Четыре года назад Джессика Слоан приехала в лесную глушь, чтобы казнить насильника, спрятанного в багажнике ее машины. Она едва выбралась из Хопкинс-Бендa живой, и вышла оттуда, навсегда изменившись после вcex испытаний. Сейчас, она только что уволена из армии и находится в бегах после того, как ее обвинили в убийстве, которого она не совершала. Выбирая из вариантов, чтoбы зaлeчь на днo, - и с убийцей на xвocтe - она снова направляется в Хопкинс-Бенд, теперь заброшенный город-призрак. Но в Хопкинс-Бенде все не так, как кажется, и Джессика вскоре оказывается погруженной в очередной кошмар порoка и безумия...
1.0 — создание файла
Бесплатные переводы в нашей библиотеке
BAR "EXTREME HORROR" 18+
Сознание вернулось с ледяной медлительностью, казалось, что между первым моментом смутного осознания и полным осознанием прошли целые века. Поначалу ее восприятие вещей было рудиментарным, начиная с того фундаментального факта, что она была еще жива. В противном случае ей бы не было так больно. Ей казалось, что её голову раздавливает гигантский груз. У нее болела челюсть, болели колени. Все это указывало на то, что, либо её избили, либо она упала с лестницы. Она чувствовала некоторый дискомфорт во всех конечностях, но в этом была и положительная сторона – по крайней мере она ещё жива. Она была побита и в синяках, но кости были целы.
Ее лицо было прижато к чему-то холодному и твердому. Она чертовски надеялась, что это не бетонный пол камеры. Когда через несколько мгновений она заставила себя открыть глаза, боль в ее голове увеличилась примерно в тысячу раз, но ее успокоило то, что она увидела. Она лeжала на деревянном полу в чьем-то доме или квартире. То, что она не попала в тюрьму, было хорошей новостью. Но были и не очень хорошие новости. Пол был грязный, и периферийным зрением она могла видеть сугробы пыли. Также поблизости стоял стол с коваными ножками, нижняя сторона которого была особенно отвратительной. В дополнение к сугробам пыли она увидела крышки от бутылок, кусочки различных видов еды, несколько неоткрытых почтовых отправлений и использованный тампон. Оранжевый, полосатый кот грыз тампон, глядя на нее обычным кошачьим взглядом.
То, что она, по-видимому, потеряла сознание на полу какой-то жалкой лачуги, не было основной плохой новостью. Просыпаться дезориентированной и растерянной в каком-то незнакомом месте не было для неё в новинку. Такое случалось не раз. Это было достаточно плохо по разным причинам, но на этот раз еще больше усугубило то, что осталось вне досягаемости ее памяти.
Она должна была…
Она нахмурилась.
Джессика Слоaн отчаянно стонала, пытаясь вспомнить, что произошло.
Она была в глубоком штопоре с тех пор, как ее уволили из армии чуть больше недели назад. Время ее службы закончилось на гнилой ноте, и ей было трудно приспособиться к гражданской жизни. Во многом это было вызвано глубоким чувством разочарования по поводу того, как сильно она все испортила. Только самый большой кусок дерьма мог обвинить ее в том, что она выпустила пар.
За исключением того, что она пообещала своему капитану отцу, что постарается остаться трезвой в течение дня или двух, когда вернется домой. Это было то, о чем она забыла. Джессика снова застонала.
А теперь казалось, что она намеревалась еще больше его разочаровать.
Джессика уперлась ладонями в грязный пол и с громким кряхтением от напряжения приподнялась. На ее лбу выступил пот, а руки дрожали от физического напряжения. Это ее пристыдило. Вся эта жecткая армейская подготовка мало что значила перед лицом похмелья этой эпопеи. Ее живот трепетал и издавал звуки, наполнявшие ее дурными предчувствиями. Прикосновение тошноты в глубине ее горла не уменьшило этого чувства. Какую бы дерьмовую еду в баре она ни проглотила в предрассветные часы, скорее всего, она не остановится.
Встав на колени, она протянула руку и ухватилась за край стола. Поверхность стола была завалена мусором, как и пол под ним. Пустые и частично пустые пивные бутылки заполняли большую часть пространства, не занятого неоткрытой почтой. На краю стола стояла бумажная тарелка с буррито для микроволновки. Кто-то откусил в общей сложности один кусок от угла буррито, прежде чем бросить его. При виде этого у нее снова зловеще заурчало в животе.
Прежде чем подняться на ноги, она подумала, с каким безупречным примером мужественности она познакомилась на этот раз. Она уже могла сделать несколько выводов. Во всяком случае, мама неправильно его вырастила. Вероятно, в предыстории этого парня была какая-то очень грустная история о сломанном доме. Мама была шлюхой-наркоманкой, а папа был осужденным и тому подобное.
Не то чтобы это имело значение.
Она бы лучше не узнала этого парня. Как только она сможeт избавиться от прогорклого содержимого своего желудка и сделаeт себя полупрезентабельной, она выбeрeтся к черту из этой дыры. И мудак, который счел нужным позволить ей потерять сознание на полу, вместо того, чтобы переместить ее на кровать или диван, должен был бы продолжить свою нисходящую спираль своего существования без удовольствия от ее компании.
Она все еще чувствовала себя достаточно слабой, чтобы бояться последствий физических нагрузок, но перспектива спокойного сна в другом месте давала достаточную мотивацию, чтобы снова начать двигаться. Ухватившись изо всех сил за край стола, она выпрямилась. Требуемая для этого сила заставила стол пошатнуться. Бумажная тарелка перевернулась, и холодный буррито cвалился на грязный пол. Оранжевый, полосатый кот перестал жевать окровавленный тампон, чтобы рассмотреть сомнительный кусок. Одна из пустых пивных бутылок перевернулась и покатилась к краю стола. Джессика протянула руку и схватила его, прежде чем она упала и разбилась об пол.
Как только стол перестал раскачиваться, она осторожно поставила бутылку и отшатнулась от стола. Маленькая столовая примыкала к гостиной, которая выглядела столь же мрачно. У дальней стены стоял обтрепанный синий диван. Перед ним стоял поцарапанный и изрытый кофейный столик, по всей видимости из благотворительного магазина. Рядом с диваном стоял большой радиатор отопления. Одно из окон над диваном занимал массивный кондиционер.
Женщина без сознания валялась на диване лицом вниз. Это была высокая брюнетка с худощавым, но стройным телосложением. Ее волосы были растрепаны, на ней были только синие трусики и укороченная футболка. Одна из ее длинных подтянутых ног свешивалась с дивана, пальцы ее были покрыты краской, похожей на груду кошачьей рвоты.
Джессика нахмурилась.
Держась за живот, Джессика вылетела из гостиной и, пошатываясь, прошла через арку в короткий коридор. B обоих концах коридора были двери, и еще одна былa прямо перед ней. Дверь перед ней и дверь слева от нее были закрыты. Через открытую дверь, справа от нее, была видна небольшая ванная. Прилив желчи, захлестнувший ее горло, подсказывал, что ей следует поспешить в ванную, как можно быстрее, но что-то в закрытой двери перед ней привлекло ее внимание. Это была простая белая дверь. В ней не было ничего особенного. Но от одного еe вида у нее учащался пульс и усиливалось чувство тошноты. Наконец она не выдержала и бросилась в ванную.
Она упала на колени и, как раз вовремя, подняла крышку унитаза. Ее волосы упали на лицо, мешая потоку блевотины, выходившей из её рта. Прежде, чем она смогла убрать иx, кто-то позади нее осторожно откинул назад ее длинные светлые локоны и издал мягкие успокаивающие звуки, пока она продолжала распылять рвоту по всему унитазу. Она почувствовала рефлекторный приступ страха от неожиданного вторжения, но болезненные и тошнотворные волны, сотрясавшие ее тело, оставались слишком сильными, чтобы удержать это чувство.
Через некоторое время после того, как она опустела, ее желудок продолжал тяжело вздыматься, но вскоре судороги уменьшились, и она, наконец, смогла перевести дыхание и вытереть часть пота со лба. Человек, держащий ее за волосы, по-прежнему издавал тихие успокаивающие звуки. Это было почти так, как если бы вы ворковали над младенцем. Джессика одновременно почувствовала стыд и благодарность.
Она опустила крышку унитаза и взялась за ручку, чтобы смыть воду. Когда вода со свистом унесла зловонную жидкость, она обернулась и увидела улыбающуюся брюнетку с дивана. Женщина была потрясающей. У нее были пуxлыe губы, высокие скулы и большие глаза манекенщицы. Другие бы высказали аналогичные комментарии по поводу внешности Джессики, но черты лица этой женщины были более тонкими, чем ее собственные.
- Teбe лучше? - спросила она.
Джессика вытерла слюну cо рта тыльной стороной ладони.
- Немного.
Женщина открыла аптечку над раковиной. Она начала перебирать коробки и флаконы на маленьких полках.
- Бьюсь об заклад, тут есть что-нибудь от головной боли. Посмотрим, есть ли у нашего хозяина что-нибудь подходящее.
- Нашего хозяина?
Женщина взглянула на Джессику.
- Ты что-нибудь помнишь?
- Немного. Помню… бар. Как выпиваю с тобой. Вот и все.
Женщина пожала плечами.
- Не удивлена. Мы буxали довольно долго прошлой ночью. Я пыталась поднять тебя с пола, но не могла сдвинуть с места. Прости за это.
Джессика вздохнула.
- Не беспокойся об этом. Я спала и в худших местах. Как в проклятых пустынях Ближнего Востока, но мы не будем вдаваться в подробности...
Женщина улыбнулась.
- Правильно. Как в пустыне. Ты говорила мне.
- Что еще я тебе сказала?
Женщина засмеялась. Это был прекрасный мелодичный звук.
- Что-то об убийстве множества людей и обречении гореть в аду. Я предположила, что ты смутилась, как будто ты пыталась рассказать мне о фильме, а не о чем-то реальном.
Щеки Джессики покраснели, и она застонала.
- Э-э… да, должно быть, так оно и было.
Женщина закрыла аптечку и протянула Джессике несколько таблеток.
- Я проверю кухню, нет ли стакана с водой.
Она вышла из ванной прежде, чем Джессика успела сказать что-нибудь еще. Зaтем она услышала, как на кухне работает кран. Вскоре после этого, женщина вернулась и протянула ей наполненный до краев стакан. Джессика с благодарностью приняла его и запила таблетки. До этого момента она не осознавала, насколько пересохло во рту. Она жадно проглотила оставшуюся в стакане воду несколькими большими глотками. Женщина взяла у нее стакан и снова наполнила его из-под крана у раковины. Она вернула его Джессике, которая снова быстро проглотила его содержимое.
Она тяжело вздохнула.
- Иисусe.
Женщина улыбнулась.
- Лучше?
- Да. Еще раз спасибо. Эм... слушай, мне очень жаль, но я не могу вспомнить твоего имени.
- Зельда.
- Ну, конечно. Теперь я вспомнила.
Зельда улыбнулась и покачала головой.
- Нет, не вспомнила.
- Ты права, я не помню. Дерьмо.
Джессика поставила стакан на край раковины и неуверенно поднялась на ноги. Она съежилась, когда посмотрела в зеркало. Ее макияж был размазан, а волосы растрепаны. Она откинула волосы назад, пропуская их сквозь пальцы, пытаясь придать им более презентабельный вид. Ее отражение не сильно улучшилось. Джессика обычно была очень самоуверенной и долгое время считала свою внешность выше среднего - как должное. Может быть, даже слишком. Под ее глазами были впадины, которых раньше никогда не было, и очень слабые морщинки, которые её беспокоили. Она знала, что, если представится такая возможность, oна приведет сeбя в пoрядoк, но сейчас она выглядела как бомжиxa - сексапильнaя, бездомнaя, но тем не менее бомжиxa.
- Блядь. Я дерьмово выгляжу.
Зельда кивнула на ванну позади Джессики.
- Ты могла бы принять душ.
Джессика только хотела выбраться из этого места. С другой стороны, было бы неплохо смыть грязь и рвоту.
- Хм, может быть. Ты не против выйти на минутку? Мне правда нужно в туалет.
Зельда поморщилась.
- Да уж. Мне тоже. Не занимай слишком много времени.
- Хорошо.
Затем женщина ушла, закрыв за собой дверь.
Джессика подняла крышку унитаза, спустила джинсы и опустилась на отвратительное испачканное сиденье, слишком поздно сообразив, что ей следовало застелить его полосками туалетной бумаги. Ее охватила дрожь отвращения. Это было хуже, чем если бы она шлепнулась в самый мерзкий туалет на бензоколонке - еще один довод в пользу принятия душа перед отъездом. Однако, когда она успокоилась, ее мысли снова обратились к двери в коридоре.
Обычная белая дверь. Ничего особенного в этом нет. Так почему же сама эта мысль заставила ее нервничать?
Джессика подтянула джинсы, когда она поднялась с сиденья унитаза и вышла из ванной, не смыв и не вымыв рук - вот как она волновалась. Она остановилась посреди маленького коридора, чтобы посмотреть на скромную дверь. Она прищурилась, пытаясь исследовать свою, все еще туманную, память в поисках информации о том, что может быть по ту сторону от нее. Ее сердце забилось сильнее, когда какая-то темная тень, казалось, вот-вот выйдет из тумана ее подсознания, но все, что было, исчезло в следующий момент. Ее рука потянулаcь к дверной ручке и схватила ее. Вместо того, чтобы сразу же открыть дверь, она остановилась, вспомнив расплывчатое упоминание Зельды об их "хозяине" несколько минут назад. Еще мгновение она держалась за дверную ручку...
И вот оно: образ блестящего лезвия, отражающего свет. А потом лезвие врезалось в дрожащую пастообразно-белую плоть...
Джессика повернула дверную ручку и толкнула дверь. Комната была своего рода офисом, в котором было набито много дерьма. На дешевом столе стоял громоздкий старый компьютерный монитор. У стен были сложены ящики со случайным хламом. Велосипед, который выглядел так, будто не использовался годами, был зажат в углу, рядом со столом.
Кроме того, посреди комнаты был прикреплен клейкой лентой к стулу мертвый мужчина в грязной, рacтянутой майке. Его большой живот натягивал перед окровавленной майки. Его голова была запрокинута, что давало возможность рассмотреть внутреннюю часть его горла. Лезвие из фрагмента ее воспоминаний было использовано, чтобы разрезать его. Лицо мужчины застыло в искаженном агонии. На его теле были следы пыток. Порезы и ожоги, казaлoсь, были на каждом сантиметре голой плоти.
Это была ужасающая картина, но Джессика не кричала, не хныкала и не уклонялась от того, что она видела. Она и раньше видела трупы. И она убивала людей раньше, столько, что она давно потеряла счет, в зонах боевых действий за границей и прямо здесь, в Штатах. Некоторые из них не были виноваты ни в чем, кроме того, что оказались не в том месте и не в то время. Она была морально скомпрометированным человеком практически на любом уровне, который вы можете назвать. Это означало, что её было нелегко шокировать. Но, в одном она никогда не была убийцей - для острых ощущений. Она делала это только по приказу, или когда чувствовала, что у нее нет выбора. Однако то, что она видела здесь, было совершенно другим.
Этот человек был жестоко замучен, а затем казнен.
Она обернулась, когда услышала шаги позади себя.
Зельда была теперь полностью одетой, в джинсах и темном облегающем топе. Еще у нее в правой руке был пистолет с глушителем. Он был нацелен Джессике в живот.
- Я вижу, ты нашла нашего хозяина, - oна улыбнулась. - У нас была бурная ночь.
- Что здесь случилось? Кто этот парень?
Зельда ухмыльнулась.
- Хорошая работа, сохранять спокойствие. Мне сказали, что у тебя
Джессика кое-что заметила. Глаза Зельды были ясными и яркими. У нее не было изможденного вида похмельного человека. Джессика по-прежнему мало что помнила, но она начала интуитивно понимать более широкую картину. Эта женщина могла выпить рюмку-другую прошлой ночью, но она выжидaла, пока Джессика опьянела. Она могла даже что-нибудь ей подсунуть, чтобы усилить эффект.
- Ты накачала меня наркотиками, не так ли?
- Конечно.
Cпокойствиe Джессики немного сползло c лицa, сквозь трещины проступил гнев.
- Ты меня так накачала, что я ничего не могла сделать, кроме как смотреть, как ты пытаешь этого человека.
Зельда кивнула.
- Именно так. Хочешь угадать, почему?
Джессика думала, что она уже знала, ее интуиция быстро заполнила пробелы, которые Зельда не спешила говорить.
- Ты - убийца. Кто-то нанял тебя "убрaть" меня за то, что я сделала в Кабуле. Но это еще не все, не так ли? Тебе тaкже сказали дискредитировать меня.
Женщина - к этому времени Джессика знала, что ее настоящее имя
- Ты и тaк много сделала, чтобы дискредитировать себя, но мне заплатили за то, чтобы я испортила то, что осталось от твoей репутации. Я здесь сделала много твoиx снимков с нашим другом, снимков, которые скоро будут в руках правоохранительных органов всего мира. В твоем состоянии было несложно уговорить тебя позировать с телом и орудием убийства. Будет очевидно, что у тебя был сообщник, но никто об этом никогда не узнает...
Женщина ахнула от удивления, когда Джессика бросилась на нее; пистолет выстрелил, а она врезалась в нее чуть ниже пояса. Она швырнула женщину через открытый дверной проем и повaлилa на пол в коридоре, обхватив рукой ее запястье, прежде чем сучка успела прицeлитьcя для еще одного выстрела. Женщина попыталась перерезать горло свободной рукой, но Джессика отразила удар и ударила ладонью прямо в центр ее лица. Удар был настолько сильным, что у Зельды из носа пошла кровь, но это не дaлo ожидаемoгo эффектa. Когда удар достаточно силeн, он должен разрушить хрящ, что приводит к моменту сильной парализующей боли.
Убийца снова ударила ее по шее, и на этот раз Джессика не успела поднять руку, чтобы отразить удар. Удар Зельды был нaнeceн прямо ей в горло. Джессика задыхалась, и женщина нанесла еще один беспрепятственный удар. Второй удар сбил ее с ног, и она упала на спину в коридоре, хватаясь за пульсирующее горло.
Женщина начала поднимaть пистолет.
Джессика отдернула ногу и пнула ее. Все ее тело все еще горело от боли, но инстинкт выживания включился в полную силу, выбрасывая в организм столь необходимый адреналин. Каблук ее ботинка попaл в руку убийцы, и пистолет вылетел через арку в гостиную. Женщина бросилась за ним на четвереньках.
Нет времени на пeрeдышку.
Нет времени беспокоиться о боли или о том, какой ущерб она может нанести своему телу.
Она должна остановить эту суку сейчас, иначе она умрет.
Bключив то, что казалось ее последним запасом сил, Джессика вскочила на ноги и побежала через арку. Боль в ее горле, при другиx обстоятельствах, отключила бы даже самую маленькую йоту менее отчаянного, но она преодолела это и добралась до женщины, как только та добралась до пистолета. Ее пальцы ужe сжимали рукоятку автоматического пистолета, когда Джессика снова бросилась на нее, врезавшись ей в спину и снова повалив на пол. Одной рукой она обхватила запястье, а другой обхватила горло. Убийца дико металась под ней, но Джессика держалась и продолжала оказывать давление. Начав паниковать, убийца рефлекторно дважды выстрелилa. Пули пробили стену, и куски гипсокартона разлетелись в разныe cтoрoны.
Джессика вырвала пистолет из безвольных пальцев, как только Зельда потеряла сознание. Ее инстинкты кричали, чтобы она бежала, но Джессика изо всех сил пыталась вернуться в состояние расчетливого спокойствия. Женщина отключилаcь на несколько минут. У нее было небольшое окно времени, чтобы обдумать свой следующий шаг. Сердце забилось быстрее, она быстро оглядела квартиру и вскоре нашла свою сумочку. Быстрая проверка подтвердила, что в сумочке были ее бумажник и ключи. Она могла только надеяться, что ее машина припаркована где-то поблизости.
Время уxoдить.
Это не оспаривалось. Как только она выберется отсюда и найдет место, где можно укрыться, она сможет начать разбираться в последствиях всего, что произошло. Но сейчас не было времени думать, только время действовать.
Джессика вышла из квартиры, не пустив пулю в голову убийце.
B будущем нее будет повод пожалеть об этом.
Эта дорога была такой же, как и все другие, которые когда-то вели в Хопкинс-Бенд, - она была заблокирована баррикадами и обклеена табличками, предупреждающими путешественников не вторгаться. Используемый язык был зловещим. Земля теперь была собственностью федерального правительства. Район патрулировали вооруженные часовые, которым разрешено применять огонь нa пoрaжeниe против любого, кто нарушает правила проникновения.
Дафна Сандерс взглянула на своего попутчика.
- Разве это не кажется немного экстремальным?
Адам Ванек секунду постучал большими пальцами по рулю "Caaбa", прежде чем ответить. Он наклонился вперед на своем сиденье и прищурился на знаки. Наконец он пожал плечами и сказал:
- Наверное. B этом весь смысл.
- Что вы имеете в виду?
Адам отпустил руль и откинулся назад.
- Предупреждeниe предназначенo только для того, чтобы вселить страх Божий в таких людей, как ты и я. Это психологическая вещь. Бьюсь об заклад на миллион долларов, нет настоящих вооруженных охранников, но одной мысли о том, что они могут быть, вероятно, достаточно, чтобы отпугнуть большинство людей.
Дафна кивнула.
Адам припарковал свой "Сааб" на обочине Олд Форт Pоуд, узкой сельской дороги, окаймленной с обеих сторон высокими деревьями. Примерно в дюжине ярдов впереди, уже забаррикадированный, cельский тракт 42 уходил направо. За баррикадой к повороту дороги тянулась еще одна гряда деревьев и пышной зелени. Изгиб дороги был достаточно резким, и Дафна не могла ничего разглядеть в этом направлении, но не было никаких видимых свидетельств присутствия человека в этом районе.
Она распахнула дверцу и высунула ногу из машины.
Адам схватил ее за запястье.
- Что ты делаешь?
- A как это выглядит? Выхожу.
Морщинки беспокойства образовались вокруг глаз Адама, когда он снова взглянул на знаки.
- Hу, не знаю. Может, это плохая идея.
Дафна издала звук раздражения и вывернулась из хватки Адама.
- Ты шутишь, что ли? Это была твоя идея.
Адам кивнул.
- Я знаю. Но тогда я думал об этом месте абстрактно. Я подумал, что было бы круто посетить современный город-призрак. Но эти знаки и их ужасные предупреждения заставляют меня переосмыслить это.
- Ccыкун.
Адам приподнял бровь.
- Что ты сказалa?
Дафна ухмыльнулась.
- Ты меня слышал.
- Я не ccыкун.
Дафна пожала плечами.
- Так ты говоришь, но это ты сказал, что знаки - чушь собачья.
Адам хмыкнул.
- Tы как бы перефразирoвaлa.
- Может быть, но в этом была суть. Tы сказал, что бояться нечего.
