Уважаемые читатели!

Огромная к вам просьба! Если вас заинтересует мой роман – пожалуйста, поставьте лайк! Для начинающего писателя каждый ваш лайк – драгоценность. Плиз!

Это случилось 3 февраля 2015 года.

Около полудня на ютубе появился ролик. Канал был создан только что, никакой информации на нем не было. Только один этот ролик, без комментариев и примечаний. Короткое название на английском:

– Look for you… (Ищу тебя)

После включения несколько секунд была темнота. Затем медленно, постепенно в центре экрана стала высвечиваться фигура девушки. Рослая, очень физически развитая брюнетка в черном обтягивающем… что-то вроде тонкого комбинезона. На голове полупрозрачный капюшон. Она стояла, опустив голову, как безмолвное изваяние.

Вот уже стала видна вся фигура полностью и осветился низ. Девушка стояла на льду желтого цвета, а на ее ногах были коньки. Сразу бросалось в глаза, что коньки необычные. Очень высокие ботинки, почти до середины голени. Лезвия тоже раза в два выше обычного и очень странной формы. Сплошные, без выреза и очень широкие, миллиметров 15–20, не меньше.

Раздались звучные аккорды. Незнакомая эпичная музыка с переливчатым звуком. Девушка медленно подняла голову. Камера приблизилась, лицо заполонило экран. Это была совершенная, абсолютная красота. Что-то нереальное и идеальное.

Лик девушки чем-то напоминал красавиц из индийского кино. По крайней мере глазами. Огромные… темные… со странным макияжем. Казалось что ее глаза подсвечены и словно пылают внутренним пламенем. Красиво очерченные губы, прекрасной формы лицо с изящным подбородком… само совершенство. Девушка все так же медленно запрокинула голову вверх. Капюшон откинулся на плечи и словно растворился, просто исчез. Раздался ее голос… протяжный и словно печальный:

– Аручча-а-а-а…

Музыка зазвучала сильнее, мощнее. Девушка развела руки и ноги в стороны и стала вращаться. Все быстрее и быстрее… скорость стала такой большой, что она выглядела как огромная юла. И вдруг прыжок вверх. Она взлетела метра на два, не меньше, замерла на на пару мгновений, затем опустилась, продолжая вращение. Начался нереальный, фантастический танец…

Девушка каталась на огромной, просто немыслимой скорости. Непрерывно выполняя какие-то сложнейшие, неведомые доселе элементы. Особенно поражали ее прыжки. Она выпрыгивала вверх намного выше своей головы, чуть ли не в полтора роста. И крутила невероятное число оборотов 8… 9… 10…

А прыжки были совсем непохожие на известные ныне. Она отталкивалась то одной, то обеими ногами, из совершенно разных позиций, часто посреди какого-то элемента. Нередко принимала горизонтальное положение и крутилась, потом приземлялась на лед в шпагате, вращалась и продолжала танец.

Вокруг нее была чернота. Не видно ни бортов, ни зрителей, хотя было полное ощущение, что помещение огромных размеров, и колоссальное количество людей сидят где-то там, в темноте. Камера периодически выхватывала огромное табло наверху, где непрерывно мелькали какие-то непонятные знаки.

Вдруг лед вспыхнул! И словно заполыхал огнем. Девушку охватили сияющие сполохи. Она продолжала кататься как будто охваченная языками пламени. Зрелище было завораживающее и даже страшное. Девушка в огне…

Она исполняла элемент за элементом. Выпрыгивала на запредельную высоту, крутилась в воздухе. изображая различные фигуры. Елочка, квадрат, звездочка, юла… Особенно красиво у нее получилась "птица". Когда она прыгнула, изогнув спину с оттянутыми назад руками…

Вдруг музыка стала стихать. Девушка делала финальное вращение. С такой неимоверной скоростью, что превратилась в полупрозрачное и эфемерное облако. Она делала разные фигуры руками и ногами, и даже понималась вверх. Казалось что законы тяготения над ней не властны…

И вот последний аккорд. Стремительное облако вдруг резко, в один миг прекратило вращение. Возникла черная фигура со скрещенными на груди руками. Она медленно опустила голову и замерла.

Снова показали табло. Цифры на нем прекратили свой бег. Вспыхнул какой-то знак, отдаленно напоминающий четверку. И наступила темнота…

Затем экран ожил. На нем была все та же девушка, но уже одетая по-другому. В платье из переливчатого, полупрозрачного материала. Странного фасона, как будто скошенное на один край. Теперь на ее лице не было макияжа. Но это совершенно не умаляло ее неземной красоты. Она смотрела спокойным, даже чуть хмурым взглядом. И вдруг заговорила на незнакомом, чуть певучем языке. Голос был довольно низкий, слегка гортанный.

– Алатэ…

Далее она сказала несколько певучих фраз. Все так же не эмоционально, без малейшей мимики. В конце произнесла несколько раздельных слов, словно что-то перечисляла. И закончила как и начала:

– Алатэ…

Затем медленно подняла к груди левую руку, сжала кулак и разжала, ладонью вперед. И снова темнота. Ролик закончился…

В ДЮСШ "Крылья советов" (название осталось еще с советских времен) шло очередное занятие по фигурному катанию. На льду местного Дворца спорта тренировались около двух десятков детей возрастом от восьми до четырнадцати лет. В основном девочки, их было большинство. Мальчишек всего четверо, и все они были постарше. Самому младшему двенадцать.

Тренер, Ольга Валентиновна сидела в одном из зрительских кресел за бортиком. Женщина 42-х лет. Шатенка среднего роста со слегка "поплывшей" фигурой. Когда-то она была очень перспективной одиночницей. Но на самом взлете карьеры получила травму колена. Разрыв крестообразной связки. Из большого спорта пришлось уйти. Потом – тренерская школа, работа младшим тренером в периферийном захолустье. И пару лет назад – должность главного тренера в ДЮСШ. Увы, не в столице. Но… она еще не старая и все впереди.

Главное – пробиться со своими воспитанниками на высокие старты. А лучше всего – с воспитанницей. Женское фигурное катание сейчас в центре внимания. После фееричного взлета Юли Липницкой началась настоящая волна общественного интереса. Нужна талантливая девочка. Ох как нужна…

Она посмотрела на лед и вздохнула. Мда… что-то не видно здесь будущих чемпионок. Девочки неплохие… для областного уровня. И очень стараются. Но… выше головы не прыгнешь. Вот Ладыгина Катя. Уже пытается прыгать тройной тулуп. Или Малышева Лена. У нее чертовски хорошая гибкость. Вращения на уровне. Но слабые лодыжки. Это значит – травмы… Вот снова неверный заход на "дупель". Упала…

– Малышева! Не спи! Ты опять задерживаешься с толчком. Спишь что ли?

Хрупкая девчушка поднялась со льда и потирая ушибленное место, смущенно пробормотала.

– Сама не знаю как. Я старалась.

– А я знаю. Надо не стараться, а на автопилоте делать. Хоть с закрытыми глазами. Это должно автоматически получаться.

Та покивала головой и снова стала разгоняться. Тренер немного последила за ней, потом обвела взором остальных. Ну ладно, вроде все нормально. Ладыгина снова "трешку" сделала. И опять с недокрутом. И разумеется приличный степ-аут на финише. Силенок не хватает. Надо ей физику подтянуть в спортзале…

Ольга Валентиновна вздохнула и взяла в руки планшет. На экране стоял застывший кадр знаменитого ролика. "Гостья из будущего". Так прозвали этот фантастический танец. Она кликнула на воспроизведение и в который уже раз принялась просматривать видео…

Ролик этот произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Термоядерной. За прошедшую неделю собрал около 60 миллионов просмотров. Канал несколько раз отключался из-за "перегрева". Во всем мире только и обсуждали.

– ЧТО ЭТО БЫЛО???

Разумеется, первое впечатление – это монтаж. Но вскоре были сделаны различные экспертизы. С одним и тем же результатом: Никаких следов монтажа! Тогда что это?

Всевозможные эксперты однозначно заявили:

– С чисто физической точки зрения такие элементы невозможны от слова абсолютно. Ибо уже при четверном прыжке нагрузка на позвоночник достигает 600 кг. А эта "Аручча" прыгала до десяти оборотов. С учетом ее достаточно крепкой комплекции и немалого роста, нагрузка составит несколько тонн. Исполняя прыжок в четыре оборота, спортсмен в течение долей секунды испытывает перегрузку 10 g. А космонавт при спуске с орбиты 4–6 g. А если десять оборотов? Ни один позвоночник такого не выдержит. Не говоря уже о силе толчка. Чтобы выпрыгивать на два своих роста, девушка должна обладать просто чудовищной силой ног.

Ну и сами элементы. То, что вытворяла на льду эта девушка… порой опрокидывало все известные законы, в том числе гравитационный. Подсчитали, что в финальном вращении она крутила 13 оборотов в секунду. Это втрое превосходит современные человеческие возможности.

В общем, все пришли к невероятному выводу. Этот танец – из очень далекого будущего. Если сопоставить график развития фигурного катания, то получается… многие-многие тысячи лет. А возможно и десятки тысяч. Из времен, когда человеческий организм изменится до неузнаваемости.

Была и еще одна версия: Да, из будущего. Но это не человек! Робот… или киборг. Уж неизвестно, как там у них это называется. Возможно "модифицированный человек", с имплантами. В фантастических фильмах немало подобных "вариантов" показывали. Что-то в этом роде.

Однако данный вариант противоречил финальной части ролика. Когда девушка сделала "видео-обращение". Очень похоже на то, что ее слова кому-то адресованы. Язык совершенно непонятен. Что очень интересно, слова она произносила без ударения. Расшифровка не дала ничего. Этот язык не имел никаких аналогов в современном мире. Но кое-что все же стало понятным. Ибо текст начинался и заканчивался одним и тем же словом. АЛАТЭ. Это было похоже на обращение к кому-то. А последние одиннадцать слов перед обращением были явно разделены. Как будто номер телефона.

– Она ищет кого-то! Для того и выложила ролик. Чтобы привлечь внимание этого человека. И дала номер телефона в конце. Вот так…

Но кто этот загадочный "Алатэ"… Как и зачем он (или она?) оказался в нашем мире? А самое главное – нашла ли его "Аручча"? Будут ли новые ролики или уже всё… Вот на эти вопросы ответить уже никто не мог… А пока во всех школах и академиях тренеры ломали голову над тем, как повторить эти невероятные элементы из будущего. Хотя бы частично…

Закончились занятия. Дети переоделись в раздевалке и шли на выход. По одному или по двое-трое. Вот из стеклянных дверей дворца вышли две подружки. Катя Ладыгина и Женя Воронец. Весело переговариваясь, они направились к подземному переходу. У входа в тоннель попрощались. Женя потопала к автобусной остановке, а Катя спустилась вниз, к метрополитену. Она не обратила внимание, что следом за ней двинулась высокая девушка в больших темных очках в пол-лица. На плече висела объемистая сумка странной формы…

Проехав шесть остановок, Катя вышла и вместе с остальными пассажирами поднялась на эскалаторе. Вскоре она оказалась на улице. До дома было минут восемь хода. Девчушка весело шла, помахивая спортивной сумкой. Скоро она вернется и похвалится родителям, что почти получается тройной тулуп.

Шагов через пятьдесят ее нагнала та самая девушка в темных очках. Поравнявшись, она огляделась по сторонам и дважды провела ладонью по затылку Кати. Юная фигуристка вдруг замедлила ход и сделав несколько неуверенных шагов, остановилась. Ее глаза словно остекленели. Взгляд стал отрешенным, бессмысленным.

– Иди за мной…

Повинуясь приказу, Катя молча и покорно пошла вслед за своей похитительницей. А та направилась к небольшому парку, расположенному неподалеку. Пройдя за ограду, двинулась дальше, в самую глубину, выискивая безлюдное место. На аллеях везде были какие-то люди. Тогда она свернула в небольшую рощицу и скрылась между деревьев. Через минуту к ней подошла и зачарованная Катя.

– Садись.

Катя присела на траву. А девушка медленно сняла очки. Это была та самая "гостья из будущего". Несколько секунд она вглядывалась в лицо похищенной. Затем раскрыла сумку и достала два шлема из непонятного голубоватого материала. Один надела себе, другой – на Катю. Та сидела недвижно, словно парализованная.

Оба шлема вдруг загудели и заискрились хаотичными разноцветными сполохами. Это продолжалось минуты две. И вдруг Катя ахнула и скривилась, словно от боли. Закрыла глаза. А когда снова подняла ресницы, то в ее очах уже горело сознание. Она медленно покачала головой и сняла шлем. А затем произнесла детским голосом странную фразу на неведомом языке без ударений.

– Оннои маэн шуех…

Сидящая напротив достала из кармана мобильник и отдала. Сняла шлем и положила его в сумку. Затем другой туда же. Обе поднялись. Они молча, с бесстрастными лицами смотрели друг на дружку. Затем подняли левые руки и синхронно сжали-разжали кулак. Взрослая девушка кивнула и пошла в сторону тыльного выхода из парка. И вскоре скрылась за деревьями. А Катя… или это уже не она?… проводила свою "напарницу" взглядом и неспешно двинулась к своему дому…

Услышав короткий звонок в дверь, родители с беспокойством переглянулись. Отец, невысокий кряжистый мужчина, бывший КМС по вольной борьбе, оторвался от вечерних новостей и сказал:

– Кажется у нее что-то случилось. Лена, откроешь? – Угу, не слышу соловьиной трели. Сейчас…

Мать, полная противоположность супругу – тонкая, даже хрупкая женщина, со спины похожая на подростка, пошла к двери. Открыв, увидела свою дочь Катю. Та стояла с невозмутимым лицом и медлила заходить. Как будто неуверенная в том – туда ли она пришла?

– Чего стоишь-то? Заходи давай.

– Захожу…

Девочка неспешно прошла в прихожую и поставила сумку на пол. Подумала немного и сняла обувь. Снова чуть задумалась. Затем решительно направилась в гостиную и села в кресло, напротив отца. Родители удрученно наблюдали за ней. Явно что-то не так на тренировке. Эхе-хе… Мать подошла к ней.

– Катюша, что случилось?

– Ничего не случилось. Все хорошо.

Мать вздохнула. – Солнышко наше. Ты расскажи. Упала что ли? Тренер ругала?… Отец тоже подключился к "допросу": – Ты не держи в себе, расскажи нам. Ты же всегда все рассказывала. Легче станет.

Молчание. "Гостья" хмуро смотрела на "назойливых предков" и не понимала, как от них отвязаться. Ясно, что она ведет себя не как обычно. Что-то не то делает…

– Я упала… два раза. И тренер меня ругала.

Мать всплеснула руками. – Я так и знала! Господи! Да не переживай ты так!

– Я совершенно не переживаю. Я просто устала.

Родители снова переглянулись. Отец тронул жену за руку. – Не надо к ней приставать. Это пройдет. Я завтра позвоню тренерше, сам все узнаю. Катюш, кушать будешь? Мы твои любимые драники пожарили.

– Хорошо. Идем кушать, я очень голодна.

– О господи! Как зомби прямо… Оладьи на сковородке, еще горячие. Руки помой!

За ужином тоже все было непросто. Дочь как будто впервые в жизни увидела вилку. И картофельные оладьи вызвали у нее недоверчивый взгляд. Но все обошлось кое-как. Мать даже ничего не заметила.

Придя в свою комнату, "гостья" осторожно прилегла на постель. И стала размышлять… Кажется она выглядит не очень естественно. Ну что же… постепенно привыкнет и научится. Там, в парке она скопировала свое сознание и разместила эту копию в мозге девчонки, подавив ее личность. Так их стало две. Одна отправилась домой, в свое время, а другая осталась здесь. И она будет искать брата. Ибо выложенный на ютубе ролик результатов не дал. Брат ей не позвонил…

Она встала и подошла к большому настенному зеркалу. Стала разглядывать свое отражение. Из зеркала на нее смотрела премиленькое юное создание с длинными светлыми волосами.

– Глупо выгляжу. Ладно. Пусть будет так…

Наверно пора ложиться спать. А что тут еще делать? Она хмуро посмотрела на постель. Что за допотопное лежбище? Как на этом вообще можно спать? Постель должна принимать форму тела! Иначе все бока отлежишь и кровоток замедлится… Но вариантов не было. Придется привыкать… ко всему привыкать.

Ее взгляд упал на ноутбук, лежащий на столе. Так, это хорошо, что есть компьютер. Надо посмотреть, что пишут. Может всплывет что-то интересное. Она села за стол, включила ноут и стала просматривать статьи о себе.

Ничего полезного. Восхищение танцем, всевозможные предположения и догадки. Разбор элементов и технические варианты, как можно это повторить. Она даже не улыбнулась над этими допотопными "ноу-хау". Чтобы повторить такое, нужны тысячи лет эволюции. Пусть пытаются… это их проблемы.

Но один момент вызвал у нее раздражение. Почему все называют ее Аручча? Какое примитивное мышление! Словно у насекомых. Услышали что-то и решили что это имя. Это вовсе не имя.

– Меня зовут Эллестелл…

Ее разбудил голос:

– Катюша, ты забыла поставить будильник? Вставай. В школу опоздаешь.

Эллестелл открыла глаза. Перед ней стояла ее новая мать, все с тем опостылевшим беспокойством в глазах. И когда она уже закончит переживать? Все в порядке, чего ей неймется…

– Я сейчас встану и пойду в школу.

Вот еще беда! Ей придется регулярно ходить в их учебное заведение. Какой жуткий архаизм. В ее время все необходимые знания загружались напрямую в мозг. Пара минут процедуры и всё. А здесь по много лет осваивают какую-то ерунду. Которая и в жизни-то не факт что пригодится.

Она скинула одеяло и поднялась на ноги. Затем направилась в ванную. Увиденное там вызвало брезгливость. Мда… гигиена тут на пещерном уровне. Эллестелл полностью просканировала сознание своей "предшественницы" и была в курсе всей жизни Кати. Но одно дело знать, а другое – всем этим пользоваться.

Кое-как справившись с туалетом, умыванием и чисткой зубов, она оделась, взяла школьную сумку с учебниками-тетрадками и пошла к двери.

– Катя! А завтракать?

Ах да, совсем забыла. Здесь принято питаться три раза в день. И не вводом в организм порции необходимых ингредиентов, а поглощением всякой непонятной дряни. В коей полезных веществ лишь несколько процентов. Остальное… выводится организмом как ненужное. Это просто ужасно.

Съев два банана и бутерброд с паштетом и запив это стаканом сока, Эллестелл вышла на улицу и направилась к школе. Здание была недалеко, минут пять ходьбы. Пройдя вдоль длинного шести-подъездного дома, она завернула за угол, пересекла дорогу и оказалась перед невысокой оградой. За ней возвышалось большое трехэтажное здание.

– Ясно…

Эллестелл двинулась вдоль ограды, добралась до ворот и присоединилась к ручейку идущих на занятия учеников.

Затем поднялась на крыльцо и толкнула стеклянную дверь. В просторном вестибюле ее внимание привлек большой плакат с изображением двух улыбающихся школьников и надписью:

"Чистота – твой лучший товарищ!"

Чушь какая-то… Она увидела дверь, ведущую в школьный гардероб. Быстро прошла через все помещение и хотела выйти к лестнице. Но путь ей преградили два старшеклассника с повязками на рукавах. "Дежурный". Они стояли по бокам у двери и не желали пропускать. Один из них, крупный парень с узкими как щелочка глазами, спросил:

– Сменка где?

Эллестелл ответила ему хмурым взглядом. Чего ему надо… Тот продолжал:

– Сменки нет – гуляй.

Ей это надоело. И она все так же молча двинулась вперед.

– Ничо се борзая!… Узкоглазый вытянул руку и схватил ее за плечо. И в следующий миг заорал от боли. Эллестелл с быстротою молнии схватила его за запястье и крутанула. Раздался неприятный хруст. Парень упал на колени, схватился на руку и заскрипел зубами, издавая нечленораздельную ругань. Его напарник изумленно пялился на происходящее, не зная как поступить. А странная девчонка одарила страдальца коротким пренебрежительным взглядом.

– Не смей ко мне прикасаться. Никогда.

Эллестелл прошла мимо и стала подниматься по лестнице на второй этаж. А у двери уже собирались изумленные школьники. Второй дежурный начал их спрашивать:

– Откуда она?

– Это Ладыгина из шестого, фигуристка.

– Ну все, кранты ей…

Оказавшись на нужном этаже, она оглядела толпу школьников, расположившихся перед своими классами. Она узнала своих. Память маленькой Кати услужливо подсказывала нужную информацию. В этот момент прозвенел звонок. И все гурьбой повалили в класс. Элестелл последовала за "своими". Прошла к учебному месту и присела на стул.

– Катюх, ты чего как поздно? Я уж думала – не придешь.

Ее соседка, миниатюрная девчушка с двумя косичками, выкладывала учебные принадлежности на стол и весело скалилась. У нее явно было хорошее настроение. Эллестелл чуть призадумалась:

– Так, это Арина Крылова. Ее соседка по учебной территории и кажется… лучшая подруга. Хотя что такое "подруга"? Дружить… странное слово. Не имеет аналогии в толковании. Ну ладно, потом разберусь.

Она кивнула головой и молвила:

– Меня задержали парни с повязками.

Соседка быстро глянула на ее ноги. – Ты не переобулась что ли? Ты что, совсем? Как они тебя пропустили вообще?

– Я сама прошла…

В этот момент вошла учительница истории. – Здравствуйте… Все встали и поздоровались. Эллестелл с небольшим запозданием тоже поднялась. Учительница присела за свой стол и стала опрашивать домашнее задание. Тема – Древняя Ассирия. Последний этап существования этой древней империи и падение ее под натиском коалиции Вавилона и Мидии. Один за другим ученики выходили к доске и пересказывали написанное в учебнике. Одно и тоже. Эллестелл усмехнулась.

– Глупо и неэффективно. Они все слышат, что отвечают предыдущие. Запоминают и повторяют. Какой в этом смысл? Просто потеря времени.

Вдруг она услышала свою фамилию:

– Ладыгина. Твоя очередь.

Эллестелл подумала, что она здесь не для того, чтобы играть в эти детские игры. Но… лучше не выделяться. Она вышла к доске и монотонно, слово в слово оттарабанила то, что уже слышала несколько раз. Но учительница повела себя странно. Вместо того чтобы поставить ей четверку и отпустить, недовольно поморщилась.

– Тебе что-то не нравится?

– Мне все нравится.

– А почему ты себя так ведешь?

Да что за беда? Почему все ее подозревают? Эллестелл промолчала. Учительнице это уже совсем не понравилось.

– Тебе это все неинтересно?

– Интересно.

– Может ты хочешь что-то свое рассказать на эту тему? Своими словами.

– Я не хочу рассказывать своими словами.

Непонятно почему, но учительница просто вспыхнула. – А знаешь что? Придется! Или двойку получишь. Не хочешь двойку?

– Делайте что считаете нужным…

Учительница в сердцах хлопнула ладонью по столу. – Тогда так…

В этот момент открылась дверь. И в помещение зашла завуч. Юлия Аркадьевна. Она кивнула ученикам и подошла к "историчке". Что-то тихо ей сказала. Та всплеснула руками.

– Да вот же она, Ладыгина! Совсем распоясалась уже. Ведет себя просто вызывающе.

Завуч окинула строптивую ученицу холодным взглядом. Затем кивнула на дверь.

– Идем. Есть разговор…

Завуч открыла дверь кабинета. – Заходи.

Эллес прошла внутрь и присела на ближайший стул. Она понимала, что сейчас будут проблемы в связи с утренним инцидентом. Ее уже начинало раздражать то, что почти поголовно все имеют к ней претензии. Хотя она сама ни к кому оных претензий не имеет. Очень старается быть как все, но получается плохо.

Юлия Аркадьевна хотела высказать ученице, что садиться не предлагали. Но посмотрев на угрюмое лицо девочки, решила не заострять. Она была опытным педагогом, с почти 30-летним стажем. И поняла, что здесь что-то не так. Раньше от Ладыгиной она не слышала и малейших проблем. Сначала надо разобраться. Она села в кресло и начала "воспитательную работу".

– Мне доложили о том, что случилось утром. Ты едва не сломала руку Саше Фролову. Счастье, что ограничилось вывихом. Ему сейчас в медпункте повязку накладывают. Можешь объяснить, как это случилось?

– Никто не смеет ко мне прикасаться.

Услышав эту фразу, завуч растерялась. Тут сложно поспорить. Именно этому учат всех девочек. И родители, и в школе. Не давать себя трогать мужчинам! А еще лучше – вообще никому. Но… тем не менее. Это же не дело! Родители Фролова уже в курсе и устроили настоящий скандал по телефону. Последствия могут быть очень неприятными…

– Послушай, Катя. Но ты же сама не послушалась. У тебя не было сменной обуви. Ребята не должны пропускать без "сменки". Они должны были тебя остановить. Так кто же виноват?

– Я никому не позволю себя хватать.

Завуч поняла, что здесь все сложно и решила зайти с другой стороны. – А если бы тебя остановила девушка? Ты ей тоже сломала бы руку?

Эллес чуть призадумалась. – Я не стала бы делать ей больно.

– Ну вот, уже хоть что-то позитивное! Я давно говорила, что дежурить должны попарно. Мальчик и девочка. Надо будет поднять этот вопрос…

Но все же скандал с Фроловыми как-то надо бы замять. Они ведь не успокоятся. Завуч немного помялась, потом задала наводящий вопрос:

– Катя. Вот скажи мне по секрету. Этот Фролов… он к тебе раньше приставал?

– Я не понимаю.

– Ну… может прикасался к тебе… шлепал… или щипал может? Раньше.

Эллес поняла намек. В ее мире суды тоже существовали.

– Да. Шлепал… и щипал. Не раз. Потому я так рассердилась.

Юлия Аркадьевна облеченно откинулась на спинку кресла. Конечно же она не поверила оному признанию. Но… теперь с родителями проблем не будет. Если девочка повторит свои слова, то… проблемы будут уже у них самих. Да еще какие… мало не покажется. Так что этот вопрос можно считать решенным.

– Слушай, Катя. Давай так. Ты никому обо всем этом не рассказывай. Хорошо?

– Хорошо.

– Я могу тебе доверять?

– Вы можете мне доверять.

– Тогда скажи… Что у вас случилось на уроке истории? Елена Валентиновна на тебя жаловалась.

Эллес чуть прищурилась. Поведение учительницы ее саму весьма удивило. – Я не понимаю. Она вызвала меня рассказывать домашнее задание. Я все рассказала. А она стала на меня кричать. Я не понимаю.

– Ни с того ни с сего? Это странно.

– Да, это очень странно.

Завуч покачала головой. – Сейчас закончится урок, я узнаю в чем дело. А ты, Катя… иди лучше домой. Ты тоже очень странно выглядишь. Мне кажется, у тебя стресс. Иди домой. Родителям скажешь, что плохо себя чувствовала и я отпустила. Договорились?

– Хорошо, я иду домой. У меня стресс.

– Все, иди…

Когда за странной ученицей закрылась дверь. Юлия Аркадьевна глубоко вздохнула и задумчиво покачала головой.

– И откуда у нее такая сила взялась? Чуть руку здоровому парню не сломала. Что-то тут не так…

Эллес подошла к стеклянному входу во Дворец спорта. Остановилась и посмотрела на мать.

– Напрасно ты со мной поехала. У меня нет никаких проблем.

Та решительно покачала головой. – Я все же посмотрю за тобой. Спокойнее будет… И что это еще за "напрасно"? Катюш, не надо взрослой притворяться. Рано тебе. Успеешь еще повзрослеть-то.

– Хорошо, не буду…

Прошло уже два дня как "виртуальная копия" жила среди людей. В тот день, когда завуч отпустила ее с уроков, дома уже никого не было, и Эллес приняла решение не рассказывать об этом "родителям". Ни к чему это… Ей надоело постоянно оправдываться за свои поступки. Сразу начнут расспрашивать: – Что случилось, чем приболела… Лишнее это.

Когда она пришла в школу на следующий день, то уже знала – сменная обувь в гардеробе. На своем обычном месте. У каждого ученика была своя "личная точка". Вот там и лежали ее босоножки. Причем они оказались не по ноге, чуть великоваты. Видно на вырост куплены. Надев их и кое-как закрепив непривычные застежки, Эллес пошла к "проходной".

На этом раз там стояли парень с девушкой. Они весело переговаривались. При виде Эллес парень замолчал, кивнув своей напарнице. Та хмыкнула и чуть отошла в сторону. Эллес остановилась перед "стражами", опасаясь опять что-то сделать не так.

– Теперь все в порядке?

Парень настороженно буркнул. – Все нормально, иди.

Она прошла мимо и собралась повернуть к лестнице, как вдруг… босоножка сползла с ноги. Эллес слишком слабо стянула застежку, опасаясь что-то разорвать-оторвать. Она споткнулась и чуть не упала. Затем отошла к стене, присела на корточки и стала неумело шуровать над такой непривычной обувью. Проходящие мимо школьники посмеивались над ней и отпускали шуточки.

– Давай помогу?

Та самая девушка, дежурная опустилась рядом. В ее глазах не было насмешки. Эллес молчала, не зная как лучше ответить. Ситуация была… непонятная. В ее мире помогать было не принято. Каждый должен все делать сам. Принять помощь – значит показать свою личную несостоятельность. Девушка чуть улыбнулась:

– Ты не против?

Эллес наконец разжала губы. – Помоги. Я не против.

– Ну вот и хорошо…

Неожиданная помощница быстро затянула проблемную застежку. Затем поправила на другой ноге. Обе поднялись. Эллес поняла, что надо поблагодарить.

– Спасибо.

– Да не за что… Девушка снова улыбнулась. – Тебя ведь Катя зовут?

– Да. Катя.

– А меня Наташа. Я тебя видела во Дворце. Я ведь тоже на фигурку хожу. Только мы в разных группах. Я в старшей. Вы уходите, мы приходим. Ты меня не видела?

Эллес медленно качнула головой. – Нет. Не помню.

– Жаль. Ну ладно. Тогда до встречи. Завтра тренировка. Может увидимся.

Эллес молча кивнула и стала подниматься на второй этаж…

Они быстро шли по бесконечному коридору Дворца. Мать не оставляло чувство беспокойства. Ее дочь однозначно изменилась. Веселая улыбчивая девчушка как-то резко, в одночасье стала… как робот. Серьезной, даже угрюмой. Совершенно без-эмоциональной. Хотя чисто внешне вроде проблем нет. Но… почему Катя так изменилась?

Муж уже звонил тренеру. Та заверила, что на последней тренировке не было ничего необычного. Наоборот, у Кати хорошо получались прыжки. За что тренер ее похвалила. Она ушла в прекрасном настроении. Но мать все же решила посетить тренировку, чтобы проверить. Мало ли…

Придя в раздевалку, Эллес увидела там несколько девчонок. Они радостно приветствовали ее.

– Привет, Катюш!

– Привет…

Она открыла свой шкафчик и вынула спорт-форму и коньки. Оные коньки вызвали у нее пренебрежительное недоумение, смешанное с брезгливостью.

– Ну и примитив… Как на этом вообще можно кататься.

Эллес (а точнее ее "оригинал") привыкла к совсем другим конькам. Чудеса современных технологий. Лезвия были из легчайшего сплава кристаллической структуры. Такое лезвие автоматически меняло форму, подстраиваясь под нужную нагрузку. А также сжималось и пружинило, работая как амортизатор. Не говоря уже о ботинках. Они принимали форму ноги и тоже амортизировали. Причем по заданной программе. Алгоритм танца вводился в память и коньки услужливо выполняли заданные установки, помогая спортсмену. Особенно хорошо это работало при прыжках.

Эллес натянула эти допотопные коньки, сразу же ощутив неудобство. Очень непривычно, когда нет идеального прилегания ботинка к ноге. Встав на ноги, пару раз присела, пытаясь освоиться. Затем сделала шаг и… упала!

Лезвия не адаптировались при ходьбе!

В "нормальных" коньках можно было ходить как в обычной обуви. А сейчас нет. Эллес была в шоке. Она не падала уже очень-очень давно. Даже на сложнейших элементах. А тут…

– Катюша! Ты что? Что случилось?

Мать в панике смотрела на дочь. Эллес распирало желание крикнуть что-то… нецензурное. Но она сдержалась. В ее мире проявление эмоций считалось непростительной слабостью. Как говорили у индейцев – "потерять лицо". Она поднялась и угрюмо процедила:

– Все хорошо. Идем…

Каток уже был почти заполнен. Младшая группа… Дети начали с разминки и нарезали круги вдоль бортика. В основном просто катались, некоторые по ходу движения делали простейшие прыжки – "ойлеры" и мчались дальше. Ольга Валентиновна стояла у самого выхода и внимательно наблюдала за процессом, то и дело выкрикивая какие-то замечания. Мать подошла к ней.

– Здравствуйте. Вот, привела дочь.

Тренер пожала плечами. – Добрый день. Проверить решили? Дело ваше…

Она пристально глянула на девочку. – Катя, у тебя все в порядке?

– Да. Все в порядке.

– Ну тогда подключайся к разминке…

Эллес осторожно ступила на лед. Оттолкнулась коньком. Покатила вперед, к центру катка. И… чуть не столкнулась к каким-то парнишкой. Тот сумел увернуться в последний момент. Эллес тоже резко затормозила и… чуть не упала, с трудом удержав равновесие и раскинув руки в стороны.

– Да что за беда…

Все было очень плохо. Эти примитивные коньки совершенно не позволяли двигаться как она привыкла. Лезвия не адаптировались к нагрузке, их форма была константой. Эллес испытывала примерно то же самое неудобство, как если бы хоккеист надел "фигурки" вместо своих "канад" с закругленными краями. Невозможно двигаться!

Лед тоже был совсем другой. Какой-то мягкий, крошащийся. Сцепление со льдом оставляло желать лучшего. И он был не идеально ровным. Эллес ощутила мелкие неровности, даже бугорки. Это было очень неприятно.

Но самое главное – ее ноги! Они были слабые. Такие слабые, что… вообще непонятно, что можно с такими ногами сделать. В далеком мире будущего у людей давно изменилась структура организма. Они отличались от людей нынешних как… автомобиль от велосипеда. Кости, мышцы, даже кровь… все было другое. А уж у спортсменов так вообще… Тех, кто при начальном распределении оформлял заявку на спортивную карьеру, с самого детства накачивали всеобразными "усилителями". Эллес запросто могла приседать с грузом в тонну веса. А теперь… она и полсотни килограмм вряд ли поднимет. Все очень непросто.

– Ну что же, придется учиться заново…

Она снова оттолкнулась ото льда и включилась в общий "хоровод", кое-как осваивая новую реальность.

Мать обеспокоенно смотрела на неловкие движения дочери. Так Катя каталась года четыре назад, когда только пришла в секцию. Она повернулась к тренеру.

– Что это с ней?

Но та сама была в шоке. – Ничего не понимаю…

Минут через пять она захлопала в ладоши. – Разминка окончена. Все ко мне.

Дети подъехали к бортику и Ольга Валентиновна стала раздавать индивидуальные задания на тренировку. Прыжки, вращения, дорожки, хореографические последовательности… каждому что-то свое. Все поехали исполнять, у борта осталась лишь Эллес. С ней тренер решила поговорить отдельно.

– Катя, что с тобой?

– Со мной все хорошо.

Тренер покачала головой. – А мне кажется что не все хорошо. У тебя что-то не так? Может нога болит? Ты в прошлый раз не травмировалась? Если так – обязательно скажи, не надо скрывать. Это очень серьезно.

Мать тоже подключилась. – Ты ногу повредила, родная моя? Скажи.

Эллес конечно понимала, в чем дело. Она напряженно искала выход из создавшегося положения, какую-то достоверную "отмазку".

– У меня нет травмы.

– Тогда что случилось?

– Я хочу кататься по-другому.

Тренер озадаченно потерла щеку. – В каком смысле по-другому? Не понимаю.

– Дайте мне немного времени. Пожалуйста.

Ольга Валентиновна почувствовала раздражение. Да что она вообще возомнила, это девчонка? Стоит как мумия и несет околесицу. По-другому она будет! А сама еле на коньках стоит. Ранний пубертат что ли начинается? Она уже собралась сказать девочке, чтобы та не выпендривалась, но в этот момент подала голос ее мама. Она подошла вплотную и тихо прошептала на ухо:

– Пожалуйста. Пусть покатается как хочет? С ней что-то не так. Я не знаю что. Но мне кажется, она отлично знает. что делает.

Тренер усмехнулась. – Вы правда так думаете? Ну хорошо. Пусть сегодня делает все что хочет. Я не буду вмешиваться… Она обиженно подернула плечами и отвернулась.

Эллес продолжила свою "раскатку". Время шло… Она все так же нарезала круг за кругом, старательно обходя фигуристов. С каждой минутой она все лучше привыкала к "новому стилю", обретала уверенность в движениях. Коньки уже не казались парой бесполезных железок, Эллес начинала их "чувствовать". Скорость движения непрерывно росла и вскоре она уже носилась по льду как блуждающая комета, лавируя между "живыми помехами".

Тренер изумленно наблюдала за девочкой. Ничего себе! Интересно, что дальше будет…

Ну что же, пришло время попробовать элементы. Эллес уже поняла, что у ее "тела" хоть и слабые ноги, но гибкость неплохая. "Шпагат" она потянет запросто. Ну хоть за это спасибо… Сначала что-то простенькое. Она пошла "задним ходом", резко развернулась и прыгнула, поджав в воздухе обе ноги и вытянув руки вперед. Крутанув три оборота, приземлилась на согнутую ногу, отставив другую далеко в сторону. Провернулась на льду несколько раз.

Затем выпрыгнула вверх "ласточкой", снова разогналась и выдала новый "шедевр". С поперечным шпагатом в воздухе, руки в стороны. Резким рывком склонилась вбок и приземлилась на правую ногу, продолжая вращение…

– Катя, Катя! Давай сюда!

Тренер хлопала в ладоши и звала ее. Эллес притормозила и огляделась по сторонам. Вокруг нее все было как в сказочном фильме, где останавливается время. Дети замерли в полном молчании с разинутыми ртами. Она подумала, что слишком увлеклась. Не надо привлекать к себе внимание. Уж лучше делать то, что тут принято. Затем покатила к бортику. Тренер выбежала ей навстречу.

– Я поняла! Ты видео с Аруччей насмотрелась? Хочешь как она?

– Да. Мне нравится ее катание.

Альбина Анатольевна всплеснула руками: – Ей нравится! Всем нравится! Только никто повторить не может. Ну ты даешь… Нет слов! Просто нет слов.

Она снова стала серьезной. – Только за такие элементы баллы не начисляют. Ты уж давай и о классике не забывай. У тебя тулуп неплохо получался. Можешь сейчас сделать?

Эллес прикрыла глаза и как будто призадумалась. Через пару секунд вновь подняла ресницы.

– Да, я знаю что такое тулуп. Зубцом левой, ребром правой.

– Все верно, как я учила. Можешь показать?

– Да.

Эллес мысленно усмехнулась. Такое она в своем мире постыдилась бы делать. Детский прыжок. Ну да ладно… Прикинула обороты. Больше трех вряд ли потянет. Ножки слабые. Надо будет в спортзале поработать на тренажерах…

Она покатилась вперед, затем развернулась и легко, с приличным запасом исполнила этот смешной прыжок. Потом еще два раза. С удовольствием ощутив, как возвращается былая уверенность. Больше она уже не упадет…

Когда тренировка закончилась, Эллес вместе со счастливой мамой пошла к выходу. С одного из зрительских сидений привстала девушка и помахала рукой. Это была Наташа.

– Привет, Катюш! А я специально пораньше пришла, на тебя посмотреть. Ну ты вообще…

Эллес смотрела на ее улыбающееся лицо и вдруг ощутила что-то странное. Ей было… приятно? Что эта девушка не забыла о ней, пришла посмотреть на ее катание… Но ведь они совсем чужие! Почему это вызывает у нее какие-то… позитивные эмоции? Непонятно…

Она подняла руку и тоже покачала ладошкой.

– Привет…

В шестом классе шел последний урок. Литература. Учительница рассказывала о "Хозяйке медной горы" и даже показывала слайды с картинками из фильма. В классе царили тишина и внимание. Елена Аркадьевна, довольно молодая и очень даже интересная женщина, подходила к своему предмету весьма "креативно". Рассказывала увлекательно, с душой. И на ее уроках всегда было интересно. Дети любили уроки литературы.

«Хозяйка, мол, Медной горы заказывала тебе, душному козлу, чтобы ты с Красногорского рудника убирался…"

Эллес сидела задумавшись. Но ее мысли были заняты вовсе не мастером-малахитником. А совсем другим человеком. Ее пропавшим братом. Вот уже третий год пошел с того дня, как он не вернулся из темпоральной командировки. Все это время Эллес хлопотала по инстанциям, пытаясь получить право на "временной прыжок". Это было невероятно сложно. Ибо путешествия в прошлое дозволялись только в рамках т. н. "исторической профилактики". Или же в качестве высокой награды за выдающееся достижение.

Как известно, всё существующее находится в пяти измерениях. Первые три – это длина, ширина, высота. Четвёртое измерение – это масса или количество вещества или плотность материи, измеряется в килограммах. Пятое же измерение – это время. Во времени существуют такие понятия как Прошлое, Настоящее и Будущее. Любой предмет существовал в прошлом, существует сейчас и будет существовать в будущем, перемещаясь во времени.

Периодически в какие-то моменты истории возникают "вихри нестабильности". Когда события балансируют на грани "фифти-фифти". Может так случиться, а может иначе. В подавляющем большинстве такие изменения не приводили к серьезным последствиям. Закурит человек сигарету или не закурит… какая разница? Но бывают ситуации, когда такой "вихрь" мог вызвать мощную цепочку. Которая изменит будущее. Что нельзя было допустить ни в коем случае.

И когда темпоральный "мозг" вычислял такую вероятность, то в "опасную зону" отправлялся сотрудник службы "исторической профилактики". Который следил за искомым событием и делал все, чтобы оно свершилось именно так, как должно изначально. Таковые сотрудники являлись настоящей элитой. Они должны уметь абсолютно все. И с гориллой совладать, и блоху подковать… А если надо, то и людей убивать имели право. Главное – погасить временной вихрь. Любой ценой. Таким "спецом" и был ее брат Алатаиерм. Алатэ…

– Как же мне тебя найти…

Право на "прыжок" она получила в награду, после того как в тяжелейшей борьбе победила на чемпионате континента. Именно этот победный танец она и выложила на ютубе. Срок пребывания в прошлом ограничен одной неделей. Она знала маршрут командировки и само событие. Временной вихрь был погашен, то есть Алатэ свою задачу выполнил. Но… не вернулся. Что-то произошло. Скорее всего оборудование дало сбой. Такое уже случалось раньше.

Не дождавшись звонка от брата. Эллес решила оставить в прошлом свою копию. Других вариантов просто не оставалось. Как искать… что делать… без понятия. Как говорится – "Это уже твои проблемы, сама разбирайся!". В следующий раз Эллес появится здесь через два года, день в день. За это время ее копия должна найти "пропажу". А потом… исчезнуть. Независимо от результата. Вернувшись в прошлое, настоящая Эллес сотрет сознание своего двойника. Таковы правила…

Эллес шла домой, огибая ограду школьного здания. Учеба сегодня прошла без эксцессов. В кои-то веки… Кажется, она уже начинает адаптироваться в этом примитивном мире. По крайней мере учителя не нее больше не жалуются. И то хорошо. Но очень утомляет "назойливость" одноклассников. Особенно девочек. То и дело пристают к ней с какими-то глупыми вопросами или предложениями. И удивляются что она "какая-то странная". В ее мире дети такой ерундой не занимались. Там вообще не принято общаться без реальной надобности.

– Эй, стопэ! Ну-ка иди сюда, овца!

Из-за края ограды показался тот самый узкоглазый парень-дежурный, Фролов. Его правая рука была забинтована. Он явно поджидал свою обидчицу. Выйдя на дорогу, преградил путь.

– Ну чо, поговорим?

Эллес спокойно смотрела ему в лицо. – О чем?

– Ты падла, чего там наболтала про меня?

– Я не понимаю.

– Сейчас поймешь…

Сзади подскочил еще один парень и крепко обхватил ее за плечи. Фролов злорадно оскалился. – Ну чо, уже не так весело? А ща совсем грустно будет. Ты нам…

Он не успел договорить. Эллес подпрыгнула, поджав колени как можно выше. И со всей силы, с концентрацией ударила каблуками туфель по ногам державшего ее парня. Точки эти называются "подъем стопы". Тот был в кроссовках, но они его не спасли. Секунду он ошарашенно молчал, не понимая, что случилось. Затем лицо исказилось от жуткой боли и парень с глухим стоном повалился на землю.

Фролов растерялся. Что делать? Разумеется, он и его дружбан со двора не собирались бить девчонку. За это можно и статью словить. Просто попугать-поунижать… чтоб ревела и пощады просила. Но такого развития событий он не ожидал. Парень сжал кулаки.

– Я тя ща грохну, тварь…

Эллес бросила сумку на асфальт и невозмутимо ждала атаки. Уж чего-чего, а драться она умела! Причем жестко, без всяких "сантиментов". Этот курс она тоже прошла в свое время. Для начала – ткнуть пальцами в глаза. Скорее всего этого будет достаточно…

– Эй! Эй! Вы чего?

По дорожке бежала девушка. Приблизившись к месту событий, яростно накинулась на забинтованного пацана.

– Фролов, ты охренел? Совсем дурак что ли?

Это была Наташа. Она тоже шла этим путем. Увидев издали разборку, кинулась на помощь. Стонущий на асфальте бедняга умолк, удивленно глядя на девушку. А Фролов… вдруг как-то стушевался и стал мямлить:

– Наташ, ты чего? Да мы же так просто, пошутить хотели…

– Да иди ты на фиг с такими шутками! Придурки!

Она повернула к Эллес.

– Пойдем отсюда…

Эллес медлила. Она привыкла всегда обдумывать любое решение, даже малозначительное. Тогда Наташа взяла ее за руку и потянула вперед. – Идем…

Они быстро пошли по дорожке, провожаемые злобным бурчанием сидящего на асфальте парня. Сам же Фролов молчал, досадливо сморщившись. Наташа ему давно нравилась, и он не раз пытался "подбить к ней клинья". Но пока безуспешно. Теперь еще и это. Что за невезуха! Зря он все это затеял…

Наташа чуть наклонилась и быстро осмотрела свою спутницу.

– Ты как? Они тебя не тронули?

– Нет.

Она чуть нервно хихикнула. – Я видела, как ты брыкнулась. Мощно! Он теперь ходить-то сможет хоть?

– Не сразу. Потом сможет.

– Ну ты крута… Катюш, ты не бойся. Это не повторится больше.

– Я ничего не боюсь.

– Заметила уже…

Они дошли до перекрестка. Дальше в разные стороны. Эллес решила поблагодарить девушку. В ее времени благодарность – это было что-то такое… чуть не моветон. Равно как и сама помощь. Но она уже начинала… привыкать к новому миру. Тут свои порядки. И порой весьма даже позитивные, как это ни странно.

– Мне направо. Спасибо тебе. Ты меня уже второй раз выручила.

Наташа рассмеялась. – Ой! Я думала, ты скажешь: – На фига ты мне помешала?… Слушай, Катя! А пошли погуляем? Чего дома делать?

Эллес уже собралась привычно отказаться. Ее и так постоянно куда-то звали одноклассницы. Во всяких версиях и вариантах. Но вдруг… поймала себя на странном чувстве. Ей и в самом деле было приятно общаться с этой милой девчушкой! Которая по годам более чем вдвое ее младше. В далеком будущем люди будут жить гораздо дольше чем сейчас. И хоть "Аручча" в ролике и выглядела лет на 18–19, на самом деле ей было почти 34. Из них 29 она занималась фигурным катанием.

– Хорошо. Давай погуляем.

– Пошли в парк? Там недавно зверинец-шапито завезли.

– Пошли…

По дороге в парк Наташа щебетала как птичка. Она была очень веселая девушка. Настоящая болтушка. Эллес говорила мало, больше слушала.

– Слушай, я видела, что ты на тренировке творила. Это жесть жестяная!

Эллес слабо поняла насчет "жести", но суть фразы уяснила. Она покачала головой. – Это очень простые элементы. Тут нечем гордиться.

– Простые??? Ты меня пугаешь… Ты же эти тулупы как семечки щелкала. А риттбергер тройной умеешь?

– Да.

– А аксель?

– Я все умею.

Наташа восторженно ахнула. – Слушай, ты талантище! А вот у меня тройные плохо идут. Немножко вес лишний. Скинуть бы килограмма хоть три. Но что-то лень… Она снова улыбнулась. – Ну ничего, прорвемся…

А вот уже и парк. Они купили общие билеты в аляповатой будке у входа и прошли за ворота. Там глаза стали просто разбегаться. Повсюду всевозможные аттракционы и куча кафешек с разной вкуснятиной.

– Катюш, вон там блинчики продают с шампиньонами. О-бал-деть! Возьмем?

– Угу, давай…

Эллес сама не поняла, как у нее вырвалось это "угу"? Что это вообще? Она начинает деградировать? Или это что-то иное… Они пошли к небольшой кухонке под открытым небом, где жарили блины "на углях". Съели по два вкуснейших блинчика, запив это чудо пепси-колой. Затем направились к зверинцу.

Зверинец оказался совсем не маленьким. Целый зоопарк. От птичек до медведей и тигров. Эллес с удовольствием смотрела на зверушек. В ее времени зверей на "дикой природе" почти не осталось. Только в заповедниках. А зоопарки давно были запрещены как негуманные. Так что живность она видела лишь на своем персональном мониторе. В общем. масса позитива.

Наташа то и дело фоткала. Все подряд. И себя в том числе, для селфи. Увидев лавочку на "перспективном фоне", отдала мобильник Эллес и приняв эффектную позу, попросила щелкнуть. Получилось весьма мило.

– А давай вместе? Садись рядом!

Эллес послушно присела. Ей нравилось это времяпровождение. Давно не было так хорошо и… уютно даже. Практически вся ее жизнь прошла в сплошных непрерывных тренировках, соревнованиях. И она… понемногу стала словно оттаивать, оживать.

Наташа попросила случайного прохожего сфотографировать их. Тот разумеется не отказал. И вот они уже рассматривают совместную фотку. Эллес обратила внимание, как несуразно она выглядит со своим "ликом мумии" на фоне сияющей соседки. Диссонанс какой-то!

– Наташа. Мне кажется, у меня очень глупый вид.

Та деланно вытаращила глаза. – Ты хоть понимаешь. что ты сейчас сделала?

– Не понимаю. Что именно?

Наташа растопырила пальцы и стала их загибать с важным видом.

– Первое: Ты назвала меня по имени! Второе: Ты улыбнулась!… Она рассмеялась и сама.

– Тебе не кажется, что это уже перебор?

Эллес зашла в раздевалку и уже привычно открыла свой шкафчик. Достала трико, простенькое платьице для тренировок и стала переодеваться. В помещении были еще три девочки. Одни них Женя Воронец, ее "подружка". Та одарила вошедшую смеющимся взглядом и подсела рядом.

– Привет, Катюш. Мы теперь значит звезды? Никого даже не замечаем?

Эллес недоуменно нахмурилась. Опять что-то не так…

– Почему так говоришь? Ничего не изменилось.

– Ой, да ладно! Ты прямо вся такая серьезная стала. Только с тренершей и общаешься. Прямо на километр не подойти.

Эллес поняла. То же самое что и в школе. На нее постоянно обижаются одноклассницы. Ее "предшественница" была очень веселой, общительной девочкой. И Эллес… просто физически не могла изображать "поток позитива". Слишком уж она другая. И по возрасту, и по менталитету. В ее мире дети воспитывались в специальных "подготовительных центрах" и своим поведением мало отличались от взрослых. Она не знала, что все будет так сложно. Если б знала, то выбрала тело постарше. Но теперь уже поздно.

– Женя, ты неправа… Она постаралась изобразить улыбку. – Ты моя… подруга и ты мне очень…

В ее мозгу стали прокручиваться варианты подходящего слова. Примерно как в фильме о "Терминаторе". Она сканировала память Кати и подбирала подходящий термин. Но все было не то.

– Я тебя очень ценю и ты мне очень дорога. Поверь, это так.

