Для среднего школьного возраста

– Ну, кто нам расскажет, как образуется тень? – спросила миссис Перкинс, ткнув указкой в изображение солнца на экране проектора.

Джастин прищурился, стараясь разглядеть происходящее со своей последней парты. На учительнице было омерзительное платье в цветочек, да такого противного розового цвета, какой бывает у горького сиропа для желудка. Круглое, как блин, лицо дополняли круглые же очки с толстыми стёклами, придававшие учительнице сходство с совой. По крайней мере, Джастину так всегда казалось.

Громадные совиные глаза выжидательно обвели класс. Джастин вскинул руку. «Я знаю ответ! Вызови меня!» – стучало у него в голове. Физика была его любимым предметом. Как будто всё время загадку разгадываешь. Даже лучше: чем больше узнаёшь, тем сложнее загадка.

Однако раздутые очками глаза миссис Перкинс скользнули мимо – и остановились на брате Джастина. Точнее, на брате-близнеце. Ещё точнее, старшем брате-близнеце: Микель родился на целых пять минут раньше.

И об этом последнем обстоятельстве он не позволял Джастину забыть ни на секунду.

– Микель, – вызвала его миссис Перкинс. Как будто Джастина она и вовсе не видит. Как будто он – пустое место.

– Гхм. Тень образуется в случае, если предмет препятствует прохождению солнечного луча, – отбарабанил Микель, не обращая никакого внимания на мрачный вид брата. – Чем крупнее предмет, тем крупнее тень.

– Совершенно верно, молодец. Другого от тебя и не ожидала. – Миссис Перкинс так и просияла – совиные глаза аж ещё немного расширились. – Сразу видно, кто у нас лучший ученик в классе. Да что там в классе, лучший в школе.

– Вам ли не знать, мэм, – горделиво усмехнулся Микель и подмигнул учительнице. – Как никак все пятёрки сами ставили.

Рискни Джастин так развязно ответить учительнице, ему бы точно влетело. Может, даже к директору бы отправили. Но Микелю это не грозит. Микель – не только лучший ученик школы «Аква-принц», но и всеобщий любимчик, а значит, ему сойдёт с рук что угодно. Если уж Джастин чем и отличится – случай, впрочем, редкостный, – так точно не чем-то хорошим. Вспомнить хотя бы ту безобразную историю из прошлого года со штанами промеж ягодиц – от одной только мысли о ней Джастин поёжился. Там был замешан этот здоровяк, Колтон – вечно он цепляется к Джастину; а в тот раз, очевидно, решил отточить на нём своё искусство натягивать другим штаны до шеи. Ясное дело, больше Джастин и смотреть не хотел на обтягивающие трусы. Но вот, кроме таких кошмаров вроде истории с трусами, Джастин ничем себя не прославил. По большей-то части для остальных он словно и не существовал.

Миссис Перкинс пошла распинаться на тему солнечных лучей, и Джастин рассеянно уставился на лицо брата. Высокие скулы, смуглая кожа в веснушках, шевелюра чёрных курчавых волос, из-за которой Микель кажется выше чуть не на пол головы. Смотреть на него – всё равно что смотреть в зеркало. Как это вообще возможно, полностью совпадать в одном – день рождения, возраст, внешность, родители – и так различаться во всём остальном?

Однако Джастин существует. Может, он просто тень? Тень своего брата Микеля, крупного предмета, заслоняющего солнце.

Тук-тук-тук.

В класс осторожно постучали.

Джастин оторвался от лица брата.

– Войди-ите, – привычно нараспев протянула миссис Перкинс.

Дверь отворилась, и на пороге показалась незнакомая девочка. Одета как скейтер-неформал: драные джинсы в обтяжку, кислотного цвета футболка с большим логотипом и потёртые чёрно-белые кеды. Видимо, на скейте она и в самом деле катается – по крайней мере, коленки у неё ободранные, на локтях – ссадины. На голове красуется ярко-лиловый ирокез.

Необычная девчонка.

Джастин так и уставился на неё во все глаза.

– Э-э, вроде как мне сюда. Я Райли... Райли ДеСеру. Меня перевели из другой школы. – Она протянула учительнице мятый листок с расписанием и уткнулась взглядом в ботинки.

– Сюда-сюда, мисс ДеСеру, – сказала миссис Перкинс, изучив бумажку сквозь тол-стенные стёкла огромных очков. – Сейчас у нас физика. Проходите, садитесь.

Райли опустилась на свободное место рядом с Джастином. Пустым оно было не случайно. Сидеть с Джастином не хотел никто.

Кроме новенькой.

«Ничего, её быстро научат уму-разуму», – мрачно подумал Джастин. Не то чтобы ему не хотелось завести себе нового друга. Друга... Стоп.

Друзей у Джастина в общем-то нет. Есть, конечно, Микель, но братья не в счёт. С братом невозможно не общаться. Всё-таки они живут в одной комнате – кстати, довольно маленькой, ну и, опять же, одни родители. Только в последнее время они не так уж много общаются: Микеля вечно зовут куда-то его фанаты – так Джастин мысленно окрестил его крутых друзей, которые, похоже, боготворят землю, по которой он ходит.

Джастин ещё раз взглянул на Райли. На солнце, как известно, долго смотреть нельзя, но удержаться трудно. Девчонка просто светилась. И дело, похоже, было не в яркой футболке.

Джастину захотелось шепнуть ей что-нибудь вроде: «Пс, привет! Добро пожаловать к нам в «Аква-принц»!» Или, например: «Хочешь, проведу тебе экскурсию по школе?»

Убого звучит – даже в голове. Однако Джастин решил не сдаваться. Он кашлянул и начал:

– Пс, Райли! Это...

Пока он собирался с мыслями, урок закончился и прозвенел звонок, который оборвал его на полуслове. Все повскакали с мест, обступили Микеля и гурьбой повалили в коридор. Джастин в одиночестве потащился к выходу. Даже Райли припустила вон из класса, только пятки засверкали. Джастин посмотрел ей вслед, но она быстро затерялась в шумной толпе, высыпавшей в коридор.

Оно и к лучшему. Даже если бы Джастину удалось завязать с Райли знакомство, она бы тут же забыла о его существовании, как только бы узнала Микеля. Всегда оно так. Не стоило и начинать. Раньше ему казалось, что он для остальных – пустое место, но на этом уроке физики он вдруг подумал, что больше походит на тень. В общих чертах виден, но никто не обращает на него внимания – особенно когда рядом стоит его брат.

Так было всегда.

«И так всегда будет», – пробормотал Джастин со вздохом и поплёлся к своему шкафчику. Неподалёку он заметил Микеля, окружённого толпой фанатов. В душе Джастина зашевелилась зависть. Она жгла изнутри, но одновременно как бы и утешала: слишком он привык к этому чувству. Джастин открыл шкафчик и принялся копаться в поисках учебника с тетрадкой для следующего урока, краем уха слушая, как смеются друзья Микеля над его весёлыми шутками.

Внезапный голос за спиной заставил его вздрогнуть:

– Ты бы какую суперсилу себе выбрал?

Джастин оторвал взгляд от брата, развернулся и уткнулся глазами в Райли. Та закинула на плечо рюкзак, доверху набитый новыми учебниками.

– Так какую лучше: невидимость, – она ухмыльнулась, – или способность летать?

Джастин огляделся, не в силах поверить, что она обращается именно к нему. Но никого другого рядом не было. Они стояли вдвоём. И она смотрела на него.

– Э-э, чего? – переспросил Джастин, смутившись как от того, что она и в самом деле с ним заговорила, так и от самого вопроса, довольно странного.

– Ну знаешь, этот вечный выбор, – сказала она и ткнула большим пальцем себе в грудь. На груди красовался супергерой из любимых комиксов Джастина. Стоило ему взглянуть, как щёки покрылись пунцовой краской.

– А, ну да, – пробормотал он. Очень тупая ситуация. Уж ему-то думать над подобным выбором точно не надо. – Конечно, лучше летать.

Райли нахмурилась.

– Да? Это почему?

– Тогда меня бы наконец-то все заметили.

Райли как-то странно на него поглядела.

– Вообще-то, невидимость круче. Большинство бы выбрало её.

– Это не про меня, – сказал Джастин, глубоко вздохнув, и захлопнул дверцу шкафчика. – Невидимость у меня уже есть. И поверь мне, ничего суперского в ней нет.

И он торопливо зашагал в сторону следующего кабинета, оставив Райли смотреть ему вслед.

Тень принадлежала Микелю.

– Хватит приставать к моему брату, – сказал он, сверкнув глазами на Колтона. – Что, совсем заняться нечем?

– Да ладно тебе, мы просто прикалываемся, – быстро сказал Колтон, вскинул ладони вверх и отступил назад. – Ничего такого. Просто болтаем тут по-мужски, да и всё...

– Ну вот застану тебя ещё раз за такой болтовнёй, и тебе не поздоровится, – отсёк Микель. – Доступно объяснил?

Колтон опустил глаза и покраснел. По щекам разлилась такая же жгучая краска, какой горели его тёмно-рыжие волосы и крупные веснушки. Джастин не мог поверить своим глазам. А Микель перевёл гневный взгляд на остальных.

– К вам это тоже относится. Чтобы Джастина никто не трогал. Ясно?

Дважды повторять не пришлось. Колтон и парни с побитым видом двинулись к раздевалкам. Как только они исчезли из виду, Микель протянул брату руку и помог ему подняться.

– Ты как, нормально, малой?

Так он называл Джастина всё детство. Раньше Джастин протестовал. «С чего это я малой? – принимался он обычно отнекиваться. – Мы вообще-то одного возраста». – «А вот и нет, я старше», – заявлял Микель, выпячивая грудь колесом. «Ага, на целых пять минут», – закатывал глаза Джастин. «Всё равно считается», – ухмылялся Микель. А потом они оба заливались смехом. И так из раза в раз. Позже Джастин привык, и ему даже стало нравиться, когда Микель называет его «малой».

– Ага, спасибо, – сказал он старшему брату, с трудом поднялся, но тут же невольно присел на ушибленную ногу. Стиснул зубы.

Джастин оглянулся и увидел Райли – она наблюдала за ними с задних рядов. «Ну вообще отлично, – мелькнуло у него в голове, и он скривился. – Теперь она со мной точно никогда дружить не будет». Ушибленная голень болела что надо, но раненое самолюбие болело сильней. Ему было жутко стыдно за то, что пришлось воспользоваться помощью брата.

– Но вообще-то, – добавил он, стараясь принять независимый вид, – я всё держал под контролем.

– Ах, под контролем, – заметил Микель, покачал головой и скользнул глазами по ссадине на ноге. – Я так и понял, ага.

В его голосе звучал нескрываемый скепсис, но спорить дальше он не стал.

– В общем, если нужна помощь – ты обращайся, – сказал он уже мягче. – Извини, что вечно пропадаю где-то весь этот год. Если что – я за тебя горой.

– Да, ты тоже обращайся, – пробормотал Джастин, чувствуя ещё большее унижение. «Можно подумать, Микелю когда-нибудь понадобится моя помощь».

– Один за двух, – выставил Микель сжатый кулак – это была их с братом фишка, ещё с самого детства.

– И два за одного, – откликнулся Джастин и ударил по кулаку брата своим.

– Так-то лучше, – ухмыльнулся Микель. Джастин тоже улыбнулся в ответ, но как- то натянуто. Щеки ещё горели краской от стыда.

Они пошли к раздевалкам принимать душ. Джастин как мог старался не хромать. Не хотелось показывать брату, насколько и в самом деле его помощь подоспела вовремя. Конечно, Джастин знал, что брат его любит. Тут и сомнений быть не могло. Но его терзало то, что без Микеля он бы не справился, что ему вообще могла понадобиться его помощь.

Даже хуже – у него складывалось мерзкое впечатление, что все его проблемы возникали именно из-за Микеля. Слишком уж тот был хорош. Во всём. И Джастину просто не оставалось места.

Джастин взглянул на лицо брата – один в один как его собственное – и задумался, а каково было бы стать Микелем. Стать крутым. Тем, кого вызывают на физике. У кого есть друзья. Кого первым выбирают в команду.

Каково это?

Стоило Джастину переступить порог дома вслед за Микелем, как в нос ударил запах гамбо. Густой, пряный, чесночно-мясной. Этот запах ни с чем не перепутаешь. Так пахло домом.

У Джастина сразу потекли слюнки. Перед плитой стоял папа и аккуратно, заботливо помешивал содержимое чугунного котелка. Этот котелок жил в их семье вот уже несколько поколений и переходил от родителей к детям вместе с семейным рецептом гамбо.

Дверь с москитной сеткой захлопнулась за Джастином с громким бам!

Мама подняла на сыновей глаза от кипы счетов на кухонном столе.

– Идите мойте руки, мальчики. Сейчас обед будет готов.

По телевизору, втиснутому среди прочего барахла на кухонной панели, мелькали новости. «Новый Орлеан под угрозой урагана «Дональд»... Тропический циклон силой в три балла стремительно приближается с Мексиканского залива, набирая силу... Согласно прогнозам экспертов, циклон может развиться до пяти баллов». Взгляд Джастина застыл на воздушной воронке, отчётливо различимой над водной гладью океана; воронка явно надвигалась на город. Джастин ощутил покалывание в пальцах. Так странно. Только что он вспоминал разрушительный ураган из недавнего прошлого, который уничтожил их дом тогда, как вдруг грядёт ещё один.

Ураганы всегда занимали Джастина – ещё одна заманчивая загадка природы. Они образуются, когда тёплый влажный воздух с океана встречается с прохладными воздушными массами. Воронка получается из-за взаимодействия противоположно направленных сил, которые, сливаясь, обретают огромную разрушительную мощь.

– Гарри, выключи, а, – бросила мама, заметив, что Джастин прикован к экрану. И добавила, понизив голос: – Зачем мальчиков зря тревожить. Ты же помнишь, каково нам пришлось из-за того урагана. Хватит с них.

Но она могла бы говорить в полный голос. Джастин прекрасно знал, каково им пришлось. Да и как он мог забыть? Вода поднялась прямо из подвала и в одночасье затопила дом. Поэтому им и пришлось переехать на окраину города. Теперь они жили не только дальше от центра, но и дальше от бабушки в её Гардене. Она умерла всего через несколько недель после их переезда, когда город ещё не оправился от последствий урагана. Для Джастина так и осталось загадкой, а не был ли её приступ связан с катастрофой, которая разрушила до основания столь любимый ею город.

Вслед за Микелем Джастин прошёл в гостиную, обставленную старым гарнитуром из дивана и кресел мерзкого – а по мнению мамы, довольно стильного – рыжего цвета. Каминная доска заставлена семейными фотографиями, взгляд Джастина скользнул по знакомым снимкам. На всех был Микель, который в чём-то блистал: закидывал мяч в баскетбольную корзину, играл на трубе перед полным залом слушателей, демонстрировал табель успеваемости со всеми пятёрками. Если где и был на этих фотографиях Джастин, то всегда на фоне. В точности как в школьном альбоме. В точности как во всём по жизни. Микель стоял на передовых, а Джастин оставался в тени.

Бедняга уже было хотел отвести взгляд от семейных фотографий, как вдруг на глаза попался снимок бабушки в чёрной вуали.

Джастин вздрогнул. У большинства знакомых были тёплые, любящие бабуля с дедулей, а у них... С бабушкой они едва разговаривали. Но у мамы всегда находились отговорки, чтобы как-то объяснить странное бабушкино поведение: «Ей столько пришлось натерпеться в жизни... Ей нужны тишина и покой».

Только чего это она такого натерпелась? И почему стала затворницей? Отчего всё боялась покинуть свой огромный дом, полный сквозняков? Зачем пряталась подо всеми ними чёрными тряпками, даже когда солнца не было? От чего тогда пряталась? Или... от кого?

Ни на один из этих вопросов ответа не было – по крайней мере, ни одного нельзя было добиться от родителей. Мама, бабушкина дочь, говорить о своей матери не любила.

Джастин прошёл вслед за Микелем в их комнату. Большую часть пространства занимали две кровати и два комода в тон. Микель плюхнулся на свою, прямо поверх одеяла с супергероем, и принялся листать годовой альбом.

– Как у тебя, есть прикольные фотки? – спросил он, поднимая глаза от страницы, сплошь измалёванной подписями его поклонников.

У Джастина сжалось сердце от зависти, хотя он и понимал, как это неправильно.