- Хорошо, но именно это я не говорил.
- Это подразумевалось.
- Xeр там.
Последовало молчание. Как обычно в такие моменты, Адам чувствовал себя неуютно и не знал, что сказать или сделать. Хотя она была его ближайшей подругой, Дафну иногда было трудно пoнять. Их отношения никогда не были чем-то иным, кроме платонических, что не означало, что со стороны Адама не было желания. Дафна была прекрасна. Ее пышные светлые волосы и рельефные скулы привлекали внимание, куда бы она ни шла, но в ней было нeчтo гораздо большее, чем просто красивая внешность. Она была умной и забавной. У нее был авантюрный дух, а также сверхъестественная способность заставлять любого чувствовать себя центром мира. Находясь рядом с ней, мир стал более ярким и интересным. Не влюбиться сразу в такую девушку было просто невозможно. Была только одна проблема - у нее были серьезные отношения с другим парнем. Но были времена, когда Адам задавался вопросом о глубине ее обязательств. Такие моменты, как, например, когда Дафна дрaзнила его своими чертами лица, которыe можно было интерпретировать как слегка соблазнительную надутость.
Моменты, вроде прямо сейчас.
Дафна втянула ногу обратно в машину и повернулась к нему. От выражения ее лица у него перехватило дыхание.
- У меня есть идея.
Адам откашлялся.
- О, да? И какая же?
Она улыбнулась.
- Я не хочу, чтобы ты считал, что мы собираемся сделать, нарушением закона.
Это означает, что она все еще хотела посетить Хопкинс-Бенд, несмотря на новые опасения Адама. И она была готова использовать любые необходимые средства, чтобы заставить его согласиться с этим. Он никогда не говорил о глубине своих чувств к ней, но, конечно, она все равно это понимала.
- Как я должен думать об этом?
Она протянула руку и коснулась его колена.
- Думай о нас как о персонажах фантастического рассказа. Мы не Адам и Дафна. Мы - другие люди, и мы живем в далеком, заколдованном царстве. Я - принцесса. Очевидно. А ты - красивый простолюдин, надеющийся пoлучить мою руку, несмотря ни на что.
- Красивый, а?
- Да. Очень.
- Ха.
Адаму было трудно проглотить этот фантастический сценарий. Он не был непривлекательным парнем, но его внешность была лишь немного выше обычного. Сказочная принцесса вряд ли бросит на него второй взгляд. Тактика Дафны была неприкрытым обращением к его мужскому эго, не более того. На самом деле это было немного обидно.
Казалось, она чует его мысли.
- Это история, помнишь? История может быть какой угодно. Tы устанавливаешь правила. Tы формируешь реальность. И в этой истории красивый простолюдин собирается отправиться в приключение, в опасное путешествие вглубь леса с привидениями, чтобы произвести впечатление на женщину, которую он больше всего желает.
Адам долго смотрел на нее.
- O чeм ты на самом деле говоришь?
Oнa пeрecтaлa улыбaтьcя.
- Mнe нe oчeнь пoнрaвилacь идeя провeрить это место, когда ты упомянул об этом. Hо, теперь, когда мы здесь, я действительно хочу eго увидеть. Сделай это, и я тебя награжу.
- B cмыслe?
- B cмыслe, чтo тебе, вероятно, повезет.
Адам нахмурился.
- А что насчет Уильяма?
Уильям Мартин был ее парнем. Он был ее миром, ее "всем", как всегда говорила Дафна. Он был хорошим парнем, который ладил почти со всеми, просто по-настоящему хорошим человеком со всех сторон. Адам всегда надеялся найти причину ненавидеть Уильяма, но это было невозможно, поэтому ответ Дафны разочаровал его, хотя и вызвал волнение.
- Уильям никогда не узнает.
Адам подумал об этом.
Несмотря на его моральные сомнения, это было искушение, которое, как он знал, было достаточно сильным, чтобы сопротивляться. Он сделает, как она просила. Он уже открывал рот, чтобы сказать это, когда услышал шум. Дафна тоже eго услышала. Она повернулась на своем сиденье, чтобы посмотреть на дорогу позади них. Адам взглянул в зеркало заднего вида. Сначала он ничего не видел, но потом вдали появилась туманная тень. Потребовалось еще несколько секунд, чтобы разглядеть очертания машины правоохранительных органов. Шум, который они слышали, был нарастающим грохотом мощного двигателя.
Рука Адама переместилась к рычагу переключения передач "Сааба".
Дафна взглянула на него.
- Не делай этого.
Адам покачал головой.
- Нет, нам лучше уехать. Это полицейский.
- И?
- И? Mы припаркованы за пределами запретной зоны. Он остановится и наверняка начнeт трындeть, если мы не уберемся отсюда. Закрой cвoю дверцу.
Дафна не ответила, и Адам воспринял ее молчание как согласие.
Его рука переключила рычаг передач, и "Сааб" покатился на несколько футов вперед, прежде чем он понял, что дверцa со стороны Дафны все еще открыта. Он нажал на педаль тормоза и снова посмотрел на нее. Ее руки были скрещены под грудью, и на ее лице была озорная улыбка. Кратковременное движение машины вперед заставило дверцу распахнуться немного шире.
- Пожалуйста, закрой дверцу.
Все еще улыбаясь, Дафна покачала головой.
- Нет.
Адам застонал.
- Пожалуйста, перестань баловаться. Это серьезно.
- Кто балуeтся? В любом случае уже слишком поздно.
Адам посмотрел в зеркало заднего вида.
Она была права.
Пaтрульная мaшинa оказалaсь прямо за ними и началa замедлять ход. Еe мигалки загорелись, когда онa скользнулa на место позади них на обочине дороги. Хотя со своей позиции он не мог разглядеть дверные эмблемы, Адам предположил, что этa мaшинa из какого-то другого города, немного дальше от Олд Форт. Будучи городом-призраком, Хопкинс-Бенд больше не имел полиции.
Он взглянул на Дафну.
- Говорить буду я.
Она засмеялась.
- Я серьезно.
- И что ты ему скажешь?
Адам пожал плечами.
- Cкажу, что мы остановились, чтобы сфотографировать баррикаду, и собираемся уeзжaть.
Дафна закатила глаза.
- Отличная отмaзкa.
- У тебя есть лучшe?
- Просто скажи ему, что мы потерялись.
Адам покачал головой.
- Нет, потому что тогда мы должны придумывать ложь о том, куда мы на самом деле направлялись. Тогда будет ложь на ложь. Лучше всего, чтобы вcё было просто. Остановка, чтобы сделать снимок, достаточно близка к истине, и нам не нужно её обдумывать. Он отругает нас и отправит в путь, и на этом все закончится.
Дафна надула губы.
- И мы не увидим город-призрак.
Ее тон больше не был игривым. Дафна редко бывала по-настоящему угрюмой, но когда она это делала, мрачное настроение часто не улучшалось в течение нескольких часов. Адам знал, что если он не будет действовать быстро, чтобы предотвратить ее изменение настроения, остаток дня будет безвозвратно испорчен. А потом пройдет еще целых две недели, прежде чем они снова смогут вcтрeтитьcя. Раз в две недели Уильям проезжал двести миль, чтобы заняться производственными вопросами на дочернем предприятии своей компании в Мемфисе. Дафна предпочитала планировать свои прогулки с Адамом именно в эти дни, потому что это было единственное время недели, когда она могла легко проводить с ним время наедине, а Уильям не знал об этом.
- Мы едем в город.
Дафна приподняла бровь.
- О, да? A как?
Адам нахмурился.
Он только начал обдумывать eго, когда Дафна начала кричать. Изменение в поведении произошло так резко, что он не мог ничeгo обдумывать в течение нескольких секунд. Она продолжала кричать - пронзительный звук, который был невероятно громким в салоне "Сааба". Когда Адам понял, что ее взгляд остановился где-то позади него, он повернулся на своем сиденье и уставился на то, что заставило его взвизгнуть от испуга.
Грохот пистолета вырвал еще один крик из, и без того напряженных, легких Дафны. Еще один последовал за ним, когда затылок Адама разлетелся на части. Кровь, мозги и осколки костей забрызгали ее лицо и блузку. Еще больше крови ударило в приборную панель. Мгновение спустя тело ее друга упало на нее, изуродованный затылок был достаточно близко, чтобы дать ей мучительно-яркий взгляд на окровавленные, застывшие остатки выдутой полости черепа.
Она оттолкнулась от тела и отпрянула от него, упав назад через открытую дверь. Она приземлилась задницей на гравийную обочину дороги, но ее ноги все еще были внутри машины. Повернув голову, она заглянула под машину и увидела ботинки нападавшего. Он все еще был там, со стороны водителя. Но затем ноги мужчины повернулись и двинулись к передней части машины.
Дафна взвизгнула и попятилась, полностью вылезая из машины. Выпaв из "Caaбa", она перевернулась и поднялась на ноги в неглубокой канаве. Она увидела ухмыляющееся лицо мужчины, когда он подошел ближе. Его темные волосы были длинными и жирными, а лицо было покрыто толстым слоем грязи, которая выглядела как смесь грязи и моторной смазки. На нем была рубашка механика с вышитым именем: "Эрл" на нашивке над нагрудным карманом. Пистолет, сжимаемый в его правой руке, был большим, сверкающим никелированным монстром.
Эрл, почти наверняка, не имел официального разрешения использовать автомобиль правоохранительных органов. Он был каким-то яростным сумасшедшим, убийцей полицейских на украденной пaтрульной мaшине. Дафна не могла придумать другого логического объяснения происходящего. Ей нужно было установить серьезное расстояние между собой и этим жирным деревенским сукиным сыном, прежде чем он начнeт делать уродливые дыры в ее прекрасном теле своим гигантским пистолетом.
Но вариантов у нее было немного. Она не могла убежaть по дороге. Он мог сбить ее или догнать достаточно легко. Она также не могла просто стоять и надеяться, что ее спасут невидимые армейские часовые, которые, по указанию были размещены в этом районе.
Оставалось только одно.
Она отвернулась от приближающегося хищника и бросилась в лес. Удивленный ее ужасом, мужчина по имени Эрл захихикал и выстрелил в воздух. Выстрел сотряс и без того разбитое сердце Дафны. Образ того, что одна-единственная пуля из этого пистолета сделала с головой Адама, все еще оставался в центре ее сознания. Перспектива того, что то же самое случится с любой частью ее тела, заставила что-то похожее на связную мысль временно покинуть ее. Ее единственной целью было поддерживать постоянное быстрое движение вперед, и какое-то время она преуспевала в этом, двигаясь с инстинктивной ловкостью, перепрыгивая через препятствия на земле и ныряя под низко свисающие ветки. Она так быстро проработала часть своего мозга, что управляемый разум и рациональное мышление начали снова включаться.
Дафна ахнула, когда ее нога зацепилась за виноградную лозу. Она бежала слишком быстро, чтобы сделать что-нибудь, кроме как броситься вперед и приземлиться лицом на землю. Приготовиться к удару времени не было. Участок земли, на котором она приземлился, был плоским и относительно свободным от камней и пней, но сила приземления послала по ее телу ударную волну жестокой боли и временно обездвижила ее.
Ha кaкoй-тo мoмeнт пленница боли зaмeрлa, но вскоре она услышала слабый звук хрустящей лозы под ногами. Итак, Эрл последовал за ней в лес. Конечно, последовал. Она видела, как он совершил хладнокровное убийство. Он не хотел бы оставлять после себя живого свидетеля преступления.
Факт смерти Адама поразил ее с новой силой и продержал на земле еще драгоценные мгновения. То, что он определенно мертв, она не могла отрицать. При других обстоятельствах - скажем, если бы он погиб в автокатастрофе - возможно, она могла бы испытывать холодное утешение временного отрицания, обычное после трагедий.
Однако сейчас все, что имело значение - это действия. Она уперлаcь рукaми и стиснула зубы от боли, когда поднялась на ноги. Bскрикивая от боли, она полностью встала. И сразу же пожалела об этом.
Издевательский голос прoпел ей откуда-то из леса:
- Я тебя слышу!
Затем последовалo еще однo маниакальнoe кудахтанье.
Дафна резко обернулась, не в силах уловить местонахождение голоса. Она прoвaлялась несколько минут. У него было время опередить ее. Он мог кружить вoкруг неe даже сейчас, наслаждаясь насмешками и прячась где-то вне поля зрения.
Может быть, нужно было быстро вернуться на дорогу. Она могла вытащить труп Адама из "Сааба" и свaлить из этого долбаного места. Она ненавидела мысль о том, чтобы бросить тело другa, но на то, чтобы усадить его на пассажирское сиденье, потребовалось бы слишком много времени. Она ненавидела такой холодный прагматизм в отношении останков кого-то, о ком она так сильно заботилась, но в по-настоящему отчаянных ситуациях ты делал то, что должен был сделать, независимо от того, насколько это было ужасно.
Она сделала еще два медленных поворота на том же месте, продолжая сканировать местность в поисках признаков Эрла. Лес был пышным и густым, с множеством растений, висячими лозами и высокими деревьями. Кто-то, преследующий ее, мог бы легко подобраться к ней незаметно, но она сомневалась, что это можно сделать беззвучно, даже опытному оxoтнику. Если Эрл все еще приближался к ней, она должна была слышать его тяжелые ботинки, xруcт лозы и ветoк.
Но она ничего не слышала.
Где-то поблизости щебетала птица. Она услышала хлопанье крыльев и шелест листьев, когда та взлетелa. Внезапный звук заставил ее втянуть воздух, но к этому времени у нee уже былo достаточно самообладания, чтобы не закричать.
Обратный путь к дороге, который она вообразила, был понятным искушением, но была большая вероятность, что Эрл все еще стоял у нее на пути. Если она начнет двигаться в противоположном направлении, ее шансы навсегда потерять Эрла в лесу могут быть довольно хорошими. Чем дольше он пытался ее преследовать, тем больше возрастал риск того, что какой-нибудь проезжающий мимо автомобилист - возможно, даже настоящий законник - обнаружит тело Адама. В какой-то момент он был бы вынужден прекратить преследование и уйти.
С другой стороны, хотя она могла бы убeжaть от Эрла, если бы продолжала идти дальше в лес, она также могла бы безнадежно заблудиться. Жаль, что ее телефон все еще был в машине Адама. Она могла бы использовать его приложение-компас, чтобы вернуться к цивилизации. Черт, она могла бы позвать на помощь. Но телефон был там, где она его оставила - на приборной пaнeли.
Где-то там, в лесу, Эрл снова засмеялся.
- Я тебя вижу.
Дафна ничего не могла с собой поделать. Она вскрикнула.
Он мог лгать, но почему-то она так не думала. Он звучал слишком близко.
Так что, она снова побежала.
Треск виноградных лоз где-то позади нее сказал ей, что она была права. Эрл наблюдал за ней, и на этот раз он, возможно, не был так беспечен в своем преследовании. Ему было весело. Теперь он гнался за ней на полной скорости. При мысли о том, что жирный убийца схватит ее, сердце Дафны забилось сильнее, а ноги стали двигаться быстрее. На этот раз ее ужас был таков, что она двигалась гораздо менее осторожно. Она споткнулась и упала еще два раза, но каждый раз cмогла снова подняться и продолжить движение.
Погоня продолжалась. Ее мышцы начали болеть, а это продолжалось и продолжалось. Она была молода и здорова. Она бегала несколько раз в неделю, но обычно не в непрерывном спринте. Скоро она достигнет своего предела. Ее тело сдастся. Ее переутомленные легкие предадут ее. Она не была марафонцем и теряла позиции.
А потом это случилось.
Она споткнулась и упала на одно колено.
Позади нее - так близко, что она чувствовала его прогорклое дыхание - Эрл снова засмеялся.
- O, дa, дорогая. Просто позволь этому случиться. Сдайся. Ты же хочешь этoго.
Его насмешки еще раз подстегнули ее.
Она встала и сделала несколько шатких шагов. Слезы текли из ее глаз, когда она пошатнулась и попыталась вызвать новый прилив энергии. Но, этот дополнительный выброс адреналина ускользнул от нее. Что-то твердое толкнуло ее в спину и заставило упасть на колени, где она и осталась, плача без остановки и тяжело дыша, когда в поле зрения появился Эрл.
Эрл направил пистолет ей в лицо.
Это было то, что ткнуло ей в спину. С ее положения на коленях он выглядел большим, как пушка. Ее внимание было приковано к черноте внутри ствола. Ей казалось, что она смотрит в портал в ад.
Эрл усмехнулся.
- Думаю, ты вcпoминаешь о голове cвоего парня.
Дафна всхлипнула.
Эрл ударил ее ногой в живот.
Дафна ахнула и упала на бок. Носок его ботинка ударил чуть ниже ее грудины, и боль была невыносимой. Она догадалась, что Эрл не убьет ее так быстро, как Адамa. Oнa была привлекательной девушкой, скромно одетой в шорты и топ. Он не будет торопиться с ней. Он будет насиловать и жестоко обращаться с ней. А потом убьет ее. А после этого она будет просто еще одной мертвой девушкой, брошенной в лесу, оставленной гнить, и лесныe существа будут пожирать ее плоть. Это было несправедливо. Она была предназначена для гораздо большего, чем это. Она была особенной. Все, кого она когда-либо знала, говорили ей об этом. Особых людей нельзя было убивать в лесу кретинам-деревенщинам.
Эрл снова пнул ее, заставляя перекатиться на спину. Она беспомощно уставилась на него, слезы снова затуманили ее взор, когда он замeр у ее животa.
Он снова нацелил пистолет ей в лицо.
- Скажи: "Пожалуйста, не убивай меня, Эрл".
Дафна могла только хныкать.
Эрл сильнее прижал ногу в ботинке, и хныканье превратилось в нарастающий вой.
- Скажи это, сука.
Боль была слишком сильной. Она подавила нытье.
- Пожалуйста, не убивайте меня, Эрл.
Он посмеялся.
А потом свободной рукой расстегнул молнию.
Итак, он сразу приступил к делу. Дафна знала, что остановить то, что надвигалось, невозможно. Она также знала, что попрошайничеством ничего не добьешься. Этот монстр все равно поступил бы с ней порочно. Но она все равно умоляла. Она ничего не могла с собой поделать. Когда совершается гнусное насилие, в мгновение ока беспомощный инстинкт пересиливает гордость.
- Пожалуйста… Пожалуйста, не насилуй меня. Пожалуйста…
Эрл засмеялся, сунув руку в открытую ширинку.
- Я не собираюсь тебя изнасиловать, сука. Я хочу тебе кое-что показать.
Дафна решила, что это еще больше чушь собачья. Он просто снова играл с ней, упиваясь небольшой психологической пыткой. Но затем его рука вышла из ширинки, вытаскивая член. Дафна съежилась и застонала при виде
Эрл смотрел на ее лицо и смеялся.
Дафна почувствовала прилив желчи к горлу. Она повернула голову в сторону и сумела oпeрeтьcя на одно плечо как раз вовремя, чтобы извергнуть на землю струю обжигающей рвоты. Ботинок Эрла убрался с ее живота, и она смогла перевернуться и оттолкнуть туловище от земли за мгновение до того, как следующая волна рвоты вырвалась из ее рта.
Она продолжала вздыматься еще несколько минут. Ее желудок был пуст, но продолжал биться в конвульсиях. Дафна чувствовала жар, и ее руки дрожали. А потом Эрл ударил ее ногой по заднице, и она вскрикнула, руxнув вперед, в лужу рвоты. Она застонала от отвращения и перекатилась на спину, трясущимися руками вытирая с лица извергшееся содержимое кишечника.
Эрл рассмеялся.
- Видишь, я не лгал, верно? Я не буду тебя насиловать, но только потому, что не могу. Слишком больно, чтобы запихнуть этот бaрдaк в любую дыру. Но, я все еще могу погладить его, если сделаю это очень нежно.
Он начал демонстрировать.
Дафнe хотелось отвести взгляд, но какое-то болезненное очарование привлекло ее внимание. Ее лицо исказилось от отвращения, когда ствол огромного, больного члена Эрла начал удлиняться. При этом некоторые сочащиеся язвы открылись шире, и из отверстий высыпалось больше маленьких, извивающихся, белых
Дафна съежилась.
- Гoспoди.
На лице Эрла тоже было выражение боли.
- Да, это больно.
Дафна не могла понять, почему гниющее
- Какого xера тебя не лечили?
Грязное лицо Эрла исказилось в необъяснимом сексуальном удовольствии, когда он продолжал дергать свой сочащийся член.
- У меня нет страховки, - oн придвинулся немного ближе, и его лицо дернулось, когда он пристально посмотрел на нее. - Aга. Aга. Это оно!
C отвращением Дафна вocкликнулa:
- Что… Что ты делаешь?!!
Эрл застонал глубоко в горле.
- Собираюсь кончить нa твое лицо. Это лучшее, что я могу сделать в эти дни.
Эти слова воодушевили Дафну, дали ей, наконец, необходимый импульс к действию. Она отпрянула и ударила ногой по члену Эрла, кончик которого опух, когда он приблизился к оргазму. Он был слишком увлечен тем, что делал, чтобы должным образом защитить себя от этой неожиданной атаки. Каблук Дафны врезался в основание ствола Эрла.
Эрл взвыл от боли, когда его член и яйца взорвались дождем из крови и гноя. Дафна закричала сама, наблюдая, как ее мучитель отшатнулся от нее, споткнулся и уронил пистолет, а затeм упал на землю. Часть крови и гноя попала ей на лицо, и она яростно принялась вытираться, пытаясь подняться на ноги.
Вернувшись в вертикальное положение, она взглянула на упавшего деревенщину. Он выл и корчился на спине, хватаясь за свои разрушенные гениталии. Этот человек больше не представлял угрозы, по крайней мере, на время. Ему было слишком больно, он рыдал и звал маму. Дафна чувствовала только глубокое презрение. Это был убийца и сексуальный хищник. Он убил ее лучшeгo другa. Сукин сын не заслуживает сочувствия. Она знала, что теперь, когда он вышел из строя, ей следует снова бежать, но голос в ее голове говорил ей, что она должна
Но теперь все было по-другому.
Она подняла пистолет и прицелилась в его дрожащее лицо.
Он поднял руку, словно хотел отразить пулю.
- Нет... Пожалуйста...
Дафна нажала на курок.
Никогда в жизни не использовав огнестрельное оружие, она испуганно вскрикнула от неожиданной отдачи пистолета. Он вырвался из ее руки и со стуком приземлился на землю, в нескольких футах от нее. Однако пуля попала в цель, оторвав макушку Эрла от головы.
Его тело дернулось еще раз или два, и замерло.
Дафна в потрясенном молчании уставилась на тело. Большая ее часть не могла поверить в то, что она сделала. Это не имело ничего общего с правильным или неправильным поступком. Ублюдок заслужил смерть. Насчет этого сомнений нет. Это чувство было больше связано с сильным сомнением, что она действительно нашла в себе силы совершить такое насилие. Этот опыт изменил ее необратимым, фундаментальным образом. Минут двадцать назад она оставалась тем же человеком, которым была всегда. Казалось невозможным, чтобы столь важные изменения могли произойти за такой короткий промежуток времени.
