В субботу днем, после празднования моего дня рождения, Эмбер не спеша прощалась с Робом. Целовалась и ворковала с ним около его кабриолета, а я в это время беспокойно переступала с ноги на ногу на тротуаре, переживая, что мы пропустим автобус, если не поторопимся. Переживая, что моя мать узнает, что в мой день рождения мы тусили у богатого «дяди» Эмбер. Ее ярость я смогла бы вытерпеть, но вот мысль о том, что она могла запретить мне проводить время с Эмбер, приводила в ужас. Потому что именно на этой неделе я впервые открыла в себе сексуальность. Впервые во мне проснулась чувственность. Впервые я испытала настоящее желание. Теперь мне открылись новые возможности и не хотелось от этого отказываться.

— Эмбер.

Я лишь хотела ее немного поторопить, но не смогла скрыть беспокойства. Ее имя прозвучало как мольба и одновременно как проклятие.

Она резко повернула ко мне голову, недовольно изогнув брови, тем самым давая понять, что не приемлет, когда ее поторапливали. Через пару секунд выражение ее лица смягчилось, а на губах заиграла игривая улыбка.

— Эмили, — сладким голосом обратилась она ко мне. — Разве Роб не заслужил хороший поцелуй за все то, что он для нас сделал?

— Заслужил, конечно. — Я наблюдала за ее заигрываниями с Робом, понимая, что все это он, в основном, сделал ради самого себя, а не для нас, но возражать не стала. Было весело: он подарил нам много чего симпатичного, дал хорошие наркотики — все это стоило минетов и уставших мышц бедер. — Просто автобус...

Однако Эмбер либо не услышала, либо время ее не сильно волновало, потому что она просто подозвала меня кивком головы.

— Иди попрощайся с ним, Эм. Поцелуй его.

От такой просьбы мое сердце забилось чаще, а щеки порозовели и между ног стало жарко. И не только потому, что хотела получить один последний поцелуй. Переживаний об автобусе как не бывало, поэтому я сделала три шага по направлению к ним и запрокинула голову, чтобы дотянуться до губ Роба. Я прикоснулась языком к кончику его языка, а потом провела им по его нижней губе.

— Боже, Эм. Автобус вот-вот уедет. Нам нужно бежать. — Эмбер поддразнивала меня, показывая, что все это время знала о моих переживаниях. Взяв за руку, она увела меня от нашего «дяди». Я помахала ему рукой еще разок, а затем мы сорвались на бег, запрыгнув в автобус как раз перед тем, как начали закрываться двери.

Мы сели в конце автобуса и, переведя дыхание, рассмеялись.

— Он клевый, да? — спросила Эмбер, когда мы успокоились. Однако продолжила, не дав мне ответить: — Я знала, что он тебе понравится. Ты не возражала, когда я командовала там, верно? Когда я попросила тебя поцеловать Роба на прощание?

— Совсем нет. Мне понравилось целовать его.

Хотя это была ложь. Точнее, не совсем правда. Мне понравилось абсолютно все, чем мы занимались на неделе втроем. Каждый новый опыт. Но тот последний поцелуй понравился мне так сильно не только благодаря ощущению чужих губ на моих губах и того, как переплетались наши языки. А еще и благодаря тому, что Эмбер сказала мне сделать это... приказала игриво и любя.

Это не был первый раз, когда я узнала, что мне нравится подчиняться. Пару месяцев назад, когда мы только познакомились с ней, Эмбер раскрыла во мне это желание. Угождать. Отдаваться.

В этот раз ее приказ вновь разбудил мои сексуальные фантазии. Она разбудила нечто — создание, которое жило очень глубоко в моей душе, и теперь, пробудившись от спячки, мечтало насытить жажду похоти; мечтало, чтобы его приласкали. И это создание готово было встать на колени перед тем, кто сможет его накормить.

Тогда я впервые увидела себя женщиной. А Эмбер оказалась первой, кому мне захотелось угодить.

Мои ноги двигались сами по себе, ведомые чем-то, что нельзя было описать лишь словом сострадание, любопытство или долг. Я встала на колени перед Ривом и взяла безвольное запястье Эмбер в свои руки. Телом я присутствовала рядом с ними, переживая за подругу, но голова была, как в тумане. К тому же, я все еще ощущала запах секса, а в теле тихо и звонко звенели отголоски подаренных Ривом оргазмов, как слабые звуки камертона.

А еще слова Саллиса. Он намекнул, что любит меня, и что знает, кто я, знает, что я являлась подругой Эмбер. Это повергло меня в шок задолго до того, как я столкнулась лицом к лицу с ее призраком во плоти.

Она же умерла.

Я была сбита с толку. И испытывала облегчение. Была не на шутку напугана.

Вокруг меня гудели голоса, обсуждающие Эмбер, но все, что они говорили, не имело смысла. Все, что я слышала, это ровный гул и ее всхлипы, более тихие, чем когда я только увидела Эмбер, едва слышные. Она, казалось, была без сознания, но испытывала настолько сильную боль, что хныкала даже во сне.

Рив пытался заставить ее открыть глаза, мягко похлопывая по щеке той же ладонью, которой совсем недавно ласкал меня. Пальцы которой были в моем рту и во мне. Его лицо выражало волнение, а голос был полон эмоций, пока он пытался уговорить ее очнуться. Точно так же он разговаривал со мной в самые интимные моменты.

— Эмили. Это ты, — прошептала Эмбер.

Мое внимание переключилось на нее. И я пришла в себя. Теперь я осознавала, что Эмбер была здесь, что она ранена, что вокруг из-за нее творится безумие. Остро осознавала, что Рив окончательно понял: его Эмбер и моя Эмбер — один и тот же человек.

— Да, это я.

Я погладила ее по руке, стараясь не обращать внимания на синяки под глазами, сломанный нос и землистый цвет кожи. Ее сильно избили. Она была крайне истощена, и ее запястье в моей руке казалось слишком хрупким. Я прижала пальцы к вене, чтобы прощупать пульс, который оказался, на удивление, сильным для такой тощей фигурки. Казалось, это не могла быть та самоуверенная, энергичная женщина, которую я знала. И все же это была она. На мои плечи давила тяжесть вины и скорби, а горло саднило, словно в него песка насыпали.

Но ей нужен был кто-то сильный, чтобы поддержать, а я была хорошей актрисой. Поэтому с высоко поднятой головой и голосом, полным уверенности, произнесла:

— Я рядом.

Ее губы опухли и кровоточили, поэтому она не смогла улыбнуться мне, но я видела, что уголки немного приподнялись.

— Это и правда ты. — Она с трудом говорила, ее мучила отдышка. — Джо сказал, что ты прислала его, чтобы спасти меня. Я...

Я оглянулась на Джо, когда Эмбер зашлась в жутком приступе кашля, который чуть ли не пополам согнул ее. Она даже не могла приподнять голову, это требовало слишком много усилий.

— Не трать силы. Мы отнесем тебя в постель, Ангел. — Рив кивнул своим людям.

Ангел. Он всегда так называл ее или только сейчас проявил нежность? Хотя, это в любом случае было довольно личное. Как будто я стала свидетелем любовной сцены.

— Мне нужно кое-что из моего офиса, — сказал Джеб одному из охранников. — Катетер из сумки. А в сейфе есть обезболивающее.

Он продолжал раздавать приказы, а я встала, чтобы освободить дорогу Риву, когда тот поднял Эмбер на руки. Потом повернулась к Бренту, менеджеру ранчо.

— Может, стоит вызвать врача?

Уверена, Джеб мастер своего дела, но он ветеринар.

Брент покачал головой.

— Джеб знает, что делает, а мы не хотим привлекать лишнее внимание.

Только я хотела начать протестовать, как меня позвала Эмбер, вновь обратив на себя мое внимание.

Рив уже начал подниматься по лестнице, держа ее на руках, но остановился и повернулся, чтобы она могла меня видеть.

— Я сейчас приду, Эмбер, — пообещала я. — Мне всего лишь нужна минутка, чтобы переговорить с Джо, а о тебе пока позаботятся.

Она кивнула, закрыв глаза, словно ей слишком тяжело давалось держать их открытыми.

Я взглянула на мужчину, который держал ее в объятиях. Пару мгновений назад он был моим мужчиной, а теперь я в этом сомневалась. По выражению его лица трудно было что-то понять. Но стоило мне встретиться с ним взглядом, как комната накренилась. В его глазах бушевало пламя эмоций. Они были настолько темными и мощными, что точно нельзя было сказать, что он чувствовал. Только то, что чувствовал. И Рив хотел поделиться со мной своими переживаниями. Даже несмотря на то, что теперь было очевидно, скольким я не делилась с ним.

Мою грудь сдавило, и я отвернулась, разорвав зрительный контакт. Слишком много всего навалилось. Я поспешила к Джо, зная, что Рив еще целую минуту смотрел мне вслед и только потом понес Эмбер наверх.

Я полностью переключилась на Джо. Как только вошла в комнату, сразу же увидела его, а уже потом разбитую девушку в руках Рива. Но рассмотреть Джо толком не успела. Поэтому быстренько пробежалась по нему взглядом на предмет наличия ранений, как у Эмбер, которые тот мог получить, спасая ее. Но ничего такого не заметив, я спросила:

— Ты в порядке?

— Разве что жутко изнурен, а так все хорошо. Я в норме.

Я облегченно вздохнула.

— Говорила же, что она жива.

— Да, — усмехнулся Джо.

Изначально я и правда настаивала на этом, пока он не показал мне результаты вскрытия Джейн Доу, которая по описанию соответствовала Эмбер — у обеих были на плече татуировки в виде буквы V. Тот же самый отчет, который я потом нашла в электронном письме Рива, когда рылась в его компьютере, поэтому и потеряла всякую надежду на то, что она все еще жива.

— Но почему?.. — Я не знала, как сформулировать этот вопрос. — Как она смогла выжить?

Джо провел рукой по волосам.

— Даже не знаю. Но мне кажется, что нас умышленно пытались сбить со следа.

И, судя по выражению его лица, он подразумевал Рива. Джо никогда не доверял ему, и не без оснований. Репутация Саллиса была сомнительной, если не сказать хуже. Пять лет назад его девушка Мисси погибла при загадочных обстоятельствах, пока проводила с ним время на острове в Тихом океане. Его ни в чем не обвинили, но мой друг, Крис Блейкли, который был довольно близок с ней, заявлял, что они с Ривом постоянно ссорились. Он был убежден, что это Саллис убил ее, и зашел так далеко, что намекнул на это на недавнем ток-шоу.

Я не знала, на чью сторону нужно встать. Рив убеждал меня, что не имеет никакого отношения к ее смерти, а я, так и не решив, верю ему или нет, пришла к выводу, что ответ не слишком-то мне и важен. А теперь, когда Эмбер вернулась, у меня было меньше причин сомневаться в нем.

А вот Джо, казалось, все так же был настроен довольно скептически. После нескольких месяцев расследования он находил все больше компрометирующих улик. Улик, связывающих Рива с греческой мафией и работорговлей, в которую, как был уверен Джо, попала и Эмбер.

Я вспомнила ее раны и вздрогнула. Джо, вероятно, был прав.

— Что произошло? — спросила я, не желая слышать ответ, но в то же время испытывая в этом необходимость. — Где ты нашел ее?

— С Виланакисом.

Микелис Виланакис — глава мафии, которого я окрестила подлым преступником. Именно это имя я и ожидала услышать. Последний раз Эмбер видели с ним. И Рив тоже был знаком с Микелисом — я видела их совместные фотографии с различных мероприятий, как и письма от Виланакиса на почте Саллиса.

— И ты просто ворвался к нему в дом в Чикаго и спас ее? Или... — Я оставила вопрос открытым, не представляя, что там могло случиться.

— Вообще говоря, мне повезло, — недоверчиво покачал головой Джо. — Очень повезло. Я висел на хвосте у Виланакиса три дня, прежде чем увидел Эмбер. Сначала даже не узнал ее. Но пока сидел в машине и наблюдал, она выбежала из его дома, явно чем-то расстроенная. Он преследовал ее, Эмили. Схватил за волосы и так сильно дернул, что клянусь, чуть не свернул ей шею. А потом набросился на нее. Бил по лицу, пока она боролась с ним и плакала. Ума не приложу, как ее крики не привлекли толпу.

Мне стало плохо.

— Вероятно, соседи до смерти боятся его. Они просто проигнорировали происходящее.

Там, где я выросла, все оставались безучастными и закрывали глаза. Никто не рассказывал о наркоторговце, живущем по соседству. Никто не потрудился заглянуть ко мне, когда моя мать валялась пьяная на крыльце. Никто не задавал никаких вопросов, когда мы с Эмбер возвращались домой в новых дизайнерских вещах и с набитыми деньгами карманами.

— Скорее всего. Он оставил ее в таком состоянии на дороге. Не знаю, бросил ли там ее умирать или планировал вернуться и добить. Так что я забрал ее.

— Почему ты не отвез Эмбер в больницу? Или в полицию? — Я понимала, почему переживали люди Рива, но Джо, казалось, дружил с законом.

— Она согласилась ехать только сюда. Эмбер была напугана и настаивала на этом. Она уже как-то съездила к врачу, помнишь? С другими травмами, но каким-то образом снова вернулась в лапы своего мучителя. Я не знал, кому верить. Поэтому привез ее сюда.

Он слегка наклонил голову и принялся рассматривать меня.

— Не ожидал встретить тебя здесь, когда приеду.

— Ну да, конечно. — Я наняла Джо, чтобы расследовать исчезновение Эмбер, но не всегда была откровенна с ним по поводу своего собственного расследования. На данный момент даже думать не хотелось об обстоятельствах моего пребывания на ранчо Рива в Вайоминге, не говоря уже о том, как объяснить это Джо. — Как ты узнал, где ее искать? Как понял, что она все еще жива?

— Я не знал. И следил я за ним не из-за нее.

Я недоуменно нахмурилась.

— Тогда зачем?..

Он недоверчиво посмотрел на меня, явно не понимая, как я вообще могла такое спросить. Но я могла. И мне хотелось, чтобы он произнес ответ вслух.

И Джо сделал это.

— Я искал тебя.

Он пристально посмотрел мне в глаза, в них переливался океан эмоций. Но понять их было куда проще, чем у Рива, однако выдержать было так же трудно.

Я потупила взгляд.

— Спасибо, Джо. За то, что нашел ее. И привез сюда.

Я не смогла заставить себя поблагодарить его за то, что он сделал для меня. Джо подверг себя опасности, хотя я уклонялась от его вопросов и была с ним не до конца честна. К тому же, поставила себя в такую сложную ситуацию, хотя он столько раз предупреждал меня. Я не заслужила его переживаний. Поэтому мне было стыдно выражать ему благодарность.

Он шагнул ко мне.

— Эмили, есть еще кое-что, что тебе нужно знать. — Он подождал, пока я подниму на него взгляд, а потом продолжил: — Татуировки. Я узнал, что они означают.

— Татуировки в виде буквы V? — Кроме Эмбер и отчета о Джейн Доу, такую татуировку я видела только еще у одного из работников Рива в Лос-Анджелесе. — Она же просто означает «Виланакис», разве нет? Что-то вроде принадлежности к кругу мафии. Типа знака банды.

— Да, она означает «Виланакис». Но их делают не добровольно. Это как бренд. Все, у кого есть такая метка, принадлежат Виланакису.

На случай, если вдруг я не поняла его, Джо пояснил:

— Как контракт на службу.

— Но это ведь незаконно. — Прозвучало это странно, ведь и так понятно, что мафию не сильно волнует закон. В горле пересохло. — Что это вообще значит? Эмбер сбежала. Теперь она в безопасности. Верно?

— Полагаю, Микелис оставляет на людях клеймо, когда их долг перед ним куда больше, чем те смогут когда-либо вернуть. И, если это правда, то Эмбер должна ему по полной программе... — Джо замолчал, услышав звук приближающихся шагов.

Мне хотелось узнать больше, но, повернувшись, я заметила, что к нам шел Рив. Увидев его, я забыла о бренде и рабах. Меня с головой накрыли смешанные чувства. Между нами было столько недомолвок даже до того, как сюда вмешались другие люди. Эмбер и Джо лишь усложнили все еще больше.

— Эмбер зовет тебя, Эмили, — сказал Рив, не отрывая от Джо взгляда. — Ее комната рядом с твоей.

Он выгонял меня, не оставив мне выбора.

Правда, я действительно хотела увидеться с Эмбер, поэтому кивнула и поспешила наверх, не боясь, что Джо разболтает Риву мои секреты. Хотя возможно, им пора бы уже было и всплыть на поверхность.

Если Эмбер и звала меня, то к тому времени, как я поднялась наверх, перестала. Теперь единственным, чего она хотела, было что-нибудь от боли. Эмбер лежала без майки, и ее грудь и руки украшали многочисленные раны. Некоторые уже немного зажили, а некоторые были совсем свежими. Вдоль бока тянулись почти черные синяки. Джеб осматривал их, когда я вошла в комнату, и, хотя он едва прикасался к ним, Эмбер была вся в слезах.

Я подбежала и взяла ее за руку, провела ладонью по волосам, но она пребывала в такой агонии, что вряд ли сейчас это помогало. Джеб закончил осматривать ее ребра и взглянул на меня.

— Эмили, не могла бы ты сходить на кухню и принести лед? Если есть замороженные кубики льда, было бы здорово.

— Конечно. Сломаны?

У меня был когда-то перелом ребер. Потому я не понаслышке знала, как это больно.

— Думаю, только небольшая трещина. Но дышит она тяжело. Понадобится кислородная маска, чтобы избежать пневмонии.

— Такая есть в главном офисе, — вставил Брент. — Я позвоню туда, попрошу принести. И, Эмили, в кладовой в небольшом холодильнике лежат ледяные компрессы.

Я наклонилась, чтобы поцеловать Эмбер в лоб.

— Держись. Мы поставим тебя на ноги. — Она сжала мою руку, давая понять, что услышала, хотя, уверена, в таком состоянии сложно было поверить, что тебе вскоре может стать лучше.

Человек, которого Джеб послал за всем необходимым, пришел как раз, когда я выходила из комнаты. А к тому времени, как я вернулась с упаковками льда, Эмбер поставили капельницу, и какая-то жидкость текла по тоненькой трубочке в ее вену. Ее глаза были закрыты. Она задремала, поэтому я решила не беспокоить ее. Вместо этого протянула Джебу компрессы и присела в кресло у кровати, беспомощно наблюдая за происходящим.

И была, на самом деле, благодарна за эту беспомощность. Из мириад эмоций, испытываемых мной в тот момент, беспомощность была самой безобидной. Единственной, которая была мне уже знакома.

Брент вернулся с кислородной маской и кардиомонитором. Рив тоже пришел и сел в кресло с противоположной стороны. Мы вместе наблюдали, как Джеб и Брент подключали Эмбер к аппаратам. Мы не разговаривали и не смотрели друг на друга. Напряжение витало между нами, как запертая в комнате бабочка. Мне было крайне любопытно, что он думал и чувствовал. Действительно ли был так сосредоточен на Эмбер, как казалось? Или его мысли были заняты нашими отношениями, как и мои?

Чем дольше он не обращал на меня внимания, тем сильнее я волновалась.

Перевалило уже за три часа ночи к тому времени, как Джеб взглядом попросил нас проследовать за ним в коридор.

— Ну и? — с нетерпением спросил Рив.

Джеб закрыл дверь в комнату, но все равно говорил тихо.

— В основном травмы. Ребра очень чувствительны, но, кажется, дело ограничилось несколькими трещинами. Запястье вывихнуто, плюс есть сотрясение, но все это мы со временем вылечим.

Рив устало размял шею ладонью и кивнул, принимая такой ответ.

— Когда Эмбер проснется, — сказал Брент, — ей, возможно, захочется дозы, если понимаешь, о чем я. Она очень любила употреблять белый порошок, когда была здесь последний раз.

Рив покачал головой.

— Джо — парень, который привез ее сюда, сказал, что не думает, что она в последнее время употребляла нечто подобное. Скорее перешла на опиаты.

Так вот о чем он разговаривал с Джо. Я была благодарна ему, что он переживал за Эмбер. И в то же время ревновала, потому что мне грустно было осознавать, что Рив спрашивал не обо мне.

Джеб задумался, приподняв бровь.

— Героин?

Рив снова покачал головой.

— Кодеин. Может, и оксикодон. Ее сильно избили, но тот парень сказал, что она каждые два часа умоляла дать ей таблетку.

— Ты знаешь, давал ли он ей что-нибудь? — спросил Джеб.

— Немного викодина. Сказал, что дал лишь с целью уменьшить боль. Последний раз четыре часа назад.

Джеб что-то посчитал в уме. Явно довольный результатом, он сказал:

— Я поставил ей капельницу с морфином и небольшим количеством снотворного. Нужно следить за временем, чтобы дать ей не больше необходимого. Утром я посмотрю, смогу ли добыть немного метадона.

Брент похлопал Рива по спине.

— Пойду проверю охрану, чтобы убедиться, что все готовы к...

Рив перебил его.

— Он не придет за ней сюда.

— Уверен? Учитывая все, что он натворил за последнее время.

Рив поколебался с ответом, но все же повторил:

— Он не придет. Но дополнительная охрана — это хорошая идея.

Я вспомнила, что Джо рассказал о татуировке Эмбер. По моему телу пробежала дрожь, несмотря на то, что доверяла Риву в его умении оценивать уровень опасности. Если он говорил, что Виланакис не придет сюда, значит, это правда. А дополнительная охрана, вероятно, была просто мерой предосторожности.

Как только Брент ушел, Рив вновь обратился к Джебу.

— Что мы можем сделать для нее сейчас?

Я кивнула, расстроившись, что не спросила об этом первой.

— Пока что вы ничего не можете сделать. — Джеб взглянул на часы. — Она, вероятно, какое-то время будет спать. Я пока тоже смогу отдохнуть. Но останусь с ней до утра, на случай, если она проснется.

— Я могу взять на себя первую смену. — И снова Рив опередил меня. Его предложение пробудило во мне новые чувства. Но я успокаивала себя тем, что просто сама хотела находиться рядом с ней.

Что ж, если оставался он, то оставалась и я.

Но потом Джеб возразил:

— Лучше, чтобы это был я. Мне хочется быть рядом на случай, если лекарства вызовут побочные действия, или ее состояние ухудшится.

Немного поколебавшись, Рив уступил.

— Найдешь меня, если что-то изменится.

— Хорошо, босс.

— Тогда увидимся через несколько часов. — Даже не взглянув на меня, Рив развернулся на пятках и направился к себе в спальню.

Джеб натянуто улыбнулся мне и ушел в комнату к Эмбер, и в коридоре осталась только я одна.

Я простояла в коридоре пару минут, а потом последовала за Ривом в его спальню.

Он оставил дверь открытой. Видимо, чтобы, в случае чего, быстро прибежать к Эмбер, или это было приглашение для меня — я точно не знала. И больше всего боялась, что не последнее. Но все равно вошла в комнату. Потому что мне нужны были ответы. Нужны были заверения. И я была готова потребовать и то, и другое.

Пока не пересекла порог и не увидела, как раздевался Рив.

Он стащил с себя рубашку и бросил ее на стул, после чего, присев на край кровати, принялся разуваться. При виде его полуголого тела во мне проснулось желание. Так происходило каждый раз, независимо от обстоятельств. А то, что он просто раздевался, без каких-либо сексуальных намерений, возбуждало еще сильнее. Интимность этого действа казалась сюрреалистической и поражала до глубины души. Словно, несмотря на возвращение Эмбер, мы действительно были парой, а не жалким ее подобием.

Это повлияло на меня. Он влиял на меня. Ни один мужчина не проникал так глубоко мне в душу.

— Я устал, Эмили, — сказал Рив, не глядя в мою сторону. — Это был длинный вечер. Для нас обоих. Поэтому, что бы ты ни хотела обсудить, пусть это подождет до завтра, когда мы хоть немного выспимся.

Хорошо, вот так в моей груди и лопнул пузырь привязанности. Какого хрена он отшил меня, даже не дав сказать ни слова? Не уделил ни капли внимания, после всего, через что мы прошли вместе? Как он мог спать, когда женщина, к которой когда-то питал чувства, лежала в соседней комнате, избитая и сломленная? И неужели ему совсем не хотелось спросить меня обо всем, что я скрывала, когда мне так хотелось расспросить его?

Просто он знал.

Если так, тогда все складывалось. Каким-то образом он знал. Что я не просто Эмили Уэйборн — актриса и шлюшка. А я — Эмили Уэйборн, бывшая Эмили Барнс. Лучшая подруга Эмбер. Я — Эмили Уэйборн — лгунья. Рив знал и поймал меня. Я едва могла трезво мыслить, едва могла дышать.

— Ты знал, — прошептала я.

Я врала, а он об этом знал. Мне нужно было услышать, что теперь станет с нашими отношениями.

Рив встал, снял джинсы и расправил простыни.

— Я же сказал, поговорим об этом завтра.

Я не могла ждать ни минуты. Не тогда, когда под угрозой были наши с ним отношения.

— Ты знал и ничего мне не сказал.

Я месяцами переживала, что Рив узнает о том, что я пыталась подобраться к нему поближе всего лишь для того, чтобы разузнать об Эмбер. Месяцами следила за каждым своим словом, неделями, снова и снова была начеку, а он все это время знал.

И чем больше я думала об этом, тем сильнее начинала испытывать не столько тревогу, сколько злость.

— Ты знал и позволил мне и дальше притворяться. Как ты мог?

Рив повернулся ко мне, недоверчиво прищурив глаза.

— Ты на меня злишься? Это ты под фальшивым предлогом ворвалась в мою жизнь, чтобы использовать меня. И теперь злишься на меня?

Меня скрутило чувство вины, эти обвинения были вполне заслуженные. У меня совсем не осталось сил защищаться.

— Ты прав. Поговорим об этом утром.

Я заметила кучку одежды, которую оставила у ванной комнаты, и подошла, чтобы собрать ее, уже думая о будущем. Продумывая варианты, как преподнести эту историю Эмбер. Без объяснений она не поймет — я надеялась, что она жива, когда познакомилась с Ривом, или что позволила себе влюбиться в него лишь тогда, когда думала, будто ее больше нет в живых.

Последнее было ложью: я никогда не позволяла себе что-то с Ривом и никогда ничего не контролировала. Теперь это стало очевидно: он манипулировал мной, а не наоборот.

Мною овладела ярость. Прижав одежду к груди, я резко развернулась к Саллису.

— Я думала, что она мертва, Рив!

Он уже ложился, но вновь сел на постели и удивленно взглянул на меня.

— Мертва?

— Как ты мог позволить мне верить в это? — В горле стоял комок, и я почувствовала на щеках влагу. Даже не заметила, как заплакала.

Рив на секунду задумался.

— Я понятия не имел об этом, — наконец, произнес он, гораздо мягче, чем до этого. И хотя Рив был профессиональным лжецом, сейчас мне казалось, что он говорил правду. — Почему ты так думала?

— Потому что Джо показал мне отчет о вскрытии. — А какого черта ты так не думал? У него ведь на почте было то письмо. Однако я пока не была готова признать, что рылась в его вещах.

Рив нахмурился.

— Вскрытие той неизвестной женщины, найденной в мусорном баке прошлой осенью? Как, черт возьми, Джо об этом узнал?

— Он мастер своего дела, — слукавив, ответила я, на самом деле не представляя, где детектив мог добыть эту информацию.

— Да, вижу. За исключением того, что на самом деле это не был отчет о вскрытии Эмбер, не так ли? — В его голосе снова появилась твердость, а вместо того, чтобы сожалеть о том, что оттолкнула его попытку проявить доброту, я радовалась, что вышла победителем. Я знала, как обращаться с грубостью. И понятия не имела, что делать, когда ко мне проявляли сочувствие.

— Описание в точности ей соответствовало. Включая татуировку на плече. — Я вздрогнула, вспомнив, как точно Эмбер подходила под описание. Не хотелось верить, что это была она. И я отвергала эту мысль так отчаянно, как только могла. Пока не осталась совсем без сил и не приняла ее. — Я оплакивала ее, Рив.

Нежность отразилась на его лице, но тут же исчезла.

— Если бы ты поговорила со мной об этом, я бы уберег тебя от этих страданий. Но ты не захотела.

Я закатила глаза и наклонилась, чтобы поднять с пола оброненные мной трусики.

— Как будто я могла поговорить с тобой об этом.

— Точно. Я же не должен был знать, что она твоя подруга.

— Да, это одна из причин.

— А другие? — Рив повернулся ко мне, свесив ноги с кровати. — Ты думала, что это я убил ее?

Мой рот приоткрылся от удивления. Ведь он так быстро сделал верный вывод.

Я не отвечала слишком долго, и Рив встал и агрессивно шагнул ко мне.

— Скажи мне, Эмили, так ты думала?

Я попятилась, прижимая вещи к себе так сильно, будто они могли защитить меня от него. Он начал повторять вопрос, и я выпалила:

— Нет. Но я думала, что ты нанял кого-то, чтобы ее убили.

— Все это время? Все время, что мы были вместе, ты так думала?

Да, именно так я и думала. Самое ужасное было то, что это говорило столько же обо мне, сколько и о нем. Это было унизительно. То, что я могла оставаться с человеком, который мог убить кого-то, кого я любила, было трудно признать.

Поэтому я промолчала, и такой ответ оказался красноречивее любых слов.

В глазах Рива вспыхнула едва сдерживаемая ярость, а черты его лица окаменели. Однако я поняла, каким-то образом, что на самом деле он испытывал разочарование.

И я тоже его испытывала, крайне отчетливо. И разочарование Рива, и свое. И теперь поняла, что мне должно было быть стыдно, что подозревала его в подобном и даже не поговорила с ним об этом. Два месяца я состояла в отношениях с этим мужчиной. Впустила его в свое сердце, отдалась ему, но все еще держала на небольшом расстоянии, даже когда знала, что он пытался открыться мне.

И теперь впервые переживала не о том, как он поступил со мной, а о том, как я поступила с ним. Я причинила ему боль и чувствовала себя из-за этого хреново.

— Послушай, — вздохнула я, желая разрядить обстановку. — Не знаю, почему ты решил, что я не могу прийти к такому выводу. Ты сделал все возможное, чтобы припугнуть меня своими возможностями.

Рив рассмеялся. Мрачное ха-ха-ха, в котором было очень мало веселья.

— Ты хотела этого, Эмили. Хотела, чтобы я был тем мужчиной, который может напугать тебя. И даже не пытайся этого отрицать.

— Но ведь это не отменяет того факта, что ты на самом деле такой.

— Нет. Полагаю, не отменяет. — Рив встретился со мной взглядом, и я вновь увидела в его глазах те же эмоции, что он испытывал в коридоре. Мрачный, неистовый шторм. Несколько долгих секунд он удерживал мой взгляд.

А потом сделал еще один шаг ко мне.

— Я же рассказал тебе, что произошло. Сказал, что она уехала. Живая и здоровая. Ты не поверила мне? Я думал, ты доверяешь мне. Ты вела себя так, словно доверяла мне.

Это было приглашение, шанс все исправить, и я знала об этом. Однажды я рассказала ему, что доверие для меня эквивалентно любви. Он хотел, чтобы я доверяла ему, потому что хотел моей любви. И теперь фактически просил меня сказать об этом вслух.

Но я не доверяла ему. Однако любила. Могла бы, конечно, сказать об этом, и, возможно, что-то изменилось бы.

Забавно, что признаться в чувствах для меня оказалось страшнее, чем поверить, что Рив был убийцей.

Я умудрилась даже набраться смелости заглянуть ему в глаза, когда произнесла:

— Я никогда не говорила, что доверяю тебе.

Саллис в неверии покачал головой.

— Мы не будем говорить об этом сейчас. Не тогда, когда мы уставшие и испытываем стресс. — Рив развернулся к кровати.

Я проглотила комок в горле.

— Ладно.

И направилась к двери.

— Куда собралась? Ты спишь со мной.

Это было старое правило: когда он был на ранчо, я спала с ним. Теперь, когда Эмбер оказалась здесь, я не была уверена, что правила не изменились. А раз они существовали для меня, то и для нее тоже. Когда они встречались, где спала Эмбер? Очень сомневаюсь, что одна.

Во мне заиграла ревность. Но я проигнорировала ее.

— Я не брошу ее.

— Эмили, сейчас ты ничего не сможешь...

Я повернулась к нему, перебив:

— Я ее не брошу!

Часть меня хотела избавиться от отчаянного желания дежурить у постели Эмбер и остаться с Ривом. И хотя мы еще не сказали другу-другу всего, что должны были, я знала достаточно, чтобы не сомневаться, что Саллис простит мне все.

Правда в том, что я тоже могла простить ему все.

Однако присутствие Эмбер многое меняло. Я дала ей обещания задолго до того, как даже подумала о том, чтобы дать их Риву. Пообещала никогда не вставать между ней и ее мужчиной. И хотя она рассталась с Саллисом, я не могла прыгнуть к нему в постель, не убедившись, что Эмбер понимала меня.

— Хорошо. Иди к ней. — Рив в три быстрых шага оказался рядом со мной. Схватил за предплечья и притянул к себе, и это прикосновение взбудоражило меня. Я не забыла, что он сказал перед ее появлением: он любил ее лучшую подругу. И теперь мне точно известно: Рив имел в виду меня.

Осознание этого, подобно шторму, накрыло меня с головой — он любил меня. Так сильно, что готов был сказать об этом вслух.

Однако Рив и Эмбер любил тоже.

Он поймал мой взгляд.

— Это ничего не меняет, Эмили. Ты все еще моя.

Рив подождал немного, пока я усвою эту информацию, а потом отпустил меня. Выключил свет и вернулся в кровать.

Я закрыла за собой дверь и устало прислонилась спиной к косяку. Прикрыв глаза, медленно вздохнула, снова и снова прокручивая в голове его слова. Ты все еще моя. Ты все еще моя.

Да. Я все еще была его.

Но и Эмбер я тоже принадлежала.

Я проснулась на рассвете. Сердце бешено колотилось, а в горле пересохло.

— Он только что ушел, — прозвучало позади меня.

Повернувшись, я увидела Джо. Он сидел в кресле позади небольшого диванчика, на котором я спала. И, закинув ноги на подлокотник, что-то читал в телефоне. Кресло, в котором сейчас сидел Джо, раньше стояло посередине комнаты, поэтому я немного растерялась.

Подавив зевок, я спросила:

— Кто только что ушел?

— Саллис. — Джо спрятал телефон в карман и обратил свое внимание на меня. — Ты только что звала его.

— Да? — Я попыталась вспомнить, что мне снилось, но не смогла. Судя по проникающим в окно лучам солнышка, я проспала довольно долго. — Сколько времени?

— Начало второго. — Джо окинул меня взглядом. — Ты все это время была здесь?

Покинув спальню Рива, я зашла к себе, чтобы разобраться с грязной одеждой и принять душ. От меня все еще пахло сексом, и хотя только я могла почувствовать этот запах, все же хотела избавиться от него. Хотела уничтожить доказательства наших с Ривом отношений. Пока, по крайней мере.

Я переоделась в майку и штаны для йоги и вернулась к Эмбер. Джеб уступил мне небольшой диванчик, а сам, надвинув шляпу на глаза, задремал в кресле, в котором сейчас сидел Джо, когда оно еще стояло в другом конце комнаты.

— В общем-то да. Совсем не помню, как заснула. — Сонно потерев глаза, я огляделась и заметила стоящий между нами на столике термос. — Это мне?

— Думаю, да.

Слава Богу. Я сделала глоточек. Напиток уже не был горячим, но еще достаточно теплым, чтобы его можно было пить. Я сразу же выпила половину, не отрывая взгляда от фигуры, лежащей на кровати недалеко от нас. При свете дня она выглядела лучше — менее бледная кожа, не такие темные синяки.

— Она вообще просыпалась?

— Один раз, когда доктор был здесь, но, насколько я знаю, лишь на минутку. Большую часть пути из Чикаго она тоже проспала. В основном Эмбер просыпается только для того, что получить еще одну таблетку, а потом снова засыпает. Док принес ей сладкую воду, чтобы она набиралась сил.

— «Док», — фыркнула я. — Джеб ветеринар. Он принимает роды у коров. Нам нужно показать ее настоящему врачу.

Джо откинулся на спинку кресла и закинул одну ногу на другую.

— Неа. Этот парень лечит людей. Может, сейчас он и занимается животными, но точно знает, что делает с ней. Отсюда вопрос: зачем им нужен на ранчо штатный врач, притворяющийся ветеринаром? Какие они тут постоянно получают травмы, что он им необходим?

Я подняла взгляд на Джо, удивившись такой заинтересованности. А потом, как и всегда, когда дело касалось Рива, встала на его защиту.

— На то могут быть самые разнообразные причины.

— Полагаю, это просто очередная тайна Саллиса, не так ли?

Он подстрекал меня, но сил спорить уже не было. Я подтянула ноги под себя и принялась изучать его профиль. Волевой подбородок и выглядывающие из-под той же майки, в которой он был вчера, татуировки. Джо выглядел неряшливее, чем обычно: короткая стрижка отросла, а лицо скрывала недельная борода. Я не могла не заметить, что он выглядел сексуально. Этакий плохиш. А мне такие нравились.

Но Джо был плохишом лишь на поверхности. Он выглядел уверенным, невозмутимым, но под этой оболочкой скрывалось доброе сердце. Джо был преданным и благочестивым. Как Робин Гуд — нарушал закон, но лишь для того, чтобы совершить благое дело.

И в этом состояла главная его проблема — он был порядочным. Немного чересчур порядочным для меня. Мне нравились настоящие плохиши. А когда они оказывались еще и изысканными и при деньгах — вообще прекрасно. «Любовь к роскоши», — как всегда говорила мне Эмбер.

Джо вдруг повернулся ко мне, застав меня за разглядыванием.

Я покраснела.

— А ты что здесь делаешь?

Судя по его ухмылке, мой румянец не остался незамеченным. И ему это понравилось.

— Моя очередь присматривать за Эмбер.

— Ты отпустил Джеба?

— Саллис отпустил Джеба. А я отпустил Саллиса. Мы меняемся через каждые четыре часа.

Я взглянула на термос в своей руке, а потом на кресло, которое кто-то пододвинул поближе ко мне.

— Кресло стояло здесь, когда началась твоя смена? Или ты его передвинул?

— Оно стояло здесь. А почему ты спрашиваешь?

Значит, это Рив его передвинул. Чтобы сидеть рядом со мной, пока я спала. И он оставил кофе. Эмбер вернулась, но Рив все еще заботился обо мне. Мне не понравилось ощущение тепла, разлившееся по телу. Не тогда, когда эта победа могла настроить мою подругу против меня.

— Просто так, — ответила я Джо. — Удивлена, что ты все еще здесь. Думала, сразу уедешь в закат. Разве не так ты обычно поступаешь?

Джо усмехнулся.

— Я еще недостаточно долго нахожусь здесь, чтобы застать закат, верно? Рив предложил мне остаться на некоторое время. Вообще-то, даже довольно настойчиво. Полагаю, он хочет узнать, о чем я осведомлен. Чтобы замести следы, наверное.

— Или чтобы он мог защитить свое ранчо. Он не такой уж плохой парень, знаешь ли. — Вероятно, эти слова мне в первую очередь нужно было говорить самой себе. Хотя, это не так уж было и важно. То, что Рив был врагом в этой истории, до сих пор не особо сдерживало мои чувства к нему.

— Это интересное изменение позиции с твоей стороны. Не уверен, что...

Джо не успел довести мысль до конца, потому что Эмбер вдруг открыла глаза.

— Эмили?

Я поставила кофе обратно на столик и поторопилась к ней.

— Я здесь.

Затем снова повторила, убрав прядь волос с ее лица:

— Я здесь.

Эмбер откашлялась.

— Воды...

— Секунду. — Джо был уже тут как тут, протягивая мне пластиковый стаканчик. Я помогла Эмбер присесть и помогла ей держать стаканчик, пока она пила.

— Спасибо. — Казалось, ей стало лучше. Голос был уже не таким хриплым.

Джо поставил стаканчик на столик и поправил подушки, чтобы Эмбер могла сесть поудобнее. Она снова поблагодарила его и перевела взгляд на меня.

— Ты выглядишь так охренительно потрясающе, Эм, — сказала она, попытавшись улыбнуться. Но ее губа еще не зажила. — Боже, я, должно быть, выгляжу так дерьмово.

Я села на кровать рядом с ней, взяв ее руку в свои ладони.

— Ты слишком худая. Но такой ты была всегда. Как ты себя чувствуешь?

— Так, будто какой-то урод отпинал меня по ребрам. — Свободной рукой она осторожно прикоснулась к своим скулам. — Кажется, у меня все лицо расквашено. Наверное, сегодня я не захочу посмотреться в зеркало, да?

— Не сегодня, — согласилась я. — И, вероятно, не завтра тоже.

Эмбер попыталась рассмеяться, но тут же застонала.

— Ты все еще знаешь, что мне нужно услышать. Боже, мне не хватало тебя, Эм.

Из-за травм и бледности сложно было оценить выражение ее лица, но в глазах светилась искренность. Она перевернула ладонь, чтобы сжать мою, и на минуту, словно всех наших ссор как небывало, а прошедшие годы ничего не значили. Она была той Эмбер, которую я всегда любила и уважала, а я вновь была той Эмили — ее протеже. Ее лучшей подругой.

Позади раздался шорох, и, повернувшись, я увидела в дверях Брента.

— Ты проснулась. Скажу Риву. — И вновь ушел, прежде чем кто-нибудь успел что-либо сказать.

— Я тоже рада снова тебя видеть, Брент, — крикнула Эмбер ему вдогонку. — Все такой же подхалим. Что бы ты ни сказала, он тут же передаст это Риву. Разве что, если не попросить его вставить в себя член. Тогда он будет вести себя очень тихо.

— А ты?.. — За короткое время нашего знакомства я успела понять, что Брент был бабником. И я не интересовалась тем, мог ли он переспать с девушкой своего босса. Рив убедился, чтобы я даже мысли не допускала об измене, пока встречаюсь с ним. С Эмбер было по-другому? Или Саллис обозначил это правило из-за нее?

— С Брентом? Ни за что. Но это не значит, что он не пытался.

— Хм. — Я выдавила из себя натянутую улыбку, увидев, как Эмбер поиграла бровями. Однако внутри испытала знакомую вспышку негодования. Я и забыла об этом. Забыла, что ее умение очаровывать и соблазнять каждого встречного мужчину приносило нашей дружбе не только счастье, но и тяготы.

Оказалось так легко забыть об этом, когда я думала, что больше никогда ее не увижу.

Воцарившееся молчание казалось очень напряженным, между нами словно натянулась тетива. Однако Эмбер разрядила атмосферу.

— Ладно, — она похлопала меня по руке. — лучше поговорим о тебе. Хочу услышать всё.

Всё. На этот вопрос, конечно, можно было бы ответить развернуто, но я могла бы рассказать ей о своей жизни в трех предложениях: Я озвучиваю персонажа в популярном ТВ-шоу. Я отправилась искать тебя, когда услышала голосовое сообщение на автоответчике в доме своей мамы. И еще познакомилась с Ривом.

Всё. В двух словах.

Джо спас меня от необходимости превращать эти три предложения в более длинный рассказ.

— Эх, жаль прерывать ваше воссоединение, но могу я задать тебе пару вопросов, раз уж ты вернулась в мир живых?

Другими словами, Джо хотел разузнать что-нибудь, пока не показался Рив. Как бы ни утомляло меня то, что Джо все время работает над делом, я тоже хотела услышать некоторые ответы.

Она перекинула спутанные волосы на одну сторону, и я сделала себе мысленную пометку — помочь ей помыться.

— Полагаю, я тебе должна. Ты ведь спас меня и все такое. Он герой, знаешь ли, — сказала Эмбер, подмигнув мне. — Тебе стоит им гордиться.

— Он знает, что я ценю его. — Я чуть скосила глаза на Джо, гадая, как он представил Эмбер наши с ним отношения по дороге сюда из Чикаго. Хотя, возможно, она сделала собственные предположения. Но я не стала ее поправлять. Это могло привести к тому, что мне пришлось бы сознаться ей в отношениях с Ривом, а я пока не была готова к этому. Пока.

Если когда-нибудь вообще буду готова.

Джо проигнорировал мой взгляд.

— Эмбер, что ты делала у Микелиса Виланакиса?

— А ты не теряешь времени зря, да? — поддразнила она. — А почему люди идут к Мике? У него есть деньги и власть, он знает, как достать лучшие наркотики.

Эмбер придумала ему прозвище. Хотелось спросить: все его так звали или только она?

Но я не спросила. Потому что просто хотела узнать, испытывала ли она чувства к другому мужчине, но на данный момент это было полезной информацией.

— Ты была с ним по своей собственной воле? — поинтересовался Джо.

— Как бы ни было стыдно в этом признаться, но да. Именно так. — Она бросила на меня понимающий взгляд, видимо, вспоминая времена, когда я была с мужчинами, которые обращались со мной подобным образом, и была с ними добровольно. И сейчас встречалась с еще одним. И тоже добровольно. Однако мужчина, с которым я состояла в отношениях сейчас, не причинял мне вреда. Да и мне не хотелось этого. Может, в этом была вся разница.

Я прервала допрос Джо.

— Как ты познакомилась с Микелисом?

— Через Рива.

— Они дружат? — Джо украдкой взглянул на меня. Я чувствовала его взгляд, хотя смотрела на Эмбер.

— Они... это сложно. — Она вздохнула, откинувшись на подушки. Вот я и выяснила, что Микелис был связан с Ривом. И подозревала, что Виланакис являлся его дядей. Неужели так сложно сказать, что они родственники? Кого пыталась защитить Эмбер, скрывая этот факт? Рива или Микелиса?

— Это из-за их отношений ты оставила Эмили голосовое сообщение в августе прошлого года?

Я опустила голову и принялась изучать свои руки. Рив уже рассказал мне свою версию произошедшего с Эмбер. Она хотела бросить его, и тот запер ее на ранчо против воли.

Так он, по крайней мере, мне рассказал. Я задержала дыхание, ожидая, когда Эмбер подтвердит его рассказ.

— А, нет. Это из-за... — Она вдруг умолкла, и, подняв взгляд, я увидела, что Эмбер растерянно смотрит в окно. Когда она вновь вернула свое внимание к Джо, то ответила: — Я просто слишком остро отреагировала.

— Почему ты защищаешь Рива? Что он с тобой сделал?

— Джо, — предупредила я, вдруг вспомнив, что во всех этих комнатах стояли камеры. Хотя я, наверное, все равно предупредила бы его, даже если бы здесь их не было. Потому что больше не могла терпеть обвинений в адрес своего любовника.

— Я не защищаю никого, кто этого не заслуживает. Просто тогда чересчур остро отреагировала. Была слишком отчаявшейся. Вот и все. — Эмбер произнесла это сдержанно, как и я. Она протянула руку и коснулась моего колена. — Мне жаль, что я втянула тебя во все это, Эмили. Не хотелось вынуждать тебя отправляться на мои поиски.

Я накрыла ее ладонь своей.

— Но если бы ты не оставила то сообщение, Джо не нашел бы тебя, когда ты в нем так нуждалась.

И я бы тебя больше никогда не увидела. Не познакомилась бы с Ривом.

— Вместо этого меня бы оставили умирать, — сказала Эмбер. И поскольку ее раны не были не совместимы с жизнью, я поняла: она имела в виду, что медленно умирала бы, если бы осталась с Виланакисом. — Точно. Хорошо, что я позвонила.

В ее голосе слышалось сомнение. Возможно, она испытывала чувства к мужчине, который ее регулярно избивал. К сожалению, я могла ее понять.

Кровать прогнулась под весом Джо, когда он присел рядом со мной. Я почувствовала его раздражение даже до того, как он заговорил.

— Эмбер, прости, если тебе неловко говорить об этом, но мне нужна более конкретная информация.

Она обняла себя руками и вздрогнула, видимо, слишком сильно надавив на травмированные ребра.

— Ты привез меня сюда, я в безопасности. Ради чего еще ты здесь? Я не стану выдвигать против Мики обвинения, если ты на это рассчитываешь. Это самоубийство, знаешь ли.

Джо не сдавался.

— Тогда можешь рассказать мне о работорговле, в которую он вовлечен? Ты была ее частью?

— Так вот оно что. У тебя крайне возвышенные цели, если ты хочешь втянуть себя в это, Джо. Очень благородно с твоей стороны. Не знала, что такие мужчины еще остались. Эмили достался последний.

На этот раз я попыталась исправить ее.

Но Джо заговорил первым:

— Ты знаешь что-нибудь о...

— Нет. — Ее резкий ответ подсказал мне, что теперь и она была раздражена. — Я ничего об этом не знаю. Ну, ничего конкретного. Только слухи. Я не участвовала в этом.

— А Саллис?

На лице Джо явно читались выражение шока и недоверия.

— Участвовал ли Рив в работорговле вместе с Микелисом Виланакисом? Ты издеваешься, да? — Эмбер перевела взгляд от моего лица к Джо. — О, полагаю, вы не в курсе.

— Не в курсе чего? — спросили мы с Джо одновременно.

— Рив ни за что не стал бы иметь дел с Мики. Он его ненавидит. — Эмбер взглянула на меня, будто думала, что я единственная пойму, о чем она говорит. — Поэтому я и была с ним. Знала, что это расстроит Рива.

Мое сердце ушло в пятки. Она хотела задеть Рива. Ей было бы все равно, если бы она больше не любила его.

— Эмбер.

От звука его голоса в моем животе запорхали бабочки. В мгновение ока Рив оказался рядом с Эмбер, напротив меня. Она потянулась к нему, и он обнял ее.

— Прости меня. Прости, прости, — бормотала она.

— Тише, Ангел. Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты плачешь. — Он гладил ее по голове, пока она всхлипывала в его руках. А я замерла, пребывая в аду. Кто бы там ни сказал, что в аду жарко и пахнет серой, он ошибался. В аду холодно и одиноко. Ад — это наблюдать, как надежда, что ты останешься с человеком, к которому безумно привязался, утекает сквозь пальцы, словно вода. Ад — это осознать, что человек, которого ты полюбил, никогда не выберет тебя.

Я встала, все еще не в силах оторвать взгляда от разворачивающейся передо мной сцены.

— Я была такой дурой, — сказала Эмбер. То же самое я могла сказать и про себя. — Я этого не заслуживаю. Не заслуживаю вернуться сюда, к тебе.

— Тебе здесь всегда рады. Ты же знаешь. — Рив отстранился от нее. Обхватив ее лицо ладонями, он попросил от нее правды. — Расскажи мне, что он сделал с тобой. Расскажи, что он сделал, а потом скажи лишь слово, и я к херам убью его.

Крепко схватившись за него, она покачала головой.

— Нет, Рив. Ты не хочешь это начинать. Во всем виновата я.

— Мне плевать, что ты сделала. Он посмел поднять на тебя руку и заслужил расплаты. Скажи лишь слово.

Я спросила однажды Рива, близок ли он до сих пор со своими бывшими. Он избежал ответа. А теперь я и сама все поняла. И со всеми ли он такой или только с Эмбер — не имело значения. То, что он таков с ней, плохо уже само по себе. На самом деле, хуже быть просто не могло.

— Прежде чем ты начнешь приводить в действие свой план мести, Саллис, давай позаботимся о девушке. — Джеб был словно ангел, ниспосланный из рая. Вырвал из транса, в который меня погрузили Эмбер и Рив.

Я отошла в сторону, едва понимая, о чем они говорили.

— Пожалуйста, скажи, что пришло время для обезболивающего, — произнесла Эмбер, почти умоляя.

— Мы это обсудим. — Джеб окинул нас всех взглядом. — Не могли бы вы покинуть помещение, чтобы я мог остаться с пациенткой наедине?

Слава Богу. Потому что я больше ни минуты не могла здесь находиться.

К несчастью, Рива выгнали вместе с нами, и он остановил меня в коридоре, прежде чем я успела добраться до своей комнаты.

— Джеб смог добыть немного метадона. Он продумывает план лечения так, чтобы облегчить ей боль и при этом потихоньку избавить от наркозависимости.

— Потрясающе. Рада, что у тебя нанято столько сотрудников, обладающих разнообразными умениями, чтобы помочь в подобных ситуациях. — Я не смогла сдержать обиды, прозвучавшей в голосе. Хотя, стоило заметить, даже не попыталась.

И продолжила, прежде чем Рив успел что-то сказать.

— Кстати говоря, я голодна и, похоже, пропустила обед. Джо, не мог бы ты съездить со мной в город пообедать? — Я умоляюще взглянула на своего частного детектива.

Его взгляд метался между мной и Ривом.

— Сейчас моя смена с Эмбер. Не знаю, могу ли.

Я чуть ли не подпрыгнула от его последнего заявления.

— Уверена, Рив не откажет посидеть с ней вместо тебя. А я возьму на себя следующую смену. Скажешь Эмбер, что я вернусь через пару часов, Рив? — спросила я, не глядя на него. Даже обращаться к нему было тяжело.

— Эмили, — обманчиво-приторно произнес Рив, — думаю, Джо лучше остаться здесь. Я сам отвезу тебя в город.

Я покачала головой.

— Думаю, теперь, проснувшись, Эмбер предпочтет пообщаться с тобой. Воспользуйся возможностью и проведи время со своим «ангелом». — Наконец, я подняла взгляд на Рива. И знала, что он увидел в моих глазах. Боль, злость и яд.

Вот только не ожидала увидеть то же и в его глазах.

Не в силах выдержать его взгляд, я развернулась на пятках и вместе с Джо оставила теперь уже Саллиса одного в коридоре.

Обед с Джо прошел без происшествий. Несколько раз он пытался завести разговор, но я отвечала односложно, так что он понял намек и позволил мне поесть в тишине.

По дороге назад, обдумывая все, что обрушилось на мою голову, я вспомнила кое-что, сказанное ранее Джо.

— Рив действительно предложил тебе погостить?

Это было на него не похоже — так легко довериться кому-то. Особенно другому мужчине.

— Эм, ну, поначалу он был довольно подозрителен. Когда ты ушла наверх к Эмбер, он приказал своим людям тщательно меня обыскать. И, возможно, бросил парочку угроз тоже.

— Звучит правдоподобно. — Я решила не добавлять, что Рив, скорее всего, еще и заказал досье на него. К тому же, отправил следить за нами Табора, которого нанял присматривать за мной. — И на этом все?

Джо поджал губы, и я поняла, что он что-то недоговаривал.

— Что еще он сказал, Джо? — В голове проносились сотни догадок. Я перебирала варианты сделок, на которые мог согласиться Джо, чтобы завоевать доверие Рива.

— Я расскажу тебе, но не хочу, чтобы ты слишком остро реагировала.

Мой сердитый взгляд сообщил ему, что я не могла этого обещать.

— Он сказал, что я могу оставаться на ранчо до тех пор, пока обязуюсь защищать тебя.

Я испытала множество чувств, поэтому не знала, как реагировать. А некоторые эмоции не понимала, как выразить. Раздражало, что Рив заключал такие сделки без моего разрешения или ведома, но также было приятно, что он переживал за меня.

Либо я пыталась выдать желаемое за действительное, а Рив на самом деле просто хотел держать все под контролем.

Я прислонилась щекой к окну и принялась грызть ноготь.

— Не понимаю, что это значит, — наконец, признала я.

Джо бегло взглянул на меня, а потом вновь сосредоточился на дороге.

— Я тоже. Не понимаю, с чего он решил, что ты в опасности. Либо думает, что Виланакис может заявиться, либо переживает, что ты опять натворишь глупостей.

— Или он, может быть, просто передает меня в твои руки, чтобы не чувствовать себя виноватым, когда вновь завоюет Эмбер. — Я тут же пожалела, что призналась в этих мыслях Джо. — В любом случае. Все в порядке. До тех пор, пока он разрешает тебе оставаться на ранчо.

— Это неофициальное соглашение, Эм. Он не платит мне. Я могу уехать, когда захочу. Это ничего не значит, Саллис просто хотел показать мне, кто тут главный. Не обращай внимания.

Возможно. Но я бы не рассчитывала на это.

— Как долго ты планируешь оставаться на ранчо? Раз можешь в любой момент уехать, я имею в виду.

Другими словами, как долго я смогу оставаться на ранчо?

— Посмотрим, — ответил Джо, сворачивая к главным воротам ранчо. — Я бы хотел продолжить копать на Виланакиса, только если ты не против.

— Конечно же не против. — Я вообще не понимала, зачем ему нужно было мое разрешение. Если, конечно, он не хотел, чтобы я попросила его остаться. А я не попросила бы. — Ты можешь предпринимать все, что считаешь нужным, и ехать куда угодно. Все нормально.

И впервые я была с Джо откровенна. Это оказалось куда приятнее, чем можно было себе вообразить.

Но он удивил меня своими следующими словами:

— Мне никуда не нужно для этого уезжать. — Он остановился у ворот, молча ожидая, пока охранник подойдет к окошку и освободит нам дорогу.

Мы въехали на территорию, и я повернулась к Джо.

— Ты же не думаешь, что Рив все-таки связан с работорговлей?

— У меня нет причины так думать. Особенно если он переживает за тебя именно из-за этого. Однако они с Эмбер знают о Виланакисе больше, чем кто-либо другой, с кем я общался. Через них я смогу получить много информации.

Я уже грызла второй ноготь, когда мы припарковались. И пыталась решить, хочу ли поделиться с Джо тем, что знаю. И если да, то чем именно. Не хотелось предавать Рива, но Джо спас Эмбер. Я ведь у него в долгу, не так ли?

Схватив за руку, я остановила его, прежде чем он выбрался из машины.

— Вот что, Джо. В каждой комнате на ранчо установлены камеры. Поэтому, пожалуйста, думай, что говоришь и делаешь.

— Я видел их. Но спасибо, что предупредила.

— И еще. — Я сделала глубокий вдох, решившись раскрыть секрет. — По поводу матери Рива — Елены Кайя — на самом деле ее зовут Елена Виланакис.

Джо воодушевился, услышав новую информацию.

— Рив — родственник Виланакиса?

— Микелис его дядя. Но Елена хотела сбежать от жизни мафии. И отец Рива забрал ее. Изменил ее имя. Спрятал от них.

— Это объясняет, почему Рив и Микелис враждуют.

— Да. — Ну вот. Я совершенно не подставляла Рива. Даже наоборот, подтверждала, что Микелис его враг. — Они больше не связаны. Даже несмотря на кровное родство.

— Возможно. — Джо немного наклонил голову. — Либо они чрезвычайно хорошо умеют скрывать свои истинные отношения друг с другом.

Что ж, могло быть и так. Я знала, что Рив ходил по краю, когда дело касалось легального бизнеса, но действительно ли я думала, что он мог перейти эту грань?

Я все еще знала его недостаточно хорошо, чтобы с уверенностью об этом говорить.

По возвращении я не пошла в комнату Эмбер. Рив, скорее всего, был там, а я не горела желанием его видеть. Но и не пряталась, разместившись в комнате отдыха с пультом в руке. Хотя не планировала ничего смотреть.

Я только успела включить телевизор, когда Рив пронесся мимо, едва взглянув на меня, и произнес:

— Эмили. В мой кабинет. Сейчас же.

Сердце ускорило ритм, как и каждый раз, когда Рив приказывал мне. А ладошки вспотели, как и всякий раз, когда я боялась, что чем-то не угодила ему. Меня обуревало волнение по поводу и того, и другого.

Секунду поколебавшись, я отложила пульт и последовала за ним.

Изысканные двойные двери в его кабинет были открыты. Раньше мне не доводилось там бывать, и меня немного выбили из колеи теплые тона, подчеркивающие мужественный декор. Яркий контраст, по сравнению с четкими линиями и минимализмом в его кабинете в Лос-Анджелесе. Здесь было по-домашнему уютно, в отличие от других комнат, и все же чувствовалась атмосфера авторитета, власти и успеха, свойственная Риву Саллису.

Особенно сейчас, когда он сам стоял перед письменным столом, в полной готовности отдавать приказы.

— Закрой двери, — натянуто произнес он, потянув за невидимую ниточку, пробуждающую во мне возбуждение.

Казалось, я двигалась, как черепаха, пока закрывала двери в кабинет. Мягкий щелчок защелки показался мне таким громким, будто это был лязг металла по металлу при закрытии тюремной камеры. Хотя остаться наедине с Ривом не обязательно равносильно тому, чтобы сидеть в тюрьме. Но это определенно была ловушка. И меня совершенно точно в нее поймали.

Когда я повернулась к Риву, он с каменным выражением лица указал мне взглядом на кресло рядом с письменным столом.

— Садись.

— Я лучше пос...

— Сядь.

Я села, мое лицо покраснело от его такого уверенного приказа и унижения от того, как легко повиновалась. Полная решимости не показать страха, я расправила плечи. Давно стоило ожидать этого разговора. Нужно было уже морально подготовиться.

Явно удовлетворенный моим послушанием, Рив прислонился к столу позади него.

— Джо Кук, — сказал он.

Итак, начнем с этого. Меня так и подмывало все ему выложить, но я не знала, что именно хотел услышать Рив, и пока не была готова раскрывать свои карты полностью.

— А что насчет него?

Рив с силой сжал край стола.

— Объясни, каковы ваши отношения.

Я сложила руки на груди.

— Он работает на меня.

И на тебя тоже, кстати.

— Продолжай.

Как ни глупо, но я частично надеялась, что это будет больше напоминать разговор, чем монолог. Что мы будем делиться информацией друг с другом. Что это будет взаимный обмен.

Но Рив решил просто устроить допрос. Поэтому эта надежда рассыпалась в пух и прах, а мне оставалось лишь выбрать: сотрудничать или сражаться.

Правда реакция моего тела на Саллиса решила все за меня. То, как мое тело тянулось к нему, чтобы быть ближе. То, как бешено билось в груди сердце от одного его присутствия. Так что буду покладистой. Пока.

Я вздохнула.

— Он частный детектив. Я наняла его, чтобы найти Эмбер. — Вот они — мои первые карты. Открыты.

Рив взглянул на меня, прищурив глаза, на его шее выступила вена. Однако он ничего не сказал, словно ожидая продолжения.

— Боже, — фыркнула я, — просто скажи уже, что тебе нужно узнать. Потому что так неловко гадать, что ты хочешь от меня услышать, когда, очевидно, и так уже знаешь большую часть истории.

Рив перебил меня:

— Ты трахалась с ним?

— Что? — Он застал меня врасплох, и вопрос вырвался сам собой, прежде чем я успела себя одернуть.

— Ты меня слышала.

— Да, слышала. — Я откинулась на спинку кресла. Серьезно? Это он хотел узнать первым делом?

«Ну конечно же», — одернула себя. Ведь именно так он отреагировал, увидев меня с Крисом Блейкли. Странно, что я оказалась сбита с толку, потому что в этом не было ничего удивительного.

Что казалось еще более странным, так это то, зачем же тогда он попросил Джо защищать меня, если переживал, что я спала с ним? Этот мужчина — сплошной клубок противоречий, у меня аж голова разболелась.

— Ну и? — Нетерпеливый тон Рива только подлил масла в огонь.

— Я просто восторгаюсь тем, как ты автоматически предполагаешь, что я сплю с каждым знакомым мне мужчиной. Теперь ты опять будешь душить меня своим членом, чтобы я запомнила, что не имею права общаться ни с кем, кроме тебя?

Даже упоминание о том, как жестоко Рив обращался со мной, когда я вернулась от Криса, не заставило его уступить.

— Тебе это слишком сильно понравится. Ответь на вопрос.

— Нет. — Я вызывающе приподняла подбородок. — Не скажу тебе ничего, пока не расскажешь что-нибудь взамен.

Он снисходительно усмехнулся.

— Это не так работает, Эмили.

— Может, раньше это и работало по-другому. Но сейчас все изменилось.

Потрясенная собственной бравадой, я сделала выпад, пока не передумала:

— Как давно ты знаешь, что я знакома с Эмбер?

Саллис пренебрежительно покачал головой.

— Неважно. Ты трахалась с Джо Куком?

Я раздраженно хлопнула себя рукой по бедру.

— Может, для тебя это и не важно, но для меня это значит охренительно много. И, по правде говоря, мой вопрос имеет куда больше значения, чем раздевалась ли я перед Джо или нет.

— Это имеет значение, если я так сказал.

Закатив глаза, я начала вставать с кресла, но Саллис ринулся ко мне и остановил. Он оперся ладонями на подлокотники кресла, тем самым загнав меня в угол.

— Ты. С ним. Трахалась?

Рив был так близко. И так зол. Так зол и так близко. Ему достаточно лишь было немного наклониться, чтобы в мгновение ока меня поцеловать. Или задушить. Или поставить на колени, что, как я знала, ему бы и хотелось сделать. И в этой позе я бы тут же вошла в роль, которую жажду.

Но сейчас это был не самый лучший вариант, как бы сильно мне этого ни хотелось. И я выросла с Ривом, как личность. Я могла быть сильной, если было нужно.

Поэтому вновь расправила плечи и прищурила глаза.

— Раз у тебя есть необходимость задавать такой вопрос, значит, ты не заслуживаешь знать ответ. — Я оттолкнула его руку, поразившись, когда он убрал ее и выпрямился. И тут же повернулась, чтобы уйти.

В то же мгновение Рив встал у двери прямо передо мной, загородив собой проход.

— Дай пройти. — Я смотрела прямо перед собой, отказываясь встречаться с ним взглядом. Однако чувствовала, как он сверлит меня им. Ощущала, как держит меня за ниточку, словно марионетку. Дергает за нее, заставляя поднять на него взгляд, чтобы послушаться и подчиниться.

Но я упорно смотрела прямо перед собой. Потому что рассыпалась бы на осколки, если бы поддалась. Вновь оказалась бы под его властью. И пусть мне того и хотелось, но не так.

Прошло несколько мгновений. Несколько долгих, мучительных мгновений, в течение которых лоб успел покрыться испариной, а пульс подскочить до небес. Моя решительность медленно таяла, а на смену ей приходил страх.

Саллис, наконец, сдвинулся с места, и я вздрогнула.

Но он всего лишь открыл для меня дверь и позволил уйти.

Я развалилась на части, когда добралась до своей комнаты. Там, прижавшись спиной к деревянной двери, осела на пол, хватая ртом воздух между всхлипами. Он мог заставить меня ответить на вопрос. Мог принудить. Мог схватить, начать душить — миллионом способов физически мне навредить. Ему хватило бы на это силы. Он был способен на это. Саллис мог столько всего сделать.

Но самым ужасным было то, что Рив даже не попытался.

Мне удалось избегать встречи с Ривом до позднего вечера. Большую часть времени я провела с Эмбер, надеясь на возможность поговорить, но радовалось и тому, что просто находилась рядом с ней. Правда она весь день проспала, а как только я решила, что выдалась возможность пообщаться, она сообщила, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы принять и других посетителей. Новость о том, что Эмбер вернулась, быстро разошлась среди персонала ранчо, и, очевидно, многим из них она нравилась.

Неудивительно.

Чувствуя себя лишней, я свернулась калачиком в кресле в ее комнате, пока Брент и Паркер — менеджер ранчо, трепались с ней вместе с еще несколькими ковбоями, которых мне уже доводилось видеть на ранчо раньше, но с которыми за все время я обмолвилась лишь парой слов. Даже Кейд — один из тех, кто работал в комнате видеонаблюдения, казалось, был настроен дружелюбно по отношению к Эмбер.

«Просто она здесь дольше находилась», — сказала я себе. Конечно же, она успела завести друзей. И, конечно же, чувствовала себя с ними, как с семьей. Ведь Эмбер была не просто девушкой на одну ночь для владельца ранчо. А вот я была. И, наверное, даже сейчас ею являюсь.

Джо, казалось, единственный заметил, что я замкнулась в себе. Присев на подлокотник моего кресла, он наклонился, заставив меня напрячься от его близости, и прошептал:

— У нее, похоже, много фанатов.

Я прижала колени к груди и горько улыбнулась.

— О да. Все всегда больше любили Эмбер.

— Не все.

Меня охватило беспокойство, когда я решила, что он имел в виду себя, но, проследив за его взглядом, увидела Рива. Который, несмотря на присутствие в комнате Эмбер, не отводил взгляда от меня.

Около полуночи я тихонько улизнула из спальни Эмбер и направилась к себе, чтобы принять душ и переодеться перед сном. Правда, изначально, собираясь на ранчо, надеялась, что буду спать обнаженной, поэтому теперь пришлось задуматься над тем, что надеть. И остановилась на длинной майке, слегка прикрывающей бедра. Однако, на мой взгляд, она скрывала достаточно. Единственного, кого могла обеспокоить ее длина, был Рив, но сейчас я не планировала тревожить его.

Вернувшись в комнату Эмбер, почти расстроилась из-за того, что он ушел. Точнее, ушли все. Остался только Джеб — он ставил ей новую капельницу.

— Завтра, — сказал он, настроив регулятор, чтобы потекло лекарство, — переведем тебя на настоящую еду. Если предпочитаешь легкий завтрак и обед, то можешь присоединиться ко всем внизу во время ужина.

— Ты же знаешь, как я обожаю ужин, — поддразнила Эмбер, и, судя по искреннему смеху Джеба, здесь скрывалась какая-то шутка, о которой я не знала.

Я взяла ноутбук, что стоял рядом с Эмбер на кровати.

— Он еще нужен тебе?

Она покачала головой.

— Уже нет. Спасибо.

Захлопнув крышку ноутбука, я поставила его на комод. И во весь рост растянулась на кровати рядом с Эмбер, ожидая, когда Джеб закончит осмотр.

— Моя смена до четырех утра, — сказала я. — Буду на диване, если понадоблюсь. Если же ты, конечно, не хочешь, чтобы я присоединилась к тебе на кровати.

Эмбер неловко перевернулась на травмированный бок, чуть вздрогнув.

— Помнишь, как мы проводили вместе время в доме твоей мамы? — Ее глаза засияли от этих воспоминаний. Очень заразительно. — Мы обычно полночи не спали, разговаривая обо всем на свете.

— Тебе нужно отдыхать, а не разговаривать, — проворчал Джеб.

Эмбер оглянулась на него через плечо.

— Я не смогу продержать глаза открытыми дольше десяти минут, так что успокойся. Когда ты уже отменишь эти смены, кстати?

— Наверное, когда ты начнешь вести себя как человек, за которым не нужен постоянный присмотр.

— Справедливо. — Выражение ее лица было угрюмым, когда она вновь повернулась ко мне. Интересно, комментарий Джеба заставил ее подумать о том же, о чем и меня? О том, как Рив «удерживал» ее здесь раньше. Хотя вряд ли он об этом знал, поэтому, наверное, ни на что не намекал этим комментарием, но ненароком задел Эмбер за живое. Жалела ли она, что вообще однажды связалась с мужчиной, который так караулил ее? Жалела ли, что ушла от него?

Но как бы то ни было, мне не нравилось видеть боль, которая теперь отражалась на ее лице. Я предпочитала видеть блеск в глазах, появляющийся, когда она вспоминала что-то из прошлого.

— Тебе нравилось обниматься, — сказала я, попытавшись вернуть этот блеск. Она была первым человеком, с которым я спала в одной постели. И я все еще помнила ощущение тепла ее тела рядом с моим. Именно тогда я впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему защищенной и любимой. Эмбер стала во многих смыслах моей первой любовью, и, хотя физически не привлекала, но все остальное в ней меня притягивало. Особенно то, как она изменила мою самооценку.

— Да, я тебя обнимала. И тебе это очень не нравилось.

— Вовсе нет. Нравилось.

Эмбер пожала плечами, будто точно знала, что мне нравилось обниматься, просто хотела услышать это от меня лично.

— Тебе это нравилось, но лишь до тех пор, пока я не закидывала на тебя ногу. Тут то ты и начинала жаловаться, что тебе тесно, и каким-то чудом постоянно оказывалась на полу.

На самом деле, мне и это тоже нравилось. Нравилось чувствовать себя, словно кому-то принадлежу. Я просто освобождала Эмбер место, потому что она любила развалиться на всю кровать, и мне всегда казалось, что я мешаю ей.

Однако признаться в этом я не была готова. По крайней мере пока.

— Поэтому чур я сплю на диване.

Эмбер рассмеялась.

— Когда мне станет лучше, — вдруг серьезно сказала она, — я очень хочу поговорить с тобой. Когда буду уверена, что не усну в середине разговора.

— Я бы тоже хотела поговорить.

Мне лишь урывками удалось подремать, и когда около четырех утра Брент пришел сменить меня, сна не было ни в одном глазу. Слишком много мыслей и море смешанных чувств. Несколько минут я простояла перед закрытой дверью в комнату Рива, надеясь набраться смелости постучать или просто войти.

Но не смогла.

Вместо этого взяла в своей комнате тапочки, простыню и на цыпочках спустилась вниз, чтобы выйти на крыльцо.

Для Вайоминга в апреле было довольно тепло. Так мне, по крайней мере, говорили, подразумевая, что ранним утром обычно около пяти градусов. Завернувшись в простыню, глубоко вдохнула свежий утренний воздух и медленно выдохнула. Почему же я чувствовала себя такой жалкой? Эмбер жива. И я снова с ней. Именно этого мне и хотелось, из-за этого все и начала.

Я прислонилась к перилам и уставилась на звезды. Если бы только мои мысли были такими же ясными, как и ночное небо.

— Она рассказывала о тебе.

Я резко выпрямилась, услышав позади себя голос Рива, и сразу поняла, кого он имел в виду под «она». Но не повернулась, испугавшись, что он перестанет говорить, а мне так хотелось услышать больше.

