Кофлер Л.

К 74 Искусство дыхания как основа звукоизвлечения: Учебное пособие / Пер. с англ. Е. В. Вербицкой. — СПб.: Издательство «Лань»; Издательство «ПЛАНЕТА МУЗЫКИ», 2019. 320 с.: ил.

(Учебники для вузов. Специальная литература).

ISBN 978-5-8114-3680-4 (Издательство «Лань»)

ISBN 978-5-91938-674-2 (Издательство «ПЛАНЕТА МУЗЫКИ»)

ISBN 979-0-66005-365-2 (Издательство «ПЛАНЕТА МУЗЫКИ»)

Данная книга - результат огромного труда, наблюдений, по исков и опыта всей жизни Лео Кофлера (1837-1908), австрийского певца, органиста, педагога. Автор не только создает собственный метод дыхания и комплекс дыхательных упражнений, позволяющих сохранить голос в хорошей форме, но и подробным образом рассматривает такие необходимые элементы пения и речи как фонетика и артикуляция, предлагая собственные системы их совершенствования.

Книга будет интересна вокалистам, ораторам, дикторам, актерам, студентам музыкальных и театральных учебных заведений, а также широкому кругу читателей.

ББК 85.314

Kofler L.

К 74 The Art of Breathing as the Basis of Tone-Production: Textbook / Translated from English by E. V. Verbitskaya. — Saint-Petersburg: Publishing house “Lan”; Publishing house “THE PLANET OF MUSIC”, 2019. - 320 pages: ill. (University textbooks. Books on specialized subjects).

This book is the result of enormous work, observations, searches and experience of the whole life of Leo Kofler (1837-1908), an Austrian singer, organist, teacher. The author not only creates his own method of breathing and a set of breathing exercises to keep the voice in a good shape, but also considers in detail such necessary elements of singing and speech as phonetics and articulation, offering his own systems for their improvement.

The book will be interesting for vocalists, speakers, newscasters, actors, students of music and theater schools, as well as a wide range of readers.

© Издательство «ПЛАНЕТА МУЗЫКИ», 2019

© Е. В. Вербицкая (перевод, вступительная статья), 2019

© Издательство «ПЛАНЕТА МУЗЫКИ», художественное оформление, 2019

Один мой старый знакомый, литератор немалых достоинств, написавший множество книг, однажды спросил меня: «Как ты думаешь, какая часть книги пишется тяжелее всего?» Я не смог ответить, и он, к моему удивлению, сказал, что это вступление или предисловие. «Тогда почему же ты их пишешь?» — «Потому что нельзя без этого выпустить книгу в мир. Предисловие — это паспорт, которым книга доказывает, что обладает законными правами на существование; это письмо-представление, которое я посылаю с ней всем, кого это касается».

Но я с ним не согласен. Я считаю вступление наименее важной частью книги. Если оно содержит вопросы, относящиеся к основной теме, либо вещи ценные сами по себе, историю создания или факты об авторе, повлиявшие на формирование вышедшего из-под его пера произведения, то в таком случае я скорее сочту его неотъемлемой частью самой книги. А если вступление содержит размышления на отвлеченные темы, есть ли ему оправдание? Мало кто читает предисловие к книге, особенно, если оно в длину больше половины страницы. Мое мнение таково: либо следует писать очень короткое вступление, либо пропускать его вовсе. Как мог заметить читатель, я выбрал второй вариант.

История написания книги имеет под собой весьма занятный факт. У меня не было ни малейшего намерения написать ее, но меня подвели к этому постепенно. Все началось с серии полемических статей, которые я написал для American Art Journal в 1880 г. Мне не следует упоминать, в чем заключалась полемика, я ненавижу споры: забываю каждый из них, только лишь он прекратится, и жалею, что принимал в нем участие. Тем не менее, поскольку статьи, о которых идет речь, были результатом тщательных исследований, я бы не хотел, чтобы они были забыты. На эту мысль меня натолкнул разговор с мистером Эдгаром Вернером, редактором Werner’s Voice Magazine. Он предложил мне использовать эти статьи в качестве основы для серии публикаций в его журнале и впоследствии напечатать их в виде брошюры для моих учеников. Мне кажется очень неудобным заставлять учеников выполнять дыхательную гимнастику и артикуляционные упражнения по рукописи. Более того, я заметил, с каким трудом они запоминают все пояснения и теоретические правила и с какой легкостью понимают их неправильно. Я решил, что они достигнут большего успеха, если будут учиться по книге.

Поначалу я и не думал писать мою работу в объеме большем, чем небольшая брошюра. Однако интерес и важность предмета привели меня к объему книги. Работа была завершена в январе 1883 г., и книга получила название «Старая итальянская школа пения». Я совсем не ожидал, что она займет свое место на книжном рынке, и думал, что ее копии останутся нераспроданными до конца моей профессиональной карьеры. Но книга была очень благосклонно принята, а через два года ее уже было не найти в продаже.

Вот так и возникла мысль, что книга, обретшая собственный путь, установила свое право на существование. И так как необходимость второго издания была очевидна с самого начала, мысли о том, как переделать и улучшить ее, чаще всего всплывали в моем сознании в течение последних двух лет. В книге было затронуто много важных тем, которые были интересны не только певцам, но и представителям других профессий — проповедникам, адвокатам, учителям. В принципе, всем, кто хочет сохранить или улучшить свой голос, или просто умело очаровывать собеседников. Но кто, кроме вокалистов, может заинтересоваться книгой, носящей название «Старая итальянская школа пения»? И поэтому я решил отобрать то, что может быть интересно как для ораторов, так и для певцов и опубликовать в одном томе с подходящим заголовком. И это книга, которую вы сейчас держите в руках.

Моя книга отличается от подавляющего большинства других работ об искусстве пения как минимум в одном. Большинство из них были написаны авторами в самом начале их профессиональной карьеры. Внимательно просматривая эти книги, мы сталкиваемся со многими страницами текста, когда нас невольно посещает мысль — насколько было бы лучше, если бы автор подождал двадцать лет, прежде чем написать эту книгу! Я вошел в музыкальную профессию в раннем возрасте, всегда был прилежным учеником, особенно в вокальной науке. Несмотря на это, я до сих пор не осмеливаюсь выступить даже с одним напечатанным предложением, не будучи уверенным, что то, что я собираюсь сказать, вызрело во мне, и что в течение многих лет приносило пользу для многих учеников, которые руководствовались принципами моей книги.

Знакомым с первым изданием, которые могут не найти в этой книге много того, что было в «Старой итальянской школе», я хочу сказать, что намерен когда-нибудь опубликовать оставшуюся часть отдельной книгой. Причина, по которой я уделил столько внимания правилам звукоизвлечения, в том, что я знаю, что без них искусство пения — это балаган, где, вместо того чтобы вести к профессиональному уровню, вокальное обучение опускается до системы уловок и виртуозного воя.

Читатель должен понимать, что под словом «краткий» я имею в виду не только количество страниц, по и количество фактов, содержащихся в этом очерке. Моя цель — привлечь внимание к событиям своей жизни, которые в большей или меньшей степени оказали влияние на развитие тех практических идей, которые я изложу в этой книге в дальнейшем. И поэтому мне следует исключить все захватывающие эпизоды, которые составляют многочисленные перипетии моей жизни, так как они были бы неуместны здесь из-за длины, но особенно потому, что наиболее впечатляющие события моей карьеры придали бы этим страницам сходство с художественным произведением, — что было бы некстати для такой работы, основная цель которой заключается в том, чтобы убедить, доказать, научить.

Благодаря слухам и документальным источникам я знаю, что родился 13 марта 1837 г. в Бриксене, в Тироле —- самой красивой и самой романтичной провинции Австрийской империи, известной не только дикими и величественными пейзажами, но и своей историей. Мой отец был органистом и регентом в приходской церкви, музыка была его профессией — и это обстоятельство в первую очередь определило мои ранние музыкальные занятия. Я совсем не могу вспомнить, когда отец начал учить меня пению и игре на фортепиано; все, что я знаю, насколько позволяет мне память, — я всегда играл на фортепиано и пел в хоре моего отца. Примерно в возрасте десяти лет я стал певчим алтарного хора, а также смешанного хора в кафедральном соборе Бриксена, в оркестре которого мой отец играл на Bratsche, т. е. на альте. В то время он начал учить меня игре на органе.

По традиции в нашей семье старший сын перенимает профессию отца, и всегда, когда юный отпрыск имеет более высокие амбиции или другие склонности, он должен храбро сражаться с решением судьбы, которое в Тироле, по сути своей, является синонимом отца и матери. И хоть мой отец был не только честным и добросердечным, но и умным человеком, все же я должен был освоить музыкальную науку настолько глубоко, насколько мог, и настолько рано начать этим заниматься, насколько это возможно. Однако он совсем не чинил мне препятствий, когда по окончании основной школьной программы я попросил у него разрешения получить полное классическое образование.

Мои студенческие годы начались в возрасте 11 лет в гимназии города Бриксена, в 1848 г. В то же время мое музыкальное образование и карьера не прерывались, а получили даже новый импульс: в Рождество того же года я был официально назначен органистом университетской церкви Святой Девы Марии. Эту должность я занимал в течение шести лет без перерыва, до тех пор пока навсегда не оставил отцовский дом.

В эти последние шесть лет в Бриксене мои воскресенья и праздничные дни были очень насыщенными. Три церкви, в которых я служил, стояли очень близко друг к другу на одной стороне так называемого Domplatz, т. е. соборной площади. В центре располагался огромный прекрасный собор, рядом с которым, на самом деле как часть композиции его фасада, стояла маленькая церковь, где я был органистом. В другом конце площади и, вероятно, в менее чем в пятидесяти шагах от собора была приходская церковь. Службы в этих трех церквях по приказу епископа проводились так, что они никогда не накладывались друг на друга. Сначала я играл на органе на торжественной мессе в студенческой церкви, после этого перебегал в приходскую церковь, чтобы петь в отцовском хоре или играть с ним на органе. Затем мне приходилось бежать в собор, чтобы в алтарном хоре петь заутреню и хвалы. Во время проповеди я с тремя или четырьмя другими певчими оставлял алтарный хор, натягивал стихарь и шел на хоры, чтобы петь высокую мессу в смешанном хоре в сопровождении оркестра. С семи часов утра до двенадцати или даже до часу дня почти без остановки в церкви исполнялась музыка. Во второй половине дня был такой же распорядок, но эти службы уже длились не так долго, как утром. В будние дни была одна служба в приходской церкви и одна в соборе, они следовали плотно друг за другом, и на каждой из них я должен был петь.

Я должен извиниться перед тобой, мой дорогой читатель, за то, что рассказал о своей ранней музыкальной деятельности намного больше, чем обещал. Сию же минуту возвращаюсь к основной теме, чтобы познакомить тебя с той стороной моей профессиональной карьеры в юности, которая оказала решающее влияние на мои занятия вокалом в дальнейшем. У меня было два соперника в кафедральном хоре; мы были однокурсниками и товарищами с самых первых школьных дней, но в гимназии мы разошлись, они оба бросили ее ради более простых занятий в жизни. Один из них — мистер Бир и другой — мистер Уэт. Они оба обладали голосами огромного диапазона, а первый — голосом изумительной красоты. Второго приятеля особо хвалили за его пение, но мне не нравился его голос, потому что он всегда пел в нос; в остальном он проявлял достаточно вкуса и вкладывал чувства в свое пение, что было неудивительно, так как его мать была хорошей певицей. Пусть и не профессиональной певицей, но она часто исполняла сольные номера.

Я неизменно сталкивался с тем, что те мальчики, чьи матери хорошо пели, превосходили всех других ребят. Все соло, которые приходились на мальчишеские голоса, отдавали тем двоим, и порой моя милая матушка впадала в бешенство от ярости и ревности. Частенько случалось, что после всей той трудной работы, что выпадала мне в воскресенье, вместо вкусного ужина матушка прогоняла меня от стола, потому что эти мальчишки были высоко отмечены за свое пение, а ее собственный сын был пригоден только для пения в хоре. Тогда отец тайком давал мне еды и утешал меня тем, что я не могу с этим ничего поделать, так как у меня не такой хороший голос, как у них, и потому, что мое горло постоянно страдало от воспалений и голос потерял свою чистоту. Но при этом мой отец добавлял: «Ты превзойдешь любого в хоре в чтении с листа». Я не хочу создавать впечатление, будто моя милая матушка постоянно было жестока со мной или что мой отец со мной нежничал, чтобы загладить это. Совсем нет! Они оба были старомодны, верили в радикальные методы лечения, великое будущее, в котором моральное убеждение будет влиять на учеников сильнее и продолжительнее, если добавить к нему пальмовые палки, и что самая сильная мотивация интеллектуального развития детей — березовые прутья.

Вышеупомянутая щедрость была просто небольшой заплаткой, скрывающей недостатки системы. И все же отец был прав насчет моих способностей читать с листа. Если назначенные солисты, не важно, теноры или басы, альты или сопрано, боялись петь соло сходу по нотам (а тогда каждый певец и музыкант должен был читать с листа и репетиции проводились только в исключительных случаях), то он или она тихонько подходили к альтовой группе, в которой пел я, и отводили меня к своему пульту, чтобы я пропел им это соло. Однако я понимал, что мое пение не доставляет никому никакого удовольствия, в том числе и мне самому. Но я любил петь, хоть это и вызывало боль в горле. Регент кафедрального хора, преподобный господин Харэссер, нередко говорил, что причина моей проблемы в том, что я зажимаю горло при пении, «от того-то, — говорил он, — твой голос звучит грубо и поэтому у тебя часто болит горло». С такими же замечаниями обращались ко мне приезжие певцы. Я старался наблюдать за теми исполнителями, чей метод звукоизвлечения мне казался удачным, потому что звуки, которые они издавали, были приятны моим ушам; я старался подражать им, но не добился успеха. У моего отца была такая же проблема, собственно, хроническая боль в горле — это единственный недуг отца, о котором я знал. Несколько врачей сказали мне, что я унаследовал проблемы с горлом от него. Когда я был молод, я воспринял это как адекватное объяснение, но спустя много лет увидел его абсурдность.

С одной стороны, этот несчастливый опыт повлиял на меня угнетающе как на молодого певца и заставил постоянно избегать пения сольных партий, в независимости от ситуации. Этот страх усиливался по мере того, как я становился старше, и могу сказать, что я окончательно так его и не поборол. До того, как мне исполнилось 12 лет, я умолял отца научить меня играть на скрипке, чтобы я смог стать оркестровым музыкантом и бросить пение. Если я правильно помню, мне было тринадцать, когда преподобный господин Харэссер взял меня играть партию второй скрипки, а спустя два года — альта, так как мой отец играл первую скрипку. Однако, с другой стороны, у меня были проблемы только лишь с горлом и голосом, и благодаря своим умственным способностям я смог изучать, наблюдать, исследовать и выяснить все о звукоизвлечении.

Что интересно, моя жажда узнать, что я должен делать с горлом, чтобы извлекать качественные звуки, в свое время заставила меня стать «чемпионом по вопросам». Но я скорее удивлял людей, чем утомлял их. Не могу вспомнить более одного или двух случаев, когда профессионалы уставали от большого количества вопросов, которые я им задавал. А у меня была возможность спрашивать достаточно.

В те дни было не так, как сейчас в некоторых местах, когда профессиональные музыканты встречают в штыки друг друга. Только лишь один музыкант становится чуть более успешным, чем другой, и все тут же, как будто по взаимной договоренности, налетают на него, стремясь сбросить его вниз. Как воробьи во дворе старой церкви Святого Павла, что всей стаей пускаются в погоню и поднимают ужаснейший галдеж своими длинными клювами. Они бессердечно угрожают ими любой другой птице, которая стремится попасть в это прекраснейшее место, до тех пор, пока несчастный певун не улетит либо не упадет замертво жертвой этих завистливых и жадных пернатых свиней. В доме моего отца я никогда не видел и не слышал ни о чем подобном. Он был приютом каждого музыканта, который проходил мимо; в равной степени мы приветствовали и немцев, и итальянцев. В те дни, когда не было железных дорог, путешествия были медленными и утомительными, и Бриксен, романтический город с множеством исторических реликвий, с кафедрой епископа и многими важными правительственными учреждениями, был местом, где каждый артист останавливался во время своих гастролей, имея возможность дать несколько финансово успешных концертов, если они были достойны внимания.

Хотя это не имеет ничего общего с данным очерком, все же из-за того, какие особенности и трудности ждали тогда исполнителя при подготовке к концерту или его организации, я считаю нужным добавить следующее: исполнитель был еще и импресарио. Сначала он должен был добиться расположения наиболее влиятельных музыкантов нашего города. Это было легко, потому, как я уже отмечал, профессионалы относились друг к другу как братья. Встреча с ними была подобна встрече со старыми друзьями, приезжего исполнителя принимали с самым искренним радушием, без ворчания после его ухода. Местный музыкант давал приезжему коллеге список наиболее известных высокопоставленных лиц церкви, аристократии, государственных служащих и самых богатых жителей. Этот исполнитель затем лично приглашал их на свой концерт. Для кого-то из этих вельмож было важно, чтобы тот местный музыкант лично представил приезжего коллегу, что являлось достаточно самоотверженным поступком для такого занятого человека, как мой отец.

Благодаря этому я, совсем еще юнец, познакомился со многими выдающимися музыкантами и смог задать им огромное количество вопросов. Отмечу одно обстоятельство, над которым следует поразмышлять каждому ученику. Это были те самые исполнители, которые, как я обнаружил, издавали звуки с беспредельной легкостью и подвижностью горла; те, кого я донимал вопросами о том, как и что они сделали, и что должен сделать я, чтобы добиться такого же результата. Ни один из них так и не смог мне дать ни одного практического совета о том, как мне избавиться от проблем зажимания шеи и пения на горле. Другая трудность, о которой я еще не упоминал, заключалась в том, что я никак не мог контролировать дыхание, даже если вдыхал достаточное количество воздуха; и хотя почти сорок лет назад итальянский певец, имя которого я теперь не могу вспомнить, научил меня очень важному правилу — ненадолго задерживать дыхание сразу после его взятия, чтобы удержать весь воздух и самым простым образом подготовиться к звукоизвлечению, — все же мне редко хватало дыхания, чтобы закончить музыкальную фразу.

Я повстречал и послушал огромное количество итальянских примадонн в доме моего отца и был поражен тем, как долго некоторые из них могут петь, не меняя дыхания. Я заваливал их вопросами о том, как у них это получается и как мне добиться того же. Все советы были примерно такими: «Попробуйте контролировать дыхание; поместите перед собой во время пения зеркало, зажженную свечу или перо, если стекло запотеет, если пламя свечи или перо станут колыхаться, значит, выходит слишком много воздуха». Какую практическую пользу может принести подобный совет? Да никакой! «Контролируйте дыхание» — да, это как раз то, что я не могу делать. «Не выпускайте слишком много воздуха сразу!» Но как мне избежать этого, как это делают другие, — ни одна из этих великих певиц не смогла ответить мне. Я пришел к выводу, если певец достаточно молод, у него хороший голос и он использует его красиво и естественно, — это самый настоящий подарок, и он или она делает это по счастливой случайности, не зная, как и почему так хорошо выходит. Но, если у какого-нибудь несчастного человека есть склонность к музыке и он в юности, сам не зная как, усвоил вредные привычки, тогда эти самые прекрасные певцы неспособны направить его в правильное русло. Они умеют очень умно говорить о музыкальной стороне пения, о стиле и выражении и так далее, но они, кажется, совсем не обладают настоящими знаниями по физиологии или звукоизвлечению.

В возрасте 14 лет у меня началась мутация голоса. К тому времени, как уже говорилось, я не пел в хоре, а играл в оркестре. Но, несмотря на рекомендацию полностью воздержаться от пения во время периода мутации, я нередко пел на различных мероприятиях, когда нужен был отцу в его собственном хоре или заменял его на вечерних службах, особенно на так называемых молитвах девятого дня во многих церквушках и часовнях моего родного города, где, помимо игры на маленьком органе-портативе, органист должен был сопровождать пение прихожан. Я помогал отцу каждый день во время его вокальных уроков для мальчиков и девочек, которые постепенно он стал доверять мне проводить полностью самому. Как только диапазон моего голоса изменился до определенной степени (по меньшей мере тм« петь тенором), я собрал из моих однокурсник™* ••• «я ы.й кружок, который пользовался популярн голос

На первый взгляд это может выглядеть как единичный случай, но я припоминаю огромное количество похожих историй. Я специально наблюдал в Нью-Йорке за карьерами нескольких мальчиков-сопрано в разных алтарных хорах и обнаружил, что лишь в редких случаях их голоса после мутации достаточно хороши для вокальной карьеры. Такие есть, но их немного, и они составляют лишь малую часть. Извините за вопрос, но как это можно объяснить?

Возможно, я не смогу назвать точной причины, однако считаю, что ситуация двояка: во-первых, они должны петь слишком много в течение одной службы и (особенно солисты-сопрано) должны петь очень высоко. Я имею в виду, что последняя причина может быть понята с двух сторон: а именно, слишком высокие ноты в помпезных хоралах англиканской церкви или же возвышенных мессах римско-католической церкви; и, помимо этого, мелодии их партий практически полностью написаны выше того регистра, который удобен и полезен мальчикам-дискантам. Кроме того, я считаю, что для юных голосов вредно петь так много без достаточной подготовки, и, более того, очень часто они продолжают петь во время мутации, что, как правило, очень плохо. В отношении двух моих главных проблем в юном возрасте я могу сказать, что после мутации голоса они особо не изменились. Я заметил, что могу дольше удерживать звук и что мои проблемы не так сильно отражаются на качестве голоса, как раньше. Думаю, это потому, что после окончательного формирования мышцы гортани и вокальные связки стали более выносливыми.

Мне было 17 лет, когда я совершил шаг, который украл у меня 11 драгоценных лет, эту потерю я так и не смог возместить. Поскольку моя деятельность в те годы была больше богословской, нежели музыкантской, я промолчу о них. С радостью вам сообщаю, что после длительной борьбы мне сильно повезло, и я в сентябре 1865 г. стал новоиспеченным восторженным студентом консерватории профессора Юлиуса Штерна в Берлине. Те полгода, что я провел в Берлине, были временем сбора богатого урожая, полные наслаждения от концертов высокого качества, которые были мне доступны несколько раз в неделю благодаря доброте профессора Штерна. Его расположение ко мне и дружба останутся одним из самых драгоценных воспоминаний в моей жизни.

В этом учебном заведении были и другие профессора, которым я очень обязан. Но я могу упомянуть здесь только профессора Рудольфа Отто, который был одним из самых высококлассных певцов этого великолепного пристанища разума. Не обладавший с рождения выдающимся по силе и красоте голосом, он, упорно работая, добился того, чего добился. Несколько лет он был профессором университета Берлина, возглавляя факультет народных песен. Благодаря его примеру и его урокам, я узнал намного больше, чем дали мне все другие преподаватели вместе взятые, которые были до него. У него был особый талант развивать высокие звуки у мужчин. Под его руководством диапазон моего голоса увеличился до двух с половиной октав. Он также дал мне начальный толчок для изучения артикуляции. У меня был один очень раздражающий дефект речи, за который мои предыдущие учителя меня часто бранили, хоть и не могли предложить средство против него. Благодаря совету и упражнениям Отто я устранил его за две недели непрерывных занятий днями и ночами. Его пример наравне с его умением придавать искусству пения хороший стиль и выразительность влияли на все музыкальные занятия. Все же в отношении двух моих главных проблем даже он помог не больше, чем и другие до него. С глубоким чувством уважения я вспоминаю также бывшего капельмейстера берлинского оперного театра мистера Генриха Дорна, студию которого я часто посещал и близко познакомился с его методом вокального обучения. Я также наслаждался этим преимуществом на занятиях профессоров Штерна и Отто.

Ранней весной 1866 г. я завершил этот крайне прибыльный период собирания знаний в Берлине и поплыл на гамбургском пароходе к земле свободы. Проработав церковным музыкантом практически большую часть жизни, я искал, конечно же, нечто похожее и здесь. Благодаря Обществу немецких иммигрантов меня рекомендовали германской лютеранской церкви в Ньюпорте, Кентукки, что прямо через реку Огайо от города Цинциннати. После прибытия в страну я провел там неделю, и за столь короткое время оценил условия положительно. Я сменил эту позицию на должность органиста и регента кафедрального собора Ковингтона, Кентукки. В те дни я совсем не обладал сильным здоровьем, и процесс акклиматизации проходил очень медленно. Не считая нескольких несерьезных недомоганий, я заразился азиатской холерой. Вопреки прогнозам, я выздоровел, но шел на поправку очень долго и был вынужден бросить работу. Как только я достаточно поправился, в том же году я поселился в Сент-Луисе. Там меня ждал мгновенный успех. Я стал исполнять басовую партию в хоровом квартете церкви Иисуса Христа, в которой пастором был ректор Вашингтонского университета. Также я стал руководителем трех немецких мужских вокальных обществ.

Перенапряжение, но в большей степени климат Сент-Луиса привели снова к серьезной и продолжительной болезни малярийной лихорадкой. По совету врача я оставил успешную карьеру в Сент-Луисе на один год и с той же неохотой, с какой я покидал Берлин, вернулся в Ковингтон. После полного выздоровления я стал исполнять басовую партию в хоровом квартете Первой пресвитерианской церкви Цинциннати. Спустя три месяца я стал органистом в этой же церкви и оставался им в течение 4 лет. Также я занял должность учителя по вокалу в консерватории мисс Клары Бо. Осенью 1871 г. благодаря протекции моего пастора в Цинциннати преподобного Чарльза Томпсона я получил предложение занять место органиста в известной церкви в Бруклине.

Когда я добрался до Бруклина, то обнаружил, что предполагаемое замещение не только толкнуло моих попечителей на судебные тяжбы с органистом, занимающим должность, но и повлекло ужасный раздор внутри церкви. Из-за этих обстоятельств я решил, что лучше отказаться, и занял должность баса в хоровом квартете Южной конгрегационалистской церкви в Бруклине, где пастором был преподобный доктор Сторрс. В то же самое время мой добрый друг, преподобный мистер Юлиус Шуберт, убедил меня возглавить вокальное и фортепианное отделения пансиона юных девиц в Морристауне, Нью-Джерси. И так как мое дело процветало, я перебрался в этот прекрасный город, приняв также пост органиста и регента Первой пресвитерианской церкви. Почти через три года я поменял эту должность на предложение стать солистом-басом и регентом высшей ритуалистической церкви Святого Альбана в Нью-Йорке. Через год я получил желанную позицию органиста и регента в часовне Святого Павла, прихода церкви Святой Троицы, что было 1 мая 1877 г.

Я должен снова попросить прощения у читателя за то, что знакомлю его с фактами, которые, казалось бы, не имеют никакого отношения к замыслу этого очерка. Тем не менее у меня есть на то причины; и, поскольку они принципиально важны для меня, я не буду тратить время на их разъяснение, а скорее покажу, как мне окончательно удалось избавиться от всех моих проблем. Забавное совпадение, что наследственный туберкулез в семье привел меня к столь желанному средству против моих проблем с голосом и горлом. Еще тогда, в 1864 г., две мои старшие сестры долго болели этой страшной болезнью, а у одной из сестер младше меня обнаруживались ее безошибочные симптомы. Мой отец был очень сильным и здоровым человеком, которого я никогда не видел больным, за исключением проблем с горлом. Но его отец, два его брата и единственная сестра умерли от туберкулеза, все в расцвете сил. Один из двух упомянутых дядей имел большую семью, но и все они умерли от этой болезни.

У моей бабушки тоже была такая же проблема, хоть она и умерла в преклонном возрасте, но несколько лет была прикована к постели, и я ее помню только похожей на скелет. В ее случае тирольская поговорка оказалась правдой: «Кто кашляет долго, тот живет долго». Прежде чем я покинул Берлин ради Соединенных Штатов, три вышеупомянутые сестры умерли от туберкулеза. Две другие последовали за ними через несколько лет, все по той же причине. У меня самого были симптомы этой болезни, когда мне было 23 года, но благодаря уходу и правильному лечению я победил болезнь и не только тогда, но и несколько раз после того, когда она возвращалась. Тем не менее, всегда был один симптом, который сулил мне, что я должен разделить ту же участь: я легко простужался и очень тяжело это переносил. Почти всегда холод оседал на моих легких; и я помню, что не более двенадцати лет назад мои встревоженные друзья предупредили меня, что, если я не избавлюсь от этих ужасных простуд и кашля, в скором времени у меня появятся проблемы посерьезнее. А еще я более десяти лет страдал от желчных расстройств; и, хотя я обращался ко многим врачам, перепробовал множество средств и вел очень тихий и умеренный образ жизни, все же желчность увеличилась и стала почти хронической. В таком состоянии я вступил в 1876 г.

Примерно в то же время я получил письмо от моей любимой сестры Анны, которая была почти на два года меня старше. В письме она сообщила мне печальную новость, что у нее есть безошибочные признаки туберкулеза. Это было очень неожиданно, потому что она, как и я, была самой крепкой в семье. Когда я видел ее в последний раз, — думаю, ей было тогда 25 лет, — она представляла собой образец здоровья: высокая, широкоплечая, хорошо сложенная и полная жизни и юмора — настоящий солнечный лучик. В том письме она мне прислала свою фотографию, и я сразу увидел, что ее страхи были обоснованными. Я едва мог поверить в то, что увидел. Теперь ее плечи опустились, грудь запала, приговор был отчетливо написан под глазами и на ее впалых щеках. Хорошо помня, насколько мы были похожи друг на друга в юности, я не мог не заметить, что теперь у меня даже больше сходства с ней на этой фотографии, чем я бы хотел увидеть ввиду данных обстоятельств. Она умерла три года спустя от того же заболевания, что и остальные пять сестер. Но я люблю эту жизнь из-за работы, которую делаю, и я люблю свою работу из-за своей жизни и моей дорогой жены и детей. Я не хотел умирать, и твердо решил сражаться со смертью.

Я регулярно ходил на работу. Насколько мне удалось узнать, я был прав, считая, что туберкулез, который унес жизни моих сестер, постепенно истощал их жизненные силы из-за расстройства пищеварительной системы. Насколько проблемы с легкими были посредниками в их смерти, я не смог выяснить. Я начал внимательно изучать свое прошлое в самых мельчайших деталях; кроме того, начал тщательно изучать способ работы человеческого организма. Я внимательно познакомился с работами «Макробиотика» доктора Кленке, «Легкие» доктора Пауля Нимайера, «Гигиена голоса» доктора Мандля, работами Леннокса Брауна и Эмиля Бенке; исследованиями по физиологии Херманна и Хаксли, «Человеческое тело» доктора Витковского, «Искусство дыхания» доктора Альберта Ноймана, «Гимнастика дыхания» доктора Викинга, «Гимнастика голоса» Гутмана, системой профессора Фробишера и многих других. Но особенно я должен указать «Анатомию человека» доктора Генле, которая признана наиболее научным исследованием по этой теме. На ее основе я вывел свой метод взятия полного дыхания. Та часть книги Генле появилась более тридцати лет назад, он настоящий пионер в этой области. Также, с любезной помощью доктора Уайтфилда Уорда, я некоторое время занимался ларингоскопией в Метрополитен госпитале горловых болезней, штат Нью-Йорк. Именно это открыло для меня ворота к знаниям.

Наиболее существенный вывод, который я сделал, был следующим: легкие — самые важные и необходимые посредники в организме человека, источник тепла и чистоты крови. Сила легких, если они управляются толковым и деятельным инженером, является лучшим средством в поддержании работоспособности органов пищеварения в хорошем рабочем состоянии. Так как эта тема будет должным образом рассмотрена в подходящем разделе книги, я больше не буду на ней останавливаться. Но я с огромным удовольствием сообщу, что мое решение бороться со смертью принесло свои плоды. Я выиграл. Конечно, никто из нас не знает, когда придет его время, но у меня есть основания полагать, что я никогда не стану жертвой туберкулеза. Любой человек может убедиться в этом, взглянув на мою фотографию в начале книги. Это одна из причин, по которой она сюда помещена; другая — потому что многие мои ученики и друзья попросили сделать это ради их удовольствия.

Правильной и настойчивой практике дыхательной гимнастики я приписываю тот факт, что почти уже десять лет я здоров. За все это время я не простужал легких. У меня лишь изредка бывает разлитие желчи, и мое пищеварение работает практически идеально. Относительно печальной истории моей семьи, кажется, как минимум одна неприятная особенность осталась — страхование жизни. Когда я подал в 1878 г. заявление на постоянный полис страхования жизни, мне отказали и разрешили лишь сделать полис-вклад на определенный период на сумму в 1 тысячу долларов с громадным ежегодным взносом в размере 54,26 долларов в течение 15 лет. Это не сильно успокаивает человека, желающего обеспечить свою семью на случай чрезвычайной ситуации. Но благодаря моей дыхательной гимнастике мое тело способно выдержать не только постоянные нагрузки, но и переутомление. В возрасте 52 лет я сильнее и здоровее, чем когда-либо прежде, и поэтому надеюсь, что моя собственная жизненная страховка, которую мои дыхательные упражнения могут продлить на долгие годы, позволит мне компенсировать эту небольшую страховку в New York Life Insurance C°.

Этот результат был долгожданным, и я могу поручиться, что мне принесло немало удовольствия знание, что эти исследования привели меня к полному решению того вопроса, который занимал мой разум с ранних лет, а именно: как следует извлекать звуки, как нужно управлять голосом, не хрипя и не утомляясь или безвозвратно не теряя голос на середине жизненного пути. Теперь я могу пользоваться голосом с раннего утра и до позднего вечера, для пения, преподавания, разговора. И благодаря моей врожденной энергии мне ничего не надо делать с желанием поберечь себя, так как мой голос или мое горло никогда не чувствуют усталости, и к последнему часу занятий звучание может быть даже более четким и округлым, чем утром. Я не могу припомнить, когда у меня болело горло. Климатические воздействия иногда становятся причиной простуды, но, так как моя идеальная система дыхания и дыхательной гимнастики препятствуют тому, чтобы она стала чем-то серьезным, простуда легко уходит, не оседая на легких. Но самое большое удовлетворение для меня — это восхитительные результаты, которых достигают мои ученики благодаря этой системе.

Первые шаги в обучении правильному дыханию, развитию и обучению дыхательных мышц прекрасной и загадочной работе звукоизвлечения, для которой они и созданы, кажутся довольно медленным процессом. Как только ученик преодолеет трудности контролирования этих мышц и сможет сохранять горло настолько расслабленным, что дыхательные мышцы без зажима будут управлять движениями гортани и натяжением вокальных связок, тогда в голосе сразу будут заметны невероятные улучшения. Голоса, которые от природы или вследствие привычки звучат резко, жестко, металлически, пронзительно, гортанно, пусто, приглушенно, хрипло и т. д., могут полностью избавиться от этих дурных особенностей с помощью данной системы за сравнительно короткое время. Голоса, которые были испорчены чрезмерной работой или неправильным обучением, могут быть также восстановлены этим методом.

Мужчины или женщины с сутулыми плечами, впалой грудью и ввалившимися щеками через несколько месяцев выпрямятся, отведут плечи назад, будут иметь округлую грудь и здоровый цвет лица. Священнослужители, юристы и учителя, страдающие хронической болью в горле, в результате неправильного использования голоса, могут за два месяца научиться естественному методу, добиться приятного и округлого звучания голоса, восстановить свое здоровье и больше никогда не будут уставать от говорения. Признаю, что система сама по себе не может сделать всего. Я не принадлежу к тому разряду учителей, которые заявляют, что могут сделать певца из кого угодно. Существуют определенные обстоятельства в отношении ученика, а именно: умственные способности и отсутствие от природы неизлечимых недостатков. Но, прежде всего, он должен неустанно заниматься. Если на эти вопросы дан положительный ответ, я гарантирую полный успех своей системы, независимо от того, какие еще трудности могут ожидать на этом пути.

Ну что же, дорогой читатель, не утомил я тебя разговором о себе? Прости меня, если это так. Вокальное воспитание и многие другие впечатления, повлиявшие на мою жизнь, — настолько интересная для меня тема, что чувствую, что не смогу перестать говорить об этом, если я уже начал. Поэтому, учитывая этот факт, я заставил себя быть более кратким в печати, нежели чем, если бы я разговаривал с вами на эту тему, и уверен, что вы были бы рады отделаться так легко.

Однако есть один момент, который требует некоторого объяснения. Я, вероятно, произвел впечатление, хотя и не намереваясь этого делать, будто считаю изучение физиологии единственной необходимой квалификацией учителя пения. Нет, я совсем не имею в виду, что вокальный педагог, чтобы быть успешным, должен всегда в руках держать ларингоскоп и заполнять ум ученика легионом странных анатомических выражений, которые для него ничего не значат. Каждый знает, что в настоящее время многое завязано на вокальной физиологии. Независимо от того, насколько неуспешен педагог, если он сделает хорошую рекламу, что его система основана на физиологии голоса, он сможет обмануть многих. Как правило, такие учителя заявляют, что старая итальянская школа пения настолько далека от современности, что мы теперь не знаем, что это вообще было. Это не так. Другие, в свою очередь, высмеивают физиологию и ларингоскопию, утверждая, что звукоизвлечению можно научить главным образом через подражание. Я считаю этот вопрос настолько важным, что посвящу его рассмотрению отдельную главу.

Те педагоги по вокалу, которые выбирают себе учеников, практически полностью основываясь па своих физиологических знаниях, вызывают во мне естественное любопытство. В то же время должен признаться, что я также встревожен существованием вокальных педагогов, которые высмеивают идею о том, что физиология обязательно должна входить в инструментарий учителя пения. Такие утверждения при определенных обстоятельствах вовсе не удивительны, но, когда музыкант и педагог, такой как Ф. Трун в Берлине в своей брошюре «Искусство пения» высказывается следующим образом: «Моцарт ничего не знал об исследованиях Хладни и Гельмгольца, тогда кому вообще нужно изучать физиологический анализ вокальных органов, чтобы стать певцом или учителем пения?», то как мы можем полагаться на его мнение? Великие мастера старой итальянской школы придерживались совсем противоположного мнения.

Прославленный итальянский певец, композитор и музыкальный писатель Джованни Андреа Боптемпи, который умер еще до того, когда он смог бы взглянуть на славную эпоху старой итальянской школы, сообщает нам в своей «Истории музыки» (из которой доктор Бёрни приводит много пространных цитат), что в его время от учеников требовалось каждодневное изучение законов физиологии, регулирующих звук певца. То же самое говорит Артеага о своем времени. Иоганн Фридрих Агрикола в своем переводе знаковой работы Този в первой главе дает подробное описание гортани и ее функций. Доктор Маркс в своей заслуживающей внимания книге «Искусство пения», раздел II, рассматривает вокальную физиологию с такой научной точностью, что невольно задаешься вопросом, как можно было получить такие точные научные данные за 30 лет до того, как Гарсия впервые увидел вокальные связки во время операции на живом человеке. В наши дни па эту науку обращается либо слишком много внимания, либо слишком мало.

Изучение вокальной физиологии — безусловно, важная обязанность учителя пения; без этого невозможно стать добросовестным вокальным наставником. Будете ли вы доверять физиологу, который, как вы знаете, не получил необходимых знаний о тайнах человеческого тела? Почему же тогда вы должны слепо верить вокальному педагогу, который хвастается своим невежеством о законах тела, управляющих вокальными органами? Эти органы наиболее хрупкая, жизненно важная и многосложная часть нашего тела. К тому же правильно ли то, что человек может обучать, не зная особенностей организма своих учеников? Ни одно разумное существо не откажется от совета Агриколы в его переводе трактата Този: «Знание вокальных органов всегда очень полезно певцу и особенно учителю, оно во многих случаях просто необходимо. Даже если природа наделила певца наилучшими качествами, знание физиологии необходимо для предотвращения повреждений, которые могут быть нанесены из-за невежества. Но когда учитель обнаруживает недостатки и дефекты голоса, как может он успешно побороть их, если он не знает источника зла?»

Доктор Хэртингер, влиятельное лицо вокального воспитания Германии, делает следующее замечание, достойное упоминания: «Как и во всех других искусствах и науках, человек может достичь правды и совершенства в их постижении, следуя за природой — то же самое и в вокальной практике. Если изучающий искусство пения не познакомится с таинственной работой вокальных органов, тогда он не только не продвинется вперед в развитии голоса, но, напротив, определенно точно исковеркает его и потеряет всю естественность». Это показывает ошибочность общепризнанного мнения, что мужчина или женщина, которые являются великими певцами, обязательно лучшие учителя. Если они не изучали искусство развития голоса, первая ступень которого должна включать знания о принципах работы вокальных органов, то они не способны обучать других, по этой же причине лучший пианист — только потому, что он научился играть на фортепиано, — не может стать производителем роялей. Для этого ему необходимо еще многому научиться.

Обучение вокалу основывается в первую очередь на правильном мышечном сокращении, которое учитель должен понимать. Как он может получить это знание без изучения физиологии? Затем необходимо провести тщательное обследование вокальных органов ученика, чтобы выяснить, какие недостатки должны быть устранены, какие врожденные проблемы присутствуют в каждом конкретном случае. Как же беспомощен учитель, если он никогда не практиковал ларингоскопию. Каждый педагог по вокалу должен пройти стандартный курс в специализированной больнице или у врача-ларинголога.

Несмотря на эту пропаганду изучения физиологии, я считаю, что было бы большой ошибкой думать, что только лишь знание физиологии и ларингоскопии позволит любому человеку стать учителем пения или певцом. Я стану даже настаивать на том, что само по себе знание физиологических законов, как правило, не позволяет ученику извлечь красивый звук. Физиологические теории должны идти рука об руку с музыкальным слухом или законом подражания. Все ученики полагаются в большей или меньшей степени на силу примера. Учитель, как советует Фердинанд Зибер, должен показать неправильное сокращение мышц и неверный звук, который получается у его ученика, а затем ему следует воспроизвести правильную модель красивого звука. Таким образом, ученик сможет понять физиологические теории на практике самым кратчайшим путем. Без этой системы подражания, которая используется опытным учителем обдуманно, без освоения от уха к уху и от глаза к глазу, вокальное воспитание не принесет пользы. Научиться петь верные тона, не услышав чистой интонации от учителя, так же трудно или невозможно, как научиться говорить, не услышав речи.

Именно этого мнения придерживались прославленные мастера старой итальянской школы, и я не могу понять, как разумное существо может принять какую-либо иную точку зрения, за исключением того, что даже разумные существа иногда подвержены эгоистичным стремлениям. Наиболее яростные противники старой итальянской школы (необходимо отметить, что никто из них никогда не критиковал разумность этого метода, но что странно и также ошибочно, они старались показать, что никто ничего не знает о нем сейчас) — те самые учителя пения, которые используют свои знания физиологии в качестве хобби или как рекламную уловку или же провозглашают «методику», которую, как они чистосердечно заявляют, ничто не может превзойти.

Время от времени нападки исходят от того, кто является и автором, и физиологом. Не стоит обращать внимания на такие хаотические вспышки эгоизма. Однако, ввиду новизны случая, я должен обратиться к автору, который не только утверждает, что его принципы вокального воспитания основываются на физиологической науке, но также он опубликовал некую «методику», тем самым желая, чтобы никто не верил, что мы знаем о старой итальянской методике. Он поместил свои доводы в большом заключении — сомнительном саркастическом фрагменте текста, с помощью которого пытается уничтожить то, что он называет «ошибочностью» итальянского метода: «Мне кажется необходимым, чтобы кто-то попытался показать истинную личину итальянского метода, что это просто призрак, который препятствует нашему прогрессу, как и видение, которое помешало продолжить путешествие Валааму, хотя он сам даже не мог определить его присутствие. И кстати, это видение стало источником удивительно схожего по типу загадочного вокального метода, для которого, вы увидите, развитие голоса было успешным в той области, где это заметно меньше всего».

Мне не следует придираться к его глупому способу принижать важность этого вопроса. Я даже не буду упрекать его за такую нелепую шутку, потому что сомнительный анахронизм, содержащийся в ней, лишает ее эффектности. Но я могу сказать, что ни один из учителей, следующих принципам старой итальянской школы, никогда не проявлял такого безумного энтузиазма, как в своей цитате приписывает им автор. Тем не менее никто не станет спорить с моим утверждением, что только лишь физиология сама по себе неспособна добиться от Валаамовой ослицы или кого-либо другого больше, чем прописанное ей природой «иа». Я твердо верю, что изучение только лишь физиологии без звуковых принципов старой итальянской школы позволит человеку стать успешным мясником, но не учителем пения.

На вопрос, что нужно для того, чтобы стать вокальным педагогом, можно коротко ответить: во-первых, основательно изучить физиологию, по меньшей мере, в отношении дыхательных и вокальных органов, во-вторых, насколько это возможно глубоко, изучить в теории и на практике принципы старых итальянских мастеров и их преемников, и других. Наконец, он должен от природы быть хорошим музыкантом и прилежным учеником, посвятившим себя этой трудной и ответственной задаче.

Как бы ни было важно индивидуальное обучение, особенно на первоначальном этапе во всех областях воспитания голоса, ученик должен со временем становиться все более независимым, согласно уровню его природных талантов и успехов, которые он делает. Когда придет время покинуть своего учителя и стать мастером самому, он не должен прекращать работать и учиться, потому что именно тогда и начинается настоящая практика. Так или иначе, певец ничего из себя не будет представлять как педагог, если не будет усердным учеником. С другой стороны, самостоятельные занятия вокалом невозможны без личного воздействия учителя. Поэтому мы должны провозгласить совершенно новую индустриальную отрасль, называемую...

Печатные уроки в виде книги, рассчитанные на обучение игре на фортепиано без учителя, неоднократно доказывали свою неэффективность. Однако такая методика до сегодняшнего дня еще не применялась в вокальном искусстве. Иоганн Адам Хиллер, кантор церкви Святого Фомы в Лейпциге, опубликовал в 1778 г. метод обучения пению, основанный на регулярных занятиях, но не для учеников без учителя, а в качестве руководства для учителей по обучению других. Дж. Р. Вебер, уважаемый учитель пения из Швейцарии, в 1849 г. опубликовал теоретическое и практическое руководство по вокалу, разбив материал на 85 уроков, каждый из которых содержит определенную долю элементов музыкального языка, вокальных упражнений и коротких песен. Конечно же, оно не предназначалось для самостоятельного обучения, а в качестве учебного пособия, которое используется под личным наблюдением учителя. Самообучение в пении или, как его называют, «вокальные уроки по почте» — это новое предприятие. Ввиду индивидуальных особенностей голоса, такое обучение по почте — вещь невозможная. И я действительно не могу понять, как кто-то находит в себе энтузиазм или уверенность, чтобы отважиться на такую оптовую сделку в обучении вокалу.

Я даю себе отчет в том, что очень размашисто и всерьез обвинил этот метод не штучного, а оптового вокального производства или механического превращения в певцов. Почему это абсолютный обман? Потому что он ставит перед несведущим учеником самую трудную задачу учителя пения — диагностику. Эта ответственная миссия требует пристального внимания учителя: он должен в большей степени, чем когда-либо, задействовать весь свой опыт, знания, добросовестность и в особенности свой слух. Это один из тех принципов вокального обучения, который в меньшей степени, чем какой-либо другой, поддается письменному объяснению и при котором наблюдение самого учителя — зрение и слух — абсолютно необходимо. Что сказал бы какой-нибудь уважаемый врач об окулисте или ларингологе, который бы рекламировал лечение пациентов по почте? Может ли быть такой метод не чем иным, как мошенничеством или криминалом?

На том же основании можно осуждать и обучение вокалу по почте. Звукоизвлечению невозможно научиться без живой практики высшего качества.

Рецензент превосходной небольшой книги «Совет певцу от певца» в своей январской статье в лондонской Musical Times от 1879 г. пишет: «Мы очень рады видеть, что автор этого исследования не претендует на публикацию нескольких страниц с печатными правилами, по которым студенты могут научиться пению самостоятельно. Более того, надо отдать ему должное, он настолько далек от этой идеи, что смело заявляет своим читателям об абсолютной невозможности стать хорошим вокалистом без помощи опытного педагога». Мы до сих пор не знаем ни одного вокалиста-самоучку, и никто не может стать профессиональным певцом без личных наставлений педагога — я верю, что с этим утверждением единодушно согласятся все учителя пения. Поскольку это своего рода декларация и непререкаемая правда, мы не смеем больше тратить время на ее обсуждение.

Еще одна странная и очень абсурдная прихоть, которой подчиняется великое множество профессиональных певцов, — это убежденность в том, что предрасположенность к преподаванию вокала зависит от национальности и страны происхождения. Как часто мы слышим подобные высказывания: «Никто, кроме итальянца, не может быть учителем пения!» Человек с итальянской фамилией (настоящей или вымышленной), добавив к ней «синьор», может стать в этой стране высокооплачиваемым учителем пения, несмотря на то, что он лишь посредственный певец и музыкант, и еще в меньшей степени физиолог. Только лишь он создаст себе вид профессионала — с помощью портного, магазина мужской одежды, парикмахерской и обувного магазина — и заломит цену, то некоторое время он будет процветать. И правда, кажется, что некоторые люди не могут воспринимать человека кроме как по одежде, которую он носит, и по тому, как он говорит, как себя ставит.

В результате мы встречаем немецкого еврея, турка, испанца, англичанина и янки с итальянским именем: «Синьор Такой-то» — маэстро bel canto итальянской школы пения. Такой человек с выгодой для себя наслаждается поколением американцев, которое искренне верит в то, что только итальянец может преподавать вокал. Больше сотни лет назад в этом было больше правды, но времена меняются. В течение ряда лет у нас встречаются великолепные певцы, по происхождению не итальянцы и не обученные итальянцами. Даже глупый обычай, навязанный артистам распространенным заблуждением, — брать итальянское имя для сцены, и тот благополучно исчез. Тем не менее я не хочу создать впечатление, будто в Италии нет хороших вокалистов и учителей пения. Есть несколько талантливых учителей пения в Италии, но намного лучших преподавателей можно найти за ее пределами.

Количество вокальных шарлатанов уменьшается год от года. Очевидно, что в скором времени только тот педагог не сдаст позиций, который сможет доказать способности успехом своих учеников. А не тот, кто много себя рекламирует, не тот, кто элегантнее одевается, кто превосходит всех в речах, и даже не тот, кто поет лучше всех или пишет популярные книги о пении, — нет! Наши люди становятся все просвещеннее в этом вопросе. Учитель, который умело искореняет вредные привычки, воспитывая чистые голоса, улучшает здоровье и обучает огромное количество учеников — одним словом, чья система обучения позволяет ученикам выступать с удовольствием, наслаждаться своим голосом, чья манера пения научно продумана и художественно выверена, тот может не сомневаться в блестящей карьере.

По-видимому, это ощущают и сами учителя пения. Несомненным доказательством тому служит то, что многие из них совершают, время от времени, своего рода посягательства на лучших учеников уважаемых и успешных педагогов. Недостаток принципиальности в такого рода делах поистине невероятен. Мне не следует вдаваться в подробности в печати, но, пожалуй, я могу засвидетельствовать благодарность более чем полудюжине так называемых «лучших учителей», которые сделали мне одолжение, взяв моих наиболее продвинутых учеников. Они без какой-либо подготовки представляют их публике как своих собственных первоклассных студентов. И это лучшая реклама моей методике. Я не ищу учеников других преподавателей, но, конечно же, я не откажу им в консультации, если они обратятся ко мне. Но, конечно, потребуется некоторое время перед тем, как я смогу выпустить их на сцену в концерте моих лучших учеников.

В Австрии есть пословица: “Wer da baut an den Stras-sen, muss Jedermann davon reden lassen”. Она означает, что кто бы ни построил что-то на общественной дороге, он должен быть готов к тому, что люди будут судачить о его постройке. Это касается и автора данной книги. Но автор не виноват, если критик своим враждебным суждением продемонстрирует слабость умственных способностей. В методике вокального воспитания, где прогресс всецело зависит от развития определенных мышц, критик не сможет сделать верного вывода только лишь силой мысли — его высказывание заслуживает доверия, только если он испробовал систему на себе или наблюдал за теми, кто занимается по ней. Тот, кто читает книгу и сразу же пытается последовать написанным советам, конечно же, потерпит неудачу, но тем не менее он не имеет права говорить, что это бессмыслица. Развитие мышц, даже при самых удачных обстоятельствах, требует времени. В этой методике нужно честно разобраться, чтобы оценить ее достоинства.

Также я хочу объяснить свое отношение к высказываниям, описывающим действие мышц. Некоторые критики могут найти у меня ошибки. Дело в том, что моя главная цель — быть практичным и объяснять все доходчиво, чтобы ученик смог меня понять. Если бы я открыл книгу по физиологии и скопировал оттуда многочисленные иностранные технические термины и предложения, я мог бы прослыть среди невежественной публики ученым человеком, но тогда бы я не добился своей цели — обучать своих учеников и быть понятным для них.

Я также намеренно опустил все физиологические иллюстрации: ни горло, ни органы дыхания, ни резонансные полости, а также артикуляционные органы не будут проиллюстрированы гравюрами. Я оставляю это на долю специалиста. Более того, существует множество книг, доступных книг с хорошими иллюстрациями. Ученик может получить у физиологов намного больше информации, чем может дать обычный вокалист, особенно (как это обычно бывает) если он не может обращаться с ларингоскопом или должен идти к специалисту по горлу, чтобы осмотреть ученика и делать выводы по неудовлетворительному наблюдению из вторых рук. Я рекомендую «Голос, песня и речь» доктора Леннокса Брауна и Эмиля Бенке, так как не знаю лучше и основательнее книги на английском языке с точными авторскими иллюстрациями, чем эта. Другая книга по данной теме, заслуживающая рекомендации, — «Гигиена вокальных органов» сэра Морелла Маккензи. Несмотря на свое название, содержание примерно половины книги обращается к вокальной физиологии. Надо признать, доктор Маккензи в некоторых вопросах расходится с ранее упомянутыми авторами, но это не так важно. Еще много времени должно пройти, чтобы физиологи договорились между собой о таинственных действиях вокальных органов. Хочу заверить своих читателей, что они найдут ценную информацию в этих книгах.

Я, в общем-то, не очень верю в рисунки и изображения горла, гортани, грудной клетки, ребер и тому подобного. Дыхательные упражнения и позиции, в которых они должны выполняться, на практике учат методу, который намного лучше и понятнее, чем вся библиотека анатомических гравюр. Это верно особенно в отношении гортани. Годами я изучал лучшие иллюстрации и все же первые полчаса работы с ларингоскопохм дали мне лучшее представление о работе горла, чем все годы, проведенные в изучении гравюр и образцов.

Механические основания, за счет которых происходит процесс дыхания, можно найти в (а) растяжимости легких и (б) подвижности сторон и нижней части полости грудной клетки, в которой располагаются легкие. Грудную клетку можно рассматривать как полностью закрытую коробку конической формы с небольшим концом, направленным вверх, сзади эта коробка формируется позвоночником, спереди — грудной костью (грудиной)»[7], а по бокам — двенадцатью парами ребер (как у мужчин, так и у женщин). «Ребра кренятся подвижными суставами к позвоночнику. Семь верхних пар ребер соединяются хрящами с грудиной», восьмая, девятая и десятая крепятся хрящами к предыдущим ребрам, «а последние две пары называются колеблющимися ребрами», потому что они не прикреплены. «Пространство, закрытое ребрами, покрыто двумя поверхностными мышечными слоями — межреберными мышцами. Основание грудной клетки покрыто мускульной перегородкой, диафрагмой, которая отделяет грудную полость от брюшной»[8].

