта приготовит лакомства для собак.

– Их никто не… Погоди, а идея неплохая!

– Что бы ещё… Точно! Вот отличная мысль! Устроим распродажу всякого старья. У меня уйма книжек с картинками, которые я больше не читаю!

Оливер подумал о том, что есть у него в комнате. Он сомневался, что готов расстаться со своими книгами, пусть даже с парочкой.

– Я к вам зайду завтра после математики, – пообещала Энджи. – По пятницам занятия идут всего час, так что я вернусь в десять пятнадцать. У нас в доме есть складные столы, на них и выложим всё для продажи. А что ещё тебя волнует?

Оливер сощурился:

– Ничего.

Энджи недоверчиво на него взглянула, и этот взгляд, казалось, говорил: «Я что, по-твоему, вчера родилась?»

– Брось, я же вижу – что-то не так. Не расскажешь?

– Всё равно ты никак не поможешь.

– Ну и что? Мне любопытно.

На самом деле Оливера много что волновало. Он рассказал Энджи, как они с сёстрами пробрались в больницу и увидели мистера Джита, который выглядел так, будто был при смерти, и как он пометил уже третий «плохой» день на графике здоровья мистера Джита, и как Герман Хаксли обозвал сад мерзкой свалкой, и эта фраза всё вертелась у него в голове. Он только не сказал, почему для него так важно вырастить этот сад.

Энджи умела слушать и не перебивала Оливера. Когда он договорил, они легли и подняли взгляды в ночное небо. Звёзды в Нью-Йорке были почти не видны, но Оливеру нравилось смотреть на зелёные листья на фоне тёмного неба. Они тихо шуршали на ветру, и Оливер представлял, как его мечты о таинственном саде разлетаются по Гарлему и всем домам в округе, смешиваясь со всеми другими историями и желаниями.

Не было ничего странного в том, что Джесси опять не спалось. В доме стояла жуткая тишина. На соседней кровати не лежала Иза, не рассказывала шёпотом о том, как у неё прошёл день. Со второго этажа не доносились шаги мисс Джози и мистера Джита, собирающихся ко сну. Джесси открыла окно и выбралась на пожарную лестницу. Она полезла на крышу, но остановилась на втором этаже, потому что из тёмного окна мисс Джози и мистера Джита вдруг раздался крик:

– А ну стой, воришка!

Нога соскользнула со ступеньки, и Джесси схватилась за металлические перекладины, но из-за прилипших к ним листьев они были немного влажные.

– Блин! – выругалась она, съехав на несколько ступенек вниз. Джесси живо вообразила, как срывается на землю с хлипкой лестницы.

– Ну же, давай руку! – донёсся до неё голос со второго этажа.

Тут кто-то схватил Джесси за запястье и потянул наверх. Она влетела в окно и плюхнулась на пол кухни. Над ней нависла огромная фигура. Джесси быстро заморгала. В квартире было слишком темно и ничего не видно. Тут фигура заговорила – с лёгким южным акцентом.

– Джесси?

Глаза Джесси постепенно привыкали к темноте, и она пыталась разобраться, кто это её спас и откуда знает её имя. Голос казался смутно знакомым…

– Джесси, это я, Орландо.

Она поднялась на ноги:

– Орландо? Почему ты здесь?

Ну конечно, внучатый племянник мистера Джита! Три года назад он приезжал сюда на лето. Ему нравилась физика, и он был ровесником Джесси, так что они буквально приклеились друг к другу на эти три месяца. Орландо привёз с собой пачку лакмусовых бумажек, и они с Джесси ходили по району, проверяя всё подряд – сок манго с лотка, где чистили эти ароматные спелые фрукты, дождевую воду из лужи, мороженое, упавшее на тротуар. Они тогда много узнали о кислотах и щелочах.

Орландо включил свет, и Джесси наконец смогла разглядеть его как следует:

– Ничего себе, ты прямо как футболист!

Когда они виделись в последний раз, Орландо был невысоким и худым, а из кармана его рубашки торчала лупа. Он рассмеялся.

– Я и правда футболист. А ещё вечно голодный.

Джесси ахнула и схватилась за сердце.

– Ты играешь в футбол?! Это шутка?

– А что? В Джорджии он популярен.

– Ладно, наверное, можно быть одновременно и спортсменом, и учёным. Ты снова приехал к мисс Джози и мистеру Джиту? Ещё не слышал, что они сейчас в больнице?

– Знаю. На этот раз я тут останусь. Маме предложили работу медсестры в больнице Монтефиор, так что мы съехали с нашей квартиры в Джорджии и теперь живём тут неподалёку. Мама попросила принести дедушке с бабушкой продуктов, и у меня как раз есть ключ от этой квартиры. Я собирался завтра к вам зайти со всеми поздороваться.

– Вот это отличная новость! И в какую школу ты пойдёшь?

Орландо ухмыльнулся:

– Наверное, в твою.

– Будем делать лабораторные по физике в паре! О-о, мне надо кое-что тебе показать. Только сначала полью растения мисс Джози.

– Я их уже полил.

Джесси склонилась над поддоном:

– Ух ты, они выглядят намного лучше! А вчера были какие-то понурые.

– Я убрал самые слабые ростки. Тётя Джози всегда сажает больше семян, чем надо, – на всякий случай. На самом деле в каждом квадратике может поместиться и выжить только одно растение.

Джесси удивлённо взглянула на Орландо:

– Ты разбираешься в садоводстве?

Он пожал плечами:

– В Джорджии я каждое лето подрабатывал на ферме.

Джесси задумалась. С ним они лучше и быстрее обустроили бы сад!

Орландо заметил, что Джесси на него смотрит, и скорчил рожу, скосив глаза и надув щёки, как лягушка-бык.

Джесси рассмеялась.

– Знаешь, а ты совсем не изменилась! – сказал Орландо. – Мысли у тебя всё так же летают со скоростью света.

Джесси решила принять это за комплимент. Она повернулась к окну и вылезла на пожарную лестницу.

– Идём за мной.

Орландо с сомнением на неё уставился.

– Ты чего? – спросила Джесси, оглянувшись на него.

– А она меня выдержит?

Джесси попрыгала на ступеньке. Та звякнула разок – и всё.

– Видишь? Мы с девчонками и Оливером обычно лезем по ней все вместе!

– Я побаиваюсь высоты, – признался Орландо. – Не знаю, почему в Нью-Йорке людям нравится жить в милях над землёй!

– Ладно. Боишься – оставайся там.

Джесси ничуть не удивилась, когда услышала, как Орландо вылезает вслед за ней в окно. Она оглянулась и увидела, что он держится за перила так, словно от этого зависит его жизнь. Перекладины были узкие, и его большие ноги не помещались на них целиком.

Они добрались до окон мистера Байдермана, а потом поднялись на крышу.

– Ого-о-о, – протянул Орландо, окинув взглядом ночной Гарлем.

Они вместе с Джесси обошли крышу, чтобы посмотреть на город со всех углов. Увидев странное металлическое приспособление, Орландо проверил, куда оно ведёт.

– Какая хитроумная штука! Я как-то раз соорудил обалденную машину для научной ярмарки. Она каждое утро кормила нашего кота, ровно в шесть.

– Я бы на неё взглянула! – сказала Джесси.

– У меня есть чертёж, я тебе покажу, но само великое изобретение пришлось оставить в Джорджии. А как эта штука работает?

К счастью, у Джесси на крыше хранились запасные двухлитровые бутылки, и она перевернула одну из них, чтобы вода потекла в трубу и по желобам и запустила миниатюрные водяные мельницы. Ребят окутала нежная музыка китайских колокольчиков и дождевой флейты.

– Здорово! – искренне восхитился Орландо.

– Это был подарок для Изы. Она уехала в музыкальный лагерь на три недели. Наверное, ей сейчас очень тяжело быть так далеко от мистера Джита и мисс Джози.

– Ты же видела, как у него случился удар? Жутко это выглядело?

Джесси устремила взгляд на огни Гарлема, и они словно подмигнули ей в ответ.

– Я думала, он умирает. – От мыслей о мистере Джите у неё возникало такое чувство, будто по груди топает слон, и она поспешно сменила тему. – Скучаешь по Джорджии?

Орландо посмотрел в небо:

– Там небо было шире – по этому я скучаю. Здесь оно маленькое, как почтовая марка. По звёздам скучаю. Там казалось, будто они вот-вот на тебя посыплются. А здесь их вообще как будто не существует.

У Орландо завибрировал телефон. Он достал его из кармана джинсов и вздохнул.

– Мама. Сейчас ей отвечу.

Он проговорил вслух своё сообщение:

– «Всё в порядке. Скоро буду». – А потом сказал, обращаясь к Джесси: – Мне пора.

– Завтра увидимся?

– Я обещал помочь маме разобрать вещи, но потом могу зайти. Дай мне свой номер.

Они обменялись телефонными номерами, а потом спустились вниз по пожарной лестнице. Орландо забрался в квартиру мисс Джози и мистера Джита, а Джесси полезла дальше.

– Джесси? – окликнул её Орландо.

– Да?

– Здорово, что мы снова встретились.

Джесси улыбнулась и хотела было ответить ему тем же, но обнаружила, что окно третьего этажа уже закрыто. Вдали раздался вой автомобильной сигнализации, ревущей в том же бешеном ритме, в каком билось её сердце.

Оливер всё утро копался в своих вещах, выбирая, что пустить на распродажу. Ему не хотелось отдавать книги, но он собрал семь таких, которые вроде как было не слишком жалко. Ещё нашлись старая перчатка для бейсбола, набор фигурок супергероев и несколько рубашек с высоким воротником и брюк (всё ещё с бирками).

Оливер уже рассказал сёстрам про идею Энджи, и они согласились, что лучше способа собрать денег на сад не найти. Лэйни с Джесси занялись табличкой, а Гиацинта испекла лакомства для кошек и собак и теперь раскладывала их по пакетикам.

Мама уехала в больницу помочь мисс Джози заполнить бумаги по страховке, а папа отправился на работу. Мистер Байдерман сегодня не выходил. Он иногда запирался у себя на весь день и не открывал Вандербикерам, сколько бы они к нему ни стучали. И, похоже, рисовал там с утра до вечера.

Ровно в десять пятнадцать в дверь позвонили. Оливер поспешил её открыть. На пороге стояла Энджи.

– Готов? – спросила она. – Мне уже помогли поставить перед вашим домом складной стол.

Оливер позвал сестёр, и они помчались вниз по лестнице с огромной табличкой и целыми мешками всякой всячины. За ними бежал Франц с грязным теннисным мячиком в пасти.

– Смотлите! – крикнула Лэйни, показывая Энджи и Оливеру содержимое своего мешка, а имен но – целый пакет камней и ракушек, шесть резинок для волос с громадными бантиками и парочку отчасти чистых тетрадок. – От этих лезинок у меня болит голова, – объяснила она. – Мы их плодадим за сто доллалов и купим лозы для сада.

Оливер вскинул брови, но не успел ничего сказать – Энджи толкнула его локтем в бок.

– Да, растения нам нужны, но лучше сначала купить хорошей земли, – заметила Джесси. – Мисс Джози любит повторять, что земля – это очень важно.

Вандербикеры вытащили всё на тротуар и тут же поссорились, решая, что куда класть. Лэйни хотела занять почётное место посреди стола, но Джесси считала, что книги Оливера будут продаваться лучше. А вот Оливер всё ещё сомневался, что готов с ними расстаться, так что задвинул их подальше, пока Джесси отвлеклась на поиски потенциальных покупателей.

Оливер зря переживал из-за книжек. На их улице царила непривычная тишина. Никто не спешил на распродажу. Конечно, сейчас утро пятницы, всего половина одиннадцатого, но разве раньше Сто сорок первая улица не была более оживлённой? Вандербикеры с Энджи молча стояли у стола. Франц жевал свой теннисный мячик.

– Наверняка скоро кто-нибудь придёт, – уверенно произнесла Гиацинта и оказалась права.

На улице появился мистер Джонс со своей тележкой почтальона. Он приветливо помахал Вандербикерам.

– «Распродажа невероятных сокровищ», – прочитал он надпись на табличке и внимательно изучил товары. – На что собираете деньги?

– На цветы! – тут же ответила Лэйни.

– Э-э, – протянула Джесси, покосившись на сестёр и брата. – На озеленение района.

– Вот как! Было бы приятно, если бы вдоль дороги росли цветы.

– Ага, – хором ответили Вандербикеры и Энджи.

Мистер Джонс задумчиво посмотрел на стол.

– Боюсь, мне здесь ничего не нужно, – сказал он, повертел в руках резинку для волос и положил обратно.

– Это моя любимая! – сообщила Лэйни.

– А, от собачьих лакомств не откажусь. – Мистер Джонс взглянул на корзинку с лакомствами и достал кошелёк.

– Два доллара за пакетик, – отчеканил Оливер, но Гиацинта махнула на него рукой.

– Нет, вам бесплатно, – обратилась она к мистеру Джонсу. – За собачьи лакомства я с вас деньги брать не буду.

– Но… – возразили было Оливер и мистер Джонс.

– Нет, – твёрдо отрезала Гиацинта. – Сколько вам пакетиков?

– О, одного хватит, – заверил её мистер Джонс.

– Вот пять. Кошачьи тоже попробуйте. Угостите Пинки Пай!

Так звали восемнадцатилетнюю полосатую кошку мистера Джонса. Гиацинта сунула ему в сумку с письмами аж три пакетика кошачьих лакомств.

– Продавец из тебя никакой, – проворчал Оливер. Энджи с Джесси пожали плечами, как бы говоря: «Ну, это же Гиацинта!»

– Спасибо большое, – сказал мистер Джонс. – Пинки Пай они точно понравятся.

Когда мистер Джонс укатил свою тележку дальше по улице и больше не мог их слышать, Оливер прошипел:

– Да у Пинки Пай зубов уже нет! Как она есть-то будет?!

Гиацинта поджала губы:

– Я не хочу брать с него деньги. Он так много работает…

– Ладно, – сдался Оливер. А потом у него на глазах ещё пять человек ничего не купили, но получили бесплатные пакетики с лакомствами, и он не выдержал. – Нет, с вами каши не сваришь!

Энджи, девчонка деловая, сразу выдумала новый план.

– Пойдём по домам предлагать наши товары, – предложила она. – Возьмём часть с собой и будем стучать в двери. В нашем здании семьдесят семь квартир и немало пенсионеров, а они наверняка сейчас дома.

Оливер посоветовался с сёстрами, и они согласились, что попробовать стоит. Тогда он кинул в коробку пару книг, свою выходную одежду, три резинки для волос, два вязаных творения Гиацинты, старые энциклопедии про космос (где Плутон всё ещё значился как планета) и пять стеклянных фигурок животных, которые Джесси нашла в глубине ящика стола.

– Скоро вернёмся! – пообещала Энджи, и они с Оливером пошли к её дому. Энджи открыла входную дверь своим ключом. – Начнём сверху, и будем постепенно спускаться.

К тому времени как они поднялись на пятый этаж, Оливер совсем выдохся. Энджи постучала в квартиру 5А, но никто не ответил. Старый мистер Сайед из 5Б минут десять рассматривал и вертел в руках всё, что лежало в корзинке, и наконец купил «Путешествия Гулливера» за доллар. В 5В и 5Г тоже не открыли, зато мисс Моник из 5Д взяла три резинки для волос своей трёхлетней дочке Наташе, и Наташа тут же завязала себе три хвостика.

Миссис Герреро из 5Е выбрала выходную одежду Оливера для своего восьмилетнего сына Эмилио.

Энджи с Оливером, довольные тем, как всё идёт, собрались было постучать в 5Ё, как вдруг распахнулась дверь 5Ж, и на площадку вышла пожилая дама с ослепительно белыми волосами, торчащими во все стороны. Она пригрозила ребятам тростью и сердито закричала во всё горло:

– Хулиганы!

– Спрячься за меня, – прошептала Энджи.

Оливер послушался, но спросил:

– Может, лучше сбежим?

Энджи покачала головой:

– Я справлюсь. – Она повернулась к старушке и приняла самый невинный вид. – Миссис Арчер, это я – Энджи. Дочка коменданта.

– Хулиганы! – повторила миссис Арчер, размахивая тростью. – Я позвоню в полицию, вот что!

– Миссис Арчер, мы вовсе не хулиганы. Мы собираем деньги на сад…

– Я звоню в полицию! – завизжала миссис Арчер, выхватывая мобильный из кармана домашнего халата.

– Ты прав, побежали! – шепнула Энджи Оливеру. Не успел он сообразить, что к чему, как она помчалась вниз по лестнице.

Оливер держал в руках коробку с товарами и не мог бежать так быстро, как Энджи, и миссис Арчер успела огреть его тростью по лодыжке. Этаже на третьем Энджи смешинка в рот попала, и Оливер рассмеялся вслед за ней. Выйдя во двор за домом, они оба плюхнулись на траву, дико хохоча.

– О нет, – пробормотала Энджи, заикаясь от смеха. – Она тебя ударила?

