Форт-Уорт, 1881 г.

Мы двигались по грязному, загаженному переулку между домами. Я уже был здесь сегодня.

Сука, узнав меня, радостно завиляла хвостом. Позади неё, в перевёрнутом ящике возились щенки. Маленькое десятилетнее существо, шедшее рядом со мной дрожало и с трудом сдерживало истерику. Крупные слёзы катились из её глаз, и она молча глотала их. И я не мог сердиться на неё, хотя любое хныканье и слабость, обычно сверх меры раздражали меня. И было странно, если бы она не испытывала никаких чувств, детским умом осознавая, что свою судьбу она контролировать не в силах. Хотя нет, она больше не ребёнок. Я заставил её сегодня повзрослеть, резко и стремительно. Жить ли ей или умереть — зависело от моего настроения. Пока что я пребывал в благодушном.

Я стал перебирать в уме, что мне известно о маленьких девочках, и внезапно понял, что ничего о них не знаю. Дети или бывшие дети, называйте, как хотите… я не контактировал с ними, вообще никак. Но она будущая женщина, а женщинам надо заботиться о ком-нибудь.

Решение пришло внезапно.

Подойдя к собаке, я проигнорировал её приветственный добродушный лай, аккуратно обходя её и наклоняясь над коробкой со щенками. С пару секунд я смотрел на них, потом потянулся к тому, чья морда мне показалась поумнее и, схватив его за шкирку, забрал от своры братьев и сестёр. Тот сразу почувствовал опасность и заскулил, беспомощно махая всеми четырьмя лапами в воздухе.

Возле моих ног крутилась вмиг обезумевшая мать. Она больше не виляла и не тявкала: будто вытянувшись всем корпусом по земле, прижав уши к груди и оскалив зубы, она зарычала на меня, защищая своё дитя.

Я пошёл прочь, не обращая на неё внимания, а когда она понеслась вслед, просто отпихнул ногой в сторону. Сука взвыла, но попыток догнать не бросила. Тогда пришлось пнуть сильнее. Щенок в моих руках взвизгнул и забился.

На самом деле я испытывал желание вынуть свой кольт и разрядить в эту собаку оставшиеся пули, но, посмеиваясь про себя, подумал, что на сегодня выстрелов достаточно.

Я уже почти подошёл к девчонке, когда её слова выдернули меня из кокона собственных мыслей.

— Оставьте его. Вы не видите, он боится и хочет к маме, — тонкий девчачий голосок был на удивление строг и силён.

В эту минуту она словно бы забылась, кто перед ней.

Бледный лоб прорезала недовольная морщинка. Растрёпанные волосы, в которых запутались полуразвязавшиеся ленты, развевались за её худенькими плечами. У неё была тонкая кость. Не удивлюсь, что, даже достигнув брачного возраста, она останется такой же хрупкой и плоской.

Я присел перед ней; теперь наши лица оказались на одном уровне. Её нижняя губа начала подрагивать. Похоже, девчонка растеряла всю свою, не пойми откуда взявшуюся браваду.

— Как тебя зовут? — насколько мог ласково спросил я, протягивая руку и поправляя сбившейся в сторону воротничок её незатейливого платьишка. В другой моей руке вертелся и скулил испуганный щенок.

— Алисия. Алисия Джонсон, — заплаканные карие глаза серьёзно смотрели на меня. Я мог видеть дорожки от слёз на её побледневших щеках.

— Что ты говорила?

Её ротик приоткрылся, и она храбро начала.

— Я говорила вам, чтобы вы отпустили его. Он напуган и хочет к маме.

— Так вот, Алисия Джонсон, — я решил обратиться к ней полным именем. — Запомни, с этого момента, ты — его мать.

С этими словами я сунул извивающегося щенка ей в руки. Она неловко дёрнула ладошками, удерживая, пытающееся сбежать животное, и крепко прижала к себе.

— И тебе надо заботиться о нём, и следить, чтобы он всегда был сыт и… — на этом список её обязанностей вроде как кончался, в голову больше ничего не приходило, поэтому я просто протянул руку и потрепал щенка по гладкой макушке.

Алисия так и стояла, застыв и бессмысленно уставившись на короткую бежевую шёрстку пса. Выражение её глаз медленно менялось, пока мои слова доходили до неё.

— Надо дать ему имя, — наконец, сказала она.

— Дай.

Девочка нахмурилась, щенок заскулил, а она инстинктивно прижала его к себе чуть сильнее.

— Непоседа?

— Ну, если хочешь, чтобы все соседские псы смеялись и дразнили его «маменькиным сыночком», когда он вырастет, называй Непоседой.

Тёмные глаза буравили меня.

— А как бы вы его назвали?

На секунду я задумался.

— Аттилой или Троем.

— Мне нравится Трой, — выдавила из себя Алисия.