«Два легких занимают все пространство этой коробки, которое не занято сердцем. Половина каждого легкого заключена в серозную оболочку, плевру — (очень эластичную) двойную сумку; большая ее часть достаточно плотно прилегает к стенкам грудной клетки и диафрагмы и также тесно (герметично) покрывает легкие»[9]. «Воздух поступает в легкие, заполняя их (благодаря действию определенных мышц) безвоздушное пространство по тому же принципу, как наполняется насос или шприц, т. е. вытягивание клапана создает безвоздушное пространство и жидкость устремляется в насос под давлением атмосферного воздуха. Разница только в том, что при вдохе заполнение безвоздушного пространства или расширение легких сопровождается так называнием мышечным дыханием, и здесь атмосферное давление загоняет воздух в легкие»[10].

Следует иметь в виду два важных факта: при вдохе нужно обращать внимание не на работу легких, которые всегда следуют движениям грудной клетки, а на все, что зависит от дыхательных мышц, которые расширяют лишь часть или всю грудную клетку, чтобы создать безвоздушное пространство в легких и втянуть в него воздух.

Следующим шагом, конечно же, идет изучение различных способов расширения разных частей грудной клетки и внимание в каждом случае к результату в отношении объема дыхания, а также усилий, необходимых для этого. Система, которая позволила бы нам брать наибольшее количество воздуха в легкие с наименьшим количеством усилий, должна быть признана лучшей.

Доктор Альберт Нойман в своем основательном и всеобъемлющем исследовании “Die Athmungskunst des Menschen” («Искусство дыхания») предлагает четыре метода взятия дыхания:

1. Ключичное или высокое дыхание, часто им называемое дыханием верхней частью грудной клетки.

2. Костальное или реберное дыхание.

3. Диафрагмальное дыхание.

4. И полное диафрагмальное дыхание, которое я предпочитаю называть полным дыханием, включающим все дыхательные мышцы.

Едва ли следует указывать, что название каждой из этих систем показывает, какая область грудного отдела расширяется при дыхании. Мы рассмотрим их в соответствующем порядке.

Это метод дыхания, при котором главным образом расширяется верхняя часть грудной клетки. Живот полностью плоский и подбирается внутрь, что прижимает внутренние органы живота вверх к диафрагме, которая, в свою очередь, тоже должна подниматься; или, другими словами: ребра приподняты, лопатки и ключицы наверху. Многие певцы, особенно примадонны после такого взятия дыхания подают тело вперед и сжимают грудную клетку, что отвратительно. Этот способ взятия дыхания — самый ужасный способ, который только можно себе представить.

Имейте в виду, что грудная клетка конической формы, а следовательно, ее полость меньше вверху, чем посередине или снизу; и расширение верхней части происходит в той же пропорции, так как нижняя часть грудной клетки — диафрагма — поднимается соразмерно тому, как поднимаются лопатки и ключица. Нет никакой возможности добиться вертикального расширения. Это естественное ограничение не позволяет доставлять достаточное количество воздуха в легкие.

Еще одна трудность, которая должна сделать ключичный способ дыхания непопулярным, — это огромные усилия, необходимые для его выполнения. Есть два значительных препятствия на пути комфортного и простого расширения — поднимание верхней части грудной клетки, а именно ключицы и лопаток. «Ключица крепится над грудиной прямо поверх первого ребра; она пересекает его возле конца грудины спереди и соединяется с самой верхней частью плечевой кости и лопатками. Лопатка — это широкая, треугольная кость сзади на каждой стороне спины; самая маленькая сторона этого треугольника прилегает к промежутку между первым и вторым ребрами, а самая низкая точка простирается до седьмого ребра или промежутка между седьмым и восьмым ребрами»[11]. Ясно видно из самих законов природы, что для расширения верхней части грудной клетки необходимо поднимать такое огромное количество костных ограничителей, что это потребует значительных усилий.

Кроме того, отметим, что раз полость грудной клетки имеет коническую форму и поэтому сильно уменьшается кверху, так и легкие закругляются в своих двух вершинах. Именно поэтому не так уж и много есть места для воздуха в этих точках, по сравнению с центром или нижними частями легких.

Из всех методов дыхания, ключичное, или высокое дыхание, снабжает легкие наименьшим количеством воздуха при большем усилии. Во всех деловых операциях здравомыслящий человек быстро отверг бы соглашение, по которому он бы заработал меньше всего денег при наибольших затратах труда. Почему бы не применить тот же практический принцип в отношении работы вашего тела? Но есть и другие причины, по которым мы должны отказаться от ключичного дыхания:

а) Получаемое при этом способе относительно небольшое количество воздуха влечет за собой частое повторение этого неестественного действия, что, конечно же, очень утомительно.

б) Такое дыхание связано в какой-то мере с жестким или зажатым положением гортани, что рождает немузыкальный и резкий звук и делает невозможным по-настоящему выразительное пение.

в) В значительной степени оно уничтожает возможность управления верным напряжением голосовых связок и, следовательно, голосом. Певец, привыкший к ключичному дыханию, должен неестественным образом напрягать нежные мышцы гортани и горла, особенно при громком пении. Очень немногие певцы могут удерживать такой зажим долго. Воспаление гортани и глотки, хроническая хрипота и потеря голоса — частые спутники этого метода дыхания. Так называемое «больное горло священника» почти всегда вызвано ключичным дыханием и напряжением мышц гортани и другими его следствиями. Как правило, эта трудность усугубляется тем, что священник или любой другой, кто читает вслух по рукописи, неизбежно нагибает голову. Это мешает дыхательным мышцам, а также горлу выполнять свои естественные функции. Тем не менее говорить, что это положение всегда является единственной причиной проблемы, — значит, не до конца понимать ситуацию.

г) Я также обнаружил, что раздражающая привычка завышать при пении вызвана ключичным дыханием. Кроме того, оно является частой причиной срывов на самых высоких для голоса звуках.

д) С ключичным дыханием очень неудобно вдыхать воздух носом, и его бывает недостаточно. Певец, пристрастившийся к ключичному дыханию, подвергает себя всем вредным последствиям от дыхания ртом, о чем будет рассказано в свое время.

е) В рамках этой системы дыхание должно браться с большим усилием через рот, в то время как для смены дыхания может быть мало времени. Это вызывает очень неприятное, астматическое учащенное дыхание или хрипы; и самые известные исполнители производят, таким образом, тягостное впечатление на аудиторию.

ж) Как только дыхание взято этим способом и возникает первый звук, грудная клетка тут же должна начать расслабляться, что мешает устойчивому резонансу воздушной колонны в дыхательном горле и ухудшает устойчивость звука.

з) Самое серьезное обвинение, которое может быть предъявлено к ключичному дыханию, заключается в следующем: это дыхание задействует мышцы, которые вообще не относятся к разряду дыхательных мышц и которые мало или вовсе не участвуют в расширении грудной клетки. Доктор Генле, величайший исследователь человеческого тела, обращает особое внимание на этот момент, говоря, что эти наружные мышцы грудной клетки и спины используются для поднятия веса тела. «Лучший аргумент в пользу того, что эти мышцы скорее помогают в поднимании веса тела, чем в процессе дыхания, заключается в том, что любой человек, подвешенный за руки, испытывает не больше трудностей при вдохе или выдохе, чем когда он стоит на полу. Дело в том, что для какой-либо помощи при дыхании эти мышцы устроены насколько это возможно неудобно. Их волокна идут параллельно с ребрами, которые они должны поднимать, или они поднимаются таким образом, что они скорее могут опускать ребра», что, конечно же, приумножает трудоемкость этого метода дыхания, не принимая во внимание абсолютно ненужную работу по подъему ключицы, плеч и лопаток с помощью дополнительных усилий отдельной группы мышц.

Для того чтобы убедиться в этом, проведите следующий эксперимент: встаньте идеально прямо, руки свисают вдоль тела. Не пытаясь вдохнуть или задержать дыхание, резко поднимите плечи и ключицу, и вы почувствуете, что воздух нисколько не попадает в ваши легкие. Но как только вы заставите межреберные мышцы расширять верхнюю часть грудной клетки, вы тут же почувствуете, что воздух поступает в легкие. Разве это не является достаточным доказательством того, что поднятые дополнительными усилиями ключица и лопатки излишни для дыхания и заставляют терять много сил?

Хочу особо подчеркнуть, что не имею ничего против расширения верхней части грудной клетки для взятия дыхания во время пения. Нет! Напротив, я считаю, что это очень важно и необходимо. Тем не менее расширения одной только верхней части грудной клетки недостаточно. И я, однако, возражаю против того, чтобы это было сделано таким возмутительным образом, потому что это испортит лучшую часть вашего пения, повредит голос и горло, и в итоге вы от этого абсолютно ничего не получите, зная в то же время, что самая трудная часть вашей работы бесполезна и вредна.

Доктор Меркель¹¹ описывает эту систему следующим образом: «При реберном дыхании диафрагма расширяется и живот, соответственно, втягивается». Мы скоро познакомимся с физиологическим законом, согласно которому сокращение диафрагмы приводит к тому, что эта самая мышца опускается, а стенка живота движется наружу; но, когда диафрагма расширяется, а это происходит именно при реберном дыхании, ее арка выталкивается вверх и в то же время удаляющаяся стенка живота давит на внутренние органы диафрагмы, а наружная [12] брюшная стенка становится плоской. Ребра, поднимающиеся межреберными мышцами, и грудная клетка значительно больше расширяются при этом способе, чем это возможно при ключичном дыхании. Также у метода реберного дыхания нет неприятных особенностей предыдущего метода, и, вероятно, поэтому Густав Энгель[13] рекомендует его певцам, хотя я надеюсь, что никто не последует этому его совету. Доктор Меркель, кажется, отдает преимущество этому быстрому и короткому дыханию, но говорит, что у него не получилось вдохнуть так же много воздуха, как при медленном вдохе. Подводя итог, мы не можем сказать, что удовлетворены, как минимум, пока можно добиться чего-то лучшего. Каков этот «лучший» метод, мы узнаем в свое время.

«Диафрагма — это большая мышца, которая отделяет грудную клетку от живота. Она всегда находится в состоянии покоя, прогибается в районе живота и выгибается у грудной клетки»[14]. Мы уже знакомы с тем, что, когда диафрагма сжимается, она опускается, т. е. верхняя выпуклая часть прижимается и как минимум три нижних ребра слегка выталкиваются наружу межреберными мышцами и крепко удерживаются мышцами, противодействующими диафрагме. Когда диафрагма опускается, внутренние органы живота уходят вниз и, следовательно, подвижная стенка живота выталкивается вперед.

С помощью этого метода расширение грудной клетки происходит с гораздо меньшим усилием, чем в двух предыдущих случаях, поскольку все части, которые участвуют в расширении, от природы более гибкие и податливые. Но физиологи часто спорят о том, можно вдохнуть больше воздуха при диафрагмальном или при реберном дыхании. Сам я считаю, что ответ на этот вопрос не так уж и важен, так как я признаю оба этих способа недостаточными для взятия полного дыхания. Для обычного процесса дыхания диафрагмальное дыхание признано всеми крупными специалистами как самое лучшее.

Причина, по которой мыслящий человек должен быть предубежден против любого из этих трех методов дыхания, такова: ни один из этих способов не наполняет все легкие воздухом, а только лишь их часть. При ключичном дыхании заполняется воздухом верхняя часть и в некоторой степени середина легких; при реберном дыхании — середина и верхняя часть; при диафрагмальном дыхании — главным образом низ и отчасти середина легких. Это очевидно, что с помощью таких несовершенных методов у нас никогда не получится вдохнуть достаточное количество воздуха, чтобы пропеть без смены дыхания большое количество музыкальных тонов или даже простую музыкальную фразу. Можно и не упоминать, что привычка дышать только каким-то одним методом вредна, потому что это не дает части легких выполнять свою функцию и лишает их необходимой вентиляции; со временем эластичность воздушных ячеек уменьшится, они сморщатся, и рано или поздно последуют серьезные легочные проблемы. Чем больше мы об этом думаем, тем более актуальным кажется нам вопрос: есть ли способ заполнить все легкие воздухом за один вдох?

Ошибка, которая стольких сбила с пути в вопросах дыхания, заключается в том, что физиологи, подходя к этому умозрительно, поделили дыхательный аппарат на три независимых мышечных действия и даже приписали сюда мышцы, которые вообще не относятся к дыхательному аппарату, например, как при ключичном дыхании. Если мы изучим природу, свободную от привычки, предрассудков или науки, мы обнаружим, что ей известен только один дыхательный аппарат. Все мышцы, относящиеся к нему, должны действовать сообща, и единственным различием, на которое можно указать, является величина всего расширения грудной клетки, включающая все дыхательные мышцы одновременно, а не по отдельности. Это единственно правильный способ взятия дыхания, и теперь мы рассмотрим его в деталях.

Мы рассмотрим важнейшую работу, выполняемую диафрагмой, механизм действия которой мы уже изучили.

Физиологи так и не пришли к единому мнению по поводу мышц грудной клетки, и каким именно образом они участвуют в полном расширении грудной полости в процессе взятия дыхания. Эти, как и многие другие тайны нашего тела, далеки до прояснения, но это не связано с нашими целями. Я также не буду обременять читателя ненужным продиранием сквозь заумные специальные названия этих дыхательных мышц, поскольку это не поможет ему найти их в своем теле. Доктор Альберт Нойман особо останавливается на этом: «Если вы хотите найти и определить эти мышцы, вы должны, прежде всего, учесть, что слово „мышца" не должно восприниматься в анатомическом смысле как кусок плоти, вырезанный и извлеченный из трупа, но как группа мышечных волокон, что позволяет провести более или менее анатомический анализ мышц»[15].

Описывая способ взятия полного дыхания, включающего все дыхательные мышцы, мы с большой уверенностью можем опираться на позицию доктора Генле, знаменитого профессора анатомии в университете Геттингена, не столько потому, что он ведущий специалист среди занимающихся анатомией и физиологией, но потому, что его теория кажется соответствующей практическим наблюдениям о дыхании, а его описание мышечных действий в совокупности приближается к идеалу полного вдоха и наполненной грудной клетки певца.

Доктор Генле обращает внимание на тот важный факт, что суставы средних ребер более жесткие, чем суставы других, и что эти самые средние ребра остаются менее гибкими при полном (диафрагмальном) дыхании; в то время как верхнее ребро поднимается, а нижнее ребро опускается; и за каждым из двух ребер, движущимся в собственном направлении, следуют соседние ребра. «Дело в том, — говорит доктор Генле, — что устойчивая позиция нижних ребер необходима в процессе дыхания для доступа ко всем преимуществам сокращения диафрагмы, иначе эта мышца втянет нижние ребра, на которых она крепится. Следовательно, необходимо, чтобы другая противодействующая мышца удерживала их»[16], в то время как межреберные мышцы выталкивают их наружу.

Мы должны отметить следующие моменты в этом наиболее полноценном методе дыхания, включающем все дыхательные мышцы:

а) Сначала диафрагма сжимается и опускается вниз, а брюшные стенки расширяются наружу, насколько возможно далеко, как это происходит при там называемом диафрагмальном дыхании.

б) Нижние ребра, следующие вниз за диафрагмой, крепко удерживаются противодействующей мышцей и выталкиваются наружу межреберными мышцами, что расширяет срединную область груди намного больше, чем это возможно при костальном, или реберном, дыхании.

в) Межреберные мышцы поднимают верхние шесть или семь ребер, а также выталкивают их наружу, что приводит к большому расширению грудной клетки, возможному при ключичном дыхании.

г) Чтобы максимально расширить грудную клетку, нижняя часть брюшной полости должна под конец быть незначительно втянута, что не только дает легким нужную поддержку, но особенно полезно для подготовки мышц нижней части брюшной полости к важной работе, которую они должны выполнять во время выдыхания, при разговоре или пении.

д) Наконец, мы должны заметить, что ключица может непроизвольно слегка подниматься сама по себе, а не значительным усилием отдельной группы мышц. Ребра, поскольку они поднимаются межреберными мышцами, толкают ключицу наверх.

Не подумайте, что я защищаю ключичное или дыхание верхней частью грудной клетки, как раз наоборот. Главные особенности этого дыхания — насильственное опускание живота в самом начале и поднимание плеч — недопустимы. Еще раз, я подчеркну, что плечи нельзя поднимать, а только лишь слегка отводить их назад. Мышцы, которые поднимают плечи и лопатки, ни при каких обстоятельствах не должны участвовать в процессе взятия дыхания. Любое движение, которое они совершают, должно быть пассивным. Кроме того, опускание нижней части брюшной стенки надо отличать от метода дыхания верхней частью грудной клетки, при котором весь живот, включая область диафрагмы, полностью втягивается и сплющивается с самого начала. В моем методе взятия полного дыхания весь живот сначала расширяется, и только в последний момент, как только первое ребро слегка подталкивает ключицу, нижняя часть брюшной стенки несколько опускается, в то время как остальная часть живота остается расширенной, как при диафрагмальном дыхании.

С помощью этого метода мы добиваемся того, к чему стремились с самого начала: научиться вдыхать максимально возможное количество воздуха с наименьшими усилиями.

Около двенадцати лет назад я выступал с серией лекций перед людьми, заинтересованными в дыхании и пении. Я нередко давал возможность задавать вопросы. Пусть это кажется практически невероятным, но в один из таких вечеров поднялся врач-физиолог и спросил, верю ли я, что женщина может дышать диафрагмой. Я ответил решительно утвердительно, на что он ответил, что я абсолютно неправ, и он может это доказать, но он не хотел бы этого делать в присутствии молодых дам. Я заметил, что ни один студент, изучающий анатомию, не сможет прийти к такому выводу, только если не будет наблюдать живую женщину, носящую плотно затянутый корсет. После этого он сказал мне, что он имел в виду женщин в положении. Поив этом отношении он заблуждался. Я мог бы назвать ему имена нескольких замужних дам, которые в подобном положении брали уроки дыхания и дыхательной гимнастики, чтобы сделать мышцы более гибкими. Помимо этих случаев, иногда можно слышать глупое утверждение, что женщина не может дышать диафрагмой. Одна вещь очевидна — я верю, что никто никогда и не отрицал этого: диафрагма женщины настолько же правильна и пропорциональна, как и у мужчины. Почему же женщине не следует использовать диафрагму во время дыхания?

Некоторые так называемые физиологи и учителя пения различают процесс дыхания по половому признаку: мол, мужчина дышит больше диафрагмой, в то время как женщина использует реберное дыхание. Я еще никогда не сталкивался с утверждением, что женщина от природы не способна дышать диафрагмой, но у нее просто нет возможности это делать из-за распространенного противоестественного способа одеваться, а именно из-за туго затянутых платьев и этого смертельного проклятия цивилизации — тугих корсетов. Если бы не это, никто бы никогда не додумался о различии между полами в способе дыхания.

Но если женщина уже когда-то приобрела привычку дышать неправильным способом, может ли она научиться полному диафрагмальному дыханию? Да, без особых проблем. Дыхательная гимнастика поможет достичь этого в удивительно короткие сроки. Но, конечно же, корсет должен уступить место разумной одежде, по крайней мере, пока она учится правильно дышать, а с тугой шнуровкой нужно попрощаться навсегда. Я уверен, что каждый педагог, который пользуется правильным методом дыхания, находит более трудным убедить женщину в необходимости изменения способа дыхания, нежели чем научить ее правильному методу.

Медицина всегда и везде высказывается против ключичного дыхания; несогласных с этим ничтожно мало. Как можно объяснить, что перед лицом таких неопровержимых фактов, основанных не на спекуляциях, а стоящих на почве строгой науки и опыта, как можно объяснить, спрашиваю я, что мы встречаем среди вокалистов (и я имею в виду тех, чье слово в этой профессии имеет вес) тех, кто защищает ключичное дыхание? Это тем больше озадачивает, что я никогда еще не слышал, что это дикое предпочтение основано или подтверждено физиологически или что противоположное мнение забраковано по веским причинам. Я не склонен думать, что это противоестественное положение вещей вызвано невежеством преподавателей и певцов в отношении физиологических фактов, а скорее, путаницей физиологических терминов и расплывчатостью их значения, что во многих случаях плодит предрассудки и привычку — самых упорных врагов истины.

Преимущества полного расширения грудной клетки при вдохе широко известны среди вокалистов; и я не отстаю от тех, кто превозносит его важность. Чем глубже изучаются законы вокальной акустики, тем больше причин обнаруживается для увеличения объема грудной клетки и овладения навыком сохранения ее верхней стенки (насколько это возможно, без боли) твердой до выдоха при пении, чтобы дыхательное горло, которое является резонансной коробкой для всех грудных звуков, поддерживалось плотной стенкой. Я полагаю, что некоторые учителя предпочитают ключичное дыхание потому, что ключицу нужно немного поднять, чтобы освободить место для полного расширения всей грудной клетки. С этим я согласен, но сомневаюсь в рациональности выполнения этого с помощью лишних усилий, особенно если частично предотвращается расширение нижней половины грудной клетки. Мы должны понять, что этот метод дыхания абсолютно бессмысленный, потому что ключица может быть поднята без каких-либо дополнительных усилий, просто как естественное следствие поднятия ребер под действием межреберных мышц, как это было в полной мере доказано.

Любой может убедиться в этом, если проведет следующий эксперимент: встаньте прямо, сцепите руки на пояснице, энергично возьмите полное дыхание, как было описано, и следите за тем, чтобы расширялись не только брюшные стенки из-за сокращения диафрагмы, но особенно, чтобы верхняя часть грудной клетки была полностью расширена и при этом нижняя часть живота была слегка втянута. Не поднимайте плечи, а слегка заводите их назад. Если внимательно наблюдать, то можно заметить, что ключица немного поднялась. Как это получается? Давайте посмотрим, ключица пересекает первое ребро недалеко от его завершения по обе стороны от грудины. При взятии полного дыхания, верхние ребра поднимаются межреберными мышцами, и первое ребро обязательно давит на ключицу, которая в результате немного поднимается, в независимости от того хотите вы этого или нет. Подталкивание ключичной кости — действие непроизвольное и никакая специальная мышца не отвечает за это.

Я считаю, что это инерционное поднимание ключицы при полном дыхании могло быть неправильно истолковано некоторыми как ключичное дыхание; и то, что так часто страстно защищают как ключичное дыхание, на самом деле является полным дыханием. К этой мысли меня привели следующие обстоятельства: ключичное дыхание часто ошибочно называется грудным дыханием. Термин «грудная клетка», несомненно, означает, всю грудную клетку, а не только верхнюю ее часть; поэтому тот, кто знаком со значением физиологических терминов, поймет, что под грудным дыханием имеется в виду полное, а не ключичное дыхание, при котором расширяется только верхняя часть грудной клетки, а нижние ребра втягиваются. Реберное дыхание, как пример этой путаницы физиологических фактов, часто описывается как движение «сторон грудной клетки», имея в виду левую и правую.

«Стороны грудной клетки» — физиологический термин, который означает всю окружность или все стенки грудной клетки. Можно и не добавлять, что это неправильное понимание создает совершенно неверное впечатление о реберном дыхании. Опять же иные вокалисты вообще не упоминают реберное дыхание, но различают только диафрагмальное и ключичное, или, как его чаще называют, глубокое и высокое дыхание, что заставляет меня думать о том, что некоторые вокалисты-профессионалы не различают реберное и ключичное дыхание, а рассматривают их как тождественные. Это отсутствие четкости в значении физиологических терминов затрагивает не только вокалистов; физиологи также виновны в отношении диафрагмального дыхания, и я считаю, что это стало основной причиной распространения среди вокалистов ошибочного представления о ключичном дыхании. Выдающиеся авторы медицинской науки рекомендуют диафрагмальное дыхание как единственно правильный и здоровый способ взятия дыхания во время пения. Однако объяснения этого и в особенности деревянные макеты, которые изображают контуры тела как мужчин, так и женщин, показывающие, как расширяется грудная клетка при так называемом «диафрагмальном дыхании», решительно доказывают, что они имеют в виду метод взятия дыхания, включающий все дыхательные мышцы, как только что было описано, т. е. диафрагмальное и грудное дыхание вместе, с инерционным поднятием ключицы, которая, как было сказано, просто подталкивается первым ребром.

Медицинские светила ссылаются на «Медицинские советы по звукоизвлечению и управлению певческим голосом» доктора Леннокса Брауна, «Фонетику» доктора Ф. Техмера, «Гигиену голоса» доктора Л. Мандла, «Горло и его связь с пением» доктора Уайтфилда Уорда, «Человеческий голос» доктора Тралла. Наиболее наглядные изображения представлены в достойной внимания книге доктора Дж. Солиса Коэна «Горло и голос». Доктор Витковский и доктор Генле в своей «Анатомии», не говорят ни слова о разных методах дыхания. Это очень важный факт. Для них не существует способов взятия дыхания, для них дыхание — это просто вдохнуть воздух, т. е. полностью расширить грудную клетку с помощью тех групп мышц, которые могут повести за собой диафрагму и межреберные мышцы.

Доктор Пауль Нимайер представляет собой, возможно, наиболее яркий пример расплывчатости физиологических терминов. В первом издании своей книги "Die Lunge” («Легкие»), он защищал глубокое, или чисто диафрагмальное, дыхание. В настоящее время он встретил в Кельне господина Ломюллера, который убедил его, что высокое дыхание является единственным спасением для человека. Но что из себя представляет метод господина Ломюллера? Опираясь на его самое важное дыхательное упражнение, которое описано в третьем издании книги доктора Нимайера, мы приходим к выводу, что тот метод, которым проникся доктор, это тот же метод, которого придерживаюсь я сам; а именно совместное действие дыхательных мышц. Однако во втором и третьем изданиях доктор Нимайер называет его ключичным, или высоким, дыханием.

Доктор Франц Викинг защищает тот же метод в своей достойной похвалы книге “Die Gymnastik des Athmens” («Дыхательная гимнастика»). Впрочем, в своем стремлении подчеркнуть идею о том, что он имел в виду только диафрагмальное дыхание, а не расширение верхней части грудной клетки, он мог бы заставить невнимательного читателя поверить, что он вступается за ключичный метод, что на самом деле не так.

Все эти обстоятельства заставляют меня думать, что в действительности у ключичного дыхания было бы очень мало приверженцев и защитников в профессиональной сфере, если бы физиологические термины понимались и применялись грамотно. Примадонны и все певицы и певцы, которым важнее самолюбование больше, чем хороший голос и здоровье, совершат более серьезные глупости, нежели чем настолько тугая шнуровка, что вынуждает брать дыхание ключичным способом. Но, конечно, это ничего не доказывает против науки и здравого смысла.

Пока что мы не упоминали о том, что находится внутри грудной клетки помимо легких. Не было необходимости пускаться в рассуждения о сердце, поскольку, если мы используем самый естественный метод дыхания, включающий все дыхательные мышцы, сердце никогда не будет страдать от сильных толчков и спазмов, как это может быть при ключичном дыхании. Наше внимание целиком было занято наиболее совершенным расширением легких, и мы даже не упоминали еще одного жителя грудной клетки — «дыхательное дерево», так доктор Витковский называет дыхательное горло и его ветви. Поскольку оно расположено в грудной полости в соединении с бронхиальными трубками, оно участвует в работе дыхательного аппарата автоматически и непроизвольно. Поэтому мы оставляем это на долю физиолога. За пределами грудной клетки самая высокая часть дыхательного горла — это гортань, а самая высокая часть гортани — голосовые связки, которые образовывают вход в дыхательное горло и выход из него в глотку. Глотка выводит к двум каналам: рту и носовым трубкам. Дыхание можно брать через каждый из них, и это очень важный вопрос: имеет ли значение, каким из этих способов мы дышим.

Разве природа не указывает нам, через какой из двух каналов, она бы хотела, чтобы дышал человек? Благодаря всей нашей экономности, мы замечаем, что мудрое Провидение поставило охрану всех путей сообщения между внешним миром и внутренностями нашего тела, чтобы защитить от вреда. Посмотрите, например, на ухо; как искусно оно устроено, чтобы принимать звук! И как тщательно продуманы методы его защиты при такой конструкции. Глаз представляет собой творение того же замечательного инженера. Но есть ли по всей длине и ширине канала, идущего через рот, глотку или дыхательное горло, какие-либо барьеры, отсеивающие от воздуха инородные тела в виде ныли и всех других видов загрязнений, которыми наполнен воздух, особенно в ветреные дни? Нигде, от губ до самой нижней точки легких, мы не найдем ни малейшей попытки очистить воздух от чего угодно грязного или ядовитого; когда он входит через рот и глотку в дыхательное горло, легкие и органы дыхания остаются незащищенными ото всех мыслимых опасностей и заболеваний!

Может ли температура воздуха, вдыхаемого через открытый рот, вредить органам дыхания? Безусловно. Неоспоримым фактом является то, что воспаление глотки или гортани часто вызвано вдыханием холодного воздуха через рот, и опасность удваивается, если это делается во время пения. Спросите человека, который всю ночь дышал ртом, как он чувствует себя утром. У него пересохшие рот и горло, тошнота, головная боль и т. д. Не являются ли эти недвусмысленные признаки показателем того, что он использовал самую здоровую функцию своего организма неестественно и неправильно? Можете ли вы поверить, что бесконечно мудрый Творец мог бы таким бестолковым образом создать каналы, через которые мы должны получать дыхание жизни и в то же время которые могут служить врагами и перевозчиками болезни и смерти? Это невозможно! Только лишь человеческое невежество превращает величайшее благословение в разрушение.

При работе пищеварительного канала дыхательное горло и легкие хорошо защищены. Рот, как известно, не только резонансная полость и местонахождение органов артикуляции, а также зон, отвечающих за ощущение вкуса и инструментов жевания. Глотка является не только каналом прохождения воздуха, но и еды. Перед входом в дыхательное горло есть средство защиты, называемое надгортанником, которое, как ловушка, мгновенно и инстинктивно захлопывается над этим входом, когда в процессе глотания к нему приближаются частицы пищи. При дыхании необходимо где-то в дыхательных органах расположить приспособление, которое освобождало бы воздух от всех посторонних веществ, содержащихся в нем, и согревало бы его, если он слишком холодный. Во рту или глотке мы не видим такого приспособления, но именно ноздри как раз и созданы для этого. Они состоят из двух узких, извилистых каналов, покрытых колючими волосками, которые действуют как фильтр или сито для задержания загрязнений, таких как пыль и т. д., которые могут содержаться в воздухе. Эти загрязнения попадают обратно наружу, либо при выдохе, либо чиханием или сморканием. Вторая важная функция, которую выполняют ноздри, — это согревание воздуха. В длинных, узких и извилистых каналах ноздрей все частицы воздуха нагреваются, как только они касаются согретых кровью поверхностей слизистых оболочек и еще до того, как они достигнут глотки; или, если температура внешней среды очень низкая, они, по меньшей мере, в достаточной степени изменятся во время прохождения через ноздри так, что не причиняют вреда. Таким образом, дыхание через ноздри (носом) является защитой от многих заболеваний легких, бронхов и гортани.

Это очень важная тема, поскольку гигиена голоса зависит в основном от точного соблюдения законов взятия дыхания. Я сожалею, что ограничение по количеству страниц не позволяет мне полностью осветить этот вопрос. Я рекомендую не только певцам и ораторам, но и родителям и педагогам читать и перечитывать следующие две книги. Одна из них называется «Привычка дышать ртом» доктора Клинтона Вагнера из Нью-Йорка, другая, носящая примечательное название «Закрой рот» великого английского путешественника Джорджа Кэтлина. Обязательно прочтите их внимательно.

Помимо этих важных гигиенических причин, у певца или оратора есть еще одно основание брать дыхание через нос: при этом способе можно наполнить свои легкие более полно, чем при дыхании ртом.

Вряд ли нужно обращать ваше внимание на тот факт, что, если дыхание носом выполняется неправильно, может получиться очень неприятный шум. Несколько лет назад автор статьи в Werner's Voice Magazine заявил, что певцы (я предполагаю, что он имел в виду также и ораторов) должны избегать носового дыхания, потому что это невозможно сделать без неприятного звука! Дану? Нет, совсем нет. Каждый может легко научиться энергично брать глубокое дыхание носом, не производя при этом ни малейшего шума. Правда в том, что никто не может взять дыхание через рот, не издавая еще более неприятного звука, если делает это с усилием; и, если дыхание через нос не имело бы иных преимуществ, было бы намного лучше дышать ртом из-за благородного и тихого способа. Только что упомянутый критик, по-видимому, не видит разницы между шмыганьем носом и дыханием, между обнюхиванием и взятием дыхания для пения. Нюхая и обнюхивая, мы сжимаем ноздри; а делая полный вдох, мы расширяем их настолько широко, насколько это возможно, таким образом, что вдох настолько же неслышен, насколько и невидим. Об этом больше будет сказано в разделе 21 при рассмотрении короткого, или быстрого, дыхания.

Почему ноздри закрываются, как они забиваются? Вероятно, вы ответите — от простуды или простудных заболеваний. Иногда это может стать причиной; но, как правило, ноздри блокируются из-за дыхания через рот. Поэтому, если мы ищем самый эффективный способ избежать этой проблемы, то совет следующий: необходимо воспитать привычку дышать через ноздри, и они всегда будут оставаться открытыми. Но предположим, что если ноздри уже забиты; что нужно сделать? Открыть их! Как? Подойдите к открытому окну. Если снаружи холодно, хорошенько утеплитесь; надавите пальцем на ту ноздрю, которая сильнее всего забита и с усилием вдохните воздух, а затем выдохните его через другую ноздрю. Повторите то же самое с другой ноздрей. Переходите с одной стороны на другую, пока вам не удастся очистить обе ноздри. В обычных ситуациях этот способ поможет достичь желаемого эффекта.

Однако, если проблема намного серьезнее, если одна или обе ноздри забиты корковыми слоями катаральных выделений, приведенный выше способ может не очистить проходы. В таких случаях нанесите вазелин на ватку, надежно закрученную на конце изогнутой проволоки, которая используется теми специалистами по горлу, которые отказались от щеток, как от вредных и опасных инструментов для касания голосовых связок. Вазелин следует вставлять как можно глубже в ноздри. Но, поскольку у немногих людей есть подобный инструмент, я предлагаю более простой метод: лягте на спину; нанесите некоторое количество вазелина на палец правой руки, если забита правая ноздря; держите один палец левой руки на левой ноздре, чтобы воздух не мог пройти через нее. Поместите вазелин в правую ноздрю и с усилием вдохните его; после одного выдоха через рот снова вдохните с большим усилием. Повторите это и добавляйте больше вазелина, пока через ноздрю не станет проходить воздух. Затем сделайте то же самое в отношении другой ноздри.

Также очень помогает натирать вазелином область переносицы и вокруг нее. Этот способ помогает в большинстве случаев. Но, если он не помог, что делать тогда? Вы ждете, что я посоветую вам пойти к специалисту по горлу и позволить ему исследовать ваш случай? Хорошо, идите, если хотите. Но меня больше интересует, какой метод дыхания использовать, если воздушные проходы обеих ноздрей настолько забиты, что вы не можете ни дышать через них, ни прочистить их? В таких крайних случаях необходимо дышать через рот. Чтобы сделать это максимально безопасно, дышите через слегка приоткрытые губы и держите язык плотно прижатым к деснам верхних зубов так, чтобы небольшой поток воздуха мог входить и согреваться в то время, как он касается слизистой оболочки глотки и гортани.

Как избежать дыхания ртом во время сна? Самый верный способ — перед сном завязать ленту или носовой платок под подбородком и вокруг головы. В течение дня внимательно следите за тем, чтобы дышать через нос, потому что привычки, приобретенные в повседневной жизни, останутся с вами и во время сна. Перед тем как идти спать, настройте себя на то, чтобы держать рот плотно закрытым. Воля и упорство приведут вас к успеху.

Здоровье и хорошее настроение — очень важные спутники певца и оратора. И то, и другое в большой степени зависит от правильных привычек дыхания. Я считаю, не будет лишним на этих страницах сделать замечания по поводу обычного процесса дыхания. Меня можно справедливо обвинить в повторениях, но все же я не считаю их лишними, учитывая важность самого предмета обсуждения. Поэтому, повторяя уже сказанное, первейшее и непреложное правило для повседневной привычки дыхания такое: всегда берите дыхание через нос.

Цель этого подраздела — изучить, какие мышцы дыхания следует использовать при обычном дыхании. Мы сталкиваемся здесь, как и прежде, со старой проблемой разделения групп мышц для различных актов дыхания. Это разграничение иногда защищается на том основании, что мышцы устают от непрерывной накачки воздуха, поэтому кажется естественным разделить их на несколько групп и позволить одной бригаде работать, пока другие рабочие, т. е. работающие мышцы, могут отдохнуть. Это очень примитивный уровень размышлений. Постоянное обновление дыхания — первичная работа и условие жизни от первого до последнего мерцания света, которое видит человеческое существо.

Было просто необходимо, чтобы мышцы, входящие в дыхательный аппарат, были так вылеплены Создателем и устроены так, чтобы выдерживать эту непрерывную работу, не нуждаясь в большом отдыхе. Это представление о разделении на группы в процессе дыхания или о разных наборах мышц для того, чтобы одна отдыхала, пока другая работала, никогда не достигнет цели своего труда. В действительности оно стало бы даже самой выматывающей системой дыхания. Это опыт повседневной жизни. Если тело человека находится в таком положении, что он способен дышать будто бы только с одним набором дыхательных мышц, вскоре он почувствует необходимость дать легким отдых; но как — используя другой набор мышц? Нет! Но, поднявшись и заставив их работать все вместе. То есть это значит, что вы делаете полный вдох и, таким образом, помогаете всей своей системе, снабжая ее обильным запасом кислорода. Ваша сонливость, ваши головные боли, ваше вялое чувство вызваны несовершенным дыханием; большая часть углекислого газа возвращается при каждом вдохе к вашим венам, вместо того чтобы приносить необходимое количество кислорода в кровь. Иногда против вашей воли природа заставляет вас взять полное дыхание. Как? Таким же инстинктивным способом, который заставляет вас зевать.

Этот разговор о непрекращающейся и утомительной для дыхательных мышц работе и о том, что они никогда не отдыхают, —- это, мягко говоря, пустая болтовня. Есть только этот, односторонний, несовершенный способ дыхания, который вреден; но он не вредит дыхательным мышцам, он выматывает все ваше тело, особенно ваши пищеварительные органы; ваша голова, мозг и кровь страдают. Менее утомляющий и здоровый способ дыхания — а я имею в виду обычный процесс дыхания — всегда брать дыхание, задействуя весь дыхательный аппарат. Как это сделать, будет описано позже. В данный момент я просто хочу убедить вас, что вам не нужно бояться утомления дыхательных мышц во время обычного процесса дыхания; несмотря на их непрекращающуюся работу, они получают необходимый отдых.

Нам следует помнить, что фактическое рабочее время дыхательных мышц — это только момент вдыхания, выдох — это расслабление, а не работа. Во время выдоха все дыхательные мышцы отдыхают. Более того, здоровый человек не меняет дыхание так же быстро, как это делает собака в знойный августовский день, и после каждого выдоха наступает небольшая пауза для отдыха. Во время сна эти паузы намного длиннее, чем в состоянии бодрствования, и мы приходим к выводу, что у дыхательных мышц, взятых вместе, больше половины времени занимает отдых — приличная компенсация.

Поэтому мы не должны сомневаться, формулируя следующее правило для обычного процесса дыхания: возьмите дыхание, включающее все мышцы дыхательного аппарата, где диафрагма и межреберные мышцы — главные действующие лица. Это, конечно, не означает, что всегда нужно брать только полное дыхание, ведь, если дыхательные мышцы работают вместе при каждом обновлении дыхания простым и удобным способом, легкие будут должным образом вентилироваться; и эластичность легких будет сохраняться, если время от времени брать полное дыхание.

Вследствие этого мы рассматриваем дыхательный процесс как неразделенное и неразрывно связанное действие дыхательных мышц, который допускает только одну особенность, а именно степень энергии или силы, которая используется для равномерного расширения всего объема грудной клетки. Эта степень расширения грудной клетки является мерой наполнения легких при каждом обновлении дыхания. Легкие являются индикатором состояния всей системы. Если мозг устал и отказывается работать, тут же надо увеличить активность легких. Увеличение количества кислорода, которое затем переносится кровью в мозг, вскоре принесет свои плоды. Если чувствуете упадок сил и энергии, увеличьте количество вдыхаемого воздуха, а также глубину вдоха; вы скоро почувствуете разительное изменение.

Привычка сутулиться вызывает слабоумие и ухудшает состав крови. Хочу обратить внимание священнослужителей, юристов и вообще всех учащихся на этот важный факт. Вы сидите в течение часа, неестественно согнувшись над своим столом, все это время вы плохо дышите. Ваша работа замедляется, мысли не посещают вас с прежней быстротой, мозг отказывается работать. Вы ставите локти на стол, закрываете глаза, прикладываете руки ко лбу и сгибаетесь еще ниже. Ничто не говорит в вашу пользу. Теперь, друг мой, разве вы не замечаете, что ваша комната плохо проветривается и вы недостаточно дышите? Целый час в ваш мозг не поступало достаточно питания, в этом причина его недееспособности. Встаньте, откройте окна, глубоко вдохните несколько раз подряд и выдохните, как описано в разделе 33 во второй дыхательной гимнастике. Затем, вернувшись к столу, сядьте прямо, не переставая хорошо дышать, и вы обнаружите, что можете написать свою проповедь или заметку вполовину быстрее, чем когда вы сгибаетесь над столом и дышите неправильно и недостаточно.

Я использую этот пример, для того чтобы предупредить людей о привычке сутулиться, которая особенно вредит здоровью. Я считаю, что нет ничего, что больше ослабляет легкие, обедняет кровь, ухудшает пищеварение и ослабляет мозг, чем сутулость. Искорените эту привычку, и вы подарите себе много лет жизни. Гуляйте каждый день в установленное время, как описано в позиции II (см. рис. 4) и берите полное дыхание. Поначалу занимайтесь непродолжительное время и постепенно увеличивайте количество упражнений. Начать может быть сложно, но вы должны победить!

Контролируя дыхание, вы можете контролировать и сон. Влияние легких на мозг — еще одна возможность и на деле процесс обратный указанному выше. Бессонница, как правило, является результатом высокой активности мозга; но это, однако, не основная причина. Настоящая причина в том, что вы слишком энергично дышите. Перед тем как лечь спать, вы становитесь вялым, возможно, из-за несовершенного дыхания, когда вы склоняетесь над книгой. Теперь вы лежите, вытянувшись, и ваши легкие способны принимать много свежего воздуха и наполнять ваш довольный мозг. Вот что часто становится причиной бессонницы. Уменьшите дыхание; дышите аккуратно и нечасто, насколько это возможно. Скоро вы усыпите себя таким способом.

Сочинители песен должны позаботиться о том, чтобы певцы могли комфортно брать дыхание и заполнять легкие без лишней спешки. Однако так получается не всегда. Исходя из самой музыки, композитор не может ставить паузы всякий раз, когда нужно вздохнуть, и певец не обладает привилегией тратить много времени на вдох, там, где это не предусмотрено композитором. Певцу часто приходится брать дыхание очень быстро, когда в музыке нет паузы или она очень короткая. Кроме того, при разговоре короткое дыхание приходится брать много раз. Было бы неприятно слушать, как из-за долгого вдоха задерживаются слова, требующие быстрого и непрерывного произнесения.

Принято считать, что невозможно быстро вдохнуть через нос; по крайней мере, достаточное количество воздуха. Опыт показывает, что это не так. Прежде чем продемонстрировать, как это можно сделать, следует отметить, что короткий вдох через рот намного опаснее для органов дыхания, чем медленное дыхание ртом. Причина очевидна: любые ядовитые и другие посторонние частицы, которыми может быть наполнен воздух, при таком способе дыхания выбрасываются через рот в легкие быстрым и сильным толчком. Также разница температур принесет больше вреда, не говоря уже о неприятном звуке, вызываемом быстрым дыханием ртом. Чтобы избежать всего этого, часто советуют держать горло широко раскрытым и открывать голосовые складки как можно сильнее. Это могло бы смягчить какую-то одну неприятную особенность, но подобный совет не заслуживает внимания, если избегая одного зла, человек может навлечь на себя еще большие проблемы. Чем шире воздушные проходы во время быстрого дыхания через рот, тем опаснее это для легких с гигиенической точки зрения. Еще одна проблема быстрого дыхания через рот заключается в том, что воздух, насильственно вброшенный в легкие, сложно контролировать. Я всегда замечал, что в той же пропорции силы и быстроты, с которой воздух входит через рот, он и выходит из него. Поэтому мы должны отказаться от любого дыхания через рот.

Я нашел, кажется, наиболее эффективный метод быстрого дыхания, а именно, брать дыхание на высокой скорости, но при этом беззвучно через нос, держа рот открытым. Некоторые считают, что невозможно быстро и тихо взять дыхание носом, не закрывая рта. Нет смысла обсуждать этот вопрос без практики. Огромное количество моих учеников способно продемонстрировать, что можно носом взять почти что полное дыхание, включающее все дыхательные мышцы, и при этом совершенно неслышно, не затратив времени больше, чем нужно, чтобы подмигнуть. Ранее уже говорилось, что следует вдыхать с открытым ртом, но что через него нельзя пропускать воздух. Это нужно лишь для экономии времени, независимо от того, как быстро вы выполняете это действие, потребуется немного времени, чтобы закрыть рот после того, как вы прервете пение для пополнения легких, а затем снова открыть его для следующего звука. Мы не считаем это чрезмерным вниманием к деталям, потому что, когда так мало времени для обновления дыхания, наименьший выигрыш во времени становится выигрышем в пользу дыхания.

Следует признать, что потребуется немало практики для освоения навыка, необходимого для этого метода быстрого дыхания, что, однако, нельзя рассматривать как аргумент против него. Если бы все, что требовало большого труда в работе над голосом, отвергалось, у нас не было бы ни одного профессионального певца. Необходимо усердно трудиться для достижения значительных результатов в развитии голосового аппарата, так как сравнительно немного великих певцов получилось из множества учеников. Затрагивая этот вопрос, я позволю себе добавить, что эта несоразмерность не исключительный признак нашего времени, так было всегда. Музыкальная история предъявляет нам безусловный факт, что недостаток усилий и таланта являются основными причинами дефицита великих певцов. Если талантливые и трудолюбивые ученики терпят неудачу, мы вынуждены сделать вывод, что ничтожные учителя разрушили их голос.

В главе, посвященной дыхательной гимнастике, мы узнаем, как следует применять метод быстрого взятия дыхания на практике.

Мы знаем, что вдыхание воздуха возможно благодаря расширению грудной клетки и за счет сокращения определенных мышц. После того так действие прекращается, брюшные стенки, грудная клетка и легкие благодаря своей эластичности возвращаются в состояние покоя, или, как говорит об этом доктор Херманн: «Эластичность легких влечет за собой поднимание диафрагмы и возвращение стенок грудной клетки, эластичность реберных хрящей тянет ребра обратно вниз»[17]. При обычном дыхании расслабление незамедлительно следует за расширением, или, иными словами, после того как воздух вдыхается, он выталкивается. Мы вскоре узнаем, так ли это всегда с гигиенической точки зрения.

Перед пением или разговором воздух, конечно же, не только нельзя выдыхать, но должны быть приняты все меры предосторожности, чтобы удержать тот воздух, который вы вдохнули. Это делается с помощью закрывания ворот легких — вокальных связок — сразу же, как легкие наполнены. Это проверенное временем правило старых вокальных мастеров является первой частью процесса расслабления легких при пении и разговоре.

Мы понимаем, как важно найти метод, который позволил бы нам вдохнуть большое количество воздуха при наименьшей затрате сил. Таким методом стало полное дыхание, включающее все дыхательные мышцы, оно задействует все ресурсы человека. Но какой в этом прок, если существенная часть вдыхаемого воздуха расходуется еще до того, как будет извлечен звук? Неважно, как быстро певец заставляет вокальные связки вибрировать, ведь он не может предотвратить выход порции воздуха, если он не запрет его прочно в легких после того, как они заполнены. Совет каждому певцу для обновления дыхания таков: закройте вокальные связки сразу после вдоха. Это воспрепятствует расходу воздуха и в то же время приготовит брюшные мышцы и в особенности мышцы верхней части грудной клетки к важной работе, которую они должны выполнять во время воспроизведения звука.

«Ненадолго задержите дыхание» — такой совет дан в заголовке этого раздела. На какое время? Не стоит слишком сильно беспокоиться о точном времени удержания воздуха после взятия дыхания и перед звукоизвлечением. Это полностью зависит от обстоятельств. Если есть лишь немного времени для обновления дыхания или если певец нечаянно слишком долго прождал подходящей паузы, воздух может удерживаться в течение лишь доли секунды. Очень плохая привычка откладывать взятие дыхания на последний момент, прямо перед тем, как спеть следующую поту. В начале песни или нового куплета, в каждую паузу достаточной длительности певец должен пользоваться возможностью брать дыхание за несколько секунд или раньше до звука и затем держать его это время до начала пения.

Совет надолго задержать дыхание оказывается иногда очень полезной практикой, не только для певца, но и для любого человека. Мне кажется, это именно доктор Нимайер, кто рассматривает как признак здорового, сильного человека способность обновлять дыхание как минимум 16 раз за одну минуту. Другие даже говорят про 18 раз. Это, несомненно, верно. Доктор Нимайер, полностью полагаясь на греческих и римских физиологов классического периода, а также специалистов своего времени, защищает частое удерживание дыхания после полного вдоха как способ поддержания в хорошем состоянии легких, крови, нервов и пищеварительных органов. Он сравнивает взятие и удерживание полного дыхания с открыванием окон и дверей дома для проветривания. «Беря полное дыхание, мы вдыхаем большое количество кислорода, а выдыхая его через некоторое время, взбалтываем и очищаем огромную воздушную массу, которая всегда находится в легких. Выдыхая, мы избавляемся от углекислого газа и паров, словом, от всех дыхательных испражнений, так тщательно, как будто мы приняли слабительное»[18].

Я также соглашусь с ним, что удержание дыхания ~ отчасти и средство против дурного запаха изо рта. Многие люди думают, что неприятный аромат изо рта идет из желудка. Это верно, только если из него выходят газы, в ином случае никакой другой запах из желудка не поднимется. Иногда такие противные запахи возникают от гниющих или нечищеных зубов, простудных процессов или язв в глотке. Но я говорю именно о дурном запахе изо рта. Он и-дет от легких и не является симптомом болезни легких. Прежде всего, легкие — это выделительный орган. Процесс дыхания запускает кровообращение через все тело, и во время своего путешествия по нему кровь собирает, с ног до головы, все отравляющие газы и несет их в легкие. Все выделения обладают неприятным запахом, который может быть приумножен определенными видами еды. Некоторые люди способны различать разные запахи своего потоотделения в зависимости от того, что они съели.

Если мы принимаем, что из-за неправильного способа дыхания мы всегда оставляем в легких большое количество воздуха, который становится мертвенным и нечистым, и если также считаем, что естественный запах выделений в крови выходит через легкие, мы должны понимать, что плохой запах в первую очередь появляется именно там, в легких. Человек может определить, какие виды пищи придают его дыханию неприятный аромат. В основном это овощи и фрукты. Один из способов — воздержаться от их употребления, другой и наиболее полезный способ — удерживать дыхание на короткое время после полного вдоха — так же же как и открывание окон и дверей выведет дурные запахи из дома.

Преимущества для всего организма человека, проистекающие от взятия и удержания полного дыхания намного больше, чем можно получить от всего содержимого аптечной лавки. Пренебрежение этим средством, возможно, является причиной многих болезней, которые возникают от крови, нервов, легких и органов пищеварения. Как, однако, просто поддерживать их здоровье! Но следование этому совету требует приложения усилий. Повторю: дышите глубоко, время от времени задерживайте воздух в легких и будете здоровы, так как с помощью этого условия гигиены будут полностью соблюдены. Конечно же, ничего хорошего не выйдет, если удерживать спертый воздух; а вот свежий воздух и особенно воздух соленой воды или соснового леса будет очень полезен.

Вокальные связки являются единственным выходом дыхательного горла, а оно, в свою очередь, — единственный канал, ведущий к легким. Закройте голосовые связки, и воздух не сможет убежать из легких. Как это сделать? Возьмите дыхание, удерживайте грудную клетку и живот, и тогда вокальные связки плотно закрываются и воздух не выйдет. После того как вы взяли дыхание, включающее все дыхательные мышцы, внимательно проследив за действиями мышц верхней части грудной клетки, вы с легкостью почувствуете там давление наружу, особенно по сторонам от грудины, также давление внутрь и вверх в нижней части живота, сильнее по бокам, чем посередине. Если горло находится в нормальной позиции, никакого напряжения вы там не почувствуете. Некоторые напрягают горло при каждом непривычном действии дыхательных мышц, но против дурных привычек мы бессильны.

Давайте проведем еще один эксперимент — исследуем вокальные связки с ларингоскопом. Испытуемый должен очень медленно взять полное дыхание. Что мы видим? Как только дыхательные мышцы начинают расширяться, голосовые связки открываются так же медленно, как вдыхается воздух, пока наконец дыхательные мышцы не будут полностью расширены, а связки останутся широко открытыми. Если я попрошу испытуемого взять полное дыхание как можно быстрее, что тогда мы видим? Вокальные связки мгновенно открываются очень широко. Затем я прошу человека взять полное дыхание, удержать его, а потом постепенно выдохнуть его таким способом, который будет описан позже. Мы замечаем, что вокальные связки кажутся напряженными и воздух выходит через очень маленькое отверстие. Пока мы наблюдаем, я прошу испытуемого выдохнуть еще быстрее; тут же связки станут менее напряженными, и расстояние между ними увеличится пропорционально скорости расслабления легких. С чем связано различное напряжение вокальных связок? Мой ответ таков: те мышцы, действие которых заставляет легкие медленно или быстро расслабляться, также отвечают автоматически за напряжение вокальных связок и экономию дыхания. Я могу добавить, что вышеупомянутое давление наружу верхней части грудной клетки, а также движение внутрь и вверх нижних брюшных мышц являются основными участниками этого процесса.

Еще один эксперимент: приложите два пальца к горлу, прямо на гортань; вдохните и выдохните; сделайте глубокий вдох и снова выдохните и так далее. Что почувствуют пальцы? Вы заметите, что, когда вы вдыхаете, гортань немного опускается; когда задерживаете дыхание, она остается неподвижной внизу; когда вы выдыхаете, она снова поднимается. Какие мышцы отвечают за эти движения гортани? Я говорю, как и прежде, — дыхательные мышцы. Вы можете легко убедиться, что это происходит полностью автоматически. Сделайте вдох и попробуйте не дать гортани уйти вниз. Независимо от силы вашего желания, вы не сможете этого сделать. Каждый физиолог согласится, что такие-то и такие-то мышцы гортани и горла растягивают вокальные связки, поднимают или опускают гортань. Все, что я должен добавить, что я согласен с этим, но настаиваю, что дыхательные мышцы являются мощным двигателем, который заставляет их выполнять только что описанные функции. Я даже дошел до заявления, что человеку невозможно задействовать вокальные связки, если первыми не задействуются дыхательные мышцы.

Вернемся к нашему первому эксперименту. После того как испытуемый взял полное дыхание, я прошу его задержать. Мы знаем, что вокальные связки плотно закрыты в тот момент, когда расширенные дыхательные мышцы зафиксированы. Сейчас я попрошу его открыть голосовые связки и не расслаблять дыхательные мышцы и легкие. Но это невозможно! Никакая сила, пусть и движимая волей человека, не может открывать связки; но при малейшем расслаблении дыхательных мышц и легких они немедленно открываются, и, пока эти мышцы расслаблены, невозможно закрыть связки, не напрягая дыхательных мышц. Это доказывает их способность механически управлять голосовыми связками.

