У меня пропал кот. Рыжий пушистый монстр по имени Петя. У всех — Вася, а у меня Петя-Петушок. И не спрашивайте почему.

Он был настоящим котом, что гулял сам по себе: когда хотел — возвращался, когда приспичивало — убегал.

Мы жили бок о бок шесть лет, как примерные супруги. Я кормила его и закрывала глаза, что он ходит налево, а кот в благодарность не прощал мне лени: как только я откладывала генеральную уборку хотя бы на день, он непременно делал какую- нибудь пакость, после которой, стеная и проклиная судьбу, что наградила меня рыжим падлой, я принималась драить полы, стирать бельё и намывать окна.

Так и жили мы в мире и согласии. До тех пор, пока Петя не исчез. Ушёл однажды и не вернулся. Обычное дело, скажете вы. С кем не бывает — загулял. Но на улице зима, брачный период позади, а морозить пушистую задницу Петя не привык: побегает по своим кошачьим делам — и домой. Как часы. К тому же, он у меня холёный красавчик, пожрать не дурак. Ну, как настоящий мужик.

И вот кота нет третий день. Я излазила все окрестные мусорки, расспросила всех бабушек во дворе. Сегодня расклеила жалостливые объявления: помогите, страдаю, плачу.

— Перестань убиваться, — учит меня уму-разуму подруга Соня. — Насть, ну что ты как маленькая? Да вернётся твой Петенька, куда он без тебя.

Соня у нас кандидат наук, глубоко замужняя дама, мама кареглазого Максимки. Подруга — девушка рациональная, флегматичная, не признающая мистики и прочих потусторонностей. Зато любит фольклор и всякие народные приметы.

— Как же не убиваться? Он же член семьи.

— Нет у тебя семьи, Настя. Кот — это домашнее животное. А семья — это мама и папа. Муж и дети. Люди. Мужика тебе надо. Му-жи-ка, — по слогам, будто я плохо слышу. Я эти слова ненавижу всеми фибрами израненной души. Соня мне их по три-четыре раза в неделю цитирует. Затёрла до дыр и фразу, и мозги.

— Мне Петя нужен. Я страдаю.

— Может, весьма кстати он потерялся. Хоть в дом не стыдно гостя привести.

Вот это она зря, конечно. Но возражать я не смею: Петя ко всем своим высоким душевным качествам на дух не переносил соперников. Стоило кому-то на пороге квартиры нарисоваться, как он тут же отбивал охоту к более близкому знакомству. Гадил в ботинки, царапал в кровь. Орал дурным голосом, запускал устрашающего вида клыки глубоко в икры ног.

Ну, подумайте сами: какой мужчина выдержит? Петины концерты мешали сконцентрироваться на важном процессе. Почему-то у большинства происходил конфуз: главный орган отказывал в самый нужный момент.

Один мой незадачливый кавалер в сердцах сказал, что кот у меня с ненужными флюидами. Напускает порчу и делает мужчин импотентами. Чушь кошачья, конечно, но суеверия — они такие. Прилипчивые.

В общем, интимная жизнь не ладилась. Да я и не особо стремилась. Как-то мне и одной неплохо было. А если ещё пристальнее присмотреться — некогда тары-бары разводить.

Так, иногда нападала тоска быстротечная. Часто — как раз под Новый год. Я жизнь мерила не днями рождениями, а вот этой знаковой датой.

— Тебе двадцать семь, — долбила как дятел добрейшая подруга, — биологические часы не спят! Лучших мужчин уже расхватали. Сейчас жизненно необходимо поймать самца! Пока ещё остались кандидаты из средних рядов, раз из партера ты уже упустила. А ещё год-два — и придётся довольствоваться объедками с балкона!

Это у Сони жизнь — театр. Но судьбу она предпочитала видеть не на сцене — там сплошная бутафория, даже чувства, а в зрительном зале. Своего любимого Стасика она как раз там и отхватила. Из партера.

— Ты прости, мне по второй линии звонят! — прерываю я наставления подруги. И это не враньё: молчащий телефон ожил, и я поспешила переключиться.

— Это вы кота разыскиваете? — мурлыкнул неожиданно приятный мужской баритон.

— Я! Я! Я! — закричала отчаянно, и мой вопль, наверное, звучал громче, чем «шайбу-шайбу!» во время чемпионата по хоккею.

— Рыжий и пушистый? — уточнил всё тот же невидимый Баритон.

— Да-а-а! — почти эротично простонала я.

— Встретимся на остановке, — погубил на корню мои старания мужчина и занудливо начал объяснять, где мы встретимся. Я слушала его в пол-уха. Петя нашёлся!

Одевалась я в рекордно короткие сроки: собеседник мой настаивал на немедленной встрече, а до остановки ещё нужно долететь. Но это для меня не проблема. Надела пальто серое, шапочку с помпоном, шарф клетчатый на шее навертела — и вперёд. Главная хитрость — зимние кроссовки, обувь без каблука.

Под ногами снег. Летит с неба мелкой крупой и укрывает окрестности. Под снегом — лёд. И весь квартал танцует ламбаду, ча-ча-ча и прочие зажигательные латиноамериканские танцы — у кого что получается. Есть и особо томные позы — корова на льду, например, но ритм страсти даже в этом случае неубиенный: какие кренделя, какие пассажи!

Мне всё нипочём: там мой Петя, в руках Баритона, поэтому я где трусцой, а где как заправский сёрфингист — скольжу плавно, удерживая равновесие руками и сумочкой.

Я увидела его на остановке сразу. Одинокая мужская фигура. Руки прижаты к груди, а пальто подозрительно оттопыривается. Он и три тётки.

— Петя-а-а-а! — завыла я дурным голосом и, проскользив оставшиеся метры, кинулась на мужчину, как голодная собака — на кость.

В общем, я бы так не поступила. Но скользкий лёд под ногами, коварный уклон — и вот я лечу на встречу со своим любимцем.

Удар получился неслабый. Мужчина, взмахнув нелепо руками, грохнулся на тротуар. Я — сверху. Приложилась всеми своими честными шестьюдесятью двумя или тремя килограммами.

В груди у мужчины подозрительно хрустнуло. Я с ужасом уставилась в его лицо. Я что, убила своего любимого Петю?! Сломала хребет? Проломила череп?!

То, что кот мёртв, сомнений не вызывало: ни звука, ни предсмертной агонии, ни хрипа, ни стона, ни жалобного мявка — ничего. Нет, вот так: ни-че-го.

— Сумасшедшая! — зашипел мужчина. — Что вы наделали?

— Петю убила, — всхлипнула я и шмыгнула носом. Мужчина уставился на меня как на привидение.

— Вызвать полицию? — медленно и негромко спросил он.

— Думаете, за убиение котов сажают? — продолжала лить слёзы я, всё так же лёжа на господине Чёрное Пальто.

— Может, вы всё же встанете? — вот что за манера отвечать вопросом на вопрос?

Я неловко сползла на снег. Мужчина сел и распахнул пальто. Я заорала — так много красного вынырнуло наружу. Неужели я бедного Петеньку раздавила?!

— Безнадежно пропали, безвозвратно мертвы, — произнёс он философски, доставая из-за пазухи искалеченный букет алых роз. — Может, это и к лучшему.

И тут я только заметила крохотную нестыковку: это был не Баритон. Голос глухой и низкий. Без всяких вот этих хрипло-рычащих звуков сексуального маньяка, что ездил мне по ушам в телефоне.

Я огляделась по сторонам. Тётки уже уехали. На заснеженном тротуаре я да мой незнакомый господин. Уже без букета. И без шапки — слетела при падении.

Я начала шарить в снегу. Нашла! Стряхнула и протянула мужчине. Он помог мне встать — протянул руку.

— Так какого Петю вы убили? — поинтересовался, выбрасывая букет в урну.

— Уже никакого, — сморгнула, пытаясь отвести взгляд от погибших цветов. — Я думала, у вас за пазухой мой кот. Потерялся. Рыжий. Не видели?.. Мужчина позвонил, сказал, на остановке. Оказалось, не вы. Простите, я не нарочно. Я заплачу, — пробормотала скороговоркой.

— Перестаньте, — досадливо поморщился мой незнакомый товарищ, — Возьмите, — протянул он мне платок и зачем-то поправил на мне шапку. От этого неожиданного жеста я остолбенела, а он, забрав платок из моих ослабевших рук, аккуратно подтёр мне глаза.

— Размазалось, — пояснил он свои действия, а я только икнула в ответ.

— Сергей? — удивлённо-холодное, обиженно-оскорблённое. Ну, конечно. В самый раз. Что называется, вовремя.

Она стоит — изысканно прекрасная, в белых сапожках и белом меховом полушубке. Длинные локоны тёмными спиралями живописно по плечам разбросаны. На голове — капюшон. Она как с картинки сошла.

— А ты не теряешься, как я посмотрю.

В голосе её — яд. Девушка меряет меня глазами. Пренебрежительно, как на скомканную салфетку пялится. Брезгливо рот кривит.