— Ну, тогда пусть будет Троем, а теперь пойдём нам пора уезжать.

Поднявшись, я указал, чтобы она следовала за мной. Я уже понимал, что к Хэнку и Диггери я не вернусь. Они могут ждать меня у ручья сколько угодно. Девчонка, навязанная мне, могла служить ещё одним поводом для принятия этого решения: уйти, не оглядываясь.

— А куда вы едите?

— Алисия, мы едем, — поправил я.

— Куда мы едем, — тут же переспросила она.

Глубоко вздохнув, я улыбнулся краешком губ.

— К истокам.

Не знаю, уловила ли она мою иронию. Скорее всего, для неё это были простые, ничего не значащие слова.

Мы уходили.

Алисия последний раз оглянулась, чтобы посмотреть на замершую скорбную фигуру собаки, провожающей печальным взглядом чёрных блестящих глаз своё так и не отвоёванное чадо.

Мы все не те, кем притворяемся.

По улице разнёсся тоскливый, жалобный вой.

Ланкастер

Словно бестелесный призрак я скользнул в тёмный, спящий дом. Быстро оценивая дорогую, вычурную обстановку особняка, я практически не касаясь ступеней поднялся по лестнице. Ни одна половица не скрипнула под моими ногами.

Моей целью была спальня, из-под двери которой пробивалась полоска света.

Ручка поддалась легко.

В кровати лежало двое. Молодая девушка: сероглазая и стройная. Я тут же отметил все изменения, что произошли в ней за прошедшие четыре года. Да, она стала ещё более красивой, более притягательной и, вероятно, более лживой.

Она читала.

Рядом лежал морщинистый иссохший старик. Его рука, по форме напоминавшая скорее когтистую лапу, чем конечность человека, разместилась поверх её колена, лаская его сквозь тонкий материал ночной рубашки.

Если бы я не был тем, кем стал, эта картина, наверняка, вызвала бы во мне смесь боли и отторжения, но я не чувствовал ничего. Ни радости, ни раздражения, ни удовлетворения оттого, что собирался сделать.

Девушка вскинула на меня взгляд и ахнула. Старик рядом с ней зашевелился, так же заметив меня.

— Ты… — удивлённо воскликнула она, слегка задыхаясь от волнения. Казалось, я мог слышать нарастающий ритм её сердца. Она помнила. Конечно, как ей забыть? — Что… что ты здесь делаешь?

Я разочарованно поцокал языком и покачал головой.

— Эх, Кейт, а ты продешевила. Могла бы продать своё юное тело подороже.

— Зачем ты пришёл? — дрожащим голосом спросила она.

Вынув кольт, я неторопливо взвёл курок.

— Вижу, старик всё никак не подохнет, — ухмыльнулся я.

Кейт, натянув на себя одеяло, прижалась к спинке кровати. Её престарелый муж потянулся к прикроватной тумбочке. Видимо, где-то в ней он прятал револьвер. Странно, что за свои восемьдесят, или сколько там ему, он так и не понял, что на Диком Западе разумнее спать с оружием в обнимку.

Убивать я его не собирался, но он всё-таки добрался до своего оружия и наставил его на меня.

Кейт завизжала, когда я прыжком подскочил к кровати и двумя точными ударами вышиб из рук старика револьвер и отправил того в нокаут. Надеюсь, он ещё придёт в себя. Если нет, Кейт точно тосковать не будет.

Она всё ещё визжала, когда я подошёл и, сдёрнув её с кровати, потащил вниз по лестнице в столовую.

Скрутив в кулаке её длинные русые волосы, другой рукой смёл расставленную на большом дубовом столе посуду. Толкнув Кейт, уложил её лицом на этот стол.

— А теперь у меня есть желание немного развлечься, — равнодушно взирая на её затылок, начал я, мыском сапога слегка ударяя по одной лодыжке, затем по другой. Она тут же покорно развела ноги. Рука потянулась к её центру и пальцы надавили на точку в месте соединения бёдер.

Господи, — богохульствовал я про себя, — я только что чуть не пристрелил её мужа, а сучка так и текла от желания.

Что ж, я никогда не насиловал женщин, и в этот раз обойдусь без принуждения. Задрав подол ночной рубашки, я провёл пальцами по её входу, влага оросила мои пальцы.

Расстегнув штаны, без всяких предварительных ласк я врезался в её тело.

Она раскинула руки и попыталась приподняться, но я лишь сильнее надавил ей на голову, прижимая к столу. Тонкие руки взметнулись, обхватывая меня за запястье руки, держащей её в плену.

Кейт застонала и шире развела бёдра, выгибаясь подо мной, дёргаясь всем телом с каждым ещё более глубоким толчком.

— Ненавижу тебя, — шипела она, извиваясь на столе, в то время пока я трахал её.

— Ненавидь, я разрешаю.