Саллис продолжил:

— Даже хвасталась тобой, вообще-то. Была полна гордости, когда увидела в журнале твою фотографию. «Это моя подруга — Эмили, — сказала она. — Я всегда знала, что она станет звездой».

Эмбер говорила обо мне.

Я всегда думала, что она совсем меня не вспоминала.

Медленно повернувшись на его голос, я увидела, что Рив сидит в тени на садовых качелях. Он поднес ко рту бутылку с пивом и сделал глоток.

На моих щеках появился румянец, стоило мне понять, что еще он хотел этим сказать.

— Выходит, ты все это время знал, кто я такая. С самого начала. — Боже, какой же дурой я была, надеясь обхитрить самого Рива Саллиса. Он мог бы очень быстро заставить меня замолчать, если бы захотел. — Почему ты вообще со мной связался?

И хотя я не видела его лица, но заметила, как он поднял голову, и почувствовала на себе его взгляд.

— Я знал, кто ты. Но не знал, какую ты ведешь игру.

Я притихла, пытаясь поставить себя на его место. У него было тяжелое расставание с Эмбер. Она бросила его, переметнувшись к врагу. И то только для того, чтобы досадить ему. А потом появилась я и флиртовала с ним. Откуда ему было знать, какого хрена мне нужно?

— Сперва я решил, что это она тебя подослала, — сказал Рив, словно прочитав мои мысли. — Чтобы проверить меня или просто поглумиться надо мной. А когда ты начала расспрашивать о ней на курорте, я решил, что ты пытаешься что-то нарыть на меня. То ли сама по себе, то ли вместе с Эмбер — я не знал.

— Сама по себе.

— Это я вскоре выяснил. Но к тому моменту ты уже уехала.

Я уехала, потому что Рив меня припугнул. Поэтому неудивительно, что он так по-хамски вел себя со мной на курорте. Ведь он думал, что у меня были очень плохие намерения относительно него.

Я вновь прислонилась к перилам.

— А потом ты столкнулся со мной на церемонии награждения.

— Я искал тебя на церемонии награждения. Навел справки, связал твои вопросы с теми, которые задавал некий частный детектив, и понял, что вы искали Эмбер. Значит, не знали, где она. Я решил немного помочь вам, отослав Джо совместную фотографию Эмбер и Микелиса. Помнишь ее?

Та фотография Эмбер с неизвестным мужчиной, которая была анонимно прислана Джо. Она доказывала, что Эмбер была еще жива, когда бросила Рива.

— Да. Помню.

— Я надеялся, что ты начнешь копать в другом направлении. Снимешь меня с крючка, так сказать.

— Почему тебя это вообще волновало?

— Я хотел тебя. И не желал, чтобы причиной, по которой ты хотела меня, была Эмбер.

По моей коже побежали мурашки, и совсем не от холода. Я плотнее укуталась в простыню.

Но мне это нравилось. Этот разговор. Обсуждение. Попытка понять друг друга. Я с удовольствием готова была открыться Риву, когда он шел навстречу. Почему-то это казалось даже более интимным, чем все то, что мы вытворяли с нашими телами. Это вселяло надежду. Рив старался, а значило... Что ж, что-то это значило.

— Полагаю, у меня ничего не вышло. — Саллис провел рукой вверх и вниз по бедру.

Согревал руку? Или волновался?

— Почти. Вот только я узнала того мужчину по кольцу на пальце, видела ваши совместные фотографии.

— Умно. — Рив, казалось, был восхищен. Однако через мгновение он вновь заговорил, и голос его был низким, даже грубым: — Я не знал. Думал, ты прекратила свое расследование.

Он думал, что я была честна с ним. И удивилась пронзившей меня острой боли, увидев, как Рив осознал, что я лгала ему.

— Мне жаль.

— Ты просто пыталась быть хорошей подругой человеку, который мне дорог. Не стоит извиняться за это. — Слова прозвучали пренебрежительно, но тон Рива выдал его истинные чувства. Притвориться, что эта ситуация не задела его, у Саллиса не получилось. Рив подпустил меня к себе очень близко, и я теперь слишком хорошо его знала.

Я тоже очень близко подпустила его к себе. Так близко, что его слова о том, что Эмбер дорога ему, отозвались болью в моей душе. Так близко, что была даже рада, что причинила Риву боль.

Я подошла к качелям и села рядом с ним. Подогнув под себя ноги, повернулась к нему лицом.

— Я действительно прекратила свое расследование, Рив. Перестала ее искать. — Только решила не уточнять, что отказалась от него лишь за пару часов до появления Эмбер. Все дело в том, что я была честна лишь в конце. Была честна лишь некоторое время.

Рив положил руку на спинку качелей, и его пальцы оказались очень близко к моему плечу, почти касались меня. Мне бы очень хотелось, чтобы они меня коснулись.

Но Саллис держал их вне досягаемости.

Он изучал меня.

— Ты прекратила расследование, потому что решила, что Эмбер мертва.

— Да, но потом мне захотелось узнать, что с ней произошло. И тогда... — Всего день назад в моем кармане лежали ключи от кабинета Рива. Я планировала пробраться туда и просмотреть записи с камер видеонаблюдения, чтобы найти на них Эмбер. Надеялась, так узнаю, что с ней случилось.

Только не смогла. Решила, что это не имело значения. Потому что Рив значил для меня больше, чем правда.

— И тогда? — надавил Рив. Он властвовал надо мной даже будучи добрым и спокойным.

— И я передумала.

— Но ты все еще не доверяла мне.

Но я любила тебя.

Все еще люблю.

И все еще не могу произнести это вслух. Поэтому сказала лучшее, что могла:

— Я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому.

— Что ж, это уже что-то.

Это было гораздо больше, чем просто «что-то». Для меня это значило всё. Единственным человеком, которому я когда-либо доверяла, была Эмбер, и она, в итоге, предала меня.

Наверное, мое заявление оказалось не совсем верным. Вероятно, я доверяла только Риву.

Но не стала поправлять себя, потому что это было не столь важно. На самом деле, Рив хотел услышать немного другое, чего вслух я произнести не могла. Впрочем, и он ходил вокруг да около. Намекал, что любит, но прямо никогда этого не говорил. Эти слова так отчетливо повисли между нами, что стали преградой. Либо они были ложью — жестокая месть за мои интриги, либо правдой — возможно, дверью, ведущей к чему-то новому. К чему-то большему.

Черт, как же мне хотелось большего. Так хотелось, что вновь подняла эту тему.

— Рив, прошлой ночью ты кое-что сказал...

Он резко повернулся ко мне, взглянув прямо в глаза.

— Я говорил правду.

— О.

О.

В ответ можно было сказать так много, но ничего не приходило на ум. И как бы я ни была осторожна, чтобы полностью доверять Риву, я поверила ему. Многие мужчины заявляли о своей любви ко мне — в основном, тогда, когда их член находился у меня во рту — но эти слова никогда не были искренними. Изобилия обманчивых обещаний мне хватило, чтобы понять, что сейчас я слышала правду.

Но той же ночью Рив сказал, что он любил и Эмбер. И в это я тоже верила.

— Я хочу, чтобы ты спала в моей постели, Эмили.

Хотя, возможно, я ошибалась насчет всего, и привязанность Рива ко мне, как и других мужчин, основывалась лишь на сексе.

Я прикусила язык и решила не дерзить по поводу того, что мы не всегда получаем желаемое. Однако уверена, что Рив и без слов понял меня. Кроме того, мне тоже хотелось спать в его постели. Может, когда-нибудь и буду. Если он действительно этого хотел. Если действительно именно меня он хотел видеть в своей постели.

Я понимала, что нужно всего лишь спросить: «Ты еще питаешь чувства к Эмбер? Что теперь будет с нашими отношениями?». Вопросы вертелись на кончике языка, но я решила проглотить их. Потому что сомневалась, что готова услышать эти ответы, какими бы они ни были. По крайней мере, сейчас обо мне Рив мечтал. И, возможно, это было лишь оправдание, чтобы хотя бы на минуту забыть об Эмбер и не чувствовать себя виноватой, что предаю ее. Пока не знала правду, я могла оправдать свое поведение невежеством. А еще могла доставить Саллису удовольствие.

Качели качнулись, когда я встала на колени. Не обращая внимания на прикосновение прохладного сиденья к голым ногам, наклонилась и расстегнула джинсы Рива.

— Это не моя постель, — заметил он, правда не предпринимая никаких попыток, чтобы остановить меня или помочь.

— Это лучшее, что я могу сделать сейчас.

На нем не было нижнего белья. Выходило, что он тоже не мог уснуть и, решив выйти сюда, надел первое, что попалось под руку. Я потерла ладони и постаралась согреть их дыханием, а потом опустила на его член.

И только прикоснулась губами к головке, как Рив сказал:

— Это «сейчас» предполагает, что потом ты сможешь сделать больше.

Отвечать не хотелось, потому что слишком боялась выдать себя. Боялась, что ему не понравятся причины, по которым я не могла отдаться ему полностью. Или что начнет успокаивать меня по поводу роли Эмбер во всем этом.

Поэтому заняла рот, чтобы избежать разговора.

Я начала ласкать его, целуя головку и массируя ствол. Рив не был тверд, но ведь и на улице было холодно. Несколько минут я все же сомневалась, действительно ли здесь было настолько холодно, или просто Саллис пытался сопротивляться мне? Хотя сопротивлялся он или нет, но уж точно не принимал в происходящем участия. Пока я облизывала головку его члена, одна его рука до сих пор лежала на спинке качелей, а вторая — возле бедра. Еще несколько движений языком, и я стала более настойчива, посасывая головку, а потом захватывая в рот весь член, согревая его своим дыханием.

Вскоре он был полностью возбужден, и я почувствовала в горле пульсацию члена.

Принимала его глубоко, настойчиво лаская рукой. И потом, я знала Рива достаточно хорошо, чтобы понимать, что ему нравится, когда я немного мучаюсь во время минета. Это проще было бы осуществить, если бы он тоже принимал участие — тянул меня за волосы или сам регулировал темп, направляя мою голову.

Без его руководства я думала лишь о том, как доставить ему удовольствие, и какой-либо дискомфорт воспринимала как приятный бонус. Чем больше его члена я брала в рот, тем сильнее начинали неметь и болеть ноги, тем тяжелее мне становилась дышать, и тем приятнее процесс оказывался для Рива. В этом я не сомневалась. Приятнее для нас обоих.

Саллис оставался молчалив, пока я ласкала его. Когда рука слишком сильно устала, я оперлась на его бедра и задействовала теперь уже только рот, двигаясь вверх и вниз, мягко прижимая к его стволу губы. Первой подсказкой того, что усилия оправдались, стали напрягшиеся под моими ладонями мускулы Рива.

Второй подсказкой стало то, что Саллис убрал руку со спинки качелей и схватил меня за грудь.

— Ах, — мой стон вибрацией прошелся по его члену, и Рив в ответ толкнулся в меня. Я чуть наклонилась вбок, чтобы скинуть простыню и обнажить плечо, с исключительно эгоистичными намерениями предоставляя ему полный доступ.

Он принял мое предложение и обхватил ладонями обнажившуюся грудь, так сильно ущипнув за сосок, что на глаза навернулись слезы. Так сильно, что очередной стон превратился во всхлип. Так сильно, что я возбудилась. Потекла.

Его рука больше не прикасалась к груди, а опустилась ниже. Он немного подтолкнул мою ногу, отодвинул трусики и ввел в меня сразу несколько пальцев. Рив не был нежен, касаясь меня, лишь жестко массировал столь чувствительную плоть, будто мое желание было его собственным. Внутренние мышцы почти сразу же сжались вокруг его пальцев. Он тоже знал, что мне нравится.

А может, нам просто нравилось одно и то же.

Я боролась с надвигающимся удовольствием, стараясь сосредоточиться на Риве, на его члене у себя во рту, на головке, касающейся стенки моего горла, но чем дольше старалась игнорировать его действия, тем настойчивее он трахал меня пальцами. Оргазм грозился сломить мое сопротивление, надвигаясь, словно шторм.

И как раз, когда я подумала о том, что не смогу больше сдерживаться, когда сбилась с ритма и не могла уже сосредоточиться, Рив заговорил, грубо и хрипло разрешив мне отпустить напряжение:

— Сделай это.

По его команде я сдалась, обильно кончая на его ладонь. Челюсть расслабилась, когда я отдалась удовольствию, погрузившись в экстаз.

Я все еще дрожала от разливающегося по моему телу блаженства, когда Рив посадил меня к себе на колени, повернув спиной.

— Встань на колени, — приказал он. Я послушалась и, трясущейся рукой оперевшись на подлокотник качелей, чтобы не упасть, спустила трусики вниз по бедрам. Рив прижался кончиком члена к моему входу и грубо опустил на себя. Мышцы тут же плотно обхватили его.

Я вскрикнула от неожиданного ощущения наполненности. Саллис не дал мне времени привыкнуть и сразу же задал быстрый темп, который вновь пробудил уже было убывающий оргазм. Неужели с того момента, как он в последний раз был во мне, прошел всего лишь день? Казалось, минуло гораздо больше времени. Будто я неделями голодала по нему. А сейчас этот голод с легкостью был утолен. Я даже чувствовала некое пресыщение.

Я откинулась на грудь Рива и отдалась стремительно приближающемуся удовольствию. Каждый нерв в моем теле ожил. Простыня, свалившаяся с меня во время смены позы, теперь валялась совсем позабытая, и прохладный воздух касался моей обнаженной кожи. Соски горели, мурашки покрывали каждый миллиметр тела, а испарина на лбу казалась растаявшим льдом.

Рив потерялся в собственном вожделении. Он беспрестанно вбивался в мое тело, одной рукой зажав мне рот, а вторую положив на бедро. Я чувствовала прикосновение его губ к шее, ощущала, как напрягаются подо мной его бедра. И его член был так глубоко во мне, что, казалось, разорвет на части.

И он это сделал — задел во мне чувствительную точку, которая вызвала второй оргазм, пронесшийся неистовой волной, разбившей меня на столько осколков, что, я боялась, никогда уже не смогу собрать себя воедино.

— Ты чувствуешь меня, — сказал он, когда мои мышцы начали ритмично сокращаться вокруг его члена. Так сильно, словно пытались целиком поглотить его. — Сейчас ты чувствуешь меня, Эмили. Вот, где я. Внутри тебя. Я всегда там. Вне зависимости от того, в чьей постели ты спишь.

Я приглушенно всхлипнула — его ладонь все еще закрывала мне рот. Это был крик и боли, и удовольствия. И свободы, и ее лишения. Этот мужчина позволил мне воспарить высоко к звездам, но всего парочкой фраз рывком дернул назад к себе. Может, это было эгоистично то, как он старался убедить меня, что как бы высоко ни взлетала, я всегда буду привязана к нему. Но мне это нравилось.

Рив достиг собственного оргазма, когда заканчивал последнее предложение. Его движения стали рваными, и, последний раз толкнувшись в меня, он с низким хрипом кончил.

Мы не двигались. С наших губ срывались облачка пара, тут же растворяясь в холодном воздухе. Теперь, когда я пришла в себя, прохлада ощущалась острее. Так же, как и покалывание в ноге, которая онемела от столь неудобной позы. Однако, как только начала слезать с Рива, он обнял меня. Крепко. Так крепко, что я едва могла дышать. В этом жесте присутствовала и романтика, и отчаяние.

Я молчаливо порадовалась, что была повернута к Риву спиной, и он не увидел стоящие в моих глазах слезы. Поэтому он не мог узнать, какие сильные чувства я испытывала. Всегда, когда была с ним.

Мы вернулись в дом вместе и молча поднялись по лестнице. Наверху, когда пришло время разойтись по своим комнатам, мы оба колебались. Рив вновь пригласил меня взглядом к себе в спальню. Нет, это было даже больше, чем приглашение. Он будто со всей силы дернул за невидимый поводок.

Но я стояла неподвижно, и хотя ему не потребовалось бы прикладывать особые усилия, чтобы затащить меня к себе в комнату, он просто кивнул мне и повернулся к двери.

— Рив, — тихо позвала я, желая дать ему хоть что-нибудь, прежде чем он уйдет.

Он замер на месте с непроницаемым выражением лица.

— Да?

— Я не спала с Джо, — сказала я. — Никогда не целовалась с ним, даже не думала о нем в таком ключе. И в будущем не собираюсь.

Рив улыбнулся. Самодовольно, многозначительно. И в моей душе все перевернулось.

— Отлично.

А потом серьезно, без капли юмора добавил:

— Потому что иначе я бы убил его.

Не дожидаясь ответа, Саллис развернулся на пятках и исчез за дверью. Сердце бешено колотилось, и я ни капли не сомневалась, что это были не пустые слова.

Я проснулась от того, что кто-то стучал в дверь моей спальни.

Приоткрыв один глаз, взглянула на часы, которые стояли на прикроватной тумбочке. Было начало десятого. Стук повторился.

— Минутку, — простонала я. Потом, потерев глаза, откинула простынь и выбралась из постели.

Я открыла дверь и передо мной предстал Джо.

— Мне нужно с тобой поговорить, — напряженно произнес он. — Можно войти?

На мне была лишь майка, и хотя я чувствовала себя совершенно спокойно и в меньшем количестве одежды при ком угодно, подумала, что Рив бы этого не одобрил.

— Э-э, дай мне пять минуточек.

За четыре минуты я переоделась в чистую майку и леггинсы, почистила зубы и причесалась. Открыла дверь, и Джо уже хотел было войти, но я его остановила.

— Лучше поговорим снаружи. — Кивком я указала на холл. Я заметила, что дверь в комнату Рива была приоткрыта. Это означало, что он уже проснулся и, скорее всего, никогда не узнает, что мы с Джо разговаривали в моей комнате.

Но были еще камеры. И благоразумие.

Поэтому я решила не наступать дважды на одни и те же грабли.

Судя по реакции Джо, ему бы хотелось поговорить со мной исключительно наедине, однако спорить не стал.

— Недавно кое-что появилось в сети, думаю, тебе стоит взглянуть.

— Хорошо. Что именно?

Он взглянул на телефон, который прижимал к груди, будто у него уже был открыт пост или твит — что бы это ни было.

Однако не сразу протянул мне мобильный.

— Сперва предыстория. Около недели назад Крис Блейкли взорвал социальные сети, заявив, что Рив, скорее всего, связан с мафией и, возможно, отделался от наказания за убийство Мисси Матайи. Не знаю, в курсе ли ты этого.

Я поморщилась.

— В курсе.

— Если окажется, что хоть что-то из сказанного Крисом правда, то подопечные Виланакиса устроят ему большие неприятности.

— Точно. Но знаешь что? Это его проблемы. Я говорила ему держать язык за зубами, но он не прислушался ко мне. Ему же хуже.

— И тебе вместе с ним. — Джо разблокировал телефон и протянул его мне. — Потому что в это втянули и тебя.

Нахмурившись, я взяла у Джо телефон и взглянула на экран. В начале статьи была наша с Крисом совместная фотография, сделанная на церемонии награждения, которую мы посещали в январе. Фотограф заснял нас как раз в тот момент, когда я рассмеялась, из-за чего фото казалось довольно интимным, хотя мы с Крисом стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Я хорошо помнила тот вечер. Невеста Криса ушла припудрить носик, и он ждал ее, попутно флиртуя со мной. И рассказал, что был знаком с Мисси.

Фото было вполне безобидным, но вот название статьи заставило меня заволноваться. Оно гласило: Знойный роман Криса Блейкли и звезды шоу «Следующее поколение»!

— Какого хрена?

Я пробежалась взглядом по этой довольно бесполезной статье. В ней утверждалось, что мы с Крисом тайно встречались. В Голливуде любили распускать сплетни о знаменитостях, и я уже была готова отмахнуться от всего этого, как вдруг заметила в конце статьи размытое фото, на котором мы с Крисом обнимались у его дома. Оно было сделано всего пару недель назад. В тот день я пыталась разузнать у Блейкли что-нибудь о Риве и Мисси. По возвращении домой меня ждал Саллис, и он был крайне расстроен из-за того, что, встречаясь с ним, я провела целый день наедине с Крисом.

Внезапно у меня разболелась голова.

— Где они раздобыли эту фотографию? — Вряд ли Джо знал ответ на этот вопрос. — И почему она всплыла в сети только сейчас?

Джо пожал плечами.

— Но если Виланакис каким-то образом связан со смертью Мисси, — заметил он, — и если он знает, что ты близка с Ривом, то вполне может указать на тебя, как на утечку информации Крису.

Рив уверял меня, что не имеет никакого отношения к трагической кончине Мисси, однако никогда не выгораживал членов своей семьи. И если Джо был прав, и Виланакис действительно виновен в смерти Мисси, то Микелис вполне мог выставить в дурном свете меня.

Однако на данный момент важнее было то, что, если Рив поверит утверждениям этой статьи, то это может обернуться неприятностями как для Криса, так и для меня.

Нужно прояснить этот момент.

— Рив видел статью?

— Не уверен. Но она висит почти на всех сайтах со сплетнями. Люди делают кучу ретвитов.

— Не знаешь, где он сейчас?

— Вроде в кабинете.

Я вернула Джо телефон и направилась к Риву. Джо следовал за мной по пятам, пока я спускалась по лестнице к кабинету Саллиса. Когда мы добрались, двери были закрыты, но я ворвалась в комнату, даже не потрудившись постучаться.

— Это вранье, — сообщила я без всяких вступлений. Если Джо уже нашел эту статью, то, уверена, и Рив тоже. Единственной загадкой было то, почему он до сих пор не пришел поговорить со мной об этом.

Саллис сидел за столом и бегло взглянул на нас, тут же вернув свое внимание на монитор компьютера.

— Доброе утро, Эмили. Джо. Проходите. — Его тон так и пронизывало недовольство, явно вызванное ничем иным, как нашим неожиданным вторжением.

Озадаченная его равнодушием, я повторила свое заявление о невиновности.

— Я знаю, что ты видел эту статью. Это ложь.

Рив откинулся на спинку кресла и взглянул на меня, а потом на Джо. Наконец, он произнес:

— Я знаю.

— Ты знаешь? — Я обрадовалась, что он верил мне, хотя куда сильнее удивилась тому, что не пришлось его убеждать. — Откуда ты знаешь?

— Потому что, во-первых, ты моя. — Возможно, Рив тоже кое-что узнал обо мне. Например, то, что, если уж я отдаюсь мужчине, то отдаюсь лишь ему одному. — Во-вторых, — продолжил он, — фото из статьи мое. Мне уже объяснили, что то объятие было совершенно невинным. — На последней фразе Рив, не отрываясь, смотрел на меня, будто говоря: «Я верю тебе, даже несмотря на то, что ты не доверяешь мне».

На душе потеплело, вопреки воспоминанию о том, как именно Рив вытянул из меня то объяснение.

— В смысле твое? — спросил Джо. Казалось, что ответ на этот вопрос был мне уже известен.

— Эта фотография сделана одним из моих людей.

Я думала, что за мной следили в тот день. Потому что в тот же день, когда мы виделись с Крисом, Рив в ярости заявился ко мне домой, и я поняла, что за мной следили. От ревности Рив вел себя мерзко, но мне это понравилось, как бы ни было стыдно в этом признаться.

Хотя я была совершенно уверена, что Джо этого не поймет.

— Телохранитель сфотографировал, — сказала я, прикрывая поведение Рива.

Однако Саллис явно не нуждался в защите.

— Частный детектив, — поправил он меня. — За Эмили следили. Он сделал эти фото и прислал мне.

Джо нахмурился.

— Ты всегда следишь за своими девушками? — От его резкого, обвиняющего тона по моей спине побежали мурашки.

Рив быстро нашелся, что ответить:

— Когда знаю, что они первые нанимают кого-то следить за мной? Да. Тогда да.

И этим он не только оправдал свои действия, но и обнародовал тот факт, что знал, что я наняла Джо для слежки за ним. Это впечатляло. Я опустила голову, скрывая ухмылку.

— Эмили тоже знает об этом, кстати говоря, — продолжил Рив, — поэтому не стоит создавать проблему на пустом месте.

Почувствовав на себе взгляд Джо, я подняла голову и ободряюще улыбнулась ему.

Он неуверенно уступил.

— Никто не создает никакой проблемы. Меня больше беспокоит, не повредит ли эта статья самой Эмили.

Судя по выражению лица Саллиса, тот точно знал, какой именно вред Джо имел в виду.

— Я разберусь с этим.

— Спасибо. — Но мою благодарность к нему омрачала тревога. Это его «разберусь с этим» приведет, скорее всего, к тому, что Рив узнает о том, что я действительно спала с Крисом. И пусть это было задолго до моего знакомства с ним, после нескольких сцен ревности, которые он устроил мне, я очень сомневалась в том, что данный факт хоть как-то успокоит его.

Поэтому лучше было самой рассказать, а не устраивать ему сюрпризов. Возможно, он и отреагирует резко, но это все же лучше, чем ждать и волноваться.

— Разберусь с этим, — повторил Джо. — Чисто ради любопытства, это эвфемизм?

Рив несколько секунд молчал, видимо, стараясь взять себя в руки.

— Это значит, что я попытаюсь узнать, кто и зачем опубликовал эту статью. Помимо того, чтобы просто подкормить толпу, конечно же. Также воспользуюсь своими связями, чтобы узнать, не возмущен ли еще кто-нибудь откровениями Блейкли.

Рив взглянул на меня, но обращаясь при этом к Джо:

— Однако, пока Эмили со мной, она в полной безопасности, вне зависимости от того, что я смогу разузнать в ходе своего расследования.

Этими собственническими словами Рив ударил по моим чувствам, возбуждая, будто молоточком исполнил глиссандо на ксилофоне.

Джо скептически приподнял одну бровь.

— Уверен? И если это фото сделано одним из твоих людей, то как оно попало в руки прессы?

— И почему это всплыло именно сейчас? — добавила я. Эта фотография сделана несколько недель назад, что для Голливуда равносильно целой жизни.

— Именно это я и пытаюсь узнать. Либо кто-то взломал мою почту, либо почту детектива. Хотя, может быть, фото случайно увидел кто-то, кто пытался добраться до моих банковских счетов. И, увидев его, хакер, скорее всего, решил подзаработать, слив информацию журналистам.

Предположения Рива казались правдоподобными. Почту не так-то сложно взломать в наши дни. Видимо, даже всё контролирующий чудак-миллиардер не мог защититься от хакеров.

Вот Джо был менее склонен верить в эту теорию.

— Ты уверен, что можешь доверять этому человеку?

— Анатолиас работает на меня больше десяти лет и является самым порядочным из всех моих сотрудников. — Он был самым преданным человеком Рива, его правой рукой. — Но я, конечно же, рассматриваю все варианты.

Джо все еще был напряжен и явно сомневался в Саллисе.

— Уверен, ты поймешь, если я тоже проведу небольшое собственное расследование.

— Конечно, пойму. — Рив самодовольно улыбнулся. — На самом деле, я ценю это, как и твою своевременную реакцию на потенциальные угрозы. Это очень много для меня значит.

Джо, казалось, не знал, как отнестись к подобному признанию.

— Да не проблема.

Здорово. Теперь в моих отношениях с Крисом будут копаться двое людей.

Джо дернулся, собираясь, наверное, уходить, но остановился, когда Рив спросил:

— Эмили, что не так?

Я и не подозревала, что мои переживания так очевидны. Но, пожалуй, оно и к лучшему, что рассказывать буду в присутствии Джо. Тогда Саллису придется держать себя в руках, верно?

— Все в порядке, — медленно произнесла я. — Вполне. Просто, если вы будете искать информацию о нас с Крисом, то мне стоит кое-что вам рассказать. — Я сделала глубокий вдох и взглянула Риву в глаза. — Мы дружили несколько лет, и в прошлом в наших отношениях присутствовала некоторая... э-э, физическая составляющая.

Лицо Рива потемнело, но он сдержался.

Но Джо был достаточно внимательным, чтобы это заметить.

— Как давно в прошлом? — осторожно спросил он.

— До того, как я попала в «Следующее поколение». Тогда он еще не был женат. — Это было до тебя, молчаливо добавила я, не отрывая взгляда от своего любовника. — Недавно он намекал, что не прочь бы возобновить отношения, но я отказалась.

Рив слегка приподнял бровь.

— Тогда это мог быть и сам Блейкли, — предположил Джо. — Что-то вроде попытки самоутвердиться. Ну или месть тебе за то, что ты его отшила.

Я перевела взгляд на Джо.

— Об этом я и не подумала. Но сомневаюсь, что ты прав. Хоть Крис и не возражал бы изменить своей невесте, но ему не хотелось бы выставлять это на публику.

— Поэтому ты отказала ему? — Впервые с момента моего признания вмешался Рив. — Потому что он занят?

— Да. — Именно по этой причине я отказала ему на церемонии награждения. — А потом уже я была занята. — Получается, я признала, что месяц назад Крис все же предлагал мне нечто подобное. Об этом признании мне, возможно, придется пожалеть, но я никогда не смогу довериться Риву, если не дам ему шанс.

А еще мне очень хотелось дать ему возможность начать доверять мне. Хотелось увидеть сможет ли он. И не было никакого способа узнать, чтобы это произошло, если не буду с ним полностью честна.

— К тому же, — добавила я, надеясь немного разрядить обстановку, — он никогда не делал этого для меня, если ты понимаешь, о чем я.

— Этой информации мне недостаточно, но спасибо за откровенность. — Джо повернулся к Риву. — Эту возможность я тоже рассмотрю. Трудно предугадать, что может выкинуть человек, эго которого задели. — Он тонко намекал, что Саллис мог повести себя так же.

К счастью, он разумно решил закончить на этом разговор.

— Судя по всему, мне есть чем заняться. Пойду займусь делом. — Не теряя ни секунды, Джо вышел из кабинета.

Я уже собралась повернуться, чтобы последовать за ним, но Рив окликнул меня:

— Эмили. — Он подождал, пока я поверну к нему голову. — Закрой двери.

Руки дрожали, пока я выполняла это поручение, поэтому спрятала их за спину, когда повернулась к Риву.

Он внимательно рассматривал меня.

— Иди сюда.

Я шагнула вперед и остановилась, парализованная силой моего к нему притяжения и сладостным страхом перед тем, что он мог сделать или сказать дальше. Нервно сжимая за спиной ладони в кулаки, я отважилась спросить:

— Ты... злишься?

— Что ж. — Рив откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. — Я в затруднительном положении, не так ли? Ты крутила роман с Крисом до того, как познакомилась со мной, поэтому, полагаю, у меня нет оснований злиться на тебя. С другой стороны, меня чрезвычайно расстраивает тот факт, что ты предпочла встретиться с ним. И теперь, когда я знаю, что он открыто заявил о своем желании переспать с тобой, мне стоит задуматься о том, не наказать ли мне тебя.

В этом Саллис был прав. Проблема в том, что он не понимал, что послужило причиной моего поступка, и скрывать это больше не имело смысла.

— Я встретилась с ним только ради того, чтобы узнать что-нибудь об Эмбер. Это единственная причина.

Его глаза округлились, и в них отразилось понимание. Он одобрительно кивнул.

— И ты уже пообещала, что не будешь больше оставаться с ним наедине, поэтому, полагаю, мне стоит проглотить свою ревность, так ведь? Если хочу, чтобы ты осознала, что я верю тебе.

Я чуть не упала на месте, услышав про ревность. Об этой черте его характера мне было уже известно, и это было раздражающе и неудобно. Тем не менее, мои ноги стали ватными.

Но куда важнее были слова, которые он сказал после. Я дала ему возможность проявить себя, и вот именно это он и пытался сделать. Я подтолкнула его к этому.

— Ты доверяешь мне?

— Тут даже думать нечего: этот слизняк в жизни не сможет удовлетворить все твои потребности. Так что да, полагаю, ты отказалась от его предложения.

Я закатила глаза.

— И по этой причине ты мне веришь? Потому что уверен, что ты любовник куда лучше, чем он? — Боже, до чего же Саллис упрям. То, как он заставлял меня юлить за каждую капельку признания...

Что ж, мне это было по душе. Тем ценнее были его слова. Значимее. Поэтому, когда он сказал:

— Я верю тебе, потому что ты говоришь правду. — По моему телу прошла волна тепла, и я буквально засветилась от счастья.

— Спасибо. — И опустила голову, чтобы скрыть от Рива румянец, заливающий мою шею.

— Раз уж мы заговорили об этом, — произнес Саллис, и я вновь подняла на него взгляд, — скрываешь ли ты еще что-то, о чем мне следовало бы знать?

Я задумалась. Не потому, что сомневалась, а потому, что удивилась ответу.

— Нет. Положа руку на сердце, могу сказать, что теперь ты знаешь все.

— Отлично. — Он лишь слегка улыбнулся, но этого хватило, чтобы лицо его просветлело. — А теперь иди сюда.

Я подошла к нему. Рив поставил обе ноги на пол и похлопал себя по бедру. Я забралась к нему на колени, оседлав его.

У меня кружилась голова только потому, что я была в его объятиях. Было странно, как с возвращением Эмбер изменились мои чувства к Риву. Как минимум потому, что этот факт опроверг многие теории и догадки. Он ее не убивал. Не причинил никакой боли, если не считать того, в чем сам сознался. Если бы он что-то ей сделал, она бы не пожелала сюда вернуться. Раньше он был мрачным и могущественным. И неизвестно, как далеко простирались границы его возможностей. Сейчас же занавес приоткрылся, и я увидела обычного мужчину.

Да, он все еще мог ввергнуть меня в пучину страха, если ему было необходимо, но это чувство теперь было вызвано, в основном, его непредсказуемостью. Ведь он вполне был способен в любой момент повести себя жестоко, что, в каком-то смысле, и делало его таким очаровательным.

А потом мог вдруг стать милым, и это в нем пугало меня больше всего. Потому что казалось, что между нами нечто большее, чем просто хороший секс. Я начинала мечтать, что делало меня еще более покорной, доверчивой. А я давно поняла, что это прямой путь к разбитому сердцу.

Но, ах, как же страстно я желала пойти с этим мужчиной на риск. Даже на такой, как любовь.

— Думаю, прошлая ночь у нас удалась, Голубоглазка. — Рив нежно очертил костяшкой пальца линию моего подбородка. Интересно, догадывался ли он о том, как горела от его прикосновений моя кожа? Как я загоралась страстью?

Я с трудом сглотнула, опустив одну ногу на пол, который мог оказаться зыбучим песком.

— Я тоже думаю, что прошлая ночь удалась.

Наверное, даже слишком.

— Я сегодня целое утро безуспешно пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли все равно возвращаются к ночи. Вот если бы у меня в графике было свободное время, отшлепал бы тебя хорошенько по попе за то, что ты так меня отвлекаешь.

— Рив, — хихикнула я.

— Обожаю заставлять тебя краснеть. — Саллис опустил ладони на мои ягодицы, притянув к себе, чтобы я почувствовала, насколько он возбужден. — Почти так же сильно, как доводить тебя до оргазма.

Мое дыхание участилось.

— Ты сегодня так очарователен. Это выбивает меня из колеи.

— Просто подготавливаю тебя ко второй части разговора. — Его тон лишь подтвердил мои опасения.

— Многообещающее начало. Вперед. — Я начала готовиться к худшему. Но это оказалось не так-то просто, поскольку неизвестно, о чем Рив мог хотеть со мной поговорить.

— Когда я привез тебя сюда, то ожидал вполне определенных вещей.

Я быстренько припомнила все правила, которые Рив озвучивал мне по дороге на ранчо. Не ходить по округе голой. Не пропускать обед и ужин. Уделять ему время, когда он свободен. Не спорить с ним перед другими людьми. Спать с ним.

Пока что я нарушила все правила, кроме дресс-кода. Хотя, учитывая, в какой маечке я вышла прошлой ночью на веранду, то можно считать, что и это правило тоже было нарушено.

По правде говоря, наставления Саллиса совершенно вылетели из моей головы. Я откашлялась.

— Помню.

— Ты говорила, что больше не хочешь, чтобы наши отношения строились по принципу «услуга за услугу». Что-то изменилось?

Я сказала это прямо перед возвращением Эмбер. В свете последних событий, вполне естественно, что он решил уточнить, не изменилось ли что-то. Его сомнения были небезосновательны.

— Совсем нет, — честно ответила я.

Его взгляд потемнел.

— Я рад. Очень. — Он просунул одну руку между нами и, скользнув пальцами под мою майку, прикоснулся к пупку. И хотя эта ласка была очень чувственной, никакого подтекста не было. Рассеянный жест. Лишь неосознанное желание прикоснуться ко мне, а не трахнуть.

— Однако, несмотря на то, что такому изменению нашего соглашения я несказанно рад, — продолжил Рив, — надеюсь, ты не думаешь, что это освобождает тебя от обозначенных мною правил.

— Нет. Я так не думаю. — Правда какая-то часть меня — упрямая, независимая — умоляла послать все на хрен и свалить от мужчины, который пытался переделать меня под себя.

Но куда сильнее хотелось следовать его правилам, любить их. Особенно потому, что мне было нелегко подчиниться им. Угождать ему было не просто приятно — это было необходимо для моего собственного счастья, так же как его счастье зависело от моего послушания.

Но не всегда получалось быть покорной.

Пелена стыда омрачила мое настроение.

Рив протянул руку и слегка приподнял мою голову, крепко схватив за подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Вот этого не надо. У нас все хорошо. Именно поэтому мы сейчас и разговариваем.

— Ладно.

Этим коротким предостережением Рив дал мне понять, что он предан мне, что заинтересован в том, чтобы сохранить наши отношения и старается что-то для этого сделать.

И я чуть было не потеряла голову от радости, вот только что-то сдержало порыв.

И вновь Рив провел пальцами по моему животу.

— Что же мешает тебе оправдать мои ожидания?

И ведь было же что-то, что омрачало мою радость.

— Ты знаешь что. Эмбер. — Лишь она сдерживала меня. Из-за нее я не вошла ночью в его спальню и не могла сделать ни единого шага, которого он от меня ждал.

До ее возвращения наши отношения почти вышли на новый этап. Я даже уже объяснила Риву, почему наша дружба с Эмбер закончилась — поскольку она предположила обо мне худшее: будто я увела у нее мужчину. И хотя это он меня изнасиловал, тем самым спровоцировав выкидыш, я поклялась больше никогда не смотреть в сторону ее мужчин.

Неужели Рив не понимал, что, отдаваясь ему, я нарушала данное себе обещание?

Но стоило подумать и о его чувствах. Когда она бросила его, он был подавлен. И неужели совсем был не заинтересован в том, чтобы получить второй шанс с ней? Я вот была бы.

Что же. Это был момент истины. Теперь я называла ее по имени. Признала, что Эмбер — барьер между нами. Риву нужно было определиться, что она для него значила. И мне тоже.

— Да, Эмбер здесь, — признал Саллис. — Ты искала ее. Она нашлась. Разве это что-то меняет между нами?

— Как ты вообще можешь задавать такой вопрос? Ты любил ее...

— И она ушла... — закончил за меня он.

— Но вернулась.

Он пропустил удар мимо ушей.

— Она вернулась не ко мне.

— Откуда ты знаешь? Ты спрашивал ее об этом?

— Эмили, мне не нужно ее спрашивать. Я ведь помню обстоятельства, при которых мы расстались. Знаю, что она чувствовала, когда уходила. И, поверь мне, я это заслужил. Она здесь лишь потому, что знает — я единственный человек, который может обеспечить ее безопасность, когда дело касается Микелиса.

Я задумалась над его словами. В принципе, смысл в них был, но разве ее возвращение автоматически не предполагало, что она хотела вернуть то, что было между ними?

Судя по тому, что я узнала о нем, и из того, что помнила об Эмбер, они не особо друг другу подходили. Она обожала, когда ей поклонялись и угождали, и хотя я знала многих мужчин, которые любили ее так, а меня иначе, представить Рива одним из них не получалось. Он бы никогда не потворствовал ей. Никогда бы не покорился.

И все же нельзя знать наверняка, что может сделать человек и как он может измениться ради любви.

Рив прикоснулся к моему подбородку.

— Эмили, ты себя накручиваешь. Она вернулась за защитой. А не для того, чтобы вернуть то, что было.

И в этот момент я поняла, что он забыл упомянуть о том, чего сам хотел бы.

— А если бы, предположим, это было не так?

Саллис только собрался ответить, как кто-то постучал в двери и тут же нараспашку раскрыл их.

— Приехали ребята из Каллахана, — без приветствия сообщил Брент. — Я посадил их у костра, чтобы начать обсуждение, но у них там появился новенький, который ни хрена не хочет начинать без тебя. — Судя по всему, Брент заметил меня только сейчас. — Ах, извините. Не думал, что могу помешать.

Рив бросил на управляющего ранчо свирепый взгляд, а потом пропыхтел:

— Сейчас спущусь.

Я тут же слезла с Рива, чтобы дать ему встать. Нахмурившись, он застегивал пиджак, который до этого висел на спинке кресла.

— Новенький, значит? Впервые слышу. Как его зовут?

— Грабриан, вроде, — ответил Брент.

Саллис кивнул и повернулся ко мне. Одну руку запустил в мои волосы, а второй прикоснулся к шее.

— Мы позже договорим, — пообещал он, мягко, но властно, проводя пальцами вверх и вниз по моей шее. — Просто знай, что я не буду снисходителен на этот счет слишком долго.

Это заявление должно было напугать. Так и случилось, волнение и страх смешались во мне, оголяя каждый нерв. А потом Рив притянул меня к себе для грубого поцелуя, чем разжег внутри пожар.

Оторвавшись от меня, он последовал за Брентом, а я почувствовала себя одним из его заклейменных телят. Вот только, казалось, в моем случае железо было в два раза более раскаленное.

А на только что поцелованных губах на несколько минут расцвела улыбка. Однако я тут же сбросила наваждение и постаралась сосредоточиться на своей задаче. Рив ожидал, что я разберусь с тем, что мешает мне быть с ним. Другими словами, я должна была поговорить с Эмбер. Рив, возможно, и прав насчет ее целей и мотивов, но необходимо было прояснить для нее мои. Хотя бы это я могла сделать.

Шанс поговорить с Эмбер сам собой не представился бы. Поэтому, покинув кабинет Рива, я отправилась к ней в комнату, но ее кровать оказалась пуста. Впервые с момента возвращения она вышла куда-то.

Однако комната была не свободна. В кресле дремал парень. Вероятно, поскольку сейчас была его смена присматривать за Эм. Я разбудила его, раздраженно спросив:

— Где Эмбер?

Парень вздрогнул, резко сел на месте и огляделся по сторонам.

— Ой...

Раздавшийся из ванной стон прервал его страдания. Я сердито взглянула на него.

— Можешь идти. Я сменю тебя.

Но не стала ждать, пока он уйдет, а просто пошла к двери в ванную комнату и постучала.

— Ты в порядке, Эм?

Ответом мне стали звуки рвоты. Я подергала за ручку двери, и та оказалась не заперта. Поэтому вошла внутрь и присела рядом с ней на твердый кафельный пол. И стоило только прикоснуться к ее светлым волосам, как множество воспоминаний нахлынули на меня. Бывали случаи, когда одна из нас — чаще всего Эмбер — позволяла себе лишнее и проводила вечер, обнимаясь с унитазом. Теперь это навевало печаль. Я все еще могла легко проскользнуть на место рядом с ней, чтобы помочь ей, словно и не было всех тех дней, что мы провели порознь, и это весьма радовало меня. Но в то же время было как-то грустно, что даже спустя столько лет я до сих пор чувствовала в этом необходимость.

Когда ее перестало тошнить, она прислонилась щекой к прохладному фарфору.

— Спасибо, детка.

— Ты без катетера, — отметила я, прислонившись к ванной.

— Джеб отменил капельницы с сегодняшнего дня, — объяснила она. — И я впервые попробовала поесть. Как видишь, ничем хорошим это не закончилось.

Цвет ее кожи был бледным, серым, а лоб — покрыт испариной.

— У тебя нет жара? — Я приложила ладонь к ее лбу, но тот оказался прохладным и липким.

— Сомневаюсь. Просто мой организм пытается от всего этого избавиться.

— Метадон не помогает? — С побочными эффектами подобных наркотиков я была знакома — депрессия, раздражение. И тут меня осенило: я ведь не знала, как выводится опиум из организма.

— Он уменьшает симптоматику. Предположительно. Хотя, если это облегченное состояние, то та индейка была тем еще дерьмом. — Она вытерла нос тыльной стороной ладони и прислонилась к стене. — Я бы убила прямо сейчас за еще одну таблетку. Вот только не хочется снова проходить через это. Это сущий кошмар.

Я взяла рулон туалетной бумаги и протянула ей.

— Так ты хочешь завязать? На что ты подсела?

— Спасибо, — поблагодарила Эмбер, принимая рулон из моих рук. — Окси. Я не планировала принимать его. Ты же меня знаешь, я предпочитаю амфетамины, а не опиаты. — Она замолчала, прикрыв рот ладонью, будто ее снова затошнило.

Я приготовилась вновь помочь ей, если это будет необходимо, но она не двигалась. В глазах Эмбер вспыхнули искорки веселья, несмотря на мертвенно-бледный цвет лица. Мгновение спустя приступ тошноты прошел, и она расслабилась.

— Ты потрясающая сиделка, — отметила Эмбер, когда снова смогла говорить. — Мне этого очень не хватало.

Я встала и подошла к раковине за полотенцем, чтобы Эмбер могла вытереться. К тому же, мне хотелось занять себя чем-нибудь, потому что не знала, что на это ответить. Хорошая сиделка. Я понимала, на что она намекала. Мол я внимательна к другим. Умею угождать.

И у меня это действительно хорошо получалось. Радовало, что именно об этом она думала, когда вспоминала обо мне. Но с ролью, которую я играла с Эмбер, было не все так просто. И если вернусь к этой роли, то станет еще сложнее отличать настоящую меня от той, что существовала много лет назад. Граница и так уже сильно размылась с тех пор, как Рив вновь разжег во мне старые желания. Одна проблема за раз — мой максимум.

Эмбер не отводила от меня взгляда.

— Мне многого не хватало, — сказала она, неверно истолковав мое молчание. — Не только этого.

Я заставила себя встретиться с ней взглядом.

— Мне тоже многого не хватало.

Эм улыбнулась, и я отметила, что теперь она может делать это, не передергиваясь от боли.

— В любом случае, — произнесла она, — я подсела на окси только потому, что Мика скармливал мне его, как конфетки. Сначала мне давали их только тогда, когда он или кто-нибудь из его людей срывались на мне. А потом все чаще. И в какой-то момент я пристрастилась, потому что так было проще сбежать от реальности.

По моей спине побежали мурашки от ужаса. Она была его пленницей. Именно так, как думал Джо.

Я села на край ванны и схватилась руками за ее края. Не об этом мне хотелось с ней поговорить, но этот момент был очень личным, сокровенным, и я подумала, что для начала вполне сойдет.

— Сбежать? Ты была с ним не по своей воле? Я думала, что ты пошла к нему, чтобы насолить Риву?

— Сперва так и было. Да. Мы с Ривом... — Эмбер заколебалась, и я поняла, что она пыталась понять, сколько можно мне рассказать. Ведь она была не в курсе, что я и так уже все знаю. — Ну, мы расстались не лучшим образом.

Я устала ходить вокруг да около.

— Он рассказал мне, что пытался удержать тебя здесь.

Эмбер с подозрением посмотрела на меня.

— Он рассказал тебе об этом?

— Да. — Что же, это был один из способов намекнуть ей, что мы с Ривом стали близки. Эмбер знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот не будет просто так ничем делиться.

Но она придумала другое объяснение.

— Рив, вероятно, понял, что нет ничего плохого в том, чтобы признать это. Тем более, что я не стала выдвигать против него обвинений. Ему повезло, что я пошла к Мике, а не к копам. — Ее голос был едким и полон злобы.

— Он сожалеет об этом. — Я заволновалась, что сболтнула лишнее, но было уже поздно. Но мне хотелось заступиться за него, хотя, наверное, лучше было бы держать язык за зубами и позволить ей и дальше возмущаться. Тогда ей было бы все равно, что я была с ним.

— Правда? — Она, похоже, куда больше удивилась самому факту, чем тому, что Рив признался мне в чем-то. — Что же, это уже что-то.

Она, казалось, немного оттаяла. Эмбер была так изможденна, что я была рада подбодрить ее. Но, черт, лучше бы другим способом.

— Так что, да, вот как все было, — продолжила Эм. — Он не позволял мне покинуть ранчо, наверное, несколько недель. Но это не самое ужасное в этой истории, поскольку со мной обращались как с королевой на протяжении всего этого времени. И все же, так не могло продолжаться. Я постоянно была раздражена и желала ему отомстить. Потом по глупости сбежала к Мике, потому что знала, что это разозлит Рива. Хотела лишь пару неделек помутить с ним. Ну, знаешь, чтобы успокоиться. Но Мика был мил со мной. Дарил подарки. Охрененные украшения, Эмили. Видела бы ты те изумруды. И он был внимателен ко мне. Интересовался моей жизнью. Я рассказала ему о своем отце.

— Вау. — Уверена, она никогда никому не рассказывала о нем. Разве что мне. Ведь отец регулярно насиловал ее, пока Эмбер не сбежала от него, когда ей стукнуло шестнадцать.

— Обалдеть, да? Мика сказал, что хотел бы стереть из моей памяти всю эту боль. И я поверила ему. — Ее голос дрогнул, и она сделала паузу, чтобы сморгнуть слезы.

Я присела рядом с ней, чтобы обнять.

— Такие мужчины умеют втираться в доверие, — сказала я, чтобы поддержать ее. Мне было знакомо это чувство, когда ты веришь кому-то, а этот человек предает тебя. Вот Рив мог дать мне то, чего я хотела, и при этом не сломать меня.

Эмбер вытерла слезы лишь через минуту.

— Черт, это звучит, как специальный выпуск новостей, да?

— Неа. Скорее, как документалка на НВО.

Эм рассмеялась.

— Ну, хотя бы это качественное развлекалово. — Она протянула руку, чтобы оторвать себе немного туалетной бумаги, и, высморкавшись, выбросила ее в урну рядом с ванной. — Но к тому времени, как я поняла, что он на самом деле из себя представляет, Микелис уже убедился в том, чтобы я никогда не смогла сбежать от него.

По моей спине вновь побежали мурашки, стоило вспомнить о татуировке Эмбер. Джо пояснил мне, что она означает.

— Каким образом?

— Нашел моего отца. И приказал его убить. — Она так буднично об этом сообщила, что до меня даже не сразу дошел смысл сказанного.

А потом... черт. Я потеряла дар речи.

Во время поисков Эмбер Джо обнаружил, что ее отца убили, когда тот отбывал наказание в федеральной тюрьме за педофилию. И Джо считал, что убийца связан с греческой мафией, но доказать это было невозможно.

Выходило, это был Виланакис. Джо все же оказался прав.

— Да, — произнесла Эмбер в ответ на мою реакцию. — С Микой лучше не связываться. И не спать. Он еще тогда сообщил, что с меня причитается.

Эмбер повернулась ко мне.

— И знаешь что? Мне пришлось с этим согласиться. Потому что, хоть я и не просила об этом, его поступок меня не расстроил.

Я и сама не испытывала к этому человеку сочувствия. Но теперь Эмбер должна была Виланакису. Понимала ли она в полной мере, что это значило? Я и сама толком не до конца понимала, но точно знала одно — это очень плохо.

Эм опустила голову.

— Ты, наверное, сейчас ужасного обо мне мнения.

— Нет. Вовсе нет. Я плохого мнения о нем. — И очень злюсь. — Он нарушил закон и использовал эту ситуацию против тебя, чтобы ты не могла уйти. Это дерьмово, Эм. И Виланакис сделал тебе эту татуировку? Чтобы ты помнила, что должна ему?

Эмбер вытянула руку и прикоснулась к татуировке.

— Да. — Она подняла на меня взгляд. — Рив видел ее? Не знаешь?

— Скорее всего. Я ее сразу же заметила. А что?

По выражению ее лица невозможно было сказать, о чем она думала.

— Да так. Давай не будем больше говорить об этом, ладно? — Она не стала дожидаться моего ответа, а притянула колени к груди и прижалась к ним лицом.

Эмбер закрывалась от меня. Это чувство мне тоже было знакомо. Ведь я поступила точно так же, когда Эмбер спасла меня в Мексике от куска дерьма, который использовал меня и чуть не уничтожил при этом. Однако я не боялась, что он вернется. Но не представляла, как бы смогла двигаться дальше, если бы это произошло.

Я заправила прядь волос ей за ухо.

— Хорошо. Давай не будем. Можем поговорить о чем-нибудь другом.

Возможно, сейчас был и не самый подходящий момент, чтобы посвящать ее в детали наших с Ривом отношений, но бремя его ожиданий тяжело давило на мня.

Эмбер покачала головой.

— Боюсь, я вообще сейчас не в состоянии говорить о чем-либо. Не обижайся. — Она взглянула на меня. — Но ты побудешь рядом со мной? Можешь помочь мне вернуться в постель? Давай посмотрим какие-нибудь мыльные оперы и посмеемся над их сюжетом. Как в старые добрые времена.

Я колебалась всего секунду, а потом улыбнулась.

— Как пожелаешь.

Прямо как в старые добрые времена.

Я оставалась с Эмбер до самого вечера, пока она не уснула. А потом пришел Джо, чтобы сменить меня.

— Весь день здесь просидела? — спросил он. — Ты хоть что-нибудь ела?

В животе, как по команде, тут же заурчало.

— Нет. Но мне сейчас очень хотелось бы вздремнуть. Справишься?

Джо кивнул.

— Постарайся не пропустить ужин. Он сегодня будет на террасе, ты в курсе?

— Не как обычно в столовой?

За ужином на ранчо всегда царила семейная атмосфера — после долгого тяжелого рабочего дня все мужчины собирались поесть в главном доме. И каждый день с момента приезда сюда я ужинала с ними.

— Нет. Судя по всему, на ранчо на пару дней приехали гости, поэтому Брент сообщил, что Саллис попросил накрыть для некоторых из нас отдельно. Для нас с тобой в том числе.

— Ясно. Я приду.

Мне показалось странным, что наша договоренность изменилась, хотя Рив, по его же словам, всегда ожидал, что я буду ужинать вместе со всеми. Однако сейчас я так выдохлась, что моим единственным желанием было лечь на подушку и обо всем забыть.

Проснулась я жутко голодная, но вздремнула не зря. Это был самый спокойный сон с момента возвращения Эмбер, и он благотворно повлиял на мое настроение. Такой расслабленной я себя еще ни разу не чувствовала на ранчо. Да даже с тех пор, как познакомилась с Ривом.

Летящей походкой я спускалась по лестнице, направляясь к террасе. В столовой, как обычно, шумели сотрудники ранчо. Я заглянула туда и увидела, что в помещении стало куда более людно, чем раньше, однако много мест все еще пустовало.

Наверное, не такая уж это была и плохая идея — отдохнуть вечерок другой от хулиганов-ковбоев. Возможно, Рив решил так же.

Саллис стоял один снаружи и, прислонившись к перилам, будто император, осматривающий свои владения, любовался открывающимся пейзажем. Точно так же он стоял, когда мы впервые ужинали в Палм-Спрингс. И даже тогда, несмотря на то, что у меня поджилки тряслись от того, что я пробралась в логово врага, отчаянно желая найти Эмбер, его величественность волновала меня.

Теперь, любуясь им, я затаила дыхание, а в горле пересохло. Однако не замерла, как это было в Палм-Спрингс, а наоборот, поспешила к нему. Меня неудержимо тянуло к нему.

Я обняла его сзади и прильнула к его спине.

И буквально почувствовала, как сильно он удивился, когда чуть развернулся, чтобы взглянуть на меня. Да я и сама себе удивилась. Потому что всегда отдавала бразды правления Риву, потому что мне это нравилось. Да и ему тоже. Но сейчас меня обуревало слишком много эмоций, чтобы думать о чем-то еще, кроме как просто обнимать его.

Рив позволил мне пообнимать себя буквально пару секунд, после чего развернул к себе лицом. Зажав между своим телом и перилами, он запустил руку в мои волосы и дернул достаточно сильно, чтобы я ахнула.

Ухмыльнувшись, Саллис скользнул второй рукой по моей шее.

— Может, мне стоит отказаться от ужина и вместо этого насладиться тобой. Прямо здесь, на террасе, где кто угодно может увидеть нас.

Пожалуйста. Это слово вертелось на кончике моего языка, готовое вот-вот сорваться в то небольшое пространство, что разделяло нас. Будто белый флаг, знаменующий мою капитуляцию.

Но так же сильно, как я хотела раствориться в нем, мне нужны были ответы.

— Рив, Эмбер теперь в безопасности?

Саллис немного отстранился, но я видела, как он напряжен.

— До тех пор, пока она под моей опекой — да.

— Как ты можешь быть так уверен?

И по тому, как он вглядывался в мои глаза, я могла точно сказать: он понимал, что вопрос касался не только безопасности Эмбер. Мне хотелось, чтобы он объяснил всё. Я просила его рассказать обо всем.

Однако он ответил лишь:

— Потому что Микелис уважает меня. Соответственно будет уважать все, что, как ему кажется, принадлежит мне.

Я развернулась лицом к горизонту, надеясь, что Рив не увидел промелькнувшую в моих глазах боль.

— Раньше его это не останавливало, — сказала я, задаваясь вопросом, насколько его слова были основаны на реальности.

— Раньше все было по-другому. Она сама пришла к нему. Поэтому я не мог защитить ее, когда она сама прыгнула в его объятия.

— Значит, она в безопасности, пока находится здесь? — Под этим вопросом я подразумевала: «Значит ли это, что она никогда не оставит тебя?».

И не поняла, сообразил ли Рив, о чем я на самом деле спрашивала, потому что он просто ответил:

— Да.

— Кажется, я помешал, — произнес позади нас Джо.

Рив опустил руки, но все еще не отпускал меня, продолжая удерживать их на мне, когда повернулся к незваному гостю.

— Конечно, нет. — Саллис собственнически гладил мои бедра. — Присаживайся. Пожалуйста. — Он жестом указал на столик, который уже был накрыт белой скатертью и сервирован посудой и салфетками.

Я рассеянно двинулась в сторону Джо, все еще думая об Эмбер, но Рив удержал меня на месте.

— Не так быстро. — Произнес он, напомнив, кто здесь командует. Рив наклонился ко мне и, обжигая дыханием ухо, сказал:

— Интересно, если я заставлю его наблюдать за процессом, попытается ли он спасти тебя, когда ты начнешь кричать? Или подождет, пока я не схвачу тебя за горло? — Саллис чуть отстранился, чтобы я увидела, как сверкают его глаза. — Увлекательный вопрос, правда?

Мое сердце бешено колотилось, и вся ревность испарилась, словно ее и не было. Потом он резко отпустил меня и присоединился к Джо за столом.

Потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я смогла хотя бы шагнуть к ним. И еще больше времени потребовалось для того, чтобы я смогла спокойно взглянуть Джо в глаза, не краснея при этом. К счастью, он решил, что румянец вызван жаром от окружающих нас кострищ — изящное решение, позволяющее и осветить территорию после захода солнца, и сделать прохладный апрельский вечер более теплым.

Разговор шел легко и непринужденно. Куда легче, чем я ожидала от них. Они обсуждали местность, разные тонкости управления ранчо и элитными отелями, которыми владел Рив. И хотя вопросы детектива были вполне безобидными, я буквально видела, как крутятся в его голове шестеренки, и как тщательно он обдумывает каждый ответ Саллиса, рассортировывая его на «подозрительно», «проверить» и «все вместе».

Трудно сказать, заметил ли это сам Рив. Он не был насторожен больше, чем обычно. Но ведь это же Саллис — мужчина, который мастерски умел скрывать свои карты. Так мастерски, что порой невозможно было определить, играет ли он вообще.

Как и в Палм-Спрингс, ужин подали на специальной банкетной тележке с подогревом. Блюда сервировали сразу на кухне, и официанту лишь оставалось поставить перед нами горячую еду. Второй официант налил нам вина. Стол был рассчитан на четверых, но еду принесли лишь нам. Свободное место, наверное, было предназначено Бренту, однако он замотался с прибывшими гостями.

— Джо рассказал мне, что на этой неделе здесь будет много гостей, это так? — спросила я, наслаждаясь особым вкусом салата, приправленного соусом из малинового уксуса. Блюдо не особо соответствовало этой обстановке, как и Рив такому месту, как ранчо Кайя. Однако даже сюда он умудрился привнести роскошь.

Рив покрутил вино в своем бокале, любуясь густым, вязким мерло.

— Наши гости — люди с другого ранчо. — Он замолчал, и я уже подумала, что он больше ничего не скажет.

Но Саллис сделал глоток вина, поставил бокал на стол и продолжил:

— Они всегда приезжают весной на пару дней, когда приходит время клеймить скот. Поскольку мы не нуждаемся в большом стаде, то часть телят продаем ребятам в округ Каллахан. К тому же, у нас нет современного аппарата для клеймения, поэтому они отправляют своих людей, чтобы помочь нам сделать это старым добрым способом. Часть клеймим как их собственность, а часть как собственность ранчо Кайя. Уезжают они с грузовиком скота, поэтому численность стада становится более управляемой.

— Ковбои, — подмигнула я. Учитывая окружающую нас роскошь, было странно видеть Рива в шляпе владельца ранчо, хотя он, в принципе, даже в ней смотрелся как какой-то деловой магнат. Его властной натуре подходили обе роли. И обе роли были одинаково эффектны.

— Ковбои, — повторил Рив, усмехнувшись. — Это событие, которого ждут все сотрудники. Уверяю тебя, в главном холле сегодня будет огромное количество пьяных мужчин.

— Есть ли у нас какие-либо причины беспокоиться? — спросил Джо, озвучив мои мысли. Мне уже приходилось принимать пищу вместе с пьяными сотрудниками ранчо, когда Рив уезжал в город.

— Вовсе нет, — ответил Саллис.

Желая услышать больше, я слегка подтолкнула его под столом ногой.

— Боишься, что они станут слишком дикими, и нам будет опасно находиться рядом? Поэтому мы ужинаем отдельно?

Рив опустил руку на мое колено, оставив ее там, скрытую скатертью.

— Уверен, для тебя не существует ничего слишком дикого, Голубоглазка. Но я знаю не всех из этих ребят. Кроме того, подумал, что тебе понравится для разнообразия побыть в тишине.

— М-м-м, — неопределенно согласилась я, стараясь не отвлекаться на прикосновение Рива. И хотя обстановка действительно была приятная, я чувствовала, что в подобной перемене скрывается нечто большее, нежели просто нежелание Рива сидеть рядом с незнакомцами. Мне показалось, что он им не доверял. Пытался ли он оградить меня от них, чтобы убедиться, что никто не покусится? Или же считал их реальной угрозой?

Все эти мысли тут же оказались забыты, стоило увидеть появившуюся в дверях фигуру.

— Эмбер! — воскликнула я, удивившись, что она спустилась вниз. И хотя походка ее все еще была нетвердой, она, по крайней мере, стала менее бледной. Я испытала облегчение и впервые по-настоящему поняла, в каком ужасном состоянии пребывала она, и как взбудоражило всех ее прибытие. Было приятно осознавать, что худшее уже позади. От мысли, что она приходила в себя, на душе становилось спокойнее.

Однако эти чувства длились лишь несколько секунд, а потом мною овладела тревога. Мне хотелось, чтобы ей стало лучше, по-настоящему хотелось. Но она выздоравливала, и я больше не могла игнорировать исходящую от Эмбер угрозу. Она была красивой, энергичной женщиной — красивой и энергичной женщиной, которую когда-то любил Рив. А может, и до сих пор любил.

И это пугало меня так же, как когда-то мысль о том, что я никогда не найду ее живой.

Рив повернулся на стуле, чтобы взглянуть на нее, и убрал руку с моего колена.

— Ты это сделала. — Он кивнул официанту, и тот подошел, чтобы отодвинуть стул, который стоял напротив Саллиса.

Джо вскочил, чтобы помочь Эмбер, и я тут же почувствовала себя ужасно, ведь даже не подумала об этом.

Эм улыбнулась, правда не было той кокетливой ухмылки, которую я узнала бы и спустя двести лет.

— Что ж, спасибо, Джо. — Она взяла его под руку и позволила сопроводить себя к столу.

Если Рив и испытал сожаление, что сам не помог ей, то никак его не выказал.

— Я распорядился, чтобы и на тебя сервировали стол, — сказал Рив, когда другой официант подошел к нам с тележкой, — на случай, если ты все же решишь присоединиться. Хотя и не ожидал увидеть тебя здесь, учитывая последний доклад Джеба.

Я беспокойно заерзала на стуле. От неуверенности в том, чего ожидать или как вести себя, атмосфера накалилась, и, уверена, это почувствовали все. Я взглянула на мужчин. Но оба выглядели невозмутимо.

А вот Эмбер, казалось, было очень даже комфортно. Она заняла свое место и развернула салфетку, будто чувствовала себя как дома.

— Довольно забавно, что ты расспрашиваешь обо мне Джеба, когда есть другие способы справиться о моем самочувствии. — Она положила салфетку на колени, не отрывая взгляда от мужчины напротив.

Рив приподнял бровь.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты не заглядывал ко мне. Я решила, что ты избегаешь меня. — Она преподнесла это легко, в игривой форме. Вот только Эмбер могла обвинить человека в чем-то так, будто просто поддразнивает. Об этой черте ее характера я уже и забыла. Забыла, как часто она отпускала подобные шпильки, маскируя их игривостью.

— Я не избегал тебя. Просто последние несколько дней был очень занят. — Скрытый скатертью, Рив вновь вернул руку на мое бедро, только на этот раз чуть выше.

Я сосредоточилась на разрезании стейка и сдержалась, никак не отреагировав. Мне всегда нравилось, как тело отзывалось на прикосновения Рива, вот только сейчас этот жест был совсем не к месту, что вызвало у меня подозрения касательно его мотива. Мне хотелось принадлежать ему. Хотелось, чтобы он открыто говорил о наших отношениях. Но если здесь скрывалось нечто иное, и я всего лишь пешка в игре под названием «месть», то в таком я участвовать не желала.

Я попыталась сбросить с себя его руку, однако он бросил на меня многозначительный взгляд, показав, что не позволит руководить его действиями.

Эмбер ведь ни о чем не знала, а спор с Саллисом лишь еще больше привлек бы ее внимание. Поэтому я оставила попытки сбросить его руку и наслаждалась моментом. Мне нравилось, как он прикасался ко мне, когда она сидела так близко.

Возможно, мне все же нравилось быть пешкой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, когда официант поставил перед Эмбер тарелку и наполнил пустой бокал водой.

— Сейчас довольно неплохо. Гораздо лучше, чем утром. Джеб минут сорок назад дал мне вечернюю дозу. Помогло. Думаю, у меня есть примерно час-два, прежде чем меня скрутит.

Подняв свой бокал с водой, Эмбер многозначительно взглянула на вино Рива.

— Я на сто процентов уверена, что больше не нуждаюсь в няньках.

Я вновь опустила взгляд в свою тарелку. Между Эмбер и Ривом висело почти физически ощутимое напряжение, а я сидела в шоке. Можно было подумать, что разлад вызван окончательным разрывом их отношений, но я была не так глупа. И прекрасно понимала, что отношения — вещь крайне сложная и запутанная. Особенно, когда дело касалось Рива и Эмбер. Она не стала бы враждовать, если бы ничего не чувствовала к Саллису.

И Рив не следил бы так за тем, что пьет Эмбер, если бы не заботился о ней.

Видит Бог, как же мне хотелось, чтобы ему было все равно!

И я ненавидела себя за это желание. Конечно же, Рив будет думать о ней. Мне следовало бы просто не обращать внимания. Но не всегда выходит мыслить рационально, когда ты во власти эмоций. И вместо сострадания я испытывала жгучую горечь.

— Не стоит совмещать алкоголь с метадоном, тем более, когда пытаешься завязать, — бесстрастно произнес Рив. — Если так хочешь выпить, то проси у кого-нибудь другого.

Эмбер собиралась сказать что-то, но Рив ей не позволил:

— И люди, которые посменно присматривают за тобой — не няньки. Они делают это, чтобы помочь тебе.

Но Эм уперлась рогом.

— Они мне не нужны.

— Но если ты считаешь...

— Они мне не нужны, и я бы предпочла, чтобы за мной больше не присматривали так. — Она убавила тон. — Если, конечно, у меня есть право выбора. — От меня не ускользнул ее намек на то, что сейчас Рив вел себя по-другому, нежели когда держал ее взаперти.

Это был удар ниже пояса. Он ведь признал, что вел себя ужасно, и удерживать Эмбер было непростительным поступком.

Я видела, как Рив борется с собой. Даже чувствовала. Он ненавидел проигрывать, и, желая показать, что понимаю его, я накрыла его ладонь, покоящуюся на моем бедре, своей.

Однако он убрал руку. Встретившись с Эмбер взглядом, отдал поводья ей.

— Если ты этого желаешь.

— Желаю. — Лицо Эмбер победно засияло. Затем, впервые заглянув в свою тарелку, она заметила:

— Мясо и картошка. Конечно же. — Ее отвращение было очевидным.

Слева от меня нервно тряс ногой Джо. Видимо, я не единственная ощущала витающее в воздухе напряжение. Интересно, меня прочитать можно было так же легко, как и Джо?

— Спаржа потрясающая, — заметила я, попытавшись разрядить обстановку.

Но словно я ничего и не говорила, Рив лаконично отметил:

— Картошка для тебя, Эмбер. Джеб сказал, что желательна диета. Если хочешь, могут принести суп.

— Картошка сойдет. Спасибо. — Она подчеркнуто уступила Риву. Чтобы совсем не сесть Саллису на шею, она позволила ему выбрать за нее меню.

Полагаю, то же самое было, когда они состояли в отношениях: вечно сталкивались лбами, поскольку она боролась за свою независимость, а Рив старался решить все за нее. Именно в этом состояла разница между мной и Эм — она находила такое поведение удушающим, а я, подчиняясь, чувствовала себя свободной.

А может, Риву нравились вызовы. Может, со мной ему было слишком просто. Возможно, укротить подобный нрав было интереснее.

Я допила вино и подала знак официанту, чтобы тот повторил. За тем, сколько я пила, слава Богу, никто не следил. Может, выпив достаточно, я смогла бы утопить в вине двух чудовищ, живущих во мне — зависть и сомнение. Или хотя бы на время усыпила бы их.

За столом воцарилась неуютная тишина. Однако это лучше, чем тот разговор. Эмбер ковырялась в тарелке, полностью игнорируя стейк. Да и к картошке едва притронулась.

Наконец, она откинулась на спинку стула и вздохнула, взглянув через перила на землю внизу.

— Ты завел собаку?

Я проследила за ее взглядом и увидела худенького лабрадора. Он здесь с самого моего приезда.

— Дженкинс, — сказала я, вспомнив, как называл собаку Брент. — Он не бездомный? — Не то чтобы я сильно переживала за него, просто этот разговор куда безопаснее, чем предыдущий.

Рив кивнул.

— Последние пару недель он бегает здесь. Уверен, Паркер подкармливает его, хотя и отрицает этот факт.

— Паркер. — Эмбер поймала мой взгляд. — Ты уже знакома с ним, Эм?

— Да. — Я помнила о том, как Паркер по пьяни упоминал что-то об Эмбер и «на одну ночь». Он назвал ее занозой в заднице и ходячей неприятностью.

А еще он находился в конюшне, когда Рив раздел меня и объездил, как одну из своих лошадей. Я сдержала улыбку.

В глазах Эмбер появился озорной блеск. Видимо, ей тоже было что вспомнить.

Прервав мои размышления, Рив пояснил:

— Эмили знакома с ним не так, как ты.

Тогда, в конюшне, для меня стало очевидным, что Рив иногда делился своими женщинами с Паркером. Приятно, что он не желал делиться мной.

Теперь, когда стало ясно, что Саллис делился Эмбер с Паркером, я испытала ревность.

— О. Нет. Так близко я с ним не знакома.

По крайней мере, Рив помогал мне держать прикрытие и защищал от ее спекуляций. При этом мне не приходилось врать. Или в этом я убеждала саму себя. Но чем сильнее Рив уходил в себя с того момента, как Эмбер присоединилась к нам, тем больше я задумывалась: а не из-за меня ли он так осторожничает?

Но и вполне возможно, что я раздувала из мухи слона.

Еще вина. Вот, что мне было нужно. Определенно.

Эмбер засмеялась.

— Что ж. Ладно. — Она вновь усмехнулась, выпрямилась на стуле и, наконец, попробовала немного еды. — Вкусная картошка.

Я сосредоточилась на своем ужине, чисто механически и очень тщательно пережевывая пищу. Однако начала ускоряться, чтобы извиниться и убежать из этой ужасно неловкой атмосферы. К счастью, за столом все еще было тихо. Но ощущалась тишина такой натянутой, словно стоило ее нарушить, и между нами появилась бы пропасть. В которую я окончательно провалюсь.

Я как раз отложила вилку, когда Эмбер приподняла подбородок и заявила:

— Хочу кое-что сказать. — Она откашлялась. — Сейчас, наверное, не самый подходящий момент, но кто знает, когда я снова буду чувствовать себя так хорошо. А учитывая твой плотный график, Рив, это может быть мой единственный шанс.

Стоило Эмбер произнести его имя, как я тут же ощетинилась. Будто только я имела на него права. Что, конечно же, было полным бредом.

Рив положил салфетку на свою уже пустую тарелку и поднял голову.

— Слушаю.

— Я хочу сказать, что... — Ее губа задрожала, что выдавало нервозность. Все это время она нервничала. Хотя, что в этом удивительного? Она впервые провела так много времени со своим бывшим любовником.

