Звёздная система SagDEG. Аэртон*. Прошлое.

— Ты что творишь, придурок? — багровое лицо Чета подрагивало от злости, и Бен отстранённо подумал, что приятель сейчас похож на бойцовскую собаку, сорвавшуюся с поводка и гавкающую на хозяина. — Ты только представь масштабы выигрыша! Мы столько ещё ни разу не зарабатывали!

— Я не буду участвовать в гонках на Тайднроуд, — в который раз спокойно повторяя одну и ту же фразу, Бен устало закрыл глаза и уперся затылком в прохладную стену, тщетно пытаясь заглушить тупую пульсирующую боль в голове. — Я предупреждал тебя ещё три года назад, что подписываюсь на любую трассу, кроме этой!

— Дерьмо! Да какая тебе разница? Чего ты рогом упёрся? Ты пилот от бога! Тайднроуд для тебя вообще детские горки!

— Я не поеду по этой трассе! — Бенджамин резко вскочил с ящика, схватил друга за грудки и, встряхивая, со злорадным удовлетворением заметил, как в расширяющемся зрачке парня проскакивает искра страха. — Я не буду участвовать в гонках на Тайднроуд! Никогда! Понял?

— Нас грохнут! Мать твою, нас грохнут и прикопают где-нибудь на свалке! — испугано запричитал Чет. Веснушки на его носу побледнели, короткий ёжик светлых волос встал дыбом. — Я уже включил тебя в заявку. Ты хоть представляешь, сколько на тебя поставлено бабла? Где мы возьмем такую сумму отступных?

Невидимый кулак с размаху ударил в грудь Бенджамина, и он конвульсивно вздрогнул, продолжая удерживать тощего, как резьбовая шпилька, парня, сжимая пальцы i «a его одежде до судорожной боли в суставах.

— Скотина! Ты знал, что я никогда не соглашусь на эти гонки, и подал заявку за меня?! Ты меня подставил!

— Бен, прости, но Червь за зту гонку такой куш пообещал, что у меня крышу снесло. Может, согласишься? Один раз.

Пошел на хер!

В бессильной ярости Бен отшвырнул от себя парня и, шатаясь, словно пьяный, побрел к выходу, нащупывая ладонью Болтающийся на дне глубокого кармана стрзкои* вдруг ставший ненавистным новый навороченный флзтпад.

Бен… жалобный оклик Чета вызвал очередную волну ярости. — Один раз! И всё!

Нет, я сказал! Я найду отступные. И сделай так, чтобы я о тебе больше не слышал.

— Бен!

— Ты для меня умер!

Пнув дверь заброшенного ангара ногой, Бен вылетел наружу, запрокинув пылающее гневом лицо к звёздному небу.

Со стороны он, наверное, выглядел истеричкой и шизофреником, но это было сильнее Бена. Он просто не мог переступить через черту собственного безумия, которое прорывалось из всех щелей, стоило образу лежащей на дороге мертвой Лэнси выплыть из глубин сознания.

Сама мысль устраивать гонки на том месте, где хрупкое, почти невесомое тельце Дохлятины изломанной куклой лежало на синтебетоне, устремив в небеса свои огромные карие глаза, казалась Бену кощунственной. И плевать было на деньги, на то. сколько он потеряет, сорвав тотализатор! Он просто не мог. Ходить по этой улице. Дышать рядом с этим перекрёстком. Не мог!

Напиться! Бену хотелось напиться. В говно! Чтобы ничего не чувствовать. Вообще.

Столько лет прошло, а его всё не отпускало. Стоило случайно обронённой фразе, нелепому предмету или похожему образу напомнить о Лэнси — и он слетал с катушек. Чувство вины безжалостными когтями раздирало грудь, и в попытке убежать от терзающих его демонов Бен глушил боль горьким пойлом, получая в обмен короткий миг забвения, неизменно оборачивающийся к утру жуткой отдачей.

Плевать! Однажды всё это закончится. Он свалит с этой планеты, станет звёздным капитаном и разорвёт постылый круг жизни, по которому скачет, как запертый в клетке зверёк, влачащий своё бесполезное существование.

Холодный воздух улицы пахнул в лицо смрадом мегаполиса, и повыше подняв воротник куртки, Бенджамин, выбивая каблуками глухую дробь, пошагал к стоянке склиперов, на ходу набирая номер Червя.

С Мойтом Шивсом по прозвищу Червь Бен познакомился три года назад, вернее, их свёл Чет на одной из вечеринок паркурщиков в Криг Стоук.

Мойт в теневых кругах был фигурой известной и значимой. Устраиваемые им незаконные гонки на глайках* не только прикрывались кем-то из правящей верхушки планеты, но и приносили немалый доход.

Подкатить к Червю кому-то с улицы было нереально — требовались особые рекомендации того, кому бы он доверял. А Чет шестерил у него в подпольных ангарах и давно зарекомендовал себя как верный пёс.

Именно Чету пришла в голову идея предложить Бенджамина в качестве нового гонщика взамен погибшего фаворита Мойта.

На ремонтной станции космопорта, где парни подрабатывали техниками, Бену часто давали осуществлять прогонку отремонтированных скайлзов* и фланеров, и это было то, ради чего он изо дня в день терпел самодура-мастера, зажимающего премиальные кредиты, запах герлита, кажется, намертво въевшегося в кожу, и масло под ногтями, не вымываемое даже синтетическими растворителями.

Проблемы уходили на задний план, реальность играла другими красками, и больше не было притяжения, когда Бен садился за штурвал и становился капитаном летающего судна, выделывая на нём такие финты, которые и опытные пилоты не всегда решались совершать на аппаратах подобного класса.

Бенджамину же это давалось так же легко, как вдох и выдох. Просто так вышло, что он мог нормально дышать, лишь отрываясь от поверхности планеты. И там, в вышине, Бен становился свободным, оставляя на земле груз ненависти, потерь, запретов, и парил, словно легкокрылый сокол хок.

Хок…

Так его звала только Дохлятина, свято верившая, что однажды мальчишка, деливший с ней угол в грязном коллекторе, вырастет, полетит к звёздам и заберёт её с собой.

Заберёт с собой…

Всё, что Бен теперь мог взять с собой в бесконечный космос — это память о тощей маленькой девочке, увековеченную прямо над его сердцем светящейся во мраке буквой «Л».

Память о Лэнси заставляла Бенджамина жить за двоих и упрямо идти к их общей мечте, невзирая на преграды и трудности. Он не мог подвести Дохлятину снова. Не имел права. Резко выдохнув, Бен набрал номер Мойта, безучастно вслушиваясь в длинные гудки связи, а потом с силой стиснул зубы, услышав хрипловатое:

— Привет, чемпион! Готов к завтрашнему вечеру? Я на тебя ставку сделал. Не подведи.

Сердце Бена гулко стукнулось о рёбра и в желудке нехорошо потянуло.

— Червь, прости… Боюсь, что я не оправдаю твоих надежд. Я… я не буду участвовать в завтрашних гонках.

Мёртвая тишина во флэтпаде не предвещала ничего хорошего. Ощущение, что она вот-вот взорвётся и изрешетит Бена осколками, не обмануло.

— Мальчик, а ты, часом, дури не обкурился? — недобро протянул Мойт.

— Я не шмалю дурь, — холодно отчеканил Бенджамин. — И я говорю на полном серьёзе, Червь. Я пас! Эти гонки пройдут без меня. Чет подал заявку на Тайднроуд, не спросив моего согласия.

— Да на хер мне твои гнилые отмазки? В очко их себе засунь! — оглушительно гаркнул Мойгг. — Ты размер попадоса фильтруешь, малыш?! Люди на тебя серьёзные деньги поставили! Ты знаешь, сколько ты мне теперь бабла торчишь?

— Назови сумму, я внесу отступные.

Каркающий, с откровенно слышимой издёвкой смех резанул по барабанным перепонкам словно скальпель, вызывая у Бена очередной приступ головной боли.

— Полтонны конфет*, - падающим метеоритом обрушилось на парня.

Лёгкие скрутило в узел, и Бенджамин начал задыхаться.

Полмиллиона кредитов он не сможет собрать до завтрашнего вечера, даже если снимет в банке все заработанные на гонках сбережения, которые он скрупулёзно собирал для учёбы в МЗА, и загонит по дешёвке свои новенькие склипер, флэтпад и хакерские девайсы.

— Ну что, сынок, готов оплатить мне неустойку? — с издёвкой поинтересовался Мойт, а не услышав ответа, тоном хозяина положения рявкнул: — Сопли свои подотри и попробуй только завтра не приди первым!

Это стало тактической ошибкой Червя. То, что Бен принимал участие в подпольных гонках на тотализаторе, было его собственной волей и решением, но никогда, никогда ещё Бенджамин Хоккинс Третий не позволял кому-либо диктовать ему условия! И добиться рабской покорности от упрямого отпрыска не смогли ни властная авторитарная бабка, что словно паучиха опутала своим влиянием высшую элиту планеты, ни богач-отец, вечно пляшущий под её дудку. На любое их давление и попытку подмять под себя парень обязательно находил выход. Зачастую жутко скандальный и не совсем законный. Собственно, подпольные гонки и работа в космопорте и были ответом Бена на лишение его финансов, а также запрет обучаться в школе пилотов параллельно с учёбой в университете, за которую теперь парень принципиально платил сам, перейдя с навязанного ему бабкой факультета. межгалактического бизнеса на ГГ-технологии.

Сделав глубокий вдох, Бен смежил веки и, резко чеканя каждое слово, произнёс:

— Номер счёта, на который я должен перевести деньги, через пять минут должен быть у меня на флэтпаде. Полтонны будут у тебя к утру!

Нагло выключив аппарат, Бен провёл пальцем по сенсору, прокручивая свои контакты. Несколько секунд, прежде чем набрать номер родителя, он упрямо поджимал губы, всё ещё сомневаясь, стоит ли это делать, а потом зло произнёс его имя, гипнотизируя стандартную пульсацию флэтпада, свидетельствующую о том, что вызов пошёл.

— Ты наконец вспомнил, что у тебя есть семья, или тебе понадобились деньги?

Вот так, прозаично и скупо — ни тебе: «Здравствуй, сынок», ни участливого: «Как дела?» Хьюз Хоккинс был поганым отцом, но зато гениальным архитектором программного обеспечения и создателем крупнейшей социальной межгалактической сети «Hawk». И, пожалуй, унаследованные способности к программированию — это единственный талант, за который Бенджамин был благодарен своему родителю. Правда, специфика работы у отца и сына несколько отличались: системы, которые Хьюз шифровал и кодировал месяцами, Бен играючи взламывал всего за пару часов. И это бесило Хоккинса-старшего ещё больше, чем независимость и упрямство его несговорчивого отпрыска.

— Лично от тебя мне не нужно ничего! Я хочу получить деньги, которые мать оставила мне в наследство. Если ты не забыл, позавчера мне исполнился двадцать один год, и я имею право их забрать.

Громкое хмыканье отца всколыхнуло внутри Бена бурю недовольства, он даже представил самодовольную улыбку, украсившую тонкие губы Хьюза.

— Приятно понимать, что я не ошибся: всё-таки деньги… — съязвил тот.

Отец умолк, явно что-то замышляя, а через минуту выдал: — Хорошо. Я переведу наследство тебе на счёт, но при условии, что ты прекратишь болтаться по улицам со своими сомнительными дружками, вернёшься домой и устроишься в мой офис на работу.

— Ты не будешь ставить мне условия! Эти деньги принадлежат мне по закону, и я требую их отдать!

— Эти деньги оставил Элис я! — рявкнул отец, и похороненная где-то на дне сознания Бена мутная волна обиды, гнева и протеста хлынула потоком, поднимая все сопутствующие эмоции.

— Ты её убил этими деньгами! Ты откупился от неё и вышвырнул из своей жизни, как ненужную вещь! — заорал он.

— Сколько можно? — в дрожащем голосе Хьюза больше не слышалось превосходства, потому что Бен ударил выверенно и наверняка, пробиваясь сквозь толстую шкуру родителя к его единственному слабому месту, заставляя снова и снова испытывать позорное чувство стыда и вины. — Ты когда-нибудь прекратишь говорить мне об этом?

— Никогда! — выцедил сквозь зубы парень. — Никогда не перестану об этом напоминать, как и никогда не прощу тебе ту крашеную шлюху, ради которой ты бросил мать! Ни её, ни тех, что были после. И пока одна из них живёт в нашем доме — ноги моей там не будет!

— Заткнись! Не смей так говорить о Ванессе! — мгновенно вспыхнул отец.

Бен сухо и колюче рассмеялся. Нет, на самом деле это было не смешно. Противно до тошноты. Впрочем, другого он и не ждал от отца.

— И почему я даже не удивлён? Лолы, Шейлы и Ванессы тебе всегда были важнее и дороже меня.

— Я озвучил тебе свои условия, — пытаясь взять ситуацию под контроль и резко сменить неприятную тему, гаркнул Хьюз. — Хочешь наследство матери — вернись домой!

— Да подавись ты своими деньгами! Ты и твоя очередная безмозглая сука, которую под тебя подложила бабка!

— Ты… — только и успел крикнуть Хьюз.

Вырубив флэтпад, Бен со всей дури врезал ногой по колесу склипера, а потом, опустившись рядом с ним наземь, подтянул к груди колени и уткнулся в них лбом.

Почему так хреново?

Дерьмовый день! Дерьмовый разговор! Всё одно к другому.

Как же хотелось напиться!

Опустив на голову ладони, Бенджамин устало потёр ими короткостриженый затылок, а потом вцепился пальцами в длинную светлую чёлку, испытывая горькое желание выдрать её вместе со скальпом. Дурацкая привычка, и причёска, наверное, дурацкая, но она нравилась маме, и с момента её смерти Бен по-другому никогда не стригся.

Холод синтебетона пробрался даже под толстую ткань стрэков, притупляя чувство душевной боли и возвращая Бенджамину способность ясно мыслить.

Надо было искать выход. Ни под Червя, ни под отца Бен прогибаться не собирался, а значит, оставался только Свич, вот уже месяц упрашивающий парня помочь взломать то ли базу, то ли сервак, как он выражался — за ох**иные деньги.

Дино Рейс по прозвищу Свич был хакером, фрилансером и давним другом Бенджамина, а потому позволял ему зависать в своей берлоге, когда Бен в очередной раз уходил из дома и у него возникали проблемы с жильём. И хотя Дино был совершенно не против компаньона и соседа по апартаментам, парень предпочитал с ним не жить.

Работу Свич всегда подкидывал денежную, вот только взлом чужой конфиденциальной информации, как ни крути, назывался воровством. Когда-то давно Бен пообещал Дохлятине, что больше не будет красть.

По факту, с тех пор он не обчистил ни одного кармана или сумки, но вот базы данных, электронные коды, ящики или защищённые сети за деньги ломал не раз.

И вроде совесть должна была молчать — ведь он работал, и за эту работу ему честно платили. Так нет же, внутри Бена сидел мерзкий свербящий и грызущий червь, гаденько напоминающий о том, что как бы парень ни пытался изменить свою жизнь, в глубине души он всё равно оставался всё тем же мелким вором и предателем.

— Это последний раз, Кузнечик, — запустив в длинную чёлку пятерню, прохрипел Бенджамин, с тоской глядя в ночное небо, словно оттуда, из скопления мириад сверкающих звёзд, маленькая девочка с глазами цвета сольвейта* смотрела на него с грустью и укором. — Обещаю.

Вздохнув, Бен мрачно покрутил в руке флэтпад и, отбросив ненужные сомнения, вызвал Дино, вместо приветствия деловито спросив:

— Твоё предложение ещё в силе?

— Ты согласен? — голос Свича, прекрасно понимающего, о чём идёт речь, зазвенел предвкушением. — Ты не пожалеешь! Выручку делим пополам. Бен, клянусь, мы озолотимся!

— Мне нужно полтонны. За меньшую сумму не возьмусь.

В аппарате тут же возникла короткая пауза, которую нарушил досадный выдох:

— Слушай, Бен, ты же меня без ножа режешь! Это две трети от всего куша! Так нечестно!

— Сколько времени ты пытаешься взломать систему заказчика? — вместо ответа поинтересовался Бен, и сам же ответил: — Почти месяц? Ты не взломаешь её сам никогда, иначе не просил бы меня. А я вскрою то, что тебе нужно, всего за несколько часов. Всё честно — твои модемы и мульки, мои девайсы и мозги.

Слышно было, как Дино чешет макушку и тяжело вздыхает. Сумма его явно не устраивала, но Бен был прав: если бы всё было так просто, Свич не просил бы его о помощи, а заграбастал бы всю выручку сам.

— Накинь хоть несколько кусков сверху за заказ. Это ведь я его нашёл.

— Свич, мне кровь из носу надо достать до завтрашнего утра полтонны кредитов. Вопрос жизни и смерти. Я готов разделить с тобой выручку пополам, но только если ты подождёшь, пока я насобираю недостающую часть. Если хочешь, можем считать, что ты дал мне взаймы.

— Братан, скажи мне свой IP, и я скажу, кто ты! Что же ты сразу не маякнул, что у тебя жизненные браузеры вирусняки пропускают?

— Жизнь — это игра. Задумана фигово, но графика офигенная, — мрачно пошутил Бен.

— А потому не вижу повода, чтобы на неё жаловаться. Так что скажешь?

— Скажу, что мне пофиг, когда ты вернёшь долг. Мы же друзья! Ты когда сможешь ко мне подтянуться?

— Через полчаса буду.

— Отлично, я как раз успею жрачку нам заказать.

Бен щёлкнул по флэтпаду, отключая связь, а затем активировал склипер, забивая в навигатор маршрут.

До тайника, где Бен прятал свой чемоданчик с хакерскими девайсами и гаджетами, было десять минут езды, а на той бешеной скорости, на которой он обычно гонял, и того меньше. За ночь он ломанет базу, отдаст Червю деньги и пошлет его на х*р вместе с его непомерной спесью, подпольными гонками и говёными глайками.

Свобода!

Это единственное, что наследник одной из старейших династий аристократов планеты Аэртон ценил больше всего в жизни. А деньги… Деньги он всегда найдёт способ как заработать.

Свет левитирующего светильника мигнул над головой Бенджамина, на миг погрузив длинный обшарпанный коридор во мрак, и снова вспыхнул ярким, чуть синеватым оттенком. Память безжалостно вернула его в то проклятое утро, когда он в последний раз видел свою Дохлятину живой. Старенькая лампочка в их убогом прибежище работала тогда на последнем издыхании, и Лэнси, измученная лихорадкой, всю ночь повторяла в горячечном бреду, что это дурной знак.

Дурной знак…

Бен замер, задавил глотком шевельнувшийся в горле приступ тревоги и упрямо шагнул в сторону квартиры Дино, загоняя собственное суеверие в дальний угол сознания. Это ничего не значит! Просто сбой магнитного импульса! Нет никакой параллели между прошлым и настоящим!

Словно почувствовав его сомнения, судьба в лице лохматого и дня три как небритого Свича радушно распахнула перед ним двери, отсекая возможность молча развернуться и сделать ноги.

— Братан! — выбрасывая вперёд руку для дружеского рукопожатия, Дино поймал Бенджамина в свои объятия, радостно похлопал по спине и тут же затащил в квартиру, тарахтя на ходу в таком темпе, будто у него случился словесный понос, а лекарство от него он до сих пор не выпил.

От составленных на столе высокой горкой коробок с логотипом сети ресторанов быстрого питания Каффл шёл умопомрачительный запах жареного мяса, напоминая Бену, что последний раз он ел только утром.

— Падай!

Дино толкнул его в кресло перед рабочим столом, на котором полукругом висели работающие мониторы, распотрошил упаковку с крылышками в панировке и сунул её в руки Бена, уже вперившегося цепким взглядом в раскрытые на экранах чёрные окна с белыми строками кодовых комбинаций.

— Это заказ?

Похрустывая курицей, Бен отвлёкся от созерцания экранов, и Свич тут же подсунул ему под нос узкий клочок бумаги.

— Он самый! Мне уже и задаток за него дали.

— Что это? — разглядывая длинную строчку цифр на брошенной перед ним бумажке, нахмурился Бен.

— Банковский счёт, который надо ломануть, — радостно сообщил Дино. — Деньги с него должны уйти на три разных банка. Как только клиент увидит приход, тут же выплатит остальную часть оговорённой суммы.

Тот самый случай, когда следовало бы вспомнить все самые грязные ругательства, которые Бенджамин выучил в трущобах, где прожил больше года, удрав из дому после смерти матери. От Свича такой безрассудной авантюры он не ожидал.

— У тебя что, все сектора в жёстком диске выгорели? — постучал по дурной голове друга Бен. — Ты вообще понимаешь, чем это бабло попахивает?

— Дарёному провайдеру в каналы не смотрят, — обиженно проворчал Дино. — Да что ты паришься, дружище? Затрём все следы, спалим сервак и концы в воду!

— Дружище?! — съязвил Бен. — Ну да… Кому и командная строка — дружественный интерфейс. Придурок! Такие деньги за какое-нибудь фуфло не дают.

Бен просто задним местом чувствовал, что влез в дерьмо, причём такое ядрёное, что хрен чем потом отмоешься!

— Так и я не пальцем деланный! — вспылил Свич. — Я лучший на Аэртоне! Ну, в смысле… мы с тобой лучшие, — тут же поправился он, скорчив виноватую гримасу.

— Что за банк? — рявкнул Бен, отодвигая еду в сторону и опуская руки на сенсорную клавиатуру с целью определить, как далеко в своих потугах успел продвинуться Дино.

— MNCB, — растянуто прозвучало над ухом и отдалось где-то в затылке леденящим холодком дурного предчувствия.

Бенджамин медленно повернул голову, и прилипшая к губам Дино улыбка показалась ему откровенно дебильной.

— Ты, млять, совсем мозг не проветриваешь? Ты вообще знаешь, сколько у этого банка степеней защиты?

— Знаю! Если ссышь — так и скажи. Но ты просто представь себе — мы будем первыми, кто хакнет MNCB!

— У тебя что, ЧСВ в жопе играет? Какого ты полез в это дерьмо! Верни деньги и откажись от заказа!

Глаза Дино забегали, как у нашкодившего мальчишки, и он бессильно выдохнул:

— Я потратил деньги, Бен. Купил кое-что… по мелочам, и потом… мне нужно было на что-то жить…

— Идиот! — сердито выцедил из себя Бен, сжал в руке бумажку со счётом и устало смежил веки.

Г олова раскалывалась. Проблемы не просто не исчезали, а увеличивались, будто снежный ком. Дурака Дино Бенджамину было почему-то жалко. Грохнут ведь! Верняк грохнут, если не выполнит заказ или не вернёт деньги, да и собственные неприятности рассасываться к утру каким-то волшебным образом не собирались. Кажется, сегодня удача повернулась к Бену задом.

— Дино, мы не ломанём такую мощную банковскую защиту через общую сеть незаметно. Нужен удалённый доступ.

— Я подключился к их беспроводной сети. Склеил тёлку из банка, засадил ей во флэтпад программу-невидимку и сниффал* трафик. Но у неё доступ пятого уровня, а чтобы управлять счетами, нужен первый. Его я получить пока не могу. Уж больно коды у них мудрёные…

— Чей это счёт? — кивнул на бумажку Бен.

— Понятия не имею. Да какая, на хрен, разница?

— Большая! — Бен положил на стол свой чемодан, открыл и, быстро вынимая из него свои гаджеты, стал подключать их к аппаратуре Дино. — Найди мне план здания MNCB и посмотри, какая компания обслуживает их вентиляционные системы.

Свич почесал затылок, быстро придвинул к столу второе кресло и, шумно плюхнувшись в него, начал поиск, пока Бен настраивал оборудование.

— Нашёл, — спустя полминуты сообщил Дино. — Компания, обслуживающая вентиляцию, называется «CSIngeniring».

— Отлично, — тут же пробивая по названию их IP-адрес, Бен ввёл его в специальную программу и, не глядя на Свича, обронил: — начинаем кибератаку. Ломаем систему, запускаем в неё вирус-вымогатель и качаем схему прокладки вентиляционных каналов MNCB.

— Ты что, в банк через вентиляцию решил проникнуть? — на секунду завис Дино.

— Не я, — Бен постучал пальцем по прозрачной крышке привезённой им маленькой коробочки, внутри которой находилась на вид самая обычная муха размером с сантиметр. — Она.

— Это ещё что за фигня? — Свич склонился над футляром, пристально рассматривая явно хакерский девайс, замаскированный под насекомое.

— Дрон класса drop-box устройств с полным хакерским софтом. Сразу после подключения устанавливает SSH-туннель и открывает вход в систему извне.

— Он работает автономно? — недоверчиво округлил глаза Дино.

— Наноаккумулятора хватает на пять часов интенсивной работы, — кивнул Бен. — Но думаю, мы с тобой управимся быстрее.

— Ты где это взял? — алчно потянулся к коробке Свич. — Продай!

Бен ловко накрыл её рукой и отрицательно покачал головой:

— Не продам. Это практически ювелирная работа. Я эту муху больше года делал.

— Ты?! Сам? — опешил Дино, а сообразив по выражению лица Бена, что тот не шутит, заканючил ещё сильнее: — Слушай, продай! Сколько ты хочешь? А давай в счёт долга! Ты мне девайс — и мы в расчёте!

— Нет. Я эту муху как дрон-разведчик для поступления в ИЗА готовил, хочу получить на неё авторский патент. В академии на мою специальность конкурс сумасшедший, мне дополнительные баллы нужны.

Дино сник, но попыток заполучить гаджет не оставил:

— Ты же можешь себе ещё одну такую сделать — усовершенствованную! Решишь продать эту, не продавай никому, кроме меня.

— Уговорил, — усмехнулся Бенджамин, — но для начала давай разберёмся с твоим заказом и ты мне пообещаешь, что в подобную хрень больше лезть не будешь. Я серьёзно, Дино! Жадность фраера погубит!

В силу своего характера Свич ужасно не любил, когда ему читают мораль, но как человек умный, он не мог не понимать, что Бенджамин прав, а потому вместо привычного пофигистического «отвали» мрачно буркнул:

— Ладно, обещаю.

— Ну, тогда шевелись! Сервак «CSIngeniring» жаждет быть взломанным, — подмигнул ему Бен.

— Да поможет нам F1, да сохранит нас F2, во имя Control' a, Alt' а и святого Delet' а. Enter! — пафосно провещал Дино, быстро нажимая на клавиши и начиная атаку на сервер компании.

Планы и чертежи вентиляционной системы банка в компьютере Дино были уже спустя пятнадцать минут. А ещё через пять Бен подключился к пульту управления её двигателями и взял под свой контроль работу вентиляторов с возможностью их отключения. Загрузив схемы вентиляционных каналов в память своей «мухи» и открыв окно, он отпустил дрон в свободный полёт, наблюдая за его передвижением с помощью установленного в корпусе сферического микроглаза-камеры.

Кратковременно останавливая воздуходувы системы вентиляции в банке, парни провели дрон через неё прямо к серверной. А когда «муха», прикрепившись к кабелю, создала подключение и вошла в сеть, Свич откинулся на спинку кресла и не удержался от восхищённого возгласа:

— Мать её! Как она это сделала?

— Лапки дрона — это тончайшие оптоволоконные клемники. Пробивая изоляцию, они напрямую подключаются к жилам и получают доступ к портам, не предусматривающим авторизацию пользователя. Засечь такое проникновение в сеть просто невозможно.

Дино сглотнул, алчно сверкнул глазами и уставился на Бенджамина, как голодная собака на котлету:

— Продай! Да это же просто бомба: полчаса — и любая сеть в твоём распоряжении! Блин, если не можешь продать — сделай мне такую же. В счёт долга! Ну пожалуйста!

Бен, уже начавший взлом паролей и системных кодов банка, лишь вяло отмахнулся от друга, с сумасшедшей скоростью перебирая пальцами по клавиатуре и вскрывая клиентскую базу. Когда напротив введённого им счёта высветились данные владельца, он на секунду перестал дышать. Сердце упало куда-то в желудок, и странная мысль, что это, должно быть, судьба, шевельнулась где-то на краю сознания, обнуляя все его представления о ней до этого дня.

Серые буквы на белом полотне таблицы…

Каждая линия, как предначертание…

Бену казалось, что с экрана на него через такое привычное с самого детства имя Хьюз Хоккинс смотрит сам отец.

Пальцы, проживая какую-то отдельную от Бена жизнь, набрали управление счётом, и давящую тишину нарушил только нервный кашель уставившегося на запредельную сумму Дино:

— У меня точно не двоится в глазах? Там что, больше десяти миллиардов?

Бен молчал. Угрюмо смотрел на строчку с девятью нулями и пытался проанализировать ситуацию. Вариантов у него было несколько: или обчистить банковский счёт Хьюза Хоккинса заказал кто-то, кому гениальный архитектор программного обеспечения перешёл дорогу, либо эта афера придумана им самим и кроет в себе какую-то гнилую махинацию.

Но как бы там ни было на самом деле, суть происходящего заключалась в одном: здесь и сейчас Бен грабил собственного отца. Может, Хьюз и был откровенно дерьмовым родителем, но тогда кем станет сам Бенджамин, если опустится до подобной кражи?

Склонив голову, парень по привычке вцепился пальцами в чёлку, заставляя Дино нервничать ещё сильнее.

— Слышь, Бен, — гулко сглотнул он, — кто хозяин денег?

Один удар сердца… Глубокий вдох, и сиплое…

— Мой отец.

От звука собственного голоса Бенджамину захотелось прокашляться.

— Кажется, мы в глубоком дерьме, — с запозданием прозрел Дино.

— Угу, в сортире с дерьмом, — согласился с ним Бен. — А в сортире что?..

— А в сортире лучше быть юзером, чем админом, — умозаключил Свич и тревожно уставился на друга. — И что ты предлагаешь делать?

Бен гипнотизировал взглядом сумму на счёте, и чем дольше на неё смотрел, тем паршивее себя чувствовал.

— Свалить тебе надо, Свич, пока я со всем этим не разберусь.

— Куда?

— Куда угодно, — зло рявкнул Бенджамин. — Сколько тебе ещё должны за заказ? А-а… да какая разница, — он в сердцах махнул на Дино рукой, а потом в мрачной решимости опустил ладони на клавиатуру.

— Э-э! Какого хрена?! — опешил парень, когда лёгким нажатием пальцев Бен сначала отправил со счёта куда-то одну полумиллионную сумму, следом за ней другую, а потом все остальные деньги вывел вообще непонятно куда.

В кармане Свича завибрировал флэтпад, вытащив который парень шумно выдохнул и грязно выругался.

— Ты что творишь? — Дино нервно удалил с гаджета сообщение, в котором сообщалось, что на его счёт поступило полмиллиона кредитов, и перевёл на Бена взбешённый взгляд. — Подставить меня решил?

— Чем лучше узнаю людей, тем больше люблю компьютеры… — горько усмехнулся Бенджамин. — Я просто заплатил тебе за работу. Второй частью погасил свой долг. А всё остальное останется лежать в этом же банке, но на другом счёте, в целости и сохранности, пока я не поговорю с отцом.

— О чём?

Если бы ситуация не была столь серьёзной, Бен, наверное, даже позволил бы себе улыбнуться — уж больно идиотское выражение лица сейчас было у Дино.

— О жизни. Если Хьюза хотели ограбить, то нам с тобой за спасение его состояния полагается вознаграждение, а если всю эту грязную махинацию придумал он сам, чего я тоже не исключаю, то отец опять же будет молчать, потому что без моей помощи он себе деньги обратно не вернёт.

— Куда ты их загнал?

— Туда, откуда их уже никто не сможет незаметно украсть, — уклончиво сообщил Бен, и не потому, что не доверял Свичу, а исключительно из соображений его же безопасности. — Собирай быстро манатки и сегодня же вали с Аэртона. Денег тебе хватит надолго. Задаток, что тебе заплатили за взлом, срочно верни заказчику и отпишись, что ты не можешь справиться с поставленной задачей. А я прямиком от тебя поеду домой. Думаю, сегодня всё и выяснится. Если кто-то пытался повалить компанию отца, то он с ним сам разберётся.

— А если нет? — зыркнул исподлобья Дино.

— А если нет, то это уже не твоё дело, — уткнулся пустым взглядом в монитор Бен. — Тебя наши семейные разборки не коснутся. Помоги зачистить следы и вернуть дрон. Надо убираться из банка.

Свич зашевелился в кресле, глядя впереди себя с той же мрачной тоской, что и Бен.

— Прости, что втянул тебя в это, — неловко поёжился он. — Не думал, что всё так обернётся.

— Забей! — буркнул Бенджамин. — Так, наверно, было задумано изначально.

— Кем?

— Да хрен его знает… То ли Богом, то ли судьбой, то ли самой Вселенной.

— Жаль, что Бог исходников* не даёт, — невесело хмыкнул Дино. — Я б замутил что-нибудь поинтереснее.

— Страшно представить, что бы ты сделал с нашей жизнью! — с комичным ужасом отшатнулся от друга Бен.

Повернувшись к монитору, он стал быстро сворачивать банковские базы, и занятые делом друзья перебрасывались лишь короткими фразами, пока подчищали за собой следы своего вмешательства в системы банка.

Когда дрон благополучно вернулся, и о том, что произошло час назад, напоминала лишь приличная сумма в электронном кошельке Дино, Бенджамин откинулся на спинку кресла и смежил веки.

— У тебя выпить есть? — устало поинтересовался он.

— Ты же домой ехать собрался? — напомнил Свич, опасаясь, в каком состоянии друг сядет за штурвал склипера.

На самом деле управлять любым транспортным средством Бен мог даже в сильно нетрезвом состоянии, но в данном случае собирался попросить об этой услуге Дино.

— Отвезёшь меня? У меня нервы сейчас, как трос на лебёдку, накручены, надо расслабиться, прежде чем говорить с Хьюзом. Иначе мы с ним опять друг другу такого наговорим…

Дино почесал затылок, шмыгнул носом и полез в бар за бутылкой хоуча. С грохотом водрузив оную на стол перед Беном, парень поморщился и спросил:

— Может, сначала всё же позвонишь отцу?

— Угу, позвоню, — кивнул Бенджамин, откручивая крышку и быстро глотая из горлышка крепкий жгучий напиток. — Обязательно!

Обласкав недобрым взглядом свой флэтпад, Бен вздохнул и вызвал контакт отца.

Длинные гудки несколько минут нарушали эфир, а затем аппарат отключился, очень красноречиво говоря о том, что вызываемый абонент не желает отвечать на звонок.

Зло ударив по контакту ещё раз, Бенджамин приложился к бутылке снова, не сводя глаз с пульсирующего экрана гаджета.

— Видишь, — Бен запил хоучем горький ком в горле, после того как его вызов опять остался без ответа, и криво улыбнулся Дино, — как сильно мой предок горит желанием со мной пообщаться! Уверен, у него сейчас есть дела поважнее. Наверное, в поте лица шпилит свою Ванессу, а тут я… Зачем же портить себе хороший вечер, а вдруг его неблагодарный отпрыск подыхает и ему срочно нужна помощь?

— Э, прекращай накидываться! — Свич выдрал из рук Бенджамина бутылку, содержимое которой уменьшилось уже наполовину, и бесцеремонно толкнул друга. — Вставай, поедем домой, пока тебя не развезло. Склипер твой где?

— На подземной парковке.

— Завтра вернёшься и заберёшь его. Я тебя на своём отвезу. Чемодан твой тоже у меня останется.

— Стырить хочешь? — улыбнулся Бен, благодаря выпитому алкоголю пребывая в состоянии пофигистической лёгкости.

— Дурак, — обиделся Дино. — Ещё посеешь где-нибудь. Жалко твою «муху». Чем потом при поступлении в МЗА козырять будешь?

— Извини, — покаянно ткнулся лбом плечо друга Бенджамин. — Хреновый у меня сегодня день! Говном-говно!

— Поехали, — натягивая на Бена куртку, вздохнул парень.

— На фига ты столько выпил? Ты через полчаса превратишься в овощ! Как с отцом в таком состоянии будешь разговаривать?

— Овощ — это хорошо! Я в другом состоянии с Хьюзом разговаривать не умею. Когда трезвый, почему-то всегда хочу дать ему в морду или далеко послать! А так у нас ним будет полная идиллия: он мне расскажет, какой я редкостный придурок и негодяй, а я буду кивать и соглашаться.

Подхватив со стола флэтпад, Бенджамин запихнул его в карман и, не дожидаясь Дино, пошагал к выходу. Всё правильно, отвратно начавшийся день должен был так и закончиться.

Думать о разговоре с отцом Бен не хотел. При любых раскладах он точно знал, что благодарности от Хьюза Хоккинса не дождётся никогда. Родитель сначала скажет, что Бенджамин безответственный и безрассудный, а потом обвинит во всех смертных грехах.

Район, где располагался дом, в котором жил Бенджамин и из которого он периодически убегал с четырнадцатилетнего возраста, находился далеко от центра столицы. В элитный жилищный комплекс попасть можно было только после идентификации сетчатки глаза на въезде, а потому Дино остановил склипер ещё перед зоной скан-контроля, сообщив Бену, что дальше тому придётся идти самостоятельно. Учитывая нынешнее состояние парня, Свич опасался, что тот до собственного дома не доберётся: завалится где-нибудь на стриженом газоне либо по ошибке залезет в чужой особняк.

Оттолкнув от себя сердобольного Дино, Бен, пошатываясь, поплёлся к портальной арке, и как только сработали всё датчики системы, распознавая его личность, демонстративно показал в объектив камеры слежения поднятый вверх средний палец на правой руке.

Свич лишь насмешливо фыркнул и покачал головой, глядя на неприличный жест друга, очень ёмко выражающий его отношение и к этому месту, и его обитателям, а в ответ услышал не менее дерзкое:

— Проваливай! И сегодня же чтобы твоей ноги на Аэртоне не было! А свой флэтпад выбрось в утилизатор!

Уяснив, что дальше приятель справится без посторонней помощи, Дино тут же включил максимальную скорость и умчался на склипере восвояси.

Проводив его взглядом, Бен пьяно качнулся вперёд, а затем кисло покривился, когда силовое поле пропустило его за периметр ненавистного места.

Здесь жили детские фобии Бенджамина. Самые светлые и самые страшные воспоминания.

Когда мама покончила с собой, Бену-мальчишке за каждым деревом и углом виделся её призрак — тонкий, солнечный, неуловимый. Он скучал… По ней. По всему, что она олицетворяла: нежность, заботу, любовь…

Элис Хоккинс носила великоватые вязаные свитера, в которых казалась ещё тоньше и изящней. Её пухлые губы всегда складывались в тёплую улыбку, а от светлых волос пахло сладостью и летающими блинчиками, на которых она постоянно рисовала джемом смешные рожицы для Бена. Она любила танцевать. Без причины и не под музыку. Просто потому, что у неё было хорошее настроение. Только рядом с ней Бенджамин помнил себя счастливым. И день, когда она со слезами покидала дом, он тоже помнил… Запертый в своей комнате бабкой, Бен орал и колотил кулаками в закрытое бронированное окно, пока не сорвал голос.

Маме не разрешили даже обнять его на прощание. Суд присудил оставить мальчика отцу, поскольку поведение Элис могло нанести ему вред.

Чушь!

Подкупленные и запуганные отцом слуги выставили маму практически алкоголичкой, а на самом деле она позволила себе сорваться лишь раз, после того как узнала, что Хьюз ей изменяет.

Для Бена всегда было загадкой, за что она полюбила отца и как вообще у него хватило ума жениться на такой искренней и настоящей девушке, столь разительно отличающейся от всех тех силиконовых фальшивок, что были у Хьюза после?

В тот день, когда отец притащил в дом одну из них, Бенджамин сбежал первый раз.

А сколько таких побегов было всего, он перестал и считать. Разница теперь была лишь в том, что Бена перестали сажать под замок. Бесполезная затея, учитывая то, что он знал тысячу и один способ как покинуть особняк незаметно. Собственно, как в него пробраться, обманув системы слежения, тоже не было квестом особой трудности.

А потому, когда Бенджамин упёрся лбом в закрытые и заблокированные ворота дома, попытка отца устроить «показательную порку» вызвала лишь ироничную улыбку.

— Детский сад, — доставая флэтпад, хмыкнул Бен, запуская им же созданную программу «клон». — У-у, коды и пароли поменяли, говорите? — практически мгновенно влезая от имени отца в охранную систему особняка, расплылся в гадкой ухмылке парень. — Так я сейчас твоей истеричке Ванессе их так зашифрую, отец, что она на хрен завтра утром из сортира не выйдет!

Пьяному и злому Бену совершенно детская выходка казалась просто до умиления забавной, а потому, запустив перекодировку всех датчиков, он набрал новый шифр распознавания и, когда створки ворот разъехались в стороны, по-шутовски поклонился толпе воображаемых зрителей, едва не поцеловав при этом лицом пластиковое покрытие дорожки.

Отряхнувшись после падения, Бен в поисках упавшего гаджета зашарил по земле рукой, а когда после тщетных потуг нащупал лишь решётку водоотвода, тихо выругался.

Ну, правильно, с его сегодняшним везением осталось ещё только без флэтпада остаться! А учитывая то, что минуту назад он перезапустил систему, свет в доме и вокруг него включится только после повторного ввода пароля. Что сделать было крайне затруднительно, пока Бен не открутит болты, не поднимет решётку и не вытащит из-под неё свой аппарат.

— Надеюсь, Хьюз, что вечер у тебя сегодня будет такой же дерьмовый, как и у меня! — пробурчал он, а затем, спотыкаясь и покачиваясь, поплёлся к западной стороне дома, где располагался вход в подвал с техузлом.

Там, между насосной станцией и генератором, находилась неприметная фальшпанель, за которой был спрятан электрический шкаф. Порывшись в оном со знанием дела, можно было на пару минут до включения резервного питания вырубить электричество во всём особняке. А за это время Бен собирался вскрыть дверь, ведущую в пристройку для прислуги, откуда можно без особых усилий пробраться в дом. Безусловно, служба планетарного контроля, заметив сигнал обесточивания здания, не замедлит прибыть, но…

Хьюз Хоккинс ненавидел скандалы, а особенно когда они касались его непосредственно! В том, что отец мигом спровадит эйторов*, объяснив произошедшее недоразумением, Бенджамин даже не сомневался. Конечно, огрести после этого придётся по полной, но когда это его пугало или останавливало? За долгие годы ненависть Бена к отцу превратилась в своего рода развлечение: чем сильнее парень доставал своего предка — тем большее удовлетворение испытывал. А сейчас у него в рукаве был джокер, и Бен уже предвкушал, как словит кайф от одного только выражения лица Хьюза, когда тот узнает правду о том, кто обнулил его счёт.

Отключение особняка заняло у Бенджамина от силы минуты три, вскрытие двери в пристройку — и того меньше, и когда он вышел в коридор, то несмотря на эйфорию от выпитого алкоголя, даже удивился гнетущей тишине. В абсолютной темноте Ванесса не орала, как недорезанная; слуги не носилась по дому, словно перепуганные куры; а папаша, на правах главного по курятнику, занудно не требовал всем сохранять спокойствие.

На ощупь двигаясь вдоль стены, Бен вышел в абсолютно тёмный и, казалось бы, безлюдный холл, когда в затылке у него неожиданно резко и больно кольнуло, а потом земля буквально стала ускользать из-под ног.

Последнее, что парень помнил, проваливаясь в чёрную дыру беспамятства — это странный запах и ощущение чего-то тёплого и липкого на своей щеке.

Гул чужих голосов вонзился в гудящую колоколом голову — резкий, неприятный, впрочем, такой же, как и мерзкий запах, пробивающийся даже сквозь вату полусна. От него во рту появлялся гадкий привкус, который дико хотелось чем-то заесть, а лучше запить.

И зачем он только вчера так нажрался?

— Марви, а он вообще живой? — растянуто прозвучало откуда-то сверху густым басом.

— Что-то слишком долго в себя не приходит!

— Да он обдолбанный! — безжалостно крикнул кто- то, и, разлепив веки, Бен с трудом смог сфокусировать свой взгляд на лице офицера СПК*, склонившегося над ним.

— Кажется, приходит в себя, — без особой радости в голосе сообщил тот. — Ну и отлично! Везём его сначала в лабораторию, а потом оформляем по протоколу.

— Да тут и без протокола всё ясно, — насмешливо прозвучало сбоку. — Можно сразу упаковывать и отправлять в Терминал*.

При упоминании тюрьмы категории «С» у Бенджамина что-то глухо щёлкнуло в голове и сердце пропустило удар.

— Э-э! Какого хрена?.. — возмущённо дёрнулся он, когда у него на запястьях туго защёлкнулись электронные браслеты. — Что вы делаете? Я не вор! Я здесь живу! Спросите у Хьюза Хоккинса! Он хозяин этого дома и мой отец!

— Это не тот ли, которого ты сегодня ночью грохнул из «Брайана» девятого калибра?

Здоровенный темноволосый тэйдор*, стоящий в сторонке, поднял руку, потрясая зажатым в ней прозрачным пакетом, внутри которого виднелся пистолет, и, высоко приподняв бровь, вопросительно уставился на стремительно трезвеющего Бена.

— О чём вы говорите? — натужно сглотнул он, резко оглядываясь по сторонам.

От ужаса волосы на затылке встали дыбом. Только сейчас Бен понял, что сидит на полу рядом с подсохшей лужей крови, вокруг которой белым маркером обрисован контур человека, труп которого, похоже, уже унесли.

В гудящую и звенящую голову стремительным потоком стали возвращаться связные мысли, и Бен обвёл испуганным взглядом собравшуюся в холле толпу законников:

— Что здесь произошло? Где мой отец?

— Я же говорил, что он обдолбанный! Да тут все признаки: расширенные зрачки, бледное лицо, заторможенная реакция… — хмыкнул эйтор*, надевший на Бенджамина наручники. — Бьюсь об заклад, он даже не помнит, как убил собственного предка!

У Бена потемнело в глазах, а в грудь словно с размаху ударили ногой. От шока и беспомощной растерянности слова застряли в горле.

— Я этого не делал! — просипел он, как только офицеры службы контроля резво подняли его за руки и поставили на ноги. — Меня подставили!

— Чувак, тебя в жопу пьяного нашли с пистолетом в руке рядом с телом твоего мёртвого отца. На оружии отпечатки только твоих пальцев, и следы вокруг трупа только твои! Как думаешь, какие напрашиваются выводы? — спокойно поинтересовался бугай-тэйдор, и, судя по его взгляду, выводы свои он давно уже сделал, заранее приговорив Бенджамина к пожизненному заключению.

— Я не убивал Хьюза! Клянусь!

— Мы разберёмся! — рявкнул брюнет. — Забирайте его! Сначала возьмите кровь на анализ, а потом в изолятор!

— Эй, подождите! — рванулся из захвата копов Бен. — Я невиновен! Вы не имеете права меня вот так задерживать! Дайте мне позвонить адвокату! Мне положен один звонок!

В холле внезапно появился ещё один законник, в руках которого был зажат планшет. Протянув гаджет командиру подразделения, мужчина красноречиво посмотрел на Бена, и у него возникло дурное предчувствие, что на самом деле всё ещё хуже, чем ему кажется.

— Тэйдор Рафкинс, пришёл отчёт по Бенджамину Хоккинсу! — сообщил эйтор.

Несколько секунд офицер вчитывался в содержимое сводки, а потом поднял мрачный и пугающий взгляд на Бена.

— Невиновен, говоришь?!.. Многочисленные побеги из дома и ссоры с отцом! Год изоляции я психиатрической клинике за попытку убийства подростка! Да у нас тут социопат, ребята! Пакуйте его!

Руки Бену вывернули так резко и жестко, что у него из глаз посыпались искры, даже несмотря на то, что неженкой ом н юс о г да не был и в драках умел держать удар.

Его голову наклонили вниз, чтобы кроме земли и собственных ног видеть что-либо еще ему не удавалось, но даже несмотря на эти усилия, Бен успал кое-что разглядеть, когда его тащили на улицу: двери особняка вскрыли плазменным резаком; ворота, похоже, вынесли взрывчаткой точечного действия; а на улице перед домом из-за скопления патрульных флайеров и машин вообще свободного места не осталось.

Санитарий флайер тоже еще не успел улететь. Помеченный особым знаком, ом стоял с открытыми дверями, через которые беглый взгляд Бена успел вычленить черный пластиковый мешок, уложенный на носилки.

От мысли, что именно так ему приходится прощаться с отцом, потому что ничего другого больше не позволят, у Бенджамина запершило в горле, и дышать стало больно, практически невозможно. При всех обидах, разногласиях и ссорах Хьюз был, есть и будет для Бена отцом. Пусть и не таким, каким парень хотел бы его видеть!

И даже когда слова и поступки предка ранили больно и безжалостно, оставляя на сердце все новые и новые шрамы, Бенджамин не желал ему смерти и по-своему даже любил!

Откуда-то слева послышался истеричный всхлип, реагируя на который Беи резко повернул голову, тут же полую» болезненный тычок в бок.

— Убийца! — визгливо крикнула стоящая в окружении копов Ванесса, и у Бена сначала кольнуло в затылке, а потом волна гнева залила глаза пеленой ярости.

— Сука, это ты! Ты все подстроила!..

Следующие слова Бенджамина, готовые сорваться с губ, захлебнулись в собственном хрипе, потому что руки ему вывернули так, что из-за боли а суставах только и осталось, что коротко и часто дышать.

Его грубо затолкнули в патрульный флайер, закрыв дверь и отрезав от мира, который уже никогда не станет для Бена таким, как был прежде. Хронометр судьбы вращался с неимоверной скоростью, безжалостно накручивая на шестерни событий жизнь Бенджамина. И он, никогда не веривший в существование бога как в высшую инстанцию справедливости, вдруг понял, что отчаянно взывает к небесам с совершенно нелепой просьбой — сделать так, чтобы всё происходящее оказалось просто дурным сном.

Но нет, сном это не было!

Реальность оказалась куда хуже, чем Бен себе ее представлял. Это только п книгах и фильмах то, что с ним случилось, называлось интригующим словом «экий», а со страниц и экранов виделось захватывающим приключением. В реальности во всем этом не было никакой романтики. А жернова правосудия оказались лишь бездушной машиной, которая переезжала любого, кто попадал под ее колеса, невзирая на статус, заслуги в прошлом или юный возраст.

Молчаливым, похожим на андроидов офицерам планетарного контроля было наплевать на требования Бена разрешить ему сделать звонок. С каменно-непробиваемыми лицами они проволокли его через длиной коридор одного из участков округа в медлабораторию, откуда после забора крови забросили в крохотную, размером два на два метра камеру, единственным источником света в которой служило больше похожее на издевательство малюсенькое окошко под потолком.

Холодные стены и сортир в углу — вот и все «богатое» убранство.

В какой-то миг Бенджамин подумал, что сойдет с ума, если просидит на полу узкого замкнутого пространства еще хотя бы час. Мысли не умещались в голове и затравленно бились в черепную коробку, чувствуя себя такими же заключенными, как и их хозяин. Подстава вышла качественная.

Бен не сомневался, что Ванесса имеет к ней прямое отношение, вот только выстрелить в отца сама она бы просто не смогла. Не хватило бы ни хладнокровия, ни меткости. Эта дура кроме помады и пилки для ногтей отродясь в своих руках ничего не держала. За ней стоял кто-то матёрый и хитрый, вхожий в дом, продумавший всё до мелочей и сидящий в голове и сердце Ванессы настолько прочно, что ради него она готова была на всё.

Кто?

Бен судорожно перелистывал страницы своей памяти, пытаясь отыскать зацепку, но беда была в том, что в последнее время он слишком мало интересовался жизнью отца и его новыми друзьями, а тот, кто его убил, этим воспользовался.

Электромеханический замок камеры громко звякнул, и стоящий за отъехавшей дверью мужчина, равнодушно скользнув по Бену взглядом, громогласно изрёк:

— Бенджамин Хоккинс, на выход!

Сердце подпрыгнуло, замерло где-то в районе горла от неожиданной мысли, что вот сейчас Бену скажут, что он свободен, но… вместо этого его вывели на улицу, усадили в специальную машину, где таких как он, было ещё с десяток, и повезли в неизвестном направлении.

Собственно, куда его везут, Бенджамин понял только в пути из разговора двух мужиков, которым, судя по всему, этот маршрут был хорошо знаком. И если бы ещё пару дней назад кто-то сказал Бену, что в здание окружного суда он войдёт не через парадный вход, а через специальный туннель, построенный для ввода подсудимых за тяжкие преступления, он, скорее всего, дал бы тому в морду.

Как-то не так Бен себе представлял свою жизнь. Ту самую, что сейчас катилась куда-то под откос и отказывалась тормозить.

Всего за каких-то пять минут судья, основываясь на показаниях копов и данных лабораторных анализов, выявивших у Бена в крови наркотики и алкоголь, выбрал для него мерой пресечения — содержание под стражей без возможности внесения залога и до суда отправил в тюрьму Кроссли, пусть и не обладающую такой жуткой репутацией, как Терминал, но всё же имеющую строгий режим содержания преступников.

Никогда в жизни Бен не думал, что будет чувствовать себя таким униженным и беспомощным, проходя стандартную процедуру оформления в режимное учреждение.

Сначала его заставили раздеться догола, а потом заглянули во все места, начиная со рта и заканчивая задницей, на предмет поиска наркотиков и запрещённых предметов. В завершение осмотра Бену выдали тюремную робу, в которой, при отсутствии какого-либо нижнего белья, было, мягко говоря, неуютно и холодно.

Похоже, в тюрьмах делали всё для того, чтобы впервые попавший туда человек чувствовал себя окончательно сломленным и угнетённым. Приблизительно таким Бенджамин себя и ощущал, когда его вели к камере, потому что лежащего там на верхней полке мужчину он заметил только после того, как щёлкнул замок на захлопнутой за ним решётчатой двери и сокамерник демонстративно громко кашлянул.

На тёмном, как мрак, лице незнакомца слишком контрастно выделялись белоснежные зубы и глазные яблоки, а потому его вроде бы приветливая улыбка выглядела несколько жутковато. Он плавным и хищным движением соскользнул вниз и замер в шаге от Бена, словно большая чёрная кошка.

— Первый раз? — лениво подпирая спиной стену, мужчина сложил на груди жилистые рельефные руки, бросив на Бенджамина насмешливый взгляд.

Говорить не хотелось от слова «совсем», но молчание в таких местах, как это, могли счесть за хамство, а потому нехотя пришлось отвечать:

— Так заметно?

— Обычно при въезде в «квартиру» положено представляться, — хмыкнул мужчина.

— Бенджамин Хоккинс. Можно просто Бен…

Протянутая для рукопожатия ладонь вызвала у сокамерника ещё большую улыбку.

— Не так здесь представляются, Бен. Сначала называешь своё имя, затем статью, по которой тебя сюда приквартировали, а потом масть.

— Масть? — не понял Бен.

— Петух, мужик, блатной…

— доходчиво пояснил сосед.

— Нет, я… студент, — растерянно обронил Бенджамин и, понуро свесив голову, добавил: — Теперь уже бывший студент.

— Хм. Студент!

Прозвучало слишком весело для того безрадостного места, где они находились, и Бен как-то отстранённо подумал, что человек, видимо, привыкает ко всему.

— И за что нынче сажают студентов?

— За убийство.

Возникла долгая неприятная пауза, нарушил которую всё тот же сосед по камере:

— Нормальная статья. Пацанская! Я Зэди! Разбой и грабёж с применением оружия. Вторая ходка.

Бен тупо уставился на протянутую ему для приветствия руку, а после заторможенно пожал.

— Очень приятно.

Громкий гогот Зэди заполнил собой маленькое пространство камеры, на миг высветляя её мрачность. Мужчина уселся на койку рядом с Беном, испытывая явное веселье по поводу его растерянности.

— Так кого грохнул, студент? Препода учебником по башке, что ли?

Сосед опять рассмеялся, почему-то разозлив Бена своим оптимизмом.

— Меня обвиняют в убийстве отца.

Зэди затих. Скалиться перестал и теперь выглядел вполне серьёзным.

— Серьёзное обвинение. И за что ты убил своего предка?

— Я его не убивал! Это не я. Меня подставили!

— Все так говорят, — иронично ухмыльнулся мужчина. — И это правильно, студент. Потому что пока твою вину не доказали, сознаваться нельзя!

— Я говорю правду! Максимум, что я себе когда-либо позволял — это послать отца подальше, но убивать… У меня и оружия-то никогда не было. А тут вдруг «Брайан» откуда-то взялся…

— «Брайан»? — многозначительно приподнял бровь Зэди. — Хорошая пушка! Дорогая! А кем был твой отец?

— Архитектором программного обеспечения.

— Это что ещё за хрень? — уточнил сосед.

— Ты про крупнейшую социальную межгалактическую сеть слышал?

— «Hawk», что ли? — выдал Зэди.

— Она самая. Так вот, её создал мой отец, — сообщил Бен.

Сокамерник протяжно присвистнул, и во взгляде его появилось что-то очень похожее на зависть.

— Так ты, значит, «золотой мальчик»?

Кислая мина Бена была более чем красноречива. И почему все всегда думают, что если у тебя богатый отец, ты не знаешь по каким карманам платиновые кредитки распихивать?

— У меня ничего нет, если ты решил, что сможешь что-то поиметь. И при жизни отца не было, а теперь так и подавно! — заявил он.

— Плохо, — как-то не очень расстроился Зэди. — Если у тебя нет денег на хорошего адвоката, тогда тебе светит пожизненное. Без него ты ничего не докажешь. Такова реальность, студент!

Бен по привычке вцепился пальцами в длинную чёлку, и сосед растянуто пробасил:

— Придётся её остричь, студент. Иначе примут за «девочку».

Резко вскинув голову, парень холодно отрезал:

— Пусть попробуют!

— Дерзкий? — прищурился Зэди. — Дерзкий — это хорошо, но волосы укоротить тебе всё равно придётся. И подумай над тем, где взять себе хорошего адвоката, а главное — чем ему заплатить!

Бен угрюмо уставился в одну точку и тяжело вздохнул.

Зэди был прав: без адвоката на себе смело можно поставить крест, а хороший защитник стоил очень дорого, и будь Бенджамин на свободе, обязательно нашёл бы средства, чтобы ему заплатить. Но он сидел в тюрьме, и на свободе находился только один человек, которому по силам было вытащить его из того дерьма, в которое он влип.

Проблема была лишь в том, захочет ли этот человек вообще Бена слушать.

Марди Хоккинс обладала незаурядной способностью в одну короткую фразу умещать довольно объёмный посыл, после которого хотелось либо застрелиться от ощущения собственного ничтожества, либо зацеловать ей руки за оказанную благосклонность.

С бабкой Бен был в контрах с тех самых пор, как отринул выбранную ею специальность и пошёл по стопам родителей. Правда, если быть точным, в число её фаворитов Бен никогда не входил. Потомственная аристократка всегда считала его ложкой дёгтя в бочке мёда, с его плебейскими замашками, унаследованными от замухрышки-матери.

И если Марди вообще ещё общалась с Бенджамином, то только потому, что другого внука у неё не было. Хотя, кажется, она бы не огорчилась, если бы его и вовсе не существовало, потому что способы, которые Бен выбирал, чтобы напомнить ей о себе, всегда выводили холодную и эмоционально-непробиваемую старуху из себя.

Бенджамин мог себе только представить, насколько её это злило. Но кто бы что ни говорил, от бабки наследнику династии Хоккинс досталось гораздо больше, чем от родной матери — это и упрямство, и принципиальность, и желание достигать совершенства в том, что делаешь. На маму Бен был похож только внешне, ну и ещё благодаря её воспитанию, не считал людей, стоящих на социальной лестнице на уровень ниже, грязью под своими ногтями.

Элис Хоккинс просто не позволила слепить из своего сына подобие Марди. За это и поплатилась.

А вот теперь бабка оставалась последней надеждой на спасение, и каким бы гордым Бен ни был, страх перед тюрьмой оказался сильнее гордости.

— Мне полагается звонок, — очнулся от невесёлых мыслей Бен и повернул лицо к Зэди. — Когда мне позволят его сделать?

— Скоро откроют камеры, и можно будет выйти на прогулку. Я отведу тебя к телефону, но только учти — всё, о чём ты будешь говорить, записывается. Не вздумай ляпнуть что-то лишнее.

— Понял. Спасибо.

— И не отходи от меня далеко в свободные часы, если не хочешь на свой зад приключений найти, — ухмыльнулся Зэди.

Бен кивнул и, сообразив, что до его появления камера всецело была в распоряжении соседа, запоздало встрепенулся:

— Извини, я не спросил у тебя, где могу расположиться и самовольно занял кровать. Если тебе удобнее спать внизу, я…

— Не рефлексируй, студент, — остановил тираду Бенджамина мужчина. — Я занял лучшее место.

Недоумённо пожав плечами, Бен решил, что сосед просто любит верхние полки, когда тот решил разрушить его наивные иллюзии:

— Снизу человека проще грохнуть, пока он спит, поэтому я предпочитаю спать наверху.

Затравленно обернувшись по сторонам, Бенджамин уронил:

— Здесь же камеры и датчики слежения везде. Разве охрана не вычислит нападавшего?

— Наивный ты, студент, — насмешливо качнул головой Зэди. — Тому, кто отбывает здесь пожизненный срок, за убийство такого же преступника больше не дадут. Так что постарайся вести себя здесь тихо и никому не переходить дорогу.

Бен вдруг подумал, что сейчас согласен был бы даже вернуться в тот временный изолятор, куда его определили сразу после задержания, настолько его угнетали обрисованные Зэди мрачные перспективы.

Из ступора его вывел резкий и дребезжащий звук зуммера, следом за которым раздался щелчок, и зарешеченная дверь камеры медленно отъехала в сторону.

— Подъём, студент, если хочешь позвонить! Иначе в очереди будешь последним, — усмехнулся Зэди и подтолкнул Бенджамина к выходу.

Очередь у аппарата связи действительно собралась немалая, и если бы не Зэди, Бена выпихнули бы в самый её конец. Здесь с новичками особо не церемонились, а те, естественно, нарываться опасались.

Когда дошёл черёд Бена звонить, Зэди встал у него за спиной, загораживая своей фигурой и нагло скалясь стоящим позади мужчинам, требующим, чтобы новичок долго не занимал линию.

— Сколько по закону разрешено, столько и будет разговаривать, — отрезал он и ткнул Бена локтём. — Давай, студент, звони! Время пошло.

Легко сказать: «Звони!», если тебе даже времени на то, чтобы перевести дух, не дали. А сердце колотилось как ненормальное, отбивая нервный ритм.

Бен не знал с чего начать, и потому, как только услышал холодный, лишённый всяких эмоций возглас: «Да», хрипло выдохнул:

— Марди, я прошу тебя, только не отключай связь. Дай мне одну минуту.

Тишина. Один удар сердца, и… колючее:

— Минута пошла.

Голос бабки вселил в Бенджамина надежду, отчаянно цепляясь за которую, он заговорил:

— Я не убивал отца. Клянусь памятью мамы!

Марди Хоккинс в принципе никогда не верила заверениям и обещаниям своего внука, но…

Сейчас Бен поклялся памятью Элис, а мать всегда была для него неприкасаемой. Никогда парень не позволил бы себе марать её доброе имя ложью, и бабка это знала.

Раздался тяжёлый вздох, а затем Марди сухо и недовольно выдала:

— Предположим, не убивал… И что дальше?

— Помоги… Пожалуйста. Вытащи меня отсюда.

— Хм…

Пауза была мучительно долгой. Бен даже решил, что бабка всё-таки отключила связь, как женщина неожиданно вновь подала голос:

— И что я получу в итоге? Видишь ли, Бенджамин, до этого момента ты был исключительно головной болью своего отца. Мне, наверное, проще похоронить его проблемы вместе с ним и забыть о твоём существовании, чем оказывать помощь, за которую ты в итоге заплатишь мне чёрной неблагодарностью.

Бен слишком хорошо знал методы Марди, чтобы купиться на её драматический монолог. Что бабка скажет дальше, он приблизительно представлял. Но как бы сильно она ни затянула поводок на его шее, в сравнении с тюрьмой он вообще казался пустяком.

— Чего ты хочешь? — просипел парень, ненавидя себя за то, что впервые в жизни прогибается под обстоятельства.

— Послушания, — незамедлительно отчеканила Марди.

— Хорошо, — глухо уронил Бен.

— Ты вернёшься на факультет межгалактического менеджмента и бизнеса! Забудешь о глайках, склиперах и флайерах! Выбросишь в утиль весь свой гардероб и будешь вести образ жизни, соответствующий твоему статусу. И никаких сомнительных дружков из прошлого! Ходить и дышать будешь так, как я тебе скажу!

Бен сглотнул, угрюмо уставившись взглядом в стену. А сможет ли он жить дальше исключительно по указке бабки? И нужна ли ему такая жизнь?

— Эй, сестричка, ты долго ещё будешь базарить, а то за твоим задом тут уже целая очередь наметилась? — глумливо прозвучало откуда-то из толпы заключённых, на что в ответ Зэди угрожающе рыкнул: — Заткнись, Мэнс, или я сейчас твою задницу в очередь поставлю.

Сомнения Бена сдохли в мучительных конвульсиях, и, шумно выдохнув, он ответил бабке:

— Хорошо. Ты победила.

— Поклянись! — не останавливаясь на достигнутом, цинично и холодно потребовала она. — Памятью своей матери, что не нарушишь данного мне обещания.

Это было жёстко и бескомпромиссно, но Марди Хоккинс умела посылать в нокаут лучше любого боксёра.

— Клянусь, — безжизненно ответил Бен, даже сквозь расстояние и эфир почувствовав победную бабкину улыбку.

— Я сейчас же свяжусь с семейными адвокатами, чтобы они ознакомились с материалами дела. Завтра один из них приедет к тебе и расскажет все подробности. Со мной встречи можешь не ждать. Я не приеду! Если ещё что-то понадобится — передай через защитников.

Бен и не ждал, что Марди снизойдёт до того, чтобы проведать оскандалившего семью внука в тюрьме, да и к уничижительному тону бабки за долгие годы тоже привык, но отчего-то всё равно тоскливо ныло и скребло в груди.

— Спасибо, — на выдохе произнёс он, вместо «пожалуйста» услышав лишь короткие гудки.

Мрачной тенью отойдя от аппарата связи, Бен холодно мазнул взглядом по ожидающим своей очереди мужчинам и зло поинтересовался:

— Кто здесь Мэнс?

— Ну, я, сестричка, — откликнулся мерзкого вида мужик с длинными засаленными волосами и гнилыми зубами.

Никто не успел среагировать на манёвр Бенджамина, когда тот, стремительно шагнув вперёд, со всей силы заехал Мэнсу лбом по переносице.

— Ещё раз назовёшь сестричкой — вырву язык! — рявкнул Бен, в довершение пнув ногой упавшего на пол мужчину, зажимающего двумя руками разбитый нос.

Ухватив Бенджамина за шкирку, Зэди быстро поволок его вперёд по коридору, ругаясь отборными матами сквозь сжатые зубы.

— Какого хера? В карцер захотел?

— А у меня теперь вся дальнейшая жизнь — вечный карцер, — безразлично пожал плечами Бенлжамин. — Буду привыкать.

— Вот дерьмо, — Зэди быстро отступил от Бена в сторону, тихо шикнув: — Охрана. Это за тобой. Не вздумай сопротивляться.

Бен и не собирался. Равнодушно смотрел на спешащих к нему мужчин в форме, покорно позволяя им заломить ему руки и куда-то тащить.

Его привели в комнату, где находился десяток мониторов, на одном из которых в повторе записи демонстрировался его «лобовой удар».

— Бенджамин Хоккинс, за что вы ударили Мэнса Шина?

А вот эти правила игры Бен знал очень хорошо ещё со времён своей юности. Сдавать кого-то законникам, пусть даже тот трижды был не прав, считалось стукачеством. У охраны есть запись всего разговора, так что они прекрасно знают, что слова Мэнса можно расценивать как сексуальное домогательство, но обвинений в его адрес от Бена они не дождутся никогда.

— Мне его нос не понравился, — заявил он, сам поражаясь собственной наглости.

— Драки в нашем учреждении запрещены, Хоккинс, — нравоучительно сообщил один из охранников. — Так что до утра просидите в карцере.

Благословенное слово «карцер»! Для Бена оно звучало, как музыка, потому что там, по крайней мере, никто не будет покушаться на его жизнь и достоинство.

Два шага вперёд. Прыжок. Толчок ногой о стену. Переворот назад и всё по новой…

Бен не представлял, сколько прошло времени с тех пор, как его затолкнули в абсолютно тёмное помещение и заперли.

Здесь было дико холодно. Как в камере для хранения свежего мяса. Если перестать двигаться и лечь на каменный пол, то можно окоченеть и заработать лихорадку. И поэтому Бенджамин прыгал, не останавливаясь, благо опыт паркурщика позволял ему делать это даже в полной темноте. Теперь, когда он точно знал, на расстоянии скольких шагов друг от друга находятся стены, разминаться было даже интереснее.

Уставая прыгать, парень отжимался от пола, а когда руки начинали дрожать от перенапряжения — делал передышку, после чего продолжал упражнения снова.

В темноте время всегда ощущалось иначе. Это Бен хорошо помнил. Сложно определить, прошла минута, час или, может, целая вечность, день сейчас или ночь.

Абсолютный мрак меняет границы сознания и стирает грань между прошлым и настоящим, позволяя воображению возвращать человека в тот день и час, который он хранит в своей памяти как бесценное сокровище.

Прошлое…

Неизменно и настойчиво темнота загоняла Бенджамина в угол, заставляя вспоминать Тайднроуд и тощую фигурку девчонки, мокнущую под проливным дождём. Такой Бен увидел Дохлятину впервые.

Она бежала за ним от перекрёстка двадцать четвёртой улицы практически два квартала, видимо, сообразив, что он такой же беспризорник, как и она, улепётывающий от облавы службы планетарного контроля. Не учла только одного: Бен бродяжничал уже полгода, а потому точно знал маршруты движения дронов-разведчиков, наземных и воздушных патрулей, время их пересменок и почти пошаговое расстояние между кварталами и улицами района, в котором он обитал.

Любой план отступления у Бена был продуман до мелочей. Всё зависело от его местонахождения в момент начала облавы, которую законники стабильно проводили раз в неделю, отыскивая на улицах юных бродяг, отбившихся от рук.

Бродягой, конечно, Бенджамин никогда не выглядел. Одет он был ничуть не хуже простого среднестатистического подростка благодаря тому, что в свои пятнадцать мог взломать защиту любого украденного флэтпада и расплатиться за товар частью накопленных его владельцем кредитов. А вот мелкая идиотка, увязавшаяся за ним, грозила спалить всю контору, когда, потеряв след Бена, остановилась у вентиляционной трубы, через которую он всегда забирался в своё убежище.

Скрипя от злости зубами, Бенджамин выскочил на улицу под проливной дождь и, ухватив побродяжку за шиворот, затолкнул в трубу, буквально перебросив через лопасти временно остановленного им вентилятора.

Мелкая неуклюже шлёпнулась на пол и растянулась на нём, как выброшенная из воды лягушка.

Время поджимало. Если не включить вентилятор, датчики дронов-разведчиков их засекут.

— Шевелись!

Бен резко вздёрнул девчонку, зажал ей ладонью рот, чтобы молчала, и, буквально втащив её в боковой проход в стене, тихой голосовой командой активировал программу запуска у себя на флэтпаде.

Когда лопасти начали вращаться с огромной скоростью, Бенджамин облегчённо выдохнул, скосив взгляд на затихшую в его руках малявку.

На миг показалось, что она не дышит. Испугавшись, что ненароком её придушил, Бен ослабил захват, и девчонка тут же отошла к противоположной стене, словно кукла-марионетка, которую кто-то дёргал за верёвочки.

— Иди сюда, дура! — рявкнул Бен, протягивая руку мокрому чудовищу, подло влезшему на его территорию.

Зло щурясь, он заскользил взглядом по нескладной фигуре девчонки.

Острые коленки, такие худые и тонкие, как у кузнечика, а обнимающие их руки почти прозрачные. Мокрые волосы, облепившие бледное личико. Трясущийся подбородок. Господи, одни острые углы! Огромные уродливые очки, и сквозь них… глаза. Бархатно-коричневые, цвета сольвейта — любимого маминого десерта.

Бен облизал губы, словно внезапно почувствовал во рту его горько-сладкий вкус, и вдруг понял, что с ним происходит: эта тощая, костлявая замухрышка вызывала у него жалость, как выброшенная на улицу зверюшка.

— Шевели поршнями, дохлятина, — резко схватив девчонку за шиворот, Бенджамин, ненавидя и себя, и её за собственную слабость, потащил замухрышку вперёд, в спасительное тепло коллектора, по пути к которому он привычно вскрыл замок на металлической двери, отсекающей прохладный сквозняк из вентканала.

— Здесь сиди, — нарочито грубо рявкнул он, ткнув пальцем в тёмный угол возле входа. — Закончится дождь — чтобы свалила и больше никогда здесь не появлялась! Это моё место, поняла?

Дохлятина слабо кивнула, опускаясь на пол и сжимаясь комочком возле стены. Обняв себя руками, она бессильно уронила голову на грудь, и вода с её жутких, словно обкусанных собаками волос закапала на и без того мокрые коленки. У Бена свело зубы от того, как жалко она выглядела в этот момент. Дерьмо, только расплакаться из-за какой-то тощей доходяги не хватало! Нет, нельзя жалеть! Нельзя привыкать. Здесь каждый сам по себе и сам за себя!

Забравшись на тёплую трубу, парень отвернулся к стене и закрыл глаза, стараясь не думать об очкастой малявке, вторгшейся в его личное пространство. Когда он проснётся, её уже здесь не будет, а вместе с ней исчезнет и неуместное для бродяги чувство жалости.

Громкий чих заставил Бенджамина подскочить на месте и грязно выругаться.

— Ты… — выдавив из себя ненавистное и проскальзывающее сквозь сжатые зубы со свистом, парень скатился со своего уютного и тёплого места, нависнув над трясущейся, словно мокрый лист во время грозы, девчонкой.

Она подняла голову, и Бена от беззащитности её взгляда словно под дых ударило. Больно. Невыносимо. До остановки дыхания. До спазмов в мозгу и сердце. Так на него смотрела мама. В тот день, когда он видел её в последний раз.

— Вставай!

Голос Бенджамина дал сбой, впрочем, как и выдержка. Видя, что дохлятина затравленно вжимается в стену, явно решив, что её сейчас вышвырнут на улицу, парень рывком вздёрнул её с пола и потащил к своей лежанке.

Сейчас в глазах цвета сольвейта плескалась вселенская растерянность. Такая всеобъемлющая, что Бен даже позволил себе улыбнуться.

Смешная. Нескладная. Дохлятина. И какой бес его дёрнул с ней связаться? — Раздевайся, — вертя головой по сторонам и прикидывая, куда можно повесить просушить платье доходяги, Бен не заметил исказившего её лицо испуга. — Снимай своё барахло! Не хватало ещё, чтобы ты тут от горячки окочурилась. На, вот… — вытащив из коробки свою чистую толстовку, парень ткнул её растерянно моргающей девчонке. — В моё переоденешься, пока твои вещи сохнуть будут. Ты глухая, что ли?

Злясь на то, что непрошенная гостья даже такой простой вещи без его помощи сделать не может, Бен стал стаскивать со свалившейся на его голову побродяжки мокрое, прилипшее к тщедушному телу, платье.

Костлявые руки взлетели вверх, а затем это чахлое нечто прикрыло свою впалую грудь ладошками, как будто там было на что смотреть. Бен в очередной раз выругался, глядя, как щеки девчонки наливаются ярким румянцем.

— Да нужна ты мне! Я на тебя вообще не смотрю. Дохлятина…

Раздражённо просунув её руки в рукава куртки, Бен практически завернул девчонку в свою одежду, а потом на секунду завис, кривя губы и разглядывая девочку с каким-то мазохистским упрямством.

Цыплячья шея, торчащая из ворота слишком большой для неё одежды, казалась соломинкой: ударь по затылку и переломится, а уродливые очки отлетят в угол вместе с головой.

— Что с твоими волосами? Ты что, лишайная? — брезгливо разглядывая залысины на её висках и макушке, Бен на всякий случай отодвинулся в сторону.

— Нет, — жалобный голосок девчонки был похож на мышиный писк. — У меня были длинные волосы. В приёмнике, куда меня привезли, чтобы передать в семью, когда умерла мама… старшие девочки ночью мне их сначала ножницами обрезали, а потом хотели обрить наголо… Ия убежала.

Дохлятина закусила губу, силясь не заплакать, и парень угрюмо хмыкнул, хорошо понимая её чувства. Слабых всегда обижали. Бен слабым не был. Он всегда бил первым.

— Ложись, — подтолкнув девочку к лежанке, Бенцжамин указал на место возле стены. — Будешь спать под стенкой. Там труба тёплая. И обувь сними. Пусть высохнет.

— А ты?..

В очках её глаза казались просто огромными, и было в этом её: «А ты?» что-то такое… Словно ей было не всё равно. Всем наплевать на него, а этой замухрышке — нет.

— А я с краю лягу, — буркнул Бен, и тут же, напуская на себя привычную грубость, гаркнул: — Будешь вертеться и мешать мне спать — вышвырну на улицу под дождь! Поняла?

Дохлятина затравленно кивнула и, юркнув под стенку, скрутилась, поджав под себя острые коленки.

Дались ему эти коленки! Почему, глядя на них, в душе просыпается жалость и желание защищать эту очкастую глисту?

— Тебя как зовут? — укладываясь рядом, Бен поёрзал по ставшей непривычно тесной

лежанке и, не придумав ничего лучше, для собственно удобства обнял дохлятину, подтянув себе под бок. — Так теплее, — будто оправдываясь, пробормотал он.

— Меня зовут Лэнси, — шепнула девочка, и вдруг доверчиво прижалась спиной к его телу. — Спасибо!

В груди защекотало от какого-то непривычного разливающегося тепла. Обняв дохлятину крепче, Бен накрыл себя и её купленным по случаю на «реквизированные» деньги шерстяным пледом, обречённо выдохнув в мокрую макушку девочки:

— Спи.

…Она плакала во сне, и горло Бенджамина сжималось в болезненных попытках проглотить то липкое и горькое, накатывающее волнами чувство, делающее его слабым, маленьким и потерянным. Плотнее подоткнув под девочку тёплое одеяло, он осторожно провёл рукой по её искромсанным волосам и произнёс:

— Не плачь, мелкая, больше тебя никто не обидит.

Грохот отодвигаемых засовов вышвырнул Бенджамина в реальности он, перестав отжиматься от пола, выпрямился, ожидая, пока откроются двери.

Ворвавшийся в карцер яркий свет просто ослепил парня, а пока он жмурился, закрывая руками глаза, в помещение вошли охранники и подтолкнули Бена к выходу.

— Сколько сейчас времени? — спросил он.

Мужчины не ответили, молча провели его через два блока, исходя из царящей вокруг тишины, Бенджамин сделал вывод, что сейчас раннее утро.

Правда, когда Бен увидел Зэди, уже не так в этом был уверен.

Сосед по камере сидел на нижней полке и не выглядел ни заспанным, ни помятым. А стоило зарешёченной двери закрыться за спиной Бенджамина, мужчина тревожно нахмурился и спросил:

— Ты как?

— Вспотел, — хмыкнул Бен, шагнув к умывальнику и сдёрнув с себя рубаху.

Он успел намылиться по пояс, когда позади него раздался тихий голос Зэди, обернувшись на который, Бенджамин зло попросил:

— Никогда не становись у меня за спиной.

Вторгшийся в личное пространство Бена мужчина повернулся к камерам слежения задом, таинственно приложил к губам указательный палец и тихо произнёс:

— Включи сильнее воду и делай вид, что непринуждённо моешься.

С опаской выполнив требования соседа, Бен развернулся к нему вполоборота, смывая с себя пену, и Зэди прошептал:

— Тебя заказали, студент.

В затылке Бена что-то кольнуло, словно в него опять всадили какую-то наркотическую дрянь.

— В смысле — «заказали»?..

— Пока ты вчера сидел в карцере, сюда приходил мой приятель из первого блока, интересовался, что ты за чел и всё такое. А потом сказал мне, что тебя должны сегодня грохнуть. Вроде как Кирку Баффи — он тут за главного среди заключённых — заплатили за твою голову, и его парни разделаются с тобой, как только выпадет удобный случай.

У Бена похолодело в груди и от тёплой воды почему-то начало знобить.

— Мне нужно срочно позвонить, — просипел он.

— Сейчас — никак, — качнул головой Зэди. — Только когда наступят свободные часы и откроют решётки.

— И что мне делать?

— Просить своего адвоката до вечера вытащить тебя отсюда под залог.

— А если так быстро не получится?

— Тогда придётся что-то натворить, чтобы снова попасть в карцер.

Бен сплюнул и, схватив полотенце, стал им жёстко растираться.

Сколько дней он сможет продержаться в карцере, прежде чем защитник вытащит его из Кроссли? А сможет ли он это сделать вообще?

Натянув на себя рубаху, Бенджамин подошёл к своей койке и, опустившись на неё, прежде чем лечь спать попросил Зэди:

— Разбуди меня, когда откроют двери. Я должен выспаться, иначе меня надолго не хватит.

В глазах сокамерника мелькнуло и погасло удивление. Зэди, видимо, плохо понимал, как можно спокойно спать после всего услышанного.

Просто он и не догадывался, что спать Бену иногда приходилось и в худших обстоятельствах, а сейчас он очень устал, и ему необходимо было восстановить силы. Приказав себе отключиться от всего, он смежил веки и спустя несколько минут начал проваливаться в сон.

Из затягивающего в свои вязкие объятия тёмного провала его выдернул резкий толчок в бок, и Бен, подобно расправленной пружине, вскочил с кровати.

Хорошо, что он не успел занести руку для удара, иначе огрёб бы потом от открывающих двери охранников по полной.

Разбудивший его Зэди с многозначительной тревогой во взгляде отрицательно качнул головой, и Бенджамин сразу понял, что тот не знает, за каким дьяволом к ним в камеру принесло охрану.

— Хоккинс, на выход, — рявкнул один из стражей порядка, подкрепив свои слова красноречивым жестом дубинки.

Бен еле слышно перевёл дыхание, переглянулся с Зэди и поплёлся к выходу. Сердце мучительно бухало в груди и страх увеличивал количество адреналина в крови.

У парня вдруг возникло паршивое предчувствие очередной подставы, когда на него надели наручники, провели длинными коридорами, а после затолкнули в бронированную машину для перевозки заключённых.

— Куда вы меня везёте? — попытался узнать он, прежде чем за ним закрыли двери.

— Скоро узнаешь,

— ухмыльнулся охранник, не посчитав нужным отвечать на вопросы уголовника.

Опустившись на скамью, Бенджамин нервно вытянулся, пытаясь подслушать разговор сопровождавших его офицеров, но сквозь толстые стены спецфургона до него доносился лишь неразборчивый гул их голосов, а когда машина тронулась, рокот работы двигателя заглушил все остальные звуки вообще.

Упираясь затылком в стену, Бен закрыл глаза, и его вдруг захлестнуло такое уныние

— хоть вой. Ужасно не хотелось умирать. Только сейчас парень понял, как отчаянно и сильно он любит эту поганую жизнь.

По ощущениям, Бенджамина везли куда-то несколько часов. После карцера он с трудом ориентировался во времени. А после того, как машина остановилась, он просидел в томительном одиночестве еще бог знает сколько, пока не щёлкнули замки на дверях и в их распахнутом проёме Бен не увидел такой знакомый до перебоя сердца дом и фрагмент высокого синего неба над ним.

По зелёным газонам, на тщательный уход за которыми Хьюз Хоккинс при жизни тратил немалые деньги, бесцеремонно топтались офицеры планетарного контроля, а на высоком крыльце особняка по-хозяйски курили люди в штатском, непринуждённо беседуя о чём-то между собой. В одном из них Бен узнал окружного прокурора, часто бывавшего в доме, и в душе парня вспыхнула надежда.

Ему помогли выйти из фургона и повели к дому, и когда он поравнялся с прокурором, то очень вежливо и осторожно поинтересовался:

— Простите, мистер Филдсон, но мне хотелось бы знать, зачем я здесь?

Мужчина иронично приподнял бровь и скривился, словно сам факт того, что Бенджамин его помнил, был Филдсону неприятен.

— Здесь будет проведён ваш первый допрос, молодой человек, с подробной видео и аудиозаписью ваших слов на месте преступления, — будто делая одолжение, ответил он.

— А где мой адвокат? — надеясь, что им является один из мужчин в окружении прокурора.

— Положенный вам по закону государственный защитник уже в пути. У него сломался флайер, поэтому он вынужден был добираться наземным транспортом. Ждём только его. Скоро будет.

— Государственный? — обмер Бен. — Меня должен защищать частный адвокат, нанятый моей бабушкой!

— Мне пока не приходило ни одной заявки на допуск к процессу частного адвоката, подписанной окружным судьёй, — ухмыльнулся Филдсон, кажется, получая удовлетворение от морального избиения Бенджамина.

Похоже, Марди Хоккинс не очень спешила на помощь внуку, желая ещё раз преподать ему суровый урок, чтобы непутёвый отпрыск хорошо понимал, чем грозит дальнейшее непослушание. Она просто не ожидала, что и этот её манёвр будет запросто кем-то просчитан.

Даже если предположить, что нанятый ею адвокат в этот момент подаёт заявку в суд, встретиться с подзащитным он сможет не раньше вечера, конечно, если к тому времени Бенджамин еще будет жив. А дальше… Дальше нет никакой гарантии, что наследник убитого Хьюза Хоккинса сможет пережить эту ночь. Перспектива так себе.

Огорчился ли Бен? Нет. Он разозлился. Почему-то именно это чувство всегда превалировало в душе парня, стоило переступить порог отчего дома. И обстоятельства ничего не меняли, сейчас Бенджамину хотелось убежать отсюда еще сильнее.

Убежать…

Эта крамольная идея внезапно, будто вирус, засела в голову парня, и с того момента, как он вошёл в холл, где на полу ещё оставался обведённый контур тела его мёртвого отца, ни о чём другом думать он больше не мог.

Голова работала спокойно и хладнокровно, просчитывая все возможные варианты. В конце концов, удирать от офицеров службы контроля он учился с пятнадцати лет, а сейчас у него перед ними было неоспоримое преимущество, потому что он знал все секреты этого дома, а они — нет. Нужно было только усыпить их бдительность и немного выиграть время.

— Мне бы в сортир сходить, ребята. Прижало, сил нет.

Скорчив соответствующую заявленному гримасу, Бен чуть согнулся, прижимая к животу закованные в наручники руки.

Стоящие рядом с ним охранники переглянулись и почти в унисон ответили:

— Не положено! Терпи!

— Извините, не могу! — поморщился Бенджамин. — В наших тюрьмах, знаете ли, не очень хорошо кормят. Мой желудок ещё не привык. Правда, если то, что я обделаюсь, не помешает моему допросу, я могу и в штаны.

Брезгливое выражение на лицах эйторов говорило само за себя.

— Да тут санузел — вон, прямо за тем углом, — Бен указал подбородком направление и заговорил ещё жалобнее: — Мужики, вы люди или нет? Не позорьте. Меня же на камеры снимать будут! Ну, хотите, я вам заплачу!

