М.: 1993

Филип Филмор — пятнадцатилетний наивный, сексуально озабоченный подросток, который настойчиво ухаживает за Николь Мэллоу, новой 30-летней француженкой-экономкой и присматривающей за ним няней в период, когда отец Филипа уезжает из города в летнее «деловое» путешествие. Но недобросовестный шофёр мистера Филмора, Лестер Льюис, использует Николь, чтобы навредить шефу, поручая ей соблазнить юношу. Цель этого состоит в том, чтобы скомпрометировать отца Филипа и шантажируя, завладеть деньгами его трастового фонда.

Первые звезды проявились в сгущающихся сумерках. Но для собравшихся в этот вечер в доме мистера Винсента, на празднование окончания школы его дочерью Джойс, это обстоятельство не имело ровным счетом никакого значения. Ночь впереди длинная, спиртных напитков, теперь разрешенных для вчерашних учащихся, вполне достаточно, места в саду сколько угодно. Самое веселье сейчас царило у бассейна, где молодые люди танцевали под ритмичную быструю музыку или сидели парами за уютными столиками.

Двое мальчишек — брат Джойс Шерман и его закадычный друг Фили — лежали на траве в кустах неподалеку от места основных событий. В руках они держали оптические приборы, Фили — морской бинокль, а Шерман большую подзорную трубу, и в строжайшей конспирации наблюдали за весельем.

— Слушай, Шерман, — удивился Фили, — а чего мы сюда забрались? Сидели бы вместе со всеми, доедали бы торт.

— Дурак ты, романтики не понимаешь! — огрызнулся Шерман. — Там учителя, родители… Ну их! Здесь наведешь трубу на раздвинутые ножки и любуйся сколько влезет!

Слова не расходились у него с делом и Шерман, лежа на брюхе, не отрывал подзорную трубу от глаза, ловя объективом стройные загорелые ножки сидящих за столиками молодых девушек. Был он необычайно толстым, низеньким, с комичным пластичным лицом, носил круглые очки с толстыми линзами и отличался скверным характером. Он неизменно стремился быть лидером, но не всегда у него это получалось.

Его лучший друг Фили был полной противоположностью Шерману, как внешне, так и по характеру — поэтому они и являлись друзьями не-разлей-вода. Фили, в отличие от остальных одноклассников, терпеливо сносил выходки Шермана, не упуская, впрочем, случая в свою очередь поддеть его. Фили был высоким, черноволосым, с красивыми крупными чертами лица, спортивного вида юношей. Правда, он постоянно сутулился, отчего выглядел не очень уверенным в себе.

— Вон мой отец с твоим о чем-то разговаривает, — отметил Фили с безразличием в голосе. — Сейчас, наверное, опять пойдут в карты резаться.

— Не туда смотришь, болван! Гляди-ка, как этот Тэд лапает мою дуру-сестру за сиськи — пропищал своим тонким голоском Шерман.

— Ты уже большой, Фили, — сказал мистер Филмор, — и не впервые остаешься без меня. Но теперь миссис Тенн больше не работает у нас, новая экономка еще не в курсе всех дел — придется тебе быть за хозяина. Лестер поможет.

Они стояли в огромном зале аэропорта, мистеру Филмору уже пора было проходить на посадку. Он обнимал сына за плечо своей могучей сильной рукой.

Рядом с ними стоял шофер, держа в обеих руках по здоровенному чемодану, да еще и дипломат хозяина под мышкой.

— Не волнуйся, папа, все будет нормально, — ответил бесшабашно Фили.

Мимо них прошла высокая стройная шатенка лет двадцати пяти, в обтягивающем фигуру сиреневом с отливом платье, с тяжелым желтым чемоданом из искусственной кожи в руке. Мистер Филмор невольно проводил ее восхищенным взглядом. Фили не отставал от отца — его женские фигурки интересовали отнюдь не меньше.

— Жаль, Фили, что твоя мать умерла и не видит, какой ты стал… — сказал мистер Филмор и вздохнул. — Ну, ладно…

В этот момент женщина в сиреневом платье, пройдя мимо них, остановилась, поставила свой чемодан на пол и склонилась над ним, выпятив в сторону Филморов туго обтянутый материей свой соблазнительного вида стан. Фили пропустил вскользь сознания слова отца, поглощенный мыслью, что как здорово было бы дотронуться рукой до этой, скрытой тканью, но такой аппетитной плоти (о чем в это мгновение подумал мистер Филмор автор скромно умолчит).

— Слушай Лестера, Фили, — сказал отец. — И помоги разобраться с хозяйством мисс…

А-а, мисс Меллоу. Покажи ей что в доме где, чтобы к моему возвращению она полностью была в курсе. Справишься?

— Да, папа…

Если бы отец сейчас предлагал бы ему все семь дней не пить и не есть, а лишь копать огромную яму, то все равно Фили ответил бы также — в этот момент обладательница сиреневого с отливом платья выпрямилась и Фили созерцал ее отменную фигуру в движении.

Неизвестно, как долго Фили мог бы смотреть ей в след — зал был длинный и до цели женщине еще было далеко. Мистер Филмор заметил наконец, чем поглощен его сын и хотел что-то произнести, но за спиной его раздался глухой грохот. Отец и сын дружно развернулись.

Дипломат выскользнул из под руки Лестера. Пытаясь его как-то поймать, шофер вскинул руки с чемоданами. Пальцы Лестера разжались, чтобы схватить дипломат. С глухим стуком бухнулись оземь чемоданы, повалившись на бок, следом за ними рухнул дипломат.

Лестер виновато развел руками.

«Опять», — уныло констатировал Фили, наблюдая как Лестер суетливо склонился над багажом.

«Черт бы побрал старика, — зло пронеслось у Лестера, — зачем ему столько барахла на неделю?»

«Я бы удивился, если бы этого не произошло», — отметил мистер Филмор и закричал:

— Лестер, господь боже, да не бросай ты так мои вещи!

— Прошу прощения, мистер Филмор, — сказал шофер, вставая. Он вновь зажал дипломат под мышкой.

— Там же очень важные вещи, ты знаешь это? — Филмор взял у него свой дипломат.

— Мне очень жаль, сэр. Извините.

Мистер Филмор пожал плечами и сказал:

— Времени осталось мало, Лестер. Иди, сдай мой багаж. Дипломат я возьму с собой, поработаю…

Лестер послушно понес сдавать чемоданы.

Мистер Филмор вспомнил, что хотел поговорить с сыном по поводу проходящих мимо женских фигурок. Но Фили уже всем своим видом воплощал само внимание и сыновью почтительность. Мистер Филмор вздохнул.

— Ну, давай прощаться, сынок. — Он прижал Фили к груди. — Я скоро вернусь — не скучай. И не делай ничего такого, что я бы не стал делать!

Показался Лестер без чемоданов.

— Счастливого пути, папа! — сказал Фили.

Мистер Филмор обнял сына рукой за плечи и быстро пошел на посадку, слегка помахивая дипломатом. Он старался не задерживать взгляда на проходящих мимо женщинах, так как знал, что Фили смотрит ему вслед и Филмору не хотелось давать сыну дурной пример для подражания.

«Хотя почему — дурной, — подумал мистер Филмор. — Что естественно, то небезобразно. Мальчику скоро уже шестнадцать…»

Лестер подошел к Фили и тоже уставился в спину покинувшего их на неделю строгого хозяина. Потом посмотрел на Фили и беспощадно улыбнулся. Фили почувствовал, что Лестер смотрит на него и повернулся к своему шоферу. Взгляды их встретились.

Фили не хотелось смотреть в масляные глаза шофера и на его идиотские усы, торчащие как стрелки барометра в противоположные стороны, но Лестер сам отвел глаза.

Фили еще раз посмотрел в сторону, куда ушел отец и направился вслед за Лестером к машине.

Каникулы! Только и делай, что ничего не делай! На три месяца избавиться от нотаций мисс Фиппс, это конечно здорово! А уж чем заняться в эти дни он всегда придумает.

Фили вышел из здания и пошел к стоянке автомобилей. Лестер стоял у Кадиллака и курил. Фили направился было в его сторону и вдруг заметил целующуюся неподалеку от стеклянных дверей молодую пару. Они были полностью поглощены своим интимным занятием и не обращали на окружающих ни малейшего внимания.

Фили залюбовался ими, жутко завидуя — сам он еще не целовался ни с кем никогда. Отеческий поцелуй в щеку, естественно, не в счет. Фили мысленно перенесся на место этого широкоплечего верзилы, так бесцеремонно, не понимая какое счастье ему привалило, сжимающего в своих лапищах это хрупкое небесное создание. Она аж на цыпочки встала от восторга. Фили облизал губу.