– Ага. Спасибо, что бросила меня! – ответил Оливер, потирая лодыжку. – Ну она и зверь! Наверное, синяк останется.

– Она больше пятидесяти лет здесь живёт и очень переживает за это здание.

Оливер покачал головой:

– Не то слово! Кстати, что скажешь, если мы больше не будем ходить по квартирам?

– Я не против. – Энджи протянула Оливеру руку и помогла ему встать, а потом вдруг застыла.

– Что такое?

– Тебе нужна земля, да?

– Ага.

Энджи показала пальцем в угол двора. Туда, где лежала целая гора мешков с землёй.

Распродажа шла неважно, но Джесси сразу перестала расстраиваться, как только увидела, что Оливер и Энджи везут к ним в тележке.

– Мы нашли землю! – объявила Энджи. – Можете не благодарить.

– Откуда это? – с сомнение спросила Джесси.

– Со двора за моим домом, – объяснила Энджи. – Там ещё восемьдесят таких мешков.

Джесси сощурилась.

– И нам можно их забрать?

Энджи одарила её ослепительной улыбкой:

– Почему бы и нет? Они полгода уже там валяются. Управляющий хотел посадить живую изгородь вокруг двора, но потом компания, которая должна была убрать бетон, обанкротилась, и владелец здания не нашёл более выгодного предложения. Было бы жалко, если бы земля пропала зря, правда?

Джесси закусила губу:

– Может, спросим разрешения у твоего папы?

– Ой, да он даже не заметит, что мешки пропали! К тому же он сегодня ушёл на какое-то особое занятие, где его будут учить, как пользоваться уплотнителем мусора, и просил звонить только по самым важным вопросам. Пока его нет, за меня отвечает наша соседка Секора Альвас, но она обычно ложится подремать после завтрака, с десяти до двенадцати.

Джесси сдалась:

– Ладно, если ты уверена, что он бы нам разрешил… И как мы отвезём всё это в сад?

– Всем привет! – окликнул их знакомый голос.

Джесси обернулась и увидела Орландо.

– Орландо! – закричали Оливер, Энджи и Гиацинта.

Лэйни не знала Орландо, но все ему обрадовались, так что и она решила не отставать.

– Зачем вам столько земли? – спросил он.

Вандербикеры и Энджи молча переглянулись и вопросительно вскинули брови. Приняв обоюдное решение, они посмотрели на Орландо.

– Умеешь хранить секреты? – спросила Джесси.

Оливер с Энджи везли землю на ручной тележке, а Гиацинта – на своей игрушечной красной тачке с помощью Джесси и Лэйни. Лэйни хотела, чтобы её тоже везли вместе с мешками, но на это никто не согласился. Зато Джесси пообещала, что покатает Лэйни на тачке, когда они пойдут за второй партией. Орландо взял в руки сразу два мешка, чем всех очень впечатлил. К счастью, никто не обратил внимания на компанию детей с мешками земли. Это было не самое странное, что приходилось видеть жителям Нью-Йорка.

В последний заход, когда Оливер, Энджи и Джесси уже натёрли себе мозоли, на углу Сто сорок первой улицы вдруг появился Бенджамин. Он шёл, насвистывая себе под нос, и размахивал большим бумажным пакетом с надписью «Пекарня Кастлмана».

– Надеюсь, это сырные круассаны и ты несёшь их нам! – крикнул Оливер. Руки у него просто отваливались.

– Да, это круассаны и они для вас! – крикнул ему в ответ Бенджамин.

– Я люблю тебя, Бенни! – воскликнула Лэйни.

У ограды уже собралась целая куча земли.

– Это что? – спросил Бенджамин.

Вандербикеры переглянулись.

– Умеешь хранить секреты? – спросил Оливер.

– Конечно!

– Только сначала помоги нам занести мешки, чтобы мы не сидели тут с ними на виду.

– Куда… – начал было Бенджамин, но тут Оливер открыл замок и толкнул ворота.

– Ого-о! – хором протянули Бенджамин, Энджи и Орландо.

– Прямо сад фей! – ахнула Энджи. – Или сказочный лес!

– С ванной и туалетом? – с сомнением произнёс Бенджамин.

– Ну и сорняки! – восхитился Орландо.

Они затащили мешки на участок и бросили у ограды, а потом уселись на них и надорвали пакет с выпечкой. Их тут же окутал аромат круассанов, булочек с корицей и яблочных слоек. Все потянулись за своими любимыми лакомствами.

Минут пять тишину прерывали только тихие «м-м-м» и «ням». А потом, как и ожидалось, Бенджамин спросил про Изу.

– У неё всё хорошо, и – нет, она не встретила другого парня в музыкальном лагере, – пробормотала Джесси с набитым ртом.

Бенджамин покраснел, взял вторую слойку с яблоком и сменил тему.

– И что вы будете делать с этим участком?

– Плевлатим в лайский сад! – ответила Лэйни.

– Мы уже два громадных мешка мусора отсюда вынесли, – похвастался Оливер.

– Здесь будет очень красиво, – добавила Джесси.

Лэйни встала на верхушке земляной горы и подняла руки к небу.

– Мы сделаем сад мечты для мистела Джита и мисс Джози!

После того как пакет с выпечкой опустел, Бенджамин вернулся работать в пекарню, Энджи пошла домой, к Секоре Альвас и своей домашке по математике, а Орландо отправился по делам по маминой просьбе. Они обещали вернуться на следующий день, в субботу, и помочь засыпать сад землёй. Вандербикеры отправились домой, чтобы пообедать как следует и спросить маму про мистера Джита. Там они с удивлением обнаружили, что папа лежит с несчастным видом на диване.

– Я потянул спину, когда выносил старую электронику мистера Байдермана из его квартиры. Там много за десять лет накопилось.

– Тебе очень больно? – спросила Гиацинта, целуя его в щёку.

– Да!

– Не надо с ним нянчиться! – крикнула мама с кухни. – В порядке он!

– Мне нужна скорая, – протянул папа, но при этом подмигнул Гиацинте.

Мама подала обед, и дети набросились на еду. Франц обнюхивал пол в поисках упавших кусочков. Джордж Вашингтон запрыгнул на стол и попытался украсть кусочек сыра.

– Как мистер Джит? – спросил Оливер, прежде чем надкусить свой роскошный сэндвич.

– Он в порядке! В полном порядке! – чересчур бодро ответила мама.

Вандербикеры переглянулись. Оливер вздохнул и подошёл к меловой доске.

После обеда они снова собрались в сад.

– Где вы весь день пропадаете? – спросила мама, доставая бельё из сушилки.

Она стирала вещи мисс Джози и каждый день приносила ей чистую одежду в больницу.

– В парке, на игровой площадке… всё такое, – уклончиво ответила Джесси.

Мама покосилась на папу.

– Ты бы сходил с ними погулять, подышал свежим воздухом. Погода сегодня отличная.

Вандербикеры застыли от ужаса. Если папа пойдёт с ними, придётся в самом деле гулять по парку, а не трудиться над садом!

– У меня травма! – воскликнул папа. Он всё ещё лежал на диване.

– Ему нужны отдых и обезболивающее, – сказала Гиацинта и быстренько сбегала за лекарством.

– Спасибо, солнышко, – сказал папа. – Рад, что хоть кто-то меня понимает.

Гиацинта надела на Франца поводок, и пёс принялся вилять хвостом со скоростью сто пятьдесят взмахов в минуту (или «ввм»). Вандербикеры вышли на улицу и обнаружили, что Орландо уже стоит на крыльце. Мистер Байдерман что-то ему кричал, высунувшись из окна четвёртого этажа.

– Куда это ты собрался?!

– На прогулку, сэр!

– Здравствуйте, мистер Байдерман! – крикнула Гиацинта.

– Никаких больше расцарапанных коленок, ясно? – заявил мистер Байдерман. – И вот ещё, возьмите с собой перчатки! Просто на всякий случай!

Не успели ребята сообразить, что происходит, как им на головы посыпались садовые перчатки – хорошие, с резиновыми подкладками и резинкой на запястье. Это мистер Байдерман скинул их с четвёртого этажа.

– Ух ты! Спасибо, мистер Бэ! – хором прокричали дети и озадаченно переглянулись.

Неужели это всего лишь совпадение? Гиацинта хотела спросить, знает ли мистер Байдерман про сад, но тот уже захлопнул окно. Она пожала плечами и пошла вслед за остальными по дороге к церкви.

– Когда сад должен быть готов? – спросил Орландо.

Джесси пожала плечами:

– К возвращению Изы, то есть недели через две. Только не знаю, выпишут тогда мистера Джита или ещё нет.

– Выпишут, – уверенно заявил Оливер. – Точно выпишут.

– Думаю, всё самое основное мы сделать успеем, – сказал Орландо. – Хотя придётся потрудиться.

– Скорее бы посадить Тилию Вечную Весну! – мечтательно произнесла Гиацинта.

– И еду для Паганини, – вставила Лэйни, весело подпрыгивая на ходу.

– Сначала надо выдрать все сорняки, – напомнила Джесси. – А потом уже обсудим, что и где сажать.

Оливер открыл ворота, и ребята приступили к работе. Гиацинта заметила, что в хороших садовых перчатках намного проще выдирать сорняки. И как мистер Байдерман догадался, что им нужны перчатки?

Гиацинта сидела вместе с Лэйни у ограды и вытягивала из земли особенно упрямый сорняк, когда за воротами раздался знакомый стук дорогих туфель по тротуару. Она замерла.

– Что такое? – спросила Лэйни. Она искала в земле симпатичные камешки для коллекции.

Гиацинта приложила палец к губам. Лэйни пожала плечами и продолжила копаться в земле. Гиацинта оглянулась на остальных. Они все трудились в дальнем углу участка, а окликнуть их она не могла. С улицы послышались и другие шаги, больше похожие на топот.

Мистер Хаксли заговорил, и Гиацинта подумала, что такой же звук издаёт самая тонкая струна скрипки, если её сильно натянуть.

– Как видите, место отлично подходит для многоквартирного здания.

Гиацинта ахнула. Она призвала Гиацинту Храбрую и прислонилась ухом к ограде.

– Да, участок достаточно большой для жилого комплекса, – произнёс низкий, грубый голос. – Я проверил, зона жилая. Уже поговорил с нашими юристами. Они предлагают подписать бумаги шестнадцатого июля. Вас это устраивает?

Гиацинта надула щёки. Это же через два дня после Садовой феерии! Тут раздался третий голос, как у богатого банкира из «Мэри Поппинс».

– Многоквартирные дома сейчас хорошо расходятся. Сделаем его привлекательным, роскошным, а потом продадим за четыре или даже пять миллионов. Если быстро найдём покупателя, сможем подогнать здание под его запросы и за счёт этого повысить цену.

Мистер Хаксли прокашлялся:

– Прошу ко мне в кабинет. Обсудим детали.

Голоса и шаги отдалились. Гиацинта боялась пошевелиться, пока они не стихли. Лэйни задумчиво посмотрела на камешек, который выкопала из земли. А потом спросила:

– Почему они хотят плодать наш сад?

Гиацинта очень расстроилась, и говорить ей совсем не хотелось, а вот Лэйни готова была со всеми поделиться ужасной новостью.

– Их там было тлое, мистел Хаксли и ещё кто-то. Его я слазу узнала по писклявому голосу. А длугих не увидела, потому что они были на той столоне оглады. Но говолили они вот так, – добавила она таким низким голосом, какой только смогла изобразить.

– Давай к делу, – попросил Оливер.

– Они сказали, что постлоят здесь дом и плодадут за солок пять миллиалдов доллалов!

– Ничего себе! – воскликнула Джесси, а Орландо присвистнул.

– Четыре или пять миллионов, а не сорок пять миллиардов, – всхлипнув, поправила её Гиацинта. – Они подпишут договор шестнадцатого июля.

– Тридж не разрешил бы нам устроить здесь сад, если бы собирался продавать участок! – возразила Джесси. – Он сказал, что мы можем делать с ним всё, что хотим!

– Мистер Хаксли говорил совсем другое, – сквозь слёзы произнесла Гиацинта. – Что же станет с садом мисс Джози и мистера Джита?!

Оливер поднял камешек и бросил в заросший плющом забор.

– Надо поговорить с Триджем, делать больше нечего.

Джесси достала мобильный и набрала его номер.

– Гудки идут, – сообщила она, но тут же добавила: – Перенаправили на голосовую почту. Привет, Тридж! Извините, что я вас отвлекаю, просто мы только что услышали, как мистер Хаксли сказал, будто собирается продать заброшенный участок у церкви. Это правда? Вы же разрешили нам разбить тут сад, и мы уже им занялись… Перезвоните нам, ладно?

Джесси убрала телефон и посмотрела на остальных. И что теперь?

После ужина Вандербикеры собрались в комнате близняшек. Тридж им так и не перезвонил.

– Я знаю, где живёт Герман, – сказал Оливер. – Прямо рядом со школой. Пойдём к мистеру Хаксли и допросим его.

Он представил, как мистер Хаксли сидит в полутёмной комнате с мерцающей лампочкой, свисающей с потолка, а Вандербикеры устраивают ему перекрёстный допрос.

– Тридж не стал бы продавать землю, ничего нам не сказав, – заметила Гиацинта. – Правда же?

– Он согласился, что сад – хорошая идея, – напомнила Джесси. – Зачем ему так говорить, если бы он знал, что всё потом разрушат?

– Да, – согласился Оливер. – Не могут они его продать!

Вандербикеры неуверенно переглянулись.

– Посоветуемся с Изой, – наконец решила Джесси.

Она достала телефон, набрала номер сестры и включила громкую связь. Когда Иза ответила, Джесси обо всём ей рассказала.

– Похоже, это пока только разговоры, – сказала Иза. – Разве мистер Хаксли имеет право продавать землю без разрешения Триджа? Бессмыслица какая-то. По-моему, чем быстрее вы облагородите сад, тем лучше. И мистера Джита с мисс Джози скорее порадуете, и на месте общественного сада никто не посмеет строить многоквартирный дом.

– Спасибо, Иза, – сказала Джесси.

– Ладно, мне пора. Скоро разведут костёр, так что надо поспешить, пока не съели все шоколадки и зефир!

Джесси убрала телефон и посмотрела на остальных.

– Надо сделать такой сад, чтобы он понравился мистеру Джиту и мисс Джози и никто даже не подумал его уничтожить! У нас две недели. Есть гениальные предложения?

На следующее утро Вандербикеры отправились обратно в сад. На Сто сорок первой улице царила тишина. Оливеру нравились такие мирные деньки. Казалось, все в Гарлеме ещё спят. Ребята неспешно шли по дороге, разглядывая цветы и обсуждая, какие из них хорошо смотрелись бы в саду, и приветливо махая собакам, которые прижимали носы к окнам и виляли хвостами.

Теперь Оливеру ещё сильнее хотелось разбить лучший сад в Гарлеме, который понравится всем-всем-всем! Он так замечтался, что даже не огляделся по сторонам, прежде чем потянуться к замку на воротах.

– Эй!

Вандербикеры обернулись и увидели Германа Хаксли, который бежал к ним, везя свой велосипед. Франц натянул поводок – ему ужасно не терпелось поздороваться с Германом.

– А ты что здесь делаешь? – возмутился Оливер.

– Хотел передать это Гиацинте, – объяснил Герман, потрепав Франца по голове, и поднял руку с мешком.

– Спасибо! – сказала Гиацинта и потянулась к нему, но Оливер встал между сестрой и Германом.

– Ты даже не знаешь, что там!

– Пряжа, – ответил Герман.

– Спасибо большое! – крикнула ему Гиацинта из-за спины брата.

– Погоди-ка, откуда ты знаешь, что ей нравится пряжа? – с подозрением спросил Оливер.

Гиацинта обошла Оливера и забрала мешок. Там лежали самые яркие, самые красивые нитки на свете! Прямо как экзотические цвета из набора на сто двадцать карандашей, который мама с папой подарили ей на день рождения: «оранжевый закат», «ядерный мандарин», «солнечный свет», «Альпийский луг», «сладкая кукуруза», «дикая синева», «фиолетовая гора», «ослепительная роза» и «прекрасный красный».

– Мы с ним вяжем вместе, – объяснила Гиацинта брату. – Ну, точнее вязали в четверг. У него очень хорошо получается. Ох, Герман, большое тебе спасибо за пряжу! Такие красивые цвета! Ты уверен, что она тебе не нужна?

– Погоди-ка, – повторил Оливер, – вы что, друзья?

Джесси с Лэйни мотали головами туда-сюда, едва поспевая за разговором. Гиацинта взглянула на Германа. А Герман – на Гиацинту.

– Ага, – сказала она.

Герман с улыбкой посмотрел на Оливера и тоже сказал:

– Ага.

– Ну, приятно было поболтать, – сказал Оливер Герману и покосился на левое запястье, как бы сверяясь с часами, хотя никаких часов у него не было, – но нам пора.

– А как же… – начала Гиацинта.

– Я думала, мы… – проговорила Лэйни.

Оливер их перебил:

– Помните, мы хотели помочь мисс Сандре в церкви?