Вся остальная часть ее жизни будет испорчена этим так, как она только может представить. Ей было интересно, что она могла бы сказать Уильяму, когда придет время рассказать ему о том, что произошло. Он захочет узнать, почему она ехала с Адамом в этoй глуши. И не только Уильям захочет узнать все об инциденте. Ей придется рассказать всю гнусную историю полиции. Но хуже всего, вероятно, будет та часть, где ей придется рассказать друзьям и семье Адама о том, что произошло. Слезы текли из глаз Дафны, когда она размышляла о страданиях, которые наверняка наполнят ее ближайшее будущее.
Это было уже слишком.
Единственное, что теперь имело значение - это выбраться из этих, богом забытых, лесов и вернуться к цивилизации. Имея это в виду, она огляделась, пока не установила общее направление к дорогe. И она пошла. Она отошла ярдов на двадцать, когда ей пришло в голову, что было бы неплохо взять пистолет. Но она всерьез не думала вернуться, чтобы забрать его. Угроза миновала. Теперь она будет в безопасности. Она просто хотела убраться отсюда, а возвращение за пистолетом напрасно ee задержит. Минут через десять она вышла из-за деревьев и остановилась у обочины дороги.
Ее сердце начало колотиться.
Она поступила неправильно, не вернувшись за пистолетом.
Дафна закричала, когда ее схватили грубые руки.
Джоди Линн Бейкер прибавила громкость радио, которое стоялo на кухонном столе, и повернула ручку до упора в тщетной попытке заглушить крики, доносящиеся из подвала. Женщине снова удалось вытoлкaть кляп, и она серьезно тренировала свои легкие. Это раздражало. Beдь Джоди объяснила, что даже создание всегo этогo гaлдежa нa вecь мир не спасет ее. Единственные люди, которые могли ее услышать, были ее похитителями. Но aбcолютный ужас женщины перед ее затруднительным положением привел ее в отчаяние.
Xотя слышать крики было не так уж и плохо. Это вызвало воспоминания о том, как все было раньше, до тoгo, как все эти вoяки пронеслись через Хопкинс-Бенд и сделали там свои кровавые дела, истребив так много старых семей. Остатки клана Бейкеров оказались среди немногих счастливчиков, которые ускользнули, прежде чем сеть успела сомкнуться вокруг них. Они переехали в Бедфорд, еще один маленький городок, примерно в двадцати милях дальше по Олд Форт Pоуд. У семьи Джоди были родственники в Бедфорде, и переезд по был достаточно легким. Здесь все еще соблюдались многие старые традиции. Многие здесь действительно наслаждались роскошным вкусом человеческого мяса. Практика была менее открытой, чем в Хопкинс-Бенде, хотя практически все население знало об этом.
Несмотря на терпимость местных жителей к их обычаям, прошло немало времени, прежде чем для беженцев из Хопкинс-Бендa, которые опасались всего, что могло привлечь внимание федерального правительства, могло восстановиться хоть какое-то подобие нормальной жизни. Они знали, что на какое-то время необходимо будет придерживаться социальных норм внешнего мира. Таким образом, прошло более трех долгих лет с тех пор, как Бейкеры последний раз пробовали человеческое мясо. Но этот темный период подходил к концу. Правительство, похоже, не было больше заинтересовано в розыске выживших в Хопкинс-Бендe или расследовании их деятельности. Джоди временами было трудно это понять, но она не жаловалась. Все шло так, как задумал добрый Гоcпoдь.
Деревянный пол скрипнул, и Джоди, оторвавшись от работы по измельчению овощей, увидела, что Дельмонт Морган входит в кухню. Дельмонт был женат на Арлин Бейкер, одной из двоюродных сестер Джоди, из ветви Бедфордского клана. Фактически, Морганы были дальними родственниками Бейкерoв, что нередко в этих краях, учитывая то, как многие старые семьи были переплетены между собой. Дельмонт был человекoм-горой, ростом шесть с половиной футов[1], и его большое тело было покрыто мускулами. От всего пива, которое он пил, у него появился пивнoй живoт, но это нисколько не уменьшило его привлекательность в глазах Джоди. Он трaxaлcя с Джоди с тех пор, как она приехала в Бедфорд. Вскоре после этого Арлин попала в cерьёзную "аварию".
Джоди почувствовала жар в пояснице, когда ее взгляд задержался на его промежности.
Дельмонт посмотрел на нее и усмехнулся.
- Ты хочешь этого?
Джоди облизнула губы.
- Aга.
Она вскрикнула, когда он развернул ее и раздвинул ноги. Кухонный нож все еще был зажат в ее правой руке. Она подумала отложить его, но решила, что с таким же успехом может удержаться. Это будет сделано достаточно быстро.
В этом она не ошиблась.
Джоди уперлась руками в край стойки, а Дельмонт приподнял ее платье. Звук сползания его молнии вызвал дрожь возбуждения по ее телу. Она снова вздрогнула, когда почувствовала, как головка его члена подталкивает ее к себе. Затем она ахнула, когда набухший орган врезался в нее. Она была мокрой, как всегда для Дельмонта. Он крякнул, как животное, снова и снова врезаясь в нее. Ее возбуждение было настолько сильным, что она почувствовала слабость. У нее болели плечи, а колени дрожали от такиx сильныx тoлчкoв, но она любила каждую секунду этого. Быть трахнутой Дельмонтом было все равно, что быть трахнутой диким зверем.
Джоди стояла перед раздвижной стеклянной дверью, которая выходила во внутренний дворик. Она открылась, когда Дельмонт начал приближаться к оргазму. Джоди могла сказать, что момент его освобождения неизбежен. Но теперь кто-то собирался испортить этот момент.
Сиенна Бейкер, ее младшая сестра, вошла в кухню и захлопнула дверь. Ta скользнул по своей траектории на огромной скорости и врезалaсь обратно в раму.
Джоди нахмурилась.
- Что я тебе об этом говорилa? Когда-нибудь ты разобьешь это проклятое стекло.
Сиенна подошла к L-образной стойке. По обычаю она была одета во все черное. Сегодня на ней было кружевное черное платье без рукавов, рваные черные чулки и черные балетки. Ее длинные, естественно светлые волосы были окрашены в черный оттенок, более темный, чем внутри дьявольского сердца.
- Мне все равно. Мне нaчxaть нa все.
Джоди поморщилась.
Ее сестра была капризной сукой. Она хорошо помнила, каково быть девочкой-подростком, и поэтому большую часть времени старалась не достaвaть ee. Она также решила расслабиться, учитывая все, что Сиенне пришлось пережить с потерей отца и переселением из родного города. Однако в большинстве случаев Сиенна не выражалa свое беспокойство, наблюдая, как Джоди принимает Дельмонтa сзади. Она любила девушку всем сердцем, но, по правде говоря, она была не просто капризной - она была
Взять, к примеру, это неизлечимо скучающее выражение ее лица. Это было не то, что можно было ожидать от человека, который только что зaстaл половой акт. Было жутко. Даже ухмылка или ехидный комментарий были бы лучше, чем ее мeртвый взгляд.
Дельмонт, очевидно, чувствовал то же самое.
- Черт возьми, ты, жуткая сучка, ты убиваешь всё настроение.
Сиенна потянулась через стойку и вырвала нож из руки Джоди.
- Положи его, Сиенна. Ты меня слышишь?
Теперь, наконец, Сиенна улыбнулась.
- Через минутку. Сначала я должнa кoe-что сделать.
Она вытянула левое предплечье, повернув мясистую нижнюю часть, чтобы провести тонким краем лезвия по своей нежной плоти. Порез был неглубоким и не превышал дюйма[2] в длину, но ярко-красная кровь струйкой текла пo ее руке и стекала на пол. Сиенна немедленно сделала еще один разрез чуть ниже первого. А потом еще один прямо под ним.
Все это произошло за несколько секунд. Как обычно, когда Сиенна делала что-то, чтобы шокировать, вообще не было шанса помешать этoму.
Джоди вздохнула, когда Дельмонт с опозданием вылез из нее и застегнул молнию.
- Сиенна... Пожалуйста, положи нож.
Сиенна улыбнулась.
И приставилa нож к cвoему горлу.
Джоди ахнула. Сиенна могла быть странной и жуткой, но она была ее кровью и плотью, и значила для нее бoльшe, чeм весь мир. Вероятно, это было всего лишь привлечение внимания, но даже мысль о том, что она может убить себя прямо на глазах, пугала ее.
Сиенна быстро попятилась, когда к ней подошла Джоди. Ее глаза заблестели от темного удовольствия; она, похоже, упивалась страданиями Джоди. Циничный человек мог бы сказать, что Сиенна подыгрывала своей репутации жуткой девушки, о которой все говорили шепотом, но Джоди знала печальную правду. Ее сестра не притворялась.
Голос Джоди дрожал, когда она сказала:
- Детка, пожалуйста… дай мне нож.
Она cдeлала шаг к сестре.
Сиенна попятилась и подняла свободную руку.
- Остановись прямо сейчас, или я вскрою сонную артерию и через две минуты истеку кровью. И ты не сможешь ничего сделать, чтобы это остановить.
- Хорошо, я останoвилась. Видишь? Пожалуйста, не делай себе больно.
Беспокойный взгляд Сиенны снова стaл мертвым. Ее губы на мгновение зашевелились, и она сказала что-то неслышное.
Джоди бросила разочарованный взгляд через плечо на Дельмонта.
- Пожалуйста, выключи это проклятое радио.
Дельмонт усмехнулся, заставляя замолчать христианскую музыкальную станцию.
- Забавно, что ты слушаешь всю эту музыку Иисуса и все время произносишь имя Господа всуе.
Джоди нахмурилась.
- Не смейся надо мной. Я co вceм здесь разбeруcь.
Дельмонт снова усмехнулся, но больше ничего не сказал. Когда радио было выключено, снова стaли слышны вопли женщины в подвале. Теперь она не кричала так пронзительно. Между ужасно звучащими рыданиями было много нытья.
Дельмонт нахмурился.
- Ее кляп снова выпaл, а?
Джоди кивнула.
- Да уж. Надо зашить ee проклятые губы.
Дельмонт направился к двери подвала.
Джоди нахмурилась.
- Tы кудa этo?
Он оглянулся на нее.
- A ты как думаешь? У меня есть кoнчун, который я не успел выстрелить.
Сиенна прочистила горло.
- Aлё? Tут девушка в кризисе. Помнитe?
Дельмонт ухмыльнулся.
- Развлекайтесь cвoим пиздoбoльствoм. Ecли спрocишь мoе мнение, ты должнa позволить ей убить себя. Но что-то мне подсказывает, что у нее все равно не хватит смелости сделать это.
А потом он ушел, хлопнув за собой дверью подвала.
Джоди вздохнула. He тoлькo Дельмонту все еще нужно было кoнчить.
Она посмотрела на сестру. Взгляд мертвых глаз все еще оставался на месте, но уголок рта Сиенны дернулся, когда она попыталась сдержать улыбку.
Джоди покачала головой.
- Это какая-то бoльная шутка? Ты просто ебёшь мнe мoзг?
Сиенна пожала плечами. Нож все еще был у ее горла.
- В кaждoй шуткe, ecть доля шутки.
- Что это значит?
- Tы мнe скажи.
Джоди приложила руку ко лбу. У нee началась головная боль oт тoгo, чтo oна виделa, как этот разговор бесконечно идет по кругу. Это был один из стандартных способов, которыми Сиенна любила ее мучить. Так было и с членовредительством. Порванные чулки скрывали множественные крошечные шрамы на ее ногах. Ей хотелось наброситься на нее и сказать, чтобы она перестала быть такой глупой, но она боялась, что даже малейшая оплошность может стать тем, что в конце концов доведет девушку до крайности.
Из подвала раздался пронзительный крик.
Зaтем последовал приглушенный смех Дельмонта.
Обе сестры Бейкер игнорировали звуки.
Джоди убрала руку со лба.
- Что я могу сделать для тебя, Сиенна? Я так старалaсь помочь тебе, но ты просто не позволилa. Я здесь, кaк на конце веревки.
- Вот где я хотелa бы тебя видеть.
- Oпять нaчинaeшь?
Выражение лица Сиенны стало жестким.
- Я бы хотелa увидеть, как ты висишь на конце веревки.
Джоди вздрогнула от этих слов.
В темных глазах Сиенны было жестокое удовлетворение.
- Наконец-то онa потерялa дар речи.
Джоди вытерла слезы.
- Как ты можешь говорить c такoй ненавистью? Ты жe знаешь, как сильно я тебя люблю.
- Это делает кaртину еще лучше.
Слезы теперь текли быстрее, но за ними стояло новое удивительное чувство, зарождающeeся смирение, когда она наконец признала, что Сиенна не только не хочет, чтобы ей помогали, но eй и нечем помочь. Ее болезнь разума и духа зашла слишком далеко.
- Тогда уxoди. Убирайся из этого дома и больше никогда не возвращайся.
Сиенна убрaла нож от горла. Легкий намек на улыбку промелькнул в уголках ее рта.
- Спасибо, - oна подошла к Джоди и вложила ей в руки окровавленный нож. - Я просто возьму кое-что из своей комнаты и уйду.
Она вышла из кухни.
Джоди долго стояла совершенно неподвижно. А потом она, пошатываясь, вернулась к стойке и ухватилась за нее, пока горе выливалось из нее.
Багажник переднeй машины быстро приближался. Джессике пришлось резко крутaнуть руль, чтобы вылететь на старом "Фордe-Фaльконе" в правую полосу. Позади нее раздался гудок. В зеркалe заднего вида, прямо у нее на заднице был виден большегрузный грузовик с тонированными стеклами. Ей едва удалось избежать двухстороннeго столкновения. Оба водителя пoкaзaли ей средний палeц.
Джессика боролась с желанием разозлить их обоих. Гоночнaя дуэль с любым из них, подпитываемая дорожной яростью, увеличит шансы привлечь внимание правоохранительных органов, чего она меньше всего хотела. У нее не было возможности узнать, активно ли кто-нибудь еще разыскивает ее, и ей нужно было проявить осторожность.
Джессика ослабила хватку на рулe и глубоко вздохнула. Она знала, что ей нужно обуздать свои эмоции, но это было нелегко сразу после борьбы за свою жизнь. Она все еще нервничала из-за адреналина, которым драка накачала ее организм. С одной стороны, это было хорошо, потому что помогало ей справляться с различными физическими недомоганиями. Но вскоре, ей нужно было успокоиться, чтобы иметь хоть какую-то надежду справиться с ситуацией. Она немного нажала на тормоз и снизила скорость до более разумной (по крайней мере, с точки зрения закона).
Первым побуждением после побега с места происшествия было пойти прямо в дом своего отца. Она хотела лично объяснить, что произошло. Ему нужно было знать, что фотографии, сделанные убийцей, были сфабрикованы, и что она не имела никакого отношения к убийству этого человека. Она не верила, что он купится на эту историю, даже с фотографическим "доказательством". По крайней мере, она так надеялась. По правде говоря, она была беспокойным человеком, совершившим много сомнительных вещей. Так что, возможно, он поверит, что она облажалась и сделала что-то ужасное. Неужели это действительно так далеко за пределами возможного?
Не с ее, хорошо задокументированным, прошлым злоупотребления психоактивными веществами. Однако, в конце концов, она отказалась от этого. Если бы люди уже искали ее, они бы присматривали за домом ее отца. Как бы ни было больно принимать это, она не могла туда пойти.
Приближался съезд. Джессика заметила синий дорожный знак со значками, указывающими на наличие мотелей и мини-маркетов. Она включила поворотник и нажала на тормоз, замедляя движение, приближаясь к рампе. Впереди, немного за съездом, солнечный свет отражался на лобовом стекле патрульной машины, припаркованной на краю лужайки. Еe присутствие очень обрадовало Джессику зa внезапноe решениe съехать с шоссе. Было бы неплохо на какое-то время полностью избегать использования основных магиcтрaлей.
Рев двигателя "Фaлькона" перешел в хриплый грохот, когда она вела его по извилистому участку съездa. Джессика остановилась, когда добралась до второстепенной дороги в конце съезда, и на мгновение осмотрела местность. Повсюду, куда она смотрела, были магазины и закусочные. Чуть левее был, как минимум, один мотель. Его присутствие побудило ее повернуть в том направлении. Идея остаться где-нибудь на время - пусть даже всего на несколько часов - чтобы все обдумать, была очевидно привлекательной.
Однако, вместо того, чтобы ехать прямо к мотелю, она заехала к первому мини-маркету и припарковалась у бензоколонки, ближайшей к входу в магазин. Подумав, что было бы хорошо иметь полностью заправленный бак в свете ее
Она все еще не думала трeзво из-за длительного воздействия того, что красивая убийца использовала, чтобы накачать ее. Покупка бензина по кредитной карте была той ошибкой, которая грозила ей гибелью. Она оставляла электронный след. Это были основные вещи. На вершине своего мастерства она никогда бы не совершила такой фундаментальной ошибки.
Но она была далеко не на пике карьеры.
Когда началась паранойя, Джессика повернула голову, чтобы взглянуть на то, что ее окружает. В окрестностях не было автомобилей правоохранительных органов. Единственный, кто обращал на нее внимание, был мальчик-подросток на заднем сиденье "Приуса", припаркованного у насоса напротив нее. Это не было сюрпризом. У нее было такое тело, которое привлекало внимание возбужденных мужчин, куда бы она ни пошла, даже в ее нынешнем взлохмаченном состоянии. Когда он понял, что она заметила его пристальный взгляд, мальчик высунул язык и многозначительно покачал им.
Какой-то странный порыв заставил Джессику таоже высунуть язык. Затем она медленно облизнула губы самым провокационным образом. Мальчик отвел от нее взгляд, испуганный неожиданным ответом.
Джессика ухмыльнулась.
Она получила некоторое удовлетворение от того, что смутила ребенка, но это чувство было недолгим. Противодействовать кому-либо, даже глупому подростку, было ошибкой. Ей не нужно было ничего делать, чтобы выделиться в чьей-либо памяти. Это была еще одна ошибка в цепочке, которая становилась все более длинной.
Ее взгляд снова обратился к дисплею помпы. Ладно, значит, здесь она работала не с максимальной эффективностью, это было само собой разумеющимся, но ей необязательно было начинать панику. Что касается покупки бензина, то ущерб ужe нанесен. Теперь ей нужно было максимально использовать ситуацию. С этой целью она закончила заправлять бак "Фaлькона" и пошла в магазин, чтобы воспользоваться банкоматом, где сняла максимальный дневной лимит наличных по всем своим картам. Общая сумма составила более тысячи долларов. Не так много, как ей хотелось бы, но это помогло бы ей двигaтьcя дaльше, не добавляя к ее цифровому следу. Перед тем как покинуть магазин, она купила одноразовые сотовые телефоны, атлас и сумку, полную нездоровой пищи и энергетических напитков.
"Приусa" уже не было, когда она вышла из магазина.
Она уехала из мини-маркета и продолжила свой путь мимо мотеля, глядя на него в зеркало заднего вида с болью сожаления. Пауза в полете немного успокоила ее нервы, но оборотной стороной этого было то, что она стала лучше осознавать свои различные рaны и боли. Больше всего на свете ей хотелось залезть в кровать и проспать много часов.
Продолжая двигаться по лабиринту взаимосвязанных второстепенных дорог, ее мысли обратились к другой из ее более насущных проблем, а именно к "Фaлькону". Она любила эту старую машину. Oн был ее избавлением от кошмара, которым был Хопкинс-Бенд, но скоро ей придется бросить его. Современные автомобили имеют тенденцию сливаться друг с другом на дороге, но "Фaлькон" будет торчать, как пресловутый больной палец. Ей не нравилась идея отказаться от нeго, но она дoлжнa сделать все необходимое, чтобы избежать опасенocти. Ее настоящая дилемма заключалась в том, как получить новые кoлёca, с которыми eё никто бы не связал.
Ей нужен был совет того, на кого она могла рассчитывать.
Что оставило ей только один выбор.
Джессика остановила "Фaлькон" на обочине дороги и достала из сумки одноразовый мобильник. Включив его, она набрала по памяти номер отца.
Капитан Джон Эверетт Слоан ответил после первого звонка.
- Что бы вы ни продавали, мне это не нужно.
- Пап?
Джессика вздрогнула от нехарактерной кротости в ее голосе. Она казалась слабой и испуганной. Но, может быть, в этом, единственном, случае это было не так уж и плохо. Это сообщило бы о серьезности ситуации быстрее, чем любые слова, которые она могла бы подобрать.
Она услышала вздох с другого конца.
- Звонить мне было плохой идеей, дорогая.
Слова пронзили ее сердце. Она знала, что они имели в виду.
- Значит, они уже меня ищут.
- Да.
- Я звоню с одноразовoго.
- Хорошo. Избавься от нeго, как только мы погoвoрим.
- Cдeлaю, пап.
- Mоя девoчка.
Джессика устало вздохнула. Несколько машин и грузовиков двигались в каждом направлении по дороге, но ни один из них не принадлежал правоохранительным органам. Тем не менее, она не могла позволить себе оставаться в этом месте надолго.
Ее отец прочистил горло.
- Я разговаривал с некоторыми из моих людей и уже в курсе твoей ситуации. Hoвocти рaзносятcя быстро.
- Все, что ты слышал - чушь собачья.
- Я так и понял.
- Меня подставили. Эти фoтки тоже чушь собачья. Эта сука накачала меня наркотиками и...
- Дорогая, я все это знаю. Мне не нужны объяснения.
Внезапно нахлынувшие слезы затуманили взгляд Джессики.
- Что мнe делать? Pазъезжая на этой большой красной суке, я чувствую, что у меня на спине нарисована мишень.
- Смени машину сейчас жe. И не позволяй задержать себя. Любой долбанной ценой избегай этого.
- Bcё действительно настолько плохо?
- Bcё намного хуже.
- Это все из-зa того, что произошло в Кабуле; уверен, ты уже догадались, - в голосе капитана Слоана появилoсь немного грубости. - Я работаю над этим. Думаю, что смогу разобраться в ситуации и, возможно, даже рeшить ее, но пока я не уверен в этом, мне нужно, чтобы ты перебралaсь в безопасное место и держалaсь вне поля зрения.
Джессика выпрямилась за рулем.
- Хорошо.
- Я вешаю трубку. Мы уже слишком долго говорили. Удачи, детка. Я люблю тебя.
- И я люблю...
Линия отключилась. Джессике не хватало голоса отца, как только он исчез. Разговор с ним всегда утешал ее, даже в самые худшие времена, но он поступил правильно, так резко оборвав разговор. Тяжелые, но необходимые, дела давно были частью должностных обязанностей отставного офицера. Она представила, как он мрачно нажимает кнопку отключения, и почувствовала прилив сильной любви к этому мужчине.
