О тайных обществах Древнего мира мы знаем крайне мало. Известно о тайном обществе убийц-сикариев, вооруженных маленькими кинжалами – сиками, которые они прятали в складках плащей и которыми орудовали с необычайным искусством и ловкостью. Они действовали в древней Иудее, сопротивляясь римской оккупации. На публичных собраниях они вытаскивали эти кинжалы, нападая на римлян и им сочувствующих, а после моментально смешивались с толпой, чтобы не быть пойманными.

В доколумбовой Америке в I веке до нашей эры существовало тайное общество Гадиантонских разбойников. Они были близки к тому, чтобы совершить государственный переворот и захватить власть. Но неурожай и голод нарушили эти планы. Банда была уничтожена.

В первые века до нашей эры в Древнем Риме было два изолированных культа, таинственных и закрытых для непосвященных. Один культ – исключительно женский, это поклонение Доброй Богине, Bona Dea. Второй – исключительно мужской – культ бога Митры.

Христианство уходит корнями в учения иудейских религиозных сект. Иудея на рубеже нашей эры находилась под властью Рима; то было время непрерывных выступлений народных масс против римского владычества. Евреи надеялись на приход мессии, который поможет им освободиться от власти чужеземцев. Римляне были не в восторге от этих надежд! Иудеи скрывались, уходили из больших городов, образовывали тайные общины.

Археологи обнаружили свитки, в которых изложено учение кумранской общины «сынов света». Община готовилась к схватке с «сынами тьмы» и верила, что после победы «в руки бедняков передашь ты врагов всех стран, в руки склоненных к праху (предашь их), чтобы унизить могущественных из народов, чтобы воздать воздаяние нечестивцам…» Устав кумранитов не разрешал сообщать их учение «людям кривды». Испытательный срок при приеме в общину составлял два года.

Тайной была и секта ессеев. Плиний Старший писал, что ессеи «племя уединенное и наиболее удивительное во всем мире: у них нет ни одной женщины, они отвергают плотскую любовь, не знают денег и живут среди пальм. Изо дня в день число их увеличивается за счет утомленных жизнью пришельцев, которых волны фортуны влекут к обычаям ессеев». Попасть в замкнутую общину ессеев было непросто: нужно было пройти трехлетнюю проверку, чтобы стать полноправным ее членом.

Чтобы понять суть большинства европейских тайных обществ нового времени, нам придется вернуться очень далеко назад в историю – в Древний Египет. В те времена образование ценилось необычайно высоко и доступно оно было немногим. Не было у людей ни «Википедии», ни Интернета, а из «гаджетов» – только глиняные таблички и папирусы. Люди не имели возможности «погуглить» способ решения проблемы, они обращались за помощью либо к уважаемым односельчанам, либо к жрецам, потому что именно жрецы были хранителями знаний. Они знали математику и механику, изучали движение планет и звезд, знали свойства трав, умели лечить болезни…

Вот рядовая ситуация: зажиточный крестьянин строит дом, но постройка грозит рухнуть. В чем причина? Крестьянин – не инженер, он не знаком с законами механики, поэтому он идет за помощью в храм. Приходит образованный жрец и быстро понимает, в чем ошибка: нагрузка распределена неверно. Но объяснять это крестьянину он не спешит! Нет! Бедолаге сначала надо помолиться богу Хнуму и богу Тоту, задобрить их, принести жертвы… И лишь после долгих церемоний жрец принимается руководить строительством, незаметно для рабочих выправляя огрехи и правильно распределяя нагрузку на опоры. Чудо – дом стоит!

И таких ситуаций в повседневной жизни было множество. К жрецам обращались и в случае болезни, и в случае засухи, и перед тем как приступить к какому-нибудь важному делу, консультировались с ними по поводу женитьбы или путешествия. Поскольку интеллектуальный и образовательный уровень жречества был неизмеримо выше, нежели у среднего обывателя, то их советы воспринимались людьми как род магии. Развенчивать это убеждение, делиться накопленными веками знаниями жрецы не желали и принимали в обучение далеко не каждого! Даже принятым ученикам на первых порах приходилось выполнять тяжелую работу, и лишь после этого их допускали к науке. Эта наука обозначалась у древних термином «гнозис» – знание. Так называли совокупность математических, естественнонаучных и технических сведений и умений. А вот затем значение слова стало меняться. Жреческое сословие в странах Иранского нагорья издревле практиковало магию. Утверждалось, что они достигли больших успехов. По словам историка и путешественника Геродота, в Сирии существовала даже особая каста магов, то есть людей, профессионально занимавшихся колдовством. Их знания – иррациональные, не объяснимые с позиций античной логики – тоже слились с понятием гнозиса.

Мистерии внесли в трактовку понятия «гнозис» свою лепту. Некоторые культы, например орфический, учили, что душа – это всего лишь пленница в темнице тела. Орфики верили, что душа переживает длинную вереницу перерождений, пока наконец человек благодаря мистериям не получит истинное знание. Это знание, обретаемое в процессе посвящения, они тоже называли гнозисом.

К одной из гностических сект принадлежал и князь мидян по имени Патик или Фатак, живший в Персии в городе Экбатане[6]. В те века доминирующей религией в Персии был зороастризм. Согласно древнеперсидским верованиям, мир был создан двумя богами: светлым Ормуздом и темным Ариманом. Их вековечная борьба и есть то противостояние добра и зла, которое можно наблюдать в жизни. Личный выбор каждого человека, на чью сторону встать и какому богу молиться, но мудрый выберет сторону добра – так учил древний пророк Заратуштра, живший в Иране примерно в VII–VI веках до нашей эры. Последователи его учения до сих пор живут в некоторых областях Ирана и Индии.

В 216 году нашей эры у князя Фатака родился сын – Сураик (Курбик), мальчик настолько умный и талантливый, что получил прозвище Мани, что значит «ум» или «дух». Сураику-Мани предстояло стать основателем мощнейшего синкретического учения, объединившего персидский зороастризм, буддизм и древнеегипетские культы с учением о гнозисе и христианством. Сам он называл себя апостолом Иисуса Христа.

Мани был очень красив внешне, ярко, но элегантно одевался, предпочитая цвета жрецов бога Митры; он был прекрасным оратором, талантливым художником и поэтом. Мани сложил длинный и витиеватый миф о сотворении мира и борьбе добра и зла.

Мани учил, что извечно, с самого начала времен, существуют два царства: добра и зла, света и тьмы, которые находятся в постоянной борьбе между собой. Рай, страна добра и света, – это обитель чистого духа, все творения Света бессмертны, совершенны и нематериальны. Зло, оно же Мрак, – это материя, грех, смерть и Сатана. Грубая Материя (Сатана) позавидовала красоте Света и пожелала захватить его, так началась война Добра и Зла.

В этой борьбе Идеальный Человек из Царства Света, он же Иисус Христос, разделился на две половины. Одна – освобожденная, освещает Землю в образе Солнца (наподобие древнеегипетского Ра), а вторая – страдающая, поглощена царством тьмы. Из соединения страдающей половинки Христа и злобной тьмы появился наш земной мир, причем половинка Иисуса Христа стала душой мира. Мировая душа стремится к освобождению из уз материи, а Сатана этому всячески мешает. Помогает той душе Иисус-Солнце, который борется с мраком, совсем как древнеегипетский бог Ра со змеем Апописом, и через избранных посылает людям сокровенное знание – гнозис, оружие в борьбе с мраком. Периодически он нисходит в наш мир, по примеру индийских богов, воплощаясь в человека.

Чтобы победить зло и вернуться в Царство Света, по мнению Мани, надо освободиться от всего материального. Средством освобождения от материи, которая есть зло, служит строгий аскетизм и постижение древнего гнозиса, который есть ключ к свету.

Мани имел множество учеников и последователей, он прожил трудную жизнь и кончил плохо: царь Бахрам приказал заключить его в тюрьму и держать в кандалах. Потом шестидесятилетний философ то ли умер от голода, то ли был распят. Его последователи стали считаться сектой, причем опасной. Манихеям пришлось прятаться, скрываться, они образовали тайное общество.

Несмотря на то, что Мани изложил свое учение письменно, оно оказалось столь сложным и запутанным, что вскоре претерпело значительные изменения. Особенно опасной оказалась идея о том, что весь материальный мир есть зло. Получалось, что раз материя зло, то убивая человека, лишая его материальной оболочки, греха не совершаешь, а наоборот – делаешь добро. Раз плоть – зло, то что с этой плотью ни делай – вреда не будет. Вот так и вышло, что ученики Мани вместо аскетизма стали проповедовать полную распущенность и ритуальные оргии. Возможно, они даже практиковали человеческие жертвоприношения и каннибализм: противники манихейства утверждали, что на своих тайных собраниях манихеи пожирали младенцев, приготовленных с медом и перцем. Дикость? Кровавый навет? Вполне вероятно. Впрочем, в те же века действовала секта карпократов, члены которой считали путем постижения истины именно погружение во всевозможные плотские грехи, мыслимые и немыслимые: «люди не могут спастись, если не пройдут чрез все роды дел».

Последователи Мани подвергались гонениям и вынуждены были скрываться. После смерти Мани его церковь возглавил его ученик Сисинний, но спустя десять лет и он был казнен. Манихеев преследовали как на Востоке, так и в Римской империи, и лет через триста манихейство под своим настоящим именем перестало существовать. Но появились другие секты: павликиане, богомилы, альбигойцы (катары), имевшие много схожих с манихейством черт. Их деятельность представляла столь большую опасность для официальной церкви, что Рим для борьбы с этими ересями создал инквизицию.

Катары, действовавшие в Лангедоке в XII–XIII веках, так же как и манихеи, считали, что существуют два бога – добрый и злой. Добрый бог сотворил души, а злой – тела.

Катары были вегетарианцами, так как верили, что душа человека может переселиться в животное, но могли есть рыбу. Они никогда не клялись, но никогда и не лгали. Церквей у них не было, и чаще всего катары собирались для молитв где-нибудь в лесу, в пещере или в чьем-то доме. Обычный стол накрывали белой скатертью, посередине клали Новый Завет, открывая его на первой главе Евангелия Иоанна. На самом деле священной книгой альбигойцев было другое Евангелие – апокрифическое. Апокриф Иоанна, или Тайная книга Иоанна, написанная на папирусе примерно в IV–V веках нашей эры, излагает основы космологического учения гностиков. Существует и другой апокриф, написанный на 500 лет позднее, который тоже мог использоваться. Но обе эти книги держать открыто было слишком опасно.

Себя катары делили на верующих и «совершенных», то есть владеющих тайным знанием. Были у них и священники, и диаконы, и диаконисы – люди, на которых, по мнению членов этой секты, снизошел Дух Святой. «Совершенным» человек признавался после прохождения особого обряда – «крещения духом». Перед обрядом посвящаемый должен был выдержать трехдневный пост.

Само действо происходило в комнате для молитв. Обязательно зажигали свечи или факелы, поэтому иногда обряд называли «огненным крещением». На стол рядом с Евангелием ставили чашу с водой, в которой «совершенные» омывали руки. Затем они становились в круг, соблюдая молчание. Посвящаемого спрашивали: «Брат, твердо ли ты решился принять нашу веру?» Тот подтверждал свое намерение и, стоя на коленях, произносил клятву: «Я обещаю служить Богу и Его Евангелию; не убивать животных, не есть мяса, молока; ничего не делать без молитвы. А если попаду в руки неприятеля, то никакие угрозы не вынудят меня отречься от своей веры». Потом он просил: «Благословите меня!» – и в этот момент все присутствующие падали на колени и молились.

Затем «совершенные» вставали, возлагали на неофита руки, призывая Дух Божий, потом читали семнадцать глав из Апокрифа Иоанна. Новому посвященному давали шерстяную или льняную нитку, которой тот должен был перепоясаться, по-братски целовали или обнимали его.

Собрание заканчивалось, но последующие сорок дней посвященный имел право есть лишь хлеб и пить только воду. Лишь после этого он считался «совершенным». Теперь ему предстояла жизнь аскета, полная лишений. Он не имел права прикасаться к представителям противоположного пола и даже сидеть с ними за одним столом. Если посвященной становилась женщина, то она должна была удалиться от мира в какую-нибудь хижину в лесу или в горах и могла заниматься лишь воспитанием девочек.

Семейные и родственные узы «совершенных» считались разорванными. Они давали обеты целомудрия и нищеты; четыре раза в год соблюдали длительные сорокадневные посты, а три дня в неделю проводили на хлебе и воде. А еще они не имели права ни убивать, ни применять насилие ни к одному из живых существ, кроме змей. Даже грабителям или убийцам не имели права сопротивляться.

Катаров причисляют к тайным обществам, так как они вынуждены были скрываться и опознавали друг друга лишь по особым знакам и символическим фразам. Их дома также имели отличительные знаки, понятные только им самим.

«Как овцы среди волков, – говорили они о себе, – блуждаем мы из города в город, жизнь наша трудная и скитальческая, но святая и подвижническая. Мы терпим преследование и поношение, подобно апостолам и мученикам, проводим время в подвигах уничижения, в молитвах и в трудах, которые ничто остановить не может, но все это не трудно нам, ибо мы не принадлежим сему миру».

К середине XIII века «совершенных» было около четырех тысяч человек. Но затем почти все они были истреблены в религиозных войнах или сожжены на кострах инквизиции.

Монах-цистерцианец Цезарий Гейстербахский писал в начале XIII века:

«Альбигойцы признают два начала: Бога доброго и Бога злого, который, говорят они, сотворил все тела, как добрый Бог – души. Воскресение тел они отрицают, смеются над всеми благодеяниями, оказываемыми мертвым живыми, говоря о заупокойных службах. Ходить в церковь или молиться там они считают совершенно бесполезным, крещение отвергают. Они говорят, что ожидают славы для духа».

Католики называли катаров альбигойцами – по названию города Альби в Лангедоке, или «тулузскими еретиками» – по названию провинции Тулузы. Здесь, в Лангедоке, катары сделали попытку выйти из тени, проводя открытые диспуты с католическими епископами и открытый съезд, на котором заявили об отделении от Рима. В ответ папа Иннокентий III объявил, что эти еретики повинны в измене богу и заслуживают смерти. Он отправил в Лангедок своих уполномоченных для борьбы с ересью. Один из этих уполномоченных был убит. Кем – неизвестно, но графа Раймонда Тулузского тут же обвинили в потворстве еретикам и осудили на покаяние и бичевание. Но этого Риму показалось мало. Папа римский объявил крестовый поход на города Южной Франции, обещая его участникам всевозможные блага. Так начались Альбигойские войны, продолжавшиеся двадцать лет. По сути, это была резня, так как согласно учению катаров любая, даже пролитая во имя справедливости, кровь не угодна Богу. Предводитель католического войска граф Симон де Монфор, смущенный тем жутким оборотом, который приобрел его «крестовый поход», поинтересовался, как его воинам отличать еретиков от добрых католиков, которые составляли значительную часть населения Тулузы. Ответ папских легатов вошел в историю: «Бейте их всех, ибо Господь познает своих». «И перебито было великое множество», – пишет монах-очевидец.

Лангедок был полностью разорен, города его сожжены, с обеих сторон погибли сотни тысяч людей, в том числе и сам Симон де Монфор. Только тогда в 1229 году был заключен мир, но еще двести лет инквизиция активно действовала в Лангедоке. Одним из самых страшных эпизодов, уже после заключения мира, стали осада и взятие армией крестоносцев замка Монсегюр в Пиренеях, который защищали пятнадцать рыцарей и около полусотни солдат. Замок пал в марте 1244 года, около двухсот катарских «совершенных» были сожжены на костре.

К альбигойцам обычно причисляют и последователей лионского купца Пьера Вальдо, который в 1176 году заказал для себя перевод Библии на современный ему итальянский язык. Изучив перевод, он, желая восстановить исконную чистоту христианских нравов, роздал все свое имущество и основал общину «Лионские бедняки». Во многом вальденсы были схожи с катарами: они отвергали многие церковные таинства, требовали от священников безупречного поведения, обличая разврат, в котором погряз Рим. Затем вальденсы и вовсе заявили, что каждый праведно живущий человек сам вправе проповедовать и истолковывать Священное Писание. В ответ папа Иннокентий III отлучил их от церкви, и вальденсы заодно с катарами очень сильно пострадали во время Альбигойских войн. Но в отличие от катаров, у вальденсов не было учения о гнозисе и понятия о «злом боге», сотворившем материальный мир. Общины вальденсов существуют и поныне, открыто.

Говоря о тайных обществах и о некромантии, нельзя обойти вниманием рыцарский орден тамплиеров, или храмовников, хотя орден этот тайным не был. В течение почти двух столетий они пользовались всеобщим уважением, но затем стали жертвами политических интриг и «охоты на ведьм».

Небывалая мощь ордена и его страшный конец породили легенду о том, что тамплиеры на самом деле не уничтожены, а лишь затаились, ушли в тень. Орден бедных рыцарей Храма был создан спустя двадцать лет после окончания Первого крестового похода. В тот раз крестоносцы дошли до Иерусалима, взяли город штурмом и потопили его в крови «неверных». Историк XII века Гийом Тирский писал, что «невозможно было смотреть без ужаса, как валялись всюду тела убитых и разбросанные части тела и как вся земля была залита кровью. И не только обезображенные трупы и отрубленные головы представляли страшное зрелище, но еще более приводило в содрогание то, что сами победители с головы до пят были в крови и наводили ужас на всякого встречного».

На Востоке было основано несколько христианских государств – Иерусалимское королевство, герцогство Антиохия, графство Триполи, графство Эдесса – и появилось большое число людей, желавших перебраться туда на жительство. Демографическая проблема существовала и в XII веке: понятия о контрацепции не было, детей рождалось много, и чтобы обеспечить всех, феодалам приходилось снова и снова дробить свои земли, в результате чего наделы становились смехотворно малы. Тогда придумали майорат, при котором и титул, и земли доставались старшему сыну, а младшие уходили в монастыри или становились «странствующими рыцарями» и отправлялись искать удачи в бою или выискивать соседей, у которых сыновей не было, зато имелись дочки на выданье и с приданым.

Аналогичное явление – наличие «лишних» сыновей и дочерей – имело место во всех слоях общества. Помните сказку про кота в сапогах? Старшему сыну – мельницу, среднему – осла, а младшему – пшик.

Поэтому на Восток хлынул поток переселенцев, тех самых «младших сыновей», надеявшихся отхватить себе надел на Святой земле и как-то обустроить жизнь. Спокойной эта жизнь быть не обещала! Дороги были наводнены грабителями и убийцами, немногим удавалось добраться до Иерусалима, сохранив в целости прихваченное с собой имущество и деньги.

Европейские государи и высшее духовенство одобряли это переселение, понимая, что если не заселить завоеванные земли христианами, то очень скоро они вновь будут отвоеваны мусульманами, и все потраченные усилия, деньги и человеческие жизни окажутся напрасными. Для охраны паломников и переселенцев был создан поначалу малочисленный духовно-рыцарский орден нищих рыцарей.

В него вошли Великий магистр Гуго де Пейен и восемь его преданных командиров – Готфрид де Сен-Омер, Андре де Монбар, Гундомар, Годфрон, Рораль, Жоффруа Битоль, Нивар де Мондезир, и Аршамбо де Сен-Эньян. Они принесли клятву защищать христиан, странствующих или нуждающихся в помощи, до последней капли крови, а также принесли три монашеских обета. Эмблемой нищенствующего (!) ордена стало изображение двух рыцарей, едущих верхом на одном коне, что должно было символизировать смирение, бедность и братскую любовь. Поверх лат рыцари носили белые плащи с ярко-красными крестами.

Рыцари вели нищенское существование не слишком долго. Несчастный король Иерусалимский Балдуин IV Прокаженный (да, он действительно был болен и погиб от этой страшной болезни) благоволил ордену «бедных рыцарей» и предоставил им церковь близ руин Храма Соломонова. С этого момента орден стал называться не просто орденом «нищих рыцарей», а орденом нищих рыцарей Храма, т. е. храмовниками, тамплиерами. Ну а потом эпитет «нищие» как-то позабылся, тем более, что деловая сметка помогла изыскать способ заработка, устраивавший абсолютно всех. Переселявшиеся на Восток люди везли с собой все свои сбережения. Как бы ни была хороша охрана, но риск лишиться всего был велик. Храмовники предлагали переселенцам передать все свое имущество представителям ордена в Европе в обмен на расписку, по которой уже в Иерусалиме казначеи ордена выдавали путешественнику почти ту же самую сумму, за вычетом небольшого процента. По сути, храмовники придумали дорожные чеки.

Ведьма – слово славянское, образовано от глагола «ведать». В Европе употреблялось латинское слово «малефика» (malefica) – зловредная. Преступление, связанное с колдовством, называлось «малефиций» (maleficium), причем под это определение подпадали самые разные вещи, вплоть до отравления.

Вера в существование ведьм была частью народной культуры как в языческие, так и в христианские времена. Люди полагали, что с помощью магии можно вызвать смерть или болезнь, нанести ущерб посевам, скоту и имуществу. Согласно этим представлениям, колдуны и ведьмы были способны принимать облик животных и птиц, летать по ночам и имели обыкновение собираться в определенных местах на свои колдовские шабаши. Возможно, в основе этих представлений лежали воспоминания о древних языческих мистериях – праздниках в честь богинь Персефоны, Деметры и других. Женские праздники в честь Доброй Богини проводились 1 мая, этот день называют и как дату главного ведьминского шабаша. Вероятно, невежественные люди называли ведьмами знахарок, которым были ведомы лекарственные свойства растений.

Хотя процессы над ведьмами известны еще со времен Меровингов, до XIII века христианская церковь, как правило, отрицала существование злых колдуний, осуждая веривших в них людей. Но затем отношение богословов к ведьмовству диаметрально изменилось: духовенство признало существование ведьм и их способность в результате союза с дьяволом творить maleficia – колдовство.

Можно ли считать ведьм тайным обществом? Если встать на точку зрения средневекового инквизитора, то, без сомнения, да! Инквизиторы пытками заставляли несчастных женщин признаваться в существовании тайных союзов, в которые якобы объединялись ведьмы, поклонявшиеся «рогатому богу». В результате в них поверили даже самые образованные и просвещенные люди. Аббат Тритемий, живший в XV веке и сам неоднократно обвиняемый в чернокнижии из-за своего увлечения шифрованием, писал: «не везде отвергнутые и дурные люди собираются вместе; делают это те, с которыми демоны заключают какой-нибудь договор, а именно ведьмы, над которыми также устанавливает свое покровительство дьявол, и те, которые сносятся с демонами и получили в народе название некромантов». То есть он рассматривал ведьм именно как тайное сообщество, обвиняя их в том, что «отрицая Бога как источник всего, и веру Христову, и святое крещение, они предлагают свой ум и тело демонам, приводя в расстроенное состояние своим колдовством людей и скот, причиняя им вред и даже убивая их». «Не дозволяйте ведьмам жить!» – призывал Тритемий.

По мнению авторов XIII и более поздних веков, ведьмы получают знания и способности от самого дьявола, с которым встречаются на шабашах – тайных сборищах, где творятся разнообразные бесчинства и непристойности, глумление над церковными обрядами. Ведьмы совершают человеческие жертвоприношения, изготовляя из плоти и крови убитых младенцев магические снадобья. Фома Аквинский рассуждал о половых извращениях, происходящих во время шабаша ведьм, о совокуплениях с дьяволом и суккубами-инкубами, о перемещении ведьм по воздуху. Он верил в то, что ведьмы могут сами превращаться в животных и других людей превращать, вызывать бурю и насылать на мужчин импотенцию.

Наибольшего размаха охота на ведьм достигла в начале XIV века, и длилась она вплоть до XVII века. Поводом для ареста чаще всего становились доносы соседей, а причиной доноса мог служить самый незначительный бытовой конфликт. Признание вины добывалось путем применения чудовищных пыток: обвиняемых обливали кипятком, жгли, растягивали на дыбе, калечили… Применение жесточайших пыток судьи обосновывали тем, что в ведьму якобы вселилась нечистая сила, которая препятствует обвиняемой признаться в своих грехах; воздействуя пыткой на ее тело, судьи боролись за спасение ее души. Иногда оклеветанных женщин подвергали своеобразным «испытаниям»: связанных кидали в реку или пруд, зачитывали им отрывки из Библии, требовали прочесть молитву, взвешивали.

Если связанная женщина шла ко дну, то она считалась невинной, и если ее удавалось «откачать», то она могла быть свободной. А вот если вода, чистая стихия, выталкивала жертву, то ее непременно осуждали как ведьму! То же самое и с взвешиванием. Полагали, что помело, на котором ведьмы летают, не вынесет ношу тяжелее 47-48 килограммов. Все, кто весил меньше, причислялись к ведьмам. Впрочем, этот способ был самым гуманным: привыкшие к тяжелому труду крестьянки обычно весили намного больше. При чтении Библии «не ведьма» обязана была проливать слезы, знание назубок «Отче наш» тоже доказывало невиновность.

Признаками ведьмы были жесткие ногти, наличие на теле родимых пятен – темного и светлого, лишние соски, а порой даже бородавки. Так, у Анны Болейн, которая надоела своему супругу, английскому королю Генриху VIII, на шее было родимое пятно, а на руке – шестой палец. Королеву признали колдуньей и отправили на эшафот.

Сожжение ведьм превратилось в род развлечения. Аутодафе происходили на городских площадях, при большом стечении народа, после чего для инквизиторов и городских властей устраивался пир, оплачиваемый за счет имущества, конфискованного у жертвы.

На допросах инквизиторы допытывались, кто кроме самой подследственной посещал шабаши. Обезумевшие от боли женщины называли имена односельчан – так возникала «цепная реакция»: этих людей тоже арестовывали и пытали, требуя новых признаний и новых имен.

К XV веку церковная политика в отношении ведьм стала еще жестче. Карл VIII издал эдикт против предсказателей, чародеев и некромантов, а инквизиторы и богословы принялись писать книги о распознавании ведьм и о том, что такое колдовство.

Монах-францисканец Альфонсо де Спина в 1459 году написал и спустя несколько лет издал такое наставление. Следом был издан написанный еще в 1435-м трактат Иоганесса Нидера – доминиканца, профессора теологии Венского университета. Нидер пользовался сведениями, полученными от инквизиторов и судей, действовавших в городках на побережье Женевского озера. Он утверждал, что примерно в 1370-х годах в этих местах появилось новое тайное общество, нечто вроде секты с обрядами поклонения дьяволу и осквернения креста и святых таинств.

Самыми известными трудами, направленными против ведьм, стали папская булла Summis desiderantes (1484 г.) и трактат «Молот ведьм» (Malleus maleficarum, 1486/87 гг.) доминиканцев Инститориса и Шпренгера. Этот трактат стал чем-то вроде учебника для нескольких поколений инквизиторов.

Автором и папской буллы, и основного текста «Молота ведьм» является монах-доминиканец, инквизитор, отправивший на костер не одну сотню человек, Генрих Крамер, предпочитавший переводить на латынь свою простую фамилию (Крамер – «бродячий торговец») и называться Инститорисом. Второй автор – Якоб Шпренгер, профессор теологии Кельнского университета, написал лишь введение.

Род Крамеров не мог похвастаться ни знатностью, ни богатством, ни образованием. Вступление в орден доминиканцев было для Генриха шансом на лучшую жизнь. Он обучался в латинской школе, изучая философию и теологию. Первое время его карьера не складывалась: то какая-то его проповедь вызвала гнев императора, то попался на растрате денег от продажи индульгенций. Лишь назначение инквизитором позволило Генриху Крамеру в полной мере раскрыть свои способности.

Его первым делом стало обвинение евреев городка Тренто в Южном Тироле в убийстве двухлетнего мальчика Симона, который на самом деле просто утонул в горной речке. Генрих Крамер так провел следствие, что, по разным источникам, то ли девять, то ли пятнадцать человек из местной еврейской общины были сожжены заживо, а Симон причислен к лику святых. Святость младенца-утопленника продержалась до 1965 года, когда Второй Ватиканский собор, проверив материалы дела, объявил фальсификацией и следствие, и саму канонизацию.

Лихо проведенный процесс прославил Генриха Крамера! Он продолжил выслеживать и сжигать ведьм. Впоследствии Крамер хвастался, что отправил на костер 200 человек! Он ничем не брезговал: однажды во время следствия он уговорил какую-то женщину спрятаться в печи и говорить оттуда, изображая голос самого дьявола. Этот голос обвинил многих людей, которых Крамер жестоко пытал.

Его ретивость, крайне жестокие способы ведения следствия, откровенная подтасовка фактов и нездоровый интерес к сексуальным аспектам колдовства вызвали недовольство властей и вышестоящего духовенства. Несколько вынесенных Крамером приговоров были отменены епископом, обвиняемые освобождены.

Но Крамер не собирался сдаваться! «Молот ведьм» был им написан, чтобы оправдаться и чтобы убедить всех в существовании страшного тайного общества ведьм, поклоняющихся Сатане. Книгу эту нельзя назвать ни захватывающей, ни умной. Скорее, это бред психически больного, крайне невежественного, жестокого и ограниченного человека. Пренебрегая логикой и здравым смыслом, Крамер создал одну из первых «теорий заговора», запугивая читателей, убеждая их, что действия дьявола и ведьм неминуемо приведут к концу света и всеобщей гибели. Первое издание «Молота ведьм» вышло в свет в 1487 году в вольном городе Шпайере, затем книга была несколько раз переиздана.

Авторитету Крамера это не помогло. В 1490 году он был сам осужден инквизицией за неадекватные способы допроса. Он покаялся, но до конца жизни продолжал выступать с лекциями и проповедями о ведьмовстве.

Так существовали или нет на самом деле опасные и зловредные ведьмы, которых так жестоко преследовали инквизиторы? Какими они были? Что за дела они творили?

Не будет ошибкой сказать, что ведьм создали сами инквизиторы, в течение десятилетий и даже столетий внушавшие обществу, что ведьмы существуют. Мало того, инквизиторы подробно описывали ведьмовские шабаши и процесс колдовства. Наслушавшись их проповедей, разочаровавшиеся в жизни и «милости Божией» люди либо сами пытались повторить колдовские обряды, либо отправлялись искать ведьм и колдунов. И зачастую находили! Мошенники с готовностью наживались на таких несчастных, разыгрывая перед ними представления по вызову духов и чертей. Порой желания, с которыми обращались к Сатане, действительно сбывались. И это становилось наживкой, на которую попадались наивные люди. Впрочем, не такие уж и наивные: к помощи ведьм прибегали графы, герцоги, короли…

Иногда от ведьмы требовалось лекарство, порой, наоборот, – яд. В ведьмовстве обвиняли не только отравителей, но даже и знахарок, лечивших опасные болезни. Считалось, что делают они это с позволения дьявола, чтобы завлечь людей в свои сети: мол, исцеляя тело, они похищают душу. Но каждый ли сведущий в медицине мог быть обвинен в колдовстве?

По мнению инквизиторов, чтобы быть принятым в общество ведьм и колдунов, человек должен отказаться от Святой Троицы, христианской веры и святого крещения. Для виду ведьма может ходить в церковь, но когда священник читает текст Евангелия, отрицать про себя все его слова. Ведьмы перед лицом дьявола обязуются быть врагами всему, что исходит от Бога, всем его творениям, они обещают вредить им везде, где только возможно. Они обещают признавать одного дьявола за своего повелителя и царя и быть покорными ему во всех делах.

Существует специальный обряд посвящения – огненное крещение, или крещение в кипящей воде, или же просто в очень грязной воде, воде с навозом (в канаве или в луже). Такое крещение совершает сам Сатана или же одна из ведьм; при этом новопосвященной ведьме дают другое имя. Новообращенная ведьма или колдун получают особого черта в качестве наставника и любовника (или любовницы).

Дьявол со своей стороны дает ведьме обещание заботиться о ней, а если она будет арестована по обвинению в ведовстве, то выручать ее из заключения. Но защита его длится лишь пока ведьма ни в чем не сознается или, сознавшись, снова отрекается от своих слов.

Женщина или мужчина, принятые в общество ведьм, получают особые способности, чтобы вредить людям. На шабашах новых ведьм учат тому, как посредством волшебства вгонять в тела людей посторонние предметы: щетину, стекло, гвозди, ножи, иглы, деревяшки, червей, скорпионов.