– Ага, уйма, – ответил он, быстро засовывая свой альбом к себе в комод, чтобы не попасться на вранье. – Потом покажу.

Микель его сегодня уже защитил один раз. Не хватало ещё вызвать в нём новую жалость. Понятное дело, Микель старается из благих побуждений – но от этого только хуже. На комоде Джастину попалось сочинение, которое он написал вчера на уроке английского. Сочинение было про принца, который поцеловал лягушку, и она превратилась в принцессу – фантазия на тему известной сказки. Своё сочинение он озаглавил «Принц и лягушка», и всё действие перенёс в Новый Орлеан. Джастину всегда хотелось, чтобы родители прочитали то, что он сочиняет, но никогда не хватало смелости самому показать им своё творчество. Джастин сделал глубокий вдох и собрал странички сочинения. Наверно, можно показать им эту историю сегодня после обеда.

– Парни, идите обедать!

По их неказистому домику разнёсся папин голос. Предыдущий дом был покрупнее, у Джастина была даже отдельная комната. Но ему в тайне хотелось жить в одной комнате с братом, даже если это значило меньше личного пространства. Пусть он редко это высказывал, но Микеля он любил, и те низкие чувства, которые порой просыпались в его душе, Джастин в себе презирал. Он как мог старался держать их в узде, но временами они пробивались наружу, и со временем только сильней.

Мальчики, вы что, не слышали? – послышался мамин голос. – Обед остывает!

Похоже, прозвучало второе предупреждение. И исходило оно от мамы. А значит, пора им пошевеливаться.

– Ну что, пойдём есть? – бросил Джастин Микелю и ухмыльнулся. – Если, конечно, ты ещё способен оторваться от своих бесценных автографов.

Микель гоготнул.

– Ну, по-настоящему бесценного-то тут как раз и нет, – ответил он и указал на свободный уголок. – Я тебе вот тут местечко оставил. Подпишешь?

Прижав ожерелье к груди, Джастин наскоро похватал деревянную коробку и карточку со стола и помчался к себе в комнату. Какое счастье, что брат вспомнил ещё одну старинную мелодию и теперь выводит её на своей новой замечательной трубе. Значит, родители надёжно заняты, а Джастин может побыть в одиночестве.

Влетев в комнату, он захлопнул дверь. Сердце колотилось нещадно – сразу же вспомнились те куклы в витрине, тогда он тоже ощущал что-то подобное. Джастин плюхнулся на кровать, чтобы поскорей рассмотреть повнимательней ожерелье. Он пробежал пальцами по гладкой костяшке, обвёл углубления глазниц.

– Давай, зажгись ещё разок, – шепнул он, так и сяк вертя черепок в поисках кнопки или отсека для батареек – чего-то, что бы объяснило внезапную вспышку света. Но в глазницах было по-прежнему темно.

Никакого огонька.

Ничего.

Просто уродливое ожерелье. Джастин перечитал слова на карточке: «Остерегайся теней. Да пребудет с тобой защита». Затем произнёс их снова, и ещё раз, и ещё, пока они не слились в кашу, но никакого потайного смысла в них ему так и не открылось. Он как следует проверил коробку. Может, двойная стенка? Или какая-нибудь подсказка насчёт ожерелья, почему оно вдруг загорелось изнутри красным?

Нет. Ничего.

В тысячный раз за сегодня Джастина охватило разочарование. Может, это и был какой-то обман зрения. Просто показалось. Как с теми куклами. Он вздохнул.

– Дур-рацкий кусок костяшки! – вырвалось у Джастина от злости. Он вскочил с кровати и кинулся к мусорной корзине. Захотелось разделаться с этим ожерельем раз и навсегда. «И зачем мне только эта отвратная, дикая гирлянда на шею», – решил уже было Джастин.

Он нажал на педаль, и крышка мусорки открылась. Джастин занёс ожерелье над мусорным ведром, как вдруг... Глазницы черепа снова загорелись.

Джастин застыл, боясь пошевелиться, как бы не спугнуть этим свет в глазницах. Он уставился на череп, чтобы точно убедиться, что в самом деле видит то, что видит. Глазницы светились зловещим красным светом – прямо-таки демоническое зрелище.

– Да как... – Джастин убрал ногу с педальки, и мусорка захлопнулась.

Только тогда глазницы перестали гореть. Свет потихоньку погас, и глазницы снова стали совершенно чёрными. Однако на этот раз Джастин мог не сомневаться в том, что видел. Ожерелье светилось загадочным светом. Он не мог этого объяснить, но глазницы светились.

Следуя интуитивному порыву, Джастин нацепил ожерелье на шею – увесистый череп сразу оттянул цепь. Припомнились слова мамы о том, что бабушка никогда не снимала его, до самой смерти.

– Тоже мне, защита, – буркнул Джастин, глянув мельком на карточку со странной подписью.

Есть там смысл или нет, а защита всегда пригодится. Вот хотя бы от Колтона с его издёвками. Вдруг амулет поможет? Терять- то уж точно нечего. Джастин подумал и запихнул черепок под рубашку, чтобы было не видно. Всё-таки выглядит эта побрякушка не очень-то привлекательно.

Однако образ красных горящих глазниц никак не давал ему покоя. И потом: если амулет мог такое, то чего ещё от него ожидать?

– Приветствую, рад встрече! – произнёс в нос незнакомец и снял шляпу. – Меня зовут доктор Фасилье.

Он широко улыбнулся, открывая ровный ряд зубов, но улыбка блеснула, словно оскал. Джастин уставился на кулон у него на шее – два белых клыка. Похоже, чем больше Джастин глядел на незнакомца, тем быстрее струился холодный пот по спине.

– Молодой человек, в чём дело? – обратился к нему доктор Фасилье. – Вы что, язык проглотили?

Конечно, невежливо было стоять и молчать. Однако и заговаривать с незнакомцами, в особенности встреченными в тёмных переулках, попадало под родительский запрет номер один. К тому же конкретно этот незнакомец внушал ему просто дикий ужас – иначе и не скажешь. Внутри у Джастина всё сжалось, а волосы на затылке встали дыбом. Не говоря уж о том, что череп на цепочке продолжал гореть красным светом, даже из- под рубашки, словно грозно предостерегал. Кроме того, что это выглядело жутко, он ещё и порядком нагрелся – чуть не жёг кожу на груди.

Джастин попятился. Внезапно ему захотелось провалиться под землю. Глаза незнакомца сузились, и он впился взглядом в Джастина.

– Как, уже уходите, молодой человек? – осведомился доктор Фасилье, нахмурившись. – Не стоит пугаться. Я намерен только побеседовать. Будь я азартен – а я, признаюсь, не люблю полагаться на волю случая, – то держал бы пари, что передо мной персона, достойная всеобщего уважения.

– Уважения? Это кто, я, что ли? – удивлённо пролепетал Джастин. Никто никогда не называл его «достойным уважения». Череп по-прежнему мигал красным, но Джастин уже не обращал на него внимания.

– М-да, так сказать, персона грата, – гоготнул лиловый доктор и протянул тонкую руку. – Джастин, верно?

– Погодите, откуда вы знаете моё имя? – разинув рот, обронил Джастин.

– Я много чего знаю, – уклончиво ответил доктор Фасилье и, сложив руки на стеклянном набалдашнике, добавил: – Ко всему прочему, мне, например, известно, что у тебя находится одна моя вещица. Амулет, если быть точным. И я бы хотел его вернуть.

– Ам-мулет? – заикаясь, пробормотал Джастин. – Какой амулет?

– Не будем тратить время, молодой человек, – отрезал таинственный субъект. Он выпростал руку с тонкими костлявыми пальцами, и пальцы потянулись к шее Джастина. – Амулет вашей бабули, мистер Джастин...

– Постойте-ка, откуда вы знаете про мою бабулю? – остановил его парень. Он схватился за амулет прямо сквозь рубашку – тот загорелся ещё ярче и жарил нестерпимо.

– Да вы что, не слышали? Я же говорю, я много чего знаю, – нетерпеливо повторил доктор Фасилье.

– Но она его мне оставила, – запротестовал Джастин.

– Ну да, а теперь вы должны передать его мне. Вот и всё, ничего сложного. И потом... – доктор Фасилье вздохнул. – Ну на что парням вроде тебя такие вот амулеты?

– Да не то чтобы он мне шибко нужен, – буркнул Джастин. – Просто понимаете, если мама узнает, что я его кому-то отдал, она меня убьёт. Послушать её, так это же тот самый бабушкин амулет. И якобы бабушка его никогда не снимала, до самой смерти...

– Очень жаль, – заметил доктор Фасилье, хотя по его виду было понятно, что ему не очень жаль. – Но теперь, когда она почила в мире ином, ей всё равно, у кого амулет. И он должен быть у меня.

Джастин опустил руки.

– Извините, но я не могу вам его отдать.

– Что ж, будь по-твоему, – пожал плечами доктор Фасилье. – Значит, брату трубу, а тебе вот этот амулет, да? И каково тебе, хорошенькое наследство от бабули, а? – и он снова улыбнулся, выставляя напоказ все зубы во рту. – Уж мне можешь пожаловаться, не стесняйся. Она ведь твоему брату кое-что получше оставила, верно?

– Это просто невозможно, – пробормотал Джастин, поражённый. – Вы просто не могли этого знать.

– Я же сказал. Я знаю много, много всякого. Так что нечестно вышло с наследством, да?

– Ну да, вообще нечестно, – нехотя признал Джастин. Зависть горьким ядом отравляла ему душу. – Микелю всегда всё лучшее достаётся. Всё внимание на него. А я... ну, знаете... я почти что как бы и...

Джастин осознавал, что не очень-то правильно заговаривать с незнакомцами в тёмном переулке. Но сдержаться не мог. На лице у доктора Фасилье появилось выражение сочувствия.

– Как бы пустое место? – подхватил он, приподнимая бровь, и подался вперёд, опираясь на трость. – И тебя никто в упор не видит, ты в тени брата, верно?

Он взглянул из-под шляпы прямо Джастину в глаза. Вдруг парню показалось, будто тень Фасилье вытянулась и окутала его тьмой. Только разве такое возможно? Как будто Фасилье был отдельно, а тень – отдельно.

Внутри у Джастина шевельнулась жалость к себе.

– Вот именно, как будто Микель весь купается в лучах славы, а я стою в его тени.

– Ужас какой, – сочувственно закивал Фасилье. – Просто кошмар. Возможно, я смогу тебе помочь в этом горе. Я же доктор, в некотором роде.

– В каком именно роде? – спросил Джастин, оглядывая его цилиндр, лиловый фрак и трость со стеклянным набалдашником. – Что-то я не видел раньше таких... докторов. Таких, как вы.

Фасилье опять широко улыбнулся.

– О, я особенный доктор. И у меня для тебя есть предложение, от которого невозможно отказаться.

– Предложение? Это какое?

– Положим, если я решу твою проблему насчёт того, что тебя никто не замечает? – проговорил доктор Фасилье, покручивая трость. – Что, если я помогу тебе выступить из тени и выйти на свет?

– А вы что, можете? Но как?

– Скажем так, я всякое могу, – последовал туманный ответ. – Всякое такое... особенное. Необычное. Волшебное. Потому меня и зовут Тенью.

В душе у Джастина затеплилась надежда. Он и раньше слышал истории про Человека- тень и его магические силы. И надежда заглушила поднявшуюся было тревогу. «Может, я и в самом деле могу выйти из тени, – подумалось ему. – Может, этот доктор Фасилье и правда в чём-то поможет».

Но тут амулет снова мигнул красным, вырвав его из задумчивости, и обжёг грудь. Сразу вспомнились предостережения родителей насчёт незнакомцев в тёмных переулках.

– Вы знаете, я бы рад помочь, – забормотал Джастин, пятясь к выходу, – но меня уже ждут дома, а то ещё опоздаю к обеду, родители будут волноваться...

– А ты не очень-то уважаешь старших, парниша, – вдруг заявил ему доктор Фасилье, отбросив вежливый тон. – Ты бы лучше не важничал! Моё время дорогого стоит. А тебе, как я погляжу, моя помощь не помешает.

– Да нет же, спасибо, – запротестовал Джастин. – Мне ничего не нужно, чес-стное слово...

– Брось врать, – отрезал Фасилье, резко уставив на него свою трость. – Взять одних одноклассников, которые тут за тобой по всей округе гонялись! Скажешь, они не пристают к тебе на физкультуре?

– Да откуда вы прямо всё про меня знаете? – воскликнул Джастин, и внутри всё сжалось при мысли о Колтоне. – И что вам за дело, какие у меня в жизни проблемы?

Доктор Фасилье поднёс своё лицо ещё ближе и внимательно посмотрел на Джастина, сузив глаза.

– Тебя ведь всю жизнь ни во что не ставили, верно говорю?

Джастин аж вздрогнул. Фасилье был прав. Хуже того, Колтон будет ждать его в школе уже завтра... А значит, самые серьёзные проблемы ещё впереди.

Доктор Фасилье запустил руку в нагрудный карман своего фрака и выудил визитную карточку. Скользнув ближе, он протянул её Джастину. На визитке красовался череп в цилиндре, а рядом значилось:

Джастин перевернул карточку, и бабушкин амулет обжёг его с новой силой – глазницы загорелись ещё ярче, чем раньше, как будто предупреждая об опасности. Но Джастин всё медлил уходить. Он разрывался на части. Предложение и впрямь было заманчивое. Кто знает – может, этот странный чудак в самом деле сможет ему помочь?

– Исполнение желаний? – повторил Джастин, поднимая глаза на Фасилье. – Это как?

Доктор во фраке ухмыльнулся и жестом поманил его к узенькой двери в том самом переулке. По спине Джастина пробежали мурашки. Неужели дверь была здесь всё это время? Почему он раньше её не заметил? Она вела в тот самый магазин с жуткими куклами-вуду. Которых он видел из автобуса. Которые на него смотрели из витрины и следили за ним глазами, хотя это невозможно. Невозможно, потому что куклы неживые.

Куклы – это просто набитые тряпки.

Джастин скользнул взглядом по вывеске над дверью. Вывеска имела форму цилиндра, и на ней тоже был изображён череп с костями, как и на шляпе доктора Фасилье. На вывеске стояло: «Вуду-универмаг доктора Фасилье». А под самой надписью висели три черепа.

Резким жестом доктор Фасилье взмахнул тростью в сторону черепов. Совершенно внезапно те вспыхнули и озарились языками пламени.

Джастин в ужасе прирос к земле.

– Как... как вы это сделали? – еле выдавил он.

– Заходи ко мне в магазин, парниша, – пригласил Фасилье, – и я всё покажу.

– Сюда, парень, сюда.

Доктор Фасилье распахнул тяжёлую скрипучую дверь в лавку и завёл Джастина внутрь. Мальчик боязливо нырнул под горящие черепа.

«Наверно, просто какой-то искусный трюк», – подумал он. Должно быть, из репертуара уличных жонглёров во Французском квартале, которые заодно показывали фокусы, чтобы заворожённые туристы кидали им монету за монетой и послушно совали в шляпу банкноты. Папа всегда говорил, что таких фокусников надо обходить стороной.

– Сюда, мой юный друг, – проговорил тем временем Фасилье, заводя Джастина вглубь магазина. Глаза мальчика не сразу привыкли к темноте, и поначалу его окружили тени от мерцающих свечей, которые волновались и извивались, почти как живые.

Наконец из темноты проступили ряды стеклянных бутылей с разноцветными зельями, ссохшиеся головы вуду, пыльные фолианты на полках, тряпичные куклы. Здесь стоял затхлый запах плесени, в котором, однако, улавливалась какая-то приторная, заманчивая нотка.

Бабушкин амулет на шее пульсировал ярким светом. «Беги, беги, беги!» – как бы кричал Джастину свет. Всё в этой лавке выглядело странно и необычно. В плохом смысле. И Джастин сам бы рад был бежать отсюда со всех ног, но что-то ему не давало. Он снова взглянул на визитку. «Исполнение желаний». Эти золотые слова эхом отозвались у него в душе. Всё-таки Фасилье прав: ему действительно нужна помощь.

Вздохнув поглубже, чтобы выровнять дыхание и немного успокоиться, Джастин громко спросил:

– Что это за место?

– Так, всего лишь моя коммерция, – произнёс доктор Фасилье, обводя пространство вокруг тростью. – Тут я занимаюсь своими особыми делами.