— Отходами своей жизнедеятельности? — язвительно поинтересовался один офицер, а второй начал тихо смеяться.

— Да у меня здесь нычки по всему дому растыканы, — шепнул Бенджамин. — Поднимите вон тот куб, что стоит на постаменте. Там лежит сотня кредитов.

Эйтор недоверчиво повернул голову, сделал шаг в сторону и как бы невзначай, словно разглядывая убранство дома, приподнял край инсталляции.

Обнаружив под ней сотенную купюру, мужчина метнул в своего напарника короткий, но очень многозначительный взгляд, и Бен понял, что движется в правильном направлении.

— Видите рамки с фотографиями за вашей спиной? — продолжил он. — За первой и средней спрятаны еще две сотни. Под сидушкой кресла в углу лежит косарь. Можете незаметно забрать всё себе, пока я буду справлять нужду.

Что подействовало на эйторов — его жалобно просительные интонации или заманчивое предложение заработать на халяву, Бен, наверное, не узнает никогда, но спустя несколько секунд один из них вдруг громко позвал кого-то из дежуривших у входа копов:

— Дэверо, иди сюда!

Повернув голову, Бен едва сдержал радостный вздох. Похоже, судьба сегодня к нему наконец благоволила.

Навстречу, одетая в чёрную форму службы контроля, шла девушка. Подтянутая, стройная, похожая на прилежную ученицу со своими заплетёнными в тугую косу тёмными волосами. Она остановилась в шаге, впившись в лицо Бенджамина нарочито суровым взглядом нереальных ярко-сиреневых глаз, и парень тут же посмотрел вниз, сначала на её пухлые чувственные губы, а потом на плосковатую грудь, на которой красовалась стандартная нашивка с группой крови и именем: «Ф. Дэверо».

Фелисити, Фиона, Франческа… Бен быстро перебирал в своей голове возможные женские имена, как его усиленные потуги облегчил охранник:

— Фло, у нас для тебя есть задание!

Девушка выпрямилась, демонстрируя рвение и полную готовность исполнять приказ, и Бенджамин опустил голову, пряча дрогнувшие в улыбке губы.

Фло, значит… Цветочек! Видимо, она только пришла в службу контроля из академии и наивно полагала, что двое здоровенных жлобов-сослуживцев, старших по званию, действительно собираются дать ей ответственное задание, а не поразвлечься, упиваясь её неловкостью.

— Отведи парня в сортир за тот угол, пока он не навалял в штаны, — не церемонясь, указал рукой направление эйтор, и щёки Дэверо мгновенно начали заливаться краской.

Более унизительной миссии для девушки нельзя было и придумать и, в принципе, она имела законное право отказаться, а Бен потребовать сопровождать его мужчину, но…

Цветочек, по ходу, была гордой и не желала давать слабину, показывая идиотам-напарникам, как ей это неприятно, а Бенджамину именно это и было нужно.

— Ступайте вперёд, Хоккинс! — хорошо поставленным голосом приказала девчонка, перехватив Бена рукой за предплечье.

— С удовольствием, Цветочек! — подмигнул ей Бен. — И давай побыстрее, пока я не оконфузился.

Сиреневые глаза метнули в Бенджамина гневные молнии, а пухлые губы недовольно поджались.

Дёрнув парня, она ускорила шаг и увлеклась настолько, что едва не прошла мимо заветного санузла.

— Эй, Цветочек, тормози! Это здесь! — указал кивком головы на дверь Бен, вызвав у девушки очередной прилив раздражения.

Сладкое прозвище её явно бесило, но она стойко блюла честь мундира, не поддаваясь на провокацию.

Открыв дверь, она вытянула из-за пояса бластер, внимательно осмотрела помещение и, не обнаружив в нём ни окон, ни чего-либо подозрительного, буркнула Бену:

— Заходите, Хоккинс!

Юркнув в проём, Бен попытался закрыть за собой дверь, но Дэверо, застопорив её ногой, не позволила ему это сделать, и, красноречиво качнув головой, дежурно провещала:

— Дверь должна оставаться открытой.

Это не входило в планы Бенджамина, но, к счастью, у него всегда была заготовлена импровизация.

Открыв дверь ногой нараспашку, он подошёл к унитазу и, дёрнув вниз резинку штанов, спустил их до колен, демонстрируя явно неискушённой девушке свой упругий голый зад и жилистые ноги.

— Эй, Цветочек, может, подержишь? — резко разворачиваясь к Дэверо передом, указал он взглядом на свой член. — Как-то неудобно в наручниках! Боюсь обоссаться.

На пунцовом от стыда лице девушки ярко-сиреневые глаза сияли, как звёзды. Сейчас от растерянности и шока они были просто огромными, и смотрела она на мужские причиндалы Бена так, словно подобный стриптиз для неё вообще устроили впервые.

— И кстати, мне еще по большому надо. Нуды понимаешь… — деловито заявил Бен. — Ты как, подтереться поможешь? А то я сам не достану.

Ноздри Цветочка раздувались, выдавая клокочущую внутри неё ярость.

В глубине души Бену было её даже немного жалко, но обстоятельства диктовали свои условия, заставляя забывать об общепринятых нормах морали и нравственности.

— Чего молчишь? — настойчиво поинтересовался он. — Задницу мне как подтирать, я тебя спрашиваю?

Она резко перешагнула через порог, схватила правую руку Бенджамина, снимая с неё магнитным ключом один наручник, а потом рявкнула, словно укушенная за хвост фурия:

— У тебя пять минут, Хоккинс! Не успеешь — твои проблемы!

Два — нажатием руки на известную только ему и отцу точку в углу на стене Бен активировал бесшумный механизм поворотной панели, замаскированной зеркалом, открывающей проход к подземному выезду из дома.

Три — скользнув в проём, он закрыл за собой выход, и ускоряясь, помчался вперёд.

У Хьюза Хоккинса было странное представление о том, каким должен быть его дом. Гениальные люди нередко удивляют своими причудами, и в этом отец Бенджамина был не исключением. Он обожал игры-лабиринты, а потому собственный особняк выстроил по подобию созданной им же компьютерной игры, три последних уровня которой не прошёл никто… Никто, кроме Бена и, естественно, самого создателя.

В детстве Бенджамин всегда поражался способности отца появляться из ниоткуда и исчезать в никуда. Это казалось настолько загадочным и увлекательным, что мальчишка считал родителя едва ли не волшебником. А когда подрос, понял, что ничем сверхъестественным там и не пахнет. Всё просто, как дважды два! Надо лишь уметь думать, анализировать и подмечать нюансы.

Конкретно этот выход из дома Бен нашёл, когда убежал от отца первый раз, а поскольку после поимки парнишка соврал, будто выбрался в багажнике машины одного из слуг, Хьюз не заподозрил, что его великий секрет раскрыт.

Позже Бен отыскал все тайные переходы в доме. Знал, как зайти в столовую на первом этаже, а выйти из неё в подсобке на втором, или незаметно пробраться в комнаты слуг и подслушать, о чём они говорят.

И вот сейчас причуда родителя спасала ему жизнь.

Бену достаточно было нескольких секунд, и, как только дверь резко захлопнулась, он начал отсчёт…

Раз — брюки вернулись на место. Два — нажатием руки на известную только ему и отцу точку в углу на стене Бен активировал бесшумный механизм поворотной панели, замаскированной зеркалом, открывающей проход к подземному выезду из дома.

Три — скользнув в проём, он закрыл за собой выход, и ускоряясь, помчался вперёд.

У Хьюза Хоккинса было странное представление о том, каким должен быть его дом. Гениальные люди нередко удивляют своими причудами, и в этом отец Бенджамина был не исключением. Он обожал игры-лабиринты, а потому собственный особняк выстроил по подобию созданной им же компьютерной игры, три последних уровня которой не прошёл никто… Никто, кроме Бена и, естественно, самого создателя.

В детстве Бенджамин всегда поражался способности отца появляться из ниоткуда и исчезать в никуда. Это казалось настолько загадочным и увлекательным, что мальчишка считал родителя едва ли не волшебником. А когда подрос, понял, что ничем сверхъестественным там и не пахнет. Всё просто, как дважды два! Надо лишь уметь думать, анализировать и подмечать нюансы.

Конкретно этот выход из дома Бен нашёл, когда убежал от отца первый раз, а поскольку после поимки парнишка соврал, будто выбрался в багажнике машины одного из слуг, Хьюз не заподозрил, что его великий секрет раскрыт.

Позже Бен отыскал все тайные переходы в доме. Знал, как зайти в столовую на первом этаже, а выйти из неё в подсобке на втором, или незаметно пробраться в комнаты слуг и подслушать, о чём они говорят.

И вот сейчас причуда родителя спасала ему жизнь. Если бы мог, Бен сказал бы за это Хьюзу спасибо.

Добежав до тайной подземной стоянки, парень схватил с полки бокс с инструментами и, открыв дверь одного из трёх отцовских оксомобилей, забросил его на сидение рядом с водительским. Первым делом нужно было избавиться от электронных браслетов, болтающихся на левой руке. В них был вмонтирован чип-маячок с передатчиком сигнала, с помощью которого отследить передвижение Бена для службы СПК особого труда бы не составило.

Запустив двигатель, Бен включил автопилот и, задав голосом направление движения, начал ковыряться в опоясывающем запястье наручнике. Меньше чем через полминуты парень открыл его и выбросил в окно.

Можно было подождать до выезда в город и утопить его в протекающей рядом реке, но в подобной конспирации Бен уже не видел смысла. Копы будут искать лазейку, через которую он ушёл. Вызовут бригаду со специальными сканерами, определят пустоту за стеной, взорвут панель и пойдут по его следу. Если найдут браслет в туннеле, определить, в какое из двух его разветвлений он направился, смогут не сразу. А это даст Бенджамину время, чтобы добраться до мегаполиса и затеряться в нём.

Свернув влево, парень набрал на пульте управления оксомобиля кодовую комбинацию, открывающую клинкеты туннеля, и выехал из него на просеку посреди леса, начинающегося сразу за элитным посёлком. Проехав по лесной дороге несколько километров, а затем по просёлку, Бен вырулил на скоростное шоссе и, смело поставив скорость на максимум, погнал оксомобиль вперёд.

Чем дальше машина уносила его от отцовского дома, тем ритмичнее билось сердце, помогая парню быстро перебирать в голове все возможные варианты своих дальнейших действий. Возможно, именно в этот момент копы уже нашли наручники, поняли, что в посёлке его нет, и объявили план перехвата.

Бегло посмотрев на дисплей навигатора, Бенджамин понял, что движется в стремительном потоке таких же несущихся к городу мобилей, и немного успокоился. Вычислить его прямо сейчас вряд ли получится, но как только законники начнут пробивать номера всех отцовских машин и получат сведения со спутников слежения, сразу определят его местонахождение. Нервно оглянувшись назад, Бенджамин вдруг заметил лежащий на заднем сидении чехол для одежды и, быстро схватив, его шумно выдохнул.

Нет, ему сегодня определённо везло. Хьюз не любил неприятных неожиданностей, а потому частенько оставлял машине деловой костюм про запас — на случай, если он в поездке будет одет не по этикету, а у него внезапно наметится деловая встреча. Светские заморочки Марди, оказывается, могли принести пользу и Бену.

Содрав с себя робу, парень переоделся в одежду Хьюза, дико радуясь, что у них один размер, а когда в кармане пиджака обнаружил пару тысяч кредитов, закатил глаза к небу и шумно выдохнул:

— Отец, спасибо!

На карте навигатора высветилось, что через несколько десятков метров можно будет свернуть к огромному гипермаркету, и Бенджамин, отключив автопилот, повёл оксомобиль именно в этом направлении.

Затеряться в толпе людей проще всего. И одетый как респектабельный бизнесмен парень не вызовет подозрений ни у охраны магазина, ни у его посетителей. Из общего стиля, конечно, выбивались дешёвые тюремные ботинки, но менять их у Бена не было ни времени, ни желания. Купив себе сразу при входе тёмные солнцезащитные очки, он быстро зашёл в лифт, поднимающийся на крышу центра. Там мгновенно уселся в таксофлайер, расплатившись за дорогу наличкой, и когда аппарат поднялся в воздух и полетел к столице, впервые смог облегчённо выдохнуть.

Бен намеренно попросил доставить его в сити-центр, сквозь который ежечасно проходило столько народу, что, смешавшись с толпой, можно было запутать свои следы окончательно.

Купив себе новые туфли, он выбросил тюремные ботинки в один из утилизаторов центра, прошёл через подземный переход на соседнюю улицу и, поймав такси, направился к дому Дино. Нет, на встречу с другом он не рассчитывал. Бенджамин искренне надеялся, что Свич уже свалил с Аэртона, как и обещал, потому что в свете произошедшего его жизни грозила опасность.

Всё, что Бену было нужно — это забрать из «берлоги» Дино свой чемодан с девайсами и одолжить у приятеля один из его стареньких флэтпадов, которые Свич за ненадобностью просто растыкивал по всем углам квартиры. С помощью гаджета Бенджамин собирался получить доступ к деньгам, которые он копил на учёбу в МЗА, а затем как можно быстрее покинуть планету.

Понимая всю опасность подобной затеи, Бен высадился из машины в квартале от дома приятеля. Дойдя пешком до уличной забегаловки, где они со Свичом любили пить кофе, парень заказал себе сэндвич и чашку корто*.

Подойдя к столику, стоящему возле южных окон, откуда открывался прекрасный вид на многоэтажку, в которой находилась квартира друга, Бен спокойно уселся в мягкое кресло и повернул голову, изображая из себя обычного посетителя, праздно разглядывающего улицу. Взгляд его медленно заскользил по стене, остановился в районе седьмого этажа — и в затылке Бенджамина колючим ознобом зашевелился страх.

Там, где ещё два дня назад было обычное окно, ничем не выделяющееся из сотен таких же, зияла чёрная закопчённая дыра, гипнотизируя Бена жутким провалом, будто глазом.

— Ваш кофе и сэндвич, мистер, — любезно улыбаясь и опуская на стол чашку, отвлекла его от созерцания дома подоспевшая официантка.

Бен сглотнул изобразил на лице признательность и сипло поинтересовался:

— А что это у вас здесь произошло?

Девушка проследила за взглядом Бена и горестно сообщила:

— В том доме пару дней назад случился пожар. Говорят, там жил парень. В тот день он сильно перебрал и уснул, поэтому не заметил, что в квартире загорелась проводка. Когда приехали пожарные бригады, там уже всё пылало так, что мы опасались, как бы весь дом не сгорел. Но, к счастью, всё обошлось, и потушить пожар удалось довольно быстро.

— А парень? — затаив дыхание, уточнил Бен.

— Какой парень? — не сразу поняла официантка.

— Тот, что там жил.

Девушка трагично вздохнула и практически убила Бенджамина своим ответом:

— Погиб, к сожалению. Сгорел.

Бену показалось, что время остановилось — остался только вакуум, в котором он увяз, как мошка в смоле. Опустив на стол сотенную кредитку, парень медленно поднялся с места и, сгорбившись, побрёл к выходу, забыв и о кофе, и о еде.

В глазах нещадно пекло, а грудь раздирало от нехватки воздуха. Бенджамин приподнял очки, стирая большим и указательным пальцем выступившие слёзы, а затем сделал глубокий вдох, завернул за угол и быстро пошагал прочь, подальше от этого места, вызывающего у него приступ боли и вины.

Ещё одна жизнь на его совести. Ещё одно незаживающее клеймо на сердце. К списку самых болезненных потерь, в котором долгое время были только мама и Дэнси, теперь добавились отец и Дино.

Бену хотелось бежать. Безоглядно. Пока от усталости и напряжения не откажут ноги и он обессиленно не упадёт на землю, способный только тяжело дышать и ни о чём не думать.

Но нельзя. Любое неосторожное движение может вызвать подозрение у окружающих, и тогда к печальному списку погибших присоединится и сам Бен. Какой смысл тогда в его побеге?

Взяв себя в руки, парень делано-спокойно дошёл до конца улицы, спустился в подземку и сел на линию, которая вела в Криг Стоук — район теневого бизнеса, подпольных тотализаторов, нелегального оружия и проституток на любой кошелёк.

Там значение и вес имели только деньги, и своих не сдавали. А Бен был своим среди представителей андеграунда с пятнадцати лет. И даже если его портрет с надписью «Разыскивается!» будет висеть на каждом столбе вдоль всего Тайднроуд или Моуг-стрит, все будут равнодушно проходить мимо, потому что они, мать их, там по жизни «слепые» и «глухие».

Незамеченным для всех можно было, конечно, залечь и в своей прежней «норе», но Бен после смерти Лэнси не мог находиться в их коллекторе больше нескольких минут. Это было невыносимо. Ему казалось, что призрак девочки до сих пор живёт там и смотрит на него своими огромными карими глазами с грустью и сожалением.

К старым приятелям Бенджамин тоже пока не спешил: во-первых, не хотел их подставлять, а во-вторых, не был уверен в том, что они согласятся приютить у себя беглого преступника. Какие бы отношения в Криг Стоук ни связывали людей в прошлом, здесь всё равно каждый был сам за себя. И поэтому отправиться в бордель на перекрёстке семьдесят четвёртой и пятьдесят пятой улиц было первым, что пришло в голову Бена, когда он выбрался из метро.

Это заведение принадлежало одному из авторитетов преступного мира Саймону Слипу, и работники службы контроля всегда обходили это место стороной, видимо, потому что Слип кому-то из них очень хорошо платил. Девочками или деньгами — не имело значения, важно, что этой ночью Бенджамину, наконец-то, было где выспаться.

Официально заведение Саймона называлось отелем, и звёзд у него при входе насчитывалось не меньше пяти, что вполне соответствовало содержанию.

В отделанном белым камнем холле повсюду стояли стильные мягкие диваны, а у стойки регистрации находилась девушка, похожая на секретаршу из самых смелых сексуальных фантазий.

Одетый в дорогой костюм Бен вызвал у неё самую приветливую из имеющихся в арсенале улыбок и, завлекательно поправив указательным пальчиком оправу своих стильных очков, она елейно поинтересовалась:

— Господин желает остановиться в нашем отеле?

— Да, — не менее любезно улыбнулся красотке парень. — На всю ночь.

— Какой номер предпочитаете: эконом, стандарт, люкс… или, может, желаете что-то особенное?

Любому человеку, не знающему об особенностях этого «отеля», показалось бы, что речь идёт о гостиничных комнатах, но на самом деле Бена спрашивали о проститутках. Те, что исполняли самые странные, порой небезопасные, прихоти клиентов, стоили дороже всего.

Бенджамину шлюха, в принципе, вообще была не нужна, но без неё весь его план не работал, и потому парень спокойно отозвался: — Я предпочитаю стандарт, но перед заселением хотел бы посмотреть номер.

— Конечно, — красотка кивнула стоящему в сторонке молчаливой мебелью вышибале, и тот, открыв перед Беном ведущую на следующий этаж дверь, позвал одетую в форму горничной девицу.

Она довела его до порога одной из комнат, внутри которой оказалось два десятка жриц любви, одетых в мало что скрывающее одеяние. Взгляды их заинтересованно засверкали, стоило Бенджамину войти внутрь, и фальшивые улыбки мигом приклеились к накрашенным яркими помадами губам.

Мрачно разглядывая предложенный ассортимент, Бен вдруг заметил стоящую в уголке невысокую короткостриженую девушку, и рука его указала на неё прежде, чем парень успел сам себе объяснить, почему из всех присутствующих он выбрал именно эту — нескладную, с острыми торчащими ключицами и коленками, с бледной полупрозрачной кожей, кажется, никогда не знавшей загара.

— Эту! Я хочу эту, — обронил Бен, пристально вглядываясь в удивлённо уставившиеся на него слегка раскосые зелёные глаза.

Кошка… Вечно голодная и тощая уличная кошка, недоверчиво глядящая на протянутую ей руку с едой… Это первое, что приходило на ум парня, когда он на неё смотрел. Она явно не пользовалась популярностью, и выбор залётного пижона настораживал девчонку, заставляя искать в этом какой-то подвох.

— Сколько ты хочешь за всю ночь? — спросил Бен.

Она нервно сглотнула и пожевала искусанные губы, непонятно чего опасаясь больше: то ли нарваться на извращенца, то ли продешевить.

— Пятьсот кредитов, — резко и рвано выдохнула она.

Она не стоила и ста, но другие шлюхи, глядя на дорогой костюм Бена, точно запросили бы больше.

— По рукам, — вытягивая из кармана деньги и отдавая их девушке, кивнул он.

Схватив кредиты, словно их могли у неё отнять, тощая резво пошагала вперёд, и направившийся за ней следом Бен грустно улыбнулся несуразному движению её худых ног, опасно покачивающихся на высоких каблуках.

Зайдя в номер, она закрыла за Беном дверь и потянулась к его пиджаку, собираясь помочь снять.

— Не надо! — он отодвинул в стороны её руки, прошёлся по комнате и, присев на кровать, устало поинтересовался:

— Как тебя зовут?

— Дикси, но ты можешь звать меня, как тебе нравится. Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделала? — девушка подошла ближе, опустилась на колени и, проведя руками по ногам Бена, пошло облизала губы.

— Ничего, — грустно усмехнулся он. — Просто ляг и полежи со мной рядом.

Её удивление было таким настоящим в этом месте, насквозь пропитанном фальшью. Кошачьи глаза Дикси моргнули, и в них появилось что-то трогательное, девчачье, жутко не соответствующее образу стоящей на коленях шлюхи.

— Ты когда нормально спала в последний раз? — уточнил у неё Бен.

Девушка растерянно зашевелила губами, Бенджамин же, сняв с себя туфли и пиджак, улёгся на постель и похлопал по ней ладошкой:

— Ну, вот и выспишься вместе со мной. По-моему, отличное предложение!

Осторожно обойдя кровать с другой стороны, Дикси легла рядом, всё еще не веря происходящему.

— Ты заплатил мне пятьсот кредитов за то, чтобы я просто полежала с тобой рядом?

— Угу, — подтвердил Бен. — Можешь обнять меня, если тебе не сложно. И… если вдруг я буду кричать во сне и называть тебя Лэнси, просто толкни меня. Дикси придвинулась ближе, несмело положила на плечо Бенджамина голову, а потом обняла его рукой за талию.

— Так? — тихо шепнула она.

— Да… — закрывая глаза, улыбнулся он. — Именно так. Просто идеально.

…На заднем дворе любого из ресторанов быстрого питания Каффл всегда было чем поживиться. Списанные после срабатывания таймера продукты или случайно упавшие на пол коробки с соусами и едой работники ресторанов обычно выбрасывали в мусор, предварительно спрессовав его в специальных пакетах под большим давлением. Один удар острой заточкой по такому пакету, и в твоём распоряжении готовый завтрак: жареная картошка, бургеры, соусы, а если повезёт, то и кусочки курицы в панировке. Но для этого к мусорным бакам нужно было прийти в полпятого утра. Как говорится — кто рано встаёт…

Приблизительно в это же время на улице оказывались и коробки с просрочкой из других магазинов, в расчёте на то, что обитатели дна разберут их еще до приезда мусоровозов и за утилизацию не придётся платить.

Посылать Дохлятину за добычей еды было бесполезно. Для этого дела требовались опыт и сноровка. А вот порывшись в мусоре из бытовых магазинов, мелкая могла без особого труда раздобыть для них средства личной гигиены: пару треснувших бутылок с мылом, помятые тюбики с зубной пастой или еще какую-нибудь уже неликвидную фигню.

Бен привёл Лэнси к заднему ходу небольшого магазина хозтоваров «Хэлз» за руку и, усадив на парапет возле мусорного бака, строго-настрого приказал дождаться, когда откроется дверь подсобки и оттуда выйдет долговязый мужик, слегка прихрамывающий на правую ногу.

Обычно Фаззи, так звали этого администратора, передавал коробку со списанным товаром Бенджамину прямо в руки, обеспечивая парня необходимыми мелочами на месяц.

И этот «канал поставки» у Бена был давно отлаженным и стабильным. Дохлятине нужно было всего лишь сказать, что она от него, забрать барахло и быстро свалить.

Встретиться они договорились у перекрёстка через час, а поскольку Бен управился раньше, то пошёл Дохлятине навстречу, подумав, что коробка может оказаться слишком тяжёлой для девчонки.

В затылке нехорошо кольнуло, едва Бенджамин увидел её костлявую фигурку издалека. Излишнюю худобу мелкой не могли скрыть даже объёмные толстовка и штаны, которые он купил для неё, чтобы она выглядела как пацан и не привлекала лишнего внимания на улицах.

Под мальчика Бен её остриг с этой же целью, а заодно чтобы выровнять искромсанные волосы. И вот теперь, понуро склонив голову, она плелась с видом висельника, идущего на эшафот, то и дело поправляя свои уродливые очки.

Сначала Бен подумал, что Фаззи просто не отдал ей коробку, но когда подошёл к Дохлятине ближе, увидел свежую ссадину у неё на щеке и царапины на ладонях, всё понял без лишних объяснений. И стоило мелкой поднять на него наполненные слезами глаза, как багровая ярость накатила бьющей по вискам волной.

— Кто? — рявкнул он, крепко хватая девчонку за руку. — Убью!

— Бен, не надо! — испуганно таращась и кусая губы, пискнула она, как только Бенджамин потащил Дохлятину в ту сторону, откуда она пришла.

— Где это произошло?

— Их там трое. Бен, не надо, пожалуйста! — жалобно заныла девчонка.

Трое… Втроём по мусоркам в такое время шарились только братья Пиксоны, родители которых в это время обычно бухали или спали. Старшему из пацанов было пятнадцать, как и Бенджамину, но против него он выступать в открытую боялся: Бен был злее и сильнее.

Где найти трёх уродов, обидевших Дохлятину, Бен теперь знал и без её подсказки.

Они увлечённо потрошили коробку в подворотне, а услышав чьи-то шаги, настороженно замерли, как стайка бездомных собак посреди мусорной кучи.

Бенджамин отпустил руку мелкой, хищно улыбнулся, делая вперёд резкий рывок, и без предупреждения заехал кулаком в нос старшему из братьев. А пока тот корчился от боли, упав на землю, Бен крепко ухватил за ухо младшего.

— Смотрите и запоминайте, — кивнул головой он в сторону Дохлятины. — Это — мой шмоль*! Кто ещё раз её тронет — прикончу! Отдали всё, что у неё отобрали! Живо!

Пацаны резво начали вытаскивать то, что уже успели рассовать по карманам, и когда сложили всё это кучкой у ног Бенджамина, он сердито буркнул мелкой: — Забирай быстро всё и уходим отсюда!

В её огромных глазах плескался страх. Кажется, она теперь боялась Бена не меньше уличной шантрапы. Это почему-то злило. Настолько, что хотелось схватить её за шкирку и тряхнуть со всей силы.

Она молча подобрала отнятый ранее у неё скарб, подняла коробку и беззащитно посмотрела на Бена.

— Дай сюда! — нарочито грубо гаркнул он, отбирая у неё вещи. — Ещё уронишь по дороге! Ничего тебе доверить нельзя, рохля! Шевелись! — толкая мелкую вперёд, Бенджамин оглянулся на братьев Пиксонов и скорчил им угрожающую рожу: — Чтобы я вас на своей территории больше не видел!

До коллектора она шла молча. Отрешённо смотрела себе под ноги и даже не пыталась выдернуть сжатую в руке Бена ладошку.

Как у неё так получалось — не говоря ни слова, заставлять Бенджамина чувствовать себя последним скотом? И всё равно он не собирался просить у неё прощения за грубость. Бей своих, чтоб чужие боялись!

Пусть скажет спасибо, что вообще подобрал её и до сих пор возится, как с младшей сестрой.

И всё же он первым не выдержал затянувшегося молчания.

— Что, не нравлюсь? — ехидно поинтересовался парень, как только они вернулись в коллектору Дохлятина тихо уселась на трубу, послушно сложив на острых коленках руки. — Ну, давай! Скажи мне: «Ты — конченый отморозок, Бен!»

Она подняла на него взгляд своих карих глаз, в мягком блеске которых мгновенно утонула злость Бенджамина и на себя, и на неё.

— Тебе не подходит имя Бен, — с трогательной грустью произнесла девочка. — Слишком просто для такого, как ты.

Бенджамин, вдруг растеряв всё своё превосходство, сел с ней рядом, уткнувшись взглядом в короткий ёжик волос у неё на макушке.

— И как бы ты меня назвала? — спросил он.

Она смущённо улыбнулась и призналась:

— Хок.

— Хок? — удивлённо приподнял бровь Бен.

— Есть такая птица. Стремительная, хищная и… красивая, — последнее слово Дохлятина почти прошептала, густо краснея и отводя взгляд.

Наверное, именно в тот момент Бен понял, что мелкая за каких-то пару недель стала ему роднее и ближе всех, кого он знал до встречи с ней. Она видела его насквозь и понимала без слов.

— Ну, если хочешь, зови Хоком. Мне нравится, — обняв Лэнси за плечи, он вытянул из-за пазухи припрятанный там бургер с двойной котлетой и сунул девчонке в руки. — Смотри, что я для тебя принёс.

— Н-нет! — замотала головой она, пытаясь вернуть Бену еду, упакованную в бумагу. — Съешь сам.

— А ну, лопай, я сказал! — грозно рыкнул Бен. — А то гремишь своими костями по ночам и мне спать мешаешь!

Мелкая покорно зашуршала упаковкой, а потом гулко сглотнула, гипнотизируя румяный бок булки голодным взглядом.

— Ну, давай, Кузнечик, — ласково подтолкнул её Бен. — Отъедайся. Я там в пакете еще картошки и пирожков принёс. Нам с тобой на два дня хватит.

Мягкий толчок выбросил Бенджамина из объятий сна, и парень открыл глаза, не сразу сообразив, где находится. Память начала возвращать его в реальность, когда взгляд встретился с сидящей на крае кровати Дикси, наблюдающей за ним из-под прищура своих зелёных глаз.

— Привет, Кошка, — приподнялся на локтях Бен, чувствуя себя отдохнувшим и полным сил. — Как спалось?

— Отлично, — чуть улыбнулась девушка, зачем-то погладила Бенджамина по руке и тихо сообщила: — Тебя ищут. Я видела сегодня твоё фото в новостях. — И сколько ты хочешь за молчание? — резко поднимаясь с постели, поинтересовался он.

Дикси замотала головой и обиженно выдала:

— Ты неправильно меня понял! Я просто хотела предупредить.

Бен даже не сомневался, что его ищут и, собственно, на этот счёт его предупреждать было не нужно. Зачем бы он тогда пытался спрятаться в отеле?

— Меня уже кто-то сдал? — быстро натягивая пиджак, спросил Бен.

— Никто не видел твоего лица без тёмных очков и… так близко, как я, — усмехнулась девушка. — И к тому же без позволения Саймона здесь лишнее слово сказать нельзя, не говоря уж о том, чтобы привести сюда копов. Если бы Слип был в курсе того, что ты прячешься в его заведении, он бы уже стоял перед тобой, поверь. А меня не стоит опасаться, я не собираюсь тебя кому-то сдавать. Наоборот, хотела помочь.

— Действительно? — недоверчиво приподнял бровь Бен. — И за что такая честь?

Кошачьи глаза Дикси на миг широко распахнулись, а затем девушка опустила взгляд, словно боялась, что Бен может увидеть в нём её обнажённую душу.

— Я знала разных мужчин… Обычных, странных, плохих и не очень, но… Никто и никогда не предлагал мне просто выспаться у него на плече. Это оказывается так…

Она не смогла подобрать подходящих слов, но Бенджамин и без этого её прекрасно понял. В этом огромном и неласковом мире все одинокие люди ищут немного нежности и тепла, чтобы согреть свои замёрзшие души.

— Прости, Кошка, но я сейчас неплатёжеспособен. Если бы у меня при себе было много денег, я бы купил тебе свободу, чтобы ты могла спать, сколько хочешь и с кем хочешь. Ты мне одну маленькую девочку напомнила из моего прошлого. Я бы ни за что не позволил ей заниматься тем, чем промышляешь ты.

— Думаешь, мне это нравится? — поджала губы Дикси. — Мне просто деваться некуда! У меня нет ни дома, ни образования, ни брата, который бы не позволил мне продавать себя, лишь бы выжить! А здесь хорошо платят, кормят и обеспечивают жильём.

— Извини. Не хотел тебя обидеть.

— Шлюхам не положено обижаться, — грустно вздохнула девушка. — Но я не для этого завела с тобой разговор. Я вот что сказать хотела… Тебе надо изменить внешность. Ты с этой причёской слишком похож на ту фотографию, которую показывают по всем каналам.

— Предлагаешь подстричься?

— Предлагаю тебя не только подстричь, но и покрасить, — улыбнулась Дикси.

— А ты умеешь?

— Спрашиваешь!

Бен огляделся по сторонам и спросил:

— А здесь вообще можно таким заниматься?

— Желание клиента — закон! — подмигнула ему Кошка. — А у клиентов могут быть очень необычные просьбы. Но вообще-то я живу в этой комнате и свой процент от заработка уже отдала в кассу, поэтому расслабься. Никто нас не потревожит.

Почесав затылок, Бенджамин последовал за девушкой в ванную комнату, где всего за час из блондина превратился жгучего брюнета со стильной стрижкой, подчёркнутой выбритыми полосками на висках и брови.

— Я бы посоветовала тебе еще отрастить усы и бороду, — заметила Дикси, пока Бен, глядя в зеркало, трогал рукой свою ставшую непривычно короткой чёлку. — Тебе пойдёт лёгкая небритость. А кроме всего прочего, ты будешь выглядеть чуть старше своих лет и совершенно иначе.

Тут она была права. Даже сейчас Бен казался себе другим, а если лицо покроется трёхдневной щетиной, то сходство с собой прежним станет совсем относительным.

— Борода растёт долго, а мне надо свалить с Аэртона как можно быстрее.

— Ничего не долго. Есть специальная жидкость для ускорения роста волос. Повтираешь в кожу пару дней — и сам себя не узнаешь. Хочешь, я сбегаю куплю?

Бен замер, протянул к лицу Дикси руку и ласково погладил её по щеке.

— Спасибо, Кошка, тебя мне, наверное, сама Лэнси послала!

— Лэнси? — слегка свела к переносице брови девушка и, внезапно сообразив, почему Бенджамин так сказал, жалостливо прошептала: — Она умерла, да? Та, которую я тебе напоминаю?

Вместо ответа Бен кивнул. Слова «умерла» и «Лэнси» он никогда не произносил вслух, потому что они начинали сводить парня с ума.

— Слушай, Дикси, ты не можешь мне достать флэтпад? Я заплачу! Как только переведу на него cвои деньги. У меня есть кое-какие сбережения… — А мой не подойдёт? — прищурилась девушка, пошла в комнату и вернулась оттуда со своим гаджетом.

— Ты прелесть, Кошка, — чмокнул её в щеку Бен, быстро входя с помощью аппарата в сеть и открывая там свой электронный кошелёк. — Назови свой номер.

Девушка продиктовала цифры, и Бенджамин передал ей флэтпад, чтобы она проверила свой счёт.

— Десять штук? — ошарашенно округлила глаза она. — Ты перевёл мне десять штук?! Не боишься, что я с ними свалю?

Бен улыбнулся и отрицательно мотнул головой, хотя, если быть откровенным, такие опасения у него возникали, только вот выбора особого не было, кроме как довериться Кошке. К тому же деньги он перевёл ей не все, а только те, что понадобятся для покупки ему поддельных документов, одежды и гаджета. Всё, что останется после этого, Бен собирался девушке подарить.

— Купишь на них ту жидкость, о которой говорила, стрэки, кроссовки, футболку, куртку, кепку и недорогой флэтпад.

— Хорошо, — кивнула Дикси, быстро вынула из шкафа брюки и блузку и принялась натягивать их поверх рабочего неглиже. — Сейчас сбегаю.

— И поесть нам что-нибудь возьми.

— А что бы ты хотел?

— Бери всё, что любишь, — ответил Бенджамин.

— Я прожорливая, — честно предупредила Дикси.

Бен обвёл насмешливым взглядом её тощую фигуру и весело хмыкнул:

— Я заметил.

Кошка вернулась быстрее, чем Бенджамин ожидал. Почему-то у него даже сомнений не было в том, что она вернётся.

Шурша пакетами, она вынимала оттуда купленные для него шмотки и сверкала своими счастливыми глазами, будто всё это было приобретено не ему, а ей.

Бен еще помнил это чувство: удовольствие от самого процесса заботы о ком-то. Он приносил Лэнси всякую ерунду и млел от радости, когда она со свойственной ей непосредственностью бросалась ему шею и благодарила так, словно он достал ей звезду с неба.

Быть кому-то нужным…

Как мало, оказывается, человеку необходимо для счастья: место, где тебя будут ждать всегда, даже когда все от тебя отвернутся; и тот, кто примет тебя любым: больным, отчаявшимся, изуродованным и беспомощным.

На какой-то миг Бен замер, всматриваясь в лицо Дикси, а потом притянул к себе и обнял — крепко-крепко, как обнимал только своего маленького Кузнечика, чувствуя себя ответственным за её жизнь и судьбу.

— Эй, ты чего? — растерянно прошептала девушка.

— Спасибо! — всё, что смог произнести Бен.

— Знаешь… — Дикси подняла голову, чтобы лучше видеть глаза парня. — Я не верю, что ты убил своего отца. А если и убил, значит, он был законченным ублюдком, и было за что.

— В том-то и дело, что не было, — вздохнул Бен. — Мы с Хьюзом, конечно, редко находили взаимопонимание, но если бы все дети из-за этого убивали своих родителей, то у нас бы половина планеты в тюрьмах сидела. Меня подставили.

— Ты знаешь, кто? — нахмурилась Кошка.

— Думаю, что в этом замешана нынешняя жена отца, но она пешка, а кто за ней стоит, я даже не догадываюсь.

— И что ты намерен делать дальше?

— Свалить с Аэртона. И чем быстрее, тем лучше.

Глаза Кошки затопила тоска такая же зелёная, как её радужки. Умом она всё понимала, но кто же слушает разум, когда говорит сердце?

— Мне нельзя здесь оставаться, — приподнял её лицо за подбородок Бен. — Но я обещаю, что придумаю, как забрать тебя из этого места.

Дикси криво улыбнулась и покачала головой:

— Не надо. Ты мне ничем не обязан. Я тебе никто. Просто я позволила себе немного помечтать. Это глупо…

Бен сжал её лицо в ладонях, вытер большими пальцами скатившиеся по щекам девушки слёзы и коснулся своим лбом её.

— Я не верю в случайности, Кошка. Давно не верю. И если судьба нас с тобой свела, значит, это было нужно нам обоим. И это нельзя просто перечеркнуть и забыть. Собственно, я и не собираюсь. — Я тоже не смогу тебя забыть, — шмыгнула носом Дикси. — Так не бывает, чтобы одна ночь изменила всю жизнь…

— Бывает, — возразил Бен. — Слушай, мне сейчас нужно будет уйти, чтобы кое с кем встретиться. Но я обещаю, что вернусь за тобой. Отсюда можно выйти не через главный вход?

— Можно, — ответила Дикси.

— Отлично. Выведешь меня через него, а когда я позвоню тебе, будешь ждать меня там же.

Дикси, кажется, даже не поняла, что задумал Бен, потому что согласно кивнула и, распотрошив упаковки с едой, стала подсовывать парню их содержимое, заботливо заметив, что он не может уйти голодным.

Через полчаса Бенджамин вышел из «отеля» через служебный вход и, надвинув пониже на лоб козырёк новенькой кепки, направился в южную часть Криг Стоук, где находилась целая сеть подпольных казино, принадлежавших Бейлзу Ниро.

Два года назад Бен создал для него специальные программы, позволяющие контролировать выигрыши на игорных столах: направлять шарик рулетки в нужную ячейку, переворачивать кости под определённым углом, управлять автоматами.

С тех пор Ниро стабильно увеличивал масштабы своего игорного бизнеса и своё влияние в теневых кругах. К Бену хозяин сети подпольных казино обращался ещё не раз, и ценил именно за то, что парень умел держать язык за зубами, никому никогда не рассказывая о том, что работал на Бейлза. И хотя мужчина не раз говорил Бену, чтобы тот в случае проблем к нему обращался, парень его услугами предпочитал не пользоваться.

Но не сейчас.

В данной ситуации Бенджамину больше не к кому было обратиться за помощью.

Ждать Бейлза пришлось несколько часов. Сидя у барной стойки, Бен не спеша пил воду, поглядывая на вход, и когда уже было потерял надежду застать мужчину в одном из его заведений, Ниро заявился туда в окружении охраны.

Что приятно — Бейлз узнал Бена не сразу. Только когда парень снял очки и кепку, мужчина позволил охранникам отойти в сторону и протянул Бенджамину руку.

— Хорошо выглядишь для человека, которого разыскивает вся служба контроля планеты. Стильный лук*, - похвалил новый образ Бена мужчина, быстро подал своим телохранителям знак и кивком головы пригласил парня проследовать в его кабинет.

— Чем могу быть полезен? — без лишних предисловий начал Ниро, стоило им с Беном остаться наедине.

— Мне нужны новые документы и возможность покинуть планету, — так же честно ответил Бенджамин. — Я слышал, что у вас есть связи среди контрабандистов. Я заплачу.

Бейлз Ниро почесал подбородок и задумчиво кивнул:

— Ну, с новыми документами, думаю, проволочек не будет… А вот как вывезти тебя с Аэртона — надо подумать. Жаль, конечно, будет расставаться с таким хорошим специалистом. Я тебе как раз работу собирался подкинуть. Я тут новый клуб собираюсь открывать…

Бен мгновенно оживился и предложил:

— Я мог бы поработать над вашим заказом, пока мне будут делать документы.

Парень точно знал, что, работая на Ниро, ему придётся несколько дней просидеть в клубе безвылазно. Это более чем устраивало Бенджамина: и кормёжка бесплатная, и охрана гарантированная, и безопасное жильё.

— Отлично, — обрадовался Бейлз. — Тогда мои парни тебя сейчас отвезут на объект. И не переживай, я в деньгах не обижу.

— А можно не деньгами, а услугой со мной рассчитаться? — Бен понимал, что наглеет, но поскольку Бейлз всегда ему симпатизировал, парень надеялся, что его просьба не обидит мужчину.

Насмешливо приподняв бровь, Ниро присел на край стола и сложил на груди руки:

— Ну, давай, пацан, борзей дальше!

— Я никогда вас ни о чем не просил и, клянусь, если бы не обстоятельства, не попросил бы и сейчас…

— Что ты хочешь? — снисходительно улыбнулся мужчина, оборвав пламенный монолог Бена. — Говори прямо, не стесняйся.

— Я знаю, что у вас хорошие отношения с Саймоном Слипом, — выдохнул парень. — У него в «отеле» работает моя подруга Дикси. Это её стрижку вы сегодня похвалили, — проведя пятернёй по своей голове, заметил он. — Я бы хотел пристроить девушку в более подходящее для неё место. Она могла бы работать в одном из салонов красоты, которые крышует Слип. У неё настоящий талант. Но нет ни образования, ни сертификата.

Ниро скорчил многозначительную мину и согласно кивнул:

— Судя по твоему внешнему виду, девчонка действительно самородок. Я бы сам не отказался от её услуг. Замётано! Сейчас созвонюсь с Саймоном и договорюсь, чтобы твою Дикси повысили. И передашь ей, что в обмен за протекцию она всегда будет стричь меня без очереди.

Бен широко улыбнулся и крепко пожал руку усмехающемуся Ниро:

— Спасибо, я у вас в неоплатном долгу.

— Сочтёмся! — похлопал его по спине мужчина. — А сейчас мои парни увезут тебя отсюда. Не стоит тебе сейчас светиться на улицах. Всё, что нужно будет купить для работы — пиши в список. Доставят без проволочек. А если с этим возникнут какие-то проблемы, сразу сообщай мне. Я сегодня к вечеру заеду, обрисую тебе общую задачу.

Попрощавшись с Ниро, Бен сел в его машину и уже оттуда набрал Кошку.

— Ты в порядке? — прозвучал её встревоженный голос.

— В полном, — ответил Бенджамин. — Но я тебе не поэтому звоню. Собирай свои вещи. Ты больше не работаешь в «отеле». Я договорился с Бейлзом Ниро, что тебя возьмут стилистом в один из салонов Саймона. Денег, которые я перевёл на твой счёт, тебе хватит, чтобы снять квартиру на год. Потом пришлю ещё, чтобы ты не голодала. Но думаю, с твоим талантом у тебя от клиентов уже через месяц отбоя не будет. Ниро — первый на очереди.

— Бен, — громко всхлипнула Дикси. — Мы что, больше не увидимся?

Вздохнув, парень несколько секунд молчал, а потом заговорил:

— Со мной опасно находиться рядом, Кошка. Я не для того пытаюсь вытащить тебя из борделя, чтобы втянуть в ещё большее дерьмо. Обещай мне, что не упустишь своего шанса и начнёшь новую жизнь. Скажи мне, что я не зря старался…

— Обещаю, — тихо плача в гаджет, проронила Дикси. — Я сделаю всё, как ты просишь. Но, может, однажды… когда всё утрясётся, ты позвонишь мне, и мы встретимся?

Бен понимал, что отказав, сделает ей больно. Что сам того не желая, вдруг стал для девушки слишком близким человеком, и, разрушив ту хрупкую иллюзию, которую она себе придумала, Бен разобьёт ей сердце. Он не хотел её ранить. В её жизни было достаточно страданий.

— Конечно, Кошка, — соврал он. — Когда всё закончится, я вернусь и найду тебя.

— Спасибо! — прошептала девушка. — Я буду тебя ждать.

Зачем она так сказала? Её слова застряли под сердцем, словно нож.

Отключив флэтпад, Бен скрипнул зубами, сжал кулаки, но так и не смог выбросить из своей головы хлынувших туда сплошным потоком видений прошлого.

— Я умру?

Жар не спадал у Лэнси уже второй день, и Бен понимал, что только обтирая девочку водкой и постоянно меняя у неё на лбу холодные компрессы, он её не вылечит. Нужно было достать нормальные лекарства и жаропонижающее, а для этого придётся выйти из коллектора и оставить Дохлятину одну.

Этого Бен боялся еще больше мелкой. От страха, что с ней может что-то произойти, пока его не будет, у парня пересыхало во рту.

— Не говори глупостей! — мягко возразил он. — Я принесу лекарство, и ты поправишься!

— Ты всё врёшь, — жалобно искривила губы девочка. — Мне страшно! Я умру и попаду в Таар, — зачем-то вспомнила страшилку из своей любимой сказки она.

Бенджамин скрипнул зубами и сердито прошептал в бледное личико Лэнси:

— Значит, я приду туда за тобой и заберу!

— Там же очень темно. А вдруг ты меня не найдёшь?

— Я набью себе на груди светящуюся метку. Вот здесь, — Бен взял ладошку Лэнси и прижал её к своему сердцу.

— Как Ликар для Торри? — улыбаясь шепнула Лэнси.

— Да, — кивнул Бен. — Ты увидишь её во мраке и поймёшь, что это я пришёл за тобой.

— Я боюсь, — тонкие пальчики Лэнси лихорадочно впились в запястье Бена, и ему стоило больших усилий осторожно отцепить её от себя — Не уходи. Не бросай меня, — горячечно прошептала девочка, мучая его своей беззащитностью.

— Я вернусь, Лэнси. Я принесу для тебя лекарство. Обещаю! Вот! Держи! — Бен снял с себя верёвку с кольцом матери и надел его на шею Дохлятины. — Ты же знаешь, что оно для меня дороже всего на свете?

Девочка вязко облизала сухие потрескавшиеся губы и кивнула.

— Теперь ты веришь мне, что я вернусь? — улыбнулся Бен.

— Верю, — слабо улыбнулась она в ответ. — Я буду ждать.

Бен не вернулся в то утро. Его схватили, когда он расплачивался за лекарства деньгами с ворованного флэтпада. Слишком торопился. Слишком неосмотрителен был.

Парня опознали сразу по сканеру сетчатки глаза, и через несколько минут в участок прибыл Хьюз, больше года разыскивающий своего сбежавшего из дома отпрыска.

Напрасно Бенджамин истерил, кричал и умолял отца поехать с ним и забрать из коллектора больную девочку. Ему никто не верил и никто не слышал. Хьюз считал это выдумкой, целью которой был очередной побег. А потому Бенджамина заперли. Посадили под замок, как дикое животное.

Убежать из дому снова он смог только через два дня.

Умирая от страха и тревоги, мчался к своей Дохлятине, но обнаружил лишь пустое убежище, не дающее никакой подсказки о том, куда могла деваться девочка.

Бен бросился её искать. Мотался по всему району в поисках её следов, и… нашёл…

Её разбитые очки на тротуаре, следы крови на синтебетоне рядом и свидетелей того, как выскочившую на дорогу девочку насмерть сбило машиной.

Глупая дурочка выползла из коллектора не для того чтобы попросить помощи, а потому что испугалась, что с ним случилась беда. Об этом парень узнал позже от коротышки Клайда, обитавшего в подвале соседнего дома, у которого бледная и шатающаяся от слабости Лэнси спрашивала, не видел ли он её Хока.

Клайд и не понял, что она ищет человека, а не птицу. А вот братья Пиксоны сообразили сразу, что костлявая мелочь наконец лишилась своего защитника и теперь на ней можно отыграться за прежние обиды.

Старший из парней содрал с неё очки, а средний раздавил их ногой.

Без них Дохлятина вообще ничего не видела, именно поэтому в попытке удрать от обидчиков она бросилась куда глаза глядят и попала под колёса грузовика.

Бен плохо помнил, что произошло в тот день дальше. От избитого до состояния окровавленного куска мяса Пиксона его оттащили офицеры службы контроля, и единственное, о чём Бенджамин жалел, что не убил ублюдка. Тогда год изоляции в клинике для психов он провёл хотя бы заслуженно.

Выйдя оттуда, Бен на следующий же день отправился в салон татуировок и набил на груди специальной краской, светящейся в темноте, букву «Л».

Хотя бы одно своё обещание, данное Лэнси, он выполнил…

Прижав к груди ладонь, Бен откинулся на сидение машины, чувствуя вытатуированный там знак сквозь все слои одежды. Эта буква была единственной ниточкой, всё ещё связывающей его с Лэнси. Неоспоримым символом того, что она будет жить в его сердце вечно.

Оксомобиль свернул с Тайднроуд на Багглз-авеню, и Бенджамин невольно съехал в кресле вниз, когда мимо проехала патрульная машина службы контроля.

Поймав удивлённый взгляд водителя и сообразив, что окна затонированы, Бен почувствовал себя кретином и параноиком. Вот только, несмотря на гарантированную безопасность от Бейлза, поделать со своим страхом Бенджамин ничего не мог. Более-менее он успокоился, лишь когда очутился в клубе и мордовороты Ниро провели парня в одну из гостевых комнат, где ему предоставили компьютер и всю необходимую аппаратуру, которую он затребовал.

Работа всегда была для Бена той «кнопкой», что отключала его от реальной жизни и любых проблем, и если он чем-то увлекался, то просто выпадал из времени и пространства. Наверное, это стало его спасением в сложившихся обстоятельствах, потому что пока он писал программы и кодировал систему для Бейлза, совершенно не заметил, как наступила глубокая ночь. Если бы Ниро не приехал поинтересоваться его делами, Бен, пожалуй, работал бы до самого утра.

— А я думал, мои парни шутят, что ты даже на звуки реагировать перестал!

На плечо Бенджамина опустилась тяжёлая рука мужчины, и парень заторможенно моргнул, отведя взгляд от четырёх установленных полукругом экранов.

— Простите, увлёкся, — неожиданно признался он. — У меня это наследственное. Мои родители тоже залипали, как зомби, перед компьютером, когда у них начинало получаться что-то стоящее. Хотите, покажу, что я успел сделать?

— Это подождёт, — по-отечески похлопал его по руке Ниро, уселся в кресло рядом и демонстративно провёл ладонью по своей голове. — Лучше скажи, как я выгляжу?

Бен удивлённо округлил глаза и расплылся в широкой улыбке, узнавая в новой модной стрижке Бейлза руку Дикси.

— Обалденно!

— Вот и я так думаю, — подмигнул парню мужчина. — У меня для тебя сюрприз

Вытащив свой флэтпад, Ниро провёл пальцем по сенсору и протянул гаджет Бенджамину.

На экране появилась видеозапись из салона красоты, на которой одетая в скромные джинсы и футболку Дикси стригла самого Саймона Слипа, причём последний выглядел более чем довольным, когда девчонка вырисовывала ему машинкой какой-то сложный узор на затылке.

— Я тебе так скажу, — Бейлз загадочно наклонился к уху Бена, — шлюха из неё точно была никакая, а вот парикмахер она от Бога!

— Спасибо, что помогли, — благодарно кивнул Бен.

— Да брось, я слово своё держать умею, — отмахнулся мужчина. — А теперь к делу! Документы тебе подготовят завтра. Сфотографировать только тебя в новом образе нужно. Отпечатки пальцев и сканы глаз тебе налепят непосредственно перед отъездом, они держатся не больше суток. Через два дня с Аэртона улетает межгалактический грузовой спэйс. Один из помощников капитана — мой старый знакомый. Но… Проводить тебя на корабль через таможню слишком рискованно. Ты сейчас в планетарном розыске. Поэтому в космопорт тебе придётся добираться в контейнере со свежим мясом. Помёрзнуть, правда, немного нужно будет. Там температура около нуля. Но как только окажешься на борту корабля, тебя из холодильника сразу выпустят. Думаю, не расклеишься.

— Главное, что бы я там в отбивную не превратился, — ухмыльнулся Бен.

Ниро рассмеялся и, с обычно присущим его юмору мрачным оттенком, пошутил:

— И то верно! Отбивную из тебя копы всегда успеют сделать.

Заметив, что парень после его слов сник, мужчина подал знак своим охранникам, что бы те принесли поднос с едой и напитками. Пододвинув к Бенджамину тарелку с мясной нарезкой, Ниро приказал: «Ешь» и, переключив свой флэтпад в режим демонстрации, опустил его на стол.

— Смотри и слушай внимательно! Контейнеры загружают мясом на складе номер двадцать четыре в терминале R7. — Ниро увеличил 3D изображение, показал объёмную картинку склада со всех ракурсов и обозначил красной точкой место загрузки. — Там же товар проходит досмотр службой контроля и опломбировку. После этого груз везут в космопорт по трассе GF39. А поскольку трасса эта закрытая, попасть в контейнер ты должен до того, как грузовозы выедут из терминала. На контейнере под номером пять верхний люк останется незапертым. Пломбу на него мой человек повесит, но поставит на ней специальный самоуничтожающийся таймер. Ровно через пять минут после начала движения груза механизм пломбировки расстопорится, а спустя еще семь минут снова закроется. Ты понимаешь, о чём я?

Бен отвёл взгляд от экрана флэтпада и хмуро кивнул:

— Понимаю. У меня будет лишь пять минут, чтобы добраться до маршрута, по которому будут провозить груз, и семь минут на то, что бы попасть внутрь контейнера.

Ниро кивнул и лениво приподнял бровь:

— Если есть возражения, я готов выслушать.

Прекрасно понимая, что не в его ситуации воротить носом и ставить условия, Бен качнул головой. Если бы у Ниро был другой вариант, он бы его предложил. Конечно, задача поставлена не из лёгких, но тут или пан или пропал.

— Я согласен на любые условия. Но мне нужен подробный план маршрута и поминутное передвижение по нему контейнеров с грузом. Я так понимаю, вы не первый раз подобным образом кого-то с Аэртона вывозите? — Бен спокойно посмотрел в глаза Бейлза, и тот лукаво усмехнулся:

— Понимаешь, Бен, фишка в том, что я всего лишь предоставляю тебе возможность. Если удача будет на твоей стороне, ты ею воспользуешься. А если нет — я ни при чём!

Бен прекрасно понимал, что Ниро ничем ему не обязан. И то, что он делает, и так слишком много для человека такого статуса, как он.

— Не в моих правилах кого-то сдавать, вы же знаете. Если я попадусь, то это только мои проблемы, — чётко обозначил свою позицию Бен. — Но я всё же надеюсь благополучно свалить с планеты, а поэтому хочу всё правильно рассчитать.

Довольный ответом парня Ниро улыбнулся, и Бенджамин спросил:

— До терминала я должен буду добраться сам?

— Нет. Тебя туда привезут. В машине с наполнителем для биотуалетов.

— В чём? — опешил Бен.

— В наполнителе. Это гранулки такие — синенькие, маленькие. — Ниро сложил большой и указательный пальцы, наглядно демонстрируя размер капсул, которые обычно засыпали в уличные сортиры. — Неужели не видел никогда?

Наполнитель, впитывающий в себя отходы человеческой жизнедеятельности, Бен видел не единожды, только не представлял, что однажды окажется в нём вместо дерьма.

Заметив на лице парня брезгливое недоумение, Ниро развёл руками и обронил:

— Ну, извини, дружище! Ничего другого для нужд терминала в этот день не завозят. И потом, я же тебе не в говне ехать предлагаю! Потерпишь чуток. Между прочим, этот наполнитель даже ароматизирован.

Бен обречённо вздохнул и выдавил из себя благодарную улыбку. Ну да, через час «маринования» в ароматизированном наполнителе от него в лучшем случае будет нести туалетным освежителем «морской бриз» или «хвойный лес», а после контейнера с мясом к этому запаху еще добавится стойкий компонент «мороженый потрох». И хорошо, если на спейсе его не засунут в отсек с какой-то очередной вонючкой.

— Где меня выгрузят из машины с наполнителем? — уточнил Бен.

Ниро подтянул к себе флэтпад, указал пальцем место на плане, а потом активировал специальную утилиту, и она тут же проложила маршрут от точки высадки до того места, где Бенджамин должен был залезть в контейнер с мясом.

— Мы тебя оденем в форму работника склада, — заговорил Бейлз. — Так что проблем с передвижением по территории у тебя возникнуть не должно. Но на контейнер придётся прыгать сверху, что бы тебя не засекли. Там высота приличная…

— Ерунда, — отмахнулся Бен. — Вы же знаете, что я паркурщик. Для меня это будет нетрудно. Главное, нигде на охрану не напороться.

— Этот маршрут нарисован уже с учётом выставленных постов, — пояснил Ниро. — Но мало ли кто ещё по территории может шляться. В любом случае передвигаться будешь очень осторожно.

— Понял, — кивнул Бен.

— И отлично, — Бейлз указал взглядом на флэтпад. — План и маршрут загрузи на свой гаджет. После того, как досконально его изучишь — удали. А теперь закругляйся. Что успел сделать, покажешь мне завтра. Кто плохо отдыхает — потом хреново работает!

Мужчина поднялся с места, всем видом показывая, что возражения не принимаются, и Бен без промедления скачал файл Ниро на свой флэтпад.

После того как мужчина покинул комнату, Бенджамин ещё несколько часов изучал план своего побега и прикидывал порядок своих действий, пока всё это не отложилось подетально в его памяти.

Решив, что на сегодня достаточно, парень погасил свет и, завалившись на диван, мгновенно вырубился.

Два следующих дня Бен был загружен работой по самую маковку: программировал автоматы, устанавливал камеры и датчики слежения, прокладывал сеть и выводил все результаты на компьютер Ниро. Вместо передышек парень устраивал себе своеобразный тест-драйв — повторял вслух, какое количество шагов ему нужно будет пройти от места будущей высадки на складе до ангара; через сколько метров нужно будет свернуть налево; по какой лестнице и за сколько секунд нужно подняться на второй этаж.

В теории всё вроде бы складывалось отлично. Бену казалось, что необходимый для побега путь он способен пройти с закрытыми глазами. Но, как показывал его жизненный опыт, все чётко выстроенные им планы очень часто где-то давали сбой, и этого парень боялся больше всего. А потому, когда на рассвете третьего дня Бенджамина посадили в закрытый фургон и повезли в подпольную лабораторию, где с помощью специальной аппаратуры наложили новые отпечатки пальцев и поддельную линзу-сетчатку глаза, он включил на своём флэтпаде созданную им навигационную программу. С её помощью Бен в случае форс-мажора мог отклониться от проложенного маршрута и найти другой путь, позволяющий без потери во времени добраться до конечной точки.

Как Бенджамин и предполагал, био-наполнитель, в котором его повезли на терминал, источал адский запах. Настолько стойкий, что парню казалось, будто он ощущает его даже через вставленные в нос фильтры. Одежда пропиталась этим ароматом насквозь, и когда Бен выбрался на складе из машины, его самого смело можно было ставить в общественном туалете в качестве освежителя воздуха.

Протиснувшись в узкий проход между складскими лесами, заставленными коробками с товаром, предназначенным для дальнейшей транспортировки, Бен выскользнул в широкий коридор параллельной секции и, поправив на себе униформу работника склада, быстро пошагал вперёд, запустив на флэтпаде обратный отсчёт времени.

Через три пролёта ему нужно было повернуть налево, чтобы попасть на лестницу, ведущую на второй уровень терминала, но Бен успел пройти только два, когда из-за поворота неожиданно возникла фигура офицера планетарного контроля.

От волнения сердце тяжело бухнулось о грудную клетку, сбивая дыхание и шаг. Сглотнув, Бен поднял руку, пониже надвигая на глаза козырёк форменной кепки с логотипом терминала и, старательно изображая из себя жутко занятого работника склада, деловито последовал дальше.

Собственные шаги барабанным боем отдавались в голове, а кровь шумно пульсировала в висках. Бенджамин изо всех сил пытался выглядеть спокойным и не смотреть в сторону стремительно приближающегося копа. Но стоило с ним поравняться, как парень краем глаза уловил заинтересованный поворот головы, а потом просто всем своим естеством почувствовал пристальный взгляд, изучающий его не хуже сканера.

Игнорируя чужой интерес, Бен всё с тем же деланным спокойствием пошёл дальше, что бы ровно через пять шагов звонкий голос, прозвучавший в пустом пространстве словно выстрел, едва не пригвоздил его к месту:

— Хоккинс?..

Бен даже не понял, что его шокировало больше: что владелица звонкого сопрано его рассекретила на раз даже в новом образе, или то, что он узнал её по голосу практически с первого звука.

Да какого хрена?! Почему именно сейчас и именно ОНА?!

Каким-то непостижимым стечением обстоятельств из всех грёбаных копов планеты судьбе было угодно снова подсунуть ему на пути Цветочек! И в данный момент эта встреча грозила закончиться для Бена катастрофой.

Если понятие кармы и существовало, то за свой подлый поступок по отношению к неопытной стажёрке Бенджамин сейчас должен был огрести по полной программе.

— Хоккинс! А ну стоять! — прозвучало уже не неуверенно-вопросительно, а визгливотребовательно, срываясь на бег, парень помчался вперёд.

Рядом с ногой что-то чиркнуло, высекая искры, потом возле правого уха характерно просвистело, а когда слева от головы Бена от очередного выстрела пробило стоящую на полке коробку, парень забористо выругался, нырнул в первый попавшийся проём и, подпрыгнул вверх, цепляясь руками за металлический каркас стеллажей.

Легко перебросив своё тело на секцию выше, Бен со скоростью обезьяны вскарабкался по лесам на самый верх, а после, пробежав по настилу несколько метров, перепрыгнул на соседнюю стену.

Кувыркнувшись по жёсткому покрытию, Бенджамин мгновенно вскочил на ноги и сиганул вниз. Провернув в воздухе сальто, он в полёте оттолкнулся ногами от перекрытия, для того, чтобы спикировать в оконный проём крытого ангара, внутри которого шла вакуумная запрессовка каких-то товаров, и от гула работающих компрессоров, снующих туда-сюда дронов-погрузчиков и криков рабочих можно было просто оглохнуть.

Пользуясь суетой и излишним шумом, парень перепрыгнул с козырька, на который упал, на лестницу рядом и, как только спустился по ней вниз, подхватил с земли первый попавшийся под руку ящик, водрузил его себе на плечо и быстро пошагал к выходу.

Благополучно выбравшись из ангара, Бенджамин выудил свободной рукой из кармана стрэков флэтпад, лихорадочно просматривая загруженный туда план терминала. Территория у R7 была просто огромная — протяжённостью в несколько километров. Сиюминутно кого-то найти на ней было довольно сложно. Даже если Цветочек срочно вызовет подмогу, максимум кто прибежит на её зов — это парочка патрульных из соседних секторов. Остальные так быстро в зону поиска даже добраться не успеют. А если учесть, что сам Бен тоже не стоит на месте и знает месторасположение всех постов, то шанс сбежать всё же есть, пусть для этого и придётся отклониться от первоначального маршрута.

Риск, конечно, был огромным. Но в последнее время Бен только и делал, что испытывал судьбу.

Изображая одного из занятых работой грузчика, он спокойно прошёл мимо таких же, входящих и выходящих из помещения мужчин, а когда рядом проезжала заставленная пустой тарой платформа-дрон, тут же вскочил на неё и протиснулся в щель между коробками, накрывшись сверху своей.

Ориентируясь с помощью флэтпада в плане терминала, Бен покинул платформу возле склада под номером K45L, у северной стены которого находилась технологическая лестница, ведущая на крышу.

Времени оставалось впритык, а максимально быстро расстояние до того места, где Бен должен был попасть в движущийся контейнер, можно было пройти только по крышам построек. Учитывая бурное прошлое Бенджамина и тусовки с паркурщиками, такой способ передвижения для него был не нов. Не сядь он однажды за штурвал флайера и не «заболей» высотой, возможно, добился бы в этом виде спорта отменных результатов. А сейчас былые увлечения просто спасали жизнь.

Выбравшись на верхнее перекрытие склада, Бен на миг замер, выбирая самый удобный путь, а затем побежал — перемахивая через ограждения, перелетая с крыши на крышу, балансируя на вентиляционных трубах, переходящих из одного складского помещения в другое.

До опорного пункта оставалось совсем немного, когда всего в метре от Бена в надстройке резко распахнулась чердачная дверь, и оттуда со скоростью пули вылетела Цветочек, сжимая в руке снятый с предохранителя бластер.

Да какого хрена, мать её?! У неё что, нюх как у собаки?

Ускоряясь, Бен рванул вперёд, но, похоже, Цветочек обладала не только обонянием ищейки, она ещё и бегала со скоростью гончей.

Понятное дело, что курсантов в академии знатно гоняли по физподготовке, но такой прыти от девчонки Бенджамин просто не ожидал. Её яростное пыхтение и топот парень отчётливо слышал за своей спиной, понимая, что она его практически догоняет.

Крыша длинного корпуса, по которой они бежали, внезапно закончилась, и, с силой оттолкнувшись от её края, Бен пролетел как минимум метров пять, прежде чем приземлился на соседнем здании. Резко обернувшись назад, что бы определить, ушёл ли он от погони, Бен на миг замер в растерянности, выискивая взглядом словно провалившуюся сквозь землю девчонку.

Откуда-то снизу послышался её приглушённый стон, и волосы на затылке парня мгновенно встали дыбом. Будь он хладнокровным циником — спокойно бы побежал дальше, благодаря небеса за помощь, а Цветочек за дурость. Но, видимо, последнего и в самом Бене тоже было с избытком, потому что, выбирая между спасением собственной шкуры и жизнью ни в чём не повинной девушки, он выбрал второе. И почему ему на жизненном пути вечно встречаются вот такие бестолковые дурёхи, от которых проблем больше, чем бонусов?

Самоуверенная идиотка в пылу погони решила, что ей и прыжки с крыши на крышу по плечу, за что и поплатилась. Сноровки и силы, что бы рассчитать дальность прыжка ей не хватило, и слава богу, что она успела ухватиться руками за торчащую из стены арматурину, а не свернула себе шею, упав вниз с пятнадцатиметровой высоты.

Перегнувшись через край парапета, Бенджамин быстро оценил обстановку и дальнейший план действий.

— Цветочек, ты, главное, держись крепче, — взволнованно крикнул девушке он.

— Я сейчас спущусь и вытащу тебя оттуда. Потерпи немного. Не дёргайся только, что бы не сорвалась.

Она что-то неразборчиво промычала и подняла голову, устремив на Бена взгляд широко распахнутых глаз, в которых вперемешку со страхом билась надежда.

— Эй, не смей отпускать руки! — угрожающе рявкнул ей Бен и, перемахнув через крышу, повис на элементе ограждения, опасно накренившемся под его весом.

Нащупав носками ног горизонтальный каменный выступ, парень переместил на него вес своего тела, а потом резко оттолкнулся и прыгнул.

Ещё наверху Бен увидел на одном уровне с Цветочком выступающие из стены крюки, именно за них он и зацепился руками, когда оказался с ней рядом.

— Подо мной находится окно технического этажа, — быстро сообщил девчонке он. — Сейчас ты подашь мне свою руку, отцепишь от опоры другую, и я заброшу тебя внутрь.

Цветочек нервно моргнула. Судя по её перепуганной мордахе, план Бенджамина её совершенно не впечатлил.

— Слушай, не бойся! — уверенно заговорил Бен. — Я знаю, что делаю. Я смогу тебя удержать. А в крайнем случае разобьёмся вместе, Цветочек. Как говорится, «И только смерть разлучит нас!» — пафосно провещал он, корча гримасу в попытке хоть немного отвлечь девушку.

— Да пошёл ты! — злобно пропыхтела она, вмиг из хрупкого цветочка превращаясь в колючий кактус. — Не хватало ещё, чтобы меня с твоим тощим задом везли в одной труповозке. Да у меня из-за тебя вся карьера коту под хвост полетела!

— Ну не разжаловали же? — усмехнулся Бен. — Крошка, ты мне вообще спасибо должна сказать! Тех двух мудаков-эйторов, которые тебя гнобили, поди, уволили после моего побега? — произнёс он, и по выражению лица Фло понял, что попал в точку. — А дежурить на складах, кстати, не самая опасная работа для девушки. Ну ладно, давай краба, пока не свалилась вниз, а я от горя и вины за твою молодую загубленную жизнь не прыгнул следом.

— Думаешь, можешь всех баб очаровать своей смазливой мордой, Хоккинс? — прищурилась Фло, и Бен в наигранном изумлении приподнял брови:

— Оу! Как много нового я о себе от тебя узнал, Цветочек. Значит, задница у меня, по твоим критериям, на троечку, а фасад — на уверенную десятку. Говорят, я еще целуюсь неплохо. Не хочешь протестировать?

Бенджамин насмешливо протянул злой как чёрт девушке ладонь, и она вцепилась в неё с такой силой, что стало даже больно.

— На раз отпускаешь арматуру, на два я тебя раскачиваю, на три забрасываю в окно,

— мгновенно стал серьёзным он и приказал: — Приготовься!

Цветочек шумно выдохнула, кивнула и, отпустив вторую руку, повисла, удерживаемая Беном на огромной высоте.

Он подтянулся, чтобы сделать упор ногами в стену, а затем, качнув девушку, крикнул:

— Прыгай!

Она издала ужасно нелепый крякающий вопль, когда, отцепившись от Бена, влетела в тёмный проём. Услышав характерный шлепок тела о бетон, а следом за ним сдавленный стон, парень споро спустился вниз по отвесной стене, рывком запрыгнул в окно, смягчая приземление, прокатился по полу и по инерции завалился на еще не успевшую подняться девушку.

Какое-то мгновение Бенджамин заворожённо смотрел в её сиреневые глаза, огромные, чистые, испуганно сверкающие в полутьме технического помещения, а потом наклонился и жадно приник к губам Фло.

Губы этой дурочки были созданы для того, что бы их целовали — мягкие, податливые, отзывчивые. Они дарили обещание забвения и нежности — то, что может дать потерявшему себя мужчине только женщина.

— Сладкая… — Бен неохотно отстранился и погладил большим пальцем нежную скулу девчонки. — Жаль, я плохой парень, Цветочек. Таким, как ты, надо держаться подальше от мне подобных. Но будь у меня другая жизнь, я бы обязательно позвал тебя куда-нибудь. А сейчас мне пора бежать!

Обалдевшая от поцелуя, она смотрела на Бена с какой-то глупой щенячьей преданностью, и парня так и подмывало ляпнуть, что ей не место в службе контроля.

— Стоять! — вдруг запоздало опомнилась она, пытаясь выхватить из-за пояса бластер, который Бен незаметно у неё изъял, пока целовал. — Вы задержаны, Бенджамин Хоккинс!

— Да неужели? — забросив оружие в дальний угол, нагло подмигнул ей он, поднимаясь на ноги. — Не лежи на холодном полу, дурёха. Застудишься!

В кармане стрэков звонко пиликнул таймер флэтпада, сообщая о том, что контейнер с грузом уже отъехал от склада, и в распоряжении Бена осталось меньше семи минут.

— Прощай, Цветочек, — шепнул Бенджамин, рванул к оконному проёму и на бешеном адреналине полез обратно на крышу, под гулкие удары собственного сердца отсчитывая ускользающие драгоценные секунды.

Он всё рассчитал правильно: не подобрав бластер Цветочек за ним не погонится. За потерю табельного оружия можно не только вылететь из СПК, но и загреметь под трибунал, а пока она его найдёт, пока сможет выбраться наверх, Бен успеет скрыться.

И он бежал… Наверное, так быстро, как никогда в жизни. Перепрыгивал через пролёты между зданиями, словно за спиной у него были крылья, и когда заметил хвост колонны грузовозов, медленно вытягивающейся к выездным воротам терминала, рванул вперёд на пределе собственных возможностей.

Поравнявшись с контейнером, на котором белой краской была нарисована цифра пять, Бенджамин сиганул на его крышу и, за несколько секунд до срабатывания датчика, блокирующего люк, успел поднять крышку и буквально свалиться внутрь контейнера.

Ерунда, что при падении с высоты он больно ударился бедром и плечом, порвал вакуумную упаковку одной из подвешенных на крюки туш и вывалялся в крови, натёкшей из неё. Взмыленный, разгорячённый и тяжело дышащий, Бен лежал на холодном полу двигающегося в космопорт контейнера и улыбался в темноту.

На миг представив, что именно в этот момент Цветочек выбралась наверх и лихорадочно пытается определить направление, в котором он убежал, парень начал тихо смеяться.

Дьявол, и надо же было встретить её сегодня опять! Что это — происки лукавого или какой-то знак свыше? Вспоминая тепло мягких девичьих губ, Бен пришёл к выводу, что это всё же судьба. Похоже, Цветочек была его счастливым талисманом, потому что и в первом, и во втором случае побег благодаря её «соучастию» оказался удачным.

Через час Бенджамин так уже не думал. Пока он отходил от сумасшедшей гонки, холод в контейнере был даже приятен. Но как только тело остыло, а взмокшая одежда никак не выполняла согревающие функции, парень понял, что если не будет двигаться, то до космопорта заработает себе пневмонию. Причём двигаться нужно так, чтобы не создавать шума, иначе контейнер могут перепроверить при погрузке на спэйс.

На ум Бену пришли только отжимания и приседания, чем он благополучно и занялся, чередуя одно с другим практически до изнеможения.

И отвлёкся он от этого занятия, только когда почувствовал, что контейнер, в котором он ехал, остановился, а затем на его крышу с грохотом опустились магнитные держатели.

Затаившись, словно мышь, Бен на всякий случай влез внутрь туши с нарушенной упаковкой и с замиранием сердца стал прислушиваться к тому, что происходит снаружи. Контейнер внезапно чуть дёрнулся, а затем начал медленно двигаться вверх, явно в грузовой отсек спэйса.

От этого ощущения временной невесомости у Бенджамина случился приступ неконтролируемой эйфории. Само предвкушение того, что впервые в жизни он окажется на межгалактическом звездолёте и покинет пределы ненавистной ему планеты, было круче реализации самой мечты.

Окрылённый этой мыслью, он даже не думал о том, куда подастся дальше и что будет делать.

Освоенный несколько тысячелетий назад космос манил парня, обещая жизнь яркую, интересную, полную приключений и неординарных событий. И в ней не было места сомнениям и страхам.

Одно Бенджамин знал точно: он будет летать! И на пути к этой мечте его уже никто не остановит.

Прошло ещё около часа, прежде чем за стенами убежища, в котором прятался Бен, послышались звуки, щёлкнули механические замки, и дверь контейнера шумно отъехала в сторону.

Свет фонарика, словно лазер, прорезал темноту холодильника, и тут же послышался густой мужской бас:

— Есть кто живой?

Бен настороженно замер, опасаясь какой-то подставы, а пока он думал, ответить или нет, мужик прогудел снова:

— Эй, как тебя там… Я забыл имя, которое мне назвал Ниро. Вылезай давай! Свои!

Облегчённо выдохнув, Бен отодвинул край упаковки и выпрыгнул из туши.

Луч света мгновенно переместился на его лицо, вынуждая прикрыться ладонью.

— Похож! — буркнул мужчина, опустил руку с фонариком и кивнул: — Выходи!

На выходе мужчина протянул Бенджамину документы, которые для него подготовил и передал Бейлз, и негромко хмыкнул:

— Не знаю, как тебя звали раньше, но твоё новое имя мне нравится. Я Максимус.

Бен перевёл взгляд со своего паспорта на здоровенного лысого дядьку, приветственно протягивающего ему руку, и широко улыбнулся:

— Хок. Я Хок Бернс.

— Ну, добро пожаловать, Хок Бернс, на межгалактический спэйс «Vortex». И неплохо было бы, если бы ты рассчитался за свой вояж прямо сейчас.

— Да, конечно, — Бен тут же полез в карман стрэков за флэтпадом и спросил: — Сколько кредитов и куда я должен перевести?

— Какие на хрен кредиты? — у Максимуса вытянулось лицо, и на лбу его словно отполированной лысой башки появились крупные складки. — Где обещанный товар?

Товар? В затылке Бена кольнуло, и тут же возникло то неловкое ощущение, словно тебя уже женили, а ты еще не в курсе.

— А какой должен быть товар? — осторожно поинтересовался он.

— Ты что, издеваешься? — рявкнул Максимус. — Где изотоп?

— Какой изотоп? — осторожно отодвинулся от звереющего мужика Бен.

— 257 изотоп клобидиума?

После услышанного Бену стало жарко и как-то сразу захотелось обратно вернуться в холодильник с мясом. 257 изотоп клобидиума был одним из самых дорогих и востребованных. Он применялся в научных исследованиях, в медицине, при поиске запасов золота и нефти в недрах земли, а энергия одного грамма материала могла заменить энергию атомного реактора. Стоимость изотопа на межгалактическом рынке за грамм была запредельной. И вот сейчас от Бена требовали отдать то, что он и в глаза-то никогда не видел.

— А ну, выворачивай карманы! — двинулся на Бена Максимус, но ухватив за лацканы куртки, внезапно брезгливо поморщился: — Слышь, пацан… А чем это от тебя пахнет?

— Чем? — судорожно шаря по карманам, спросил Бен.

— Ну, вроде как ёлка… — шмыгая носом, выдал Максимус. — А под ёлкой… будто кто-то сдох!

Если честно, то Бен настолько принюхался к собственному запаху, что вообще его не чувствовал. Но если учесть, что сначала он вывалялся в наполнителе для сортиров, а потом в бычьей крови, то где-то так, как сказал Максимус, он и должен был вонять.

Рука Бенджамина внутри одного из боковых карманов брюк внезапно нащупала что-то маленькое и гладкое, что при выуживании оказалось отполированной серебристой капсулой с тонкой гравировкой на поверхности.

Максимус мгновенно выхватил из рук Бена непонятный предмет, бегло его рассмотрел и зачем-то заехал своей лапищей парню по затылку.

— Какой изотоп, говоришь? — сурово свёл к переносице брови мужчина. — Ну и шуточки у вас с Ниро! Я ему, между прочим, за эти ноль двадцать три грамма пять тонн отвалил!

Челюсть Бенджамина тихо отъехала в сторону. Нет, понятно, что Бейлз ни разу не альтруист и не добродетель, но чтобы так подставить?! А если бы Бена поймали вместе с этим изотопом или вообще пристрелили? И ведь обидно, что он на самом деле ни сном, ни духом! Хотя…

если бы Бен знал, что у него в кармане контрабанда на несколько миллионов, вряд ли бы это сделало его побег спокойнее.

— Ладно, пацан! Извини, если перегнул палку… — выдохнул Максимус, пряча капсулу и благодушно хлопая Бена по плечу. — Пойдём, отведу тебя к себе в каюту. Отмоешься и переоденешься в форму экипажа звездолёта. А то несёт от тебя, не в обиду сказано, чёрт знает чем! Ты, кстати, решил, где хочешь сойти с корабля? Чтобы я смог тебя внести в базу пассажиров.

Бен прочистил горло и осторожно спросил:

— А нельзя мне на спэйсе остаться? В качестве помощника механика или еще кого-нибудь. Я хорошо разбираюсь в технике, работал в космопорте в ремонтной бригаде, и штурман я неплохой…

— Извини, дружище, — прервал Бена мужчина. — Но для того, чтобы работать на звездолётах, нужна лицензия. Опыта недостаточно. А тебе, я так понимаю, с твоим прошлым лицензия не светит. Разве что… в Легион подашься, — передёрнул плечами Максимус. — Оттуда матёрые капитаны выходят.

— Легион? — оживился Бен. — Что за Легион?

— Звёздный Легион, — улыбнулся Максимус. — Неужто никогда не слыхал о дрэйкерах?

— Это спасатели, что ли? — вяло уточнил Бенджамин.

— Спасаатели… — перекривил его Максимус. — Салага! Дрэйкеры — это легенды космоса! А Звёздный Легион — школа не для ссыкунов, а настоящих мужиков.

— И как туда попасть? Я же вроде как в бегах.

— А туда как раз таких, как ты, и берут — которым терять нечего, — усмехнулся мужчина. — Подпишешь с Легионом контракт на пять лет, КОГ* сотрёт твоё прошлое и напишет новое. Ну, а дальше… Как повезёт. Выживешь — станешь героем и уважаемым человеком, нет — невелика потеря, ты же преступник!

Из всего услышанного Бен вычленил для себя самое главное:

— А через пять лет я смогу получить лицензию и летать?

— Купить, — поправил его Максимус. — Ты сможешь её купить. Легионерам неплохо платят. Многие из них после завершения контракта создают вольнонаёмные расчёты и продолжают работать спасателями, только уже за большие деньги, и в основном выполняют частные заказы.

— Это как? — попытался внести ясность Бен.

— А так — вытаскивают разных богатеньких придурков из полного дерьма! — заржал мужчина и, приложив к сканеру свою руку, открыл двери грузового отсека, выпуская Бена в длинный коридор звездолёта.

Дыхание сбилось и сердце стало частить, пока Бенджамин шёл по спэйсу. А потом он вошёл в каюту и сквозь небольшое смотровое окно увидел космос — неизменный в своём постоянстве: чёрный, бескрайний, загадочный…

Можно ли было сравнить это с любовью с первого взгляда? Наверное, да. Потому что в тот миг Бен понял — он уже никогда не будет прежним, и эта холодная, как долгая зима, бесконечность отныне всегда будет частью его сердца и его души.

Идея, которую в голову Бена поселил Максимус, прижилась там основательно и пустила корни. Как только парень смог получить доступ к ретрансляционной аппаратуре спэйса, а через неё выйти в межгалактическую сеть, сразу стал искать информацию о Звёздном Легионе и убедился, что изложенное на их официальном сайте почти слово в слово совпадало с рассказом Максимуса. Легион приглашал под своё крыло молодых, выносливых и сильных парней и девушек возрастом от 18 и до 30 лет, обещая им после подписания контракта полное довольствие, обеспечение и защиту. Через пять лет за верную службу и заслуги перед конфедерацией наёмники получали полную амнистию за прошлые проступки, если таковые имелись, и уходили в свободное плавание.

С приобретённым за годы службы опытом у дрэйкеров, так во всей Вселенной называли выходцев из Звёздного Легиона, перспективы открывались огромные. Можно было купить лицензию и продолжать работать спасателем, можно было податься в Звёздный флот, а если на счету накапливалось достаточно кредитов, то и капитанское кресло собственного рейдера не являлось для дрэйкеров пределом мечтаний.

Это выглядело так заманчиво и сладко, как дармовые «конфетки». Только Бен слишком хорошо знал, что обычно прячется за кажущейся дармовщиной — хороший такой капкан, который если не откусит голову, то полруки оттяпает точно.

В поисках правды Бенджамин полез на дрэйкерский форум и завис на первом же R.I.P.*, повторяющемся практически в каждом сообщении. Таким образом легионеры прощались с погибшим сегодня экипажем, выражая его членам свою признательность и уважение.

Пролистав несколько страниц, Бен снова наткнулся на подобное сообщение, а потом понял, что дрэйкеры мрут каждый день, как мухи.

И всё тут же стало на свои места. Конфедерации нужны были добровольные смертники, которых, в отличие от элитных спасательных групп высококвалифицированных военных космического флота и офицеров межгалактического контроля, пускать в расход было не так затратно и жалко. Дрэйкеры же, помимо выполнения обычных спасательных операций в космосе, забрасывались на такие гиблые планеты, откуда до этого живым никто не возвращался. И безбашенные легионеры, лучше всего в жизни умеющие цепляться за неё всем, что есть в наличии, выполняли для КОГ самую грязную работу.

Да, это правда — самые крутые и не признающие другой службы из них действительно становились легендами, вот только мало кто из этих легенд доживал хотя бы до сорока. А вот тех, кто после пяти лет контракта переходил служить в ВКФ или СМК, судя по переписке на форуме, было достаточно много.

Наверное, это и перевесило чашу сомнений Бенджамина. Кто он сейчас? Беглый преступник, вынужденный скрываться от властей всю свою жизнь! Если поймают — Эйбл Дак* обеспечен; если нет — в лучшем случае доживёт до старости в какой-нибудь дыре. И это то, ради чего он сбежал с Аэртона?!

А что делать с мечтой о космосе? Попрощаться с ней, даже не приблизившись и на шаг? Да нахрен! Он не хочет всю оставшуюся жизнь сожалеть о том, кем не стал просто потому, что не хватило духа! А чтобы сжечь за собой все мосты, Бецджамин просто взял и озвучил Максимусу своё решение сойти в космопорту третьей планеты звёздной системы SagDEG, где находился ближайший корпус Легиона.

Меньше чем через крам их спэйс приземлился на поверхности планеты. Бен покинул его

борт вместе с бригадой техников, благодаря чему прошёл не через усиленный таможенный досмотр, а стандартный рабочий коридор, где к нему особо никто не присматривался, так как техники после часового отгула снова должны были вернуться на звездолёт.

Распрощавшись с ними у стоянки флайеров, парень заплатил за полёт до корпуса Легиона и уже к обеду находился на пункте приёма наёмников, заполняя у одной из стоек регистрации анкету и договор, вписав туда данные из предоставленных ему Максимусом документов.

С этого момента Бенджамин Хоккинс Третий перестал существовать. Вместо бесследно пропавшего наследника старинного рода появился дрэйкер седьмого корпуса Звёздного Легиона. И когда вышедший навстречу капрал назвал его новым именем, у парня возникло ощущение, что он переродился — начал жизнь с чистого листа!

— Следуйт за мной, Хок Бернс! В твоей анкете указано, что ты программист, — начал капрал.

— Там написано, что я хакер, — усмехнулся Хок, желая называть вещи своими именами.

— А это мы сейчас и проверим, — скептично приподнял бровь мужчина. — Хакер ты или лузер! Все приходящие сюда приписывают себе какие-нибудь заслуги. На деле же половина из заявленного — туфта.