Давайте проведем еще один эксперимент для дальнейшей иллюстрации. Громко произнесите несколько раз подряд гласные аа-ее на одном дыхании; вдохните еще раз произнесите гласные а-о таким же образом. В первом случае вы заметите, что на ее гортань поднимается, во втором примере на о гортань заметно опускается. Если вы выполните это же упражнение, но не на голосе, а шепотом, движения гортани будут точно такими же. Но, если вы попытаетесь сделать это не на дыхании, просто представляя в уме гласные, пусть и задействуя рот и язык, гортань покажет, что на нее практически не влияют движения челюсти и языка, и она не будет двигаться ни вверх, ни вниз, если вы не задействуете другие мышцы, которые не участвуют в процессе дыхания. Если вы позволите дыханию выходить на шепоте, гортань сразу начнет двигаться, как она обычно это делает при произнесении темных или ярких гласных.

Кто, в свете этих фактов, может отрицать, что процесс выдыхания, если он правильно исполнен, автоматически влияет на голосовые связки и движения гортани? Один легкомысленный критик не так давно попытался выбросить за борт столь неопровержимые доводы с помощью следующего мудрого утверждения: «Это лишь дыхание, а не дыхательные мышцы, осуществляет воздействие». Но как же дыхание может делать это само по себе, если дыхательные мышцы не управляют им, как рука скрипача управляет смычком, что мы можем легко заметить, наблюдая за дыханием, когда дыхательные мышцы тут же расслабляются. Легкие расслаблены, воздух выходит, а гортань и вокальные связки сразу возвращаются в состояние покоя.

Очень странно, что во многих книгах о дыхании процесс вдыхания более или менее правильно и подробно описан, но важный процесс выдыхания почти всегда предается забвению. Только изредка мы набредаем на автора, который обращает на него внимание. Например, доктор Леннокс Браун говорит: «С каждым днем своей жизни я все сильнее убеждаюсь, что метод вдыхания — но особенно экономичного выдыхания — имеет первостепенное значение для извлечения всех вокальных звуков, и что недостатки в методе взятия и снятия дыхания являются причиной девяти из десяти заболеваний горла у певцов и ораторов, которые встречались в моей практике»[19]. Тот же автор проявляет внимание к процессу выдыхания в книге «Медицинские советы по звукоизвлечению и управлению певческим голосом», но здесь нет ни теории, ни практики. Эмиль Бенке, прекрасный преподаватель по вокальной физиологии, также очень часто упоминает важность процесса выдыхания в своей работе «Механизм человеческого голоса», но опять же, не вдаваясь в подробности. Доктор Меркель[20] — единственный физиолог, который подошел к этому вопросу подробнейшим образом и попытался дать певцу некоторые советы, как расслабить дыхательные мышцы при пении, посвятив этому две страницы.

Другие физиологи даже и не намекают на то, что певец должен обращать внимание на способ расслабления, как будто бы это можно оставлять на волю случая! Нам не нужно удивляться этому упущению, поскольку физиолог — не певец, а дотошный специалист анатомической науки, который не может получить ни малейшего знания о расслаблении дыхательных мышц при пении из своих анатомических книг или на секционном столе. Вокалист, привыкший извлекать теорию и создавать систему из своей собственной практики, привыкший судить по практическим результатам других, в состоянии дать более ценные советы по этому вопросу, чем медик.

Оскар Гутман[21] — вокальный педагог, который разработал систему постепенного расслабления легких. Я говорю о нем с чувством глубокого признания, потому что его система выдыхания послужила для меня, в какой-то мере, трамплином. Сам факт того, что я не принял его метод как свой собственный (поскольку читатель уже знает, что я пользуюсь методиками других и доверяю им), показывает, что я нахожу его систему несовершенной в отношении нескольких особо важных вопросов.

Я считаю, что он слишком большое внимание уделяет расширению брюшной полости при вдохе и, следовательно, позволяет мышцам живота слишком сильно давить на воздушный столб во время выдоха, что вредит красоте и насыщенности звучания. Затем опять же он недостаточно подчеркивает необходимость полного расширения верхней части грудной клетки во время вдоха и, следовательно, упускает из виду важную работу, которую должны выполнять верхние грудные мышцы при контроле брюшных стенок и диафрагмы в процессе медленного расслабления легких. Я также не могу согласиться с ним в приведении дыхательной гимнастики отдельно для разных методов дыхания — ключичного, реберного и диафрагмального, опять же недостаточных для полного расширения верхней части грудной клетки, которое так необходимо при пении. В моей гимнастике полного дыхания, включающем все дыхательные мышцы, все эти мышцы тренируются и развиваются таким образом, что они используются для наибольшего преимущества в пении и разговоре. Обособленной, местной тренировкой мышц мало чего можно добиться, а скорее можно приобрести вредные привычки.

Чем внимательнее изучаешь исследования, посвященные расслаблению легких и важной работе, которую выполняет весь дыхательный аппарат, чтобы наиболее эффективно его контролировать, тем больше удивляет то, что к 1883 г. (насколько я знаю), можно встретить только трех авторов, которые обратили внимание на детали этого вопроса. Двое из них — доктор Меркель и Оскар Гутман, однако ни один из них хотя бы наполовину не освещает эту тему. Третий же — автор этой книги, который в первом издании воздал должное изучаемому предмету, а в этом издании рассматривает его тщательно и на практике.

К концу 1883 г. в Лондоне была опубликована объемная и значимая книга в соавторстве доктора Леннокса Брауна и Эмиля Бенке под названием «Голос, песня и речь». Авторы этой великой работы полно и на практике рассмотрели вопрос процесса выдыхания, хотя и не уделяли того внимания этой теме, что она заслуживает. Они делают мне честь, заимствуя основополагающий и главный принцип выдыхания, который я уже опубликовал в своих статьях в Werner's Voice Magazine, а также в первом издании этой книги, а именно вот что: «Большие и мощные мышцы грудной клетки, очевидно, созданы для регулирования процесса выдыхания». Однако они прибавляют, «также как и для вдоха». Что касается меня, я не могу понять, каким образом грудные мышцы могут регулировать процесс вдыхания, потому что это определенно работа диафрагмы. Эта позиция доктора Брауна и господина Бенке удивляет еще больше, поскольку их система дыхания исключает «поднимание» верхней части грудной клетки одновременного с этим, заключительного, хоть и незначительного поджатия нижней части живота. Я считаю, что эти два писателя находятся в том же затруднительном положении, что и многие из тех, кто озадачен физиологическими названиями и выражениями, которые часто применяются и понимаются по-разному, как показано в разделе 17. Мне кажется, что они могут принимать «поднимание грудной клетки» и «поднимание плеч» за одно и то же. Поднимание плеч — ужасная практика высокого дыхания (см. раздел 12); но поднимание грудной клетки без сильного поднимания плеч — это совсем другое, оно означает расширение всей грудной клетки, снизу и сверху (сравните с разделом 15).

Я не понимаю, почему выражения «поднимать» и «расширять» по отношению к верхней части грудной клетки не могут означать одно и то же. Я намеренно говорю «расширяя» верхнюю часть грудной клетки, зная, что под словом «поднимание» многие неправильно меня поймут и подумают, что я имел в виду поднимание ее за счет поднимания плеч. Господа Браун и Бенке также используют два моих дыхательных упражнения, номер III и номер IX. Я очень воодушевлен этим совпадением мнений в области, которой я занимался практически один и на которую я в нерешительности публично ступил. Не меньше я ценю тот факт, что соавторы ссылаются на мою книгу в очень лестных выражениях на с. 4 и цитируют длинный отрывок со ссылкой на меня из моего первого издания. Также на с. 203 они подкрепляют высказывание цитатой из моей книги и выражают чувства признательности, за которые я ощущаю себя должным.

Сейчас я объясню свою систему расслабления легких во время пения. Ученик должен всегда помнить этот принцип: эластичность легких не только делает возможным расширение или наполнение их воздухом, но также вытесняет воздух в стремлении вернуться к состоянию покоя. При обычном дыхании это расслабление происходит сразу после наполнения. Но при пении и речи это возвратное действие легких должно замедляться; чем медленнее это происходит, тем медленнее воздух будет покидать легкие, и можно будет добиться большего контроля над звуком. И сразу возникает вопрос: как этого можно добиться? Инструкции для ораторов будут приведены в главе VI. В настоящее время наше внимание нацелено на метод выдоха во время пения. Певец должен понять и освоить управление тремя процессами во время звукоизвлечения:

а) удерживать верхнюю часть грудной клетки и постоянно оказывать в некоторой степени давление наружу во время извлечения звука;

б) в качестве противоположно направленного этому действия оказывать сильное давление нижней части живота внутрь и вверх;

в) и наконец, горло, шея и все, что окружает резонансные полости рта и глотки, должно быть полностью расслабленным без малейшего напряжения, поскольку, как уже было сказано, регулирование напряжения вокальных связок должно автоматически управляться процессами, описанными в пунктах а и б. Эти три процесса мы теперь и рассмотрим.

а. Удерживайте верхнюю часть грудной клетки. Разве это правило не вступает в противоречие с принципом, установленным в начале главы V, что выдох воздуха возможен только при расслаблении тех мышц, которые участвуют в расширении всей грудной клетки? Если мы удерживаем верхнюю часть грудной клетки, разве весь воздух, который мы вдохнули, в результате совместной работы верхних межреберных мышц, остается в легких? Это замечание однажды было сделано учеником. Мне хочется, чтобы все были столь же вдумчивы, как ученик и мыслитель. Это важное замечание; но оно тут же отпадает, когда мы понимаем, какие действия выполняют мышцы под пунктом б. Этот механизм полностью объяснит то, почему мы можем задерживать воздух, удерживая грудную клетку.

Существует две причины удерживать грудную клетку: во-первых, как мы уже указывали, акустические свойства голоса. Во время извлечения грудных звуков, вибрация вокальных связок влечет вибрацию воздушного столба в дыхательном горле, что делает звук более полным и насыщенным. Если дыхательное горло может опираться на твердую стенку, то звуки будут более округлыми. Внимательное рассмотрение многих случаев также убедительно доказало, что, если верхняя часть грудной клетки либо не достаточно расширилась при вдохе (как это всегда бывает при чисто диафрагмальном дыхании), либо если она не была немедленно расслаблена во время звукоизвлечения (чего нельзя избежать при ключичном дыхании), дыхательное горло теряет поддержку, которую оно получает при твердой грудной стенке, звучание становится неустойчивым и несколько неопределенным и плоским. Другая причина заключается в том, что без этой помощи давления верхней части грудной клетки процесс выдыхания, в рамках моей системы звукоизвлечения при пении, нельзя совершить.

б. Сильное давление нижней части живота внутрь и вверх. Еще раз я предостерегу ученика против той идеи, что при пении воздух должен вытесняться из легких давлением, создаваемым мышцами так называемого «брюшного пресса», как воду вытесняет из шприца сила поршневого давления. Доктор Генле, как описано раньше, использует всасывающее действие, которое наполняет насос водой, очень умело иллюстрируя физические законы, которые управляют тем, как легкие наполняются воздухом. Но на этом сравнение прекращается, так как давление, осуществлявшееся при выдохе, перенаправлено тотчас же не на вдыхаемый воздух, а на эластичность легких и дыхательных мышц, чтобы они удерживали воздух или, скорее, замедляли растяжение легких, так чтобы воздух выдыхался как можно медленнее, но не выталкивался.

Пусть ученик возьмет полное дыхание и задержит его. Я попрошу его последить, что он будет чувствовать не только сильное давление верхней части грудной клетки наружу, но и другое и противоположное давление — напряжение внизу брюшной полости. Внимательно подмечайте эти два ощущения: давление верхней части грудной клетки наружу должно поддерживаться все время, и брюшные стенки постепенно втягиваются и поднимаются пропорционально тому, как воздух выходит, пока наконец весь живот, а также область диафрагмы не втянутся. К тому времени воздух полностью выйдет. Когда при пении один звук должен быть увеличен в силе (крещендо), или несколько звуков подряд должны петься на непрерывном крещендо, необходимо увеличить давление верхней части грудной клетки наружу, а напряжение нижних мышц живота должно быть более заметным. Это может многим показаться странным и может стать трудной задачей. В этом, как и в других областях вокального воспитания, проявляются индивидуальные особенности. То, что легко для одного человека, трудно для другого. Но я не знаю ни одного случая полного провала. Настойчивостью каждый ученик, мужчина или женщина, может этого добиться. Благодаря чему управление голосом станет легче детской игры, а его развитие и мастерство не заставят себя долго ждать.

в. Напряжение или растяжение вокальных связок. Воспользуемся распространенным сравнением, мы знаем, что чем шире трещины в окне, тем свободнее будет задувать ветер. Таким же образом, чем меньше напряжение вокальных связок во время извлечения звука, тем больше тратится воздуха. Поэтому очень важно установить достаточное натяжение в них, чтобы они могли приблизиться друг к другу достаточно близко, не позволяя терять воздуха больше, чем это необходимо для их вибрации. Если певец позволяет воздуху ускользать в большем количестве, удерживая голосовые связки в несколько расслабленном состоянии, звуки, которые он извлекает, обязательно будут плохого качества.

Вопросы о достаточном напряжении вокальных связок и необходимости экономии дыхания, а вместе с тем красивого звучания — идут рука об руку. Неудивительно, что все мастера пения, насколько мы можем судить по историческим записям, пытались внушить своим ученикам важность достаточного напряжения связок. Тем не менее этот практический совет может сводиться к нулю и даже иметь противоположный эффект, поскольку зажимание горла со временем вызывает ларингит, смягчение голосовых связок и т. д., что совершенно не поможет контролировать воздух. Но с моей системой выдоха этого никогда не произойдет, потому что горло должно быть постоянно расслабленным; не следует применять ни малейшего силового воздействия.

Напряжение вокальных связок не должно осуществляться по велению воли никаким принудительным действием мышц гортани или горла, но должно управляться автоматически, воздействуя способом постепенного выдоха с помощью постоянного напряжения и давления верхней части грудной клетки наружу, а также мастерства, которое ученик осваивает, контролируя постепенное внутреннее и восходящее давление или сжатие живота. В то время как вы внимательно направляете свою волю на этот процесс, вы можете также наблюдать, какое влияние он оказывает на напряжение вокальных связок; или, проще говоря, то, что вы чувствуете в горле, когда увеличиваете или уменьшаете давление грудной клетки наружу и, вследствие этого, напряжение внизу живота. Пропорционально тому, как вы контролируете эти два действия, усиливается натяжение вокальных связок. Это единственный правильный способ овладения важным искусством экономии воздуха при пении.

Подводя итог ключевым моментам моей дыхательной системы, я представляю настоящее краткое, общее правило, к которому я могу при необходимости отослать ученика во время практики дыхательной гимнастики:

1. Возьмите дыхание носом достаточно энергично, сначала расширяя диафрагму и живот, затем, с еще большей энергией, верхнюю часть грудной клетки, в то же время отводя плечи немного назад и несколько втягивая низ живота.

2. Ненадолго задержите дыхание.

3. Сразу же зафиксируйте верхнюю часть грудной клетки и направьте грудную стенку наружу; противоположным действием нижних мышц живота давите на нижнюю часть живота внутрь и вверх очень медленно, дюйм за дюймом, и, наконец, немного втяните область диафрагмы, пока все дыхание, которое может быть использовано, не выйдет, а затем позвольте грудной клетке и животу тут же вернуться в прежнее состояние покоя.

Советуем читателю воздержаться от экспериментов с этим методом выдоха прямо сейчас, по крайней мере, пока он не познакомится с главой VII, в которой обсуждается дыхательная гимнастика. Так как для процесса выдыхания необходимо сначала изучить правильное положение тела, в котором надо практиковаться, правильную форму рта, губ и т. д.

В отношении основной теории дыхания и особенно взятия дыхания, искусство оратора и певца я объединил одним заголовком. Только лишь диафрагмальное дыхание недостаточно ни для оратора, ни для певца. Поэтому нужно приучить себя к полному дыханию, включающему все дыхательные мышцы. Также следует внимательно следить за соблюдением следующего правила: ненадолго задерживать дыхание. В действительности это больше подходит оратору, чем певцу, так как ему часто приходится делать паузы между словами. Единственное, что осталось обсудить здесь, это.

Направленное наружу давление верхней части грудной клетки и действие, подобное давлению нижней части живота внутрь и вверх, указываются как две противоположные силы, контролирующие растяжение легких и напряжение вокальных связок. В отношении действий диафрагмы до сих пор не было сказано ни слова, потому что это не было нужно. Я не пишу эссе по физиологии, но пишу о том, как используются дыхательные мышцы в практике звукоизвлечения. Если две упомянутых области — грудная клетка и нижняя часть живота — работают правильно, певец не должен беспокоиться о работе диафрагмы, все получится само собой. Но на выдохе при умеренных вокальных усилиях необходимо тщательно изучить то, какую работу выполняет диафрагма. Ученик, знакомый с работой удержания верхней части грудной клетки и ее давлением наружу, сразу же поймет принцип действия диафрагмы, только лишь я скажу ему, что оно в точности повторяет то, что делает грудная клетка, как описано в основном правиле в разделе 25; т. е. теперь грудная клетка должна постепенно расслабляться, а диафрагма, наоборот, начинать расширяться наружу.

Возьмите и удерживайте дыхание, как описано в разделе 25. Область диафрагмы должна быть напряжена и слегка расширяться наружу. Поскольку воздух выдыхается постепенно, во всей области вокруг диафрагмы ощущается сильное напряженное действие, особенно сильное в задней части грудной клетки. Область диафрагмы должна расширяться наружу подобно давлению грудной клетки в разделе 25. Противоположное этому действие нижних брюшных стенок — внутрь и вверх — в точности повторяет то, что описано в разделе 24, пункт б. Верхняя часть грудной клетки может расслабляться, но очень постепенно. Все, кто много говорит, — например, юристы, священники, учителя и т. д., должны внимательно ознакомиться с этим методом. Его основная цель состоит в том, что любое напряжение, необходимое для использования голоса, должно сосредотачивать на выталкивании диафрагмы наружу (см. пример XIII и пример XIV дыхательной гимнастики, раздел 34). Очень странно, что люди не инстинктивно используют функции своего организма правильно, как это делают животные.

Редко встретишь оратора, который пользуется голосом естественно, если только его этому не обучили. Возьмем, к примеру, школьных учителей; они обычно используют голос, зажимая нежные мышцы гортани и горла, вместо того чтобы переложить это напряжение на самую сильную мышцу — диафрагму. Проповедники и юристы, как правило, используют голос таким же неестественным образом. Им я должен сказать: полностью расслабьте челюсть, шею, горло, т. е. все, что окружает резонансные полости; следите за дыханием и медленно расслабляйте легкие двумя противоположно направленными движениями диафрагмы и нижних мышц живота. Нужно ли вам увеличение силы голоса, мощные и продолжительные вокальные эффекты или более или менее сильные взрывные звуки и акценты, вы должны добиваться этого быстрым выталкиванием диафрагмы вперед, но никак не с помощью зажимания горла. Чтобы поддерживать здоровье горла, даже при разговоре нужно придерживаться того же принципа. В действительности, это должно настолько войти в привычку, что вы бы не могли бы говорить никак иначе, нежели чем управляя голосом с помощью выталкивания диафрагмы наружу. Кроме того, каждый оратор должен тщательно изучить теорию и практику из главы V, а также все дыхательные упражнения.

Для певца этот речевой метод на практике будет полезен для таких штрихов как marcato, staccato и очень тихих пассажей. Я едва ли представляю, где нужно провести черту между певцами и ораторами. Каждый певец должен изучать искусство красноречия и каждый оратор должен учиться пению.

Хотя эта книга написана как руководство для певцов и ораторов, могу сказать, что большее внимание я уделяю певцам. Давайте не будем ссориться по этому поводу! Вы знаете, что я твердо верю, что эти два вида искусства пение и красноречие — должны идти рука об руку. Я не могу должным образом воспитать певца, не улучшая также его речь, и, наоборот, оратор обретет огромное количество выразительных переходов и силу голоса, если будет обучаться еще и как певец.

Что касается дыхания, певец обязательно должен знать оба способа. Как уже было сказано, вдох осуществляется только одним способом. Певец, однако, должен уметь управлять голосом с помощью давления в области верхней части грудной клетки и также при помощи давления диафрагмы. Акцентуация, пение на staccato и тому подобное, получится лучше при выталкивании наружу диафрагмы способом, описанным в главе VI и применяемым в главе VII, в упражнении XIV. Этот вокальный метод с сильным давлением верхней части грудной клетки наружу — единственный способ достижения несравненных результатов в пении. Но если певцу потребуется уменьшить звучность до самого тихого звука — так называемое декрещендо или диминуэндо, он должен уметь применять обе системы в совершенстве без смены дыхания. От сильного давления верхней части грудной клетки наружу он должен постепенно перейти к такому же давлению диафрагмы. Чтобы освоить в совершенстве эти техники, нужно много тренироваться. Но как только вы достигните определенного уровня мастерства, эффект будет потрясающим.

Оратор также должен практиковать вокальный метод (глава V), потому что с помощью него он научится наиболее полному расширению верхней части грудной клетки. Он также увидит, что давление наружу в этой области даже намного эффективнее, чем только лишь давление диафрагмы во время важной кульминации, которая требует небывалого объема и силы голоса (см. главу VII, упражнение IX и особенно упражнения XII и XV). Однако я не вижу причин не практиковать протянутые звуки на piano, задействуя мышцы, как это описано в вокальном правиле, в разделе 25, и продемонстрировано в дыхательном упражнении IX. В действительности у меня были ученики, которые предпочитали петь все тихие звуки —- не только протянутые звуки, но и тихие пассажи — с участием мышц. Это показывает то, как важно для педагога подстраивать свой метод под каждого ученика в отдельности.

Надо ли заступаться за дыхательную гимнастику? Она не нуждается в защите. Из-за огромного числа комментариев о полезности и важности правильного метода дыхания, мы вправе подумать, что добавлять еще что-то было бы лишним. Тем не менее из-за некоторых противников дыхательной гимнастики нам кажется необходимым сказать несколько слов в ее защиту.

Один автор Werner's Voice Magazine некоторое время назад совершил кровожадное нападение на дыхательную гимнастику. Он, должно быть, самый настоящий герцог Синяя Борода по отношению к враждебным взглядам, за исключением того, что он не сам отрубает им головы, а сживает их со свету, доказывая, что они убийцы. Он клеймит дыхательные упражнения как вредные и даже обвиняет их в том, что они приводили к смерти. Это столь экстравагантное утверждение, несовместимое с разумом, и настолько же противоречащее опыту всех экспертов в этом вопросе, что я отказываюсь верить, что оно было сделано сознательно и обдуманно. Но если именно так и было, то это должно было произойти при чрезвычайно необычных обстоятельствах. Но что может сделать один или несколько отдельно взятых случаев против живительной и приносящей здоровье дыхательной гимнастики? Абсолютно ничего! Зафиксировано множество случаев, когда люди умирали или калечились в спортивных залах, тонули во время купания или были застрелены на охоте, но все же ни одно разумное существо не скажет, что спорт, плавание и охота — нездоровые или губительные занятия. Наиболее важные и обновляющие жизненные функции, такие как еда и питье, ежегодно вызывают гибель тысяч людей, но ни один человек в своем уме не будет отказываться от них из-за этого и объявлять их вредными и губительными.

Среди спортивных упражнений мало, если они вообще есть, таких, которые были бы настолько же безвредны, как дыхательная гимнастика. Я полностью убежден, проверив на собственном опыте, а также на опыте сотен других, что нет упражнений, превосходящих их в целом по лечебным свойствам, в особенности для голоса. Позвольте мне добавить несколько весомых исторических свидетельств в пользу дыхательной гимнастики. Доктор Нойман начинает свою книгу «Искусство дыхания» следующим утверждением: «Во все века, по крайней мере, о которых у нас есть документальные подтверждения, мы обнаруживаем, что дыхательные упражнения использовались для терапевтических и гигиенических целей. За две тысячи лет до нашей эры китайцы применяли очень сложный метод дыхания в определенных позициях тела в качестве средства лечения различных заболеваний[22].

В Восточной Индии за 1300 лет до нашей эры существовал религиозный обряд, включающий в себя задержку дыхания по несколько раз за день. Известно, что греческие и римские врачи, Цельс, Галлен и др., назначали cohibitio spiritus, удержание дыхания в медицинских целях, поскольку они верили, что таким образом разогреваются внутренние органы, расширяется грудная клетка, укрепляются дыхательные органы и т. д.[23]. Платон в своем «Пире» записывает, что врач Эрисимах рекомендовал Аристофану, известному автору комедий, практиковать задержку дыхания как можно дольше, чтобы излечиться от приступов кашля. В Средние века Меркуриалис «проветривал» человека дыхательной гимнастикой, так же как и Орибасиус и др., которые целиком следовали учению греческих и римских врачей. В начале этого столетия Кант написал книгу под редакцией известного физиолога доктора Хуфеланда «О силе разума, контролирующей болезни только велением воли». В ней есть глава об исцелении определенных заболеваний с помощью удержания дыхания».

В наши дни шведская медицинская гимнастика Линга, метод доктора Дэлли в Париже, дыхательная гимнастика доктора Ноймана и организация доктора Франца Викинга в Берлине для излечения чахоточных с помощью дыхательных упражнений слишком хорошо известны, чтобы их особо упоминать. Все они, как правило, не используют никаких специальных лекарств, кроме дыхательной гимнастики. Доктор Викинг[24] говорит: «Состояние воздуха, которым мы дышим, имеет значение только при дыхательной гимнастике. Мы отправляем больного в оздоровительные районы, но как это может помочь, если свежий воздух не проходит достаточно глубоко в легкие? Сам по себе воздух не расширит легкие, а польза, получаемая от механического расширения, перевешивает преимущества полезной местности».

С учетом такого весомого свидетельства было бы лишним, если бы я добавил еще хоть одно слово в доказательство пользы дыхательной гимнастики. В мире нет ничего, чем нельзя было бы злоупотребить. Самые безобидные упражнения могут быть вредны, если их выполняют сверх меры или в неблагоприятных условиях. Можно гарантировать, что ни один человек со средним здоровьем не получит ни малейшего вреда при выполнении этих упражнений, если рекомендации, приведенные на этих страницах, будут добросовестно выполняться. (Сравните с тем, что было сказано в разделах 18, 20 и 22.)

Считается, что физические упражнения для расширения грудной клетки очень полезны, потому что они укрепляют легкие. Позвольте мне заявить, что большинство подобных упражнений, каким учат на уроках гимнастики, абсолютно бесполезны, потому что они не выполняются как дыхательные упражнения. Они могут укреплять и увеличивать мышечные поверхности груди, плеч и спины, но не самой грудной клетки и, следовательно, не принесут легким ничего хорошего. Но если вы возьмете полное дыхание, задержите его, пока тренируетесь с гимнастическими гирями и другими спортивными приспособлениями, во время гребли, плавания или бега, тогда вы не только будете уверены в том, что никогда не заработаете грыжу или порвете кровеносный сосуд, но и ваша грудная клетка действительно увеличится, а легкие укрепятся.

В Werner's Voice Magazine, выпуск IV, с. 101, мы обнаруживаем следующее: «Тот период, когда искусство пения было на взлете, а сцена переполнена выдающимися певцами, — был за много лет до изобретения ларингоскопа. Но с момента его открытия певцы начали вырождаться как вид, пока сейчас окончательно не исчезли».

Это причитание о вымершей расе певцов не ново, оно звучит в определенные периоды в разных частях света. Но причин горевать не больше, чем над некрологом о человеке, который еще жив. Соглашусь, в наше время не так много великих исполнителей-мужчин, как в так называемые славные времена старинных итальянских мастеров, потому что в те времена мужское сопрано или мужской альт создавались искусственно. Поэтому, оценивая ситуацию сейчас и тогда, этот момент должен быть учтен, и, безусловно, никто не будет оплакивать отмену этого варварского обычая.

Помимо этого, я считаю, что на наших сценах сейчас есть такие же великие исполнители, как и тогда. В чем могут уступать великие певцы наших дней своим предшественникам, так это в неправильном дыхании. Ученики старинных итальянских мастеров обладали замечательным умением, силой и контролем над дыханием, что можно признать утерянным искусством, слушая нынешнего певца. Большинство «звезд» концертных и оперных сцен в наше время могут сравниться с теми, кто был до них, за исключением метода дыхания, который почти у всех них абсолютно болезненный. Именно по этой причине большинство исполнителей теряют или, по крайней мере, портят голос в тот период жизни, когда он должен быть в наилучшем состоянии. Но это пренебрежение обучением дыханию в музыкальной истории уходит корнями задолго до изобретения ларингоскопа. В деле истребления поколения певцов небольшое зеркальце для горла невиновно.

Мы знаем, что дыхательные упражнения полезны, но все же, что они делают с певцом? Все! Но к этому выводу сможет прийти только человек, который добросовестно их выполнял. Если вы неестественно изогнете голову и грудь, наклонившись над письменным столом, и внимательно прочитаете эти страницы и следующие упражнения или, возможно, попробуете выполнить их раз или два и обнаружите, что у вас не получается, захлопнете книгу и воскликнете: «Тьфу! Это все чепуха, мои мышцы не выдержат этого». Разве это может служить существенным доказательством против этих упражнений? Наверняка нет! Наслаждаясь социальными удовольствиями, почему-то бы не встретиться с подобным опытом? Представьте, что вы не танцевали в течение нескольких месяцев, как ваши мышцы будут себя чувствовать после того, как вы снова посетили бал? Разбитыми и больными. Или на катке открывается зимний сезон; вы наслаждаетесь веселым зимним видом спорта в первый раз за это время, как ваши мышцы чувствуют себя потом? Разбитыми и больными. Но кто когда-либо слышал о том, что кому-то это отвратительно, и при первой усталости он восклицает: «Тьфу! Это все чепуха, мои мышцы не выдержат этого»? Никто! Потому что все знают, что, если быть упорным, мышцы привыкнут, и то, что делало вас избитым и больным, скоро превратится в источник комфорта и гибкости. Если таков опыт профессионалов, то что будет с новичками? Любой, кто танцует или катается на коньках в первый раз в жизни, поначалу будет испытывать боль в мышцах и ему будет чрезвычайно сложно их приучить. Почему же тогда кто-то удивляется, что мышцы дыхательного аппарата должны пройти аналогичный опыт в начале дыхательной практики? Я могу заверить вас, что усталость будет сведена к минимуму, если вы добросовестно воспользуетесь советом, который будет приведен дальше для выполнения дыхательных упражнений.

Почему певцу нужны дыхательные упражнения? Просто потому, что он не может себе позволить обойтись без них. Это очевидно, что никто не может петь без дыхания и без большого количества воздуха. Чем больше вы занимаетесь дыхательной гимнастикой, тем больше у вас будет дыхания. Каждый певец знает, сколько труда и усилий необходимо, чтобы получить полный контроль над голосом. Тем не менее этого добиться относительно легко, если певец научился контролировать свои дыхательные мышцы и процесс дыхания. Так, как можно говорить о том, что дыхательная гимнастика необязательна для певца?

Забавно, что какой-нибудь странствующий вокальный ученик, вернувшийся из нескольких своих привычных, но очень скверных паломничеств от учителя к учителю, произнесет, что некий signore е professore del bel canto, когда спросили его мнения о дыхании, стал абсолютно диким и, набросив на себя типичный для итальянцев насмешливый вид, воскликнул: «Зачем ей нужны упражнения для дыхания, разве даже ребенок не знает, как дышать?» Это правда, ребенок прекрасно знает, как дышать, и на самом деле намного лучше, чем взрослый человек. Какое еще средство, помимо дыхательной гимнастики, существует для желающих избавиться от плохих дыхательных привычек, которые являются жалким отпрыском нашей искусственной цивилизации? Как певец научится брать полное дыхание, научится искусству выдоха и т. д., если не попробует на практике? Разве тогда это не дыхательная гимнастика? Не само ли по себе пение — дыхательное упражнение, и нет ли усилий, неоправданного напряжения, преодолеваемого певцами и ораторами больших, чем требует моя дыхательная гимнастика? Если бы я сказал: «Друзья, не совершайте глупостей, занимаясь пением или декламацией, потому что эти нечеловеческие труды часто приводят к фатальным результатам!» — не назвали бы вы такие речи достойными идиота? И были бы правы!

1. Поначалу нельзя заниматься более десяти минут зараз и не чаще трех раз в день. Между каждым занятием должен быть перерыв не менее двух часов. Независимо от того, насколько хорошо вы чувствуете себя после упражнений, не идите на поводу у своих амбиций и ограничивайте время, как предписано.

2. Во вторую неделю вы можете заниматься по одиннадцать минут три раза в день, третью неделю — двенадцать минут, четвертую неделю — тринадцать, потом — четырнадцать, потом — пятнадцать, потом — шестнадцать. Восьмую неделю вы можете заниматься в течение пятнадцати минут четыре раза в день, а после этого не увеличивайте время тренировки как минимум месяц. К этому времени ваши дыхательные мышцы будут значительно развиты и вы сможете тренироваться больше. Но следите, чтобы не переусердствовать; слушайте здравый смысл и останавливайтесь, если почувствуете усталость.

3. Некоторые люди, особенно дамы, испытывают прилив крови к голове или головокружение, когда они только начинают выполнять дыхательные упражнения. Если кто-то чувствует нечто подобное, лучше всего прекратить упражнение, немного пройтись или, если возможно, выйти на веранду, а когда головокружение полностью исчезнет, повторить упражнение снова. Эта проблема абсолютно несерьезна и может быть преодолена за короткое время, обычно в течение от одной до трех недель.

4. Дыхательные упражнения требуют большого количества свежего воздуха, чтобы они могли оздоравливать и очищать, а также проветривать легкие.

5. Во время занятий — и фактически в любое другое время — не следует носить плотно облегающую одежду, ничего, что может помешать грудной клетке, талии и животу свободно расширяться. Особенно ремни и корсеты нужно отложить в сторону, по крайней мере во время занятий.

6. Не рекомендуется выполнять дыхательные упражнения сразу после еды. Нужно подождать как минимум один час. Время перед завтраком подходит для упражнений лучше всего.

7. Я бы предостерег от выполнения упражнений в компании с друзьями или сокурсниками. Это всегда создает дух соперничества, который скорее может заставить ученика, у которого больше амбиций, чем силы воли, переусердствовать и нанести ущерб самому себе скорее, чем быть побитым более сильным соперником.

8. Поскольку интересно узнать подлинный результат, полученный от упражнений, прежде чем вы начнете заниматься, взвесьтесь, измерьте фактическую окружность верхней части грудной клетки и талии, а также их максимальное расширение при полном дыхании. Один дюйм или дюйм с половиной за два или три месяца — не такой уж редкий результат. Объем легких лучше всего измерять спирометром.

9. Я считаю бесполезной тратой времени и сил занятия дыхательной гимнастикой без участия всех дыхательных мышц. Чаще всего это замедляет прогресс или вредит правильному методу, если вы выполняете упражнения в положениях, которые требуют какого-то одного метода дыхания, как при чисто диафрагмальном или ключичном способе.

10. Особое внимание следует уделять тому, чтобы не зажимать и не напрягать мышцы горла, шеи, рта и т. д., а держать их всегда в расслабленном состоянии. Эту меру предосторожности следует соблюдать особенно во время второй ступени дыхательной гимнастики, а именно выдоха.

11. Никогда не делайте дополнительных движений, чтобы поднять плечи, лопатки или ключицу. Не только во время дыхательной гимнастики, но и вообще всегда во время дыхания заводите плечи немного назад.

12. Внимательно читайте и перечитывайте всю часть II этой книги. Чем лучше вы поймете теорию, тем вернее вы преуспеете в практике.

Эти позиции ясно и недвусмысленно показывают, какие мышцы должны тренироваться и развиваться при взятии полного дыхания и в процессе выдыхания. До тех пор пока эти рекомендации добросовестно выполняются, ученик просто не сможет совершить ошибку. Каждое упражнение должно выполняться в определенной позиции, и абсолютно необходимо быть очень внимательным к деталям.

ПЕРВАЯ ПОЗИЦИЯ[25]

Лягте на спину на прямой диван или кровать, только с одной небольшой подушкой под головой. Руки лежат по бокам, прижатые к телу или на определенном расстоянии, из которого их можно поднять и сложить за головой.

Рис. 1

ВТОРАЯ ПОЗИЦИЯ

Встаньте абсолютно прямо; возьмите круглую палку около двух футов длиной или чуть больше, крепко сожмите двумя руками, между ними должно быть расстояние в 14-16 дюймов, большие пальцы повернуты вниз и находятся под палкой. Резким движением опустите палку настолько низко, насколько это возможно сделать, не сгибаясь (см. рис. 2). Затем энергичным движением обеих рук поднимите палку над головой, руки прямые

Рис. 2

Рис. 3

Рис. 4

(рис. 3). Подержав палку над головой еще немного, таким же энергичным движением опустите палку за голову и зафиксируйте ее на плечах, за шеей; плечи и локти опустите и прижмите вдоль корпуса (рис. 4).

Держите голову прямо и следите за тем, чтобы плечи ни при каких обстоятельствах не поднимались, независимо от того, как долго продлится упражнение.

ТРЕТЬЯ ПОЗИЦИЯ

Встаньте абсолютно прямо; сложите руки в замок на пояснице, плечи слегка отведены назад, но ни в коем случае не подняты вверх.

Эти позиции используются только для упражнений, принадлежащих к Первой ступени — вдоху. Четвертая и пятая позиции предназначены исключительно для упражнений Второй ступени — выдоха.

Рис. 5

ЧЕТВЕРТАЯ ПОЗИЦИЯ

Чтобы подготовиться к этой позиции, сначала сделайте полный вдох в третьей позиции. Ненадолго задержите дыхание, и поднимите оба предплечья и аккуратно положите руки на грудную клетку и держите их там, пока упражнение не закончится (рис. 6).

ПЯТАЯ ПОЗИЦИЯ

Подготовьтесь к упражнению, как и в предыдущем случае. Во время недолгого задержания дыхания положите руки на верхнюю границу брюшной стенки прямо над областью диафрагмы, таким образом, чтобы кончики средних пальцев почти что касались друг друга; удерживайте их там, пока упражнение не закончится.

Первые три позиции следует выбирать в соответствии с конкретными потребностями ученика. Если у него сформирована привычка неправильно дышать, ее следует немедленно устранить, и это можно сделать только путем выбора той позиции, которая направлена на борьбу именно с этой привычкой. Человек с привычкой ключичного дыхания, которая сразу же опознается по втягиванию всего живота и подниманию плеч, должен в течение некоторого времени заниматься дыхательной гимнастикой только в первой позиции. Если у кого-то есть привычка дышать только животом, без расширения грудной клетки, то он должен выполнять дыхательную гимнастику во второй позиции так долго, как это потребуется для освоения правильного метода. Третья позиция, как будет рассмотрено, нужна для улучшения способности свободно брать полное дыхание, включающее все дыхательные мышцы, а также для того, чтобы полностью расширить грудную клетку.

Рис. 7

Те, кто не пристрастились к какой-либо вредной привычке дыхания, могут выполнять дыхательную гимнастику в таком порядке и так, как я сейчас опишу.

Дыхательные упражнения делятся на три группы, а именно: 1) упражнения для развития и контроля над дыхательными мышцами при полном вдохе; 2) упражнения для правильного управления теми мышцами, которые контролируют медленное расслабление легких при выдохе и 3) упражнения, чтобы научиться брать дыхание быстро.

33. ДЫХАТЕЛЬНАЯ ГИМНАСТИКА: ПЕРВАЯ СТУПЕНЬ

ВДОХ

Упражнение I

ВЗЯТИЕ ПОЛНОГО ДЫХАНИЯ, ВКЛЮЧАЮЩЕЕ ВСЕ ДЫХАТЕЛЬНЫЕ МЫШЦЫ

Энергично, но не резко возьмите полный вдох через нос, рот закрыт точно так, как описано в Основном правиле, раздел 25. Задержите дыхание на несколько секунд, а затем разом выпустите воздух через рот.

Это упражнение нужно выполнять несколько раз в первых трех позициях, но при головокружении или по какой-либо иной причине можно ограничиться одной-двумя позициями зараз (см. рис. 1-5).

Примечание. Ученик должен очень внимательно прочесть Раздел 15, особенно пункты под буквами а, б, в и г. Совет расширять сначала всю область живота, а затем, когда верхняя часть грудной клетки расширена, втягивать живот, не означает разделения этих действий на два отдельных движения. Энергия, с которой берется дыхание, позволяет выполнить эти два действия как одно, так, как уже объяснялось. Поначалу, когда действие выполняется медленно, может показаться, что оно состоит из двух частей; но, когда вы приобретете навык, вы сможете делать полный вдох менее чем за секунду и с одним усилием.

Упражнение II

ПОЛЕЗНЫЙ ОЧИСТИТЕЛЬ ЛЕГКИХ

Возьмите дыхание, как в Основном правиле, раздел 25. Задержите его на несколько секунд, затем с силой выпустите очень маленькую порцию воздуха через губы. Плотно сожмите губы и выпустите через них небольшую струю воздуха, который заставит верхнюю часть живота в области диафрагмы выступить вперед. После первого выдоха немного задержите дыхание; затем, как и до этого, с силой выпустите немного воздуха через неплотно сжатые губы, с тем же самым толчком наружу в области диафрагмы и повторите это упражнение столько раз, сколько можете его выполнить, не меняя дыхания.

Это упражнение нужно выполнять в первых трех позициях; вышеуказанные условия сохраняются и здесь.

Примечание 1. Нет более полезного упражнения, чем это, поскольку оно не только вентилирует, но и очищает легкие. Эффект обновления наступает мгновенно. После того как легкие, голова или нервы утомились пением, занятиями, разговором, бегом или чем-то другим, это упражнение, выполненное несколько раз, поможет вам чувствовать себя намного бодрее.

Примечание 2. Заметно, что здесь это упражнение не на своем месте, если придерживаться логического плана разделения дыхательных упражнений. В большей степени это упражнение на выдох; вследствие чего мы снова рассмотрим его подробно в упражнении XIV. Однако в настоящее время ученик может не уделять внимание действию мышц, за исключением вышеописанных. Это упражнение включено сюда из-за его полезных свойств; и именно поэтому после каждого из последующих упражнений я говорю: повторите упражнение II.

Примечание 3. Необходимо внимательно следить за следующими моментами: а) губы должны быть прижаты друг к другу, не надувая щек; б) верхняя часть живота ни в коем случае не должна быть втянута, но всегда направлена наружу; это не должно быть отдельным мышечным усилием, но соответственно и последовательно с усилием губ и выбросом воздуха.

Упражнение III

КОНТРОЛЬ ДЫХАНИЯ ВО ВРЕМЯ МЕДЛЕННОГО РАСШИРЕНИЯ ЛЕГКИХ

Возьмите дыхание постепенно через минимально раскрытые губы, мало-помалу втягивая струйку воздуха. Задержите ненадолго дыхание и выдохните весь воздух разом через рот. Сразу же после этого выполните упражнение II, чтобы успокоить легкие.

Это упражнение нужно выполнять в первой, второй и третьей позициях с теми же условиями, как и в двух предыдущих упражнениях.

Примечание. Это упражнение является частью прекрасной ежедневной дыхательной практики, которой посвящал пару часов в день знаменитый певец Фаринелли, ученик Порпоры и Бернакки. Целиком упражнение Фаринелли дано в упражнении X. Дыхание через минимально раскрытые губы нельзя рассматривать как противоречие принципу, которого мы строго придерживаемся, а именно: избегать дыхания ртом. Поскольку дыхание берется в этом упражнении при минимальном раскрытии губ, то нежелательные особенности дыхания ртом устраняются. Это упражнение поможет ученику добиться потрясающего контроля над дыхательными мышцами, а также укрепить их и легкие.

Упражнение IV

УДЕРЖИВАТЬ ДЫХАНИЕ

Возьмите дыхание, как в Основном правиле, раздел 25. Закройте рот и удерживайте дыхание так долго, как сможете. Когда вы больше не сможете его удерживать, выпустите весь воздух через рот; затем выполните упражнение II несколько раз. Возьмите еще одно полное дыхание, рот открыт, задерживайте дыхание так долго, как сможете, затем снова выпустите весь воздух сразу и повторите упражнение II.

Это упражнение нужно выполнять в первой, второй и третьей позициях с теми же условиями, что и раньше.

Примечание. Когда вы впервые выполняете это упражнение, засекайте по времени, сколько секунд вы можете удерживать дыхание. Через несколько недель вы заметите, как далеко вы продвинулись. Это упражнение дает большую силу легким и дыхательным мышцам, а также увеличивает грудную клетку. О пользе этого упражнении говорилось в разделе 22.

Упражнение V

ОТКРЫВАЯ ЛЕГОЧНЫЕ АЛЬВЕОЛЫ ПОХЛОПЫВАНИЕМ ПО ВЕРХНЕЙ ЧАСТИ ГРУДНОЙ КЛЕТКИ И ПЛЕЧАМ

Встаньте абсолютно прямо, руки свободно свисают по бокам. Медленно возьмите дыхание через минимально возможно открытые губы, как в упражнении III, и в то же время мягко похлопывайте ладонями верхнюю часть грудной клетки и плечи. После того как легкие заполнены, задержите дыхание и похлопывайте немного сильнее. Когда вы больше не сможете удерживать дыхание, прекратите похлопывать и сразу же выпустите весь воздух через рот и немедленно выполните упражнение II.

Это упражнение нужно выполнять только в описанной позиции.

Примечание. Внимательно ознакомьтесь со следующими моментами: сначала выполняйте это упражнение очень осторожно. Если появляется головокружение, остановитесь на некоторое время, подвигайтесь, и вам станет легче. Если начинающим это упражнение покажется слишком трудным, не делайте повторений, пока со временем вам не станет легче его выполнять. Когда вы сможете выполнить его без каких-то побочных эффектов, занимайтесь более энергично, но не переусердствуйте. Никогда не колотите себя в грудь, как это делают боксеры.

Упражнение VI

ОТКРЫВАЯ ЛЕГОЧНЫЕ АЛЬВЕОЛЫ ПОХЛОПЫВАНИЕМ ПО СПИНЕ

Встаньте прямо, руки свисают по бокам. Сделайте полный вдох через нос, задержите дыхание, немного наклоните верхнюю часть тела и пусть кто-нибудь похлопает вас по спине. Когда вы больше не сможете удерживать дыхание, выпрямитесь, прекратите похлопывания, выпустите весь воздух сразу и выполните упражнение II.

Это упражнение также нужно выполнять только в описанной позиции.

Примечание. Это упражнение очень ободряет, освежает не только легкие, но и все тело. Нередко многие, возможно, тысячи, маленьких воздушных ячеек легких могут полностью закрыться или сморщиться вследствие длительного неправильного дыхания. Если это неправильное дыхание продолжается часами, эти маленькие трубки могут так плотно закрыться, что даже полное дыхание, взятое несколько раз подряд, их не откроет. В подобных случаях это упражнение, вместе с предыдущим, полностью поможет, так волшебно воздействуя на всю систему.

Упражнение VII

УЛУЧШЕНИЕ ГИБКОСТИ РЕБЕРНЫХ ХРЯЩЕЙ

Встаньте прямо, предплечье согнуто под плечом под острым углом, локти смотрят в стороны. Подтяните предплечье как можно выше к плечам, прижимая ладони к телу, как показано на рисунке 8. Вам удастся сделать это

Рис. 8

лучше, если вы наклоните верхнюю часть тела немного вперед. Как только руки займут правильное положение, выпрямитесь и возьмите полное дыхание через нос; задержите его на несколько секунд, затем несколько раз нажмите ладонями по бокам от грудной клетки и при каждом нажимании с силой выталкивайте струйку воздуха через губы, как в упражнении II. После того как весь воздух выйдет, опустите руки и повторите упражнение II.

Это упражнение можно выполнять только стоя.

Примечание 7. Это сильное упражнение и поначалу должно выполняться очень осторожно.

Примечание 2. Двенадцать ребер скреплены упругими хрящами с каждой стороны от позвоночника; верхние семь ребер спереди аналогично прикреплены с двух сторон к грудине. При расширении грудной клетки межреберные мышцы поднимают верхние ребра и разворачивают их слегка наружу. Оба движения будут существенно помогать процессу, если гибкость хрящей увеличится, при помощи чего поднимание и поворачивание ребер станет возможным.

Упражнение VIII

РАСШИРЕНИЕ ВЕРХНЕЙ ЧАСТИ ГРУДНОЙ КЛЕТКИ

Встаньте прямо; вытяните обе руки вперед под прямым углом к грудной клетке, пальцы вытянуты, как на рисунке 9. Энергично возьмите полное дыхание через нос; ненадолго задержите дыхание, затем осторожно заведите руки назад, как показано на рисунке 10, и выпустите весь воздух сразу через сжатые губы. Затем резко выбросьте руки вперед, одновременно беря с усилием дыхание через нос; задержите его ненадолго, затем резко

Рис. 9

Рис. 10

отбросьте руки назад, сжимая кулаки, и резко выдохните через сжатые губы. Повторите несколько раз подряд. После этого повторите упражнение II.

Примечание. Это очень мощное упражнение, и очень важно не переусердствовать. Особенно поначалу его не следует выполнять много раз подряд, а также с большим усилием.

34. ДЫХАТЕЛЬНАЯ ГИМНАСТИКА: ВТОРАЯ СТУПЕНЬ

ВЫДОХ

Следующие упражнения предназначены для сложного искусства контролировать постепенное расслабление легких во время пения или речи. Ученик должен обратиться к разделу 24 и перечитать его, вспоминая, в частности, мышечное действие, описанное под буквами а и б. Он должен обратить особое внимание на то, что никакая часть горла, шеи, чего-либо, принадлежащего резонансным полостям рта или глотки, не должна быть жестко зафиксирована во время любого дыхательного упражнения, особенно во Второй ступени; они должны оставаться в расслабленном и упругом состоянии.

Упражнение IX

ПРАКТИКА ПОСТЕПЕННОГО РАССЛАБЛЕНИЯ ЛЕГКИХ

Возьмите дыхание, как в Основном правиле, в разделе 25. Задержите его ненадолго, а затем выдохните через самое маленькое раскрытие губ, внимательно наблюдая за мышечным действием, которое указано в Основном правиле, особенно за напряжением и давлением наружу верхней части грудной клетки, а также противоположно направленному действию — сильным давлением нижней части живота внутрь и вверх. После чего выполните упражнение II.

Это упражнение нужно выполнять только в четвертой позиции (рис. 6).

Примечание 1. Поначалу у вас может не получиться удерживать верхнюю часть грудной клетки до полного расслабления легких. Как только верхняя стенка грудной клетки начнет расслабляться, прекратите упражнение, обновите дыхание и начните снова. Выполняйте несколько раз подряд, конечно же, не забывая перемежать с упражнением II.

Примечание 2. Чтобы гарантированно избежать зажимания горла, шеи и т. д., поворачивайте голову слегка вправо и влево время от времени, это поможет удерживать горло расслабленным.

Упражнение X

ПРАКТИКА КОНТРОЛЯ ДЫХАНИЯ ПРИ ВДОХЕ И ВЫДОХЕ

Встаньте в третью позицию. Очень медленно возьмите дыхание через наименьшее возможное раскрытие губ, как в упражнении III; задержите его ненадолго, затем встаньте в четвертую позицию и медленно выдохните через наименьшее возможное раскрытие губ, как в упражнении IX, соблюдая те же правила расширения грудной клетки в процессе вдоха и мышечного действия во время выдоха, как описано в Основном правиле, раздел 25. Затем выполните упражнение II.

Примечание 1. Это довольно утомляющее упражнение, и поначалу его не следует делать более двух раз подряд. Кроме того, сам по себе вдох не должен быть столь продолжительным, как в упражнении III; у вас не останется достаточной силы, чтобы выдохнуть так, как описано в упражнении IX. Держите горло и т. д. расслабленными.

Примечание 2. Это великолепное дыхательное упражнение Фаринелли приведено здесь полностью, с помощью него он так великолепно контролировал дыхание, чем был и знаменит.

Упражнение XI

ПРАКТИКА НАТЯЖЕНИЯ ВОКАЛЬНЫХ СВЯЗОК

Возьмите дыхание, как в Основном правиле, раздел 25. Ненадолго задержите его, улыбнитесь и выдохните воздух как можно медленнее, издавая с помощью вокальных связок четко различимый шепот на гласном звуке а (как в слове day), наблюдайте за тем же мышечным действием, что и в процессе выдоха из Основного правила, нажимая грудными стенками на руки со значительной силой. После этого выполните упражнение II.

Это упражнение должно выполняться только в четвертой позиции (см. рис. 6).

Примечание 1. Ученик обязательно должен контролировать напряжение вокальных связок только с помощью дыхательных мышц, но ни в коем случае не с помощью зажатия горла (см. раздел 24, пункт в).

Примечание 2. Когда наружное давление грудных стенок увеличивается, следует внимательно следить за мышцами горла, чтобы не было зажимов. Чтобы избежать этого, время от времени поворачивайте голову.

Упражнение XII

ДЕЙСТВИЯ МЫШЦ ПРИ ПЕНИИ ГРОМКИХ ПРОТЯНУТЫХ ЗВУКОВ

Возьмите дыхание, как в Основном правиле, раздел 25. Задержите его ненадолго; улыбнитесь и выдохните воздух так медленно и бесшумно, чтобы это было практически незаметно. При этом представляйте, что, не извлекая и самого тихого звука, вы произносите продолжительный гласный а. Во время выдоха наблюдайте такое же мышечное действие, как и в Основном правиле, прижимайте верхнюю часть грудной клетки к рукам изо всех сил. После этого сделайте упражнение II.

Это упражнение выполняется в четвертой позиции.

Примечание. При выполнении этого упражнения есть опасность зажать горло, шею и т. д., поэтому нужно выполнять его с большой осторожностью и поворачивать голову, как указано в замечании 2, упражнения IX. Это мощное упражнение; не переусердствуйте.

Упражнение XIII

ДЕЙСТВИЯ МЫШЦ, КОНТРОЛИРУЮЩИХ ПОСТЕПЕННОЕ РАССЛАБЛЕНИЕ ЛЕГКИХ ВО ВРЕМЯ РАЗГОВОРА И НЕВИРТУОЗНОГО ПЕНИЯ

Возьмите дыхание, как в Основном правиле, раздел 25. Задержите дыхание на некоторое время и выдохните очень медленно через минимально возможное раскрытие губ. Мышечное действие, контролирующее медленное расслабление легких, описано в правиле, данном в разделе 27. Прочтите его внимательно.

Это упражнение нужно выполнять в пятой позиции (см. рис. 7).

Примечание 1. Опасность зажима горла, шеи и т. д. здесь не так высока, но все же вы должны за этим следить.

Примечание 2. Это упражнение отличается от упражнения IX тем, что нет давления наружу верхней части грудной клетки, взамен этого давление осуществляется диафрагмой. Работа нижней части живота остается неизменной. Грудная клетка должна расслабляться постепенно.

Упражнение XIV

ТОЛЧОК ГОЛОСА ДИАФРАГМОЙ, ИЛИ ПРАКТИКА ВЗРЫВНЫХ НОТ И ПОВТОРНОГО УДЕРЖАНИЯ ВОЗДУХА.

MARCATO И STACCATO

Это упражнение необходимо как певцу, так и оратору. В действительности это снова упражнение II, но теперь оно должно быть выполнено сознательно с большим вниманием к действию мышц, которые контролируют расслабление легких, как в упражнении XIII. Чтобы не повторяться, очень внимательно перечитайте упражнение II. Обязательно фиксируйте диафрагму после каждого выдоха через губы и убедитесь, что есть противоположно направленное давление нижних брюшных стенок и увеличение напряжения при каждом выдохе. Также внимательно прочитайте, что говорится о процессе расслабления легких в правиле для ораторов, раздел 27.

Это упражнение должно быть выполнено в пятой позиции (см. рис. 7).