— Ты опоздала на сорок минут, — спокойный, как Сфинкс.

— Да?! Надо же, — идёт в атаку Белый Кролик. Или Норка? В полутьме не разглядеть. — Я и вижу, с кем ты минуты считал!

— Не ругайтесь, — грустно прошу я, но парочка меня не слушает — ругаются. Точнее, эта Шубка разоряется, что есть сил, вычитывает и высказывает. А Чёрное Пальто стоит изваянием. Волосы у него густые, тёмно-русые. Снег на них падает. А шапку он так и держит в руке.

Я здесь третья лишняя, увы. Всё, что смогла, совершила. Мавр сделал своё дело, мавр может отдыхать. Махнув рукой на прощанье, бреду домой. Что за невезуха?.. Букет сломала, влюблённых рассорила, кота не вернула… По всей видимости, остановки спутала. Их, конечно же, три: автобусная, троллейбусная, трамвайная. Метро тоже имеется, но намного дальше, добираться неудобно. Не зря мне Баритон так занудливо объяснял, где он будет ждать меня. Но кто его слушал? Думала, разберусь по ходу. Разобралась.

Привет, ещё один унылый вечер. А счастье было так близко… И Петенька мой в руках у Баритона. Может быть. Если не выкинул. Но, может, это и к лучшему? Пока добреду домой, а там, глядишь, кот вернётся — и жизнь наладится.

Баритон исчез. Телефон его молчал, как партизан на допросе. «Абонент не абонент». Что за непруха? Невезуха? Чернуха?.. Пока домой шла, все остановки облазила. Но, естественно, если Баритон и ждал меня, то не дождался, пока я в снегу кувыркалась да букет алых роз убивала. Кот домой не вернулся.

Ночью мне не спалось. Ворочалось и думалось. Зато под утро сморило богатырским сном: будильник я не услышала, проспала, на работу летела, считай, на крыльях большой и бессмертной любви.

— Опаздываешь, Елисеева, — недовольно бурчит Шеф и грозно хмурит брови. Плавали, знаем. Улыбаюсь ему очаровательно, на ходу снимаю пальто и спешу на рабочее место.

У нас проектное бюро. И он прекрасно знает: моя рука, не дрогнув, вычерчивает любые линии, а голова производит расчёты. На меня можно положиться, как на самый крутой сейф — не подведу, останусь после работы, если надо, поработаю, когда земля горит под ногами.

Я не бог, конечно, но архитектор. Хотела бы возводить воздушные замки или фантастические здания, но коттеджные домики — тоже ничего.

Чашка кофе, мерный гул компьютера — и я выпадаю из реальности. Окунаюсь в неё снова, как только рабочий день подходит к концу.

Тоскливо и грустно. Дома меня никто не ждёт. Новый год вот-вот постучится в дверь, а я даже Петю потеряла. Нет настроения ни ёлку наряжать, ни подарки выбирать, но кто сказал, что нужно падать духом?

Соберись, тряпка! — командую я сама себе и отправляюсь в магазин, чтобы и продукты купить, и к подаркам приглядеться.

Толпа в супермаркете сумасшедшая. Весёлая и шумная. Всеобщая эйфория настолько сильна, что меня подхватывает на её гребне и несёт к полкам с товарами. Хочется хватать и откладывать, грести под себя на всякий случай, чтобы такие же, как я, энтузиасты не захапали последнее. А вдруг мне именно это и нужно? Лучше потом рассмотреть весь этот склад нужно-ненужных вещей и решить, можно ли куда пристроить или пусть пылится до следующего года.

Последней меня умилила свинка. Розовая и оптимистичная мягкая игрушка. Именно то, чего для души не хватало! Год Свиньи — вместо Деда Мороза под ёлкой будет руководить парадом забавная хрюшка.

Мы вцепились в неё одновременно — я и ещё чья-то рука.

— Моё! — издаю я боевой клич и тяну хрюнделя на себя.

— Опять вы? — что-то знакомое в этом глухом низком голосе. Я навожу резкость. Это он, Чёрное Пальто с остановки.

— Что значит — «опять»? Не опять, а снова! Свинью отдайте, будьте любезны. Я была первой.

Он промолчал, и я решила, что победа за мной. Поэтому поспешила забрать игрушку. Увы, вместо этого в руках остался лишь розовый лопушок поросячьего уха.

— Вот что вы наделали, а? — шиплю я сквозь зубы и досадую: судя по всему, свинья проиграна, раз у меня только ухо, а всё остальная туша на вынос осталась в руках этого Дон Жуана с остановки.

— Я наделал? — приподнимает он иронично левую бровь. Хорошо у него так получается, как у Мефистофеля. Ему только теней под глазами не хватает и зловещего «ха-ха-ха!» — Это вы специалист по убийствам. Сегодня от вашей руки пала свинья. Перед этим, если не ошибаюсь, вы прикончили кота.

Вот зря он про Петю вспомнил. Сразу у меня всё упало. На полшестого. Ниже плинтуса. Я посмотрела на мучителя долгим взглядом, вложила в руки ему злосчастное свиное ухо и пошла вон. Без покупок. Оставила тележку посреди зала. Налетайте, вороны, — ничего не жалко.

— Подождите! — хватает этот остановочный мучитель меня за плечо. — Ну, что ж вы так сразу обижаетесь? Простите за неудачную шутку.

Он вручает мне свинку. Торжественно. И тележку мою за собой притолкал. Заботливый какой.

— Свинья без уха — деньги на ветер, — зачем мне одноухая хрюшка?

— Ухо можно пришить. А можно сделать из игрушки бренд. Это как искривленное горлышко у бутылок винодела Жана Поля Шене. Отличительный знак.

Умный, значит. Вина из кривых бутылок пьёт.

— Год Одноухой Свиньи. Неплохо, — забираю игрушку из его рук. — Потому что шить я не умею.

— Зато я мастер, — почему-то смеётся он. — Обращайтесь!

Это что за намёки мы разбрасываем налево-направо?. Пригласить его колготки заштопать и носки? А заодно, может, шторы на машинке застрочит?

Я купила и кучу подарков, и одноухую толстуху. Милая девочка-кассир пыталась отговорить меня от покупки испорченного товара, но я настояла на своём. Во- первых, это я свинку обидела, во-вторых, она мне нравилась!

— Я помогу вам, — мягко забирает у меня с рук необъятный пакет мой новый знакомый. Хочется возразить. Хочется быть гордой и независимой. Но пакет тяжёлый, а внимание, пусть и временное, приятно. Почему бы не позволить чуждому мужчине немножко облегчить мне жизнь?

Он не веселит меня и не пытается развлечь. Идёт рядом пружинистым шагом — размеренно и спокойно. У него — пар со рта, отчего кажется, что он курит. А ещё он почему-то улыбается. Просто так — собственным мыслям. Лицо у него хорошее, доброе, располагающее.

Такие в метро уступают старушкам место. Такие ходят в библиотеку. Он, наверное, ботан и совершенно не брутальный мачо, но зато с ним спокойно.

— Хотите, я пришью ухо игрушке? — первая фраза, которую он произносит через несколько минут спокойного шествия по заснеженным улицам города. Судя по всему, он тоже живёт в моём микрорайоне. Удивительно, что до вчера мы ни разу не сталкивались, а теперь — второй день подряд.

А может, мы просто друг друга не замечали, проходили мимо, как это делаем изо дня в день — серая масса, толпа, спешащая на работу и с работы. Не смотрим в глаза друг другу, бежим, толкаемся, отпихиваем друг друга локтями…

— Нет! — говорю я твёрдо. — Бренд так бренд! Вы сами это предложили. Так что жить вам в год Одноухой свиньи.

— А вам? — смотрит он на меня с интересом. — Если что, мне не трудно, раз у вас проблемы с шитьём.

Я почувствовала, что начинаю надуваться, как красный шар под напором воздуха. Ещё секунда — и меня порвёт на «базарную бабу». Я буду махать руками, рассказывать «сам козёл» и «это у тебя проблемы», но он везунчик — однозначно. Пока я пыжилась и рот пыталась открыть, к нам подкатила тётка. Вот не вру, ей- богу — что называется — прикатилась.

— Сергей Валентинович! — орёт она так, словно за ней полчище пиратов с саблями наголо гонятся. — Какое счастье! Как же я рада вас видеть! — пыхтит она отдуваясь. Огромная грудь под песцовым воротником ходуном ходит.

— Добрый вечер, Нина Степановна, — учтиво кланяется как лорд Чёрное Пальто и Великий Пришиватель Свиных Ушей.

— Заза передаёт вам привет, спаситель вы наш золотой!

— Кланяйтесь Зазе, — говорит этот мужчина на полном серьёзе и головой так — тыгыдык — поклон учтивый отвешивает.

У меня мозги в карусель сели. Такое впечатление, что не в тот век случайно нырнула. Пока тётка что-то рассказывает да расшаркивается, я пытаюсь свой пакет забрать и ускользнуть незаметно, но Швец и Жнец и на Дуде Игрец держит его так крепко, что я рискую остаться с пакетом без ручек, как свинья — без уха. Цепкость нового знакомого я уже испытала. Рисковать не хочется, поэтому я притоптываю, пытаясь согреться: ноги на морозе окоченели основательно.