Улыбка Германа погасла.

– А… ну ладно.

– Спасибо за нитки, Герман! – крикнула Гиацинта, когда Оливер уже тащил её и Лэйни к церкви.

Герман сел на велосипед и уехал. Как только он пропал из вида, Оливер остановился и отпустил руки сестёр.

– Отлично, от него избавились.

Он развернулся и пошёл обратно к саду.

– Ты соврал! – возмущённо заявила Гиацинта, догоняя брата. – Он мог бы помочь нам с садом!

– Да ну? Ты забыла, как Герман меня сбил?

– Он же не нарочно! Да и вообще, мне он нравится.

Оливер набрал нужную комбинацию на замке и толкнул ворота.

– Не понимаю, почему ты его защищаешь. Вы с ним учитесь в разных классах. Ты не знаешь, какой он на самом деле. Всё время говорит о деньгах. Хвастается.

– Со мной он милый, – парировала Гиацинта, бережно укладывая новую пряжу на мешок с землёй. – В следующий раз давайте попросим его о помощи!

– Да он откажется. Таким, как он, не нравится пачкать руки.

Оливер ожидал, что Гиацинта с ним согласится, но она только надула щёки и ушла в другой угол участка, где принялась яростно выдирать сорняки.

Джесси доверила Лэйни очень важную задачу: переносить кирпичи с одной стороны сада на другую. Они были тяжёлые, но Лэйни, девочка сильная, легко с ними справлялась. «Интересно, – думала она, – а можно собрать из них дорожку, как в „Волшебнике страны Оз“? А эта дорожка приведёт нас к волшебнику, который исполнит все наши желания?»

Лэйни взяла кирпич и задумалась, чего бы такого пожелать. Летающую машину, чтобы забрать Изу из музыкального лагеря? Ещё одного кролика – друга для Паганини? Или чтобы с мамы сняли проклятие и она снова начала готовить шоколадное печенье с орехами? Лэйни отнесла кирпич к ограде и пошла за следующим. Она была так погружена в свои мысли, что даже не заметила, как перетащила почти все кирпичи и остался всего один.

Лэйни взяла кирпич и сказала себе: «Если загадаю желание до того, как его отнесу, оно обязательно сбудется». Она подошла к ограде и зажмурилась. «Хочу, чтобы мистер Джит выздоровел и пришёл к нам в сад», – пожелала Лэйни от всего сердца. А потом положила кирпич к остальным. Тут на гору мешков с землёй со вздохом уселась Гиацинта.

– Что случилось? – спросила Лэйни. С кирпичами она закончила и теперь принялась снова искать камешки.

– Да ничего, – отмахнулась Гиацинта и достала вязание. Франц устало плюхнулся рядом с ней на землю.

– Ладно, – сказала Лэйни, копая землю лопаткой. – Поможешь мне найти синий камешек? – Она всегда мечтала о синем камешке.

– Боюсь, тут таких нет, – ответила Гиацинта, накручивая пряжу на пальцы.

– Точно есть!

Вдруг лопатка ударилась обо что-то твёрдое. Правда, не о камешек. Лэйни стала раскапывать землю руками. Листья над головой словно шептали: «Скорее, Лэйни! Там сокровище, Лэйни!» Пришлось немного потрудиться, но она наконец выкопала маленькую деревянную шкатулку и смахнула с неё грязь.

– Смотли! – крикнула она Гиацинте и попыталась открыть металлический замочек.

Тут подоспели Оливер и Джесси, все измазанные в земле.

– Что там у вас такое?

– Залытое сокловище! – объявила Лэйни. – Только оно не отклывается…

Джесси протянула руку:

– Дай я попробую.

Лэйни передала ей шкатулку, и Джесси подцепила замочек ногтем. Крючок поддался.

– Я хочу отклыть! – попросила Лэйни, выхватывая у сестры находку.

– Осторожнее, – предупредила Гиацинта. – Вдруг там что-то опасное?

Лэйни подняла крышку и обнаружила сложенный листок бумаги. С обратной стороны крышки было вырезано одно слово: «Люсиана».

– Неужели это… – начал Оливер.

– Не может быть, – перебила его Джесси.

– А вдруг?… – прошептала Гиацинта.

Они уставились на шкатулку.

– Похоже, её очень давно закопали, – заметила Джесси.

– Мистел Байделман сказал, что ей нлавилось плятать секлетики! – доложила Лэйни.

– Дайте подумать. – Джесси подняла взгляд к небу, что-то подсчитывая в голове. – Здесь раньше занимались дошкольники, и Люсиана как раз могла ходить сюда учиться. По возрасту всё сходится. Только это ещё не значит, что шкатулка её.

– Мистер Байдерман всегда так странно реагирует на разговоры о церкви, – задумчиво проговорил Оливер. – Помните, тогда, в подвале, я про неё упомянул – и он сразу сбежал!

– Я отдам ему шкатулку, – заявила Лэйни.

– Нет! – хором воскликнули остальные Вандербикеры.

– Вдруг это не та Люсиана? – сказала Джесси.

– Или, наоборот, та, – вставил Оливер. – Это, наверное, даже хуже.

– Может, ему станет грустно, если он её увидит, – предположила Джесси.

Какое-то время тишину нарушало только шуршание листьев в кроне Серебряной Королевы. Собирала ли Люсиана венки из её листьев? Помнила ли Серебряная Королева Люсиану? Гиацинта прислушалась к шёпоту листьев, словно рассказывающих древнюю тайну.

– Я думаю, это его дочка, – наконец сказала она. – И вот, смотрите. – Гиацинта достала свёрток из коричневой бумаги. – Здесь лежат семена. Она тоже мечтала о цветущем саде.

Когда Вандербикеры вернулись домой на обед, папа лежал на диване с книжкой про какого-то компьютерного гения. Видимо, спина у него ещё болела. Дети быстро смели всё с тарелок, потому что Орландо, Энджи и Бенджамин уже ждали их, чтобы вместе пойти в сад и засыпать его свежей землёй.

– Куда вы теперь? – спросил папа, положив книжку себе на грудь, когда ребята обувались.

– На площадку, – туманно ответила Джесси.

– Снова? Может, поиграем вместе в настольные игры? – с надеждой предложил он.

Вандербикеры переглянулись.

– Мы… э-э… обещали поиграть в баскетбол с нашими приятелями, – сказал Оливер. – Мне надо тренироваться.

Папа поник:

– Ладно. Хорошо вам повеселиться. – Он вздохнул и поднял книгу.

Лэйни отправила ему воздушный поцелуй:

– Люблю тебя, пап!

– Ваша мама сказала бы «будьте осторожны»! – напомнил папа.

– Мы всегда осторожны, – заверил его Оливер.

Когда Оливер открыл ворота и все зашли на участок, скрип автобусных тормозов и вой сирен скорой помощи тут же заглушили заросшие плющом стены. Детей приветствовали хор весёлых птиц и шуршание листьев. Две белочки пробежались по Серебряной Королеве и что-то сказали Вандербикерам с верхней ветки.

Лэйни с Оливером забрались на кучу земли.

– Осторожнее! – предупредила их Джесси.

Лэйни ей помахала.

Они съехали с мешков, как с детской горки. Оливер эффектно плюхнулся на траву, а Лэйни едва не выбила себе недавно выросшие постоянные передние зубы. К счастью, Джесси успела её подхватить.

Вдруг загремели ворота. Оливер подбежал к ним и громко прошептал:

– Тайный пароль?

– Ты не давал никакого пароля, растяпа, – ответила Энджи, и он открыл замок.

– Ух ты! – ахнула она, заходя на участок вместе с Орландо и Бенджамином. – А вы хорошо постарались! Выглядит очень… пустынно.

– Эту землю будем насыпать? – спросил Орландо, кивая на гору мешков.

Бенджамин размял шею и руки и сказал, подражая неандертальцу:

– Мы носить тяжёлое.

Орландо с сомнением на него покосился и перевёл взгляд на Вандербикеров:

– Говорите, что делать.

Джесси, Оливер, Орландо и Бенджамин образовали своего рода цепочку: Орландо поднимал мешок с землёй и протягивал Джесси, она передавала его Бенджамину, а тот в свою очередь – Оливеру. Орландо сразу бежал к Оливеру, чтобы продолжить цепочку, и так они переносили тяжёлые мешки на другую сторону сада. Гиацинта разрезáла их ножницами, которые всегда держала в сумочке с принадлежностями для вязания. А потом они с Лэйни загребали землю и рассыпали по участку.

Гора всё уменьшалась, пока в ней не осталось всего шесть мешков. Тремя из них ребята набили унитаз и ванну – почему бы и нет? – а потом, когда вырыли для Тилии яму рядом с Серебряной Королевой и Орландо осторожно посадил туда деревце, засыпали корни последними тремя мешками.

Гиацинта с Лэйни радостно закричали, и все легли на спину, онемевшие от усталости. Они смотрели на прямоугольник синего неба и вдыхали аромат свежей земли. Гиацинта поверить не могла, что раньше считала этот участок жутким и населённым привидениями. Да, он был словно живой, но в хорошем, приятном смысле. Здесь порхали и пели птицы, сновали болтливые белки. Серебряная Королева, гордая хранительница сада, всегда приветливо махала листьями, когда дети заходили в ворота.

Гиацинта устремляла взгляд всё выше в небо и гадала, насколько далеко она глядит. Миль двадцать? Меньше? Больше? Земля приятно холодила спину, и девочка потерялась в красивой синеве, пении птиц, шёпоте листьев на лёгком ветру. Она чувствовала дыхание жизни в этом саду, и ей не терпелось как можно скорее посадить здесь семена Люсианы.

Оливер отпустил какую-то шутку, и все засмеялись. Гиацинта вдохнула наполненный счастьем воздух, и в её душе заиграла торжественная музыка тысячи труб и сотни рожков.

Джесси посмотрела на преображённый участок и вдруг осознала, что он довольно большой. И как превратить его в сад всего за две недели? Где найти на это деньги? К ней подошёл Орландо и похлопал по плечу.

– Выглядит потрясающе, – сказал он.

– Да, и правда, – согласилась Джесси; тут подтянулись и остальные. – Землю мы насыпали, а где взять растения и цветы?

– Мой папа то и дело покупает растения, а потом за ними не ухаживает, – сообщила Энджи. – Мне приходится их поливать. Я его спрошу, может, он разрешит забрать хотя бы часть.

– А комнатные растения выживут на улице? – спросила Гиацинта.

– Смотря какие, – ответил Орландо.

Джесси постучала пальцем по виску:

– Коллекция брошенных комнатных растений – это как-то странно. Не слишком-то вписывается в… э-э… тему сада.

– Какую ещё тему? – удивился Оливер. – Сад – он и есть сад. В саду растут растения. Без разницы какие!

– Нет, для мистера Джита это важно, – возразила Гиацинта. – И для мисс Джози. Она же очень любит растения и трепетно о них заботится. Одним нужно больше света, другим меньше. Одни поливают каждый день, другие раз в неделю.

– Что-то всё усложняется, – пожаловался Оливер, потирая глаза.

Джесси вздохнула:

– Ладно, выбора у нас всё равно нет. Надо брать что дают. Мы же не можем пойти к Хильбе и скупить у неё все растения, чтобы превратить этот участок в Нью-Йоркский ботанический сад!

– У нас есть семена Люсианы! – напомнила Лэйни. – Много!

– Слушайте, я знаю, где взять хорошие растения, – вдруг сказал Орландо.

Вандербикеры посмотрели на него и вдруг всё поняли. Ну конечно! Джесси взглянула на вечернее небо.

– Завтра этим и займёмся, – сказала она и подошла к воротам.

Проверив, что снаружи никого нет, Джесси широко их открыла и выпустила всю компанию, а затем Оливер запер сад. Вандербикеры и Энджи прощались с Бенджамином и Орландо, когда из-за угла вышел мистер Смайли с коробкой пиццы.

– Энджи, я купил ужин!

– Пицца! – завопила Энджи.

Мистер Смайли всем улыбнулся, а потом посмотрел на набитый мусорный бак и показал на пустые мешки из-под земли.

– У нас на заднем дворе земля той же марки, – заметил он.

Повисла тишина. Наконец Энджи сказала:

– Э-э, пап? Это и есть земля с нашего двора.

Тогда мистер Смайли так помрачнел, что все сразу поняли: они серьёзно провинились.

Вандербикеры сидели в комнате Джесси и Изы, пытаясь подслушать, о чём разговаривают мистер Смайли и мама с папой.

– Никто не кричит. Хороший знак, – заметил Оливер.

Все промолчали. Наконец мама позвала их вниз. Сердитый мистер Смайли стоял у входной двери.

– Мы всё объясним! – с ходу крикнул Оливер, решив, что лучшая защита – это нападение.

Мама вскинула брови:

– Вы объясните, почему украли у мистера Смайли восемьдесят четыре мешка земли?

Оливер сглотнул.

– «Украли» – это сильно сказано.

– А вы спросили разрешения? – уточнил папа.

Джесси, Оливер и Гиацинта ничего не ответили, зато Лэйни бодро воскликнула:

– Не-а!

– Может, заплатили за них? – Мама скрестила руки на груди.

– Не-а! – повторила Лэйни. – Ну, влоде нет. – Она оглянулась на сестёр и брата. – Или да?

Оливер вздохнул:

– Нет, не заплатили. Ладно, я понимаю, к чему ты ведёшь.

– К сожалению, землю уже не вернуть, – сказал папа. – Энджи сказала, что вы высыпали её в парке.

Оливер сглотнул. На самом деле земля лежала вовсе не в парке, но он не собирался никому говорить, что Энджи соврала.

– Вы молодцы, что хотите облагородить наш парк, но этим должен заниматься департамент озеленения. К счастью, мистер Смайли выдвинул очень щедрое предложение, – продолжил папа. – Он разрешит Энджи отработать стоимость земли. И вам тоже.

– Правда?

– Да. Будете отвечать за сортировку мусора на переработку до конца лета.

«До конца лета? – подумал Оливер. – Разве это не слишком?»

– По-моему, это очень любезно с его стороны, – заметила мама.

– В подвале лежит мусор, который надо разобрать к четвергу, когда за ним приедут из санитарного управления, – сообщил мистер Смайли.

Вандербикеры храбро кивнули. Оливер прокашлялся и одарил его обворожительной улыбкой.

– Хорошо, мистер Смайли! Извините, что забрали вашу землю.

– Энджи будет ждать вас завтра в восемь утра, – ответил мистер Смайли.

Он не улыбнулся в ответ.

Следующим утром Энджи ждала Вандербикеров у своего дома.

– Извините, это всё из-за меня, – сказала она. – Я пыталась объяснить папе, что вы не виноваты, но он не слушает. Можете идти, если хотите, я сама всё разберу.

Вандербикеры помотали головами.

– Да мы тоже хороши, – проворчал Оливер.

– Надо было прислушаться к интуиции, – добавила Джесси. – Научно доказано, что она не подводит!

– Тогда пойдём, – ответила Энджи. – Работы там много.

Она отвела Вандербикеров в подвал. Лэйни первой увидела гору мешков с мусором. Она доставала до самого потолка!

– Ух ты! – ахнула малышка. – У вас мусола намного больше, чем у нас!

Энджи мрачно улыбнулась:

– Это не просто мусор. Его надо рассортировать и отправить на переработку.

Оливер застонал:

– Твой папа говорил, тут всего пара пакетов! Уже поздно скинуть всю вину на тебя?

– Да, – ответила Энджи и открыла ближайший мешок.

Ребят окутал мерзкий запах, и они отшатнулись.

– Фу-у! – протянула Лэйни, зажимая нос.

– Какая гадость! – возмутилась Джесси. – Я думала, мусор на переработку полагается промывать.

Энджи кивнула:

– Ага, и у нас на каждом этаже висят большие плакаты с инструкциями от санитарного управления. Папа расклеил. Видимо, никто их не читает.

Джесси достала контейнер из пенопласта, в котором всё ещё лежали остатки еды, и позеленела.

– Сложно не потерять веру в человечество, – пробормотала она.

– Пенопласт нельзя переработать, – обнадёжила её Энджи. – Бросай его сюда. – Она подтащила к Джесси корзину для мусора.

Джесси бросила туда контейнер и вдруг издала такой звук, будто её сейчас вырвет.

– Тебя тошнит? – спросила Лэйни.

– Ты тогда отойди от меня, ладно? – попросил Оливер. – Это мои любимые кроссовки.

Джесси, Гиацинта и Лэйни продолжили разбирать этот мешок, а Оливер с Энджи взялись за другой. Они молча раскладывали мусор на три кучки: то, что можно выбросить, то, что надо промыть в раковине, и то, что уже готово к переработке. Команда Джесси быстро покончила с первым мешком и перешла к следующему.

– Ух ты! – ахнула Лэйни. – Смотлите! – Она показала сёстрам большие бутылки из-под краски.

– Ох, хорошо, что они чистые, – с облегчением проговорила Джесси. – Кинь их вон в ту синюю корзину.