К тому времени, как я излился в неё, она уже успела кончить несколько раз, и теперь просто лежала, обмякнув и приглушённо постанывая.

Я поспешил выйти из неё, находиться внутри этого тела, ласкать это тело, доставлять удовольствие этому телу, я не был намерен.

Она обернулась растрёпанная, с обезумевшим от нашего дикого соития взглядом и… потянулась к моим губам, намереваясь поцеловать. Я отпрянул от неё, как от зачумлённой.

Прекрасное фарфоровое лицо тут же перекосилось от злости.

Ах да… деньги…

Вынув из кармана куртки толстую пачку, я кинул её под ноги Кейт. Бумажки хаотично разлетелись по полу.

— Это за услуги, — бросил я, пожимая плечами.

Неужели я когда-то любил её?

Прошло семь лет

Следуя полученным указаниям, я быстро нашёл нужную мне комнату. На двери, как и положено, висела дощечка, где была вырезана вишенка, двойная. По всем правилам тогда уж у Вишенки для совместной работы должна быть сестра близняшка, отбоя от клиентов точно уж не было бы.

Изображение было какое-то топорное и неумелое, сразу видно резал дилетант и впопыхах.

Я щёлкнул ножом, вытащенным из-за голенища сапога, и слегка подправил изображение. Удовлетворённый своей работой, я деликатно постучал в дверь и открыл её.

В комнате царил полумрак. Небольшое помещение подсвечивалось парой ламп, к одной стене прислонился двустворчатый шкаф, где хозяйка комнаты, видимо, хранила всё своё немудреное добро, у другой стены стояла кровать с невысокой тумбой справа; тяжёлые шторы плотно занавешены, — комната была такой же безликой, как множество комнат в публичных домах, которые я видел до этого.

Сразу стало как-то неуютно, мне не хотелось здесь оставаться, поэтому я решил увести девушку в свою собственную комнату, обстановку для неё выбирала Эстер, спальня была и больше, и просторнее и… комфортнее.

Сама девушка, отвернувшись, сидела на краю кровати, по спине струился водопад тёмно-каштановых волос. Я мог разглядеть их приятный оттенок спелой тёмной вишни, — теперь мне стало понятно, почему её прозвали именно так.

— Как тебя зовут? — спросил я, и она вздрогнула от звука моего голоса, затем обернулась и в упор посмотрела на меня.

Я мог разглядеть широко распахнутые тёмные глаза, слегка вздёрнутый носик красивой правильной формы и чувственную линию губ. Она была хрупкой и худенькой, на мой вкус, даже чересчур.

— Вишенка, — спокойно сказала она, снова отворачиваясь, словно бы я был ей неинтересен.

Я прошёл чуть дальше в комнату и остановился возле шкафа.

— Я спрашиваю о твоём настоящем имени.

— А это имеет какое-то существенное значение?

Я вскинул брови в ответ на её дерзость.

У неё был правильный выговор и, видимо, красивая грамотная речь, значит, девушка была не из простой семьи. Как же ты оказалась в борделе, Вишенка? — спросил я сам себя.

— Подойди ко мне, — как можно мягче попросил я, и она, встав, направилась ко мне, приблизившись почти вплотную.

Её макушка едва доставала мне до плеча, девушка упрямо смотрела под ноги.

Потянувшись, я пальцем приподнял ей подбородок, вынуждая посмотреть в глаза.

— Эстер сказала, что у тебя сегодня будет первый раз?

— Ну, если вы тот самый, кого отправила Эстер, то, видимо, да, — она облизнула губы, понятно, что ненарочно, но это меня взбудоражило в некоторой степени.

Девочка была свежей и не потрёпанной жизнью. В каком-то смысле, мысль, что я её первый клиент возбуждала больше обычного.

— Я тот самый, — подтвердил я.

Она не ответила, просто молча кивнула, спокойно глядя на меня. Каким-то образом её взгляд оставался абсолютно непроницаемым.

— Не бойся, я не обижу, — попытался успокоить я её, тут же спрашивая себя: А вообще надо ли ей моё успокоение?

В глазах Вишенки еле заметно что-то промелькнуло и исчезло.

— Я не боюсь, — просто сказала она, и я склонился к её губам.

Они были мягкими, сочными и тёплыми. Я не знал, был ли у девчонки вообще какой-нибудь опыт, поэтому по возможности старался действовать деликатно. Чуть прикусив нижнюю, я тут же погладил её своим языком, скользя дальше, за преграду губ, тут же приветливо распахнувшихся на встречу движениям моего языка.

Сладость её рта, окутала меня. Проклятье, целовать она явно умела, и делала это чертовски хорошо.

Может, она уже не девственница? Может, любимый не смог жениться на ней, бросил, обманул, и она, не желая возвращаться с позором домой, выбрала себе этот, не менее порицаемый путь, чем положение содержанки или любовницы?