Эмбер вновь откашлялась и немного наклонилась вперед, стараясь придать себе уверенности.

— Я хочу сказать, что сожалею о том, как мы расстались. — Она сделала паузу, а мой пульс в сотни раз ускорился. — И о том, как отреагировала тогда. Сбежать к Мике... Микелису — было худшим решением за всю мою жизнь. А таких было немало. Но я заслужила то, что он...

Рив перебил ее. И его слова были мягче, чем за все время с момента ее приезда.

— Нет, ты не заслужила такого, Ан... — Он одернул себя, прежде чем прозвище Эмбер сорвалось с его губ. — Не заслужила такого отношения.

— Не согласна, но речь не об этом...

Саллис снова перебил ее:

— Нет. Это неприемлемо. Он подонок, и неважно, что ты сказала или сделала...

Эм повысила голос, стараясь перекричать его.

— Я совершила ошибку. Была чересчур самоуверенна и глупа, чтобы...

— Ты не была глупа. Он отличный манипулятор.

— Да, это так. — Она замолчала на мгновение. — Можно мне закончить?

— Вперед, — крайне неохотно дал добро Рив, и мне стало любопытно, было ли у него такое же дурное предчувствие, как и у меня?

Вероятно, нет. Момент был довольно интимным, и уже не в первый раз я почувствовала себя так, словно подглядывала. Мне не следовало быть частью этого разговора. Я попыталась заставить себя уйти и дать им разобраться наедине, но не смогла шевельнуться. И мечтала, чтобы Эм разрядила обстановку, хотя я и не имела к этому никакого отношения. Что бы она ни пыталась сказать Риву, мне тоже хотелось это услышать.

— Я хотела сказать, что была дурой, когда ушла от тебя. — Эмбер глубоко вдохнула, а я, напротив, перестала дышать. — Я все еще люблю тебя, Рив, и, если ты хотя бы немного сможешь простить меня, мне хотелось бы, чтобы ты дал мне второй шанс.

Мир вокруг, казалось, потускнел. Будто мне на голову накинули занавеску. Голова, казалось, тоже закружилась, даже несмотря на то, что я сидела на стуле. Будто весь мир сошел с оси.

— Мне пора идти, — пробормотала я и вышла из-за стола.

Позади я услышала скрип еще одного стула.

— Эмили права, — согласился Джо. — Очевидно, что это личный разговор. Мы, пожалуй, оставим вас...

Я уже не услышала конец его фразы, потому что вошла в здание. И ни разу не остановилась. Прошла через библиотеку, дальше по холлу, мимо главной гостиной. У парадного входа тоже не остановилась, я перепрыгивала через две ступеньки за раз. Я шла черт знает куда и хватала ртом воздух, безуспешно пытаясь насытить легкие кислородом.

— Эмили! — позвал меня Джо. И я едва расслышала его, потому что в голове билась лишь одна мысль — так и знала. Я знала, знала, знала.

Я не обернулась, надеясь, что, если буду продолжать идти, то смогу сбежать от реальности, в которой оказалась.

Но Джо продолжал следовать за мной.

— Эмили, ты можешь остановиться, пожалуйста?

Я не могла. Потом пальцами впилась себе в бок, и хотя у меня все еще не получалось сделать глоток воздуха, но я шла вперед.

Джо перешел на бег, чтобы догнать меня. А потом поравнялся со мной.

— Ты в порядке?

— А похоже, что я, черт побери, в порядке? — рявкнула я, чем сильно его удивила.

Джо не ответил, пару минут молча следуя рядом.

Наконец, мысль, что не давала мне покоя, обратилась в слова:

— Я знала это.

— Знала что?

— Что это неизбежно. — Тяжело вести диалог, когда тебе не хватает воздуха, но короткие фразы я все же умудрялась произносить. — Что это было слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Знала. Я ведь это знала.

— Что было слишком хорошо, чтобы быть правдой? — Джо, казалось, действительно не понимал. — Ты и Рив? Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

Я была готова испепелить его взглядом.

— Знаешь, что? Мне не нужно твое гребаное мнение на этот счет.

— Эй. Я не... — Джо схватил меня за руку, останавливая. — Погоди, ладно? Ты потеряешь сознание, если продолжишь в том же темпе.

Я вырвала руку из его захвата, но послушалась. Он помог мне наклониться, и я положила руки на бедра, опустила голову и постаралась дышать спокойно и размеренно.

— Отлично, — сказал Джо, поглаживая меня по спине. — не хочу тебя обидеть, но мне он не особенно нравится. Но я его уважаю. Что-то вроде того. Если Рив и правда не замешан ни в каких темных делишках, то я определенно его уважаю. Что куда более важно — ты мне нравишься. И если этот парень и есть тот самый, тогда... — Он не смог заставить себя закончить это предложение. — Ладно. Не будем заходить так далеко.

Я подняла на него взгляд.

— У тебя это херово получается.

Джо опустился на корточки, чтобы оказаться со мной на одном уровне.

— Вот что. Этому парню ты не безразлична. Если ты расстроена потому, что думаешь, будто он уйдет к твоей наркозависимой подруге...

— Она не такая.

Выражение его лица было добродушным, но взгляд скептичным.

— Ты уже довольно давно не виделась с ней — уверена?

— Да. Уверена. — Я выпрямилась. Теперь, когда перестала идти, я начала замерзать и обхватила себя руками, обдумывая вопрос Джо.

По правде говоря, в некоторых вещах относительно Эмбер я уже сомневалась. Но это не столь важно. Мне достаточно одного факта.

— Даже если она и зависима, — сказала я, — если Эмбер хочет его, я должна уйти с дороги. И на этом все.

Джо выпрямился.

— Это какое-то сраное правило среди подружек, да?

— Это наше сраное правило. Я не могу увести у нее мужчину. И не стану. — Не хотелось больше сотрясать воздух впустую. Тем более, мне его и так не хватало.

Джо пожал плечами.

— А мне кажется, что это она пытается увести его у тебя, учитывая, что ты была здесь, когда я привез Эмбер.

— Я была с ним из-за нее.

— Нет, это не так. — Джо, оказалось, знал меня лучше, чем я думала.

Но причины, по которым я встречалась с Ривом, тоже не имеют значения. Так же, как и не имеет значения то, что я готова была сделать все, что он захочет. Потому что чем больше думала об этом, тем сильнее верила: Саллиса в Эмбер притягивает как раз сильный характер.

— Он вернет ее.

— А я бы не был так в этом уверен. Ты почему-то слишком ослеплена, чтобы увидеть, что она ничего из себя не представляет.

— Неважно. Рив был в нее влюблен.

Джо покачал головой.

— Больше нет.

Как будто Джо знал его. Как будто он вообще хоть что-то знал.

— Он любил ее так сильно, что хотел на ней жениться, Джо. — Стало немного легче, когда я произнесла это вслух. Признала правду, с которой не хотела встречаться лицом к лицу. Рив любил Эмбер сильно, а такая любовь так просто не исчезает. — Он так любил ее, что неделями удерживал здесь.

Джо поднял ладонь вверх.

— Стоп. Что?

Блин. Я не подумала.

И сил исправиться у меня не было.

— Поэтому она позвонила мне. Хотела уйти от него, а он... пытался этого не допустить.

— Тебе об этом Эмбер рассказала? — Он вновь активировал режим детектива.

— Да. Но Рив рассказал первым.

Я так и видела, как в его голове крутятся шестеренки.

— В конце концов он отпустил ее, Джо. — Он сжал зубы, а я продолжила заступаться. — Знаю, что ты думаешь...

— Нет, — перебил Джо. — Ты даже представить себе не можешь, о чем я думаю.

Я замолчала. Это было ужасно. Точно. Особенно для такого порядочного мужчины, как Джо. Я никак не могла объяснить, что понимала такой поступок. Не со стороны Рива, конечно. Но понимала желание подчиняться, благодаря чему было гораздо проще принять тот факт, что кто-то любил подчинять. И при этом этот человек вовсе не странный. Ну или, по крайней мере, такой же странный, как и я.

Джо уставился на меня так, словно пытался понять невозможное. Качал головой из стороны в сторону и, наконец, сдался.

— Позволь сказать тебе вот что, Эмили — ему кроме тебя не нужен никто. И, черт, как бы мне хотелось, чтобы это было не так. Особенно после того, как узнал, что он обращался с женщиной, которая была ему симпатична, как с вещью.

Когда он договорил, повисла тишина, полная такого осуждения, что я почувствовала себя голой и пристыженной.

Наконец, Джо поднял руки, сдаваясь.

— Знаешь, что? Я не могу так. Мерзко, что ты расстроена. Тем более из-за того, кто тебя недостоин. Поверь мне, они оба тебя недостойны.

Джо не стал дожидаться ответа. Лишь развернулся и направился к дому.

Я проводила его взглядом, мечтая, чтобы это отвращение как-то подействовало на меня. Мечтая оказаться той, что побежит за Джо, вместо той, что ждет, когда за ней побежит Рив.

Несмотря на холод, я шла вперед по тропинке, пока солнце не опустилось так низко, что пришлось вернуться из-за страха потеряться и застрять неизвестно где.

Однако прогулка помогла мне немного привести мысли в порядок, и, пока переживала, что увожу у Эмбер мужчину, задумалась над словами Джо. Точно ли я увожу у нее мужчину, если она бросила его? Может, Эмбер и не была бы против, объяснись я с ней. Ведь были и другие мужчины, которых она уступала мне, ни говоря ни слова. Другие мужчины, от которых уходила она. Ради меня.

Не хотелось думать о том, могла ли я поступить аналогичным образом.

Мне нужно было поговорить с ней.

И с Ривом. Пока не спрошу, не изменились ли его чувства, не узнаю правду.

Вернулась я уже затемно. И настолько погрузилась в свои мысли, что заметила красный огонек и мужчину, который прислонился к стене дома, лишь тогда, когда почти столкнулась с ним.

— О, привет! Не заметила тебя. — Мой голос был полон раздражения и нервозности.

— Извини, что застал врасплох. — Мужчина наклонил ко мне голову. — Эмили, верно? — спросил он, выдохнув клуб дыма.

Я прищурилась и попыталась вспомнить его, но не смогла. На самом деле, я была уверена, что раньше этого мужчину не видела. Он, наверное, один из новоприбывших гостей ранчо. Однако это не объясняло, откуда он знал меня.

— Да, верно, — растерянно произнесла я. — Не думаю, что мы встречались прежде.

Мужчина вновь чуть наклонил голову и сделал еще одну затяжку.

— Неа. Мы не встречались. — Даже в темноте я заметила голодный взгляд, которым он окинул мою фигуру.

Мужчина шагнул ко мне, и я уже приготовилась бежать, когда парадная дверь настежь распахнулась. Я взглянула на крыльцо и увидела, что несколько людей Рива выходили из дома. А когда повернулась обратно, то мужчины уже не было. Правда, на всякий случай, огляделась по сторонам и заметила, что теперь он ходил туда-сюда за зданием.

Обычный человек не стал бы убегать и прятаться, если бы не имел дурных намерений.

Я поежилась. Интересно, все ли гости Рива такие жуткие. Не зря же он опасался из-за них. Мне вдруг захотелось побежать и рассказать ему об этом человеке.

Однако уже будучи на лестнице я обратила внимание на то, что дверь в его комнату закрыта, по-видимому, он уже вернулся. Но что, если не один? Что, если после разговора с Эмбер за ужином, он решил переместиться с ней в спальню?

Чтобы не накручивать себя, я взглянула на дверь в комнату подруги. И она тоже оказалась закрытой. Впервые с момента возвращения Эмбер. И в голове тут же появились догадки о сотне возможных причин. Может, она решила опробовать свой новый свобода-от-нянек статус. Может, ее вновь рвало в ванной, и ей хотелось побыть одной. Или Эмбер развлекалась с одним из сотрудников ранчо. Или после моего ухода Рив сказал ей что-то, из-за чего она теперь плакала.

А может, ее и вовсе в комнате не было.

Я могла постучаться и узнать, но сомневалась, что смогла бы увидеться с ней, если она откроет. И уж точно была уверена, что не выдержала бы, если бы ее в комнате не оказалось.

Понадеявшись, что лучше смогу справиться с ситуацией после хорошего сна, я, смиренно вздохнув, отправилась к себе.

Хотя, конечно, множество переживаемых мной чувств не позволили бы мне заснуть, несмотря на то, что было уже достаточно поздно. К тому же, я замерзла. От вечерней прогулки вся моя кожа покрылась мурашками, которые не проходили даже в теплом доме. Я мечтала, чтобы меня согрел Рив, но горячий душ тоже неплохой вариант, чтобы повысить температуру тела и, заодно, успокоить нервы.

Я разделась, бросила вещи на стул в углу комнаты и пошла в душ. В кабинку не вошла, лишь включила воду и, подставив ладонь под струи, отрегулировала температуру, пока вода не стала достаточно горячей. Затем подошла к бельевому шкафу в другом конце ванной комнаты и достала несколько полотенец. Закрыв за собой дверь, повернулась обратно к душу и чуть в обморок не упала от испуга.

— Рив! — Я схватилась за грудь, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Черт, ты до смерти меня напугал. — Учитывая неожиданный визит Саллиса и скрывающегося снаружи ковбоя, нисколько бы не удивилась, если бы у меня случился инфаркт.

Его губы изогнулись в веселой усмешке.

Я насупилась.

— Рада, что ты веселишься, едва не отправив меня в могилу. — Однако я совсем не была раздражена его визитом. А наоборот. Была рада. И не сомневалась, что сердце так неистово билось не столько из-за неожиданности, сколько из-за его присутствия в целом.

Рив прислонился бедром к туалетному столику и скрестил руки на груди, подчеркнув тем самым широкие плечи и накачанные руки.

— Тебе нравится, когда я застаю тебя врасплох, — пренебрежительно произнес он, попав в точку. Хотя мне было немного неуютно из-за того, что Саллис так хорошо это понимал.

— А мне нравится, когда ты во всеоружии, — добавил Рив. Он осмотрел меня с головы до ног, и его взгляд потемнел. Его «прикосновение» было нежным, словно шелк, когда он будто коснулся холмиков моей груди, провел пальцами по плоскому животу и опустился как раз на «взлетную полосу» на лобке. И мне вдруг стало значительно теплее, а между ног было влажно и горячо не меньше, чем от пара, что постепенно заполнял комнату.

В ответ на такое тщательное изучение я, прикусив губу, бросила взгляд из-под ресниц на большой бугор в его брюках. Рив был босиком, и я старалась не гадать, раздевался ли он уже этим вечером. Старалась не гадать, первая ли это его эрекция за вечер.

Выставив перед собой полотенце в качестве так необходимой мне защиты, я скопировала его позу и скрестила руки на груди.

— А что ты здесь делаешь, кстати говоря?

Рив пожал плечами.

— Ты не пришла в мою постель, поэтому мне пришлось прийти в твою.

Удивительно, как быстро разлилось на душе тепло. Намереваясь поддразнить Саллиса, я бросила ему его же вчерашние слова.

— Это не моя постель.

Рив уже шел ко мне.

— Но близко к этому. — Полотенце упало на пол, когда он схватил меня за бедра и прижал спиной к столешнице. Потом накрыл мои губы своими, жадно крадя мое дыхание и лишая рассудка.

Боже, я его безумно жаждала. Ладонями блуждала по груди Рива, желая коснуться его везде, где только могла. Я наслаждалась, ощущая под рукой крепкие мускулы. Он был тверд везде. Этот мужчина — сплошная сила и мощь, с легкостью мог раздавить меня. В его присутствии я становилась слабой и могла лишь подчиняться.

Однако тревожный звоночек в голове требовал, чтобы я собралась с мыслями и спросила... о чем-то. Трудно было вспомнить, о чем именно, когда его ладони лежали на моей груди, когда он сжимал и щипал. Легкая боль пробуждала все мои нервные окончания, посылая по ним сигналы, которые мозг распознавал как удовольствие. Удовольствие, которому я не могла сопротивляться.

Нет. Я могла сопротивляться. Должна была.

Поэтому запрокинула голову, резко прерывая поцелуй.

— Подожди, — сказала — нет, простонала я, когда Саллис прижался губами к моему уху. — Что насчет...

— Единственное, о чем ты должна спрашивать сейчас, это о том, как быстро я смогу довести тебя до оргазма. — Рив оставил в покое мою грудь, скользнул рукой между нашими телами и нащупал клитор.

— Ах. — Я изо всех сил пыталась оставаться сосредоточенной. — Но я должна знать, что произошло после... — Я выгнулась дугой, когда Рив погрузил в меня два длинных пальца. — Ах, Боже, это так приятно. Ты должен остановиться. Нам нужно поговорить. Я не могу...

В то время как пальцы одной его руки все еще были во мне, второй Рив зажал мне рот.

— Эмили, если ты нахрен не замолчишь, то мне придется найти что-нибудь, чем заткнуть тебе рот. — А затем, убеждая, что спорить не стоит, Рив согнул пальцы, задев ими чувствительную точку, и отправил меня в полный экстаз.

Наверное, разговор все же мог подождать.

Слова так и растворились на языке. Из горла вырывались лишь рваные вздохи, пока Саллис подводил меня к оргазму. А потом, когда от головокружительной магии, которую этот мужчина творил своими пальцами, я оказалась на вершине и сорвалась вниз, он поймал мой крик жестким поцелуем, лишь усиливая оргазм.

Я дрожала, желая большего, когда он приподнял меня и усадил на край столешницы. Быстрыми движениями стал расстегивать ремень, хотя казалось, что прошли десятилетия, прежде чем, наконец, Рив освободил свой член и направил головку ко входу. И еще целая жизнь прежде чем вошел в меня одним сильным, беспощадным толчком.

И тут же, не давая времени привыкнуть или перевести дыхание, задал сумасшедший темп. Он так идеально мне подходил. Каждым толчком задевал все чувствительные точки, хотя мои внутренние мышцы еще даже не начали сжиматься. И то, как свирепо Рив входил в меня... я это обожала. Он трахал меня так неистово, что пришлось схватиться рукой за край столешницы. Я держалась крепко, не отрывая взгляда от лица Саллиса. Жестокость и удовольствие читались в чертах его лица, и как ни отвратительно было в этом признаться, но именно эти эмоции безумно меня заводили. Этот мужчина был беспощаден и тащился от этого. И наслаждался тем, что именно его порочность приносила мне удовольствие.

Ни на секунду не прерываясь, он положил ладонь на мою шею и стал запрокидывать мою голову, пока затылком я не коснулась зеркала позади. Я не могла сглотнуть, не могла вдохнуть, пока он рукой сдавливал мою трахею. Внутри нарастало напряжение, и новый оргазм все приближался, приближался и приближался...

Но Рив слишком быстро отпустил меня, и приятное давление сменилось мерным гудением, а столь желаемый взрыв стал недосягаем. Я цеплялась за это ощущение «почти на вершине», мечтая, чтобы этого было достаточно, дабы отправить меня парить.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Пожалуйста.

Рив ухмыльнулся — он любил, когда я умоляла. Но не дал мне желаемого. Вместо этого схватил меня за подбородок и повернул мое лицо, прижав щекой к стеклу.

— Смотри, — благоговейно произнес он.

Зеркало занимало всю стену позади меня и огибало туалетный столик так, что, заглядывая в него с такого ракурса, я могла видеть наши отражения, но лишь частично, поскольку от пара все запотело. Рив отпустил меня на время, которого хватило лишь для того, чтобы протереть часть зеркала, а потом вновь схватил за подбородок. И я заворожено смотрела на его член, который входил в меня снова и снова.

Добившись желаемого, Рив переместил мои ноги, одну уперев в раковину, а вторую подняв на столешницу. Теперь я сидела так, что всю меня прекрасно было видно в зеркале. Это было развратно и эротично, и я не могла отвести взгляд.

— Только посмотри, — повторил Рив, впиваясь пальцами в мою кожу. — То, как ты позволяешь мне владеть тобой — это прекрасно.

Прекрасно. Это действительно было прекрасно. То, как он грубо распластал меня на раковине, совершенно голую, сам при этом оставаясь в одежде — было мерзко, порочно, и, ах, так прекрасно.

— Я не могу контролировать себя, когда внутри тебя, — рвано и хрипло произнес Рив. — Мне хочется разорвать тебя на части. Растерзать. — Он обхватил руками мои бедра, наклоняя таз так, чтобы входить еще глубже. — Хочется уничтожить тебя. Трахать до потери пульса. Хочется сломать тебя. Свести с ума.

Эти жуткие, великолепные слова породили бурю внутри меня, которая, можно было с уверенностью сказать, на этот раз уже точно не отступит. Я переместила ладони со столешницы на предплечья Рива, чтобы подготовиться к падению. Это движение привлекло внимание Саллиса, и он отвлекся от зеркала, чтобы взглянуть прямо на меня.

— Хочу сломать тебя, — повторил Рив, хотя его слова больше походили на рычание, нежели на нормальную речь.

— И у тебя это получается, — прохрипела я, взглянув на него сквозь полуприкрытые веки. — Ты действительно ломаешь меня. Каждый раз.

Глаза Рива засветились от удовольствия, а мышцы на шее напряглись, и он сбился с ритма. С низким рычанием он замер и излился в меня, так сильно впившись пальцами в кожу, что, я не сомневалась, на моих бедрах останутся синяки.

То, как развратно он подминал меня под себя, было безумно сексуально. Тот факт, что ему нравилось видеть меня полностью опустошенной — тоже был не менее эротичен. И так чувственно, что я кончила вместе с ним. Рот приоткрылся, когда меня накрыл оргазм, сотрясая тело мощными волнами. Даже несмотря на опору в виде зеркала за спиной, я падала, теряясь в удовольствии. Только тонкий слой пота и испарины покрывал мое тело, но казалось, словно меня затянуло под воду в водоворот блаженства.

Саллис немного отстранился и стал наблюдать, будто был бесконечно очарован моим оргазмом. Бесконечно очарован мной.

Такой пристальный взгляд даже где-то смущал. Рив уже много раз видел, как я кончала, но ни разу не наблюдал так внимательно. Я опустила глаза, но он приподнял меня за подбородок, заставляя встретить его взгляд.

Он нежным прикосновением убрал мокрую от пота прядь волос с моего лба.

— Каждый раз?

Рив и раньше уже был нежен со мной, что всегда пугало, ведь это так не похоже на его обычное поведение. Однако на этот раз меня тронул тот факт, что он за меня волновался.

— Да, — честно ответила я. Потому что Саллис действительно ломал меня. Каждый раз, когда был во мне; каждый раз, когда доводил до оргазма; каждый раз, когда прикасался ко мне. В другие моменты, когда дело не касалось секса, и мы становились простыми людьми, а не похотливыми животными, это звучало ужасно. Какой человек захотел бы, чтобы его ломал любовник? Кто захотел бы, чтобы его свели с ума?

Я. Всегда хотела. Я жаждала этого. Нуждалась в этом. Нуждалась в нем.

Я поймала руку Рива и потерлась щекой о ее тыльную сторону.

— Только поэтому мне хотелось бы вновь стать собой. Чтобы ты мог ломать меня снова и снова.

Рив внимательно посмотрел на меня и скользнул костяшками пальцев по линии моего подбородка. Потом пальцем неспешно очертил контур губ. Я замерла, не желая выходить из этого странного транса. Боялась, что даже дыханием могла разрушить этот момент.

Наконец, он наклонился и мягко накрыл мои губы своими. Снова. И снова, только на этот раз в рот проник его язык, превратив весьма целомудренную ласку в глубокий, роскошный, но от того не менее деликатный поцелуй. Даже когда Рив потянул меня за волосы и схватил за шею — поцелуй все равно был очень чувственным.

То, как мы дополняли друг друга, как сплетались наши языки, было и прекрасно, и пугающе одновременно. И я позволила себе раствориться в этом поцелуе. Вместо того чтобы размышлять о значении поцелуя, паниковать из-за интимности момента или волноваться о женщине, которая находилась за соседней дверью, я просто брала то, что Рив давал, и отдавала в ответ. Забыв обо всем, кроме его вкуса, прикосновений. Обо всем, кроме него, него, него.

Когда поцелуй закончился, Рив чуть отодвинулся, однако связь между нами никуда не делась, даже несмотря на отсутствие физического контакта.

Потом он осмотрелся, вдруг заметив, что позади нас все еще работал душ.

— Мойся. — Мне показалось, или его голос был таким же неровным, как и мой пульс?

— Ты присоединишься ко мне? — На самом деле мне хотелось сказать «не уходи».

Рив покачал головой, и мое сердце замерло. Но потом он добавил:

— Я все еще буду здесь, когда ты выйдешь.

Вода оказалась едва теплой. Да мне уже и расхотелось принимать душ, ведь первоначальная цель давно пропала. И тем не менее, я простояла под струями несколько долгих минут, пока брызги воды не стали слишком холодными и не вернули меня к осознанным рассуждениям.

Что за чертовщина происходила между нами? Рив вел себя так, будто знал ответ. Вел себя так, будто и я должна была его знать. И, возможно, если правильно поняла Саллиса, то я действительно знала ответ. Возможно. Хотя разве странно, что мне хотелось все прояснить?

Но одно я знала точно — стоя здесь, ответы не получить.

Я выключила душ и поспешно обернула волосы и тело полотенцами. Рив сказал, что будет здесь, когда закончу, но я вдруг разволновалась, что это окажется ложью. Но когда открыла дверь ванной, увидела его на своей кровати. Он лежал, прикрыв глаза рукой. И я едва сдержала вздох.

И просто стояла в проеме и завороженно наблюдала за ним. Потому что он все еще был здесь. И разделся, бросив рубашку и джинсы к моим вещам на стул, и остался лишь в боксерах. Выходило, он остается. А это значило?..

Словно почувствовав мое присутствие, Рив заложил руку за голову и взглянул на меня.

— Мне нравится, когда ты так на меня смотришь. Почти так же сильно, как когда ты смотришь на меня, словно думаешь, что я могу перерезать тебе горло во сне.

Я хотела ответить, но решила, что не найду подходящих слов. И вместо этого спросила:

— А мы... вместе?

— Что ж. — Саллис повернулся на бок и подпер голову рукой.

Я затаила дыхание.

— Ты сейчас стоишь там, а я лежу здесь. А вот когда ты подойдешь сюда и ляжешь в постель, тогда да, мы окажемся вместе.

— Рив! — Черт, это было довольно жестоко. — Я ведь серьезно. Пожалуйста.

Его ухмылка испарилась.

— О чем ты спрашиваешь, Эмили?

— Об Эмбер. — Об Эмбер, которая находилась прямо за этой стеной. Я буквально ощущала ее присутствие в комнате, будто нас разделяла не звуконепроницаемая стена из, а тонкая ширма.

— Учитывая, что она вообще-то в другой комнате, я бы сказал, что с тобой мы куда больше вместе.

Я раздраженно вздохнула.

— Почему ты продолжаешь ходить вокруг да около? Не знаешь, чего хочешь? Если дело в этом, просто скажи мне.

Я никогда раньше этого не делала — никогда не оказывалась в отношениях, основанных не только на деньгах. Странно, но это оказалось куда сложнее, чем договариваться о месте моего проживания, о необходимой на траты сумме и о том, согласна ли я на двойное проникновение или на то, чтобы на мои волосы кончили. Здесь на кон было поставлено мое сердце, и до этого момента я не понимала, насколько оно для меня ценно.

Рив сел на кровати и самым что ни на есть искренним тоном произнес:

— Дело не в этом. Я знаю, чего хочу. Тебя. — На его губах заиграла полуулыбка. — Теперь иди сюда.

Я опустила голову, испытывая огромное облегчение. Меня. Он хотел меня.

«Но это не значило, что он не хотел и Эмбер тоже», — напомнила я себе. Были и другие мужчины, которые желали нас обеих. Когда-то, давным-давно, мы соглашались на это. Но прошло уже много времени, и неважно, какой стала Эмбер.

Я стянула с головы полотенце и бросила его на пол, а потом подошла к кровати. И была уже почти рядом с ним, когда остановилась.

— А что насчет Эмбер?

— Она будет под моей защитой, пока таково ее желание.

Я благодарно кивнула, но спрашивала-то ведь о другом.

— Что ты сказал ей за ужином?

Рив вздохнул, будто терял терпение, но все же ответил:

— Я не сказал ей того, что сказал бы, если бы ты осталась.

— И это было бы?.. — Я махнула рукой, поощряя его продолжить фразу.

Он переместился на краешек кровати и потянулся к моей руке, чтобы притянуть меня ближе.

— Что все изменилось с тех пор, как она ушла, — ответил он. Потом прижал меня к себе так, что я оказалась между его коленями. — И что я состою в серьезных отношениях. С тобой.

В горле образовался комок.

Но потом заметила озорной блеск в глазах Рива, и, хотя его голос звучал довольно серьезно, я не купилась на это. Просто не смогла.

Я закатила глаза.

— Нет, ты бы так не сказал.

— Не правда. Именно так и сказал бы.

Я игриво пихнула его в плечо.

— Можешь хотя бы на пару секунд перестать прикалываться надо мной и сказать правду?

Стремительным движением Рив прижал меня к кровати.

— Я честен и откровенен. — Он подозрительно прищурился. — Почему тебе так трудно поверить мне?

Потому что никто и никогда не выбирал меня вместо Эмбер.

Но вслух это я сказать не могла. Словно боялась накаркать.

— Просто трудно и все.

Не успели эти слова сорваться с моих губ, как я поняла, что они значили для Рива. Мое доверие. Вернее, его отсутствие. Он вновь пытался добиться его. А я вновь отказала. Вот только на этот раз совершенно непреднамеренно.

Я всматривалась в его лицо, пытаясь предугадать его реакцию. И боялась, что все испортила. Испортила наши отношения. И мне так отчаянно захотелось исправить ошибку, что приготовилась сказать Риву то, что он на самом деле хотел услышать — что я люблю его.

Однако прежде чем успела это сделать, Рив улыбнулся.

— Что же, тогда ты поверишь, когда услышишь, как я скажу ей об этом.

— Ладно. — Как это слово могло оказаться таким легким, когда оно столько значило? Я не могла даже описать эмоции, заключенные в этих двух простых слогах. Так много цветов и оттенков: надежды и облегчения, привязанности и изумления.

А потом в мою жизнь вновь ворвалась реальность, и я вспомнила обо всех обещаниях и обязательствах перед Эмбер. И о причинах, по которым не могла позволить Риву заявить ей о своей любви ко мне.

— То есть, нет.

Рив приподнял бровь.

— Нет?

От удивления его хватка ослабла, и я смогла с легкостью освободиться и слезть с кровати. Я вновь обернулась полотенцем, собираясь с мыслями. И в прямом, и в переносном смысле, а затем повернулась к нему лицом.

— Я сама должна рассказать ей об этом.

Но не так были устроены наши с ним отношения. Обычно Рив принимал решение, а я соглашалась. И не выдвигала требования.

Это, однако, не подлежало обсуждению.

Я переместила вес с одной ноги на другую, ожидая ответа.

Рив перекатился на бок и внимательно посмотрел на меня.

— Главное, чтобы ты ей все рассказала, — строго произнес он.

— Обязательно, — заверила его я. И нахмурилась. — А что конкретно мне ей сказать?

Саллис кивнул головой в мою сторону.

— Ты же знаешь. Ты скажи мне.

Это был вызов. Проверка. И я на мгновение испугалась, что провалюсь, потому что не знала правильного ответа.

А потом поняла.

— Что я твоя.

Черты его лица едва изменились, однако было видно, что он просиял.

— Ты моя, — подтвердил Рив. Его голос был полон гордости.

И я купалась в этой гордости. И пусть от его слов по коже побежали мурашки, будто кошка лизнула шершавым язычком, я чувствовала себя так, словно меня преобразили. Чувствовала себя так, будто на меня заявили права. Как новобрачная. И хотя мое заявление, и то, как Рив подтвердил его, было далеко от свадебных клятв, силы оно от этого не теряло.

Как и обещание, которое я дала Эмбер.

Но сейчас речь шла не о ней. Это был только наш с ним момент. И Эмбер не имела никакого отношения к связи между нами.

Если даже она и могла занять мои мысли в будущем, то Рив все равно отвлек меня, рывком уложив на кровать и перевернув на живот.

— Ты моя, — с рычанием повторил он, срывая с меня полотенце. — И теперь я трахну тебя, как свою собственность. На колени. Задом кверху.

Пока Рив снимал нижнее белье, я принимала нужную позу. А потом он оказался во мне — причиняя мне боль, ломая. Разбивая меня на сотни осколков, и все они принадлежали ему.

И я была почти полностью сосредоточена на нем, пока он трахал меня, использовал и делал прекрасной. Почти. Потому что, в отличие от ванной, где все звуки заглушал шум воды, здесь нас от Эмбер отделяла лишь одна стена. Я могла рассказать ей о нас с Ривом, но не так мне хотелось, чтобы она об этом узнала. Поэтому проглатывала крики удовольствия и боли и прятала лицо в матрац, когда не могла сдержаться.

Саллис, конечно же, это заметил. И все еще будучи во мне, он прижался грудью к моей спине и прошептал на ухо:

— Помни, что это я позволяю тебе молчать. Если бы хотел, чтобы прямо сейчас ты кричала, то так и было бы, независимо от того, желала ли ты этого.

Было ли неправильно, что это был его способ заниматься любовью?

И плохо ли, что и мой тоже?

Позже, будто любовники, которые не могут насытиться прикосновениями друг друга, мы сплелись вместе и так и заснули, словно даже сон был не в силах разделить нас.

В последний раз, когда мы с Эмбер делили мужчину, мне был двадцать один год.

Добровольно, по крайней мере. После этого был еще Бридж, но его я не учитываю по вполне очевидным причинам.

Брайан Крейн был совсем не похож на Бриджа. Эмбер познакомилась с ним, когда мы жили в Мексике. Он гостил в отеле, в котором мы остановились. Она была с ним все две недели, что он провел в стране. Я же была слишком поглощена собственным романом, чтобы познакомиться с ним лично. Когда его отпуск подошел к концу, он пригласил ее к себе. Поэтому, естественно, когда мы решили вернуться в Штаты, то первым делом она вспомнила именно об этом мужчине.

— Он такой милый, — мечтательно говорила она, — и очень богатый. Но в основном просто очень хороший парень. — После того как Эмбер спасла меня от любовника, который чуть не убил меня, она, вероятно, думала, что милый парень — то, что нам нужно.

Тогда еще Эм меня не понимала. В конце концов, начала понимать, но это случилось уже позже. И то не до конца.

— Не могу дождаться встречи с ним, — сказала я ей. И, наверное, это была правда. Какими бы ужасными ни были мои отношения с Аароном, он преподал мне несколько важных уроков о себе — что у меня нет границ. Что не знаю, как сказать «стоп». Что я не способна решить, что для меня лучше в сексе.

Возможно, мне действительно был нужен милый парень.

— Как бы то ни было, я уверена, он тебе понравится, — уже в пятидесятый раз повторила Эмбер, когда мы садились на частный самолет, который тот за нами послал. Она активно уговаривала меня полететь к нему. Но не потому, что мне не хотелось, просто она считала, что это будет полезно для поднятия моего морального духа — чтобы иметь что-то, чего я ждала бы с нетерпением. — Плюс, он умеет делать куни лучше любого парня, которого я когда-либо встречала.

— Ты еще красивее, чем Эмбер тебя описывала, — сказал он мне, когда мы встретились с ним в фойе его особняка в Атертоне. Я выглядела так, словно меня избили, потому что так оно и было. Поэтому знала наверняка, что это просто лесть. Однако Брайан обнял меня и поцеловал в щеку, и я поверила, хотя бы на долю секунды, что красива.

Сразу стало ясно, что Брайан был именно таким, каким его описывала Эм — милый, богатый и потрясающе умелый, когда дело касалось орального секса. Каждое слово, что он произносил, было любезным, добрым и, на удивление, искренним. И я никогда не видела такого огромного дома, не говоря уже о том, чтобы жить в нем. И Брайан мог оставить нас одних на долгие часы.

Также он оказался самым обычным человеком. Разве что свои миллиарды он заработал сам благодаря фармацевтической компании. Больше ничего примечательного не было — среднего возраста (пятый десяток), со среднестатистической внешностью, имел средний вес и в целом был обычным человеком.

Но Эмбер он нравился, и Брайан, не задумываясь, впустил нас в свою жизнь. Он недавно развелся, а две его дочери уже выросли и вышли замуж. Поэтому, наверное, в особняке площадью полторы тысячи квадратных метров ему было слишком одиноко. Нам же было лучше — жизнь с ним казалась раем. Мужик избаловал нас донельзя — дарил подарки и нанял слуг, которые выполняли каждую нашу прихоть. И при этом ни разу даже не намекнул, что ожидает чего-то взамен. Брайан просто был хорошим парнем.

Мы трахались с ним. Конечно же, трахались. И он был невероятно милым не только за пределами спальни, но и в ней тоже. Больше всего Эмбер любила в нем внимательность. Он не только дарил ей несколько оргазмов за ночь, но и ласкал ее, делал массаж и баловал вниманием.

Меня он тоже ласкал, делал массаж и баловал вниманием. Вот только я не отвечала на это так, как она. Секс казался мне скучным и очень редко приносил удовлетворение. Бедный Брайан, казалось, мог сутками напролет делать мне куни, но я все равно уходила спать в расстроенных чувствах. И каждый раз это было утомительно, неловко и не стоило затраченных усилий. Поэтому вначале я подумывала отказаться от совместного секса, пока не узнала, что Брайану тоже трудно достичь освобождения. Единственное, что могло заставить его кончить, это смотреть, как целуются две женщины. Точнее, как целуемся мы с Эмбер. Поэтому мое участие было необходимо. По крайней мере, если мне хотелось, чтобы все были счастливы. А я очень хотела этого. Ну и что с того, если на мое счастье всем было наплевать? Но, по крайней мере, эта ситуация была все же гораздо лучше, чем в Мексике, где кроме изобилия оргазмов присутствовали синяки, переломы и другие разнообразные травмы.

Несмотря на то, что в особняке имелось несколько свободных гостевых спален, мы спали все вместе на огромной кровати в комнате Брайана. Это был первый тройничок, в котором нам с Эмбер уделяли внимание в равной степени. Ну или делали вид. Я не пыталась обмануться ожиданиями, что это было нечто большее, чем простая уловка. И если мне нужно было доказательство, то я получила его, когда сидела на балконе. Тогда, благодаря вентиляции, я случайно услышала их разговор.

Однажды ночью Брайан спросил:

— Насчет Эмили: я делаю что-то не так? — Стоило заметить, что он искренне переживал. И хотя я подозревала, что Брайан влюбился в Эмбер, все равно ему хотелось окружить заботой и сделать счастливыми нас обеих.

— Ее изнасиловали, — объяснила мое поведение Эмбер. — Она все еще не оправилась от этого. Будь с ней терпеливым.

— Тогда все ясно. Конечно. Я буду терпеливым.

После короткой паузы он спросил:

— А ты уверена, что ей больше нравятся мужчины, чем женщины? Просто вчера она кончила очень быстро, когда ласкала твою грудь.

— Удивлена, что ты заметил, учитывая, что и сам очень быстро кончил, когда она ласкала мою грудь.

Брайан усмехнулся.

— Что правда, то правда.

Они замолчали, и мои мысли вернулись в тот день, о котором упомянул Брайан. Мы были в позе 69 — Эмбер сосала его член, пока Брайан делал ей куни и одновременно трахал пальцами меня. И я старалась. Так сильно старалась возбудиться, но у меня просто не получалось.

Потом Эмбер оторвалась от своего занятия, чтобы обратиться ко мне:

— Потрогай мою грудь, Эм.

Я потянулась и накрыла ладонью ее грудь.

— Не так, — огрызнулась она. — Соски. Покрути их между пальцами. Давай же. — Она даже взяла мою руку и положила туда, куда ей хотелось.

Эмбер всегда с легкостью могла попросить, но обычно она умоляла. Сейчас же она заставила меня. Приказала и использовала в свое удовольствие. Она преследовала лишь свои эгоистичные цели, ее не заботил мой оргазм. Эмбер была так сосредоточена на собственном удовольствии, что, казалось, даже не замечала, что Брайан прикасался и ко мне тоже.

И я нашла это возбуждающим. Очень возбуждающим.

— Но знаешь, — сказала Эмбер, прервав ход моих воспоминаний, — не поэтому Эмили было тогда хорошо. — Она будто предалась воспоминаниям одновременно со мной и, взглянув с другого ракурса, поняла, наконец, что-то, чего не замечала раньше.

По моей спине пробежал холодок, а кожу начало покалывать. Это было похоже, словно за мной наблюдали, хотя я думала, что была одна. Это и нервировало, и успокаивало одновременно.

Брайан, вроде как, не смог прийти к тому же выводу, что и Эмбер.

— Да? А почему тогда?

Эмбер поколебалась с ответом. А потом игриво произнесла:

— Благодаря тебе, конечно. Глупенький.

Я знала ее достаточно хорошо, чтобы заметить притворство. Она не верила, что это он заставил меня кончить. Но то ли ей не хотелось ранить его самолюбие, то ли не в полной мере понимала меня и пока не могла облечь свои догадки в слова, поэтому все лавры отдала ему. Но, уверена, на Эмбер снизошло понимание, и она, наконец-то, увидела, что за животное живет внутри меня.

Либо она впервые задумалась о том, что меня заводит, либо пыталась понять это уже давно, я не была уверена. Но после этого Эмбер вела себя со мной по-другому, признав то, что происходило между нами больше, чем когда-либо. Она всегда вела себя немного властно, говоря, например: «Заплети себе французскую косу», вместо: «Может, тебе стоит заплести французскую косу?». Теперь, каждый раз, отдавая команды, она встречалась со мной взглядом, как бы говоря: — «Я знаю. Я знаю, что этого ты хочешь. И даю тебе это».

Это еще крепче привязало меня к ней. И, в конце концов, я поняла, что это также привязывает и ее ко мне.

Мы жили с Брайаном уже год, когда он сделал ей предложение.

— Думаю, ты должна выйти за меня, — произнес он ни с того, ни с сего. Я уже научилась не обращать внимания на их разговоры, поэтому удивилась, что вообще услышала что-то.

— Что? — спросила Эмбер, вторя моему удивлению.

— Выходи за меня, — повторил он, и так нежно. Так искренне. Так романтично в своей простоте. — Да, я в два раза старше тебя, и моя бывшая будет в полном восторге от новостей, но кому какое нахрен дело? Я люблю тебя. И могу сделать счастливой. Давай поженимся.

— Я не знаю, что сказать. — Ее голос звучал натянуто, и мне стало любопытно: она еще боролась со слезами или уже плакала?

— Да. Ты можешь сказать «да». — Его мальчишеская веселость в этот момент понравилась мне больше, чем что-либо прежде.

— Я тоже тебя люблю, но... — Эмбер притихла, а потом вновь заговорила, уже увереннее: — А что насчет Эмили?

А что насчет Эмили? Да, а что насчет Эмили?

— Эмили тоже! Легально я могу жениться только на тебе, но она во всех смыслах будет частью нашей семьи. Я так понял, что вы идете в комплекте. Ты любишь ее, я тоже от нее в восторге, и она чрезвычайно важна в нашей сексуальной жизни. Давай оформим наши отношения. Будет тот еще скандал: ты — сногсшибательная жена, а Эм — наша любовница. Все будут болтать о нас, осуждать за нашими спинами, но, в основном, из-за зависти.

Я еле сдержала смех. Это было не очень смешно, просто я была счастлива. Счастлива за нее. Хотя и понимала, что такая жизнь убьет меня. Но я бы сказала «да» вместе с ней. Потому что это было все, чего ей когда-либо хотелось, а мне как раз наоборот.

Однако Эмбер колебалась с ответом.

— Даже не знаю.

— Переживаешь, что Эмили будет чувствовать себя одиноко? Я сделаю все, чтобы этого не случилось. Куплю вам обеим кольца. Она сможет носить свое на правой руке. Или куплю ей ожерелье. Постараюсь убедиться, чтобы ее слушались, как хозяйку. После тебя, конечно.

— Можно мне подумать?

Я сглотнула комок в горле. Для меня было очевидным, что она уже приняла решение, но дорогой, милый Брайан либо недостаточно хорошо знал ее, либо был чересчур оптимистичен.

— Да. Подумай, — согласился он. — А когда закончишь обдумывать, скажи «да».

Но не прошло и недели, как мы уехали.

Скорее трусливо сбежали — просто однажды утром собрали вещи, пока он был на работе, и уехали, оставив лишь коротенькую записку.

— Он попытается остановить нас, если мы будем прощаться лично, — объяснила Эмбер.

— Повтори-ка, почему это так плохо?

Но она не объяснила мне почему. Так же, как и не рассказала о предложении Брайана. Я никогда не ставила под сомнение ее решения, поэтому и сейчас не стала давить.

Большую часть времени в этом году о нас заботились, соответственно своих денег у нас не было. Поэтому мы прихватили с собой несколько украшений, подаренных нам Брайаном, включая бриллиантовое кольцо, которое впервые я увидела уже на столе у ювелира. Это маленькое чудо обеспечило нам два месяца проживания в захолустном мотеле в Голливуде.

По дороге от ломбарда до мотеля я проронила не больше двух слов. И уже в номере, наконец, не выдержала.

— Я знаю, что он сделал тебе предложение. — Я не пыталась скрыть чувств. Лишь злилась, что Эмбер так легко ушла от Брайана. И обвиняла ее, выказывая это не только словами, но и языком тела.

Эм нахмурилась, однако не потрудилась даже оторваться от раскладывания вещей в шкаф.

— Он рассказал тебе? — наконец, спросила она.

— Нет. Я случайно услышала ваш разговор. Кстати, мне было слышно каждое ваше слово, когда находилась на балконе.

— А. — Эмбер кивнула, будто разговор окончен.

— Эмбер. — Я подождала, пока та поднимет на меня взгляд. — Почему ты отказала?

Она вздохнула, но не слишком тяжело, и немного открылась мне.

— Я не отказала. Но и не согласилась.

— Почему? — Я топнула ногой, требуя, чтобы Эмбер восприняла меня всерьез. — Почему, черт возьми, нет? Брайан самый порядочный парень из всех, с которыми мы когда-либо были. И думаю, что он действительно любит тебя. Я имею в виду, кроме того, что ты делаешь в постели.

Ее лицо потемнело.

— Знаю. И тоже так думаю. — Она закрыла шкаф и повернулась ко мне. — Он хотел нас обеих.

Теперь пришла моя очередь нахмуриться.

— И поэтому ты ушла? — Я так запуталась, что у меня даже догадок никаких не было. Неужели это из-за того, что Эм просто не хотела делиться?

Я шагнула к ней.

— Эмбер, нам необязательно быть ménage à trois. (Примеч.: «Любовь на троих» — французский). Если хочешь, чтобы он был только твоим, просто скажи мне.

Она улыбнулась.

— Дело не в этом.

— А в чем тогда? — Я была невероятно расстроена и отчаянно хотела понять Эмбер. И мечтала, чтобы и она поняла меня.

— Он не тот, кто тебе нужен.

Ее ответ ошеломил меня. Эм всегда вела меня за руку по жизни, а я следовала за ней. И мы никогда не останавливались и не задумывались о том, чего хотела каждая из нас.

Но она все-таки понимала меня. Это была не просто догадка.

Я смягчилась от этого подтверждения.

— Может, и так. Но он предлагал хорошую жизнь. Поверь мне, это многое окупило бы.

Она покачала головой.

— Для тебя нет.

— Тогда я могла бы уйти.

— В этом-то и дело — ты никогда бы не ушла. — Теперь Эмбер казалась раздраженной. Ее слова были пропитаны горечью.

Но она тут же попыталась исправиться.

— Мне не хотелось, чтобы ты уходила. Я люблю тебя, Эм. Может, когда-нибудь что-то и изменится, но сейчас, если бы мне пришлось выбирать между тобой и мужчиной, я бы выбрала тебя.

Она встретилась со мной взглядом, и я увидела в ее глазах искренность. Да, Эмбер ушла из-за меня, но где-то в глубине души она боялась, я видела это. Боялась остаться. Возможно, потому что не знала, как быть счастливой. Или просто опасалась того, что Брайан бросит ее, поэтому хотела опередить его.

Как только Эмбер заметила, что я ее поняла, тут же отвернулась и продолжила раскладывать вещи.

— Без тебя было бы все равно не то, — добавила она, складывая трусики в шкаф. — Мы уже решили, что предпочитаем втроем. Брайан хотел и тебя, и меня. У нас бы не получилось это изменить.

Я прислонилась плечом к стене и стала наблюдать за ней. У нас было столько общего. И в то же время мы были такие разные. Если бы я нашла того самого мужчину, то осталась бы, и прошла бы с ним и сквозь огонь, и сквозь воду. А когда того самого мужчину нашла Эмбер, она предпочла уйти от него, пока все было хорошо.

Одно мне стало совершенно ясно — мы не могли продолжать жить так, как раньше.

Я с вызовом приподняла подбородок и произнесла:

— Тогда, может, нам не стоит больше делить мужчин.

— Не такая уж это и плохая идея, полагаю.

Не знаю, что мне хотелось услышать в ответ, но точно не это.

— Да, не такая уж и плохая, — подтвердила я. И было больнее, чем должно быть, учитывая, что я сама предложила это.

Потом резким движением достала из чемодана платье и подошла к шкафу, чтобы повесить его. И все для того, чтобы Эмбер не увидела, какие эмоции меня обуревали.

Вот только в дешевом номере мотеля не было вешалок. Я пнула дверцу, так сильно ударившись ногой, что из глаз полетели искры.

Эмбер взглянула на меня через плечо.

— Ты в порядке?

— Да, — прошипела я. А потом прислонилась спиной к стене, скрутила платье в комок и прижала к груди. — Я не сделала ничего хорошего, Эмбер. Ты бы не скучала по мне так сильно, как думаешь. — Эти слова были как ириски. Слипались, но когда я все же произнесла их, часть все равно осталась на зубах.

Эмбер подошла ко мне, положила руку на мое плечо и с нежностью в глазах сказала:

— Ему нравится быть с двумя девушками. Если бы ты ушла, он бы все равно привел кого-то еще в спальню. Он не кончит с одной, а в сексе с другой женщиной я не заинтересована. Если эта женщина не ты.

Это все оправдания. И мы обе это понимали.

— Ему бы не понадобилась еще одна. Или ты бы включила порно, и все было бы хорошо.

Эмбер покачала головой.

— Это не одно и то же. — Затем, едва заметно вздохнув, она озвучила истинную причину: — Как бы то ни было, ты бы не ушла. Поэтому в этом не было бы необходимости.

— Я бы ушла, — озвучила я ложь, которая комком встала в горле. — Если бы ты действительно этого захотела.

— Неважно, — ухмыльнулась Эмбер. — Я даже не представляю, как от тебя избавиться.

— Ты издеваешься? Избавиться от меня проще пареной репы — достаточно просто попросить уйти. — Часть моей души болела от такой правды. Словно я отдала ключ от своей смерти просто потому, что безумно любила человека, который его попросил. Так сильно любила, что смогла подсказать ей способ уничтожить меня.

Но я должна была это сделать. Ведь Эмбер пожертвовала своим счастьем ради меня. И был лишь вопрос времени, когда я отвечу ей тем же.

Раньше она могла отказаться. Могла отмахнуться от моих слов и сказать, что никогда меня не отпустит.

Но после Брайана все изменилось. Она увидела, что наши стремления различаются. И, к счастью, начала понимать мои желания и сколько от них бед.

Поэтому Эмбер ухватилась за мои слова, вместо того, чтобы отмахнуться от них.

— Я запомню это на будущее.

Это будущее наступило лишь через год, но она действительно запомнила.

На следующий день, когда я заглянула в комнату Эмбер, ее там не оказалось. И внизу тоже. И Рива я нигде не видела. Несмотря на потрясающе проведенную с ним ночь, меня грызли подозрения и ревность. Они вместе куда-то пошли? И если да, то значило ли это что-нибудь?

К девяти часам я вся извелась от волнения и бродила туда-сюда вокруг дома, словно мать, беспокоящаяся о пропавшем ребенке. И серьезно раздумывала над тем, чтобы попросить Табора — охранника, которого ко мне приставил Рив — обыскать ранчо. Однако на третьем круге я заметила ее.

Она стояла примерно в пятнадцати метрах от меня у сарая, в котором хранились квадроциклы и другое крупное оборудование для ранчо. Дженкинс крутился возле нее, пока она разговаривала с ухоженным мужчиной во фланелевой рубашке и джинсах. На нем была ковбойская шляпа, поэтому лица видно не было. И хотя по описанию он подходил под любого сотрудника ранчо, я напряглась и стала искать хоть что-нибудь, что подсказало бы, не был ли это Саллис. Правда тот пил пиво, чего Рив никогда не делал днем. Однако Эмбер была довольно близко знакома с этим мужчиной. Она выхватила у него банку с пивом и сделала глоток. Освободив руки, мужчина полез за чем-то в задний карман. Сигареты, поняла я. Он закурил и протянул пачку Эм, когда та вернула напиток.

Рив не курил. Значит, это был не он. А когда мужчина отклонил голову, чтобы выпить, я смогла получше разглядеть его лицо. Точно не уверена, но он был похож на того ковбоя, с которым я столкнулась прошлой ночью. И вздрогнула, вспомнив, как тот едва не набросился на меня. Я не доверяла ему, хотя на то и не было очевидных причин. Его присутствие на ранчо казалось неправильным. А столь дружественные отношения с Эмбер вызывали еще больше подозрений.

Я все еще прикрывала глаза от солнца и щурилась в их сторону, когда он вдруг указал на меня пальцем. Эмбер проследила за его жестом и, увидев меня, помахала рукой. Я неуверенно улыбнулась в ответ. Спустя секунду она оставила мужчину у сарая и пересекла двор, направляясь к задней части дома. Вскоре Эмбер поднялась по лестнице на крыльцо.

— Салют, — поздоровалась она, обхватив рукой раненый бок. — Наверное, стоило подниматься осторожнее.

— Ты в порядке? — Сломанные ребра могло залечить лишь время, отдых и обезболивающие, но я сомневалась, что той небольшой дозы метадона, которую давал ей Джеб, хватало Эмбер. — Помочь тебе добраться до постели?

— Пожалуйста, нет, — драматично произнесла она. — Мне там так надоело. Ради свободы я согласна и потерпеть боль.

Эмбер никогда не любила сидеть взаперти или задыхаться. Когда Рив удерживал ее на ранчо, она, должно быть, сходила с ума. Эм из тех людей, которым нужно расправить крылья. На самом деле, изучая ее сейчас, я заметила, что цвет ее лица улучшился, а дымка, затуманивающая ее глаза, исчезла. Удивительно, как всего за один день она стала другим человеком. Совсем не той слабой женщиной, с которой я сидела недавно в ванной комнате.

— Ты выглядишь обалденно, — неуклюже произнесла я. Разговор с ней давался не так легко, как раньше. Полагаю, на это нужно было время. — Думаю, тебе уже лучше, да?

Эмбер внимательно посмотрела на меня.

— Может, это мне у тебя надо спросить?

— А, это из-за вчерашнего ужина? — Я заставила себя улыбнуться, надеясь, что выгляжу убедительно. — Со мной все было в порядке. Просто позволила вам поговорить наедине.

— Спасибо за это. Я чувствовала себя неуверенно. — По ее реакции я не смогла понять, о каких еще причинах моего ухода она подумала. — И да, мне намного лучше.

— Я очень рада! — Звучало не особо искренне, но это была правда. Я честно хотела, чтобы ей стало лучше. Я много чего хотела. И не все было так просто осуществимо. Некоторые желания требовали определенных условий, а некоторые вступали в противоречия с другими.

Однако на данный момент я старалась сосредоточиться на надежде видеть Эмбер в добром здравии, поэтому радовалась, что так оно и было.

Она чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы разгуливать по ранчо с ковбоем. И это я не осуждала ее, просто волновалась за нее.

Я выглянула из-за перил, но мужчина уже пропал. Как и в прошлый раз. Это было жутко.

— С кем ты там разговаривала?

— С Бадди, кажется. — Она пожала плечами, пряча при этом от меня глаза. — Это его кличка, думаю. Я, хм, только что с ним познакомилась. Стрельнула у него сигаретки. — Эмбер достала из кармана полупустую пачку сигарет и показала мне.

Прошло много лет, но я до сих пор могла сказать точно, когда она что-то скрывала. И не нужно было гадать, что именно она не хотела говорить — что выпила пива с незнакомцем, хотя Рив ясно выразил свое негодование по поводу распития ею алкоголя, пока она пытается преодолеть свою зависимость. И хотя мне тоже хотелось, чтобы Эмбер побыстрее поправилась, все же понимала, почему она так сопротивлялась попыткам Рива контролировать ее действия. И, зная Эмбер, было вполне естественно, что она старалась поддеть Саллиса по поводу и без.

В этой войне должны участвовать лишь двое, решила я. Но все еще волновалась по поводу того мужчины — Бадди.

— Будь осторожней с ним, ладно? Я видела его вчера вечером, и он показался мне жутковатым.

Эмбер покачала головой.

— Почему?

Он знал мое имя. Но лишь один этот факт не делал из него преступника.

— Не знаю. Просто рядом с ним я чувствую себя в опасности.

— Ты же горяченькая штучка, которая любит опасности, — подмигнула Эмбер. — Полагаю, ты со многими мужчинами чувствуешь себя в опасности.

Это было очень тонкое замечание. Столь тонкое, что я даже не могла решить, обижаться ли мне или нет. Скажи она мне такое много лет назад, и глазом бы не моргнула. Но сейчас между нами была пропасть, и я не могла точно определить, что именно Эм хотела этим сказать.

Но с воссоединениями всегда так — требуется время, чтобы снова почувствовать себя комфортно в обществе друг друга. Эмбер хотя бы пыталась.

И я решила, что тоже смогу.

— Так же, как многие мужчины, скорее всего, чувствуют себя в опасности рядом с тобой.

— Туше́, — радостно сказала Эмбер. Солнце озаряло ее волосы так ярко, что она будто вся светилась. Как ангел.

Ангел. Прозвище, которое придумал для нее Рив.

Сердце словно сжало в тиски, но я постаралась не обращать внимания и сосредоточиться на Эмбер. Моя подруга выглядела живой и бодрой. Как раньше.

А раз она вновь стала собой, значит, больше не было причин откладывать разговор. Нужно было покончить с этим раз и навсегда.

Я сделала глубокий вдох, заполнив легкие чистым горным воздухом, и начала издалека:

— Мы можем поговорить? Наедине. — Я даже надеялась, что Эмбер откажет. Так сильно, что предоставила ей возможность избежать разговора. — Если ты настроена, конечно. Если нет, то...

Но Эм перебила меня:

— Буду рада провести с тобой время. Ты уже была на чердаке?

— Нет. — Да я даже не знала, что здесь был чердак.

— Он невероятный. Ты должна увидеть. Никто никогда туда не поднимается, и это одно из моих самых любимых мест на ранчо.

Я последовала за Эмбер в дом и наверх, вдоль дальних спален. Я осматривалась, когда только приехала сюда, но почти не совалась в эту часть дома, поскольку узнала, что здесь располагались лишь две гостевые комнаты, и то, те редко использовались. Между ними находилось что-то вроде бельевого шкафа. Однако, когда Эмбер открыла его, внутри оказалась тайная лестница.

— Предупреждаю, — сказала она перед подъемом, — там могут быть пауки.

Я драматично передернула плечами. Всегда боялась этих существ с кучей лапок.

— Предполагаю, что там и мыши водятся.

На лице Эмбер отразился тот же страх.

— Я займусь паукообразными, а ты грызунами.

— Договорились, — рассмеялась я. Мы по очереди стали подниматься по лестнице, друг за другом, и будто снова стали отважными молодыми девушками в поисках нового приключения. Словно и не было всех этих лет. Ощущение легкости, будто снова сел на мотоцикл, когда десять лет не водил. Будто поцелуй давнего любовника — губы идеально подходили друг к другу, словно вылеплены из одной формочки. Это было приятнее, чем я могла себе представить.

Будто вернулась домой.

Мы поднялись, и на чердаке оказалось не так темно, как я предполагала. Свет падал из восточного окна. К нему меня и привела Эмбер, осторожно обходя банки с краской, кисточки, чемоданы и давно забытые рождественские игрушки. В этом доме, вроде как, вырос Рив, однако здесь не было ничего, что свидетельствовало об этом, как и в комнатах внизу. Благодаря пыльным коробкам, стоящим вдоль стены, у меня впервые сложилось представление о семье, которая жила здесь раньше. И душа заболела за Рива, который в шестнадцать лет потерял родителей.

Эмбер подошла к окну и повернулась ко мне.

— Мне еще нельзя напрягаться или поднимать тяжести. Не поможешь?

— Конечно. — Я поменялась с ней местами и, открыв защелку, подняла оконную раму так высоко, как только смогла. Снаружи была плоская часть крыши, скрывавшаяся за основной. — Полагаю, нам наружу?

— Именно.

Я вылезла первая, а потом повернулась, чтобы помочь Эмбер, которая со стоном забралась на подоконник.

— Может, это была не такая уж и хорошая идея, — сочувственно морщась, произнесла я.

— Неа. Это того стоит. Ты посмотри, какой вид. — Эмбер указала куда-то за мою спину, и я осторожно обернулась, чтобы взглянуть.

— О мой Бог, — ахнула я. Вид был захватывающим. За множеством деревьев, окружающих здание, скрывались целые луга и холмы желтых цветов. А дальше виднелись заснеженные вершины гор. Таких высоких, что их верхушки исчезали в облаках.

— Вот почему я всегда любила сюда приходить. Здесь очень спокойно. — Эм присела на краешек подоконника и теперь уже не казалась мне такой родной, как минуту назад. Во многом она все еще была той женщиной, которую я помнила. Но и во многом стала другой. Та Эмбер, которую я знала, никогда не любовалась природой — она предпочитала блестящие украшения и дорогие машины. Чувствовала себя счастливой, находясь в толпе людей и слушая музыку так громко, что басы вибрацией отдавались в груди. Спокойствие, одиночество и тишина всегда беспокоили ее.

Теперь мы, конечно же, уже не были детьми. Но все еще были молоды, ведь нам не было и тридцати. А Эмбер казалась гораздо старше своего возраста.

Эм достала из пачки, которую ей дал Бадди, сигарету и протянула руку, чтобы зажечь ее. Когда она загорелась, Эмбер сделала глубокую затяжку и выдохнула клубок дыма.

— Боже, я мечтала об этом. — Она прислонилась к крыше, подложив под голову руку.

— Знаешь, о чем мне это напоминает?

— Конечно, — ответила Эмбер так, будто совершенно нелепо было с моей стороны сомневаться, что она не подумала о том же. — Я часто вспоминаю ту ночь.

Я тоже. Той ночью мы впервые с ней вместе провели время. Пробрались на стройку многоквартирного дома и скурили пачку сигарет на одном из балконов, параллельно флиртуя со строителями в касках. Мы делились с ними тем, что никогда не рассказывали раньше другим людям. Так родилась наша дружба.

А теперь она возрождалась в таком подходящем, похожем месте.

Я подошла к Эмбер.

— Можно мне?

Она протянула мне сигарету, но спросила:

— Хочешь, достану еще одну тебе?

— Достаточно этой. — Я затянулась и тут же закашлялась. — Черт, много лет уже не курила. Как мы умудрились тогда так много выкурить? — Я съежилась и протянула ей сигарету обратно.

Эмбер тихо рассмеялась.

— Мы привыкли злоупотреблять.

Это были веские слова. Они очень многое говорили о разных сторонах нашей дружбы, о мужчинах, которых мы выбирали, о наших жизнях. Эти слова были горькими, но несли в себе столько знакомого. И когда я заглянула в глаза Эмбер, то поняла, что как раз все это она и имела в виду.

Мне нужно рассказать ей о Риве. Сейчас же.

Глядя в небо, Эмбер сделала еще одну затяжку, и я присела рядом с ней.

— Эмбер...

— Знаешь, — перебила она меня. Голос ее звучал натянуто. Она задержала дыхание. Выдохнула и продолжила: — Я оставила тебе то сообщение не потому, что хотела сбежать с ранчо.

Волоски на моей шее встали дыбом — тот самый липкий страх из-за того, что меня тоже обманули.

— Он не удерживал тебя здесь?

Она повернулась ко мне.

— Удерживал.

Значит, Рив не солгал.

— О. Удерживал, — повторила я, стараясь успокоиться после ложной тревоги. Почему мне так трудно было начать ему доверять? Раздражало, что каждый раз, когда в чем-то был замешан Рив, я предполагала самое худшее. Будто подтверждение хоть какого-то из предположений изменило бы мое к нему отношение.

Эмбер кивнула и достала еще одну сигарету.

— Просто, все было не так плохо. В смысле плохо, конечно. Хотелось хорошенько врезать ему по яйцам за такое. — Она нахмурилась. — Хотя, я и это сделала. — Эмбер выдохнула дым и улыбнулась, наслаждаясь воспоминанием.

Я притянула колени к груди и обняла их руками, чувствуя себя крайне некомфортно, когда Эмбер заговорила о Риве. Особенно о себе и Риве.

Эмбер встала и затушила сигарету о черепицу.

— Однако он сделал это не со зла. Он не бессердечен. Просто любил меня и не хотел отпускать. И да, это бесило, но мне не хотелось, чтобы меня спасали. — Она бросила окурок за дом.

Я проглотила замечание о том, что мусорить плохо, и спросила:

— Тогда почему?

Она колебалась и смотрела куда угодно, только не на меня. Я проследила за взглядом Эмбер и увидела ее — точнее мои туфли. Вся ее одежда была из моего шкафа.

И пока я задумалась о том, как же удобно, что мы носили один размер, Эмбер ответила:

— Я позвонила тогда, потому что раздумывала о том, чтобы расстаться с жизнью.

Я затаила дыхание, когда поняла, что именно она пыталась сказать.

— Я много думала об этом. И решила, что ты, наверное, единственный человек, который смог бы отговорить меня. — Она взглянула на меня и ухмыльнулась, будто это могло умалить тяжесть ее слов.

Но не получилось.

— Боже, Эмбер, нет. — У меня не нашлось других слов. Я не смогла придумать ничего другого, даже будучи столько лет актрисой. Потому что никогда раньше не играла такую роль. Никогда и представить не смогла бы, что буду участвовать в разговоре о суициде. Особенно с Эмбер.

Поэтому ей так нравилось это место? Она стояла здесь одна и пыталась собраться с духом и спрыгнуть? Думала ли она об этом и сейчас? Волнение затопило мой разум, я запаниковала.

— Пожалуйста, не делай этого. — Эмбер пренебрежительно махнула рукой. — Не драматизируй. Все было не так. Просто... — Она вдруг замолчала. И хотя прошла всего пара секунд, пауза была такой тяжелой, словно длилась в три раза дольше. — Не знаю. Просто о многом успела подумать, пока была заперта здесь. Много времени было на самоанализ. И я задумалась: а в чем смысл? Мне скоро тридцать, а я не добилась ничего. Видела, как далеко продвинулась ты...

— С трудом, — перебила я. Ужасно, что в качестве сравнения она привела мою серую, пустую жизнь.

Однако Эмбер проигнорировала это замечание и повысила голос, чтобы больше я ее не перебивала.

— А я все еще жила за счет других. Ни друзей. Ни семьи. Никто бы и не горевал по мне.

— Я бы горевала! — В горле пересохло и на глаза навернулись слезы. — Я скучала по тебе каждый день. — Сразу стало так легко, стоило, наконец, произнести это вслух. Будто это был постыдный секрет, который я скрывала годами, а теперь меня ждала расплата.

— И не только я. Рив тоже. Он хотел жениться на тебе. — Мой голос сорвался, и я ненавидела тот факт, что говорить об этом было так больно. Ведь единственное, что должна была сделать — поддержать Эмбер. — Как ты можешь говорить, что у тебя никого не было?

— Он хотел детей. — Эмбер сказала это так, будто факт был очевиден.

— И? У вас были бы дети. — И где-то в глубине души я подумала: «Ох, он хочет детей» и «Боже, а я хочу детей? С ним?».

Эмбер покачала головой.

— Я не могу.

Я нахмурилась, пытаясь расшифровать: она имела в виду не могу или не хочу?

— Я не могу иметь детей, — повторила Эмбер. — Меня обследовали. Я слишком сильно повредила матку. Слишком много абортов делала. И теперь не могу иметь детей. — Она тихо рассмеялась. — Как иронично, что раньше я делала все, чтобы не забеременеть, а теперь отдала бы все...

Она глубоко вздохнула.

— Неправильно забирать это у Рива просто потому, что в прошлом я была безответственна.

Я прикрыла лицо руками, не зная, плакать мне или кричать. Или смеяться. Что бы я ни выбрала, хорошо это не закончится. Одно дело считать Рива своим, когда Эмбер бросила его, потому что считала, что они слишком разные. И совсем другое, когда она бросила его, потому что любила.

Это было несправедливо. И, как ни абсурдно, но это казалось жестоким.

Или, может, это я была полна злобы.

Я сложила руки в молитвенном жесте и поднесла их ко рту.

— Ты говорила с ним об этом?

— Нет. Я бы лучше умерла. — Она встретилась со мной взглядом. — Поэтому позвонила тебе.

— Эмбер... — Тысяча слов так и остались непроизнесенными, но кое-что я все же смогла из себя выдавить: — Как бы мне хотелось поддержать тебя тогда. — Но, как ни эгоистично, на самом деле я совсем не хотела этого. Если бы Эмбер дозвонилась мне, то я не отправилась бы на ее поиски. Не познакомилась бы с Ривом. А теперь я знала его, любила его — и это могло означать конец и для Эмбер, и для меня. Однако я бы с высоко поднятой головой шла навстречу такому финалу.

— Все закончилось хорошо, — нерешительно произнесла она ободряющим тоном. — Он отпустил меня, и я сбежала к Мике. И это было не менее трусливо, и во многом то же самоубийство. Особенно если он решил, что еще не закончил со мной.

Сердце ушло в пятки, когда Эмбер озвучила ту самую мысль, которая беспокоила меня.

— Думаешь, он придет за тобой?

Эмбер пожала плечами.

— Не знаю. Вероятно, нет. Думаю, я просто драматизирую.

Казалось, она пыталась убедить в этом не только меня, но и себя.

— Просто повезло, что Рив смог принять меня назад, учитывая, как сильно я разозлила его своим походом к Мике.

Повезло, да. Не из любви он это сделал, как я боялась. Просто повезло.

— Откуда ты знала, что это разозлит его?

— Длинная история. — Эмбер взглянула на меня и поняла, наверное, что такой ответ я не приму, поэтому продолжила: — Он был на мероприятии, на которое меня привел Саллис. Рив не знал, что там будет Мика, но они увидели друг друга. Видно было, что они враждуют. Мика подловил меня и сказал: «Если он тебе надоест, то...» и бла, бла, бла. Он был лишь очередным наглым, богатым старым мужчиной, понимаешь? Я отшила его. А когда уехала с ранчо Кайя, он был там. В смысле, прямо там, в городе. Будто ждал возможности, не знаю, подобраться к Риву. Я приняла опрометчивое решение. А позже пожалела об этом.

— Он поджидал тебя? Это уже само по себе говорило о том, что он не был хорошим парнем. — Я не скрывала разочарования.

— Мне больше некуда было пойти, Эм.

Я повернулась к ней всем телом.

— Ты могла прийти ко мне. — Если она вспомнила обо мне и позвонила, тогда могла бы и сбежать ко мне.

— Я не могла, — настойчиво произнесла Эмбер. — Не после того, как бросила тебя подобным образом. Я поступила с тобой ужасно и не заслуживала прощения или жалости и сочувствия. А именно это ты бы мне и дала. — Она указала на меня пальцем. — И не пытайся этого отрицать.

— Я буду, черт возьми, отрицать это. Ведь помогла бы тебе не из жалости.

— Да. Из жалости. А потом бы вернулась к тому, на чем мы остановились. Как сейчас. — Эмбер встала и посмотрела на меня. — Ты заслуживаешь гораздо лучшей жизни, Эмили. Я знала это, поэтому оттолкнула тебя. Ты ушла и впоследствии лишь подтвердила мои догадки. Мне больше не хотелось тянуть тебя на дно вместе с собой.

Лишь одна фраза не давала мне покоя: «Поэтому я оттолкнула тебя».

Но она выгнала меня из-за Бриджа. Она ведь думала, что я увела у нее парня. Разве не так?

Я больше не могла сдерживаться и решила задать вопрос, который так долго меня мучил. Хотя уже и знала ответ. И знала: если спрошу — все, за что я держалась последние шесть лет, изменится.

— Ты поверила мне, когда я сказала, что Бридж меня изнасиловал, да?

Она вся скривилась, будто правда была для нее так же болезненна, как и для меня.

— Да, — низким голосом произнесла она. — Конечно же я тебе поверила. Он был психопатом, и я ушла от него через десять минут после тебя.

И так, басня, за которую я держалась все эти годы, рухнула прямо на моих глазах. В глубине души я это знала, но не хотела признавать. Проще было уйти, когда мы поссорились. Если бы позволила себе поверить, что Эмбер была на моей стороне все это время, то никогда бы не ушла.

Я хотела ответить, но Эмбер предугадала мой вопрос и перебила:

— И не спрашивай почему. Ты знаешь.

Еще одна истина, которую я не хотела признавать. Только теперь мне нужно было услышать это от нее, чтобы принять правду. Поэтому я молча покачала головой.

Эмбер вздохнула.

— Потому что ты хотела уйти, а из-за меня не могла.