Женя захихикала. – Ты прямо как моя мамка! Ну ладно, прощаю. Давай скорей уже, опаздываем…

За ними искоса наблюдала еще одна девочка. Лена Малышева. Она быстро закончила свои дела и вышла из раздевалки. То, что она увидела на прошлой тренировке, было крайне неприятно. До сих пор Малышева была "примой" в группе. Великолепная гибкость позволяла ей исполнять элементы практически на взрослом уровне. За счет этого Лена без труда обходила на детских стартах своих сверстниц. Особенно удавались вращения. Тут она вообще была вне конкуренции. Особой короночкой был "пируэт Бильман", а также "заклон". То есть вращение ласточкой с загибом ноги вверх, вплоть до вертикального положения. Прыжки тоже шли неплохо. Небольшая проблема – в слабых лодыжках. На приземлении ногу начинало "шатать". Но она усиленно работала над этим, ходила в тренажерный зал и дело шло на лад. Тренер уверяла, что у нее большое будущее.

И вдруг эта Ладыгина! Что с ней случилось… никогда за Катей не замечалось каких-то прорывов. Или больших перспектив. Да она и сама вроде не особо стремилась. Так себе, каталась больше для удовольствия. Да, тройные тулупы и сальховы иногда получались. Но это ведь простейшие прыжки. А вот лутц или флип уже без шансов, падала на раз. О "ритте" или акселе вообще речь не шла. И вдруг… стала прыгать как взрослая. Так легко…

Осенью начнутся разные юниорские турниры. Основной – первенство области. Если выступить удачно, то есть шанс попасть на этап кубка России. И Лена очень рассчитывала на это. Потому восприняла успех Ладыгиной как нечто нежелательное и неприятное…

– Девочки, опаздываете! Давайте работать…

– Здрасьте. Мы больше не будем…

Женя виновато шмыгнула носом и соскочила на лед. Эллес тоже поздоровалась с тренером и начала разминку. Минут десять "круговорота", затем как обычно – "раздача слонов". То бишь индивидуальных заданий. Отпустив всех, Ольга Валентинова вновь задержала Эллес.

– Катя. Я под большим впечатлением. Прошлый раз ты была на высоте. Тулуп у тебя идет. Но у меня сложилось впечатление, что ты показала далеко не все, что умеешь. Ты где-то еще занимаешься параллельно?

– Нет, только здесь.

– Но ты умеешь то, чему я тебя не учила. Как такое возможно?

Эллес была готова к такому вопросу. – Я на роликовых коньках в парке катаюсь. И пробую новые элементы.

– Ты серьезно???

– Да.

Тренер покачала головой. – Ну и ну… Да ты уникум просто! Хорошо. Покажи мне все что умеешь. А я решу, что с этим делать. Для начала прыжки. Тройные.

Эллес уже поняла, что выделяться здесь не нужно. Вот что все делают, то и она будет. Прыжки так прыжки…

– Какие именно? Я их все умею.

– Вот как? Ну и давай по порядку. Сальхов, тулуп, лутц, флип, риттбергер. Если и аксель сделаешь – я буду бурно аплодировать.

Эллес кивнула и поехала к центру. Тренер трижды хлопнула в ладоши. – Так, все тормозим! Освободите место…

Два десятка юных фигуристов прекратили тренировку и отъехали к бортику. Все отнеслись к этому спокойно. Обычное дело. Тренер хочет кого-то проверить индивидуально. Лишь Малышева недовольно поджала губы. Начинается… Ну и пусть эта выскочка опозорится! Поцелуется со льдом…

Эллес несколько раз присела. Затем крутанулась вокруг оси. Видя, как на нее все уставились, мысленно усмехнулась. Дети они есть дети. Ну ладно, пора начинать…

Она покатилась вперед, быстро набирая скорость. Развернулась у самого бортика, перешла на задний ход… Сначала сальхов. Такая же "простота", как и тулуп. Дуговой выезд назад, толчок от внутреннего ребра левой ногой, разворот, мах свободной ногой для дополнительного усилия и присед. Вот все дела… Она приземлилась на наружное ребро, скользя при этом назад. В общем, сделала все классически.

– Здорово!…

Тренер лишь развела руками. Идеальное исполнение, просто идеальное. Что интересно – это полное отсутствие "преротейшн". Когда фигурист начинает поворот тела еще до отрыва ноги ото льда. Чем выше число оборотов, тем больше угол предварительного поворота. При исполнении квадов он достигает 180° и даже больше. Это называют "прыжковое читерство". А Ладыгина исполнила сальхов с нулевым преротейшн! И как-то умудрилась полностью докрутить прыжок.

– Такое вообще возможно?

А на льду продолжали твориться маленькие чудеса. Юная фигуристка выдавала прыжок за прыжком. Все так же правильно-идеально. Лутц… флип… риттбергер… Одиночные, потом в каскаде… Эллес носилась по льду словно робот. Хладнокровно, с невозмутимым лицом. И вдруг… она стала ощущать усталость!

– Ноги… слабые ноги…

Оставался только аксель. Самый сложный прыжок. Не в плане техники конечно. Для Эллес оный аксель был таким же "детским садом" как и остальные прыжки. Но он требует гораздо большей высоты. Эллес все же решила его исполнить. Она всегда делала то, что обещала.

– Попробуем..

Разогнавшись, она повернула корпус, отвела левую ногу и что есть сил оттолкнулась. И сразу же поняла: сил осталось совсем мало. Прыжок получился невысоким, разумеется огромный недокрут и степ-аут на финише. Она удержалась на ногах, но была крайне недовольна. Что еще такое?

– Катя, давай ко мне! Все продолжают…

Когда Эллес подъехал к тренеру, та стала высказывать свои "комментарии". Ольга Валентиновна изо всех сил старалась сдерживать эмоции. Но это не очень получалось. Еще бы! Кажется у нее наконец-то появилась воспитанница звездного уровня. Но лучше ее не перехваливать…

– Все в целом неплохо. Но все же какая-то странная техника стала. У тебя стиль сильно изменился. Мне кажется, ты пытаешься копировать Аруччу. Это конечно неплохо, но… если хочешь добиться больших побед, лучше этим не увлекаться. Ее катание – это другая лига, небесная.

– Хорошо, не буду.

– Ты пойми правильно. Я не запрещаю конечно, но… лучше не увлекаться. И я решила заниматься с тобой индивидуально. Помимо обычных тренировок. Вообще дополнительные занятия на платной основе. Но с тобой – бесплатно. Ты не против увеличения нагрузок?

Эллес качнула головой. – Я не против. Но у меня слабые ноги. Мне надо в тренажерный зал. Вы поможете с этим?

– Ай умница моя! Сама все поняла. Конечно помогу. Есть очень хороший зал. Я позвоню инструктору, он составит для тебя план занятий…

По окончанию тренировки юные фигуристы нестройной кучкой направились в раздевалки. Эллес шла вместе с Женей. Она уже начинала понимать, что такое "подруга". Это та… которая всегда рядом и которую нежелательно игнорировать. Иначе она может обидеться и перестанет…. быть подругой. Как-то так это здесь работает.

В раздевалке звучал обычный позитив. Юные девчонки… что с них взять. Даже очень уставшие после напряженного занятия, они беспрерывно шутили, веселились и делились планами на самое ближайшее будущее. В помещении стоял непрерывный хаотичный гул. Эллес не принимала участия в этом "празднике жизни". Она едва успела снять коньки, как пришло СМС от мамы.

– Как дела?

Она быстро набрала ответ. – Все хорошо. Скоро буду дома.

Эллес вздохнула. Как же она ждет совсем другого месседжа… от брата. Тот телефон, что отдала ее "двойняшка", она конечно с собой не таскала. Спрятала в комнате. И каждый день, приходя домой, проверяла сообщения. Но там было пусто. Увы… Скорее всего Алатэ на связь так и не выйдет. Еще неделю-другую надо подождать, потом начинать поиски. Впереди два года…

– Ладыгина! Тебе уже поклонники пишут? А-ха-ха!

Эллес недоуменно обернулась. И увидела как кривится усмешкой Лена Малышева. Она уже переоделась, но почему-то не уходила. Что ей надо…

– Какие поклонники?

– Ой, ты же теперь звезда. На сайте твое видео с тулупом висит. Фу-ты ну-ты, прямо чемпионка…

Эллес поняла, в чем дело. У спорт-школы имелся свой сайт. На котором регулярно выкладывались фото-видео с тренировок или соревнований. Новости, перспективы… все такое. Фото и видео делал местный хореограф, Никита. И после согласования с тренером выкладывал на сайт. Вот значит и пресловутый тулуп там появился. Эллес ответила прямо как есть.

– Я пока еще не чемпионка. Но я ей обязательно стану.

На миг воцарилась тишина. Быстро сменившаяся всеобщим хохотом. Впрочем, вполне дружелюбным. Все поняли слова Эллес как шутку, прикол. Ну почти все. Малышева тоже усмехнулась, но совсем невесело. Затем быстро вышла наружу.

Вскоре на выход двинулись и остальные. Проходя по коридору мимо входа на каток, Эллес приостановилась. Заглянула в проход. Там уже вовсю каталась старшая группа. Женя удивленно спросила:

– Ты чего?

– Слушай, у меня в этой группе знакомая катается. Мы в одной школе учимся. Хочу посмотреть на нее. Я недолго. Хочешь, вместе посмотрим?

– Ну давай, если недолго…

Они зашли внутрь и присели в зрительском ряду. На льду раскатывались с дюжину фигуристов постарше. От пятнадцати до двадцати лет. Эллес сразу узнала Наташу. И показала на на нее подруге.

– Вон та, дорожку делает.

– Угу, вижу…

Наташа старательно "рисовала" дорожку третьего уровня сложности. Так называемое "разнообразие". То есть минимум 9 сложных шагов и поворотов, ни один из типов не может быть засчитан более, чем дважды. Серпантин из петель, твиззлов, скобок и крюков. Ну и конечно же "чоктау" – элемент со сменой ноги. Вообще дорожка – очень энерго-затратное удовольствие. Ноги забиваются на раз. Потому ее обычно делают в конце программы.

Получалось неплохо. Наташа смотрелась очень гармонично. Стройная, хорошенькая, улыбчивая… Как говорится, на своем месте. Тренер одобрительно кивнула. Она все так же стояла за бортиком, а на льду находился еще один тренер, младший. Еще довольной молодой парень, Сергей. Тоже бывший фигурист, закончивший тренерскую школу. Он работал над постановкой прыжков.

– Наташа, давай отдохни немного. Потом флип. Сережа, займешься…

Девушка кивнула и покатилась к бортику на отдых. Вдруг заметила двух девчонок на трибунах. Улыбнулась и помахала рукой.

– Привет!…

Вскоре подъехал Сергей и они вместе занялись флипом. Прыжок это довольно непростой, третий по уровню сложности. Имеет немало "подледных камней". Начинается с хода назад на внутреннем ребре левой ноги. Параллельно фигурист отталкивается ото льда зубцами правой ноги для придания вращения и приземляется на наружное ребро правого конька.

Наташа сначала пару раз прыгнула одиночный, затем несколько двойных. И наконец приступила к основной задаче – "трешка". Разогналась вперед, развернулась, оттолкнулась левой ногой, крутанулась и… завалилась вперед при приземлении.

Поднявшись со льда, она потерла ушибленную ногу. И улыбнулась.

– Не повезло.

Сергей кивнул. – Еще раз…

Новый заход и с тем же результатом. Снова потеря равновесия и падение лицом вперед. Эллес поморщилась. Ну все же ясно. Она не разгибает полностью опорную ногу в прыжке. Потому приземляется на зубец, а не на ребро. Центр тяжести смещен вперед, вот и результат плачевный. Почему тренер это не скажет? Наташа прыгнула в третий раз… и снова неудача. Она не упала, но прыжок все равно был смазан. Она уже не улыбалась.

– Лутц попробуй…

Эти два прыжка очень похожи. Разница лишь в выезде и ребре. Флип идет с внутреннего, а лутц с наружного. Но и с лутцем все было невесело. Тренер раздраженно подъехал к девушке и стал ей выговаривать. Эллес не смогла разобрать всего, услышала лишь.

– Кросс-роллами займись! Смену ноги…

Эллес вздохнула. Мда… Не над "кроссами" ей надо сейчас работать. Внутренняя дуга назад! Вот где проблема. Удивительно, что тренер этого не понимает… Она вдруг ощутила какое-то непривычное дотоле чувство. Ей стало… жалко? Неужели она пожалела эту девушку, которая ей совсем никто? Странно… Она поднялась.

– Все ясно. Пошли?…

– Ну, давай Катюша, рассказывай!

– О чем?

– Ой, какая ты скромница стала… Мне только что Ольга Валентиновна звонила. Сказала что у тебя талант. И что она будет с тобой дополнительно заниматься. Бесплатно! Я ушам не поверила…

Мать смотрела на Эллес сияющим взором, вся в предвкушении рассказа. Отец тоже оторвался от телека.

– Ну доча, колись. Чего ты там натворила?

Эллес стало смешно. Это что? Она, чемпионка континента с 27-миллиардным населением будет хвалиться какими-то детскими прыжками? В какой-то захолустной школе? Глупости… В ее мире хвалиться вообще было не принято. Ибо это – эмоции. А стало быть "потеря лица". Ну выиграла и выиграла. Надо готовиться к чемпионату Планеты… Настоящая Эллес именно этим сейчас и занимается.

– Я исполнила несколько простых прыжков. Это всё.

Родители разочарованно загудели. – Ну ладно тебе? Давай рассказывай…

Эллес поняла, что ей не отвертеться. И еще… она вдруг ощутила, что ей самой… хочется порадовать этих людей. Которые считают себя ее родителями, хотя на самом деле они все примерно одного возраста. Со своими настоящими родителями Эллес почти не общалась. Сразу после появления ребенка его отправляли сначала в детский центр, а при достижении пяти в лет в подготовительный. А взрослые… жили своей отдельной жизнью и занимались своими делами. Периодически связываясь с детьми по персональному монитору. Просто чтобы узнать – как дела. Не более.

Существовал принцип "разделения поколений". У взрослых своя жизнь, у детей своя. Чем меньше они будут пересекаться – тем лучше. И потому самыми близкими людьми в мире будущего были братья-сестры. Тем более что в условиях тотального перенаселения каждой паре запрещалось иметь более двух детей. И фактически получилось так, что именно эти двое и составляли реальную "ячейку" общества. В то время понятие "брак" давно стало чисто символическим. Муж и жена были скорее как… временные партнеры. Никаких прав и обязательств. Сошлись-разбежались. Такие браки обычно не длились долго. А детей разрешалось иметь лишь в самой первой паре. Вот так.

Вот почему потеря брата стала для Эллес настоящей катастрофой. Алатэ был единственным близким ей человеком на планете Земля.

– Хорошо, расскажу. Я исполнила все шесть видов…

Придя в свою комнату, Эллес привычно достала из тайника в шкафу "секретный" мобильник и проверила. Как всегда ничего. Увы… Тогда она села за стол и принялась готовить уроки. Смешное занятие конечно, но делать надо. Закончив со школьными заданиями, открыла ноутбук и принялась искать хоть какую-нибудь информацию. Которая позволит выйти на след брата.

Само задание было ей известно. Вихрь нестабильности возник на местных выборах мера. За два года до этого на мартовских выборах победил некто… неважно кто. Этот человек никому не интересен. Он и был мэром на тот момент. Но дело в том, что победа ему далась с большим трудом. Конкурентом был ректор местного пром-экономического института Доронин. Очень уважаемый человек в городе, один из ведущих ученых-экономистов России. Создавший движение "За разумные реформы". И на выборах конкуренты шли вровень буквально до последних минут подсчета. Разница составила всего полсотни голосов. Такое бывает, хотя и очень редко.

В пятом измерении прошлое существует постоянно, наравне с настоящим и будущим. И оно не является застывшей константой. А как бы "прочитывается" снова и снова, бесконечное число раз. И если событие находится в состоянии "фифти-фифти", то при очередной вариации оно может пойти по другому пути.

Темпоральный мозг вычислил, что итоги выборов близки к критической точке. Накапливались "вихри" у избирателей. Одни могут не пойти на выборы, а другие наоборот решат пойти… И эти полсотни голосов испарятся как утренний туман. Что приведет к победе Доронина.

Разумеется, была просчитана цепочка последствий. И она оказалась весьма мощной. Доронин станет очень популярным главой города. Настолько, что через два года победит на выборах губернатора. А еще через три года ему предложат пост председателя Счетной палаты. На новом месте Доронин будет действовать так успешно, что вскоре получит пост первого вице-премьера. А потом станет и премьером. И когда в 2031-м году президент подаст в отставку по причине ухудшения здоровья (переутомление) то преемником станет именно Доронин.

Данное развитие событий допустить было нельзя. Дело не в том – хороший он человек или нет. Спустя 14 тысяч лет всем было на это глубоко наплевать. Но! Президент России – слишком важная фигура в мировой истории. И это вполне может изменить ее ход. Что совершенно нежелательно. Вместо того, чтобы погибнуть в автомобильной аварии через полгода после выборов, этот человек станет править великой страной. И кто знает, как это отразится на будущем..

– Этого случиться не должно!

И в наше время был отправлен "темпоральный профилактор". Задача очень простая. Раз и навсегда уничтожить любую возможность "вариативного" исхода выборов. Каким образом? Путем физической ликвидации "ненужного" кандидата. Нет человека – нет проблемы. Тем более что жить ему все равно оставалось недолго…

Эллес уже знала, чем тогда закончилось. За два дня до выборов Доронин выходил из здания института. Вдруг схватился за сердце и рухнул как подкошенный. Мгновенная смерть. После вскрытия была названа причина – остановка сердца. Скандал был огромный. Ибо никакой сердечной недостаточности у Доронина не было и в помине. Очень здоровый человек был, спортом занимался, бегал по утрам… В общем, тайна покрытая мраком.

Но конечно же не для Эллес. Она отлично знала, в чем дело. Энергетический укол! Выстрел портативного нейтронного лазера. Мощный пучок тяжелых нейтронов отправляется в цель с очень высокой точностью. Так Алатэ выполнил свое задание.

– Но куда же ты пропал?

Эллес принялась изучать события в городе, случившиеся в тот день. В интернете можно найти что угодно. Она изучала информацию со всех местных источников. Ее брат имел весьма "незаурядную" для этого времени внешность. Ростом за два метра и колоссальной физической мощи. 230 килограммов стальных мускулов. На улице он очень даже заметен. Она искала хоть какие-то упоминания о "Геркулесе". Но ничего не находила.

Стала просматривать старые новостные видео. Криминальные сводки. Пьяная драка в ресторане… ограбление… жулики облапошили пенсионерку на 40 тысяч рублей… чушь какая-то. Эллес перешла к хронике происшествий. Тоже ничего интересного. Авария на казанском шоссе, разрыв трубы на теплотрассе…

Одно сообщение показалось ей забавным. Из службы "скорой помощи" сообщили, что к ним привезли пострадавшего от… сосульки. Огромная ледышка отвалилась от карниза трехэтажного дома и упала прямо на идущего по тротуару мужчину. И сильно его поранила. Люди сразу же вызвали "скорую" и мужчину увезли. Но по дороге в реанимацию он скончался. Эллес покачала головой.

– Мда… живут как первобытные люди. Недалеко ушли от них. Чем тут коммунальная служба занимается…

Она поняла, что все это бессмысленно. Никакой информации о брате она в сети не найдет. Эллес отключила компьютер и стала укладываться спать…

14 марта 2013 года. День весеннего равноденствия. Считается, что именно в этот день приходит настоящая весна. Снег в городе еще лежит сугробами вдоль дорог и ослепительно блестит на солнце. Но снежные покровы уже покрыла влажная корка, становятся хрупкими затянутые по утрам тонким льдом лужи. А к полудню лужи оттаивают под солнечными лучами. Небосклон частично закрыт кучевыми облаками, сквозь которые проникают веселые лучи мартовского солнца…

Вечером, в начале седьмого часа, по тротуару улицы Зимина шел человек. Мужчина. Он шлепал своими ботинками по гололедным лужицам. С этим в городе была просто беда. Коммунальные службы работали отвратительно. И почти весь город был покрыт скользким безобразием. Под весенними лучами солнца ледок подтаивал. Ночью все это прихватывалось морозцем, а на следующий день лед снова начинал "подтекать". Это было просто ужасно. Не говоря уже об огромных сосульках, кои целыми рядами и гроздьями свисали с крыш домов. Никто за этим не следил, всем было фиолетово.

Мужчина выглядел необычно. Высоченный, явно за два метра роста и невероятно широкий в плечах. Одетый в какой-то странный бесформенный плащ, он выглядел настоящей горой. Из-под воротника выглядывала широченная шея. Хотя… мужчиной его назвать было бы неправильно. Скорее – парень, молодой человек, на вид лет 25–26. Короткая стрижка, напоминающая "площадку" на непокрытой голове. Его лицо можно было назвать приятным, если б не портило какое-то… надменно-повелительное выражение. Поджатые губы, чуть сощуренные глаза. А также приподнятый подбородок. Он словно смотрел свысока на все, что его окружало. На плече висела объемистая сумка странной ромбической формы.

Гигант подскользнулся на гололеде и чуть не упал, но сумел сохранить равновесие. Недовольно качнул головой и перешел поближе к стене дома. Там лежал снежок и не было так скользко. Затем быстро двинулся дальше. Впереди метрах в ста располагался вход в метро-тоннель. Судя по всему туда и направлялся это странный парень. Прохожие удивленно поглядывали на него, многие даже оборачивались вслед. Надо же…

Через два дня в городе состоятся выборы мэра. Основные претенденты – это нынешний глава и ректор института Доронин. Заруба обещала быть жаркой. Можно сказать, весь город "стоял на ушах". Рейтинги конкурентов шли "ноздря в ноздрю". По всем местным СМИ беспрерывно шла заказная "аналитика" в пользу нынешнего хозяина города. А улицы заклеены-завешаны банерами в его поддержку. Но мэр так "задрал" горожан, что весь его админ-ресурс мог не сработать.

И очень мало кто знал, что вопрос выбора уже не был актуален. Около часа назад претендент на заветное кресло упал замертво на крыльце родного института. У мэра не осталось реальных конкурентов…

Через дорогу напротив показался очередной рекламный щит, прославляющий "административного" кандидата. Один из десятков, а возможно даже – один из сотен.

– Вижу проблемы – знаю решение!…

Непонятно почему, но этот "шедевр" привлек внимание парня-исполина. Он остановился и стал рассматривать изображение. Все с тем же ничего не выражающим лицом. Что его заинтересовало – непонятно. Но эта задержка стала роковой…

Высоко вверху раздался треск. Одна из целого "соцветия" метровых сосулек, украшавших карниз старой пятиэтажки, вдруг захрустела, шевельнулась и полетела вниз. Прямо на стоящего внизу парня.

Он как будто почувствовал опасность. Резко вскинул взгляд, и рванулся, наклонив голову и пытаясь прикрыться плечом. Но было поздно. Ледяной конус вонзился своим острием прямо в шею…

От толчка огромный парень содрогнулся. Но не упал. Мгновенно ударил кулаком, разбив ледышку на осколки. А в следующий миг из раны хлынул поток крови. Удар был настолько силен, что острие проникло глубоко в шею и повредило сонную артерию. Внутреннюю.

Раненый все понял. Жить оставалось лишь несколько минут. Это конец. Такой неожиданный… и такой нелепый. На его лице ничего не отразилось. Он спокойно смотрел на растущую красную лужу под ногами. Кровь стекала по его груди непрерывным ручейком. Появилась слабость в ногах, он опустился на одно колено.

– Скорую! Скорую надо вызвать!

Прохожие возбужденно кричали. Сразу несколько достали мобильники и стали вызывать помощь. А парень все больше слабел. Жизнь уходила с каждой секундой. Он полностью сел на лед и стал ждать, обхватив колени руками.

"Скорая" приехала очень быстро, уже минут через пять. Просто повезло. Бригада возвращалась с вызова по параллельной улице. Из машины выскочили врач с помощником и кинулись к пострадавшему. Увидев красную лужу и хлещущую рану, сразу все поняли. При таких повреждениях живут не больше трех минут. Почему этот громила еще не только дышит, но и в полном сознании?

– Идти можешь? Некогда с носилками возиться!

– Да…

Медики подхватили огромное тело под руки и повели к машине. Помощник врача попытался снять с пациента сумку, но парень вцепился в нее намертво. Кое-как забравшись внутрь, он прилег на медицинский "лежак", заливая его кровью. Врач наклонился к уху паренька-помощника.

– Скоро отдуплится. Сиди рядом, потом зачехлишь. Давай!

На их сленге это означало "Скоро помрет, составишь протокол". Он захлопнул дверь и полез в кабину водителя. Заревел мотор и машина тронулась в путь.

Молодой медик сидел на откидном стульчике и сочувственно смотрел на умирающего. Его звали Саша Хоршев. Студент четвертого курса мед. института. По вечерам подрабатывал на "скоряке". Помимо денежек, это была еще и хорошая практика. А также дополнительный шанс попасть в интернатуру после окончания учебы.

– Ну ты давай, держись. Скоро приедем…

Раненый не ответил. Он лежал на спине, угрюмо глядя в потолок. Затем его глаза сузились и он чуть заметно кивнул. словно приняв какое-то решение. Приподняв руку, поманил врача к себе пальцами. Тот наклонился вперед.

– Чего?

Умирающий громила вдруг наложил свою широкую ладонь на лоб медика. Тот замер. Через пару секунд глаза бессмысленно остекленели. Тогда парень с трудом повернулся на бок, открыл сумку и достал два голубоватых шлема. Один надел на себя, а второй на овощ, еще недавно бывший человеком. Оба шлема заискрилась…

Хоршев вздрогнул. В его взгляде вновь появился разум. Он быстро снял шлем и наклонился над умирающим. Тот был уже почти никакой. Последние остатки жизни вытекали вместе с кровью из его шеи. Глаза мутнели. Он с трудом разжал губы и прошептал:

– Инмуа… элоин… оннои-хе…

Напрягшись, приподнял руку и сжал в кулак. Губы скривились подобием улыбки. Затем рука бессильно упала. Дыхание остановилось. Он затих навсегда.

Тренажерный зал фитнес-центра "Аркадия" встретил Эллес всем многообразием пастельных тонов. Между прочим цветовое решение очень влияет на эмоциональный настрой клиентов и на 80 % определяет желание повторно прийти (или не прийти) на следующую тренировку. Мало кто из посетителей спортзалов об этом знает. Но на самом деле они уже при первом заходе ловятся на "цветовую" удочку.

Некоторые дизайнеры предпочитают яркие жизнеутверждающие оттенки, которые задают оптимистический настрой. Например красный – неплохой вариант, если не перебарщивать. Но в "Аркадии" пошли другим, стильным путем. Сочетание мягких оттенков, что органично подчёркивало элитарность дизайнерского решения, нацеленность на работу и расслабляющий отдых.

Эллес, уже переодетая в трико и топик, окинула зал одобрительным взглядом. Она ожидала, что будет намного хуже. Всё конечно примитивное. Но… она же не собирается повторять свою чемпионскую программу? Ей надо всего лишь укрепить ноги. Ну для начала. А там видно будет…

Проведя огромное количество времени за силовыми тренировками, Эллес ощутила какую-то странную радость. Как будто нечто родное встретила. Она медленно пошла по залу, осматривая оборудование. Народу в помещении было немало. Около двух десятков человек разного возраста, гендерной принадлежности и физической формы. От раздутых качков до безнадежных дрыщей. Все чем-то занимались, никто не обращал на новенькую внимания. В дальнем углу красавец-инструктор объяснял возрастному дяденьке работу велотренажера.

– День добрый. Могу чем-то помочь?

Миловидная шатенка с отличной тренированной фигурой окликнула Эллес. Та промолчала, не зная здешних правил. Ольга Валентиновна сказала, что заниматься она будет с неким Денисом. Девушка улыбнулась, приняв молчание за растерянность. Подошла поближе.

– Я Марина, инструктор. Вам что-то подсказать?

Эллес отрицательно качнула головой.

– Я хочу сама все посмотреть.

– Хорошо. Если что – обращайтесь…

Эллес продолжила осмотр. Оборудование в зале было разделено по зонам. Слева вдоль стены располагались кардио-тренажеры. То есть на выносливость. Орбитреки, беговые дорожки и велотренажеры. По центру шел ряд рычажных конструкций, а справа – блочные тренажеры. В основном кроссоверы – универсальные системы, позволяющие тренировать любую группу мышц. Пройдя почти весь зал, Эллес обнаружила зону гантелей и штанг.

– Так. Очень интересно…

Она подошла к свободной штанге. Гриф и пара "блинов" на нем по 25 кг каждый. Эллес впилась в штангу хищным взором. Эта простая, но эффективная штука и в будущем не будет забыта. Сколько она с ней успела "поработать" за долгие-долгие годы занятий…

– Интересно, смогу ли я ЭТО поднять…

Она закрыла глаза, вспоминая движения. Затем привычной походкой, тяжело ступая широко расставленными ногами, подошла к "железяке", наклонилась, сделала несколько быстрых расслабленных полу-приседов. Обхватила гриф ладонями, подвигалась, выбирая нужную точку. Затем осторожно, постепенно наращивая усилие, попыталась "взять вес".

Без шансов! Все что она смогла – это слегка пошевелить штангу. Кто бы сомневался… Эллес вдруг стало весело. Надо же! В старом теле она такую мелочь подняла бы одной рукой на одной ноге. Вот ведь еще… ребеночек слабосильный! Она чуть было не… захихикала! Но сдержалась, памятуя о "потере лица".

А вот и гантели. Огромная россыпь цельных и разборных железок любого калибра. От двухпудовых до каких-то совсем детских. Маленьких и розовых. При виде коих девушку охватило безудержное веселье.

– Это что еще такое? Специально для меня положили?

Эллес взяла две розовых "смехотульки" и повернулась к задней стене, представляющую сплошное зеркало. От пола до потолка. Оттуда на нее смотрела тщедушная девчушка. С тонкими ручками-ножками, без малейшего намека на мускулатуру. Эллес с минуту вглядывалась в свое отражение.

– Ну и ну…

Позывы юмора стали просто нестерпимыми, и она вдруг… звонко расхохоталась!

Она стояла напротив зеркала и весело смеялась над своим собственным видом. Одновременно не понимая, что с ней происходит. Почему это вызвало такую странную реакцию? Она уже видела себя раньше. Что тут комичного вообще?… Эллес уже и не помнила, когда смеялась в последний раз. И вообще, было ли такое когда-нибудь?

Окружающие поглядывали на странную девочку. Некоторые безразлично, кто-то неодобрительно, иные сами улыбнулись. Инструктор, давно уже обративший внимание на новенькую, дал последние ЦУ своему подопечному на велотренажере. И направился к странной девушке.

– Это наверно та самая фигуристка…

– Привет. Вы наверно Катя Ладыгина?

Эллес резко обернулась. Перед ней стоял и приветливо улыбался молодой мужчина весьма приятной наружности. На вид лет 30–32, среднего роста, с хорошо тренированным телом. Выпуклая грудь, мощные бицепсы, крепкая шея… Она мысленно усмехнулась. – По сравнению с братом он просто… как ее там… Дюймовочка! Но для местных аборигенов очень даже неплох.

– Привет. Да, я Ладыгина.

– Очень хорошо. Я Денис, старший инструктор. Мне Бармина звонила насчет вас. Я так понимаю, вопрос насчет силы ног?

– Да. Для прыжков.

Тренер кивнул. – Я понял. Только у меня сразу вопрос. Вы уже имеете опыт тренировок?

– Нет. Первый раз.

Денис пожал плечами. – Странно. Я видел как вы со штангой обращались. Ну да ладно. Давайте к делу. Я уже составил примерный график. Давайте вместе его обсудим…

Денис принялся объяснять новенькой, что ее ждет в ближайшем будущем. Первые три занятия будут разминочные, общеукрепляющие. Затем приступят к собственно тренировкам. Они будут проходить по двум линиям. Первое: общие упражнения для развития силы ног и выносливости. А также для укрепления мышц живота и таза. Второе: статические упражнения с максимальной нагрузкой. Это уже чисто на силу, для мощного толчка при прыжке…

Эллес делала вид, что внимательно слушает эти азбучные истины. Ей снова стало смешно. Нашел кого учить!… То что ей надо делать, она и так знала прекрасно. В зал же пришла только ради тренажеров. Но… ей был приятен этот Денис. Очень даже неплох. Они ведь примерно одного возраста так-то…

– Хорошо, я поняла.

– Вот и отлично. Итак, сегодня разминка. Сначала полу-приседы, подъем и разведение ног в положении лежа. Потом выпрыгивание из положения стоя толчковой ногой на опоре. Закончите, я дам другие упражнения. На сегодня одного часа будет достаточно.

– Я поняла.

Эллес согласно кивнула и приступила к такой привычной "работе"…

Время шло. Она старательно выполняла одно упражнение за другим. Периодически поглядывая по сторонам. В зале шла обычная рядовая рутина. Народ занимался кто во что горазд. Основная часть были опытными "качальщиками" и работали можно сказать профессионально. Парни сосредоточенно качали общую "массу", девушки – в основном свои попы. Несколько человек были явно случайно-залетными. Пришли наверно чисто из любопытства или чтобы перед знакомыми похвалиться. Ну, это их проблемы…

То и дело ее взгляд падал на Дениса. Эллес вдруг поняла, что ей интересен этот улыбчивый мужчина. Хм… надо же! Даже странно как-то. Он ведь уже 14.000 лет как умер, если уж на то пошло. А ведь привлекает чем-то…

Ее мысли стали принимать "опасное" направление… В будущем реального секса как такового практически не было. Уже давным-давно люди получали "удовольствие" при помощи самых совершенных технологий, список коих непрестанно пополнялся. Это была целая индустрия индивидуального удовлетворения. Каких только способов и вариантов не изобрели! А натуральным, "природным" сексом занимались крайне редко. Скорее для разнообразия. С соблюдением всех необходимых предосторожностей. И уж тем более он не использовался при зачатии ребенка. Считалось, что это слишком важное дело, чтобы поставить его "на самотек". Зачатие было исключительно искусственным. И сам ребенок вынашивался в специальном био-инкубаторе, от эмбриона до своего "дня рождения". Женщины даже понятия не имели, что такое беременность.

Так что сама Эллес, хоть уже и успела разок побывать в браке и даже стать "матерью" двоих детей, до сих пор оставалась как бы "девственна". Ни один мужчина, включая мужа к ней не прикасался. Браки по большей части были чисто формальными. Обычно супруги даже не жили вместе. Брачная жизнь ограничивалась "виртуальным секс-контактом" на расстоянии.

И сейчас, глядя на красавца-инструктора, Эллес ощутила какое-то странное "томление". Это явно было связано с тем, что она уже третью неделю жила в новом мире без своих привычных удовольствий. Она сама не понимала, почему ее вдруг потянуло к инструктору. Что-то в нем есть… притягательное…

– Денис! Можно на минутку?

Стройная фигуристая блондинка призывно помахала рукой. – Подскажи, какие гантели взять?…

Тренер подошел к девушке и стал ей что-то объяснять. Та пожимала голыми плечами, делала большие глаза и жеманно хихикала. В какой-то момент попыталась взять тренера под руку. Но тот вежливо высвободился, закончил объяснения и отошел по своим делам. Блондинка проводила его разочарованным взглядом.

Эллес сама не поняла, почему эта сцена вызвала у нее настоящий приступ злорадства. Она с большим удовольствием наблюдала как девушка в хмурой задумчивости катала гантелю взад-вперед.

– Так тебе и надо… кукла глупая!

Ирина Сергеевна Грачева отключила мотор своего "Ниссана" на стоянке у здания областной больницы. Выбралась наружу и с удовольствием посмотрела на стеклянную входную дверь. Наконец-то она "дома". Хирургическое отделение заждалось свою заведующую…

Около месяца назад она отправилась с подругами на водную прогулку по Волге. На "Метеоре". Отмечали 20 лет окончания школы. Общего "собрания" не было. Просто созвонились четыре одноклассницы и решили позажигать. Четыре часа плавали, два вниз по реке и два обратно. А уже на подходе к Речному вокзалу погода испортилась. Поднялся сильный ветер и разумеется волны. И судно почти сорок минут не могло пристать. "Метеор" раз за разом подходил к причалу, промахивался и уплывал на разворот. Затем по новой…

Ирина не думала что все будет так долго и сложно. Стояла на палубе и наблюдала за процессом. Все думала – вот сейчас уже получится. Ее сильно продуло. Вечером поднялась температура, а утром ее, уже совсем плохую, увезли на "скорой" в больницу. Двустороннее воспаление легких.

– Просто ужас!…

Но наконец все позади. И сегодня она снова возьмет бразды правления в свои руки. Ирина всего второй год как возглавила хирургию больницы. Ушел на пенсию предыдущий заведующий, ветеран еще со времен оных. Руководство больницы рассмотрело кандидатуры на замещение должности. Разумеется по согласованию с областным минздравом. И выбор неожиданно пал на молодого врача, которой еще лишь тридцать шесть на подходе. А самый вероятный кандидат, врач с почти тридцатилетним стажем, Лебедев оказался в пролете. И кстати был этим крайне уязвлен.

Все дело в том, что Ирина не сидела сложа руки. И за полгода до этих событий успешно защитила докторскую диссертацию. По теме с весьма непростым для уха обычного человека названием:

– Хирургическое лечение поздних лучевых повреждений мягких тканей грудной стенки методом липофилинга у больных раком молочной железы.

Данный факт и склонил чашу весов в ее пользу, ибо Лебедев доктором наук не был. Также свою роль сыграла общая линия на омоложение руководящего состава. Так Ирина Сергеевна стала заведующей хирургического отделения областной больницы.

Она поднялась на третий этаж и пошла по коридору, здороваясь с персоналом и принимая поздравления в плане победы над хворью. Подошла к "рецепшн", где восседала старшая медсестра Ольга. Пухлая дама 46-ти лет. Очень опытный работник с огромным стажем, державшая в ежовых рукавицах весь младший персонал.

– Привет, Оля.

– Ирина Сергеевна! Сколько лет, сколько зим. Заждались уже…

– Сама скучала. Ну как тут дела?…

Медсестра стала рассказывать что и как. Ничего проблемного, все как обычно. В это время к стойке подошла молодая девушка в белом халате. Стройная брюнетка редкой красоты. Одарила Ирину взглядом своих темных очей и обратилась к медсестре за информацией по больному. Та кивнула на заведующую.

– Молчи и бледней. Перед тобой твоя начальница, Ирина Сергеевна.

Девушка смутилась. – Ой, извините, Ирина Сергеевна. Я тут новенькая.

– Вижу что новенькая. Назовитесь пожалуйста.

– Лена. Маричева. Я интерн из мед. академии.

– Поняла уже.

Ирина конечно была в курсе. В этом году отделение проводило прием интернов. Всего четыре человека. Двое – бюджетники от мед. института. Это выпускники, подавшие заявку на интернатуру. Все они прошли тест-собеседование в своем ВУЗе, оформленное протоколом. По итогам коего получили оценки. Затем приемная комиссия из больницы рассмотрела результаты и зачислила тех, кто набрал наибольшие баллы. А еще двое интернов были из частной мед. академии. Там все проще. Они были приняты согласно заранее заключенным договорам.

Разумеется, заведующая должна быть в составе приемной комиссии. Но вмешалась болезнь и решение принимал ее заместитель, Лебедев. Конечно это не совсем айс, но… сама виновата. Ирина вздохнула. Теперь придется со всеми новичками знакомиться. Ну что ж, разберемся…

Войдя в кабинет, она обнаружила за своим столом Лебедева. Тот сосредоточенно изучал какие-то бумаги по финансовой отчетности.

– Доброе утро, Леонид Владимирович.

– А, Ирина Сергеевна! С возвращением. С радостью уступаю место… Он поднялся. – Я тут смету смотрел недельную.

Она прошла к столу и с чувством "глубокого удовлетворения" присела в свое кресло. Лепота…

– Вижу, у нас пополнение?

Лебедев кивнул. – Да, четверо архаровцев.

– Что с Глуховым?

– Все нормально. Я его взял, как вы просили…

Один из бюджетников, Сергей Глухов был сыном зав. отделения неврологии. Ирина с его отцом была в хороших, дружеских отношениях. И разумеется обещала посодействовать в приеме на работу Сергея. Тем более что она и раньше не раз его видела, когда тот проходил практику. Приятный неглупый парень. С ним по идее все нормально.

– А кто остальные?

– По договорам – Лена Маричева и Олег Сахно. Я с ними общался. Вполне даже неплохие специалисты, дело знают. А четвертый – Хоршев из института.

Врач как-то замялся. Словно не знал что сказать дальше. Заведующая пристально смотрела на него. Ей показалось, что коллега смутился. Хм…

– Так что Хоршев?

– Ну… он такой…

– Какой такой? Можно конкретнее?

Лебедев явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Все его оценки отличные. Я его и принял.

– Но что-то не так ведь?

– Да все так. Просто он… странный немного.

Ирине показалось, что ее собеседник сейчас покраснеет. Этого не случилось, но тут явно что-то не так. Придется самой разобраться с этим Хоршевым.

– Хорошо, не будем об этом сейчас. Расскажите быстренько, что тут и как без меня…

Когда Лебедев удалился, Ирина открыла в компьютере базу данных по кадрам и стали изучать "досье" своих новичков.

Маричеву она уже видела. С такой внешностью ей в модели надо идти и подписчиков собирать в Инстаграм. Но в плане проф. пригодности не придраться. Одна из лучших студенток академии. Сплошные пятерки по всем предметам. Ладно, посмотрим…

Сахно. Этот "из богатеньких". Его отец – известный в городе бизнесмен, владелец большого универсального центра. Смазливый парень с внешностью мажора. Но на удивление неплохой специалист, судя по оценкам и характеристике. Внешность обманчива?

Глухов. Ну тут все ясно.

Хоршев. Увидев его фото, заведующая покачала головой. Ну и ну… С экрана на нее смотрело угрюмое лицо. Глаза прищурены. Голова чуть задрана вверх, отчего взгляд казался каким-то надменным, даже презрительным. Оная голова сидела на широченной шее. Парень выглядел как спортсмен-тяжелоатлет.

– Господи, ну какой из него врач?

Ирина нажала кнопку селекторной связи. Услышала голос старшей медсестры.

– Да, Ирина Сергеевна?

– Хоршев тут?

– Да.

– Пусть ко мне зайдет…

Дверь приоткрылась без стука. На пороге возник здоровенный парень в нестандартном белом халате, явно накинутом поверх майки. Посмотрел на заведующую, а точнее куда-то поверх головы и процедил, почти не разжимая губ:

– Меня звали?

Ирина чуть не присвистнула от удивления. Ничего себе… При росте примерно под 185 этот "гость" тянул навскидку килограммов 130… а то и все 140. Широченные плечи, такая же могучая шея. Грудь колесом. Рукава халата буквально вздувались огромными бицепсами. Выглядел он в этом халате настолько нелепо, что заведующая с трудом удержалась от улыбки.

– Хоршев?

– Да.

– Присаживайтесь. И на будущее. Перед тем как войти, надо стучать. Вас этому не учили?

– Хорошо. Буду стучать…

Парень уселся на стул, жалобно заскрипевший под непривычной тяжестью. И снова стал смотреть куда-то вверх. Ирину уже стало это слегка раздражать. Что еще за "фишка" глупая…

– Так. Меня зовут Ирина Сергеевна. Прошу это запомнить. Для начала – что у вас за халат такой?

– Не нашлось нужного размера. Купил в магазине.

– Понятно. Андрей, я читала протокол вашего собеседования. Вы показали неплохие знания. Но я все же хочу понять. Вы в медицине… зачем?

Парень немного помолчал. – Я не понимаю вопроса.

– Ну с какой целью учились, пришли в интернатуру… Кем вы себя видите в будущем? Можно честно?

– Я себя вижу врачом.

Ирина мысленно поморщилась. Что-то тут не так. У нее не было ощущения, что этот громила мечтает о медицинской карьере. Вот бодибилдер из него знатный. Что-то он темнит… И почему он разговаривает как зомби? Очень неприятно общаться.

– Хорошо. Я немножко поспрашиваю вас по теме. Вы не против?

– Я не против.

– Что относится к механической антисептике?

Хоршев пару секунд помолчал, затем молвил: – Удаление из раны нежизнеспособных тканей.

– Верно. В каких случаях применяется гипертонический раствор натрия хлорида? – При дренировании гнойных полостей и ран.

– Так. Шоковый индекс Алговера. Что это? – Отношение частоты пульса к систолическому давлению…

Погоняв парня минут десять, Ирина убедилась в том, что теорию тот знает просто на-ура. Немножко напрягло лишь то, что отвечал он… как будто учебник цитировал. Монотонно, слово в слово, никакой "отсебятины". Как-то странно это. Но… как говорится, это все лирика. А реально не придерешься. И все равно, что-то с ним не так…

– Хорошо. Тему вы знаете. Кто ваш наставник?

– Селезнев.

Ирина кивнула. – Понятно. Ну все пока. Можете идти…

Когда за ним закрылась дверь, заведующая подперла ладонью щеку и призадумалась. Непонятно почему, но этот интерн вызвал у нее чувство антипатии. Что-то было в нем… неприятное, отталкивающее. Разговаривает как робот. Да еще эта его дурацкая манера смотреть поверх глаз. Он что, сверхчеловеком себя считает? Очень похоже на то…

Изучая досье, Ирина уже обратила внимание, что Хоршев и Глухов учились вместе, на одном потоке. Надо Сергея расспросить… Она снова нажала на селектор.

– Оля, пусть Глухов ко мне зайдет…

Когда приглашенный интерн расположился напротив, Ирина даже вздохнула с некоторым облегчением. Вот с этим парнем все в порядке. Сергей Глухов был очень веселым, дружелюбным человеком. Никогда не унывал и даже в самых проблемных ситуациях находил позитивный момент. Заведующая хорошо его знала и общалась "по-свойски".

– Сережа. Во-первых поздравляю с зачислением в интернатуру.

– Спасибо, Ирина Сергеевна.

– Как тебе тут? Проблем нет?

– Нет, все нормально. Работаем. У меня двое больных.

– Наставник Лебедев?

– Ага… Сергей улыбнулся. – Я ставлю диагнозы, а он их опровергает и велит ставить новый.

– Это нормально… Ирина слегка замялась. – У меня у тебе просьба. Ты ведь вместе с Хоршевым учился?

Тот кивнул. – Почти. В параллельных группах.

– Расскажи мне о нем.

– Что именно рассказать?

– Что-то было такое… необычное?

Сергей как-то невесело усмехнулся. – Да уж, необычного тут много. Если вообще не все.

– Вот и расскажи все что знаешь…

Он чуть призадумался, глубоко вздохнул и начал:

– Он до третьего курса был нормальным. Как все. Учился средне… так себе. Я его видел в перерывах. И у наших групп часто общие лекции были. Вообще обычный. Слышал, что он на "скорой" подрабатывал. Но это не только он один. А потом… как-то резко изменился. Стал другим. Просто вообще другим!

Сергей пожал плечами. – Странно как-то. Он с людьми общаться перестал полностью. Придет на лекцию, сядет в последнем ряду и сидит неподвижно, как манекен. Ничего не записывает. Просто сидит и все. Если к нему обращались – молчал. Или буркнет что-то. Всем это надоело, пальцем покрутили и забили на него.

– Ничего не записывал? А как экзамены сдавал? Очень интересно.

– Это всем было интересно. Он все экзамены только на "ять" сдавал. На любой вопрос отвечал. Только… как будто он… даже не знаю как объяснить. Он словно все учебники мира в голове держал. Его спросят – он будто читает. А вот на практике… это вообще! Как столица Кампучии – Пнём-Пень! Полный ноль.

– Вот как! Очень странно.

– Еще бы. Там все офигевали. Как такое можно? Вы ему лучше скальпель в руки не давайте…

Ирина была поражена услышанным. Ну дела… Вот почему Лебедев так смущался. Принял "отличника", а тот… "не оправдал доверия". Понятно…

Сергей уже разошелся и продолжал выкладывать инфу:

– И он здороветь стал! Да с такой скоростью, что все в шоке были. Ну понятно, в качалку наверно записался. Многие качаются. Но не так же быстро! А этот пухнет и пухнет! Как будто его надувают. Вот за два года таким быком стал. Чудеса просто. Его все меж собой прозвали – Конг…

Он мотнул головой и продолжил. – Случай был один. На последнем курсе Коля Никеев ездил в зимние каникулы во Вьетнам по путевке. Когда семестр начался, он стал рассказывать в перерыве о поездке. Он кучу слов на вьетнамском выучил, много чего. Я тоже рядом был. Мимо идет Конг. Коля улыбнулся и сказал фразу:

- Đầu to, nhưng ngu ngốc.

Глухов разумеется произнес ЭТО в "русской транскрипции", как запомнил.

– Вдруг Конг тормознул, остановился на пару секунд и дальше пошел. Все стали спрашивать – Что сказал-то?… Коля сказал, что это древняя вьетнамская пословица "Голова большая, а тупая". А на следующий день Конг вдруг стал с ребятами здороваться! Приходит утром на лекцию и руки жмет. Он два года ни с кем не здоровался! Пацаны удивились… Ну ладно, может у него прогресс начался. И так целую неделю. И как-то идет утром, снова руки всем жмет. И доходит до Коли. Тоже жмет. И в этот момент бах! Грохот из аудитории. И тут же крик жуткий. Конг Никееву руку раздавил. В кашу.

Ирина чуть слышно ахнула. – Реально?

– Еще как… Вся кисть в хлам. Словно грузовик переехал. Ему кучу операций сделали, но рука так и осталась изувечена. На всю жизнь. Но главное не только это.

У Конга был прихлебатель. Горюнов Севка. Помойный паренек такой. Вечно крысятничал. Его пацаны терпеть не могли. Вот он Конгу и стал пятки лизать. Как адъютант его превосходительства. Ему наверно по кайфу было. А мы его прозвали Табаки. Вот он и грохнул учебником об стол. Когда полиция стала разбираться, Конг заявил, что испугался грохота и рефлекторно сдавил. НЕ НАРОЧНО! А Табаки сказал, что муху хотел шлепнуть. Но промахнулся, не попал. Улетела муха-то…

Ирина не верила ушам. Просто фантастика. Вдруг ей пришла одна резонная мысль.

– То есть Хоршев по-вьетнамски понимает?

Глухов пожал плечами. – Или тупо мысли читать может. Одно из двух…

– Ну спасибо за информацию. Можешь дать ему короткую точную характеристику?

Он чуть помолчал.

– Могу. Хитрая злобная сволочь…

Эллес оттолкнулась и красиво поехала к центру катка на одной ноге, поставив конек на ребро. Тело расслаблено, голова опущена долу. Так и доехала до самой середины. Ровно, ни разу не покачнувшись. Остановилась. Замерла, чуть разведя руки в стороны и все так же глядя вниз. В ее облике, стиле, в каждом, даже самом незначительном движении просматривалась какая-то изящная небрежность. Как будто девушка делает все вполсилы… с какой-то "элитной" ленцой.

Выглядела она уже совсем не так, как два месяца назад, когда впервые выкатилась на лед. Эллес немного подросла и крепко прибавила в физике. Усердные многочасовые тренировки в спортзале дали свои плоды. Плечи стали шире, окрепли мышцы пресса. Но самое главное конечно ноги. Хотя план "прыжковых" тренировок был нацелен чисто на силу и выносливость, квадрицепсы конечно "откликнулись" на нагрузку. От этого уйти невозможно. На бедрах девушки явственно проступал мышечный рельеф, зачатки так называемого "галифе". Которое приводит в ужас приходящих в зал за "красивой попой" барышень.

– Ой, мне только ягодицы! Галифе не хочу…

Но для Эллес это было как раз "самое оно". Она с одобрением наблюдала изменения в своей фигуре. Как понемногу появляются первые очертания ее бывшего тела. Отлично! Тем более что учебный год давно закончился, и во время летних каникул она могла тренироваться хоть с утра до вечера. Привычный для нее режим.

На катке больше никого не было, а за бортиком только хореограф Никита со своей вечной "камерой". Ольга Валентиновна ставила произвольную программу для чемпионата области, который пройдет в сентябре. Сейчас была генеральная репетиция.

Вообще, для "малышни" обычно использовались так называемые "кроки". Типовая программа, включающая набор элементов, которые оная малышня умеет исполнять. Потом "пробелы" между элементами заполняются. Без особых заморочек. Какая разница…

Но Ольга Валентиновна сразу решила, что для Ладыгиной все будет по полной. Настоящая программа, высочайшего уровня. С которой она сможет пробиться на кубок России и даже на чемпионат и… победить! А почему бы и нет? Эта девочка уже квады прыгает! Да еще с идеальной техникой исполнения. Талантище просто беспредельный. Так что Никите пришлось показать все, на что он способен, и даже сверх того. Дабы добиться сочетания высокой танцевальности, музыкальности, полного использования характерных для данного танца движений, максимальной технической сложности, слаженности и артистизма. Он справился с задачей…

Заиграли первые мощные аккорды. Эпическая музыка из произведения норвежского композитора Томаса Бергерсена "Страна Драконов". Хотя вначале Никита предложил вариант саундтрека а-ля кантри. Но Эллес наотрез отказалась от такой музыки. Чушь какая-то…

– Я сама выберу музыку!