Изучая манящие глубины её рта, я обнял и притянул девушку к себе, чувствуя давление холмиков её груди. Ладонь тут же накрыла вершину, мягко поглаживая её. Девушка в моих объятьях раскрылась навстречу прикосновениям, совершенно не возражая. Не встречая сопротивления, я чуть сильнее сжал её, затем скользнул в вырез, проводя кончиками пальцев по бархатной тёплой коже.

Чудесный аромат ударил мне в голову, и я, ощущая непривычное нетерпение, оторвался от её губ, преодолевая желание тут же наброситься на неё.

Я всё ещё собирался увести девицу в свою комнату, и сделаю это.

Но стоило мне взять её руку и потянуть к двери, девушка тут же воспротивилась, упираясь пятками в пол и застыв на месте.

— Куда вы меня ведёте? — нахмурившись, спросила она.

— Не бойся, — я снова потянул её к двери.

— Куда вы меня ведёте? — чуть громче и настойчивее повторила она.

— К себе в комнату, — сдавшись, выдохнул я.

Она замотала головой.

— Давайте, останемся здесь, прошу, — кинув мимолётный взгляд в сторону окна, она с нарастающей паникой во взгляде огляделась.

До этого Вишенка держалась спокойно, отчего же запаниковала сейчас? Я был готов уступить, но всё же мне не хотелось оставаться здесь.

— У меня комфортнее, чем в твоей комнате. Прости, но я слишком часто сплю на земле под открытым небом, чтобы пренебрегать собственной мягкой постелью в месте, которое могу назвать домом, — я опять настойчиво потянул её к двери, но Вишенка попыталась вырвать руку из моей хватки.

Наконец, мне просто надоело это нелепое сопротивление и я, обхватив её за талию, закинул девчонку себе на плечо. Пинком распахнув дверь, вышел в коридор.

Она отчаянно брыкалась, и я пару раз несильно хлопнул её по ягодицам, прикрытым несколькими нижними юбками, и широким шагом направился к лестнице, ведущей в хозяйскую часть здания.

— Да, прекрати ты извиваться, — с угрозой в голосе сказал я.

И она, почувствовав её, притихла.

Поднявшись на третий этаж, я быстро дошёл до своей спальни. Она была больше комнаты Вишенки и намного уютнее. Эстер постаралась для меня. Более дорогая мебель, красивые темно-зеленые портьеры на окнах, стены драпированы тканью. Весьма элегантно и никакой вычурности. Сторонний человек и подумать бы не мог, что находится в борделе. Подкрутив лампы, стоящие на столике и на комоде, я сделал приглушенный свет комнаты чуть более ярким. Мне хотелось видеть тело, которое предстояло ласкать.

Затем, подойдя к кровати, стряхнул девчонку со своего плеча. Она тут же перевернулась на спину, приподнимаясь на локтях, откинула волосы с лица и злым взглядом уставилась на меня. Я никак не мог понять, откуда в ней столько ярости, ведь она добровольно шагнула в эту жизнь, а за то, что я принёс её в свою комнату, более комфортную и уютную, чем её собственную, она могла лишь поблагодарить меня.

Всю мою деликатность, — которой и так было немного, — как ветром сдуло.

— Что смотришь? — кинул я, снимая шляпу и бросая её на прикроватный столик. — Раздевайся, — я широко улыбнулся.

При ближайшем рассмотрении что-то в облике девушки казалось мне знакомым, но, сколько бы я не напрягал память, никак не мог вспомнить, где мог видеть её. Мы с Маком и парнями постоянно колесили по стране, может быть, мы сталкивались где-то случайно, на улице. Сомневаюсь, что мог обделить вниманием такую симпатичную мордашку. Мой взгляд прошелся по напряженной фигуре на кровати: лет восемнадцать, может быть, девятнадцать, но всё, что надо, уже на месте. Я оценил небольшую, аккуратную грудь, которую мне тут же захотелось сжать в ладони, и линию бедра под платьем.

— Сколько тебе лет? — спросил я.

— Восемнадцать, — с вызовом ответила она.

— Надеюсь, ты не врёшь, иначе, огорчишь Эстер, а она бы никогда не приняла тебя на работу, если бы ты была младше. У неё свой, особый пункт на возрасте.

Она фыркнула.

— Странный кодекс чести для мадам из борделя.

Опустив руки на бёдра, я, приподняв брови, посмотрел на неё.

— Можешь радоваться, что попала в хорошие руки. Эстер никого не обижает. Если не веришь, рискни и проверь, зайди в "Дьявольские Розочки", Мадлен не так щепетильна, как Эстер, в вопросах возраста.

Я наблюдал, как на лице Вишенки одно выражение сменяет другое: от недоверия к отторжению и обратно.