Мысленно я вернулась в то время, стараясь взглянуть на события с ее точки зрения. Я была беременна. И пришла к Эмбер, чтобы встать на ноги. Планировала найти работу и позаботиться о себе.

— Нет. — Я энергично покачала головой. — Ты совсем не удерживала меня.

— Как ты можешь так говорить? Если бы ты не пришла тогда ко мне, то Бридж бы никогда... — Конец предложения так и повис в воздухе. Тишина дала нам время вспомнить жуткие события. Он бы никогда не изнасиловал меня. Никогда бы не порезал меня ножницами. У меня не случился бы выкидыш.

— Не вини себя за это, — неуверенно попыталась убедить ее я. Ведь сколько раз уже винила себя в случившемся? — Ты помогла мне. Была рядом, когда я нуждалась в тебе.

— А ты не могла увидеть, что у меня не хватало сил поддержать тебя. Ты хотела, чтобы я спасла тебя. Я. Кокетливая тусовщица, которая подцепила засранца-насильника. И ты хотела на меня положиться? — Ее тон был полон горечи и сострадания.

Она набрала в легкие побольше воздуха и уже мягче произнесла:

— У тебя было достаточно денег, чтобы встать на ноги. Ты бы начала работать моделью и родила бы ребенка. — От эмоций ее тон стал выше. — Тебе бы лучше было без меня. И тебе было лучше.

— Не правда. Я была человеком лишь наполовину. Я была ничтожеством. — Каждый день без нее был как маленькая битва. Даже когда я вновь начала жить полноценно, чувствовала себя опустошенной. Я была одинока.

Эмбер усмехнулась.

— Что же, ты выглядишь довольно славно для человека, который был ничтожеством.

Я откинула голову назад и закрыла глаза. Все то ужасное, что я себе напридумывала, когда Эмбер бросила меня, пролетело перед глазами. Я убедила себя, что ей надоело мое пристрастие к опасным мужчинам. Убедила себя, что мои сексуальные предпочтения настолько ужасны, что Эм решила, будто я не стою таких проблем.

— Я думала, что стала тебе обузой, — сказала я, выпрямившись и взглянув на Эмбер. — Столько раз тебе выпадал шанс устроиться в жизни и стать счастливой, но я все портила.

Эмбер резко рассмеялась.

— Это не про меня, Эмили. Я не тот человек, что хочет покоя. — Она на мгновение замолчала. — Так было раньше, по крайней мере. Когда Рив первый раз сделал мне предложение, я даже обрадовалась. Просто была слишком напугана, чтобы согласиться.

Ее слова, словно острые ножи, оставляли во мне раны, вместо надежд на будущее с Ривом. Оставляли во мне раны, вместо шансов возродить нашу дружбу. То, чего я хотела, противоречило с тем, что было лучше. И все развилки вели к дороге, по которой совсем не хотела идти.

Но в воздухе теперь витала честность. Ворота открылись, и правда так и рвалась с языка, а я даже не замечала.

— Эмбер, я его соблазнила.

Вот она — самая страшная истина.

Не иронично ли? Я годами верила, что Эмбер винила меня в том, что я увела у нее мужчину. И поклялась, что это больше не повторится. Но вынуждена была сделать то, из-за чего мы расстались, чтобы вновь вернуть ее. А теперь я узнала, что Эмбер никогда так обо мне не думала.

Как уловка-22. Будто у меня не было другого выбора, кроме как стать тем человеком, которым она убедила меня, что я была. Правда даже не успела насладиться отсутствием чувства вины, как сразу пришлось признать, что если тогда я не заслуживала обвинений, то сейчас все было как раз наоборот.

Мои оправдания вряд ли как-то помогали, но все равно, опустив голову, я пыталась.

— Мне пришлось. Чтобы найти тебя. Чтобы попытаться найти тебя, я соблазнила его.

— Знаю. — Ее голос был ровным и мягким. — Я уже в курсе.

Я резко подняла на нее взгляд, удивившись.

— Правда?

— Ну да, — ответила Эмбер, будто это было очевидно. — По-другому ты бы не прошла через эти ворота.

Точно. Поэтому я так поступила. Вот только чувствовала себя теперь ужасно.

— Прости.

— За что? — Эмбер недоверчиво взглянула на меня. — За то, что ты сделала ради меня? Я благодарна! Никто раньше не делал для меня столько, сколько сделала ты. Только благодаря тебе я все еще стою здесь. В прошлый раз Мика избил меня недостаточно сильно, чтобы убить, но, не сомневаюсь, если бы я не выбралась, он бы меня добил рано или поздно. Только благодаря тебе я здесь. Ну, и Джо, — исправилась Эмбер. — Но он рассказал мне, что ты наняла его, так что это все еще твоя заслуга.

Теперь я понимала, что Эмбер подразумевала под выражением «нет квалификации, чтобы считаться спасителем». Ведь я перестала ее искать. Сказала Джо закрыть расследование. Он сам поехал к Виланакису.

— Нет, — не согласилась я. — Это не моя заслуга.

Эмбер вновь проигнорировала меня.

— И только представь, какой мерзкой я себя чувствую. Вынудила тебя вновь стать той Эмили. Вынудила тебя вернуться к тому, от чего хотела уберечь. Поверь мне, когда говорю, что мне не хотелось этого. Я тону в чувстве вины.

— Перестань, — сказала я, поднимаясь на ноги. Хотелось смотреть ей прямо в глаза. — Не смей чувствовать себя виноватой. Ты так много раз выручала меня. Спасала мою задницу. Ставила меня на ноги. Я должна тебе.

Эмбер так сильно закатила глаза, что даже голову наклонила.

— Ты ни хрена мне не должна. Мы были равны, а теперь я должна тебе. — Эмбер шагнула ко мне и, полная уверенности, добавила: — Я собираюсь отплатить тебе рано или поздно. Когда-нибудь. Как-нибудь.

— Ты мне ничего не должна. — Я так и не поняла, как она пришла к выводу, что мы были равны. — И ничего...

— Нет. Я отплачу. — Судя по тону, возражений она не принимала.

— Тогда спаси себя, хоть раз в жизни — вот мое желание! — рявкнула я. — Завяжи уже с такой дерьмовой жизнью. Повзрослей! Подумай о будущем. Построй планы.

Эмбер была ошеломлена, и я, по правде сказать, тоже. Никогда с ней так не разговаривала. Никогда не пыталась посоветовать ей что-то, что, по моему мнению, будет лучше. Никогда не понимала, как сильно презирала тот образ жизни, что мы когда-то вели.

Но меня прорвало, и я не могла остановиться, даже если бы и захотела. Она размышляла о самоубийстве? Это разбивало мне сердце — на самом деле. Но если ее жизнь была так ничтожна, тогда почему она вновь и вновь наступала на те же грабли? Почему бы не попытаться обойти их? Было несправедливо по отношению к ней говорить о страхах и счастье; о том, чтобы быть в долгу у других людей. Будто она единственная во всем мире, кто так чувствовал себя. Будто из нас двоих лишь ей было тяжело.

Это было лицемерно.

Потому что даже несмотря на то, что обстоятельства изменились, я все еще чувствовала неуверенность и опустошенность. Так кто я такая, чтобы учить Эмбер жизни?

— Прости. — Я отвернулась, не желая, чтобы она увидела по выражению моего лица, как убога моя жизнь. — Я не имею права читать тебе нотации.

— Нет. Ты права. — Ее тон был полон чего-то нового. Чего-то, что можно было объяснить просто попыткой согласиться со мной. А может, это значило, что она все же обижена на меня, как я и думала.

Я услышала позади себя, как она сделала шаг. Почувствовала, как она подошла ко мне. По коже побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом, когда я поняла, как близка к краю. Она легко могла столкнуть меня с крыши, если бы пожелала. Если бы была настолько обижена.

То была сумасшедшая идея, и я не думала, что Эмбер могла причинить мне вред. Но все же, поскольку подумала об этом, подпрыгнула на месте, стоило ей положить руку на мое плечо.

Я нервно хихикнула и повернулась к ней, мечтая на что-нибудь опереться из-за головокружения, вызванного адреналином.

— Ты права, — повторила Эмбер. Выражение ее лица было добрым, несмотря на жесткость в глазах. — Я уже и сама пришла к такому выводу. Пора быть с собой честной. Не убегать, как бы напугана я ни была. Пора «повзрослеть», как ты и сказала. Пора стать сильной.

Ее речь становилась все увереннее, и каждая новая фраза звучала тверже предыдущей. Мне хотелось гордиться и не сомневаться в ней, но чем увереннее она себя вела, тем страшнее мне становилось. И я не могла определиться, глупа я или проницательна, поэтому решила не спешить с выводами.

А потом Эм завершила свою речь:

— А значит нужно бороться за то, чего я хочу.

И мне не нужно было прыгать с крыши, достаточно было сделать лишь шаг.

— И ты хочешь Рива. — Это был не вопрос. Я знала ответ наверняка.

— Да, — подтвердила она. — Может, у нас нет будущего. — У нас нет будущего — эхом отдавалось у меня в голове. — У нас есть проблемы — не буду лгать. О некоторых ты даже в курсе. Рив почти что невыносим. Ну, теперь ты его знаешь. Он все вечно контролирует, до безумия упрямый и сложный человек.

— Да. Все это ему подходит, согласна. — Мои слова преднамеренно звучали колко. Мне нужно было отступить. Закрыться от нее. Выставить между нами стену. Потому что не смогу ее выстроить, если буду испытывать к Эмбер сострадание.

А я выстрою ее. И уже готова была атаковать. Единственное, что меня сдерживало, это попытка выяснить: она и правда не понимала, что я принадлежу ему? Или сейчас лишь притворялась? Если так, то Эмбер уверена, что я завишу от нее так сильно, что тихонько сойду с дороги только потому, что она об этом попросила?

Я не могла винить ее, если она и правда так думала. Ведь Эмбер была почти права. Она действительно владела мной. Вот только и он теперь тоже владел мной.

— Я люблю его, — сказала Эмбер так, будто находилась в миллионе километров отсюда, несмотря на уверенность в тоне. — Любовь ведь стоит чего-то, верно?

— Меня бы здесь не было, если бы это было не так. — Моя улыбка была искренней. — Ты ведь знаешь, что именно поэтому я пришла за тобой, верно? Потому что люблю тебя.

Я надеялась, что она и правда поверит в это, прежде чем я договорю. Что люблю и Рива тоже. И что он любит меня.

— Да. Знаю. — Эмбер сделала паузу, и я собиралась уже добавить еще кое-что, но она продолжила: — Рив сказал, что тоже все еще любит меня. Поэтому, думаю, у нас и правда есть шанс.

Я, наверное, неправильно ее расслышала. Не может быть.

— Он сказал, что все еще любит тебя?

— Да. Прошлой ночью. — И она вновь засияла, словно ангел.

Вероятно, она все же столкнула меня с крыши, потому что я падала. По крайней мере, моя душа. Я все еще стояла здесь. На твердых ногах прямо на крыше, но сердце, словно лифт, плавно спускалось все ниже и ниже.

— Что еще он сказал? — Не знаю, как смогла выдавить из себя этот вопрос, но услышала его. Слова звенели в ушах, и казалось, что это кто-то другой спросил, а не я. И удивительно, как вообще смогла подать голос. Это было на меня похоже, да. Я могла бы вернуться в Лос-Анджелес к своей прежней жизни и, пока все еще способна была бы озвучивать свои строки сценария на ТВ-шоу, никто и не заподозрил бы, что я полностью уничтожена.

В этом причина. Вот почему я никогда не позволяла себе доверять людям.

— Не очень много. — Эмбер расплывалась перед глазами. — Он просто попросил прощения. И сказал, что изменился. Это, наверное, даже к лучшему. Может, на этот раз он не станет держать меня взаперти. — Эм рассмеялась.

Но когда я не присоединилась к ее веселью, она стала серьезнее.

— В любом случае. Именно тогда он и сказал, что все еще любит меня. Понимаю, что одна любовь — это еще не все, но это больше, чем я могла себе позволить раньше. Поэтому во мне живет надежда. Впервые за долгое время я надеюсь.

— В таком случае, я за тебя рада, Эмбер. — Это была не совсем ложь. Какой-то частью своей души, той, что могла нас различать, я была рада за нее. Той частью души, что могла различать ее мужчину и моего. Эта часть надеялась так же, как и Эм. И эта часть моей души была так приятно взволнована и тронута, что едва сдерживаемые слезы не смущали ее.

Хотя слезы принадлежали вовсе не ей.

— Ты это заслужила. — Я выдавила из себя улыбку.

Эмбер сдержанно улыбнулась мне в ответ.

— Не уверена, что смогу продвинуться так далеко.

— Нет. Сможешь. Каждый имеет право на надежду.

Даже я. И сейчас я надеялась, что Эмбер солгала.

После того как помогла Эмбер вернуться в дом и спуститься с чердака, я придумала какой-то неопределенный предлог, чтобы оставить ее и поискать Рива.

— Он ушел с Каллаханами, — поведал мне Паркер, менеджер ранчо, когда я нашла его в сарае. Он заправлял квадроцикл. — Они клеймят телят в коровнике на восточном пастбище.

Двери сарая были распахнуты настежь, поэтому я пригляделась и указала ему на одну из тропинок.

— Вот эта? Та, что с северной стороны дома?

— Ага.

Я уже направилась туда, когда он крикнул мне вслед:

— Туда чуть больше километра пути. Если дашь мне минут пятнадцать, чтобы закончить, то я подброшу тебя.

— Через пятнадцать минут я уже буду там. — Я не стала ждать его ответа, испугавшись, что он решит отговорить меня и не дать пойти одной. То, что я собиралась попытаться поговорить с Ривом, пока он работает, уже сама по себе плохая идея. Но я хотя бы могла не втягивать в это Паркера.

И, возможно, прогулка помогла бы немного привести мои мысли в порядок.

Но нет, не помогла. На самом деле, она меня еще больше разволновала. Слишком много эмоций обуревало меня, и только получалось сосредоточиться на одной, как накрывала другая. И никак не представлялось возможным привести их в порядок.

Если начать сначала, то речь пойдет об Эмбер. Спустя столько лет между нами все еще существовала связь. Поэтому мне хотелось дать Эмбер то, что ей было нужно. Но это обязательно должен был быть Рив? Она бросила его. Попрощалась с Саллисом, и не имело значения, ушла ли она потому, что не подходила ему, или потому, что боялась. И не имело значения, сожалела ли она об этом. Эмбер не было рядом, когда я нашла его. Это была честная игра. И даже более того, он выбрал меня. И хотя я тоже была напугана, но готова была принадлежать ему.

Вот только не в том случае, если он мне солгал. И не в том случае, если он предал меня.

И не в том случае, если он выбрал Эмбер.

Он так и не сказал мне, что говорил ей за ужином. Рассказал лишь, что сказал бы, если бы я осталась. Рив уклонился от ответа, потому что не хотел, чтобы я знала, что действительно произошло между ними? Мог ли он сказать ей, что все еще любит, лишь потому, что боялся причинить боль? Или Рив сказал ей правду, и они еще и переспали?

Как бы сильно я ни старалась не думать о таком варианте событий, все равно мыслями вновь и вновь возвращалась к нему. Этот вывод побил, изничтожил все другие варианты, пока не остался единственным. И к тому моменту, как я прошла километр до восточного пастбища, он настолько меня вымотал, что, казалось, в моем теле поселился кто-то другой. Кто-то, кто был преисполнен ярости.

Я была в восточной части ранчо лишь однажды. Рив устроил мне конную прогулку, и мы проезжали мимо этого коровника и окружающих его травянистых полей. В тот день на пастбище паслось лишь несколько голов скота. Было тихо, и в воздухе витал аромат полевых цветов.

Сейчас же здесь царила суматоха и толпилась куча ковбоев, а запах дыма и паленой шерсти был настолько силен, что глаза начали слезиться. Скот был в загоне, где животные ревели и фыркали, когда мужчины на лошадях проезжали через стадо, чтобы согнать телят. За загоном в огромной яме горел костер. Вокруг костра располагалось несколько подготовленных мест для клеймения. В каждом примерно по дюжине мужчин и женщин.

Когда я пробиралась сквозь толпу в поисках Рива, женщина открыла ворота, и появился один из всадников, который тащил за собой на веревке теленка. Он вел животное прямо на меня, и я поспешила убраться с их пути, но столкнулась с одной из женщин. Та злобно посмотрела на меня и прошла мимо. Я шагнула в сторону и врезалась в чей-то локоть, да так сильно, что из легких вышибло весь воздух, и споткнулась о руки сотрудников ранчо, которые, собравшись в круг, прижимали теленка к траве. Я начала падать вперед, прямо на раскаленный кусок железа, когда чьи-то сильные руки схватили меня за предплечья и потянули назад.

— Господи, Эмили, — выдохнул Рив, когда помог мне отойти на безопасное расстояние от места клеймения. — Какого черта ты здесь делаешь? Ты что, хочешь серьезно пострадать?

Я смогла лишь остолбенело моргнуть.

Саллис не стал ждать ответа, а вместо этого прижал меня к себе.

— Все хорошо, — произнес он, будто пытался успокоить скорее даже себя, нежели меня. — Просто... дыши. Сделай пару глубоких вдохов. Ты в порядке.

Я сделала так, как он велел, и тревожно взглянула на развернувшуюся передо мной сцену, от которой Рив меня спас. Одна женщина использовала пистолет для пирсинга, чтобы приделать к уху теленка бирку, а один из мужчин поднес к его мошонке нож. Потом пришел черед раскаленного железа. Я крепко зажмурилась, не желая больше на это смотреть, но все же увидела перед глазами ярко-алое пламя, приближающееся ко мне, и букву V, вместо K. Хотя и понимала, что татуировка Эмбер сделана иным способом, все же это было не менее мерзко.

Я повернулась к Риву, будто желая избавиться от преследовавшей меня картинки.

— Голубоглазка. — Рив провел рукой по моим волосам, пытаясь успокоить.

Звук его голоса вернул меня в реальность, и я вдруг вспомнила, зачем пришла сюда.

Я резко оттолкнула его и обняла себя руками.

— Что не так? — Его голос был полон беспокойства. Саллис, вероятно, просто еще не отошел от того инцидента с моим спасением.

Во мне тоже все еще кипел адреналин, поэтому вместо того, чтобы начать разговор рационально, набросилась на него.

— Ты все еще любишь Эмбер?

— Что прости?

Он меня услышал. Я не сомневалась.

Мы стояли лицом к лицу, достаточно далеко от остальных, поэтому они не могли услышать наш разговор. Разве что несколько слов. И все же мы были не наедине. Рив молча предупредил меня, что выражалось лишь в легком движении бровями. Напомнил, что есть правила и положения, которым я должна следовать. Скандал на публике явно не входил в список дозволенных мне возможностей.

Но мне было глубоко наплевать.

Я повторила вопрос, четко и медленно проговаривая каждое слово:

— Ты все еще любишь Эмбер?

— А ты? — Его слова были так же полны обвинения, как и мои.

Это удивило меня.

— Это не одно и то же.

— Правда? А в чем разница?

Я открыла рот, чтобы ответить, но неожиданно поняла, что не уверена, действительно ли была разница.

И перефразировала вопрос.

— Ты сказал Эмбер о своей любви к ней?

Три секунды, прошедшие между моим вопросом и его ответом, показались мне бесконечно долгими.

А потом, не отрывая от меня взгляда, Рив ответил:

— Да. Сказал.

Когда Эмбер рассказала мне, что Рив сообщил ей о своей любви, я почувствовала себя так, словно падаю в пропасть. Теперь, казалось, что я выцветаю. Будто стала человеком с фотографии, оставленной на солнце на слишком долгое время. И, вроде как, отдельные части фигуры сохранились, но узнать меня стало невозможно. Я больше не была личностью.

И неважно, было ли в его истории что-то еще, или был ли он со мной абсолютно честен. Я просто не могла винить его за чувства к человеку, которого любили все. Даже я. Единственное, что имело значение, это его слова к Эмбер, которых мне так и не посчастливилось услышать. Это я должна была принадлежать ему. Я была той, кто заслуживал эти чувства. Даже несмотря на то, что сама произнести эти слова не могла.

Важно то, что Рив сказал их ей. И это было больно.

Я больше не могла здесь оставаться. Я отвернулась от него и пошла прочь.

— Не убегай от меня! — крикнул он мне вслед.

— Этот разговор окончен! — Крикнула я в ответ, не потрудившись повернуть головы.

Я вновь почувствовала, как он схватил меня за руку, вынуждая остановиться.

— Разговор будет окончен, когда я так скажу. — Грозное предупреждение, которое пронизывало его тон, заставило мое сердце пропустить удар. У меня перехватило дыхание, и я задумалась: понял ли Саллис, что это не только из-за того, что он напугал меня, но и что я огорчена.

Судя по блеску в его глазах — понял.

Я не могла устоять перед этим блеском. Не могла противиться тому, какие чувства он у меня вызывал. Как заставлял буквально шипеть и плавиться, словно от прикосновения того раскаленного железа на коже.

Я вырвала руку из его захвата.

— Я не могу с тобой сейчас говорить.

Рив снова схватил меня, но на этот раз за оба запястья.

— Тебе не нужно ничего говорить. Просто выслушай меня.

Слушать было еще хуже. Он либо скажет что-то, что я не хочу слышать, либо, что еще хуже, скажет что-то, что мечтаю услышать. Поэтому я изо всех сил пыталась освободиться.

— Перестань со мной бороться. — Рив лишь усилил хватку.

Но я была полна безумной решимости. Отчаяния. Я слишком многое поставила на кон, и, несмотря на то, что Саллис всегда одолевал меня, была настроена хотя бы помучать его.

Однако даже огромное количество присутствующих здесь людей не смутили Рива, и тот не побоялся меня удерживать. Я подняла руку и развернулась так, что оказалась спиной к нему с зажатыми за спиной запястьями.

— Господи, Эмили, иногда мне хочется схватить тебя, прижать и связать, как одного из телят. — Рив с ворчанием прижал мою спину к своей груди и обнял меня. Я оказалась словно в смирительной рубашке.

И еще раз попыталась выбраться, но все без толку. Он поймал меня.

Во всех смыслах. И хотя я была расстроена, его объятия вызвали на душе приятное тепло, и мне стало так легко. И то, как Рив победил меня, вызывало желание сдаться.

Да, он поймал меня.

— Ты закончила?

Я вздохнула, но перестала бороться. С ним, по крайней мере. С собой все еще продолжала. Все еще боролась со своими желаниями.

— Хорошо, — сказал он, щекоча дыханием мое ухо. Слава Богу, рукава моей кофты были длинными, и Саллис не увидел пробежавших по коже мурашек.

— А теперь вот что. — Рив перехватил меня поудобнее, и, клянусь, я почувствовала, как затвердел у моей попки его член. — Да. Я сказал ей, что любил ее. Сказал, что любил ее, но теперь все изменилось.

Все изменилось. Все изменилось, когда он сказал ей те слова. И говорить мне об этом, когда он возбужден рядом со мной? Это было нечестно и несправедливо.

Мгновение он молчал, будто ждал, что его слова и то, как его тело на меня реагировало, произведут на меня какой-то эффект.

Когда я не ответила, он раздраженно вздохнул и отпустил меня.

Я отклонилась вперед, но сумела удержаться на ногах. Меня бесило и то, что он удерживал меня, и то, что отпустил. А еще меня бесило, что это бесило меня. Я подумала о том, чтобы снова сбежать, но был ли в этом смысл?

Так что я так и осталась стоять. Спиной к Риву, потирая запястья. Он так сильно сжимал их, что они покраснели.

— Я сказал ей, что уже не тот мужчина, от которого она ушла, Эмили. — В его тоне был едва заметный намек на отчаяние. — И что она не может вернуться и ждать, что все будет точно, как прежде.

Я откинула голову назад и с трудом сдержала всхлип. Если бы это было все, что он сказал. Если бы он не говорил ей ту часть про любовь, может, она бы и поняла его правильно.

Но есть что-то такое магическое в этом слове из шести букв. Оно может затмить все остальное. Так как можно винить ее, если она услышала лишь это? Кто мог винить меня в том, что я ясно ощущала недостаток этих шести букв, когда Рив обращался ко мне?

Я повернула голову, чтобы взглянуть на него.

— Что еще?

Он покачал головой.

— Это все. Больше я ничего не говорил. — Выражение его лица говорило громче всяких слов. Оно было открытым. Это, наверное, самое искреннее, что я видела за все время. И даже если Рив молчал, его взгляд умолял меня вспомнить, что, по-своему, но он сказал мне, что любит меня. Это могло тронуть меня. Но я не позволила себе.

Эмбер тоже открылась мне сегодня. И меня тронут либо ее слова, либо его. Будто перетягивание каната с моей симпатией. Кто мог посильнее надавить на струны моей души? Мне придется выбрать. Но я не хотела выбирать между ними.

Проще просто злиться.

— Что ж, поздравляю, — произнесла я. Сарказм так и сочился из моих уст. — Ты заварил эту кашу.

Он напрягся и кивнул головой в мою сторону.

— С чего именно ты взяла, что я заварил кашу?

— Ты дал ей надежду! — Позади Рива несколько сотрудников ранчо с интересом наблюдали за нашим спором.

Саллис сосредоточился на мне, явно не замечая никого вокруг.

— Я считаю, что был достаточно прямолинеен.

— Достаточно прямолинеен — это если бы ты сказал ей, что хочешь меня. — Это Рив должен был принять решение. Не я. Я не могла.

И не стану.

— После того как ты совершенно ясно сказала, что хочешь рассказать ей обо всем сама? — Рив поднял глаза к небу. — Боже, Эмили. Я облажался, если не промолчал, и облажался, если промолчал. С тобой невозможно выиграть.

Мне нечего было сказать в ответ, потому что он был прав — выиграть было нельзя. Кто-то все равно проиграет, и для меня было невыносимо, что это могла оказаться я.

Скрестив руки на груди, я заставила себя говорить, несмотря на застрявший комок в горле.

— Не смей переводить стрелки на меня.

Рив шагнул ближе и теперь практически нависал надо мной.

— Почему нет, Эмили? Потому что ты не можешь справиться со своей частью вины? Потому что ты, как обычно, предпочла бы, чтобы все шло своим чередом, вместо того, чтобы действовать. Не хочется брать на себя ответственность за последствия?

Его слова добили меня своей правдивостью.

— Это жестоко. — Моя губа задрожала от ярости. Я обвиняющим жестом ткнула пальцем ему в грудь. — Это ты так хочешь меня. Чтобы я подчинялась и слушалась. А когда делаю, как ты хочешь, обвиняешь меня в бездействии?

Рив улыбнулся.

— И именно так ты хочешь меня, не так ли?

Надо отдать ему должное — он не смог сдержать улыбку, будто подозревал, что зашел слишком далеко.

Но так ли оно на самом деле? Или просто Саллис попал в точку? Именно поэтому мужчины, подобные ему, представляли для меня опасность. Ведь я хотела, чтобы они были таковыми. И когда так и оказывалось, было больно.

Забавно, что тогда я хотела их еще больше.

— Нет, — ответила я, впервые сама принимая решение. Единственное возможное. — Я не хочу всего этого. Все кончено.

— Ничего не кончено, — сказал Рив, но я уже отвернулась.

Он бы, наверное, вновь пошел за мной, вот только к нам на одном из квадроциклов подъехал Паркер. И он явно был чем-то расстроен.

Взгляд Рива метался между мной и менеджером ранчо, будто он не мог решить, с кем из нас разбираться в первую очередь.

— Разговор не окончен, Эмили, — наконец, произнес он и повернулся к Паркеру. — Что случилось?

— Ты нужен в доме. — Паркер бросил взгляд на меня, будто сомневаясь, продолжать ли говорить в моем присутствии.

Я тут же предположила худшее.

— Что-то с Эмбер?

Саллис приподнял бровь, вторя моему вопросу.

— Не уверен. Пойдемте со мной, сами посмотрите.

Паркер обрисовал ситуацию расплывчато, но в сочетании с его выражением лица волосы на моем затылке встали дыбом. Рив тоже пришел в себя. Он трусцой подбежал к одному из квадроциклов, припаркованных рядом с загоном. Я повернулась к Паркеру, чтобы попросить его подвезти меня, но тот уже ехал по направлению к дому.

Вот черт. Мне вновь предстояла пятнадцатиминутная прогулка.

Но Саллис подъехал ко мне. Он не смотрел мне в глаза.

— Едешь?

Я забралась позади него на квадроцикл, слишком беспокоясь об Эмбер, чтобы думать о том, что разорвала наши отношения. А именно это я и имела тогда в виду. Но уже засомневалась в решении, когда обхватила его руками и плотно прижалась своим телом к его твердой спине. Я не была уверена, что когда-нибудь смогу забыть его.

Мы подъехали за Паркером к сараю, где, как я предполагала, должны были парковаться все квадроциклы. Но тот остановился, а не въехал в сарай. И только тогда я заметила у открытых дверей охрану, явно заинтересованную чем-то, что находилось внутри.

Я соскочила с транспорта, как только Рив заглушил мотор, но позволила ему идти первым. Я шла в двух шагах позади от него, пока он обходил дверь. Внезапно, Рив остановился, и мне пришлось отойти в сторону, чтобы увидеть что-нибудь из-за его спины.

Там был Джо, и он стоял на коленях на полу. Рядом с ним был еще один охранник, а между ними лежал Дженкинс. Его морда была в рвоте, а взгляд остекленевший и безжизненный, будто кукольный. Мне понадобилась секунда, чтобы осознать, что он мертв.

Однако я не была брезгливой женщиной, и не его обмякшее тело заставило меня затаить дыхание. А слово, что было написано красными буквами на его боку: МОЯ.

Было в этом что-то ужасающее, и не только мертвая собака. Подозреваю, что эта надпись произвела бы тот же эффект, если бы пес был еще жив. И мне стало любопытно, была ли смерть Дженкинса сама по себе посланием? Или на тело неподвижного животного просто проще было нанести краску?

И если его смерть была посланием...

Я поежилась и осторожно шагнула поближе к Риву. Вместе мы или нет, но с ним было безопаснее. Иронично, учитывая, как часто он до смерти меня пугал.

— Он умер совсем недавно, — сообщил Джо Риву. И если я, конечно, не придумываю, он избегал зрительного контакта со мной. — Тело еще теплое.

— Антифриз? — спросил Рив.

— Обычно требуется несколько дней, чтобы он подействовал на почки. Может, хлороформ?

Паркер был угрюм, хотя и пытался это скрыть.

— Я кормил его на рассвете, и он был в полном порядке.

Я и забыла, что Паркеру нравился Дженкинс. Работая на ранчо, он часто имел дело со смертью животных. Наверное, мужчина действительно привязался к этой собаке, раз был так расстроен.

Честно говоря, мне тоже было не по себе, особенно учитывая остальные эмоции. Все происходило слишком быстро.

— Я видела его буквально двадцать минут назад.

Второй охранник, тот, что сидел с Джо, встал и обратился ко мне.

— Он вел себя странно? Испытывал жажду или дергался, как в конвульсиях?

Я попыталась вспомнить, видела ли что-то необычное.

— Не знаю. Я была слишком далеко, но почти уверена, что на его шерсти не было ничего написано. Эмбер была с ним. Думаю, она сказала бы, если бы он вел себя странно.

— Хотя, вообще-то, — добавила я, чувствуя себя так, будто создаю Эмбер неприятности, — с ней был кто-то еще. Бадди — только это я знаю. Думаю, он один из Каллаханов.

По-прежнему не было ничего, что могло бы подтвердить мои опасения касательно этого Бадди, но шестое чувство подсказывало, что он способен убить беззащитное животное.

Рив и Паркер переглянулись.

— Что кто-то вообще мог делать здесь в день клеймения? — спросил Паркер босса. — Я говорил: подозрительно, что в этом году появилось так много новеньких ребят. А ты назвал меня параноиком.

— Давай не будем делать поспешных выводов. Есть способы попасть на эту землю, не проходя через главные ворота. Это мог быть кто угодно. — Рив сказал «кто угодно» так, будто имел в виду кого-то конкретного. Кого-то, кого вообще не было на ранчо.

Он указал на надпись на теле Дженкинса.

— Если даже это и сделал Бадди, то он лишь сообщник.

По моей коже побежали мурашки, и появилось то жуткое чувство, будто за мной следили.

Рив кивнул одному из охранников. Тот достал телефон и сделал звонок.

— Да, — сказал он, даже не потрудившись отойти в сторону, — нам нужна полная информация обо всех людях из Каллахана, особенно о человеке по имени Бадди. Это единственное имя, которое у нас есть. И то, очевидно, кличка. Все камеры видеонаблюдения, настроенные на сарай и окружающую его местность нужно просмотреть. Запись нужно просмотреть примерно с девяти часов. Если увидите собаку, дайте знать.

— Единственная камера здесь расположена на самом сарае, — сказал Паркер. Желваки его ходили ходуном и, казалось, он мечтал сейчас закурить сигаретку. — Камер, следящих за деревьями позади него, нет.

Выражение лица Рива оставалось сосредоточенным.

— Возможно, нам повезет. Сможем хотя бы отмести некоторые предположения.

Паркер устало потер рукой шею и повернулся к Риву.

— Это он, да? — Паркер не дал шанса ответить, уже будучи уверенным в том, что его догадка верна. — Что он имел в виду под «МОЯ»? Землю? Хочет присвоить себе ранчо?

Рив покачал головой, и, полагаю, это было не твердое «нет», а лишь означало, что он не знал ответа на вопрос. Он все еще изучал животное, лежащее на полу.

— Ты переворачивал собаку?

— Точно, — ответил Джо. — Нужно посмотреть, не написано ли еще что-нибудь. — Он взял Дженкинса за передние лапы, Паркер взял за задние, и вместе они перевернули собаку на другой бок.

Как Рив и думал — на другой стороне тела Дженкинса было написано «ОНА».

— ОНА? — Паркер произнес слово с короткой гласной а. (Примеч.: в оригинале SHES (she's) — «она». Произносится гласная «е» довольно долго. Паркер же прочитал с короткой «е», как имя).

— Не хватает апострофа, — пояснил Джо, встал и вытер руки о брюки.

— Она моя, — тихо произнес Рив, собрав слова воедино.

Прищурившись, Паркер взглянул на Рива.

— Но кто «она»?

И прежде чем кто-либо смог ответить, еще один голос прозвучал позади нас:

— Я.

Мы одновременно повернулись и увидели Эмбер. Она незаметно присоединилась к нам.

— Речь обо мне, — повторила она, ее голос дрожал. — Это послание от Мики, и он имел в виду меня.

Стоило мне войти в комнату Эмбер, как взгляд Рива тут же оказался прикован ко мне, выбив весь воздух из моих легких. Я притворилась, что просто запыхалась, пока поднималась сюда по лестнице, но на самом деле лишь тянула время.

Эм была довольно спокойна, когда только узнала о послании и мертвой собаке, однако ей не понадобилось много времени, чтобы накрутить себя и начать паниковать. Рив и Джо безуспешно пытались успокоить ее. В конце концов, они договорились с Джебом встретиться с ним в ее комнате, и Саллис отнес Эмбер на руках наверх.

Джо последовал за ним, даже не взглянув на меня, чем подтвердил мои догадки о том, что он меня избегал.

Я же, в свою очередь, задержалась, притворяясь, что заинтересовалась расследованием, которое вели охранники. Те делали фотографии и искали улики вокруг сарая. Но, честно говоря, мне просто не хотелось находиться рядом с Ривом, пока тот успокаивал Эмбер. Не думаю, что, если бы он заботился о ней, игнорируя меня, я смогла бы вынести это.

Не ожидала, что его внимание к ней в принципе будет мне так неприятно.

Эмбер, казалось, не заметила, что я пришла. Она прижалась лицом к груди Саллиса. А потом подняла голову.

— Он сказал, что найдет меня, если я когда-нибудь уйду. Он всем женщинам это говорил.

То же самое она сказала на улице. Вот уже битый час Эм повторяла одно и то же, только разными словами, и каждая новая фраза меня все сильнее раздражала.

Рив сидел рядом с ней на кровати, приобняв за плечо, но не отводил взгляда от меня.

— Здесь он до тебя не доберется.

Его пристальный взгляд заставил меня сместиться так, что Рив оказался в центре моего внимания, а все остальное вокруг него расплылось и потеряло смысл. И все же, несмотря на то, что отказывалась смотреть, как он успокаивающе проводит вверх и вниз по руке Эмбер, я могла это чувствовать. Будто Рив гладил мое тело. Вот только вместо порхания бабочек в животе, болела моя душа. И вместо желания, чтобы это длилось вечно, я молилась, чтобы это наконец закончилось.

Набрав у шкафа шприц, Джеб подошел к постели.

— Эмбер, можешь подать мне руку?

Казалось, она не замечала ничего и никого вокруг, кроме мужчины, который обнимал ее, однако все же протянула Джебу руку.

— Это поможет тебе немного отдохнуть, — объяснил он, делая ей укол. — Ты сможешь расслабиться.

Эмбер благодарно кивнула. А затем снова начала свою раздражающую тираду.

— Он меня отметил, Рив. Он думает, что я принадлежу ему! Он придет за мной! Он предупредил меня!

— Он предупредил меня. — Саллис, наконец, взглянул на нее, и я покачнулась, словно избавившись от огромного веса, давившего на плечи. — И я не отношусь к предупреждениям легкомысленно.

Я уже скучала по тяжести его взгляда.

— Ты должен обеспечить мне безопасность. Ты не можешь позволить ему добраться до меня. — Голос Эмбер становился все выше, что невозможно было не заволноваться вместе с ней. За нее. Кожа буквально зудела от волнения, и я все встряхивала руками, поскольку казалось, что по ним кто-то ползал.

Выражение лица Рива было невозмутимым, а голос ровным, но в глазах застыла безысходность.

— Я снова организую посменное дежурство, — сказал он, и в этот момент, несмотря на переполняющую меня ревность, я порадовалась, что он мог помочь ей. — Ты не будешь оставаться одна.

Слова, которые должны были успокоить Эмбер, лишь еще больше ее взволновали.

— Нет, не хочу нянек, — настаивала она. — Люди Мики все время следят за мной. И за тобой. — Эмбер сделала паузу, достаточную, чтобы мы прониклись сказанным. — Я больше не могу так жить.

Раньше я не смотрела на ситуацию в такой перспективе. Не думала о том, почему она сбежала из тюрьмы Саллиса к Микелису. И предположила, что прошлой ночью Эмбер препиралась с Ривом из-за сиделок просто потому, что ее раздражала его властность. Теперь же стало ясно, что она просто пыталась ухватиться за любую возможность свободы, пусть и мимолетной.

Саллис погрустнел, когда понял истинный посыл ее слов.

— Тогда я удвою охрану у дома и у ворот. Так будет лучше? — Он попытался улыбнуться, но его улыбка получилась натянутой.

Я переминалась с ноги на ногу, мечтая оказаться где-нибудь в другом месте, но только не здесь. Мои чувства и привязанности переплелись в узел. Душа переполнялась сочувствием к Эмбер, а кровь кипела от обиды. Она ушла. Рив, конечно, обошелся с ней некрасиво, но она сама сделала свой выбор. Справедливо ли добавлять ее грехи к грузу вины, который он носил?

— Да, так будет лучше, — ответила Эмбер и прильнула к изгибу его руки. — Теперь я чувствую себя в безопасности. С тобой. Не бросай меня, Рив. Скажи, что не бросишь меня.

Меня затошнило. Хотелось кричать. Но единственное, что я могла, это, отвернувшись, чтобы никто не увидел, закатить глаза.

Вот только Джо увидел.

Я не заметила, что он сидел на спинке кресла за мной, и когда повернулась, Джо взглянул на меня так пристально, как и Рив, когда я вошла в комнату.

Я мысленно застонала. Куда ни глянь — везде шипы.

Но с Джо, вероятно, все же будет проще иметь дело, чем с Ривом и Эмбер.

Я подошла к нему.

— Она говорила что-нибудь о Бадди перед моим приходом?

— Нет, — грубо ответил Джо. — Она бесполезна.

— Она напугана.

— Как скажешь, но я видел довольно много наркоманов, которые были точно так же «напуганы», когда хотели получить дозу хоть чего-нибудь.

Я застыла, ошеломленная столь суровым обвинением.

— Она получила жуткое послание от ужасного мужчины. Она расстроена!

— Ты видела ее раны и шрамы. Не думаю, что это худшее, что делал с ней Виланакис.

— И именно поэтому она и боится, что тот может вернуться за ней, — огрызнулась я. Замечания Джо, очевидно, касались скорее меня, нежели Эмбер. Но, учитывая сегодняшние события, наш вчерашний спор казался глупым. Правда Джо, очевидно, затаил обиду.

А я была раздражена. Достаточно сильно раздражена, чтобы начать спор, на который он, очевидно, нарывался.

— Не забывай, что ты тоже хотел спасти ее, — зашипела я, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос.

Джо встал, указал мне на коридор, и я последовала за ним, дабы продолжить разговор там.

— Мне хочется разузнать о более серьезных преступлениях Виланакиса, — сказал Джо, когда мы вышли из комнаты. — И надеялся, что она принесет больше пользы в этом деле.

Я в негодовании приподняла брови.

— Поэтому ты все еще здесь? Надеялся, что он последует за ней? Ты, похоже, в восторге, что снова можешь продолжить расследование.

Джо отступил, потрясенный моими словами.

— Что? Это не так... — Он покачал головой. — Ладно, возможно, и так. Но я переживал, что Виланакис может явиться сюда за ней. Прийти сюда. Поэтому остался. Но не потому, что хотел выманить его. И не ради Эмбер.

— Прости, что жизнь Эмбер недостаточно значима для тебя, — пробормотала я, игнорируя намек Джо на то, что он остался здесь ради меня. — В следующий раз постараюсь убедиться, что человек, ради поисков которого я тебя нанимаю, соответствует шкале значимости Джо Кука.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнули смешинки.

— Шкала значимости Джо Кука?

Да он посмеивался надо мной. Хотя теперь, когда Джо повторил мои слова, они и правда казались глупыми.

Я вздохнула.

— Я не понимаю, что говорю. Ты злишься на меня, а я раздражена, потому что больше всего мне сейчас нужен друг.

— Я вовсе не злюсь на тебя, — возразил Джо, неожиданно заинтересовавшись носком своего ботинка. — Ты просто меня расстраиваешь.

— Это мне уже говорили. — Даже сегодня, когда Саллис сказал, что хотел бы связать меня, как теленка. И я бы даже нашла это возбуждающим, если бы не остальной наш диалог.

Грудь сдавило, я вспомнила о боли, которую тщательно старалась игнорировать. И постаралась не расплакаться.

— Ладно, прости, что доставляю проблемы. Прости, что редко принимаю мудрые, логичные решения. Но вот такой я человек.

— Ай, я не должен был так принижать твои чувства. — Джо поднял на меня взгляд. — И Эмили Уэйборн — определенно, нечто большее, чем «едва ли мудрая женщина, принимающая сомнительные решения».

Его доброта стала лишь еще одним шипом. Она напомнила мне о том, кем я никогда не смогу стать — человеком, которого может полюбить порядочный парень.

Я подняла голову и протянула ему руку.

— Друзья?

Джо насупился. Однако пожал мою руку.

— Друзья.

Мы все еще пожимали друг другу руки, когда из комнаты Эмбер вышел Рив. Его взгляд тут же опустился на наши руки, будто он ревновал меня к Джо. Будто у него было право на то, чтобы ревновать меня.

Во мне вскипела злость, однако я все же отдернула руку. Боже, я омерзительна. Неудивительно, что Джо во мне разочаровался.

— Она заснула, — пояснил Саллис, то ли докладывая нам о состоянии Эмбер, то ли оправдываясь, что ушел. — Пока что с ней останется Джеб.

— Она сказала, что не хочет нянек. — Мне была ненавистна прозвучавшая в моем голосе злость почти так же сильно, как было ненавистно ее испытывать. — И ты пропустишь это мимо ушей?

— Нет, но думаю, что кто-то все же должен быть с ней, пока я не усилю охрану. Особенно, когда она на успокоительном, которое, вообще-то, вводят исключительно в больницах. — Его аргументы были справедливы, но тон — таким же недовольным, как и мой.

Мое внимание привлекли раздавшиеся на лестнице шаги. К нам поднимался Брент. Он преодолел последнюю ступеньку и кивнул Риву.

— С клеймением телят ребята закончат через пару часов. К ужину наши гости уже уедут.

— Отлично. Никто не знает об этом инциденте? — спросил Саллис.

— Нам удалось это скрыть. Парни думают, что ты просто ухаживаешь за больной девушкой.

Я саркастично хмыкнула. Многие из этих «парней» час назад видели, как мы с Ривом ругались. Они, наверное, предполагали, что он пошел мириться со мной.

Ах, если бы это было так.

— Спасибо, Брент, — поблагодарил Рив. И хотя я не могла пересилить себя и взглянуть на Рива, чувствовала на себе его взгляд. Постоянно.

Брент оперся рукой о перила.

— Ты получил от него какое-то письмо вчера? И собираешься ответить ему?

Я оживилась, услышав вопросы Брента. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что под ним он подразумевал Виланакиса. Однако впервые услышала о письмах.

— О чем он говорит?

Рив предостерегающе взглянул на Брента, а потом ответил:

— Тебе не о чем волноваться.

Сейчас, конечно, достаточно было малой капли, чтобы вывести меня из себя, однако в данном случае, считаю, я разозлилась по делу.

— Чушь собачья. Здесь моя подруга. О каком письме он говорил?

Когда Рив не ответил, я взглянула на Джо.

— Без понятия, — ответил тот, подняв руки.

Тогда я бросила взгляд на Брента.

— Не имею права говорить, — ответил он. — Даже тему поднимать не должен был.

— Да, не должен был, — согласился Саллис. Затем, обреченно вздохнув, уступил. — Это была насмешка, Эмили. Вот и все. Он пытался вывести меня из себя этим письмом — это все, что тебе нужно знать.

Мне уже надоели недомолвки и няньки не меньше, чем Эмбер.

— Ты перестанешь уклоняться и скажешь мне, наконец, что было в чертовом письме?

Рив твердо взглянул мне в глаза.

— Нет. Не скажу.

Тон, поза — все в нем говорило о том, что разговор окончен. Саллис повернулся к Бренту и сказал:

— Нет, я не собираюсь ему отвечать. Он только этого и ждет. Не позволю ему запугивать меня. Однако он пожалеет, если еще что-нибудь натворит. Пусть не думает, что может безнаказанно нарушать старые правила. У нас достаточно людей, чтобы удвоить охрану?

Брент кивнул.

— Если даже нет, то я позабочусь об этом.

Они продолжали тихо переговариваться, а я пыталась взять себя в руки. Если не получится, то просто взорвусь. И я не сомневалась даже в том, как именно это произойдет. Скорее всего это будет истерика или слезы. Злость, раздражение, осуждение — все эти чувства были почти на поверхности, и я едва могла сдерживать их.

Губы Брента дрогнули в усмешке.

— Ты точно не хочешь отправить ему какое-нибудь письмо в ответ?

— Никаких писем. Хочет играть в игры — ладно. Но я не собираюсь опускаться до его уровня.

«В любую минуту, — сказала я себе. — Рив может повернуться и рассказать мне о письме». Он унизил меня, отказав в присутствии Джо и Брента. Показал, кто тут главный. И в любой момент мог понять, что все уже давно доказал, перестать быть задницей и ответить на мой вопрос.

— В твоем кабинете уже есть все записи, кстати, — сказал Брент. — Так что, как только будешь готов...

— Я уже готов. — Рив последовал за Брентом вниз по лестнице, даже не взглянув на меня.

Не веря своим глазам, я окликнула его:

— Рив?

— Да? — спросил тот, приподняв бровь. Всем своим видом он выражал нетерпение.

— Ничего, — сказала я, сдерживая эмоции, которые грозились выплеснуться наружу. Я повернулась к нему спиной. — Джо, мне нужно ненадолго уехать с ранчо. Можешь отвезти меня поужинать?

И хотя мое приглашение было искренним, частично мне все же хотелось вывести Саллиса из себя. Тем самым манипулируя им, обороняясь, но я не смогла удержаться.

— Эмили, — предупреждающе произнес Рив, прежде чем Джо успел ответить.

Притворившись самой невинностью, я оглянулась на него через плечо и повторила его же тоном:

— Да?

Его это невероятно развеселило. Он издал смешок, подсказывающий, что видел меня насквозь.

Вероятно, так и было.

А потом он уверенно заявил:

— Ты остаешься на ранчо.

Я повернулась к нему.

— Что ты сказал?

— Что слышала. — Рив не оставил и шанса поспорить с ним, однако не ушел. Лишь стоял на месте, словно ожидая моей реакции. Словно подбивал бросить ему вызов.

Я не могла упустить возможность.

— Собираешься удержать меня здесь силой? — Я шагнула к нему, открыто намекая на грехи его прошлого. — Ты говорил, что никогда...

И совсем не удивилась, когда он перебил меня.

— В данном случае речь идет лишь о твоей безопасности. Учитывая сегодняшние события, сейчас не самое лучшее время бродить по городу без защиты.

— Я буду под защитой. Со мной будет Джо. И, учитывая сегодняшние события, сомневаюсь, что на ранчо гораздо безопаснее.

Его раздражение явно читалось по блеску глаз и тому, как он держал спину, по энергии, которая исходила от его тела, грозясь накрыть и уничтожить любого врага.

— Я сказал тебе оставаться на ранчо, Эмили. А ты решай, что с этим делать.

Затем Рив отвернулся от меня и пошел за Брентом.

— Итак, — начала я Джо, скрывая боль от слов Саллиса, — согласен прогуляться со мной?

— Эм-м. Конечно. — Джо ответил неохотно, не желая становиться пешкой в нашем с Ривом споре, но, в то же время, показывая, что он на моей стороне.

— Здорово, — ответила я, натянуто улыбнувшись. — Дай мне полчаса, чтобы привести себя в порядок.

Джо не спросил, куда бы мне хотелось пойти, а мне было все равно. По дороге в город мы ни словом не обмолвились. Когда Джо остановился, я подняла взгляд и увидела вывеску «Четыре сезона».

— Брент сказал, что у них самый вкусный гриль, — пояснил свой выбор Джо, когда лакей открыл для нас дверь. — Опять мясо и картошка, но не думаю, что мы найдем в этом городе что-то другое.

Джо позволил мне поразмышлять в тишине, пока мы сидели и ждали свои напитки. Затем потянулся и потер затылок рукой.

— Ты верно заметила, что на данный момент ранчо не самое безопасное место.

— Ты так думаешь? — Тогда это звучало хорошо, но не потому, что я очень-то заботилась о безопасности. Не о своей, по крайней мере. — Я лишь переживаю за Эмбер. Не я являюсь мишенью.

— Ты этого не знаешь наверняка.

Я пытливо приподняла бровь.

— Думаешь, та статья делает меня возможной мишенью?

— Возможно. — Джо крутил в руке бокал с виски Wild Turkey. — Он пытается добраться до нее не потому, что испытывает какие-то чувства. Не станет мужчина пытаться вернуть любимую девушку, убивая собак.

— Речь идет совсем не о любви, — согласилась я и сделала глоток своего мерло.

— Точно. Речь идет о проявлении собственничества. И не думаю, что он лишь считает, что она принадлежит ему. Виланакис хочет отобрать у Рива нечто ценное.

Я внутренне сжалась от ярлыка, который повесил на Эмбер Джо.

— Именно поэтому она в опасности.

— Вот только отныне вовсе не Эмбер является драгоценным сокровищем Рива, не так ли? — Джо позволил мне обдумать его слова, пока одним махом осушал свой бокал.

Спорный момент. Первым порывом было сказать, что Виланакис не слишком много обо мне знает. Но это была бы ложь, неожиданно поняла я. Кто-то добрался до Дженкинса. И этот кто-то спокойно мог увидеть, как мы с Саллисом спорили у загона, обнимались на крыльце или занимались любовью на качелях на веранде.

— Неудивительно, что Рив не хотел, чтобы я покидала ранчо. Но почему тогда не остановил?

— Не потому, что ему плевать. Если ты так думаешь.

Нервировало то, что Джо с такой легкостью мог читать мои мысли.

— Раз ты все знаешь, тогда почему? Не хотел устраивать сцену? Не думаю, что его так уж заботит спокойствие в доме.

— Я считаю, что он просто не хотел тебя оттолкнуть и волновать. И, вероятно, по этой же причине не стал рассказывать о том письме.

Официант принес наш ужин, поэтому все возникшие у меня вопросы остались на размышление, пока я резала рыбу. Мне понравилась эта мысль — идея о том, что Саллис хотел защитить меня от лишних волнений. Но это было на него не похоже. Рив хранил тайны, потому что ему нравилось держать тузы в рукаве. Когда он хотел защитить кого-то, то усиливал охрану и нанимал «нянек».

Я осмотрелась, гадая, отправил ли он Табора следить за мной, однако его нигде не было видно.

Боже, да что со мной не так? Я злилась, когда Рив пытался удержать меня, но испытала боль, когда он отпустил. Саллис был прав — со мной невозможно выиграть.

Я отложила вилку, аппетит совсем пропал.

— Сколько ты планируешь пробыть здесь? На ранчо, я имею в виду.

Джо сделал глоток воды и ответил:

— Уже хочешь от меня избавиться?

Я улыбнулась, но улыбка тут же испарилась.

— Подумала, что мне, наверное, пора домой.

— Ты хочешь уехать с ранчо или бросить Рива?

Я не хотела ни того, ни другого. Но должна была.

Но поправлять Джо не стала.

— Все вместе? — Всего два слова, но произнести их оказалось гораздо труднее, чем я думала. Я скучала по Эмбер, и мне так хотелось возродить нашу дружбу. Особенно после того как узнала, насколько ничтожной она себя чувствовала и какой уязвимой была.

Однако если останусь, не уверена, что смогу устоять перед Ривом. Даже если он будет любить нас обеих. А именно это я и подозревала. И это будет мучить меня, разбивать на части. И я достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать, что, скорее всего, вновь окажусь в его постели, на качелях или конюшне. И когда об этом узнает Эмбер — а она определенно узнает — это открытие точно не поможет нам вновь стать подругами, повысить ее самооценку или сделать не такой уязвимой.

Единственный способ спасти ее — уехать. Да и изначально же так и планировалось, разве нет? Спасти Эмбер?

— Мне просто нужно домой, — сказала я, лишь сильнее утвердившись в своем решении.

Джо кивнул.

— А я вернусь в Чикаго.

— Ты хочешь продолжить копать на Виланакиса.

— Именно.

Джо взялся за стейк.

А я постаралась не расстраиваться. Вернуться домой я могла не только с помощью Джо. Он — лишь самый легкий путь.

— Но сперва мне нужно в Лос-Анджелес. Доделать кое-что, прежде чем смогу идти дальше. Ты со мной?

— Правда? Даже несмотря на то, что я могу привлечь внимание человека, которого ты ищешь?

— Конечно. Почему нет? — Джо был умным мужчиной. Он знал, какой я буду обузой. — Когда ты будешь готова?

Я понимала, что поступлю правильно, если уеду, но все еще искала причины остаться хотя бы на день.

Однако не нашла.

— Когда ты захочешь.

— Завтра?

— Тогда начну собираться, как только мы вернемся на ранчо.

Мы договорились встретиться в холле, и Джо остался оплатить счет, а я пошла в туалет.

Я шла, опустив голову, и не заметила перед собой человека, пока не столкнулась с ним.

— Ой, извините. — Я шагнула в сторону, чтобы уйти с его пути, однако он повторил мое движение. Я неловко хихикнула и осталась на месте, жестом показывая ему проходить.

Но тот не шелохнулся.

Твердо стоял передо мной, слово баррикада.

Я подняла на него взгляд. Он был в черном костюме. Волосы его были темными, а цвет лица смуглым, и, судя по отсутствию морщин, мужчина был моложе меня. Я была уверена, что никогда раньше его не видела, но что-то в нем было знакомое. Вот только никак не могла понять, что именно.

— Мисс Уэйборн, — с тем же южным акцентом, что и у большинства работников Рива, произнес он. Значит, Саллис все же послал охранника.

— Ты один из людей Рива, да? Я здесь с Джо, и он вполне способен обо мне позаботиться, так что спасибо. Можешь вернуться и доложить боссу. Или не докладывать, как хочешь. Просто оставь меня в покое.

Мужчина шагнул ближе.

— Ты точно уверена, что Джо может позаботиться о тебе? Что-то я не вижу его поблизости. По факту, — он выразительно окинул взглядом пустой холл, — я вообще здесь никого не вижу. А ты?

Ладони вдруг стали липкими, а в горле пересохло. Мы были совсем одни, и он стоял слишком близко. Так близко, что я даже сомневалась, что успею закричать, прежде чем он закроет мне рот рукой. Кроме того, незнакомец расстегнул куртку, продемонстрировав мне рукоять пистолета, висящего на талии.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

Сердце гулко билось в груди. Я стояла ровно, надеясь, что выгляжу храбрее, чем чувствую себя.

— Что тебе от меня нужно?

По коже побежали мурашки, когда его взгляд нагло скользнул по моей фигуре.

— Как мило с твоей стороны спросить об этом. — От его дьявольской улыбки у меня волосы встали дыбом. — К сожалению, важно не то, чего хочу я. А то, чего хочет мой отец. И на данный момент он хочет поговорить с тобой.

— А кто твой отец? — Спросила я, всматриваясь в черты его лица. Такого знакомого, что меня вдруг осенило. Я видела его раньше. Посреди ночи. Во время игры в покер, когда Рив играл со своими кузенами.

Поэтому, хотя сердце и пропустило удар и меня облило холодным потом, имя, произнесенное мужчиной, нисколько меня не удивило.

— Микелис Виланакис.

Незнакомец, крепко удерживая за предплечье, вел меня по холлу к служебному лифту. Там он отпустил меня, чтобы провести магнитной карточкой по прорези считывающего устройства и нажать на кнопку вызова лифта.

Я рассматривала его, пока мы ждали, когда откроются двери.

— Ты кузен Рива. Петрос, верно? Онлайн покер.

— Хорошая память. Передай ему, что в ближайшее время он должен мне дать шанс отыграться. А то в последнее время Рив был слишком занят, чтобы присоединиться к нашим играм. — Такая напускная вежливость и впечатляла, и наводила ужас. Подобное поведение напоминало мне о мафии, которую я часто видела по телевизору. Однако, было и то, чего я совсем не ожидала увидеть в мужчине, который имел отношение к мафии. С одной стороны, неопрятность и, в то же время, идеальная укладка, делали его похожим скорее на студента-искусствоведа или гранж-модель, чем на гангстера. С другой стороны, мальчишеские манеры придавали ему налет невинности, которой, учитывая, что его отцом был Виланакис, я не сомневалась, не было.

— Я ему передам. — Я переплела пальцы, стараясь унять дрожь, пока пыталась определить, насколько опасна была для меня сложившаяся ситуация. А, учитывая грубое поведение и железную решимость, Петросу даже оружие не нужно было, чтобы казаться грозным. Но он регулярно общался с Саллисом по сети и знал, что мы состоим в отношениях. Конечно же, он не причинит мне вреда. Из уважения — как говорил Рив.

Однако чуть ранее кто-то (а возможно, даже и Петрос) пробрался на ранчо и убил собаку, чтобы оставить вполне определенное сообщение.

— Куда ты меня ведешь? — спросила я, когда двери лифта открылись и Петрос жестом показал мне войти внутрь.

— Мой отец живет в пентхаусе, — просто ответил он.

Я нервно сглотнула и зашла в лифт. Отметив наличие камеры в углу, попыталась оценить, каковы мои шансы позвать на помощь или нажать на кнопку экстренного вызова.

Но Петрос стоял сзади, слишком близко ко мне. Он нажал на кнопку верхнего этажа и, прислонившись к стене лифта, кивнул головой в мою сторону.

— Нет необходимости выглядеть такой напуганной, — усмехнулся он.

— Точно. Ведь я в полной безопасности и в любой момент могу уйти. И с моей головы не упадет ни один волосок.

Он вновь усмехнулся.

— Что же. Такого я не говорил. Но скажу тебе вот что, — он наклонился и понизил голос до хриплого шепота, — чем более напуганной ты будешь, тем больше это понравится моему отцу.

Мое дыхание участилось, и когда лифт оповестил о том, что мы добрались до нужного этажа, я подпрыгнула. Петрос рассмеялся и подтолкнул меня к выходу, следуя за мной. Мой взгляд метался туда-сюда, пока мы шли по холлу, в надежде найти хоть какой-то путь к спасению, горничную или постояльца. Но вокруг не было ни души, и вскоре мы остановились у двойных дверей.

Петрос поднял руку, чтобы постучать, но я остановила его.

— Джо внизу. Он будет волноваться, если я не вернусь. Позвонит Риву, и тот не будет очень-то рад, если со мной что-то случится.

— Не сомневаюсь, что это правда, блонди. Но если ты еще не поняла, моему отцу глубоко насрать на чье-либо счастье, кроме собственного. — Слова Петроса давили на меня своей тяжестью, пока он выстукивал на двери определенный ритм, являющийся, видимо, кодом. А еще я подозревала, что его изменят, стоит мне войти.

Через пару секунд двери открылись, и миниатюрная женщина восточной внешности, одетая в обычную домашнюю одежду, отошла в сторону, давая нам войти. Она ничего не сказала в знак приветствия и не встретилась со мной взглядом, лишь склонила голову, когда мы вошли. И еще прежде, чем я увидела кончик татуировки V на ее ключице, задумалась о том, по своей ли воле она здесь оказалась.

Перед нами предстала роскошная комната с каменным камином и отдельным балконом. Слева была большая столовая, рассчитанная, наверное, на человек десять. Далее находилась кухня, раза в два больше моей, расположенная полукругом. В общем-то апартаменты были раза в два больше моего дома в Лос-Анджелесе. Как минимум в два. Справа располагался коридор, который, догадалась я, вел к спальням.

Когда я повернулась к своим похитителям, мой взгляд упал на стопку журналов и газет, сложенных на кофейном столике. Точнее, скорее на одном из журналов, а именно: «Ас Уикли» — развлекательном периодическом издании, которое казалось явно неуместным среди таких журналов, как: «Уолл Стрит», «Форбс» и «Бизнес Инсайдер». Я немного сдвинула журнал «Нью-Йоркер», который лежал на вершине стопки, и увидела на обложке знакомое лицо — Криса Блейкли.

Сердце пропустило удар, когда я прочитала первую полосу: КРИС РАССКАЗЫВАЕТ ОБО ВСЕМ. Актер рассказывает о предстоящей брачной церемонии, о своей борьбе с зависимостью и высказывает свою версию произошедшего с Мисси Матайей, включающую взяточничество со стороны правительства и Греческую мафию.

— Вот же черт, Крис, — пробормотала я себе под нос. Несмотря на то, что у него был очень длинный язык, я все же надеялась, что Крис окажется вне радаров Виланакиса. Видимо, не судьба.

— Пожалуйста, присаживайся, — с легким акцентом произнесла женщина, чем отвлекла меня от беспокойных мыслей. Я подняла взгляд, когда она жестом указала мне на диван и огромное кресло рядом с ним. Стоило ей вытянуть руку, и я тут же заметила желтые синяки и несколько круглых ожогов — от сигарет, скорее всего. Если раньше у меня были сомнения в том, что над ней надругались, то сейчас все они отпали сами собой.

На душе было гадко. Я проигнорировала ее предложение сесть и наклонилась, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Я Эмили. А ты?..

Глаза женщины округлились, и она бросила взгляд на Петроса, будто боялась, что он накажет ее за то, что я к ней обратилась.

Она оказалась права.

Он сильно ударил ее по щеке.

— Я разрешил тебе смотреть на меня?

Ярость и страх вспыхнули во мне, что пришлось посчитать про себя до десяти, чтобы успокоиться и не натворить чего-нибудь опрометчивого. Например, заступиться за нее.

Девушка пробормотала извинения, и Петрос ответил ей что-то резким голосом на греческом. Видимо, дал какие-то указания, поскольку она тут же покинула комнату.

— Майя очень милая девушка, — пояснил Петрос, когда та ушла. — И минет делает отлично.

— Правда? Надеюсь, в следующий раз она откусит тебе член. — На удивление, мой голос звучал уверенно. И я молилась, чтобы он не увидел выступившие на лбу капельки пота и не услышал моего бешеного сердцебиения.

— А вот это ты зря, — цыкнул он. — Сосать мой член — ее работа, и она никогда не жаловалась.

Я резко выдохнула и приказала себе молчать.

Но была слишком взбешена и взволнована, чтобы держать себя в руках.

— И почему это ее работа? Потому что она тебе должна? Ты что, позаботился о ее бывшем муже, оплатил операцию матери или пичкал ее наркотиками, а потом сказал, что она не сможет уйти, пока не расплатится с тобой?

— Что-то вроде того.

Я закатила глаза, и он это заметил.

— Правда хочешь знать о Майе? — Его тон был резким. — Тогда я расскажу тебе. Ее отец задолжал моей семье денег. А когда мы пришли к нему, он не смог заплатить. И отдал нам Майю.

— Господи, — прошептала я.

— Так что, видишь, она наша. — Петрос, словно хищник, кружил вокруг меня и говорил медленно. — Она делает, что мы хотим и когда хотим. Если я хочу, чтобы она приготовила мне тушеное мясо — она готовит мне его. Если хочу, чтобы открыла дверь — открывает. Если хочу трахнуть ее в рот — глотает каждую сраную каплю.

— Это ужасно. Вы ужасные, жестокие люди. — Я не могла представить на ее месте Эмбер. И все же именно об этом и думала.

— Конечно. Без разницы. Можешь ругать нас. Но я просто рассказываю о том, как это происходит, чтобы ты не удивилась потом, когда мой отец решит, что ты тоже ему должна.

Я сдержала вздох.

— Ты просто пытаешься запугать меня.

Он ухмыльнулся.

— Возможно. Но это не значит, что я соврал.

— Петрос, — раздался позади глубокий мужской голос, за которым последовала целая цепочка фраз на греческом.

Я обернулась и увидела, как в комнату входит широкоплечий мужчина среднего возраста. Мне уже доводилось видеть Микелиса на фотографиях, поэтому я сразу же его узнала. Однако вживую он выглядел привлекательнее и более грозно, чем на фото. Несмотря на то, что зачесанные назад волосы уже тронула на висках седина, а вокруг глаз появились морщины, он, казалось, был в отличной форме. Виланакис был привлекательным, и, если бы я не так хорошо его знала, назвала бы даже сексуальным. Если бы не знала, на что тот был способен. Если бы не знала, что его руки могли причинить вред, наказать и сломить.

Меня вдруг осенило: ведь именно таких мужчин я обычно выбирала. Нашла, наконец, человека, который был для меня уже слишком? Или каждый мужчина теперь «слишком», если он не Рив?

— Эмили Уэйборн, — воскликнул Микелис, направляясь ко мне. Он подошел и, взяв меня за предплечья, поздоровался по-европейски — поцелуем в каждую щеку.

Я вздрогнула от страха и выброса адреналина, отчего тут же выпрямилась. К этому я не была готова, хотя стоило бы. Правда, куда хуже то, что я вообще ни к чему из этого не была готова.

— Здравствуйте, — ровным тоном поздоровалась я, стараясь максимально быстро вернуть себе самообладание.

Его губы изогнулись в медленной улыбке, а блеск в глазах говорил о том, что он видел меня насквозь — то, как я оценивала его; мои опасения; попытку взять себя в руки. Он заметил это и запомнит. И сможет использовать это против меня.

Однако он был вежлив и гостеприимен.

— Я много о тебе наслышан, Эмили. Позволишь перейти на «ты»? — Он не стал ждать согласия. — У меня такое чувство, будто я знаю тебя уже очень давно.

Кожу неприятно покалывало от страха, и пришлось отругать себя, чтобы собраться с мыслями. Он не знал меня. Лишь пытался манипулировать, чтобы я чувствовала себя и желанной гостьей, и, в тоже время, неуютно. Такой трюк я уже видела. Так что со мной он не пройдет.

— Жаль, что не могу сказать того же. Я чувствую, что мы отнюдь не знакомы. — Я надеялась, что это был хороший ход — притвориться, что ничего о нем не знаю, будто Микелис вовсе мне неизвестен.

Его улыбка слегка растаяла.

— Что же, теперь мы узнаем друг друга получше. Для меня большая честь познакомиться с человеком со столь известным именем. Или, лучше сказать, голосом.

— Боюсь, я это уже слышала. — вздохнула я, будто маялась от скуки.

— Не сомневаюсь. — Теперь от его улыбки не осталось и следа. — Я не претендовал на оригинальность. Лишь хотел начать разговор. Петрос может угостить тебя чем-нибудь перед тем, как уйдет. Кофе? Бокал вина?

— Хм, нет.

И в последнюю минуту добавила:

— Спасибо.

— Может быть, воды?

Его настойчивость вовсе необязательно говорила о дурных намерениях. Вполне возможно, что он просто пытался немного меня успокоить.

И все же, я была умна, когда дело касалось опасных мужчин.

— Большое спасибо, мистер Виланакис, но у вас я ничего брать не буду.

— Пожалуйста, зови меня просто Мика. — Он выгнал Петроса кивком головы, и тот исчез за дверью.

И мы остались наедине.

— Присядьте, мисс Уэйборн. Чувствуйте себя как дома. — Микелис спрятал руки в карманы и выглядел весьма расслабленно, но был собран. Сейчас он напоминал мне льва, который, прикрыв веки, нежился на солнышке, чувствуя себя королем. Но стоит мышке пробежать мимо, ему нужно будет всего лишь протянуть лапу, чтобы поймать простофилю.

Мне оставалось лишь следить за этой лапой. Все просто.

Я непринужденно, несмотря на коктейль из адреналина и нехорошего предчувствия, обошла кофейный столик, чтобы увеличить между нами расстояние. Как только отошла максимально далеко, повернулась к нему лицом.

— Почему я здесь?

— Эх, решила перейти сразу к сути. Верно, нечего тянуть резину. — Как по мне, так он уже и так долго медлил.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Не ответ. Я дам тебе его всего через мгновение. Прошу. Присядь.

Я осталась стоять на месте.

— Мой друг внизу. Уверена, он уже меня ищет. И Рив тоже будет меня искать.

— Выходит, сегодня у нас есть время лишь на короткий разговор. Какая жалость!

Наивно предполагать, что под коротким разговором Виланакис подразумевал, что отпустит меня. Но я все равно зацепилась за такую возможность. Да, он будет запугивать меня, издеваться. Но отпустит. Ему придется.

Микелис жестом указал мне на кресло, желая разрядить обстановку. Видимо, хотел, чтобы я села и расслабилась. Позволила ему диктовать условия.

В другое время я бы поддалась.

Но с Микелисом — ни за что не буду называть его тем же прозвищем, что использовала Эмбер — у меня не было ни времени, ни терпения. Я не сяду. Не расслаблюсь. Он не будет диктовать условия.

— Почему я здесь? — Мой тон был ровным, но настойчивым.

— Я хотел с тобой познакомиться. — У него могли быть сотни мотивов, и ни один из них мне не был известен.

Я предположила самый очевидный.

— Собираетесь подсунуть мне свой номер и дать знать, что свободны, когда мне надоест Рив?

— Эмбер рассказала тебе о нашем знакомстве. Как это мило с ее стороны. — Он произнес это так приторно-сладко, что слова стали казаться неискренними. Если он и питал к ней какие-то нежные чувства, то дальше это не продвинулось. Микелис прищурил глаза и открыто оглядел меня, как мужчина проверяет и выбирает лошадь. — Впрочем, она была исключением. Сомневаюсь, что буду постоянно подбирать объедки со стола своего племянника.

— В таком случае, похоже, мы друг друга не привлекаем, — нагло заявила я. — Это замечательно.

И раз уж я осмелела...

— Скажите-ка, а почему именно Эмбер?

Микелис наклонил голову, будто обдумывая ответ, хотя я не сомневалась, что он у него уже был.

— У нас много общего, — осторожно ответил он. — Нас обоих предал один и тот же человек.

— Рив. — Я не могла понять, правда ли он верил в эту историю или просто хотел, чтобы в нее поверила я.

— Кроме того, я нашел ее весьма интересной.

Я обняла себя руками, надеясь, что он не заметит, что я дрожу.

— Точнее, вы нашли интересным насиловать и унижать ее?

Микелис нахмурился.

— Как ее подруга, ты, уверен, отлично знаешь, что Эмбер довольно терпеливая женщина. И я мужчина терпеливый. Полагаю, иногда мы чересчур увлекались.

— Мы чересчур увлекались? — Я почти рассмеялась, правда звук получился нервным и пренебрежительным. — Не вижу, чтобы вы страдали от каких-то травм.

— Вот что, Эмили. Прошу. Я знаю, что ты не из тех женщин, которые верят, будто все раны можно увидеть. Давай не будем притворяться. — Его попытка вызвать симпатию провалилась.

Виланакису, однако, удалось выбить меня из колеи. Мы провели вместе всего пять минут, а я уже усвоила, что Микелис — мастер в двусмысленном общении. Весьма печально, что ему давалось это так легко, и весьма жутко, что он практически видел меня насквозь. Откуда он узнал, что я из тех, кто не понаслышке знаком с физическими и душевными страданиями? Как понял, что я отреагирую на намек о невидимых глазу ранах?

А может, он и не знал. Да, это наиболее вероятно. Он лишь излагал избитые вещи, которые способен услышать и понять каждый. Как хорошо составленный гороскоп, который можно применить сразу к тысяче людей.

Да пошел он на хрен.