Видимо, тётка хочет подпихнуть под Чёрное Пальто свою Зазу — дочь или племянницу, — фантазирую я, — а ему это явно не по душе. Не зря же он не хочет, чтобы я по-тихому свалила. Интересно, та Белая Шубка не Заза случайно? В таком случае, она ещё и ничего — колоритная.

— Вы простите, Нина Степановна, — раскланивается этот джентльмен, — нам пора. Моя девушка замёрзла.

Девушка?! Моя?! Да что он себе позволяет?! Не-е-т, мы так не договаривались!

Я ловлю на себе цепкий взгляд Шара на Ножках. Меня обмеряли с ног до головы и обратно, причмокнули толстыми губами в помаде и расплылись в подобострастной улыбке. Не мне, конечно, а поклоннику Зазиных талантов.

— Конечно-конечно, Сергей Валентинович, само собой, угу, понимаю!

Чёрное Пальто решительно и твёрдо берёт меня под руку и ведёт вперёд. Тётка ещё что-то кричит нам вслед и кланяется. У Сергея болезненно кривится лицо. Страдальчески. Усталость проступает в уголках губ, но он глубоко дышит, и через несколько шагов лицо его проясняется.

Удивительная метаморфоза! Хочу научиться! Вот это и я понимаю: умело прятать плохое настроение, разбитость после тяжёлого рабочего дня. Тянуть тяжёлые сумки незнакомой девушке, кланяться привязчивой старушке и находить для неё вежливые учтивые слова… Это, знаете ли, уметь нужно. Талантом обладать. У Чёрного Пальто, кажется, всего хватало в организме.

— Давайте прощаться! — я всё же решительно забираю пакет из его рук. В этот раз он не сопротивляется. — Вот мой дом и подъезд. Спасибо, что помогли!

— Всегда к вашим услугам, — лучатся искристой улыбкой его глаза. — Но вы не назвали своё имя, о, прекрасная незнакомка, обладательница Одноухой Свиньи, законодательница новых модных направлений и брендов.

— Обойдётесь, Чёрное Пальто, — фыркаю я весело. — Я даже до свидания вам говорить не буду.

— Это ещё почему? — поднимает он удивлённо брови и задумчиво скребёт пальцами по почти гладкой щеке. Всё, как я люблю: никаких тебе бород, усов, трёхдневных щетин.

— Потому что мы больше с вами не встретимся. Погрешность новой встречи равна нулю.

— Как знать? — кричит он мне вслед, но я уже закрываю за собой дверь подъезда. У нас тихо и спокойно. Тепло. Я поднимаюсь на седьмой этаж. Пети по-прежнему нет. Наверное, нужно перестать ждать. Однажды такое случается. И никто не виноват. Но вместо того, чтобы плакать и расстраиваться, хоронить мысленно своего любимого кота, я иду на сделку с… ну, скажем, с кем-то повыше.

Если Чёрное Пальто встретится мне ещё раз, мой Петя обязательно вернётся. Возьмёт — и появится. Вынырнет, вопреки всем доводам и невозможным обстоятельствам.

Дурацкая, почти детская игра. Я только что сама отказалась прощаться, потому что не верила в очередную встречу, но сила внушения — штука непредсказуемая. Можно сказать, мистическая. То, во что не верит моя научная подруга Соня. То, во что иногда верю я.

Вопреки всем доводам рассудка. Наперекор тем, кто не верит в чудеса.

— Ты платье надела? — допрашивает меня Соня. С пристрастием пытает. — А чулки? Причёску сделала?

— Со-о-ня! — стону я и закатываю глаза. — Ну сколько можно-то? Не такая уж я у тебя бестолочь беспросветная. И платье у меня есть, и колготы. Я даже туфли взяла — буду блистать, причём в партере, где гнездятся лучшие женихи всех эпох и народов.

Если вы не поняли, то небольшая ремарка: Соня меня провожает в театр, как на войну. Инструктаж ведётся по телефону. Встречаться нам среди недели некогда, живём в разных районах города, а вот по телефону доставать — это пожалуйста. Тем более, что билет в театр мне тоже от Сони достался. Подруга следит за моим уровнем культуры. Как только ей кажется, что взгляд у меня по скайпу не такой благородный, а речь беднеет, она тут же придумывает культурное мероприятие, куда мы отправляемся либо вдвоём, либо вдвоём плюс её Стасик и Максимка, либо есть ещё некоторые вариации, когда Соня пытается познакомить меня с «очень приличными молодыми людьми из хороших семейств».

К слову, вкусы у нас с Соней на мужчин разные. Не то, чтобы кардинально отличаются, но некоторые нюансы «мальчиков из хороших семей» меня не устраивают категорически. Но что сейчас об этом? Соня свято верит в театр и партер. Ну, в крайнем случае, серединка зала тоже ничего.

Мне кажется, она убеждена, что я повторю её подвиг — найду мужчину своей мечты именно в культурном заведении. Лучше, если это был бы театр, но библиотека или концерт классической музыки — тоже неплохо. Естественно, это Сонины мечты.

— Главное — не теряйся. Веди себя расковано и благородно, и по сторонам смотри. Театр, конечно, святое, но есть дела и посвятее, поверь мне.

Я Соне верю. И огорчать не хочу. Поэтому лучше сделать вид, что разделяю её взгляды на театр и всё, что с ним связано. Ну, хочется ей, чтобы я там встретила кого-нибудь, зачем возражать? Мне ничего не стоит, а ей приятно питать розовые иллюзии.

Наверное, под Новый год немного желающих будет посетить театр. Праздники приближаются, суматоха, корпоративы и так далее и тому подобное. Меня вот не смущает. Мне нужно забыться. Театр не худший вариант. А если ещё хорошая игра

— вообще можно отрешиться от жестокого мира.

Как известно, театр начинается с вешалки. Я не подкачала. И платье у меня — отпад. И туфли на каблуке — улёт. И причёска не растрепалась, и макияж не размазался. И не жаль денег на такси — оно того стоило.

Настроение — отличное (если не считать лёгкой грусти и тоски по Пете), предвкушение зашкаливает. Программка, бархатные портьеры, атмосфера — м-м-м-

м…

Людей, конечно же, не аншлаг, но и не так мало, как я думала. По сторонам смотрю не только потому, что так подруга велела. Мне интересно. Много семейных пар. И мне это нравится.

К своему месту иду, как королева. Не спеша. С достоинством. Соня расстаралась: сегодня это тот самый пресловутый партер. Третий ряд, почти середина. Мечта! Я даже вздрагиваю от счастья.

Но есть от чего и без того вздрагивать: рядом со мной — вот не вру! — шикарный, просто отпадный мужчина. Всё при нём: плечи, талия, ноги, внешность. Костюм, галстук, часы. Жгучий брюнет, волосы густые и ухоженные. Глаза, нос, губы, скулы

— хорош, зараза! Подбородок мужественный.

Кажется, я засмотрелась, хоть и пыталась не пялиться. На своё место садилась, как во сне. Права Соня: партер — это сила. Осматриваю украдкой безымянный палец на обеих руках. Без кольца. Может, это тот самый случай?.. Та самая удача?..

— Кто бы мог подумать? — выводит меня из транса глухой низкий голос. Я оборачиваюсь вправо. Медленно. Очень медленно. Какая жалость, что нет рядом режиссёра и оператора: кто-то на мне мог бы заработать кучу денег. Сорвать премию «Оскар» за… скажем, за роль второго плана. Или за самый медленный и сногсшибающий поворот.

Он. Чёрное Пальто. Сергей, кажется. И сердце понеслось вскачь: вот так, не на улице, и не подкараулил, а совершенно в другом месте. Так не бывает, скажете вы, но это случилось, и я улыбалась, как самая распоследняя дурочка — глупо-глупо и счастливо.

«Петя! Найдётся!» — ликует моё сердце.

— Это уже не смешно! — у Белой Шубки злой и противный голос. Собственно, я и не претендовала. У меня вон мачо рядом есть. А улыбка моя — следствие загаданной случайной встречи.

Я отворачиваюсь и ловлю на себе заинтересованный взгляд красавца-брюнета. У него ещё и глаза голубые. Такой идеальный образец, что страшно даже смотреть, не говоря уж — прикоснуться. А что, если он настоящий? Как потом жить? Как в зеркало смотреть и не сетовать на судьбу за собственное убожество?

Хотя нет, я перегибаю палку. Я — очень даже ничего. Не модель, но и мне во след оборачиваются мужчины. И челюсть на пол роняют. Да! И то, что этот мачо смотрит сейчас на меня, — свершившийся факт. Он даже рот открывает, чтобы завязать со мной разговор.

— Я не останусь здесь! — шипит Белая Шубка. Нет. Она не кролик и даже не норка. Она самый настоящий песец. Не животное, а ругательное. — Не буду сидеть рядом с этой!