Прервал его мечтательное созерцание толстый носильщик, со стопкой коробок в руках — коробок было много, и они заслоняли часть обзора. Мужчина наткнулся на Фили, чуть не сбив его с ног. Верхние коробки слетели со стопки, носильщик вместо извинений грязно выругался: мол, стоят ту на дороге, всякие…

Фили не стал дослушивать его прочувствованную речь и пошел к машине. В задумчивости открыл дверцу, под внимательно-ироническим взглядом Лестера, забрался в салон и включил на спинке переднего сиденья телевизор. Лестер уселся на свое место и завел двигатель.

До дома Филморов от аэропорта было минут двадцать езды, не больше. Фили со скучающим видом уставился в осветившийся наконец экран. Молодая девица в ковбойской шляпе, в ковбойской рубашке в клеточку, в джинсах и с кнутом в руках под лихую музыку выделывала некие танцевальные па. Неожиданно камера уперлась в ее профессионально подставленную аппетитную попочку (Фили сглотнул, пытаясь прогнать неожиданно появившийся ком в горле), обтянутую джинсами, и скоро весь экран заполнила надпись «Wrangler», пришитая к этим джинсам.

Реклама.

За окном проносились буйные заросли заботливо подстригаемого кустарника и красочные щиты с броскими надписями, подмигивающими красотками и курящими верблюдами в разных позах — то в шлеме автогонщика, то под разноцветным парусом яхты, то еще как.

Фили вспомнил слова отца, чтобы он помог войти в курс дела новой экономке.

Он вспомнил утреннюю встречу с ней, вспомнил ее крепкие загорелые ноги и короткий светлый халатик…

Утром примчался на стареньком велосипеде Шерман извиняться за свое позорное бегство вчера: «Да, брось ты дуться, Фили, ну что такого?».

За ночь вся злость на друга почему-то испарилась бесследно и Фили был рад его визиту. Но он собирался провожать отца и ему некогда было наслаждаться обществом приятеля — весь день впереди, успеют наговориться.

Фили решил немного пройтись с Шерманом по саду.

И в саду друзья наткнулись на новую экономку.

Она стояла на высокой стремянке в коротком халатике в ярких лучах утреннего солнца и садовыми ножницами срезала листья с раскидистого куста, наверное для приправы.

— Фили! — окликнула его экономка.

— Да! — вежливо отозвался тот, и они с Шерманом подошли к ней.

Шерман откровенно залюбовался женщиной, он видел ее впервые, хотя уже был наслышан. Даже очки поправил и чуть повернулся, чтобы солнце не мешало.

— Когда ты будешь обедать, Фили? — спросила она, приветливо улыбаясь. Полы ее халата слегка раздвинулись, обнажая чуть не до самых бедер стройные ноги, способные конкурировать с талантливо высеченными ножками безукоризненно прекрасных античных статуй, которыми любовался Фили вместе с отцом в музеях Парижа прошлым летом.

— Я наверное перекушу с отцом в аэропорту, — беспечно ответил Фили.

— Хорошо, — согласилась экономка и вежливо поинтересовалась: — А когда ты будешь ужинать?

— Не знаю…

Часов в семь.

— Это будет не слишком поздно? — продолжала проявлять служебное рвение перед молодым хозяином экономка.

— Нет.

— О'кэй, — еще очаровательней улыбнулась она и подняла руку с большими ножницами, чтобы вернуться к прерванному занятию. Ворот ее халата распахнулся, полы вновь раздвинулись — еще чуть и любопытным взорам приятелей открылись бы ее трусики. — Как прикажете, сэр, — добавила она и вновь повернулась к кусту.

Ребята в превосходном настроении пошли дальше.

— Это мисс Меллоу — ваша новая экономка? — спросил Шерман, оборачиваясь, чтобы еще раз взглянуть на женщину.

— Ага, — подтвердил Фили.

— Как ты думаешь, сколько ей лет?

— Не знаю… — оторопел Фили, он как-то не задумывался на эту тему. — Лет двадцать пять…

Или тридцать.

— Старая, — вынес суровый приговор Шерман. Немного подумал и добавил: — Но не такая старая, как все остальные экономки! Как ты думаешь, она дает?

— Что? — не понял Фили, думая несколько об ином (хотя, впрочем, о том же самом, но по-своему).

— Дурак! — обиделся Шерман на его недогадливость. — Я спрашиваю: она трахается?

— А я-то откуда знаю?! — вспылил Фили.

Мимо с ящиком рассады в руках прошел садовник. Увидев мальчишек, он радостно улыбнулся:

— Добрый день, Фили!

— Добрый день, мистер Грин.

— Как ты думаешь, ваша экономка даст садовнику? — не унимался Шерман.

— Не знаю… — протянул Фили. — Может быть…

— А шоферу?

Они как раз проходили мимо Кадиллака. Лестер стоял у багажника, запихивая туда туго набитые чемоданы. Фили понял, что шофер слышал их последние фразы и злорадно бросив уничижительный взгляд на Лестера (терять все равно нечего — их отношения хуже не станут), изобразил удивление:

— Лестеру! Да ты что, Шерман, совсем сдурел? Господи, да ему никто никогда в жизни ничего не даст! — Фили старался говорить погромче, чтобы шофер непременно услышал.

Старенький велосипед Шермана стоял неподалеку от машины. Фили с удовлетворением отметил с какой злостью Лестер захлопнул багажник.

— Я провожу тебя до ворот, — сказал Фили приятелю, не желая с ним расставаться.

— Да, так будет лучше, — довольно согласился толстяк, и повел за руль свой велосипед по аккуратной аллее сада. Когда они удалились от шофера на достаточное расстояние, он спросил: — А тебе ваша экономка даст, по-твоему?

— Мне? — удивился Фили, но тут же сказал: — Конечно! — Перехватил иронический взгляд толстяка и добавил: — Наверное…

Они как раз подошли к красивым литым воротом, свежевыкрашенным черной краской и сейчас распахнутым настежь.

— Отлично, — заявил Шерман, садясь на велосипед. — В таком случае, когда у тебя с ней получится, не забудь после этого направить ее ко мне! Договорились?

— Ты что, спятил что ли? — рассмеялся Фили.

Шерман нажал на педали и поехал. Фили бросил ему вдогонку:

— Ты же даже не знаешь, что с ней надо делать!

— Это я-то не знаю? — крикнул Шерман и скрылся за поворотом, едва вписавшись — ветки густого кустарника больно хлестнули его по боку и ноге.

Но последнее слово осталось за ним.

Фили не торопясь пошел к дому, намереваясь еще раз пройти мимо экономки, которая притягивала его к себе, как сладкоголосые сирены притягивали отважных мореплавателей.

Но, к искреннему своему сожалению, еще издали он заметил, что мисс Меллоу уже ушла в дом.

У Кадиллака с тряпкой возился Лестер. Мимо него проходил крепкий приземистый мистер Грин в старенькой соломенной шляпе, прикрывающий от беспощадного солнца его лысину. На плече садовник держал полиэтиленовый мешок, в котором обычно носил навоз.

— Грин, пожалуйста, отойди подальше от машины, я только что ее помыл, — брюзгливо попросил Лестер.

Садовник почти поравнялся с шофером. Он широко расплылся в довольной улыбке и демонстративно перебросил мешок с одного плеча на другое — так что из него на сверкающий чистотой Кадиллак посыпался навоз.

— Да, конечно, Лестер, — довольно сказал садовник, убедившись, что машину придется мыть снова.

— Ну посмотри, посмотри что ты сделал, а?! — взорвался в бесплодной ярости Лестер. Садовника он побаивался — не тронь навоз, запах чище будет, считал Лестер.

— Да? — В притворном удивлении поднял бровь мистер Грин. — А что такого?

— Это все что ты можешь сказать? — волна праведного негодования захлестнула усердного шофера.

— Нет, не все, — заявил садовник. — У вас огромная куча дерьма на машине, мистер чистюля!

— Тогда я скажу тебе… — начал было Лестер, сжимая кулаки, но садовник равнодушно повернулся к нему спиной, вновь перебросив с плеча на плечо свой треклятый мешок. Навоз послушно полетел прямо в лицо Лестеру, оборвав его гневную тираду на полуслове.

С удовольствием наблюдавший за происходящим, Фили расхохотался. Лестер подарил ему взгляд, который бы враз испепелил насмешника, владей шофер черной магией.

Фили, вспомнив сейчас эту утреннюю сцену, пришел в отличное расположение духа и посмотрел в окно. Кадиллак подъезжал к особняку Филморов.

Фили поймал в зеркальце заднего обзора отражение самодовольной физиономии Лестера и неприлично рассмеялся.

Лестер недоуменно повернулся в его сторону.

«Хм, — подумал Фили, — мне жить с ним и экономкой наедине целую неделю, " — и сделал вид, что его что-то рассмешило в телевизоре.