— Оставь Эмбер в покое, — сказала я, порядком утомленная этой его дерьмовой привычкой ходить вокруг да около. — Может, раньше она тебя и хотела, но сейчас нет.

— Она вернулась к Риву? Удивлен, что ты поддерживаешь ее, хотя предпочла бы сама быть с Ривом.

Даже если у него на ранчо и были шпионы, он не мог этого знать. Просто попытался угадать.

— От кого бы вы это не услышали, вам стоит найти более надежный источник. — Я постаралась ответить больше самодовольно, чем оборонительно. И это был блеф.

Брови Микелиса приподнялись, и он выглядел так, словно выиграл джекпот.

— Это ты мой источник информации, дорогая Эмили. Понимаешь, ты как раскрытая книга.

Он пытается добраться до тебя. Не дай ему это сделать.

— На самом деле, никто обо мне так не говорил раньше.

— Значит, ты просто не встречала проницательных людей.

Я открыла рот и тут же его закрыла. Насколько я поняла, он пытался докопаться до правды, и его точность поражала.

Но я ни за что не позволила бы себе знакомства с людьми, которые могли видеть настоящую меня. Обычно меня притягивали мужчины, которые не старались узнать обо мне что-нибудь, кроме способности подчиняться. Даже Эмбер видела ровно столько, сколько хотела видеть. Рив был первым человеком, который забрался мне под кожу и в душу.

И оставил меня уязвимой? Действительно ли Микелис видел меня насквозь?

Я колебалась с ответом слишком долго, и он воспользовался возможностью.

— Серьезно, Эмили, расскажи мне. Я заинтригован. Что происходит между вами тремя?

Не отвечай. Ни о чем ему не рассказывай.

— Вы, девчонки, делитесь им в равной степени? Или у него есть фаворитка?

Я слегка покачала головой, и это был не ответ, а просьба перестать ходить вокруг да около и загонять меня в угол.

— Это ты, не так ли? Готов поспорить, это выводит Эмбер из себя.

— Не говорите о нас так, будто все знаете, — слабым голосом произнесла я, тяжело дыша.

— Ах, я понял. — Он ухмыльнулся, будто победа была за ним. А так и было. — Ты совсем не хочешь делиться.

Вот он, мой самый большой секрет. Самая постыдная рана. Я могла целый день обвинять Эмбер в причинах, по которым мы отказались от группового секса, и это была бы правда. Ведь именно она решила, что с этим покончено.

Однако не одна Эмбер хотела только своего мужчину. Я тоже.

И теперь Микелису оставалось лишь насыпать соли на рану.

— Ты не первая женщина, которая сталкивается с его неверностью.

От удивления я задала вопрос, не подумав.

— Он изменял Эмбер?

— Я говорил о Мисси Матайе.

— Вы просто пытаетесь выудить из меня информацию, — сказала я, понимая, что мое самообладание утрачено. — Пытаетесь угадать, что меня расстроит. Это не сработает.

— Раз ты так говоришь. — От него так и веяло торжеством победы.

Как последний оставшийся в живых солдат, я сделала последний выстрел, уже даже не надеясь, что он попадет в цель.

— Оставьте Эмбер в покое.

Его взгляд тут же затуманился от замешательства или непонимания, и я уже подумала, что он не понял, о чем я говорила. Но затем ответил:

— Когда люди просят меня о чем-то, они, как правило, предлагают что-то взамен.

Конечно, он хотел платы. Я готова была отдаться Риву, когда искала ее. Но не собиралась давать то же самое Виланакису.

К счастью, мне и не нужно было.

— Вы сказали, что не хотите меня. А больше мне нечего предложить.

— Au contraire (франц. наоборот), — возразил он. Я задержала дыхание, когда Микелис сделал шаг ко мне. И еще один. А потом оказался так близко, что мог коснуться меня, ударить или задушить.

И я проглотила вскрик, когда он наклонился так, что его щека оказалась возле моей.

— Ты можешь предложить гораздо больше, чем просто оказаться в моей постели, что, как ты понимаешь, уже произошло бы, если бы я так захотел.

Да, я это понимала. Здесь он мог сделать со мной все, что пожелает. Мог убить, и ни Рив, ни Джо не добрались бы до меня вовремя.

Микелис почувствовал мой страх. И питался им. Он волновал Виланакиса, и за это я еще сильнее его возненавидела. Он провел рукой по моим волосам — крайне нежно. Так нежно, что жест получился зловещим, и я больше не могла сдерживать дрожь.

Ему это нравилось — нравилось запугивать меня. Я почувствовала запах мускуса, когда он прижался губами к моей щеке. А потом Виланакис лизнул меня, оставив мокрый слюнявый след вдоль линии челюсти.

К горлу подступила тошнота.

— Вы не причините мне вреда. — Очевидно, что это себя я пыталась в этом убедить. — Просто хотите напугать меня. Но вы уважаете Рива, поэтому не тронете меня.

— Потому что ты его женщина? — Он прижался своим носом к моему, и его взгляд теперь казался особенно зловещим. — Но ты говорила, что Эмбер тоже его женщина. И даже если вы делитесь, только одну из вас Рив может назвать своей женщиной. И я думаю, что это ты. Выходит, Эмбер — свободная карта.

— Нет. Это не я. — Даже если то, что сказал Виланакис — правда, я не предам Эмбер. Но это не значило, что мне хотелось поставить на кон себя. — Мы обе. Мы обе его женщины.

— Хм. — Виланакис отстранился, чтобы взглянуть на меня получше. Вероятно, дабы понять, не лгала ли я. — К сожалению, Эмили, я не уверен, что смогу уважать одновременно двух женщин. Что же, посмотрим.

— Чего вы от меня хотите? — слабо произнесла я.

Виланакис снова погладил меня по голове, будто я была небольшим животным, а не женщиной.

— Ты можешь передать от меня послание.

— Для Эмбер? — Мой голос сорвался. Я не сомневалась, что какое бы послание он не намеревался передать, сделано оно будет в физической форме. И тут же задумалась обо всех ранах и боли, которые мог причинить Виланакис. Он изнасилует меня? Смогу ли я сама уйти отсюда, или его посланием станет мое бездыханное тело?

— Не для Эмбер, — ответил он. — Для Рива.

— И что нужно передать? — почти прошептала я.

— Я хочу поговорить с ним. — Он приобнял меня за плечо и опустил руку так низко, что она оказалась практически под моей грудью, напоминая, кто в этой ситуации хозяин положения. И на долю секунды я представила, как ужасно, наверное, чувствует себя Майя, прислуживая ему. И как ужасно должно было быть Эмбер, когда она была с ним.

— Это все, чего вы хотите? Я передам ему, чтобы поговорил с вами, и вы оставите Эмбер в покое? — В моем голосе была слышна надежда, несмотря на попытку это скрыть. Это действительно все, чего он хотел от меня?

— Нет, нет, нет. — Он усмехнулся, и его губы защекотали мою кожу. — Это было бы слишком просто, разве не так? — Виланакис вновь погладил меня по голове и прижался лбом к моему виску. — Я не хочу, чтобы ты просто передала это ему. Я хочу, чтобы ты убедила его.

Звучало все равно слишком просто, наверняка тут крылся какой-то подвох.

— Почему он не хочет с вами разговаривать?

Микелис задумался.

— Скажем так, неверность Рива распространяется не только на женщин.

Это был уже второй раз, когда он намекнул на то, что Саллис — обманщик. Я повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Он предал вас.

Микелис ухмыльнулся, и я поняла, что ему доставляет удовольствие мое невежество, и он мне больше ничего не расскажет. Он очертил костяшками пальцев линию моего подбородка, и металл от его V-образного кольца холодил кожу.

— Убеди моего племянника поговорить со мной, Эмили Уэйборн. Лицом к лицу. Можешь сказать ему, что я пробуду в этом отеле еще неделю. Скажи ему номер комнаты. Я готов принять его в любое время.

Он убрал руку и отошел от меня.

Я испытала огромное облегчение, будто Виланакис прижимал к моей груди тяжеленный груз, а теперь убрал его, и я снова смогла дышать.

— Наш разговор окончен, верно? — Я отчаянно желала убраться отсюда и найти Джо. Мечтала вернуться на ранчо. К Риву.

Прежде чем Виланакис смог ответить, в соседней комнате зазвонил телефон. Микелис приподнял палец, жестом показав мне вести себя тихо, будто хотел попытаться подслушать разговор.

Слишком приглушенно и низко, чтобы разобрать хоть слово, но я была довольно-таки уверена, что говорили не на английском. Меньше чем через тридцать секунд разговор закончился.

— Петрос? — позвал Микелис.

Его сын вошел в комнату.

— Сделано, — сказал тот, и, хотя я понятия не имела, о чем шла речь, почувствовала, как меня, словно плащ, накрыл страх.

— Превосходно. — Глаза Виланакиса сияли, когда он перевел взгляд со своего сына на меня. — Да, Эмили, наш разговор окончен. Надеюсь, что ты сможешь уговорить моего племянника в скором времени поговорить со мной. Петрос проводит тебя к двери.

Я взглянула на часы и поняла, что прошло всего двадцать минут с тех пор, как я оставила Джо внизу. Он, наверное, уже почти начал рвать на себе волосы, но вряд ли пока еще предпринял что-то кардинальное.

Даже зная, что Джо волнуется, я остановилась, когда Петрос провел меня всего через половину комнаты.

— Что, если я не смогу убедить Рива поговорить с вами?

— Ты сможешь. И убедишь. — Микелис был куда более уверен в этом, чем я. — Кроме того, я только что сделал ему одолжение. Рив не из тех, кто любит оставаться в должниках.

Если его последние слова должны были как-то обнадежить, то получилось как раз наоборот. И хотя я вышла из его пентхауса одна, страх следовал за мной по пятам.

Стоило дверям лифта открыться, как я тут же заметила Джо, бродившего по холлу.

Его взгляд бегал туда-сюда: проверял телефон, вход, осматривал ресторан, лифты — поэтому он заметил меня почти сразу, стоило выйти к нему навстречу.

— Какого хрена, Эмили? — Он вспотел, а волосы были растрепаны, словно Джо несколько раз запускал в них руку. — Где ты, блин, была? Прошло почти полчаса. Еще пара секунд, и я позвонил бы Саллису и клянусь...

Он замер, заметив что-то позади меня. Повернувшись, я увидела Микелиса с мужчиной, которого в номере, вроде, не было. Они выходили из лифта. Виланакис неприятно, ехидно улыбнулся.

Джо положил мне руку на плечо, защищая и успокаивая. Его взгляд был прикован к Виланакису, пока тот не скрылся в ресторане вместе со своим компаньоном.

— Это был Виланакис, — произнес он, когда, видимо, снова смог дышать. — Ты была с ним? Боже, Эмили.

Он начал рассматривать меня: убрал волосы с шеи, пробежался ладонями по моим рукам — искал любые признаки травм. Почти так же, как я осматривала его, когда он приехал на ранчо.

— Я в порядке, — сообщила я ему. — Лишь немного взволнована. — Я и правда была в норме. Но теперь, когда оказалась в безопасности и с кем-то, кому доверяю, эмоции взяли верх. Я закрыла глаза руками. Нужно дышать. — Просто... дай мне минутку.

— Конечно. Можем присесть.

Джо начал подталкивать меня к одному из диванов в холле, однако я покачала головой.

— Давай лучше уйдем отсюда. Не хочу больше ни секунды находиться рядом с этим ужасным человеком.

— Понимаю. — Джо повел меня к главному входу, приобняв рукой.

Но прежде чем мы дошли до дверей, я остановилась.

— Майя! — Джо растерянно взглянул на меня. — Там есть женщина. Наверху. В его номере. Мы должны помочь ей. Она его рабыня. Или прислуга, неважно. У нее есть татуировка.

Джо убрал руку с моего плеча и устало провел ею по лицу.

— Мы не можем, — произнес он через мгновение. И, судя по взгляду, ненавидел эти слова так же сильно, как мне не нравилось их слышать. — Не можем просто забрать ее. Этим мы развяжем войну, которую не сможем выиграть.

— Но она наверху. Она... ей нужна помощь. — В глубине души я понимала, что он прав, но не готова была сдаться. — Ты спас Эмбер. В чем разница?

— Разница большая, — ответил Джо, практически одновременно со мной. — Микелис бросил ее умирать. А я привез Эмбер к Риву, так как решил, что тот защитит ее.

— Тогда мы и Майю привезем к Риву!

— Если Рив и готов взять на себя такое бремя — он сам должен принять это решение. На данный момент я даже не уверен, что он способен позаботиться об Эмбер. И не собираюсь...

— Я думала, что именно этого ты и добивался! Хотел выследить его. Помочь всем этим женщинам. Это было вранье?

Джо вздохнул и кивнул мне.

— Я действительно хочу помочь им. И помогу. Обещаю. Но сейчас эта спасательная операция — самоубийство. Ты ведь и сама это понимаешь. Разве нет?

Я едва вновь не всхлипнула, однако сдержалась.

— Да. Понимаю. Ты прав. Давай уйдем.

— Может, хотя бы расскажешь, что произошло? — спросил Джо по дороге к выходу. Его рука лежала на моей пояснице. — Ты точно в порядке?

— Да. Все хорошо. Я в норме.

Если под нормой понимался страх и волнение, то да, я была в норме.

Джо недоверчиво взглянул на меня.

— То есть вы просто поговорили?

— Да. Ничего больше. — Я вспомнила о дыхании Микелиса на своей коже и о влажной дорожке от его языка на своей щеке. И содрогнулась.

Что не осталось незамеченным Джо. Он остановился всего в нескольких шагах от стойки регистрации и окинул меня взглядом, с ног до головы.

— Что произошло, Эмили? Что он с тобой сделал?

— Ничего такого, разве что попытался напугать меня до полусмерти. — Я колебалась, раздумывая над тем, сколько можно рассказать Джо. Он очень верно подметил насчет геройства, и я не хотела давать ему повод отстоять мою честь. А судя по его тону, он вполне мог это сделать.

— Виланакис не причинил мне вреда, — начала я. А потом объяснила, как оказалась в его номере. — Он сказал, что хотел встретиться со мной. И он не навредил мне, да и вообще едва коснулся.

— Едва коснулся? — Джо выглядел так, будто готов был снести кому-то голову. Мне оставалось сказать лишь слово.

— Я в порядке, — настаивала я, подталкивая Джо к выходу. — Все хорошо. Он манипулировал мной и приложил все усилия, чтобы показать, кто тут главный. И пытался запугать меня, в чем прекрасно преуспел.

Я тихонько стояла рядом, пока Джо отдавал служащему свой номерок. Мы встали в очередь и ждали его машину. Джо в это время спросил:

— Что он от тебя хотел? Говорил что-нибудь об Эмбер? О Риве?

— Забавно слышать от тебя такие вопросы. — Подул легкий ветерок, и я задрожала. Хотя, возможно, дело было не только в этом. — Он хочет, чтобы я убедила Рива поговорить с ним. Полагаю, что тот не особо настроен на разговор.

— Интересно, не об этом ли шла речь в том письме, которое получил Саллис. — Джо приподнял бровь. — Ты убедишь его?

— Поговорить с Виланакисом? — У меня ведь не было другого выбора. — Да. Должна попытаться. Ради Эмбер.

Как только я произнесла эти слова, тут же упрекнула себя. Всегда все ради Эмбер. Когда я начну делать что-то ради самой себя?

— Мне кажется, что тут речь вовсе не об Эмбер. Если она всего лишь пешка, то что тут на самом деле происходит?

Мне было сложно думать об Эмбер не как о королеве в этой игре, но я постаралась забыть о ней и сосредоточиться на вражде, которую вели эти мужчины.

— Виланакис намекнул, что Рив его предал. Упомянул об этом несколько раз. Я подбивала его рассказать больше, но ничего не вышло. А, и он добавил, что делает Риву одолжение. Сказал, что это может помочь мне убедить его.

— Одолжение? — Парочка перед нами уехала, и мы оказались в начале очереди. — Помнишь, мы решили, что Виланакис отпустил Эмбер в качестве одолжения?

— Да, но потом Эмбер сказала, что ушла добровольно, так что все не так.

Хотя, еще она рассказала о том, что Виланакис был в городе и ждал ее. Что казалось странным. Может, это Эмбер думала, что ушла по своей воле. Мог ли Рив организовать их встречу из-за кулис?

И Виланакис был в городе сейчас. Нашел меня в отеле, в котором я оказалась впервые. Будто ждал. Либо он очень хорошо подготовлен и готов в любой момент воспользоваться открывшейся возможностью, либо обе встречи организовал Рив.

Нет. В это я отказывалась верить. В этом не было смысла. Однако эта идея лишь укрепила сомнения.

— Ладно, — сказала я, стараясь не обращать внимания на образовавшийся камень сомнения на душе. — Я даже не уверена, что речь шла о новом одолжении, а не о чем-то из прошлого. Не уверена, Рив ли попросил о нем, или это была инициатива Виланакиса. Но у меня плохое предчувствие, Джо. Если не смогу уговорить Рива поговорить с ним, думаю, случится что-то очень, очень нехорошее.

Джо нахмурился.

— Боже, Эмили. Если Саллис так непреклонен в своем решении не связываться с Виланакисом, то он с ума сойдет, когда узнает, что ты была с ним.

— Я не искала встречи. У меня выбора не было.

— Я и не говорю, что ты искала встречи. Но он разозлится, что ты покинула ранчо, и уж точно вряд ли поддержит твою идею уехать завтра.

— Об этом я не подумала. — Я бы хотела сохранить в тайне этот инцидент с Виланакисом, вот только нужно же было передать его сообщение. Хотя, благодаря Риву я чувствовала себя лучше, даже несмотря на то происшествие с собакой. — Я разберусь.

— Мы разберемся.

Джо старался поддержать меня. Но лишь сильнее взволновал. Потому что для нас не было никакого мы, особенно когда дело касалось Рива. И это не изменить, даже вопреки тому, что я собиралась покинуть ранчо вместе с Джо.

И только собралась поправить его, как перед нами остановился «Кадиллак эскалейд». Служащий открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил меня внутрь.

— Это не за нами.

Но тут же умолкла, стоило мне встретиться взглядом с водителем. К щекам прилил жар, а по телу прошла дрожь.

— Рив.

Его губы были сжаты в тонкую линию, а взгляд такой пристальный, что становилось некомфортно. Было непривычно видеть столь плотно сжатые челюсти и глубокую складку между бровей. Все это лишь дополняло его строгий вид.

Ну вот, зря беспокоилась о том, как рассказать ему о Виланакисе. Десять к одному, что он уже в курсе. Это была единственная логичная причина, по которой Саллис мог взяться из ниоткуда, да еще и с таким выражением лица.

— Думаю, это все же за тобой, — промямлил Джо. И тут позади показалась машина самого Джо. — Справишься?

Я замерла, пытаясь решить, с кем уехать. Однако много времени мне не понадобилось. Мне хотелось быть с Ривом. Всегда хотелось быть с ним.

Но, по его мнению, видимо, я слишком долго думала.

— Сядь в машину, — приказал он. Его тон был таким же суровым, как и плотно сжатые губы. Что лишь подтверждало мои догадки об его эмоциональном состоянии. Саллис был не просто зол. Он едва держал себя в руках.

По телу пробежала дрожь, и я не могла понять, от страха это или от восторга.

И то, и другое. Точно и то, и другое.

— Ты злишься, да? — Я ненавидела то, как сбилось мое дыхание, как быстро забилось в груди сердце и как, почти до боли, напряглись соски.

Губы Рива слегка изогнулись в улыбке.

— Зол — даже близко не описывает то, что я сейчас чувствую.

Больше всего было ненавистно то, что я не могла взглянуть на Рива, не увидев ее. Я буквально ощущала ее между нами. Пришлось признать, что все это касалось ее.

Я улыбнулась в ответ, не менее натянуто.

— Здорово. Потому что я тоже сейчас, мягко говоря, зла. — Я захлопнула дверь и повернулась к Джо. — Поехали.

Однако у Саллиса была молниеносная реакция. Он мгновенно оказался у машины Джо и заслонил собой пассажирскую дверь прежде, чем я успела дотянуться до ручки.

Рив рывком схватил меня за руку.

— Ты едешь со мной.

По тону его голоса, жесткой хватке и стальному взгляду я поняла, что не в моих интересах сейчас протестовать.

— Видимо, увидимся на ранчо.

— Ага. — Теперь голос Джо звучал натянуто. Он был весь напряжен, пока садился в машину.

— А, и Джо?

Рив подождал, пока тот обратит на него внимание, после чего продолжил:

— Думаю, тебе пора двигаться дальше и покинуть ранчо. Мы очень ценим все, что ты сделал, чтобы вернуть Эмбер, но теперь твоя работа здесь закончена.

Мы с Джо переглянулись. Его выгнали.

— Согласен, — ответил Джо с едва заметным раздражением. — Вообще-то, я и так собирался уехать завтра.

— Рад, что наши мысли сходятся.

Единственное, что помогло стерпеть самодовольную улыбку Рива — это осознание того факта, что я планировала уехать вместе с Джо. Только что-то мне подсказывало, что сейчас был не самый подходящий момент, чтобы сообщать ему об этом.

Когда задние габариты машины Джо исчезли из виду, Саллис вернул меня к пассажирскому сиденью «Кадиллака». Затем открыл дверцу, немного подтолкнул меня и произнес:

— Залазь.

Я с угрюмым видом забралась на сиденье и нахмурилась еще больше, когда Саллис стал пристегивать меня ремнем безопасности.

— Я и сама могу пристегнуться, большое спасибо.

— Прости, что сомневаюсь в твоей способности принимать мудрые решения относительно собственной безопасности. — Рив до одури затянул этот ремень, что стало дискомфортно, и с презрительным выражением лица захлопнул дверцу.

Я, конечно, ожидала, что он будет злиться. Ему не хотелось, чтобы я покидала ранчо, и, хотя встреча с Виланакисом не была моей виной, все это доказывало, что беспокойство Рива было вполне оправдано.

Но столь сильный гнев был все же неуместен. Особенно учитывая, что я была в опасности. Особенно учитывая, что это член его семьи меня похитил. И, особенно учитывая, что я разозлилась первая, еще до событий в отеле «Четыре сезона». Когда Рив признал, что говорил Эмбер о своей любви.

Мы ехали в тишине. И с каждым километром, что мы проезжали в молчании, мне становилось все тяжелее и тяжелее.

Наконец, терпение лопнуло.

— Вперед, — подтолкнула я Рива. — Я знаю, тебе есть, что сказать. Так что давай.

Тот мгновение помолчал. А потом, не отрывая взгляда от дороги, сказал:

— Не думаю, что будет благоразумно говорить, пока я за рулем.

Больше походило на то, будто он пытался контролировать наш разговор, а не сдерживать эмоции.

Это меня взбесило.

— А мне вот кажется, что ты просто хочешь распустить руки, пока будешь говорить. Как еще ты сможешь стопроцентно доказать свою точку зрения?

— Ты пытаешься меня спровоцировать.

— Я хочу, чтобы ты спросил меня о Микелисе. — И да, я провоцировала его. Мне хотелось кричать, спорить, ругаться. Сделать хоть что-нибудь, чтобы уничтожить это отвратительное, ужасное расстояние, образовавшееся между нами.

Я рассматривала его профиль и ждала, давая ему шанс ответить. Когда он этого не сделал, сказала:

— Раз не хочешь спрашивать, тогда я просто скажу. Он хочет, чтобы ты поговорил с ним. — Я ждала хоть какой-нибудь реакции.

Но Саллис был собран и держался стойко — ни намека на эмоции.

— Всего лишь разговор, Рив, — умоляла я. — И ты сможешь снова его ненавидеть. Я больше не буду пытаться разузнать, с чего такая вражда. Всего один разговор — это все, о чем я прошу. Это все, о чем просит он. И тогда он оставит Эмбер в покое.

Никакой реакции. Однако Рив сжал челюсти и, я готова была поклясться, еще сильнее сжал руль.

Я пододвинулась так, чтобы видеть его лицо полностью, и снова подтолкнула его:

— Разве не этого ты хочешь? Чтобы Эмбер была в безопасности?

— Эмили, я не собираюсь это обсуждать.

— Сейчас? Или вообще?

— Как только я перестану вести машину, то с радостью соглашусь обсудить твое безрассудное поведение. А насчет...

Я перебила его.

— Безрассудное? Ты же понимаешь, что это не я хотела встретиться с твоим дядей? Это был не мой выбор. Я не Эмбер.

— Я велел тебе оставаться на ранчо...

И я снова не дала ему закончить предложение.

— И ты говорил, что никогда не будешь меня удерживать. Может, ты и правда забыл, что я не Эмбер.

— Это абсолютно разные вещи. Я попросил тебя остаться, чтобы ты была в безопасности. — Он почти кричал, что было вполне справедливо. Жестоко с моей стороны припоминать такое. И, по правде говоря, я не знала, почему так поступаю, ведь долгое время переживала, что мы с Эмбер в его глазах похожи.

Я решила исправиться.

— Знаешь, проблема не в том, что я уехала с ранчо. А в том, что ты не подготовил меня к разговору со своими родственниками. Если бы я хоть немного имела представление о ситуации... или в правилах этого нет? Наверное, я гожусь только для того, чтобы быть хорошенькой и сосать твой член. — Как Майя, — подумала я, ненавидя себя за то, что сравниваю свою ситуацию с ее.

Рив ошеломленно взглянул на меня.

— Что такого я сделал, чтобы ты решила, будто мой интерес к тебе поверхностен?

— Ты ничего мне не рассказываешь!

— Ты так драматизируешь, — пробормотал он, вернув внимание на дорогу, которая вела на ранчо. А потом, после того, как ворота открылись, Саллис повернулся ко мне и добавил:

— Я рассказывал тебе то, что никому до этого не говорил. И то, что именно об этой одной вещи я с тобой говорить не хотел, еще не значит, что я вовсе ничего тебе не рассказываю.

Свет из будки охранника упал на стекло и осветил его черты лица. Судя по выражению, он был не просто раздражен и зол. Рив был обижен. И ему было больно.

Я отвернулась. Не хотела ведь причинять ему боль. Даже не знала, что это возможно.

— Знаешь что? Речь не об этом. — Я постаралась говорить спокойно и сосредоточилась только на том, что было важно сейчас. Достаточно выдавать все, что я о нем думаю. — Дело в том, что у тебя есть шанс обеспечить Эмбер полную безопасность и защитить ее от Виланакиса. И нужен всего лишь разговор. Лицом к лицу. Он пробудет в отеле «Четыре сезона» еще неделю. Ты очень четко дал понять, что все еще, — я скривилась, не в силах произнести это слово, — все еще заботишься о ней, поэтому поступишь правильно. Разве не так?

Это лучшее, на что я была способна. Этого должно было быть достаточно.

Ворота открылись, и Рив повернулся, чтобы помахать проезжающему мимо нас охраннику. Но вместо того, чтобы подъехать к главному зданию, он припарковался у офиса менеджера. Затем вновь повернулся ко мне и прищурился.

— Поступлю правильно?

— Да!

Впервые с того момента, как мы покинули отель «Четыре сезона», я почувствовала, что Рив действительно может задуматься об этом. Просто разговор. Вот и все.

— Поговоришь с ним?

Рив заглянул в мои глаза.

— Нет.

— Пожалуйста, Рив? — Я сморгнула слезы и открыла душу. — Ради Эмбер?

Черты его лица смягчились.

— Даже ради тебя — нет, Эмили.

Его слова так и повисли в воздухе, оставив сладкое, жгучее послевкусие от такого комплимента.

И я поняла, что не имеет значения, любит ли Рив нас обеих. Ведь любовь эта недостаточно сильная.

По крайней мере, пока Саллис глушил двигатель и отстегивал ремень безопасности, казалось, что он раскаивается.

— Посиди здесь, — мягко произнес он и вышел из машины.

Я оцепенело наблюдала за тем, как он открыл дверь офиса и исчез внутри. Жалюзи были закрыты, поэтому я не видела, что он там делал, но могла сказать, что Рив не потрудился даже свет включить. Тьма следовала за ним. Была там, в той комнате. Здесь, где он оставил меня. Я закрыла глаза и погрузилась в старую добрую темноту.

Вдруг завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении, и, открыв глаза, я увидела, что Рив оставил его на подставке для напитков. Любопытство одержало верх, и я взяла телефон и пробежалась взглядом по письму, которое высветилось на экране. Отправитель был мне неизвестен: некая Лиза из агентства «КейТи & Кинг»: «Появилось этим утром на большинстве сайтов. Надеюсь, это то, чего ты хотел».

К письму прилагалась ссылка на статью. В предпросмотре был виден заголовок. Мне пришлось дважды перечитать его, чтобы поверить своим глазам.

Я плохо спала.

Несколько раз проваливалась в сон, но видела лишь кошмары. Расплывчатые кошмары, в которых Крис превращался сначала в Рива, потом в Микелиса, а затем в Джо, пока все они не слились в одного мужчину, который сперва пытался довести меня до оргазма, а в следующее мгновение — убить.

За окном было еще темно, когда я бросила попытки заснуть. Отбросила в сторону одеяло и выбралась из постели, чтобы собрать свой чемодан.

Джо услышал новости о Крисе по радио, когда возвращался на ранчо из отеля. И хотя полиция пока не разглашала никаких подробностей, он позвонил другу из полиции Лос-Анджелеса и узнал, что причиной смерти стала передозировка. Криса пригласили в роли гостя на съемки в ночном сериале. Но ранее вечером того же дня его нашли мертвым в гримерке.

Мне пришлось прислониться к стене после того, как Джо поведал об этом, потому что перед глазами заплясали черные точки. Рив притянул меня к себе, и я плакала, вцепившись в него, пока Джо и Брент рассказывали то немногое, что им было известно.

— Практически невозможно доказать, что он не сам принял наркотики, — заметил Джо. — Если это так, конечно.

Брент тоже вставил свои пять копеек:

— Даже если так, мы не можем быть уверены, что в этом замешан Виланакис.

— Мы уверены, — сказал Рив.

Я позволила ему обнимать меня еще пару минут, а потом, наконец, оправившись от шока, вспомнила, что не хочу иметь с ним ничего общего. Оттолкнула его и, извинившись, направилась к себе в комнату, где заперла дверь, залезла на кровать и плакала, пока слез больше не осталось.

Смерть Криса вызвала у меня оцепенение. Я будто оказалась в эпицентре шторма. Окруженная бурей эмоций, но пока еще в безопасности. Словно в замедленной съемке. Чтобы здраво мыслить, требовались усилия. Я могла сосредоточиться лишь на одном решении за раз. Сперва собрать вещи.

Через час и перерыв на то, чтобы принять душ и переодеться, я застегнула молнию на чемодане и взглянула на часы. Была половина седьмого, но сотрудники ранчо просыпались рано, поэтому уже можно было услышать, как те выполняют свою работу внизу. Мы с Джо не обсуждали время отъезда. Надеясь, что это произойдет раньше, а не позже, я спустила вниз свои вещи и оставила их в холле. Сама же отправилась на поиски Джо.

Его комната располагалась на первом этаже, и, чтобы добраться до нее, нужно было пройти через кабинет. Обычно здесь никого не было, однако сегодня, несмотря на столь ранний час, я услышала голоса, стоило мне приблизиться. В частности, голос Рива. Мне не хотелось его видеть, и я уже собралась развернуться, но тут услышала Джо.

— Это здание — часть курорта? — спросил он.

— Нет, курорт расположен на противоположной части острова, — ответил Рив. — Восемь километров пешком вдоль берега. По периметру он окружен забором, чтобы постояльцы не бродили по всему острову.

Разговор был не особо дружеским, но это было все же больше, чем я ожидала от Саллиса, учитывая прошлую ночь. Я тихонько проскользнула в комнату и обнаружила там Брента и Эмбер. Она все еще была в пижаме и сидела на диване, поджав под себя ноги. Джо сидел на другом конце дивана. Рив расположился за кофейным столиком, обращаясь к ним обоим.

Брент стоял в сторонке, лишь наблюдая за разговором, как и я. Он кивнул в знак приветствия, чем привлек ко мне внимание Эмбер. Рив проследил за ее взглядом и встретился с моим. По моему телу пробежал электрический разряд, словно кто-то пытался завести двигатель машины без ключа. Я была опустошена и словно оцепенела, но Риву всегда удавалось встрепенуть меня. Если я позволяла ему.

Но сейчас не позволила.

Не в силах долго смотреть на него, я перевела взгляд на Эмбер.

— Что происходит?

Эм положила руку на спинку дивана.

— Мы на некоторое время отправляемся на остров Рива. Там безопаснее, а его люди тем временем смогут разобраться с Микой.

Выходит, они тоже уезжали. Тогда самое время было уехать и мне.

Хотя легче от этого не становилось. Отнюдь не легче.

Я выдавила из себя улыбку.

— Хорошая идея. Я переживаю за тебя после того, что… — После того случая с собакой, встречи с Виланакисом, Криса Блейкли. Хотя стоило бы произнести имя Криса, как меня накрыла бы волна тревоги и чувство вины. — После вчерашнего.

Эмбер наклонилась вперед и ободряюще сжала мою ладонь.

— Я слышала новость о твоем друге. Прими мои соболезнования, Эм. Не знаю, что еще сказать.

Я испытывала глубокое чувство потери, когда считала Эмбер погибшей. С Крисом же мы были не настолько близки, но все же мне было грустно. Вдобавок, я винила себя за то, что разожгла в нем новые подозрения о ситуации, которую он давно уже оставил позади. Если бы я не начала расспрашивать Криса о прошлом, стал бы он болтать прессе о Мисси? Пришел бы к выводу о вмешательстве мафии?

Я отмахнулась от этой мысли.

— Все в порядке. Мне тоже нечего сказать. Разве что одно — береги себя. Раз Рив считает, что на курорте ты будешь в безопасности, значит, так и будет.

И я не лукавила. Но не хотела думать обо всех усилиях, которые собирался приложить Саллис, чтобы сберечь Эмбер от Микелиса. И я все еще была расстроена тем, что он не хотел поговорить со своим дядей. Он был уверен, что это бесполезно.

— Ладно, не буду отвлекать вас, планируйте отъезд. — Я пока не говорила Эмбер о том, что собираюсь уехать. И не так мне хотелось, чтобы она об этом узнала, но мне нужно было уверить остальных в твердости своего решения. — Я только зашла спросить, во сколько мы выезжаем, Джо?

Я смотрела на него, однако краем глаза следила за Ривом, ожидая протеста с его стороны. Часть меня ждала этого, хотела, чтобы он уговорил меня остаться вопреки тому, что я говорила.

Но если Саллис этого не сделает, а просто отпустит меня — это немного разобьет мне сердце.

Даже не немного.

Джо не ответил. Вместо этого посмотрел на Рива, будто ждал чего-то. А тот в ответ метнул взгляд на Эмбер. И этот взгляд был мне знаком и понятен, будто его значение с рождения было вытатуировано на моем теле. Этим взглядом он просил ее сделать что-то. Что-то, что они, скорее всего, обсудили чуть раньше. И то, как она взглянула на него в ответ, было мне так же очень знакомо. Эм шла на уступку.

— Мне нужно назначить встречи, — сказал Рив. Затем встал и вышел из комнаты, потянув за собой и Брента.

На меня тут же навалилась усталость. Потому что я прекрасно знала, что будет дальше. Где-то глубоко в душе еще осталось место для сильных эмоций, и я была возмущена и насторожена. Мне хотелось, чтобы Рив за меня боролся, но не подобным способом. Такого я вообще не хотела.

Я просто от всего этого устала. Устала бороться, любить и страдать. Устала всегда всем угождать.

Эмбер проводила взглядом Рива, а потом улыбнулась мне.

— Присядь возле меня.

Она и глазом не моргнула, когда я сообщила о своем отъезде. Она уже знала. Конечно же, знала.

Я не шелохнулась.

— Говори уже. Я готова. — Хотя, скорее, смирилась. Смирилась выслушать ее. Смирилась с предательством. Я не хотела уступать, но опыт подсказывал, что выбора не было.

Эм поджала губы, расстроившись, что я отказалась присесть рядом с ней.

— Будет не так-то просто, да? — поддразнила она.

В ответ я промолчала, и она вздохнула.

— Теперь не только я в опасности. — Она сообщила это мягко, тактично.

— Ты думаешь, мне это неизвестно? — Из всего, из-за чего я сейчас переживала, это — самое эгоистичное. Если Виланакис убил Криса, который, по его мнению, слишком много знал, то что он сделает со мной? Я была почти уверена, что единственная причина, по которой смогла покинуть его гостиничный номер живой, заключалась в том, что я все еще могла оказаться полезной. Что бы он сделал, если бы понял, что я не обладаю над Ривом той властью, которую он себе представлял?

Что бы он сделал, если бы стало очевидно — мы с Саллисом больше не вместе?

— Я найму телохранителя, — решительно заявила я. — Джо мне поможет. Поможешь ведь? Или направишь меня к кому-то, кто справится?

— Я бы сперва хотел разобраться с парочкой вопросов, чтобы убедиться, что ты будешь в безопасности в Лос-Анджелесе.

Он казался искренне расстроенным, когда добавил:

— Уехать на пару недель на остров, пока я все организую — не такая уж и плохая идея.

— Вчера вечером ты не думал, что уезжать отсюда — плохая идея. Вчера вечером, когда Рив выгнал тебя с ранчо. Помнишь? И ты на его стороне?

Видимо, я все еще была способна на проявление эмоций.

— С тех пор много чего произошло, — спокойно произнес Джо.

Я раздраженно застонала, а на глаза от разочарования навернулись слезы.

— Присядь рядом со мной. — Эмбер провела ладонью по подушке рядом с собой. — Выслушай нас.

Нас. Она говорила о себе и Джо, но на самом деле имела в виду себя и Рива. Это он был инициатором этого разговора. Вмешательства. Я велела ему не просить меня остаться, и он нашел способ, как обхитрить.

Нахмурившись, я обошла диван и плюхнулась между Эмбер и Джо.

— Слушаю.

— Это изолированный остров, — начала Эм, будто читала отрывок из брошюры о путешествиях. — Он полностью принадлежит Риву. Кроме того, не считая курорта на противоположном берегу, этот частный остров — единственная застроенная земля в округе. Его лично информируют, когда кто-то приземляется или приплывает. И, в отличие от ранчо, в том доме нет гостей и сезонных работников.

— Там самая мощная система охраны из всех его владений. Судя по всему, он был задуман как своего рода убежище. — Несмотря на его одобрение, судя по тону, Джо не одобрял мужчину, которому требуется такое убежище.

— Это всего на пару недель, Эм. Достаточно, чтобы люди Рива разобрались с проблемами. — Аргументы Эмбер были здравыми и убедительными, но, как и у Джо, выражение ее лица свидетельствовало об отсутствии особого энтузиазма.

Я притянула ноги к груди, уперлась щекой в колено и принялась изучать Эмбер. Мы не виделись с ней с того случая, когда Дженкинса нашли мертвым. И не разговаривали с того дня, когда сидели на крыше. Похоже, она сообразила, что мы с Ривом состоим в отношениях. Глупо было предполагать, что она не догадается об этом.

— А ты не хочешь побыть наедине с Ривом? — Предложить ей это оказалось куда труднее, чем я думала. — Уединенный райский остров — звучит ужасно романтично.

— Да, это определенно романтично, — согласилась она. — Он возил меня туда как-то в прошлом году.

Мне не показалось, она и вправду хвасталась. Напомнила о том, что встречалась с ним до меня. Напомнила, что первая его бросила.

Однако мне тоже было что сказать. Например, что я могу читать ее как раскрытую книгу.

— На самом деле ты не хочешь, чтобы я туда ехала. — Это было не обвинение. Просто правда. Я понимала ее, ведь мне тоже не хотелось, чтобы она оставалась на этом острове вместе с Саллисом.

На секунду мне показалось, что она будет это отрицать.

Но нет.

— Дело не в том, что мне не хочется побыть с тобой.

— Знаю.

Это было так искренне, что я повторила вновь:

— Я знаю.

Я испытала некоторое странное утешение в подтверждении того, что наша дружба все-таки важна, и мы можем отделить ее от отношений с Ривом. Отделить настолько, насколько позволяет запутанность ситуации, конечно же.

— Это просто... помнишь, ССД. — Эмбер подмигнула мне.

ССД — соотношение симпатичных девчонок. Эту аббревиатуру придумала Эмбер, и я впервые за много лет о ней вспомнила. Мы использовали ее в любом удобном случае, как соотношение симпатичных девушек к симпатичным мужчинам. Оказываясь в ситуациях, когда мы еще были в отношениях, но уже искали новые, мы прибегали к ССД, чтобы определить, какова вероятность найти нового мужчину. Если, к примеру, заглядывая в бар в дорогом отеле, мы обнаруживали, что соотношение симпатичных девушек и состоятельных мужчин близко к единице — искали другой бар. «Зачем делать ставку против нас самих?» — говорила тогда Эмбер.

Теперь же было очевидно, что она прибегла к этому ССД. Две девушки к одному Риву — кто-то гарантированно проиграет. И даже если именно я стану той самой неудачницей, эта победа будет горькой для Эм. Она всегда побеждала, но не была бессердечной.

Я прикусила губу.

— Если ты не хочешь, чтобы я ехала с вами, зачем тогда предлагаешь? — Я уже знала ответ на этот вопрос, поэтому не стала ждать. — Потому что Рив тебя попросил об этом, да? Ты ведь никогда не позволяла кому-то другому принимать решения за себя.

Эмбер застенчиво улыбнулась, испытывая одновременно гордость и смущение, когда я обозначила ее репутацию «дивы».

— Ты знаешь, как играть в эту игру, — сказала Эмбер. — Иногда, чтобы завоевать парня, приходится на минуту забыть о том, кто ты есть, и стать тем, кем он хочет видеть тебя.

Я знала, как воспринимать это заявление. Я умудрилась забыть об этой ее черте характера. Забыла, что хотя она и была принцессой, спокойно могла сыграть подчинение, когда в том была необходимость.

Удачный же момент она подобрала, чтобы напомнить об этом.

Ну, хотя бы сказала правду. За это я была благодарна. И если бы даже была причина завидовать ее положению, мне пришлось бы смириться с этим чувством. Потому что уступчивость — одно из основных наших правил в охоте за мужчинами. Именно на этом я была сосредоточена, когда собиралась искать Рива: стать той, которую он хочет видеть. И у меня получилось.

А потом я влюбилась. Искренне, и честно завоевала его. Меня беспокоило, что ей придется притворяться, чтобы добиться его внимания. И я боялась, что Саллис воспользуется ее готовностью сделать это.

Я опустила ноги на пол.

— Мне жаль, что он поставил тебя в такое положение. — И тут же внутренне сжалась от своих слов. Я не должна извиняться за него. Да и не хотелось. — Мне жаль, что я поставила тебя в такое положение, — исправилась я. Боже, как все запутано.

— Для начала, мне куда больше жаль, что я втянула тебя в это.

О да. Точно.

Мы будем целый день играть в горячую картошку с чувством вины, если сейчас же не остановимся. Чувство вины разрушительно.

К счастью, Эмбер тоже это понимала.

— Хватит извинений. — Она уже начала вставать, но в последний момент остановилась и положила ладонь на мое колено. — Еще очень рано, я не успела ни кофе выпить, ни покурить. Мы можем поговорить об этом потом, если хочешь. Но ты поезжай с нами на остров. Ладно?

Она посмотрела на меня так же, как ранее на нее Рив. Взглядом «я знаю, что ты сделаешь, как я хочу. И мне даже не нужно твое согласие».

В эту минуту я возненавидела этот взгляд Эмбер так же сильно, как любила видеть его у Рива. Моя ненависть к этому взгляду, как и сила, которой он надо мной обладал, сдерживали меня от ответа. Мне не хотелось, впрочем, такой необходимости не было.

Но кое-что все-таки нужно было сказать. Что-то, что я решила лишь сейчас. Потому что это далось мне труднее всего.

— Я больше не играю в игру, Эмбер. Не с Ривом.

Вот он — мой официальный отказ от мужчины, которого мы обе любили. Казалось, будто должно произойти нечто грандиозное. Будто через нависающую надо мной тучу пробьется солнечный свет и небеса признают, что я поступила правильно.

Но ничего не произошло. В этом моменте словно не было совсем ничего. Особенно, когда ответом Эм стал лишь кивок и:

— Я знаю, что ты не хочешь. — А потом она встала с дивана и повернулась ко мне. — Но сомневаюсь, что у тебя есть выбор.

И вышла из комнаты.

С тихим стоном я устало откинулась на спинку дивана.

— Это был чертовски странный разговор, — отметил Джо. Он так тихо сидел, что я почти забыла о его присутствии.

— Это сложно. — Я понятия не имела, почему продолжала заступаться за нашу дружбу. — Для всех нас лучшим вариантом стало бы, если бы я уехала. И ты это знаешь. Так почему хочешь, чтобы я поехала с ними? Знаю ведь, что тебе не нравится Рив.

Джо наклонился ко мне и заглянул в глаза.

— Мне необязательно симпатизировать ему, чтобы оценить масштабы его власти. Он более влиятелен, чем я, Эмили. У него есть ресурсы, связи, которых нет у меня. Ты сейчас уязвима. Меня до невозможности бесит, что это он поставил тебя в такое положение, но это не отменяет того факта, что Рив, как никто другой, сможет обеспечить тебе безопасность.

Джо на мгновение задумался, а потом неохотно добавил:

— Еще я верю, что твоя защита у него в приоритете.

— Итак, ты считаешь, что я должна поехать на остров. — Я уже поняла, что поеду. Лишь боролась, потому что радости эта мысль мне не доставляла. — И как долго должна буду там пробыть?

— Пока Саллис не утрясет все с Виланакисом. А я в это время позабочусь о том, чтобы ты могла безопасно вернуться в Лос-Анджелес. Все для тебя подготовлю.

Я надавила пальцами на уголки глаз, борясь со слезами.

Джо предположил, что я просто была напугана.

— Эй. Все будет хорошо. Крис много болтал, поэтому и попал в беду. Мы даже не уверены, что за его смертью стоит Виланакис. Это мог быть просто передоз.

Учитывая пристрастие Блейкли к наркотикам, такой вариант был вполне возможен. Но, учитывая момент, вряд ли это была случайность. Я была уверена почты на сто процентов, что Виланакис заказал Криса. И во время того звонка, на который Петрос ответил вместо своего отца, кто-то сообщил ему о том, что работа сделана. Он хотел, чтобы я стала свидетелем этого разговора. Его алиби. И в то же время хотел сообщить — «Вот, на что я способен. Смотри, как легко могу избавиться от помехи».

Пугающая тактика, но она работала.

И тут я поняла одну вещь. Одну весьма неприятную вещь, которую стоило бы озвучить.

— Знаешь, ту статью обо мне и Крисе, Рив воспринял лучше, чем я ожидала. Раньше он был гораздо ревнивее. Я думала, что он будет в бешенстве, но Саллис лишь сказал, что справится с этим.

— Да, он справился. Написал в ответ статью о вас с ним. Хороший ход. — Новостные оповещения гугла, похоже, добрались уже и до почтового ящика Джо. — Ты знала об этом, да?

— Да. Но... — Я решила не упоминать о том, что не знала о статье, пока ее не опубликовали. И все еще злилась по этому поводу, просто эти переживания были не первостепенные.

Поистине первостепенные мысли были куда хуже. И я не знала, как сказать об этом. Поэтому нервно сглотнула и просто выпалила:

— Что, если «справился с этим» он не только благодаря статье? Может, когда Виланакис сказал, что сделал Риву одолжение, он имел в виду Криса?

— Или, может, Виланакис и вовсе тут ни при чем, просто Саллис хотел заткнуть Криса, потому что тот подвергал меня риску? Что, если именно так он решил защитить меня?

Джо поджал губы; очевидно, он уже задумывался об этом ранее.

— А ты веришь, что Рив к этому причастен?

Не хотелось верить, что Саллис убил моего друга. Но часть меня могла поверить, что этот мужчина способен совершить множество ужасных вещей, в том числе и подобную. Он даже говорил мне однажды, что способен забрать чью-то жизнь, если она нужная. Но не стал объяснять, что конкретно подразумевает под словом «нужная». Было ли для него достаточно ревности, чтобы совершить убийство?

— Я не знаю, во что верить, — призналась я. — Полагаю, просто удивлена, что ты так уверен в том, что с Ривом я буду в безопасности, учитывая его возможную причастность к смерти Криса.

— Честно? Если он из тех парней, что могут ради тебя убить, то ты определенно с ним будешь в безопасности.

Менее чем через тридцать минут после этого разговора Джо уехал с ранчо без меня. Я стояла на крыльце и махала рукой ему вслед, пока его машина не пропала из виду.

Вернувшись в дом, обнаружила, что мой чемодан из холла пропал. Вероятно, его вернули в мою комнату. Это вывело меня из себя. Разве недостаточно уже того, что я осталась? Риву обязательно было тыкать тем, что он и так был уверен, что я останусь?

Будто назло, он стоял наверху лестницы, когда я поднялась.

— Поздравляю, — выпалила я, прежде чем он смог хоть что-то сказать. — Кажется, у тебя получилось «удержать» и меня.

Прежде чем он смог что-либо ответить, я направилась к себе в комнату и захлопнула дверь, хоть раз оставив в коридоре его одного.

Подготовка к отъезду на остров заняла у нас три дня. Нужно было сделать все необходимые приготовления: подготовить для заселения главное здание, снабдить провизией кухню. А вот с одеждой была проблема. Эмбер носила мои вещи с тех пор, как вернулась на ранчо, но ни у одной из нас не было ничего, что можно было бы носить на пляже в южной части Тихого океана. Рив не разрешил нам покинуть ранчо и прошвырнуться по магазинам. А даже если бы и поехали, то весной в Джексоне (штат Вайоминг) вряд ли найдешь что-то подходящее. Поэтому решили выбрать все необходимое в интернете и отправили список одному из людей Рива в Лос-Анджелес, который купил эти вещи и встретил нас в аэропорту, когда мы остановились, чтобы дозаправиться.

За эти три дня я провела с Эмбер куда больше времени, чем с момента ее возвращения. И почти совсем не общалась с Ривом. Вдали от него я могла контролировать свои эмоции. Если бы еще не приходилось общаться с ним, то смогла бы оставаться оцепеневшей и смиренной. И могла бы решиться отпустить его, не смотри он на меня так.

К счастью, избегать Саллиса было не трудно. Он просыпался и до самого вечера закрывался у себя в кабинете. Обедал и ужинал тоже один. Был ли он слишком занят планированием или просто избегал меня — я не знала. Предполагала и то, и другое, однако старалась не думать об этом слишком много. И о нем.

Мы закинули вещи в «Эскалейд», попрощались со всеми и отчалили утром, до рассвета. Нас сопровождали двое охранников Рива. Еще двое ехали во второй машине. Анатолиас — главный приспешник Саллиса, остался на ранчо.

Когда я спросила об этом Эмбер, та сообщила, что он собирался вести переговоры с Микелисом.

Должно быть, она узнала об этом от Рива. Выходило, он избегал лишь меня. Интересно, было ли по мне видно, как я переживаю.

— Как он собирается вести переговоры? И разве этим должен заниматься не Рив?

— Рив никогда не согласится поговорить с Микой, — уверенно ответила Эмбер. — Он скорее убьет его, чем состоится их разговор.

Она забралась на заднее сиденье машины и передвинулась на середину, чтобы оказаться между мной и Ривом.

Я тихо сидела и убеждала себя, что это лишь предположение, а не принятие желаемого за действительное. Виланакис пугал меня, и, погибни он, я бы не пролила ни слезинки. И, по правде говоря, если бы его убил именно Рив, я бы с этим справилась. Микелис был очень плохим человеком и заслуживал худшего.

Но от того, как Эм преподнесла свою мысль, отдавало интригой. И это волновало меня куда больше, чем мне хотелось бы признавать.

Поскольку мы летели на остров на частном самолете, регистрация в аэропорту прошла быстро. После того как все прошли досмотр, Рив зашел в магазинчик за газетой.

— У нас есть жвачка? — спросила Эмбер, пока мы вместе с охранниками ждали Рива.

— Нет. Пойду, куплю немного.

Я встретила Рива возле кассы и протянула ему пачку «Тридента». (Примеч.: марка жевательной резинки).

— Еще нам нужен драмамин. Эмбер в самолетах укачивает.

Саллис показал мне упаковку таблеток.

— Уже купил.

— Ну да, конечно же, ты знаешь об этом. Не знаю, чем я думала. — С трудом произнесла я, несмотря на натянутую улыбку. После чего отвернулась и поспешила вернуться к Эмбер. И даже не обернулась, когда Рив окликнул меня. Потом еще раз проигнорировала его, когда он минутой позже присоединился к нам. Я поймала на себе его жгучий взгляд, когда он протянул Эмбер покупки. И когда Рив, наконец, переключился на своих сотрудников, облегченно выдохнула. И так пройдут ближайшие две недели? Постоянно избегать и игнорировать? И все время притворяться, что я не чувствую себя несчастной?

Не уверена, что была настолько хорошей актрисой.

В самолете Рив сел возле кабины пилотов вместе со своими людьми. Мы с Эмбер заняли места в дальней части самолета, она — у окна, а я — рядом. Джинджер, стюардесса, которая была на борту, когда я летела в Джексон, подала нам по бокалу «Мимозы», а затем исчезла, чтобы заботиться о мужчинах.

Мы с Эмбер немного поговорили, и, примерно через полчаса полета, она зевнула и сообщила:

— Драмамин всегда усыпляет меня. — Она откинула спинку сиденья и, воспользовавшись наушниками и айподом, которые одолжила у меня, повернулась на бок и заснула.

Будто по команде, Рив вышел из передней части самолета, и я вся затрепетала. Уткнулась носом в свой «Киндл» и продолжила, как и раньше, игнорировать его. Или делать вид, что игнорирую. По-настоящему игнорировать его было невозможно.

И я определенно не могла, когда он сел напротив. Однако пыталась, опустив взгляд, пока Саллис молча изучал меня. Его взгляд буквально прожигал мою кожу.

Наконец, он заговорил:

— Итак. Ты со мной не разговариваешь?

Да, я не разговаривала с ним. Разве что в случае крайней необходимости. Но это было так по-детски. Даже я это понимала.

— Я разговариваю с тобой, — ответила я. — В том магазинчике недавно, например.

— Полагаю, с учетом этого, с момента отъезда Джо ты сказала мне всего около двадцати пяти слов.

Сорок семь, если быть точной. Я считала.

Потом пожала плечами, не поднимая глаз.

— Мне нечего сказать. — Это была не совсем правда. Мне было, о чем поговорить, но я уже устала вечно начинать разговор первой.

— Хм-м, — протянул Рив. И притих. А я продолжила смотреть на экран книги, снова и снова перечитывая одно и то же предложение, но не понимая его смысла. Все, на чем я могла сосредоточиться, это его близость. Его присутствие влияло на меня так сильно, словно Саллис действительно касался меня. И хотя он сидел всего в паре метров от меня, но казался таким далеким, как никогда прежде.

Я прикрыла глаза и задумалась, смогу ли когда-нибудь перестать тосковать по этому мужчине. По всему, что его касалось. Или хотя бы по чему-нибудь. Я так привыкла к этому чувству, что сомневалась, останусь ли той же Эмили, если оно меня покинет.

— Семья Виланакиса... моя семья... — Услышав его голос, я тут же распахнула глаза. — Уже черт знает с какой поры вовлечена в организованную преступность, — продолжил Рив, и я затаила дыхание. — Это уже как, своего рода, традиция. Как расти в религиозной семье. Каждого рожденного в нашей семье ребенка автоматически воспитывали в таком образе жизни. И этого никак не избежать. Кровное родство с Виланакисами — это узы, которые невозможно разорвать.

Я медленно приподняла голову, опасаясь, что если буду слишком резкой, то разрушу момент. Он впервые признал свою связь с Микелисом. Рив впервые сам, без пинка с моей стороны, рассказывал что-то.

Наши взгляды пересеклись, однако он тут же перевел свой на иллюминатор.

— Мою маму, как ты уже, уверен, выяснила, звали Елена Виланакис. Ее дедушка был... своего рода Доном — Главой мафии. Влиятельным. Его дети и их дети были практически королевскими особами. Преступление было их правом по рождению. У нас был патриархат, но у женщин тоже были свои места и обязанности. Моя мать была старшей из братьев и сестер, потому и ее роль — значительна. За кого бы она ни вышла замуж, он должен был продолжить семейный бизнес. Предполагалось, что она выберет себе в спутники человека, наделенного политической или экономической властью. Кого-то, вроде Даниэля Саллиса, который самостоятельно смог сколотить состояние и создать свою сеть элитных курортов. Ее родители благословляли и поддерживали их союз.

— Но твоя мама не хотела всего этого. — Эта фраза вырвалась против моей воли, и взгляд Рива тут же встретился с моим. Словно он совсем забыл о моем присутствии.

Я тут же напряглась, предполагая, что разрушила момент.

Однако на лице Рива появилась восхищенная улыбка.

— Да. Ей не хотелось этого. — Он откинулся на спинку сиденья и закинул ногу на ногу. — По иронии судьбы, уровень власти, которого требовали от ее будущего мужа родители, смог позволить принцессе мафии бесследно исчезнуть.

Рив, казалось, немного расслабился, что позволило мне набраться храбрости и спросить:

— Твой отец знал, во что ввязывается?

— Да. Мой отец безумно любил маму. Думаю, он бы даже присоединился к империи Виланакисов, если бы она попросила его об этом. Однако ей не хотелось иметь ничего общего со своей семьей, и отец поддержал ее.

Его лицо просветлело, когда он заговорил о своих родителях. Так сильно, что у меня впервые за многие дни в груди разлилось тепло. Будто солнышко растопило глыбу льда.

— Но твой отец был все время на виду. Он, очевидно, не мог скрыться.

— Верно. Не мог. Но смог спрятать мою маму. Он сделал ей новые документы перед тем, как взял в жены, поэтому никогда официально не был связан с именем Виланакисов. Он никогда с ней не путешествовал. Следил, чтобы его не фотографировали вместе с ней. И тайно приобрел ранчо в Вайоминге. В таком месте, где никто не стал бы искать бизнесмена, подобного уровню Даниэля Саллиса. И уж точно никто не стал бы искать внучку главы мафии. По сути, ее родители были единственными, кто знал, что у юной невесты моего отца было еще одно имя, кроме Елены Кайя.

— Ее родители знали? — Это меня удивило. Особенно после того, как Рив сказал, что от мафии не убежать. — Они злились? Приготовили ей какую-то западню или что-то в этом духе?

Явно удивленный таким заключением, Рив, забавляясь, покачал головой.

— Ты это на телевидении услышала?

— Ну извини, что у меня нет личного опыта общения с мафией.

Саллис усмехнулся.

— Что же. У тебя не совсем нет опыта. Ее дедушка мог бы «подготовить западню» моему отцу. — Рив показал кавычки, когда произнес «подготовить западню». — Тогда он смог бы вернуть маму домой, где ей и положено было быть.

— Ладно, это только наполовину так ужасно, как я думала. — Я остановила себя, когда чуть не улыбнулась Риву в ответ. Едва успела.

— Или он мог убить и ее тоже. Мой прадед славился своей безжалостностью.

Я уж было решила, что Рив шутит. Но когда поняла, что он серьезен, по рукам побежали мурашки.

— Твои родители защищали ее и не рассказали прадедуле-Виланакису, что с ней произошло.

— Именно. Ее родители — мои бабушка с дедушкой — были как все нормальные родители. Они любили свою дочь, и хотя она пошла против всего, во что они верили, хотели, чтобы она была счастлива. И жива. Поэтому, когда мой отец поведал им вполне правдоподобный сценарий смерти от несчастного случая, они притворились, что поверили.

— Они оборвали все связи?

Рив кивнул.

— В ночь, когда мама сбежала с моим отцом, родители обняли ее, попрощались и больше никогда не видели свою дочь. — Саллис будто очнулся ото сна. — Хотя они все же следили за ней издалека. Знали, что у нее есть сын. И смогли связаться со мной, когда родителей убили.

— И так ты оказался в Греции с бабушкой. — Теперь все кусочки мозаики легко сложились в пазл. Это вызвало во мне столько восторга, что я едва не упустила важную деталь. — Ты специально сказал «убили»?

— Да.

Мое сердце екнуло. Я считала, что родители Рива погибли в автокатастрофе, когда ему было шестнадцать лет. Но и предположить не могла, что это было убийство, ведь Саллис ничего не рассказывал, а в интернете такой информации не было.

Как и Эмбер, когда она пыталась успокоить меня насчет Криса, я не знала, что сказать. Поэтому мне понадобилась пара секунд, чтобы собраться с мыслями и спросить:

— Как? — И еще несколько, чтобы добавить: — Почему?

Я предполагала, что Рив скажет, мол это дедушка нашел их. Однако вместо этого он сказал:

— Из своих телешоу ты должна была узнать, что в криминальном мире существуют конкурирующие семьи.

— Да. Узнала.

— И у нашей семьи есть такие конкуренты. Далекие кузены. Семья Ласкос. Один из них прознал о том, что моя мать все еще жива. Понятия не имею, как они об этом узнали. Может, мама проговорилась кому-то из своих друзей. Может, один из членов семьи Ласкос заинтересовался и решил провести расследование. Наверное, мне уже никогда не узнать. Знаю только, что моя мама была легкой мишенью. — Его голос не дрожал, но в глазах плескались боль и скорбь.

— Ох, Рив. — Я редко сочувствовала людям, но за него душа болела искренне. До этого мне всегда хотелось оказаться в его объятиях, теперь же сама жаждала обнять его.

Саллис покачал головой, и я знала, что он пытается выбросить из головы болезненные воспоминания, а не отвергает мое сочувствие.

— Во всяком случае, я, хоть и смутное, но имел представление о своих родственниках по маминой линии. Знал, что они живут в Греции. Поэтому, когда они связались со мной, не сильно удивился. Мне было шестнадцать. Мои родители погибли. У отца не было семьи. У меня не было особого выбора, когда они предложили переехать к ним.

— И ты ничего не знал об их бизнесе? — Каким бы ни был его ответ, итог — неизбежен.

— Не имел ни малейшего представления, — подтвердил Рив. — Однако быстро это понял.

Он наклонился ко мне, как бы подчеркивая свои следующие слова:

— Потому что именно так в нашей семье все и устроено. Нельзя ходить по краю на цыпочках. Лишь полное погружение. А для меня это было как крещение огнем.

Волосы на затылке встали дыбом, когда я осознала правду. И ведь уже давно это подозревала, но отказывалась верить, даже когда увидела совместную фотографию Рива с Микелисом.

— Ты тоже мафиози.

— Я был мафиози, — поправил Рив.

— Ты же сказал, что пути назад нет.

— Полагаю, я исключение.

Я откинулась на спинку сиденья и задумалась, а Рив в это время молчал. Мне казалось, что он опасен, и это была одна из причин, из-за которой он меня притягивал. Он всегда говорил, что, на самом деле, мне не захотелось бы знать правду. Я сомневалась, что Саллис прав. И, в то же время, сомневалась, что не прав.

— Ты не участвуешь в семейном бизнесе? Совсем?

Рив встретил мой взгляд.

— А какой ответ тебе бы хотелось услышать, Эмили?

«Нет». Конечно же «нет».

Я сглотнула комок в горле.

— Ты сказал, что не участвуешь. Сказал, что ушел от них.

Рив чуть заметно кивнул. Потом оперся локтем о подлокотник и подпер рукой подбородок.

— Но я был замешан в нем. В полной мере. Сперва я даже не понимал этого. Сначала просто вместе с кузенами выполнял поручения дяди Никки. Потом сопровождал его во время так называемых «переговоров». Несколько таких встреч, и я стал называть их «разборками». Уверен, ты догадываешься, что на них происходило.

Если все просмотренные мною ТВ-шоу были основаны на реальных событиях, то да, догадывалась. Хотя моей темной стороне стало любопытно. Ей хотелось услышать детали. Но я хотела узнать нечто более важное.

— Ты участвовал в этих разборках или просто наблюдал?

Рив прищурил глаза.

— А ты как думаешь?

Думаю, ты не хочешь, чтобы я знала.

— Думаю, тебе нравится, когда я предполагаю худшее.

Рив рассмеялся.

— Туше́.

Саллис на минуту задумался, и мне пришло в голову, что он был раздосадован тем, что хотел, чтобы я верила в него, как я и сама того хотела. Одна часть меня желала все узнать, желала, чтобы он рассказал правду, какой бы та ни была. Но другая часть не хотела знать, что Рив, как я собственно и думала, опасен. И, в то же время, мне не хотелось думать, что он совсем не опасен.

И если Рив не разрывался между подобными мыслями, то хотя бы меня понимал. Саллис ничего не подтверждал, лишь намекал.

— Я идеально вписался в эту жизнь, — сказал Рив. — Будто так и должно было быть. Словно все это было у меня в генах, что, полагаю, так и есть.

Да, ему это подходило. У него получалось. И он хорошо смотрелся в этой роли.

Однако пора уже было перестать думать о том, как он выглядел. Это нисколько мне не помогало.

Я устало провела рукой по лицу, собираясь с мыслями.

— Что произошло потом?

— Несколько событий. — Рив поменял позу и наклонился ко мне, поставив локти на колени. — Микелис заинтересовался мной. Он был старшим братом моей мамы, и они были довольно близки, пока вместе росли. Он поставил перед собой цель вырастить меня, как когда-то растил своего сына Петроса. Поэтому посылал меня одного на разборки. А когда мне исполнилось восемнадцать, сказал, что у него приготовлен для меня подарок.

Мы влетели в зону турбулентности, и самолет начало трясти, но, уверена, тошнота была вызвана не только этим. Я провела наедине с дядей Рива лишь двадцать минут, но этого времени мне хватило, чтобы понять, насколько этот человек ужасен. Я понятия не имела, какой подарок тот мог преподнести любимому ученику. Но, учитывая богатую фантазию, я, и не зная этого, уже была в ужасе.

Рив заметил, что мне стало некомфортно.

— Ты в порядке? В хвосте самолета есть кровать, если хочешь, то можешь прилечь. — В его тоне проскользнул легкий намек на озорство.

Однако теперь в животе появились новые, более глубокие ощущения, и это всколыхнуло приятные воспоминания, отчего бедра слегка задрожали. В последний раз, когда мы летели на этом самолете, Рив отвел меня в хвост самолета и отвлекал себя от мыслей о Микелисе. О, как бы мне сейчас хотелось отвлечься.

Но нет.

— Все хорошо, спасибо. Продолжай. Ты говорил о подарке.

— Дай знать, если передумаешь, — многозначительно произнес Рив. А потом посерьезнел. — Мы подозревали, что в аварии были виноваты Ласкосы, но не могли найти доказательств. Но Микелис продолжал копать, пока не подтвердил не только их причастность, но и не выяснил, кто именно из Ласкосов организовал убийство. На день рождения он назвал мне имя. Брюс Ласкос.

У меня перехватило дыхание.

— Он хотел, чтобы ты убил этого человека?

Рив жестом показал мне «бинго».

— Микелис сказал, что я могу распоряжаться этой информацией так, как захочу, но мне пора уже показать, что я — часть семьи.

Показать, что он часть семьи.

Так что это был первый раз, когда от него требовали подобного поступка. Какие бы ужасные вещи ни делал до этого, он явно не забирал ничью жизнь.

Я попыталась представить себе эту картину — молодого Рива, у которого всего два года назад отняли любимых родителей, просят разобраться с такой важной, ужасной задачей. Хотя с поддержкой его семьи это должно было ощущаться не столько как бремя, сколько как возможность.

Но да, это все равно убийство. Это должно было испортить его. Черта, перейдя которую, назад уже не вернуться.

Я встретилась с ним глазами и, хотя это было тяжело, заставила себя выдержать его взгляд. Интересно, если смотреть достаточно пристально, смогу ли я разглядеть в его душе шрамы? Потому что убийство человека... Это обязательно оставит после себя какой-то след. Где-то глубоко, в месте, скрытом от посторонних глаз.

Или вовсе и не скрытом. Может, все его шрамы были на виду, прямо передо мной.

— Увидела что-нибудь интересное? — ухмыльнулся Рив.

Я так долго его изучала, что Саллиса это позабавило.

— Не уверена. А я вижу?

— Хотелось бы мне знать ответ на этот вопрос. — Его голос был мрачным, задумчивым, и это задело меня за живое так сильно, что я чуть было не бросилась к его ногам, в подробностях рассказывая, каким интересным образом он все это время действовал на меня.

Однако слишком долго колебалась, и момент был упущен.

— Я сделал то, чего от меня ждали, — продолжил Рив, и в его голосе больше не было тех меланхоличных ноток, что были слышны ранее. — Встретился с нужными людьми. Узнал, где и когда Брюс будет один. Все тщательно распланировал. Между тем в завещании моих родителей было оговорено несколько вещей, которые должны были стать доступными мне в день моего совершеннолетия. Акции и несколько личных вещей. В том числе письмо от мамы, которое она написала, когда мне было всего восемь лет. Она хранила его все эти десять лет, планируя отдать, когда мне исполнится восемнадцать, не зная, что к тому времени уже будет мертва. Его принесли в дом моей бабушки примерно через неделю после моего дня рождения. За несколько дней до того, как я планировал разобраться с Брюсом. Я прочел его, и все изменилось.

Ему не нужно было больше ничего говорить, я и так поняла. Но он все же продолжил:

— Я отказался от своего плана.

Облегчение, охватившее меня, было так велико и неожиданно, что пришлось подавить счастливый смешок. Я была достаточно умна, чтобы понять: это не значило, что Рив никогда не убивал после этого, но была благодарна, что, по крайней мере, эта история закончилась по-другому.

— Это тебя удивляет?

Я пожала плечами. Куда сильнее меня удивила собственная реакция, однако не хотелось признаваться в этом.

— Тогда позволь перефразировать — тебя это разочаровывает? — Казалось, мой ответ вызывал у него не только любопытство. Казалось, он был в отчаянии.

Нет. Я не была разочарована. Рив все еще оставался мне интересен.

Однако этого, увы, я не могла ему сказать.

И вместо этого ответила вопросом на вопрос:

— Что было в том письме? Должно быть, что-то важное.

— Да. И нет. Она мне все рассказала. Историю своей жизни. О том, как влюбилась в отца, почему уехала из Афин. Все. Я уже знал обо всем этом, но не с ее точки зрения. До этого у меня не было четкого представления, почему она ушла. Это была просто необъективная информация, собранная по крупицам от членов ее семьи, и я совершенно не понимал, через что пришлось пройти моему отцу, чтобы изменить жизнь мамы. И зачем. Пока не прочитал это письмо.

Я кивнула, стараясь не думать о том, каким очаровательным, должно быть, Рив был. Юный мафиози, с врожденной склонностью к опасности и беззаконию, и в то же время сентиментальный. Не удивительно, что я полюбила его.

— Письмо нисколько не изменило моих убеждений, — заверил меня Саллис, будто боялся показаться слишком мягким.

— Конечно, нет, — самодовольно произнесла я.

Он усмехнулся.

— Боже, мне было восемнадцать, я сам еще не знал, во что верю. Знал лишь, что любил маму. Так же сильно, как и мой отец. И она написала, что самым лучшим доказательством его любви для нее было то, что он противостоял образу жизни Виланакисов. Ради нее. И добавила, что надеется, что я поступлю так же.

— И поэтому ты ушел. Ради нее. — А я умоляла его поговорить с Микелисом. Сделать что-то, что он оставил позади. Хотела, чтобы он поставил Эмбер, поставил меня выше своей матери. Черт, я чувствовала себя отвратно.

Вот только я видела его на фотографиях с Микелисом, когда ему уже было больше восемнадцати.

— Как ты смог выбраться? Ты же говорил, что дороги назад нет.

— Благодаря Микелису, на самом деле. Он стал главой семьи, когда умер дедушка, и позволил мне оставаться самому по себе. Сказал, что было невероятно печально потерять столько лет с моей мамой, и что мы должны учиться на ошибках. Я общался с ним и несколькими кузенами, когда вернулся в Штаты. Микелис помогал мне, когда я начал заниматься курортами Саллисов. Познакомил меня с нужными людьми, способными помочь мне дать отпор Ласкосам или другим мафиозным семьям, которые могли выступить против меня. Он помог мне найти надежных людей, которым точно можно было доверять.

Еще больше кусочков пазла вставало на свои места.

— Татуировка в виде буквы V у твоего водителя в Лос-Анджелесе. Он один из людей твоего дяди. Ты платишь ему, или он работает на тебя из чувства долга твоей семье?

И вновь Рива удивила степень моей осведомленности.

— Я плачу ему. Сказал же, что бросил бизнес.

Эмбер рядом со мной перевернулась на другой бок. И вновь замерла, дыхание стало ровным и спокойным.

Я перевела взгляд с нее на Рива и увидела, что он пристально меня рассматривает. Словно закончил свою историю и ждал вердикта.

Но он так еще ничего толком не объяснил.

— Микелис сказал, что ты его предал, — сказала я.

— Правда? Наверное, с его точки зрения так и было.

— Предал тем, что ушел из бизнеса? Но ты же сам сказал, что он поддерживал тебя. — Как папочка-Микелис превратился в мужчину, который избил бывшую подружку Рива? Это никак не увязывалось воедино.

— Он поддерживал. Но у его поддержки оказалась цена, и я поздно это понял. Когда встречался с Мисси.

Я жестом показала ему продолжать.

Рив тяжело вздохнул, очевидно, нехотя вступая на эту территорию. Словно хотел, чтобы это осталось за кадром.