Ведьмы могут похищать у людей имущество и пищевые припасы. Могут сделать брак бесплодным или наслать на мужа импотенцию, положив супругам под кровать особые травы. Иногда вместо трав они подбрасывают шнурок с завязанными на нем узелками. По числу узлов можно видеть, сколько детей могли бы иметь околдованные супруги. Считалось даже, что ведьмы могут похищать или делать невидимыми половые органы мужчин, и иногда даже изменять пол людей, превращая девушку в мужчину и наоборот.

Они могут вызывать непогоду, ветер, дождь, холод, гром, молнию, снег и мороз.

Натершись мазью, приготовленной из жира некрещеных младенцев и различных трав (мака, паслена, подсолнечника, головолома и белены), ведьмы могут летать верхом на метлах, щетках, кочергах, сенных вилах, снопах ржи или пшеницы, или на домашних животных. Именно так, по воздуху, они добираются до мест, где проводят свои шабаши – собрания. Эти собрания обычно проходят на высоких холмах, вершины которых не поросли лесом (так называемые «лысые горы»). Демонические празднества происходят в Вальпургиеву ночь или в ночь на Иванов день. В шабашах должны участвовать все ведьмы; тех, кто отсутствует без уважительных причин, черт мучает всю ночь, насылая самые дурные сны.

Поздним вечером накануне шабаша ведьма натирается волшебной мазью, берет метлу или сноп, или же седлает козла, произносит заклинание: «Взвейся вверх и никуда» («Oben auss und nirgens an») и вылетает через дымовую трубу.

На лысой горе ведьм ждет роскошное угощение. Но есть два подвоха: в кушаньях нет соли, а если верующий человек осенит стол крестным знамением, то еда обернется падалью и нечистотами. Ведьмы хвастаются, как навредили людям за год, делятся коварными планами на будущее, обмениваются опытом, учат новичков.

Все выражают дьяволу свою глубокую преданность и почтение, целуя ему заднюю часть тела. Новичков же поначалу обманывают: дьявол показывается им в образе прекрасного принца, которому они целуют руку.

Затем начинается веселье: ведьмы становятся в круг, спинами внутрь, и начинают кружиться в хороводе, распевая хвалу дьяволу. Кончается шабаш всеобщей оргией. Сношения с дьяволом были предметом особого любопытства инквизиторов, которые выпытывали у «ведьм» интимнейшие подробности этих сношений. Одна пятнадцатилетняя ведьмочка показала под присягой, что часто видела, как дьявол сходился с множеством женщин, причем с красавицами он обычно сходился спереди, а с некрасивыми – сзади. Другая, семнадцатилетняя, рассказала, что, независимо от того, появлялся дьявол в образе человека или козла, «у него всегда был член, как у мула» и что он всегда «обнажал свой инструмент такой красивой формы и огромный».

В конце XVII века в университете города Ростока один теолог даже защитил диссертацию о чудовищных порождениях союзов ведьм и чертей. Обычно от таких союзов рождались жабы. Но одна из ведьм якобы родила ленточного червя (глиста) и девочку в виде кувшина (!). Черт-инкуб не оставил этих чудовищ на земле и унес их с собой в Ад. Ведьма из Аугсбурга родила от черта двухфутовую змею. Анжела де Лабарт, ставшая первой женщиной, сожженной за сношения с дьяволом в конце XIII века в Тулузе, родила чудовище с головой волка и хвостом змеи.

Инквизиторы, столь яростно преследовавшие ведьм, сделали невольную рекламу магии в целом. Образованные люди, наблюдая за очередным аутодафе, рассуждали: если простые крестьянки умудряются летать, то почему бы и мне не попробовать? Если они могут управлять погодой, то почему я, декан университета, не могу сделать того же? Если знахарка поднимает на ноги больных, то почему я, доктор медицины, не могу превзойти ее?

Средневековых ученых, занимавшихся герметическими науками, с полным основанием можно определить как тайное общество. Во-первых, вполне резонно опасаясь инквизиции, они скрывали свои занятия. Во-вторых, они узнавали друг друга по определенным цитатам и алхимическим символам. В-третьих, они образовывали некое сообщество, так как активно общались между собой, имели учеников, переписывались… Но горе им, если письма попадали в чужие руки!

Можно только гадать, был ли у алхимиков некий ритуал инициации и каким он был? Но следует обратить внимание, что в средневековой литературе всегда разделяются понятия «ученик алхимика», «человек, сведущий в алхимии» и собственно алхимик. Это может свидетельствовать о том, что нечто вроде экзамена имело место.

Каббалистика (или каббала) – это род гадания при помощи письменных знаков. Буквы древнееврейского алфавита (а именно на древнееврейском были написаны оригиналы библейских текстов) обозначают не только согласные звуки, но также и числа, а порой имеют и символическое значение. Поэтому с точки зрения каббалы любой текст может рассматриваться как некое закодированное послание. В подкрепление своих воззрений каббалисты приводят афоризмы самого Пифагора: «Миром правят числа», «Всякое учение ровно на столько научно, на сколько в нем присутствуют числа».

Каббалистика использовалась людьми издревле. По мнению многих исследователей, знаменитая фраза из Апокалипсиса «Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо число это человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть» есть совет применить каббалистический метод, для расшифровки какого-то известного имени или понятия, сумма числовых значений букв которого составляет 666.

В Средние века каббалисты составляли особые общества. В некоторых областях, где превалировало исламское или еврейское население, они действовали открыто, но в христианских странах каббалистам приходилось скрываться.

Наиболее знаменит Авраам Абулафия – еврейский мыслитель и каббалист, живший в XIII веке в Испании. Он развивал каббалу, основанную на видениях в состоянии транса, искал глубинный смысл в каждом слове или в сочетании букв иврита, занимался истолкованием числовых характеристик слов. Он даже создал школу по изучению таинств каббалистики и основал течение пророческой каббалы, провозгласив себя мессией. Папа римский Николай III объявил Абулафию колдуном и готовился сжечь его на костре, но несмотря на явную опасность Абулафия сам прибыл в Рим для того, чтобы обратить папу в иудаизм. Папа распорядился собрать дрова для сожжения мага и каббалиста, но сам умер от инсульта ровно в тот день и час, когда Абулафия въехал в Рим. Это событие поразило современников, и Абулафию многие признали мессией.

Каббалистические расшифровки могут применяться не только к ивриту, буквы которого имеют установленные числовые значения, но и к текстам на европейских языках, тогда численным значением считается место буквы в алфавите, а символическим – значение наиболее распространенных слов, начинающихся на эту букву.

В дореволюционном русском алфавите буквы имели словесные названия, что давало каббалистам простор для фантазии. Еще Александр Сергеевич Пушкин посмеивался над их упражнениями: «Буквы, составляющие славенскую азбуку, не представляют никакого смысла. Аз, буки, веди, глаголь, добро etc. суть отдельные слова, выбранные только для начального их звука. У нас Грамматин[12] первый, кажется, вздумал составить апофегмы из нашей азбуки. Он пишет: “Первоначальное значение букв, вероятно, было следующее, аз бук (или буг!) ведю – то есть я бога ведаю (!), глаголю: добро есть; живет на земле кто и как, люди мыслит. Наш Он покой, рцу. Слово (logoz) твержу…” (и прочая, говорит Грамматин; вероятно, что в прочем не мог уже найти никакого смысла). Как это все натянуто!»

Вот еще несколько примеров каббалистических методов.

1. Соответствующие буквам числа складываются. Сумма этих чисел может быть разложена на новые буквы, из которых складывалось новое слово.

2. Слово представляется как аббревиатура, каждая буква которой есть начало нового слова или даже целых предложений, связанных определенным смыслом.

3. Метод анаграмм – буквенных перестановок.

Мифической личностью, одним из посвященных, одним их тех, кто познал гнозис, был рыцарь Христиан Розенкрейц (1378–1484), легендарный основатель тайного ордена Розы и Креста. Несмотря на точные даты рождения и смерти, этот человек вряд ли существовал на самом деле. Христиан – это персонаж, мистификация, выдуманная и разыгранная группой хорошо образованных людей, живших в начале XVII столетия.

Согласно легенде, он родился в Германии и был воспитан в монастыре. Шестнадцатилетним юношей, в сопровождении наставника, Христиан отправился паломником в Святую землю, но вместе они добрались лишь до острова Кипр: там спутник Христиана умер.

Христиан продолжил странствие в одиночку и достиг города Дамкар на юго-западе Аравийского полуострова. Этот таинственный город упоминается в средневековых атласах, но современным географам он неизвестен. Легендарный Дамкар был крупным городом, там действовал университет, в библиотеке которого Христиан смог прочесть Corpus Hermeticum – свод герметических сочинений.

За три года пребывания в мифическом Дамкаре Розенкрейц познакомился с магами, посвятившими его в свои тайны, и перевел на латынь труды древних «посвященных».

Из Дамкара Христиан отправился в город Фес в Марокко – вполне реальное место. Фес изобиловал учебными заведениями, где преподавали алхимию, черную и белую магию и астрологию. Там Христиан Розенкрейц приходит к пониманию, что, подобно семечку, содержащему в зародыше целое дерево, микрокосм-человек содержит в себе макрокосм со всеми его составляющими. Он завязывает отношения с «простыми существами» – духами, нимфами и проч., открывающими ему тайны природы. Эти существа, как считали люди Средневековья, хотя и выглядят людьми, но не восходят к Адаму, а имеют иное происхождение.

Вернувшись в Европу, Христиан Розенкрейц пытался поведать ученым мужам об узнанном, но слушать его не хотели. Тогда Христиан стал писать книги: Fama Fraternitatis RC (название переводят как «Слава Братства» или же как «Откровение Братства»), Confessio Fraternitatis RC («Вероисповедание Братства») и самую знаменитую – Chymishe Hochzeit Christian Rosenkreiz («Химическая свадьба Христиана Розенкрейца»).

Затем он основал тайное общество, в котором поначалу кроме него самого состояло всего три человека. Затем их число увеличилось до восьми, причем все эти люди обладали той или иной ученой степенью. Они поклялись не взимать плату за лечение больных, хранить тайну братства и найти перед смертью себе замену. Им не полагалось облекаться в отличающие их от прочих людей наряды, но следовало одеваться так, как принято в той стране, где им случилось оказаться. Раз в год они должны были собираться все вместе в своем Доме Духа Святого.

Розенкрейц умер в возрасте ста шести лет. В 1604 году, когда никого из старейших членов общества розенкрейцеров уже не было в живых, во время ремонта в одном из принадлежащих им зданий братья случайно обнаружили его усыпальницу в форме семигранного купола, а на ее дверях было начертано предсказание: «Я откроюсь через сто двадцать лет». Тело Христиана оставалось нетленным, а в гробнице братья обнаружили много необычных предметов и приборов, а также рукописи Розенкрейца и множество мудрых изречений, в том числе: «От Бога рождаемся. Во Христе умираем. Воскресаем в Духе Святом».

Между 1607 и 1616 годами эти трактаты были опубликованы. Именно из этих книг читатели и узнали о существовании тайного и чтимого ордена Розы и Креста, членами которого являются ученые мужи, знакомые с сакральной мудростью древних и ставящие своей целью «всемирную реформацию человечества».

Чтобы понять смысл этой мистификации, нужно ориентироваться в реалиях начала 1600-х годов, осознать, каким было то время.

Закончились религиозные войны XVI столетия, но мир стоял на пороге кровопролитной Тридцатилетней войны. Единства в христианском мире не было: уже произнесли свои проповеди Мартин Лютер и Жан Кальвин, возникли Англиканская церковь и Богемская церковь, возводившая свою историю к Яну Гусу, но и католицизм не собирался уступать. Силы католической реакции ополчились на ересь, уповая на усиление дома Габсбургов. Протестантские князья на юге и западе Германии объединились в Евангелическую унию, а католики – в Католическую лигу.

Велика была мода на астрологию, оккультизм и мистицизм. Только-только отошел в историю XVI век с его повальным увлечением магией и чернокнижием. Екатерина Медичи во Франции, Елизавета I Английская, император Священной Римской империи Рудольф II, русский царь Иван Грозный – все они держали при себе магов и колдунов, охотно прибегая к их услугам. Оккультные науки, каббалистика, искусство составления ядов, вызывание духов мертвых и вызывание демонов – все эти обряды были в чести. Именно в XVI веке появились страшные сказки-легенды об алхимиках, продавших душу дьяволу: о польском пане Твардовском, немецком Фаусте.

Смерть императора Священной Римской империи Рудольфа II в 1612 году вызвала нечто вроде кризиса. Рудольф II, хоть и был Габсбургом по рождению, вел жизнь далеко не идеальную для католика. Он переместил свой двор в Прагу, ставшую центром алхимических, астрологических и научно-магических изысканий всяческого рода. Его даже прозвали «германским Гермесом Трисмегистом». Император сторонился политических проблем и отличался крайней веротерпимостью. С его кончиной ситуация поменялась.

Главой Евангелической унии стал Фридрих V, курфюрст Пфальца. В 1613 году он женился на английской принцессе Елизавете, и эта свадьба дала протестантам надежду на полное торжество их веры. Надежды эти не оправдались: в 1618 году началось чешское восстание против преемника императора Рудольфа – Фердинанда II, ревностного католика. Повстанцы предложили корону Чехии Фридриху Пфальцскому, но продержался он у власти всего одну зиму. Его армия была разбита в битве при Белой Горе 8 ноября 1620 года, а сам он вынужден был бежать, лишился владений и титула, до конца жизни находился в изгнании. Так началась Тридцатилетняя война.

Но те несколько лет между свадьбой и низложением Фридриха стали золотым веком для всех мыслителей, чьи интересы выходили за жесткие рамки, установленные религией. Среди них были люди, увлекавшиеся герметической философией, алхимией, оккультными науками. Именно в этой среде и были написаны манифесты розенкрейцеров.

Самое раннее из печатных изданий первого розенкрейцерского манифеста «Откровения» датировано 1614 годом. Вышло оно в типографии известного печатника Вильгельма Весселя, державшего мастерскую в городе Касселе, расположенном на реке Фульда в земле Гессен.

Полностью издание называлось довольно пространно: «Всеобъемлющая и Всеобщая Реформация всего этого пространного Мира в целом. Вкупе с Fama Fraternitatis Высокочтимого Ордена Креста Розы, составленным для уведомления всех Ученых мужей и Государей Европы: Также с присовокуплением краткого Ответа Господина Хазельмайера, за который ответ он был схвачен Иезуитами и закован в железа на Галере: Теперь обнародовано в Печати и обращено ко всем искренним Сердцам».

Вполне вероятно, что и ранее манифест мог быть известен в рукописях. Упомянутый в названии протестант Адам Хазельмайер утверждал, что видел манускрипт «Откровения» в Тироле в 1610 году и славил его просвещенную мудрость, противопоставляя ее косности католиков-иезуитов. Из сопровождавших манифест текстов следовало, что орден розенкрейцеров задуман как противовес Обществу Иисуса (иезуитам) и что он будет опираться на истинное учение Христа. Издание содержало предсказание всеобщей реформации и призывы активно ей содействовать.

Выход Fama Fraternitatis RC вызвал оживленную реакцию в просвещенном обществе. Очень скоро был опубликован второй том, латинское название которого можно перевести как «Краткое Рассмотрение Таинственнейшей Философии, составленное Знатоком Философии Филиппом Габелльским, публикуемое ныне впервые вкупе с Исповеданием Братства Р.К. Издано в Касселе Вильгельмом Весселем, Печатником Наисиятельнейшего Князя. Год после рождества Христова 1615».

Автор, скрывшийся за псевдонимом Филипп Габельский, явно был последователем английского алхимика Джона Ди, автора трактата «Иероглифическая Монада», и ненавистником католицизма. «Когда же Труба Ордена зазвучит в полную силу, то все эти вещи, о которых ныне осмеливаются говорить только шепотом и иносказательно, выйдут на явь и заполнят собою весь свет, а тирания папы будет сброшена», – писал он.

Люди, даже умные и образованные, поверили в существование тайного общества. Многие предпринимали попытки вступить в контакт с розенкрейцерами, но те оставались немы и невидимы.

А затем, в 1616 году, в Страсбурге был опубликован роман «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца».

Повествование делится на семь глав, соответствующих семи дням недели. В начале романа Христиан Розенкрейц накануне Пасхи готовится к причастию. Его размышления прерывает внезапно налетевшая буря, в центре которой – сияющая Дева в ризах небесного цвета, усыпанных звездами. В одной руке она держит золотую трубу, в другой – связку посланий на разных языках, которые она должна доставить во все концы света. Одно из посланий Дева вручает Розенкрейцу, это стихотворное приглашение на королевскую свадьбу, украшенное знаком «иероглифической монады» Джона Ди. Христиан Розенкрейц отправляется в путь, облачившись в белый льняной камзол с кроваво-красной крестообразной перевязью и четырьмя алыми розами на шляпе.

На второй день Христиан попадает в дивный и богато украшенный замок на свадьбу. Здесь множество гостей, одни из которых на самом деле умны, а другие – надоедливые хвастуны. Этих хвастунов изобличают на третий день, когда всех гостей взвешивают. Мало кто проходит испытание.

На четвертый день гостей поначалу развлекают театральным представлением, а вечером страшно пугают: шестерых человек обезглавливают, а тела их помещают в гробы. На следующий день мертвецов возвращают к жизни.

Шестой день посвящен алхимии. На седьмой день все готовятся к отплытию на двенадцати кораблях. Гостей, прошедших все испытания, посвящают в рыцари Золотого Камня и читают им напутствие:

I. Вы, Господа Рыцари, должны присягнуть, что во всякое время будете посвящать свой Орден служению не какому бы то ни было Дьяволу или Духу, но одному только Богу, Создателю Вашему, и Служанке Его Природе.

II. И что Вы отвергнетесь всяческого распутства, невоздержанности и нечистоты и не оскверните Ваш Орден таковыми пороками.

III. И что Вы, по мере способностей Ваших, всегда будете готовы содействовать всем и каждому, кто того достоин и в том нуждается.

IV. И что не возжелаете злоупотребить оказанной Вам честью ради мирской гордыни или светских властей.

V. И что не потщитесь прожить дольше, нежели то будет угодно Господу.

Кто такие масоны? На этот вопрос существуют разные ответы, зачастую противоречащие друг другу. Одни утверждают, что масоны – это тайная организация, стремящаяся захватить власть над всем миром. Другие называют масонов братством свободных верующих людей, созданным ради духовного совершенствования вначале – самих себя, а затем – и окружающего мира.

Существуют две версии возникновения масонства. Одна – короткая, подкрепленная научными фактами и прагматическая. Вторая – основанная на легенде, таинственная и весьма романтическая.

Согласно первой версии, масонство произошло от средневековых артелей, общин или цехов каменщиков, возводивших романские и готические соборы, замки и городские укрепления. Чтобы выстроить огромное каменное здание, нужно знать очень много: уметь оценить грунт, на котором будет стоять фундамент; оценивать активность грунтовых вод, глубину промерзания. Нужно знать свойства строительных материалов: камня и растворов. Нужно уметь пользоваться отвесом, чтобы определить вертикаль. С помощью отвеса и треугольника прочерчивали горизонталь; не менее важным инструментом был циркуль.

Называли артельщиков «свободные каменщики», franc-masson – по-старофранцузски, или freemason – по-английски, так как они обладали личной свободой и не были прикреплены ни к земле, ни к конкретному лендлорду. В период строительства каменщики ночевали и хранили свои инструменты в специальных бараках, по-английски – lodge. Поэтому много позднее первичные масонские организации и места их собраний стали называть ложами.

Внутри цехов действовала строгая дисциплина и иерархия. До нас дошли сведения об уставах братств вольных каменщиков. Из них видно, что уже не только барак для хранения орудий ремесла, но и помещения для собраний назывались ложами, рядовые члены назывались учениками, а за порядком в производстве работ следили мастера и смотрители. Сознавая ценность своих знаний, каменщики ни с кем ими не делились. Их братства имели свои уставы, тайные пароли и знаки. Вступающий в братство давал присягу над Библией. На ежегодные собрания братья должны были являться в белых фартуках и перчатках.

От того, как выполнят каменщики свою работу, зависела жизнь и безопасность городов. Этих людей уважали и старались всячески задабривать: обиженные каменщики вполне могли перекинуться на сторону врагов и рассказать тем о слабых местах в городских укреплениях. Ведь лучше них этого никто не знал! К тому же научные и практические знания определяли высокий интеллектуальный потенциал таких строительных общин, их советы и суждения были весьма ценны. Само собой, что столь уважаемые работники, а особенно их главы, т. е. мастера лож, могли влиять на все стороны жизни города, в том числе и на политику.

Шли века, готические соборы с их невероятными шпилями перестали строить, постепенно утрачивали свое значение и крепостные стены. Каменщики отошли на второй план, ушли в тень, но не прекратили свое существование. Мастера лож вольных каменщиков, люди умные и властные, накопили огромный потенциал знаний и значительные капиталы! Чтобы упрочить влияние каменщиков в условиях упадка этого ремесла, в члены лож стали принимать людей и других профессий, но обязательно незаурядных, обладавших уникальными знаниями или очень большим богатством.

Старейшей на территории Великобритании считается ложа Эдинбурга № 1, называемая также Часовней св. Марии, по месту собраний ее членов. Год ее основания – 1599-й. Однако в документах проскальзывает информация, что и ранее в Шотландии существовали масонские ложи. Напомним: именно в Шотландию, под крылышко отлученного от церкви короля Роберта Брюса, бежали от преследований тамплиеры. Шотландские масоны считают себя их наследниками. Нам известны имена первых шотландских масонов: лэрд Окинлек был принят в ложу в 1600 году; в 1641-м – сэр Роберт Морэй, естествоиспытатель и политик, первый президент Лондонского королевского общества; спустя несколько лет – Александр Брюс, 2-й граф Кинкардин, изобретатель и политик; позднее – Эндрю Майкл Рэмзи, мистик, писатель, педагог.

Первые масоны обычно собирались в тавернах и имели слабо развитую символику. Однако по мере того, как развивалась эта тайная организация, в ложи вступали люди богатые и знатные, усложнялся и антураж. Уже к середине XVIII века появился обычай особым образом оформлять залы для масонских собраний.

Зал для собраний обычно представлял собой большую прямоугольную комнату, желательно ориентированную по сторонам света. Пол в таком помещении напоминал шахматную доску, он был выложен черными и белыми плитами или покрыт ковром соответствующей расцветки. Чередование черного и белого тонов должно было означать смену радостей и печалей в человеческой жизни. Потолок комнаты часто красили в голубой цвет или затягивали голубой тканью, иногда с вытканными на ней звездами.

Противоположная от входа сторона с возвышением и креслом для Великого мастера, называемого также Мастером стула, называлась Востоком. Над головой Мастера или на потолке была укреплена «Лучезарная Дельта» (о ней речь будет ниже). Ученики сидели вдоль северной стены, мастера – вдоль южной. По обеим сторонам от входа – с западной стороны – стояли колонны. Они назывались «Боаз» и «Яхин»[18], вместе эти названия образуют фразу на древнем иврите: «Он утвердит силой»; они должны были напоминать о двух столбах, на которых потомки Каина записали тайное знание. По преданию, такие же столбы, то ли медные, то ли бронзовые, стояли в притворе храма царя Соломона. Таким образом указывалось на то, что вход с зал для собраний – это врата для посвящаемого, выход к свету для ищущего.

Стена за спиной Великого мастера была закрыта драпировкой. Драпировка скрывала человеческий череп, укрепленный так, чтобы он мог поворачиваться. Помните таинственную голову, которой поклонялись тамплиеры? Это явная отсылка к тому обряду.

Стоящий в центре комнаты стол обычно покрывали белой скатертью, символизирующей чистоту помыслов и души. Но иногда скатерть могла быть и кроваво-красной – напоминание о пролитой крови Спасителя и о крови многочисленных жертв, павших за справедливость. К тому же белые с красным плащи были у тамплиеров, эти же цвета предпочитал Христиан Розенкрейц.

На столе лежали Книга священного закона (это мог быть сборник масонских правил или же Библия), молоток, шпага с изогнутым клинком, которую называли пламенеющим мечом, и угольник. На видном месте на стене висел масонский табель – доска с начертанными на ней символами. Табель произошел от чертежных досок, используемых при строительстве. Очень популярны были и всевозможные символы смерти: жертвенники, песочные часы, кости. Ключ обозначал познание. Лестница – с определенным количеством ступеней – степени посвящения в масонстве.

Масоны носили белые фартуки – их называли «запоны», и белые перчатки, символизировавшие чистоту мыслей. Эти предметы туалета должны были напоминать о легенде об Адонираме: невиновные в убийстве подмастерья предъявили судьям свои незапятнанные кровью одежды.

В каждой ложе были рядовые масоны, но также и те, кто занимал определенные должности: оратор, секретарь, казначей, церемониймейстер, хранитель печатей, распорядитель, архитектор, капитан рати, главный пристав, эксперты, стражи внутренние и наружные. У каждого из них были свои знаки.

В своих ритуалах и записях масоны использовали определенные выражения, не совсем ясные для непосвященных или, как их называли сами масоны, для профанов.

Масоном мог стать только верующий человек, но не обязательно христианин. Поэтому они использовали наименование Великий Архитектор Вселенной – универсальный Бог, для представителя каждой конфессии свой. Он наблюдал за земной жизнью через Всевидящее око (оно же – Лучезарная Дельта), изображавшееся как глаз, вписанный в треугольник, обрамленный лучами.

Можно сравнить для примера несколько степеней масонства, принятых с различными вариациями в шведской, шотландской и других системах: синее (голубое) масонство, красное масонство[19], Верховный капитул и Мастер Храма (Рыцарь-Командор, Рыцарь Кадош).

«Голубыми», или «синими», назывались ложи самой низшей ступени, считавшие своими покровителями двух святых Иоаннов: Иоанна Крестителя и Иоанна Евангелиста. Их пароль был таким: «Сейте семена царствия света». Убранство помещений, где собирались Иоанновские масоны, было выдержано в сине-голубых с золотом тонах. На этом уровне во время масонских собраний разговоры велись самые благостные, и ни о чем, кроме духовного самосовершенствования, речи не было.

Следующий уровень – Андреевский, или красные ложи, – резко отличался от предыдущего. Члены красных лож клялись быть неустрашимыми борцами, их девизом было латинское изречение: «Vincere aut mori!» – «Победить или умереть!»

Еще более высокий уровень – Верховный капитул – включал градусы «рыцарь Востока» и «рыцарь Запада», то есть подразумевал некую битву, в которой эти рыцари участвуют.

Наивысшие градусы могли называться по-разному: брат RC+, рыцарь алого креста, рыцарь мастер Храма, Рыцарь-Командор, Рыцарь Кадош. Все они подразумевали необыкновенно высокую степень посвящения и духовного совершенства. Согласно «Уставу королевской тайны», наивысшими степенями были Рыцарь Кадош (Священный рыцарь) или Рыцарь Черно-Белого Орла и Верховный Князь Царственной Тайны. Обе эти степени связаны с воспоминаниями о Крестовых походах и трагической судьбе Ордена тамплиеров. Переход на каждый новый градус посвящения сопровождался для масона специальным обрядом, который напоминает о древних мистериях. Раздетый до нижнего белья, иногда в рубище и с веревкой на шее, он переходил с завязанными глазами из комнаты в комнату. Он должен был повторять слова клятвы и настаивать на своей решимости принять посвящение, не убояться наставленных на него обнаженных шпаг и неизвестности.

Вот одно из описаний обряда посвящения: новичку завязывали глаза и провожали его в особую тесную комнатушку, в которой дымились благовонные палочки. Он имел право снять повязку лишь после того, как услышит три удара молотком. На стенах комнаты новичок видел надписи: «Если тебя привлекло всего лишь любопытство – уходи», «Если знатность и титулы, уходи – здесь их не знают», «Если боишься узнать свои слабости – уходи». Затем ему полагалось вновь надеть повязку, в комнату входил другой брат и накидывал новичку на шею веревку, выводя его из комнаты, словно на поводке. Мастера, которых он не видел, задавали ему ритуальные вопросы, подавали попеременно сладкое и горькое питье, сопровождая подношение словами: «Если я нарушу мою клятву, пусть сладость этого напитка превратится в горечь и станет ядом». Если, ощутив на губах горечь, новичок кривился, мастер восклицал: «Что означает перемена на вашем лице? Не изобличает ли вас совесть во лжи? Не превратился ли сладкий напиток в горький? Удались, непосвященный! Эта клятва только испытание, настоящее впереди».

Новичка с завязанными глазами проводили через анфиладу комнат, имитировали подъем по высокой лестнице и приказывали прыгнуть вниз. Опасности не было: на самом деле высота была небольшой, и внизу лежал какой-нибудь тюфяк. Если кандидат успешно проходил все испытания, его выводили на яркий свет и снимали с глаз повязку. Мастер произносил: «Во имя Великого Архитектора Вселенной и в силу дарованной мне власти я делаю вас членом ложи».

Описанный обряд – один из самых простых. Чем выше была степень посвящения, тем сложнее становились испытания.

Так как масоны вели свою историю от людей труда – каменщиков, то в ритуалах обильно использовались и до сих пор используются символы этого ремесла. Рабочий инструмент кельма, или мастерок, напоминает об алхимическом «великом делании», т. е. неустанном труде масонов по самосовершенствованию. Линейка и отвес символизируют равенство сословий, угломер (транспортир) – справедливость. Циркуль, раскрытый под углом 60 градусов, говорит о том, что просвещенный человек ограничивает себя в общении с людьми грубыми. Прямоугольный треугольник обозначает совесть. Дикий камень – грубость нравов, невежество. Обработанный камень в форме куба – просвещение и культуру. Молоток, служащий для обработки камня, – символ власти Мастера. Ветвь акации (которой пометили могилу Адонирама) обозначает бессмертие души. Гроб, череп, кости – презрение к смерти, печаль об исчезновении истины. Круглая шляпа символизирует вольность. Меч – карающий закон или казнь изменника. Кинжал – предпочтение смерти поражению. Востоком у масонов называется высшее управление: «Ибо Восток – край избрания», откуда с седой древности «изливалась высшая мудрость». Работами называются посвящения и ритуалы. Профанами – все остальные люди, не-масоны.

Кроме того, практикуются следующие жесты и тайные знаки, при помощи которых масоны узнают другу друга и сразу определяют степень посвящения каждого. Они разные для мастеров и для учеников.

Жест ученика означает порядок и признательность. Делается он так: став прямо и опустив левую руку, правую подносят к горлу, держа локоть на высоте плеча, четыре пальца вместе, а большой вытянутым перпендикулярно к ним. Этот жест должен напоминать, что масону за измену будет перерезано горло. После, незаметно для профанов, проводят рукой по направлению к правому плечу и затем опускают ее, как бы проведя ножом по горлу.

Должен ученик знать и особое масонское рукопожатие: «…взяв правую руку, большим пальцем касаются первого сустава указательного пальца и незаметным движением ударяют три раза ногтем второго пальца в ладонь руки. Прикосновение это в то же время и требование пароля». Пароли в каждой ложе свои, но обычно это имена кого-нибудь из «посвященных» или названия символических предметов.

Для следующей ступени посвящения – подмастерьев – жесты иные. Жест порядка: правую руку с согнутыми пальцами и отведенным в сторону большим кладут на сердце, а затем из первого положения кисть правой руки ведут к правому боку и опускают незаметно руку. Рукопожатие такое: надо нажать ногтем большого пальца на первый сустав большого пальца того, кто подал руку, и назвать первую букву священного слова, например Й – от Йакин. Затем слово произносилось целиком, но побуквенно. Ответом было «Боаз».

Тайные рукопожатия мастеров делились на проходные, настоящие и крепкие. «Проходное» рукопожатие мастера отличается от обычного тем, что подушечка большого пальца одного нажимает на промежуток между суставами среднего и безымянного пальцев другого. При «настоящем» рукопожатии один из подающих руку большим пальцем нажимал на сустав среднего пальца другого. Сильное рукопожатие мастера называлось также «львиная лапа». Пожимая руку, мастер большим пальцем и мизинцем старался как бы обхватить ладонь другого, а три средних пальца спокойно лежали на его запястье.