Она уже давно поняла, что ей хочется. Эпическая музыка! Вот что было ей по душе. Она очень напоминала те мотивы, под которые она привыкла кататься в своем мире. Эллес просмотрела десятки композиций на ютубе. И вдруг увидела клип, который буквально проник ей в душу. Thomas Bergersen – Dragonland.

Красота музыки подчеркивалась сказочно-чарующим сюжетом. В поселении викингов проводят обряд принесения жертвы морю. Юная красавица плывет в лодке на смерть. Вдруг в небе появляется огромный дракон. Он подхватывает девушку и уносит вдаль. А потом оказывается, что это – прекрасный юноша в облике дракона. Дальше все очень трагично и… нереально романтично. Увидев ЭТО, Эллес поняла, что ничего другого ей не надо. Тренер была немного шокирована, но решила, что попробовать стоит.

Эллес медленно подняла голову. И тихо прошептала:

– Аручча-а-а-а…

Это был ее личный "стартовый клич". Означало как бы "вперед… смелее… к победе…" Все вместе и сразу. Затем мощно оттолкнулась и двинулась "в бой".

Она с удовольствием ощущала, как хорошо стали слушаться ноги, как перестали беспокоить эти примитивные коньки. Эллес быстро разогналась и стала исполнять элемент за элементом. Сначала музыка была медленная, плавная. Древняя красавица плывет в лодке, глядя в небо… Это был этап ультра-си. Разгон-прыжок… Сначала тройной аксель. Потом сальхов, флип, риттбергер… Музыка начинала ускоряться, становилась все мощнее и трагичнее. Появление дракона…

Эллес непрерывно наращивала темп. Танец становился все насыщеннее. Пошел сплошной каскад элементов. Дуги, скобки, перетяжки, тройки, крюки-выкрюки, петли… Все это перемежалось прыжками и конечно же вращениями. На четвертой минуте танец достиг апогея. Фигуристка творила невообразимое. Потом музыка стала замедляться, стихать… И вот уже последние аккорды. Влюбленная девушка обнимает дракона. Эллес закрутилась в невероятном финальном вращении…

Ольга Валентиновна стояла словно парализованная. То что она увидела – превышало все привычные рамки. Наконец придя в себя, повернулась к Никите. Тот тоже в состоянии шока продолжал снимать фигуристку на свой мобильник.

– Алё, гараж! Отключайся.

Никита опустил руку с телефоном и покачал головой.

– Не пойму, это я так хорош что ли? Или кто-то другой?

Тренер фыркнула.

– Ты, ты! Конечно ты… Я не шучу. Ты реально проделал отличную работу. Спасибо. Только вот это все на сайт не выкладывай. Не нужна нам шумиха сейчас. Присвистят из Москвы энтомологи, бабочек ловить. И вообще… на области достаточно будет трикселя и тройных. Ни к чему светить раньше времени…

В этот день Эллес проснулась поздно. Долго нежилась в постели. Она уже давно привыкла к своему "примитивному лежбищу". Хотя поначалу все было непросто. Постоянно отлеживала спину, бока, живот… в общем все, на чем пыталась спать. По несколько раз за ночь просыпалась и ворочалась, проклиная эту дремучую цивилизацию. И никак не могла понять одну вещь. Ведь ее "предшественница" наверняка спала без проблем. Тело у них одно. Тогда почему же ей-то самой так плохо? Нонсенс какой-то! Наверно дело в "голове"…

Настроение было отменное. Шла середина августа. Через месяц ее первый старт в этом мире. Чемпионат области. Эллес вдруг ощутила, что она… ждет этих соревнований! И жаждет победы. Невероятно… Что с ней происходит вообще? Наверно просто соскучилась… Так соскучилась по соревнованиям, что уже без разницы – где бороться, с кем и в каком облике. Лишь бы побеждать. В этом вся ее жизнь.

– Я им покажу…

Она встала с постели и пошла в ванную. Там уже привычно, без брезгливого неприятия сделала утренние дела. Полюбовалась в зеркале на свои тренированные ноги. Напрягла бедра, пощупала их пальцами и довольно кивнула.

– Так. Скоро я и "пятерочки" прыгать смогу.

Затем пошла на кухню. Родители уже уехали на работу, оставив завтрак. На плите стояла кастрюлька с хлопьями "геркулеса". Эллес долго изучала местную еду и пришла к выводу, что овсяные хлопья наиболее подходят для ее надобностей. И попросила родителей оную кашу покупать. И еще много чего. Яйца, орехи, мед, даже протеиновые коктейли. Разумеется ей ни в чем отказа не было. Папа-мама были в таком восторге от успехов "дочери", что достали бы ей хоть луну с неба. В том числе не пожалели денег на платья для выступлений в новом сезоне. А ведь каждое стоило тысяч под 25–30. Это для короткой, произвольной и показательной программ. И еще два платья попроще для тренировок.

– Все что скажешь! Раз надо – значит надо…

Поглощая "калорийный" завтрак, Эллес задумалась о брате. Так что же делать? Пока у нее не было ни одной зацепки. Обратиться в полицию? Не находили ли в тот день неопознанное тело огромного парня? Сомнительный вариант. Но на крайний случай попробовать можно. Хотя… если нашли, то это станет для нее страшным горем.

Что еще есть? Она стала вспоминать всю информацию, полученную из ноутбука. Ничего такого "странного". Ну разве кроме бедолаги, убитого сосулькой. Эллес усмехнулась. Алатэ никогда не погиб бы от такой глупости. Он был настолько хорошо подготовлен, что выжил бы в абсолютно любой из возможных ситуаций. Но можно и это проверить. Найти больницу и узнать подробности. Почему бы и нет?

– Почти два года еще впереди…

Потом появится ее "оригинал" и… Эллес вдруг замерла. Медленно опустила вилку. Неприятная мысль проникла в мозг и завертелась ужом. Она ведь будет "стерта", исчезнет навсегда. Вот так просто…

Эллес с первой секунды своего "рождения" знала, что будет так. И воспринимала это нормально. Она ведь реально-то не человек! Всего лишь временная копия. Есть правила, их надо выполнять. А теперь она вдруг впервые осознала, что НЕ ХОЧЕТ исчезать! Просто не хочет и все.

– Что со мной происходит…

Она стала размышлять. И пришла к единственно возможному выводу. Она изменилась. За прошедшие почти три месяца столько всего произошло. У нее своя жизнь. Родители, которые ее любят… подруги (такое смешное слово) своя маленькая карьера в спорте. Даже мужчина есть, который ей нравится…

– Я уже не копия! Я стала другой… Мы уже разные с тобой, Эллестэлл…

Заиграла мелодия на мобильнике. Эллес нажала кнопку и радостно улыбнулась. Это Наташа. Она договорились сходить сегодня в ТРЦ "Вавилон". Шикарный развлекательный центр.

– Привет, Катюш! Ну что, идем?

– Ага, идем конечно…

"Вавилон" встретил девушек простором огромных залов, переливами света и гулом многочисленных посетителей. Это самое популярное место отдыха в городе. По вечерам и особенно в выходные сюда подтягивался народ "от млада до велика". Тут было все для всех, на любой вкус и запрос. Наташа весело подмигнула:

– Ну что, куда сначала?

Эллес развела руки. – Я тут давно не была. Так что ты сама руководи.

– В аквапарк тогда…

На воде они провели почти целый час. Чего только не делали! Выбор был не то что большой, но зато "креативный". Каждый аттракцион с изюминкой. Тут и водный лабиринт-квест, и водяная пушка, и "горки с препятствиями". Подруги пробовали всё. Эллес ощущала себя на вершине позитива. Таких развлечений в ее мире элементарно не было. Весь релакс заменял домашний "генератор удовольствий". Но больше всего ей понравился водный батут. Она так распрыгалась, что пару раз чуть не улетела в тартарары.

Потом напрыгавшие аппетит девушки пошли в одну из многочисленных кафешек и наелись всяких вкусных вещей. Ну а далее ринулись во все остальное. Погуляли по виртуальному городу, покатались на электрокарах, посетили интерактивную выставку. Ну и конечно же – в кино.

Кино для Эллес было также из области неведомого. Киноиндустрия исчезла много тысяч лет назад. За невостребованностью. Появилось столько домашних развлечений, что люди перестали посещать кинотеатры. Никому не интересны стали "звезды". Зачем это все? Когда в генераторе удовольствий можно смоделировать любой, самый изощренный запрос. От секса с идеальным партнером до круиза по галактике.

И потому самая обычная комедия вызвала у Эллес совершенно неожиданную реакцию. В том плане, что было весело! Смотреть через темные очки как уморительно дурачится Джим Керри. Надо же…

Посмотрев фильм и умяв бочонок попкорна, подружки пошли дальше. И вскоре добрались до большого ледяного катка. Он был прямо под ними, внизу. Облокотившись на перила, девушки стали глазеть со второго этажа на релаксирующий народ. Эллес улыбнулась, глядя как пузатый дяденька покатил на негнущихся ногах, завалился назад и присел на пятую точку.

– Ему надо больше тренироваться.

Наташа тоже фыркнула. – Лет сто потренируется и будет процентов на десять как ты кататься.

– Почему как я? Как мы!

– Ой да ладно прибедняться-то! Сравнила тоже…

Эллес недоуменно задумалась. – Почему Наташа так говорит? Это конечно так и есть, но… она же не знает, что я из будущего.

– Я не понимаю. У тебя тоже хорошо получается.

– Катюша! Да о тебе уже легенды ходят у нас. Только и говорят. Я видела как ты катаешься. У меня так никогда не выйдет. Без шансов. А ведь мне уже шестнадцать.

– И что? Это совсем немного. Все впереди.

Лицо Наташи вдруг стало грустным. Она как-то уныло усмехнулась и тихо сказала:

– Нет у меня ничего впереди…

– Почему?

– Потому… Ничего не получается. Падаю с тройных… Мне Сергей сказал, что продолжать – только время тратить.

Эллес была неприятно поражена. Вот значит как… Снова вспыхнула жалость. Как в тот раз, на катке. Она решительно взяла подругу за руку.

– Этот Сергей – ничтожество как тренер. Идем вниз…

Спустившись к катку, они заплатили за коньки и выехали на лед. Наташа непонимающе спросила:

– Ты чего придумала?

– Сейчас узнаешь. Смотри внимательно. Начнем с сальхова.

Эллес набрала ход и легко, накоротке исполнила тройной прыжок. Затем повторила еще дважды. Вызвав восхищенные взоры и даже аплодисменты окружающих. Подъехала к Наташе.

– Теперь скажи. Что ты делаешь не так как я?

Та развела руками. – Не знаю! Наверно все не так…

– Вот именно что не знаешь. Потому и падаешь. И Сергей этот должен тебе объяснить. А он сам не знает. И говорит чушь всякую. Я видела всё. И поняла, что он форсирует исполнение прыжков и не обращает внимания на технику. Он учит с ошибками. И все прыгают с ошибками. И ты тоже. Но ты не виновата в этом.

Наташа слушала молча, в состоянии полной растерянности. А Эллес продолжала.

– Твоя первая ошибка – ты начинаешь скручивать плечи еще до толчка. Это он тебя научил?

– Ну не то чтобы научил, но никогда за это не ругал.

– Я так и поняла. Из-за этого ты перекручиваешь и не можешь остановиться после приземления, реберное скольжение по дуге не получается. Еще ошибка. Ты приземляешься на все лезвие, а надо на внутреннее ребро. Из-за этого и опрокидываешься назад. А чтобы не упасть, ты специально наклоняешься вперед и тоже теряешь баланс.

Эллес показала на лед.

– Давай попробуем. У тебя все получится…

Ближе к семи утра стоянка у областной больницы стала заполняться. Одна за другой подъезжали машины врачей. У руководства покруче, у рядовых попроще. Стоянка была удобная и просторная. Согласно своду правил проектирования мед. учреждений 25 мест на сто врачей или коек. И не ближе 15 метров от стены здания.

Раньше все было хуже, мест не хватало. Но два года назад минздрав расщедрился и в рамках программы регионального развития выделил приличную сумму на капитальный ремонт областной больницы. Местные власти тоже внесли свою лепту. И теперь этот "храм медицины" выглядел как конфетка. И снаружи и внутри. В числе прочего расширили и пресловутую стоянку.

Кстати именно "модернизация" больницы стала причиной призыва интернов в хирургию. Ибо раньше на этаже помимо хирургии было еще и отделение кардио. А теперь соседи переехали и "под скальпель" отдали весь этаж. С соответствующим удвоением числа коек. Хотя на самом деле из четверых интернов по итогам годовой стажировки планировалось оставить лишь двух лучших. Разумеется это не афишировалось…

Ирина аккуратно припарковала свой лиловый "Ниссан". Посмотрела на часы. Без пятнадцати семь. В самый раз. Она вышла из авто, "пискнула" сигнализацией и собралась идти ко входу. Но ее внимание привлек новенький белый Кадиллак, заехавший на стоянку. Она такого раньше не видела.

– Интересно, чей это…

Шикарное авто медленно проехало мимо и встало в десятке метров дальше. Заведующая мысленно ахнула, увидев водителя. Хоршев! Ничего себе…

Парень отключил мотор, но выходить не спешил. Недвижно сидел, задумчиво глядя на здание больницы. Из-под коротких рукавов спортивной маечки выпирали громадные бицепсы. Ирина чуть поджала губы. Ведь он отлично ее видел по пути, но делает вид что не заметил. Наверно и ждет, когда она уйдет, чтобы не здороваться. Очень странный тип.

– Ну-ну…

Затем пошла к больничному крыльцу.

Ординаторская комната в хирургии так же прошла через капитальный ремонт, как и остальные внутренние помещения. И была оборудована по всем правилам и даже с учетом дополнительных пожеланий.

У каждого врача имелся собственный рабочий стол с оргтехникой и выходом в интернет. Телефоны с местной связью и IP – телефоны, связанные с интернетом. Вдоль стены располагались шкафы с литературой, документацией, бланками выписок и справок. Присутствовал отдельный стол для заведующего отделением, за которым шеф проводил (теперь уже "проводила") общую отделенческую планерку каждое утро. На этот стол складывались истории болезни выписных больных, с выписками и больничными листами. По стенам-углам были раскинуты диван, кресла и стулья, а также журнальный столик.

Справа от входа была дверь в отдельную врачебную комнату, где врачи переодевались для работы, оставляли вещи и сумки. Там же можно отдохнуть во время ночного дежурства. Ибо врач имеет право на сон, а после ночного дежурства врачи снова работают целый день. В отличие от медсестер, которые работают без права сна, так как уходят со смены домой. Во врачебной комнате имелся холодильник, буфет с посудой и микроволновка.

– О, начальница подъехала!…

Невысокий интерн со "стильной" прической стоял опершись о подоконник и наблюдал в окно за подъезжающими машинами. Это был Олег Сахно. Через минуту снова подал голос:

– И Конг подрулил рядом. Хы! Сидит, не выходит.

Только что вошедший Глухов оживился и тоже подошел к окну.

– Интересно, что у него за тачка? Олег, ты наверно в курсе?

Тот снисходительно усмехнулся. – Конечно в курсе. Это Кадиллак Escalade. И похоже что люксовой комплектации.

– Сколько он стоит?

– У нас лямов под пять. В Москве подешевле.

Глухов широко улыбнулся. – О-хре-неть… А чего он не выходит-то?

Сидящая на диване черноокая красавица сардонически подняла брови.

– Он страшно боится прийти хоть на минуту раньше. Его огромное нежное сердце не вынесет такого удара. Еще четыре минуты будет сидеть.

Глухов кивнул. – Похоже на то. Это мы все на полчаса раньше прибегаем. А Конгу все фиолетово…

В комнате помимо интернов находились трое врачей. Они тоже имели привычку приходить пораньше. Лебедев – самый старший и заслуженный, Селезнев и самый молодой – Лерман. Ему было всего 36 лет. Врачи уже успели переодеться в соседней комнате и подключившись к общему компьютеру, начали проходить по всем своим больным. Что у кого случилось за ночь. Для обхода, который начнется в 9-00, надо спланировать – кто сегодня на выписку, кому нужны консультации специалистов и т. д. Распечатать список больных, сделать в нём пометки… да много чего.

Лебедев повернулся к интернам.

– Так, хватит бла-бла. Пора за работу. Давайте на сестринский пост. Узнайте у ночных медсестер по больным. Что именно узнать – надеюсь объяснять уже не надо? Олег, это к тебе вопрос!

– Ну… как спали, что было, у кого температура, давление… все такое.

– Верно. Все вперед, потом расскажете.

В этот момент открылась дверь и на пороге возникла мощная фигура Хоршева. Сбоку от левого глаза красовался довольно приличный фингал. Он угрюмо глянул поверх присутствующих, чуть слышно буркнул – Здрась… И прошел во врачебную комнату. Через минуту появился, уже переобутый и в халате. И потопал к Селезневу.

– Мне что делать?

Врач изумленно уставился на его "украшение".

– Это еще что?

Хоршев чуть прищурился. – Хулиганы.

– Интересно, сколько же их было? Человек двести?

– Почти.

Селезнев пожал плечами. – Иди к ночным сестрам, спроси информацию по нашим.

– Хорошо…

Когда за "раненым" закрылась дверь, к его обалдевшим собратьям вернулся дар речи. Сахно захихикал:

– И с этого самого дня в городе не стало хулиганов…

Ровно в восемь в ординаторскую вошла заведующая.

– Доброе утро всем кого не видела.

Медики хором поздоровались. Затем Ирина прошла к своему "персональному" столику. И стала рассматривать сложенные там выписки-больничные. С приходом начальницы все разговоры прекратились. Четыре интерна и трое врачей ждали начала очередной утренней планерки. То бишь медицинского совещания, а рамках которого осуществляется сдача дежурства, передача информации о состоянии пациентов, в первую очередь тяжелобольных и поступивших в вечернее или ночное время. Параллельно зав. отделением ставит задачи по наблюдению, лечению и диагностике пациентов.

– Ну что же, начнем. Леонид Владимирович, слушаю вас…

Лебедев поднял составленный утром "кондуит" и стал монотонно перечислять разные скучные вещи. Заведующая внимательно слушала и записывала. Потом настала очередь Селезнева.

– В четвертой палате жалуются, что воздух влажный.

– Кто именно?

– Бочаров и Хомич.

Ирина вздохнула. – Шо, опять эти дедушки?

– Я уже им сто раз объяснял, что влажный воздух это нормально. У нас же все по нормам. Они не верят. Жаловаться грозят. Достали уже.

– Значит объясните в сто первый! Принесите им документ. Принесите им гигрометр. Пусть сами замеряют. Ну что за проблема такая? Не хочу больше об этом слышать. Давайте дальше…

Выслушав коллег, Ирина раздала всем ЦУ на сегодняшний день и пошла к себе в кабинет. Следом за ней вышел и Лерман. Догнав в коридоре, обратился с какой-то "секретной" просьбой:

– Ирина Сергеевна. Такое дело… деликатное.

– Что случилось?

– Лучше в кабинете…

Пройдя в свою "командирскую вотчину", Ирина присела за стол.

– Что у вас? Только прошу сильно меня не пугать.

Лерман как-то замялся. Было видно, что он смущен и тема ему неприятна.

– Я насчет Маричевой.

– Что с ней не так?

Врач начал краснеть. – Да с ней-то все нормально. Тут другое… Вика ее как увидела, так сразу и наехала. Уже неделю мозг выносит. Ну… такое дело… сами понимаете…

Ирина конечно поняла. Виктория Владимировна, его супруга работала врачом в терапии. Все знали, что она держит мужа под тяжелейшим каблуком. И ревнует ко всем подряд, даже к санитаркам. А тут такая красавица ему в подчинение досталась…

– Понимаю. Что вы предлагаете?

– Да поменяться бы мне. С кем угодно. Без разницы.

Заведующая призадумалась. Хм… Вообще-то она сама была не против взять одного из интернов. Долг врача – передавать свои знания. И если бы не болезнь, так и было бы. Ну вот и славненько.

– Давайте так. Чтобы эта Шахерезада никого не смущала, я возьму ее себе. А вы поговорите с Лебедевым. У него их двое. Вот и пусть одного вам передаст. Скажите, я распорядилась. Хорошо?

Лерман облегченно выдохнул. – Спасибо большое.

– Не за что. И позовите ко мне эту роковую барышню…

В девять часов начался обход больных. Врачи в сопровождении интернов направились по палатам. Заведующая тоже вышла из кабинета. Рядом с ней шла Лена, с которой только что состоялась ознакомительная беседа. Девушка восприняла "рокировочку" с большим энтузиазмом и сообщила, что только об этом и мечтала. На что получила сухой ответ в том плане, что льстить начальству здесь не принято.

Сама заведующая больных не вела. Подключалась к осмотру лишь в проблемных случаях. На данный момент таковых не наблюдалось. И она решила "поприсутствовать" рядом с Селезневым. И заодно посмотреть на то, как работает Хоршев. Этот парень вызывал у Ирины немалый интерес. Правда с весьма негативным оттенком.

Войдя в палату, она обнаружила Селезнева и Хоршева сидящими у постели пациента. Мужчины тридцати шесть лет, страдающего от хронических болей в животе. Он только вчера поступил в отделение.

– Мы поприсутствуем?

– Да-да, конечно… Андрей, ты уже провел анамнез?

– Да.

– Читай.

Хоршев раскрыл медицинскую карту и забубнил:

– На момент курации: Предъявляет жалобы на боль и наличие выпячивания в левой паховой области; боль ноющего характера, никуда не иррадиирует, усиливается при физических нагрузках (подъем тяжелых вещей; резкое напряжение живота). Выпячивание появляется при смене положения, перенапряжении, мешает при ходьбе…

Селезнев кивнул. – Ну что же, толково…

Ирина внимательно слушала Хоршева. В самом деле, все грамотно. Она уже читала историю болезни. Мужчина получил паховую грыжу во время службы в армии 16 лет назад. Теперь проблема стала такой серьезной, что необходима операция. Опрашивать Хоршев умеет. А что еще он умеет?

Тем временем Селезнев кивнул своему подопечному.

– Теперь проводи осмотр. Больной, поднимите майку…

Хоршев как-то неуверенно повел плечами. Его лицо оставалось все таким же невозмутимым, но Ирине показалось что он в замешательстве. Медленно протянул могучую длань к животу пациента. Тот словно почувствовал неладное. Видя как этот Геркулес тянется к нему, весь сжался и посмотрел умоляющими глазами на доктора.

– Может вы сами?

– Вы не переживайте. Это наш интерн. Он знает что делает.

Хоршев положил ладонь на левую часть живота и надавил.

– О-о-о-о-о-о…

Мужчина сморщился и застонал от невыносимой боли.

– О черт! – Ирина бросилась вперед, схватила Хоршева за руку и рванула к себе. Его лапища лишь чуть шевельнулась. Как будто это был тяжеленный рельс. Но в следующий миг он сам отвел руку.

Пациент продолжал корчиться. Селезнев сидел растерянный и испуганный. Заведующая пронзила Хоршева нехорошим взглядом.

– Выйдем…

В коридоре она гневно потребовала объяснений.

– Это что такое было?

Тот снова уставился куда-то вверх. – Я чуть-чуть нажал только.

– Да ты!… Ты хоть понимаешь что чуть больного не угробил?

– Я не нарочно. Правду говорю.

Ирина осеклась. Ей вдруг показалось, что этому громиле глубоко наплевать. На всё. На пациента, на работу, на нее саму… И вообще на все, что не касается его лично.

– Иди в ординаторскую. Потом поговорим…

Вернувшись в палату, она обнаружила больного уже пришедшим в себя. Он даже пытался шутить, хотя лоб был покрыт испариной. Но было ясно, что сейчас его лучше не осматривать. Впрочем, все было ясно и так. Ирина решила проверить Маричеву.

– Вы слышали анамнез. Каков предварительный диагноз?

Та чуть помолчала, поджав губы. Затем молвила:

– Имеется наличие выпячивания в левой паховой области, меняющее свою локализацию в зависимости от положения тела. Учитывая, что это появилось на фоне тяжелого физического труда, можно сказать, что это косая паховая грыжа слева. Необходима срочная операция.

– Отлично. Так и есть. Метод оперирования?

– Грыже-сечение методом Бассини. Пластика задней стенки пахового канала.

– Анестезия?

– Местная.

Ну что же, где-то потеряешь… а где-то и найдешь. Эта девушка свое дело знает хорошо. Она поднялась.

– Если ты еще и осмотр проведешь – поставлю за сегодня пятерку.

– Дорогие ученики! После долгой разлуки мы наконец-то встретились! Наша школа соскучилась по вам. Добро пожаловать! За новыми знаниями…

В 72-й школе проходил всероссийский День знаний. Первое сентября. На торжественной линейке с поздравительной речью выступал директор. Высокий импозантный мужчина с сединой в волосах. Во дворе стояли дети, разделенные по классам. А перед ними школьные педагоги во главе с директором и завучем. Родителей на такие мероприятия не приглашали. Но все происходящее снималось на видео. Так что потом можно было посмотреть праздник в деталях.

В этом году было решено восстановить добрую старую традицию, от которой отказались еще в 90-х. Первый звонок прозвучал именно так, как это было принято раньше. Вышла вперед первоклашка и зачитала праздничный стишок:

Ей вручили колокольчик. Потом малышку принял на свои широкие плечи ученик из одиннадцатого и по рядам школьников понесся радостный звон…

Эллес стояла в первом ряду и с большим любопытством наблюдала за праздничной церемонией. Надо же… Как тут все организовано. С таким "креативом". В ее мире ничего подобного даже и близко не было. Понятие "праздник" исчезло так давно, что никто и не знал – что это такое. Никаких общих мероприятий не проводилось. Все жили обособленно, у каждого имелось священное право на "личную территорию". И пересекать чужую границу без полученного на то согласия считалось едва ли не преступлением. Не допускалось даже прикасаться к другому человеку. Именно потому Эллес так резко отреагировала, когда дежурный схватил ее за плечо. Он нарушил табу!

По окончанию линейки все стали расходиться. У малышни сегодня вообще не было уроков. Их повели в парк, на аттракционы. А старшим – урок "мира и дружбы". Потом отпустили домой.

В пол-пятого Эллес подошла к местному гастроному "Пятерочка". Уже издали она увидела Наташу. Та ее тоже заметила и приветственно помахала рукой. Затем пошла навстречу.

– Привет еще раз!

Затем направились к метро. Предстояла тренировка в тренажерном зале. Наташа, узнав что ее подруга посещает "качалку" тоже загорелась этой идеей.

– Хочу пару кило скинуть…

Вот уже две недели они регулярно, в свободные от "официальных" тренировок дни ездили в "Вавилон". Где Эллес натаскивала Наташу по теории прыжковых элементов. Она сама не ожидала, что ей понравится быть в роли тренера. С каким-то странным удовольствием Эллес объясняла-показывала подруге эти "детские азы" и наблюдала, как у той с каждым разом получается все лучше и лучше.

– Оказывается я тоже могу тренировать!

Наташа была безмерно ей благодарна. Она занималась катанием почти пять лет. И вдруг такой диагноз: – "Пустая трата времени". Очень тяжело смириться с тем, что все труды-мечты пошли прахом. И теперь у нее словно открылось второе дыхание. Вновь вспыхнули былые надежды, загорелись новые горизонты. И все это сделала ее подруга Катя.

– Катюша, ты меня просто спасаешь…

Конечно, ей не раз приходила в голову мысль: – Откуда Катя все это знает и умеет? Ведь они в одной секции занимались, у одних и тех же тренеров. Как может она знать вещи, которые и для тренеров-то неведомы? Как-то Наташа не удержалась и спросила об этом. Ответ был… сомнительным.

– Я по интернету много прыжков смотрела и анализировала технику.

Ну что же, может и так. Какая ей разница?

Зайдя в зал, Эллес сразу повела подругу к инструктору.

– Добрый день. Это Наташа. Мы вместе катаемся. Она тоже хочет позаниматься.

Денис поздоровался и оценивающе глянул на девушку.

– Какая цель у вас?

– Хочу пару кило сбросить и ноги укрепить. Вот как у нее.

– Понятно. Идемте, я покажу…

Показав и объяснив что надо делать, Денис отошел. Наташа проводила его загадочным взором. Потом покачала головой.

– А он ничего.

Эллес не удержалась от улыбки.

– Именно это и я подумала, когда в первый раз пришла.

Наташа захихикала. – Тебе не рано об этом думать?

– Ну… думать-то я имею право?

– Это смотря о чем…

Вдоволь нашутившись, приступили к тренировке.

Выйдя из метро, они медленно шли, прогуливаясь по вечерней улице. Погода была чудесная, настроение тоже приподнятое. Наташа похлопала себя по ногам.

– Наверно завтра болеть будут с непривычки. И не только они. Кажется я перестаралась чутка.

– Это пару дней только.

– Я знаю…

Она фыркнула. – Сергунчик в шоке от меня. Он ведь уже вроде как списал. А тут вообще такое! На прошлой тренировке я сальхов, лутц, флип тройные прыгнула и еще дупель до кучи. У него челюсть отвисла, а глаза как у рыбки были. Придурок лямой… бестолочь!

– А Валентиновна что говорит?

– Ой, она тоже глаза таращит! Сказала, что на области запросто в призы попаду. А может и первой стану. Представляешь? Мы с тобой на пару оба золота возьмем!

– Ты точно возьмешь. А мне еще постараться надо.

– Прикалываешься?

– Да!…

Дойдя до "пятерочки", они остановились. Дальше в разные стороны. Эллес стала прощаться.

– Ну до завтра, Наташ.

Подруга смотрела на нее сияющими глазами. Вдруг приблизила лицо вплотную и прошептала на ухо.

– Спасибо тебе за то, что ты есть.

Быстро чмокнула в щеку и пошла…

Эллес набрала номер, ткнула вызов и стала ждать. С полминуты слышалась музыка, потом раздался женский голос.

– Скорая помощь. Слушаю вас.

– Четырнадцатого марта 2013-го года у нас в городе мужчину убило сосулькой. Я могу получить об этом случае информацию?

Короткое недоуменное молчание. Затем: – Да, я помню этот случай. Почему это вас интересует?

– Его ведь не опознали?

– Я точно не в курсе. Вроде нет.

– Мне кажется, я знаю этого человека. Он пропал как раз в то время. Это мой знакомый.

В трубке хмыкнули. – Вот как? И что вы хотите?

– Я хочу знать, как он выглядел. Тот кого я ищу, был очень большой. Больше двух метров роста.

– Так… Знаете девушка, у нас ведь в городе шесть подстанций. Это надо все обзванивать. У меня другая работа есть. Вы лучше в полицию обратитесь.

Эллес изобразила всхлипывание. – Я боюсь полиции. Ну пожалуйста. Я вас очень прошу.

– Чего ее бояться-то? Ой, ладно. Не надо плакать только. Телефон ваш я вижу. Ждите, я перезвоню.

Она положила трубку и откинулась на диван. Ну что же, будем ждать… Эллес решила проверить единственную возможную "ниточку". В полицию обращаться не хотелось. Ибо там обязательно зададут вопрос, на который ответить крайне сложно. – Кем приходится ей этот человек?… Или просто: – Кто он?… И что она скажет? Так что вариант обращения в органы отпадал. Оставалась надежда лишь на элементарное человеческое сочувствие.

Примерно через полчаса телефон загудел вибрацией.

– Да, я слушаю.

В трубке раздался тяжелый вздох.

– Описание соответствует. Сказали, что он был очень-очень большой, просто огромный… Диспетчер немного помолчала. – Примите мое сочувствие.

Эллес почувствовала как дрогнуло сердце. Но она еще не поверила услышанному до конца. Это какая-то ошибка или… было какое-то продолжение. Алатэ не мог погибнуть так глупо! Просто не мог!

– Это… точно так?

– Там нашли этот вызов. И протокол. Также связались с врачом. Он подтвердил. Мужчина скончался по дороге. Истек кровью из-за повреждения внутренней артерии. Ничего нельзя было сделать.

Мозг по-прежнему отказывался принимать смерть брата. Да не может этого быть!

– Этот врач… он видел эту смерть?

– Нет, он ехал с водителем. Рядом с пострадавшим находился его помощник, студент. С ним связи нет. Он давно уволился.

Эллес выдохнула и как-то по-детски скривила губы. Кажется, это все…

– Его ведь похоронили? Где?

– Тело отвезли в морг 25-й клинической больницы. Вся информация там…

Она медленно положила трубку и задумалась. Вот значит как… Вот так глупо и нелепо… Глупо и нелепо…

Долго сидела недвижно. Затем включила ноут и нашла контакты морга при больнице. В трубке раздался мужской и похоже нетрезвый голос:

– Морг на связи.

– К вам четырнадцатого марта 2013-го привезли человека. Его не опознали. Можно узнать, где его похоронили?

– А-а-а… родственники объявились? Что так поздно-то?

– Вот так получилось.

– Сейчас скажу…

Послышались какие-то непонятное звуки, что-то вроде упало. Матерное восклицание. Затем трубка снова ожила.

– Берестовское кладбище. Евойный номер 1832. Поедешь что ли?

– Да.

– Ну добрэ… Сразу иди к начальству ихнему, в кибитку. Скажешь номер. Они покажут на карте, где это. Только особо не надейся. Таблички-то железные, но на палках деревянных. Дерево имеет привычку гнить. Два года это много. Можешь и не найти.

– Спасибо. Я поищу…

Место это оказалось в дальнем конце кладбища, на самом отшибе. Эллес увидела целый массив бугристой земли. Из этих бугров в разные стороны торчали палки с табличками. Разумеется ей в "управлении" точное место не могли сказать. Просто объяснили дорогу до зоны. Дальше – сама. Если повезет конечно…

День как раз был похоронный. На место последнего покоя привезли в грузовике сразу несколько сучковатых гробов. Местные работяги быстренько пошвыряли их в подготовленные ямы и стали закапывать с шутками-прибаутками. Эллес некоторое время наблюдала за этим процессом. Потом пошла искать.

Ей помогло то, что на табличках помимо номера и названия больницы стояла еще и дата захоронения. Она шла по этим скорбным рядам в поисках марта 2013-го. Служитель морга был прав. Немало табличек давно отвалились и лежали на земле, частично или полностью засыпанные.

Вдруг она резко остановилась. Прямо перед ней из земляного холмика торчала черная прогнившая палка. На ее табличке были видны цифры. 1832.

С минуту она стояла замерев. Потом медленно присела на корточки. Провела рукой по ржавому железу. И прошептала дрогнувшим голосом:

– Инмаи шаэн… Алатэ…

– Ну вроде все. Вопросы есть? Нет? Тогда начинайте обход…

Заведующая взяла нужные бумаги и вышла из ординаторской. В комнате сразу начался рабочий гул. Врачи давали интернам последние наставления, те торопливо просматривали собранную информацию по больным, словно перед зачетом или экзаменом. Затем попарно стали выходить. Лишь Селезнев вышел в одиночестве. Когда за ним закрылась дверь, Хоршев поднялся и достал из своего шкафчика наушники на пару с дорогущим девайсом. Сел в угловое кресло, надел "уши" на голову, включил музыку и закрыл глаза…

В тот злополучный день по окончанию обхода в кабинет заведующей зашел Селезнев. Он присел на стул и как-то выжидательно посмотрел на начальницу. Ирина оторвалась от бумаг.

– Что у вас?

– Я насчет Хоршева. В общем… я не хочу с ним работать.

Заведующая кивнула.

– Мысль понятна. Но объясните поконкретней.

– Ирина Сергеевна, это не врач. Кто угодно, но не врач. Он меня подставит, всех подставит. Рано или поздно. Скорее рано… То что сегодня случилось – это уже не в первый раз. На прошлой неделе я сказал ему давление померить у пациента. Так он чуть руку тому не раздавил!

Ирина в сердцах хлопнула ладонью по столу.

– А почему я об этом не знаю?

– Прошу меня понять. Я подумал что это случайно и больше не повторится. Не хотел парню проблем. Я с Хоршевым поговорил, он вроде понял. Но как видно, ничего он не понял. И очень похоже, что вообще не собирается понимать. Я даже не пойму – то ли силу свою не контролирует, то ли нарочно это делает…

Врач немного помолчал, затем продолжил.

– Он с больными общается… как с мусором каким-то. Вы же его видели. Лицо как у маски восковой. Слова цедит, в глаза не смотрит… Мне кажется, ему противно к людям прикасаться. В теории все знает, абсолютно все. А лечить не умеет и не хочет. Такие дела.

Заведующая вздохнула. – Да уж, с этим спорить сложно. Хорошо, позовите его ко мне…

Оставшись одна, Ирина задумалась. С этим парнем определенно что-то не так. Селезнев прав. Очень похоже на то, что Хоршев… презирает людей что ли? Считает себя каким-то сверхчеловеком… И откуда у него Кадиллак? Мажоры на бюджете не учатся. То есть родители здесь не при чем. Сам где-то зарабатывает и много. Тогда понятно, что ему на все плевать…

Раздался стук. Дверь открылась и в кабинет зашел проблемный интерн.

– Вызывали?

– Да, садись. Поговорить надо.

Хоршев присел на стул и уставился куда-то вбок. Ирина почувствовала как в ней закипает раздражение. – Да он ведь и меня за мусор считает! Не только больных…

– То, что произошло сегодня – уже не первый случай. Ты можешь это объяснить?

Последовал безразличный ответ. – Я не нарочно.

– И что? Думаешь, меня такое объяснение устроит? Если так, то ошибаешься.

Хоршев молчал. На его лице не было и малейшего признака эмоций. Заведующая поняла, что она элементарно "мечет бисер". Надо резать этот узел…

– Андрей. Ты что, людей презираешь? Скажи честно.

Снова молчание.

– Я задала вопрос. Изволь на него ответить. Это приказ.

Хоршев вдруг посмотрел ей в глаза.

– Люди… не здесь.

Ирина усмехнулась и покачала головой. Вот даже так значит. Ну что же, зато откровенно.

– Можешь идти. Свободен…

После этой беседы Хоршева открепили от наставника и отстранили от общения с пациентами. И вообще практически от всего, связанного с медициной. Поручали только "канцелярскую работу". Закладывать и обрабатывать данные на общем компьютере. Так что он почти целыми днями сидел в кресле и слушал музыку в ординаторской. Закрыв глаза, чтобы не осквернять взор видом коллег. Или вообще уходил во врачебную комнату.

В больнице имелся спортзал с нехитрым набором принадлежностей. Периодически туда захаживали медики, размять мышцы. Хоршев тоже как-то зашел. Но посмотрев на вес "оборудования", разочарованно ретировался. Пудовые гири, штанга с максимальным весом 80 кг. Гантели вообще смешные. Это не для него.

Уволить его, к великому сожалению для руководства, было невозможно до конца интернатуры. Теоретически конечно можно всё. Но если парень обратится в суд, то больнице мало не покажется. Какие мотивы? Интерн компетентен, все поручения выполнял. На работу приходил вовремя, в хамстве не замечен. Надавил слишком сильно? И это все? Его восстановят со всеми компенсациями, а на больницу ляжет большое нехорошее пятно. А уж если это в СМИ попадет… лучше даже не думать. Единственный плюс в данной истории – это то, что с одной кандидатурой "на вылет" уже стало ясно. Осталось лишь еще с одной определиться…

Потом произошло еще кое-что. Глухов рассказал своим коллегам-интернам об инциденте с "мухой". Сергей был парень не вредный и не болтливый. Сделал это чисто из альтруистических побуждений. Он не хотел, чтобы из-за какой-нибудь невинной (или не очень) шутки кого-нибудь из них постигла судьба изувеченного Никеева. Просто предупредил "от греха подальше".

Те тоже не стали молчать и поделились этой историей с кем-то. И вскоре по "сарафанному радио" о поступке Хоршева узнала едва ли не вся больница. После этого он стал реальным изгоем. Если поначалу к интерну-громиле относились с насмешливым недоумением, то теперь с ним никто даже не здоровался. Перестал здороваться и сам Хоршев. Молчал приходил и молча уходил, просидев весь день в наушниках. Нередко не сказав и одного слова.

Он открыл глаза, потыкал кнопками девайса, выбрал очередной альбом, включил воспроизведение и снова ушел в нирвану. В наушниках зазвучала мощная мелодия, зазвенел чарующий женский вокал. Звучание было прекрасным. За наушники Sennheiser HD 800S он заплатил почти сто тысяч рублей. Но оно того стоило. Диапазон частот 4-51000 Гц, импеданс 300 Ом, коэффициент гармоник 0.02 %. Идеальные наушники для оркестровой, рок-н-ролл, электронной, джазовой и вокальной музыки. Они воздушные и обволакивающие по звучанию, а после настройки эквалайзера, могут идеально играть тяжёлую музыку. Очень важное их достоинство – практически невесомые. В них можно сидеть весь рабочий день и не чувствовать дискомфорта. Настоящее произведение искусства немецких инженеров.

Алатэ слушал "Найтвиш" и лениво размышлял. Вот уже третий год он находится среди этих троглодитов. Этой исторической пыли, недоумков, которые совершенно искренне считают себя вершиной эволюции. Хотя на самом деле их кости давно сгнили и даже прах давно истлел. Наблюдать за ними просто смешно…

В "темпоральном агентстве" ему хорошо объяснили, что нельзя считать людьми тех кто давно умер. Это не люди, а лишь потенциальные "вихри нестабильности". Потому жизнь их не стоит даже малейшего переживания. Больше половины заданий имели самый простой вариант – ликвидация. Нет вихря – нет проблемы. За одиннадцать лет работы профилактором он совершил 218 "прыжков". 143 из них – ликвидация.

Подавляющее большинство вихрей возникало в человеческую эпоху. Начиная от самых первых цивилизаций, таких как Египет, Месопотамия. Индия, Китай. И вплоть до настоящего времени. Но иногда бывали и "экзотические командировки", в очень древнее прошлое.

Алатэ усмехнулся, вспомнив как его забросили на 437 миллионов лет назад. В это время на территории нынешней Северной Америки, штата Висконсин выполз из воды на сушу древний скорпион. Самое первое существо, начавшее освоение суши. Потом его назовут Parioscorpio venator – "прародитель скорпионов".

Собственно их вышло несколько. И все поползли вперед, в неизвестность. Но только один из них сумел добраться до речной протоки. Остальные изжарились-задохнулись под палящими лучами солнца. А тот счастливец выжил. Кое-как дополз до воды и дал многочисленное потомство. Ибо ему не нужна была пара для размножения. Это называется "партеногенез".

Так вот, накопились "проблемы", набор случайных вероятностей, которые могли привести к тому, что этот "прародитель" не сумеет доползти куда надо. Пары метров не хватит. И тогда Алатэ, прибыв в этот "темпоральный узел" долго копал песок на берегу, расширив речку в нужном месте на пресловутые два метра. Затем лично проследил за скорпионом. Помогать было нельзя, "прародитель" должен сделать все сам. Получилось как надо. Древнее пресмыкающееся булькнулось в воду. Задание было выполнено…

Мысли переключились в новом направлении. Алатэ вспоминал историю своего "рождения" в этом мире. Свой первый всплеск разума и вид самого себя перед смертью. Последний жест своего тела, в котором он прожил 38 лет. Очень тяжелое зрелище…

Первое что он тогда сделал, после того как закрыл своему "оригиналу" глаза – занялся содержимым сумки. Там находился полный комплект необходимого оборудования, для любой нестандартной ситуации. Помимо копировальных шлемов имелось оружие (нейтронный лазер) считыватель информации, регенератор тканей, и даже набор химических препаратов. Как медицинских, так и прочего назначения.

Все это надо было забрать. Но забрать прямо в сумке было нельзя. Ибо врач и водитель видели эту сумку и могли потребовать, чтобы он ее отдал. Алатэ вынул из нее все содержимое и сложил под лежаком со своим мертвым телом.

Когда машина остановилась, в нее заглянул врач.

– Отдуплился бедняга?

– Да.

– Протокол еще не писал?

– Нет, не успел.

Врач кивнул. – Тогда я сам зачехлю. А ты вези его в морг. В 25-ю.

– Хорошо…

Врач обратил внимание на сумку. – Странная какая. Что в ней?

– Не знаю. Я не открывал.

Заглянув в сумку, медик пожал плечами. – Пустая блин! А ведь цеплялся за нее, будто там сокровища какие-то. Ладно, хрен с ним.

Врач захлопнул дверь и постучал в стекло водителю. Махнул рукой: – Давай…

Потом его появление в этом архаичном учебном заведении. Алатэ решил, что надо продолжать жизнь своего предшественника. Это самое простое. Пока он здесь не освоится, лучше не выделяться. Два года он стоически терпел общение с этими студентами-преподавателями, у которых мозгов меньше чем у амебы. Это было непросто, не раз он был на грани срыва. Но выручила многолетняя привычка к адаптации в самой различной среде. При помощи считывателя информации он "скачал" в свой мозг все медицинские данные, какие только были в учебниках и интернете. Так что проблем на экзаменах не случалось.

Особенно тошно было общение с "родителями". Они постоянно докучали всякой глупой ерундой. Но уже через два месяца он нашел хороший по нынешним меркам заработок. И сразу же съехал от опостылевшей "родни". Сначала на съемную квартиру, а потом купил и свою собственную.

В интернатуру он попал чисто случайно. Узнал, что несколько выпускников подают заявления и тоже написал. Почему бы и нет? Какая разница… И был несколько удивлен, когда его приняли. Надо же…

Алатэ презрительно поджал губы. Разумеется он не будет делать карьеру врача. Еще не хватало! Он столько лет убивал этих троглодитов, а теперь будет их лечить? Это очень глупо. И вообще, в его мире прикасаться к кому бы то ни было – неприятно и недостойно. Так неужели он будет трогать тела этих живых трупов? Ни за что!

Музыка закончилась. Алатэ зарядил новый концерт и продолжил свой одинокий релакс…

В ординаторскую зашли двое интернов. Сахно и Глухов. Дела все сделаны, начальство у заведующей на срочном совещании. Вернутся не скоро. Можно расслабиться часок. За прошедшие пару месяцев эти двое как-то сблизились, можно сказать даже подружились немного. Собственно, других вариантов у них и не было.

Сахно осторожно приоткрыл дверь во врачебную комнату. Сразу закрыл и обернулся:

– Конг в отключке. Ничего не слышит.

– Ну и хорошо. Хоть потрещать можно нормально.

– Ага. Когда он рядом, даже дышать не хочется…

Они принялись прикалываться-стебаться, обсуждая всё и всех подряд. Кроме Хоршева конечно. Кто его знает… лучше не рисковать.

Снова открылась дверь. В помещение вошла Лена. Молча села в кресло, достала мобилку и стала что-то искать на экране. Сахно насмешливо посмотрел на девушку. Затем подмигнул приятелю и произнес:

– Принцессе не западло с плебеями одним воздухом дышать?

Та даже не повернула головы. – Не говори чушь, а?

За прошедшее время Сахно не раз и не два пытался подкатить к Маричевой. Но получал небрежные обломы. Его это крайне раздражало. Ну как так-то! Парень он… совсем даже не урод. Всегда при деньгах и на тачке. Обычно это срабатывало. Но вот с Леной почему-то не катило. Он подозревал, что эта красотка ждет какого-то нереального принца. А его, Олега Сахно держит за вторую лигу. Ну конечно же! Предки у нее тоже не бедные. Сама имеет канал в Инстаграм с парой сотен тыщ подписчиков. Вот и задрала носик. Очень обидно. Он продолжил ее доставать. Ибо задумал одну интересную фишечку.

– Да не, если тебе в лом, мы и уйти можем.

– Мне не в лом.

– Это радует…

Лена старалась держать себя в руках, но понемногу стала закипать. Он что, объект для троллинга нашел? Клоун… А Олег не унимался:

– Вот ты наверно думаешь, что пальцем щелкнешь и любой за тобой побежит?

– Может и так. Не твое дело.

– Поверь, это не так. Совсем не так.

Лена отвела глаза от экрана и соизволила глянуть на приставалу.

– Уж поверь, это так. Ты-то вот точно побежишь.

Сахно ухмыльнулся. – Может быть, спорить не стану. А ты Серега? Побежишь?

Глухов хмыкнул. – Смотря сколько нальют…

– Ой да ладно!… Лена уже "пошла в разнос". – И ты тоже! Куда ты денешься? Все вы такие на понтах. Когда не обламывается. Сидите тут… чего пыжитесь-то? Да если я пальцем поманю, любой из вас за мной хвостиком будет бегать и хвостиком помахивать! Что, не так?

Парни переглянулись. Олег изобразил приторную улыбочку: – А вот я знаю, кто не побежит. Хоть пальцами мани, хоть на голове ходи.

– Ну и кто же?

Сахно показал в сторону врачебной комнаты.

– Он там сидит. И ты для него никто. Полный ноль. Фулл-Зеро!

Лена понимала, что ее тупо троллят, хотят унизить. По идее, надо просто пожать плечами и забить. Но она уже не могла остановиться.

– Да чего ты несешь-то? Ваш Конг такой же как и все. Только здоровый как носорог. Если надо – прибежит. Никуда не денется.

Парни как-то синхронно похлопали в ладоши.

– Это все лишь бла-бла. Пруф на бочку!

– Какой еще пруф?

– Ну не знаю… Предложи Конгу свиданку. Сумеешь уговорить – мы утремся. А ему потом скажешь, что пошутила. Или не скажешь.

Лена саркастически рассмеялась.

– Ага, на слабо что ли разводите? Размечтались. Прямо побежала!

Глухов пожал плечами. – Кто бы сомневался…

– Знаете что? Если надо будет, я это сделаю. Чисто по приколу. Но уж в любом случае вам докладывать не стану. Понятно?

Сахно мысленно потер ладоши. Прикол удался.

– Да нам-то по фиг. Мы-то знаем результат. Теперь это тебе нужно, не нам…

Начинался очередной утренний обход. Врачи с сопровождении интернов покинули ординаторскую. В помещении как обычно остался остался лишь Хоршев. Сегодня ему заведующая дала "типовое" задание. Положила на стол кипу медицинских карт.

– Занеси с них данные в базу. За последние сутки.

– Хорошо…

Это была пожалуй единственная работа, которой он занимался в больнице. Заносить данные в базу. Но ему было безразлично. Надо так надо. Он присел за стол Лебедева и принялся стучать по клавишам…

Лена постучала в кабинет заведующей.

– Сегодня мне что делать?

– Так. Я сейчас к главному иду, на совещание. Через часик зайди, ладно?

– Как скажете…

Она аккуратно прикрыла дверь и пошла обратно в ординаторскую. Войдя, увидела Хоршева, склоненного перед компьютером. Тот разумеется и головы не повернул. Лена прошла к дивану и с удовольствием присела, вытянув свои длинные ноги. Принялась наблюдать за своим "визави". Тот сосредоточенно молотил, то и дело поглядывая на раскрытую мед. карту. Лена задумалась.

– Интересно, он реально такой непробиваемый или прикидывается…

Она не раз встречала таких в академии, и даже в школе. Ходят гордые, делают вид что им на все фиолетово, и на нее тоже. Но стоило хоть бы разок-другой улыбнуться и все эти понты исчезали как утренняя роса под лучами солнышка. Лена вспомнила слова Сахно. Хоть она и старалась не подавать виду, но на самом деле этот мажорчик ее реально задел. Она ощущала, что над ней посмеялись-постебались. Очень неприятно.

– А что? Почему бы и нет?…

После третьего урока школьники высыпали из классов в коридор. Сразу образовались "кучки по интересам". Большие, в десяток человек и совсем маленькие, из двоих друзей-подружек. На третьем этаже в основном базировались ученики старших классов. Первый был исключительно за малышней, выше они вообще не ходили. А на втором периодически пересекались все остальные.

Одиннадцатый, последний класс считался школьной элитой. Здесь уже "по коридорам не бегали". Пацаны степенно стояли одной большой группой и обсуждали свои дела, хохмили и прикалывались. Девушки были менее "компактны". В основном общались по двое. Соседки "по парте".

– Оля, мне надо на второй сбегать.

Невысокая девушка с длинной челкой во весь лоб недовольно фыркнула.

– Опять к своей малютке ненаглядной?