— Сперва это были небольшие услуги. Ему нужны были связи. Микелис снабжал Мисси и ее подруг наркотиками, и это еще ладно. Но потом он попросил отмывать для него деньги через курорты.

Рив задумался.

— Хотя попросил — немного не то слово. Потребовал тут подошло бы куда больше. Сказал, что я в долгу перед ним и семьей. Сказал, что в этом заключается моя роль. — Рив опустил взгляд и нахмурился. — Мы продолжали спорить об этом, когда он заговорил о том, что заберет одну из подруг Мисси.

— Заберет? То есть похитит? — Я понятия не имела, почему это так сильно шокировало меня. Ведь знала, что он похищал людей, иначе откуда бы тогда еще взялись все эти женщины?

Рив поджал губы, так что ему даже уже не нужно было подтверждать мои догадки. Выражение его лица говорило само за себя.

— После этого я вычеркнул его из своей жизни. С тех пор он несколько раз пытался поговорить со мной. Петрос сказал, что Виланакис все еще намерен заставить меня отмывать для него деньги. Полагаю, это не самое худшее, что я мог бы делать для него. Но мой отец выстоял, а курорты Саллис — его детище.

— Нет. Не нужно склоняться перед Микелисом. — Хотя, по правде говоря, я не знала, что он мог и чего не мог сделать. Рив ведь был Виланакисом, хотел он того или нет. Каждый его выбор мог иметь последствия, которые я даже не могла себе представить.

Теперь я определенно чувствовала себя полной идиоткой, подталкивая его к разговору с дядей. И была расстроена. Как бы мне хотелось посоветовать ему что-то дельное.

— А что насчет Петроса? На чьей он стороне?

— На своей собственной. Он работает на своего отца, но, в то же время, ему импонирует мое желание держаться подальше от этого бизнеса. Поэтому время от времени он подбрасывает мне косточки.

Косточки. Как, например, когда позвонил Риву и сообщил, что его девушка по глупости осталась наедине с Виланакисом. И я поняла, что Петрос рассказывал ему и про других женщин.

— Именно благодаря ему ты узнал, что Эмбер жива.

— Да. — Рив наклонился ко мне и прищурил глаза. — Но откуда ты узнала, что у меня есть причина думать иначе?

Когда он спрашивал об этом в прошлый раз, я смогла уйти от ответа. Но лгать и дальше казалось уже бессмысленным.

— Однажды ночью я просмотрела твою почту. Ты, должно быть, не удивлен.

— Нет, не удивлен. — Рив откинулся на спинку сиденья, довольно улыбнувшись. — Просто хотел, чтобы ты призналась. — Он выглядел особенно милым, когда становился самоуверенным. И прекрасно знал об этом.

— Что еще ты видела?

— Твои совместные фотографии с Эмбер. Ты выглядел счастливым.

Улыбка Саллиса погасла.

— Наверное, мы были счастливы. — Он перевел взгляд на Эмбер и пристально изучал ее, будто ему казалось, что он упускает какую-то важную деталь.

Я пожалела, что заговорила о ней, и, одновременно, не жалела. Потому что точно так же, как Рив был Виланакисом, хотел он того или нет, так и Эмбер являлась частью нашей жизни, хотела я того или нет. И какие бы чувства Саллис ко мне не питал, он почувствовал их к ней первой.

Тепло, которое постепенно разливалось в моей груди в течение последнего часа нашего разговора, испарилось, и на смену ему пришла уже привычная боль.

— Кому ты рассказывал об этом? — спросила я, с трудом скрывая горечь в голосе.

— Почти никому. — Ему хотелось, чтобы его откровенность со мной я считала подарком.

Но так не пойдет.

— Ты рассказывал Эмбер? Она знала обо всем этом, когда уходила к нему?

Прошло мгновение.

— Да.

— Почему же ты мне сразу не рассказал? — Моя боль была очевидна и невыносима. Если бы он только сказал мне правду с самого начала...

— Ты думаешь, это своего рода подтверждение моих чувств? Услышать эту историю? — Рив говорил тихо, но его голос дрожал и был полон эмоций. — Каждый раз, когда я посвящал кого-то в эту часть своей жизни, все заканчивалось плохо. Взгляни на Эмбер. Мисси. Криса!

— Насчет Криса мы точно не можем быть уверены. — Это была ложь. Конечно же мы знали это. Однако я старалась найти недочеты в его оправданиях, потому что не было никаких оправданий, которые Саллис мог бы дать мне, почему он не рассказал мне то, что поведал Эмбер. Хотя я нуждалась в этом. — И ты думаешь, что твой дядя все-таки замешан в той истории с Мисси?

— Я не знаю, что с ней случилось. Но действительно виню его за то, кем она стала. Он соблазнил ее своими наркотикам и властью так же, как и меня когда-то. И в итоге затребовал бы плату. Это ты хотела, чтобы я рассказал тебе?

— Я хотела, чтобы ты мне открылся, и точка!

— Я и открылся. Больше, чем кому-либо. Я уже говорил тебе об этом. — Язык его тела, низкий голос, взгляд, пронизывающий меня насквозь, — все в нем говорило о том, что Рив нуждается в моем доверии.

— Что было в письме? — Я бросила ему вызов, вероятно, доказывая его теорию, что мне всегда чего-то недостаточно. Хотя всего лишь искала повод еще позлиться. Так было гораздо легче ненавидеть его, особенно когда он был рядом.

— Ничего, — ответил Рив, как я и ожидала.

— Именно так я и думала.

А потом он удивил меня.

— Твое имя, — тихо произнес Саллис. — Твое настоящее имя. И больше ничего.

Рив разыграл свой главный козырь. Мне нечем было ответить на это. Вероятно, он победил.

Я откинула голову на спинку сиденья и крепко вцепилась в подлокотники, будто могла вывалиться из кресла. Мир кружился, в душе разразилась буря, и я знала, что независимо от того, что скажу дальше, было уже слишком поздно спасать себя от любви Рива Саллиса. Искренней любви. Все, что, как я думала, он делал ради того, чтобы защитить Эмбер, на самом деле он делал для меня.

И как я могла оттолкнуть его?

Но ведь и Эмбер тоже поступала так ради меня.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох. Чтобы не наделать глупостей, вроде того, как расплакаться.

— Мне тебя не хватает, — едва слышно прошептал Рив.

Я покачала головой.

— Не говори так.

— Я скучаю по твоему телу.

Я открыла глаза и увидела первобытную страсть на его лице. Голод.

— Ты скучаешь по тому, что я могу позволить тебе делать с ним.

— Да, — не стал спорить Рив. — Но мне также не хватает и тебя.

Его слова пронзили меня насквозь, разбили на осколки ту личность, которой я когда-то была. Которая знала, кому она принадлежит и кого любит.

Нужно было напомнить себе, кто я есть. Поэтому я повернулась к Эмбер. И вновь к нему.

— Ты не можешь заполучить нас обеих. — И, если верить Виланакису, Саллис не мог спасти обеих.

— Мне и не нужны вы обе.

Нет. Я не хотела это слышать. Не могла.

— Получить ты можешь лишь ее.

Рив продержался пять секунд. А затем вскочил со своего кресла и оперся ладонями на подлокотники моего.

— Это не тебе решать, Эмили. — Его грудь тяжело вздымалась и опадала. — Между нами работает все совсем не так.

Мгновение он постоял вот так — тело напряжено, желваки ходят ходуном. А потом оттолкнулся от кресла и исчез в спальне в хвосте самолета.

Я свернулась калачиком на сиденье и притворилась, что не скучаю по нему.

Несмотря на то, что мы останавливались в Лос-Анджелесе для дозаправки, из-за пятичасовой разницы во времени у нас в запасе был почти целый день, когда мы прибыли на остров. Я придвинулась к иллюминатору и наблюдала за посадкой самолета. Мы приближались к земле, и остров становился все больше и больше, но все равно оставался достаточно маленьким, чтобы почти перед самым приземлением был виден противоположный берег.

Аэропорт представлял собой взлетную полосу и ангар с туалетами и торговым автоматом. К самолету подъехали две машины, когда мы приземлились, и водитель одной из них вышел, чтобы встретить нас у подножия трапа.

— Филипп! — воскликнула я, когда узнала в нем водителя Рива из Лос-Анджелеса.

Он искренне улыбнулся мне и помог спуститься.

— Добро пожаловать на остров Аинопа. — Его средиземноморский акцент странным образом казался уместным и для тихоокеанского края. — Мы с Алексом заберем ваши чемоданы. Пожалуйста, садитесь в машину.

Пока самолет разгружали, мы с Эмбер забрались на заднее сиденье. Через несколько минут один из охранников сел на переднее сиденье рядом с Филиппом. Рив присоединился к нам сзади. Теперь я оказалась посередине. И хотя старалась сжаться, насколько это вообще было возможно, все равно на протяжении всего пути нога Рива касалась моего бедра, посылая по коже электрические разряды.

Чтобы отвлечься от его близости, я не отрывала взгляда от лобового стекла перед собой и расспрашивала об острове.

— А что значит Аинопа?

— Винноцветный. — Клянусь, Рив еще плотнее прижался ко мне. — Так Гомер описал океан в «Одиссее». Мой отец посчитал, что это будет хороший маркетинговый ход для брошюр: «Окунитесь в мир Одиссеи на острове Аинопа», — произнес он на манер телеведущего. — Правда эффект совсем не тот, когда я произношу эту фразу.

Эмбер рассмеялась, и по ее смеху я тут же поняла, что она флиртует.

— А мне показалось это сексуальным.

— Неа. В озвучке у нас мастер Эмили. — Судя по блеску в его глазах, ему также хотелось добавить что-то и про сексуальность.

Я поджала губы, молясь, чтобы Рив прочитал мои мысли и оставил свои комментарии при себе.

Он понял намек, и, кроме тихого вздоха, не выказал никаких других признаков разочарования. Остаток получасовой поездки Саллис рассказывал нам об Аинопе. Показал курорт, когда проезжали мимо, в частности, где находились спа и торговый центр. Объяснил, куда ведет каждая из боковых дорог, ответвляющихся от главной.

— Эта дорога ведет к холму, — сказал Рив. — До его вершины можно прогуляться и из дома. С него открывается потрясающий вид. В ясный день можно увидеть противоположный берег острова.

Не думаю, что он случайно задел мою грудь рукой, когда наклонился, чтобы указать на этот холм. Я задержала дыхание, злясь на то, как сильно меня это возбудило, и на то, что Рив об этом наверняка знал, ведь мои соски затвердели, будто стремились дотянуться до его руки. И если раньше я еще сомневалась, то сейчас была абсолютно уверена в том, что мы, может, и попали в рай, но быть здесь вместе с Саллисом, чьи прикосновения так мучительно воспламеняли мое тело, — это может стать для меня настоящим адом.

Резиденция Рива располагалась не на берегу, как я себе представляла. Напротив, она находилась на горе, и подобраться к ней можно было лишь через охраняемые ворота и далее по обсаженной деревьями подъездной дороге, которая вилась вверх по склону горы. И, наконец, на вершине с одной стороны показалась площадка с домом, а с другой — открывался такой захватывающий вид, что я не могла поверить, что на острове могло найтись что-то еще более красивое.

Расположение особняка было очень удачным. Он был построен на уступе горы, так что с трех сторон открывался потрясающий вид на океан. И оказался грандиознее, чем тот, что в Лос-Анджелесе, однако интерьер был все таким же простым и красивым. По словам Рива, этот вытянутый одноэтажный дом с множеством внутренних двориков — очень безопасен. И у меня возникло ощущение, он имел в виду, что не только от ураганов и штормов. В любом случае, было легко понять, почему он считал это место самым надежным.

Как только мы выбрались из машины, Рив сразу же занялся делами и, полагаю, новостями от Анатолиаса о предпринятых им мерах против Микелиса. Он исчез у себя в кабинете, поэтому Филипп предложил показать нам с Эмбер наши комнаты.

— Нет необходимости, — в своей типичной манере общения с прислугой произнесла Эмбер. В ее голосе присутствовали нотки превосходства. — Полагаю, Рив подготовил для нас комнаты в восточном крыле дома?

— Да, — подтвердил Филипп, почтенно кивнув ей головой. — Я постараюсь убедиться, чтобы ваши вещи немедленно отнесли туда.

Проходя мимо, я поблагодарила Филиппа вместо Эмбер и последовала за ней к главному входу.

— Это парадная гостиная, — сообщила она, указывая на пространство за главным входом. — За ней расположена кухня. Весь периметр дома окружен такими вот открытыми переходами.

Под открытыми переходами подразумевались коридоры, у которых отсутствовала внешняя стена. Я последовала за Эмбер, когда она пошла по холлу налево.

— Дом состоит из трех частей, которые связаны между собой внутренними двориками. Вот первый.

Здесь внутренняя стена перехода была ниже, а дальше располагались дополнительная столовая и развлекательная зона.

Следующая часть дома, мимо которой мы проходили, была не так открыта, поэтому я не могла увидеть, какие комнаты находились внутри.

— Здесь расположены кабинет и главная спальня. На противоположной стороне также имеется своя мини-кухня. Это, в общем-то, личная территория Рива.

Я постаралась не обращать внимания на то, что он находился так близко, за этой стеной.

— Но здесь нет окон. Мне кажется, что из спальни Рива должен открываться самый лучший вид.

— Да? Но это самая защищенная зона в особняке. Полагаю, она окружена самыми толстыми, непробиваемыми стенами. Это фактически бункер. Но внешнюю стену кабинета можно поднимать, как гаражную дверь. Хотя Рив почти всегда держит ее закрытой. Ты же его знаешь — вся это фигня с секретностью.

Да, я знала его. И ненавидела тот факт, что и она тоже.

Снова открытый коридор, и на этот раз мы свернули во внутренней дворик.

— Это бассейн с подогревом, также тут есть джакузи. — Она указала мне на последнюю часть здания. — А там комнаты для гостей.

В ту часть дома вели две двери. Между ними находились душевые, а за ними, как я догадалась, были раздевалки. Она провела меня к ближайшей двери, и мы прошли мимо раздевалки. Дальше находилось огромное пространство.

— Это все спальни, — сообщила Эмбер, указывая на многочисленные двери. — Кроме той двери, за ней, как видишь, спортзал. Наши комнаты на противоположной стороне. Лучшие в доме.

Она открыла дверь в одну из них, и я не сдержала восторженного возгласа. Одна из стен была сделана из стеклянных раздвижных панелей, открывая потрясающий вид на океан. За спальней был внутренний дворик. Второй бассейн тянулся по всей длине здания и выдавался над скалой за ним.

Я прошла в комнату и осмотрелась.

— Это... потрясающе, — выдохнула я, не в силах подобрать подходящих слов, чтобы описать пейзаж.

Я вышла на крытую веранду и Эмбер присоединилась ко мне.

— Здесь такие же стены, как в кабинете. Их можно закрыть, если хочется уединения на ночь. Та комната, на другом конце — моя. Мы практически соседи.

Мне пришлось проглотить появившийся в горле ком, прежде чем я смогла заговорить.

— Как в старые добрые времена.

Когда-то я мечтала, чтобы мы с ней вот так жили всегда. Вместе, в подобном элитном месте. Чтобы о нас заботились, и мы ни в чем не нуждались.

— Ты права. — Легкий порыв ветра откинул волосы с щеки Эмбер, открыв взору улыбку, которая озарила ее лицо. Она повернулась ко мне. — Ну, не совсем как в старые добрые времена.

Потому что на этот раз останется только одна из нас. На мгновение я и забыла об этом.

— Да, ты права, — согласилась я, все еще улыбаясь, несмотря на боль в груди. Это было похоже на медленное падение, словно бумажный самолетик был привязан к моему сердцу, моей надежде и воздушному шарику оптимизма, который я продолжала наполнять и поддерживать, и теперь он был выброшен на ветер. И понемногу отдалялся, унося с собой все то чудесное, что было между нами с Эмбер.

Позади нас послышались шаги по каменной плитке холла.

— Это Филипп, — сказала Эмбер. — Пойду, скажу ему, где чьи вещи. — Она повернулась, чтобы уйти.

— И все же, — крикнула ей вдогонку я, — то, что похоже на старые добрые времена, мне нравится.

— Мне тоже. — Эмбер исчезла в холле, и я напомнила себе, что, хотя в падении есть своя красота, бумажные самолетики никогда долго не летают. Рано или поздно, я должна была упасть.

Целый день мы провели, устраиваясь и распаковывая вещи. Рив отсутствовал и на обеде, и на ужине, но благодаря четырем охранникам, Филиппу, Алексу и двум служанкам в доме было не так уж и одиноко. Пока все остальные ужинали внутри, мы с Эмбер взяли еду с собой на веранду рядом с кухней. И когда милая полинезийская девушка налила мне бокал мерло и поставила бутылку на стол, я протянула ее Эмбер.

— Какая ты непослушная, — сказала она, подмигнув мне. Эмбер вылила воду из своего бокала на землю и налила вино. — Рив бы этого не одобрил.

— Конечно нет.

Я знала, что Эм предположила: раз уж я пренебрегла запретом Рива, это дает ей больше власти надо мной, чем Саллису. И я позволила ей в это верить.

По правде говоря, я и сама не понимала мотива своего поступка. Он, скорее, касался Рива, нежели Эмбер. Я испытывала некое моральное удовлетворение при мысли, что утру ему нос, пусть даже он об этом не узнает.

После ужина мы тусовались в комнате Эмбер, как давние подружки на ночевке. Я добыла на кухне вторую бутылку вина и, к тому времени, как мы ее прикончили, чувствовала себя больше уставшей, чем навеселе.

Будто почувствовав, что я засыпаю на ходу, Эм встала с кровати, на которой мы лежали, и потянулась.

— Пожалуй, приму ванну.

— Хорошо.

— Или можем полежать в джакузи, если ты присоединишься ко мне.

Я подавила зевок.

— Как-нибудь в другой раз, ладно? Я не спала в самолете, как некоторые. И теперь разница во времени меня просто убивает.

— Тогда спокойной ночи?

— Только сначала мне нужно набраться сил, чтобы встать с этой кровати.

Эмбер вытащила из одного ящика комода трусики, а из другого — облегающую ночнушку. И я постаралась не думать о том, зачем она заказала через интернет что-то настолько сексуальное.

«Не думай», — повторяла я себе. Видимо, она планировала соблазнить Рива. Рано или поздно мне придется привыкнуть к тому, что она спит в его постели.

— Не спеши, — сказала она. — Можешь оставаться в моей постели сколько захочешь. Чувствуй себя, как дома.

Ага, потому что она, вероятно, не планировала спать здесь.

У двери Эмбер остановилась.

— Но если к тому времени, как я вернусь, ты уже уйдешь, то я люблю тебя и желаю сладких снов.

Ее признание одновременно ласкало и царапало, как любимый шерстяной плед, потерявший мягкость из-за многочисленных стирок. Я знала, что она меня любила, и эти слова согревали мою душу, но в то же время мне было не по себе, и я не знала, как реагировать и что ответить.

Она задержалась в дверях, видимо, ожидая, что я верну ей признание.

— Взаимно, — единственное, что я смогла из себя выдавить.

К счастью, этого хватило. Она ухмыльнулась и закрылась в ванной, а минутой позже послышался шум воды.

С усталым стоном я приняла сидячее положение и замерла, заметив торчащий из расстегнутой сумки предмет.

Я всегда уважала личное пространство Эмбер, хотя она не всегда отвечала мне тем же. Но любопытство и беспокойство взяли верх, и, прежде чем хорошенько все обдумать, я потянулась к сумке и вытащила предмет, который привлек мое внимание, — полную упаковку таблеток. Две упаковки, вообще-то. Под первой лежала и вторая. Даже не открывая, я уже знала, что это за таблетки — оксикодон.

— Вот черт, — тихо выругалась я.

И сразу было понятно, откуда она их взяла. Обе баночки были выписаны на имя Бад Гринвуд. Бадди. Он не просто передал ей сигареты. Он передал ей наркотики.

Я отсчитала секунды, которые отбивали часы на стене, пока решала, что же делать с этим открытием. Прошло уже сто двадцать, прежде чем я решила, что две минуты — это слишком долго для размышлений. Две упаковки оксикодона — это серьезно. Это было не то же самое, что втайне выпить две бутылки вина.

Со своей находкой в руках я отправилась на поиски Рива.

Я пересекла дворик между восточным крылом и центральным зданием. Увидев, что свет в кабинете выключен, я прошла через открытую дверь в спальню, сообщая на ходу:

— Не поверишь, что я только что нашла у Эмбер в комнате.

И только потом поняла, что в комнате пусто.

А затем появился Саллис. Вышел из ванной с влажными волосами и в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер.

— Что ты говоришь?

— Ой. — Мой взгляд скользнул по его груди, кубикам пресса и ниже, к косым мышцам живота, которые исчезали под белой махровой тканью. Каждый миллиметр обнаженной кожи, влажной и блестящей, так и манил меня провести по ней языком.

Пальцы покалывало, будто они помнили ощущения. Я почти чувствовала его подтянутое тело под ними.

Вот только в моих руках был не Рив, а две запечатанные пластиковые баночки наркотиков, найденные в спальне женщины, которая должна обладать этим мужчиной вместо меня.

Я отвернулась, отводя взгляд.

— Извини. Не знала, что ты был в душе. Я вернусь позже.

— Но теперь я не в душе.

Мне даже не нужно было поднимать на него взгляд, я буквально почувствовала, как он ухмыльнулся.

— Все нормально. Это может подождать до завтра. — Я направилась к открытой двери, двигаясь, словно сквозь густую патоку. Мне кажется, или с тех пор, как я вошла, расстояние будто удвоилось?

И успела сделать от силы шага три, когда Рив произнес то слово, которого я и боялась, и надеялась услышать:

— Останься.

В ответ я лишь покачала головой, однако будто приросла к месту.

— Мне нужно уйти.

— Я сказал тебе остаться.

И он использовал тот самый командный голос. Тот, который превращал мои внутренности в желе и заставлял мою киску пульсировать. Тот, которому я даже в мечтах не могла не повиноваться.

Но мне нужно было это сделать. Нужно было быть сильной.

— Рив... — умоляла я, только не знала, о чем просила. Чтобы позволил мне уйти? Да. Но в то же время — нет. Потому что независимо от того, насколько сильно я верила, что это правильно, мне не хотелось просить об этом. Одно дело уйти. И совсем другое — попросить его выгнать меня. Ведь я не могла это сделать. Верно?

Неважно. Рив бы все равно не послушал меня.

— Повернись, — скомандовал он, и я послушалась.

Я опустила взгляд и принялась изучать плитку под ногами, изготовленную из неглазированной керамики, как и во всем остальном доме. Только здесь преобладали серые и темно-коричневые цвета, а во всех остальных комнатах — песочный.

— Посмотри на меня, Эмили.

Я медленно подняла взгляд, будто он был безумно тяжелым. Таким тяжелым, что на это понадобились все мои силы. На самом деле, я догадывалась, что увижу, когда сделаю это. И старалась не торопиться, хотя по спине бежали мурашки. От страха, потому что не хотелось видеть то, что Рив хотел мне показать. От предвкушения, потому что хотелось увидеть это сильнее, чем что-либо другое.

И вот я смотрела на эрекцию Саллиса, а брошенное полотенце лежало у его ног.

У меня перехватило дыхание. Я возбудилась только от одного его вида. Голый и возбужденный. Мои соски напряглись и затвердели, как две горошины, а тонкая ткань между ног стала влажной и только мешала. И ночь, которая еще минуту назад казалась холодной, стала жаркой и душной.

Рив опустил руку и скользнул ладонью по члену, обхватив его у основания.

— Смотри, — голосом, не терпящим возражений, произнес он. Но это было вовсе необязательно, потому что мой взгляд и так был намертво приклеен к его ритмичным движениям.

— Сказать тебе, что я представляю себе, пока делаю это? — Его голос был как помеха. Словно нежеланный гость в сцене, которую и так было трудно смотреть.

Но я не могла отвести взгляд. Не могла шевельнуться. Но смогла выдавить из себя одно несчастное слово:

— Нет.

— А мне кажется, что стоит. — Он дразнил меня, и это было на грани жестокости, что усилило мое желание еще на градусов десять. — Разве ты не хочешь узнать, что меня так сильно возбуждает? Какие мысли?

— Нет. Не хочу. — Как бы мне хотелось, чтобы это было правдой.

— Хм-м-м. Я тебе не верю. — Его движения замедлились, он передвинул ладонь выше и стер капельку смазки, а потом вновь провел ею по члену.

Боже, это так сексуально. И дверь была открыта настежь. Кто угодно мог войти. Она могла войти. И что же я за человек такой, если эта мысль еще больше меня возбудила?

— Тебе хочется смотреть, — произнес Рив, лениво совершая ритмичные движения. — Но не уверена, хочешь ли ты услышать, что я думаю именно о тебе, когда трогаю себя. Или чтобы я сказал, что думаю об Эмбер. Так ведь?

Я покачала головой, не в силах больше сказать «нет».

— Что ж, возможно, ты разочаруешься. Но я думаю не об Эмбер.

Он шагнул ко мне, а я, на автомате, от него.

— Не ее губы я представляю, обхватывающими мой член.

Еще один шаг ко мне и шаг от него.

— Или тугую киску, доводящую меня до оргазма. Не ее светлые волосы я представляю в своей руке.

Рив ускорился, а я все отступала и отступала, пока не уперлась в стену, что идти стало больше некуда.

Он самодовольно улыбнулся, будто кошка, которая собирается броситься на мышку.

— Это не Эмбер издает такие милые стоны.

Я вздрагивала каждый раз, когда он произносил ее имя, и периодически бросала взгляд на дверь, отчасти желая увидеть Эм в проеме, и лишь отчасти разочаровываясь, когда оказывалось, что ее там нет.

— Тот тихий крик удовольствия, который больше похож на стон боли — ты понимаешь, о каком я говорю? Ты замечаешь вообще, когда издаешь его?

Я и сейчас издавала его? Я больше не осознавала себя. Все, что знала — этот момент мучителен.

— Это не Эмбер умоляет меня войти в нее.

Я уронила баночки на пол и закрыла ладонями уши.

— Я не слушаю тебя.

Теперь он был всего в нескольких сантиметрах от меня, но резко остановился.

— Опусти руки. — Дразнящий тон исчез и на смену ему пришла горечь. — Или я свяжу их у тебя за спиной.

Это должно было быть наказание. И так и было, вот только заключалось оно не в самой угрозе, а в том, как трудно было ему противостоять.

— Не трогай меня, — взмолилась я. — Ты не можешь меня трогать.

— Не могу?

На этот раз я яростно покачала головой, вот только не имело значения, насколько уверенно я протестую. Если бы Рив захотел прикоснуться ко мне, он бы прикоснулся. И это никогда не было бы насилием, сколько бы раз я ни говорила «нет». Потому что мы оба знали, что, несмотря на возражения, мне хотелось, чтобы Саллис прикоснулся ко мне. Больше всего на свете.

Он почти полностью сократил расстояние между нами.

— Ты несерьезно. Ты не можешь диктовать мне, что делать, а что нет, с тем, что принадлежит мне.

Силы меня покинули. И если бы не опора, то я бы точно упала.

Рив оперся рукой в стену позади меня, прямо возле моей головы, и наклонился так близко, что его губы оказались в миллиметре от моего уха.

— Скажи, что я прав.

Я сглотнула, а на глаза навернулись слезы.

— Ты прав.

— Хорошая девочка. — Он улыбнулся одним уголком губ. Все еще опираясь одной рукой о стену, Рив взглянул вниз. Туда, где другой рукой удовлетворял себя. — Я награжу тебя за то, что ты такая хорошая девочка. Можешь перестать переживать о том, что я могу с тобой сделать. Я не трону тебя. Не стану заполнять твой ротик своим членом, хотя мог бы. Ты знаешь, что мог бы. Не сожму твою грудь и не войду в тебя пальцами. Не буду лизать складочки возле очаровательного клитора.

Каждое его слово царапало, ударяло и оставляло шрам. Я жаждала прикосновений, о которых он говорил. Всего того, что он отказался делать. И я знала Рива достаточно хорошо, чтобы понимать, что пока не попрошу, он ничего не сделает. Это его тайное оружие. То, что отличало его от других мужчин, которые у меня были до него. Рив не позволил бы мне просто взять то, что он давал. Ему хотелось заставить меня желать. Заставить согласиться.

— Я лишь заставлю тебя смотреть. — Он тихо прорычал эти слова, так близко у моей кожи, что волоски на шее встали дыбом. — Смотреть, как я трогаю себя.

— Хватит! — крикнула я, удивив этим даже себя.

Рив замер.

Я закрыла глаза, и по моим щекам потекли слезы.

— Пожалуйста, хватит. Я больше не могу так. Прекрасно же знаешь, я сделаю все, что ты захочешь. Знаешь, что обладаешь надо мной такой властью, но умоляю, хватит.

Саллис молчал, но я чувствовала, что он не сдвинулся с места. Собравшись с духом, я открыла глаза и сосредоточилась на воображаемой точке над его ухом.

— Если ты продолжишь делать это, — задыхаясь, выдавила я, — то она узнает, что у нас все еще есть чувства к друг другу, и это ее уничтожит. И меня тоже. Но не так, как ты хочешь сломить меня.

Это все, что я раскрыла ему. А что делать с этим, решать ему самому. Я больше не собиралась сражаться. Не могла. Это были последние крохи моей выдержки, но решимость понемногу улетучивалась.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем Рив убрал руку от стены, а затем отчаянно ударил в нее кулаком.

— Черт возьми, Эмили, — прохрипел он. — Я не хочу тебя терять.

— Знаю. Ты никогда меня не потеряешь. — Как и Эмбер никогда меня не потеряет. — Вот почему я прошу тебя отпустить меня.

Рив выпрямился, и по его глазам я увидела, что он борется с собой. Он устало провел рукой по подбородку.

— Нет, — через несколько долгих секунд произнес Саллис. — Я не могу этого сделать. Прости. Но я не могу отпустить тебя.

— Рив... — Я больше не умоляла. Я принадлежала ему, и только Риву было решать, оставить меня или прогнать. И он решил оставить меня.

Вот только он продолжил:

— Я не могу отпустить тебя, но могу и дальше давать тебе пространство. Если это именно то, что тебе нужно.

— И ты больше не будешь этого делать? Не будешь наседать на меня? — Я не знала, радоваться мне или плакать.

— Не буду наседать на тебя. — Он казался таким же разбитым, как и я. — Пока не позволишь.

— Что, если я никогда не позволю?

Он встретился со мной взглядом и со всей торжественностью поклялся:

— Позволишь.

Потом еще ненадолго задержал на мне взгляд, а затем повернулся спиной и направился в ванную, по дороге подобрав брошенное полотенце.

Не медля ни секунды, я подхватила баночки с пола и стремглав вылетела из комнаты.

Всю дорогу до спальни мои ноги дрожали. Я бросила баночки на дно сумки, выключила свет и в одежде забралась в кровать. Через секунду вскочила и закрыла дверь на замок. Рив отпустил меня сегодня ночью, но я сомневалась, что он сможет держаться от меня подальше.

И, если уж на то пошло, себе я тоже не доверяла.

Прошло несколько дней, и мы вошли в привычный ритм жизни. Большую часть времени я проводила на веранде в крыле дома, которое делила с Эмбер, читая отвратительные сценарии, которые присылал мой агент. Если бы я смогла выбрать что-то хотя бы наполовину приличное, прежде чем вернусь в августе на съемки «Следующего поколения», то, возможно, получила бы хороший шанс по продвижению в карьере актрисы. Чтобы использовать не только свой голос. Это было хорошее начало планирования того, что будет дальше. Когда вернусь в Лос-Анджелес. После Рива.

На данный момент я избегала его, как и перед отъездом с ранчо. Очевидно, он тоже избегал меня. А вот Эмбер, в свою очередь, старалась проводить с ним как можно больше времени. И, к счастью, не хотела, чтобы в этот момент я находилась поблизости. Обычно они завтракали вместе, я с Эм обедала. А в те редкие случаи, когда Рив присоединялся к нам за ужином, я старалась побыстрее убежать, оставляя их наслаждаться всем, что бы они не собирались делать после. Потом плавала в теплом бассейне. В том, который находился во дворике недалеко от спальни Рива. И всегда исчезала в своей комнате до того, как они закончат ужинать. Не хотелось знать, во сколько Эмбер вернется к себе. Если вообще вернется.

Мы пробыли на острове уже почти неделю, когда Эмбер, наконец, упомянула те баночки. Просмотрев последний присланный агентом сценарий, я выключила компьютер. Настроение было отвратительное. Отчасти из-за того, что сценарий оказался ужасным. Отчасти поскольку Эмбер задерживалась на завтраке с Ривом. И отчасти потому, что я устала пытаться не думать о нем. В дневное время суток я прекрасно справлялась с этой задачей, а вот вечером, когда оказывалась в своей комнате, не могла не думать о нем. Мне его не хватало. Я притворялась, что не слышала его шагов по плитке, тихого стука в дверь и дерганья дверной ручки.

Утомительно. Все это. И излишне говорить, что я также плохо спала.

Поэтому, когда Эмбер подошла к моему шезлонгу на час позже того времени, когда обычно заканчивала завтрак, я уже находилась на грани нервного срыва.

Не здороваясь, она сообщила:

— Ты нашла мои таблетки. — Это было обвинение, и, судя по голосу, она готова была со мной поругаться.

Я взглянула на нее из-под очков.

— Твои таблетки? На этикетке было не твое имя.

Ее вздох напомнил мне сопливого подростка, уставшего от гиперопеки своих властных родителей. Или наркомана, у которого закончились правдоподобные оправдания.

— Мне их дал Бадди.

Я сняла очки и бросила на нее такой взгляд, который ясно говорил: «Скажи мне что-то, чего я еще не знаю». Когда она промолчала, я спросила:

— В обмен на что?

Она еще раз вздохнула. Более раздраженно.

— А это важно?

— Важно. Он может работать на Виланакиса. Он мог убить ту собаку. И эти таблетки могут нести опасность. — Не то чтобы они были бы безопаснее для здоровья, вручи их ей кто-то другой.

Эмбер закатила глаза — очередной жест подростка, который желает казаться взрослым.

— Бадди не работает на Виланакиса.

— Откуда ты знаешь?

— Поверь мне. Знаю. — Судя по тому, насколько она была в этом уверена, полагаю, Эм куда ближе была знакома с Бадди, чем я сперва думала. Готова поспорить на деньги, что в обмен на его болеутоляющие, она пообещала встать на колени.

Что еще больше ухудшило мое и без того поганое настроение. Если она искренне хотела наладить отношения с Ривом, то ей не стоило творить дела у него за спиной. Тем более с наркотиками, особенно учитывая, что Саллис хотел помочь ей избавиться от зависимости.

Мне хотелось надеть очки обратно, чтобы больше ее не видеть.

Но она плюхнулась на соседний шезлонг, а ноги поставила на землю так, чтобы сесть лицом ко мне.

— В любом случае, — уже миролюбивее произнесла она, — я подняла эту тему по другой причине.

Я приподняла голову и внимательно посмотрела на нее.

— Тогда зачем? — Была только одна причина, по которой она могла поднять эту тему. И она дурочка, если думала, что я не понимаю, к чему все это шло.

Эмбер смущенно пожала плечами.

— Только хотела сказать, что не принимаю их. И не планировала.

Она была серьезна, раскаивалась, и я от души сочувствовала ей, несмотря на огромную трещину, пролегшую между нами. Перебросив ноги через бортик шезлонга, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, я спросила:

— Тогда зачем они тебе?

Эмбер глубоко вдохнула и выдохнула. И это был совсем иной вздох, чем минуту назад. Искренний. Словно это была девушка с тяжелым грузом, которая впервые за десятилетие присела отдохнуть.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы поднять на меня взгляд, и еще несколько, чтобы ответить.

— Просто на всякий случай. Понимаешь? Если будет совсем тяжело.

— Совсем тяжело что? — Я старалась проявить сострадание, но все, о чем могла думать, это о ее словах тогда на крыше в Джексоне. Мол она позвонила мне, потому что хотела свести счеты с жизнью. И если именно по этой причине Эмбер держала у себя эти таблетки, то я буду к ней и добра, и зла одновременно.

— Слишком сложно избавиться от зависимости? Или жить?

Она вздрогнула, будто я ударила ее. А потом тут же начала обороняться.

— Не будь ко мне так жестока. Я пытаюсь быть честной.

Я заставила себя сделать глубокий вдох.

— Извини. Я... — Все еще злюсь, и не могу ничего с собой поделать.

Но злость не поможет решить проблему.

— Я беспокоюсь о тебе. Вот и все.

— Знаю. — Она потянулась, чтобы взять меня за руку. — Мне жаль. Правда. Как я и сказала, они были у меня лишь на всякий случай. Не более. С ними я чувствовала себя в безопасности. Но я не собиралась использовать их.

— Отлично. — Я почти поверила ей. И сжала ее руку. — Рада это слышать.

Эм улыбнулась.

— И спасибо, что не рассказала Риву. — Я приподняла бровь, гадая, откуда у нее такая уверенность. Эмбер объяснила. — Если бы рассказала, то он бы поднял эту тему, а не я.

— Логично. — Я усмехнулась, глядя на наши переплетенные пальцы, радуясь, что не успела рассказать Саллису о таблетках. Кроме того, я испытывала неловкость из-за того, что думала, будто разговор пойдет в другую сторону.

А потом Эмбер добавила:

— Итак?

Я вновь взглянула на нее и приподняла бровь, хотя знала, что она хотела. Ей нужно было спросить. Если она собиралась быть такой смелой, то пусть не ходит вокруг да около. Пусть спросит прямо.

И она так и сделала.

— Можешь вернуть их мне?

Хотелось сказать ей, что я выбросила таблетки. Солгать было бы легче. Но, вместо этого, просто ответила:

— Нет.

— Ха-ха. Очень смешно.

Я позволила ей посмеяться. А почему нет? Я никогда раньше не противостояла ей в этом. Да и вообще хоть как-то.

Она перестала смеяться, и я мрачным голосом сообщила:

— Я не шучу. Нет. Ты не получишь таблетки обратно.

Эмбер убрала руку с моих колен.

— Ты не можешь держать их у себя. Они мои.

— Нет. Вообще-то нет. Если хочешь подключить в спор третью сторону, то можем позвать Рива. — Я и сама удивилась уверенности и авторитету, которые прозвучали в моем голосе. И гордости.

Эмбер повернулась и откинулась на спинку шезлонга, подтянув к себе колени и сложив руки на груди.

— Ты на его стороне. Ну конечно.

Возможно, я слишком переоценила ее, когда назвала подростком. Она вела себя как человек куда младшего возраста.

— Я не на его стороне, Эмбер. Я на твоей стороне.

— Не знаю, что ты мне пытаешься впарить, и на чьей ты там стороне, но точно не на моей.

— Тогда я на своей стороне. Впервые. — Я встала, нуждаясь в сохранении самообладания, что теперь могла сделать, лишь возвышаясь над Эмбер. — Не хочу, чтобы эти таблетки оставались у тебя. Не хочу, чтобы ты понемногу себя уничтожала, не хочу, чтобы у тебя был этот вариант на всякий случай. Потому что это причинит мне боль. Много боли.

Эмбер глядела куда-то вдаль, надув губы.

Я ненавидела это. Ненавидела, когда она была несчастна. Ненавидела, когда она была недовольна. Мной.

Я изо всех сил противилась желанию побежать в комнату и принести эти баночки, чтобы вернуть их ей и молить о прощении. Уже слишком долго я себе это позволяла. Но это время закончилось.

— Вперед, можешь злиться на меня, если хочешь, — произнесла я, чувствуя себя смелее с каждой секундой, — но помни, что именно такой ты хотела меня видеть. Именно такого человека ты создала, когда отпустила меня много лет назад. Человека, который умеет за себя постоять. Конечно, такой я стала только сейчас, но это все равно считается. Если ты ждала чего-то другого, то мне жаль тебя разочаровывать.

Она все еще дулась. И продолжала игнорировать меня.

Чем дольше я продолжала стоять здесь, тем быстрее моя злость растворялась в чем-то более добром и менее напористом. Нужно было срочно уходить.

— Пойду на пробежку. — Я немного подождала, пока она ответит. — Эмбер?

Наконец, она взглянула на меня.

— Что? Тебе нужно разрешение?

— Я хочу знать, что у нас все хорошо. — Хотя уже чувствовала, что бесполезно об этом спрашивать. Между нами уже довольно давно было не все хорошо.

С самой что ни на есть натянутой улыбкой она ответила:

— Лучше, чем когда-либо.

Да. Конечно.

Со дня прибытия на остров я уже несколько раз совершала пробежки, поэтому у меня сформировался любимый маршрут. Я обнаружила его для себя в первые дни на Аинопе, когда отправилась изучать остров. Тропинка начиналась на дальней территории поместья, куда можно было спуститься по лестнице, ведущей от каждого из внутренних двориков. Нижний уровень поместья уже сам по себе был практически курортом. Там были теннисные корты и конюшни, а также тропический сад с фонтаном, в котором плавали рыбки. В нашей изысканной тюрьме, конечно, было много развлечений, но поскольку Эмбер, казалось, интересовалась лишь как бы полежать у бассейна, многое я так и не испробовала.

Грунтовая тропинка в саду, однако, была отличным местом, чтобы побыть в одиночестве. Сложный маршрут, вниз по склону горы и обратно, постоянно держал мои мысли в напряжении. Мне необходимо было сосредоточиться на своем ритме и состоянии, чтобы закончить свою восьмикилометровую пробежку за достойное время.

Обычно это помогало мне привести мысли в порядок и улучшить настроение. Как минимум, чтобы оставаться вежливой. Но сегодня я была почти в таком же отвратительном настроении, как и когда начинала пробежку. Поэтому вместо того, чтобы вернуться к дому, решила пройтись по другому пути, скрытому листвой за фонтаном.

Тропа петляла среди густых тропических деревьев не более пятисот метров. Далее взору открылась небольшая поляна с костровой ямой и сиденьями из камня. В дальнем конце полянки склон резко спускался вниз. Это было удивительно красивое место. В таких обычно медитируют и читают. И здесь было очень романтично — тихо и уединенно. Отличное место, чтобы устроить пикник или поваляться в траве.

Так очаровательно и мирно, что меня даже не беспокоили мысли о пребывании тут Рива с бывшими. Ну, по крайней мере, не очень сильно.

Наверное, лучше было не думать об этом.

Вместо этого я подошла к уступу, взялась за перила и взглянула на океан внизу. Обрыв был высотой примерно пятнадцать метров, и заканчивался острыми скалами, выступающими из воды. С одной стороны до самого горизонта тянулся песчаный пляж. Подо мной на скалах стелился поздний утренний туман. Это было впечатляюще, даже немного ошеломляюще быть так высоко. Будто на вершине мира. Легкий ветерок обдувал моей лицо, в нос ударил запах моря. Как можно в этом месте чувствовать себя такой живой, и в то же время такой одинокой? Как можно понимать, что вокруг столько красоты, и не ощущать себя ее частью?

Так чувствовала себя Эмбер, когда оставила мне то голосовое сообщение? Так она себя чувствовала, когда «на всякий случай» оставила те таблетки?

Если да, то, возможно, я могла понять ее. Частично.

Разница была лишь в том, что это чувство не вызывало у меня желания умереть. Мне захотелось вернуться домой и решить, что нужно сделать, чтобы начать жить и перестать чувствовать себя одинокой. Чтобы стать частью прекрасного. Это было новое чувство, основанное, скорее, на действии, чем на реакции. Неужели я становилась кем-то, кто просто не принимает все, что с ним происходит? Как Эмбер?

Если так, то это тоже было что-то новенькое.

Мое внимание привлек блеск золота на земле неподалеку. Сперва я не заметила, потому что оно было частично скрыто травой. Я присела, чтобы взглянуть, и нашла табличку в земле, на которой были выгравированы имя, дата рождения и дата смерти Мисси Матайи.

Мое сердце замерло, когда я поняла, что это за место — утес, с которого упала Мисси. Скалы внизу, перила, которые казались совсем новыми. Даже листва, росшая над тропинкой — это была тропа, заброшенная в последние годы. Все сходилось.

Я встала. Находясь там же, где была она, и чувствуя себя так, как я представляла себе Эмбер, я впервые задумалась, а не совершила ли Мисси самоубийство. Спрыгнуть с утеса в неизвестность — очень пугающий и трагичный способ покончить со всем. Словно полет.

Хотя это слишком драматично. Она с легкостью могла просто упасть. Если тогда здесь не было перил, и Мисси была под наркотой, пьяная, расстроенная, да еще и в темноте.

Или кто-то мог столкнуть ее, полагаясь на то, что ее смерть будет расценена как несчастный случай.

Рив говорил мне, что его не было рядом, когда все произошло. Он был на пляже, изменял ей. И этому были доказательства. Но кое-что в смерти Мисси выбивалось из общей картины. Детали, которые упомянул Крис Блейкли, и на которые в рассказе Саллиса ответа не было.

Шуршание листвы привлекло мое внимание, и я обернулась к тропинке. Проблески чего-то белого подсказали, что кто-то шел сюда. Через несколько секунд на поляне появился Рив. И мой мир озарился светом, будто тучи рассеялись.

Я наблюдала за его приближением, впервые за несколько дней буквально поедая его взглядом. На острове Рив выглядел еще опаснее, чем обычно. В серых брюках на шнуровке, кожаных сандалиях и рубашке кремового цвета нараспашку он выглядел убийственно привлекательно.

Я отвернулась, не в силах больше смотреть на него без душевной боли. Меня бесило, что Рив так потрясающе выглядел. И что он нарушил мое уединение. И что так хорошо при этом смотрелся.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не в силах скрыть раздражение.

Саллис чуть склонил голову.

— Что я делаю в своих владениях?

Я преувеличенно вздохнула, почти как Эмбер чуть ранее.

— Почему ты оказался тут именно тогда, когда здесь нахожусь я? Весь остров — твоя собственность. Тебе необязательно находиться там же, где и я.

Я взглянула на него.

Он, казалось, колебался между двумя ответами, когда, наконец, спросил:

— Хочешь честный ответ?

Я в этом не была уверена.

Он сделал пару шагов ко мне навстречу, спрятав руки в карманы, и, черт, почему он выглядел так горячо при этом?

— Честный ответ, — просто произнес Рив, — заключается в том, что я увидел, как ты сюда пошла, и заволновался.

Он остановился в нескольких шагах от перил.

— Мне бы было куда спокойнее, если бы ты отошла немного от перил.

Его волнение передалось и мне, но я не шелохнулась. Я верила, его беспокоило то, что я стою близко к краю, но он говорил об этом, скорее всего, с определенным мотивом. В основном, ему просто хотелось показать, что он все еще заботится обо мне. Возможно, это нельзя было считать достижением, но на меня ситуация оказала подобный эффект. Меня это тронуло. Сердце сжалось, и я задумалась обо всех возможностях, которые похоронила. Приняла тот факт, что не смогу перестать заботиться о нем в ближайшем будущем. Однако было бы куда проще, если бы он перестал обо мне беспокоиться. Или хотя бы заставил меня поверить в это.

Я была жестока по отношению к Риву. И хотела, чтобы он ответил мне тем же. Следующий мой вопрос породил любопытство и желание повздорить.

— Мисси убили, потому что она узнала, что твоя семья — мафиози?

— Нет. Многие из моих девушек знали о нашей связи с мафией. Это не было чем-то новым. Отойди от края, Эмили.

Я не обратила внимания ни на его просьбу, ни на бабочек в моем животе, которые запорхали в ответ на его волнение.

— Но все ли твои девушки обращались по этому поводу в Интерпол? — Я впервые спросила Рива об Интерполе. Я забыла об этой детали, когда он рассказал мне в самолете историю своей семьи.

Он удивленно приподнял бровь.

— Откуда ты?.. — И тут его осенило. — Крис Блейкли?

— А это важно? — Это был Крис. Он рассказал мне, что слышал, как Мисси и Рив спорили в ночь ее смерти. Она упомянула Интерпол, и Крис предположил, что ее убили, дабы она ничего не рассказала про Рива и его семью.

Но мне не хотелось сейчас думать о Крисе. И уж точно не хотелось думать о том, что, возможно, именно из-за этой информации его и убили. Хотя хотела знать.

— Ты можешь просто ответить на вопрос?

— Нет. Мисси не обращалась в Интерпол. Это сделал я.

Я не смогла скрыть удивления.

— Но зачем?

— Не хочешь присесть и поговорить об этом? Желательно вон там. — Рив кивнул на ближайшую скамью. — На безопасном расстоянии от перил.

— Нам стоит вернуться в сад, чтобы нас видели, и у тебя не возникло соблазна прикоснуться ко мне. — Я подумала, что это поможет мне чувствовать себя так, словно это мой выбор, а не исполнение его прихоти. А может, просто хотела спровоцировать его, показав, что он в действительности мечтает ко мне прикоснуться.

— Ах, Голубоглазка, — произнес он, лукаво улыбнувшись, с не менее лукавым блеском в глазах. — Давай не будем притворяться, что зрители могут каким-то образом нам помешать.

Ну да, было такое.

— Ладно. — Я со вздохом оттолкнулась от перил, притворяясь, что неохотно уступаю ему, хотя, на самом деле, после этой его фразы была готова на что угодно. — Хотя бы рубашку застегни.

Я пошла за ним к каменной скамье и подождала, пока Саллис сядет. Затем села на весьма почтительном расстоянии от него.

Как будто несколько метров пространства могли как-то сдержать нас. Ничем не лучше зрителей.

— Хорошо. Говори. — Я закинула ногу на ногу, стараясь не обращать внимания на тот факт, что он не застегнул ни одну из чертовых пуговиц.

Он пристально посмотрел на меня, показывая, что не любит, когда ему указывали. Но потом начал рассказ.

— Я приехал сюда с Мисси на неделю. В ту неделю, когда она погибла. Микелис и несколько моих кузенов были с нами. Он все давил на меня и давил, а я по глупости понадеялся, что мы приедем сюда, хорошо проведем время, и все ссоры будут забыты. Вместо этого он начал говорить о том, что заберет одного из друзей Мисси. Ей я об этом не рассказал, — пояснил Рив. — Она была слишком взволнована, и мне не хотелось ее пугать. Но знал, что мне нужно разобраться со своим дядей раз и навсегда. Я уже говорил тебе раньше, что из мафии пути назад нет.

— Верно. И все же ты смог уйти. — Его оливковая кожа всегда так сияет на солнце? Будто смазанная маслом. Или это пот.

— Я ведь не ушел, на самом деле нет. — Он, казалось, одновременно и гордился этим фактом, и стыдился. — Перед этим со мной связались ребята из Интерпола, задали несколько вопросов о семье Виланакиса. Спросили, знаю ли я что-то о них. Я отшил Интерпол. А сам стал собирать доказательства нелегальных сделок. На случай, если понадобится. И решил, что на этой неделе воспользуюсь этим.

— И сказал ему отвалить, угрожая Интерполом?

— Можно и так сказать.

Еще несколько кусочков пазла встали на место.

— Поэтому он говорит, что ты предал его.

— Предполагаю, что да. Поэтому.

Я и представить себе не могла, сколько доказательств Рив смог собрать, раз чувствовал себя настолько уверенным.

— Почему он не боится, что ты сдашь его?

— Нашел мое слабое место.

Я вопросительно приподняла бровь, и он объяснил:

— В то время у меня не было людей, которые были бы мне настолько сильно дороги.

Я не сдержала дрожащего вздоха. Он говорил об Эмбер.

Но я ведь не идиотка. Понимала, что это и обо мне тоже.

— В любом случае. — Я заставила себя сосредоточиться на чем-то другом и не обращать внимания на то, как властно Рив смотрел на меня. — Как в это втянули Мисси?

Саллис ухмыльнулся, понимая, какой эффект на меня произвел, и вернулся к рассказу.

— Она подслушала часть разговора. Мисси уже знала, что моя семья занимается нелегальными сделками, но не понимала, до какой степени нелегальными. А узнав, что я ушел из семьи, решила, что таким образом я отрезаю ей последнюю возможность получить наркотики. Мисси была в ярости. Не могла поверить, что я смогу пойти в Интерпол.

— Вы поругались. Крис слышал часть разговора.

— Уверен, что все слышали. — И именно поэтому половина мира считала, что Рив убил Мисси. Все было против него. — Я злился, что она не поддержала меня. Конечно, я не все рассказал ей. Мне казалось, что не стоит.

Очевидно, сокрытие информации всегда было его главной проблемой в отношениях. Но теперь он делился со мной. И я нутром чувствовала, что Рив не делился этим со всеми. Не делился с Эмбер.

И, осознав это, я просто не могла не полюбить его еще немного сильнее.

Но отчаянно боролась с этим чувством.

— И так ты оказался на пляже, где трахал двух других девушек, пока Мисси была... здесь. — Это была самооборона, чтобы не растечься лужицей у его ног. Жалкая, сопливая и жестокая.

— Спасибо за помощь. — Его голос был ровным, но выражение глаз несчастным. — А то вдруг я забыл.

— Верно. Конечно. Вдруг ты забыл. — Я скрестила руки на груди, желая таким образом от него отгородиться. И в то же время желая, чтобы между нами не было никаких преград.

Рив повернулся ко мне, и я увидела, что он боролся с собой. Потом покачал головой, решив, видимо, что не стоит. И встал. Казалось, он вот-вот уйдет.

Отлично. Я выбесила его. Это... просто великолепно.

Внезапно он вернулся.

— Будто то, как я обращался с Мисси, чем-то хуже, чем то, как обращалась с тобой Эмбер.

Я была в легком шоке.

— Намного хуже. Эмбер заботилась обо мне.

— Думаешь, я не заботился о Мисси?

Совсем так не думала. Но мне нужно было бороться. Нужно было быть твердой в своем решении и жесткой.

— Тебя не оказалось рядом, когда она больше всего в тебе нуждалась.

— Эмбер тоже не была рядом, когда ты нуждалась в ней.

Я покачала головой, осознав, что Рив все еще полагал, будто наша дружба закончилась из-за того, что я увела у нее парня.

— Это неправда. Сперва я так подумала, но нет. Она поняла, что только так я смогу оставить ее позади и устроить себе лучшую жизнь.

— Позволив тебе терзаться чувством вины за то, что ты потеряла ребенка, подвергнувшись жестокому изнасилованию?

Я вскочила на ноги, чтобы заступиться за Эмбер.

— Она знала, что для меня лучше.

— Боже, Эмили, ты сама себя слышишь? Скажи, мне вот интересно: ты осознавала, что она тебя держит в железных тисках? Что она заставляла тебя носить ошейник?

Мне не нужно было этого от него. Я не хотела, чтобы он встревал в нашу дружбу. Мои отношения с ней и так менялись, а выжить я могла лишь цепляясь за сокровенное.

— Она знала, что для меня лучше, — повторила я. — Знала, как обезопасить меня. И ей не нужно было для этого удерживать меня.

Это был удар ниже пояса. Тот поступок, когда Рив держал Эмбер взаперти на ранчо, он считал худшим за всю свою жизнь. И Саллис доверился мне, признавшись в этом, а я только что наплевала ему в душу.

И полностью заслужила то бессердечное выражение лица, которым Рив одарил меня.

Черствое и пугающее.

Он осторожно шагнул ко мне, не отрывая тяжелого взгляда от моих глаз.

— Что ты сказала?

Я была не настолько глупа, чтобы повторять это. И достаточно умна, чтобы убежать.

Но Рив сделал выпад и тут же меня поймал. Он держал меня за плечи, а я подняла колено, чтобы ударить его в живот.

Это лишь сильнее разозлило его.

Рив развернул меня спиной к себе, завел мои руки за спину и крепко держал за запястья.

— Последнее время ты ведешь себя как настоящая сучка, Эмили. Если продолжишь в том же духе, то придется обращаться с тобой соответствующе.

Рив толкнул меня вперед, к перилам, и я запаниковала, хотя каждой частичкой души была уверена, что он никогда не навредит мне.

Но разве не волнующе было думать, что он мог бы это сделать?

Я всеми силами с ним боролась, понимая, что на побег у меня нет ни единого шанса. Понимала и обожала этот факт.

— Отпусти меня, — сказала я, пока Саллис прижимал меня своим телом к перилам.

— Нет. — Он немного переместился так, что теперь удерживал мои запястья одной рукой.

Я слегка повернула голову, чтобы посмотреть, зачем он освободил руку, и увидела, как Рив снимал рубашку. Боже, он был сексуален.

Потом отвернулась, опасаясь, что он заметит по моему лицу, насколько я возбуждена. Но это не значило, что я не злилась. Особенно сейчас, когда Рив заставил меня повиснуть над краем. Там же, где запрещал стоять чуть ранее. Когда мои руки были свободны, и я могла держаться за перила, а вид казался захватывающим.

Сейчас же, когда меня удерживало тело Рива, вид казался пугающим.

Я дернула плечами, рассчитывая, что от неожиданности Саллис отпустит меня.

— Не дергайся. — Он так резко дернул меня за запястья, что я вскрикнула.

— Я закричу.

Рив рассмеялся.

— Вперед. Здесь тебя никто не услышит. К тому же, крики меня заводят. Даже сильнее, чем сопротивление.

А теперь я потекла.

— Ты чертов засранец, — со всей искренностью сообщила я.

Он перехватил мои запястья в другую руку.

— Жаль разочаровывать, но трахнуть тебя в попу — не самая лучшая на сегодня идея. Я слишком зол. Ты потом не сможешь ходить, а я не понесу тебя в гору.

— Боже, ты невыносим.

— Сочту за комплимент.

Я покрылась потом, а сердце стучало так сильно, что грудь начала болеть. И вдруг Саллис отпустил меня. Но прежде чем я успела среагировать и сообразить, что делать со свободой, он обернул рубашку вокруг моей шеи. И потянул. Сильно. Он душил меня.

Рив наклонился к моему уху и прошептал:

— Умоляй о моем члене, и тогда я позволю тебе вновь дышать.

Мои руки устремились к шее. Я хваталась за ткань и царапалась, расходуя воздух на бесполезную борьбу.

Конечно же я не смогла бы освободиться. Рив держал меня слишком крепко, слишком надежно. Шли секунды. Несколько. Еще несколько. К тому времени, как он ослабил хватку, перед глазами заплясали черные точки.

Я вдохнула, отчаянно пытаясь заполнить легкие кислородом. И едва смогла сделать нормальный вдох, когда он снова начал меня душить.

— Слишком долго, — зарычал Рив. — Даю тебе еще одну попытку. Надеюсь, ты готова.

И снова ослабил хватку. Я дезориентировано моргнула, растерянная, не понимая, чего от меня хотели.

— А... Э-э... — заикалась я.

И снова Рив потянул рубашку на моей шее, еще сильнее, чем прежде. Так сильно, что теперь было плевать на нехватку воздуха. Мне казалось, что я умру от боли быстрее, чем от асфиксии.

— Черт возьми, я серьезен, Эмили, — сказал Саллис, и я каким-то образом поняла, о чем он говорит, несмотря на неспособность мыслить ясно. — Скажи, что хочешь мой член, или я сейчас уйду.

Я ненавидела его. Ненавидела каждую пугающую и потрясающую эмоцию, которую он пробуждал во мне. Ненавидела, как идеально и мастерски он владел мной. Ненавидела то, что Рив мог быть таким жестоким, и в то же время требовать моего согласия. Ненавидела тот факт, что не могла разлюбить его.

Теперь, когда он позволил мне дышать, я, хватая ртом воздух, выдавила:

— Я хочу твой член!

Его рубашка тут же пропала с моей шеи, и Рив начал спускать мои шорты и трусики по бедрам.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал?

Я представила, как он развязывает шнуровку на брюках, и они тихо падают к его ногам. Представила, что теперь его руки свободны, и он освобождает свой член.

Я схватилась за перила, уже готовая принять его. Желая этого.

— Хочу, чтобы ты трахнул меня.

— Я знаю. Всегда знаю. — Его голос был мягким, убаюкивающим. Так взрослый успокаивает своего ребенка. Рив придвинулся ближе, и я почувствовала, как он провел головкой члена по моим складочкам. А потом оказался у входа. И Саллис начал входить, без какого-либо сопротивления, потому что я была уже чертовски влажная.

Я захныкала, когда он начал заполнять меня и растягивать. А когда стал энергично двигаться во мне, по щекам от облегчения потекли слезы.

— В тебе так хорошо, — пробормотал Рив мне в ухо, и мои колени ослабли. — Прошло так много времени, а ты все равно такая же узкая.

Прошло слишком много времени, и каждый его толчок казался новым, захватывающим, потрясающим.

— Перегнись через перила. — Рив толкнул мое тело вниз, за металл, согнув пополам. Оставив меня над той же пропастью, в которую упала его бывшая девушка.

Это было ненормально. И неправильно. Ненормально и неправильно было то, что эта мысль не вызвала отвращение и не сбила настрой. Не напугала меня до смерти.

Я потянулась вниз и взялась за нижнюю часть перил. Не для того, чтобы уберечь себя от падения, а чтобы Рив мог войти еще глубже. Так глубоко, как только возможно.

— Да, — рыкнул он. — Умница. — Саллис был глубже, чем когда-либо, и затрагивал точки, которые, клянусь, никогда никто не задевал. Рив склонился, обеими руками схватил мой хвостик и потянул голову назад. — Хотелось бы мне, чтобы ты это увидела, Эмили. Ты такая красивая. Наклонилась, открылась. Я наблюдаю за тем, как мой член трахает твою тугую киску, и в этом мире нет ничего сексуальнее.

А потом Рив сорвался и стал неистово врываться в мое тело.

Я тонула в ощущениях.

Боль от того, как он тянул меня за волосы. Перила, врезающиеся в талию. Порывы ветра, касающиеся лица. Головокружение от высоты. Запах моря. Запах пота и секса. Напряжение внизу живота, которое все росло и росло. Грубые словечки, которые раздавались позади меня. Бьющиеся о бедра яйца. Жесткие толчки Рива.

Мне оставалось лишь сдаться. Другого выбора не было. Только расслабиться и отдаться чувству. Я была воздушным змеем, которого Рив тащил за веревочку, пока не отпустил в свободный полет.

Я вскрикнула, когда он сильно потянул меня за волосы. Так, что по всему телу пробежали мурашки.

— Разве не этого ты хотела, — дразнил Рив. — Скажи мне.

— Я хотела этого, — выдохнула я, радуясь, что могу убедить его. Радуясь, что могу отдаться ему целиком, хотя бы разочек. — Я так сильно тебя хочу.

— Хочешь. Знаю. — Саллис отпустил мои волосы, обернул руку вокруг талии и притянул к себе. Он взял меня за подбородок и откинул мою голову к себе на плечо. — Знаешь, что это такое, Эмили?

— М-м-м? — Я не смогла бы ничего произнести, даже если бы захотела. А я не хотела. Хотела лишь чувствовать, наслаждаться и отдаваться.

Рив прижался носом к моей щеке.

— Я забочусь о тебе. Так, как необходимо, чтобы заботились о тебе. Хочешь ты это признать или нет. Я знаю, что тебе нужно. И делаю то, что для тебя лучше.

Раньше мужчины уже говорили мне нечто подобное, в основном, потому, что таким образом оправдывались за плохое ко мне отношение. За насилие и разрушение моей души. Но это всегда было ложью. Лишь приторная проза, которой меня пытались убедить, что такое садистское отношение мне на пользу.

Но на этот раз это сказал Рив, и его слова воспринимались по-другому. Чувствовались иначе. Они отражались во мне правдой, признанием, верой. И хотя он был резким и диким, хотя такими действиями утолял некий первобытный голод в своей душе, он был абсолютно прав в том, что именно это было мне необходимо.

Одной рукой все еще придерживая меня за подбородок, вторую он опустил между моих ног.

— Ты этого не заслужила, — заметил Рив, нежно проводя пальцами рядом с клитором, — но мне хочется, чтобы ты кончила. И помнила, что я люблю тебя.

Он коснулся пальцем комочка нервов, и я взорвалась. Все мое тело содрогалось, по щекам текли слезы, а перед глазами плясали цветные круги.

— Ах, вот так. Хорошая девочка, — бормотал Рив у моей щеки, уговаривая меня, подбадривая. — Тебе хорошо, правда?

Так хорошо, что я уже не понимала, что творилось с моим телом. Я стояла, или меня поддерживали? Оргазм только начался или уже заканчивался? Я умирала от экстаза или это было перерождение?

Стоило мне хоть немного сориентироваться в пространстве, как Рив вновь коснулся пальцем клитора.

— Давай еще раз, — сказал он.

И все заново. Растворение. Мир вращался. Я взлетала. Но вместе с ним. На этот раз Рив вошел в меня и замер, изливаясь во мне, и мы кончили одновременно.

Последующие толчки вызывали у меня дрожь, пока дыхание не нормализовалось. Я постаралась собраться воедино, однако понимала, что часть меня уже не вернется. Темная часть. Та, за которую я слишком долго держалась.

У меня был такой сильный остаточный оргазм, что понадобилась целая минута, чтобы заметить, что Рив молчит. Он стоял у перил и смотрел на океан. Застегнул рубашку, и хотя это, скорее всего, ничего не значило, мне показалось, что он закрылся от меня. А может, он и правда закрылся. Казался таким далеким.

— Рив?

Он не ответил.

Я подошла к нему сзади, и моя рука зависла у него над спиной. Барьер вокруг него был настолько ощутим, что я не смогла заставить себя прикоснуться к нему. Поэтому убрала руку.

— Скажи что-нибудь.

— Я нарушил свое обещание. — Он даже не взглянул на меня

— Все нормально. Мне этого хотелось. — Тогда хотелось, чтобы он трахнул меня, почти так же сильно, как сейчас хотелось, чтобы обнял.

— Знаю. — Рив повернулся ко мне, выражение его лица было холодным и безэмоциональным. — Больше я так не поступлю. Пока не решишь, что мы пара, больше не стану тебя трахать. — Не говоря больше ни слова, он пересек поляну и исчез на тропе.

Будто Саллис нажал на выключатель, и мой мир померк. Гул в моем теле стих, и тучи, которые Рив разогнал, вернулись и стали еще мрачнее.

Я оцепенело поднялась по тропинке к дому. Мне нужно было многое обдумать. Последний час, последние шесть месяцев. Всю жизнь. Но у меня сейчас не было сил даже пытаться. Я устала. И была ни на что не способна.

Я предположила, что Рив вернулся в дом, но, когда поднялась по тропинке, увидела его в саду вместе с Филиппом. И Эмбер.

Он склонился над фонтаном, словно что-то там разглядывал. Пребывая в прострации, я не могла сказать, это во мне или в воздухе витает напряжение? Но достаточно было одного взгляда на выражение лица Эмбер — обезумевшее и испуганное — и я поняла, что что-то случилось.

— Что произошло? — спросила я.

Ответил Филипп:

— Вся рыба погибла.

— Что? — Я заглянула в фонтан и задрожала. Воды в нем не было, и все рыбки, что ранее плавали в фонтане, лежали теперь мертвыми на дне. Сотни рыб.

Зрелище было ужасным. Еще более пугающей была мысль о том, что кто-то сделал это преднамеренно.

— Я приходила сюда чуть ранее, перед пробежкой, — сказала я, пытаясь вспомнить, не видела ли что-нибудь странное. — Черт. Я не обратила внимания на фонтан. Не знаю, были ли они еще тогда живы. — Они уже не плавали, но еще не начали разлагаться. Как быстро рыба может погибнуть вне воды?

— Что бы ни произошло, уверен, это случайность. — произнес Рив. — Утечка воды.

Судя по языку тела, он слабо в это верил.

— Нет. Это не утечка. Это послание, — всхлипнула Эмбер, и хотя я думала, что она драматизирует, тоже первым делом подумала о Виланакисе.

— Это не послание, — возразил Рив. — Это совпадение.

Филипп покачал головой и поднял вверх часть шланга, которая доставляла воду из нижнего резервуара фонтана в верхний. Его никак нельзя было оборвать случайно.

Плач Эмбер усилился.

— Он хочет меня убить! Ты не понимаешь? Именно об этом он говорил. Как и с собакой. Теперь рыба.

— Это невозможно. Он не мог сюда добраться. — Рив выглядел сбитым с толку, хотя я не могла с уверенностью об этом утверждать, ведь он старался не смотреть мне в глаза.

— Но как-то смог, — настаивала Эмбер. — Может, через одного из твоих людей добрался. Но он здесь. Я это знаю. — Она бросилась в объятия Саллиса. — Ты должен найти его. Я больше нигде не в безопасности. Он не остановится, пока не доберется до меня.

Я постаралась проявить сострадание. Постаралась напомнить себе, что она искренне напугана.

Рив успокаивающе погладил ее по спине.

— Ш-ш-ш. Я этого не допущу.

— Если он добрался сюда, может и в комнате на меня напасть, — сказала Эмбер приглушенным голосом, пока плакала ему в рубашку. В рубашку, которая еще совсем недавно была обернута вокруг моей шеи, пока Рив приказывал умолять его трахнуть меня. — Он может убить меня во сне.

— Не убьет. Я ему не позволю. — Он продолжил успокаивать ее.

Я не сдержалась — закатила глаза.

Эмбер не могла меня видеть с такого ракурса, а вот Рив мог. Он взглянул на меня, прищурив глаза, а черты его лица были жесткими и бессердечными.

— Филипп, — сказал Рив, не отрывая от меня взгляда, — пожалуйста, соберите вместе с Эмбер ее вещи. И перенеси их в мою комнату, чтобы я мог убедиться, что она в безопасности.

Теперь мое одиночество на острове казалось невыносимым.

Я редко видела Эмбер. У нее не было никаких причин приходить в крыло дома, где была моя комната. Куда больше ее интересовал бассейн, располагавшийся у спальни Рива, не говоря уже о том, что он находился неподалеку от кабинета, в котором Саллис пропадал сутками напролет. Несколько раз я порывалась взять планшет или книгу, чтобы присоединиться к ней, но это, по правде говоря, не имело смысла. За обедом она почти не разговаривала со мной, да и когда я была рядом с Эмбер и Ривом одновременно — напряжение ощущалось так явственно, что мне хотелось уйти как можно дальше.

Ночами приходилось еще хуже. Я перестала запирать дверь, надеясь, что Рив дернет за ручку и увидит, что та открыта. Надеясь, что он зайдет и возьмет меня так, как пожелает. Надеясь, что Саллис лукавил, когда сказал, что больше не притронется ко мне, пока я сама не попрошу об этом.

Но никто не приходил. И теперь Эмбер стала еще большим барьером между нами.

Я не могла перестать думать о них в его в постели.

Конечно, я понимала, почему он переселил Эмбер к себе в комнату, — это же самое безопасное место в особняке. Стены толще. Вокруг еще здания. Злоумышленник не смог бы попасть туда, не пройдя через остальные части дома, а это подняло бы тревогу еще задолго до того, как он добрался бы до спальни. И конечно, если кто-то все же добрался бы до нее там, то Эмбер будет не одна, а с Саллисом.

Это была мера предосторожности. Может, не более того. Возможно, ночи они проводили самым что ни на есть невинным образом. Постель была огромная. Они могли спать на ней даже не прикасаясь к друг другу.

Но я знала Эмбер. И знала Рива. Они были влюблены когда-то. Могли ли они делить постель и не прикасаться при этом к друг другу?

Нет. Очень сомневаюсь.

Мне удавалось не думать об этом при свете дня, но как только солнце садилось — мои мысли были заполнены лишь этим. Он и она. Как Рив прикасается к ней. Как целует ее. Как трахает.

Эти мысли вызывали дрожь в теле и мурашки по коже. Так прошло три дня, и я заставила себя смириться с двумя вещами: во-первых, с тем, что это я побуждала Рива и Эмбер быть вместе, а во-вторых, с тем, что настало время покинуть остров.

Я размышляла, стоило ли присоединиться к ним за завтраком. Там с ними можно было бы обсудить свой отъезд с острова и покончить со всем этим, но так трудно было сейчас находиться рядом. Будучи с ними вместе, я бы отвлекалась на их поведение, искала бы намеки и притворялась, что не замечаю, когда находила. Вместо этого я дождалась, пока Эмбер уснет во внутреннем дворике, и проскользнула мимо нее в кабинет Саллиса.

Дверь оказалась открытой, Рив сидел за Г-образным столом спиной ко мне. Мысль о том, чтобы понаблюдать за ним минутку, а потом уже дать о себе знать, соблазняла. Мышцы на его шее были напряжены, а плечи опущены, но он все равно выглядел таким притягательным.

Однако Рив всегда странным образом ощущал мое присутствие, поэтому у меня было всего лишь несколько секунд рассмотреть его, а потом пришлось взять себя в руки.

— Когда я могу вернуться домой? — сходу спросила я.

Он резко поднял голову. Либо Рива удивил мой вопрос, либо сам факт моего присутствия в его кабинете. Оба варианта были возможны.

Я запретила себе искать в его глазах разочарование, когда наши взгляды встретились.

— Это решать тебе. — Рив откинулся на спинку кресла. — Я организую тебе транспорт, как только попросишь. Я не удерживаю тебя здесь.

Он был очень серьезен и сообщил об этом, как о чем-то само собой разумеющемся. Так безэмоционально. Не было и следа горечи, когда Рив произнес слово «удерживаю». И он не спорил, что было весьма неожиданно. И печально.

— Мне безопасно уехать сейчас?

— Тебе стоит связаться с Джо и убедиться в этом самой. Мы с ним немного общались по почте. Он сообщил, что на прошлой неделе нашел для тебя подходящее место, и ты можешь переехать. Коттеджный поселок. Добавил, что постарается подобрать время и съездить туда, проверить систему охраны.