Взгляд Джастина привлекли куклы на витрине. Лица перекошенные, туловища из грубой мешковины, глаза – непарные пуговицы. Из одутловатых тел торчат булавки, отчего вид у кукол ещё более суровый. Однако не это привлекло внимание Джастина. Лица кукол были повёрнуты к нему. А когда они только заходили, куклы смотрели на улицу, в витрину.

Как же это?

Сразу вспомнилось то странное чувство, которое посетило его в автобусе, будто куклы следят за ним глазами. От этого, да ещё от того, что амулет не переставая мигал тревожным красным, Джастин понял, что совершил ошибку.

– Э-э, знаете, мне на самом деле пора идти, – пробормотал он, пятясь к двери. Пуговичные глаза кукол так и уставились на него, отчего мурашки забегали по шее. Сердце бешено застучало в груди. – Меня родители будут разыскивать, если я вовремя к обеду не поспею... Они такие, очень волнуются.

– Так уж и разыскивать? – спросил доктор Фасилье и сочувственно заглянул Джастину в глаза. – Или им достаточно твоего брата? Дома тебя ведь тоже не особенно-то замечают, верно? Ты всегда в тени.

– Нет-нет, неправда, – запротестовал Джастин. – Они нас обоих любят... Одинаково.

– Уверен? – спросил Фасилье. Он сунул руку в карман и извлёк горсть лиловой пыли, которую сдул перед собой. Пыль окружила их с Джастином и постепенно сложилась в образы.

Джастин узнал их. Это были картинки из его жизни. Они словно воплотились в воздухе и теперь проигрывались перед Джастином, как сцены в кино.

Вот родители – они болеют за брата на баскетболе. Вот они сидят на репетиции джазового ансамбля. Вот все собрались за обеденным столом, и родители хвалят Микеля, но совершенно обходят вниманием Джастина. Фотографии старшего брата теснятся на каминной полке, а Джастина среди них почти нигде нет.

– Погодите, как вы это сделали? – спросил поражённый мальчик, отступая в страхе назад. Картинки из его жизни продолжали появляться и двигаться. По лицу доктора Фасилье скользнула улыбка.

– Я же говорил, я много чего умею. У меня в Царстве снов свои связи, друзья из иного мира поверяют мне кое-какие секреты. Доверься мне, юноша. Я могу тебе помочь.

Джастину хотелось пуститься наутёк. Ему хотелось делать, как велит амулет, послушаться его предостережений. Но он не мог оторваться от картинок в воздухе. Родители действительно предпочитали ему Микеля.

– И что, вы можете это как-то изменить? Как? – спросил он.

Доктор Фасилье жестом пригласил его к круглому столу со скатертью, что стоял в нише на небольшом возвышении, окружённый стульями красного бархата. Всю эту экспозицию мягко освещала хрустальная свечная люстра, отбрасывая на предметы багряный свет.

– Присядь, – пригласил Фасилье, указывая кончиком трости на стул. – Я могу рассказать тебе твоё будущее. А может быть, даже изменить его, если захочешь. Человек- тень способен воплощать мечты, знаешь ли.

– Правда?.. – заколебался Джастин и закусил нижнюю губу. Оно, конечно, отсюда надо бежать, но всё-таки предложение такое заманчивое. Вспомнились обидчики в школе – завтра они будут ждать его для новой разборки. Вспомнилось, как водитель автобуса взял и запросто оставил его одного на остановке. Как учительница вечно игнорирует его руку, хотя он прекрасно мог бы ответить. Вспомнился школьный фотоальбом – без единой личной фотографии. – Вы и в самом деле можете мне помочь?

– Ты присядь, мы сейчас всё выясним, – повторил доктор Фасилье и подвёл Джастина к столу. Как только они уселись, в руках Фасилье оказалась колода карт таро, на вид довольно старая и потрёпанная. Он быстро и чрезвычайно ловко перемешал их, а затем выложил веером на стол.

– Вытяни любые три, – сказал он Джастину. – Посмотрим, что ждёт тебя в будущем.

Джастин робко потянулся к картам и, тщательно подумав, выбрал одну за другой три штуки. Их он положил перед собой рубашками вверх.

Красивым жестом доктор Фасилье перевернул первую карту. На ней было нарисовано два ребёнка – один впереди другого. Фасилье ткнул в карту костлявым пальцем.

– Это твоё прошлое, – пояснил он. – Твой брат родился первым.

– Вообще-то мы близнецы, – сказал Джастин. – Но вы правы, он родился на пять минут раньше. И никогда не упускает случая мне об этом напомнить.

Доктор Фасилье кивнул и перевернул вторую карту. На ней был нарисован мальчик с кубком руках, в тени которого стоял другой мальчик.

– Это твоё настоящее, – сказал Фасилье. – Ты вечно в тени брата. Вот поэтому ты невидим для других. Поэтому ты для всех – пустое место. Во всём виноват твой брат. Но могло бы быть и вот так...

И с этими словами он перевернул третью карту, на которой второй мальчик держал кубок, вокруг толпились восторженные фанаты, а первого мальчика накрывали тени. Причём тени были не обычные, а с какими- то чудовищными контурами, словно монстры. Мальчик съёжился, а к нему тянулись гигантские тёмные когти.

– Ты хотел бы так? – спросил доктор Фасилье, пристально глядя на Джастина.

– А вы так можете сделать? – спросил Джастин не в силах оторваться от карты.

Доктор Фасилье снова достал горсть лиловой пыли и дунул. Внезапно перед Джастином ожила эта последняя картинка, и он увидел ровно то, о чём всегда так мечтал.

Урок физики: его тут же вызывают, стоит ему поднять руку. Физкультура: его выбирают в команду первым. Дверь школьного автобуса широко распахивается перед ним. Родители поют ему дифирамбы за обедом за его чудесные сочинения. Его фотографии занимают всю каминную полку.

– Юноша, разве ты не хочешь, чтобы твои мечты воплотились в жизнь? – вкрадчиво произнёс доктор Фасилье. – Разве ты не хочешь выступить на свет из тени брата и вкусить сладость такой судьбы?

Конечно, хочет. Очень хочет. Джастин неотрывно следил, как вокруг него пляшут картинки из лиловых пылинок. Но затем они опали, и всё исчезло.

– Стойте, покажите ещё! – воскликнул Джастин, следуя порыву. – Хочу, я хочу! Очень хочу!

– Отлично. Всё, что мне нужно, это оплата труда, – сказал доктор Фасилье. – Такого рода чары не бесплатное удовольствие. Силы Царства снов за спасибо работать не будут.

– Но у меня нету денег, – нахмурился Джастин. – Я же не взрослый. Мне и на карманные-то не дают.

– Ну, речь не о деньгах. Хотя они бы тоже не помешали... В целом, это должно быть что-то, что важно и дорого тому, чью мечту мы воплощаем.

– Дорого? У меня нет ничего дорогого.

Доктор Фасилье ткнул Джастину в грудь, где сквозь ткань рубашки пробивался красный мигающий свет амулета.

– Вот, к примеру, твой амулет подошёл бы. Подарок от бабули.

Джастин инстинктивно сжал амулет рукой, не желая с ним расставаться. Череп был совсем горячий.

– Стойте, я так и не понял: откуда вам известно про мою бабулю? И тем более про амулет.

Улыбочка на лице доктора Фасилье резко скривилась.

– Так, парниша. – Он указал на третью карту Таро. – Амулет – за мечту. Нечего кота за хвост тянуть. Какая разница, откуда известно? Давай его сюда, и по рукам.

Он потянулся костлявыми пальцами за амулетом. Джастин судорожно сглотнул. Он прекрасно понимал, что поступит неправильно, если согласится. Бабушка оставила ему этот амулет не просто так – даже если пока и не ясно зачем. И если он отдаст сейчас свой амулет незнакомцу, мама будет на него очень сердиться.

Но в голове всё подёрнулось туманом, словно он только-только очнулся от глубокого сна. Перед внутренним взором, как в трансе, мелькали картинки с карт Таро. В сердце снова шевельнулась зависть. Этот лиловый доктор прав. Пора выходить из тени брата. То, что изображала третья карта Таро, должно по праву стать его судьбой. Больше, чем этого, Джастин никогда и ничего в своей жизни не желал.

Он глубоко вздохнул, затем вытянул амулет из-под рубашки и поднял к глазам. В дрожащем свете свечной люстры амулет выглядел ещё более жутко. Глазницы черепа мерцали ярко-красным. Воздух в лавке стал вдруг спёртый, словно тяжёлый. Джастин потянулся к застёжке на цепочке, чтобы расстегнуть... Куклы на витрине резко мотнули головами в его сторону и жадно уставились своими уродливыми пуговицами на амулет.

«Да что это я, в самом деле?» – подумал в ужасе Джастин. Внезапно всё прояснилось. Он оглянулся вокруг.

– Извините... Я не могу, – сказал он и, вскочив со стула, кинулся в сторону двери. Сердце колотилось невероятно. – Мне надо домой.

Он рывком распахнул дверь и мешком вывалился в тёмный переулок. Последнее, что он услышал, прежде чем дверь снова захлопнулась, был преумноженный эхом злобный крик Фасилье:

– Ты ещё пожалеешь об этом, парниша!

– Не-ет, отстаньте от меня! – кричал Джастин, но жуткие куклы-вуду гнались за ним по пятам по всему универмагу Фасилье. Их глаза-пуговки неотрывно следили за амулетом на шее Джастина. Мальчик рванулся к двери и уже схватился за ручку, как одна из кукол вцепилась ему в лодыжку, и он рухнул на землю.

Бам!

– Ты от нас никуда не денешься! – скрипели куклы. Они кишели вокруг Джастина целой толпой. – Амулет достанется нам! Нам! – И они кинулись на него, сверкая глазами-пуговками.

– Не-ет, от-це-пи-тесь! – кричал Джастин.

Одна кукла впилась ему в руку, вторая схватила за ногу, ещё одна потянулась к шее – точнее, к амулету с черепом. Она уже держалась за цепь и оттягивала её на себя; Джастин начал задыхаться.

– Нет... Отпустите... меня... – просипел он. – Я отдам... что вам нужно...

Внезапно на Джастина, который корчился на полу, легла длинная тёмная тень в чёрном цилиндре.

– Амулет принадлежит мне, – разнёсся по вуду-универмагу громогласный голос доктора Фасилье. – От сил преисподней тебе не сбежать...

Джастин резко дёрнулся и проснулся, глотая ртом воздух. От яркого солнца, льющегося в окно, пришлось сощуриться. Джастин опустил глаза – вся простыня была влажной от пота и спуталась вокруг ног и рук. Амулет закрутился вокруг шеи и сдавил ему горло.

Оказывается, всё объяснялось очень просто.

«Приснится же такое, – буркнул Джастин. В горле першило, как будто его и в самом деле душили. – Да нет же, привиделось. Обычный кошмар».

Но детали были такие правдоподобные. Как эти жуткие куклы-вуду гнались за ним по лавке, как они на него наседали. Как на него легла длинная тень. Как громыхнул голос Фасилье. Что ещё более странно, воспоминание о сне не улетучилось, как случалось с другими снами, когда Джастин проснулся. Образы из сновидения всё так же мелькали перед внутренним взором, яркие и живые.

Джастин сел в кровати и принялся распутывать влажную простыню. Бросил взгляд на кровать брата – видел ли тот его позорную борьбу, – но Микеля не было. Джастина почувстовал облегчение. Просто чудо какое-то. Иначе не хватало ещё издёвок брата, вдобавок ко всему прочему.

Из коридора доносился шум воды в душе. Видимо, Микель уже собирался в школу.

Джастин взглянул на часы на тумбочке и ахнул. «Только не это», – пробормотал он. Проспал.

Он вскочил с кровати, нырнул в шкаф за одеждой и случайно заметил своё отражение в зеркале на дверце. На лице застыло загнанное выражение. Вокруг глаз красовались тёмные круги; кожа лоснилась от пота. С шеи на толстой цепочке свисал амулет в виде черепа.

Глазницы черепа были темны, не горели. В общем-то, гореть они перестали с тех самых пор, как он оказался на улице за дверью лавки Фасилье. Джастин нахмурился.

– И с чего ты ему так вдруг понадобился? – спросил он, глядя в зеркало на амулет.

Внезапно дверь комнаты распахнулась.

– Кто кому понадобился?

Джастин резко обернулся и уткнулся взглядом в Микеля, завёрнутого в полотенце. Волосы у брата были ещё мокрые после душа, и когда он пробежал по ним рукой, брызги воды разлетелись в стороны.

– Да... никто никому, – ответил Джастин, наскоро натянул рубашку и побыстрей спрятал амулет под воротник. Вот в такие моменты он всё-таки тосковал по своей собственной комнате, как раньше – в доме, который затопило из-за урагана.

– Ладно-ладно, чудак, – махнул рукой Микель, закатив глаза, и прошествовал к шкафу. – Только смотри, как бы мы из-за тебя не опоздали сегодня. В такой-то день!

Джастин потянулся было за остальной одеждой, но замер, нахмурившись.

– Это в какой день?

– Ну ты чего, совсем что ли, с дуба рухнул? – покачал головой Микель, натягивая футболку. – Сегодня же результаты объявят. Результаты выборов.

– А, да, точно.

Неделю назад у них в школе прошло голосование за представителей каждого класса в школьном совете на будущий год. Микель баллотировался в старосты класса, конечно. Весь предыдущий месяц в школьных коридорах висели самодельные плакаты с его улыбающимся лицом.

Джастин даже кандидатуру свою не выставлял – ни в старосты, ни в секретари, ни в казначеи. Вряд ли кто-то в школе вообще помнил о его существовании, а уж тем более мог бы проголосовать за него на выборах.

– Да ты точно победишь, – выдавил Джастин, стараясь придать как можно больше радости своему голосу. Но прозвучало всё равно довольно угрюмо.

Впрочем, Микель этого не заметил. Он самодовольно улыбнулся и жестом заправского политика задорно ткнул пальцем в своё отражение. Оба брата уставились в зеркало. Их отражения были рядом, бок о бок. И похожи один в один. Всё-таки близнецы. Только у Джастина был понурый вид, а Микель сиял.

– Ага, – согласился Микель. – И учти, что тогда тебе придётся обращаться ко мне на «вы».

– Ну что, у женя большие новости, – объявил Микель, когда вся семья собралась вечером за обеденным столом, на котором дымилась кастрюля с горячей джамбалайей, приготовленной отцом. От запаха ветчины, риса, курицы и специй у Джастина потекли слюнки.

На столе была чистая скатерть и свечи. Микель водрузил перед собой свою новую трубу, и в дрожащем свете свечей она засияла, точно только что отполированная. Труба стала для Микеля самым дорогим предметом. Он носил её с собой по дому и наполнял их тесное жильё яркими нотками, а в футляр убирал, только когда ложился спать.

– А новости хорошие? – спросила мама с некоторым волнением в голосе. Она сложила руки на груди и приготовилась слушать.

– Ну а какие у него ещё-то будут? – усмехнулся папа, откладывая газету. Первая полоса предупреждала о надвигающемся с залива урагане. Ураган оценивали на четыре балла, и он обещал расти.

Папа кое-что не договорил, без чего его слова, наверно, могли бы остаться непонятными. Он имел в виду, что когда новости приносил Микель, то никаких других новостей у него не было, кроме как хороших. Что до второго сына, то о нём сказать такого папа не мог. От этой мысли Джастин сполз на стуле под стол, и в животе у него заворочалась обида. Есть больше не хотелось.

«Прав был этот Фасилье», – хмуро подумал он. Родители действительно больше любили Микеля.

– Я победил на выборах! – воскликнул Микель, вскинув вверх ладони.

Родители захлопали, а Микель взволнованно затараторил о том, как всё изменит в будущем году. Как ни любил Джастин душистую джамбалайю, но сейчас только ковырялся в ней вилкой.

– По такому случаю – всем по мороженому! – объявила мама, когда обед был доеден и она собрала тарелки. Мама радостно направилась к морозилке и, обернувшись, добавила: – Шоколадное, твоё любимое!

Она принесла всем по миске, но Джастину лакомства совсем не хотелось – до того было тошно. Он принялся покручивать миску, наблюдая, как мороженое подтаивает и елозит по стенке. Краем глаза он посматривал в углы кухни, куда почти не падал свет, и где было полно теней. Вдруг они внезапно оживут и полезут душить Джастина?

Всякий раз, когда какая-нибудь тень колыхалась, он готов был вскочить с места. В конце концов это стало невозможно терпеть. Он метнулся к выключателю и зажёг люстру.