Лэйни пропустила её слова мимо ушей:

– Смотли, если повелнуть бутылку, она похожа на хлюшку! Вот лыльце!

– Да, здесь можно нарисовать глаза и рот, – добавила Гиацинта.

Джесси фыркнула.

– Да положите их уже и разбирайте дальше, – проворчала она и подошла к следующему мешку.

К счастью, в нём остатков еды не было, зато с мусором был перемешан «вспененный арахис», специальный упаковочный материал из пенопласта.

– О нет! – ужаснулась Энджи. – Эти орешки надо вынуть оттуда и положить в мусор. А они ко всему липнут! Мы с ума сойдём их разбирать.

Вандербикеры застонали. Да, мистер Смайли жестоко их наказал за мешки с землёй.

В девять Энджи поехала вместе с папой к своей тёте Урсуле («Я не так уж и плохо пахну!» – сказала она на прощание). Вандербикеры взяли с собой несколько вещей из мусора – конечно, с разрешения мистера Смайли: две шины, пустые бутылки из-под краски, два ведра из-под краски, старые колонки и доску в три фута длиной. Гиацинта с Лэйни уговорили Оливера и Джесси, чтобы те всё это тащили.

– О-о, милый свежий воздух! – воскликнул Оливер, вдохнув полной грудью, когда они вышли на улицу из подвала, и прислонил шину к стене здания.

– Мне надо в душ, – заметила Джесси. Она несла вторую шину и пакет с бутылками. – От меня пахнет? – поинтересовалась она, подходя к Оливеру.

– Само собой! – ответил он, отодвигаясь. – Как и от всех нас.

Франц услышал их голоса из «песчаника», прижался носом к окну в гостиной и завыл. По стеклу потекла слюна. Джордж Вашингтон, дремавший на подоконнике, в ужасе спрыгнул на пол и куда-то унёсся.

– Ой, мой сладкий! – проворковала Гиацинта и погладила стекло. – Ну, кто лучший пёс на свете?

– Я не хочу мыться, если потом всё лавно снова мыться, – мудро изрекла Лэйни.

На её волосы налипло довольно много упаковочного арахиса.

– Согласен, – сказал Оливер.

Джесси понюхала свою футболку и поморщилась, но всё же согласилась.

– Ладно, пойдём.

– Подожди! – крикнул Оливер. – Мы забыли посевы мисс Джози!

– Точно! – ахнула Джесси. А потом подумала про неудачу с землёй и добавила: – Сначала спросим разрешения. – Она достала телефон и набрала мисс Джози.

– Здравствуйте, – сказала Джесси и включила громкую связь.

– Здравствуйте, мисс Джози! – хором закричали Лэйни, Гиацинта и Оливер.

Им ответил её тёплый, янтарный голос:

– Привет, мои хорошие.

– Как мистер Джит? – спросил Оливер.

– Восстанавливается потихоньку. Он сейчас дремлет. Иначе я бы дала ему трубку.

Лэйни наклонилась к динамику.

– Когда вы велнётесь домой?! Паганини по вам скучает!!!

– Лэйни, не кричи так! – приструнила её Джесси.

Мисс Джози рассмеялась:

– Ой, а я-то как по вам скучаю! Пока не знаю, когда мы будем дома. Мистеру Джиту ещё долго лечиться.

– Вы постарайтесь к тринадцатому июля! – попросил Оливер, но Джесси больно толкнула его локтем в рёбра. – Ай!

– Что ты сказал, солнышко? – переспросила мисс Джози.

– Он сказал, что мистеру Джиту надо есть больше белка, – ответила Джесси, сердито покосившись на брата. – А мы почему звоним – вот у вас на подоконнике стоят поддоны с рассадой, и их вроде как уже пора рассаживать. Мы всё поливали, не беспокойтесь. Так вот, может, мы сами их посадим?

– Ох, а я про них совсем забыла! Да, конечно, сажайте где хотите. Часть я обычно оставляю на подоконнике, а вот остальное можете раздать. Хорошо?

– Конечно, мисс Джози! Доверьтесь нам! – сказала Джесси и повесила трубку.

Вандербикеры дали друг другу пять. Джесси, Оливер и Лэйни начали подниматься по лестнице, а Гиацинта сказала:

– Встретимся здесь. Я сбегаю за Францем и своим вязаньем.

Когда она вернулась, Оливер уже нагрузил тележку добычей из мусорных мешков. Джесси и Лэйни несли по подносу с яркими зелёными росточками.

– Осторожнее! – взвизгнула Джесси, когда Лэйни спрыгнула с последних двух ступенек.

– Я остоложно! – обиженно ответила Лэйни. – Я с ними облащаюсь как с детками!

Они медленно пошли по улице, стараясь не споткнуться о выпирающие корни деревьев на тротуаре. На крыльце перед церковью кто-то сидел. Вандербикеры подошли ближе и узнали Германа Хаксли. Он вязал.

– Привет, Герман! – сказала Гиацинта.

– Ты опять здесь? – спросил Оливер, и Гиацинта подумала, что не узнаёт голос своего родного брата.

Герман ничего не ответил, но крепче стиснул спицы. А вот Гиацинта храбро повернулась к Оливеру и заявила:

– Не надо его обижать!

Оливер удивлённо распахнул глаза, а потом нахмурился и скрестил руки на груди.

– Я никого не обижаю. Это всё он. – Он показал пальцем на Германа.

Повисла долгая пауза.

– Всё в порядке, – сказал Герман. – Наверное, я не всегда хорошо обращался с твоим братом.

Гиацинта ахнула.

– Ты обижал Оливера?! – возмутилась она. Не может быть, чтобы кто-то посмел обидеть её брата!

Герман взял сумку с пряжей и повесил на руль велосипеда.

– Ну, я поехал.

– Нет, Герман, останься! – взмолилась Гиацинта, но он уже сел на велосипед и вскоре скрылся за углом.

Гиацинта сердито посмотрела на Оливера:

– Видишь, что ты наделал?

– Что? – растерянно переспросил Оливер и взглянул на Джесси. – Что я наделал?

– Вёл себя как-то… грубо, – объяснила Джесси.

– Да тебе он тоже не нравится! – воскликнул Оливер. – И не забывай, кто его папа!

Гиацинта покачала головой и подошла к воротам, чтобы открыть замок.

– В следующий раз я предложу ему помочь нам с садом.

Оливер закатил глаза:

– Он не согласится.

Гиацинта развернулась на каблуках и с вызовом посмотрела на Оливера.

– Спорю на миллион долларов, что согласится!

Остаток дня Вандербикеры сеяли семена Люсианы и сажали рассаду мисс Джози. Лэйни хотелось посадить цветы в самом центре, и для этого пришлось тщательно измерить сад шагами. Оливер с Лэйни выложили границу клумбы кирпичами, выравнивая их по спортивному обручу, чтобы получился круг. В этот круг они высыпали семена Люсианы, и Лэйни спела для них весёлую песенку.

Гиацинта молчала весь день, даже по дороге домой, когда Вандербикеры возвращались на ужин. Оливер понимал, что разочаровал сестру, и его это очень расстраивало. Настолько, что сразу после ужина он попросил родителей разрешить ему сбегать на баскетбольную площадку.

– Чтобы через час вернулся, – строго сказала мама.

Оливер натянул кроссовки, взял мяч и ушёл. Выйдя на улицу, он заметил, что Энджи сидит на крыльце своего дома.

– Привет, – сказала она. – Ты на площадку?

– Ага, – ответил Оливер, сердито подкидывая мяч.

Энджи присоединилась к нему. Несколько минут они шли молча, а потом она спросила:

– Как посадки?

– Ужасно. Мы встретили Германа. Он, как всегда, выпендривался и страшно меня бесил. Я думал, ты придёшь.

– Я же сегодня ездила с папой к тёте Урсуле. Забыл? Я тебе говорила!

Оливер перевёл дыхание, стараясь успокоиться.

– Мы посадили рассаду мисс Джози. Хочешь посмотреть?

– Конечно!

Они подошли к саду, и Оливер обнаружил, что плющ, за которым он так старательно прятал замок, сорвали с ворот, и теперь он валялся на земле, увядший и поломанный. Там, где раньше висел замок, ничего не было, а ворота в этом месте изуродовали.

– Это ещё что такое?! – воскликнул Оливер.

– Тише! – шикнула на него Энджи. – Вдруг это вор?! Может, он ещё там!

– Да что ему там воровать? – возразил Оливер, но ворота всё-таки приоткрыл тихонько и медленно. Они заглянули внутрь.

Деревья им не махали. Листья плюща не покачивались на ветру. Птицы не пели. Оливер широко распахнул ворота и подошёл к тому месту, где они посадили рассаду мисс Джози.

– А это ещё что за розовые флажки?!

Энджи ахнула:

– Бедные растения!

Оливер наклонился и обнаружил, что многие из них растоптали! Он попытался выпрямить стебельки, но ничего не вышло.

– Подожди, не трогай следы, – попросила Энджи. – Это же улики! – Она присела их рассмотреть, а потом поднялась и повернулась к Оливеру. – Ты знаешь кого-нибудь в дорогих туфлях с гладкой подошвой?

Оливер с Энджи побежали обратно в «песчаник», чтобы обо всём рассказать Джесси, Гиацинте и Лэйни. Девочкам захотелось тут же пойти в сад и посмотреть на причинённый ущерб своими глазами, но мама им запретила.

– Уже восемь вечера. Куда вы собрались? – спросила она.

Ответить ей было нечего, и дети поплелись наверх готовиться ко сну.

Спалось им этой ночью неспокойно. Лэйни то и дело вскакивала и ко всем приставала с вопросом, сколько времени. Оливер никак не мог уснуть и считал книжки на полках вместо овец. Он насчитал двести шестьдесят одну книжку, но даже после этого не почувствовал себя уставшим. Джесси повторяла в уме таблицу Менделеева, а Гиацинта дремала в спальном мешке, обнимаясь с Францем. Казалось, утро никогда не настанет.

В пять минут девятого Вандербикеры подошли к дому Энджи на сортировку мусора. А в девять, когда они уже вышли из подвала, она сказала:

– Жалко, что я не могу помочь вам с садом.

– Ну да, твой папа будет не в восторге, если ты пропустишь занятия, – ответил Оливер. – Заставит ещё год мусор разбирать.

– А мне нлавится лазбилать! – заявила Лэйни. Сегодня она нашла много упаковок из-под яиц, в которые можно было посадить семена.

– Потом мне всё расскажете, – попросила Энджи. – И не забудьте изучить следы! – бросила она через плечо, забегая за угол.

Вандербикеры поспешили к саду. Когда Оливер распахнул ворота, Гиацинта закрыла лицо руками.

– Боюсь смотреть! – пискнула она.

– Какой кошмар, – прошептала Джесси.

Землю разбросали, повсюду воткнули розовые флажки, растения потоптали – да, выглядело это ужасно!

– Посмотрите на следы, – сказал Оливер. – Видите, тут такой гладкий отпечаток? Как от моих парадных туфель, у них тоже гладкая подошва. А вон там явно следы какого-то строителя. – Он кивнул на симметричные прямоугольники, совсем не похожие на полосатые отпечатки кроссовок Вандербикеров.

Гиацинта поставила ногу на один из них и ахнула:

– Они огромные!

Джесси помрачнела:

– Да ясно, кто тут был. Надо позвонить Триджу.

Она достала телефон и набрала номер, но никто не ответил, и Джесси оставила голосовое сообщение.

– Как-то это подозрительно, – пожаловалась она. – Где Тридж? Почему не отвечает на звонки?

– Надо пойти к виновнику, – решил Оливер. – Прямо сейчас.

Гиацинта не понимала, зачем идти к мистеру Хаксли домой. Не проще ли позвонить? Может, его вообще нет дома! А Оливер считал, что соврать по телефону легко и лучше допросить подозреваемого лично. Гиацинта не любила ссоры и предпочитала, чтобы все друг с другом ладили, вели себя вежливо и мирно радовались жизни. Оливер не любил оставлять вопросы не решёнными и предпочитал не отступать.

Оливер никогда не был у Германа, но все в школе знали, где он живёт, потому что его дом стоял недалеко от школы и потому что Герман всем хвастался, что у него квартира в роскошном новеньком здании в Гарлеме.

Вандербикеры вышли на бульвар Адама Клейтона Пауэлла-младшего и свернули на север, на Сто сорок четвёртую улицу. Оливер остановился перед сверкающей серебристой многоэтажкой с громадными окнами от пола до потолка на каждом этаже.

– Вот, тут он живёт, только я не знаю, в какой квартире, – сказал он. – Может, на домофоне есть фамилии?

Он принялся изучать электрическую панель с кнопками, прикрывая её рукой от света.

– Оливер! – позвала Гиацинта.

– Да?

– Кажется, я знаю, с какого он этажа. – Она показала пальцем наверх.

Балкон на пятом этаже выделялся среди остальных: он был покрыт разноцветным вязаным пледом, с которого волнами свисали связанные на пальцах гирлянды. Казалось, на этом балконе взорвался вагон разноцветных свитеров.

– Ничего себе! – воскликнула Джесси. – Гиацинта, ты нашла свою судьбу.

Оливер отыскал цифру пять на панели и нажал на неё. Раздался гудок, и входная дверь открылась. Вандербикеры начали подниматься по лестнице на пятый этаж, и Гиацинта поплелась за всеми, гадая, не лучше ли вернуться и подождать снаружи. Ей не хотелось слушать ругань. Она уже собиралась спросить Джесси, не против ли та, но в ту же минуту им открыл очень удивлённый Герман.

– А вы здесь откуда? Я думал, это доставка продуктов!

– Тебе доставляют плодукты домой?! – изумилась Лэйни.

Герман нахмурился:

– У папы нет времени ходить в магазин.

– Нет влемени купить еду?! – ошеломлённо переспросила Лэйни.

– Чего вам нужно? – спросил Герман, пропустив мимо ушей её вопрос.

– Мы пришли к твоему папе, – сурово произнёс Оливер. – Спросить, что это он творит с нашим садом!

– Папа на работе. И я сомневаюсь, что он приходил к вам в сад.

– Он растоптал травы мисс Джози, которые она сама вырастила! Из семян! И повсюду натыкал розовые флажки!

– Погоди-ка! Флажки? У вас во дворе?

– Нет, в саду, который мы устроили рядом с церковью!

– Я так и знал, что вы там что-то затеяли!

– Ну что, он это или не он?!

Гиацинта встала между Оливером и Германом:

– Хочешь посмотреть на наш сад?

Повисла долгая пауза. А затем по лицу Германа расплылась улыбка. Гиацинта улыбнулась в ответ и оглянулась на Оливера.

– Ты мне должен миллион долларов!

Они быстро вернулись к церкви. Замка на воротах больше не было, так что ребята толкнули их и сразу вошли. Розовые флажки никуда не делись. Оливер махнул на них рукой.

– Видишь? Мы слышали, как твой папа говорил о том, чтобы продать участок. А потом раз – и тут появились эти флажки, а растения растоптали. Мой дядя работает в строительной компании, и я знаю, что розовыми флажками обычно помечают места, которые собираются осмотреть и замерить. Белыми – зоны, которые надо прокопать, жёлтыми – газовые трубы, оранжевыми – кабели…

– Ладно-ладно, – перебила его Джесси. – Мы поняли.

Герман нерешительно переступил с ноги на ногу:

– Папа на днях за ужином разговаривал с кем- то по телефону. Говорил что-то о земле у церкви…

– Это тут! – выкрикнула Лэйни.

– …и о том, как её продадут застройщику, который сделает там кондоминиум.

– Кон-до-ми-ни-ум? – повторила по слогам Лэйни.

– Это такой скучный многоквартирный дом, – объяснила Джесси. – Который поставят прямо на наш великолепный сад.

Герман пробежался пальцами по волосам:

– Мне жаль. Впрочем, может, всё обойдётся. Такие сделки постоянно срываются. – Он нагнулся и вынул розовый флажок.

– А их можно вынимать? – опасливо спросила Гиацинта, теребя подол юбки.

Герман выдернул ещё один и ответил:

– А вы хотите, чтобы здесь построили дом?

Все бросились помогать Герману. Ребята старались не наступать на посевы и вскоре вынули все флажки. Лэйни взяла их с собой, чтобы воткнуть на заднем дворе. Уж очень они были хорошенькие.

– Есть вообще смысл потеть над садом? – спросил вдруг Оливер. – Если его всё равно уничтожат?

Остальные посмотрели на него, а потом на сад. Вспомнили о мечтах, связанных с этим местом. Джесси представила, как мистер Джит и мисс Джози сидят на скамейке среди цветущих растений и болтают с друзьями и соседями. Оливер представил, как залезает на Серебряную Королеву вместе с Энджи и Джимми Л. и прячется среди зелёных листьев. Гиацинта представляла ленивый воскресный денёк после службы в церкви и как они с мистером Байдерманом и Францем сидят возле Тилии Вечной Весны и болтают. Лэйни воображала, какие вкусные травки и овощи она вырастит для Паганини. Да тут хватило бы и на двенадцать кроликов!