Так что же это были за тайны, которые необходимо было столь ревностно охранять? Публикаций на эту тему множество. Сами масоны начиная с 1720-х годов издавали книги о своих целях, правилах и устремлениях. Первыми были следующие: «Масонские испытания» (A mason’s examination), изданы в Лондоне в 1723 году; книга «Масонство препарированное» (Masonry dissected) Самуэля Причарда, была напечатана в Лондоне в 1730-м; «Принятие в вольные каменщики», опубликовано в 1738-м во Франции; «Три различных стука», напечатано в 1760-м. Но только никаких «тайн» эти печатные издания не раскрывали: они излагали уже знакомую нам Йоркскую легенду о передаче «тайного знания» (древнего гнозиса) от потомков Каина современным масонам. А судя по приведенному в книге описанию, под «знанием» понималась привычная всем Евклидова геометрия. Неужели все это требовало столь строгого охранения?

Возможно, и вполне вероятно, что раскрывались далеко не все тайны. По дошедшим до нас описаниям масонских обрядов можно сделать вывод, что не всегда тайное масонское знание, гнозис, можно передать словами. Это «знание» постигалось эмпирически, через обряды и ритуалы, и могло кардинально различаться у разных направлений масонства. Одни предпочитали изучать древнюю мудрость, таинственный гнозис, труды средневековых алхимиков и оккультистов, в то время как другие занимались благотворительностью и просветительством.

В старинном масонстве причудливым образом сочетались рациональность людей XVIII века, интерес к науке, мечты о преобразовании общества и унаследованный от средневековых алхимиков и магов мистицизм. Один из видных деятелей масонства Жан-Батист Виллермоз, рассуждая о роли алхимии и об устремлениях вольных каменщиков, делил последних на три типа. Одни ищут «философский камень», т. е. стремятся искусственно получить золото и разбогатеть; другие ищут «панацею» – лекарство, исцеляющее любые недуги; третьи же алкают искусства «великого делания». Помните «Изумрудную скрижаль» Гермеса Трисмегиста? «Солнечное» или «великое делание» – это заимствованный из древнего текста алхимический термин, описывающий процесс получения философского камня. Однако его можно отнести не только к алхимическим процессам, к научным работам, но и к духовному совершенствованию человека. Один из масонских девизов гласил: «Делай что должно, и будь что будет».

Но что же делать «должно»? Цели и задачи масонов сильно разнились в зависимости от устава ложи. Ложи египетского устава были погружены в древнюю восточную мистику и герметизм, в то время как ложи шведского устава нарочито христианизированы. Одни ложи проводили время, пытаясь постичь древний гнозис, в то время как другие активно занимались благотворительностью. По этому принципу масонство принято делить на духовное и оперативное. Оперативные масоны – это «такие мужи, которые желают всякие бездельства изгнать из отечеств своих и всех человеческих жилищ и привести в забвение».

Российские масоны мечтали о царстве Астреи – богини справедливости (ее имя носила «материнская» ложа России). Способом построения этого царства масоны полагали самосовершенствование человека – Ветхого Адама. Так они именовали грешного человека, обремененного грузом взглядов и привычек, накопившихся за долгую жизнь, от которых он должен освободиться благодаря «великому деланию». Таинственному «великому деланию» Элифас Леви, знаменитый оккультист XIX века, дал такое определение: «Великое делание, прежде всего, создание человеком себя самого, то есть полное и всеобщее раскрытие его способностей, власть над своей судьбой, и, в особенности, совершенное освобождение его воли».

Так написано в оде «Человек», помещенной в масонском журнале «Покоящийся трудолюбец» в 1784 году.

Впрочем, на «свободную волю» среди масонов бытовали разные взгляды, находились и скептики. Семен Иванович Гамалея, один из идеологов русского масонства, писал, что «свободная воля есть собственный в человеке диавол», «Она как Адама вывела из Рая, так и всякого из его потомков не впущает туда».

О человеке и его роли в мире высказывались многие видные масоны, зачастую эти высказывания анонимны: «Человек есть как бы союз и средняя точка всей Природы… Всяк видит, что именно для человека предназначено все, что земля внутри и снаружи имеет»; «Наука о человеке и вселенной есть всех высочайшая»; «Человек есть извлечение из всей натуры, в которое премудрый творец вдохнул дыхание жизни».

«Вольные каменщики учили, что человек всегда свободен, хотя и почти всегда порабощен», – писал Сен-Мартен.

Многие писали о том, что масоны желали стать второй властью, противопоставляя собственную идеологию официальной. Эта их черта привела к тому, что масоны становились участниками многих политических событий, порой – кровавых.

Масоны не всегда оставались вне политики, хотя в масонских ложах некоторых стран, например Англии, уставом запрещено обсуждение политических вопросов. К демократической форме правления большинство масонов относилось, мягко говоря, скептически. «Народ всегда несдержан и груб, это быки, которым нужны ярмо, погонщик и корм», – писал философ Вольтер. До сих пор предметом бурных дискуссий служит роль масонства в Великой французской революции и в установлении диктатуры Наполеона. Впрочем, сам Наполеон, хоть и был посвящен, отзывался о масонах с презрением: «Кучка дураков, которые встречаются, чтобы хорошо поесть и заняться некоторыми смехотворными причудами».

Однако далеко не все государственные мужи относились к масонству столь презрительно. Правительства многих стран рассматривали масонов именно как потенциальную оппозицию и источник революционных волнений. Их подозревали в шпионаже и в антиправительственных заговорах. В Голландии масонские ложи были запрещены в 1735 году; в Швеции и Женеве – в 1738 году; в Швейцарии – в 1740 и в 1745 годах; в Испании, Португалии и Италии в 1740-е выходили акты, направленные против масонства; в Баварии масонство запретили в 1784 году; в Австрии – в 1795 и в 1813 годах; в России – в 1822 году. Но несмотря на это, за сто лет масонство распространилось по всему миру. Оно и теперь осуждается Римско-католической церковью и Русской православной церковью и запрещено в некоторых исламских странах. Масонство было под запретом в Германии с 1933 года. Оно было запрещено в оккупированной Франции, во франкистской Испании, в социалистических странах Восточной Европы.

В 1811 году из числа масонов был исключен уважаемый немецкий философ Карл Христиан Фридрих Краузе. Причиной исключения стала его публикация о высшей духовности масонских символов. «Величайшая заслуга государства была бы соединить все народы в одно государство… но всестороннего, гармонического довершения человечества было бы напрасно ожидать от церкви и государства, потому что жизнь человеческая может быть осуществлена лишь в союзе, которого надежнейший зародыш находится в братстве вольных каменщиков», – писал он. Возможно, такие мысли шокировали «братьев», декаларативно сторонящихся политики.

В 1826 году в США другой масон, Уильям Морган, человек с дурной репутацией, был исключен из ложи «Западная звезда»: он много пил и пристрастился к азартным играм, что не поощрялось масонским уставом. Запутавшись в долгах и желая получить прибыль, Морган договорился с издателем Дэвидом Миллером и попытался опубликовать книгу, раскрывающую «тайны масонства». Увы, затея обернулась провалом: типография, где находился весь тираж книги, была сожжена. Издателя попытались похитить, но с помощью соседей ему удалось отбиться от преследователей. Морган попал в тюрьму, сначала по нелепому обвинению в краже, потом – за долги, однако сумел каким-то образом расплатиться. Но свободы он не обрел: на выходе из тюрьмы на него напали, затолкали в экипаж и увезли в неизвестном направлении. Больше Моргана никто не видел.

То было время выборов мэра Нью-Йорка, один из кандидатов был масоном, другой – нет. История попала в газеты и стала сенсацией. Похитителей нашли и предали суду, оказалось, что все они – масоны. Они утверждали, что вывезли Моргана в Канаду и там отпустили, но нашлись свидетели, которые утверждали, что несчастного сбросили в Ниагарский водопад, предварительно заковав в цепи. Тело Моргана долго искали на дне Ниагары и озера Онтарио. Спустя год в озере все же было найдено тело утонувшего человека, но оказалось, что это не Морган. Похитители были приговорены к небольшим срокам лишения свободы.

История вызвала мощный скандал, очень многие масоны аннулировали свое членство в ложах. Возникла даже Антимасонская партия, впрочем, просуществовала она недолго.

Все это в совокупности породило «черную легенду» о масонах, одну из «теорий заговора». Она не лишена оснований, но следует помнить, что масонами были многие достойные люди. «В течение двух веков, – писал бельгийский историк права Эрнст Нис, – во всех пунктах земного шара члены лож находились во главе борцов за торжество идей политической свободы, религиозной терпимости, соглашения между народами; не раз самые ложи втягивались в борьбу; наконец, и по своим основным принципам масонство есть противник заблуждения, злоупотребления, предрассудков».

Изучение древних библейских текстов и трудов древних философов было необходимой составляющей масонского духовного самосовершенствования. Для полноценной работы с этими текстами необходимо было знание языков оригинала – древнего иврита и арамейских наречий. К тому же обычными для раннего масонства были унаследованные от алхимиков каббалистические методы изучения текстов. Масонство, как указано еще в Конституции Андерсена, организация межрелигиозная. Таким образом, образованные евреи становились уважаемыми членами масонских лож, так как они могли перевести и истолковать многое из наследия человеческой мудрости.

Вкупе с масонской мечтой о едином мировом государстве это привело к возникновению страшного и некорректного термина «жидомасонство» и одной из популярнейших «теорий заговора» о существовании тайной организации, имеющей целью подрыв устоев христианской цивилизации. Деятельности этой организации приписываются очень многие кровавые события в истории человечества, как то: Великая французская революция, революция 1917 года в России и другие.

В числе масонов были люди как выдающиеся, талантливые, благородные, так и особы с весьма сомнительной репутацией. Первый всенародно избранный президент Соединенных Штатов Джордж Вашингтон был масоном. Видным масоном был Бенджамин Франклин – американский политик XVIII века, один из лидеров Войны за независимость, дипломат, изобретатель, писатель и журналист. В 1778 году, в бытность его американским послом во Франции, по его приглашению в парижскую ложу «Девять сестер» вступил престарелый Вольтер – один из величайших философов в мире. Масоном был и другой выдающийся французский философ и правовед – Шарль Луи де Монтескье.

Итальянский полководец и революционер, национальный герой Италии Джузеппе Гарибальди в 1844 году вступил в масонскую ложу «Убежище в добродетели», а спустя двадцать лет стал Великим мастером Верховной ложи Италии. Масонами были очень многие его соратники и единомышленники.

Вступали в масонские ложи и знаменитые оккультисты и мистики. Граф Сен-Жермен – личность мистическая и таинственная – позиционировал себя как тамплиера и розенкрейцера. Считалось, что он путешествует от ложи к ложе, дабы упрочить духовные связи между ними. Сен-Жермен инициировал принятие в масоны графа Калиостро – такого же «волшебника», как и он сам. Знаменитый мистик, введший в оборот само слово «оккультизм», Элифас Деви тоже был масоном.

Принадлежали к масонским ложам знаменитые композиторы Моцарт, Бах, Бетховен, Лист, Гайдн; писатели и поэты Гете, Бернс, Конан Дойл…

В эпоху Просвещения масонство находилось под влиянием идей философов – Локка, Гоббса, Вольтера, Монтескье, Лессинга, Гердера, Бенджамина Франклина и других. Многие из этих философов сами были членами лож.

Человек, носивший длинное и звучное имя Жак де Ливрон Иоахим де ла Тур де ла Каса Дом Мартинес де Паскуалис, родился между 1710 и 1727 годами, во Франции, в Гренобле, в семье выходцев из Португалии. Некоторые исследователи считают, что его родители были марранами – крещеными евреями. Эта версия объясняет хорошее знание Домом Мартинесом иврита и других древних языков, а также каббалистики.

Отец Дома Мартинеса Паскуалиса в 1738 году получил от претендовавшего на английский престол масона Карла Эдуарда Стюарта хартию, предоставлявшую ему «как исполняющему обязанности великого мастера власть возводить храмы во славу Великого Архитектора», т. е. основывать масонские ложи и управлять ими. Эта хартия должна была передаваться по наследству, Дом Мартинес получил ее по достижении 28 лет и воспользовался этим правом, существенно расширив привычное деление ученик – подмастерье – мастер. Новая ложа называлась «Орден рыцарей-масонов, избранных коэнов вселенной», она открылась в 1754 году. Следующие двадцать лет Дом Мартинес неустанно работал над расширением и упрочением Ордена избранных коэнов. Вскоре ложи нового ордена возникли во многих странах Европы и даже в России, ложи были как мужские, так и женские; однако после смерти Дома Мартинеса орден стал терять популярность.

Об истории Ордена избранных коэнов сохранилось мало документов. Коэнами (или кохенами) в иудаизме назывались потомки патриарха Аарона, брата пророка Моисея, имевшие исключительное право проводить богослужения в Храме Соломона. Таким образом Мартинес де Паскуалис, используя этот термин, делал отсылку к Иерусалимскому храму. В настоящее время Коэн – довольно распространенная еврейская фамилия. Любой человек, носящий фамилию Коэн (Cohen) или Коган, принадлежит к очень древнему и знатному роду и является потомком священников Иерусалимского храма.

Легендарная история ордена берет начало в руководстве по примирению изгнанного из рая человечества с Богом, которое Сиф, третий сын Адама, получил от ангелов. Знание, передаваемое из уст в уста, постепенно искажалось, и высшим силам приходилось периодически его корректировать. Одним из тех, кому знание было передано вторично, был ветхозаветный патриарх Ной. От него через длинную цепь пророков – Илия, Исайя, Даниил, царь Соломон и мастер Хирам – гнозис через тысячелетия перешел к тамплиерам, от них – к алхимикам, потом – к розенкрейцерам, которые являлись прямыми предшественниками Ордена избранных коэнов. Высшая степень посвящения в ордене так и называлась – «R+», то есть «Reaux-Croix». По мнению Дома Мартинеса, в момент грехопадения Адама и Евы прервалась связь людей с Богом. Воссоединение человечества с Богом, его реинтеграция – это и было главной задачей ордена.

Наверное, одним из самых загадочных тайных обществ в сознании людей являются иллюминати, или в русифицированном варианте – иллюминаты. Кто же они? Могущественная организация с тысячелетней историей, которая держит под контролем весь мир, или скромный кружок «по интересам», существовавший в Баварии в конце XVIII века? В любом случае именно в связи с иллюминатами возникла одна из самых распиаренных теорий заговора.

Исторический орден иллюминатов – просветленных, озаренных – был основан 1 мая 1776 года в баварском городе Ингольштадт философом-деистом по имени Адам Вейсгаупт. Деизм – это направление в философии и теологии, сторонники которого, признавая существование Бога и акт творения, отрицают всяческие религии, считая любые обряды бессмысленными.

Адам Вейсгаупт (1748–1830) был профессором канонического права и практической философии в университете Ингольштадта, издревле управляемом иезуитами. Хотя орден иезуитов был распущен в 1773 году, его бывшие члены продолжали контролировать университет, дискриминируя некатоликов и неклерикалов. Именно из противостояния ортодоксальному католицизму и родился орден иллюминатов. В него вошли профессор Вейсгаупт и четыре студента. Эмблемой ордена стала сова Минервы – богини мудрости, а все его члены в целях конспирации сменили имена на античные, сам Вейсгаупт стал Спартаком.

Первоначально структура ордена состояла из трех степеней посвящения – «послушник» (новисс, неофит), «минервал» и «просвещенный минервал». Затем она усложнилась, и орден принял на вооружение второй символ – пирамиду, указывавшую на строгую иерархию его членов.

Так же как масоны, иллюминаты использовали секретные знаки и пароли. Ради «чистоты рядов» поощрялось взаимное доносительство. В орден принимали молодых мужчин, склонных к подчинению, христиан, но не убежденных католиков.

Баварские иллюминаты задумывались как просветительское сообщество, их целью было противодействие суеверию, мракобесию, религиозному влиянию на общественную жизнь и злоупотреблениям государственной властью. За несколько лет численность членов этого ордена возросла от пяти до пары тысяч человек. К ним примкнула местная знать, великий Иоганн Вольфганг Гете, а также историк и теолог Иоганн Готфрид Гердер. Очень многие члены ордена были одновременно и масонами, в том числе сам Вейсгаупт и его коллега Франц Ксаверий фон Цвакк.

По мере расширения ордена в нем, помимо основателя, выдвинулись и другие лидеры. Соперничество между Адамом Вейсгауптом и бароном фон Книгге привело к расколу. Впрочем, это было уже неважно: баварский курфюрст Карл Теодор специальными указами запретил любые тайные общества. Членство в них стало караться смертью. Осудил иллюминатов и папа римский: концепция ордена противоречила католицизму.

Официально просуществовало это общество всего восемь лет. Спустя два года после его запрещения власти провели обыск в доме фон Цвакка и обнаружили массу документов ордена. Последовал новый указ: членство в ордене иллюминатов стало караться смертью. Адам Вейсгаупт вынужден был бежать из Баварии и до конца жизни жил в Тюрингии. Фон Цвакк был осужден, но впоследствии тоже бежал из страны.

Однако не все поверили в то, что орден прекратил существовать. Некоторые утверждали, что иллюминаты ушли в подполье и ведут подрывную деятельность. Им приписывали подготовку Великой французской революции.

В последующие века то и дело появлялись тайные кружки и отдельные люди, называвшие себя иллюминатами. В 1960-х годах в журнале «Плейбой» появилась статья, утверждающая, что за всеми громкими политическими убийствами и скандалами стоят таинственные иллюминаты. Статья была фейковой; она так и задумывалась. Впоследствии журнал рассчитывал напечатать опровержение. Но реакция публики была такой активной, что журналисты не стали резать курицу, несущую золотые яйца, а продолжили развивать миф об иллюминатах. Легенда перекочевала в другие издания и с тех пор с теми или иными вариациями повторяется в десятках книг и фильмов. Иллюминатов изображают как теневое правительство, которое управляет публичными политиками, словно марионетками, и планирует установить новый мировой порядок.

В Италии очень долго сохранялась феодальная раздробленность. К Новому времени эта страна так и не объединилась в одно государство. Это делало итальянские земли легкой добычей. К концу XVIII века Италия была разделена испанцами и австрийцами на различные владения. В 1795 году войска Наполеона Бонапарта под революционными лозунгами вошли в Италию и выбросили из нее австрийские власти. После создания Французской империи Наполеона вся Италия кроме Сицилии и Сардинии была подчинена новому императору. Некоторые области были прямо присоединены к Франции. Другие составляли Итальянское королевство во главе с Наполеоном. На юге было создано Неаполитанское королевство.

С конца XVIII века в Италии началась борьба за политическое единство и против иноземного господства – Рисорджименто, в 1870 году завершившаяся победой. Первыми в атаку пошли карбонарии.

Карбонарии (по-итальянски «угольщики») были тайной сетью революционных обществ, действовавших в Италии в первой половине XIX века. Карбонарии были антиклерикальны как в своей философии, так и в своей программе, поэтому папа римский неоднократно осуждал их.

Время возникновения тайного общества карбонариев неизвестно. Скорее всего, они берут начало в средневековой борьбе гвельфов и гибеллинов, в княжеских междоусобицах, раздиравших Италию времен Возрождения. Сами они относили время своего создания к XI веку, а своим покровителем считали святого Теобальда Прованского, проведшего жизнь в тяжком труде и странствиях.

Впервые о карбонариях заговорили во времена Наполеоновских войн в Неаполе. Общество возникло, скорее всего, как ответвление масонства, видоизменившегося под действием идей Французской революции.

В отпечатанном в Лондоне в 1820 году карбонарском кодексе указана дата создания тайного ордена в Италии: «Наше политическое возрождение началось в 1799 году, в году знаменательном и в то же время роковом для неаполитанской нации. Он знаменателен, ибо именно тогда были заложены подлинные и прочные основы свободы отечества».

Общей идеей, воодушевлявшей итальянских карбонариев, было свержение чужеземного ига, создание конституционной монархии или республики. Способом свержения тирании карбонарии считали вооруженное восстание, и такие восстания действительно имели место: в 1820, в 1821 и в 1831 годах. К началу 1820-х годов каждый 25-й житель Неаполитанского королевства был карбонарием.

Подобно масонам, карбонарии создали систему обрядов, выработали особую фразеологию, выражения которой заимствованы были из Святого Писания и ремесла угольщиков. Так же как масоны, они старались окружить свое существование таинственностью.

Место собрания карбонариев называлось baracca – хижина; провинция, в которой происходило заседание, называлась «лесом», самое собрание или ложа – vendita, совокупность «хижин» – «республика». Сами себя карбонарии называли «сельскими угольщиками» и «добрыми братьями», а всех остальных людей, не-карбонариев – погаными или язычниками (pagani).

Символом тирании стал волк, страдающий народ уподоблялся агнцу. «Отмстить волку за угнетение агнца», «очистить лес от волков» значило освободить отечество от тиранов.

Члены королевских домов Европы вздрагивали, когда видели изображение дерева корнями вверх – символ уничтожения монархий.

Структуру тайного общества карбонариев составляли ячейки – венты (vendita – средневековая лавка, где торговали углем). «Дочерние венты» подчинялись «материнским вентам», которыми руководили «высокие венты», находившиеся в крупных итальянских городах. Жесткой централизации не было.

Во главе каждой венты стоял великий избранник. Ему подчинялись мастера и ученики.

Вступая в тайное общество, каждый неофит проходил мрачную и сложную церемонию посвящения, во время которой ему завязывали глаза, ему угрожали, его пугали, кололи его кинжалом. Иногда разыгрывалось целое театрализованное представление с инсценировкой предательства, нападения солдат и казни изменника. Все время внимательно следили: боится ли новичок, как реагирует он на опасность.

Если неофит не устрашался, то он должен был поклясться в том, что будет соблюдать в тайне как само существование карбонариев, так и его уставы и символы. Он обязался слепо повиноваться всем приказам, исходящим из верховной ложи, помня, что все они направлены во благо. Он клялся жертвовать имуществом и даже своей жизнью ради общего дела:

«Я, угольщик, карбонарий, клянусь и обещаю во имя главных устоев ордена, во имя этого креста и этого жезла, отмщающего клятвопреступление, добросовестно сохранить тайну общества угольщиков и без особого разрешения не показывать этой тайны ни на бумаге, ни на полотне, ни на меди. Я клянусь во всех трудных случаях и по мере сил оказывать содействие своим добрым братьям и беречь честь их семейств. Я клянусь в этом. В том случае, если я нарушу присягу, мое тело будет разорвано на куски и предано сожжению, а золу развеет ветер, для того чтобы имя мое распространилось по всей земле между всеми добрыми братьями и внушило им отвращение. И да поможет мне Господь!»

Это не было преувеличением: нарушивших клятву действительно предавали казни.

Для противодействия карбонариям в начале 1816 года властями было создано псевдотайное общество кальдерариев (Calderari), котельщиков или медников. Оно было призвано испортить репутацию «добрых братьев». Это была ультрароялистская организация, действовавшая в пользу абсолютной монархии и католической церкви.

Министр полиции Неаполитанского королевства князь Каноса собрал в новое общество разнообразных маргиналов, попов-расстриг, бывших каторжников и амнистированных ради этого заключенных из итальянских тюрем. Название свое кальдерарии получили от слова caldaia – «медный котел», который и служил эмблемой этого общества; смысл эмблемы состоял в том, что котел вскипит и зальет угли – то есть они уничтожали карбонариев.

Котельщики стали убивать либералов, пользующихся уважением в обществе, и членов семей «добрых братьев», нападая ночью на их дома. Каноса раздал подонкам оружие – с тем чтобы в назначенный день начать избиение всех, кого подозревали в симпатиях к карбонариям.

Но подонки – они и есть подонки: раньше, чем был отдан приказ, они принялись грабить и убивать кого попало. Это привлекло внимание местных властей, не посвященных в план Каносы, и начались аресты кальдерариев. На допросах они назвали своим покровителем князя Каносу, это вызвало шумный скандал, и министр полиции был отправлен в отставку.

«Масоны создали США» – эту фразу довольно часто можно встретить в газетных или журнальных статьях, и она не так уж далека от истины. Действительно, все «отцы-основатели» Соединенных Штатов Америки были масонами. Практически все президенты США были масонами. Почти все крупные политические деятели США были масонами. Достаточно внимательно рассмотреть планировку крупных американских городов или долларовую купюру, чтобы обнаружить массу масонской символики. В США есть несколько музеев масонства. Самый крупный расположен в небольшом городке Александрия, близ Вашингтона, это мемориал Джорджа Вашингтона. Первый и второй этажи – музей, куда пускают туристов. Экскурсоводы рассказывают об исключительно позитивной роли вольных каменщиков в истории США, о добрых делах, которые они совершают, об их вкладе в благотворительность.

На других этажах экспозиция продолжается, но открыта она лишь избранным, тем, кто готов принять правду. По слухам, среди экспонатов есть портрет Гарри Трумэна, запечатлевший момент, когда президент отдает приказ о бомбардировке Хиросимы и Нагасаки. Трумэн одет в масонский фартук и перчатки.

В разных странах, в частности в Великобритании, есть и другие «тайные ордены», напоминающие масонские, но ими не являющиеся. Например, Древний орден Друидов – отнюдь не аристократическое тайное общество, созданное в Лондоне в 1781 году. Девизом его было «Справедливость, филантропия и братская любовь». Первым «Верховным друидом» стал Генри Харл – богатый плотник, землемер и строитель.

Среди членов ордена ходят две разные истории, касающиеся его основания. Первая утверждает, что орден был создан группой друзей-торговцев и ремесленников, которые любили регулярно встречаться в таверне «Королевский Герб» недалеко от Оксфорд-стрит в западном конце Лондона. Как-то поздней осенью они решили создать ассоциацию, основанную на традициях древних друидов. Это позволило бы им проводить пирушки, не допуская посторонних вторжений.

Другая версия гласит, что цель этих людей была куда благороднее: после смерти товарища они решили собрать денежные средства для его старой больной матери. Идея имела успех, и друиды решили продолжить занятия благотворительностью. Их поддержали, в тайное общество стали вступать новые члены. К 1831 году друидических лож насчитывалось уже 193, а число членов ордена превысило 200 000 человек.

Они происходили из самых разных социальных слоев, среди них были и бедные, и богатые, знать и плебеи. Сегодня древний орден друидов все еще действует – как благотворительное общество.

Легенда относит к числу первых русских масонов Якова Вилимовича Брюса, друга и сподвижника Петра I, а порой – и самого царя Петра Алексеевича. Согласно преданию, Петр I по возвращении Великого посольства из Западной Европы в 1698 году учредил масонскую ложу. Петр I якобы был принят в масоны в Англии то ли знаменитым архитектором Кристофером Реном, то ли королем Вильгельмом III Оранским. Это миф, легенда, сказка.

Первой русской масонской ложей часто называют таинственное Нептуново общество, главой которого считается Яков Брюс. Но это не так! Нептуново общество было таинственным и закрытым – но не тайным. Известно о нем очень мало. Членами его, кроме Брюса, были царь Петр I, Александр Меншиков, Франц Лефорт, соотечественник Брюса и преподаватель Навигацкой школы Андрей Данилович (Генри) Фарварсон, адмирал Патрик Иванович Гордон и еще несколько человек.

Собирались члены общества на верхних этажах Сухаревой башни. Их занятия вызывали живейший интерес у москвичей и порождали тьму самых разных слухов. Мол, царь с Брюсом вырастили в реторте гомункулуса – искусственного человека; Брюс выстроил для царя железного дракона, и они на том драконе ночами над городом летают. Конечно, по большей части такие слухи были полной ерундой. Нептуново общество было сугубо научным! Образовательный уровень у его членов был весьма разным: Брюс и Фарварсон – ученые, знатоки точных и естественных наук, переводчики; Гордон досконально знал науку ведения морского боя; Меншиков не имел вообще никакого образования, но отличался живым и хватким умом; Лефорт, светский человек, был хорошо эрудирован, но до Брюса и Фарварсона ему было далеко.

Царь Петр Алексеевич в детстве под руководством своего запойно пьющего учителя Никиты Зотова прошел азбуку, часослов, Псалтырь, Евангелие и Апостол. То есть выучил книги назубок. А вот грамотность оставляла желать лучшего: писал будущий царь с ошибками совершенно невероятными. «Цифирная азбука» в программу царского образования вообще не входила. В юности и даже в зрелом возрасте царь все время учился, восполняя пробелы.

Общество называлось Нептуновым, а Нептун – бог морей. В Сухаревой башне, помимо штаб-квартиры общества, проходили занятия Навигацкой школы. И хотя нам ничего доподлинно не известно о занятиях тайного общества, самым логичным будет предположение, что его члены занимались не чернокнижием, а самообразованием. Штудировали учебники, слушали лекции Брюса и Фарварсона…

Посещали общество и другие «птенцы гнезда Петрова» – с той же самой целью: восполнить недостаток знаний. Были ли среди изучаемых ими книг трактаты по герметической философии, алхимии и оккультизму? Да, несомненно, были: Брюс лично перевел на русский язык несколько таких книг.

Но были ли масонами Брюс, Гордон и Фарварсон? Скорее всего, да. Ведь они долгое время жили и преподавали в Англии и Шотландии, где при университетах активно действовали масонские ложи.

Примечательно, что в 1717 году в Россию приезжал сам Джон Теофил Дезагюлье, всего лишь спустя два года избранный Великим мастером только что созданной Великой ложи Англии. Официальной целью его визита было создание парового двигателя для фонтанов Петергофа. Но для решения этой задачи было достаточно пригласить простого ремесленника, очевидно, что Дезагюлье приезжал для обсуждения куда более важных дел.

Первое документально подтвержденное упоминание о масонстве в России относится к 1731 году. Петр I уже умер, сошли в могилу Лефорт и Гордон. Недолго царствовали супруга Петра, Екатерина I Алексеевна, и его внук Петр II Алексеевич. Уже год трон занимала племянница Петра – Анна Иоанновна. Свою молодость эта женщина провела в Курляндии – небольшом герцогстве на территории современной Латвии со столицей в Митаве (нынешней Елгаве).

Александр Меншиков уже два года находился в ссылке в далеком Березове. Но многие политики, воспитанные Петром I, еще были живы и оставались при делах. Был жив генерал-фельдмаршал Яков Брюс, хотя уже редко покидал свое имение Глинки в Монино; академик Генри Фарварсон по-прежнему преподавал и считался видным авторитетом. Андрей Иванович Остерман цепко держался за власть, Левенвольде и Головкин занимали солидные должности. К тому же из Прибалтийских стран в Россию приехало много немцев и других иностранцев, часть из которых у себя на родине состояла в тайных масонских ложах.

То есть к началу 30-х годов XVIII столетия масоны в России были, а вот масонской организации – не было. И тогда Гроссмейстер Великой Лондонской ложи лорд Лоуэлл назначил капитана Джона Филипса Великим провинциальным мастером «для всей России», этот факт упомянут в одном из изданий «Конституции» Андерсена. К сожалению, об этом Джоне Филипсе ничего не известно. Сами российские масоны считали своим «отцом» генерала Джеймса (Якова) Кейта (1696–1758), который в 1732–1734 годах был мастером Санкт-Петербургской масонской ложи, а в 1740-м стал Великим провинциальным мастером России. Этот человек жил в России, несколько лет состоял на русской службе, участвовал в перевороте 1741 года, приведшем на престол Елизавету Петровну, был награжден орденом св. Андрея Первозванного.

Во время правления Елизаветы Петровны масонство входит в моду, хотя сама государыня относится к масонству недоверчиво и с опаской. Дело не только в том, что, будучи очень религиозной, Елизавета побаивается странных масонских ритуалов и увлечения герметическими науками. Ей не нравится, что ее подданные, обязанные верно служить ей одной, объединяются в какие-то ложи, проводят собрания, наотрез отказываясь сообщать, что на них происходит. А еще ужаснее то, что главами этих лож русские люди признают каких-то пруссаков, состоящих на службе у ее врага Фридриха Великого. Нельзя служить двум государям одновременно! Елизавета вполне логично подозревает масонов в измене. Ведь, находясь под контролем прусских «мастеров», русские рядовые масоны оказывались в подчинении прусского короля Фридриха. Известно о нескольких заговорах, имевших целью свержение Елизаветы.