Заполняя анкету, Хок не приписал себе ни одного лишнего достоинства. Просто потому, что по жизни умел отвечать за свои слова. Каким образом его способности будут проверять, стало даже интересно.

Он прикидывал разные варианты: думал, что заставят взломать или закодировать систему, распотрошить какую-нибудь базу или подключиться к спутнику, но никак не ожидал того, что ему предложат в реальности — защититься от такого же хакера, как он сам!

Вернее… хакерши.

Она уже находилась в специально отведённой для таких проверок комнате и сидела перед монитором компьютера, когда его туда привели. Изучающий взгляд пронзительно-синих глаз ярко-рыжей девушки замер на его лице, и Хок залип, потому что она была похожа на огонь, а на огонь можно смотреть вечно.

— В компьютере каждого из вас лежит условно секретная папка. Время на то, что бы украсть её друг у друга — пять минут. Первый, кто скачает файл противника — победитель.

От стены отодвинулся коренастый темноволосый офицер в синей легионерской форме, которого парень сразу и не заметил. Мужчина кивком головы обозначил место напротив рыжей, и едва Хок присел, тот щёлкнул таймером и гаркнул:

— Время пошло!

Задание, в принципе, было для Хока из категории «семечки». В смысле, щёлкалось так же быстро. Влезть в чей-то гаджет или комп для него вообще никогда проблемой не было. Другое дело, что местонахождение нужной папки, не зная ни её приблизительного названия, ни объёма, ни информации о её содержимом, можно вычислять гораздо дольше пяти минут, а это в случае несанкционированного взлома неоправданный риск для любого хакера. Вероятность, что тебя засекут, сводит на нет все усилия.

Хок тратить время на ерунду не любил и считал, что наглость — второе счастье. А потому подходил к решению подобных задач дерзко и нестандартно.

Проникновение рыжей в свой компьютер он заметил уже на первой минуте, даже зауважав девушку за её прыткость. И не будь он так занят в этот момент, обязательно сел бы ей на «хвост» и подурачился, постепенно перекрывая ей доступы к каталогам, которые она потрошила с невероятной скоростью.

— Готово! — сверкнув синью своих глаз, девчонка внезапно победно хлопнула по столу ладонью на четвёртой минуте, и в её рыже-бесстыжих кудрях заискрились тёплые блики электрического освещения.

Хок невольно улыбнулся, залюбовавшись аристократично-тонкими чертами её лица, молочно-белой кожей и огненным цветом волос.

— Папка с секретными документами у меня во флэтпаде, — в голосе девушки слышалось явное удовлетворение, когда она спокойно протянула офицеру свой гаджет.

Досчитав до трёх, Хок нажал на клавиатуре кнопку Enter и, предвкушая развлечение, откинулся на спинку стула.

— Уверена, что это именно та папка, которую тебя просили у меня украсть? — лихо подмигнул девушке он.

Её золотисто-коричневая бровь взлетела вверх, на миг совершенно преображая рыжую. Синие глаза подозрительно сузились, а взгляд стал цепким и пронизывающим.

Хоку почему-то показалось, что за её яркой внешностью прячется такая же огненная натура: девочка-спичка — чиркни, и мгновенно вспыхнет. Наблюдать за ней было сплошное удовольствие.

Она без единого опасения влезла в свой аппарат, нашла украденную папку, кликнула по файлу и…

Экран её гаджета прощально мигнул, а потом потух навечно, потому что заброшенный Хоком в папку вирус «Нейтронная бомба» мгновенно выжег электронику флэтпада.

— Вся информация с жёсткого диска её компьютера у вас в почте, капрал, — бросил парень через плечо стоящему у него за спиной мужчине, не сводя взгляда с рыжей.

На это сообщение она никак не отреагировала, а вместо удивления или огорчения хмуро спросила у Хока:

— Ты что, угробил мой флэтпад?

Повинно разведя руки в сторону, мол, что с меня взять, он произнёс:

— Извини! Тяжёлое детство, восьмибитные игрушки…

— Агни, — вдруг протянула для пожатия руку она, совершенно искренне и восхищённо отметив: — Ты крут, парень! Реально крут!

— Я Хок, — осторожно сжимая тонкую ладонь девушки, парень понял, что улыбается, как счастливый идиот, и ничего не может с собой поделать.

— Ты невероятно крут, Хок! — повторила Агни, а затем, хитро покосившись на легионеров, роющихся в её издохшем гаджете, шепнула: — Обязательно обращусь к тебе за помощью, если нужно будет взломать базу Звёздного Легиона.

Чокнутая рыжая почему-то напомнила Хоку мать. Наверное потому, что была такой же солнечной и светлой. Это потом он понял, что в ней ничего не было от матери. За видимой хрупкостью скрывался стальной стержень. И Агни скорее дала бы его отцу в глаз, собрала манатки и забрала бы ребёнка, чем стала бы ждать, пока он приведёт в дом другую, а её просто выкинет за порог как ненужную вещь.

И чего точно никогда не сделала бы от горя и отчаяния Агни — так это не стала бы сводить счёты с жизнью, сожрав две упаковки мощных транквилизаторов и запив их бутылкой спиртного. Рыжая стерва превратила бы жизнь своих обидчиков в ад, и мешала бы их с дерьмом до тех пор, пока те в нём же не захлебнулись бы!

Её упрямству, силе воли и целеустремлённости могли позавидовать и крепкие мужики. В этом Хок смог убедиться очень скоро.

Не зря парень опасался подвоха, когда слушал приукрашенные рассказы о дрэйкерах. На самом деле Легион оказался даже не шкатулкой с сюрпризом, а сейфом с кодовым замком, выхода из которого просто не было. Мало кто из новобранцев вчитывался в условия контракта, отпечатанного более чем на тридцати листах, а там тех отморозков, кто рассчитывал пять лет погреть на казённых харчах пузо, скрываясь от правосудия в стенах Легиона, ждал большой сюрприз.

Жизнь контрактников с этого момента принадлежала корпусу спасателей, и распоряжаться ею руководство штаба могло по своему усмотрению. Звёздный Легион на деле был намного жёстче не только армии, но и тюрьмы. Здесь за малейшее нарушение дисциплины, приказа и устава отправляли в карцер. И никто из офицерского состава не искал зачинщиков драки или ссоры — наказывали всех без разбора. Правда, карцер в качестве наказания был не самым худшим вариантом. После многокилометрового пробега под палящим зноем или проливным дождём в чём мать родила или с полным снаряжением холодная и пустая камера заточения казалась раем.

Свой первый карцер Хок разделил с рыжей на следующий же день…

Ещё затемно взвод новобранцев в количестве тридцати пяти человек подняли по сигналу зуммера и, загрузив в военно-транспортный вертолёт, повезли на утреннюю пробежку в весьма экзотическое место планеты, где на десятки километров вокруг не было ничего, кроме красной растрескавшейся земли, кое-где покрытой выжженной солнцем травой.

Выстроив всех в две шеренги, командир взвода звучным, хорошо поставленным голосом объявил, что взвод находится посреди необитаемой пустыни, общая площадь которой составляет 9 000 000 квадратных километров, и в разное время суток здесь отмечаются резкие колебания температур. Днём на солнце за несколько минут в песке можно сварить сырое яйцо, а ночью от холода начинают трескаться камни.

Собственно, именно поэтому командир не советовал кому-либо из новобранцев задерживаться в пустыне на ночь, а постараться добежать до опорного пункта вовремя. Потому что те, кто не успеют преодолеть сорок километров пустыни за шесть с половиной часов, останутся в ней навечно.

Закончив пламенную речь, мужик как ни в чём не бывало сел в вертолёт, на котором красиво укатил в рассвет, оставив всех в недоумении оглядываться по сторонам и друг на друга.

Самые умные опомнились первыми. Хок с Агни были в их числе.

На запястье каждого легионера еще на базе надели браслет с таймером и навигатором. Обратный отсчёт времени пошёл сразу же после отлёта командира, и Хок мгновенно сообразил, что если не начать бежать прямо сейчас, когда ещё не встало солнце, то потом сил закончить марафон может вообще не хватить.

— Раздевайся до футболки, — быстро стягивая с себя новенькую форменную куртку, Хок толкнул в плечо рыжую, рядом с которой встал еще на построении. — Пока солнце не поднимется высоко, будем бежать очень быстро. Потом оденемся, что бы не обгореть

Агни кивнула, повязала вокруг талии свою куртку и подняла лицо к небу:

— Футболку тоже снимай и повяжи вокруг головы. В любой момент может подуть ветер и поднять пылевую бурю. Мы наглотаемся песка, если не закроем нос и рот.

Хок не успел и глазом моргнуть, как Агни беззастенчиво стянула с себя футболку, оставшись лишь в хлопковом топе, совершенно не срывающем её великолепные формы. Фигура у рыжей была что надо, и судя по заинтересованным взглядам мужиков, заметил это не один Хок.

— Эй, рыжая! — поигрывая мышцами, крикнул туповатого вида татуированный качок, пялившийся на Агни еще с момента посадки в вертолёт. — Сиськи — высший класс! Дашь подержаться?

— Подержись за свои. У тебя больше, — бесстрастно отбрила она его, закручивая вокруг головы футболку.

Хок метнул в сторону придурка темнеющий от гнева взгляд, и у него на запястье мгновенно сжалась ладонь Агни:

— Не стоит растрачивать свою энергию на того, кто не смог попасть в клуб непроходимых идиотов, потому что не набрал проходной бал. У нас нет на него времени. Побежали.

— Это ты меня, что ли, идиотом назвала, сучка рыжая? — решил пошевелить одной своей извилиной качок. — Да я тебя сейчас раком поставлю и отымею во все дыры!

— Ты догони меня сначала, пухляш, — показала ему средний палец девчонка и ринулась вперёд, вынуждая Хока отложить убийство татуированного придурка на потом, дабы не отстать от Агни.

Хок зря опасался, что взявшая слишком большой разгон девушка такого темпа не выдержит, через час выдохнется и ему придётся дальше тащить её на себе, но она даже с шага не сбилась, когда безжалостное солнце поднялось над горизонтом и начало изрядно припекать.

От хрупкой женщины Хок такой выносливости не ожидал, потому что когда воздух стал раскаляться и вязнуть в лёгких горячей смолой, желание остановиться и упасть навзничь стало невыносимым. Мешали сделать это только инстинкт самосохранения и привычка всегда идти наперекор обстоятельствам. Потому что сдыхать в безжизненной пустыне в расцвете лет Хок не собирался. Впрочем, не он один. За ним с Агни где-то на расстоянии метров пятнадцати бежали остальные участники группы. Все или нет — сложно было сказать, поскольку на ходу считать их количество было неудобно. Оглядываясь через плечо, Хок видел в первых рядах Линджи, имя которой запомнил просто потому, что у девчонки была очень колоритная внешность: бритая голова, кольцо-серёжка в носу и татуировки в виде обвивающих руки терновых ветвей.

Рядом с ней семенил узкоглазый коротышка, за ним — тощий блондин с побитым оспой лицом, а метра через два бежали остальные. Пока бежали.

Хок начал сильно сомневаться, что до опорного пункта добегут все. Воды у каждого новобранца было всего по фляге, и пополнить её в пути не предоставлялось ни единого шанса — на сотни миль вокруг только растрескавшаяся каменистая земля, плавящийся от жары воздух и адское солнце, выжигающее своими лучами всё, что еще не успело убить в этой проклятой богом пустыне.

Разумно распределив запас воды, Хок и Агни позволяли себе делать по глотку каждые полчаса, а вот у остальных с питьём, кажется, начинались проблемы. Те, кто осушил фляги ещё в начале пути, теперь испытывали нечеловеческую жажду, и желание выжить стало вытягивать на свет их звериные инстинкты.

Судя по крикам, за оставшуюся у кого-то во флягах воду началась драка, и, чтобы не ввязываться в конфликт, Хоку с Агни пришлось ускориться. Когда оторваться от основной части бегущих удалось достаточно далеко, они чуть сбавили шаг и переглянулись.

Удивительно, но каким-то образом Хок понимал рыжую без слов, лишь по одному красноречивому взгляду, словно они с ней были на одной волне — думали одинаково, чувствовали одно и то же, имели общую цель. Такое единение душ у парня было только с Дохлятиной. Лишь она умела читать его мысли по выражению лица.

Внезапно Агни молча указала пальцем вправо, и Хок, повернув голову, удивлённо распахнул глаза, а потом недоверчиво моргнул. Нет, ему не привиделось — метрах в двадцати от них росли самые настоящие кактусы. Тройка круглых, похожих на колючих ёжиков шаров торчали прямо из каменистой почвы и больше походили на галлюцинацию или мираж.

— Там есть вода? — это были первые три слова Хока за весь проделанный им сегодня путь.

Агни кивнула головой и тяжело выдохнула:

— Почти.

Подбежав к колючкам, она натянула рукава своей куртки на ладони, а затем, вытащив из ботинка спрятанный там нож, разрезала одно из растений пополам, коротко бросив Хоку:

— Ешь!

Глубоко засунув пальцы в зеленоватую полупрозрачную мякоть кактуса, рыжая набрала её в горсть, а затем смело засунула себе в рот.

— Уверена, что мы не отравимся? — Хок последовал примеру девушки, не без удивления отметив, что мякоть безвкусная, как трава, но зато очень сочная.

— Кактусы — не ядовитые растения, — жадно запихиваясь зелёной водянистой массой и громко постанывая от удовольствия, сообщила Агни. — Их свежий сок всегда использовали в пустынях для утоления жажды.

Хок оглянулся назад, быстро прикидывая, сколько в запасе времени, пока их не догнал кто-то из бегущих, и, отстегнув от пояса флягу, протянул рыжей:

— Перелей мою воду из неё себе, а я потом туда надавлю сока из второго кактуса.

— Жаль, третий нельзя забрать с собой, — выполнив просьбу Хока, посетовала она.

— Мы его разрежем и оставим на дороге, для остальных, — быстро выдавливая в опустевшую флягу кактусовый сок, сообщил Хок, поймав на себе заинтересованный взгляд Агни.

— Думаешь, кто-то из них оценит твой красивый жест?

— Думаю, что благодаря этому кто-то из них сможет дойти до конца.

На лице рыжей промелькнуло странное выражение, словно она ни в грош не ставила жизни тех, кто попал с ней в одну связку. От этого вдруг стало гадко и тошно. — Считаешь себя лучше других? — с раздражением завинчивая крышку фляги, поднялся с земли Хок.

— Нет, просто знаю, что большая часть из них — преступники, которые пришли в легион, чтобы избежать наказания, — мрачно выразила своё отношение к сослуживцам рыжая.

— Они прежде всего люди!

— Да им плевать на тебя, меня и всех остальных. Ты разве не видел, как они отнимали друг у друга воду?

— Видел, — Хок распотрошил последний целый кактус и, подхватив его рукавами куртки, упрямо понёс туда, откуда они с Агни свернули, увидев растения. — И поэтому хочу тебя спросить — кто ты? И что здесь делаешь?

В синих глазах девушки отразилось непонимание, вынудившее сказать Хока всё, что думал:

— Тебе кажется, что я чем-то от них отличаюсь? Но я такой же, Агни! Вор и преступник! И здесь я только потому, что мне больше некуда идти! Хочешь бежать со мной дальше? Не боишься, что отберу у тебя воду или убью?

Рыжая поджала губы, высоко вздёрнула подбородок и выцедила спокойно и уверенно:

— Нет, не боюсь. Не могу это объяснить, но я с первого взгляда поняла, что ты другой. Что у тебя есть цель. И мне кажется, она такая же, как у меня. А в легион я пришла, потому что хочу стать звёздным капитаном. И я им стану!

— Даже не сомневаюсь, — фыркнул Хок.

— Так ты со мной? — своим неожиданным вопросом повергла его в ступор рыжая.

Странное заявление, учитывая, что знают друг друга они всего сутки. И что вообще она имеет в виду под этим: «со мной»? Хотя… В одном она была права: мечта и цель у них действительно была одна.

— С тобой! — облизал потрескавшиеся губы он и улыбнулся.

— Должен же кто-то тебя тормозить, когда твою задницу будет заносить на поворотах.

Агни тихо рассмеялась и согласилась:

— Лакс, ты прав! Меня действительно иногда заносит. А теперь — шевелись! На передышки больше времени нет.

Молча кивнув, Хок перешёл на лёгкий бег, заставляя уставшее тело снова двигаться вперёд, навстречу плавящемуся под нещадным солнцем горизонту.

В какой-то момент Хок подумал, что потерял счёт времени. Стало казаться, что они с Агни бегут целую вечность в этой невыносимой жаре. Они оба выдохлись и еле переставляли ноги. Несколько раз им виделся стоящий вдали вертолёт, настолько реальный, что когда при приближении мираж исчезал, Хок думал, будто сходит с ума. Вода заканчивалась, и чтобы оставить её всю для Агни, упрямо не принимающей его жертвы, он делал вид, что пьёт из фляги, а на самом деле лишь смачивал губы.

Когда мираж с вертолётом возник в очередной раз, Агни на остатках последних сил сделала рывок вперёд и, споткнувшись, упала.

Шатаясь от изнеможения, Хок протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но, видимо, лимит его выносливости тоже был исчерпан. Он не сумел удержать равновесие и грохнулся рядом.

— Не могу больше, — еле ворочая языком, Агни перевернулась на спину и распласталась на земле, с хрипом глотая воздух.

— Попей, — просипел Хок, с трудом поднимаясь на карачки и протягивая девушке флягу. — Давай! А потом я помогу тебе встать.

— Ты сам-то встанешь? — с проскальзывающей в голосе истерикой выдохнула рыжая.

— Ты мне поможешь, — устало кивнул Хок

— Ты — мне, я — тебе… — она попыталась рассмеяться, но тут же захлебнулась собственным кашлем, наглотавшись поднятой ветром пыли.

— С хера ли вы здесь разлеглись, как на пляже? — будто гром небесный, раздалось откуда-то сверху.

Хок поднял голову, закрыл глаза и снова открыл.

— Ты его видишь? — спросил он у Агни, приставившей к глазам ладонь козырьком.

— Капитана Лероя? — сглотнула она, и Хок понял, что не бредит: стоящий в шаге от него офицер так же реален, как эта проклятая всеми пустыня. Суровый взгляд легионера замер на лице Хока, и мужчина едко обронил:

— Вам ясно было сказано на построении, что конечная цель вашего маршрута — вертолёт. Тащить в него вас никто не собирается, а время на исходе.

Мужик красноречиво постучал пальцем по циферблату своих командирских часов, развернулся и, выбивая подошвами ботинок пыль, пошагал вперёд, к возвышающейся над землёй вертушке, похожей на замершую гигантскую стрекозу.

— Хок, это не мираж! — Агни перевернулась и, опираясь о спину парня, поднялась на ноги. — Сдохнуть и не жить! Мы дошли! Вставай! — она протянула руку и устало улыбнулась: — Ты — мне, я — тебе… И так будет всегда. Клянусь!

— Лерой, падла, — рывком поднимаясь с земли, проворчал Хок. — Не мог вертолёт ближе поставить!

Агни облизала потрескавшиеся до крови губы, недобро посмотрела в спину командира, и в глазах её скакали самые настоящие черти, когда она повернула своё лицо к Хоку:

— Отомстим?

— Как два пальца, — подмигнул ей он.

Десяток метров до вертолёта почему-то оказались самыми сложными. Хок с Агни ползли до вертушки, казалось, целую вечность. А влезть внутрь вообще было чем-то из разряда «почти невозможно». Поэтому когда удалось подняться по трапу, они буквально рухнули на пол, ощущая его прохладу, как божью милость. После адского пекла она действительно казалась пределом желаемого — всего, что нужно было им в этот момент.

Потные, грязные, истощённые, но счастливые, Хок и Агни смотрели друг на друга, не в состоянии произнести хотя бы слово. Их взгляды говорили весомее, чем слова. Взгляд — как обнажённый нерв, как клятва, вечное признание в дружбе и верности друг другу.

Прошло, наверное, минут семь, прежде чем у них начало восстанавливаться дыхание, и Хок, пошарив взглядом по сторонам, обнаружил на скамье фляги с водой.

Сейчас, когда можно было больше не экономить, они с Агни осушили их залпом, не обращая внимания на то, что вода течёт по подбородку, льётся за шиворот, по груди и животу. И это ощущение освежающей измученное тело влаги казалось неземным наслаждением, сравнимым разве что с ярким оргазмом.

Состояние кратковременной эйфории улетучилось тут же, стоило услышать гавкающий голос Лероя за пределами вертолёта и, судя по его злорадствующим интонациям, до конечной точки добежал кто-то ещё из команды.

— Черепахи и те ползают быстрее, чем вы! Доходяги! Как же обмельчала Вселенная, если рождает такое ничтожество! Какого хрена вы припёрлись в Легион? Из тебя, лысая, сейчас вышла бы хорошая шлюха: дала бы целому взводу, потому что даже сопротивляться не можешь! А настоящий легионер после сорока километров по пустыне перегрызёт горло любому! Ну давай, татуированная подстилка, оближи мне ботинок, и я, может быть, помогу доползти тебе до вертолёта!

Хок с Агни замерли у открытого проёма сдвижной двери, с нарастающим чувством негодования наблюдая за капитаном Лероем, нависающим над распростёртой на земле Линджи. За ней в паре метров валялись еще двое, судя по спинам — всё те же коротышка и белобрысый. И если девушка ещё как-то пыталась ползти, то мужики тупо лежали, уткнувшись мордой в песок, и не подавали признаков жизни.

— Вот же, животное плинтусное! — ядовито выплюнула из себя Агни, когда Лерой носком ботинка приподнял подбородок Линджи.

— Пойдём, — подхватывая со скамьи еще одну флягу с водой, Хок двинулся к трапу, не без удовольствия отметив, что на этот раз Агни с его порывом оказалась согласна.

— С дороги!

Оттолкнув плечом офицера, рыжая опустилась на одно колено перед Линджи и, подхватив её под руку, рывком подняла с земли.

— Пей, — поднеся флягу к её губам, похожим на покрывшуюся коркой рану, приказала она, помогая девушке сохранять равновесие.

— Рядовая Паркер, за неуставное обращение к своему командиру по прилёту на базу пойдёшь в карцер! — гаркнул опомнившийся Лерой, и рыжая гадко ухмыльнулась:

— Слушаюсь! А теперь уйдите с дороги, капитан, потому что, как вы сами заметили, настоящий легионер способен перегрызть любое горло, а мне последние десять минут почему-то именно ваше не даёт покоя. — Двое суток карцера!

Лероя перекосило, но в сторону он предусмотрительно отошёл, на всякий случай сняв с предохранителя «Брайан» и подозвав к себе двух стрелков, всё это время безучастно наблюдавших за происходящим в тени вертолёта.

Хок, уже успевший к этому моменту поднять с земли белобрысого, метнул тревожный взгляд в спину Агни, и та, словно почувствовав его затылком, оглянулась, чтобы одной своей улыбкой дать понять парню — нарываться больше не будет.

Когда он дотащил двоих своих выдохшихся сослуживцев до борта, Линджи, благополучно доставленная туда с помощью Агни, уже выглядела намного лучше. Дышала всё еще как паровая машина, но взгляд был осознанным и ясным.

— Зачем? — с хрипом произнесла она, наблюдая за тем, как Хок роняет на скамью двоих бежавших вместе с ней парней. — Помогаете зачем?

Вместо не успевшего раскрыть рот Хока ответила Агни:

— Видишь ли, однажды из всех нас соберут расчёты. И кто знает, может, следующие пять лет мы с тобой на одном звездолёте летать будем. Дерьмовая из нас будет команда, если мы не научимся помогать друг другу!

Лысая согласно кивнула и вдруг спросила:

— Это ты нам кактус оставила?

— Он, — указала взглядом на Хока Агни.

— Спасибо, — выдохнула девушка и протянула свою руку: — Я — Линджи Райф. Мелкий — Шаен, а второй…

— Я сам в состоянии сказать, — недовольно отозвался её некогда бывший белобрысым дружок. Сейчас его волосы, слипшиеся от пота и красноватой пыли, были вообще какого-то непонятного цвета. — Его зовут Иган, и эти двое — мои младшие братья! — шокировала Хока и Агни девушка. Эти трое имели между собой такое же сходство, как фотонный ускоритель, суслик и одуванчик.

— Родные? — не поверила Агни.

— Ага, — улыбнулась Линджи. — Папашки, правда, у всех разные, но мы всё равно похожи. Разве нет?

Хок скептично посмотрел на низкорослого и узкоглазого Шаена, у которого с Линджи одинаковым был только цвет глаз, и демократично кивнул:

— Ну да, что-то есть. А чего вас всех в Легион понесло?

— А у нас в семье пятнадцать братьев и сестёр, — отозвался Итан. — Как-то выживать надо. А здесь деньги неплохие обещают…

Понятное дело, что правды белобрысый не говорил, и скорее всего эти трое у себя на планете вляпались в какую-то историю, а в Легион подались, чтобы замести следы. Но если судить по тому, что они изначально держались вместе, помогая друг другу, история о том, что они родня, не выглядела для Хока такой уж и неправдивой.

— Я Хок, а она Агни, — представился он. — И если хотите выжить в Легионе, предлагаю держаться вместе.

— Договорились! — подписалась за себя и за братьев Линджи и, внезапно, указав пальцем в открытый проём, удивлённо присвистнула:

— Смотрите-ка, остальные бегут!

Бегом, конечно, это было сложно звать. Еле переставляющие ноги люди были больше похожи на сильно потрёпанных зомби, с безвольно болтающимися головами и руками. И они совершили ту же ошибку, что и Хок с Агни, когда увидели вертолёт: попытались ринуться к нему на остатках сил.

О первого упавшего споткнулся второй, о второго — третий, о третьего — четвёртый, и… за каких-то пару секунд на земле образовалась куча из полуживых новобранцев, которых от заветной цели отделяло всего два десятка метров.

— Мать их так! — ёмко выразила своё отношение к происходящему Линджи.

— И капитана Лероя туда же вместе с ней, — мрачно отозвалась Агни, взглянув сначала на командира, никак не собирающегося упрощать салабонам жизнь, а затем на таймер, сигнализирующий о том, что до завершения марафона оставалось меньше десяти минут.

— Мы с Хоком всех их не дотащим. Кто из вас в состоянии двигаться — помогайте.

Линджи, не задумываясь, вылила себе на голову воду из фляги, решительно поднялась со скамьи и бросила белобрысому:

— Мелкий останется здесь. Будет всех затаскивать в вертолёт. А ты идёшь со мной!

Что удивительно, долговязый и жилистый Итан с ней даже пререкаться не стал, словно её указания для него было нормой. Хок поставил себе это на заметку, тут же сообразив, что в дальнейшем достаточно будет уговорить одну Линджи, чтобы остальные согласились на какую-нибудь грандиозную заварушку.

Прихватив с собой воду, компания вылезла из вертушки, провожаемая косыми взглядами Лероя и его охраны. Эти здоровенные жлобы могли на себе утащить троих, но вместо этого с откровенной насмешкой наблюдали за жалкой вознёй «необстрелянного молодняка», делая ставки, кто из них не успеет залезть в вертолёт вовремя.

К их общему с Лероем разочарованию, на борт попали все из дошедших. Кого-то Хок, Итан, Линджи и Агни буквально дотащили к месту посадки, кто-то доплёлся сам, когда ему помогли подняться, кто-то ещё подошёл в процессе, и в итоге, при пересчёте, из тридцати пяти членов команды осталось двадцать четыре.

Удручающая статистика внезапно заставила всех выживших переоценить своё отношение и к Легиону, и к команде. В мрачном безмолвии они смотрели друг на друга, понимая, что после очередного испытания их может оказаться ещё меньше. И рассматривая поступок Хока, Агни, Линджи, Итана и Шаена под этим углом, похоже, всем в голову приходила одна и та же мысль: пройти остальные испытания они смогут только объединившись.

— Время вышло! — гаркнул Лерой, запуская механизм поднятия трапа и отдавая приказпилотам в переговорное устройство: — Заводи машину!

— Стойте! Там ещё один! — нарастающий гул вращающихся лопастей неожиданно перекрыл окрик одного из солдат, и все остальные приникли лицами к люкам-окнам, наблюдая за появлением еще одного участника марафона.

Повздоривший с Агни утром качок выглядел откровенно жалко. Удивительно, что ноги еще держали его грузное тело. Мужчина продолжал двигаться скорее на инстинктах, чем осознанно, потому что голова его была опущена, и близость вертолёта он, кажется, просто слышал, будучи не в состоянии поднять взгляд. На это тоже нужны были силы, а они у «пухляша», похоже, закончились.

— Я сказал, время вышло! — безжалостно проорал застывший в открытом проёме двери Лерой и, не сводя глаз с преодолевающего последние метры качка, скомандовал в микрофон: — Галс, поднимай машину!

Такой подлости Хок не ожидал даже от Лероя. А судя по изумлённо вытянувшимся лицам солдат, они тоже были в шоке. Видимо, даже в их циничных головах не укладывалось, как можно бросить умирать в пустыне человека, которому до вертолёта осталось всего несколько шагов.

В каком-то едином порыве Хок с Агни посмотрели друг на друга, и в секундном пересечении их взглядов возникло абсолютно чёткое понимание того, что они должны делать дальше.

Стремительно вскочив с места, Хок с силой ударил ногой в спину капитана Лероя, и тот, потеряв равновесие, вывалился в открытую дверь ещё не успевшего подняться в воздух вертолёта.

— Командир за бортом! Остановите машину! — заорала вскочившая с места Агни, закрывая собой Хока, в которого тут же уткнулись лучи лазерных прицелов «Брайанов», что держали в руках расположившиеся в голове вертолёта стрелки Легиона.

— Галс, подожди, мы потеряли Лероя, — пробасил в переговорное устройство один из них, и указал Агни на кнопку опускающую трап. — Нажми! Быстро!

Она скосила взгляд на Хока, и тот медленно опустился на колени, а потом завёл за шею руки, демонстрируя свою покорность. Опустив трап, она отошла в сторону, пропустив в салон свирепо матерящегося капитана. На то, как тот начинает пинать друга ногами, она старалась не смотреть, вместо этого сконцентрировав всё своё внимание на валяющемся у самого трапа качке.

Отвинтив крышку фляги, она стала поливать мужчину водой, и когда он поднял голову, подставляя лицо благодатной струе, едко ухмыльнулась:

— Вкусно? Прикинь, пухлый, ссали в неё всем отрядом! Это тебе за воду, которую ты отнимал у своих!

Красные белки глаз мужика выглядели так же жутко, как и его мгновенно перекосившееся лицо.

— Сука рыжая! Урою! — взревел качок и, яростно вскарабкавшись по трапу, рухнул внутрь вертолёта, уже не в состоянии подняться с пола, потому что на последний рывок ушли все силы.

— В карцер пойдёте! Все трое! Сгною придурков! — опомнившийся Лерой пнул напоследок ботинком закрывающегося руками Хока и злобно гавкнул в микрофон: — Галс, валим отсюда!

Хок подполз к скамье, и руки товарищей осторожно подняли его, усаживая рядом.

— Рёбра целы? — тихо спросила Линджи, чуть отодвигаясь от издавшего болезненный стон парня.

— Хрен его знает, — сделал вдох Хок и посмотрел на качка, по-прежнему лежащего на полу мёртвым грузом. — Будем надеяться, что этот говнюк того стоил.

Тот открыл глаза, недоверчиво уставившись на Хока, кажется, начиная въезжать, кому обязан жизнью, и в этот момент его окликнула Агни:

— Слышь, пухлый! А сиськи-то у меня в итоге круче твоих оказались!

В салоне вертолёта раздался дружный гогот, как-то мигом расслабляющий и разряжающий напряжённую обстановку.

— Стерва, — буркнул рыжей здоровяк, и она весело подмигнула ему в ответ:

— Ещё какая!

Пока вертолёт летел на базу, Хок с Агни то и дело оглядывались через плечо, пытаясь через круглые окна увидеть на бескрайнем полотне пустыни тех, кто не успел пройти намеченный путь за установленное время.

И это походило на самоистязание, потому что Хок прекрасно понимал — даже если кто-то из них еще жив, то через пару часов умрёт страшной и мучительной смертью.

— Это называется «естественный отбор», — внезапно заговорил капитан Лерой, по выражению лица рыжей хорошо понимая, о чём она сейчас думает. — Зачем тратить время и деньги на обучение, пропитание и содержание бездарей, которые сдохнут на первом же задании?

— Это была наша первая попытка! — Агни метнула в офицера испепеляющий взгляд и до скрипа стиснула зубы, чтобы сгоряча не излить на него свою желчь.

— А в реальности тебе никто не даст второй, запомни, Паркер! — глядя на рыжую в упор, ответил Лерой. — Думаешь, вы с Бернсом такие молодцы, что спасли этот кусок дерьма? — кивнул он на пристроившегося между Итаном и Шаеном качка. — В условиях настоящей операции вы бы погубили всех, кто сидит в этом вертолёте. Потому что за те несколько минут, которые вы потратили на его спасение, боевой спутник или орбитальная установка противника уже обнаружили бы ваше местонахождение и всех уничтожили. Время любой операции рассчитывается по секундам, и каждое отклонение от плана — это верная гибель.

— Вы могли хотя бы первый раз сделать всем скидку на неопытность и подобрать тех, кто не дошёл до вертолёта, — не желая уступать и признавать правоту слов капитана, выплюнула Агни. — А вы бросили их сдыхать, словно они мусор, а не люди!

— А вы и есть мусор, — обвёл всех присутствующих пронзительным взглядом Лерой. — Вселенские отбросы, которые пришли в Легион, чтобы заслужить право называться людьми! До вас только сейчас стало доходить, что действуй вы сообща, не тратя время на склоки, драку за воду и ненужные передышки — дошли бы все! Это называется командным духом! И если его в вас нет, после следующего задания от этого отряда отсеется еще половина!

Агни скрипнула зубами и отвернулась, больше не желая вступать с Лероем в полемику. Но капитан был не только редкой задницей, а еще и доставучим ублюдком, хорошо понимающим психологию солдат, поэтому троллил рыжую до самой базы, получая от этого явное удовольствие. А стоило всем выйти из вертолёта и построиться на плацу, как капитан, едва не лопаясь от предвкушения развлечения, заявил, что все, кроме Паркер, Бернса и Кинга, могут идти в душ, а потом столовую.

Зашибись! Качка, оказывается, зовут Кингом! Этот придурок ещё и манией величия страдает! Да кто вообще, идя в Легион, себе такую фамилию берёт?!

— А вас троих ждёт обещанный карцер, — злорадно ухмыльнулся Лерой, подходя к Хоку и снимая у него с пояса предусмотрительно прикреплённую флягу с водой.

— А пожрать? — мрачно выдвинул вперёд тяжёлую челюсть Кинг.

— А там и пожрёте! — заржал капитан, и охранник толкнул здоровяка прикладом «Брайана», вынуждая идти вперёд.

Чего не ожидали ни Хок, ни Агни, так это что их всех запихнут в одну камеру. И если касаемо их совместного соседства они ничего не имели против, то пухлый в их спевшийся дуэт конкретно не вписывался.

— А пожрать где? — мгновенно набычился он, как только его последним затолкнули в сырое тёмное помещение.

— Знаешь, зачем голодных пауков и крыс сажают в одну банку? — уходя, невинно поинтересовался Лерой. — Вижу, сообразил! Выживает сильнейший, Кинг! Смотри, чтобы эти двое к завтрашнему утру не отгрызли тебе чего-нибудь!

С грохотом захлопнулась дверь, погружая камеру во мрак, и в абсолютной темноте Агни прогудела с нотой трагизма в голосе:

— Пухлый, не ссы! Мы тебя сильно грызть не будем — так, покусаем малость!

— Слышь, рыжая, еще раз меня пухлым обзовёшь — рога обломаю! — злобно вякнул качок, наивно полагая, что Агни это остановит.

— О, смотри-ка, что-то новенькое! — воскликнула она. — А что это ты меня нагибать раком уже передумал?

— А меня бабы с яйцами не возбуждают!

Хок усмехнулся настолько точному определению характера подруги и насмешливо спросил:

— Тебя как зовут-то, король-олень?

— Роял! — звучно заявил придурок, и Хок с Агни прыснули со смеху.

— Мля, ты что, имя себе с рекламы пончиков содрал? — всхлипывая от хохота, уточнил Хок.

— Какие нахрен еще пончики? — возмутился здоровяк. — Я такое дерьмо не жру! Там на рекламе король Джулиан из десятого сезона «Повелитель галактики» был изображён.

Смех Агни перерос в вой, а Хок, вытирая слёзы, поинтересовался:

— А в руке король Джулиан что держал, ты не помнишь?

— Да мне до одного места, что он в руке держал! — не понимая причины веселья, рявкнул раздражённый Кинг под очередной взрыв смеха своих сослуживцев.

— Он пончик в руке держал, — сквозь слёзы сообщила смеющаяся Агни. — Роял Кинг — самая известная в нашей галактике сеть кондитерских. Не могу… Ты даже не пухляш, ты, млять, пончик!

— Сука, Джулиан, — выцедил сквозь зубы Кинг. — Ни одной серии с ним больше смотреть не буду.

Судя по звуку, рыжая завалилась на пол и билась там в истерике, а Хок, желая увидеть это, вытащил спрятанный за поясом флэтпад и включил свет.

— Откуда он у тебя? — в один голос воскликнули Агни и Кинг.

Их изумление можно было понять. Все гаджеты у отряда отобрали еще на утреннем построении. Тот, что сейчас был в руках у Хока, он нагло стырил, поскольку флэпады ещё с юности воровал с профессиональной лёгкостью.

— Ну, ты же хотела отомстить Лерою, — загадочно подмигнул подруге парень.

— Это что, его? — с вожделением протягивая к устройству руку, аж затряслась рыжая. — Где ты его взял?

— Украл, когда Лерой у меня флягу отбирал, — признался Хок. — Я же говорил тебе, что я вор.

— Хок, да ты просто гениальный вор!

Схватив флэтпад, Агни за несколько секунд взломала пароль входа в него и, присев под стенкой, начала рыться в переписке капитана.

— Чего там? — подсел к ней Кинг, заинтересованно заглядывая через плечо девушки в экран.

— Жир! — удовлетворённо проворковала Агни. — А наш капитан, оказывается, кобелина ещё тот! У него, помимо жены, есть еще три любовницы.

— А почему ты решила, что они его любовницы? Может, просто подруги? — предположил Хок, усаживаясь с Агни рядом.

— Да? — хмыкнула она, поворачивая флэтпад. — И часто тебе «просто подруги» такие селфи шлют?

С экрана на Хока смотрела полуобнажённая красотка, недвусмысленно приподнимающая ладонями свою пышную грудь. Под фото красовалась идиотская надпись: «Мои вишенки хотят, чтобы ты их съел». Лерой, судя по ответному комментарию, был не против, потому что попробовать их собирался не позднее сегодняшнего вечера.

— Я бы от её вишенок тоже не отказался, — тут же вставил свои «пять кредитов» Кинг. — Но жрать, если честно, хочется сильнее.

Агни одарила пухлого не самым дружелюбным взглядом, и с жёсткой ухмылкой на лице стала копировать переписку.

— Ты что делаешь? — придвинулся к ней поближе Хок.

— Учу Лероя уважать женщин: рассылаю его дамочкам весь архив комментариев капитана. Надеюсь, вишенки ему сегодня обломятся!

— Дай сюда, рыжая! Нет у тебя никакой фантазии! — внезапно активизировался Кинг, бесцеремонно выдрав у Агни флэтпад. — А как правильно пишется: «мИнет» или «мЕнет»? — спросил он, и Хок с Агни подавились смехом. — Чё ржёте, ушлёпки? Я, в отличие от некоторых, умных школ не кончал и королевские пончики не завтраки не жрал!

— Через «и», — поджимая расползающиеся в улыбке губы, сообщила Агни, а затем невинно уточнила: — А ты кому пишешь?

— Жене Лероя, — сосредоточенно печатая, заявил Кинг. — Благодарю её за утренний минет!

— И в чём прикол? — приподняла брови Агни.

— Рыжая, не тупи! — возмущённо взглянул на неё Пончик. — Лерой нас на построение в третьем часу ночи поднял и вывез в пустыню! Какой нахрен утренний минет?

— Логично, — с уважением посмотрела на Кинга рыжая и, увидев, что отосланное им сообщение уже прочитано адресатом, зашипела: — Удаляй! Быстро удаляй!

— На фига?

Здоровяк обиженно нахмурился, глядя на то, как Агни удаляет его старания из истории флэтпада.

— Сейчас поймёшь, — рыжая выжидающе замерла над экраном и, как только на нём возникло ответное сообщение, начала злорадно хихикать.

Послание было просто классикой жанра и гласило: «Так вот, значит, какое у тебя дежурство сегодня было, кобель недобитый? Утоплю в лакее!»

— А ну, открой фотку жены капитана, — попросил Хок и, когда Агни нажала на аватарку, все трое одновременно присвистнули.

С экрана флэтпада на них смотрела облачённая в форму легионеров женщина лет тридцати пяти, мускулам которой мог позавидовать даже Пончик.

— Кранты Лерою, — тут же радостно умозаключил Кинг. — Жрать вишенки больше не будет!

— Да хорошо, если он вообще после встречи с женой хоть что-то сможет, — почесал затылок Хок. — И это… Если он догадается, что это мы его подставили — нам тоже кранты.

— Флэтпад надо вырубить и спрятать, — кивнула Агни. — Когда выйдем отсюда — выбросим его где-нибудь на территории корпуса.

— И где ты его прятать собралась? — ещё не чувствуя, какой его ждёт сюрприз, поинтересовался Кинг.

Взгляд рыжей приобрёл тот лукавый блеск, ожидать от которого на месте пухлого Хок бы не стал ничего хорошего.

— Понимаешь, Кинг, — вздохнула Агни, — чего Лерой точно никогда не сделает, так это не полезет искать свой флэтпад у тебя в трусах.

— Ты совсем крейзанутая? — отодвинулся от наглой стервозины качок. — Да ни за что!

Она снова придвинулась к нему и голосом демона-искусителя промурлыкала:

— А ты посмотри на это с другой стороны! Подумай о том, что Лерой после этого будет держать свой гаджет в руках…

Рот Кинга растянула кривая ухмылка. Качок с умным видом потёр подбородок и изрёк:

— И подносить к уху тоже…

— Ага! — понимая, что клиент дозревает, подлила масла в огонь рыжая.

— Ладно, — снизошёл до «королевского» одобрения Кинг. — Спрячу! А жрать-то мы что будем? — словно это имело какое-то отношение к делу, спросил он.

— Если ты не будешь об этом всё время говорить и думать, — заметила Агни, — то и есть не будет хотеться так сильно. А вот насчёт воды… — рыжая расстегнула свою куртку и вытащила из внутреннего кармана флягу. — Спрятала еще в вертолёте. Хорошо, что Лерой меня обыскивать не стал.

Кинг мгновенно потянул к фляге руку, но Агни, прежде чем отдать её, нравоучительно поводила у него перед носом пальцем:

— Делаешь два глотка! Нам надо растянуть воду на троих — это раз, и до утра — это два. А будешь жульничать, мы с Хоком твою задницу спасать больше не будем. Ясно?

— Ясно, — набычившись, буркнул тот и, выхватив у рыжей флягу, честно сделал два глотка, после чего передал воду Хоку.

В принципе, он достаточно напился еще в вертолёте, но пустой желудок надо было чем-то наполнить, чтобы есть хотелось не так сильно.

Обведя взглядом бетонные стены, Хок вдруг подумал, что тюрьма в сравнении с Легионом была курортом. Правда, после пустыни обгоревшая на солнце и пылающая кожа не чувствовала холода карцера — наоборот, он был ей приятен, и это являлось пусть и слабым, но всё же утешающим фактором в данной ситуации.

— Нам всем надо выспаться, — пряча воду, заявила рыжая, укладываясь на пол. — Если вас завтра отсюда выпустятдо опять заставят проходить какие-то испытания. Вы сдохнете сразу, если не отдохнёте. Давайте тесно прижмёмся и будем греть друг друга. И запомни, король пончиков, тронешь меня за грудь или будешь долбиться в меня своим утренним стояком — задушу во сне!

— У меня на тебя не встанет, стервозина! — рыкнул Кинг, но на всякий случай, укладываясь, повернулся к Агни спиной.

В другом состоянии Хок не рискнул бы спать в карцере, но после изнурительного пробега тело требовало заслуженного отдыха, и как только они втроём тесно прижались друг к другу, чтобы не мёрзнуть, он провалился в чёрный, как бесконечный космос, сон.

Проснулся он от болезненного толчка Агни, которая резко схватила его за куртку и с совершенно не женской силой вздёрнула вверх.

— Кто-то собирается открыть карцер! Нам надо отсесть от Пончика подальше, — шепнула она ещё плохо соображающему ото сна Хоку и, подтащив его в угол комнаты, уронила на пол, успев рухнуть рядом за миг до того, как открылась дверь.

— А ну, всем встать! — громовым раскатом прогремело в гулкой пустоте камеры.

Агни и Хок, слепо щурясь от яркого света, изобразили неуклюжую возню, словно проснулись только что, а вот Кинга разбудить смог только пинок ботинка Лероя, что выглядело очень комично: здоровяк глупо хлопал глазами, как огромный телёнок, так как спросонья вообще не понимал, где находится.

— Встать, я сказал! — подойдя к сидящим на полу Агни и Хоку, наставил на них «Брайан» капитан. — Где флэтпад?

Они недоумённо переглянулись между собой и в унисон спросили:

— Какой флэтпад?

— Тот, который вы у меня вчера украли! Выворачивайте карманы, живо!

— Да! Обыщите этих сук, они ещё и воду припрятали! Сами пили, а мне не давали! — внезапно подал голос Кинг, и Хок слегка опешил.

Чего-чего, а такой сообразительности от Пончика он не ожидал!

Метнув в оного постановочно-мстительный взгляд, Хок показательно провёл по горлу ладонью и просипел:

— Гайки тебе, пухлый!

— Уберите отсюда этого придурка! — раздражённо указал охране на Кинга Лерой. — И отведите в казарму! А с вами мы сейчас поговорим, — снимая «Брайан» с предохранителя, ухмыльнулся он.

Хок медленно сдвинулся на шаг, закрывая собой Рыжую, и тут вдруг она подала голос из-за его спины: — Согласно пункту четвёртому двадцать пятого параграфа стандартного договора с Легионом, никто, а тем более старший по званию офицер, не имеет права стрелять в безоружных и не оказывающих сопротивление контрактников!

У капитана вытянулось лицо. Явно мало кто дочитывал договор хотя бы до десятого параграфа, не говоря уже о том, чтобы цитировать его по памяти. Рыжая удивляла всё сильнее.

— Умная, да? — недобро потянул Лерой, поправив пальцем на носу тёмные солнцезащитные очки, в полумраке камеры казавшиеся совершенно неуместным атрибутом.

— У меня фотографическая память и уровень интеллекта выше двухсот баллов! — невозмутимо сообщила Агни. — Вам следовало прочитать анкеты всех новобранцев, раз уж вас назначили их командиром.

— А я вот сейчас возьму и «обнулю» твои двести баллов одним выстрелом, — капитан навёл ей в голову «Брайан» и недобро ухмыльнулся.

— Сомневаюсь, что вы станете так рисковать. За моё убийство вас ждёт трибунал.

— Трибунал?! — начал хохотать Лерой. — Мне ничего не будет! Вы преступники. Я скажу, что ты и твой дружок на меня напали, и выстрел был необходимой самообороной! А свидетелей здесь нет!

— Самообороной?! — нагло рассмеялась в ответ рыжая. — Вы сами-то поняли, что сказали? Капитан! Ветеран Легиона! Человек, на счету у которого сотни успешных спасательных операций, испугался безоружной девчонки и сопливого парня?! Да вам никто не поверит! И вы лучше меня знаете, что в командовании Легиона дураков нет! Может, руководство корпуса и попытается замять перед штабом скандал, но вас точно уволят, лишат звания и приличной пенсии! Оно вам надо?

Мрачно передёрнув челюстью, Лерой опустил оружие и звучно рявкнул:

— Раздевайтесь! Это приказ!

Рыжая сделала вид, что впечатлена свирепым рыком капитана, и первая начала расстёгивать куртку, швырнув её мужчине под ноги.

Тот обыскал карманы и, вытащив флягу, ухмыльнулся, понимая, что Кинг не соврал.

Порывшись в куртке Хока и ничего в ней не обнаружив, Лерой потребовал раздеться до нижнего белья. А когда не нашёл заветного флэтпада и в остальных вещах ребят, приблизился к ним, пыхтя от злости:

— Где мой гаджет, клоуны?

— Послушайте, капитан, — рыжая смотрела на Лероя честными синими глазами и врала просто с неслыханной наглостью. Причём так, что на месте капитана ей бы и Хок поверил, — а почему вы решили, что ваш гаджет у нас? Может, вы его в пустыне потеряли, когда вас из вертолёта выбро… Простите! Оговорилась! Когда вы оттуда выпали.

Несколько секунд Лерой молчал, и его отвратительное, как непогожий день, настроение выдавала только высоко подымающаяся и опускающаяся грудь.

Неожиданно он сдёрнул с себя очки, и Агни с Хоком слаженно открыли рты, любуясь здоровенным сине-сиреневым фингалом, украшающим левый глаз мужчины.

— Пошли вон отсюда, придурки малолетние! До построения осталось полчаса. Не успеете пожрать — ваши проблемы!

— Капитан Лерой, а вам не говорили, что синий цвет вам к лицу? — справившись с первоначальным изумлением, снова включила стерву рыжая.

— Паркер, а тебе не говорили, что у тебя язык, как жало у змеи? — злобно гавкнул ей в ответ капитан.

— Постоянно говорят. Добро пожаловать в наш серпентарий! — равнодушно обронила она.

— Вон пошла, я сказал! — ухватив её за плечо, толкнул вперёд Лерой.

Изловчившись не грохнуться при этом, рыжая подхватила с пола свои шмотки и, ничуть не смущаясь своего полуголого вида, выскочила в открытые двери карцера.

— А ты стой! — Лерой тормознул тычком ладони в грудь собирающегося последовать за ней Хока. — Говорят, Бернс, ты у нас вроде как хакер?

— Не вроде, — сохраняя невозмутимость на лице, кивнул он.

— Можешь отследить, где находится мой флэтпад? — неожиданно огорошил его капитан.

— Да не вопрос… Нужен хороший комп и ваш секретный код. Только мне бы пожрать сначала, — пытаясь потянуть время, занудил Хок. — Пожрёшь, обещаю! — толкнул его к выходу капитан, и Хоку ничего другого не осталось, как подчиниться.

Вообще-то ходить по территории корпуса в одних плавках и ботинках было не самой приятной повинностью, и Хок прекрасно понимал, что это часть мести Лероя за пинок под зад в пустыне. Зато капитан не обманул с обещанием накормить. Как только они зашли в какое-то административное здание, Лерой приказал повстречавшемуся ему на пути капралу принести в аудиторию номер сто двенадцать еду и чистый комплект униформы.

Судя по большому количеству компьютеров в помещении, куда Лерой завёл Хока, здесь обычно проводили занятия. В данный момент комната пустовала, и мужчина, широко разведя руки, провещал:

— Выбирай!

Все машины в принципе были мощными и новыми, поэтому Хок уселся за ближний комп, включил его и вопросительно посмотрел на Лероя.

— Да принесут тебе сейчас жрачку, я же пообещал, — неверно истолковал взгляд Хока он.

— Код, — насмешливо приподнял бровь парень, уж очень непросто было сдерживать улыбку, глядя на фингал Лероя. — Мне нужен секретный заводской код вашего флэтпада.

— A-а… Сейчас, — порывшись в нагрудном кармане, капитан достал оттуда пластиковую карточку с номером и положил на стол перед Хоком.

Встав у него за спиной, явно из опасения пропустить что-нибудь важное, Лерой внимательно наблюдал за каждым действием Хока, как будто что-то в этом понимал.

В этот момент принесли обещанную одежду и еду, и Хок, нагло отодвинув в сторону сенсорную клавиатуру, быстро принялся есть кашу с мясом, понимая, что другой возможности позавтракать него уже не будет.

— Слышь, Бернс, хорош жевать! Работай давай! Я тебя за этим сюда привёл! — возмущённо толкнул парня Лерой, когда тот, опустошив тарелку, взялся за кофе с выпечкой.

— Сейчас, — запихнувшись сдобой, Хок забегал пальцами по клавиатуре, взламывая базу Легиона и с помощью взятых оттуда кодов подключаясь к спутнику связи. Заднее место Лероя мигом почуяло что-то неладное, и капитан ткнул пальцем в парящее над столом голографическое изображение, на котором с невероятной скоростью появлялись, перемещались и исчезали строчки символов и цифр.

— Э-э! А ты что это вот только что сделал?

— Взломал систему спутника связи, — невозмутимо сообщил Хок. — Сейчас определим место нахождения вашего флэтпада, если он, конечно, включён.

— Ты что сделал?! — взвыл опешивший Лерой. — Подключился к спутниковой сети? Ты идиот? Я же тебя просто найти мой гаджет просил!

— Да вы не нервничайте, я туда через пароль одного из админов Легиона вошёл. У него доступ есть. Никто ничего не заподозрит.

— Давай быстрее, — зашипел капитан, нервно оглядываясь на двери, словно боялся, что в них вот-вот войдут офицеры из службы безопасности и повяжут и его, и Хока.

— Да готово уже всё! — вывел на экран координатную сетку парень и показал на ней мигающую красную точку. — Вот ваш гаджет!

— Где это? — наклонился над Хоком капитан.

— Сейчас подключимся к камерам и увеличим изображение, — ловко передвигая картинку руками, заверил его Хок, даже не сомневаясь, что к этому времени Агни и Кинг избавились от улики. — Похоже, ваш флэтпад здесь.

— Где «здесь»? Я ни хрена не вижу! — возмутился Лерой, хаотично шаря взглядом по отобразившейся на экране стоянке для летательных аппаратов.

— Если верить координатам, то внутри этого флайкорта, — Хок указал пальцем на красивую, сверкающую чёрным глянцем махину, и произнёс: — Могу номера пробить, если хотите.

В этот самый момент к демонстрируемому камерой спутника аппарату подошёл крепкий седовласый мужчина с генеральскими нашивками на плечах, и позеленевший Лерой нервно рыкнул:

— Не надо! Быстро заметай следы, и валим отсюда!

Пожав плечами, Хок выполнил приказ, и когда Лерой начал выталкивать его из аудитории, стал возмущаться:

— Дайте хоть штаны надеть, а то подумают, что мы с вами здесь непонятно чем занимались!

Сообразив, о чём тот толкует, капитан брезгливо поморщился, отступив от парня h шаг и, как только Хок натянул на себя форму, сразу же вытолкал его в коридор.

Самое обидное, что из-за Лероя парню не удалось попасть в казарму и помыться. Новая одежда, надетая на потное тело, вызывала ощущение дискомфорта. Даже бродяжничая, они с Дохлятиной не забывали купаться каждый день, поэтому Хок чувствовал себя грязным бомжом на фоне умытых и чистых сотоварищей.

А вот Рыжая и Кинг успели принять душ, поскольку стояли на построении с мокры волосами, бросая на Хока виноватые взгляды.

— Кто из вас флэтпад генералу додумался подбросить? — как только Лерой отошёт другой фланг, тихо поинтересовался у рыжей парень.

— Я тут ни при чём, — открестилась Агни и кивнула на Пончика. — Он мне сказал, ч гаджет черту какому-то во флайкорт забросил, пока тот с кем-то разговаривал.

Хок сокрушённо покачал головой и резюмировал:

— Завязываем с подобными выходками. В следующий раз можем не выкрутиться.

И в этот момент стоящий за его спиной Кинг выдал перл:

— Не ссьгге, лошары, я всё предусмотрел: запасся булочками на случай, если нас опять запихнут в карцер!

Качок для убедительности похлопал по набитым сдобой карманам, и Хок с Агни ти хрюкнули от смеха.

— Паркер, Бернс! — тут же гавкнул Лерой. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним! Думаю, через час у вас уже не будет повода для веселья!

Чего у капитана Лероя было не отнять — так это извращённой фантазии. Если первый раз он привёз курсантов на испытания в пустыню, то на этот раз пейзаж оказался радикально противоположным.

Грузовой скайлз с новобранцами опустился посреди заснеженной степи, и когда всем приказали выйти из летательного аппарата, температурные датчики в браслетах на запястьях показали минус семь. — Слава богу, что не минус двадцать, — не очень воодушевлённо буркнула Линджи на ремарку брата: «Лерой издевается?»

А капитан между тем действительно глумился над новобранцами, сообщив им, что через шесть часов температура на равнине понизится ещё градусов на 10–15. Именно за эти климатические перепады данную местность назвали Погостом Дьявола. А кто не успеет добраться за шесть часов до опорной точки, рискует стать хладным трупом, и, впоследствии, мороженным стейком для дхамуаров — местных хищников.

Не изменяя привычкам, Лерой сел в скайлз, пожелав всем удачи, что в данной ситуации больше походило на издёвку.

Как только машина поднялась в воздух, всеобщее мрачное молчание нарушила Агни:

— Если мы все хотим выбраться отсюда, значит, придётся действовать сообща.

Судя по сосредоточенным на ней взглядам, никто не был против, но, видимо, все плохо представляли, каким должен быть в этом случае порядок их действий.

Зато хорошо понимала рыжая.

— Как показал опыт забега по пустыне, самые выносливые и быстрые в нашей команде я, Хок, Линджи, Шаен и Итан. Слабое звено Кинг: большая масса, плохая подвижность, низкая скорость.

— Не перегибай палку, рыжая! — меняясь в лице от досады, гаркнул тот. Несмотря на то, что Агни излагала только скупые факты, Пончику эта правда явно не нравилась.

— Большая часть остальных, — игнорируя его выпад в свою сторону, продолжила девушка, — бегают примерно на одном уровне. Для того чтобы уравновесить силы, мы поставим в начале и конце колонны самых сильных бегунов. Кинг побежит во второй двойке, рядом с Итаном. Практика показывает, что рядом с лидерами аутсайдеры всегда бегут быстрей.

— А чего это ты раскомандовалась? — видимо, оскорблённый до глубины души её клеймом аутсайдера рыкнул Кинг.

Пронзительно синие глаза Агни пристально уставились на качка, выжигая в нём взглядом дыру, и рыжая, со свойственной ей наглостью, заявила:

— Потому что у меня не только сиськи крепче твоих, но и яйца.

— Стервозина! — не удержался Кинг.

— Тормоз, — обменялась с ним любезностью Агни.

— Завязывайте! — вмешался в их перепалку Хок. — Агни права: она и Линджи побегут впереди, задавая общий темп нашей команды. Итан будет страховать Кинга. За ними поставим тех, кто в прошлый раз добрался до цели в последних рядах. Дальше встанут более сильные. Замыкать колонну будем мы с Шаеном.

— Фляги с водой снимаем с пояса и прячем где-нибудь на теле, — вставила ремарку Линджи. — Иначе вода замёрзнет и придётся жрать снег. А это будет тормозить движение всего отряда и отнимать силы.

— И ещё, — кивая в её поддержку, добавила Агни. — Не разговаривайте во время бега и правильно дышите: два коротких вдоха носом — два таких же выдоха ртом. И так всё время! А теперь строимся! Время уже пошло!

Каким бы странным со стороны это ни казалось, но уверенным и чётким приказам рыжей подчинились все. Сложно даже было сказать, почему — то ли потому, что люди интуитивно чувствовали в ней несгибаемый стержень прирождённого лидера, то ли потому, что очень хотели выжить, а в упрямом взгляде синих глаз не было ни йоты сомнения, что она знает, как это сделать.

Заткнулся даже Пончик. Насупившись, встал у неё за спиной и, когда рыжая начала движение, кажется, старательно выполнял её рекомендации по правильному дыханию, потому что спустя несколько часов бега не сбился с темпа, чем несказанно удивил и обрадовал Хока.

Удивительно, что вся колона курсантов стала похожа на единый организм, дышащий в унисон и бегущий в ногу.

Два вдоха носом — два выдоха ртом…

Этот размеренный, довольно громкий звук коллективного дыхания прорезал морозную пустоту пространства и каким-то образом отключал все эмоции и чувства, заставляя думать только о том, что сейчас нужно снова сделать правильно два вдоха и два выдоха.

И нет ничего более важного в этой жизни — только холод зимней стужи, обжигающий лёгкие, скрип снега под подошвами ботинок, и мутное облако пара, вырывающееся изо рта.

Если мороз и начал крепчать к концу пути, то его никто не чувствовал. Все устали, бежали медленнее, но не останавливались. А самое главное — никто не просил передышки. Наверное, потому что было стыдно говорить о чём-то подобном, когда две девушки тянули за собой всю команду, как ломовые лошади.

— Скайлз! На горизонте скайлз, — крикнул кто-то из впереди бегущих, и оживление отряда стало буквально осязаемым: расправились плечи, поднялись головы и шаг стал чётче.

Хок поверить не мог. Они дошли! Без драк, остановок и потерь! Все!

И это было их первой маленькой общей победой!

За несколько десятков метров до заветной цели Агни и Линджи перешли на шаг, подавая пример остальным^ когда отряд поравнялся с пристально наблюдающим за ним Лероем, рыжая громко скомандовала:

— Стой, раз-два!

Капитан сдвинулся с места, медленно пошёл вдоль колонны, придирчиво вглядываясь в лицо каждого члена команды, и бровь его то и дело хищно дёргалась, лучше слов выдавая его эмоции.

О, да! Хок даже не сомневался, что Лерой уже успел пересчитать всех, вот только пока непонятно было, радует его это или огорчает.

Он дошёл до конца, одарив Хока странным насмешливым взглядом, а затем вернулся в начало и вдруг с усмешкой обратился к Агни:

— Видишь, Паркер, как хорошо мотивирует всего один наглядный пример?

Жаль, Хок не видел лица рыжей в этот момент. Она молчала, а парень готов был поклясться, что сумел бы прочитать ответ, написанный в её глазах.

— Ну чего встали, ансамбль сосулек? — гаркнул Лерой. — Понравился пейзаж? Желающих могу здесь оставить навсегда!

Дальше что-либо говорить было уже не нужно. Толпа ринулась к скайлзу, взбираясь на подъёмную платформу самолёта с такой прытью, словно многочасового изнурительного забега по заснеженной степи у них и не было.

Агни себе подобной вольности позволить не могла, и потому спокойно стояла в сторонке вместе с Хоком, дожидаясь, пока все поднимутся в летательный аппарат.

— Хорошая работа, — негромко, но довольно неожиданно прозвучало со стороны Лероя.

Капитан подошёл ближе, глядя на ребят со смесью иронии и веселья, а затем почти шёпотом произнёс:

— Но не думайте, что я прощу вам свой флэтпад. Я не знаю, как вы всё это провернули, но в том, что это ваших рук дело — уверен.

Рыжая шумно выдохнула, выпуская в воздух белое облако пара, и, совершенно нагло подмигнув Лерою, заметила:

— Уверенным можно быть только тогда, капитан, когда у вас на руках есть веские и неоспоримые доказательства. А кто не пойман — тот не вор!

— Пошла вон, Паркер! — раздражённо гавкнул Лерой, и Агни, с демонстративной готовностью ответив: «Слушаюсь, капитан!», дёрнула Хока за рукав, увлекая за собой к скайлзу.

— Какого хрена ты его всё время злишь? — шикнул на рыжую Хок, как только им удалось достаточно далеко отойти от Лероя.

— Да брось, — беспечно отмахнулась Агни. — Ему в кайф! Разве ты не видишь? Ты вот представь себя на его месте — из месяца в месяц одно и то же: тупая муштра стада идиотов, и приблизительно не понимающих цели этого действа. А тут хоть какое-то разнообразие.

— Скажи спасибо, что Лерою в голову не пришло как-то связать Кинга с нами, иначе у пухлого были бы серьёзные проблемы, — пробурчал Хок.

— Глядя на не обезображенное интеллектом лицо Пончика, даже мне в голову не закралась бы мысль его подозревать. Ты думаешь, он флэтпад во флайкорт генерала от большого ума вкинул?

— Может, и не от большого, но задницу твою он при этом прикрыл.

Рыжая усмехнулась и, ничуть не смущаясь, заметила:

— Тогда мы с ним квиты! Мы же его пухлый зад тоже спасаем!

— Блин, да ты непрошибаемая! — поразился Хок.

Агни шагнула на подъёмник, и с лица её внезапно схлынула тень показного веселья, на миг обнажая настоящие чувства рыжей.

— У тебя когда-нибудь были домашние животные?

— Нет, — фыркнул парень.

— Это я к чему… Когда ты к кому-то привязываешься, то становишься уязвимым. А здесь не то место, чтобы позволять кому-то показывать свои слабые места.

Хок замер, пристально глядя в её глаза, и прекрасно понял, к чему она ведёт.

— Ты не сможешь всё время строить стену между собой и остальными. Невозможно каждый день общими усилиями пытаться выжить и при этом никого не впускать в своё личное пространство!

— Достаточно того, что я впустила туда тебя, — вернула ему такой же пронзительный взгляд Агни, и Хок на миг перестал дышать, поражённый до глубины души её признанием.

Здесь и сейчас циничная и стервозная Агни Паркер дала понять Хоку, что её единственное слабое место в Легионе — он сам. И это как-то сильно меняло его представление о ней.

До корпуса они с Агни летели молча. Во-первых, очень устали, а во-вторых, от многочасового бега по морозу, в тепле скайлза начинало клонить в сон. После двух дней нечеловеческих нагрузок тело ощущалось словно избитым, и Хок подумал, что если таким будет каждый следующий день, то он долго не протянет.

Как оказалось, Хок сильно ошибался насчёт возможностей собственного организма. Тяжело было только первую неделю, и весь их отряд после очередных испытаний буквально вырубался, стоило после душа доплестись до казармы. А утром начинался новый круг ада, и каждый раз Лерой придумывал испытания всё изощрённей. Бег в холод или зной не шёл ни в какое сравнение с марш-броском нагишом под дождём.

Изначально Хок думал, что это некоторый элемент унижения, заставляющий курсантов ощущать себя бесправным дерьмом — чёткое обозначение позиции Легиона к тем, кто решил, что может избежать справедливого наказания, прикрывшись его флагом.

И только спустя месяц до парня начало доходить, что объяснение всего происходящего намного серьёзнее и глубже того, что лежит на поверхности.

Такие тренировки стирали гендерное различие между легионерами, заставляя видеть в друг друге прежде всего товарища по команде, а не мужчину или женщину. После изматывающих заданий им всем было наплевать на то, есть ли у Агни и Линджи грудь и как выглядят их задницы. Оставалось только желание пожрать и доползти до кровати.

А еще Хок неожиданно понял, что если в реальной ситуации он вдруг останется без одежды, без снаряжения и оружия, то на пути к поставленной цели его это никак не задержит и не остановит. И это и был главный посыл командования легиона: сдохни или выживи вопреки всему!

Кажется, его поняли все члены команды, потому что по истечении месяца испытаний численность группы не изменилась. С первой памятной даты высадки в пустыне они больше не потеряли ни одного человека.

И вот тогда начались настоящие тренировки. Те самые, за которые Хок всем сердцем принял Легион не просто как школу выживания, и не как место, дающее таким, как он, второй шанс. Звёздный Легион прежде всего дарил попавшим в беду надежду, а потому дрэйкеров, вытаскивающих людей из самых заведомо безнадёжных ситуаций, в народе называли звёздными ангелами. Никого не интересовало, что эти ангелы падшие, что крылья их заляпаны грязью и в душах много тёмных пятен. Важно было лишь то, что они приходят на помощь и спасают тогда, когда в успех операции уже никто не верит.

И такое отношение рано или поздно меняло сознание легионеров.

Однажды, поймав на себе полный отчаяния взгляд найденного под завалами здания ребёнка и ощутив на своей шее объятия его маленьких дрожащих рук, Хок понял, что уже никогда не будет прежним, что дрэйкер — это не просто красивое название. Это образ жизни и мыслей. Это своего рода религия и, наверное… судьба.

Всё, чему легионеров учили после начальной жёсткой и бесчеловечной муштры, оказывалось бесценным жизненным опытом, приобрести который вряд ли бы получилось в каком-нибудь элитном учебном заведении. Здесь преподавателями были немногословные матёрые практики-дрэйкеры, точно знающие, в какой ситуации использование находящегося в распоряжении оборудования наиболее эффективно^ как из бытовых, казалось бы, совершенно не применимых в экстренных ситуациях вещей сделать приспособление, позволяющее сохранить жизнь и себе, и спасаемому клиенту.

Наконец-то пригодились способности Хока-программиста, электронщика и механика. Когда из строя выходил какой-то рабочий узел пиккера, флайера или другой техники, эти умения в полевых условиях служили дополнительным бонусом.

За накопленные у него на счету для учёбы МЗА деньги он приобрёл личный мультикомплект необходимых для ремонта инструментов. А на день рождения Агни подарил ей набор супернавороченных многофункциональных стайфовских отвёрток, о которых она, оказывается, всегда мечтала. Кто бы мог подумать, что пределом мечтаний умной и красивой девушки был рабочий инструмент?

Пришлось, правда, соврать, будто отвёртки он украл, чтобы избежать лишних вопросов, но это никак не испортило восторга рыжей. Она смотрела на Хока такими счастливыми глазами… И он готов был действительно украсть для неё всё, о чём бы она только ни попросила.

А еще для Хока абсолютной неожиданностью стали обширные познания Агни в технике и устройстве звездолётов. Как-то во время отбоя она поделилась с ним своей идеей создания принципиально новых квантовых ускорителей, и, воодушевлённый её энтузиазмом, Хок поклялся, что когда у них будет свой звездолёт, он достанет для её усилителей все необходимые детали.

Как-то незаметно и бесповоротно рыжая становилась для парня намного ближе и дороже просто подруги. И чем дальше, тем увереннее Хок превращался в её сателлит, неотступно следующий за ней, куда бы она ни пошла, и трепетно оберегающий её от любого посягательства или неприятности.

Он понимал, что за ней и ради неё прыгнет в бездну, полетит на край Вселенной и нырнёт на дно океана. За неё убьёт любого или умрёт сам.

Агни неожиданно стала центром галактики, в которой вращался Хок, и её притяжение было настолько сильным, что покинуть её орбиту уже не было ни возможности, ни желания.

Вот только помня слова девушки о слабых местах, Хок не смел даже заикаться о своих чувствах, не позволяя рыжей переживать за него больше, чем следовало.

Видя сплочённость и незаурядные способности Хока и Агни, командование корпуса всё чаще стало назначать их старшими в группах. А поскольку во время практических занятий на летательных тренажёрах равных Хоку в штурманском деле среди сверстников не было, его несколько раз брали стажёром в настоящие дрэйкерские расчёты, где он получил отличные отзывы от всех членов команд.

Впрочем, прекрасные успехи были у многих ребят из их призыва. Например, Линджи прекрасно метала ножи и остриём любого острозаточенного холодного оружия могла пришпилить бабочку к стволу дерева с расстояния двадцати метров, а её брат Итан на лонгдаках такие чудеса выделывал, что его впору было в цирке за деньги показывать.

А вот кто удивлял больше всех, так это Пончик. Благодаря длительным и регулярным нагрузкам он, конечно, заметно потерял в весе, но зато стал более подвижен и силён. И однажды несколько километров нёс на себе сломавшего ногу Шаена с такой лёгкостью, словно это был боекомплект или рюкзак.

С рыжей они показательно грызлись едва ли не каждый день, вызывая своими перебранками смех у всего отряда.

На деле же Хок видел и понимал, что Кинг неровно дышит к Агни, и вся его бравада имеет единственную цель — привлечь её внимание. Пухлый как бы невзначай всегда на заданиях оказывался рядом с Агни и Хоком, и если рыжую нужно было подстраховать, удерживая на тросах на крыше или когда она спускалась в разлом, Кинг тут же предлагал свои услуги, не доверяя это ответственное задание никому другому. Да и вытаскивал он её оттуда так осторожно, словно драгоценную статуэтку.

Только после этого пухлый обязательно начинал бухтеть, что Агни ему мешала работать и вертелась, как сопля на верёвочке. В итоге они с рыжей цапались не хуже кота с собакой, награждая друг друга уже вошедшими в привычку прозвищами Стервозина и Тормоз.

Так было и в то памятное утро, когда Агни вызвали в командный пункт и заявили, что назначают её руководить спасательной группой, которая займётся поиском пропавшего на планете G45, значащейся на звёздных картах как Вейгар, разведывательного рейдера.

О том, что уже бесследно исчезла одна спасательная миссия, разыскивающая звездолёт на этой планете, естественно, никто Агни не сообщил. А сам Хок, оставаясь на орбите, узнал об этом только тогда, когда отряд из десяти дрэйкеров под командованием рыжей начал спуск на поверхность Вейгара и с ними пропала связь буквально через десять минут после того, как их пиккер вошёл в плотные слои атмосферы.

Группу для Агни формировал штаб легиона. Из своих ей позволили взять с собой в качестве помощников только двух человеку не стоит объяснять, почему ими оказались Хок и Пончик.

Кинг, узнав об операции, сразу стал выедать рыжей мозг, что без него она просто не справится с поставленной задачей, а кандидатура Хока в принципе даже не обсуждалась, потому что программиста такого уровня не было ни в одной группе Легиона даже в более ранних призывах.

Рыжая сразу заявила, что Хок останется на звездолёте и будет сопровождать её группу из космоса. Никто быстрее него не мог подключиться к любой межгалактической системе и практически мгновенно обеспечить навигацию не только в космосе, но и сориентировать оттуда группу на любой местности. И хотя на корабль Хока взяли помощником штурмана, в заготовленном протоколе действий он числился у Агни координатором. Вот только на деле оказалось, что координировать-то как раз и нечего.

Командир звездолёта, на котором прилетела спасательная миссия, спустя несколько часов тщетных попыток Хока установить связь с группой Агни, вдруг мрачно произнёс:

— Это бесполезно… Вот дерьмо! Опять то же самое!

— Что значит «то же самое»? — обмер Хок.

— Это не первая спасательная группа, которая пытается обнаружить «Приориум» — пропавший корабль разведывательной экспедиции, — сообщил капитан Кранц. — На планету уже спустилась одна дрэйкерская команда. Обратно пока никто не вернулся.

Хок сглотнул, и дурное предчувствие костью застряло где-то поперёк горла.

— Почему нам сразу об этом не сказали?

— Почему-почему?.. По кочану! Потому что это секретная информация. Как и местонахождение на этой планете «Приориума». Руководителю группы Агни Паркер сообщили лишь самое необходимое. Что звездолёт подал в диспетчерскую штаба КОГ сигнал о вынужденной аварийной посадке на экзопланете в созвездии Золотой Рыбы две недели назад. Приблизительно через десять минут после того, как они вошли в стратосферу планеты, с ними пропала связь. Штаб несколько раз посылал туда разведывательные зонды, но их сигналы начинали сбоить и пропадать ещё раньше, чем связь с системой спасательных пиккеров, подключённых к бортовым компьютерам. Возможно, планета обладает каким-то невероятно мощным электромагнитным полем неизвестной нам природы, действие которого создаёт импульсы, что глушат все приборы в тридцатикилометровой зоне от её поверхности, но может быть и так, что причина сбоя техники в чём-то другом.

— А откуда тогда у вас подробная карта планеты и сведения о точном местонахождении пропавшего звездолёта?

— Это 3D модель, созданная на основе данных полученных с камер слежения, инфракрасных датчиков, тепловизоров и лазерных дальномеров космических кораблей конфедерации. Отталкиваясь от координат, где пропавшая экспедиция последний раз вышла на связь, мы сузили поиск до определённого квадрата. Но основная проблема оказалась в том, что видимость на планете очень затруднена из-за сильных туманов, никогда не рассеивающихся на огромных площадях. С помощью ядерного магнитного резонанса в тумане удалось обнаружить корабль, конфигурация которого идентична форме «Приориума». Тепловые датчики зафиксировали движение возле найденного объекта, что позволило силам конфедерации считать экипаж звездолёта выжившим и послать на его поиски спасателей.

В мрачном смятении Хок смотрел на объёмную голограммную проекцию Вейгара, висящую в капитанской рубке, обозначенное на ней красной точкой местоположение пропавшего звездолёта, и его душила обида и злость. Рыжая точно знала, в какое дерьмо лезет, и не захотела сказать Хоку правды. Хуже! Она не взяла его с собой! Пончик — и тот заслуживал большего доверия.

Хотя если отбросить в сторону эмоции, парень прекрасно понимал, почему прикрывать спину Агни взяла Кинга. Он физически сильнее Хока, лучше стреляет из всех видов оружия, и просто порвёт за рыжую любого.

Но вопрос был даже не в том, сможет ли Агни найти экипаж «Приориума»! Интереснее всего Хоку было понять, как она и её команда собираются взлететь с поверхности Вейгара, если вся электроника отказывается там работать? Она вообще знала об этом? И какой в таком случае на этот счёт у неё предусмотрен план?

Как оказалось, штаб КОГ совместно с руководством Легиона такой поворот событий, безусловно, предвидели, и на случай если двигатели «Приориума» не удастся запустить в аварийном режиме с помощью механики, Агни должна была изъять жёсткие диски бортового компьютера звездолёта и улететь на пиккере.

Спасательную капсулу планировалось поднять на высоту, не попадающую под излучение создаваемого планетой импульса, с помощью стратосферных зондов, наполненных гелием. После срабатывания автоматики пиккер мог спокойно вернуться на корабль.

Но… Это в теории! А как будут обстоять дела на практике, никто не знал, как, собственно^ того, по какой причине первый отряд дрэйкеров не смог выполнить поставленную перед ним задачу и куда делись все члены его команды.

Саму мысль, что отряд Агни может постигнуть та же участь, что и её предшественников, Хок безапелляционно отбрасывал. В критических ситуациях он привык не поддаваться панике и соображать быстро. А потому, на правах координатора, включив все внешние камеры слежения, датчики движения и тепловизоры рейдера, Хок навёл их на предполагаемый квадрат местонахождения пропавшего «Приориума» в надежде обнаружить с помощью приборов хоть какие-то сведения о команде Агни.

Из-за плотной пелены тумана видимость и правда была нулевой. Определить, как выглядит ландшафт данной планеты, можно было только с помощью инфракрасных сканеров, но и они давали немалую погрешность в определении рельефа и показывали лишь приблизительную его картинку. Правда, в данных условиях Хок был доволен и этой информацией, поскольку, заложив её в специальную программу, он смог нарисовать более или менее подробную карту квадрата местности, где предположительно высадилась команда Агни, и проложить маршрут от точки её высадки до «Приориума».

И именно в тот момент, когда у монитора с проецируемой картой собралась команда рейдера, в голову Хока как озарение пришла мысль:

— Послушайте! Если поле планеты создаёт помехи или вообще выводит из строя любую электронику, то флэтпады двух спасательных групп превратились в бесполезный мусор.

Скорее всего, их даже включить нельзя, не то что посмотреть в карты их навигаторов! А если учесть, что видимость из-за сильных туманов на планете практически нулевая, то обе спасательные команды абсолютно дезориентированы в пространстве. Они понятия не имеют, где какой полюс, потому что при наличии мощного источника электромагнитного излучения даже самодельный компас не покажет им правильного направления. Что, если они заблудились и движутся в сторону, противоположную упавшему «Приориуму»?

Кранц перевёл взгляд с экрана головизора на Хока и, поморщившись, выдохнул:

— Такая вероятность, безусловно, есть.

— Тогда я должен спуститься на планету следом за командой Агни! — понимая, что у него теперь есть веские аргументы в поддержку мгновенно возникшего в голове плана, заявил Хок. — Во-первых, созданную программой карту нужно распечатать на бумаге, чтобы иметь возможность с её помощью ориентироваться на местности. Во-вторых, на поверхности планеты необходимо установить какие-то маяки или метки, от которых можно будет изначально отталкиваться, когда я буду находиться там.

— Что ты имеешь в виду? — Кранц непонимающе переглянулся со своим экипажем и сосредоточил всё своё внимание на Хоке. — Что ты подразумеваешь под метками?

— Если на Вейгаре не работают навигаторы, а из-за сильных туманов невозможно определить геолокацию даже по звёздам, то необходимо как-то обозначить координатную ось на поверхности планеты! Грубо говоря — нарисовать стрелку, указывающую, в какую сторону следует двигаться. Тогда, сверив её с имеющейся картой, нетрудно будет определить правильный маршрут.

— Нарисовать стрелку? И как ты это собираешься сделать, художник? — иронично хмыкнул один из помощников капитана.

— Например, с помощью лазерных пушек и лазерных прицелов, — пояснил Хок. — Лазерный импульс орудия способен прожечь даже каменную породу, а луч прицела при увеличении мощности излучения может служить прекрасным маяком даже в условиях сильного тумана.

— Есть риск, что твоя капсула при спуске окажется слишком далеко от созданных меток, и ты потеряешься точно так же, как и остальные, — не очень уверенно возразил наводчик экипажа.

— Конечно, есть, — согласился Хок. — Поэтому я предлагаю начать разметку только после моего сигнала. Я запущу вверх красную ракету, и поскольку дальность её полёта намного выше зоны тумана, её свет будет виден визорам звездолёта с орбиты. Таким образом можно будет с минимальной погрешностью вычислить координату моей высадки. От неё и нужно будет выжечь лазером пунктирную линию до предполагаемого местонахождения «Приориума».

Чтобы не зацепить корабль, конечную точку вектора можно оставить в километре от объекта. На таком расстоянии никто из дрэйкеров точно не заблудится. А чтобы уж наверняка… Последний километр можно обозначить лазерами прицелов. Красные лучи будут хорошо видны даже в тумане, и это значительно упростит группе, находящейся внизу, поставленную задачу.

В рубке повисла тишина, нарушил которую первый помощник капитана:

— А если никакой группы внизу уже нет? Что, если проблема не в связи, а в чём-то более серьёзном? У обеих групп в пиккерах были укомплектованы ракетницы, но тем не менее никто из спустившихся вниз дрэйкеров пока не подал никакого сигнала. Планета Вейгар хоть и пригодна к жизни по расчётам физиков и астрономов, но не исследована. Пропавшая экспедиция села на неё вынужденно, потому что до какой-либо другой, входящей в класс безопасных, просто не дотянула.

У Хока пересохло в горле и в груди похолодело. Он даже мысли допускать не смел, что Агни уже нет в живых. Да нет, это не про рыжую! Она выкарабкается из любой передряги! Не по зубам такие, как она, костлявой!

— С момента высадки группы под руководством Агни Паркер прошло несколько часов, — мрачно напомнил парень.

— Согласно протоколу штаба, крайний срок ожидания возвращения спасательной миссии

— три крама. Нет никаких оснований считать команду погибшей. Если по истечении установленного срока ни я, ни Агни с ребятами не вернёмся, можете сворачивать операцию. А сейчас я прошу укомплектовать капсулу, на которой я буду спускаться, необходимым оборудованием, оружием и боеприпасами. Причём оружие должно функционировать без электроники.

Хок всё силился вспомнить, какого оружия в команде Агни было больше, и немного успокаивал себя тем, что у Пончика за спиной точно висел зумбальт, а в руках он держал семнадцатую модель автоматической винтовки «Брайан», пуля которой способна была пробить даже корпус бронированной техники. И если в фазерах и бластерах поле планеты могло испортить энергонакопительные блоки, напичканные электроникой, то чисто механическому оружию на Вейгаре ничего не грозило.

Когда рабочая капсула была готова к отправке, Хока вызвали в транспортный отсек, и, пока техники проверяли герметичность швов и соединений его мягкого экзокостюма, капитан Кранц давал парню последние наставления. Несмотря на то, что атмосфера обитаемой зоны Вейгара по всем расчётам имела индекс М*,то есть была пригодная для дыхания, мужчина настоятельно советовал Хоку не снимать гермошлем. Даже если электронный визор на защитном стекле перестанет функционировать, это никак не скажется на видимости. Плюс подача кислорода через специальную фильтрационную систему обезопасит парня от возможных примесей неизвестных газов в воздухе планеты, способных влиять на психику и нормальную работу организма.

Чем хороша была модель данного комплекта, так это тем, что в костюме присутствовал сложный пневматический экзоскелет в виде сетки, обтекающей всего человека и увеличивающей его мускульную силу и сопротивляемость внешнему механическому воздействию. Система работала за счёт компрессора, что приводил в действие аккумулятор давления (по сути, обычный баллон со сжатым воздухом). И пусть данный прототип усиливал силу легионера всего на 20–30 процентов, но в действии костюм способен был выдавать мощности в несколько раз большие, чем те, которые мог показать хорошо тренированный человек.

А самое главное — на пневматику костюма никак не могло повлиять поле планеты, и на Вейгаре у него было заметное преимущество перед бронекомплектами с электронными системами, подключёнными к компьютеру звездолёта.

Кранц и Хок договорились о том, что по возможности парень будет запускать в воздух с поверхности планеты сигнальные ракеты или зажигать газовые фаеры, чтобы команда звездолёта могла отслеживать его передвижение. Если честно, то Хок недоумевал, почему Агни до сих пор этого не сделала.

Пугающее понимание реального положения дел пришло к нему только тогда, когда он сам очутился на Вейгаре.

Где-то на высоте тридцати пяти километров от поверхности планеты со всеми приборами, находящимися в пиккере, начало твориться что-то неладное. Все показатели словно взбесились: температурные датчики скакали от критического минимума до запредельного максимума, давление атмосферы превышало все допустимые нормы, а навигационная система мигала, словно неисправный головизор, выдавая на дисплей сплошную абракадабру.

Связь со звездолётом мгновенно пропала, а потерявшая управление капсула, как падающий метеорит, устремилась вниз, красноречиво демонстрируя Хоку достаточно точные обстоятельства спуска двух предыдущих команд.

Вручную управляя аэродинамическими плоскостями, Хок на какой-то миг выровнял падающий аппарату это позволило раскрыть аварийные парашюты, с помощью которых капсула благополучно опустилась на поверхность планеты.

Этот мир был серым.

Неуютным и мрачным. Густая пелена тумана плотной стеной стояла прямо перед смотровым окном пиккера, и в её мутной завесе Хок как-то необъяснимо чувствовал скрытую угрозу.

Попробовав активировать систему управления капсулой, он опять убедился в её абсолютной неработоспособности: приборы мигали, не переставая, а по монитору удивительным образом «стекало» искажённое изображение, словно его выплеснули как воду из чашки.

Не став дальше терять время, Хок прихватил с собой оружие, лонгдак, обоймы с патронами, контейнеры с люминофором, ракетницы, открыл люк, внимательно осмотрелся вокруг и, не заметив какого-либо движения вблизи, вышел из пиккера.

В динамиках-усилителях гермошлема сначала воцарилась непривычная тишина, а затем откуда-то сбоку послышался плеск воды и жутковатые звуки, напоминающие то ли громкие вздохи, то ли всхлипы. Что-то похожее Хок слышал на болотах, когда высвобождаемый метан выходил на поверхность.

Вероятность того, что пиккер сел посреди подобной местности, была очень высокой. С учётом климатических условий планеты, возможно, вся её поверхность была покрыта сплошными болотами, и не исключено, что сделав следующий шаг, Хок угодит в трясину.