Сколько всего дорогого было на этом участке – посевы мисс Джози, семена Люсианы, Серебряная Королева, показавшая Гиацинте дорогу в таинственный сад. Неужели весь их труд пойдёт прахом и мечты раздавит безликий многоквартирный дом?

Джесси сказала, что сегодня снова устроит голосование, чтобы выяснить, стоит ли продолжать работать над садом или нет. Когда они вернулись домой, Оливер спрятался у себя в комнате, чтобы обдумать её вопрос. Есть ли смысл трудиться, если их творение всё равно, скорее всего, разрушат? Вряд ли. Оливер собирался проголосовать против.

Вдруг прозвенел звонок, прервав его мысли, но Оливеру не хотелось бежать вниз. Он услышал скрип двери, потом голос Джесси, потом Орландо, а потом всё стихло. Самое время подкрепиться конфетами в комнате близняшек. Оливер вышел в коридор и проскользнул туда незамеченным.

Он начал поиски с очевидных мест. Проверил под матрасом, под кроватью, под снятой половой доской. Пусто. Наверное, Джесси сменила тайник после того, как он добрался до её запаса драже. Он посмотрел на письменном столе, потом принялся выдвигать ящики, начиная с верхнего. Третий ответил знакомым шуршанием.

Победа! Целый пакет маленьких шоколадных батончиков, ещё не открытый! Оливер забрал пакет и обнаружил, что под ним лежало письмо. Ему в глаза бросились надписи «Научный лагерь „Пекс Понд“» и «Поздравляем!» рядом с именем Джесси. Странно. Джесси весь год только и говорила что об этом лагере. Лагере, в который она не попала. Оливер взял письмо и опустился на стул.

Научный лагерь «ПЕКС ПОНД»

Дорогая Джесси!

Поздравляем! Вас выбрали одной из участниц летней программы в научном лагере. Мы получили сотни заявок, но выбрать можем только пятьдесят счастливчиков. Нас впечатлил ваш проект на научной ярмарке – «Эндотермические и экзотермические реакции».

Само обучение оплачивается, однако бюджет не позволяет нам компенсировать расходы на проживание и проезд. Юные учёные, нуждающиеся в финансовой поддержке, могут подать на индивидуальный грант.

Ждём вас в августе! Пожалуйста, попросите родителя или опекуна подписать приложенные документы и отправить их нам, вложив двести долларов авансом за комнату и питание. Остаток суммы необходимо внести до первого мая.

Если ваши планы изменились и вы больше не можете участвовать в летней программе, пожалуйста, сообщите об этом как можно скорее, чтобы мы успели отправить письмо следующему кандидату в списке.

С уважением,

Тиша Эрнандеc,

директор лагеря «Пекс Понд»

Оливер отложил письмо. Значит, Джесси всё-таки попала в лагерь. В чём же дело? Почему она не поехала? Оливер снова посмотрел на текст, и его взгляд зацепился за одно предложение: «Само обучение оплачивается, однако бюджет не позволяет нам компенсировать расходы на проживание и проезд». Неужели Джесси отказалась, потому что мама с папой и так платили за музыкальный лагерь Изы? И сказала всем, что её не пригласили в научный, чтобы Изе и родителям не было неловко?

Поразительно, на какую щедрость способны люди, даже не ожидая ничего взамен! Оливер знал, что Джесси мечтала попасть в этот лагерь. Она месяцами только о нём и говорила! Ему вдруг подумалось, каким бы чудесным стал мир, если бы все меньше думали о себе и больше давали другим, не измеряя ценность своих даров.

Он спустился вниз, чтобы отыскать Джесси. Как ни странно, она сидела в подвале на полу. Гиацинта и Герман вязали. Орландо разрезал швейцарским ножом какие-то пластиковые бутылки, подозрительно похожие на те бутылки из-под краски, которые Вандербикеры нашли в мусоре. Энджи с Лэйни их красили, а Джесси чертила в блокноте какую-то сложную схему с уймой стрелочек.

– Нельзя бросать работу над садом! – выпалил Оливер. – Доделаем его ради мистера Джита, мисс Джози и всех наших соседей! Сад – это же здорово, его надо сохранить и поделиться им со всеми. Даже если его разрушат через две недели! – Он заметил, что остальные переглянулись. – Что?

– Мы тебя ждали, – сказала Гиацинта.

– Ага, помоги нам сделать из них горшки, – добавил Орландо, кивая на бутылки.

– Погодите, вы все решили не бросать сад? Даже несмотря на то, что его могут уничтожить? – спросил Оливер.

– Бери уже ножницы, Оливер, – сказала Джесси. – Нам столько всего надо успеть!

Неделя пролетела незаметно. К следующему понедельнику сад преобразился. Герман пожертвовал свой велосипедный замок – в восемнадцать миллиметров толщиной, лучшего качества, – чтобы работники строительной компании не смогли попасть в сад и потоптать все растения. Лэйни каждый день проверяла клумбу с семенами Люсианы, но они не торопились проклёвываться. На плеер Германа загрузили «Времена года» Вивальди и положили на кирпичную ограду в надежде, что музыка поможет им быстрее вырасти.

Гиацинта с Германом отполировали длинную доску из подвала мистера Смайли и поставили на два пластиковых ведра из-под краски, чтобы получилась скамейка, а потом покрыли её разноцветным вязанием, чтобы на ней было удобнее сидеть. Готовое творение поставили в тени Серебряной Королевы.

Всякий раз, когда Энджи шла в сад, она захватывала с собой одно из брошенных растений мистера Смайли. Их посадили на юго-западной стороне, рядом с травами мисс Джози. Оливер нашёл рядом с церковью водоразборную колонку, и друзья потратили много часов, наполняя лейки и поливая растения, чтобы те не погибли под палящим солнцем.

Вандербикеры обсуждали всё на свете, кроме одного: мистера Джита. Его перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату, но пока не сказали, когда он сможет вернуться домой.

За пять дней до Садовой феерии, то есть за четыре дня до возвращения Изы, Вандербикеры мирно трудились над садом, когда к ним вдруг прибежал Орландо и объявил, что хочет кое-что показать. Он отвёл их через мост Мэдисон-авеню на востоке Сто тридцать восьмой улицы в Южный Бронкс. Прямо за мостом ребята увидели большую ограду с громадной табличкой, которая гласила: «Общественный парк „Ла Финка-дель-Сюр“». Орландо подвёл Вандербикеров и Германа к компании из пяти человек в широкополых шляпах рядом со столом, заставленным поддонами с рассадой. За ними виднелись горшки с самыми разными «жильцами».

– Распродажа растений! – крикнула одна из дам в шляпах. – Десять долларов за поддон!

Джесси внимательно изучила предложенный товар.

– В каждом поддоне по сорок восемь ростков, – заключила она.

– Можете взять разные, – сообщила продавщица. – У нас есть кабачки, помидоры, огурцы, ароматные травы и цветы.

– Садовый лай, – прошептала Лэйни, очевидно, имея в виду «садовый рай».

– Почему так дёшево? – скептически уточнил Герман.

– Мы получили грант от администрации парка, – объяснили ему. – Мы все тут добровольцы. Потому что хотим озеленить Южный Бронкс!

– А Галлем? – спросила Лэйни. – Мы там живём!

– Конечно, и Гарлем тоже! Мы хотим превратить весь город в сад!

– Попробуйте помидоры черри, – предложила дама с миллионом тоненьких косичек, тянувшихся до пояса.

Она протянула детям корзинку.

Все взяли по штучке и бросили в рот. Оливер надкусил помидор, и у него возникло такое чувство, будто во рту взорвалось солнце.

– Как вкусно! – восхитилась Джесси.

Добровольцы показали на высокого, как баскетболист, парня в соломенной шляпе и бежевом спортивном костюме. Он приподнял шляпу и улыбнулся.

– Он отвечает за помидоры, – объяснили остальные.

Вандербикеры, Герман и Орландо собрали совет.

– У нас в бюджете осталось долларов тридцать, – сказала Джесси. – Спустим всё на растения?

«За» проголосовали единогласно. Герман и Орландо вложили ещё по десять долларов, чтобы хватило ещё на два поддона. Цветов взяли четыре набора. Во-первых, фиолетовые и розовые петунии и маргаритки с жёлтыми серединками, во-вторых, ярко-зелёные и сиреневые хосты прямолистные с красной геранью, в-третьих – бальзамин всех цветов радуги и крестовник пепельный с красивыми листьями, похожими на снежинки.

С овощами решали долго. Джесси и Гиацинта не любили огурцы и отказывались их сажать, но Орландо настаивал, что из них можно сделать маринованные корнишоны. Гиацинта сомневалась, что из такой гадости, как огурцы, может получиться такая вкуснятина, как корнишоны. Пока все спорили из-за огурцов, Лэйни собрала поддон растений для Паганини. Она взяла краснокочанную, белокочанную и кудрявую капусту, мангольд, базилик, шалфей и кинзу. Вандербикеры заплатили за все пять поддонов, чувствуя себя так, будто выиграли в цветочно-овощную лотерею.

– Хочу жить у вас в саду, – сказала Лэйни добровольцам.

Она так их очаровала, что они подарили ей пакетики семян моркови трёх разных цветов.

Друзья поблагодарили садоводов и пошли обратно в Гарлем по мосту. Остаток дня они спорили, как рассадить все двести сорок растений, и наконец договорились разделить сад на четыре части.

– Жалко, что мы не нашли лаванду, – сказала Джесси. – Мистер Байдерман ей бы обрадовался.

– Это был любимый цветок Люсианы, – объяснила Гиацинта Герману.

– М-м, – протянул он, кивая.

– Мистел Джит и мисс Джози так обладуются! – заявила Лэйни. – Это будет лучший сад на свете!

* * *

Этим же вечером Вандербикеры собрались за столом на ужин. Перед едой папа дал Лэйни горстку зелёных шоколадных драже M amp;M’s, и она спрятала их в карман юбки. Потом дети вопросительно посмотрели на маму, ожидая отчёта о здоровье мистера Джита.

– Всё так же, – доложила она, раздавая миски с холодным свекольным супом.

Оливер хотел уже подойти к табличке и поставить ещё одну палочку напротив «плохих дней», когда Лэйни вдруг оттолкнула от себя миску, расплескав красный суп, и вскочила на стул.

– Лэйни! – хором возмутились родители.

– Сядь немедленно! Что это за… – начала мама.

Лэйни её перебила.

– Я завтла пойду в больницу! – заявила она, скрестив руки на груди. Она устала от туманных ответов взрослых. – Я нужна мистелу Джиту, и вы меня не остановите!

Гиацинта тоже залезла на стул:

– Я пойду с ней!

Джесси присоединилась к общему протесту, но всё же встала рядом со стулом:

– Я тоже!

Оливер замер у таблички.

Мама с папой посмотрели на детей, а потом друг на друга.

– Мистер Джит плохо себя чувствует, – предупредила их мама. – Он не разговаривает.

– Ну и что! – выкрикнула Лэйни.

– Он сильно похудел, у него стоит капельница, и его подключили ко всяким медицинским приборам.

– Мы по нему скучаем! Мы хотим его увидеть! – сказала Джесси, и Гиацинта энергично закивала.

Родители переглянулись, ведя беззвучный разговор. Несколько минут за столом царила тишина, а потом мама кивнула.

– Хорошо. Завтра к нему сходим.

– Ура! – хором закричали дети.

Лэйни, воодушевлённая победой, решила пойти дальше.

– И мы тлебуем нолмальную еду! Больше никакого класного супа! Хотим печенье!

Мама так на неё посмотрела, что Лэйни тут же села на стул и пододвинула к себе миску. Остальные Вандербикеры последовали её примеру и храбро взялись за ложки.

Несмотря на гадкий свекольный суп, все улыбались.

Лэйни проснулась и спрыгнула с кровати. Сегодня они пойдут к мистеру Джиту! И она возьмёт с собой Паганини. Уж он-то поднимет мистеру Джиту настроение!

Как лучше поступить? В переноску его не положить – сразу заметят. Рюкзак – тоже не вариант. Воздуха там нет. Да и вообще, он набит всякой всячиной: двумя бутылочками антисептика для рук, пакетиком маленьких маршмеллоу (отличная подушка и отличная закуска!), рисунками, которые она подготовила для друзей, но забыла раздать до конца учебного года, ингалятором (на всякий случай), скрепками, резинками и бантиками для волос, карандашами и стирательными резинками в форме сердечек.

Лэйни порылась в шкафу. Там, под пазлами и настольными играми, лежала корзинка для пикника. Она как раз подходила по размеру, и Паганини мог дышать через щели между прутьями. Если насыпать туда зелени и корма для грызунов, кролик будет чувствовать себя как дома!

Лэйни понимала, что не надо никому говорить про Паганини. Иначе ей наверняка скажут, что у него нет какого-то специального сертификата, который все почему-то считают очень важным. Она спустилась вниз, плотно сжав губы, чтобы случайно не выдать свой секрет. И не зря! Лэйни ничего не сказала, ни разу, и никто ничего не заподозрил! К тому же Оливер хотел срочно о чём-то поговорить с мистером Байдерманом и не мог пойти со всеми в больницу. А он всегда чувствовал, когда другие что-то скрывали, так что всё складывалось лучшим образом.

Пока мама наклеивала ярлычки на контейнеры с едой и складывала в большую сумку чистую одежду для мисс Джози, Лэйни стянула немного зелени из холодильника и сунула в корзинку, где уже лежал сухой корм для грызунов. Когда мама объявила, что через минуту все должны быть готовы к выходу, Лэйни поспешно подхватила корзинку для пикника и накинула крючок, чтобы кролик не выпрыгнул. Изнутри сразу послышался тихий хруст.

Мама вывела детей из «песчаника»:

– Помните, девочки. Он не разговаривает, и задавать ему вопросы нельзя. Мисс Джози и так сильно переживает. Ни к чему делать ещё хуже.

Все кивнули с серьёзным видом, а Лэйни встревожилась. Как она поймёт, обрадовался мистер Джит кролику или нет, если он не может разговаривать?

Они пошли по Сто сорок первой улице, свернули направо и вскоре добрались до больницы. На поясе Гиацинты висела сумка с вязаньем, а Джесси несла научную энциклопедию, чтобы показать мистеру Джиту статью о кварках. Лэйни бережно держала корзинку и улыбалась всем подряд. Иначе кто-нибудь обязательно заподозрил бы, что у неё с собой кролик. Было бы обидно, если бы их сейчас выгнали на улицу!

Как ни странно, пронести Паганини в больницу оказалось проще, чем она думала. Сегодня они пришли с мамой, поэтому никто не спрашивал, что дети делают тут без взрослых. Никто не спрашивал, что у Лэйни в корзинке. Мама отвела дочек к лифту и нажала на кнопку пятого этажа – мистера Джита ведь перевели из палаты интенсивной терапии. Лифт оказался набит битком. Например, там сидел дяденька в инвалидном кресле и с трубочками, идущими от носа к какому-то пакету с водой на причудливой вешалке на колёсах. Его сопровождали две медсестры. Одна толкала кресло, другая – вешалку.

В самом углу стоял охранник в форме. Лэйни прижала корзинку к животу. Хорошо, что здесь целая толпа. Может, охранник не заметит, что из корзинки как будто кто-то пытается выбраться. А если Паганини всё-таки выскочит, Лэйни сурово отчитают, в этом можно не сомневаться!

Наконец мама вывела их из тесного лифта на пятый этаж, и малышка вздохнула с облегчением. Правда, за секунду до того, как двери закрылись, дяденька из кресла спросил:

– Вы видели?! В той корзинке что-то шевелится!

Лэйни испугалась, что всё – её поймали, – но мама ничего не услышала и спокойно пошла дальше по коридору. Лэйни понимала, что надо скорее добраться до палаты мистера Джита, пока охранник не добрался до неё. К счастью, идти было недалеко. Мама постучала в дверь, на которой висел ярлычок с именем мистера Джита.

– Тук-тук! – сказала мама.

– Войдите! – раздался голос мисс Джози.

Девочек немного успокоил её ласковый голос. Они заглянули в палату и увидели мисс Джози на коричневом пластиковом стуле у больничной койки, в красочном платье до лодыжек. Рядом с ней Лэйни заметила мистера Джита. Он полулежал в кровати и был сам на себя не похож в сером больничном халате в синий горошек вместо привычной рубашки с галстуком-бабочкой.

Лэйни так ему обрадовалась, что поставила корзинку прямо на койку и сама забралась к мистеру Джиту. Она села в паре дюймов от него и посмотрела в тёмные глаза своего друга. От него всё так же пахло карамельками. Мистер Джит коснулся ладонью её щеки, и Лэйни поцеловала его в лоб. А когда отстранилась, заметила, что он прослезился. Лэйни огляделась и увидела, что мисс Джози тоже плачет. И мама, и Джесси, и Гиацинта!

Она прекрасно знала, как поднять всем настроение. Лэйни устроила корзинку у себя на коленях и сняла крючок. Паганини тут же высунулся наружу, и Лэйни широко улыбнулась. Правда, никто почему-то не обрадовался… Мама как будто испугалась. Мисс Джози ошеломлённо смотрела на кролика.