Упражнение XV

ДЕЙСТВИЯ МЫШЦ ПРИ КРЕЩЕНДО

Возьмите дыхание, как в Основном правиле, раздел 25. В то время как вы его задерживаете, встаньте в четвертую позицию (рис. 6); удерживайте губы на улыбке, и пусть воздух выходит постепенно; громко шепчите а на связках, как в упражнении XI. Внимательно следите за процессом расслабления легких, как в разделе 24, пункты а, б и в, постепенно увеличивая давление наружу верхней части грудной клетки и, пропорционально ему, противоположно направленное давление нижней части живота внутрь и вверх, до тех пор, пока у вас не закончится воздух. Затем сразу же выполните упражнение II.

Примечание. Следите за тем, чтобы не зажимать горло, шею и т. д.

Упражнение XVI

ДЕЙСТВИЯ МЫШЦ ПРИ ДИМИНУЭНДО

Возьмите дыхание, как в Основном правиле, стоя в Третьей позиции. Задержите его ненадолго и перейдите на четвертую позицию. Держите губы в положении улыбки и выдохните резким шепотом на а, как в предыдущем упражнении. Давите очень сильно наружу, в течение трех или четырех секунд, верхней частью грудной клетки, пропорционально с противоположно направленным давлением нижней части живота. Затем положите правую руку в центр диафрагмы, чуть выше области живота и постепенно уменьшайте внешнее давление верхней части грудной клетки, сопровождая, шаг за шагом, давлением наружу мышц диафрагмы, как описано в разделе 27, и противоположно направленным давлением нижней части живота внутрь и вверх. После того как воздух закончится, сделайте упражнение II.

Упражнение XVII

ДЕЙСТВИЯ МЫШЦ ПРИ НАРАСТАНИИ И ОСЛАБЛЕНИИ ЗВУКА ИЛИ КРЕЩЕНДО И ДИМИНУЭНДО НА ОДНОМ ДЫХАНИИ

Начните с упражнения XV; когда вы выполните его наполовину, удерживая воздух, начните без перерыва выполнять упражнение XVI с того места, где вы кладете правую руку на диафрагму и постепенно расслабляете верхнюю часть грудной клетки, пока воздух не закончится. Следуйте правилам, касающимся мышечных действий, которые даны в каждом из этих упражнений, и, когда весь воздух закончится, выполните упражнение II.

35. ДЫХАТЕЛЬНАЯ ГИМНАСТИКА: ТРЕТЬЯ СТУПЕНЬ

ВЗЯТИЕ БЫСТРОГО ДЫХАНИЯ

Ученик должен внимательно перечитать то, что было сказано о методе взятия быстрого дыхания в разделе 21.

Упражнение XVIII

БЫСТРОЕ ДЫХАНИЕ ЧЕРЕЗ НОС С ЗАКРЫТЫМ РТОМ

Возьмите дыхание через нос, как в Основном правиле, как можно быстрее, рот закрыт. Сделайте это несколько раз подряд в первой, второй и третьей позициях.

Примечание. Дыхание берется, включая весь дыхательный аппарат, только не требуется настолько сильного расширения. Однако, со временем, в этом отношении будет достигнуто значительное улучшение. Чем больше взятие быстрого дыхания приближается к полному расширению, тем лучше.

Упражнение XIX

БЫСТРОЕ ДЫХАНИЕ ЧЕРЕЗ НОС С ОТКРЫТЫМ РТОМ

Возьмите дыхание как можно быстрее через нос, рот открыт, но не позволяйте дыханию выходить через рот; соблюдайте во всех отношениях Основное правило, раздел 25.

Это упражнение должно выполняться по несколько раз в первой и второй позициях.

Примечание 1. Если ученику трудно учиться дышать носом с открытым ртом, он может научиться делать это следующим образом: сожмите зубы, передние зубы соприкасаются; поместите кончик языка на верхнюю десну, затем откройте губы, но не зубы, и быстро возьмите дыхание через нос. По мере того как станет получаться, через несколько дней вы можете немного разжать зубы; и в конечном счете опустить язык. Но при каждой попытке открыть рот шире, следите за тем, чтобы дыхание бралось не ртом, а через нос.

Примечание 2. Недостаточно отводить только небольшое фиксированное время каждый день для этой важной практики; ученик должен упражняться почти при каждом вдохе, который он делает в процессе обычного дыхания. Это звучит немного преувеличенно; но именно это мы и имеем в виду.

Первый этап в изучении любого вида искусства, а в особенности музыки является самым важным. Я часто спрашиваю себя: какой музыкальный инструмент самый популярный? Я думаю, что большинство, не раздумывая, скажет — фортепиано. И действительно, мы слышим много звучащей фортепианной музыки. Однако я считаю, что самый популярный музыкальный инструмент — это голос. По двум причинам: во-первых, потому, что это самый дешевый музыкальный инструмент; его нельзя купить, это всегда дар, часто существующий только в воображении. Во-вторых, потому, что распространение невежества в отношении его правильного использования настолько широко, что даже плохие певцы могут снискать сердечные аплодисменты своих друзей. Это также становится причиной того, что, по общему мнению, почти любой человек способен дать рекомендации на начальном этапе, после чего через пару лет ученика можно отправлять к дорогостоящему маэстро для окончательных штрихов. Тогда, конечно же, их дни как вокалистов окончены.

Первый шаг в вокальном воспитании, несомненно, является самым важным для ученика, потому что от него зависит вся его будущая карьера. Иногда обучение начинается слишком рано, а иногда слишком поздно. Следующим важным шагом является выбор учителя и определение типа голоса. Эти вопросы будут последовательно рассмотрены.

Все добросовестные учителя и все европейские консерватории утверждают, что очень опасно начинать развитие голоса слишком рано, до того как вокальные органы не оформятся и не станут достаточно сильными, чтобы выдержать тяжелую работу, предназначенную для них. Обычно настоятельно рекомендуется, чтобы молодая девушка не начинала занятия вокалом до 17 или 18 лет или молодой человек, прежде чем ему исполнится 19 или 20 лет.

Несомненно, это очень безопасный возраст, он исключает возможность начать слишком рано, и в то же время никто не сможет сказать, что это слишком поздно, хотя я считаю, что эти временные рамки заставят значительное число учеников откладывать важный вопрос дольше, чем необходимо. Дело в том, что время начала занятий вокалом, как и многие другие моменты в отношении вокального воспитания, должно выбираться индивидуально и не может быть установлено раз и навсегда для всех людей.

Не так уж и трудно рассмотреть этот вопрос в каждом отдельном случае. Созревание вокальных органов, или, как его называют, «мутация голоса», совпадает с половым созреванием. Девочки созревают раньше мальчиков. Этот процесс также сильно зависит от климата и местности. До того, как подросток окончательно не сформируется в этом смысле, занятия вокалом начинать нельзя.

Мутация вокальных органов — очень важный период в жизни певца. В детстве гортань растет незначительно, но, когда мальчик или девочка входят в период полового созревания, все сразу начинает расти: хрящи, вокальные связки и мышцы гортани развиваются с удивительной быстротой, пока они не достигнут того размера, который определила сама природа для конкретного мужчины или женщины. Безошибочный признак того, что голос вступает в процесс мутации — это ломка голоса, когда он непроизвольно перескакивает с низкого на высокий звук. Вскоре после появления этих особенностей юный певец заметит, что ему стало легче петь звуки, принадлежащие к более низкому регистру, в то время, как он испытывает значительные трудности в пении самых высоких нот своего же диапазона. Это то время, когда каждый, кто несет ответственность и заботится о молодых голосах, обязан заставить своих юных учеников полностью отказаться от пения до полного созревания гортани, которое опытный и добросовестный учитель сможет определить сам. Таким образом, развитый и здоровый молодой человек может начать заниматься вокалом после мутации голоса и полного завершения полового созревания. Это время может на несколько лет отличаться у разных людей.

Знаю, что нередко считают иначе. Я слышал утверждение, что искусство пения такое сложное занятие, что оно требует огромного общего образования и мышления, что рекомендуется отложить его до зрелых лет. Это заблуждение. Я могу доказать, что ученик должен начинать заниматься в юности как раз из-за тех сложностей, которые ему необходимо освоить. Нам следует философски подойти к этому вопросу. Каковы обязательные условия для того, чтобы стать великим певцом?

У ученика должно быть тонкое чувство тона, времени, музыкальных форм, утонченное восприятие, трезвый ум, отличные умственные способности, исключительно хорошая память и неукротимая сила воли. Вот они, психические качества, владелец которых должен иметь, кроме того, еще и сильное и здоровое тело, но и также представлять собой образец симметрии: округлая грудная клетка, хорошие легкие, сильная гортань, объемные акустические полости, крепкие и хорошо сформированные зубы, язык не слишком большой и не слишком маленький, хороший слух и т. д. Для нашего обсуждения будет достаточно рассмотреть лишь некоторые из этих характеристик.

Чувство тона имеет два важных фактора. Одним из них является чувство осязания (соматосенсорная система), поддерживаемое при пении воздушным столбом, оно позволяет певцу определять как положение звукового тела, т. е. голосовых связок, так и акустических свойств полостей глотки и рта. Слизистая оболочка, в которую включены нервы осязательного чувства, играет очень важную роль в пении. Другим фактором является ухо само по себе, как средство определения высоты музыкальных звуков (извлеченных предыдущим фактором), их качества, окраски, динамических свойств и т. д. Кроме того, чувство тона при помощи чувства утонченного восприятия и чувства времени, формируют тот набор сил, который оживляет и одухотворяет любую мелодию, т. е. метр и ритм. Чувство музыкальных форм в сочетании с чувством тона является необходимой основой для передачи точного музыкального замысла.

Поскольку музыкальные формы зависят от тембра (в полифонии), то для этого чувства требуется помощь уха; поскольку музыкальные формы представлены знаками нотного стана (в гармонии), это чувство нуждается в помощи глаз. Оператор всех этих сил — мозг, который ведет, командует всеми ими с помощью нежных струн — нервов. Это таинственные телеграфные провода, которыми еще более загадочный оператор-мозг направляет указания чувствам и в органы тела. Точно так же, как электричество является самым быстрым движущимся элементом вселенского мироздания, за исключением света, так и сигналы мозга, проходящие через нервы, — самые быстрые движения в человеческом теле. Однако проворные и натренированные пальцы телеграфистов являются обязательным условием скорости передачи телеграфного сообщения; так же как и работа нервов, руководимая мозгом при вокализации, зависит от хорошей подготовки мышц и гибкости хрящей.

Элемент автоматизации является очень важной частью этого процесса. Глаза воспринимают ноты на бумаге, глазные нервы сообщают результат мозгу; оттуда сигнал сразу отправляется к чувству тона; остальные сигналы отправляются во все мышцы, которые как-либо связаны с дыханием, позицией гортани, высотой интервалов, напряжением вокальных связок, динамикой, формой резонансных полостей для звуковых оттенков и окрашивания гласных и мышечным действием, располагающим и настраивающим согласные; сигналы также отправляются к чувству времени, чтобы следить за ритмом. Все это, пока сигналы постоянно передаются между ушными нервами и мозгом, исправляет и помогает тут и там, и бежит снова назад к глазам, чтобы изучить в мельчайших подробностях все детали, необходимые для художественного исполнения. Это в сто раз более потрясающий инструмент ретрансляции, чем великое изобретение человеческого разума — многоканальная телеграфная машина.

Сразу видно, что движения всех мышц, которые играют активную роль в сложных функциях вокального аппарата, выполняются автоматически, и каждый мускул должен пройти долгий процесс обучения, прежде чем он сможет выполнять свою работу без запинки, плавно и правильно, что является чертой превосходного исполнителя. Это важный переход в нашем утверждении к тому неоспоримому факту, что вокальные мышцы в молодости, сразу после мутации голоса, по мнению опытного учителя, все так же от природы гибкие и подвижные, и тренировать их сравнительно легко; но в течение каждого следующего года после периода полового созревания ткани этих же мышц становятся жестче, хрящи — более костлявыми, и во время занятий можно столкнуться с такими сложностями, которые более юным ученикам даже не снились. Опыт всех учителей показал, что ученикам преклонного возраста невозможно (я имею в виду всех тех, кто начинает после 23 или 24 лет) добиться подвижности горла, которое они бы могли приобрести, если бы начали заниматься раньше.

Но это еще не все. Разве в психологическом факторе при пении нет большой доли механической работы? Мы не можем отрицать, что в действии глазных нервов — схватывании и передаче музыкальных форм от бумаги к глазу и от него к мозгу — присутствуют много технических, если не автоматических действий; то же самое относится к ушным нервам. Психический механизм еще труднее, чем мышцы, поддается тренировке в зрелые годы, и для того, чтобы воспитать совершенного исполнителя, нужно с уверенностью начинать обучение психического фактора, как и тренировку мышц, задолго до развития голоса. Таким образом, это объясняет тот исторический факт, что величайшие оперные певцы неизменно начинали изучать музыку и петь на элементарном уровне в очень раннем возрасте и постоянно совершенствовали голос в надлежащее время после его мутации.

Предположим, однако, что ученику не так повезло. Годы идут; он теперь приближается к 20 годам, и его убежденность в том, что у него есть голос, продолжает расти, а замечание вроде «из него может что-то получиться» — всегда является очевидным намеком на профессиональное стремление. Наконец, судьба располагает начать занятия. Но ему уже двадцать пять лет. Является ли его возраст непреодолимым барьером? Я верю, что нет. Все же перед тем как дать окончательный ответ, я должен сейчас углубиться в некоторые детали, чтобы каждый, кто имел какой-либо опыт в этом вопросе, сразу согласился с тем, что принять решение в каждом конкретном случае намного легче, чем в общем и целом.

Но одно условие должно быть признано всеми. Наш кандидат должен от природы иметь хороший голос, музыкальный слух, интеллектуальные способности чуть выше средних и огромное желание. С учетом такого богатого начального капитала, он должен помнить, что в самых благоприятных условиях годы играют против него и он столкнется с большим количеством проблем, преодолевая жесткость мышц и хрящей, а также со многими техническими трудностями в работе ума. Тем не менее я не вижу причин, почему добросовестный кандидат не должен поощряться, чтобы начать развитие голоса даже сейчас, обоснованно надеясь найти занятость в профессии.

Но с каждым годом отсрочки дело становится более трудным, и, даже если вышеприведенные требования соблюдены, каждый момент будет сильно влиять на успехи и неудачи начинающего ученика, который приближается к тридцати годам, а именно: уровень музыкальной грамотности и особенно его навык читать с листа, попадая в ноты, соблюдая ритм и метр. Если ко мне придет ученик тридцатилетнего возраста с просьбой оценить его профессиональные перспективы, я должен сначала оценить его по тем самым меркам ученика двадцати пяти лет. Следующий вопрос будет касаться его знаний и опыта в основах пения. Если они удовлетворительны, то я не вижу причин, почему этот человек не сможет справиться. Разумеется, такие случаи в педагогической практике появляются не очень часто, тем не менее я знаю некоторых людей, кто хоть и не занимался развитием голоса на постоянной основе, но имел достаточный опыт пения в хоре и вокальных обществах. Основываясь на этом, я побуждал их серьезно заниматься пением, несмотря на то что им было тридцать лет. В результате двух-трех лет обучения они даже нашли работу, вполне высокооплачиваемую, чтобы покрыть их издержки и беспокойства.

Что будет в похожей ситуации, но с учеником на пять лет старше? Кандидат на профессиональную певческую карьеру в тридцать пять!.. Если у него от природы хороший голос, значительный опыт чтения вокальной музыки с листа, особенно если у соискателя бас или контральто и без значительных дефектов звукоизвлечения, таких как вошедшие в привычку неправильные движения мышц, я уверен, что можно добиться определенного успеха. Я расскажу об одном случае, который имеет некоторое отношение к этому вопросу: несколько лет назад ко мне пришел джентльмен, чтобы учиться вокальному искусству. У него был от природы хороший бас, очень хороший слух, значительный опыт в качестве певца-любителя. Когда ему было двадцать лет, он прошел четверть курса вокального обучения, но, когда он обратился ко мне, ему было уже сорок.

Я пытался отговорить его, так как не хотел брать на себя ответственность в виду его возраста, кроме того, его голос заметно дрожал и диапазон был очень маленьким, и он практически не мог спеть хотя бы на полтона выше, чем нота до на первой добавочной линейке над нотным станом в басовом ключе. Поскольку он очень настаивал и согласился взять на себя всю ответственность, я уступил и начал заниматься с ним. После двух-трех лет работы ему удалось полностью преодолеть дрожание голоса, увеличив свой диапазон на терцию выше до, и он даже не боялся иногда брать ноту фа. Художественная сторона его исполнения была не ниже среднего, но он по-прежнему много трудился как профессиональный певец, хотя, будучи деловым человеком, он точно в этом не нуждался.

Но предположим, что кандидат возрастом около тридцати пяти лет приходит к учителю пения со следующей историей: «Ну, сэр, я хочу брать уроки пения. Я никогда раньше не занимался музыкой, не знаю пот, но я лучше всех умею свистеть. Я никогда не пел много, но мои друзья всегда говорили мне, что у меня хороший голос и я должен был его развивать. Я довольно старый, но я могу заплатить». Может ли учитель сознательно поощрять его и взять его к себе учеником, исходя из обещания «могу заплатить»? Я искренне верю, что нет. Я должен сказать, что уже слишком поздно. Но, если он будет настаивать на том, чтобы брать уроки, я должен попытаться убедить его не ждать ничего, кроме чувства удовлетворения без какой-либо последующей материальной выгоды.

Это подводит нас к линии, которая отделяет профессионала от любителя. И теперь мы можем без какого-то иного деления, но только с целью развития голоса, задать вопрос: когда становится слишком поздно развивать голос? Или, более простыми словами: когда человек слишком стар, чтобы воздействовать на вокальные мышцы, обучая их петь? Ответ таков: этот момент в жизни достигается, когда мышцы начинают ощущать медленный, угасающий и разлагающий процесс старения. Конечно, невозможно зафиксировать цифру, которая отобразит эту важную остановку для каждого, поскольку некоторые люди в свои 45 старше, чем другие в шестьдесят. Я считаю, что, как правило, люди, чувствующие старение, не обладают большим энтузиазмом заниматься вокалом. Однако часто говорят с большой долей правоты, что «старый дурак — хуже других дураков».

Это напоминает мне об одном факте, который имеет забавное и почти прямое отношение к нашей теме. Вскоре после моего приезда в эту страну, некий дружески расположенный педагог — попробуйте назвать его другом, прочитав эти строки! — прислал ко мне одного из своих учеников, оказавшимся немецким джентльменом небольшого роста и очень преклонного возраста. С большим смущением он рассказал о причине своего визита: «Не смейтесь надо мной, сэр, я знаю, вы подумаете, что я старый дурак. Ну, я портной, всю жизнь был портным.

Мне удалось скопить немного денег. У меня нет детей, моя жена стара, и я не знаю, что с собой делать. Поэтому я купил пианино и подумал, что мог бы научиться играть на нем несколько мелодий. Старуха смеется надо мной, но я это сделаю. Господин N. занимался со мной почти три месяца, сейчас я знаю ноты и могу найти их на клавиатуре, если вы дадите мне достаточно времени. Мой учитель говорит, что у него больше нет на меня времени, но, мне кажется, это потому, что я доставляю ему много хлопот. Я не виню его, я всегда все осваивал медленно и теперь мне уже пятьдесят шесть лет». И он продолжал в таком же духе. Я не буду пытаться описывать свои чувства от перспективы обучения такого многообещающего ученика и попытки защититься от непомерно трудной задачи. Безуспешно. В итоге я согласился дать ему шесть уроков. Я не знаю, был ли у меня когда-либо среди большого числа добросовестных учеников тот, кто превзошел моего портного в энтузиазме, энергии и усилиях. Но занятия с ним были ужасно медленными и утомительными.

Умственная передача сигнала от нот через глазные нервы в мозг была настолько медленной, и перенос этой ментальной картины на клавиатуру фортепиано с помощью его костлявых и мозолистых пальцев, закостеневших от возраста и скрюченных от его пошивочных работ, были настолько неуклюжими и неумелыми, что метроном Мельцеля убегал далеко вперед, прежде чем он смог закончить три такта. Ни одна из его самых простых неприятностей не могла сравниться с болью в позвоночнике, задеревеневшим и вывернутым за сорок лет сидения за портновским столом, что заставляло его, будто бы зажатого в тиски, всем телом и головой подаваться вперед и прижиматься к клавишам. На шестом занятии я посоветовал ему изготовить на заказ фортепианный стул, на котором он мог бы сидеть в своей привычной портновской позе, и, если когда-либо он захочет продвинуться настолько, что ему понадобятся педали, он может прикрепить такие, что можно будет работать коленями. Мое обещание шести уроков было выполнено, этот стал последним.

Излишне сравнивать этот случай с обучением вокалу человека в аналогичной ситуации. Сравнение в деталях приведет к еще большему разочарованию ученика по вокалу. Сложность преодоления замедленной умственной работы и жесткости мышц в обоих случаях может быть похожей, но пожилой ученик по вокалу обладает двумя дополнительными, очень обескураживающими особенностями, а именно: что он на слух не может с той же легкостью спеть верную ноту, с какой пожилой пианист-портной находит верную ноту на клавиатуре. И, самое главное, если портной с успехом нажмет правильную клавишу, то и звук будет правильным — и даже если он промахнется, он издаст хороший тон как таковой, но пожилой вокалист будет каждый раз промахиваться, извлекая неверный тон.

Всего несколько лет назад я подвергся пытке, пытаясь доказать ученику пятидесяти лет, который фактически заставил меня с ним заниматься, что развитие голоса в определенном возрасте невозможно. Однако даже в своем возрасте он доказал, что в юности у него был очень крепкий тенор с впечатляющим диапазоном и силой голоса и что у него был несомненный талант к музыке. Без всяких сомнений, он мог бы стать тенором, потому что он все еще выказывал одержимость, присущую всем высоким тенорам, хвастливо пытаясь спеть высокое до, и он был бы tenore robusto, потому что его успешная попытка спеть высокую ля вызвала звук, похожий на сирену океанского парохода. Я пытался отговорить его брать уроки. Однако некоторые нью-йоркские учителя дали ему большую надежду, и он решил, что будет; и он настойчиво хотел брать их у того, кто его не поддерживал. Несмотря на постоянные уговоры остановиться, он упорствовал в течение трех или четырех месяцев.

Поскольку он уже знал основы музыки, не только пытаясь играть на скрипке и флейте в прежние годы, но и читать с листа, он, конечно же, выучил несколько мелодий; но что касается развития голоса, он почти не продвинулся — это было бы чудо, если бы у него получилось. Тем не менее даже фактическая неудача не помогла его убедить, и, когда я сказал, что положительно решил больше не продолжать этот фарс, он сообщил мне, что он обязан стать отличным певцом, даже если бы это стоило ему тысячи долларов! Но поскольку он не смог найти среди учителей, к которым обращался, того, у кого бы хватило совести наконец опустить его с небес на землю и не заходить слишком далеко, то благодаря их обещаниям преувеличенных результатов, которыми они удерживали его в безумном стремлении иметь нового ученика, он стал подозрительным и решил отложить свою вокальную карьеру до знака свыше.

Прежде чем отойти от этой темы, я бы хотел ответить на следующий вопрос: почему мы встречаем в этой стране такое огромное количество столь опытных певиц-женщин как профессионалов, так и любителей, но только лишь небольшое количество вокалистов-мужчин, которые могли бы соревноваться с достойными противниками за вокальные заслуги? Было бы абсурдно утверждать, что у дам есть монополия на вокальный талант. Причину этой диспропорции следует искать в идее «плохого мальчика», которому в «молодой Америке» разрешено заботиться о себе самому, а его вкусы редко приводят его к музыкальной науке или утомительным и медленным результатам при игре на фортепиано. Медленная, трудная работа, подобная изучению музыки, как правило, неприятна американскому парню. Когда он становится старше, он начинает заниматься бизнесом. Как только он займет там более ли менее устойчивое положение, он встретит нескольких молодых джентльменов, которые обладают образованием и музыкальными знаниями, помимо знаний о бизнесе. И тогда он увидит, насколько успешнее в обществе этот малый класс молодых людей.

Он решает начать заниматься музыкой. Только совсем мало времени, свободного от бизнеса и других обязанностей, получается уделять занятиям и практике, к тому же все идет так тяжело и так медленно — когда он был моложе, все пошло бы намного быстрее. В результате либо он сдается через несколько лет безуспешных попыток, либо достигает лишь уровня мучительной посредственности. Ситуация с молодой леди совсем другая. «Музыкальное образование» почти так же необходимо для нее, как и его образование в бизнесе и цилиндр для молодого человека. Еще в довольно раннем возрасте она начинает брать уроки игры на фортепиано, и как минимум без особых проблем осваивает музыкальную грамоту и учится основам музыки в то время, когда это выглядит почти что как детская игра. Если у нее есть голос, как только она расцветает юной девушкой, она начинает брать уроки пения.

Мораль такова: начинайте в молодости, потому что в более старшем возрасте потребуется вдвое больше времени и труда, чтобы окупить то, что вы упустили в молодости. Тем не менее я не хочу расстраивать тех, у кого либо не было возможности, либо не было желания учиться, когда они были молодыми. Но мой совет всем ученикам-вокалистам или инструменталистам, которые начинают заниматься в возрасте двадцати с лишним лет, таков: учитесь и совершенствуйтесь как можно больше, но, если результаты незначительны, обвиняйте не своего учителя, а свою судьбу. Музыка и особенно искусство пения — это трудная и очень часто расстраивающая работа даже при благоприятных условиях. Но когда ваш возраст увеличивает ваши проблемы, вы не должны жаловаться, потому что вполне естественно, что у полностью выросшего розового куста намного более жесткие шипы, чем у молодого растения.

Какой уровень музыкального образования необходим для начала занятий вокалом? В лучших консерваториях Европы, особенно тех, что в Берлине, было взято за правило отказываться от каждого поступающего на вокальное отделение, у кого не было достаточной подготовки по фортепиано. Не похоже, что так же происходит и в Америке. Здесь даже учитель пения может процветать, не умея играть на фортепиано. Нередко мы слышим замечания, что в европейских консерваториях ученики подвергаются слишком суровой критике. Однако может быть так, что здесь мы слишком снисходительны. Я считаю, что следует соблюдать следующее правило, а именно, что ученик по вокалу должен знать основы музыки, достаточно хорошо уметь играть на фортепиано, чтобы аккомпанировать себе, и иметь возможность транспонировать вокальные упражнения во все тональности. Это приводит нас к следующему...

Как только я написал заголовок этого раздела, у меня в голове возникла мысль, что он не должен читаться как «выбор ученика по вокалу»; поскольку так часто случается, что ученик бывает пойман продавцом уроков, прежде чем у него появится возможность выбрать своего учителя. Можно услышать почти невероятные слухи о дерзости, ушлости, лукавстве и беззаконии, проявляемых этими хищными охотниками за учениками. Я приведу пример подлости, до которой некоторые учителя могут опускаться, чтобы вырвать ученика у другого учителя. Молодая девушка, чей друг был учеником мистера X., обратилась к господину N., чтобы попробовать голос в течение нескольких занятий. В ходе беседы она обмолвилась, что еще не готова выбрать между господином X. и господином N. На что господин N. ответил: «Избавьте себя от этой проблемы, ведь господин X. ничего из себя не представляет как учитель пения, я знаю десятки людей, чьи голоса он испортил. Более того, у него нет рекомендаций; по меньшей мере, я знаю, что он украл тысячи долларов из своего хора!» Обвинение было гнусной ложью, а господин N. сделал это исключительно из профессиональной ревности.

Иногда у учеников или их родителей есть возможность выбирать учителя самостоятельно. Я бы посоветовал им никогда не нанимать педагога, который пренебрежительно относится к своим коллегам. Учитель должен быть джентльменом, а человек, который опускается до клеветы и лжи, чтобы заполучить ученика, — тот, по меньшей мере, не джентльмен и не походит на должность наставника молодых дам. Более того, он, очевидно, некомпетентен, поскольку его разговоры свидетельствует о том, что он с горечью осознает свою собственную слабость и недееспособность. Он слишком хорошо знает, что не может и вполовину сравниться с теми, кого он осуждает, и что он полностью проигрывает их достоинствам. Таким образом, тот, кто стремится провести время в этом мире легко и кто считает жизнь слишком короткой, чтобы узнать что-то новое, высмеивает тех учителей, которые добросовестно учатся и с усердием работают.

Как я уже говорил, некоторые думают, что для новичка подойдет почти любой учитель, который берет не слишком много денег. Если эти же люди соберутся купить новое платье для своей дочери, они, вероятно, будут ходить из магазина в магазин, спрашивать и изучать, чтобы быть уверенными, что они получат наилучшее применение своим деньгам и наиболее подходящее платье для юной леди. Проявляют ли они столь большую заботу при выборе учителя? Возможно, они это делают, но чаще всего нет. Каким бы ни было образом, а выбрать хорошего педагога очень трудно, но важно.

Как узнать, кто из огромного числа преподавателей действительно хороший учитель? Например, в Нью-Йорке много хороших учителей пения, но еще больше плохих. Как люди могут отличить их? Богатые нередко судят по цене. Если у педагога хватает наглости просить 5 долларов за получасовой урок, тогда считается, что он должен быть исключительно прекрасным учителем. Но вы часто встретите в лице самого дорогого учителя обычного шарлатана.

Вы можете засомневаться в способностях человека, если он слишком громко говорит о себе, рассказывая о том, что он сделал и что он может сделать. Человек с глубокими познаниями и способностями обычно скромен. Но если человек говорит о себе, как о великом «я», и настолько переполнен эгоизмом, что не видит чужих достоинств, бегите от него, его уроки ничего вам не принесут.

Тому, что говорят подопечные некоторых учителей, тоже не всегда надо верить. Они неизменно повторяют то, что на что способен их педагог. Если он беспринципный, он воспитает таких же беспринципных учеников. Нередко ученики уходят от добросовестного учителя, потому что он осмеливается исполнить свой долг и говорит им правду об их голосе или их пренебрежении учебой, или недостатке у них таланта и т. д. Или, возможно, учитель является еще и хормейстером своего ученика и может выгнать его из хора, тогда из-за этого уже учитель будет подвергаться преследованиям и лжи со стороны ученика. Но как все это можно выяснить? У меня нет ни времени, ни возможности формулировать правила, которые помогут избежать обмана во всех случаях. Тем не менее я попытаюсь добавить некоторые советы к тому, что уже было сказано.

Если вы решили брать уроки вокала и учитель высоко оценивает ваш голос и ваши профессиональные перспективы в самых лестных выражениях; если он обещает вам блестящую карьеру на оперной сцене, когда у вас есть основания полагать, что у вас средний голос, то лучше не позволять вашим суждениям прислушиваться к голосу тщеславия, иначе вы можете попасть в ловушку бесполезных выплат крупных сумм за обучение год за годом. Опять же, если учитель просит заплатить большие деньги либо на год вперед, либо на большую его часть, не доверяйте ему. Не рекомендуется отдавать себя на милость учителя, который, почем знать, может испортить ваш голос. Только потому, что мисс Такая-то брала у него уроки и пытается заставить и вас пойти к нему, само по себе не является достаточной гарантией того, что он хороший учитель. Возможно, она сама не понимает, как мало она продвинулась и сколько ей еще придется страдать. Если вы начали заниматься и ваше горло сильно устает, часто болит, ваш голос становится хриплым и вы знаете, что это не от простуды, тогда расстаньтесь со своим учителем. Продолжать занятия только, чтобы не потерять заплаченные вперед деньги, будет неоправданной экономией.

Нередко желающему посещать вокальные уроки учитель говорит, что через короткое время он «даст» ей (если она меццо-сопрано) или ему (если он тенор или баритон) высокое до, и никак не меньше, чем высокое до. Его упражнения настолько эффективны, его метод так успешен, что каждый сможет взять высокое до. Послушайте моего совета, оставьте его в покое; разговоры о высоком до полная чушь. Это не что иное, как наживка, чтобы поймать рыбу. Другой учитель, когда его спросили, что он думает о дыхательной гимнастике, едва ли не впал в истерику, пытаясь в своем безумном стремлении доказать глупость спрашивающего. Попрощайтесь с ним. Если ваша подруга, ученица синьора Асинини, советует вам брать уроки у него, спросите ее, как проходили самые первые уроки. Если она скажет, что сразу начала с гамм, колоратурных упражнений и оперных арий, лучше вам не рисковать.

Я также хотел бы напомнить вам о том, что я говорил про «учебные пособия» или «методы пения», или «руководства по вокалу». Если учитель использует подобные книги для своих занятий, то я советую вам не садиться в его лодку. Если учитель обещает сделать из вас искусного вокалиста через год или около того, вы можете быть уверены, что он обманщик. Старый итальянский метод действовал в соответствии с принципом: ars longa, vita brevis, означающим, что «жизнь коротка, а искусство вечно». В наши дни некоторые учителя считают, что жизнь настолько коротка, что не стоит утруждать себя обучением искусству. Мой дорогой юный ученик, пусть он и продолжает так думать, а вы держитесь от него подальше.

Также, прежде чем вы договоритесь о занятиях, узнайте, как методы преподавателя соотносятся с регистрами голоса. Если он скажет, что голос должен иметь три разных регистра при определенном разграничении, или, если он утверждает, что регистров вообще не существует и что вы должны петь с гортанью, зафиксированной в самой нижней точке горла, вам лучше продолжить поиски. Если он скажет вам, что сделал великое открытие, что нет никакой разницы между женскими и мужскими голосами и что, следовательно, он занимается со всеми одинаково, тогда вам лучше уйти от него раньше, чем вам испортят горло. Наконец, если вы слышите, что учитель говорит скрипучим, носовым или иным неприятным голосом, вы можете удостовериться, что с вашим голосом он ничего хорошего не сделает, так как не знает, как улучшить даже свой собственный. Дальше можно и не продолжать. Если следовать данным советам, то ученики сберегут много денег и избегут разочарований и травм.

После того как хороший преподаватель выбран, встает следующий важный вопрос: какой голос у ученика? Смешно даже упоминать о различии женского и мужского голосов. Но со мной произошел весьма забавный случай, касающийся именно этого вопроса. Несколько лет назад я искал певца для партии первого тенора в моем хоре в часовне Святого Павла. В один из дней ко мне обратилась женщина средних лет и спросила, искал ли я тенора. Получив положительный ответ, она предложила себя на эту должность. «Вы неправильно меня поняли, сударыня, — сказал я. — Я ищу тенора». — «О, да, да, я знаю, — ответила она, — но я тенор, обычный тенор!» — «Простите, — ответил я, — но я вас не понимаю». Однако ради любопытства я заглянул на клирос, чтобы послушать, как она поет проникновенные речитатив и арию Мендельсона: “Ye people, rend your hearts” и “If with all your hearts”. Она пела их точно в такой же тональности, как и обычный тенор. Самая низкая нота, которую она должна была исполнить, была фа, четвертая линейка в басовом ключе; более высокие звуки имели альтовую окраску; тем не менее ее нижние звуки были очень грубыми, почти мужскими, и их можно было легко перепутать с теноровыми. Я сказал ей, что, несмотря на то что не имею предубеждений против нее или женского пола в принципе, но я не могу нанять леди, в то время как могу найти мужчину, чтобы взять его на мужскую должность.

Каким же голосом он или она обладает? Как правило, этот вопрос считается самым важным в начале обучения вокалу, вопрос, на который нужно ответить, прежде чем учитель и ученик начнут заниматься. Как многие излюбленные теории, превратившиеся в традицию, я не могу рассматривать эту как заслуживающую доверия. Я знаю много случаев, когда учителя ошибались в определении голоса. Это серьезный вопрос по двум причинам: во-первых, потому что такая ошибка очень вредна для голоса и, во-вторых, обычно, это происходит задолго до того, как ученик сможет узнать о ней. Учитель, допустивший промах, может обнаружить ее сам через пару месяцев или раньше, но не иметь достаточно мужества, чтобы рассказать ученику и изменить свой метод, пока еще есть время и серьезный урон не нанесен. Я не вижу, как может повредить репутации учителя то, что он будет честным со своими учениками. Все мы люди, и все мы ошибаемся. Но ошибка всегда должна быть исправлена на самом раннем этапе. Такой поступок указывает на истинную зрелость, в то время как продолжать противоправные действия, разрушая голос ученика, не признаваться в своих ошибках, опасаясь тем самым ослабить сияние воображаемого величия, это настоящее преступление. Некоторые голоса не только сложно определить, но иногда почти невозможно сделать вывод с первого раза.

Даже опытный слух иногда может быть обманут. Причина в следующем: существует довольно мало голосов с по-настоящему определенной окраской. И это неудивительно, ведь существует только четыре вида голоса у мужчин и женщин: сопрано и альт, тенор и бас. Меццо-сопрано берет некоторые из своих отличительных качеств у сопрано, а некоторые у альта. Баритон — это голос, который иногда напоминает то бас, то тенор. Некоторые вокальные методы и физиологические трактаты указывают на то, что самой отличительной чертой голоса является его диапазон, и, следовательно, диапазон должен помогать при определении голоса. Это не верно; качество голоса — более надежная особенность, по которой можно с большей уверенностью определить тип голоса. Неважно, может ли высокое сопрано спеть высокое до или нет, если ее голос искрящийся и подвижный, что является главным показателем этого тембра. Меццо-сопрано может легко взять высокое си-бемоль, но, если ее голос по окраске похож на смесь сопрано и альта, тогда было бы губительно относиться к нему как к высокому сопрано. Опять же, если ее голос может спускаться так же низко, как альт, но если ее звуки по качеству напоминают больше сопрано, чем альт, было бы так же опасно относиться к нему как к альту. Мы часто встречаем теноров, которые едва могут спеть высокое фа; все же это не должно становиться причиной, по которой они не могут считаться тенорами, если качество их голоса теноровое.

Но даже окраска не всегда является непогрешимым правилом, позволяющим определить голос. Часто случается так, что у человека бывает предвзятое мнение или предпочтение к какому-то определенному голосу. Например, молодой человек хочет стать тенором. Он с удовольствием слушает всех теноров, подражает им и вырабатывает окраску тенорового голоса, хотя у него может и не быть необходимого диапазона. Опытный педагог может усомниться в способности такого голоса непроизвольно исполнять некоторые звуки естественным тембром, хотя многие, если не большинство, могут быть обмануты.

Я знаю органиста, который обладает типичным басовым голосом с диапазоном в две с половиной октавы. Как-то на еженедельную вечернюю службу, которую поет смешанный квартет, не пришел тенор. Поэтому органист исполнял теноровую партию и так хорошо имитировал теноровый тембр, что один джентльмен, который имел репутацию эксперта по голосам, осведомлялся потом, кто был этот тенор, потому что он «редко слышал тенора с таким подлинным и чистым тембром». Настолько хорошо замаскировался голос!

Может ли каждый научиться определять тембр голоса? Я не осмелюсь ответить утвердительно, поскольку видел такие непростительные ошибки, что вынужден поверить, что некоторые люди настоящие дальтоники в отношении окраски тона, если мне будет позволено так выражаться. Подобную звуковую слепоту очень трудно вылечить. Ясно одно, умение определять различные качества звука нельзя приобрести вне и отдельно от частных примеров. Качество голоса, или, если по-простому, звуковые особенности тенора, баритона, баса, сопрано, меццо-сопрано или альта нельзя описать словами, нельзя нарисовать красками, и абсолютно полностью за пределами человеческого разума изобретать средства для иллюстрации голосов на страницах книги. Это объясняет многие противоречивые мнения, которые можно услышать даже от специалиста в отношении голоса.

Уже отмечалось, что определение окраски голоса в начале вокального обучения — нередко опасное предприятие из-за того, что легко допустить ошибку. Но необязательно начинать с определения голоса. Вместо этого педагог должен внимательно изучить голос ученика, чтобы узнать, какие у него или у нее удобные, примарные тоны. Если вы сначала воспитаете эти звуки по методу дыхания, объясненному ранее, и посоветуете ей или ему не петь и полтона выше или ниже этого диапазона, пока не получится извлекать их с легкостью, без усилий, неровностей или скачков, тогда голос покажет себя сам и невозможно будет совершить ошибку. Учитель, у которого мало опыта, и учитель, страдающий звуковой слепотой, вряд ли сможет заблудиться, если он последует этому совету. Это подводит нас к следующему вопросу:

На каком отрезке диапазона можно найти примарные звуки и сколько их может быть?

Прежде чем дать однозначный ответ, я хотел бы обратить внимание ученика на замечание, касающееся каждого голоса, а именно, что звуки нисходящей гаммы становятся слабее, чем ниже спускается певец; последние тоны звучат совершенно иначе по силе и окраске, чем те, что находятся в среднем регистре. Более того, каждый последующий более низкий звук слабее предыдущего, а последний — едва ли звучит музыкально; и кроме того, что они становятся слабее и беднее, они требуют больше воздуха и усилий для их извлечения. То же самое относится к звукам в высоком регистре. Это невероятно, или скорее я должен сказать необъяснимо, насколько абсурдна идея того, что первое, что нужно сделать, развивая голос, — это заниматься низкими звуками или, другими словами, опирать голос на эти тона, как будто они могут считаться естественной основой голоса!

Конечно, я знаю, что самое важное в искусстве голоса — это хорошая основа, но все зависит от того, как эта основа понимается. Во всем, что принадлежит физическому миру, действует закон тяготения, и фундамент всегда является самой низкой и самой тяжелой частью. Чем выше возводится постройка, тем тяжелее должен быть материал, из которого она состоит, и тем глубже строитель копает, и тем крупнее и тяжелее используются камни для закладки фундамента. Этот основной принцип строительства использовался в качестве иллюстрации в образовательной сфере с незапамятных времен. «Заложите хорошую основу, положите фундамент глубоко». Никакой другой совет не может быть важнее для юных учеников, чем этот; но ни в какой другой научной отрасли я не слышал, чтобы преподаватели так злоупотребляли им, как делают некоторые архитекторы голоса. Заложите хорошую основу — да! Но воспринимайте ее в переносном смысле, а не как если бы вы были мастером вольным каменщиком. Что общего между законом тяготения, голосом и постановкой голоса? Ничего.

Всякий беспристрастный ум должен обратить внимание на следующие факты: если сопрано или меццо-сопрано обучаются по ложному принципу, что нижние звуки являются основой и поддержкой для высоких звуков, то певица обязательно потеряет силу и полноту звучания в среднем регистре. Предположим, что она действительно добилась очень мощных низких нот, вплоть до низких ля и соль, что ей это дало? Настолько низкие звуки редко требуется для меццо-сопрано, а для сопрано — никогда. Более того, поскольку они получены за счет ценного среднего регистра, не глупо ли, даже непростительно, жертвовать сокровищем не иначе, как потому, что учитель уцепился за глупый принцип? Около трех четвертей нот в обычной песне, написанной для меццо-сопрано и среднего сопрано, находятся в среднем регистре; четвертая часть всех нот песни — ноты, выше или ниже его; но ноты ниже первой добавочной линейки в скрипичном ключе встречаются очень редко в песнях, написанных для такого голоса. Если альтовый голос проработан, что называется, до самого низу, он может потерять объем звучания в среднем регистре и также несколько своих самых высоких нот. Бас-профундо в меньшей степени пострадает от этого неестественного метода, но его высокие ноты будут ослаблены. Баритон также разделит его участь, и тенору придется пожертвовать некоторыми из своих самых высоких звуков. Это убедительно доказывается тем, что примарные звуки нельзя найти в нижнем регистре чьего-либо голоса.

Почти нет необходимости говорить, что примарные ноты никогда не встречаются на самом высоком отрезке диапазона певца, не потому, что основание конструкции не может быть сверху, но потому, что чем выше звук, тем сложнее его петь и певцу требуется больше силы. Удобные, примарные звуки неизменно входят в срединный отрезок диапазона певца; это те ноты, которые он или она может спеть самым естественным образом, полным и округлым звуком, без труда и срывов. Предоставляя здесь нотные иллюстрации по соотношению примарных тонов и типов голосов, я прошу читателя помнить, что я не намерен устанавливать правило, которое без изменений можно приложить к любому случаю. Нет! Эти примеры являются только вспомогательным средством, и они должны быть адаптированы к индивидуальным особенностям каждого голоса.

Я встречал голоса с большим диапазоном примарных звуков, чем в приведенных ниже примерах, которые выходили за их границы снизу и сверху, но я также встречал гораздо большее число голосов с диапазоном примарных тонов меньше, чем в этом списке. Причина, по которой иногда может быть так мало удобных нот в том,

Примарные звуки сопрано примерно такие:

Примарные звуки меццо -сопрано примерно такие:

Примарные звуки альта примерно такие:

Примарные звуки тенора примерно такие:

Примарные звуки баритона примерно такие:

Примарные звуки баса примерно такие:

что часто встречаются разрывы при переходе от нижнего регистра к среднему и от него к высокому. Но, поскольку это затрагивает теорию вокальных регистров или переходов, мне не следует сейчас вдаваться в детали; ученик найдет объяснение в главе XII.

Рассматривая во всех сторон первые шаги вокалиста, я сразу же берусь за теорию и практику звукоизвлечения. Уже было сказано, что человек не может извлекать звуки как музыкальный инструмент, только если не поет с закрытым ртом. Прошу прощения, что называю это пением! Чтобы быть мелодичным, голос нуждается в гласных звуках. Поэтому необходимо знать, что из себя представляют гласные.

Вряд ли нужно напоминать учащемуся разницу между согласным звуком и гласным звуком. Звук создается вибрацией вокальных связок, высота тона зависит от натяжения связок и позиции гортани; но голосовой аппарат не в состоянии воспроизводить гласные звуки. После своего возникновения, звук переходит в гортань и в рот, форма которых может изменяться по желанию, что и определяет характер звука в отношении его вокальности. Гельмгольц называет рот резонансной полостью для образования гласных. Поэтому рот состоит не только из твердых стенок, но и из гибких и подвижных частей, которые позволяют изменять форму резонансной полости.

Стенки гортани, нёбо, зубы, а также десны и задняя носовая трубка образуют твердые, неподвижные части резонансных полостей. Воля и человеческая изобретательность едва ли в силах что-либо кардинально изменить, если они были неправильно сформированы. Наибольшим преимуществом при использовании голоса обладают те, у кого высокое нёбо и круглая, широкая стейка гортани. Ровные зубы также способствуют правильному звукоизвлечению. Расположение зубов можно изменить у стоматолога, а дырки от удаленных зубов должны быть заполнены, потому что они ухудшают чистоту гласных звуков, так же как и правильную артикуляцию согласных. Это очень важно для верхних зубов, а особенно для верхних передних зубов. Еще одна важная полость, служащая резонансной для гласных и некоторых согласных (особенно сонорных), — задняя носовая трубка. Ее верхняя стенка особенно важна для звуков головного резонатора женских голосов и верхнего регистра у мужских голосов.

Некоторые части резонансных полостей подвижны, и они, как я уже говорил, изменяют звуковые волны так, что получаются гласные звуки и артикуляция становится в принципе возможной. Человеческий голос сильно отличается от других музыкальных инструментов, в которых резонансная полость не служит ничему другому, кроме как созданию музыкальных звуков, и никогда не производит гласные и не артикулирует звуки. Да, мы говорим, что скрипач заставляет свой инструмент говорить в ярких или темных тонах и т. д., — эти градации создаются не резонансной полостью, а прикосновениями пальцев и техникой смычка.

Подвижные части резонансной полости — это язык, мягкое нёбо с язычком, арки, или зевы, щеки и губы, нижняя челюсть и надгортанник. Эти подвижные части необходимо изучить более подробно. Певец, который не в полной мере контролирует эти важнейшие инструменты вокализации, не может петь чисто.

Язык — самый важный мускул в процессе формирования гласных и в артикуляции. Каждый, кто не знаком с анатомией, не имеет ни малейшего понятия, насколько сложно он устроен. Когда рот закрыт, язык заполняет всю полость. Когда рот открыт, язык может выполнять самые разнообразные движения с удивительной скоростью. Многие люди не умеют управлять своими языками, кроме как инстинктивно — в разговоре. Если учитель пения попросит их открыть рот и сделать какое-то определенное движение языком, у них получится нечто обратное или же язык свернется в трубочку, кончиком касаясь нёба; также он может завалиться назад и прижаться к воздушному проходу. Важно, чтобы учащийся вокалу часто практиковал языковую гимнастику перед зеркалом, помня, что нельзя ее выполнять механически, а только сознательным усилием воли. При каждом гласном звуке язык принимает совершенно разные формы и позиции — подробнее к этому я обращусь в разделе 59.

Губы и щеки. Верхняя губа — самый активный участник процесса формирования гласных: ее никогда нельзя держать плотно прижатой к зубам во время создания гласных звуков. Действительно необходимо, чтобы между верхней губой и зубами всегда было немного места, так чтобы вибрации звуковых волн могли свободно расходиться. Поэтому верхняя губа должна в некоторой степени оголять все передние зубы, включая первые моляры. Если она касается или прикрывает их, то звук получается похожим на звук от игры на расческе, прикрытой бумагой.

Нижняя губа подчинятся верхней, она следует ее движениям как покорный слуга. Необходимо тщательно следить за тем, чтобы не растягивать ее, или не прижимать к зубам, или опускать ее ниже верхушек нижних передних зубов. Всякий, кто при пении будет обнажать десны нижних зубов, не только оттолкнет ужасным видом, но и будет петь грязно. Более того, если верхняя губа хорошо справляется со своей задачей, за нижнюю губу можно не беспокоиться.

Ученик должен упражняться перед зеркалом в различных оттенках улыбки — так он сможет научиться контролировать губы усилием воли, не допуская неприятного насмешливого выражения лица. Улыбаясь, он также научится не прижимать губы и щеки к зубам. Щеки, как продолжение губ, не требуют особого внимания, а только знания, что они управляются всегда вместе с губами.

Мягкое нёбо и язычок. «Мягкое нёбо — подвижная складка, подвешенная к задней стенке жесткого нёба и образующая неполную перегородку между ртом и глоткой. Свисающий с мягкого нёба посередине — это маленький, конический с маятниковым эффектом язычок; выгибающиеся наружу и вниз с двух сторон от основания язычка — это две изогнутые складки слизистой оболочки, содержащие мышечные волокна, они называются передними и задними нёбными дужками. Гланды — два железистых органа, расположенные с двух сторон зева, между передними и задними нёбными дужками»[26]. В отношении того, что нас сейчас интересует, мне нужно только указать, что эти части работают первой точкой выхода звука. Упражнения для тренировки язычка и мягкого нёба можно найти в разделе 58.

Язычок нередко слишком большой от природы или, что чаще, от заболевания под названием «удлинение нёбного язычка». Некоторые врачи пытаются лечить его медикаментами, другие — отрезать лишнее. Последнее мне кажется более простым и удачным решением. Операция абсолютно безболезненна, а результат настолько впечатляющий, что небольшую ранку вообще не стоит брать во внимание. Мой нёбный язычок был подрезан около 8 лет назад, и он не беспокоил меня с тех пор, но, если вновь возникнут проблемы, я не буду колебаться перед повторной операцией. Позвольте мне сделать акцент на том, что физиолог должен в точности знать, сколько отрезать. Если слишком сильно подрезать язычок, голос пострадает. Поэтому следует обращаться только к компетентным специалистам. На моей памяти был только один случай деформированного мягкого нёба и нёбного язычка такого большого размера, что ученица не могла приподнять их, и ей пришлось отказаться от пения, так как об операционном вмешательстве не могло быть и речи.

Миндалины. Миндалины также могут увеличиваться в размерах из-за воспалений или других болезней, и тогда они становятся значительным препятствием для свободного выхода звука. Некоторые физиологи предпочитают оперировать их с помощью так называемой гильотинки, другие — прописывают лекарства. Наиболее удачный вариант — хирургический, но никогда не должен применяться варварский способ операции с помощью старомодных круглых ножниц. Это очень опасно, в то время как гильотинка не причинит никакого вреда. Нельзя оперировать миндалины, когда они сильно воспалены.

Нижняя челюсть. Нижняя челюсть не нуждается в большом количестве комментариев. Когда я буду говорить о вокальных дефектах, вызванных неправильным действием нижней челюсти, я предоставлю полную информацию об этом и также о положении, которое она должна принимать в случае с каждой конкретной гласной. При любой вокализации, я подчеркиваю, что включаю сюда и артикуляцию, нижняя челюсть должна быть абсолютно расслабленной, любые сжатия и напряжения должны избегаться, и ни в каких случаях она не должна выдвигаться вперед.

Надгортанный хрящ. Все вышеназванные подвижные части резонансных полостей управляются силой воли. Некоторые физиологи заявляют, что и надгортанник тоже, хотя бы частично. Я не согласен с этим, потому что влияние воли на его движения настолько косвенно, что я предпочитаю рассматривать его действия только как автоматические, так же как и глотки самой по себе. Надгортанник — это листовидный гибкий хрящ, широкий, закругленный, свободный в верхней части и прикрепленный только тонким нижним кончиком к передней части глотки и нижней части корня языка. При вдохе он направлен вертикально вверх, его изогнутый свободный кончик устремлен вперед к основанию языка. Во время пения его положение управляется в основном движениями глотки. Если она поднимается, надгортанник тоже, и наоборот. При воспроизведении светлых гласных он выше в нижней полости глотки, во время нения темных гласных — соответственно, ниже. То же взаимное расположение относительно гортани будет и при нении высоких или низких нот. В моей методике звукоизвлечения все это выполняется дыхательными мускулами автоматически.

у Пытаясь на бумаге описать четко и точно, как гласная формируется во рту у певца или оратора, я столкнулся с двумя трудностями. Поэтому мне надо кое-что объяснить перед тем, как углубиться в предмет.

а) Измерять гласные не практично. Измерение гласных не настолько невероятно, как кажется, это уже было опробовано, хотя, по моим сведениям, не было запатентовано. Я знаю трех, во многих отношениях достойных авторов вокальных трактатов, которые приводят точные размеры открытых губ и точное расстояние между верхними и нижними зубами и даже длину звукового столба от гортани до зубов! Я не сомневаюсь в том, что эти авторы всерьез считают, что делают свой вклад в пауку, но я не могу поверить их заявлениям, что их заслуги будут признаны умелыми практиками преподавания вокала.

Можно указать несколько основных правил для формы губ, открытого рта, положения языка и фактически всех подвижных частей резонансной полости. Но учителям-практикам придется изменять каждый раз эти правила согласно индивидуальным особенностям ученика. В сознании педагога должен быть образец идеального звучания, истинное представление о чистоте каждого гласного звука. Юлиус Хей называет это обычным тоном.

С этим представлением об идеале педагог проводит над учеником эксперимент, наблюдая за всеми отделами резонансных полостей. Он сравнивает извлекаемый звук с тем идеальным, что есть у него в голове, и продолжает корректировать тут и там звук ученика, до тех пор, пока два тона не станут одинаковыми.

Хотя очень важно устанавливать правила и делать измерения, чтобы у ученика был ориентир, все же следует помнить, что правило должно быть приспособлено к конкретному ученику, а не ученик должен исхитряться подходить под правило.