Зараза, это сильно портило придуманный парнем план! На такой местности отметки маршрута, выжженные импульсами лазерной пушки, могут быть не видны.

Хок быстро распаковал контейнер с люминофором и, несколько раз встряхнув пластиковую трубку, поднял её над головой, освещая пространство вокруг себя мгновенно вспыхнувшим и довольно ярким зелёным светом.

Радовало, что под ногами была твердь, а в шаге слева и справа виднелась каменистая почва, поросшая какой-то бурой растительностью, напоминающей грязную поролоновую губку. Значит, болото либо где-то рядом, либо природа услышанных Хоком звуков совершенно иная.

Осторожно продвинувшись вперёд метров на десять, он выпустил вверх две сигнальные ракеты и, вернувшись к капсуле, стал ждать, когда лазерные импульсы, выпущенные из орудия звездолёта, обозначат ему маршрут.

Меньше чем через минуту серую марь на миг прорезал яркий синий луч, разгоняя туман, освещая пространство метрах в двадцати от Хока, и почти одновременно каменная крошка и грязь с шипением брызнули в стороны, вспоротые мощным зарядом.

Луч продолжил своё движение, маркируя нужное направление движениям Хок, сопоставив прихваченную карту с местностью, тут же нарисовал на земле координатную ось.

Используя баллончик с лайнексом — люминесцентной краской, вступающей в реакцию с любой поверхностью и покрывающую её плотной, не разрушающейся даже с помощью механического воздействия плёнкой, он обозначил на ней стороны света.

С помощью краски Хок собирался так же оставлять метки, по которым можно бы было вернуться к исходной точке после того, как он обнаружит команду Агни. Хотя в действительности он даже не представлял, каким образом сможет её найти в таких условиях.

Решив, что поскольку правильное направление у него уже обозначено, надо попробовать идти в противоположную сторону, и если никаких следов присутствия там высадившейся группы он не обнаружит, то начнёт своё движение сначала на запад, а потом на восток.

Он не успел сделать и нескольких шагов, как что-то вокруг необъяснимым образом начало меняться. Туман вдруг окрасился в красный и зелёный цвета, которые разложились на спектр, и пространство стали прошивать разноцветные волны, что очень напоминало северное сияние, то есть свечение верхних слоёв атмосферы, вызванное движением заряженных частиц солнечного ветра в магнитном поле планеты.

Не ощутив на себе никакого вредоносного влияния от данного явления, Хок, не теряя времени, пошагал вперёд, подсвечивая себе светильником и оставляя на земле стрелки.

Метров через пятьсот он заметил в тумане абрис какого-то большого объекта и едва не станцевал от радости, когда им оказался пиккер, на котором спустилась группа Агни.

Эйфория была недолгой, потому что внутри спасательной капсулы никого не оказалось. Видимо, Агни решила не оставлять в ней кого-то из своей десятки на случай восстановления связи с кораблём, а значит, искать направление, в котором ушла группа, снова придётся самому — методом проб и ошибок.

Внимательно исследовав почву вокруг пиккера, Хок обнаружил еще не уничтоженные влажным туманом глубокие следы от дрэйкерских ботинок, и улыбнулся. Их не иначе как загруженный под завязку оружием и амуницией Пончик оставил. В кои-то веки избыточный вес Кинга играл не против него, а в его пользу.

Двигаясь дальше по следу, Хок, наконец, обнаружил и оставленные командой Агни метки.

Даже не нужно было наклоняться и присматриваться, чтобы их заметить. Светящиеся стрелки прекрасно были видны на земле. И, судя по их направлению, рыжая шла на восток.

По идее, Агни должна была чётко понимать, что если через пару часов она не обнаружит «Приориум» или его останки, то следует вернуться обратно к пиккеру и начать поиски в другой стороне. С момента её высадки прошло достаточно времени, чтобы она уяснила, что выбрала неверное направление. А значит, был шанс перехватить её где-то на обратном пути.

Можно, конечно, было остаться в пиккере и дождаться возвращения команды, но Хок не был бы самим собой, если бы спокойно сидел в тепле и безопасности капсулы, пока его друзья находились на совершенно небезопасной планете, да еще и непонятно где.

Недолго думая, парень пошагал дальше, но через пару метров ноги неожиданно стали вязнуть в проседающей почве, а затем ботинки по щиколотку очутились в воде.

Хок в нерешительности замер, не понимая, каким образом искать следы группы Агни дальше. И всё же сомнений, что они пошла вброд, не было, поскольку последняя оставленная командой стрелка указывала именно это направление.

Чтобы не рисковать и обеспечить себе благополучное возвращение, Хок вскрыл упаковку еще одной капсулы с люминофором и бросил её в воду, рассчитывая подобрать столь необходимый в данных условиях предмет на обратном пути.

Свет светильника рассеял стелящийся над водой туман, и Хок тяжело сглотнул, обнаружив на дне рядом с упавшей капсулой изодранный в клочья дрэйкерский ботинок.

Следы, оставленные на специальном сверхпрочном материале не походили ни на одно механическое воздействие. Хок готов был поклясться, что ботинок измочалили чьи-то когти и зубы.

По спине липко покатился холодный пот, и в этот миг прошивающее пространство радужное сияние погасло, словно кто-то выключил его по щелчку пальцев, а через секунду где-то впереди раздался взрыв гранаты, а потом затарахтели автоматные очереди.

Забыв об осторожности и здравом смысле, Хок снял оружие с предохранителя и ринулся вперёд, ориентируясь на звук, мощность которого с каждым шагом нарастала.

Где-то в толще густого тумана шёл яростный бой, и теперь Хок слышал не только выстрелы, а и жуткий вой такой высокой частоты, что был слышен даже с отключёнными динамиками, и от этого хотелось содрать с себя гермошлем, чтобы заткнуть уши.

Нога его внезапно зацепилась за что-то твёрдое и, чудом удержав равновесие, Хок вдруг с ужасом понял, что споткнулся не о корягу, а о хвост жуткого чешуйчатого существа, мгновенно взвившегося из воды вверх метра на полтора. Скользкое серое тело гибко изогнулось в броске, пытаясь достать Хока, но легионер, молниеносно отпрыгнув в сторону, выдал в раззявленную пасть чудовища длинную очередь из своего автомата.

Издав пронзительный предсмертный визг, огромная туша существа грузно рухнула в воду, обдав парня фонтаном брызг, и в этот момент из тумана с рычанием выпрыгнул ещё один монстр — уродливая трёхметровая рептилия, голову и спину которой до середины покрывала пепельно-серая короткая шерсть, а наконечник толстого конусообразного длинного хвоста венчало острое чёрное жало.

Существо, не обращая на Хока никакого внимания, с глухим рычанием вонзило зубы в пристреленную дрэйкером водяную тварь, а пока оно с громким чавканьем пожирало лёгкую добычу, на неё появился конкурент, судя по внешним признакам — одного и того же вида хвостатым ящером, только повыше и подлиннее.

Без всяких предисловий и промедлений, этот монстр впился зубами в хвост увлёкшегося трапезой сородича, играючи откусив его кончик вместе с длинным жалом. Тот с воем выпустил из пасти недоеденную змеюку и, резко развернувшись на двух своих крепких шипастых лапах, сцепился с подлым противником, вгрызаясь в его бок с остервенелой злостью.

Пользуясь тем, что хищники увлечены борьбой, Хок бросился наутёк, думая лишь о том, как бы не напороться на очередное чудовище и не стать для него лёгким перекусом, поскольку, судя по габаритам населяющих планету тварей, жрали они много и всё подряд.

В стороне оглушительно грохнула светошумовая граната, которую использовали явно не столько для того, чтобы парализовать монстров, сколько обнаружить их местонахождение^ благодаря этому в пелене рассеивающегося тумана Хок вдруг увидел силуэты людей с оружием в руках.

С громким возгласом предупреждающим, что он свой, Хок ринулся к ним, потому что вслед за взрывом заработал зумбальт, целенаправленно выжигая раскалённой струёй газа чудовищ, атакующих горстку дрэйкеров.

Одно из них в агонии попыталось достать Пончика, выделяющегося среди легионеров своими крупными габаритами и бесстрастно поджаривающего всё, что двигалось в радиусе десяти метров, и Хок метким выстрелов разнёс монстру голову.

Догорающая туша завалилась Кингу под ноги, и в повисшей на миг неестественной тишине прозвучало его раздражённое и злое:

— Хок, мать твою! Какого хера ты здесь делаешь?

Нельзя сказать, что в подобных условиях Хок рассчитывал на тёплый и радушный приём, но приятнее всё же было бы услышать, что его рады видеть.

Радости на лицах друзей не было. Морда Пончика была измазана грязью, синей слизью и непонятно чьей кровью. Сквозь все эти разноцветные слои нерукотворной «маски» лихорадочно сверкали его серые глаза, в которых отражался клубящийся туман и лютая ярость еще не отошедшего от азарта боя воина.

Зная Кинга, Хок понимал, что тот просто всеми фибрами души ненавидит эту планету и вместе с ней штаб конфедерации, который их всех на неё заслал, не обеспечив надёжными средствами защиты и не снабдив более эффективным оружием.

— Где ваши шлемы? — игнорируя выпад Друга, хмуро поинтересовался Хок у чумазой Агни, выглянувшей из-за плеча Пончика

Волосы рыжей слиплись от густого слоя грязи, и теперь были какого-то бурого цвета. Она нервно дёрнула Хока за руку, вынуждая встать его рядом с ней в круг, который образовывали она, Кинг и еще двое дрэйкеров из их команды, тесно жмущихся друг к другу спинами.

— В них застряли зубы местных тварей, когда они пытались нас сожрать. Пришлось пожертвовать шлемами, чтобы не остаться без головы, — рыкнула Агни, а потом, не сдерживая эмоций, накинулась на Хока: — Кинг прав, какого вселенского лакса ты здесь делаешь? Ты должен быть на корабле и курировать нашу команду!

— Ты издеваешься? — рявкнул в ответ Хок, стаскивая с себя защитный шлем и надевая его на голову Агни. — Как курировать? Здесь ничего не работает! А поле планеты не выпускает с её поверхности ни один сигнал.

— Два поля, — удерживая оружие наготове и внимательно глядя по сторонам, обронила Агни.

— По характеру воздействия на электронику и разницу в частотах волновых импульсов я поняла, что у этой планеты есть одно мощное магнитное поле, которое излучает её ядро. А второе поле возникает во время атак геомагнитных бурь из-за сильных вспышек на еще очень молодой звезде, вокруг которой вращается Вейгар. Первое излучение естественно и привычно для существ Вейгара, а вот то, которое создаёт что-то похожее на северное сияние, они очень не любят, поскольку оно каким-то образом на время парализует их нервную систему. Как только приближается период этого второго излучения, инстинкт заставляют тварей прятаться от него под водой в болотах или уходить на сушу в пещеры.

Разница во времени между сменой воздействий одного поля и другого — около получаса. Нам ещё надо продержаться несколько минут, сейчас на запах свежего мяса сползутся новые твари со всех сторон, а потом, когда появится сияние, нужно будет бежать как можно быстрее. Ты один сюда прилетел?

— Один, — кивнул Хок.

— Где твой пиккер?

— Он находится в полукилометре от того места, где высадилась твоя… — Хок на миг запнулся, понимая, что от десятки Агни осталось меньше половины, и спрашивать, куда делись остальные члены её команды, просто глупо.

— Плохо, — выцедила сквозь зубы рыжая. — Я рассчитывала, что тебе удалось опустить капсулу как можно ближе к «Приориуму». Мы здесь как слепые котята!

Хок вскинул голову, заметив шевеление во вновь сгущающемся вокруг их группы тумане, и заговорил почти скороговоркой:

— Агни, я спустился за вами, потому что придумал, как добраться до упавшего звездолёта быстро и без навигаторов. Нам нужно всего лишь вернуться к моему пиккеру, а оттуда лазерами уже промаркирован маршрут до «Приориума».

— Как просто звучит! Всего лишь вернуться… — криво усмехнулась рыжая, прижимая палец к спусковому крючку и тихо командуя: — Всем приготовиться к бою!

Схватив световые гранаты, дрэйкеры одновременно зашвырнули их во все стороны, и когда яркая вспышка осветила пространство, у Хока на голове от ужаса волосы встали дыбом. Твари окружили их со всех сторон, и теперь их было гораздо больше, чем раньше.

Не давая им опомниться, легионеры открыли яростную стрельбу из всех видов оружия, и воздух наполнился грохотом очередей, шипением огнемётов, вонью горящей плоти и истошным визгом истребляемых существ.

Один из дрейкеров чуть замешкался, меняя обойму, и в этот миг из тумана, словно гарпун, вылетел длинный хвост с острым жалом на конце, наколов на него несчастного мужчину, как насекомое на булавку.

— Хок, слева! — заорала Агни, и прежде чем высунувшаяся из тумана огромная пасть монстра успела сомкнуть зубы на голове у напарника, тот успел пригнуться и забросить в зев монстру безоболочную гранату, от взрыва которой чудовищу разорвало голову, осыпав дрэйкеров кусками мяса и костей.

Кинг непрестанно поливал из зумбальта огнём сползающихся на заварушку хищников, и часть из них, пылая, словно факелы, начинали в бешенстве нападать на тех сородичей, что в этот момент находились рядом.

Сложно было даже представить, что этот кромешный ад когда-нибудь закончится.

Всё стихло совершенно неожиданно. Тварей, ползущих из всех щелей, будто сдуло ветром. О жуткой атаке монстров напоминали только их догорающие по периметру круга тела и мёртвый дрэйкер с огромной дырой в груди.

— Они прячутся! Скоро начнётся вредное для них излучение, — забирая у погибшего бойца оружие, произнесла Агни. Перевела мрачный взгляд на Кинга и тихо попросила: — Не оставляй его им.

Пончик кивнул, явно понимая, о чём его просят. Направив зумбальт на погибшего, он хладнокровно сджёг его тело, а затем, буркнув: «Уходим», стремительно ринулся в ту сторону, откуда явился Хок.

Буквально через пару минут пространство пронизали разноцветные волны излучения, и дрейкеры прибавили в скорости, несмотря на то, что бежали они по болоту. Вот где пригодилась ежедневная легионерская муштра и бесконечные забеги в практически невыносимых погодных условиях!

Брошенные Хоком в воду светящиеся капсулы помогали ориентироваться на местности и не прерывать бег, а когда команда выбралась на сушу, то двигаться стала ещё быстрее, и благодаря нарисованным ранее стрелкам к пиккеру им удалось добраться за несколько минут до окончания воздействия парализующего местную фауну поля.

Пока Хок и Агни с оружием осторожно обходили аппарат по кругу, проверяя периметр, Аарон — дрэйкер, назначенный в группу Агни штабом — открыл дверь пиккера и, осторожно заглянув внутрь, позвал:

— Митч?

— Там же нет никого! — удивлённо обратился к Агни Хок. — Я заглядывал внутрь, когда нашёл твой пиккер.

Рыжая тяжело вздохнула и мрачно выдала:

— Значит, Митча сожрали до твоего появления, потому что я оставляла его здесь на случай восстановления связи с кораблём.

Не успела она это договорить, как раздался крик Аарона, потом автоматная очередь, а следом за ней с шипением заработала пылающая струя зумбальта Пончика.

Как одной из местных тварей удалось забраться внутрь пиккера — оставалось только догадываться. Скорее всего, она влезла туда после того, как сожрала вышедшего из капсулы Митча. И это чистый фарт, что подобная участь не постигла и Хока, поскольку он не стал лезть внутрь аппарата, а просто увидел, что внутри за приоткрытой дверью никого нет, закрыл её и пошагал дальше.

Сейчас, глядя на мёртвого Аарона, валяющегося в пиккере с прогрызенной головой рядом с тушей убитого монстра, Хок понимал, насколько близок был к гибели.

— Чего встали? Помогайте! — вытаскивая наружу тело мужчины, рявкнул Пончик. — Времени в обрез осталось! Тоже хотите сдохнуть?

Хок с Агни быстро влезли внутрь пиккера и стали выталкивать из него тушу дохлого монстра, пока Кинг сжигал тело погибшего товарища.

Как только сияние в воздухе погасло, Пончик вернулся внутрь капсулы и, задраив двери, полез к орудийной установке, оборудованной в хвосте аппарата.

— Если твари полезут на пиккер, — буркнул он, — будем отстреливаться. Полчаса продержимся, даже если они выберутся наверх и начнут рвать обшивку. А потом вы побежите по созданным меткам к «Приориуму», а я буду вас прикрывать, отвлекая всё внимание на себя.

— Э, Пухлый, тебе что, черепная коробка на мозг давить начала? — разозлилась Агни. — Мы уйдём отсюда только все вместе! Это приказ!

— Не уйдём, — тихо уронил Кинг, медленно повернулся и отвёл в сторону ладонь, которой он зажимал дырку в животе. — Эта тварь меня достала своим жалом.

— Лакс, Пухлый, ты дурак?! Почему сразу не сказал! — Агни мгновенно схватила бокс с медикаментами и, вытащив из него баллончик с хирургическим обеззараживающим клеем, полезла помогать мужчине.

Хок видел, как трясутся её руки, пока она расстёгивала комбинезон и обрабатывала рану Кинга, как тот смотрит на неё с какой-то щемящей грустью, и ничего не понимал.

— Стервозина, это бесполезно, — Кинг прервал тихое бормотание Агни, уверяющей его, что всё будет хорошо, и осторожно накрыл ладонью её руку. Улыбка тронула его губы, но её не было в его глазах. — Яд уже попал в кровь. Ты же видела, что происходит с теми, кого эти твари ранили. Через час все ребята умирали в страшных муках!

— Прекрати! — рявкнула Агни. — Мы доберёмся до «Приориума», а там наверняка есть медкапсула. Она тебя вылечит…

— Агни, я обуза. Я не дойду до звездолёта. Через полчаса яд начнёт прогрессировать, и если я пойду с вами, мы погибнем все! Не обесценивай мою смерть настолько! Вы с Хоком должны выжить во что бы то ни стало! За меня! Ради меня!

— Кинг, послушай, мы можем обколоть тебя стимуляторами, обезболивающим и нейробиотиками. Ты дойдёшь до «Приориума»…

— Ты не понимаешь! Мы ведь уже пробовали это делать. Эффект нулевой. Я сдохну на полпути. А вы вместе со мной, если не послушаетесь.

Сглотнув разливающуюся во рту едкую горечь, Хок попытался сделать вдох, и воздух застрял в груди точно камень — ни туда, ни сюда. Парень просто отказывался верить в то, что никакого шанса у Кинга больше нет.

— Не смей меня жалеть! — поймав взгляд Хока, скривился Пончик. — Я знал, что рано или поздно этим закончится. Но лучше так — умереть свободным, сражаясь за друзей, чем сдохнуть в Эйбл-Дак, как посаженный в клетку зверь. Время, что я провёл в легионе вместе с вами, было лучшим в моей жизни. Несмотря ни на что.

— Я тебя здесь не брошу! — просипела Агни. — Мы что-нибудь придумаем!

— Перестань! — отмахнулся от неё Кинг. — Ты лучше, чем кто-либо другой знаешь, что нас сюда забросили, как подопытных крыс. Штабу надо было перепробовать все возможные варианты в полевых условиях, прежде чем посылать сюда настоящих спецов с тем оборудованием, которое в данных условиях будет работать безотказно. Ты веришь в то, что сканеры корабля не следили за тем, как мы здесь сдыхаем? Или думаешь, КОГ не в курсе, что планета населена монстрами и никто из команды «Приориума» не выжил? Да брось… Ты же умная! Они просто с нашей помощью изучали повадки существ, их скорость, реакцию и уязвимые места! Даже я, тупой, это понял!

Агни скрежетнула зубами, опустила взгляд, и Хок догадался, что она с Пончиком абсолютно согласна.

— Уделай их! — азартно сверкнул глазами Кинг, вперившись в Агни. — Выживите вместе с Хоком, заберите с Приориума то, что так нужно руководству конфедерации и, вернувшись на звездолёт, щёлкните всех этих расчётливых ублюдков по носу! А теперь давайте по местам! Лезьте к орудиям в носовой части. У нас гости! — кивнул он головой, указывая взглядом на смотровое окно пиккера, перед которым возникла жуткая морда одной из тварей, жадно обнюхивающая «добычу» и капающая слюной на поверхность бронированного стекла.

Выцедив сквозь зубы тихое ругательство, Агни вернулась в своё кресло и, когда чудовище ударило передними лапами по пиккеру, пытаясь его опрокинуть, рыжая открыла огонь, а следом за ней сползшихся к капсуле на запах мертвечины обитателей планеты стали истреблять и Хок с Кингом.

Плотно задраенный пиккер, пока в нём еще было достаточное количество боеприпасов, всё-таки был относительно безопасным местом, потому что ядовитые жала существ, при всех их атакующих усилиях, не могли причинить его обшивке никакого вреда. А вот зубы здоровенных двулапых рептилий, мощными челюстями и клыками, прокусывающие как бумагу армированную ткань скафандров, вполне способны были пробить и металл. Другое дело, что твари могли сломать себе челюсть или порезать пасть о разбитое стекло, но рептилий было слишком много, поэтому общими усилиями они, скорее всего, раскурочат капсулу, когда до неё доберутся.

Хок с ужасом думал о том, что в таком случае произойдёт с остающимся в пиккере Кингом. Умом он понимал, что друг обречён и медленно умирает, а сердце отказывалось принимать это, как неизбежную жертву в рамках проведения подобной операции. И когда чудовища отхлынули от капсулы, прячась от воздействия парализующего их излучения, Хок повернулся к Кингу, собираясь сказать, что плевал он на его желание геройски погибнуть в одиночестве, что надо попробовать выбраться всем вместе.

Слова застряли в горле, стоило увидеть посеревшее лицо Пончика, покрытое мелкими бисеринками пота, и его неестественно красные губы.

— Тебе плохо? — хватая флягу с водой, кинулся к нему Хок.

— Нормально, — поморщился Кинг, вкалывая себе в бедро очередную дозу обезболивающего, а потом жадно глотая предложенную воду.

— Пока вы до корабля не добежите — не сдохну. Из принципа!

— Прекрати! — сипло выдавила из себя Агни и, добравшись до Кинга, вцепилась пальцами в его протянутую к ней руку. — Лакс! Я не могу… Не могу тебя здесь оставить!

— Можешь! — кивнул Кинг. — Не ссы! Сожрать себя я им не дам. Взорву на хрен всё здесь вместе с пиккером. На вот… — мужчина сдёрнул со своей шеи легионерский жетон с номером и вложил его в ладонь рыжей. — На память обо мне.

Агни шумно втянула носом воздух, а потом сделала то, чего от неё Хок совершенно не ожидал — обхватила ладонями лицо Кинга и поцеловала его в губы — жарко, страстно, и так по-настоящему, что захотелось исчезнуть, чтобы не чувствовать себя рядом с ними третьим лишним.

— Умеешь ты… мотивировать, Стервозина, — с чувственной хрипотцой в голосе проговорил Кинг, не отрывая взгляда от лица рыжей. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, а потом Пончик постучал пальцем по циферблату своих часов. #288731766 / 03-янв-2021 — Всё! Время пошло! Сваливайте! — подмигнул он Хоку и указал на дверь. — Не хрен тут сопли жевать! Ещё заплачьте! На том свете встретимся! Если он, конечно, есть.

Порывисто обняв Кинга, Хок в последний раз сжал его крепкую руку и, не оборачиваясь, выбрался из капсулы, ожидая, когда следом за ним её покинет Агни.

Мрачная, как туча, она появилась спустя несколько секунд и, глядя в туман перед собой, холодно спросила:

— Готов?

Хок в ответ кивнул, и рыжая, упрямо тряхнув головой, скомандовала:

— Побежали!

Кажется, именно бегать за те несколько месяцев, что Хок с Агни провели в легионе, они и научились лучше всего. Помнится, Лерой как-то с издёвкой заявил их призыву после очередного нечеловечески изматывающего забега, что умение вовремя сделать ноги даёт стопроцентный шанс на выживание даже таким тупым придуркам, как они.

Только сейчас Хок понимал, насколько прав был их командир, видимо, не единожды проверивший сей постулат на собственной шкуре.

Без полной амуниции, налегке, они двигались очень быстро. Решение не брать с собой какого-либо тяжёлого оружия из запаса, имеющегося в капсуле, кроме бластеров, они с Агни приняли единогласно, чтобы не лишать Кинга таких необходимых ему боеприпасов. В капсуле, на которой спустился Хок, осталось достаточно всякого оружия, его и собирались прихватить с собой ребята, как только доберутся до второго пиккера. Благо Хок, покидая его, надёжно задраил выход, поэтому сюрпризов со спрягавшимся в нём змееобразным чудищем можно было не опасаться.

Силуэт капсулы выплыл из тумана буквально через полторы минуты, и, быстро забрав из него всё необходимое снаряжение, Хок с Агни двинулись дальше, пользуясь в качестве ориентира оставленной лазером разметкой. Борозды от импульсов были достаточно глубокими и длинными, чтобы их не заметить, но в некоторых местах пунктир терялся из-за болотистых участков, и тогда приходилось немного сбавлять темп, чтобы не сбиться с пути и не потерять такое драгоценное время, каждая секунда которого могла стоить им жизни.

Минуте на двадцатой туманное марево впереди окрасилось красным цветом, и Хок, не скрывая радости, сообщил Агни, что это свет от лазерных наводок находящегося на орбите планеты звездолёта, а значит, до искомого объекта осталось не больше километра. Это осознание подстегнуло азарт, и на бешеном адреналине они ринулись вперёд.

Метров через пятьсот под ногами вязко стала хлюпать грязь, и постепенно уровень воды, сначала доходивший до щиколоток, поднялся к груди.

— Лакс! — выругалась Агни. — Похоже, дальше придётся плыть. Мы точно движемся в правильном направлении?

— Там впереди брезжит красный отсвет от ещё одной наводки, — Хок указал рукой направление и прикинул, что до «Приориума» должно оставаться не больше трёхсот — от силы четырёхсот метров.

— Вполне возможно, что «Приориум» упал в воду. Свойства наших костюмов помогут удерживаться на плаву даже с тем количеством оружия, что мы на себе тащим. Чего ты опасаешься?

— Что в воде около корабля прячутся твари похуже тех, что на нас нападали на берегу, — откровенно призналась рыжая.

— У нас в запасе минут десять, — заметил Хок. — Излучение, которого они боятся, еще слишком активно. Надо плыть сейчас, иначе мы действительно рискуем стать чьим-то ужином, или что у них здесь сейчас по времени…

— Ладно, — резко выдохнула рыжая, начиная продвигаться вперёд. — Только греби руками очень осторожно, чтобы не создавать лишнего шума.

Хок прекрасно понимал, что Агни сейчас страшно. Если честно, у него самого сердце тарахтело в груди, как сумасшедшее. Кто знает, может, в этом водоёме обитает какая-нибудь огромная рыбина, которой что одно, что второе излучение до хвостового плавника.

Стараясь грести практически бесшумно, они боялись сказать друг другу даже слово, и только когда в серой влажной пелене возникло смутное очертание чего-то огромного и бесформенного, поплыли шумно и быстро изо всех сил.

Чёрный бок возвышающегося над водой корабля «выплыл» из тумана, как айсберг, и Хок, уткнувшись взглядом в вязь непонятных символов на корпусе, недоумённо прошептал:

— Что за хрень?..

Повернув голову к замершей в воде Агни, что в мрачном молчании изучала надпись на звездолёте, явно обозначающую его название, Хок тихо обронил:

— Я так понимаю — это не «Приориум»?

— Нет, — зло выдала рыжая. — Это голлианский разведывательный корабль. Там, наверху, должен быть рабочий шлюз для выхода в космос на случай проведения неотложных ремонтных работ. Через него и попытаемся попасть внутрь звездолёта.

Придерживаясь одной рукой за корпус корабля, она потянулась второй к поясу лонгдака, запуская механизм выброса страховочных тросов. Их наконечники, обладающие специальными присосками, мгновенно закрепились на поверхности обшивки, и Агни предварительно дёрнула снаряжение, проверив его на прочность сцепки, начала подъём.

Хок сердито сплюнулдак же запустил свой лонгдак, а потом полез за Агни следом.

Другого выбора у них всё равно не было: до наступления следующей фазы излучения нужно было где-то укрыться. И раз уж в наличии имелся только корабль не совсем дружественной конфедерации планеты, то на безрыбье, как говорится, и рак рыба!

Пока Хок взбирался наверх, заметил кое-что странное: характерные повреждения на корпусе звездолёта явно были нанесены зарядами из плазменных пушек и, судя по количеству пробоин, голлианский корабль упал на Вейгар не по причине возникновения внутренних неполадок в оборудовании, а потому что его подбили. И вот тут закрадывался самый что ни на есть опасный и неприятный вопрос: кто?

Своими соображениями Хок собирался поделиться с Агни позже, потому что сейчас жизненно необходимо было добраться до рабочего шлюза и попробовать повернуть маховик задраивающего устройства крышки люка в положение «открыто». Больше всего они с Агни опасались, что при падении механизм заклинило, и провернуть его они будут просто не в состоянии.

Но как всегда по закону подлости — то, чего больше всего боишься, обычно и случается в жизни.

Спустя несколько минут Агни и Хок стёрли ладони до кровавых водянок и взмокли от напряжения в тщетных попытках открыть тот самый люк.

— Надо попробовать использовать какой-то рычаг, — Хок вытер тыльной стороной ладони застилающий глаза пот и, оглянувшись в поисках чего-то подходящего, туго сглотнул. — Лакс, Агни, когда закончилось действие излучения, создающего сияние?

Рыжая отцепилась от задраенной крышки и тревожно вытянула шею, вглядываясь в ту строну, где остался пиккер с Кингом.

— Не знаю. Я прозевала. Забыла засечь время.

Поджав губы, Хок несколько секунд смотрел на неё с укором, а потом, зацепившись взглядом за «Брайан», перекинутый через её плечо, быстро снял свой.

— Будем использовать винтовки как рычаги, — засовывая оружие в маховик, пояснил он.

— Мы испортим «Брайаны», — возразила рыжая. — Нам нечем будет отстреливаться.

— Если мы не попадём внутрь через несколько минут — оружие нам уже не поможет, — упрямо заявил Хок.

Словно подтверждая его слова, где-то далеко раздался звук прогремевшего взрыва, и Хок с Агни в секундном оцепенении зацепились взглядами друг за друга, прекрасно понимая, что случилось.

Лицо рыжей исказила болезненная судорога и, схватившись за винтовку, она решительно кивнула Хоку:

— Давай! На раз-два!

С глухим рычанием они, собрав последние силы, налегли на импровизированные рычаги, и запорный маховик со скрипом провернулся, вызывая желание завыть то ли от радости, то ли от облегчения, когда, наконец, открылась крышка спасительного люка.

— Ты первая, — Хок предусмотрительно взял в руки гранату, пока Агни спускалась в шлюз, а как только её макушка исчезла в его темноте, спрятал боеприпас и шагнул за подругой следом, захлопывая за собой люк и задраивая его с обратной стороны.

Агни уже успела зажечь газовый светильник и, стоя перед дверьми, ведущими в рабочий отсек звездолёта, вскрывала подаренными Хоком стайфовскими отвёртками крышки тэш-блоков.

— Ты что, отвёртки с собой на задание взяла? — удивлённо округлил глаза парень.

— Я всегда их с собой ношу, — увлечённо ковыряясь в блоках, буркнула рыжая. — Считай, что они — мой талисман!

— Ну ты даёшь! — качнул головой Хок и, придвинувшись поближе, спросил: — Ты что делаешь?

— Принцип работы механизмов, запирающих проходы в переборках, во всех звездолётах одинаковый, — ответила рыжая. — Здесь где-то должны быть аварийные рычаги открытия. А, вот, кажется…

Она что-то крутанула, потом резко дёрнула на себя, и дверь отъехала влево, открывая взору длинный коридор, освещаемый непрестанно мигающим светом точечных подсветок.

— Похоже, корабль сбили недавно, раз аварийный генератор еще не сдох благодаря особенностям полей этой планеты, — Хок обвёл взглядом пространство и двинулся на поиски капитанской рубки, попутно заглядывая в попадающиеся на пути отсеки, с удерживаемым в руках бластером. — Как думаешь, куда делась команда голлиан? — повернулся он к идущей за ним Агни.

— Видимо, когда корабль подбили и он начал падать, экипаж, не ожидая, что вода и болотистая почва значительно смягчат удар при падении и не дадут звездолёту взорваться, пытался покинуть его на пиккере.

— Пытался?

— Скорее всего, у них это получилось. А вот дальше… Сомневаюсь, что они продержались здесь дольше, чем первая команда спустившихся сюда за ними дрэйкеров.

— Подожди, — Хок остановился, испытующе уставился на рыжую. — Хочешь сказать, что никакого «Приориума» никогда и не было?

Рыжая на секунду закрыла глаза, пытаясь скрыть эмоции, но Хок прекрасно видел, насколько трудно ей сейчас это делать, когда в туманных болотах Вейгара остались все девять человек её группы, те, за кого она несла ответственность как командир отряда.

— Конечно, не было! — выплюнула из себя Агни, словно слова жгли ей язык, как яд. — «Приориум» — это миф, которым кто-то из штаба КОГ пытается прикрыть нападение на звездолёт голлиан. Понимаешь теперь, почему за ним послали дрэйкеров, и зачем вся эта корявая с тактической и технической точки зрения операция покрыта такой тайной?

Хок обмер, шумно вдохнул и, всё ещё отказываясь верить в отвратительную вскрывшуюся правду, посмотрел в глаза подруги:

— Голлиане не входят в КОГ, они из лиги независимых галактик! Это раса завоевателей, привыкших брать всё, что плохо лежит.

Рейдеры голлиан бороздят Вселенную в поисках планет с ценными ископаемыми или низким уровнем развития. И если они находят такую, не входящую в конфедерацию планету, то штурмуют её, пока она не становится их колонией… Эта экспедиция, по-видимому, нашла что-то очень важное!

— Да, верно, — горько усмехнулась Агни. — Иначе зачем штабу их жёсткие диски? Кто-то из разведки КОГ наверняка перехватил шифровку голлиан, и корабль специально загнали к Вейгару, а потом сбили, точно зная, что здесь не работает связь, а электроника и техника выходят из строя.

— Тогда какого чёрта сюда послали нас, необстрелянных курсантов, а не команду спецов с соответствующим оборудованием и техникой?

— А вот это уже другой вопрос, — недобро потянула Агни, и в её синих глазах отразилось что-то жёсткое и злое, крайне не соответствующее образу той стройной и красивой девушки, которой она являлась. — Это я и собираюсь узнать, как только мы выйдем в стратосферу.

Звучало как бред сумасшедшей, потому что Хок слабо представлял, что сейчас на уме у рыжей, особенно после того, как она услышала взрыв, оборвавший жизнь Кинга.

— Я надеюсь, ты не включал здесь свой флэтпад? — кивком указала она на болтающийся у пояса в специальном чехле из старлайта* гаджет Хока.

— Нет, естественно, — не очень понимая, куда она клонит, ответил тот.

— Хорошо. Когда вылетим за пределы поля планеты, с его помощью и подключимся к жёстким дискам, чтобы прочитать нужную информацию.

— Ты знаешь голлианский? — опешил Хок. Хотя… Рыжая определённо была тёмной лошадкой, и судя по обширному багажу её знаний и феноменальной памяти, вполне могла знать ещё и несколько языков.

— Да, выучила как-то ночью от нечего делать, — умилила своим заявлением она. — Подумала, что язык недруга надо знать. Видишь, пригодилось!

— И всё же, — нахмурился Хок. — Какие у тебя соображения касаемо произошедшего? Они ведь у тебя есть? Выкладывай!

— Тебе это не понравится, — произнесла рыжая.

— Я как-то попробую это пережить, — съязвил Хок.

— Понимаешь, мне с самого начала всё показалось странным. Операция вроде секретная, а оборудование, которым нас снабдили — отстой! Есть ведь большие пиккеры-транспортники, в которых можно было спустить на планету дизельную бронетехнику и вездеходы, работающие по старинке без электричества, и им-то уж точно магнитные поля Вейгара были бы не страшны! По крайней мере, в ней можно было спокойно передвигаться и отстреливаться от хищников! Но фишка в том, что потерю каждой единицы такой боевой техники нужно внести в отчёт, который будет доступен всем ревизионным комиссиям КОГ. А если бы здесь погиб кто-то из элитного спецподразделения, то вообще началось бы служебное расследование. Другое дело курсанты-дрэйкеры! Примерно четвёртая часть новичков умирает в первые же месяцы службы. Их никто не считает! Как там нам сказал Лерой?.. Мы — вселенский мусор, беглые преступники, которые должны заслужить своё право называться людьми. Звёздный Легион создали именно для того, чтобы получить легальное право безнаказанно пускать в расход таких, как мы, если того требует тактическая необходимость.

— Хочешь сказать?..

— Я хочу сказать, что если бы эта операция была официальной, то всё было бы по-другому. И уж точно командование группой не доверили мне! Кто-то в штабе подслушал переговоры голлиан, дал приказ уничтожить их рейдер, а потом договорился с руководством легиона, что его бойцы добудут информацию из компьютеров сбитого звездолёта. Это не секретная операция, это большая афера, организованная кем-то из высоких чинов штаба и прикрываемая такими же высокими чинами в легионе. Полагаю, за хорошее вознаграждение. Ты представляешь, что начнётся, если вскроется информация о том, что конфедерация уничтожила

гражданский звездолёт, принадлежащий лиге независимых галактик?

— Я думаю, что корабль голлиан взорвут сразу после того, как мы с винчестерами поднимемся в стратосферу, — подытожил Хок.

— А когда заберут их, вполне вероятно, что грохнут и нас, — дополнила его Агни. — Ну, не вернулись с задания — и всё!

— И что будем делать?

Рыжая вынула из кармана жетон Кинга, крепко сжала его в кулаке и спокойно озвучила:

— Выполним обещание, данное Пончику: уделаем их!

Хок не совсем точно представлял себе, как она это собирается провернуть, но всеми фибрами души был «за». Поэтому первое, что они с Агни сделали, это нашли капитанскую рубку и изъяли жёсткие диски главного компьютера. Поскольку корпус рейдера всё-таки частично гасил мощнейшее излучение, создаваемое планетой, то некоторые узлы звездолёта пусть и со сбоем, но работали, что позволяло беспрепятственно передвигаться по его коридорам. То, что вода и болотистая местность смягчили удар корабля при падении и не позволили его реактору взорваться, безусловно, было большой удачей. Хотя, возможно, те, кто загнал рейдер к Вейгару, именно на это и рассчитывали. Принцип работы двигателей кораблей голлиан основывался на использовании энергии термоядерного реактора, перерабатывавшего взятый в космосе водород в гелий. Как показывали приборы, этого газообразного вещества в специальных резервуарах звездолёта хранилось в достаточном объёме, чтобы с его помощью поднять с поверхности планеты спасательную капсулу.

Дело оставалось за малым: придумать, на чём её поднять, потому что стратосферных метеозондов, имеющихся на борту упавшего рейдера, на которых по первоначальному плану штаба и планировалось поднять капсулу, для осуществления этой задачи оказалось ничтожно мало. По сути, Хоку и Агни нужно было всего-то ничего — где-то раздобыть оболочку для воздушного шара размером чуть меньше футбольного поля, наполнить её гелием и взлететь вверх!

Жаль только, что чего-то подобного у голлиан на корабле как раз и не водилось. И пока Агни ломала голову над тем, как можно покинуть Вейгар другим способом, Хок стал бродить по звездолёту, заглядывая во все углы в поисках возможно пригодного для создания стратостата материала.

В одном из отсеков он наткнулся на вскрытую теплоизоляционную панель переборки, и от вида торчащего оттуда толстого куска аэропластерола, который голлиане использовали в качестве теплоизолятора, Хока мгновенно озарило, словно вспышкой.

Раскурочив полстены отсека, он аккуратно вынул оттуда длинный кусок материала и, свернув его в рулон, помчался к Агни.

— Я придумал! — радостно возвестил он, ворвавшись в рубку и бросив к ногам рыжей свою находку. — Я придумал, как нам свалить отсюда!

— Что это? — нахмурилась она, явно не просчитывая ход мыслей Хока.

— Многослойный аэропластерол! — удивляясь, как рыжая может этого не знать, заявил он. — Этот материал обладает высокой плотностью и прочностью, отменной эластичностью, жаропрочностью и чрезвычайно низкой теплопроводностью…

— Я знаю, что он хороший теплоизолятор! — перебила Хока Агни. — Дальше что?

— Он здесь повсюду! В каждом простенке! Мы расслоим листы аэропластерола и выкроим из него детали для стратостата, — откликнулся он.

— Выкроим? — недоумённо приподняла брови Агни и скривилась так, словно ей в рот попало что-то кислое.

— Да, — продолжая азартно развивать свою идею, раззадорился Хок. — Толщина одной плёнки всего несколько микрон. Чем больше будет объем стратостата и легче его конструкция, тем выше он поднимется! Мы соединим части выкроек мультиклеем и укрепим швы лайнексом, а стропы снимем со всех аварийных парашютов, что имеются на корабле.

— Кх-м, — прочистила горло Агни. — Идея, наверное, хорошая, но я — и выкройки?..

Качественно «кроить» я умею только чужой мозг.

— Не ворчи! Кто бы говорил! Тебе вообще любое дело по плечу! — Хок вытащил из кармана универсальный маркер и, подойдя к глянцевой стене отсека, стал рисовать на её поверхности расчёты.

Сначала, исходя из массы пиккера, он быстро вычислил объём гелия, необходимый для поднятия капсулы, а затем и габариты необходимого стратостата. Нарисовав на стене объект каплеобразной формы, Хок ещё пару минут что-то рассчитывал, а затем сообщил:

— Для создания стратостата нам понадобится выкроить девяносто шесть одинаковых частей, каждую из которых мы склеим из двадцати кусков аэро пласте рола. Лекала я нарисую, а кроить по ним большого труда не составит даже для тебя!

— Лакс, Хок, — сдулась, словно воздушный шарик, рыжая. — Ты что, курсы кройки и шитья посещал?

— Нет, — усмехнулся он. — Моя мать была программистом и создала программу для какого-то крупного швейного комбината, позволяющую с помощью заложенных в неё мерок человека рисовать любую выкройку одежды для него. Мне тогда было четырнадцать, но главный принцип расчётов, лежащих в основе выкроек, я понял. Это чистая математика и геометрия. Думаю, если бы подобное тебе показали в таком же, как и мне, возрасте, ты бы тоже разобралась.

— Однозначно, — кивнула Агни. — Жаль только, что в четырнадцать у меня уже не было мамы.

— Прости, — распахнул глаза навстречу её взгляду Хок. — Я не хотел…

— Всё нормально, — отмахнулась девушка. — Я тут подумала… Сколько же времени у нас уйдёт на то, чтобы воплотить в жизнь твою затею?

Хок почесал затылок и неуверенно произнёс:

— Крама за два, думаю, справимся. В любом случае нашего возвращения на звездолёте будут ждать три крама. А учитывая, насколько необходима им информация, добытая голлианами, они отсюда просто так не улетят. За нами вернутся, как только засекут наш сигнал.

— Ладно, — решительно выдохнула Агни. — С чего начнём?

— С того, что ты умеешь делать лучше всего, — пошутил Хок. — Будем разбирать этот корабль по частям! Нам нужно как можно больше листов аэропластерола.

Хок никогда не думал, что однажды расхожую фразу «Ломать — не строить» он мастерски воплотит в жизнь собственноручно.

Всего за несколько часов они с Агни умудрились раскурочить корабль голлиан изнутри до такой степени, что можно было подумать, будто по нему прошёлся отряд вандалов.

Резать и склеивать детали будущего аэростата Хок и Агни решили в двух самых длинных коридорах звездолёта. Очень удобно, что аэропластерол был многослойным^ из одного куска при расслаивании получалось порядка тридцати одинаковых выкроек, которые они нумеровали и складывали в разных отсеках, чтобы при сборке не тратить лишнего времени на поиски необходимых деталей.

В пищеблоке нашлись приличные запасы сухпайков и консервов, благодаря которым на корабле можно было спокойно просидеть почти месяц, чего, естественно, они делать не собирались. Поэтому работали быстро и слаженно, устраивая поочерёдно перерывы для приёма пищи и сна всего на пару часов, а всё остальное время поддерживали себя в тонусе с помощью стимуляторов, позволяющих организму работать на пределе его возможностей.

К ночи второго дня у Хока с Агни были готовы две половинки стратостата, после склейки которых воздушный шар можно было заполнять гелием. Необходимости в испытании конструкции не было, потому что специальный клей с наночастицами создавал абсолютно герметичный шов, по прочности не уступающий целому материалу, а повторная обработка каждого стыка лайнексом не давали ни единого шанса гелию на утечку.

Запуск стратостата они запланировали на утро, бережно занеся его в ангар с пиккером и протянув туда же шланг для заполнения шара газом.

Тщательно всё перепроверив, Хок с Агни упаковали винчестеры, а также необходимую для их подключения к флэтпаду гарнитуру в капсулу, и, закрепив на её крыше трос стратостата, наконец, позволили себе отдохнуть.

Агни расслабленно развалилась в кресле пиккера и, пока Хок копошился с рюкзаками, укомплектовывая их водой и едой, рыжая мгновенно вырубилась, тихо посапывая и склонив к плечу голову.

Во сне она обманчиво казалась ужасно трогательной и беззащитной, а потому, когда через несколько минут она начала сначала бессвязно мычать, а потом закричала, Хок порывисто обнял её, мягко прижимаясь губами к её вмиг взмокшему лбу.

Дохлятине часто снились кошмары. Какие именно, Хок никогда у неё не спрашивал. Это не имело значения. В такие моменты он просто крепко кутал Лэнси в тепло своих рук и ласково нашёптывал в её макушку: «Всё хорошо, мой Кузнечик. Я рядом!»

Слова, такие нежные и давно забытые, бессознательно сорвались с губ, и в груди Хока болезненно потянуло от самого воспоминания о девочке с глазами цвета сольвейта, такой родной и беззащитной. Рядом с ней Хок всегда чувствовал себя сильным, способным свернуть горы.

Агни в его защите не нуждалась. Он понял это сразу, как только она распахнула свои глаза, и в их ярко-синей глубине бесследно растворился еще секунду назад мучающий её страх.

— Ты меня что, кузнечиком назвал? — удивлённо щурясь, поинтересовалась она.

— Тебе показалось, — солгал Хок, не желая озвучивать Агни причину, по которой он это сделал. Воспоминания о Дохлятине всегда выводили его из равновесия, и говорить о ней парень не желал даже с рыжей. — Ты кричала во сне. Я пытался тебя успокоить.

— Лакс… — Агни накрыла ладонью лицо и устало выдохнула: — Кажется, эта планета мне теперь будет сниться каждую ночь.

— Пройдёт время, и ты всё забудешь.

Попытка Хока утешить Агни оказалась неудачной, потому что она резко повернула голову и жёстко отчеканила:

— Никогда! Никогда не забуду! Потому что не хочу забывать!

Хок понял, о чём она. Но он ни в коем случае не имел в виду Пончика и погибшую команду. Такое не забывается.

— Я о монстрах, а не о ребятах…

Агни упрямо поджала губы и невидящим взглядом уставилась в одну точку на приборной панели капсулы.

— Я виновата… — горько сообщила она. — Не надо было соглашаться на эту операцию и брать сюда с собой тебя и Кинга. Это всё моя гордыня и тщеславие! Хотела быстро заработать репутацию и деньги.

— Деньги?

— Они обещали хорошо заплатить, — призналась Хоку рыжая. — Тогда я и поняла, что это задание несанкционированно штабом.

— Почему сразу мне всё не рассказала? — разозлился на неё Хок.

— Потому что ты был бы против, — уверенно и не отводя взгляда, ответила она, вновь удивляя тем, насколько хорошо успела изучить его характер.

Он не просто был бы против, а еще и стал бы её отговаривать и несомненно нашёл бы для этого убедительные аргументы. Предполагая это, рыжая и пошла на хитрость: просто скрыла правду, эгоистично оставив право окончательного решения за собой.

— И чего ты добилась? — холодно уточнил он, уже не собираясь щадить чувства подруги. — Угробила команду, да и наши собственные жизни теперь на волосок от гибели!

— Не я их сюда посылала! — огрызнулась рыжая. — Со мной или без меня, они всё равно сюда бы прилетели!

— Пончик полез сюда из-за тебя! — рыкнул Хок. — И я здесь тоже ради тебя!

— Я оставила тебя на корабле! Не хотела, чтобы ты в это вмешивался! — выкрикнула в своё оправдание она.

— И ты действительно веришь, что я мог бы безучастно ждать твоего возвращения, зная, что тебе грозит смертельная опасность?!

Агни широко распахнула глаза, и вдруг, бессильно обмякнув, уткнулась лбом в плечо Хока, разом нивелируя всю его злость и обиду на неё.

— Прости меня… Клянусь, что больше никогда не пойду на неоправданный риск

и не поставлю собственные амбиции выше нашей дружбы! Мы ведь всё ещё друзья?

Глядя на неё, Хок хотел сказать, что она для него намного больше, чем просто друг, вот только нужно ли было ей сейчас это признание? Да и что он вообще мог ей дать, кроме своей преданности и веры в неё? Правильнее было оставить всё так как есть, и Хок принял для себя это решение так же единолично, как это несколько дней назад сделала Агни.

— Мы всегда будем друзьями, — с улыбкой ответил ей он. — Обещай, что никогда больше не станешь забывать об этом!

— Обещаю, — так доверительно и непривычно женственно прижимаясь к груди Хока, шепнула Агни, замирая в его объятиях.

И это был, пожалуй, самый большой жест доверия с её стороны: позволение видеть миг её слабости и сомнений. Хок был стопроцентно уверен — такой Агни Паркер больше никто и никогда не увидит, а она точно знала, что он никому об этом не расскажет.

Они проспали, тесно прижимаясь друг к другу, несколько часов, прежде чем звук механического таймера разбудил их своим щёлканьем, мгновенно выметая из головы сонливость и настраивая на воинственный лад.

Шанс покинуть Вейгар был лишь один, и растрачивать его впустую ни Хок, ни Агни были не намерены.

Ещё накануне вечером они по пунктам расписали едва ли не посекундный план своих действий, потому что на его осуществление у них были только те полчаса, в пределах которых действовало парализующее местных тварей излучение.

Клинкеты ворот ангара Агни открыла за несколько минут до начала его воздействия, точно зная, что если рядом с кораблём и находились какие-то существа, то они уже поспешили спрятаться.

Не дожидаясь помощи Агни, Хок проверил натяжение синтетического троса, удерживающего пиккер, а потом открутил вентиль на шланге, через который в шар должен был поступать гелий, и направился в отсек, где хранились цистерны с газом.

Дальше Агни могла справиться сама. Пока Хок с помощью механического клапана и приборов регулировал объём и скорость подаваемого в стратостат газа, она равномерно расправляла стропы медленно заполняющейся гелием оболочки шара, контролируя его плавный подъем в воздух через открытые ворота ангара.

Когда необходимое для поднятия спасательной капсулы количество газа было выпущено, Хок закрыл вентиль и помчался к Агни.

Она уже успела отсоединить от основной конструкции аэростата рукав шланга и, приложив ко лбу козырьком ладонь, запрокинула голову, вглядывалась в сизый туман, расцвеченный радужным сиянием, в котором терялся созданный ими шар. Прикреплённый к нему пиккер висел в полуметре от пола, удерживаемый лишь якорным тросом, и от самого этого вида в душе Хока плескалось какое-то безудержное чувство радости.

Невероятно! У них с Агни получилось!

— Лезь внутрь! — крикнул девушке Хок, открывая дверь пиккера и прицепляясь страховочным фалом лонгдака к поручням в самой кабине. — Я сам отшвартую капсулу.

Агни молча уселась внутрь аппарата, пристёгиваясь к креслу, а как только кивнула, давая Хоку отмашку тот отвязал якорный трос и с помощью лонгдака втянул себя в пиккер, герметично закрывая за собой дверь.

Восхождение протекало настолько медленно и устойчиво, что едва ощущалось. Через пять минут капсулу, согласно показаниям барографа, подняло на два километра, и Хок с Агни одновременно переглянулись, испытывая невероятное облегчение от того, что им всё-таки удалось покинуть эту жуткую планету.

Через оптические визоры было отлично видно, что по мере расширения гелия внутри стратостата его форма трансформируется из длинной вытянутой капли в тугую округлую. И когда через полтора часа шар достиг высоты 30 километров, Хок и Агни практически одновременно потянулись к штурвалам.

Никогда еще Хок не испытывал такого удовольствия от звуков одного за другим срабатывающих датчиков, созерцания разноцветных огней работающих электронных приборов и гула включившихся двигателей.

Девять лет спустя…

Уловка Хока с перехватом рекламного трафика смогла не только исправить положение, но и превзойти все ожидания: в экспозиционном секторе "Спаркс Гэлакси" было не протолкнуться с самого начала открытия выставки. А после демонстрации возможностей новой модели стрэйнджера и управляющей его системами Элис, Агни начала опасаться, что у компании не хватит производственных мощностей и придется расширяться из-за колоссального количества предложений на заключение контракта.

Попытка конкурентов бесчестно убрать с дороги новую молодую команду разработчиков "Спаркс Гэлакси" провалилась с треском.

Два года титанических усилий и тяжелого труда теперь давали ошеломляющие результаты, и бывшая дрэйкерская команда Агни, теперь официально входившая в совет директоров "Спаркс", чувствовала себя немного уставшей, но счастливой. Это был настоящий успех, который верные друзья, как и все, что им пришлось пережить за годы службы в Легионе, делили поровну.

Еще до окончания первого дня выставки уже смело можно было сказать, что компания вернет с лихвой все свои двухгодичные затраты, и на фоне всеобщего торжества и веселья настороженно-сдержанным оставался только Хок.

Весь день он ловил себя на мысли, что волей-неволей всматривается в толпу посетителей, выискивая в ней взглядом стройную фигурку Фло. Покоя не давали ее брошенные напоследок слова о том, что она все равно докажет свою правоту. А понимая, что угрозы ее были не пустым сотрясением воздуха, Хок с тревогой ждал подвоха, каким-то наитием чувствуя, что Цветочек не заставит себя очень долго ждать.

Лакс, как же Райдэк прав — нельзя было пускать на самотек такое серьезное дело. Ведь проблема не в том, что у Хока не было времени, средств или связей для того, чтобы осторожно начать поиски истинного убийцы его отца. Проблема была в том, что Хок сам не желал возвращаться к этой истории, вычеркнув из своей памяти Аэртон, семью и все, что его когда-то с ними связывало.

В жизни легендарного дрэйкера, а ныне успешного бизнесмена и уважаемого человека Хока Бернса не осталось места для воспоминаний о воре и неудачнике Бенджамине Хоккинсе. Между ними больше не было ничего общего. А упрямица Дэверо посмела утверждать обратное, всколыхнув в душе что-то болезненно-забытое, от чего, как полагал полковник, он давно избавился.

Это почему-то мучило, словно Цветочек взяла палку, воткнула ее в старую рану и безжалостно ею там поковырялась.

И откуда она только свалилась на его голову? Просто наказание какое-то.

Не успел Хок об этом подумать, как на горизонте снова появился патрульный отряд СМК, возглавляемый Фло и уверенно двигающийся в его с Агни сторону.

Дернув за руку подругу, ведущую оживленную беседу с консулом Элоса, планеты в звездной системе Поларис, желающей приобрести стрэйнджеры для своего звездного флота, Хок указал ей взглядом направление и быстро пошел навстречу Цветочку, собираясь избежать ненужного скандала.

Его тут же догнал Стэн, в сердцах тихо буркнув:

— Вот же настырная баба. И какого лакса ее сюда опять принесло?

Вопрос друга остался без ответа, потому что взгляды Хока и Фло уже схлестнулись в безмолвном поединке, и где-то на бессознательном уровне мужчина почувствовал, что победителем из этой схватки он сегодня не выйдет.

— И снова здравствуйте. — за внешне вежливым приветствием Стэнфорда отчетливо прослеживалось раздражение, ничуть не смутившее офицера Дэверо.

Она даже головы не повернула в его сторону. Сиреневые глаза девушки подчеркнуто спокойно смотрели в глаза Хока, словно никого другого рядом просто не существовало.

— Полковник Бернс, — тихо произнесла она. — Я нашла у себя в хранилище сохраненные там файлы с отпечатками пальцев, обнаруженные на пистолете, из которого девять лет назад убили Хьюза Хоккинса. Я сравнила их с вашими…

Фло сделала многозначительную паузу, внимательно отслеживая малейшее изменение в мимике лица Хока. Напрасно. Он с равнодушно-каменным выражением смотрел на девушку, уже просчитывая все варианты дальнейшего исхода событий.

— Стопроцентное совпадение, — не заметив должной реакции на свою ремарку, продолжила Дэверо. — А еще у меня сохранилась оперативная сводка по розыску подозреваемого в убийстве Бенджамина Хоккинса.

Девушка включила свой флэтпад и показала всем присутствующим файл девятилетней давности, к которому было прикреплено фото еще молодого, но вполне узнаваемого Хока, а также все его биометрические параметры.

— Странным образом сетчатка глаз и отпечатки пальцев подозреваемого совпали с вашими, полковник. На основании имеющихся у меня данных я вправе задержать вас на три крама до выяснения обстоятельств, — закончила Дэверо и, чуть сдвинувшись в сторону, жестом руки пригласила Хока: — Пройдемте, пожалуйста, с нами, полковник Бернс.

— Подождите. — вмешался Стэн. — Вы нарыли у себя в компьютере какой-то старый хлам, который совершенно не совпадает с реальной информацией в базе КОГ, а теперь пытаетесь на основании сшитых белыми нитками обвинений задержать уважаемого и заслуженного человека? А что, если вы подделали эти файлы, чтобы дискредитировать Хока?

— Не стоит так нервничать, полковник Стэнфорд, — очень прозрачно намекая на то, что уже в курсе с кем имеет дело, спокойно произнесла Фло. — В СМК работают очень компетентные специалисты. Они и разберутся, подделывала я что-то или нет. А заодно выяснят, имеет ли полковник Бернс какое-то отношение к тому, что Бенджамин Хоккинс каким-то таинственным образом просто взял и исчез из всех межгалактических баз.

— Возможно, он просто умер. — вклинилась в диалог подоспевшая Агни, и от ее излишне резкого и громкого голоса Фло сглотнула, а затем вскинула голову, пытаясь не стушеваться перед подавляющей ее своим ростом и авторитетом рыжей.

— А возможно, сделал так, чтобы все считали его мертвым, уничтожил из баз свои данные и заменил их на новые. Это я и хочу выяснить. И если я ошибаюсь, то принесу полковнику Бернсу свои искренние глубочайшие извинения.

По лицу рыжей лучше всяких слов было видно, куда она желает засунуть Дэверо ее извинения, но вслух Агни произнесла совершенно другое:

— Послушайте, Дэверо, вы же прекрасно понимаете, что погоны и награды у Хока не липовые и он не просто рядовой дрэйкер? Полагаете, кто-то из штаба Легиона или КОГ позволит вам вывалять в грязи его доброе имя и затаскать по судам? Кому и что вы пытаетесь доказать?

Фло с достоинством выдержала пронзительный взгляд Агни и с не меньшим достоинством ответила:

— Я просто хочу, чтобы полковник, и вы в том числе, поняли, что закон одинаков для всех. Мне кажется, если даже уважаемые граждане КОГ, которых ставят в пример простым людям, не будут соблюдать и уважать прописанные конституцией правила, то о каких принципах равенства и морали в нашем обществе можно вообще говорить? Конфедерация погрузится в хаос, если каждый ее член будет делать то, что ему вздумается, и не нести за это никакой ответственности. А раз уж полковник Бернс такой легендарный и отважный, может, он, наконец, перестанет прятаться за чужие спины и попробует сам отвечать по существу предъявленных ему подозрений?

В глазах рыжей вспыхнул недобрый блеск, и Хок, зная, чем все может закончиться, предупредительно выставил вперед руку и отрицательно качнул головой:

— Агни, довольно. Нам сейчас скандал совершенно ни к чему. Звони Мердоку.

Огласка этого дела могла существенно ударить по имиджу компании, и убытки в таком случае "Спаркс Гэлакси" понесет огромные, а если еще кто-то из ее конкурентов пронюхает, что одного из совладельцев компании обвиняют в убийстве, то раздутая и подогретая ими "сенсация" лишит "Спаркс" половины заключенных контрактов, а может и вообще поставить крест на их будущем.

Агни понимала это как никто другой, поэтому мрачно кивнула и бросила через плечо одному из близнецов:

— Свэн, смотайся на Фаэртон за Сапсом. Живо. Одна нога там, другая здесь.

— Боюсь, вы только зря потратите время, — внезапно обронила Фло, с усмешкой обращаясь к рыжей. — Через полчаса нас с полковником Бернсом на станции уже не будет. Я подала заявку на патрульный звездолет и послала запрос на Аэртон, где у полковника и членов семьи Хоккинс возьмут материалы на тест ДНК с целью определения родства.

Хок и Агни замерли, пронзительно глядя друг на друга и, кажется, думая в этот момент об одном и том же.

Первой отмерла рыжая. Мгновенно пришла в себя и стала привычно отдавать приказы:

— Стэн, ты сейчас же летишь к Фергюссону. Пусть связывается со штабом СМК, выходит на правительство Аэртона и берет все под свой контроль. Свэн, вези Мердока сразу к Хоку. Эмбер, на тебе остается выставка, — Агни поднесла к губам кайдшер и тихо выдохнула: — Торн, у нас снова проблемы.

Не дожидаясь, пока владелица одной из самых известных во Вселенной компании по производству звездолетов разовьет еще более бурную деятельность, Фло повернулась к Хоку и безапелляционно потребовала:

— Полковник, пройдемте с нами. Мне еще нужно успеть оформить документы на вас, внести их в базу вылетов и отправить отчет в штаб.

Сопротивляться, возмущаться и привлекать к себе лишнее внимание в данном случае было глупо и бессмысленно, а потому, подчиняясь воле Дэверо, Хок лениво шагнул в кольцо конвоя и, напоследок подмигнув Агни, последовал за патрулем.

Внутренне он был спокоен, поскольку понимал, что при любых раскладах Легион его не оставит. Такова система, и даже если она иногда дает сбой, то способ исправить ошибку всегда находят. Инцидент замнут, а Дэверо скажут спасибо за бдительность и популярно объяснят, что согласно программе амнистии к полковнику Бернсу у КОГ больше нет никаких претензий. Миссия Цветочка на этом будет закончена. Еще один болезненный удар по ее самолюбию. Но что поделаешь, если свое право на новую жизнь Хок честно заслужил, и не Дэверо судить, этично ли вообще осуществлять подобные правительственные программы.

Шагая рядом с ней в отделение СМК, Хок думал о другом: какого хрена Цветочек столько лет хранила файлы с его отпечатками и доказательствами вины? Что это — особый вид злопамятности или все же ущемленное самолюбие? А если бы они вообще больше никогда не встретились? Она бы до смерти лелеяла надежду, что сможет его поймать и засадить? Как-то не похожа была Цветочек на одержимую идеей мести фанатичку, скорее на законопослушную идеалистку. И вот тут в голову Хока закрадывалась интересная мысль: а что, если именно этими ее качествами кто-то умело воспользовался? И чем больше он думал, тем сильнее сомневался в том, что их сегодняшняя встреча случайность, а не хорошо продуманная подстава.

Сначала возникла накладка с рекламой, вынудившая Хока нестандартно решить данную проблему, а затем, когда она была устранена — в лице Фло возникла новая, совершенно неожидаемая и непредсказуемая.

Как там любит говорить Мердок? "Гуа продест" — ищи, кому выгодно.

Хок обмер и чуть было громко не выругался. Кому выгодно было заварить такую кашу он, кажется, знал.

Всю подноготную его дела детально могли знать только в штабе Легиона, а соответственно, и в особых кабинетах КОГ, поскольку уничтожали прошлое Хока именно с их молчаливого согласия. И о том, что сбежал Бенджамин Хоккинс, воспользовавшись тогда молодостью и неопытностью Дэверо, в КОГ тоже знали.

А потому и направили ее в Бейкер-Хорт нести патрульную службу именно возле сектора, арендованного "Спаркс Гэлакси", будучи уверенными, что уж кто-кто, а она сбежавшего от нее преступника точно узнает и просто так не отпустит.

Зачем? Все просто: штабу КОГ нужен был Торн Райдэк — наследник правящего дома Проктэрры и опережающие время технологии его загадочной расы.

Добраться до Агни, которую, помимо армии проктэррианских фрейсеров, охранял еще и весь звездный флот ее родной планеты Фаэртона, генералы КОГ были не в силах. Но зато у них в рукаве сохранился неразыгранный джокер — Хок, ради спасения которого рыжая пойдет на все, что угодно.

И нужно ли говорить, что в этом случае для своей любимой жены сделает Райдэк?

Как же противно было чувствовать себя пешкой, с помощью которой пытались повалить короля ее же цвета.

Чуть сбавив шаг, Хок обернулся через плечо, отыскав взглядом неотступно следующую за конвоем Агни. Хорошо, что с рыжей они умели понимать друг друга не только с полуслова, но и с полувзгляда. А еще существовал целый ряд жестов, понятный только им двоим. И стоило Хоку сложить пальцы скрещенных за спиной рук в обусловленном знаке "опасность", как Агни мгновенно напряглась и вопросительно приподняла бровь.

— Не лезьте с Торном в это дело, — резко бросил ей Хок. — Действуйте только через Фергюссона.

Рыжая задумчиво нахмурилась, быстро анализируя в своей гениальной голове две оброненные Хоком фразы, и как только озарение вспыхнуло в ее синих глазах, помрачнела и зло поджала губы.

— Я тебя поняла, — кивнула она. — Мы обязательно найдем верное решение проблемы.

Конвой остановился перед лифтом, и прежде чем его двери сомкнулись за спиной Хока, отсекая его от внешнего пространства станции и друзей, Агни спокойно обронила:

— Увидимся возле ангара. Торн уже выяснил, откуда будет осуществляться вылет.

Хок даже не сомневался, что добыть подобную инфу для командора — дело нескольких секунд, а потому, легко улыбнувшись подруге, ответил:

— До встречи.

Лифт закрылся, кабина бесшумно двинулась вверх, и в ее замкнутом пространстве остался лишь один интересующий Хока объект, так неосмотрительно повернувшийся к нему спиной. Смотреть Цветочку в лицо Хоку нравилось больше, хотя надо отдать должное, сзади она тоже очень миленько выглядела. А еще от нее пахло точно как от цветочка — чем-то по — весеннему легким, воздушным и ненавязчивым. Хотелось закрыть глаза, вдохнуть ее запах и улыбнуться. Нелепое желание, учитывая обстоятельства, но почему-то ничего другого в голову Хока не лезло, пока он разглядывал ее затылок и открытый участок нежной шеи со змеящимися по коже пушистыми прядками волос, выбившимися из пучка.

Хок не выдержал. Чуть наклонился вперед, едва не касаясь макушки Фло губами, и таинственно шепнул:

— Я бы на твоем месте не рискнул поворачиваться к убийце, а еще и бывшему легионеру, спиной.

Фло вздрогнула, кожа у нее на затылке покрылась мурашками, и, развернувшись к Хоку лицом, она спокойно заявила:

— Вы — безоружны и находитесь в замкнутом пространстве. Вас окружают четыре офицера конвоя. Что вы можете мне сделать?

Матерому дрэйкеру четыре вооруженных человека — все равно, что стрэйнджеру рой напавших на него мух. И если Цветочек читала профайлы членов экипажа семь один девять восемь, то должна была понимать, что каждый из них вполне мог справиться и с большим числом противников.

— Маленькая лгунья. — улыбнулся Хок. — Ты просто знаешь, что я никому здесь не причиню вреда, иначе давно надела бы на меня наручники. Так что же тебе от меня на самом деле нужно, Фло? Это такой способ привлечь к себе внимание? Признаюсь, я заинтригован.

Глаза девушки возмущенно округлились и стали просто огромными.

— Что вы себе позволяете? — на выдохе произнесла она.

— Пока еще ничего из того, что мне хотелось бы, — иронично приподнял бровь Хок.

Если честно, он и сам не понимал, что его так заводит в Цветочке. Он видел женщин более привлекательных и фактурных, чем Фло. А после того, как стал совладельцем "Спаркс", от девиц, желающих захомутать завидного холостяка, вообще отбоя не было. Только протяни руку — и бери любую.

Цветочек же походила на сладкую конфетку, лежащую за стеклянной витриной закрытого магазина: вроде бы в зоне досягаемости, можно смотреть, облизываться, а взять и съесть нельзя.

— Я не надела на вас наручники прямо на выставке, потому что пожалела вашу гордость и чувства ваших друзей, — окатила Хока холодом своего тона девушка. — Но это легко исправить, как только мы попадем в участок.

— Обязательно исправь, — съехидничал Хок. — Все должно быть по инструкции.

Ну надо же. Пожалела его гордость. Она еще и жалостливая. Как она из СМК до сих пор не вылетела?

Раздраженно отвернувшись, Дэверо отступила, увеличивая между собой и Хоком расстояние, и как только лифт открылся, вылетела из него, будто ужаленная, пропуская конвой с полковником вперед.

Хок лишь усмехнулся ее наивному маневру.

Цветочек явно нервничала, пока его взгляд исследовал ее очаровательный тыл, и еще не понимала, что ее попытка взять под контроль свои эмоции обречена на корню. Должен же у Хока быть в пути до Аэртона достойный собеседник? Правда, на диалог Фло, возможно, и не была настроена. Но когда это подобное Хока останавливало?

Войдя в участок, Хок вежливо поприветствовал единственного находящегося там дежурного, а затем нагло разместился в объемном кресле напротив, с которого его тут же подняла сердитая Фло.

Девушка заявила, что для оформления временного чипа на перемещение по галактике он должен пройти в соседний кабинет, и бесцеремонно подтолкнула Хока в заполненную специальной аппаратурой комнату.

Пока она вносила в полетную базу данные Хока, а он стоял под лучами скана, вошедший вместе с ними офицер куда-то удалился.

Не сразу заметив, что осталась одна, девушка вытянула в сторону руку и, не отрывая взгляда от монитора компьютера, попросила:

— Корти, подай мне, пожалуйста, журнал регистрации. Он там, в сером шкафу на второй полке стоит…

Хок огляделся по сторонам, пожал плечами и, подойдя к указанному шкафу, вытянул оттуда журнал.

— Этот? — подобравшись к девушке со спины, уточнил Хок, вкладывая в ее ладонь увесистую тетрадку.

— Что вы?.. — озираясь взглядом по комнате в поисках напарника, встрепенулась Фло.

— Извини, — улыбнулся Хок. — Твой Корти ушел. Видимо, решил, что будет нам мешать.

— Послушайте, — прищурилась девушка. Сейчас, когда свидетелей у их разговора не было, в голосе и во взгляде ее что-то существенно поменялось. — Не понимаю… Вам что, вообще все равно? Вас обвиняют в тяжком преступлении, а вы тут… глазки строите. Полагаете, что сможете опять задурить мне голову и обвести вокруг пальца, или рассчитываете снова безнаказанно улизнуть от правосудия?

— Я как раз верю в справедливость закона, перед которым у меня нет никаких долгов, Фло. — навис над ней Хок, и девушка резко поднялась с места, снизу вверх глядя на подошедшего к ней непростительно близко мужчину.

— Забавно, — недобро потянула она. — А что вы будете делать, когда ДНК-тест покажет стопроцентную степень вашего родства с Хьюзом Хоккинсом? Будете смотреть в глаза своим родственникам и утверждать, что понятия не имеете, кто они такие?

— О. — наигранно воодушевился Хок, раскидывая в стороны руки. — Если у меня обнаружатся жаждущие со мной воссоединиться родственники, я, пожалуй, их даже обниму.

— Пожалуй, следовало надеть на вас наручники раньше, — уворачиваясь от объятий Хока, Фло схватила со стола электронные браслеты и жестко приказала: — Руки, Бенджамин.

Притворяться больше не было смысла. Да и надоело до тошноты. Маску пай-мальчика и успешного бизнесмена Хок жестким пинком затолкал в лаксоотстойник, наконец, открывая девушке свое истинное лицо.

Ленивым взглядом он вызывающе скользнул по ладной фигуре офицера межгалактического контроля, намеренно уделив ее выступающей части повышенный интерес. Цель у его откровенного хамства была одна — вывести Цветочек из себя. И поскольку патрульные отряды, дежурившие на межгалактических выставках, носили черную униформу, не предполагающую каких-либо знаков отличия, кроме имени на бейджике, Хок обратился к девушке по старой памяти:

— А я смотрю, вы отрастили себе грудь, эйтор* Дэверо.

— Тэйдор*, — холодно сверкнула сиреневыми глазами она, резко защелкнув наручники на его запястьях.

— М-м, повысили… — задумчиво потянул Хок. — Так вам, значится, грудь по статусу положена? Что же вы раньше не сказали? Может, встретимся снова, когда вам префекта дадут? Мне нравятся женщины с большой грудью.

Фло презрительно искривила чувственно-пухлые губы и, подавшись вперед, добавила в голос стали:

— Вам ничего не светит, Бенджамин. Меня не возбуждают убийцы. Даже если они, мать их, богатые-пребогатые сукины дети.

Слова ее хлестнули, словно плеть, неожиданно задев за живое.

— Да?

Воспоминания, которые Хок старательно прятал в глубинах своей памяти, хлынули из всех щелей, как прорвавшая дамбу вода, и сорвавшиеся с поводков ярость и злость вдруг толкнули на чистейшее безумство.

Поймав в ладони лицо тэйдора Дэверо, Хок впился в него требовательным поцелуем, размыкая теплые, пахнущие ванильной сладостью губы своим языком.

Дежавю… Время стремительно откатилось назад. Как будто он снова находился на крыше склада и вместо разжигающего кровь азарта торжества чувствовал глупую нежность. Словно отвечавшая на его прикосновения женщина была все той же чистой девочкой, спасая которую, он чуть было не погиб сам.

— Руки от меня убрал.

В живот Хока уткнулось дуло "Брайана", и, медленно отстранившись, он сыто облизнулся, склонив к плечу голову:

— Ты все такая же, Цветочек… Невозможно сладкая.

— Вы тоже не изменились, Хоккинс, — нервно кусая ставшие слишком яркими от поцелуя губы, буркнула Фло. — Все такой же наглый и самовлюбленный.

— А наглость вообще второе счастье, детка, — подмигнул ей Хок. — И кстати… Мне в сортир нужно, — заявил он, и едва не расхохотался от буквально читающегося на лице девушки комично-трагичного вопроса: "Что, опять?"

— Потерпите, — недовольно фыркнула она.

— Не потерплю. Я буду жаловаться, — получая удовольствие от словесного троллинга, ухмыльнулся Хок. — Не имеешь права отказывать задержанному в удовлетворении естественных потребностей. Это нарушение… не помню, какого пункта правил содержания граждан конфедерации под стражей. Ты же у нас правильная и законопослушная? Вот и исполняй.

Фло сердито выдохнула. Усилием воли задавила в себе желание ответить Хоку какой-нибудь колкостью, и так сдержанно, как только могла, выцедила из себя:

— Пройдемте. Уборная находится вон за той дверью.

Она указала рукой направление, и едва Хок оказался в "заветном" помещении, демонстративно подперла неприкрытую дверь ногой, не оставляя ему никакой надежды на сакральное тет-а-тет с белым другом.

Ситуация повторялась с точностью до смешного. Разница с прошлой была лишь в том, что Хок, простоявший полдня на выставке, действительно хотел отлить, и перспектива делать это под неусыпным контролем Цветочка не то чтобы его смущала, а несколько стопорила. Все же девушка была не дрэйкером с напрочь отбитым в легионе чувством стеснительности. А Хоку хоть и нравилось ее дразнить, но трясти ради этого перед ней своим мужским достоинством было слишком даже для него.

— Слушай, Цветочек, а тебе не кажется, что такие меры предосторожности в данном случае излишни? — он красноречиво посмотрел на ее ботинок, заклинивший дверь. — Потайных ходов здесь нет, а сквозь лаксоотстойник удирать мне гордость не позволит. Может, прикроешь дверку и дашь расслабиться?

— Не положено. — ехидно ухмыльнулась девушка и елейно добавила: — По инструкции. Расслабитесь в камере, на параше.

Хок задорно хмыкнул. Вечер переставал быть скучным. Кажется, Цветочку надоело строить из себя ромашку, и она решила показать свои колючки?

Ну-ну. Сама напросилась.

Чем хорош был проктэррианский наноскафандр, который Агни заставила напялить всех членов своей команды на выставку, так это тем, что в демонстрационном режиме снимался одним нажатием кнопки на левом плече и, в принципе, смотрелся как обычный летный костюм — очень добротный и красивый. Все менялось, когда его владелец через нейроимплант, встроенный в голень, давал специальную команду, и наночастицы материала костюма меняли свои свойства, превращая его в герметичный, пуленепробиваемый скафандр с автоматически изменяемой жесткостью, выдерживающий давление в пятьсот атмосфер и перепад температур от минус двухсот семидесяти до плюс трехсот.

Демонстрировать Цветочку подробные возможности своей верхней одежды Хок не собирался, а вот то, что под ней находилось, мог показать без особого стеснения, тем более что фигура у него всегда была в прекрасной форме.

Мягко обведя пальцем выпуклый, похожий на пуговицу кругляш у себя на плече, Хок зафиксировал на нем свой отпечаток. Серая гладкая ткань костюма схлынула до колен серебристой волной, оставляя мужчину лишь в облегающей торс трикотажной футболке с длинным рукавом и нижнем белье, бесстыдно приспустив которое, он преспокойно принялся за "мокрое дело".

За спиной стало подозрительно тихо, и, не сдержав любопытства, Хок повернул голову, напоровшись на сверкающий взгляд сиреневых глаз тэйдора Дэверо.

— Ну что, Цветочек, не будем изменять традициям? — игриво подмигнул ей Хок, продолжая развлекаться. — Может, подержишь? Как-то непривычно в наручниках…

Девушка поморщилась, словно у нее внезапно заныл зуб, и ядовито отчеканила:

— Уймись, Хоккинс. У тебя и в прошлый раз там держать было нечего. Стряхивай своего чахлого одноглазого скупруса и шевелись. Раньше прилетим, быстрее сядешь.

Хок на миг замер с выражением лица, которое смело можно было классифицировать как совершенно идиотское. Вот же ехидна мелкая… Она что, сравнила его член с гельминтом вокриуса? Борзеет малышка.

Натянув обратно трусы и мысленным приказом вернув свой костюм на место, он быстро развернулся, к полной своей неожиданности заметив, как Дэверо смущенно отвела взгляд в сторону и цвет ее румянца как-то резко стал на тон темнее.

Да утонуть ему в отсеке с лаксом, если эта язва минуту назад с вожделением не пялилась на его задницу.

— Засмотрелась, детка? Есть с чем сравнивать? — подмигнул ей Хок, лениво опираясь плечом на дверной косяк и принимая позу "обаятельное хамло".

— Конечно, есть. В прошлый раз от вида твоего тощего зада огорчились даже мои ботинки, — вызывающе вскинула голову Фло.

— Эй, Цветочек. Не перегибай палку. — искренне возмутился Хок. — Я дрыщом-то никогда не был.

— Радуйся, Хоккинс, теперь ты действительно не дрыщ, — нахально ответила она. — Хороший задок. Надеюсь, что он будет нарасхват в Эйбл-Дак*. Я тебе туда даже лубрикант с собой упакую.

Услышать что-то подобное от девушки Хок в принципе не ожидал, и даже слегка расстроился:

— Лакс, Цветочек, у тебя вместе с сиськами какое-то гипертрофированно-отвратное чувство юмора появилось. Раньше ты мне больше нравилась.

— А ты мне никогда не нравился, Бенджамин. — не заржавело за вошедшей в раж девушкой.

Глаза ее лихорадочно сверкнули, на щеках разлился предательский румянец, и Хок, видя, что окончательно ее достал, мягко усмехнулся:

— Врешь, Фло. Если все эти годы ты так хорошо помнила, как выглядит мой тощий зад, значит, я тебе точно приглянулся.

— Господи. — девушка скривилась так, словно глотнула кислятины. — А не слишком ли ты высокого мнения о себе и своей заднице? Мне больше делать нечего было, как все эти годы о вас думать.

— А о ком ты думала все это время, Цветочек?

— Не твое дело. — огрызнулась Фло. — Отдал дань зову своей природы? Дуй на выход. У нас звездолет отлетает через пятнадцать минут.

Злющая Дэверо перестала контролировать свои манеры, строить из себя образцово порядочного офицера СМК, и теперь сквозь дыры в ее потрепанной Хоком маске просматривались черты настоящей Фло — темпераментной, честолюбивой, довольно острой на язык и… ранимой.

Этому приему Хок научился у Агни: морально доводить человека до белого каления, заставляя допускать ошибки, из которых потом можно было извлечь полезную информацию или личную выгоду.

Дэверо еще не поняла, что ошибку она уже совершила. Хок играл с ней как кот с мышью. И, чтобы убедиться в своих подозрениях, ему нужно было всего лишь дожать забывшую о бдительности девушку.

— Лгунья, Цветочек. Какая же ты лгунья, — вяло сопротивляясь подталкивающей его к выходу Фло, развязно улыбнулся Хок, внимательно глядя в глаза девушки. — Ты думала обо мне. Все эти годы забыть не могла. Иначе какого черта у тебя в компьютере делали секретные файлы с моими биометрическими данными и оперативная сводка?

Вот оно. От цепкого взгляда Хока не ускользнуло ни выражение сиюсекундного испуга, мелькнувшего в сиреневых радужках Фло, ни конвульсивное движение резко сократившихся на горле мышц, ни затрепетавшие крылья носа.

Миг — и Цветочек взяла себя в руки, натягивая на лицо фальшивую личину идеальной до зубовного скрежета зануды.

— Сохранила как напоминание о прежней ошибке, — заявила она. — Чтобы больше никогда не совершать ничего подобного.

— Угу, — с откровенным скепсисом кивая ей, промычал Хок, скрывая за хамской ухмылочкой множащиеся в голове тревожные вопросы: "Кто ты, Фло? Кто за тобой стоит? И какого хрена вам от меня надо?"

Из участка Фло вывела Хока, приковав к себе наручником.

Получив повод для очередного словоблудия, тот всю дорогу стебался над ней, что ей все-таки удалось нацепить брачные браслеты-кандалы на него — самого завидного холостяка Фаэртона, а может, и всей галактики, и поскольку к институту брака он никогда легкомысленно не относился, то разлучить их теперь сможет только смерть. Далее Хок перечислял требования к своей будущей супруге и с умным видом рассказывал, каких ошибок, свойственных всем женщинам, следует избегать в замужестве.

Несмотря на то, что тайком подхихикивать начали даже сопровождающие Хока конвоиры, Цветочек стоически терпела явно раздражающий ее треп, продолжая с каменным выражением лица шагать к взлетным ангарам.

Заметив у стойки регистрации группу поддержки в лице Торна и Агни, Хок демонстративно поднял вверх их с Фло сцепленные полицейскими браслетами руки и с насмешливым трагизмом в голосе сообщил:

— Все, Райдэк, смотри, вступаю в твой клуб примерных семьянинов. Прошу считать меня навеки потерянным для женского общества. Как тебе моя избранница?

Несмотря на то, что на Проктэрре супруги действительно обменивались брачными браслетами, командор юмора Хока не оценил — тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой, мол, что возьмешь с придурка. Зато поддержать друга не отказалась Агни, обронив сочащееся иронией:

— Мне начинать тебя жалеть уже сейчас?

Кто-то из напарников Фло неосмотрительно фыркнул, и задетая за живое девушка вскинула голову, холодно ответив рыжей:

— Это спорный вопрос, кого нужно будет жалеть, если ваш друг надумает жениться. Думаю, его невеста очень расстроится, когда поймет, что вместо подарка ей подсунули свинью.

От неожиданности Агни удивленно приподняла брови, и, пока она разглядывала Фло с подчеркнутым интересом, та предъявила работникам спецконтроля полетные чипы и получила указание пройти к четвертой секции на борт РСР-166.

— Что? РСР? — негодующе воскликнула Агни, уставившись на Фло как на умалишенную. — Вы собираетесь везти Хока на Аэртон на этом летающем корыте? Да ваши плэйтшипы морально изжили себя еще в прошлом веке. Вы же больше крама туда лететь будете.

Агни, конечно, утрировала. Безусловно, конкуренции со сверхсовременными стрэйнджерами плэйтшипы не выдерживали, но и корытом их уж никак назвать было нельзя. А если учесть, что эти рейдеры составляли основной парк звездолетов СМК, то заявление Агни звучало как оскорбление.

Спокойно выслушав тираду рыжей, Фло прошла с Хоком за ограждение и оттуда язвительно изрекла:

— Ну, извините. Придется полковнику крам потерпеть летающее корыто. СМК — не "Спаркс Гэлакси", а несколько иная организация. И поскольку она стрэйнджеры сотнями не клепает, то довольствуется тем, что может купить согласно выделенным из бюджета средствам.

Агни недобро прищурилась и удовлетворенно кивнула:

— Вот и замечательно, что СМК не клепает стрэйнджеры. Потому что я на своем буду на Аэртоне через полчаса. И пока вы на своей допотопной тарелке туда доберетесь, я не только успею порешать все проблемы, но еще и приду в космопорт вас встречать.

— Тогда до встречи. — отбрила ее Цветочек и, дернув насмешливо наблюдавшего за женской перепалкой Хока за руку, потащила его к стоянке звездолета.

Плэйтшипы сто шестьдесят шестой серии предполагали наличие команды из четырех человек, что в принципе было очень удобно для патрульных групп СМК, состоящих именно из такого числа офицеров.

На практике дежурные патрули службы контроля редко оставались в космосе больше крама, в основном курсируя около перевалочных станций или перемещаясь по тревожному вызову. Именно поэтому плэйтшипы до сих пор были основной летной единицей СМК, несмотря на то, что на рынке звездолетов появились рейдеры более высокого класса и по скорости, и по другим параметрам, как, например, стрэйнджеры.

Другое дело, что стоили такие корабли в разы дороже плэйтшипов, и обменять разом весь парк СМК банально не позволял бюджет.

Хок и забыл, когда в последний раз садился за штурвал такого рейдера — наверное, еще когда числился курсантом в легионе. А вот до кресла рядового патрульного, в которое его впихнула Фло, он не опускался никогда.

Впрочем, Хок оставался доволен и таким положением вещей. Лучше уж лететь в привычной для него обстановке, чем целый крам торчать запертым в тесной каюте. И непонятно, то ли Цветочек боялась оставить его одного, опасаясь очередного побега, то ли общество Хока было ей не так уж и противно. Учитывая то, что наручники она с него сняла, Хок предпочитал думать — второе.

Она заняла место с ним рядом, старательно изображая из себя глюфер*, и когда плэйтшип вылетел со станции, Хок решил, что пауза между ними слишком затянулась.

— Кстати, Цветочек, а сколько тебе лет? А то как-то неудобно получается: ты на меня целое досье собрала, а я даже твоего приблизительного возраста не знаю. Хотя полагаю, тебе не должно быть больше двадцати шести — двадцати семи. Между прочим, у нас с тобой идеальная разница для супругов.