— И, полагаю, я не имею права голоса?

Мне хотелось быть такой же невозмутимой, как и Рив, но я не смогла. Слишком уж была раздражена. Даже не знаю, что меня больше беспокоило: то, что он разговаривал с Джо, или то, что Джо разговаривал с Ривом. Я предполагала, что не смогу больше планировать собственную жизнь, но от Джо такого не ожидала. Однако подобные указания от Саллиса причиняли еще большую боль.

— Конечно же у тебя есть право голоса. Я думал, что вы с ним контактировали. Извини, если это не так.

Рив нажал пару клавиш на клавиатуре, а я попыталась вспомнить, когда он последний раз извинялся. Он, конечно, тем или иным образом выражал сожаление о своих поступках, но никогда по-настоящему не извинялся. Теперь почему-то мы еще сильнее отдалились друг от друга, хотя Саллис повернул ко мне ноутбук и поманил пальцем, чтобы я подошла взглянуть на экран.

— Вот.

Я потянулась, чтобы пролистать фотографии. Семь разных снимков дома с одной спальней. Весьма симпатичного, в общем-то. И местоположение, и стиль — все было похоже на место, где я жила сейчас. Я нажала «закрыть» и перед глазами оказалось письмо от Джо. Краткое и емкое. Почти то же самое, что мне рассказал только что Рив. В письме также была указана цена аренды — вполне адекватная.

Я взглянула на строчку с адресом.

— Он поставил в копию вторую мою почту. — Джо отправил письмо на аккаунт, который я создала специально для общения с ним. — Ее я не проверяла.

Я прокашлялась и выпрямилась.

— Извини, что так бурно отреагировала.

— Мне совсем не показалось, что ты слишком бурно отреагировала, — искренне произнес Рив.

После того как я провела с ним время, и Саллис ушел, оставив меня и в прямом, и в переносном смысле на краю пропасти, он почти не смотрел на меня. Сейчас же при любой возможности Рив пытался поймать мой взгляд. Хотелось верить, что подобные перемены с его стороны означали тоску по мне. Что он не мог удержаться, не мог не смотреть на меня. Так же, как не могла отвернуться от него я.

Это вызвало желание сказать о многом. Вызвало желание извиниться не только за чрезмерно бурную реакцию. Вызвало желание молить сделать со мной то, что Рив пообещал не делать, пока я не попрошу.

Все это было нецелесообразно.

Я опустила взгляд.

— Что насчет Микелиса? Как обстоят дела с ним?

— Вообще-то, этим утром он кое-что прислал.

Рив закрыл письмо от Джо и кликнул на самое верхнее в списке входящих. Оно открылось, и Рив пальцем указал мне на экран, чтобы я прочитала.

Я взглянула на него, будучи несколько взволнованной тем фактом, что Рив решил поделиться со мной. Пока не поняла, что письмо написано на греческом языке.

— Я не могу его прочитать. Что здесь написано?

— Ой. Точно. — Рив усмехнулся сам себе и повернул экран, чтобы мы оба видели письмо. — Он пишет: Я не совершал того, в чем ты меня обвиняешь. На все происшествия у меня есть алиби. Одно из них — твоя прекрасная Эмили.

Твоя прекрасная Эмили.

Я взглянула на Рива, когда он произнес мое имя. Стало интересно, что он чувствовал, называя меня своей. Я определенно что-то почувствовала, когда Саллис прочитал это вслух.

Он с трудом сглотнул, видимо, почувствовал хоть что-то. Однако этим чем-то могло быть лишь раздражение, потому что дальше Рив начал комментировать только что прочитанное.

— Это нелепо. Алиби — ничто, и он это понимает. Ведь никогда не делает грязную работу сам. В отчете о вскрытии Блейкли говорится о передозировке, это мы знаем, но Джо провел расследование и обнаружил на камере видеонаблюдения одного из людей Микелиса. Это не может быть совпадением.

— Тогда они могут выдвинуть обвинение?

— Сомневаюсь. Нет никаких доказательств, указывающих на такую нечестную игру. Даже если бы мы смогли доказать, что это было убийство, кто-то другой возьмет вину Микелиса на себя. Есть люди, которые будут безмерно вознаграждены за подобную жертву.

— В сериалах и фильмах про мафию, которые я смотрела, происходило то же самое.

Улыбка далась мне очень тяжело, потому что губы, видимо, уже забыли, что это такое.

Ответная ухмылка Рива казалась такой же. Мы действительно уже так давно не подшучивали друг над другом? Так легко смогли бы вернуться к этому. И пора напомнить себе, почему это было бы плохой идеей.

Очнувшись, я спросила:

— Кто нашел Криса? Не знаешь?

— Помощница режиссера с шоу. Не знаю ее имени.

— А время не знаешь? Не тогда, когда я была с Микелисом? Я слышала звонок. Петрос ответил и сказал — «сделано». Это могло означать что угодно, но точно тебе говорю, речь шла о Крисе. Он хотел, чтобы я это услышала. А сразу после выгнал.

Не то чтобы это особо помогло. Это вообще никак не помогло делу, но мы хотя бы сами будем знать, что произошло.

— Очень похоже на его манипуляции. Попрошу Джо проверить все звонки, которые поступали в его отель. Вряд ли так можно будет доказать, что Виланакис совершил убийство, но попробовать стоит.

— Спасибо. — Я прислонилась к столу Рива и взглянула на него. — Что еще было в письме?

Рив прищурился и вернулся к тому месту, на котором остановился.

— Будь уверен, твое имущество в безопасности. — Он поднял на меня настороженный взгляд. — Он, хм, имеет в виду тебя и Эмбер.

— Да, поняла. — Я прикусила губу. — Он все еще считает Эмбер твоей?

До этого по его письмам я бы сказала, что Микелис считает ее своей.

— Думаю, это не столь важно, — покачал головой Саллис. — Я ему в любом случае не доверяю.

Рив указал пальцем на следующую строчку в письме.

— Анатолиас и Петрос не смогут решить наши проблемы. Пожалуйста, подумай о личной встрече. Пора нам решить уже, как, гм, прийти к перемирию. — Рив на минутку сосредоточился, чтобы подправить перевод. — Утрясти все между нами и оставить позади.

Затем он прокашлялся и продолжил:

— Есть еще постскриптум. А вот мое тебе одолжение. И прикрепил ссылку.

— И что это за ссылка?

Рив повернул ко мне экран.

— Открой, если хочешь.

Я отодвинулась назад и присела на стол. Затем взяла ноутбук и поставила его к себе на колени. Я перешла по ссылке на греческий новостной сайт и нажала на панели гугла кнопку «перевести на английский». Абзац был коротким и не очень качественно переведен, но суть я уловила. Отчет о найденном недавно трупе. Причины смерти неизвестны. Жертвой оказался Брюс Ласкос — человек, который убил родителей Рива. Человек, которого Микелис поручил Риву убить в качестве мести.

— Ох, Рив. — В горле пересохло. — Не знаю, я должна сказать «поздравляю» или «мне жаль».

— Оба варианта, вероятно, уместны, — тихо произнес он. А потом расстроено вздохнул. — Он притворяется, что сделал это ради меня. Но Микелис сделал это для себя. Надеялся, что я почувствую себя обязанным ему. Но нет.

— То же самое он проделал с Эмбер. Убил ее отца и сказал, что это подарок. И постоянно припоминал. В итоге ей казалось, что она не имеет права уйти.

Саллис склонил голову, нахмурившись.

— Это она тебе так сказала?

— А тебе не говорила?

Рив настороженно покачал головой.

— Нет. Ничего подобного не рассказывала. Я знал, потому что Петрос упоминал об этом. По его версии Эмбер умоляла Микелиса сделать это для нее.

Я подумала, возможно ли такое. Представила, как бы поступила на ее месте. Если бы была знакома с человеком, у которого есть такие возможности, и которого вряд ли когда-либо поймают, воспользовалась бы я ситуацией?

Вряд ли смогла бы. Что несколько удивляло, учитывая, как привлекателен для меня всегда был такой тип «опасных мужчин». Или, может быть, это не было удивительно, потому что такой выбор имел бы значительные последствия. А в таких ситуациях я не могла принимать решения.

Вот Эмбер совсем другая история. Она смогла ударить Аарона по голове в Мексике и оставить его умирать, чтобы спасти меня.

— И что из этого, по-твоему, правда? — спросила я. Меня интересовало мнение Рива.

— Твоя версия звучит правдоподобнее, — задумался он. — Еще одно доказательство того, как мой дядя все поворачивает в свою пользу.

Я пожала плечами.

— Или это доказывает, что Петросу не очень-то можно доверять.

— Тоже возможно.

Было нечто интимное в том, что Рив выслушивал мои идеи и даже воспринимал их всерьез. Мои щеки зарумянились без видимой на то причины.

Я опустила голову, рассматривая ноутбук и надеясь, что Рив не обратит внимания. И нахмурилась, заметив строку с именем отправителя.

— Это не тот почтовый адрес, с которого он обычно писал тебе. — Я видела письма с другой почты — в одном из них было фото Микелиса и Эмбер в казино в Колорадо, а во втором отчет о вскрытии женщины, похожей на Эмбер.

— Уверен, у него, как и у тебя, несколько почтовых ящиков. Благодаря чему его сложнее отследить.

— Логично. — Кроме почты для Джо у меня была еще одна для всякого мусора, одна для рекламы и одна личная. Но я старалась все хорошо организовывать. Если писала кому-то с одной почты, то с другой потом не писала этому же человеку.

Еще кое-что показалось странным.

— А почему это письмо написано на греческом языке, а остальные на английском? Какой язык он предпочитает в общении с тобой?

— Греческий. — Рив приподнял бровь, подхватив мою мысль. — Думаешь, эти письма отправлены разными людьми?

— Скорее всего, нет. Предыдущие мог отправить и ассистент, или кто-то в этом духе.

Смешная идея — нанять человека, который будет рассылать за тебя письма с угрозами. Но что, если он никого не нанимал? Что, если предыдущие письма отправил Петрос? Может, эти письма даже не имели злого умысла, и Петрос лишь хотел показать, что происходит с Эмбер.

Думал ли Саллис о том же, о чем и я — не знаю. Но он, очевидно, думал о чем-то.

— Я попрошу Джо и это проверить.

Рив, казалось, полностью погрузился в размышления. Он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, крепко вцепившись в подлокотники.

В груди защемило. Я уже видела его расстроенным. Но таким еще никогда. До сих пор я не осознавала, что ситуация сказывалась и на нем. Было очень эгоистично и надменно не замечать этого. Конечно, сердце разрывалось между сильной любовью к двум самым дорогим в моей жизни людям, но то же испытывал и Рив. Вдобавок ко всему, ему приходилось справляться со стрессом, ведь он пытался защитить нас и, в то же время, разобраться с ситуацией в своей семье.

Даже с закрытыми глазами Саллис казался очень напряженным. Я изучала его — длинные, черные ресницы, точеный подбородок, плотно сжатые губы. Хотелось прижаться губами к каждому сантиметру его лица, хотелось приласкать его и отвлечь от боли. Хотелось поцеловать его в губы — как много времени прошло с последнего раза? Казалось, что вечность. С той ночи, когда Рив занимался со мной любовью в Вайоминге. Когда он зашел ко мне в комнату, пока я была в душе.

Казалось, что это было сто лет назад. Я не могла перестать любоваться его губами. Мечтать попробовать его на вкус.

Рив открыл глаза, и я тут же встретилась с ним взглядом. Он точно знал, что я любуюсь им. И, судя по тому, как смотрел на меня — он знал, о чем я думала. Интересно, сколько он будет смотреть на меня вот так, прежде чем что-нибудь предпримет?

Нужно что-то сказать.

— Ты в порядке?

— Я мало спал в последнее время.

Потому что переживал? Или потому что…

Эти ночные картинки преследовали меня — переплетенные вместе тела Рива и Эмбер. Конечно же, он плохо спал. С ней-то в постели.

Мне вдруг стало тяжело дышать, потому что грудь сдавила боль, и легкие просто перестали работать. Я застряла на этом острове. В этой душевной боли, в этой любви.

— Верно, — дрожащим голосом выдавила я. — Это не мое дело.

Я отложила ноутбук и слезла c его стола.

— Что ж, спасибо, что поделился со мной информацией. Я напишу Джо и сообщу тебе, когда организовать мне отъезд.

Я поспешила уйти, зная, что Рив окликнет меня.

И все же, когда он это сделал, это было удивительно и невыносимо.

— Эмили…

Я повернулась, но не дала ему и шанса что-то сказать.

— Ты собираешься встретиться с Микелисом? — Мне правда хотелось это знать, но еще хотелось последний разочек взглянуть на него. Этот вопрос был хорошим предлогом.

Рив открыл рот и тут же закрыл его, и готова поспорить: он решал, ответить ли на мой вопрос или сказать что-то другое. Через несколько секунд он спросил:

— Думаешь, стоит?

— Нет. Не думаю.

Совсем. Это будет объявлением войны — я это сердцем чувствовала. Даже если Рив не будет моим, хотелось, чтобы он был в безопасности. Чтобы был жив. Надеюсь, глядя на меня, он понимал это. Потому что я не могла просто сказать ему об этом, не сломившись, но хотела, чтобы Рив знал.

— В любом случае, — сказала я, заправив выбившуюся прядь волос за ухо, — мне просто стало интересно, какие у тебя планы.

— Думаю, если встречусь с Микелисом, то придется убить его.

Мое сердце ушло в пятки. Он всегда заставлял меня верить, что способен на это. Но теперь, когда я видела, что такая возможность и правда была — не могла вынести этого, ведь частично сама была виновата в этом.

Что-то в выражении его лица подсказало мне, что он хочет услышать совет. Хочет, чтобы я поддержала его или отговорила. Но я не могла этого сделать. И, опустив взгляд, дала ему то немногое, что могла:

— Ты поступишь правильно. Это одна из тех вещей, которыми я в тебе восхищаюсь.

— Эмили…

На этот раз я не повернулась. Интересно, повернусь ли вообще когда-нибудь вновь.

Позвонить куда проще, чем написать, да и после стольких дней избегания соседей по острову хотелось услышать голос друга.

— Сегодня утром я забрал ключи от дома, — сообщил Джо, когда мы обменялись приветствиями. — Завтра один из моих людей проверит систему охраны.

— У тебя есть свои люди? — Это было больше похоже на Рива, и мысль о том, что у Джо тоже могут быть миньоны, насмешила меня.

— Что ж, — согласился Джо, — он бывший мошенник с огромным послужным списком. Ему удалось прорваться через очень крутую систему безопасности. Если в системе есть уязвимое место — он обязательно его отыщет.

— Тогда ладно. — Может, Джо похож на Саллиса куда сильнее, чем я думала. У обоих были сомнительные напарники.

— Ты прочла мои письма? — Неуверенность Джо заставила меня насторожиться.

— Я не очень часто заходила в почту. А что? Есть еще что-то, что мне стоит знать?

— Да ничего особенного. Я, э-э, нашел учреждение недалеко от твоего нового дома, куда ты могла бы перевезти мать. Оно рядом и там потрясающе заботятся о постояльцах. Ты как-то упоминала, что хотела бы когда-нибудь сделать это, ведь там, где она находится сейчас, нет должного ухода. Такого, как хотелось бы.

Я размяла шею. Слишком напряглась, услышав о своей матери. Я давно пришла к выводу, что мы никогда не помиримся, поскольку ее слабоумие, вызванное алкогольной зависимостью, не позволит нам нормально поговорить. Но ей нужна забота, и хотя я не могла сто процентов времени посвящать уходу за ней, хотела хотя бы поучаствовать в этом. Общение с ней эмоционально истощало, поэтому я избегала ее так же, как и многое другое. Сложно будет продолжать в том же духе, если она будет рядом. Весьма просто оправдывать свои редкие визиты тем фактом, что я жила в часе езды от нее.

Джо неверно истолковал мое молчание.

— Я должен был подождать, пока ты вернешься ко мне, прежде чем что-то предпринимать. Мне жаль.

— Нет, нет, — успокоила я. — Все нормально. Это необходимо. Мне просто нужна минутка, чтобы свыкнуться с мыслью. — Хотя бы за то, как уехать с острова, переживать уже не нужно. — Спасибо, что сделал это для меня, Джо. За все спасибо. Ты настоящий друг. — Один из немногих, что у меня сейчас есть.

Моя благодарность, казалось, польстила ему.

— Это моя работа, — ответил он через пару секунд.

Больше, чем работа. Однако уже не стала с ним спорить по этому поводу. Джо знал, как я ему благодарна.

— В любом случае. Дам знать, когда мне организуют самолет.

И, произнеся это вслух, в полной мере осознала сложившуюся ситуацию. Казалось, я ходила по кругу. Принимала решение уйти и никогда не приводила его в действие. Но на этот раз все будет иначе. Должно быть.

Я не могла заставить себя поговорить с Ривом второй раз за день, поэтому не стала просить его организовать мне отъезд. И к Эмбер за обедом тоже не присоединилась. Взяла бутерброд во время полдника и смогла оправдать свое отсутствие за ужином сытостью.

Убедившись, что Эмбер и Рив ужинают, я тридцать минут поплавала в бассейне у спальни Саллиса. Ненавидела находиться так близко к его спальне — их спальне. Однако бассейн у моей комнаты был без подогрева, и, после захода солнца, вода в нем, на мой вкус, становилась слишком холодной. Я нарезала круги в удобном для себя ритме. Это помогло забыться, и мысли были заняты лишь тем, в какой я форме, как дышу, как держаться на плаву.

Когда я закончила, уже стемнело. Завернулась в полотенце, плюхнулась в шезлонг в тени и притянула колени к груди. Благодаря этой тренировке, поймала Дзен. Я не чувствовала себя оцепенелой, лишь немного подавленной. Мысли, которые целый день не давали мне покоя, теперь отошли на второй план. Их затмили шелест ветра на деревьях и отдаленный шум океанских волн.

Меня прервал всплеск воды, и, подняв взгляд, я увидела в бассейне Рива. Он плавал в спокойном темпе. У меня перехватило дыхание. Во-первых, потому, что он удивил меня, а во-вторых, потому, что выглядел в воде так чертовски потрясающе. Каждое движение было идеальным. Мышцы на его теле ритмично напрягались и расслаблялись, Саллис будто стал частью воды. На него было приятно смотреть — притягательный, сильный, грациозный.

Казалось, я подсматривала. Рив точно не знал, что я здесь. Он не мог меня заметить, ведь я свернулась калачиком в тени. Да и вел он себя слишком естественно, не ограничивая ни в чем. Это не был спектакль. Вот почему так трудно оказалось отвернуться. Я продолжала твердить себе: еще пару минуточек, еще один круг, и тогда я осторожно убегу, что Рив даже ни о чем не узнает.

Но еще один круг превратился в два. Потом три. А я так и не ушла. Не могла оторваться и перестать любоваться им.

А потом открылись двери спальни Рива, и во дворик вышла Эмбер. Уже стало слишком поздно, я не смогла бы ускользнуть незамеченной.

Но больше не хотела здесь находиться.

Эмбер села на шезлонг у края бассейна, закинув ногу на ногу, и стала следить за Ривом не менее пристально, чем я. Она явно вошла в режим соблазнения. Волосы заплела в свободную косичку и закинула на бок, а ночная рубашка выглядела даже сексуальнее, чем нижнее белье. Она выглядела соблазнительно и провокационно, как и когда я впервые увидела Эмбер много лет назад. По сравнению с ней я выглядела скучно.

Я еще сильнее прижала колени к груди, отчаянно желая исчезнуть. Если бы я только любила ее достаточно сильно, чтобы порадоваться. Достаточно сильно, чтобы забыть, как люблю его.

— Смотришься супер, — сказала Эмбер, когда Рив вынырнул из воды.

Он замер.

— Спасибо.

Даже с того места, где я сидела, могла сказать: Рив не ожидал увидеть Эмбер во время тренировки. Но была ведь причина, по которой он вылез из воды. Надеялся увидеть меня? Мог ли он почувствовать мое присутствие, как я в тот день в Палм-Спрингс почувствовала его?

Не стоило и мечтать об этом. И о нем.

— Мне всегда нравилось смотреть за тем, как ты плаваешь, — ворковала Эмбер. — И с тобой плавать нравилось. Могу присоединиться к тебе.

Мое сердце защемило, стоило вспомнить, как мы с Ривом плавали вместе в его бассейне в Лос-Анджелесе. Обнаженные. А сейчас, словно во сне, я наблюдала издалека, и на моем месте была Эмбер.

Я закрыла глаза, не желая видеть, как фантазии становятся реальностью.

Но Рив ответил:

— Я уже закончил, вообще-то. — И мне стало немного легче.

Я, не отрываясь, наблюдала за тем, как он выбирается из бассейна. И отвлеклась на его подтянутое тело. На Риве были лишь черные плавки. Даже не нужно было смотреть на Эмбер, чтобы понять, что она так же любуется им, как и я.

Саллис взял с полки полотенце и начал вытираться. Он стоял спиной ко мне и Эмбер.

Она взглянула через плечо, чтобы спросить:

— От Мики что-нибудь слышно?

— Ненавижу, когда ты так его называешь.

— Извини. От Микелиса.

Рив долго молчал.

— Пока ничего.

Он уже рассказал ей о письме, которое пришло сегодня утром? Или решил вообще не говорить ей об этом?

Эмбер выпрямила ноги и повернулась к Риву.

— Тебе станет легче, когда решишь, что делать в сложившейся ситуации.

Рив ничего не ответил, и она продолжила:

— Ты знаешь, как, по моему мнению, тебе лучше поступить.

Рив вздохнул и поник.

— Ты так же прекрасно, как и я, понимаешь, какие будут последствия. — Его тон был спокойным, несмотря на очевидное раздражение. — Это затронет каждого члена моей семьи. Это крайний случай. Такой выбор мне не дастся легко.

Выходило, Эмбер хотела, чтобы Рив встретился с Микелисом. Я с ней об этом не говорила и, по какой-то причине, удивилась такой ее позиции. Она ведь лучше, чем кто-либо другой, знала, на что способен ее бывший любовник. Как может Эм просить кого-то о встрече с ним?

Будто отвечая на мой вопрос, Эмбер сказала:

— Он не отпустит меня, пока я жива.

Саллис повернулся к ней, склонив голову.

— И почему? Ты говорила, что он не особо вкладывался в ваши отношения. Петрос сообщил мне то же самое. Микелис уже расставался с девушками и не трогал их впоследствии. Так почему же так прицепился к тебе?

— Не хочет, чтобы я была твоей, — уверенно произнесла Эмбер. — Ты же знаешь, какой он.

— Тогда мне стоит дистанцироваться от тебя.

— Нет. Это не... — Эмбер замолчала.

— Нет? — Рив оставил вопрос открытым и направился к тележке с ликером, чтобы налить себе выпить.

Эмбер рассеянно потерла шею рукой.

— Он придет за мной, Рив. Боится, что я расскажу всем о том, что он сделал с моим отцом. Заткнет меня, как заткнул того друга Мисси.

— Любая из бывших Виланакиса является свидетелем его преступлений. Но он почему-то одержим тобой. — Рив опустился на стул и надел сандалии.

Эмбер встала и подошла к нему.

— Бурбон? — спросила она, взглянув на напиток. — Ты, должно быть, и правда переживаешь. Больше не будем обсуждать это. Позволь я помогу тебе расслабиться. — Потом обошла его стул и принялась массировать ему плечи.

Сцена, которая была до прихода Эмбер прекрасна, теперь стала мрачной. Затаив дыхание, я следила за Саллисом с шезлонга, и его присутствие так захватывало. Теперь же это ощущение больше напоминало удушье. Я хотела закрыть глаза, но не хватало сил.

— Ох, Боже, как ты напряжен, — сказала Эмбер, словно привязывая к моей душе камень. — Лучше тебе лечь, тогда я смогу сделать массаж. Тебе нужен хороший массаж.

Рив устало провел рукой по лицу.

— Мне нужен сон.

От одного лишь упоминания о сне хотелось расплакаться.

— Лучше я пойду к себе.

И желание поплакать тут же испарилось. Я навострила уши. Рив сказал «к себе». Но ведь его комната — это и ее комната. Или нет?

Я сидела совершенно неподвижно, была взволнована и боялась даже думать лишний раз. Боялась, что упущу что-то, если только пошевелюсь.

Эм провела руками по напряженным мышцам на шее Рива.

— Тебе лучше остаться, — мурлыкала она. — Чувствую себя плохо из-за того, что заняла твою кровать. Она ведь лучшая в доме.

Заняла твою кровать.

— Они все одинаковые.

— Когда пустуют — да. Но мы могли бы сделать ее лучшей. Вместе. — Эмбер наклонилась и провела кончиками пальцев по его твердой груди.

— Эмбер, — предупреждающе произнес Рив и обхватил ее запястье рукой, мешая продвинуться дальше.

— Что?

Он сердито взглянул на нее, и она раздраженно убрала руку.

Я в ошеломлении прикрыла рот рукой. Мне стало легче. Я не могла в это поверить. Они не спали вместе. Как это возможно? Эмбер точно оставалась в его спальне. Где тогда, черт возьми, спал Рив? Я как-то не так все поняла?

Эм подошла обратно к своему лежаку и пододвинула его так, чтобы видеть Рива, а потом села.

— Знаю, что ты скажешь, — тихо произнесла Эмбер. — Что между нами все кончено.

— Между нами все кончено. — Рив был настойчив, но добр. Он говорил, что любил ее, и по тону, которым обращался к ней, это было слышно. Но теперь Саллис ей отказывал.

Эмбер кивнула, соглашаясь.

— Да. Поняла. Это моя вина. Я ушла. Закончила наши отношения. — Эмбер подвинулась на краешек лежака. — Но сперва выслушай меня, а потом говори. Да, все кончено, но это не значит, что мы не можем начать заново. Мы оба ошибались. — Ее голос стал строгим. — Оба, Рив.

— Я уже извинился...

Эмбер перебила его жестом руки.

— Я не прошу тебя вновь извиняться. Лишь говорю, что мы способны на лучшее. И это может стать отличной возможностью начать с чистого листа. Попробовать снова. — Она никоим образом не манипулировала Ривом. Лишь нежная просьба, и в этот момент я поняла, как она его любит.

Я прижала руку к груди, надеясь облегчить тем самым свою боль.

— Мы ведь были готовы прожить вместе всю жизнь, — печально добавила она. — Помнишь?

Рив с горечью ответил:

— Я был готов прожить с тобой жизнь. Но не говорю, что ты была готова.

Он устроил ей сюрприз в виде свадьбы. Ни предупреждения. Ни предложения. Это, наверное, одна из самых властных вещей, что он когда-либо совершал.

— Я испугалась, — ответила Эмбер. — Ты не дал мне время все обдумать. Знаешь же. — Ее голос задрожал, и Эм пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить. — А потом ты испугался. Испугался, что потеряешь меня, помнишь?

Эмбер сбежала, но это случилось из-за того, что Рив удерживал ее против воли.

— Я все помню, Эмбер. — В его голосе слышалось сожаление. — И, как и любой хороший урок истории, запомнил, как делать не нужно.

— Тогда давай не будем повторять прошлое. Давай построим нечто новое. — Эмбер стала перед Ривом на колени, положив руку на его бедро. — Я могу стать другой ради тебя. Я научилась быть другой. Могу стать для тебя тем, кем хочешь.

Я никогда раньше не видела ее такой покорной, такой скромной. Она повела рукой вверх по его бедру, ближе к выпуклости плавок.

На этот раз Рив схватил ее за плечо.

— Думаю, ты видишь, что я не заинтересован.

Эмбер опустила взгляд на его пах, и, предполагаю, он не был возбужден.

— Потому что ты очень напряжен. Позволь мне это исправить. — Эмбер встала и продолжила массировать его плечи.

— Эмбер, я устал.

«Слишком устал спорить» — было слышно по его голосу. Так устал, что позволит ей соблазнить его?

Мне не хотелось смотреть на это.

Черт, я вообще не хотела, чтобы было на что смотреть. Значит, она его хотела. Значит, она хотела быть хорошей ради него. Что же, я тоже буду хорошей для него. И я желала его больше, чем что-либо за всю свою жизнь. Хотела, чтобы Рив оттолкнул ее раз и навсегда. Хотела, чтобы он был моим и только моим.

И я могла остановить происходящее. Оставалось лишь встать с лежака и воспользоваться возможностью. Заявить на него права.

Но я была словно заворожена этим зрелищем и не могла сдвинуться с места. Эмбер теперь гладила его по рукам. Даже отсюда было видно, что ее движения слишком легкие. А Рив предпочитал посильнее. Нежная ласка никогда не поможет ему расслабиться.

И все же он позволил ей продолжить. Поэтому она наклонилась поцеловать его ухо. И его шею. И его подбородок.

И Саллис не отталкивал ее и не отшивал, потому что, каким-то чудом, заметил меня в темноте.

Его глаза удивленно распахнулись и взгляд встретился с моим, и по телу словно пропустили электрический заряд. Сердце бешено забилось. Его взгляд пленил меня. Я не могла отвести глаз, не могла пошевелиться. Как дикое животное, попавшее в поле зрения хищника — я замерла и насторожилась.

Рив выпрямился, мышцы ног напряглись, словно он готовился наброситься. Готовился преследовать. Мое сердце громко стучало о грудную клетку. Так громко, что я была уверена: она услышит и узнает, что я здесь.

Но Эмбер оставалась в неведении, а я все еще наблюдала за ней боковым зрением. За ее руками, скользящими по его груди, голосом, когда она сообщила:

— Кажется, теперь ты заинтересован.

Выходит, Рив возбудился. И его взгляд все еще был намертво приклеен к моему.

Из ступора меня вывел скорее некий первобытный инстинкт, чем здравый смысл. Я вскочила с лежака и бесшумно бросилась к ближайшей двери, которая находилась прямо позади меня.

Он побежал за мной — я практически почувствовала, как Рив вскочил со своего стула. Но он должен сперва извиниться перед Эмбер, потом обежать бассейн, так что у меня преимущество. Нужно только пробежать этот коридор и быстро пересечь по диагонали общую гостиную, и тогда я окажусь в безопасности в своей комнате. Хотя вряд ли закрытая дверь сможет остановить его, когда он настроен решительно.

Я выбежала из зала и была уже в трех шагах от комнаты, когда увидела его. Он выбежал через другую дверь, отрезав мне путь. Рив замер, готовый преследовать меня, если я начну убегать.

Но я не побежала. А подошла к нему.

Рив обнял меня, и наши губы встретились. Он словно поглощал меня, а я упивалась этим. Я дышала им. Наслаждалась и упивалась его языком, губами, со всей силы обняла его за шею.

Саллис толкал меня назад, пока я не уперлась спиной в стену, и плотно прижался ко мне, удерживая на месте. И я почувствовала животом его возбуждение, скрытое от взора лишь тонкой тканью плавок.

Рив обхватил мою попку ладонями и прижал мои бедра к своему члену.

— Это для тебя, — задыхаясь, прошептал он у моих губ. — Не для нее.

— Знаю.

Я прижалась к нему всем телом.

— Ты переселил ее в свою спальню, — сказала я, прикусив его за подбородок. — Я думала, что ты спишь с ней. Почему не сказал, что это не так?

Он убрал мои влажные пряди за спину.

— А может, я хотел, чтобы ты так думала.

— Хотел, чтобы я ревновала. — Я бы ударила его, если бы не была так увлечена тем, чтобы попробовать на вкус каждый миллиметр его кожи.

Рив прижался своим лбом к моему.

— Хотел, чтобы поняла, что ты все еще хочешь меня.

Я немного отстранилась, чтобы Рив взглянул в мои глаза.

— Я всегда понимала, что хочу тебя.

— Тс-с-с, — произнес Рив, приложив к моим губам палец.

Я прислушалась и услышала громкий стук в коридоре, через который Рив сюда попал. Кто-то стучал в дверь. И это была Эмбер.

Рив подтолкнул меня к углу, спрятав нас в противоположном коридоре.

— Она у моей комнаты, — прошептал он. — Дверь закрыта. Эмбер не узнает, что меня там нет.

Рив был так близко. Все те ночи, когда я ждала его стука, представляла, как тот трахает Эмбер, он и правда спал один, всего через один коридор от меня.

Я выразила ему свою признательность, лизнув шею.

Ее член дернулся в ответ.

Я замерла, услышав еще один громкий стук. Затем последовала тишина. Ожидание. И в общей гостиной послышались шаги.

Рив выглянул из-за угла. Я все еще боялась пошевелиться и старалась не дышать, пока не услышала, как через пару секунд открылась дверь.

Саллис вновь сосредоточился на мне, пристально глядя на губы.

— Она сейчас в твоей комнате.

Интересно, начнет ли она волноваться о том, где я? Предположит ли сразу, что я с Ривом? И имело ли это значение?

— Она видела меня? — спросила я, оценивая ситуацию.

Рив покачал головой.

— Не могла увидеть.

Я прикусила губу, разрываясь между двумя мыслями. Этот мужчина был для меня всем. Ему принадлежало мое сердце, мое тело. Может, даже моя душа.

Но Эмбер все еще хранила в своем клатче частички моей души. И, словно королева вуду, у которой есть моя кукла, все еще имела надо мной власть.

Рив положил руки на мои плечи.

— Ты нужна мне, Эмили. — Эти слова были слаще любого признания в любви. Честные, реальные, искренние.

Я прикоснулась к его лицу кончиками пальцев.

— Ты мне тоже нужен.

И это было самое честное, реальное и искреннее, что я могла ему сказать. Самое большее, в чем я когда-либо признавалась. И обещание признаться в большем.

Но не тогда, когда Эмбер ждала в моей комнате.

— Я должна пойти к ней, Рив.

Я не могла оторвать взгляд от его губ, желая накрыть их своими, и так четко это представляла, что буквально ощущала наш поцелуй. А потом почувствовала, как губы Рива накрыли мои в поцелуе. Одним прикосновением он овладел мной целиком.

Я устала сражаться. Неважно, что я говорила или делала. Я принадлежала ему. Всегда буду принадлежать.

Собрав в кулак все оставшиеся силы и тешась мыслью о том, что скоро мы будем вместе, я сбросила руки Рива.

— Я приду к тебе в комнату, — пообещала я, направляясь к себе.

Рив приглушенным голосом окликнул меня:

— Ты правда придешь?

— Да.

Я абсолютно была в этом уверена.

Эмбер встречалась мне в окрестностях уже какое-то время, и лишь потом я узнала ее имя.

Мой сосед по дуплексу — Даг, был дилером наркотиков. Ничего серьезного: марихуана, ЛСД, галлюциногенные грибы, экстази. Он был шестидесятилетним хиппи с волосами длиннее, чем у меня, и каждую неделю с ним тусили один или несколько людей. В старшей школе с наличкой у меня было туго. Моя мать тратила все, что зарабатывала, на выпивку, и поскольку мне приходилось заботиться и о себе, и о ней — времени на подработку совсем не оставалось. Поэтому я не могла воспользоваться возможностью, чтобы развлекаться, употребляя изобилие наркотиков, доступных за соседской стеной дуплекса.

Пока не появилась Эмбер.

Я видела, как она курила, когда выносила мусор. И пару раз сталкивалась с ней в соседнем квартале 7-11. Каждый раз она здоровалась или махала мне рукой, а я в ответ лишь смущенно улыбалась и опускала голову. Мне было шестнадцать, и я была неуклюжей. Акне на лице, грудь слишком большая, что очень смущало меня, да и с общением я испытывала трудности. Эмбер же была красивой, уверенной в себе и обладала природным обаянием. Я завидовала ей издалека. А также была чуть больше, чем немного влюблена в нее.

— Ты много плаваешь, — однажды сказала мне Эмбер в один из теплых июньских дней, как раз, когда я закончила первый класс старшей школы. Она сидела на ступеньках на крыльце Дага и курила, а я возвращалась домой с практики. Конечно же она сидела здесь именно в тот день, когда я забыла взять с собой сумку со сменной одеждой и полотенцем. С меня капала вода на протяжении почти всего времени на обратном пути. А прошла я почти шесть кварталов.

А ее прическа и наряд были идеальны, как и всегда. Я была расстроена тем, что она увидела меня во все еще мокрой, в потрепанной одежде.

— Я состою в команде, — сообщила я, обняв себя руками в попытке прикрыться.

Потом поспешила ко входной двери, надеясь добраться до нее прежде, чем Эмбер успела бы окликнуть меня.

Но она все же позвала меня.

— Хорошая?

Я остановилась и повернулась к ней.

— Наша команда? Не особо.

В ней состояли наши соседи. А тренером была мама одного из членов команды. Меня пригласили только потому, что им не хватало еще одного пловца для участия в эстафетах.

Эмбер улыбнулась, и ее губы заблестели в полуденном солнце.

— Готова поспорить, что ты выкладываешься по полной. — Она взяла пачку сигарет, которая лежала позади нее на крыльце, и протянула ее мне. — Хочешь?

Я уже курила раньше, но получалось так себе. Да и не особо понравилось.

И все же согласилась.

— Конечно.

Она прикурила мне сигарету, и следующие несколько минут я чувствовала себя ужасно глупо, потому что не могла придумать, что сказать.

— Кстати, меня зовут Эмбер. А ты Эмили, правда ведь? — спросила она, выпустив в мою сторону колечко дыма.

— Да. — Я никогда не представлялась ей, но почувствовала себя крутой, когда оказалось, что она знает, как меня зовут.

— Слышала, как твоя мама выкрикивала его, — пояснила она.

— Ой. Извини за это. — При упоминании матери я смущенно опустила голову. Это смущало меня так же, как мое собственное тело в купальнике.

А потом заволновалась, что она решит продолжить разговор о моей маме, и спросила:

— Ты живешь с Дагом?

— Пока да.

— Здорово. — И вновь повисла неловкая тишина. Для меня, по крайней мере. Я только что познакомилась с Эмбер, но уже была уверена в том, что она ни разу в жизни не попадала в неловкие ситуации. Я ломала мозг над тем, что бы такое сказать ей. Что угодно. Наконец, когда она открыла сумочку, чтобы кинуть туда зажигалку, я воспользовалась возможностью.

— Мне нравится твоя сумка.

Гуччи. Слишком идеальная, чтобы быть подделкой.

— Спасибо. Мне ее дядя подарил. — Это было задолго до того, как я узнала, что дядя — это ее женатый любовник. В тот день она сказала «дядя», и я и правда поверила, что он приходился ей дядей.

Эмбер встала и убрала свои светлые волосы за спину, продемонстрировав свои уши.

— Это тоже его подарок. Нравится?

Я наклонилась ближе, чем следовало, чтобы рассмотреть ее сережки с бриллиантами. От нее вкусно пахло. Ментоловыми сигаретами и дорогим шампунем.

— Они очаровательные, — сказала я, показывая пальцем на одну из сережек. Хотя на самом деле хотела сказать «ты очаровательная».

Эмбер убрала сигарету и кивнула мне.

— Ладно, а что ты собираешься делать сейчас?

— Хочу переодеться.

— После этого. Не хочешь накуриться и сходить потусить?

Только в тот момент я поняла, что она, скорее всего, работала на Дага. Кем-то вроде распространителя наркотиков. Наверное, она заговорила со мной только для того, чтобы что-нибудь продать.

— У меня нет денег. — Неудобно было признаваться в этом. И не потому, что я стыдилась своей нищеты, просто это был бы конец нашего разговора, а мне сейчас совсем не хотелось расставаться с ней.

Поэтому я засияла как рождественская елка, когда Эмбер, вместо того, чтобы отшить меня, сообщила:

— Не волнуйся. За мой счет.

Мы провели вместе остаток дня, покуривая марихуану и ужиная фаст-фудом. Позже она отвела меня на стройку жилого дома, которая находилась в нескольких кварталах. Был уже конец дня, и многие работники разошлись по домам. А несколько оставшихся не обратили на нас никакого внимания, когда Эмбер затащила меня на одну из лестничных клеток, и мы поднялись на верхний этаж. Я проследовала за ней через лабиринт из гипсокартона и труб на нечто, что в будущем должно было стать балконом. Перила еще не установили, поэтому мы сели на краешек, свесив ноги вниз. Всего третий этаж, но казалось, что мы намного выше. И не потому, что накурились.

Мы организовали там свое маленькое гнездышко. Курили сигареты, пили диетическую колу, и следующие несколько часов знакомились и общались, время словно остановилось.

Хотя это, скорее, Эмбер пыталась узнать меня. Она хорошо умела задавать вопросы, и еще лучше у нее получалось заставить меня почувствовать себя достаточно комфортно, чтобы на них ответить.

— Почему ты все время носишь мешковатые майки? — спросила она, указывая пальцем на мою футболку с символикой команды «Доджерс», в которую я переоделась после купальника. — У тебя ведь такая шикарная грудь.

— Нет, это не так, — хихикнула я, покраснев. — Она слишком... большая.

— Детка, нет такого понятия, как «слишком большая», когда дело касается груди. Покажи мне ее.

— Ладно. — Я не знала, что еще сказать. Подумала, что она шутит. Но она смотрела на меня и ждала. — Сейчас?

— Да, сейчас. — Эмбер проследила за моим взглядом, когда я глянула на мужчин, которые работали внизу. — Не обращай на них внимания. Ты сделаешь этот год лучшим в их жизни. Подкинь им новую фантазию, чтобы потом они оторвались.

— Хорошо. — Я никогда раньше не делала ничего подобного — не раздевалась на публике, потому нервничала и была напугана, но хотела, чтобы моя новая подруга считала меня крутой и смелой. Как она сама. Поэтому взялась за нижний край футболки и стянула ее.

— Снимай все, — уговаривала она, когда я замерла, прежде чем снять бюстгальтер.

Секунду спустя я была обнажена, а моя грудь пятого размера была выставлена на виду.

Крики и свист стали слышны со стороны строительной бригады, но именно реакция Эмбер вызвала у меня мурашки на коже.

— Боже, Эм, она потрясающая! — Она наклонилась ко мне и, не спрашивая разрешения, потрогала одной рукой. — Если бы у меня была такая грудь, я бы... даже не знаю. Осчастливила бы всех мужчин. Больше никаких спортивных футболок. — Она выхватила у меня бюстгальтер из рук и бросила его вниз прежде, чем я успела ее остановить. — Для такой груди премиум класса тебе просто необходимо шикарное нижнее белье.

— Но у меня нет других бюстгальтеров. — Я поспешила вновь надеть футболку, пока она не додумалась и ее сбросить вниз.

— Я отведу тебя на шопинг. У меня есть открытый счет в «Нордстром». Куплю тебе что-нибудь сексуальное.

Я притянула колени к груди, чувствуя себя стыдливо после того, как вновь надела свои вещи.

— У тебя есть открытый счет? Откуда, черт возьми?

— Мой дядя. Он богатый.

— Хороший дядя. — Я старалась быть тактичной и задавать Эмбер меньше вопросов, потому что боялась спросить что-то не то и разозлить ее, но любопытство меня пересилило. — Почему этот богатый дядя не может тебя поселить в месте получше, чем дом Дага?

Она легла, приподнявшись на локтях, и взглянула на меня.

— Хороший вопрос. Полагаю, еще не заслужила.

Интересный ответ. У меня появилось только еще больше вопросов.

Однако мне не представилось шанса узнать, достаточно ли я храбрая, чтобы спросить еще что-нибудь. Потому что у Эмбер, очевидно, были свои вопросы наготове, и она приступила к ним, задавая один за другим.

— Ты когда-нибудь занималась сексом?

— Да.

— Не только оральным?

— Да. Один раз.

Считалось ведь.

— Парень?

— Нет.

— Бреешь бикини?

Я вновь покраснела.

— Подрезаю.

— Целовалась когда-нибудь с девушкой?

Я покраснела еще сильнее.

— Нет.

— А поцеловалась бы?

— Да. Наверное.

Но я боялась, что она решит, будто я нетрадиционной ориентации, и почувствует себя неловко, поэтому быстро добавила:

— Но мне нравятся члены.

А потом подумала о том, что она может быть лесбиянкой. Вдруг не захочет дружить со мной, раз уж я предпочитаю члены?

Но мне не стоило переживать.

— Согласна, — сказала она. — Мне тоже нравятся члены. А ты трахалась с мужчиной старше тебя?

— Да. Старше на два месяца.

— Это не старше, — рассмеялась она. — А согласилась бы перепихнуться с мужчиной постарше?

— Например с каким? Как Даг?

Эмбер съежилась.

— Нет. Не как Даг. — Через пару секунд она добавила. — В смысле, если бы Даг мог предложить нечто большее, чем одни наркотики, тогда да, наверное. Но в другом случае никогда не занимайся сексом с подобными типами, как он.

— Хорошо. Не буду. — Странный совет, но Эмбер казалась такой зрелой и мудрой, что я решила, будто сама просто неискушенная в этих делах.

— Занялась бы сексом с моим отцом?

— Нет!

— Ты ведь даже не знаешь, как он выглядит.

— Ой. — Я прикусила губу, не понимая, какой ответ считается верным. — А он горяч?

— Нет. — Эмбер пожала плечами. — Не знаю. Может быть. Люди говорят, что он симпатичный.

Я изучала ее, гадая, что мне следовало ответить. Намного позже, вспоминая этот разговор, я не могла припомнить ничего необычного в голосе, которым Эмбер говорила о своем отце. Обычный, повседневный. Немного скучающий, возможно. Таким все подростки говорят о своих родителях. В нем не было ни намека на страх, враждебность, негодование или влечение.

Когда Джо обнаружил ее отца в калифорнийской тюрьме, я впервые увидела его лицо. На удивление, он действительно оказался очень симпатичным. Логично, что его дочь — красавица. Генетика играет определенную роль, как правило. Разумеется, он был привлекательным. Однако к тому времени я уже знала, что он был педофилом, который годами регулярно насиловал свою дочь, пока та не смогла сбежать и не поселилась на диване у Дага. Я же думала, что раз он такой монстр внутри, то и наружность у него должна быть соответствующей.

Однако это было очень глупое предположение. Разве я не выучила уже на личном опыте, что самые ужасные люди обладают самой красивой внешностью?

Однако в тот вечер я ничего не знала о монстрах. И даже не догадывалась, что отец Эмбер — монстр, который прятался у нее в шкафу. А даже если бы и знала об этом, все равно не догадывалась, как ответить на ее вопрос. В конце концов я спросила прямо:

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что занялась бы с ним сексом?

— Да.

Я замерла от неожиданности. Потому что ничего о ней не знала, и поэтому все мои предположения не были ничем обоснованы. Воображение подкидывало различные сценарии ее жизни, которые могли привести к такому ответу. Эмбер считала, что ее отец одинок. Что она ненавидела свою мать. Мать Эмбер умерла, так что, возможно, она ненавидела свою мачеху. И сбежала из-за мачехи. Хотела, чтобы я стала ее мачехой. Потому что я ей понравилась. Потому что она хотела привязать меня к себе навсегда.

Задать этот вопрос меня, наверное, вынудила надежда.

— Почему ты хочешь, чтобы я занялась сексом с твоим отцом?

Эмбер взглянула на меня так, словно я полная идиотка.

— А как еще ты сможешь приблизиться к нему, чтобы убить?

Я рассмеялась. Это показалось мне смешным, потому что это слишком удивительно. И показательно. Не вдаваясь в подробности, я поняла, что именно из-за отца она и сбежала. Ей не хотелось говорить об этом, но хотелось, чтобы я знала.

А потом Эмбер продолжила:

— А ты спрыгнешь отсюда, если я попрошу об этом?

Я и глазом не моргнула.

— Да. — Я была почти уверена, что сейчас выполню любую ее просьбу. Даже спрыгну с балкона высотой в три этажа.

— Черт. — Прикольно было так удивить ее. — Кажется, я люблю тебя.

— Правда?

Она не колебалась.

— Да. Правда.

В горле вдруг пересохло. Никто никогда не говорил мне, что любит меня. Ни мама. Ни кто-либо из моих друзей. Ни кто-либо из парней, чьи члены были в моем рту. Ни тот, кто стал моим первым мужчиной.

И хотя я понимала, что она, скорее всего, вложила в эти слова несколько иной смысл, нежели большинство людей, да и вряд ли я увижу ее когда-нибудь снова после этого вечера, но все равно было приятно. Вообще в принципе было приятно с ней разговаривать. Просто проводить время. Никто никогда не уделял мне столько внимания.

Это была удивительная мысль, сильные чувства, которым нужно было пространство.

Поэтому я отодвинулась от края, вытянулась на полу и подняла взгляд на козырек балкона.

— Какое качество тебе больше всего нравится в мужчинах? — спросила Эмбер.

— Хм-м. — Мне не пришлось долго думать. — Власть.

— Тебе и правда понравился бы мой отец, — пробормотала она. — А почему власть?

— Не знаю. Это сексуально, наверное. — Я не знала, как выразить свои мысли. Вся моя жизнь, казалось, была лишена этой самой власти. Моя мать и ее выпивка. Мое тело и его изгибы. Тренер по плаванию, который считал меня лишь дополнением к команде и ни разу не удосужился засечь время моих кругов или проверить, в какой я форме. Власть была для меня загадкой. Очаровывало то, что она могла дать, на что вдохновить, что создать.

— Лично я предпочитаю мужчин с деньгами, — сообщила Эмбер. — Это тоже, в принципе, можно считать властью. Но не совсем. Я хочу, чтобы у мужчины были деньги, а у меня — власть.

— Да. Именно это я и имела в виду, — сказала я, желая больше понравиться, чем быть понятой.

Однако Эмбер понимала меня куда лучше, чем я могла себе представить. Она переместилась на бок и недоверчиво произнесла:

— Ты не будешь знать, что делать с властью, если получишь ее. Ты и сейчас не знаешь, что делать с властью, которой обладаешь.

— У меня нет никакой власти.

— Эти буфера!

Я покачала головой.

— Это смешно.

— А ты наивная.

Больно было слышать это, ведь я и правда была наивная. Невежество было одной из причин, по которым я чувствовала себя такой беспомощной. Побочный эффект от отсутствия в моей жизни любящего человека. Кто мог научить меня жизни? У меня не было друзей. Не было отца. Мать с зависимостью. Посредственное образование.

Я никак не могла скрыть своей наивности. Такая уж я была. Однако неприятно то, что Эмбер так быстро это поняла. Это смутило меня куда сильнее, чем огромная грудь и дешевая одежда.

Внезапно Эмбер оказалась на мне сверху и приподнялась на руках, поставив их по обе стороны от моей головы.

— Эй, — сказала она. — Я не хотела задеть твои чувства. Мне это нравится в тебе. Твоя неопытность.

До того, как она заговорила со мной, я была влюблена в нее. Эмбер была падающей звездой, за которой мне довелось понаблюдать издалека. Слишком красивая, фантастическая и особенная, чтобы можно было пообщаться, потрогать или по-настоящему взглянуть. Слишком особенная, чтобы заметить меня.

Но вот она — ее лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и она говорила, что любит во мне то, что я в себе ненавидела.

Казалось, будто зажегся свет. Словно в моей черно-белой истории появилась страна Оз. Это был потрясающий момент, отличный от всего, что происходило со мной в жизни до этого. Поэтому, если и было нечто странное в том, что она наклонилась и накрыла мои губы своими, то я не заметила этого. Это лишь добавило необычности ситуации.

Поначалу ее губы только слегка касались моих. Мягкие, блестящие, с вишневым вкусом. Затем та заставила мой рот приоткрыться, и Эмбер обхватила мою нижнюю губу, целуя и посасывая ее. Меньше чем через пять секунд она отстранилась, и все закончилось. Быстро, но без ограничений. Цельно. Именно столько, сколько нужно.

И хотя присутствовало некое возбуждение, но это была лишь одна малюсенькая часть из составляющих поцелуя. В нем было столько всего, что каждая деталь зависела от другой, и по отдельности была не особо значительна. Вопросов, касательно моей или ее сексуальности больше не было. У меня вообще больше не было никаких вопросов. Это был тот поцелуй, который служил ответом. На все.

Затем Эмбер села на меня сверху и торжествующе улыбнулась.

— Вот. Теперь мы связаны, потому что я у тебя первая.

Потом она слезла с меня, зажгла сигарету и перешла к следующему вопросу.

Последующие несколько недель мы были неразлучны. Эмбер раскрыла мне глаза на многое, но далеко не на все. Она позволила мне оставаться в какой-то степени наивной, чтобы самой быть властной. И это притягивало меня к ней, как и после притягивало к влиятельным мужчинам.

Больше мы никогда так не целовались, только вдвоем. Во всем сексуальном, что между нами происходило, участвовали мужчины, а не только мы. И прошло почти пять месяцев, прежде чем началась эта страница нашей жизни.

Но Эмбер оказалась права — мы были связаны. Потому что она стала первой девушкой, с которой я поцеловалась. Потому что она во всем стала у меня первой.

Я простояла перед дверью своей спальни несколько минут, пытаясь сосредоточиться. Слова, которые мне следовало сказать Эмбер уже очень давно, больше не стояли у меня поперек горла, но все еще спутанным клубком вертелись на языке. Существовало множество фраз, с которых можно было начать разговор. Столько способов преподнести это, но я не могла определиться, какой вариант выбрать.

Просто скажи ей, что любишь его, и все.

Вот, к чему все привело. К тому, чтобы открыться ей, сказать, что я любила Рива. Все остальное лишь оправдания и приукрашивание.

Поэтому, после нескольких глубоких вдохов, я натянула на лицо фальшивую улыбку и вошла в комнату.

— Хэй, — поприветствовала я и тут же замерла на месте от увиденного. Мой чемодан в раскрытом виде лежал на кровати. Несколько футболок уже было заброшено внутрь, а Эмбер стояла возле него со стопкой шорт.

Она посмотрела на меня так, словно я прервала ее, и кинула вещи, которые держала в руке, к футболкам.

— Я тебя ни разу не видела в этой одежде с того лета, когда мы познакомились.

— Да, я решила, что консервативность — это именно то, что нужно для этой поездки. — Потом скрестила руки на груди и наблюдала за тем, как Эмбер подошла к шкафу, открыла дверцы и начала доставать один за другим мои наряды. И явно удивилась, обнаружив лишь один комплект бикини.

— Весьма умно. — Эмбер вернулась к чемодану и скинула эти вещи поверх шорт. — Хотя, ты все же не скрываешь свое тело. Все также остаешься влажной мечтой каждого мужчины. — Ее тон был и приветливым, и обвинительным одновременно.

— Я старалась плавать, когда рядом никого нет. — Я начала защищаться автоматически, но также это была и некая тактика. Даже если витавшее в воздухе напряжение я выдумала, то вот этот сбор вещей — нет. Я едва нашла в себе силы, чтобы войти в комнату и расстроить ее разговором о Риве. И уж точно не была готова к тому, чтобы увидеть ее уже расстроенной.

— Я знаю. Ты ведь не виновата в том, что родилась такой, и что выглядишь как ходячий секс. Ты решила, наверное, что я уже свыклась с этим. — Я открыла рот, но не успела ничего сказать, поскольку Эмбер отвлеклась от своего занятия и напрямую спросила:

— Где ты была?

— Сейчас? Сидела снаружи. Думала. — Я вновь защищалась. Хотя это была правда. Просто потом я побывала кое-где еще. И, вроде как, хотела поговорить с ней об этом, но вряд ли стоило начинать разговор с Рива.

Сперва нужно было обсудить мое нижнее белье, которое Эмбер запихивала во внешний отдел чемодана.

— Эмбер, что ты делаешь?

Она глубоко вздохнула, казалось, раскаиваясь. И выглядела опустошенной.

— Тебе нужно уйти, Эм. Ты больше не можешь здесь находиться, поэтому я помогаю тебе собрать вещи. Я организую твой отъезд завтра.

— Ладно. — На самом деле мне хотелось сказать: «Дай мне минуту это осознать». — Не понимаю, что произошло. Что-то случилось? — Эм все же увидела меня в холле вместе с Ривом?

— Произошло то, что ты стоишь у меня на пути, поэтому я хочу, чтобы ты уехала. Твое присутствие здесь все портит. — Она вдруг повысила голос. Обвиняющие нотки стали очевидны, и я поняла, что она уже довольно давно держит в себе эти чувства.

Ну, я тоже держала в себе довольно давно определенные чувства.

— Это ведь ты уговорила меня приехать!

— Ты знаешь, почему я так поступила, — злилась Эмбер, с прищуром глядя на меня. — Но мне не следовало. Стоило понять, что ничего не изменилось, и ты всегда будешь вставать между мной и тем, кого я люблю.

— Стоп... Что? Когда я?.. — Единственным человеком, с которым случилось нечто подобное, был мужчина, который изнасиловал меня. — Ты же сказала, что понимаешь — я не виновата в том, что тогда случилось с Бриджем.

Эмбер излишне драматично покачала головой.

— Неважно, виновата ты или нет, — произнесла Эмбер, направившись к моему шкафу. — Они всегда хотели тебя больше. Ты всегда была призом.

Я подошла к ней.

— Что за ерунду ты говоришь? Это ведь была ты. Кто из всех мужчин, с которыми мы были, хотел тебя меньше, чем меня?

Эмбер повернулась ко мне.

— О, давай-ка подумаем. Бридж, Роб, Лиам, Брайан. — Эмбер перечисляла имена, загибая пальцы на руке. — Рив. — Она вернулась к своей задаче и начала стягивать с вешалок сарафаны и вешать их на руку.

Я была ошеломлена.

— Бридж был сумасшедшим засранцем. Роб был твоим парнем. А Брайан... Брайан сделал тебе предложение! Тебе!

— Брайан хотел меня только при условии, что ты останешься с нами. Лиаму нравилось играть со мной в семью, но хотел он тебя. И Роб? Ты серьезно? — Эмбер замерла, изучая мое выражение лица. — Роб был основной причиной, по которой я вообще нашла тебя. — Затем она вновь подошла к чемодану, чтобы бросить туда еще вещей.

Я на секунду задумалась, а потом проследовала за ней.

— О чем ты говоришь? — Это ее последнее заявление, каким бы непостижимым оно ни было, казалось сейчас вполне реальным. Будто я наконец осознала что-то, что всегда незримо присутствовало рядом.

На щеках Эмбер выступили желваки — видимо, она пожалела о том, что подняла эту тему.

Но теперь было слишком поздно идти на попятную.

— Объясни мне, о чем ты, Эмбер. В каком смысле Роб был основной причиной, по которой ты нашла меня?

Она сложила платье. То же самое, которое только что уже пыталась сложить.

— Думаешь моей идеей было привести в наши отношения кого-то третьего? — тихо спросила Эмбер.

— Ты же сама хотела поделиться им со мной. Потому что мы дружили. — Долгое время я верила в это, но, когда произнесла эти слова вслух, все стало казаться бессмысленным.

— Ты все такая же наивная, как и тогда.

Я прислонилась к кровати, у меня закружилась голова.

— В ту ночь, когда мы впервые провели время вместе... — Тогда она спрашивала, смогла бы я встречаться с мужчиной старше себя, намного старше, поцеловать девушку, и попросила показать грудь. — Что это было? Кастинг?

— Динь-динь-динь!

— Та ночь стала для меня всем. Изменила мою жизнь. — Я говорила как ребенок, который только что узнал правду о Санта Клаусе. И чувствовала себя точно так же: ошеломленной, разочарованной, преданной. — И все это было ради него?

— Да, — огрызнулась Эмбер.

Затем она закрыла глаза и сжала кончиками пальцев переносицу.

— Нет. Это неправда. — Ее голос стал мягче. Она опустила руку и встретилась со мной взглядом. — Я имею в виду, что он попросил, чтобы я нашла кого-то, кто мог бы к нам присоединиться. И я нашла тебя. Но сперва не повела к нему, потому что хотела только для себя. А потом мне захотелось, чтобы ты была со мной везде.

Мои ноги ослабли. Стали ватными. Я опустилась на пол, прислонившись спиной к кровати. Наша дружба — та самая, которая поддерживала меня всю жизнь, была выстроена на лжи.

Эмбер опустилась на пол рядом со мной.

— Та ночь тоже для меня значила очень многое, Эмили. Это было не только ради него. Я не это хотела сказать. Просто тогда я не искала себе друзей. Но он заставил меня пойти на поиски, и это прекрасно, потому что я нашла тебя.

Я притянула колени к груди, будто, свернувшись клубком, могла закрыть кровоточащую рану, которую Эмбер открыла.

— Пожалуйста, поверь мне, Эм. — Она наклонилась ко мне и искренне произнесла: — Если бы это было только ради него, то разве я держала бы тебя возле себя все эти годы?

— Ну, не знаю, — возразила я. В горле встал ком. — Может, ты держала меня возле себя, чтобы проще было найти новых мужчин, потому что они ведь «всегда хотели меня больше».

— Ты так ничего и не поняла, да? — Голос ее был нежным и ласковым. — Я начала этот разговор не для того, чтобы разозлить тебя. Подумай об этом. Пожалуйста, оглянись назад и подумай еще раз обо всем.

Мне не нужно было думать об этом. Я все и так помнила. Ведь прошлое с поразительной ясностью закрепилось в моей голове. Эти воспоминания преследовали меня постоянно.

Тем не менее, сейчас эти моменты вновь предстали перед моими глазами. Эмбер перевернула с ног на голову все в моей голове, и я почувствовала, что не могу доверять ничему, даже собственной памяти.

Так или иначе, я не понимала того, что она хотела до меня донести.

— Я всегда была третьей лишней. Ты же всегда была такой очаровательной и активной. Была чьей-то девушкой. А я просто была запасной.

— Ты всегда выбирала быть запасной.

Я повернулась, чтобы взглянуть на нее.

— Потому что думала, что именно этого хочешь ты!

— Так и было! — Она улыбнулась, но я видела, что таким способом Эмбер боролась со слезами. — Только не этого хотел каждый из них.

Я опустила взгляд. Потому что не могла вынести всю боль и грусть, которые стояли в ее глазах. Грусть и боль, причиной которых стала я, как Эмбер пыталась мне донести.

Я смотрела на свои колени и не видела их. Вместо них видела Роба — «богатого дядю», с которым она познакомила меня, сделав подарок на день рождения. «Она привела тебя сюда ради меня», — сказал он мне тогда. Напрямую, но я так ничего и не поняла. Не хотела понять.

— Лиам, — вслух подумала я. Эмбер играла роль безумной жены, но, может, и я сама себе это придумала. Ведь я была тем человеком, с которым он часами любил разговаривать за бутылкой вина. Именно мне он покупал подарки. Небольшие презенты, которые он находил в городе, и они напоминали Лиаму обо мне.

— Он ведь так тебя любил. Вы были отстранены от мира. Недостижимы. Когда ты решила, что мы должны уехать, я поняла, что ты, наконец, осознала — он может стать твоим единственным. Если ты позволишь этому случиться.

Я резко подняла голову, чтобы понять, серьезно ли это она.

И, судя по выражению лица, Эмбер была серьезна.

— Я никак не могла понять: тебя беспокоило, что он не тот, кто тебе нужен, или ты волновалась из-за меня.

— Даже не знаю. — Я оцепенела. Видела ли я, что Лиам испытывал подобные чувства? Знала ли, в глубине души?

Мне хотелось уехать, потому что он меня пугал. Благодаря ему я многое о себе узнала. Что мне нравилось, когда обо мне заботились, когда меня трахали. С ним легко было быть такой, потому что он меня любил? Потому что он любил даже мои недостатки?

— Все наладилось, когда мы перестали делиться парнями, — сказала Эмбер. И я гадала, отправилась ли она в путешествие по собственным уголкам памяти, или просто угадывала мои.

Она обижалась на меня. Так долго. Теперь это стало очевидно. Так очевидно, что я не могла поверить, что не замечала этого раньше.

Это возмутило меня.

— Тогда, выходит, настоящей причиной, по которой ты завершила нашу дружбу, была вовсе не мысль о том, что я достойна лучшего. Ты лишь боялась, что я встану у тебя на пути, когда ты вновь найдешь себе парня.

— И то, и другое, — призналась Эмбер. — Ты тоже не можешь похвастаться тем, что сделала для меня что-то, что не принесло пользы тебе в том числе.

Рив. Я связалась с ним ради Эмбер, но и ради себя тоже.

— Нет, не могу. — Этого извинения было недостаточно. И я не знала толком, за что извиняться.

Попыталась представить, каково это было для нее — видеть, что я всегда встаю между ней и тем, кого она любит.

— Ты должна была избавиться от меня раньше.

— Эмили, — эмоционально произнесла Эмбер. — Я вообще не хотела избавляться от тебя. Ты была моим краеугольным камнем. Я все надеялась, что когда-нибудь ситуация разрешится, и мы обе найдем свое счастье. Но потом Бридж... Тут не только меня было недостаточно — недостаточно для такого бесполезного ублюдка. Так еще он причинил вред моей лучшей подруге. Ужасный вред. — Ее голос дрогнул, и я проследила взглядом за слезинкой, скатившейся по ее щеке.

— Тот факт, что ты отталкиваешь меня, причиняет не меньше боли. — Я не плакала, но моя душа болела.

Еще больше слез скатилось по ее щекам.

— Знаю, — сказала она. — Мне тоже больно.

Эмбер всхлипнула и вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Прекращение общения с тобой все равно никогда не работало. Ты продолжала быть в эпицентре моих отношений, даже если физически не присутствовала рядом.

Я покачала головой, не понимая ее.

— Как с Ривом. Я, наконец, нашла того, кто меня действительно полюбил. Меня. И никак не могла перестать задаваться вопросом, выбрал бы он меня, если бы рядом была ты.

— Это не моя вина. — Но я почувствовала себя плохо, ведь Эмбер была права. Почувствовала себя плохо, потому что понимала — то же самое случилось и со мной. В течение всего времени отношений с Ривом я представляла, что она рядом.

— Я тебя не виню. Просто рассказываю, как оно есть. — Эмбер сглотнула. — Хочу сказать, что в Риве есть то, что больше подходит тебе.

Она закрыла глаза, когда вновь потекли слезы.

— Эмбер... — Я потянулась к ней.

Но она встала, отстраняясь от меня.

— Я больше не могу участвовать в этом с тобой, Эмили. — Она раскачивалась на пятках. — Я не могу. Синий плащ. Я выбываю. Не хочу вновь с тобой соревноваться. Я хочу любить тебя, любить его, и не желаю, чтобы эти два чувства конфликтовали между собой, как это происходило до этого снова, и снова, и снова.

Я поднялась на ноги.

— Неужели ты не видишь, что я думаю так же?

— Да, я вижу! Но это никак не упрощает ситуацию.

Согласна. Лишь усложняло. Зная все, я до сих пор не рассказала ей обо всем, что планировала. Однако мои чувства, казалось, сейчас не имели такого значения, как его чувства. Если мы обе его любили, это значило, что ему и решать. И он ведь решил.

— Он хочет меня. — Я произнесла это не с триумфом, а с гордостью. В свою защиту. И я знала, что это нужно было сказать.

Каким бы тяжелым ни было это заявление, Эмбер оно не обеспокоило.

— Он хочет тебя, потому что они всегда хотят тебя. Потому что ты — вариант. Если тебя здесь не будет, он вернется ко мне.

Я изумилась.

— И ты этого хочешь? Стать запасным вариантом?

— Сначала его первым вариантом была я.

Эта правда была как удар под дых. Как иронично, что всегда, когда думала, что Эмбер звезда в отношениях, я ошибалась. А теперь, когда захотела ею стать, была фактически дублером.

Эмбер отказала ему. Я все возвращалась к этой мысли. Это она бросила его. Эмбер могла оправдываться хоть до посинения, но это не отменяло того факта, что она сама отпустила его. Заставила его двигаться дальше. Это нельзя так просто взять и вернуть.

Разве что, возможно, не все было так просто. Она уже говорила Риву, что он тоже ошибался. Вынудил ее сбежать.

И я тоже ошибалась. Пошла за ним ради себя, а не ради нее. Если бы ушла, когда решила, что Эмбер мертва, и не стала бы заводить с ним отношения, то, возможно, его реакция на ее возвращение была бы иной.

Хотя все это уже не имело никакого отношения к делу. Все эти «почему», «как», чувство вины — все это унеслось прочь, как бурная река под высоким мостом. Сейчас имело значение лишь то, кто же из нас отступит. Кто поддастся искушению. Кто сдастся.

Наша история не сулит для меня ничего хорошего.

Я покачала головой и сжала челюсти, в попытке сдержать рвущийся наружу всхлип.

— Это худшее, о чем ты когда-либо меня просила, Эмбер. Он единственный человек, которого я полюбила, кроме тебя.

— И единственный человек, который любил меня без тебя. — Она была жестокой и непоколебимой. Уверенной в своем решении.

И чем решительнее она становилась, тем тяжелее было мне.

— Ты и правда собираешься сделать это, да? Заставить меня уйти.

— Если ты останешься, то будешь действительно счастлива, зная, что я несчастна? У меня нет возможности уйти. Не тогда, когда за мной охотится Мика. Все будет, как сейчас. Каждый день. Ты сможешь так жить? Вот я нет.

Она хорошо подбирала слова. Я бы посочувствовала ей, если бы могла сейчас испытывать что-то, кроме собственных эмоций. Главным моим чувством сейчас было презрение.

— Тогда скажи, — потребовала я. — Хочу, чтобы ты сказала это снова. Конкретно, чего ты от меня хочешь. — Если она не сможет, то мне не придется подчиниться.

Эмбер даже не колебалась.

— Я люблю тебя, Эм. И хочу, чтобы ты ушла.

Забавно, что разочарование ощущалось свободным падением. Наверное, именно так чувствовала себя Мисси, падая и наблюдая за тем, как с каждой секундой к ней приближается смерть.

— Завтра с острова вылетает самолет, — сообщила Эмбер. — Я уже посмотрела. Вылет утром, и я знакома с менеджером. Он сможет организовать место для тебя. Здесь в самолете всегда найдется свободное местечко.

Тут было что-то большее. Слова, вроде бы, имели смысл, но, казалось, звучали словно издалека, как из плохо настроенного радио.

Я ненавидела тот факт, что Эмбер была уверена: я поступлю именно так, как она велела. И еще сильнее ненавидела себя за то, что именно так я и сделаю. Она обладала силой, и я преклонялась перед ней. Именно это и привлекло ее ко мне. Это же притягивало Рива ко мне. И это совсем не та черта характера, которую можно просто внезапно потерять, как бы сильно этого ни хотелось. Неважно, что это привело меня сюда, к падению с небес на землю.

— Мне стоит дать тебе поспать, — сказала Эмбер, вновь обращая на себя мое внимание после того, как закончила говорить. Или она просто долго молчала. Я перестала вникать. — Всю информацию я дам тебе утром.

Я оживилась, когда Эмбер направилась к двери.

— Позволь, я переоденусь и провожу тебя. Думаю, не стоит тебе бродить по поместью в одиночку.

Часы в ванной показывали девять тридцать три, когда я закрыла за собой дверь. И позволила себе на одну минутку — ровно шестьдесят секунд — надломиться и сломаться. Когда часы показали девять тридцать четыре, я вновь собралась, сняла свой консервативный купальник и накинула халат, который висел на крючке напротив двери.

Мы молча шли по коридору, пока я провожала ее. И мы прошли мимо комнаты, которая теперь принадлежала, как выяснилось, Риву, во внутренний дворик.

— Хорошего вечера, дамы, — произнес Табор — один из охранников. — Направляетесь к себе, мисс Прайс? Я провожу вас.

— Я прослежу за тобой отсюда, — сказала я, хотя это было и необязательно, учитывая присутствие Табора. — Подожду, пока ты включишь свет. Чтобы знать, что ты в порядке.

Эмбер повернулась ко мне, выражение ее лица было нежным и благодарным.

— Спасибо тебе, Эм. За все. — Она наклонилась и прикоснулась губами к моей щеке.

Я натянуто улыбнулась, стараясь не сравнивать этот миг с моментом, когда Иуда поцеловал Иисуса ночью в Гефсиманском саду. Поцелуй предательства. Старалась не думать о том, какой жертвы она от меня потребовала. Постаралась притвориться, что этот ее последний поцелуй не принес мне столько боли.

Потом они с Табором ушли, в ее комнате зажегся свет. Охранник занял свой пост во дворике, а я задумалась о том, не я ли Иуда, а она — преданная. Потому что, едва вернувшись от нее, я направилась в комнату к Риву. Без стука открыла дверь, сбросила халат, и обнаженная упала к его ногам.

А потом подарила ему три слова, которых он уже очень долго ждал. Три слова, которые больше не могла сказать Эмбер.

— Я тебе доверяю.

Рив лежал на кровати, когда я вошла. Он сменил плавки на пижамные штаны, и, судя по приятному запаху тела, а не хлорки, успел принять душ с того момента, как мы виделись последний раз.

Теперь, когда я стояла перед ним обнаженная на коленях, он встал и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я тебе доверяю, — повторила я, так сильно желая, чтобы он услышал это признание, насколько сама жаждала произнести его. Для меня оно было эквивалентно фразе «я люблю тебя». И даже важнее. Это были самые сильные слова, которые я когда-либо могла кому-то сказать. И больше всего мне хотелось, чтобы Рив знал об этом.

Он взглянул на меня.

— Мне хотелось быть с тобой помягче. — Боже, его голос был грубым и полным эмоций. По моей спине побежали мурашки. Я выпрямилась, все нервные окончания гудели, словно ожил рой пчел. — Ты же понимаешь, что теперь не смогу, верно?

Внутри меня все будто перевернулось, и тысячи колибри запорхали крылышками в моем животе.

— Ты можешь делать со мной все, что пожелаешь. — Я всегда именно это и подразумевала. Каждый раз, когда отдавалась кому-то.