Яркий свет залил кухню. Все оторвались от мороженого и уставились на Джастина.

– Эй, ты чего? – нахмурился папа. – Решил накинуть к счёту на электричество? Деньги, знаешь ли, на деревьях не растут.

– Н-но... тут тени... – пробормотал Джастин, сам ужасаясь тому, как глупо это звучит. – Было так темно...

– Сын, тебе зачем свет-то понадобился – чтобы мороженое есть? – спросил папа. – Не дури. Выключи люстру и давай садись ешь.

– Чт-то вы здесь д-делаете? – пролепетал Джастин, отступая назад от доктора Фасилье. Череп на амулете загорелся красным с новой силой. – К-как вы узнали, г-где я живу?

Человек-тень только улыбнулся. Острые зубы сверкнули в лунном свете. Он стоял прямо на веранде и в руках держал свою трость с кристальным шаром-набалдашником.

– Рад встрече, – галантно произнёс Фасилье, приподнимая край цилиндра, после чего поднял трость и направил её точно Джастину на горло. – Как, ты ещё не догадался? До тех пор, пока у тебя амулет, нас соединяет связь.

– Амулет... – проговорил Джастин и машинально к нему потянулся. Пальцы нащупали черепок – от него снова исходил жгучий жар. – Тёмные монстры. Карты Таро. Это всё ваших рук дело!

Он в страхе попятился, но доктор Фасилье только склонил голову набок и усмехнулся.

– Ну, не буду присваивать себе всех заслуг. Некоторой помощью друзей я всё-таки воспользовался. Друзей из Царства снов...

– Так это ваши друзья?

– И друзья непростые, – уточнил Фасилье. – С их помощью я добиваюсь того, чего хочу. А сейчас я хочу амулет твоей бабушки.

– Но я не могу вам его отдать, – запротестовал Джастин. – Бабушка оставила мне его в наследство. Я же говорил. Ей бы не понравилось, если...

Он не договорил. И не сказал самого главного – почему на самом деле так боялся, что амулет попадёт в руки Фасилье. Амулет совершенно очевидным образом обладал тайными силами и способен был защитить Джастина.

– Если ты отдашь мне амулет, – пропел доктор Фасилье, – тогда все эти ужасы прекратятся, а главное, ты больше не будешь прятаться в тени своего брата.

На этих словах он достал третью карту Таро. Ту самую, что показывала возможное будущее Джастина, где он стоял в лучах света, а его брат – в тени. Джастин уставился на карту, понемногу осознавая, как же сильно он хочет себе такую судьбу.

– Ты ведь этого желаешь? – спросил доктор Фасилье, внимательно наблюдая за выражением его лица. – Выйти из тени, изменить свою жизнь? Я могу это устроить.

Джастин облизнул губы. Такое искушение. Но тут бабушкин амулет снова сверкнул красным.

Это было предупреждение.

Но что, если существует другой способ? Способ сохранить амулет – и заполучить то, что нарисовано на карте?

– Что, если я предложу вам другой способ оплаты? – дрожащим голосом спросил Джастин.

Доктор Фасилье вскинул брови и подоткнул пальцем край цилиндра.

– О, любишь торговаться, как я погляжу? И что же ты можешь мне предложить вместо амулета?

– Подождите немного, я сейчас... – проговорил Джастин. Он ринулся обратно в дом, спотыкаясь о кучи карт, раскиданных везде по полу. Тёмные монстры с картинок тут же вскинули на него глазищи.

В душе заскребла совесть, но Джастин махнул на неё рукой. «Мне очень надо», – оправдывался он перед собой, пока бежал вверх по лестнице. Пробравшись к себе в комнату, он на цыпочках подкрался к кровати брата. Карты таро скользили под ногами. Микель по-прежнему крепко спал, зарывшись лицом в подушку, откуда слабо доносился его сдавленный храп.

Джастин опустился на колени и заглянул под кровать брата. Пошарил рукой, нащупал футляр с трубой. Вытянул его, отстегнул защёлки, откинул крышку. Инструмент поблескивал в полутьме из бархата подстилки.

– Прости меня, – шепнул Джастин спящему брату и вытащил трубу из футляра. – Но мне очень нужно... Ты не понимаешь, каково это...

Он захлопнул футляр и задвинул обратно под кровать. Выбежал наружу и выскочил за дверь, где доктор Фасилье всё ещё ждал его, начиная терять терпение.

– Так, юноша, надеюсь, ты меня не разочаруешь. Моё время, знаешь ли, дорогого стоит...

Джастин протянул ему трубу. Гладкий латунный бок блеснул в лунном свете.

– Вот. Могу предложить вам вот это, – сказал он, стараясь заглушить угрызения со-вести.

Доктор Фасилье нахмурился.

– Трубу? И что мне с ней делать?

– Это бабушка оставила брату в наследство, – пояснил Джастин. – Каждый из нас получил свою долю. Должно быть, она тоже очень ценная. Она старинная и передавалась в семье из поколения в поколение.

– Ценная, говоришь? – губы Фасилье растянулись в противной ухмылочке.

– Вы говорили, плата должна представлять собой что-то важное и дорогое тому, чью мечту вы воплощаете. – Джастин опустил глаза от стыда. – Ну вот... Труба подходит. Она – самое дорогое, что есть у моего брата. А он – самое важное, что есть у меня.

Глазки Фасилье переметнулись на грудь Джастина, где из-под футболки всё ещё мигал красным бабушкин амулет. Видимо, Фасилье всерьёз обдумывал предложение.

Сердце у Джастина забилось. Что, если Человек-тень скажет нет? Но тут рот Фасилье скривила ухмылка.

– Ладно, по рукам, – заявил он и приподнял край цилиндра. – Труба в обмен на вот это, – и он показал карту Таро с желанной судьбой.

Джастин кивнул и протянул трубу. Стоило ему поднять руку с инструментом, как амулет на шее яростно засветился, но было поздно. В лунном свете сверкнула ухмылка Фасилье, и он потянулся за трубой. Как только его ладонь легла на латунную поверхность, он запустил другую в карман и извлёк свою лиловую пыль, а затем сдул её перед собой.

Лиловые завихрения закружили вокруг Джастина. Из сгустков пыли кристаллизовались образы, которые воплотились в фигурки кукол- вуду и заметались вокруг Человека-тени. Кто эти куклы – те самые «друзья» из мира иного? В лунном свете они отплясывали какой-то диковинный, экзотический ритм и распевали причудливые песнопения на языке, который Джастин прежде никогда не слышал. Их глазки-пуговки так и впились в Джастина, отчего у парня по спине забегали мурашки.

А как только Человек-тень сотворил своё заклинание, вокруг него завертелись картинки. Джастин забрасывает мяч в корзину. Джастин зачитывает свои сочинения благодарным слушателям. Блестяще отвечает на физике. Едет на школьном автобусе в окружении поклонников и друзей. Чудесные картинки так и завораживали. Джастин не мог дождаться, когда же всё это сбудется. И тут Человек-тень гоготнул.

– Добро пожаловать в мечту, – гнусаво пропел он и исчез в водовороте лиловой пыли вместе со своей свитой из кукол-вуду. Джастин остался на веранде один. Сердце бешено колотилось. Из-за горизонта показались первые проблески солнца – наступало утро.

Джастин потянулся к амулету. Тот больше не светил красным – Человека-тени вблизи не было. Амулет остыл. Это давало какое-то спокойствие, облегчение. Может быть, все проблемы Джастина теперь и в самом деле решены. Он повернулся к дому и вошёл в совершенно пустую прихожую.

Никаких карт таро. Никаких тёмных монстров. Ни следа от проклятий Человека-тени.

Лицо Джастина растянулось в улыбке. Он вернулся к себе в комнату и, вне себя от восторга, залез в кровать. Картинки новой, лучшей судьбы так и запрыгали у него в голове под странный ритм пения Человека-тени и его приспешников. Но вслед за этим тут же появились угрызения совести.

Глаза Джастина метнулись в сторону футляра для трубы. Живот свело от тошного чувства досады на себя. Не верилось, что он украл трубу брата. Когда Микель проснётся и обнаружит, что труба пропала, он будет вне себя от горя.

Хуже того, весь этот сговор с Человеком- тенью... Джастин почувствовал горечь во рту и тяжело сглотнул. «Мне пришлось на это пойти, – шепнул он себе. – У меня не было выбора».

Но совесть всё не унималась, и под её ворчливые угрызения Джастин ворочался и крутился в кровати.

Что же он наделал!

Однако вместе с этим он не мог не радоваться будущему, которое ему предрекал Человек-тень. Чудные картинки из тех, что наколдовал доктор Фасилье, снова замелькали у Джастина в голове. Разве брат не любит его? Разве он не хочет, чтобы Джастин хоть раз добился счастья? «Микель должен понять», – подумалось Джастину.

Он попытался уснуть, но радостное волнение так переполняло его, что это оказалось непросто – почти как в ночь перед Рождеством. Он просто не мог дождаться, когда же уже будет утро. Хотелось поскорей увидеть, насколько всё изменилось.

Ведь теперь всё будет по-другому.

Всё.

Джастин снова был в доме у бабушки. Это он точно мог сказать по запаху – такой сладковатый и немного плесневелый. Запах разложения. На окнах привычные плотные шторы и днём и ночью, и пыльные комнаты стоят, погружённые во тьму.

Джастин побрёл по тёмным коридорам, и тени на стенах начали причудливо искривляться. Старинные деревянные половицы скрипели у него под ногами. Джастин дошёл до конца коридора и толкнул дверь.

Та медленно, с жутким скрипом распахнулась. Комнату за дверью освещал разве что бледный лунный свет, проникающий сюда из щелей в плотных шторах. В кресле-качалке в углу сидела тёмная фигура. Лицо её скрывала чёрная вуаль.

Фигура качнулась на стуле вперёд. Складки вуали раздвинулись, и взору предстало морщинистое тощее лицо. Лицо уставилось на Джастина белёсыми глазами.

– Остерегайся теней, – просипела фигура. – Не водись с Тенью – пожалеешь!

Джастин в ужасе подался назад.

– Да нет, бабуль! Что ты... Я случайно!

– Ты что, не понял, что от него беды не оберёшься? – прохрипела бабушка, раскачиваясь взад-вперёд на кресле. – И как ты смел отдать мою трубу этому паршивцу? Ему же нельзя доверять!

Джастин резко проснулся. Он был у себя в комнате. «Всего лишь дурной сон», – решил Джастин. Яркий солнечный свет лился в окно. Никакого плесневелого запаха не было. Никаких плотных штор тоже. Ни сиплого голоса, ничего. Джастин с удовольствием вдохнул и выдохнул, чувствуя, как сердце замедляет свои удары.

Он бросил взгляд на часы и вскочил. Пора было собираться в школу. Он метнулся к шкафу, взялся за ручку, и в голове пронеслось воспоминание – карты Таро. В груди шевельнулся страх, но в следующий миг он рванул дверцу на себя и увидел – что внутри всё было совершенно как обычно.

Всё на своём месте.

Никаких карт Таро.

Он вспомнил, как Человек-тень стоял у них на веранде. Вспомнил, как украл у брата трубу и продал её Фасилье. Теперь и это всё казалось просто дурным сном.

Весело насвистывая, Джастин натянул футболку и джинсы.

– Эй, Микель, ты как, в школу идёшь? – бросил он через комнату, в ту сторону, где стояла кровать брата.

Но брат не ответил.

Джастин выглянул из-за дверцы шкафа. Кровать брата была пуста. Микеля и след простыл. Кроме того, кровать была идеально заправлена, словно в ней вообще сегодня никто не спал.

«Это странно», – подумал Джастин. Микель никогда не заправлял кровать, разве что если появлялась мама с угрозами уборки во время своих приступов чистоплотности, после того как выпьет слишком много кофе.

Джастин стал судорожно перебирать в голове варианты. Может, Микель поднялся в школу особенно рано, потому что очень волновался перед первым днём в должности старосты класса? И по такому случаю даже заправил кровать. Чисто перед родителями в очередной раз повыделывался, решил Джастин и закатил глаза. «Ну куда ещё идеальнее», – буркнул он про себя и потянулся на кухню, где уже пахло кофе и сгоревшими тостами. Обычно это значило, что завтрак взялась готовить мама вместо папы.

– Хелен, отойди от тостера, – скомандовал папа, выдернул его из розетки, надел рукавички и принялся ковыряться внутри. Из отверстий тостера выхлопнуло чёрное облачко, и кухня наполнилась новым запахом гари.

– У-у, экстра прожарка, – ухмыльнулся Джастин.

– Прости, дорогой, – сказала мама стыдливо. – Я просто хотела помочь.

Джастин присел за стол. Посмотрел на подгоревшую яичницу в сковороде и потянулся за кукурузными хлопьями. У них в семье маме просто воспрещалось готовить. Обычно есть её шедевры было просто невозможно, хотя Микель иногда справлялся и с этой задачей – просто чтобы хоть немного её приободрить.

– А где Микель? – спросил Джастин, налегая на хлопья.

Папа был занят у раковины – отскребал горелую яичницу от сковороды. Затем запустил мусородробилку под раковиной, и его ответ почти потонул в шуме прибора.

– Какой Микель? – Еле разобрал Джастин.

– Это с которым вы недавно подружились? – прокричала мама, со знающим видом поднимая глаза от чашки кофе. – Ой, у тебя этих друзей так много, не уследишь, правда!

– Правда-правда! – улыбнувшись, подхватил отец. – Кто у нас вечно в центре внимания всей школы?

– Я?.. В центре внимания?.. – поперхнулся Джастин и чуть не вывернул обратно всё, что жевал. Очевидно, из-за шума измельчителя он просто неправильно разобрал их слова. – Вы нас с братом перепутали.

– Братом? – рассмеялась мама. – Каким ещё братом?

– Сын, ты у нас один-единственный, – серьёзно добавил отец с ноткой беспокойства в голосе.

Мама включила медсестру. Подошла ближе и заботливо потрогала лоб.

– Джастин, ты как себя чувствуешь?

Но тот отмахнулся от её ладони.

– Очень смешно. Сегодня что, первое апреля?

Родители уставились на него с озабоченным видом.

– Ну, с братом... – стоял на своём Джастин. – Который родился на пять минут раньше. О чём всегда находит случай мне напомнить. Близнец мой. Микель.

Вид у родителей стал ещё более озабоченным. По телу пробежало странное чувство, и Джастин вскочил. Он бегом влетел в гостиную, где на каминной полке стояли семейные фотографии.

– Идите сюда, вот же... – начал было он, но осёкся, прикованный к фотографиям.

Он не мог поверить своим глазам.

На всех фотографиях был он один. Он репетировал на трубе, он закидывал в корзину трёхочковый, поднимал над собой медаль олимпиады по физике. На семейных портретах их было только трое – мама, папа и Джастин. Даже детские фото, на которых раньше всегда красовались два толстеньких забавных младенчика, теперь показывали только одного – Джастина.

Ни единой фотографии с Микелем.

Словно брата стёрли с лица земли.

Словно его никогда и не было.

Джастин помчался к себе в комнату. Родители кинулись за ним, на их лицах читалась уже не тревога, а испуг. Джастин принялся выгребать одежду брата из шкафа.

– Видите, это его одежда, Микеля, моего близнеца, – проговорил он, запыхавшись, и добавил, указывая на заправленную кровать. – А это его кровать. Мы в одной комнате живём.

– Сына, это твоя одежда, – ответил папа, качая головой. – А кровать для друзей, на случай, если ночевать останутся. Это твоя собственная комната.

– Друзья? – переспросил Джастин. – Но у меня и друзей-то нет. И ночевать у меня никто ни разу не оставался.

– В смысле? – не понял папа. – У тебя этих друзей тонны. Иначе как тебя старостой класса выбрали?

– Чем мы, конечно, очень гордимся, – вставила мама. – Главное, как на выборах-то проскочил – выиграл почти без борьбы.

– Да нет же, это Микель у нас звезда, – всё ещё сопротивлялся Джастин, в страхе отступая назад. – Мой брат-близнец. Это вокруг него всегда народ вертится. Считайте, толпа преданных фанатов... – Он покопался на книжной полке и выудил свой школьный фотоальбом. – Вот, смотрите. – И он перелистнул на страницу с награждениями.

Но вместо Микеля везде пестрели его фото. Фото Джастина.

– Да куда же мой б-брат подевался? – заикаясь, обронил Джастин, уставившись на своё фото под надписью «Человек года». Как? Как такое возможно?