Есть все основания предполагать, что масоном был и наследник престола, будущий император Петр III. К 1762 году Петр III подарил дом под масонские собрания немецкой ложи «Постоянство». Есть сведения, что масонские собрания проходили в его резиденции в Ораниенбауме. Совершенно точно, что видным масоном был и Фридрих Прусский – кумир наследника. Может быть, именно масонство отчасти объясняет те любовь и уважение, которые наследник российской короны испытывал к монарху, враждебному его стране? Долгих семь лет Елизавета Петровна вела с Фридрихом кровопролитную войну, завоевав всю Восточную Пруссию. Но после ее смерти масон Петр III заключил с масоном Фридрихом мир, вернув ему все захваченные территории. Что это – преданность рядового масона мастеру?

Еще при Елизавете масонами заинтересовалась Тайная канцелярия. Сохранилось донесение Михаила Матвеевича Олсуфьева начальнику Тайной канцелярии графу Шувалову, в котором перечислены имена тридцати пяти лиц, состоящих в масонских ложах. Среди них: мастер – граф Роман Илларионович Воронцов (отец знаменитой Екатерины Дашковой), князь Мещерский, трое князей Голицыных, князь Щербатов, князь Дашков, князь Трубецкой, писатель Сумароков, многие гвардейские офицеры и представители других сословий: четыре музыканта, один купец и один танцмейстер, некий Пеле.

«Палата, – показывал Олсуфьев, – обита черным сукном и по оному сукну на стенах раскинуты цветы белые во образе звездам, и посреди оной палаты поставлен стол под черным сукном, и на оном столе лежит мертвая голова и обнаженная шпага с заряженным пистолетом … и оная мертвая голова, вделанная на пружинах, имеет движение».

Он же описывает ритуал посвящения нового члена ложи. Неофиту завязывали глаза, раздевали его до белья, отбирали все металлические вещи, разували правую ногу и обнажали левое плечо. Затем посвящаемый отвечал на ряд символических вопросов, после чего его под обнаженными шпагами вводили в ложу, где на покрытом ярко-красной скатертью столе лежали шпага и циркуль.

Новичок произносил клятву с обязательным упоминанием страшных казней, которые должны обрушиться на его голову в случае измены братству. В ответ великий мастер торжественно возвещал: «Боже, помоги клянущимся! Не забывайте никогда, что вы свободно, не принужденно и по добром размышлении учинили клятву, связующую отныне вас с нами. Что никакая власть освободить вас уже не может от исполнения оныя. Надлежит вам ведать, что мы и все рассеянные по вселенной братия наши, став днесь искренними и верными вам друзьями, при малейшем вероломстве вашем, при нарушении от вас клятвы и союза, будем вам лютейшими врагами и гонителями… Ополчимся мы тогда жесточайшим противу вас мщением и исполним месть»[22]. Далее следовала церемония «трех мытарств» – напоминание о кончине мастера Адонирама, и масонская присяга с символическим приложением «печати Соломоновой» к левому плечу посвящаемого. Это был только символ, каленое железо не применялось, зато потом неофиту действительно до крови кололи левое плечо острием циркуля. Кровь стирали платком и с глаз нового брата снимали повязку. Иногда требовали расписаться своей кровью под текстом клятвы.

Но это был еще не конец! После новичку полагалось трижды поцеловать мастеру левую ногу. И только тогда церемония считалась завершенной.

В заключение Олсуфьев успокаивает, мол, масонство – не что иное как «ключ дружелюбия и братства, которое бессмертно во веки пребывать имеет и тако наметшихся их общества называемые просвещением оных удостаивает».

«Каменщищество ныне состоит в том, чтобы питать человеческую и братскую любовь», – уверяли масонские уставы. Причем «человеческая любовь» простиралась очень далеко: масоны были противниками войн, они мечтали об объединении народов во всемирной империи. Могло ли это понравиться Елизавете, которая в течение семи лет вела войну с Фридрихом Прусским? Разумеется, нет!

Все вышеописанные обряды являлись точной копией французских. Собственная система у русских масонов возникла позднее – в царствование императрицы Екатерины II. Ее создание связано с именем весьма необыкновенного человека – Ивана Перфильевича Елагина (1725–1794), блестящего и властного администратора, коллекционера, поэта и писателя. Он занимал значительные государственные должности в царствование Елизаветы Петровны и при Екатерине II, был близко знаком с канцлером Бестужевым и при его падении сам попал в опалу. Позднее был назначен директором Императорских театров России, причем люди искусства считали его чуть ли не тираном, так как спуску он не давал никому. К тому же Елагин приказывал адаптировать иностранные пьесы, особенно комедии, к русским реалиям, чтобы простой публике было понятнее, и потомки называли его предтечей славянофильства.

Видный масон Иван Елагин так описывал причины, побуждавшие молодых людей делаться масонами: ведут их «любопытство и тщеславие». Он вспоминал: «да узнаю таинство, как сказывали между ими, тщеславие, да буду хотя на минуту в равенстве с такими людьми, кои в общежитии знамениты, и чинами, и достоинствами, и знаками от меня удалены суть, ибо нескромность братьев предварительно все сие мне благовестила». Он подробно описывал далеко не бескорыстные причины и побуждения, приведшие его самого в братство: «… мнимое равенство, честолюбию и гордости человека ласкающее, более и более в сем собрании меня привлекало, да и хотя на самое краткое время буду равным власти, иногда и судьбою нашею управляющей. Содействовала к тому и лестная надежда, не могу ли через братство достать в вельможах покровителей и друзей, могущих споспешествовать счастью моему».

Но далее его ждало разочарование: «Вошед таким образом в братство, посещал я с удовольствием Ложи: понеже работы в них почитал совершенною игрушкою, для препровождения праздного времени вымышленного… препроводил я многие годы в искании в Ложах и света обетованного и равенства мнимого: но ни того, ни другого ниже какие пользы не нашел, колико ни старался…»

Однако карьере Елагина масонство способствовало немало: к концу 1770-х годов Иван Перфильевич занимал должность обер-гофмейстера императорского двора, он был невероятно богат и влиятелен. В область интересов Ивана Елагина входили древняя восточная история, особенно древнеегипетская, каббалистика, теософия, физика, химия и алхимия. Для того чтобы никто не мешал ему заниматься тайными науками, Елагин даже приобрел остров на Неве, который с тех пор так и называют – Елагин остров. В восточной части острова Елагин выстроил дворец по проекту Джакомо Кваренги, а вокруг разбил парк английского типа с каналами, гротами и беседками. В доме находился обширный погреб с выдержанными винами и великолепными закусками. Также были устроены оранжереи и зимний сад с экзотическими деревьями и певчими птицами. Во избежание затоплений рабочие обнесли остров земляным валом, по которому проложили дорогу. У перевоза с Каменного острова была построена каменная набережная, на которой Елагин поставил 12 медных пушек для «увеселения» и приветствия гостей салютом. Остров украшали памятники видным масонам и монумент Екатерине II.

Елагин питал слабость к женскому полу. До нас дошел анекдот, что как-то раз в гостях у заезжей актрисы уже немолодой Елагин принялся делать пируэты перед зеркалом, оступился, вывихнул ногу и охромел. Добрая императрица позволила ему являться к ней с тростью и даже сидеть в ее присутствии. Однажды полководец Александр Суворов обратил внимание на сидящего сенатора, и Екатерина II тут же дала объяснение: «Не удивляйтесь, что Елагин встречает вас сидя: он ранен, только не на войне, а у актрисы, делая прыжки перед зеркалом».

Елагин водил близкое знакомство с графом Калиостро, мечтал заполучить от него философский камень, чтобы делать золото, или даже достигнуть бессмертия. Впрочем, когда вельможа распознал обман, Калиостро с позором выставили из дворца, надавав напоследок пощечин.

В конце 60-х годов Елагин основал в Петербурге ложу Св. Екатерины, а в 1770 году – Великую русскую провинциальную ложу. В 1772 году эта ложа подпала под контроль Великой ложи Англии, а Елагин стал называться «Провинциальным Великим мастером всех и для всех русских».

Четыре российских императора – Екатерина II, Павел I, Александр I и Николай I – последовательно запрещали в России масонство. Однако лишь указ от 1 августа 1822 года был официально опубликован. В нем говорилось: «Все тайные общества под какими бы они наименованиями ни существовали, как то: масонские ложи или другими – закрыть и учреждения их впредь не дозволять».

Спустя четыре года Николай I предписал министру внутренних дел истребовать по всему государству от всех находящихся в службе и отставных чиновников и неслужащих дворян обязательства в том, что они ни к каким тайным обществам впредь принадлежать не будут. Мало того, если прежде кто-то принадлежал к какому-то тайному обществу, то теперь ему надлежало дать подробные разъяснения, что это было за общество и какие цели оно преследовало. Каждый, кто имел любые сведения о тайных обществах, должен был донести о том. Недоносительство грозило «строжайшим наказанием, как государственным преступникам».

С тех пор масонство в России не существовало до 1905 года. После 1917 года оно вновь попало под строжайший запрет вплоть до 1991 года.

Указ 1822 года повлиял на судьбы очень многих людей, даже далеких от политики.

Странный персонаж российской истории – Ипполит Завалишин, патологический доносчик и предатель, оговоривший даже родного брата, то ли желая выслужиться перед начальством, то ли из других побуждений. Он сам создал организацию Орден восстановления, написав его устав и приняв в орден несколько человек, большей частью иностранцев, а затем объявил властям о раскрытии заговора. Власти рвение не оценили, провели следствие и сочли донос ложным, а Завалишина сослали в Оренбург.

Там с 1815 года действительно собиралось тайное общество мартинистов, последователей Новикова. Его члены, хотя и были противниками абсолютизма, не планировали государственные перевороты, деятельность общества сводилась к рассуждениям и спорам. Долгое время, даже после запрета тайных обществ, даже после восстания 1825 года, им удавалось избегать внимания полиции. Но потом они приняли в свои ряды нового члена – Ипполита Завалишина, выдававшего себя за ссыльного декабриста. Он их и предал.

Арестованный руководитель общества Кудряшов скоропостижно умер, остальные были лишены дворянства и сосланы в Сибирь, на каторгу. Пострадал и сам предатель: его объявили главным виновником злоумышления и сослали на вечную каторгу. С каторги он все же выбрался, женился, жил в Самаре и всю жизнь неутомимо строчил доносы (иногда, впрочем, и небольшие повести).

В настоящее время масонство очень развито и широко распространено по всему миру. «Великие Востоки», или Великие ложи, действуют во многих странах: Бельгии, Италии, Германии, Франции, Бразилии, США, Нидерландах, Польше, Португалии, Швейцарии и даже в Японии и Турции. В легальном, разрешенном масонстве тайна соблюдается достаточно условно. Большую опасность в этом отношении представляют так называемые «дикие ложи» – псевдомасонские организации, или те ложи, у которых хартия отобрана.

Наибольшую известность получила «дикая» итальянская ложа Пи-2, с деятельностью которой в «свинцовые семидесятые»[26] было связано множество скандалов.

Либертины (либертены) – так называли в XVII–XVIII веках сторонников свободной любви. Это те люди, которые потворствуют плотским удовольствиям в любых формах, даже выходящих за пределы общественной морали. Особенное распространение либертинаж получил в XVIII–XIX веках. Тут надо указать, что в XVIII веке мораль не была частным делом, существовали законы, направленные на сохранение святых устоев брака. Поэтому прогулки «на сторону» или сводничество могли обернуться не только общественным порицанием. Однако несмотря на это, находились люди, весьма охочие до приключений и сексуальных изысков. Для удовлетворения своих прихотей они объединялись в сообщества, разумеется, тайные. Иногда эти общества имели названия, порой оставались безымянными.

Речь в данном случае шла не просто о посещении публичных домов. Аристократы или просто богатые люди собирались либо в загородных домах, либо на специально арендованных баржах; туда же привозили проституток или похищенных для этой цели девиц – и начиналась оргия. Порой она сопровождалась каким-нибудь достаточно пошлым театральным представлением. Зачастую оргия включала садистские и мазохистские извращения, далеко не всем шлюхам удавалось уйти живыми.

Так как физические возможности участников таких оргий далеко не всегда поспевали за их желаниями, либертины в больших количествах использовали разнообразные афродизиаки. Одним из самых действенных, популярных и крайне вредных была так называемая «шпанская мушка» – пилюли, приготовленные из растертых в порошок жуков-нарывников. Эти жучки вырабатывают крайне едкое вещество кантаридин, фактически это яд. При проглатывании он вызывает боли в животе, рвоту, в моче появляется кровь, при передозировке возможно острое воспаление почек и смертельный исход. Однако кантаридин действительно вызывает сильное сексуальное возбуждение, и из-за этого его свойства аристократы XVIII столетия массово травились этим препаратом.

Наиболее извнестным либертином был Донасьен Альфонс Франсуа де Сад, или просто маркиз де Сад – французский аристократ, писатель и философ. Именно от его фамилии и образовано слово «садизм». К сожалению, обладая незаурядным умом, талантом и образованием, этот человек страдал явными нарушениями психики и закончил жизнь в лечебнице для душевнобольных.

Его жизнь была бурной, но крайне несчастливой: его фантазии шокировали окружающих, женился он на нелюбимой, много раз его арестовывали, заключали в тюрьму. Его пьесы то приобретали популярность, то освистывались. Он вынужден был скрываться, часто нуждался и умер в бедности.

Припев:

14 декабря 1825 года в Петербурге творилось страшное, горожане были не на шутку взволнованы. Еще бы: войска взбунтовались! Гвардейский флотский экипаж, Лейб-гвардии Гренадерский полк и Лейб-гвардии Московский полк вышли на площадь, выстроившись в каре вокруг Медного всадника. Всего лишь две недели тому назад после скоропостижной смерти бездетного императора Александра I Павловича они присягнули Константину – его младшему брату. Присягу начали приносить дворяне и чиновники… И вдруг все изменилось: объявили, что Константин Павлович от престола отрекся, и надо по новой присягать следующему по старшинству брату – Николаю Павловичу. Народ, простые солдаты недоумевали. И тут гвардейские офицеры раскрыли «правду»: мол, Константину не дают занять престол, нарочно держат его в Варшаве, подальше от Петербурга, а Николай обманом захватил власть. Надо подняться за истинного государя – за Константина! И за Конституцию. Все вышесказанное было совершеннейшей ложью, выдумкой Кондратия Рылеева, но солдаты поверили своим командирам.

К Сенатской площади подтягивалось все больше и больше зевак, наблюдая за стоявшими по квадрату полками. Зеваки толпились в окрестных переулках и усеяли крыши домов. Между собой переговаривались, недоумевали: кто же эта Конституция? Решили, что жена Константина.

К солдатам выезжали и пробовали говорить с ними полковник Стюрлер, великий князь Михаил Павлович и митрополит Новгородский и Петербургский Серафим. Герой Отечественной войны 1812 года генерал-губернатор Санкт-Петербурга Михаил Милорадович, человек умный и авторитетный, тоже пытался уговорить солдат вернуться в казармы. К тому же он считался сторонником Константина, и была надежда, что войска ему поверят. И действительно, солдаты прислушались к его речам. Тогда декабрист Оболенский, выйдя из рядов восставших, ранил его штыком в бок. В то же время Каховский выстрелил в Милорадовича. Через несколько часов Милорадович скончался.

Гибель Милорадовича изменила все: правительство прибегло к силе. Первые залпы были холостыми: они предназначались, чтобы разогнать зевак. Увы: толпа кинулась бежать, и в давке погибло много народа. Следующие залпы были даны картечью.

«В промежутках выстрелов можно было слышать, как кровь струилась по мостовой, растопляя снег, потом сама, алея, замерзала», – писал позже декабрист Николай Бестужев. К ночи все было кончено.

Так закончилась история самых известных в России тайных обществ, объединенных под собирательным названием «декабристы». На самом деле обществ было несколько, и программы у них значительно различались.

В 1845 году по инициативе знаменитого историка и писателя Николая Ивановича Костомарова было создано тайное Кирилло-Мефодиевское братство, объединившее студентов и преподавателей Киевского и Харьковского университетов.

Биография выдающегося российского историка Николая Костомарова заслуживает внимания. Его отец, отставной военный, будучи уже в летах, решил воспитать для себя идеальную жену: выбрал красивую крепостную девушку Татьяну Петровну Мельникову и отправил ее в пансион – учиться. Потом Татьяна стала любовницей барина, родила ему сына, ну а после они обвенчались. Однако мальчик, рожденный вне брака крепостной матерью, считался, согласно тогдашним российским законам, крепостным собственного отца. Отец сына очень любил и, конечно, собирался усыновить Николая и обеспечить молодую супругу, но сделать этого не успел: его ограбили и убили свои же дворовые люди.

Смерть мужа поставила Татьяну Петровну в тяжелое юридическое положение. Она сама считалась уже лично свободной и имела право на наследство, а вот ее сын переходил теперь к родственникам Ивана Костомарова – помещикам Ровневым. Эти Ровневы, откровенно шантажируя Татьяну Петровну, предложили ей за 14 тысяч десятин плодородной земли жалкие 50 тысяч рублей ассигнациями и «вольную» ее сыну. Поставленная в безвыходное положение женщина немедленно согласилась.

Мать вынуждена была перевести Николая из престижного московского пансиона в более дешевый пансион в Воронеже. Уровень преподавания там был очень низким, мальчик шалил от скуки, и спустя два года его отчислили. Николай Костомаров поступил в гимназию, затем в Харьковский университет…

Природная живость характера Костомарова и низкий уровень преподавания не давали ему возможности серьезно сосредоточиться на предметах. Он увлекался то одним, то другим, пока в Харькове не появился талантливый историк-медиевист Михаил Михайлович Лунин. Именно его лекции повлияли на выбор профессии молодым Костомаровым. «…Я пришел к убеждению, – писал он, – что историю нужно изучать не только по мертвым летописям и запискам, а и в живом народе». Костомаров выучил украинский язык. «Любовь к малорусскому слову более и более увлекала меня, – вспоминал Костомаров, – мне было досадно, что такой прекрасный язык остается без всякой литературной обработки и, сверх того, подвергается совершенно незаслуженному презрению». Со второй половины 1830-х годов он начал писать по-украински, под псевдонимом Иеремия Галка, и выпустил в свет две драмы и несколько сборников стихотворений, оригинальных и переводных.

Быстро продвигались вперед и его занятия по истории. В 1840 году Костомаров выдержал магистерский экзамен. Его первая диссертация «О причинах и характере унии в западной России» была признана возмутительной и сожжена, зато вторую – «Об историческом значении русской народной поэзии» – он успешно защитил.

В 1846 году совет Киевского университета избрал Костомарова преподавателем русской истории. Его лекции сразу стали очень популярными. Костомаров и его ученики составили небольшой народнический кружок, который сами они назвали тайным обществом Кирилла и Мефодия. Они мечтали о создании славянской политической общности и об изменении строя в Российской империи.

В тайное общество входили фольклорист Пантелеймон Кулиш, публицист и педагог Николай Гулак, журналист Василий Белозерский. Самый известный из членов этого тайного общества – Тарас Григорьевич Шевченко, выдающийся украинский поэт и художник. Всего в тайном обществе насчитывалось двенадцать человек. Задачей общества Кирилла и Мефодия являлась либерализация политической и культурной жизни в России и создание панславянского союза народов, куда должны были войти Украина, Россия, Польша, Чехия, Сербия и Болгария. Высшая законодательная власть должна была принадлежать двухпалатному сейму, исполнительная – президенту. Осуществления своих политических целей общество предполагало добиться исключительно мирным путем, путем реформ. Идеалами общества были свобода, равенство и братство: отмена крепостничества, ликвидация сословий. Особым пунктом они выделяли доступность образования. «Помимо нашей воли стал нам представляться федеративный строй, как самое счастливое течение общественной жизни славянских наций… Во всех частях федерации предполагались одинаковые основные законы и права, равенство веса, мер и монеты, отсутствие таможен и свобода торговли, всеобщее уничтожение крепостного права и рабства в каком бы то ни было виде, единая центральная власть, заведующая сношениями вне союза, войском и флотом, но полная автономия каждой части по отношению к внутренним учреждениям, внутреннему управлению, судопроизводству и народному образованию».

Общество просуществовало около двух лет, а затем один из студентов написал донос, и все кирилло-мефодиевцы были арестованы. Костомарова после года заключения в Петропавловской крепости отправили в ссылку, Шевченко угодил в солдаты, другие отправились в тюрьмы и на каторгу.

Есть сведения, что по возвращении из ссылки некоторые из кирилло-мефодиевцев создали новые тайные общества – по-украински «громады». Первая громада была учреждена в Санкт-Петербурге. Громады существовали в Киеве, Полтаве, Чернигове, Одессе, Тернополе, Львове, Черновцах, Стромах.

В декабре 1849 года в петербургских газетах было опубликовано следующее сообщение: «Пагубные учения, породившие смуты и мятежи во всей Западной Европе и угрожающие ниспровержением всякого порядка и благосостояния народов, отозвались, к сожалению, в некоторой степени и в нашем отечестве. Но в России, где святая вера, любовь к монарху и преданность престолу основаны на природных свойствах народа и доселе хранятся непоколебимо в сердце каждого, только горсть людей, совершенно ничтожных, большею частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности. Действия злоумышленников могли бы только тогда получить опасное развитие, если бы бдительность правительства не открыла зла в самом начале».

Далее следовал пространный рассказ о том, что служивший в Министерстве иностранных дел титулярный советник Буташевич-Петрашевский возымел замысел на ниспровержение государственного устройства. Для распространения своих преступных намерений он собирал у себя молодых людей разных сословий. «Богохуление, дерзкие слова против священной особы государя императора, представление действий правительства в искаженном виде и порицание государственных лиц – вот те орудия, которые употреблял Петрашевский для возбуждения своих посетителей! В конце 1848 г. он приступил к образованию, независимо от своих собраний, тайного общества, действуя заодно с поручиком лейб-гвардии Московского полка Момбелли, штабс-капитаном лейб-гвардии Егерского полка Львовым 2-м и неслужащим дворянином Спешневым». Момбелли предложил учреждение тайного общества под названием «Товарищества»; Львов определил состав общества, а Спешнев написал план восстания.

Следствие установило, что 21 подсудимый, в большей или меньшей степени, но все виновны «в умысле на ниспровержение существующих отечественных законов и государственного порядка». Суд определил «подвергнуть их смертной казни расстрелянием». Еще двоим наказание было назначено иным. Отставного подпоручика Черносвитова, виновного лишь в том, что обнаружил «самый вредный образ мыслей», решено было оставить в сильном подозрении и сослать на жительство в одно из отдаленных мест империи; сына почетного гражданина Катенева, по случаю помешательства в уме, оставить без приговора вплоть до выздоровления.

Далее следовал поистине иезуитский пассаж: «Его величество, по прочтении всеподданнейшего доклада Генерал-аудиториата, изволил обратить всемилостивейшее внимание на те обстоятельства, которые могут в некоторой степени служить смягчением наказания, и вследствие того высочайше повелел: прочитать подсудимым приговор суда при сборе войск и, по свершении всех обрядов, предшествующих смертной казни, объявить, что государь император дарует им жизнь, и затем, вместо смертной казни, подвергнуть их следующим наказаниям…»[31]

«Дело петрашевцев» стало одним из самых громких дел о тайных обществах в России. Как и подавляющее большинство российских интеллигентов, Михаил Буташевич-Петрашевский выступал за демократизацию политического строя России и за освобождение крестьян, непременно с землей. Он собрал обширную библиотеку, в которой были и запрещенные в России книги, в том числе по истории революционных движений, утопическому социализму, материалистической философии. По пятницам в его доме собиралось небольшое литературное «тайное общество». Среди его членов были впоследствии прославленный писатель Федор Михайлович Достоевский, поэт и писатель Алексей Плещеев, поэт и переводчик Сергей Дуров, врач Дмитрий Ахшарумов. Бывали у Петрашевского Салтыков-Щедрин, поэт Майков. Они читали и обсуждали книги, писали стихи, басни, интересовались историей и – о ужас! – позволяли себе анализировать причины поражения восстания декабристов в 1825 году. Критике подвергались все звенья государственного аппарата: «Слово чиновник – почти то же, что мошенник или грабитель, официально признанный вор»; «Законы сбивчивы, бестолковы, противоречивы».

Надо признать, что в 1848 году по инициативе Петрашевского члены тайного клуба стали обсуждать возможность создания настоящего тайного общества, преследующего революционные цели. Они мечтали о времени, когда Россия станет парламентской республикой с выборными правительственными должностями, а составляющим империю народам будет дана широкая автономия: «Внутреннее же управление должно основываться на законах, обычаях и нравах народа». Но дальше обсуждений дело не продвинулось, не было ни конкретных целей, ни единого плана, ни согласия насчет методов борьбы. Данный факт признало и следствие.

После того как объединение было раскрыто благодаря внедренным агентам, участники политических дискуссий были арестованы и преданы суду. Все подсудимые были приговорены к смертной казни – расстрелу; но, приняв во внимание смягчающие обстоятельства, в том числе раскаяние подсудимых, суд счел возможным ходатайствовать о смягчении наказания. Однако приговоренным об этом ходатайстве не сообщили.

22 декабря 1849 года на Семеновском плацу состоялась инсценировка казни. Осужденные прошли через все предсмертные процедуры, им завязали глаза и привязали к столбам. Прозвучали команды… И лишь только потом был дан отбой, а приговор зачитали в окончательном виде. Петрашевского приговорили к бессрочной каторге, Достоевского – к четырем годам каторги с последующей отдачей в солдаты. Другие участники общества получили меньшие сроки наказания. Жуткая инсценировка казни серьезно повлияла на психику многих петрашевцев, которые затем страдали психическими заболеваниями.

В 1860-х годах в России действовал целый ряд тайных революционных обществ, самым заметным из которых стало общество «Земля и воля», созданное в 1861 году и распущенное в 1864-м. Тайное общество было крупным, но плохо организованным: оно состояло из небольших кружков в разных городах, а общее число его членов доходило до трех тысяч человек. По большей части это были так называемые «разночинцы», то есть образованные выходцы из разных сословий, знакомившиеся между собой в высших учебных заведениях и составившие особый круг, проникнутый либеральными идеями. Разночинцами были братья Серно-Соловьевичи, А. А. Слепцов, Н. Н. Обручев, В. С. Курочкин, С. С. Рымаренко – основатели «Земли и воли».

Программу тайного общества «Что нужно народу?» составил находившийся в эмиграции революционер Николай Платонович Огарев: «Очень просто, народу нужна земля да воля. Без земли народу жить нельзя, да без земли нельзя его и оставить, потому что она его собственная, кровная. Земля никому другому не принадлежит, как народу… Коли торговать землей, так торговать ею тому, кто ее добыл. И если цари и помещики не хотят заодно, нераздельно с народом владеть землей, так пусть же они покупают землю, а не народ, ибо земля не ихняя, а народная, и пришла она народу не от царей и помещиков, а от дедов, которые заселили ее во времена, когда о помещиках и царях ещё и помину не было….Торговать землей и волей народа – не то ли же, что Иуде торговать Христом?»

Политических требований или призывов к насилию в программе не было. «Землевольцы» вдохновлялись также трудами Александра Герцена и Николая Чернышевского, мечтали о крестьянской революции, о созыве бессословного народного собрания. Некоторые, впрочем, не ограничивались одними мечтами… Отдельные кружки, составлявшие «Землю и волю», стали переходить к решительным и жестоким действиям: они готовили и осуществляли покушения на государственных чиновников. Это привело к расколу и к самороспуску тайного общества, так как большинство его членов не могло принять убийство в качестве метода работы. К тому же они считали, что, учитывая подготовку императором Александром II реформ, насильственные выступления не нужны и даже вредны.

Тайное общество «Земля и воля» возродилось в 1876 году как народническая организация. Туда вошли двадцатилетний Георгий Плеханов – впоследствии выдающийся экономист, революционеры-народники Дмитрий Лизогуб и Александр Михайлов, будущая цареубийца Софья Перовская, будущий академик Николай Морозов… всего около двухсот человек, причем очень большой процент составляли женщины. По подсчетам барона Палена, на 620 мужчин, привлеченных в 37 губерниях по политическим делам, приходилось 158 женщин. Среди них были Вера Засулич, Вера Фигнер, Софья Бардина, Мария Кутитонская, сестры Любатович, Мария Субботина. По выражению модного публициста и писателя тех лет Амфитеатрова, для всех этих женщин жизнь делилась на тюрьму и революционную деятельность. «Их фанатизм к работе свободы страшен в своей несокрушимой гибкости, как клинок толедской стали, – сказал он на лекции в Женеве. – Где женщина революции, там всегда вооруженное сопротивление».

Возрожденная «Земля и воля» выдвигала следующие лозунги: передача всей земли крестьянам, введение полного общинного самоуправления, введение свободы вероисповеданий, предоставление нациям права на самоопределение. Среди методов работы были в числе прочего мирные средства: пропаганда, агитация среди крестьян и других сословий. Общество имело свой печатный орган, организовывало студенческие и рабочие выступления, занималось внедрением своих агентов в государственные структуры. Но «Земля и воля» все чаще практиковала жестокие насильственные методы революционной борьбы – индивидуальный террор. Революционер-народник, террорист, заколовший шефа жандармов Мезенцева, Степняк-Кравчинский писал: «В пропагандисте 1872–1875 годов было слишком много идеализма, чтобы он мог устоять в предстоящей трудной и нестойкой борьбе. Он должен был измениться – или исчезнуть. И уже начал вырабатываться иной тип революционера, готовый занять его место. На горизонте обрисовывалась сумрачная фигура, озаренная точно адским пламенем, которая с гордо поднятым челом и взором, дышавшим вызовом и местью, стала пролагать свой путь среди устрашенной толпы, чтобы вступить твёрдым шагом на арену истории. То был террорист».

Революционное тайное общество было создано в сентябре 1863 года в Москве Николаем Андреевичем Ишутиным, одним из первых революционеров, принявших лозунг «Цель оправдывает средства». Они собирались достичь соглашения между интеллигенцией и крестьянством и готовили революцию.

После ликвидации «Земли и воли» ишутинский кружок начал действовать самостоятельно: наладил контакты с разрозненными революционными и анархистскими кружками в разных городах, даже в Польше, и с русской политической эмиграцией. Ишутинцы помогли бежать из пересыльной тюрьмы руководителю польского восстания Ярославу Домбровскому, а через несколько лет – писателю Чернышевскому.

В работе кружка странным образом соединялись благотворительность (они открывали мастерские и даже небольшие фабрики, где достойно оплачивался труд работников) и подготовка злодейских терактов.

В начале апреля 1866 года один из членов ишутинского кружка Дмитрий Каракозов стрелял в царя. Стрелял с очень близкого расстояния, но под руку террориста толкнул крестьянин Комиссаров, и пули прошли мимо. Комиссарову пожаловали потомственное дворянство, а Каракозова повесили. Были арестованы и другие члены тайного кружка, большинство было сослано в Сибирь, Ишутин сошел с ума в Шлиссельбургской крепости.

Одним из самых страшных тайных революционных обществ была «Народная расправа», созданная в 1869 году Сергеем Геннадиевичем Нечаевым. Целью этой тайной организации было «истребить целую орду грабителей казны, подлых народных тиранов», а заодно «избавиться тем или иным путем от лжеучителей, доносчиков, предателей, грязнящих знамя истины». Устав тайного общества назывался «Катехизис революционера», в нем говорилось, что «революционер – это человек обреченный; у него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни имени. Он отказался от мирской науки, предоставляя её будущим поколениям. Он знает… только науку разрушения, для этого изучает… механику, химию, пожалуй медицину…. Он презирает общественное мнение, презирает и ненавидит… нынешнюю общественную нравственность».

Методами революционной борьбы Нечаев полагал ложь и насилие. Он лгал всем: товарищам по борьбе, революционным лидерам… Однажды даже инсценировал свой арест и побег, дабы предстать в глазах товарищей героем. Он умудрился обхитрить выдающегося утописта-народника Николая Платоновича Огарева и идеолога анархизма Михаила Александровича Бакунина, выманив мандат, удостоверяющий его полномочия, и крупную сумму денег. Впоследствии Бакунин писал, обращаясь к Огареву: «Нечего говорить, какую роль глупцов сыграли мы. Если бы жив был Герцен, как он над нами бы зло посмеялся, и по праву. Теперь нам остается только проглотить эту горькую пилюлю и быть осторожнее на будущее время».