Педагог не должен бояться давать советы, нарушающие правило, если иначе он не может добиться цели. Причина ясна, ведь не существует двух людей с одинаковыми резонансными полостями, они отличаются так же сильно, как и лица, если не сильнее. Совершенно невозможно установить универсальное правило для конкретной ширины открытого рта или воздушного потока во рту, или расстояния от верхней части гортани до передних зубов. Такая вокальная рулетка может подойти только одному человеку, по чьим меркам она была сделана. Если ни в каком другом случае «правило» не совпадет во всех деталях, то такие методы бесполезны. Но так как делать измерения все же необходимо, я использую большой и указательный пальцы ученика, так как известно, что разные части тела пропорциональны друг другу. Поэтому мой метод измерения сам собой подстраивается под каждого ученика. Другая сложность, с которой нужно справиться, это:

б) Двусмысленность букв, используемых для английских гласных. Мое замешательство не возникает из стремления анализировать английские гласные. Если бы это было моей целью, я бы взял знаменитую работу Александра Мелвилла Белла «Звуки и отношения между ними» и привел бы обширные цитаты из нее. И я совсем не собираюсь составлять словарь произношения. Моя задача дать простой, действенный метод верного звукоизвлечения, и для этого я должен сделать элементы чистых гласных английской речи удобными для вокализации. Я должен также, что называется, отфильтровать двойные и смешанные гласные звуки до того, как я получу прозрачную каплю, в которой сияет ясный свет чистого гласного тона. Для этого я выбрал шесть долгих и пять кратких гласных и объясняю посредством слов звучание каждой из них, которое не допускает неопределенности. Я это делаю потому, что в английском языке некоторое количество разных гласных и их комбинаций используется для обозначения одного звука, а другие, в свою очередь, обозначают звук, который непривыкший к этой разноголосице человек не сможет различить. Я надеюсь, что читатель поймет простоту метода, который я использую, чтобы уменьшить хаос на пути к практическому результату. Чтобы придать читателю уверенности последовать за мной по этому пути, я приведу названия источников, с которыми я консультировался по этому вопросу: «Физиология языка человека» Меркеля, «Классификация речевых звуков» Брюкке, «Уроки немецкого пения» Юлиуса Хэя, «Произношение певца» Эллиса, «Звуки и отношения между ними» Белла, лекции по красноречию в Кингс-колледже Пламптра и др.

Я привожу более или менее полный список различных английских букв, используемых для обозначения одних и тех же гласных звуков. И поэтому я осмелился использовать таблицы гласных профессора Белла, приведенные в книге миссис Франк Стюарт Паркер «Порядок упражнений в красноречии». Но в некоторых моментах я отклоняюсь от нее, потому что отношусь к английскому языку не только как к видимой, но и слышимой речи, так как я его учил — как живой разговорный язык. Поэтому, если кто-либо из моих читателей не согласен со мной по каким-то вопросам, вините меня, а не профессора Белла.

АА-аа

Это звук, обозначаемый буквой а в слове father. Физиологический процесс его воспроизведения следующий: нижняя челюсть опускается ниже, чем как при произнесении какой-либо другой гласной, но не настолько низко, чтобы пришлось удерживать ее силой или зажимать. Губы раскрываются в легкой полуулыбке и зубы разводятся далеко друг от друга, настолько далеко, что ученик, если ему захочется измерить расстояние, может засунуть большой палец между ними. Язык лежит плашмя во рту, его кончик позади и точно вровень с краем нижнего ряда зубов, края языка расслаблены на уровне нижних моляров. Посередине языка, от его кончика до задней части, должно быть небольшое углубление или бороздка. Задняя часть языка удерживается внизу без лишних усилий, но так, чтобы достаточно свободно просматривалась гортань. Мягкое нёбо поднято наверх и назад к стенке глотки (не так сильно как в других гласных) , но не касается ее. Гортань опускается немного ниже того места, которое она занимает в горле в состоянии покоя.

Эта гласная также представлена следующими буквами:

а — balm, alms, malmsey, can ’t, calm, rather;

ah — sirrah;

au — haunt, aunt, draught, laugh, laundry, launch, gaunt;

ua — qualm.

A-a

Этот гласный звук обозначается как al в слове gain или ау в pray или day. Так же как и немецкое е в lehren. Губы расплываются в благожелательной улыбке, нижняя челюсть опущена так, что средний палец может пройти между зубами. Кончик языка находится у основания десен нижнего ряда передних зубов, едва касаясь их; его средняя часть выгнута наверх по направлению к нёбу и представляет собой, соответственно, кривую линию от зубов до ротоглотки. Края языка держатся на уровне как нижних, так и верхних моляров с обеих сторон, слегка надавливая на верхние. Мягкое нёбо и язычок отброшены назад ко входу в заднюю носовую трубу, но не касаются стенки глотки. Гортань немного выше обычной позиции. Не должно быть никакого прямого давления мышцами на подъязычную кость.

Учащиеся должны различать три долгих звука а. Первый относится к уже рассмотренному гласному звуку аа; другой, идущий всегда с диакритикой над ним, мы обозначили в заголовке как а и, наконец, третий, а, который мы рассмотрим среди дифтонгов (см. раздел 71).

Эта гласная также представлена следующими буквами: еу —- obey, grey, convey, prey.

ЕЕ-ее

Это звук ее в словах/eeZ, bee, tree, queen, seer, teeth, eel и т. д. Губы в позиции уверенной улыбки, сильнее, чем в предыдущих гласных, верхняя губа не прилегает к зубам, так же как и щечные мышцы убираются от верхних и нижних моляров, и нужно много тренировок, чтобы при всем этом улыбка не превратилась в гримасу. Расстояние между зубами такое, что пройдет только кончик среднего пальца. Кончик языка удерживается около нижних передних зубов и его края прижаты к верхним молярам и также частично к деснам, так что воздух проходит через плоский канал, оставшийся открытым. Мягкое нёбо высоко поднято, язычок прижат сзади к задней носовой трубке и даже может касаться стенки глотки. Гортань и подъязычная кость также подняты настолько высоко, насколько возможно при звукоизвлечении. Но ни в коем случае не применяйте силу, горло не должно быть зажато и раздуто, не важно, насколько громкий звук вы должны спеть на этой гласной. Мы сожалеем о том, что мистер Эллис в своей книге «Произношение певца» дает следующий опасный совет: «Мягко напрягите часть горла над гортанью и ощутите, какое оно твердое и разбухшее». Каждый, кто имеет хоть малейшее представление о естественном звуке, поймет, что звук ее, представленный в таком неестественном зажатии горла, вызовет неприятные ощущение у утонченного уха. Более того, жесткость и разбухание горла вредны и обязательно приведут к местным проблемам.

Эта гласная также представлена следующими буквами: е — те, hero, detail;

i — fatigue, marine, unique, police, machine;

a — minutiae, paean;

ae — aerie, Aegean, Aeneid, aeolian;

ay — quay;

ea — sea, peace, league, eat, peal;

ei — either, neither, ceiling, receipt;

eo — people;

ey — key;

eye — keyed;

ie — field, shield, frieze, thief, fiend, mischievous;

oe — antoeci, oetites, oedema, amphisboena; uoi — turquoise.

AW-aw

Это звук aw в словах law, raw, paw, awful и т. д. Самый простой способ показать положение резонансных полостей для этой гласной — это произнести гласную аа и затем поменять позицию губ на полукруглую и слегка оттянуть нижнюю губу от зубов наружу, но не вниз. Нижняя челюсть не должна быть направлена совсем вперед, но опущена, хотя и не так низко, как при аа. Поэтому губы находятся не так далеко друг от друга как при аа. Кончик языка двигается вниз к краю десен нижнего ряда передних зубов. Задняя часть языка немного выше, чем при аа, и мягкое нёбо не так глубоко отведено к стене глотки, потому что этот гласный звук нуждается в большем количестве реверберирующего воздуха в задней носовой трубке, пожалуй, что больше, чем какой-либо другой гласный звук. Гортань также несколько ниже, чем при звуке аа.

Эта гласная также представлена следующими буквами: а — all, ball, also, albeit, walnut, false, falchion, waltz, water;

an — Paul, haul, autumn, pause, cause, taught, sauce; ou — fought, sought, bought, nought.

6~o

Произносится как b в словах pole, old, go, mold, bolt, olio, yolk, roll, antelope, holy, host и т. д. Губы несколько выдвинуты вперед и имеют более округленную форму, чем при звуке aw. Нижняя челюсть также несколько выше и расстояние между зубами меньше, чем при звуке aw. Кончик языка находится на уровне десен нижней челюсти немного ниже, чем в aw. Если ученик понимает, что с языком, удерживаемом на уровне десен, он не может добиться необходимой округлости звука о, то он может попробовать извлечь звук, едва касаясь кончиком языка нижних десен. Другие части языка находятся практически в такой же позиции (возможно, чуточку выше), как и при звуке aw. Гортань находится в самом низком положении, среди всех, что были при предыдущих гласных, — конечно же, мы делаем сравнение позиций на одной и той же ноте, иначе бы оно не имело смысла.

Эта гласная также представлена следующими буквами:

ао — Pharaoh;

аи — hauteur, hautboy;

ew — sew, sewed;

eau — beau, rondeau, bureau;

eo — yeoman;

oe — hoe;

oh — oh;

ow — low.

OO-oo

Этот звук произносится как в слове tool. Губы устремлены вперед намного сильнее, чем в предыдущем случае, расстояние между ними похоже на меньший круг. Оба ряда зубов приближаются друг к другу более плотно, нижняя челюсть подается вперед сильнее при какой-либо другой гласной. Поэтому не будет излишним следить за тем, чтобы не зажать или не напрячь что-либо. Кончик языка может находиться ниже, чем при предыдущей гласной, практически касаясь дна рта, или, во многом для улучшения звука, можно отвести язык назад на некоторое расстояние от нижних передних десен и позволить кончику языка оставаться полностью свободным, не касаясь чего-либо. Задняя часть языка давит на вход в дыхательную трубку из трахеи в рот. Все это, вместе с фиксированной формой губ, делает сложной задачу произвести объемный музыкальный звук на этой гласной.

По поводу положения гортани лучшие ученые расходятся во мнениях. Одни говорят, что гласная о заставляет гортань опускаться ниже, чем при оо, другие утверждают, что при звуке оо она ниже, ну а третьи заявляют, что гортань находится в одной и той же позиции в обоих случаях. Я придерживаюсь того мнения, что все три специалиста в чем-то ошибаются. Вытягивание губ вперед влечет выдвижение нижней челюсти, и мышцы подъязычной кости слегка натянуты в том же направлении, поэтому гортань тоже выпирает. Это подталкивание вперед гортани может быть ошибочно принято за нисходящее движение. Я верю, что при звуке оо гортань опускается так же низко, как при звуке о, но в первом случае она еще и выдвигается вперед.

Причина, по которой оо, а не й была выбрана как шестой долгий чистый гласный звук, в том, что звук й в действительности начальный звук согласной у, как, например, в слове use, которое будет произноситься как yoose. Так как у очень сильно звучащий полугласный, я буду относить й к дифтонгам. Причина, почему гласная оо неудобна для пения и особенно для произнесения в том, что проход воздуха затруднен и для пропускания достаточного количества воздуха требуется лишь немного сильнее вытянуть губы, чтобы получилась согласная w, вместо гласной оо.

Эта гласная также представлена следующими буквами: о — to, do, who, into, tomb, lose, prove;

и — rule, true, rue, ruby, Druid, rhubarb, sumach;

ew — chew, brew, threw, grew, shrewd;

eu — rheumatism;

oe — shoe, canoe;

ou — through, youthful, croup, you, tour, route, group; ue — rue, issue, accrue, true, flue;

ui — fruit, recruit, bruise, juice, sluice;

и — pull, put, butcher, push, cushion, puss, sugar, pulpit. (Эта и — очень короткий звук оо.)

Я использую только пять кратких гласных: а как в bat, е как в let, как в hit, о как в not и и как в cut.

А, как в Bat, Bat, Waft, Amber, Patent, Shall и т. д. Произнесение этого гласного в пении должно регулироваться музыкальным слухом а, как произносят его янки, является наименее подходящим для музыкального звука. Чтобы найти более благозвучный музыкальный тон для короткого а и при этом быть понятным, рот и язык должны принять точно такое же положение, как и при длинном аа, затем слегка улыбнитесь и произнесите с легким коротким выбросом воздуха эту гласную, тогда вы получите музыкальную короткую а.

Е как в Let, Met, Ferret, Legend, Rend, Pet, Set и т. д. Этот гласный изучается сходным образом с предыдущим. Улыбнитесь губами, как при долгой гласной а, затем округлите рот и произнесите а как очень короткий звук. В результате вы получите краткую е.

Этот гласный звук также представлен следующими буквами:

а — many, any;

и — bury, buried;

ае — Michaelmas;

еа — feather, head, jealous, read;

eo —- leopard, jeopard;

ue — guess;

ai — said;

ie — friend.

Звук I как в Hint, Spirit, Split, Film, Finger, Singer и т. д. Чтобы произнести короткую i перечитайте то, что было сказано о позиции при долгой гласной ее; пусть ваши губы улыбнутся, произнося ее с очень легким и коротким выдохом, и вы поймете, что произнесли короткую i. Читатель сделает вывод, что я вижу разницу между этими двумя короткими гласными в их отношении к долгим: а и е, её - и i по долготе, а не по звучанию. Я неоднократно спорил по этому поводу со многими студентами английского языка, которые утверждали, что существует различие в звучании, но мне никак не удается опознать эту разницу, кроме как в длительности.

Эта гласная также представлена следующими буквами:

е — pretty;

о — women;

и — busy, minute, lettuce;

у — hymn, symbol, abyss, cygnet;

ее — breeches;

ei — forfeit, foreign surfeit, sovereign;

ey — monkey, valley, whiskey, galley;

oi — tortoise;

ui — build, quilt, guilt, guitar.

О как в словах Not, On, God, Doll, Extol, Oracle, Carrot, Scholar, Boston и т. д. Этот звук произносится в позиции средней между aw и о. Это значит, что нужно начать с позиции звука aw и направить губы как бы к произношению о, но оборвать на полпути, и вы легко получите позицию для звука о.

Эта гласная также представлена следующими буквами:

а — want, watch, quantity, what, squat, wasp, twaddle, wash;

ao — extraordinary;

au — cauliflower, laurel;

ach “ yacht;

eo — George.

Звук О как в Pluck, Up, Ugly, Bluff, Sun, Run, But, Fulsome и т. д. Для произнесения этого звука также стоит начать с позиции для звука aw, быстро опустить нижнюю челюсть немного вниз и резко прекратить движение, так вы получите звук о.

Эта гласная также представлена следующими буквами: о — done, wont, doth, honey, dove, love, won, son, tonnage, govern, seldom, pomegranate;

eo — dungeon;

eou — gorgeous;

io — falchion, exhibition, collection;

oe — does;

oo — blood;

ou — young, tough, grievous, couple, analogous, rough, enough;

ow — bellows, gallows;

iou — cautious, luscious.

Чтобы помочь обращаться с этими гласными звуками я прикладываю таблицы долгих и кратких гласных звуков.

Начинающему певцу обычно советуют сначала обучиться нотной грамоте, а затем пойти к учителю пения. По моему мнению, это абсолютно неверно; так как чаще всего ученик привыкает неправильно извлекать звуки и впоследствии это бывает трудно исправить. Вокалист, чья единственная обязанность заключается в том, чтобы научиться читать с листа, редко является практикующим певцом и часто имеет странные представления о голосе и его использовании, иногда позволяя ученикам заниматься таким образом, что это приводит к губительным последствиям. Поэтому рекомендуется отложить обучение чтению с листа до того момента, пока ученик не овладеет своим голосом, по крайней мере до такой степени, что сможет чистым звуком пропевать гласные и все их комбинации с согласными. Но лучше всего, чтобы учитель пения объединил занятия нотной грамотой с развитием голоса. Важность и опасность того, что ученик заучит неправильное звукоизвлечение, должны помочь учителю преодолеть предрассудок, что это ниже его достоинства учить своих учеников петь чисто и в такт. Для этого достаточно лишь пяти или десяти минут па каждом уроке на начальном уровне; как только ученик научится петь ритмично и попадать в нужные интервалы, он сможет продолжить занятия самостоятельно.

Следующий важный вопрос — следует ученику начинать с вокальных или артикуляционных упражнений?

Многие преподаватели не обсуждают со своими учениками вопрос правильной, четкой артикуляции. Не так давно почти что все певцы, обученные в Америке, так плохо артикулировали пропеваемые слова, что нельзя было понять, на каком языке они поют. Как это могло произойти? Практически все учителя их были иностранцы, в основном итальянцы, среди которых английский язык был не в чести. И пение для них было в основном вокализацией. Их американские ученики не понимали итальянский, а учителя не стремились оценить или понять английский настолько, чтобы заставить их петь на этом языке. И, если вдруг они выбирали английскую песню, язык был исковерканный.

Это состояние дел усугубилось итальянцами, распространившими предрассудок, что английский язык не подходит для пения, а итальянский язык — единственный язык, на котором допускается петь. Большей чепухи сложно и представить. Это правда, что в итальянском языке нет ничего трудного для певца: много чистых гласных, а согласных очень мало и, более того, большинство из них вокальные, в то время как итальянским губам абсолютно не знакомы сложно произносимые согласные других языков, как, например, немецкого и английского. Но кто будет утверждать, что самое легкое — самое профессиональное? Легкость в изучении не приводит ученика к глубинам, и мы не найдем в итальянском языке драматического пафоса и мощи. Итальянский исполнитель создает их громкостью гласных звуков и энергичностью жестов. Английский или немецкий певец не нуждается в таких уловках: потому что их языки богаты огромным разнообразием гласных и энергичных придыхательных согласных, что придает его выступлению драматическую свежесть и силу, которые являются самой жизнью и природой.

Английский язык, пожалуй, единственный язык, осужденный иностранцами как самый непригодный для пения. Большей клеветы никогда не было произнесено. Я утверждаю абсолютно иное: этот самый английский язык — лучший язык для певца, поскольку он содержит самые разнообразные гласные и придыхательные согласные, которые дают профессиональному певцу самые сильные, самые естественные и красочные способы выражения драматической реальности. Английский язык имеет все чистые гласные и вокальные согласные итальянского языка, и, кроме того, он наполнен ценными элементами: смешанными гласными, дифтонгами и армией активных придыхательных согласных. Я признаю, что на нем не так легко петь, как на итальянском языке, но именно в этом и кроется истинная его заслуга и преимущество. Трудности, предстающие перед певцом, заставляют учиться глубоко и настойчиво, но сокровища, раскопанные и найденные в границах этого языка, вознаградят певца за тяжелую работу. Мой совет американским ученикам таков: тщательно изучайте ваш родной язык и с величайшей точностью используйте его. Если единожды вы примените его в драматическом выражении, то вам понравится петь, так же как и мне. Но никогда не забывайте, что истинное понимание науки происходит только от тщательного овладения ею.

Несмотря на мое восторженное стремление к тому, чтобы певец учил и практиковал свой язык с неустанным рвением, я, как правило, не начинаю развитие голоса с артикуляции. Мысль о том, что певец должен в первую очередь быть обучен как оратор, возникла у Рихарда Вагнера. Я согласен с ним во всем, что он когда-либо говорил, чтобы вдохновить немецких вокалистов на тщательное изучение и практику их языка. В этом отношении заслуга Вагнера велика; на самом деле именно благодаря ему многие немецкие певцы, и особенно исполнители вагнеровских опер, являются образцами правильного и художественного использования своего языка.

Я также признаю, что артикуляционные упражнения весьма полезны в развитии самого голоса, но я не одобряю практику начинать обучение вокалу с артикуляции, лучше начать с простой вокализации на чистых гласных. Важный навык постепенного расслабления легких, контроль и экономию дыхания можно легче усвоить с помощью устойчивого тона, чем с помощью резких, взрывных звуков. Кроме того, какие бы недостатки звукоизвлечения ни были у ученика, их легче обнаружить и исправить, используя протянутые звуки. Именно поэтому я начинаю обучение с вокализации на чистых гласных.

Старые итальянские мастера неизменно использовали гласную аа для этой цели. Юлиус Хей отмечает следующее: «Неслучайно, что вокальные методики в любой стране начинаются с гласного аа. Это, безусловно, самый простой гласный звук, и первое высказывание младенца».

Однако некоторые современные учителя заменяют на а. Другие советуют практиковаться только на ее. Некоторые специалисты обеспечили себе незавидную репутацию чудаков тем, что начинают вокальное воспитание с гласной оо. Эта система развития голоса очень спорна, поскольку с ней чистый, ясный тон практически невозможен из-за неблагоприятного положения рта. Таким образом, голоса, которые были обучены на оо, звучат грубо и темно, более походят на мрачный тон гобоя или кларнета, чем на яркое звучание человеческого голоса. Нельзя заниматься на гласной оо до тех пор, пока певец не овладеет звукоизвлечением других гласных. Не могу припомнить ни одного случая, когда бы упражнения в первую очередь на оо не причинили ущерб чистому звучанию. Если практика на естественно темной гласной кажется целесообразной для новичка, привыкшего брать ноты слишком открытым звуком, то абсолютно неприемлемо то, что ложные голосовые связки вынуждены взаимодействовать с настоящими. Я предпочитаю упражнения на о вместо оо. Гласная ее также подойдет.

Как насчет других методик? Кто прав, сторонники вокализации на аа, а или eel Я считаю, что они совершают ошибку, принимая за верную только одну методику и заставляя все голоса следовать ей, вместо того чтобы приспосабливать ее к каждому индивидуальному случаю. Если бы меня спросили, на какой гласной ученик может лучше всего и легче всего развить свой голос, я бы ответил: «Позвольте мне взглянуть на ученика, и я вам отвечу». Тем не менее даже у конкретного голоса, одну и ту же гласную поначалу не всегда можно использовать на каждом отрезке диапазона. Те учителя, у которых только одно правило для всех случаев постановки голоса, приносят больше вреда, чем пользы, и испортят больше голосов, чем они разовьют. Слепая курица, которая где-то случайно нашла зернышко, умерла бы от голода, если бы стояла на том же месте в ожидании будущей подкормки. Учитель, который натолкнулся на тот принцип, который очень хорошо сработал в одном случае, продемонстрировал бы свою односторонность и неопытность, если бы подумал, что это одно зерно мудрости обеспечит всех людей.

Как правило, безопасно начинать развитие женского голоса на аа, а мужского голоса — на aw. Довольно часто можно использовать оба варианта наоборот. Если голос не очень хорош, его следует тщательно изучить, чтобы определить, при каких гласных его недостатки кажутся наименьшими; и этот гласный — тот, с которого нужно начинать. Навык чистого звукоизвлечения на этой гласной поможет ученику преодолеть трудности с другими. Нередко бывает полезнее давать начинающему ученику только мычащие упражнения для того, чтобы научить его правильно использовать горло.

До того как приступить к вокальной практике, ученик должен прилежно изучать искусство дыхания и регулярно выполнять дыхательные упражнения вплоть до упражнения X. Дыхательная гимнастика подготовит мышцы к успешному развитию голоса.

В разделе 36 я говорил о том, что невозможно установить общее для всех правило. Поэтому я собираюсь объяснить заголовок нынешнего раздела на примере молодой певицы меццо-сопрано без каких-либо дурных привычек звукоизвлечения. Единственно только она срывается на фа-диезе, но в каждом из семи полутонов от соль первой октавы до ре мы не обнаруживаем неверного звучания. Сейчас я говорю ей:

1. Возьмите дыхание по Основному правилу.

2. Ненадолго задержите дыхание.

3. И спойте си-бемоль первой октавы умеренно громко на крепкой гласной аа, в точности повторяя мышечное действие, описанное в разделе 25 для постепенного расслабления легких, как показано в дыхательном упражнении IX. Лучше всего делать это в позиции 4, рисунок 6, после сделать упражнение II.

4. Внимательно следите за тем, чтобы все области горла, шеи и всех прилегающих частей и резонансных полостей, особенно подбородок и мышцы подъязычной кости, были абсолютно расслаблены.

За этим должен следить каждый певец. Педагог-практик будет добавлять свои советы, чтобы подстроиться под каждый индивидуальный случай. Это в особенности относится к выбору пропеваемых нот.

5. Продолжительность звучания может быть настолько долгой, насколько хватает дыхания.

Конечно же, я говорю о вокальном дыхании. Как только звучание становится неуверенным, надо снять звук.

Это очень важно. Не имеет значения, как хорошо был спет звук, эффект будет испорчен, если закончить неправильно. Распространенная ошибка вокалистов в том, что они форсируют звук под конец, как будто выталкивают его. Самое лучшее правило для чистого окончания звука — бросить его без каких-либо усилий, просто задержать дыхание на мгновение.

Привычка выталкивать звук очень вредна и приобретает смешной эффект, когда тело певца нарушает правила хорошего тона. Пристальное внимание и постоянное напоминание необходимы, чтобы избавиться от этой привычки. Остерегайтесь также понижать высоту звучания.

Существуют различные мнения о том, с каких упражнений правильно начинать заниматься с учеником. Я буду говорить о двух таких упражнениях, а именно: длинные, протянутые звуки на одном дыхании и короткие звуки с взятием дыхания после каждого звука. Я не знаю ни одной удовлетворительной причины, по которой следует начинать обучение с коротких звуков. Нас уверяют, что они хороши тем, что у ученика не выработалось достаточной полноты дыхания для долгих звуков. Короткое дыхание и короткие звуки никогда не помогут ученику взять долгий вдох и спеть протянутый звук. И то и другое тренируется следующим образом: нужно вдохнуть как можно глубже и удерживать один звук так долго, как позволит вокальное дыхание. Чем больше практики, тем совершеннее результат, подобно тому, как если раньше начать, то быстрее можно научиться. В рамках моего метода бессмысленно начинать практику с коротких звуков; ученик, тщательно занимавшийся дыханием, способен спеть протянутый звук намного лучше, чем любой другой ученик после шести месяцев вокальной практики, но без дыхательной гимнастики.

Теперь паша ученица с меццо-сопрано может начать распеваться на гласном звуке аа. Опять же она должна представить себе правильное положение рта для этого гласного звука. Ее первая практика состоит из пения протянутых звуков по пятнадцать минут три раза в день. Взятие дыхания, удерживание его на некоторое время, мышечное действие во время выхода звука и позиция, в которой надо это выполнять, указаны в упражнении IX и на рисунке 6.

Возьмите полное дыхание, ненадолго задержите его и спойте не громко и не тихо следующие ноты, удерживая каждую из них до тех пор, пока не кончится дыхание.

ПРОТЯНУТЫЕ ТОНЫПример 1.
аа. аа, аа, аа, аа, аа, аа, аа, аа, аа, аа.

После каждого долгого звука делайте дыхательное упражнение II.

Когда будет достигнут определенный контроль над действиями мышц и голоса, долгие звуки следует петь чуть тише, а в последствии они должны исполняться на пианиссимо. Эта практика тихого пения долгих звуков должна стать неотъемлемой частью каждодневных занятий певца на протяжении всей его профессиональной жизни.

ЗАНИМАЙТЕСЬ ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ

В течение ряда лет вокалист должен стоять перед зеркалом, достаточно большим, чтобы оно отображало его в полный рост во время занятий. Многие певцы сталкиваются с проблемой полного контроля над движениями губ, языка, подбородка и т. д. Они настойчиво продолжают делать обратное тому, чего от них хотят. Вокалист должен наблюдать не только за ртом в отношении точности формирования гласных, но также за лицом и телом вообще. Поэтому полезно для исполнителя практиковаться перед зеркалом для того, чтобы избежать формирования неблагоприятных привычек при определенной позиции и движениях тела. Каждый учитель пения знает, как легко ученик усваивает вредную привычку и как сложно от нее избавиться. В любом случае перестраховаться лучше, чем лечить.

1. Избегайте ритмичных и одновременных движений, как, например, раскачивание тела вперед-назад или из стороны в сторону; постоянный перенос веса с одной ноги на другую, жестикуляция то одной рукой, то другой, последовательное опускание и поднимание головы или век, отбивание метра ногой, подрагивание конечностей и тому подобное. Чем чаще подобные движения повторяются, тем смешнее они выглядят. Эти движения неплохи сами по себе, по они не должны однообразно следовать одно за другим. В то же время ученику не следует ударяться в другую крайность и четко организовывать свои движения согласно установленному плану.

2. Не зажимайте ни одну часть тела. Очень неприятно смотреть на певца на сцене, подобного колонне или глыбе; он выглядит по-идиотски, когда остекленевшим взглядом смотрит в одну и ту же точку. Стоять с раздвинутыми ногами и разведенными руками — вульгарно, но, если их плотно прижать к телу, вы будете похожи на труп; также будет глупый вид, если держать голову постоянно склонив на один бок. Певец кажется высокомерным, если держит голову слишком высоко, и слишком скромным, когда опускает подбородок к грудной клетке, практически полностью смыкая веки.

3. Избегайте кривить лицо неестественным перекручиванием губ, ноздрей, век и других мускулов. Не растягивайте до морщин лоб, не хмурьте брови и не делайте сердитое лицо.

ДВА ЗВУКА В ИНТЕРВАЛЕ БОЛЬШОЙ СЕКУНДЫ, СЛЕДУЮЩИЕ ПОДРЯД

Мы приступаем к пению двух звуков, находящихся на расстоянии большой секунды. Ученик должен быть предельно внимательным, чтобы начинать каждый звук точно, но без нажима и попав в ноту, а затем переходить от одного звука к другому, не связывая их. Избегайте придыхания на h. Это приведет к забавной ошибке пе-

ния haa, haa или haw, haw вместо аа или aw. Также следите за тем, чтобы гортань двигалась вверх и вниз свободно, без малейшего напряжения. Во всех остальных отношениях делайте то же, что и раньше: возьмите полное дыхание, задержите его ненадолго и во время нения используйте метод расслабления легких, который вам уже знаком.

М. М. J = 80
Пример 6.

М. М. . = 84
Пример 7.

М. М. , = 88
Пример 8.

М. М. • = 92
Пример 9.
аа.

Сначала эти упражнения, как и следующие три примера, должны выполняться медленно (обозначение метронома половинная нота равна 72). Время от времени выполняйте дыхательное упражнение II. После того как пример 2 получается исполнить качественно, выполните пример 3, берите дыхание и управляйте мышцами как и до этого.

В следующих примерах особое внимание нужно уделить свободному движению горла. Все остальные указания остаются теми же.

Взятие дыхания и движения мышц и указания к выполнению остаются теми же и для следующих пяти примеров.

N. В. Каждое из этих упражнений можно повторять столько раз, сколько позволяет дыхание.

Лучше всего, чтобы ученик перечитал внимательно главу X и при необходимости обращался к таблице гласных в конце раздела 43. Дыхательные упражнения XIII и XV должны повторяться и совершенствоваться перед пением следующих примеров. Долгие гласные сначала нужно тренировать без вокализации, проговаривая их умеренно громко, но следите за тем, чтобы не переборщить. Если мышцы гортани или других подвижных частей резонансных полостей кажутся зажатыми, начинайте упражнения с шепота.

Рекомендации для всех последующих гласных и упражнений на артикуляцию следующие: возьмите дыхание (согласно Основному правилу в разделе 25), задержите его ненадолго, затем произнесите упражнение с дыхательными мышцами, работающими по схеме, приведенной в разделе 27 и как в дыхательном упражнении XIV. Это действие я называю толчком диафрагмы. Между упражнениями делайте дыхательное упражнение II. Понижайте голос на каждой гласной.

ПЕРВАЯ ПРАКТИКА

Первые три гласные более светлые, чем три последние. Гласная аа обычно рассматривается как нейтральная, она занимает промежуточную позицию между темными и светлыми гласными. Тем не менее я предпочитаю заниматься ею вместе с а и ее.

ВТОРАЯ ПРАКТИКА

ТРЕТЬЯ ПРАКТИКА

Следующие таблицы гласных должны тренироваться точно так же, как и предыдущие.

ЧЕТВЕРТАЯ ПРАКТИКА

Эти гласные уже можно вокализировать. Каждая строка гласных исполняется в медленном темпе без перемены дыхания. В остальном правила, приведенные в конце раздела 47 и в начале раздела 48, остаются теми же. Не забывайте брать дыхание перед каждой строкой гласных и ненадолго его задерживать, во время пения используйте движение мышц из упражнения IX. Переходите от одного звука к другому без легато и рывков, избегайте любого придыхания. Во время этой практики периодически выполняйте дыхательное упражнение II.

В примере 10 нельзя брать дыхание во время четвертной паузы, пропойте четыре такта на одном дыхании и задержите его во время паузы.

Эти упражнения, как легко можно заметить, написаны почти полностью для небольшого среднего диапазона. Как только ученик достаточно овладеет вокальными

Темные оттенки

М.М. > = 76
Пример 12

Пример 13

Пример 15. Светлые и темные оттенки

Пример 16. Светлые и темные оттенки

М. М. J = 80

аа. а, ее, аа; aw, о, оо, aw; аа, а, ее, аа; аа. aw. о, оо, aw; аа, а, ее, аа; aw, б, оо, aw; aw.

Первая Таблица

М. М. J = 76
Пример 17.

Пример 18.

Пример 19.

регистрами, эти упражнения следует транспонировать в более высокие и более низкие тональности. Тональность всегда должна быть подобрана согласно типу голоса учащегося.

Наиболее серьезные споры возникают вокруг упражнений закрытым звуком. Подавляющее большинство учителей считает их опасными для горла, так как они приводят к пагубной привычке нения в нос. Лишь немногие учителя находят их чрезвычайно полезными.

Я никогда не был против этих упражнений. Много лет назад я обратился к ним, когда у ученика были трудности с горлом при исполнении трелей. Однако до этого я боялся давать подобные упражнения в высоком регистре; но с того времени поменял свое отношение к ним. По какой причине так много преподавателей против упражнений на мычание? Многие из них предвзяты. То, что их учителя не делали, и они не будут делать, ведь они недостаточно прогрессивны, чтобы выработать лучший метод для себя. Другие, по каким-то причинам, имеют предубеждения против них. Хотя я признаю, что некоторые певцы приобрели серьезные проблемы с горлом и привычку пения в нос именно от гудящих упражнений, но это только от того, что они не знали, как правильно их выполнять.

Наиболее опасный метод мычания — исполнение гудящего упражнения на стаккато. Это невозможно сделать, не напрягая горло, что неизбежно ведет к проблемам с ним. Хочу предупредить студентов-вокалистов, ни при каких обстоятельствах не пытаться петь закрытым ртом на стаккато. Я также призываю учащихся не мычать слишком громко, так как это вызывает привычку петь в нос; также нельзя допускать ни малейшего напряжения в горле, поскольку это неизменно приводит к проблемам с ним. Но, если мычать правильно, это не только не нанесет вреда, но и будет очень полезно, что мы и увидим впоследствии.

Примеры с 1 по 5 могут использоваться для пения закрытым ртом. Более того, в каждом собрании для так называемых занятий колоратурой, т. е. упражнений на гибкость горла, есть упражнения, которые можно успешно петь и закрытым ртом. Например, упражнения Боналди и мадемуазель Маркези.

Очень полезная практика мычания, которую следует вводить на ранней стадии занятий с учеником, это...

УПРАЖНЕНИЯ НА ТРЕЛЬ

В этой книге нет смысла обращаться к одной из самых блестящих задач колоратуры, как только на базовом уровне. Следующее упражнение для мычания я адаптировал из «Учебника вокального искусства» Фердинанда Зибера.

Пример 20.

Транспонируйте эти упражнения вниз и вверх в зависимости от вашего голоса. Номера 1-3 нужно петь подряд в одной тональности, прежде чем переходить к новой.

Как уже рекомендовалось, периодически выполняйте дыхательное упражнение II.

КАК ПРАВИЛЬНО МЫЧАТЬ

Постоянное внимание должно уделяться, во-первых, носу и, во-вторых, горлу спереди и подъязычной кости. В отношении носа, следите за тем, чтобы мычать так тихо, что ни в какой части носа не чувствовалось бы вибрации, особенно в переносице. Такое тихое пение никогда не приведет к формированию пагубной привычки петь в нос. И даже наоборот, может разрушить эту привычку (сравните с разделом 58). Полностью расслабьте горло, в особенности те его части, что были уже упомянуты, а именно спереди и сверху. Если при мычании горло не зажато, то это никогда не повлечет боль в горле и какие-либо другие проблемы. Если только упражнение не выполняется на стаккато, о чем уже было сказано. Все мычащие упражнения следует пропевать также на т, п и I.

МЫЧАЩИЕ УПРАЖНЕНИЯ ОЧЕНЬ ПОЛЕЗНЫ

1. Они делают горло более гибким. Интересный факт: точные движения гортани вверх и вниз между восходящим и нисходящим тоном в интервале большой или малой секунды могут ощущаться гораздо отчетливее при мычании, чем при пении. Развить гибкость мычанием можно намного быстрее, чем при обычной вокализации.

2. Особенно полезно при привычке зажимать любую часть горла или подбородка. Об этом, однако, я буду говорить подробнее, обсуждая пагубные привычки звукоизвлечения и их устранение. А пока я могу сказать, что для любого вокалиста будут полезны упражнения на мычание, если они выполняются правильно.

3. Тихое пение всегда считалась самой важной и полезной практикой как для начинающего, так и для сформировавшегося исполнителя. Пение закрытым звуком утомляет меньше, чем пение на piano; следовательно, певец может уделить больше времени своей практике и при этом не устать. Еще одно преимущество в том, что такие занятия никого не потревожат.

4. Наконец, гудящие-мычащие упражнения рекомендуются потому, что певец может практиковать их на всех звуках своего диапазона, независимо от того, какие недостатки или сложности ему, возможно, придется преодолеть, прежде чем он сможет петь обычным способом. Например, нашей ученице меццо-сопрано в настоящее время разрешено петь лишь несколько звуков в среднем диапазоне, но ей разрешено выполнять мычащие упражнения на всем диапазоне ее голоса.

50. ФИЛИРОВКА. MESSA DI VOCE

Эта практика применяется с осторожностью, но является наиболее эффектным средством развития голоса. После того как наша меццо-сопрано достигнет приемлемых результатов в исполнении протянутых звуков и практике гласных, она может начинать динамически варьировать звуки. Как отмечает мистер X. Рафф: «В отношении необходимости этой практики никаких разногласий между мастерами вокала не возникает», — но все же они возникают в отношении того, когда стоит начинать.

Некоторые предпочли бы дать ученикам много других упражнений и гамм, практику интервалов, даже виртуозных пассажей и трелей во всех динамических оттенках, не задумываясь о том, что эти упражнения будут более сложными в исполнении, если студент не освоил исполнение протянутых нот чисто и с филировкой, контролируя дыхание, вместе с уверенной, но не резкой атакой звука. Кто станет учить ребенка танцевать, чтобы он мог легче научиться ходить или даже вставать на ноги? Нашему ученику рекомендуется в настоящее время пропевать только десять звуков из примера I для практики филировки.

Тренировке динамического нарастания и ослабевания звука должна предшествовать дыхательная гимнастика, упражнения XV, XVI и XVII и вокальная практика, в точно таком же порядке и с тем же мышечным действием. Сначала крещендо на одном дыхании; после того как начнет получаться, выполнить диминуэндо; и наконец, одно и другое на одном дыхании. Совершенно излишне добавить, что messa di voce следует постепенно практиковать на всех длинных гласных.

Во многих случаях я счел целесообразным, чтобы ученик практиковал повторную филировку, прежде чем пробовать долгую филировку. Повторная филировка выполняется следующим образом: начните петь очень тихо, увеличьте динамику немного и тут же уменьшите. Повторяйте столько раз, сколько можете на одном дыхании, возможно, три или четыре раза. Гласные в этом упражнении должны меняться либо при каждом обновлении дыхания, либо при каждом повторении половины филировки.

Я добавлю пару советов, чтобы предотвратить определенные вредные привычки, которые могут быть приобретены во время практики филировки. Положение рта никогда не должно меняться во время messa di voce. У некоторых певцов есть привычка открывать рот все больше и больше во время крещендо и постепенно закрывать его во время диминуиэдо. Такое изменение положения рта вызывает изменяющийся оттенок звучания, который портит его красоту. Если певец, выполняя повторную филировку, каждый раз открывает и закрывает рот, кончик языка будет двигаться вниз, когда открывается рот, и вверх, когда губы смыкаются. Это действие, так часто, как оно повторяется, вызывает отчетливый звук «г/», я имею в виду полугласное «у», как у в yoke, что создает смехотворный эффект.

Устанавливая правило держать рот открытым, не меняя его положения во время филировки, я не собираюсь порицать очень трудное, но красивое диминуэндо, которого могут добиться только опытные певцы, когда губы приближаются друг к другу постепенно, так что к концу диминуэндо получается нежная улыбка, в то время как полость рта, контролируя окружающие ее мышцы, т. е., например, губы и щеки, достаточно расширяется, что тон получает от постепенного закрывания самое очаровательное и нежное звучание, а не размытое затемнение. Часто, во время филировки, певец приобретает неприятную привычку завышать звук во время крещендо или занижать во время диминуэндо. Учитель должен быть очень строгим в исправлении этих недостатков, а ученик должен внимательно следить за тем, чтобы не приобретать эту привычку или, если она уже у него есть, поскорее от нее избавиться. В практике филировки ученику нужно следить за тем, чтобы не переусердствовать в попытке добиться мощного звучания или в длительности ежедневных занятий; также он не должен доходить до самых высоких и самых низких звуков своего диапазона. Только лишь постепенно он должен исполнять их с messa di voce.

51. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СОВЕТЫ ПО ОБРАЩЕНИЮ С РАЗНЫМИ ГОЛОСАМИ

Всегда должно соблюдаться правило: начинать развитие голоса с примарных звуков. Но какие упражнения следует давать разным ученикам? По большому счету те же самые упражнения, начиная с примера номер I могут подойти всем. И это не противоречит суждению, что не существует двух одинаковых голосов. Каждый должен проштудировать одну и ту же главу об искусстве дыхания и выполнять одни и те же дыхательные упражнения. Но в отношении позиций, в которых их выполнять, необходимо брать во внимание индивидуальные особенности, и различные отклонения от порядка выполнения упражнений могут быть необходимы. Педагог обнаружит, что примарные звуки у каждого свои, что влечет за собой транспонирование упражнений в другие тональности.

Опять же вредные привычки различаются почти у каждого ученика. Учитель должен следить за ними с самого начала; потому что, если их неправильно понять или не устранить сразу — если битва с ними не начнется с первого же шага в звукоизвлечении, а иногда даже вместе с дыхательной гимнастикой — они будут усугубляться, и чем дольше это происходит, тем труднее будет их преодолеть. Что само по себе требует изменения упражнений. Их, возможно, придется долго мычать, а только потом петь. И когда их уже можно петь, важно решить, какая гласная подходит ситуации, в какой динамике их петь и т. д.

Иногда для ученика поначалу вредно использовать определенные гласные. Опять же часто бывает так, что гласные лучше воспроизводить в течение некоторого времени шепотом, иначе ученик будет зажимать части рта или горла.

Нет необходимости сейчас пускаться в дальнейшие объяснения, так как в главе XIII рассматриваются вокальные дефекты и способы их лечения.

52. ПРАКТИКА КРАТКИХ ГЛАСНЫХ И STACCATO

Обычно педагог по вокалу считает целесообразным откладывать изучение кратких гласных, а именно вводить их после выравнивания регистров. Не нахожу ничего опасного в самой по себе практике кратких гласных и тех упражнений на стаккато, которые не выходят за пределы диапазона номеров, находившихся до этого времени в работе у нашей ученицы меццо-сопрано; но устранение переходов в голосе увеличивает и диапазон, и это настолько важно, что я предпочел бы оставить этот разговор до тех пор, пока не будет понят процесс выравнивания вокальных регистров. Однако, поскольку эта глава посвящена звукоизвлечению на отдельных чистых гласных, сейчас лучше рассмотреть краткие гласные, и, поскольку они не могут быть отделены в пении от так называемой практики стаккато, я добавляю ее также сюда, советуя ученику не упражняться в них, пока его голос не будет полностью выровнен. Если заняться ими сейчас же, это может затормозить его развитие.

Ученик должен внимательно перечитать раздел 43 перед началом работы. Во второй практике он должен уделять пристальное внимание быстрому и верному изменению положения рта при каждой смене гласной. Особо внимательно нужно следить за высокими звуками, чтобы исполнять каждую ноту абсолютно чисто.

ПЕРВАЯ ПРАКТИКА

Возьмите дыхание как в Основном правиле, задержите его ненадолго, затем, используя мышечное движение, описанное в разделе 27, выполните следующее упражнение. Меняйте дыхание только между строками. Делайте каждую гласную короткой, помогая точным толчком диафрагмы, как происходит в дыхательном упражнении XIV. Следите за тем, чтобы не зажимать горло. Между каждой гласной делайте остановку на одну секунду.

Возьмите полное дыхание и задержите его ненадолго	б, б, а, а, а, а, б, б, б	Выполните дыхательное упражнение II
	ё. ё, е, ё, ё, ё, ё, ё, ё, ё
	1,1, 1, 1, 1, 1,1,1,X, t
	б, б, б, б, б, б, б, б, б, б
	й, й, й, й, й, й, й, й, й, й

ВТОРАЯ ПРАКТИКА

Выполняя ее, следуйте указаниям к предыдущему упражнению.

I
б, ё, г, б, й, б, ё, 1, б, й
11	111
d, й, ё, 1, б, ё, б, б, 'i, й	1, й, ё, б, б, б, d, й, 1, ё
ё, б, d. й, 1 1, ё, б, й, б	д, б, 1.. й, ё, й, ё, б, д, i
1, й. б, ё, d, б. 1, й, ё, б	й, i, б, ё, б, d, L ё, й, б
б, г, й, б, ё, й, б, ё, б, i	d, ё, б, г, й, ё, б, i, б, й
й, ё, 1, д, й, б, й, 1, б, ё	ё, б, й, б, 1,1, й, б, ё, б

ВОКАЛИЗАЦИЯ НА СТАККАТО

Считается, что Порпора был против упражнений на стаккато, думая, что это влечет хриплость голоса. Я придерживаюсь противоположного мнения, предлагая певцу выполнять его правильно. Вся практика на стаккато должна выполняться очень тихо и абсолютно расслабленно, без малейшей резкости в атаке звука, строго придерживаясь мышечного действия, описанного и используемого в дыхательной гимнастике XIV. Это мышечное действие помогает легче избежать грубости атаки звука. Оставьте горло в покое, пусть дыхательные мышцы выполняют свою работу, вот самое важное правило для певца и оратора.

Опять же я предупреждаю, не выполняйте упражнения на стаккато закрытым ртом. Я едва ли могу себе представить нечто более разрушительное для горла, чем это.

ТРЕТЬЯ ПРАКТИКА

Упражнения па стаккато с краткими гласными.

В примере 24 гласный звук можно заменить, пропев его три раза на одном дыхании.

Пример 21. Очень тихо

а, а, с, е, i, i, о, о, и, и,

a.

e. i.

o.

u.

Пример 22. Очень тихо

a, a, a, a, a, a.е, е, е, е, е, е,1, 1,1, 1,

1

о. о, о, о, о, о.

U, U, U, U, U, U,

о, о, о, о, о, о,

Т - J[27] у'- I

1 [27] ^[27] 1

a.

e.

i.

Пример 24. Очень тихо

Часто можно услышать такое замечание: «Вокальных регистров не существует!» Мне интересно, те, кто так говорят, знают, что именно подразумевается под термином «регистр»? Этот термин имеет много значений, но его стали использовать, безусловно, благодаря церковному органу, в том смысле, что для органа регистр означает набор труб. Ими управляет органист с помощью регистровых рукояток, которые пускают воздух в трубу или, наоборот, мешают его поступлению.

Обычно термин «регистр» употребляется по отношению к человеческому голосу не верно — как определенный способ воспроизведения ряда звуков, принадлежащих к различным диапазонам голоса так, что звуки одного диапазона отчетливо различаются от звуков другого. Иногда мы встречаем голоса, регистры которых от природы не различимы; но в подавляющем большинстве случаев регистры голоса можно легко обнаружить. Почему же тогда говорят, что у голоса нет регистров? Некоторые учителя, ошарашенные безрассудным утверждением, что регистров не существует, и в то же время, будучи не в состоянии убедить себя в его правоте, отбрасывают слово «регистр» и заменяют его термином «переход». Но от этого суть никуда не девается, нельзя отрицать, что регистры или переходы, или как бы вы их не назвали, есть практически у каждого голоса, даже если чей-то слух недостаточно музыкален, чтобы определить или гнушаться ими. Одно можно сказать точно, переходы или регистры не должны быть слышны у опытного певца.

Одна из наиболее важных и часто наиболее сложных задач учителя пения — сглаживать регистры или, другими словами, выравнивать переход от одного ряда звуков к другому так, чтобы не было заметно ни малейшего разрыва или неровности.

Таким образом, слово регистр не обязательно означает то, что учитель должен смущаться произнести, как в это могут заставить нас поверить нынешние умники. Мы заставляем себя обратить внимание на них, так как современные итальянские и французские школы заявляют, что эти ужасные переходы, или регистры, нужно развивать у каждого вокалиста, по крайней мере, у каждой певицы, в то время как насчет мужского голоса некоторые из них доходят до другой крайности, отказывая им в регистрах. Я повторю: есть и должны быть регистры как у мужского, так и у женского голосов, потому что не существует голоса без нижних, средних и верхних звуков. Но переход от одного к другому должен быть настолько сглаженным и постепенным, чтобы его нельзя было бы заметить. Вот в чем значимость вокальных регистров и их выравнивания.

Что является причиной этих неприятных переходов, которые так раздражающе звучат для утонченного музыкального слуха? Я уверен, что в действительности причина заключается в чудесном разнообразии и количестве различных отделов, которые составляют вокальный аппарат. В третьем томе второго выпуска журнала Werner’s Voice Magazine встречаем такой вопрос: «Кто может отстоять и доказать на практике теорию, что от природы голос поделен на регистры?» Природа слишком проста, чтобы сделать это. Человеческий ум мог впитать эту идею от музыкальных инструментов».

Я уверен, что руку к этому приложил не человек, потому что, несмотря на множество экстравагантных теорий в отношении вокальных регистров, даже самый предприимчивый поставщик голосов никогда не оснащал горло певца регистровыми рукоятками как у органа. Но мы нередко слышим, как певцы поют разными тембрами, как будто бы передвигая регистровые рукоятки не только в трех разных направлениях, но на каждом звуке своего диапазона. Как разум человека мог позаимствовать эту идею у музыкальных инструментов? Я не знаю ни одного музыкального инструмента, который может воспроизводить тоны настолько не похожие друг на друга, как голос, приученный к трем регистрам. У органа есть регистровые рукоятки, но каждая из них — конечно же, идеальный инструмент сам по себе, с одним набором выровненных звуков. Мы можем сказать, что термин «регистр», взятый у органа, искажается, когда применяется во французской или итальянской интерпретации этого термина как «вокальный регистр».

Но правда ли природа не имеет к этому никакого отношения? И настолько ли она проста для подобной работы? «Природа чиста и проста» — это типичная фраза, которую можно встретить в ученических эссе школ для юных леди. Как ни была бы проста природа, когда мы смотрим на ее кажущуюся причудливость в построении различных органов, составляющих вокальный аппарат, мы сразу видим, что ни один музыкальный инструмент не устроен настолько сложно. Есть диафрагма, которая в соединении с мышцами брюшной полости и межреберными мышцами увеличивает грудную клетку, чтобы сделать возможным наполнение легких воздухом. Это формирует опору голоса.

Самый сложный музыкальный инструмент, изобретенный человеком, — это орган, приспособление для его двигательной силы состоит из одного рычага или махового колеса с возвратно-поступательным движением. Легкие, созданные природой, представляют собой впечатляющую систему из тысяч маленьких или больших трубок, каждая из которых выстлана слизистой оболочкой. Мехи органа — не что иное, как простой кожаный мешок или резервуар с одним или двумя вспомогательными мехами и клапанами. Бесчисленные маленькие трубки правого и левого легких поднимаются постепенно вверх, пока в верхней части легких не образуются две трубки, по одной с каждой стороны, называемые бронхами. Соединяясь, они, в свою очередь, образуют трахею, или дыхательное горло, которое держится на 18 или 20 хрящевых кольцах, несвязанных сзади, но соединенных и окруженных мышечными образованиями во всех направлениях, так что дыхательное горло может сокращаться и расширяться[28]. Этот затейливый дыхательный канал в органе предстает как воздушная труба.

Гортань или голосовой аппарат с его многообразием хрящей и мышечными парами и их таинственные манипуляции, заставляющие связки вибрировать, — величайшее творение природы. Вместе с этим в игру вступают мышцы подъязычной кости, надгортанника, мышцы глоточной области, язык, рот, губы — все, что в той или иной степени участвует в формировании звука. По сравнению с этим, какая простая, незамысловатая вещь — орган или фисгармония. Но мы не должны упрекать природу за ее выходки, ведь этот мудреный механизм рождает голос!

Теперь я намерен углубиться в подробности этого вопроса; и, чтобы это было более наглядно, я делаю естественное различение женского и мужского голосов.

«Кто поместил туда регистры?» Давайте попросим леди, с голосом воспитанным согласно заветам старых итальянских мастеров (т. е. с голосом настолько хорошо подготовленным, что нельзя заметить переходов между регистрами), чтобы она спела до первой октавы и, удерживая этот звук, плотно приложила вытянутую ладонь к верхней части грудной клетки. Она ощутит, как грудь вибрирует многочисленными колебаниями. Если она споет восходящую гамму, то обнаружит, что к концу первой октавы вибрации грудной клетки становятся все слабее и слабее, пока, поднимаясь от до второй октавы до фа, они полностью не прекратятся. Мы должны помнить, что пропеваемые ею звуки переходят из среднего регистра в верхний без каких-либо неровностей и разрывов, но заметно, что, когда вибрации грудной клетки становятся слабее и особенно после того, как они полностью прекращаются, высокие звуки отличаются от нижних не только по высоте, но также по тембру и своеобразной окраске. Еще раз сделаем акцент: это различие не ощущается как резкое изменение в определенный момент, а происходит настолько постепенно, что едва ли кто-то замечает, что это изменение произошло.

Теперь давайте послушаем тот же ряд звуков в исполнении леди, чей голос воспитан по системе современной итальянской школы. Как только она берет до первой октавы, наши уши дребезжат от неуклюжего, мальчишеского звука, производимого будто бы потайной пружиной, когда чертенок выскакивает из коробочки. Это «грудной регистр» выродившихся потомков старых мастеров. И чем выше становится этот ужасный звук, тем неприятнее он звучит, похожий на грубый окрик уличного араба. На ноте соль, однако, как будто по волшебству, появляется легкий тон с небольшим носовым призвуком, который нередко звучит пусто и мрачно. Это средний регистр «синьора» современной итальянской школы. Достигнув ноты ре, певица удивляет нас по-новому: пронзительный вопль достигает нашего слуха, возбужденного «головным регистром» нашего современного маэстро. Как это не похоже на первую певицу! Какое отвратительное звукоизвлечение! Что является тому причиной? Может, человеческий разум вложил что-то в это горло, что природа упустила в предыдущем?

Я еще не готов ответить. Давайте исследуем этот вопрос. Мы заметили, что звуки в исполнении первой певицы были прекрасными и профессиональными, а звуки второй — неприятными и корявыми. Чтобы читатель смог понять это правильно и ясно, мне не следует проводить никакой разграничительной черты, даже воображаемой. Мы просто понаблюдаем за одним самым низким и одним самым высоким тоном. Когда первая леди поет низкий тон, она может почувствовать, даже прикоснувшись рукой, сильные вибрации груди. Они вызваны тем, что воздух в трубе вибрирует от колебаний вокальных связок. Это дает резонанс звуку, как колонна воздуха под звуковой панелью фортепиано, когда она начинает вибрировать от колебаний воздуха над ней после того, как молоточек ударит по струне. У музыкального инструмента есть только одна резонансная полость.