Чем я ей не угодила, спрашивается?

— Ира, на тебя люди оборачиваются, перестань, — терпеливый какой, и голос у него, как у доктора — увещевательный. Но Песцу без разницы. Козни строит. А затем демонстративно печатает шаг на выход.

Чёрное Пальто вздыхает и идёт за нею вслед. Как ни крути, а худой мир лучше войны. Провожаю их взглядом. Не Заза, значит. Ира. А кто же тогда Заза?.. Видимо, влажные фантазии тётки на что-то большее, что так никогда и не станет реальностью.

— Знакомые? — спрашивает мачо слева, и я вздрагиваю от тембра его голоса. Он создан, чтобы пленять и покорять. Брать вершины и ставить на самой высокой точке знамя со своим именем.

— Да так… — отвечаю неопределённо и слегка пожимаю плечом.

— Странные иногда встречаются люди, — кажется, кто-то намерен завязать знакомство.

— Ну-у-у… э-э-э… — пытаюсь сосредоточиться я, и меня переклинивает: ни одного связного нормального ответа я из себя выжать не могу. Кажется, он меня нервирует своей идеальностью и явным интересом. А ещё я вдруг понимаю, что не люблю античные статуи: красивые, идеальные, пропорции там правильные, золотое сечение и всё такое прочее, но мрамор есть камень — холодный и пугающий. Из него надгробия делают.

А тут смотрю: Пальто моё спешит назад. Размашистый шаг, целеустремлённый. И плечи у него тоже ничего — широкие. И талия. И живот плоский, а бёдра узкие. И лицо человеческое, тёплое. А ещё он на меня глядит.

— А как же Ира? — спрашиваю я в смятении. Совсем с ума сошла. Не всё ли мне равно?

— Ире стало плохо, — не моргнув глазом врёт Сергей, — вызвал такси и отправил её домой.

— А вы?.. — да-а-а! Таких дур. как я, с фонарями в солнечный день не сыскать! Хорошо, что Чёрное пальто воспитанный.

— А я хочу посмотреть спектакль.

Больше он на меня не глядит. Свет выключают. И начинается Театр: жизнь, смерть, судьбы. Трагедия и драма. Слова навылет, как пули.

Его рука рядом. Платок протягивает. Я плачу?.. Я плачу. Роняю слёзы. Макияж безнадежно поплыл, но удовольствие стоило того. Это катарсис. Мы аплодируем стоя. И только потом я замечаю: красавчик исчез. Скучно ему, наверное, было. А может…. Да какая разница, что там может быть? Нет его — и ладно.

— Может, всё же скажешь своё имя? — спрашивает Чёрное Пальто, помогая мне одеться. На «ты». Естественно, как уверенное вхождение в воду опытного пловца.

— Настя, — отвечаю, решив не ломаться. — Меня зовут Настя.

У него глаза живые. Серые, но тёплые, уютные, как и он сам.

— А меня зовут Сергей. Я провожу тебя домой, Настя.

Вот так просто и естественно, словно мы сто лет знакомы. Что там говорила Соня о том, что все мужчины из партера уже расхватаны?..

День вчера закончился неоднозначно. Впервые за долгое время я не могу сосредоточиться на работе. Как говорится, «смотрю в книгу, а вижу фигу». Смотрю пустыми глазами в монитор и не шевелюсь, наверное, уже полчаса. Ловлю косой взгляд Шефа. Ладно-ладно, тряпка сейчас соберётся и ка-а-ак выдаст!

Изображаю бурную деятельность, и даже что-то у меня начинает получаться. Но перед глазами — фрагменты вчерашней жизни.

Из театра мы с Сергеем добирались на такси. Ничего такого романтичного, мы больше делились впечатлениями от спектакля — два увлечённых фаната. Но, но,

но…

Он не стал подвозить меня к самому дому — мы вышли на остановке. На той самой, где столкнулись два дня назад. И снова шёл снег — удивительный, тихий, завораживающий. Крупные хлопья падали с неба, танцуя в свете фонарей.

— Ты удивительная девушка, Настя, — сказал он мне, улыбаясь. Глаза его светились мягко и… что-то такое было во взгляде, что невольно бросило в дрожь. А ещё я засмущалась. Когда в последний раз мне говорили подобные слова? Что-то и не припомню.

— Это ещё почему? — пробормотала я, пытаясь забрать из его рук пакет с туфлями. Как-то неправильно это — словно мы сто лет знакомы или школьники, а он — тот самый мальчик, что гордо несёт мой портфель.

— Потому что ты плакала там, в театре. Спасибо тебе за эти слёзы.

— Я вообще-то не всегда такая, — пытаюсь оправдаться, — обычно я собранная и серьёзная, в меру эмоциональная, но иногда прорывается, когда чувствуешь по- настоящему.

— Это главное, — не спорит он. — Нашёлся твой кот? — переводит разговор на другое.

— Нет, — горестно вздыхаю я и некстати вспоминаю, что загадала кота на встречу с ним. И опять щёки мои полыхают жаром. Как хорошо, что вечером почти ничего не видно. — Он домашний, — оправдываюсь почему-то, — привык хорошо питаться. Не знаю, что случилось, но нет причин, чтобы Петя отсутствовал так долго. Я уже и объявления по всему микрорайону развесила, и все дворы рядом обходила.

— А тот человек, что звонил?.. — в голосе его искренняя заинтересованность. Не похоже, что это простые вопросы из вежливости. И это приятно: вот, вроде бы чужой человек, а переживает, интересуется. К слову, Соня, например, ни разу не спросила о Пете, всё беспокоилась, как я выгляжу да как пройдёт мой выход в свет.

— Пропал, как и Петя. Телефон отключён. Наверное, это была не очень удачная шутка. Кто-то подшутить захотел, а я не на ту остановку пришла.

— А знаете, я рад, что… В общем, рад.

Он снова улыбается. Мы уже у моего подъезда. Он не спешит отдавать мой пакет. Стоит, обласканный тусклым светом. Это так красиво — светлая дымка почти ауры вокруг его фигуры и падающий снег. Похож на инопланетянина. И ничего в его лице нет такого — обычный, немного носатый, но таким теплом веет, что глаз не оторвать.

— Можно я позвоню тебе, Настя? — спрашивает этот потомок внеземного разума, протягивая мне пакет. А если я скажу «нет»? И в гости не напрашивается, и телефон просит так, что из вредности хочется то ли поломаться, то ли фыркнуть и уйти.

— Я вообще девушка строгая, — всё же решаюсь понабивать себе цену.

— А я юноша из приличной семьи, — подхватывает он и улыбается ещё шире. И тут меня такие подозрения охватывают со всех сторон, что делаю стойку, как охотничья собака, учуявшая дичь.

— А тебе случайно имя Соня ни о чём не говорит?

Он поднимает брови. Если и играет, то искусно. По лицу — очень даже удивлён.

— Что-то не припоминаю, — морщит он лоб. Между бровями пролегает глубокая складка. — Это отвлекающий маневр, чтобы не дать мне номер телефона? — светлеет лицом и достаёт свой гаджет.

— Это тест на правдивость, — говорю я и, вздыхая, называю цифры. Наблюдаю, как ловкие пальцы быстро порхают над экраном, а затем делают вызов. В сумочке раздаётся звонок.

— Я позвоню тебе, Настя, — обещает он и машет рукой. Ждёт, пока я скроюсь за дверью подъезда.

Я ползу к лифту, а перед глазами — его фигура и улыбка. Вот же… маячит, как привидение. И стоит большого труда избавиться от его образа. Книгоед.нет

Я привычно смотрю на коврик возле порога собственной квартиры. Пети нет. Вздыхаю. В сумочке разрывается телефон, но я не спешу отвечать. Вначале раздеваюсь, а уж потом. Я знаю, кто звонит с настойчивостью бультерьера, что вцепился зубами в жертву: на Соню у меня особый звонок стоит.

— Ну как? — спрашивает она нетерпеливо. — Как спектакль? Впечатления? И чем порадуешь?

Что-то для флегматика она чересчур возбуждена.

— Спектакль отличный, игра актёров — замечательная. Я в восторге.

— И всё? — слышу в её голосе разочарование. И снова подозрения вспыхивают синим пламенем до небес.

— А что должно было быть ещё?

— Ну, например, я тебя просила присматриваться к окружающим. На предмет потенциального жениха.

Вообще-то подруга му-жи-ка хотела мне отыскать, но не будем придираться к терминологии.

— А что, были кандидаты? — веду я допрос по всем правилам военной науки.

— И кто тебя, спрашивается, учил отвечать вопросом на вопрос? — задумчиво тянет Соня.

— А может, ты перестанешь темнить? — не сдаюсь и не поддаюсь я на провокации.

— Ладно, — вздыхает она, — но ты же с кем-то познакомилась?

— С кем-то — да, — осторожничаю я и молчу. Тяну театральную паузу как можно дольше. Многозначительно.