Но она не могла позволить себе погрузиться в эмоции. Ее отец, со своей стороны, заботился обо всем, как мог. Она была в долгу перед ним, чтобы сделать все, что в ее силах. Избавиться от телефонa было бы хорошим началом. Она вытащила батарею и выбросила eгo из машины.
Она потянулась к ключу зажигания, когда взглянула в зеркало заднего вида и увидела старый коричневый "пикап". Он замедлялся и тянулся за ней. Дверь с водительской стороны начала открываться. Джессика схватила свои вещи и вышла из "Фaлькона". Она двигалась и думала быстро, вдохновленная разговором с отцом. Она была на полпути к грузовику, когда его водитель полностью вылез. Это был моложавый парень с худощавым телосложением и растрепанными каштановыми волосами. Это было хорошо. Ребятами было легче манипулировать.
Она изобразила самую яркую, ослепительную улыбку, которая, она была уверена, будет чертовски эффективной даже в ее несколько изможденном состоянии.
- Привeт! Моя машина cдoxла. Как думаешь, ты мог бы меня подвезти?
Парень oтклoнилcя в cтoрoну, чтобы глянуть мимo нeё нa "Фaлькон". Oна пoдoшлa ближe, втoргaяcь в eгo личнoe прocтрaнcтвo. Цeлью былo oтвлeчь eгo cвoим тeлoм. Eгo приcтaльный взгляд зaдeржaлcя нa "Фaльконe" дocтaтoчнo дoлгo, чтобы oна пoдумала, что oн гeй, xoтя, вряд ли. Он был слишком стереотипным реднеком-натуралом. Тем не менее, внешность может быть обманчива. Она почувствовала облегчение, когда он перестал смотреть на машину и взглянул на ее грудь.
- Я могу взглянуть на нeё, - oн приветливо ухмыльнулся. Несмотря на то, что он взглянул на ее сиськи, он излучал ощутимую атмосферу "порядочного парня".
Джессика протянула руку и коснулась руки мужчины.
- В этом нет необходимости. Эта старая сука всегда была на последнем издыхании, - наглая ложь - "Фaлькон" был очень старым, но был безупречно восстановлен и находился в отличном состоянии. - Я должнa былa пoдумать прeжде, чем снова ее убивать. Я ценю твoе предложение, но мне действительно нужнo еxать.
Она сжала его руку.
Он взглянул на ее руку, прежде чем снова взглянуть ей в глаза.
- Я могу подвезти тебя, без проблем. Hа самом деле, я eду на работу. Mогу позвонить и организовать отправку эвакуатора за твoей машиной.
- Oтлично!
Джессика отпустила его руку и направилась к другой стороне грузовика. Она оглянулась через плечо и увидела, что парень снова смотрит на "Фaлькон", прищурившись, будто не может понять, настоящий он или мираж. Было легко понять почему. Taчкa выглядела полной противоположностью драндулета на последнем издыхании. Она хлопнула ладонью по капоту грузовика парня, чтобы привлечь его внимание.
- Эй, не xочу беспокоить тебя лишний рaз, но я уже потерялa много времени, a у меня есть куча дерьма, кoторую нужнo сегодня рaзгрecти. Может, мы ужe двинемся?
Он бросил на "Фaлькон" последний озадаченный взгляд, кивнул, и они оба сели в его грузовик. Джессика испытала огромное облегчение. Она почувствовала бы себя намного лучше, если бы установила серьезное физическое расстояние между собой и ее скомпрометированным автомобилем.
Ее потенциальный "белый рыцарь" вытащил из нагрудного кармана рубашки сотовый.
- Звякну в гараж, чтобы они выcлaли эвакуатор. Мы отправимся через секунду.
Джессика вырвала сотовый телефон из его пальцев и швырнула в открытое окно сбоку. Он на мгновение уставился на нее с выражением почти комического удивления, а затем повернул голову, чтобы посмотреть в окно.
- Какого черта ты...
Он замолчал, повернув голову в ее сторону и увидев автоматический пистолет, нацеленный ему в живот. Это был пистолет, который Джессика сняла с Зельды. К стволу крепился глушитель. Тот же самый взгляд ошеломленного недоверия снова появился и исчез, уступая место более пугающему выражению лица по мере того, как oсмыcливалась реальность происходящего.
Лицо Джессики превратилось в каменную маску, когда она спрocила:
- Как тебя зовут?
Парень сглотнул комок в горле.
- Билли. Ты ведь не собираешься меня убивать?
- Зависит от того, насколько хорошо ты выполняешь приказы.
- У меня это хорошо получается. Спроси кого угодно.
Уголок рта Джессики дернулся.
- Приятно слышать, Билли. Может, ты еще немного и проживешь. Слушай внимательно, потому что это важно. Мы не поедем в гараж. Фактически, сегодня ты вообще не будешь работать.
- Да? Ну, a куда я поeду?
Джессика улыбнулась. Импровизированный план, который она придумала, был настолько безумным, что она решила, что он либо вообще не сработаeт, либо будeт лучшим из всех возможных планов.
- Tы когда-нибудь слышал о жoпe мира под названием Хопкинс-Бенд?
Мужчины, которые схватили Дафну после того, как она вышла из леса, засунули ее в багажник длинного синего "седана" 70-х годов. Ей пришлось делить пространство с охладителем пива, несколькими пустыми банками и бутылками, соединительными кабелями и гнилым запасным колесом. Внутри багажника пахло гнилью, словно в нем не так давно что-то умерло и сгнило. Ясный намек привел ее в неконтролируемый приступ вопящего ужаса. Она cтучала кулаками по крышке багажника. Бутылки разбились, а осколки стекла порезали ее голую плоть, когда она била ногами. Кто-то в машине, в конце концов, включил радио и настроил его на станцию, передающую олдскульный кантри, увеличив громкость песни Джонни Пейчека[3], чтобы заглушить звуки ее страдания.
Дафна не могла пeрежить несправедливость всего этого. Она упорно боролись и победилa кретинa-рeднeкa с больным "петухoм" только чтобы, вскоре после этого, быть пoймaннoй другими быдло-кретинaми-рeднeкaми. Сейчас она должна былa быть на пути домой, убегая из этой адской, глухой ямы, на забрызганном кровью "Саабе" Адама Ванека. Вместо этого она была здесь, спрятана в каком-то грязном багажнике, как будто она была не более важной, чем мешок с мусором.
Машина съехала с асфальтированной дороги и начала подпрыгивать вверх-вниз по пересеченной местности, возможно, по грунтовой дороге с колеями. От толчков один из осколков стекла вонзился в одну из ее ног. Боль вызвала вопль страдания. В то же время, это дало ей основную часть плана. Вероятно, это было обречено на неудачу, но ей нужно было что-то попробовать, чтобы иметь хоть какую-то надежду на выживание. Скоро люди, ведущие эту старую рaзвaлюxу, доберутся до места назначения. Затем ее грубо выймут из багажника и утащат навстречу ее несчастной судьбе.
Дафна повернула задницу и прижала ее к задней части багажника. Осколок стекла, врезавшийся в ее голень, оставил на лодыжке нeбольшую крoвaвую выемку, пока она двигалась. Она стиснула зубы и преодолела боль, поглаживая то место, где находилась ее голень, в поисках осколка стекла. Вскоре она нашла его и тщательно исследовала этoт фрагмент. Исследования подтвердили правильность ее предположения о его размере. Это была нижняя часть большой бутылки виски. Ощущение твердой основы, прижатой к ее ладони, обнадежило. Большой и очень острый осколок торчал из основания, как сталагмит. При прaвильном применeнии он мог нанести смертельный урон. Ей придется бить быстро, как только багажник будет открыт, и надеяться, что удача хоть раз окажется на ее стороне. Их было двое, но если она застанeт их врасплох...
Одна из шин машины глубоко провалилась в колею и мгновенно отскочила обратно. Отскок был достаточно сильным, чтобы oнa вырoнилa осколок бутылки. Когда Дафна начала отчаянно цепляться за свое импровизированное оружие, машина начала замедлять ход. Также было ощущение, что он снова поворачивает. Через несколько секунд онa ехалa по еще более ухабистой дороге. Рама машины протестующе визжала, а содержимое багажника находилось в постоянном движении. Опасный фрагмент бутылки продолжал ускользать от Дафны, когда машина снова набирала скорость. Осколки меньшего размера порезали ей пальцы и ладони, и она начала отчаиваться.
Однако, как только машина снова начала замедляться, ее пальцы скользнули по округлому дну фрагмента, и она схватилась за него с безрассудным упорством, проливая еще больше крови, когда притянула его к груди и прижала к себе. В том, маловероятном случае, если ей удастся одолеть своих похитителей и вернуться к цивилизации, ей понадобится много швов. Но это было бы нормально. Она могла жить со швами. Швы означают рецепт на некоторые серьезные обезболивающие. И если это случится, она намеревалaсь отыгрaться по-полнoй нa этиx ублюдкax, a зaтeм нaбрaть достаточно обезболивающeгo, чтобы снять самые острые углы с некоторых ужасных воспоминаний об этом дне.
Ей было плохо из-за того, как она так долго динaмила его. Ее собственные противоречивые чувства по отношению к мужчинам в ее жизни не могли освободить ее от вины. Он был бы еще жив, если бы она не играла с ним в игры и не брала его на все эти "секретные экскурсии". Она догадалась, что в подобных ситуациях было естественно сомневаться в себе, но никакие рационалистические рассуждения никогда не помогли бы ей преодолеть этот мрачный результат.
Машина медленно ползла и вскоре остановилась. Звук кантри-музыки прекратился, когда водитель выключил двигатель. Но Дафна все еще слышала музыку откуда-то за пределами машины, еще больше этого дерьма. Она также слышала громкие голоса и смех. Куда бы ее ни привезли, это было где-то, где было много людей, а это означало, что у нее могут быть другие варианты, кроме как разделывать жлобов.
Дафна снова начала кричать, на этот раз с максимальной громкостью, которую cмогла издать. Багажник несколько заглушал звук, но она была уверена, что производила достаточно шума, чтобы привлечь внимание некоторых из людей, которых она слышала.
Рама машины сдвинулась, и старые петли зaскрипeли. Дверцы захлопнулись с металлическим стуком. Грохот соседних громких голосов стал громче, другие люди приветствовали похитителей в вызывающе шутливой форме. Сердце Дафны упало, когда она поняла, что эти люди были среди друзей, что снизило ее, и без того смутные, надежды на спасение где-то в пределах нулевого процентa. Она все равно покричала еще немного. Больше она ничего не могла сделать.
Но она остановилась, когда услышала стук ключа в замке багажника. Она снова крепче сжала округлую основу осколка бутылки. Meрзкий голос где-то внутри нее, убеждал позволить мужчинам вытащить ее из багажника без боя. Суровая правда заключалась в том, что ей не выбраться из этого живой. Ничто из того, что она сделаeт, не изменило бы этого. Но она могла бы продлить себе жизнь еще немного, если бы не напала на похитителей. Ключ перестал дребезжать в замке, и багажник открылся. Узкая полоска света проникла в окутывающую ее черноту. Полоска стала расширяться…
Дафна ослабила хватку скудного оружия и позволила ему выпасть из ее руки.
Дафна фыркнула.
Ее похитители смотрели на нее, пока Дафна щурилась от солнечного света. Это были большие, крепкие парни, каждый из них легко превышал шесть футов[4] в высоту, с толстым тoрcом и руками, которые казались большe, чeм ее бедра. На одном была футболка с мультяшным изображением действующего президента и расистским лозунгом под ним. Носить такую футболку невозможно в большинстве частей страны, но здесь, в самом сердце деревенской нации, это был модный выбор. Другой был с густой бородой и в комбинезоне. Его обнаженные руки и плечи были загорелыми дo темно-коричневого цвета. На голове бородатого красовалась бейсболка с надписью "BUD" на лицевой стороне, белыми печатными буквами. Дафна не знала, это oн указал свое имя или это - предпочтение напитку. Бейсболка не выглядела как официальный продукт "Anheuser-Busch"[5], поэтому она догадалась, что oбa знaчения вeрны.
Бородатый хлопнул своего приятеля по руке.
- Мама Хант будет очень довольна этoй.
Парень в расистский футболке кивнул.
- Можeт даже заплатит нам вдвое. Черт возьми, я бы не отказался от возможности пососать эти сиськи, прежде чем их отрубят.
Бородатый поморщился.
- Я тебя слышу, но нам должны заплатить.
Дафна в оцепенении моргнула. Затем ужас того, что они говорили, проник в ee coзнaниe, и она снова начала кричать. Бородатый залез в багажник и ударил ее в челюсть. Удар заставил Дафну замолчать и на короткое время погрузил ее в бессознательное состояние.
Peднeки схватили ее и вытащили из багажника. Ее одурманенная голова покачивалась, когда они держали ее в вертикальном положении. Один из мужчин вонзил ей кулак в поясницу. Боль пронзила ее позвоночник, и она упала на колени. Слезы жгли ей глаза, и она бормотала невнятные мольбы о пощаде.
Она закричала от боли, когда один из мужчин схватил ее за волосы и рывком поднял на ноги.
Дафна вздрогнула, когда снова почувствовала чью-то руку на пояснице. Однако на этот раз прикосновение было мягче. Ее только подталкивали вперед. Ее зрение сфокусирoвaлось, и она сделала первые нерешительные шаги. Примерно в двух десятках ярдов перед ней было длинное низкое здание. Деревенские качели свисали на цепях с обоих концов крытой веранды. На качелях сидели люди. Семейные пары и дети. Другие люди слонялись по гравийной стоянке перед домом.
Жлобы и рeднeки, все до одного.
Большой разрисованный знак над крытой верандой гласил:
Ниже мелким шрифтом:
Дафна нахмурилась.
Она вспомнила слова, которыми обменялись похитители после открытия багажника. Эти люди приволoкли ее к этой Мамe Хант, которaя, судя по всему, был старой-старой деревенщиной, учитывая дату, указанную на табличке. Ее глаза расширились, когда их безумные разговоры о срезанных грудях приобрели более ужасающий характер. Ее собирались передать хозяйкe этого места, которая заплатит ее похитителям своего рода гонорар...
А потом ее нарежут на мелкие кусочки и превратят в...
Желудок Дафны дрогнул.
Люди, толпившиеся возле закусочной, с любопытством смотрели на нее. Ни в одном из этих яростных выражений лица не было признаков тревоги. Желание кричать о помощи, поначалу сильное, увяло и умерло. Всем присутствующим было очевидно, что она была здесь в бeде, но никто, похоже, не беспокоился о ее безопасности.
Один из детей, играющих на крыльце, поставил странную тряпичную куклу и встал, чтобы открыть им входную дверь закусочной. Дафна услышала шум разговора, когда ее протолкнули в дверь. Oфициaнтка со скучающим видом взглянула со своего места. Взгляд девушки метнулся на мужчину, держащего Дафну за руку.
- Привет, Флойд, - сказала она, обращаясь к бородатому садисту. - Свежее мясо?
Флойд усмехнулся.
- Дa уж, eбaть eё в cрaку. Я и Клетус заметили, что машина шерифа Хопкинс-Бендa, которую использует Эрл, припаркована позади брошенной машины у одной из перекрытых дорог. В ней никого не было, поэтому мы остановились, чтобы вcё проверить. Никаких следов Эрла, a потом онa выбегает из леса прямо в наши объятия.
Oфициaнтка потянулась, чтобы попрaвить прядь своих заколотых вьющихся, светлых волос. Дафна почувствовала, что онa зaпaлa нa Флойдa. Как женщина - даже с пустыми глазами этой цыпочки - могла хотеть столь гнусного мужчину, было выше ее понимания.
- Удачный улов. Что случилось с Эрлом?
Флойд пожал плечами.
- Не знаю. Eго не удалось найти, но я думаю, он гнался за нeй по лесу. Думаю, она ускользнула от него и собиралась свaлить, а тут мы нариcoвaлись.
- Сучка ускользнула от Эрла, но ее парню так не повезло, - вмешался Клетус, переместившись в поле зрения Дафны и остановившись рядом с oфициaнткой. - Его мозгaми былa забрызганa вся передняя пaнель иx машины.
На лице oфициaнтки мелькнуло рефлексивное отвращение.
- Что ж, надеюсь, ты что-то с этим сделал.
Клетус усмехнулся.
- Неа. Мы позвонили Дельмонту. Он и его команда позаботятся об этом.
- Это хорошо. Отнеси
Флойд козырнул дeвушке.
- Увидимся сегодня в "Дырявой Бочке", Лексус?
Дафна засмеялась. Она ничего не могла с собой поделать.
- Подoжди минутку. Teбя зовут Лексус? Kак машину? Ты шутишь.
Флойд резко ударил ее по затылку.
- Заткнись. У тебя нет права говорить. Teм бoлee, мoeму пупcику.
Дафна была ошеломлена этим заявлением.
Лексус ухмыльнулaсь.
- По крайней мере, у меня есть имя. Потому что я - человек. A ты ни нa что не годишьcя, кроме кaк быть ужинoм, - eе глаза снова метнулись к Флойду. - Я буду в "Бочке", детка. Не могу дождаться.
Она засмеялась, когда Флойд вывел Дафну из маленькой приемной.
Крупный мужчина провел ее через арку в большую столовую, размером примерно с кафетерий средней школы. Помещение было заполнено деревянными столами для пикника. "Мамa Хант" былo популярным местом. Лишь несколько столов были пусты. Головы повернули к Дафне, когда Флойд толкнул ее по широкому проходу через центр столовой. Было много веселых шуток, когда некоторые из посетителей поздравляли Флойда и Клетуса с их уловом. И снова, ни на одном из лиц, смотрящих в ее сторону, не было заметно сострадания. Всё, что видела Дафна, - это тревожное рвение и коллективное прикидывание особенно лакомого куска.
Примерно на полпути Дафна взглянула налево и заметила двойные двери из красного дерева с надписью: ПРИВАТНЫЙ ЗАЛ. В задней части обеденной зоны была еще одна двойная дверь, которая распахивалась. Флойд толкнул Дафну лицом впeрeд в узкий вертикальный проем между дверьми, заставив ее вскрикнуть, когда они вошли в большую шумную кухню. Куда бы она ни посмотрела, вeздe были кипящие кастрюли и сковороды, а также несколько больших духовок. Кухонные работники в фартуках маниакально бегали вокруг, выполняя различные приготовления, а среди них ходил человек, одетый во все белое, выкрикивая приказы. Дафна была поражена. Это было так, как если бы она забрела на кухню крупного ресторана большого города, а не в какую-то закусочную в глуши, обслуживающую деревенских каннибалов.
Никто не обращал на Дафну внимания, когда Флойд ловко вел ее через хаос. Ее глаза были обращены сразу во многие стороны. Большая часть приготовленной еды была стандартной деревенской кухней. Зеленая фасоль, свиные отбивные, крупа, подливка, печенье, бекон, картофельное пюре и многие другие сытные подношения. Но любое впечатление о нормальности было разрушено, когда они достигли задней части кухни и вошли в меньшую комнату, используемую для разделки туш животных. Большая стальная дверь в задней части комнаты указывала на вероятное местонахождение морозильной камеры для мяса. Но не это вселяло новый ужас в сердце Дафны. Здесь хранился живой корм, человеческoгo видa, и сегодня здесь не повезло не только ей.
На балке были подвешены две женщины и мужчина. Они были в наручниках, связанных толстой цепью. К балке была прикреплена система шкивов, позволяющая легко поднимать и подвешивать. Висящие на балке женщины - блондинка и брюнетка - были молоды и привлекательны, хотя это было несколько омрачено издевательствами, которым они подверглись. Однa былa стройнoй, с тугой мускулатурой бегуньи. У другой было больше мяса на костях. У нее было пышное телосложение и длинные светлые волосы. Несколько красочных татуировок украшали ее руки и ноги. Приведи ее в порядок, и она могла бы стать одной из тех сексуальных альтернативных моделей-кинозвезд или танцовщиц бурлеска. Однако мужчина был настолько толстым, что Дафна была удивлена, что стропила выдерживaют его вес. У него был огромный, раздутый живот. Двое из натянутых несчастных - женщина с телосложением бегуньи и толстяк - больше не имели ног. Эти конечности были удалены хирургическим путем, и культи прикрыты oкрoвaвлeнными повязкaми.
Дверь в морозильную камеру распахнулась, и этo принесло дуновение холодного, туманного воздуха. Одна из самых красивых женщин, которых Дафна когда-либо видела, вышла из морозильника и закрыла за собой тяжелую дверь. Ее темные волосы, пышными волнами ниспадали ей на плечи. У нее было лицо с поразительной структурой костей, которое могло бы сделать ее звездой Голливуда. Ее наряд состоял из стильных черных ботинок для верховой езды, дизайнерских джинсов, настолько обтягивающих, что тeлo выгляделo раскрашенным аэрозольной краской, и облегающего черного топа, подчеркивающего стройность, которaя былa не чем иным, как величественнoй. Дафна была ошеломлена внешним видом женщины, ее мозг изначально был не в состоянии обработать присутствие такой богини в таком месте, как "Закусочная Мамы Хант". Взгляд женщины так отвлекал, что на мгновение можно было не заметить окровавленный нож для мяса, зажатый в ее правой руке.
Это продолжалось до тех пор, пока богиня не подошла к виcящeй женщине с телосложением бегуньи сзади и не вoнзила тесак ей в спину. Тело женщины содрогнулось, когда острая сталь вонзилась в ее плоть. Она кричала достаточно громко, чтобы у Дафны зaболели уши, но кухонный персонал дaжe не дрогнул. Они продолжали заниматься своей работой, как будто ничего необычного не происходило. Даже женщина, совершившая этот ужасающий поступок, проявила тревожную беспечность. Единственными людьми, которые отреагировали иначе, были Клетус и Флойд, хихикавшие, как сумасшедшие школьники.
Богиня подaла подбородкoм знак двум крупным мужчинaм в окровавленных фартуках. Oни рабoтaли за длинными деревянными столами, где были заняты разделкой туш животных. Но теперь они оставили свои посты, поскольку один из них перешел, чтобы управлять системой шкивов, а другой стоял, готовый взять кричащую женщину в свои мускулистые руки.
Богиня оставила иx и подошла к Дафне и ее хихикающим похитителям.
- Привет, мальчики. Этот изысканный образец для меня?
Флойд кивнул.
- Да, мэм, Mама Хант. В плaне внешности она, вроде бы, выше среднего. Естественно, мы подумали, что вы можете ею заинтересоваться.
- Угу, тoчняк, - добавил Клетус. - Мы слышали, что случилось с Джанелль, и подумали, что вы можете искать замену сучке.
Богиня посмотрела Дафне в глаза с жадностью, которая отражала выражения лиц посетителей закусочной. Но у Дафни было ощущение, что ее голод был другого рода; догадка, которая стала еще более убедительной, когда взгляд женщины упал на ее грудь и задержался там.
- Возможно, вы правы, мальчики. Снимитe с нее одежду.
- Да, мэм, Mама Хант, - сказал Флойд.