Природа не так проста. У нас есть резонансная полость для нижнего регистра звуков в дыхательном горле (отсюда название грудного звука, но не путайте с регистром крика уличного араба). Помимо этого, мы имеем резонансную полость рта, глотки и задней носовой трубки для среднего и верхнего ряда звуков, отсюда и название среднего и головного регистров. Я прошу учителя с системой трех регистров не вмешивать свою манию разграничения регистров в эту теорию резонансного колебания и не пытаться использовать глиссандо; потому что нет ни точки, ни линии, где мы в состоянии заметить, что один ряд звуков сбивается с пути и вклинивается в другой. Изменение регистров — восхождение от самого низкого до самого высокого звука или наоборот — осуществляется постепенным переходом от одного к другому. Тот же замечательный закон медленного изменения и постепенного перехода мы находим во всем мышечном и хрящевом аппарате, чья задача заставить вокальные связки вибрировать. Наблюдая с ларингоскопом гортань нашей первой вокалистки, мы обнаруживаем, что эти движения слегка изменяются с каждым последующим звуком. Гортань немного поднимается каждый раз, когда повышается высота тона, что приводит к растяжению дыхательного горла. Эти постепенные изменения препятствуют тому, чтобы звуки становились громоздкими пнями регистра в понятиях современной итальянской школы и развивали великолепное единство всех звуков, что было главным результатом обучения у старых итальянских мастеров.

Теперь я могу ответить на вопрос, кто поместил туда регистры. Упрямый, неотесанный певец или учитель, который не может отличить музыкальный звук от немузыкального, разместил их там. Итальянские и французские методы нашего времени снабдили человеческий голос регистрами. Но, прежде всего, будем иметь в виду, что природа — не учитель пения. Она предоставляет певцам более чем достаточные средства, но сама их не тренирует. Таким образом, в любом срыве и треске в необученном голосе или, что еще хуже, в голосе, обученном системой трех регистров, мы должны обвинять не природу, а склонность человеческого разума совершать ошибки и злоупотреблять дарами природы.

Я хочу привлечь внимание органистов и руководителей алтарных хоров к тому важному факту, что мальчик-дискант должен воспитываться и развиваться, как и женский голос, особенно в отношении выравнивания регистров. О чем хормейстеры, похоже, и не подозревают, что объясняет почти повсеместные жалобы утонченных музыкальных людей на то, что голоса мальчиков кажутся им, как правило, резкими и пронзительными; и, следовательно, они не испытывают такого же удовольствия, которое получают, слушая натренированный смешанный хор. Мальчика-дисканта необходимо включить в заголовок выше[29].

Опытный учитель с правильным представлением эталонного звука легко поставит диагноз в каждом конкретном случае. Кроме того, независимо от того, насколько утомительным ученице кажется занятие и как долго ей придется работать, лекарство в большинстве случаев, как правило, определяется без труда. Но описать на бумаге, как это сделать, едва ли возможно. Никакие другие вокальные проблемы не представляют такого разнообразия индивидуальных особенностей, как эта. Ни в каких других областях вокального воспитания не зависит так много от подражания и живого примера. Я отступаю перед этой задачей, и я не стал бы даже пытаться, если бы не боялся сделать свою книгу неполноценной в этом важном вопросе. Невозможно рассчитывать на то, чтобы создать описание полноценного метода выравнивания регистров голоса. Поэтому я дам только те базовые советы, которые могут служить руководством, которое ученик, обладающий способностью мыслить и некоторой оригинальностью, может взять за точку отсчета для своих занятий.

Часто бывает так, что звуки нижнего регистра, так называемые грудные звуки, выталкиваются слишком высоко в средний регистр. Эта дурная привычка часто приобретается певцами в юном возрасте. У мальчиков-дискантов она становится невыносимой: обычно они выкрикивают эти ужасные грудные звуки вплоть до до второй октавы. Из всех вредных привычек эта чаще всего приводит к повреждению голоса и уменьшает мастерство певца.

Я встречал женские дисканты, которые, таким образом, дотягивали грудные звуки до ля, си первой и до второй октав и (вряд ли можно представить себе физическую возможность это делать) даже до ре, ми-бемоль второй. Причина, по которой эта практика настолько опасна для горла, заключается в неестественном положении гортани, которая удерживается внизу горла, и в силе натяжения мышц вокальных связок и давлении мышц подъязычной кости. Поскольку система фиксированной гортани будет обсуждаться в следующей главе, сейчас мы не будем о ней говорить.

Я изучил с ларингоскопом множество дам, у которых была привычка петь грудным регистром слишком высоко, у всех без исключения горло было в более или менее болезненном состоянии. Ларингит сам по себе или осложненный фарингитом, расслаблением вокальных связок и иногда параличом одной из них, является наиболее частым следствием этой дурной привычки. Если певец подвержен простудным проблемам, то они всегда усугубляются этим отвратительным методом пения.

Самым печальным случаем такого рода, который когда-либо попадал под мое наблюдение как учителя, был случай с покойной мадемуазель Эме, известной французской субреткой. Она дотягивала грудные звуки аж до ми-бемоль второй октавы. В итоге она полностью потеряла голос. Следует также отметить, что помимо ее проблем с горлом у нее было увеличение носа в верхней части задней носовой трубки, что, несомненно, сильно мешало ее пению головным регистром. Я углубляюсь в детали потому, что это очень интересный случай и он становится сильным аргументом в пользу моей теории.

Мадемуазель Эме, потеряв голос, лечилась у самых знаменитых врачей Европы и Америки; но ничего не помогало пока, наконец, она не проконсультировалась с доктором Генри Швайгом из Нью-Йорка. Он определил источник ее проблемы и полностью вылечил ее. Нижние звуки вернулись, хотя и были чрезвычайно грубы и немузыкальны; но ее срединные тона не были восстановлены. Все звуки, которые она пыталась петь в этом регистре, были слабыми и хриплыми, если их вообще можно было назвать звуками. Три головных звука, которые она могла произвести, были несколько лучшего качества, но очень слабыми.

Когда доктор Швайг увидел, что ее голос не становится лучше, несмотря на улучшенное физическое состояние голосовых органов, он пришел к выводу, что есть проблема за пределами физиологической сферы, на которую может пролить свет учитель пения. Он привел ее ко мне на осмотр, и вскоре я поставил ей диагноз полной потери звуков среднего регистра из-за подтягивая грудных звуков слишком высоко и, как естественного следствия, пения с гортанью, зафиксированной в самой низкой точке горла. Она также использовала высокое ключичное дыхание и, конечно же, брала дыхание ртом.

Я рассказал ей о нескольких подобных случаях, когда голоса были испорчены этой опаснейшей системой трех регистров. Я объяснил, что сопрано, которое поет такие несоразмерно сильные грудные звуки с фиксированной гортанью от ее самого низкого тона до соль первой октавы, естественно, ослабит самую ценную часть ее голоса, а именно средний регистр. Когда она поет мощный драматический ряд звуков, что оперной певице часто приходится делать, она испытывает отвращение к блеклости своих звуков среднего регистра и, чтобы добиться желаемого эффекта, будет направлять грудные звуки все выше и выше. Через несколько лет ее средний регистр будет разрушен; затем головной регистр также станет более жестким и слабым, пока, наконец, не пропадет голос. Мадемуазель Эме сказала, что так было и с ней, и спросила, есть ли надежда вернуть ее потерянное сокровище. Я ответил, что уверен в том, что это возможно, так как мой метод звукоизвлечения возвращал голосам их полную яркость. И она решилась.

Сейчас я должен дать точное описание ее голоса, каким он был при осмотре. Я попросил ее спеть, насколько возможно громко, натуральный звукоряд вверх от низкой ля. Она спела первые семь тонов грубым грудным звуком, используя всю силу мышц горла. На ля первой октавы произошел резкий срыв, вводящий в слабый средний регистр, ля, си, до,ре. Их нельзя было назвать музыкальными звуками. Головные ми и фа были неплохими, но слабыми. Высокую соль она взяла лишь с большим трудом, если вообще это можно засчитать. Вот в каком состоянии был ее голос, когда я принял ее в ученицы.

У меня никогда не было более умного и добросовестного ученика, чем мадемуазель Эме. С ее французской живостью она была довольно нетерпелива в отношении медленного прогресса, потому что в вокальном воспитании нет работы более медленной, чем восстановление разрушенного среднего регистра. Она полностью поменяла свой метод дыхания за две с половиной недели. Во время практики дыхательной гимнастики особое внимание уделялось тому, чтобы ее горло было полностью гибким и свободным. Затем начался этот медленный процесс восстановления.

I. КАК ВЫРОВНЯТЬ СРЕДНИЙ РЕГИСТР С ГРУДНЫМ

Случай мадемуазель Эме был крайне серьезным. Поэтому способ, применявшийся для преодоления ее трудностей, может служить живой опытной моделью. Поскольку напряжение мышц горла и система фиксированной гортани были основными вредными привычками, оставшимися от неправильного метода, поначалу я разрешил ей петь только протянутые звуки закрытым ртом настолько тихо, насколько это возможно, начиная с до второй октавы и спускаться по малым секундам вниз к до октавой ниже. Необходимо строго соблюдать метод и мышечное действие, используемые в дыхательном упражнением IX. Затем практиковались два звука в интервале большой секунды (см. пример 2) как очень тихие мычащие звуки. Ее внимание было обращено на энергичное, отчетливое движение гортани вверх и вниз при каждом звуке. Эти упражнения также начинались с до второй октавы и переносились хроматически в пределах октавы вниз. Затем три целых тона практиковались таким же образом закрытым ртом; затем четыре тона и пять тонов опускались хроматически к до первой октавы. Мажорные и минорные гаммы, начиная с низкого си-бемоль, пропевались закрытым звуком как можно тише, с особым вниманием к расслабленному состоянию горла и особенно к слабому, но отчетливому движению гортани при каждом восходящем и нисходящем звуке.

Пока эти упражнения совершенствовались, певице предложили попробовать следующее: взять полное дыхание, ненадолго его задержать и начать мычать на до второй октавы; удерживать звук примерно две секунды, а затем открыть рот как для гласного aiv и удерживать на очень тихой динамике. Так она и делала на каждом последующем тоне вниз, пока вскоре не смогла допевать таким способом до нижнего до. В упражнение постепенно включались и другие долгие гласные. Вскоре я посоветовал ввести в эту практику легкую филировку, начиная на до второй октавы. Повторенная несколько раз на одном дыхании гласная ее особенно полезна; упражнение переносилось ниже и ниже, когда певица могла выполнять его без каких-либо срывов. Также использовались тихие колоратурные упражнения, иногда закрытым ртом, иногда с вышеупомянутыми гласными на пианиссимо.

Наконец, было предложено следующее эффективное упражнение для восстановления звуков среднего регистра и смешивания их с нижними грудными тонами: начиная с ми-бемоль второй октавы, как пятой ступени мажорной гаммы, она пела медленно и отчетливо, но при этом тихо на гласной ее пять звуков вниз по гамме до ля-бемоль, удерживая этот последний тон на оставшемся дыхании. Это упражнение повторялось в тональности ниже на полтона и еще ниже и ниже, пока получалось петь без срывов. Затеям повторная филировка выполнялась каждый раз на самом низком звуке. После этого она пела крещендо на нисходящих пяти звуках, заканчивающееся на последнем; что также переносилось хроматически вниз как можно ниже без обрывов. Наконец, долгая филировка выполнялась на каждом нижнем звуке, настолько низком, насколько было возможно, не скатываясь в уродливые грудные звуки (см. пример 25).

Хотя план, предложенный для мадемуазель Эме, еще не был завершен в отношении развития звуков ее среднего регистра (восстановление головных звуков происходило очень успешно), ее голос к тому времени был настолько восстановлен, что она снова могла впечатляюще исполнить лирическую песню. Для драматической песни средний и головной регистры были еще недостаточно сильны. Нет абсолютно никаких сомнений в том, что ее голос был бы полностью восстановлен, даже с лучшей выровненностью и большей мягкостью, чем когда-либо, если бы ее карьера внезапно не оборвалась.

Только лишь она закончила четверть от двадцати уроков, летом 1887 г. в Париже умерла ее мать, поэтому ей пришлось пересечь Атлантику. Можно упомянуть, что в течение некоторого времени мадемуазель Эме страдала от опухоли. Доктор Генри Швайг, глубоко понимая природу этой проблемы, неоднократно говорил ей, чтобы она ни за что не соглашалась на операцию, потому что это была бы верная смерть. И перед ее отъездом в Париж он продолжал внушать это ей. Тем не менее, несмотря на предупреждение, безрассудный парижский хирург переубедил ее, в результате операции она умерла.

Описывая интересные занятия с мадемуазель Эме, я наметил курс, на который можно полагаться во всех подобных случаях. Теперь я рассмотрю, в общих чертах, выравнивание среднего и нижнего регистров. Я должен обратить внимание читателя на один момент, а именно на то, что я не рассматриваю голоса, которые от природы выровнены, ведь, как уже отмечалось, такие счастливые случаи встречаются очень редко. Когда переход между этими двумя регистрами определен, учитель должен вмешаться и попытаться их выровнять между собой. Этот процесс всегда должен начинаться со среднего регистра. Первый шаг к их ровному соединению с нижним регистром — это расширение среднего регистра вниз, что должно соблюдаться и в отношении каждого женского голоса. Здесь мы встречаем почти всеобщий предрассудок о том, что развитие женского голоса должно начинаться с низких звуков из-за абсурдного убеждения, что почти невозможно создать сильный средний регистр женского голоса! Если это все-таки случается, почему люди не видят причину? Потому что они начинают работать не с того конца! Даже такой самобытный и передовой ученик, как Юлиус Гей, похоже, придерживается такого же мнения. По крайней мере, он высказывается в III части своей «Немецкой школы пения» следующим образом: «Среди певиц мы редко находим ту, которая захочет начать работу с одного из слабых тонов среднего регистра, так как она испытает большой дискомфорт, сражаясь с немощным звуком».

Следствием этого ошибочного метода воспитания голоса является то, что певица вынуждена практиковать сначала нижние, так называемые грудные звуки, чтобы заложить хорошую основу для последующей работы. Но ее средние звуки не могут быть развиты таким образом. Я отсылаю читателя к тому, что я уже говорил об опасной и ошибочной традиции рассматривать низкие звуки, а не звуки среднего регистра, как основу женского голоса (см. раздел 39). Если она не начнет развивать эти средние звуки и не продолжит развивать их на протяжении всей своей карьеры, они никогда не станут сильными и мелодичными.

Мы видели тех сопрано, меццо-сопрано и мальчиков-дискантов, которые по-разному жертвуют средним регистром, развивая низкий, мощный грудной регистр. Несколько исключений не повлияют на статистику. Все же я никогда не видел, чтобы средние звуки сначала развивали за счет грудных. Вопрос в чем: насколько ниже ноты соль первой октавы следует расширять средний регистр? Я говорю именно про соль, потому что современные итальянская и французская школы принимают эту ноту за разграничительную линию. Мне бы хотелось, чтобы каждый вокалист осознал нелепость и опасность этого водораздела. Я имею в виду двойную ошибку, а именно: (1) введение самой по себе разграничительной линии и применение ее ко всем женским голосам; и (2) опасность для всех голосов выталкивать грудные звуки так высоко. Невозможно указать конкретный звук, которого должен достигать средний регистр всех женских голосов. Каждый ученик представляет собой особый случай, поэтому вопрос должен решаться индивидуально.

Сейчас я дам наиболее полезные упражнения для расширения среднего регистра. Очень важно выполнять их очень тихо, как на звуке, так и закрытым ртом. Если происходит перелом, то мычащий звук становится единственным лекарством. При пении на звуке, гласная ее мне кажется наиболее удобной в этом регистре.

Иногда может и не понадобится петь следующее упражнение закрытым звуком. В таком случае начинайте с гласного ее, продолжая до самого низкого звука и удерживая его.

После того как эти упражнения выполнялись как можно долго и переносились как можно ниже, и кажется разумным, чтобы затем укрепить те звуки, которые развивались в упражнениях. Почти что у каждой певицы звук в районе фа-диез, фа, ми или ми-бемоль довольно слабый, если поется так же, как и звук, принадлежащий к среднему регистру. Следующий звук ниже этого, если поется как грудной тон, будет звучать слишком сильно по сравнению с ним. Сейчас певица должна попытаться объединить их в один; т. е. она должна стремиться разделять и сочетать мышечные действия: частично от действия мышц звуков среднего регистра и частично от грудного. Первый слабый тон, таким образом, станет сильнее, а второй, т. е. следующий нисходящий, станет более мягким, чем раньше. Этот метод следует использовать на всех переходных звуках между низким средним регистром к верхнему грудному, пока переход не станет совершенно ровным. В звуках, близких к среднему регистру, преобладает мышечное действие, свойственное среднему регистру; в звуках, близких к грудному регистру, должно преобладать мышечное действие грудного. Необходимо использовать в равной степени мышечное действие, характерное для двух этих регистров, при пении переходных тонов от одного регистра к другому.

Необходимая звуковая мощность достигается за счет так называемой практики повторной филировки, которая выполняется на самой низкой ноте с гласной ее в примере 25. Если ученик почувствует, что приближается к грудному тону, то пусть тут же переходит на диминуэндо. Нужны большая настойчивость и терпение, поскольку обычно требуется много месяцев, чтобы добиться устойчивого соединения сильного среднего регистра с грудным.

Ничего не было сказано о том, как низко можно петь грудные звуки. Поскольку я представил правило, по которому ни при каких обстоятельствах нельзя напрягать голос, я могу спокойно оставить этот вопрос на собственное усмотрение каждого человека. У высокого сопрано, как правило, будет получаться лучше без так называемых грудных звуков; ее нижние тона должны в основном звучать как средний регистр. Высокое меццо может спуститься ниже и соединить с грудным регистром самые низкие звуки. У низкого меццо-сопрано, конечно же, более низкие и сильные грудные звуки, а у альта еще ниже.

II. КАК ВЫРОВНЯТЬ СРЕДНИЙ РЕГИСТР С ГОЛОВНЫМ

Я верю, что у каждого опытного учителя пения было много случаев, когда певица ослабляла первые два или три тона своего головного регистра, особенно самый первый, чрезмерно используя мышечное действие среднего регистра. Современные итальянская и французская школы и здесь провели черту на ре или ре-диезе второй октавы. Поскольку музыкальные инструменты настраиваются выше в этой стране, практика переноса звучания среднего регистра на /?е второй октавы и выше, очень неблагоразумна. Часто оказывается, что следует петь ре или ре-бемолъ как головной тон. Это абсолютно неверно — нельзя устанавливать правило, определяющее тон, на котором должен заканчиваться средний регистр каждого человека и начинаться головной, так же как и аналогичное правило для среднего и нижнего регистров. Но, пытаясь соединить два верхних регистра, всегда безопаснее петь на пианиссимо нисходящие головные тоны, спускающиеся к средним. Что может быть определено только после изучения каждого конкретного случая.

Первая практика для развития головных звуков состоит из упражнений на очень тихое пение закрытым звуком:

Очень низкий голос может начинать эти упражнения в более низкой тональности, высокие голоса могут транспонировать их на несколько тонов выше. Мнение опытного учителя должно стать решающим в отношении того, как долго они должны выполняться и когда ученику приступать к следующему упражнению.

Эта вторая практика основана на физиологическом факте: одной из характерных особенностей головных звуков является то, что главная их резонансная полость — это задняя носовая трубка. Поэтому очень полезно мычать не только на т, но и на других двух звонких согласных — ми/. Это направит звуковые волны непосредственно в заднюю носовую трубку или, проще говоря, в голову. Первый такт примера 27 нужно исполнять мычащим звуком. На первой доле второго такта пойте долгую гласную о, используя сильное мышечное давление на т, п или I перед тем, как пропеть гласную. Удерживайте самую высокую ноту настолько долго, насколько позволяет дыхание. Последняя нота может быть на пиано, на форте или исполняться с филировкой, согласно задачам ученика. Гласный о выбран потому, что для его формирования требуется наиболее удобное положение полости рта для извлечения головных звуков. Иногда оо или аш подходит больше. После того как все головные звуки будут полностью разработаны, эти упражнения нужно выполнять на всех гласных в сочетаниях с м?, п и /.

Третья практика особенно рекомендуется для высоких голосов. Пойте умеренно громко один из головных звуков, в котором вы уверены: затем тихо мыча на т, п и Z, спойте три ноты вниз, а затем исполните третью ноту так же, как и самую высокую в предыдущем упражнении.

Динамика для этого упражнения выбирается в зависимости от индивидуальных задач; и в отношении смены гласных здесь действует тот же совет, что и в предыдущем упражнении.

После окончательного укрепления головных звуков соединение этих двух регистров будет несложным, но сравнению с выравниванием двух нижних регистров. И принцип, и метод в обоих случаях одинаковы, mutatis mutandis[30]. Примеры 36, 37 и 38 могут использоваться по усмотрению.

В отношении регистров мужского голоса работа учителя намного проще. Правда, здесь существует такое же различие между нижним, средним и высоким регистрами; тем не менее только лишь последним, как правило, особо интересуются преподаватели. Многие из них, притворяющиеся адептами принципов современных итальянской и французской школ, не делают различий между регистрами мужских голосов, заставляя их все быть одним грудным регистром. Это делается путем удерживания гортани или фиксации ее в самой нижней точке горла. Этот неподходящий и опасный метод пения с фиксированной гортанью исчерпывающе рассмотрен в главе XIII, раздел 56.

Выравнивание нижнего и среднего регистров мужского голоса — дело несложное. Все указания содержатся в разделе 45, в правилах для звукоизвлечения, особенно в правиле, которое предупреждает против зажимания гортани, указывая, что она должна свободно подниматься и опускаться при восходящих и нисходящих звуках соответственно.

I. СМЕШАННЫЙ ГОЛОС

Как и до этого, я сейчас опишу эксперимент на живом примере. Предположим, что бас-профундо поет гамму соль мажор. Мы просим его начать с низкой соль, первая линейка басового ключа, и петь до ре, квинта через октаву. Мы предполагаем, что он строго соблюдает правила: берет дыхание описанным способом, сохраняет горло расслабленным и позволяет гортани свободно двигаться вверх. Но мы хотим, чтобы он использовал неправильное мышечное действие на самых последних трех высоких звуках, си, до и ре. Мы просим его петь их без какого-либо изменения положения гортани или какой-либо подвижной части глотки. Наблюдаем следующий эффект. Каждый, кто обладает чутким музыкальным слухом, сразу заметит, что три самых высоких звука были не такими полными и округлыми, как предыдущие; что до было беднее си, а ре, сопровождавшееся срывом, было еще хуже, чем до. Если бы он спел следующую более высокую ноту, ми, звук развалился бы на части.

Почему это произошло? Эти звуки не были должным образом сбалансированы; другими словами, средний регистр не был выровнен с высоким, а последние ноты были спеты неправильно. Правильный способ в немецкой школе вокального воспитания называется das Decken der Tone — «перекрывание тонов». Кто-то называет это «смешанным голосом», что чаще всего можно услышать в этой стране. Какое из двух выражений лучше? Немецкий термин не совсем ясен. Как понимать «перекрывание тонов»? Удобнее всего назвать это пением с закрытым горлом. Это термин, который я использую в преподавании, но его точное значение следует объяснять. Тем не менее я поддерживаю выражение «смешанный голос». Широко распространено мнение, что в этом процессе звукоизвлечения смешиваются мышечное действие грудных тонов с мышечным действием фальцета. Поскольку обсуждение с точки зрения физиологии намеренно опускается в этой книге, и, поскольку я еще не нашел хотя бы двух специалистов, согласных в отношении конкретного процесса извлечения фальцетных звуков, я не буду утомлять читателя их противоречивыми взглядами. Однако благодаря опыту и признаниям лучших певцов всех времен могу сказать, что фальцетная практика — это основа развития высоких нот всех мужских голосов и основа выравнивания их со средним регистром.

Прежде чем погружаться в подробности этой важной практики, я объясню, как здесь следует понимать термин «фальцет», тем самым предотвращая любые недоразумения, независимо от того, в каких вариантах этот термин используется другими.

II. ФАЛЬЦЕТ

Что такое фальцет? Некоторые называют самые высокие ноты у сопрано, если они поются на piano, фальцетом. Другие понимают под ним самые тихие звуки певцов и певиц на всем диапазоне голоса. По моему мнению, старые итальянские мастера понимали под термином «фальцет» тихое пение самых высоких звуков мужских голосов с закрытым горлом. Вслед за ними я принимаю это определение и, когда использую слово «фальцет», имею в виду тихие, высокие звуки мужского голоса, спетые закрытым горлом.

III. МУЖСКОЙ АЛЬТ

Этот тошнотворный и шокирующий способ звукоизвлечения не находит места в моей книге из-за отсутствия какого-либо желания с моей стороны ввести его в Соединенные Штаты. Напротив, я хочу передать всем своим читателям осознание его несомненного уродства. Мне нередко приходилось слышать, как его называли фальцетным пением. Я против этого, потому что мужской альт не поет с закрытым, а с открытым горлом; иначе у него не было бы достаточной силы, чтобы быть услышанным. Так или иначе, музыкальные уши не хотят его слушать. Мне кажется, что здесь верно утверждение, что они обязаны своим существованием необходимости, а не реальной музыкальной потребности.

Мужской альт — несомненно, английское детище. Одержимость мальчишескими хорами в Британии стала причиной появления этого надругательства над человеческим голосом. Поскольку в хоре должны быть альты, женщины, как правило, не поют в алтарных хорах, а мальчики-альты встречаются очень редко, мужской альт стал последним средством. Если меня правильно проинформировали (мой осведомитель был одним из этих несчастных), мужской альт получается следующим образом: хорист, который чувствует, что начинается процесс мутации голоса, продолжает петь в течение этого процесса, особенно задерживаясь на тех высоких звуках, которые мальчик потерял бы в результате роста гортани. Таким образом, он может петь — если это можно назвать пением — на несколько нот выше тенора. Что не мешает полной мутации голоса. У мужского альта два голоса: его настоящий мужской голос и альт. Упомянутый выше джентльмен обладал баритоном, помимо альта, но тот не был полнозвучным.

IV. МУЖСКИЕ СОПРАНО И АЛЬТЫ СТАРОЙ ИТАЛЬЯНСКОЙ ШКОЛЫ

Некоторые люди думают, что английский мужской альт идентичен мужскому альту или мужскому сопрано старой итальянской школы. Это не так. Мужчины-дисканты этой последней школы были, вероятно, изделием Греции или какой-то другой восточной страны. Уже давно было замечено, что евнухи, как правило, имели очень мелодичные голоса, необычайно большого диапазона. Вероятно, в Италии было хорошо известно двести лет назад и, возможно, раньше, что если мальчик, обладающий от природы хорошим голосом, станет евнухом задолго до мутации, то он обретет звучный голос, выносливость и диапазон, который превзойдет лучшие естественные голоса как певцов, так и певиц.

Когда мальчик, который был так искалечен, достиг возраста половой зрелости, то мутация голоса не могла произойти полностью из-за его изуродованного состояния. Что, в свою очередь, препятствовало росту гортани и настоящей мутации его голоса. В то время как грудная клетка вырастала до стандартных мужских размеров, его гортань становилась лишь чуть больше женской. Это ненормальное развитие имело, само собой разумеется, огромное влияние на голос. Если бы мальчик был дискантом, он терял лишь несколько, если таковые были, головных тонов; в то время как вокальные связки увеличивались в размерах, головные звуки становились более объемными и блестящими, чем женские. Средний регистр имел гораздо большую глубину и мягкость, чем у любой певицы; и в той же степени его низкие тона увеличивались в звучности и диапазоне. Если бы такой мальчик был альтом до мутации, он бы и остался альтом, но качество и диапазон его голоса также волшебно улучшились бы, что и у дисканта. И правда, такой мужской альт имел голос бесподобной красоты. Кроме того, он также обладал преимуществом от только что упомянутого факта, что у мужского сопрано или альта грудная клетка и легкие становились такими же большими, как у обычного мужчины. Поэтому он мог вдыхать больше воздуха, чем певица, и использовать его менее свободно, чем певец[31].

В то время, когда первые музыкальные драматические произведения, т. е. оперы, шли на сцене, как говорит Амброс, мужские персонажи, конечно же, были отданы тенорам и басам, а женские персонажи — сопрано и альтам. Но римская церковь враждебно смотрела на «деградацию женщин» на сцене и использовала все свое влияние против этого. В первой половине прошлого века Папа Клемент XII официально запретил женщинам появляться на оперной сцене, и поэтому певцам generis neutrius пришлось заменить певцов generis feminini. С того времени в Риме всегда, а в других местах чаще всего, оперные афиши объявляли мистера Сопрано и мистера Альта. Это темное пятно в истории старой итальянской школы. Большая загадка, как эта самая бесчеловечная и преступная практика могла быть не только дозволена, но даже поддерживалась по всей Европе. К счастью, она был похоронена, и теперь даже упоминать об этом непозволительно.

Тем не менее еще не так давно путешественник, прогуливаясь по улицам итальянских городов, мог подивиться вывеске над маленьким магазином: «Qui si castra ad un prezzo ragionevole»[32]. Я не знаю, когда были уничтожены эти бесчеловечные мясные магазины. Во время моей первой поездки в Италию, около сорока лет назад, я не нашел никаких следов. Тем не менее я отчетливо помню, что слышал несколько мужских сопрано и одного мужского альта такого рода. Тот, кто никогда не слышал их, не сможет представить себе всю красоту и чувственную полноту такого голоса. Другие же, кто просто о таком не слышал, с изумлением будут читать зафиксированный самыми надежными историками факт, что в итальянском оперном театре зрители становились абсолютно безумными от энтузиазма и кричали всей толпой после арии одного из таких певцов: «Benedetto il coltello!»[33]

V. КАК РАЗВИТЬ СМЕШАННЫЙ ГОЛОС И ВЫРОВНЯТЬ ЕГО СО СРЕДНИМ РЕГИСТРОМ

Как я уже говорил, смешанный голос развивается из фальцета. Поэтому первым шагом становится фальцетная практика. Здесь я встречаюсь с трудностью, с которой часто сталкивается пишущий о вокальном воспитании, а именно, индивидуальные особенности. Как правило, мычание на piano самым простым образом приводит певца к практическому освоению пения фальцетом. Часто встречаются такие певцы, от высокого тенора до самого низкого баса, которые поют переходные ноты между средним и высоким регистрами самым неприятным, грубым способом — дефект, который в немецком называется Gaumentone. Это происходит от удержания задней полости рта в таком положении, что воздушная колонна ударяет в нёбо чуть выше мягкого нёба. Характерная особенность этого неправильного способа звукоизвлечения в том, что певцы, пристрастившиеся к нему, неизменно кричат на самых верхних нотах и напрягают мышцы горла и хрящи самым неестественным образом.

В качестве первой практики закрытым звуком я рекомендую следующее упражнение для низкого голоса; его нужно повторять, пока не закончится одно дыхание:

По необходимости можно начинать в более низкой или более высокой тональности. Упражнение нужно транспонировать по малым секундам вверх, насколько это возможно высоко без напряжения. Следующее упражнение также на тихое мычание:

m___________

п__________________

1________________

Также можно начинать с более низких или высоких тональностей и транспонировать наверх, как и в предыдущем упражнении.

Третья практика заключается в работе над нотами предыдущего примера, но по-другому. Пойте первый такт очень тихо на гласной ее, если только из-за особенностей певца о или оо не будут более предпочтительными. Самая высокая нота берется закрытым звуком и исполняется с небольшим крещендо. Следите за тем, чтобы мышцы гортани и подъязычной кости не напрягались.

Это упражнение также можно начинать в более низкой или более высокой тональности; его нужно транспонировать с вышеизложенными условиями.

Четвертая практика схожа с предыдущей и здесь должны соблюдаться те же правила в отношении гласных, начальной ноты и транспонирования вверх. На каждой четверти делайте легкое крещендо закрытым звуком.

Пятая практика направлена на выравнивание среднего и высокого регистров. Упражнение должно выполняться так, как уже было объяснено. Сюда подходят примечания к примеру 23 в отношении постепенного перехода от мышечного действия грудных звуков к среднему регистру женского голоса. С той лишь только разницей, что вместо «среднего регистра» будет «смешанный голос». Выполняйте упражнение на гласных ее, д или оо. Можно пропевать их одну за другой. Крещендо должно тщательно выполняться, но начинать лучше с небольшого увеличения громкости, так чтобы на самой высокой ноте было mf. Для кого-то лучше вообще не заниматься крещендо в самом начале. Транспонируйте по вашему усмотрению.

сс_______________________________________

о___________________________________

00____________________________________________________________

Шестая практика подчиняется тем же правилам, что и предыдущая. После того как у вас получается крещендо легко и с идеальным балансом на каждой ноте, а так-

же умеренно громко (jnf), тогда можно добавлять филировку, постепенно увеличивая до форте. Это также относится к предыдущему примеру.

Предыдущее упражнение может изменяться следующим образом:

М. М. о = 63_____

_____&__"VT

Пример 35. 9,3^ f [ | ......... . .. -■ -I ^и' ^л'

тсс, тсс,

тсс, тсс,

пес, псе.

lee, lee,

псе, пее,

пес.

lee, lee, lee.

Каждый полугласный нужно держать чуть дольше с помощью давления блокирующей воздух мышцы. Можно использовать гласные д или оо или по желанию. Тот же метод должен применяться для всех мужских голосов, баритона и тенора, а также баса; но он должен быть адаптирован к конкретному голосу. Как? Это можно узнать только опытным путем. Все упражнения должны начинаться на удобной для голоса высоте.

Дальнейшие упражнения подходят для развития высоких нот:

Пример 38. -

Замечание. Эти упражнения нужно транспонировать в более высокие или более низкие тональности в зависимости от типа голоса, мужского или женского, высокого или низкого; повторяйте их столько раз, сколько получится на одном дыхании.

Вокальному педагогу редко попадается ученик без одной или двух вредных привычек звукоизвлечения. Тем не менее очень редко бывает от природы плохой голос, и я убежден, что причина этой неприятной особенности почти всегда кроется в неправильном мышечном действии, а не в неблагоприятных физиологических особенностях. Также я считаю, что каждый человек, чьи вокальные органы не деформированы, может улучшить свой голос, если будет использовать правильный метод разумно и настойчиво.

Неправильная работа мышц может проистекать от:

1. Гортани. Это называется системой фиксированной гортани; в результате чего голос становится грубым и скрипучим.

2. Общего зажима горла. Это влечет хрипоту и нередко визгливость.

3. Опускания мягкого нёба в задней части полости рта, что вызывает носовой призвук.

4. Неправильного действия языка, создающего глухой звук.

5. Сокращения мышц, образующих дужку мягкого нёба. Что вызывает неприятный твердонёбный звук.

6. Неправильного действия челюсти, что приводит к челюстному звуку.

7. Неестественного поднимания гортани, а также зажима или напряжения горла. Это вызывает писклявый, детский голос у некоторых взрослых.

8. Пассивностью губ и щек. От этого звук становится грязным.

9. Дрожания подвижных мышечных мембран зева и нёбного язычка. Это вызывает неприятную привычку тремолировать.

Данный метод пения порождает неприятные, скрипучие звуки и очень вреден для здоровья. И это неудивительно, петь, удерживая гортань в самой нижней позиции в горле, совершенно противоестественно. Эта система абсолютно неправильна, и я легко могу доказать это самими особенностями дыхательного горла, гортани и резонансных полостей. Природа устроила дыхательное горло так, что оно может растягиваться, но на его нижнем конце нет ни одной мышцы, которая могла бы отвечать за его подвижность. Гортань образует собой верхнее отверстие дыхательного горла. Щитовидный хрящ с двух сторон имеет навершия в виде роговидных отростков, которые связаны мембраной с подъязычной костью. Мышцы, которые опускают или поднимают подъязычную кость, по большей части являются посредниками подвижности гортани и, фактически, всего дыхательного горла. Благодаря этой подвижности «гортань принимает участие не только в важном процессе заглатывания», в течение которого «она выдвигается вперед и вверх», но ее подвижность помогает главным образом в создании звуков.

«В процессе звукообразования, —- говорит доктор Витковский[34], — гортань поднимается при произнесении высоких звуков и опускается при низких». Доктор Леннокс Браун добавляет примечание к вышесказанному: «Это поднятие и опускание гортани влияет на высоту издаваемой ноты с помощью соответствующего укорочения или удлинения той части вокального аппарата, которая находится выше гортани; аналогичное сокращение диаметра этого канала, как сверху, так и снизу, приводит к тому же результату. Благодаря таким возможностям вокальный орган представляет собой не только инструмент с тростью, обладающий силой изменения длины и объема, но и трубу, имеющую аналогичную способность в отношении передачи двигательной силы, воздуха и извлечения тона определенной высоты». Для получения дополнительной информации по этому важному вопросу я отсылаю читателя к полезной и поучительной книге доктора Леннокса Брауна «Медицинские советы по звукоизвлечению и управлению певческим голосом».

Эмиль Бенке описывает очень интересный опыт, в котором он пытается доказать, что высота тона, создаваемая вибрациями вокальных связок, в огромной степени зависит от их напряжения.

Я не разделяю этого мнения, но его только что опровергли процитированные утверждения доктора Витковского и Брауна, и поэтому я не буду на этом останавливаться. Однако доказательство, которое приводит господин Бенке, может быть использовано с большей убедительностью при защите теории о том, что изменение высоты звука зависит от подвижности гортани, конечно же, вместе с напряжением вокальных связок.

«Пусть читатель сделает следующее: 1. Поместите палец на щитовидный хрящ (выступающая часть так называемого адамова яблока) и энергично надавите на него. 2. Громко спойте любой удобный высокий звук в вашем диапазоне. Держите этот звук устойчиво и контролируйте себя, чтобы его высота не изменилась. 3. А теперь резко уберите палец, продолжая петь как раньше. Что произошло? Ваш звук поднялся на секунду или на терцию, или даже больше, в зависимости от того, как сильно вы надавили на хрящ. Как это получилось? При надавливании на него удлиняются кольцевые мышцы, тем самым нейтрализуя их растягивающее воздействие и в то же время ослабляя вокальные связки. Нота, которую вы пели сейчас, пусть будет С¹. Отпустив щитовидный хрящ, вы заставили его кольцевые мышцы снова сократиться, что привело к натяжению вокальных связок, как вначале. Это изменило ваше С¹ на D¹ или Е¹, или выше. Я вас убедил?»[35]

Более чем, поскольку изменение высоты звука зависит от напряжения вокальных связок. Но этот эксперимент доказывает даже больше. Мы должны отметить тот факт, что, как только в пункте 3 палец внезапно убирается от щитовидного хряща, не только повышается звук, но и поднимается гортань. Но если вышеприведенный опыт повторить с низким звуком, гортань останется на месте после убирания пальца, а высота тона не изменится. Это убедительно доказывает, что гортань — если она двигается согласно своей траектории автоматически — будет подниматься при восходящей и опускаться при нисходящей гамме. Излишне спорить, что если естественной особенностью гортани является поднимание и опускание в соответствии с высоким или низким звуком, то петь с твердой как камень, зажатой гортанью в ее нижней точке горла невозможно.

Если бы природа создала вокальную машину таким простым и здоровым образом, как какой-либо музыкальный инструмент, было бы, конечно, сравнительно легко определять и контролировать использование всех ее частей. Но природа потратила всю свою изобретательность на создание вокальных органов, чтобы дать певцу неисчерпаемые средства для его драматического таланта и мастерства. Именно эта замечательная многогранность голосового аппарата делает занятия вокалом настолько сложным делом и, как следствие, очень часто влечет много недопонимания и злоупотребления. Господин Бенке соглашается с крупными специалистами, что во время пения (грудным голосом или фальцетом) гортань постепенно поднимается с каждым более высоким звуком. Педагог, который требует от учеников, чтобы гортань оставалась на месте, тем самым совершает серьезную ошибку, потому что всегда вредно совершать насилие над природой. Одно дело держать гортань твердой, тем самым облегчая работу некоторых мышц, влияющих непосредственно на вокальные связки; совсем другое дело — пытаться предотвратить движения, которые играют важную роль. У меня была возможность изучить многих теноров и басов, которых учителя заставляли держать гортань в фиксированной позиции. У всех, без исключения, голоса звучали немелодично, сухо и резко, лишенные всякой теплоты, независимо от того, насколько хороши были их естественные голоса.

Почему неизвестно о том, что кто-либо из учителей красноречия заставлял своих учеников следовать такой нездоровой и неестественной речевой практике? Почему все ораторы применяют правильную концепцию — чем выше звук, тем выше поднимается гортань; чем ниже звук, тем ниже и гортань? Они следуют диктату природы, о чем свидетельствует сам дух языка, на котором они говорят. Мы узнаем из «Лекций по звуку» профессора Тиндаля, что все гласные звуки соответствуют определенной высоте (как он доказывает с помощью камертона), в зависимости от большого или малого расстоянии или формы резонансной полости, которая в глотке зависит в основном от подвижности гортани. При оо она находится на самом низком уровне; с о примерно то же самое; при аа — выше; а поднимается больше; а при ее достигает наивысшей точки. Гельмгольц[36] находит существующую разницу в октаву между звучанием о и аа, а на октаву выше аа; в то время как ее настолько высока, что ни один из его камертонов не может дотянуться до нее.

Системе фиксированной гортани нужно вынести приговор еще и по другой причине, а именно потому, что она мешает певцу добиться правильной нюансировки в соответствии с выражаемым чувством. Сущность языка, по большей части, наделяет светлыми гласными слова, выражающие радость и веселье, и темными — слова для чувства печали и страстей, исходящих из темных углов человеческого сердца. Если певец хочет придать уместное драматическое выражение, ему придется изучить и испробовать все движения гортани. В ярких и ликующих вспышках радости гортань должна подниматься; при печальных стонах она опустится до самого низкого положения. В зависимости от перемены этих двух противоположных чувств, певец должен управлять резонансными полостями как рука живописца окунает кисть в разные цвета, чтобы наделить чувствами и страстями оттиски воображения гениального живописца. По сравнению с таким художником, какая безжизненная деревянная рамка — тот певец с фиксированной гортанью! Его голос обладает только одним оттенком. В том, как он использует черный или темно-серый цвета для любых своих живописных опытов, он похож на мальчишку-дилетанта. Для высоких или низких, радостных или печальных, тихих или возбужденных чувств он монотонно протягивает одну и ту же интонацию. Язвительный доктор богословия в Пруссии, который разделял музыку на хорошо организованную и систематические помехи, бывал впечатлен выступлениями таких певцов.

Некий вокальный педагог «из ведущих итальянских оперных театров» оправдывает свою систему фиксированной гортани, утверждая «что, как и музыкальные инструменты, голос способен только на один тембр». В этом утверждении нет и крупицы истины. Я возражаю против установления законов и обязательных условий для вокальных органов по правилам, определяющим процесс звукоизвлечения или исполнения на музыкальных инструментах. Тем не менее, в качестве сравнения, даже музыкальный инструмент в руках мастера показывает, что он способен на удивительное тембровое разнообразие. Если бы это не было так, то как же Рубинштейн — свое фортепиано, Вильгельми свою скрипку, Фишер свою виолончель и многие другие исполнители на разных духовых инструментах, заставляют говорить так выразительно, передавая чувства и страсти, переполняющие человеческое сердце?

С еще большим упорством должен я протестовать против унизительного для голоса сравнения с монотонной тягомотной машиной, такой как волынка. В действительности, человеческий голос несравнимо лучше, чем какой-либо музыкальный инструмент; с величайшей правдивостью и простотой может он выразить все человеческие чувства и страсти, потому что его резонансные полости похожи на калейдоскоп — они способны на бесконечную гибкость. Только талантливый художник, и даже он, только после нескольких лет тяжелого труда и учения, может достичь в этом совершенства. Но фиксированная гортань никогда не поможет достичь такого художественного успеха; так же как и калейдоскоп не сможет менять картинки без подвижности.

Повторяю: петь с фиксированной гортанью — противоестественно; и, помимо вредного воздействия на физическое состояние вокальных органов, это развивает сухой, резкий звук и делает невозможным по-настоящему художественное исполнение. Но если мы посмотрим глубже, то увидим, что эта дефективная система заходит еще дальше и переносит свой открытый грудной звук с напряжением на максимально высокий тон у певца. Поэтому мы должны называть эту систему абсолютно убийственной и преступной, учитывая ущерб, который она наносит голосу и здоровью. Это жесткие выражения, но все же это правда.

Посмотрите на человека 18 или 20 лет, крепкого и здорового, подающего надежды тенора. Он только начал вокальное обучение и сейчас занимается на уроке. Там он стоит на цыпочках или, скорее, свисает на них в наклонной позиции, равновесие он сохраняет силой воображения и силой воли; плечи подняты, голова тянется назад, нос и подбородок смотрят в нёбо. Вот он подпрыгивает, и раздается крик, достаточно высокий, чтобы у бедняги закружилась голова; он прикладывает такие усилия, как если бы он пытался бросать гранаты на луну — открытый рот вполне может служить минометом. Это был ужасающий крик. Тем не менее можно изумить необразованное ухо таким большим звуком. Через год мы встретимся с юношей снова. За это время он стал тоньше и бледнее. Мы застаем его за тем же занятием. Он прилагает уже больше усилий, его пятки, плечи, голова и подбородок выше, чем раньше, он прыгает уже на фут выше, чем год назад. Какой же колоссальный крик должен за этим последовать! Нет! Это был провал. Он -пытается снова и снова. Каждый раз та же неудача. Наконец-то, у него получилось с более низким звуком, но этот звук неустойчивый, грубый и скрипучий. Спустя еще год мы снова встречаем его больным, голосом и духом, полностью обескураженным, что потратил целое состояние на услуги педагогов и врачей.

Я могу привести высказывания влиятельных специалистов против системы фиксированной гортани. Този в своей знаменитой книге, о которой я уже говорил, пишет: «У некоторых учителей так мало опыта, что они заставляют ученика [Този говорит здесь о мужских голосах] петь долго и удерживать высокие ноты открытым грудным звуком. В результате их горло день ото дня становится все более воспаленным, и, если ученик не потеряет здоровье, а вместе с ним и голос вообще, он, несомненно, потеряет свои самые высокие ноты». Този написал эти строки более 200 лет назад, но они еще больше подходят нашему времени. Исторические труды доктора Чарльза Берни и Августа Вильгельма Амброса полны жалоб на антихудожественные крики французской школы пения, что подтверждается особой опасностью для теноров в высоком регистре. В этом деле Жильбер Дюпре, родившийся в Париже в 1806 г., — главный преступник.

Обладая феноменальными способностями, человек только с необычайно грубым и мощным голосом может выдержать «предельное напряжение, накладываемое на него вокальной школой, — более слабые теряют из-за этого голос и жизнь». Это убедительные слова, приписывают не меньше, чем самому Герману Менделю.

Поскольку в этой стране, и особенно в городе Нью-Йорк, есть множество жестоких представителей разрушающей голос вокальной школы, я должен вставить развернутое свидетельство Кастелли, которое приведено в книге «Механизм человеческого голоса» Эмиля Бенке: «В области пения возник новый тип человека, который, несмотря на прекрасные данные, деструктивно трудится на благо будущего и чье воздействие на следующую за ним манеру пения по-настоящему осознается редко. Я имею в виду певца Дюпре, которого сначала освистали в Париже, затем он отправился в Италию, где пробыл несколько лет, а потом вернулся во французскую столицу. Когда он начал полностью использовать свои великолепные вокальные ресурсы, как он делал в четвертом акте „Телля“, когда брал высокое до грудным звуком со всей мощью своего колоссального органа, тогда период славы для его предшественников прошел. Нурри, бывший любимец парижан, выдающийся тенор, признал силу соперника. Его дни были сочтены и в отчаянии по своей утраченной и невозвратной славе, он выбросился из верхнего окна на тротуар, тем и закончив свою жизнь.

Дюпре можно по праву считать одним из величайших драматических певцов нашего времени, и основные черты его метода вскоре распространились по всей Европе. После того как публика услышала Дюпре и то, как грудной регистр можно использовать даже на самых высоких участках диапазона голоса, ей стало недостаточно фальцетного пения старой итальянской школы. Вскоре стало уже невозможно быть героическим тенором без, по крайней мере, высокого си-бемоль грудным звуком. Певцы посчитали более благодарным трудом потакать вкусам публики, чем больше внимания уделять намерениям композитора; нередко сам Мейербер показывает, что пианиссимо по его замыслу должно исполняться фальцетом, а не грудным звуком. То, что каждый тенор, независимо от того, подходит ли такое большое напряжение к его естественному диапазону или нет, старался подтянуть свой голос и „произвести эффект", не было удивительным.

Искусство следует за деньгами, а высокое до грудным звуком часто превращается в крупный доход для своего счастливого обладателя. Роже составил похвальное исключение; его прекрасное владение фальцетом определенно производит более приятный эффект, чем натянутые грудные звуки, столь неестественные для организма многих певцов. Как же сильно распространилось это ошибочное мнение о том, что использование фальцета противоречит самому искусству; мы слышим это слишком часто из уст некоторых, когда какой-нибудь несчастливый тенор сможет ухватиться за одну из этих трудных фальцетных нот. Таким образом, школа, основанная Дюпре, важна сама для себя, она породила манеру пения, разрушительные последствия которой мы можем наблюдать ежедневно».

КАКИМ ОБРАЗОМ МОЖНО ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЭТОЙ ДУРНОЙ ПРИВЫЧКИ?

Этот способ уже был описан. Мой метод звукоизвлечения опирается на основополагающий принцип, по которому должны работать именно дыхательные мышцы, и нельзя прилагать прямых усилий к работе горла. Больше можно ничего не добавлять, а только сказать, что, при укоренившейся привычке фиксировать гортань, может потребоваться какое-то время выполнять упражнения только закрытым ртом и следовать за лечением, аналогичным тому, что я использовал в случае с мадемуазель Эми (см. раздел 54, I). Упражнения, конечно же, нужно приспосабливать к каждому конкретному голосу.

Поскольку система фиксированной гортани по сути своей основана на отказе от вокальных регистров, она стремится уничтожить их с помощью принципов, абсолютно противоположных тем, что я изложил в главе XII. Я обращаюсь снова к этой главе, каждая строка которой стремится опровергнуть эту пагубную привычку и указать средство избавления от нее.

Этот раздел может быть очень сжатым по трем причинам: во-первых, у учеников встречается такое разнообразие симптомов, что почти невозможно представить эту проблему в усредненном виде; во-вторых, определить, какая часть горла при зажиме заставляет голос звучать хрипло и становиться визгливым — безнадежное предприятие. Все части горла относятся к одному организму, а зажим какой-то одной части затрагивает более или менее и другие. В-третьих, способ избавления ото всех этих проблем один и тот же, и он описан в предыдущем разделе.

Я не могу оставить эту тему, не призывая ученика быть внимательным к возможной опасности зажима горла. Независимо от того, какая часть зажата, будь то мышцы подъязычной кости, гортань или хрящи, связки и мышцы по бокам горла, это вызовет напряжение мышц и вокальных связок, что, несомненно, испортит горло и голос.

Считается, что гнусавость вызвана либо слишком большим, либо слишком малым количеством воздуха, проходящим через нос. Эта теория полностью ложна. Может показаться самонадеянным, что я заявляю об этом, когда все братство физиологов, врачей и учителей пения так долго поддерживало эту теорию. Я наглядно доказал многим господам-профессионалам, что спеть абсолютно чистый звук с плотно закрытыми ноздрями возможно. Однажды я сделал это за перегородкой, в присутствии свидетелей, с группой слушателей с другой стороны. Я спел несколько нот, закрывая ноздри пальцами, а затем снова, но убрав пальцы. И в том и другом случаях звуки были признаны абсолютно чистыми и не было замечено ни намека на гнусавость. Любой певец, у кого нет носового призвука, может провести тот же эксперимент.

Это заблуждение может возникнуть из-за того, что, если человек простужен, он, как правило, говорит в нос. Это вызвано отеком слизистой оболочки задней носовой трубки или слоями слизи, которые оттуда выделились. Часто это просто порождается воображением. Скажите кому-нибудь закрыть нос пальцами и петь, вы можете быть уверены, что он обязательно будет петь в нос. Но это происходит только потому, что он думает, что так и должно быть. Позвольте ему убедиться в чистом пении, и он сделает это. Никогда еще не видел, чтобы это происходило иначе, как с певцом, который по привычке поет в нос.

По-моему, ошибка заключалась в том, что в достаточной мере не проводится различия между резонансной полостью задней носовой трубки и ноздрями. Каждый звук посылает часть своих звуковых волн в заднюю носовую трубку; низких звуков совсем немного, но чем выше звук, тем важнее становится роль этой трубки как резонансной полости. Но эти звуковые волны должны вернуться и выйти через рот. Как только звуковая волна входит через переносицу в ноздри, вы услышите носовой призвук, который может быть разный по силе в зависимости от величины и интенсивности звуковой волны. Носовой призвук появляется, как только часть воздуха попадает в ноздри. Если воздух не попадает в ноздри, то носового призвука и не может получиться.

Может ли человек ясно говорить или пропевать слова без гнусавости, если заложен нос? Да, в обоих случаях, за исключением пения или произнесения полугласных т и п. Букву I можно четко произнести даже с заложенным носом. Среди букв b, d и g, только d выдаст сильную гнусавость. Все остальные речевые элементы могут использоваться как при закрытых, как и открытых ноздрях.

КАК МОЖНО ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ПРИВЫЧКИ ГНУСАВИТЬ?

В вопросе неправильного звукоизвлечения не может придаваться слишком много значения остроте музыкального слуха. Я заметил, что многим ученикам очень сложно осознавать слухом, что они поют в нос. Когда я пел чистый тон, а затем подражал их носовому гулу, они сразу слышали разницу; но во время своего собственного пения они практически не подозревали об этом. Любой ученик с легкостью учится отличать любое другое неправильное звучание; и проблема в том, чтобы научить слух понимать, когда певец поет в нос. Это первый шаг к излечению. Учителю потребуется много усилий, чтобы не выйти из себя, занимаясь этой проблемой, но он должен держаться.

Вокальное ремесло, вероятно, наиболее беспомощно в избавлении от носового призвука, чем от какой-либо другой ошибки. Неправильное мышечное действие заключается в опускании мягкого нёба и язычка. Ученику нужно дать упражнения, которые помогут их поднять.

В книге «Голос, песня и речь» есть три упражнения, которые могут помочь ученику. Я предпочитаю несколько измененное упражнение Микша; оно похоже на только что упомянутые упражнения. Встаньте перед зеркалом, широко откройте рот и с помощью языкодержателя (его можно смастерить из рукоятки ложки) отведите язык, насколько это возможно назад, но не до рвотного рефлекса, и медленно возьмите полное дыхание через нос. После того как значительное количество воздуха поступит через ноздри, закончите вдыхать, а затем выдохните. Повторите несколько раз подряд. Сконцентрируйте внимание и усилия на нёбном язычке и мягком нёбе, следите, чтобы они могли подниматься вверх и опускаться назад, ко входу в заднюю носовую трубку.

Другой способ — вокализация с зажатым носом. Помимо этого, я рекомендую упражнения на «меховом» I (раздел 80, пример 1). Я часто успешно применял их для избавления от гнусавости. И все-таки необходимо уделять внимание прямому поступлению воздуха и открытию воздушного прохода из трахеи в рот.

Хотя эти упражнения достаточно полезны, наилучшим методом избавления от носового призвука является точное выполнение дыхательных упражнений, особенно из второй ступени. Тот ученик, который добился такого уровня контроля над дыханием, что он расходует не больше воздуха, чем необходимо для звукоизвлечеиия, и знает, как направить звук прямиком через рот, вне зависимости от действий мышц горла, в очень редких случаях может издавать носовые звуки.

Когда другие методы терпят неудачу или не до конца помогают в борьбе с этой привычкой, часто помогает подражание чистому тону. Очень тихое пение на улыбке часто помогает, так же как и очень тихое мычание.

Несомненно, язык — очень гибкий орган, что объясняет многие трудности, которые с ним связаны. Уже было сказано, что язык, когда он не натренирован, часто выполняет действия, противоположные желаемым. Это объясняет то, почему так много певцов загибают кончик языка кверху и удерживают его там во время пения, когда, наоборот, ни при каком гласном звуке язык не должен быть выше нижних передних зубов. Другие опять же напрягают язык и прижимают его назад к ротоглотке и нёбному язычку.