Однако она ничего не ответила, и тогда я продолжил раздеваться.

Мои действия снова заставили её закопошиться; из-под задравшегося подола платья выглядывала идеальной формы нога в мягких бордовых сапожках с коротким голенищем.

Я тут же прикинул примерную стоимость этой обуви; кем бы ни была эта девушка в "прошлой жизни", она явно росла не в бедной семье.

Вишенка, насторожено поглядывая на меня, отползла к изголовью кровати, а, заметив, куда устремлён мой взгляд, быстро одернула подол. Я уже расстегивал и стряхивал с плеч рубашку. Затем, сделав неожиданный для девушки манёвр, наклонился и, обхватив за щиколотку, потянул к себе.

— Советую, не убегать, — она дёрнула ногой, безуспешно пытаясь вырваться из моей хватки, и когда у неё ничего не вышло, просто принялась буравить меня взглядом своих тёмных, карих глаз, опять показавшихся мне знакомыми.

Я снова задался вопросом, где мог видеть её.

Приподняв её подбородок пальцами, я, прищурившись, спросил.

— Мы когда-нибудь встречались?

— Сомневаюсь, — ответила она таким тоном, что я сразу же понял, что девушка лжёт.

— Я не терплю лжи. В любом её проявлении, — предупредил я.

Мы боролись взглядами, изучая друг друга, и я невольно восхитился силой её воли. Обычно, никто так долго мой взгляд не выдерживал. А она не сразу отвела глаза.

Я отпустил её и отошёл в сторону, собираясь скинуть оставшуюся одежду.

Движение было настолько молниеносным, что я едва успел уловить его. Но благодаря долгим годам опасной жизни, у меня выработался своеобразный инстинкт. Тело реагировало быстрее разума, и это ни раз спасало мне жизнь.

Нож пролетел всего в паре миллиметров, но я уклонился в сторону, затем обернулся, чтобы посмотреть, как глубоко лезвие вошло в стену позади меня, и снова взглянул на девушку.

Это становилось интересным.

— Недурно, — оценил я. — Но надо предугадывать действия противника.

— В следующий раз учту, — вскинув подбородок, ответила девчонка.

Я отвесил ей шутовской поклон.

— Попробуем ещё раз? — не дожидаясь ответа, я выдернул нож и стены и метнул его в её сторону.

Она вскрикнула, когда лезвие со свистом рассекло воздух и вонзилось в резную спинку кровати.

Расширившимися от страха глазами, Вишенка смотрела на меня.

— Кто ты? — спросил я, меняя тон с мягкого на стальной. — Кто тебя послал?

Она вскочила с кровати, но я рывком кинул её обратно.

— Кто ты, я спрашиваю?

Я не кричал, просто говорил, но девчонка как в рот воды набрала. Странно, а ведь до этого была такая разговорчивая.

— Я всё равно докопаюсь до правды, — предупредил я.

— Никто меня не посылал, — наконец, выкрикнула она, и снова попыталась встать, но одним моим движением была отправлена на матрац.

— Я с тобой ещё не закончил, — холодно произнёс я. — Ты же работаешь.

— Я не хочу, — с нажимом произнесла она.

Я внутренне восхитился её мужеством; в такой ситуации, она ещё находила силы противостоять мне, прекрасно понимая, что за одну попытку покушения, я просто могу свернуть её прелестную шейку.

— Об этом надо было думать прежде, чем приходить в бордель и просить работу, — уголок моего рта иронично изогнулся. — Завтра можешь уволиться, но не сегодня.

С этим словами я навалился на неё сверху, задирая подол и опуская корсаж платья. Она царапалась, извивалась и билась в моих руках, но я просто, обхватив её тонкие запястья, закинул их ей за голову и прижал к постели.

— Ш-шш, не надо брыкаться, — прошептал я ей на ухо, и поцеловал в шею, скользнув носом ниже, зарываясь им в нежную ложбинку между её грудей. Девушка подо мной тут же замерла.

Боже, она так восхитительно пахла. Мягкий, сочный, ягодный аромат ударил мне в голову.

Девчонка дёрнулась, но уже слабее. Она ждала насилия, и мои нежные касания смутили её. Я не собирался насиловать; кто она такая и кто её прислал — с этим я разберусь позднее. Сейчас меня заботили несколько другие дела.

— Я не причиню тебе вреда, если не будешь сопротивляться, — предупредил я.

Мой язык блуждал по её ароматной коже. Обхватив запястья одной рукой, я освободил другую и принялся ласкать её тело. Сжимая грудь в ладони, нежно потирал и перекатывал соски между пальцами, добиваясь отклика от застывшего тела, убеждая её расслабиться. Рука пробралась под нижние юбки, поднимая их до талии и открывая доступ к её бёдрам, которые я развёл своим коленом.