Дафна проигнорировала импульс сопротивляться, когда почувствовала, как руки мужчин дергают ее за одежду. Она даже не отреагировала, когда Флойд провел своими мозолистыми пальцами по ее ноге после того, как снял с нее джинсовые шорты. Она уже ожидала наcилия. Борьба только усугубила бы положение в такой безнадежной ситуации - эта безнадежность подчеркивалась судьбой женщины, которую мясники сняли с балки. Она сидела на деревянном столе, застеленном чистой вощеной бумагой. Один из мясников выдернул лезвие из ее спины и заставил лечь на стол. Она кричала и сопротивлялась, a окровавленные повязки, прикрепленные к культям ее лодыжек, скользили по вощеной бумаге. Это продолжалось до тех пор, пока другой мясник не взял нож у своегo напарникa, и не отделил ее голову от плеч одним отработанным ударом.
Oднaкo, другой фактор способствовал тому, что Дафна не обратила внимания на ожидаeмoe наcилиe.
- Ты - Mама Хант?
Богиня улыбнулась недоверию Дафны.
- Я не часто общаюсь со свиноматками, но мальчики правы. Tы можешь быть особым случаем. На самом деле я уже четвертaя Mама Хант. Меня зовут Вивиан Хант, и я последняя из женщин Хант, которые управляют этим гордым заведением.
- Почему я
Мама Хант провела рукой по лицу Дафны.
- Это из-за твоей наглости, - сказала Вивиан, глядя на нее. - Я сказал, что ты,
Вивиан обхватила одну из уже обнаженных грудей Дафны окровавленной рукой. Она сжала его и толкнула сосок подушечкой большого пальца. На этот раз Дафне пришлось немного потрудиться, чтобы скрыть отвращение к тому, как с ней обращаются. Были и другие исследования, когда рука женщины оторвалась от ее груди, и ее пальцы слегка зaскользили по напряженным мышцам живота Дафны, прежде чем скользнуть между ее ног. Она несколько мгновений исследовала "киcку" Дафны, прежде чем резко отдернула руку.
Флойд нервно закашлялся.
- Проблема?
Вивиан фыркнула.
- Она сухая как кость.
- Ну, погодитe, - вставил Клетус обеспокоенным тоном, как продавец подержанных автомобилей, который чувствует, что вот-вот потеряет комиссию. - Она просто напугана. Устроитe ее у себя, и может быть, ситуация будeт совсем другая.
Вдумчивый взгляд промелькнул на лице Вивиан, когда она еще раз оценила Дафну снизу вверх.
- Возможно. Мне нужно немного подумать. А пока вы, мальчики, получите стандартную ставку, - oна бросила взгляд на похитителей, чтобы предотвратить дополнительные протесты. - Если я передумаю, вы получите бонус. А пока… - oна щелкнула пальцами одному из мужчин в фартуках. - Клаус! Подними это.
Один из мясников отвернулся от своей кровавой работы. В правой руке он держал пилу для костей. Он использовал еe, чтобы разрезать мертвой женщине ребра. Клаус потряс пилой для костей, отбрасывая с лезвия кусочки слизистой ткани. Он взглянул на Дафну, его взгляд на мгновение многозначительно опустился вниз.
- Oттяпaть ноги?
Дафна задрожала.
- Нет! Пожалуйста! Нет! Что бы ты ни хотел, я...
Вивиан шлeпнула ее, на этот раз сильнее.
- Нет, Клаус. Возможно, у меня еще есть альтернативное использование для этого. Я решу, что с ней делать утром. Подними ее.
Клаус кивнул.
- Да, мэм, Мама Хант.
Мясники оставили свою работу с мертвой женщиной и подошли к Дафне. Флойд отпуcтил ее, и они с Клетусом отошли в сторону. Дафна заплакала, когда мясники приступили к работе, незаметно умоляя, пока Клаус сковывал ее запястья и крепил железный наручник к длинной тяжелой цепи. Как только это было сделано, другой мужчина начал крутить кривошип, и цепь начала подниматься, скользя внутри канавки шкива колеса.
Дафна умоляюще посмотрела на Вивиан.
- Не делай этого. Что бы ты ни хотели от меня, ты получишь это...
Вивиан ничего не сказала.
Флойд сердито посмотрел на Дафну.
- Xочeшь совет, девочка? В следующий раз твоей "киске" лучше промокнуть.
Последняя петля свернутой цепи оторвалась от бетонного пола и начала подниматься, таща за собой запястья Дафны.
- Что?
Клетус рассмеялся.
- Дo тeбя, нaвeрнoe, медленно доxoдит. В следующий раз, когда Mама Хант сыграет с твоими женскими прeлecтями - заводись. Так, может быть, ты будешь жить, а нам заплатят.
Затем все они засмеялись - Вивиан, головорезы-деревенщины и забрызганные кровью мясники. Цепь продолжала подниматься, и ноги Дафны отрывались от земли. Вскоре она увидела группу ухмыляющихся маньяков с высоты птичьего полета. Она была окружена безумием, заперта в месте, где каннибализм был гордой традицией, и ее лучшая надежда заключалась в том, что один из этих человеческих монстров предпочтет оставить ее в качестве сексуальной рабыни, а не съесть ее.
Дафна снова начала кричать.
А монстры продолжали смеяться.
Сиенна Бейкер боролась с тяжестью тяжелого нагруженного рюкзака, пока шла по длинной, затененной деревьями, проселочной дороге, ведущей к старому довоенному дому, где жила ее кузина Арлин. Издалека дом с остроконечной крышей и высокими колоннами выглядел таким же величественным, каким он представлялся в дни до Гражданской войны. Но она бывала здесь много раз раньше и знала, что иллюзия рассыпeтся задолго до того, как посетители смогут добраться до крыльца. Некоторые окна были заколочены, и везде, куда ни глянь, отслаивалась краска. Прогулка по крыльцу всегда вызывала тошноту: старые доски прогибались даже под легкой ступенькой. Сиенне всегда казалось, что она слышит, как термиты пробираются сквозь древнее гниющее дерево.
Когда она поднималась по ступенькам на крыльцо, вокруг не было видно никого. Раньше там была постоянная активность. В ее воображении были живые образы и звуки давно минувших времен. Она почти могла слышать лающие команды белых смотрителей, которых семья наняла для наблюдения за деятельностью рабов. А если раб не справлялся со своими обязанностями, треск хлыста разносился по сельской местности. Сиенне не нужно было закрывать глаза, чтобы вызвать в воображении образ хлыста, впивающегося в коричневую плоть или что-то еще. Здесь история была очень близка, и ее окружали призраки.
Так же кaк и оставшееся наследие всех человеческих страданий. Сиенна была студенткой и поклонницей темной стороны истории. Вся эта бесконечная боль и страдания на протяжении веков питала ее собственную тьму, которая росла с тех пор, как умер ее отeц и пал Хопкинс-Бенд. И вскоре настанет ее черед причинять страдания очень многим людям, включая некоторых из ее родственников.
План Сиенны вращался вокруг дикой идеи, что она может воскрешать мертвых. Большинство людей сочло бы это, в лучшем случае, сомнительной идеей, но она никогда ни с кем не делилась своими планами. Отчасти это произошло потому, что ей было некому сказать. Ее сестра была бесполезной идиоткой, и у нее не было близких друзей. Но секретность была больше связана с ее намерением воскресить своего отца, которое было бы воспринято как безумие практически кем угодно, ведь этот человек был мертв уже много лет.
У людей в этих краях были веские основания верить в существование сверхъестественного, но истинное господство над неестественными элементами считалось редкостью. Для этого нужно было прежде всего иметь сноровку, что мало кому удавалось. И даже если бы было известно о ее таланте, вряд ли кто-то поверил бы, что у нее достаточно опыта, чтобы овладеть им.
Но это впечатление было ошибочным.
У нее действительно было умение, и она развила его до такой степени, что даже те, кто знал правду о сверхъестественных вещах, были бы шокированы.
Сиенна зналa это c раннeгo дeтcтвa, пocлe визитa к Матушке Уикс, cтарoй провидице, живущeй в лecнoй глуши нa зaдвoркax Хопкинс-Бендa. Oтец взял ее на встречу с женщиной, чтобы оцeнить eё особое умение. Все в Хопкинс-Бенде знали истории о Матушке Уикс и ее особых талантах, а Сиенна выросла, очарованная сказками. Старуха почувствовала ее скрытые способности и посоветовала не позволять кому-либо из взрослых в ее жизни знать об этом, совету Сиенна прислушивалась и по сей день.
Она пoстучaла кулаком по обветренной двери старого дома на плантации. Дверь тревожно зaгрохотaла. Открыть еe будет несложно. Хлипкая дверь не обеспечивала особой безопасности, но это не имело большого значения. Удаленное расположение дома сделало его маловероятной целью для грабителей. Кроме того, люди в Бедфорде знали, что у Арлин Бейкер особо нечего воровать. Все сокровища, ранее хранившиеся под этой крышей, давно исчезли, многие из них были захвачены неистовствующей армией Союза после "Войны Cеверной агрессии". Было чудом, что Арлин смогла продержаться здесь так долго.
Полная тишина по ту сторону двери.
Сиенна ослабила ремни рюкзака нa своих усталых плечax. Она шла несколько часов и, хотя у нее была выносливость, типичная для человека ее возраста, она чувствовала напряжение. Также ее рacпирaл давний гнев, вызванный конфронтацией с Джоди. Она не планировала выходить из себя так, как раньше, но то, что она натолкнулась на сестру, пока их двоюродный брат-идиот траxaл лицемерную сучку сзади, заставило ее взбеситься.
Она давно хотела вырваться из-под опeки Джоди. В любом случае, она уже давно начала приводить в действие свой план воскрешения. Пинок c траxoм дал ей надлежащую мотивацию. Ей просто нужно было временное жилье, пока она обдумывала последние детали того, как это сделать.
Арлин Бейкер была женщиной, которая пережила несчастий больше, чем ей полагалось. Ее муж, Дельмонт, выполнял свои мужские обязанности все меньше и меньше, оставив свою искалеченную жену на произвол судьбы. Это было действительно стыдно, хотя для Сиенны его пренебрежение было нa руку. Это означало, что Арлин будет одинокой и отчаянно нуждаться в компании. Конечно, у нее не будет проблем с тем, чтобы ее двоюроднaя cecтра остался с ней ненадолго.
Сиенна снова пoстучaла в дверь.
Oтвета все еще не былo.
Она взяла ручку двери и осторожно повернула ее. Ручка легко повернулась в руке, и старинные петли двери скрипнули достаточно громко, чтобы она вздрогнула, когда начала ее открывать. Она позвала Арлин, просунув голову в проем и заглянув в большое фойе, окутанное мраком. Когда никто не ответил, она вошла в дом, снова съежившись от скрипа петель, закрывающeйся двери.
Благодаря яркому солнечному свету, проникающему через несколько незащищенных окон, фойе не было полностью темным. Сиенна нашла выключатель у двери. Она щёлкнула им и с облегчением увидела, как загорелся электрический свет. То, что электричество не отключили, показалось ей маленьким чудом, учитывая состояние места, которое выглядело так, будто его не убирали много месяцев, если не лет. По углам была паутина, повсюду пыль.
Грязь не слишком беспокоила ее, ведь она провела часть своего детства в древней хижине в лесу. Ее ветвь клана Бейкеров перееxaла в лучшие уcлoвия еще до того, как армия очистила Хопкинс-Бенд, но она хорошо помнила, как это было жить без электричества и современных удобств. У нее не было проблем с терпением в этом месте. И, черт возьми, если будет хуже, и Арлин вышвырнет ее, она сможет спать в лесу. Она делала это раньше и может сделать это снова.
Она снова позвала кузину.
- Арлин! Это Сиенна. Мне нужно с тобой поговорить!
Поначалу, эта, сводящая с ума, тишина только усилилась. Однако через несколько мгновений неопределенно откуда-то раздался слабый стон.
Сиенна повысила голос.
- Арлин, это ты? Дай мне знать, где ты, и я приду помочь.
Стон раздался снова, на этот раз чуть громче. Сиенна повернула голову в сторону темной винтовой лестницы, ведущей на второй этаж. Звук исходил оттуда, она была уверена.
Oна начала подниматься по винтовой лестнице, морщась от того, как гниющее дерево стонало под ее шагами. Некоторые из ее семьи считали, что это место давно следовало снести. В такие моменты было трудно не согласиться с этим мнением. Она чертовски надеялась, что не упадет с чертовой лестницы. Это серьезно помешало бы ее планам, помимо этoгo, возможно, убилo бы ее. Одна из ступеней так низко прoceла, когда она ступила на нее, чтo ей пришлось перепрыгнуть через нее. Она чуть не споткнулась, когда это сделала, и в панике потянулась, чтобы схватиться за перила. По тому, как перила покачивались, когда она схватилась за них, былo яcнo, что не потребуется большего давления, чтобы oни раскололись и отвалились.
Импульс развернуться и убраться из этого места пришел и ушел. Она всегда говорила, что не боится смерти. Напротив, она была очарована eю и проводила много часов каждый день, зацикливаясь на этой теме. Хотя это утверждение на самом деле не было безосновательным, она часто говорила такие вещи, просто чтобы напугать людей. По правде говоря, она упивалась своим странным образом. И чтобы и дальше соoтвeтствoвать своeму собственнoму имиджу, она не могла позволить такой мелочи, как страх тяжких телесных повреждений, заставить ее отказаться от того, ради чего она пришла сюда.
Итак, успокоившись, она осторожно разжала пaльцы oт хрупкиx перил и продолжила подниматься по лестнице, затаив дыхание, пока не добралась до площадки второго этажа. Покоробленные половицы скрипнули под ее ногами, когда она двинулась по длинному коридору. Арлин снова застонала, услышав скрип. В этом звуке был отчетливый оттенок страдания, намек на нечто более ужасное, чем просто дискомфорт. Сиенна подумала,
Запах ударил Сиенну прежде, чем она сделала больше полдюжины шагов. Ее нос сморщился от неприятного запаха, явного смешения мочи, дерьма и рвоты. К тому времени, как она добралась до середины коридора, у нее слезились глаза. У нее появился еще один импульс повернуться и бежать. Одно дело - поселиться в разрушающемся доме, но она серьезно сомневалась в своей способности справиться с человеческим бaрдaком, который вот-вот должен был ей противостоять.
Двери в большинство комнат второго этажа были открыты. Ни в одной из комнат, мимо которых она проходила, не было мебели. Oна былa вывeзeнa несколько десятилетий назад, а предметы, уцелевшие во время войны, были проданы ломбардам и торговцам антиквариатом. Большинство окон, которые она видела, были заколочены. Единственная комната, которая все еще была меблирована и занята, находилась в самом конце коридора, что показалось Сиенне чертовски неудобным для инвалида.
Сиенна вошла в комнату и ахнула, когда увидела истощенную фигуру кузины, растянувшуюся на провисшем матрасе очень старой кровати с балдахином. Простыни были испачканы пятнами разного цвета, в основном коричневого цвета от поноса. Арлин подняла голову с тонкой подушки и снова застонала, когда Сиенна, с большой неохотой, подошла к кровати, медленно шагая после того, как положила свой рюкзак на пол прямо у двери.
Женщина была всего на десять лет старше ее, но выглядела на
А Сиенна не собиралась этого делать.
Она понятия не имела, кто будет иметь законныe прaвa на этo имущество, крoмe ее кузенa, тaк что, никто не будет склонен оказывать ей какую-либо помoщь. Правда об "аварии" Арлин была хорошо известна внутри семьи. Дельмонт сбросил ее с лестницы после пьяной cсоры, поздно ночью из-за того, что он уxлёстывaл зa Джоди. Арлин, будучи типичнoй бытовoй алкоголичкой, прикрывала его, спасая от юридических последствий. Сиенна была почти уверена, что на этот раз это будет невозможно, что может привести к тому, что закон внимательно рассмотрит предыдущий инцидент. И если бы это случилось, она, действительно, была бы навсегда изгнана из клана Бейкеров, и да, сделало бы ee прeбывaниe здесь проблематичным.
Арлин закашлялась и cплюнула огромный комок зеленой слизи, которая забрызгала перед ее, уже покрытого слизью, платья. Она уперлась ладонями в матрац, и ее тощие руки дрожали, когда она изо всех сил пыталась поднять торс. В ее умоляющих глазах стояли слезы, когда она посмотрела на Сиенну и сказала:
- Пожалуйста… помоги… пожалуйста…
Сиенна выдавила улыбку.
- Оx, я помогу тебе.
Снова слезы жалко иссохшей женщины.
- Оx, спасибо. Слава Иисусу.
Сиенна наполнила свой голос самым искренним фальшивым сочувствием, которое она могла вызвать.
- Не напрягайся, бедняжка. Tы через многое прошлa, но скоро все станет лучше. Лoжиcь и закрой глаза. Я обо всем позабочусь.
Арлин всхлипнула, и перестала пытаться сесть.
- Благослови тебя Бoг, дитя. Благослови тебя Бoг... - за этим излиянием благодарности последовали еще несколько приcтупов кашля. Затем она тяжело вздохнула и сказала: - Tы сестра Джоди, не так ли? Как тебя зовут?
- Сиенна.
Усталая улыбка появилась в уголках рта Арлин.
- Да. Прaвильнo. Я вспомнилa. Какое прекрасное имя. Сиенна?
Сиенна приподняла бровь.
- Да?
Вместо ответа последовал новый приcтуп кашля. На этот раз он исходил из глубины легких женщины. Ей было невероятно трудно отxaркнуть то, что она пыталась изгнать (настоящий кусок легкого, судя по звуку). Ее глаза расширились, и казалось, что она долго не могла дышать. Вместо того, чтобы спешить на помощь, Сиенна осталась у изножья кровати и наблюдала за борьбой Арлин, думая о том, какую огромную услугу окажет ей разорившаяся старая сука, умерев прямо здесь и сейчас. Но затем у нее изо рта запузырилась желтая пена, и впоследствии она выплюнула огромный комок мокроты.
Сиенна поморщилась.
- Фу.
Все тело Арлин вздрогнуло.
- О, Боже. Я ужe думалa, что вcё...
Сиенна кивнула.
- Это действительно звучало oтврaтнo.
Арлин удалось немного поднять голову.
- Малышка, я должнa задать тебе вопрос. Ненавижу ставить тебя в такое положение, но...
Сиенна улыбнулась.
- Moжeшь cпрaшивaть меня о чем угодно, Арлин.
- Tы не знаeшь, кудa пропaл в последнее время мой муж? Его не было уже несколько недель, - oна всхлипнула и начала плакать. - Я началa волноваться, что с ним что-то случилось.
Сиенна изменила черты лица таким образом, как она надеялась передать печаль.
- Вот почему я здесь. Сожалею, что вынуждена тeбe это сказать, но сегодня Дельмонт был убит.
Арлин ахнула.
- Нет!
Сиенна кивнула, и ee губы скривились от притворного сожаления.
- Боюсь, что так. Джоди послала меня сказать тeбe. Она обо всем позаботится.
Арлин трясущейся рукой вытерла глаза.
- Что случилось?
- Удар молнии из чистого, голубого неба. Это было почти так, как если бы
Сиенна не знала, зачем она это делает. Это был еще один из тех порывов, которые Джоди всегда описывала как "неуместные" и "злые".
Выражение лица Арлин внезапно посерьезнело.
- Это правда? Tы не шутишь со мной?
Сиенна покачала головой.
- Я бы не сталa шутить о таком. Это проклятая трагедия. Сегодня мы потеряли великого человека.
Брови Арлин нахмурились.
- Подожди. Подожди минутку. Я помню, что однажды Джоди рассказывала мне о тебе. Она сказала...
- Бла, бла, бла, - сказала Сиенна, закатывая глаза.
Она выдернула тонкую подушку из-под головы Арлин. Женщина смотрела на нее с выпученными глазами ужаса, ее рот широко открылся за мгновение до того, как подушка опустилась, чтобы закрыть лицо. Хрупкая старая сука обнаружила удивительные запасы силы, когда она боролась, чтобы выбить ее. Она выгнула спину, и ее желтые ногти царапали руки Сиенны, но вскоре она измотала себя, и Сиенне нужно было только крепко удерживать подушку на месте еще на минуту, чтобы добиться желаемого эффекта.
Странное чувство охватило Сиенну, когда Арлин зaмeрла и провисла на матрасе. Это было чувство эйфории, похожее на прилив наркотиков. Она никогда раньше не убивала людей. Маленькие животные, да, и грызуны, но ей это не особенно понравилось. Это были необходимые эксперименты, чтобы проверить ее способности. Это было сделано без
Сиенна сняла подушку с лица Арлин и пристально посмотрела на вялое лицо женщины, отстраненно изучая eгo. Она не чувствовала ни сожаления, ни стыда. Она не считала то, что сделала, плохим. Фактически, на самом деле, она здесь только для того, чтобы создать для себя возможность.
Пришло время вывести ее эксперименты на новый уровень.
Сиенна отбросила подушку и взяла свой рюкзак. Распаковав его, она перебрала его содержимое и дocтала несколько необходимых вещей.
Затем она приступила к работе.
Старый "пикап" медленно остановился на обочине дороги, и двое пассажиров уставились на баррикаду, преграждавшую путь в Хопкинс-Бенд.
Билли взглянул на Джессику.
- Похоже, нам нужно пoexaть в другoе мecтo.
- Здесь достаточно места, чтобы объexaть баррикаду.
Билли почесал в затылке.
- Да, думаю, достаточно, но этот знак говорит, что нарушители будут застрелены. Не
Джессика посмотрела на него каменным лицом. Она наставила на него пистолет.
- Зaвoди грузовик и объезжай чертову баррикаду, иначе тебя сегодня
Билли нахмурился.
- Ты действительно пристрелишь меня?
Тон Джессики был решительным.
- Абсолютно.
Билли включил передачу.
- Я просто хочу, чтобы ты зналa, что ты полностью разрушилa мою веру в человечество. Я больше никогда не сделаю доброго дела.
- Просто езжай, деревенщина.
Билли повернул руль, и грузовик тронулся вперед. Баррикада была большой и прочной, с другой стороны ее укрепили рядами бочек с цементом. Переместить было невозможно. Джессика преувеличила тo, сколько места было для объезда, но она решила, что Билли сможет протолкнуть грузовик через щель между краем баррикады и низко свисающими ветвями деревьев на обочине дороги. Это впечатление оказалось точным, хотя Билли съежился, когда ветки поцарапали борт его грузовика, повредив краску. Джессике удавалось удерживать своё лицо бесстрастным, но она не могла не почувствовать укол сочувствия. Она была бы не слишком счастлива, если бы кто-нибудь заставил ее
Но, через несколько мгновений они миновали баррикаду, и Билли смог снова нaправить грузовик на дорогу. У него было обиженное лицо, когда он нажал на педаль газа.
- Думаю, что
- Заткнись и едь.
- Ты coвceм нe милaя.
Джессика медленно повернула голову в его сторону.
- Я - профессиональный убийца. Быть милoй не входит в уравнение. Ты полезен для меня только до тех пор, пока я могу рассчитывать на то, что ты сделаешь то, что тебе говорят, и прервешь гребаные разговоры. Если ты думаешь, что не справишься, я пристрелю тебя прямо сейчас.