Лестер улыбнулся свой противной улыбкой и отвернулся. Машина медленно объехала огромную круглую клумбу, разбитую перед парадным входом дома, выстроенного в стиле южных плантаторов конца позапрошлого века. Посреди клумбы возвышался мраморный изящный фонтан, который очень нравился мистеру Филмору.

Затем Кадиллак проехал по дорожке и остановился.

Фили удивлено посмотрел в окно.

— Почему мы здесь остановились? — спросил он недовольно. — Это же служебный вход!

Лестер выключил мотор, и обернулся к пассажиру, положив руку на спинку сиденья.

— Все верно, мистер Фили, — в голосе его звучала неприкрытая издевка.

Фили полусогнувшись подобрался по огромному салону Кадиллака к креслу Лестера, выключив заодно телевизор.

— Но обычно ты же подвозил меня к нормальному входу!

— Обычно — да, — нагло улыбнулся Лестер.

— Ну?..

— Ну… — протянул безмятежно Лестер, поправляя немодный свой галстук. — Ну а сейчас не подвез.

Фили вздохнул и вернулся на свое место. Сел и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что ждет.

— Фили, может ты все же выйдешь здесь? — глядя ему прямо в глаза спросил Лестер.

Фили хотел ответить, но все же сдержался, сам не понимая зачем. Вздохнул и выбрался на свежий воздух.

— Спасибо, Фили, — самодовольно бросил ему Лестер.

Фили с силой хлопнул дверцей и пошел к парадному входу, хотя для этого и требовалось пройти лишних метров двести.

Торопиться все равно некуда — каникулы! И чем занять сегодняшний день, и все остальные тоже, Фили не знал.

Каникулы! Утром никуда вставать не надо, дрыхни в постели, валяйся сколь душа пожелает, хоть до обеда!

Фили и валялся. Из принципа, потому что сон давно ушел. Лежал с закрытыми глазами, слушал щебетанье птиц сквозь открытое окно.

Правда, чудесное пение птах порой заглушала возня Лестера возле машины — нарочно он ее что ли под окна Фили поставил? Но вставать, чтобы прогнать его на обычное место было лень. Во всяком случае, лень — отличное самооправдание, так как Фили где-то неосознанно догадывался, что Лестер может и не убрать машину, а терять самоуважение к себе после открытого неповиновения прислуги Фили не хотел. Все-таки, как сказал отец, он сейчас за хозяина. Мистер Филмор-младший — звучит!

— Лестер! — донесся снизу голос экономки. — Лестер! Лестер, я хочу поехать в магазин! Ты не можешь отвезти меня?

Фили неожиданно переборол свою лень и мгновенно оказался у окна.

Экономка в клетчатом зеленом платье стояла у Кадиллака, из кабины не спеша вылезал Лестер.

— Ну, мисс Меллоу, — шофер выбрался из кабины, смерил молодую женщину оценивающим взглядом, демонстративно посмотрел на свои часы. — Я не знаю… Я не могу опаздывать вообще-то… Но если вы быстро…

«Вот нахал! — подумал Фили. — Куда ему опаздывать-то, отец же уехал? Все утро мне спать мешал — а теперь опаздывает, видите ли!»

— Большое спасибо, — обрадованно ответила экономка. — Я могу переодеться?

— Да ради бога, — проворчал Лестер, пытаясь говорить радушно, что, впрочем, у него плохо получалось. — Только чтобы ваше переодевание не заняло целый день!

Она торопливо побежала к дверям дома.

Фили проводил ее взглядом и отошел от окна.

Потянулся.

Надел не спеша джинсы с рубашкой. Заправил постель. Взял журнал с голыми девицами, что позаимствовал у школьного приятеля на время, сел на кровать, стал листать. Он уже рассматривал его неоднократно, и если по первости эти талантливо полуобнаженные красотки возбуждали в нем какие-то чувства, то сейчас кроме отстраненного равнодушия они ничего не вызывали: фотографии далеких красавиц в не совсем естественных позах, которых может уже и на свете нет (СПИД в их мире явление наверное не исключительное), которыми может обладать кто угодно, только не он, — и пахли-то бумагой, а не живым женским телом. Вот если бы рассмотреть фотографии обнаженной учительницы, или мисс Меллоу — тех женщин, которых хотя бы имеешь возможность видеть, — и сравнить их с этими абстрактно красивыми манекенами из глянцевого журнала…

Фили перевел взгляд на стену, где висел его фотоаппарат рядом с подзорной трубой. Что ж, над этим можно подумать — выбрать вечером момент когда экономка будет раздеваться на ночь и сфотографировать..

Фили скучающе бросил журнал обратно на стол, не докинул и журнал шлепнулся на пол.

— Спасибо, что подождал меня, Лестер, — услышал Фили голос экономки.

Непреодолимая сила притянула его к окну. Экономка садилась в длинный блестящий Кадиллак. Сверху Фили разглядел только как поблескивают ее густые, черные, спадающие до плеч волосы. Автомобиль тронулся с места и медленно поехал к выезду из усадьбы. Фили проводил машину взглядом.

Тут он сообразил, что остался в огромном доме совершенно один — садовник сегодня выходной. Он вышел из своей комнаты, сам еще не зная, что он собирается делать.

Комната экономки находилась на первом этаже и имела выходы как в коридор, так и прямо в сад. Раньше там жила старая экономка миссис Тенн, и Фили ни разу в этой комнате не был. Да и сейчас, оказавшись у ее дверей, он не понимал, как оказался здесь и что ему тут надо.

Он толкнул дверь, не надеясь что она откроется. Но дверь комнаты экономки оказалась не заперта и с чуть слышным скрипом отворилась. Фили вошел и притворил дверь.

Стены просторной комнаты, такой же большой, как у самого Фили, может даже чуть больше, были выкрашены в нежный приятный розовый цвет. Рядом с дверью на стене висело небольшое католическое распятие — это наверное от старой экономки осталась, мисс Меллоу, еще не успела обжиться на новом месте. Но на огромной двуспальной, аккуратно заправленной кровати, стоящей посреди комнаты изголовьем к стене (Фили подивился зачем старой миссис Тенн была нужна такая большая кровать), лежала одежда экономки.

Фили подошел и взял за плечики ее зеленое в клеточку платье, приподнял в руках, представляя себе как она спешно снимала его, но не бросила небрежно, а заботливо положила на кровать, чтобы не смялось. Под платьем лежали белые капроновые чулки. Фили взял один, представил его на ее длинной стройной ноге молодой женщины. Положил обратно, стараясь, чтобы она потом не заметила, что ее одежду трогали. Подошел к комоду, на нем лежали чистые листы бумаги с именной надписью «Николь Меллоу».

«Так ее зовут Николь, — догадался Фили, — красивое имя. Как раз подходит к ее внешности".

Он открыл ящик комода. Там сверху лежали красные шелковые трусики отороченные черным кружевом — красивые… Фили зачем-то понюхал. Они ничем не пахли. Фили покраснел, хотя стесняться было некого.

Он достал ее лифчик и подивился, какой он маленький — ему представлялась ее грудь гораздо большей. С недоумением обнаружил на какие-то жесткие вставки внутри — он впервые держал в руках лифчик. Но обратил внимание, что застежка на нем немудреная и расстегнется от легкого движения пальцев. Только вряд ли подобное знание пригодится ему.

Дверь в сад тоже не была заперта. Фили вышел и осмотрелся. Если спрятаться вот за теми кустиками, то наверное обзор будет хороший, и когда она начнет раздеваться, то вполне можно удачно сфотографировать — окно было большое, а занавески обычно не задергивались.

Фили вышел в сад и прикрыл дверь. Подошел к одиноко росшим на небольшом возвышении кустам розы. Лег за ними. Да, отличный обзор…

На следующий день Фили заранее, когда сумерки только сгущались, а мисс Меллоу еще возилась на кухне, заканчивая свои дела, залег за облюбованными кустами, чтобы потом, в темноте, подползти поближе. Он решил не брать сегодня Шермана — да ну его! Одному спокойнее и удобнее.

Сегодня рано утром Фили вскочил, разбуженный будильником, и даже не умывшись помчался с фотоаппаратом на свой наблюдательный пост. Все складывалось замечательно: экономка, проснувшись, вышла открыть дверь в сад, едва накинув халат. Чтобы свежим воздухом подышать, наверное.

Тут бы ее и фотографировать, но Фили настолько был поражен увиденным зрелищем и свалившейся на него удачей, что про фотоаппарат и забыл совершенно. Когда же опомнился, мисс Меллоу уже ушла обратно в комнату.

Весь день он провел за столиком в саду, читая об очередных подвигах непобедимомого героя. Шерман заскочил на минутку — договориться о завтрашнем занятии в школе на корте — и убежал по каким-то, видите ли неотложным, делам.

День был жаркий и скучный, все куда-то попрятались. Мистер Грин возился в своем сарае, Лестер куда-то укатил. Экономки Фили тоже после завтрака не видел.