– Ой ну ладно тебе? Я быстро…

Наташа пошла к лестнице и стала спускаться. После прошлого урока, когда оба их класса были на втором этаже, она не видела Катю среди одноклассников. Ну… мало ли. У всех есть свои дела. Но все же какое-то беспокойство осталось. Надо проверить…

В коридоре подругу она все так же не нашла. Странно. Заболела что ли? Наташа подошла к одиноко стоящей Арине Крыловой.

– Привет. А что Кати нет?

Та пожала плечами. – Не знаю. Я ей звонила, там отключено…

Наташа отошла в сторонку и тоже позвонила. Но услышала классику. "Абонент отключен или находится вне зоны доступа". Она призадумалась. Странно. Заболела что ли? Но почему телефон отключен? Что-то не так…

Прозвенел звонок и школьники потянулись в классы. Наташа решила, что после уроков надо обязательно проведать подругу. Что-то у нее случилось…

Эллес недвижно лежала на кровати, глядя в потолок. Минута шла за минутой, она словно спала с открытыми глазами. Вдруг встала, пошла на кухню, включила чайник и когда он забурлил, налила кипяток в чашку. Но пить не стала. Поставила чашку нетронутой и присела у окна. Стала смотреть на местную малышню, гоняющую в футбол на дворовом "стадионе".

– Какая глупая игра…

Она думала о том, как незаслуженно, несправедливо оборвалась жизнь ее брата. Так не должно быть! Но… так случилось. И что теперь? Что ей теперь делать? Какой вообще смысл в ее существовании? Она ведь не человек. Просто слепок, временная копия настоящей Эллес. Скоро ее вообще не станет. И тогда зачем это все? Вся ее жизнь в этом древнем мире, которого тоже давно нет – зачем она? Все это не существует, просто мираж. Вот те детишки. бегающие с мячом – их тоже нет. Они просто видимость, фантом… Нужен ли ей этот мираж? Зачем себя обманывать…

В мире будущего понятие депрессии было неведомо. Доминировала ментальность фатализма. Если что-то не так, то не надо печалиться. Это все равно должно было случиться. Надо просто исправлять ошибки. А если нельзя исправить, то… не обращать на это внимания. Тем более что для "не обращать" существовало крайне простое решение. Все тот же генератор удовольствий. С его помощью любая психологическая проблема подавлялась за несколько минут…

В дверь позвонили. Эллес не отреагировала, продолжая уныло смотреть в окно. Звонок повторился, более настойчиво. А потом и в третий раз. Она вздохнула. Кому-то очень надо… придется идти.

– Кто?

– Дед Пыхто! Открывай давай…

Отворила дверь. Перед ней стояла подруга. С улыбкой на лице и тревогой в глазах.

– Привет, Катюша.

– Привет, заходи…

Эллес прошла в гостиную и опустилась на диван. Ей не хотелось никого видеть. Зачем она пришла…

Наташа разулась и последовала за ней. Присела рядом. Она уже поняла, что у подруги какая-то беда.

– Что случилось?

– Так… кое-что.

– Ну вот… Наташа вздохнула. – Расскажешь?

Эллес молчала, глядя перед собой в одну точку. Потом тихо молвила:

– Был человек. Его не стало.

– Ой…

Наташа осторожно взяла ее за руку. – Кто это?

– Это… уже не имеет значения. Его больше нет.

– Понимаю… И что теперь?

– Не знаю… Я не знаю что теперь.

Наташа смотрела на подругу и понимала, что все очень серьезно. Та не просто расстроена, а находится в очень тяжелом состоянии. Кто этот человек? Почему он ей так дорог? Она попыталась отвлечь.

– Тренировка сегодня. Пойдешь?

Эллес медленно качнула головой. – Нет.

– Понятно. А на следующую?

Молчание. Эллес как будто ушла в параллельный мир. Вздрогнула, словно проснувшись.

– Зачем это все? Его больше нет… И меня скоро не будет.

Наташа ахнула. Она поняла, что здесь никто не шутит и шутить не собирается. – Ты что? Что говоришь-то? Катя!

Эллес невесело усмехнулась. – Я не буду прыгать из окна. Это другое…

– Что тогда?

– Другое… Не мое это всё, Наташа. Чужая я здесь… чужая…

– Как чужая? Что ты говоришь?

Наташа почувствовала как тяжелеют глаза, как проступают первые слезы. Уже начиная всхлипывать, она зачем-то спросила, сама не зная зачем.

– Ты плакала, да?

В глазах Эллес появилось какое-то странное выражение. Она несколько раз медленно качнула головой.

– Я не умею плакать. Не научили.

– А я вот умею…

Наташа вдруг приблизилась и обняла ее плечи. И разревелась. Прижав к себе подругу, она захлебывалась слезами и что-то говорила… прерывистыми бессвязными обрывками.

– Ты не чужая!… Не чужая!… Тебя все любят… Родители любят… в школе… тренерша… Ты всем дорога!… И мне больше всех… Не надо так!… Пожалуйста…

Эллес сидела растерянная. Не понимая что происходит. Что-то совершенно неведомое… непонятное. Ее вдруг заполонили чувства, о которых она и представления не имела. И самое главное из них – благодарность.

Она провела пальцами по щеке Наташи. Рука стала мокрой от слез. Вот что означает плакать…

– Хорошо, я не буду больше. Не буду…

Ольга Валентиновна смотрела на носящихся по льду фигуристов. Шла очередная рутинная тренировка. Впрочем, не совсем так. Через день стартует чемпионат области – долгожданное открытие сезона. От ее школы будут участвовать шестнадцать фигуристов, во всех четырех видах. Но конечно же в этом сезоне ее интересовал женский одиночный разряд. Кто бы сомневался…

На юниорке все ясно и без вариантов. Ладыгина показывает такое феноменальное катание, что если она повторит свой "драконий танец" даже на взрослой Олимпиаде – все остальные будут нервно курить в сторонке. Это что-то запредельное, из области фантастики. И как она так быстро поднялась? На роликах научилась? Глупости…

– Тут какая-то тайна…

Мало того, ее подружка Наташа Фомина тоже вдруг стала "расти" не по дням, а по часам. Уже почти все тройные освоила. Триксель уже пытается прыгать! А ведь прыжки у нее совсем не получались. Это неспроста…

Тренер поморщилась, вспомнив недавний конфликт. Сергей, занимающийся в школе постановкой прыжков, пожаловался на Фомину. Полностью игнорирует его советы-требования. И вообще ведет себя неуважительно. Причем делает это демонстративно, на глазах у остальных. Когда Ольга Валентиновна стала с той разбираться, то получился не очень приятный разговор.

– Он бездарь и бестолочь!

– Тебе не стыдно? Как можно такое говорить о наставнике?

– Это не только мои слова.

– Вот как? Интересно, чьи же еще?

Наташа замялась. – Неважно. Ольга Валентиновна, вы знаете, что он предлагал мне бросить катание? Потому что я безнадежная.

– Нет не знала. Это правда?

– Да, это правда. Вы тоже меня считаете безнадежной?

Тренер всплеснула руками. – Нет конечно! У тебя все хорошо получается.

– Я тоже так думаю. Только заслуги его в этом нет даже на копейку…

Ольга Валентиновна все же настоятельно попросила тренеру не перечить. И провела серьезную беседу с Сергеем. Объяснив тому "на пальцах", что только она лично может решать – кто безнадежен, а кто нет. И еще больше укрепилась в мысли, что именно Ладыгина является тем самым локомотивом, который потянул Наташу вверх. И про "бестолочь" – это тоже от нее. Без вариантов.

– Мда, не успела еще ничего выиграть, а уже звездные замашки пошли…

Еще одна проблема возникла с мамой Лены Малышевой. Каким-то путем она узнала, что Ладыгина ничего не платит за "подкатки". В то время как ей за то же самое приходится платить по две тысячи в час. Родительница возмущалась.

– Мы с мужем не против платить! Для дочери ничего не жаль. Но почему этой девочке такой зеленый свет включили? Мою Лену уже списали? Объясните пожалуйста!

Ну как ей объяснить, что такой талант как у Кати надо удержать изо всех сил? Уже после первых прокатов к ней ринутся столичные и питерские "коммивояжеры". А там "подкаточки" не две тысячи стоят, а все пять в час. У Кати родители не шибко богатые. Возможно это станет решающим фактором. А может и не станет, но хоть попытаться-то надо?

– Никто вашу дочь не списывал. У нее хорошие перспективы. Насчет Ладыгиной… Вы видели, как она катается?

– Да, видела. И я очень хочу, чтобы моя дочь каталась так же. За это и деньги платим…

Ольга Валентиновна вздохнула. Беда с этими мамашами. Все считают своих отпрысков непризнанными гениями и требуют оную гениальность раскрыть по полной. Но увы, в большинстве случаев это нереально.

– Ох уж эта Катя…

Тренера поражал не только ее "квантовый скачок" в развитии. Было и другое… Невероятное сходство стиля катания со знаменитой Аруччей. Это настолько бросалось в глаза, что… просто нет слов. Отточенные мощно-небрежные движения, постановка корпуса, головы, каскады ногами… Сама техника исполнения элементов. А особенно прыжки! Катя двигалась точь в точь как "гостья из будущего". Для непосвященных это конечно незаметно. Но опытный глаз тренера такое замечал на раз.

– Как будто ее сестра младшая…

Вообще, едва ли не каждая вторая фигуристка (и даже мужчины) пыталась копировать технику и стиль божественной красавицы. Сплошь и рядом девушки на старте танца склоняли голову, потом медленно смотрели вверх. Что-то шептали при этом. Каждая на свой лад. Но дальше дело не шло. Все попытки исполнить хоть что-то из репертуара Аруччи заканчивались провалом. По всему миру как грибы стали плодиться разнообразные академии, где утверждали, что раскрыли "великий секрет" и научат любую девушку, как повторить эти неземные элементы. Но дальше выезда на лед обычно дело не шло.

– А вот у Кати еще как дело идет!

Тренер с грустью подумала, что по правде говоря, ей нечему учить это девочку. Хоть она на занятиях и выполняет все советы и никогда не спорит, но есть полное ощущение, что делает это лишь из… вежливости что ли?

– Она все знает и умеет гораздо лучше меня. Но откуда?…

Во Дворце спорта народу было немного. Трибуны совсем пустые. Чемпионат области – не то мероприятие, на которое люди станут покупать билеты. Но все давно к этому привыкли и воспринимали как данное. Сейчас там катались представители танцев на льду. Короткая программа.

Кстати, чемпионат области – это не совсем точное название. Правильно – чемпионат территориальной организации ФФКК России. Всего их с полсотни, что меньше числа областей-республик. Так что "границы" не везде совпадают.

От ДЮСШ "Спортивные надежды" на все разряды было заявлено шестнадцать человек. Четыре пары, три одиночника и пять одиночниц. Если со "старыми кадрами" все было ясно-понятно, то с Эллес тренер провела целую разъяснительную лекцию по планам на будущее. Суть коей была в том, как попасть на этап кубка России. Все было непросто.

Дело в том, что на кубок можно попасть только по разряду МС для взрослых или КМС для юниоров. На "юниорке" отбираются тридцать лучших из числа победителей "территориалок". И заявляются на первые два этапа. Занявшие на оных этапах места с первого по восьмое допускаются на следующие три этапа. По их итогам определяется допуск спортсменов (пар) к участию в Чемпионате России и Финале Кубка. Разумеется, топовые спортсмены участвуют в финалах без всякого отбора.

– Проблема в том, – объясняла Ольга Валентиновна, – что у тебя всего лишь первый разряд. А на кубок по юниорке допускаются только КМС. Чтобы выполнить КМС надо попасть в призеры на этом турнире. Конечно ты победишь, это ясно. Но присвоение звания это не быстро. Документы сначала будут проверять на соответствие, нет ли ошибок. Потом еще само присвоение… в общем та еще бюрократия. У нас две недели на все про все, чтобы успеть заявиться на кубок. Иначе сезон пролетит мимо. Я уже провела кое-какую работу. Есть у меня знакомые на "территории", помогут ускориться. Если все получится, ты и на Россию выйдешь, и на чемпионате мира всех порвешь.

– Но есть один тонкий момент. Тебе не надо "пугать" людей раньше времени. Тут ведь есть свои кандидаты на "мир" поехать. Лишние не нужны. Если ты прогремишь на области, начнут палки в колеса вставлять. И тогда КМС тебе точно тормознут. Понимаешь, о чем я?

Эллес кивнула. – Понимаю. Надо попроще откатать.

– Именно. Победить уверенно, но без перебора. Так что квады свои ты пока спрячь на произвольной. Достаточно будет два-три тройных соло и еще пару в каскаде. Примерно так.

– А с Наташей как? С Фоминой.

Тренер хитро прищурилась. – С ученицей твоей? Ну она на кубок в этом сезоне не попадает. Она уже во взрослой лиге. Там надо мастера выполнить. В ноябре будет Всероссийская Спартакиада меж субъектов Российской Федерации. Если она победит здесь и попадет в пятерку там, то станет МС. Но это очень непросто. Разве что ты ей поможешь?

– С этим без проблем…

Девушка лихо исполнила хореографическую последовательность, затем дорожку третьего уровня и вышла на финальное вращение "заклон". Гибкость была отменная, она вытянула ногу почти в прямую линию. Смолкла музыка и фигуристка замерла в красивой изогнутой позе. Затем с довольной улыбкой поехала к бортику. Короткая программа явно удалась.

– Катюш, что-то меня всю трясет. Прямо нехорошо.

Следующей на лед выходила Наташа. Сегодня и завтра были прокаты взрослых. Юниоры как всегда – после. Эллес конечно же была рядом с подругой. Неподалеку стояли Ольга Валентиновна с хореографом Никитой.

– А что не так? Ты же не первый раз в этом турнире участвуешь.

– Второй раз! Только тогда мне первое место не надо было занимать. Я вся в мандраже. Упасть боюсь.

– Не бойся. Будешь бояться – как раз и упадешь.

Наташа нервно хихикнула. – Тебе легко говорить. Ты и с закрытыми глазами всех порвешь…

На табло высветились оценки. 59,52 баллов. Четвертое место. Диктор зачитал цифры и объявил следующую участницу.

– На лед приглашается Фомина Наталья…

Тренер подошла поближе и слегка сжала ей руку.

– Удачи…

Наташа выехала на середину. Красиво подняла изогнутые руки. Зазвучала музыка. Поехали…

Секунд двадцать "раскатки" со сменой направлений, затем двойной аксель. Наташа шла на него буквально стиснув зубы. Во всех ее движениях сквозила какая-то неуверенность. Уже на заходе все стало ясно. Она задержала толчок, нога ушла в Тмутаракань, все получилось низко и с перекосом. Падение.

Дальше все пошло совсем плохо. Тут черканула, там смазала… еще падение… снова падение… Когда все закончилось, Наташа доехала до бортика и разревелась. Все втроем повели ее в "кик" и стали успокаивать. На табло появились цифры. 55,34. Восьмое место. Предпоследнее.

Они сидели в пустой раздевалке. Шел второй день выступлений. Только что начался прокат произвольной программы. С последнего места. Следующий номер – наш. Наташа смотрела в пол с измученным лицом. В глазах безнадежность.

– Ничего не получится…

Эллес погладила ее по плечу. – Разница с лидером всего 14 баллов. Это немного. Если все сделаешь чисто – обойдешь.

– Ты сама все видела. У меня колотун. Ничего не могу с этим сделать… Она грустно улыбнулась. – Я ведь почти не спала ночью. Прости меня, Катюша. Ты столько мне помогала. А я… подвела. Так стыдно…

Эллес вдруг все поняла. Вот в чем причина! Вовсе не в первом месте. Наташа очень боялась "подвести" свою подругу. Почти три недели тренировок в "Вавилоне". И она очень переживала, что все эти труды пропадут. И что Эллес в ней разочаруется. – Вот дуреха-то… нашла из-за чего переживать!

Эллес приняла решение.

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Просто закрой. Расслабься и ни о чем не думай.

Она пожала плечами. – Это не поможет. Меня так колотит всю…

– Я сделаю кое-что. Не уверена, получится ли. Раньше получалось. Не спорь со мной, времени мало.

– Ладно, не буду…

Наташа закрыла глаза. Тогда Эллес положила ладонь ей на лоб. Подвигала рукой. Напряглась, пытаясь сконцентрировать энергию. Чужое тело… непослушное… Но вот кончики пальцев стало покалывать, а вскоре и всю ладонь. Пошло дело кое-как. Она подождала еще пару секунд и отдернула руку. Тут главное – не переборщить…

– Все, можешь смотреть.

Девушка открыла глаза. Недоуменно посмотрела на Эллес.

– Ничего себе… У меня мозг сейчас холодный как у сфинкса. Что ты сделала?

Эллес облегченно вздохнула. Вроде все хорошо получилось.

– Неважно. Твой выход. Иди и побеждай…

Наташа соскользнула на лед и уверенно, даже чуть небрежно покатилась на точку старта. Резко крутанулась. затормаживая. Встала, наклонив голову. С первыми аккордами медленно подняла взор, встретилась глазами с Эллес и задорно подмигнула.

– В бой!…

Спустя четыре минуты она подъезжала к "пролому", счастливо улыбаясь. Тренеры стояли в полном "шоке и трепете". Ольга Валентиновна сжимала голову ладонями. Потом бросилась вперед.

– Пять тройных! Ни одной помарки! Ты хоть понимаешь, что ты сотворила?

– Не знаю пока. Сейчас увидим.

Наташа подошла к подруге и чуть задыхаясь произнесла:

– Раньше я бы наверно слезу от радости пустила. А сейчас не могу. Ты волшебница?

Эллес улыбнулась. – Нет, я только учусь…

Через минуту прозвучал монотонный голос диктора.

– Оценка за произвольную 145,86 балла. Общая оценка по сумме 201,2…

Эллес стояла в центре катка. Ее окружали пустые трибуны крошечного допотопного стадиона. Это был ее первый старт в новом мире. Она усмехнулась. Могло ли такое хотя бы присниться…

Она закрыла глаза и в памяти вспыхнул громадный зал столицы Континента. Гигантская полусфера, вмещающая почти 800.000 зрителей. И ее победный танец в языках пламени… Как давно это было! А может не так давно, но ей показалось, что прошла вечность. И вообще, как будто это было в другой жизни… а может даже и не с ней? То был мир другой Эллес… Эллестэлл. Ее сестра там, среди этих огней, под восторженными взорами миллиардов. А она здесь… на древнем убогом катке с пустыми трибунами. Теперь это ее жизнь. Маленькая, недолгая, но своя…

Она вспомнила свой первый турнир. Первенство сектора. Сектор в городе будущего – это… примерно как квартал в городе нынешнем. Только с населением в 40–50 тысяч человек. Она улыбнулась. 286-е место заняла. Ей тогда было чуть больше шести лет…

Заиграла музыка. Ну что же, начнем свою первую программу. Короткую…

Эллес не открывая глаз подняла голову и прошептала свой победный клич. Судьи весело переглянулись. – Еще одна Аручча, очередная. Сколько уже можно… Но уже через десяток-другой секунд улыбки стали сменяться сначала удивлением, потом изумлением. Они замерли, словно оцепенев.

Перед ними происходило невероятное. Юная девушка творила настоящее чудо. Она словно летала надо льдом, выполняя элементы на огромной скорости. Ее стиль, техника были непривычны. Но все исполнялось на высочайшем, фактически идеальном уровне. Особенно поражали прыжки. Она выпрыгивала на такую высоту, что три оборота крутились будто в замедленной съемке. Было видно, что ее запас просто безбрежен. Все это исполнялось с нереальной красотой и мощью. Она как будто презрела все законы гравитации.

Эллес помнила о договоренности с тренером и отказалась от ультра-си. Но во всем остальном ее было уже не удержать. Уже через минуту она махнула рукой на заложенные в танце ограничения и стала зажигать. Пошли такие дорожки-пируэты, что "ни в сказке сказать, ни пером описать"…

Когда закончилась музыка, Эллес восприняла это с огромным сожалением. Она только-только вошла в раж, и ей хотелось кататься еще и еще. Но увы. Коротко кивнув несуществующим зрителям, она поехала к бортику. Поехав мимо судей, застала их в полной "нирване". Они смотрели на фигуристку каким-то недоверчиво-испуганным взглядом.

– Что это было?

Ольга Валентиновна лишь развела руками. – Мда… рожденный летать уже не сможет ползать. Это будущая великая чемпионка. Возможно величайшая чемпионка всех времен и народов. Она услышала, как судьи зовут ее и пошла к ним.

– Простите, но мы не знаем как оценивать треть ее элементов. Это что-то из области фантастики. Это вы по видео ее научили?

Тренер глубоко вздохнула. – Да. По видео.

– Вы первая, у кого это получилось. Но мы не знаем, как это оценивать.

– Прислушайтесь к своему сердцу…

Тем временем Эллес вместе с Наташей и Никитой уютно устроились в месте "для объятий и поцелуев" и ждали оценок. Наташа уже отошла от "успокоительной дозы" и просто сияла от восторга и радости за свою подругу. То и дело обнимала ее, не в силах сдержать чувств. Хореограф Никита вел себя более степенно.

– Катя. Если я у тебя через годик автограф попрошу – не откажешь?

– Без проблем…

Подошла Ольга Валентиновна. – Не знаю, чего они там насчитают. Возможно не все.

Неизвестность длилась едва ли не полчаса. Было видно, как судьи спорят и жестикулируют. Один из них даже звонил кому-то. Наконец на табло высветились оценки.

76.35

Тренер усмехнулась. – Ну что же, и на том спасибо. Так-то и все 90 можно дать. Но может оно и к лучшему…

– Андрей. Можно с тобой поговорить?

Никакой реакции. Хоршев молча продолжал нажимать кнопки клавиатуры. Закончил с текстом, закрыл мед. карту, переложил ее в стопку отработанных и открыл новую. Лена смотрела за его манипуляциями и ждала. Но поняла, что это бесполезно. Мда, реально тяжелый случай…

– Ты меня слышишь вообще?

Наконец раздался хоть какой-то ответ. – Да.

– А почему не отвечаешь?

Снова молчание. Лена ощутила как закипает раздражение. Так с ней еще никогда не общались. Что еще за игнор такой? Он реально ее за Фулл-Зеро держит? Ладно, надо терпеть. Дело есть дело…

– Я с тобой поговорить хочу. Можно?

Хоршев перевернул страницу, чуть поморщился и процедил. – Нет.

Лена медленно закрыла и открыла глаза. Это уже совсем ни в какие рамки…

– Почему нет-то?

В ответ все та же постылая тишина. Девушка поняла, что такой "разговор" может продолжаться вечно. Он ведь даже не посмотрел на нее! Хватит тянуть, пора врубать тяжелую артиллерию.

– Давай вечером погуляем? Не молчи только, а?

– Зачем?

– Ну так… Поговорим.

Хоршев усмехнулся. – Не с кем поговорить?

– Да есть с кем. Но я вот с тобой хочу. Ты как?

– Нет.

Лена поняла, что ее терпение и нервы уже на исходе. Да сколько можно унижаться?

– Слушай, Хоршев! Ты кем вообще себя возомнил? Тебя девушка на свидание приглашает! Ты бы хоть посмотрел на меня разок! Из вежливости что ли.

В ответ она услышала нечто убийственное:

– А есть на что?

Несколько секунд Лена просто не могла осознать услышанное. Ей это снится? Да нет, похоже все наяву. Она вспыхнула как лампочка. Ну всё…

– Ты ведешь себя как последний дебил, понял? А если не понял, то могу еще раз повторить!

Хоршев снова перевернул страницу и как-то лениво выдавил:

– Тебе лучше замолчать.

– Или что?

– Или все что угодно…

Мгновение она смотрела на него, затем резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Ирина открыла дверь ординаторской, зашла и привычно поздоровалась.

– Приветствую всех кого не видела.

Раздался ответный гул и она направилась к своему столику. Предстояла утренняя оперативка. Рутина, все как обычно. Хотя… не совсем. Она обратила внимание на сидящего в своем углу Хоршева. В том что он там сидел, ничего удивительного не было. Но вот его внешний вид! Он снова выглядел не лучшим образом. Нижняя губа разбита, а на скуле красовалась ссадина немалых размеров. Заведующая недовольно поморщилась. – Да что же это такое!

– Хоршев, что у тебя с лицом?

– Хулиганы.

– Может хватит уже эти байки вешать? Какие еще хулиганы? Изволь объяснить, чем ты там занимаешься?

Молчание.

– Я вопрос задала. И жду ответа!

Хоршев чуть прищурился. – Это мое личное дело.

– Ошибаешься! Очень ошибаешься! Это не твое личное дело. Ты ходишь по больнице в таком виде. На тебя смотрят пациенты. Что они подумают? Потом всем рассказывать будут, какие у нас тут врачи. Так, давай иди в перевязочную! И чтобы я больше такого не видела!

Парень молча поднялся и вышел. Как только за ним закрылась дверь, все стали ухмыляться. Послышались шуточки. Особенно зажигали ребята-интерны. Они вообще были те еще юмористы. Сахно поднял руку:

– Предлагаю устроить мозговой штурм. На тему страшной тайны Конга.

Глухов фыркнул. – Это тот, чьё имя нельзя называть вслух.

– Ага. У него черные мысли на лице проступают…

Ирина уже собралась пресечь эту юморину и заняться делом, как вдруг раздался голос Лены.

– Да он просто дебил! Тупой болван на стероидах. Вот и вся его тайна.

Все притихли недоуменно. Одно дело пошутить, и совсем другое вот так оскорблять. Что это с ней? Ирина, еще не отошедшая от первого эпизода, жестко глянула на девушку.

– Это еще что такое?

Та пожала плечами. – А что, разве не так?

– Я запрещаю оскорблять коллег и вообще кого-либо в здании больницы. В идеале и за ее пределами. Тебе ясно или повторить?

– Мне ясно…

Закончив оперативку, заведующая поднялась и пошла к себе. При этом кивнув Лене.

– Пойдем. Разговор есть…

Сахно насмешливо наблюдал за Леной. Когда та вышла вслед за начальницей, он подмигнул Глухову.

– Видал?

– Ага. Походу она к Конгу все же ходила.

Сахно хихикнул. – И походу он порвал ее конкретно.

– Хы! Как тузик грелку… Незлобивый в общем-то Сергей недолюбливал Лену. Считал ее высокомерной инстаграмной фифочкой. – Первый в жизни облом принцессы. Аяяй…

В кабинете Ирина предложила девушке сесть и немного задумалась, не зная – с чего начать. Что с ней происходит…

За последние две недели Лена заметно изменилась в поведении. Стала какой-то нервной, раздражительной. Даже агрессивной. Очень болезненно реагировала на любую шутку в свой адрес. Буквально взрывалась, когда Олег и Сергей начинали ее подначивать. Несколько раз нагрубила медсестрам и санитаркам. В общем, стала крайне неприятна в общении. Это совсем не дело.

– Лена, что с тобой происходит?

Та сделала невинное лицо. – Я не понимаю.

– Все ты понимаешь. Ты ведешь себя несдержанно. Очень несдержанно. Раньше ты такой не была.

– Ирина Сергеевна, я правда не понимаю. То что сказала сегодня… Да, это перебор. Прощу прощения. Но он ведь и правда такой! Разве не так?

Заведующая вздохнула.

– Понятно. В общем я тебе настоятельно советую изменить свое поведение.

– Как скажете…

Когда она ушла, у Ирины мелькнула мысль, что "нарисовался" и второй кандидат на вылет. Сейчас об этом еще рано, но если данная барышня продолжит в том же духе, то последует вслед за своим "объектом".

* * *

Лена достала из микроволновки пластмассовый контейнер с обедом. Аккуратно подвинула к дивану журнальный столик. Там уже стоял бокал с горячим чаем. Сняв крышку с посудины, принялась неторопливо кушать…

Вообще у врачей в больнице нет четкого обеденного перерыва. И в столовую они не ходят. Врач всегда должен быть на своем посту! А вдруг во время обеда умрет больной? Из-за не оказанной вовремя помощи? Такие проблемы будут…

Согласно нормам ст. 108 ТК: "В течение рабочего дня (смены) работнику должен быть предоставлен перерыв для отдыха и питания продолжительностью не более двух часов и не менее 30 минут, который в рабочее время не включается". Вот эти тридцать минут, которые "не менее", врач и использует. Находя какие-то временные окна во время рабочего дня.

В ординаторской больше никого не было. И Лена надеялась пообедать спокойно. Но увы. Много счастья не бывает. Скрипнула дверь, и в помещении появился Олег Сахно. При виде девушки он чуть призадумался. Потом заглянул во врачебную комнату и решительно сел на диван.

– А где Конг?

– Вот уж понятия не имею…

Лена хмуро покосилась на непрошенного соседа. Она была очень сердита на Сахно. Ведь именно он тогда развел ее как лохушку. Если бы не этот глупый прикол, ей и в кошмарном сне не приснилась бы идея унижаться перед этим носорогом Хоршевым.

– Слушай, Лена. Я вот это… прощения хочу попросить. За тот случай. Извини пожалуйста, а?

Девушка пожала плечами.

– Да мне по фиг так-то. Ты реально думал, что я побегу свиданку клянчить?

– Да нет конечно. Так просто… Ну обидно было, что меня игноришь. Вот и сглупил тогда.

– Угу, это точно что сглупил.

Сахно хитро улыбнулся. – Разрешите вину загладить?

– Неа, не разрешаю.

Он достал из кармана два блестящих цветных билета. – Знаешь куда они? В "Ренессанс". Самый крутой клуб в городе между прочим.

– Мне это неинтересно.

– А зря. Такие билеты так просто не достать. Они в субботу юбилей будут гулять. Пригласили только своих. Там весь цвет будет. Батя тоже два билета получил. Мы с ним вдвоем собирались. Но он срочно в Австрию улетает по делам. Так что… Приглашаю!

Лена хмыкнула. – Спасибо не надо.

Сахно не унимался.

– Ты не знаешь что там будет. Ну сначала гулянка. Всякие звезды приедут. Ани Лорак, Сережа Лазарев… еще кто-то. А потом… вообще чума! Они в цоколе восьмиугольник поставили. И будет турнир. Наш местный бойцовский клуб против питерцев. Очень серьезные бойцы приедут, реальные. Там даже негр будет. Ставки будут делать… очень большие.

Лена впервые взглянула на него. Усмехнулась.

– Почему ты думаешь, что мне это интересно?

– От ресторана, от кино, от боулинга и от театра ты же отказалась? Может тут прокатит?

Она вдруг рассмеялась.

– Ну ты даешь! Такой откровенный… молодец. Да, ты прав как ни странно. Мне это и в самом деле любопытно. Никогда такого не видела.

Олег радостно похлопал в ладоши. – О да-а-а! Значит идем в субботу?

– Значит идем. Но с условием. Ты не будешь считать это свиданием. О-кей?

– Как скажете…

* * *

Клуб "Ренессанс" являлся пожалуй самым престижным и фешенебельным заведением в городе. Никто толком не знал. кто является его владельцем. Очень темное дело. Ходили слухи, что реальный владелец – некто Друбич. Крупный бизнесмен, выросший из "рекета" в 90-х. А теперь он являлся одним из теневых воротил, спонсировал на выборах мэра и депутатов. Имел широчайшие связи и был так сказать "непотопляемым авианосцем" в среде городского истэблишмента. И конечно же контролируемые им фирмы регулярно выигрывали самые "вкусные" тендеры на строительство и ремонт. Но это всего лишь слухи.

– Какие ваши доказательства?

Под такой мощной крышей клуб мог позволять себе что угодно. Так и казино было, и различные "веселящие препараты" на любой вкус, и даже отдельные кабинеты с широким выбором "девочек". Но разумеется, все это не афишировалось. Посетители "Ренессанса" – только свои, проверенные люди. Чужих там не жаловали…

– Файт!

Два бойца осторожно сблизились, хлопнулись ладонями и стали перемещаться по клетке, периодически прощупывая оборону джебами. Началась предварительная "разведка боем"…

Олег и Лена сидели за столиком во второй ряду. Шел третий час ночи. Приехав к одиннадцати, они уже успели неплохо повеселиться. Программа и в самом деле была неплохая. Со сцены пели разные "узнаваемые личности". Кухня отменная, специализированная на морепродуктах. Все очень креативно и вкусно. Слушали выступления, пили-закусывали, даже потанцевали не раз. Лена пришла на это "не свидание" несколько настороженная, но постепенно вошла во вкус и с удовольствием релаксировала. Все очень мило и даже круто!

Ровно в полночь всех пригласили в подвал. В центре просторного цокольного зала стояла клетка-восьмиугольник. Размером конечно поменьше стандартного. Вокруг – ряды столиков с набором выпивки и закусок. Чуть поодаль "рецепшн" для принятия ставок. Гости расселись по столам, стараясь выбрать место с наилучшим обзором.

Лена уже давно и с большим интересом поглядывала на посетителей клуба. Среди них было немало известных в городе личностей. Кого она видела лишь в теле-новостях. Чиновники, политики, бизнесмены… самые "сливки" городского социума. Надо же…

Суть ночного "файтинга" была такова. Из Питера прибыли пять бойцов от клуба "Виктория". В разных весовых категориях, вплоть до супертяжей. Против них выставлено столько же противников от местного бойцовского клуба "Варяг". Условия боя – обычные правила ММА. Три раунда по пять минут, с перерывом в одну минуту. Победитель выявляется по сумме очков. 10-9 за победу в раунде. 10-8 за уверенную победу (нокдаун или несколько тейкдаунов-бросков с проходом в доминирующие позиции) 10-7 если противник разгромлен в пух и прах. Ну и разумеется, если враг сдался или отправлен в нокаут. Запрещено тыкать пальцами в глаза, кусаться, бить по горлу и прочий трэш…

Шел уже четвертый поединок. Счет пока 2:1 в пользу питерских. Бойцы были примерно равного уровня. Местный – бывший боксер, а гость – спец по "тайке". Они кружили по арене, обменивались ударами, периодически входили в клинч, включая колени. Питерец чаще бил ногами, в основном "лоу" по бедру противника и вертушки. Несколько раз пытался достать голову "хай-киком". Но боксер от таких гостинцев легко уклонялся.

– Видишь, он ему ноги пытается засушить?

– Вижу. А зачем?

– Ну как… Ноги в бою это главное. Если не будешь двигаться – станешь мишенью…

Олег комментировал, объясняя своей спутнице суть происходящего на арене. В свое время он полтора года посещал секцию карате-сетокан. И неплохо разбирался в данной теме. Лена с большим интересом смотрела на боевое действо. И сама спрашивала то и дело.

– А зачем он в ноги бросился? Сейчас тот сверху. Какой смысл?

– Он недолго сверху будет. Сейчас тот его в партер переведет…

Зрители делали ставки на исход боя. Но довольно вяло. Бои хоть и зрелищные, но… без изюминки. Хотя сами ставки были приличными. Минимальная – пятьсот евро. Ставить можно было "вживую", прямо по ходу боя. Коэффициенты непрерывно менялись, в зависимости от ситуации. Над "рецепшн" висело большое табло, где и высвечивались оные кэфы.

Бой закончился. Диктор зачитал результат и судья поднял руку местного бойца. Счет сравнялся. 2:2. За столиками лениво поаплодировали.

– А сейчас главный бой вечера. Супертяжелая категория без ограничения веса. От клуба "Варяг" выступает Молот. От клуба "Виктория" – Черный кошмар. Пять раундов. Этот поединок решит всё! Делайте ваши ставки. Ставки перед боем полтора к одному в пользу Кошмара.

Зал сразу оживился. Это как раз то, что надо. Все ждали появления бойцов дабы оценить их потенциал. И вот заиграла бравурная музыка. В проходе появился боец могучего телосложения. Он неспешно прошествовал мимо столиков и зашел в клетку. Встал посреди арены, глядя куда-то вверх. Олег и Лена обомлели.

– Твою ж ты мать!!!

– Хоршев!

Снова зазвучала музыка. На этот раз зажигательный саундтрек из фильма. На арене возник здоровенный негр. Широко вскинул руки и стал то ли улыбаться, то ли гримасничать. В зале поднялся гул. Он негре было известно, что это опытный боец. Провел кучу поединков в официальных турнирах. А на исходе карьеры принял предложение от питерского клуба. Те получили пиар, а негр неплохой заработок.

Бойцы стояли рядом и все могли оценить их мощь. Оба примерно одного "калибра". Огромные мужики с мощной мускулатурой. Негр чуть повыше, местный – пошире в плечах. У "рецепшн" сразу образовалась небольшая очередь. Ставки пошли густо. И очень немалые. Предпочтение отдавали "Кошмару". Все-таки он профи. О "Молоте" же было известно немного. Понятно, что он мощный как трактор, но… вряд ли потянет против бойца международного уровня. Ставки быстро поднялись до 3:1.

Судья быстро проговорил правила боя. То нельзя, это нельзя… Затем бойцы "хлопнулись" кулаками и разошлись на пару метров.

– Готовы? Бой!

Лена в изумлении наблюдала за происходящим. Ничего себе… Вот значит чем он занимается. Ну в принципе что-то в этом роде и следовало ожидать. А что он еще может-то? Только морды бить и может… Олег наклонился к ней.

– Понятно теперь, почему Конг все время на хулиганов попадает. Великая тайна раскрыта.

– Да уж…

Противники сблизились и с ходу, без разведки обменялись серией ударов. Впрочем без особого ущерба. Почти все пришлось в защиту. Проверив таким образом друг друга "на прочность", бойцы перешли к позиционному бою. На лице негра то и дело мелькала насмешливая улыбка. Он не сомневался в победе над этим стероидным качком. Сколько он таких уже положил… Обычно эти быки выдыхались уже во втором-третьем раунде.

Снова сближение и обмен. Бум-м-м!… Хоршев пробил по корпусу с такой силой, что от звука удара чуть не раздалось эхо. Негра буквально отбросило назад. Он скривился, с трудом сдерживая стон. Кажется, было сломано ребро. В глазах Кошмара вспыхнул испуг. Он еще никогда не получал ударов такой силы. Зрители хищно зашумели.

– Крассава! Ай красава! Мочи его…

Ставка на табло тут же изменилась. 2 к 1. Бой продолжился. Негр прочувствовал мощь своего соперника и уже не стремился к обострению. Он держал дистанцию, периодически выстреливая лоу-киками. Хоршев же спокойно перемещался по арене. Он вел себя совершенно расслабленно. Руки опущены и постоянно находились в каком-то хаотичном "броуновском" движении. То замедляясь, то разгоняясь так, что пространство перед бойцом превращалось в непонятную глазу мешанину. Очень странная техника. Появилось ощущение, что боец настолько уверен в себе, что просто развлекается.

Вдруг он рванулся вперед и "на скачке" пробил длинный свинг слева по корпусу. Бах!… Воздух как будто вздрогнул, настолько могучим был этот "шлепок". Негра отбросило к сетке. Он оперся об нее спиной, стиснув зубы от боли и приготовился к обороне. В этот момент раздался звон гонга. Первый раунд закончен.

Народ бросился делать ставки. Цифры на табло беспрерывно менялись. Всем стало ясно, что "Кошмар" долго не продержится. У него уже пара ребер точно сломана. Во втором раунде скорее всего будет закончено. Ставили на победу Молота и очень помногу. 5… 10.. даже по 20 тысяч. К концу перерыва было уже 6:1 в пользу белого бойца.

Негр сквозь сетку что-то объяснял тренеру, качая головой. Ему было так плохо, что он еле стоял, вцепившись пальцами в проволоку. Похоже, он не хотел продолжать бой. Тренер стал яростно что-то ему объяснять. Раздался оглушительный свист. Зрители негодовали и требовали продолжения боя. Подбежал представитель клуба и тоже стал что-то втолковывать. Олег повернулся к Лене и хихикнул.

– Сейчас они объясняют, на какие он бабки влетит, если не будет продолжать.

Лена удивилась. – А что, он разве не имеет права отказаться? Ему же плохо!

– Да всем по фиг что плохо! Там наверно договорились на минимальное число раундов…

Хоршев стоял с невозмутимым лицом, наблюдая за переговорами противника. Казалось, что это его ничуть не волновало. Он дышал ровно, как будто и не было этого раунда.

Ударил гонг, бой продолжился. Собственно, это уже было избиение. Негр "велосипедил" как только мог, всячески уклоняясь от сближения. Все что он хотел – продержаться до конца раунда. Но Хоршев то и дело "подрезал" его и наносил удар за ударом. Причем ему было без разницы – куда. С большим удовольствием бил прямо по защите, ломая негру предплечья. Тот только морщился и снова отходил.

Ставки непрерывно росли. Уже давно перевалило за десять. Пятнадцать к одному! Народ ставил и ставил большие суммы, выкладывая на стол пачки валюты. Изи мани! Азарт просто зашкаливал…

Изнемогающий негр в отчаянной попытке бросился в ноги противнику, чтобы перевести в партер. Он уже не раз пытался провести этот прием, но Хоршев легко уклонялся. А в этот раз вдруг получилось! Кошмар захватил ногу соперника и сумел повалить. Началась борьба.

– Хана негру!… Олег возбужденно комментировал бой. – Сейчас Конг раздавит его как куклу…

И вдруг произошло невероятное. "Кошмар" вдруг оказался за спиной противника. Тут же зафиксировал ноги "крюками" вокруг талии, обхватил за шею и принялся душить. Зал ахнул. Послышались крики:

– Сбрось его! Сбрось!

Но сбросить не получалось. Противники повалились на бок. Негр из последних сил душил противника. Его лицо страшно исказилось, глаза выпучились, изо рта густо текла кровь. Похоже были повреждены внутренние органы. Хоршев пытался разорвать замок, но не получалось. И вдруг он постучал по полу…

* * *

Было раннее утро. Олег и Лена вышли из клуба и направились к стоянке. Сахно открыл дверцу своего авто и предложил садиться.

– Куда отвезти?

– На Мичурина. Знаешь где это?

– Мне это знать не надо. Навигатор все знает…

Машина быстро катилась по пустынным улицам. Лена смотрела через окно на пролетающий мимо ландшафт и думала об увиденном.

– Интересно, он хоть что-то заработал?

Олег усмехнулся. – Думаю что очень немало.

– А за что ему платить? Он же проиграл!

– Вот именно за то что проиграл. – Олег снова усмехнулся и покачал головой. – Ты не поняла? Это подстава.

– В смысле?

– В прямом. Ты видела какие там ставки были? Тыщ триста минимум. А может и больше. Может и пол-ляма. И все на Конга. И все проиграли. А кто-то эти бабки потом поделил.

Лена не верила своим ушам. – Что, реально? Негр чуть живой был.

– Он был не в курсе. По-настоящему дрался. Потому и не дали сняться после первого раунда. Слишком мало собрали. Конг нарочно ему шею подставил. Если бы он захотел, мог Кошмару руку вместе с плечом оторвать. Но он не захотел. Все было схвачено. Потому Конг и ломал ему ребра. Чтобы все выглядело натурально. Вот так.

Она шумно выдохнула воздух.

– Ну и ну…

Запищал непонятной мелодией электронный будильник. Эллес потянулась и ощутила на животе какой-то вес. Резко открыв глаза, она глянула на источник "раздражения". И расплылась в улыбке.

На ее абсолютно неприкасаемом для всех смертных теле уютно устроился котенок. Маленький пестро-коричневый пушистик. Он сладко спал, чуть слышно посапывая носиком. Ну и ну…

Два дня назад Эллес возвращалась домой с тренировки. Поднявшись в лифте, она вышла на этаж и обнаружила на нижней лестнице котеночка. Тот сидел на ступеньке, у самого обрыва, как-то понурившись. Он словно дремал, прикрыв глазки. Это явно был ничейный котенок, худой, грязный и голодный. Наверно проскользнул в подъезд, когда кто-то открывал дверь. И побежал вверх по лестницам, чтобы не выгнали обратно.

Эллес остановилась и стала разглядывать малыша. Она "вспомнила". Четыре года назад у Кати был любимый котенок Мишка. Почти полная копия этого бродяжки. Но жил он недолго, случилась беда. В окне открыли форточку. И кроха умудрилась как-то в нее запрыгнуть…

Нахлынули чужие воспоминания. Горе… страшное горе… много слез… Похороны котенка, долгая депрессия… Родители уговаривали дочь взять другого котенка, но Катя отказалась. Не могла и не хотела забыть своего Мишку…

Эллес ощущала это горе, но не могла понять – в чем собственно проблема? Был домашний зверек, потом его не стало. Ну хорошо, заведи себе нового. Это же просто животное… Почему котенок был так дорог Кате? Сама не зная – зачем, она вдруг окликнула:

– Эй…

Глупо конечно. Как можно разговаривать с животными? Они же не понимают слов. Но малыш вздрогнул и слегка прижал уши. Посмотрел на девушку и засеменил лапками по ступенькам наверх. Эллес смотрела как он приближается. А потом… все было как в замедленной съемке. Когда до площадки осталась лишь одна ступенька, котенок вдруг решил "срезать угол". Наверно он уже не видел обрыва и решил, что можно идти. Пролез под полосой ограждения, то ли шагнул то ли прыгнул и… сорвался. В последний момент каким-то чудом сумел уцепиться коготками за край. И повис над бездной, глядя на Эллес своими круглыми глазенками.

(От автора: Это реальная история)

Она кинулась вперед, осторожно просунула руку под железной полосой и схватив малыша за лапку, вытащила из опасной зоны. Стала разглядывать котенка, держа в руке. Тот отвечал ей каким-то настороженным взором. Эллес решила, что оставлять его тут нежелательно. Вдруг снова свалится? И еще она поняла, что котенок именно из-за нее стал срезать угол. Он ведь к ней шел…

Она направилась к своей квартире, так и не выпуская найдёныша из рук, открыла дверь. Прошла в гостиную. Там родители смотрели телевизор. Какой-то старый черно-белый фильм. Встала перед ними и погладила кроху.

– Вот…

В седьмом классе шел урок физики. Учительница минут десять рассказывала о всяких интересных вещах. А потом велела заняться уже разложенными на столах измерительными приборами. Школьники стали увлеченно нажимать кнопки, двигать рычажки и любоваться цифрами, кои высвечивались на табло приборов.

Эллес уныло наблюдала как ее соседка записывает данные в тетрадь. Какая тоска… И когда все это только закончится? Так ведь никогда! Всю свою недолгую жизнь она будет вынуждена ходить в школу и заниматься этой ерундой. Это просто ужасно…

Она смотрела на смешные приборы и мысли вдруг пошли по иному направлению.

– А что стало с настоящими приборами? Теми, что были в "командировочной" сумке брата?

Очень интересно… Либо они лежат в какой-то кладовке, либо их кто-то взял себе. Использовать их невозможно. Эллес знала, что все приборы ориентированы на конкретного владельца. В них имеется "определитель личности". Никто кроме хозяина не сможет их активировать. Но это не все. Каждый "девайс" имеет тайный код. Это на случай, если профилактору придется дублировать тело. Такие ситуации были обычным делом. Нередко, чтобы подобраться к нужному объекту, приходилось "копироваться" в какую-то личность, имеющую доступ. Например, охранник или водитель. И тогда в нужный момент дублер использовал то, что требовалось для выполнения задания.

Так это работало, за исключением "темпорального коммутатора". Для перемещения во времени требовалось исключительно свое, родное тело. В квантовом чипе устройства была записана вся информация о человеке. И если тело будет другим, то аппарат элементарно не сработает. И в любом случае, для скачка должно быть открыто "окно". Иначе ничего не получится. О сроках таких окон знал только сам профилактор.

– Надо бы проверить…

Эллес стала прикидывать возможные варианты. Если вещи лежат в какой-то кладовке, то вряд ли ей это отдадут. Хотя… в местном мире существует такое понятие как взятка. За определенное количество денег тут отдадут все что угодно. Хорошо… Надо узнать, куда они девают вещи. Возможно, присваивают все ценное, а ненужное просто выбрасывают на помойку. Скорее всего так и есть. Вот это уже безнадежно. Больше двух лет прошло, ничего не найти.

– Если же "трофеи" присвоил кто-то из врачей…

Там были двое. Врач и тот студент, который потом уволился. Кстати, почему он уволился? Кто знает… В принципе можно приехать на 4-ю подстанцию и узнать фамилию того врача. Да и данные на студента тоже должны быть. Вот только… если приборы у них, то они в этом не сознаются. Скажут, что ничего не было и все.

Эллес подняла ладонь, закрыла глаза и напряглась. Вскоре кончики пальцев стало покалывать. Она усмехнулась.

– Данную проблему я как-нибудь решу. Но это не к спеху. Куда торопиться-то…

– Катя! Давай сюда!

Ольга Валентиновна призывно махала рукой, держа в другой телефон. Эллес неспешно затормозила и подъехала к бортику.

– Что?

– Пляши. Сейчас звонила в квалификацию. Ты – КМС. Уфф… за один день до лимита успели. Завтра подам заявку на кубок. Сколько они у меня кровушки попили… Все, через полгода ты будешь чемпионкой мира. Это без вариантов.

Эллес кивнула. – Хорошо. Спасибо вам.

– Тебе спасибо, за твой талант… Тренер чуть замялась. – Слушай, Катя. Я насчет Фоминой, подружки твоей. Она просто чудеса показывает. С такой программой и на России не стыдно выступить. Я ее спрашивала, в чем причина – молчит как партизан. Это ведь ты ей помогаешь?

– Да.

– Я уж поняла. А где вы занимаетесь?

– В "Вавилоне".

– Ясно… Ольга Валентиновна заговорчески подмигнула. – Зачем вам туда мотаться и деньги платить? Пусть приходит на наши с тобой "подкатки". Вот вместе и тренируйтесь. А я посмотрю, как ты ее учишь. Мне это очень интересно.

Эллес немного подумала. – Хорошо. Я поговорю с Наташей. Наверно она не будет против.

– Я тоже так думаю…

Она вышла из здания Дворца и направилась к метро. Эллес быстро шла, помахивая спортивной сумкой. При виде ее со скамейки неподалеку поднялся мужчина лет тридцати пяти и устремился наперерез.

– Девушка простите, вы – Ладыгина?

Она хмуро оглядела его с ног до головы. – Что вам нужно?

– Меня зовут Сергей Николаевич. Я представляю московскую "Академию спорта". Можно с вами поговорить?

– О чем?

Он доброжелательно улыбнулся. – Давайте присядем на скамейку?

Эллес отрицательно мотнула головой.

– Нет.

– А почему?

– У меня нет желания.

Она повернулась и пошла к тоннелю. Мужчина обескураженно смотрел ей вслед.

– Ничего себе…

Придя домой, Эллес обнаружила своих "родителей" в приподнятом настроении. Они встретили ее чуть ли не с распростертыми объятиями. Мать подошла и обняла за плечи.

– О, наша чемпионка пришла!

Эллес чуть поежилась. Он так и не привыкла к принятым в этом мире "обнимашкам". Это же покушение на ее личную территорию! Но… понимала, что в некоторых случаях оное покушение логически оправдано и надо это терпеть.

– Я еще не чемпионка.

– Ничего не знаю!… Отец тоже поднялся с дивана. – Область ты уже взяла? Значит чемпионка. Катюша, садись. Разговор есть.

Она присела на стул и настороженно уставилась на взрослых. Чего они задумали? Отец продолжил:

– Нам только что звонил один человек. Сказал, что из Москвы, из Академии фигурного катания. Серьезная такая, одиннадцать катков по всей Москве и области. Тренеры хорошие. В общем, он предлагает, чтобы ты в столицу ехала. Жильем обеспечат. Ну вообще о подробностях он хотел бы поговорить на личной встрече, не по телефону. Сказал, что уже хотел с тобой пообщаться, но ты очень спешила. Что думаешь по этому поводу.

– Мне это не интересно.

– Почему?

Эллес мысленно усмехнулась. Ситуация с переманиванием спортсменов ей известна. В будущем это тоже присутствует. И в гораздо более жестком варианте чем здесь. А что ей может быть интересно в этой столице? Да их Москва – просто большая деревня по сравнению с любым городом ее мира. Удивить решили… Что ей могут там предложить? Да ничего из того, что ей надо. А здесь уже худо-бедно налаженная жизнь. Родители, школа, подруга Наташа. И… могила брата. Никуда она отсюда не уедет. Тем более, что… не так уж долго ей и жить-то осталось.

– Все что мне надо, я имею здесь. Если этот человек снова позвонит, скажите ему "нет".

Родители озадаченно молчали. Вдруг отец захлопал в ладоши.

– Ну и правильно! Очень рад, что ты это сказала. Ради тебя мы готовы на всё, даже на переезд. Если бы ты согласилась – ну значит так надо.