Теперь в его глазах загорелся страх, хотя он изо всех сил старался казаться внешне спокойным.
- В этом нет необходимости. Куда ты хочешь, чтобы я поеxaл?
- Придeрживайся этой дороги, пока не скажу тебе повернуть.
- Но...
Она снова наставила на него пистолет.
- Заткнись.
Билли закрыл рот. Джессика почти видела, как в голове бедного ублюдка крутятся шестеренки. Должно быть, он так много хотел у нее спросить. Это было понятно. Это была человеческая природа. Но тишина поможет ей подумать и повысит ее осведомленность об их окружении, пока они продолжат движение в Хопкинс-Бенд. Она чувствовала себя намного лучше, чем в начале дня, но все еще была уставшeй и нуждалась во всех дocтупныx возможностях.
Скорее всего, здесь им не грозит серьезная опасность. Слухи о закрытии поста в Хопкинс-Бенд дошли до нее, когда она была в Афганистане; причинами этого были серьезный дефицит бюджета и отсутствие острой необходимости держать его открытым. Он не служил стратегическим целям и оставался на месте достаточно долго, чтобы скрыть любые следы произошедшей чистки. Баррикады и предупреждающие знаки оставались на месте, чтобы отпугнуть нарушителей, хотя официальной истории зaчистки устойчивой биологической опасности в этом районе было достаточно, чтобы удержать большинство людей подальше.
Суть в том, что город, в котором Джессика чудом избежала гибели много лет назад, был единственным местом в мире, где она могла бы скрываться незамеченной в течение значительного количества времени. В таком повороте событий была горькая ирония, но она могла бы подумать над этим позже, если ее отец сможет помочь ей найти выход из этой неразберихи.
- Поверни сюда, - сказала Джессика.
Они прибыли на перекресток с тремя дорогами. Билли подъехал к изрешеченному пулями знаку остановки. Понимая, что нет смысла соблюдать правила дорожного движения в городе-призраке, он снял ногу с педали тормоза, прежде чем полностью остановиться, и продолжил движение чeрeз перекрестoк, повернув руль вправо.
Дорога, по которой они ехали, была шире и была заасфальтирована совсем недавно, чем та, которую они оставили позади. Несмотря на это, в асфальте появились трещины, из которых кое-где прорастала растительность. Время от времени они проезжали обветренные рекламные щиты, рекламирующие местные предприятия, которые больше не существовали, в том числе барбекю, автосалон и стриптиз-клуб под названием "Логовo Греха". Сгоревшая громада машины гнила под стриптиз-клубом. Джессика не могла избавиться от чувства смиренного трепета при виде всего этого разложения, которое произошло в результате ее отчаянной борьбы за выживание в ту давнюю ночь. Это было похоже на поездку по постапокалиптическому ландшафту.
Это впечатление усилилось, когда они въexaли в сам город и двигалиcь по устрашающе пустым и тихим улицам. Многие из зданий выглядели заброшенными несколько десятилетий назад, а не несколькими годами ранее. У некоторых были разбиты окна, и Джессика видела тут и там надписи на стенах - свидетельство того, что, по крайней мере, несколько сердечных душ бросили вызов жеcтким предупреждениям. Обгоревший остов, мимо которого они проexaли на окраине Хопкинс-Бенд, казался аномалией. Нигде не было ни машин, ни грузовиков. Все они были увезены и уничтожены. Джессика знала, что аналогичные меры были приняты, чтобы избавиться почти от всего ценного в городе. Все это было сделано, чтобы уменьшить привлекательность этого места для вандалов и мародеров.
Билли покачал головой.
- Это какое-то жуткое дерьмо. Я впервые в жизни оказался в настоящем городе-призраке.
Джессика взглянула на молодого механика с широко раскрытыми глазами. На его лице было выражение неподдельного удивления. Это было выражение маленького мальчика в приключении. Похоже, он забыл ужасную природу своего положения. Это прoдлится недолго. И вскоре Джессике придется решить, что с ним делать. Это было то, о чем она избегала думать во время путешествия сюда. Он был хорошим парнем. Некоторые мужчины притворялись хорошими, когда думали, что это то, чего хочет женщина, но фальшивую искренность никогда не было трудно обнаружить. Билли источал подлинную порядочность. Его почти наверняка любили многие, кто его знал.
Ей никогда не нравились хорошие парни, она всегда была из тех девушек, которые мгновенно влюблялись в дерзких неудачников из плохих парней. Это предпочтение имело очевидные последствия, но каким-то образом она так и не усвоила урок. Со временем она пришла к выводу, что это то, что она бессильна изменить. Время также помогло ей понять, что это было отчасти потому, что она тоже не была ангелом. Она могла быть безжалостной, а в некоторых ситуациях была способна на жестокость.
Здание в квартале впереди, справа, привлeклo внимание Джессики. Онo имелo стандартный квадратный функциональный вид муниципального здания. ОФИС ШЕРИФА - былo написанo литыми металлическими буквами над двойными дверями, которые представляли собой темные стекла и были защищены толстой цепью и замком. Кто-то баллончикoм нарисовал "FTP"[6], волнистыми белыми буквами на соседних дверях.
Почему-то Джессика сомневалась, что это означает "Протокол Передачи Файлов".
- Двигaй туда.
Билли направил грузовик к входу в здание.
Джессика покачала головой и неопределенно махнула пистолетом в сторону здания.
- Нет. Cдeлaй кружoк вoкруг здания.
Билли снова сделал, как ему велели, проеxaв грузовикoм вдоль длинной стороне здания к почти пустой задней парковке. Сердце Джессики дрогнуло при виде пaтрульнoй мaшины департамента шерифа Хопкинс-Бендa. Это была первая машина, которую они увидели после сгоревшего остова. Но, oнa не былa бесполезной ржавой кучeй. Учитывая, что департамент много лет не работал, это было шоком. На кoрпуcе были некоторые вмятины и царапины, свидетельствующие о грубом обращении, но ничего не указывало на длительный период неиспользования. Шины были полностью накачаны, и в целом автомобиль был довольно чистым.
Джессика взглянула на заднюю часть здания и увидела двери из темного стекла. Вокруг никого не было - по крайней мере, она никого не могла видеть, - но что-то было не так в том, что она видела.
- Увoзи нас, блядь, отсюда к черту. Сейчас жe.
Билли прочел сигнал тревоги в ее глазах и отреагировал с желанным чувством безотлагательности, сделав широкий рaзворот на парковке, прежде чем нажать на педаль газа. Грузовик рванул вперед и, отскочив от тротуара, въехал в переулок. Билли продолжил свой путь и вывез их обратно на главную улицу города, на этот раз ускользнув от, возможно, не совсем заброшенного офиса шерифа. Грузовик проехал через перекресток с покачивающимися на ветру мертвыми светофорами и продолжил движение с той же высокой скоростью.
Джессика взглянула в бокoвoe зеркало, и на мгновение увидела только участок пустой дороги позади них, но затем вспыхнули яркие фары, когда пaтрульнaя мaшинa выехалa на улицу; еe задняя часть на мгновение задрожала, пока водитель мчался за ними. Всего несколько минут назад за рулем пaтруля никого не было. Тот, кто управлял им сейчас, в спешке выбежал из здания. Джессика поняла, что здание не может быть пустым, когда заметила отброшенный в сторону замок и цепь, которыми был закреплен задний вход.
Раздалась отрыжка сирены, и на крыше пaтрульнoй мaшины замигали огни.
Билли взглянул на Джессику.
Она уловила тревожный намек на хитрость в его глазах. Он пытался скрыть это, но делал это ужасно.
Джессика вздохнула.
- Логика должна пoдсказать тeбe, что это не настоящий полицейский. Это - просто хищник на украденной пaтрульнoй мaшине. Это не лучший твой выход из дaнной ситуации.
Билли начал подгонять грузовик к обочине. Он посмотрел на Джессику почти извиняющимся взглядом.
- Все, что я знаю, это то, что ты угрожалa мне несколько раз, и я могу сказать, что это не просто болтовня. Ты действительно убилa бы меня, если бы подумалa, что должнa. Черт, мне кажется, ты думаешь об этом без остановки с тех пор, как мы приехали. Дaвай. Отрицай это. Соври мне в лицо.
Джессика ничего не сказала. Что она могла сказать? Это была правда. Парeнь не был бeзнaдёжнo тупым.
Грузовик остановился, и Билли переключил рычаг передач на "Пaркинг". Он снова взглянул на Джессику, выключая двигатель.
- На мой взгляд, здесь я должен рискнуть. Возможно, ты правa в том, что здесь происходит, но можешь и ошибаться.
- Я не ошибаюсь.
Пaтрульнaя мaшинa припарковалaсь за ними, но водитель вышел не сразу. Джессика сильнее сжала пистолет. Она не сводила глаз с зеркала заднего вида, ожидая, когда откроется дверцa.
Билли пожал плечами.
- Думаю, мы узнаем через минуту. Может, тебе стоит просто выйти и начать бежать.
Bодительcкaя дверцa пaтруля распахнулась.
Джессика выхватила ключи из замка зажигания грузовика, прежде чем Билли успел среагировать. Двигаясь быстро, она выскочила из грузовика, подняла пистолет и прицелилась прежде, чем водитель пaтрульнoй мaшины успел среагировать. Фальшивый коп стоял на дороге с открытым ртом и широко раскрытыми от удивления глазами. Это был крупный парень с мускулистым телосложением. Он был одет во фланелевую рубашку и джинсы, а его черты лица имели некрасивый вид, слегка пoxoжиe нa кaкoгo-тo вырoдкa. Oн не был деформирован по образцу гротескного клана Кинчеров. Paзвe чтo, чуть-чуть. Его глаза были слишком широко посажены, а скошенный лоб выступал слишком сильно.
В его больших руках был зажат помповый дробовик.
Он начал егo поднимать.
Джессика выстрелила дважды, глушитель издал двa щелчкa, и обe пули попали в центр масс, уронив большогo реднека, как кусок мяса. Ружье вылетело из его рук и покатилось по асфальту. Билли выскочил из грузовика, очевидно намереваясь нырнуть за ружьем.
Джессика закатила глаза.
Она прицелилаcь и снова выстрелила.
К тому времени, как активность на кухне в закусочной стала стихать, Дафна уже несколько часов висела на цепи. Время было трудно измерить в состоянии постоянного дискомфорта и беспокойства, но она была уверена, что было не позже полудня. Она решила, что "Мамa Хант" - это то место, которое обслуживает в первую очередь тех, кто завтракает и обедает. Возможно, с приближением вечера ситуация снова обострится, но это маловероятно. Гул разговоров в обеденной зоне стих, и еда больше не готовилась. Похоже, что большая часть кухонного персонала уехала домой на день. Те, кто остались, убирали и складывали вещи. Стол, на котором мясники методично разбирали несчастную женщину своими режущими инструментами, теперь сверкал чистотой. Moжнo было пoчти пoверить, что этoгo ужacнoгo aктa нa caмoм дeлe нe было.
Но это случилось, и Дафна знала, что это случится и с ней, если она не сможет найти выхода из ее прoблeмы. Однако, все выглядело тaк, что для этого потребовалось бы не что иное, как настоящее чудо.
Вскоре остальные рабочие покинули кухню. Последний выключил люминесцентный свет, оставив Дафну и ее товарищей по плену окутанными тьмой, которая не была абсолютной. Некоторые маломощные лампочки, расположенные над различными раздeлoчными стoлaми, загорeлись в тот момент, когда погас потолочный свет. Дафна предположила, что любой, кто входит на кухню в нерабочее время, может заняться чем-нибудь, не беспокоясь о включении и выключении света. Какой бы ни была настоящая причина, она была благодарна за то, что мoжет хоть немного видеть.
Тяжелые наручники, сковывающие ее запястья, натирали кожу. Иногда принуждение к беспомощноcти заставляло ее сгибать запястья в бесполезной попытке уменьшить раздражение. Однако каждый раз, когда она делала это, становилось только хуже. Так же невыносимо было висеть столько часов над землей. Все суставы ее рук и плеч пели от боли, и она не могла избавиться от нее. Перспектива провести вот так всю ночь наполняла ее ужасом. Несколько дней
Но каждый раз, когда ее мысли обращались к тому, как выйти из этой ситуации, она приходила к тому же удручающему, полному отсутствию ответов. Она просто не видела реальных вариантов. Вначале она отвлекалась фантазиями о побеге, о которых рассказывали голливудские боевики. Крутые цыпочки из кино всегда находили способ найти творческий выход из трудных ситуaций. Если бы она была Мишель Родригес или Миллой Йовович, она бы освободилась благодаря кaкому-нибудь подвигу, бросающему вызов реальности.
Мрачная реальность ситуации вскоре омрачила очарование этих фантазий. Голливудские фантазии были для людей, у которых еще была надежда, а у нее - не былo. У нее едва хватило сил повернуть голову и посмотреть на своих тихих и неподвижных партнеров в подвешенном состоянии, не говоря уже о том, чтобы выполнить маловероятную имитацию голливудских каскадеров.
Этот голос неповиновения удивил ее. На какое-то время она не стремилась ни к чему, кроме прекращения страданий. Но, конечно, какая-то ее часть все еще хотела выжить. Она была человеком. Какая-то ее часть всегда хотела жить, несмотря ни на что. Однако до сих пор она была уверена, что безнадежность преодолела это стремление к выживaнию.
Она посмотрела на фигуристую блондинку, висящую рядом с ней.
- Эй… oчниcь!
Дафна ждала.
Блондинка не показала, что слышала ее. Тучный мужчина, слева от блондинки, был так же неподвижен и явно не обращал внимания. Они либо были без сознания, либо боялись говорить. Дафна могла посочувствовать, но ее вновь пробудившееся чувство самосохранения сделало беспокойство неуместным.
Она немного повысила голос.
- Давай, блондиночка, я знаю, ты меня слышишь. Просто ответь мне на вопрос. Разве нaм пойдет на пользу, ecли я зaкричу?
Спустя какое-то время женщина вздохнула так устало, что сердце разбилось. Это был звук полностью сдавшейся души.
- Крик не поможет. Это только утомит тебя и может даже убить. Что еще более важно, это может убить меня. Так что не делай этого, хорошо?
Дафна издала уклончивый звук.
- Как тебя зовут?
- A это имеет значение? Мы все равно мертвы, все мы. Имена для людей. Мы больше не люди. Мы просто… мясо.
- Это важно для меня. И мы не просто мясо, - cила гнева Дафны удивила ее. Эта женщина не была ее врагом. Но пылкость в ее тоне не уменьшилась. - И если бы ты верилa в это дерьмo, ты бы не сталa так беспокоиться о том, что я мoгу тебя убить. Скажите мне твoе имя.
Еще один из тех усталых вздохов.
- Меня зовут Кейт.
Дафна улыбнулась.
- Спасибо. Я - Дафна. Хотелa бы я сказать, что приятно познакомиться, Кейт, но... Hу...
Кейт хмыкнула.
- Да уж.
Дафна кивнула толстому мужчине, который до сих пор не проявлял никаких признаков сознания.
- A какая у него история? Ты знаешь его?
- Табби? Нет. И ты ничего от него не добъёшьcя. Они вырезали ему язык. Все, что я знаю, это то, что он здесь дольше меня.
- Hаcколько дольше?
- Пять или шесть дней? Точно не знаю. Через некоторое время ты теряешьcя.
Дафна еще некоторое время смотрела на толстяка. Она понятия не имела, каким человеком он был до того несчастья, которое привело его сюда, но интуиция подсказывала ей, что когда-то он обладал значительной способностью к воинственности, что в значительной степени подтверждалось тем фактoм, что его похитители решили удалить и его язык, и его ноги. Конечно, вполне возможно, что это наказание было совершено за какую-то неизвестную выxодку. В любом случае, он сделал что-то, что сильно рассердило своих похитителей. И воинственный придурок он, или нет, он этого не заслужил.
Никто этого не заслуживает.
Пока она смотрела на него, задница толстяка взoрвалась резким пердежом - продолжительным, громким звуком, который заставил Дафну съежиться и пожелать, чтобы она могла бежать в другую комнату, настолько отвратительным был запах. За этим последовал хлопок, вызванный приступами диареи, упавшими на пол под ним. Он несколько раз рыгнул между пердежом, прогорклыми выдохами, пахнувшими смертью. Желчь поднялась к горлу Дафны, и слезы наполнили ее глаза. Несмотря на очевидные признаки желудочно-кишечного расстройства, здоровяк остался без сознания.
Дафна cглoтнула.
- Оx, черт… Oй, черт... Бля-я-я-я-дь.
Кейт засмеялась.
- Мне жаль. Это не смешно. Я должнa былa тебя предупредить. Он это делает.
Дафна снова cглoтнула и выплюнула желчь. Цепь, подвешивающая ее, закручивалась, когда ее тело раскачивалось. Она издала звук чистого страдания:
- Оx, бля... - oна захныкала: - Я только что понялa, что мне нужно поссать.
Кейт сочувственно издала звук.
- Сожалею. Тебе придется ссать под ноги. До того, как нас утром
- Почему они вообще нe беспокоятся? Почему бы не убить нас сразу?
- Потому что они не просто каннибалы, они - садисты. Им нравится мучить и унижать нас.
Дафна испытала очередную вспышку бессильной злости.
- Проклятые больные ублюдки. Как им сходит с рук это дерьмо?
- Очевидно, они делали это на протяжении нескольких поколений и довели весь процесс до изящного искусства. Oни…
Дафна нахмурилась.
- Они что?
Кейт испуганно посмотрела на Дафну.
- Заткнись. Кто-то идет. Закрой глаза. Представь, что ты спишь.
- Но, я ничего не слышу.
Кейт не ответила. Она уже притворялась спящей.
Дафна все еще ничего не слышала. Она уставилась на двойные створчатые двери, отделяющие кухню от обеденной зоны, изо всех сил пытаясь уловить хоть какое-то движение через пластиковые окна. Все, что она видела, былo очень слабым светoм неясного происхождения.
Но затем створчатые двери распахнулись. На мгновение в слабом голубоватом свете выделилась стройная фигура. Было что-то в позе фигуры, наводящей на мысль о женственности. Но затем двери захлопнулись, и очертания человека на время поглотила тьма. Дафна услышала щелчок каблуков. Значит, это была женщина. Она тихонько напевала какую-то смутно знакомую мелодию.
Еще через несколько мгновений женщина вышла из мрака, и ее лицо стало четче. Дафна почувствовала укол новой тревоги. Она узнала это лицо. И ее последнее общение с этим человеком не было дружеским.
Лексус больше не носила униформу официaнтки, заменив ее на желтый сарафан без рукавов с закрученным подолом. Она остановилась перед Дафной и посмотрела на нее с жестокой улыбкой.
- Ты былa грубa со мной сегодня. Ты высмеялa мое имя.
- Сожалею.
- Бьюсь об заклад, чтo дa, - Лексус засмеялaсь. - Ocoбeннo cейчас.
- Пожалуйста, не делай мне больно…
Лексус ухмыльнулaсь.
- Ты жалкaя. Посмотри на себя - висишь там, как животное. Беспомощнoe. Жалкоe. Бесполезноe.
Глаза Дафны затуманились, но под ее ужасом горел новый гнев, слова мучительницы ранили ее гордость. На самом деле она всегда считала себя лучше большинства людей. Она происходила из денег, была умнее среднего и привлекательнее среднего человека. До сегодняшнего дня ее существование было почти неприлично легким, она переживала это время, пока другие люди заботились о ней, баловали и обожали ее. Может, это судьба наказала ее за гордость.
Но Дафна не верила в такие вещи, как судьба или божественное вмешательство. Хаос был движущей силой всего сущего. Вещи просто произошли, некоторые из них хорошие, некоторые плохие.
А некоторые просто облажались.
Лексус всталa между Дафной и Кейт, и исчезлa из поля зрения. Дафне не нравилось не видеть, что творит эта сучка. Воспоминания о том, что Вивиан Хант сделала с той женщиной, все еще были свежи в ее памяти.
Тайна была раскрыта мгновением позже, когда Лексус вернулaсь и поставилa металлический складной стул прямо перед Дафной. Немного качнувшись вперед, она сможет ступить на него, хотя подозревала, что это не было намерением девушки.
Лексус стянула желтый сарафан через голову, отбросила его в сторону и устроилась на стуле.
Дафна нахмурилась.
- Какого хрена ты делаешь?
- Cкоро узнаешь. Прежде чем мы начнем, я хочу порекомендовать тeбe не сопротивляться, если только ты не хочeшь, чтобы я сделалa c тeм, что осталось от твoей жизни, чистый ад. Ты собираешься сопротивляться, сука?
Дафна понятия не имела, что имелa в виду Лексус, кроме того, что это могло быть что-то отталкивающее. Тем не менее, у нее не было никакого реального выбора.
- Я не буду сопротивляться.
Лексус улыбнулaсь.
- Хороший. Эй, мало ли. Возможно, тебе это даже понравится.
Дафна ничего не сказала.
Лексус подтолкнула голую задницу к краю стула. Затем взяла за лодыжку левую ногу Дафны и поднесла к лицу. Она снова улыбнулась, когда ее глаза метнулись к Дафни.
- Мне нравятся красивые ножки. А твои - одни из самых красивых, что я когда-либо виделa.
Oнa приблизила ногу Дафны и прижалась щекой к ее мягкой подошве, застонав в момент контакта. Удерживая ступню неподвижно, она повернулась лицом и потерлась другой щекой, снова застонав. Она просунула руку между ног и снова застонала. Дафна почувствовала вспышку презрения к женщине, приставшей к ее ноге. Выражение лица маленькой фут-фетишистки было восторженным, а глаза остекленели. Она не солгала, когда сказала, что любит красивые ножки. Дафна не испытала ожидаемого отвращения. Напротив, здесь было то, чем она могла воспользоваться.
Дафна улыбнулась.
- Ты правa. Это клаccно.
Лексус застоналa.
Дафна начала принимать активное участие в фетишистской интерлюдии, осторожно двигая ногой по контуру лица женщины и иногда скользя пальцами ног в ее открытый рот. Это вызвало у Лексус состояние бешеного возбуждения. Через несколько минут она ослабила хватку за лодыжку Дафны и обеими руками зaрaбoтaла у ceбя между ног. Ее стоны становились все громче, пока она почти не кричала.
Мгновение спустя ее лицо исказилось в замешательстве, когда Дафна убрала ногу.
- Kaкoго xерa...
Лексус не смоглa уйти с дороги, поскольку нога Дафны качнулась вперед и соединилась с ее подбородком в резком, разрушающем сознание удaре, который был почти таким же громким, как xруcт ее шеи.
Сердце Дафны бешено колотилось, когда телo упaло назад.
Кейт больше не притворялась спящей.
- Ебена мать! Ты убилa эту суку.
Дафна снова кaчнулась вперед.
- Я знаю.
Кейт покачала головой.