— Хоккинс, тебе не надоело паясничать? — вяло огрызнулась Фло.

— Нет, я просто понять пытаюсь, почему такая интересная девушка до сих пор не замужем. Не берут или сама не хочешь?

У Цветочка, поджимаясь, дернулись губы, и колючий хмурый взгляд уткнулся в какую-то одну точку в воздухе.

— Вот черт. — совершенно однозначно расшифровав по физиогномике ее лица истинное положение вещей, почесал затылок Хок. — Прости, Цветочек. Что, развод и девичья фамилия?

— Это не твое дело.

Она повернула голову слишком резко, чтобы не понять, что Хок попал в цель, и слишком быстро, чтобы успеть скрыть отразившуюся в глазах душевную боль.

— Эй. Извини. — примирительно поднял вверх руки Хок. — Я правда не хотел обидеть. И потом, считаю, раз ты от него ушла, значит, он действительно был мудаком.

— Думаешь, ты намного лучше? — гневно прищурилась девушка, и оттого, как в этот момент что-то незримо изменилось в ней, Хоку вдруг шутить перехотелось.

— Думаю, да. Я пустых обещаний женщинам не даю. И если я поклянусь одной из них любить, беречь, окружать заботой в болезни и здравии, то так будет до конца моих дней.

Глаза Цветочка внезапно стали влажными и сверкающими, и Хок растерянно застыл, понимая, что еще немного — и по щекам Фло побегут слезы.

Несколько бесконечных секунд он в каком-то гипнотическом оцепенении смотрел на девушку, и когда она резко отвернулась, пряча от него свое лицо, тихо прошептал:

— Прости, Фло. Я действительно мудак.

Кажется, покаяние Хока мало тронуло девушку, потому что она воткнула в уши наушники-плейер, вот так наглядно и исчерпывающе давая понять, что потеряла всякий интерес к своему собеседнику. В довершение ко всему она закрыла глаза, то ли делая вид, что спит, то ли действительно задремав.

Уныло понаблюдав несколько минут через прозрачную бронированную перегородку за тем, как два офицера СМК, сидящие в штурманском и капитанском кресле перед монитором главного компьютера, о чем-то переговариваются между собой, неспешно попивая из сейк-капсул кофе, Хок с тоской подумал, что если бы не вся эта ситуация с внезапно отрытыми "скелетами", он бы уже находился на камбузе своего стрэйнджера и в компании Торна, близнецов и Эмбера лопал блины, приготовленные Агни, обсуждая дела и выставку.

Не к месту вспомнилось, что ел он только перед открытием выставки, и настроение испортилось совсем. Утверждение, что "голодный мужчина — злой мужчина" работало, и сейчас Хок убеждался в его истинности на собственной шкуре.

Времена, когда они с рыжей неделями сидели на синтетической бурде и кофе, откладывая каждый кредит на запчасти для их звездолета, канули в небытие. Сейчас Хок преимущественно питался в хороших ресторанах или ел то, что готовили искусные повара, служащие в доме Агни. А к хорошему привыкаешь быстро.

Поэтому о том, что когда-то Хок жил почти впроголодь, он уже даже и не вспоминал.

Нажав кнопку на подлокотнике, Хок опустил спинку кресла в положение лежа и смежил веки, отключаясь от всех проблем и вытесняя невольно лезущие в голову невеселые мысли приятными воспоминаниями.

…Несколько спиралей, служивших высокомощными резисторами, которые Бенджамин приволок в коллектор, он нашел на свалках, выковыряв их из сломанных и выброшенных приборов.

…На губах Фло играла легкая улыбка, когда на главном экране возникло изображение планеты, укутанной голубым сиянием атмосферы, и Хок где-то даже позавидовал тихому счастью девушки. Ей, в отличие от него, было чему радоваться. Там, внизу, ее ждала любящая семья, дом, друзья, любимая работа — все, что делало человека самодостаточным и счастливым.

У Хока на Аэртоне осталось лишь кладбище — тех, кого он когда-то любил и… воспоминаний. И чем ниже опускался звездолет, тем сильнее Хоку хотелось улететь обратно.

Говорят, что мысли материальны. Это было первым, что пришло в голову Хока, когда корабль сотрясло от мощного удара, и не вылететь из кресла помогли только надежно удерживающие тело фиксаторы.

Вой сработавшей системы безопасности заглушил испуганный вскрик Фло, а за секунды оценивший обстановку Хок мысленно активировал нужные свойства наноскафандра и, выскочив из кресла, бросился к перегородке между кабиной пилотов.

— Переключитесь на ручное управление, идиоты. — заорал он, ударив кулаками по прозрачной поверхности. — Восстановите защитный контур. Развернитесь. Они стреляют по двигателям.

— Хоккинс, что ты делаешь? Вернись на место. Пристегнись. — Дэверо, ринувшаяся за ним, успела схватить его за руку, когда новый снаряд, выпущенный по кораблю СМК, попал плэйтшипу в двигатель, и ударная волна отбросила Хока к противоположной стене, не причинив никакого вреда только благодаря невероятным свойствам проктэррианского скафандра.

Активировав систему магнитов-прилипал на подошвах своей нанообуви, позволяющую устойчиво двигаться по любой поверхности, и в том числе по стенам, Хок вскочил на ноги, и вдох застрял где-то в груди, когда взгляд его упал на лежащую на полу Фло, лицо которой заливала кровь.

— Цветочек. — подхватив раненую девушку на руки, Хок хотел было вернуть ее в кресло, когда звездолет снова тряхнуло, и голос бортового компьютера стал громко вещать про отказ систем стабилизации, возгорание в обоих двигателях и неизбежное падение рейдера на поверхность планеты через десять минут.

Инстинкты дрэйкера сработали мгновенно, и пусть два последних года Хок только и делал, что сидел в секретных лабораториях "Спаркс", навыков спасателя за это время он совершенно не растерял.

Мозг работал спокойно и четко. Перебросив Фло через плечо, Хок поднял ее руку и приложил ладонью к сканеру, открывая с ее помощью дверь, ведущую к аварийно-спасательным средствам.

Оказавшись в коридоре, он резко ударил локтем по крышке тэш-блока, за которым находились кислородные фильтр-маски, а затем, выхватив из ниши одну из них, мгновенно прилепил ее к лицу Фло, чтобы облегчить раненой девушке дыхание.

Пол под ногами Хока внезапно стал резко крениться, потому что у звездолета, видимо, вышли из строя гравитаторы системы стабилизации, и корабль почти вертикально вошел в атмосферу планеты, что исключало для него даже минимальную возможность спланировать при посадке.

Так и не успев добраться до боксов-аптечек, которые по инструкции находились в специальных нишах стен, Хок активировал экзоскелет наноскафандра, увеличивающий силу и скорость человека в десятки раз, и рванул со всех ног в заднюю часть корабля.

В звездолетах данной серии пиккеры были не предусмотрены, вернее, размещать их у себя на борту рейдеру не позволяли габариты. В случае аварии покинуть корабль можно было только в катапультируемых капсулах, которые находились как раз в той части корабля, куда теперь уже по сильнонаклонной плоскости пола мчался Хок.

Но основная проблема была не в том, как успеть добраться до спасательного отсека, а в том, что такая капсула предназначалась для эвакуации всего одного человека. Именно поэтому их на звездолете было четыре — из расчета на каждого члена экипажа.

Даже будь Фло в сознании, и тогда Хок не решился бы засунуть ее в капсулу одну, поскольку опасался, что аппарат могут засечь со стратосферы и уничтожить.

То, что он собирался предпринять, было крайне рискованно и опасно, но в то же время единственным шансом остаться незаметным для расстрелявшего рейдер СМК неопознанного звездолета.

Таймер сработавшей аварийной системы уже отсчитывал последние минуты до столкновения с планетой, когда Хок втиснулся вместе с Фло в ложемент капсулы, надел на девушку шлем и жестко зафиксировал ее и себя плечевыми и поясными привязными ремнями, а затем проверил наличие специальной системы безопасности, которая при ударе или сильных толчках мгновенно заключала ложемент с пилотом в защитный кокон, исключающий при этом серьезные повреждения тела спасаемого.

Загерметизировав крышку входного люка, Хок отбросил предохранительный колпачок и опустил палец на кнопку, запускающую механизм отсоединения и отстрела капсулы, в готовности нажать ее.

Ангар заливало алыми вспышками непрестанно мигающих сигналов тревоги, от напряжения по вискам Хока стекали струйки пота, но, сохраняя абсолютное хладнокровие, он продолжал отсчитывать вместе с оповещением аварийной системы стремительно уменьшающееся время до столкновения рейдера с землей.

Пять секунд…

Четыре…

Три…

Палец Хока резко надавил на кнопку. Капсула пулей вылетела в направлении, противоположном пикированию корабля. А затем ударная волна от столкнувшегося с поверхностью и взорвавшегося звездолета просто снесла ее на десятки метров в сторону.

Автоматически включившийся бортовой антиграв, конечно, предотвратил ее кувыркание и слегка снизил скорость, но спецаппарат по инерции все равно протащило по гибким вершинам огромных деревьев.

Врезавшись в самую толстую из них, он, наконец, рухнул вниз.

Этот участок игапо* был затоплен водой после длительных дождей и разлива реки. Не занырнуть в воду по самую крышу капсуле удалось только благодаря все тому же антигравитатору, который помог ей удержаться на плаву.

Потянув на себя рычаг, Хок откинул крышку люка, и первым, за что зацепился его взгляд, было безмятежное голубое небо и мерно покачивающиеся от ветра кроны восьмидесятиметровых квенграутов, с ветвей которых свисали длинные лианы.

Такие деревья росли только в двух зонах на Аэртоне, покрытых сельвой, и это уже радовало. По крайней мере, Хок теперь хотя бы приблизительно знал, где сейчас находится. Огорчало только, что леса в этих районах простирались на сотни километров, а в какой их точке упал звездолет, оставалось только догадываться.

Капсулу отбросило довольно далеко от корабля, по крайней мере, Хок не видел зарева от пожара и не слышал запаха гари. Впрочем, во влажных сельвах, где деревья росли в несколько ярусов, что-либо увидеть дальше нескольких метров вообще было довольно проблематично. И в некоторой степени это играло Хоку на руку, поскольку легко и просто обнаружить его местонахождение у недоброжелателей не получится.

А вот Агни по сигналу кайдшера найдет его за считанные секунды.

Хок тут же поднял руку, собираясь включить переговорное устройство, чтобы позвать на помощь, и сердце тяжело бухнуло в груди, когда он обнаружил отсутствие браслета на запястье.

Когда и как он потерял кайдшер, оставалось загадкой, но уже было не столь важно. Главное, что браслет остался на взорвавшемся корабле, а значит, его наверняка обнулившиеся показатели могли сейчас говорить друзьям только об одном: Хок Бернс мертв.

Стиснув зубы, он начал быстро отстегивать ремни и убирать защитный кокон.

Бережно приподняв безвольно лежащее на нем тело Фло, Хок вылез из кресла и переложил в него девушку. Бледность ее лица пугала, но Хок гнал от себя скверные мысли, и в попытке успокоить самого себя, медленно и осторожно снимая с Цветочка шлем, нашептывал:

— Все будет хорошо, маленькая. Главное, что мы с тобой живы. А царапина у тебя пустяковая. До свадьбы заживет. Я тебе обещаю.

На самом деле, все оказалось не так оптимистично. Рассечение на голове Фло на вид было не пустяковым, а просто пугающим, потому что кровь из него сочилась, не переставая, и судя по тому, что девушка до сих пор не пришла в себя, она, наверное, получила серьезную черепно-мозговую травму.

Липкий ужас муторным осадком осел где-то в груди, мешая сосредоточиться и действовать хладнокровно. Так просто было спасать чужих людей, чьих имен он даже не знал. И как все усложнялось, когда от правильности твоих действий зависела жизнь того, кем ты очень дорожил.

Воспоминания прошлого, как заполняющие пустоту пазлы, вновь складывались в картинку, и разрушить ее, как прежде, одним желанием воли почему-то не получалось.

— Кузнечик, смотри, что я тебе принес.

По корпусу капсулы с тупым глухим звуком внезапно что-то ударило, сдвинув ее с места и слегка развернув. Следующий толчок получился более сильным, и капсулу по инерции отнесло чуть в сторону. А потом на обшивку градом посыпались удары, и аппарат сначала завертело в воде, словно волчок, а потом куда-то понесло, подталкиваемый неведомой силой.

— Что это? — запаниковала Фло.

— Шфуры, будь они неладны, — зло выцедил сквозь зубы Хок.

Усиливающийся пожар, видимо, начал нагревать воду, и популяция прячущихся на мелководье огромных рыбин рванула в реку, спасаясь от перспективы свариться заживо. Сотни гибких змеевидных тел, толкаясь и обгоняя друг друга, устремились вперед, снося своей неудержимой мощью капсулу с Хоком и Фло.

На одном из подводных порогов аппарат крутануло, протащило по дну, и сработавшая защита мигом обволокла ложемент в надувной кокон, не давая возможности пошевелиться.

— Терпи, Цветочек, — обратился к девушке Хок. — Возможно, все к лучшему. Если мы сейчас поднимемся на поверхность, то можем сгореть или задохнуться. Рыбы вынесут нас к руслу реки, и тогда я снова включу антиграв.

Фло застонала, и Хок, мгновенно убрав свой шлем, нашел губами лоб девушки, прижимаясь к нему в легком поцелуе.

— Я здесь. Я рядом. Не бойся. Мы выберемся, маленькая. Клянусь. Ты что, опять плачешь? — почувствовав, что девушка вздрагивает, испугался он. — Голова болит? Тебе плохо?

— Нет, — шепнула Фло, — все хорошо. Я потерплю.

— Прости, что втянул тебя во все это дерьмо, — вздохнул Хок. — Надо было не дурака валять, а рассказать тебе еще на станции все, что произошло девять лет назад. Возможно, тогда ты сама не захотела бы везти меня Аэртон. Но если честно, я не ожидал, что мое возвращение так сильно кого-то будет напрягать. Раньше я думал, что дело в очень больших деньгах, но теперь понимаю, что не только в них. Все намного серьезнее, иначе те, кто пытался меня убить тогда и сейчас, не палились бы так откровенно.

— "Тогда"?.. — уцепилась за самое главное из всего сказанного Фло.

— Да, Цветочек. Девять лет назад я совершил побег только потому, что по возвращению в тюрьму меня должны были убить. Об этом я узнал прямо перед выездом на следственный эксперимент. И если бы все вышло так, как задумывали настоящие преступники, то меня бы зарезали во время "случайной" тюремной драки, а дело бы закрыли, повесив на невиновного меня убийство отца. Сейчас все осложнилось, потому что полковник Хок Бернс, герой и ветеран Легиона, миллионер и совладелец "Спаркс Гэлакси" — это не сопляк Бенджамин Хоккинс, у которого нет ни связей, ни денег, ни высоких покровителей. Я — реальная угроза каким-то очень высокопоставленным лицам на Аэртоне. И от меня срочно нужно избавиться.

— Это я… — с прорывающимся в голосе отчаянием всхлипнула Фло. — Я виновата. И в крушении корабля, и в смерти Вальдеса и Кирстона, и в том, что мы с тобой…

— Ч-ш-ш, — успокаивающе коснулся ее губами Хок. — Не надо так расстраиваться. Ты не могла знать…

— Я должна была успокоиться и подумать, а не злиться на тебя. Папа всегда меня учил, что гнев — плохой советчик для копа. А я все испортила. Я ведь просто хотела, чтобы ты…

Голос Фло оборвался на полуслове, потому что капсулу вдруг подкинуло, перевернуло и понесло вперед, безжалостно швыряя из стороны в сторону.

— Лакс. Твою мать. — выругался Хок, открыв вручную выпускной клапан в одной из секций воздушного кокона для доступа к органам управления и люку, чтобы дотянуться до сенсора, включающего антиграв.

Капсулу снова перевернуло, но сработавший стабилизатор выровнял положение корпуса, и аппарат выплюнуло на поверхность воды, словно поплавок, а затем понесло стремительным водным потоком вперед и куда-то вниз.

— Что происходит? — дернулась Фло.

— Держись, Цветочек, — прорычал Хок, обнимая девушку и укутывая в свое тело, как в дополнительную защиту. — Мы падаем.

Несколько секунд свободного падения показались Хоку вечностью, за которую он успел обругать себя на чем свет стоит за потерю бдительности и непрофессионализм. Как он мог забыть, что в этой местности самое большое количество водопадов на всей планете? Хорошо, что вовремя успел исправить ошибку, иначе страшно подумать, чем этот полет с обрыва мог бы закончиться для Цветочка.

Капсула наконец плюхнулась вниз, и по ее сферической крыше ее с жутким грохотом забарабанили струи падающей с высоты воды, выталкивая спасательное средство из-под водопада.

— Кажется, приехали, — облегченно выдохнул Хок, поворачиваясь к девушке. — Фло… — испуганно просипел он, обнаружив, что лицо ее приобрело восковую бледность, и она не подает признаков жизни, видимо, потеряв сознание. — Девочка, ты что?.. Подожди. Я сейчас…

Открыв механизм, задраивающий люк, он откинул крышку, и внутрь кабины мгновенно полетели холодные брызги воды.

Выпрыгнув из капсулы в воду, Хок начал уводить ее еще дальше от водопада, а затем, оглядевшись по сторонам, стал подталкивать спасательный аппарат к левому берегу озера, оказавшемуся менее каменистым и более пологим.

При других обстоятельствах Хок наверное бы восхитился первозданной красотой окружающей его природы.

Приблизительно с сорокаметровой высоты мшистого утеса пелена воды с оглушительным грохотом извергалась в зелено-голубое озеро, поднимая над его котлованом невесомые клубы туманной мороси. Отвесные скалы вокруг сплошь укрывала буйная малахитовая зелень: цветущие лианы, разлапистые папоротники и пальмы. Стаи птиц с клекотом выпархивали сквозь прорехи в кронах квенграутов, накрывающих удивительный природный оазис своеобразным изумрудным шатром.

— Фло. — надежно посадив капсулу на мель, Хок ринулся к девушке и с невероятным облегчением выдохнул, обнаружив, что она очнулась, видимо, приведенная в чувство намочившими ее брызгами воды. — Подожди немного. Сейчас я тебя вытащу отсюда.

Отстегнув ремни, он взял на руки практически невесомое девичье тело, и как только опустил Цветочка на мягкий ковер травы у берега, она со стоном повернулась на бок, орошая землю содержимым своего желудка.

— Не смотри, — жалко пробормотала она бережно удерживающему ее Хоку. — Не надо…

— Прекращай, Цветочек, жалеть мою психику. Блюющие женщины — не самое страшное, что я видел в этой жизни.

— Мне стыдно.

— У тебя сильное сотрясение, — мрачно заключил Хок. — Действие обезболивающего скоро ослабнет, и тогда у тебя начнутся страшные головные боли. Где мне взять лекарство для тебя, пока нас не найдут?

Вопрос был риторическим, и он произнес его вслух, скорее, от безысходности.

— Я потерплю, — шепнула она.

Фло обессилено обвисла в руках Хока, и он, с жалостью посмотрев в ее измученное лицо, осторожно прижал девушку к своей груди.

— Ты мой стойкий Цветочек. Верю, что потерпишь. Это я не смогу спокойно смотреть на то, как ты мучаешься.

— Разве я жалуюсь? — обиженно спросила девушка, и Хок усмехнулся, ответив вопросом на вопрос:

— По-твоему, я слепой?

Опустив Фло на землю, он поднялся на ноги и пошел к капсуле, чтобы найти упавший на пол презерватив и забрать остатки порванной футболки.

— Надо набрать воды и сменить тебе повязку, — забираясь в аппарат, сообщил он, шаря рукой под ложементом в поисках завалившейся туда резинки.

Пальцы внезапно нащупали какой-то объемный прямоугольный предмет, и Хок, мигом опустившись на колени, с ликующим возгласом выволок медицинский бокс.

— Я идиот, Цветочек. Тупой болван. — покрывая себя последними ругательствами, Хок откинул крышку. — Как я мог не додуматься, что в ваших допотопных корытах медбоксы хранят под сиденьем, а не в нише стенки капсулы. Лакс, теряю сноровку. Все-таки два года беспечной жизни дают о себе знать. Ты посмотри, что у нас тут. — потрясая боксом, словно бесценным кладом, ринулся к девушке он.

От вида шприца-пистолета, заряженного полным набором восстанавливающих функции организма инъекций, у Хока натянутой струной внутри звенело какое-то ликующее возбуждение — как у бегуна, еще не переступившего финишную черту, но уже понимающего, что преодолеет ее первым. Хотя он сразу понял по сорванным пломбам, что медбоксом раньше уже кто-то попользовался, но, на первый взгляд, все необходимое для оказания первой помощи девушке в ящике было в наличии.

— Цветочек, да мы с тобой просто везунчики. — тут же вколов в плечо Фло стимуляторы, Хок достал вакуумную упаковку с хирургическим степлером и радостно продемонстрировал его девушке, при этом почему-то не заметив на ее лице соответствующего энтузиазма. — Эй. Я умею с ним обращаться. Тут еще есть целый баллончик местного анестетика и коробка обезболивающего. Сейчас уколем…

— Оставь ампулы на потом, — сжав запястье Хока, остановила его порыв Фло и встала для удобства на колени. — Шей так. С анестетиком будет больно, но терпимо. И еще не прошло действие того препарата, что ты мне вколол раньше.

— Фло, — нахмурился он. — В коробке пять ампул. Тебе хватит до подхода спасателей…

— Себе не ври, — от вымученного вздоха девушки повеяло какой-то безысходностью. — Сельва горит. Ты же дрэйкер. Тебе ли не знать, что пока пожар не потушат, сюда не пустят ни одного спасателя. А если катастрофу нашего звездолета подстроили, как ты говоришь, не последние на планете люди — твою команду к месту аварии и на пушечный выстрел не подпустят.

Хок передернул челюстью и мрачно уставился на Цветочка, озвучившую то, в чем он сам себе не хотел признаваться.

— Ты не знаешь Агни. Она будет искать. Они с Торном всю сельву перероют, но найдут нас.

— Если им позволят взлететь и участвовать в поисковой операции. Твоя Агни — не президент Аэртона. — Фло болезненно поморщилась и тихо добавила: — В лучшем случае мы здесь просидим не меньше суток.

Самое ужасное, что она была права, и как бы Хоку ни хотелось ей возразить, но убедительных аргументов у него не находилось. Более того, он не просто предполагал, а искренне надеялся, что как только Райдэк узнал о крушении корабля, в целях безопасности тут же увез рыжую с поверхности планеты.

В том, что на орбите Аэртона уже через крам будут находиться невидимые ни одному радару проктэррианские корабли, он тоже не сомневался. И с уверенностью мог сказать, что в течение нескольких дней Торн методично выпотрошит все базы данных Аэртона, и если не накажет виновных в гибели звездолета, то определенно найдет зацепки по этому делу.

— Ладно. Будем надеяться на лучшее, — буркнул он, принимаясь снимать повязку с головы Фло.

Ткань хоть и пропиталась кровью, но свою функцию выполнила. Размотав ее окончательно, Хок обнаружил, что края рассечения разошлись в стороны, но кровь из него уже почти не сочится.

Обработав свои руки и голову девушки дезинфектором, Хок залил рану анестетиком, зарядил степлер и посмотрел на молчаливо кусающую губы Фло:

— Готова? Будет немного больно.

— Давай уже. Не тяни… — закрыла глаза она и вздрогнула, как только Хок резко стянул края раны и вогнал в нее первую скобу.

— Знаешь, Цветочек, после всего, что ты заставила меня пережить, я просто обязан на тебе жениться. Я, можно сказать, видел самую интимную часть твоего тела…

Фло, забыв о боли, возмущенно распахнула глаза, и Хок, мгновенно поставив вторую скобу на шов, продолжил:

— Мозг. А ты что подумала?

— Слава богу, что я видела только твою задницу, — со стоном выдохнула девушка, и, тут же закрепив на ней еще одну скобку, Хок невинно заметил:

— А как же чахлый одноглазый скупрус? Он, между прочим, до сих пор требует сатисфакции за нанесенное ему оскорбление.

Бледные щеки Фло предательски порозовели, а пока она пыталась придумать в своей больной голове какой-то достойный ответ, Хок благополучно поставил две последних скобы на ее рану и обработал анестетиком получившийся довольно ровным шов.

— Ну вот. Все закончилось, — накладывая на него заживляющий пластырь, усмехнулся Хок. — Эй, Цветочек, отомри. Если бы я знал, что упоминание о моем "дружке" введет тебя в состояние гипнотического транса, то применил бы его еще раньше в качестве обезболивающего.

— Дурак. — вяло буркнула Фло и, обессиленно опустившись на землю, легла на бок, подтянув к животу колени.

Хок присел рядом, почему-то испытывая странное желание погладить пальцем хмурую складку, залегшую между ее бровей.

— Не злись. Во-первых, я пытался тебя отвлечь, а во-вторых, сама виновата: не надо было так отрыто оскорблять мое мужское достоинство.

— А ты его всем девушкам в качестве своей визитной карточки показываешь?

Сиреневые глаза Фло метнули сердитые молнии. Хок почесал затылок и хмыкнул:

— Да нет. Так получилось, что только тебе. Не обижайся. Но это был единственный способ заставить тебя закрыть дверь.

— Второй раз тоже?

— Один-ноль, Цветочек, — пристыженно поморщился он, а затем широко и нагло улыбнулся: — Второй раз мы просто пытались тебе понравиться.

— Я под впечатлением, — съязвила Фло, а Хок, не выдержав, тихо рассмеялся:

— Кажется, тебе становится лучше.

— Ты всадил в меня шесть разных стимуляторов, — ворчливо напомнила она и почти жалобно добавила: — И не дал ни грамма воды. Мне что, до сих пор нельзя пить?

— Можно. Уже можно, — встрепенулся Хок, быстро направляясь к озеру.

У берега он замер, опустил голову и насмешливо фыркнул, поворачиваясь к Фло.

— Цветочек, ты только ничего такого не подумай, но вместо фляги у нас с тобой есть только презерватив. Клянусь, он был новым.

Девушка растерянно посмотрела на Хока, и он, лукаво прищурившись, заявил:

— В качестве альтернативы могу предложить пить из моих рук. Что выбираешь?

— Мне все равно, — устало вздохнула она. — Сейчас я готова выпить даже из твоего ботинка.

— Прости, — перестав дурачиться, мигом посерьезнел Хок.

Отыскав в капсуле кондом, он набрал в него воду, и, когда поднес лежащей на траве Фло, девушка со смесью смущения и брезгливости приложилась к импровизированному сосуду.

— Это выглядело ужасно, — утолив жажду, призналась она. — Никогда бы не подумала, что смогу сделать что-то подобное.

Хок тихо рассмеялся и заговорщически шепнул:

— Теперь у меня есть на тебя компромат, Цветочек.

— Если ты об этом кому-нибудь расскажешь — я тебя убью!

— Всё не так страшно, Фло, — усаживаясь рядом с девушкой и вытягивая вперёд ноги, задумчиво засмотрелся на водопад Хок. — Гораздо хуже, когда приходится пить воду из грязной лужи или собственную мочу, только чтобы выжить.

В глазах Цветочка отразилось понимание того, что все услышанное — не выдумка, а давно пережитая реальность, и в них замелькали совершенно разные эмоции, вызвавшие у Хока лишь тёплую улыбку.

Завалившись на спину, он повернулся на бок, лицом к её лицу, и, подложив под голову руку, тихо произнёс:

— Единственное, что в этой Вселенной бесценно — это жизнь, Цветочек. Стыд, принципы, отвращение, страх и внутренние запреты не имеют значения, когда речь идёт о её спасении. Так нас учили в Легионе — бороться за жизнь вопреки всему. И если для того, чтобы спастись, мне пришлось бы отгрызть себе палец, я бы это сделал.

Фло моргнула, и губы её дрогнули в какой-то жалостливой полуулыбке.

— Хорошо, что тебе не пришлось этого делать, — неожиданно прошептала она, поймав Хока в капкан своего выразительного взгляда.

Сглотнув, он потянулся к лицу Фло, касаясь кончика её носа своим и замирая в миллиметре от прикосновения к губам девушки.

Так близко…

Глаза в глаза…

И её выдох теперь становится его вдохом…

Просто молчать и смотреть…

Потому что в этом молчании тысячи невысказанных слов, связывающих её и его незримой цепью. Как будто запущена необратимая химическая реакция, создающая устойчивую связь, разорвать которую теперь можно, только уничтожив их обоих.

Целый мир в глазах человека…

Нежданно-негаданно Хок открыл для себя в глазах тэйдора Дэверо удивительный мир, почему-то ощущая себя его неотделимой частью.

— Тебе надо поспать, — мягко цепляя губами её губы, проговорил он. — При сильных травмах головы надо много спать.

Фло сделала рваный вздох, словно ей не хватало воздуха, и Хок с неохотой отодвинулся, испытывая ощущение неправильности своего поведения.

Она сейчас нуждалась в отдыхе и помощи, а ему до тянущего под ложечкой нетерпения хотелось её поцеловать. Нет, не с удушливой обжигающей страстью, когда темнеет в глазах, туманится в голове и жжёт огнём в груди. С дурацкой нежностью. Замирая на вздохе. Невесомо гладя её по спине и волосам и распадаясь на части от ощущения полной нирваны.

Что-то происходило. Странное… И всему этому Хок не находил объяснения.

— Я всё-таки сделаю тебе укол долориума, — заставляя себя отвести взгляд от её губ, он потянулся к медбоксу за лекарствами. — Он, кроме обезболивающего, обладает еще и снотворным эффектом. А тебе обязательно надо отдохнуть.

Фло закрыла глаза и непривычно покладисто кивнула, позволяя Хоку сделать ей инъекцию. И от этой её тихой покорности он вдруг занервничал, точно не зная, вызвана ли она тем, что Цветочку откровенно паршиво, либо страхом перед его необъяснимой тягой её поцеловать.

Фло сморило буквально через несколько минут. И, сидя с ней рядом, Хок впервые не мог справиться с тем, что было сильнее его — с забытой нежностью, которая лезла из него вместе с желанием невесомо погладить спящую девушку по волосам, убрать с её лба слипшиеся от засохшей крови пряди, заботливо подложить ей под голову что-то мягкое и чем-то укрыть.

Такие чувства у него вызывала только спящая Дохлятина. Давно. В той, другой жизни, где он был наивным четырнадцатилетним мальчишкой, а не закоренелым циником, совершенно не верящим в романтические бредни и чудеса.

Пока Цветочек отдыхала, Хок решил не тратить время впустую. Искупавшись у водопада, он отстирал в водоёме куски своей футболки, испачканные кровью Фло, решив, что они еще могут пригодиться, и отправился исследовать окрестности.

Далеко отходить от девушки Хок опасался, поэтому постоянно оглядывался, чтобы она была в пределах его видимости.

Метрах в тридцати от водопада он обнаружил пятиметровую бирибу, на ветвях которой висело много спелых плодов, похожих на жёлтые шишки-переростки. Ствол её оплетали вьющиеся стебли мелотрии, усыпанные ягодами бело-зелёного цвета размером с крупный виноград.

Хок знал, что помимо ягод, у мелотрии съедобными были еще и клубни, по вкусу напоминающие сладкий картофель, а потому с облегчением подумал, что от голода они с Фло точно не умрут.

В сельве произрастало огромное количество плодоносящих растений, большинство из которых были съедобны. Плоды квенграутов, например, представляли собой большую шарообразную коробочку диаметром около двадцати сантиметров. Под жёсткой древовидной оболочкой пряталось от десяти до тридцати треугольных зёрен, считающихся самыми питательными и вкусными орехами на планете. Проблематично было лишь достать гирлянды древовидных шаров с высоты в несколько десятков метров, но лезть на дерево Хок всё же не стал, удовлетворившись теми плодами, что нашёл на земле. Часть из них внутри уже была выедена птицами и мелкими грызунами, но и целых сохранилось довольно много. А кроме того, жёсткая коробочка с круглым отверстием вверху прекрасно могла сойти за чашку или сосуд для хранения воды и пищи.

Собрав достаточное количество продуктов, Хок вымыл фрукты и ягоды в озере и, разложив их на огромных листьях какого-то тропического растения, уселся рядом с Фло, очищая от скорлупы орехи.

День начинал идти на спад, и вместе с наползающими на девственный лес сумерками в голову Хока стали лезть мысли. Сейчас, когда ничего не отвлекало, они были ясными и логичными, как никогда.

У него не было сомнений, что в операции по его уничтожению был задействован кто-то из верхов СПК Аэртона, поскольку так вызывающе-дерзко подбить звездолёт службы межгалактического контроля прямо на орбите планеты не рискнули бы даже пираты.

Стреляли выверено и точно, пытаясь инсценировать неполадки в двигателях рейдера, и, соответственно, их отказ и взрыв. Расчёт был на то, что с такими повреждениями неуправляемый звездолёт, не имея возможности затормозить до орбитальной скорости, почти вертикально войдёт в атмосферу, и шанса спастись кому-то из членов находящейся на его борту команды просто не будет.

Всё было придумано до гениального просто, и могло сработать, если бы не одно «но». А вернее, даже два. Первое — злоумышленники просто не могли знать, что Хок одет в проктэррианский костюм, в котором можно было ходить даже по отвесным стенам, а второе — что законопослушная и правильная Дэверо почему-то не пристегнёт опасного преступника наручниками к креслу, и именно это спасёт им обоим жизнь.

Повернув голову к спящей девушке, Хок мазнул хмурым взглядом по её лицу, очень чётко осознавая, что Цветочек теперь очень важный и совершенно не нужный свидетель, от которого при первой же возможности попытаются избавиться. Зная её принципиальность, напугать или заткнуть рот девушке не получится. Она не станет молчать о том, что в корабль стреляли и сбили. А сделал это тот, кто точно знал траекторию полёта рейдера.

Если не будет ключевого свидетеля, словам самого Хока, учитывая его тёмное прошлое на Аэртоне, могут вообще не поверить. А скорее всего, ещё и сделают виноватым в крушении корабля. И это уже будет совершенно новое обвинение, никак не реабилитируемое прошлыми заслугами полковника Бернса.

Если тем, кто охотился на Хока, не составило большого труда уничтожить звездолёт с патрульными, то от Фло они избавятся сразу же, как только её доставят в больницу.

Мрачные образы мелькали перед глазами Хока, и чем больше он думал, рассматривая в своей голове все возможные варианты исхода событий, тем сильнее склонялся к мысли, что они с Фло должны «погибнуть».

Их смерть давала преступникам ложное ощущение победы и спокойствия, а Райдэку и Агни — время на поиски и сбор материалов.

Однажды инсценировать свою смерть команде семь один девять восемь уже приходилось, так что для Хока повторить этот трюк особого труда не составляло. Тем более, что главным заказчикам, непосвящённым во все нюансы его ареста, транспортировки и отношений между ним и Фло, трудно будет даже предположить, что они могли выжить в такой ситуации.

Другое дело — его команда и Райдэк. Эти в кончину Хока Бернса не поверят до тех пор, пока не найдут его труп. Хотя что может остаться от человека после взрыва звездолёта и сразу же вспыхнувшего за этим пламени? Обгоревшие кости? Вряд ли. Скорее, один пепел, если учесть, что температура горения внутри рейдера на момент пожара превышала тысячу градусов. Даже проктэррианский наноскафандр не выдержал бы такого пекла. А вот кайдшер… Хреново будет, если его найдут под обломками. Хок не понимал, как с его руки мог исчезнуть браслет, который в принципе снять мог только он сам, введя специальный код.

И всё же надежда на то, что друзья не сразу поверят в его смерть, была. Потому что когда Райдэк на месте крушения не найдёт рядом с кайдшером остатков нанокостюма, то перероет в буквальном смысле каждый метр сельвы, чтобы отыскать Хока. Вопрос был лишь во времени.

Посмотрев в сторону водопада, Хок задумчиво прищурился и поднял взгляд к наливающемуся над ним бархатной сумрачностью небу, на котором россыпью сверкающих осколков начинали появляться звёзды.

Судя по слегка ощущающемуся в воздухе запаху дыма, лес ещё горел. Но благодаря направлению ветра, огонь двигался в противоположную сторону от того места, где сейчас находились Хок и Фло. Да к тому же еще и река не позволяла пожару перекинуться на эту часть сельвы.

По прошлому опыту спасателя Хок точно знал, что за планетарные сутки, при наличии ветра, огонь остановить никак не удастся. А значит, в лучшем случае до обломков корабля доберутся через два-три крама. Ещё неделю будут разбирать завалы и выискивать среди них доказательства смерти экипажа, а вот когда обнаружат недостачу одной из капсул для катапультирования, станут сначала тщательно осматривать близлежащие окрестности, а после расширят поиски.

Хок догадывался, что от места катастрофы их с Фло отнесло достаточно далеко. Следовательно, искать капсулу в этом направлении начнут не сразу.

Собственно, нужно, чтобы её и не сразу нашли.

С этим проблем не было. Хок планировал затолкать аппарат под водопад, отключить антиграв и затопить. При таком раскладе спасательное средство, конечно, вообще могут не обнаружить, но к тому моменту Хок рассчитывал уже выбраться из сельвы.

Как? Кое-какие задумки на этот счёт были. Именно поэтому он ждал наступления ночи и чёткой картины расположения созвездий на небе. Что штурман экипажа семь один девять восемь умел делать в своей жизни лучше всего — так это ориентироваться по звёздным картам. И если он прекрасно справлялся с этой задачей в масштабах обжитой части Вселенной, то на планетарном уровне Хок мог вычислить даже долготу и широту своего местонахождения. Чем он и занялся, как только по расположению звёзд понял, в каком из двух тропических лесов планеты он находится.

Вооружившись сломанной веткой, Хок стал рисовать ею на земле расчёты, подсвечивая себе фонариком на шлеме-капюшоне, работающим за счёт потребляемой тепловой энергии организма.

Увлёкшись процессом, он едва не прозевал, что их с Цветочком уединение нарушено нежданным вторжением. Хотя за грохотом водопада он вряд ли бы услышал бесшумную поступь слившегося с темнотой хищника.

Черного урхана — самого опасного обитателя сельвы — обнаружили датчики движения,

установленные на шлеме Хока, передав изображение на визор.

Метнув в сторону спящей Фло тревожный взгляд, Хок превратился в один сплошной сжатый комок мускулов, а потом, резко распрямившись, набросился на зверя первым.

Наверное, тот такой наглости от потенциальной жертвы не ожидал, а ещё большим разочарованием для него стала непробиваемая «шкура» обнаруженной добычи. Когти и зубы урхана с жутким скрежетом скользили по мгновенно затвердевшей броне наноскафандра Хока, и зверь, дико злясь, заревел, кажется, впервые в жизни столкнувшись с подобным противником.

Не будь у проктэррианского костюма возможностей активации экзоскелета, увеличивающего силу мышц в десятки раз, Хок вряд ли бы смог долго сопротивляться двухметровому и почти двухсоткилограммовому хищнику, намеревающемуся его загрызть.

У Хока, в отличие от зверя, не было острых клыков и когтей — только две руки, которыми он и пытался задушить урхана. Отпустить хватку на его горле, чтобы вытащить нож, Хок боялся. Рядом спала беззащитная Фло, запах чьей крови и привлёк хищника. И от самой мысли, что урхан запросто может броситься на более лёгкую добычу, причинив Цветочку вред, внутри Хока вскипала лютая ярость сродни звериной, заставляющая сражаться с грозным обитателем сельвы на равных — не на жизнь, а на смерть.

От запредельного напряжения на руках и шее Хока вздулись жилы, а лицо заливал солёный пот. Срывая мышцы, он усилил хватку на горле зверя, и тот, чувствуя, что проигрывает бой, зарычал и стал молотить по скафандру лапами, отчаянно пытаясь вогнать в него когти.

Световая вспышка на миг озарила темноту леса, сигналом тревоги отдавшись где-то в затылке у Хока. Хищник, еще секунду назад оказывавший яростное сопротивление, вдруг разом обмяк и с глухим стоном завалился на обессиленного Хока, придавив его к земле всей тяжестью своей туши.

Тяжело дыша, Хок с отключённым для экономии энергии экзоскелетом слабо шевельнулся, пытаясь собраться с собственными силами и скинуть с себя неподъёмную тушу. Но в этот самый момент тело зверя стало интенсивно дёргаться, словно кто-то упорно и безрезультатно пытался сдвинуть его в сторону.

— Слезь с него, животное! Убирайся! Скотина! Тварь! Убью! — послышалось откуда-то сверху, и Хок изумлённо замер, вслушиваясь в яростные вопли Фло, звенящие откровенной истерикой.

Упираясь в тушу, он активировал экзоскелет, мощным толчком сталкивая с себя мёртвого урхана, а затем, убрав шлем-капюшон, устало улыбнулся нависшей над ним девушке, сжимающей в руке свой номерной бластер:

— Тише, Цветочек, ты его уже убила! Все в порядке. Ты чего так разбушевалась?

В огромных, широко распахнутых глазах Фло плескался безотчётный страх, такой всеобъемлющий, что Хок растерянно моргнул, поражённый подобной реакцией девушки.

Губы её тряслись, по щекам катились слёзы, а когда её дрожащие пальцы коснулись груди Хока, скользнули на плечи и стали шарить по всему телу, он вдруг с шокирующей ясностью понял, что происходит.

— Где? — хриплым, словно простуженным голосом просипела она. — Где больно? Скажи…

В голове Хока бухнуло, будто кто в неё ударил. В ушах зашумела кровь, и тело вдруг начало наливаться вязким жаром, словно по венам пустили жидкий огонь.

Резко поднявшись в положение сидя, Хок подхватил Фло, усаживая девушку к себе на колени, и, заключив в ладони её лицо, выдохнул в манящие забвением губы:

— Ты испугалась? За меня? За меня испугалась?..

— Я думала, ты… Он тебя…

Она тихо всхлипнула, и Хок мягко прикусил её подбородок, чуть надавливая, провёл большим пальцем по скуле, очерчивая подушечкой овал её лица и стирая слёзы.

— Фло…

Пьянея от какого-то совершенно нереального кайфа ощущать на своих плечах её ладони, а под своими чувствовать дрожь её тела, Хок потёрся носом о мягкость щеки Цветочка, поймал губами её губы и пропал… Растворился в их безыскусной отзывчивости, теплоте и нежности.

Они усмиряли и подчиняли еще несколько минут назад пробудившегося в мужчине зверя, жаждущего лишь убивать, обращая его ярость в медленно разгорающуюся страсть.

Хок не понимал, что с ним происходили даже не пытался анализировать, почему его так заклинило на Цветочке. Он просто пил её рваные вздохи, будто измученный жаждой странник, торопливо глотая чистоту её эмоций, как волшебный исцеляющий эликсир.

Такая женственная и слабая в его руках… И нет ничего слаще её тихих стонов, пробуждающих в Хоке глубинно-первобытное чувство мужчины-собственника — схватить, держать крепко, защищать и никому не отдавать. Миг работы бессознательного, уже поставившего клеймо принадлежности на каждом участке её кожи — моё!

В паху болезненно потянуло, и, толкаясь бёдрами вперёд, Хок с нажимом провёл ладонями вдоль линии позвоночника девушки, вынуждая её выгнуться навстречу его разгорячённому телу, увеличивая тактильный контакт до того критического максимума, когда разумный контроль начинают подавлять голые инстинкты.

Проложив дорожку поцелуев по покрывающейся мурашками шее девушки, Хок поймал губами ритм бешено бьющейся там жилки и присосался к ней, словно кровосос, дурея от самой мысли, что белизну кожи Цветочка теперь украсит его отметина. И каждый раз, когда он будет смотреть на неё, его снова будет накрывать волной удовольствия от одного воспоминания о возбуждённо дрожащей в его руках женщине.

Выдернув из штанов форменную рубашку Фло, Хок со стоном облегчения добрался до обнажённого девичьего тела, с жадностью первооткрывателя исследуя его плавные изгибы.

Сердце грохотало где-то в горле, отчего голос Хока просел и звучал глухо и низко.

— Цветочек… девочка моя… сладкая, — прошептал он в её губы, приглашая пойти за ним в мир эйфории и грёз, а в ответ получил тихое и кроткое, отрезвившее, словно высыпанное за шиворот ведёрко колотого льда:

— Не надо… Пожалуйста… Прошу.

Тяжело дыша, Хок заставил себя отлепиться от Фло, морщась от болезненной неудовлетворённости, выкручивающей каждую мышцу. И вместе с возвращающимся на место самоконтролем сознание пронзила паническая мысль: «Какого чёрта? Что не так?»

— Прости… — жёстко растирая ладонью лицо, тряхнул головой Хок. — За то, что повёл себя как озабоченный ублюдок. Я не хотел тебя обидеть. Просто…

— Я всё понимаю. Так бывает, — накрыла его рот ладонью Фло, не дав до конца объясниться. — У людей, переживших стресс, происходит сильный выброс адреналина в кровь. Острое сексуальное влечение в таких случаях, с точки зрения физиологии — это нормальное явление.

Хок моргнул, ошалело уставившись на девушку. Господи, где она этой херни заумной набралась? Да в лаке её физиологию! Он хотел её не потому, что перед страхом смерти человеческие инстинкты запускают механизм размножения и продолжения рода, а потому что она нравилась ему, как женщина!

Осторожно сняв с себя Фло, Хок поднялся на ноги и злобно пнул валяющуюся рядом тушу урхана, найдя хоть какой-то выход своему раздражению.

— Ни хрена ты обо мне, Цветочек, не знаешь! Ты ошибаешься, полагая, что я с твоей помощью пытался снять стресс. И когда мы выберемся отсюда, я тебе это докажу!

Наклонившись, он схватил убитого зверя за заднюю лапу и, практически не ощущая тяжести его тела из-за бурлящего в душе негодования, потащил топить в озере.

— Ты что делаешь? — бросила в спину Хока девушка.

— Заметаю следы твоего преступления, — буркнул он. — Урханы охраняются законом Аэртона. На них запрещено охотиться.

— Я не охотилась на него! Это была необходимая самооборона! — возмутилась Фло. — Он же пытался тебя сожрать!

— Тебе показалось, — фыркнул Хок. — Мы с ним вообще сначала мило беседовали, а затем решили побороться, и тут ты проснулась… И всё! Одним урханом на планете стало меньше.

Цветочек растерянно умолкла, явно обескураженная заявлением Хока, и ему стало её жалко.

— Я пошутил, Цветочек. Спасибо, что помогла справиться со зверем. Без тебя мне пришлось бы туго.

— А нельзя было нормально поблагодарить, без этих твоих шуточек? — обиженно пробубнила девушка.

Хок невесело усмехнулся и произнёс:

— Вообще-то, я пытался, но, похоже, тебе не понравилось.

Жаль, в темноте не было видно цвета лица Фло. Хок готов был поклясться, что она покраснела. Интересно, как она себя поведёт, если заметит у себя на шее поставленный им засос?

Видя, что девушка отвела взгляд и смущённо возится в траве, изображая непонятного рода деятельность, Хок её насмешливо окликнул:

— Ладно, Цветочек, не парься! Мы с моим чахлым одноглазым скупрусом уже давно поняли, что не вызываем у тебя должной симпатии. Болезненный, конечно, удар по нашему самолюбию, но мы как-то его переживём.

С силой дёрнув урхана, Хок затащил его в воду, пытаясь затопить тело, чтобы запах крови не привлёк к водопаду новых хищников.

Он отвлёкся всего на пару минут, пока исподволь следил за перемещением Цветочка по берегу, но этого оказалось достаточно, чтобы оставленную без присмотра тушу хищника подхватило водным потоком и понесло вниз по течению.

Яркий свет Спирита, вечного спутника Аэртона, мягко серебрил бурлящие перекаты реки, быстро уносящей труп зверя, едва видимый над поверхностью воды, и Хок, задумчиво глядя вдаль, проговорил в ночную тишину:

— А это неплохая идея…

— Ты о чём? — тут же спросила Фло, внимательно наблюдая за тем, как он быстро выбирается из воды.

— Это я о спуске в капсуле вниз по реке. Ну-ка, давай собираться, Цветочек, — кивнул девушке Хок. — Только сначала поешь. Я тут для тебя всякой вкуснятины насобирал.

Подхватив с земли завёрнутые в обрывки ткани коробочки с орехами и ягодами, он развязал узел и протянул нехитрое угощение Цветочку.

— Ешь, это съедобно. Ягоды чем-то по вкусу напоминают огурцы, но с кислинкой. А вот орехи сладкие и очень сытные. Ну и на десерт — бириба, — разворачивая большой лист лианы, на котором находились порезанные на ломти жёлто-коричневые плоды с сочной белой мякотью, Хок разложил их перед Фло. — Кстати, в медицине бирибу используют как жаропонижающее, тонизирующее и иммуностимулирующее средство. Так что тебе вообще полезно. Ты как себя, кстати, чувствуешь? Что-то ты рано проснулась.

— Вы с урханом так громко и мило беседовали, — съязвила Фло, — что, наверное, мёртвого бы разбудили. Нормально я себя чувствую…

— Г олова не болит?

— Скоро заболит, — буркнула девушка. — От твоей болтовни.

— Я серьёзно! — приподнял её лицо за подбородок Хок, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Пока не болит, — вздохнула она. — Только… Состояние какое-то странное. Взбудораженное, что ли…

— Это от стимуляторов, — успокоил её Хок. — Доза была слишком большая, даже действие снотворного нейтрализовала. Ешь. На пустой желудок принимать лекарства вредно.

— Зачем ты хочешь спуститься в капсуле вниз по реке? — доев орех, осторожно поинтересовалась Фло. — Мы же собирались пересидеть здесь и дождаться поисковиков.

— Неизвестно, когда сюда доберутся спасатели, — заметил Хок. — Зато хищники уже начали сползаться. Мы с тобой для них, Цветочек, аппетитный бифштекс с кровью, а аккумулятор твоего бластера без подзарядки быстро сдохнет. Так что отстреливаться нам будет нечем.

— А почему ты решил, что ниже по реке нас никто не захочет сожрать? Там что, хищники не водятся?

— Водятся, — поднося к губам девушки ягоду мелотрии, хмыкнул Хок. — Мальварийская сельва кишит хищниками, змеями и прочей недружественной живностью. А ещё через неё проходит федеральная трасса, соединяющая Мальварию с материком.

— Откуда ты знаешь, что мы в Мальварии? — замерла Фло.

— Оттуда, — важно поднял вверх указательный палец Хок, указывая им на ночное небо.

— Я звёздный штурман, детка! Один из лучших в галактике. Если не самый лучший, — довольно самоуверенно заявил он.

Фло скептично кривилась, жуя ягоды, а затем кисло выдала:

— Хвастун.

А вот теперь Хок обиделся по-настоящему.

— Не веришь? Да спроси у любого дрэйкера, кто такой Хок Бернс! Я тебе даже с минимальной погрешностью могу сказать, на какой широте и долготе мы сейчас находимся.

— И как далеко мы от федеральной трассы? — прищурилась Фло.

— Где-то в восьмидесяти километрах, — почесал затылок Хок и, видя, как округляются глаза девушки и потрясённо приоткрывается рот, воодушевлённо добавил: — Цветочек, на самом деле, это не так много, как кажется! Я бегал и большие расстояния.

— Я не пройду столько, — ужаснулась Фло. — Не смогу!

— Вообще-то я собирался весь путь тебя нести на руках, — заявил Хок. — Но теперь это не понадобится. Если это та река, что я думаю, то мы сможем, не напрягаясь, с её помощью преодолеть основную часть пути до устья, где она впадает в Мангани, а уже там выйти на берег и пройти до трассы пешком порядка десяти километров. Вернее, я буду идти, а ты на мне ехать, — улыбнулся он.

Совершенно не радуясь подобной перспективе, Цветочек задумчиво помолчала, а потом уточнила:

— А если это не та река, что ты думаешь?

— Значит, покатаешься на мне чуть дольше! — подмигнул ей Хок.

— Плохая идея, — мрачно выдала ему девушка.

— Отличная, — не согласился Хок, усыпляя весёлостью своего тона бдительность Цветочка. Посвящать её в свои настоящие планы он пока не собирался. — Здесь мы с тобой торчать можем ещё неделю, и не факт, что нас найдут. А на федеральную трассу выйдем уже к завтрашнему вечеру.

Несколько минут Фло, рассеяно покусывая губу, о чём-то напряжённо размышляла, а потом согласно кивнула:

— Ладно. Давай попробуем.

Она продолжила есть, а Хок под предлогом набрать для неё воды, вошёл в реку, чтобы с помощью датчиков скафандра определить скорость течения.

Приняв во внимание силу и направление ветра, он провёл в уме необходимые расчёты, и к тому моменту, когда Фло закончила трапезу, уже знал, сколько времени у них уйдёт на то, чтобы спуститься в капсуле водным путём до устья реки. Опасения Цветочка относительно её названия были совершенно напрасны, поскольку и эта, и остальные протекающие в тропиках Мальварии речки впадали в Мангани — самый длинный и полноводный водоток на планете.

В месте слияния находился невероятно красивый природный комплекс, состоящий из трёхсот водопадов, в ширину достигающий больше двух тысяч метров. Вода с огромной высоты ревущими каскадами устремлялась в полукруглые котловины и бурным потоком несла воды Мангани к океану.

Конкретно туда Хок плыть не собирался, потому что именно из-за этих водопадов и проложили федеральную трассу через сельву, так как туристов, желающих увидеть это чудо природы, не останавливали ни непроходимые дебри, ни опасности, поджидающие за каждым деревом в лесу. Теперь же здесь функционировало несколько туристических комплексов, а вдоль шоссе появились заправки, закусочные и прочая инфраструктура, обеспечивающая всем необходимым посещающих сельву туристов.

Суарради — так называли это место, что в переводе с языка обитавших в его окрестностях древних племён означало «Гнев Бога». И именно здесь, под громогласный и неутихающий рокот воды, Хок собирался устроить грандиозные «похороны» себе и Фло.

Он планировал выйти на берег за несколько километров до устья реки и, оставив капсулу открытой, пустить её в свободное плавание, предварительно запихнув в неё обрывки своей футболки и пояс с бластером Фло. Даже если при падении с огромной высоты откидная крышка капсулы не оторвётся, то в случае обнаружения аппарата его всё равно найдут открытым.

Остатки одежды Хока и пояс Фло поток, скорее всего, вынесет ниже по течению.

Если их выловят, то версия, что тела смыло в океан, будет самой правдоподобной. А пока поиски будут идти в том направлении, Хок с Фло благополучно доберутся до одной из станций обслуживания и диагностики, которых понастроили в сельве на протяжении всей трассы, когда тянули коммуникации с материка.

Насколько знал Хок, почти весь год станции пустовали. Бригады техников приезжали туда только в случае неисправности в какой-либо сети или после сезона дождей — для того, чтобы проверить исправность всех узлов и устранить неполадки, причинённые водой, если таковые имелись. Технические работы обычно длились не больше недели, а сезон дождей, судя по наполнению водоёмов, прошёл как минимум месяц назад. Значит, на станциях предположительно никого не было. По крайней мере, Хок на это очень рассчитывал. Во-первых, Фло нужен был отдых для восстановления сил, а ему самому — время, чтобы изложить девушке свой план и уговорить её действовать сообща.

— Поела? — выйдя на берег, поинтересовался он у неё, протянув коробочку из-под орехов, наполненную водой.

— Да, спасибо, — кивнула Фло, за питьём воды не заметив, что он достал шприц-пистолет и зарядил в него новую капсулу долориума. — Ты что делаешь? — запоздало вскинулась она, стоило Хоку сделать ей укол в плечо.

— Спать, Цветочек, — поцеловал её в лоб Хок, и пока девушка непонимающе хлопала глазами, подхватил её на руки и понёс к капсуле. — Нас сейчас будет прилично болтать, — пояснил он. — Для тебя же лучше, если весь путь ты проспишь, а не будешь «поливать» меня тем, чем я тебя только что накормил. И потом, ты и так проснулась из-за стимуляторов раньше, чем должна была, а сон в твоём случае — это главное лекарство. Так что не спорь со мной!

— Да ты вообще-то мне и слова сказать не дал! — возмущённо засопела Фло.

— И правильно сделал! — укладывая девушку в ложемент и фиксируя ремнями, заметил Хок.

— Ничего правильного в твоих тоталитарных замашках я не вижу! И с чего это ты вдруг тут мною раскомандовался?

— С того, что я старше и умнее.

— Количество серого вещества от возраста никак не зависит, — огрызнулась Фло. — Если его у некоторых индивидов в голове отродясь не водилось, то с годами вряд ли прибавится!

— Это ты на меня, что ли, намекаешь? — опешил от её заявления Хок.

— А что, на тебя похоже? — сладко зевнула девушка, провалив тем самым попытку съязвить. — Успокойся, Хоккинс, это я в общем резюмировала.

— М-м. «В общем»… — насмешливо протянул Хок, с тёплой улыбкой разглядывая Фло, тщетно борющуюся с одолевающей её сонливостью. — И в кого ты такая умная уродилась, Цветочек?

— Да, я умная, — вяло ворочая языком, открыла и закрыла глаза она. — Я книжки специальные читала. Мне мама давала… много книг…

На этом Цветочек благополучно вырубилась, а Хок, осторожно сняв с неё ремень с бластером, весело хмыкнул:

— Надо же, книжки она специальные читала! Ну, теперь понятно, откуда в твоей голове столько всякой фигни, Цветочек.

Уложив под ложемент медбокс, еду и запас воды, Хок отбуксировал капсулу к месту, где течение было наиболее сильным, а когда, запрыгнув внутрь, устроился рядом с девушкой, не удержался и, поводив пальцем по её лицу, потянулся к нему и нежно поцеловал Фло в губы.

— Ох, и разные мы с тобой книжки читали, Цветочек! — хохотнул он, крепко её обнял и снова поцеловал.

Пока Фло спала, Хок спокойно смог проверить собственные расчёты, настроить на нужное время таймер на визоре своего шлема-капюшона и подготовиться к высадке.

Батареи антиграва хватало практически впритык, а потому Хок постоянно следил за уровнем её заряда, чуть снижая потребляемую мощность, когда уклон местности становился более крутым, и скорость воды увеличивалась, неся капсулу вперёд без разбалансировки.

Время от времени, когда капсула преодолевала небольшие перекаты и её начинало подбрасывать то вверх, то вниз, Хок устремлял тревожный взгляд на девушку, внимательно наблюдая за её состоянием.

Слава богу, её не тошнило, дыхание было глубоким и ровным, за что, в принципе, нужно было благодарить вовсе не создателя, а убойную дозу нейробиотиков и стимуляторов, поддерживающих её организм в норме. Жёсткий откат ожидал Фло к завтрашнему утру, когда действие лекарств закончится, и сначала наступит невероятная слабость и апатия, а затем и жуткая головная боль. К этому моменту он рассчитывал добраться до станции, где обязательно должен был находиться стандартный набор медикаментов, куда входили более мягкие болеутоляющие, седативные и снотворные препараты, не провоцирующие отрицательных для организма последствий. Несмотря на то, что в запасе у Хока ещё оставалось три ампулы долориума, колоть его Цветочку он собирался лишь в крайнем случае, так как это средство приравнивалось к наркотическому и его частое применение могло вызвать зависимость.

Фло нужно было отлежаться пару дней, и в принципе Хок точно знал, что в её состоянии она ничего другого первое время делать и не сможет. Проблемы начнутся, когда Цветочек узнает, что официально они считаются либо пропавшими без вести, либо погибшими. Скандала ему точно не миновать, вот только нервничать и расстраиваться девушке сейчас было противопоказано. А хочешь-не хочешь, но Хоку придётся её огорчить. И хорошо, если она поверит, что всё делается для её же блага.

Всю дорогу Хок и так и сяк размышлял над тем, как преподнести девушке новость, что когда сработал таймер, оповещающий о завершении пути, он обрадовался как ребёнок возможности выбраться из тесного пространства капсулы, множащей его невесёлые мысли. И плевать, что дальше несколько километров придётся идти пешком со спящей Фло на руках! Главным было действие, отвлекающее Хока от гадкого ощущения, что по возвращению на ненавистный Аэртон его снова настигла злодейка-судьба, требующая заплатить по давно просроченным счетам. Непонятно и странно, но в этой ситуации Хоку почему-то было больше жалко не себя, а Фло. Во-первых, именно из-за него девушка попала под раздачу, а во-вторых, сейчас, как никогда, он понимал, что её жизнь напрямую зависит от его правильных действий.

И он был предельно собран и осторожен, направляя капсулу на мель, вынимая из неё Цветочка и уничтожая любые следы и зацепки, позволяющие строить предположения, что находившиеся в спасательном аппарате люди могли уцелеть.

До рассвета оставалось еще несколько часов, когда Хок вытолкал разгерметизированную капсулу и пустил её вниз по течению, потом собрал весь их нехитрый скарб в импровизированную сумку, скрученную из форменной куртки девушки, и, взяв Цветочка на руки, быстро пошагал с ней в сторону, противоположную излучине реки. Туда, где, по его расчётам, уже через несколько километров должна была обнаружиться федеральная трасса.

На множественных указателях вдоль дороги можно было найти информацию о местонахождении ближайшей станции. И Хок точно помнил уже из своего дрэйкерского опыта, что расстояние между подобными инженерными объектами не превышали двадцати километров. Подобная величина для легионера была привычной, а учитывая возможности проктэррианского скафандра, Хок мог даже пробежать этот путь с Фло, и довольно быстро.

Бежать он, конечно, не стал, понимая, что и так укладывается в намеченное время. Вместо этого, подсвечивая себе фонариком, он двигался как можно спокойнее и осторожнее, стараясь не потревожить спящую Фло. И остановился только тогда, когда далеко за деревьями забрезжил свет установленных вдоль трассы фонарей.

Бежать он, конечно, не стал, понимая, что и так укладывается в намеченное время. Вместо этого, подсвечивая себе фонариком, он двигался как можно спокойнее и осторожнее, стараясь не потревожить спящую Фло. И остановился только тогда, когда далеко за деревьями забрезжил электрический свет установленных вдоль трассы фонарей.

Выходить из сельвы с Цветочком на руках было рискованно. Несмотря на тёмное время суток, по дороге мог двигаться какой-то транспорт и их могли заметить.

Обнаружение пока в планы Хока не входило, поэтому, подобравшись к трассе ближе, он уложил Фло за деревьями в зарослях папоротника и быстро взобрался по насыпи на полотно синтебетона, тревожно озираясь по сторонам.

Ближайший указатель он увидел на противоположной стороне трассы, метрах в сорока от того места, где он стоял. Приблизив изображение с помощью оптики на визоре скафандра, Хок смог прочитать, что до станции нужно будет пройти еще два километра, но сначала придётся перебраться через дорогу.

Вдалеке показался быстро приближающийся свет автомобильных фар, и Хок, опрометью спрыгнув с насыпи вниз, добежал до папоротников и залёг там рядом Фло.

По трассе промчался сначала один оксомобиль, затем следующий, а когда по встречной полосе проехал ещё и грузовик, Хок тихо выругался, поминая не очень хорошими словами всяких балбесов, гоняющих по ночам. Но минуты через две воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрёкотом сверчков, и решив, что момент подходящий, Хок подхватил Фло и рванул вперёд.

Не успел он перебежать на другую сторону дороги, как на горизонте опять возник оксомобиль, прятаться от которого Хоку с Фло снова пришлось в придорожных кустах.

Такая активность на трассе откровенно напрягала Хока, поскольку, если станция, к которой он шёл, находилась прямо у дороги, то скрываться там от посторонних глаз будет довольно проблематично.

Углубившись в сельву, Хок стал двигаться параллельно трассе, и чуть было не прошёл мимо спрятавшейся среди высоких деревьев постройки, как-то даже отдалённо не напоминавшей станцию обслуживания и диагностики.

На высоких синтеполипластовых сваях возвышался каркасно-щитовой домик, подняться к которому можно было по пристроенной сбоку лестнице. Судя по зарослям папоротника вокруг и опутавшим перила толстым лианам, сюда никто не заявлялся как минимум лет пять, а то, может, и больше. Похоже, что эта времянка для рабочих сохранилась со времён строительства трассы и не испортилась во влажном тропическом лесу только потому, что была изготовлена из бакаута — негниющего дерева, прочность которого не уступала самому железу.

Недолго думая, Хок вместе с Фло поднялся по лестнице наверх, обнаружив на дверях кодовый замок, почему-то невероятно развеселивший мужчину. Странно было видеть на практически допотопном жилище атрибут современной цивилизации — эдакий фьюжн.

Впрочем, внимательно присмотревшись, он по проводам, идущим в дом, понял, что на крыше находятся солнечные батареи и, возможно, даже действующие. Выяснить это он собирался чуть позже, потому что затерянное в лесу строение как нельзя лучше подходило на роль их с Фло временного пристанища.

Уложив девушку на дощатый пол открытой террасы, Хок несколько минут повозился с замком, подбирая код, и когда дверь со скрипом услужливо перед ним распахнулась, он шагнул вперёд, подсвечивая себе фонариком, и довольно присвистнул.

— Цветочек, да у нас тут с тобой просто царские апартаменты! — обернувшись через плечо к безмятежно спящей девушке, похвастался он. — Ну что, моя спящая красавица? — поднимая девушку на руки и переступая с ней через порог, усмехнулся Хок. — Что у нас там за традиция есть, связанная с переносом девушки через порог? Всё, попала ты, детка! Представляешь, проснёшься, а поздно метаться — уже замужем за мной!

Занеся Цветочка в дом, Хок опустил её на нижнюю полку одной из двухъярусных кроватей, установленных под стенкой, после чего, развязав куртку девушки, использованную вместо рюкзака, он составил на столе у окна медбокс и оставшиеся продукты.

Скрутив освободившуюся куртку валиком, Хок осторожно подложил её под голову Фло и, заметив в боковой стене еще две двери, пошёл посмотреть, что находится за ними.

К неописуемой радости, за одной из них оказалась туалетная комната с умывальником, унитазом и душевой. Судя по тому, что дом находился на высоте порядка двух метров над землёй, отходы человеческой жизнедеятельности просто сливались в когда-то вырытую под ним выгребную яму, а вот вода набиралась в сезон дождей в установленный на крыше огромный резервуар с фильтр-системой.

Желая проверить свои предположения, Хок открутил вентиль душевого крана, и на него тут же упругими струйками полилась вода, довольно тёплая и чистая. Этого было более чем достаточно. На пару дней им с Фло накопленного запаса хватит с головой. А вот за инструментом для ремонта оборванной электропроводки, лекарствами и какими-то бытовыми предметами Хок собирался сгонять на станцию. Одному, без Цветочка, ему будет это сделать намного легче и быстрее.

Закрыв дом на замок — на случай, чтобы проснувшаяся Фло, не дай бог, не отправилась «совершать подвиги», Хок активировал эзоскелет и, набирая скорость, помчался вперёд, к предположительному местонахождению станции.

Она обнаружилась через несколько километров и, как и опасался Хок, действительно была видна с дороги. Поэтому найденное лесное «бунгало» подходило для временного укрытия намного лучше и, пожалуй, было невероятной удачей и подарком судьбы. Хотя Хок склонен был думать, что всё дело в везучести Фло. Каким-то образом её присутствие рядом с Хоком делало невозможное возможным^ он до сих пор с трудом верил, что из подобной передряги вышел без единой царапины и травмы.

С замком на станции Хоку пришлось повозиться чуть дольше. Во-первых, потому что на нём стояла ID-система, требующая универсального ключа, а во-вторых, после открытия первой двери, на следующей нужно было ввести девятизначный пароль, а затем вписать в электронный реестр имя посетителя.

Забравшись в помещение, Хок взломал реестр и исправил предыдущую дату входа на месяц и день рождения Агни, а затем впечатал в графу имени — Роял Кинг.

Догадаться, что это значит, могла только рыжая. Хок не сомневался, что когда она и Райдэк расширят круг поисков, то станут искать объекты, где можно бы было укрыться, и начнут взламывать соответствующие базы. Обнаружив имя Пончика в списках, Агни сразу поймет, что это послание ей оставил Хок.

Он только надеялся, что его поиски не затянутся слишком надолго. Во-первых, Цветочку надо было показаться врачу, а во-вторых, Хок не верил, что она согласится хотя бы и на время «погибнуть». Судя по тому, с какой гордостью и затаённой любовью девушка рассказывала о своей семье, она вряд ли позволит причинить им намеренную боль.

Если уж Агни с её мужским характером не смогла долго скрываться от Зарты, то что говорить о прямодушной и искренней Фло, не приемлющей лжи и полутонов.

Станция в плане комфорта, конечно, сейчас подошла бы девушке намного больше. Здесь были не только все удобства, но и практически стерильная чистота, чего о заброшенном домике вообще нельзя было сказать.

Запихнув терзания совести подальше, Хок принялся заглядывать во все шкафы и углы на станции в поисках самых необходимых на первое время вещей.

Ящик с инструментами обнаружился первым, а в одной кладовке с ним — самонадувающиеся матрасы и комплекты одноразового белья. В кухонном блоке Хок обнёс вакуумное хранилище с полуфабрикатами и готовыми консервами, сложив награбленное добро в изъятый всё там же рюкзак.

На втором этаже добычей мужчины стали приёмник и комплекты рабочей униформы с логотипом обслуживающей федеральную трассу компании. Одежду Цветочка после аварии и похода через сельву не мешало бы постирать, и Хок, выискивая робу самого маленького размера, в первую очередь думал об удобстве для девушки.

Лекарства в достаточном количестве нашлись в специальном холодильнике. Не тратя время на разбирательство, Хок просто сгрёб их все в одну кучу и запихнул в рюкзак.

Ну и последними трофеями стали примус и котелок, с помощью которых Хок собирался сварить Цветочку суп из консервов. Повар из него, конечно, был никудышный, но что-то простое сварганить достаточно качественно мог даже он.

Заняться готовкой Хок планировал сразу по возвращении, вот только, когда, приблизившись к дому, услышал, как проснувшаяся Фло колотит изнутри по закрытой двери руками и ногами, явно пытаясь её выбить, в голове вообще не осталось ничего, кроме страха за Цветочка.

Взлетев по лестнице на террасу, он открыл замок, распахнул двери и поймал практически упавшую ему под ноги девушку на руки.

— Ты идиотка? — громыхнул он, блуждая взглядом по её покрывшемуся испариной лицу. — Сдохнуть хочешь? Тебе сейчас нельзя вставать! Какого хрена ты делаешь?

— Ты где был? — болезненно-хрипло произнесла Фло, и Хока словно под дых ударило от понимания того, как она себя накрутила, пока его не было.

— Господи, Цветочек, сколько раз тебе еще нужно повторить, что я тебя здесь не брошу? Как ты вообще могла подумать, что я оставлю тебя беспомощную и уйду? Кем был тот козёл, из-за которого ты перестала верить в мужскую порядочность?

Фло прикрыла глаза, тяжело сглотнула и обессиленно выдохнула:

— Где мы?

— В безопасности, — сердито буркнул Хок, занося девушку в дом и усаживая на кровать. — Г олова сильно болит? — присев перед ней на корточки, мрачно поинтересовался он.

— Терпимо, — односложно ответила Фло, и Хок понял, что она безбожно врёт.

— Через несколько часов будет полегче, — ободрил её он. — Это откат после действия стимуляторов. Я сейчас дам тебе таблетки, только сначала придётся поесть.

Сбросив с плеч рюкзак, Хок стал вытаскивать оттуда добытый скарб, и заторможенно наблюдающая за ним Фло рассеянно спросила:

— Ты где это взял?

— Украл, только никому не говори, — отмахнулся он, перебирая блистерные упаковки лекарств в поисках обезболивающих и седативных препаратов. — Ага, вот то, что нужно!

Отложив в сторону подходящие таблетки, Хок разорвал упаковку надувного матраса и, бесцеремонно подхватив одной рукой Фло, забросил его на кровать, открыв клапан наполнения.

— Ложись. Теперь будет удобно, — улыбнулся Хок, бережно усаживая Фло обратно. — А я сейчас быстро что-то тебе разогрею поесть.

— Ты сказал, мы выйдем к трассе… — тихо и хрипло проговорила девушка, удерживая Хока на мушке своего тяжёлого взгляда.

Почему-то стало неуютно, и жутко захотелось уйти от прямого ответа.

— Цветочек, какая, на хрен, трасса в твоём состоянии? Ты себя видела? Смерть с косой — и та краше!

— Там можно найти помощь. Мне нужно в больницу, — впервые за всё время давая слабину и признаваясь в том, насколько ей плохо, прошептала Фло.

— Тебе нельзя сейчас в больницу, — возразил Хок. — Я боюсь, что тебя там убьют при первой же возможности. Нам надо дождаться Райдэка. Только с ним мы будем в безопасности.

Девушка поморщилась, явно пытаясь собраться с мыслями, и Хок, присев с ней рядом, обнял за плечи.

— Я понимаю, в твоём состоянии трудно осмыслить происходящее, но я клянусь: всё, что я делаю — это для твоего же блага. Наш рейдер сбили, пытаясь инсценировать взрыв в двигателях.

И ты — единственный живой свидетель, стоящий между мной и теми, кто пытался меня убить. Я не хочу, чтобы ты снова из-за меня пострадала. Помоги мне спасти нас. Пожалуйста.

Фло подняла на Хока затуманенный болью взгляд и слабо кивнула.

— Я помогу…

— Ложись уже, помощница, — невесело усмехнулся он, поднимаясь с места и помогая девушке принять горизонтальное положение. — Тебе вообще всё время лежать надо, а ты двери больным лбом вышибаешь.

— Они не открывались, — пожаловалась Фло. — Я очнулась непонятно где. Вокруг темно. Всё кружится перед глазами. Тебя нет. И выхода тоже нет…

— Вот для этого я тебя и закрыл, чтобы ты случайно не вышла отсюда и шею себе не свернула, упав с двухметровой высоты. Да-да, дом стоит на высоких сваях, — закивал Хок, по ходу вытаскивая из рюкзака банку тушёнки, вскрывая её и вываливая содержимое в казанок. — Так что пока у тебя слабость не пройдёт, даже не пытайся выходить на террасу.

— Что ты делаешь? — глухо пробормотала девушка, когда Хок залил тушёнку водой и поставил кипятить.

— Варю тебе суп! — с гордостью ответил он.

— Ужас, — безысходно вздохнула Фло и прикрыла глаза.

— Да ладно, — обиделся Хок. — Ты его еще даже не пробовала!

— Сначала надо было воду закипятить, а потом консервы бросать, — устало сообщила девушка, и Хок, озадаченно почесав затылок, философски изрёк:

— Именно поэтому в нашей семье готовить будешь ты! Я, если честно, еду умею только жрать. Зато всю остальную работу по дому могу делать без претензий. Вот сейчас тебя накормлю, дам лекарства, и займусь уборкой и стиркой. А постель застелю, только когда тебя помою.

— Не нужна мне твоя постель. Меня и так всё устраивает, — буркнула Фло, ворочаясь на матрасе в поисках удобной позы.

— От тебя, что ли, лучше? — обиженно огрызнулась девушка.

— А я в водопаде помыться успел, пока ты спала. Правда, не мешало бы повторить процедуру, потому что пока нёс тебя через сельву — упрел. Ты, знаешь ли, не пушинка.

— От меня воняет, я толстая, дура, замороженное бревно, что ещё? — внезапно перебив Хока, выцедила Фло. — Тебя никто не заставляет со мной возиться! Займись собой.

Девушка отвернулась к стене и, глядя в её узкую спину, Хок мрачно произнёс:

— Вообще-то, про «замороженное бревно» я ничего не говорил. Это он тебя так называл? Твой бывший?

— Не твоё дело, — ответила Фло. — Дай мне уже эту чёртову таблетку и отстань от меня!

— Ты сначала поешь, а потом выпьешь лекарство, — снимая с горелки закипевшее варево и отливая часть его в ореховую коробочку, упрямо возразил Хок.

Подойдя к Фло, он осторожно повернул её и, пытаясь поймать взгляд, который она от него старательно отводила, произнёс:

— Знаешь, Цветочек, что я тебе скажу? Плохому танцору всегда что-то мешает: или ноги, или яйца, или музыка. А мужик, который собственную несостоятельность пытается перевалить на женщину — просто мудак! Так что правильно сделала, что от него ушла.

— Откуда ты знаешь, что я от него ушла? Может, это он меня бросил? — тихо проронила девушка.

— И скатертью дорога! — воскликнул Хок.

Фло, переворачиваясь, поморщилась и горько вздохнула:

— Я… сама ушла. Давай уже свой суп, хотя боюсь, я его в себе не удержу. Голова болит ужасно, и тошнить начинает.

Засуетившись, Хок подхватил самодельную чашку с бульоном и, протянув Цветочку, попросил:

— Осторожнее, горячее. Пей маленькими глотками.

Фло одарила Хока испепеляющим взглядом, лучше любых слов говорящим, что она это и без него знает, но тут уж он ничего с собой поделать не мог. Цветочек непроизвольно будила в нём необъяснимое чувство опеки, словно что-то на генетическом уровне точно определяло, что девушке это необходимо. А может, это было больше нужно самому Хоку.

Он пока не разобрался. Да по большому счёту и не собирался. Ему нравилось заботиться о Фло, а ещё больше нравилось, что она от него эту заботу принимала.

С трудом выпив пару глотков, она вздохнула и мотнула головой:

— Всё! Больше не могу.

— Нет, Цветочек, так не пойдёт, — придержал её руку с чашкой Хок, направляя к губам. — Ты папу любишь?

Девушка непонимающе вытаращилась, и он добавил:

— Давай глоток за папу. Если ты его, конечно, любишь…

— Гад ты, Хоккинс, — просипела Фло, отпивая бульон. — А дальше я должна буду выпить за маму и братьев?

— Совершенно верно, — усмехнулся Хок, глядя на несчастные потуги Цветочка доказать всему миру, как она любит свою семью. — А за меня? — после того как девушка опустошила почти половину чашки, склонив к плечу голову, усмехнулся он. — За меня глоток сделаешь?

Фло опустила голову, как-то безысходно вздохнула и вдруг допила варево Хока до дна.

— Спасибо, — отдавая ему пустую ёмкость, буркнула она.

Спустя несколько секунд растерянности Хок протянул ей таблетки и воду, всё еще гадая, что это сейчас было — жест благодарности за спасённую жизнь или своеобразное признание пусть не в любви, но однозначно в симпатии?

Выпив лекарства, Фло обессиленно опустилась на матрас и, смежив веки, затихла, позволяя Хоку внимательно изучать её лицо.

Девушка выглядела измученной. Нос и скулы заострились, под глазами появились тёмные круги, а кожа приобрела болезненную бледность.

Чем дольше Хок смотрел на неё, тем многообразнее становился спектр охватывающих его чувств. И он никак не мог понять, чем же Цветочек его так зацепила? Почему, глядя на неё, в душе пробуждаются жалость, нежность, мягкость и теплота?

— Отдыхай, — шепнул он, наклонясь к её лбу и легонько касаясь его губами. — Скоро подействуют лекарства и тебе станет полегче.

Поднявшись с кровати, Хок повернулся к окну, за которым уже начинал сереть рассвет. Прошло меньше суток с момента падения звездолёта, а Хоку казалось, что целая жизнь.

Удалось ли потушить пожар в сельве? Где сейчас его команда и Райдэк? Позволили ли им попасть на место катастрофы? И верят ли друзья в его гибель?

Можно было задавать себе еще сотни вопросов, на которые у Хока не было ответа, но тратить время на подобную ерунду он никогда себе не позволял.

Вместо ненужных метаний он огляделся по сторонам, оценивая фронт работы и, направившись в санузел, решил, что начнёт уборку именно с него.

— Морковка, меня от твоего мельтешения туда-сюда уже укачало! Сядь и успокойся! Или водички попей! — гаркнул Стэн на непрестанно меряющую шагами пространство рубки Агни.

Рыжая резко развернулась, прицельно выстрелила в друга холодным взглядом и заломила золотистую бровь:

— Гвоздь, а в глаз?

— Достань сначала до моего глаза, — буркнул мужчина. — Нет, я серьёзно! Ты не поможешь Хоку тем, что будешь психовать и накручивать себя. Подумай о ребёнке!

— Именно о нём я и думаю! — вспылила Агни. — Иначе была бы не здесь, на корабле, а внизу — рядом с Торном. Лакс, почему он не выходит на связь?

— Имей совесть! Ты с ним десять минут назад разговаривала!

— Да хоть и пять! Он обещал держать меня в курсе!

Стэн картинно закатил глаза, и в этот момент сработавший на руке Агни кайдшер спроецировал объёмную картинку Торна, за спиной которого находились вооружённые фрэйсеры.

— Ну что там, дорогой? — с мольбой и надеждой уставилась на мужа рыжая. — Есть новости? Удалось локализовать огонь?

— Сельва еще горит, — мрачно сообщил Торн. — У меня такое впечатление, что они намеренно медленно тушат пожар, отказываясь от нашей помощи.

— Сделай что-нибудь, — срывающимся голосом попросила Агни. — Пожалуйста!

— Солнышко, я делаю всё, что могу, — тяжело вздохнул Торн. — Но я никто на этой планете. И максимум, чего смог добиться с помощью штаба КОГ — это разрешения попасть на место катастрофы после того, как спецгруппы Аэртона всё там осмотрят.

— Скажи мне, что всё будет хорошо, — просипела Агни.

— Я найду его! На земле, над землёй или под землёй. Обещаю, родная.

Агни протянула вперёд ладонь, с нежностью касаясь ею изображения мужа, словно хотела приласкать сквозь голограмму оригинал.

— Я люблю тебя. Спасибо, — прошептала она, и грустно улыбнувшийся Торн тихо ответил:

— Я тоже тебя люблю. Постарайся немного успокоиться.

— Не получается, — виновато качнула головой Агни. — Ты же знаешь, Хок для меня больше, чем просто друг. Он как брат… он родной. Роднее не бывает!

— Я знаю, милая. Давай будем верить, что с ним ничего плохого не произошло. Он дрэйкер. Один из лучших в галактике. Он должен был успеть спастись.

— И всё же я не понимаю, почему его кайдшер в рабочем состоянии показывает нулевые показатели? Хок не мог снять его с руки!

— Одно из двух: либо он его действительно снял, либо кайдшер отстегнулся сам, — заявил Райдэк.

— Сам? — не поняла рыжая. — Почему «сам»?

— Когда у корабля, быстро приближающегося к планете, по каким-то причинам отказывают системы торможения и маневрирования, и он начинает падать — в кайдшерах срабатывает специальная функция антигравитации. Браслеты в таких случаях сами отстёгиваются и примагничиваются к полу. Если кайдшеров много — они способны работать как мощный бортовой антигравитатор, обеспечивающий безопасное приземление. А один браслет, к сожалению, может лишь замедлить скорость падения и дать возможность покинуть аварийный звездолёт.

— Ты не говорил мне об этом раньше! — возмущённо заметила Агни.

— Раньше этой функции в кайдшерах не было, — усмехнулся Торн. — Я добавил её в браслеты после того, как на нас было совершено покушение на Проктэрре.

— Два года прошло! — не прониклась подобной отмазкой рыжая. — Ты скрывал от меня свою новую технологию?!

— Во-первых, она не новая. А во-вторых, принадлежит дому Райдэк, и я не вправе разглашать её без общего согласия.

— На минуточку! А ничего, что я тоже Райдэк?

— Райдэк-Шэнгри, — аккуратно поправил жену Торн. — И заметь, я ни разу не просил сообщать мне обо всех твоих наработках.

— Я обиделась! — надулась рыжая.

Райдэк тепло улыбнулся и произнёс:

— Зато, кажется, мне удалось тебя немного отвлечь. До связи, любимая.

Агни недовольно фыркнула, стоило изображению мужа исчезнуть, а потом поднесла к губам кайдшер и снисходительно проворчала:

— С тебя джеладай, Райдэк. И одной коробкой не отделаешься!

— Как он тебя терпит, Морковка? — сокрушённо покачал головой Стэн, когда рыжая выключила передатчик. — Гонять мужика чуть ли не через всю Вселенную за какими-то засахаренными цветочками?!..

— А на тебя я тоже обиделась! — палец Агни обвинительно уткнулся здоровяку в грудь, и он бурно возмутился:

— А на меня за что?

— Тебя от меня, оказывается, укачивает!

— О, господи!.. — шумно выдохнул Стэн. — Скорее бы уже твой Райдэк вернулся. Только он твои беременные заморочки и умеет контролировать.

— А не надо драконить беременную проктэррианку!

— Слушай, Агни, ты, когда Вэйна носила, вроде такая вредная не была! Я тут что подумал… У тебя там точно девка! — указав взглядом на ещё совершенно плоский живот рыжей, заявил он. — Мелкая рыжая стервозина! Поэтому тебя так колбасит.

Агни мечтательно улыбнулась, прижав к животу ладони, и в этот момент из динамиков зазвучал голос Элис, оповестивший о запросе на стыковку подлетевшего к звездолёту рейдера.

— Это Свэн с Мёрдоком! — радостно воскликнула Агни, понимая, что пропустить сквозь кордон проктэррианской армады, охраняющей её стрэйнджер, могли только своих.

Поспешив вместе со Стэном к докам, она еле дождалась, когда в стыковочный шлюз закачается воздух, и как только оттуда вышли мужчины, бросилась к высокому худосочному старику, чопорно поправляющему на своей шее клетчатую бабочку в тон его пиджаку.

— Сапе, ну? Удалось что-то раскопать?

— Миссис Агни, у вас ужасная привычка мгновенно сбивать человека с настроя своими вопросами! — занудно выдал Мёрдок, невозмутимо двигаясь вперёд. — С тех пор, как я стал вашим поверенным — только и делаю, что мотаюсь из одной галактики в другую! А я, между прочим, уже очень стар для подобных перелётов! — явно напрашиваясь на комплимент, проворчал мужчина. Выглядел он, несмотря на преклонный

возраст, исключительно бодрым, подтянутым и энергичным.

— Мёрдок, не прибедняйтесь. Когда вы с Зартой выплясывали у меня на дне рождения, то возраст вам совершенно не мешал перетанцевать даже нас Торном! Вам больше пятидесяти навскидку не дашь!

Сапе, которому было далеко за восемьдесят, улыбнулся такой откровенной лести и, уложив руку Агни на изгиб своего локтя, медленно двинулся с ней к капитанской рубке.

— Начну с того, что мне, как официальному защитнику Бенджамина Хоккинса, позволили ознакомиться с материалами дела. И я нашёл там невероятно интересные сведения!

— Какие? — нетерпеливо встрепенулась Агни.

— Терпение, миссис Агни. Терпение! — лукаво улыбнулся старик, вытаскивая из кармана носитель информации. — Сейчас все сами увидите.

Азартно сверкнув синими глазами, рыжая с жадностью хищника завладела картой памяти и, как только добралась до компьютера, тут же вставила её в слот.

— Для начала открывайте папку «Rem», — небрежно указав пальцем на нужный файл в каталоге, приказал Мёрдок.

— Rem? — фыркнув, искривила губы Агни.

— Не надо так реагировать! — менторским тоном провещал Мёрдок. — От вашего всемирного и проктэррианского у меня изжога. Поэтому я работаю по старинке! Латынь хоть и мёртвый язык, но очень ёмкий! А вот после файла «Rem» попрошу открыть «Fake».