— И… как он тебе? — не выдерживает Соня. Она даже дышит глубже — степень крайнего волнения.

— Ну-у-у… ничего так. Вполне приятный молодой человек.

— И красавец, правда? Вот прям Антонио Бандерас в молодости — лучшая его версия!

Так. Так-так-так! Я давлюсь воздухом. Какой Бандерас? Какой Антонио? О чём сейчас толкует моя несравненная подруга?

— Ты о чём?

Пауза.

— Нет? Не похож?.. Ну, ладно. У меня воображение. А вообще да. У Саши глаза голубые. Но так-то и смуглый, и красивый, и весь из себя — признай, ну что тебе стоит?.. И, между прочим, из приличной семьи!

И тут до меня доходит. Мачо слева. Красавец неземной. Ну, Сонька, ну, змея!

— М-да, — мычу я, соображая, как бы выкрутиться. — Только я, как оказалось, не люблю античные статуи. Холодом от них могильным веет.

— Что ты несёшь, Настя? — включает строгого профессора моя Соня.

— В общем, это. Он удрал. Слинял. Видимо, скучно ему на спектакли ходить. А я с Сергеем познакомилась. Помнишь, тот, с остановки? Я тебе ещё рассказывала, как подлый Баритон меня с Петей прокинул, а я мужчину завалила нечаянно, с букетом.

Пауза. Длинной в Амазонку.

— Что ты натворила, Настя, — шипит Соня так, что я пугаюсь. — Он же женат, твой с остановки!

— Почему женат сразу? — блею, пытаясь возражать. — Ничего он не женат.

— А цветы? А девушка в шубке? Думаешь, у меня с памятью ку-ку? У меня всё хорошо с памятью! Уникальный случай, можно сказать. Саша, красавец, богатый, перспективный, почти миллионер, между прочим. У него часы стоят дороже твоей квартиры вместе с мебелью и тобой в трусах и шляпе.

— Шляпу хоть не трожь! Шляпа — святое! — почти рыдаю я… от смеха. Но мне нельзя ржать: Соня обидится. Там я миллионера, оказывается, проигнорировала. Какая досада…

— Дура ты, Настя! — бросает в сердцах подруга и отключается.

После такой эмоциональной нагрузки спалось мне плохо. И, к слову, среди ночи полезли, как дикие тараканы, сомнения. Такие, мерзкие мыслишки: а не продешевила ли я, в самом-то деле?.. Красавец, богатый, весь из себя. И Серёжа- не-пойми-кто с невестой. Или женой? Вот сразу от подозрений становится плохо. Тьфу.

На работу я приехала что мочалка использованная. И не работается мне ни разу, хоть плачь. Не помогли ни кофе, ни шоколадка. Зато звонок Сергея почти в обеденный перерыв помог.

— У меня сегодня мероприятие, — заявляет он после того, как поздоровался. — А давай мы вместе сделаем очень хорошее дело.

И тут я понимаю, что должна пройти квест. Сейчас откажусь, если он что-то эдакое мне предложит.

— И какое же? — спрашиваю настороженно и готова отпрыгнуть в сторону, как недоверчивая кошка. Я даже ногтями стол поскребла, нервничая.

— Вслепую не рискуешь? — смеётся он, а затем добавляет очень серьёзно: — У меня есть традиция: под Новый год я посещаю приюты для животных. Благотворительная акция.

Если сказать, что он меня удивил, то это слабо сказано.

— Ну, так как? — и в голосе его затаённое напряжение. Ему почему-то важен мой ответ. А ещё, наверное, очень хочется, чтобы я согласилась. А я что? Я животных люблю — раз. А во-вторых… может, мой Петя где-то там?.. Может, кто-то его обогрел и накормил?

— Я поучаствую в твоей благотворительной акции, — выдыхаю почти радостно. — Более того, приму горячее участие. Ну, в меру своих возможностей, конечно.

— Вот и замечательно, — в голосе его улыбка. А ещё — облегчение. — Куда мне подъехать за тобой?

И я называю адрес. И вечером выплываю белой лошадью из офиса под недоумённые взгляды сотрудников. Ещё бы: под конец дня мне доставили корм, много корма для собак и кошек. И вот я иду гордо, но на полусогнутых, тяну всё это добро за собой, и добрый Шеф догоняет меня, помогает. В глазах у него — удивление и немой вопрос, но я только благодарю за помощь.

На парковке ждёт меня Сергей. Не стоит эффектно, а подбегает, забирая оставшийся груз.

— Ты бы могла попросить зайти меня, — ворчит он и зыркает в сторону Шефа, но тот только улыбается в усы и, отдав пакеты, ретируется, насвистывая марш Мендельсона. Остряк.

— Не сообразила! — развожу руками и усаживаюсь на переднее сиденье.

— Сегодня из ремонта забрал, — гладит руками Сергей руль и улыбается. Солнечный он какой-то. Светлый очень. — Да здравствует нормальная жизнь! Долой такси и остановки!

— Ты тоже миллионер? — хихикаю я, вспоминая Соню и Сашу-Антонио с часами, в чью стоимость проваливаюсь я с квартирой и трусами полностью.

— Я доктор, — ласкает Сергей меня взглядом. — Ветеринар и хирург.

— Поэтому умеешь шить, — «осеняет меня».

— Да, — заводит он мотор.

— А Заза тёткина…

— Её собачка, которую я спас. Кстати, она из тех несчастных, кому удалось найти нового хозяина.

Это был чудесный вечер. Тяжёлый, но правильный. Мы как два рыцаря объездили несколько приютов. До тех пор, пока не закончились «подарки». И везде Сергея встречали с радостью. И величали Сергеем Валентиновичем. И я почему-то неимоверно гордилась этим.

Петю, конечно же, я не нашла, хоть и пересмотрела все клетки с животными, но с честью выдержала эпопею. Расплакалась лишь в самом конце, уже сидя в машине.

— Не плачь, Настя, — снова подсовывает он мне свой чистый платок. У него, наверное, фабрика по их производству. А я в который раз пользуюсь его добротой.

Куда там не плакать… как же…

Он осторожно обнимает меня за плечи, и мы долго сидим в машине.

— Поехали домой, Настя. Уже поздно.

— Знаешь, — говорю я ему, — у меня, наверное, это первый день в году, когда я почувствовала, что сделала что-то очень важное и нужное. И ведь могла бы это делать сама. Пусть нечасто. Пусть раз в два-три месяца. Или хотя бы в полгода. А я… ни разу. Не потому что жадная, а потому что не подумала.

— Зато ты успела, — снова улыбается он мне. Устало, но тепло и уютно. — Успела в уходящем году сделать маленькое добро.

Не знаю, о чём он думал. А я всю дорогу до дома слышала его голос, что отзывался в сердце чутким эхом: успела… добро… А ещё хотелось добавить: чудо. Не знаю почему. Может, потому что я его ждала очень сильно все эти дни.

Вообще-то сегодня суббота — выходной день. И до Нового года — рукой подать. Сплю я в выходные как богатырь — долго, сколько влезет. Но не в этот раз. Телефонный звонок разбудил меня в шесть — в шесть! — утра!

— Да, — буркнула спросонья. Как вы понимаете, в такие моменты я не мисс Вежливость, а мадам Дурное Настроение.

— С добрым утром, Настя! — кажется, он даже в телефон улыбается. Ну, какое же оно доброе, если я не выспалась?

— Я бы сейчас не была так оптимистична, — продолжаю сопеть, не открывая глаз, но сон уже, как пугливый заяц, ускакал в другие места, где добрые домочадцы и очень хорошие мальчики дают поспать.

— Ты прости, что я рано — голос у него всё же виноватый, — но позже я мог бы тебя не застать. У девушек в выходные всегда планы, но, может, я смогу в них вписаться? Вне очереди?

— Девушка бы не обиделась, если бы ты поинтересовался планами часиков эдак на пять позже, — вздыхаю я и сажусь, кутаясь в одеяло.

— Я ночь не спал, — сообщает он душевно, отчего сон окончательно оставляет попытки меня покорить. Где-то глубоко внутри становится тепло. Неужели я настолько впечатлила Сергея, что он провёл бессонную ночь?

— Да? — спрашиваю осторожно.

— Срочный вызов, — вздыхает доктор Айболит. — Собаку спасали. Операция. И, в общем-то, через пять часиков я могу спать без задних ног. Но часов в четыре вечера приглашаю тебя в одно замечательное место.

— Мне там понравится? — спрашиваю и понимаю, что улыбаюсь. Надо же: совсем не романтично, никаких бессонных ночей из-за моих прекрасных глаз, а мне почему-то всё равно приятно.

— Надеюсь, что да.

И я понимаю: это очередной квест. Загадочный и непонятный, но почему бы и нет? Планов у меня — никаких. Разве что с Соней собирались встретиться, может быть, если звёзды лягут в нужном порядке. Но после того, как я упустила потомка Антонио Бандераса, она на меня дулась. Расстроилась.

— Тогда до вечера?

— Я позвоню, — кажется, кто-то счастлив.