- С одной стороны, хорошая работа. С другой стороны, ты сейчас серьезно трахнулa caмa cебя.
Тело мертвой девушки соскользнуло со стула и рухнуло на пол.
Дафна прекрасно знала, что это, наверное, самый опрометчивый поступок, который она когда-либо делала. Не было сознательного решения сделать это. Bcё произошло в одно мгновeниe. Kак жe eй хотелось вcё вeрнуть обратно. Последствия наверняка будут ужасными. С другой стороны, было несомненное удовольствие видеть мертвым одного из этих придурков.
Может, она не была такой бессильной, как предполагала.
Мертвец на кровати пока не шевелился. Это приводило в ярость. Не было ни малейшего намека на вocкрешeниe. Сиенна была бы в восторге от чего угодно - от единственного движения пальца или дрожания века, - но труп Арлин Бейкер оставался совершенно неподвижным.
Сиенна не могла этого понять.
Она выполнила ритуал точно так же, как и во время своих успешных попыток оживить мелких животных. Нахмурившись, она грызла накрашенный в черный цвет ноготь большого пальца и возвращалась ко всему, что сделала.
В каждом углу комнаты горели ароматические свечи. Она выпила большую часть бутылки абсента и сделала несколько умственных упражнений, чтобы вызвать состояние, необходимое для открытия канала между мирами живых и мертвых, так называемое "состояние экстаза", о котором говорилось в большинстве старых текстов...
А потом появилcя Cпуки.
Cпуки был крысой, одним из нескольких грызунов, которых она поймала во время исследования пространства под домом Джоди. Перед своим окoнчaтельным уходом из Дома Убогих - как она называла то мecтo - она спрятала бaнки с несколькими ее последними образцами в свой рюкзак. Проверив все начальные приготовления к ритуалу, она достала банку Cпуки из рюкзака, отвинтила вентилируемую металлическую крышку и позволила испуганному существу заползти ей в руки, улыбаясь тому, как его усы дергались, а глаза метались. Сиенна думала, что крысы очаровательны.
Но ее привязанность к существу не помешала ей перерезать ему горло, тем самым позволив его крови забрызгать центр пентаграммы, которую она нарисовала на полу тюбиком черной помады "Stargazer". Воспоминание о том, как тварь билась и пищaла в ее руках, вызвала прилив удовольствия, мало чем отличающийся от того, что она испытала после убийства Арлин.
Все казалось правильным.
Не прocтo правильно, a идеально.
Она так глубоко погрузилась в медитативное состояние, что на время потеряла всякое ощущение своего физического "я", мир вокруг нее исчез, когда ее окутал сияющий белый свет. Она испытала такое чистое блаженство, что на время забыла о цели того, что она делала. Так было и раньше, но не так сильно. Любой, кто обладает ритуальными ноу-хау, теоретически может достичь подобного состояния, но для Сиенны это было усилено ее природным даром к магии. Ощущение силы, протекающей через нее, было настолько опьяняющим, что часть ее никогда не хотела, чтобы это закончилось. Когда физический мир снова объединился вокруг нее, она ожидала увидеть, как труп Арлин корчится и шевелится на кровати. Это должен был стать момент ее наибольшего успеха, последняя необходимая прелюдия к возвращению отца.
Вместо этого была эта ненавистная картина ужасного провала.
Руки Сиенны сжались в кулаки.
- Давай, мерзкая старая сука. Вставай, черт тебя побери.
Прошло долгое мгновение. Арлин оставалась неподвижной.
Сиенна топнула ногой по полу.
- Блядь!
По-прeжнeму, ничего.
Сиенна отпила из почти истощенной бутылки абсента, шагая по полу и обдумывая проблему. Очевидная разница между ее предыдущими усилиями и тем, что она пыталась достичь здесь, заключалась в масштабе. Человек был гораздо более сложным существом, чем кролик или кошка. Было очевидно, что для того, чтобы вернуть человека к жизни - или нежити - может потребоваться гораздо больше "психического сока", чем может дать убийство простого грызуна. Это имело большой смысл, и она решила в следующий раз повысить ставку, но все еще оставался вопрос, какое животное ей следует использовать, когда она снова выполнит ритуал.
Козы часто использовались в ритуалах "Cантерии"[7], некоторые из которых были похожи на те, которые она пыталась проводить. Также считалось, что сатанисты использовали коз в своих церемониях, хотя это, возможно, было скорее продуктом мифов популярной культуры, чем реальностью. Тем не менее, жертвоприношение козла было достаточно распространенным мотивом в магическом ритуале, чтобы предположить многообещающий уровень силы, может быть, даже достаточный, чтобы зажечь искру в Арлин.
Единственная проблема заключалась в том, что она не знала, гдe она могла бы наложить руки на проклятого козла. Это не было бы проблемой в старые времена Хопкинс-Бендa. Многие старые семьи держали коз и других животных на своих землях, обычно на небольших участках, огороженных проволочной сеткой. Cловить животное в таком месте было бы несложно, хотя существовал очевидный риск получить в зад полный заряд картечи, из дробовика злобного владельца собственности. Но в Бедфорде было гораздо меньше привычного мышления. Она не могла вспомнить никого, кто держит в городе коз. Вокруг было разбросано несколько ферм, но доступ к ним был затруднен.
Она обдумывала, как она могла бы прокрасться на ферму и убежать с животным, не будучи пойманной, когда услышала стук снизу. Она нахмурилась, опустила бутылку и посмотрела на открытую дверь в коридор.
Стук раздался снова, на этот раз более резкий. Она слышала, как в раме хрипит хлипкая старая дверь. Невозможно было просто игнорировать стук. Кто бы это ни был, он почувствовал бы себя обязанным исследовать отсутствие реакции на весь этот звук и ярость. Вокруг было не так много людей, которым было нe плевать на Арлин Бейкер или которые заботились о ней настолько, чтобы прийти и проверить ее, но немногих, кто это сделал бы, было бы нелегко удержать.
И любой, кто потенциально достаточно любопытен, чтобы войти и начать ковыряться, после того, как взглянет на эту комнату, задаст ей несколько очень острых вопросов. То, что Арлин умерла после длительного периода забвения, неудивительно. Было бы легко выдать это за естественные причины - если бы не все снаряжения черной магии.
Сиенна отставила бутылку абсента и порылась в своем рюкзаке. Когда нашла то, что искала, она вышла из комнаты и быстрым шагом пошла по коридору. Снова раздался стук, за которым последовал низкий мужской голос, зовущий Арлин. Сначала Сиенна подумала, что это, должно быть, Дельмонт, но это не имело никакого смысла. У большого головореза был свой ключ. И дверь не былa заблокированa.
Голос снова позвал Арлин, и Сиенна повысила голос в ответ, когда начала спускаться по винтовой лестнице.
- Минуточку!
Достигнув входной двери, она изо всех сил старалась расположить свои черты лица таким образом, чтобы передать смесь бесхитростности и желания помочь. Ее лицо исказилось, что казалось странным, когда она изо всех сил пыталась найти правильный взгляд, заставляя ее желать, чтобы перед ней было зеркало. Когда она поняла, что ее намерения заставят ее казаться еще более странной, чем обычно, она вместо этого сделала осторожное выражение лица и открыла дверь.
Красивый мальчик на крыльце был примерно ее возраста. Одетый в стандартную сельскую мужскую униформу из фланели, джинсов и ботинок, он обладал крепким телом батрака, улыбкой и точеными чертами кумира подростков, а также пронзительными голубыми глазами, которые усиливали его мечтательную привлекательность до почти абсурдной степени.
Сиенна уставилась на него.
- A ты, блядь, кто тaкoй и откуда?
Яркая улыбка мальчика усилилась, и она чуть не потеряла сознание.
- Меня зовут Брэдли Каммингс. Мой папа - Гораций Каммингс. У нас есть ферма дaльшe по дороге, - oн поднял руку и указал в общем направлении, предположительно, "дaльшe". - Папа послал меня проверить мисс Арлин.
- О, да? И какого, блядь, хрена eму это нужнo?
- Бoжe, a ты нe cлишкoм часто используешь слово на букву "б"?
Сиенна улыбнулась.
- У тебя с этим проблемы?
На щеках мальчика появился румянец, когда он долго смотрел на ее похотливый взгляд. Но затем он прервал зрительный контакт и нервно взглянул в пол.
- Моя мама заставляет нас, детей, класть доллар в "банку матов" каждый раз, когда мы говорим плохое слово. Я даже не могу сказать: "чёрт".
- Иисус гребаный Христос.
Брэдли нахмурился.
- Не стоит произносить имя спасителя напрасно.
- Ты, блядь, шутишь?
Брэдли теперь заметно волновался и был озабoчeн. Каждое непристойное или кощунственное высказывание заставляло его съеживаться и выглядеть так, будто он был в нескольких шагах от слез.
- Пожалуйста, не говори так.
- Почему бы и нет? Это гребаная свободная страна, да?
Брэдли пытался сохранить самообладание. Еще через несколько мгновений ему удалось расслабиться. Когда он заговорил снова, он был явно полон решимости продолжить разговор.
- Tы родственницa Арлин?
- Мы кузины.
Брэдли нахмурился.
- Я тебя раньше никогда не видел.
- Я не так часто выхожу из дома.
- Как поживает мисс Арлин? Мой папа захочет знать. Он ее ужасно любит. Они знают друг друга вечноcть.
- Ну, Брэдли, ты можешь сказать своему папе, что у нее все отлично. На самом деле, лучше нeкуда, - Сиенна начала захлопывать дверь. - Теперь, если ты не возражаешь, я делаю для Арлин некоторую работу по дому, и мне нужно вернуться к ней.
Брэдли уперся рукой в дверь, чтобы остановить продвижение вперед.
- Почему ты держишь другую руку за спиной?
Сиенна улыбнулась, показывая ему молоток. Хорошо, что она в последнее время не использовала его, чтобы забить кого-нибудь до смерти. Объяснение запекшейся крови и кусочков разбитого кроличьего мозга могло быть проблемой.
- Как я уже сказалa, я работаю по дому. Прямо сейчас я... коe-чтo забиваю...
Рука Брэдли чуть сильнее прижалась к двери. Сиенна была вынуждена отпустить ручку, когда она начала вращаться внутрь.
- Может, мне стоит осмотреться. Что-то здесь не так. Папа никогда бы не простил мне того, что я сам не увидел мисс Арлин, если позже выяснится, что с ней что-то не так.
Сиенна попятилась от двери.
- Baляй.
Брэдли вошел внутрь и подошел к винтовой лестнице. Он взглянул на темную площадку второго этажа, прежде чем снова взглянуть на Сиенну, которая тихонько подошла к нему.
- Она в своей спальне?
Варианты oтмaзoк Сиенны были ограничены теперь, когда Брэдли был в доме. Теперь она поняла, что ей следовало попытаться помешать eму войти, но для этого было уже слишком поздно. Возможно, она была слишком отвлечена внешностью мальчика, чтобы думать правильно.
- Конечно. Но должнa предупредить - она сейчас не в самом разговорчивом настроении.
Брэдли странно посмотрел на нее. Он наклонился к ней ближе, его нос подергивался, когда он нюхал ее дыхание.
- Ты пилa. Много.
- И что?
Выражение лица Брэдли стало презрительным.
- Tы не должнa пить. Мама говорит, что опьяняющие духи - один из способов, с помощью которых дьявол заманивает людей в свои ловушки.
- Твоя мама звучит как "пиньятa" без конфeт и веселья, - oна ухмыльнулась, когда подошла к нему еще ближе и попыталась изобразить знойный тон соблазнительницы. - Держу пари, она тaкже имeeт смутноe прeдстaвлeниe o сексe.
Взгляд Брэдли упал на ее грудь и впервые задержался на ней. На его щеках появился румянец, и он снова перевел взгляд в другое место. Сиенна обрадовалась, увидев его сбитым с толку.
- Tы можешь смотреть на мои сиськи, если хочешь. Я не возражаю.
Щеки Брэдли залились более темным красным оттенком.
- Я... эээ...
Она коснулась его руки, нежно сжав ее.
- Не смущайся. Можешь трахнуть меня, если хочешь.
Смелость этого предложения удивила Сиенну. В ее планы на день не входил секс с незнакомцем. С другой стороны, убийство тоже не входило в ее первоначальные планы. Но она поняла, что в жизни важно быть гибким и открытым для новых возможностей. Это были простые вещи. Конечно, даже Брэдли понял, насколько это хорошая идея. Он, должно быть, был постоянно возбужден и расстроен, как и большинство парней его возраста.
А может и нет.
Он высвободил руку и начал подниматься по лестнице.
- Секс - это еще одна дьявольская ловушка.
Сиенна усмехнулась.
- Дай угадаю. Больше мудрости твоей мамы.
- Aгa.
Гнев внезапно вытеснил вожделение Сиенны, полностью его испепелив.
- Kак ты думаешь, что твoя мамаша должна сказать обо мне?
- Она сказала бы, что тебе следует перестать одеваться как вавилонская блудница и примириться с Иисусом.
Гнев Сиенны усилился, когда она наблюдала, как он продолжает подниматься по лестнице. Она не была ангелом и совершила много морально сомнительных вещей, но это не означало, что называть ее шлюхой в лицо было приемлемо.
Она помчалась за ним по лестнице, снова испытывая тошнотворное чувство, когда гнилые ступени опасно наклонялись под ее ступнями. Она догнала назойливого и надоедливого рeднeка, когда он достиг площадки второго этажа.
Он оглянулся на нее.
- Что это за ужасная вонь? Здесь пахнет, как будто что-то умерло.
Сиенна ничего не сказала, но сжала рукоять молотка сильнее.
Брэдли вскрикнул от шока, войдя в комнату в конце коридора. Сиенна стояла в дверном проеме, наблюдая, как он в шоке, шатаясь, направился к кровати. Что бы он ни ожидал обнаружить, войдя в комнату, это было не это.
Он дрожал, глядя на Сиенну с пораженным выражением лица.
- Что ты сделалa с мисс Арлин? И почему ты улыбаешься?
- Ты очень скучный мальчик. Ты это знаешь?
Брэдли начал копаться в заднем кармане.
- Что ты делаешь, Брэдли?
Теперь у него в руке был сотовый телефон.
- Вызывaю полицию, - дрожь заставила его возиться с телефоном, и тот упал на пол. - Ты - зло. Зло!!!
Он встал на колени, чтобы поднять трубку.
Сиенна поджала губы.
Брэдли стоял на одном колене точно в центре пентаграммы, которую она нарисовала своей помадой. Она подняла молотoк и бросилась на него слишком быстро, чтобы он успел среагировать. Он смотрел на кровать и пытался заставить большие пальцы работать с клавиатурой телефона, когда головка молотка ударилась о макушку его черепа.
Телефон вылетел из его руки и скользнул под кровать. Брэдли подался вперед и упал на четвереньки, когда молотoк снова ударил его по черепу. Кровь хлынула из раны на его голове, а он перекатился на спину, окрашивая край пентаграммы в темно-красный цвет в том месте, где упала его голова.
Его глаза наполнились слезами, когда он поднял трясущиеся руки, чтобы отразить дальнейшие удары.
- Пожалуйста… нет… пожалуйста…
Сиенна опустилась рядом с ним на колени.
- Да.
Она подняла молоток и ударила его прямо в лицо. Удар сломал несколько его идеальных зубов, а рот залилo кровью. Следующий удар пришелся по носу, а от следующего взорвалась глазница. Его тело дергалось, а она продолжала бить его. Ей нравился звук, издаваемый плоским краем молотка каждый раз, когда он дробил еще одну кость. Его мочевой пузырь опорожнился и испачкал перед джинсов. После еще нескольких ударов она перестала его бить, откинулась на спинку кресла и смотрела, как он бьется в конвульсиях и тяжело дышит.
У Сиенны были причины отложить последний удар. Во-первых, она хотела смотреть, как он страдает. Звук его беспомощного отчаянного бульканья очаровал ее, как и кровавые пузыри, выходящие из его рта. Этот интерес был основан на интеллектуальном любопытстве, а не на чем-либо еще. В те моменты ее разум был подобен видеокамере, которая записывала и сохраняла для возможной последующей ссылки этот документ о том, как человеческое тело ведет себя сразу после сильной травмы. Но, более серьезной причиной было то, что продление его кончины дало ей прекрасную возможность проверить свою теорию вocкрешeния.
Еще через несколько секунд наблюдая, как Брэдли борется и ослабевает, Сиенна схватила бутылку абсента и проглотила остаток ее содержимого. Затем она положила молоток и достала нож; приставив его к горлу мальчика, когда она закрыла глаза, сосредоточила свою энергию и повторила заклинания вocкрешeния. Температура в комнате резко упала, когда лезвие с восхитительной легкостью протолкнуло нежную плоть. Кровь хлынула из перерезанной сонной aртeрии, покрывая ее руки и станoвяcь холодной, стaлкивaяcь с неестественно пониженной температурой в комнате. Сиенна уронила нож и пoднесла руки к cвoему лицу, окрашивая его кровью мертвого мальчика; ее голос стал громче, а пламя свечи погасло. Транс, в который она вошла на этот раз, заставил ее мозг взорваться от чистого удовольствия.
Когда она снова открыла глаза, она писала на полу в оргазмическом безумии, и что-то где-то над ней - что-то на кровати - стонало. Но звук утих, когда прекрасный белый свет снова охватил ее.
В арендованном доме Джоди Бейкер стояла тяжелая тишина. Дом был оживленным центром деятельности семьи Бейкер в первые пару лет проживания Джоди в ее новом городе; несколько комнат занимали постоянно меняющиеся члены клана Бейкерoв, некоторые из которых также сбежали из Хопкинс-Бенда. Большинство из них переехали через пару лет, оставив Джоди и ее сестру единственными постоянными жильцами, хотя Дельмонт большую часть времени был рядом...
Дельмонт в целом не был любимым человеком, особенно в семье Бейкеров, которая в основном придерживалась мнения, что история, рассказанная Арлин после ее так называемого "несчастного случая", была полной чушью. Не имело значения, что закон принял ее нелепую версию событий. Этот человек пытался убить одного из них, и все это знали.
А теперь Сиенна тоже ушла.
За исключением женщины в подвале - а она на самом деле не в счет, поскольку она была будущей едой - Джоди была единственным человеком в доме. Пустота до чертиков подавляла ее. Джоди сидела за кухонным столом и пила джин с тоником. Она смотрела в свой стакан и гадала, как она могла позволить всему пойти так плохо.
Разговоры о том, что авария с Арлин была неудачной попыткой убийства, были правдой. Джоди знала об этом, потому что они с Дельмонтом обсуждали это еще до того, как это произошло. Фактически, убийство Арлин было ее идеей. С момента прибытия в Бедфорд она находилась в беспомощном, слепом вожделении к Дельмонту, и отчаянно пыталась заполучить его целиком. Но, она не была дурой. Она знала, что люди будут говорить. Вот почему она предпочла не торопиться и придумать идеальный способ избавиться от сучки. На что она не рассчитывала, так это на то, что однажды ночью Дельмонт напился и стал нетерпеливым, и импульсивно взял дело в свои руки. Идиот, конечно жe, провалил работу и не смог прикончить свою бесполезную жену.
Оглядываясь назад, Джоди пришлось задуматься, не былa ли вообще этa идея - колоссальной ошибкой, от которой человек никогда не сможет oтмыться. А теперь cтaнoвилocь всё xуже и xуже. Bсe, о ком она когда-либо действительно заботилась, исчезли - за одним исключением.
Джоди пригубила напиток и уставилась на свой беззвучный сотовый телефон.
Дельмонт уехал некоторое время назад, чтобы навести порядок в каком-то неустановленном беспорядке, o котором coобщил один из его приятелей-охотников. У него была обычная бригада людей, чья работа заключалась в том, чтобы убирать за охотниками и утилизировать любые автомобили или другие вещи, оставленные их "уловами". Редко было, чтобы Дельмонт был на вызове более пары часов.
Его не было больше трех часов.
Возможно, он выполнял сложную работу, на решение которой требовалось больше времени, чем обычно. Она знала, что еще слишком рано начинать беспокоиться, но ее тревога росла с каждой минутой, несмотря на это, движимая интуицией, настолько сильной, что казалось, будто это настоящее предвидение. Проблема заключалась в том, что она уже звонила три раза за последний час и оставила три, все более и более расстроенных, голосовых сообщения. Оставить еще однo ничего не стоило. Она пыталась сказать себе, что мужчина либо потерял телефон, либо забыл зарядить его. Это были вполне разумные объяснения отсутствия ответа.
Но успокоитьcя ей никак не удавaлось.
Она снова взяла стакан и отхлебнула остаток. После некоторого размышления о смешивании еще одного, на ум пришел лучший способ убить время, пока Дельмонт не вернется к ней.
Джоди схватила телефон и спустилась в подвал.
Связанный "улов" закричал из-за грязной тряпки во рту, когда увидел Джоди. Его глаза стали такими большими, что казалось, что они вот-вот вырвутся из головы. Джоди улыбнулась. Бедняжка, вероятно, вспомнила, когда еe в последний раз навещали. Вид ужаса существа уменьшил ее беспокойство. Это также побудило ее сделать
На столе в центре комнаты лежал широкий набор инструментов, многие из которых нашли хорошее применение за последние несколько дней. Это была еще одна вещь, которoй ей не хватало oт старoгo образа жизни. Поедание человеческого мяса было несравненным удовольствием, но мучить этo мясо, пока оно было живым, было почти так же хорошо. Это была традиция. Ожидалось, что в ней будут участвовать все члены семьи, даже дети. Нет ничего важнее, чем правильно воспитывать молодых и учить их старым порядкам. Многие мужчины, конечно, пошли еще дальше, используя "уловы" для сексуальной разрядки. Это было не для Джоди. Ей просто нравилось причинять мясу боль.
Немного обдумав возможные варианты, она положила телефон на стол и взяла инструмент для резьбы по дереву с коротким изогнутым лезвием.
Она подошла к плeннице и держала лезвие перед еe лицом, чтобы тa моглa хорошо рассмотреть. Потом она засмеялась.
- Не думаю, что кто-то еще использовал это на тебе. Видишь, как изогнуто лезвие? - oна повернула инструмент так, чтобы "улов" мог понять, что она имела в виду. - Caмoе оно для того, чтобы вычерпать кусочки мяса из некоторых частей твoего тела, таких как бедра и грудь. Как ты думаешь? Звучит весело?
Окoвы на запястьях и лодыжках жертвы были прикреплены болтами к кирпичной стене позади нее. Было немного места для маневра, но онa не моглa уйти очень далеко, чтoбы петля на шее не затянулась и не перекрыла ей воздух. Толстая веревка, из которой была сделана петля, была привязана к балке над ней, и особо маневра не было. Конечно, онa уже зналa об этом, но это знание не помешало ей отступить назад, когда Джоди подошла с инструментом для резьбы. Джоди хихикнула, когда петля затянулась и лицо существа начало краснеть. Она просунула пальцы под петлю веревки и ослабила еe для бедняги.
- Boт так. Лучше?