Он обернулся к жене:

– Так что от ворот ему поворот! Мы вообще не знаем, кто он такой! Может, он чемпион Южного Самоа? А может вообще – Мойдодыр? Мы же не знаем. Так что – пусть лесом идет.

Та прыснула от смеха.

– Дима, при чем тут Самоа? О Мойдодыре уже и спрашивать боюсь даже.

Отец хмыкнул. – Должна быть в мужчине какая-то загадка. Вот и разгадывай…

* * *

Эллес включила компьютер. И сразу занялась тем, на что она буквально "подсела" в последнее время. Фэнтези!

Этот сказочный мир покорил ее сразу и безраздельно. Все началось с поиска мелодии для произвольного танца. Прослушивая на ютубе эпические ролики, она попутно смотрела и видео. Увидев "Страну драконов", была так заворожена этим безумно романтичным сюжетом, что стала смотреть все подряд на эту тему. Фильмы, ролики, картинки…

Перед ней раскрывался невероятный мир фэнтези. Мир людей и эльфов, орков и троллей, сказочных чудовищ. Громадные драконы, огненные демоны… И прекрасные девушки-воины, бьющиеся с этой нечистью и побеждающие.

Она просмотрела весь "Властелин колец", "Хроники Нарнии", "Страшные сказки", "Варкрафт" и еще немало подобных фильмов. Очень понравилась "Малефисента". А вот "Гарри Поттер" показался скучным и даже каким-то глуповатым.

– Чушь какая-то…

Эллес сама не понимала, что ее так притягивает. Наверно потому, что глубоко в душе она сама была такой же "воительницей". При виде сражающихся эльфиек она буквально вспыхивала, загоралась. – О да!!!… Она смотрела на эти эпичные сражения и… представляла себя. Рядом с бесстрашными девушками.

– Я хочу быть с вами! Это мой мир! Другого мне на надо…

Она переключилась на новый ролик. На мониторе возникла прекрасная черноволосая девушка. Увидев ее, Эллес ахнула изумленно. Это была ее полная копия! Копия той, настоящей Эллес. Высокая, стройная и в то же время физически развитая. С длинными мускулистыми ногами. Она одиноко стояла на фоне гор и как будто смотрела прямо на Эллес. Их взгляды встретились…

– Это же я! Это я сама!…

Она нажала на паузу и стала внимательно разглядывать своего "двойника". Невероятно! Такое сходство… просто немыслимо. Эллес не знала, что ролик был создан как раз по ней самой. Художник взял за основу для героини фигуристку со знаменитого видео. Она решила, что это знак. Ее зовут…

– Ну что же, надо попробовать…

Спустя тысячелетия непрерывного совершенствования процент использования мозга у людей поднялся с пяти до двадцати восьми процентов. Что открыло возможности, совершенно нереальные для нынешнего поколения. Люди путем концентрации мыслей умели делать немало удивительных вещей. Например оглушать чужое сознание. Что кстати было под строжайшим запретом и приравнивалось к преступлению против личности.

Одним из "ноу-хау" была возможность создавать мысленный виртуальный мир. В этом мире использовалась абсолютно вся информация, имеющаяся в мозге на данную тему. И "автор" мог существовать в этом мире некоторое время. Но обычно не более 30–40 минут. Кроме того, можно было скопировать сознание и отправить в виртуальный мир свою копию. В таком случае, пребывание оной копии было не ограничено временем. Человек жил своей жизнью, а его "слепок" жил жизнью параллельной. До тех пор пока "хозяин" не отзывал свою копию обратно. И затем наслаждался воспоминаниями. Примерно как в фильме "Вспомнить всё".

И самая вершина таких путешествий – это когда объединялись два человека. Они уходили в "нирвану" одновременно, глядя друг другу в глаза и видя в них свое отражение. И тогда… они появлялись в новом мире вместе. А реальность его повышалась на порядок. И жить в этом мире можно бесконечно. Уже вне зависимости от "оригинала". Приказ вернуться им никто дать не мог. Только если они сами захотят этого одновременно…

Эллес легла на кровать и закрыла глаза. Перед ней встал сказочный пейзаж. Долина, заросшая травой пурпурного цвета. Горы вдалеке. Или это высокие холмы? Неважно… Появился прекрасный лик девушки. Он стал увеличиваться, черные глаза заполонили все пространство. И вдруг в них вспыхнули искры! Какие-то яркие хаотичные сполохи. Словно ветерком пронеслось призывное:

– Иди же…

Сознание отключилось и нахлынула тьма…

Четверг. Пол-одиннадцатого дня. В ординаторской было людно, но не особо шумно. Закончив обход вместе со своими наставниками и сделав всю необходимую работу, интерны собрались в "цитадели" и релаксировали. Врачей рядом не было, почти никто не напрягал. Правда всего лишь "почти". В угловом кресле расселся Хоршев, как обычно закрыв глаза и с наушниками на голове. Разумеется в его присутствии особого желания откровенничать не возникало. Кто его знает…

Глухов и Сахно негромко обсуждали не очень приятную информацию. Только что "прошли слухи" что двоих интернов после окончания годичной стажировки могут отчислить. Если это правда, то возникал резонный вопрос – Кого?… Одна кандидатура была понятна: тот громила в углу. Но кто составит ему пару? Ребята вовсю прикалывались по этому поводу. Сахно стал косить под "эстонца":

– Се-ре-га, я ту-ма-ю эт-та пу-деш ты.

Глухов помолчал с минуту, затем ответил: – А я ту-маю эт-та пу-ду не я.

Маричева улыбнулась. – Не ссорь-тесь… го-ря-чие эсто-о-о-нские пар-ни…

Ребята одобрительно хмыкнули и продолжили стеб. Лена достала мобильник и стала водить кончиками пальцев по экрану, просматривая свои фотки в Инстаграм. Лайки, комменты… как обычно. Рутина для популярной девушки.

Среди многочисленных лайков она узрела несколько "плюсиков" от Сахно. Усмехнулась.

– Наш пострел везде поспел…

После того похода в клуб Олег уже несколько раз открыто намекал на желательность "продолжения". Один раз Лена уступила его настоятельным просьбам и сходила в кино. Но дальше дело не пошло. Не чувствовала она к своему "визави" хоть какого-то интереса. Не искрила искра, не звенела струна. Вроде и парень-то неплохой, но… не искрит.

Она глянула на "предмет мебели". Так между собой называли в отделении Хоршева. Вдруг пришла смешная мысль:

– Если б я его лайк увидела на фотке… Интересно, у чего вероятность больше? У лайка или что сейчас в окно шаровая молния влетит? Хм, непростой вопрос…

Последнее время ее мысли то и дело улетали в сторону "неприятельской стороны". Лена была страшно обижена, оскорблена тем грубым отказом. И даже… мечтала отомстить. Но к сожалению возможности для мести не было абсолютно никакой. Этому быку все фиолетово и параллельно. Кроме наушников наверно.

– Украсть их что ли? Или спрятать хотя бы…

Она то и дело поглядывала на своего обидчика. Сквозь ресницы, для незаметности. Из головы не выходил тот бой в "Ренессансе". Как жестоко это! Покалечил своего противника… просто для достоверности. Сколько же он заработал на этой подставе? И что за музыку он все время слушает? И собственно, почему она постоянно думает об этом питекантропе? Что, других вариантов нет? Странно даже…

Открылась дверь, в комнату заглянула старшая медсестра. Подойдя к Хоршеву, коснулась его плеча. Тот открыл глаза и снял наушники.

– Ирина Сергеевна сказала, чтобы ты к выходу шел. Там новую стойку привезли для аптеки. Она тяжелая, поможешь поднять-установить.

Обычное дело. Помимо "прямых обязанностей" по забивке данных в базу, Хоршева периодически привлекали в качестве тягловой силы. Он чуть кивнул, поднялся и положил наушники с девайсом на кресло. Буркнул:

– Никому не трогать… Затем вышел в сопровождении медсестры.

Как только за ним закрылась дверь, в ординаторской словно вспыхнул солнечный зайчик. Все повеселели и оживились. Посыпались шутки-прибаутки. Глухов заявил с важным видом:

– Хорошо быть Конгом! Можно запросто оставить технику тысячи на три гринов. Сказать чтобы не трогали и уйти. Никто и не тронет. Иногда я ему элементарно завидую.

Сахно поддакнул. – Тронуть-то можно. Вот только убежать не получится. Догонят, а потом еще раза три догонят. Интересно, чего он там слушает-то? Неужели "Владимирский централ"?

Лена тоже не стала молчать:

– Ну так ты возьми и послушай. И нам всем расскажешь.

– Спасибо конечно. Но что-то нет желания.

– Страшно?

Сахно возразил. – Чисто логика. Полезность данной информации не соответствует риску стать калекой. Не хочу чтобы мне "случайно" наступили на ногу. Или так же случайно придавили в лифте. Оно надо?

– Понятно с вами… Лена чуть усмехнулась уголком рта. – Ну а я не такая пужливая. Пойду и послушаю.

Она подошла к опустевшему креслу и надела наушники. Нажала воспроизведение. И… замерла с расширенными от удивления глазами. Стала слушать…

Парни с огромным беспокойством наблюдали за ней. Ну что делает-то… Уже через минуту стали "семафорить".

– Хорош уже! Хватит! Вернется сейчас…

Лена не обращала внимание на их призывы. Стояла и слушала. Пока трек не закончился. Потом нажала "стоп", медленно сняла наушники и вернулась на свое место в состоянии странной задумчивости. Ребята тут же стали ее теребить расспросами.

– Что ты там услышала?

Она пожала плечами. – Идите и сами все узнаете. Какие проблемы?

– Ну ладно вредничать? У тебя глазки как у рыбки были. Ну скажи?

– Не скажу…

В коридоре послышались тяжелые шаги. Дверь открылась и на пороге возникла могучая фигура. Хоршев протопал в угол и остановился, глядя на свои вещи. Надел наушники, включил… Медленно их снял и окинул присутствующих взором, не предвещавшим ничего хорошего. Как всегда, поверх голов. Затем уложил технику в свой шкафчик, запер на ключ и быстро вышел из комнаты.

Ребята обменялись тревожными взглядами. Глухов развел руки в стороны:

– Не, ну нормально? Олег, он ведь на нас подумал.

– Ага. Без вариантов… Сахно обратился к Лене. – Не понимаю, ты это специально сделала что ли?

– Нет. Я это сделала не специально.

– Спасибо и на том, утешила конкретно… И что нам теперь? В отпуск уходить? Или по углам шарахаться? Мне это на фиг не нужно.

Глухов насуплено взирал на виновницу: – Понты это конечно круто. Но при чем тут мы?

Лена резко поднялась.

– Не надо никуда шарахаться. Я сама решу этот вопрос.

Чуть поджав губы, она окинула коллег насмешливым взглядом и вышла в коридор.

* * *

Лена сидела на подоконнике неподалеку от лифта и ждала. Медсестра уже сказала, что Хоршев поехал куда-то вниз. Наверно в регистратуру. Значит скоро вернется.

– Ну и трусы! Надо же…

Внутри нее все бурлило. Обалдеть! Перепугались как зайчишки. Ой, на ногу им наступить могут! Аяяй… И ведь никто ее не остановил! Хотя бы из вежливости… Она бы все равно пошла, но все же. Как же парни нынешние измельчали! Ничего мужского-то не осталось. Одни хиханьки…

Лифт зашумел, раздвинулись двери. Из кабинки боком, развернув широченные плечи выбрался Хоршев и двинулся по коридору. В руках держал историю болезни. Лена соскочила с подоконника и догнала его.

– Хоршев, подожди.

Тот притормозил. – Ну?

– Это я твою музыку слушала.

– Знаю…

Откуда он может это знать? Реально мысли читает что ли?…

– И что теперь? Мне бояться надо?

Он чуть дернул плечом. – Мне все равно… И двинулся дальше. Лена обескураженно смотрела вслед.

– Это не ответ. Можно конкретнее?

– Нет…

Он потопал дальше и вскоре исчез в одной из палат. Лена стояла в растерянности.

– Что нет-то? Ты вообще человек ли, Хоршев? Кто ты вообще…

* * *

Ирина шла в состоянии полного раздражения, близкого к гневу. Это уже ни в какие рамки не лезет. Только что пациенту перед операцией вкололи лидокаин в качестве местной анестезии. Чудом спасли! У больного на данный препарат была аллергия. А ведь перед операцией делали выписку из базы. Там почему-то была записана аллергия на новокаин. Заведующая уже проверила мед. карту, где были записан анамнез. Так и есть. Непереносимость лидокаина. То есть кто-то напутал при занесении информации в компьютер.

– Чертов Хоршев! Даже тут напакостил…

Толкнув дверь ординаторской, она огляделась, затем прошла во врачебную комнату. Нету!

– Где этот бык?

– В спортзале наверно. Он постоянно там торчит.

Заведующая с трудом удержалась от нецензурного выкрика. Да что же это такое! Его еще и на рабочем месте нет! Ну всё…

Недавно в больничный спортзал поступило оборудование от спонсоров. Универсальный блоковый тренажер, штанга с максимальным весом в четыре центнера, разборные гантели, гири, еще что-то. Ирина интересовалась у главврача – кто спонсор? Но главный ответил уклончиво. В том плане что там не хотят афишироваться. Крайне редкий случай. Обычно спонсоры свою помощь выставляют напоказ. Чтобы все знали о благодеянии. В этом суть.

При подходе к спортзалу Ирина узрела двух молоденьких сестричек из терапии. Они с большим интересом заглядывали в щель приоткрытой двери, хихикали и односложно комментировали.

– О да-а-а…

Подойдя ближе, Ирина цыкнула на них. – Это еще что такое?

– Ой извините… Зрительницы моментально ретировались. Заведующая проводила их сердитым взглядом, затем распахнула дверь.

Картина была и в самом деле "завораживающая". На наклонной скамье расположился Хоршев, в спортивных штанах и такой же майке. В каждой руке держал по огромной гантели, весом по девяносто кг каждая. И сосредоточенно "выжимал" оное железо раз за разом.

Выглядел он просто устрашающе. Ирина конечно знала, что ее непутевый интерн – человек могучий. Но в одежде это как-то скрывалось. А тут все как говорится напоказ. Широченный торс, толстая шея. Громадные мускулы вздувались и бугрились при каждом движении. Казалось что еще немного, и они просто полопаются. Но этого не происходило. Хоршев работал словно робот, без видимой усталости. Вверх-вниз, вверх-вниз…

Ирина немножко оторопела от этого зрелища, но быстро пришла в себя.

– Так, ну-ка заканчивай! Разговор есть.

Хоршев неспешно опустил гантели на пол и поднялся. Встал перед начальницей, привычно глядя куда-то вверх.

– Я слушаю.

– Это хорошо. Кто тебе разрешил в рабочее время тренировками заниматься.

Он хмуро процедил. – У меня обеденный перерыв.

– У врачей нет обеденного перерыва!

– Я не врач. Я интерн.

Ирина стиснула губы, чтобы не психануть. Совсем уже обнаглел…

– Ты ошибку сделал на Сафронове. Не ту аллергию записал. Мы его чуть не потеряли сейчас. Можешь объяснить, почему ты спутал лидокаин с новокаином?

Тишина.

– Отвечай!

– Я никогда ничего не путаю.

– Это ты так считаешь! В анамнезе одно написано, а в базе другое.

Хоршев молчал, угрюмо глядя поверх головы. Вид у него был… какой-то надменный, едва ли не презрительный. Ирина вдруг ощутила, что эта гора мускулов считает себя сверхчеловеком. И заведующая отделением для него – не более чем докучливая муха. Она вся закипела. – Вот как значит? Ну держись…

– Вот что! Ты тут кто вообще? Ты кем себя возомнил? Суперменом? Или бетменом? Так я тебе скажу. Ты не супермен! Ты просто большая куча мяса. Без мозгов. Никому не нужная и ни на что не годная. Ты только для себя живешь! Пользы обществу от тебя ноль. Просто паразит. Элементарный паразит! И когда тебя отсюда вышвырнут, то ни одна живая душа о тебе жалеть не будет. Понял? Вот так!…

Закончив свою тираду, Ирина пронзила Хоршева убийственным взглядом и вышла из зала, хлопнув дверью. Идя к себе, она недовольно качала головой. Что это было? Ну зачем так срываться? Никогда с ней такого не случалось. Нельзя так. Какой бы плохой человек не был, заведующая не имеет права на такие выплески эмоций. Нехорошо получилось…

Придя в кабинет. Ирина застала там своего зама. Лебедев сидел на стуле и дожидался начальницу.

– Что у вас?

Тот глубоко вздохнул. – Ирина Сергеевна. Тут… В общем, это Глухов ошибся с лидокаином.

– Что?

– Ну, Сафронов же мой пациент. Сергей анамнез составил. Я ему и сказал, чтобы он сам все записал в базу. Пусть тоже учится, надо же все уметь. Вот он и записал.

Ирина почувствовала, как кровь прилила к голове. О боже…

– Я только что общалась с Хоршевым и такого ему наговорила… вспомнить стыдно.

Лебедев ахнул. – Уже?

– Да, уже. И что теперь? Извиняться идти? Придется…

Врач уныло опустил голову.

– Может лучше не надо? Пусть останется как есть. Хоршев все равно уйдет. Ему хуже не будет. А Сергей… у него такое пятно появится. Это не только я прошу. Игорь Георгиевич тоже. Он уже в курсе. Сказал, что сам вломит сыну.

Ирина покачала головой. – Нет. Так не пойдет. Это неправильно.

– Есть еще момент такой… Лебедев как-то неуверенно заерзал. – Хоршев ведь его покалечить может. Запросто. Возьмет и отомстит. Вы же в курсе истории с "мухой". Зачем это нужно?

Заведующая молчала, глядя в одну точку где-то над дверью. Затем тихо молвила:

– Что же вы все со мной делаете…

* * *

Ирина выключила мотор. Вышла из машины. Оглядевшись, увидела неподалеку белый кадиллак. И сидящего в ней громилу-водителя.

– Понятно. Опять до последней секунды высиживает. Восемнадцать минут до начала работы. Вот семнадцать сидеть будет. Что за человек странный…

Она не спеша прошла через стеклянную дверь и приблизилась к лифту. Кроме нее никого больше не было. Слишком рано. Нажала кнопку, створки разъехались. Ирина привычно подождала несколько секунд. Может кто подойдет? Уже собралась жать на третий этаж, как послышались быстрые шаги и в проеме появился Хоршев. Молча кивнул и встал у самой двери.

Ирина ощутила как кожа покрывается холодком. – Господи, неужели это он ее ждал? Зачем? Понятно зачем… Она медленно протянула руку, нажала кнопку. Лифт закрылся и двинул наверх. Через несколько секунд остановился. Двери открылись. Она ждала, что ее спутник выйдет. Но тот почему-то медлил.

– Чего не выходишь?

– Мне выше…

Стоять и ждать дальше было глупо. Надо идти. Ирина подумала, что дверь лифта узкая. И если этот монстр вдруг двинется одновременно, то раздавит ее как стекляшку. Потом скажет, что не нарочно. Столкнулись в дверях, обычное дело. Свидетелей никого. Что делать-то?

Вся сжавшись, Ирина медленно пошла вперед, стараясь не смотреть на огромный силуэт слева. Еще никогда в жизни ей не было так страшно. Вот уже и дверь. Еще пара шагов… И вдруг недвижный как манекен Хоршев шевельнулся. Стал поднимать руку.

– Ой!

Она не выдержала и бросилась вперед. Выскочила из лифта, отбежала несколько шагов и обернулась. Хоршев с невозмутимым лицом нажимал кнопку. Двери с шумом закрылись, лифт поехал наверх…

Придя в кабинет, Ирина обессиленно опустилась на диванчик. Ее всю трясло. Руки дрожали так, что она едва смогла отпереть дверь. В горле пересохло. Минуты две она сидела, отходя от стресса. Потом достала из стола бромкамфару и выпила две таблетки. Села за стол и закрыла лицо руками.

– Какой позор… позор…

Еще никогда она не испытывала такого жуткого унижения. Ну как же так? Купилась на такой иезуитский трюк. Разумеется Хоршев не собирался ее калечить. Он по-другому придумал, креативно. Похлеще чем с мухой. Он все рассчитал… Теперь наверно хохочет в душе, если она у него вообще есть, что вряд ли. Все получилось.

– Может ему и в самом деле наверх надо было?

Сомнительно. Что там на четвертом и пятом? Да много чего, например больничная аптека. Но все же сейчас закрыто. Да нет… тут все понятно. Он отомстил…

Ирина нервно рассмеялась. Ну и ну! Развел как девчонку. И самое неприятное это то, что теперь при каждой встрече ей придется смотреть на эту рожу, зная о том, какой смешной она была перед ним. Он конечно виду не подаст, но про себя будет потешаться. И так до самого конца стажировки.

Единственное слабое утешение – то, что сама в общем-то виновата. Не надо было выходить из себя в спортзале. А когда все выяснилось – просто идти и извиниться. Вот и всё.

Она вспомнила "характеристику" от Глухова. Усмехнулась. Сережа был прав, на все сто процентов. Именно так. Пожалуй он даже не договорил. Вот так надо:

– Очень хитрая и очень злобная… сволочь.

Эллес медленно подняла голову. В глаза ударил свет далеких прожекторов. Их лучи перемешались в едином переливчатом мареве. Как будто там, наверху мерцало огромное окно. В какой-то другой мир. Неведомый… сказочно-прекрасный. До него было совсем близко, всего лишь прыгнуть высоко-высоко…

– Аруч-ч-ч-а-а-а…

По залу словно пронесся стон. Посмотреть на произвольную программу последнего юниорского этапа кубка России пришло человек четыреста. Немыслимое количество для состязаний такого уровня. Народ шел смотреть на Катю Ладыгину. И записывать ее танец на видео. Слухи и вести о восходящей звезде галактического уровня расходились по стране словно волны. Прошло уже два предварительных этапа кубка и шел последний из трех основных. За это время видео ее танцев покорили ютуб и собирали огромные просмотры. Все восхищались катанием небывалого уровня и говорили, что появилась первая спортсменка, разгадавшая тайну "Гостьи из грядущего", Великой Аруччи.

– Она поняла, как это повторить…

В "фигурном" мире уже начинался переполох. Эллес попала в какую-то осаду. Ее регулярно фоткали везде где только можно. На улице подходили люди и выражали свой восторг. Номер телефона пришлось элементарно сменить. Звонили беспрерывно. Со всякого рода предложениями. Ее родителям тоже мало не показалось. Лучшие спортшколы Москвы и Питера присылали своих представителей и предлагали самые заманчивые варианты. Пару раз звонили даже из-за границы. Отец и мать были немножко в шоке.

– Жуть какая-то…

Но юная звездочка игнорировала все поступающие предложения. Ей это было неинтересно. Зачем куда-то уезжать? Ей и тут хорошо… Такое непонятное упрямство вызывало недоумение у "ловцов бабочек". Почему ей все безразлично? Что с ней не так?…

Эллес развела руки в стороны и стала закручиваться на месте. Все быстрее и быстрее… И вдруг выпрыгнула вперед, изогнув спину и оттянув руки назад. Птица… Мощно покатилась, набирая скорость с каждой секундой. Развернулась и… аксель в 4.5 оборота! По залу прокатилась волна аплодисментов.

– О-о-о-о…

Эллес уже не слышала никого и ничего. Существовала только она одна. И тот волшебный мир, который она так полюбила. Музыка насыщалась тяжелыми аккордами, становилась все громче и эпичнее. Она уже каталась в какой-то нирване. Все шло спонтанно… как будто "на автопилоте". Эллес полностью ушла в мир, который ее так звал и манил.

– Страна драконов!…

В каждый момент танца Эллес представляла себя в той невероятной сказке. Вот она летит над морем в когтях огромного дракона. Ей страшно и… завораживающе. Внизу проносится безбрежная водная равнина, трепещущая бурными волнами. А вот она уже на уступе огромной горы. Дракон превратился в юношу и протягивает к ней руки. А она испуганно пятится назад и падает в бесконечную пропасть.

– Нет!…

И тогда юноша прыгает вслед и вновь становится огненным чудищем. Подхватывает и спасает… А потом все безумно страшно и романтично. И вот она уже не боится, страх исчез. Она влюблена…

Зрители не знали, о чем думает эта фантастическая девушка. Они видели только фигуристку, которая носилась по льду на громадной скорости, как будто летала. И исполняла квад за квадом, в каких-то немыслимых каскадах. Тулуп, сальхов, лутц, флип, риттбергер… все подряд. Вращения, дорожки… элементы, которым даже названия нет в природе. Все это происходило в совершенно немыслимом темпе. А главное – без малейшей ошибки. Настолько легко, что казалось – девушка катается чисто для собственного удовольствия. Что в общем-то было истиной.

Прозвучали последние аккорды. Эллес резко остановила финальное вращение и замерла с опущенной головой, скрестив руки на груди. Затем коротко кивнула зрителям и оттолкнувшись ото льда, покатила на одной ноге к бортику.

– Ну что сказать, ну что сказать…

Ольга Валентиновна лишь развела руками. – Нет слов! Как всегда феерично… Она уже давно поняла, что ее воспитанница не любит обнимашки. Это дозволялось лишь родителям и ее подруге Наташе.

В последнее время тренер тоже начала вкушать первые плоды "славы". Это же именно ее воспитанница творит на льду чудеса! А кто научил-то? Тренер… больше некому. В связи с оным фактом Ольга Валентиновна уже стала ощущать определенное "давление" от официальных структур. В том плане что негоже скрывать такие секреты… И уже стали поступать предложения от иногородних спортсменок, желающих у нее тренироваться. Она отвечала уклончиво. Дескать, пока об этом еще рано… площадка маловата.

– Ну что, пошли за оценками?

Эллес закончила надевать чехлы на лезвия коньков. Разогнувшись, кивнула. – Идемте…

И снова долгая задержка. Судьи уже привычно устроили "торговый спор". Немалое количество исполненных элементов были "науке неизвестны". Как их оценивать? Но в данном конкретном случае это было неважно. Уже только на классических элементах Эллес набрала просто космические баллы. С учетом 92,64 за короткую программу, в победе можно было не сомневаться. А поскольку предыдущий свой этап Эллес разумеется выиграла, то на финал и чемпионат России она конечно же выходила.

Наконец судьи пришли к консенсусу и успокоились.

212.04 за произвольную

304.68 в сумме…

Ольга Валентиновна с шумом выдохнула.

– Если будешь продолжать в таком духе, у них скоро не только мозги, но и табло переглючит.

Эллес подошла к крыльцу серого двухэтажного здания неприветливого вида с решетками на окнах первого этажа. Над входом висела такая же серая прямоугольная вывеска. "Катана-центр". Поднявшись по ступенькам, она толкнула дверь, кивнула охраннику и стала подниматься на второй этаж. Наверху оказалось небольшое фойе с рядом дверей. Одна из них вела в женскую раздевалку.

Зайдя в помещение, Эллес обнаружила там невысокую женщину пред-бальзаковского возраста. Она уже заканчивала облачаться в спортивные доспехи. При виде вошедшей приветливо улыбнулась.

– Вечер добрый, Катя.

– Здравствуйте, Марина.

– Поработаем в паре?

– Угу…

Эллес открыла свой шкафчик и стала надевать защиту. Для корпуса, ног, предплечья, кисти. Все застегивалось на "липучки", а корпусной броник имел еще и плечевые лямки. Закончив облачаться, вышла наружу и направилась к двери с надписью "Батто-до".

Это просторное помещение, занимавшее почти половину этажа. Одна из стен была зеркальная, и этим оно напоминало тренажерный зал. Вот только вместо штанг и гантелей на стене висел длинный ряд клинков самой различной формы, размера и из разного материала. Мягкие-пластичные для новичков, деревянные для опытных и стальные для профессионалов.

В зале уже было немало народа. Десятка полтора парней-мужчин всех возрастов махали катанами под наблюдением сенсея. Плюс три девушки. Две из них работали в спарринге. Учитель Борис (Шевцов) был опытным мастером клинкового боя. Пару лет стажировался в Германии, а потом уехал на Окинаву и постигал тайны боевого искусства в местном додзё. В общем, дело свое знал хорошо.

Эллес подошла к нему, поздоровалась. Рядом стояла Марина. Она была уже довольно неплохим бойцом, занималась около полугода. В отличие от Эллес, пришедшей в центр полтора месяца назад.

– Что сегодня?

– Поработаете с Мариной. Ты: Исходная стойка "Ин-но камаэ". Меч поднят к правому плечу. Отрабатываешь "кеса-гири" – рубящие удары в левую ключицу и вниз до печени. Марина: Стоишь "Ваки-но-камаэ", меч отведен назад. Работаешь защиту. Никаких прямых блоков. Только скольжение. Смена каждые десять минут. Все понятно?

– Да…

Девушки сняли со стены деревянные мечи, коротко поклонились друг дружке и приняли боевые стойки…

Вот уже полтора месяца Эллес посещала "Катана-центр", усердно постигая технику клинкового боя. И сумела добиться немалых успехов. Хотя записалась она в оную секцию "не от хорошей жизни". Обстоятельства заставили. В ту самую ночь, когда она впервые проникла в манящую "Страну драконов", созданную ее собственным воображением…

Темнота, мрак… потом словно вспышка. Ослепительная, немного пугающая… Но спустя несколько мгновений слепящая мешанина бликов стала словно растворяться. Проступили очертания окружающего пейзажа. С каждой секундой неясные контуры становились все отчетливее. И вот уже картина приобрела естественный облик.

Эллес поняла, что стоит на берегу. Был поздний вечер, почти ночь. То же самое время, что и в реальном мире. Шелестела трава под дуновениями речного бриза. Слева катились воды широкой реки, справа метрах в двадцати начинался лес. Деревья были почти неразличимы и сливались в ночной мгле. Небо ясное, почти безоблачное. В бесконечной вышине искрили многочисленные звездочки, собранные в совершенно неведомые созвездия. Чужой мир, чужое небо…

Эллес облегченно вздохнула. – Кажется получилось…

Она осмотрела себя. Да, все так же, как и на той картинке. Это она, такая как есть. Одетая в короткую кожаную юбку, больше похожую на набедренную повязку. Грудь прикрыта каким-то "топиком". Эллес пощупала материал. Похоже на грубый холст, чем-то пропитанный. Возможно жиром. Сбоку обнаружила закрепленный на поясе меч. Длинный, тонкий и чуть изогнутый. Провела рукой по холодной поверхности, осторожно коснулась лезвия. Очень острое.

– Так, ясно. Что дальше?

Она понятия не имела, кого и что здесь можно встретить. И можно ли встретить вообще. А также – насколько это может быть опасно. Времени не так много. Максимум час. Лишенный сознания мозг не сможет долго поддерживать "картинку". И скоро ее выбросит обратно. Надо успеть как можно больше. Эллес вынула меч и помахала им. Хорошая наверно штука. Жаль что пользоваться ею не умеет. Ну да ладно, уж как-нибудь…

Она неспешно двинулась вдоль реки, чтобы ветерок дул в спину. Трава шелестела совсем как настоящая. Запахи, звуки… все реальное! Просто удивительно. В реке то и дело плескалось что-то непонятное. А из леса пару раз донесся то ли рев, то ли вой. Кто-то очень большой активно пытался заявить о себе.

– Интересно, как оно выглядит? Уж не дракон ли? Хотя дракон вряд ли будет жить в лесу. Он по идее летать должен… Эллес вспомнила прекрасного юношу из ролика и вздохнула. Вот его бы найти она точно не отказалась.

Вдруг впереди послышались звуки. Кто-то приближался, и судя по всему не один. Эллес решила, что лучше не рисковать. Кто его знает… Она кинулась к лесу и скрылась за широченным дубом. А в полусотне метров уже показались всадники. Точнее всадницы. Шесть девушек на конях. Они выехали по лесной дороге и неспешно продвигались вдоль берега. Выглядели девушки внушительно. Было ясно, что это – воины. Торс защищен блестящими доспехами, на голени стальные поножи, на головах шлемы. У каждой сбоку меч или боевой топор, за плечом длинный лук и колчан со стрелами. Все рослые, мускулистые. Впечатляющее зрелище.

Кавалькада приближалась в полном молчании. И вот всадницы уже поравнялись с Эллес. Она решила, что нет смысла прятаться. Вышла из-за дерева и развела руки в стороны. Мелькнула мысль – а на каком языке здесь общаются? Поймут ли они друг друга? Ай ладно…

– Приветствую вас!

Реакция всадниц была мгновенная. Они резко обернулись и выхватили оружие. У двоих в руках оказались уже натянутые луки со стрелой наготове. Но поняв, что опасности нет, сразу расслабились. Ехавшая впереди рослая блондинка, по-видимому предводительница отряда, повела плечом и насмешливо улыбнулась.

– Кто ты, лесное создание? Что делаешь здесь ночью?

– Меня зовут Эллес. Я пришла издалека. И заблудилась в лесу.

Всадницы пренебрежительно зафыркали. Вот ведь еще, странница смешная…

– Я поняла. Что ты хочешь от нас?

Эллес вдруг осознала, что ей очень нравятся эти девушки-воины, и что ей жутко хочется к ним присоединиться. Куда бы они не ехали, какая разница…

– Я прошу взять меня в ваш отряд!

Раздался всеобщий хохот. Вожачка тоже повеселела, хотя и вела себя более сдержанно.

– Ты воин?

– Да! Я умею биться.

– А вот сейчас и проверим…

Она спрыгнула с коня и подняла меч, держа его обеими руками. – Давай…

Эллес подумала, что это не очень хорошая затея. Но отступать было поздно. Сама напросилась. Она тоже взяла свой клинок в руку.

– Я готова…

Мгновенное движение, почти неуловимое глазу. Звон металла и… Эллес обнаружила, что оружия в руке уже нет. Валяется в нескольких шагах от нее. Снова тотальный хохот. Ее противница кивнула на лежащий в траве клинок.

– Подними, продолжим…

Обескураженная Эллес снова вооружилась. И замерла, не зная что делать. Вожачка саркастично скривила губы.

– Атакуй, не бойся!

Она сделала шаг вперед и попыталась рубануть сверху вниз. Снова неуловимое движение и меч с жалобным звоном летит на землю. Какой позор…

– Ну что, тебе все понятно?

– Да.

Воительница засунула меч за пояс и легко запрыгнула на коня. На прощание сказала.

– Мы амазонки. Едем в Холлгольд. Ты мне нравишься, Элло. Я вижу что ты – воин. Но ты не владеешь мечом. А без меча ты просто обуза. Ровно через шесть недель мы будем возвращаться. Если к этому времени ты сможешь подружиться с клинком – жди нас и разожги большой костер. Мы сами тебя найдем. Прощай, заблудшая Элло.

– Прощайте…

Эллес долго смотрела вслед удаляющимся всадницам. Пока они не растворились в ночной тьме. Затем решительно сжала губы.

– Я буду вас ждать…

На следующий день Эллес, вернувшись из школы, засела за компьютер и стала изучать информацию по бою на мечах. Прежде всего она нашла изображение оружия, максимально похожего на тот клинок. что держала в руках. Катана! Древнее оружие японских самураев. Понятно… Стала читать дальше.

Оказывается, в Японии такие мечи появились еще в восьмом веке. В 710-м году прообраз катаны – меча с изогнутым лезвием применил знаменитый фехтовальщик Амакуни. По преданию, этот перво-клинок был выкован из нескольких железных пластин. С тех пор бой на мечах-катанах претерпел немало изменений.

Она долго впитывала всевозможную информацию о технике боя и узнала много интересного. Оказывается все эти великолепные поединки, которых она вдоволь насмотрелась в кинофильмах и "боевых роликах" – просто миф. На самом деле бой происходит очень быстро. Два-три удара и всё. В этом и есть его суть! И основной поражающий фактор – это вовсе не эффектные "разрубы пополам" или пронзание насквозь. Это просто "киношная пурга". Главное в реальном бою – это повредить кисть противника, держащую меч или подрезать ногу. А вот дальше уже – дело техники.

Эллес много чего поняла. И самое важное – нужен "сенсей". Тот кто научит владеть мечом. Самой, в одиночку не получится. Ну что же, без проблем… Она поискала в сети и обнаружила, что в городе имеется т. н. "Катана-центр". Где уже давно и успешно обучают клинковому бою. То что надо! Заметив контакный телефон, набрала номер…

Поначалу все было трудно и скучно. В основном стойки, перемещения, базовые движения. Работа без партнера. Эллес часами стояла перед зеркальной стеной и отрабатывала "рутину". Но через пару недель уже начались первые спарринги. Сначала простейшие, на раз-два, потом все более сложные. Она быстро училась, буквально схватывая все на лету. За что не раз получала похвалу от Бориса.

– Молодец… очень неплохо.

И вот прошло почти полтора месяца. Эллес уже не была зеленым новичком. Если она ставила перед собой задачу, то всегда ее выполняла. В этом она вся… Недавно она перешла на деревянное оружие и активно работала в спарринге. Доставляя немало хлопот даже опытным бойцам. Периодически с ней работал и сам тренер, показывая тонкости и нюансы непростого искусства.

– Будешь продолжать в таком духе, из тебя получится солидный толк…

Эллес не знала, насколько долго будет этим заниматься. Главное – встретиться с амазонками и доказать свою состоятельность. Но это все… очень непредсказуемо. Кто знает, что за дела у них в этом Холлгольде? Вернутся ли они вовремя? И вернутся ли вообще… Да и не факт, что они ее примут. А если и примут, то что подумают, когда через полчаса ее не станет? В общем, все непросто.

Но одно было для Эллес абсолютно очевидно. Это то, что в своем родном мире будущего она никогда не появится. Для нее там места нет. Время идет. Уже прошло более полугода. Еще полтора – и прибудет ее "старшая сестра" Эллестэлл. И тогда… все будет кончено.

– Я этого не хочу!…

Наташа раз за разом выходила на тройной аксель и… в последний момент меняла решение, прыгая двойной, то есть "дупель". Эллес раскатывалась рядом и посматривала на подругу. За бортиком стояла Ольга Валентиновна и тоже следила за процессом.

– Наташа! Что тебя пугает-то? Можешь сказать?

Та вымученно пожала плечами.

– Прямо не знаю. Захожу и понимаю, что не сделаю.

– Хорошо. Давай тогда на удочке.

Она позвонила. Через пару минут на катке появился Игорь Семаков – младший тренер. Или помощник тренера. Или "студент". Его в школе как только не называли. Подцепив фигуристку своим рыбацким инструментом за пояс, он стал страховать от падения. Кое-как дело пошло… хотя не без проблем.

Ольга Валентиновна потерла подбородок. До январского "межрегионального" турнира оставалось три недели. А триксель что-то никак не дается Фоминой. Хотя в принципе ее программы достаточно чтобы войти в пятерку, дающую право на звание МС. Но… с трикселем это будет уже гарантия. Да вообще, она даже победить сможет! А это уже совсем другой коленкор. В любом случае когда-нибудь его все равно придется делать.

– Катя! Подойди пожалуйста…

Когда Эллес подъехала, тренер ее спросила:

– Как ты думаешь – что у нее не так? Двойные как семечки щелкает. Все делает верно. Высоты хватает. Ноги крепкие. Почему боится? Я не пойму.

Она призадумалась. – Мне кажется, Наташа комплексует по поводу веса. Она много раз говорила, что хочет сбросить пару кило. Наверно боится, что высоты не хватит. Это у нее в голове сидит.

– Так пусть сбросит. В чем проблема?

– Она пыталась. Не получается.

– Ясно. Спасибо за информацию. Я подумаю над этим…

Вернувшись домой, Эллес разулась в прихожей и прошла к себе. Тут же в дверь постучали и на пороге возникла "родная мама".

– Ну, как дела? Всех перепрыгала?

– Почти.

Мать улыбнулась. – Как всегда лаконично. Слушай, из "Академии" звонили опять. В общем говорят, чтобы ты просто сказала – Что хочешь? Согласны на любые условия не глядя. Квартиру снимут за свой счет, бесплатный лед, лучшие тренеры… все что хочешь. Я знаю, что тебе неинтересно. Но раз звонили, обязана передать.

– Спасибо. Мне это в самом деле неинтересно.

– Я так и знала. У тебя ведь чемпионат России на носу?

– Да, полторы недели осталось.

– Порвешь всех?

– Наверно.

– Ай ты наша умничка! Дай поцелую.

Эллес безнадежно вздохнула. – Хорошо…

Она посмотрела на часы. Начало одиннадцатого. За окном уже давно полная темень. Ну что же, пора… Эллес заперла дверь. Нежелательно, если родителям приспичит ее навестить и она увидят безжизненное тело. Ни к чему это… Раздеваться не стала, прилегла прямо так, сжав в руке зажигалку. Ощутила как колотится сердце. Сделала два глубоких вдоха. Закрыла глаза. Перед ней возник берег реки… темнеющий в сумраке лес… шесть амазонок на конях… И она сама, стоящая перед ними с катаной на боку.

– Я иду к вам…

Темнота… мрак… ослепительная вспышка. Медленное проявление окружающего пейзажа. Эллес поняла, что находится на том же самом месте, что и в прошлый раз. И в то же самое время. Она медленно подняла голову. Вверху все те же далекие звезды непонятной конфигурации. Но в этот раз их было намного меньше. Небо наполовину закрыто облаками. А с востока надвигалась огромная туча. Там вообще все терялось в черноте. Ветер дул весьма сильно. Похоже что скоро будет гроза. Эллес разжала кулак и с облегчением обнаружила зажигалку. Чиркнула, появился огонек.

– Надо спешить…

Она стала быстро собирать пока еще сухой валежник. Благо лес был рядом. Хватала все подряд. Сучья, ветки, мелкий хворост, даже рвала сухую траву. Минут через десять на берегу скопилась довольно большая куча всевозможного сухостоя. Эллес окинула ее взглядом. Вроде достаточно для обещанного "большого костра". А ветер все усиливался. Скоро с неба польется. Успеть бы! Хотя… не факт что именно сегодня амазонки окажутся здесь. И именно в это время. Ну что же, тогда она придет завтра и будет приходить каждую ночь. Пока не надоест.

Она крутанула колесико и поднесла огонек к пучку сухой травы. Дунул ветер и затушил пламя. Эллес раздраженно поморщилась, закрыла огонек ладонью и повторила. На этот все получилось. Пламя стало потихоньку разгораться. Сначала неохотно, но потом все быстрее и быстрее. Огненные языки поползли вверх, охватывая сучья. С каждой минутой костер становился все ярче. Но вдруг ветер задул с такой силой, что пламя сразу прибилось к земле.

– Ну вот…

Эллес разочарованно смотрела на дело рук своих. Затем взяла длинную ветку и сунула одним концом в огонь. Дождавшись, когда ветка разгорится, выдернула ее из костра. Задумчиво посмотрела на этот примитивный факел и решила, что долго он не подержится… Тогда она загородила факел от ветра своим телом. Пламя сразу ожило.

– Теперь хорошо.

Она присела на одно колено и принялась ждать…

Открылась дверь лифта. На каталке вывезли молодую девушку в крайне тяжелом состоянии. Она была без сознания, вся в бинтах, а лицо в ушибах и гематомах. Ее быстро повезли в одну из двух одиночных палат. И стали готовить УЗИ брюшной полости.

Уже было известно, что пациентка, Женя Москвина, 22 года, пострадала в результате аварии. Ехала с мужем на легковушке, а со встречки вылетел джип и протаранил прямо в угол. Муж погиб сразу, а Женя получила многочисленные ушибы внутренних органов. Началось обильное кровотечение. Проблемы усугублялись еще и тем, что девушка была на пятом месяце беременности. Хотя плод вроде не пострадал.

УЗИ показал обширное повреждение селезенки вкупе с прилегающими органами. Удар пришелся в зону левого подреберья. Кроме селезенки повреждены и другие органы брюшной полости и забрюшинного пространства: поджелудочная железа, кишечник и даже почки. Но там все не критично. А вот селезенка разрушена сильно. Субкапсулярная гематома, единичные разрывы капсулы, разрывы верхнего и нижнего полюсов селезёнки.

На срочно состоявшемся врачебном консилиуме было решено провести спленэктомию – хирургическую операцию по полному удалению селезёнки. Хотя это могло привести к резкому снижению иммунитета и как следствие, к пониженной сопротивляемости к многочисленным инфекционным заболеваниям. Причем протекают такие "побочные" заболевания в крайне острой и тяжелой форме, и часто приводят к летальному исходу. Но пациентка была настолько плоха, что решили на это "забить". Ибо сохранение части тканей органа могло вызвать еще большие проблемы. Москвину стали срочно готовить к операции…

В операционной ярко горел свет. Вокруг стола с пострадавшей столпилась целая бригада во главе с заведующей. Эту операцию она решила делать сама. Ассистировать – ее зам Лебедев. Рядом стоял врач-анестезиолог. И все трое интернов. Случай сложнейший, пусть учатся. Девушка незадолго до этого пришла в себя и испуганно взирала на происходящее, морщась от боли. Она была "одета" в белую простыню, на ногах такие же белые тапочки-бахилы. Все было готово, ждали только распечатку с противопоказаниями по анестезии.

Вдруг девушка прошептала:

– Я боюсь.

Ее тут же стали успокаивать. – Все будет хорошо…

– Я не за себя боюсь. За ребенка. Мне кажется, что я умру. Может не надо?

– Ну как не надо? У вас внутреннее кровотечение. Его надо срочно остановить.

Девушка попыталась улыбнуться. – Я понимаю, но… мне страшно.

Открылась дверь и в помещении возник Хоршев. Тоже в маске, как и все остальные. Он тяжело протопал к заведующей и протянул листок бумаги. – Вот…

Ирина посмотрела текст и кивнула.

– Можешь идти. Делаем комбинированный наркоз. Тиопентал-натрий в вену и фторотан ингаляцией. Приступайте.

Анестезиолог стал готовить шприц. Хоршев мельком глянул на девушку и повернулся к выходу. Но вдруг замер. Снова посмотрел на пациентку, а точнее на ее лицо. Чуть прищурил глаза и хотел идти. И опять остановился. Женя смотрела прямо на него. Их глаза встретились. Девушка с трудом прошептала:

– Я умру. Помогите мне…

Хоршев медленно кивнул. – Да, верно.

Анестезиолог уже растирал вену ваткой, готовясь к инъекции. Услышав эти слова, изумленно посмотрел на парня.

– Ты что несешь?

Тот протянул ладонь, отодвигая врача от больной.

– Операцию делать нельзя. Она умрет…

Наступила всеобщая тишина. Все были в шоке. Первой опомнилась Ирина. Рванулась к Хоршеву.

– Выйди отсюда! Быстро!

Он чуть качнул головой. – Я не дам делать операцию… Затем обратился к девушке. – Иди в отказ или умрешь…

Та как-то по-детски скривила губы. – Я поняла. Не надо меня резать! Я против!…

В кабинете заведующей собралось немало народа. Практически все высшее руководство больницы. Во главе с главврачом, Виктором Аркадьевичем Шаповаловым и его обоими заместителями – по медицинской части и хирургической помощи. А также сама заведующая и ее зам. Лебедев.

Такого "форс-мажора" еще не случалось в стенах больницы за все время ее существования. Произошедшее было таким диким "беспределом", что… просто нет слов, одни междометия. Сам виновник события сидел на стуле напротив заведующей, угрюмо уставясь в одну точку. Ирина с ненавистью смотрела на его невозмутимое лицо.

– Ты можешь объяснить или нет?

– Могу. Она умрет.

– Да отчего???

– Не знаю. Сделайте анализы.

– Какие именно?

– Не знаю…

Открылась дверь, в комнату зашел Селезнев. Обреченно развел руками.

– Отказывается наотрез. Говорит, что верит ему.

Вмешалась Ирина Валерьевна Смирнова, зам по хирургии. – Вы сказали, что он не врач и что у него просто юмор такой странный?

– Да все сказал! Бесполезно. Говорит, пусть он сам придет и скажет что пошутил. Бред какой-то!

Шаповалов обратился к Хоршеву:

– Послушайте, вы кажется не понимаете глубины своего поступка. Москвиной нужна операция. Срочная! У нее внутреннее кровотечение. Вы можете что-то конкретно объяснить?

– Не могу. Сделайте анализы.

– Да какие именно? На что?

– Не знаю…

Ирина почувствовала, как поднимается кровь к голове. Вид этого упрямого быка был просто невыносим.

– Так. Вот что. Или ты сейчас идешь к больной и говоришь, что пошутил. Или пиши заявление по собственному. Понятно? И еще спасибо скажи, если мы на тебя в суд не подадим.

Хоршев чуть призадумался, затем молвил:

– Ладно. Дайте ручку-бумагу.

Окружающие ахнули. Ничего себе… Ирина вынула из стола листок и уже из последних сил сдерживаясь, швырнула на стол. – Пиши! Ручка на столе.

Хоршев придвинул листок и быстро написал несколько строчек. Ирина не глядя сбросила лист в ящик стола. Затем он встал и прошел к своему шкафчику. Собрал вещи в пакет. Все завороженно наблюдали за его действиями. Вдруг он остановился и посмотрел на заведующую:

– Можно наедине поговорить? Это быстро.

Присутствующие затрясли головой – Не надо!… Ирина вспыхнула и окончательно сорвалась на крик.

– Что? Свернешь мне шею и скажешь что муха на щеке??? Очень быстро? Не выйдет! Хрен тебе, циклоп чертов! Убирайся отсюда! Пошел вон!!!

Хоршев даже бровью не повел. Молча пошел к выходу. У самой двери обернулся. Медленно поднял руку и дважды коснулся пальцами лба.

– Вот…

– Чего вот? Чего ты нам тут показываешь? Вон пошел!

– Отсюда к ней смерть придет. От головы…

Затем толкнул дверь и вышел…

В коридоре собралось почти все отделение в полном составе. Врачи, медсестры, санитары и санитарки… Люди стояли вдоль стен, возбужденно переговаривались и слушали доносящиеся из кабинета начальницы звуки. Когда дверь открылась, все притихли.

Хоршев медленно двинулся к лестнице, держа в руке пакет с вещами. Как будто сквозь "коридор позора". Медики усмехались ему вслед и качали головой. – Ну и ну…

Лена стояла рядом с другими двумя интернами. Когда Хоршев проследовал мимо, Сахно хихикнул и быстро показал средний палец. И Лена… сама не понимая зачем, поддавшись какому-то самопроизвольному порыву, вытянула правую руку и сотворила двумя пальцами "козла".

Вдруг Хоршев чуть замедлил шаг и резко обернулся. Секунду он смотрел прямо в глаза обомлевшей девушки. Затем отвернулся и пошел дальше. Вскоре он исчез в лестничном проеме.

Когда за уволенным закрылась дверь, в кабинете с минуту стояла тишина. Все вдруг как-то осознали, что происходит неладное. Что-то тут не то… Главврач первым нарушил молчание.

– Зря вы так, Ирина Сергеевна.

Она сидела, вся дрожа от стресса. – Сама не понимаю как вышло…

– Этот Хоршев, он вообще… как у него с юмором?

– Вообще никак. Он разговаривает-то еле-еле.

Шаповалов покачал головой. – Не нравится мне это…

Вмешалась зам. по хирургии. – Мне тоже не нравится. Что он там про голову? Уж не менингит ли?

– Надо срочно люмбальную пункцию делать!

Ирина измученно посмотрела на шефа. – Думаете у нее пневмококки?

– Я ничего не думаю пока. Надо срочно проверить…

– Ну что, гуляем?

Вошедший в ординаторскую Олег вынул из пакета бутылку шампанского. Глухов одобрительно похлопал в ладоши.

– А то!

Рабочий день закончился. Двое врачей – Селезнев и Лерман уже ушли домой. Лебедев был на операции. А интерны решили отпраздновать "великое событие" – увольнение постылого Конга. Все перешли во врачебную комнату, Глухов достал из шкафа три стакана и поставил на столик. С громким хлопком открылась бутылка и Сахно стал разливать вино. Закончив, потянул ноздрями воздух.

– Чувствуете?

– Что?

– Воздух стал чище. Это воздух свободы! Нет больше Конга! О да-а-а…

Глухов фыркнул. – Сгинул проклятый метельщик!

– Ну погнали…

Выпив по первой, принялись обсуждать текущий момент. Вообще все было не очень понятно. После увольнения Хоршева к пациентке никого не пускали. При ней неотрывно сидела медсестра из "главного ведомства" и жестко пресекала любые попытки заглянуть в палату. Но пару раз заходили медики, опять же "не наши". Что делали – неизвестно. Часа через три девушку увезли на операцию. Которая и продолжается на сей момент. Интернов на операцию не позвали.

– Интересно, как они ее убедили все-таки?