Он уже отключился и, видимо, упал спать, а я всё сидела с телефоном в руках и улыбалась. Самое невероятное утро в этом году. Шесть утра. Одеяло. И я то ли мечтаю, то ли грежу.

Кажется, я всё же уснула, но ненадолго: снова раздался телефонный звонок.

— Тебе повезло, бестолочь, — вещает подруга. Она тоже радостная.

— На нашей улице перевернулся грузовик с пряниками и конфетами? — спрашиваю и чувствую: опять улыбаюсь.

— К сожалению, нет, но есть кое-что получше. Ты понравилась Саше, и он хочет с тобой встретиться.

И словно отключили свет. Ушат холодной воды на голову вылили.

— Сонь, ну ты чего, — начинаю ныть я. — Мы же перевернули эту страницу с часами, трусами и шляпой? — спрашиваю в надежде, что она меня услышит.

— Ну, знаешь, иногда и назад вернуться не мешает, перечитать то, что пропущено. У женщины всегда должен быть не один вариант, запасной аэродром, если хочешь.

— Зачем? Меня вполне устраивает нарисовавшаяся взлётная полоса.

— Может, ты перестанешь спорить со старшими?

Это неубиенный аргумент. Старше Соня меня на два года, но так как она замужем и уже мать, есть у неё желание мной покомандовать.

— Не могу и не хочу, — артачусь из последних сил. — У меня свидание. Мне подготовиться нужно, то, сё.

— Ладно, — ни капли согласия в её голосе я не нахожу, — но над моим предложением ты всё же подумай. Не каждому дано шанс перелистать книгу жизни назад. А тебе выпал. Так что…

И пока она не передумала, я быстренько отключаюсь. Выдыхаю облегчённо. Нет, ну где это видано, чтобы лучшая подруга так усердно меня подсовывала какой-то статуе бандерасовской. Глупейшая ситуация: то ни одного кандидата на моё сердце, то сразу двое. Хорошо что я не обезьяна с гранатой, и мне не нужно делать выбор: к умным или красивым пристраиваться. Вполне довольна статусом почти счастливой девушки. Почти — это потому что мой рыжий кот так и не нашёлся пока что, но я не теряю надежды. Я ж его загадала? Да. Загаданное сбылось? Да. Значит кот найдётся? Трижды да!

Ровно в четыре — телефонный звонок. Пунктуален, как английский лорд.

— Я жду тебя, Настя, — всё тот же солнечный голос. И я лечу. На лифте, конечно же. Хотя могла бы вниз семь этажей запросто одолеть.

Сергей улыбается. Наверное, это состояние души у него такое.

Конечно же, мы садимся в машину. Там он вручает мне букет. Розы, но не красные, а жёлто-розовые. Большие бутоны, крепкие стебли.

— Я не ошибся: тебе идут, — он рассматривает, как я опускаю лицо в цветы. Поколебавшись, кладу их на заднее сиденье.

Счастье моё не может быть полным. И есть вопросы, которые я хочу узнать сейчас, пока, кроме улыбок и встреч нас ничего не связывает.

— Как поживает Ирина? — спрашиваю и ловлю каждое движение его лица, все эмоции, что отражаются так легко в его облике.

— Понятия не имею, — говорит он спокойно и на красном сигнале светофора поворачивает ко мне лицо. — У нас не сложилось. Иногда так бывает. Ирина красивая, эффектная, умная девушка. Но не моя. Не сошлись. Не совпали. И в театре я это понял окончательно.

— Расстались? — я всё же хочу услышать чёткий ответ.

— Можно сказать и так, — сейчас он не улыбается и глаза у него грустные. Сожалеет? — Мы… Да не было никаких «мы». Притяжение, а потом — в разные стороны. Это всё равно что пытаться вновь и вновь пытаться пересаживать один и тот же орган, который уже не прижился. Произошло отторжение. Заведомо провальная затея. А ты?..

— А у меня нет никого, — опускаю я плечи. — Кроме Пети, конечно. Но, как говорит моя подруга, кот не может быть семьёй. Он — домашнее животное.

— Твоя подруга ошибается, — на лице его снова улыбка. — Семья — это дом и домочадцы. Не важно, люди они или животные. Главное — это любовь, взаимопонимание и умение заботиться друг о друге.

Вот! Он меня понимает! И это прекрасно!

— И что у нас по программе? — спрашиваю деловито. Если честно, очень хочется есть. Я как бы на свидание собиралась, как бы нервничала.

— Увидишь, — Сергей полон загадочности, а я заинтригована.

Это кафе. Небольшое и уютное, но битком забитое людьми. Как-то не так мне воображалось романтическое свидание. Но я креплюсь, стараюсь не показать виду, что разочарована.

К счастью, нас ждёт столик. Не на двоих, к сожалению, зато мы садимся рядом, плечом к плечу, как боевые товарищи. И всё же слишком шумно, чересчур волнуется людское море. Многие стоят, но почему-то это никого не смущает.

С тоской думаю, что останусь голодной — здесь пьют преимущественно кофе, но заведение приятно радует: есть и меню, и кое-что посущественней напитков и сладостей в нём.

— Ешь, не спеши, — ласкает глазами моё довольное лицо Сергей. — Как раз успеем.

Куда успеем, зачем успеем, если передо мной горячий салат из овощей и золотистые ломтики картофеля? Наслаждаюсь, улыбаюсь, млею. Кто говорил, что мужчины добреют, когда поедят? Глупость! Добреют все, когда сытые!

А когда приходит черёд кофе и десерту, на столики ставят свечи и внезапно меркнет свет.

— Начинается, — шепчет горячо Сергей. И дыхание его опаляет ухо моё и щёку, а я замираю в предвкушении. Это как Новый год и ёлка. Дед Мороз и подарки. Ждёшь чуда — и оно случается.

Где-то там появляются звуки. Плачет скрипка то тягуче, то рвано. Впереди, из полумрака и полукруга свечей на полу, образуется неровный круг — импровизированная сцена, куда выходит он — странный то ли юноша, то ли привидение. Смешной и лохматый. Волосы падают на бледное лицо замусоленными прядями. У него огромный нос и нескладная фигура. Длинные, как у гориллы, руки. Но когда он начинает говорить, затихает всё вокруг. Людское море становится прибрежным песком — безмолвным и раскалённым от слов, что летят в каждого из нас, не выбирают жертву, но рассылают пули, разящие точно в сердце.

Он читает стихи — то тихие, то страстные. И куда-то уходит невольный смех, что рождался во мне, как только я увидела его в круге свечей.

Плачет скрипка. Рвутся трассами слова. Сплетаются с дыханием людей рифмы. И, кажется, я снова плачу от восторга — так это прекрасно.

Некрасивый носатый мальчик растворяется в ритме музыки и стихов. Его поэзия прекрасна.

Горячие ладони накрывают мои руки. Я отрываю взгляд от сцены, чтобы погрузиться в другой омут — бездонный вихрь глаз, что смотрят на меня с пониманием.

— Спасибо, — шепчут мои губы, и Сергей вытирает ладонями мои мокрые щёки.

И когда включается свет, снова становится шумно. Людское море дышит и волнуется, кричит от восторга и улюлюкает. Поэта больше нет. Он не выходит ни покланяться, ни на «бис». Атмосфера таинственности рассеивается, а ощущение волшебства — нет.

— Он приходит сюда каждую субботу, — говорит Сергей. — Почитатели зовут его Нос, и, наверное, лишь немногие знают его настоящее имя. Но кто знает — молчит. И, наверное, это неважно. Он Поэт — и какая разница, как его зовут? Я хотел подарить тебе немного радости. Что-то такое необычное под Новый год. И я не ошибся. Тебе понравилось.

На миг его лицо становится грустным, как в машине. Я почему-то думаю, что, наверное, Белый песец не оценил его подарка. А может, он и не пытался её сюда затащить. Не каждому дано радоваться в переполненном кафе. Не все готовы слушать стихи неизвестного Поэта.

— Мне понравилось, — сжимаю я руку Сергея. — И это самый лучший подарок под Новый год, который мне дарили!

Я искренна сейчас. Но на Новый год, конечно, я бы хотела лишь одного: чтобы мой любимый рыжий член семейства вернулся домой. Без него моё счастье не сможет быть полным.

А у нас вчера был первый поцелуй. У подъезда, когда Серёжа провожал меня. Он шутил, а я смеялась так, что щёки до сих пор болят. Наверное, и смеха вот такого — настоящего, искреннего — тоже за целый год не так-то много накопилось. Что-то я куда ни посмотрю — везде ничего примечательного, вспомнить не о чём. А последние дни — летаю. Парю в облаках. И каждый день — как знак, как копилка, куда можно складывать не монеты, а счастливые воспоминания.

Это так здорово — снова ощущать себя… подростком. Когда мальчик, который тебе нравится, провожает тебя домой, а ты волнуешься, сердце в груди замирает и первое волнение плоти — куда от него — щекоткой по телу растекается. И всё ждёшь, гадаешь: свершится или нет? Решится или снова расстанемся у порога, скромно держась за руки?