Но гораздо захватывающим было отдавать себя и знать, что мужчина, стоящий передо мной, возьмет меня, доставит удовольствие, сделает именно то, что мне нужно, и при этом защитит.

— Да, — сказал Рив, обводя двумя пальцами линию моего подбородка. — Могу. — Он опустил руку на мое плечо и обошел меня вокруг. Затем поднял на ноги, схватив за волосы. Я вздрогнула, когда он прикусил меня за шею, а потом провел по этому месту языком.

— Вопрос в том, — добавил он, его горячее дыхание ласкало мое ухо, — сможешь ли ты принять тот факт, что я хочу любить тебя?

Все мое тело напряглось, когда по венам побежал адреналин. Сердце неистово колотилось в груди, эхом отдавалось в ушах и везде, где только можно было. Нет. Я не могла принять это. Хотелось покачать головой, отказать, но я же сказала, что он мог делать со мной все, что пожелает. И мечтала, чтобы это было правдой.

Рив знал, о чем просил, и как это тяжело для меня. Он успокаивающе провел руками по моим предплечьям.

— Думаю, это единственное, что и правда может сломить тебя, — пробормотал он. — Единственное, что и правда тебя уничтожит.

Да. Так и было. Но уничтожит так сладко, восхитительно, целиком. Этот мужчина удерживал меня, контролировал мое дыхание, угрожал опасностью, что я всерьез опасалась за свою жизнь. Но это — быть по-настоящему любимой, позволить себе принять эту любовь и чувствовать ее — и правда пугало меня больше, чем что-либо еще. Этот склон, на который Саллис просил меня забраться без страховки, был самым страшным. При этом поймать меня мог только он.

Конечно, я могла уйти, но тогда Рива не будет рядом, и мое падение продолжится. И будет длиться вечность.

— Сможешь ли ты справиться с этим?

Мой ответ был отрицательный. Определенно отрицательный. Но решать не мне. А ему, потому что он владел мной, мог делать все, что угодно. И я доверяла ему.

Поэтому не ответила ничего. И вместо этого, когда Рив наклонился, чтобы поцеловать меня и прикусить кожу на моей шее, я сказала о том, что мне нравится это чувство. Я сказала ему:

— Да.

Казалось, его руки касались меня везде. С таким вниманием, с каким полируют серебряные вещи. Его прикосновения были уверенными, целенаправленными, и каждый нерв там, где Рив касался моей кожи, словно оживал. Я растворялась в ощущениях. Постепенно, словно солнце касалось снежной насыпи, потом другой, третьей, я таяла и растворялась в каплях пота и предвкушении большего.

Я потянулась к Саллису, как весенний цветок к солнцу. Он накрыл мои губы своими.

— Где ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?

Его дыхание лишь слегка коснулось моих губ, но даже от этого я вся затрепетала.

— Выбирай сам, — молила его я. Если уж он собирался сломить меня, то пусть сам выбирает метод.

— Нет. Скажи мне, или я буду касаться тебя везде. — Рив лизнул мою нижнюю губу, и мне пришлось обхватить его рукой за шею, чтобы удержаться от падения.

— Значит, везде. — Раз этого он хотел, значит, я вынесу — пусть касается меня везде.

— Хорошо, — промурлыкала я. — Да.

Рив обхватил меня руками и прижал к себе. Четкий контур его твердого, толстого члена прижался ко мне сзади, и он приподнял руками мою грудь, которая от возбуждения уже успела налиться.

— Здесь? — Он наклонился через мое плечо, чтобы посмотреть, как его ладони обхватывают грудь. — Здесь я должен показывать свою любовь?

— Да. — Если это было единственное слово, которое я смогу произнести этой ночью, то пусть так. Буду говорить его снова и снова, в ответ на все, о чем Рив будет спрашивать. Да, да, да.

Он переместил руки, сжал пальцами вершинки сосков и потянул за них так сильно, что я дернулась.

— Твое тело потрясающе красивое, Эмили. Округлое, мягкое, но в то же время упругое. — Он со стоном потерся членом о мои ягодицы. — Как драгоценности короны. У меня никак не получается решить, хочу ли я гордо хвастаться тобой, чтобы все видели, какая мне досталась красота в качестве приза, или хочу запереть тебя и спрятать от чужих глаз, оставив лишь для себя.

Я задыхалась, а того, как Рив прикасался к моим соскам, было уже достаточно, чтобы кончить.

— Пожалуйста, — прохрипела я, потому что его слова медленно меня убивали. Раньше Рив уже говорил мне, что есть и другие прекрасные тела, мол мое не какое-то там особенное. И меня заводил уже сам факт, что я была его вещью. Чем-то, что могло доставить ему неимоверное удовольствие.

Но такого я о себе до этого не знала. Не знала, что меня могла возбудить его любовь. Стоило мне услышать, что в меня можно не только вставить член. Что я годилась на что-то большее. Что он хотел смотреть на меня, обожать, командовать. Я недооценила возможность сосуществования этих двух чувств. Можно сказать, не верила, что меня можно и использовать, и лелеять. Овладевать мной и ценить. Не до такой степени. Не целиком.

Рив без предупреждения развернул меня и бросил на кровать. Я приподнялась, оперевшись на локти. Саллис все еще был в пижамных штанах, но, судя по очевидной эрекции, никакого нижнего белья на нем не было. Он возвышался надо мной, смотрел на меня, его глаза потемнели от страсти и желания. Потом начал трогать себя через брюки. Наверное, ему уже было больно, судя по тому, каким большим и напряженным был его член. По тому, как тот пульсировал под его ладонью.

— Шире, — сквозь стиснутые зубы произнес Рив. — Раздвинь ноги шире, чтобы я мог войти в тебя.

Я согнула ноги в коленях и раздвинула их, полностью раскрывшись для него. Мое дыхание стало тяжелым, и я судорожно схватилась за простыни, ожидая следующего шага Рива. Он разденется? Накроет меня своим телом? Войдет? Я сойду с ума от всех этих чувств.

Но дьявол дразнил меня. Словно издевался. Он, не раздевшись, наклонился и сначала провел языком по одному соску. А потом переключился на второй, сомкнув зубы на чувствительном месте и чуть потянув, пока я не вскрикнула в экстазе.

— Где мне теперь потрогать тебя? — Он прикусил мою грудь и двинулся ниже, к животу, оставляя небольшие следы от укусов. — Здесь? — Рив провел языком по моему пупку, и я вздрогнула от пронзившего тело удовольствия.

Рив спустился на пол, обхватил руками мои икры и потянул меня к краю кровати.

— Или как ты смотришь на то, чтобы я прикоснулся к тебе здесь? — И дотронулся кончиком носа до моего клитора, и я рефлекторно дернула бедрами.

— Не переживай, Голубоглазка. Я еще много времени буду трогать тебя здесь. Но сперва... — Рив глубоко вдохнул и приподнял уголок губ в ухмылке. — Я мог бы собрать твой запах во флакон. И носить с собой, как духи.

— Извращенец, — прохрипела я, восхищенная тем, как искусно Саллис осыпал меня романтическими одами. Блестящая тактика — дразнить меня, делая новые точки опоры, чтобы проще было добраться до вершины.

Не отрывая взгляда от моих глаз, Рив высунул язык и медленно, растягивая удовольствие от предвкушения, коснулся им вершинки клитора. Наслаждение накрыло меня, словно шторм, и я прикусила губу, чтобы сдержаться хоть немного.

Мой отклик, казалось, обрадовал его. Он провел пальцем по моим складочкам, любуясь мною.

— Никогда не думал, что попаду в рай. Пока моя голова не оказалась между твоих ног.

Рив обвел большим пальцем мой вход и вновь коснулся языком клитора. И снова.

— Твой вкус должен быть запрещен. Это амброзия, из-за которой может разразиться война Богов.

— Боже. Рив. — Это было мучительно. То, как он отстранялся, затем не спеша обводил языком клитор, входил в меня пальцами и при этом ни разу не прикоснулся к тому месту, на котором я больше всего жаждала почувствовать его прикосновение.

Уверена, Саллис хотел услышать это от меня. Чтобы я сказала ему конкретно, где касаться меня, как сильно, с какой скоростью.

— Здесь, — взмолилась я, когда он подобрался чуть ближе. — Почти, ну почти.

Я была уже очень близко, но не могла кончить, пока Рив не прикоснулся, не приласкал меня там.

Только я ошиблась. Потому что он так и не притронулся к тому местечку, которое, уверена, уже изучил даже лучше, чем я. И лишь дразнил своим языком. Однако я все же перешагнула через край, но оргазм приближался ко мне со скоростью улитки. Это приносило больше страдания, чем облегчения, — то, что оргазм так и не охватил мое тело. Рив не позволил мне кончить.

— Хорошая девочка, — похвалил он, проведя пальцами до моей попки. Он использовал мою же смазку, чтобы облегчить проникновение, и вошел в нее сразу двумя пальцами. И одновременно с этим вновь вошел в меня языком, проводя им лишь вокруг самого чувствительного места на стенке влагалища.

Это было ошеломительно — неконтролируемый оргазм стремительно приближался ко мне от стимуляции сразу двух зон. Я захныкала и попыталась отстраниться, но Рив положил свободную руку на мой живот, удерживая на месте.

Еще несколько долгих минут он продолжал мучить меня. Или, может, прошли часы. Я совсем потерялась во времени в состоянии этого горького блаженства. Потом откинула голову, пребывая в агонии. В конце концов, Саллис убрал руку с моего живота, и я почувствовала, как он переместился. Приподняв голову, увидела, что он пытается стащить штаны, чтобы потрогать себя, пока трахает мою попку и лоно пальцами и языком. Это зрелище было таким сексуальным, возбуждающим, что, когда Рив добавил третий палец, я взорвалась от такого сильного оргазма. Руки, ноги, шея — все мышцы в моем теле напряглись, и меня пронзила дрожь.

Рив продолжил это искусное мучение.

Я отодвинулась, не в силах больше терпеть это, но Рив схватил меня за бедро, чтобы удержать на месте. Я перевернулась на живот, всеми силами стараясь отстраниться от него.

Саллис сразу же отстранился, убрал руку и сильно шлепнул меня по ягодице.

— Пока я не решу, ты будешь терпеть, — произнес он так жестко и грубо, что я безоговорочно подчинилась.

Он сжал мои бедра, поставил меня на колени и переместил на край кровати. Затем вновь прижался ртом к моему лону, но на этот раз коснулся пальцами точки G, еще больше усиливая оргазм. Сильнее, чем я вообще думала возможно. Пока не начала кричать и тонуть в экстазе.

Рив спускал меня на землю медленно, нежно, постепенно ослабляя движения, пока не выжал каждую капельку оргазма.

— Это еще не все, — сказал он позади меня и погладил ту ягодицу, словно извиняясь. — Тебе будет легче, если скажешь, как мне прикасаться.

Не думаю, что вообще смогла бы выдержать еще какие-либо прикосновения. Мое тело леденело и плавилось одновременно. Я была клубком ощущений, которые усиливались при малейшем касании. Изнеможение тянулось к краешкам моего сознания, и, если бы Рив позволил, я бы поддалась ему.

Но прекрасно понимала, что он меня еще не отпустит. И в том, что Саллис не успокоится, пока полностью не уничтожит меня, я была уверена не меньше, чем в том, что больше не вынесу эту чувственную пытку.

Поэтому я приняла свою участь попой кверху, с прижатым к постели лицом.

— Прикоснись ко мне своим членом. Войди в меня. — Зная, что он потребует более конкретной инструкции, я пояснила: — Лоно. Войди в мое лоно.

— Вот это моя девочка, — сказал он, двигая меня вперед. Кровать прогнулась под весом Рива, когда он забрался на нее и вошел в меня сзади.

Саллис не был так расслаблен, как когда целовал меня там. Однако темп его движений был умеренным. Я вздохнула в матрас, радуясь, что Рив берет меня именно так, сзади, и я могла отстраниться от эмоционального контакта между нами и просто наслаждаться тем, что меня использовали. Наслаждаться им, его длиной, силой, тем, как он наполнял меня.

Я согнула колени, чтобы удобнее было сжимать его член. Рив завел мне руки за спину, чтобы сместить свой вес и входить в меня еще сильнее, грубее. С моих губ срывались звуки. Мягкие, ритмичные стоны, которые эхом перекликались с его толчками и подбивали входить глубже. Я запоминала каждый звук: шлепки его яичек по моим бедрам, хриплый голос, когда он восхвалял, матерился, рычал и стонал.

— С тобой так легко, — признался Рив. — Так просто менять позу. Я с легкостью могу согнуть тебя пополам, сломить.

— Ты уже это сделал, — выдохнула я, все еще уставшая от оргазмов, которые он мне подарил.

— Не всеми способами. — Рив приподнял меня немного, чтобы моя спина оказалась прижата к его груди. Он обнял меня руками и принялся ласкать мою грудь, попутно покусывая ключицу. — Хочу тебя сломить. Полностью уничтожить.

У меня не было сил, чтобы сопротивляться, в этой позе я чувствовала себя более уязвимой, доступной и открытой для него. И он, словно музыкант, играл с моим телом будто на музыкальном инструменте.

— Потри свой клитор, — скомандовал Рив. — Представь, что это делаю я. Жестко. Быстро. — Оргазм приближался, и Саллис застонал, когда мои мышцы плотнее сжали его. — Вот так. Хорошо.

Он ускорился, сжимая мою грудь, как поручни, я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать и наслаждаться.

— Я люблю тебя, — прошептал Рив мне в ухо. У меня перехватило дыхание. Он говорил это уже столько раз, но напрямую ни разу. Никогда не говорил так уверенно. Никогда не говорил так, что мне приходилось воспринимать это как подарок, а не как факт, который можно принять и повязнуть в нем. Каждый его толчок теперь отпечатывал эти слова внутри меня. Каждый удар его таза о мой.

— Я люблю тебя, — произнес он вновь, словно от этого зависела его жизнь. — Я люблю тебя так сильно, что ты, кажется, уже в моей ДНК. Ты словно часть моего генетического кода, ведь нет ни одной части меня, которая не была бы привязана к тебе. Моя любовь к тебе настолько необъятна, что в душе уже почти не осталось места ни для чего больше.

Рив переместил руку на мою шею и слегка сдавил, перекрывая мне кислород ровно настолько, чтобы я почувствовала легкое головокружение и слабость.

А может, это было и от его сладких слов.

— Моя любовь к тебе настолько свирепа и сильна, что я одержим ею. Она меняет меня. Делает кем-то другим, и в то же время уверен, что я — это я, больше, чем когда-либо.

С моих ресниц сорвались слезинки. Меня никогда так не любили. Моя мать в своем вечно пьяном состоянии даже близка к этому не была. И Эмбер любила меня как-то сложно и с условиями. Но такую любовь я знала и понимала. Все ее правила уже прочно укоренились в моей голове.

Любовь Рива была проще, но тяжелее. Она вызывала желание измениться, как изменился он. Вызывала желание принадлежать и быть свободной одновременно. Вызывала желание расти, быть храброй и доверять. И хотя пока я нащупала лишь ее краешек, знала, что она прекрасна, несравненна и потребует от меня больше, чем я когда-либо давала прежде.

Но я сомневалась, что способна на такое. Что способна быть любимой всегда. Вот, почему я плакала. Вот, почему, когда ночь сменится утром, я покину постель Рива, остров и его жизнь.

— Посмотри на меня.

Я повернулась к нему, открыла глаза и взглянула на него. Все расплывалось передо мной, но, тем не менее, я ясно его увидела. Увидела все, что он чувствовал. Всю глубину его эмоций. В этот момент, в это краткое мгновение, пока он был во мне, рядом со мной — я могла выдержать. Могла вынести этот вес, любить его и быть любимой.

— Вот так, — пробормотал Рив, его голос был напряженным. Он кончил в меня, и на его лице отразилось удовольствие. Меня накрыл оргазм вслед за Ривом, я словно падала с обрыва. На короткий промежуток времени я взлетела, чтобы потом упасть на скалы.

Я позволила ему обнимать меня после. Позволила Риву ласкать меня и говорить слова, которые согревали меня в темноте его комнаты. А взгляд опустила на его грудь.

— Это не единственная часть тебя, которую я хочу, Эмили. — Его грудь вздымалась под моей щекой. — Я хочу все остальное тоже.

— Что именно? — спросила я, упиваясь каждым его словом. Я бы попросила его и алфавит повторить вслух, лишь бы он не замолкал.

— Каждую часть тебя. Ту, где ты улыбаешься и поддразниваешь. Ту, где ты споришь. Упрямую. Дерзкую. Покорную. И те, о которых знают все. Знаменитые части тебя. И личные.

Я взглянула на Рива, тихо рассмеявшись.

— Все личные уже и так твои.

— Я хочу их еще раз. Хочу их навсегда. Хочу, чтобы они были только мои. — Рив прикоснулся губами к моей брови. — Я хочу забрать долю у всех тех, кто владеет хоть какой-нибудь частью тебя. Что бы мне ни пришлось для этого сделать — я сделаю. Если позволишь.

Казалось неуместным даже вспомнить ее имя, когда я лежала прижатая к Риву. Обнаженная. И наши тела были липкими от пота, секса. И я знала, что он говорил об Эмбер. Той частью, которая принадлежала ей, он хотел владеть той частью.

И владел. Я вся принадлежала ему, даже если он об этом еще не знал. Эмбер отказалась от своих прав чуть ранее вечером, когда приказала мне уйти. Возможно, парадоксально, что мне хотелось целиком принадлежать Риву, когда собралась от него уйти. Но уж как было. И я возьму себе эту ночь, но больше никогда не буду принадлежать Риву.

— Уже позволила, — пробормотала я. — Я — твоя.

Рив обнял меня крепче.

— Знаю. Ничто не сможет встать между нами, Голубоглазка. Я разберусь со всеми, кто попытается. Как всегда со всем разбирался.

Я могла поверить ему. На одну ночь могла поверить во что угодно. Могла поверить в то, что Рив — принц, который меня спасет. Что у нашей сказки будет счастливый конец. Что любовь все преодолеет, спасет и исцелит.

И я верила и радовалась его планам.

— Еще, — просила я. — Расскажи мне больше о том, как все будет.

— Будет вот так. Всегда. — Он поцеловал меня в лоб, а потом в переносицу. — Я буду заботиться о тебе, заставлю молить, кричать от экстаза. Я буду тем, кто сломит тебя, и убью того, кто попытается сделать то же.

Я закрыла глаза, чтобы он мог поцеловать мои веки. Одно, второе.

— Я всю тебя помечу, — сказал он, чмокнув меня в кончик носа. — Каждую часть твоего тела. Лицо, грудь, шею, живот.

Я чувствовала его везде, о чем бы он ни говорил. Чувствовала его каждой клеточкой кожи, даже там, где он меня никогда прежде не касался или не касался сейчас. Чувствовала его там, куда он никогда не сможет добраться — спиной, ребрами, венами.

— Абсолютно все. — Он нашел губами мои, целуя безмолвно, уверенно и требовательно. Безмолвно говоря мне о тысячах вещей, которые мы никогда не сможем сделать вместе. Он был рядом и любил. Делился непроизнесенными вслух мечтами, показывал, как они связывают нас. Рив восстанавливал меня за все то время, которое ломал. Присваивал и создавал новую меня.

И я притворилась, что этот поцелуй сделает все возможным. Поцелуй, который может связать, удержать, изменить и простить. Поцелуй, который невозможно забыть. Поцелуй, который может длиться вечность. Бесконечно.

Но, на самом деле, этот поцелуй был последним.

На следующее утро я выскользнула из комнаты Рива, не попрощавшись с ним. Даже записки не оставила. Наверное, он предположит, что мне просто не хотелось, чтобы Эмбер видела, как я выхожу из его комнаты. Отчасти это было правдой. И обсуждению не подлежало. Но что еще важнее, я уже попрощалась с ним так, как хотела.

Солнце едва выглянуло из-за горизонта, когда я закончила собирать вещи. Мне не хотелось видеть ее, но Эмбер ведь так ничего и не рассказала про вылет. А так я хотя бы получу удовольствие, разбудив ее с утра пораньше.

Но в комнате ее не оказалось, когда я вошла.

Более того, на кровати, хотя та и выглядела слегка смятой, казалось, никто не ночевал. Будто Эмбер забралась в постель, но не спала на ней. Осмотрев комнату чуть более внимательно, я заметила, что она в беспорядке, словно тут произошла какая-то потасовка. Косметика Эм и прочие туалетные принадлежности валялись на полу.

У меня волосы на затылке встали дыбом. Паниковать было еще слишком рано, но у меня появилось очень странное, нехорошее предчувствие.

А потом я вспомнила о Таборе. Он должен был всю ночь охранять ее, но я не увидела его, когда вошла в комнату Эмбер. Поэтому вышла поискать его.

И нашла довольно быстро, он лежал на шезлонге у стены дома.

— Ты спишь? — закричала я, встряхивая его. — Какого черта?

— Простите! — Он резко сел. — Извините. Должно быть, я всего лишь задремал. — Табор подавил зевок.

— Всего лишь задремал? — Я была слишком сердита, чтобы говорить связно. — Ты уверен? Потому что Эмбер в комнате нет.

— Ты шутишь? Она была у себя прошлой ночью. — Табор выглядел обеспокоенным, но непонятно, потому ли, что Эмбер пропала, или он просто переживал, что я могла доставить ему неприятности.

— Как давно она... — Я замолчала на середине предложения. — Боже, у меня нет на тебя времени.

Он звал меня, а я уже направлялась прямиком туда, куда думала, что никогда не вернусь.

— Рив. Проснись, — позвала я, присев на край кровати. Он тут же открыл глаза, и я перешла к делу. — Эмбер нет в комнате.

Он несколько раз моргнул.

— Сколько времени?

— Половина седьмого. — Я нашла в себе силы говорить спокойно и медленно, хотя сердце бешено колотилось, а мысли метались. — В ее постели никто не ночевал, как мне кажется. И Табор спал, когда я пошла его искать.

— Табор спал? Я его на хрен убью. — Рив сел, явно пребывая в полной боевой готовности, потом сбросил с себя простыни и потянулся к прикроватной тумбочке. Из нее достал сверток черной ткани и стал разворачивать его, параллельно обсуждая со мной происшедшее.

— Прошлой ночью, когда вы разговаривали...

— Все было хорошо. Мы... — Я так и не договорила. Не хотела рассказывать ему о нашем с Эмбер диалоге, состоявшемся прямо перед тем, как я пришла к нему в комнату. Сейчас все эти детали казались длинными и неуместными. — Она не была расстроена, когда я уходила. Все было хорошо.

Для нее, по крайней мере.

Рив замер, и в его голосе прозвучал упрек:

— Выходит, ты не сказала ей...

Я перебила его.

— Сказала. Рассказала о нас. Честное слово. Но мы смогли договориться перед тем, как разошлись. — Судя по выражению лица, мои слова насторожили Саллиса. — У нас все было хорошо, Рив. Просто найди ее. Ладно?

Он встал и кивнул, соглашаясь со мной, хотя убедить его мне явно не удалось.

Теперь я заметила, что тем предметом, который Рив держал в руке, был пистолет. По моей коже побежали мурашки при виде черной стали. И не потому, что я боялась оружия, нет, скорее того, что оно может означать. Саллис же двигался уверенно и без малейших колебаний, словно хорошо знал, что делает. Он вставил магазин в пистолет и подошел к шкафу, откуда из верхнего ящика достал пояс. Продел его через шлевки на джинсах и привязал к нему кобуру.

— Есть какая-то причина, по которой ты стала искать ее так рано? — Сейчас в его голосе не было недоверия. Он всего лишь уточнял некоторые детали.

— Я просто встала и решила, что смогу поймать ее до завтрака. — Чувство вины закралось в мою душу, и я не понимала, то ли из-за того, что утаивала от Рива, или же из-за того, что скрыла от Эмбер.

Он вновь кивнул и вернулся к тумбочке, откуда взял рацию, сняв ее с зарядного устройства. Повернул колесико регулировки громкости, и из рации раздался статический шум, пока он не нажал на кнопку начала разговора.

— Всем охранникам немедленно собраться во дворе.

Рив надел ботинки и жестом указал мне следовать за ним, направляясь к двери спальни.

Я замерла, вдруг осознав нечто странное.

— Рив?

Он повернулся и взглянул на меня, приподняв бровь.

— Когда ты успел одеться? — Я слишком отвлеклась на Эмбер и не заметила, что он уже был в джинсах и футболке, когда пришла его будить. Хотя, когда я уходила, он был обнажен.

— Что? — Рив, казалось, был озадачен вопросом. Или растерян. — Кхм. Я недавно проснулся и оделся. Давай же. Идем.

Полностью оделся и снова заснул?

Только выяснение его мотивов на данный момент не было первостепенной задачей. Поэтому я оставила все как есть и проследовала за Ривом во двор.

— Ты искала ее где-нибудь, кроме спальни? — спросил он по дороге к ожидающим нас снаружи охранникам.

Была ранняя весна, утро прохладное, поэтому мне пришлось обнять себя руками, чтобы согреться.

— Нет. Я сразу пришла к тебе.

— Хорошая девочка.

Услышав эту фразу, я затрепетала и вспомнила все, что случилось прошлой ночью. Прекрасные воспоминания. И тут подумала: что, если с Эмбер что-то случилось, пока я нежилась в объятиях Рива... Что ж, я понимала, что это будет предательством, еще когда собиралась войти в его комнату. Только вот теперь сомневалась, что смогу жить с таким масштабным чувством вины.

— Что случилось? — спросил Алекс, когда мы подошли к охране.

— Эмбер пропала. — Рив отправил Алекса обыскать дом, а другого охранника — нижнюю территорию поместья. Взяв с собой Филиппа и еще несколько людей, Саллис направился в свою бывшую спальню.

Я плелась следом за ними, чувствуя себя лишней, но уйти не могла, потому что слишком переживала.

Рив быстро осмотрел комнату и ванную. Он присел на корточки возле туалетного столика Эмбер и стал осматривать предметы, которые валялись на полу.

Филипп стоял рядом.

— Все это выглядит так, словно кто-то просто сбросил их на пол в порыве злости.

— Согласен. — Рив взглянул на меня.

— Это могла быть она. — Эмбер могла разозлиться, отправившись на мои поиски. Ни Саллис, ни я не могли знать, заходила ли она к себе в комнату после того, как он оставил ее у бассейна. Но она вполне могла пойти и сама все это устроить.

— Но это могла быть и не она, — добавил Рив, и душа так заболела, что я чуть ли не согнулась пополам. Саллис сочувственно взглянул на меня, будто мечтая обнять и пожалеть. И мне тоже этого хотелось. Ах, если бы этого было достаточно, чтобы мне стало легче.

Но мы оба понимали, что этот страх невозможно стереть в объятиях друг друга.

Рив поднялся.

— Табор, — произнес он, указав на мужчину, и тот сжался за дверью.

Охранник, временно нанятый для моей безопасности, вошел в комнату. Он ничего не сказал, лишь выражение его лица выдавало горе и раскаяние.

Саллис казался безразличным к переживаниям Табора. Он подошел к молодому человеку и одарил его убийственным взглядом.

— Как долго ты спал? Скажи правду, и работа будет единственным, что ты сегодня потеряешь.

Рив адресовал этот вопрос не мне, и все же по моей спине побежали мурашки. Мужчина передо мной был тем Ривом Саллисом, на которого он постоянно намекал, но ни разу не показывал мне. Это был тот Рив Саллис, который заслужил репутацию опасного человека. Тот, который мог быть хорош в мафиозных разборках, на которые его подбивал однажды дядя.

И это впечатлило бы меня, если бы я не переживала так сильно за свою подругу.

— Не знаю, — сказал Табор, выпрямившись. — Какое-то время точно. Я проследил, чтобы она вошла в свою комнату, а когда погасила свет, решил, что она заснула. — Его нижняя губа слегка дрогнула. — Я задремал вскоре после этого. — И Табор не выдержал. — Простите меня. Пожалуйста, простите.

Рив выглядел так, будто хотел пробить в стене дыру.

— Лучше бы она была в порядке, черт возьми, или, клянусь Богом, я тебе покажу, что значит «простите».

Оттолкнув Табора в сторону, Саллис вышел во двор и обратился к своим сотрудникам.

— Всем начать поиск. Филипп, позвони на курорт и спроси, не слышал ли кто о ней. Поговори также с домработницами и поваром. Потом свяжись с материком и глянь, что может узнать Анатолиас. Алекс, проверь все камеры, расположенные на наружных стенах особняка, с десяти вечера вчерашнего дня. Остальные — разделитесь на группы и прочешите всю территорию, начиная отсюда.

Все тут же разошлись, каждый приступил к своей задаче. Рив направился к лестнице, чтобы спуститься на нижнюю площадку, но остановился, когда заметил меня.

Я сложила ладони вместе.

— А что делать мне?

— Либо запрись в моей спальне, либо, если настаиваешь искать с нами, не отходи от меня ни на шаг. Выбирай сама. — Ему трудно далось решение предоставить мне такой выбор — это было очевидно.

Она меняет меня. Душа заныла, стоило вспомнить слова, которые Рив говорил мне ночью. Когда я познакомилась с ним, он не был тем человеком, который мог предложить альтернативный вариант. Он был тем, кто лишь диктовал свои условия, и с ними нужно было молча соглашаться.

Альтернатива, варианты — это было гораздо больше, чем то, что давала мне Эмбер.

Я оценила предоставленный Ривом выбор, и, чтобы показать, насколько сильно, выбрала первый вариант. Тот, который определенно понравился бы Саллису.

— Я останусь. Осмотрю ее вещи, вдруг что-нибудь найду. И позвоню Джо.

— Мне нравится этот план. — Его облегчение было почти осязаемым. — Он безопасен. — Рив повернулся обратно к лестнице.

Я окликнула его.

— Рив?

Он остановился и одобряюще взглянул на меня.

Она знала? Этот вопрос занимал почти все мои мысли. Эмбер поняла, что я сделала? Что провела ночь с Ривом? И в наказание она убежала?

Но я не могла спросить об этом его, потому что тогда он бы засомневался, что мы с Эмбер уже все выяснили. И пришлось бы рассказать, о чем мы договорились. Возможно, мне все же однажды придется это сделать, но пока что я не знала как.

Его лицо смягчилось, и он в два шага сократил расстояние между нами.

— Мы найдем ее, — пообещал Рив, поцеловав меня в лоб. — Она в порядке. Поверь мне.

И поскольку я действительно верила ему, ответила лишь:

— Хорошо.

Добравшись до комнаты Эмбер, бывшей спальни Рива, я первым делом позвонила Джо. Разговор был коротким. Я проинформировала его о ситуации и рассказала, что собиралась покинуть остров. В подробности особо не вдавалась.

— Я не знаю, когда точно она пропала. И не уверена, договорилась ли она о моем отъезде или нет. — Если да, то мы хотя бы знали временные рамки.

— И ты не рассказала об этом Саллису, потому что он не знал, что ты собиралась уехать? Планируешь сообщить?

— Уверена, что когда-нибудь придется. Но сейчас... — Я слишком устала, чтобы что-то еще рассказывать. И не только потому, что не выспалась. Все мои оправдания стали такими размытыми, что я и себе-то не могла их объяснить, не то, что кому-то другому.

— Оставь при себе, — сказал Джо. — Попробую что-нибудь узнать. Жди.

Я положила трубку и стала осматривать вещи Эмбер. Все, что у нее лежало, было куплено специально для поездки. И хотя духи были того же бренда, что она использовала уже много лет, а помада все та же пламенно-красная, горячо любимая Эмбер со времен, когда она была еще подростком, — все равно эти вещи казались ничейными. Я убедила себя, что всего лишь ищу улики, как повзрослевшая Нэнси Дрю, но на самом деле я искала Эмбер. Я искала ее в одежде, туалетных принадлежностях, вещах, которые были разбросаны по полу: в купальнике, подводке для глаз, маникюрном наборе, упаковке аспирина.

Но ничего из этих предметов не передавало ее энергии, запаха, ауры. Лишь пустая пачка сигарет, которую я нашла в задней части шкафа, и полупустая упаковка метадона. Я прижала все эти вещи к груди и свернулась калачиком на ее постели, вдыхая едва слышный запах шампуня, который остался на подушке. И молилась. Богу, наверное. Или ей. Или Вселенной. Кому-то или чему-то, что слушает с небес молитвы отчаявшихся и полных уныния душ, как моя.

— Пожалуйста, пусть ее найдут. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть ее найдут.

— Тебе не было зарезервировано место в самолете, — сказал Джо, когда позвонил мне чуть позже. — Я поговорил с менеджером курорта — осторожно, не волнуйся. Он сказал, что ничего от нее не слышал.

Я тяжело вздохнула.

— Выходит, либо она передумала, либо не смогла.

— Что подсказывает тебе шестое чувство, Эмили? — Джо был словно моим подсознанием. Спрашивал то, о чем я и сама себя спрашивала.

— Она не передумала. — Эмбер приняла твердое решение, когда мы виделись в последний раз. Она не колебалась.

— Думаешь, что-то натворил Виланакис?

— Да. — Я вышла во двор и улыбнулась Филиппу, который тихонько присматривал за мной, а также за домработницей и поваром. — Если, конечно, это был не кто-то другой.

— Например? Рив?

— Не знаю. Я становлюсь параноиком. — Потом развернулась и вернулась в комнату.

— Будь параноиком. Хорошо пригождается в расследованиях.

— Возможно, это глупо. Просто… — На мои плечи словно навалился груз, так сильно я беспокоилась. Настолько тяжелый, что я теряла здравый смысл, но иного от меня и не ожидалось в подобной ситуации.

Поэтому я высказала мысль, что не давала мне покоя уже целый день.

— Прошлой ночью он сказал мне... Ладно, Саллис сказал, что не позволит ничему встать между нами. Сказал, что разберется с любым, кто попытается. Эмбер хотела, чтобы я уехала. Это очень даже могло встать между нами с Ривом.

И Джо повторил вопрос:

— Что тебе подсказывает шестое чувство, Эм?

— Шестое чувство подсказывает, что с ней случилась какая-то чертовщина. И я до смерти напугана.

— А насчет Рива. Ты веришь ему?

Я устало провела ладонью по лбу, вспомнив, что Рив был одет, когда я зашла к нему утром. И как он растерялся, стоило мне спросить об этом.

Затем вспомнила ночь, проведенную с ним. О чем Рив говорил мне, что я чувствовала.

Я уже однажды оказывалась в подобном положении: разрывалась между любовью к этому мужчине и тем, на что он был способен. И мне не хотелось долго размышлять над выводами, к которым я вновь пришла.

— Я верю ему, — честно признала я. — Но это не значит, что Рив не мог сделать что-то с Эмбер.

Я весь день не ела и не спала. Филипп часами сидел на телефоне, все время разговаривая на греческом, поэтому понять я могла только крохи информации. Выяснилось, что он говорил, в основном, с Анатолиасом. И что тот пытался добраться до клана Виланакиса. Однако Филипп добровольно ничем со мной не делился.

— Ну и? — спросила я после третьего звонка.

Он нахмурился, его глаза забегали. Он никак не мог решить, рассказывать ли мне.

— Не держи меня в неведении, — с горечью произнесла я. — Пожалуйста.

Филипп поник и вздохнул, словно извиняясь.

— Микелис не станет говорить ни с кем, кроме Рива.

— А Петрос?

— Ничего не знает. Мне жаль.

Рив тоже звонил каждые два часа. Спрашивал, в порядке ли я, рассказывал новости. С наступлением темноты он и его люди вернулись в дом, но, пополнив запасы еды и воды, вооружились фонариками и вновь отправились на поиски.

Ночью мне на несколько часов удалось задремать. С крепко прижатой к телу подушкой Эмбер и чувством одиночества в душе.

Они нашли ее, едва рассвело.

Рив разбудил меня, дождался, пока я сяду и протру глаза, а потом спокойным и ровным голосом сообщил мне новости.

Ее тело принесло к берегу с приливом. Оно было распухшее, а лицо настолько деформировалось и отекло, что Эмбер едва можно было узнать. Судя по травмам, она ударилась о камни. Либо упала со скалы, либо ее бросило на камни океанской волной. Рука была то ли порезана, то ли поцарапана. Достаточно глубоко, чтобы кровоточить. Однако нанесена была рана, очевидно, незадолго до смерти, так как затянуться не успела. Несмотря на то, насколько всего за один день тело Эмбер деформировалось от воды, надпись на руке была легко читаема: Не твоя.

Я решила, что это означало: «не Рива». И не моя. Ничья. И ее больше нет.

Когда я не смогла сдержать слез, и по щекам потекли мокрые дорожки, Рив потянулся ко мне и обнял. И держал меня, пока я горевала на его плече.

Однажды я уже оплакивала смерть Эмбер, только будучи наедине с собой. Поэтому никто, кроме Джо, не знал о том, какую боль я испытывала. Невозможно было выдавить из себя счастливую улыбку, когда душа рвалась на части.

На этот раз меня поддерживали. Появился человек, на чьем плече я могла выплакаться. Появился человек, который мог скорбеть вместе со мной. Но мне лишь хотелось побыть одной.

Мы вернулись на материк на следующий день после того, как Эмбер нашли. Мой новый дом был уже готов к переезду, но я чувствовала, что Рив будет против моего отъезда, а спорить сил не было. Поэтому я осталась с ним в его доме в Лос-Анджелесе. Спала в его постели. Старалась говорить как можно меньше, и в итоге выдавала лишь односложные предложения, хрипела или кивала. Просто пыталась выжить.

Через четыре дня состоялись похороны. Рив спокойно и уверенно все организовал, поощряя любую помощь, которую я находила в себе силы оказать. Я потерянно поставила цветы, урну и выбрала благотворительный фонд, на который гости могли пожертвовать во имя Эмбер. Людей на службу пришло куда больше, чем я ожидала. Незнакомых мне. Это были друзья и знакомые Рива, которые познакомились с Эмбер, когда они встречались. Не считая нескольких сотрудников ранчо и охранников Саллиса, единственными, кого я знала лично, были сам Рив, Джо и моя мама.

Маму Эмбер тоже пригласили, но она не пришла. Думаю, ей было проще притвориться, что дочь уже давно умерла или вовсе никогда не существовала. На отсутствие миссис Прайс мне было как-то наплевать. Наверное, нравилось быть единственным представителем семьи Эмбер. Пусть я ей и не родная кровь, но мы все же были очень близки к тому, чтобы считаться семьей.

— Она позвонила мне, — прошептала мама во время службы. И погладила меня по голове, видимо, желая успокоить и поддержать. — На днях. Оставила сообщение на автоответчике. Я его не удаляла.

— Знаю, мам. Я его уже слушала, помнишь? — Это голосовое сообщение вернуло в мою жизнь Эмбер. Она оставила его на старом автоответчике моей мамы прошлым летом. Прошло несколько месяцев, прежде чем мама, наконец, рассказала о нем. Сейчас на дворе был май, и меня огорчало, разочаровывало, что из-за слабоумия она считала, будто День благодарения был «на днях».

Мама нахмурилась в замешательстве, что стало уже привычным за эти дни.

— Не знаю, куда после переезда делся телефон. Думаю, там было что-то важное, в том сообщении. Нам нужно его найти. — Мама только собралась вставать, но я потянула ее обратно на скамью. Казалось, она была на грани истерики.

Рив положил ладонь на мое колено, молчаливо спрашивая, может ли он чем-то помочь. Успокоить маму смог Джо.

— Думаю, я знаю, в которой из коробок лежит тот телефон, мисс Барнс. Давайте дослушаем эту замечательную службу. А после я помогу Эмили найти его.

Я одними губами произнесла ему спасибо, и остаток часа думала о том голосовом сообщении, где Эмбер произнесла нашу фразу «синий плащ». Я перевернула весь свой мир ради того, чтобы найти ее. И задумалась о том, как бы все сложилось, не прослушай я этот автоответчик. Потом размышляла о том, как сложилась бы жизнь, если бы услышала его раньше, или не отправилась ее искать, или вообще не познакомилась с ней. Задумалась о том, так ли хорошо я знала эту женщину, как думала. И смогла бы я изменить ее, если бы сама не была так сломлена?

Но на это «а что, если бы» и сценарии лучшей жизни, которые проскальзывали в моих мыслях, можно потратить часы, дни, недели, а ведь ничего не изменится. Эмбер все равно больше не вернуть.

Никакого приема после службы не было. Гости ушли, а я осталась сидеть в комнате с прахом Эмбер, пока Рив договаривался с похоронным бюро. Лишь я и она, последний раз в жизни. И я не знала, что ей сказать. Мы уже столько всего рассказали друг другу, когда виделись в последний раз. Столько всего, и все же недостаточно. Все эти годы она жила в моих мыслях, всегда незримо присутствуя рядом, пусть и не физически. Я слышала ее голос в своей голове так же ясно, как и свой собственный, когда флиртовала с Ривом. Столько раз я задавалась вопросом, а не мертва ли она. Думала, что это ее призрак разговаривал со мной.

Теперь Эмбер на самом деле умерла, и я не слышала ее голоса. Никогда раньше не чувствовала себя такой потерянной и одинокой.

Это был знак того, что пора что-то поменять в жизни. Пора, наконец, двигаться дальше.

Позади послышались шаги, и когда я услышала, как кто-то сел сзади через две скамьи от меня, не нужно было и взгляда поднимать, чтобы понять — это был Рив.

Я медленно, протяжно вздохнула.

— Все кончено.

— Да. Все кончено. — Его голос звучал так же устало, как я себя чувствовала. — Мы можем развеять прах, если ты все еще хочешь это сделать. Только когда будешь готова, спешка ни к чему.

Я подняла на него взгляд. Впервые за последние недели по-настоящему взглянула на него. Может, вообще первый раз. Когда я впервые увидела его, решила, что он загадочный и опасный. Плейбой, который заботится лишь о себе, своих прихотях и нуждах.

Это был не тот мужчина, который сидел сейчас здесь со мной. Не тот мужчина, который дорожил мной так, как я и представить себе не могла. Его забота выражалась не в сексе или чем-то материальном.

— Я имею в виду нас, Рив. Между нами все кончено.

Если бы он был плейбоем, наверняка бы закатил глаза.

— Ты просто...

Я повернулась к нему и перебила:

— Нет. — Я была спокойна, сдержана. Едва, но все же. — Я не перенервничала и не шучу. Не драматизирую. Не принимаю поспешных решений. Я совершенно серьезна. Все кончено. Нам лучше расстаться.

— Почему? — Рив был довольно спокоен, и мне вдруг показалось абсурдным то, что он вообще решил задать подобный вопрос. И что мы оба могли так держать себя в руках, когда говорили о женщине, играющей ключевую роль в жизни каждого из нас.

Я вскочила со стула.

— Потому что она мертва! Потому что я была с тобой, а должна была быть с ней. — Практически все время со дня ее смерти я молчала, зато много размышляла. — Потому что я не могу быть уверена, что ты не причастен к этому.

Глаза Рива округлились от удивления, и он сразу же нахмурился.

— Думаешь, я причастен к смерти Эмбер?

— Почему в то утро ты был уже одет? — Я вспоминала этот факт снова и снова, не в силах прийти к какому-то конкретному выводу.

Рив вздохнул.

— Говорил уже. Я проснулся. Не мог заснуть.

— Поэтому оделся? И опять лег? Зачем? — Я не хотела и не могла позволить себе представить возможный ход событий. Что Рив мог проснуться и пробраться в комнату Эмбер, пока я собирала вещи. Не представляла, но эта мысль не давала мне покоя. Как дверь с ярко льющимся светом через нее, которая так и манила. Что бы за ней ни находилось, я так ясно могла это вообразить, будто дверь на самом деле была нараспашку раскрыта.

Рив встал, пытаясь придать словам уверенности.

— Я ходил в кабинет, ясно? А когда вернулся, уже не было сил, чтобы раздеться, поэтому просто лег спать.

— Ты не заметил, что Табора не было на месте, когда выходил? — Это было несправедливое обвинение, ведь я тоже не заметила его отсутствия, когда впервые зашла в комнату к Эмбер.

— Нет. Не заметил. Извини, мне было не до этого. — Рив произнес это резко, в его тоне впервые со дня смерти Эмбер слышалась горечь.

— Из-за чего? Из-за меня? — Потому что мы всю ночь трахались? — Выходит, это моя вина?

— Нет. — Рив шагнул ко мне, его голос смягчился. — Я тебя не виню. Конечно, я тогда все еще думал о тебе. Но не до этого мне было потому, что я размышлял о своих делах. Пошел в кабинет, чтобы отправить письмо. Только об этом и думал.

Я не хотела, чтобы Рив был со мной мягок. Хотела, чтобы он был безжалостен. Хотела поругаться.

— Какое письмо? Кому?

На его лице отразилось явное разочарование.

— А это важно? Даже если я открою свой аккаунт и покажу тебе время, в которое отправил письмо, это лишь подтвердит сам факт отправки. Ты все еще будешь думать, что после этого я что-то сделал с Эмбер, разве нет?

Ну вот и пора. Вопрос в лоб.

— А это не так?

— Мне не нужно на это отвечать.

В его глазах мелькнула боль. Я уже видела его таким раньше, когда спрашивала о смерти Мисси. Почувствовала себя жестокой, что вновь задаю такой вопрос, но выбора не было.

И это большая проблема в наших отношениях.

— Знаешь что, Рив? — Я откинула с лица выбившуюся из пучка прядь волос. — Неважно, каким будет твой ответ. Потому что, в любом случае, даже если ты и ответишь отрицательно или положительно, или вовсе никогда ничего не расскажешь, все равно над нами будет висеть эта туча. Она все равно будет мешать нашему счастью. Мы всегда будем несчастными влюбленными.

Рив вновь подошел ко мне.

— В тебе сейчас говорят эмоции, Эмили. Это пройдет. Сейчас мы нуждаемся друг в друге. Не отталкивай меня. Пожалуйста.

Он стоял прямо здесь, рядом со мной, и просил позволить ему протянуть мне руку, или сделать это самой. Вновь просил принять его любовь. Всегда просил.

Но я не могла ее принять, каким бы заботливым и любящим Рив ни был. Его любовь была будто солнцем, а я — льдом. И хотя мне безумно нравилось таять в его присутствии, я не осознавала, что он со мной делал. Не знала, кто тот человек, которым ч становилась. Я всегда была той, кем меня хотела видеть Эмбер. И другого не знала.

Я скрестила руки на груди и шагнула назад.

И этот шаг сказал все за меня. Боль теперь отражалась не только в глазах Рива, но и в его выражении лица, позе.

— Ты сказала, что доверяешь мне! — рявкнул он. — Это была ложь?

— Я и себе-то больше не доверяю, Рив! Думала, я знала, что делаю. Призналась Эмбер, что люблю тебя, и она попросила меня уйти, и я согласилась, и правда решилась на это, а потом все равно провела ночь в твоей постели. — Все это я протараторила, едва осознав, что только что впервые призналась Риву в любви. И рассказала тот секрет, который скрывала от него с тех пор, как Эмбер попросила меня уехать.

Он весь напрягся, а единственным признаком бушующих чувств был подергивающийся глаз.

— Ты собиралась уехать? После всего того времени, что мы провели вместе на этом острове?

Я и не собиралась давать заднюю. Пора во всем разобраться.

— Да.

— Почему?

— Потому что она меня об этом попросила. Вот, как у нас все работает: она говорит, а я делаю.

— Не понимаю, Эмили. — Этой простой фразой он словно вонзил мне нож в сердце. Думала, Рив единственный человек, который меня понимал.

— Это лишь подтверждает, что мы не можем быть вместе.

Он покачал головой и попятился, словно был слишком зол, чтобы продолжать разговор. Как только я подумала, что Рив сейчас развернется и уйдет, он обратился ко мне.

— Как ты можешь до сих пор позволять ей иметь над тобой такую власть? Она умерла. Ты теперь освобождена. Но ведешь себя как жертва со стокгольмским синдромом: все еще защищаешь ее, все еще ждешь, когда она скажет, что можно делать, а что нельзя. Когда ты уже поймешь, что и без нее можешь принимать решения и думать?

На протяжении всей службы я ни разу не всплакнула, а теперь вдруг глаза наполнились слезами, а в горле пересохло.

— Не тебе критиковать кого-то за пользование властью.

— Ты права. Мне нравится делать все по-своему, и в определенных сферах жизни я требую этого. И если ты хочешь именно того, чтобы тебе говорили, как одеться, что сказать, где жить, на чем ездить и как трахаться — я могу это организовать.

Рив смотрел на меня широко раскрытыми глазами и поднял палец, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Но я не собираюсь манипулировать тобой и заставлять выбирать то, что может сделать тебя несчастной. И хочу, чтобы ты была той женщиной, которая думает и принимает решения своей головой. Если это у тебя совсем не получается, тогда ты права, нам лучше расстаться.

Саллис вновь повернулся, намереваясь уйти, а потом обернулся ко мне.

— Она умерла не потому, что ты любишь меня, Эмили.

По моей щеке скатилась слеза.

— Возможно, она умерла потому, что ты любишь меня.

— Ох, Боже. Мы ходим кругами. — В порыве ярости Рив пнул ногой деревянные планки на одном из складных стульев. — Я ее тоже любил, помнишь?

Я поджала губы, стараясь сдержать всхлип.

— Это не одно и то же.

— Неважно, одно и то же это или нет. Я любил ее и не сделал бы ничего, что могло причинить ей боль.

— И как мне поверить в это? — Самое дерьмовое, что я действительно верила ему. Всегда верила, что он любил ее, но наш спор вышел из-под контроля, а аргументы закончились. Во мне теперь говорила боль. Я давила на те точки, которые были у Рива болевыми. — Это ведь ты позволил ей уйти с Микелисом.

— И как я мог остановить ее? — Подтекст был очевиден: «Я удерживал ее, и тебе это не нравилось; я отпустил ее, и тебе это тоже не нравится». — Хочешь услышать, что я корю себя за это? Так и есть. Я виню себя, и мне приходится с этим жить. Но поверить не могу, что моим наказанием должна стать жизнь без тебя.

Я вздрогнула, потому что верила, что моим наказанием должна стать жизнь без него.

Рив подошел ко мне.

— Мне нужно что-то доказать? Пойти к Микелису и показать тебе, как я расстроен? Именно он ответственен за все случившееся, и мы оба это понимаем. Мне встретиться с ним? Разобраться с ним раз и навсегда?

Я еще плотнее обняла себя руками.

— Она хотела, чтобы ты это сделал. Может, и стоило бы.

— А что ты хочешь, чтобы я сделал?

Я не знала, что на это ответить. Хотела ли я, чтобы Рив отомстил за Эмбер? Возможно. Хотела ли я, чтобы он начал войну с человеком, у которого, очевидно, больше власти? Скорее нет, чем да.

— Видишь, вот о чем и речь. Ты уже говорила раньше, что не доверяешь самой себе. — Рив сокращал между нами дистанцию, загоняя меня в угол. — Сама не понимаешь, чего хочешь. Ты не веришь, что я приложил руку к смерти Эмбер, и не считаешь, что должен поговорить обо всем с дядей, но все равно не можешь высказать свою мысль. Вот и вся твоя жизнь. Вот, почему ты так долго ждала, прежде чем отвезти свою мать в хорошее учреждение. Вот, почему ты не продвигаешься по карьерной лестнице. Именно по этой причине у тебя не хватает смелости пойти на то прослушивание, на которое хочешь сама. Вот, почему ты застряла. И так будет всегда, потому что ты не способна сама принимать решения.

Его слова были горькими и болезненными, потому что Рив попал в точку. Я подняла руку, чтобы дать ему пощечину, но он оказался быстрее и перехватил мое запястье прежде, чем я коснулась его щеки. Он держал меня, и его рука казалась и горячей, и ледяной одновременно. Саллис вглядывался в мое лицо, преисполненный негодования и желания убедить.

Я выдержала его взгляд. Не отводила глаз, напрягшись и поджав губы. «Видишь, — одними глазами говорила я. — Ты тоже используешь свою власть против меня».

Рив понял. Либо дошел до этого сам, либо он и правда так хорошо мог читать меня. Опустил взгляд и отпустил меня, молчаливо сдаваясь.

И как только он перестал защищаться, я влепила ему пощечину.

— Как тебе такое мое решение? — Рука заболела, но я отказывалась сдаваться. — И такое: я еду домой. В новый дом. Без тебя. А ты делай со своим дядей все, что хочешь, черт возьми. Я тебе ничего не подскажу, потому что мне все равно.

— Если именно так тебе нужно поступить, то хорошо. — Рив никогда еще не был со мной так холоден. — И я позабочусь о Микелисе. Слишком многое он у меня отнял, пора уже проснуться и заставить его заплатить.

Это был вызов. Последняя попытка выудить из меня просьбу не идти к нему, не начинать войну, а остаться и быть в безопасности.

Но я не могла. Я оцепенела.

— Если именно так тебе нужно поступить, то хорошо.

Рив уехал на такси. Филипп отвез меня в новый дом. Джо ранее передал мне ключи и номер кода безопасности, но лично я была здесь впервые. Всю мебель расставили. Распаковано было самое необходимое: все кухонные принадлежности стояли на своих местах, вещи лежали в шкафу, а постель была застелена. Нераскрытые коробки оставили в гостиной. Это были менее необходимые вещи, которые просто являлись частью моей жизни. Книги. Фотографии. Несколько сувениров.

Я стояла на пороге и осматривала свои апартаменты. С этим местом не было связано никаких воспоминаний, никакой эмоциональной привязки. Мой новый дом был так же холоден, как и я сама.

Значит, новая жизнь. Без Рива. Без Эмбер.

«Не самое худшее, что могло произойти», — сказала я себе. И то был лишь мой голос. «Ты уже справлялась раньше. Справишься и сейчас».

Только через два дня я смогла наконец-то выбраться из постели. Через три начала переодеваться. А на четвертый день заставила себя заняться чем-то продуктивным.

Я провела утро, разбираясь с электронной почтой и читая новый и, как оказалось, не самый ужасный сценарий, который прислал мой агент. А потом начала сортировать письма. Был ранний вечер, и я уже разобралась почти с половиной писем, когда ко мне приехал Джо.

— Решил убедиться, что ты не голодаешь, — сказал он, держа в руке две коробочки с китайской едой.

— Меня куда больше интересует бутылка вина, которая у тебя под мышкой. Проходи, пожалуйста. — Я жестом указала ему на столовую и направилась на кухню за штопором, тарелками и бокалами.

— Извини, я как-то не рассчитывала на компанию, поэтому не прихорашивалась, — сказала я, вернувшись в столовую, оправдываясь за свой комплект из штанов для йоги и майки.

— Не знаю, но, как по мне, ты выглядишь довольно мило.

— Ой. Да ладно тебе. — Я заправила прядь волос за ухо и внимательно взглянула на Джо, пока он откупоривал бутылку Рислинга. Его волосы отрасли с тех пор, как мы виделись последний раз. Плюс, Джо отрастил небольшую бородку. Он был всего на десять лет старше меня, с кучей шрамов, но, стоило признать, безумно привлекательным мужчиной.

Привлекательным мужчиной, который совсем не в моем вкусе, даже когда... Если я когда-нибудь решусь снова начать с кем-нибудь встречаться.

— Спокойно. Я не флиртую с тобой, — сообщил Джо, подавая мне бокал. — Просто сказал, что ты хорошо выглядишь.

— Тогда спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь.

Мы поужинали вместе. И я впервые за неделю нормально распробовала еду. Когда закончили, Джо помог мне убрать все со стола и загрузить посуду в посудомоечную машину.

— Что планируешь делать дальше? — спросил он, прислонившись к столешнице.

Я закончила заливать в машинку моющее средство и нажала кнопку «Старт», а потом повернулась к нему, чтобы ответить.

— Съемки «Следующего поколения» возобновятся в августе. Вот этим и займусь. — Я вспомнила слова Рива касательно моего страха перемен в жизни. Он, конечно, был прав, но я настроилась это изменить. И начну с карьеры. — Мне предлагают контракт еще на сезон, но если до этого времени смогу найти другую работу, то, возможно, и не буду подписывать его.

— Отлично, — одобряюще произнес Джо. — Буду рад увидеть тебя в какой-нибудь картине.

— Да. Я тоже буду рада.

Я вытерла мокрые руки о полотенце, и мы вместе прошли в гостиную, которая была завалена вещами, что я подоставала из коробок.

Джо осмотрелся.

— Ты стараешься обжиться. Я удивлен.

— Почему? Думал, что мне здесь не понравится? Вообще-то, ты выбрал замечательное место. — Хотя я и не выходила из дома, чтобы осмотреть окрестности, но из окна место казалось шикарным.

— Знаю, что оно потрясающее, — согласился Джо так, словно в его вкусе никогда не стоило сомневаться. — Но Рив уточнял у меня условия аренды. Переживал, как быстро ты сможешь оплатить ее, чтобы переехать к нему. Думал, именно так ты решила поступить.

— Что? — Мы с Ривом никогда не обсуждали совместную жизнь. — Когда он это спрашивал?

— На прошлой неделе. Написал мне на электронную почту. В тот же день, кстати, пропала Эмбер.

Я тут же вспомнила о письме, отправкой которого Рив оправдал тот факт, что лег спать в одежде.

— Он тебе очень рано написал? Примерно среди ночи, если брать время на острове?

Джо присел на подлокотник дивана и задумался.

— Возможно. Я увидел письмо, когда проснулся. Не посмотрел, когда оно было отправлено, а потом мы погрузились в произошедшее с Эмбер, и я об этом совсем забыл. А что?

Выходит, мы с Ривом провели ночь вместе, и когда я тихонько выбралась из его комнаты, он тут же встал, чтобы договориться о моем переезде к нему. Это было... мило. И так типично — строить планы, не посвящая меня в них. Неудивительно, что он не захотел признаваться в этом. При свете дня он, вероятно, решил, что повел себя чересчур импульсивно.

В параллельной вселенной, наверное, существовала Эмили Уэйборн, от рождения Барнс, которая пребывала в восторге от человека, способного так поступать. От мужчины, который так сильно ее любил, что не мог даже дождаться восхода солнца и побежал скорее искать способы видеться с ней постоянно.

Душа заныла, и мне пришлось тоже присесть на подлокотник, прежде чем ответить:

— Не знаю. Это и неважно, думаю. Мы больше не вместе.

Джо склонил голову, но скорее от любопытства, чем удивления.

— Ты все еще думаешь, что он приложил руку к смерти Эмбер?

Нет. И это даже не из-за этого письма к Джо я верила, что Рив не причастен к смерти Эм.

Но существовали сотни причин не зацикливаться так на этом.

— Думаю, на многие вопросы мы никогда уже не узнаем ответы. Кроме того, я не очень хочу об этом говорить.

— Понял. — Джо прищурился, словно решал, стоит ли сказать еще что-то по этой теме. — Наверное, все же стоит сказать, что я провел собственное расследование, пообщался с командой Саллиса, и, как бы я ни смотрел на все происходящее, но никак не могу понять, как Виланакис мог пробраться в это поместье. Все сотрудники чисты. Судя по маршрутам перелетов и записям из отелей острова, на первый взгляд, нет ничего подозрительного. Я могу и дальше копать, если хочешь, но не знаю, как далеко мне придется зайти, чтобы что-то узнать.

— Что же, это только еще больше ставит под подозрение Рива? — Все улики, казалось, указывали на него. И именно по этой причине я не хотела об этом думать.

Джо пожал плечами.

— Наверное. Но не сходится еще кое-что, и если я продолжу расследование, то целью моей будет не Рив.

— А кто тогда? — спросила я, заинтересовавшись.

— Пока не уверен. Думаю, присмотрюсь получше к Эмбер. С кем у нее были отношения. Посмотрю, может, найду зацепки. Углублюсь в расследование тех моментов, которые ну совсем ни с чем не вяжутся. Например, ты знала, что Эмбер сама сделала себе эту татуировку?

— В смысле?

— В ходе расследования я нашел место, где она ее себе набила. Владелец тату салона сказал, что Эмбер пришла с картинкой буквы V и сама за себя заплатила. Она была одна. А еще добавил, что это первая и единственная подобная татуировка, которую он набивал. Когда я показал ему фото Виланакиса, тот сказал, что никогда его не видел.

— Ты веришь ему?

— Нужно копнуть глубже, чтобы это понять. — Джо нахмурился. — Просто странно. Зачем ей набивать татуировку, которая связана с чем-то таким необычным и ужасным. У нее были чувства к Виланакису? Хотела удивить его? Или это был очередной способ выбесить Саллиса? Есть во всем этом что-то, что никак не вяжется, а учитывая все вопросы, у меня появилось сильное искушение продолжить расследование.

Однако, как и предположил Рив, больше доказательств не повлияют на мои чувства.

— Не нужно тебе больше в этом копаться. Я готова все это отпустить.

— Думаю, это умно.

Наступила тишина, и я задумалась о том, как долго еще буду испытывать такую боль, стоит заикнуться о Риве. Смогу ли я и правда когда-нибудь все это отпустить? Отпустить его?

Этот вопрос был утомителен.

— Ладно, — начала я, закрывая тему о своем бывшем. — Ты ведь пришел сюда не только ради того, чтобы накормить меня. В чем дело?

Джо потер шею рукой.

— Ты очень проницательна. Если ничего не выгорит с актерской игрой, то тебе стоит подумать о том, чтобы стать частью моей команды.

— Твоей команды, — усмехнулась я. — Ты парень-одиночка и прекрасно это знаешь.

— Может, я не против что-то изменить, — подмигнул Джо. — Но да. Я рад, что ты решила закрыть расследование, ведь пришел сообщить, что на какое-то время покину город. И хотел убедиться, что хорошенько попрощаюсь с тобой, прежде чем уеду.

Я понимающе улыбнулась.

— Поедешь за Виланакисом, не так ли?

— Мне лучше больше ничего не говорить.

— Это ведь совсем неочевидно, — поддразнила я, а потом замолчала, раздумывая, стоит ли рассказать еще кое-что.

И решила, что слишком многим ему обязана, даже если тяжело о чем-то рассказывать.

— Тебе, вероятно, стоит знать: Рив тоже планирует пойти по его душу. Деталей не знаю, но он упомянул свои намерения, когда мы последний раз разговаривали.

— Черт, — ошеломленно произнес Джо. — Он же не собирается развязывать войну или что-то в этом духе?

— Я в этом цирке больше не участвую. — Но живот скрутило, и уверена, дело не только в ужине.

— Что ж, даже если Саллису и удастся убить Виланакиса, не пострадав при этом, то женщин, которые стали рабынями, в частности, и по его вине, это не освободит.

— Значит, их нужно будет спасать, — решительно сказала я, стараясь не обращать внимания на тот факт, что Джо только что повесил ярлык на причину моих переживаний.

— Думаю да. Да. — Джо нахмурился и уставился на свои руки, становясь все мрачнее. — Хотя, боюсь, я не всегда умею правильно распознать, когда женщин нужно спасать, а когда — нет.

Джо вопрошающе взглянул на меня. И я поняла, что это было своего рода извинение, ведь он когда-то думал, что Рив представляет для меня опасность. Уговаривал меня уйти, когда я была полна решимости оставаться в компании Саллиса.

Мне не нужна была помощь. Но, может, если бы я послушала его, то сейчас не испытывала бы этих ужасных душевных мук.

— Не знаю, — сказала я. — Ты куда лучше, чем думаешь.

Мы попрощались, пообещав друг другу оставаться на связи. Уверена, никто из нас не сдержит это обещание.

Потом я налила себе второй бокал вина и села на пол, чтобы разобрать еще пару коробок. Открыла следующую, и сердце пропустило удар. Там лежали вещи из дома моей матери. Одна из нескольких коробок, которые она не забрала с собой в учреждение. Наверху стопки лежал мамин старый телефон с автоответчиком; тот самый, на котором хранилось голосовое сообщение от Эмбер.

Если оно все еще не удалено...

Нужно его еще раз прослушать. Душа будет разрываться на части, но я послушаю, потому что скучала по ней и ее голосу. В основном, я скучала по тому ощущению, которое давало уверенность, что Эмбер где-то в этом мире, среди людей. Я надеялась, что, когда услышу ее голос вновь, пусть даже и на короткой записи, дыра в душе, которую Эм оставила мне, хоть ненадолго затянется.

Я осторожно вытащила телефон, будто он был чрезвычайно хрупким и мог сломаться от любого неловкого движения, а потом поднялась на ноги и принялась искать розетку. В гостиной все были заняты или находились за мебелью, поэтому я прошла в столовую, подключила телефон и поставила его на стол.

Дисплей загорелся, новых сообщений не было. Я затаила дыхание и стала пролистывать меню в поисках сохраненных сообщений. Когда автоматический голос произнес: «У вас есть два непрочитанных сообщения». Я нажала кнопку воспроизведения и вновь затаила дыхание, надеясь, что одно из них от нее.

Тот же автоматический голос сообщил время и дату, когда было оставлено сообщение, и я с облегчением вздохнула, когда поняла, что это от нее.

— Эмили. — По щеке скатилась слеза. Даже не верилось, что с тех пор, как она последний раз произнесла мое имя, прошла всего неделя. — Я знаю, прошло уже много лет. Но я думала о тебе. Боже, да я даже не уверена, что это все еще твой номер телефона. В любом случае, я хотела спросить: у тебя все еще есть тот синий плащ? Скучаю по тебе. Пока.

Я окончательно расплакалась и опустилась на стул. Казалось бы, какая мелочь — прослушать десятисекундное голосовое сообщение. Но какой же удар. Осознание того, что я больше никогда не услышу, как она произносит «синий плащ» (нашу кодовую фразу), и что эта фраза не смогла уберечь ее от опасности — вызвало у меня бурю эмоций, которые нужно было выплеснуть. Я вновь нажала кнопку воспроизведения, закрыла лицо руками и разрыдалась.

И была слишком поглощена горем, чтобы остановить автоответчик, когда он проиграл сообщение во второй раз. Автоматический голос перешел к следующей записи, и я едва обратила внимание на дату и время. Потом запись включилась, и у меня перехватило дыхание.

Это снова был ее голос. Эмбер. Второе сообщение.

Я перезапустила его, и сердце забилось чаще, когда поняла, что оно записано в ту ночь, когда я последний раз видела ее. В ту ночь, когда Эм умерла.

— Привет. — Мгновение она молчала. — Привет, — вновь повторила она, и я вся напряглась. — Я в своей комнате на Аниопе. Ушла из твоей комнаты, наверное, минут тридцать назад. Может, раньше. Ладно, я просто хотела сказать, что передумала. Не хочу, чтобы ты завтра покидала остров. Я была неправа, когда просила тебя уйти. Это было эгоистично. Я жуткая эгоистка. Знаю.

Я тонула. Я словно тонула, тонула, тонула.

— Я пошла к тебе сообщить об этом. Попросить остаться. Пришла к тебе в комнату.

Я думала, что ее первое откровение было ошеломительным, но это перевернуло весь мой мир. Разбило мне сердце. Она пришла ко мне в комнату, а меня там, конечно же, не было.

— Сюрприз! Она оказалась пуста. — Эмбер горько рассмеялась. — Я заволновалась. Ну, или мне было любопытно. Поэтому пошла к Риву узнать, не в курсе ли он, где ты. Пришла к его комнате, и прямо перед тем, как постучалась... Что ж, везде, кроме его основной спальни, стены очень тонкие.

— О нет, — вслух вздохнула я. — Нет, нет, нет.

Но да. Именно это и случилось — она услышала нас с Ривом. Услышала, как мы занимались любовью.

— Я расстроилась. Пошла к себе в комнату, чтобы подумать, и расстроилась еще больше. — Вещи, которые валялись на полу. Она сбросила их. — Хорошо, что я нашла эти таблетки. Увидела в твоем чемодане, когда помогала собирать вещи. И прямо сейчас жутко благодарна, что ты не смыла их в унитаз.

Твою мать. Таблетки.

Я совсем забыла о них. Я отобрала их у Эм, когда мы приехали на остров. Спрятала в своем чемодане, а теперь вспомнила, что их там не оказалось, когда я раскладывала вещи. Черт, ну почему я не выбросила их?

— Теперь у меня есть несколько штук. Может, чуть больше, чем несколько. Выпью еще парочку через минутку. Или больше, чем парочку. Не суть. Только, сперва...

Эмбер тяжело вздохнула, и я закрыла глаза, желая отгородиться от ее голоса и избежать финала, к которому привел этот разговор. Но была не в силах заткнуть уши или выключить телефон. Я должна была дослушать, как бы тяжело ни было. Нужно было все узнать.

— Не стану говорить «синий плащ». — Не иронично ли, что кодовую фразу, которую придумала для меня Эмбер, произносила лишь она сама? — Ты прослушаешь это сообщение, когда мне уже будет слишком поздно помогать. Если честно, мне уже поздно было помогать, когда мы только познакомились. Но, может, поэтому я так тебя любила — потому что ты не пыталась. Не пыталась исправить меня, заставить вернуться домой или сказать, что вся моя жизнь катится под откос. Просто хотела, чтобы я была счастлива. Думаю, ты единственный человек, который мне этого желал. Жаль, что это оказалось невозможно. Теперь пора и мне вернуть долг. Если Рив не может мне принадлежать, то я согласна только на то, чтобы с ним была ты. Просто я не смогу быть рядом, когда это произойдет. Надеюсь, ты меня поймешь.

Она молчала, и я решила, что Эмбер покончила с жизнью, но услышала ее дыхание. Следующие несколько секунд оно постепенно замедлялось.

— Ладно, — наконец сказала она, стараясь проснуться. — Я устала. Пойду прогуляюсь. — Ее речь стала невнятной. — Такая замечательная, прелестная ночь. А ты знаешь, как я люблю высоту. Я отпускаю тебя, Эм. Отпускаю.

Раздался шорох, когда Эмбер привстала, чтобы положить трубку, а потом клик. Затем звуковой сигнал, и автоматический голос сообщил: «Вы прослушали все сохраненные сообщения».

Долгое время я просто смотрела на телефон, и в тишине комнаты был слышен лишь стук моего сердца. Все смотрела, смотрела и смотрела.

Я поняла, что печаль, одолевшая меня после первого ее голосового сообщения, теперь полностью исчезла. Она исчезла, и на замену ей пришли какие-то другие чувства. Они были мрачнее и глубже. Враждебнее. Были полны злости.

Что-то внутри меня вспыхнуло и вскоре переросло в ярость — искрящуюся, горящую и клокочущую. И когда гнев превратился в пекло, мое дыхание участилось, я сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

И я больше не могла сдерживаться.

Яростным взмахом руки я сбросила телефон на пол, издав низкий, гортанный звук, полный боли и злости.

— Отпускаешь меня? — С горечью кричала я в пустую комнату ее призраку. — Как ты смеешь! — Дерьмово было, когда она впервые так со мной поступила.

Но повторить это?

И способ, которым она решила прекратить общение — покончить с жизнью, потому что не могла обладать желаемым мужчиной — это было низко и эгоистично. И жалко.

Я просто не смогу быть рядом, когда это произойдет.

— Ты хотела сказать, что просто не можешь видеть, как я одержу победу! — И вновь я кричала в пустоту комнаты. — Ты действительно была такой неудачницей? Что предпочла покончить с жизнью, лишь бы не начинать жизнь с чистого листа? — Вместо этого она вынудила меня начинать с чистого листа. Оставила меня собирать осколки души воедино, горевать и как раз-таки быть той, которая проиграла.

Во мне закипела ярость, и я вскочила со стула так стремительно, что он опрокинулся.

— Боже, ты была такой эгоистичной сукой. — На глаза навернулись слезы. Частично от злости, частично от любви к ней. Ведь я любила Эмбер, какой бы эгоистичной и жестокой она ни была. — Эгоистичная и коварная. Ты знала, что своим самоубийством положишь конец нашим отношениям с Ривом. Может, ты и поступила так из-за меня, но это был не подарок. Тем самым ты хотела убедиться, что и я не заполучу Саллиса.

Я вытерла щеки, злясь на свои слезы. Я злилась, что не могу сказать ей все это в лицо. Бесилась, что последнее слово осталось за ней.

— Знаешь что? Нет. — Широкими яростными шагами я ходила туда-сюда по комнате и говорила. — Не достанется тебе последнее слово. Оно будет за мной. Ты не можешь меня отпустить. Ты мертва, и не можешь больше ничего со мной сделать. Но я все еще здесь, и могу отпустить тебя. — Я сдавленно, горько рассмеялась, правда это больше походило на рыдание. — Ты слышала? Я тебя отпускаю. Ты больше не будешь держать меня. Я тебя отпускаю!

Мои последние слова эхом отразились от стен и испанского кафельного пола. Разнеслись по комнате так ясно и четко, словно я находилась в студии звукозаписи, и кто-то включил эффект эхо.

Я была уверена, что эта фраза будет эхом звучать еще долгое время, и не только в моей столовой, но и в моей жизни.

Сейчас мне стало хорошо. Очень приятно.

Примерно на минут пять.

А потом я задрожала. Прислонилась спиной к стене и сползла на пол. Обняла себя руками и расплакалась. По-настоящему расплакалась. Это были слезы печали и злости. Но в то же время они очищали душу. Я рыдала, пока все лицо не стало мокрым, глаза не распухли, а голова не заболела. Плакала, пока слез больше не осталось. Пока совсем не опустела, оставшись одна — без нее.

Я задремала на полу в столовой. А когда проснулась, на улице уже стемнело, и рука, на которой я лежала, сильно затекла.

Я встала, потянулась и направилась на кухню, чтобы что-нибудь попить. Набрала стакан воды в раковине и прислонилась к кухонной тумбе. Сделав большой глоток, сняла телефон с зарядки на барной стойке и взглянула на время. Половина десятого. И одно непрочитанное сообщение от Джо.