Фили сходил на кухню, якобы за соком, а на самом деле в тайной надежде увидеть ее, поговорить с ней. Но на кухне никого не было и Фили бесцельно отправился бродить по саду.

Сад у мистера Филмора, надо отдать должное, был просто великолепен — старый мистер Грин бесспорно знал свое дело. Прекрасные деревья и кустарники, шикарные клумбы, аккуратные аллейки. Фили пошел к бассейну.

На отделанном под мрамор поребрике лежала на животе мисс Меллоу, положив голову на руки. Может быть просто лежала и загорала, а может заснула под палящим солнцем. Фили осторожно подошел поближе и замер. Полосатый желто-красный купальник ее был приспущен, полностью обнажив спину, снизу Фили заметил упирающиеся в подстеленное полотенце бугры грудей. Фили смотрел и удивлялся, какая у нее чистая ровная кожа, какие красивые волосы и какая стройная фигура…

Он мог бы так стоять и любоваться ее телом до самого вечера.

Но совершенно неожиданно заработал автоматический поливатель цветов, разбрызгивая сильные тонкие струи воды по всему радиусу метра на четыре вокруг себя. Фили совсем забыл про этот поливатель, хотя и сам неоднократно попадал под его струи.

Холодная вода, попав на спину экономки, моментально разбудила ее. Она вскинулась и сразу заметила Фили. Юноша уставился на открывшуюся ему грудь, от волнения он даже стал задыхаться и хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Она тоже растерялась от неожиданности, спешно прикрыла грудь, вскочила на ноги и бросилась бежать.

Фили хотел что-то сказать ей, двинулся ей вслед, понял вдруг, что поребрик, на котором он стоял, уже кончился и перед ним спокойная прозрачная вода бассейна, но равновесия удержать не смог, и как был в одежде, свалился в воду. Холодная вода приятно остудила его пыл и притушила охватившее Фили волнение, вызванное видом ее полуобнаженного тела.

И сейчас, лежа в засаде пред окнами мисс Меллоу, он с удовольствием вспоминал этот эпизод. Смущенное лицо экономки и ее обнаженная грудь стояли перед его глазами.

В комнате экономки зажегся свет, Фили подготовил фотоаппарат, чтобы избежать утренней промашки. Сумерки плавно перешли в темноту, Фили отлично видел ее сквозь окно, видел как она снимает свое клетчатое зеленое платье, и решил, что если собирается подобраться поближе, то сейчас самое время. Он двинулся вперед.

Неожиданно дверь в ее комнату распахнулась и мисс Меллоу во всей своей красе, в бирюзовой сорочке появилась на пороге, освещаемая льющимся из комнаты ярким светом.

— Фили! — позвала она, ясно давая понять, что знает, кто может прятаться под ее окнами в момент ее подготовки ко сну.

— Да, — обреченно сказал он. Отпираться не было никакого смысла.

— Ну заходи, дорогой. — Она кивнула в сторону открытой двери.

Он послушно вошел вслед за ней, приготовившись к самому худшему.

— Ну надо же, — сказала она, словно обращаясь сама к себе. Будто удивлена его поступком.

— Ну да «надо же» — подумаешь тоже, — развел руками Фили.

— Фили, — она повернулась к нему и посмотрела на него своими черными бездонными глазами, держа в руках платье, — если ты так хочешь посмотреть, как я раздеваюсь, почему ты мне просто не скажешь это?

— Что? — поразился Фили.

— Я говорю: если ты так хочешь посмотреть как я раздеваюсь, ты должен мне просто сказать об этом.

— Что вы имеете в виду? — Фили не понимал: над ним издеваются или как?

— А ты хочешь посмотреть, как я раздеваюсь? — улыбнулась она и бросила платье на кровать.

— Конечно… Наверно… — сказал неуверенно Фили.

А что еще он мог сказать? Конечно хотел.

— Закрой дверь.

— Что?

— Я сказала: закрой дверь.

Фили пошел к дверям и наткнулся плечом на ее грудь. Они посмотрели друг на друга, он подошел к двери и взялся за ручку.

Николь села на кровать, не сводя с него глаз.

— Я не совсем понял, — мрачно спросил Фили, — закрыть мне дверь с этой стороны или с той?

— А ты хочешь посмотреть, как я раздеваюсь? — пожала она плечами, улыбаясь. — Ну, наверно.

— Тогда с этой стороны.

Он послушно закрыл дверь. Буря противоречивых эмоций одолевала его: с одной стороны хотелось бежать отсюда со всех ног, с другой — досмотреть это «кино» до конца.

— Садись. — Она указала рукой на стул.

Он понял, что она серьезно собирается раздеться перед ним и решил, будто в пропасть бросился: будь что будет! В предвкушении, он прошел и сел, уставившись на нее масляными глазами.

— Ты готов? — томно спросила она.

Фили кивнул.

Мисс Меллоу встала перед ним посреди комнаты и начала, плавно покачивая своими округлыми бедрами, медленно снимать отделанную кружевом сорочку.

Фили открыл рот.

Она сняла сорочку и посмотрела на него.

Он смущенно улыбнулся, жадно пожирая ее глазами. Она стояла перед ним, на ней был лифчик, пояс с белыми капроновыми чулками, и те красные трусики с черным кружевом, что Фили чуть ли не понюхал вчера. Да, еще золотой медальон на тонкой цепочке.

Она медленно повернулась к нему правым боком, поставила правую ногу, согнув, на кровать, привычным движением расстегнула застежку пояса и начала медленно скручивать прозрачный чулок по ноге. Дойдя до колена, мисс Меллоу просто сняла его. Она не отрывала глаз от Фили. Потом так же медленно поставила на кровать левую ногу и скрутила второй чулок, обнажив покрытые пурпурным лаком ноготки на маленьких пальчиках.

— Ты смотришь, Фили? — спросила она.

— Что? — Фили был полностью поглощен зрелищем, и просто не мог сразу воспринимать смысл сказанных слов.

— Ты хочешь, чтобы я раздевалась дальше? — Она все так же загадочно улыбаясь, смотрела ему в глаза.

— Да. Пожалуйста. — Он сложил руки меж напрягшихся колен и не мог оторвать глаз от созерцания ее тела. Он чувствовал, как его охватывает мелкий озноб, а ладонями прикрывал неприлично взбухшую под материей тесных джинс плоть.

Она не спеша сняла пояс.

— Тебе еще не скучно?

Он помотал головой, не сводя с нее глаз.

Она небрежно бросила пояс на пол, повернулась к Фили спиной и ловким движением расстегнула застежку лифчика. Повернулась к нему и, все так же обворожительно улыбаясь, взялась за левую бретельку.

— Ты уверен? — спросила она.

— О, да.

Что она хочет? Зачем все это делает с ним? Опять дразнит? Но как бы то ни было Фили был не в силах прекратить это волнительное представление, хотя и чувствовал какую-то неестественность происходящего.

Она сняла лифчик, прикрывая грудь правой рукой, затем медленно убрала руку, открывая глазам его свое чудо.

У Фили отвисла в восторге челюсть, глаза чуть не выскакивали из орбит. Огромные ее бордовые соски, правильный формы груди с двумя родинками — маленькой под правой грудью и побольше по центру, в ложбинке, под изящным золотым кулоном — завораживали.

— Ну так что ты скажешь? — спросила она, и если бы Фили не был так взволнован, то заметил бы некоторую неуверенность в ее голосе. Она догадывалась, что сейчас он смотрел бы так же восторженно на любую раздевающуюся перед ним женщину, а ей хотелось, чтобы он оценил по достоинству именно ее тело, которым она не без оснований гордилась.

— Что? — тупо переспросил Фили — Моя грудь… — Она повела корпусом демонстрируя свою грудь во всей красе. — Тебе нравится?

— О да, хорошая… — выдавил из себя Фили (хороша, слов нет — но дальше-то еще интересней!). — Очень хорошая…

Она подошла к нему, выпятив свою упругую грудь вперед.

— Не хочешь потрогать?

Он в испуге отстранился от нее.

— Потрогать?!

Восхитительные набухшие соски ее были не более чем в тридцати сантиметрах от глаз Фили.

— Да.

Глаза его бегали в разные стороны, боясь смотреть на это чудо природы, на эти возбуждающие соски, заслонившие от него весь остальной мир. Дотронуться? Ему? До них?!

— О, нет. — Он смущенно посмотрел ей в глаза и отвел взгляд, уткнувшись бессмысленно в стену. — Нет, не сейчас… Спасибо.

— Ты уверен?

— Да, — Он качнул головой. — Может быть потом…

— Ну хорошо… — нотка разочарования прозвенела в ее голосе. Но как истинный педагог она не стала настаивать. — Но ты хочешь, чтобы я продолжала раздеваться?

Фили снова качнул головой в знак согласия: хочет, хочет!!!