– Джастин, прекрати. Нет у тебя никакого брата, – сказала мама. – И знаешь, я как бы в некотором роде там присутствовала. Когда ты родился. Думаю, если бы у меня родилось двое детей, я бы запомнила.

– Я тоже присутствовал, – вставил папа. – И не то чтобы такое просто забыть.

– И не надо. Самый счастливый день в нашей жизни, – прибавила мама, улыбаясь. – Мы так гордимся тобой. Лучшего сына и желать нельзя.

– Может, тебе сегодня остаться дома? – заботливо спросил папа. – Что-то я подозреваю, что у тебя может быть жар. Кажется, даже галлюцинации.

– Да нет, я в порядке... Всё нормально. Просто во сне привиделось.

И он ущипнул себя – как следует. Но на этот раз не проснулся. Родители стояли перед ним, по-прежнему ошеломлённые, а брата по-прежнему не существовало в природе. Джастин опустил глаза на годовой альбом, который держал в руках. Теперь страницу за страницей заполняли его фотографии вместо фотографий Микеля. Он играл в джаз-ансамбле, улыбался из рядов баскетбольной команды, стоял на награждении победителей олимпиады.

И только тут он вспомнил о сделке, которую заключил этой ночью с Человеком- тенью. «Так это не сон. Всё так и было», – с ужасом осознал Джастин. Он действительно украл у брата трубу и отдал её Фасилье в обмен на судьбу, которую тот ему обещал.

«Но я же не этого хотел», – яростно подумал Джастин.

Он всего лишь хотел выступить из тени брата, узнать, каково это, быть в лучах славы. Он совсем не хотел, чтобы брата не было вовсе.

Они не об этом договаривались. Вспомнилась хитрая ухмылка, с которой Фасилье забирал трубу. Джастин потянулся к амулету, который всё ещё висел у него на шее. Вспомнилось заодно и увещевание бабули держаться подальше от Человека-тени.

Живот у Джастина свело. Стало тошно, невыносимо. В голове крутился один и тот же вопрос:

«Что же я наделал этой ночью?»

Джастин вошёл в школу под нескончаемые упрёки совести. «Что же я наделал этой ночью?» Вопрос так и крутился в голове, точно въедливый хит. Каждый раз, как он снова всплывал в мыслях, внутри всё неизменно сжималось. В ушах звучали голоса родителей: «Какой ещё Микель?»

Даже имя было им незнакомо. От этого воспоминания Джастину становилось особенно плохо. Надо поскорей найти способ разрушить заклинание. Он не на это рассчитывал, когда тайком забирал у брата трубу и заключал сделку.

Амулет тяжело оттягивал шею. Джастин протянул руку и провёл пальцами по черепу через ткань рубашки. «Надо было тебя слушаться, – хмуро подумал он. – Ты ведь меня предупреждал».

Внезапно впереди коридор огласил радостный голос.

– Опа, Джастин! – воскликнул Колтон как только завидел парня, и поспешил Джастину навстречу. Подбежав, приветливо хлопнул его по плечу. – Эй, братан, как жизнь?

Колтон и его братва сгрудились вокруг Джастина, который шарахнулся в сторону. Должно быть, очередной прикол.

– Э-э, извините меня за игру, – пролепетал Джастин. – Обещаю, в следующий раз буду играть лучше и заброшу побольше мячей.

Колтон как-то странно на него посмотрел, а потом ухмыльнулся.

– Побольше? Это как? Чувак, да ты их в щепки разнёс. Да с таким отрывом – думаю, самым большим за всю историю школы. Точно говорю, наверняка рекорд.

– К-кто, я? – пробубнил Джастин, растерянно оглядываясь на остальных громил.

– Ага, особенно этот трёхочковый в самом конце, – добавил восторженно Колтон, обнимая Джастина за плечи и уводя по коридору прямо сквозь толпу школьников, спешащих на урок. Колтон присвистнул, изображая, как именно полетел трёхочковый, и продолжал петь дифирамбы: – Да ты просто трудяга. Куда уж лучше? Шутишь, что ли!

– Ну да, я не останавливаюсь на достигнутом, – поддержал Джастин, понемногу начиная сходить с ума. Что это – Колтон вдруг начал его уважать? И он набрал больше всех очков на баскетболе?

Казалось, будто они просто перепутали его с Микелем. Только в этом мире никакого Микеля не было. Складывалось впечатление, будто Джастин просто занял его место. Перед ним простиралась альтернативная реальность.

Только как такое возможно?

Пока они шли с Колтоном по коридору, к ним то и дело приставали другие ребята, и все что-то хотели от Джастина.

– Джастин, подпиши мне альбом!

– И мне!

– Мне первому!

Ему в руки пихнули ручку и раскрыли альбом на форзаце. Все в ожидании уставились на Джастина. Он принялся подписывать своё имя – снова и снова, и вдруг случилось кое- что невероятное. Чувство вины понемногу рассеялось, и её место занял необычайный душевный подъём.

Так вот как чувствовал себя его брат? Как звезда Инстаграмма? Быть в центре внимания, купаться в лучах славы было гораздо приятнее, чем стоять в тени. Джастин поднял глаза от альбомов и его взгляд упал на Райли. Та стояла у шкафчиков, доставала учебники и клала их в рюкзак. Затем осуждающе посмотрела на Джастина. Брови нахмурились, нос наморщился. Джастин даже застыл с ручкой в пальцах. Как будто она знала, что он натворил. Только как?

Краем глаза Джастин заметил, как что-то, похожее на его тень, метнулось по полу. Он хорошенько зажмурился, снова раскрыл глаза – видение исчезло. Джастин машинально потянулся к амулету, но тот был тёмен и холоден.

Джастин с облегчением вздохнул.

– Должно быть, непросто это, быть крутым, – отвлёк его от амулета Колтон. – Как ты не устал ещё подписывать все эти альбомы? Пошли, на урок опоздаем.

Колтон принялся разгонять набежавших фанатов, а затем потянул Джастина к кабинету физики. Напоследок оглянулся на толпу разочарованных ребят, уныло прижимавших к груди альбомы, и бросил через плечо:

– Всё-всё, расходитесь. Он вам ещё подпишет на большой перемене.

– Прошу... Малой, помоги мне... – прошелестела тень. Голос звучал жутко и совсем неузнаваемо, но это точно был Микель. Только он называл Джастина малым.

Джастин в ужасе уставился на тень.

– Микель... ты?

Теперь понятно, почему амулет не засветился красным. Это не Человек-тень преследовал его, а его собственный брат.

Только брат теперь сам был тенью, хотя и ходил, и кое-как говорил.

– Чт-то со мной стало? – прошуршал Микель, понуро опуская голову к рукам. – Меня никто не видит, кроме тебя. Я для всех как пустое место...

– М-да, кажется, теперь ты понимаешь, каково это... – пробормотал Джастин, несмотря на ужас, который его всё ещё охватывал, и тут же пожалел о своих словах.

– Эй, в смысле? – шикнул Микель, явно поражённый.

– Прости, – выпалил Джастин, и на душе у него заскребли кошки. – Но именно так мне и казалось всё время. Точно я – пустое место. Точно я в твоей тени, Микель. Только я совсем не хотел, чтобы стало вот так...

– Стало как?..

Внезапно по душевой шторке с той стороны шлёпнула чья-то рука.

Джастин отпрянул назад. Микель – точнее, его тень – застыл на месте.

– Эй, Джастин, ты там? – раздался голос Колтона через занавеску. – С кем ты разговариваешь? Опять с тенью, что ли? – и он гоготнул, даже не подозревая, насколько близок к истине.

Джастин не сразу пришёл в себя и нашёлся, что ответить.

– Э-э, да ни с кем. Так... с собой.

Колтон заржал.

– Слушай, там тебя фанаты дожидаются. Кто-то ещё хочет у тебя альбом подписать...

– Ага, ясно, – откликнулся Джастин. – Скажи им... Я скоро выйду.

Попробуй Джастин объяснить, что ещё вчера у него был брат, который теперь стал просто тенью, – никто бы не поверил. Подумали бы, что свихнулся парень. Дождавшись, пока шлёпанье Колтона затихнет в раздевалке, Джастин снова повернулся к маленькой тени:

– Ладно, Микель, давай-ка улизнём отсюда, пока они нас не увидели.

И он наскоро отдёрнул шторку в сторону. Под громкий стук сердца Джастин посмотрел в сторону раздевалок – не видать ли Колтона или кого-то из его приспешников – и махнул рукой:

– Давай за мной...

– Ну, у меня нет другого выбора, – просипел Микель. – Я же тень. Тени следуют за людьми, представь себе, тенью.

И, несмотря на весь ужас ситуации, губы Джастина невольно дрогнули в улыбке. С братом всегда было так: вечно он умел рассмешить, разрядить самую напряжённую обстановку. Джастин вспомнил, как после потопа им пришлось переехать и поселиться в одной комнате. Что сделал Микель? Он пошутил. «Что ж, – сказал он, оглядывая их тесную комнатушку, куда еле втиснулись две койки, – по крайней мере, мы будем проводить больше времени вместе, уж это точно». – «Да ладно, – не поверил тогда Джастин, ещё немного стесняясь своего крутого старшего брата, – станешь ты проводить время со мной. А чем своих поклонников займёшь?» – «Очень смешно», – ответил Микель, улыбаясь. Но затем улыбка сошла с его лица, и он серьёзно посмотрел на брата. «Конечно, стану. Ты – мой единственный брат. И лучший друг. И всегда будешь».

От этого воспоминания Джастину стало ещё хуже. «Я найду способ всё исправить, – подумал он с сожалением. – Обещаю».

И как можно тише он пробрался из душа в раздевалку. Микель проскользнул под занавеской и тихонько последовал за ним по бетонному полу. К счастью, в раздевалке уже никого не было. Джастин наскоро переоделся в свою уличную одежду и направился к чёрному выходу, который вёл наружу. Вокруг было темно, прыгали тени. Краем глаза Джастин не забывал следить за ними, опасаясь любого необычного шевеления, малейшего знака присутствия Фасилье. Но всё оставалось на своих местах – кроме него самого да ещё его тёмного брата.

Внезапно из коридора послышался голос Колтона. Джастин замер, потом юркнул за ближайший ряд шкафчиков, опустился на четвереньки и притаился.

– Эй, Джастин... – крикнул в пустоту Колтон. – Ты как там, идёшь?

– Ага, сейчас, – отозвался Джастин.

– Ладно. Давай быстрей, а то уже на следующий урок опаздываем.

Джастин подождал, пока шаги снаружи стихнут, затем повернулся к Микелю:

– Скорей! – шепнул он. – Сюда. Пока никто не видит, – и толкнул заднюю дверь.

Яркое солнце ворвалось в дверной проём и озарило сумрачную раздевалку. Джастин отчаянно замигал и вслепую кинулся к футбольному полю. По пятам, по свежестриженной траве скользило тёмное пятно – брат следовал за ним... ну да, тенью. Вверху яростно палило солнце, отчего Микель стал чернее и его контуры проступили более отчётливо.

Джастин шмыгнул за сарай, в котором хранился спортивный инвентарь. Микель метнулся за ним и протянул вперёд руки, словно прося подтянуть его, но руки прошли насквозь. Микель не мог до него дотронуться.

– Малой, помоги мне, – простонал Микель и всплеснул руками в отчаянии. – Я не могу понять, что со мной случилось. Когда я сегодня проснулся, я уже был такой. Целый день я бегаю за тобой следом, пытаюсь привлечь твоё внимание, и меня никто – никто, кроме тебя, не слышит и не видит...

Джастин ощутил новый укор совести. Он так упивался своей славой и чужими просьбами поставить автограф, что совершенно не заметил своего бедного брата, который старался привлечь к себе его внимание. Ясно теперь, что за тень время от времени металась рядом и что за странный шёпот он слышал из ниоткуда.

«Так это был мой заколдованный брат, – понял наконец Джастин. – Из-за меня заколдованный...»

– Микель... прости меня, – буркнул Джастин. – Это всё я виноват.

– Ты? – удивлённо шелестнул Микель. – Как это?

– Долгая история, – махнул рукой Джастин. – Наверно, я просто всегда тебе завидовал, – признал наконец он, и эти неожиданные слова так и застыли у него на языке.

– Завидовал? Мне? – не поверил Микель. – Чему это?

– Тебе всегда всё так легко удаётся, – начал Джастин, расхаживая туда-сюда. Он нервно пробежал руками по волосам. – Ты во всём самый крутой. Только глянь, что в годовом альбоме творится. Наверно, мне просто всегда хотелось хотя бы разок почувствовать самому, каково это, быть крутым.

– Э-э, то есть ты хотел быть как я? – проскрежетал Микель своим жутким голосом. – Но почему? В смысле я, конечно, понимаю, мы близнецы, но мы такие разные...

– Ну да. Но мне хотелось выйти из тени на свет, – пояснил Джастин. – Когда ты был рядом, мне казалось, что меня перестают замечать. На меня никто не обращал внимания, даже когда я в чём-то мог себя проявить, например, на физике или в своих сочинениях. Да даже в баскетболе – если, конечно, ты меня не блокируешь.

– Но ты же любимчик у миссис Перкинс, – прошуршал Микель. – У тебя по физике сплошные пятёрки!

– Я любимчик? Тогда почему она меня никогда не спрашивает? – печально возразил Джастин. – Даже когда я знаю ответ и тяну руку – она всегда спрашивает первым тебя.

– Почему, тебя она иногда тоже вызывает, – шепнул Микель.

– Это когда же? – подбоченился Джастин. – Да никогда! Я для неё – пустое место!

Напряжение между ними выросло до того, что того и гляди – ударит разряд. Раньше они никогда так рьяно не спорили – и сейчас оба это осознавали.

– Ну ладно, может, ты и прав, – в конце концов прошуршал Микель. – Пожалуй, она и в самом деле сначала меня вызывает. Но какая разница – это же дурацкая физика!

Джастин так и подскочил.

– Как это какая! И ничего не дурацкая! Я очень люблю физику. Это мой любимый предмет! А потом – баскетбол. Меня в команду всегда последним забирают, а тебя хватают первым с руками и ногами.

– Ладно, да, да. Но это же не значит, что со мной можно было так поступить! – шикнул Микель зло и обиженно. Его контуры исказились. – Давай уже, выкладывай. Что ты натворил?

Джастин снова зашагал взад-вперёд, топча аккуратно подстриженную траву.

– Понимаешь, я всего лишь хотел почувствовать, каково это – быть в центре внимания. Но я не хотел, чтобы он и правда превратил тебя в тень. Он меня надул. Я бы на такое никогда не пошёл.

– Да кто он? – не понял Микель.

Тёмное пятно посветлело и на мгновение растворилось, пока мимо солнца проплывало небольшое облачко.

– Микель, вернись! – крикнул Джастин в испуге, что брат исчезнет навсегда.

Но стоило солнцу выйти из-за туч, как Микель появился снова тёмным пятном на поле. Голос тоже вернулся к нему с былой силой, словно кто-то ненадолго выключил и снова включил громкость на приёмнике.

– Так кто этот он? – снова спросил Микель. – Кто со мной это сделал?

Джастин тяжело сглотнул.

– Доктор Фасилье... Он – Человек-тень.

– Постой-ка, ты что, заключил сделку с Человеком-тенью? – в ужасе прошипел Микель. – Боже, да о чём ты вообще думал? С этой тёмной магией связываться нельзя! Ты совсем спятил?

– Понимаешь, он обвёл меня вокруг пальца, – настаивал Джастин. – Мы не об этом договаривались.

– Но ты и сам прекрасно знал, что Человеку-тени доверять нельзя! Ещё бабушка нас на его счёт предупреждала, – хрипло упрекнул Микель. – Нечего и удивляться, что к этому всё пришло. Как можно было так ступить? Поверить не могу, что меня так подставил родной брат...

Последние слова Микеля особенно больно укололи Джастина.

– Прости. Прости меня, – проговорил он. – Не надо было вообще с ним заговаривать. Я не хотел, чтобы так произошло. Бабуля пыталась меня предостеречь, но я не понял её намёков.

– «Остерегайся теней», – припомнил Микель слова записки. Злоба потихоньку улеглась в его голосе, и теперь слышалось скорее любопытство. – Так ты думаешь, это она насчёт твоего Фасилье писала?

Джастин кивнул.