Несколько мгновений царила полная тишина, а потом мистер Джит вдруг рассмеялся. Да так заливисто, что у него из глаз снова потекли слёзы. Только Лэйни понимала: это слёзы счастья. Всё-таки она не зря пронесла Паганини в больницу!

– Ну и дела! – воскликнула Гиацинта, когда Паганини выпрыгнул из корзинки и ловко приземлился на колени мистера Джита.

– Мамочки, – пробормотала мама и поспешно закрыла дверь в палату.

Мистер Джит всё хохотал.

– Он впервые засмеялся с того дня, – сказала мисс Джози.

Да, Гиацинта не могла не признать, что выглядел он очень счастливым! Улыбался и гладил Паганини за ушами, как раз там, где надо. Лэйни прыгала на кровати от восторга.

– Лэйни, тише! – осадила её Джесси.

Малышка замерла. Паганини встал на задние лапки и обнюхал подбородок мистера Джита. Лэйни выудила из корзинки остатки лакомств и вложила в правую руку мистера Джита. Паганини тут же их нашёл.

– Солнышко, – заговорила мама, потянувшись за кроликом, но тот отпрыгнул в сторону. – Надо убрать Паганини. Животных в больницу не пускают.

– Ну мам! Мистел Джит его любит! Смотли, какой он счастливый!

Мама посмотрела на мистера Джита и Паганини и смягчилась.

– Ладно, только на пару ми…

Договорить она не успела. Дверь распахнулась, и в проёме возникла высокая дама в белом халате и со стетоскопом на шее.

– Доброе утро, мистер Джит! – прогремела она. – Как у вас само… Ох ты ж ёжик, это что, кролик?!

Тут в коридоре послышались тяжёлые шаги. Гиацинта взглянула на Лэйни. Малышка пыталась спрятать Паганини обратно в корзинку, но тот не хотел расставаться со свободой. Он прыгнул на столик у кровати мистера Джита, где стояли кувшин холодной воды и одноразовые стаканчики. Мама бросилась за кроликом, прямо как натренированный футболист, но промахнулась, потому что стол – а он был на колёсиках – слегка покачнулся, когда Паганини на него приземлился. К сожалению, приземлился не очень удачно. Кувшин рухнул на пол, и всё залило водой со льдом.

В палату ворвался охранник с криком:

– Всё в порядке?! – и тут же поскользнулся. На секунду он взлетел в воздух, а потом ударился спиной о линолеум.

– Ай! – выкрикнула Лэйни.

– Сэр, вы в порядке? – любезно спросила мисс Джози.

– Ох ты ж ёжик! – повторила врач.

Гиацинта взяла кубик льда с пола и подошла к охраннику.

– Где болит?

– Везде, – простонал он.

Гиацинта приложила кубик к его лбу, а потом ещё на всякий случай бросила парочку на живот. Паганини прыгнул обратно на кровать, и Лэйни быстро сунула его в корзинку, а потом присоединилась к Гиацинте – натирать бедного охранника льдом.

Врач была не в восторге.

– В больнице животным не место, – обратилась она к маме и мисс Джози. – У нас с этим строго. Мы пускаем только питомцев, которые участвуют в зоотерапии и имеют соответствующие сертификаты. Тех, которые прошли специальное обучение.

– Извините, – пробормотала мама.

– Спасибо, милая, теперь будем знать, – сказала мисс Джози.

– Хватит уже тыкать в меня льдом, – жалобно протянул охранник.

Лэйни тут же от него отошла, а Гиацинте стало обидно выбрасывать целую горсть кубиков, и она приложила их к шее пострадавшего. В конце концов, повреждения шеи – это очень серьёзно.

– Вам холодно? – заботливо спросила она и схватила плед, лежавший в ногах мистера Джита. – Не переживайте, – добавила Гиацинта, накрывая охранника пледом. – Мы отлично умеем ухаживать за больными!

– Что правда, то правда, – сказала мисс Джози и похлопала Гиацинту по плечу.

– Оставьте меня в покое, – взмолился охранник.

– Я знаю, что вас обладует! – объявила Лэйни и потянулась к корзинке. – С Паганини всем становится лучше! Да, мистел Джит?

– Нет! – завопили мама, мисс Джози и Джесси. Мама перехватила корзинку и поставила рядом с собой.

Мистер Джит улыбнулся уголком губ и помахал рукой.

– Я провожу вас до выхода, – мрачно произнесла врач.

Мисс Джози прижала к себе Лэйни:

– Кажется, ваш визит пошёл на пользу мистеру Джиту!

– А влач на нас селдится, – прошептала Лэйни.

– Оно того стоило, – прошептала в ответ мисс Джози.

За три дня до Садовой феерии Вандербикеры обнаружили на тротуаре у ограды таинственного сада уйму растений: две ярко-синие гортензии, четыре кустика роз персикового цвета, деревце с пушистыми зелёными листочками и двадцать горшков лаванды!

Лэйни подбежала к деревцу и обняла его. Гиацинта наклонилась понюхать розы. Джесси с Оливером заметили карточки, привязанные ленточками к веткам. Пока они их изучали, к Вандербикерам подошёл Орландо с ведром садовых инструментов. Он не хотел оставлять их на ночь в саду – боялся, что украдут.

– На что смотрите? – спросил Орландо.

– «Тот, кто сажает цветы, верит в будущее», – прочитал Оливер с одной из карточек. – Похоже, эти растения нам подарила какая-то дама по имени Одри Хепбёрн…

Джесси заглянула ему за плечо и закатила глаза:

– Это её цитата! Одри Хепбёрн – актриса, она умерла много лет назад!

– А мне откуда было знать? – проворчал Оливер.

Джесси взяла другую карточку.

– Смотри! «Если у вас есть сад и библиотека – считайте, у вас есть всё необходимое», – прочла она вслух.

– Это тоже Одри Хепбёрн сказала? – поинтересовалась Гиацинта.

Джесси хотела ответить, но Орландо её опередил:

– Марк Туллий Цицерон.

– Ага, – подтвердила Джесси, взглянув на карточку. – Откуда ты знаешь?

Орландо пожал плечами. Гиацинта смахнула землю с карточки на розовом кусте.

– Это из «Таинственного сада!» – воскликнула она.

– Ой, а вот ещё! – крикнула Лэйни, подбегая к деревцу. – Плочитайте!

Оливер наклонился и прочитал:

– «Когда я дремлю, мне снятся сады». Это из книги «Садовник».

– Похоже, это всё от кого-то одного, – заметила Джесси. – Почерк везде одинаковый.

– А этот таинственный даритель знает, что сад, может быть, скоро раздавят бульдозером? – съязвил Оливер.

Джесси расправила плечи:

– Тем более мы должны постараться. Чем красивее сад, тем выше шанс, что его не тронут!

– Куда мы всё это посадим? – спросил Оливер. – Места-то не осталось.

– Ерунда, – отмахнулась Джесси. – Мы с Орландо приладим на ограду те бутылки из-под краски, которые мы разрезали и разрисовали. Из северо-восточной части всё перенесём в бутылки и освободим место для роз и лаванды.

Оливер вздохнул:

– Ладно, заносим.

Он попытался взять горшок с розовым кустом, но тот даже не оторвался от земли. Орландо наклонился и с лёгкостью поднял другой розовый куст. Гиацинта вскинула руки, словно регулировщик на оживлённом перекрёстке.

– Подождите! Я хочу забрать карточки.

Орландо опустил горшок, и они вместе с Оливером осторожно сняли все карточки. Гиацинта спрятала их в поясную сумочку.

Тут за ними что-то мелькнуло и скрипнули колёса велосипеда. Это приехал Герман. Он снял с руля большую сумку с пряжей и спросил:

– Откуда у вас все эти растения?

После того как Гиацинта всё ему объяснила и Герман должным образом восхитился новыми сокровищами, он помог занести всё в сад. Орландо с Джесси сразу принялись устанавливать разрезанные пластиковые бутылки на ограду.

Джесси заметила, что Лэйни рассматривает клумбу, на которую посадила семена Люсианы. Может, стоило ей сказать о том, что она прочитала вчера в интернете – семена хранятся от двух до четырёх лет, даже при идеальных условиях. Если Люсиана зарыла шкатулку, когда ей было четыре, этим семенам уже лет восемнадцать. Вот только Лэйни так ждала и надеялась, что они проклюнутся! Джесси просто не могла растоптать её надежды.

Гиацинта с Германом провели остаток дня за вязанием. До Садовой феерии оставалось всего ничего. Когда они сделали перерыв, чтобы отдохнуть и попить воды, Гиацинта достала из сумки карточки с цитатами и любовно их погладила.

– Они такие чудесные, – сказала она Герману. – И почерк очень красивый.

Буквы были изящные, с завитушками, как будто их вывели сто лет назад пером и чернилами. Герман ничего не ответил. Он не мог оторваться от своего творения, которым хотел украсить ограду, и спицы так и мелькали у него перед глазами.

* * *

После обеда и борьбы с сорняками Лэйни сидела у кирпичного круга и смотрела на пустой клочок земли. Она высыпала сюда семена Люсианы ещё десять дней назад, но они так и не выросли.

– Может, мало поливаешь? – предположил Оливер, когда она ему пожаловалась.

– Или наоборот – слишком много, – вставил Орландо. – Мы ведь даже не знаем, какие это растения. Может, им нужно больше света или меньше.

Лэйни вздохнула и уставилась на рыхлую землю. Ну почему они не растут?! А её сёстрам и брату это как будто безразлично… Они спокойно выдирают сорняки, убирают сухие листья и цветы, мастерят опоры для помидоров из кусков пластмассовой трубы, которые нашли в подвале мистера Смайли.

Сад постепенно оживал, а семена Люсианы всё не росли, и Лэйни страшно хотелось их поторопить.

* * *

Перед ужином Гиацинта подключила к розетке машинку для ламинирования – подарок мистера Байдермана на день рождения – и бережно выложила листы с записями про сад между слоями ламинирующего пластика. Машинка нагрелась, и Гиацинта её запустила. Когда наружу вылезла ламинированная пластина, Гиацинта вырезала карточки и проделала дырочки в краях, через которые потом продела свои любимые нежно-лиловые ленточки.

Она спустилась вниз. Там все уже собрались за столом. Только Гиацинта взялась за ложку, как у мамы зазвонил телефон.

– Мисс Джози? – спросила мама в трубку. С минуту стояла тишина, а потом по её лицу расплылась улыбка. Она взглянула на детей. – Подождите, сейчас включу громкую связь. – Она нажала на кнопку и положила телефон на середину стола.

Из динамика полился глубокий баритон мистера Джита.

– Люблю… вас, – произнёс он.

Дети ошеломлённо переглянулись, а потом закричали хором:

– И мы вас любим!

– Скучаю… по вам, – добавил он.

– Ему стало намного лучше после того, как вы зашли, – сказала мисс Джози. – Спасибо, мои хорошие.

– Лучшим «спасибо» будет, если вы скорее вернётесь домой! – крикнула Джесси.

Мама снова поднесла телефон к уху, сказала ещё пару слов, попрощалась с мисс Джози, а потом перевела взгляд на детей. Лица у них были сияющие и счастливые.

– Врачи надеются выписать его уже к пятнице. Эрготерапевт говорит, что мистер Джит идёт на поправку и может даже подниматься по лестнице!

– Ула! – воскликнула Лэйни.

– Он вернётся к… – начала было Гиацинта, но Джесси её перебила, предупреждающе вскинув бровь:

– …к приезду Изы!

Оливер замялся:

– Он правда выглядел здоровым, когда вы его навещали?

– Он отлично выглядел! – ответила Лэйни. – Гладил Паганини и улыбался.

– Жалко, что ты с нами не пошёл, Оливер, – сказала Джесси.

Оливер вспомнил про тот день, когда мистеру Джиту стало плохо, и сморгнул слёзы:

– Было бы тяжело увидеть его совсем больным.

Мама встала и крепко обняла сына:

– Давайте устроим праздник к его возвращению. Я что-нибудь испеку.

– Зелёное печенье? – с подозрением уточнил Оливер.

У мамы округлились глаза.

– Всё было настолько плохо?

Дети кивнули.

– Что ж, пора исправляться. Что приготовить на ужин?

– Жареную курицу, – сказала Джесси.

– Шоколадное печенье с орехами, – сказал Оливер.

– Макароны с сыром, – сказала Гиацинта.

– Хлеб, – сказала Лэйни. – Много хлеба!

Мама улыбнулась:

– Хорошо.

В четверг утром Вандербикеры отправились в таинственный сад с лёгким сердцем. Мистер Джит и мисс Джози обещали скоро вернуться, в саду всё цвело, вот уже одиннадцать дней о продаже участка ничего не было слышно. На полпути они вдруг заметили, что у ворот стоит, согнувшись, Герман Хаксли.

– Он что-то делает с оградой, – сказала Гиацинта, сощурившись.

– Нельзя вот так вот подолгу там стоять, – проворчал Оливер. – Выглядит подозрительно.

Герман повернулся к ребятам и поспешно набросил на ограду вязаный плед. Когда они приблизились, он встал спиной к воротам.

– Что происходит? – спросила Гиацинта.

– Тебе не кажется, что этот плед привлечёт лишнее внимание к нашему саду? – добавила Джесси.

Она потянулась его снять, но Герман ей помешал. Вот только Джесси была на шесть дюймов его выше и быстро протянула руку у него над головой. Она с лёгкостью сдёрнула плед одним ловким движением и обнаружила под ним табличку.

– Мне жаль, – пристыженно произнёс Герман. – Она уже здесь висела, когда я пришёл. Не хотел, чтобы вы её увидели.

Оливер подбежал к воротам и отодвинул ветви плюща. Новенький велосипедный замок пропал. Его заменили тяжёлым замком угрожающего вида, который без молотка и не откроешь. На земле валялись железные обломки велосипедного замка – впечатление было такое, словно его измельчили электропилой.

– Поверить не могу! – возмутилась Джесси.

Она попыталась заглянуть в сад через заросли плюща и прутья ограды, проверить, в порядке ли он, но ничего не вышло. Тогда она в отчаянии дёрнула ворота. Оливер решил перелезть через ограду, но оплетающие её лианы оказались слишком скользкими.

– Ты бы всё равно не перебрался на ту сторону, – сказала Джесси, показывая на колючую проволоку, протянутую на самом верху и, по всей видимости, совсем недавно.

– Наш сад уничтожат, и мы даже не узнаем, выросли ли семена Люсианы, и мистер Джит с мисс Джози не смогут посидеть в тени Серебряной Королевы и Тилии Вечной Весны и послушать, как поют птицы, – горько произнесла Гиацинта.

– Мы почти закончили, а теперь… – Джесси осеклась.

– Остались ни с чем, – закончила за неё Гиацинта.

– Жалко, что мистел Байделман не может поплосить свою подлугу нам помочь, – сказала Лэйни, прислонившись к ограде и пытаясь зарыться в плющ. – У него есть подлуга, котолая спасает здания.

Повисла долгая пауза.

– Откуда ты знаешь? – спросила Джесси.

– Слышала, как они говолят по телефону, – объяснила Лэйни.

Джесси посмотрела на церковь:

– Наша церковь – одна из самых старых в городе. Помню, мисс Джози говорила, что раньше в ней искали убежища те, кто путешествовал по Подземной железной дороге.

– Так давайте поговорим с этим вашим мистером Байдерманом! – воскликнул Герман. – Чего мы ждём?

Вандербикеры замялись.

– Мы ещё не рассказывали про сад никому из взрослых. А для мистера Байдермана это место ещё и хранит воспоминания… – объяснила Джесси. – Сюда ходила на дошкольные занятия его дочка Люсиана.

Герман вскинул руки к небу:

– Так тем более ему захочется его защитить!

Гиацинта перевела взгляд со своих сестёр и брата на Германа.

– Люсиана умерла, и мистер Байдерман уже шесть лет не выходит из дома.

Герман открыл было рот, закрыл и снова открыл:

– Он – ваша единственная надежда. Тридж ещё не вернулся, так? Он вам перезвонил?

Джесси помотала головой:

– Не знаю, почему он так внезапно исчез, и не понимаю, как землю могли продать без его разрешения. Я оставила ему уже, наверное, двенадцать голосовых сообщений!

Оливер развернулся на каблуках и зашагал к дому.

– Герман прав. Мистер Байдерман и правда наша единственная надежда.

* * *

– Стучи ты, – приказал Оливер Герману. – Ты же это придумал.

– Ну уж нет, – ответил Герман, спрятавшись за остальными Вандербикерами. – Я его даже не знаю!

– Тогда ты, Гиацинта, – предложила Джесси. – Ты его любимица.

Та помотала головой:

– Лэйни, ты у нас любительница стучать в дверь.

Малышка закусила губу:

– Не хочу говолить пло Люсиану. Он ласстлоится.

Из квартиры раздался голос мистера Байдермана:

– Что там за шум? Заходите уже!