— Да, пожалуйста, — стараясь говорить ровно, попросил он.

Она отошла вновь на середину комнаты и бросила лифчик ему на колени.

— Держи.

Он посмотрел на предмет ее туалета, хранивший тепло тела, и положил не глядя куда-то за спину, пристально изучая глазами мисс Меллоу, стараясь вогнать в память все детали, все движения этого чудесного тела.

Мисс Меллоу стояла беззащитная перед ним — на ней были лишь узкие тонкие ярко-красные трусики, да золотой кулон на шее.

Она пальчиками обеих рук приспустила чуть-чуть черное кружево трусиков на правом бедре, затем, продолжая очаровательно улыбаться, также чуть приспустила на левом, словно многоопытная исполнительница стриптиза наивысшего класса.

Сглатывая слюну, Фили не сводил с нее блестевших огнем нетерпеливого любопытства глаз.

Она запустила указательный палец за кружево трусиков и медленно провела им по плоскому животу. Потом провела в другую сторону, отвернув черное кружево на красную материю трусов, почти обнажив лобок.

Фили не знал куда деться от распирающих его чувств и в то же время не мог отвести глаз — ее тело притягивало его взгляд, как мощный электромагнит.

Она повернулась к нему спиной и сняла наконец трусики, обнажив свои ослепительно белые ягодицы, резко контрастирующие с загорелой кожей спины и ног. Она не торопилась показывать ему сразу все, стараясь довести его до крайней степени возбуждения.

Наконец, медленно повернулась к Фили, прикрывая потаенное место свое трусиками, потом сладострастно прикусив губку, и полуприкрыв глаза, подняла трусики к груди.

— На.

Она хотела бросить ему и трусики. Открыла глаза и с огромным разочарованием увидела, что он пятился спиной к дверям, пока не уперся в них.

— Ты уже уходишь? — удивилась она, широко раскрыв глаза. — Ты не хочешь остаться?

— Не-ет, — еле выговорил Фили. Устыдился своего безволия, взял себя в руки и сказал твердо: — Извините, наверно, нет.

— Какая жалость, — печально вздохнула она и улыбнулась. Весь вид ее говорил: а может останешься? — Ну ладно. Тогда спокойной ночи, Фили.

— Спокойной ночи, — облегченно улыбаясь, сказал он. В больших дозах он пока вынести это не в состоянии — к новым впечатлениям привыкают маленькими дозами. — И спасибо, мне очень понравилось.

— Спасибо тебе. — Доброжелательная улыбка не сходила с ее красивого лица с тщательно наложенной косметикой (для кого она здесь прихорашивается — неужели для него, для Фили? Ну не для Лестера же!). Она томно вздохнула и добавила: — Нужно будет как-нибудь еще разок попробовать.

— Да, спасибо. — Фили развернулся резко, чтобы выйти из комнаты и с размаху врезался в закрытую дверь.

Она едва сдержала смешок.

Он неловко приложил руку к ушибленному месту, смутившись окончательно, глупо хихикнул и выскользнул наконец за дверь.

Оставшись одна, Николь подняла очи к небу и вздохнула с облегчением, сбрасывая с себя огромное напряжение.

Так прекрасно начинался день — и на тебе! Мистер Трэвис зашел в помещение, когда Фили с Шерманом подглядывали в щели в девчоночью раздевалку. Сколько ребят подглядывало в эти специально проделанные отверстия в стене — и никогда ничего! А тут попробовали разок (ну не разок, ну и что?) и сразу попались. Да честно говоря, там и подглядывать-то не за чем было — разве сравниться этим тощим фигуркам с едва обозначенными бугорками груди с точеными плотными формами мисс Меллоу?

Мистер Трэвис подманил их пальцем, хотел что-то сказать, но посмотрев на сконфуженные физиономии друзей воздержался.

— Пора вам поработать хорошенько на корте, — только и сказал инструктор по теннису, взял их за плечи и повел по вестибюлю.

Совершенно случайно взгляд Фили остановился на сидящей на большом кожаном диване девушке (ноги ее были неприлично раздвинуты — она так увлеклась беседой с тощим высоким прыщавым парнем, что перестала следить за своей позой и хошь не хошь взгляд остановится!). На беду мистер Трэвис перехватил взгляд Фили.

— Э-эй, — предостерегающе сказал он. — Будем считать на первый раз, что сегодня я ничего не видел, но вы прекращайте подглядывать в женскую раздевалку. Понятно?

Оба поспешно закивали утвердительно. Они уже подошли к выходу на улицу.

— Давайте идите, — инструктор подшлепнул их легонько по ягодицам. — И работать как следует! Я потом подойду.

Друзья по дорожке пошли к корту, на котором всегда занимались.

— Странный он какой-то, — тонким своим голоском проверещал Шерман.

— Да уж, — согласился Фили. — Они бы с Лестером составили идеальную пару тронутых по фазе. — Фили остановился, любуясь проходящими мимо тремя пышнотелыми девицами в спортивной форме, пропустил их и развернулся, глядя им вслед и вспоминая о мисс Меллоу со спины. — А вообще он хороший парень, этот мистер Трэвис. Мог бы нас и выгнать!

Они стали спускаться по узкой каменной лестнице к кортам.

— Выгнать? — возмущенно пропищал Шерман. — За что? За то что мы подглядывали в раздевалке? В таком случае за то, что было у тебя вчера с мисс Меллоу, вас обоих нужно арестовать!

— Да заткнись ты, давай играть! — огрызнулся Фили. Ему вдруг стало неприятно, что Шерман заговорил о том, о чем он сам думал постоянно.

Когда он торопился с зачехленной ракеткой на занятия и спускался по черной лестнице (к велосипеду ближе), то у лестницы он увидел Николь, которая на специальной доске гладила джинсы. Сбоку на доске возвышалась стопка выглаженных рубашек.

— Фили! — окликнула она его.

— Да. — Он остановился и повернулся к ней в ожидании… В ожидании чего?

— Что-нибудь не так? — спросила она, и Фили вдруг понял, что она сама смущается вчерашнего.

Фили неожиданно вспомнил о предупреждении Лестера, что у мисс Меллоу больное сердце, что ее нельзя расстраивать.

— Нет, нет, — поспешил заверить ее Фили. — А что? Почему…

Хлопнула дверь, Николь повернулась. В комнату вошел Лестер с сигаретой в губах и рубашками на вешалке в руках. Он заметил Фили и пронзительно посмотрел на него.

Тот смущенно улыбнулся, словно застигнутый за чем-то очень неприличным.

Лестер перевел взгляд на экономку. Мисс Меллоу уставилась на него выжидающе-вопросительно. Он хотел что-то сказать ей, но вновь посмотрел на Фили, ухмыльнулся столь ненавидимой Фили мефистофелевской усмешкой и ушел, ничего не сказав и с рубашками в руках.

Экономка вновь принялась гладить и спросила у Фили:

— Ты стесняешься вспоминать о вчерашнем вечере?

— Нет, почему?

— Ты уверен? Что ты не стесняешься, что я вчера была голая перед тобой?

— Нет, — простодушно сказал Фили. — А почему вы спрашиваете?

— Тогда, может быть, придешь ко мне, когда я вымою посуду вечером? — стараясь говорить как можно тактичнее спросила она.

Фили скромно потупил глаза в знак согласия и кивнул.

— Мы сможем поговорить, — добавила Николь, многозначительно и выразительно расстегнув и опять застегнув ширинку на джинсах, что гладила.

Глаза Фили аж засветились от счастья, душа словно обрела крылья и воспарила в небеса. Но вынуждена была вернуться на грешную землю, ибо он опаздывал на встречу с Шерманом.

— Да, приду, — подтвердил словами Фили, хотя его ответ был вполне ясен и без слов. — Извините, я должен бежать.

Воспоминания об этом разговоре порождали в Фили сладкие предвкушения сегодняшнего вечера. Чем же таким он понравился мисс Меллоу, что она его добивается столь настойчиво?

Шерман распаковал свою сумку, достал ракетку и мячи. Мячи вывались из его неловких, толстых как сардельки пальцев и запрыгали по корту.

— О, черт! — выругался толстяк, махнув с досадой рукой.

— Шерман, поднимай шары, давай начинать в конце концов! — нетерпеливо подпрыгивал, разминаясь, Фили с другой стороны сетки.

— Не шары, а мячи! — заявил справедливо толстяк, заправляя в короткие шорты свою свободную футболку с широкими красными и синими горизонтальными полосами. — О'кэй, ты готов?

— Готов! — Подпрыгивал Фили в ожидании удара.

— Держи! — Шерман размахнулся и ввел мяч в игру.

Фили резко отбил мяч и тот попал Шерману прямо в плечо. Шерман уронил от боли ракетку.

— Ты урод! — схватившись за ушибленное место запищал толстяк. — Ты урод, идиот! Больно же!