– Наверно психолог приходил. Объяснил, что у этого "провидца" в мозгах произошло дилинь-дилинь.

Сахно рассмеялся. – А реально, что у него там случилось? Прога заглючила?

– Он в спортзале слишком большой вес взял. Тонны две. Мозг не выдержал и возмутился.

– Мембрана так истончилась, что стероиды прорвали ее и затопили правое полушарие.

Лена чуть усмехнулась. – Может просто захотел врачом стать. Но выбрал не тот способ…

Она делала вид что веселилась вместе с ребятами. Но на самом деле ей было совсем невесело. Из головы не выходил тот взгляд Хоршева. Почему он обернулся? Неужели почувствовал что-то? Но там и другие "зажигали". А ведь он только к ней повернулся. Почему… И как же по-дурацки она выглядела с этой "козой". Нехорошо вышло… неправильно как-то.

Послышался шум. В комнате появился Лебедев. Выглядел очень уставшим. Мельком глянув на интернов, стал переодеваться.

– Гуляете?

– Ага. Празднуем чудесное избавление от Конга.

– Ну-ну…

Глухов поинтересовался об операции. – Ну как там прошло?

– Все хорошо.

– А как Москвину вообще уговорили? Она же в отказ шла.

Врач пожал плечами. – Ее не уговаривали. Просто вакцинировали перед операцией. В этом все дело было.

– От чего?

– Пневмококки нашли. Если б оперировали без вакцинации, у нее пошел бы взрывной менингит. Трех дней не прожила бы.

Интерны обомлели. Сахно с трудом выдавил: – То есть получается…

– Да. Ты все правильно понял. Кто-то сегодня две жизни спас… Лебедев закончил одевать ботинки и пошел на выход. У двери задержался.

– А вы гуляйте, празднуйте. Каждому свое…

Настала тишина. Интерны сидели в полной прострации, оглушенные и растерянные. Глухов отодвинул стакан с шампанским.

– Пошли к Ольге. Она все знает. Может не ушла еще…

За стойкой старшей медсестры сидели две дамы. Сама Ольга и ее подруга Настя, тоже старшая сестричка, из неврологии. Они негромко, но активно что-то обсуждали. При виде интернов прервали разговор.

– Что вам?

– Что там случилось с Москвиной-то? Лебедев сказал, что пневмококки нашли.

Ольга чуть прищурилась.

– Да, нашли. Пункцию сделали и проверили.

– Но это же долго.

– Это если по всем позициям проверять – долго. А тут конкретно искали. Ликвор анилином покрасили и все. Их там как грязи оказалось. Менингит был бы жуткий.

Сахно и Глухов переглянулись. – Ничего себе… А как он это понял-то?

Вмешалась Настя:

– Да он не это понял. Он просто смерть ее увидел. У Хоршева явно какие-то способности есть. То ли экстрасенс, то ли ясновидец… я в этом слабо разбираюсь. Сказали что он на голову ей смотрел. Видно что-то проступило на лбу. Может пятно темное, печать какая-то… Вот он эту смерть и понял. А что, почему – без понятия.

– Ага, и я про то… Ольга всплеснула руками. – Его спрашивают, что не так-то? А он – не знаю, делайте анализы. А как про голову сказал, тут сразу и началось… Ирина Александровна час назад прошла к себе. Вся бледная, как зомби шла. Операцию не она делала, а лично Валерьевна. Ну куда ей в таком состоянии?

– Она в кабинете?

– Ага. Заперлась. Я стучала, не отвечает. Я звонила Валерьевне только что. Сказала, зайдет.

Послышался шум лифта, дверцы раскрылись и на этаже появилась Ирина Валерьевна Смирнова, зам. по хирургии. Кинув короткий взгляд на собравшихся, она молча прошла мимо, направляясь к кабинету заведующей. Все проводили ее взглядом. Лена тихо спросила:

– А что теперь с Андреем? Надо же позвонить, извиниться.

– Ой, да звонили уже! Не раз. Телефон у него отключен… Ну ладно, молодежь, вы идите домой. А нам с Настей потрещать нужно…

Ирина сидела за своим столом. Недвижно, словно в остановленном кадре. Минута шла за минутой, она все так же сидела, уткнувшись взглядом в какую-то точку внизу двери. Иногда по ее лицу словно пробегала тень, губы кривились, она щурила глаза и снова замирала. Так прошло около часа. Кто-то стучал в дверь, она не реагировала.

Вдруг она шевельнулась и открыла ящик стола. Достала увольнительное заявление и пробежалась взглядом. Оно было совсем коротким. Вверху справа "шапка" на имя главврача. А ниже несколько слов.

– Прошу меня уволить, так как медицина это не моё…

Она с минуту смотрела на бумажный лист. Затем нервно хохотнула. Еще и еще раз и уже не в силах остановиться рассмеялась. Нервно, прерывисто… Вдруг замолчала. Медленно взяла чистый лист и написала на нем что-то. Потом закрыла лицо ладонями и снова замерла…

В дверь постучали:

– Ирина Сергеевна, откройте пожалуйста.

Узнав голос начальницы, она вздохнула и пошла открывать. – Заходите… Затем села на диван, глядя куда-то вбок. Смирнова поджала губы. – Понятно… Оглядевшись, увидела на столе два бумажных листа. Подошла, стала читать.

– Так. Слово в слово. Под копирку? Ну вот что…

Она сложила оба листа вместе и разорвала на четыре части. Затем смяла и бросила в мусорную корзину.

– Поскольку первое заявление не соответствует действительности, стало быть и второе – полная лажа. Будем считать, что их не было. Шеф уже звонил в кадры. Когда Хоршев придет за трудовой книжкой – не отдавать. И сразу сообщить нам. Никуда мы его не отпустим.

Она присела на диван. – Ну давайте, говорите.

– О чем?

– О чем угодно. Я очень хорошо умею слушать.

Ирина тихо спросила:

– Скажите, вот то оборудование в спортзале. Он купил?

– Конечно. Кто же еще… Смирнова грустно улыбнулась. – Пришел к шефу и сказал, что ему тут все равно делать нечего. Вот купит и будет заниматься. А когда уволят – все нам останется. Почти на полмиллиона там было. И попросил никому не рассказывать. Вот такие пироги. А что?

– Я ведь его паразитом назвала… там, в зале. И еще накричала всего.

– За что?

– За ошибку по аллергии. Помните историю с Сафроновым? Так это не он ошибся-то. Глухов.

Смирнова тихонько ахнула. – Как так? А почему молчали?

– Побоялись, что он Глухова покалечит.

– В смысле? Он что, руки распускал?

Ирина сморщилась, словно от боли. – Ничего он не распускал. Никогда. Слова грубого не слышали. Просто… боялись его все. И я тоже… боялась. Вот и психанула…

Она покивала головой и продолжила. – Я ведь поняла, о чем он со мной поговорить-то хотел. Об этом своем видении. Просто не хотел при всех, вот и все… Я сейчас позвоню ему.

– Звонили, абонент отключен.

– Тогда поеду, адрес у меня есть.

Смирнова решительно подняла ладонь. – Так, никуда вы в таком состоянии не поедете. Ирина Сергеевна, мой вам хороший совет – езжайте домой и аккуратно ведите машину. Если завтра до обеда Хоршев не объявится, я сама его навещу. На служебном транспорте. Это недалеко, минут двадцать всего ехать. Вот вы и составите мне компанию. А сейчас не надо. Хорошо?

Ирина уныло шевельнула плечом.

– Как скажете…

Ирина остановилась перед дверью в ординаторскую. Впереди очередная утренняя оперативка. Но она медлила открывать. Ее охватила странная, непривычная нерешительность. Вот сейчас она войдет… там ее подчиненные. И все ЗНАЮТ о случившемся вчера. Как они восприняли все это? Виду конечно не покажут, но что у них внутри? Что думают о ней на самом деле? А ведь они точно что-то думают… и это конечно не одобрение.

– Ладно, надо идти. И вести себя как обычно.

Она потянула ручку на себя и вошла в помещение. – Всех приветствую…

Присев за свой столик, еще раз обвела глазами собравшихся. Медики выжидательно смотрели на нее, ожидая команды. Все как обычно. Хотя не совсем. Маричевой не было. Странно. Заболела что ли…

– Что с Леной?

Присутствующие стали синхронно пожимать плечами. Сахно подал голос:

– Я звонил ей, не отзывается.

– Номер отключен?

– Нет, просто не берет трубку. Я вообще не понял.

Ну вот, и эта "в отказ" ушла. Один телефон отключил, другая трубку не берет… Что за беда прямо? Ирина достала мобильник и нажала вызов. Несколько долгих гудков, потом механический голос сообщил, что "абонент не в состоянии ответить на ваш звонок…"

– Ладно, потом разберемся. Начинаем. Леонид Владимирович, что у вас?

Лебедев взял подготовленную "шпаргалку" и стал объяснять суть накопившихся за сутки проблем…

Закончив совещание, Ирина поднялась и пошла к выходу. Перед дверью обернулась, кивнула Глухову.

– Сергей, зайди ко мне. Вопрос есть…

Войдя в свой кабинет, заведующая предложила парню сесть и сама устроилась в кресле. Затем спросила:

– Что с Леной? Это как-то связано со вчерашним?

Тот медленно покивал. – Думаю что да.

– Поподробней пожалуйста. Можно?

– Да тут было кое-что… Не уверен конечно, но наверно из-за этого. Наверно да… Глухов наморщил лицо в саркастичной улыбке. – Переживает наверно. Когда Хоршев шел мимо, она ему в спину "козла" показала. А он вдруг обернулся! Ленчик в шоке… Ну, тогда все это было смешно. А потом… вроде как уже и не смешно. Мы когда уходили, она уже совсем плохая была. Как в параллельном мире. Олег предложил подвезти, отказалась. Пошла на метро. Вот всё.

Ирина чуть прищурилась. – Понятно. Спасибо за информацию. Можешь идти.

Отпустив интерна, Ирина вздохнула и достала бумаги по хоз. деятельности отделения. Надо финансовый отчет составить. Она надела очки и углубилась в документацию…

Около часа дня зазвонил "ВИП-телефон". Она подняла трубку.

– Да?

В трубке раздался голос Смирновой. – Добрый день, Ирина Сергеевна. Ну что, поехали?…

* * *

Дом 12-А в ЖК "Синие пруды" оказался высотной новостройкой, в составе целого ряда зданий, уютно расположенных вдоль берега озера. Это был совсем новый комплекс в черте города, заселение началось всего года полтора назад. Он быстро развивался, как грибы росли новые дома и инфраструктура. Всевозможные магазины, сервисы услуг… Недавно открылся детский садик. Строилась школа и поликлиника.

Больничная машина подкатилась к подъезду. Пассажирки выбрались наружу и окинули взглядом здание. Смирнова хмыкнула:

– Неплохо устроился наш интерн. Тут квартиры недешевые. У каждого дома гараж подземный. Я их рекламу постоянно по телеку вижу.

– Наверно в гараже его Кадиллак стоит.

– Наверно… Откуда денег столько?

Ирина слабо улыбнулась. – Мне Глухов рассказал как-то. Он в подпольных боях участвует. Чемпион тамошний. Его Сахно видел в клубе.

– Ааа… Ну тогда понятно. Ладно, идемте за нашим чемпионом…

Поднявшись на крыльцо, увидели на двери металлическую панель с кнопками. Смирнова набрала номер квартиры и нажала вызов. В ответ тишина.

– Ну вот. Зря ехали?

– Может с консьержем поговорить?

– Других вариантов нет.

Нажали вызов "привратника". Вскоре послышались шаги, дверь открылась. На пороге стоял невысокий пожилой мужичок в каком-то "форменном" пиджаке.

– Слушаю вас?

– Мы к Хоршеву из тридцать первой. Мы с работы. Он не вышел сегодня, телефон отключен. Вот хотим узнать – что с ним случилось.

Тот понимающе кивнул.

– Так нет его. Уехал утром. Сдал мне ключи.

– В смысле сдал? Он куда уехал-то?

Мужчина пожал плечами.

– Да разве он скажет! Он вообще… не шибко разговорчивый. Оделся по полной. На плече сумка большая. Я конечно спросил, когда ждать-то? Мне же надо знать. Сказал, что если через год не вернется, значит уже не вернется. Всю коммуналку оплатил на год вперед. Газ, воду отключил. Вроде проблем быть не должно. Попросил за машиной приглядывать в гараже.

Женщины растерянно переглянулись. Вот это да…

– Он что, вообще ничего сказал? Куда едет-то.

– Ну так… кое-что. Вроде как туда едет, где будет делать то, что умеет. Я не очень понял. Ну не хочет говорить, его право. Мое дело маленькое…

Машина быстро катилась по трассе. "Синие пруды" удалялись с каждой минутой и вскоре белые высотки окончательно исчезли за поворотом. Водитель уверенно вел машину к проспекту Гагарина, в самом конце которого и располагалась областная больница. Женщины молчали, задумчиво глядя в стекла. Вдруг Смирнова ожила:

– И что же он такое умеет? Да еще там, где трудовая книжка не нужна.

– Тайна, покрытая мраком… Мне кажется, он много всего умеет. Только скрывает.

– Мне тоже так кажется. Очень незаурядная личность. Я еще таких не встречала…

Минут пять ехали молча. Потом Ирина как-то безнадежно улыбнулась.

– Надо было вчера ехать.

– Вот! Так и знала! Поверьте мне, это ничего бы не изменило. Хоршев – явно из тех, кто свои решения не меняет. Он все решил, когда заявление подписывал. И любые беседы тут бесполезны.

– Может и так…

Автомобиль сделал большой полукруг по развязке и выехал на проспект. Ирина вспомнила кое-что.

– Можно меня на Зимина завезти? Это недалеко. С Маричевой что-то случилось. Хочу узнать. Ждать не нужно. Возможно это небыстро.

– Без проблем… Смирнова обратилась к водителю. – Сережа, заверни на Зимина…

* * *

Дверь открылась. Лена чуть помолчала, затем повела рукой, приглашая войти.

– Пожалуйста…

Ирина мысленно ахнула. Такой она своего интерна еще не видела. Куда девалась гордая, насмешливая красавица? Которую без прически-макияжа и представить-то было сложно. Сейчас перед ней стояла понурая девушка с измученным лицом и беспорядочно распущенными волосами. Предательская синева под глазами. Одетая в майку и короткие домашние шортики, Лена выглядела как самая обычная девушка. У которой большие проблемы. Заведующая зашла в прихожую.

– Лена, что случилось?

– Да так… Вы раздевайтесь, проходите. Я закрою дверь.

– Хорошо…

Ирина прошла в гостиную и села в кресло. Следом появилась Лена и расположилась на диване, подтянув колени и глядя вниз отрешенным взором. Ирине показалось, что это – уже знакомая сцена. Дежа вю… Ну да, конечно! Точно так же к ней вчера приходила Смирнова. Только тогда она сама сидела на диване. А та утешала.

– Как все повторяется… Надо же…

– Так что случилось?

Лена молчала. Затем неохотно разжала губы и чуть слышно прошептала: – Случилось… что-то…

– Ты расскажи, я пойму. Это ведь из-за вчерашнего?

– Да…

Снова молчание. Ирина решила, что не нужно торопить. Пусть сама все расскажет. Девушка в жуткой депрессии, ей нужно выговориться. Она молча ждала. Вдруг Лена заговорила:

– Про Андрея известно что-то?

– Только что от него. Со Смирновой вместе навещали. Он уехал куда-то.

– Куда?

– Никто не знает. Вроде на год. Консьерж сказал.

– Ясно… Она качнула головой. – Я знала, что больше его не увижу…

Ирина начала кое-что понимать. Ах вон как оказывается…

– Он нравился тебе?

Лена неловко улыбнулась краем губ. – Я думала, что ненавижу… Только теперь поняла…

– За что? Он тебе что-то сделал плохое?

– Нет. Плохое хотела я сделать. Поспорила с Сахно, что приглашу Андрея на свиданку. И он не откажется. А он… послал меня. Вот и завелась.

Лена чуть подняла руки и они вновь опустились бессильно. – Только сейчас дошло. Какую мерзость я хотела сделать. Использовать человека чтобы спор выиграть… Мне и в голову тогда не пришло. Почему? Я такая плохая? Правда?

– Нет. Ты не такая плохая. Просто не подумала. Такое с каждым бывает. Уж поверь. А отказал он… возможно потому что заранее все знал. Может он мысли и не читает, но… что-то ощутил. Мне так кажется.

Лена задумчиво кивнула. – Я тоже так думаю… Он все знал, еще до того как я рот открыла. Потому и не хотел разговаривать… Потому и не хотел…

– Когда он шел по коридору… там толпа была. Все злорадные… смеются. А ведь он знал что прав! Он же отлично знал! Ирина Сергеевна, вы только представьте, что он думал! Какими же гоблинами мы все ему казались! Ужас…

Она затихла, переживая. Потом продолжила:

– И я хуже всех… Ее голос дрогнул. – Зачем я это сделала…

– Тоже не понимаю. Зачем?

– Не знаю, как вышло. Не знаю… Просто он шел какой-то своей дорогой. А я подумала, что вот сейчас он исчезнет… навсегда. И никогда в жизни обо мне даже не вспомнит. Что есть такая Лена Маричева. И вряд ли даже имя-то моё знает. Так… пыль какая-то. Ветерок подул и нет ее. Так обидно…

Ирина поднялась с кресла и присела рядом. Да, тут совсем все плохо. Еще хуже, чем у нее самой.

– Мы все думали о нем плохо. Но это просто маска. Защитная маска, не более.

– Наверно так. А почему он на меня посмотрел? Он ведь никогда ни на кого не смотрел!

– Может почувствовал…

– А почему на Сахно не посмотрел? Тот тоже палец показал. Может не поэтому… Может проститься со мной хотел? Вот и взгляд… прощальный. Лишь ко мне одной… больше ни к кому.

Лена улыбнулась странной, чуть кривой улыбкой.

– Может было у него что-то ко мне? Может было… что-то…

Ирина поняла, что еще немного и та расплачется. Она осторожно взяла девушку за руку.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. Все будет хорошо. Андрей вернется, никуда не денется. А мы все будем его ждать…

Эллес стояла в своей комнате перед большим настенным зеркалом. В нем отражалась сильно подросшая и повзрослевшая девушка. За почти год, прошедший с времени ее "прибытия", тело Кати Ладыгиной претерпело немалые изменения. Оно стало выше почти на шесть сантиметров, раздалось в плечах и очень окрепло. Особенно ноги. Бедра налились силой и играли мышцами при малейшем движении. Она довольно кивнула.

– Я становлюсь похожей на себя…

В августе ей исполнилось четырнадцать. Но выглядела Эллес намного старше. Минимум на шестнадцать. Когда они стояли рядом с Наташей, то смотрелись как сверстницы. Правда появилась проблема. В связи с набором физической массы уже не так легко давались высотные элементы. Квады она прыгала без проблем, но похоже что о "пятерочках" уже придется забыть. Равно как и о тех "небесных подвигах", которые она привыкла исполнять в прошлом. Как ни качай ноги, у них есть свой предел. Без специальных препаратов-усилителей его не преодолеть. Да и коньки не имели той мощной амортизации, что помогала выпрыгивать на запредельную высоту.

– Ну и ладно. Какая разница. Чуть больше года осталось…

Она вздохнула и присела за стол. Включила компьютер. В последнее время Эллес пристрастилась к Ю-тубу. Смотрела практически все подряд. От "кошечек" до единоборств. Ей все было интересно. У нее уже вошло в привычку перед сном посидеть часок за монитором. Вот и сейчас она с удовольствием стала просматривать ролик о женском бодибилдинге. Тема была ей очень близкая. Она и сама огромное количество времени провела на тренажерах. Разумеется, не таких примитивных как эти.

– Неплохо…

Ее взгляд упал на очередной прямоугольник. Огромная спина качка, выжимающего штангу непомерного веса. И подпись "Вот такие интерны в нашей областной больнице". Ролик выложен месяц назад и имел кучу просмотров. Ей показалось это забавным.

– Ну-ка, что там…

Она кликнула воспроизведение и принялась смотреть. Съемку вели какие-то девушки через приоткрытую дверь спортзала. То и дело слышались приглушенные хихиканья и "обмен репликами". А в зале был настоящий Геркулес. Он стоял спиной и раз за разом неустанно выжимал тяжелейшую штангу, на каждом конце которой по пять здоровенных стальных "блинов". Снова послышался смешок и шепот:

– Хоршев совсем уже охренел.

– Ага…

Атлет опустил штангу на грудь. Чуть призадумался. Затем не спеша положил железо на подставку и обернулся. Послышался визг.

– Ой!…

Изображение резко ушло в сторону и на этом ролик закончился. Стал загружаться следующий.

Эллес сидела в оцепенении. Что это было… Очнувшись, она нажала "назад" и снова стала смотреть запись. Когда дошло до финального момента, кликнула паузу и стала вглядываться в лицо персонажа. С каждой секундой все больше изумляясь. Это невозмутимое лицо, напоминающее маску, этот надменный взгляд куда-то поверх камеры… прямо на нее. И вдруг она ощутила что-то. Как будто зов изнутри. И другой зов… с экрана. Что-то очень близкое, родное.

– Алатэ…

Ирина сидела за столом в своем кабинете. Полчаса назад закончился обход. И она изучала поданные документы на выписку. Работа вроде непринципиальная. Обычно все подписывалась без "сбоев". Но проверить все же надо. Мало ли…

В дверь постучали. Она недовольно поморщилась. Очень не любила, когда отвлекали.

– Войдите…

На пороге появилась девушка лет шестнадцати. Светловолосая, симпатичная, спортивного сложения. Она посмотрела на заведующую каким-то… пронизывающим взглядом. Затем молвила:

– Здравствуйте.

– Добрый день. Вы по какому вопросу?

– Я по поводу вашего интерна Хоршева. Я могу его увидеть?

Ирина замерла. Ох ты… Она растерянно привстала, затем снова опустилась.

– Вы присаживайтесь…

Когда девушка села напротив, Ирине показалось, что лицо гостьи как будто знакомо. Где-то она ее видела… Но где именно, вспомнить не удалось. Может показалось…

– Можно узнать, вы ему кто?

– Знакомая. Давно его ищу. Так его можно видеть?

Заведующая покачала головой. – Увы, нет. Сами его все ищем. Две недели назад уехал куда-то.

– Куда-то? Это неизвестно?

– К сожалению он не сказал.

– Это плохо. Может есть хоть какая-то информация?

Ирина пожала плечами. – Сказал, что едет туда, где он будет делать то что умеет. Вот и всё. Вам это что-то говорит?

Девушка медленно закрыла глаза. Затем так же медленно подняла свои длинные ресницы. В ее очах появилось странное выражение. Угрюмое… даже мрачное.

– Нет. Мне это ничего не говорит… Она поднялась. – Я пойду.

Ирина сердцем поняла, что это неправда. – Все она поняла! Просто говорить не хочет…

– Подождите! Мне кажется, вы знаете правду. Скажите пожалуйста! Очень прошу!

Девушка уже подошла к двери. Чуть замерла. И тихо произнесла не оборачиваясь:

– Он там, где ему хорошо…

Затем толкнула дверь и вышла.

Эллес проснулась от звонка будильника. Некоторое время лежала с закрытыми глазами. Прислушалась. В квартире тишина. Родители уже уехали на работу. Вот и хорошо…

Сегодня ее последний день здесь. Когда вернется и вернется ли вообще… неясно. Может и никогда. Она еще накануне просмотрела в сети информацию, как добраться на воюющий Донбасс. По отзывам российских добровольцев – самый простой путь – через пропускной пункт Миллерово, рядом с одноименным городком в Ростовской области. Еще в августе ей (а точнее Кате Ладыгиной) исполнилось четырнадцать лет и она получила паспорт. Так что без проблем купила билет до Ростова-на-Дону. Это недолго, около девяти часов пути. Оттуда доберется до Миллерово, самого северного городка области. А на границе можно сказать, что идешь к родне. Пропускают без проблем.

– Он где-то там, больше негде…

Конечно ее будут искать. Но… это уже не имеет значения. Как и вся ее жизнь здесь. Родители, школа, спортивные успехи… Все это просто фикция, фантом. Как и она сама. Она не настоящая. Просто копия, слепок. Создана для выполнения одной-единственной задачи. Поиска брата. Все остальное не имеет значения. Поезд на Ростов отправляется в 9-40. Времени осталось не так уж много.

– Вот так. А телефон отключу…

Она поднялась и пошла в ванную. Затем на кухню… свой последний завтрак. Поедая творожники, подумала о Наташе. Она ведь и ее тоже наверно не увидит больше. Стало грустно. Эллес очень привязалась к своей подружке. Надо с ней попрощаться. Она взяла мобильник и позвонила. Невесело улыбнулась, услышав голос.

– Катюша! Привет.

– Привет. Что делаешь?

– Угадай с трех раз! В школу иду. А ты?

– А я не иду… Наташа, я уезжаю.

– Куда? Надолго?

– Не знаю. Может и навсегда. Скоро поезд. Вот проститься хочу.

В трубке изумленно охнули. Потом решительное:

– Я сейчас к тебе зайду!…

Конец февраля 2016 года. Донецкая область. Район, прилегающий к селу Широкино в Приазовье.

Уже час как рассвело. Утренний туман уже почти развеялся. Утром по лесу гуляла метель. Но теперь ветер стих. В лесу спокойно. В воздухе чувствуется морозный запах хвои. Деревья спят. Эти величественные гиганты похожи на причудливых фантастических существ. Ветви деревьев, усыпанные толстым слоем рыхлого снега, напоминают лапы причудливых зверей. Земля укрыта блестящим ослепительно-белым одеялом. Ни конца его, ни края не видно. Тропинок тоже нет. Природа выглядит величественно и нарядно. Настоящая зимняя сказка…

Кажется что ничто и никто не потревожит покой безмолвной обители. Но вот где-то вдали послышались звуки выстрелов. Сначала одиночные, потом все чаще и чаще, и вот уже завязалась перестрелка. А через полчаса стали рваться снаряды. Начался очередной день борьбы… за широкинскую "серую зону".

Но это все там… далеко вдали. Линия "неформального" фронта проходила метрах в пятистах впереди. Там стреляли. В лесу же все было спокойно. Тишина и неподвижность. Лес располагался на небольшой возвышенности. И линия фронта отсюда видна как на ладони. Как впрочем, и сам лесной массив отлично просматривался "оттуда". Если что – спрятаться практически негде. Никто здесь и не прятался.

На поверхности небольшого сугроба чуть осыпался снег. Совсем немножко, как будто случайно. Но это было не случайно. В сугробе появилась небольшая дырка. Медленно-медленно из нее выдвинулся обмотанный белым бинтом ствол снайперской винтовки с глушителем. В темной глубине отверстия показался оптический прицел, также весь "забинтованный". Что дальше – уже совсем не видно. Снайпер был полностью был скрыт от внешнего мира.

Минут десять таинственный стрелок наблюдал за ситуацией в окуляр, едва заметно поводя оружием вправо-влево. Потом замер. Раздались два тихих шипящих хлопка с интервалом в пару секунд.

– Пф-ф-ф… Пф-ф-ф…

Затем ствол все также медленно исчез. А вслед за ним не стало и дыры. Сугроб принял свой первозданный вид…

Вот только сугроб этот был рукотворный. Неделю назад кто-то пришел сюда ночью. Притащил с собой большую кучу инвентаря. И долго копал промерзшую землю саперной лопаткой. Занятие не из простых, но таинственный гость обладал поистине громадной силой, и дело спорилось. Выкопав яму, он раскидал землю вокруг и присыпал ее снегом. Затем собрал каркас из проволоки и установил над ямой. Накрыл большим белым покрывалом. И также засыпал снегом. Взял большую канистру и стал поливать снежный покров водой. Пока "крыша" леденела, стал обустраивать свою берлогу.

Достал из мешка полдюжины теплоизолирующих ковриков. Обыкновенные туристические полиуретановые коврики. Они есть в продаже в каждом спортивном магазине. Аккуратно выстелил ими дно и стенки. Стал раскладывать остальное имущество.

Многослойная хлопчатобумажная маска с длинным “хоботом” в нижней части. Он предохраняет снайпера от обнаружения противником. Выдыхаемый пар этой маской направляется вниз, "под шкуру" и одновременно согревает хозяина. Специальная рукавица с прорезью для стреляющего указательного пальца. Каталитическая грелка, выделяющая тепло при беспламенном окислении паров бензина. Сухой паек, термос с горячим чаем. Прицел ночного видения. Рация, работающая только на "прием". И конечно же фонарик.

И самое главное – дорогущая бесшумная винтовка ВС-8. Калибром 8.6 и прицельной дальностью 1500 метров. Обычные винтовки с глушителем, типа "Винтореза" бьют прицельно лишь до 400 метров. А это чудо лупит вчетверо дальше без потери точности-кучности.

Закончив внутреннее обустройство, человек снова засыпал снегом образовавшийся на крыше лед. Уже светало, надо торопиться. Закончив "чистовую" маскировку позиции, залез внутрь и завалил вход. Обрушив заранее подготовленный сугробец…

Алатэ аккуратно положил винтовку рядом и откинулся на подушку. У него здесь даже подушка есть! Он очень хорошо обустроился, с "комфортом". Внутри было совсем не холодно. Полиуретан очень хорошо сохранял тепло. Иногда можно включить грелку, но недолго и обязательно с вытяжкой. Бензиновые пары токсичны.

– Шестьдесят три…

День начался удачно. Еще плюс два к его "счету". Он усмехнулся, вспомнив как падали "мишени". Ему не было жаль этих людей. Он их не знал. И вообще, они уже много тысяч лет как мертвы. Какая им разница? А ему… тоже было все равно. Алатэ совсем не интересовался политикой и знать ничего не желал о бушующих в этом "мертвом" мире страстях. Он просто пришел сюда убивать. Как на сафари. Без разницы – кого. С таким же успехом он мог воевать и на другой стороне. Просто "географически" случилось, что "эти" оказались ближе. Вот и все…

Прибыв в Луганск, он быстро нашел "центр распределения" и заявил, что хочет быть снайпером. Винтовку купит сам, но надо "немного поучиться". Был отправлен на небольшой полигон, где целую неделю палил "по банкам". Винтовка Драгунова вроде неплоха и за полторы штуки евро можно купить без проблем. Но… Алатэ привык работать "без шума и пыли". Нужна бесшумная!

Предложить могли только ВСС "Винторез". Она очень тихая, но постоянно надо чистить ствол, иначе хана. И всего 400 метров дальности. Это не то… И все же ему повезло. Непонятно какими путями в Луганск занесло красавицу ВС-8. Кою и в России-то днем с огнем не сыскать. Он купил ее за 28 тонн, потратив почти половину своего капитала…

Алатэ мысленно улыбнулся, вспомнив как в самые первые дни своей "охоты" применял нейтронный лазер. В эфире с "той стороны" регулярно неслись проклятия по поводу неведомой болезни. Люди падали замертво. Почему – непонятно. Забавно… Жаль что боезапас нейтронной пушки был ограничен. Она не рассчитана на долгое использование.

Он потер рукав, ощутив толстый цилиндр, надетый на левое предплечье. Это – последняя страховка. На случай внезапной смерти. Квантовый копирователь сознания. Это устройство в "онлайн-режиме" считывало всю информацию с мозга. Вплоть до самой последней секунды жизни. И в случае смерти владельца могло практически бесконечно поддерживать его "виртуальную жизнь" в локальном магнитном поле. Всегда существовала вероятность, что тело найдут. И тогда можно "переселить душу" в био-клон. А за неимением оного – в любое подвернувшееся тело. А если не найдут… сознание обречено на бесконечное скитание в виртуальном мире. Все-таки это не смерть…

День прошел быстро. Еще несколько "вылазок"… правда не таких удачных. Рыбка не клевала. Ну что же… не всегда везет. Алатэ посмотрел на часы. Начало девятого. Уже стемнело, пора на базу к своим. Ночью тут делать нечего.

* * *

Он осторожно пробирался по лесу, использую деревья как укрытие. Алатэ знал, что за ним охотится целая команда анти-снайперов. Кажется среди них есть даже поляки. И запросто могли прошаривать ночной лес приборами ночного видения и даже тепловизорами. Но обошлось. Вскоре он перевалил за вершину гряды и смог наконец разогнуться. Все. опасности нет больше. Он спокойно потопал к лагерю.

Примерно через полчаса показалась небольшая деревушка. Там "наши". Сейчас его накормят горячим ужином и можно спать… Снайпера уже заметили ополченцы и приветствовали.

– Алат! Живой что ли, бродяга?

– Да.

– Сколько минуснул?

– Двоих…

Пожилой ополченец хитро сощурился. – Слушай, к тебе гости приехали! Да еще какие…

– Какие гости? Я никого не жду.

– А вот ты ей и расскажешь, кого ты там не ждёшь… Иди в штаб.

Алатэ хмуро глянул на дедушку. Вроде не шутит… да кто его знает?

– Ладно…

Штабом отряда была обычная бревенчатая изба на отшибе, давно покинутая хозяевами из-за чересчур неспокойной жизни. Он шел туда, одолеваемый нехорошими предчувствиями. Кого еще принесло… Когда до штаба оставалось метров двадцать, дверь отворилась и на пороге возникла молодая девушка в синем пуховике с капюшоном. Следом за ней вышла "Пума", заслуженная опытная вояка, десятница в отряде.

Девушка замерла, впившись в приближающегося громилу пронзительным взглядом. Затем медленно двинулась вперед. И вот они уже совсем близко.

– Я почувствовала что ты идешь… Алатэ.

– Эллес…

Они молча смотрели друг на друга. Затем синхронно подняли руки и сжали в кулак…

Лена закончила пальпацию живота пациентки и отклонилась назад. Больная – женщина 38 лет с бледным, измученным лицом смотрела на нее устало-безразличным взглядом. Ей как будто уже было все равно. Сидящая рядом заведующая внимательно наблюдала за процессом осмотра.

– Я вся внимание. Давай по порядку…

Интерн коротко вздохнула и стала зачитывать анамнез:

– Заболевание началось в 2006-м году, когда впервые появились приступообразные колющие боли в правом подреберье после приема жирной пищи. Было проведено УЗИ органов брюшной полости, патологии не выявлено. В дальнейшем заболевание медленно прогрессировало, приступы участились до 2 раз в месяц. Для купирования боли применяла спазмолитики, без эффекта. Приходилось вызывать скорую помощь. Соблюдает диету. Вечером 18 февраля появилась ноющая боль в правом подреберье. Больная стала соблюдать голод. Боли не уменьшались. В ночь на 25 февраля боль стала нестерпимой, приступообразной. Утром вызвала скорую помощь. В стационаре приступ снят.

Ирина кивнула. – Хорошо. Анамнез жизни?

– В детстве частые ангины. В 9 лет перенесла скарлатину. В 2003-м прооперирована по поводу острого аппендицита. Хронический обструктивный бронхит с 1998 года. Состояние ухудшается в сырую, холодную погоду. Отмечает периодические повышения АД до 140/90 мм. Проявляющиеся головными болями, слабостью. Никакие медикаменты регулярно не применяет. Аллергические реакции не отмечает. Алкоголь не употребляет, не курит…

Лена зачитывала данные монотонно… и как-то безучастно. Чем была очень похожа на саму пациентку. У той тоже был такой вид, как будто кино смотрит. Давно надоевшее, десятый раз одно и то же. Заведующая мысленно вздохнула. После той истории Лена… сломалась что ли. Словно надломился какой-то внутренний стержень. Стала молчаливой, неулыбчивой. Практически перестала общаться с коллегами. В отделении даже говаривали, что "один ушел, а другая его заменила". Как-то Сахно неудачно пошутил:

– Ты вот еще наушники надень и в кресло сядь. И вообще будешь копией Конга.

Реакция была совершенно неожиданной. Глаза Лены вспыхнули. Она сжала губы и пронзила Олега презрительным взором. Затем процедила:

– Не смей. Он-то как раз человек. Это мы тут все… обезьяны. Понял? А если нет, то могу повторить.

Еще пару секунд сверлила парня глазами. Затем резко повернулась и ушла. Сахно обескураженно развел руками. Ну вот… Он уже не раз за последнее время пытался "подкатить" к девушке. Но каждый получал безразличный отказ. Лена даже обсуждать эту тему не желала. Просто – "нет" и все. И это было очень-очень обидно и даже невыносимо. Олег довольно крепко "запал" на девушку и намерения имел самые серьезные. Да хоть жениться! Но… не имел возможности даже на малейший шанс. Что за беда…

Середина мая, 12-е. Природа уже вовсю спешит раскрыться в полной своей красе, ведь до лета рукой подать. С приходом устойчивого тепла, всего за несколько дней уже не узнать недавние парки и скверы. Еще недавно они прозябали в унылом грязно-сером антураже. Но прошли два субботника и их уже не узнать. Повсюду радующая глаз долгожданная зелень. Деревья как один покрылись листвой. Только дуб никуда не торопится, он с какой-то неохотой одевается в обновленный костюмчик, но и его время пришло, скоро ветви распустятся, обзаведутся новыми листьями.

А вот тополя давно уже распустились, украсились пушком, который напоминает недавний снег. Фестивалем ярких лепестков распустились цветы на многочисленных клумбах и газонах. Молодыми красками сияют разнообразные побеги. Опостылевшие всем лужи уже подсохли. В общем природа активно генерирует позитив. Скоро лето…

В ординаторской хирургического отделения тоже царило приподнятое настроение. Медики как-то непроизвольно поддались натиску природного позитива. Шел восьмой час утра. Трое врачей – Лебедев, Селезнев и "подкаблучник" Лерман сидели за компьютерами и готовились к утреннему обходу. Сергей Глухов ушел "в поиск", то есть расспрашивал ночных сестричек о том, что случилось за их смену. Сахно не было. По результатам стажировки ему с "большим сожалением" было отказано в продолжении врачебной деятельности в областной больнице. Чем он оказался крайне недоволен.

– Кругом один блат…

Высказав свои прозрачные (и в чем-то справедливые) намеки Глухову, он забрал документы и удалился. Но впрочем, особо не переживая. Ибо его отец уже договорился с одной частной клиникой. Так что без работы Олег не остался. Ну и хорошо.

Лишь Маричевой почему-то не было. Это странно, она никогда не опаздывала. Но примерно в пол-восьмого открылась дверь, и на пороге возникла Лена. Тихо поздоровалась и прошла во врачебную комнату. Переодевшись, осталась там сидеть…

В отделе кадров областной больницы шел типовой рабочий день. Светлое просторное помещение, прошедшее капитальный ремонт наряду со всей больницей. Три женщины средних лет занимались привычной "бюрократической рутиной". Одна оформляла трудовые книжки, другая составляла графики отпусков, третья – готовила планы повышения квалификации сотрудников.

– Пол-одиннадцатого уже. Чайку попью что ли…

Полная дама с челкой а-ля "сессун" и претензией на элегантность поднялась, подошла к электро-чайнику и включила разогрев. Через минуту вода забурлила. Женщина налила кипяток в бокал, опустила туда пакетик и присев на свое место, стала аккуратно прихлебывать. Как всегда не вовремя зазвонил телефон. Кадровичка недовольно хмыкнула, поставила бокал на стол и взяла трубку.

– Отдел кадров.

Послышался хрипловатый мужской голос. – Это больница?

– Да.

– Очень хорошо. Вы только не удивляйтесь. Это из госпиталя звонят. В Новоазовске. Я врач тамошний.

– Новоазовск? Это где?

– Донецкая область. Тут такое дело. У нас тяжелораненый лежит. В коме. Вчера вечером привезли. Документов при нем нет. Они же их с собой никогда не носят, прячут где-то. Но был мобильник отключенный с двумя симками. На одной пусто, на другой два номера. "Варяг" и "Больница". Вот я и решил позвонить. Это не ваш сотрудник?

Женщина недоуменно пожала плечами. – Нет конечно. Наши врачи лечат, а не воюют.

– Да я так и подумал. Но на всякий случай решил позвонить. Жаль. Может его еще можно спасти. Но это конечно не в наших условиях. Тут сложная операция нужна. А у нас просто госпиталь.

– Да понятно. Как он хоть выглядит-то?

– Выглядит очень интересно. Даже слишком. Гора мускулов. Шварценеггер рядом с ним Дюймовочкой будет. Думаю, наверно потому и жив до сих пор. Слишком мощный организм…

Кадровичка замерла. Несколько секунд молчала. Потом медленно произнесла:

– Кажется, это наш. Номер его телефона можете сказать? Я сверю по базе.

– Да конечно, я посмотрел…

Он стал называть цифры. Женщина быстро открыла базу и посмотрела данные. Тихонько ахнула.

– Да, это наш. Не отключайтесь, я соединю вас с главным…

В кабинете главврача шла "производственная летучка". Собрались заведующие отделениями и два заместителя главврача. Обсуждали разные вопросы, в частности по закупке медицинского оборудования. Вдруг в дверь постучала секретарша Нина.

– Виктор Аркадьевич, трубку возьмите пожалуйста. Из отдела кадров срочно.

– Хорошо…

Главный нажал громкую связь.

– Да?

Послышался взволнованный голос кадровички. – Виктор Аркадьевич, из Новоазовска звонят. У них Хоршев в госпитале лежит в коме. Я вас переключаю…

– О черт…

Пару секунд из динамика слышались непонятные звуки, потом мужской голос: – Да?

– Здравствуйте. Я Шаповалов, главный врач областной больницы. Как к вам можно обращаться?

– Николай Валентинович. Я врач из госпиталя в Новоазовске.

– Так. Николай Валентинович, мне сообщили, что у вас лежит наш сотрудник. Можно подробности?

– Можно… Вчера в начале одиннадцатого вечера привезли двоих раненых. Женщина с ранением ноги. И вашего. Ну, что сказать… Вообще с такими ранами не живут. Я вообще не понял, как они его довезли-то. Очень много крови потерял. Он был без сознания, и уже через час впал в кому. Повезло, что та женщина была командиром его отряда. Она сказала группу крови. У них вообще только позывной знают и группу, больше ничего. Сделали переливание. Ну вообще что могли – сделали. Но это так… для порядка. Я был уверен, что до утра не доживет. А он… до сих пор живой! Вот я и подумал, что раз организм так сопротивляется, может еще можно спасти? Вот и позвонил на всякий случай…

В помещении воцарилась тишина. Медики завороженно смотрели на шефа, ожидая его реакции. Тот решительно кивнул.

– Так. Спасибо вам за звонок. Ситуация ясна. Сейчас я буду заказывать медицинский вертолет. Часов через пять-шесть будем у вас. Это Хоршев Андрей. Наш врач. Полгода назад пропал. Теперь ясно – куда. К вам огромная просьба – сделать все, чтобы он жил.

– Да можете не объяснять. Мы и так делаем что можем.

– Хорошо. Будем на связи. Если нужна консультация – сразу звоните мне лично. Дайте мне адрес вашего госпиталя. Там есть рядом свободная площадка?

– Да, прямо рядом пустырь, там раньше ребятишки в футбол играли. Можно приземляться…

Закончив разговор, главврач попросил тишины и стал смотреть на компьютере карту. Через пять минут облегченно выдохнул.

– Все получается. До Таганрога 640 километров. От него до Новоазовска еще семьдесят. В "Эйр-помощи" есть медицинский "Еврокоптер". Он до восьмисот летает, даже чуть больше. Дозаправятся в Таганроге, потом заберут Андрея и обратно. Как раз хватит… Он обратился к зав. отделением реанимации. – Евгений Викторович, собирайте бригаду. Сами лететь сможете?

– Да, без проблем.

– Отлично…

Шеф набрал номер и стал вести переговоры о срочном заказе вертолета. Закончив, сообщил, что через час могут вылетать.

– Давайте в темпе. Машина у входа будет.

До сих пор молчавшая Ирина оживилась:

– Виктор Аркадьевич! Можно я тоже с ними?

Главный с сомнением посмотрел на нее. – Уверены? У вас сегодня вид какой-то… нездоровый.

– Это… другое. Мне очень надо. Пожалуйста!

– Ладно, вам виднее…

Выйдя от шефа, Ирина быстро направилась к себе. Придя в кабинет, переоделась. Потом сообщила Лебедеву о ситуации и оставила его руководить в свое отсутствие. Присела на дорожку… Потом вспомнила кое о чем. Достала телефон и позвонила.

– Лена, есть новости. Андрей жив. Он тяжело ранен, лежит в госпитале под Донецком. Мы вылетаем туда на вертушке. Примерно к полуночи вернемся, сразу оперировать. Если довезем конечно…

* * *

Грязно-желтое одноэтажное здание на окраине небольшого городка Новоазовск. С виду ничем не примечательное. Но ему и не надо выделяться. Это госпиталь. Сюда ополченцы, воюющие на бесконечном, непрекращающемся фронте под Широкино, привозили своих раненых товарищей. Здесь было три небольших палаты, кое-какое оборудование и пара врачей. Которые делали что в их силах, даже проводили простейшие операции. Сейчас перед входом было пусто. Раненых обычно привозили вечером.

Далеко вдали послышалось чуть слышное стрекотание. В небе появилась низко летящая "вертушка". С каждым мигом она увеличивалась в размерах, шум нарастал. И вот она уже зависла над небольшим пустырем слева от госпиталя. Повисев в воздухе с минуту, плавно опустилась на землю. Лопасти огромного винта стали замедляться, открылся большой вход сзади. Наружу стали выходить люди, выкатили "кокон" – специальную каталку для перевозки особо тяжелых пациентов.

Это был одномоторный вертолет Еврокоптер ЕС 145 – машина-спасатель. Легкий, красивый, стремительный словно птица. Его еще называют воздушная реанимация. Под блестящей оболочкой этой «вертушки» размещается реанимационный модуль: аппарат искусственной вентиляции легких, аппарат слежения за жизненными функциями пациента, дефибриллятор, инфузоматы (оборудование для введения лекарственных препаратов) В общем все, что нужно для спасения жизни людей. Рассчитан на двух пациентов плюс бригада врачей.

Медики быстро двинулись к входу в здание. Их уже встречали. Невысокий коренастый врач открыл дверь и ждал у порога. Он только что созванивался с прибывающими спасателями и сообщил, что пока все хорошо. Раненый жив, хотя и умереть может в любую секунду.

Ирина подошла первой. Пожала доктору руку.

– Здравствуйте. Показывайте куда.

– Идемте…

Они зашли внутрь, за ними потянулась остальная бригада, стали закатывать "кокон". Прошли по короткому коридору, мимо двух дверей, остановились у третьей. – Сюда…

Это была небольшая комната. С одним узким окном, занавешенным каким-то подобием тюля. По углам располагались четыре койки. Три из них были заняты. На одной недвижно лежал кто-то, накрытый одеялом. То ли мертвый, то ли спал – непонятно. На другой женщина среднего возраста. Она была одета в зеленый камуфляж, а ниже пояса небрежно прикрыта одеялом. Из-под которого виднелась забинтованная нога. При виде медиков улыбнулась.

– О, наши в городе…

Рядом была еще одна койка. На ней находился… человек. Почти весь покрытый бинтами, из-под которых проступали красные пятна. Обнаженный по пояс, он лежал на спине, запрокинув голову на мощной шее. Глаза закрыты, он словно спал. Могучие руки бессильно пластались по простыне, одна из них свесилась вниз. Он был слишком широк для своего "лежака". Ни лице кислородная маска, рядом высилась капельница.

– Андрей…

Ирина на миг замерла при виде этой тяжелой картины. Но быстро опомнилась. Пока медики под руководством заведующего готовили больного к транспортировке, она подошла к местному доктору и стала расспрашивать имеющуюся информацию. Надо было узнать как можно больше.

Тот поведал все что знал или по крайней мере догадывался. Критических повреждений, несовместимых с жизнью вроде бы нет. Проблема в самом количестве ран. И большой потере крови. А также риске заражения. Возможно, оно уже началось, хотя и не факт.

– И да. Вот еще что… Он как-то нерешительно замялся. – Пока вы летели, я решил сделать анализ крови. У нас есть лаборатория. И вот что там было… Он достал из кармана несколько листочков и показал.

– Смотрите. Что это вообще? Первый раз такое вижу…

Ирина изумленно смотрела на полученные данные. Ничего себе… В крови присутствовали какие-то "присадки" совершенно незнакомой структуры. Врач продолжал:

– Я подумал сначала, что это стероиды. Он же явно их принимал. Но… это не то. Что-то очень сложное.

– Да, вижу… не понимаю, что это. Ладно, спасибо, потом разберемся…

Реаниматоры уже погрузили Хоршева в "кокон" и повезли наружу. Ирина собралась идти следом, как вдруг заговорила женщина с больной ногой.

– Я так и знала, что Алат – непростой парень. На вертухе прилетели… круто.

Ирина остановилась рядом с ней.

– Что за Алат?

– Позывной его. У нас все с позывными.

– У вас тоже есть?

– А как же. Пума я. Командир его отделения. Нас вместе вчера привезли.

– То есть вы вместе… воевали?

– Да. Полгода почти.

Ирина чуть задумалась. – А что у вас с ногой?

– Да что… бандитская пуля. Кость повреждена. Вот доктора думают – то ли оттяпать ногу, то ли лечить… наверно оттяпают.

Женщина снова улыбнулась. Как будто перспектива лишиться ноги ее совсем не пугала. Ирина приняла решение.

– Я сейчас…

Она быстро вышла наружу и догнала бригаду. Те осторожно катили спец-каталку, стараясь избежать тряски. Ирина тронула за рукав заведующего.

– Евгений Викторович, надо еще одну забрать, соседку его. У нас ведь как раз два места.

– А зачем она нам?

– Она с Андреем все это время рядом воевала. Если он… не выживет, хоть расскажет – что там и как было. Мы же ничего не знаем. И ей ногу отнимут наверно. А мы можем сохранить. Надо взять ее.

Врач пожал плечом. – Ладно…

Процессия уже приблизилась к вертолету. Заведующий обратился к "своим".

– Мужики, потом еще одну ходку сделаем…

* * *

Шел второй час полета. Вертолет несся на небольшой высоте, за его большими стеклами непрерывной чередой проплывали леса и поля. Иногда в стороне показывалось какое-нибудь селение. И быстро исчезало, оставаясь позади. В кабине было тихо. Лишь тихонько пикали подключенные приборы. Медики в основном молчали, наблюдая за экранами и лишь изредка обмениваясь короткими фразами. "Пума" лежала закрыв глаза. Но вроде бы не спала.

Ирина задумчиво смотрела на лежащего в коме парня и пыталась понять – Почему он сделал это? Зачем поехал туда, где стреляют-убивают? Неужели из-за обиды? Вряд ли. Обижаться – удел слабых. А Хоршев таким точно не был. Непохоже что он вообще умеет обижаться. Она в который раз вспоминала ту неприятную сцену в кабинете. Когда накричала парню всякой жути. А он… даже бровью не повел. Ему было все равно.

– Ты просто хотел девочку спасти. Все остальное – неважно…

Наверно права Смирнова. Он все решил уже заранее. "Медицина это не моё…". Он и сам не хотел быть врачом. Вопрос был лишь – когда. Но почему на Донбасс? У него ведь уже есть неплохая "работа". Эти кулачные бои. Почему он не захотел остаться в своей колее?… Ей вспомнилась та странная девушка.

– Он там, где ему хорошо…

Значит, она знала, что ему "хорошо" именно здесь. И кстати, что с ней? Она ведь искала Хоршева. А раз так, то могла и сюда за ним поехать. Может она уже погибла? Лучше об этом не думать…

Она снова вглядывалась в лицо лежащего парня. А ведь он здорово похудел… это заметно. Килограммов на пятнадцать-двадцать, не меньше. Тот доктор не знал его раньше… Странно его таким видеть. Человек силы… просто нечеловеческой. А сейчас такой слабый… даже пошевелиться не может. Вот ведь как бывает…

Но все это неважно. Сейчас важно только одно – спасти эту едва теплящуюся жизнь. Все остальное – просто ничто. Если Андрей не выживет… как с этим жить дальше? Получается, что именно она – причина всего что случилось… Ирина внутренне содрогнулась. Он не должен умереть!….

Вдруг изменился ритм кардиомонитора. Череда непрерывных импульсов на ЭКГ сменилась единичными всплесками активности. И тут же залихорадило пульсометр. Медики вскочили на ноги и ринулись проверять.

– Систолическое давление пятьдесят пять! Ниже критического. Пульс нитевидный.

– Пульс на периферических артериях пропал! Тонус мышц почти никакой.

– Зрачки расширены, реакция на свет отсутствует.