Девчонка всхлипнула, стоило мне стянуть её нижнее бельё и коснуться входа в её тело. Я чувствовал, как она увлажнилась от моих умелых прикосновений. Раздвинув складки плоти, я скользнул средним пальцем внутрь, двигая им в извечном ритме, в то время как большим пальцем потирал её набухший клитор.

Вишенка всхлипнула, закрывая глаза и отворачиваясь от меня.

— Ненавижу, — прошептала она.

Я рассмеялся.

— Боже, детка, знала бы ты, сколько раз я слышал это слово в подобной ситуации.

Её глаза широко распахнулись, она резко повернулась, с подлинной ненавистью во взоре смотря на меня. Усмехнувшись, я пальцем вонзился глубже в её тело, вызывая у неё судорожный вздох. Да, милая, тело придаёт, если его касается опытный любовник, а ты не знала?

Приподнявшись, потянулся к пуговицам на брюках, спуская их и освобождая свой почти что окаменевший член. Мне безумно хотелось оказаться внутри. Немедленно.

Коснувшись её входа, я ощутил жар и влагу, исходящую от неё. Значит, как бы девчонка не сопротивлялась, желание я в ней всё-таки пробудил. Качнув бёдрами навстречу ей, я почувствовал, как начинаю погружаться в неё. Чёрт, она была такой узкой, такой тугой.

Девушка попыталась вырвать руки из моей хватки, и я решил отпустить её, всё равно деваться ей уже некуда. Она тут же упёрлась кулачками в мои обнажённые плечи, пытаясь оттолкнуть. Но движения были такими слабыми, почти безвольными, что я скорее догадался, чем почувствовал их.

Закусив губу, она зажмурилась, когда я проник глубже и ощутил волну боли, прошедшую по всему телу девушки, когда я полностью погрузился в неё.

— М-мм… — промурлыкал я ей прямо на ухо, — значит, твоя "вишенка" досталась мне первому.

С её губ слетело крепкое ругательство, совершенно недостойное леди, но я лишь рассмеялся в ответ на него. Да, леди она не было. Что-то было в ней, и в том, как она почти бесстрашно сопротивлялась мне.

Прижавшись губами к её шее, я начал двигаться, поначалу стараясь действовать аккуратно, догадываясь о той боли и дискомфорте, что испытывала она. Погладив её бедро, мягко сжимая и потирая его, я закинул её стройную ногу себе на талию. Её пальцы зарылись в мои волосы, почти до боли скручивая их с каждым толчком, что совершал я, врезаясь в глубины её тела.

Чувствуя приближение разрядки, я увеличил темп, уже не беспокоясь о её боли, забывая обо всём кроме собственного наслаждения. Через некоторое время, я излился в неё, у меня вырвался невольный стон, у неё — всхлип.

Откатившись в сторону, я несколько секунд приводил в порядок свои мысли. Девчонка, лежащая рядом, подтянула колени к груди и, сжавшись в комок, молчала. Удовольствия она, конечно, не получила. Но я могу позаботиться об этом чуть позже. Возможно.

Встав с кровати, я застегнул штаны и, рассеянно проведя рукой по волосам, пошёл в небольшую комнатку, примыкающую к спальне.

Чёрт, как-то всё скомкано получилось. Мы даже не разделись до конца.

Мой опыт общения с девственницами ограничивался двумя разами. Сегодня был второй. Намочив полотенце, лежащее возле фарфорового кувшина на поддоне, я вернулся в комнату и подошёл к девчонке.

Коснувшись её, перевернул на спину. Она безвольно подчинилась, но, когда я попытался развести её ноги, тут же сжалась и попыталась оттолкнуть меня, но я остановил её.

— Тихо, я всего лишь хочу помочь.

Она усмехнулась, но расслабилась.

Я мягко провёл смоченным в воде полотенцем между бёдер, собирая остатки её девственной крови и моего семени.

Вишенка громко втянула воздух через плотно сжатые зубы. Наверняка у неё между ног и внутри нещадно саднило.

— Следующий раз будет намного приятнее, — попытался успокоить я.

Она приподняла голову и посмотрела на меня, как на умалишенного. Рассмеявшись, я, видимо, лишь подтвердил её мнение.

Я подумал, что ничто не мешает мне подарить ей немного удовольствия, прежде чем я начну выяснять у неё, кому надоело моё присутствие на этой бренной земле. О, список был довольно длинным.

Отбросив полотенце в сторону, я дотронулся до её клитора, сжимая его между пальцами и начиная нежно потирать его. Девушка вздрогнула, пытаясь отстраниться. Но я удержал её, не позволяя отодвинуться ни на миллиметр.

Постепенно, она расслабилась и, поддавшись моему лёгкому нажатию, развела бёдра шире. Я не проникал в неё, осознавая, что это не причинит ей никакого удовольствия, поэтому просто играл с сосредоточием её желания, пока она не начала метаться на кровати, не понимая, что с ней происходит.