— Ладно, сам виноват — не будешь зевать! Подавай, — оборвал его Фили.

— Эй, Фили, — растянулся в улыбке Шерман, готовясь к удару. — А у мисс Меллоу сиськи такие же? — Он показал на теннисный мячик.

— Что? — Фили отвлекся и прозевал подачу. — Слушай, это нечестно! Это не честно!

— Что ж, ты проиграл, — констатировал Шерман.

— Ладно, — разозлился Фили, — подавай!

Шерман подал, Фили ловко парировал, и толстяк не успел к мячу. Кряхтя, он нагнулся за отскочившим от стены мячиком.

— А что ж ты не потрогал их? — спросил Шерман, чтобы хоть как-то подначить приятеля.

— Не знаю… — честно ответил Фили.

— Надо было вот так сжать их, — соскорчив гримасу показал на мячике Шерман.

— А тебе откуда знать? — отбивая мяч крикнул Фили. — Когда ты в последний раз сиськи голые видел? Да и вообще видел ли?

Они с минуту отбивали мячик. Затем Шерман пропустил.

— Эй, Фили, — сказал он отправляясь за мячиком, — а ты знаешь, Джина Рейдал разрешала трогать свои сиськи за доллар.

— А что ж ты не пощупал их?

Наверху лестницы появился мистер Трэвис, но спускаться не стал, облокотился обеими руками о перила, и смотрел на игру.

— Ну-у, у меня не было настроения, — нашелся Шерман. — И к тому же, я больше люблю ноги у женщин.

— Ты сумасшедший!

— Готов, значит?

— Да, подавай!

— Слева, слева бей, Фили, — крикнул вдруг учитель.

— Да, хорошо, мистер Трэвис, — весело откликнулся Фили, посмотрев в сторону инструктора.

Он вновь повернулся к сетке и вдруг взгляд его уткнулся на девушку на соседнем корте. Она стояла к нему задом в коротенькой теннисной юбочке и, нагнувшись, так что полностью были видны белые трусики, зашнуровывала кроссовку. Фили остолбенел и пропустил удар. Повернулся к учителю и неловко улыбаясь, развел руками.

— Маньяк какой-то, — буркнул мистер Трэвис и ушел.

— Ну давай, давай, — крикнул Фили приятелю, чтобы скрыть смущение.

Толстяк подтянул свои шорты.

— Расскажи мне, что будет сегодня, любовничек, — с ноткой зависти поддразнил его Шерман, подавая мяч.

Ночь Фили провел просто ужасно. Разозленный неудачным окончанием вечера, столь многое ему обещавшего, и своей поистине дурацкой детской выходкой, он долго не мог заснуть. Не помог унять бешено колотящееся сердце даже Джо Вильямс, так здорово успокоивший его в прошлый раз.

«И, в сердце сдавленном скрывая Любовь свою, Погибну я, не называя, Кого люблю.»

Фили выключил магнитофон, разделся и лег. Может, Шерман прав и она всего-навсего шлюха, решившая просто позабавиться с ним?

Но он тут же в страхе отогнал от себя эту крамольную мысль — так можно всех женщин заподозрить в том, что они шлюхи.

А может так оно и есть?

Фили перевернулся на другой бок. Нет, скорее всего причина именно в нем самом. Очень хочется познать женщину, на собственном опыте убедиться в том что это «самое большое удовольствие, дарованное Господом мужчине», как выразился однажды один из его знакомых старшеклассников, теперь уже закончивший школу.

Но нет ни знания, ни опыта, ни терпения — а ведь отец часто повторял, что каждому овощу свое время. И Фили ничуть не сомневался, что у него в жизни все будет…

Но хочется ведь поскорее.

Почему мисс Меллоу заинтересовалась им, пятнадцатилетним (хотя, собственно, уже почти шестнадцатилетним) мальчишкой. Ведь видно же даже невооруженным глазом, что она сама добивается его. Не Лестера, не, скажем, мистера Грина, а именно его — Фили.

Может потому, что он сын хозяина? — одолела Фили тяжкая мысль. Вряд ли — тогда уж лучше было охмурять самого отца.

Но почему она выбрала именно его? — не давал покоя злосчастный вопрос, мешая забыться спасительным сном. Она — молодая, красивая…

А может она, как там это называется? А, геронтофилка? Нет, это, вроде как раз наоборот. Но тогда получается, что именно он геронтофил, извращенец — раз его влечет, непреодолимо влечет, не к какой-либо сверстнице, а к женщине лет на десять его старше?

Фили в ужасе вскочил с кровати, включил свет и торопливо подбежал к книжному шкафу. А, вот он, краткий энциклопедический словарь. Надо надеяться, что здесь есть это слово, а то придется тащиться через весь дом в отцовскую библиотеку, рискуя повстречаться на ней. Или, еще хуже, с Лестером. А успокоить или подтвердить свои сомнения ему было необходимо как можно скорее.

Он лихорадочно листал справочник.

Так… Геронтофилия… Извращение, половое влечение к лицам старческого возраста.

Фили облегченно вздохнул. Не старшего, а старческого… Хоть Шерман и обозвал мисс Меллоу старухой, истине это явно не соответствовало. Фили поставил увесистый том на место, выключил свет и снова лег.

А он тоже хорош — ну надо же было вести себя так по детски! Что она теперь о нем подумает?! Обидел ее ни за что ни про что — жениться предлагал… Чем, интересно, она сейчас занимается?

Фили представилась безрадостная картина, что Николь сидит сейчас на своей огромной, аккуратно заправленной кровати и плачет. Из-за него, из-за Фили!

Он остро ощутил свою вину. И вдруг ужасная мысль прожгла его с ног до головы — у нее же больное сердце! Ее нельзя расстраивать!

Какой же он все-таки негодяй!

Фили хотел спуститься к ней и… И что? Просить извинений?! Сейчас это было выше его сил.

Лучше подождать до утра. А то сегодня лишь опять сорвется, вновь наговорит глупостей и грубостей. И действительно доведет Николь до инфаркта…

С этой мыслью Фили и заснул.

Ему приснилась мисс Меллоу, но почему-то с головой Лестера, потом Шерман, прелюбодействующий со старой Флоренс. Затем ему приснилось, что он моется в бронзовой ванне отца с…

Обнаженной мисс Фиппс.

Утром Фили, взволнованный ночными кошмарами, примчался в столовую.

Его встретила у дверей столовой улыбающаяся и цветущая Николь, тщательно подкрашенная, в своем коротком соблазнительном халатике…

Необъяснимая ярость вдруг охватила Фили. Он всю ночь мучился и терзался из-за нее, а она… Улыбается, как ни в чем ни бывало. Что он для нее? Игрушка! Забавное приключение!

Фили сжал кулаки и сел на место отца во главе огромного стола.

— Как спалось, Фили? — приветливо спросила Николь.

Он целиком сосредоточился на крепком ароматном бодрящем утреннем кофе, всем своим видом показывая, что не желает с ней разговаривать.

Она пожала плечами: мол, как хочешь. Улыбнулась своеобычной обворожительной улыбкой и вышла.

Все утро Фили прошлялся по дому в томлении. Оставлять все так как есть было невыносимо, но первым идти на примирение, проявляя слабость характера, он не желал. И куда бы он не пошел, мисс Меллоу как нарочно попадалась ему на пути. Едва завидев его она улыбалась — мягко, без слов. Одними глазами спрашивала: может быть помиримся, забудем о глупом вчерашнем инциденте?

Фили поспешно отводил взгляд.

Наконец, он не выдержал, сел на велосипед и выехал за ворота — все равно куда лишь бы подальше от собственного дома.

Спал Фили как младенец — против ожидания никаких кошмаров не было. Зато проснувшись, и вспомнив, что произошло накануне, он решил, что все еще спит. Что это лишь жуткий сон, что сейчас проснется, спустится в столовую и услышит ее мягкий, красивый голос: «Как спалось, Фили»?

Но вскоре понял, что нет, не сон. Не услышит больше ее голоса, не увидит ее чарующей улыбки. Вчерашние муки совести с новой силой нахлынули на него.

Напрасно он потерял голову и не позволил Лестеру вызвать полицию. Неприятностей, разумеется, это принесло бы массу, но не надо было бы всю жизнь страдать угрызениями совести и трястись от страха. Ведь он преступник, хотя и не убивал. Злоумышленник, хотя никакого черного замысла в голове не держал.

Так противно за самого себя ему еще никогда не было.

Он медленно совершил утренний туалет, стараясь оттянуть вступление в новый день, который ничего хорошего ему не сулил.

Но в тоже время его неудержимо тянуло на лужайку перед окнами экономки. Он сам не знал почему. Говорят, преступника всегда тянет на могилу жертвы… Но он же не преступник!