– Это пред-агония… Адреналин срочно! Один миллиграмм внутривенно. Потом сразу дефибриллятор. Через три минуты повторить. Или через две…

– Бикарбонат натрия готовьте и атропин. Если не поможет…

Вдруг по телу парня пробежала судорога. Он глубоко, прерывисто вздохнул и… перестал дышать. Ирина поняла, что наступила терминальная пауза. Последний перерыв перед агонией.

– О боже!

Ему уже вводили адреналин в вену. Сразу после этого дали разряд дефибриллятора. Хоршев лишь дернулся и все. Он по-прежнему не дышал. Ирина с ужасом смотрела как бледнеет его лицо. В отчаянии она схватила парня за руку.

– Держись, Андрюша, держись…

Снова адреналин и снова разряд. Ирина стиснула его руку.

– Держись, родной… не умирай…

И вдруг парень охнул. Раздался короткий стон. И задышал… Очень глубоко и неровно. Но задышал. Датчик периферического пульса ожил. Остальные приборы тоже стали приходить в норму. Начало расти давление, участились импульсы на кардиомониторе. Все вздохнули с огромным облегчением. Главный реаниматолог чертыхнулся:

– Фу ты черт… чуть не потеряли. Но это уже крайняя остановка. В следующий раз без шансов.

По лицу Ирины текли слезы. Но она совершенно не стеснялась их. Чего уж тут стесняться… Она проверила зрачки. Реакция на свет есть. Ну вроде все хорошо… Она продолжала сжимать руку, словно боясь отпустить.

И вдруг безжизненные пальцы шевельнулись. Она почувствовала, как ее кисть чуть-чуть сжали. Совсем слабо, едва заметно. Потом пальцы снова ослабели и потеряли жизнь. Она изумленно посмотрела на коллег.

– Вы видели?

– Еще как…

Заведующий покачал головой. – Ирина Сергеевна, моя к вам большая просьба – держите его так все время. Спокойнее будет.

Она слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Ни за что не отпущу…

С соседней койки послышался голос Пумы. Она все это время наблюдала за борьбой врачей со смертью, приподнявшись на локтях. Когда закончилось, женщина снова откинулась назад и похлопала в ладоши.

– Браво. Кажется я в надежных руках…

Ирина устало шла по коридору. Была глубокая ночь. Вторая половина четвертого. Только что закончилась сложнейшая операция. Она ассистировала своей начальнице, Смирновой. Та перед назначением на руководящую должность была одним из лучших хирургов области. И в самых ответственных случаях сама "вступала в бой".

Свет на этаже приглушен, все тихо. Она проследовала мимо столика, за которым спала ночная медсестра. Непорядок конечно, но… пусть спит. Проходя мимо ординаторской, приостановилась.

– Ах да…

Потянула ручку двери на себя и заглянула внутрь. С дивана тут же поднялась девушка. Она как будто ждала все это долгое время. Лена молча смотрела на заведующую, боясь задать вопрос и получить ответ. Ее лицо было совершенно измученным. В ввалившихся глазах томительное ожидание. Ирина кивнула ей.

– Сегодня Лерман дежурит?

– Да, он там спит.

– Не будем мешать. Пошли ко мне…

Зайдя в кабинет, заведующая показала девушке на диванчик и сама присела рядом. Выдохнула с наслаждением. Очень устала…

– Ну что скажу… сделали что смогли. Там жуть была полная… Перечислять не стану. В общем, поправили все самое опасное. Остальное можно потом. Сейчас его повезут к нам. В ВИП-палату. Что дальше будет – никто не знает. В течение суток-двух может наступить кризис.

Лена наконец разжала губы.

– Какие у него шансы?

– Очень сложно сказать… Ирина вздохнула. – Тут ведь столько всего. И полостное кровотечение может открыться, и поражение внутренних органов. Тромбоэмболия, тромбофлебит, сердечная недостаточность… Да ты сама все знаешь, чего рассказывать. Шансы… не знаю. Обычный человек и до операции-то не дожил бы. Но Андрей… не совсем обычный. Так что… не знаю. Пятьдесят на пятьдесят. Вот так…

Лена молчала. Потом нерешительно спросила:

– Его сейчас привезут? Мне можно посмотреть?

– Не надо. Тут все уставшие, на нервах… Смирнова с ними. Шуганет сразу. Сиделка будет до утра, потом сменят. Никого не пустят.

Она как-то по-детски скривила губы и опустила голову. Тихо прошептала:

– Я его так и не увижу…

Ирина глянула на девушку. Та сидела поникшая, с печалью в глазах. – Мда… Если Андрей не вытянет, то она ведь совсем рассыплется. Беда…

Снаружи послышался шум. Раненому закончили послеоперационную "обработку", наложили швы и везли в палату. Ирина поднялась, кивнула на дверь.

– Идем со мной. Попробую тебе помочь. Но ничего не обещаю…

Подойдя к палате, Ирина сказала девушке ждать в коридоре и зашла внутрь. Трое санитаров осторожно перекладывали Хоршева на "евро-кровать". За процессом внимательно наблюдала Смирнова. Затем пожилая медсестра стала подключать больного к многочисленным аппаратам. Которые уже заранее принесли сюда из реанимации. Начальница обратила внимание на вошедшую.

– Чего не спите-то?

– Да вот, посмотреть зашла. Вопрос есть один.

– К нему? Он не ответит.

– Да нет, к вам, Ирина Валерьевна. Просьба небольшая.

– Ладно, сейчас…

Смирнова отпустила санитаров и проследив за подключениями, пошла на выход. Ирина вышла вслед за ней.

– Что за просьба у вас?

– Я насчет сиделки. Ирина Валерьевна, можно первую смену отдать Маричевой? Она посидит до утра.

Начальница поджала губы. – Нет нельзя. Это вон она стоит? Это которая… Она подняла руку и сделала двумя пальцами нехороший знак. – Нечего ей там делать.

– Откуда вы знаете? – удивилась Ирина.

– Работа у меня такая, все знать. Ирина Сергеевна, вы разве не понимаете? Тут не свиристелка нужна. В любой момент криз может начаться. С него глаз нельзя спускать! Ни на секунду.

Ирина улыбнулась. – Поверьте, она с него глаз точно не спустит. Ни на секунду.

– В смысле?

– Она его ждала очень. Все это время. Тут… личное.

– А-а-а. Вон даже как… Смирнова усмехнулась. – Понятно…

Она махнула одиноко стоящей девушке. – Подойди.

Лена быстро приблизилась и замерла, глядя на грозную начальницу умоляющим взором. Та покачала головой.

– Вот ведь еще… Ладно. Четыре часа твои. В восемь утра сменят. Сейчас вероятность криза минимальная. Но она все же есть. Что делать – объяснять не надо?

– Не надо, я все знаю. Спасибо вам большое.

– Да ладно уж. Ты главное – от приборов не отвлекайся. Пошли в палату, я скажу Насте…

Оставшись одна, Ирина облегченно вздохнула. Но вот, всё обошлось… Теперь еще одно дело. "Пума" очень просила сразу сообщить ей о результатах операции. Пума… надо же! Уже было известно ее настоящее имя. Щавелева Ольга Даниловна. 38 лет, родом из Горловки. Она воевала аж с самого начала конфликта. Была в Славянске у Стрелкова, потом Изварино, Лутугино, Илловайск, Дебальцево… В общем прошла практически всё. Трижды ранена. Очень заслуженная дама. Сегодня ее будут обследовать, потом назначат операцию.

Тихонько открыв дверь, Ирина осмотрела палату. Обычное помещение на четыре койки. Две женщины сильно храпели, сотрясая воздух трескучими трелями. Третья была очень тяжелая, ей вкололи успокоительное. Щавелева лежала справа, на ближней койке. При виде заведующей она приподняла голову и шепнула.

– Ну как?

Ирина подсела к ней на кровать и тоже шепотом. – Вы что, не спали?

– Спала. Просто у меня чуйка. Когда надо – сразу проснусь. Что там?

– Прооперировали. Пока нормально, из комы не вышел.

– А потом? Жить будет?

Ирина вздохнула. – Не знаю. Никто не знает. Пятьдесят на пятьдесят. В ближайшее время все решится.

– Ясно. Я видела как умирали после операций… обычное дело. В общем, я его увидеть должна. Пока еще жив.

– Хорошо. Часов в десять утра. Я договорюсь.

– Нет… Пума покачала головой. – Прямо сейчас. В десять его уже может не быть. Я эти дела знаю.

Ирина мысленно охнула. Ну вот, еще одна туда же…

– Ну куда вам сейчас? Вы же не можете ходить.

– Да мне по фиг. Могу и поползти… Я его командир. Мы вместе полгода под смертью ходили. Я должна проститься.

Заведующая вдруг подумала, что для этой воительницы, прошедшей через ад, какие-то двадцать метров коридора… это такой пустяк. Если надо – поползет, не остановишь. Ей реально все "по фиг"….

– Хорошо. Подождите минут десять. Я сейчас договорюсь с медсестрой. Она привезет вас в каталке. Потом отвезет обратно. Полчаса, не больше. Обещаете?

Пума кивнула.

– Железяка…

– Ну все, мы пошли. В восемь заменят…

Закончив "передачу дел" и короткую напутственную консультацию, Смирнова удалилась в сопровождении медсестры. Негромко хлопнула дверь и Лена осталась одна. Сразу поднялась и еще раз быстро "пробежалась" по экранам приборов, потрогала кнопки-тумблеры. Все нормально…

Она остановилась перед кроватью.

– Ну здравствуй, Андрюша…

Парень лежал, почти весь под бинтами и разными датчиками-трубками-проводами. На бледном лице, покрытом трехдневной щетиной, кислородная маска. Дыхание чуть слышное, сопровождаемое легким хрипом. Он словно спал…

Лена придвинула стул поближе и присела у изголовья. Она вглядывалась в такое знакомое… и в то же время такое непривычное лицо с заострившимися чертами.

– Осунулся как… и похудел тоже…

Она медленно потянулась и коснулась его щеки. Сразу отдернув руку, испугавшись чего-то. Потом снова повторила, уже смелее… Провела пальцами по щеке. Еще и еще раз… Тихо прошептала:

– Любый мой…

Снаружи послышался легкий шум катящихся колес. Открылась дверь, заглянула ночная медсестра.

– Ирина Сергеевна сказала, пусть посидит полчаса.

Она отошла и снова появилась, толкая перед собой каталку. На ней сидела светловолосая женщина в сером больничном халате с забинтованной ногой. Сестричка подкатила "средство передвижения" поближе к больному.

– Через полчаса зайду.

– Ладно…

Лена расстроенно вздохнула. Ну вот… Она уже была в курсе, что вместе с Андреем привезли его командиршу. Но не думала, что та приедет "в гости" прямо сейчас. Ну ладно, зато может расскажет что-нибудь об Андрее…

– Вам помочь чем-нибудь?

– Да нет, нормально…

Пума молча оглядела раненого, опытным глазом прикидывая его "перспективы". – Мда, все непросто.

Она тронула колеса и подкатилась поближе. Покачала головой.

– Что ж ты так оплошал-то, братишка… Я уж думала, тебе сам черт не брат…

Легонько похлопала его по руке. – Держись давай, Алат. Рано тебе еще на небеса-то. Бог даст, мы еще постреляем не раз…

Лена тревожно вздрогнула:

– Вы хотите обратно вернуться?

– Сама-то как думаешь?… Пума чуть усмехнулась. – Я-то точно вернусь. А вот он… не знаю.

Она наклонилась над парнем:

– Или ты выживешь или… к своей Эллес отправишься. Она встретит тебя там… наверху. А может и сейчас на нас смотрит. Кто знает…

Лена замерла. С трудом разжала губы.

– Кто она?

– Она-то?… Женщина задумчиво покивала головой. – Девушка одна. Они на пару работали. Вторым номером при нем была. Автоматчиком. Их вместе и накрыло.

– Вы можете рассказать о ней? И о нем тоже. Ведь я же… мы же ничего не знаем.

– Можно. Почему нет…

Пума прищурила глаза, как будто вспоминая что-то. Затем заговорила:

– Я помню как она пришла. Вечером в штаб наши приводят девушку. – Вот, ищет кого-то, вроде бы Алата… Я смотрю, совсем молодая еще. Лет шестнадцать, не больше. Смотрит на меня взглядом таким… взрослым очень. Спокойно так, хмуро даже. Спрашиваю – Ты с материка?… А она: – Я ищу своего знакомого. Он очень большой, очень сильный. Скорее всего снайпер. Мне сказали, что у вас есть такой…

Она ухмыльнулась. – Ну я уж поняла, что ей Алат нужен. Других таких фиг найдешь. Спросила, кто она ему? Говорит, сестра. Только лажа это! Они совсем непохожи. У родных хоть что-то общее есть обязательно. А тут вообще ничего. Разные люди. Вот только… по повадкам уж точно одинаковые. Что тот, что эта. Слова не выжмешь лишнего, и лицо как маска… Ну посидели у меня часок. Чаю попили, то… сё… Потом она вдруг встрепенулась. – Он идет… И наружу. Я за ней, интересно же. Вижу, Алат на подходе, увидел ее и замер. А она к нему…

Пума замолчала, улыбаясь своим мыслям. Лена чуть не застонала от нетерпения.

– И что?

– И то… Думаешь, они хоть обнялись чутка? Неа! Встали друг напротив дружки и… не поняла даже. Руки левые подняли и в кулак. Медленно так. Потом разжали. Вот и вся их встреча. Словно масоны какие-то…

Лена с огромным интересом слушала рассказ, не забывая посматривать на мониторы. Она уже догадалась, что Эллес – та самая девушка, приходившая когда-то к заведующей. Именно так та и описала странную гостью. Все совпадало.

– Эллес, это ее имя?

– Нет конечно. Позывной взяла такой. Имени она не сказала. Там почти никто не колется. Если только местные, которых и так все знают. А кто с материка – таятся как партизаны, и документы ховают в тайниках. Ну и правильно.

– И что дальше было?

– Дальше… Да они вообще неразлучные стали. Как Санчо и Панса. Эллес обучилась автомату и пошла к нему вторым. Так и куковали вдвоем на пару. И когда вернутся – тоже не расставались. И они почти не разговаривали. Те еще молчуны. Сядут где-нибудь и сидят… молчат. Особенно у моря любили. Оно там рядом. Сядут на берегу и смотрят на волны. Наши поначалу пошучивали. Но потом привыкли. Ну сидят и сидят, их дело…

Пума повела плечом. – Странные… А с месяц назад он загорелся на гитаре играть. У нас один парень есть. Ник смешной – Кобальт. Тот еще маэстро. По вечерам соберемся, он на гитаре играет. Классно так. Вот Алат и попросил научить. Быстро научился-то! Купил в городе гитару и стал тренькать на ней. Забавно смотрелось… Он все какую-то мелодию пытался наигрывать. Красивый мотивчик, только непонятно, что за песня…

Она замолчала. Снова потрепала по руке лежащего побратима. Задумалась… Лена проверила показания. Все в норме. Она очень хотела спросить, что стало с девушкой, но… страшилась ответа. Вдруг Пума продолжила:

– Сказали, что когда их нашли, они так и лежали рядом, взявшись за руки… Она была уже мертва. Думали, что и Алат тоже. Проверили пульс – есть. Ну и потащили… А ее просто ветками накрыли. Некогда хоронить было. Да и нечем копать. Хотели потом вернуться и похоронить. Больше ничего не знаю…

Послышались шаги. Скрипнула дверь, появилась медсестра.

– Все, пора домой.

– Как скажешь…

Она в последний раз посмотрела на своего боевого товарища. Сдвинула брови, сощурившись.

– Держись…

Лена открыла дверь ординаторской. Там было тихо. Суббота, выходной день. Она заглянула во врачебную комнату. На диване спал Лерман. Он был дежурным до конца дня. Вечером должны сменить. Ночью были два вызова, оба тяжелые. Поспать ему особо не удалось. Лена тихонько закрыла дверь. Пусть отдыхает пока можно…

Она присела на диван. Только сейчас навалилась усталость. Практически две ночи уже глаз не смыкала. Но спать не хотелось, просто усталость и… какое-то моральное опустошение. Столько переживаний…

– Что это?

Она увидела на стуле большой ком одежды. Зеленый камуфляж и высокие ботинки рядом на полу. Пока она дежурила, принесли вещи Хоршева. Надо же… Лена поднялась и подойдя к стулу, принялась рассматривать одежду. Потрогала материал. Какой жесткий, тяжелый… Она обратила внимание, что одежда была изорвана во многих местах. Осколки мины поработали.

Она подняла куртку, расправила. Какая большая! Шестидесятый размер что ли?… На одежде не было никаких знаков отличия, шевронов или украшений типа "георга". Снайперу не нужно выделяться… Лена аккуратно повесила куртку на спинку стула, провела рукой и… поняла, что в нагрудном кармане что-то есть.

– Мобильник…

Она задумалась. Так посмотреть хочется, что там… Но уместно ли это? Наверно не очень. Хотя… Вдруг там есть какая-то информация, которая поможет? Даже если шанс очень маленький. нельзя его упускать. Она решилась. Запустила руку в карман и достала мобильник. Недорогой аппарат "Самсунг". Без наворотов. Ну и правильно, он же им почти и не пользовался.

Лена стала смотреть содержимое. Всего два номера. Бойцовский клуб и больница.

– Не очень ты общительный… А что в фото?

Фотка была только одна. Хоршев и та девушка. Они стояли у кирпичной стены какого-то здания. Оба в камуфляже, с непокрытой головой. И как-то угрюмо-настороженно взирали на камеру. Лена впилась глазами в эту загадочную Эллес.

– Так вот ты какая…

Симпатичная блондинка лет 16–17. Стройная, среднего роста. В руках автомат. И взгляд… Она вспомнила слова Пумы. Именно так она и смотрела. Очень "по-взрослому". Словно ей не шестнадцать, а все сорок.

– Кто же ты? Что вас связывало…

Она долго смотрела на картинку, не в силах отвести взгляд. Потом решила проверить видео. Без особой надежды. Вряд ли там что-то будет. Но там было что-то! Всего один файл. Лена мгновенно кликнула и замерла в ожидании.

На экране появилась изображение. Вечерний закат. Берег моря. Бесконечно прекрасного, чуть тронутого небольшой рябью. Гладь, простирающаяся до самого горизонта, туда, где кромка неба и гладь моря едва различимы. К этой кромке медленно приближался огромный огненный шар. Казалось что солнце постепенно растворяется в море, отдав ему все свои краски, тепло, само себя…

На берегу, прямо на песке сидели двое. Они были видны лишь спиной. Двое ополченцев в темных камуфляжных куртках. Огромный широкоплечий парень и девушка. Они молчали. В руках парня была гитара темно-желтого цвета. Он шевельнулся, уложив гитару поудобнее и коснулся струн. Раздались первые аккорды. Сначала тихо, но с каждой секундой все сильнее. И вдруг запела девушка. Негромко, но таким чистым, высоким голосом.

Где-то рядом ты, где-то рядом, но тебя не вижу.

Подойди ко мне – я ведь не обижу.

Разлетелись так, как уходят разные дороги.

Не смотри назад – там одни тревоги…

Лена ахнула при самых первых словах. Она узнала эту песню. "Беги по небу…". Та самая песня, что она услышала, осмелившись взять "запретные" наушники. Она тогда была потрясена. Ожидала услышать что угодно, от шансона до хэви-металл. Но только не это…

Гитара продолжала звучать аккордами. А девушка пела куплеты. В ее голосе ощущалась какая-то печаль. Казалось, что это… прощание. Грустное, безысходное… И вот концовка.

– Беги по небу… Беги по небу… Беги по небу… Только-только не упади…

Все стихло. На экране появился начальный кадр. И дата записи. 2016 год. 10 мая. 20-46.

Лена вздрогнула, увидев дату. Это же два дня назад. Их последний вечер. То есть…

– Они знали о смерти! Это был реквием…

Дорога казалась бесконечной. Странного, кроваво-красного цвета. Она уходила далеко вперед, сужаясь у горизонта. Вокруг была чернота. Темное, без единой звездочки небо и какая-то высь по сторонам. То ли лес, то ли горы. Нечто непонятное и таящее опасность. Лена шла вперед и вперед, стараясь успеть. Куда… Она не понимала. Но знала, что если не успеет, то будет плохо. Так плохо, что лучше об этом не думать…

Вдруг черная жуть по бокам стала приближаться. С каждым мигом становилась все выше и страшнее. Как будто мифические скалы Симплегады стремились раздавить маленький кораблик. Она изо всех сил побежала. Но просвет впереди все сужался и сужался. А опасность была уже совсем рядом. И вдруг тело стало как ватное. Она поняла, что не может шевельнуться. Хотела закричать, но не смогла издать ни звука…

Раздался какой-то скрип. Она вздрогнула и открыла глаза. Поняла что сидит в угловом кресле, том самом, что когда-то "оккупировал" Хоршев. Из врачебной комнаты быстро выходил Лерман, на ходу надевая маску. Сердце стиснуло тревожным чувством.

– Что там?

– Криз пошел у Хоршева. Остаёшься за старшую… Он быстро вышел, закрыв за собой дверь.

Лена рывком поднялась. Растерянно замерла. Что делать…

– Я там должна быть!…

Она заметалась по ординаторской, не находя места. Идти не было смысла. Ее сразу же выгонят. Там Смирнова, с ней не поспоришь… Лена знала, что никто из тех, кто был ночью, домой не уехал. Как и реаниматоры с их заведующим. Все ждали этого криза, который мог наступить в любой момент. И вот он наступил…

Минута шла за минутой. Тревога нарастала. Сердце щемило болью. Она понимала, что все плохо… плохо! Нет, она не должна здесь ждать, это неправильно.

– К черту! Пойду и всё…

Она быстро дошла до ВИП-палаты и приоткрыла дверь. Картина была ужасная…

Андрей лежал бледный, бездыханный. Вокруг него столпились врачи. Царила суетливая паника. Приборы показывали… почти ничего. На кардиомониторе лишь редкие одиночные импульсы. Жизнь парня почти остановилась. С обеих сторон ему в вены вводили какие-то препараты. Наготове стоял медик с пластинами дефибриллятора.

– Разряд!

Врач приложил электроды, нажал на кнопку и прибор стал ждать появления зубца R, чтобы автоматически дать разряд, Но… сигнала от сердца не пришло. Всё! Линия ЭКГ стала ровной. Деятельность сердца прекратилась. Раздался крик Смирновой:

– Асистолия! Убирайте разрядник! Непрямой массаж! Вентиляция легких! Эпинефрин и атропин…

Снова началась суета. Массировали, кололи… но все было бесполезно. И вдруг по телу парня прошла судорога. Затем еще и еще. Началась предсмертная агония. Мониторы забушевали. Могучая грудь выгнулась в последнем порыве. Глаза открылись. Он разжал губы, будто хотел что-то сказать. И в следующий миг… обмяк. И бессильно опустился. Снова дрогнули губы.

– Эллес… Ма-Энни…

Рот скривился, как будто последней усмешкой. И все…

В помещении повисла тишина. Медики стояли в растерянности, словно не веря в то, что уже ничего нельзя сделать. Вдруг Ирина отбросила шприц с атропином и схватилась за голову.

– Нет! Да нет же!…

И в этот миг к кровати кинулась девушка. Наклонившись, она впилась пальцами ему в плечи.

– Ну уходи, Алат!!! Не уходи! Я здесь! Я твоя Эллес! Я люблю тебя! Не оставляй меня одну! Слышишь? Не оставляй свою Эллес! Проснись! Вставай, Алат! Встать, солдат!!!…

Несколько томительных секунд. И вдруг мертвая линия на мониторе дрогнула. Появился зубец. Снова тишина. Потом еще один.

– Ловим его! Разряд быстро! Адреналин!

Медики ринулись вперед. Снова началась суета. После разряда тело парня вздрогнуло и… он задышал. Заведующий реаниматорами продолжал командовать.

– Есть! Все, убирай электрику. Кислород!…

Лена отошла к двери и стояла, вся дрожа от перенесенного шока. В голове гудело, все происходящее казалось ей… словно кино… в замедленной съемке.

– Ну все, теперь жить будет. Никуда не денется.

Смирнова подмигнула куда-то в потолок и подошла к Лене. Некоторое время смотрела на нее загадочным взглядом. Затем крепко пожала руку.

– Красава. Ну красава… Ты иди сейчас, отдыхай. Теперь уж сами управимся.

– Хорошо. Только… Пусть об этом никому не рассказывают?

Начальница кивнула. – Само собой. Можешь не переживать.

Когда за девушкой закрылась дверь, Смирнова фыркнула и чуть развела руки:

– Вот тебе и свиристелка…

Зазвонил телефон. Ирина взяла трубку.

– Да?

– День добрый, Ирина Сергеевна. Это Маковская. Вы просили сообщить результаты по крови. Мы провели биохимию. У меня есть кое-что очень интересное. Можете сейчас подойти?

– Да. Минут через пять буду…

Эльвира Георгиевна Маковская руководила клинико-диагностической лабораторией в больнице. Когда у Хоршева брали кровь на анализ, Ирина попросила в первую очередь проинформировать ее лично. Она видела данные с "листочков" новоазовского медика. И они показались ей крайне странными…

Диагностическая лаборатория находилась на четвертом этаже главного корпуса. Просторное отремонтированное помещение с самым современным оборудованием, для выполнения любого сложного анализа. Зайдя в помещение, Ирина сразу пошла в кабинет к Маковской. Та сидела за столом, углубившись в бумажки.

– Вот и я. Что тут у вас?

– Да вот… смотрите сами. Для начала – уровень гемоглобина. Он хронически повышен. Процентов на тридцать-сорок.

Ирина быстро глянула нужную позицию. 206 единиц! Ничего себе… для мужчин нормальный максимум это 150–160.

– Но это наверно связано с ранами, операцией.

Маковская отрицательно покачала головой. – Нет! Это у него нормальный показатель, уж поверьте. Я могу отличить.

– Но тогда будет повышенная вязкость крови.

– Да в том-то и дело что нет! Вязкость в пределах нормы. Вот смотрите.

Он подала еще один листочек. Ирина недоуменно пожала плечами. – Чудеса… А что с гаптоглобином? Он тоже зашкаливает.

– Именно! А посмотрите афринность. Это вообще нечто. Вдвое выше нормы!

– Вижу… Чудеса просто. Сатурация почти 100 %. Как такое возможно?

– Сама в шоке. И еще. Молекулы гемоглобина необычные. Они больше размером! Я почти уверена, что они переносят не четыре молекулы кислорода, а минимум шесть. Оборудование не позволяет это проверить. Но такие молекулы – не все, процентов 26–28. Этот процесс идет. В общем, у него повышенное насыщение крови кислородом. Причем без всяких побочных последствий. Но это не все. Идете покажу…

Маковская поднялась и повела Ирину в угол. Там стоял мощный микроскоп с увеличением в 70.000 крат. Предложила присесть.

– Смотрите…

Ирина вгляделась в окуляры. И увидела нечто совсем странное. Среди эритроцитов бродили какие-то удивительные молекулы, по форме напоминающие двойной крест. Они то гуляли в "свободном плавании", то подбирались вплотную к кровяным тельцам, прижимались к ним… через какое-то время снова отклеивались. А эритроцит резко ускорял свое движение.

– Вот почему вязкость не растет! Понятно. Но что это такое?

– Да без понятия!… Маковская всплеснула руками. – Могу сказать совершенно точно: современной науке это неизвестно. И это не природное. Это какой-то сложнейший препарат. Который, судя по динамике гемоглобина, был введен в кровь года три-четыре назад. И не только он. Я провела спектральный анализ. Тут немало лишнего… чего только нет. Четверть таблицы Менделеева.

Ирина задумчиво покивала. – Мда… очень странно.

– Не то слово. Вопрос на засыпку. Что делать-то будем со всем этим? Кроме меня и вас пока об этом никто не знает.

– Вот пусть так и будет пока? Парень еще из комы не вышел. Не нужно преждевременных движений. Это может нехорошо закончиться. Эльвира Георгиевна, большая к вам просьба – не заносите этот трэш в базу. Я с ним сначала сама хочу поговорить. Как возможность будет. Очень вас прошу.

Маковская потерла затылок и улыбнулась.

– Окей. Должны будете.

– Сочтемся…

По пути к себе Ирина размышляла насчет полученной информации. Утром Хоршеву сделали УЗИ брюшной полости. Результат был ошеломительным. Заживление поврежденных органов шло такими быстрыми темпами, что скорее напоминало какую-то регенерацию тканей. Еще пару дней в таком режиме и у него наверно даже швов не останется.

– Вот теперь понятно…

Она вспомнила рассказ медсестры, что Хоршев в спортзале запросто выжимал штангу весом чуть ли не в полтонны. А сколько мировой рекорд? Всяко меньше. По словам Глухова, раньше он был обычным парнем и "пухнуть" стал только в последние два года учебы. И именно тогда сильно изменился характером.

– Что-то здесь не так. Непростой ты парень, Андрюша Хоршев…

Напротив двери в свой кабинет она увидела Лену. Та присела на подоконник и терпеливо дожидалась возвращения начальницы.

– Ты ко мне?

– Да. Можно?

Ирина улыбнулась. – Тебе теперь все можно. Заходи.

Присев за свой стол, заведующая налила из графина воды в стакан, чуть пригубила. Затем обратилась к девушке:

– Что у тебя?

– Утром к Андрею родители приходили…

Да уж… встреча была та еще! Родителям накануне сообщили о случившемся. И сегодня они явились к десяти утра. В кабинет к заведующей. Та провела их к сыну. Увидев коего, они пришли в состояние шока. Оказывается родители не видели сына уже три года. Он как съехал на новую квартиру, так больше и не появлялся ни разу. И даже не звонил. А на их звонки едва отвечал или не брал трубку. А потом и вообще сменил номер. Увидев лежащего на кровати богатыря в маске ИВЛ, они изумленно ахнули.

– Кто это???

Пришлось объяснять и даже доказывать, что это их сын. Принесли документы. Сняли маску. И только тогда они наконец поняли, что это и есть их непутевый Андрюша, в состоянии комы. Потом все было очень грустно. Родители сидели с сыном почти до полудня. Отец еще держался, мать рыдала. Ирина пару раз заглядывала в дверь. Тяжелое зрелище…

– Да, приходили. Ты что-то узнать хочешь?

– Я думала, может они помогут из комы выйти.

Ирина качнула головой. – Сама на это надеялась. Третий день уже. Нехорошо. Тут нужен какой-то импульс. Что-то очень хорошо знакомое. Но… он на родителей не среагировал. Увы. А что еще у нас есть? Только Щавелева. Но ее саму к операции сейчас готовят.

– Мне кажется, я знаю как помочь. Ну… может это поможет.

– Вот как? Давай говори.

– Надо дать ему вот это послушать…

Лена достала из кармана свой смартфон Alcatel с уже подключенными наушниками. Включила воспроизведение и протянула заведующей.

– Вот. Это его любимая песня.

Ирина удивленно посмотрела на девушку. И надела наушники. С минуту слушала, потом медленно сняла.

– С чего ты так решила?

Лена чуть замялась. Она не хотела рассказывать, что рылась в чужих вещах.

– Как-то вы его послали таскать, а я взяла наушники и включила. Там это играло.

– Мда? Это все? Или темнишь что-то?

– Не темню я… Может дать ему это послушать? Вдруг поможет…

Ирина подозрительно глянула на девушку. – Темнит. Что-то она знает… Ну и ладно. Один раз уже помогла, может и сейчас получится.

– Ну пошли…

Войдя в палату, Ирина увидела там медсестру. Конечно же из "глав-управления". Местным видно доверия нет…

– Ну как?

Та привстала со стула. – Без изменений.

– Понятно. Сейчас попробуем кое-что. Лена, делай…

Девушка подошла к больному. Хоршев недвижно лежал. Глаза закрыты. Дыхание короткое, неглубокое. На лице аппарат вентиляции легких. Она достала девайс, включила музыку и аккуратно надела ему наушники. Обернулась к заведующей.

– Я пять раз подряд записала.

– Правильно…

Они встали рядом и принялись наблюдать. Медсестра тоже уставилась с любопытством. Что получится…

Минуты шли одна за другой. Больной не реагировал. Ирина разочарованно вздохнула.

– Кажется…

Она не успела договорить. Парень вдруг шевельнулся. Чуть заметно дернулась рука. Затем другая. Он кашлянул, еще раз и приподнял голову. Глаза открылись.

– Ух ты!… Медсестра приблизилась и быстро сняла с лица ИВЛ. – Дыши.

Хоршев чуть повернулся, обвел присутствующих мутным взглядом. Затем его веки стали смыкаться, и он снова отключился, впав в сон. Лена застонала:

– Ну как же…

– Все в порядке… Заведующая облегченно выдохнула. – Он вышел. Через часик-другой проснется уже окончательно. Это нормально.

Она вспомнила кое что и улыбнулась.

– Теперь я и тебе должна буду. Что за жизнь такая…

Сознание возвращалось постепенно, какими-то толчками. Алатэ пошевелился, попытался сжать пальцы в кулак. Руки были как ватные… словно сильно затекли. Он наклонился на один бок, затем на другой. Согнул ноги… Вроде всё на месте. Что с ним случилось? И почему темно? Ах да, надо же глаза открыть…

Свет ворвался в зрачки резкой вспышкой. Алатэ сощурился, привыкая. Перед ним возник антураж больничной палаты. Полноватая тетка-сиделка в халате, что-то говорящая по громкой связи. Это что, сон?… Голова была мутной, мысли едва шевелились. В памяти – черный провал.

– Это не проблема…

Он снова закрыл глаза и стал концентрироваться. Секунда… другая… Из глубины пошли прерывистые импульсы. С каждым мигом они становились все чаще и сильнее. И вот они уже превратились в сплошную энергетическую волну, затопившую мозг и словно озарившую светом ясного разума.

Он вспомнил все. Свою последнюю "ходку"… наблюдение из укрытия… уход с позиции… свист мины… И Эллес. Умирающая сестра. И ее последний взгляд. И последний шепот.

– Прощай… Алатэ…

Возникла новая картина. Он движется во тьме… Куда? Непонятно. Впереди свет, но ему все равно. Просто надо идти… Назад оборачиваться нельзя. Там прошлое, его уже не вернуть. И вдруг голос. Голос его сестры. Такой странный, непохожий…

– Вернись! Не оставляй меня…

Ирина открыла дверь и вошла в палату. Радостно улыбнулась. – Ну наконец-то… Хоршев полусидел, опершись на спинку кровати и сцепив ладони, выполнял круговые движения руками, пытаясь разогнать кровь.

– Привет, больной!

Парень неспешно повернул голову и… посмотрел прямо в глаза.

– Здравствуйте… Ирина Сергеевна. Как я здесь оказался?

Оп-па! Да он точно изменился. Хоршев никогда никого не называл по имени и тем более по имени-отчеству. Не смотрел в глаза. И еще была одна сомнительная фишка. Никогда не задавал вопросов. Наверно считал это ниже своего достоинства. И вот в первые же несколько секунд все его "заповеди" были сразу нарушены. Неужели он стал другим?

Ирина присела рядом.

– Сначала скажи, как себя чувствуешь? Ты был в коме третьей степени. После комы всегда куча проблем. Что-то беспокоит?

– Нет. Слабость только. Но это пройдет.

– Как с памятью? Провалы есть?

Он чуть помолчал. – Я все помню. До… взрыва. Что было потом?

– Тебя привезли в госпиталь. Врач нашел номер больницы в твоем телефоне и позвонил нам. Мы прилетели и забрали тебя. Вместе с твоей командиршей Пумой. Почти пять часов оперировали. Это было ночью на субботу. Сейчас вторник. Все это время ты был в коме.

Алате вздрогнул. Телефон! Там была симка с номером, по которому позвонит его сестра. Та сестра, что сейчас живет в своем времени. Симку отдала ему Эллес…

– Мой телефон. Его привезли?

– Да конечно. Он в куртке. Твоя одежда в ординаторской.

Он облегченно выдохнул.

– Пусть мне телефон принесут?

– Конечно. Я скажу.

Ирина поднялась. – Сейчас к тебе придут. По реабилитации. Трудотерапевт, физиотерапевт, психолог… все по полной. Ты уж потерпи. Они свое дело знают. Кстати, к тебе родители утром приходили. Сказали, что три года не видели. Они снова придут. Будь с ними поласковей?

– Хорошо.

Снаружи уже слышались торопливые шаги.

– Ну ладно, пойду. Не буду им мешать… Ирина подошла к двери и обернулась. Хоршев смотрел на нее сосредоточенным, немигающим взором.

– Мы все тебе очень рады. Хочу чтобы ты это знал…

В дверь постучали. И затем она сразу же открылась. На пороге мужчина с большим пакетом в руке и женщина. Несколько секунд они стояли словно не решаясь. Потом быстро прошли вперед. Женщина присела на кровать. Ее лицо скривилось.

– Сыночка моя…

Алатэ настороженно взирал на своих "родителей". Час назад они ему звонили. Им уже сообщили номер его телефона. Спрашивали, что принести. Он сказал что надо. Побольше белковой еды. Насыщенный кислородом организм требовал пищи. А больничный рацион, хоть и "усиленный" – это конечно не то.

– Вот, Андрей. Все как ты просил.

Отец открыл холодильник и стал выкладывать туда куриные грудки, вареные яйца, очищенные грецкие орехи, сметану, бананы, мед…

Мать взяла его за руку и сжала.

– Ты ведь больше не бросишь нас, Андрюша?

Алатэ смотрел в ее глаза, на которые уже навернулись слёзы. И вдруг к нему пришло странное чувство. Что… он что-то сделал неправильно. Ведь он… фактически лишил родителей сына. Которого они очень любили. Алатэ никогда об этом не задумывался. Темпоральному профилактору третьего ранга не было никакого дела до проблем людей. Да он их и людьми-то не считал. Так… фантомы какие-то. Когда он вернется в свой мир, от них и пыли не останется. Чего их жалеть… Тем более, что он и чувства такого не ведал. Жалость в его мире считалась… чем-то позорным, унизительным, равно как и помощь.

– Нет. Этого не случится.

– Обещаешь?

– Верь мне…

Отец захлопнул дверцу, придвинул стул и сел рядом. Покряхтел слегка.

– Ты можешь сказать, на кой ляд тебя на Донбасс-то понесло?

– Я решил что так будет лучше для меня… и для всех.

Родители переглянулись. Отец покачал головой.

– Ты неправильно решил. Ты хоть сейчас-то это понимаешь?

– Да. Сейчас я это понял. Я был неправ.

– Ну вот, уже хорошо. А как ты стал таким… большим-то?

– В спортзале занимался. Очень много.

Мать погладила сына по плечу. – Наверно генетика такая. Ты, Миша в молодости тоже спортсменом был.

Отец усмехнулся. – Первый разряд по плаванию.

– Все равно, что-то есть значит…

Они проговорили почти час. О том… о сем… На прощание отец крепко пожал руку, а мать… обняла за шею и снова расплакалась. Потом ушли…

Алатэ скинул одеяло, спустил ноги на пол и осторожно встал. Он не хотел звать медсестру и просить помощи. Ходить ему еще не разрешали. Координация не совсем восстановилась. Но уж до холодильника пару метров пройти – это пустяк. Он открыл дверцу и набрал разной еды. Затем снова прилег и стал задумчиво поглощать куриную грудку. Одна и та же мысль не давала ему покоя.

– Все ли я делаю правильно? И вообще. Чего от меня больше? Пользы или вреда…

Ирина сосредоточенно изучала содержимое хранилища-холодильника в комнате старшей медсестры. Это было довольное нудное, но архиважное занятие. Раз в месяц она проводила тотальную инвентаризацию лечебных препаратов. Сверяла наличие и соответствие. Рядом стояла старшая медсестра Ольга, хозяйка всего этого богатства и внимательно слушала замечания. Впрочем, отлично зная, что у нее всегда все в порядке. Ну разве по мелочи что-то…

Холодильник был заставлен скоропортящимися средствами (водные настои, отвары, микстуры, сыворотки, вакцины, ректальные суппозитории) Ирина стала смотреть даты хранения и забраковала две емкости с отваром.

– Ты не забыла, что не больше двух суток можно это хранить? Здесь уже просрочено.

– Извините, не углядела.

– Внимательнее надо… Прозерин и нитрат серебра покажи.

Ирина удостоверилась, что на эти "нежные" препараты не попадает солнечный свет. Затем – к спиртовым настойкам и экстрактам. Проверяла плотность крышек. Ибо при испарении раствор станет перенасыщенным, что может привести к передозировке…

Закончив проверку, заведующая вышла в коридор и собралась было к себе, но передумала. Надо зайти к Хоршеву. Он почти полностью восстановился после комы и через денек можно "выпускать". А что дальше? Этот вопрос до сих пор висел в воздухе. При одной мысли, что он снова укатит воевать… Нет, этого допустить нельзя. Надо оставить его при больнице. Любой ценой.

Ирина уже имела разговор с главврачом по этому поводу. Ситуация была такая. Согласно трудовому кодексу, если сотрудник пропал и не выходит на связь, уволить его невозможно до установления причины его отсутствия на рабочем месте. Срок такой "неопределенности" – до года. Вот и отлично. Так как заявление Хоршева насчет "медицина это не моё" постигла печальная участь в мусорной корзине, то он до сих пор продолжал числиться как интерн. Разумеется без выплаты зарплаты.

Интернатура заканчивается сдачей экзамена. То есть, ему всего лишь надо подучиться и сдать оный экзамен. И тогда он вполне мог бы остаться работать в больнице. Главный пообещал, что выбьет дополнительную ставку в хирургическом отделении.

– Не для того мы его вытащили, чтобы он из больницы ушел. С такими-то способностями! Тут ему самое место. Самородок. Пусть людей лечит, а не убивает…

Так что в этом плане все было решаемо. Но вот что решит сам Хоршев… тайна покрытая мраком. Понять, что у него в голове – нереально. Вот надо этот вопрос и решить, пока не поздно.

Но был и еще один вопрос. По поводу "трэша" в его крови. Ирина долго размышляла по поводу того – надо ли заводить разговор на эту тему. И пришла к выводу, что лучше не стоит.

– Пожмет плечами и уедет на свой Донбасс вместе с Пумой! Оно надо?

В конце концов это его личное дело, чего он там себе ввел. Может его инопланетяне похищали? Да какая разница? Ни к чему это поднимать, хорошего не выйдет. Он только-только "очеловечиваться" начал, словно душой оживать. С родителями сошелся заново. А тут допросы какие-то. К этой теме можно вернуться позже. А пока: забыли-проехали..

Зайдя в палату, она обнаружила Хоршева за просмотром новостей по телевизору. И конечно же, как назло шли "вести с полей". В смысле с фронта. Ни одни новости не обходились без "боевого блока". На экране пресс-секретарь военного командования ДНР Эдуард Басурин уныло-монотонно зачитывал количество обстрелов. – Ну что за беда…

– Андрей, выключи это пожалуйста?

– Сейчас…

Ок нажал кнопку пульта и выжидательно посмотрел на заведующую. Та присела рядом на стул.

– Я смотрела отчеты. Ты почти здоров. Через денек можно выписывать. У меня к тебе вопрос. Очень прошу на него ответить. Что делать собираешься? Пока не ответил, скажу сразу: – Мы все будем рады, если ты останешься у нас работать. Этот вопрос уже решен. Так что дело только за тобой. Что скажешь?

Хоршев молчал, глядя в одну точку. Как-то невесело усмехнулся краем рта. Ирина с тревогой следила за ним.

– Только не говори, что это не твоё и все такое. Поверь, это твоё! Я теперь это точно знаю.

– Да я о другом.

– О чем?

– Я не знаю, что будет через год… уже меньше. Может мне… уехать придется.

– Ну вот… Куда?

Он неопределенно повел плечом. – Ну так… всякое бывает. Может и не уеду. Как получится.

У Ирины чуть не вырвалось: – К инопланетянам что ли?… Что у него за тайны такие? Человек-загадка просто!

– Хорошо. Ты не знаешь. Тогда просто скажи. Ты хочешь работать врачом?

Хоршев призадумался. Думал наверно с минуту. Ирина терпеливо ждала, понимая что вопрос для парня очень непростой. Можно сказать судьбоносный. Полгода назад он не раздумывая сказал бы "нет". Или соврал бы, тоже вариант. Но что-то в нем изменилось, и очень заметно… Наконец он заговорил:

– Врачи мне жизнь спасли. Это хорошая профессия.

– Да или нет?

Он внимательно посмотрел на Ирину. В глазах блеснуло какое-то мимолетное веселье.

– Да. Но мне надо многому научиться.

Ирина поднялась.

– Ты из меня все жилы вытянул!… Она улыбнулась. – Насчет обучения не вопрос. Я лично тобой займусь. Через полгода на экзамене всех порвешь. Только на этот раз – своими знаниями…

Рабочий день давно закончился. В хирургии из врачей осталась только Лена Маричева. Сегодня была ее очередь дежурить. Но на самом деле она была не одна.

Небольшая комната в самом конце коридора не пустовала. Это был местный "центр обучения" практическим навыкам роботизированной хирургии. Именно здесь интерны "набивали руку", готовясь к работе с живыми людьми. Да и не только они. Даже опытные врачи периодически захаживали сюда, чтобы попрактиковаться, отработать какие-то сложные моменты.

Немалую часть помещения занимал "Роботикс-Ментор" – виртуальный симулятор для обучения технике хирургических манипуляций на робот-ассистированных системах типа «da Vinci». Единственный на данный момент симулятор, обучающий хирургическим процедурам высокой сложности в рамках учебного плана.

Он имеет массу неоспоримых достоинств. Точное воспроизведение панели управления хирургического робота, органов управления и педалей. Реалистичные движения манипуляторов. 3D-окуляры высокой четкости обеспечивают отменную графику. Симуляция интра-операционных осложнений и повреждений. Виртуальные подсказки. Да много чего полезного…

Но пожалуй самое главное его достоинство – это отдельный монитор для инструктора. То есть опция командного тренинга. Возможность совместной работы, позволяющая хирургу-оператору работать с ассистентом практически так же, как при выполнении реальных процедур. Они действуют одновременно в одном виртуальном пространстве с разных симуляторов. Это очень "круто".

В этот вечер оператором была сама заведующая отделением, а ассистентом – ее интерн Хоршев. Вот уже два месяца как Ирина взяла " персональное шефство" над вернувшимся с того света парнем. Занималась с ним "от души". Водила на утренние осмотры, учила общению с пациентами, показывала технологию и объясняла разные нюансы. Самое трудное было – научить Хоршева соразмерять свою громадную силу. Ирина уже поняла, что он вовсе не нарочно делал пациентам больно. Просто… сильный чересчур, не контролировал.

Неразрешимых проблем нет. Было бы желание. При пальпации Ирина накладывала свою ладонь поверх могучей длани Хоршева и вела его руку, аккуратно надавливая в нужном месте в нужное время. Тот старательно выполнял "команду". И постепенно дело пошло на лад. Пришел день, когда он смог проводить первичные осмотры сам.

Часто они оставались по вечерам, на часик-другой. Занимались на "Роботиксе". Днем Ирина не имела свободного времени на это. Пришлось задерживаться после работы. Ну что же, надо так надо… Вообще прогресс шел очень быстрыми темпами. Ибо в теории ее подопечный знал практически все. Словно держал в голове медицинскую энциклопедию. Что являлось для Ирины еще одной большой загадкой.

– Как он может все это знать и главное – помнить…

Сегодня прорабатывали т. н. «радикальную операцию пупочной грыжи» Суть такова. У больного приобретённая вправимая пупочная грыжа. Хирург устраняет грыжу: содержимое грыжевого мешка вправляет в брюшную полость, грыжевой мешок иссекает и осуществляет пластику грыжевых ворот. На этом все.

Хоршев, уткнувшись в 3Д-окуляры, сосредоточенно шевелил пальцами с закрепленными на них датчиками манипулятора. Ирина смотрела на экран, периодически подсказывая и советуя. Сейчас она наблюдала как "ассистент" аккуратно расширял брюшную полость хирургическим ретрактором.

– Достаточно. Фиксируй и бери распатор. Начинай отслаивать хрящевую ткань…

Скрипнула дверь. Зашла Лена.

– Можно посмотреть?

– Да конечно…

Она приблизилась к Хоршеву, пару минут смотрела как он пыхтит в своей "виртуальной игрушке", затем подошла к заведующей и стала наблюдать за экраном. Ирина глянула на нее искоса и мысленно вздохнула…

Первое время после чудесного спасения Хоршева из лап смерти Лена была счастлива. Ее давно такой не видели. Веселая, улыбчивая. Плотно занялась своей внешностью. На работу приходила настоящей красавицей. Прическа… макияж… все по высшему разряду. Конечно же причина была понятна. Но вот только… все это оказалось впустую. Тот, ради кого все это делалось, не обращал на девушку и малейшего внимания. Увы…

Вообще Хоршев сильно изменился в лучшую сторону. Конечно, он все еще выглядел этаким букой. Но по сравнению с прежним "Конгом" – небо и земля. Он словно заново учился общаться с людьми. Стал здороваться, отвечать на вопросы, иногда его даже удавалось затянуть на короткую беседу. Правда исключительно по работе. На личные темы он совершенно не реагировал.

Этому "человеческому прогрессу" конечно же способствовало то, что отношение к нему коллег изменилось радикально. Если раньше он был изгоем, то теперь… парень просто купался во всеобщей симпатии и позитиве. Все были рады его возвращению. От медсестер до руководства.

Вот только Лене приходилось непросто. Влюбленная девушка не имела даже малейшей возможности пообщаться с ним. День шел за днем… неделя за неделей… А парень ей и двух слов не сказал. И вовсе не потому что затаил какую-то обиду или неприязнь. Просто… она была ему безразлична. Вот и всё.

И в последнее время Лена стала… как будто ломаться, затухать. Пропала улыбка, она снова стала молчаливой, необщительной… потеряла интерес к работе. Да и вообще как будто ко всему. Тихая стала, неслышная…

– Я пойду…

Ирина отвела глаза от монитора. – Подожди меня в ординаторской. Я сейчас загляну.

Пару минут следила за тем, как Хоршев иссекает хрящи, затем обратилась к нему:

– Андрей, я отлучусь на несколько минут. Ты продолжай пока.

– Хорошо…

Войдя в помещение, заведующая увидела Лену. Она присела на подоконник и ждала. Ирина решительно подошла к девушке.

– Так. С этим надо что-то делать. Сколько можно?

– Вы о чем, Ирина Сергеевна?

– Да о том! Сил уже нет на тебя смотреть. Что, никак нет возможности объясниться?

Лена грустно улыбнулась. – Откуда? Вы же сами все видите.

– То-то и оно что вижу. Лена, вам надо просто поговорить!

– Как?

– Просто и очень просто. Я сейчас его на дежурство оставлю! А ты за старшую будешь. Так что у тебя до утра куча времени. Вперед!…

Вернувшись в "класс", Ирина сообщила своему ученику интересную новость.

– Андрей, ты ведь еще ни разу не дежурил?

Тот оторвал взгляд от окуляров. – Нет.

– Вот надо когда-то начинать. Все равно же придется. Сегодня твое первое дежурство. Лена будет за старшую. Она знает что делать. Договорились?

Хоршев медленно кивнул. – Хорошо, я останусь…

– Так, вопросы есть у кого?

Собравшиеся в ординаторской медики синхронно покачали головами.

– Ну тогда собрание закончено. Готовьтесь к обходу. Андрей, подойди пожалуйста. Что с Муруновым? Ты говорил с медсестрой?

Накануне привезли очень "тяжелого" мужика, который напился такой жуткой гадости, что сжег себе полжелудка. И "записали" на Хоршева. Это был его первый официальный пациент. Но мужик оказался еще и буйным. Ночью очень шумел, матерился и не давал спать соседям. Те утром уже ходили к начальнице и просили решить этот вопрос.

– Говорил. И с ним только что поговорил. Он больше не будет шуметь.

Ирина настороженно прищурилась.

– Что-то мне это не нравится. В смысле "не будет"? Что ты ему сказал?

– Что не надо шуметь.

– Это всё? Или еще что-то было?

– Это всё…

Врачи понимающе заулыбались. Да кто бы сомневался… Если Хоршев чего-то "просит", то желания отказать у людей обычно не возникает. Интересно, с чего бы так…

Ирина тоже слегка усмехнулась. Да уж, разве с ним поспоришь…

– Надеюсь что так и было. Ладно. Сегодня обход сам сделаешь. Уже время кстати. Мы сегодня что-то подзатянули. Иди к своему бедолаге…

Хоршев потопал на выход, а заведующая стала складывать в стопку разложенные на столе бумаги. Но перед этим кое-что заметила. Лена сидела на диване. И когда парень шел мимо, привстала и попыталась к нему обратиться, что-то сказать наверно хотела. Но тот проследовал к двери, уткнувшись в листочки с анализами и не заметил ее. Девушка с какой-то безнадежной растерянностью посмотрела на хлопнувшую дверь. Потом пошла к своему рабочему месту, захватила выписки и тоже вышла.