Огарева с Бакуниным, как и всю Россию, потрясло убийство, совершенное в парке Петровской академии[32]. Группа террористов-революционеров «Народная расправа» во главе с Нечаевым убила студента академии Иванова, также бывшего членом группы, ложно обвинив его в предательстве. На самом деле Иванов просто отказался слепо и беспрекословно повиноваться лидеру и заявил о выходе из тайной организации. Иванова заманили в парковый грот, долго душили, потом Нечаев выстрелил ему в голову. Тело сбросили в пруд.

Труп обнаружили дворники, убиравшие в парке, и доложили полиции. Следствие достаточно быстро установило круг знакомых покойного Иванова, и все члены «Народной расправы» были арестованы. Все, кроме Нечаева! Тому удалось бежать за границу. Но на свободе он находился недолго: швейцарское правительство арестовало Нечаева и выдало России как уголовного преступника, убийцу. Состоялся суд. Все члены «Народной расправы» были приговорены к каторжным работам, Нечаев был заключен в Петропавловскую крепость, где и умер в возрасте 35 лет.

Обнародованные результаты следствия поразили людей, особенно шокировали мотивы убийства, Нечаева даже заподозрили в сатанизме. Ведь студент Иванов никого выдавать не собирался, он ничем не угрожал членам группы, он просто позволил себе усомниться в авторитете лидера. Бесчеловечный ритуал, по мнению Нечаева, должен был сплотить участников «Народной расправы», «повязать их кровью». Именно Нечаев и члены «Народной расправы» стали прототипами персонажей романа Ф.М.Достоевского «Бесы».

В конце 70-х годов в «Земле и воле» снова наметился раскол. Народники отстаивали путь реформ, они сформировали новую тайную организацию «Черный передел». В нее вошли Георгий Плеханов, Вера Засулич, Павел Аксельрод, Анатолий Буланов и другие. Некоторые из этих людей дожили до революции 1917 года, некоторые эмигрировали, другие погибли уже в советских тюрьмах.

Радикальное крыло «Земли и воли» образовало террористическую революционную организацию «Народная воля». Они собирались на конспиративных квартирах, полушепотом пели революционные песни, варили жженку и поднимали тосты за погибель царизма. Словно одержимые, рискуя здоровьем и жизнью, они готовили и осуществляли поджоги, взрывы и другие террористические акты.

1 марта 1881 года народовольцы совершили теракт, в результате которого взрывом были убиты император-освободитель Александр II и еще несколько человек из его сопровождения. Это случилось на набережной Екатерининского канала[33] спустя пару часов после того, как император подписал проект конституции. Из-за ужасных обстоятельств его гибели этот проект так и не был обнародован.

Когда царский экипаж с эскортом следовал по набережной, народоволец Рысаков бросил бомбу под бронированную карету. Взрыв произошел под задними колесами, поднялось довольно густое облако дыма, а карету очень сильно тряхнуло, даже подбросило. Задняя стенка экипажа разбилась, лошади следующего экипажа – полковника Дворжицкого – оказались ранены. Весь царский поезд сразу остановился.

Из Дневника событий, изданного Комаровым по свидетельствам очевидцев в следующем, 1882 году: «Крик ужаса раздался по набережной. В этот момент место злодейства представляло такую картину: один из казаков, упомянутых выше, Малеичев, лежал мертвый несколько позади кареты, близ тротуара набережной. Другой казак, сидевший на козлах возле кучера, Мачнев, склонился в изнеможении, судорожно ухватываясь за козлы. На самом тротуаре, шагах в тридцати позади, бился на земле и стонал Захаров… он был ранен осколком смертоносного снаряда. В нескольких шагах от него стоял, отвалившись на перила канавы, изнемогая, офицер, также раненый. Впереди падал на землю городовой».

Александр II не пострадал, кучер убеждал царя не выходить из кареты, он клялся, что и в поврежденном экипаже довезет императора до дворца. И все же Александр не послушался.

Тем временем террорист Рысаков, бросивший бомбу под карету, был схвачен. В него вцепилось сразу несколько человек. Царь, пошатываясь, подошел к нему, посмотрел на него с минуту и охрипшим голосом спросил:

– Ты бросил бомбу?

– Да, я.

– Кто такой?

– Мещанин Глазов.

Александр II помолчал и после паузы проговорил:

– Хорош, – и добавил: – Что тебе нужно от меня, безбожник?

Не дождавшись ответа, он уже повернулся к карете, когда человек, до того осторожно пробиравшийся вдоль ограды, кинул вторую бомбу. Это был террорист Гриневицкий, он был убит тем же взрывом, который смертельно ранил царя.

Из дневника событий:

«Государь опустился на землю таким образом, что скорее присел, чем упал, откинувшись корпусом назад и инстинктивно стараясь только опереться руками о землю. От шинели Государя остался воротник и не более полуаршина верха ее; вся остальная часть шинели была разметана взрывом, который был так силен, что на газовом фонаре все стекла исчезли и самый остов фонаря искривило. С головы Государя фуражка упала; разорванная в клочья шинель свалилась с плеч; размозженные ноги были голы, из них лилась кровь струями; на бледном лице следы крови и подтеки».

Кто-то предложил внести монарха в первый же дом. Александр на мгновение открыл глаза и прошептал:

– Во дворец… Там умереть…

Одежда его была сожжена или сорвана взрывом, правая нога его была оторвана, левая раздроблена и почти отделилась от туловища. Лицо и голова же были изранены, ротмистр Колюбакин поддерживал царя в крошечных санях. По дороге Александр открыл глаза и спросил: «Ты ранен, Колюбакин?»

Народоволец Фроленко вспоминал: «Царя подхватили и стали тащить на сани. Тогда третий метальщик, забыв, что у него под мышкой бомба в виде портфеля, бросился помогать усаживать царя в сани. Не перевязав раны, Александра II повезли во дворец, а когда привезли, он, оказалось, уже умер. Доктора потом утверждали, что если бы ему перевязали раны вовремя и не дали бы истечь кровью, то он остался бы жив».

Убийство любимого народом и уважаемого интеллигенцией монарха привело к усилению реакции, жертвами которой в первую очередь стали сами народовольцы. Большинство из них было арестовано, к смертной казни приговорили пятерых террористов: руководителя группы Андрея Желябова, арестованного еще до покушения, дочку бывшего губернатора Санкт-Петербурга Софью Перовскую, составившую план покушения, талантливейшего изобретателя Николая Кибальчича, изготовившего бомбы, непосредственных участников покушения Тимофея Михайлова и Николая Рысакова. Беременная террористка Геся Гельфман была помилована, но умерла в тюрьме от осложнений после родов.

По легенде, в камере перед казнью Кибальчич разработал проект пилотируемого ракетного летательного аппарата, способного совершать космические перелеты. Он высказал идею о возможности применения пороха для реактивного двигателя и начертил план этого двигателя, разработав программный режим горения, управление летательным аппаратом и обеспечение его устойчивости с помощью крыльев-стабилизаторов. Кибальчич очень просил передать его рукописи в Академию наук, но просьбу его не выполнили.

2 апреля 1881 года на Семеновском плацу состоялась казнь. Среди казненных была молодая хорошенькая женщина, Софья Перовская – революционерка, бомбистка, террористка… Народоволец Аркадий Тырков писал, что ни в ком не замечал такой ненависти, как в ней. Эта ненависть вела ее по жизни, она поддерживала ее до самой смерти. Один из жандармов рассказывал, что она, не дожидаясь палача, сама вытолкнула из-под своих ног скамейку, затянув петлю. «Ах, что за женщина!» – простодушно восхитился он.

Народовольцы мечтали бороться за идею и умирать красиво. Всего лишь через пять лет они сформировали новую тайную террористическую организацию. Ее члены готовили покушение на следующего императора – Александра III. Покушение провалилось, организация была раскрыта, а пять ее наиболее активных членов приговорены к повешению. Одним из казненных был Александр Ильич Ульянов – старший брат Владимира Ульянова (Ленина).

Ежедневно газеты в Российской империи сообщали о покушениях на отдельных граждан, о бомбометании, грабеже по политическим мотивам, вымогательстве для партийных целей и похищениях людей с целью шантажа. Вся империя жила в атмосфере хаоса и страха. За полвека жертвами революционного террора стало около 17 тысяч человек.

«Черная рука» (исп.: La Mano Negra) – тайная организация анархистов и социалистов, якобы действовавшая в провинции Андалузия в Испании. По официальной версии, «Черная рука» совершала теракты – убийства и поджоги – в начале 1880-х годов.

Эти годы на юге Испании выдались крайне засушливыми, что привело к неурожаю. Народ голодал, начались беспорядки. Люди вынуждены были выбирать между милостыней, воровством и смертью. К концу 1882 года дожди вернулись, но андалузские сельскохозяйственные рабочие начали забастовку, требуя повысить оплату труда. Тогда и были обнаружены два документа, принадлежавшие некой тайной социалистической организации бедняков «Черная рука».

Правительство отправило в провинцию войска и начались аресты. В начале декабря газеты сообщили об аресте нескольких сотен активистов «Черной руки», у которых вроде бы были обнаружены оружие и прокламации. По другим подсчетам, в тюрьмы отправилось несколько тысяч человек, некоторые были казнены. Однако позднейшие исследования показали, что устав «Черной руки» был полицейской фальшивкой, сфабрикованной с целью оправдать жестокое подавление беспорядков.

Братья чистоты, или Братья искренности (Ихван аш-Шафах) – тайное арабское общество, существовавшее в Басре (Ирак) в VIII или X веке нашей эры. До сих пор неизвестно, кто именно состоял в этом тайном эзотерическом братстве. Их учение и философия излагаются в эпистолярном стиле в «Энциклопедии» (Rasa’Il Ikhwan al-safa’) – гигантском сборнике из 52 посланий.

«Энциклопедия» так описывает отношения в тайном братстве: «В этом братстве самость забывается; все действуют сообща, все полагаются друг на друга, обращаясь за помощью и советом, и если Брат видит, что для другого будет хорошо, если он пожертвует своей жизнью, он охотно отдает ее».

Братья свободно разделили себя на четыре ранга – ремесленники, чиновники, цари и пророки – по возрасту и по опыту. Чтобы достичь звания пророка, человеку должно было исполниться не менее пятидесяти лет, а по мудрости он должен был уподобиться древнегреческому философу Сократу или пророку Исе.

Члены братства называли себя «спящими в пещере». Они полагали, что их знания и эзотерические учения могут вызвать волнения и различные бедствия, а потому должны оставаться скрытыми.

Орден Павлиньего Ангела – название тайного общества езидов, эмигрировавших в Великобританию. Езиды – это народность, в основном проживающая на севере Ирака и исповедующая особую монотеистическую религию, близкую к зороастризму. Верховное божество Мелек Таус изображается в виде павлина.

В обществе состоит несколько сотен человек; здороваясь, они прижимают к левой стороне груди правую руку с растопыренными пальцами. Так члены общества узнают друг друга.

«Тайными» зовутся они потому, что как учение их, так и внутреннее устройство общины по возможности сохраняются сектантами в строгой тайне. При вступлении в секту неофит клянется строго и нерушимо хранить все тайны, которые ему будут открыты: «не сказать про тайну отцу, матери; не сказать про святое дело попу на духу, судье на суде; кнутом будут бить, огнем станут жечь: все претерпеть, тело отдать на раздробление, без рассуждения, только святого дела не выдавать».

Нового члена не вдруг посвящают во все таинства, но постепенно, переводя его со степени на степень.

Манихейство – это еретическое учение, появившееся в III веке нашей эры в Персии. По сути, это древний персидский зороастризм с примесью митраизма и древнеегипетских культов, замаскированный под христианство.

Перекочевывая из страны в страну, учение Мани вбирало в себя черты и других религий, как, например, буддизма. Согласно этому учению, человек путем самосовершенствования может стать святым – бодхисатвой, а затем перейти и на высшую ступень, став буддой. Точно так манихейцы решили, что любой человек может стать христом, то есть живым богом.

Одним из первых таких проповедников был Симон Волхв, выдававший себя за бога, а свою спутницу, красивую женщину по имени Елена, которую он выкупил из борделя, – за обретшую человеческое воплощение божественную творческую мысль (это понятие связано с гностицизмом). Симон пользовался значительной популярностью и довольно долгое время привлекал на свою сторону легковерных поклонников, демонстрируя разнообразные «чудеса». Кончил он плохо: заверил своих последователей, что сумеет на три дня лечь в гроб и выйти живым, но что-то не рассчитал и задохнулся.

Несмотря на амбиции Мани, манихейство не стало мировой религией, но превратилось в мировую ересь. Его приверженцев отовсюду гнали, преследовали, они скрывались под разными именами и порождали все новые и новые еретические течения, такие как павликиане, евхиты, катары, вальденсы, богомилы… Одна из ересей называлась «энтузиасты» (вдохновленные): ее члены принимали какой-то наркотик и его действие выдавали за снисхождение Духа Святого.

Ранним вечером хлыстовская община («корабль») собиралась вместе в комнате, все раздевались до рубах и рассаживались по лавкам. В «красном углу» сидели кормчие этого корабля – «богородица» и «христос».

Начиналось все невинно: с чтения священных книг и песнопений.

А затем, ближе к полуночи, члены секты становились в круг и начиналось собственно радение. В зависимости от количества участников составляли один хоровод или два: один внутри другого, часто отдельно мужчины и женщины. Потом хороводы начинали двигаться все быстрее и быстрее, вприпрыжку, «по солнцу», вначале под какую-нибудь хлыстовскую песню, вроде:

Или:

Дальше кружение продолжалось под всевозможные бессмысленные выкрики: «ой дух, ой дух, ой бог, ой бог, царь бог, царь бог, царь дух, царь дух»; а иные выкрикивали: «о ега, о ега, о ега!»

Кружились долго, до пота, до изнеможения; рубашки их промокали насквозь, а порой после такого верчения даже пол приходилось протирать: он делался мокрым от пота. Вертящийся круг знаменовал у хлыстов чан или «купель духовную», которая «не из досок, но из плоти человеческой состоит». От верчения, головокружения и физического изнеможения хлысты впадали в состояние, схожее с опьянением. Верчение они так и называли «пивом духовным, чувствительным» и хвалились: «То-то пивушко! Человек плотскими устами не пьет, а пьян живет». Сами они считали, что тут на них сходит, или, по их выражению, «скатает» дух святой.

Кружение обычно заканчивалось тем, что измученные хлысты падали в изнеможении. Придя в себя, они подползали к «богородице» и целовали ее голые колени.

Потом они снова становились либо в круг, либо в две стенки друг к другу лицом, но более не вертелись, а молились друг на друга, как на образ и подобие божье. А потом прыгали вверх, подскакивая как можно выше, хлопая в ладоши, бия себя в грудь и голову и беспрестанно приговаривая: «Ой дух! Святой дух! Накати, накати!» Считается, что при радении надо изгнать из головы все мысли, иначе дух не может вселиться в радеющего.

Практиковалось также «радение на крестик»: сектанты становились в углы комнаты по одному или по два человека и быстро перебегали из угла в угол крест-накрест.

Иногда кто-то из сектантов, то ли в исступленном восторге, то ли в помутившемся рассудке, выскакивал в центр комнаты и принимался вертеться на одном месте, опустив голову, наподобие того, как это делают дервиши на Востоке. Крутился быстро, так что волосы на голове поднимались кверху, а рубашка раздувалась. Это означало, что на него «накатил святой дух» или «благодать». Потом такой вертящийся принимался что-то выкрикивать, неважно что, это могли быть несвязные слова. Все они считались пророчеством. У хлыстов это называлось «ходить в слове». После толковали пророчество, кому что вышло «в слове».

Вот дошедшие до нас образцы «пророчеств». «Уж вы, батюшки, братцы и духовные сестрицы, вы не извольте на земле жить и унывать, а извольте твердо на бога уповать, а я буду вам драгоценного товару раздавать, а вы извольте на земле им торговать, царство и блаженный рай в седьмом небе доставать».

«Слушай, брат, Саваоф тебе рад. Я тебя не оставлю, сорок ангелов к тебе приставлю; будут тебя стеречь, от всякого зла беречь. Я, бог, тебя награжу – хлеба вволю урожу, будешь есть, пить, меня, бога, хвалить; станешь хлебец кушать, евангелье слушать. Вот тебе бога сказ, от святого духа указ. Оставайся, бог с тобою, покров божий над тобою».

После пророчеств все рассаживались по местам, и начиналась общая трапеза: ели молочную кашу, блины, молоко, калачи, пили квас, чаи или травяные настои. Вина не пили никогда.

Из христов, являвшихся в России между последователями тайных сект, дошли до нас предания об Аверьяне-христе, жившем во времена Дмитрия Донского и погибшем на Куликовом поле, и об Иване Емельянове, бывшем при царе Иване Васильевиче Грозном.

Об Емельянове у хлыстов сохранилось предание, что был он московский житель, Кадашевской слободы, и было у него двенадцать апостолов, с которыми он расхаживал по Москве и ее окрестностям. Царь Иван Васильевич, узнав, что Емельянов умеет предсказывать будущее, велел будто бы привести его к себе и спросил: «Правду ли про тебя, Ванька, идет людская молва, что ты пророчишь?» На это Емельянов отвечал: «Ванька-то ты, беспутный царишка, а не я. Я сын божий Иоанн. Ты царь земной, а я небесный». Царь разгневался, бросился на Емельянова, хотел его пронзить своим железным костылем, но Емельянов погрозил ему пальцем, и царь упал ниц. Показалось ему, что пред ним стоит истинный Иисус Христос, как он изображен на иконе в Успенском соборе, с угрожающим перстом. Тогда царь Иван Васильевич с честью отпустил Ивана Емельянова и будто бы позволил ему идти на все четыре стороны со своими двенадцатью апостолами и с разными силами небесными.

В начале XVII века митрополит Дмитрий Ростовский сетовал: «Окаянные последние времена наши! Святая церковь сильно стеснена, умалена, с одной стороны, от внешних гонителей, с другой – от внутренних раскольников. С трудом можно где найти истинного сына церкви; почти в каждом городе изобретается особая вера; простые мужики и бабы догматизуют и учат о вере».

В царствование Михаила Федоровича некий «пустынник и пророк Капитон», живший в Колесниковой пустыни, в Костромском уезде, был такой строгий постник, что даже в Светлое Воскресенье не дозволял ни себе, ни ученикам своим употребления какой-либо пищи, кроме хлеба, семян и ягод, и вместо красных пасхальных яиц христосовался луковицами. Этот Капитон в самом деле почитал себя святым и пророком, но до личного обожествления все же не дошел. Церковную реформу патриарха Никона он принял в штыки, бежал в леса Вязниковские[36] и там, не открытый правительством, жил долго, распространяя свою ересь, и умер неотысканный.

Одно из названий «хлыстовщины» – «богородичный культ» – происходит из-за амбициозных дам, объявлявших себя непорочными девами, родившими бога. Физиологическая девственность, возраст, происхождение, а тем паче соотношение возраста матери и ее «сына» во внимание не принимались. Особо придирчивым неофитам объясняли: мол, имеется в виду «духовное рождение», т. е. вовлечение в секту.

Жена Прокопия Лупкина, Акулина Ивановна, стрелецкая дочь, нижегородская уроженка, была «богородицей» еще в Нижнем Новгороде, а потом и в Москве. Все семейство ее принадлежало к секте хлыстов, все они считались «пророками» или «апостолами». У Лупкиных был сын Спиридон, также весьма известный в хлыстовщине человек. В 1713 году он постригся в московском Симоновом монастыре и принял имя Серафима.

Хлыстовки распространили свою секту по московским женским монастырям.

Прежде всего хлыстовщина появилась в монастыре Ивановском. Здесь жили еще последовательницы «христа» Ивана Тимофеевича, тут же похороненного. Ивановские монахини чествовали могилу лже-Христа как гробницу святого. В этом монастыре, с именем Анны, приняла пострижение Акулина Ивановна Лупкина, по имени которой некоторые впоследствии называли секту хлыстов акулиновщиной.

Сюда же поступила в монахини и родная сестра ее, тоже Акулина Ивановна, принявшая при пострижении имя Александры.

Однако обе Акулины Ивановны должны были уступить первенство инокине Анастасии (в миру Агафья Карпова). Она была богородицей не только корабля, образовавшегося в Ивановском монастыре, но признавалась такою у всех хлыстов, как живших в Москве, так и находившихся по другим местам.

В Новодевичьем монастыре хлыстовщина появилась несколько позже.

В Варсонофьевском монастыре хлыстовщина появилась одновременно с Ивановским.

В Вознесенском монастыре, в московском Кремле, хлыстовщина появилась с 1718 года. Она занесена была сюда беглою из вологодского Горицкого монастыря девкой, Марьей Кузьминичной Босой. Босая была юродивая и кликуша, ходила в рубище, босиком, отчего, конечно, и получила свое прозвание. Марья Босая увлекала монахинь рассказами о своих чудесных видениях, и они мало-помалу впадали в секту людей божьих.

На практике хлысты вовсе не были такими уж аскетами и к нищенской жизни в лесах не стремились. Они не брезговали принимать богатые подношения от доверчивых знатных людей. Весьма поучительна история князя Ефима Васильевича Мещерского.

Этот родственник заключенной в Суздале царицы Авдотьи Федоровны принадлежал к противникам Петровых преобразований. Он находился на военной службе во время несчастного похода под Нарву, счастливым случаем избежал смерти и, возвратясь в Москву, стал вести жизнь уединенную и созерцательную. Приписывая избавление свое от смерти висевшей у него на шее во время битвы иконе Смоленской Богородицы, князь Мещерский в своем селе Козьмодемьянском построил моленную с крестообразными окнами, подвесил к ней стеклянный колокол с таким же языком и поставил туда икону, перед которою сам отправлял службы, и кроме того, как носилась молва, занимался изгнанием злых духов.

Князь был очень богат и чрезвычайно доверчив.

Ходили по народу толки, что князь Мещерский изгоняет бесов молитвами, которые читает по книге, и деревянными четками, которыми хлещет бесноватого, что верующих (то есть принадлежащих к содержимой им тайной секте) он причащает каким-то особым, святым хлебом.

Когда Марья Босая с компанией хлыстовок, взяв с собой еще какую-то бесноватую Арину, носившую вериги, пришли в село Козьмодемьянское, князь Ефим Васильевич радушно встретил странниц и прямо повел их к себе в моленную. Три раза ударил он там в диковинный колокол. Пришедшие изумились, услыша необычайный, таинственный звон. Князь стал читать утреню, но вскоре в княжеской моленной началось совсем иное служение. Арина-верижница застонала, стоны ее превратились в дикие крики, ее корчило, она вспрыгивала кверху, потом падала наземь, произнося бессмысленные речи, прерываемые собачьим лаем и свиным хрюканьем. Прочие хлысты стали охать, бить себя руками в грудь и учащенно кланяться в землю. Князь подошел к Арине-верижнице, стал хлестать ее четками по голове, по плечам и по груди, приговаривая: «изыди, нечисты душе». Арина стихла, а князь пришел в восторженное состояние. Тогда вышел на середину зарайский подьячий Федор Григорьев и начал «радеть», то есть кружиться на одном месте, а потом с распростертыми руками понесся по всей часовне. Он кружился-кружился и, как мертвый, упал на землю. Восторженный князь Мещерский и его хлестал четками. В заключение князь роздал всем кусочки хлеба, как бы причащая, – тоже хлыстовский обряд.

Он неоднократно одаривал Марью Босую и ее товарок-хлыстовок деньгами и ценными подарками, пока все они не попали под следствие.

Увы, по окончании следственного дела над хлыстами князь Мещерский был отправлен в Соловки, но по вступлении на престол Анны Ивановны его жена Авдотья – женщина незнатного происхождения, зато разумная, упросила государыню освободить мужа ее из заточения по причине повреждения в уме.

В 1732 году к начальнику Москвы, графу Семену Андреевичу Салтыкову, добровольно явился некто Семен Караулов, промышлявший в Москве разбоем и имевший с шайкой своею главное пребывание под Каменным мостом через Москву-реку. Повинившись перед графом в производимых им с товарищами разбоях, Караулов попросил о милости, а взамен обязался рассказал, что есть в Москве четыре дома, где чинятся великие непотребности. Собираются-де туда по ночам на праздники разных чинов люди, в том числе монашеского звания. Начальники этих сборищ садятся в переднем углу, а прочие по лавкам. Старшим кланяются и целуют у них руки, собирают деньги и им отдают, а другие – пророчествуют.

Дело выходило приметно: пророчествовать в те времена было строго запрещено законом. Салтыков сделал нужные распоряжения, и по указаниям Караулова на хлыстовских радениях захвачено было семьдесят восемь человек; в числе их были монахи и монахини разных московских монастырей. Руководительницей секты оказалась монахиня Ивановского монастыря Анастасия (в миру Агафья Карпова). Открылось, что она и еще две старицы и старец пророчествовали и вместо причастия святых тайн подавали резанный кусками хлеб, а из стакана давали пить квас, а иногда воду.

«Христа людей божьих», Прокопья Даниловича, в то время не было уже в живых. Его место заступил родной сын его, симоновский монах Серафим. Он был захвачен.

Салтыков об открытии «богомерзкой ереси» донес сенату, а сенат сообщил о том Святейшему синоду. Была создана особенная следственная комиссия из лиц духовных и светских. Эта комиссия сыскала еще множество разного звания людей, принадлежавших к хлыстовщине; примечательно, что некоторые из них сдавались добровольно.

Комиссия установила факты глумления над церковными обрядами, ереси, лжепророчеств, ритуального разврата и еще многое другое. В октябре 1733 года состоялся приговор о последователях хлыстовщины. Инокиню Анастасию расстригли и под именем Агафьи Карповой возвели на эшафот на Сытном рынке в Петербурге, где и отрубили ей голову. Той же участи подверглись иеромонахи Высокопетровского монастыря Филарет и Тихон, предварительно в Синоде лишенные сана и монашества. Симоновского эконома, иеромонаха Серафима, расстригли и под именем расстриги Спиридона Лупкина наказали публично кнутом и отправили в вечную ссылку в Охотский острог. Мать его и тетка, две Акулины, а также другие женщины были расстрижены, наказаны кнутом и сосланы в отдаленные монастыри.

До вице-президента Синода архиепископа Феофана Прокоповича дошли сведения о могилах «христов» Суслова и Лупкина, в Ивановском монастыре. По его указанию, «закопанные в московском Ивановском монастыре трупы богопротивных ересеучителей и еретиков Прокопия Лупкина и Ивана Суслова» выкопали и сожгли.

Трупы сожгли. Но чьи? Останки Ивана Тимофеевича, несомненно, были подменены костями другого покойника.

Хлысты до сих пор помнят этот розыск и о страданиях «святой мученицы Настасьи Карповны» грустным голосом поют песни на радениях.

Хлысты утверждали, что Анна Ивановна умерла чрез три дня после казни «верных-праведных». Это неправда: государыня прожила еще семь лет.

Существует несколько книг об Иване Осипове, прозванном в народе Ванькой-Каином. Например, «Жизнь и похождения российского Картуша, именуемого Каином. Писана им самим при Балтийском порте, в 1764 году».

Осипов был из крепостных. Сызмальства он был отдан в услужение богатому купцу Петру Филатьеву. Иван пробыл у купца довольно долго, кое-чему по торговой части научился, и не только. Купец Филатьев разные дела обделывал, не обязательно соблюдая закон. Однажды на его дворе убили какого-то солдата, а труп сбросили в колодец. Сразу оговоримся: это был колодец не чистой питьевой воды (таких в Москве было немного, и их тщательно оберегали), а только для «технических» нужд. В него вполне могла просачиваться грязь из выгребной ямы, а потому на изменившееся качество воды никто внимания не обратил.

Работать Осипов не любил, его привлекала другая жизнь – залихватская, удалая, чтоб о завтрашнем дне не думать. Принялся он шастать по кабакам и там свел знакомство с отставным матросом Петром Романовичем Смирным – известным вором по кличке «Камчатка». Для вступления в его шайку положен был взнос в «общак», тогда Ванька ограбил лавку своего хозяина и бежал.

Некоторое время он жил воровской жизнью вместе с бандитами, да только гульба его недолго продолжалась: изловили его люди бывшего хозяина. Приказал Филатьев «татя ковать в железа, садить на цепь, прокорма и воды не давать».

Но Ивану повезло: на двор Филатьева заглянул некий чиновник, и Осипов что есть мочи закричал: «Слово и дело!» Это выражение означало, что он готов донести о неком серьезном преступлении. В Московской конторе тайных разыскных дел в селе Преображенском Ванька поведал об убийстве государева солдата графу Семену Андреевичу Салтыкову. Из «Стукалова приказа», как тогда называли политический сыск, Ванька Каин вышел с освобождением от крепостной зависимости.

Эта романтическая история вполне правдоподобна: крепостные часто доносили на своих господ, но документального подтверждения она не находит. Среди тайных разыскных дел за 1734–1737 годы нет упоминания о Филатьеве, а в 1748 году Осипов Иван, согласно ревизской сказке, все еще оставался крепостным Петра Филатьева. Да и позднее у Каина сохранялись деловые, и даже почти дружеские отношения с Филатьевым и его дворовыми людьми.

Триумфальное возвращение Ваньки заставило членов шайки уверовать в то, что ему «катит фарт», и выбрать своим предводителем. Поначалу у Ваньки было всего шесть подельников, позднее их набралось около трех сотен. Каин превратился в некоронованного короля столичного преступного мира.

После объявления манифеста императрицы Елизаветы Петровны о прощении преступников, 28 декабря 1741 года Ванька Каин явился с повинной в Сыскной приказ и предложил свою помощь в поимке прежних товарищей. На протяжении семи лет Ванька-Каин являлся штатным доносчиком.

На практике это означало, что он собирал со своих бывших коллег дань. А если кто отказывался платить или платил мало – то полиция тут же узнавала о готовящемся налете. Только за два года Каин-Осипов способствовал поимке почти трехсот преступников, а по некоторым данным, их было гораздо больше. Он сумел настолько выслужиться перед начальством и представить себя незаменимым, что Сенат издал резолюцию: кто Ивану Осипову должного содействия не окажет, «яко преступник жестоко истязан будет». Теперь у Каина были окончательно развязаны руки, фактически он становится хозяином города.

Долгое время Иван «жил блудно» со многими женщинами в богато обставленном доме в Зарядье. Потом решил жениться, но дочь отставного сержанта Арина Ивановна из Зарядья не приняла его предложения. И тогда Каин заставил сидящего в тюрьме фальшивомонетчика назвать ее своей сообщницей.

Арину схватили, пытали… а дня через три в ее камеру заглянул Ванька-Каин и предложил «отмазать» ее от обвинений, если она согласится на брак. Что было делать несчастной?

Но в 1745 году Иван Осипов, грозный Ванька-Каин, столкнулся с еще более грозной силой. Началось все с довольно заурядного происшествия: подобрал Каин где-то на улице сильно пьяную женщину, которая в полубреду говорила что-то о сектантских радениях и твердила, что это важно. Каин, хотя и думал, что баба врет спьяну, но по должности своей был к подобным делам любопытен и велел положить ее спать в чулане, пока не протрезвеет, а после решил допросить. Та назвалась купеческой женой Федосьей Яковлевной и сообщила, что знает множество «еретиков и раскольников», которые часто собираются для совершения беззаконных радений в доме некоего «лже-Христа Андреюшки», который притворяется немым и ходит летом и зимой босой в одной рубашке. Многие почитают его за святого, и от своей святости имеет он вход во многие знатные дома. Купчиха Федосья Яковлевна оказалась женщиной грамотной и сама своей рукой написала обо всем записку, запечатала ее и отдала Ивану Осипову, который немедленно отвез письмо в Тайную канцелярию советнику Ивану Алексеевичу Казаринову. Тут вышел казус: прочитав письмо, Казаринов распорядился взять Ваньку под стражу. Тот, естественно, воспротивился. А так как приехал он не один, а в сопровождении нескольких своих людей, то вышла изрядная ссора между командой Каина и людьми из Тайной канцелярии. Спустя несколько минут Казаринов отступил, объяснив недоразумение тем, что из путаной записки понял было, что Каин сам на себя доносит. «Да я ж вообще неграмотный! – напомнил ему Каин. – А тот, кто об оном доносит и чьей рукой записка писана, нынче у меня дома».