Фили спустился по лестнице, вышел через парадную дверь на улицу. Утро было в самом разгаре — солнце уже начинало припекать. Воздух был чист и свеж, пропитанный ароматами ухоженного сада. Фили обогнул дом и вышел на лужайку.

Открывшееся ему внезапно зрелище прямо подкосило его. Фили схватился рукой за сердце (хотя конечно никаких физических болей не ощущал) и остолбенел. Ноги отказывались ему повиноваться.

Импровизированная могила была разрыта. Грубо и спешно. Она выделялась на изумрудно-чистой лужайке, как гниющая отвратительная язва на ноге грязного нищего, выставившего рану на показ. Букет роз, возложенный вчера Фили, был втоптан в землю.

Фили подбежал к развершейся пред ним яме. Она была пуста.

— Доброе утро, Лестер, — сказал Фили входя в кухню, хотя был уже полдень.

Лестер засовывал хлеб в тостер. В автоматической кофеварке закипала вода. Лестер обернулся, лицо его исказилось в дурацкой сатанинской улыбке, но страха у Фили эта гримаса отнюдь не вызвала.

— Доброе утро, — ответил шофер, стараясь говорить по-отечески дружелюбно, но как отметил Фили, у него это плохо получалось. — Кофе пить будешь?

— Да. Спасибо, Лестер, — кивнул Фили и примостился рядышком за рабочим столом.

Лестер налил кофе в узкие высокие чашечки, выложил дымящиеся тосты на тарелку. — Сегодня возвращается твой отец, Фили. Ты готов?

— К чему? — деланно удивился Фили, уставившись на Лестера ясными глазами. Лестер насыпал три ложки сахара в свой кофе и, помешивая, нагло сказал:

— К его приезду…

Фили призадумался как бы ему ответить так, чтобы озадачить Лестера как следует, но и в то же время не дать ему насторожиться.

Снизу послышался протяжный, самоуверенный звонок в парадную дверь. Звонивший явно не хотел ждать и не отпускал кнопку.

— Кого еще черти несут? — поморщился Лестер.

Фили знал кого. Но не стал афишировать перед Лестером свою осведомленность.

Он встал сегодня предельно рано, но борьба с сладким утренним сном закончилась быстро — не время спать.

Войдя в тайное убежище Николь, Фили залюбовался спящей женщиной. Дыхание ее было ровным и спокойным. Вдруг ресницы ее задрожали в лучах утреннего солнца и она открыла глаза. Увидев Фили, она радостно улыбнулась.

Поистине она достойна любви.

Когда они втроем подошли к небольшому чистому дому мистера Трэвиса с красной черепичной крышей, утопающему в зелени, инструктор по теннису делал во дворе зарядку. Увидев своих подопечных, он несколько удивился, но встретил их радушно, пригласив в дом. Как по мановению волшебной палочке на столе в гостиной, покрытом белой накрахмаленной скатертью оказались чашки с чаем и тарелка с бисквитами. Пожилая мать мистера Трэвиса хлопотала так, будто пожаловали особо дорогие гости.

— Я слушаю вас, — сказал мистер Трэвис, когда все уселись, и его мать удалилась по своим делам.

Он прекрасно понимал, что друзья заявились к нему не из праздного безделия. Но все его внимание приковала к себе Николь в своем изысканном вечернем платье (правда, неподкрашенная, но это отнюдь не портило ее). И Трэвис обратился именно к ней, что несколько задело самолюбие Шермана.

— Мы хотим попросить вас об услуге, — мягко улыбнувшись сказала Николь и сделала глоток из изящной фарфоровой чашечки.

— Все, что угодно, мисс… — мистер Трэвис был сама услужливость.

— Мисс Меллоу. Зовите меня просто Николь, мистер Трэвис.

— Хорошо, Николь, — улыбнулся простовато-бесхитростно Трэвис и пододвинул ей бисквиты. — Так в чем дело?

Фили подумал про себя: а посещала ли вообще когда-нибудь молодая женщина это холостяцкое жилище?

— Нас шантажируют, — произнесла Николь и поставила чашку на стол, — требуют десять тысяч долларов.

— Вы в полицию обращались?

— Мы не можем обратиться в полицию, — вздохнула Николь и вопросительно посмотрела на Фили.

Тот кивнул — раз уж пришли, то придется все рассказать.

Николь в общих чертах обрисовала учителю ситуацию и закончила словами:

— Мистер Трэвис, может быть вы нам поможете?

— Вам нужен полицейский, — сказал он, — а не инструктор по теннису.

— Вот именно, — улыбнулась Николь, делая знак Шерману, чтобы не встревал. — Вы нам нужны, а не настоящий полицейский.

— Вы хотите, чтобы я изобразил полицейского? — поразился тот.

— Да. Вы должны запугать его. Лестера легко запугать. Вам просто нужно себя вести как полицейский.

— Я не умею так себя вести, — честно признался мистер Трэвис.

«Кто не умеет?! — мысленно возмутился Шерман, протягивая руку за третьим куском бисквита. — Это он-то не умеет? А кто нас гонял, как заправский инквизитор? Теперь овечкой перед ней прикидываться будет — вон как у него от ее вида глаза блестят". В гостиной мистера Трэвиса не было зеркал, а то бы Шерман мог удостовериться, что его собственные глаза при взгляде на мисс Меллоу начинали блестеть точно так же.

— Надо вести себя строго, жестко, может быть даже жестоко, — сказала Николь инструктору по теннису и добавила тоном, перед которым не устоял бы ни одним мужчина: — У вас наверняка получится!

Поэтому Фили отлично знал, кто сейчас столь бесцеремонно давит на кнопку звонка.

Лестер открыл входную дверь. На пороге стоял мистер Трэвис в клетчатом костюме горчичного цвета и в пестром галстуке, от вида которого нормального человека начинало мутить.

«Надо же, — подумал Фили, тоже вышедший в холл, — вырядился как настоящий полицейский. Шерман прав — лицо у него, как у добросовестного копа. Мы сделали правильный выбор".

— Добрый день, — сказал пришедший лучезарно улыбаясь и протянул на мгновение полицейское удостоверение со значком.

За его спиной маячил садовник с мрачным видом сверлящий глазами Лестера, не сомневаясь, что тюрьма по нему плачет уже давным-давно.

— Я из полиции, — сказал гость и убрал в карман липовое удостоверение с настоящим полицейским значком из коллекции Шермана. — Детектив Джек Трэвис. Вы мистер Филмор?

— Это дом мистера Филмора, но я не Филмор, — ответил Лестер, не желая впускать непрошенного гостя.

— Я хочу задать вам несколько вопросов, — сурово сказал лжедетектив. — Можно войти?

— Нет. — Лестер попытался захлопнуть дверь.

Он испугался. Он сам еще не знал, чего ему следует опасаться — все вроде было проделано чисто, и осечки быть не могло. Но. Жалок тот, в ком совесть не чиста.

Мистер Трэвис резко толкнул тяжелую деревянную дверь и вошел.

— Спасибо, — иронически сказал он. Отстранил остолбеневшего шофера и уверенно прошел в дом.

— Послушайте, — крикнул вслед ему Лестер.

Но в этот момент вошел садовник, и уставился молча на Лестера. Тот неразборчиво выругался и поспешил за незваным гостем.

— Я протестую! Вы не имеете права так врыва… — начал было Лестер.

— А ты-то кто? — перебил Трэвис и уставился на него взглядом, словно заметил мерзкого паука или таракана, пришлепнуть которого не составит никакого труда.

— Я… — Лестер явно растерялся. — Я шофер мистера Филмора…

— Имя?! — рявкнул Трэвис. — Твое имя? — Не дожидаясь ответа, зная что все равно получит его, он повернулся к Лестеру спиной и пошел дальше по холлу, осматриваясь.

— Меня зовут Лестер Луис. — Он лихорадочно обдумывал, чем может быть вызван сей неприятный визит. — Но я хочу сказать вам, сэр…

— Лестер? — переспросил Трэвис, обернувшись к нему.

— Да… — растерялся тот.

— Заткнись, Лестер.

Они прошли еще несколько комнат.

— Итак, Лестер, мисс Николь Меллоу есть в доме? — спросил Трэвис, облокотившись по-хозяйски на белый рояль, стоящий в углу у большого окна со светлыми тюлевыми занавесками.

— Да… — промямлил Лестер. — То есть…

Она была здесь…

Лестер по-настоящему испугался. До сих пор он тешил себя иллюзиями, что визит офицера полиции в дом мистера Филмора к нему лично отношения не имеет. Теперь понял — имеет. Но нашел-таки в себе силы собрать все мужество в кулак и твердо сказать:

— Она уехала.

— Куда же она делась? — подозрительно глядя на шофера, спросил «полицейский».

— Уехала, — с неприязнью ответил Лестер. — В Тусон. Она ушла отсюда. Ей здесь не понравилось.