– Думаю, да. Только тогда я этого не понял. – Он вытянул амулет наружу и показал Микелю. – Вот это ожерелье, которое она мне оставила, светится красным, когда он поблизости. Оно же защищает меня от тёмных монстров, которых он может наслать. Поэтому доктор Фасилье и стал охотиться за мной. Он хотел заполучить ожерелье – и, видимо, готов был на всё ради него.

– Но зачем оно Фасилье? – проскрежетал Микель, вытягивая шею в сторону амулета. – Что в нём такого особенного?

– Вот этого я и не знаю, – признался Джастин. – Очевидно, ожерелье имеет какую-то власть над ним. Возможно, Фасилье хочет заполучить его, чтобы уничтожить. Ручаюсь, таков и был его коварный план с самого начала – раз я не хотел отдать ему ожерелье по- хорошему. Какой же я был дурак! Знал же, что нельзя ему доверять...

– Так значит, то, что он обратил меня в тень – это он обхитрил тебя? – прошипел Микель.

– Ну да! Мне-то он обещал, что я смогу выйти на свет, перестать прятаться в твоей тени – если дам ему взамен что-то ценное, – признался Джастин, со стыдом вспоминая условия сделки. – Вот я и забрался ночью к тебе под кровать и выкрал у тебя трубу, чтобы ею расплатиться с Человеком-тенью. Ту самую, которую тебе бабушка в наследство оставила...

– Погоди-ка, – оборвал его Микель, и на этот раз его шипение не тихо шелестело, а яростно клокотало, – ты что, не просто с ним договорился, но ещё и выкрал мою трубу ради этого дела? Малой, да как ты мог?! – и его тень исказилась от гнева.

Джастин тяжело сглотнул.

– Да я и сам знаю, что так, конечно, нельзя, но ты должен меня понять. Я всего лишь хотел почувствовать, каково это, быть на твоём месте хотя бы один день. Он же не говорил мне, что реально превратит тебя в тень! Если бы я знал, что так оно будет, я бы никогда на такое не пошёл...

– Тёмная магия, она до добра не доведёт, – изрёк Микель, качая головой. Его шипение всё ещё было гневным. – Ты что, не слышал никогда всяких историй?

– Ну да-да-да, я худший брат на свете, – покорно признал Джастин, опустив глаза на тёмное пятно, которым был Микель. – Я и в самом деле натворил бед. Но клянусь тебе – я найду способ это исправить. Может, если я отдам ему ожерелье, тогда доктор Фасилье согласится разрушить заклятие и вернуть тебя.

Микель задумался. По небу снова проплывало облачко, и тёмное пятно посветлело и немного расплылось. Сердце у Джастина сжалось от страха, но тут Микель вновь обрёл чёткие контуры.

– Джастин, даже если заклятие будет разрушено, это не отменит того, что ты со мной сделал, – прошелестел он, опустив голову к тёмным ладоням. – Если честно, я даже не знаю, смогу ли теперь когда-нибудь тебе доверять.

Джастин не мог поверить своим ушам. Брат назвал его по имени. Джастин. Не «малой». Значит, он был расстроен не на шутку.

Так тошно Джастину ещё никогда не было – а самое ужасное, что Микель был прав. «Как я мог так обойтись со своим родным братом?» – думал Джастин, ощущая, как желудок сводит от стыда. Если он не найдёт способ вернуть всё как было, возможно, родители никогда не вспомнят, что у них вообще-то был ещё один сын. Никогда ему не делить одну комнату с Микелем, никогда им не подтрунивать друг над другом и не дурачиться вместе.

Никогда ему не вернуть своего лучшего друга.

– Пожалуйста, дай мне шанс всё исправить, – взмолился Джастин, пытаясь побороть навернувшиеся слёзы. – Мы обратим заклинание вспять. И мама с папой, и все остальные снова тебя вспомнят.

– Ну не знаю, – шепнул Микель. – Нам же ещё надо понять, зачем Человеку-тени нужно это ожерелье. Бабуля не просто так тебе его оставила. Почему оно такое ценное? Что за силой оно обладает?

Джастин нахмурился.

– Да, ты прав. Это всё может обернуться большой опасностью.

– Понятно, что Человеку-тени доверять нельзя, – продолжал рассуждать Микель. – И если мы отдадим ему ожерелье, всё может стать совсем плохо. Или он опять тебя надует. Верно говорю?

Внезапно на них обоих легла чужая тень. Настоящая.

Раздался голос, и от неожиданности оба подпрыгнули на месте.

– Ты об этом жутком старье, ожерелье с черепушкой?

Джастин уже был уверен, что это доктор Фасилье.

Но когда он обернулся, его взгляд упёрся в... Райли.

Она стояла за ними, слегка склонив голову, и не отрываясь смотрела на амулет. В солнечном свете её лиловый ирокез казался ещё более ярким, чем обычно.

– Вообще-то, на самом деле это не просто ожерелье, – сказала она. – Так что ты с ним поосторожней. Не стоит так просто вытаскивать его у всех на виду среди бела дня. Кто-то может и позариться.

– Э-э, в смысле? – пробормотал Джастин, крепче сжимая амулет в кулаке. – Откуда тебе известно про моё ожерелье? И потом... ну да, кое-кто уже позарился.

Райли нахмурилась. Её взгляд переметнулся к тёмному пятну у ног Джастина.

– А ты что, ещё и со своей тенью разговариваешь? – спросила она.

– Ты и это слышала? – опешил Джастин, заливаясь краской.

– А как же, от меня ничего не укроется, – усмехнулась Райли. – Я вообще за тобой поглядываю. И сегодня ты совсем какой-то странный. Прямо на порядок страннее, чем обычно. А потом я заметила, что ты так и не вышел из раздевалки после физры.

– И пошла за мной сюда?

– Ага... Да не парься, я не псих, чтобы за тобой следить, – Райли закатила глаза. – Просто мне стало интересно. И потом, когда у моих друзей явно какие-то проблемы, я не готова закрывать на это глаза.

У друзей. Так она считала его своим другом.

– А с чего это ты так мной заинтересовалась? – спросил Джастин. – Почему ты единственная, кто меня замечает?

Райли пожала плечами.

– Не знаю, если честно. Я вообще всю жизнь не такая, как все. У нас, мне кажется, все в семье такие. Я, например, вижу вещи, которых не видят остальные. И бабушка моя тоже видит.

Джастин хорошо понимал, о чём она говорит. И почувствовал, как будто они с ней одной крови. Ему тоже всегда казалось, будто он не такой, как все. Только никаких сверхъестественных способностей у него не было... пока не началась вся эта история с бабушкиным наследством и Человеком- тенью.

– И потом, я заметила у тебя амулет, – продолжала Райли, – недавно в столовой. Ты его так при всех вытаскивал... Я подумала, вдруг ты не знаешь, что это за штука такая.

– Амулет? – переспросил Джастин. – И что тебе о нём известно?

– У него есть особые свойства, – нахмурившись, пояснила Райли. – С ним надо поосторожней. Никогда не знаешь, кого он привлечёт.

– Джастин, раз она знает амулет, – оживлённо зашипел Микель и колыхнулся туда-сюда от волнения, – возможно, она знает что-то, что сможет нам помочь!

Райли вздрогнула, и глаза её расширились от страха. Взгляд переметнулся с Джастина на тень у его ног.

– Что за... Твоя тень... Она что, разговаривает? – в ужасе проговорила она, уставившись на Микеля.

– А ты что, меня слышишь? – с надеждой прошелестел Микель.

– Бог ты мой, да это же Микель, – поразилась Райли, видимо, распознав его голос. – Ты его брат, верно? Только... только теперь ты тень?

– А ты его помнишь? – удивился, в свою очередь, Джастин.

– Ну конечно, помню, – не поняла Райли. – Ещё бы. А с чего вдруг мне его забыть?

Джастин заколебался, сомневаясь, что Райли можно доверять. Он знал её всего пару дней. Но она была единственным человеком во всей школе, кто помнил о существовании Микеля. А это кое-что да значило. К тому же она проявляла внимание к Джастину ещё с момента своего появления. То есть действительно была не такая, как все. И, наконец, она знала об амулете то, что Джастин не рассказывал никому, кроме Микеля. Возможно, ей было известно что-то, что могло бы им пригодиться.

«А сейчас нам могло бы пригодиться всё. Любая помощь», – мысленно добавил Джастин.

– Давай уже, выкладывай, – не вытерпела Райли. Она скрестила руки на груди и недовольно уставилась на Джастина. – Всё равно сегодня день такой – страннее некуда.

– Ну это мы ещё посмотрим, – скромно заметил Микель. Даже превратившись в тень, он умудрился сохранить свою здоровую иронию.

– Именно, – буркнул, нахмурившись, Джастин. – Короче, дело такое...

Джастин оглянулся, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, но на футбольном поле было пусто, потому что все сидели на уроке. Ярко светило солнце, однако день уже перевалил за середину, и скоро обещало стать темнее. Джастин снова оглянулся, проверяя, нет ли поблизости охранника, но и того нигде не было видно.

Глубоко вздохнув, он рассказал Райли, как обстояло дело. Расписал, как некий доктор Фасилье наобещал его вывести из тени на свет всеобщего внимания, если Джастин отдаст ему бабушкин амулет. Но амулет всякий раз светился красным, как бы предупреждая насчёт этого Человека-тени. Поэтому Джастин отдал ему не амулет, а братову трубу, и, когда проснулся на следующий день, оказалось, что Микель пропал – пока не обнаружилось, что он стал тенью.

– Мы решили, что он меня обманул, – заключил Джастин, ковыряясь носком ботинка в земле. – Я не на это рассчитывал, когда заключал с ним сделку.

– Поверить не могу, что ты связался с Человеком-тенью, – сказала Райли, и в её голосе дрогнул страх. – Ему же вообще доверять нельзя. Это всем известно.

– Всем, кроме меня, очевидно, – признал Джастин, опуская глаза. – Я такой дурак. Мне просто очень хотелось хоть раз почувствовать, каково это, иметь кучу друзей.

– Дурак, это точно. У тебя же и так был друг, ты что, не заметил? – с раздражением воскликнула Райли. – Я – твой друг!

Джастин мельком глянул на тёмное пятно рядом с собой.

– Ну, да, но ты бы точно забыла про меня, как только бы получше узнала моего брата. Так всегда...

Райли только ухмыльнулась.

– Слушай, не хочу тебя разочаровывать – у тебя, конечно, крутой брат, джаз- баскетбол, все дела, но ты мне нравишься гораздо больше.

– Э-э, что, правда?

– Провались я на этом месте!

– Эй, народ, я ещё тут, – прошипел Микель. – Я, конечно, только тень и всё такое, но я как бы слышу, как вы тут мне косточки перемываете.

Все рассмеялись. Хорошо было рассмеяться после всего, что произошло. Но затем лицо Райли снова приобрело серьёзное выражение.

– Ладно, зато ты хотя бы не отдал Фасилье свой амулет. Иначе было бы гораздо хуже.

– Да куда уж хуже? – спросил Джастин, указывая на то, что осталось от брата. – И потом, если Фасилье так его жаждет, почему просто не придёт и не отнимет? Зачем было весь этот огород городить?

Райли нахмурилась и как следует вгляделась в амулет. Она протянула руку и провела пальцами по черепку, затем снова подняла глаза на Джастина.

– Я думаю, на амулете лежит защитное заклятие.

– Защитное заклятие? – прошелестел Микель.

Райли кивнула.

– Ты говорил, он предупреждает красным светом, когда Человек-тень поблизости?

– Ага, – подтвердил Джастин. – Каждый раз так было.

– Ну так вот, может быть, на нём ещё одно заклятие, мешающее его отнять, – продолжила Райли. – И если это так, то им можно овладеть только в том случае, если ты сам его отдашь.

– Звучит логично, – заметил Джастин, обдумывая. – Только теперь я всё равно думаю его и в самом деле отдать. Похоже, это единственный способ заставить его обернуть заклинание вспять и вернуть Микеля. Кажется, у меня нет выбора.

Райли закусила нижнюю губу.

– Слушай, я всего про твой амулет знать не могу. Но вот моя бабушка – она, может быть, расскажет побольше. У неё такой же есть.

– У неё есть такой же амулет? – качнулся в сторону Микель. – Да ну!

Райли кивнула.

– Ага. Надо к ней обратиться. Она вообще... особенная. И живёт на болотах.

Джастин с Микелем переглянулись.

– Но там же куча крокодилов и ядовитых змей, – вставил Джастин.

Однако Райли уже направлялась через футбольное поле к дороге.

– Короче, иди за мной. И тень брата не забудь. – Она оглянулась на него с некоторым раздражением. – Нечего так трусить без причины. Я знаю секретную тропу через болота. Мне бабушка показала.

– Ладно-ладно. А брата я всё равно не могу не взять, – заметил Джастин и припустил за ней. – Он же тень. Он следует за мной, как ему и положено.

Они пересекли футбольное поле, пролезли внизу под забором-сеткой и перешли через дорогу, немного пригибаясь к земле, чтобы за ними не погнался охранник. Когда они вместе с тенью Микеля уже направились к черте густого леса, за которым пролегали болота речной дельты, у Джастина по коже побежали мурашки: появилось стойкое ощущение, что кто-то за ними наблюдает.

И в этот момент глазницы черепа загорелись.

Джастин оглянулся и увидел доктора Фасилье. Тот стоял на крыше школы и смотрел им вслед, а куклы-вуду окружали его толпой. Их разномастные глаза-пуговицы с жадным выражением тоже были прикованы к ребятам.

Взгляды Джастина и доктора Фасилье встретились, и Человек-тень приподнял край цилиндра. Слышал ли он их с Райли разговор?

К мурашкам добавился бешеный стук сердца. Джастин протянул руку и сжал амулет. Тот был еле тёплый. Вероятно, на нём и вправду лежало какое-то защитное заклятие, мешавшее Фасилье просто так взять и отнять его; однако Человек-тень, очевидно, становился сильнее. Джастин и сам не смог бы объяснить, как именно он это понял. Скорее всего, просто почувствовал. Возможно, из-за того, что через амулет они теперь были связаны.

Но затем ребята нырнули в лес и пустились плутать по болоту. Фасилье исчез из виду, хотя Джастин хорошо понимал: сами они из поля зрения Фасилье никуда не исчезли.

«Он жаждет заполучить это ожерелье, – мелькнуло в голове у Джастина, – и наверняка готов пойти на всё, лишь бы добиться своего».

– Вообще-то на болота не просто так запрещают ходить, – начал было Джастин, но тут же споткнулся о ветвистый корень кипариса, торчавший, изгибаясь, из топкой почвы под ногами. Парень полетел носом вперёд прямо в огромную лужу, но успел найти опору в последнюю минуту и застыл в сантиметре от затхлой вязкой жижи. Одежда и лицо забрызгались грязью. Джастин попытался не думать о том, с какими гадкими тварями он собирался познакомиться поближе в прелой трясине.

– Давай быстрей и хватит брюзжать, – крикнула ему Райли.

Она бросила взгляд на Джастина, но не остановилась его подождать. По болотистым тропкам она ступала проворно и уверенно, и приятно было думать, что она ориентируется и знает, куда идёт. Потому что Джастин, например, не знал и не ориентировался.

Вокруг раскинулись топкие болота. В толще прелой застывшей слякоти обитали самые разнообразные формы жизни. Из зыбкой почвы вверх тянулись кипарисы и водные ниссы. Хотя Джастин вырос в Новом Орлеане, он никогда не заходил на болота так далеко. Но Райли быстро нашла тропу, которая петляла меж густых зарослей и вела к хижине её бабушки.

– Тебе легко говорить, – пробормотал Джастин, невольно принимаясь снова брюзжать. Но для него даже не отклоняться от тропы было не так-то просто. – А я лично на болота никогда не совался. Теперь и подавно не буду...

– Опять ты ноешь? – бросила Райли.

– Н-да, и в самом деле, – прошипел позади Микель. – Малой, ты сейчас канючишь, как тряпка. Может, хватит уже?

– Вот видишь, даже твой брат говорит, – заметила Райли через плечо. – Давай, пошевеливайся. Скоро стемнеет. У нас мало времени.

У Джастина выступил пот на лбу. Вспомнился Человек-тень в окружении своих жутких кукол-вуду, пристально следящий за ним с крыши спортзала. Райли права: действовать нужно быстро.

Он бросил взгляд вперёд, чувствуя, как под гнётом тяжёлого сырого воздуха его кожа покрывается потом. Вокруг простиралось нечто вроде старых нехоженых джунглей. Над головой с высоких кипарисов свисали ленты мха, а под ногами ветвились вышедшие на поверхность трясины корни.