Дело выходило серьезным. Казаринов (взяв с собой Каина), не медля нимало, поехал к генералу Василию Яковлевичу Левашеву, бывшему тогда градоначальником Москвы, и обо всем ему доложил.

Обратите внимание: первая попытка – арестовать Каина. При ее неудаче Казаринов бросился советоваться с начальством. Объяснение может быть одно: в записке были упомянуты весьма известные имена.

Разговор вышел суровый и серьезный. Выслушав Ивана Осипова, его отпустили домой, велев держать доносительницу Федосью Яковлевну под строгой охраной. Воротясь домой, Каин сделал соответствующие распоряжения, а сам принялся пьянствовать. Был он алкоголиком и иного способа борьбы со стрессом не знал. А причина для волнения у него была: как умный и практичный человек, Ванька понимал, что градоначальник может принять решение замять донос, и тогда несдобровать ни самой купеческой жене, ни ему – Ваньке-Каину, ни его людям.

Кроме гнусного обряда «христовой любви», существовал у хлыстов обряд поистине жуткий и совершенно языческий. Назывался он «причащение телу и крови».

Совершался он крайне редко и далеко не во всех кораблях. Выше упоминалось о практиковавшемся среди сектантов свальном грехе. Рожденные от такого греха младенцы мужского пола считались «иисусиками», или «христосиками», рожденными от духа святого. Ждала этих несчастных судьба страшная…

Секта белых голубей выделилась из хлыстовщины. Скопцы отличаются от хлыстов единственно физическим изуродованием тела, составляя с ними одну и ту же секту. Оскопление мальчиков – это обычай, свойственный многим древним восточным культам. Скопцами были некоторые жрецы в Древнем Египте, в Индии, в Междуречье, на Иранском нагорье, упоминается оскопление мужчин и в Евангелии, к самооскоплению прибег философ Ориген, живший в III веке нашей эры, были они и среди богомилов, приходивших на Русь.

Практика самооскопления упоминается еще в следственных делах о хлыстовских «кораблях» при «богородице» Настасье Карповне, казненной в 1733 году. «Сыном» богородицы Настасьи Карповны был «христос» Андрей Петрович Селиванов, арестованный по наводке Ваньки-Каина. По приговору суда он был сослан в Рогервик, а вот дальше его следы теряются.

В году примерно 1770-м в Тульской провинции появилось двое бродяг: Андрей и Кондратий, называвшие себя «белыми голубями» в противовес «сизым голубям» – хлыстам. Они проповедовали страшное: мол, что обретения Царства Небесного недостаточно не грешить и соблюдать заповеди, даже в сектантских радениях скакать недостаточно, а требуется «убелиться», т. е. изуродовать свое тело, отрезав половые органы. В доказательство они цитировали вырванные из контекста отдельные фразы из Евангелия: «есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами, для царства Небесного», «аще око твое десное соблазняет тя, изми е и верзи от себе; аще десная рука твоя соблазняет тя, усецы ю и верзи от себе».

Оба имени, скорее всего, вымышленные. Андрей то ли Блохин, то ли Селиванов, старший годами, почти наверняка был тот самый «христос» Андреюшка, юродивый, проходивший по делу 1745 года. Логично предположить, что он лишился своего мужского достоинства под пытками в Тайной канцелярии и теперь желал отомстить всему миру, калеча остальных. Впрочем, он утверждал, что кастрировал себя сам посредством раскаленной кочерги. Следователи ему не поверили.

Другой проповедник, помоложе, Кондратий Иванович, оказался личностью загадочной. Ученые не раз пытались установить его происхождение и год рождения, но без особого успеха. По официальной версии он был крестьянином Орловской губернии, села Столбова, но эта версия ничем не подтверждена. Для протоколов он называл себя то Кондратием, то Семеном, то Андреем, Иваном или Фомой, и нет возможности решить, какое из этих имен настоящее.

Время его рождения неизвестно: называются года от 1720-го до 1740-го, но, учитывая, что умер он в 1832 году, самая ранняя дата маловероятна.

Историк Барсов полагал, что на самом деле основатель секты был поручиком Нотебургского пехотного полка, пропавшим без вести в 1757 году. Скорее всего, это предположение ближе всего к истине, так как в том полку действительно существовало скопчество и к тому же, по мнению всех видевших Селиванова, он не казался человеком, вышедшим из простонародья. Более того, по его речи, по манере общения можно предположить, что Кондратий получил изрядное образование и воспитание, знал светский этикет. Сам себя он выдавал за чудесно спасшегося императора Петра III Алексеевича!

Года два проповедники перекочевывали из уезда в уезд, уговаривая впечатлительных людей «убелиться». Сектанты практиковали несколько степеней «убеления» или «огненного крещения»: «малая печать» (обязательная для всех) – отрезание (выжигание или раздавливание) яичек и «большая печать» или «царская печать» – когда пенис («ключ бездны») тоже удалялся. Иногда вырезали также соски и кусок плоти на боку – изображая некое подобие следа от удара копьем.

Женщинам кромсали половые губы и клитор, отрезали или выжигали грудь. Все это происходило без анестезии и дезинфекции, в антисанитарных услових. Трудно даже предположить, что заставляло людей соглашаться на подобный ужас. Но таковые находились!

В то время в Орловской губернии проживала древняя старуха – хлыстовская «богородица» Акулина Ивановна, возможно, одна из двух Акулин, проходивших по процессу сорокалетней давности еще в царствование Анны Иоанновны! Формально она считалась главой хлыстовского «корабля», но из-за дряхлости реальной власти не имела. Делами заправляла пророчица, некая Анна Родионовна.

«Она узнавала в море и реках, – рассказывает Селиванов, – когда будет рыбе лов, а в полях хлебу урожай, почему и по явности она прославлялась. Знавши об оном, многие из миру[43] приходили к ней и спрашивали: сеять ли нынешний год хлеб? А также о рыбе, ездить ли ловить или нет? И если она велит кому сеять хлеб или ловить рыбу, то много в тот год уродится хлеба и рыбы поймают, а в который год не прикажет, то ничего не поймают, не уродится хлеб».

Именно к хлыстам на «корабль» Акулины Ивановны и пришел первоначально Кондратий Селиванов. По его собственным уверениям, встретили его очень ласково. Анна Родионовна стала радеть и, пророчествуя, сказала, обращаясь к новому члену корабля: «Сам бог пришел! Теперь твой конь бел и смирен!»

Взяв крест, стала она подходить по порядку к каждому бывшему на собрании, давая его в руки. К Селиванову подошла она к последнему. Тот, будучи человеком смиренным, и теперь, как и после всегда, сидел на последнем месте, у самого порога. Он никогда ничего не говорил на собраниях, оттого и прозвали его «молчанкой». Подойдя к Селиванову, Анна Родионовна отдала ему крест и, обращаясь к пророкам, заговорила в «духе»: «Ступайте на округу, угадайте, у кого бог живет?»

Пророки пошли по кругу и стали промеж себя искать бога, искали у всех богатых, у всех первых людей, но ни у кого не нашли присутствия божества, Анна Родионовна в исступленном восторге сказала им от имени бога: «Для чего ж вы меня, бога, не нашли? Где я пребываю?» И, указав на Кондратья, прибавила: «Вот где бог живет! Полетела птица по всей вселенной всем возвестить, что ты бог над богами, царь над царями, пророк над пророками!»

Кондратий долгое время оставался смиренным, занимал всегда последнее место и, притворяясь немым и глухим, никогда не пророчествовал. Никто не слыхал его голоса, иные думали, что он и в самом деле глухонемой. Но «сила была в нем», как выражаются хлысты и скопцы.

Лев Николаевич Толстой был лично знаком и состоял в дружеской переписке с одним из духовных лидеров скопцов Гавриилом Прокофьевичем Меньшениным (1862–1930).

Толстой называл его «братом во Христе» и был весьма любезен, даже послал Меньшенину рукописный список своей статьи: «Как читать евангелие и в чем его сущность?», но взглядов на скопчество не разделял.

«На первый вопрос мой ответ состоит в том, что дурных людей нет, и все люди одного отца дети, и все братья, и все равны – не лучше и не хуже одни других. Судя же по тому, что я слышал о скопцах, то живут они нравственною и трудовою жизнью.

На второй же вопрос о том, верно ли они понимают евангелие, на основании его оскопляя себя и других, с полной уверенностью отвечаю, что понимают они евангелие неверно и, оскопляя себя и в особенности других, совершают поступки, прямо противные истинному христианству. Христос проповедует целомудрие, но целомудрие достойно, как и всякая добродетель, когда оно достигается усилием воли, поддержанным верою, а не тогда, когда оно достигается невозможностью греха. Все равно, как если бы человек, для того, чтобы не объедаться, произвел бы в себе болезнь желудка или, чтобы не драться, связал бы себе руки, или, чтобы не ругаться, вырезал себе язык».

Екатерина Филипповна Буксгевден родилась 29 августа 1783 года. Ее отец, барон фон Буксгевден, рано умер, а мать, Екатерина Михайловна Малтиц, во время правления Павла I была назначена няней его внучки – великой княжны Александры Александровны. Екатерина получила образование в Смольном институте – лучшее по тем временам. Мало того, так как у Катеньки было слабое здоровье, ее лично опекала и даже взяла к себе домой начальница института, графиня Адлерберг.

По окончании института Екатерина вышла замуж за красавца-офицера Астраханского гренадерского полка Ивана Михайловича Татаринова.

Татаринов был боевым офицером, его полк постоянно переводили с одного места на другое, и офицерским женам приходилось кочевать вслед за мужьями. Потом грянула война 1812 года, Татаринова некоторое время следовала за войском в обозе, но потом беременность заставила ее вернуться к матери.

В Бородинской битве погиб старший брат Татариновой, а муж был контужен, однако от длительного лечения отказался и сбежал обратно в полк. В чине полковника, с подорванным здоровьем, в конце войны он вышел в отставку и уехал жить в свое имение в Рязань.

Увы, семейного счастья Татаринова не получила. В 1815 году ее муж умер, а вскоре смерть унесла и ее единственного сына. В то время ей самой было чуть за тридцать.

Екатерина Филипповна переехала в Петербург к матери, которая проживала в Михайловском замке как бывшая няня одной из дочерей императора Александра I.

Молодая вдова ударилась в мистику. Лютеранка по рождению, она приняла православие, а после увлеклась сектантством (хлыстовщиной) и сошлась с семейством Ненастьевых, которые возглавляли «корабль», то есть общину скопцов.

Татаринова начала участвовать в радениях, и сразу же у нее открылся дар пророчества. Она стала страстной поклонницей хлыстовщины, но под скопческую «печать» ложиться не спешила: этот обычай казался ей омерзительным. Поэтому Татаринова организовала собственную общину – «Духовный союз». Собиралась община в квартире матери Татариновой в Михайловском замке.

В общину входили родственники Татариновой, а также весьма известные в Петербурге люди. Владимир Боровиковский – художник и академик, написавший портрет пророчицы в образе великомученицы Екатерины. Боевой генерал Евгений Головин – будущий генерал-губернатор Прибалтийского края. Протоиерей санкт-петербургского Исаакиевского собора, известный проповедник Алексей Малов; Василий Попов – секретарь Библейского общества; князь Голицын… Именно Голицын после отъезда матери Татариновой в Лифляндию выхлопотал для дочери позволение остаться жить в Михайловском дворце, а также пенсию в размере 6000 рублей в год.

Особую роль в общине играл музыкант кадетского корпуса Никита Федоров (Никитушка), который также пророчествовал во время радений.

Татаринова считала, что ее община полностью разделяет постулаты православной веры, а к учениям скопцов и хлыстов не имеет никакого отношения. Однако в общине практиковались радения с плясками и скаканиями, пророчества, а известный мемуарист Филипп Вигель называл ее не иначе как «Верховной жрицей».

Он писал: «Верховная жрица… посреди залы садилась в кресло, мужчины садились вдоль по стенам, женщины становились перед нею, ожидая от нее знака; когда она подавала его, женщины начинали вертеться, мужчины петь под текст, ударяя себя в колена, сперва тихо и плавно, а потом все громче и быстрее. В изнеможении, в исступлении тем и другим начинало что-то чудиться. Тогда из среды их выступали вдохновенные, иногда мужик, иногда простая девка, и начинали импровизировать нечто, ни на что не похожее. Наконец, едва передвигая ноги, все спешили к трапезе, от которой нередко вкушал сам министр духовных дел».

Архимандрит Фотий был более скептичен: «По ночам собирались у нее и днем девицы и прочие и действовали, как некое священное действо свое, обычай кружения делать, вертелись, падали потом на землю от безумия, демон же входил в них, производил глаголы, предсказания, и потому называлась секта сия пророков и пророчиц, а Татаринова главою всех. Петы были разные смешные песни, стихи, без толку сочиненные, где духовное с плотским было смешано и более имелось плотское, любодейное, нежели иное весьма смешное составление и понятие».

Слава новой пророчицы росла стремительно и вскоре достигла ушей императорской семьи. Тут надо заметить, что семья эта счастливой не была: прекрасная, но бездетная императрица Елизавета Алексеевна страдала от одиночества и была рада любому утешению. Она с готовностью принимала у себя «пророчицу» и подолгу беседовала с ней. Александр I, которого терзали муки совести из-за косвенной причастности к убийству отца, тоже поддался обаянию Татариновой. Он беседовал с ней несколько часов и принял по ее рекомендации «пророка» Никитушку, пожаловав ему чин 14-го класса.

Император был настолько впечатлен проповедями Татариновой, что даже стал крестным отцом ее дочери, рожденной вне брака.

Секта Татариновой позже весьма интересовала Достоевского, и он несколько раз упоминал о ней в своих дневниках. Он писал, что считает хлыстовщину «…древнейшей сектой всего, кажется, мира, имеющей бесспорно свой смысл и хранящей его в двух древнейших атрибутах: верчении и пророчестве. Ведь и тамплиеров судили за верчение и пророчество, и квакеры вертятся и пророчествуют, и пифия в древности вертелась и пророчествовала, и у Татариновой вертелись и пророчествовали…»

Эти пророчества, так восхищавшие современников, скептик легко мог бы подвергнуть сомнению.

Так, художник Боровиковский спросил у нее, стоит ли ему браться за масштабный заказ. Татаринова же ответила: «Не о том думаешь, душа моя. Выгода тебе вроде как и ни к чему будет. Пора тебе на суд предстать».

Через несколько дней Боровиковский предстал перед высшим судом: он умер от инфаркта.

Пророчество? Кажется, да. Но вполне вероятно, что художник давно жаловался на больное сердце и выглядел плохо – вот вам и предсказание.

Декабристу Рылееву, присутствовавшему на радении осенью 1825 года[45], Татаринова сказала: «Что же делать, как нам быть? Надо Россию кровью обмыть!»

Удивительно? Возможно. Но может быть и так, что Татаринова, благодаря своим обширным связям, была в курсе планов декабристов.

Говорят, что якобы Татаринова предсказала смерть и самого Александра I: она уговаривала Голицына удержать царя от поездки в Таганрог, а когда самодержец все же посетил этот город, неожиданно завыла на радении, перепугав окружающих: «У-у-у! Царя в сыру землю положу».

В 1825 году генерал Головин (якобы исцеленный Татариновой от смертельной болезни) купил для пророчицы три больших дома за Московской заставой. Она оставила Михайловский замок и переехала жить туда, подальше от царского двора. Это позволило общине еще 12 лет существовать и при императоре Николае I – противнике мистицизма, издавшем рескрипт о запрещении тайных обществ.

Членом секты был и Василий Михайлович Попов (1771–1842) – действительный статский советник, человек образованный, просвещенный, занимавший крупные посты в том числе директора Департамента народного просвещения.

Этот человек одновременно был жестоким крепостником и семейным тираном. В 1737 году отправил он чем-то провинившегося дворового человека в полицию на порку – это было обычной практикой. А тот, желая избежать розог, взял да и донес, какие в доме его хозяина, да и в соседних, творятся бесчинства: бесстыдные пляски, непристойные песнопения и свальный грех. Он также заявил (и, как выяснилось, не без основания), что к участию в оргиях насильно привлекали и детей.

По указанным адресам тут же отправились отряды жандармов.

В домах Татариновой провели обыск: обнаружили записи неправославных песнопений, мистические книги и иконы и множество «чудного народу» – все они были задержаны до выяснения.

В доме самого Попова в запертом чулане обнаружили избитую 16-летнюю девушку. Выяснилось, что Попов насильно водил своих трех дочерей на радения к Татариновой, а когда средняя дочь, Люба, отказалась туда ходить, то он запер ее в чулане и морил голодом, периодически избивая розгами (по совету Татариновой) и палками до крови.

Члены Библейского общества, которое он до сей поры возглавлял, называли Попова «кроткий изувер, которого, однако ж, именем веры можно было подвигнуть на злодеяния».

Слухи про истязания девушки-подростка быстро распространились по Петербургу, и лично государем было назначено строжайшее следствие по этому делу. Секта была закрыта, все члены взяты под арест, а само дело передано в Секретный раскольничий комитет.

Следствие пришло к выводу, что обряды и моления у Татариновой были аморальны и противоречили установлениям Православной церкви.

Секретный комитет предложил общество упразднить, присутствовавших в колонии бездомных бродяг разослать по богадельням и деревням, отдав под строгий надзор полиции, а руководителей секты изолировать в монастырях.

Попов был отправлен в строгое заключение в Казанскую губернию, в Зилантов монастырь, где и умер в 1842 году.

Татаринову доставили в Кашинский Сретенский женский монастырь.

Пророчица и ее многочисленные поклонники долго бились за освобождение Татариновой. Они писали многочисленные обращения и петиции, но признавать, что «находились в ереси», отказывались. Ответ императора был твердым: освобождение может последовать только «если она отвергнет прежние свои заблуждения, на коих основана была секта ее».

Лишь в 1847 году, когда ей исполнилось шестьдесят три года, Татаринова покаялась. Ее освободили. Год она прожила в Кашине под строгим полицейским надзором, а потом получила разрешение на жительство в Москве без права посещать Петербург. Там она жила тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, и умерла в 1856 году.

Еще в раннем христианстве стремление к мученичеству, самоубийства во имя Христа, самосожжения практиковались некоторыми радикальными экстремистскими тайными сектами, такими как монтанисты, донатисты или циркумпеллионы.

Приверженцы этих учений были крайними аскетами, избегали даже столь невинных удовольствий, как музыка или поэзия, считали себя людьми особой святости и чурались общения с кем-либо вне своих сект. Они совершенно искренне предполагали, что мученичество и смерть во имя Христа – цель жизни настоящего христианина, поэтому при любом конфликте с властями прибегали к суициду, выбирая самые неприятные и мучительные способы.

Самоистребление в России зародилось в XVII веке, после Никоновской реформы. Оно описано во многих романах и повестях, посвященных правлению Алексея Михайловича.

«Прервалась благодать священства! – утверждали некоторые приверженцы старого обряда[46]. – А если нет на земле священства и таинств, то как возможно спастись?»

Одни уповали на милость Божью (Спасово согласие) и продолжали мирно жить, другие же избирали путь крайнего аскетизма и мученичества вплоть до лишения себя жизни. Способов религиозного самоубийства было несколько: запоститься до смерти, лечь живым в могилу, утопиться или сгореть заживо.

В конце XVII века св. Дмитрий Ростовский расследовал немало случаев самосожжений. В 1690 году сжег себя с 100 приверженцами князь Петр Петрович Мышецкий, преследуемый правительством за распространение слуха, что царь Петр – антихрист.

Повторялись подобные случаи и в следующем, XVIII веке: в Устюжской епархии, в Тюменском уезде… В Поромском скиту Каргопольского уезда сожглось до 200 сектантов на глазах «рассыльщика» Манькова, командированного властями, чтобы забрать оставшихся в скиту раскольников.

В 1743 году в скиту на реке Умбе в Муромской области сжег себя основатель «филипповской» секты, беглый стрелец старец Филипп с 70 последователями, когда к ним прибыла комиссия Самарина для расследования их учения.

В 1782 году по «прельщению» крестьянина Михаила Мензелина утопилось в озере Сазызыкуле (в Сибири) 53 человека.

Случаи самоистребления не прекращались и в XIX веке. В 1827 году около 60 человек крестьян села Копен Аткарского уезда Саратовской губернии решились добровольно умереть: 35 человек погибло, остальных отговорили. В 1860 году в Олонецкой губернии 15 человек раскольников, в том числе женщины с малолетними детьми, сожглись в лесу, в срубе.

Но один из самых жутких случаев произошел уже в самом конце века близ Тирасполя. Там в Терновских хуторах еще со времен Екатерины II жило старообрядческое семейство Ковалевых. Соседями Ковалевых были Фомины, Суховы, Горзины. «Трудолюбивые, крепкие в слове, твердые характером, живут раскольники внешне тихо и скромно, не пьянствуют, не курят, если что и делают, то неслышно, шепотком, «промеж себя», – так описывал староверов журнал «Судебные драмы» (1898 год).

Казались все они людьми вполне обычными и мирными, мало кто догадывался, что крепкий амбар во дворе у Ковалевых – и не амбар вовсе, а скит. Скит, в котором находили приют разнообразные странники и «учителя веры». Но ворота на замке, зато сзади потайная дверь, а внутри – комнатки-«кельи» и общее помещение моленной.

Среди «учителей веры» были и «бегуны», или «метрикоборы». Это течение возникло, как это ни парадоксально, в связи со смягчением государственной политики в отношении староверов во второй половине XVIII века: теперь им разрешалось молиться открыто и более не таиться. Некоторые восприняли эти послабления как искушение и объявили, что сохранить чистоту веры, вступая в сношение с государственными институтами, невозможно, а стало быть, надлежит «таитися и бегати». Как логическое следствие – метрикоборчество «бегунов»: отказ от документов, страх любых форм государственного учета. Основателем этой секты признается некто старец Евфимий, родом из Переяславля, Владимирской губернии, бывший «филипповец». Он требовал от своих последователей прервать всякую связь с гражданским обществом: не писаться в ревизии, не платить государственных податей, не иметь паспортов и находиться в странствовании, на том основании, что в мире ныне спасение невозможно, так как Антихрист уже пришел в мир.

Секта странников состояла из двоякого рода членов: из действительных странников и странников оседлых, так называемых жилых христиан, или странноприимцев. Последними у странников назывались такие лица, которым не воспрещается «мирщиться», т. е. ходить в церковь, бывать у исповеди, повиноваться властям, жениться. Эти странноприимцы обязаны были принимать и укрывать у себя странников в нарочно устраиваемых потаенных помещениях, а в случае смерти тайно хоронить их, ни в коем случае не на кладбище.

В теории эти сектанты должны соблюдать строгое целомудрие, но на практике странники, особенно молодые, помещаясь в одних тайниках, часто вели жизнь безнравственную. Многочисленными следствиями установлено, что все страннические наставники имели по нескольку наложниц. История «бегунов» переполнена мерзейшими случаями разврата, соединенного с кровосмешением, изнасилованиями и зверскими истязаниями.

Так, заболевших членов секты бегуны не лечили, а напротив – убивали посредством удушения красной подушкой. Это называлось «красной смертью» и считалось мученичеством. Изуверство в виде душительства было подтверждено приговором присяжных заседателей по делу крестьян Шуйского уезда, Владимирской губернии, Прокопия и Федора Мауриных, привлеченных в 1897 году по обвинению в удушении крестьянина Андрея Зорина из религиозного фанатизма.

Главой Терновских скитников считалась матушка Виталия, в миру – Вера Макеева. Была она далеко не старой (ей было под сорок) активной женщиной, фанатически верующей. Дочь мясника, в 16 лет она сбежала из-под венца и ушла в старообрядческий Куренёвский монастырь (Винницкая область), где пробыла лет десять. Там она досконально изучила древние книги и могла считаться изрядной проповедницей.

Кроме нее в скиту жили семья Павловых с маленькой дочкой (жена как раз должна была родить еще одного ребенка); две сестры Скачковы – Поля-старшая и Поля-младшая; слепой старик Яков Яковлевич; семья Суховых и бывшая монашка Таисия по прозвищу Рассейская.

Очевидно, Виталия обладала невероятным даром убеждения и умела подчинять себе людей. В Терновке ее правой рукой стала юная Поля-младшая – девушка, которую нельзя назвать глупой или невежественной: она не только умела читать древние книги, но и разбиралась в современных реалиях и сумела растолковать односельчанам смысл извещения о всеобщей переписи населения.

Что, казалось бы, страшного? Ну придут счетчики, назовет глава семьи им свою фамилию, укажет домочадцев – и живите себе дальше! Но в представлении фанатички-Виталии перепись населения – это нужное и важное для страны предприятние – превратилась в «печать Антихристову». Якобы внесение человека в перепись равносильно наложению этой печати и ведет к вечной погибели.

Виталия сулила хуторянам преследования за веру, тюремное заключение или ссылку на Крайний Север. Проповеди и предсказания Виталии на этот счет производили значительное действие и вызывали волнение и беспокойство, которое она старалась усилить и раздуть. Она твердила, что наступят еще худшие времена и что нужно всего ждать. Внимая ее речам, некоторые запасались теплой одеждой, готовясь к ссылке. В случае заключения в тюрьму многие решили запоститься, уморить себя голодной смертью. Вечера и ночи проходили в беспокойных думах и разговорах, тревога и волнение нарастали. Виталия убеждала людей запоститься, не дожидаясь, что будет дальше. Вскоре все решили, что переписчики арестуют их и поведут в тюрьму, где несчастных будут резать, жечь и всячески мучить, пока они не отрекутся от веры.

И вот счетчики пришли. Хуторяне, не желая с ними общаться, заперлись в скиту и просунули под дверь записку: «Мы христиане. Нам нельзя никакого нового дела принимать, и мы не согласны по-новому записывать наше имя и отечество. Нам Христос есть за всех и отечество и имя. А ваш новый устав и метрика отчуждают от истинной христианской веры и приводят в самоотвержение отечества, а наше отечество – Христос. …А вашим новым законам повиноваться никогда не можем, но желаем паче за Христа умерети».

Неизвестно, что ответили на это государственные чиновники. Вполне вероятно, что эти люди, грубоватые и недалекие, пригрозили сектантам острогом в случае неповиновения и тем лишь укрепили их страхи. Счетчики ушли, обещав вернуться, а хуторяне вновь стали думать, что делать.

Первыми о самозакапывании стали говорить женщины. Якобы тринадцатилетняя Прасковья, дочь Назара Фомина, произнесла: «В остроге будут резать, мучить, лучше в яму закопаться». Ее мать подхватила: «Хорошо ты, Пашенька, вздумала – и я с тобой». Анюша Ковалева, мать двух маленьких детей (трех лет и грудного), заголосила: «Не отдам детей на погибель; лучше пойду с ними в могилу!»

Ее муж Федор Ковалев кинулся в скит в наивной надежде, что матушка Виталия отговорит его жену от страшного дела, но в ответ услышал: «Это она хорошо придумала, это – пророчество. Добро, что она это нагадала, ей первой будет спасение». И тут же Виталия строго сказала Ковалеву, что если он не согласится на Аннушкино решение, то на него упадет грех за три души (за жену и двух детей).

С этого времени мысль о могиле овладела всеми. «В яму!» – было всеобщим решением. Виталия всех торопила, говоря: «Скорей, скорей!», приготовляла погребальные принадлежности, приглашала к себе детей и женщин.

Некоторые все же восставали против мысли о закапывании, усматривая в этом самоубийство. Говорили: «Это все равно, как наложить на себя руки. Как бы от одного греха уйти, да не попасть в другой». Для решения этих недоумений хуторяне и скитники читали старые книги и спорили. «Все, что делается для Бога, не грех», – заявила Виталия и тут же нашла в книгах подтверждение своим словам: она же десять лет изучала эти тексты и легко могла выискать нужную цитату. Таким образом, мысль о закапывании возымела, наконец, власть над умами обитателей хуторов.

Виталия торопилась, понимая, что здравый смысл может возобладать и ее последователи откажутся от страшной идеи. Лживым письмом она пригласила в Терновку родную сестру свою Елизавету Денисову из Николаева под тем предлогом, что якобы она (Виталия) тяжко больна и желает проститься с нею. Отъезд Денисовой в Терновские хутора был совершенно неожиданным для ее семьи. Несчастная приехала и немедленно согласилась на закапывание вместе с другими. Поля-младшая с этой же целью вызвала в Терновку своего отца – и его тоже уговорили.

Виталия не щадила красок и сильных слов и не останавливалась ни перед какими средствами: она говорила, что и «антихрист пришел», что «конец мира наступит не то что через год-два, а может быть, через два-три дня», что «тот, кто не захочет закопаться, делает пустой расчет на каких-нибудь два-три лишних дня жизни». Виталия приводила своими речами всех в совершенное отчаяние. По словам Ковалева, Виталия останавливалась на подробностях предстоящей страшной смерти, она не скрывала ее ужасов и говорила, что закопавшиеся «проживут от одного до трех дней, не более, но затем непосредственно перейдут в чертоги небесные». «Два-три дня мук, – говорила она, – ничто в сравнении с муками вечными». «Подумай, – поясняла она каждому, – можешь ли ты пересчитать дождевые капли; сколько капель в дожде, столько лет муки в аду; лучше два-три дня в яме, и – небесное царствие».

Ночь на 23 декабря проведена была намеченными жертвами в доме Назара Фомина. Собравшиеся после церковной службы, песнопений, сопровождавшихся слезами, и взаимного прощания спустились в погреб, и здесь общими усилиями началось приготовление могилы. Трое мужчин вырыли в стене погреба небольшую пещерку примерно два на два метра и полтора метра высотой.

Все были в большом волнении, и всех торопила Виталия. Перед роковым моментом все жертвы оделись в смертное платье. После общей похоронной службы, спетой всеми, первою вошла в приготовленную могилу Анюша с двумя детьми, за ней Назар Фомин (45 лет) с женой Домной (40 лет) и тринадцатилетней дочерью Прасковьей, Евсей Кравцов (18 лет), работник в доме Фомина, Елизавета Денисова (35 лет), родная сестра Виталии, старик Скачков (около 70 лет), отец Поли-младшей. Всего девять человек.

Последним готовился войти Федор Ковалев, уже твердо решившийся умереть, но тут неожиданно возникла заминка: Назар Фомин, который должен был заложить мину внутри, заколебался и заговорил о грехе самоубийства. Понимая, что это колебание может лишить самозакопанцев уверенности, Виталия дала распоряжение, чтобы Ковалев остался снаружи и заложил кирпичом вход в пещерку. Сама она тоже пока не собиралась убивать себя.

Сопротивление Фомина было переломлено, и двое мужчин, один – изнутри, другой – снаружи, быстро возвели двойную стенку. Виталия охотно помогала им в работе. Как только заложен был Ковалевым последний камень, он сам, Виталия, Поля-младшая и монашка Таисия быстро вышли из погреба, заперли его на замок и поспешно, почти бегом, удалились. Два или три дня Ковалев и не приближался к этому месту.

Ну а заключенные мало-помалу задыхались, тяжко страдая от духоты и нестерпимого жара. Когда позднее следователи разрыли жуткий погреб, они нашли бедных самоубийц в скрюченных позах. Они вырывали холодную землю и клали ее себе на лбы, пытаясь облегчить страдания. Старик Скачков, отец Поли, вырыл себе небольшое углубление в боковой стенке ямы и на свежую, холодную землю этого углубления, умирая, положил свою голову. Все указывало, что смерть была тяжкая и что несчастные в агонии метались, ползали, двигали членами, пока в них не прекратилась жизнь.

Как долго могла продолжаться агония? По приблизительному расчету кубической вместимости ямы местные врачи выразили мнение, что смерть наступила в промежуток времени от полутора до восьми часов.

Но это было только начало!

Федор Ковалев, руководимый неистовой Виталией, продолжал рыть могилы. В ночь на 27-е он замуровал еще шесть человек – в новой «мине» у дома Суховых.

По округе поползли слухи, приехала полиция – но ничего не нашла: могилы тщательно маскировались, а хуторяне молчали. Их забрали в участок, но столько человек было негде содержать и всех выпустили – «под домашний арест». Это только подтолкнуло самоубийц. Три старушки велели просто вырыть себе могилу. Юная Авдотья к ним присоединилась. Федор их живыми засыпал землей. Последними 28 февраля 1897 года решили закопаться шесть человек. Среди них мать Федора, Дмитрий и Виталия. Всего – 25 человек.