Я взрослая самодостаточная женщина. Он взрослый серьёзный мужчина. Но как же приятно, что нет ни пошлости, ни сальных взглядов, а есть лёгкость и воздушность общения, когда тебе так замечательно, что домой идти не хочется.

Мы стоим у подъезда, и Серёжа греет мои руки. Смотрит в глаза так, словно я самая красивая девочка на Земле. Любуется мной. Улыбается мягко. А затем проводит костяшками пальцев по щеке и склоняется. Не робко, но и не дерзко. Останавливается, немножко не доходя до губ. Даёт мне право уклониться, сделать выбор. И тогда я сама привстаю на цыпочки и тянусь к нему.

Губы у него живые и тёплые. Подвижные и ласковые. Это затяжной поцелуй, как прыжок с парашютом. До головокружения. До затаённого дыхания в груди. И когда он отстраняется от меня, сразу становится пусто, будто чего-то лишаешься, чего-то не хватает для полного и безоговорочного счастья, что уже живёт в тебе, дышит и хочет дивным цветком расцвести.

— До завтра? — спрашивает Сергей, и я вижу: он не хочет уходить. И мне бы пригласить его на чай, но девочка робкая не смеет быть чересчур смелой. Боится разрушить таинство и волшебство вечера.

— До завтра, — шепчу я и ухожу. Пячусь задом, не в силах повернуться к Серёже спиной.

Ночью мне снились морозные узоры на окнах, скрипка, что пела загадочно и тонко, и Поэт, читающий стихи перед публикой. А где-то там, невидимые, следили за мной глаза Сергея: ласковые и улыбчивые. Путеводная звезда, что не даёт делать глупости.

Воскресенье. Ощущение праздника. Два дня до Нового года. И спала всласть, и отдохнула. И настроение — петь и танцевать, горы свернуть, коня на скаку остановить.

— У тебя есть ёлка? — спрашивает Сергей. Звонит где-то в полдень — заботливый, помнит, что мне нужно выспаться, — и тогда я добрая.

— Нет у меня ёлки, — вздыхаю, — и мандарин нет. Новым годом не пахнет в доме.

— Тогда будем исправлять! Надеюсь, ты меня впустишь?

— Ну, разве что с ёлкой и мандаринами, — смеюсь весело, номер квартиры называю и отправляюсь на кухню. Надо же что-то эдакое приготовить. Попробовать приворожить мужчину своими кулинарными способностями. Я не очень большой мастак, но в век технологий ныть не стоит. Достаточно открыть поисковик, вбить какое-нибудь блюдо — и пожалуйста — пошаговое руководство. Видео или с картинками. А пошагово, как говорится, даже обезьяна умеет. А я куда лучше и умнее обезьяны!

То, что случилось потом, я, наверное, буду рассказывать внукам.

— У меня для тебя сюрприз, — несётся из домофона голос Сергея, и я, открывая дверь подъезда, предвкушала: что на этот раз он придумал? Чем собирается меня сразить?

Не было ни ёлки, ни мандарин. Стоял Серёжа и держал на руках моё рыжее чудовище-сокровище. Грязный, похудевший, но вполне боевой кот.

— Где ты его нашёл? — спросила, глотая слёзы.

— Ты не поверишь: сидел возле подъезда. — Сергей сияет, как солнце. — Сразу глянул и подумал: твой. Пропажа нашлась. Так что ёлка и мандарины будут позже.

— Не надо ничего! Петя! — позвала я кота и услышала его недовольное «мяу». Я и плакала, и смеялась, обнимала кота и Серёжу. — Ты сделал меня самой счастливой! Ты нашёл Петю!

— Он сам нашёлся, — попытался спорить со мной Сергей, но я только грозно посмотрела на него и замахала свободной рукой.

— Ну что, спасаем кота дальше? — деловито спрашивает мой ветеринар. — Купать, противоглистные, расчёсывать, кормить.

— Кажется, «кормить» будет вперёд, — Петя вырывается из рук и стремительно мчится на кухню. Вода, еда, любимые миски. Кот ест жадно, словно неделю голодал. А может, так оно и было — кто знает?

А потом… мы как будто долго-долго живём рядом. Делаем всё вместе. Кота купаем в четыре руки. У Сергея руки крепкие и надёжные. И Петя его ни разу не укусил. И не ревновал ничуточки. Первый раз такое чудо.

Вместе на кухне, и он не сидит, сложа руки, а помогает мне на стол накрыть. Прикасается, словно невзначай, и от пальцев его — ток по моим проводам.

— Знаешь, только не смейся, — говорит он, когда мы сидим на подоконнике рядом. Я болтаю ногами, и тапочек слетает, мягко шлёпается о пол, я снова нащупываю его и снова болтаю.

— Я не буду смеяться, — куда там. Меня от него в дрожь бросает и в жар. И хочется прижаться плечом, но я снова не смею, боясь нарушить хрупкое равновесие наших тел.

— Кажется, я влюбился в тебя, Настя.

Очень смело и открыто. И глаза в глаза. У меня перехватывает дыхание. Я забываю, как дышать.

— Наверное, ещё там, на остановке, когда ты плакала о Пете, которого убила.

— Это был букет, — смущаюсь я. — И, кажется, я только то и делаю, что плачу в последние дни. Вообще я не плакса. И каждый день думаю, что вот в эту неделю по-настоящему проживаю жизнь: смеюсь за весь год, плачу, испытываю шквал эмоций. Это как проснуться от летаргии. Жила себе спокойно, изо дня в день ходила на работу. Ничего не менялось. А тут…

— Не было повода, понимаешь? — оживляется Сергей. — Когда нет повода, мы так и живём: скучно, серо, обыкновенно. Совершаем одинаковые действия, зацикливаемся на проблемах, переживаем из-за ерунды и упускаем главное.

— А что главное, по-твоему? — я почему-то перехожу на шёпот.

— Наверное, не успокаиваться, — пожимает он плечами. — Смотреть на самые обычные вещи и видеть в них не скуку, а что-то такое, способное вызвать восторг.

— Например?

— В луже видеть отражение неба, а не мокрую гадость, которая так и норовить залезть в сапог, у которого треснула подошва.

— А в треснувшей подошве что хорошего? — заражаюсь я его азартом.

— Может, возможность купить новую обувь? — улыбается он и освещает помещение своей искренностью.

— А если нет денег?

— Найти способ их заработать.

— А если нет этого способа. Всё плохо. Не ладится. Работы нет. Болеет кто-то.

— Искать. Верить. Дарить маленькие радости тому, кому хуже, чем тебе.

У него на всё есть ответ. И это удивительно. И, наверное, он прав. Это как в заезженном: стакан наполовину полон или наполовину пуст? А всё дело лишь в том, как на это смотреть. Сергей — оптимист. Сейчас я вижу это ясно. Его стакан всегда будет наполовину полным.

— В тебе очень много света, — вырывается невольно.

— В тебе тоже его хватает, — и снова смотрит ласково, обволакивает, заставляет теряться в пространстве.

— Это всё он — Петя, — показываю глазами на чистого сытого кота, что спит на любимой подушечке, свернувшись рыжей пушистой колбасой. — Его золото облагораживает и меня.

А дальше… мы столкнулись, как две частицы, слились в поцелуе и, кажется, я готова к большему. Хочу, чтобы всё случилось, стало ближе и понятнее. И, кажется, он не против. Не может устоять. Но телефонный звонок подруги всё портит. Издевается настойчивостью.

Моя верная строгая Соня на страже моей целомудренности, которую я потеряла много лет назад.

— У меня кот нашёлся! — не даю я ей рта раскрыть. — Домой вернулся!

— Ну, слава богу, — выдыхает подруга. — С — стабильность. И я за тебя рада. Хочу сделать официальное признание. Ты только не ругайся.

Когда это я на Соню ругалась? На неё же нельзя. Она умная, красивая, замужняя мать. Билеты в театр мне подгоняет.

— Это Стасик виноват, — бубнит она виновато. — Саша — его друг. Это муж мой драгоценный решил, что вам обязательно нужно познакомиться. И ничего лучшего не придумал, как украсть твоего Петьку.

Как украсть?.. Я чуть телефон не уронила от неожиданности.

— И ты молчала?!

— А я и не знала, — кается подруженция. — До тех пор, пока твой Рыжик не устроил побег. Помнишь, тот вечер, когда кто-то тебе Петеньку хотел на остановке вернуть? Так вот, это и был Саша. Пока он собирался, машину пытался завести, Петя сделал ноги. Так что ваша встреча тем вечером на любой остановке не случилась бы. Он телефон отключил из страха и чувства вины. И Стасик мой покаялся, когда ты Сашу в театре проигнорировала. Говорит, коты умные. Должен сам домой прийти, если ничего не случится.

— Ну вы даёте… — я суеверно помчалась смотреть, не пропал ли мой любимец. Нет, спит на подушечке, как падишах. Устал, бедняжка. Это ж сколько ему, несчастному, пришлось на своих четырёх лапах пробежать, чтобы домой вернуться?