Язык должен уметь занимать множество различных положений, чтобы формировать резонансную полость для гласных звуков. Но при артикуляции язык должен выполнять еще большее количество разнообразных движений. Естественная неуклюжесть языка и его многочисленные обязанности делают исключительно необходимым добросовестное выполнение языковых упражнений. Перед тем как начать их выполнять, я призываю ученика внимательно ознакомиться со следующими правилами:

1. Всегда заниматься перед зеркалом.

2. Убедитесь, что вы не зажимаете нижнюю челюсть и не выдвигаете ее вперед.

3. Держите область горла чуть выше гортани абсолютно расслабленной, другими словами, не напрягайте мышцы подъязычной кости.

4. Не позволяйте губам, мышцам щек или нижней челюсти двигаться вместе с языком, держите их спокойно и расслабленно.

Упражнение I

ДВИЖЕНИЯ ЯЗЫКА ОТ ОДНОЙ СТОРОНЫ РТА ДО ДРУГОЙ

а) Широко откройте рот; поместите кончик языка в удобную точку с левой стороны около нижних коренных зубов и перемещайте его быстрым и упругим, пружинящим движением в ту же точку, но на правой стороне рта. Выполняйте в течение нескольких минут, пытаясь ускорять.

б) Широко откройте рот; поместите кончик языка в удобную точку с левой стороны около верхних коренных зубов и выполняйте те же движения в правую сторону и обратно, как в предыдущем упражнении.

Упражнение II

ПОЛУКРУГОВОЕ И КРУГОВОЕ ДВИЖЕНИЯ

а) Широко откройте рот и поместите кончик языка на третий нижний моляр с левой стороны; затем, двигаясь очень медленно вниз, опишите полукруг, только слегка касаясь дна рта, коснитесь третьего нижнего моляра с правой стороны и таким же образом вернитесь назад. Повторите несколько раз.

б) Сделайте аналогичное движение от третьего верхнего моляра слева под нёбом до правой стороны и обратно. Повторите несколько раз.

в) Положите кончик язычка на третий верхний моляр слева и из этой точки медленно опишите полный круг, захватывая траектории (а) и (б), несколько раз подряд, едва касаясь окружающих тканей.

г) Опишите этот же круг справа налево.

Упражнение III

Поднимите кончик языка и прижмите его к нёбу, прямо над деснами; пружинистым движением позвольте ему отскочить на то же место под нижними деснами, подобно тому, как двигается язык на слоге 1аа без пения или даже произнесения его шепотом. Выполните несколько раз.

Упражнение IV

Давайте задание кончику языка касаться различных точек во рту и следите, чтобы приказы выполнялись быстро и правильно.

Примечание. Никогда не рекомендую ученику выталкивать далеко язык, потому что, во-первых, я боюсь, что это может нанести вред мембране, с помощью которой роговые отростки гортани крепятся к подъязычной кости; во-вторых, я не вижу причин для этого, поскольку от языка не требуется ничего подобного; и наконец, потому, что это действие выглядит противно и грубо.

Специалисты в области пения и физиологии высказываются очень расплывчато об этом недостатке. Среди немецких ученых, похоже, не принято делать различия между Gaumentone и Kehltone. Переводя буквально, первое означает нёбные звуки, а второе — гортанные или хриплые звуки. Слово Gaumen означает нёбо, a Kehle — горло. Неправильное мышечное действие и в том и другом месте можно легко отличить, так же как и разные шумы на слух. Действительно, эти два мышечных действия часто соединяются; но все-таки встречается достаточно учеников, у кого есть только одна из этих проблем, что позволяет внимательному наблюдателю отметить разницу между нёбными и гортанными звуками.

Мы уже обращали внимание ученика на эту привычку, которая встречается на переходных нотах от среднего регистра к высокому у мужских голосов, и описывали лечение (см. раздел 55, пример 5). Певицы часто совершают это ошибочное действие в самом верхнем регистре. В среднем или нижнем регистрах оно встречается редко. Сокращение свода нёба вместе с высокой позицией задней части языка, что всегда сопутствует этому типу звукоизвлечения, уводит звучащий воздух с его прямого пути и заставляет проходить на уровне нёба, рядом с мягким нёбом, вместо того чтобы напрямую пройти через рот без каких-либо помех.

Намного проще показать ученику, как научиться определенному мышечному действию, чем объяснить, как не делать что-то неправильно. Сокращение нёбных мышц — бессмысленное напряжение, и чтобы этого избежать, нужно просто не сокращать эти мышцы, что представляет собой полную противоположность привычки, описанной в разделе 58, в отношении носовых призвуков, появляющихся из-за опускания мягкого нёба.

Первым шагом к излечению является пение закрытым ртом (мычание) протянутых звуков в том регистре, где происходит это ошибочное действие. Еще одно упражнение будет описано в следующем разделе, а именно: мычать в течение нескольких секунд на каждом из звуков, затронутых этим мышечным действием, а затем спеть их с открытым ртом, используя самый удобный гласный звук, не увеличивая громкость. Это избавит от привычки сокращения нёбных мышц. Затем спойте повторную филировку, поначалу с едва заметным нарастанием, увеличивая громкость лишь по мере преодоления вредной привычки.

Есть четыре случая, когда звучание может зависеть от челюсти: во-первых, при зажиме челюсти; во-вторых, когда нижние зубы находятся слишком близко от верхних; в-третьих, при слишком сильном выдвигании нижней челюсти вперед; в-четвертых, когда мы тянем мясистую часть под подбородком вниз и зажимаем ее.

1. Зажим челюсти убирается упражнениями на мычание — похоже, что протянутые звуки закрытым ртом обрушиваются на сам источник зла. Следующим шагом является пение колоратурных упражнений закрытым звуком. Завершающее упражнение следующее: тянуть звук в среднем регистре в течение пары секунд закрытым ртом; затем сразу же, продолжая петь, широко открыть рот в положении гласного аа, но не прибавляйте громкости. Челюсть должна быть абсолютно расслаблена. Того же эффекта можно достичь при очень тихом пении на слоге таа. Затем, на той же высоте, промычите п и снова, осторожно опустив челюсть, очень тихо пойте на слоге паа', сделайте то же самое на I. Выполняйте это упражнение с несколькими более высокими и низкими звуками среднего регистра, меняя гласные на новом звуке. Постепенно добавьте филировку, но только лишь вы почувствуете хоть малейший зажим челюсти, пойте тише. И наконец, выполняйте это упражнение как долгую филировку, но не начинайте с крещендо во время мычания и, как только почувствуете какое-либо напряжение, уменьшайте громкость. Если челюсть зажимается при пении в нижнем или верхнем регистрах, выполняйте эти упражнения в том регистре, где происходит зажим.

2. Если нижняя челюсть недостаточно опущена, в резонансной полости рта нет достаточно места, и звук будет глухой. Это особенно касается гласных аа и aw. Если к тому же челюсть еще и зажата, звук будет еще хуже. Знаменитый вокальный педагог Микш вставлял маленький кусочек дерева между верхними и нижними передними зубами, заставляя ученика держать рот открытым. Я либо обрезаю спичку по длине средней фаланги мизинца, либо использую кусочек китового уса, подрезанный с каждого конца, чтобы умещался в зубах. Это немудреное приспособление также полезно для языка. Те ученики, кому трудно держать язык около края передних зубов при пении на аа, могут держать кончик языка на нижнем конце палочки, что проще ощутить, и, таким образом, можно приучить язык оставаться там в гораздо более короткий срок, чем пытаться давить им на нижние передние зубы.

3. Привычка выдвигать нижнюю челюсть слишком далеко вперед вызывает крайне неприятное качество тона. Это может быть излечено упражнениями под номерами 1 и 2. Если они не возымели желаемого эффекта, я переделываю метод, который мой отец использовал для исправления этой привычки на своих вокальных занятиях: когда ученик пел, выдвигая нижнюю челюсть, он ставил его к стене и, держа скрипку за гриф, приставлял ее к подбородку ученика. В этом положении нужно было петь протянутый звук. Челюсть можно удерживать на месте, с помощью пальца, прижатого к подбородку, затем сделайте полный вдох, задержите ненадолго дыхание и спойте протянутый звук. Через несколько секунд отпустите палец и не возвращайте его обратно, если только челюсть не двинется снова вперед. Повторение упражнений такого рода избавит от этой привычки.

4. Наконец, привычка опускать и зажимать мясистую часть под подбородком устраняется точно так же, как и дефект, описанный под номером 1.

Помимо этих упражнений я использую еще два других, для того чтобы сделать челюсть более гибкой. Но я не могу описать их на бумаге достаточно ясно, чтобы быть уверенным в их понятности.

Случаи такого рода очень редки. Но не только поэтому дефект заслуживает лишь краткого упоминания. Сейчас читатель уже достаточно хорошо осведомлен, что я основываю свой метод звукоизвлечения на первостепенно важном принципе, что любое прилагаемое усилие должно выполняться дыхательным аппаратом, и помимо автоматического воздействия этих мышц на гортань и т. д., горло должно быть совершенно подвижным.

Взрослый с детским голосом должен придерживаться дыхательных упражнений, особенно тех, что составляют вторую ступень, в течение более длительного времени, чем обычный ученик. Мычащие упражнения, особенно со звуками низкого регистра, также следует выполнять в течение длительного времени. Все вокальные упражнения нужно пропевать очень тихо. Практика артикуляции должна выполняться некоторое время шепотом, с гортанью, удерживаемой в ее низком положении. Когда наконец подключается голос, важно петь тихо. Во время любых упражнений следует внимательно следить, чтобы горло было расслабленным, и во время пения и мычания использовать действие мышц из дыхательного упражнения IX. Для артикуляции используйте давление диафрагмой, что постепенно установит естественный грудной голос. После того как этот вопрос будет улажен, можно заниматься как обычно.

Вероятно, ни одна из подвижных частей рта не может быть так мало затронута упражнениями, как губы и щеки. Но вялость или любой другой недостаток в их действии вызывает грязную интонацию. Самый простой способ — отводить верхнюю губу и щеки от зубов вокализацией на аа, aneewd улыбке. Поднимать верхнюю губу нужно учиться до тех пор, пока не получится полностью контролировать ее, не только потому, что это необходимо для вокализации, но и потому, что это очень важно для использования согласных. Следует внимательно следить за тем, чтобы мышцы вокруг ноздрей не начинали двигаться при поднимании губы, поскольку это создает носовой призвук.

Здесь мы имеем дело с дефектом, который иногда является благом. Но поскольку в этой книге мы не говорим о драматической экспрессии, я только скажу, что часто воздух с силой выдыхается для изображения голосом бурной вспышки страстей и эмоций. Легкое тремоло произведет хороший эффект, чтобы выразить чувство страха, беспокойства или тоски. Помимо подобных случаев тремоло никогда не должно быть использовано при пении. Кто не слышал певцов, которые всегда поют с дрожанием в голосе? Это часто делается, чтобы скрыть изношенность голоса, но чаще, потому что они введены в глупое заблуждение, что тремоло очень выразительно и драматично. За исключением отвратительной привычки непрерывного портаменто, я не знаю ни одного стиля пения настолько же неестественного, как бесконечное тремоландо.

Привычка тремолировать, однако, не всегда является результатом воздействия или ошибочных идей выразительного исполнительства. Она часто вызвана хронической слабостью горловых нервов, общей нервной слабостью или, что чаще всего, перенапряжением горла и непродуманным обучением. В первом случае следует обратиться к врачу; во втором можно вылечиться только благодаря качественному изучению и выполнению дыхательной гимнастики, а также законов звукоизвлечения, изложенных в предыдущих главах.

В начале главы XI я говорил, что певцу необходимо основательно изучать английский язык, и поэтому нет необходимости это повторять. Здесь я остановлюсь на трех претензиях, которые предъявляются к упражнениям на артикуляцию.

Первая претензия заключается в том, что согласные не имеют достаточной мощности, чтобы озвучить большой зал; поэтому бесполезно ими заниматься.

Второе состоит в том, что «если песня изначально предназначалась для выражения собственных эмоций, а не для передачи идей слушателям, то какая необходимость пытаться развивать артикуляционный момент за счет мелодии? Разве совершенство согласных не препятствует вокализации?»[37]

Третья претензия в том, что люди не интересуются смыслом слова, пока певец издает прекрасные звуки и изощряется в актерском мастерстве и драматической экспрессии.

1. ОБЛАДАЮТ ЛИ СОГЛАСНЫЕ ДОСТАТОЧНОЙ ЗВУКОВОЙ СИЛОЙ?

На мой взгляд, только ленивые певцы считают согласные бесполезными. Они хотят найти оправдание своему неряшливому произношению и делают ложное утверждение, что согласные не обладают звуковой силой, независимо от того, насколько отчетливо их произносят; они не могут лететь вместе с голосом и, следовательно, никак не могут быть услышаны. Я согласен, что в обычном случае согласные не могут распространяться так далеко, как гласные. Гельмгольц говорит: «Первыми на удалении из человеческого голоса выпадают согласные. Очень интересно с высокой горы слушать голоса, разговаривающие в долине. Слова уже нельзя различить, за исключением, возможно, тех, что состоят из т или п и -простых гласных, как mamma, по. Тем не менее легко различить гласные почти что каждого слова, которое произносят».

Оскар Вулф[38] проводил эксперимент абсолютно тихой ночью, прогуливаясь под деревьями. Результат был следующим: среди гласных звуков ah было слышно на расстоянии 360 шагов, о на расстоянии 350,1 — 340, а — 330, ее — 300, oi — 290, ои — 285, и (оо) на расстоянии 280 шагов. Из согласных h было слышно на расстоянии 12 шагов, b на 18, г — 41, к и t — 63,/— 76, s — 175, sh — 200, т и п вместе с гласным аа на расстоянии 180 шагов.

Эти эксперименты — недостаточно сильный аргумент в пользу согласных. Прежде всего, Гельмгольц рассматривает настолько большие расстояния, что, возможно, они и не пригодятся певцу, тем более на открытом воздухе. Во втором эксперименте условия не были благоприятными для самого Вульфа, поскольку деревья с их ветвями и листьями обрывали звук и особенно мешали силе перемещения согласных. Более того, Вульф, по-видимому, экспериментировал с согласными, отделенными от гласных и вокализации, за исключением т и п, которые нельзя услышать даже через стол без опоры на тон. Если эти эксперименты провести в большом зале и более совершенно, я уверен, что результаты покажут, что в любом зале, где можно было услышать все достоинства голоса, каждая согласная будет понятна, независимо от того, насколько далеко слушатель будет находиться от певца, только если последний будет произносить их четко и правильно.

II. НЕ ПРЕПЯТСТВУЕТ ЛИ СОВЕРШЕНСТВО СОГЛАСНЫХ ВОКАЛИЗАЦИИ?

Эта претензия основана на совершенно ложном предположении, что стихотворение, которое может быть положено на музыку, — не что иное, как передача идей. Музыка — это выражение эмоций, язык чувств. Стихотворение просто назидательного характера передает только абстрактные идеи и не может быть выражено средствами музыки. Если все же попытаться сделать это, оно превратится в фарс. Поскольку идея, возвышенная мысль, вызывает чувство в человеческом сердце, ее можно рассматривать как предмет музыкальный. Тем не менее я должен признать, что музыкальные формы, хоть и очень выразительные, недостаточно уникальны, чтобы передавать смыслы, не вводя в заблуждение. Например, музыкальная тема может очень выразительно передавать тоску, но она не заставит нас испытывать глубокое сочувствие потому, что мы не знаем, по чему она. Это может объяснить только язык. Поэтому понимание слов помогает и мелодии.

Называть песню просто лишь выразителем эмоций — большая ошибка. Это определение музыки вообще, в инструментальном исполнительстве. Песня — это, конечно, музыка, но и намного больше. Песня — это соединение двух великих искусств, музыки и поэзии. Каждое из них является неотъемлемой частью песни. Нужно усердно заниматься артикуляционными элементами стихотворения, потому что если пренебречь этой важной частью пения, если певец произносит согласные неправильно и неуклюже, то они, безусловно, помешают мелодии. Если, однако, он обращается с ними как надо, художественно, тогда они будут устными переводчиками чувств, заложенными в мелодии, и придадут звуку энергии и жизни. Этого невозможно добиться без упорного труда. Голос поддерживается согласными. Каждый певец, который занимается каждый день, обнаруживает, что голос приобретает новый толчок в развитии из-за того, что эта задача добавлена к практике вокализации. Совершенствование согласных поэтому означает вокальную элегантность.

О третьей претензии я скажу, что это ложное утверждение, ведь

III. ПУБЛИКА ТРЕБУЕТ ОТ ПЕВЦА ЧЕТКОГО ПРОИЗНОШЕНИЯ СЛОВ

Обычно развитое состояние музыкальной культуры непременно требует четкого произнесения слов. Об этом высказался Густав Энгель[39]:

«Это правда, что четкое произношение часто игнорируется с тех пор, как так называемая техника и умение исполнять виртуозные пассажи в быстром темпе стали считаться самой важной частью пения. Гортань исключили из процесса артикуляции и рассматривают ее только как музыкальный инструмент. Но самая органичная задача в развитии голоса состоит в том, чтобы сохранить то, чем он отличается от всех музыкальных инструментов, — его связью с языком. В наши дни мы многого требуем от слов в музыке и от поэзии, которые составляют их основу, и мы не переносим оперу без хорошего драматического сюжета. Соразмерно этому мы требуем от певца все свое внимание обращать на соединение слова и звука. В наши дни певец может понравиться, даже если не обладает большим голосом. Но его пение будет неудовлетворительным даже в простейшей песенке, если нет художественного отношения к языку».

Это художественное отношение к согласным, так категорично требуемое публикой сегодня, зависит исключительно от правильной тренировки тех мышц, которые отвечают за управление согласными. Улучшение точности и гибкости мышечных движений в перехвате воздуха вместе с достаточной степенью вибрации вокальных связок должны стать целью в занятиях согласными. Язык — очень важный посредник в этом, и от точности его движений зависит красота почти каждого согласного, за исключением т, b, р, w, v nf, которые контролируются губами. Современный писатель метко заметил: «Язык — всего лишь услужливая горничная в деле создания вокальных звуков, но в произнесении согласных он играет независимую и очень активную роль. Как пальцы скрипача движутся по струнам от одного места к другому, как блуждает смычок от подставки к грифу, так и язык движется вверх и вниз во рту, нажимая здесь и там, сейчас сильнее, затем снова мягче»[40].

Свободный выход воздуха через рот является одним из основных условий гласного звука. Перехват воздуха при его прохождении через рот вызывает определенный придыхательный шум, который мы называем согласной. Различные авторы рассматривают фонетическую систему либо по отношению к мышечному действию, используемому в ее создании, либо к конкретному шуму или любому звуку, сопровождающему или не сопровождающему придыхание. Я упоминаю Фридриха Шмитта из Германии, автора знаменитого вокального метода, как того, кто разделил согласные звуки на три категории или группы: (a) Die Klinger или полугласные; (б) Die Zischer, или шипящие звуки; (в) Die Drucker, или эксплозивные согласные[41].

Я обращаю особое внимание на эту классификацию, потому что некоторые немецкие вокальные педагоги использовали эти категории в приложении к английским согласным не только в узком кругу, но и в печати. Несмотря на то что многие немецкие согласные обладают одинаковым с английскими способом выдоха, все же почти одна треть существенно отличается от английских. Так что, если использовать приведенную выше классификацию в обучении английским согласным, в произношении ученика будет много ошибок. Для обучающегося вокалу, который поет на немецком языке, классификация Шмитта подходит как нельзя лучше.

Как классифицировать согласные для английского ученика на уроках вокала? Я не считаю лучшим способом разделение их, в соответствии с мышечным действием, на губные, язычные, задненёбные и т. д., потому что это не всегда раскрывает истинную сущность согласного. Следующее разделение на две категории представляется мне наиболее удобным: (1) сильные придыхательные согласные без какого-либо вокального звука; (2) слабые придыхательные согласные с более или менее вокальным звучанием. Иногда их еще называют полугласными.

Характерной чертой почти всех согласных является необходимость поднять верхнюю губу, чтобы как бы усадить их. Исключение составляют только шесть согласных, а именно: b, h, т,р, w и wh. Это поднимание верхней губы Гей называет подготовкой к согласной, или «состоянием готовности».

Чтобы ученику было легче запомнить фонетическую практику и все артикуляционные движения, я буду рассматривать их в алфавитном порядке.

F как в For

Верхняя губа немного поднята; нижняя губа приподнята настолько, что закрывает нижние передние зубы и слегка прижата к краю верхних передних зубов. Язык лежит ровно и довольно низко, его кончик у корней нижних передних зубов, но не упирается в них. На уровне середины нижней губы через небольшое отверстие выходит воздух. Размер этого отверстия пропорционален силе, с которой формируется звук/. Чем больше сила, тем напряженнее должна быть середина нижней губы, и наоборот. Воздушная сила в горле и давление нижней губы на верхние передние зубы должны определяться драматической силой выражаемого чувства.

Н как в House

Здесь мы встречаем два исключения из правила: во-первых, верхняя губа не поднимается; во-вторых, наше определение согласного не работает; поскольку в данном случае воздух может выходить более свободно, чем при любом гласном звуке. Буква h может рассматриваться как зарождение гласного звука. И, если он следует за гласной, он всегда молчит. Положение рта для произнесения h зависит от гласного после него. Певец должен также быть осторожным, чтобы сэкономить воздух при произнесении h. Ни при каком другом звуке нет настолько большой опасности выпустить воздух, как при этом. Сила, используемая для выдоха, — единственное средство контроля выразительности этой согласной.

J как в Joy, и Ch как в Charm

На самом деле это сложная буква. Ее звук для произношения на письме выглядит как «dsh». Нижняя челюсть немного поднята. Кончик языка прижат к верхней части верхних передних зубов и их десен; края языка касаются верхних десен и коренных зубов. Нижняя челюсть резко опускается, но не намного, и образуется маленький проход впереди языка, через который воздух шипит рассеянным потоком. Чем сильнее язык прижимается к указанным местам, тем больше сила, с которой выходит воздух, и тем сильнее будут звучать эти согласные. Умеренные страсти выражаются меньшей силой давления языка и выдоха.

К как в King, С перед аа, дай, Ch как в Chord, и Q как в Quell

Поднимите верхнюю губу. Корень языка, подъязычная кость и гортань немного выше, чем при гласной ее. Кончик языка смотрит вниз, практически ко дну рта и прижат к нижней части передних десен. Задняя часть языка прижата к выходу дыхательного пути в рот, верхняя часть — к твердому нёбу, бока — к коренным зубам, а также к мягкому нёбу и нёбному язычку. Сейчас, когда все эти мышцы сокращаются, вокальные связки закрываются и воздух не может выйти. Единовременно весь воздух выбрасывается через небольшое отверстие между задней частью языка и твердым нёбом. Количество давления перед взрывом и степень силы при выдохе создают различные оттенки звучания этой буквы от сильного до слабого.

Р как в Peace

Это, несомненно, самый активный взрывной звук среди всех согласных. Он формируется путем плотного прижимания губ друг к другу по всей их длине. После этого следует выпустить сразу весь воздух, в результате чего они разожмутся. Я думаю, что намного благозвучнее, когда воздух не вырывается напрямую из легких. Оттенки звучания этой буквы зависят от степени сжатия губ и внезапности, с которой опускается нижняя челюсть.

Sкак в Sap

Этот свистящий звук получается следующим образом: верхняя губа поднята, зубы максимально приближены друг к другу, нижняя губа должна быть абсолютно спокойной, язык лежит высоко, но плоско, его кончик не должен касаться внутренней части верхних резцов, а находиться прямо около них. Края языка должны заполнить все пространство между нёбом и верхними зубами, за исключением небольшого пространства между его кончиком и двумя средними верхними резцами. Потому что на спинке языка должен быть канал между языком и нёбом, который сужается в области между кончиком и двумя средними передними зубами. Воздух выходит как тонкий, шипящий звук через небольшое отверстие позади передних зубов. В отношении градации свистящего звука я не согласен по одному вопросу с некоторыми авторами. Чтобы свистящий звук сделать более насыщенным, конечно, необходимо увеличить силу выталкивания воздуха. Но рекомендуется приближать зубы друг к другу. Что, как я считаю, не только излишне, но и рассеивает свистящий звук. Лучше держать зубы, как было описано, и увеличивать давление по краям языка, в результате чего воздушный канал станет уже. Это сделает свистящий звук более насыщенным. Но если наоборот, свист должен быть ослаблен, просто уменьшите давление по краям языка и силу выхода воздуха, но не опускайте челюсть.

Sh как в She

Я часто слышал, что говорят, будто это точно такая же согласная, что и немецкая «sch». Это не так. Между ними существует некоторое сходство, но они сильно различаются по силе и звуковой мощности, а также по положению губ. Английское sh значительно слабее, чем немецкое «sch»; этот согласный больше похож на s по звуку и позиции. Поэтому ученик должен подготовиться к позиции как для буквы s, поднимая, конечно, верхнюю губу, но в дальнейшем задействуя меньшее давление по краям языка. Пусть кончик языка, который должен быть круглее, чем в s, поместится за верхними резцами, тем самым формируя более широкий канал, занимающий расстояние между языком и нёбом, но с меньшим давлением верхней губы; затем пусть через этот канал пройдет легкий поток воздуха. Градация этого согласного выполняется точно так же, как для s.

Т как в Tact

Подготовьтесь к этому согласному, подняв верхнюю губу. Надавите кончиком языка на внутреннюю поверхность верхних резцов и десен, плотно прижав края языка к верхним молярам так, что весь воздушный канал полностью закроется. Сделайте резкий взрыв одновременно с пружинистым движением вниз языка и челюсти. Следуйте правилу, данному дляр, а именно: не выбрасывайте воздух из легких. Не должно быть шипящего или «брызгающего» звука — пусть это будет «сухой» взрыв. Градация этого согласного зависит только от давления кончика языка на верхние резцы и десны и от внезапности пружинистого расслабления языка и нижней челюсти. Расстояние, на которое они отходят, не влияет на силу взрыва, как нас уверяют некоторые авторы, но это влияет на окраску звука. Чем шире открыт рот при взрыве, тем ярче будет t; чем меньше он открыт, тем темнее будет t.

Th как в Thou

Слегка поднимите верхнюю губу и поместите кончик языка между зубами, при этом его края касаются верхних моляров. Воздух проходит через отверстие между передней частью языка и верхними резцами. Градация этого (на мой взгляд) очень неприятного звука осуществляется силой воздуха и давлением языка на передние зубы.

Wh, как в Where

Ученику нужно обратиться к двум исключениям из правила, данного для h, с той лишь разницей, что в этом случае нет настолько свободного выхода для воздуха. Позицию для этого согласного можно изучить легче всего, сначала приготовив положение рта как для оо и, не озвучивая его, изменить на положение для о и одновременно произносить с сильным придыханием в этих двух последовательных положениях; у вас получится звук wh. Этот согласный следует рассматривать как начало гласного. Первая позиция рта всегда как для оо; но вторая позиция зависит от идущего за ним гласного. Можно упомянуть, что всякий раз, когда за ним следует длинный гласный о или оо, он произносится как h. Степень звучности полностью зависит от силы выдоха.

X

Обращение к этой букве часто заставляет учеников говорить, что она не принадлежит к английскому языку, кроме как к обособленной конечной согласной. Его звук встречается гораздо чаще, чем сама буква. Во всех существительных, заканчивающихся Hag или к, с добавлением для создания множественного числа, получающийся звук в точности повторяет х; сильнее, если перед 5 стоит к, слабее, если ему предшествует g. Поэтому позицию для этого согласного выучить легко. Поднимите верхнюю губу и приготовьте рот как для к\ затем произведите придыхание на к и добавьте шипение на Степень силы регулируется увеличением давления как заднеязычного, так и шипящего элементов.

Следующие рекомендации относятся ко всем упражнениям по артикуляции, независимо от того, выполняются они шепотом или на звуке.

ОСНОВНЫЕ УКАЗАНИЯ

1. Сделайте полный вдох, как в Основном правиле. Задержите дыхание на некоторое время, затем выполняйте упражнение, подталкивая слог мышечным действием из дыхательного упражнения XIV.

2. Движения мышц рта, челюсти, языка, губ и т. д. должны выполняться с максимальной свободой и гибкостью; следует быть осторожным, чтобы не зажать неестественным образом какую-либо мышцу.

3. Конечный согласный никогда не должен съезжать к гласной, с которой начинается следующий слог.

4. Чтобы не утомлять вокальные связки, эти упражнения иногда можно выполнять шепотом, но с таким же определенным мышечным действием, как если бы задействовался голос.

5. Ученик может постепенно практиковать эти слоги в более быстром темпе в соответствии с его подготовкой.

6. Избегайте упражнений на одном и том же звуке, не важно, при разговоре или пении. Понижайте или повышайте интонацию, потому что монотонность заглушает музыкальную душу. Модуляция добавляет голосу красоты, а мелодия — это жизнь и душа музыки.

7. Чтобы поддерживать легкие и все вокальные органы здоровыми и в хорошем рабочем состоянии, время от времени выполняйте дыхательное упражнение II.

Первая практика

СИЛЬНЫЕ СОГЛАСНЫЕ ПРОСТО КАК ФОНЕТИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА БЕЗ ГЛАСНОГО ЗВУКА

Возьмите каждый согласный отдельно и повторите его столько раз подряд, сколько будет удобно произнести на одном дыхании. Сначала желательно сделать придыхательный согласный настолько сильным, насколько это возможно, для укрепления артикуляционных мышц. Энергичная атака с этими мускулами так же важна, как ясная и точная атака языка для голоса или уверенное прикосновение пальцев к клавишам фортепиано. Впоследствии можно пробовать различную степень силы в произношении придыхательных. Обратите особое внимание на правильное положение рта и верное действие мышц.

Чтобы облегчить эту практику, я вставляю сюда список не вокальных придыхательных согласных: /, h, к (или q), р, s, sh, t, th, wh, x.

Вторая п р а кти к а

ПРАКТИКА НЕ ВОКАЛЬНЫХ ПРИДЫХАТЕЛЬНЫХ С ДОЛГИМИ ГЛАСНЫМИ Соблюдайте приведенные указания.

Третья практика

ПРАКТИКА ГЛУХИХ ПРИДЫХАТЕЛЬНЫХ СОГЛАСНЫХ С КРАТКОЙ ГЛАСНОЙ

Примечание. Поскольку h и wh никогда не используют ся как придыхательные в конце слога, бесполезно практи ковать их в такой позиции.

Ч е т в е р т а я п р а к т и к а

СЛОГИ ИЗ ВТОРОЙ ПРАКТИКИ С ПЕНИЕМ

В следующих упражнениях слоги будут припеваться. Соблюдайте указания, приведенные в начале раздела 68, за исключением № 4 (потому что вы не можете петь шепотом). Используйте мышечное действие из дыхательного упражнения IX.

Пример 39.

)■ | ■ j-||4LJ ^|f :p | J J |J-faa, fa, fee, faw, fo, foo, faa; haa, ha, hee, haw, ho, hoo, haa;
jaaja, jее,jaw, jo,joo, jaa; kaa, ka, kee,kaw, ко, koo,kaa;

Пойте остальные слоги из второго артикуляционного упражнения в более высокой или низкой тональности в соответствии с возможностями голоса. Высота должна быть с самого начала подходящей для голоса. Ученик должен транспонировать все упражнения в нотной тетради, не только это упражнение, но и все последующие.

Uята я пр а кти к аСЛОГИ ИЗ ТРЕТЬЕЙ ПРАКТИКИ С ПЕНИЕМ

Дальше тональности для транспонирования остальных слогов должны выбираться в соответствии с возможностями голоса; каждый ученик записывает свои собственные транспозиции. Если возникнет желание добавить еще упражнений, их можно взять из разделов 48 и 52 и легко адаптировать.

Эти согласные — очень мягкие аспираты, создающиеся тем же мышечным действием, что и сильные придыхательные, с разницей лишь в степени силы, с которой они произносятся. Мягкие аспираты получают так мало мышечного давления, что у них не будет никакой звуковой мощности, если вокальные связки не будут, с помощью вибраций, помогать направлять их по их пути со звуком, достаточным, чтобы их было слышно. Эти согласные — b, d, g, th, v, z; их более сильные собратья: р, t, к, th,f, s, sh. Кроме того, есть пять других, которые при произношении не получают аспирации, и в пении это слышно. Тем не менее они не являются гласными звуками, потому что воздух не проходит через рот свободно. Эти полугласные: I, т, п, ш, у. Остался лишь один согласный, а именно: г. Этот звук, несомненно, можно произнести с таким явным придыханием, что он будет иметь достаточно звуковой силы сам по себе. Его легче получается произнести, и звучит он лучше при пении.

Нет необходимости отдельно обсуждать драматическую экспрессию, на которую способна каждая полугласная, как это было сделано в отношении сильных придыхательных согласных. Я привожу здесь правило для всех. В, d, g, th, v, обе z и г могут быть произнесены с большей или меньшей силой, в зависимости от увеличения или уменьшения давления мышечного движения, препятствующего прохождению воздуха при пении. L, т, 71, ng, w и у можно сделать более громкими или более тихими только при нарастании или ослабевании динамики, во время задержания дыхания. Мышечное действие, используемое в последнем случае, может быть увеличено или уменьшено самостоятельно. Это кажется естественным, но оно не добавляет и не убирает драматической силы.

В как в Воу

Так же, как и р образуется путем легкого сжатия губ и возникает непосредственно перед взрывом, заставляя вокальные связки вибрировать. Эти вибрации должны прекратиться в тот момент, когда открываются губы. Разница междур и b заключается в том, что в Ь, во-первых, мышечное действие происходит при сжимании губ без применения силы; во-вторых, произносится на звуке и, в-третьих, мягкий придыхательный создается путем выдувания воздуха из легких, в то время как при произнесении р получается громкий взрыв, и воздух не может выйти из легких.

D как в Day

Поднимите верхнюю губу. Положите переднюю часть языка на верхние резцы и десны; закройте весь воздушный канал, располагая края языка у коренных зубов. В тот момент, как должен произойти легкий взрыв, заставьте вокальные связки вибрировать, и тот же воздух (как только вокальный звук кончился) выйдет через отверстие, появившееся от взрыва, в точности таким же образом, как и для Ь, Вокальный звук нужно прекратить, как только кончик языка начнет удаляться от десен.

G как в Go

Ученику следует обратиться к тому, что было сказано про к. Выполняйте то, что там написано, за исключением того, что сокращение описанных частей намного меньше, и воздух выбрасывается почти вполовину меньшей силой, чем для к. В тот момент, когда это сокращение вызовет вибрацию вокальных связок, нужно остановить звук мгновенно во время выдоха.

L как в Love

Это, несомненно, самый красивый из всех согласных. Поднимите верхнюю губу. Кончик язычка напротив десен верхних резцов, но по краям от языка есть свободное место для звука, который обтекает их на пути выхода через рот.

Мкак в Man

Этот согласный произнести легче всего. Закройте рот и позвольте вокальному звуку пройти через нос.

N как в Nice

Поднимите верхнюю губу. Надавите кончиком языка на десны верхних резцов, закройте воздушный канал полностью как для создания d или t, и пусть вокальный звук проходит через нос.

Ng как в Singing

Ученик не должен дать ввести себя в заблуждение при виде п или g. Единственная общая черта у ng и п — носовой призвук. Немного больше сходства с g можно найти в отношении мышечного действия. Поднимите верхнюю губу; поместите кончик языка на нижние резцы, а спинку языка мягко расположите против мягкого нёба, и пусть вокальный звук проходит через нос. Процитирую Пламптра: «Распространенная ошибка в озвучивании этой буквы — произнесение только одной п. Но, избегая этой ошибки, ученик должен не уберечься от других и артикулировать g, если только традиция не приписывает g к следующему слогу, как в словах anguish, distinguish, anxiety и т. д.»[42].

R как в Rage

Верхняя губа поднята. Язык должен вибрировать около десен верхних резцов, в то время как воздух выталкивается через рот. Мне не следует здесь вдаваться в детали, потому что в отношении ошибочных речевых привычек в разделе 80 будет больше возможностей для обсуждения этой буквы. А сейчас просто скажу, что г всегда следует произносить с вибрацией, и дам следующую градацию вибрации: (1) Самая сильная, когда с нее начинает слог как в «raw»; (2) почти такая же сильная, когда перед ней стоит сильный придыхательный как в «trouble»; (3) немного слабее, когда перед ней полугласная как в «drive»; (4) почти такой же силы, если она в последнем слоге как в «тоге»; (5) еще слабее, когда связана с дифтонгами ai или еа в конце слога, как в «fair, fear»; (6) тихий (сглаженный) звук, когда встречается в тех комбинациях, которые в разделе 74 классифицируются как «смешанные гласные», как в «her, burn».

Th как в Thin

Поднимите верхнюю губу. Кончик языка расположен между зубами точно так же, как и для соответствующего сильного придыхательного. Но при этом th язык очень слабо удерживается напротив верхних резцов и дыхание должно быть максимально вокальным.

V как в Vale

Поднимите верхнюю губу. Расположите нижнюю губу напротив верхних резцов и позвольте вокальному звуку проходить между губ и через пространства между зубами.

W как в We

Эта буква также означает согласный звук, только тогда, когда она помещена в начало слога. Верхняя губа не поднимается. Примите исходное положение рта для произнесения гласного оо, затем сожмите губы, добавьте звук и сразу же опустите нижнюю челюсть немного вниз.

Y как в Yoke

Эта буква также означает согласный звук, только тогда, когда она помещена в начало слога. Поднимите верхнюю губу. Губы на улыбке. Кончик языка около основания десен нижних резцов, как в гласной ее. Края языка около верхних коренных зубов и их десен, а звук проходит через центр языка.

Z произносимый как S в Zone

Поднимите верхнюю губу. Поместите язык в точно такую же позицию, как для s. Выдыхайте на вокальном звуке очень мягко, и в результате получится нужный гудящий звук. «Следует помнить, что звук s всегда звонкий, если при образовании множественного числа или третьего лица глагола он следует за вокальным звуком, как, например, в was, ways, seas, songs, observes. В других случаях он тоже часто озвучивается»[43].

Z произносимый как Sh в Azure

Поднимите верхнюю губу. Поместите язык в положение для сильного придыхательного sh и извлеките вокальный звук с большей силой воздуха, чем в предыдущей букве.

Учащийся должен обратиться к разделу 68 и перечитать Основные указания для всех упражнений по артикуляции, и обязательно им следовать. Помимо них, я добавлю следующие:

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ УКАЗАНИЯ

Необходимо проявлять большую осторожность в обращении с вокальным элементом этих согласных. Новичок может совершить две ошибки, а именно, соединить согласный вокальный элемент со следующим гласным, позволяя первому полностью исчезнуть, или, когда слог заканчивается звучащей согласной, он может позволить вокальным связкам вибрировать слишком долго. Поэтому нужно соблюдать следующие правила:

1. Если за одним из этих полугласных следует гласный звук, то согласная, неважно, спета она или проговорена, должна быть в той тональности, на том же тоне, что последующий гласный звук.

2. Если слог заканчивается на звонкую согласную, звучащий элемент должен быть произнесен или спет на высоте предыдущего гласного звука. Не будет лишним пристальное внимание к моменту его своевременной остановки. Звучащий элемент согласного должен внезапно остановиться в момент, когда спадает мышечный перехват звука. Если, например, поется слог al или ап и вокальный звук продолжается после того, как язык вернулся в положение покоя, эффект будет таким, как если бы пелось alia или аппа.

3. Оратор и особенно певец должен замерять время вибрации вокальных связок и силу звука, передаваемую этим звонким согласным. Перебарщивать нельзя, даже прикрываясь очень выразительным пассажем, требующим дополнительных усилий в обоих направлениях. Это недопустимо в следующих трех элементах: Ь, d и g. В отношении других я слышал, что некоторые лучшие исполнители иногда растягивают их. Делается это намеренно или нет, я не могу сказать, но в любом случае эффект будет неприятным. В редких случаях это можно допустить на оперной сцене, особенно в изображении дьявольского персонажа или горячо влюбленного человека. Слишком большая сила, даже если в течение короткого времени придаваемая полугласным, всегда оскорбляет слух; но, если исполнитель задержится на полугласном и в то же время с чрезмерной силой сделает на нем акцент, результат будет невозможно слушать. В очень тихом пассаже, передающем самые нежные и глубокие чувства, мягкие вибрация т, п, I, w или у могут продолжаться чуть дольше, но исполнитель должен знать, куда он ведет линию.

Шестая практика

ФОНЕТИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА ПОЛУГЛАСНЫХ

Каждый согласный этой группы следует брать отдельно и многократно проговаривать остро и четко, столько раз подряд, сколько будет удобно произносить на одном дыхании. Следует обратить внимание на различную степень усилий, прилагаемых к действию перехватывающих мышц и силы воздуха для звучащего элемента. Чтобы упростить эту практику, я приведу здесь список полугласных: b, d, g, I, т, п, ng, г, th, v, w, у, z (s), z (sh).

Восьмая практика

ПРАКТИКА ПОЛУГЛАСНЫХ С КРАТКИМИ ГЛАСНЫМИ

Девятая практика

СЛОГИ ИЗ СЕДЬМОЙ ПРАКТИКИ С ПЕНИЕМ

Пример 41.

baa, ba, bee, baw, bo, boo, baa; daa, da, dee, daw, do, doo, daa;

gaa, ga, gee, gaw, go, goo, gaa; laa, la, lee, law, lo, loo, laa.

Это упражнение нужно транспонировать вверх и вниз, согласно потребностям ученика. В каждой новой тональности должна использоваться новая строка седьмой практики.

Д е с ята я практика

СЛОГИ ИЗ ВОСЬМОЙ ПРАКТИКИ С ПЕНИЕМ

Пример 42. д

& 1-3 W

ab, eb, ib, db, ub; ad, ed, id, od, ud;

ag, eg, ig, og, ug; al, cl, il, ol, ul.

Дальше пусть транспонирует сам ученик, который должен подбирать и адаптировать и другие вокальные упражнения из разделов 48 и 52.

Под вокализами немецкая школа пения понимает все виды колоратурных упражнений, исполняемые только на гласных. Они могут даваться ученику для пения закрытым ртом или как вокальная практика. Их нужно петь как можно тише, сразу после изучения гласных звуков. Я отсылаю ученика к тому, что было сказано по этому вопросу в разделе 49.

Сольфеджио означает такие упражнения, которые содержат стандартные отрывки музыкальных произведений для отработки фразировки, обучения выразительности, артикуляции и т. д. Сольфеджио готовит певца к какой-либо песне. Если у пианиста этюды, то у вокалиста — сольфеджио.

Когда следует проводить подобные занятия? Этот вопрос, как и выбор материала, нужно оставить на долю учителя. Голос ученика должен быть настолько развит, что все переходы сглажены, и ученик способен спеть хороший звук на всех гласных, он знает, как выполнить филировку, и приобрел значительный навык в артикуляции. Из обширной коллекции подобных материалов следует упомянуть Конкопи, Ваккаи, Маркези, Наву, Иорпору, Зибера, Бордоньи, Убольди, Лютгена, Шарфа, Панофку.

Существует несколько способов сделать сольфеджио полезным для ученика:

1. Один номер целиком исполнить на одной долгой гласной. Он должен быть выбран с учетом потребностей ученика.

2. Менять гласную при каждом обновлении дыхания: петь светлые и темные гласные либо чередуя их, либо в случайном порядке.

3. Менять гласную на каждую ноту, кроме синкопированной.

4. Можно выбрать одно упражнение для артикуляции, и ученик должен подписать слоги, содержащиеся в разделах 68 и 70, под нотами сольфеджио, один слог под каждой нотой, если только там пет синкопы. Эти слоги нужно иногда исполнять в хаотичном порядке, для чего ученик должен выписать вокальную строчку и подписать слоги под нотами. Во время пения на уроке ученик должен отойти от учителя, чтобы тот не мог видеть слоги, и, если он не понимает произношение ученика, слоги нужно повторять до тех пор, пока каждая буква не будет отчетливо слышна.

В этой главе не будет ни нового мышечного действия, ни каких-либо новых форм резонансных полостей. Данные элементы — это просто собранные вместе старые знакомые, и мы должны использовать привычные мышечные действия для этих комбинаций. Нашего внимания требуют три группы, а именно: дифтонги, смешанные гласные и комбинации согласных.

Это греческое слово иногда переводится как «двойные гласные», что может привести к ошибочной идее о том, что у нас есть дифтонг, всякий раз, когда один слог содержит два гласные, выписанные буквами, например, «bool». Этот гласный звук написан двумя буквами, но они дают только один гласный звук; поэтому мы не можем называть оо дифтонгом.

Дифтонг буквально означает двойной звук. Некоторые одиночные символы используются для обозначения двойного звука, например, Z, это дифтонг. Как и раньше, я буду использовать таблицы гласных профессора А. М. Белла, но, обязательно указывая, где я от него отклоняюсь. В отношении гласных звуков моя цель — поймать основные звуки и выбрать для них один символ, чтобы облегчить формирование чистого тона при каждом этом звуке. Если я не могу обнаружить более одного звука, то не могу назвать его дифтонгом, но, если я определю два звука, тогда я должен назвать его дифтонгом. Именно поэтому я не могу отнести к дифтонгам долгий звук о, независимо от того, какими буквами он записан. По той же причине я должен отнести к дифтонгам звуки d (fate), ai (fair), еа (clear), у них есть два отчетливых гласных элемента для одного звука как ai в fair или в саге или where, или в heir, что по звуку не то же самое как в said, или в read, или в frien d и т. д.

Согласно этой концепции, существует семь дифтонгов: а, 1, air, ear, oi, ои, й.

Можно ли исполнить на одной ноте две разных гласных? Если нет, как можно спеть дифтонг на одну ноту?

Очевидно, что две гласные, каждая из которых представляет собой отличающийся звук, не могут удерживаться на одной ноте. Протянутая нота должна быть разделена на две части, которые привязаны к двум элементам, составляющим дифтонг. Любитель будет петь слово «light» или «Ьоу» следующим абсурдным способом:

плохое плохое

* написано исполнение написано исполнение Пример 43. &U-..............1Д±-........I.J¹ J^l

light, la-eeght. boy, bo - ее.

Это совсем неверно и порождает неправильное звукоизвлечение. Распределение этих двух сегментов сделано совершенно наоборот. Правило: во всех дифтонгах, кроме й, звук опирается на первый гласный элемент, а второй приходится на меньшую оставшуюся часть.

Пример 44.

хорошее хорошее написано исполнение написано исполнение
light, laa - ight. boy, baw - i.

Л как в Fate, Mate, Age, Ale, Ache, Able, Late, Bate

Два гласных элемента в этом дифтонге а и i. Произношение при пении несколько отличается от произношения в речи. Во время пения нужно исполнять следующим образом:

хорошее написано исполнение

Пример 45.

fate, fa - it.

Конечно же, очень важно обращаться со звуком - очень легко, как в отношении длительности, так и акцептуации. Он никогда не должен получать ни малейшего ударения. В речи эти два звука, как правило, не имеют так много отличий, за исключением случаев, когда слово, содержащее а, требует особого акцента и продолжительности. В таком случае первый элемент находится на месте и интонация слегка оседает на i. Если такой акцент будет придан вопросительному предложению, как, например, «Do you accuse your mate?», тогда интонация поднимается на i, немного выше звучания а, но не задерживается там. Это правило для пения и говорения хорошо подходит для обращения со всеми другими дифтонгами, кроме й. Поэтому я больше не буду об этом говорить.

Этот дифтонг также представлен следующими буквами: ai — aim, stain, quaint, grain, hail, arraign;

au — gauge;

ea — steak, great;

ei — vein, weigh, rein, veil.

I как в Idol, Idle, Excite, Vial, Ivy, Mine, Thine, Blithe, Bite

Два гласных элемента в этом дифтонге — а и Г. Петь и проговаривать их нужно по тому же принципу, что и в предыдущем случае. Продолжайте делать все то же самое, только заменяя аа на первый элемент.

Этот дифтонг также представлен следующими буквами: у — by, ту, sky, scythe, why, lyre, rhyme;

ais — aisle;

aye — aye;

eigh — height, sleight, heigh-ho;

ey — eying;

ic — indict;

ie — lie, die, hie, vie;

is — isle;

ig — sign;

igh — high, blight, right;

oi — choir;

ui — guide;

uy — buy, guy.

Air как в Fair, Hair, Pair

Первый из двух гласных элементов — так называемый янки — а. Я не рассматриваю этот звук как краткую гласную, а только в отношении окраски его звучания, которая говорит сама за себя. Второй элемент также трудно описать, но я думаю, что проще понять его как очень короткий звук аа. Обращаться с этим дифтонгом при пении и разговоре нужно точно так же, как и в двух предыдущих случаях. Может быть, стоит напомнить ученику, что в этом и в следующем дифтонге слишком долгая остановка на втором элементе возмутит тонкий слух.

Этот дифтонг также представлен следующими буквами:

аг — daring, саге;

ег — where, пе ’ег;

eir — heir;

ayer — prayer;

ear — swear.

Ear как в Fear, Smear, Gear

Почти невозможно дать письменное описание первого элемента, очень близкого к звуку ее, но не звучащего точно так же, как он. Второй элемент похож на тот, что был в предыдущем дифтонге, очень короткий аа, и его произношение такое же.

Этот дифтонг также представлен следующими буквами: еег — queer, leer, peer, deer;

ier — pier.

Oi как в Oil, Coin, Hoist, Anoint, Joint, Embroider, Foible, Toil, Avoid, Groin

Первый элемент звучит как aw в law, второй как краткий I. Произношение их можно легко понять из предыдущих дифтонгов, особенно i.

Этот дифтонг также представлен следующими буквами: оу — boy, envoy, loyalty, oyster, joy, coy.

Ou как в Thou, Around, Found, Our, Vouchsafe, Couch, Cloud

Первый элемент очень похож на аа и звучит между аа и aw. Второй элемент трудно описать. Он напоминает краткий звук оо. В немецком языке вторым элементом этого же самого дифтонга является краткий звук оо. Его произношение, как и в предыдущих случаях.

Этот дифтонг также представлен следующими буквами: ow — cow, vowel, bow, how, brow, crown.

U как в Mute, Use, Stupid, Dupe, Duteous, Nature, Tutor, Future

Ученику следует освежить в памяти то, что было сказано об этом звуке в разделе 42, под заголовком «оо». Во всех случаях, когда он не появляется с согласной, я рассматриваю й как гибрид — ни чистый гласный, ни дифтонг, а полный слог, состоящий из согласного у и гласного оо. Однако, поскольку его всегда относили к гласным, я располагаю его среди дифтонгов, но против своей воли. Сам способ, которым он произносится всеми вокалистами, подтверждает мое мнение о нем. И в разговоре, и в пении долгий гласный элемент находится на втором месте. Каждый останавливается на звуке оо, а у произносится так же быстро, как и любая полугласная в начале слога. Нет необходимости иллюстрировать это на музыкальном примере, так как звучащий согласный у не нуждается в отдельной ноте на нотном стане. Но когда звуку й предшествует другой согласный, то мне кажется, что первый элемент стоит рассматривать как краткий i, например:

хорошее

* написано исполнение

Пример 46.-~^; — --------- - -- ---■

mute, mi-oote.

Этот звук также представлен следующими буквами: ей — feud, neuter, pseudo;

ew — dew, few, new, blew, stew, knew;

ue — imbue, virtue, Tuesday, blue;

eau — beauty;

lew — view;

ieu — adieu, lieu;

yew — yew;

you — you; yu — yule.

Что касается взятия дыхания и мышечного действия во время пения, то почти излишне говорить, что те же самые указания, данные в разделе 48 для практики долгих гласных, применимы и здесь. Единственное различие —- это задержание на нервом элементе гласного звука и обрыв окончания второго элемента (за исключением й).

ПЕРВАЯ ПРАКТИКА

ВТОРАЯ ПРАКТИКА

ТРЕТЬЯ ПРАКТИКА

В пении дифтонгов должны соблюдаться те же правила, что и для исполнения долгих гласных. Ученику следует обратиться к Практике 4 в Разделе 48. Отличительные черты двух гласных звуков, исполняемых на одной ноте, хорошо отражены в начале этой главы.

ear, ear, ear, ear, ear, ear, ear; oi, oi, oi, oi, oi, oi, oi;

ou, ou, ou, ou, ou, ou, ou; u, u, u, u, u, u, u.

Транспонируйте эти упражнения в другие тональности, в соответствии с потребностями голоса.

М. M.J = 69

Транспонируйте это упражнение вниз и вверх, в соответствии с потребностями голоса. Каждая новая строка — новая тональность.

Транспонируйте это упражнение вниз и вверх, в соответствии с указаниями вашего педагога. Каждая новая строка — новая тональность.

По-моему, звуки этой группы не похожи ни на одну из долгих или кратких гласных; я также не могу найти у них двойной звук как в дифтонгах. Поэтому я взял на себя смелость и определил их в отдельную группу под названием «смешанные гласные звуки». Подобные странные и очень немелодичные звуки встречаются только тогда, когда г, как исключительно звонкому звуку, предшествуют некоторые гласные.

Как и все законы произношения в английском, такой звук, похоже, не следует какому-то особенному принципу, за исключением того, что все специалисты помещают его среди согласных как разновидность г. Я с этим не согласен по той причине, что я не могу обнаружить достаточного перехвата воздуха, как при согласных; и, более того, я считаю, что он имеет тенденцию влиять на предыдущий гласный, вызывая такой специфичный и довольно неприятный звук, который я и называю смешанным гласным. Произнесите «her», и вы обнаружите, что вплоть до самого конца слова воздух выходит свободнее, чем даже на оо.

Ег как в Her

Положение рта похоже на то, что при о или aw, что-то среднее между ними. Сам по себе звук напоминает мне немецкий б, так называемый о-умляут. Если этот звук нужно протянуть, я бы советовал ученику выучить звук немецкого д и всякий раз, когда он поется, удерживать его па звуке, очень близком к о-умляуту. Для произнесения этого звука нужно его удерживать, как описано, а затем, не изменяя высоты при пении, но понижая ее в речи, немного поднять спинку языка быстрым движением, а кончик языка слегка загнуть вверх.

Этот звук также представлен следующими буквами: ear — pearl, earl, earn, earth;

ir — third, girl, thirsty, sir, irksome, twirl;

uer — guerdon;

or — visor, word, work, worse, worm;

ur — occur, excursion, further, burden, curdle, burn; yr — myrrh, myrtle, martyr.

Ar как в Are

Интонация, на которой он должен тянуться, очень похожа на о в not, с той лишь разницей, что он должен быть пролонгированным. Завершающее движение языка такое же, как и в предыдущем случае; выход звука также совершенно свободный. В отношении произношения все то же самое, конечно же, с обязательным приспособлением к различиям в первом гласном звуке.

Этот звук также представлен следующими буквами: ег — sergeant;

ear — hearth, hearken;

uar — guardian.

Остается открытым вопрос, должен ли ученик практиковать эти гласные звуки. Немелодичные звуки отвратительны, и я бы не стал вокализировать на этих смешанных гласных. Ученик может попробовать проговорить их и периодически петь на удобных примарных звуках, чтобы знать, что с ними делать в случае необходимости.

Взятие дыхания и мышечное действие во время произношения и нения соединенных слогов аналогично тому, как это делается для практики долгих гласных. Чтобы сэкономить место, я помещаю слоги сразу под ноты, но сначала, прежде чем они будут спеты, их нужно проговорить. Во время речевого упражнения дыхание должно обновляться до повторения слогов. В вокальной версии упражнения обновляйте дыхание на каждой половинной паузе. Время от времени выполняйте дыхательное упражнение II. Я также хочу побудить ученика изменять высоту речевой интонации в упражнении на говорение и наблюдать за моментами выразительности в пении, а также переносить упражнения в тональности выше или ниже, строго в соответствии с голосом ученика и советом учителя.