— Подделка? — удивлённой дугой приподняла бровь Агни.

— Именно, деточка! — лукаво подмигнул ей Сапе. — Самая настоящая подделка!

Заинтригованная подобным заявлением, Агни быстро щёлкнула по первому файлу, и когда развернулась проекция записи с камер вцдеонаблюдения, демонстрирующая пустынную площадку перед въездом в какой-то жилой комплекс, вопросительно приподняла бровь, бросив на Сапса косой взгляд.

— Смотрите дальше! — невозмутимо улыбнулся ей мужчина.

— Это что, Хок? — удивлённо перегнулся через плечо Агни Стэн, когда в поле видимости камер наблюдения появился сильно пошатывающийся парень, явно принявший на грудь убойную дозу алкоголя.

— Забросайте меня лаксом! — присвистнул Свэн, когда парень на видео повернул к камерам своё лицо и нагло показал им средний палец. — Это же Хок! Блин, пацан ещё зелёный совсем!

— М-да, — сложила на груди руки Агни. — Кажется, он не только зелёный, но еще и синий!

— Вусмерть! — констатировал факт Стэн.

— Mortuus ebrius est!* — подтвердил Мёрдок. — Хотя в деле значится, что по результатам анализов у него в крови обнаружили ещё и наркотики.

— Лажа какая-то, — угрюмо выпятил челюсть Стэн. — Хок — и наркота?! Да я его и бухим-то таким первый раз в жизни вижу!

— Вот и я думаю, что всё произошедшее какая-то лажа, — кивнул Мёрдок, раскрывая содержимое папки «Fake», где тоже находилось видео, но уже снятое с камер наблюдения у особняка, перед закрытыми воротами которого Хок почему-то долго рылся в своём флэтпаде.

— Что он делает? — спросил Свэн.

— Это и я бы хотел знать, — обронил Сапе.

— Он взламывает охранную систему дома, — ответила Агни, которой Хок рассказывал подробности того вечера.

Все мужчины тут же посмотрели на Агни, а Мёрдок еще и добавил:

— А вот это уже интересно!

Через несколько минут Хок вошёл в калитку и исчез под навесом, который тянулся от самых ворот до полукруглой площадки перед домом, мощёной плиткой.

— Чего он там возится? — спросил Стэн, когда прошло минут пять отснятого видео, а Хок на нём так и не появился.

— Он флэтпад свой уронил, — вздохнула Агни. — Видимо, ищет.

— Бухать надо было меньше! — буркнул Стэн, и сердито зыркнувшая на него Агни недовольно поджала губы:

— Мораль будешь читать Хоку, когда мы его найдём!

— Вы говорите, что он потерял свой флэтпад, миссис Агни? — зацепился за услышанную фразу Мёрдок.

— Да, он рассказывал, что гаджет провалился сквозь решётку водостока, и он не смог его оттуда достать.

— Ещё интереснее, — нахмурился Мёрдок. — Флэтпад не фигурирует в деле как улика. А это значит, что его либо не нашли, либо уничтожили.

— О, смотрите, появился! — указал Свэн на возникшего в зоне видимости камеры Хока.

Тот сначала проследовал к западной стороне дома, исчезнув за его стеной, а затем возник справа, у входа в крыло для прислуги.

— Внутри дома тоже велась съёмка? — настороженно поинтересовалась Агни.

— Нет, — многозначительно взглянул на неё Мёрдок. — Если верить показаниям жены убитого Хьюза Хоккинса, заявившейся домой под утро после какого-то светского мероприятия, то камеры, свет и все датчики слежения в доме были отключены, а системные коды поменяны. Она утверждала, что это сделал её пасынок.

— Ну да… — задумчиво протянула Агни. — Нужно было повторно ввести пароль, чтобы система перезапустилась, а Хок посеял свой гаджет.

— Не расстраивайтесь, миссис Агни, — снисходительно улыбнулся озадаченной рыжей Мёрдок. — Мне достаточно и имеющейся информации, чтобы доказать, что ваш друг невиновен. Вы просто невнимательно смотрели на обе записи. Обратите внимание на разницу во времени между первой съёмкой и второй!

Агни снова прокрутила оба видео и недоумевающе произнесла:

— Три минуты. И что?

— А то, что до дома Хьюза Хоккинса как минимум десять минуты ходьбы. И пьяный парень на заплетающихся ногах вряд ли бы смог идти быстрее! И даже я, изображая из себя дряхлого, еле волочащего ноги старика, дошёл до него с помощью Свэна за двадцать!

— Вы там были?! — опешила рыжая. — Как вас туда пропустили?

— О, это было проще простого. Через силовое поле нас провели риэлторы, — Мёрдок повернулся к Свэну и с улыбкой произнёс: — Заботливый внучок подыскивал там приличный особняк для своего любимого дедушки.

— Дедушке ни один не понравился, — совершенно серьёзно сообщил Свэн.

Стэн насмешливо фыркнул, а Агни, еще больше хмурясь, снова прокрутила видео с Хоком.

— Судя по тому, что второй файл назван «Fake», время на нём подделано, — озвучила несказанное вслух Мёрдоком она.

— Именно! — поднял вверх указательный палец Сапе. — Потому что в тот момент, когда господин Хок подошёл к воротам своего дома, его отец уже был мёртв! Что легко можно доказать, исходя из материалов вскрьп’ия.

— Надо попытаться найти флэтпад Хока! Что, если он до сих пор лежит под решёткой в канале водостока? — шумно выдохнула Агни. — На нём есть настоящее время сброса настроек системы.

— Я бы не стал на это надеяться. Возможно, флэтпад обнаружили и уничтожили ещё девять лет назад, — несогласно качнул головой Мёрдок. — Cui prodest, миссис Агни. Лучше найти того, кому это было выгодно! Полагаю, начинать поиски надо с активов Хьюза, его фирм и недвижимости. Когда обнаружится тот, кто завладел большей и самой прибыльной частью — найдётся и убийца.

— И вы уже выяснили, кто получил наибольший куш? — Агни лукаво посмотрела на Мёрдока, и тот, со свойственной ему педантичностью, сначала поправил запонки на манжетах, потом стряхнул невидимые пылинки с пиджака, а затем на одной ноте выдал:

— Естественно, миссис Агни! А за что, интересно, вы мне деньги платите?

— Мёрдок! — негодующе воскликнула Агни, злясь на то, что поверенный намеренно оттягивает оглашение важной информации.

— Миссис Агни, какая-то вы излишне нервная стали. Помнится мне, что в первую беременность с вами такого не было.

— А я что говорю! — хлопнул в ладоши Стэн. — Точно девка будет! Вот сейчас она мотает нервы ей, — кивнул на Агни он, — а когда родится — возьмётся за нас!

— Нужны вы ей! — хмыкнула рыжая.

— У неё, между прочим, отец есть! Вот его нервы и будут в её полном распоряжении! А тебе давно пора своих детей завести, а не раздражать Раццэка своими сюсюканьями с моими!

— С ещё неродившимися детьми врачи, между прочим, рекомендуют разговаривать! — обиженно апеллировал к ней Стэн. — А я, можно сказать, твоему — практически родной дядя! Кто знал, что Райдэк припрётся именно в тот момент, когда я буду представляться малышу?

— Считай, что это было твоё первое и последнее представление, — подьпюжила Агни.

— Торн сказал, что если ещё раз тебя лапающим мой живот увидит — пристрелит из твоего любимого «Брайана».

— Жлоб твой Райдэк! — буркнул Стэнфорд. — Жлоб и единоличник! Так что ты там нарыл, Мёрдок? — надувшись, переключился на поверенного Агни он. — Давай уже, не тяни кота за яйца!

От подобного фразеологизма Сапе картинно закатил глаза и указал в каталоге на папку «Venatores».

— Список подозреваемых здесь, — провещал он.

Агни ткнула в файл, и близнецы в едином порыве наклонились к экрану вместе с ней, вчитываясь в строки текста.

— «Try Optimum», «Intercorporate Group», «Matrix»… — вслух прочитала рыжая. — Что это за фирмы?

— Эти три фирмы распределили между собой основной пакет акций материнской компании «Hawk», которую вдова Хьюза Хоккинса продала по генеральной доверенности своего мужа сразу после его преждевременной кончины.

— И сколько она выручила за продажу самой известной межгалактической сети?

Мёрдок мило улыбнулся.

— Девять лет назад Ванесса Хоккинс получила за холдинг всего сто восемьдесят миллиардов. Рыночная капитализация «Hawk» на сегодняшний день составляет два триллиона кредитов. По неаудированной отчётности холдинга годовой доход «Hawk» только за прошлый год превысил двести шестьдесят миллиардов.

Свэн художественно присвистнул, и Мёрдок продолжил:

— Основную долю доходов составляют поступления от рекламы при выдаче результатов поиска и сервисов, связанных с облачными технологиями. Нерекламная прибыль холдинга в этом году увеличилась на сорок процентов. Но это всё лирика, миссис Агни. Ведь если доказать, что Бенджамин Хоккинс невиновен и его права, как прямого наследника владельца холдинга «Hawk», грубо нарушены — продажу компании можно оспорить и вернуть законному владельцу. Так что, если не вдаваться в дебри юридических терминов, полагаю, «собака зарыта» именно здесь!

Потирая руки, Агни алчно сверкнула глазами и уселась в кресло, лёгким движением руки активируя голограммные экраны, всплывающими окнами возникающие у неё перед лицом.

— Ну-ка, посмотрим, кто у нас стоит за этими фирмами… — словно виртуозная пианистка, невесомо касаясь пальцами сенсорной клавиатуры, промурлыкала она, начиная поиск одновременно в нескольких межгалактических базах.

Через тонкие дощатые стены времянки слышалось звонкое многоголосье поющих птиц, и пробивающийся сверху, сквозь густые кроны, дневной свет хоть и не был очень ярким, но всё же достаточно освещал теперь уже отмытое от пыли и грязи помещение, посреди которого возвышался Хок, с должным удовлетворением созерцая результаты своего труда, расставив ноги на ширину плеч и уперев руки в бока.

Полы в комнате он вымыл трижды — так, чтобы по ним можно было ходить даже босиком. Запах влажной древесины приятно вился в воздухе, создавая ощущение свежести и чистоты.

Повернув голову к кровати, Хок наткнулся на пристальный взгляд Фло и широко улыбнулся. Пока он убирался, девушка несколько раз проваливалась в полудрёму, и сейчас по лёгкому румянцу на её щеках и ясности в глазах можно было предположить, что сон и лекарства пошли ей на пользу.

— Привет! — подмигнул Хок. — Как самочувствие?

Фло рассеянно пожала плечами и еще чуть хрипловато после сна ответила:

— Вроде нормально. Г олова уже не болит.

— Отлично. А я с уборкой закончил, так что можем идти мыться! — радостно заявил он.

Вьгащив из рюкзака комплект экспроприированной на станции чистой одежды для Фло, он перекинул его себе через плечо и, подойдя к девушке, подал ей обе руки:

— Давай, помогу подняться.

Фло с подозрением посмотрела сначала на протянутые к ней ладони, а затем на довольную физиономию Хока.

— Никуда я с тобой не пойду, — с опаской отодвинулась к стенке она.

— Нет, Цветочек, так не годится! Мы же договаривались! Тебе надо искупаться. Во-первых, волосы от крови отмыть, чтобы я мог рану обработать и сменить повязку, во-вторых, где я тебя только не валял…

Нагнувшись, Хок бесцеремонно подхватил Фло на руки, но та, задёргавшись в его объятиях, возмущённо взвизгнула:

— Хоккинс, отстань от меня! Я не против мытья, но отказываюсь это делать вместе с тобой!

— Цветочек, я свет еще не исправил. В душевой темно и тесно, — настоял он. — Не д. бог, поскользнёшься и опять головой ударишься. Что я делать буду?

— Я протестую! — вдруг выпалила Фло. — Это нарушение четвёртой поправки конституции о правах человека! — и Хок изумлённо остановился, уставившись на девушку, хлопающую губами, словно рыба, которую вытащили в сачке из воды.

— Чего? — насмешливо приподнял брови он.

— Каждый имеет право на личную неприкосновенность и без добровольного согласи: не может быть принуждён к каким-либо действиям!

— Ну, ты и загнула, Цветочек! — хмыкнул Хок. — Нет, мы с тобой однозначно разные книжки читали!

— Я требую немедленно поставить меня и на пол!

— Тре-ебуешь… — весело протянул Хок и лукаво прищурился: — А иначе что?

— Я буду кричать! — нервно выдала Цветочек, и мужчина прыснул со смеху.

— Цветочек, вообще-то я тебя мыть, а не насиловать собираюсь. Там темень — хоть глаза выколи! Я тебя даже видеть не буду.

— Хоккинс, ты что, издеваешься? Совсем ничего не понимаешь? Я не хочу, чтобы ты меня голую трогал! Я в состоянии позаботиться о себе сама!

— Что, даже спинку потереть не дашь? — невинно поинтересовался он. — А я бы на твоём месте не отказался.

Цветочек стала розовой, как помидорка, и так уморительно запыхтела, что Хок еле сдержал рвущийся из груди смех. Занеся девушку в санузел, он поставил её под лейкой и, сложив стопку одежды на умывальнике, снял с полки бутылочку с гелем, а затем всунул её Фло в руки.

— Я не буду закрывать дверь, чтобы ты хоть немного могла ориентироваться в пространстве. Обещаю не подглядывать, но если услышу грохот или крик — не обессудь…

— У меня уже не кружится голова, и слабость прошла, — оправдываясь, пробубнила Фло, а затем, сердито зыкнув на так и не покинувшего помещение Хока, возмущённо прошипела: — Ты уйдёшь когда-нибудь, Хоккинс? Я в туалет хочу!

— Это карма, Цветочек, — шепнул Хок. — Тебе не кажется, что мы поменялись местами?

— Мелко, Хоккинс, мстить женщине за то, что она по долгу службы два раза видела твой голый зад, — возмутилась Фло, и Хок, не выдержав, громко расхохотался.

— Я рядом, если что, — покидая туалетную комнату, обронил он и, не желая больше смущать девушку, пошёл к столу, чтобы немного перекусить, пока она будет мыться.

Разобрав банки с продуктами, он смешал тушёнку с консервированной кашей, подогрел смесь посильнее, чтобы к моменту возвращения Фло в комнату еда ещё не остыла, затем постелил девушке чистую постель, и с чувством хорошо исполненного долга присел на скамью, поглощая свою порцию завтрака.

Через неприкрытую дверь душевой доносился звук льющейся воды, и в какой-то момент Хок понял, что прислушиваясь к нему, начинает рисовать в своей голове совершенно непристойные картинки обнажённой Дэверо, гибкое тело которой омывают упругие струи. Каша мигом стала поперёк горла, а мысли из разряда непристойных плавно перетекли в развратные. Мгновенно отреагировав на них, мужская физиология крайне неделикатно напомнила Хоку, что женщины у него не было достаточно давно, и сидеть на скамье стало очень неудобно.

Если бы не травма Цветочка и опасения Хока, что девушка в любой момент может потерять сознание, он полез бы на крышу, чтобы пересмотреть солнечные панели и отремонтировать проводку — по крайней мере, так он мог хотя бы отвлечься и чем-то занять руки. Хотя с непередаваемым удовольствием он лучше бы обнимал ими Фло.

Непосредственная близость Дэверо и их вынужденное уединение начинало играть с Хоком злую шутку, каким-то образом программируя его мысли и чувства на уровень отношений, больше напоминающих семейные, нежели двух вынужденных товарищей по несчастью. Мозг больше не воспринимал Цветочка как нечто чужеродное и временное. Где-то на уровне бессознательного Хок уже примерил на неё статус подруги жизни, и в графе «принадлежность», не задумываясь, поставил жирную такую галочку: «Моя!»

И вот это «моя» вообще не вызывало никакого отторжения. Оно вдруг стало таким само собой разумеющимся, как то, что ветер дул, а солнце светило.

Именно поэтому Хок так реагировал на девушку! Ещё сам того не осознавая, он её себе присвоил! И плевать его подсознанию было на то, что Цветочек об этом думает, есть ли у неё кто-то и подходят ли они с Хоком друг другу. Конкретно эта женщина теперь была объектом и целью, преследуя которую, у него возникало только одно желание: заполучить её в своё полное и безраздельное обладание со всеми её достоинствами, комплексами и недостатками.

Если бы Хок не был таким циником, он сказал бы, что это любовь. Не с первого и даже не со второго, а чёрт его знает с какого взгляда! Потому что само по себе спокойное принятие какой-то женщины рядом с собой, как легальной и постоянной спутницы, для него было в новинку.

Даже с Агни подобных мыслей не возникало!

Ошарашенный подобным открытием, Хок изумлённо уставился в тёмный проём душевой, и когда понял, что больше не слышит звука льющейся там воды, сначала подскочил, словно расправленная пружина, а потом бросился вперёд, на ходу крикнув:

— Цветочек, ты в порядке?

— Господи, Хоккинс, зачем так орать? — сердито донеслось из-за стенки. — Так и заикой стать можно!

Остановившись на пороге, Хок проглотил застрявший в горле испуг и облегчённо выдохнул, обнаружив, что девушка не только успела вымыться, но и переодеться в чистую робу.

— Ты что делаешь? — напрягся он, проследив за тем, как Фло складывает в умывальнике свою грязную одежду.

Она шумно и сердито фыркнула, а затем ответила:

— Я теперь за каждый свой шаг перед тобой отчитываться должна? Мне всё это выстирать надо.

— Дай сюда! Я сам всё сделаю! — раздражённо рыкнул Хок, собираясь отобрать у неё шмотки.

На что в ответ получил неожиданный и болезненный тычок локтём и возмущённое:

— Отвали, ненормальный. Ты мне еще трусы не стирал!

Вот про трусы она зря сказала. В голову сразу полезла откровенная похабщина, с ней же в главной роли, и Хок, расплывшись в широкой улыбке, промурлыкал:

— Цветочек, уймись! Я не извращенец. У меня на кружевные трусики не встаёт.

— Я не ношу кружевного белья! — вдруг ощерилась, словно гарпия, девушка.

— На простое у меня тем более не встаёт, — невозмутимо заметил Хок, пытаясь выдрать из рук Фло одежду. — За исключением, когда оно надето на тебя. А если его вообще не будет — просто идеальный вариант!

Рваный вздох девушки в повисшей тишине прозвучал излишне громко, обостряя слух Хока и натягивая внутри какую-то невидимую дрожащую нить.

Сверху, с уже выключенной лейки душа, сорвалась капля воды, с глухим стуком ударяясь о деревянный пол, и вместе с ней куда-то вниз полетело тяжело бухающее сердце Хока.

Обвив рукой талию девушки, он настойчиво привлёк её к себе и провёл носом по скуле, шумно втягивая едва уловимый запах геля для душа и самой Фло.

— Как же хорошо ты пахнешь, Цветочек… — прошептал он, найдя губами её губы и захватывая их в плен своего поцелуя, медленно перерастающего из осторожного в глубокий и страстный.

Руки Фло ласково заскользили по спине мужчины, сама она неожиданно прижалась к его груди, и от понимания, что Цветочек натурально отвечает на его поцелуи, Хок изумлённо замер и обнял ладонями её лицо, пристально вглядываясь в сверкающие в полумраке аметистовые глаза.

Ей хватило нескольких секунд, чтобы опомниться и спрятать на самом их дне всего лишь мгновение назад отражавшиеся там чувства. А для надёжности она решила замаскировать их еще и нарочито грубым:

— Отстань от меня, Хоккинс!

Поздно. Потому что истинное положение вещей он уже понял и оттого в ответ лишь бесшабашно улыбался, глядя на её досадливо поджатые губы.

— Чёрт, как же жалко, что ты не разрешила потереть тебе спинку! — шепнул Хок на ушко Фло и, воспользовавшись её смущением, сначала завладел грязным бельём, а потом бодро скомандовал:

— Марш в постель!

Пропыхтев себе что-то под нос, как сердитый ёжик, Цветочек пошлёпала босыми ногами до кровати, завалившись на которую, тут же повернулась лицом к стенке.

Хок несколько секунд с усмешкой смотрел девушке в спину, а затем присел с ней рядом, опуская ладонь ей на плечо:

— Фло, — тихо позвал он. — Знаешь, никогда не думал, что скажу тебе это, но… Спасибо!

Она медленно повернулась, непонимающе хмуря брови и кусая нижнюю губу.

— За что?

— За то, что притащила меня сюда, — улыбнулся Хок. — Я ведь думал, что ничего хорошего на Аэртоне не найду.

Цветочек скептично хмыкнула и удивлённо уточнила:

— Интересно, и что же хорошее ты здесь нашёл?

Хок ласково убрал с её щеки прилипшие влажные пряди волос, и абсолютно серьёзно произнёс:

— Тебя. Я нашёл тебя.

— Я вообще-то не подарок, — ни с того ни с сего решила предаться самокритике девушка.

— Так и я не именинник, Цветочек, — мягко рассмеялся Хок, вдруг понимая, что рад, как мальчишка, и её нелепому признанию, и тому, что она не отбрасывает его ладонь, по-хозяйски поглаживающую ей щеку, и хрупкой невысказанное™ слов, витающей в воздухе подобно тонкой паутинке. — Ну-ка, давай, устраивайся поудобнее! Сначала будем есть, а потом принимать лекарства, — заявил он, легко подхватывая Фло на руки и усаживая на кровати.

— Я не голодная, — возразила девушка прежде, чем Хок успел протянуть ей тарелку с кашей.

— Поговори мне! Не голодная она! — включая полный игнор, он всунул ей в руки ложку и бескомпромиссно заявил: — Одно из двух: или ты ешь сама, или тебя кормлю я!

— Я сама! — ворчливо буркнула Фло, запихнула еду в рот и вяло возмутилась: — И чего ты ко мне пристал?

— Цветочек, я одного не пойму, почему любое моё проявление заботы воспринимается тобой как приставание? Во-первых, на лекарствах написано, что их надо принимать вместе с едой, а во-вторых, это нормально, когда сильный мужчина заботится о своей слабой женщине.

— Я не твоя женщина, — глухо выдавила из себя Фло.

— А это вообще временное и легкопоправимое положение, — зачерпывая зажатой в руке девушки ложкой кашу и направляя её к губам, невозмутимо парировал Хок. — Ешь давай, а то от тебя скоро одни глаза останутся.

— Ты бы определился, Хоккинс! — прожевав пищу, опустила взгляд в тарелку Цветочек. — То я для тебя слишком толстая, то сильно худая…

— Э! — Хок наклонился к лицу Фло так, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Давай-ка завязывай с привитыми тебе каким-то долбаным уродом комплексами неполноценности! Любящему мужчине по фигу — худая ты или толстая, достаточно ли полные у тебя губы, идеально ли выщипаны у тебя брови и растут ли волосы в интимных местах! Это полная херня, Цветочек! Любят вообще не за это!

— А за что любят? — внезапно вскинула голову девушка, вонзаясь в Хока пронзительным лиловым взглядом.

Хок рассеянно пожал плечами и, секунду помедлив, улыбнулся:

— Не знаю… Любят просто потому, что любят! За то, что в хмурую и дождливую погоду рядом с любимой становится светлее и теплей. За то, что одна её похвала заставляет чувствовать себя непобедимым и всесильным, а когда она плачет, почему-то хочется горько выть самому. За то, что одной её улыбки достаточно, чтобы излечить нанесённые кем-то душевные раны. За то, что с неё начинается день и ею заканчивается^ за счастье просыпаться по ночам, чувствуя тепло её дыхания на своей груди. Есть тысячи простых и на первый взгляд незначительных мелочей, Цветочек, из которых составляется такое важное и значимое слово «люблю»…

Какой-то тихий, на грани слышимости, звук привлёк его внимание, и, прервав свой монолог, Хок шумно вздохнул, заметив, как горькие слёзы, скатываясь по щекам Фло, капают в её тарелку с кашей.

— Цветочек, — потянулся к девушке он, отставляя еду и собираясь обнять.

— Не трогай меня, — смежив веки, словно дневной свет причинял ей боль, глухо выцедила Фло, поджав дрожащие губы. — Уйди, пожалуйста! За что мне это? Господи, и зачем я тебя только опять встретила?

Она рванулась из объятий Хока, в каком-то диком и безумном порыве вскакивая с кровати и бросаясь к душевой за оставленными там ботинками.

Поймав её на выходе в попытке задержать, он совершенно не понял, что с ней творится и почему его слова о любви вдруг разрушили атмосферу зарождающегося чуда, внезапно превратив Фло в куда-то несущуюся истеричку.

— Отпусти, — вырываясь и отбиваясь от Хока, шипела она. — Мне надо выйти отсюда! На воздух! Подальше от тебя!

— Да что с тобой такое? Никуда я тебя не отпущу в таком состоянии! — прорычал Хок, скручивая девушку достаточно крепко, но так, чтобы не причинить травму или боль.

Пытаясь уйти от захвата, она попробовала поднырнуть под его руки. И когда дёрнулась вниз, тонкая золотая цепочка на её шее в пылу борьбы зацепилась за пальцы Хока и разорвалась.

Что-то круглое, висевшее на ней под футболкой звонко ударилось об пол, несколько раз подскочило вверх, а затем поскакало вперёд.

Срикошетив от ножки стола, оно неожиданно покатилось в обратную сторону, и мгновенно среагировавший на происходящее Хок успел резко накрыть его ступнёй.

Фло выскользнула из его тисков, но вместо того, чтобы убежать, вдруг остановилась в шаге от Хока, с каким-то безысходным страхом наблюдая за тем, как мужчина медленно наклоняется и поднимает с пола упавшее кольцо.

На миг Хоку показалось, что золотой ободок с пятью сверкающими камешками, расположенными по кругу, прожёг ему ладонь до костей. Он узнал бы его из тысячи, даже если бы прошло еще несколько десятков лет! Не было никаких сомнений, что сейчас в руке у него лежало… обручальное кольцо его матери Элис Хоккинс — то самое, что он отдал своей Дохлятине перед тем, как потерять её навсегда.

— Откуда у тебя это? — прохрипел Хок, и тяжёлая волна накатывающей ярости внезапно обожгла позвоночник, словно хлыст. — Ты где это взяла? Отвечай!

Испуганно моргая, Фло замерла, тяжело дыша после недавней борьбы, и вдруг в лице её что-то поменялось, напитывая каждую чёрточку отчаянием и гневом.

— Ты сам мне его дал! Ты!!! — она пронзительно всхлипнула, жгучие слёзы градом покатились по её щекам, и сквозь накатывающую истерику девушка отчаянно закричала: — Ты не узнал меня! Ты клялся, что найдёшь меня даже в Тааре, а когда встретил — просто не узнал! Ты обещал, что вернёшься за мной, а сам бросил умирать в том подвале! Ты предатель, Бен! Предатель и обманщик! Ненавижу!

В голову словно выстрелили из крупнокалиберной винтовки, вынеся мозги, и Хок, остолбенев от шока, захлебнулся собственным вздохом.

О чём она говорит?! Мать её, что за хрень она несёт?!

— Ты лжёшь! Ты не можешь быть ею! У Лэнси карие глаза, она слепая как крот была, и очки носила, потому что ей нельзя было делать операцию!

— Это линзы, — рыдая, выкрикнула Фло. — Сиреневые нанолинзы! Я без них ничего не вижу, и у меня…

Хок словно оглох. Больше ничего не понимал и не слышал.

Временная асфиксия.

Как сердцем об асфальт!

Душа в хлам, мысли всмятку, и только шум оглушительно пульсирующей в висках крови.

— Сними! — жёстко хватая её за руку, прорычал Хок.

Лицо его исказилось в какой-то жуткой гримасе, и Фло стало страшно. Она отчаянно затрясла головой, а багровеющий от ярости мужчина заорал:

— Сними эти сраные линзы, я сказал! Немедленно!

Испуганно засунув руку в карман, она вытащила оттуда ту серебристую трубку, предназначения которой Хок не понял, когда рылся в её одежде, и поочерёдно поднесла её к глазам, нажимая маленькую кнопку на корпусе. Когда вспыхивающий на конце странного устройства мягкий белый свет погас, девушка подняла голову и посмотрела на Хока.

Радужки цвета сольвейта…

Близоруко щурящимися карими с янтарными прожилками внутри глазами Дохлятины на него смотрела тэйдор Дэверо.

Эти глаза Бену снились по ночам. Эти глаза были его вечной пыткой и единственным спасением. Эти глаза…

— Лэнси…

Хок сделал шаткий шаг вперёд, протягивая начинающую дрожать ладонь к девушке, глядящей на него с откровенным ужасом.

— Не надо, — отступая, замотала головой она.

В пронзительной бирюзе его глаз полыхнуло алчное нетерпение. Пальцы поймали ткань футболки Фло, разрывая её с чудовищно прозвучавшим в тишине треском, отдающим в мозг, словно разряд тока.

Цветочек вскрикнула, ещё плохо понимая, что происходит, а окончательно слетевший с тормозов Хок крутанул её, поворачивая спиной к себе, стягивая остатки изорванной одежды и лихорадочно сверкающим взглядом исследуя кожу спины.

Рохля Дохлятина шагу не могла сделать, чтобы не пораниться чем-то. Бен помнил все отметины на её теле: шрам под лопаткой, когда маленькая дурочка зацепилась за кусок арматуры; ожог на плече в виде сморщенной капли; тонкий след от глубокого пореза над локтём…

Зачарованно трогая каждый из них, Хок часто моргал, не веря ни в происходящее, ни собственным глазам.

— Чуть ниже коленки, — низко прохрипел он, обходя дрожащую и прикрывающую руками грудь Фло по кругу. — Там должен быть еще один! Тот, что я сам зашивал!

В этот миг он был похож на тронутого шизофреника, пугающего девушку до икоты.

Фло попятилась и, зацепившись о попавший под ноги ботинок, неуклюже рухнула на пол, отползая от медленно опускающегося перед ней на колени мужчины подальше.

Она отбивалась и кричала. Но Хок был сильнее. А еще словно одержим бесами, рвущими в клочья его израненную душу.

Сдирая с неё штаны, словно полоумный маньяк, он добрался трясущимися руками до ног, и когда увидел то, что искал, замер, тяжело дыша и сверкая полыхающими безумием глазами.

— Дохлятина… — опустив голову, Хок тяжело ткнулся ею в голые колени девушки, и вдруг, ласково погладив их ладонями, прижался горячими губами к белому рубцу собственноручно зашитого им кривого шрама. — Ты живая… Вселенная, ты живая! Господи, спасибо! — обдавая жарким шёпотом покрывшуюся мурашками кожу Фло, всхлипнул он.

Это было — как взрыв. Яркая вспышка. Обжигающей волной накатило острое удовольствие, и Фло судорожно сжала коленки, едва не теряя сознание от ощущения горячей пульсации внизу живота, а потом закричала, сотрясаясь в болезненно-сладких конвульсиях, рыдая и бессвязно что-то бормоча.

Никогда. Ни с кем. Вот так — просто от одного прикосновения.

— Ты что, кончила? — дыхание вылетало из горла Хока с протяжным свистом, и в лихорадочно сверкающих голубых глазах теперь читалось чистое безумие.

— Без меня? — гулко сглотнул он.

Фло жалко скривила мокрые от слёз губы, стыдливо пытаясь закрыться руками и отползти от него подальше.

— Куда? — голосом, как у прокуренного алкаша, прохрипел Хок, крепко удерживая девушку за ногу и подтягивая к себе.

Его жёсткое, горячее тело навалилось на её дрожащее словно глыба, соприкоснулось с обнажённой девичьей кожей, и каждую мышцу Хока будто разрядом тока пробило. Затрясло. Как конченого наркомана. Да он и был таким! Сидел на своей Дохлятине пожизненно, как на системе. Дня не было, чтобы не снилась, в мыслях не приходила, не мучила глазами своими беззащитными, не ранила воспоминаниями, а тут… Живая! Такая взрослая. Сладкая. Тёплая. Родная.

Бен впился губами в рот девушки. Словно клеймо поставил.

— Ты… это ты… Мой Кузнечик!

— Я не твоя! — она ударила его в грудь кулаками, глотая всхлипы и слёзы, скатывающиеся из таких родных, до судорог во всём теле, глаз. — Ты меня бросил! Променял на деньги и комфорт!.. Я вычеркнула тебя из своей жизни!

Каждое слово — как острый нож в сердце. И безжалостная память ранила сильнее пуль. Лэнси рыдала, а Хок слизывал её слезы, сжимал в тисках своих ладоней лицо и шептал, как сумасшедший:

— Я тебя нашёл… Господи, это действительно ты! Ты живая…

Нет никаких мыслей. Дурман. Безумие, набирающее обороты и грозящее перерасти в катастрофу.

Выдохи, словно одиночные выстрелы. Поцелуи — как глотки воздуха. Нечто жизненно необходимое, потому что без них — смерть и пустота, без них — агонизирующая в конвульсиях душа и остановка сердца. И Хока встряхивало, как от ударов кардиостимулятора, когда он ловил губами учащённый пульс, бьющийся на её тонкой шее.

Царапая её своей щетиной, и больно, и сладко он целовал её, словно хотел своими поцелуями стереть все шрамы на её теле, заменив своим запахом. А она впивалась в его плечи пальцами, оставляя синяки и царапины, уже не контролируя ни движения собственного тела, ни вырвавшегося на волю желания, ни голоса, теперь больше похожего на какой-то бесконечный вой, в котором все было: и отчаяние, и обида, и непередаваемое удовольствие, которого никогда и ни с кем она не испытывала. Не могла. Просто не могла. Подпустить к себе. Довериться. Снова открыть своё сердце.

Только его любила. Его одного ждала. Выжила, потому что верила — он придёт и заберёт её.

Время замерло. Мир будто взорвался и понёсся ко всем чертям, вместе с ускользающим за грань реальности рассудком Хока. Невесомые крылья счастья поднимали его куда-то в небеса вместе с обнажённой и настежь раскрытой для его воскресшей Лэнси душой.

Рваный пульс под шёлковой кожей… И на его ладонях её тепло, превращающее Хока в чокнутого фетишиста, боготворящего это тело, словно ангельскую святость.

Когда?! Когда она успела стать такой немыслимо прекрасной и желанной? Или это всё иллюзия — красота в глазах смотрящего? Неужели этот нежный хрупкий цветок и есть его тощая, нескладная Дохлятина? В голове шумело от мешанины чувств, словно он напился до абсолютно неадекватного состояния.

Расплывчатый, бесконечно любимый образ вдруг обрёл плоть и кровь! И Хок, вероятно, сошёл с ума, когда резким ударом ладони по своему плечу запустил механизм снятия костюма, чтобы всем телом, напряжённым, словно закрученная спираль, почувствовать живое тепло своей Лэнси.

Она что-то жалобно пробормотала, целуя его лицо мокрыми и солёными от слёз губами везде, где могла достать, а затем стремительно обвила руками и ногами, вжимаясь в него со всей силы, и одним этим каким-то трогательно-детским жестом напрочь срывая Хоку башку.

— Лэнси… — рывком проникая в так доверчиво раскрытое для него тело девушки, выдавил он из пересохшего горла. — Не отпущу… Моя…

В глазах будто белые вспышки молний полыхнули, и Хока понесло… Ничего в этой жизни больше не имело смысла, кроме его желания раствориться и забыться в нежности обнимающей его женщины.

Она нужна была Хоку. Как свет, как воздух, как сама жизнь. Только в её губах было его спасение! Только в омутах её родных глаз его счастье! И только двигаясь ей навстречу в каком-то полубезумном угаре, он вдруг понял, что снова становится собой — Бенджамином Хоккинсом, готовым зубами перегрызть глотку любому, кто попытается отнять у него его любимую девочку с глазами цвета сольвента.

Яростные и мощные толчки…

Бугрящиеся на его руках и шее жилы…

Акт близости — как отчаянная схватка, где нет проигравших и побеждённых — есть двое потерявшихся во времени и пространстве, для которых не важны условности.

Есть только миг обоюдного помешательства, после которого начинается отсчёт их совместного невозврата. Удушающая пустота, которую нужно заполнить дыханием друг друга, жадными прикосновениями и сумасшедшим грохотом сердец.

Гибкое тело под Хоком задрожало, выгнулось дугой, и, проваливаясь, как в омут, в затуманенный поволокой страсти взгляд Фло, он поймал губами её громкий крик, сплетая с бесконтрольно вырвавшимся своим.

Миг нирваны. Полная отключка сознания, словно Хока в этот момент больше не существовало. Тело занемело, и осталось только это ощущение непередаваемого наслаждения и умиротворяющего абсолютного единства, когда двое наконец стали одним целым.

Он и не представлял, что так бывает…

Дурман улетучивался из головы слишком медленно, не давая Хоку нормально соображать. Он перекатился на бок, освобождая девушку от тяжести своего веса, но отпустить так и не смог. Обнимал её до боли в мышцах, и руки его все еще дрожали.

— Это ты… — в слепом исступлении стискивая ладонь на затылке девушки и вжимая в свою грудь её голову, повторял Хок. — Мой маленький Кузнечик. Это ты…

Пальцы девушки робко и ласково погладили его губы, и Хок, перехватив их рукой, стал покрывать поцелуями.

— Почему ты теперь Фло? Что случилось с Лэнси? — тихо задал он нестерпимо мучающий его вопрос.

— С ней случился ты! — прошептала девушка. — Когда ты её бросил, ей пришлось умереть, чтобы научиться жить дальше.

Хок замер, не сумев сделать вдох — так больно стало в груди. Его Дохлятина, оказывается, научилась боям без правил. Понимала ли она, что сейчас ударила его ниже пояса, а затем воткнула ему в сердце нож и безжалостно там им поковырялась?

Поднявшись на локте, он посмотрел ей в глаза, и сипло выдал:

— Я не бросал тебя! Меня поймали и вернули домой, когда я рассчитывался в аптеке за твои лекарства.

Губы Фло предательски задрожали, обиженно складываясь как у маленькой, собирающейся реветь девочки.

— Бен, которого я знала, вернулся бы за мной во что бы то ни стало! — горько возразила она.

— Я и вернулся! — Хок сжал зубы до хруста. — Но поздно. Коротышка Клайд сказал, что тебя насмерть сбила машина.

— И ты легко поверил! — широко распахнула заполняющиеся слезами глаза Фло. — Потому что тебе это было удобно! Ты ведь даже не искал меня!

— Лэнси! — в отчаянном бессилии прорычал Хок.

— Не называй меня так, — умоляюще всхлипнула девушка.

— Почему?

— Потому что это очень больно! Я не хочу снова умирать из-за тебя!

— Это я умер! — сгребая Фло в свои объятия, припечатайся щекой к её щеке Хок. — Это меня не стало в тот день, когда я понял, что больше тебя не увижу! Я же все эти годы винил себя в твоей смерти! Я со звёздами разговаривал, думая, что ты смотришь на меня оттуда. Ты мне снилась каждую ночь…

Руки Фло вдруг крепко обвились вокруг шеи Хока, и, тычась мокрым носом в его шею, она сбивчиво и жалобно залепетала:

— Я так тебя ждала… Каждый день. Целый год. Но ты всё не приходил за мной… А мне так больно было…

— Расскажи! — сглатывая стоящий в горле ком, попросил Хок. — Расскажи мне…

Он гладил ладонями дрожащую спину девушки, повторяя как мантру: «Расскажи, Кузнечик! Я должен это знать!»

Ему сейчас было просто необходимо заполнить её рассказом огромный пробел в своей жизни — тот серый отрезок, который он прожил без неё словно в тумане, чтобы связать их разорванные судьбы снова в один крепкий узел.

И она заговорила.

Тихо и грустно. Выплетая перед мысленным взором Хока картинки прошлого, от которых у него волосы вставали дыбом, бессильно сжимались кулаки и дико болела душа.

— Я даже не поняла, что меня сбила машина. Наверное, хорошо, что я потеряла сознание сразу после удара, потому что когда я очнулась в больнице, то чувствовала только боль. Везде. Словно меня переехал асфальтоукладчик. У меня были переломаны почти все кости. Челюсть. Ноги. Руки. Рёбра. А ещё черепно-мозговая травма и смещение позвонков. Я не знаю, почему выжила. Но тогда я боролась со смертью только ради тебя. Каждый день, лёжа на вытяжке, я уговаривала себя, что вот сейчас санитарка выйдет за лекарствами, оставив меня одну, и в палату проберёшься ты. Вытащишь из меня те ужасные железные спицы, причиняющие невыносимую боль, и мы с тобой убежим.

Но бесконечные дни шли, а ты всё не шёл. Вместо тебя ко мне каждый день приходил офицер СПК, который прибыл на место аварии и сопровождал меня в больницу. Сначала он просто сидел у моей постели и рассказывал мне всякую чушь: о том, как провёл свой день, о своих сыновьях и жене, о доме и большой собаке, закапывающей кости на его заднем дворе.

Он меня раздражал. Потому что я верила, что ты не можешь ко мне попасть из-за него! А он всё приходил и приходил! Отвлекая своей болтовнёй от боли, принося дурацкие игрушки и… соки. Соки! Каждый день разные! Я ведь целый год только и могла, что пить из трубочки. Гейб Дэверо обещал купить мне ящик конфет, когда я поправлюсь, и подарить котёнка…

Фло рвано выдохнула и смахнула с ресниц повисшие слёзы.

— А в итоге он подарил мне намного больше — любящую семью. И стал отцом, которого у меня никогда не было.

В её голосе звучало столько тепла и любви, что Хок невольно испытал какую-то чёрную и иррациональную зависть к этому мужчине, хотя на самом деле должен был благодарить его за всё, что он сделал для Лэнси.

Неправильно и непорядочно, но Хок внезапно понял, что жутко ревнует и этого Гейба, и его жену, и сыновей за то, что они получили принадлежащее только ему! Они все были рядом с его Кузнечиком, в то время как он подыхал от тоски и боли, считая её мёртвой.

Если бы только можно было вернуть время назад! Он бы спал на полу возле её койки, как верный пёс. Рассказывал бы ей каждый вечер её любимую сказку, кормил бы и ухаживал лучше любой медсестры!

Почему? Почему у него всё это отобрали?

— Это он назвал тебя Фло? — сглатывая дерущую горло боль, просипел Хок.

Девушка моргнула, и в её мягкой усмешке засквозила грусть.

— Нет. Это моё настоящее имя. Фло — сокращённо от Флорэнсия. Просто маленькой я очень долго не выговаривала букву «р», и когда кому-то представлялась, то меняла её в своём имени на «л». Не знаю почему, но моя настоящая мама всегда ласково называла меня Лэнси. Мне так нравилось больше…

Хоку нравилось по-всякому. Без разницы: Фло, Лэнси, Флорэнсия, Цветочек или ещё как-нибудь — итог был один! Всё это был его маленький Кузнечик! Его солнечная девочка, от одного взгляда на которую в душе становилось тепло и легко.

— Почему ты не сказала им, что Лэнси тебе нравится больше? — осторожно поинтересовался у неё Хок.

— Сложно разговаривать с переломанной челюстью, — вздохнула она. — Сначала я физически не могла что-либо сказать Гейбу, а потом просто не захотела. Больше года я вообще молчала. Мне казалось, если я не буду разговаривать с офицером, его женой и их сыновьями, то им не будет так обидно, когда за мной придёшь ты и мы с тобой убежим. Я же не знала, что они меня удочерили спустя неделю после того, как я попала в больницу.

Папа рассказывал, что решил это сделать сразу, как только увидел меня на месте происшествия, такую несчастную, маленькую, худенькую и беззащитную…

— Они тебе понравились? — скрывая за небрежностью вопроса болезненный укол ревности, Хок сжал тонкие пальцы Фло, переплетая их со своими. — Ты поэтому передумала и стала с ними разговаривать?

— Нет, — закусила губу девушка. — Я заговорила с папой в тот день, когда поняла, что ты уже никогда за мной не придёшь.

Хок задержал дыхание, пытаясь унять тяжело бьющееся сердце, и с трудом вытолкнул из себя:

— Почему ты так решила?

В глазах Фло потух свет, словно кто-то его выключил^ она с горечью проговорила:

— Потому что я тебя видела.

— Где? — в ужасе, что мог пройти мимо и не заметить свою Дохлятину, просипел Хок.

— По головизору, — добила его девушка. — Гейб оплатил отдельную палату, когда меня перевели из реанимации, и позаботился, чтобы у меня там были все удобства. По головизору я в основном смотрела мультфильмы, но в тот день медсестра случайно включила новостной канал, по которому показывали открытие какого-то благотворительного фонда. Ты стоял рядом со своим отцом… Такой холёный. В дорогом костюме и с надменной улыбкой на лице… Это было больнее, чем когда меня сбил грузовик — понять, что ты выбрал не меня, нищую, бездомную замухрышку, а сверкающую глянцем жизнь, где такой, как я, просто не было места.

В груди словно что-то оборвалось, упало и со звоном рассыпалось на мелкие кусочки.

Хок помнил тот день. На собрание занудных снобов, привыкших хвастаться друг перед другом драгоценностями и размерами своих кошельков, его заставили пойти Марди и отец, шантажируя в случае неповиновения вернуть бесноватого отпрыска в клинику для психов, из которой он вышел всего несколько дней назад. Семья Хоккинсов должна была показать всему Аэртону своё благополучие и превосходство. Хок еле вытерпел несколько часов этого представления, а потом сбежал на крышу здания и просидел на ней до самого вечера.

— Это сейчас я понимаю, что ты не обязан был за мной возвращаться. Что бы ты делал с полудохлой искалеченной девчонкой? — снова заговорила Фло, и Хок стиснул её в объятиях и яростно зашипел:

— Ни хрена ты не понимаешь! Почему ты вдаббвз не нашла меня хотя бы для того, чтобы плюнуть в морду и сказать, что я подонок?

— Я приходила на подпольные гонки, чтобы на тебя посмотреть. Ты меня даже не заметил.

— Что?! — опешил Хок.

— Вышел из своего глайка, обнял какую-то раскрашенную девицу и прошёл мимо.

От шока собраться с мыслями было невыносимо трудно. Да как такое вообще возможно?! Она ходила рядом, смотрела на него, а он даже не догадывался, что это его Лэнси?

— И сколько раз ты меня видела до того, как мы с тобой встретились в моём доме?

Фло отвела взгляд и тихо обронила:

— Много. Я собирала все статьи, что мне попадались о тебе и твоей семье. Вырезала фото из газет. Покупала билеты на гонки…

— О, господи… — взялся за голову Хок и недоумённо покачал головой. — Почему? Почему ты меня ни разу не окликнула? Ты на следственном эксперименте хотя бы могла сказать, кто ты?

— Это когда? — обиженно вскинулась девушка. — Когда ты попросил меня подержать твой член или подтереть тебе задницу?

Кажется, впервые за последние девять лет Хоку стало стыдно. Лакс! Лакс! Лакс!

— Как ты вообще оказалась в моём доме во время следствия? Опять просто увидеть хотела? — мрачно уточнил он.

— Нет. Я напросилась в бригаду охраны в тот день, потому что собиралась тебе сказать, что нашла и спрятала твой флэтпад.

Воздух камнем застрял где-то в лёгких Хока, и он на миг закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Честная и правильная Фло, дочь начальника СПК и сестра копов спрятала важную улику?! Да нет, не так! Она совершила преступление, скрывая от всех его флэтпад!

— Зачем? Зачем ты это сделала?

Пожевав губу, девушка уткнулась взглядом куда-то в подбородок Хока и безысходно произнесла:

— Помочь тебе хотела. Когда жена твоего отца позвонила в службу контроля, я была на дежурстве. Женщина истерила, требуя выезда бригады СПК. По её словам, пока она находилась на каком-то светском рауте, кто-то взломал охранную систему особняка и пробрался внутрь.

Она утверждала, что сделать это мог только ты, потому что накануне вечером поссорился с отцом из-за того, что он отказался дать тебе денег. Ещё она кричала, будто муж не отвечает на её звонки и она боится, чтобы ты его в отместку не избил, потому что Бенджамин Хоккинс — псих и наркоман.

Я видела, как ты водишь глайк. Наркоманы не участвуют в подпольных гонках, каждый раз выходя из соревнований победителями. А на тебя делали самые большие ставки на тотализаторе. Поэтому я ей и не поверила.

Попасть в дом твоего отца бригаде, приехавшей на вызов, оказалось не так просто. Пришлось взрывать ворота, а потом еще и вырезать двери. А пока все бегали и суетились, я воспользовалась ситуацией.

Знаешь, привычка всегда смотреть под ноги в поисках валяющейся на земле кредитки или какой-то полезной мелочи у меня почему-то не исчезла до сих пор. Несмотря на то, что я больше не бродяжничаю и не голодаю.

Я его сразу заметила в кустах роз возле дорожки, как только мы вошли на территорию особняка. Почему-то даже сомнений не возникло, что этот флэтпад твой. Только ты мог себе такой купить! От него словно твоей энергетикой фонило. Когда я его себе в карман прятала, думала, что если тебя попытаются привлечь к ответственности за взлом охранной системы дома, то без гаджета ничего не докажут.

А потом тебя обнаружили рядом с телом убитого отца и… началось.

Весь внутренний двор особняка окружили, вызвали экспертов и стали осматривать территорию.

Я испугалась. Если бы у меня нашли твой флэтпад… Не так важно, что было бы со мной, но моя выходка могла стоить увольнения отцу, братьям и маме.

А ты всегда говорил мне, что если что-то хочешь спрятать, то прячь в том, что нельзя поднять и вынести. Вот я и… спрятала. В твоём доме. Забросила гаджет в щель между стеной и декоративной металлической панелью в коридоре.

Хок резко выдохнул. Запустил пальцы себе в чёлку и больно её дёрнул.

Он был в шоке. До сих пор не верил, что не спит и всё это ему не снится. Его маленький отважный Кузнечик, рискуя собой, пытался его защитить! Даже зная, что он виноват!

— Так вот зачем ты напросилась на мой допрос! Хотела сказать мне, где спрятан флэтпад?

— Там должен был быть твой адвокат, — поморщилась Фло. — Я подумала, что если гаджет важен для твоей защиты, вы с защитником придумаете, каким образом обнародовать эту улику, не вмешивая в дело меня.

Важен ли был флэтпад? Хок над этим не задумывался. Наверное, да. Ведь тогда он несколько раз звонил отцу, который не отвечал только потому, что в это время, вероятно, уже был мёртв. Но важнее для Хока сейчас было другое, и, крепко сжав хрупкие плечи Фло, он тихо проговорил:

— Ты же не верила… Никогда не верила, что я убил своего отца! Тогда зачем? Зачем ты потащила меня на Аэртон? Что хотела доказать?

— Что ты Бенджамин Хоккинс, — срывающимся шёпотом произнесла девушка.

— Почему?

— Потому что если его не существует, то и меня в его жизни никогда не было! — с рвущим душу отчаянием выкрикнула она. — Меня просто не было!

— Дурочка! Моя маленькая дурочка, — целуя её мокрое от слёз лицо, повторял Хок. — Ты была в моей жизни, есть и будешь! Всегда! Пока я живу и дышу!

— О, господи, что это? — вдруг замерла она, отстраняясь и опуская голову.

Хок не сразу понял, куда она осмотрит. А потом перевёл взгляд и гулко сглотнул.

День пошёл на убыль, и из-за буйной растительности сельвы, плохо пропускающей лучи заходящего солнца, комнату начал быстро окутывать мрак, в серой густоте которого теперь отчётливо была видна светящаяся на груди Хока буква.

— Я набил её, когда узнал, что ты умерла.

Я ведь обещал, что отыщу тебя даже на том свете, — сипло пробормотал он.

Тёплая капля, сорвавшаяся со щеки Фло, шлёпнулась прямо в самый центр сияющей татуировки, едва не остановив Хоку сердце.

— Кузнечик, не надо…

Весь мир катился к чертям собачим, когда она плакала. Потому что весь этот мир не стоил её слёз.

Всхлипнув, она наклонилась, а потом стала нежно целовать вытатуированный у него на груди знак, и Хока шарахало от её прикосновений, словно она дотрагивалась до кожи не губами, а оголёнными проводами, по которым шёл электрический ток.

— А я линзы поставила такого цвета, как глаза у Торри, — вдруг жалобно призналась она. — Думала, ты поймёшь…

Сграбастав девушку в свои объятия и исступлённо целуя её лицо, шею, плечи, Хок горячечно шептал: «Я дурак, Кузнечик! Я такой дурак!» А она гладила его спину ладонями, подставляла поцелуям солёные губы, и её рваные вздохи-всхлипы казались ему неземной музыкой.

Теперь Хок знал, как звучит страсть. И он осознанно тонул в водовороте этого звука, падая в его объятия и купаясь в палитре эмоций, окрашивающих его серый мир в радужные цвета.

Сплетаясь друг с другом руками и ногами, они лежали на дощатом полу, не чувствуя холода, не испытывая неудобства, глотая слёзы и беззвучные слова, произнести которые не было сил.

Сумерки сгущались над сельвой. И темноту, окутавшую временное пристанище Хока и Фло, теперь рассеивала только светящаяся на груди мужчины буква, как вечное обещание мифического Ликара найти свою любимую Торри даже в беспросветных чертогах смерти.

В голове и мыслях Хока ещё царил хаос, но стоило испуганно вздрогнуть и крепче сжать руки, проверяя, не исчезла ли из его объятий Лэнси, как лицо его расплывалось в глупой счастливой улыбке, а сердце начинало стучать громче и быстрее.

Девушка пошевелилась. В кадык Хока доверчиво ткнулся её холодный нос, и мужчина низко рассмеялся, захватывая губами его кончик, чтобы согреть.

— Боже, ничего не изменилось! Лягушка ты моя, вечно мёрзнущая! — сначала в восторге прошептал он, отыскивая её ледяные ладони и сжимая в своих, а затем подскочил, словно его клюнули в темечко, быстро подхватывая девушку на руки. — Я идиот! Кретин недоделанный! Господи, который час?

— Что случилось? — заторможенно моргая, спросила Фло, когда Хок посадил её на кровать и начал носиться по комнате.

— Тебе лекарства принимать следует каждые четыре часа! И пластырь на голове сменить давно нужно было!

— Я хорошо себя чувствую, — попыталась его успокоить девушка. — У меня ничего не болит! Шов только немного тянет. Но это же нормально?

Пропустив мимо ушей её лепет, Хок распотрошил очередной пакет с украденной униформой, доставая оттуда новенькую футболку.

— Ну-ка, давай сюда свои руки! — засуетился он, одевая Фло, словно ребёнка. — Замёрз, мой Кузнечик? Прости. Что-то я торможу не по-детски! Забыл, что ты у меня не закалённый дрэйкер.

— Бен, — послушно позволяя ему вертеть собой, позвала девушка, и Хок застыл, прислушиваясь к тому, как звучит в её устах его настоящее имя, от которого он уже успел отвыкнуть.

— Что? — присел перед ней на корточки.

— Не могу отделаться от странного чувства, что мы с тобой вернулись в прошлое, — Фло протянула руку, осторожно касаясь ею лица Хока, и тот мгновенно прижался к ней щекой и легонько потёрся. — Словно ты и не уходил.

Хок склонил голову на её колени и блаженно прикрыл глаза, когда ладони Фло ласково взъерошили ему волосы.

— Я так скучала, — прошептала она. — Только ты умеешь быть таким заботливым и нежным, даже когда на меня сердишься…

— Я никогда не умел на тебя сердиться. Не получалось, — Хок поднялся, взял со стола отложенные лекарства, воду и протянул их девушке. — Пей, раз скучала по тому, что я тобой вечно командовал. И привыкай, что командовать буду и дальше!

Фло усмехнулась, проглотила таблетки и тихо обронила:

— Ты бы оделся, командир!

Полное отсутствие одежды вообще-то Хока никогда не смущало, а после службы в легионе так и подавно, но сейчас он вдруг почувствовал себя неуютно. И не потому, что каким-то образом стыдился собственной наготы, а скорее из-за реакции на неё Лэнси и собственных мыслей, возникших на этой почве.

— Не нравлюсь? — мысленно активируя нанокостюм, мгновенно затянувший его тело в гладкую облегающую ткань, спросил он.

— Как ты это сделал? — пощупала его рукав Фло, недоверчиво присматриваясь к одежде.

— Это проктэррианские нанотехнологии, — отмахнулся от её вопроса Хок и, присев рядом, настойчиво произнёс: — Так ты не ответила. Тебя что-то во мне смущает?

Девушка опустила взгляд и качнула головой.

— Нет. Ты стал таким… Сильным и мужественным.

— Я, если честно, не понял — тебе это нравится или нет?

— Чего ты хочешь от меня? — бессильно выдохнула Фло.

— Откровенности, Цветочек, — приподнял её лицо за подбородок Хок, заставляя смотреть глаза в глаза.

— Уже не Дохлятина? — с лёгкой грустью уточнила она.

— Язык не поворачивается тебя так назвать. И куда только подевались мои любимые острые коленки? — мягко улыбнулся мужчина. — Ты стала такой красавицей!

Девушка саркастично фыркнула, явно не слишком обольщаясь по поводу своей внешности, и Хок не выдержал:

— Так кем всё-таки был тот козёл, который обозвал тебя бревном и привил кучу комплексов? Почему ты только и ждёшь, что я опущусь до его уровня?

— Он не козёл, — тяжело вздохнула Фло. — Я сама виновата. Было изначальной ошибкой выходить за него замуж только ради того, чтобы забыть тебя. Я просто не знала, что это бесполезная затея. Если бы ты меня тогда на терминале не поцеловал… Зачем ты это сделал? Я бы не знала, как это бывает по-настоящему хорошо, когда тебя целует тот, кого ты желаешь!

— Какого хрена ты за него замуж вышла, если не любила? — мрачно поинтересовался Хок.

— А ты хотел, чтобы я всю жизнь страдала и гонялась за призрачной мечтой? Девять лет прошло, а о тебе ни слуху ни духу! Я хотя бы пыталась что-то изменить! А ты, если бы я тебя случайно на выставке не встретила, и не подумал бы вернуться на Аэртон!

— У меня есть оправдание! Мне незачем сюда было возвращаться! Я не знал, что ты жива! — возразил Хок и, опустив голову, бессильно уткнулся лбом в плечо девушки. — Налажал я кругом, Цветочек, да?

— Нет. Прости, — стремительно обняв его, вздохнула она. — Мне просто становится страшно, когда я представляю, что меня могли не отправить дежурить в Бейкер-Хорт, и я тебя больше никогда бы не увидела.

— И от кого поступил такой судьбоносный приказ? — настороженно прищурился мужчина.

— Разнарядка пришла из штаба СМК, — ответила Фло, и Хок криво усмехнулся, ласково поцеловав девушку в висок:

— Я так и думал. Значит, охотников за моей шкурой как минимум двое!

— Что? — встрепенулась Фло.

— Штаб СМК и убийцы моего отца, — озвучил свои предположения Хок. — Причём интересы у них абсолютно противоположные. Одним я нужен живым, а другим мёртвым.

— А почему ты думаешь, что убийц твоего отца несколько?

— Потому что провернуть операцию по уничтожению звездолёта службы межгалактического контроля на орбите планеты не под силу одному человеку. Осмелюсь предположить, что здесь замешан кто-то из высших эшелонов власти Аэртона, и мы с тобой в качестве живых свидетелей им совершенно не нужны.

— А что от тебя понадобилось штабу СМК? — напряглась девушка.

— Не от меня, — устало потёр пальцами переносицу Хок. — И скорее всего, что через СМК действуют генералы из штаба КОГ. Им что-то нужно от Торна и Агни, а я лишь рычаг, с помощью которого конфедерация пытается воздействовать на строптивых проктэррианцев.

Пока у Райдэка не было Агни, подобраться к нему не представлялось никакой возможности.

И если бы на Морковку у КОГ имелся хоть какой-то компромат, Райдэк основательно сидел бы у них на крючке. Но на рыжую у них ничего нет, а кроме того, её охраняет не только космический флот Фаэртона, который она обновила и усилила новыми боевыми стрэйнджерами, но и вся военная армада Проктэрры. Совершить хоть какое-то поползновение в сторону жены командора может только самоубийца.

Другое дело я! Конфедерация стёрла моё прошлое, но это не значит, что забыла. Действовать напрямую никто из КОГ не рискнул бы. Официально я чист перед законом, и предъявить мне какие-либо обвинения — значит перечеркнуть созданную самой же конфедерацией систему амнистии. Но в любой даже самой надёжной системе может произойти сбой! И они нашли зацепку — тебя. Рассчитывая, что твои гордость, ответственность и чувство долга в нужный момент сыграют им на руку, штаб СМК отправил тебя патрулировать Бейкер-Хорт в сектор, где «Спаркс Гэлакси» должна была презентовать свою новейшую разработку. Саботировав показ рекламного ролика, они хотели, чтобы мы вызвали службу контроля, а когда с патрульным отрядом к экспозиции заявишься ты, то непременно меня узнаешь.

Они не могли знать только одного: у тебя своя игра, и вместо того, чтобы обвинять, ты потащишь меня на Аэртон доказывать невиновность. Если бы ты сделала это тихо, возможно, мы спокойно приземлились бы на его поверхность. Но ты разворошила змеиное гнедо, затребовав генетическую экспертизу с моей роднёй. А это очень опасно для тех, кто полагал, что Бенджамина Хоккинса больше не существует.

— Я не понимаю! Что такого ты знаешь, что заставляет воспринимать тебя как угрозу, подлежащую немедленному уничтожению? — кусая губы, воскликнула Фло.

— Интереснее, чего я не знаю, Кузнечик, — успокаивающе обнял её Хок. — И скорее всего, что я действительно упускаю какую-то очень важную деталь. Но одно я тебе могу сказать точно, как человек, разбирающийся в этой теме: межгалактическая сеть «Hawk», ранее принадлежавшая моему отцу, сейчас стоит огромных денег, делиться которыми со мной никто не собирается. Может, я и не возвращался все эти годы на Аэртон, но следить издалека за тем, как холдинг отца увеличивает свои обороты из года в год, мне никто не мешал.

— Так ты думаешь, всё дело в деньгах?

— В очень больших деньгах! — заметил Хок. — Ты даже представить себе не можешь, насколько!

Фло несколько секунд молча смотрела в пустоту, а затем спросила:

— То есть ты хочешь вернуть себе состояние отца? Для тебя это важно?

Хок тихо рассмеялся и мягко коснулся губами её губ.

— Единственное, чего я хочу — это выжить. Ну, а после того, как это перестанет быть задачей номер один — я хочу тебя. Хотя, если быть откровенным, то тебя я хочу вообще независимо от любых обстоятельств! И сейчас меня сдерживает только твоя

травма, иначе мы бы с тобой не убийц обсуждали, а занимались куда более приятными вещами.

— Ты невыносим! — смущённо проворчала девушка, вот только должной укоризны Хок в её чуть просевшем голосе совершенно не уловил, радуясь этому факту словно мальчишка.

— Зато невероятно искренен, — заметил он. — Мне кажется, или ты опять пестуешь своё детское заблуждение, что я собираюсь променять тебя на богатство?

Судя по красноречивому молчанию Фло, Хоку это не показалось, и что-то подобное в голове Цветочка зародилось, как только он заговорил о деньгах «Hawk». Вырвать ростки подобных измышлений надо было раз и навсегда.

— Послушай, я и раньше был равнодушен к состоянию отца, а теперь — так и подавно! Возможно, ты не в курсе, но я… как бы это правильно выразиться? Не бедный. Поскольку являюсь совладельцем компании «Спаркс Гэлакси», рыночная оценка которой превосходит стоимость «Hawk» в сотни раз. Иными словами, я могу купить бывший холдинг отца со всеми потрохами! Если захочу.

Но вот незадача: он мне и даром не нужен! Ещё вопросы ко мне есть?

Фло растерянно моргнула и молча мотнула головой, а Хок, осторожно поцеловав её в висок, облегчённо вздохнул:

— Ну, вот и славно! С одной проблемой разобрались, а теперь давай обработаем твою рану.

Достав из медбокса необходимые для перевязки материалы, он включил фонарик на чуть приподнятом шлеме-капюшоне и наклонился над головой Цветочка.

Часть заживляющего био-пластыря впиталась в кожу вокруг шва, заметно сняв с него отёчность и красноту, а остатки медматериала, видимо, смыло водой, когда Фло купалась.

Сейчас внешний вид полученной девушкой травмы больше не вызывал у Хока страха и сомнений, что Цветочек идёт на поправку. Скобы через пару недель рассосутся, а от рассечения останется только тонкая полоска шрама, от которой при желании можно будет избавиться в медкапсуле.

Обработав рану, Хок легонько подул на неё, как делал это, когда его Лэнси была маленькой, и, налепив сверху пластырь, поцеловал девушку в макушку.

— А теперь — спать! — безапелляционно заявил он, укладывая Фло на кровать.

Её ладонь поймала его руку, и от тихо прозвучавшего в тишине «А ты?» у Хока учащённо забилось сердце.

В этом была вся его Лэнси! Она всегда думала прежде всего не о себе, а о нём.

Как же он скучал по ней! По её нежности. И по такому забьп’ому чувству необъяснимого счастья, разливающемуся в груди теплом и дрожью.

— А я лягу наверху, — он указал взглядом на койку над головой Фло, но в ответ услышал нечто пробирающее до мурашек:

— А почему не рядом со мной?

— Кровать узкая. Тебе будет неудобно, — просипел Хок.

— Наша лежанка в коллекторе была еще меньше, — едва слышно возразила ему девушка. — Но мне никогда не приходило в голову, что без тебя она стала бы удобнее.

— Кузнечик… — только и смог ласково выдавить из себя он, опускаясь рядом с Фло на постель, тесно прижимаясь к её спине и заключая девушку в свои объятия.

— Вот теперь хорошо, — прошептала она, когда губы мужчины поцеловали её в затылок. — А сейчас можешь рассказывать.

— Что? — счастливо усмехнулся Хок.

— То, что всегда рассказывал мне на ночь, — потёрлась щекой о его руку она.

Шумно выдохнув, Хок зарылся носом в её волосы и улыбнулся. Он не забыл. Шестнадцать лет прошло с тех пор, но сказка, что ему рассказывала мама, и которую впоследствии так полюбила Лэнси, засела в его памяти навечно.

— Давным-давно, когда люди и боги существовали в одном измерении, а судьба одних напрямую была связана с милостью других, — начал он, — в далёкой лесной деревне жили мальчик и девочка. И звали их Ликар и Торри. Не было в мире сердец более преданных друг другу, столь чистых и горячо любящих. Куда шёл Ликар — туда следовала и Торри. Где была она, там за её спиной тенью вставал и он.

Они думали, что так будет всегда. Но когда парню исполнилось пятнадцать лет, из храма Древних Богов в деревню пришли стражи. Каждый год они забирали на службу юных воинов, и в этот раз выбор их пал на Ликара. Пять долгих лет он должен был охранять святилище богов, защищать их алтари от разорения и посягательств тёмных демонов, и если по истечению этого срока он не погибнет от стрелы вражеской или меча разящего, то боги вернут его домой.

Горько расплакалась Торри, когда её милого друга увели из деревни. Взяла она нож, обрезала свои длинные густые косы и бросила их в жертвенный огонь, что зажгла в честь черноокой богини земли, заступницы всех людей. Попросила Торри у великой Эйры покровительства для своего Ликара.

Богиня приняла дар. И пообещала, что вернёт парня домой целым и невредимым.

Шли годы. Ликар стал сильным и мужественным юношей, а Торри прекрасной девушкой, чьей любви пытался добиться не один парень. Но сердце красавицы навечно было отдано только одному человеку, возвращения которого она ждала с надеждой и нетерпением.

А когда истёк срок его службы, девушка вышла на дорогу, ведущую к храму, и замерла, вглядываясь вдаль с надеждой, что вот-вот из-за поворота покажется фигура её возлюбленного, и она полетит навстречу ему, словно легкокрылая птица.

Солнце садилось за горы. Темнота накрыла своими непроглядными крыльями дорогу, и испугавшись, что Ликар может не заметить её в сгустившихся сумерках, Торри стала петь, чтобы её песня служила любимому путеводным маяком.

Вот только переливчатый, будто серебряный ручей, голос девушки услышал не один Ликар.

Эхраб, угрюмый бог смерти, вышел из своего царства мёртвых, чтобы собрать свою страшную жатву: души тех, кто скончался в ту ночь.

Прекрасная мелодия заставила его свернуть с намеченного пути, и когда он увидел Торри, навстречу которой спешил счастливый Ликар, то воспылал к парню чёрной завистью и пожелал присвоить его сладкоголосую красавицу себе навеки.

Налетел Эхраб на девушку безудержным смерчем, вырвал её из рук любимого и утащил в свой мрачный Таар.

Кричал и звал свою ненаглядную Ликар, да только всё бесполезно… Упал он на землю, орошая её своими слезами, и сжалилась над парнем его покровительница Эйра. Расстелила под ногами Ликара тропку, ведущую в царство мёртвых, и научила его, что и как следует говорить Эхрабу при встрече.

Долго шёл Ликар, пока не довела его дорожка до самого края мира. Остановился парень перед пещерой, вход в которую охранял каменный страж, и вежливо попросил у него разрешения пройти дальше.

Усмехнулся воин и ответил, что если Ликар отгадает его загадку, то великан пропустит его в царство Эхраба, а если нет — то превратит в камень.

Не испугался парень, ведь смерть ему была не страшна. Хуже неё для него было знать, что его Торри сейчас страдает и плачет.

Гордо выпрямился Ликар и сказал:

— Загадывай свою загадку, воин. Лучше стать камнем, чем доживать жизнь без моей любимой.

— Твоя воля, смертный, — прогрохотал истукан и спросил: — Что можно взять только в левую руку, но никогда нельзя взять в правую?

Посмотрел Ликар внимательно на скрещенные ручищи великана и, озарённый догадкой, едва не рассмеялся от счастья.

— Локоть правой руки! — только и успел произнести он, как за спиной воина завыло, загудело, посыпались каменная крошка, пыль, и открылись врата в тёмное подземелье.

Отступил покорно страж с дороги, а шагнувший вперёд Ликар благодарно склонил перед ним голову и попросил прощения за то, что побеспокоил.

Удивился воин такому отношению. По нраву ему оно пришлось. Сколько лет он охранял вход в подземный мир, все только и делали, что его кляли да оскорбляли.

— Вижу, ты храбр, благороден и чист сердцем, парень, — пробасил страж. — Нет в твоей душе злого умысла и корысти. За это и хочу тебе помочь. Дальше на пути ждёт тебя еще одна дверь, охраняет которую мой брат. Чтобы открыть её, ты должен будешь отгадать и его загадку. Если тебе повезёт, за дверью увидишь сокровищницу Эхраба, где ты сможешь взять только один предмет, который может пригодиться тебе в Тааре. Но не спеши с выбором. Бери то, что будет отгадкой, — загадочно поведал воин и указал Ликару на проход: — Ступай!

Долго ли, коротко — снова очутился Ликар перед вратами в скале, и снова преградил ему путь каменный воин, в несколько раз выше и крепче прежнего.

— Зачем пожаловал, смертный? — поинтересовался страж. — Ищешь сокровища несметные?

— Не нужны они мне, — пожал плечами парень. — Для меня дороже всех богатств мира моя любимая Торри. Украл её у меня злой Эхраб. Вот и иду к нему, чтобы вызволить свою невесту.

Озадачился великан. Бесконечность лет находился он на страже врат, но ни разу не видал того, кто искал бы в Тааре не сокровища.

— Отгадаешь загадку — можешь идти дальше, — возвестил он. — А нет — станешь ещё одним куском золота в сокровищнице Эхраба.

— Загадывай! — не убоявшись, потребовал Ликар.

Склонился над ним воин и пробасил:

— Он не живой, но растёт. У него нет лёгких, но ему нужен воздух. У него нет рта, но водой он может захлебнуться. Кто это?

Задумался Ликар. Эта загадка оказалась сложнее первой, и, наверное, если бы предыдущий стражник не намекнул ему, что отгадка может пригодиться в дальнейшем пути, парень ни за что не догадался бы, о чём идёт речь.

В сгустившейся темноте он поднял голову к ожидающему его ответа великану и шепнул:

— Это огонь!

Загрохотали за спиной стража огромные двери. Открылся проход в сокровищницу. И прежде чем Ликар успел переступить через порог, каменный воин его остановил:

— Помни, смертный! Вынести из сокровищницы ты можешь только один предмет. Возьмёшь больше — умрёшь!

— Спасибо тебе за предупреждение, страж! — поклонился ему Ликар. — Но не нужны мне богатства! Я иду в Таар забрать свою суженую. Она мне дороже всех богатств мира!

— Вижу, ты бескорыстен и чист сердцем, — заметил воин. — За это дам тебе один совет. Когда ты выберешься из сокровищницы, то остановишься перед двумя одинаковыми дверьми, одна из которых ведёт к Таар, другая — в мир людей. Двери охраняют два одинаковых стражника, один из которых все время говорит правду, а другой все время лжёт. Они это друг о друге знают, но тебе не расскажут. Ты сможешь задать только один вопрос любому из охранников. Подумай, какой вопрос нужно задать, чтобы не ошибиться с выбором двери!

Ликар благодарно кивнул, и как только последовал дальше, очутился посреди несметного богатства. Чего там только не было: за горами сверкающих камней виднелись россыпи монет, шкатулки с драгоценностями, кучи изукрашенного искусной резьбой оружия и золотой посуды. Вот только шёл Ликар мимо всего этого великолепия совершенно равнодушно, оглядываясь по сторонам и выискивая среди зажжённых повсюду факелов огонь совершенно иного рода. А когда обнаружил на огромном алтарном камне маленькую лампадку, внутри которой мерцал алый трепещущий лепесток, с радостью протянул к нему руки.

Неугасимый огонь мироздания ярко вспыхнул в ладонях живого человека, даря ему тепло и освещая путь. Пошёл Ликар без страха и сомнений вперёд, и остановился только тогда, когда на пути его возникли два каменных стража — одинаковых, словно зеркальные отражения. За их спинами возвышались такие же абсолютно одинаковые двери, и ничего вокруг не давало парню ни единого намёка на то, какая из них приведёт его в Таар.

Угрюмые стражи молчаливо взирали на Ликара, а он в ответ смотрел на них и напряжённо размышлял. Страшно было ошибиться, открыть не ту дверь и навсегда потерять возможность разыскать свою Торри.

Сделал парень глубокий вдох и наконец спросил одного из охранников:

— Слушай, если я спрошу твоего напарника, за какой дверью находится Таар, что он ответит?

Страж изумлённо приподнял бровь и указал на дверь за своей спиной.

— Он скажет, что Таар находится там.

Улыбнулся Ликар и смело направился к другой двери, ведь если он задал вопрос правдивому стражу, то он указал на дверь, которую показал бы лжец — неправильную, а если с ним говорил лжец, то он обязательно обозначит не ту дверь, что выбрал бы правдивый страж. Всё было просто: идти следовало в ту дверь, которую не указали.

Дотронулся до неё Ликар, и в тот же миг его поглотил непроглядный мрак, а затем откуда-то прозвучало свирепое и громкое:

— Что ты забыл в моём царстве, смертный?

— Я пришёл забрать ту, что тебе не принадлежит! — не испугался парень, понимая, кто к нему сейчас обращается.

— Да как ты смеешь дерзить мне! — воскликнул Эхраб, а это был именно он.

— Я сейчас раздавлю тебя, словно букашку!

Выхватил Ликар из-за пазухи лампадку с вечным огнём мироздания, поднял высоко над головой, прогоняя холод и мрак, а затем заговорил, повторяя то, что услышал от своей заступницы Эйры:

— Ты нарушил закон равновесия, Эхраб. Ты не имеешь права забирать живых в мир мёртвых. Верни мне мою Торри, иначе я пойду искать справедливости в храм Древних Богов!

Призадумался Эхраб. Не хотелось ему оправдываться перед Высшими, а потом отдавать девушку. И решил он пойти на хитрость.

— Хорошо! Будь по-твоему, смертный. Я позволю тебе спуститься в Таар. И если ты узнаешь среди сотен тысяч обитающих там душ свою невесту — можешь её забрать и убираться на свободу. Но если не найдёшь — она станет моей женой и останется в Тааре навечно!

Мог ли Ликар не узнать свою Торри? Пусть он не видел девушку долгих пять лет, и внешность её могла измениться, но лиловые, словно небо на закате, глаза любимой парень не перепутал бы ни с какими другими.

— Я согласен! — воскликнул он.

— И помни, — коварно усмехнулся Эхраб, — в Таар ты не можешь взять ничего материального. Каким ты пришёл на свет, таким и войдёшь в царство мёртвых.

Лишь на миг замялся Ликар, а затем снял с себя одежду, открыл лампадку и, вытащив оттуда живой огонь, написал им на груди имя любимой.

Шагнул парень вперёд и, оглядевшись по сторонам, понял, что вокруг него бродят тысячи серых бестелесных призраков, с одинаковыми, ничего не выражающими лицами и глазами, наполненными пустотой.

Огонь жёг Ликару грудь, причиняя ужасную боль, но он упрямо двигался дальше, всматриваясь в безмолвные тени, в надежде, что пылающее имя любимой поможет ей его узнать.

Он потерял счёт времени, блуждая во мраке, и почти утратил надежду, когда, остановившись у одной из тёмных фигур, посмотрел в её лицо.

Пламя пылающего на груди Ликара вечного огня мироздания отразилось в наполненных слезами глазах призрака, и преломившийся в них свет вспыхнул яркими искрами — сиреневыми, воскрешающими в памяти парня теплоту любимого взгляда.

— Торри! Вот моя Торри! — воскликнул Ликар, и в тот же миг тень обрела плоть, оборачиваясь прекрасной девушкой, которую парень крепко обнял, чтобы никто больше не посмел её у него отнять.

Разозлился Эхраб, но вынужден был смириться и отпустить влюблённых, как и обещал.

Ликар и Торри вернулись домой, чтобы жить долго и счастливо. А люди в знак уважения к их преданности друг другу сложили красивую легенду о том, как любовь победила смерть.

Хок замолчал, вслушиваясь в ровное и спокойное дыхание Фло, и к горлу подкатил комок невыразимой нежности. Его Кузнечик всегда засыпала к концу истории, и если раньше он с улыбкой закрывал глаза и тоже проваливался в сон, то сейчас не мог надышаться своей Лэнси, насмотреться на неё, ему хотелось укутаться в её тепло и не выпускать из своих рук.

Он всё ещё не до конца верил, что она ему не приснилась, и страх не найти девушку после того, как проснётся, гнал дрёму прочь.

— Спи, мой Цветочек, — ласково шептал Хок. — Мы с тобой тоже победим всех врагов и больше никогда не расстанемся. Обещаю!

Ближе к утру Хок бесшумно, чтобы не разбудить Фло, поднялся с постели и всё же полез на крышу времянки, намереваясь заняться обследованием и ремонтом солнечных батарей.

Места обрыва контура он вычислил довольно быстро, а потому, прихватив ящик с инструментом, споро взялся за работу, да так увлёкся, что не заметил, как поднялось светило, окрашивая буйную растительность сельвы золотом своих лучей.

При свете дня можно было хорошо рассмотреть окрестность. Прямо у себя над головой Хок обнаружил ветку бакури, с которой свисали жёлтые овальные плоды, а чуть дальше — дерево гаро, млечный сок которого служил заменителем животного молока, а кроме того, обладал антисептическим и успокаивающим средством.

Набрав сока и фруктов, Хок спустился с крыши, намереваясь разбудить Фло, чтобы накормить завтраком, и был очень удивлён, когда обнаружил девушку бодрствующей.

Она сидела спиной к нему на скамейке у стола и, судя по вставленным в уши наушникам, слушала приёмник.

Опасаясь напугать девушку, Хок обошёл её сбоку, но как только попал в поле её зрения, радостная улыбка тут же съехала с лица, а вместо ласкового «Доброе утро, Цветочек», из горла сипло вырвалось «Что произошло?»

Любимые глаза цвета сольвента были наполнены слезами, а лицо Лэнси, ещё вчера светящееся счастьем, сегодня выражало тревогу, растерянность и совершенно нескрываемое горе.

— Нас считают мёртвыми! — воскликнула Фло. — Все радиостанции транслируют, что на месте крушения звездолёта еще работают спасательные и пожарные бригады, но уже сейчас все они дают неутешительные прогнозы. Эксперты считают, что, судя по углу падения рейдера, он вошёл в атмосферу почти вертикально, и это исключало какую-либо возможность экипажа добраться до спасательного отсека. К тому же любая спасательная капсула, отстреленная от корабля, была бы засечена радарами.

Хок отвёл взгляд и поставил на стол еду. Ему можно было и не сообщать эту информацию. Он хорошо постарался, чтобы выброс капсулы остался незаметным для радиолокационных станций.

Задуманный план сработал, вот только как теперь объяснить Фло, что именно на такой расклад он и рассчитывал с самого начала?

— Давай ты успокоишься и выпьешь лекарства, — потроша блистеры, засуетился он. — Смотри, что я тебе принёс! Это сок гаро, — вкладывая в одну руку девушки таблетки, а в другую кружку, Хок попытался сменить тему. — На вкус почти как настоящее молоко, только очень густое. Ну-ка, запивай лекарства!

— Ты меня слышишь? — возмущённо уставилась на него Фло. — Нас нет! Мы погибли! И если мы просидим здесь еще пару дней, нас вообще похоронят!

— Может, это и к лучшему, — упрямо подсовывая к губам Цветочка таблетки и заставляя их выпить, пожал плечами Хок.

От непонимания и растерянности девушка пару минут молчала, а потом произнесла:

— Ты шутишь?! Нас же перестанут искать!

Спокойно подвинув к ней нарезанные дольками фрукты и вскрытую банку с консервированной рыбой, Хок угрюмо буркнул:

— Ешь!

— О, господи! — внезапно всё поняла Фло. — Ты знал! С самого начала знал, что нас посчитают погибшими! Таким был твой план, когда ты тащил меня сюда? Ты рассчитывал спрятаться здесь от всех?

— Да, — признался Хок.

— Ты понимаешь, что ты наделал? — трагично прошептала девушка, и по щекам её покатились слёзы.

— Кузнечик, ты что? — бросился к ней Хок, заключая в объятия и нежно целуя её солёное лицо. — Всё не так, как ты думаешь! Агни знает, что я не мог погибнуть. Она будет продолжать нас искать!

Девушка чуть отстранилась и с горечью произнесла:

— Моя семья — не твоя Агни! И для них официальное заявление, что я умерла — значит, что меня больше нет! Ты представляешь, что сейчас чувствуют мои мать, отец и братья?

Грудь Хока сдавило, словно кто-то опустил на неё тяжёлый камень. Представлял ли он? Он жил с этим чувством страшной потери шестнадцать лет! И оттого, что он слишком хорошо понимал, что сейчас творится в доме Фло, посмотреть ей в глаза было невероятно стыдно.

— Цветочек, — виновато начал он. — Это временно. Ещё несколько дней, и Райдэк с Агни вычислят наше местонахождение. Надо только подождать.

— Несколько дней? Ты себя слышишь? А если за эти несколько дней у мамы или отца случится сердечный приступ? Им давно не тридцать, и оплакивать меня, в отличие от твоей Агни, они будут по-настоящему!

Хок смотрел на скатывающиеся по лицу Фло слёзы и чувствовал себя беспомощным.

Возразить девушке ему было нечем.

Да и что тут скажешь, если она во всём была права. А самое страшное, чего Хок опасался более всего — если с родителями Фло что-то случится, она ему этого не простит никогда. От одной мысли потерять своего Кузнечика после того, как снова её обрёл, Хока бросило в дрожь, и на лбу проступил пот.

— Я что-нибудь придумаю, — заявил он, в ответ получив откровенно скептичное:

— Что, например? Предложишь подождать ещё немного? А если твои друзья будут искать нас еще неделю?

Такая вероятность тоже существовала, и говорить об этом Фло было равносильно самоубийству.

Тяжёлым и задумчивым взглядом Хок долго смотрел в пол, а потом вымученно произнёс:

— Ладно. Мы самостоятельно попытаемся выбраться отсюда. Как только я найду средство связи — созвонюсь с Агни, и она заберёт нас.

Фло потерянно моргнула и недоверчиво уточнила:

— Как ты собираешься это сделать? Раз нас ищут, то изображения всех членов потерпевшего крушение рейдера передают по всем видеотрансляторам. Любая скан-система нас мгновенно идентифицирует!

— Это если ты будешь демонстрировать скан-системам сетчатку своих глаз, — Хок взял со стола украденную кепку с логотипом ремонтной компании, нахлобучил её на голову девушки и натянул козырёк пониже. — Мы пройдём через сельву к Суарради, доберёмся до сети туристических комплексов и смешаемся с толпой посетителей, прибывших посмотреть на водопады.

— Зачем? — непонимающе нахмурилась девушка.

— Затем, что в толпе зевак легче всего украсть флэтпад.

Лицо Фло красноречивее слов выражало всё, что она думает по этому поводу. Если будучи сопливой девчонкой Лэнси всегда просила Хока не промышлять воровством, то для примерного копа Флорэнсии закрывать глаза на подобное преступление вообще было чем-то выходящим из разряда вон.

— Кузнечик, я клянусь, что верну гаджет владельцам, как только свяжусь с Агни, — покаянно выдал Хок.

— А это не опасно? — озадаченно поинтересовалась Фло.

— Возвращать флэтпад? — не понял её он.

— Нет, — отрицательно качнула головой девушка. — Связываться с Агни не через закрытый канал связи. Если кому-то удалось нагло и безнаказанно сбить рейдер СМИ на подлёте к планете, то им, похоже, несложно мониторить все вызовы из района поисков. И что, если за твоей Агни следят или прослушивают?

— Исключено, — уверенно опроверг её опасения Хок. — Технологии Райдэка не позволяют проникнуть в хайк-систему наших звездолётов. Отследить действия Агни нет никакой возможности. Но ты права: звонок с чужого незащищённого флэтпада действительно могут прослушать, если они проверяют все звонки в радиусе падения рейдера, — он задумчиво поскрёб подбородок и с досадой выдал: — Значит, придётся взломать аккаунт в украденном флэтпаде и отослать послание для Райдэка почтой. Не думаю, что он заставит нас долго ждать.

— А если нас кто-то узнает возле водопадов? Люди ведь смотрят новости…

— У тебя есть другие идеи? — вопросительно уставился на Фло Хок.

— Может, мы остановим на трассе авто и попросим подбросить до ближайшего крупного населённого пункта?

Хок снисходительно улыбнулся, обнял Фло за плечи и ласково поцеловал в висок.

— Кузнечик, это еще рискованнее, чем предложенный мною план. На любом авто стоят видеорегистраторы со сканами. Нас идентифицируют практически мгновенно.

— Да, ты прав. Я об этом не подумала, — вздохнула девушка. — И когда ты предлагаешь отправиться к туристическим центрам?

Поморщившись, Хок огляделся по сторонам и ответил:

— Сразу после того, как ты поешь, и я сделаю тебе уколы. Думаю, к смотровым площадкам мы доберёмся к обеду. В это время там самый пик наплыва посетителей и легче всего будет затеряться среди толпы, оставаясь неприметными на камерах видеонаблюдения. Ты вообще как себя чувствуешь?

— Хорошо. Г олова не болит и не кружится.