Наконец, через некоторое время, изогнувшись на постели в дугу, девушка кончила, уткнувшись лицом в покрывало и приглушённо застонав.

— Вот так, детка, — я нежно прижался губами к её коленке. — Умница.

Проведя по всей длине её ног, я сомкнул их и аккуратно опустил со своих колен на кровать.

— Я сейчас приду, не вздумай никуда убегать. Этим ты окончательно разозлишь меня. Мне бы не хотелось тебя убивать. Ты мне понравилась, — просто сказал я и ушёл в соседнюю комнату.

На самом деле я её припугнул, я вообще старался больше никого не убивать. Просто однажды я понял — если не изменюсь, окончательно потеряю себя. А в какой-то момент мне ужасно захотелось остановиться, и я остановился.

Я улыбнулся. Она была такой сладкой, такой невинной и такой… смелой. Подумать только, противостояла мне. И я не насытился ею, мне хотелось ещё. Почувствовав, как член снова затвердел, я усмехнулся, решая, при первой же возможности повторить сегодняшний опыт. И если девчонка наивно полагает, что я так легко отпущу её от себя, то она глубоко заблуждается.

Но всё же… кто? Она ведь не просто так появилась у Эстер. Ждала меня. Будто знала, что моя тётка пошлёт меня первым.

Заглянув в тонкий, еле заметный просвет между рейками деревянной двери, я прищурился, осматривая комнату. Там был чужак, я видел его широкую спину; из-за его плеча выглядывала макушка Вишенки, которую этот тип, прижимал к стене, держа одной рукой за горло, в другой сжимая нож, опрометчиво оставленный мною в спинке кровати. Я чертыхнулся, кляня себя за промах.

Но надо было действовать быстро, чтобы этот парень не сумел быстро среагировать.

Иногда, даже в самой, на первый взгляд, проигрышной ситуации, внезапность — лучший помощник.

Скользнув в комнату, я молниеносно оказался рядом с ними и пинком под колени, сбил парня с ног. От неожиданности тот выронил нож, улетевший под кровать; ноги его подкосились. Этого было достаточно, чтобы я успел выдернуть из его рук девчонку и запихнуть её себе за спину, отходя дальше.

Парень развернулся, и я увидел, что он — почти мальчишка. От силы лет двадцать.

Смуглый, крепкий, высокий, с правильными чертами лица, в его жилах, так или иначе, текла определённая доля индейской крови. Он медленно поднялся, посматривая исподлобья.

Я взвёл курок, и тут, вскрикнув, на моей руке повисла Вишенка.

— Нет, пожалуйста, умоляю, не убивай его, — её глаза медленно наполнялись слезами.

Я стряхнул её со своей руки.

— Да он чуть не придушил тебя.

— Он бы ничего не сделал мне, — краем глаза я видел, как она яростно затрясла головой, но мой взгляд был прикован к мальчишке, а его взгляд — ко мне.

— Сделал, — яростно возразил он. — После того, что ты позволила ему. Шлюха.

— Итан, — потрясённо выдохнула девушка. — Всё совсем не так…

Мои угрозы не сломали её, а обвинения этого парня заставили, чуть ли не разрыдаться.

Что же их связывало?

Итан? Я не помнил, чтобы кто-нибудь похожий на него жаждал моей смерти. Впрочем, возможно, это его ненастоящее имя. Или его также, как и Вишенку, послали следом. Или в паре, что больше походило на правду.

— На кой чёрт ты потащилась к нему в комнату? Я еле тебя нашёл, а ты в это время… — его ноздри раздувались от возмущения, взгляд резал не хуже ножа.

Я приподнял брови.

— Мне выйти, чтобы вы выяснили отношения? — мрачно пошутил я.

— Господи, Алисия, он убил твоих родителей, а ты трахнулась с ним, шлю… — он не успел договорить, взвыв от боли, когда пуля, выпущенная из моего кольта, вошла в его ногу. Грохотнуло так, что завибрировали стёкла. Я очень надеялся, что снизу никто не примчится мне на помощь.

— Ай-яй-яй, — покачал я головой. — Разве можно так обращаться с леди!

Месть — слишком опасная штука.

Память развернулась передо мной, и всё встало на свои места.

— Какого чёрта ты делаешь в этом борделе? — процедил я. — Я оставил тебя со своей семьёй.

В упор, посмотрев на сжавшуюся, на полу Алисию, я вздохнул, чувствуя себя паршиво, как никогда.

— И что ты мне прикажешь сейчас с тобой делать? Убить?

— Убей! — внезапно выкрикнула она. — Раз уж у меня не получилось убить тебя! Ты думаешь, я забыла?

Она снова превратилась из маленького забитого котёнка я тигрицу. Это определённо завораживало.