Солнце понемногу клонилось к закату, и на небе уже виднелись розоватые всполохи. Сгущался сумрак. Скоро наступит ночь, болота окутает тьма, и потеряться будет гораздо проще.

– Ай, ч-чёрт, осторожней! – вырвалось у Джастина, когда по щеке его хлестнула ветка. Кожу обожгло.

– Ты опять за своё? – ухмыльнулась Райли. – Соберись уже.

– А знаете, превращение в тень даёт кое-какие преимущества, – проскрежетал Микель, следуя по пятам за Джастином. – Ботинки не жмут. Грязь не брызгает. И почти уверен, что змеи не кусают.

– Э-э, змеи?.. – оторопел Джастин, моментально приглядываясь к земле под ногами.

Ну да. Гремучники там, медноголовки, гадюки всякие, – подтвердила Райли. – А потом, есть ещё крокодилы. Хотя обычно они к человеку не лезут... Если человек не лезет к ним.

– Ну вообще супер, – пробухтел Джастин. – А какие ещё напасти поджидают нас на пути?

– Да расслабься, я здесь тысячу раз ходила. – Райли задрала кверху ладони. – И ничего, руки-ноги на месте.

– А, ну раз так – другое дело, – выдавил Джастин, ни капли не успокоенный.

Однако он покорно продолжил путь вслед за Райли. Брат тёмным пятном скользил по земле сразу за ними. Когда толстые ветви загораживали солнце, он исчезал, но на открытом освещённом месте появлялся снова. Стоит солнцу зайти за горизонт, как Микель исчезнет насовсем.

Всякий раз, как брат пропадал из виду, у Джастина ёкало сердце. Ему всё казалось, что вот теперь Микель пропал навсегда, и когда тот снова появлялся, облегчённо вздыхал.

– Держись поближе, – шепнул Джастин брату. – Я не хочу тебя снова потерять.

– Да я следую за тобой тенью, малой, – прошелестел Микель. – Ты не волнуйся.

Этот шёпот не только успокоил Джастина, но и дал ему понять, что брат больше не сердится. Он снова говорил «малой». В душе у Джастина встрепенулась надежда. Вдруг, если он найдёт, как поправить дело, Микель сможет простить его? Оставалось только надеяться. Другого выбора не было.

– Райли, умоляю, скажи, что мы не потерялись, – заскулил Джастин, еле различая контуры тропинки посреди болота. В лесу темнело, становилось хуже видно. – Скажи, что знаешь, куда идёшь.

– Ну конечно, знаю, – насмешливо отмахнулась Райли, и не думая замедлить шаг в этой чаще. – Болота – это наше родное. Кое-кто из моих так отсюда и не ушёл, например бабушка. У неё вон там хижина... – Она указала вперёд и зашлёпала по стоячей воде.

Джастин, поколебавшись, последовал за ней. Вода хлюпала по щиколотку.

– Ты ей доверяешь? – прошипел Микель, немного напугав Джастина. Тот всё ещё не мог привыкнуть к искажённому голосу брата; к тому же в темноте надвигавшейся ночи тени уже почти не было видно.

– Э-э, а что, есть выбор? – уточнил Джастин, но внутри у него всё перевернулось от страха.

Он боялся не только затеряться в болотах, повстречаться с гадкими, опасными ползучими тварями, которые прятались в затхлой трясине, но и того, что произойдёт, если он не отыщет способа помочь брату и обратить заклинание тёмной магии вспять.

Но всё-таки страх за брата был сильнее страха болот, поэтому он упрямо брёл вперёд, несмотря на свою тревогу. На данный момент в Райли с её бабулей заключалась его последняя – и единственная – надежда.

Наконец солнце село, и по болоту протянулись длинные непроглядные тени. Джастин еле различал брод, всматриваясь что было сил в последние проблески света.

Внезапно что-то мелькнуло в темноте.

Джастин замер и резко обернулся. По чаще двигалось что-то маленькое и быстрое. Хлюп. Хлюп. Хлюп. А затем амулет на шее начал светиться. Это могло значить только одно: Человек-тень нашёл их.

– Райли, смотри! – завопил Джастин, поднимая амулет как можно выше.

Красный свет разогнал тени и осветил топкое пространство. Вокруг на них отовсюду пялились глазки-пуговки. Пара за парой, жуткие, неживые, разномастные глаза. И числом – не счесть.

– О нет, только не они, – простонала Райли, схватила Джастина за руку и отдёрнула его от жуткого зрелища. – Быстрей, бежим!

– А они – это кто? – выдохнул Джастин, еле поспевая за Райли и одновременно глядя в оба под ноги, чтобы не споткнуться.

– Да куклы, – еле выпалила, задыхаясь, Райли, продолжая тянуть его через болото. – Они из числа адовых приспешников Человека-тени. Видимо, он обратился к своим дружкам из потустороннего мира за помощью, а те призвали кукол, чтобы они исполнили его повеление.

– Повеление? Это какое? – решил уточнить Джастин.

– Наверно, гоняются за твоим амулетом, – откликнулась Райли. – Надо поскорей добраться до бабули. Она сможет защитить нас... Ну или по крайней мере... стоит на это надеяться.

Они припустили быстрее сквозь чащу леса, и ветки захлестали Джастина по лицу, но сейчас ему было уже всё равно. Куклы следовали за ними по пятам, догоняя с боков. Отчётливо слышались их шебуршание и шлёпанье мелких ножек. Тени от деревьев тоже вытянулись и то и дело пытались захватить их в свои острые когтистые лапы.

Джастин размахивал вокруг своим амулетом, и красный свет из глазниц останавливал нападающих тёмных монстров, пока ребята мчались вперёд по топким кочкам.

Внезапно он почувствовал, как что-то схватило его за лодыжку.

Он обернулся – кукла.

Она вцепилась пальцами в его ногу. Подняв грубое лицо, криво состроченное из жёсткой мешковины, она глянула на Джастина, и её пустые глазки-пуговицы так и застыли на нем. От этого пустого взгляда внутри у Джастина всё похолодело.

– Отвяжись! – заверещал он и попытался скинуть её, но кукла держалась крепко.

Сверху, с ветки кипариса, ему на плечо спрыгнула другая кукла. Она тут же полезла на шею и потянулась за бабушкиным амулетом.

В ответ амулет только ярче засветился.

Но кукол не пугал свет амулета, как он пугал тёмных монстров. Кукла уцепилась за ожерелье и потянула, отчего цепочка впилась Джастину в шею. Новые куклы накинулись на него со всех сторон, схватили за ноги, за руки, вцепились в грудь, сдавили горло. Они прыгали с деревьев и хватались снизу.

– Не-ет, помогите... – вопил Джастин.

Бац!

Внезапно кто-то веткой с размаху шлёпнул по первой кукле, уже сидевшей у Джастина на шее, и та улетела по живописной дуге.

– Вы что, не слышали? – прорычала Райли. – Он же сказал: отвяжитесь!

Она сжимала ветку как бейсбольную биту и смахивала с Джастина кукол одну за другой. Расправившись с ними, она схватила его за руку, и они снова помчались вперёд по болоту – но куклы неотступно следовали по пятам. Их крошечные ножки шебуршали в зарослях повсюду. Они настигали.

– Скорее, сюда, – крикнула Райли, затягивая Джастина глубже в топь. Ребята зашлёпали что было сил, пробираясь уже по колено в стоячей воде, а затем и по пояс.

Джастин оглянулся в поисках брата.

– Микель, ты здесь?

Ответа не последовало. Страх сковал Джастина, словно лёд.

Райли бросила на него взгляд через плечо. Красный свет из глазниц амулета упал ей на лицо, и в её глазах мелькнула паника.

– Слушай, дальше надо вплавь, – прокричала она. – Только так мы от них оторвёмся.

Джастин шагнул вглубь и поплыл следом, стараясь не думать о ядовитых змеях и прочих опасных тварях, которые, должно быть, так и кишели вокруг. Амулет светил вперёд, озаряя дорогу.

– Малой, осторожней! – шепнул вдруг Микель Джастину на ухо.

И внезапно в чёрной воде неподалёку зажглись, словно горячие угольки, два красных глаза.

И ещё два.

И ещё.

– Эт-то к-кто? – пролепетал Джастин, указывая Райли на мерцающие глаза.

А затем он увидел челюсти. Они разверзлись наполовину в воде и продемонстрировали ряды острых зубов. Голодно щёлкнули и снова распахнулись.

– О, нет... крокодилы! – взвизгнула Райли.

– А поч-чему у них г-глаза светятся? – не понял Джастин.

– Заколдованные, наверно! Это всё... пф, адовы дружки Человека-тени... – чуть не захлебнулась Райли, но продолжила грести. – Дерево... пф, вон там... давай к нему!

В тёмной воде загорелись новые пары глаз и погнались за ребятами.

Те поплыли в сторону одинокого кипариса, который вздымался прямо из воды, словно маленький остров. Однако крокодилы настигали.

Райли добралась до кипариса первая и попыталась вскарабкаться по ветвистым корням. Руки скользили, но в конце концов ей удалось уцепиться за ветку и забраться наверх. Она протянула к Джастину руку. Их взгляды на мгновение встретились.

– Хватайся за руку! – крикнула Райли.

Ему оставалось до дерева совсем немного, но крокодилы уже были за спиной. Бросив взгляд через плечо, Джастин увидел их мерцающие глаза совсем близко. Он набрал в грудь воздуха и отчаянно заработал руками.

Наконец он достиг кипариса и схватил руку Райли. Та успела втянуть его на дерево ровно в тот момент, как сзади, у самой лодыжки Джастина, захлопнулись громадные крокодильи челюсти, чуть не откусив ему ногу.

Он взбирался выше по корням, пока адские крокодилы выписывали круги вокруг кипариса, отрезая всякий путь к отступлению. Их красные глазки мерцали в прелой воде. Солнце совсем село, и болото стало чёрным, как дёготь.

Ну вот и всё – доигрались.

– Микель, ты здесь? – позвал Джастин, испугавшись, как бы они не потеряли брата в пылу погони.

– Тут, прямо за тобой, – проскрежетал Микель. – Хотя ты меня и не увидишь.

– Что ж, по крайней мере, здесь они нас не достанут, – выдохнула Райли, прислоняясь к стволу. – Крокодилы же по деревьям не лаза...

И тут по корням начал карабкаться вверх крокодил.

Он щёлкнул пастью, и его собратья последовали за ним.

– Стойте-ка, крокодилы так не умеют, – вскричала Райли. – Как такое может быть?

– Они же не простые крокодилы, – бросил Джастин, схватил её за руку и потянул выше.

Он пытался удержаться на дереве, но ладони, мокрые после плаванья, скользили по стволу. Ещё миг, и он рухнул вниз, прямо в пасть крокодилу. Тот клацнул зубами у самой ноги Джастина, но мальчишка успел ухватиться за ветку и немного подтянуться. Одно неловкое движение – и он снова съехал вниз, на сей раз ещё ниже. Крокодил с готовностью разинул пасть, и в сумерках блеснули острые зубы.

Но тут тьму прорезал голос:

– Прочь, нечисть! Убирайся в своё болото!

Вспышка алого света озарила болото, распугав крокодилов. Те неохотно подались назад, щёлкая зубами, недовольные, что их лишают добычи.

Джастин вгляделся, откуда идёт свет.

На краю болота стояла старушка и сжимала в руке посох, срубленный из узловатого, извилистого кипариса. Конец посоха венчал крупный кристалл, который светился алым в темноте.

Старушка откинула капюшон плаща, и взору Джастина открылись седые волосы, отдающие синевой, и пронзительно голубые глаза.

– Ба! – крикнула Райли, как только заметила старушку.

– Держись, детка, – зычно откликнулась бабушка и вернулась к крокодилам, которые успели снова сгрудиться под деревом и теперь наматывали круги.

Бабушка запустила руку в карман плаща и достала горсть блестящей серебристой пыли. Джастин в страхе отпрянул, сразу узнав в её жесте знакомую ворожбу, столь любимую Человеком-тенью.

Старушка дунула на пыль, и та окутала серебристым туманом крокодилов.

– Да оставят этих тварей тёмные чары, – громогласно возвестила бабуля. – Сгинь тень к тени, тьма к тьме, откуда явилась!

Серебристый туман завис в воздухе, а затем завертелся вихрем над крокодилами. Те перестали наседать на дерево и замигали глазами. Пара за парой, глаза перестали светиться и исчезли в темноте.

Старушка развеяла колдовство.

Освобождённые от заклятия, крокодилы быстро оставили заводь и скрылись в зыбкой трясине. Райли с Джастином дождались, пока последний исчезнет из виду, и только затем потихоньку спустились с дерева и подплыли к краю болота.

– Детка, ты не ранена? – проворковала бабуля, поспешив навстречу Райли. Как только она вытянула внучку на берег, сразу крепко обняла её и принялась внимательно осматривать с головы до ног, нет ли у девочки повреждений. Кристалл на посохе слегка потускнел и мягко спокойно светился.

– Да, ба, мы нормально, – заявила Райли. – Хотя не подоспей ты вовремя, было бы не очень...

– Человек-тень, – резко гаркнула бабушка и сощурилась, глядя на Джастина. – Это его рук дело. Его магию я за версту чую. Пошла я, значит, на своё чутьё – и на тебе, меня приводит к вам.

– Ну да, мы так и поняли, – кивнула Райли.

– Вообще-то он редко суётся ко мне на болота, – продолжала бабуля и нахмурилась, из-за чего стала выглядеть ещё старее. – И правильно делает, бесстыжий. Но сейчас - то что его сюда привело?

– То же, что и нас, – начала Райли. – Это мой друг, Джастин. Доктор Фасилье заколдовал его брата и обратил в тень.

– Хм, заклятие тени? – вскинула брови старушка. – А ведь это очень древняя магия... Тёмная магия.

Она воздела посох над головой и пролила багряный свет на Джастина, благодаря чему тень Микеля сразу приобрела чёткие контуры. Стоило старушке его увидеть, как её глаза тревожно расширились.

– О нет! – Она перевела взгляд на Джастина. –- Голубчик мой, боюсь, твой братец может скоро исчезнуть. Время у нас на исходе, голубчики. Скорей, за мной!

– Это... откуда у вас он? – поразился Джастин.

Он уставился на ожерелье с черепом на шее у бабушки Райли. Оно в точности повторяло его собственное. Пока Джастин пытался разобраться в том, как это возможно, в его голове пронеслась сотня вопросов.

– Ох, голубчик, – кривовато усмехнулась старушка. – Да ведь я знавала твою бабушку- то... Скажем так, она была вроде меня.

– То есть она умела колдовать? – прямо- таки не поверил своим ушам Джастин. Он оглянулся на Райли, перевёл взгляд на Микеля, который подрагивал тёмным пятном на полу, так что контуры то и дело искажались.

– Ну, это многое объясняет, – заметил Микель. – Она и в самом деле была странноватая. Никогда на улицу не выходила. Вечно под этими вуалями тёмными пряталась. Не разговаривала почти...

– Странноватая? Что ж, можно и так это назвать, – хихикнула бабушка Райли. – Мы, видишь ли, голубчик, с ней обе были из древнего клана людей. Клана добрых магов. Сейчас-то поди, уже не так-то много нас осталось... Так вот мы, значит, поклялись использовать наши магические силы во благо, дабы защищать наш город от зла.

Тут Райли нахмурилась.

– А откуда ты знаешь Человека-тень?

– Да понимаешь, раньше этот... это существо, вот эта самая Тень, он когда-то был из нашего числа, и свои силы тоже использовал только во благо, – проговорила бабушка, немного скривилась и отхлебнула горячий отвар. – Но потом его, негодника, на тёмную магию потянуло. А там и жадность, там и жажда власти. Тогда-то он и взял себе это имя в честь легендарного Человека-тени из мифов, доктора Фасилье.

– Дайте угадаю, – вставил Джастин, и внутри у него всё похолодело. – Стоило ему соотнести себя с этим злым духом, как он стал его носителем, и сам превратился в Человека-тень.

– Верно, голубчик, верно, – согласилась бабушка. – Ну мы, ясное дело, его из клана изгнали. Мы пытались лишить его магических способностей. Но он успел обрести большую силу. Стал бороться против нас и победил. Твоя бабушка – она пыталась остановить его. Потому-то она, значит... так изменилась.

Старушка оборвала рассказ – очевидно, дальнейшее причиняло ей боль.