Звучало обнадеживающе, но не успокаивающе. Не было никакой гарантии, что в процессе пути от нагрузок и жары состояние девушки снова не ухудшится. По-хорошему, ей бы следовало отлежаться еще пару дней.

— Ладно, — мрачно заявил Хок, — идти самостоятельно, в общей сложности, я тебе разрешу не больше часа. Остальную часть пути буду тебя нести.

— Но… — попыталась возразить Фло.

— Не обсуждается, — гаркнул он и решительно поднялся с места, принимаясь готовиться к походу. — Ешь. Не теряй зря время!

Послушно потянувшись к принесённым мужчиной продуктам, Фло молча допила сок, съела фрукты и закатала рукав, подставляя Хоку руку для инъекций седативных препаратов, которыми он уже успел зарядить шприц-пистолет.

Такая тихая и покорная, она напомнила Хоку прежнюю Дохлятину, безропотно подчиняющуюся любым его приказам и слепо доверяющую каждому его слову. Странно, но именно так, не произнося ни одной фразы, ей почему-то всегда удавалось вселить в Хока уверенность в собственных возможностях. Наверное, дело было в ответственности, которую он всегда испытывал, глядя на неё, необходимости быть смелым и сильным, чтобы уберечь и защитить своего Кузнечика от любых бед и напастей.

Закончив с процедурами, Хок отложил шприц в сторону и присел рядом с девушкой.

— Эй! Ты что притихла? Обиделась на меня?

— Ты прости меня. Не обращай внимания на то, что я говорю. Не надо никуда идти. Мы можем ещё немного подождать, раз ты уверен, что твои друзья тебя ищут… — прижалась щекой к его плечу она. — Я боюсь за тебя. Я умру, если с тобой что-то случится.

— Ну вот! Начинается! Это еще что за паника на корабле? — бережно приподнял её лицо за подбородок Хок. — Ты права. Сидеть здесь и ждать мы можем еще достаточно долго. Я знаю, что мои друзья нас ищут, но уверен, что им всячески усложняют поиски, и если есть шанс выбраться отсюда и связаться с ними — его надо использовать. Тем более, что твоя травма больше не вызывает у меня серьёзных опасений. Я привёл тебя сюда только из-за неё. И да — твоя семья действительно не должна страдать из-за ложных сведений о твоей гибели. Это жестоко.

— Я думаю, твоя семья тоже сходит с ума от неизвестности.

Фло ласково погладила ладонь Хока и сжала её в своей, переплетая их пальцы.

Он горько усмехнулся. Цветочек затронула запретную тему, мысли о которой причиняли ему глубокую душевную боль. Говорить о семье, для которой Хок так и не стал родным, было равносильно вскрытию гнойного нарыва.

— Я сомневаюсь, Кузнечик. Моей единственной семьёй всегда были мама и ты. И после того, как я вас потерял, что такое дружба, взаимопомощь, искренность и неподдельная забота я понял только тогда, когда мы с Агни набрали нашу команду. Они и есть моя настоящая семья! Это те люди, которым действительно небезразлична моя судьба. Они единственные будут горевать и страдать, если меня не станет.

— Может, ты слишком категоричен в суждениях о своих родственниках? Возможно, для дальних ты действительно чужой человек, но не для родной бабушки. Ты ведь её единственный внук! Не камень же у неё вместо сердца!

— Марди Хоккинс, пожалуй, будет прочнее камня, — невесело проронил Хок. — По крайней мере, я всегда сомневался, что её можно чем-то разжалобить или улестить. Таких, как она, больше не делают. Раритет!

— Ты говоришь это с гордостью и уважением, а не сарказмом, — мягко заметила Фло.

— Похоже, несмотря ни на что, ты её любишь!

Хок вздохнул и задумчиво уставился взглядом в стену.

— Было время, когда я из шкуры вон лез, пытаясь ей понравиться. Но как бы я ни старался, мне почему-то никогда не удавалось подняться до уровня её идеала. Стоило совершить малейшую ошибку, и она в своей извечно надменной манере пренебрежительно произносила: «Дурная кровь». Я, видимо, всегда напоминал ей свою мать, которую Марди считала человеком не своего круга.

И при первой же возможности посодействовала тому, чтобы отец её бросил.

— Возможно, в том, что твои родители расстались, нет её вины. Если бы твой отец любил маму, он никогда бы её не бросил.

— Цветочек, — удивлённо приподнял брови Хок. — А с чего это ты вдруг защищаешь Марди?

— Я не защищаю, — смущённо стушевалась девушка. — Мне кажется, что ты должен попробовать дать ей шанс, ради себя самого. Я помню, как ты говорил о ней, когда тебе было четырнадцать. И я вижу, сколько боли и обиды в твоих словах сейчас. Ты никогда не избавишься от демонов прошлого, если не отпустишь их сам. А для этого тебе нужно поговорить со своей бабушкой. Не с позиции обозлённого на неё мальчика, а как взрослому, умному и состоявшемуся мужчине. Кто знает, может, вы посмотрите друг на друга совершенно иными глазами?

Хок улыбнулся и, прижав к себе Фло, нежно коснулся губами её лба.

— Ты мой маленький неисправимый миротворец! Всегда пытаешься разглядеть в людях только хорошее. Ты та единственная стихия, в которой моё чувство самосохранения равно нулю. Вижу тебя — и с радостью покоряюсь. И я сделаю всё, о чём бы ты меня ни попросила.

— Я никогда не попрошу тебя о том, что может причинить тебе вред. Всё, чего я хочу — это видеть тебя счастливым.

Порывисто подхватив девушку, Хок пересадил её к себе на колени и принялся неистово целовать, упиваясь теплом её губ, близостью тела и лаской рук, невесомо гладящих его лицо, волосы и плечи.

Она ломала своей нежностью его наращённую годами броню циника, сдирая её слой за слоем и пробираясь к самому сердцу, возвращая туда вместо холода зимы весну и тепло, доставая с самого дна его души всё, что он так тщательно там прятал.

Сказать, что Хоку было рядом с ней хорошо, было слишком невыразительно и скупо. Она вдруг снова, как вихрь, ворвалась в его мир и раскрасила его палитрой эмоций в миллионы пикселей. С ней всё стало другим: запахи, звуки, чувства. Острей, ярче, пронзительней!

С ней мечты обретали иные горизонты, и впервые в жизни захотелось чего-то земного и ужасно сентиментального. Дома, семьи, детей…

Господи, еще пару месяцев назад его пугало только одно это слово — дети! А сейчас, думая о том, что у них с Фло однажды появятся свои, в груди Хока горячей лужей разливалось счастье, от чего сбивалось дыхание и мутилось в голове.

Всё оказалось так просто! И проблема его одиночества была вовсе не в страхе стать таким же отвратительным родителем, как Хьюз! Нужна была лишь женщина, дети от которой являлись бы для Хока самым величайшим чудом и подарком на свете!

С трудом заставив себя отлепиться от Фло, Хок посмотрел в её глаза и совершенно не соответствующе месту, времени и моменту спросил:

— Выйдешь за меня?

Вместо ответа она обвила руками его шею и прижалась так крепко, что едва не задушила.

— Это значит «да»? — рассмеялся Хок.

— Это значит — я согласна! Только ты в курсе, что в довесок ко мне прилагается моя родня?

— Вот чёрт, я и забыл про твой «полицейский участок»! — наигранно ужаснулся Хок. — Надеюсь, меня не заставят проходить проверку на детекторе лжи?

— Ну, не знаю… — протянула Фло. — Но как минимум, допрос с пристрастием от отца тебя ожидает точно!

— А может, обойдёмся без этого?

— Легендарный Хок Бернс боится? — весело прищурилась девушка.

— Да ничего я не боюсь, — буркнул он, хотя перспектива «сдавать экзамен на профпригодность» перед родителями Цветочка была откровенно так себе, и, если честно, то Хок в принципе не представлял, как себя в таких случаях ведут и что вообще говорят. — А что, если я твоему отцу не понравлюсь?

— Да ты ему, в принципе, никогда и не нравился, — огорошила Хока Фло, и он недоумённо на неё вытаращился. — С тех пор, как папа обнаружил, что я собираю статьи и вырезки из газет с твоими фото.

Хок озадаченно поскрёб затылок и обиженно спросил:

— И чем это я ему так не угодил?

— Он всегда говорил, что ты избалованный разгильдяй, бездельник и мне не пара, — кусая растягивающиеся в улыбке губы, сообщила Фло.

Хоку, в отличие от Цветочка, было совсем не весело. Желание знакомиться с Гейбом Дэверо у него почему-то мгновенно отпало, и потенциальный в обозримом будущем тесть уже заочно вызвал антипатию.

— А тот придурок, за которым ты была замужем, значит, тебе пара, — едко выдал Хок. — Похоже, твой отец в людях вообще не разбирается!

Фло отчего-то начала смеяться, а затем, взъерошив его волосы, тихо резюмировала:

— Вы поладите. Возможно, не сразу. Но поладите!

— Главное, чтобы ты со мной ладила, — проворчал Хок и, отсадив от себя Фло, поднялся на ноги. — Надо собираться и выходить, если ты хочешь поскорее увидеть своего отца и сообщить ему, что жива.

— Бен, — девушка поймала ладонь Хока, лишая возможности отстраниться и избежать зрительного контакта, — я очень люблю свою семью, и мне невыносимо думать о том, что в этот миг они, вероятно, сходят с ума от страха и неизвестности. Но это не значит, что я пожертвую твоей безопасностью ради их спокойствия. Пока ты не сообщишь своим друзьям, где находишься, и не будешь уверен, что они могут тебя защитить — я не свяжусь со своим отцом. Он всё-таки коп и не сможет скрывать от руководства информацию о моём местонахождении.

— Разберёмся, — тихо выдохнул Хок, а затем поднял с пола рюкзак и занялся сборами.

В сельву они вышли спустя пятнадцать минут, двигаясь параллельно трассе, но не приближаясь к ней, стараясь обходить открьпые просматривающиеся сверху участки леса стороной. Через полчаса Хок игнорируя протесты Фло, поднял её на руки и дальше понёс, активировав экзоскелет своего костюма, чтобы не тратить силы и иметь возможность передвигаться быстрее.

Несколько минут девушка молчала, крепко обнимая Хока за шею, а потом ткнулась носом в его щёку и с улыбкой произнесла:

— Ты всё так же на смене шага чуть твёрже ступаешь на пятку правой ноги и слегка опускаешь левое плечо. Я узнаю твою походку из тысячи. Ни с кем не перепутаю!

Хок потрясённо выдохнул и вдруг тихо рассмеялся:

— Лакс, невероятно! А я всё голову ломал — как ты меня тогда в терминале опознала?

— Мне не нужно слышать твой голос, чтобы узнать. Достаточно жеста, поворота головы, шага…

Сглотнув колючий комок в горле, Хок крепче сжал Фло, бессильно выдохнув:

— Прости.

— За что?

— За то, что я не узнал тебя при встрече.

Наверное, только сейчас Хок понял, насколько его Лэнси было обидно, и от этого становилось невыносимо горько, ведь осознавая, какую он причинил ей этим боль, ему самому было в сто раз больней.

— Для меня важнее, что ты меня не забыл, — шепнула девушка.

Хок не забывал её никогда! И дело было не в её имени, увековеченном на его груди, а в ней самой, навечно ставшей частью его сердца, глубоко вросшей в него, как дерево своими корнями.

— Я помнил о тебе всегда. А в минуты отчаяния мысленно звал и просил помощи.

— Ты расскажешь мне, как жил все эти годы?

Хок утвердительно кивнул и задал ответный вопрос:

— А ты? Ты расскажешь мне, почему решила стать копом?

Фло усмехнулась и обронила:

— О, это очень просто! Я пошла в службу контроля из-за детей. Таких, какими были шестнадцать лет назад ты и я. Никто лучше меня не понимает, что чувствуют беспризорники. И кому как не мне знать, где они могут прятаться?

Хок потрясённо распахнул глаза, и Фло грустно ему улыбнулась:

— Детям не место на улице. У них должна быть тёплая постель, уютный дом и любящая семья. Разве ты не согласен?

Раньше Хок никогда не задумывался над тем, как сложилась бы его жизнь, не будь в ней улицы, Лэнси и его необходимости заботиться о ней. Сейчас на поверхность выплыли слишком серьёзные темы, углубляться в осмысление которых у него прежде не было ни времени, ни желания.

Он никогда не позволял себе впадать в ненужные измышления и гадать, какой бы могла быть его жизнь, если бы в ней были любящие мать и отец; дом, где всегда ждали; и семья, которая бы им гордилась. У Хока всегда был он сам. И его Кузнечик. Даже тогда, когда он считал её мёртвой.

Взрослый и битый жизнью Хок слишком хорошо понимал, что улица чуть было не убила его Лэнси и серьёзно потрепала его самого. И… все квазары Вселенной! Фло тысячу раз была права, что улица — не самое лучшее место для одиноких и потерянных детей!

— Знаешь, а у меня появилась идея! Насчёт беспризорников…

— Какая? — удивлённо поинтересовалась Фло.

— Что, если создать для них что-то вроде детского Легиона?

Девушка в ужасе уставилась на Хока, и он, понимая ход её мыслей, отчаянно замотал головой:

— Нет, я ни в коем случае не подразумеваю под Легионом ту суровую школу жизни, через которую проходит каждый дрэйкер! Я имею в виду нечто другое… Тысячи таких, как я, пошли в Звёздный Легион не только потому, что там нам гарантировали амнистию и убежище. Нас заманили туда мечтой о новой жизни! Своими мечтами взрослые ничем не отличаются от детей. Помнишь, как мы с тобой обсуждали, что когда я вырасту — стану звёздным капитаном, и мы будем бороздить бескрайние просторы Вселенной?

— Кажется, у тебя с осуществлением мечты проблем не возникло, — грустно улыбнулась Фло.

— Ты слышишь не то, что я пытаюсь до тебя донести.

Хок на секунду умолк и снова продолжил:

— Если бы мне, мальчишке, в то время предложили убежище, где обещали бы научить штурманскому делу и подготовить к будущей карьере пилота — я, не задумываясь, ушёл бы с улицы и пришёл бы в такую школу. Понимаешь?

— Хочешь сказать, что дрэйкеров можно готовить с детства? — уточнила Фло.

— Почему только дрэйкеров? Можно просто приблизить детей к их мечте, позволив им развивать свой потенциал в том направлении, в котором они хотят. И это самый безболезненный и простой способ забрать их с улицы.

— И как ты собираешься заманить их в этот детский Легион?

— Так же, как меня заманили во взрослый, — широко усмехнулся Хок. — Надо всего лишь сочинить красивую легенду и распустить о ней слухи по всей галактике!

— Это утопия, — скептично фыркнула девушка и упрямо тряхнула головой. — Твоя идея идёт вразрез с социальной программой усыновления конфедерации!

— Она не идёт с ней вразрез! — возразил Хок. — Она может помочь сделать то, с чем система не всегда справляется! Твоя программа по усыновлению несовершенна! Это замечательно, что есть люди, желающие принять в свою семью детей-сирот, но никто не спрашивает у этих самых детей, где и с кем они хотели бы жить!

Хорошо, если приёмные родители окажутся такими, как твой Гейб Дэверо и его жена. А есть сотни примеров, когда приёмные дети сбегали из новых семей, потому что не находили там любви и понимания. Есть дети, которые в принципе не желают жить с чужими людьми просто потому, что так чувствуют. Я предлагаю свой проект именно для такой категории. И это будет своего рода хитростью: заставить детей сбегать не на улицу, а в Легион!

— Ты хоть представляешь, сколько нужно пройти инстанций, сколько получить лицензий и какую огромную сумму денег потратить, чтобы тебе позволили создать что-то подобное и разрешили работать с детьми?

— Представляю, — неунывающим тоном заявил Хок. — Я и не утверждаю, что это дело одного дня. Но и не считаю затею безнадёжной. В деньгах проблемы не вижу. С правовыми проволочками тоже. Мёрдок и Агни заставят замолчать любых критиков. А пролоббировать данный проект в КОГ с нашими связями вообще большого труда не составит.

— А персонал? — слегка растерялась от подобного апломба Фло. — Ты хоть представляешь, насколько хорошо в психологии таких подростков должны разбираться педагоги, которым можно доверить подобную работу?

— Почему не представляю? Очень хорошо представляю.

Вот ты, например! Чем не прекрасный педагог? Сама прошла трудный жизненный путь от беспризорницы до офицера СМК…

— Так вот в чём дело! — изумлённо открыла рот девушка. — Гениально! То есть ты вот это всё придумал с далеко идущей целью, чтобы я ушла из СМК?

— Ну, ты же сама сказала, что пошла туда из-за сирот, а не ради того, чтобы ловить преступников, — ничуть не смутился Хок. — По-моему, я изложил весьма эффективный способ возвращать детей с улиц, а заодно и тебе нашёл более подходящую работу. Нечего тебе в СМК делать!

— Вот так, да? — гневно выдохнула Фло. — Да ты ещё хуже, чем мой отец! Просто диктатор какой-то!

— Цветочек, ты можешь шипеть на меня сколько угодно, но я не смогу нормально дышать, зная, что ты каждый день рискуешь собой! Я вообще жить с этой мыслью не могу! Я больше тебя не потеряю!

— Эйды что? — чувствуя, как объятия мужчины становятся настолько крепкими, что начинают причинять боль, встряхнула его она. — Я и так никуда от тебя не денусь. Неужели ты будешь счастлив, если я брошу работу, которой дорожу?

— Да! — сердито рыкнул Хок, потом прикрыл глаза и тяжело выдохнул: — Нет… не знаю.

— Давай сначала выберемся отсюда, и я обещаю, что мы найдём компромисс, — ласково обняла его за шею Фло и прижалась к колючей щеке губами.

— Прости, — покаянно буркнул он. — Ничего с собой не могу поделать. Эта планета почему-то всегда действовала на меня отвратительно. И чем ближе мы к цивилизации, тем сильнее лезет из меня какое-то нелепое ощущение, что я могу больше тебя не увидеть.

На секунду в глазах Фло мелькнул страх, тот же самый, что раздирал её любимого мужчину изнутри, а теперь как вирус перекинулся на неё.

— Ты просто устал, — не зная, кого утешает больше — себя или его, прошептала Фло. — Так много всего произошло за последнюю пару дней. Сомнения и страхи присущи всем людям. Ты же не железный. Ты живой!

— Нет, Цветочек, — бессильно ткнулся в неё лбом Хок. — Все мои сомнения из-за того, что я сейчас слишком уязвим. И моё единственное слабое место — это ты.

Надо было признать, что Фло честно пыталась сдержать своё обещание, чётко следуя всем инструкциям Хока, когда они, не привлекая ничьего внимания, вышли из сельвы у парковочных площадок для флайкортов и, влившись в толпу прибывших к водопадам туристов, стали присматривать жертву для реализации своего плана.

Объектами для грабежа флэтпада Хок наметил довольно пожилую пару, рассеянно озирающуюся по сторонам и сверяющую окружающую обстановку с купленной ими туристической картой. Мужчина и женщина периодически громко спорили по поводу правильности выбранного маршрута, мало обращая внимания на то, что творится у них за спиной.

Незаметно запустив руку в открытую сумочку старушки, Хок вытащил из неё гаджет, а затем, оглянувшись на бледную от стыда и страха Фло, прикрывающую его действия от чужих взглядов, вложил в её ладонь ещё и украденные ключи от летательного аппарата.

— Ты что творишь? — затряслась от негодования она. — Как они теперь выберутся отсюда?

— Тише, — выцедил сквозь зубы Хок. — Посмотри на них! Они несколько часов здесь еще бродить будут. За это время мы успеем добраться до ближайшего населённого пункта и связаться с Агни. Когда нас заберут, флайкорт отгонят обратно на стоянку, а флэтпад и ключи оставят внутри. Твои божьи одуванчики и не поймут, что произошло. Подумают, что у них старческий склероз!

— Это отвратительно! — пропыхтела Фло.

— Не спорю. Зато эффективно. Извини, Кузнечик, но на твоих моральных принципах мы далеко не уедем! А нам надо выбираться отсюда.

Ухватив девушку за руку, Хок собирался потащить её к стоянке, и в этот момент раздался испуганный возглас старушки:

— Тони, я, кажется, забыла во флайкорте твои таблетки!

Женщина ринулась копошиться в сумочке, а когда не нашла в ней ни таблеток, ни ключей, в панике обратилась к супругу:

— Тони, а где ключи? Я же помню, что прятала их в сумочку!

— Берти, ты что, их потеряла?! — ужаснулся старик. — Как же мы вернёмся домой?

— Я не могла их потерять, — едва не плача затряслась женщина. — Я помню, как… О, господи, а где мой флэтпад?

Понимая, что сейчас старушка станет звать на помощь копов и начнётся заваруха, Хок подтолкнул Фло к группе проходивших мимо туристов, собираясь затеряться в толпе, но девушка вдруг к полной его неожиданности вырвала руку, выхватила у Хока украденный гаджет и быстро двинулась к пожилой паре.

— Простите, это случайно не вы потеряли? — останавливаясь в шаге от мужчины и женщины, произнесла она, протягивая им ключи и флэтпад. — Я нашла это вот там, — Фло махнула рукой в сторону стоянки флайкортов и лучезарно улыбнулась открывшим от неожиданности рты старикам. — Хотела отдать кому-то из службы охраны объекта, но потом случайно услышала ваш разговор и подумала, возможно, это именно то, что вы ищете.

Старушка в молитвенном жесте сложила на груди свои сухие морщинистые руки, а затем стремительно протянула их Фло и радостно затараторила:

— Деточка, тебя нам само провидение послало! Спасибо, милая! Да ты просто наша спасительница! Я, старая дура, очевидно, ключи и флэтпад потеряла, когда карту из сумки вынимала. Мой муж серьёзно болен. Ему нельзя без лекарств. Он должен таблетки через каждый час принимать. А у нас все лекарства Тони во флайкорте остались.

Хок, молча наблюдавший из-за спины Фло за разговором, не выдержал и хмуро поинтересовался:

— Зачем же вы потащили больного мужа в такое нелёгкое путешествие?

На защиту виновато сгорбившейся старушки тут же встал её муж:

— Это была моя прихоть, молодой человек! Я всю жизнь мечтал увидеть это место, но всё как-то не получалось. Вот и подумал… Умру — и так и не увижу Суарадди…

— Тони! — вцепившись в руку старика, всхлипнула женщина. — Пожалуйста, не надо!

— Ну-ну, — успокаивающе обнял её он. — Ты же знаешь, дорогая, что смерть неизбежна для любого живого существа. А я слишком болен и стар…

Хок сглотнул тугой ком в горле, испытывая жуткий стыд и раскаяние.

— Простите, миссис, вы меня неправильно поняли. Я хотел сказать — если у вас есть флайкорт, зачем вы отправились осматривать водопады пешком с больным мужем?

— Нам прислали какую-то полётную карту, разрешающую перемещение над заповедником. Мы с Тони пытались разобраться в схемах, но плохо поняли, когда и где нам позволено летать, — с сожалением призналась женщина. — Поэтому решили проделать путешествие по старинке.

— А вы сохранили полётную карту? — неожиданно поинтересовалась Фло.

— Да, — растерянно кивнула женщина. — Она во флайкорте.

Хок напряжённо замер, ещё не понимая, куда Фло клонит, и тут она своим заявлением просто сразила его наповал:

— Послушайте, у меня появилась замечательная идея. Мой муж, — указав взглядом на Хока, заявила она, — раньше служил в СПК штурманом-пилотом и прекрасно разбирается в навигационных картах. Если вы не против, он мог бы некоторое время побыть вашим водителем.

Пара удивлённо переглянулась, а онемевший от беззастенчивого вранья Цветочка Хок улыбался как идиот, пытаясь изобразить абсолютное единодушие со своей «благоверной».

— О, мы бы с радостью приняли ваше предложение, — радостно закивала старушка, — но будет ли это вам удобно? Насколько я понимаю, вы здесь по работе, — и многозначительно посмотрела на униформу диагностической компании, в которую перед выходом из своего убежища предусмотрительно облачились и Хок, и Фло.

— На самом деле мы с мужем уже закончили свою работу и отпросились у начальства специально, чтобы посмотреть водопады.

Мы подумали — когда еще выпадет такая возможность? Так что, в какой-то мере, мы могли бы оказать друг другу услугу: вы составите нам компанию, а мы поработаем вашими сопровождающими.

Стоит ли говорить, с какой радостью и воодушевлением её любезность восприняли старики. И, естественно, они сами предложили после завершения экскурсии подбросить милых молодых людей туда, куда им будет нужно. А поскольку, как оказалось, пожилая пара прилетела именно из столицы Аэртона, отказаться от подобной удачи было бы совершеннейшей глупостью.

Полётные карты, которые старикам предоставила администрация заповедника, нужно было лишь загрузить в навигатор флайкорта и послать запрос в диспетчерскую, чтобы получить доступ к компьютеру, который и управлял бы полётом. Тони и Берти на самом деле вообще ничего не нужно было делать после установления контакта с главной базой. Они просто в этом не разобрались. К огромной удаче Хока и Фло!

Во время полёта Хок преимущественно молчал, делая вцд, что сосредоточен на управлении флайкортом. На самом же деле он боялся сказать что-то невпопад и испортить выдуманную Фло легенду, которая с каждым новым вопросом Тони и Берти обрастала всё новыми подробностями.

Цветочек врала как сивый мерин, но, глядя в её невинно-милое улыбающееся личико, даже Хок проникся и готов был поверить всему, что она говорила. Он был согласен и на дом с садом, и на их огромного домашнего пса, двух котов и попугая, и на то, что он, оказывается, уволился со службы в СПК, чтобы всегда быть рядом со своей женой.

— Вы так похожи на нас в молодости, — всплёскивала руками Берти и умилённо глядела на своего супруга.

Хоку нравились эти двое. Улыбчивый и немногословный старик немного больше. И задавая себе вопрос, хотел ли бы он вот так же всю жизнь прожить рядом с одной женщиной, состариться и умереть в её объятиях, получал неизменный ответ «да» — настолько правильным и само собой разумеющимся теперь казался ему такой порядок вещей. А понимая, что тяжёлая болезнь Тони неизбежно разлучит его со свой женой раньше срока, Хоку хотелось упрямо тряхнуть головой и крикнуть, что это несправедливо!

Опыт дрэйкера научил Хока принимать нечто подобное как неизбежную составляющую Вселенной. Но почему-то в данном случае оставаться отстранённоравнодушным к происходящему не получалось. И как только аппарат добрался до столицы и пришло время прощаться, он не выдержал.

— Послушайте, Тони… — Хок на миг замялся, подбирая слова. — Не подумайте, что я лезу не в своё дело, но я хотел бы предложить вам помощь в лечении.

Мужчина в ответ мягко усмехнулся и дружески похлопал Хока по плечу.

— Я благодарен вам, молодой человек, за заботу, но, к сожалению, лекарства от старости пока еще никто не придумал.

Хок готов был поспорить и с этим утверждением, поскольку проктэррианские генетики научились значительно продлевать жизнь своих сородичей, но вместо этого произнёс другое:

— Насколько я понял, ваша болезнь называется несколько иначе, Тони. И всё, что я предлагаю — избавить от неё вашу старость.

— Моя болезнь, к сожалению, неизлечима, — грустно констатировал факт старик. — А лекарства лишь поддерживают мой организм и оттягивают неизбежное.

— Ваша болезнь неизлечима на этой планете, но не значит, что где-то во Вселенной от неё нет лекарств! — возразил Хок.

— Вы хотите предложить мне полететь на другую планету? — удивился Тони.

— Нет, — усмехнулся Хок. — Я предлагаю вам всего лишь опробовать на себе технологии другой цивилизации. Все, что вам нужно будет сделать — просто спокойно полежать несколько минут на кушетке медкапсулы.

Берти дёрнула мужа за руку, с надеждой заглядывая в его глаза, и мужчина рассеянно моргнул, а затем неуверенно пожал плечами.

— Пожалуй, спокойно полежать я могу, хоть и не уверен, что из этого будет какой-то толк.

— Вот и отлично! — принимая это как согласие, улыбнулся Хок.

— Тогда я утрясу все связанные с этим вопросы и свяжусь с вами примерно через неделю.

Контактные данные стариков Хок запомнил, когда смотрел полётную карту, а потому считал, что разыскать их после того, как проблемы с его прошлым будут урегулированы, большого труда не составит. Главное, чтобы разборки с СМК и властями Аэртона не затянулись надолго. Желания задерживаться на ненавистной планете хоть на один лишний день у Хока не возникало, даже несмотря на присутствие рядом Фло.

Её, кстати, мужчина собирался увезти отсюда подальше. И идея, как это сделать просто и быстро, у Хока уже в запасе имелась. Не исключено, правда, что после её исполнения Цветочек может и в колючку в заднице превратиться, но это пугало Хока меньше всего.

Он чувствовал себя параноиком и фаталистом, когда, спустившись с крыши торгового центра в Криг Стоук, где их с Фло высадили старики, вышел по подземному переходу на перекрёстке Моуг-стрит и Тааднроуд.

Пальцы Цветочка судорожно сжали ладонь Хока, заставляя чувствовать пробивающую их дрожь.

— Там, за поворотом, наше убежище, — шепнула она. — Я не была здесь с тех пор, как…

— Я тоже, — тяжело вздохнул Хок, и образы прошлого стали невольно всплывать перед его глазами, воскрешая забытые страхи и боль.

Испытывая абсурдное и необъяснимое опасение снова потерять своего Кузнечика, Хок ответно стиснул руку Фло и безапелляционно произнёс:

— Но мы с тобой не пойдём в коллектор. Нам надо на Моуг-стрит, сто шестьдесят три. Я собираюсь найти там кое-кого из старых знакомых и попросить о помощи.

— Полагаешь, тебя там кто-то ещё помнит?

Откровенный скепсис девушки нисколько не задел Хока. Он, конечно, тоже сомневался, что на Моуг-стрит все эти годы о нём помнили, но вот в том, что один конкретный человек будет рад встрече — всё же надеялся.

— Мне кажется, что меня сложно забыть, — обаятельно скалясь, заметил он.

На что в ответ Фло лишь сокрушённо покачала головой:

— А ты уверен, что тот, у кого ты собираешься попросить помощи, надёжен?

— Уверен.

Хок низко опустил голову, готовясь пройти мимо установленных на соседнем здании сканеров, и Фло умолкла, мгновенно отзеркалив его действия.

Двигаясь вперёд в довольно быстром темпе, они прошли несколько километров по центральной улице, завернули за угол, и когда поравнялись с сияющей ослепительным блеском стеной какого-то модного салона, Хок на мгновенье замер, устремив взгляд сквозь прозрачную поверхность панорамного окна, а затем невероятно мягко и тепло улыбнулся.

— Мы пришли, — потянув Фло за собой к входу, заявил он, стремительно поднимаясь по отделанным чёрным полированным камнем ступенькам и толкая зеркальные двери.

Внутри просторного холла на установленных вдоль стен мягких диванах сидели мужчины и женщины, а находящаяся за стойкой администратора девушка при виде Хока и Фло радушно улыбнулась, приветствуя посетителей, и любезно поинтересовалась:

— Вы записаны к одному из наших мастеров или только желаете записаться?

— Нет, — облокачиваясь на стойку, широко улыбнулся Хок. — Я бы хотел увидеть хозяйку этого заведения.

— Вы договаривались о встрече с миссис Дикси? — деловито листая список визитёров на интерактивном экране, уточнила девушка. — Как вас зовут?

— Хок, — представился он. — Меня зовут Хок Бернс.

— Простите, но в органайзере миссис Дикси на сегодня нет никого с таким именем, — недоуменно пожала плечами администратор, и Хок согласно кивнул:

— Совершенно верно. Я давний друг Дикси. Здесь проездом, и хотел сделать ей сюрприз. Если вам не сложно, позвоните своей хозяйке и скажите, что её очень хочет увидеть какой-то мужчина.

Чуть замешкавшись, видимо, раздумывая, стоит ли беспокоить владелицу салона, девушка набрала по спикерфону её номер, и когда в динамике послышался женский голос, вежливо произнесла:

— Миссис Дикси, простите за беспокойство, но здесь у стойки находится мужчина и утверждает, что он ваш хороший друг.

— Как его зовут? — спокойно послышалось в ответ.

— Хок Бернс.

— Хок Бернс? Понятия не имею, кто это, — холодно отчеканила женщина, но прежде чем девушка-администратор успела отключить связь, Хок наклонился через стол и мягко сказал в микрофон:

— Кошка, это я.

В динамиках повисла гнетущая тишина, а затем прозвучал глухой стук, словно что-то небольшое упало с высоты на пол.

— Дикси! — взволнованно позвал Хок. — Дикси, ты в порядке?

— Она отключила спикер, — указала взглядом на потухший индикатор девушка. — Простите, но вам лучше уйти. Кажется, миссис Дикси не желает вас видеть, мистер Бернс.

— Вы не поняли… — попытался возразить он, но Фло тут же дёрнула мужчину за руку, намереваясь вывести его из салона, пока администратор не позвала охрану.

Помедлив, Хок отошёл от стойки, но не успел сделать и пары шагов в сторону выхода, как дверь из зала распахнулась, и на пороге возникла стройная зеленоглазая брюнетка, одетая в элегантный бежевый брючный костюм.

Она замерла, жадно и пристально изучая лицо Хока, словно хотела запомнить каждую его чёрточку, а затем, неуверенно двигаясь мужчине навстречу, хрипло обронила:

— Бен?..

— Кошка, — ласково шепнул Хок, подавшись ей навстречу.

Она ухватилась за протянутую ей мужчиной руку и прижалась к его ладони мокрой от слёз щекой, тихо повторяя:

— Бен… Это действительно ты!

— А у тебя были сомнения? — усмехнулся он. — Мне нравится, как ты тут всё устроила. Я знал, что у тебя всё получится.

— Это же ты?.. — прошептала женщина. — Ты купил это помещение на моё имя и перевёл мне деньги на его обустройство?

Хок скромно промолчал, загадочно улыбнулся, а потом поинтересовался:

— Покажешь, как салон выглядит внутри?

— Конечно! — встрепенулась Дикси, — Пойдём! Матти, — обратилась она к девушке-администратору. — Отмени все мои встречи на сегодня, извинись перед клиентами и скажи, что следующий визит для них будет бесплатным.

— Кошка, прости, но я не один.

Хок остановил по-хозяйски подхватившую его под руку Дикси и виновато оглянулся на замершую чуть поодаль с каменным выражением лица Фло, у которой сам момент его встречи с какой-то женщиной явно вызвал болезненную ревность.

Дикси повернулась, устремив внимательный взгляд на спутницу Хока, и он, упреждая лишние вопросы, мягко произнёс:

— Это моя Лэнси. Оказалось, что она не умерла. Представляешь?

В широко распахнувшихся кошачьих глазах Дикси мелькнуло удивление, перемешанное с любопытством, а затем женщина тепло и искренне улыбнулась:

— Я очень рада за тебя, Бен! Пойдёмте отсюда. Мы привлекаем слишком много внимания.

Она распахнула двери, ведущие в помещение салона, и Хок с живым интересом огляделся по сторонам, отмечая элегантность интерьера, отделанного со вкусом и любовью, а также приличное количество клиентов, чьё присутствие красноречивее любых слов говорило о популярности этого заведения.

— Ты крутая, — восхищённо протянул он, подмигивая Дикси, которая в ответ ласково коснулась его руки и справедливо заметила:

— Это всё благодаря тебе.

— Брось. Я лучше, чем кто-либо другой знаю, что деньги можно заставить работать, только если к ним приложить колоссальный труд и железную волю. Так что не прибедняйся. Я горжусь тобой! Ты молодец!

Дикси, явно довольная похвалой, не стала спорить, свернула влево и, открыв дверь в углу зала, начала подниматься по лестнице на второй этаж, где, как оказалось, находился её кабинет с примыкающей к нему комнатой отдыха.

Разместив Хока и Фло в уютных креслах, Дикси включила кофемашину и, присев напротив, устремила на мужчину взгляд счастливых глаз.

— Я много лет думала о том, какой будет наша встреча.

Что скажу тебе… А теперь смотрю на тебя и не нахожу слов. Где ты был всё это время? Как жил? Чем занимался? Расскажи! Всё хочу знать!

Хок резко и шумно выдохнул, по привычке нервно запустил в длинную чёлку пятерню, а потом извиняющимся тоном произнёс:

— Прости, Кошка, я обязательно всё тебе расскажу. Но не сейчас. Во-первых, я очень ограничен во времени, а во-вторых, мне больше некому довериться. На самом деле я пришёл попросить тебя о помощи. Возможно, звучит это не очень красиво, но уверяю, что, если бы не обстоятельства, я никогда не позволил бы себе подобную наглость. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я тебя использую.

— Перестань, ты же знаешь, что я для тебя всё что угодно сделаю! — перебила его Дикси.

— В том-то и дело, что знаю, — вздохнул Хок. — Поэтому к тебе и пришёл. Мне нужно, чтобы ты нашла Ниро Бейлза и привела его сюда.

Дикси удручённо сникла, посмотрев на Хока с грустью, явно не одобряя его желание встречаться с королём преступного мира Аэртона, даже несмотря на его покровительство и доброе расположение к ней.

— Хорошо, я позвоню Ниро, — покорно кивнула она, включая флэтпад, который Хок мгновенно накрыл рукой и отрицательно покачал головой:

— Ты меня не поняла, Дикси. Никаких разговоров по открытым каналам связи! Только беседа тэт-а-тэт! Ты пойдёшь к Ниро и спросишь, интересует ли его информация о том, какой процент прибыли от его игорных заведений ежемесячно уходит налево и кто за этим стоит.

— Бенды играешь с огнём…

На лице женщины мгновенно отразилась тревога, развеять которую тут же поспешил Хок:

— Это не то, о чём ты думаешь! Это лишь способ заинтересовать Ниро и заставить прийти ко мне.

— Он тебя в синтебетон укатает, когда поймёт, что его развели.

— А с чего ты взяла, будто я развожу Бейлза?

Дикси непонимающе моргнула, а Хок, чуть подавшись вперёд и понизив голос почти до шёпота, объяснил:

— Видишь ли, Кошка, это я программировал все системы в его игорных домах. Я шифровал каналы связи, устанавливал и кодировал сервера! И никто, кроме меня, не знает все лазейки в его системе и где искать нужную информацию! Я вообще-то не собирался использовать это в своих интересах, но на всякий случай в качестве козыря в рукаве информацию приберёг.

— Ты действительно знаешь, что у Ниро воруют выручку? — вытаращилась на Хока женщина, и он лишь пожал плечами, небрежно фыркнув:

— И уже очень давно.

— Ладно, — Дикси решительно поднялась с места, прихватив со стола гаджет и ключи от летательного аппарата. — Оставайтесь здесь и чувствуйте себя как дома, а я сейчас сгоняю к Бейлзу и привезу его сюда. А Матти попрошу, чтобы принесла вам поесть. Может, нужно что-то ещё?

— Регенератор, — кивнул Хок, а заметив испуг на лице Дикси добавил: — Это для Лэнси. Ей необходимо обработать шов на голове.

— Сейчас всё доставят, — пообещала женщина, устремляясь к выходу: — Я скоро! — обернувшись через плечо, улыбнулась Хоку она.

Звук её шагов стих на лестнице, и мужчина повернулся к Фло, которая всё это время сидела с таким видом, словно в рот воды набрала.

— Цветочек, — Хок прижался губами к макушке девушки, усаживаясь рядом на спинку её кресла. — Ты себя хорошо чувствуешь?

— Нормально, — буркнула Фло.

— Рана как?

— Нормально.

— Не болит?

— Нормально.

— А ты какое-то другое слово знаешь? — удивлённо приподнял бровь Хок.

— А она вообще кто? — очень фальшиво изображая праздное любопытство, вдруг поинтересовалась Фло, обводя взглядом пространство кабинета Дикси, и Хок сжал расползающиеся в улыбке губы, а потом подхватил свою ревнивицу на руки и мягко ткнулся носом в район её виска.

— Она просто друг, которому я обязан жизнью. И единственная, кому я доверяю на этой планете. После тебя, конечно, — тут же поправился он, заметив тень обиды на лице подруги.

— Ты действительно купил ей этот салон?

— Я умею быть благодарным, Цветочек. И потом, исполнять чью-то мечту, оказывается, очень приятное занятие!

— Зачем тебе Бейлз? — резко сменила тему Фло. — И что у тебя с ним вообще может бьпъ общего?

— Прошлое, — грустно усмехнулся Хок. — И, как оказалось, будущее.

Фло в силу своей правильности явно не понимала, почему для очищения своей репутации Хок решил воспользоваться услугами человека, чьи отношения с законом и властью, мягко говоря, не вписывались в установленные рамки. На лице её мелькала гамма сопутствующих эмоций, но высказать все свои мысли вслух девушка не решалась, опасаясь обидеть Хока.

Он сам решил облегчить ей задачу.

— Я знаю, о чём ты думаешь.

Бровь Фло иронично взлетела вверх.

— И о чём?

— О том, что начинать новую жизнь с восстановления связей со старым знакомым с сомнительной репутацией — плохая идея. Поверь, если бы дела не обстояли настолько серьёзно, я бы не сунулся к Бейлзу.

— И какой помощи ты от него ждёшь? — угрюмо уточнила девушка.

— Мне нужно связаться с Агни, а у Ниро есть необходимая аппаратура, которая исключает возможность отследить или прослушать наш разговор. Бейлз — теневой король этой планеты. Понимаешь? Противостоять законной власти Аэртона может только такая же по силе и организации — незаконная. У неё для этого есть и ресурсы, и необходимая информация.

— Ты считаешь, Бейлз может бьпъ в курсе того, кто нас сбил?

— Нет, — усмехнулся Хок. — Но при желании может узнать. Если подсказать ему, в каком направлении нужно копать.

— А зачем ему вообще искать тех, кто причастен к покушению на твою жизнь?

— Затем, что те, кто хочет меня убить, и те, кто воруют деньги у Бейлза, как-то связаны с «Hawk».

У Фло округлились глаза, и она недоумённо тряхнула головой.

— Почему ты так решил?

Хок пристально посмотрел в лицо девушки и спокойно выдал:

— Ты не поняла, Кузнечик. Это не предположение, а реальность. И сейчас я уверен в этом как никогда! Я же тебе говорил: тот факт, что я много лет отсутствовал на Аэртоне, никак не мешал мне следить за тем, что здесь происходит издалека! Я программист, Фло. И согласно профайлам Легиона — один из лучших в галактике. Я тебе сейчас это говорю не ради хвастовства, а чтобы ты поверила в правдивость того, о чём я тебе рассказываю.

— Ты все эти годы следил за Бейлзом? — пытаясь поймать нить интриги и понять саму суть разговора, спросила она.

— Я следил за «Hawk», а следы привели меня к виртуальным игорным кабинетам Ниро, — огорошил её Хок. — Хотя на самом деле Бейлз здесь лишь вершина айсберга, потому что владельцы «Hawk» воруют деньги не только у него, а у огромного количества пользователей межгалактической сети.

— Как это? — опешила Фло.

— Очень просто, — усмехнулся Хок. — Ты хоть раз играла в сетевые игры?

— Обучающая программа СМК по вождению и стрельбе, насколько я знаю, создана на основе сетевых игр, — сообщила девушка. — Так что в какой-то мере можно сказать, что играла.

— Да нет! Обучающие программы бесплатны. А в игры играют ради денег и за деньги! Принцип прост: если хочешь заработать — у тебя в аккаунте игры должен быть какой-то стартовый капитал. Так вот, все сетевые обменники межгалактических кредитов на игорную криптовалюту принадлежат владельцам «Hawk». А в этих обменниках заложена программа-невидимка, которая автоматически обнуляет сотые и тысячные знаки после запятой в пересчитываемых суммах. Мизер для одного конкретного игрока! Мелочь, которую никто и никогда не замечает. Но в масштабах галактики — это миллиарды, огромные суммы денег, исчезающие из аккаунтов игроков и оседающие на банковских счетах неких лиц, владеющих тем, что когда-то принадлежало моему отцу!

Фло сделала шумный вдох и потерянно произнесла:

— Так вот за что его убили? Он узнал о программе-невидимке?

Хок невесело рассмеялся и с нежной грустью посмотрел на свою наивную девочку.

— Я считаю, что мой отец и создал эту программу.

А убили его за то, что он слишком много знал! Хотя, может, он просто не смог договориться с остальными участниками этой схемы о своём проценте от сделки.

— А как ты узнал о программе?

— Я — сын Хьюза Хоккинса! Возможное не такой, каким он хотел бы меня видеть, но во мне его гены. И так уж получилось, что никто кроме меня не умел взламывать то, что он тщательно и долго шифровал. После его смерти я искал зацепки в сети. И нашёл скрытые шифры и коды. Ну, а дальше… Лишь вопрос времени. Я начал с игорных домов Бейлза потому, что кодировал и шифровал его системы. Влезть в них и отследить все финансовые потоки мне было проще всего.

— А почему ты не сообщил о махинациях с криптовалютой на Аэртоне в СМК или КОГ?

— Цветочек, во-первых, я незаконно влез в чужие конфиденциальные данные, а во-вторых, за время работы с Агни я очень хорошо усвоил одну вещь: любую операцию надо тщательно планировать, просчитывая все варианты вероятного исхода событий. Программу-невидимку можно легко уничтожить, и тогда никто ничего не докажет. Доказательством может служить только дистрибутив, но его сначала нужно найти. А чтобы найти, надо знать, у кого искать. Компании, распределившие между собой основной пакет акций материнской компании «Hawk», оформлены на подставных лиц, а вычислить, кто за ними стоит, мне может помочь Ниро Бейлз. Поэтому я и ищу с ним встречи. А ещё, мне бы не хотелось, чтобы он тебя видел. Поэтому, когда вернётся Дикси, ты спрячешься в другой комнате.

— Уверен, что это необходимо? Я всё-таки офицер СМК.

— Я не собираюсь подвергать тебя опасности! — как отрезал Хок, а сообразив, что перегибает палку, виновато выдохнул: — Не сердись. Ничего не могу с собой поделать. У меня какое-то необъяснимое желание спрятать тебя и защитить. Как в детстве.

Фло ласково погладила его по колючей щеке и улыбнулась.

— Не нервничай. Я тихо посижу в другой комнате и выйду, только если тебе понадобится помощь.

Скорчив уморительную гримасу, Хок чмокнул девушку в макушку и насмешливо выдал:

— Кузнечик, Бейлз, конечно, опасный человек, но всё же не урхан — нападать на меня не будет. Так что просто подожди, пока мы поговорим. Договорились?

— Договорились.

В этот момент в дверь вежливо постучали, и в комнату вошла одна из помощниц Дикси, которая по её просьбе принесла Хоку регенератор. Поблагодарив девушку за услугу, он тут же принялся обрабатывать его излучением голову Фло, и через несколько минут от недавней раны осталась только тонкая полоска белёсого шрама, которую под волосами вообще не было видно.

— А есть хоть какой-то медицинский прибор, которым ты не умеешь пользоваться? — спросила Фло, потирая место бывшего рассечения и с любовью глядя на Хока.

— У дрэйкеров регенератор — это, считай, средство первой необходимости, — усмехнулся он. — А насчёт медицинских приборов… Нас учили работать практически со всеми, имеющими лицензию. Так что я умею накладывать швы, сращивать кости, делать трахеотомию, принимать роды, штопать раны…

— Да ты просто мастер на все руки! — лукаво сощурилась Фло, и Хок, приблизив своё лицо к её, игриво подмигнул:

— Я супермен!

— И что же мы теперь будем с тобой делать, супермен? — мягко рассмеялась она.

Нагло улыбаясь, Хок стащил Фло с кресла, усадил на стол и, втиснувшись между её коленей, самодовольно изрёк:

— Целоваться!

Прошло чуть больше получаса, прежде чем за стеной послышались звуки шагов и голоса поднимающихся по лестнице людей.

Торопливо выдворив Фло в соседнюю комнату, Хок закрыл за ней дверь, а затем уселся напротив входа, набросив на лицо маску бесстрастности и спокойствия.

В распахнутом проёме возникла коренастая фигура Ниро Бейлза, глаза которого по мере узнавания сначала расширились, затем сузились, и мужчина почему-то стал громко хохотать.

— Гнилой зад гормунскула! — делая шаг навстречу Хоку, отсмеявшись, воскликнул мужчина.

— И почему, на хрен, я даже не удивлён, что это ты, Бенджамин?

— Возможно, потому что ты рад меня видеть? — поднимаясь и протягивая для приветствия руку, весело предположил Хок.

— Не исключено, — крепко сжал его ладонь Бейлз. — Так что там у тебя ко мне за дело? — беспечно поинтересовался мужчина, делая вид, что плохо понял то, о чём говорила ему Дикси, передавая слова Бена.

— Это касается твоей прибыли с игорных кабинетов. Вернее, той части этой прибыли, что уходит мимо твоей кассы.

— А эта часть, часом, не в карманы к Катору уплывает? — глаза Бейлза холодно сверкнули, и теперь мужчина продолжал улыбаться одними губами. — Ты о нём мне собирался рассказать?

Хок тревожно нахмурился и демонстративно сложил на груди руки:

— А Эргондо здесь каким боком? Он тебя крышует, что ли?

— Да тут такое совпадение… Представляешь, звонит мне вчера утром Катор и начинает интересоваться: знаю ли я Бенджамина Хоккинса и что я слышал о старом нашумевшем дельце об убийстве его отца!

Открыв от удивления и неожиданности рот, Хок заторможенно моргнул, а потом зашёлся гомерическим хохотом.

Нет, Хок даже не сомневался, что рыжая ради него всю Вселенную на уши поставит, но что она до Бейлза первая доберётся — не ожидал!

— И что ты сказал Эргондо? — весело прищурился Хок.

— Вообще-то он обещал хорошее вознаграждение за любую информацию о тебе, — не разделяя его веселья, мрачно сообщил Бейлз.

— Отлично! — потирая ладони, воскликнул Хок. — Звони по своим каналам этой наглой небритой морде, и скажи — пусть раскошеливается, потому что я у тебя!

Ниро покосился на него как на полного идиота, и угрюмо уточнил:

— Это что за херня вообще?

— Эргондо — мой хороший друг, — не рискуя злить Бейлза дальше, пояснил Хок. — Прости, что не сказал сразу. Я просто не ожидал, что меня ещё и он искать будет!

— Умеешь ты друзей заводить, — хмыкнул Ниро и вскользь поинтересовался: — А что значит «ещё и он»? У тебя опять копы на хвосте сидят?

— Ты слышал о крушении звездолёта на Аэртоне пару дней назад? — вместо ответа спросил Хок.

— Это тот, что в сельву упал? — напрягся Бейлз. — Знаю. Кричат во всех новостях. Там шишка какая-то важная на борту была. Сюда из-за этого из КОГ столько генералов понаехало, что скоро плюнуть некуда будет.

— Я был на том корабле, — холодно сообщил Хок. — Я и есть та важная шишка.

— Вот дерьмо… — прикрыв глаза, выцедил сквозь зубы Бейлз, и Хок мгновенно догадался:

— Это твои люди получили приказ поджечь сельву и остатки звездолёта?

— Нет, — мрачно буркнул мужчина.

— Но ты же знаешь, чьи?

— Знаю.

Выдержав тяжёлый взгляд Ниро, Хок криво усмехнулся и не без иронии произнёс:

— Как же тесен этот поганый мир!

— Я не стукач, Бен! Это на всякий случай, если ты ещё не понял, — заявил Ниро. — Своих не сдаю!

— Они мне и не нужны, — подошёл к нему вплотную Хок. — Я хочу знать о заказчиках.

— А мне какой в том интерес?

— Те, кто приказал уничтожить звездолёт, на котором я летел, не только причастны к убийству моего отца, но и к краже твоих денег. И кто бы это ни был, он как-то связан с холдингом «Hawk».

Ниро несколько секунд молчал, а затем, глядя в глаза Хока, произнёс:

— Прости, Бенджамин, но я в это болото не полезу. У тебя вон Катор есть — прикроет, если что. Спрячет и вывезет с планеты. А у меня есть только я! И знаешь, мне моя шкура пока еще дорога!

— Я понял, — не дал Бейлзу развить тему дальше Хок. — Сам разберусь. Только предоставь мне клайсбук с защищённым каналом связи и сообщи обо мне Эргондо. Я в долгу не останусь.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Связь я тебе сейчас организую, Катору тоже позвоню, и… Мой тебе совет: сваливай отсюда побыстрее!

Ничего больше не объясняя, Ниро развернулся и покинул комнату, а оставшийся стоять на месте Хок мрачно смотрел мужчине вслед, понимая, что его предупреждение основано вовсе не на домыслах и догадках.

Если такой человек, как Бейлз, боялся вмешиваться в происходящее, значит, противник был более чем опасен.

— Хок, — бесшумно вышедшая из соседней комнаты Фло осторожно тронула его за руку и тревожно спросила: — Может, нам стоит немедленно уйти отсюда? Пересидим и дождёмся твоих друзей в нашем старом убежище.

— Бейлз нас не сдаст, — качнул головой Хок. — Он прекрасно понимает, что его в этом случае уберут вместе со мной.

— Ты догадываешься, кто это может быть?

— Понятия не имею. Но однозначно это кто-то из высших эшелонов власти планеты. Возможно, даже сам президент.

Фло рвано выдохнула, и Хок, крепко её обняв, проронил:

— Бейлз прав: валить нам отсюда надо с квантовой скоростью. Думаю, недолго осталось. Как только Эргондо сообщат, где я — он сразу же передаст эту информацию Торну. А там… пусть дальше Мёрдок со всей этой гадостью разбирается. Ноги моей на Аэртоне больше не будет.

— А как же?.. — потерянно моргнула девушка, и, понимая её без слов, Хок резко и безапелляционно заявил:

— Ты летишь со мной! И это не обсуждается!

— Но мои родители? Ты же обещал?..

— Твои родители мне потом спасибо скажут за то, что их дочь жива и невредима! Когда всех злодеев выведем на чистую воду, тогда и сможешь вернуться к своей семье. Хотя нет, лучше всего будет твоих к нам привезти!

— К нам — это куда? — угрюмо уточнила Фло.

— На Фаэртон, — пояснил ей Хок.

— А свою бабушку ты тоже туда привезёшь? — тихо поинтересовалась девушка.

— Послушай, Кузнечик, это с самого начала была плохая идея. Столько лет прошло… Я не был ей нужен тогда и на хрен не впал сейчас! Я сам по себе — она сама по себе. И давай забудем об этом.

Фло поджала губы, явно собираясь возразить, и в этот момент в комнату вернулась Дикси.

В руках женщина держала блестящий металлический кейс, который она торопливо протянула Хоку со словами:

— Ниро велел передать его тебе. Сказал, здесь всё, что тебе нужно.

Опустив чемодан на стол, Хок отщёлкнул замки, откинул крышку и облегчённо выдохнул, обнаружив внутри клайсбук, новенький флэтпад и набор хакерских девайсов.

— Отлично! — он торопливо придвинул к столу кресло и, быстро включив аппаратуру, прилепил к подушечкам пальцев наносенсоры, на миг замерев с поднятой перед всплывшим голограммным экраном рукой. — Дикси, я хотел бы тебя попросить еще об одном одолжении, — перевёл взгляд с неё на Фло он. — Ты не могла бы найти для Лэнси какую-нибудь приличную одежду и, если можно, накормить её и дать возможность принять душ?

— Да, конечно! — встрепенулась женщина и любезно предложила пройти вместе с ней Фло, которая, открыв и закрыв рот, проглотила своё возражение.

Вместо слов Цветочек одарила Хока испепеляющим взглядом, слишком хорошо понимая, что тот явно избавляется от неё как от нежеланного свидетеля каких-то своих предстоящих махинаций. И здесь интуиция её точно не подводила.

Стоило девушкам скрыться из виду и стихнуть звукам их шагов, Хок без промедления и колебаний совести влез в базу СМК, декодировал систему и получил доступ к идентификационной карточке тэцдора Флорэнсии Дэверо и её цифровой подписи.

— Прости, Кузнечик, — заполняя открытый им реестр в планетарной базе и оставляя в нём свою подпись и подпись Фло, вьщохнул Хок. — Клянусь, что я сделал это только ради твоей безопасности!

Зачистив все следы своего вмешательства, он вошёл в сеть через предоставленный Ниро скрытый канал и, нагло взломав через него доступ к аккаунту Стэна, получил управление над его флэтпадом.

Вообще-то гаджеты Стэнфорда Хок взламывал с завидной регулярностью чисто из вредности — за то, что друг предпочитал отдавать их на шифрование не ему, а Сал, наивно полагая, что у рыжей имеются какие-то контрмеры в отношении его действий. Вот если бы он вверил защиту своей информации Райдэку, как это сделала сама Агни, тогда у Хока сейчас были бы проблемы, а так, обнаружив через окуляр фронтальной камеры сжимающие флэтпад пальцы Стэна, у него облегчённо вырвалось:

— Гвоздь, грабли убери с экрана! Я ни хрена не вижу!

На секунду в динамиках повисла звенящая тишина, затем гаджет резко подняли вверх, и, к своей величайшей радости, Хок узрел небритую морду Стэнли Стэнфорда, недоверчиво приподнявшего свои густые брови.

— Звездец… — глубокомысленно изрёк Гвоздь, но в тот же миг флэтпад бесцеремонно выхватили у него из рук, и на Хока воспалёнными глазами с залёгшими под ними тенями уставилась Агни.

— Хок… — голос её надломлено заскрипел, и самые синие во Вселенной глаза капитана расчёта семь один девять восемь внезапно заволокло влажной пеленой. — Вселенная! Живой…

— Сал, ты только не волнуйся… Я в порядке, — выдохнул Хок, глотая ком эмоций, ставший поперёк горла. У него не было слов, чтобы передать всё, что он чувствовал, снова увидев подругу.

— Убью скотину! — внезапно круто меняя тон и выражение лица, прошипела рыжая, и вдруг взорвалась, как пробитый топливный бак: — Тебя где носило, паразит? Какого хрена? Почему сразу не сообщил место своего нахождения? Ты хоть представляешь, что мы здесь пережили? Гад! Мне вообще нервничать нельзя!

— Э-э! Тормози! — выдохнул Хок, понимая, что подруга словила отходняк, и теперь её захлёстывает банальная истерика. — Стэн, дай ей успокоительного и забери у неё свой гаджет!

— Я тебе сейчас заберу! — сердито взвизгнула Агни. — Ты где?

— На Аэртоне. В столице. И не ори на меня! Я связался с вами сразу же, как только получил доступ к сети!

Рыжая шумно выдохнула, на миг прикрыла глаза, успокаиваясь и переводя дыхание, а затем покаянно посмотрела на Хока.

— Прости! Мы все эти дни как на неисправном реакторе сидели. Я думала, с ума сойду, пока хоть какую-то информацию о тебе получу. Торн сельву буквально носом роет, тебя разыскивая…

— Эргондо должен уже сообщить Раадэку о моём местонахождении. Так что полагаю, через несколько минут твой благоверный будет уже здесь. А спустя ещё полчаса я смогу всех вас обнять.

— Хок, зараза ты такая! — звенящим от радости и волнения голосом воскликнула Агни. — Как же я рада тебя видеть! Я тебя, наверное, придушу от счастья! — заразительно улыбнулась она, и за её спиной возникли скалящиеся морды близнецов, намекающие на то, что душить его в дружеских объятиях будут все по очереди.

— Ребята, без фанатизма! — рассмеялся Хок, всматриваясь в такие родные и любимые лица друзей. — Я, можно сказать, с того света вернулся, а вы меня — придушить…

— Слышь, чертяка, а ты как вообще в столице оказался? — встрял Стэн. — Мы его в районе места падения звездолёта ищем, а он, оказывается, за тысячу километров от сельвы находится! А ты в курсе, что в КОГ тебя уже в покойники оформили?

— Пусть обломятся, — усмехнулся Хок.

— Да он киборг, мля! — хохотнул Свэн. — В воде не тонет, в огне не горит!

Хок перестал улыбаться, поскольку Паяльник очень точно описал произошедшее несколько дней назад. И то, что им с Фло удалось выжить в этой передряге, пожалуй, было счастливой случайностью, а не закономерным положением дел.

— Боюсь, если бы Агни не заставила всех нас надеть на выставку проктэррианские наноскафандры, ты бы сейчас так не шутил, — мрачно заявил он, и веселье друзей как ветром сдуло.

— Что произошло со звездолётом? — нахмурилась Саламандра.

— Его сбили, — выдал Хок, наблюдая немую мизансцену друзей, явно пребывающих в шоке от вскрывшейся правды. — Это был линкор без каких-либо опознавательных знаков, но, думаю, вы и сами понимаете, что без участия командования СПК такую операцию на орбите планеты провернуть было невозможно. И это не всё… Сельву тоже подожгли по чьему-то приказу, чтобы скрыть следы преступления и уничтожить выживших.

Я видел тех, кто это сделал.

У рыжей нервно дёрнулась щека, и женщина тут же поднесла к губам кайдшер, вызывая мужа, но при этом неотрывно глядя на Хока:

— Райдэк, ты где? Ответь!

— Детка, у меня хорошие новости, — мгновенно донеслось из устройства, и Агни, услышав голос своего дэн ориса, с заметным облегчением выдохнула. — Хок нашёлся. Я лечу за ним. Через семь минут буду на месте.

— Трон, забирай его и сваливайте с планеты без промедления! — потребовала рыжая.

— Что-то случилось? — настороженно уточнил командор.

— Да. Рейдер СМК, оказывается, сбили. Находиться на Аэртоне опасно.

— Понял. Ускоряюсь, — коротко ответил Райдэк и тут же отключился.

— Всё, — шумно выдохнула Агни и кивнула Хоку: — Собирайся. Торн сейчас будет.

— Слушайте, — почесал затылок Хок, оглядываясь через плечо. — Тут такое дело… Я не один. В смысле, забрать нужно не меня одного… Ну, короче, мне удалось спасти тэйдора Дэверо и вместе с ней выбраться из горящей сельвы.

Стэн громко присвистнул и насмешливо обронил:

— А эта назойливая баба, по ходу, тоже непотопляемая. Как лаке.

— О, нет! — театрально закатила глаза Агни. — Только не говори, что собираешься притащить с собой на корабль эту доставучую липучку! Пусть Райдэк её на попечение своих фрейсеров оставит. У меня на неё аллергия!

В груди Хока неприятно кольнуло, и, устремив на друзей хмурый взгляд, он довольно холодно выдал:

— Я бы попросил вас больше никогда не говорить о моей женщине в подобном тоне!

У Гвоздя округлились глаза, а Свэн потрясённо воскликнул:

— Опа! Вот это поворот! Приехали!

— Кхм, — прочистила горло Агни. — Хок, я, конечно, понимаю, что такие экстремальные обстоятельства очень объединяют людей, но ты бы не спешил с…

— Да ничего ты не понимаешь! — перебивая её, вспылил Хок. — Вы даже представления не имеете, кто она и что для меня значит! Если бы шестнадцать лет назад я знал, что она жива — то никогда бы не пошёл в легион! Я был бы совершенно другим человеком!

— Шестнадцать лет назад… — нахмурилась рыжая, а затем, к полной неожиданности Хока, тихо спросила: — Тэйдор Дэверо — это Лэнси?

— Откуда ты знаешь о Лэнси? — вытаращился он на Агни. — Я никому о ней не рассказывал!

— Ты всегда выкрикивал её имя по ночам во сне, — грустно улыбнулась Сал. — Я просто догадалась.

— Я тебе потом всё расскажу. А сейчас мне нужно увезти её отсюда во что бы то ни стало!

Рыжая бровь Саламандры иронично взлетела вверх, и женщина вопросительно посмотрела на Хока.

— «Во что бы то ни стало»? А тэйдор Дэверо в курсе, что её мнение в расчёт никто не принял?

— Это для её же блага! — насупился Хок.

— Слушай, не совершай моих ошибок, — грустно улыбнулась ему Агни. — Всегда говори правду любимому человеку. Возможно, вы поначалу и повздорите из-за этого, но в итоге всё равно придёте к общему знаменателю.

— Поздно, — вздохнул Хок. — Я уже кое-что сделал за её спиной.

— Надеюсь, она тебя не прибьёт за это, — сокрушённо покачала головой проктэррианка.

В последнем Хок, конечно, сильно сомневался, но всё же с надеждой ответил:

— Я тоже. И пожалуйста, — обращаясь ко всем друзьям сразу, попросил он, — постарайтесь вести себя с Фло вежливо, а не как редкостные засранцы.

— Что за наезды, я не понял? Да мы вообще сама любезность! — возмутился Гвоздь и тут же получил тычок в бок от рыжей.

— Мы будем паиньками, — поспешно кивнула она. — Обещаю. А где твоя ненаглядная, кстати?

— Сейчас приведу.

Хок поднялся было с места, собираясь отправиться на поиски Цветочка и Дикси, но в этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату, следом за перепуганной Кошкой, ввалились командор и Ко, в защитной экипировке и вооружённые до зубов.

— Райдэк, с ума сошёл? — успокаивающе обнимая Дикси, буркнул Хок. — А как-то поделикатнее сюда заявиться нельзя было? Ты же всех клиентов от этого салона отвадишь!

— Мы вошли через чёрный ход.

Нас почти никто не видел, — невозмутимо сообщил проктэррианец и демонстративно указал дулом «Брайана» на выход. — Убираемся. Живо!

— Дикси, ты прости меня за этот бардак, я тебе потом всё объясню. А где Лэнси? — игнорируя приказ Торна, обратился к подруге Хок.

— Я оставила её внизу. В комнате отдыха для служащих.

— Отведи меня к ней, — попросил Хок. — У нас мало времени.

— Эй! — окликнула собирающуюся свалить толпу Агни. — А вы ничего не забыли?

— Лакс! — выругался Хок, бесцеремонно вырубил соединение с не успевшей глазом моргнуть рыжей и, закрыв кейс, буркнул Райдэку: — Идём!

— Она тебе это припомнит, — имея в виду Агни, кивнул на чемодан Торн.

— Злорадствуешь? — насупился Хок.

— Сочувствую, — насмешливо приподнял бровь командор и, выразительно посмотрев на Дикси, попросил её: — Ведите!

Если бы Хок заранее знал, что произойдёт, он не отошёл бы от Цветочка и на секунду.

Мечась сначала по пустому помещению, где, по словам Дикси, она оставила Фло, а затем, обшаривая каждый угол салона красоты, у мужчины гулко шумело в голове и бешено пульсировало в висках.

Первой его мыслью было, что девушку похитили. От страха за неё в затылке у бывшего дрэйкера простреливало холодом, а сердце ухало в какую-то чёрную пустоту. И только оправившись от первоначального панического шока, он стал анализировать их последний разговор с девушкой и понял, что Цветочек ушла сама, а вернее, попросту сбежала.

Эта упёртая дурочка никак не хотела принимать факт, что самое безопасное место для неё и Хока находится за пределами этой планеты. Хотя умом он понимал, что исчезновение Фло связано не с её непринятием ситуации в целом, а с понятным желанием увидеть свою семью. Кажется, Хок перегнул палку, когда заявил, что увезёт её с Аэртона, не дав повидаться с родными.

— Слушай, Торн, — заявил Хок, упрямо глядя в серые, словно холодная сталь, глаза командора, приказывающего покинуть здание, — я без Фло с планеты не улечу!

Правая бровь Райдэка насмешливо изогнулась, и он невозмутимо завил:

— Значит, я увезу тебя отсюда силой.

— Ты же умный человек…

В глазах командора сверкнули лукавые искорки, и Хок покорно сдулся:

— Хорошо, не человек, мужик! Согласен? И как умный мужик, ты должен понимать, что Фло — ключевой свидетель. Я без неё никому ничего не докажу. Кто мне поверит, что звездолёт, на котором я сюда летел, сбили, если меня обвиняют в убийстве собственного отца? Другое дело показания офицера СПК…

— Мои фрэйсеры найдут её и доставят в безопасное место, — коротко выдал Торн, и у Хока нервно дёрнулась скула.

— Тогда скажи мне честно: ты оставил бы Агни и улетел, спасая свою шкуру, зная, что ей грозит опасность?

Серые глаза Райдэка полыхнули недовольством, ломая безупречно-бесстрастное выражение его лица.

— Хорошо, — с нотками снисхождения в голосе сердито уронил командор. — Говори, где её искать?

— Я думаю, она отправилась домой, к своим родным.

— Адрес, — уточнил Райдэк.

— Я не знаю, — виновато развёл руками Хок. — Свяжись с Агни, пусть она влезет в планетарную базу и узнает, где проживает отец Фло, Гейб Дэверо.

Райдэк сокрушённо покачал головой, посмотрев на Хока, как на законченного лузера.

— Что? — возмущённо насупился тот, правильно истолковав ход мыслей проктэррианца. — Можно подумать, ты всю конфиденциальную информацию об Агни сразу узнал!

— Уже через час после нашего первого разговора с ней, — язвительно ухмыльнулся Торн.

— И сильно тебе это помогло? — испортил его триумф Хок.

— Это уже другой вопрос, — заметил командор, на ходу запрашивая по кайдшеру связь с женой, а пока он объяснял ей суть проблемы, Хок успел проститься с Дикси, пообещав вскорости позвонить ей и объяснить причину своего неожиданного появления и стремительного ухода.

Когда линкер Райдэка поднялся в воздух, с командором связалась Агни, сообщив ему место проживания семейства Дэверо.

Учитывая возможности проктэррианской техники, добраться туда Хок мог раньше самой Фло, а потому, открыв кейс Ниро, взломал планетарную базу кси-сканов. Он рассчитывал, что Цветочек где-то обязательно засветится в датчиках повсеместного наблюдениям если она сейчас летит в таксофлайере — её легко можно будет перехватить по дороге.

Хок не ошибся в своих предположениях. Только вот результат поисков оказался совершенно не тем, которого он ожидал.

Система действительно идентифицировала тэйдора Флорэнсию Дэверо сначала на стоянке флайеров, а затем опознала её на входе в элитный жилой комплекс, где она предъявила свой офицерский чип, дающий ей доступ к закрытым и охраняемым объектам.

— Мать твою… Идиотка! — сплюнул от досады Хок и, подняв взгляд на Торна, сердито гаркнул: — Разворачивай машину в другую сторону!

— Что случилось? — нахмурился командор.

— Фло отправилась не к себе домой, а ко мне.

— Зачем?

— Вероятно, за доказательством моей невиновности. Фло спрятала в доме моего покойного отца флэтпад, который я потерял в день убийства. Эта твердолобая ослица вбила себе в голову, что я должен доказать всему миру свою непричастность к убийству и помириться со своей бабкой.

Тяжело вздохнув, Райдэк поднёс к губам кайдшер и позвал Агни:

— Детка, проверь срочно, кто живёт в доме, который раньше принадлежал отцу Хока.

Секундную тишину нарушил подозрительно вкрадчивый голос рыжей:

— А тебе зачем?

— Понятно. Так кто там живёт? — по одному тону догадываясь, что жена давно в курсе этой информации, поинтересовался Торн.

— Хок слышит? — уточнила Агни.

Райдэк активизировал на браслете видеотранслятор, и теперь Хок мог не только слышать подругу, но еще и видеть.

— Не темни, — напрягся он. — Кому сейчас принадлежит дом моего отца?

— Тут такое дело, Хок… — замялась женщина. — В общем, у тебя есть сестра.

Замешательство Хока можно было собирать в бутылки и консервировать, настолько концентрированным и всеобъемлющим оно было.

— Сколько ей лет? — отбросив сантименты и включив мозги, спросил он.

— Девять, — выдала Агни. — Блу Джейн родилась через семь месяцев после смерти твоего отца. Ванесса записала именно его в графе отцовства. Формально девочка является дочерью нового мужа Ванессы, но официально по документам она Хоккинс.

— Не уверен, что мой покойный отец имеет к ней хоть какое-то отношение, — едко возразил Хок.

— Ты, может, и нет, но твоя бабка, похоже, знает это наверняка, раз оформила над девочкой опекунство.

— Опекунство?! — недоумённо насторожился Хок. — При живой матери?

— Ванесса погибла в автокатастрофе всего через год после смерти твоего отца. Марди Хоккинс потребовала провести генетическую экспертизу и через суд добилась совместного опекунства над своей внучкой. Согласно постановлению, она разделила его с Эдом Финсбери, мужем погибшей Ванессы.

— Финсбери… — задумался Хок. — Что-то знакомое… Хотя… Нет, я не помню в окружении отца человека с такой фамилией.

— В настоящее время Эд Финсбери является одним из главных держателей акций холдинга «Hawk» и владельцем компании «Matrix», входящей в общую группу. Это ему Ванесса продала основной пакет акций материнской компании «Hawk», часть из которых он передал «Try Optimum» и «Intercorporate Group». Компания «Try Optimum» принадлежит некой Кайре Долин, являющейся сестрой Гектора Ламара, лидера демократического большинства в Сенате. Старший сын Ламара, Митт, женат на дочери начальника СПК Аэртона. А вот от «Intercorporate Group» ниточки тянутся к вице-президенту планеты. И что интересно: Ламар и вице-президент — коренные жители Аэртона и знакомы друг с другом не один десяток лет, а Финсбери прилетел сюда из галактики М51, с планеты, значащейся в каталогах как UCL-1.

— Ты что-то смогла о нём разузнать?

— А нет на него ничего, — недобро усмехнулась Агни. — И непонятно, откуда у него вообще взялся капитал на приобретение «Hawk».

— А когда он появился на Аэртоне?

— Судя по данным миграционных баз, за год до смерти твоего отца.

Хок призадумался, вспоминая, были ли у Хьюза Хоккинса какие-либо планы развернуть бизнес на другой планете, но как бы он ни напрягал память, ничего, даже намекающего на это, в голове не забрезжило. Возможно, ничего подобного отец и не замышлял, но не исключено, что Хок просто об этом не знал. В любом случае, вероятность того, что компаньон с другой планеты положил глаз на компанию отца и провернул всё так, чтобы устранить его сына и завладеть бизнесом через жену, реально существовала.

— Ты обмолвилась о моей сестре. Кому сейчас принадлежит дом Хьюза?

— Твой отец, оказывается, оформил завещание на Ванессу. Но после её смерти дом перешёл её дочери. Так что по закону дом принадлежит Блу Хьюз, она и живёт в нём с твоей бабкой.

Шумно выдохнув, Хок подвигал желваками и бессильно качнул головой.

— Она это знала…

— Кто? — ничего не поняла Агни.

— Фло! — рыкнул Хок. — Она знала и о сестре, и о бабке, поэтому попёрлась к ним в дом. И на Аэртон меня поэтому притащила! А я всё понять не мог, чего она мне про семью заливает, зачем хочет, чтобы я поговорил с Марди! Идиотка сентиментальная!

— А может, она просто лучше тебя понимает, что такое семья и семейные ценности? — небрежно вскинув бровь, вонзился в Хока испытующим взглядом Райдэк.

— Торн! — поспешила одёрнуть мужа Саламандра, и губы его тут же сложились в ироничной усмешке.

— Оттого, что моя правда вам не нравится, она не перестаёт быть таковой. У него, — кивнул на Хока мужчина, — в отличие от тебя, еще есть возможность пообщаться с живой бабушкой, а не сожалеть об утраченном, читать от неё посмертные письма.

Сал скрипнула зубами, но промолчала.

Хок понимал, что со стороны Райдэка было жестоко таким образом напоминать Агни о её конфликте с покойным дедом, но командор всегда бил словами в цель без промаха, достигая максимального результата. И сейчас бывшему дрэйкеру стало невыносимо стыдно за то, что он ни разу не попытался навести справки о своей семье. Не важно, были ли причиной тому малодушие или боязнь узнать, что Марди Хоккинс уже нет в живых — Хок бесчеловечно вычеркнул её из своей жизни.

— Я не против поговорить с бабкой, — вздохнул он. — Момент просто не самый подходящий.

— А другого может и не быть, — жёстко заметил Торн.

— И что ты предлагаешь? — разозлился Хок, не понимая, чего тот от него добивается. — Находиться на Аэртоне опасно!

— Мы можем всех твоих: девушку, бабушку и сестру забрать к нам на корабль. Думаю, там у вас будет достаточно времени для задушевной беседы, — мягко улыбнулся Райдэк.

— Да ты просто миротворец, — насмешливо глядя на него, фыркнул Хок.

— На самом деле я жутко меркантилен и преследую лишь одну корыстную цель, — лукаво подмигнул ему командор.

— И какую?

— Мечтаю сбагрить твой геморройный зад с рук моей жены в руки твоей бабушки и, наконец, насладиться хоть одним спокойным вечером в кругу своей семьи!

— Райдэк! — гневно потрясая в воздухе кулаком, возмущённо зашипела Агни, на что проктэррианец никак не отреагировал, а лишь перевёл взгляд на экран навигатора и спокойно сообщил:

— Мы почти на месте. Каков план наших дальнейших действий?

— План пока неясен, но через главный вход мы проникать в особняк точно не будем, — отозвался Хок и, потянувшись к навигационной системе, задал координаты места рядом с элитным жилым посёлком, откуда в бывшее имение его отца можно было попасть по подземному туннелю. — По всему периметру резиденции установлены камеры, сканы и датчики. Если система идентифицирует мои данные, за мной придут спустя несколько минут. А вместе со мной постараются ликвидировать всех, кто находится в доме. Действовать нужно крайне осторожно, не привлекая никакого внимания.

Предлагаю разделиться на несколько групп. Один пиккер с твоими фрэйсерами для подстраховки зависнет над особняком. Ваши проктэррианские технологии не позволяют обнаружить капсулу радарам и каким-либо устройствам слежения, поэтому следить за обстановкой вокруг твои охранники могут совершенно незаметно.

Райдэк кивнул, соглашаясь с предложенным, и Хок продолжил:

— Второй пиккер мы оставим в лесополосе на выезде из подземного хода, а ты и я пройдём по туннелю в дом.

— Двое фрэйсеров отправятся с нами, — тут же внёс свою корректировку Торн.

— Хорошо, — не стал возражать Хок. — Только давайте, когда попадём в дом, я сначала найду бабушку, спокойно объясню ей ситуацию, а потом вы покажетесь ей на глаза. Во-первых, там ребёнок, и мы можем напугать девочку, а во-вторых, Марди уже немолода, не дай бог сердце схватит, как только она увидит толпу вооружённых мужчин.

— Да, так будет правильнее всего, — Торн вытащил из кармана кайдшер и протянул его Хоку. — Это тебе вместо потерянного. Будем держать связь. Подашь сигнал, как только поговоришь с семьёй.

Согласовав с фрэйсерами их действия и роль в предстоящей операции, Хок и Торн вышли из уже успевшей к этому времени приземлиться капсулы и в сопровождении двух охранников быстро вошли в туннель.

У Флорэнсии не было чёткого продуманного плана, когда она решила поехать к Марди Хоккинс. Тэйдор Дэверо снова действовала импульсивно, руководствуясь только эмоциями, идущими вразрез всему, чему её учили в академии. Так уж получалось, что её здравомыслие всегда буксовало, когда дело касалось её Бена. Ради его счастья Фло могла совершить любые глупости, которые, как правило, доставляли проблемы только ей одной. И дело не в её неумении думать и анализировать, а в её беззаветной преданности мальчишке с голубыми, как горные озёра, глазами.

Она поняла, что будет любить Бена до последнего вздоха, с той самой минуты, когда он ласково погладил её по голове и пообещал, что больше никому не даст в обиду. Её — жалкую, никому не нужную замухрышку!

Он думал, она спит и не слышит…

Сколько бы ни прошло лет, закрывая глаза, Фло слышала его голос и звучащую в нём нежность, перемешанную с жалостью. И в минуты, когда было невыносимо горько и трудно, это воспоминание наполняло сердце теплом, придавало сил и согревало душу.

Она пыталась его забыть. Научиться жить с тем, что ей нет места в жизни богатого наследника старинного рода. Но стоило случайно наткнуться на какую-нибудь скандальную заметку или статью о нём, как глупое сердце начинало пропускать удары, и ноги сами собой несли наивную Лэнси то в клубы с сомнительной репутацией, то в серые* районы на подпольные гонки.

И всё, что она хотела — просто попросить Бена не заниматься таким опасным и противозаконным делом. Ведь в той, забытой им жизни он внимательно прислушивался к её просьбам. А Дохлятина всегда желала своему Хоку только добра.

Вот только когда он, не узнавая её, проходил мимо — такой взрослый, красивый и неприступный — у Фло почему-то слипались губы, а язык присыхал к нёбу, не в состоянии даже шевельнуться.

Знай она, что Бенджамин счастлив, наверное, ушла бы в сторону и тихо радовалась за него. Но его поступки говорили об ином, и Лэнси снова не находила себе места, начиная искать возможность встречи с парнем и попытки поговорить.

Гейб Дэверо считал её привязанность болезнью и, наверное, был прав. Когда Хок исчез, Фло даже к психиатру ходила, чтобы разобраться в себе. И замуж вышла по его совету за друга братьев. На радость им и родителям.

Счастливы были все. Все, кроме самой Фло…

Жить с мужчиной и всё время представлять на его месте другого человека, было настоящей пыткой. Ничто так не угнетало её, как ежедневная необходимость ломать себя, улыбаться и делать вид, что всё замечательно.

Иллюзия благополучия… Она рассыпалась, как плохо скреплённая конструкция, когда Фло случайно услышала разговор подвыпившего мужа с его коллегами из полицейского участка. В ответ на чью-то завистливую реплику о красавице-жене он посетовал на то, что она, к сожалению, холодна как мороженая рыба, и вообще в постели бревно бревном.

Дико и странно, но первой мыслью Фло в тот момент было, что Бен никогда не позволил бы себе обсуждать с кем-то интимные стороны своей жизни. А потом вдруг поняла, что рядом с ним она и бревном бы себя никогда не чувствовала.

Это и стало жирной точкой в её тщетной попытке написать жизнь с чистого листа. Невозможно стереть из сердца и памяти то, что прошло сквозь них жирным пунктиром. Можно обмануть всех вокруг, но… нельзя обмануть себя.

И Фло поклялась себе, что больше никогда не будет этого делать.

А сейчас она стояла у порога дома Бенджамина, поскольку очень хотела, чтобы и он тоже перестал бояться прошлого и бегать от себя.

Фло намеренно засветилась на двух сканерах, давая Хоку подсказку, где её искать. В том, что он явится сюда незамедлительно, девушка ни на йоту не сомневалась.

Спустя пару минут после её звонка на въездных воротах из динамиков переговорной системы послышался строгий и спокойный женский голос, интересующийся, что Фло угодно.

— Тэйдор Дэверо, — представилась девушка, демонстрируя камерам видеонаблюдения свой офицерский жетон. — Я бы хотела поговорить с миссис Марди Хоккинс.

— Я вас слушаю, — холодно, явно не желая впускать незваную гостью в дом, ответила женщина.

За годы службы Фло привыкла к разному отношению граждан к представителям власти, а потому совершенно не смутилась неприветливостью тона бабки Хока.

— Речь пойдёт о вашем внуке, Бенджамине Хоккинсе, — невозмутимо заявила она. — И о доказательствах его непричастности к убийству вашего сына. А если вас не смущает, что личная жизнь вашей семьи станет достоянием улицы — мы можем поговорить и на расстоянии.

Механизм замка тихо щёлкнул, и ворота медленно отъехали в сторону, впуская Фло на территорию особняка.

— Идите прямо по дорожке, — недовольно выцедила из себя миссис Хоккинс и выключила связь.

Здесь мало что изменилось за девять лет, свидетельствуя скорее не о верности хозяйки этой резиденции выбранному стилю, а о её приверженности к консерватизму. Идеально ровные газоны и спиралевидные деревья, насаженные вдоль дорожек, напоминали Фло о том, при каких обстоятельствах она попала сюда впервые. Хотя на самом деле этот день девушка предпочла бы забыть.

Подходя ближе к особняку, она подняла голову, будто почувствовала на себе чей-то взгляд. Зеркальные глазницы окон равнодушно блеснули на солнце, не давая и малейшего намёка на то, что за их надёжной преградой кто-то наблюдает за нарушившей покой имения незваной гостьей. Но Фло почему-то была уверена, что каждый её шаг сейчас отслеживается — пристально, внимательно, настороженно.

Она не успела подняться на последнюю ступень крыльца, как дверь дома распахнулась и на пороге возникла сухощавая фигура облачённой в чёрное строгое платье женщины преклонных лет с безупречно уложенной стрижкой, в которой тонкими паутинками золотились мелированные пряди. Взгляд светло-серых глаз чуть задержался на лице Фло, критично скользнул вниз по одежде и, вновь взлетев вверх, замер, гипнотизируя девушку своим холодным спокойствием.

Губы Фло дёрнулись в невольной улыбке. Хок, оказывается, довольно точно описал свою бабку — женщина-кремень. Хотя тэйдор Дэверо скорее сравнила бы её с коллекционным экземпляром старинного оружия: красив и безопасен, пока… не выстрелит.

— Я уделю вам десять минут, — истолковав улыбку девушки как попытку втереться в доверие, равнодушно уронила Марди Хоккинс и, развернувшись, пошагала вперёд, не оставляя Фло ничего иного, как молча следовать за ней.

Свернув направо, женщина двинулась по коридору, и Фло не без удовольствия отметила, что металлическая настенная панель, за которой она спрятала гаджет Хока, цела и невредима.

Миновав еще один поворот, миссис Хоккинс вошла в библиотеку и, плотно затворив за собой с Фло дверь, указала взглядом девушке её место на диване у стеллажей с книгами.

— Присаживайтесь, — опускаясь в кресло напротив, словно делая одолжение, обронила она. — Давайте коротко и по существу.

Коротко Флорэнсию не устраивало. Ей нужно было потянуть время до приезда Хока, а потому с выражением лица дотошной ищейки она медленно огляделась по сторонам и безэмоционально сообщила:

— У службы контроля появились веские основания считать, что обвинения в убийстве, выставленные вашему внуку девять лет назад, были поспешными и несправедливыми.

— Вы несколько опоздали со своими вескими основаниями.

Уголки губ миссис Хоккинс пренебрежительно изогнулись, а тонкие морщинистые ладони сомкнулись в замок, нивелируя любую попытку определить по подрагивающим пальцам степень обуревающих её эмоций.

— Мне кажется, восстанавливать справедливость никогда не поздно, — возразила Фло. — Как и признавать собственные ошибки.

— Боюсь, в данном случае ваши извинения уже никак не помогут моему внуку!

Фло, чуть хмурясь, скользнула взглядом по королевской осанке женщины и вдруг догадалась, что её чёрное платье — это не дань моде, а знак траура. Кажется, Марди считала, что Бенджамин Хоккинс погиб.

— Послушайте, поиски членов экипажа звездолёта ещё идут, — мягко напомнила девушка. — Тело вашего внука не найдено, а это значит…

— Это ничего не значит! — резко перебила её старуха. — В подобных катастрофах от человека просто ничего, кроме горстки пепла и пыли, не остаётся!

— Мне интересно… — подозрительно прищурилась Фло, — подобное суждение продиктовано отчаянием или вам так удобнее считать?

— Кто позволил вам судить обо мне подобным образом? — вымораживающим тоном поинтересовалась Марди.

— Вы, — и бровью не повела Фло. — Создаётся впечатление, что вас не устраивало оправдание внука ни девять лет назад, ни сейчас.