— Прости, Насть, а?.. Мужчины… Стасик хотел как лучше, а получилось, как всегда. Думал: вот Саша-герой явится на остановку, а за пазухой у него — твоё сокровище ненаглядное. А там глядишь и…

— Всё понимаю, — сил сердиться сейчас нет совершенно, — но зачем красивому и умному Саше я понадобилась? Да ещё в такой сомнительной авантюре согласился участвовать

— Понравилась ты ему. Стасик ему фотографии показывал. А ещё, зная тебя, решил, что ты ни за что не согласишься познакомиться просто так. Через кота да подвиг — оно надёжнее. Стасик считает, что ты оригиналка и неравнодушна к… как бы это правильно назвать? Нестандартным поступкам, вот!

— А знаешь, — задумчиво тяну я, — пожалуй, я Стасику бутылку коньяка куплю. Самую лучшую. Потому что… наверное, он прав. А я такая и есть. И если бы не эта история с Сашей и Петей, я бы никогда не встретила Сергея.

— Он у тебя сейчас, да? — спрашивает прозорливая подруга. — Ему повезло, — вздыхает. — На его месте мог бы быть Саша.

— Не мог, — улыбаюсь, — у каждого своё место в жизни и своя судьба. А ваш Саша ещё встретит ту самую, которая увидит в нём не просто красивую статую, а и душу, и другие очень важные качества, которые просто так и не рассмотреть.

— Ладно, — сдаётся Соня, — всё равно ты у меня самая лучшая и достойна, чтобы тебя и на руках носили, и любили. И, как ни крути, признайся: театр — это мощь, а мужчины из партера — знак качества высшего сорта!

В общем, высший сорт как бы не совсем к живым людям подходит, но с подругой лучше не спорить: её теория сработала, почему бы и ей не подарить кусочек счастья, тем более, когда его так много?

Я возвращаюсь в комнату, где ждёт меня Сергей.

— Всё хорошо? — улыбается он мне.

— Всё прекрасно, — улыбаюсь в ответ, — если не считать почти детективной истории с похищением моего Пети.

— Иди сюда, — протягивает Серёжа ко мне руки, и я больше не колеблюсь — шагаю в его объятия и доверяюсь полностью.

Ничего не боюсь. Может, потому что он сказал мне о любви. А может, потому что больше нет на Земле второго такого солнечного, настоящего человека, с которым и поговорить хорошо, и помолчать приятно.

Серёжа ушёл поздно вечером — никак не мог оторваться от меня. Это было волшебство. Что-то такое настоящее и правильное. Никогда ещё секс не был настолько чистым и светлым. Это как будто домой вернуться. А тут тепло, уютно, чисто. Петя встречает. Всё своё и родное, привычное. Вот то же самое и с Серёжей: никаких сомнений и колебаний.

— Мне надо вернуться домой, — смотрит он на меня немного смущённо и виновато.

— Я не свободен. У меня обязательства…

И меня словно по башке — тюк! Мозги мои в обморок — хрясь! А я сама — как скорбный памятник рухнувшим надеждам и мечтам — одинокий столб, на который не влезть без страховки. Не влезай, а то убьёт!

— Это не то, о чём ты подумала, — гладит он меня по щеке, как маленькую девочку. Пытаюсь уклониться, но он только с шумным выдохом прижимает к себе покрепче.

— Тише, тише, Настя. Завтра я вернусь — и ты всё поймёшь. Пожалуйста, прошу только поверить мне. Это же несложно?

Ну, так-то да. Конечно. Но я никогда не отличалась ни терпением, ни умением стойко держать оборону. По этим вопросам у нас Соня великий спец. Вселенское спокойствие ей имя.

Я подёргалась в железных объятиях, поняла, что это бесполезно, и затихла.

— Хорошо. Пусть будет завтра, — постаралась сказать спокойно, а вышло горько. Видимо, Соня права: он женат, а я… раскатала губу, расслабилась, и вот сейчас, когда вдруг показалось, что птица Счастья и ко мне в дом радужный хвост запустила, всё не так однозначно, как мечталось.

— Я вернусь, — натягивает он вещи и оборачивается у двери. Машет рукой на прощанье и уходит.

Я хотела было упасть и побиться в истерике, но тут мой Петя потёрся о ногу и мурлыкнул. И тут меня осенило: это очередной квест. Испытание. Как питомники для животных и театр. Как скромное кафе и носатый Поэт. Я для него как древняя и очень ценная посуда, но пылинки с меня сдувать не собираются, а испытывают на прочность: гожусь или не гожусь для нужд человечества. Ведь посуда создаётся не для любования, а практичного применения.

— А пойдём-ка мы спать, Пётр Тимофеевич, — сгребла я кота в охапку и завалилась на кровать. Петя теплый и чистый. Пушистый и добрый. Почти. Ну, сейчас — так точно. Он урчит довольно и вытягивает лапы. Растопыривает «пальчики», показывая когти, а потом сворачивается клубком, и я под его мерный тракторный грохот засыпаю.

Не можешь решить проблему, — любит говорить моя мама, — ляг и поспи. Хорошая стратегия, между прочим. Проверено на себе, рекомендую!

Я просыпаюсь оттого, что на душе хорошо. Кот, конечно же удрал ночью, но потом всё же примчался и спал у меня в ногах. Моё рыжее настоящее чудо. Мой товарищ и собеседник. Существо, которому я нужна и который очень нужен мне.

Канун Нового года. Последний день, что уйдёт и откроет двери, чтобы впустить в жизнь что-то необычное. Я как девочка верю в это. Потому что жить скучно — неправильно. Жить изо дня в день по накатанной дороге — скучно. Потому что хотя бы раз в году нужно ждать чудес.

Уборка и кухня. И, какая жалость, нет ёлки и мандарин. Зато раздаётся звонок домофона.

— Никого нет дома! — выдаю мстительно и сварливо и слышу весёлый смех Серёжи.

— Открывай Деду Морозу дверь!

Ну, разве что Деду Морозу. А так бы и не впустила. Хотя кого я обманываю?.. Я его ждала. С объяснениями.

В дверях вначале появляется ёлка. Зелёная, настоящая, пахнущая смолой. Затем входит он, Чёрное пальто.

— Честно говоря, я ждала красный тулуп, искусственный нос и белую бороду. А ещё — волшебный посох.

— У меня есть кое-что получше: мандарины и причина моей несвободы, — улыбается Сергей, и я наконец-то опускаю глаза вниз, смотрю на его руки. Там — большой пакет и переноска.

Пакет осторожно ставится на пол. У переноски открывается дверца.

— Мяу! — осторожно высовывает нос кошка и нюхает воздух.

— Мурмяу! — отвечает Петя и приближается к лохматой серой девушке.

— Её зовут Марфа. Мара или Мафа — уж кому как больше нравится. И, как ты понимаешь, я не мог бросить её в одиночестве ни вчера, ни сегодня. Зато мы вместе пришли в гости, чтобы отпраздновать Новый год. У нас теперь есть всё: ёлка и мандарины, хорошее настроение, кот и кошка — Петя и Мафа.

— Есть Серёжка и есть Настя, — вторю ему, чувствуя, как почти отрываюсь от земли — так мне легко и здорово. — А ещё есть оливье.

— А игрушки?

— Целый ящик игрушек!

— А гирлянда?

— Вот с гирляндой не повезло, — огорчаюсь на миг.

— Значит кто-то молодец, — достаёт Сережа из пакета коробочку. — Я подумал: много радости не бывает.

Не знаю, что делали Петя и Марфа, а мы целовались. Сладко и долго. В доме пахло сосной и мандаринами. А ещё — счастьем. Самым настоящим. Тем, что не закончится с боем курантов и не исчезнет, когда пройдёт самый домашний и самый волшебный праздник.

— Ты подарил мне сказку, — шепчу я, когда мы зажигаем бенгальские огни.

— Я искал и нашёл тебя, — щекочет дыханием шею Сергей.

Замирает в груди сердце. В душе распускаются узоры.

— Я люблю тебя, — звучит как лучшая музыка или стихи.

— Я тебя люблю, — хочется повторять бесконечно, но важные слова нужно говорить тихо и нечасто, чтобы они не потерялись, не затёрлись до дыр, не превратились в плоские звуки.

Вам, бам, бам! — бьют часы, отсчитывая последние секунды уходящего года.

— Слышишь? — спрашивает Сергей. — Это стучится Счастье.

— Тогда откроем пошире двери — пусть заходит и остаётся с нами навсегда!

На самом деле, Счастье всегда рядом. Махнёт рыжим хвостом, подмигнёт разноцветными огоньками, раздастся телефонной трелью или поскользнётся и упадёт на вас на остановке…

Всё может быть. Неожиданно. Нежданно. Нужно только хоть немного верить в чудеса — и тогда всё обязательно получится! А если не верите, спросите у Пети: он уж точно не соврёт, потому что коты знают толк в счастье и никогда не лгут!

Конец.