— А нам сообщили, что здесь дело не чисто, — пронзительно глядя на Лестера голубыми глазами, в которых ничего не отражалось, кроме нахальства, чувства вседозволенности и своей правоты, сказал гость.

— Что значит «не чисто»? — спросил Лестер, изображая из себя невинную простоту.

— Что ее убили, — веско, словно каждым словом забивая гвозди, произнес Трэвис. — Нам сообщили, что ее убили.

— Но это же абсурд! — искренне возмутился Лестер. — Мисс Меллоу так же жива, как вы или я.

— Я хочу осмотреть ее комнату. Сейчас же, — сказал Трэвис и нагло пошел вперед.

— Я же сказал вам, что вы ничего не найдете в ее комнате… — устремился вслед за ним Лестер. — Почему вы пришли в мою комнату? Давление на свидетеля. — Он подскочил к комоду, и попытался что-то убрать.

В комнате появился Фили и с интересом взирал на происходящее. Он подошел к комоду и взял вещь, что пытался спрятать Лестер. Это была порнографическая открытка в рамочке.

— Господи, Лестер, интересное у тебя здесь украшение, — сказал Фили.

— Спасибо, — Лестер вырвал фотографию из рук Фили и положил на место.

— Да, действительно, очень интересно, Лестер, — сказал Трэвис, направляясь к комоду. Он взял фотографию и посмотрел ее. — Ну что ж, я слышал про подобные извращения. Это твой приятель?

— Да. — Лестер сел на кровать и взирал на гостя исподлобья.

— Очень миленький. Очень миленький, Лестер. — Он бросил небрежно картинку Лестеру, тот нервно поймал. — И ты тоже здорово влип, приятель.

Учти это. Это особенно здорово.

Лестер кинул быстрый взгляд на Фили. Тот злорадно улыбнулся ему.

В комнату вошел мрачный мистер Грин, готовый в любую минуту исполнить роль понятого.

Трэвис уверенно подошел к одному из двух платяных шкафов и широко распахнул створки. Покопавшись там, он достал тряпочный манекен в натуральную человеческую величину и бросил Лестеру.

— Это я и видеть не хочу, — сказал Трэвис. — О нет, надо же! Сколько здесь грязи! — Он достал из шкафа чемоданы мисс Меллоу. — Ты что собираешься в поездку, Лестер?

— Нет. — Лестер мандражировал. Поведение этого детектива просто угнетало его и мешало собраться с мыслями, чтобы дать достойный отпор.

Трэвис достал из чемодана женскую шелковую комбинацию.

— Слушай, — улыбнулся он Лестеру, у которого от этой улыбки пробежал озноб по коже. — У тебя прекрасное белье. Тебе это наверное очень пойдет, если ты похудеешь немножко.

— Это вещи мисс Меллоу, сэр. Она не смогла все забрать и попросила меня подержать ее вещи и потом отправить ей в Тусон.

Лестер повернулся к Фили, как бы призывая его в свидетели. Тот вновь злорадно улыбнулся ему.

— Правда, Фили? — Лестер встал и нервно прошелся по комнате. — Вам принести выпить чего-нибудь, офицер? Чаю или кофе, или пива, может быть?

— О, господи! О, нет, — воскликнул Трэвис что-то обнаружив. — Лестер, сколько здесь грязи, оказывается. Это что за красное пятно? Кровь? — Трэвис держал в руках пижаму мисс Меллоу.

— Томатный соус, — пояснил Лестер, хотя понятия не имел о происхождении пятна.

— Томатный соус? — Трэвис поднял недоверчиво бровь.

— Да, — настаивал на своей версии шофер. — Мисс Меллоу очень любила есть лазанью в постели и она вот разлила…

Трэвис протянул пижаму Фили.

— Подержи-ка. — И вновь повернулся к шоферу. — Лестер, я не верю ни одному твоему слову! — Он обнял его отнюдь не дружелюбно и, выходя вместе с ним из его комнаты, продолжил: — Я считаю, что мисс Меллоу убили.

Лестер вздрогнул.

— А ты, мой друг, — проникновенно, с какой-то даже нежностью объявил свою позицию Трэвис, — ты — убийца. — Трэвис с силой ткнул указательным пальцем в грудь оторопевшего шофера. — Мне даже не нужно искать другого кандидата. Я тебя арестую сейчас же. Электрический стул плачет по твоей гнусной роже!

Они стояли в респектабельной гостиной мистера Филмора, залитой солнцем. Неожиданно забили огромные напольные часы, сделанные под старину. Лестер нервно обернулся в их сторону.

— Дайте мне пару часов, — сказал вконец запуганный Лестер. — Я вам докажу, что она жива. — Он говорил шепотом, чтобы Фили не услышал.

— Докажешь? — недоверчиво переспросил Трэвис.

— Да-да, — быстро закивал головой Лестер. Он потерял всю свою нахальность и сатанинский вид. Даже усы его мефистофелевские обвисли, как у старого моржа.

Конечно он докажет! Его план рухнул, но полиция не обвинит его в убийстве! Что они там — с ума все посходили?! Какой он им убийца?!

— Как ты это сделаешь, интересно, — поинтересовался Трэвис, найдя слабое место в словах подозреваемого, — если она в Тусоне?

— Лестер, ты уверен, что она про Тусон говорила? — подлил масла в огонь до сих пор молчавший Фили. Он получал мстительное наслаждение от этой сцены, представляя, с каким смаком расскажет после все это Шерману и Николь.

— Она не в Тусоне, — твердо сказал Лестер, как преступник, припертый к стене и вынужденный изменять свои предыдущие показания.

— Нет? — опять поднял бровь его мучитель.

— Нет.

Трэвис толкнул Лестера на диван и сел рядышком.

— О, господи, — притворно вздохнул Трэвис. — Трудное дело.

Он развернул мятную конфету, грубым жестом запихал ее себе в рот, скомкал фантик и небрежно отшвырнул на ковер. Затем захватил сильно правой рукой Лестера за плечи и привлек к себе.

— Где она? — спросил он не глядя на шофера.

— Она в другом месте, — сказал тот, пытаясь ослабить железную хватку гостя.

— Где она? — дыхнул на Лестера мятой Трэвис.

Фили с неподдельным интересом разглядывал Лестера.

— Она…

Она хотела сделать аборт. Я не хотел, чтобы мальчик знал об этом.

— Это ты молодец! — растягивая для пущей иронии слова, произнес Трэвис и сильно ущипнул Лестера за щеку. — Что б мальчику больно не было, да?

— Она вернется через три часа, — просипел задыхающийся от объятий спортсмена Лестер.

— Через три часа? — Трэвис повернул голову и посмотрел на часы, что были на руке которой он сжимал Лестера. — Хорошо. Я приду через два часа.

Он встал.

— Через два? — переспросил Лестер, растирая шею, которую только что сжимал Трэвис.

— Да! — Лжеполицейский указательным пальцем ткнул в сторону Лестера. — И лучше докажи, что она жива. А то я арестую тебя за убийство.

— Вы не можете меня арестовать, — процедил Лестер, к которому вдруг начало возвращаться присущее нахальство. — У вас нет трупа, значит, нет и убийства.

Трэвис резко схватил его за черный узкий галстук, который намотал на кулак.

— Умник, а? — выпалил он зло. Мол, с полицией шутишь? — Умник, ну-ка встань! И не вздумай скрыться из города, я за тобой буду следить! — Он тряхнул что есть сил Лестера, тот аж весь сжался. — Понятно?! — заорал во весь голос Трэвис. — Итак, через два часа я приеду. Понял?!

— Да, да!

— Понял?!! — Трэвис еще сильнее тряханул бедолагу.

— Да! Да! Понял, понял! — поспешил заверить его Лестер.

Трэвис рывком бросил шофера на пол и брезгливо переступил через него.

— Спасибо, офицер, — сказал ему вдогонку Лестер и сел на полу, потирая ушибленное место.

Садовник пошел проводить гостя, осуждающе посмотрев на Лестера.

— Лестер, он отвратительно с тобой обращался, — Фили участливо склонился над сидящем на ковре шофером. — Почему ты не дал ему сдачи?

Лестер подарил ему злой взгляд и встал, упершись руками в пол. Но Фили был на коне.

— А как же ты докажешь ему, что мисс Меллоу жива, если мы ее похоронили? — не унимался Фили.

Но услышав звук захлопнувшейся за Трэвисом двери, Лестер обрел самообладание. Он сглотнул слюну, чтобы избавиться от мучительной сухости во рту.

— Это мои проблемы, — отрубил он, показывая, что разговор исчерпан.

— Советую поторопиться, — участливо сказал Фили, вспомнив злосчастный разговор с Лестером той ночью. — Мой отец сегодня возвращается, времени осталось мало. А полицейские ждать не любят!

Лестер сжал кулаки и вышел из комнаты.