— Я же наняла ему правозащитника! — делая жёсткий акцент на собственной персоне, поджала губы женщина.

— Верно, — иронично усмехнулась Фло. — Когда он уже в нём не нуждался!

— Адвокат просто не успел!

— Как удобно! Не правда ли? — съязвила девушка, и самообладание Марди Хоккинс дало трещину.

Поднявшись с места, женщина гордо выпрямилась, раздражённо уронив:

— Если это всё, что вы хотели мне сказать — я вас больше не задерживаю!

— Скажите, почему девять лет назад вы не захотели помочь своему внуку? — вставая, проигнорировала её выпад Фло. — Это месть за то, что он никогда не соответствовал вашему образу и стилю жизни, или здесь что-то намного глубже и серьёзнее?

— Вы ничего обо мне не знаете, — возмутилась Марджи, — а берётесь судить!

— О вас, возможно, действительно не знаю. А вот дело Бенджамина Хоккинса изучила хорошо. Удивительно, что вашего сына не лишили родительских прав за такое безответственное отношение к собственному ребёнку.

— Не надо во всём винить Хьюза! Ему с Беном приходилось очень сложно…

— Ваш внук просто был проблемным подростком! На этой планете таких тысячи! И могу с уверенностью сказать, что любящие родители обязательно находят к ним подход!

— Бенджамин был не просто трудным подростком! Он страдал расстройством психики! Знаете ли вы, что мой внук год провёл в психиатрической клинике?

— Прекрасный способ приструнить непокорного отпрыска! — не прониклась Фло. — Насколько я осведомлена, после этого он больше не бродяжничал, сбегая из дома.

— Да что вы себе позволяете? — чеканя слова, вспылила Марди — Никто не прятал Бенджамина в психушку специально! Он находился в клинике за то, что избил сверстника!

— Мальчишки на улицах дерутся каждый день! В отличие от вас, я знаю об этом не понаслышке.

— Бен избил подростка до полусмерти! — упрямо напомнила бабка Хока. — И убил бы, если бы его не остановили полицейские. А знаете за что? За то, что тот парень разбил очки! Очки! Просто раздавил ногой чьи-то там очки…

— Что?..

В грудь Фло внезапно словно ударило невидимым кулаком, и пол пошатнулся под её ногами.

«О чём это она говорит?.. Очки? Значит, Бен действительно за ней вернулся…»

Старая обида вдруг треснула, будто стекло, и осколки острым крошевом резанули по сердцу Фло, жаля и больно раня уже не ту девочку Дохлятину, которой она когда-то была, а женщину, осознающую, сколько горя из-за неё пришлось пережить любимому человеку.

Он никогда её не бросал! И пока она, находясь в больнице, испытывала боль физическую, её Хок сходил с ума от боли душевной.

Если бы можно было отвернуть время назад…

Удушливый ком встал поперёк горла и глаза начали болеть от тщетной попытки остановить накатывающие слёзы.

— Что с вами? Вам плохо? — Марди встревоженно сделала шаг навстречу Фло, и в этот момент откуда-то сбоку послышался низкий и чуть насмешливый голос:

— Ты что, ничего не поняла?

Резко повернув голову, Фло сфокусировала расплывающийся взгляд на приближающемся мужчине и уловила нервное движение руки Марди Хоккинс, пытающейся подтолкнуть девушку в сторону двери.

— Эд, это тэйдор Дэверо, — беря эмоции под контроль, бесстрастно заявила женщина.

— Она задала мне пару вопросов и уже уходит.

— Она остаётся! — безапелляционно заявил незнакомец, не сводя с Фло глаз.

Улыбка мужчины ей не понравилась, и девушка напряжённо нахмурилась, силясь вспомнить, где видела её раньше. А потом посмотрела на застывшую изваянием бабку Хока и заметила то, чего не увидела сразу — страх. Холодная и самоуверенная Марди Хоккинс, кажется, ужасно боялась непонятно откуда возникшего мужчину, и это чувство внезапно передалось и самой Фло.

— Эд, не надо… — выдохнула старуха. — Пусть она уйдёт.

— Ты что, еще не поняла, кто она такая? — подойдя к Фло почти вплотную, уточнил мужчина. — А я всегда думал, что ты более догадлива, мама. Это же она! Та самая! Его Лэнси!

Фло сглотнула, услышав из уст чужого мужчины имя, которым её называл только Хок, но прежде, чем она успела что-либо предпринять, в грудь ей уткнулось дуло револьфа, и незнакомец зло спросил:

— Где он?

В этот миг тэйдор Дэверо себя ненавидела за сентиментальность, непрофессионализм и глупость. Нельзя было выходить в город без оружия. Только где ж его взять, если Хок утопил её личный бластер в Мангани?

Мысли с бешеной скоростью носились в голове, пытаясь придумать правильный план дальнейших действий.

— Вы отдаёте себе отчёт, что сейчас угрожаете оружием офицеру службы межгалактического контроля? — бесстрастно, не опуская взгляд на дуло уткнувшейся в неё пушки, поинтересовалась Фло, мысленно просчитывая, сможет ли выбить из рук мужчины оружие и быстро его обезвредить.

— Где он, я тебя спрашиваю?

Раздался глухой щелчок снятого с предохранителя револьфа, и Фло, вскинув подбородок, дерзко посмотрела в глаза незнакомца — серые, холодные, с мерцающим в глубине злым пламенем.

— Кто «он»? — делано непонимающе уточнила она.

— Бенджамин!

Фло недоумённо передёрнула плечами и произнесла:

— А вы что, новостей совсем не слушаете? Очевидно, где-то в сельве Мальварии, раз звездолёт упал именно там.

— В сельве, значит… — глумливо улыбнулся мужчина. — А ты-то как из неё выбралась, тэйдор Дэверо? Именно твоё имя я видел в списках экипажа звездолёта, и это твоя подпись стояла в запросе службы контроля о проведении генетической экспертизы на определение родства полковника Бернса с Марди Хоккинс!

Это был неожиданный вопрос. Из разряда тех, что бьют ниже пояса. Каким образом этот человек получил доступ к закрытой информации спецслужб? И как догадался, что она и есть Лэнси? Откуда он знает так много о Бене?

Ответов на многочисленные вопросы у Фло не было, но единственное, что она понимала — перед ней стоял настоящий убийца Хьюза Хоккинса, и кем бы он ни был, его нужно было остановить.

— Кто вы такой? — чуть отодвигаясь от упирающегося ей в грудь оружия, произнесла Фло и, не дожидаясь ответа, тихо обронила: — Вы назвали её мамой… — переключив внимание на Марди, нахмурилась она. — У вас есть внебрачный ребёнок? Ещё один сын? Эд… так, кажется, вы сказали?

Лицо миссис Хоккинс стало похоже на белый пергамент, пугая восковой бледностью. Женщина беспомощно метнулась взглядом к нависшему над Фло мужчине, но тот лишь криво усмехнулся и жёстко спросил:

— Где Бен?

— Даёт показания в участке СПК! — вызывающе заявила Флорэнсия.

— Ложь! Я бы знал, — ухмыльнулся мужчина.

Теперь и Фло знала, что в СПК его кто-то покрывает. Осталось только выяснить — кто.

— Так, может, вы потому и не знаете, что ваш информатор больше не имеет никаких полномочий? — едко улыбнулась в ответ она.

Мужчина напрягся, вытащил из кармана флэтпад и, набрав на нём сообщение, немедля кому-то отправил, выпустив на секунду Фло из внимания.

В удар, который Фло нанесла опасному незнакомцу, она вложила все силы. Резким движением она выбила из рук мужчины оружие, ударила коленом в пах, и как только опасный противник согнулся от боли, врезала ему локтём в челюсть, вынудив завалиться на спину.

Ринувшись за рефольфом, Флорэнсия опрокинула стоящий на пути к нему журнальный столик, и в этот миг раздался вскрик Марди, а следом за ним прозвучало резкое и гневное:

— Стой где стоишь, или я перережу ей глотку!

Фло повернула голову, оценивая обстановку, и досадно скрежетнула зубами, обнаружив миссис Хоккинс в тисках то ли собственного сына, то ли монстра в человеческом обличии, с приставленным к её горлу ножом.

Сомнений в том, что этот мерзавец способен привести в действие свою угрозу, у Фло не возникло, а потому, осторожно разогнувшись, она подняла вверх раскрытые ладони, демонстрируя покорность и согласие.

— Уберите нож! Вы же не станете убивать свою мать? — как можно спокойнее произнесла она.

— Хочешь проверить? — еще тяжело дыша от выбившего ему дух удара, уточнил мужчина. — Отойди от оружия, или я за себя не ручаюсь.

Фло мазнула взглядом по лицу Марди, искажённому печатью страдания и боли, и с сожалением посмотрела в заполняющиеся слезами глаза женщины.

— Простите меня, — отступая в сторону, выдохнула она.

Быстро переместившись вперёд, тот, которого Марди звала Эдом, резко оттолкнул её в сторону и, подняв с пола оружие, вновь наставил его на Фло.

— Звони Бенджамину! Пусть тащится сюда, если хочет увидеть тебя живой! А он хочет. Я уверен!

Флэтпада у Фло не было, а если бы и был, она всё равно не знала бы, как по нему связаться с Хоком. Собственно, именно из-за этого она и засветилась на сканах-идентификаторах, надеясь, что одному из лучших программистов легиона не составит большого труда вытащить эту информацию из планетарной базы.

А еще Фло знала, что одного Хока на её поиски ни за что не отпустят, и если рядом с ним будет командор Торн Райдэк, то она может быть спокойной за своего любимого.

Правда, спустя всего несколько секунд она уже не была в этом так уверена, потому что стеллаж с книгами у стены напротив внезапно бесшумно развернулся, и из-за него выскользнул Хок, застыв от неожиданности увиденной картины.

Сухой смех Эда неприятно резанул слух Фло, но вздрогнула от него почему-то не она, а Хок. Напряжённо вытянувшись, словно готовый к спуску курок пистолета, он, не мигая, смотрел на того, кто приставил оружие к голове Фло, и обуревающую дрэйкера ярость выдавал только дёргающийся кадык.

— Лёгок на помине! — криво улыбнулся ему Эд.

— А изменить манеру смеха ума не хватило или денег? Он у тебя всё такой же мерзкий!

— С ума сойти! — воскликнул мужчина. — Девять лет прошло, а ты ничуть не изменился!

— Боюсь, что снова тебя разочарую, отец. Я сильно изменил своим привычкам с тех пор, — напустив на лицо маску небрежного равнодушия, обронил Хок, скрещивая на груди крепкие руки.

— В одном ты остался неизменен: подбираешь всякий мусор с улиц, — кивнул на Фло мужчина, и Хок едко выдал ответку:

— Не моя вина в том, что от уличного мусора всегда лучше пахло, чем от тебя, Хьюз.

Ухмылка съехала с губ мужчины, и он перестал изображать радушие:

— Есть какая-то вселенская насмешка в том, что ты действительно мой сын.

— Представляешь, я вдруг подумал о том же самом! — издевательски хмыкнул Хок. — А ещё мне в голову пришла неожиданная мысль: если я тебя сейчас грохну, мне за это ничего не будет. За одно и то же преступление не судят дважды, а за твоё убийство я уже получил от КОГ полную амнистию!

— Насколько я понимаю, оружие здесь есть только у меня, — больно ткнул во Фло дулом пушки Хьюз. — Так что покойником сегодня снова буду не я.

— Сомневаюсь, что ты станешь мочить нас в этом доме, — иронично заметил Хок. — Дуры Ванессы, готовой покрыть твоё преступление, больше нет! Ненужного свидетеля, как я понимаю, ты вовремя убрал. А Марди вряд ли станет тебе помогать избавляться от трупов. Или её ты тоже прикончишь? — кивнул на бабку он.

— У неё есть веские причины, чтобы держать язык за зубами, — сообщил Хьюз — Правда, мама?

Старуха поджала дрожащие губы и опустила взгляд в пол, а образовавшуюся паузу нарушила Фло:

— Послушайте, на что вы рассчитываете? Ни ваш сын, ни я не попадаем под юрисдикцию СПК. За наше убийство вас будут судить как межгалактического преступника.

— А вас и так уже нет, милочка! — язвительно констатировал Хьюз. — Вы погибли где-то в сельве Мальварии! Да упокоятся с миром ваши души! Так что никто меня даже подозревать не станет.

Фло вонзилась тревожным взглядом в Хока и, заметив у него на запястье выглядывающий из-под рукава краешек нанобраслета, которого там не было во время их путешествия по сельве, беззвучно выдохнула, сообразив, что дрэйкер уже успел встретиться с друзьями и сюда пришёл явно не один. К тому же разговор со своим «воскресшим» отцом он, очевидно, кому-то транслировал. Поэтому, преждевременно записав своего сына в покойники, Хьюз Хоккинс сильно просчитался.

— Мама, открой сейф, — удерживая Фло на мушке, приказал он старухе, и она, пьп-аясь сохранить остатки хладнокровия, попросила:

— Сын, я прошу тебя, не надо…

— Я у тебя совета не спрашиваю! Забыла, о чём мы с тобой договаривались? — раздражённо рыкнул на неё Хьюз. — Открывай сейф и иди наверх. Скоро Блу вернётся из школы!

Марди нехотя подошла к одному из стеллажей, вынула часть книг и открыла находящийся за ними электронный сейф, набрав нужную комбинацию.

— Там на второй полке лежит прибор. Достань его оттуда и отдай Бену! — нетерпеливо кивнул ей мужчина.

Она исполнила приказ, и когда протянула серебристое полукруглое устройство внуку, он мимолётно коснулся её холодных дрожащих рук и улыбнулся одними уголками губ, прошептав:

— Всё будет хорошо. Обещаю.

— Включай! — нетерпеливо буркнул Хьюз сыну, и тот, активировав копи-скан, хмуро уточнил:

— И зачем тебе понадобилась проекция моей сетчатки? Доступ к моим счетам она тебе не откроет.

— А к твоим мне и не надо, — насмешливо заявил Хьюз. — Может, она мне дорога как память! Шевелись давай, пока я что-нибудь не отстрелил твоей подружке.

На создание проекции ушло несколько минут и ещё немного времени заняло возвращение аппарата в сейф. Чувствуя у своего виска дуло снятого с предохранителя оружия, Фло боялась пошевелиться. Но невыносимее всего было смотреть на Хока, осознавая, что в любой миг Хьюз может выстрелить в него, ведь загнанный в угол зверь непредсказуем.

В ушах гулко барабанил пульс, а спина взмокла от пота, потому что с каждой ускользающей секундой Фло понимала, что ей нужно срочно как-то отвлечь старшего Хоккинса, чтобы дать Хоку шанс открыть потайную дверь и впустить помощь.

Мужчина вдруг отступил, убирая от головы Фло револьф, чтобы навести его на сына, и девушка, не раздумывая, бросилась в атаку, хватая и выворачивая руку Хьюза, удерживающую оружие.

Раздался выстрел. Пронзительно закричала Марди. С грохотом обвалилась выбитая входная дверь, и комната начала заполняться вооружёнными фрэйсерами, чьи прицелы лазерных наводок перекрёстными лучами вонзились в фигуру Хьюза Хоккинса.

И в этом сущем хаосе Хок бросился на помощь Фло, сознательно закрывающей его собой.

Хьюз снова выстрелил, и почти одновременно с ним охранник Торна открыл огонь на поражение.

Смертоносная пуля раскроила Хьюзу голову и отбросила его тело от Фло, которую Хок тут же схватил в охапку, разворачивая к себе лицом, чтобы крепко прижать к груди.

— Кузнечик… — прошептал он, и мир стал куда-то ускользать вместе с тающим блеском её глаз.

Хок видел только сереющее лицо девушки и её стекленеющий взгляд. А потом…

Кровь на пальцах — липкую и горячую…

— Фло, нет! Цветочек, держись! — судорожно вцепляясь в безвольно оседающее к его ногам тело, заорал Хок. — Торн, помоги!

— Пиккер к входу! Живо! — рявкнул в кайдшер Райдэк, и Хок, с Фло на руках, рванул вперёд со скоростью ветра, действуя на годами отточенном в легионе автоматизме.

Сколько раз Хок участвовал в серьёзных боевых операциях, вытаскивал клиентов из-под пуль, доставал полуживых людей из-под завалов и доставлял в больницы. Сегодня весь его опыт просто обнулялся, потому что ни один тот случай не мог сравниться с тем, что происходило сейчас. Словно он был беспомощным наблюдателем жуткого, леденящего душу действа, осознавая, что не в состоянии что-либо изменить.

В каком-то гипнотическом трансе Хок наблюдал за суетой Торна и фрэйсеров, укладывающих Фло в выехавшую из дна пиккера медкапсулу, часто моргая от звука зуммера, срабатывающего, когда аппаратура выдавала данные о состоянии пациентки.

Проктэррианские символы мелькали слишком быстро, а Хок еще не был силён в этом языке, потому и не успевал уловить смысл.

— Что с ней? — заталкивая лезущий откуда-то изнутри страх обратно, спросил он у Райдэка.

Мрачный как туча Торн перевёл на Хока не обещающий ничего утешительного взгляда и сообщил:

— Она введена в состояние гибернации. Хок, у неё внутри пуля. Медкапсула показывает, что нужна операция. Ранение слишком серьёзное.

— Лакс! Сделай что-нибудь! У вас же самые передовые технологии! Пусть капсула вытащит из неё эту сраную пулю!

— Хок, успокойся и послушай! — Торн опустил ему на плечо ладонь, заставляя мужчину смотреть не на мертвенно-бледную Фло, лежащую в капсуле, а себе в глаза. — Этот аппарат может срастить кости, восстановить повреждённые ткани, вылечить больные органы и даже вырастить некоторые удалённые, но он, к сожалению, не может извлечь пулю, которая застряла в нескольких миллиметрах от сердца! Мы везём девушку в больницу! Пока она в гибернации, её состояние не ухудшится! Мы найдём для неё лучших врачей. Я привезу их из любой точки планеты. Обещаю.

Хок рвано глотнул воздух, а затем подошёл к капсуле, прижимаясь ладонями и пылающим лицом к её прозрачному куполу.

— Не оставляй меня снова! — едва сдерживая слёзы, сглотнул он, глядя на Фло. — Не уходи от меня… Я же никогда себе этого не прощу! Я люблю тебя! Всегда любил. Наверное, с той самой минуты, когда впервые увидел тебя под дождём — мокрую, тощую, беззащитную.

Ты всегда была моей совестью, моей душой, моим сердцем. Как я смогу жить без сердца? Кузнечик…

Хок, всю жизнь привыкший рассчитывать лишь на собственные силы, неотрывно смотрел в лицо любимой и молился. Непонятно кому — Вселенной, Богу, в которого не верил, или справедливости, по всем законам которой Фло не должна была поймать пулю, предназначенную ему.

А ещё он прекрасно понимал, что даже если бы Цветочек знала о пуленепробиваемое™ его наноскафандра, то всё равно инстинктивно попыталась бы закрыть собой. Его девочка с глазами цвета сольвейта без сожаления была готова отдать за него жизнь. Существовало ли в этой Вселенной что-то выше и ценнее такого самопожертвования?

Ради Фло Хок готов был сделать то же самое, и видеть её такой — безжизненно неподвижной и немощной — было хуже смерти и страшнее любой пытки.

К тому моменту, когда пиккер опустился на крышу планетарного медицинского центра, там находились не только врачи, но и Агни со Стэном в окружении отряда охраны.

Благодаря включённому антиграву медкапсулы, транспортировать её в здание удалось за несколько минут. Хок неотступно бежал за врачами следом, пока Торн на ходу сообщал им данные диагностики, результаты взятых капсулой анализов и жизненные показатели Фло. К бессильной ярости Хока, из посторонних только Райдэка и впустили в хирургическое отделение, поскольку обращаться с проктэррианской капсулой мог лишь он. А всё, что осталось Хоку — это ждать, молиться и верить…

— Эй, дружище, не кисни, всё будет хорошо! — Стэн бесцеремонно сгрёб Хока, замершего, словно стрэйнджер на посадочной полосе, в свои медвежьи объятья и успокаивающе похлопал ладонью по спине. — Она упрямая девочка. Она обязательно выкарабкается!

Гвоздь даже представить не мог, как Хоку сейчас нужны были эти слова, и как охрененно хорошо было снова видеть ставшего почти братом друга, чувствовать рядом его надёжное плечо и знать, что на его помощь всегда можно рассчитывать.

Внезапно с облегчением выдохнув, Стэн покровительственно потрепал шевелюру Хока и, будто поверил в это только сейчас, прошептал:

— Живой, чертяка! Живой!

С другого бока к дрэйкеру подошла Агни и, молча опустив ему на плечо голову, крепко обняла.

— Ты, главное, не парься! Мы со всеми проблемами разберёмся. Свэн и Мёрдок сейчас у тебя в доме. Фергюссон и представители штаба СМК и КОГ тоже там. Фрэйсеры Торна дают показания. Паяльник предоставит службе контроля записи со всех кайдшеров, а тебя и Райдэка допросят позже. И бабушку твою Мёрдок в обиду не даст. Так что всё под контролем! И это… — чуть замялась рыжая, — родителям твоей Фло мы тоже сообщили о случившемся. Думаю, скоро будут здесь. За ними Эмбер полетел.

— Спасибо, — только и смог вымолвить Хок, стискивая друзей и выражая этим всю глубину своей благодарности и любви к ним. — Что бы я без вас делал?

В этот момент открылись двери отделения, оттуда вышли сразу несколько врачей, и Хок моментально ринулся им навстречу.

— Вы родственник мисс Дэверо? — уточнил один из мужчин у Хока.

— Да, — не задумываясь, выпалил тот. — Что с Фло?

— Нам нужно, чтобы вы дали согласие на операцию…

— Конечно, даю! — разозлился Хок. — А зачем, по-вашему, мы её сюда привезли?

— Необходимо, чтобы вы подписали соответствующие документы и отказ от каких-либо претензий, — осторожно добавил врач.

— Претензий? — вытаращился на него Хок.

— Пуля засела в нескольких миллиметрах от сердца. При таких раскладах исход непредсказуем. Мы опасаемся, что когда выведем пациентку из гибернации, она впадёт в

атоническую кому.

— Вы хотите сказать, что не даёте стопроцентной гарантии на успешный исход операции? — обмер дрэйкер.

— Ранение слишком серьёзное. У мисс Дэверо вообще очень мало шансов. Вам никто не даст никакой гарантии, молодой человек!

— Я не стану подписывать ей смертный приговор! — Хок сжал побелевшие кулаки, и Стэн вцепился ладонью в его плечо, пытаясь успокоить.

— Они должны спасти её! Какого хера они тогда здесь делают, если не могут её спасти?

— сбрасывая с себя руку, заорал он.

— Послушайте, время идёт, а мы не можем начать операцию мисс Дэверо без разрешения её родственников.

— Её родственники здесь! Я отец пострадавшей девушки. Что нужно подписать? — громогласно раздалось за спиной Хока, и он резко развернулся, на секунду потеряв дар речи.

Рядом с Гейбом Дэверо даже Стэнли Стэнфорд казался милым наивным мальчиком. Огромный широкоплечий мужик в форме генерала службы планетарного контроля мазнул тяжёлым недобрым взглядом по лицу Хока и тут же сосредоточился на врачах, игнорируя все попытки дрэйкера с ним поговорить.

Понимая, что диалог в данной ситуации бесполезен и его всё равно будут воспринимать как пустое место, Хок вырвался из рук сдерживающих его Стэна, Агни и Эмбера, и ринулся в незакрытые двери отделения, подняв шум и всполошив медперсонал.

Капсула с бессознательной Фло висела в воздухе, и вокруг неё столпилось не меньше десятка врачей, бурно совещающихся относительно хода предстоящей операции. На бесцеремонно вломившегося Хока кто-то из них лишь машинально оглянулся и, небрежно махнув рукой, приказал:

— Выведите отсюда постороннего!

Собственно, Хока мало интересовало их разрешение и мнение, ему нужен был Торн, который быстро вьдвинулся вперёд и, еле сдерживаясь, зашипел на дрэйкера:

— Хок, ты что творишь?

— Отправь результаты сканирования и анализов Фло на Проктэрру, — безо всяких предисловий и экивоков выпалил Хок. — Сейчас! Ты же можешь!

На лице Райдэка мелькнуло что-то очень похожее на жалость, но прежде чем он начал отговаривать Хока от задуманного, тот с мольбой посмотрел в глаза командора:

— Помоги! Прошу! Они не дают никакой гарантии, что Фло выживет. А ваши технологии творят чудеса! Ни у одной расы во Вселенной нет такого оборудования, опыта и специалистов! Отправь своим результаты обследования. Если они пообещают…

— Хок, не сходи с ума! — перебил его Торн. — Даже если с Проктэрры придёт утвердительный ответ, мы не довезём твою Фло до врачей. Она может не выдержать несколько часов полёта!

— У тебя же есть вояджер! — на грани отчаяния выдохнул Хок. — Твой «Феникс» сворачивает пространство, совершая гиперпрыжки из одной части Вселенной в другую всего за несколько минут!

— «Феникс» сейчас в другой галактике.

Торн замер в гнетущем молчании. И хотя Хок прекрасно понимал, скольких людей командору придётся задействовать и сколько сил приложить, чтобы пригнать вояджер, получить разрешение транспортировки Фло на Проктэрру и договориться о её лечении, всё равно не мог не просить его о помощи, ведь на кону стояла жизнь любимой женщины.

— Помоги! — с безумной надеждой в глазах прошептал он. — Ты же помнишь, что чувствовал, когда считал Агни погибшей! Я не могу потерять моего Кузнечика снова! Помоги! Умоляю!

На скулах Райдэка заходили желваки — единственное, что выдавало его чувства. Он резко выдохнул, развернулся и, подвинув в стороны светил медицины Аэртона, синхронизировал свой кайдшер с показаниями встроенного в капсулу компьютера.

На прозрачной крышке-экране капсулы замигали витиеватые символы, быстро меняясь, поползли строчки знаков и цифр, а затем браслет на руке командора издал короткий сигнал, а затем из динамиков послышалось почтительное:

— Авэмэ, дэн орис!

— Авэмэ, — устало обронил Райдэк. — Что скажете, профессор? Сколько у нас времени?

— Минут сорок максимум, — перешёл на межгалактический мужчина. — Если не начать оперировать пациентку в течение этого времени, боюсь, что могут начаться необратимые процессы в организме.

— Понял. Мы успеем. Ждите нас с персоналом и оборудованием в личном космопорте дома Райдэк. С тан орисом я договорюсь. Вас пропустят.

Хок, кажется, не дышал, пока слушал их разговор, и как только Торн выключил связь, с готовностью шагнул ему навстречу.

— Грузи капсулу в пиккер. У нас мало времени, — буркнул тот.

Хок бросился к Фло, расталкивая врачей, а Райдэк, покидая помещение, на ходу приказал Агни:

— Свяжись с «Фениксом» и дай им наши координаты. Через десять минут вояджер должен быть на орбите Аэртона. Я сейчас звоню в штаб КОГ и договариваюсь обо всех соответствующих разрешениях.

— Стэн, Эмбер, живо на стрэйнджер! Согласуйте взлёт! — мгновенно приводя всех в движение, активизировалась рыжая.

Поднялся невообразимый шум и суета. Непонимающие, что происходит, врачи с криками и требованиями набросились на Хока, выталкивающего из помещения мекдкапсулу, и в этот момент дорогу ему преградил Гейб Дэверо, раскатисто гаркнув:

— А ну, убери свои руки от моей дочери!

— С дороги! — холодно отчеканил Хок. — Я не даю своего согласия на операцию! Нужно подписать отказ? Я подпишу!

— А с чего ты взял, будто имеешь право здесь хоть что-то решать? — рявкнул на него мужчина. — Верни Фло в отделение и не мешай врачам. Ты ей никто!

— Я её муж — прорычал Хок. — И я забираю её отсюда!

— Ты ей не муж! — возмущённо заметил генерал, но Хок, спокойно выдержав свирепый взгляд тестя, нагло заявил:

— У вас же есть доступ к планетарным базам? Вот и проверьте! Сегодня утром мисс Флорэнсия Дэверо стала миссис Бернс. Фло — моя жена! У вас нет права меня останавливать! С дороги!

Генерал глухо рыкнул, а затем слишком быстро для человека с таким большим ростом и мощной комплекцией преодолел разделяющее их с Хоком расстояние.

— Какого хрена ты делаешь, сосунок? — тяжёлая длань Гейба Дэверо сомкнулась на затылке Хока, словно стальные клещи, и дрэйкер изо всех сил напряг шею, чтобы не впечататься лбом в грудь разъярённого мужчины.

— Я её спасаю!

— Она такая из-за тебя! — прошипел генерал. — Из-за тебя с ней всё время что-то случается! Каждый раз, когда ты появляешься в её жизни, она летит под откос!

Гейб Дэверо умел бить словом. Так, чтобы наверняка: ни вдохнуть ни выдохнуть! И всё же Хок выдержал. Стиснул зубы и посмотрел в глаза генерала.

— Я всё исправлю. Клянусь! Просто отойдите в сторону и позвольте мне её спасти. У нас катастрофически мало времени.

Отец Фло на мгновение нахмурился, словно еще раздумывал, уступить или нет, а затем резко отступил в сторону и встревоженно спросил:

— Куда ты её собираешься отвезти?

— На Проктэрру.

Не медля больше ни секунды, Хок толкнул вперёд капсулу, и тут же увязавшийся за ним следом мистер Дэверо тоном, не терпящим возражений, заявил:

— Я с вами!

— Извините, это не ко мне, — буркнул Хок. — Это к нему, — кивнул он в сторону Райдэка, беседующего с кем-то по флэтпаду. — Он главный. Допуск на свой корабль только он вам может дать.

Генерал мгновенно переключился на командора, и пока он отстал, Хок беспрепятственно добрался с Фло в капсуле до пиккера, и уже через пять минут Стэн гнал его к стрэйнджеру, на который буквально следом Эмбер доставил Агни и Райдэка.

Не обнаружив в компании друзей своего новоиспечённого тестя, Хок с облегчением выдохнул, а вслух осторожно поинтересовался:

— А где генерал Дэверо?

Торн изобразил на лице какую-то зверскую гримасу и сварливо пробурчал:

— Остался на Аэртоне. Я дал ему свои контактные данные и пообещал держать в курсе. Мне на борту только ваших семейных разборок не хватало!

— Спасибо, — виновато поморщился Хок.

В ответ на это командор лишь тихо хмыкнул и заявил, что он идёт в рубку руководить перелётом стрэйнджера в один из ангаров «Феникса».

Когда все разошлись по своим местам, рядом с Хоком, дежурящим у медкапсулы с Фло, осталась только Агни.

Несколько минут она молча наблюдала за другом, неотрывно смотрящим сквозь стеклянные стены капсулы на девушку, а потом не выдержала и спросила:

— Вы что, действительно поженились сегодня утром?

— Ну… — замялся Хок.

— Почти.

— В смысле — «почти»?

— Я взломал планетарную базу, получил доступ к цифровой подписи Фло и расписал нас.

— Охренеть! — воскликнула рыжая и шумно выдохнула: — Ты меня доконаешь когда-нибудь! Тебе обвинения в убийстве мало? Хочешь, чтобы еще незаконное проникновение в планетарные базы Аэртона припаяли?

— Да насрать мне! — резко огрызнулся Хок. — Пусть делают со мной что хотят, лишь бы Фло выздоровела. Без неё мне в этой жизни вообще ничего не нужно!

Агни вздохнула, ласково растрепала волосы друга и виновато произнесла:

— Извини. Не злись. Мы обязательно всё уладим. Я в принципе с СМК уже договорилась. Ну, подкину им ещё парочку стрэйнджеров в качестве компенсации.

— Каких ещё стрэйнджеров? — обернулся Хок.

— Новеньких! — улыбка рыжей стала неприлично широкой. — У них с рейдерами беда. Плохо финансируют нашу доблестную службу межгалактического контроля. Поэтому и летают они на устаревших звездолётах. А я им в обмен на твою свободу пообещала целый парк последних «Торнов».

— А у СМК задница не треснет от твой щедрости? — возмутился Хок. — Я вообще-то невиновен!

Агни беспечно передёрнула плечами и улыбнулась дрэйкеру:

— Я своё слово назад забирать не буду. Да мне ради тебя и сотни стрэйнджеров не жалко им подарить.

Хок обнял подругу за плечи и грустно улыбнулся:

— Даже не сомневался.

— А тесть у тебя, я скажу… — замотала головой Агни. — Мастодонт! Представляешь, он даже Торна строить пытался! Требовал, чтобы ему оформили пропуск на Проктэрру.

— И как, получилось?

— Пф-ф, — насмешливо фыркнула рыжая и с гордостью заявила: — Да не родился ещё тот, кто переплюнет моего Райдэка в звании «круче меня только варёные яйца»! Но за смелость папаше твоего Цветочка плюс в карму.

— Да уж… — Хок потёр затылок, вспоминая нелёгкую длань Гейба Дэверо. — Боюсь, моя карма до его сильно не дотягивает!

— Умеешь ты себе родню выбирать, — хмыкнула Агни и тут же стала серьёзной. — Я тут с Мёрдоком разговаривала… По поводу твоего отца…

— Не хочу о нём. Не сейчас! — зло поджал губы Хок и устремил полный боли взгляд на Фло. — Лучше бы его действительно убили девять лет назад.

Агни понимающе погладила плечо мужчины и тихо произнесла:

— Всё будет хорошо. Мы уже на «Фениксе». У нас на всё про всё ушло минут двадцать. Ещё за десять долетим до Проктэрры. Успеваем!

Доставка Фло на Проктэрру как никогда напоминала Хоку об их с друзьями легионерском прошлом, когда каждый последующий шаг был рассчитан ими по секундам и успех дела зависел от слаженности и чёткости общих усилий.

И если раньше при выполнении подобных операций Хок испытывал адреналиновый кайф, то сейчас только волнение и страх, которые не отпустили сердце мужчины даже после того, как капсулу с Фло из его рук стремительно перехватили проктэррианские врачи и занесли в развёрнутую прямо на взлётной полосе космопорта аэромобильную операционную.

Хок попросил друзей его не трогать, и пока Фло оперировали, он в отрешённом одиночестве сидел на посадочном полотне космопорта, обхватив руками голову и подтянув к груди колени. Ветер кружил в пропитанном медовой сладостью воздухе лиловые лепестки сантарий, и их насыщенный цвет невольно напоминал мужчине о глазах любимой, заставляя всё время мысленно обращаться к ней.

Он просил её… теряя счёт времени, отчаянно и страстно умолял не оставлять его одного, обещая своему Кузнечику взамен все звёзды Вселенной и сердце на ладони.

Подошедшего к нему на расстояние шага врача Хок заметил только тогда, когда тот деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание.

Поднявшись с земли, Хок заторможенно смотрел на протянутую к нему и сжатую в кулак руку мужчины, плохо понимая, что это может значить.

— Ваша жена — редкий везунчик! — негромко заговорил проктэррианец, раскрывая ладонь, на которой обнаружилась изъятая из груди Фло пуля.

— Всего несколько миллиметров левее, и ранение было бы смертельным. Да и без гравитационного щупа, который есть только у нас, пулю вряд ли удалось бы извлечь без последствий.

Хок выдохнул, внезапно почувствовав себя совершенно обессиленным от пережитого напряжения и стресса. Собственный голос, изломанный до неузнаваемости, вырвался из горла:

— Как она?

— Сейчас находится в регенерационной камере, — тепло улыбнулся доктор. — Скоро действие препаратов гибернации и анестезии полностью нейтрализуется, и она придёт в себя. От ранения даже следа не останется. Очень надеюсь, что такая красивая девушка больше не станет ловить грудью пули.

— Я тоже на это надеюсь, — криво улыбнулся Хок. — Я могу её увидеть?

— Конечно, — кивнул мужчина. — Идёмте, я вас отведу.

Сердце Хока подпрыгнуло, будто мячик, и, волнуясь, как мальчишка на первом свидании, он последовал за доктором, машинально поправляя рукой длинную чёлку. Правда, если бы он знал, что это никак не сделает его внешний вид лучше, наверное, и не старался бы.

Первое, что произнесла Лэнси, открыв глаза, было:

— Ты похож на разбойника с большой дороги.

— Скорее, на небритого и потрёпанного дрэйкера, — усмехнулся Хок, захватывая в плен ладонь девушки и прижимая её к своей щеке.

— Где мы? — недоумённо разглядывая незнакомую обстановку, поинтересовалась Фло, и Хок спокойно сообщил:

— На Проктэрре.

Брови Цветочка удивлённо приподнялись, а в глазах застыл невысказанный вопрос — каким образом она здесь оказалась.

— Тебя ранили, а на Аэртоне хирурги не давали никаких гарантий, что твоя операция пройдёт успешно, — Хок сглотнул и крепче сжал руку своего Кузнечика. — Райдэк договорился со штабом КОГ о разрешении на твою транспортировку в другую галактику, ну, и утряс все вопросы, связанные с твоим пребыванием на Проктэрре. Мои ребята помогли тебя сюда переправить. Местные врачи благополучно вытащили пулю. Что ещё… Ах, да. Я чуть не подрался с твоим отцом, а мой, «убитый», теперь действительно убит!

Фло ласково погладила свободной рукой лицо Хока и проницательно спросила:

— И чего я еще не знаю?

Прочистив горло, Хок выдержал короткую паузу, а потом виновато признался:

— Мы с тобой поженились.

— Да? — в изумлённо округлившихся глазах девушки запрыгали озорные искорки, и она насмешливо уточнила: — А как же это я умудрилась пропустить столь важное событие?

Хок слегка поскрёб свою небритую щёку, покаянно выдав:

— Я спёр твою цифровую подпись, взломал базу планетарного реестра актов гражданского состояния и расписал нас.

Вместо ожидаемого возмущения Фло вдруг мягко коснулась лица Хока и удручённо констатировала:

— Аферист!

— Я исправлюсь! — бережно обнял её он, с надеждой заглядывая в любимые глаза. — Займёшься моим перевоспитанием?

— Думаю, поздно, — вздохнула Фло. — Да и бесполезное это занятие. У меня есть идея получше.

— И что же ты будешь со мной делать? — настороженно замер Хок.

— То же, что и всегда… — обвила его шею руками девушка и нежно поцеловала в губы. — Любить таким, какой ты есть!

Где-то в этот миг в голове Хока взорвались разноцветные фейерверки, и он потерял всякую связь с реальностью, потому что целиком и полностью был занят. С упоённой нежностью и страстью он целовал свой Цветочек, и не было в этой Вселенной для него ничего важнее и прекраснее. Жизнь, которая еще несколько минут назад казалась ему серой и безрадостной, вдруг заиграла яркими красками, вдохновляя на какие-то совершенно не свойственные ему поступки.

— Значит, ты на меня не сердишься? — чуть отстранившись, спросил он, не в состоянии контролировать сами собой расползающиеся в счастливой улыбке губы.

— Ужасно сержусь! — насупилась Фло, мгновенно притушив радость Хока. — Где моё обручальное кольцо? — с наигранным возмущением поинтересовалась девушка.

— Свадьбы не помню, обручального кольца нет… Я вообще замужем или как?

На секунду замешкавшись, Хок достал из кармана кольцо матери, а затем быстро надел его на палец Фло.

— А так?

— Так намного лучше, — Фло бережно погладила дорогой сердцу мужчины ободок, который хранила для него все эти годы, и грустно усмехнулась: — Правда, теперь у меня нет кольца для тебя, но я обещаю, что куплю его, как только вернёмся домой.

— Лакс! — хлопнул себя по лбу мужчина, вспомнив о семье Цветочка и, тут же включив флэтпад, протянул его любимой: — Позвони своим. Они с ума сходят.

Деликатно поднявшись с места, Хок хотел выйти, чтобы дать Лэнси поговорить с роднёй наедине, но девушка цепко схватила его за руку, и дрэйкеру ничего другого не осталось, как тихо сидеть рядом во время её беседы и делать вид, что он совершенно не прислушивается к разговору.

— Это тебя, — неожиданно позвала его Фло, протягивая гаджет и загадочно улыбаясь.

Настороженно взяв аппарат, Хок сдержанно произнёс: «Слушаю», и когда в ответ услышал голос Гейба Дэверо, испытал странное желание вытянуться по стойке смирно.

— Спасибо, что позвонил, — пробасил мужчина.

— Вообще-то это не я, а Фло… — попытался возразить Хок, на что в ответ услышал непреклонно командное:

— Не перебивай, когда с тобой старшие говорят. Я знаю, что это с твоей подачи! Спасибо, что с Флорэнсией всё в порядке. Хорошо, что держишь слово… И будь уже, наконец, мужиком. Хватит сопли жевать и бегать от ответственности. Вернись на Аэртон, закрой все свои долги и живи спокойно!

— Эм-м, — попытался вставить ремарку Хок.

— И не мычи, как телок! — не дал ему малейшей возможности продолжить генерал. — Ждём вас с Фло сегодня вечером на семейный ужин по случаю вашей женитьбы!

— Да как бы…

— Это не обсуждается! — гаркнул мужчина, а после сварливо добавил: — Вообще-то воспитанные парни сначала просят руки невесты у родителей, а потом женятся.

— Значит, я — невоспитанный парень, — огрызнулся Хок.

— Перевоспитаем! — самоуверенно заявил тесть-тиран и потребовал вернуть флэтпад дочери.

Попрощавшись с отцом, Фло широко улыбнулась Хоку, а потом и вовсе рассмеялась, заметив его кислую мину.

— Я же говорила, что вы поладите!

— Не уверен, что меня хватит надолго, — буркнул Хок. — Слушай, а это обязательно? Семейный ужин, в смысле…

— Ужин, может, и нет. Хотя я бы от него не отказалась. Уж очень есть хочется. А вот в остальном отец прав: тебе стоит вернуться, чтобы раз и навсегда покончить с мучающим тебя прошлым. Ты, кстати, уже выяснил, как там Марди?

Хок затих и помрачнел. На самом деле после ранения Фло он вообще о бабке не вспомнил, скинув решение всех своих проблем с правосудием Аэртона на Мёрдока и Свэна. Выглядело это, мягко говоря, по-свински.

— Скажи, — внимательно посмотрел на Фло он, — ты знала о существовании моей сестры? Ты поэтому хотела, чтобы я вернулся?

Девушка вздохнула и, ласково поправив чёлку Хока, произнесла:

— И поэтому тоже. Я подумала, что будет ужасно несправедливо, если она так и не узнает, какой замечательный у неё старший брат. Но в основном я делала это ради тебя. Где-то глубоко в душе ты всё тот же одинокий, недолюбленный мальчишка, которого я встретила шестнадцать лет назад, мечтающий о доме и семье. Мы все нуждаемся в любви. Даже когда сами себе боимся в этом признаться. Я лишь хотела, чтобы ты был счастлив.

— Оказывается, для счастья мне просто нужно было найти тебя, — Хок опустил голову на колени любимой, позволяя её пальцам нежно перебирать волосы, а потом решительно поднялся и протянул Фло руку: — Пойдём. Действительно надо окончательно разобраться с прошлым, чтобы спокойно жить дальше!

— Бернс, да ты в край обнаглел! Мой вояджер не космическое такси, а я тебе не межгалактический извозчик! — возмутился Райдэк, как только Хок озвучил ему свою просьбу поскорее вернуть его и Фло на Аэртон.

— Торн, ты же душка! — впряглась за друга Агни, изобразив хитрую лисью морду и состроив мужу глазки.

— На меня лапша, которую ты обычно вешаешь Стэнфорду, не действует! — отрезал командор.

— Ладно. Любимый деспот, — не растерялась рыжая, — будь так любезен, помоги новобрачным! Хотя бы в качестве свадебного подарка.

Райдэк «перестрелял» взглядом всю радостно скалящуюся компанию дрэйкеров и безысходно буркнул:

— Вылетаем через пять минут. Кого ещё подбросить в другую галактику, раз уж я сегодня такой добрый?

— Ну вот, Райдэк, можешь же быть нормальным, когда захочешь, — по-дружески хлопнул командора по плечу Стэн, за что мгновенно был осажен взглядом, способным испепелить всю космическую армаду конфедерации. — Понял. Был не прав. Без рук, — примирительно отступил в сторону дрэйкер и поднял вверх в знак капитуляции ладони.

— Интересно, ты когда-нибудь перестанешь втягивать меня в дела своей шайки? — шагая к звездолёту, риторически поинтересовался у жены Райдэк, на что она, посмеиваясь, обхватила его за талию и невозмутимо заявила:

— Дорогой, ты же знал на что идёшь, когда брал меня в жёны. И к тому же, ты довольно неплохо вписываешься в мою шайку. Так что мы теперь одна банда!

Командор мягко усмехнулся, обнял рыжую и интимно шепнул:

— С тебя должок!

— Отдам с процентами, — подмигнула ему она и звонко поцеловала в щеку.

Спустя полчаса вся дружная компания собралась в кают-компании «Феникса», где Хок решил выяснить у друзей всю имеющуюся у них информацию по его делу, а заодно и факты, которые стали им известны, пока он ожидал результатов операции Фло.

Раздав всем сейк-капсулы с кофе, Агни уселась в кресло рядом с мужем и начала по порядку:

— Прямых доказательств у нас нет, но инициаторами заварухи, как мы и подозревали, однозначно выступила КОГ, уж больно в её штабе зашевелились и запаниковали, когда корабль, на котором вы летели на Аэртон, разбился, — посмотрела на Хока и Фло она.

— Но в Бейкер-Хорт меня отправило СМК, — заметила Фло, и Агни согласно кивнула:

— А в СМК однозначно были в курсе операции и действовали со штабом конфедерации сообща, подсунув тебя на станцию в качестве основной действующей фигуры. И случись всё так, как задумывалось, в КОГ получили бы гарантированные плюшки от нас с Райдэком; СМК — что-то обещанное от КОГ; а Хок отделался бы лёгким испугом. Но…

Рыжая подняла вверх указательный палец и многозначительно улыбнулась:

— Ни те, ни другие не учли наличия третьих заинтересованных в этом деле лиц. И уж точно никто из них не ожидал, что «убиенный» своим сыном Хьюз Хоккинс будет категорически против возвращения блудного отпрыска домой.

— Что тебе удалось нарыть по Хьюзу? — не желая называть его отцом, спросил Хок.

Агни досадно поморщилась и вздохнула:

— Много чего, хотя полагаю, еще больше о нём тебе расскажет твоя бабушка. Но давай по порядку…

Тридцать лет назад молодой и талантливый архитектор программного обеспечения Хьюз Хоккинс вместе с группой своих разработчиков создал первую социальную межгалактическую сеть «Hawk», которая всего за несколько лет сделала его богатым и преуспевающим бизнесменом. Всё вроде бы красиво и пристойно, за одним небольшим исключением — предысторией этой сказки. Большой проект всегда требует больших денег, а у начинающего, пусть и небедного программиста, для реализации своих грандиозных планов их было недостаточно^ он вынужден был искать серьёзных инвесторов. Но серьёзные инвесторы, как правило, всегда страхуют свои риски, а потому хотели получить от Хьюза половину пакета акций его детища, чего он делать категорически не хотел. Поскольку понимал, что через пару десятков лет цена на его компанию возрастёт до запредельных высот, но пользоваться её благами будет не он, а те, кому он отдаст контрольный пакет.

И тогда Хьюз находит себе не совсем легального партнёра — Мойта Шивса по прозвищу Червь, готового дать денег в обмен не на акции, а на одну маленькую услугу…

Хок обмер и ошеломленно уставился на подругу.

— Нет, ты не ослышался, — вздохнула она. — Именно Мойт Шиве. А чего хотел король преступного мира — так это получать процент от всех игровых кабинетов, зарегистрированных в сети «Hawk». Именно он и подкинул Хоккинсу идею создания программы-невидимки, обнуляющей тысячные доли при переводе кредитов в игровую валюту и выводе обнулённых средств на соответствующие счета в банках. Вот только разработать такую программу, чтобы её не вычислила ни одна киберслужба, у Хоккинса не получалось, поэтому он и стал искать помощника. И нашёл… Бедную, юную и гениальную Элис Макферсон.

— Маму… — выдавил из себя Хок.

Агни кивнула и с сожалением посмотрела в глаза друга.

— Влюблённой наивной девушке проще всего задурить голову. Я уверена, она не знала, зачем на самом деле нужна программа, а когда поняла — было уже поздно. Думаю, именно это и стало причиной разлада между ней и твоим отцом, но очень сомневаюсь, что твоя мать из-за развода наложила на себя руки. Скорее всего, её убили, напичкав транквилизаторами и алкоголем.

— Опасный свидетель… — горько констатировал Хок.

— Больше, чем просто свидетель. У неё были дистрибутивы программы, которые она никому не хотела отдавать. Для надёжности Элис спрятала их в банке, в арендованном сейфе, определив тебя наследником всего своего имущества в случае своей смерти.

— Вот зачем Хьюзу нужен был скан моей сетчатки! — догадался Хок. — Вероятно, с её помощью он собирался получить доступ к банковской ячейке.

— О-о… — иронично усмехнулась Агни. — Боюсь, мы уже никогда не узнаем его истинных мотивов, но ты мыслишь в правильном направлении. Так вот. Вернёмся к Мойту Шивсу. Сеть Хьюза расширялась, количество виртуальных кабинетов росло, а вместе с ними увеличивалась и прибыль Червя, теперь получающего от Хоккинса даже не сотни тысяч, а миллиарды. И с каждым последующим годом Хьюз всё яснее понимает, что его донорство слишком чрезмерно, а Шиве невероятно опасен и непредсказуем, плюс начинает наглеть, совать свой нос в дела компании^ слезть с денежной иглы он не захочет ни при каких раскладах. Вот тогда-то твоему отцу в голову и приходит гениальная идея, как избавиться от ненавистного партнёра, а заодно получить дистрибутивы мошеннической программы, из-за которой компании могут выставить сумасшедшие иски, а самого Хьюза посадить на пожизненный срок.

— Убить двух зайцев? — уже понимая, что услышит дальше, саркастично рассмеялся Хок. — То есть подстава с гонкой была продумана заранее?

Агни промолчала, но выражение её лица говорило красноречивее любых слов.

— В то время на Аэртоне разразился скандал с финансовыми махинациями нескольких крупных банков. Там начались тотальные проверки, и на этой волне Хьюз смог напугать Шивса, что скоро с аудитом заявятся и в их банк. И если начнут проверять счета, на которые приходят ворованные из игровых кабинетов деньги, то рано или поздно раскрутят всю схему и доберутся до «Hawk».

Но бесследно уничтожить созданную Элис программу без её исходников нет никакой возможности, поэтому дистрибутив нужно добыть во что бы то ни стало. И самая главная опасность, как преподнёс Хоккинс, таилась в том, что доступ к исходникам может получить его непредсказуемый отпрыск, которому как раз исполнился двадцать один год, и он вступил в наследство. Нужно было всего лишь вынудить его отдать унаследованное от матери имущество, втянув в какую-то криминальную аферу, выбраться откуда без помощи отца у него не получилось бы.

— Например, ограбление банка! — громко хмыкнул Хок, и Агни понимающе кивнула:

— Как ты понимаешь, это была легенда, которую Хьюз озвучил Мойту.

На самом же деле план у него был совершенно иной. И готовился к его осуществлению он тщательно и долго. Для начала он нашёл себе двойника, якобы в целях безопасности. С помощью пластических операций довёл его внешность до абсолютной идентичности со своей и стал ждать.

— Как же предсказуем я был и как, оказывается, хорошо Хьюз меня просчитал, — зло обронил Хок. — Он подослал своих людей к Дино и предложил работу, зная, что тот обязательно обратится за помощью ко мне. А поскольку я никак не хотел соглашаться, зашёл с другой стороны: Мойт подкупил Чета, чтобы он поставил от меня заявку на участие в гонках на Тайднроуд, а когда я попытался снять свою кандидатуру — поставил на счётчик.

— Ты попросил денег у отца, но он, естественно, отказал, — продолжила хронологию событий Агни. — И вот тогда, от безвыходности, тебе действительно пришлось идти к Дино. Правда, ты заблуждаешься насчёт собственной предсказуемости. Идеальный план Хьюзу ты все же подпортил, когда отправил украденные деньги не на подставные счета, а туда, куда посчитал нужным. Кстати, куда ты дел десять миллиардов кредитов, с помощью которых Хьюз рассчитывал избавиться от Мойта?

— Перевёл на один из вкладов матери, — сообщил Хок. — Я предполагал, что Хьюз может быть причастен к махинации, поэтому хотел, чтобы до украденных денег он без меня не добрался. Мать ведь завещала всё своё имущество мне, соответственно^ деньгами на её счетах мог распоряжаться только я.

— Об этом Хьюз узнал уже после того, как ты его «убил», — рыжая символично согнула и разогнула указательный и средний пальцы на обеих руках, изображая кавычки. — Когда ты явился домой пьяный в зюзю, твой папаша уже успел грохнуть своего двойника. Дальше — дело техники: тебе всадили наркоту, уложили рядом с трупом, а в руки всунули отстрелянный «Брайан».

— А потом Ванесса начала звонить в службу контроля с требованием приехать. Интересно, как Хьюз уговорил эту дуру на соучастие в преступлении?

Агни пожала плечами и выдала свою версию:

— Да мало ли, что твой папаша ей наплёл! Может, наврал, что его должны убить! А она ребёнка от него ждала, любила, вот и согласилась. Ей же только позвонить надо было и вызвать копов.

— А еще опознать в убитом мужа, — добавил Хок.

— А что, если она действительно решила, будто это Хьюз? Кто знает, возможно, он ей только после твоего ареста явился и уговорил молчать. За что-то же её прикончили впоследствии. Сомневаюсь, что её автокатастрофа была случайностью.

— Ладно… это уже не важно, — отмахнулся Хок. — Мне больше интересно, какая роль во всей этой истории у Марди?

— Очень неожиданная, — загадочно посмотрела на него рыжая. — Когда она выяснила, что Хьюз в живых тебя оставлять не собирается, она приняла единственно правильное решение — организовать твой побег.

— Что?! — не поверил своим ушам Хок.

— Видимо, твоя бабка знала тебя лучше Хьюза, — улыбнулась Агни. — Используя свои связи, она ускорила проведение следственного эксперимента в доме, намеренно задержав выезд твоего адвоката на место преступления. Но перед этим она подкупила тюремщиков, и тебе слили информацию о том, что тебя собираются убить.

— Она понимала, что я запаникую и решусь на побег, — оторопело выдал Хок.

— Марди рассказала Мёрдоку, что рассчитывала на это, поскольку была уверена в твоём знании всех тайных выходов из дома. Поэтому оставила в одной из машин подземного гаража костюм и деньги для тебя. На случай неудачи она готова была организовать твой побег из тюрьмы.

Сказать, что Хок был поражён — не сказать ничего. Услышанное не просто меняло его представление о бабке, а вообще переворачивало его с ног на голову. Вернее, похоже, что он вообще ничего о ней не знал.

— Почему она молчала? Она же могла открыть правду службе контроля? — не выдержала и встряла в разговор Фло.

Хок успокаивающе сжал её ладонь, а Агни ответила:

— Хьюз следил за ней. И пригрозил, что убьёт, если та попытается его сдать. Мёртвая Марди ничем бы не помогла своему внуку, и она выбрала жизнь.

— А потом? Когда Бен сбежал. Она же могла…

— Наверное, не могла, — перебила Фло рыжая. — Потом родилась сестра Хока и умерла Ванесса. И Марди обменяла своё молчание на внучку, получив опекунство над ней и заключив договор с Хьюзом, что тот не будет вмешиваться в воспитание дочери.

Воцарилась гнетущая тишина, которую спустя несколько минут нарушил командор:

— В любом случае все поступки Марди Хоккинс остаются на её совести. Права она была или нет — не мне решать, но как говорят у вас, людей: кто безгрешен, пусть первым бросит в меня камень. Ты не знаешь всех нюансов, Хок, а потому попробуй не относиться к своей бабушке предвзято.

Мрачно глядя куда-то в одну точку, Хок заторможенно кивнул, а затем поднял голову, вновь беря свои эмоции под контроль.

— Как ты узнала про Шивса? — спросил он у Агни.

— Не я, — лукаво сверкнув глазами, покачала головой рыжая. — Эту информацию раздобыл Эргондо. У самого Мойта! Дело в том, что деньги, которые ты перевёл на счёт матери, должны были упасть на счета Червя. Это как раз и были его проценты от украденной выручки. Как ему объяснил Хьюз, для тебя собирались разыграть спектакль: якобы отдел безопасности банка вычислил взломщика, а поскольку им оказался сын обокраденного клиента, руководство решило сразу не предавать это дело огласке, а дать возможность родственникам разобраться между собой без громкого скандала.

По легенде Хьюза, он якобы должен был тебя шантажировать тюрьмой. А свободу ты должен был получить в обмен на генеральную доверенность, разрешающую отцу управлять всеми твоими финансами. Ну а дальше — дистрибутив оказывается у Хьюза, и они с Шивсом в шоколаде!

Но на самом деле Хьюз задумал совершенно другую комбинацию: ты переводишь украденные деньги на счета Червя, потом приходишь домой и в ходе ссоры «пристреливаешь» отца, а тебя самого чуть позже убивают в тюремной драке. Таким образом Хьюз Хоккинс намеревался решить все свои проблемы. Убрать с дороги криминального партнёра, избавиться от сына, к которому ничего кроме раздражения и ненависти не испытывал, а после его смерти заполучить изобличающую преступную деятельность компании программу, изменить внешность и начать жизнь с чистого листа.

У Шивса же при таком раскладе не было никаких шансов снова влезть в дела «Hawk». Во-первых, потому что Хьюз мёртв, а во-вторых, сам Червь замазан по уши переведёнными тобой на его счёт перед смертью Хоккинса деньгами. Но денег-то он как раз и не получил, а ты вместо того, чтобы умереть — взял и сбежал. Ведь если бы ты умер, то единственным прямым наследником всего, что у тебя было, осталась бы Марди, и забрать у неё вожделенную программу большого труда не составило бы.

А дальше все вообще пошло не по плану Хьюза. Червь, не желающий терять основной источник дохода, стал прессовать «вдову» Хоккинса, пытаясь отжать у неё компанию. А когда она фиктивно продала её своему новому мужу Эду Финсбери, то бишь изменившему внешность и документы Хьюзу, начал наезжать и на него, сообщив, что знает о некой программе-невидимке, обворовывающей клиентов «Hawk» на миллиарды. И если Финсбери не будет делиться с ним, как предыдущий хозяин, Червь просто сольёт эту информацию властям. Понятное дело, что нового владельца не посадят за махинации предыдущего, но иски, выставленные компании после всех судебных процессов, однозначно её обанкротят! Как говорится — так не доставайся же ты никому!

Ничего другого, как заручиться могущественными покровителями, новоиспечённому мистеру Финсбери не осталось. И поскольку Ванессе после смерти мужа поступали очень достойные предложения о покупке «Hawk», Хьюз ими воспользовался, разделив холдинг на три части: одну оставил себе, другую продал «Try Optimum», а третью — «Intercorporate Group».

За «Try Optimum» стоят семьи сенатора Ламара и начальника СПК Аэртона.

А вот «Intercorporate Group» принадлежит родственникам самого вице-президента планеты.

И вот тут Хьюз, переделанный в Эда, играет ва-банк: рассказывает партнёрам об угрозах Мойта Шивса и якобы какой-то невидимой программе, тырящей миллиарды. Клянётся, мол, понятия не имел, что с компанией было что-то нечисто, когда он её покупал.

Волшебное слово» «миллиарды» в прямом смысле творит чудеса. Кто же откажется от таких денег? Тем более в распоряжении владельцев холдинга есть все рычаги власти, в том числе и влияние на Шивса, чьи тёмные делишки прикрывает сам начальник СПК.

Мойту жёстко намекают, что если он не умерит свои аппетиты, то отправится в свободное плавание в далёкий космос — без скафандра и в разобранном виде, и он тихо уходит в сторону. А его деньги, те самые миллиарды, которые он до того момента получал от игровых кабинетов, партнёры попросту ежемесячно делят между собой. Все счастливы и довольны. Ровно до тех пор, пока на орбите Аэртона не появляется упёртая и неподкупная тэйдор Дэверо, под конвоем везущая домой Бенджамина Хоккинса!

— Дальше всё ясно, — выдохнул Хок. — Отец понял, что запахло жареным, подсуетился и объяснил своим партнёром, что те могут лишиться не только денег и власти, но и свободы, в случае, если я вернусь, отсужу у них «Hawk» и обнаружу факт крупных финансовых махинаций, связанных с ней.

— Верно! Поэтому тебя нужно было убрать, — согласилась Агни.

— Не могу поверить, что Мойт всё рассказал Эргондо!

— Месть — блюдо холодное, — усмехнулась рыжая. — А Шиве не из тех, кто прощает обиды. Когда на Аэртон слетелась вся верхушка из штаба КОГ и начала расследовать крушение звездолёта, Мойт понял, что стул под местной властью шатается, а когда тобой и делом девятилетней давности стал интересоваться Эргондо, он решил эту власть добить. Ему-то как раз предъявить уже нечего.

— Мне есть, что ему предъявить, — холодно отчеканил Хок. — Он убил Дино.

— Можешь это доказать? — нахмурился командор.

— Пока нет, но обязательно докажу.

— Для начала тебе нужно доказать, что ты — Бенджамин Хоккинс, и снять с себя все обвинения, — Райдэк посмотрел на кайдшер и добавил: — Этим сейчас и займёмся! Мы уже на орбите Аэртона.

На этот раз приземление Хока на Аэртон было благополучным и мягким. Правда, от количества съехавшихся в космопорт генералов КОГ и СМК рябило в глазах, а от их перекрёстных вопросов у Хока минут через десять начала болеть голова и сводить зубы.

Фло и Хока в сопровождении немыслимого количества охраны переправили в главное отделение службы планетарного контроля Аэртона, где в присутствии Мёрдока, адмирала Фергюсона и высших чинов из штаба конфедерации они дали показания. Рассказали всё, начиная с обстрела рейдера на орбите планеты и заканчивая перестрелкой в доме Хьюза Хоккинса.

Прошло больше четырёх часов, прежде чем Хок вместе с Флорэнсией и друзьями покинул контору, после того как с него официально сняли все обвинения, да еще и публично извинились перед ним от имени всей службы планетарного контроля Аэртона. Власти планеты пообещали провести самое строгое и непредвзятое расследование дела и наказать всех виновных, невзирая на огласку, заслуги и чины.

Со своей стороны Хок собирался предоставить следствию дистрибутивы программы, созданной его матерью, и оказать помощь айтишникам службы контроля в выявлении всех случаев мошенничества в сети. Безусловно, холдингу «Hawk» после подобного разбирательства грозило разорение и банкротство, но Хок не жалел. Ничего из того, что когда-то принадлежало отцу, ему было не нужно. Другое дело, что этим наследством имели право распоряжаться Марди и Блу Джейн, и Хок фактически своими действиями лишал их огромного состояния. И если сестра была маленькой и ничего в этом не понимала, то с бабушкой Хоку предстоял серьёзный и долгий разговор.

Бабушке Хока были предъявлены подозрения в соучастии в преступлениях сына.

Поэтому до окончания суда Марди выписали постановление о домашнем аресте и установили запрет на свободное передвижение, доступ к любым средствам связи, в том числе ограничили список возможных посетителей.

Защитником Марди Хоккинс выступил Сапе Мёрдок, и один из лучших адвокатов в галактике обещал Хоку, что по завершении расследования его подопечная будет полностью оправдана и выпущена на свободу. Впрочем, в отличном результате работы Мёрдока дрэйкер и не сомневался, его больше тревожило состояние бабки. Он даже представить себе не мог, что она чувствует после того, как на её глазах развернулась настоящая кровавая бойня. Счастье, что Мёрдок договорился о содержании её под арестом не в доме убитого сына, а в особняке, принадлежащем самой Марди, а Блу Джейн, вообще не знающую, что произошло, Свэн успел увезти в гостиницу.

Сапе успел переоформить все документы по передаче опеки над девочкой на Хока, и теперь оставалось только поставить на них подпись Марди.

Мёрдок настаивал сразу поехать к ней и уладить этот вопрос, но Хок решил иначе…

Добравшись до гостиничного номера, в котором находилась младшая сестрёнка, дрэйкер на миг в нерешительности замер, и неотступно следующая за ним Фло, понимая его тревогу, ласково погладила по плечу:

— Чего ты боишься?

— Напугать её, — вздохнул Хок. — Я для неё чужой.

— У тебя большой опыт по части общения с маленькими девочками, — обнадеживающе шепнула ему Лэнси. — И могу с уверенностью сказать, что положительный.

Хок светло усмехнулся, поцеловал жену в висок, а затем решительно распахнул двери.

— Ну, наконец-то! — вышедший навстречу Хоку Свэн крепко обнял друга, вкладывая в такой простой жест всю глубину своей радости и пережитой за него тревоги. Чуть отстранившись, Стэнфорд оглянулся через плечо на сидящую на диване девочку и тихо шепнул: — Малышка всё время просится к бабушке, но держится молодцом. Я выйду, чтобы не мешать. Вам есть, о чём поговорить.

Хок благодарно кивнул и, сделав глубокий вдох, спокойно дошёл до дивана, а затем присел на корточки, со смесью удивления и нежности разглядывая чопорно сложившую на коленках руки кроху.

Кукольное личико обрамляли блестящие тёмные локоны, подхваченные тоненьким ободком и, глядя на девочку, Хок с облегчением подумал: хорошо, что она очень похожа на свою мать, потому что смотреть на копию Хьюза было бы невероятно тяжело.

— Привет, — ласково улыбнулся девочке дрэйкер, и устремлённые на него глаза сестры испуганно моргнули. — Так вот почему ты Блу Джейн, — всматриваясь в голубые радужки малышки, произнёс Хок. — У тебя красивое имя. И очень тебе идёт.

Девочка закусила нижнюю губу, а затем нервно сжала и разжала ладошки.

— Ты знаешь, кто я? — спросил её он.

Вместо ответа Блу отрицательно мотнула головой. Понимая, что никак не разговорит таким образом девочку, Хок, не раздумывая, признался:

— Я твой старший брат. И я очень хочу с тобой познакомиться и подружиться.

Хок протянул малышке руку, на которую она долго смотрела с осторожным любопытством, а затем вложила в неё свою хрупкую ладошку и робко поинтересовалась:

— А как тебя зовут?

— Хок. Меня зовут — Хок!

— А почему бабушка о тебе никогда не рассказывала?

Вопрос сестрёнки на какое-то время поставил дрэйкера в тупик, и первое, что ему пришло в голову, было:

— Она просто не хотела тебя расстраивать.

Девочка непонимающе свела к переносице тёмные бровки, а Хок пояснил:

— Если бы ты раньше знала, что у тебя есть родной брат, разве тебе было бы не обидно, что он не хочет с тобой познакомиться?

— А почему ты не приходил раньше? — тут же спохватилась Блу.

— Просто я раньше не знал, что у меня есть сестрёнка. Я был очень далеко отсюда. На другой планете.

Алые губы девочки сложились буквой «о» и она с проскальзывающим в голосе благоговением уточнила:

— Ты что, звёздный капитан?

— Нет, — подмигнул ей Хок.

— Я — звёздный штурман!

— И что делают звёздные штурманы? — дотошно попыталась выяснить сестрёнка, вызывая у Хока широкую улыбку.

— Они прокладывают путь в космосе для звёздных капитанов.

— Значит, они круче звёздных капитанов? — хлопнула ресницами девочка.

— Выходит, что круче, — подыграл ей дрэйкер.

— Задавака Пит из моего класса помрёт от зависти, когда узнает, что мой брат — звёздный штурман! — торжествующе заявила Блу Джейн, и Хок, придвинувшись к ней ближе, осторожно спросил:

— Можно мне тебя обнять?

Девочка со свойственным только детям простодушием раскрыла навстречу Хоку руки, и он, заключив сестру в свои объятия, пересел с ней на диван, испытывая ощущение какого-то непередаваемого трепета и радости.

— Ты летала когда-нибудь на звездолёте? — поинтересовался дрэйкер.

— Не-а, — мотнула головой девчонка.

— А хочешь, я возьму тебя с собой на другую планету?

Голубые глаза Блу Джейн восторженно округлились, а лицо приобрело такое счастливое выражение, что ответа можно было дальше и не ждать — и так всё было ясно. Но она неожиданно сникла и удручённо выдохнула:

— Бабушка будет без меня скучать.

— А мы возьмём бабушку с собой, — уверенно заявил Хок.

— Правда? — на миг малышка даже дышать перестала. Потом грустно улыбнулась и покачала головой:

— Папа нам не разрешит…

— Уже разрешил и сказал, что ты можешь лететь куда угодно, — соврал Хок, и сестрёнка удивлённо открыла рот.

— И когда мы полетим? — не веря такому счастью, прошептала Блу.

— Да хоть завтра!

— И Марди?

Хок попытался сохранить на лице безмятежность, и, удобно усадив девочку у себя на коленях, ответил:

— Марди, к сожалению, завтра улететь с нами не сможет. Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Дело в том, что у бабушки возникли небольшие неприятности, и пока она с ними не разберётся, ей не разрешают покидать планету.

Блу испуганно сжалась, а Хок поспешил её успокоить:

— Я уже нанял для бабушки хорошего адвоката. Он утверждает, что быстро решит все проблемы, и тогда Марди сможет к нам присоединиться.

— Я хочу к бабушке, — жалобно проблеяла девочка, и Хок крепче её обнял, прекрасно понимая причину детской тревоги.

— Я тебя сейчас к ней отвезу. Только давай с тобой договоримся: ты не станешь её ни о чём расспрашивать, чтобы не расстраивать. Можешь сделать вид, будто не знаешь о том, что я тебе рассказал?

— Это будет наш секрет? — уточнила Блу.

Хок кивнул, и девочка со всей серьёзностью протянула ему ладошку, заключая дружеское соглашение.

— Вот и отлично!

Хок спустил сестрёнку на пол, и когда взял за руку, намереваясь выйти из номера, девочка, как бы между прочим, поинтересовалась:

— А ты много других планет видел?

— Много, — усмехнулся дрэйкер.

— А там животные есть?

— Конечно есть.

— И их можно потрогать? — сверкнула голубыми глазищами малышка.

— Не всех, — пожал плечами Хок. — Но в принципе можно. Например, у дочери моей подруги есть маленький друг — баску с планеты Зондокар. Он безобидный и совершенно ручной.

— Баску… — с придыханием произнесла Блу. — А какой он?

Хок почесал маковку и призадумался, как бы подемократичнее описать мелкое, лопоухое и лохматое чудовище дочки Зарты.

— Он симпатичный.

— А мне можно будет тоже завести себе маленького друга? — подняла свой заинтересованный взгляд девочка.

— А почему нет? — пожал плечами Хок.

— Папа не разрешает держать в доме животных.

— Но я не папа, — Хок крепко сжал ладонь сестрёнки. — И ничего против животных не имею. Приедем на Фаэртон, пойдём и выберем тебе того, кого пожелаешь.

— Фаэртон… — сначала благоговейно протянула девочка, а потом, двинувшись следом за Хоком, начала засыпать его вопросами, на которые мужчина с трудом успевал отвечать.

В пути она тоже болтала без умолку, вызывая у всех друзей Хока тёплые улыбки. А когда аппарат опустился на лужайку у дома Марди, девочка выскочила на улицу и с радостным визгом помчалась к крыльцу.

— Мы тебя здесь подождём, — подмигнула Хоку Агни.

— Если что-то будет нужно — зови!

Запрокинув голову, Хок прогулялся задумчивым взглядом по тёмным крышам старинного особняка, увитого диким виноградом, и, взяв под руку Фло, зашагал вперёд по шуршащей рассыпанным гравием дорожке.

— Я и забыл, как выглядит это место, — проглотил накатившую горечь Хок, и следующий рядом Мёрдок понимающе улыбнулся:

— Не тревожьтесь. Обещаю, что добьюсь переквалификации вашей бабушки в свидетели раньше, чем через две недели. Ей и вам нужно будет только вовремя являться к следователю и на заседания суда. Но учитывая технику, на которой вы летаете, полагаю, особых затруднений у вас с этим не возникнет. Так что через две недели сможете отвезти Марди на Фаэртон.

— Благодарю, — кивнул Хок. — Я ваш должник.

— Пустяки, — отмахнулся Сапе. — Ваша бабушка — замечательная и достойная женщина. Она не заслуживает ареста.

Хок улыбнулся и, открыв парадные двери, вежливо пропустил мужчину вперёд, уже слыша в холле радостное щебетание Блу, воодушевлённо рассказывающей бабушке о своём брате и его обещании взять с собой девочку в космос.

Увидав Флорэнсию, Марди облегчённо выдохнула:

— Я счастлива, что с вами всё хорошо. Мне очень жаль, что так получилось…

— Ба, я не успел тебе сказать… — не дал ей закончить фразу Хок, и женщина вздрогнула от звука его голоса, пронзительным взглядом впиваясь в лицо внука. — Фло и я поженились. Извини, что не представил тебе мою жену как полагается.

Марди опустила дрожащую ладонь на голову обнимающей её Блу Джейн и, ласково погладив волосы девочки, попросила:

— Детка, ты не могла бы показать Флорэнсии дом, пока я поговорю с твоим братом?

Малышка согласно кивнула, а затем, радостно ухватив Фло за руку, потащила девушку вглубь особняка.

Оставшись наедине, Марди жестом пригласила мужчин в гостиную, а когда, подписав все документы, Сапе скрылся, женщина сложила на коленях сухие ладони в замок, и Хок впервые в жизни понял, что за невозмутимой внешностью бабушки скрывается невероятное волнение.

— Блу останется с тобой до утра, а завтра мы с Фло заедем за ней и заберём, — не зная с чего начать, заговорил Хок.

— Спасибо, что привёз её ко мне, — обронила Марди.

— Она скучала. И я подумал, тебе тоже захочется увидеть девочку и убедиться, что с ней всё в порядке. Я завтра собираюсь вывезти её с планеты. Не хочу, чтобы она узнала об убийстве отца и о том, в чём его обвиняют, из новостей или от детей в школе.

— Да, — затрясла головой старуха. — Правильно. Хорошо, что она будет с тобой.

Это звучало невероятно, ведь сколько себя помнил, Хок всегда не дотягивал до высоких требований бабки, и, заметив его ироничную усмешку, она встревоженно спросила:

— Что-то не так?

— Не могу поверить, что теперь я настолько хорош, что мне можно доверить воспитание юной леди!

На губах Марди мелькнула грустная улыбка, и женщина тихо призналась:

— Ты изменился. Вырос, похорошел, возмужал…

— Я всё тот же, ба, — качнул головой Хок. — Сын Элис Макферсон. Дурная кровь…

Марди чуть нахмурилась, внимательно разглядывая сидящего перед ней внука, а потом спокойно произнесла:

— Боюсь, что ты до сих пор заблуждаешься относительно того, кому я приписывала твоё неудачное родство.

— Разве не моей матери?

— Элис была милой и доброй девочкой. И я считала её не парой Хьюзу не по причине её бедности, а потому что она была слишком хороша для моего сына.

Хок откинулся на спинку кресла и недоумённо прищурился, не веря тому, что слышит.

— Дурной кровью я всегда называла твоего прадеда — Бенджамина Хоккинса Первого.

Это был полный аут, потому что Хок считал, будто своей родословной бабка невероятно гордится.

— Тебя история семьи Хоккинс никогда не интересовала, — криво усмехнулась Марди. — Может, и хорошо. Сомневаюсь, что я сподобилась бы рассказать что-то достойное о твоём деде и прадеде.

Поэтому понимаю твое замешательство сейчас.

Старуха умолкла, глядя невидящим взглядом куда-то перед собой, а потом выпрямилась, словно приняла для себя очень важное решение, и шумно выдохнула.

— Хоккинсы были уважаемым и старинным родом, а мой отец — всего лишь богатым промышленником, выбившимся из низов благодаря своему уму и упорству. Откуда у папы появилась эта навязчивая идея породниться с кем-то из элиты, чтобы дать мне статус и положение в обществе, я не знаю, но когда дед твоего отца за игрой в карты предложил ему женить на мне своего сына, он ухватился за эту идею словно одержимый.

Надо отдать должное, Бенджамин Хоккинс Второй произвёл на меня приятное впечатление. Безупречные манеры, обходительность, умение поддержать любой разговор… Он мне понравился, и я решила, что брак с ним — это действительно хорошая идея.

Как же стремительно рушатся иллюзии…

Когда гости, явившиеся на нашу свадьбу, покинули дом, отец мужа завалился в нашу спальню. Наглый. Пьяный. Он пришёл проследить за тем, чтобы его отпрыск хорошо исполнял свой супружеский долг, и сын очень постарался не обмануть его ожидания. А эта сволочь, невзирая на мои слёзы и сопротивление, смотрел и комментировал…

Хок натужно сглотнул, с ужасом уставившись на бабку.

— Да… — бесцветно уронила она. — Знаю. Мерзко. Я не смогла рассказать об этом своему отцу. Было ужасно стыдно. Зато не стыдно было моему свёкру, и когда папа эту грязь услышал, то скончался от сердечного приступа. Кстати, Бенджамин Хоккинс Первый тоже умер от инфаркта. Правда, через год и при несколько других обстоятельствах — в борделе, на проститутке, прямо во время полового акта. Оставив после себя моему мужу лишь огромные долги.

Собственно, именно поэтому он его на мне и женил. Ради денег. Твой дед, Бенджамин Хоккинс Второй, рассчитывал, что всё состояние моего отца достанется ему, но к счастью, папа составил завещание так, что никто, кроме меня, не мог им воспользоваться.

Это нанесло сокрушительный удар не только по самолюбию моего мужа, но и по его манерам. Сказать, что мы ссорились — слишком невыразительно. Поэтому когда он умер от передозировки какого-то наркотического средства, я даже обрадовалась, что могу вырастить нашего сына в нормальной обстановке, избавив от дурного влияния отца.

Мне казалось, что я всё делаю правильно. Как же поздно я поняла, что кровь — не вода, и я родила монстра. Злого гения. Хитрого, расчётливого и безжалостного.

Когда после смерти Элис ты стал убегать из дома, скандалить, устраивать какие-то немыслимые выходки и затевать драки, я решила, что ты тоже пошёл в род Хоккинсов, и однажды из тебя вырастет такой же бесполезный и озабоченный ублюдок, как твой прадед. А потом тебя обвинили в убийстве моего сына, который внезапно оказался живее всех живых, и я поняла, что предвзято к тебе относилась, и просто обязана тебе помочь.

— Ты действительно помогла, — кивнул Хок. — Если бы не костюм и деньги, которые ты оставила в машине, не знаю, как бы я выбрался из города.

— Я могла сделать больше! Я должна была сделать больше! — эмоционально воскликнула Марди. — Мне следовало заявить на Хьюза, а я… Смалодушничала. Испугалась. Он ведь мой сын! Мой сын… — женщина бессильно опустила плечи и безжизненно произнесла: — Однажды нам всем приходится делать нелёгкий выбор, но самое трудное — это потом жить с ним.

— Я заберу тебя отсюда! — не в состоянии больше сдерживать бурю чувств, заявил Хок. — Тебе и Блу понравится на Фаэртоне. Начнёте жизнь с чистого листа. У меня там красивый дом, замечательные друзья и любимая работа. Вы ни в чём не будете нуждаться!

Выдержка Марди дала сбой. Женщина сжала сухими ладонями руки внука и подняла на него полные слёз глаза.

— Почему?.. — прошептала она, в одно это слово вложив глубочайший смысл, понятный лишь Хоку.

Она не могла представить, как после всего прожитого и случившегося внук способен её не осуждать, а защищать.

— Потому что это мой выбор, — улыбнулся он.

— Быть человеком!

Не все умеют говорить главные и важные слова. Марди Хоккинс умела. С невыразимой болью и тоской глядя в глаза Хока, она прошептала:

— Прости меня, Бенджамин.

— И ты меня.

— За что? — пошевелила дрожащими губами Марди.

— За то, что за собственными амбициями я не замечал, как сильно ты нуждаешься в моей помощи.

Марди громко всхлипнула, и Хок, прижав к груди её голову, уверил:

— Мы всё исправим. Слава богу, у нас для этого ещё есть время.

Из дома бабушки Хок вышел спустя несколько часов — уставший, но спокойный и счастливый. Позади остались обиды, недопонимание и вопросы, на которые он долгие годы не находил ответы. Без этого тяжёлого груза дышать было удивительно легко и приятно.

Он остановился на верхней ступени крыльца, всматриваясь в звёздное небо, и Фло, опустив ему на плечо голову, жалостливо спросила:

— Устал?

Эмоционально мужчина был выжат как лимон, но впереди еще была встреча с родственниками жены, и он не посмел жаловаться.

— Ну что ты, — обнимая её за талию, усмехнулся он. — Чувствую себя супергероем! Кажется, я выполнил все требования твоего отца, разобрался со всеми своими долгами, так что могу смело просить у него твою руку. Пусть и с небольшим опозданием. Лучше же поздно, чем никогда, ты так не думаешь?

— Думаю, что ты врёшь и на самом деле валишься с ног. Давай я позвоню родителям и перенесу встречу на другой раз?

— Ну уж нет! — легонько щёлкнул девушку по носу Хок. — Фарт надо держать за хвост, пока он не ушёл. Раз уж мне сегодня так несказанно везёт, не будем откладывать твоего папу на завтра.

— Ты его боишься! — стала хохотать Фло.

— Ну, не то, чтобы… — поморщился Хок. — Но некие опасения его отдельные заявления у меня вызывают!

— Я тут что подумала… — вдруг потёрлась носом о щеку дрэйкера девушка. — Раз уж у нас не было свадьбы, может, устроим себе, когда всё закончится, хоть медовый месяц?

— А что бы ты хотела? — хрипловато протянул Хок, притягивая к себе жену ближе и гипнотизируя её губы с вполне определённой целью.

— Да, в общем, ничего особенного, — смущённо зарделась Фло. — Просто хочу покоя — чтобы только я и ты… Как думаешь, есть где-то во Вселенной такое место?

— Есть… — предвкушающе улыбнулся Хок. — Я отвезу тебя на Ципру, где тёплый ветер, золотой песок и голубая вода. Там красные рассветы и сиреневые закаты. И там уж точно будем только ты, я и океан…

КОНЕЦ

Январь 2020 — Ноябрь 2020

Аэртон — планета в звёздной системе SagDEG, колония землян.

Брайан — объединённое название комбинированных винтовок, пистолетов и пулемётов с двойным поражающим действием: обычными пулями и (или) лазерными импульсами — созданных гением Боба Брайана и производимых компанией «ВМС»(Вгауап Manufacturing Company).

Видж — карточная игра, вроде преферанса.

ВКФ — военный космический флот.

Глюфер — штурвал, орган управления космическим кораблём.

Глайк — наземный транспорт, гоночный автомобиль будущего.

Головизор — устройство, проецирующее трёхмерное голографическое изображение.

Грокх — существо с планеты G17 с сильно развитой интуицией.

Игапо — ландшафт низких длительно затопляемых пойм тропических рек в низменности, покрытых влажнотропическим лесом.

Исходники — исходный код программы, написанный на одном из языков программирования высокого уровня. Исходный код — важнейший компонент для процесса портирования программного обеспечения на другие платформы. Без исходного кода какой-либо части ПО портирование либо слишком сложно, либо вообще невозможно.

КОГ — Конфедерация Объединённых Галактик.

Конфетки — сленговое название кредитов (денег) межгалактической конфедерации.

Корто — тоже что ристретто. Кофейный напиток для приготовления которого требуется 7-11 г. кофе на 15–20 мл. воды.

Крам — общепринятая межгалактическая длина космических суток.

Крепсы — мягкая эластичная обувь, аналог тапочек.

Лакс — мусор, отходы человеческой жизнедеятельности, собираемые в специальном отсеке и утилизируемые при приземлении в космопортах.

Лонгдак — специальное оборудование спасателей, надеваемое поверх одежды, укомплектованное пускателями для выброса тросов, карабинами, фиксаторами и т. д.

Лук — от английского «look», чаще всего под «луком» подразумевается целостный образ.

Мезопланеты — класс М, планеты с умеренной температурой от 0 до 50 градусов.

Независимый дрэйкер — вольнонаёмный капитан межгалактического конгломерата. Обычно ими становились легионеры, отслужившие в Звездном Легионе положенные по контракту пять лет.

Нуль-переход — способ мгновенного перемещения в пространстве без потери времени, состоящий в исчезновении тела в месте отбытия и его одновременном появлении в месте прибытия.

Пиккер — малогабаритная спасательная капсула.

Плэйтшип — звездолёт в форме тарелки.

Протективатор — портативный прибор, создающий защитное силовое поле.

Сейк-капсула — специальная чашка-непроливашка со свойствами абсолютного термоса.

Серая зона — зона газопылевых облаков.

Скайлз — класс сверхзвукового летательного аппарата будущего с вертикальным взлётом и посадкой, а так же выходом в стратосферу.

Склипер — мономобиль, мотоцикл будущего.

Скрапе — тяжёлый наркотик, порошок типа кокаина.

СМК — Служба Межгалактического Контроля. (Межгалактическая полиция)

СПК — Служба Планетарного Контроля.

Сниффер (от англ, to sniff — нюхать) — программа или устройство для перехвата и анализа сетевого трафика (своего и/или чужого).

Сольвейг — нежный кремовый десерт красно-коричневого цвета.

Старлайт — материал на основе полимеров, сополимеров и керамики, способный выдерживать температуру, которая в три раза превышает температуру плавления алмазов.

Стрэйнджер — класс звёздного корабля, обладает высокой манёвренностью, линейка от разведчиков до рейдеров.

Стрэки — свободные мужские брюки из толстой водонепроницаемой ткани с внешними клапанами и большим количеством боковых накладных карманов.

Стэнт-локатор — аналог эхолокатора; вживляемый в мозг микрочип, дающий его обладателю дополнительные возможности видеть и слышать даже в полнейшей темноте и с закрытыми глазами, т. к. его сигналы обрабатываются мозгом напрямую, минуя обычные органы зрения.

Сэттэр — встроенное в приборную панель стрэйнджера устройство всегалактической связи — приёмопередатчик будущего.

Терминал — тюрьма категории максимальной/супер максимальной безопасности. Система основана на полной изоляции заключённых как от внешнего мира, так и друг от друга.

Тонна конфет — жаргонное «миллион кредитов».

Тэйдор — звание командира подразделения в службе межгалактического и планетарного контроля (приравнивается к званию капитана).

Флипстаер — летающая капсула-лодка.

Хайк-система — внутренняя компьютерная сеть звездолётов, обычно имеющая высший уровень защиты.

Ципра — планета курортный рай, 70 % поверхности — океан.

ЧСВ — чувство собственной важности. Когда человек считает себя лучше окружающих, не слушает никого и не приемлет убеждения других людей.

Шмоль — жаргонное слуга, посыльный, гонец.

Эйтор — звание членов младшего офицерского состава службы межгалактического и планетарного контроля (приравнивается к званию младшего лейтенанта).

Эйбл-Дак — межгалактическая тюрьма для опасных преступников.

R.I.P. - аббревиатура латинского «Rest In Peace», покойся с миром.

Mortuus ebrius est.(naT) — Мертвецки пьяный.