– Да-да, мама что-то такое рассказывала, – подхватил Джастин. – Говорила, что бабушка не всегда боялась солнечного света и не всю жизнь сидела дома.

Ему вспомнилась их бабуля в кресле-качалке, на окнах плотные шторы, и вся она окутана с головы до ног тёмными вуалями.

– М-да-а, тёмная магия способна ранить надолго, – сказала старушка. – Твою бабушку ранило навсегда. Она так и не стала прежней. Очень жалко, лягушонок, что ты не успел узнать её до этого. А всё этот доктор Фасилье виноват.

Джастин попытался обдумать услышанное. Он посмотрел на Микеля и пожалел, что не может как следует заглянуть ему в глаза. Брат тем временем нетерпеливо елозил по полу.

– А про амулеты расскажите, – попросил Джастин и так сильно сжал свой, что в ладонь врезались края пустых глазниц.

– И-и-и, то было долгие годы назад, – протянула старушка. – Мы сотворили эти амулеты, чтобы они защищали нас от Человека-тени. Ах, да ведь он куда старше, чем кажется! Вот уж воистину тёмная магия. И тогда, чтобы спрятаться от него, все члены нашего клана отступили в тень.

– Наша бабушка... она стала затворницей, – еле-еле прошелестел Микель. – Никогда не покидала дома. Не открывала окон. На окнах – шторы. На лице – вуаль.

– Ну да, а я вот, значит, на болота – поближе к корням, – сказала старушка. – Здесь меня его тёмной магией не достанешь. Только я погляжу, он со временем стал сильнее, чем я думала. Полагаю, милые, он и есть причина, отчего ваша бабушка, царствие ей небесное, скончалась... Он, должно быть, пришёл к ней за этим амулетом, а она и откажись. Оставила его, значит, тебе...

– То есть он убил мою бабушку? – подскочил Джастин.

Старушка сжала губы в ниточку.

– Похоже на то, голубок.

– Но если амулет способен защитить меня, – проговорил, обдумывая, Джастин, – и она оставила его мне как защиту от Человека-тени, то как он смог наложить заклятие на моего брата?

– Ну, доктор Фасилье ведь не может наложить заклятие на тебя самого, – пояснила бабушка Райли. – И не в силах забрать у тебя амулет – только если ты, милый, сам его отдашь, такое уж на нём заклинание. Но ты отдал ему кое-что дорогое для брата, вот он на брата заклятие тени и смог наложить.

– Ох, какой же я глупый, – простонал Джастин и уронил голову на руки. Совесть грызла невыносимо. – Я должен это как-то исправить. Надо отдать уже ему этот амулет, пусть он обратит заклятие вспять!

– Голубчик, да ведь тогда он совсем окрепчает, – забеспокоилась старушка. – И потом ещё раздобудет других амулетов, отнимет у кого из наших... Это ж тогда его будет совсем не остановить.

– Но мне же нужно как-то спасти брата и разбить это заклятие, – Джастин даже вскочил на ноги и заходил по хижине взад-вперёд. – Вы же сами сказали, он исчезает. Надо хотя бы попытаться договориться с этим Человеком-тенью, иначе Микель пропадёт навсегда! Я просто не могу допустить, чтобы это случилось.

Вид у бабушки Райли был не на шутку встревоженный.

– Вот уж в самом деле, кошмарный выбор, – пробормотала она. – Но что делать, так он и работает, Человек-тень!

– Ну неужели ничего нельзя сделать? – в отчаянии воскликнул Джастин.

Он привык жить в мире, где всё решали взрослые – и они же всегда могли прийти ему на выручку. До сих пор ему казалось, что бабушка Райли спасёт его от козней Человека-тени. Но что, если никакие взрослые не могут спасти его теперь? Что, если теперь всё зависит только от него?

– Милок, ты должен выбрать сам, – сказала бабушка Райли. – Я б и рада помочь, но решать тебе. Тут либо Микель... либо весь Новый Орлеан.

– И как же мне выбрать? – спросил Джастин. – В любом случае проигрыш.

– Мне очень жаль, детка. Такого выбора и врагу не пожелаешь. Но я знаю, ты не промахнёшься... – и тут она осеклась, потому что дверь в хижину широко распахнулась.

Старушка резко повернула голову, остальные тоже оглянулись. Дверной проем заполняли куклы-вуду. Глаза-пуговицы жадно уставились на Джастина: они хотели одно – амулет.

– Как... они что же, прорвали мои защитные заклинания? – пробормотала старушка, хватая посох и поднимая его над головой. – Так, детка, Человек-тень обрёл истинную силу, как я погляжу.

Куклы неотрывно следили за амулетом.

У Джастина всё внутри сжалось от страха, и он наскоро запихнул амулет под рубашку. Он просто не мог допустить, чтобы такая вещь досталась куклам. Амулет теперь был его единственным козырем в игре против Фасилье, единственным шансом спасти брата.

Куклы заполонили дверной проем, ввалились гурьбой в комнату и поползли к Джастину.

– Райли, посох наизготове! – скомандовала бабушка, зажигая свой.

Райли схватила посох поменьше и подняла его, готовясь сражаться с куклами-вуду. Сунув руку в карман, она извлекла горсть золотой пыли и встала рядом с бабушкой.

– Погоди-ка, ты что, тоже колдуешь? – поразился Джастин и уставился на Райли.

– Ага, меня ба тренирует, – ответила та, – с тех пор, как мы вернулись сюда жить. Всё-таки это у нас в крови.

Райли метнула золотую пыль в кукол. Пыль закружилась, но затем осела, и куклы сгрудились в кучу и накинулись на Джастина. Одна уцепилась ему в ногу, другая – в плечо, ещё одна забралась на диван и уже спрыгнула к нему на шею, как вдруг...

– Спасай амулет! – зычно крикнула бабушка и сдула новую горсть пыли на кукол. – Мы с Райли их задержим, а ты беги! Бери брата и беги. Они слишком сильны... Мы не сможем удержать их надолго! Беги!

– Амулет – за брата, – потребовал доктор Фасилье, протягивая руку. – И на этот раз никаких торгов, юноша. Я торговаться не намерен.

В небе сверкнула молния и грянул гром. Упали первые крупные капли дождя. А тень Фасилье тем временем скручивала Микелю шею, душила его... Тень Микеля редела всё заметнее.

– Малой... помоги, – прохрипел Микель на последнем издыхании.

– Пусти его! – прокричал Джастин.

Он вытащил амулет из-под рубашки. Глазницы сверкали красным, предупреждая, что сейчас он совершит ошибку. В голове у Джастина эхом прокатился голос бабушки Райли: «Тогда его будет совсем не остановить».

Но Джастин заглушил в себе этот голос. «Иначе никак, – подумал он в отчаянии. – Я должен спасти брата».

Он отстегнул тяжёлую цепь. Снял амулет и протянул доктору Фасилье.

– Джастин, нет! Не надо!

На поляну выскочила Райли, сжимая в руке свой посох поменьше.

– Нельзя ему доверять! Бабушка говорит, нельзя. Он только снова тебя обманет.

И она сдула горсть золотой пыли на тень доктора Фасилье.

Его тень изогнулась в мучениях и отпустила Микеля. Райли двинулась на самого Фасилье, воздев посох над головой, но прежде чем она успела до него добраться, на поляну высыпали куклы-вуду.

Они обступили Райли, схватили её и быстро одолели.

– Не-ет, отпустите! – кричала она, отбиваясь от их цепких ручек, но кукол было слишком много. Они навалились на неё гурьбой и прижали к земле.

– Хватай братца, – скомандовал доктор Фасилье своей тени и взмахнул кистью. Та мгновенно сжала Микеля в лапах и распахнула пасть, готовясь сожрать его целиком.

– Стой! – заорал Джастин. – Это мои друзья! Только они, других у меня нет!

Колтон и остальные ребята восторгались им только благодаря колдовству Фасилье. А вот Райли проявляла к нему внимание и раньше. Да и брат всегда стоял за него горой, даже защищал от школьных обидчиков. Так что эти двое были его единственными настоящими друзьями.

Он просто обязан был их спасти.

– Юноша, хватит тянуть кота за хвост, – раздражённо бросил Фасилье, блеснув на Джастина глазами из-под полей своего цилиндра. – Бабулин амулет, немедленно.

Джастин бросил взгляд на кукол. Те облепили Райли и прижали её к земле. Она пыталась брыкаться, но куклы давили слишком сильно. Одновременно они не спускали своих пустых глаз с амулета. Джастин дёрнул рукой вправо, влево. С каждым его движением их глаза перемещались следом.

Внезапно ему в голову пришла идея.

– Стойте-ка, а что, если вы не получите амулет? – спросил Джастин, поднимая его повыше над головой. Куклы послушно следили за его движениями. – Что если я сломаю его?

В лице доктора Фасилье мелькнул страх. Глаза кукол тут же обратились к нему.

И тут Джастин всё понял. Доктор Фасилье обратился за помощью к дружкам из потустороннего мира, а те послали своих приспешников – кукол-вуду – исполнить его повеление. Амулет же он, очевидно, пообещал достать в качестве платы, иначе эти самые дружки – с помощью своих приспешников – начнут охоту на него самого.

– Они ведь вас растерзают, верно? – проговорил Джастин. – Куклы. Вам надо доставить это своим дружкам с того света, а иначе – вам крышка!

– Вот именно! – крикнула Райли из-под орды кукол. – Или амулет – или он обречён! Они заберут его душу.

Джастин занёс руку с амулетом, чтобы разбить его.

Доктор Фасилье вскинул ладони в попытке остановить парня.

– Молодой человек, ну что же вы так торопитесь, – заворковал он. – Давайте обсудим условия. Я открыт для переговоров. Уверен, мы сможем прийти к взаимовыгодному ко...

Куклы забыли о Райли и двинулись на Фасилье. Они мигом окружили его и уставились в упор своими пуговицами.

– Если только они заберут у меня душу, – огрызнулся он в отчаянии, – ты своего братца никогда не увидишь, так и знай! Я один могу разбить заклятие тени.

Джастин вздрогнул. Он стоял на пороге ужасного выбора. Вспомнились слова бабушки Райли: либо Микель, либо весь Новый Орлеан.

– Малой, не надо... – сдавленно прохрипел Микель. Тёмный монстр уже почти сожрал его тень. – Я не стою... Не надо! Спаси город.

На глазах у Джастина остатки тени брата начали растворяться, и сердце у парня сжалось в комочек. Он моментально всё понял. Жить в мире, где не было его брата, он просто не сможет. Они ведь близнецы, и Микель – почти как часть его самого.

Он опустил руку.

– На... возьми его, – повержено произнёс он и протянул ожерелье доктору Фасилье.

Тот расплылся в ухмылке и крепко схватил толстую цепочку. Медленно нацепил себе на шею. Глазницы черепа загорелись красным – и глаза Фасилье тоже. Он стал расти выше, выше, заполняя собой всё пространство болот.

– Ладно, теперь убери заклятие с брата, – сказал Джастин, оборачиваясь к Микелю.

Однако тот как был тенью, так и остался. Вместо этого Джастин внезапно сам почувствовал в теле что-то странное.

Он глянул на свои руки – они стали тёмными и полупрозрачными... как у тени.

– Эй, что со мной происходит? – взревел Джастин, но его голос вырвался хриплым рокотом, больше похожим на треск или шелест. Как у брата.

Он тоже становился тенью.

Над болотами разнёсся демонический смех. Взвихренное небо прорвала ещё одна молния, раздался раскат грома и дождь хлынул с новой силой.

– Теперь ты и в самом деле знаешь, что значит пребывать в тени, – прогромыхал доктор Фасилье и поддёрнул край цилиндра. – Слушал бы лучше бабушку. Человеку- тени не стоит доверять...

– Но вы же обещали вернуть мне брата, – прошипел Джастин, – а не превращать меня самого в тень.

Он чувствовал, как и сам растворяется. Сверху раздался новый гогот.

– Юноша, ничего я такого не обещал, – дьявольски усмехаясь, проговорил Фасилье. Он всё увеличивался в размере и теперь был почти ростом с деревья, окружавшие поляну. – Ты просто услышал то, что хотел услышать. А теперь настало время расплатиться за свою ошибку – и твой любимый городишко тоже заплатит сполна!

Последнее, что Джастин услышал перед тем, как раствориться в воздухе, был демонический хохот доктора Фасилье, разносившийся эхом по болоту.

– Гарри, включи погромче, – крикнула мама из кухни.

– Сейчас, – откликнулся папа и потянулся от котла с гамбо к ручке на телевизоре.

– Последствия урагана «Тесса» по-прежнему не позволяют восстановить нормальную жизнь Нового Орлеана, – послышался голос репортёра, и журналист указал на закрученный след от урагана, который прошёлся прямиком по центру города.

На экране замелькали кадры разгрома. Затопленные улицы. Разбросанный мусор. Разбитые витрины. Проломленные крыши. И всюду, по всему городу – пожары из-за грозы.

– Во Французском квартале электричество ещё не наладили, и на улицах темно. Кому-то даже кажется, будто некоторые тени приняли какие-то страшные, чудовищные формы.

Судя по всему, только одно коммерческое заведение каким-то чудом не пострадало – магазин вуду-принадлежностей «Универмаг доктора Фасилье».

– Что это, удача или магия вуду? – улыбнулся уверенный в своём остроумии репортёр.

– Слава богу, что мы переехали в безопасный район, – сказала мама, наблюдая с хмурым выражением лица за кадрами на экране. – Иначе бы опять вот это. Кто знает, может, снова всё заново пришлось бы начинать.

– Да уж, повезло, – согласился папа. – А с учётом изменений климата дальше будет только хуже.

Папа принёс котелок с дымящимся гамбо. Мама села за стол и стала разливать горячий суп половником по тарелкам. Тарелок было только две.

Ни следа Микеля или Джастина.

– Мэр города намерен выступить на пресс- конференции по поводу последствий урагана, – возвестил репортёр в жёлтом плаще.

Папа с мамой проследили, как камера переключилась с улиц Орлеана на зал собрания. Мэр города в лиловом костюме поднялся к трибуне. В руке он сжимал посох с кристальным набалдашником. На голове у него был надет высокий цилиндр с черепом и окрещёнными костями, а на шее висел амулет, тоже с черепом, только не нарисованным, а костяным. Глазницы черепа горели красным. Мэр тронул пальцами край цилиндра и наклонился к микрофону.

– Рад встрече, уважаемые граждане Нового Орлеана, –- пропел он бархатным голосом и широко ухмыльнулся. – Вследствие колоссального урона, который нанёс нашему городу последний ураган, я был вынужден прийти к власти и выпустить распоряжение о введении режима чрезвычайной ситуации. В городе вводится военное положение...

Говорящий был не кто иной, как доктор Фасилье.

За окном соседские дети играли в воде, бегущей по улицам и с рёвом льющейся из сточных труб. Дети пускали самодельные кораблики в канавах, и некоторые из судёнышек бесследно исчезали в дренажных люках.

Папа выглянул на улицу и нахмурился.

– Хелен, до чего ж хорошо, что мы решили не заводить детей. Особенно с учётом всех этих ураганов. Мы живём в таком опасном мире.

Он потянулся через стол и похлопал жену по руке. Та улыбнулась в ответ.

– Да уж, верно, – сказала она и сжала его ладонь. – Я тоже радуюсь, что нас только двое – ты да я.

– А как же мы! – крикнул Джастин из тени. – Мам! Пап! У вас есть мы, мы! Вы что, не видите?..

Но он только зря надрывался. Оба они, и он, и Микель, – две тени из мира тьмы – оставались невидимы и незаметны для своих родителей, что бы ни делали. Они пробовали кричать что было мочи в два горла, махать руками, но это ничего не дало. Для родителей они словно не существовали.

На фотографиях в гостиной были только папа и мама. Ни одного фото Джастина или Микеля. Словно их никогда и не было – таково оказалось заклятие тени.

– Как нам вернуться из мира теней? – взмолился Джастин, обращаясь к брату.

Микель ошарашенно уставился на него. Он всё ещё таял, хотя теперь, после превращения Джастина, значительно медленнее. Оба они когда-нибудь исчезнут. Это они чувствовали.

Из телевизора донёсся зловещий хохот Фасилье – хотя родители его, кажется, совсем не замечали. Глаза Фасилье устремились на контуры Джастина и Микеля.

– Что ж, юноши, теперь вы точно знаете, что значит пребывать в тени... во веки веков!