Некоторые отказались: старик Яков Яковлевич, беременная жена Павлова.

Виталия пошла в могилу последней. Вскрытие обнаружило в ее желудке остатки пищи, значит, подвижница не соблюдала пост.

На обезлюдевший хутор вновь прибыла полиция. Федор Ковалев сдался и добровольно указал все могилы.

«Терновское дело» потрясло Россию. Газеты и журналы публиковали статьи об этом страшном преступлении, а потом все замяли и судебного разбирательства не было: наверное, боялись спровоцировать подобные действия у других сектантов. Федора Ковалева отправили на пожизненное заключение в Спасо-Евфимиев монастырь. Освободился он по амнистии 1905 года, перебрался в Румынию, потом – в Канаду, еще раз женился и вроде бы даже имел детей, считаясь у сектантов уважаемым старцем.

Незадолго до Первой мировой войны объявился в Предуралье, в окрестностях Перми, средних лет проповедник Христофор Зырянов. Говорил он о том, что мир есть зло и царство Антихриста, что от мира нужно бежать и скрываться, уходя в подполье и непрестанно молясь. Потому его последователи получили прозвание бегунов, или скрытников. Делились они на несколько категорий: старцев – «проповедников»; «благодетелей» – зажиточных людей, не уходивших от мира, но дававших приют рядовым членам братства, то есть собственно бегунам или скрытникам. В подвалах домов «благодетелей» рыли дополнительные тайные ходы и кельи, где и прятались несчастные вовлеченные в секту люди, преимущественно женщины. «Благодетели» ущерба не терпели: скрытницы работали на них день и ночь как батрачки, не получая никакой платы, а лишь скудную пищу. Они считались умершими для мира, порой их даже хоронили для отвода глаз, зарывая на кладбище пустой гроб, но выправляя документы о смерти: после сего «обряда» с человеком можно было делать уже что угодно.

В середине 20-х годов в лесах к северу от деревни Даниловки Мурашинского р-на, неподалеку от истока реки Великой, на самой границе Кировской области и Республики Коми, христофоровцы построили главную свою обитель – Починок-Град (от слова «почин» – начало). Город этот был тайным, подземным, а случайный прохожий заметил бы только небольшой хуторок, поставленный для отвода глаз. Под избами и амбарами были выкопаны подземные ходы, землянки, колодцы и молельные помещения. Там были даже печи для отопления и некое подобие канализации.

И вот с этого места начинается действительно страшное: Починок-Град стоял на холме, а у подножия этого холма, в лощине речушки Каменка, тоже рылись землянки. Там поселяли избранных скрытниц, «добровольно» решивших принять мученический венец. Двери таких землянок закладывали крепкими брусьями. Каждую весну эта лощинка заполнялась талыми водами – и несчастные запертые там женщины захлебывались. Если талых вод не хватало, то умерщвление сектанток происходило публично: облаченных в холщовые рубахи женщин выводили из-под земли на свет. Они еле держались на ногах: «совершению подвига» предшествовала десятидневная голодовка. На берегу скрытниц обвязывали полотенцами и сталкивали в грязную, гнилую жижу, а сверху прижимали их головы чем-нибудь тяжелым, чтобы они захлебнулись. Тела «принявших венец» зашивали в рогожи и закапывали в наспех вырытых ямах, никак их не помечая.

В 1932 году Христофора Зырянова арестовали. Но в тот раз его сподвижники предпочли никому ничего не рассказывать о массовых убийствах, и он отделался ссылкой, из которой вскоре бежал и снова продолжил свои изуверства. Он основал новый подземный скит на речке Лузе. Жертвы Христофора становились все моложе и моложе, теперь среди них попадались и дети пятнадцати и даже восьми лет.

Выдали его свои же – старообрядцы: узнав о массовом истреблении паствы, старцы Урала объявили Христофора еретиком и донесли на него властям, подчеркнув, что не имеют с убийцей ничего общего. Так нашли объяснение многочисленные случаи исчезновения людей, считавшиеся «глухарями». Но еще несколько лет сотрудники НКВД при участии местных жителей прочесывали вятские леса, прежде чем обнаружили подземный «починок», где скрывался Христофор. Официальному следствию удалось установить имена шестидесяти жертв, а сколько их было на самом деле – не знает никто. Христофора признали виновным в массовых убийствах и расстреляли.

В начале XX века хлыстовщина замысловатым образом слилась с русским декадансом. Роль хлыстовской богородицы примеряла на себя Зинаида Гиппиус. Вячеслав Иванов, Дмитрий Мережковский, Александр Блок, Михаил Пришвин охотно посещали хлыстовские радения.

«Я знал ученых людей, которым хотелось повертеться немного с хлыстами, и подыскивал почву, чтобы полюбоваться интересным зрелищем, как пляшут в религиозном экстазе барин и мужичок», – писал Пришвин.

Социалисты-революционеры тоже не брезговали общаться с сектантами, видя в них мощную силу, которую необходимо было склонить на свою сторону.

Секта возникла как хлыстовский «корабль» в 1879 году близ Ставрополя, в долине реки Чемрек. Во главе «корабля» долгое время стоял «христос» Алексей Григорьевич Щетинин – алкоголик и тиран. В 1906 году, после того как сектантский корабль перебрался в Петербург, «чемреки», недовольные пьянством, распутством и деспотизмом Щетинина, низложили его и выбрали новым лидером Павла Михайловича Легкобытова (1863–1937).

Павел Легкобытов был родом из Курской губернии. Отец его был малограмотен, но начитан в Писании, любил религиозные споры, горячился и в пьяном виде «не раз даже дрался со священниками». С семи лет Павел работал в трактире мальчиком, с юных лет пил водку и ходил к проституткам. В то же время он стал читать священные книги, особенно повести о мучениках и святых. Под впечатлением этих книг юноша стал носить вериги и участвовать в хлыстовских самобичеваниях.

Постепенно круг его чтения расширился: Павел познакомился с народнической литературой, трудами Маркса и нелегальными изданиями русских революционеров. Но главным в его жизни оставалось все же христианство и сектантство.

Желая узнать, сможет ли он преодолеть искушение, Легкобытов попросил знакомую ему девушку показать ему свою наготу. Она согласилась. «Я все рассмотрел и этим кончился мой соблазн», – описывал он этот случай. Таким образом освободившись от искушений плоти, Легкобытов стал ходить на собрания разных сектантских общин. Он многократно описывал радения и пророчества, но, по его словам, никакого «бесчинства, безобразия и пошлости» на радении не было: «Каждое их движение, вздох, плач – все это вместе было одно живое тело, живая картина. Точно все они были мускулами одного тела… В то время как православные, находясь в церквах, совершенно разъединены друг от друга… сектанты на своих собраниях представлялись мне всегда дружными, тесно слитыми друг с другом». Посещение же официальной церкви вызвало у впечатлительного молодого человека сильное отвращение: «Это были воистину рабы без всякой мысли и размышления», – вспоминал он.

Свергнутый Щетинин донес на своих прежних «рабов»; Легкобытов был арестован, но довольно скоро отпущен на поруки Бонч-Бруевича, который принялся пропагандировать среди сектантов коммунистические идеи. Легкобытов подхватил идеи утопического христианского коммунизма и дал секте новое название – «Начало века».

Зинаида Гиппиус писала: «Эту секту, после провала старца-Щетинина, подобрал прохвост Бонч-Бруевич… и начал обрабатывать оставшихся последователей на “божественную” социал-демократию большевистского пошиба… И чего только нет в России! Мы сами даже не знаем. Страна величайших и пугающих нелепостей».

Надо отдать должное Бонч-Бруевичу: своих подопечных он не бросил и после 1917 года. В РСФСР стала активно развиваться христианская трудовая кооперация. «Чемреки» организовали в подмосковном Болшеве совхоз и занимались производством молочной продукции вплоть до 30-х годов, когда политика советской власти по отношению к сектантам ужесточилась. Легкобытов и другие сектанты были репрессированы.

Согласно данным переписи 1897 года, общее число раскольников и сектантов в России составило более двух миллионов человек. А революционер и этнограф по специальности Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич считал, что в России не менее шести миллионов сектантов. Это была огромная сила, пренебрегать которой революционеры не могли. Тем более, что принципы некоторых сект были близки социалистическим: равенство, общность имущества. Идея разрушения старого мира тоже отвечала воззрениям многих хлыстов и других сект. Ленин в книге «Что делать?» указал, что сектантами необходимо воспользоваться, учитывая их настроения и факты их преследования со стороны властей.

В 1881 году обер-прокурор Священного синода Константин Победоносцев представил Александру III материалы, в которых раскрывались связи сектантов с народовольцами – убийцами Александра II.

На II съезде РСДРП была принята специальная резолюция о необходимости работы среди «вольнолюбивого сектантства». Вскоре стал издаваться особый «социал-демократический листок для сектантов» – «Рассвет», редактором которого стал Бонч-Бруевич.

После 1917 года духоборы, малеванцы, толстовцы, новоизраильтяне, а также общины западнического направления – евангелисты, баптисты, адвентисты – радостно объявили себя коммунистами и союзниками большевиков в «деле социалистического строительства».

Во время Гражданской войны Ленин специальным декретом освободил сектантов-непротивленцев от воинской повинности. И сам Ленин, и другие большевики встречались с лидерами сектантов, заверяя их в понимании и поддержке. Существовал даже проект сектантского города – Евангельска, Города Солнца, который должен был быть выстроен в месте слияния рек Бии и Катуни. Обильно создавались «христианские трудовые коммуны» – наподобие колхозов и совхозов. Решено было «призвать к творческой земледельческой работе эти народные… так называемые, сектантские и старообрядческие массы, уже организованные в свои общины». Планировалось, что все они примут участие в устроении хозяйственной жизни по новому образцу.

Но уже к 1924 году стало понятно, что все не так уж радужно. На XIII съезде РКП(б) развернулась настоящая дискуссия о том, как поступить с многочисленными существовавшими в России сектами.

Калинин доказывал, что необходимо оказать религиозным диссидентам поддержку. Его оппоненты напоминали, что сектанты не признают государства, не служат в армии и стараются не платить налоги.

Рыков заявил: «…есть сектантство и сектантство, и те сектантские течения, которые под духовным и религиозным соусом проводят революционные задачи и которые иногда близки к отрицанию частной собственности, нужно использовать всячески и целиком».

При Наркомземе даже была создана специальная «Комиссия по заселению совхозов, свободных земель и бывших имений сектантами и старообрядцами», сокращенно ОРГКОМСЕКТ.

Из воззвания Наркомзема к сектантам и старообрядцам, живущим в России и за границей

«Сектанты и старообрядцы России, принадлежащие по большей части к крестьянскому населению, имеют за собой нередко многовековый опыт общинной жизни… Все правительства, все власти, все законы во всем мире, во все времена, всегда шли против такой жизни, и сектантов за это во всех странах, в том числе и в России, жгли на кострах, убивали, мучили, гноили в тюрьмах, разрывали их общины и рассылали в ссылки по разным углам земли и всячески преследовали, но они оставались твердыми в своих убеждениях и, умирая, завещали своим братьям продолжать ту же борьбу, ту же общинную жизнь.

Волей-неволей сектантам приходилось скрываться, и устройство их общин очень часто должно было оставаться тайным. Принадлежа по преимуществу к беднейшему классу населения, сектанты в этих общинах находили всю отраду своей жизни, в них теплилась вся надежда на лучшее будущее.

И вот теперь настало время, когда все сектанты, какого бы вероисповедания они ни были, даже самые скрытные из них, до сего времени боящиеся себя обнаружить, как, например, корабли Старого Израиля и людей Божиих (те, кого ранее ругали, хлыстами), – скопцы различных оттенков, мормоны и другие, а также из старообрядцев – крайние ответвления Спасова согласия, те, кого в просторечии называют нетовцами, бегунами, скрытниками и прочие тому подобные, решительно все могут себя вполне спокойно обнаружить и твердо знать, что за их учение никто, никогда, никого не будет преследовать.

Рабоче-Крестьянская Советская власть обнародовала действительную свободу совести и совершенно не вмешивается в дела религиозного мировоззрения, предоставляя каждому полную свободу веры и неверия.

Как выше перечисленные, так и многие другие, уже обнаружившие себя, сектантские общины, как то: духоборцы, молокане всех толков, начало века, иеговисты, новоизраильтяне различных течений, штундисты, менониты, малеванцы, еноховцы, толстовцы, добролюбовцы, свободные христиане, трезвенники, подгорновцы, некоторая часть евангельских христиан и баптистов и многие другие, открыто заявляют, что они по самому смыслу своего учения, своего мировоззрения, всем своим заветным мечтам и общественным стремлениям, желают всецело посвятить себя делу устройства общин, артелей, коллективных хозяйств, коммун и поселиться в Совхозах по особым договорам в качестве постоянно живущей государственной рабочей силы и заняться там, при осуществлении всех видов этого общежития, хлебным трудом, приложив свои силы ко всем отраслям земледелия… И мы говорим сектантам и старообрядцам, где бы они ни жили на всей земле: добро пожаловать! Идите и дружно беритесь за работу и творческий радостный труд».

Всего в конце 20-х годов на территории Центральной Черноземной области ОГПУ было вскрыто и ликвидировано три чисто церковных контрреволюционных монархических организации, четыре контрреволюционные организации с участием в них церковнослужителей и членов приходских советов и тридцать контрреволюционных групп, среди которых десять были именно сектантскими тайными обществами.

Наиболее крупными тайными «контрреволюционными» обществами считаются: «буевцы» – осуждено 492 человека, «сергиевцы» – 125 человек, «федоровцы» – 42 человека, «ермиловцы» – 52 человека, «иоаниты» – 44 человека. Только за 1930 год в Центральном Черноземном районе ОГПУ арестовало 839 церковнослужителей и 422 сектанта.

В Ленинграде в 1930 году прошел большой судебный процесс над сектой скопцов: на скамье подсудимых оказалось 15 «белых голубей». Примечательно, что обвинения ни в коем случае не касались вопросов веры, сектантов обвиняли в нанесении тяжких телесных повреждений.

Летом 1927 года в Урицкое районное отделение милиции пришел деревенский паренек, показавшийся поначалу подростком. Потом выяснилось, что ему уже почти 18 лет.

Поведал он историю грустную и страшную. Два года он как батрак работал на своего дядю – Петра Пивдунена из деревни Волосово, тот ему ни копейки не заплатил, а теперь и вовсе выгнал.

Но это было только начало! Паренек принялся лепетать о каком-то условии, на котором дядя его кормил и обещал сделать своим наследником: «Если бы я знал, если бы я понимал, что он требует – разве я на это пошел бы?.. Искалечил он меня на всю жизнь. Искалечил и, как собаку, выгнал!..»

Оказалось, что в четырнадцатилетнем возрасте Пивдунен взял Андрея у матери на воспитание. Та согласилась с радостью: была она женщиной очень бедной, и ей приходилось растить в одиночку троих детей.

Андрей переехал к дяде. Дав мальчику попривыкнуть, Петр Пивдунен однажды сказал ему: «Придет час – ты нам с теткой глаза закроешь и будешь ты тогда здесь полным хозяином и наследником. Все тебе останется – и дом, и лошади, и скот… Только один у нас с тобой уговор должен быть: согласишься – будет все, как я говорю, не согласишься – иди обратно к матери на нужду и работу…»

Андрей готов был согласиться на что угодно. Однако, когда узнал, в чем заключается условие, испугался. Но дядя был так ласков и добр, так убедительно успокаивал, что это «совсем не больно», что для здоровья это очень полезно: «Мерин, и тот, гляди, какой спокойный становится… А человеку от этого – одна польза. Ведь и я такой!.. Веришь мне теперь? Потому и уговариваю, что добра тебе хочу…»

И Андрей согласился. Согласился – оскопиться.

Тогда, в четырнадцать лет, он плохо понимал, какое увечье нанес ему дядюшка. Запомнил только мучительную боль. Лишь со временем, когда подошла пора возмужалости, когда его сверстники принялись гулять вечерами с девушками, Андрей стал понимать, что стал инвалидом.

Но Андрей продолжал молчать – ради мечты о наследстве: о большом доме, наполовину каменном, наполовину деревянном, с расписными воротами; об амбарах и закромах, полных всякого добра… Да только ничего он не получил: изувер эксплуатировал его как батрака, а после выгнал.

Довольно быстро следователи убедились, что этот случай – не единичный и что под Ленинградом действует большая тайная секта скопцов, или скакунов.

То, что до революции в тех местах скопцов было много, известный факт. Знали и методы, которыми они заполучали в секту новичков: ссужая деньги, они заманивали жертву в долговую яму, а после ставили условие: «Оскопись – и прощу долг. А не согласен – в тюрьму!»

Так действовали, например, известные по громким скопческим процессам прошлого купцы-оскопители Варачев и Бровченко, осужденные в свое время за совращение в скопчество крестьян Поволжья и Екатеринославщины.

Во времена крепостного права скопцы выкупали крестьянских детей, платя помещикам до тысячи рублей серебром за 14-15-летнего мальчика. Третьим способом была вербовка по деревням подростков из бедных семей под видом найма «в услужение к богатому купцу», точно так, как заманили Андрея. «Жалеть не будете, – убеждал скопец родителей-бедняков, – жалованье положу хорошее, стол у меня сытный… А малец по крайности в люди выйдет…»

Но казалось, что все это осталось в прошлом! Никто не ожидал, что теперь они вновь примутся за пропаганду скопчества, а главное, что найдется молодежь, которая поддастся этой изуверской агитации!

А оказалось, что находятся!

Александра Лаврикайнена скопцы «купили» за пару брюк и новый пиджак. Александр вырос в хлыстовской семье, малолеткой участвовал в сектантских радениях. Близкий знакомый его бабушки, ювелир Николай Кириллович Иевлев, был скопцом. Он баловал мальчика сластями, обучил Александра грамоте, и он же первый заговорил с ним о необходимости подвергнуться известной операции, уверяя, что «только скопцы пойдут в рай». Он уговаривал его терпеливо долгие годы и – уговорил.

Не сразу, но Лаврикайнен признался, что оскопил его все тот же Петр Пивдунен в Ленинграде, на квартире у ткачихи Анны Казаковой.

«Я приехал туда в плохой одежде, и они мне купили брюки и пиджак…» – рассказывал паренек.

Уже после суда, когда Александр Лаврикайнен однажды проходил через лес, из кустов позади грянул выстрел, и над самой головой его просвистела пуля. Это был ответ скопцов Лаврикайнену за то, что он «предал» Петра Пивдунена. Затем парня жестоко избили. После этого Лаврикайнен стал крайне неразговорчив и пытался отречься от всех своих показаний: «Боюсь… “Они” отомстят мне и моей старухе матери…»

Впрочем, он сказал достаточно: нити скопческой секты ведут в Ленинград. Но город большой… Где искать очаги гнусной заразы?

Лишь во второй половине 1929 года следствию удалось обнаружить разбросанные по всему городу скопческие «явки»: на Малом проспекте Петроградской стороны, в доме № 5 на Съезжинской ул., на 6-й Советской и на Ждановке, на даче в Лесном и в особняке на Ковенском переулке.

Кто бы мог подумать, что эта секта к 1930 году насчитывала в СССР около двух тысяч приверженцев! Что скопческие «корабли» существовали не только в Ленинграде, но и в Москве, Харькове, Краснодаре, Ростове-на-Дону, в Курске, в Рязани, в Поволжье, в Сибири и во многих других местностях!

Только в Москве действовало 33 «корабля»: в Замоскворечье и на Таганке, в переулке Николы Ямского и у Спасской заставы, особенно же в пригородных селах – в Богородском и в Черкизове.

Главным местом сбора секты в Ленинграде был дом в Ковенском переулке, 8/10. Жила там тихая с виду старушка Елизавета Яковлевна Тупикова – скопческая «богородица». Была она далеко не бедной женщиной: на момент национализации банков на текущем счету у бывшей «горничной» Тупиковой оказалась кругленькая сумма в 35 тысяч рублей. А при обыске у нее были найдены залежи царских монет, целый склад часов и меховых вещей. А еще скопческие «святыни»: серебряный ларец с ветхой тряпочкой, по преданию – кусок окровавленной рубахи самого Шилова, и большие масляные портреты «апостолов» – Селиванова, Акулины Ивановны, Шилова.

Сама Тупикова, правда, в свое время уклонилась от высокой чести облечься в «белую ризу», то есть отрезать себе грудь и искромсать половые органы; зато во время радений она часто «ходила в слове», то есть выкрикивала всякую чушь, выдавая ее за пророчества.

Вторым пророком был жилец Елизаветы Тупиковой – Василий Кузьмич Марков, служивший дворником при 1-м отделении милиции.

Часто показывался в Ковенском переулке скопец, носитель «царской печати» Константин Алексеевич Алексеев, проживавший на уединенной даче в Лесном. За махинации с валютой и царскими червонцами Алексеев в 1925 году был административно выслан на три года в Сибирь. Там, задумавшись о спасении души, он будто бы собственноручно себя оскопил «царской печатью» при помощи ножа от фуганка и молотка.

На даче в Лесном жил и другой скопец «царской печати» – Дмитрий Иванович Ломоносов. Когда-то он владел меняльной лавкой с миллионным оборотом. При советской власти он тоже держал лавку, но был обвинен в неуплате налогов и с тех пор вынужден скрываться.

Но это только половина правды о Дмитрии Ломоносове. На суде свидетели рассказывали о том, что сделал с ними Дмитрий Ломоносов, скопец «царской печати» с 14-летним «стажем». Оказалось, что Ломоносов – не только «пророк» и фактический кормчий ленинградского и некоторых московских «кораблей», он еще и лучший специалист по оскоплению, признанный «мастер» изуверского ремесла.

Среди вещей, конфискованных у Ломоносова, оказался нож с мечевидным лезвием; на рукоятке выгравированы крестики и трогательная надпись: «на память от Е. П. Меньшинова[49]». Этим ножом Дмитрий Ломоносов собственноручно оскопил уже после революции трех родных братьев своих, двух новообращенных – Силиных, отца и сына, «посадил на белого коня» Бутинова и еще многих других, чьи имена остались неизвестны.

В течение пяти дней трудящиеся Ленинграда с интересом следили за судом, проходившим в зале Выборгского Дома культуры.

Главный обвиняемый, бывший миллионер и настоящий изувер Ломоносов, витиевато рассуждал о каких-то белых садах, о нежно благоуханной чистоте… Рядом с ним на скамье подсудимых – два других оскопителя: Петров и Ковров.

Василий Петров, бывший лавочник; в 1927 году, когда «прижали с налогами», сдал лавки внаем местному кооперативу, а сам отдался «богоугодной жизни». Во дворе его дома на станции Сиверская стояла баня, в которой он лично или другие оскопители производили отвратительную операцию.

Дворник Иван Ефимович Ковров, возглавлявший вместе со «старшей пророчицей» Татьяной Жарковой отделения «большого корабля» на Петроградской стороне, на Васильевском острове, на Ждановке, был вербовщиком. Он заманивал в секту новых членов.

Один обвиняемый – старый скопец Павел Григорьев, бедняк-крестьянин, честно поведал суду о том, как 26 лет назад один кронштадтский скопец уговорил его подвергнуться операции. О сильнейшей боли и нечеловеческом ужасе, который он испытал, осознав случившееся. О вонючей смоле, которой некий «пророк» заливал ему свежую кровавую рану. О том, как вставляли ему в мочеиспускательный канал свинцовую трубку, чтоб не зарос.

Другой свидетель – Степан Силин, носильщик с Октябрьской железной дороги. Его наставляла и просвещала сама пророчица Елизавета Яковлевна, у которой Силин поселился со своей семьей. Его «приводил» Константин Алексеев: большой искусник в делах совращения, он долго и старательно уговаривал его; подготовлял поездку Силина в Москву к «самому» Ломоносову; вел с последним телеграфные переговоры насчет предстоящей операции и обменивался условными телеграммами. Наконец, в июле 1927 года Ломоносов собственноручно «облек в белую ризу» несчастного темного носильщика.

Но этим оскопители не ограничились. Вслед за Степаном Силиным наступил черед его сына, 18-летнего юноши. В один из приездов Ломоносова в Ленинград юноша отправился вместе с московским «дорогим гостем» на станцию Сиверскую, и там в бане скопца Петрова свершилось непоправимое.

Еще страшнее был путь 20-летнего Николая Бутинова. Ему не было еще 16 лет, когда родная мать и «духовный отец» его Иван Ковров потребовали, чтобы он принял «малую печать», угрожая: «Не согласишься добром – все равно ночью оскопим. Больнее будет!»

Впоследствии Ломоносов докончил то, что начал Ковров, и привел Бутинова к «полному спасению»: наложил на него «большую печать».

Ломоносов и другие твердо выдерживали сектантскую «клятву молчания»: они, мол, никого не оскопляли, ни к какой тайной секте не принадлежали, да и «кораблей» – то никаких нет – есть только не связанные между собой семьи, по старине придерживающиеся скопческой веры. Все оскопляют только сами себя. Это – совершенно безболезненно и «кроме пользы никакого вреда человеку не приносит»…

На суде Ломоносову был задан вопрос: «Если кто-либо из сектантов нарушит обет молчания, что тогда?»

На это «вождь» ленинградских скопцов ответил полупритчей: «Так же как оголенные электрические провода грозят смертью – так и у нас: каждый, кто нарушит обет, или искупает вину, или – головой в Неву!..»

Но многочисленные свидетельские показания вполне их обличали.

Главарей ленинградских скопцов судили не за религиозные убеждения, а за то, что они создали тайную организацию для того, чтобы вовлекать в свои ряды новых приверженцев и калечить их физически и нравственно.

Ломоносов был приговорен к десяти годам лишения свободы со строгой изоляцией, к конфискации имущества и высылке на поселение в отдаленные местности на пять лет. Алексеев и Петров осуждены на восемь лет, Ковров – на семь лет лишения свободы с последующей ссылкой.

Тупикова, Жаркова и Бутинова приговорены каждая к двум годам лишения свободы со ссылкой на разные сроки, та же мера применена и к Маркову.

Григорьев оправдан.

Прошло 37 лет. Зимой 1967 года в городе Старица Калининской области «Скорая помощь» на дороге подобрала окровавленного мужчину. В больнице выяснилось, что пострадавший оскоплен – у мужчины были полностью удалены половые органы. Это был житель Старицы Евгений Сташук. От большой кровопотери он умер.

Первой версией было, что причина столь жуткого способа умерщвления – месть за насилие или расправа на почве ревности.

Обыск в доме погибшего ничего не дал. Только в спальне у изголовья висел большой лист бумаги с символом – буквой «С» в виде серпа.

Местные следователи, желавшие поскорее закрыть дело, обвинили в расправе нового супруга бывшей жены Сташука, Николая Алексеевнина. Нашли и улику – окровавленный нож. Кровь на ноже совпадала с группой крови и Сташука, и Алексеевнина. Из Алексеевнина фактически выбили «чистосердечное признание», и он получил семь лет лишения свободы.

Но вскоре милиционеры обнаружили труп замерзшего по пьяни местного жителя, Владимира Иванова. Судмедэксперт обнаружил, что молодой парень тоже был кастрирован, причем задолго до смерти.

Один из милиционеров начал самостоятельное расследование. Пообщавшись с сестрой погибшего Сташука и с семьей Иванова, он сумел разузнать о секте, совершающей свои радения в разветвленных известковых пещерах под Старицей.

Милиция и КГБ устроили засаду и в один из вечеров стали свидетелями скопческого радения. Одного удалось задержать – это оказался известный местный краевед; медицинский осмотр показал – скопец.

Тогда в городе было решено провести массовую диспансеризацию, которая выявила еще несколько сектантов-скопцов.

Главарем секты был ранее дважды судимый нигде не работающий житель Калинина 39-летний Сергей Савченко. Однажды этот Савченко изнасиловал несовершеннолетнюю дочку своего приятеля-уголовника. Ее отец – четырежды судимый – в милицию заявлять не стал, а расправился с насильником по-своему, отрезав тому гениталии.

Где-то Савченко прочел о секте скопцов и о процессе 1930 года. Он решил возродить кровавый обычай, и не без успеха: за четыре года пророк-извращенец успел «убелить» 12 человек. Несколько из них жили в Старице.

Именно Савченко придумал символику секты – стилизованную под серп букву «С». Почему именно «С»? То ли потому, что Савченко, то ли в честь Кондратия Селиванова.

Савченко сконструировал специальное кресло для оскопления – «малый трон» с отверстием в сиденье. Усадили на этот «трон» и Евгения Сташука, но тот, не выдержав страшной боли, сумел вырваться и сбежать.

Другой, уже оскопленный, сектант Володя Иванов стал осознавать мерзость происходящего и готов был выдать изуверов. Савченко приказал убрать Иванова, опоив его спиртным и нарочно оставив на морозе.

Скопцов судили тайно на территории одного из воинских гарнизонов. Лидера секты и двоих его подручных приговорили к расстрелу. Остальные получили от восьми до двенадцати лет лишения свободы.

Страшные тайные секты сущестуют и в наши дни. Традиция хлыстовщины, поклонения лже-Христам и лжебогородицам не ушла в прошлое. В 1990-е годы тысячи последователей собирала Мария Викторовна Цвигун, принявшая имя Деви-Христос и считавшая саму себя «матерью мира». Она была арестована в 1996 году в Киеве, но, досрочно освободившись, продолжает свою деятельность под именем Виктория Преображенская. Созданное ею «Великое Белое братство Юсмалос» признано деструктивной тоталитарной сектой. Ее члены ожидают неминуемого «конца света», осенью 1993 года они даже пытались совершить коллективное самоубийство, но милиция вмешалась вовремя.

В России, преимущественно в Москве, до сих пор действует секта «бога Кузи», созданная жителем ближайшего Подмосковья Андреем Поповым, еще подростком возомнившим себя богом. Он называл себя также «епископ Роман» и считал реинкарнацией Кузьмы Алексеева – мордовского лже-Христа или лжепророка, жившего в начале XIX века. Своих последователей Андрей Попов бессовестно обирал, фактически грабил, и жестоко избивал. В 2018 году он был осужден за мошенничество на пять лет.

В Сибири в тайге живут, отгородясь от мира, «виссарионовцы» – последователи лже-Христа Сергея Торопа. Эти люди отдают все имущество, все заработки своему «богу», придерживаются строгой вегетарианской диеты и отказываются от медицинской помощи.

В мире издавна существует целая сеть тайных обществ, созданных с заведомо преступными целями. Обычно их объединяют под собирательным названием «мафия». Мафий очень много: традиционные итальянские (коза ностра, каморра и другие), загадочные восточные триады, японские якудза, колумбийские наркокартели, албанская мафия, российские группировки – солнцевская братва, балашихинская, люберецкая. Однако далеко не все они подходят под определение тайного общества: не везде есть специальные церемонии инициации, не везде есть устав, опознавательные знаки, строгая иерархия и организационная структура.

Происхождение этого термина туманно. По легенде он появился еще в 1282 году, во время Сицилийской вечерни – народного восстания против французов. Начался мятеж с омерзительного происшествия: французский солдат изнасиловал местную девушку в день ее свадьбы. Мать несчастной, обезумев от горя, бегала по улицам с криками «Mia figlia!» – «Моя дочь!»; при быстром произношении эти слова звучат как «Ма-фиа». Тогда же появился лозунг «Смерть Франции, вздохни, Италия» – «Morte Alla Francia, Italia Anela», начальные буквы которого образовывают слово «мафия». В знаменитом романе Марио Пьюзо «Крестный отец» слово «мафия» переводится как «убежище».

А впервые этот термин был употреблен в 1843 году при постановке пьессы «Мафиози из тюрьмы Викариа». В изначальном тексте пьесы слова «мафия» нет, но режиссер добавил его ради «местного колорита»: в комедии речь идет о шайке, сформировавшейся в тюрьме Палермо, традиции которой аналогичны традициям мафии.