Джесси посмотрела на остальных и открыла дверь. Все втиснулись внутрь.

– А ты кто? – спросил мистер Байдерман, когда увидел Германа, который стоял одной ногой за порогом.

– Это Герман Хаксли, – объяснил Оливер. – Мой друг из школы.

Мистер Байдерман смерил Германа взглядом. Видимо, тот заслужил его одобрение, поскольку он проворчал:

– Ну, заходи. Я не кусаюсь.

Герман пожал плечами и затворил за собой дверь. Принцесса Милашка спрыгнула с дивана и приземлилась у его ног. Её очень заинтересовали шнурки на кроссовках, и она ударила по ним лапой. Герман наклонился погладить кошечку по голове.

– Чем обязан? – спросил мистер Байдерман.

Джесси толкнула локтем Оливера, он Гиацинту, а Гиацинта хотела в свою очередь толкнуть Лэйни, но та залезла под кухонный стол.

– Мы кое над чем трудились на участке рядом с церковью, – уклончиво начала Гиацинта.

Мистер Байдерман вскинул брови:

– Думаете, я не знаю, где вы пропадали последние несколько недель?

Гиацинта вспомнила про садовые перчатки.

– А как вы узнали?

– Посмотрел в окно.

Вандербикеры подбежали к окну, выходившему на дорогу. И правда, с четвёртого этажа открывался отличный вид на всю Сто сорок первую улицу.

Джесси обернулась:

– Ладно, хорошо. Мы хотели подготовить кое-что особенное для мистера Джита и мисс Джози…

Мистер Байдерман махнул рукой:

– Да, знаю. Видел, как вы носили туда цветы и садовые инструменты.

– Вам не было неприятно? – спросила Гиацинта.

– С чего бы?

– Люсиана туда ходила, – напомнил Оливер.

– Откуда вы… А впрочем, не важно. Нет, я ничего не имею против. По-моему, затея отличная.

– Ох, – выдохнул Оливер, – здорово, что вы так считаете! Потому что нам как раз нужна ваша помощь. Ваша подруга, которая спасает здания… Вы можете ей позвонить? На ограде повесили табличку «Продано». Мы слышали, что там хотят построить многоэтажку. Тридж пропал, и обратиться нам больше не к кому.

Мистер Байдерман нахмурился:

– Церковь продают?

– Нет, только участок с нашим садом, – уточнила Джесси.

Мистер Байдерман покачал головой:

– Не знаю, как тут помочь, если земля уже продана. Тем более это не здание…

– Это часть истории церкви, – сказал Оливер. – Правда ведь?

– Мисс Джози говорила, что там раньше была остановка Подземной железной дороги, – добавила Гиацинта.

– У этого участка важное историческое значение, – добавила Джесси. – Это достояние нашего города!

– И ваша дочка закопала там секлетик! – Лэйни вытащила из рюкзака шкатулку Люсианы и протянула мистеру Байдерману.

Все замерли. Показывать ему шкатулку не входило в их планы.

– Как вы… это же… она обожала эту шкатулку, – запинаясь, проговорил мистер Байдерман. Он осторожно потянулся к ней, словно боялся, что она исчезнет, если её коснуться, бережно взял в руки, открыл и провёл пальцем по надписи под крышкой. – Это я для неё смастерил. Она хранила здесь семена из сада её матери. Говорила, что они волшебные.

Мистер Байдерман закрыл шкатулку. Костяшки его пальцев побелели. Казалось, он пытался удержать воспоминания, которые она вызвала.

– Так… вы нам поможете? – спросила Лэйни.

– Вы – наша последняя надежда, – сказала Джесси.

– Пожалуйста! – взмолился Оливер и передал мистеру Байдерману его мобильный. – Пожалуйста!

– Поверить не могу, что я на это согласился, – пробормотал мистер Байдерман.

Он только что договорил с мисс Лин из Комиссии по охране памятников архитектуры. Она сказала, что лучше всего приступить к делу прямо сейчас, и попросила встретиться с ней в её кабинете в центре города. Лично. Мисс Лин объяснила, что надо заполнить и подписать документы, а затем заверить их у нотариуса. Причём всё надо успеть до выходных, иначе вряд ли удастся спасти участок. Офис закрывался в пять ровно, а сейчас шёл уже четвёртый час.

– Наденьте фиолетовый галстук, – сказала Лэйни, роясь в комоде. – Это мой любимый цвет!

– Я шесть лет не носил галстуки…

– Вы будете выглядеть очень стильно, честное слово, – пообещала Гиацинта. – Франц тоже отлично смотрится в фиолетовом!

– Не дёргайтесь, – попросила Джесси. – Иначе я не смогу вас причесать!

– Мне и не надо причёсываться, – отмахнулся мистер Байдерман. – И так сойдёт.

– Вы вечность сами себя стригли, и это видно, – сказал Оливер. – Нечего людей пугать.

Мистер Байдерман обернул галстук вокруг шеи и затянул какой-то замысловатый узел. Гиацинта попыталась запомнить, как он это сделал, чтобы потом повязать галстук Францу.

Наконец мистер Байдерман развёл руки в стороны и мрачно посмотрел на детей.

– Ну, как я выгляжу?

– Очень класиво! – заявила Лэйни, прыгая то на одной ножке, то на другой.

– Никто не спутает вас с оборотнем, – торжественно произнесла Гиацинта.

– Всё взяли, что нужно? – спросила Джесси.

– Готовы? – спросил Оливер.

– Конечно, готов! – ответила за мистера Байдермана Лэйни. Она взяла его за руку, и они вместе пошли вниз по лестнице под весёлый скрип ступенек.

Джесси распахнула входную дверь. Через кроны деревьев пробивались солнечные лучи, бросая пятна света на тротуары и стены домов. Такси бибикнуло, объезжая почтовый грузовик, и пронеслось мимо.

Мистер Байдерман застыл на пороге и заслонил глаза от солнца. Он окинул взглядом улицу и крепче стиснул руку Лэйни.

А потом, впервые за шесть лет, вышел из «песчаника».

Вандербикеры повели мистера Байдермана к метро. С Германом они попрощались на бульваре Адама Клейтона Пауэлла-младшего. Он всегда созванивался с мамой по интернету по четвергам в половину пятого.

Гиацинта переживала за мистера Байдермана. Он много лет провёл в четырёх стенах, а теперь шёл по оживлённой улице к метро, огибая школьников, почтальонов, детей на скутерах, собак на поводках. Солнце припекало, а ветер, который поднимали проносящиеся мимо машины, раздувал волосы. Гиацинте казалось, что сегодня машины сигналят, а тормоза автобусов пищат громче обычного, и шум бьёт по чувствительным ушам мистера Байдермана.

На станции метро мистер Байдерман неуклюже вытащил из кармана кошелёк и достал оттуда выцветшую проездную карточку. Очевидно, срок действия закончился ещё много лет назад, так что Джесси провела его по своей. В поезд они вбежали буквально за секунду до того, как двери закрылись.

Поезд шёл от соседней станции и потому был полупустой. Найти пять свободных мест в ряд оказалось проще простого. Лэйни и Джесси сели по одну сторону от мистера Байдермана, а Гиацинта с Оливером по другую, чтобы отгородить его от остальных пассажиров. Он смотрел в пол и всё хлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли кошелёк, телефон и схема проезда к офису Комиссии по охране памятников архитектуры.

– Волнуетесь? – спросила Лэйни.

Мистер Байдерман вытер лоб носовым платком и уставился на поручни.

– Нет, конечно!

Лэйни посмотрела на его трясущиеся руки, нервно сжимающие платок, и решила сменить тему.

– Вы знали, что лисы – лодственники собак?

Мистер Байдерман снова похлопал себя по карманам.

– Да, я знал, что лисы – родственники собак, – сказал он и закрыл глаза, как бы пытаясь отгородиться от мира.

Вандербикеры затихли. Поезд мирно громыхал, двигаясь в сторону центра. Гиацинта прислонилась к плечу мистера Байдермана и взялась за вязание. Джесси возилась с телефоном. Оливер стучал ногами по полу и читал объявления на стенах вагона. Лэйни завела разговор со своей соседкой и теперь беспечно лепетала о том, как мечтает о туфельках на каблуках. Кто-то из пассажиров сходил на следующих станциях, но садилось больше, и вскоре поезд наполнился самыми разными людьми, включая компанию в вечерней одежде и с воздушными шариками, заполненными блёстками.

Гиацинта обвязывала пальцы нитками и гадала, как себя чувствует мистер Байдерман. Она думала, что, когда он впервые выйдет из дома, они посидят на заднем дворе или сходят в пекарню Кастлмана. А сейчас от него требовали слишком многого. Мало того что мистер Байдерман вышел на улицу – так он ещё сел на поезд и теперь нёсся в самый центр Манхэттена! Гиацинта услышала, как он глубоко вдохнул и прерывисто выдохнул. Дотерпит ли он до центра?

В метро они сидели целую вечность. Лэйни в тысячный раз спросила Оливера, сколько осталось остановок. Оливер ответил, что всего две, и Лэйни радостно вскричала. В ту же самую минуту поезд резко остановился, и свет подозрительно моргнул. Мистер Байдерман открыл глаза и огляделся. Остальные пассажиры принялись вздыхать и проверять часы.

Оливер посмотрел на Джесси:

– Сколько времени?

Она взглянула на запястье:

– Четыре ноль восемь. До закрытия офиса сорок две минуты.

Мистер Байдерман поджал губы.

– Он скоро тронется, – заверила его Гиацинта, отчаянно желая в это верить. – Поезда то и дело вот так останавливаются.

Тут в вагоне прозвучало приглушённое объявление:

– Вследствие полицейского расследования на Чеймберс-стрит все поезда в центр задерживаются. Приносим извинения за причинённые неудобства.

Джесси подумала, что реакция пассажиров на задержку протекает в несколько этапов. Первые минут пятнадцать они переговариваются между собой, обсуждают, кто куда опаздывает. Парень напротив, в новеньком деловом костюме, жаловался даме с ребёнком, что у него встреча в половину пятого. Дама держала малыша в переноске на груди и нежно его укачивала, как будто поезд и не останавливался.

Лэйни, которая всё это время болтала со своей соседкой, стала рассказывать ей про сад, про то, как его снесут, если им не помогут люди, которые работают на правительство. Соседка забросала Лэйни вопросами, и вскоре к разговору присоединился Оливер. Окружающие бесстыже их подслушивали.

Джесси заметила, что слухи разлетаются по всему вагону.

– Слышал, что сказали вон те дети? – сказал парень со скейтбордом своему другу. – Они хотят спасти сад на своей улице, чтобы там не построили многоэтажку. Им надо успеть в офис комиссии до пяти.

Вскоре в поезде объявили, что расследование продолжается, все поезда задерживаются, и снова извинились за доставленные неудобства. Джесси взглянула на часы. Прошло уже полчаса. Все смотрели на детей с сочувствием. Оливер сказал Лэйни и Гиацинте, что они точно не успеют, и теперь обе девочки плакали.

В пять часов, когда надежда окончательно погасла, пассажиры принялись успокаивать детей. Джесси, правда, больше волновалась за мистера Байдермана. Он всё это время молчал, и руки у него тряслись всё сильнее. Что же делать, если ему вдруг потребуется медицинская помощь?! Может, спросить, если ли здесь врач? В ту самую минуту, когда Джесси об этом подумала, поезд тронулся. Он вскоре прибыл на станцию, и двери открылись.

Вандербикеры вышли на платформу. Гиацинта держала мистера Байдермана за руку.

Пять тридцать семь. Джесси молча провела всех по переходу и по лестнице вниз, к поезду из центра. Смысла идти в офис комиссии уже не было – он давно закрылся. За последние несколько лет Джесси много узнала о своей семье. Она понимала, что Вандербикеры никогда не сдаются. Может, им не суждено устроить сад рядом с церковью. Они найдут другое местечко, другой заброшенный участок, который никто не купит. Не может всё вот так вот закончиться.

Той же ночью Вандербикеры поднялись на крышу. Сетка зданий и улиц Гарлема лежала под тёмным, затянутым облаками небом. Ребята подошли к самому краю и посмотрели на город.

– Надеюсь, мистер Байдерман в порядке, – сказала Гиацинта.

Мистер Байдерман молчал всю дорогу обратно и выглядел измученным. По лестнице он поднимался долгих минут пять, цепляясь за перила. И захлопнул за собой дверь, даже не попрощавшись.

– Он больше никогда не выйдет из «песчаника», – со вздохом произнёс Оливер. – Мы его окончательно добили.

– Не добили мы его, – возразила Джесси. – Просто чуть-чуть… поторопили.

– Ему надо побыть одному. – Лэйни повторила фразу, которую часто говорили родители.

– Интересно, как там наши растения? – задалась вопросом Гиацинта.

Она повернула голову, надеясь взглянуть на сад, но его загораживали другие дома.

– Серебряная Королева и Тилия Вечная Весна скучают без нас.

– Может, рабочие позволят нам забрать растения? – сказала Джесси. – Перенесём их в другое место.

– Ага, возможно, – согласился Оливер, – но куда?

– Для начала – на наш задний двор, – предложила Джесси.

– Ладно… – неуверенно ответил Оливер. У них на заднем дворе и так было полно растений, а размером он был в десять раз меньше того участка у церкви. – Мисс Джози и мистеру Джиту очень понравилось бы в том саду.

– Нам тоже там понравилось, – вставила Джесси.

– Можно забрать к нам Серебряную Королеву? – спросила Лэйни.

– Нет, – отрезал Оливер. – Она слишком большая. Её срубят.

У Гиацинты ёкнуло сердце при мысли о том, что Серебряную Королеву, дерево, которое много десятков лет наблюдало за Сто сорок первой улицей, срубят под корень. Она перевела дыхание. По крыше начал барабанить мелкий дождик.

– Надеюсь, мистер Джит и мисс Джози успеют хоть разок посидеть в её тени, прежде чем нам придётся попрощаться с садом.

Остальные Вандербикеры молча кивнули. Все представляли себе, каким мог бы стать их сад, когда медленно спускались по пожарной лестнице домой.

Следующий день порадовал жителей Гарлема ясным синим небом и воздухом, посвежевшим после вчерашнего дождя. В «песчанике» открыли все окна, чтобы впустить прохладный ветерок. На втором этаже, в комнате близняшек, атмосфера была пропитана счастьем. Иза проснулась и провела пальцами по грубой кирпичной стене у кровати. Джесси ещё спала, запутавшись в одеяле, с раскрытым ртом, прикрыв лицо рукой.

В соседней спальне Оливер что-то бормотал во сне. Он бежал по баскетбольному полю, готовый забросить мяч, и вдруг заметил, что рядом с ним бежит мистер Бэ в чёрно-белой футболке рефери и дует в свисток. Оливер попытался сосредоточиться на корзине, но мистер Бэ так настойчиво свистел! Оливер резко проснулся и обнаружил, что Джордж Вашингтон тычется мордочкой ему в висок, а Лэйни играет на казу[5] прямо у него над ухом. Он зажмурился. Лэйни отложила казу на живот брата и приподняла одно его веко.

– Люблю тебя, Оли, – сказала она.

В следующей комнате Гиацинта мирно дремала на кровати и не видела никаких снов. А вот Франц сидел по струнке, словно член королевской гвардии, готовый в любую минуту броситься в бой.

В самой крайней спальне на втором этаже мама с папой спали так крепко, что их разбудили бы только вопли всех пяти маленьких Вандербикеров, прыгающих на их кровати, и потребовалось бы на это не меньше получаса.

На третьем этаже мистер Джит сидел на кровати, а мисс Джози завязывала ему галстук. Справившись с узлом, она поцеловала его в лоб. Мистер Джит взял её за руку, оперся о тумбочку и сделал глубокий вдох. Он поднялся и медленно, очень медленно пошёл вместе с мисс Джози на кухню выпить утренний кофе. А на верхнем этаже мистер Байдерман насыпа́л корм в миску Принцессы Милашки, пока она тёрлась о его свежевыглаженные брюки. Он посмотрел в окно, взявшись за раму. Ветерок нежно пощекотал ему лицо. Мистер Байдерман промокнул лоб носовым платком, закрыл глаза и приготовился к тому, что ждало его сегодня.

Джесси проснулась от тихой игры на скрипке. Как же ей этого не хватало! Более того, она слышала неспешные шаги мисс Джози и весёлый скрип половиц. Пускай сегодня их не ждал чудесный праздник в таинственном саду в честь возвращения Изы и мистера Джита, всё равно Джесси была счастлива. Иза заметила, что сестра открыла глаза, и улыбнулась ей.

– Жалко, что ты не увидишь сад, – сказала Джесси. – Он бы тебе понравился.

– Давай туда сходим, – предложила Иза.

– Внутрь всё равно не попасть.

– Ну и что, я посмотрю хотя бы снаружи. А потом возьмём завтрак в пекарне Кастлмана.

Джесси вскинула брови:

– Ты соскучилась по Бенджамину!

Иза залилась краской.

– Я соскучилась по сырным круассанам! Так пойдём?