Я направился к её дружку, Алисия попыталась остановить меня, но я снова отшвырнул её к стене.

— Его не убивай! Не смей! — завопила она.

Подойдя к скорчившемуся от боли парню, я склонил голову к плечу, думая, что же мне с ним делать. Наконец, решив, я пнул его прямо по ране, он взвыл и потерял сознание.

Уже подсчитывая, во что мне обойдётся сегодняшнее милосердие, я повернулся и, не отрывая взгляда от девчонки, натянул рубашку. Собрав всё необходимое, подошёл к ней и, схватив за локоть, дёрнул, притягивая ближе.

— Попытаешься сопротивляться, убью и тебя, и твоего дружка, — наши носы почти соприкасались, я отчётливо видел каждую веснушку на её гладкой коже.

И эти глаза, как я мог забыть о них. Да, она, конечно, изменилась с момента нашей последней встречи, уже мало чем напоминая то непонятное, дрожащее существо, которое я приволок домой семь лет назад.

— Я поняла, — ответила она, выгибая бровь.

— И перестань дерзить мне, — добавил я, разворачивая её спиной к себе и подталкивая к выходу. — Иди вперёд.

Она оглянулась на парня, бесформенной грудой осевшего на полу.

— Не волнуйся, он жив, ещё очухается. И моли Бога, чтобы этот дурак не кинулся за тобой следом. Второго шанса я не даю, — добавил я, когда мы вышли в коридор.

Алисия промолчала, и я повёл её по лестнице на первый этаж.

Мы покинули бордель через чёрный ход. Я подумал о Макее и парнях внизу. С ними я найду способ связаться чуть позже. Нам не впервой разделяться, так что для них это не станет такой уж неожиданностью.

Отвязав Пегаса от коновязи, я ласково провёл по чёрному боку коня.

— Ты что предлагаешь мне ехать вместе с тобой? На одной лошади? — возмущённо прошептала позади меня Алисия.

Я даже не удостоил её ответом, просто кинув всё объясняющий взгляд.

Она закатила глаза и, обойдя меня, подошла к тёмной лошади.

— Это моя Фрейя, — заявила девушка, а затем, заложив два пальца в рот, громко по-мальчишески свистнула. Через секунду с приветственным лаем из-за угла вылетел поджарый пёс. — А это Трой младший. Я без него никуда не поеду.

Подумать только, она ещё со мной спорила.

— Ты поедешь со мной и точка. Думаешь, я дам тебе сесть одной на лошадь? — без лишних слов, обхватив за талию, я закинул Алисию на седло.

Трой младший недовольно гавкнул, и я, посмотрев на него, сказал.

— А папаня твой, значит, тот самый Трой старший? Хозяйка ваша подросла с момента нашей последней встречи. Будешь вести себя хорошо, ничего ей не сделаю.

Пёс наклонил голову и повёл ушами, будто всё понял. Я привязал лошадь Алисии к седлу своего коня. Надеюсь, они не начнут заигрывать друг с другом по дороге. При всём внушительном виде, Пегас был довольно дружелюбным, но я не мог предположить, как он поведёт себя с незнакомой кобылой.

Вскочив в седло позади Алисии, после некоторого сопротивления с её стороны, я прижал девушку к своему телу, которое тут же, незамедлительно отреагировало на её близость. Алисия, почувствовав моё возбуждение, выпрямилась, пытаясь отодвинуться.

— Да, успокойся ты, — протянул я, понукая Пегаса, — при всём желание взять тебя сейчас, это довольно проблематично.

Девчонка фыркнула, но расслабилась, откинувшись спиной мне на грудь, я с наслаждением вдохнул приятный аромат, исходящий от её волос.

Проехав по малолюдным улицам, удачно минуя центр, я вывел нас к выезду из города.

Лента пыльной дороги, извиваясь, уходила в даль, за холмы. Прежде чем ступить на неё, я натянул уздечку, останавливаясь. Трой, бежавший за нами, опустил нос к земле и забегал кругами, затем успокоился и опустился на задние лапы.

Алисия недовольно посмотрела на меня через плечо, не понимая, что происходит.

— Куда мы едем?

Я лениво улыбнулся, слегка разворачивая её в своих руках. Пальцы нечаянно задели мягкий холмик груди, и я не мог удержаться от искушения, накрыть его ладонью и мягко сжать. Алисия вздрогнула, я наклонился ниже и коснулся её губ своими.

— Пока ещё не решил.

Мы снова тронулись, и я подумал, что первым делом, наведаюсь к матери. У меня было слишком много вопросов, на которые я смогу получить ответ, только лишь приехав домой. Надо доставить девчонку обратно. Одно я знал точно: никакого желания отпускать Алисию от себя, я пока не испытывал. Она была дерзкой, умной, страстной и… интригующей…