Четвертая п р а к т и к а

Пример 50.М. М. • = 76РР

ПЯТАЯ ПРАКТИКА

М. M.J = 76 Пример 51.

РР ~~ РР---------

Рекомендации во всех отношениях повторяют предыдущие, с тем исключением, что, когда бы ни пропевался дифтонг, две восьмые ноты залиговываются на один слог, первый гласный произносится с первой восьмушкой, а второй гласный элемент со второй восьмушкой. Этому совету нужно следовать в примере 51. Я не хочу, будто бы он выглядел как общее правило, что дифтонг должен всякий раз исполняться на две залигованные ноты. Если это происходит в очень медленном темпе, на обеих нотах должен звучать первый гласный элемент, а второй озвучиваться только в самом конце. Но когда две залигованные ноты исполняются быстро, то тогда я считаю лучше всего петь второй гласный элемент на второй ноте.

Эти слоги (практики 4 и 5) могут применяться и в виде упражнений по сольфеджио так же, как это рекомендуется для артикуляционных упражнений в разделе 68.

Следующие упражнения следует выполнять до тех пор, пока вы не получите полный контроль над подвижными частями резонансной полости. Пока этого не произойдет, пропевать их бесполезно. Когда навык в достаточной степени будет сформирован, любое из них может быть выбрано как материал для сольфеджио для практики артикуляции, как рекомендуется в Разделе 71.

ПЕРВАЯ ГРУППА

Bd. ----- ebb’d, sobb’d.

Bdst. prob’dst, stabb’dst, robb’dst.

Bl. able, blow, bubble, noble.

Bld. disabl’d, doubl’d, trembl’d.

Bldst. Irembl’dst, hobbl’dst.

Biz. bubbles, pebbles, nobles.

Bist. - humbl’st, troubl’st.

Br. brave, bright, breeze.

Bz. robes, ribs, webs.

Bst. rob’st, robb’st.

DI. handle, \adle, meddle.

Did. bridl’d, paddl’d. Didst. — handl’dst, fondl’dst. Diz. handles, bundles. Dlst. kindl’st, paddl’st. Dn. gold’n, iad’n, iead’n. Dnd. sad’n’d, burd’n’d. Dnz. ~ gar d’ns, ward’ns. Dr. drop, dress, drive.

Dst. hadst, addst.

Dth. width, breadth. Dths. breadths, widths.

Dz. - buds, weeds, odds.

Dzh. — edge, \odge, image.

Dzhd. — imag’d, Hedg’d.

Fl. — flay, fleece, flow.

Fid. - rifl’d, baffl’d.

Fldst. — trifi’dst, stifl’dst.

Flz. rifles, baffles, raffles.

Fist. — stifl’st, shuffl’st, baffl’st.

Fn. — stiff’n, oft’n, soft’n.

Fnd. - soft’n’d, deafn’d.

Fnz. — soft'ns, stiff’ns.

Fr. frame, friend, refresh.

Fs. — whiffs, puffs, laughs.

Fst. — puffst, iaugh’st.

Ft. — oft, soft, waft.

Fth. — fifth, twelfth.

Fts. — li/Zs, rafts, wafts.

Ftst. -- waft’st, lift’st.

Gd. — hegg’d, rigged.

Gdst. bragg’dst, dragg’dst.

Gl. — g/eam, glove, eagle.

Gid. — struggl’d, haggl’d.

Gldst. - singl’dst.

Glz. — eagles, juggles.

Gist. mingl’st, strugg/’st

Gr. — grow, grip, grief.

Gz. logs, figs, dregs.

Gst. begg’st, digg’st.

KI. - cling, eZiff, clove.

Kid. sparkl’d, circl’d.

Kldst. buckl’dst, circl’dst.

Klz. — sparkles, circles.

Kist. — sparkl’st, freckl’st.

Kn. - to к ’n, d e a c ’n, fa к ’n.

Knd. — wak’n’d, dark’n’d.

Kndst. black’n’dst, heark’n’dst.

Knz. — tok’ns, fair’ns, thick’ns.

Knst. - beck’n’st, wak’n’st.

Kr. — krahen, crime.

Ks. oaks, sticks, rocks.

Kst. — shak’st, wak’st, next.

Ksth. sixth.

Kt. — sect, wak’d, rock’d.

Kts. — acts, sects, respects.

Ktst. act’st, lik’dst.

Lb. - bulb, Elbe, Albert, fi/bert.

Lbz. bulbs.

Ld. gild, field, mild.

Ldz. — fields, folds, wilds.

Ldst. - hold’st, shield’st.

Lf — self, wolf, gulf.

Lfs. - sylphs, gulfs, elfs.

Lft. ingulf’d.

Lfth. — twelfth.

Ldzh. — induZge, bilge.

Ldzhd. — indu/g’d, bilg’d.

Lk. — elk, milk, bulk, silk.

Lks. - silks, elks, bulks.

Lkst. — milkst.

Lkt. -- milk’d.

Lm. — elm, film, realm.

Lmd. — film’d, whelm’d.

Lmz. - films, realms.

Lmst. — overwhelm’st.

Ln. — stol’n, swol’n.

Lp. — help, pulp.

Lps. — pulps, whelps.

Lpst. — scalp’st, help’st.

Lpt. - help’d, scalp’d.

Lptst. help’dst.

Ls. — false, dulse, else.

Lst. — rul’st, fill ’st, fall’st.

Lt. — bolt, guilt, wilt.

Lth. -- wealth, filth, stealth.

Lths. — healths, tilths.

Lts. — bolts, melts, faults.

Ltst. — halt’st, melt’st.

Lv. - twe/ne, valve, solve.

Lvd. involv’d, resolv’d.

Lvz. -- wolves, elves, valves.

Lvst. — revolv’st, dissolv’st.

Lz. toils, steals, calls.

Md. - fam’d, nam’d, btoom’d.

Mdst. — ilium 'dst, bloom ’dst.

Mf. — nymph, triumph.

Mfs. — nymphs, triumphs.

Mft. — triumph’d.

Mp. — pomp, lamp.

Mps. — lumps, lamps.

Mpst. thump’st, damp’st.

Mz. — gems, plums, comes.

Mst. — doom’st, seem’st.

Mt. prompt, contempt.

Mts. — tempts, prompts.

Mtst. tempt’st, prompt’st.

Nd. - end, land, mind.

Ndz. — ends, blends, bonds.

Ndst. bend’st, send’st. tsirig, long, ring [singing, swinging.

Ngd. - wrong’d, wing’d.

Ngdst. twang’dst, wrong’dst.

Ngz. — songs, fangs, rings.

Ngst. ring’st, cling’sZ, sing’st.

Ngth. strength, length.

Ngths. lengths.

Ngk. - drink, rank.

Ngks. - pranhs, lyn#.

Ngkst. — thanh’s/, think’st.

Ngkt. rank’d, thank’d.

Ngkts. precincts.

Ndzh. hinge, range, fringe. Ndzhd. reveng’d, chang’d. Ns. tense, sense, dance.

Nst. - canst, against.

Ntsh. bench, launch.

Ntsht. launch’d, wrench ’d.

Nt. lent, rent, went.

Nth. — tenth, hyacinth.

Nths. tenths, hyacinths. Nts. - wants, tents, events. Ntst. haun/’s/, want’st. Nz. lens, means, vanes. Pl. plume, plaid, plod. Pld. dimpl’d, trampl’d. Pldst. - trampld’st, peopld’st. Plz. ~ temples, ripples.

Plst. tramp/’st, rippl’st.

Pn. deep’n, op’n.

Pnd. op’n’d, sharp’n’d.

Pnz. - sharp ’ns, op’ns.

Pr. pride, praise, print.

Ps. lips, traps, hops. Psi. droop’s/, hop’s/. Pt. wept, slepZ, tripp’d. Pts. precepts, intercepts. Ptst. -- accept’st, intercep/’st. Pth. depth.

Pths. depths.

Rb. orb, garb, curb, verb. Rbd. — disturb’d, garb’d. Rbdst. — curb’dst, disturb’dst. Rbz. orbs, garbs, barbs.

Rbst. curb’st, absorbs/. Rd. bird, cord, herd.

Rdz. — birds, words, cords. Rdst. regard’s/, reward’s/. Rf. turf, serf, dwarf.

Rfs. — serfs, dwarfs.

Rg. - iceberg.

Rgz. icebergs.

Rdzh. — large, urge.

Rdzhd. — scourg’d, urg’d.

Rk. dark, lark, work. Rks. — marks. barks. larks. Rkst. work’st, mark’st.

Rkt. iurk’d, work’d.

Rktst. bark’dst, iurk’dst.

Rl. curl, snarl, pearl.

Rid.- world, curl’d, furl’d.

Rldst. furl’dst, hurl’dst.

Rldz. worlds.

Rlz. pearls, curls, snarls.

Rist. curl’st, furl’st.

Rm. - arm, warm, harm.

Rmd. arm’d, harm’d.

Rmdst. - harm’dst, warm’dst.

Rmz. - arms, forms, storms.

Rmst. charm’st, alarm’s/.

Rmth. — warmth.

Rn. — morn, scorn, urn.

Rnd. burn’d, scorn’d.

Rndst. veturn’dst, warn’dst.

Rnz. morns, urns, horns.

Rp. — harp, warp, sharp.

Rps. - harps, warps, sharps.

Rpt. -- warp’d, usurp’d.

Rs. purse, scarse, curse.

Rsh. harsh, marsh.

Rst. - first, worst, burs/.

Rsts. burs/s.

Rt. — art, port, dir/, cart.

Rts. — arts, ports, hearts.

Rtst. - start’st, hurl’st.

Rth. — earth, worth, forth.

Rths. - earths, hearths.

Rtsh. - march, larch.

Rtsht. - search’d, parch’d.

Rv. nerve, starve, curve.

Rvd. — curv’d, starv'd.

Rvdst. — starv’dst, preserv’dst.

Rvz. — nerves, curves.

Rvst. - - nerv’st, swerv’st.

Rz. bars, stars, wears.

Sf. — sphere, sphynx.

I shrill, shrink.

1 shrine, shriek.

Sk. — shill, ship.

Skr. screen, scribe.

Sks. desks, tasks.

Skst. ask’st, bash’s/.

Skt. ask’d, bask’d.

SI. — s/ime, whistle.

Sid. whistl’d, nestl’d.

Slz. — nestles, this/Zes.

Slst. rustl’st, nestl’st.

Sm. smile, smoke.

Sn. snow, pers’n.

Sn d. less ’n ’d, 1 ist ’n ’d.

Snz. — list’ns, pers’ns.

Snst. less’n’st, hast’n'st.

Sp. span, speed, spar.

Spl. — spleen, sp/endid.

Spr. spray, spring, sprig.

Sps. — grasps, lisps, clasps.

Spl. clasp'd, grasp’d.

St. — stand, stop, star.

Str. stroll, strive, strong.

Sts. mists, tastes, coasts.

Stst. — tast’st, list’st.

Thn. length’n, strength ’n.

Thnd. - - length ’n’d, strength ’n’d.

Thndst. -- length ’n ’dst, strength ’n’dst.

Thnz. strengthens, length’ns.

Ths. — youths, faiths.

Tht. — betroth, ’d.

Thr. — throb, throne, thrill.

Thd. — breath’fit, sooth’d, bath ’d.

Thz. bathes, tithes, paths.

Thst. - smooth's/, writ/?.’st.

Thdst. — smoothest, writh’dst.

Tl. title, cattle, rattle.

Tld. — rattl’d, titl’d.

Tldst. rattl’dst, start/’dst.

Tlz. — titles, turtles, battles.

Tlst. — start/’st, ratt/'st.

Tn. kitt’n, mitt’n, butt'n.

Tnd. — whit ’n’d, sweet.’n’d.

Tnz. whit’ns, sweet’ns.

Tr. tribe, tread, trade.

Tsh. — charm, chime, church.

Tsht. touch ’d, watch ’d.

Tsh’tst. — snatch’dst.

Ts. — bats, roots, hats.

Tst. — sitt’st, shout ’st.

Vd. — lin'd, lop’d, sav’d.

Vdst. - lov’dst, sav’dst.

17. — ep 7, shop 7, hop7.

Vid. — shop ’ll’d, shriv’U’d.

Vlst. — shop 7'st, shrip ’I ’st.

Vldst. — rav’ll’dst.

Viz. — ev’ls, shrip7s.

Vn. — sep'n, drip 7?, crap’m

Vnz. — rav’ns, heap'ns.

Vnth. — elep ’nth, sev’nth.

Vz. - waves, groves, leapes.

Vst. mop ’st, rav’st, prop ’st.

Zd. - gaz’d, rais’d, us’d.

ZI. — haz7. dazzle, puzzle.

Zld. dazzl’d, puzzl’d.

Zldst. — dazzl’dst, puzzl’dst.

Zlst. puzzl’st, dazzl’st.

Zlz. — haz/’s, puzz/ ’s.

Zm. prism, chasm.

Zmz. — prisms, chasms.

Zn. — blaz’p., crims ’n.

Znd. blaz’n'd, crims’n’d.

Znz. — seas'ns, blaz’ns.

Znst. -- reas’n’st, blaz'n ’st.

ВТОРАЯ ГРУППА

bu-/b, ga-rb_; pro-b’d, abso-rb’d, be-gg’d,^ belo-ng’d, ima-g’d, (dzhd) bi-/gW, (Idzhd) va ng’d, (ndzhd) ur-g’rf, go-W, trem-Ь/ ’d, pad- dl’d, min-gl’d, twin- kl’d, dim-pl’d, wo- rid, whi-stl’d, (sld) vat-tl’d, shri-p'/’d,

puz-z/ ’d, na-m’d, whe-lm’d, to-rm’d, la-nd, har-d’n’d, dea -f’n, dea-f’n’d, w a- к ’n’d, shar-p ’n’d, warn’d, les-s’n ’d, whi-t ’n’d, leng-th ’n’d, bla-z'n’d, gua-rd, pro-v’d, reso-lv’d, st a-rv’d, ga-z’d,

brea- th’d, she-If, tri uni-ph, tn-rf, sphere, icebe-rg, be nch, (tsh) ma-rsh, ch-arm, ma -rch, wi -dth, ti-fth, twe-lfth, wea- Ith, wa-rmth, le-ngth, te-nth, de-pth, no- rth, si-xth,

indu/gc, ra -nge, ba -rge, silk, tha-n/c, ma-rk, ta- sk, bl-ind, cra-dle, fl-oor, gl-ove, twin-kle, pl-an, sp/-endid, fu -rl, sl-eep, gen-tie, sho-p'/, daz-z/e, rea-lrn,

wa-nZ ’st, ассе-р/ ’st, he-Ip’dst, hi-rt’st, enli-sZ ’st, burs/’st, lo-p ’st, reso-lv’st, prese-rp ’st, betro-Z/г’d, (thi) twe-Zfc, ne-/w, sobs, bu-lbs, o-rbs, dee-ds, he-Ids, wo-rids, ends, wa-rds, ba -gs, icebe-rgs, sai-Zs, trou-b/es, pad-r/Zcs, rut-fles, ea-gles, spar-kies, tem-ples, cu-rls, mus-cles, ti-tles, e-vils, (viz) puz-zZes, ti-mes, overwhe-Zms, sto-rms, iogari-thms, prisms, de-ns, ri-ngs, war-d’ns, (dnz) dea-f’ns, to-к ’ns, shar-p ’ns, mo-ms, les-s 'ns, streng-Z/i ’ns, mit-t’ns, hea-p ’ns, rea-s’ns, wa-rs, gi-ves, (vz ) she-lves, cu-rues, brea-thes.

Мне кажется, что следующие пункты охватывают всю суть этого вопроса: 1) опускание конечных согласных; 2) присоединение конечных согласных к гласным, начинающим следующее слово; 3) использование слабого мышечного действия при сильном придыхательном; 4) дефекты, вызванные неправильным мышечным действием при перехвате воздуха; 5) заикание; 6) органические дефекты.

Это обычное дело для большинства людей. При разговоре, вероятно, каждый человек имеет за собой этот грешок, за исключением тех, кто привык к артикуляционным упражнениям и осторожен в своей речи. Это пренебрежение к правильному произнесению не должно нас глубоко интересовать; это всего лишь грех бездействия, каждый может легко понять, в чем ошибка. Средство от нее очень простое; вообще-то, ученик, который стойко следовал за мной до нынешнего момента, несомненно, уже излечил себя от этого дефекта. Лекарство от него заключается в правильном выполнении артикуляционных упражнений и постоянном внимании к речи.

Несколько лет назад эту страну посетил английский исполнитель. Он был широко разрекламирован, и, наравне с другими его положительными качествами, хвалили его образцовое совершенное произношение. Я слышал, как он поет арию Генделя “Honor and arms” из «Самсона», в которой одно предложение появляется десять раз. Тот, кто не был знаком с партитурой, не смог бы понять, что имел в виду певец, с большим усердием произнося “Doie cuttenty a tablow”, вместо “Though I could end thee at a blow”. В другой раз я слышал, как очаровательную песню Турса “Heavenwards” исполняет одна леди. Разве вы не подумаете, что она поет по-итальянски, когда услышите “Hafarisito hebendia”, а не: “How far is it to heaven, dear?” Эти иллюстрации доказывают убедительнее, чем самый сильный аргумент, что эта ошибка мучительна для слушателя. Невозможно попять оратора или певца, который не следит за своей речью.

Средство против этого дефекта такое же, как и для предыдущего, а именно изучение и практика артикуляционных упражнений, особенно на краткие гласные звуки. Третья, пятая, восьмая и десятая практики должны добросовестно выполняться.

Это также называется заменой мягкого полугласного на ее сильный придыхательный, как b нар, d на t, v на/и т. д. Нередко, особенно среди сельских жителей, ш произносится вместо и. Данный дефект в объяснении не нуждается, а избавиться от него очень легко. Упражнения со слогами, в которых сопоставляются правильные согласные со своими заместителями, точно обозначают конкретную энергию мышечного действия, легко исправят такие речевые недостатки. Я прибавляю несколько упражнений, которые могут легко могут быть расширены, если это будет нужно: baa, paa, ba, pa, bee, pee, bo, po, boo, poo, av, af, ev, ef, iv, if ov, of, iiv, ufn т. д.

Есть три согласных, которые сильнее всего страдают от этого несовершенного или неправильного мышечного действия: особое I; булькающее и бурчащее г, а также шепелявое s.

I. «Меховое» I

Звук I, если за ним следует гласный звук, не является сложным согласным и редко бывает несовершенным. Однако в том случае, когда у человека есть трудности с произнесением I в начале слога, он должен выполнять следующее упражнение: сделайте глубокий вдох и произнесите гласный аа, остановите звучание немедленно, задержите дыхание, коснитесь кончиком языка десен точно у выступа над верхними зубами; в момент повторения гласного аа, опустите язык вниз резким, пружинистым движением. Часто повторяйте упражнение, и успех вам гарантирован.

Дефективный I появляется чаще всего на конце слога. Читатель знает, что звук I формируется кончиком языка, четко направленным к нёбу прямо за верхними передними деснами, и в то же время врывается вокальный звук, как чистый удар колокола. Края языка должны быть расслаблены. Получающийся звук I — один из самых красивых согласных. Но когда язык сильно и медленно подталкивается к десне загребающим движением толстых сторон задней части языка, тогда звук I получается тусклым и заставляет вообразить себе, что язык и нёбо такого певца выстланы мехом. Кто пожелает заменить ясный, звонкий обеденный колокольчик меховой шапкой с шерстяной колотушкой? Никто. Поэтому уделите внимание этому прекрасному речевому колокольчику.

Следующее упражнение я нахожу очень полезным для учащихся, страдающих произнесением тусклой I в конце слов. Так как, если за I следует гласная, ее легче произнести, я позволяю повторять слог laa несколько раз подряд, строго запрещая прерывать вокальный звук, а петь этот слог уверенно, поддерживая его в непрерывном напряжении, и увеличивать его каждый раз, когда кончик языка ударяется в передние десны при каждом последующем laa. В процессе выполнения этого упражнения ухо станет замечать, что этот звук все больше и больше походит на lal-lal-lal-lal. Внимательный ученик может таким образом сознательно определить мышечное действие и усвоить правильное произношение проблематичной буквы. Однако в более тяжелых случаях звук I должен практиковаться со всеми долгими гласными так же, как и с laa. И тогда хороший результат вам обеспечен.

Выполняя эти упражнения, ученик должен внимательно следить за правильным положением языка при перехвате воздуха при произнесении I. Он не должен направлять кончик языка слишком высоко вверх или назад к нёбу, потому что это придаст звучанию тяжесть и носовой призвук, и не должен придвигаться слишком близко к верхним зубам, поскольку это лишит красивого естественного отзвука и сделает его тусклым. Я могу добавить, что эти упражнения на laa и другие гласные звуки, все им подобные или только такие, которые подходят каждому конкретному случаю, — огромная помощь в избавлении от привычки петь в нос; но кончик языка не должен слишком высоко касаться верхних передних десен.

II. Булькающее и бурчащее R

Еще один распространенный дефект речи — это так называемое булькающее или язычковое г. Это очень раздражающий недостаток не только из-за его скучного, бесцветного, немузыкального звука, но и потому, что он делает все слова, содержащие г, нечеткими. К сожалению, большинство людей, называющих своим родным языком английский, плохо произносят звук г. Я еще не смог сделать классификацию разновидностей пользующихся популярностью английских г. Одна особенность, что я заметил, заключается в том, что кончик языка редко используется в его произношении, и что прекрасное, характерное, раскатистое г у большого числа американцев и особенно англичан скорее считается кривлянием, как отмечает профессор А. М. Белл[44]. Вместо этого, звук заменяется на нечто схожее с ленивым, бормочущим у или w. Перед нами более чем достаточно живых примеров на замещение г звуком у; английское “awistocwatic dwawl” и другие очень забавные выражения можно найти, читая Фитцну для в юмористическом журнале Риск. Очень печально, что таким образом английский язык теряет согласный, который намного превосходит по красоте, величию и выразительности все другие буквы, как гора Гросглоккнер возвышается над соседними горами.

Это массовое коверкание г англоговорящими людьми неправильно, независимо от того, падает ли этот звук в у, или бормочется на w, или булькает с нёбным язычком.

Обычно г (см. раздел 69) должно вибрировать или, в техническом смысле, произноситься как язычный звук, что означает, что кончик языка развернут назад и вверх. Чем больше силы требуется для драматического эффекта на г, тем сильнее назад должен поворачиваться кончик языка и пропорционально силе, с которой выходит и вибрирует воздух, кончик языка будет дрожать с большей скоростью и звучностью. Насколько я знаю, американские специалисты сходятся во мнении, что, если г должно передавать какое-либо значение и выражение, оно должно вибрировать. По-видимому, английские специалисты придерживаются аналогичного мнения. Элисс в своей «Речи в пении» говорит: «Как же много людей испытывают трудности в произнесении г даже перед гласной, и еще больше тех, кому трудно произнести ее не только перед гласной. А это настолько необходимо для правильного произношения в любом иностранном языке, особенно итальянском, что она должна легко получаться в любой ситуации. Умение петь г решительно и легко так сильно способствует разборчивости английского пения, что достижение в этом высшего мастерства оправдывает любые усилия, которые могут потребоваться от певца».

Это подводит нас к практической работе по освоению правильного язычного звука г. В январском номере 1880 г. Werner’s Voice Magazine я опубликовал статью по этой теме. Повторю здесь некоторые из приведенных там упражнений, подкрепленные более поздним опытом.

МЕТОД ОСВОЕНИЯ ЯЗЫЧНОГО R

Трудность произнесения язычного г увеличивается или уменьшается его положением в слове. В конце слова, особенно если за ним идет согласный, произнести его труднее всего. Но, если он стоит непосредственно перед гласным, произносить его становится проще. Однако самый легкий г тот, который вводится согласными Ъ, с или t. Обычно советуют начинать битву там, где проблем меньше всего. Положение языка при язычном г очень похоже на d. Таким образом, общее правило для всех упражнений заключается в замене d на г при произношении, а также сосредоточении силы воли и воображения для выполнения вибрирующего движения кончиком языка.

ПЕРВАЯ ПРАКТИКА

Произнесите много раз, очень быстро и подряд, слог bda^/i3, bda, bda, bda. Затем cda, cda, cda, cda, а затем такое количество слогов tda, tda, tda, tda вместо bra, era и era. Как только ощущается какое-то покалывание языка, подобное раскатистому г, это же упражнение должно выполняться со всеми другими гласными звуками, по одному зараз.

Затем выберите слова, такие как: Bran, bread, break, breeze, brag; brow, crag, craw, cream, crown, cross, trade, trial, train, tree, trim, try и т. д.; повторяйте каждое из них по отдельности несколько раз подряд, постоянно подставляя d вместо г, как bdan или bdead в bran, bread и т. д. с другими. Вскоре вы почувствуете легкую вибрацию в кончике языка, и в результате у вас получится приемлемый раскатистый звук г. Теперь практикуем звук г, приставленный другими согласными к слогам dra, fra, gra, pra, shrd и т. д., снова подставляя d вместо г. В ближайшее время вы достигнете того же хорошего результата, а затем, как и прежде, начинайте практиковать слова, начинающиеся с этих согласных. Я приведу несколько примеров: Drain, draw, drift, drop, frame, frank, fresh, frolic, grace, grass, green, ground, praise, preach, prime, program, progress, shred, shrine, shrink, shroud.

⁴³ А произносится как ay в day.

ВТОРАЯ ПРАКТИКА

Сделайте глубокий вдох и ненадолго задержите дыхание, в это время голова высоко поднята и запрокинута назад, затем быстро наклоните ее вперед и вниз, но не слишком сильно. Как только вы начнете двигать голову вперед, с силой выдыхайте через кончик языка, удерживая губы сжатыми и открытыми только немного посередине, чтобы выпускать воздух. Если это упражнение выполняется правильно, кончик языка скоро завибрирует. После этого добавьте звук, который сделает это упражнение похожим по звуку на громыхающую, стучащую серию звуков ггг.

Кроме того, выполняйте следующее упражнение: произнесите быстро подряд и по многу раз da, da, da, da и edda, edda, edda, edda, с акцентом на втором слоге, е произносится как е в let, а а как и прежде. Как только язык станет вибрировать так, что d зазвучит скорее как язычный г, то такое же упражнение можно выполнять с гласным аа, как daa, daa, daa, daa, adaa, adaa, adaa, adaa и т. д. Когда язык научится вибрировать на них, добавляем звук ее следующим образом: id, id, id, id, idee, idee, idee, idee и т. д. Последовательно подбирайте слова, чтобы проверять полученный результат, произнеся d вместо г в каждом слове много раз подряд. Приведу несколько слов для практики: Ray, raise, erase, erect, rave, ready, array, rod, road, irritate, irreverent, rub, oratory, rude, rectory. Два особенно полезных слова с заменой d на г такие: Bury (buddy) и burr row (buddow), каждое из них нужно произносить друг за другом быстро и много раз.

Теперь ученик будет достаточно подготовлен, чтобы попытаться выполнить наиболее сложный звук г на конце слога.

ТРЕТЬЯ ПРАКТИКА

Произносите с большой скоростью без остановок ed, ed, ed, ed, затем и bed, bed, bed, bed и т. д. Как только заметите небольшое покалывание, попробуйте заменить на berr, berr, berr, berr. Его не надо произносить как смешанный гласный (раздел 74), но как отчетливый е и вибрирующий г. Освоив эти слоги, замените краткий е на звук аа и произносите много раз последовательность bad, bad, bad, bad, которая проработает слово bar. Возьмите долгое о в nod, nod, nod и вы получите пог; возьмите долгое о в bod, и оно скоро превратится в bore, краткое и в bud приведет к burr. Я добавлю еще несколько слов для практики: code-core, fod-for, sode-soar пли sore, stode-store, shode-shore и т. д. В дополнение к ним возьмите слова, в которых произносятся два г, особенно такие, что описаны во второй и третьей практиках, как rector, rater, repair, require, restore, roar, rare, rear и т. д.

Подобранный материал для чтения и пения теперь можно исполнять, подставляя, если это все еще необходимо, d вместо г. Обязательны большая энергия и настойчивость, именно они приведут вас к успеху. Я не знаю ни одного добросовестного, умного ученика, который бы побеждал плохую г за месяц или даже меньше. Тем не менее для того, чтобы получить язычную г в ее полной силе и гибкости, практика должна продолжаться несколько месяцев, а ежедневная практика может быть меньше.

Госпожа Эмма Зайлер в «Голосе в речи» делает великолепное замечание: «Часто требуется многолетняя практика, чтобы язычная г вошла в привычку». «Легко могу представить, почему у нее был такой печальный опыт со своими учениками в этом вопросе. Я обращаю внимание читателя на то, что во время выполнений всех упражнений, направленных на улучшение дефекта звука г, нужно сосредотачиваться на бесконечном повторении движения кончика языка в нужной точке без малейшего изменения любого мышечного действия. Миссис Зайлер дает следующие слоги, которые должны быть произнесены в соответствии с нормой немецкого произношения: Hade, hado или ade, ado, ada. Введение аа и е, или ааио в прямой последовательности должно замедлять сдвиг языка к язычной г из-за изменения мышечного движения с аа н&еъаа на о; кроме того, достаточно использовать выпускающую воздух букву h, чтобы загубить лучшие попытки, не только потому, что она утомительна частым обновлением дыхания на каждом h, но еще и рассеивает воздух в направлении передней части языка, который, следовательно, не может вибрировать в достаточной мере для достижения необходимого результата.

Против этой теории вокального язычного г один писатель из Werner's Voice Magazine (Выпуск II, № 2) выдал следующую насмешливую реплику: «Это звучало бы достаточно странно, если всегда придавать этому звуку беспокойный треск. Представьте себе первую строку из „Аделаиды” Бетховена со всеми раскатистыми г: 'Lonely wander-r-r-s thy fr-r-r-iend in spr-r-r-ing’s gr-r-r-een gar-r-r-den’. Такого рода чтение или пение невозможно вытерпеть». Согласен, но не является ли такое утверждение гораздо более невыносимым? Очевидно, автор не знаком с настоящей природой язычного г. Он придерживается той же неверной позиции, которую защищает и доктор Меркель в своей «Физиологии языка», но это мнение было целиком успешно опровергнуто Густавом Энгелем (Согласные немецкого языка). Я должен напомнить автору, что уровень силы и количество языковых колебаний в г могут и должны меняться в соответствии с научными и художественными принципами. R произносится с самой мощной, пружинистой силой, если стоит в начале слова, независимо от того, предшествует ли ей согласная, или нет. Как правило, звук будет мягче в середине слова или как последняя буква.

Профессиональный певец, конечно, будет применять эти правила в соответствии со своим вкусом и талантом, как он видит воплощение драматической правды лучше всего. Не существует иного другого согласного, способного выразить столько страсти, как язычный г, благодаря его энергии, силе и оттенкам звучности, которая не перекрывается его единственным соперником, выразительным и прекрасным I. И все же этот язычный г способен передавать самые нежные чувства. Как это возможно? Произношение язычного г регулируется быстротой и силой дыхания, положением языка и количеством его вибраций. Самый сильный драматический г создается языком, развернутым к нёбу и немного назад к десне, энергичным выбросом воздуха и несколькими мощными вибрациями языка. Для того чтобы звук г выражал нежные чувства, нужно, чтобы кончик языка выдвинуть немного вперед, где произносится I, произносится с легким дыханием и только нежным шепотом на одной вибрации. Между этими двумя крайними точками находятся варианты и оттенки раскатистого г для всех других ситуаций и эмоций.

Певец-профессионал настоящий знаток физиологии, обладающий истинным художественным вкусом, сразу сделает выбор в пользу самого мягкого и нежного язычного г для первых слов «Аделаиды» Бетховена. Если, однако, человек знает только одно качество язычного г и будет представлять себе самый нежный поток слов, которые Бетховен положил на самую нежную мелодию, выдавая вместо тонкого, прекрасного г только что описанный «всегда беспокойный треск трех гтг», я должен признать, что у него поехала крыша, раз он издает такой ужасающий треск. Честно говоря, мне следует добавить, что этот автор в более позднем номере названного журнала отказался от своих слов и высказался в пользу той точки зрения, что представлена в этой книге в отношении язычной г в английском языке.

III. Шепелявость

Эта привычка встречается довольно часто, но ее сравнительно легко устранить. Умного человека нельзя оправдать отсутствием достаточной энергии и упорства в преодолении недостатка, который делает речь мудрейшего человека звучащей по-детски и даже по-идиотски. На сцене шепелявость не допустима. Тем не менее мы встречаем шепелявящих священников и адвокатов. Шепелявость не вызвана какой-либо природной патологией или непропорциональностью органов артикуляции, если говорящий не испытывает никаких затруднений с другими согласными, кроме 5 и родственных свистящих звуков. Это всего лишь плохая привычка, и ее можно устранить.

Шепелявость — это привычка замены th на s и похожие звуки. Th, несомненно, самый уродливый элемент английского языка. Непослушные дети во всех уголках мира, не знающие крепких выражений, используют его, чтобы высмеивать друг друга. Некоторые низшие животные используют агрессивную th для выражения своего презрения, страха или гнева. К сожалению, такой сварливый элемент речи был введен в английский язык, но, к счастью, не так много слов, обремененных этой эмблемой беспомощности.

Бедное существо, которое шепелявит! Какую страшную несуразность он отпечатывает на своей речи, заменяя этот испорченный звук на s и аналогичные шипящие! Что такое речь без 5? Этот звук способен на большое разнообразие, что, вероятно, объясняет его более частое использование, чем любого другого согласного. Примите во внимание и другие подобные шипящие звуки, чтобы полностью осознать чудовищную ошибку шепелявого, который отрубил им всем мачты и идет ко дну насмешек над вялым th.

ЛЕЧЕНИЕ ШЕПЕЛЯВОСТИ

Прежде всего, необходимо понимать точную физиологическую разницу между произнесением th и s. Для th кончик языка сплющен и прижат к верхним резцам; середина языка выгибается, воздух проходит через боковое отверстие с каждой стороны кончика языка, в то время как его края сзади двух открытых каналов свободно распластаны у боковых зубов.

Для s кончик язычка поднимается до верхней десны, хотя и не прижимается к ней, но остается свободным, так что воздух может проходить через него по центральному отверстию с острым, шипящим звуком, для чего края языка сильно прижаты к боковым зубам. Я должен указать на важность давления краями языка на моляры. Это мышечное действие должно крепко удерживать края языка, и сбой данного мышечного действия заставляет человека шепелявить; так как, если края языка держатся за моляры не крепко, выходящий воздух будет выталкивать язык вперед, и тот непроизвольно занимает положение для th. Следовательно, этот элемент будет звучать вместо s.

Лечение шепелявости заключается в следующем упражнении: сделайте глубокий вдох с диафрагмой; задержите его ненадолго, а затем произнесите без звука слово thee протянутым шепотом, во время которого язык оттягивается назад, а его края крепко прижимаются к молярам; в то же время кончик языка поднимается до верхней десны. Затем дайте продолжающемуся шепоту неожиданный толчок, одновременно увеличивая захват языком коренных зубов, и произнесите шипящий звук $, он может быть либо протянутым или оторванным повторными толчками столько раз, сколько удобно делать на одном дыхании. Если поднимать кончик языка очень трудно после того, как вы произнесете thee, может помочь совет профессора А. М. Белла использовать край линейки для отрыва бумаги, чтобы подтолкнуть кончик языка до десны. Это упражнение нужно выполнять много раз подряд. Вскоре шепелявый человек заметит, что он произносит не thee, a these.

Не раньше, чем s в these станет легко произносить, можно подбирать и тренировать подобные слова в предписанном порядке: каждое слово по многу раз подряд, такие как those, throes, thrice, thus и т. д. Следующим шагом станет такая же практика слов thrush, thrust, thirst, thistle и т. д. Как только шепелявящий может произнести в этих словах, он может произносить следующие и работать с ними так же, как в первом упражнении: Aunts, brats, dense, dents, ends, derides, lents, lens, dins, dints, lets, divides, dives, fades, dolls, domains, needs, nuts, pins, dots, pints, plants и т. д. Следующий шаг: Dips, dims, dikes, dogs, breaks, books, catch, falls, cross, loss, boss, loose, fuss, nose, does, progress, refresh ит.д.; easy, cosy, assent, basin, daisy, hasy, fusion, fussy, gristy, lasy, massive, music, muscle, passing, posse, rasor, racy и т. д.; safe, salt, saint, see, sell, sue, style, sure, sweet, swag, sone, son и т. д. Следующей ступенью будут слова, содержащие более одного шипящего элемента, такие как: Baseless, assassins, assite, associate, exercises, gaseousness, grossness, listless, lists, mysteriousness, musicians, nuisances,noxious, estensible, personages, passages, possessors, seasons, seaside, secrecies, senescence, systems, sensuousness, senseless, successions, self-sufficiency, switches, sexagesima, sexagenarians, spouseless, strategies, subsistence, successless, suicides, suspenses, transcendance, wishwash, zigzag. Самым трудным для шепелявого человека является неизменно тот звук, которому предшествует th, как: Booths, loathsome, withstand, paths и т. д.

Все эти слова должны практиковаться описанным вначале способом, сперва очень медленно, каждое слово повторяется много раз подряд шепотом; для варьирования можно иногда подключать вокальный звук. После того как шепелявый человек достиг достаточного контроля над 5 в предыдущих упражнениях, он может медленно читать вслух и произносить все слова, в которых есть s с сознанием того, что края языка должны упираться в коренные зубы, а кончик языка подниматься до десны.

Особенности этой болезни разнятся. Насколько я знаю, никакая внешняя особенность не дает определенного намека на ее причины.

Что обычно становится причиной? Убеждение в том, что заикание — просто дефект речи, вызванный деформацией органов артикуляции, не полностью вымерло. Поэтому врачи прибегают к болезненным операциям, не приносящим результата, которые только заставляют жертву чувствовать себя еще более несчастной, чем до этого.

Давайте рассмотрим основные особенности, с помощью которых можно распознать заику. Взглядом заметны судорожные сокращения челюсти, губ, языка и мышц горла; глаза — сама боль и отчаяние; брови и лоб довершают эту картину. Более пристальное наблюдение раскрывает тот факт, что дыхательные мышцы не расслабляются после расширения, так что ни воздуха, ни звука не может выйти, несмотря на яростные усилия. Или же воздух судорожно вырывается с невнятными звуками, аналогично эффекту, описанному немецким писателем, о том, как кто-то держит полную бутыль выше плеча и внезапно поворачивает горлышком вниз; жидкость не может течь равномерно и свободно, а с резкими рывками вытекает за один раз. Эта иллюстрация может создать впечатление, что я считаю, что причиной заикания является неправильное использование дыхательных мышц. Я не буду это ни подтверждать, ни опровергать. Другие считают, что причина кроется в слишком быстрой артикуляции, привычка часто приобретается детьми от возбужденных, быстрых разговоров и постепенно фиксируется у них как заикание.

Те же авторы утверждают, что исцеление просто заключается в устранении причины, а именно: заика должен заставить себя говорить очень медленно и обдуманно, таким образом, со временем разрушая эту привычку. В обоих этих утверждениях есть доля правды; насколько эта доля мала, будет показано позже. Зафиксировано много случаев, когда привычка заикания приобретается детьми, которые безрассудно высмеивали заикающегося товарища и постепенно сталкивались с той же самой проблемой. Мой опыт показывает, что в большинстве случаев ни заика, ни кто-либо другой не знает, как тот стал заикаться.

Я использовал слово «привычка», говоря об этой проблеме речи. Сомневаюсь, что правильно так ее называть. Я говорю «привычка» в отношении этой проблемы, потому что обычно она так и зовется. Но заикание — привычка или это болезнь? Если последнее, то телесный недуг или психическое заболевание? Я считаю, что иногда оно может быть вызвано физическим состоянием или болезнью. Скарлатина и брюшной тиф оставляют людей заиками на многие годы, хотя немного излечиваются с возрастом. В подобных случаях я считаю, что они всегда заикаются, находятся ли они одни или в обществе, и это, кажется, всего лишь местной проблемой слабости мышц, принадлежащих к органам артикуляции, дыхательного аппарата или горла.

Однако это частные случаи, и они не могут быть взяты за правило, что заикание представляет собой физическую проблему. Но тогда это психическое заболевание? Не совсем. Что же тогда? Оно вызвано главным образом нервозностью; и становится все хуже от нервов, его лечение чрезвычайно затруднено этой повышенной возбудимостью, и даже после излечения заикание может с легкостью вернуться на нервной почве. Среди бесчисленных недугов, которые наследуют плоть, ничто не понимается так мало, как болезни мозга и нервов. Поэтому я считаю, что истинное понимание заикания будет возможно только тогда, когда мы будем обладать более глубокими знаниями о мозге и нервах.

Необыкновенный факт в том, что ни один заика не испытывает проблем при чтении или пении вслух на концерте вместе с другими или при чтении вслух, пении и разговоре в одиночестве, когда он уверен, что никто не слышит и не видит его. Однако, как только появляется еще один человек, он тут же превращается в заику. Имея это в виду, как можно сказать, что заикание — это только привычка? Любые неестественные и странные движения, к которым человек привыкает, никуда не исчезнут, будет ли он один или в компании других.

Образованный заика всегда имеет четкое представление о том, что он хочет сказать; все предложение находится в его голове, не только слова, но и буквы, но он не может произнести их. И это не та ситуация, когда человек заикается потому, что он невежа и не может подумать о правильном слове. Я встретил нескольких образованных дам и джентльменов, которые из-за определенного состояния нервов либо из-за большого волнения, либо физической усталости не могли на мгновение думать о правильном слове и потому проявили все признаки заикания. Я не готов сказать, может ли это перерасти в хронический случай или нет. Я никогда не слышал о том, чтобы с ними такое произошло, потому что, когда нервы успокоились, весь набор признаков спутанной речи исчез. Эти события давно привели меня к выводу, что заикание — это в основном болезнь нервов, и что это, как правило, разрастающаяся нервозность, которая со временем становится хронической.

ЛЕЧЕНИЕ ЗАИКАНИЯ

Лечение заикания должно исходить из предыдущего вывода. Что такое нервозность? Ее можно определить как боязнь неудачи или определенный стыд и страх в ожидании неудачи. Поначалу нервы могут и не быть полностью виноваты в этом, хотя, как правило, они к этому предрасположены. Если страх неудачи исходит из чувства, что человек недостаточно подготовлен к тому, что он собирается сделать, то нервозность легко объяснить. Я когда-то знал двух молодых людей, которые должны были произнести заученную речь. Один из них был крайне неуверен в себе и часто становился целью саркастичных комментариев. Другой казался абсолютно равнодушным. При произнесении своих речей оба не выдержали и покинули трибуну в полном замешательстве. Позор от неудачи заставил их так нервничать, что при каждой последующей попытке они боялись провалиться, и действительно проваливались. Первый наконец сдался окончательно, так как стал заикаться; другой продержался почти год, но победил и наконец стал успешным оратором. Я убежден, что оба преодолели бы трудности, если бы использовали подходящие методики. У них не было никакой поддержки, никакого сочувствия, и их проблемы были усилены недобрым отношением к ним. При первой неудаче профессор строго выговорил и даже высмеял их перед всем классом, а ученики смеялись и аплодировали профессору. Если бы учитель тогда отнесся к ним мягко, воодушевил бы их, если бы он снова предложил им попробовать через несколько недель перед несколькими друзьями, я считаю, что ни один из них не испытал бы дальнейших трудностей.

Есть много учеников по вокалу, которые очень нервничают, особенно если занимаются на уроке перед другими учениками и тем более перед опытными певцами. Это так влияет на их нервы, что они обязательно потерпят полную неудачу. Если бы они были наедине с учителем, у них бы все хорошо получилось. Если они продолжат заниматься перед другими учениками, они привыкнут к их присутствию, и, когда осознают свои собственные достижения, эта нервозность постепенно исчезнет, пока наконец они сами не захотят петь и заниматься на уроке в присутствии других и будут делать это лучше, чем в одиночестве. По-моему, эта нервозность учеников по вокалу, хотя и меньшая по степени, похожа на нервозность заикающихся, и метод лечения подойдет и тем, и другим.

Первый шаг к исцелению должен быть предпринят семьей или друзьями заики, которые не должны ни ругать его, ни смеяться над ним. Лучший способ — не обращать внимания на его усилия и относиться к нему так, как будто все в порядке. Если он пытается что-то сказать и запинается, они должны делать вид, что не замечают этого — либо ждут, либо говорят что-то другое. Гостей следует предупредить действовать так же, и пусть они попридержат язык, если соберутся сказать «как это ужасно» или «мне очень жаль беднягу».

Второй шаг заключается в том, чтобы следить за физическим состоянием заики и его привычками и избавляться от всего, что может вызвать нервозность или ослабить его физическую силу. Может быть, понадобится помощь врача.

Третий шаг — изучение и практика правильного метода дыхания, представленного в этой книге. Дыхательными упражнениями заика должен тренировать свои дыхательные мышцы, чтобы они легко подчинялись его воле, поскольку, как уже говорилось, главная проблема заключается в том, что его дыхательные мышцы так сильно зажаты, что он не может вдохнуть или не может расслабить их после вдоха. Последующие судороги артикуляционных мышц не могут считаться дефектом речи, поскольку они являются просто результатом нарушения дыхательного процесса. Крайне важно уделять много времени на тренировку дыхательных мышц перед тем, как заниматься фонетической и артикуляционной практиками. Когда начинаете заниматься ими, следует обратить внимание на взятие дыхания и выход воздуха во время использования голоса. Полный контроль над дыхательными мышцами является непременным условием дальнейшего прогресса.

Четвертая, и очень важная, особенность — тренировать процесс дыхания, а также все необходимые упражнения обязательно в присутствии других. Сначала заика может попробовать выполнить упражнения в одиночестве, чтобы ознакомиться с ними, но после этого он должен практиковаться перед другими людьми, которые должны вести себя таким образом, как уже описывалось. Изложенное здесь правило должно соблюдаться в течение всего курса лечения и даже после того, как заикание будет вылечено, в противном случае существует опасность возврата болезни.

Пятый шаг — изучение и практика гласных и согласных. Необходимо уделять пристальное внимание различным позициям и действиям мышц. При звукоизвлечении заика должен помнить о важности расслабления горла и резонансных полостей, и что выход воздуха должен сопровождаться толчком диафрагмы (дыхательное упражнение XIV). Фонетическая и артикуляционная практики должны выполняться в полной мере, часто шепотом.

Шестой шаг — читать перед другими. Делая это, нужно проявлять осторожность, чтобы правильно дышать, задерживать ненадолго дыхание, а затем приступать к чтению, повторяя эту схему при каждом обновлении дыхания, сохраняя горло расслабленным. Все слова нужно произносить действием из дыхательного упражнения XIV; и часто выполнять дыхательное упражнение II.

Седьмой шаг развитие певческого голоса. Я обнаружил, что если попросить заику петь в конце каждого урока, когда он будет в состоянии спеть пусть хоть самое простое упражнение, это очень помогает в уменьшении нервозности. Я не знаю лучшего способа преодолеть нервозность, как петь перед другими.

Примечание 1. Мы не обсуждаем похожую речевую проблему, а именно запинание, не потому, что я не вижу между ними никакой разницы, но потому, что цель этой книги быть практичной и избегать любых неплодотворных дискуссий. За обсуждением теоретической стороны вопроса читатель может обратиться к лекциям по красноречию в Кингс-колледже Пламптра, «Заикание и запинание: их причина и лечение» Ханта и т. д. В лечении от этих двух проблем я использую один и тот же метод, полагая, что запинание это просто более легкая форма заикания.

Примечание 2. Фонетическая и артикуляционная практики и чтение вслух должны выполняться медленно и обдуманно, уделяя особое внимания дыханию. Если возникает спазм, заикающийся должен приостановиться, поскольку никакое искажение не принесет пользы. В такой критический момент он должен заставить себя лучше контролировать дыхательный аппарат и затем начать снова.

Примечание 3. Очень полезны фонетические и артикуляционные упражнения шепотом, а также пение закрытым ртом.

В подобных случаях педагог по вокалу не может сделать ничего больше, чем давать советы, но оказать помощь могут врач и дантист. В той степени, в которой органические дефекты мешают звукоизвлечению, как в случае с удлиненным нёбным язычком или увеличенными миндалинами, этот вопрос был рассмотрен в разделе 41. Другие органические дефекты влияют на артикуляцию согласных. Если у человека короткая уздечка языка, хирург должен срезать мембрану, которая слишком тесно связывает язык с дном нижней челюсти; или, если зубы вызывают неправильную артикуляцию, стоматолог чаще всего поможет устранить проблему.

«Более серьезная органическая причина неправильной речи — расщелина твердого нёба, когда есть отверстие между ртом и носовым проходом. Дыхание, которое необходимо удержать во рту для р, Ь, /, d, к, g уходит через нос, и взрывная артикуляция становится невозможной. В большинстве случаев искусный дантист может скрыть расщелину в нёбе с помощью присасывающейся пластинки; тем самым можно добиться четкой дикции»[45].

Поначалу я хотел закончить книгу советом заботиться о голосе. Правда, главный ответ на этот вопрос уже был дан указанием на самый здоровый способ взятия дыхания и управления им, а также в совете использовать голос безо всякого напряжения или утомления горла. Неправильное обращение с голосом, по мнению лучших медицинских изданий, является самой частой причиной повреждения вокальных органов; поэтому знание, как брать дыхание и управлять им, чтобы говорить и петь наиболее здоровым и естественным образом, включает в себя вполовину больше, чем совет позаботиться о голосе. Есть много других вещей, которые вокалист должен знать и соблюдать, чтобы поддерживать горло в здоровом состоянии и всегда быть уверенным в своем голосе. Но, если детально исследовать этот вопрос, размер этой книги увеличится настолько, что она станет слишком громоздкой, чтобы использоваться в качестве учебника. Поэтому я пришел к выводу о том, чтобы опубликовать это исследование в отдельной брошюре, которая, вероятно, вскоре появится.

Напоследок остается ответить на один вопрос:

Сколько времени должен уделять ученик каждодневной практике?

Я имею в виду не практику дыхательной гимнастики, а вокализацию. Ученику рекомендовалось петь первые упражнения тихо; во всяком случае, никогда не исполнять их на форте. Опять же вначале нужно петь только удобные примарные звуки. Помимо этого, он должен преодолеть любую трудность, проявившую себя в процессе дыхания, а также приобрести значительный навык контроля над дыханием.

Мой первый совет новичкам — никогда не заниматься дольше, чем десять или максимум пятнадцать минут зараз, три раза в день. Второе правило — никогда не заниматься пением после еды; должен пройти по меньшей мере час до вокальных упражнений. Однако я не вижу причин, по которым певец не должен заниматься до завтрака, если он хорошо себя чувствует.

После пары месяцев упражнений только на piano, ученик может увеличить время своего занятия до двадцати минут, по три раза в день. Через четыре месяца он может увеличить его до тридцати минут три раза в день и может потратить дополнительно десять минут на практику филировки. После этого длительность не должна увеличиваться в течение нескольких месяцев. В конце года ученику может быть разрешено заниматься по сорок пять минут три раза в день, не считая дополнительных десяти минут; но ни один певец никогда в будущем не должен затягивать свои вокальные занятия больше этого времени. Рекомендация дамам никогда не заниматься дыхательными упражнениями в корсете или облегающем платье также хороша для вокальной практики. Не занимайтесь сидя и не аккомпанируйте себе на фортепиано. Стойте прямо во время пения, не позволяйте голове уходить ни назад, ни вперед; привычка наклоняться к груди влечет хриплые звуки. Стойте прямо или, лучше, немного правее клавиатуры и держите тон, нажимая на клавишу левой рукой. Но не становитесь рабом фортепиано; научитесь брать тоны самостоятельно.

Если вы играете аккомпанемент к песне, сидите на достаточно высоком стуле и не слишком глубоко, чтобы давать мышцам живота как можно больше свободы.

В конце этой книги было представлено несколько отзывов на мою первую работу. Писатель высоко ценит положительные комментарии людей, чей успех и репутация в разных областях поощряют учеников и заставляют общественность считаться с их мнением. Поэтому я прошу проповедников, адвокатов, ораторов, ректоров колледжей, семинарий и академий, учителей, врачей, певцов, артистов, а также всех, кто интересуется применением голоса, сообщать мне, что они считают особенно полезным и достойным одобрения в этой книге. Разумеется, это очевидно, что я хочу использовать подобные отзывы в будущем, как использовал те, что были отобраны для этого издания.

Я также с благодарностью приму указания на любые недостатки и недочеты, которые может заметить читатель, чтобы улучшить последующие издания.

Дорогой читатель, мы так долго разговаривали с тобой, что, мне кажется, мы стали хорошими друзьями, поэтому я не испытываю никаких сомнений, обращаясь с вышеупомянутыми просьбами и с благодарностью ожидаю вашей доброты.

Auf Wiedersehen, Лео Кофлер, Бруклин, Нью-Йорк, Карлтон-авеню 279

«Физиология» Хаксли.

«Физиология» Хаксли.

Доктор Л. Херманн «Физиология».

Чарльз Пламптр, лекции по красноречию в Кинге-колледже.

Чикколини «Глубокое дыхание».

«Физиология» Хаксли.

«Физиология» Хаксли.

Доктор Витковский «Человеческое тело».

«Физиология» Хаксли.

Генле Анатомия, 11 том.

Анатомия Генле, I том.

Меркель «Гортань».

Мендель Музыкальная энциклопедия, 1 том.

«Физиология» Хаксли.

Нойман «Искусство дыхания».

Генле Анатомия, 1 том. Третий раздел. Теория музыки. Первое издание этого третьего раздела опубликовано в 1858 г. Первая часть первого тома появилась в 1855 г.

«Физиология» Д. Херманн.

Доктор Пауль Нимайер «Легкие».

Werner’s Voice Magazine, сентябрь 1882 г.

«Гортань».

«Гимнастика голоса».

Дэлли «Китаеведение», Париж, 1857.

Меркуриалис «Искусство гимнастики».

«Гимнастика дыхания».

Дамы не выполняют ни одно из дыхательных упражнений в этой позиции, находясь в моей студии.

Грэй «Анатомия».

^{1 1} A

a, a, a, a, a, a, a, a, a, a, a, a, a, a.

Примечание. Все эти упражнения нужно транспонировать вниз и вверх, что, так же как и темп, выбирается учителем.

Меркель «Гортань».

Поэтому я с удовольствием могу упомянуть недавнюю небольшую работу «Практические советы по воспитанию хора мальчиков» Эдварда Стаббса, который обладает наиболее рациональным взглядом на вокальные регистры мальчишеских голосов. Эта книга сделает много полезного там, где это больше всего необходимо.

С заменой того, что подлежит замене (лат.) Примечание переводчика.

Меркель «Гортань».

«Здесь кастрируют по разумной цене» (шпал.) — Примечание переводчика.

«Да будет благословен нож!» (итал.) — Примечание переводчика.

Витковский «Механизм голоса, речи и вкуса» в переводе Леннокса Брауна.

Бенке «Механизм человеческого голоса».

«Слуховое ощущение тона».

Werner’s Voice Magazine. Вып. X, № 9.

«Речь и слух», Брауншвейг, 1874.

«Согласные немецкого языка», Берлин, 1874.

Эмиль Палеаке «Искусство доклада».

«Новая система обучения немецкому произношению».

Пламптр, лекции по красноречию в Кингс-колледже.

Пламптр, лекции по красноречию в Кингс-колледже.

Белл «Ошибки речи».

Белл «Ошибки речи».