Спустя двадцать с лишним лет префект Палермо применил это слово в официальном документе в значении «тайная преступная ассоциация». Законом мафии служит омерта – тайный устав, обязующий членов преступного общества хранить тайну, не выдавая никому сведений о планах и делах мафии. Нарушители омерты караются смертью. Закон мафии регламентирует даже личную жизнь ее членов. Например, членами коза ностра и каморры не могут быть родственники полицейских, люди с беспорядочной личной жизнью, не уважающие семейные устои. Служение мафии ставится превыше всего, даже выше безопасности родных и близких.

В истории нашей страны тоже появлялись криминальные группировки, вполне подпадающие под определение тайных обществ, к тому же использовавших мистический антураж. Знаменитая «Черная кошка» – банда вымышленная, собирательный образ, но за два десятилетия до нее в Петербурге орудовала банда, поистине наводившая жуть на обывателей. Про нее сложили частушку: «Эх, яблочко, на подоконничке, в Петрограде развелись живы покойнички!»

Еще в 1918 году в милицию стали поступать очень странные заявления: граждане жаловались на то, что их ограбили покойники в саванах. Якобы эти покойники передвигались гигантскими прыжками, чуть ли не летали по воздуху и дико устрашающе ухали. Поначалу милиция отмахивалась: все обратившиеся были «из бывших», не пролетарского происхождения, а стало быть, мыслили отстало, были подвержены суевериям, да и вообще могли все придумать. Однако вскоре отношение изменилось: уж слишком много стало появляться таких «суеверных» потерпевших, да и кражи были не вымышленные, а вполне реальные. Количество обращений в милицию с рассказами о живых мертвецах достигло сотни. Среди горожан росла паника. С жертв снимали не только ценности, но даже и верхнюю одежду, а потеря теплого пальто в холодном Петрограде в годы, когда легкая промышленность практически не работала, оборачивалась настоящей катастрофой. Переохлаждение и шок приводили к серьезным заболеваниям. От всего этого было уже не отмахнуться.

Поразмыслив, следователи пришли к выводу, что в городе орудует хорошо организованная банда, использующая человеческий страх перед сверхъестественным. Они оказались правы.

Банда промышляла в районах Смоленского и Охтинского кладбищ, а также около Александро-Невской лавры. «Покойнички» вылезали в сумерках. Одетые в балахоны с капюшонами, с диким воем они выскакивали на одиноких прохожих из-за могильных оград или из темных переулков, а иногда буквально сваливались на головы прохожим, нападая откуда-то сверху. Лица их скрывали жутко раскрашенные светящиеся маски. Привидения очень высоко подпрыгивали, словно парили над землей. Перепуганные люди сами отдавали свое имущество, насилия и не требовалось.

Организатором и главарем банды был рецидивист Иван Бальгаузен, прозванный Ванька Живой Труп. Он столковался со спившимся мастером-жестянщиком по фамилии Демидов. Этот Демидов сконструировал и изготовил крепившиеся к обуви пружины, позволявшие передвигаться гигантскими прыжками. Любовница Ивана, Мария Полевая по кличке Манька Соленая, шила балахоны наподобие саванов и раскрашивала маски.

Конечно, необходима была изрядная ловкость, чтобы бегать на таких пружинах, не теряя равновесия и не падая. Поэтому Иван Бальгаузен абы кого в свою банду не брал, а проводил нечто вроде кастинга. К тому же успех предприятию обеспечивала таинственность, налет мистики, потому бандиты предпочитали не распространяться о своем промысле, не смешиваться с другими бандами. Однако даже при такой скрытности к 1920 году к банде Бальгаузена примкнуло 20 человек, составив нечто вроде тайного общества. Информаторы, услугами которых пользовалась милиция, ничего не могли о них собщить.

А число нападений все росло и росло! Городские власти потребовали от начальника Петербуржского уголовного розыска Владимира Кишкина немедленно ликвидировать банду.

Кишкин принял решение ловить «попрыгунчиков» на живца. Сотрудников УгРо одели поприличнее и отправили на прогулку в те места, где чаще всего нападали бандиты. Им велено было вести себя показательно беспечно, заходить в питейные заведения и демонстрировать наличие денег.

Способ сработал: «попрыгунчики» напали. Но «буржуи», вместо того чтобы перепугаться и отдать ценности, оказали сопротивление, достали наганы и, пообещав стрелять на поражение, предложили нападающим сдаться. Таким образом удалось взять «живьем» несколько бандитов. Те немедля сдали всех остальных, указав адрес «малины» – дом № 7 по Малоохтинскому проспекту. Во время обыска там обнаружили около сотни шуб и сорок золотых колец.

Иван Бальгаузен и мастер Демидов были приговорены к расстрелу, остальные – к различным срокам тюремного заключения. Получила срок и Манька Соленая. Говорят, что после отбытия наказания она работала кондуктором в трамвайном депо.

Рассказ об оккультных тайных обществах XIX века придется начать с биографии человека, никогда ни в одном тайном обществе не состоявшего. Выдающийся мистик, знаток герметической магии Элифас Леви (настоящее имя Альфонс-Луи Констан) стал автором многих книг и сильно повлиял на умы последующих поколений.

Сын сапожника, он с юности готовился стать священником, но влюбился и был вынужден отказаться от духовного сана. Брак его вышел крайне неудачным, хоть и был заключен по любви: все дети умирали во младенчестве, а потом и жена ушла к другому. Альфонс-Луи Констан увлекался мартинизмом, социализмом, трижды отбывал тюремный срок за политические памфлеты, мечтал об идеальной республике, в которой власть будет принадлежать духовно совершенной и просвещенной элите, а народ процветать под ее мудрым управлением. Из-за жестоких и трагических событий Французской революции 1848 года перенес горькое разочарование, окончательно убедившись в том, что «массы» не способны установить гармоничный порядок и нуждаются в наставлении сверху.

Сотрудничая в социалистическом журнале, он стал публиковать статьи о магии и каббале. Принялся вызывать духов мертвых, и один раз, при свидетелях, вызвал дух Аполлония Тианского – древнего мага, нашедшего «изумрудную скрижаль». У него находились единомышленники, пропагандировавшие магнетические, магические и каббалистические идеи как основу социализма. Именно тогда он взял псевдоним – Элифас Леви.

Леви развивал идею о необходимости создания просвещенной и посвященной в герметические тайны элиты, которая приведет народ к свободе, равенству и братству, то есть к истинному социализму.

Идеи Леви были подхвачены многими оккультистами и повлияли на мировоззрение Герметического братства света, ордена Золотой Зари и Теософского общества Блаватской. Эти тайные общества как раз и поставили своей целью выковать требующуюся «элиту».

Параллельно с лондонским орденом Золотой Зари в Нью-Йорке действовало Теософское общество, основанное русской женщиной Еленой Петровной Блаватской, которую одни считают ярким русским религиозным философом и провидицей, а другие – мошенницей и шарлатанкой.

Родилась Елена Ган (в замужестве Блаватская) в 1831 году в семье военных; отца часто переводили с одного места службы на другое, и семья переезжала вместе с ним. Мать Елены Петровны, популярная писательница, умерла рано от скоротечной чахотки. После ее смерти Елена жила в семье бабушки и дедушки по материнской линии в Саратове, где получила хорошее образование. В доме была огромная библиотека, доставшаяся по наследству от князей Долгоруких – родственников по женской линии. Среди прочих, в библиотеке были книги по оккультизму и герметическим наукам, и девочка с интересом их прочла. Елена росла умным и талантливым ребенком: рисовала, писала стихи, составила огромный гербарий.

В восемнадцать лет ее выдали замуж за человека много ее старше, высокопоставленного чиновника. Спустя три месяца после свадьбы Елена сбежала от мужа и отправилась путешествовать. По законам Российской империи жена не имела права жить отдельно от мужа, поэтому Елена села на английский парусник, отплывающий в Константинополь, и поспешно покинула Родину.

Несколько лет Елена провела в беспрестанных странствиях: в Стамбуле работала цирковой наездницей, потом отправилась в Лондон, оттуда – в Египет, два года пробыла в Индии, где, по ее собственным словам, познакомилась с махатмами – высшими посвященными. Слово «махатма» можно перевести с санскрита как «большая душа» – это человек, достигший наивысшего духовного развития, с помощью специальных техник подчинивший духу смертную природу, развивший в себе высшие, паранормальные способности. Свои путешествия по Индии Блаватская описала в книге «Из пещер и дебрей Индостана», имевшей значительный успех.

Из Индии Блаватская проникла в Тибет – чрезвычайно закрытое государство, и умудрилась пробыть там семь лет, изучая тайные науки, которые европейцы называли оккультизмом. Потом она вернулась в Россию, затем снова отправилась в Европу, где примкнула к гарибальдийцам.

В 1875 году Блаватская основала Теософское общество. Общество ставило перед собой три цели: основать ядро всемирного братства без различия расы, веры, пола, касты и т. п.; поощрять сравнительное изучение религий, философии и наук; исследовать необъясненные законы природы и скрытые силы человека. Это общество не было тайным, но его члены изучали сакральное знание, которое предпочитали скрывать от непосвященных. Одна из книг, написанных Блаватской, так и называлась – «Тайная докторина».

В этой книге была изложена теория семи коренных рас, в разные эпохи населявших землю.

Первая коренная раса состояла из студенистых аморфных существ и «получила свое дыхание жизни от солнца». Вторая обладала «более определенным составом тела». Третья, проживавшая на затонувшем в Индийском океане континенте Лемурия, состояла из гигантских обезьяноподобных существ. Именно тогда на Землю прилетели инопланетяне с Венеры и вдохнули в животного человека «священную искру», зачаток человеческой души, так появилась четвертая раса. Пятая раса, которую Блаватская называла «арийской», – это потомки единственного человека, выжившего после Всемирного потопа. Сейчас цикл пятой расы завершается, и людям предстоит перейти к шестой и седьмой расам. Представители седьмой расы, все как один, будут махатмами – сверхчеловеками.

Описывала она и Гиперборею, родину второй коренной расы – огромный континент, располагавшийся вокруг Северного полюса, но впоследствии почти исчезнувший. По ее мнению, климат в те времена был совсем иным, на Гиперборее жить было вполне комфортно.

Родиной четвертой расы, по ее мнению, стала Атлантида – жители которой обладали сверхспособностями.

Далее Блаватская вступала на крайне опасную почву: она делила человечество на Богом вдохновленных людей и на низшие существа, в которых отсутствует «священная искра». Именно этим Блаватская объясняла «разницу в умственных способностях между арийскими и другими цивилизованными народами» и «дикарями», под которыми она понимала островитян «Южного Моря», бушменов и другие племена Африки, коренные народы Австралии и проч. «Священная Искра отсутствует в них, и лишь они являются сейчас единственными низшими расами на этой Планете, и по счастью, – благодаря мудрому уравновесию Природы, которая постоянно работает в этом направлении – они быстро вымирают», – рассуждала Блаватская. Вряд ли эта провидица и ясновидящая понимала, чем обернется ее теория.

Оппонентом теософии считал себя черный маг и оккультист Алистер Кроули, родившийся в год смерти Элифаса Леви и считавший себя его реинкарнацией. Родился и рос Алистер в семье крайне религиозных протестантов, мальчика насильно заставляли каждый день изучать Библию, что заставило его возненавидеть христианство. За это мать стала называть его «зверем 666», а мальчик, вместо того чтобы испугаться, полюбил это прозвище.

Юноша увлекся оккультизмом, мистицизмом, магией, он быстро разочаровался в университетском образовании, зато свел знакомство с Самюэлем Мазерсом – одним из основателей ордена Золотой Зари. Алистер стал членом ордена, но за два года, проведенных там, он нажил больше врагов, чем друзей.

Уйдя из ордена, Кроули много путешествовал, побывав в Мексике, Латинской Америке, Индии. В Париже он женился на сестре своего друга-художника, молодой хорошенькой вдове.

Супруга Кроули родила ему двух детей, под его влиянием увлеклась оккультизмом, возомнила себя ведьмой, но потом пристрастилась к наркотикам, стала много пить, и в 1909 году супруги развелись.

В 1920 году Кроули дал в нью-йоркской газете объявление, что ищет горбатых, кривых, хромых женщин и мужчин, которые в телемской обители благодаря магии должны были превратиться в великолепно сложенных красавцев. Желающие откликнулись!

Вместе с этой компанией Кроули уехал на остров Сицилия и основал там сатанинское Телемское аббатство («телема» по-гречески значит «воля»), главным правилом которого стало «делай что хочешь».

Это было закрытое тайное общество, члены которого проводили оккультные ритуалы, сопряженные с жервоприношениями животных, поклонялись забытым древним богам и в их честь устраивали оргии.

Здание, в котором размещалось аббатство, сохранилось. Это был не замок и даже не особняк, а просто небольшой одноэтажный дом, лишенный удобств. Последователи Кроули расписали его стены своеобразными рисунками, потом их забелили, но не так давно для съемок документального фильма снова расчистили.

Кроули исповедовал принцип «любви», которую он понимал именно как любовь физическую. Кроули заимствовал идею китайских даосов о том, что правильное совокупление продлевает жизнь. Дабы достичь долголетия и поправить здоровье, даосы скрупулезно регламентировали половой акт: какую позу принять, как дышать, какого цвета простыни выбрать, что есть и что пить до и после… Но в аббатстве телемы Кроули все упростил: он практиковал обильные и беспорядочные совокупления, как гетеро-, так и гомосексуальные, причем любовный пыл участников подогревался разнообразными возбуждающими средствами, в том числе наркотическими.

Аббатство просуществовало три года. Пришедший к власти Муссолини крайне неодобрительно относился к всевозможным тайным обществам, на этот раз поводом для преследований стала смерть одного из участников телемы, наступившая после жестокого ритуала, на котором в жертву была принесена бродячая кошка. Кровь бедного животного сцедили в чашу и выпили, результатом стало острое кишечное отравление, один из отравившихся умер.

Полиция произвела расследование действий странной секты, и всех ее участников выдворили с Сицилии.

Кроули еще много путешествовал, менял любовниц, даже женился. Он написал много книг, проводил спиритические сеансы, связываясь с «высшими неизвестными». Возглавил орден Восточных Тамплиеров, переработав его устав и обряды на основе древних арабских легенд о Мансур аль-Халладже, мистике IX–X веков, отождествлявшем себя с богом.

Гитлера он называл «магом, не сумевшим понять суть таинства», и всячески выражал свое неодобрение нацизму. Но несмотря на это, многие признавали, что идеи Кроули оказали большое влияние на нацистский оккультизм.

В 1927 году вышла книга британца Талбота Мэнди, более четверти века прослужившего в Индии. Это был роман-расследование. В книге утверждалось, что в мире невидимо для окружающих живут девять человек – высших магов, или махатм, каждый из которых обладает сокровенным знанием по одной из областей. Маги хранят девять книг.

Первая книга рассказывает о технике пропаганды и психологической войне. Вторая книга посвящена физиологии; среди прочего в ней описаны способы, как убить человека одним прикосновением. Третья содержит сведения о микробиологии. Четвертая говорит о превращении металлов и включает рецепт искусственного получения золота. Пятая излагает учение обо всех средствах связи, земных и внеземных. В шестой заключены тайны гравитации. Седьмая – это обширнейшая космогония. Восьмая рассказывает о природе и свойствах света. Девятая содержит законы эволюции обществ, позволяя предвидеть их развитие и падение.

Хранители книг, высшие маги, постоянно мониторят развитие науки, стремясь обрывать исследования, которые приведут к гибели человечества.

В конце XIX – начале XX века в Германии и Австрии стали, как грибы, возникать так называемые фёлькише-общества, народные общества, или общества по изучению немецкой истории и культуры. Внешне они могли выглядеть как нечто вполне невинное: хоровая капелла, кружок альпинистов, школа гимнастики. Отличием было то, что фёлькише-общества жили по «народному календарю», то есть по древнему языческому календарю германской расы. Порой структура таких фёлькише-групп напоминала айсберг: наверху – мирный кружок кройки и шитья, а под ним – нацистское сообщество, воспитывающее будущих штурмовиков.

Члены этих сообществ проводили «народные» ритуалы, поклонялись Одину и Тору, изучали скандинавские руны. «Мировоззрение… фёлькиш коренится в осознании того, что все люди одной крови являются большой семьей, что все братья по крови обязаны заступаться друг за друга, жить для них, жертвовать для них всем, что имеешь», – писал будущий гауляйтер Артур Динтер. Вроде правильные мысли, но так постепенно создавалась нацистская идеология. Далеко не всегда фёлькише-союзы оставались мирными: их члены устраивали провокации против еврейского населения Германии. Существовали даже специальные бойцовые hammer-группы (hammer означает «молот»).

Было бы неправильно думать, что белокожие светловолосые мужчины и женщины объединялись по расовому признаку исключительно в Германии. Подобные сообщества возникали по всему миру.

Так, в Южной Африке в 1918 году было образовано Братство африканеров – тайное расистское общество белых мужчин, говорящих на африкаанс. Оно просуществовало вплоть до отмены режима апартеида в 1994 году. Общество было весьма влиятельным в ЮАР, являлось закрытым центром принятия политических решений, объединяло ведущих представителей государственного аппарата, правящей парии и церкви.

Теория элит предполагает, что народ в целом не может управлять государством и эту функцию осуществляет некая «элита общества». Теорию эту обосновывали многие философы – Платон, Конфуций, Макиавелли, Ницше. В разные времена эту элиту называли по-разному: «патриции», «раса господ», «высшая раса», «сверхчеловеки». Народ же именовался то «плебеями», то «расой рабов», то «быдлом», то «последними людьми».

С теорией элит тесно связана «теория заговоров», утверждающая, что всем известные официальные политики – не более чем марионетки, а на самом деле миром управляет «тайное мировое правительство», «сионские мудрецы», «серые кардиналы» и т. д. До сих пор конспирологи упоминают небезызвестный Комитет трехсот или «Олимпийцев». Однако антисемитская подоплека уже потеряла актуальность, и, согласно современной версии, это тайное общество, претендующее на роль «мирового правительства», было создано английскими аристократами еще в 1727 году. Считается, что Комитет трехсот контролирует политику, торговлю, банковское дело, средства массовой информации и вооруженные силы.

Элиты разных эпох отбирались по самым разным признакам: физическая сила, древность рода и знатность, образование, ум и опыт, благосостояние. Принадлежность к элите может доказываться физической силой, может передаваться по наследству, но также элиту могут избирать. А еще будущую элиту могут заранее отбирать и воспитывать с учетом политических и жизненных реалий. Эту роль одно время выполняла таинственная Цикада 3301. Цикада публиковала в интернете замысловатые головоломки, требующие знания криптографии, стеганографии, двоичных кодов и языков программирования. Разгадавших головоломку ждали некие награды.

4 января 2012 года на сайте «4chan» был размещен пост: «Привет. Мы ищем лиц с высоким интеллектом. Для этого мы разработали тест. В этом изображении есть скрытое сообщение. Найдите его, и оно покажет вам, как найти нас. С нетерпением ждем тех немногих, кому удастся пройти весь путь. Удачи. 3301». Первая серия головоломок публиковалась в течение месяца. Вторая началась год спустя, еще через год появилась третья серия головоломок, на этот раз в Твиттере.

На этом головоломки кончились. В 2017 году было найдено новое сообщение от имени общества Цикада 3301: «Остерегайтесь ложных путей. Всегда проверяйте подпись PGP от 7A35090F. 3301».

Американские университеты имеют давнюю традицию тайных обществ. Они стали появляться еще в XVIII веке, а в конце XIX – начале XX века тайные общества считались характерной чертой высшего и среднего специального образования.

В одном только знаменитом и крупнейшем в США Йельском университете с давних времен существует не менее пяти тайных обществ: «Череп и кости», «Волчья голова», «Свиток и ключ», «Книга и змея», «Дельта-Каппа-Эпсилон» и другие. Это совсем не привычные нам кружки по интересам или невинные молодежные тусовки, когда молодые люди у костра поют песни собственного сочинения. Несмотря на подчас дикие студенческие обычаи и церемонии, эти общества очень богаты и явно финансируются кем-то со стороны. Они имеют свои здания для заседаний, куда допускаются исключительно члены этих обществ. Никто не знает, сколько в них членов и что это за люди. Общества могут назначать стипендии для своих членов и делать значительные благотворительные пожертвования. В обмен на спонсорскую помощь таинственные лидеры общества требуют от его членов и от руководства университета ответной благодарности и полной лояльности.

История старейшего тайного университетского общества США подбирается к двум сотням лет. Это Societas Domi Pacificae, или общество Мирного дома, которое базируется в Университете Брауна, в Провиденсе, штат Род-Айленд. Оно было организовано в 1824 году. Считается, что это была первая общественная организация в Провиденсе, которая стала проводить курс обучающих лекций для всех желающих.

Но не всегда роль этих обществ положительна! Порой они бывают связаны с коррупционными скандалами или замешаны в делах о хищениях, не говоря уже о том, что шокирующие и подчас хулиганские обряды инициации создают довольно крупные проблемы, переходящие в судебные процессы.

Печально известно студенческое братство «Дельта-Каппа-Эпсилон». В 1892 году один из новичков, проходя ритуал инициации, должен был с завязанными глазами как можно быстрее добежать до кафе, где его ждали остальные. Молодой человек сослепу случайно напоролся на острый кол, торчавший из какой-то повозки. От боли он потерял сознание, но шалопаи-сдуденты не сочли нужным обратиться к врачу. Спустя несколько дней бедняга умер от перитонита.

В 1928 году история повторилась: новички должны были в мокрых пижамах карабкаться по матрасным пружинам, подключенным через реостат к городским электросетям. Этот обряд сохранялся пятнадцать лет, но в 1928 году один из студентов получил смертельный разряд и погиб.

Но как правило, обряды инициации не столь опасны: новичку всего лишь нужно украсть что-то необычное: выпросить лифчик у девушки, заполучить телефон гей-стриптизера, выкрасть какое-нибудь приметное учебное пособие, например скелет из класса анатомии. Однако порой обряды принимают характер форменных издевательств с явно сексуальной окраской: новички вынуждены полностью обнажаться, в таком виде ложиться в гроб; заниматься мастурбаций над человеческим черепом; приспустив штаны, терпеть шлепки и проч.

В целом высшие школы обычно справляются с контролем над студенческими тайными обществами, хотя далеко не всем ректорам и деканам они нравятся. Некоторые пытаются с этими обществами бороться. Так, в 1908 году Отто К. Шнайдер, президент Чикагского совета по образованию, провел целую кампанию противодействия таким обществам, но общества выжили и продолжают существовать.

Общество «Череп и кости», оно же Орден 322, или Братство смерти, считается старейшим в Йельском университете: оно было основано в 1832–1833 годах и первоначально называлось «клубом Евлогии» в честь древнегреческой богини красноречия. После переименования эмблемой общества было принято изображение черепа и двух перекрещенных костей под ним. Под костями всегда стоит число 322. Что оно значит – точно не известно. Может быть, это год смерти Демосфена – знаменитого древнегреческого оратора. Может быть, намек на дату основания клуба с присовокуплением двойки в знак того, что общество повторяет традиции более старого немецкого клуба[57]. Членом «Черепа и костей» некогда был Джордж Буш-старший.

Немного уступает «Костям» Общество свитка и ключа, основанное в Йельском университете в 1842 году, самое богатое из обществ Йеля.

Более молодые общества «Книга и змея» (1863) и «Волчья голова» (1884) тоже достаточно известны. «Книга и змея» гордится своим залом заседаний, прозванным «могилой», – это здание, напоминающее афинский храм Эрехтейон, без окон и только с одной дверью.

Вообще символика смерти и названия с упоминанием символов смерти характерны для таких студенческих обществ. Есть другое, называемое «Череп и венок» (в Эксетере), или еще «Гроб и кости» (в колледже Фенвик), члены которого именуют себя «костями».

Вырастая и мужая, «элита» не избавляется от привычки объединяться в тайные общества. Общества эти порой оказываются весьма мрачно и даже гнусно прославлены. Наверное, лидером можно назвать ложу Propaganda Due, или Ложу Пи-2, масонскую ложу, основанную в 1877 году.

После Второй мировой войны Великий Восток[58] Италии методом жеребьевки пронумеровал все масонские ложи. Ложе «Пропаганда» достался номер 2. До 60-х годов эта ложа мало чем выделялась, но все изменилось после того, как ее великим мастером в 1967 году стал Личио Джелли. Он реорганизовал ложу, исключив всех «спящих» членов, и пригласил новых, «полезных» людей. Кроме того, он придал ложе яркую антикоммунистическую и профашистскую направленность.

При Джелли Пи-2 была замешана в многочисленных преступлениях, финансовых махинациях и убийствах. Ложу даже порой называли «государством в государстве», или «теневым правительством»: среди ее членов были весьма влиятельные лица, в том числе Виктор Эммануил – сын последнего итальянского короля, миллиардер Сильвио Берлускони, позже ставший премьер-министром Италии, главы итальянских разведывательных служб и латиноамериканские политики весьма сомнительного толка.

После краха Banco Ambrosiano (одного из главных банков Милана, акционером которого был Банк Ватикана) и убийством его президента Роберто Кальви в Лондоне в 1976 году, масонская хартия у ложи Пи-2 была отозвана, но ложа продолжила действовать подпольно, в нарушение Конституции Италии, запрещающей тайные ассоциации. Подозревали, что значительная часть банковских средств осела на счетах членов ложи Пи-2.

В 1977 году Джелли взял под контроль газету Corriere della Sera, обеспечив ей в период финансовых трудностей кредитование из Банка Ватикана. В ответ газета принялась популяризировать крайне правые идеи и опубликовала длинное интервью с Джелли, который, не скрываясь, рассказал, что выступает за то, чтобы итальянская конституция была переписана, а законодательство изменено. Когда его спросили, кем он всегда хотел быть, Джелли ответил: «Кукловодом».

Богемская роща (англ. Bohemian Grove), расположенная на берегу реки под названием Русская, близ города Монте-Рио в Калифорнии, – это закрытый элитный мужской клуб, на территории которого происходят весьма странные вещи. Ежегодно в июле там собираются люди чрезвычайно богатые и влиятельные (главы крупнейших корпораций, крупнейшие издатели, бывшие американские президенты и другие правительственные чиновники) и поклоняются 12-метровой статуе совы, а сова – это традиционная эмблема ордена иллюминатов. Совпадение ли это?

Очередь в члены клуба – около 15 лет. Члены клуба вправе пригласить гостей, но не любых: всех, кто посещает Рощу, тщательнейшим образом проверяют. Все посетители клуба дают подписку о неразглашении увиденного там. Конспирологи утверждают, что Богемский клуб – не что иное, как тайное мировое правительство.

Девиз клуба – «Пауки, плетущие паутину, сюда не приезжают», но реалии жизни его опровергают: именно на территории Богемской рощи в 1942 году обсуждался Манхэттенский проект, то есть создание ядерной бомбы. Есть свидетельства и о других крупных коммерческих сделках, совершенных именно в этом клубе.

Основан Богемский клуб в 1872 году, но поначалу его члены собирались в разных местах. Лишь к концу века клуб выкупил красивейшую Богемскую рощу, состоящую из древних секвой, и стал проводить там ежегодные летние заезды.

Большинство построек в Роще – это увеселительные заведения. Там есть амфитеатр для представлений, рассчитанный на две тысячи человек, и обеденный круг на полторы тысячи человек.

Кроме того, там больше сотни спальных домиков, выстроенных группами по типу летнего лагеря. Каждая группа домиков имеет свое название: Mandalay, Cave Man, Isle of Aves, Hillside и другие. Одновременно в Богемской роще может жить до 2500 человек.

В центре Рощи находятся 12-метровая цементная статуя совы и большой пруд. Там в первую неделю июля вот уже девяносто лет подряд проводится ритуал жертвоприношения, во время которого сжигается кукла-чучело, наподобие российской Масленицы. Ходят сплетни, что сжечь могут и живого человека, но это только сплетни.

В 2000 году двое репортеров поставили в Роще скрытые камеры и засняли на пленку этот ритуал. Один из репортеров расценил ритуал как пугающий и сатанистский, другой счел его инфантильной забавой, свидетельствующей о желании мировых лидеров расслабиться и хоть на краткое время почувствовать себя детьми.

С тех пор еще несколько пронырливых журналистов проникали в клуб и устраивали скрытые видеосъемки. Судя по некоторым кадрам, можно заключить, что посетители Рощи занимаются гомосексуальным сексом. Есть сведения и о том, что туда доставляют мужчин-проституток. Обитателей Рощи подозревают в совершении человеческих жертвоприношений, организации гомосексуальных оргий, похищении детей и много в чем еще. Утверждают, что у всех чужаков, проникнувших в клуб, «обнуляют» память, используя новейшие методики. Также утверждают, что Роща тесно связана с университетским обществом Skull & Bones (Череп и кости).

В этом клубе состоит большая часть лидеров республиканской партии: экс-президент Джордж Буш-старший, министр обороны Доналд Рамсфелд, бывшие госсекретари Колин Пауэлл и Джеймс Бейкер, главный американский дипломат Генри Киссинджер, бывший глава Федеральный резервной системы Пол Волкер и многие другие. С начала ХХ века каждый республиканский президент США попадал в Bohemian Grove – но только по истечении президентского срока. Не менее внушителен и список деловой элиты: Дэвид Рокфеллер, председатель совета директоров ExxonMobil Эд Галанте, один из главных акционеров ChevronTexaco Сэмюэль Армакост, представители семьи, основавшей Hewlett-Packard, Артур и Уолтер Хьюлетты и так далее. Большинство владельцев компаний оборонной промышленности, крупнейших дельцов в сфере недвижимости, в сырьевой отрасли также входят в этот клуб.

Еще в конце 40-х годов в целях сохранения американского контроля над Европой появился целый ряд проамериканских организаций, таких как «Европейское движение», «Американский комитет за объединенную Европу», «Европейская молодежь» и др. Большая их часть финансировалась из США, что вызывало негативную реакцию в обществе. Тогда был создан элитарный Бильдербергский клуб, состоящий из очень богатых и влиятельных европейцев, но проамерикански настроенных.

Это неофициальная ежегодная конференция, состоящая примерно из ста тридцати очень влиятельных политиков, банкиров, бизнесменов. Вход на конференцию возможен только по личным приглашениям. Первое заседание состоялось в голландском городе Остербек в отеле «Бильдерберг» в мае 1954 года. Председателем клуба стал принц Бернгард Голландский, бывший офицер СС. В заседании приняли участие Ротшильды, Рокфеллеры, президент Фонда Карнеги Д. Джонсон и другие воротилы крупного бизнеса. Целью клуба ставилось создание европейского супергосударства с единой валютой, находящегося под «естественным» контролем США, что и было осуществлено в форме Евросоюза.

Структура клуба напоминает структуру масонской ложи с тремя степенями посвящения. Восемьдесят процентов участников допущены лишь во Внешний круг. Они знают только часть реальной стратегии и истинных целей организации. Второй круг, или Комитет управления (Steering Committee), состоит из 35 человек. Они знакомы с задачами клуба намного глубже. Но правит всем Консультативный комитет (Advisory Committee), куда входит не более десятка человек.

Как писал итальянский журнал «Эуропео» в 1975 году, «несмотря на пестроту своего состава, в целом бильдербержцы – это некое суперправительство, на свой фасон перекраивающее правительства стран Запада». На своих заседаниях Бильдербергская группа принимает стратегические решения по ключевым вопросам финансовой, военной и социальной политики, минуя правительственные органы ведущих стран мира. Есть мнение, что именно на собраниях Бильдербергского клуба «избирают» будущих президентов США и премьер-министров Великобритании.

В настоящее время постоянными участниками клуба являются Эдмунд де Ротшильд, Дэвид Рокфеллер, Збигнев Бжезинский, Пол Волфовиц, Генри Киссинджер, Ричард Холбрук, Этьен Давиньон, Генри Гейнц, Романо Проди и некоторые другие. В актив клуба входят представители аппарата Президента США, Госдепартамента, крупнейших корпораций, банков и деловых кругов. Собираются члены клуба один раз в год в течение четырех дней, как правило в мае – июне, в разных городах, либо в замках, либо в дорогих гостиницах, в условиях полной секретности.

На финансирование деятельности Бильдербергской группы тратятся гигантские суммы, но установить их происхождение практически невозможно: все они поступают через подставные организации, расположенные на Багамах, в Лихтенштейне, Люксембурге и Швейцарии.

По своей сути Бильдербергская группа очень близка к понятию «тайное мировое правительство».