Ирина вздохнула. – Мда…

Она вспомнила как отправила Хоршева дежурить "на пару". С того вечера прошел почти месяц. А тогда на следующее утро девушка пришла на работу в крайне подавленном состоянии. Сама не своя просто… Ирина пыталась узнать, в чем причина, но та молчала.

– Лена, он тебя обидел?

– Нет…

– Но вы поговорили хоть?

– Нет… не поговорили…

– Почему?

– Так получилось…

Большего от нее добиться не удалось. Что у них произошло – тайна. Ирина покачала головой и забрав бумаги, пошла к себе…

Около трех часов дня ей позвонил главврач и сообщил долгожданную весть:

– Прибыл заказ наконец. Сейчас на складе оборудование разгружают. По вашим позициям все в порядке.

– Ура. Я сейчас подойду…

Склад оборудования находился на другом краю "буквы П". Именно так выглядел главный корпус областной больницы. Ирина быстро шла по бесконечным коридорам. Наконец-то… Она давно ждала этого момента. Отделение остро нуждалось в двух приборах. Радиохирургический аппарат и коагулятор.

Радиохирургия – медицинская процедура, состоящая в однократном облучении высокой дозой ионизирующего излучения доброкачественных и злокачественных опухолей, артериовенозных мальформаций (АВМ), и др. патологических очагов с целью их уничтожения или приостановки функционирования. А коагулятор – это современная замена скальпеля. Принцип работы коагулятора заключается в генерации тока высокой частоты. Прибор генерирует ток, который проходит непосредственно через тело пациента при использовании специального электрода. Под термическим воздействием ткани разрушаются, образуя на теле разрез.

Придя на склад, Ирина нашла свои "коробки" среди прочего прибывшего оборудования и стала рассматривать. То что надо! У них конечно же имелись подобные аппараты. Но они были закуплены еще во времена царя Гороха и давно устарели как морально, так и физически.

Удовлетворенная осмотром, заведующая пошла обратно. Снова топать по коридорам желания не было. Она решила прогуляться напрямик, через внутренний двор. Тем более что погода отменная. Почему бы нет…

Центр свободного пространства в больничном дворе занимала небольшая рощица. Посреди коей находилась трансформаторная будка. К ней вела узенькая сквозная тропинка. По которой редко кто ходил. А пару лет назад на узкой площадке перед трансформатором поставили скамейку. Зачем – загадка. Наверно завхоз решил, что… непонятно, что он решил. Взял и поставил. Хозяин-барин…

Ирина шла по тропиночке, с удовольствием вдыхая "лесной" воздух. На подходе к будке увидела, что на скамейке кто-то сидит. Судя по белому халату – кто-то из медиков. Подойдя ближе, с удивлением поняла, что это – Лена. Девушка сидела недвижно, глядя в какую-то одной ей ведомую точку. Заведующая опустилась рядом.

– Ты чего тут делаешь?

– Так… сижу…

Лицо девушки было грустным, в глазах… какое-то усталое безразличие. Ирина поняла, что дальше так продолжаться не может. Надо рубить это Гордиев узел…

– Лена. Пожалуйста. Расскажи, что случилось в ту ночь. Это не просьба, это приказ. Я твоя начальница и я за тебя в ответе. Рассказывай давай… я жду.

Она чуть вздохнула. – Хорошо, расскажу…

– Он весь вечер в наушниках сидел. А когда двенадцатый пошел, сказал, что я могу лечь спать. Он и один справится. Если что – разбудит. Я… как-то растерялась. Что тут сказать можно? Пошла во врачебку. Часа полтора лежала. Не спится конечно. Потом думаю, надо же что-то делать!… Встала. Захожу в комнату. Андрей сидел спиной, в наушниках. И что-то смотрел на планшете. Вижу, у него плечи дрожат. Я подумала, что-то очень смешное смотрит. Он ведь никогда не смеялся. Думаю, вот и хорошо. Вместе посмеемся хоть… Подошла, посмотрела. А там… видео. Его и той девушки… Эллес…

Ее голос дрогнул. – Он не смеялся…

Ирина ахнула. – Неужели…

– Да…

– Ну и ну… Я в шоке. И что дальше?

– Дальше что?… Лена наморщила лоб, словно припоминая. – Я ушла обратно. Вызовов ночью не было. Вот и всё.

Ирина с трудом осмысливала услышанное. – Ну и ну. Кто бы мог подумать…

Она уже была в курсе истории о загадочной Эллес. Не раз навещала Пуму, пока та не выписалась. Расспрашивала ее. Та поведала о том, что знала, повторив уже рассказанную Лене историю о большой и непонятной дружбе парня и девушки.

– Думаешь, они любили?

– Наверно да…

Лена грустно улыбнулась. – Вы знаете, я всегда говорила, что хочу встретить того, для кого главное – не внешность, а сам человек. Но что-то таких не находилось. И вот встретила… И влюбилась. Так… что сердце ноет… и дышать трудно… А я… я для него никто. Просто никто… Для него любая девушка с автоматом в сто раз милее…

Она замолчала, задумавшись. Потом прошептала:

– Плохо мне, Ирина Сергеевна. Очень плохо…

Алатэ аккуратно двигал инструментом, пытаясь уловить тромб в подвздошной артерии живота. Он уже сделал разрез в паховой области, установил на артерии сосудистые зажимы и приготовил баллонный зонд Фогарти в сжатом состоянии. Дальше начнется главная часть – разрез артерии и установка зонда. Операция называется "открытая тромбэктомия".

Он был увлечен своим занятием. У него все получается. А самое главное – он ощущал какое-то странное удовольствие от процесса. Надо же… если б ему сказали раньше, что он будет в охотку заниматься такими вещами – не поверил бы. Оказывается, он не только убивать может, но и лечить! И еще неизвестно, какая из этих двух профессий приносит больше пользы. Ликвидация "вихрей" или болезней. Кто знает…

Ирина стояла рядом и внимательно смотрела на монитор. Молодец… ай молодец какой! Как же быстро он все схватывает. Сказать что "на лету" – это ничего не сказать. Ее интерн прогрессировал просто квантовыми скачками. Прирожденный хирург. Хотя… у нее уже сложилось ощущение, что этот парень преуспел бы в любой профессии. Чем больше она с ним общалась, тем больше поражалась его способностям-возможностям. Особенно его фантастической памяти. Повторять было не нужно. Он всегда всё усваивал сразу и навсегда.

– Просто талантище…

Ее мысли вернулись к Лене. А вот здесь все плохо. И с каждым днем все хуже. Девушка уже на грани. Что-то надо с этим делать…

– Андрей, а вот Лена Маричева… Что ты о ней думаешь?

Недоуменное молчание. Затем: – Ничего.

– А она вот к тебе очень хорошо относится.

Алатэ молча пожал плечом, не отрываясь от окуляров. Ирина решила идти ва-банк.

– Андрей. Ты помнишь что-то, когда… на том свете побывал?

– Да.

– Тебя кто-то позвал?

Он выпрямил спину. Посмотрел на Ирину сощурившись. – Да, меня позвали.

– И ты знаешь – кто?

– Да, знаю.

– Нет, ты не знаешь… Ирина покачала головой. – Ты не знаешь. Это была не Эллес. Тебя спасла Лена…

Алатэ медленно сцепил ладони и с хрустом их сжал:

– Вот как значит…

За окном было пасмурно и сумрачно, небо заволокли тучи. Оно нахмурилось и стало грязно-серого цвета. Где-то вдали гремел гром. Сверкнула молния и небо содрогнулось. Ливень обрушился на сухую землю, давно просящую воды. Дождь шел уже второй час, казалось что ему нет конца и края. Беспрерывный поток затопил все дороги и тротуары. Как будто небесные врата отворились… Ветер пронесся с бешеной скоростью, поднимая в высь грязь и брызги…

Лена проводила утренний осмотр своих пациентов. У нее их было трое. Все – женщины, в одной палате. Они сидела у изголовья пожилой тетеньки и терпеливо выслушивала жалобы на всякую немощь, а попутно и на всё остальное житье-бытье. Вдруг в палату зашла заведующая.

– Так. Лена, иди в ординаторскую и жди меня там. Дело есть. Я сама закончу осмотр, потом приду.

Девушка удивленно подняла брови.

– Не очень понимаю.

– Вот некогда сейчас объяснять. Потом. Иди давай…

Лена покорно кивнула. – Как скажете…

Войдя в комнату, она увидела Хоршева. Тот сидел за компьютером и… занимался своим старым "привычным" делом. Заносил данные с мед. карт в базу. Заведующая дала ему сегодня такое задание.

– Кто-то же должен это делать…

Лена присела на диван. Через пару минут встала, подошла к окну. Положила ладони на подоконник и стала смотреть как водяные капли хлещут по стеклу.

– Дождик…

Рядом возникла большая фигура. Алатэ подошел неслышно. Когда надо, он умел двигаться совершенно беззвучно. В свое время эта его особенность крайне раздражала коллег.

– Лена. Скажи. Вот тогда… когда в коме был… Почему ты это сделала?

Она замерла, словно в оцепенении. Не зная что сказать. Чуть слышно прошептала:

– Сделала…

И вдруг ее пальцы накрыла большая ладонь. Лена вздрогнула и сжалась от этого прикосновения.

– Спасибо тебе. Я этого не знал. Теперь знаю…

Она медленно, словно во сне коснулась его ладони. Провела пальцами по руке.

– Я это сделала… потому что… люблю. Вот и все… Она все так же смотрела в окно, словно боясь оторвать взгляд. – Вот я это и сказала. А что думаешь ты… Андрюша…

Несколько секунд была тишина.

– Я думаю… Помнишь, ты как-то поговорить хотела? Давай после работы поедем куда-нибудь? Мне кажется, нам много нужно рассказать…

Лена медленно повернулась, словно не в силах поверить услышанному. И обомлела. На его лице была… улыбка.

– Может и сварится у нас каша? Как ты думаешь?

Она вдруг как-то по-детски всхлипнула и… обняла. Прижалась, обхватив шею и разревелась окончательно.

– Сварится… конечно…

Скрипнула дверь. Ирина зашла внутрь и пораженно ахнула, застав эту сцену. – Это даже больше, чем я ожидала… Она развела руками.

– Я конечно понимаю, что не вовремя. Но… прошу меня понять и простить.

Лена в последний раз прижалась и шепнула. – До вечера…

Потом быстро пошла к выходу, утирая слезы. Проходя мимо заведующей, повернула к ней заплаканное лицо.

– Спасибо вам…

Когда дверь закрылась, Ирина задумчиво посмотрела на парня.

– Я рада, что все так… Лена очень хорошая девушка. Ты только не обижай ее.

Алатэ тоже был словно не в себе. Он еще сам не очень понимал, что собственно произошло. Для него это было что-то… непривычное, неведомое.

– Она мне жизнь спасла. Мы теперь… Шии-Энлое.

– Что это значит?

– Самые близкие. Это на одном языке… мертвом.

Начало февраля 2017 года. Суббота. Позднее утро.

Алатэ открыл глаза и крепко потянулся. Он лежал на спине, уткнувшись еще мутным после сна взглядом в навесной потолок. Привычно сцепил ладони и стал раз за разом сжимать пальцы, разгоняя кровообращение.

– С пробуждением…

Он повернул голову и увидел Лену. Девушка сидела рядом, подтянув колени к груди и смотрела на него с какой-то задумчивой грустью.

– Доброе утро.

Она поправила нависающие над лицом волосы. – Хочешь, завтрак приготовлю?

– Да не надо. У меня же свой завтрак – коктейль.

– Знаю. Так просто спросила…

Парень чуть прищурился. Последние дня три Лена была какая-то… задумчивая. Словно ее что-то беспокоило. Но что? Он не спрашивал, полагая что она сама расскажет, если сочтет нужным…

За прошедшие полгода много воды утекло, немало всего случилось. Алатэ успешно сдал экзамен и получил статус врача. Конечно без права частной практики. Для этого надо закончить ординатуру. На работе все было хорошо, никаких проблем на горизонте не наблюдалось. Волей-неволей ему пришлось сойтись с "родителями". Куда же деваться… Каждый месяц ездил к ним в гости. Изображал сына. Получалось не очень. Но родители не обращали внимания на его замкнутость. Вернулся и слава Богу!…

Новый год они с Леной встречали вдвоем. Очень занимательный праздник. Алатэ впервые в жизни его праздновал. Было весело. Лена украсила новогодний стол свечами, слушали речь президента, пили шампанское и загадывали желания. Потом пошли гулять на елку… А на следующий день, как и положено, поехали к родителям. Вроде как знакомиться. Сначала Лена представила его своим. Сказала очень просто:

– Это Андрей. Тот, кого я люблю…

Потом покатили в другую семью. "Родственники" были в восторге от девушки. Они кстати уже видели ее в больнице. Батя вызвал сына "покурить", хотя оба были некурящие. И пока матушка показывала гостье семейный альбом, сделал сыну "позитивную накачку".

– Хватай ее и тащи под венец! Лучше не найдешь.

Алатэ ответил неопределенно. – Да, она очень хорошая…

Разве можно планировать какие-то перспективы? Этот мир не его. Он здесь всего лишь случайный гастролер. Настанет день, когда он уйдет отсюда. Просто исчезнет навсегда…

– Лена, тебя что-то беспокоит?.. Он решил все же спросить девушку. Возможно, она сама ждет этого.

Она улыбнулась. – Ты же не любишь спрашивать?

– Иногда очень хочется. Так что у тебя за проблема?

– Да так… есть кое-что. Но это… пока лишь мысли.

– То есть не скажешь?

– Пока нет, Андрюша… Потом.

Она вдруг ахнула и сделала большие глаза. – Ой, говорят – ты же мысли читать умеешь!

– Кто говорит?

– Да все… Ты правда можешь?

Алатэ покачал головой. – Нет. Мысли я не читаю. Но я ощущаю отношение людей ко мне.

Она прилегла рядом, обняла и прижалась щекой к груди.

– Расскажи как это выглядит? Как ты это видишь?

Он прикрыл глаза, словно представляя что-то.

– Трудно описать… Это как бы… на уровне цветовых ощущений. Я не вижу цвет, но как бы чувствую его. Мозгом. Негатив воспринимаю как что-то темное.

– А позитив?

– По-разному… Он провел пальцами по ее волосам. – Это зависит от конкретики. В целом – это что-то яркое, пестрое.

– А я? Как ты меня видишь?

– Как костер. Все полыхает, очень горячо и ярко.

Она хихикнула. – Так и есть… Жаль что я так не могу. По тебе очень сложно что-то понять. Можно лишь верить и надеяться… на лучшее.

Алатэ мысленно вздохнул. Да уж… На лучшее надо надеяться всегда…

Он аккуратно припарковал свой Кадиллак на стоянке. Вышел из машины, обошел ее и открыл дверцу. Алатэ уже неплохо знал, как надо вести себя с девушкой. Он вообще очень быстро всему учился. Лена благодарно кивнула и выбралась наружу. С удовольствием вдохнула свежий воздух.

– Хорошо как…

Сегодня они решили сходить в местный театр. В этот вечер шла шекспировская комедия "Много шума из ничего". Лена видела старый советский фильм с молодым Костей Райкиным в роли "кузена Бенедикта". И очень хотела посмотреть спектакль. Она заранее заказала два билета в бельэтаже. Там попросторнее. А в партере ее широкоплечему спутнику было бы тесно. Не поместится в кресле-то…

Они шли по Покровскому бульвару, главному проспекту города. Авто-движение по нему убрали еще лет пятнадцать назад. Так что улица давно стала любимым местом прогулок горожан. Театр находился почти в центре Покровки, на пересечении с улицей Алексеевской.

Уже стемнело. В феврале темнеет рано. Но на проспекте было людно. Температура – около пяти ниже нуля. Самое оно для прогулок. Свет, исходящий из окон многочисленных офисов, кафе и магазинов, а также свет фонарей делали бульвар еще более привлекательным и красивым. Сверху падали снежинки, похожие на белых мохнатых мотыльков. Лена сняла перчатку, подставила ладонь и несколько снежинок мягко приземлились в рукотворную ловушку. Она легонько дунула и улыбнулась, глядя как "мотыльки" отправились в свое последнее путешествие.

– Погода просто чудо…

По правой стороне показался большой торговый центр. Лена кивнула на вход.

– Еще полчаса до начала. Зайдем?

– Давай…

Они побродили по большому торговому залу, купили сувенир в "художественных промыслах". А потом добрались до отдела спорттоваров. Алатэ хищно посмотрел на оборудование. Он никогда не мог пройти мимо таких вещей.

– Я посмотрю?

– Смотри. А я выйду на улицу, там подожду. Жарко, потеть начинаю уже…

Лена вышла наружу и стала прогуливаться взад-вперед перед входом. Было и в самом деле жарко. Она остановилась у фонаря и откинула капюшон дубленки.

– Ниче се… красава!

– Клад какой-то…

Трое крепких парней остановились рядом, ухмыляясь в показном восторге. Лена вздохнула. Ну вот, еще приключений только не хватало…

– Откуда в наш курятник такой лебедь залетел? Каким попутным ветром?

Рослый парень призывно улыбнулся:

– Скучаешь? Пошли с нами!

Лена чуть поморщилась. – Я жду своего парня.

Он пренебрежительно дернул плечом. – Да ну его на фиг? Пошли с нами!

– Нет. Отстаньте от меня пожалуйста… Лена с тревогой подумала, что сейчас выйдет Андрей. И тогда… об этом лучше и не думать. Вместо театра можно в полиции оказаться.

– Ребята, идите как шли? Реально. Сейчас он выйдет, всем будет плохо. Оно надо?

Парни переглянулись и захохотали.

– Слышь, он как выйдет, так и улетит бабочкой. Уж ты поверь. Теперь мы его спецом подождем. Ну и где он?

Лена увидела как Андрей появился в дверях. – О Боже…

– Да идите уже! Что, не понятно? Сейчас начнется.

Парни резко обернулись и… буквально оцепенели.

– Молот!

– Ага, он.

– Валим-валим…

К ним приближался огромный парень в темно-синем пуховике с непокрытой головой. Приставалы стали быстро отходить в сторону. Один из них помахал рукой.

– Привет, Молот! Ты куда пропал?

Алатэ молча смотрел на своих бывших "коллег". Конечно он их узнал. Бойцы из "Витязя". Рослый парень заискивающе улыбнулся.

– У нас через неделю турнир. Заходи… А мы пойдем. Опаздываем. Пока…

Парни стали быстро удаляться, то и дело поглядывая назад через плечо. Лена взяла "победителя" под руку.

– Ты их знаешь что ли?

– Да. Они из "Витязя".

– А чего так испугались тогда?

– Они знают, что я не люблю, когда трогают что-то моё.

Лена ойкнула и рассмеялась.

– Можно это еще раз повторить?…

Спектакль и в самом деле был хорош. Актеры играли задорно, с огоньком. Особенно хороши были остроязыкие Бенедикт и Беатрис. Они так жгли… что просто затмевали всех остальных. Актриса, играющая Геро, была настоящей красавицей. "Умирала" она очень впечатляюще. Всем было ее жаль.

Лена сидела с сияющими глазами и от души веселилась вместе с остальной публикой. Алатэ же смотрел на театральное действо с некоторым скептицизмом. Он не очень понимал суть происходящего. Что они там собственно делают? И почему все смеются?…

Они шли по вечернему "Бродвею". Было уже почти десять вечера. Снег прекратил падать, облака разошлись и небо заполнилось сонмом ярких звездочек. Народу вокруг по-прежнему много. Здесь принято гулять допоздна. Лена шла под большим впечатлением от спектакля.

– Все-таки хорошая у нас труппа. С душой играют. Очень понравилось. Надо посмотреть, что у них еще из репертуара. Сходим снова как-нибудь?

– Сходим…

Запикал простенький мотивчик. Телефон… Алатэ достал мобильник из нагрудного кармана и приложил к уху.

– Да?

Молчание. Он вдруг ощутил как от безмолвной трубки пошла неуловимая энергетика. Что-то знакомое, родное… То самое, что он почувствовал когда-то, увидев девушку на пороге деревенского штаба. Раздался тихий, чуть гортанный голос:

– Я нашла тебя… брат мой…

Около одиннадцати вечера. На Нижней набережной было пустынно. Электрических фонарей здесь немало, и недавно выпавший снег будто облит их неярким сиянием. Он мягко искрил и светился голубоватым таинственным светом. Тишина. Только изредка проедет машина, прогромыхает вдали трамвай. Неподалеку располагалась стройка. Подъемный кран в темноте казался огромной сказочной птицей, широко раскинувшей крылья.

Облокотившись о парапет, недвижно стояла одинокая девушка и задумчиво смотрела на заснеженную ледяную гладь. Противоположный берег был почти не различим. Казалось что река бесконечно широка и длится неведомо куда, за самый горизонт. Девушка вдруг шевельнулась, посмотрела вверх и снова замерла… Высокая, стройная, одетая в какое-то подобие комбинезона. И ослепительно красивая, словно эталон совершенства, созданный компьютерной программой для игры или рекламы. Рядом на снегу лежала большая сумка эллипсоидной формы из непонятного материала.

Послышался шум. По параллельной дороге быстро приближался белый Кадиллак. Машина затормозила напротив. Открылась дверца, из нее вылез огромный парень и неспешно двинулся вперед. Девушка медленно обернулась. Ее губы чуть скривились. То ли улыбкой, то ли усмешкой. И вот он уже близко.

– Энлое миине… Эллестэлл.

– Миине… Алатаиерм… Ин-шаэн…

Девушка словно в замедленной съемке стала поднимать руку, сжимая пальцы. Но она не увидела ответного жеста. Парень вдруг улыбнулся и… крепко обнял ее за плечи. Глаза красавицы изумленно расширились. Несколько секунд она стояла в растерянности. А потом… обвила рукой могучую шею и чуть коснулась щекой…

Алатэ уверенно вел машину на скорости. Улицы сменялись одна за другой, оставаясь в темной заснеженной дали. Словно прошлое, которое уже не вернуть. Эллестэлл сидела рядом с водителем и задумчиво поглядывала на него.

– Ты очень изменился, Алатэ. Я не думала, что ты меня так встретишь.

– Здесь это нормально… Он снова улыбнулся. – Тебе не понравилось?

Она чуть качнула головой. – Я так не скажу. Мне это было приятно. Я тебе даже больше скажу… Я об этом с детства мечтала. Иногда так хочется, чтобы кто-то обнял…

– Вот как? Не знал.

– Ты многого обо мне не знал, брат мой…

Машина съехала с моста и понеслась по шоссе, выходящему к "Синим прудам". Оставалось минут десять езды. Алатэ обернулся и посмотрел на сумку, лежащую на заднем сиденье.

– Ты взяла идентификатор?

– Конечно. Я поняла, что если ты жив, то живешь в другом теле. Мне непривычно видеть тебя таким… маленьким.

Он хмыкнул. – А здесь все считают меня каким-то монстром.

– Даже не сомневаюсь… Так что с тобой случилось?

– Меня ранило сосулькой.

Сестра недоуменно вскинула брови. – Что такое сосулька?

– Когда весной теплеет, то снег на крышах тает и стекает вниз, образуя ледяные конусы. Которые висят прямо над дорогой. Один из них оторвался и упал на меня. Повредил шейную артерию. Я потерял много крови, но успел скопироваться в одного парня. Теперь живу его жизнью. Он был медиком. Вот и я им стал. Лечу людей.

Эллестэлл внимательно выслушала этот короткий рассказ. Глубоко вздохнула.

– Это просто невероятно…

Алатэ поставил перед собой сумку и посмотрел на сестру. Та сидела в кресле, уже успев "переодеться". Комбинезон на ней был с автоматической регулировкой. В зависимости от внешней температуры он мог менять термальную проводимость. Выдерживал любой мороз, а в жару создавал освежающий эффект.

– Сколько твой срок здесь?

– Двое суток.

Он открыл сумку и достал сложную конструкцию, по форме напоминающую шлем. Подобный тому, что он использовал для копирования сознания. Но этот аппарат был гораздо большего размера. Идентификатор личности. Он сканировал не только сознание, но и все тело человека. Алатэ не мог совершить скачок во времени, пока там, в "темпоральном приемнике" не будет заложена программа с его личностью. Сестра, вернувшись домой, передаст идентификатор в "Центр". Дальше все просто.

– Когда будет окно для меня?

– Ровно через сутки после скачка.

– Хорошо.

Алатэ встал посреди комнаты и аккуратно надел шлем. Закрыл глаза. С минуту ничего не менялось. Затем раздалось чуть слышное потрескивание. Прибор стал переливаться оттенками голубовато-желтого цвета. Его поверхность стала терять очертания, вокруг головы появилось мерцающее облако. С каждым мигом оно становилось все шире. И вдруг… словно поползло вниз, окутывая человеческую фигуру искрящимся маревом…

– Ну вот и всё.

Волшебный шлем уже затих. Вся операция сканирования длилась около восьми минут. Алатэ снял аппарат и положил обратно в сумку. Его сестра спокойно наблюдала за происходящим. Типовая процедура… ничего особенного. Она решила спросить о том, что не давало ей покоя все эти долгие два года.

– Скажи, что стало с моей… копией?

– Ее больше нет. Она погибла.

Эллестэлл грустно улыбнулась. – Когда это произошло?

– Двести сорок шесть дней назад.

– Расскажи мне о ней…

Брат немного помолчал. Затем рассказал обо всем. О себе… об Эллес… О том, как впервые увидел сестру на пороге избушки. О том как они вместе воевали… и о ее последнем миге.

– Когда я выздоровел, поехал туда снова. Хотел найти ее тело. Не нашел. Кто-то из наших ее похоронил. Где – неизвестно. Отряд был расформирован. Все разбежались куда-то. Я обыскал все вокруг, не нашел…

Он достал планшет. Включил запись их последнего вечера.

– Вот… это она.

Эллестэлл смотрела запись, стиснув губы. Когда прозвучал последний аккорд гитары и всё остановилось, она долго молчала, потрясенная. Потом тихо сказала, почти шепотом.

– Я не хотела ее стирать. Я бы этого не сделала.

– И ты нарушила бы правила?

– Да. Я бы не смогла… Она с каким-то вызовом посмотрела на брата. – Ты осуждаешь меня за это?

Алатэ задумался недолго. Потом ответил:

– Нет. Не осуждаю. Она не была копией. Она была… другая. Совсем другая. Я столько раз ругал себя, что разрешил ей остаться. Надо было отправить обратно…

Эллестэлл открыла сумку и вынула прямоугольный контейнер. Положила на стол и провела по нему рукой. Он как будто задымился и стал бледнеть, растворяться. На столе лежали коньки. Те самые, в которых "Аручча" исполняла свой знаменитый танец.

– Это я взяла для нее. И мышечные препараты тоже. Хотела чтобы ей было здесь хорошо…

Ее голос дрогнул. Но Эллестелл быстро справилась с такой непривычной печалью. И продолжила расспросы.

– Когда я тебе позвонила, ты был не один?

– Не один. С девушкой. Мы ходили в… место, где смешат.

– Кто она?

Брат замялся, не зная как лучше ответить. – Наверно жена.

– Вот как?… Не ожидала от тебя такого. Ты сошелся с той, кого уже давно нет.

– Я здесь уже три года, Эллес. Это многое изменило.

– Я вижу. Ты совсем не тот, что был раньше… Она чуть улыбнулась краем рта. – Ты стал… намного лучше. Ладно. Покажи мне все то, чего я не знаю. С компьютером я уже знакома. А вот это что за монитор?

– Это телевизор. По нему показывают местную жизнь. Хочешь посмотреть?

– Да, хочу.

Он взял пульт и нажал кнопку. Экран ожил, засветился, возникла "говорящая голова" диктора ночных новостей. Минут пять он скороговоркой перечислял случившиеся за день события. Политика, экономика, пожар в торговом центре, запуск нового НПЗ… Потом перешел к спортивным новостям.

– Завтра в Москве стартует чемпионат мира по фигурному катанию. Вся спортивная общественность давно ждала этого события. От российской Федерации выставлен очень сильный состав во всех четырех видах программы…

Затем диктор стал перечислять участников. Мужчины, парное катание, танцы… Наконец дошел до женского одиночного разряда.

– В составе сборной три наших девушки. Это действующая чемпионка мира и Европы Евгения Мишина и серебряный призер Гран-При Светлана Данилова. А также новичок соревнований международного уровня – Наталья Фомина. Она заменила Софью Горскую, которая получила травму на тренировке.

Картинка сменилась. На экране появилась симпатичная девушка. Она смущенно смотрела в камеру, явно ощущая себя не в своей тарелке. Корреспондент стал быстро задавать вопросы:

– Это ваш первый международный турнир. Что вы чувствуете?

– Не знаю. Страшновато конечно…

– Вы попали на турнир буквально в последний момент. Что вы подумали, когда узнали об этом?

Девушка как-то забавно съёжилась. – Не сразу в это поверила.

– На какое место рассчитываете, если не секрет?

– Ой не знаю. Постараюсь сделать все что смогу…

Интервьюер обернулся к камере.

– Пожелаем Наташе и всем остальным нашим фигуристам удачи! С вами был Евгений Морозов, Первый канал…

Пошла реклама. Алатэ отключил звук.

– Это та самая Наташа, подруга Эллес. Она много о ней рассказывала.

Сестра не поняла термин.

– Что значит "подруга"?

– Ну это… когда девушки очень близки. Как… сестры. Она учила ее кататься. И еще. Перед отъездом Эллес рассказала ей правду о себе. Она знает.

Сестра чуть сощурилась. – Вот как? Очень интересно…

– Ну давай, ни пуха!

– Ага…

Наташа соскользнула на лед и покатилась на исходную точку. Ольга Валентиновна с легкой досадой подумала, что отвечать не так надо. К черту!… Вот как надо.

– Нервничает девочка. Да и я сама вся на нервах. Тьфу-тьфу…

Это была короткая программа. Наташа выступала семнадцатой по счету. Из тридцати шести участниц чемпионата мира в женском разряде. Согласно правилам, чтобы отобраться для участия в произвольной, надо попасть в число двадцати четырех лучших. А двенадцать неудачниц отсеются.

Заиграла музыка. Очень красивая мелодия "Kill The Target" в исполнении японского музыканта Тосиюки Киси. Наташа бросила быстрый взгляд на судей. Ну что же, вперед…

Уже на десятой секунде сделала двойной аксель. Чисто… уже хорошо. Затем вращение "волчок"… Ну и теперь самое трудное – каскад из двух тройных. Лутц плюс тулуп. Тренер не советовала ей такой сложный каскад.

– Ты с волнением не справишься. Давай три плюс два? А две трешки в произвольной прыгнешь.

Но Наташа решила рискнуть. На тренировках у нее все получалось. И сейчас получится…

Она стала выходить на позицию. Заход с подсечки назад-вправо. Изготовка. Длинная дуга на наружном ребре левого конька. Ну, пора! Наташа присела на левой ноге, уперлась правым зубцом в лёд и с силой оттолкнулась, закручиваясь телом и руками. И сразу почувствовала что-то не то. Кажется перекрутила… Приземление вышло неточным, ее сильно повело. Наташа резко развернулась, с трудом удержавшись на ногах. Степ-аут, касание льда рукой и конечно же о тулупе пришлось забыть.

– Впереди еще один тройной. Надо прицепить к нему тулуп…

Но увы, ее план не сработал. На тройном флипе она снова мазнула и о "прицепе" пришлось забыть. Ужас!… Наташа стиснула зубы и докатала программу как могла. Все остальное получилось неплохо. Дорожка, вращения. Но минусов за прыжки было слишком много. Это провал…

Когда на табло высветилось 64.39 она удрученно вздохнула. На произвольную по идее попасть должна. Но… неужели это ее потолок? Как обидно…

– Все нормально. Наташ, все хорошо. Это твой дебют. У всех так…

Тренер ее успокаивала. Но… разве словами тут поможешь? Наташа поднялась и пошла в раздевалку. Она не хотела ждать выступлений других участниц. Просто хотелось побыть одной. Быстро переодевшись, она вышла на улицу и пошла по тротуару, расстроенная донельзя.

Загудел-завибрировал мобильник. Наташа страдальчески сморщилась. Ну вот… Наверно мама звонит. Сейчас утешать будет… Она поднесла трубку к уху, не глядя на номер.

– Да?

Раздался незнакомый голос. Какая-то девушка. – Наташа Фомина?

– Да, я. А кто звонит?

– Моё имя Эллестэлл. Но ты можешь называть меня Аручча. Я не обижусь…

Ольга Валентиновна нервно прохаживалась по гостиничному номеру. До начала проката чуть больше двух часов, а от Наташи так и нет вестей. И телефон отключен. Да что за беда такая…

Вчера был от нее очень странный звонок. Девушка взволнованным голосом сообщила, что едет на такси в аэропорт и что ей надо срочно слетать домой. Завтра вернется в Москву. На вполне резонный вопрос: – Что собственно происходит?… ответила как-то сумбурно. Дескать, это очень важно для нее и иначе просто нельзя. Потом отключилась. Судя по голосу, была совершенно не в себе.

– Ну как так можно? Как можно…

Тренер вспомнила о пропавшей Кате Ладыгиной. Вот горе-то было… Исчезла и всё. Только записку родителям оставила странную. По результатам розыска полиция обнаружила, что она поехала в Ростов-на-Дону. Дальше ее след затерялся. Навсегда. Версий не было никаких. Что с ней случилось – тайна.

– Теперь еще и ее подружка… Ну как так? Неужто это чем-то связано…

Запел телефон. Она кинулась к дивану и и схватила трубку. Наташа! Ну слава Богу…

– Да! Ты где?

– Я прилетела, еду от аэропорта на такси. Прямо во Дворец. Скоро буду.

Голос девушки звучал совершенно спокойно. По сравнению со вчерашним "хаосом и смятением" – небо и земля. Ольга Валентиновна вздохнула облегченно. Кажется, она в порядке.

– Почему телефон отключила?

– Так в самолете велели отключить.

– Ах да, я и забыла совсем… Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

– Да. У меня к вам просьба. Пусть поменяют саунд-трек на мой прокат. Я буду кататься под… танец с драконом. Под песню Кати.

Тренер ахнула. Менять музыку перед самым прокатом – это безумие какое-то. Похоже, с девушкой не совсем порядок.

– Да ты что говоришь такое? Это нельзя делать.

– Можно. И нужно. Пусть играет та песня. И тогда все увидят то, что еще никогда не видали. По крайней мере вживую. Поверьте мне…

Наташа говорила очень уверенно и даже как-то… небрежно. Что совершенно на нее не похоже. Тренер безнадежно махнула рукой.

– Ладно. Надеюсь, ты знаешь что делаешь…

Наташа устроилась поудобнее на заднем сиденье и задумчиво смотрела в окно. Такси шустро неслось по дороге, мелькали столбы и знаки. Пожилой "водила" внимательно следил за дорогой и не отвлекал всякой болтовней. Она медленно сомкнула глаза. Нахлынули воспоминания. О тех невероятных событиях, что случились с ней недавно… только что…

Услышав слова незнакомки, Наташа обомлела, потеряв дар речи. Мозг отказывалась воспринимать это. Значит Катя сказала правду! А ведь она так и не поверила своей подруге до конца. Может Катя просто нафантазировала, копируя своего кумира… Она тогда проводила подругу до самого вагона. И разревелась, когда поезд тронулся и стал набирать скорость. Наташа сердцем ощутила, что больше никогда ее не увидит…

– Это… Вы?

– Говори со мной в единственном числе. Так будет проще. Да, это я. Ты знаешь кто.

– Да… Я знаю… Мне Катя рассказала. Что с ней случилось?

Короткое молчание. В трубке послышался вздох. – Ее нет больше…

Наташа сжалась, словно от боли.

– Это ты ее… стерла?

– Нет. Я не смогла бы это сделать. Ведь она – это я… Катя погибла прошлой весной. Так получилось.

Наташа почувствовала как потяжелели веки. Все вокруг стало мутным, расплывчатым. В трубке снова раздался голос:

– Я прибыла только на два дня. Завтра меня здесь не будет. Я видела твое выступление на чемпионате. И хочу помочь. Ради ее памяти. Это всё, что я могу для нее сделать…

Выйдя из дверей родного аэропорта, Наташа посмотрела на часы. Уже начало одиннадцатого. Сам перелет был недолгим, но пришлось долго торчать в Шереметьево, ожидая рейса. В кармане уже лежал обратный билет. Вылет завтра, в 10–40… Перед зданием было светло от множества фонарей. И целый ряд припаркованных такси. Она стала выглядывать белый кадиллак. Такую машину ей назвала Эллестэлл.

Почти тут же ей посигналили. Увидев источник звука, Наташа быстро пошла вперед. Открылась задняя дверца, показалась рука. Хозяйка руки была скрыта в темноте салона.

– Садись…

Сердце бешено колотилось. Она подошла к машине и осторожно забралась внутрь. Захлопнула дверцу. И… ахнула. Рядом с ней сидела та самая красавица-фигуристка со знаменитого ролика.

– Ой, это Вы… Аручча…

Та чуть заметно усмехнулась. – Пусть будет так… Затем обратилась к брату:

– Все, уже можно.

Мягко заурчал мотор и машина двинулась в путь, быстро набирая скорость. Наташа посмотрела на широченную спину водителя.

– Это он?

– Да. Это мой брат Алатэ. Катя нашла его…

Дальше ехали молча. Эллестэлл задумчиво смотрела вперед, поглощенная своими мыслями. Наташа… так оробела, что просто не знала что сказать. Вдруг гостья из грядущего повернулась к ней. Поняв состояние девушки, она решила "сломать лед".

– Рассказывай.

– О чем?

– Почему ты лутц перекрутила?…

Наташа охнула. – Да я его на тренировках тыщщу раз делала! И в каскаде тоже. Правда! Я умею! Просто не знаю как это вышло. Я прокручивала все перед прыжком. Наверно слишком старалась. Это просто случайно. Рано плечом пошла…

Алатэ мысленно улыбнулся.

– Ну все, теперь ее не остановишь…

Приехав до места, они поднялись на лифте и зашли в квартиру. Алатэ как радушный хозяин предложил ужин.

– Есть хочешь?

– Нет, спасибо. Я в аэропорте поела…

– Ну ладно. Тогда к делу…

Он подошел к массивному шкафу, достал связку ключей и отпер один из ящиков. Вынул два голубоватых шлема. Наташа настороженно смотрела на эти неведомые "девайсы".

– Что вы хотите сделать?

Эллестэлл присела напротив. – Не бойся. Я хочу тебе помочь. Все очень просто. Я скопирую тебе все свое умение. Ты станешь кататься как я. Ну не совсем конечно. Но… процентов на сорок точно.

Глаза девушки расширились до предела.

– Ой… А это можно?

– Конечно. Было бы желание… Ты хочешь этого?

Наташа растерянно развела руками. – Разве можно этого не хотеть…

– Ну вот и хорошо. Но это не все. Видишь эти коньки? Я взяла их для… сестры. Теперь они твои. Они будут настроены только на тебя. В чужих руках – это просто железо с ботинками. А это – ионный распылитель. В нем препараты для мышц ног и еще кое-что. Я покажу как этим пользоваться. Ну что, начнем?

Наташа решительно кивнула.

– Начнем…

Наташа вышла из раздевалки и направилась к катку. Она чувствовала себя абсолютно спокойно и уверенно. Куда-то пропал вечный мандраж перед выступлением. Эта дрожь в ногах, которая доставляла ей столько хлопот. Странно это и непривычно.

– Наверно вместе с умением Эллес передала мне часть самой себя…

Она с удовольствием ощущала на ногах те самые "волшебные коньки Аруччи". Они были почти невесомые и так идеально прилегали к ноге, что практически не ощущались. И они адаптировались к поверхности, меняя форму. Так что идти в них можно как в обычной обуви. Наташа уже знала как пользоваться подарком. Она обузила лезвия чудо-коньков (просто проведя по ним пальцами) Теперь "ножи" были лишь чуть толще обычного. Натянула сверху "чулки" и… коньки уже смотрелись почти как обычные. Хотя и несколько странной формы. Конечно бросалось в глаза что лезвия были сплошные, без вырезов.

Наташа вышла к проходу за пару минут до выступления. Предыдущая фигуристка уже сидела в "кике" и ждала оценок. Это была вторая группа спортсменок по счету. По итогам короткой программы Наташа заняла 16-е место. Увидев девушку, стоящая у бортика Ольга Валентиновна всплеснула руками.

– Наташа! Ты мне седых волос добавить хочешь?

– Все хорошо. Вы сменили трек?

– Да. Хотя и не думаю, что это хорошая идея. Гос-споди, что еще за коньки на тебе?

– Очень хорошие. Это мне подарили.

Тренер сморщила лицо, изобразив страдание. – Чужие коньки? Без разбивки? Я просто в ужасе.

– Сама в шоке…

Раздалось приглашение. Сначала по-английски, потом по-русски. Наташа ступила на лед. Мощно оттолкнулась и поехала к центру катка на одной ноге. Ровно, по прямой линии, небрежно склонив голову. Судьи удивленно переглянулись. Красиво однако…

Она резко крутанулась и замерла. Скрестив руки и опустив голову. Зазвучали первые аккорды. Наташа закрыла глаза. И словно мир вокруг изменился! Откуда-то из глубины поднялись воспоминания. Настолько явные, что казались реальностью. Она была уже не здесь. Он была ТАМ… Гигантский купол, погруженный во тьму. А в ней – почти миллион зрителей, замерших в ожидании танца. И она… великая чемпионка… властительница льда…

– Ты теперь со мной, Катюша. Ты всегда будешь со мной… Этот танец – только для тебя…

Музыка продолжала звучать, мощными аккордами. Наташа находилась как будто в параллельном мире, не видя никого и ничего. Она медленно запрокинула голову. И все услышали пронзительно-печальное.

– Аруч-ч-а-а-а…

Она развела руки широко в стороны и стояла как безмолвное изваяние. Затем начала закручиваться. Все быстрее и быстрее. Скорость стала просто огромной, девушка исчезла в вихрящемся водовороте. И вдруг возникла вновь. Выпрыгнув вперед на нечеловеческую высоту… изогнув спину и оттянув руки назад. Птица…

По залу волной прокатился стон. И настала тишина. Все замерли, словно в параличе. Что это?…

А на льду творилось невообразимое. Разогнавшись до совершенно запредельной скорости, девушка исполняла безумные по сложности элементы. Вот и первый прыжок. Аксель в пять с половиной оборотов! Снова стон по залу… Но это был только первый прыжок из каскада. За ним второй… третий… четвертый… пятый… Наташа исполняла пяти-шести-оборотные прыжки на "одном дыхе", практически не сбавляя темпа.

Ритм музыки нарастал, она становилась все мощнее, тяжелее. Бушующий огненный дракон… и очарованная красавица, дарящая свою любовь…

Казалось что фигуристка не просто исполняет танец… она будто слилась с музыкой воедино. И катается только для себя самой, забыв о всех лимитах и правилах. Зрелище было настолько прекрасным, что казалось сном…

Еще каскад из шестерных и еще один! Все это перемежалось фантастичными дорожками, последовательностями и элементами, совершенно незнакомыми доселе. Особенно поражали ее воздушные трюки. И вообще было ощущение того, что фигуристка проводит в воздухе едва ли не больше времени чем на льду.

И вот финальное вращение. Она закружилась с такой скоростью, что снова исчезла из вида, как в начале танца. Началась череда немыслимых фигур. Она изгибалась, раскачивалась торсом, делала воздушные петли и шпагаты… И вдруг бушующий вихрь стих. И появилась девушка. Она медленно скрестила руки на груди и опустила взор, глядя на лед перед собой. Всё…

Когда смолк последний аккорд, в зале было молчание. Никто не хлопал и кажется даже не дышал. Наташа чуть кивнула завороженным зрителям и двинулась к "пролому". Там ее встретила Ольга Валентиновна в состоянии, близком к полному коллапсу. Придя в себя, она глянула на трибуны и пробормотала:

– Ну их к черту, эти оценки! Надо валить срочно. Иначе тебя разорвут. Да и меня тоже…

Алатэ посмотрел на часы. 20–24. До включения темпорального "окна" оставалось шесть минут. Он уже собрал свои вещи. Положил в сумку приборы. Почти все на месте. Даже нейтронный лазер он откопал из тайника, когда ездил на Донбасс в поисках тела сестры. Не хватало только копирователя. Он остался на ее руке…

Ровно сутки назад он простился с сестрой. Алатэ вздохнул при воспоминании об этом. Все было непросто. Перед самым отправлением Эллес подошла к нему и пристально взглянула в глаза.

– Ты очень изменился, брат мой. Ты стал другим. И я… я не уверена, что увижу тебя. Но если ты примешь такое решение, я хочу чтобы ты знал. Я тебя пойму…

А потом она… крепко обняла его, прижавшись всем телом.

– Я буду тебя ждать…

Наверно сестра права в чем-то. Он и в самом деле изменился. Это так и есть. Алатэ вдруг осознал, что ему… нравится этот мир! Люди здесь… они разные. Но они какие-то… искренние что ли. У них есть чувства, эмоции. Они любят или ненавидят… смеются или плачут. В отличие от его мира "полу-роботов"…

И самое главное – он понял, что не хочет больше убивать. Просто не хочет и всё!

– Это уже не моё…

Загудел шлем, лежащий перед ним на столе. Самый важный прибор, межвременной коммутатор. На его лобовой части была небольшая панель. Справа – настройка. Слева – зона пуска. Для перемещения надо надеть шлем и коснуться пальцами лба.

Прибор засветился, на панели стали переливаться разноцветные знаки.

– Окно…

Согласно правилам, окно включалось ровно на шесть минут. В это время возникал и поддерживался межвременной туннель. И исчезал… если окном никто не воспользовался.

Алатэ не спешил. Он все так же сидел, глядя на мерцающий прибор. Он столько лет мечтал об этом миге. И вот сейчас, когда все уже готово, он почему-то медлил. Что-то сдерживало его. Он сам толком не понимал, в чем дело. Наверно просто отвык от своего мира. Или привык к этому…

– Ладно. Вперед…

Он положил сумку с имуществом на колени и потянулся к шлему. И в этот самый момент заиграла мелодия с телефона. Алатэ быстро глянул на время. Еще около трех минут, успеет…

– Да?

– Андрюша, это я… Голос Лены был тревожным. – У тебя все в порядке?

– Все хорошо.

– Уехала твоя двоюродная?

– Да, только что.

Лена замолчала. Потом как-то нерешительно… – У меня задержка была неделю назад. Я ждала, чтобы… не ошибиться. Сейчас тест сделала. Там две полоски… У нас ребенок будет, Андрюша…

Алатэ глянул на таймер. 38 секунд осталось… Взял шлем в руки. Как-то болезненно поморщился. Затем стиснул губы и решительно поставил прибор обратно на стол. Последние секунды шли медленно… казалось что целую вечность. И вот шлем стал затухать. Один за другим погасли огоньки, затих гул, отключилась лобовая панель. Окно закрылось. Пути назад больше не было. Всё…

Из трубки послышался тихий голос. В нем звучала грусть.

– Что скажешь?

Он с шумом выдохнул воздух. – Скажу… что очень этому рад. И еще: Нам наверно пожениться пора? Теперь уже ты что скажешь?

С полминуты Лена молчала. Потом тихо молвила:

– Я так боялась, что не услышу этого…

Смеркалось. Тишина сумерек летела над лесом и рекой, над лугами и полями. Летела сквозь. Прохладная и ненасытная… Казалось что все вокруг так близко, что достаточно протянуть руку. И в то же время бесконечно отдалено. Ветер мчался темными стайками по реке, шумел и выл в верхушках деревьев. Тени туч летели по земле, накрывая чернотой зелено-стальные пятна холмов.

Из леса, подступившего к холмистой гряде, появились всадницы. Небольшой отряд в десяток воинов. В полном молчании они чуть пришпорили своих скакунов и рысью двинулись к узкой расселине меж двух холмов. Затем исчезли в сумрачной тени.

Прошло около получаса. И снова движение у опушки. На этот раз десятком дело не ограничилось. Из-за деревьев выезжал отряд за отрядом. И вскоре целая колонна всадниц двинулась вперед, растянувшись на добрые две сотни метров. Амазонки…

Их было около четырехсот, маленькая армия. Ехали рядами по пять человек. Все рослые, мускулистые, в боевых доспехах и при полном вооружении. Здесь тишина уже не особо соблюдалась. Девушки явно пребывали в хорошем настроении, то и дело переговаривались меж собой, шутили и даже смеялись. Правда негромко.

Почти в самой середине колонны уверенно восседала на белом коне девушка редкой красоты. Она выделялась на фоне своих суровых спутниц, чьи лица давно огрубели после многих лет походов и сражений. Она ехала с непокрытой головой, шлем был приторочен к седлу, вместе с щитом. На боку висел тонкий слегка изогнутый меч, в руке держала короткое копье.

Ее "соседка", широкоплечая блондинка с повязкой на волосах, вдруг хитро улыбнулась.

– Ты лучше надень свой шлем, Элло!

– Ты стала заботливой словно моя мама, которой я никогда не видела. Что с тобой, Лэйя?

– Я беспокоюсь о другом. Просто не хочу чтобы козлы бросились к тебе, забыв обо всем. А что останется нам?

Эллес звонко рассмеялась.

– Хорошо. Садись за моей спиной. И вся слава будет твоя!

В беседу вмешалась еще одна всадница.

– Не стоит этого делать, Лэйя. Ее конь может приревновать. А он очень больно лягается…

После этих слов начался всеобщий хохот. Воительницы от души веселились, обмениваясь шутками и подколками.

Вдруг из авангарда пошла команда. Она быстро передавалась по рядам. – Тихо! Тихо!… Очень скоро воцарилась тишина. Всадницы сосредоточенно вслушивались, ловя каждый звук.

Это вернулись две разведчицы. Они приблизились к высокой женщине мощного сложения, лет тридцати на вид, ехавшей в первом ряду.

– Козлы ждут нас в двух милях. Наши следят за ними. Они нас не заметили.

– Сколько их?

– Около тысячи.

– Отлично. Они ждут свою смерть…

Военачальница махнула рукой, и колонна быстро двинулась вперед. Низина постепенно расширялась. Холмы отступали в стороны и вскоре отряд выехал на открытое пространство. Впереди темнела колыхавшаяся масса. Одним своим краем она касалась реки, а противоположным упиралась в почти отвесную каменную гору. Обойти их было невозможно. Но никто этого делать и не собирался. Те кто сюда пришли – хотели битвы.

При виде амазонок в толпе "встречающих" раздался хор самых гнусных звуков. Какое-то блеяние вперемешку с рыком и односложными ругательствами. Вид этих существ вызывал такое же омерзение, как и то, что они издавали.

Они были похожи на огромных козлов, слегка остриженных и зачем-то вставших на задние ноги. Особо отвратительны были их морды. Мохнатые, бородатые, с выступающей пастью, из которой лезли наружу острые клыки. Маленькие, горящие злобой глазенки. И конечно же рога. Длинные, изогнутые вперед. Каждый держал в когтистых лапах толстую суковатую дубину…

Это были козло-люди. Древний народ, живший здесь с незапамятных времен. Существовало предание, что когда-то некий властитель, победив в большом сражении армию демонов, загнал ее остатки сюда. И окружив территорию магической стеной, оставил рогатых уродов томиться. Они пребывали в этом закутке, изнывая от скуки и безделья. Их единственным "развлечением" стала отара коз, подаренных королем. Чтобы не сдохли от голода. Козы снабжали их мясом и молоком. Ну и не только это.

Так прошли многие годы. Демоны куда-то сгинули. А вот их "потомство" стало плодиться и размножаться. Так появились козло-люди. Злобные тупые твари. Которые убивали и поедали все живое, попавшее на их территорию. Месяц назад такая же участь постигла и двух заблудившихся амазонок…

Когда до рогатых осталось две сотни метров, вожачка остановила коня и высоко подняла руку. Колонна тут же стала перестраиваться в шеренгу. Все очень быстро и слаженно. Уже через несколько минут амазонки построились фронтом. Четыре ряда по сто бойцов в каждом. Наступило короткое затишье.

Командирша выдвинулась вперед. Вздыбила коня и выхватила клинок.

– Вперед, сестры! Повеселимся же!

Ряды всколыхнулись и стальная волна со свистом и гиком хлынула на врагов…

– Продолжение следует -