Оказалось, что выпечки хочется всем, даже маме с папой. Всё семейство Вандербикеров торопливо переоделось из пижам и вышло на Сто сорок первую улицу.

Первой суматоху заметила Гиацинта. Она сказала об этом Оливеру, тот – близняшкам, а они – Лэйни. У сада собралась небольшая толпа. Подойдя ближе, Вандербикеры узнали мистера Хаксли и Германа. Рядом с ними стоял Тридж с громадным чемоданом.

– Тридж! – радостно воскликнула Лэйни и помчалась к нему.

– Фасолинка! – крикнул он в ответ, поймал её и закружил в воздухе.

– Где вы были? – спросила Джесси.

– Мы оставили вам кучу сообщений! – добавил Оливер.

– Вы знаете, что вот он продаёт вашу землю? – сказала Гиацинта, показывая пальцем на мистера Хаксли.

Тридж переводил взгляд с одного Вандербикера на другого, по очереди отвечая на вопросы.

– Я был в Южной Каролине, помогал брату. Он упал с лестницы и сломал ногу. Боюсь, телефон выпал у меня из кармана ещё в аэропорту и разбился, а когда я купил новый, мне сказали, что без пароля прежний номер не вернуть. А я и не помнил, что вообще ставил какой-то пароль! Пришлось взять новую карту, и все сообщения пропали. И, – он повернулся к Гиацинте, – я впервые слышу о продаже земли.

– Вы попросили найти деньги на ремонт крыши и замену бойлера, – с раздражением объяснил мистер Хаксли. – К нам поступило выгодное предложение, и глупо было бы упускать такую хорошую сделку. Я хотел с вами посоветоваться, но не дозвонился. Учитывая обстоятельства, я считаю, что принял лучшее решение. Вы же понимаете, насколько важно быстрее начать ремонт, пока церковь окончательно не развалилась!

– Вы всё же могли бы подождать моего возвращения, – сказал Тридж, качая головой. – Меня не было всего несколько недель!

Мистер Хаксли хмыкнул:

– Вы же знаете этих застройщиков! Если они обратились с выгодным предложением, нельзя медлить с ответом.

Вандербикеры недоверчиво на него посмотрели.

– Если эта земля так востребована, – заметил Оливер, – вы бы выручили больше, если бы ещё немножко подождали.

– Это закон спроса, – добавила Джесси. – Основы экономики!

– Подождите, – растерянно произнёс папа. – Что происходит?

Мистер Хаксли не обратил внимания на его вопрос.

– Поскольку финансами в церкви управляю я, у меня есть право подписывать любые необходимые документы. Мы уже обо всём договорились. Земля продана.

Герман, который всё это время молчал, покачал головой.

– Пап, наверняка есть другой выход.

– Тебя это не касается, – резко осадил его мистер Хаксли, и младшие Вандербикеры тут же шагнули к своему другу, как бы вставая на его защиту.

– Вы хоть смотрели, что там, за воротами? – спросила Джесси. – Видели, что хотите разрушить?

На этот раз не выдержала мама.

– Подождите, а что там?

– Тилия Вечная весна! И Серебряная Королева – ей уже больше сотни лет! – ответила Гиацинта. – Им страшно одним.

– Овощей там хватило бы на всю улицу, – добавил Оливер.

– Мы так много труда туда вложили, – сказал Герман. – Взгляни хоть одним глазком!

– А я и не знал, что вы воспользовались этим участком, – удивился Тридж. – Как вы попали внутрь?

– Я хочу посмотреть, что там, – сказал папа. – Что бы это ни было.

– Нельзя ни на что смотреть! – огрызнулся мистер Хаксли. – Земля продана. Ничего не поделаешь. Разве что церковь готова выплатить неустойку за нарушение договора!

Дети ахнули. Неужели церковь могли засудить?! Все затихли. По Сто сорок первой улице пронёсся порыв ветра, и листья плюща на ограде зашуршали так яростно, как обычно ревёт толпа на спортивном стадионе.

– Любопытно, – произнёс кто-то у них за спиной, – что вы продали землю, не изучив как положено её историческое значение.

Все застыли, а потом медленно обернулись. За ними под лучами солнца, у шуршащих зарослей плюща стоял, расправив плечи, сам мистер Байдерман. Мистер Хаксли угрожающе понизил голос.

– Не знаю, кто вы такой…

– Я Артур Байдерман, – чётко и громко произнёс он. – Прихожанин этой церкви, точнее был им несколько десятилетий. Мы с женой произнесли наши клятвы у алтаря перед друзьями и родными. Наша дочка, Люсиана, научилась ходить по лестнице, лазая по этому крыльцу. – Он махнул рукой на широкие ступеньки у входа. – Она нашла первых друзей в подготовительном классе при церкви и играла на том самом участке, который вы хотите отдать под многоквартирный дом.

Мистер Хаксли хмыкнул:

– Неужели вы думаете, что церковь расторгнет сделку только из-за вашей…

– Моя дочь играла на том же участке, на котором некогда стоял Адам Клейтон Пауэлл-младший, – продолжал мистер Байдерман. – Тот самый Адам Клейтон Пауэлл-младший, известный пастор, который баллотировался в палату конгресса в 1944 году.

– В честь него названа улица! – воскликнула Лэйни.

– Кроме того, если верить старым жителям Гарлема и десяткам уважаемых исследователей, прямо на этой земле располагалась остановка Подземной железной дороги, и в церкви находили пристанище беженцы, которые спасались от рабства, уезжая на север.

– Как… как вы это докажете? – пробормотал мистер Хаксли.

– Вот доказательства, – сказал мистер Байдерман, доставая из портфеля книги и толстую папку с бумагами. – Мне очень помогли в местной библиотеке и даже сказали, что у них есть ещё материалы, и они готовы ими поделиться. Моя знакомая из Комиссии по охране памятников архитектуры, мисс Лин, всегда старается сохранить значимые места в Гарлеме, и она любезно проделала всю бумажную работу, необходимую для решения этого вопроса. Судье сообщили о сложившейся ситуации, и уже подписан приказ о прекращении и невозобновлении продажи земли. Уверен, вас скоро об этом оповестят. Мисс Лин очень рада, что на участке разбили сад, и намерена установить мемориальную табличку.

Мистер Байдерман остановился перевести дыхание и посмотрел на Вандербикеров, которые застыли, разинув рты от восхищения.

– Разумеется, мне сильно помогли мои друзья. Напомнили, что такое жизнь, и я им безмерно за это благодарен.

Он достал из портфеля банку с зелёным драже и протянул Лэйни.

– Спасибо за удачу. Мне хватило всего пары штучек.

Мистер Хаксли унёсся прочь, приложив телефон к уху и таща за собой Германа. Вандербикеры посмотрели, как они исчезли за углом, и повернулись к мистеру Байдерману.

– Повелить не могу, что вы плишли! – Лэйни обняла его за пояс.

– Вы – наш герой! – воскликнула Джесси.

– Вы в порядке? – спросила Гиацинта. – Ну, в смысле…

Мистер Байдерман прокашлялся:

– Я решил, что, если пережил несколько часов в метро, переживу и ещё одну поездку в центр.

– Кто-нибудь нам объяснит, что происходит? – спросила мама.

– Все наказаны, пока я не узнаю, о чём речь! – заявил папа.

Мистер Байдерман вскинул руки:

– На меня не смотрите. Я даже не знаю, что внутри.

– Где внутри? – взвыл папа.

– Там, – объяснила Лэйни, показывая на ограду. – Оли взломал замок.

– Что?! – ахнули мама с папой.

– Мы бы очень хотели всё вам показать, но вряд ли мистер Хаксли вернётся отпереть нам ворота, – сказала Джесси. – Он сменил замок, и мы не можем войти.

Мама взяла телефон и набрала номер:

– Артур? Ты сейчас недалеко? Можешь подойти, срочно? И захвати свой болторез, пожалуйста.

Тридж и мистер Байдерман встали на страже – мало ли, мистер Хаксли или застройщики осмелились бы вернуться! – а Вандербикеры побежали домой за мистером Джитом и мисс Джози. Мистер Джит не мог идти быстро, но они добрались до сада как раз к тому времени, как подъехали дядя Артур и тётя Харриган на своём чёрном пикапе. Дядя Артур работал в строительной компании, поэтому Вандербикеры всегда полагались на его специальные инструменты.

– Кто просил болторез? – прогремел он из окна машины.

Вандербикеры радостно закричали, а мистер Джит и мисс Джози вежливо улыбнулись, хоть ещё и не понимали, почему все здесь собрались.

Дядя Артур втиснулся на место рядом с табличкой «Стоянка запрещена» и выпрыгнул из пикапа с болторезом. За ним вышла тётя Харриган в красном летнем платье. Волосы у неё были выкрашены в цвета хвоста русалки. Дети показали ему замок, и дядя Артур, не задавая никаких вопросов, начал обратный отсчёт.

– Три! – выкрикнул он.

– Два! – закричали Вандербикеры.

– Подождите!

Все обернулись и увидели, как по улице к ним бегут Герман, Орландо, Бенджамин и Энджи.

– Бенни! – воскликнула Иза.

Бенджамин подбежал к ней, и они обнялись, счастливые и в то же время слегка смущённые. Герман согнулся, опершись ладонями о колени. Он тяжело дышал.

– Извините… за… папу… – прохрипел он.

Лэйни заключила его в объятия, а Гиацинта сказала:

– Мы рады, что ты пришёл.

Оливер похлопал его по плечу:

– А ты не такой уж и плохой!

Герман засиял, как десятки светлячков.

– Начнём заново? – спросил дядя Артур.

– Да! – хором ответили все и начали отсчёт.

Дядя Артур быстрым, ловким движением срезал замок, и тот упал с цепи на землю. Ворота открылись, и все вошли внутрь.

Мисс Джози ахнула, а мистер Джит разинул рот от изумления. Вандербикеры медленно провели их по тропинке, чтобы они успели насладиться открывшимся им видом.

– Вы всё-таки разбили сад, – прошептала мисс Джози. – Невероятно!

Вдруг Лэйни завизжала и показала пальцем на центральную клумбу. Из-за кирпичей выглядывали головки цветов.

– Её цветы вылосли! – воскликнула Лэйни и побежала к ним.

Мистер Байдерман, заметно потрясённый, последовал за ней и коснулся лепестков рудбекии волосистой, ярко-жёлтых цветов с пушистыми коричневыми серединками.

Остальные тоже подошли к клумбе, и Лэйни сказала:

– Это семена из шкатулки Люсианы. Мы их посеяли, хотя Джесси сказала, что такие сталые семена уже не выластут, но она ошиблась – видите?!

С этим никто не мог поспорить. Вот живое доказательство того, что семена могут вырасти даже тогда, когда это кажется невозможным!

– Надо их изучить, – шепнула Джесси, повернувшись к Орландо.

– Может, дело в дожде? – предположил он.

Они оба взглянули на небо, а потом наклонились рассмотреть цветы.

Мама с папой бродили по саду в полной растерянности, всё повторяя:

– Это вы посадили?

– Как такое возможно?

Джесси с Орландо колдовали над чем-то за кустиками лаванды. Мистер Джит, мисс Джози и мистер Байдерман охали и ахали над пластиковыми бутылками из-под краски, переделанными в горшки для цветов, которые висели на западной стороне ограды, над Тилией Вечной Весной, Серебряной Королевой, вязаным пледом и посадками овощей.

Наконец Джесси дала Оливеру сигнал, и тот крикнул из северо-восточного угла сада:

– Мистер Джит, мисс Джози, мистер Байдерман! Мы хотим вам кое-что показать!

Мистер Джит и мисс Джози поспешили к ограде, но мистер Байдерман покачал головой, словно не в силах выдержать ещё хоть один сюрприз. Лэйни взяла его за руку и повела к лаванде. У входа стояла бутылка, перекрашенная под сурка.

– Добро пожаловать в лавандовый лабиринт! – объявила Гиацинта и изящно махнула рукой, словно приветствовала королевскую особу.

Мистер Байдерман, мисс Джози и мистер Джит шагнули на тропинку, и воздух наполнили звуки музыки. Это был вальс «Розы юга» Иоганна Штрауса-младшего, записанный на концерте Изы. Он играл через беспроводные колонки, которые только что установили Джесси и Орландо.

– Вы сказали, что Люсиана играла для растений, чтобы они скорее выросли, – объяснил Оливер. – А её любимым цветком была лаванда.

– Но… – выдавил из себя мистер Байдерман.

– Мы записали выступление Изы с оркестром… – начала Джесси.

– …и подключили к проигрывателю старые колонки, которые нашли в мусоре на переработку в подвале дома мистера Смайли, – продолжил Орландо.

– Установили датчик движения в пластиковую козу Лэйни…

– Это сулок! – поправила та сестру.

– …и теперь любимая музыка Люсианы начинает играть сама собой, когда кто-нибудь заходит в лавандовый лабиринт, – закончила Джесси.

Мистер Байдерман ничего не ответил, но глаза у него блестели. Он положил одну руку на плечо Джесси, а другую – на плечо Орландо, а потом Лэйни снова его обняла и заставила пройти вместе с ней по лабиринту аж четыре раза.

Оливер подошёл к Герману, который прилаживал вязаные гирлянды к ограде, пока остальные восхищались растениями и лавандовым лабиринтом.

– Наш сад выжил, – сказал Оливер.

Герман кивнул. Какое-то время они наблюдали за тем, как взрослые ходят по лабиринту и хвалят красивую мелодию.

– Интересно, кто всё-таки подложил нам горшки с лавандой? – задумчиво произнёс Оливер.

Герман таинственно улыбнулся, и Оливера вдруг осенило:

– Погоди, это ты оставил лаванду и розовые кусты у ограды?!

Герман пожал плечами и поправил вязаный цветок.

– Ну да, и что?

– Они же, наверное, очень дорогие! Мы смотрели в интернете, сколько стоят такие цветы. Да они дороже твоего…

Он осёкся и посмотрел на тротуар, туда, где Герман раньше оставлял свой велосипед, прислоняя его к ограде.

Теперь там было пусто.

– О, – выдохнул он.

– Да ерунда, – бросил Герман. – Я сам так захотел.

Оливер замялся:

– Знаешь, мне придётся заново начать копить на велосипед, потому что все деньги я… ну, потратил на кое-что другое. Можем вместе подрабатывать. Ты же не против чистить унитазы?

– Нет, только если обещаешь, что мы возьмём похожие велосипеды, – ответил Герман, расплываясь в улыбке.

– Конечно! – Оливер протянул ему руку, и Герман её пожал.

Джесси, Орландо и Иза гуляли у лаванды, наблюдая за тем, как взрослые заходят в лабиринт и восхищаются музыкой. Вдруг Джесси заметила, что к ветви серебряного клёна привязан воздушный шарик.

– Откуда там шарик? – спросила она Изу и Орландо.

Они пожали плечами и пошли вместе с ней к Серебряной Королеве.

– Ты не представляешь, сколько мусора мы выгребли с этого участка! – сказала Джесси сестре. – На целый контейнер хватило бы, а то и на два! Я все силы положила на то, чтобы сделать наш сад идеально чистым!

Она дошла до клёна и заметила, что к нитке воздушного шарика привязан конверт. На нём стояло её имя.

Джесси оглянулась на Изу и Орландо.

– Что это?

Орландо с Изой переглянулись. Тут подоспели Оливер, мистер Байдерман и остальные.

– Интелесно, что это! – завизжала Лэйни, прыгая от нетерпения. – Даже не знаю, что бы это могло быть!

– Прочитай вслух! – попросила Иза.

Джесси вскинула бровь и достала письмо из конверта.

– «Дорогая Джесси, мы очень рады, что вы приедете в наш научный лагерь на двадцать второй год его существования. Прикладываем список того, что необходимо взять с собой, а также перечень научных теорий, которые мы будем изучать. В конце учеников ждёт особый проект…» – Джесси осеклась и подняла взгляд. – Но… что… как… я… что?!

Все рассмеялись. Лэйни больше не могла этого выдерживать.

– Ты поедешь в научный лагель! Ты поедешь в научный лагель! – принялась скандировать она.

– Как ты узнала? – спросила Джесси, посмотрев на Изу.

Иза улыбнулась и показала на Оливера:

– Это была его идея.

У Джесси округлились глаза.

– Да ну?!

– Пустяки же, – сказал Оливер. Он подпрыгнул, зацепился за ветку и стал на ней раскачиваться. – Я нашёл письмо и узнал, что тебя приняли…

Джесси сощурилась, и Оливер поспешно продолжил:

– …так что мы с мистером Байдерманом позвонили узнать, остались ли свободные места. Кто-то как раз отказался, и мы все скинулись на проживание и питание. Получается, теперь ты можешь поехать!

– Почему ты сразу не сказала правду? – спросила Иза.

Джесси пожала плечами:

– Мне не особо туда и хотелось.

Мистер Байдерман выхватил у неё письмо.

– Значит, сказать им, что ты не поедешь?

Джесси отобрала письмо назад и любовно разгладила.

– Даже не думайте!