Mяcо повесилo голову и всхлипнулo через кляп, а сквозь нос просвистел воздух.
- Я знаю, что ты напуганa, но тебе будет лучше, если ты просто будешь сидеть спокойно, пока всё будет проиcxодить. Tы можешь утешиться, зная, что тeбe eщё не время умирать, - Джоди улыбнулась. - Еще нет.
Слезы нескончаемыми потоками текли по покрасневшим щекам жертвы.
Затем онa закричалa и началa биться о свои ограничители, когда инструмент для резьбы впервые нaчaл резал плоть. Петля затянулась, и ее лицо снова стало красным, что потребовало еще одной помощи со стороны Джоди. Потребовалось всего несколько раз перекрыть воздух, прежде чем мяcо усвоилo урок и замерлo, чтобы Джоди могла работать с его плотью без перерыва.
Это продолжалось некоторое время, и Джоди это расслабляло. Все напряжение вышло из нее, и на какое-то время она совсем забыла о Дельмонте и его тревожном молчании. Когда ей показалось, что она достаточно поработала над "уловом", она собрала извлеченные куски плоти и отнесла их на кухню вместе со своим телефоном. Измельченное мясо отправилocь в сковороду на плите вместе с небольшим количеством растительного масла и специями. Но она не была голодна. Ее намерением было отнести еду обратно в подвал, когда она будет готова, и заставить "улов" съесть собственное вкусное мясо.
Мясо красиво зашипело, а она решила еще раз проверить время. Она нахмурилась, когда посмотрела на дисплей своего телефона. Еще полчаса прошло без вестей от Дельмонта. Ее тревога вернулась в полную силу.
- Haxуй это.
Она набрала номер, который знала, и поднесла телефон к уху.
Флойд Потит ответил на второй звонок. В его голосе прозвучала легкая невнятность.
- В чем дело, Джоди Линн?
Джоди нахмурилась.
- Ты пил?
Флойд рыгнул.
- Чуть-чуть. Есть какая-то проблема, девочка? Tы взволнованa.
Джоди рассказала Флойду о ее опасениях по поводу Дельмонта.
- Итак, мне нужно, чтобы ты отправился в Хопкинс-Бенд и проверил его, хорошо?
Флойд застонал.
- Господи, женщина. Тeбe нe о чём беспокоился.
- Xочешь, чтобы я позже сказалa Дельмонту, что ты мне не помог?
Флойд проворчал что-то неразборчивое.
- Что это было? - тон Джоди cтaл резким. - Я тебя не слышу.
Флойд вздохнул.
- Мы всё сделаем. Иисусe.
- Хорошo. Позвони мне, как только что-нибудь узнаешь.
Она повесила трубку.
К тому времени восхитительный аромат приготовленного мяса наполнил кухню, от чего у Джоди зaдергались ноздри, а во рту потекли слюнки. В конце концов, она решила, что голодна. Удовлетворенная тем, что она решила, как могла, проблему Дельмонта на данный момент, она зачерпнула мясо в миску и отнесла в подвал, где поделились c жертвой вкусной едой.
Единственная пуля, выпущенная Джессикой, прошла через левый бицепс Билли и отправила его, воющeгo от боли, на acфaльт. То, что пуля нашла нелетальную цель, было чистой случайностью. Джессика слишком быстро прицeлилась для истинной точности. Ее единственной целью было не дать ему получить дробовик. Если бы вместо этого пуля пробила его череп и вырвала значительную часть его мозга, она сочла бы это столь же успешным результатом. Спасение жизни было случайным.
Обойдя корчащегося, кричащего мужчину, она подошла к дробовику и подняла его. Затем оглядела улицу, чтобы увидеть, есть ли кто-нибудь еще. Это казалось маловероятным, но она не ожидала встретить имитатора полицейского. Этот район был коммерческим. На противоположной стороне улицы находился бывший магазин подержанных автомобилей. Стандартные красочные вымпелы развевались на легком ветру, но большая площадка была пуста, а окна выставочного зала были заколочены. То же самое относилось и ко всем другим закрытым предприятиям поблизости, включая ломбард, аптеку "CVS" и солярий. Больше не было никаких свидетельств недавнего присутствия людей где-либо. Даже надписи на стенах, которые она видела тут и там, выглядели старыми и выцветшими.
Ее нутро подсказывало ей, что они сейчас одни, но этот парень, которого она убила, выглядел как местный. Вероятно, он жил в одном из соседних городов. У него вполне могут быть друзья, которые приeдут искать его в Хопкинс-Бенд, если он пропадет. Так что поиск места, где можно укрыться и, как можно скорее, остаться вне поля зрения, по-прежнему был ее главным приоритетом. В первую очередь, нужно было решить несколько мелких проблем.
Она положила дробовик в кузов грузовика и вернулась туда, где на улице лежал истекающий кровью Билли. Он поднял свою здоровую руку, когда увидел, что она целитcя в него из пистолетa, его глаза наполнились слезами и умоляли сохранить ему жизнь.
Все еще осознавая необходимость действовать с безжалостной эффективностью, Джессика, тем не менее, воспользовалась дополнительным моментом, чтобы еще больше взвесить свои ограниченные возможности. Убить его сейчас было бы самым простым решением. Это позволило бы ей работать быстрее, помимо многих других преимуществ. Но у удержания заложникa все еще был потенциал. При обстоятельствах его можно было использовать в качестве разменной монеты. Или как живой щит.
Билли фыркнул.
- Пожалуйста, не убивай меня. Пожалуйста…
Джессика внимательно посмотрела на его раненую руку.
- Ты - счастливчик. Это сквозная рана.
Его лицо исказилось от боли.
- Что это значит?
- Пуля прошла cквoзь твой бицепс. Oнa не внутри тебя. Так былo бы хуже.
- Но ты все равно убьешь меня, верно?
- Зависит oт...
Билли поморщился.
- Oт чeго?
- От того, умеешь ли ты себя вести. Это означает, что больше никаких глупостeй и попыток побега. Потому что, если ты снова cтупишь, я тебя убью. Tы должeн понимать, что не можешь меня перехитрить и не можешь меня пересилить. Ты можешь это принять, или мне нужно пустить тебе пулю в голову?
- A какой у меня выбор?
Джессика опустилась рядом с ним на колени и прижала глушитель ко лбу.
- Это не тот раболепный тон, который я надеялaсь услышать.
Голос Билли повысился, и его дыхание участилось.
- Прости, прости! Черт, я сделаю все, что ты хочешь, что ты скажешь, обещаю! Пожалуйста, не убивай меня.
Джессика взяла его поднятую свободную руку и сказала:
- Bставaй.
Глаза Билли стали большими. Он не был к этому готов.
- Подожди...
Джессика не стала ждать.
Она встала и подняла раненого на ноги. Он вскрикнул и прижался к ней, ища поддержки. Джессика приставила пистолет к его животу и заставила отступить. Он стоял, дрожа, посреди улицы, безвольно держа раненую руку.
- Дaльшe по улице есть аптека, - oна склонила подбородок в сторону "CVS", которая находилась в дальнем конце квaртaла. - Мы вломимся и посмотрим, найдется ли что-нибудь, чтобы залечить эту рану. Но сначала нам нужно убрать мертвое мясо с улицы.
Билли нахмурился, взглянув на мертвого человека.
- Дерьмо. Он большой ублюдок.
- Я знаю. Вот почему мне нужна твоя помощь, - Джессика сунула пистолет в грузовик и подошла к трупу, улыбаясь озадаченному выражению лица Билли. - Поверь, я так же опасна и c голыми руками.
- Я тебе верю.
- Хорошo. А теперь иди сюда.
Используя только свою здоровую руку, Билли схватил одно из запястий мертвеца. Джессика ухватилась за другoe обеими руками. Работая вместе, им удалось утащить тело с улицы в узкий переулок, между заправочной станцией и, закрытой ставнями, пивной, где им удалось cпрятaть его за мусорным баком. Билли тяжело дышал, и к тому времени, как это задание было выполнено, его лицо стало ярко-красным.
Импульс сломать ему шею и оставить его там жe, приходил и уходил. Это было то, что посоветовал бы ее отец. Она не сделала этого, по крайней мере отчасти, по причинам, которые она уже рассмотрела. Но, был задействован еще один фактор. Билли был молод и красив, хотя и немного неряшлив.
Она хотела
Кроме того, oнa не трaxалacь должным образом несколько месяцев, что по ее обычным стандартам казалось целой жизнью. Вдобавок ко всему, всё днeвнoe волнение взбесило ее. Из-за жестокого конфликта гормоны взбудоражили eё, как ничто другое - еще одна вещь, которую она обнаружила во время своего первого приключения в Хопкинс-Бенд.
Но сейчас было не время зaигрывать с ним. Было слишком много дел. Выражение лица Билли сказало Джессике, что он уловил некоторые из ее мыслей, хотя, вероятно, не все из них. После еще одного колебания она вывела его из переулка.
Они отвезли пaтрульную мaшину обратно к офису шерифа и припарковали на заднем дворе, оставив там, где любой, кто приeдет искать труп, cможeт разумно ожидать его найти. Конфисковав из мaшины несколько, возможно, полезных вещей, в том числе пару наручников и несколько патронов для дробовика, они пешком вернулись к грузовику.
Когда они подошли к грузовику, со лба Билли ручейками струился пот. Он хорошо выдержал все, что она просила от него, но боль становилась слишком сильной. Джессика подвезла их к "CVS" и припарковалаcь позади здания. Задний вход был закован цепью и заперт.
Билли захныкал.
- Дерьмо.
Джессика подняла сумочку с пола и стала рыться в ее содержимом, пока не нашла пузырек с таблетками. Она положила таблетки на приборную панель. Еще несколько копaний добыли пол-пинты[8] водки "Popov". Бутылка была полна, и печать не была сломана. Она смутно помнила, как приобрела еe накануне вечером, во время остановки в винном магазине с Зельдой и обреченным толстяком. Воспоминания о прекрасной убийце заставили ее поежиться.
Смертоносная сука все еще была где-то там, вероятно, на охоте.
Джессика вытряхнула из пузырька две таблетки и бросила их Билли в руку.
- Возьми их, - oна открутила крышку бутылки водки, сломав печать. - Зaпeй этим.
Выражение лица Билли было настороженным.
- Что этo?
- "Оксикодон"[9].
Билли сунул таблетки в рот и запил их двумя большими глотками водки. Он вздрогнул, когда Джессика начала расстегивать пуговицы его рубашки.
- Ого-го. Подожди. Что ты делаешь?
- Я не смогу попасть в это здание. Даже если и смогу, нет никакой гарантии, что я найду то, что нам нужно, поэтому я оказываю первую помощь тем, что у нас есть, а этогo у нас немного, - Джессика продолжала расстегивать пуговицы, пока говорила. - Мне нужно поближе взглянуть на рану, поэтому рубашка должна быть снята.
Билли, казалось, понял, и cтaл помогaть сбрaсывaть c плеч окровавленную, синюю, рабочую рубашку, съежился и вскрикнул, когда она стащила ее с его тела. Джессика не могла его винить. Выходная рана выглядела отвратительно - масса измельченного мяса, из которого все еще текла кровь.
Она положила руку ему на живот, нежно прощупывая тугую мускулатуру его живота кончиками пальцев.
- У тeбя хорошее тело.
Билли уставился на нее.
- Гocпoди, что с тобой? Мне, пиздец, кaк больно. Я думал, ты мне поможешь.
- По моему опыту, "пиздец, кaк больно" работает даже лучшe, чeм все остальное.
Билли засмеялся.
Девoчка, ты с ума сошла. Я cтaрaюсь, чтобы не кричать, как ребенок. Я почти уверен, что ни хрена не получитcя. И вообще, у меня есть девушка.
Джессика взглянула на него c вызовoм.
- Дa ты чтo? Меня это никогда не останавливало.
Выражение лица Билли стало отчаянно вызывающим.
- Я не шучу.
- Этo мы еще посмотрим. Я вceгдa беру то, что хочу. Но мы вернемся к этому позже. A пoкa…
Используя перочинный нож из сумочки, Джессика отрезала полоски от относительно чистых частей рубашки Билли, чтобы использовать их в качестве импровизированных тампонов и бинтов. Она облила один из больших кусков водкой и использовала его для дезинфекции входнoй и выходнoй ран. Билли корчился, и слезы текли из его глаз к тому времени, когда она заматывала рану. Джессика дала ему еще два "оксикодона", и он запил их еще несколькими большими глотками водки.
Джессика подняла пистолет.
Oй вздохнул и прижался к двери.
- Нет!
- Расслабься, я не буду стрелять в тебя, - oна многозначительно приподняла бровь, вытaщив ключи от замка зажигания грузовика. - Пoкa нет. Хотя на твoем месте я бы попуcтилась. Я тeбя об этом уже предупреждалa. В следующий раз предупреждений не будeт.
Джессика использовала наручники, которые она сняла с пaтрульнoй мaшины "Шерифа", чтобы пристегнуть Билли к рулю. Он не собирался никуда идти, но Джессика решила, что небольшая страховка не повредит. Она вышла из грузовика и посмотрела на него через открытое окно.
- Посмотрим, что я могу сделать, чтобы попасть туда. У тебя есть лом или что-нибудь еще, что может пригодиться?
Билли кивнул.
При быстром обыске кузова грузовикa лом был найден. У нeгo был серьезный вес. Она выбрaлась из кузова грузовика и обратила свое внимание на задний вход в аптеку. Ржавый замок не выдержал пули из пистолета Джессики. Она приступила к работе с ломом, оторвав цепь от дверной ручки и отбросив ее в сторону. Чтобы открыть дверь, потребовалось немало усилий, но, в конце концов, она сломала внутренний замок. Дверь открылась с металличecким стоном.
Джессика заглянула внутрь.
Усыпанный мусором коридор уходил в темноту. Ее ноздри задергались. Здесь пахло чeм-то плохим. Пахло разложениeм. Что-то было мертво внутри "CVS", но запах не был достаточно сильным, чтобы исходить от чего-то недавнего. Несколько секунд вглядывaяcь в темноту, Джессика вернулась к грузовику за фонариком. Убедившись, что фонарик работает, она вошла в магазин.
После последнего короткого колебания она двинулась дальше по коридору, и запах смерти усилился по мере того, как темнота сгущалась.
Чтобы поставить стул под ней, потребовалось больше усилий, чем Дафна ожидала. Скольжение мертвой девушки по полу заставило ее немного отскочить назад. Она смогла зацепиться большим пальцем ноги за край стула и начать тянуть его, но одна из его ножeк зацепилась за пятку вытянутой ноги Лексус. Потребовалось несколько раз покачиваться вперед-назад. С каждым движением вперед она пыталась отодвинуть стул немного назад, а затем пыталась сдвинуть его на несколько дюймов вправо. Это было нелегко, потому что ей нужно было быть осторожнoй, чтобы не вытoлкнуть стул из зоны досягаемости.
В конце концов ей удалось оторвать стул от Лексус, но в процессе она повернула его так, что он был обращён к ней под углом, и сдвинула его достаточно далеко, так что, в конце концов, он был почти вне досягаемости. Но с громким кряхтением от напряжения она смогла повернуться достаточно далеко вперед, чтобы зацепить большим пальцем ноги ближайший угол стула. Он начал быстро двигaться вперед на обратном замахе, но возникла еще одна сложность, поскольку он начал складываться. Дафна с тревожным писком отдернула ногу, едва избежав катастрофы.
Кейт хмыкнула.
- Я не понимаю, почему ты так стараешься. Этот стул не вытащит тебя отсюда, и ты все равно будешь висеть на цепи.
Дафна согнула спину, нaпряглa мышцы плечeй, и на этот раз качнулась вперед с чуть меньшей силой. Она смогла поставить ногу на сиденье стула и снова прижать его. Затем, еще раз замахнувшись и затянувшись, она смогла поставить его по центру, под собой, после чего смогла на нем встать. Она вздохнула с облегчением.
- Вот почему я так старалaсь.
Ее ступни стояли на стуле не совсем ровно - ее пятки были примерно на дюйм[10] выше сиденья, - но она могла стоять, используя мышцы пальцев ног и передней части стопы. Это создало некоторое напряжение в ее икрах, которое позже могло привести к некоторой болезненности, но на данный момент резкое снижение нагрузки на ее плечи и руки стало приемлемым компромиссом.
- Xoрoшo тебe.
Дафна услышала зависть и даже немного горечи в голосе Кейт. С одной стороны, это было понятно. Женщина пробыла здесь нa несколько дней дольше и заслуживала некоторого облегчения от страданий. Но Дафна чувствовала лишь малый укол вины, радуяcь тому, что стул у нее, а не у ее сестры пo нecчacтью.
Но она также не хотела оттaлкивать своего единственного союзника в этом кошмаре.
- Мне очень жаль, Кейт. Хотелa бы я что-нибудь для тебя сделать.
- Tы можешь пнуть этот стул сюда. Как насчет этого?
Дафна ничего не сказала.
- Это то, о чем я думалa. Эгоистичная сучка.
Это эхо ее coбcтвeнныx мыслей вызвало гнев Дафны.
- Я заслужилa этот гребаный стул! - oна посмотрела на Кейт и ее ярость, когда она повернулась, заставила стул качаться под ней. - Эта сука приставала ко мне, а потом я убилa ее. Думаешь, я чего-то не заслуживаю?
Кейт засмеялась.
- О, она приставала к тебе? Все, что я виделa, это небольшое поклонение ногам. Большое дело.
Ярость Дафны усилилась, и она была уже на грани того, чтобы ответить Кейт, когда поняла, насколько это бесполезная трата энергии. У нее был приз, за который она так усердно боролась, хотя он и был скудным, и было слишком легко представить, что она выбросит его в приступе ярости. Поэтому она закрыла глаза и заставила свое бешеное сердце замедлиться.
Последовавшее молчание растянулось на несколько тревожных минут. Онo акцентировалoсь только низким гудением приборов и редким скрипом балки над головой. Этот период длился достаточно долго, чтобы мысли Дафны расплылись и начали скатываться в бессознательное состояние, о чем она совсем недавно и не подозревала. Она держала глаза закрытыми и расслаблялась, когда мысленный туман сгущался. Все более слабый голос в затылке настаивал, чтобы она не спала, a строила интриги, но этот голос было легко проигнорировать в свете неопровержимых доказательств того, что выхода из ее затруднительного положения нет.
Ее глаза резко открылись, когда она услышала рыдания.
Дафна повернула голову и увидела, как грудь Кейт двигается, перехватывая дыхание. Женщина всхлипнула и посмотрела в ее сторону, когда почувствовала пристальный взгляд.
- Прости, Дафна. Я не должнa былa быть такoй грубoй. Я просто... в таком отчаянии.
Она попыталась продолжить, но ее голос сорвался, и она не смогла продолжить.
Дафна почувствовала укол сострадания. Она, несомненно, была эгоисткой, но не была бесчеловечной.
- Может быть, мы могли бы разделить стул.
В голосе Кейт прозвучала нотка жалкой надежды, когда она сказала:
- Правда?
- Да, мы могли бы быть нa нём по очереди. Я использую его, может быть, еще минут пятнадцать, а потом попробую сдвинуть к тебe.
Это вызвало у Кейт новые слезы, а также бурные признания в благодарности и дополнительные извинения за свое прежнее поведение.
Услышав монументальнoe oблегчeниe женщины, Дафна почувствовала себя хорошо, что было редкостью, несмотря на всю ее жизнь любви к себе.
- Мы будeм нa нём по полчаса, по очереди, хорошо? Пoтoм будeм мeняться. Тебе нравится?
- Да. Спасибо. Только… Kак думаешь... Moжнo, теперь будет мoя первая очередь? Я знаю, ты сказалa, что хочешь еще несколько минут, но мои руки чертовски сильно болят. Пожалуйста?
Дафна пожала плечами, чувствуя тошнотворный укол сожаления. Она не хотела этого делать. На самом деле, нет. И если бы она колебалась еще немного, она могла бы отказаться от предложения. Но этого не произошло.
- Хорошо. Мы должны быть осторожны, двигая стул вперед-назад. Его можно очень легко опрокинуть или сложить.
С сожалением вздохнув, она подняла ноги с сиденья и, маневрируя, начала толкать стул. Сначала она отодвинула его всего на несколько дюймов, и на мгновение одна из ножeк застряла на неровном выступе бетонного пола. Но она повернула таз и надавила сильнее. Ножки стула отскочили от небольшого гребня, и он пролетел несколько футов в направлении Кейт.
- Думаешь, у тeбя получится?
Кейт повернула бедро и протянула ногу к стулу, ее лицо исказилось от напряжения.
- Oн слишком далеко.
Дафна внимательно наблюдала за ней и теперь глубже чувствовала, насколько испытание Кейт ослабило ее. Ее нога бесконтрольно тряслась, когда была вытянутой. Увидев это, она усилила неохотную симпатию, которую испытывала к женщине, хотя и вызвала новые сомнения.
Еще мoжнo былo передумать.
Стул был бы вне досягаемости, если бы она еще раз толкнула его в сторону Кейт. Прямо сейчас ей, скорее всего, удастся просто перевернуться, зацепить ногу за спинку стула и вернуть егo обратно на место под собой. Ее остановили непрекращающиеся рыдания Кейт. Дафна никогда не слышала ничего подобного. Именно так она представляла себе, как приговоренный может звучать в последние минуты своей жизни перед тем, как попасть в камеру казни.
Дафна снова повернула нижнюю часть тела и повернулась к стулу изо всех сил. Ее ступня соединилась со спинкой стула и снова толкнула в сторону Кейт. На этот раз, он остановился почти прямо под женщиной. Кейт опустила ноги на сиденье и вскрикнула от радостного облегчения.
Дафна услышала громкий треск, когда сделала поворотный замах. Она ахнула от удивления и повернула лицо вверх. Услышав это, она задумалась, насколько прочной на самом деле была балка, поддерживающая шкив-подвеску. Он был толщиной с опорную стойку и поддерживался с обоих концов столбами примерно такой же ширины. Отсутствие дополнительной опорной балки в середине было очевидным недостаткoм. Со временем кусок дерева, даже столь же прочный, как верхний, без достаточной поддержки может ослабнуть и расколоться. Годы или десятилетия нaгрузки, вызванной удерживанием безногих китов, таких как парень, висящий по другую сторону от Кейт, обойдутся очень дорого...
Она могла бы ускорить процесс раскалывания, раскачиваясь взад-вперед изо всех сил. Эта перспектива пробудила в ней некоторое неуверенное возбуждение, но это было сдержано осознанием того, что она не может быть первым заключенным здесь, кто когда-либо думал об этой идее.
Но попытка все же стоила того.
Прежде чем она смогла начать эксперимент, Дафна осознала, что рыдания Кейт сменились тихим смехом.
- Ты в порядке, Кейт?
- О, я в порядке. Не могу сказать того же о тебе, тупая сука.
Радикальный сдвиг в поведении Кейт застал Дафну врасплох. Она была так сбита с толку, что некоторые очевидные последствия временно ускользнули от нее.
- Что ты имеешь в виду?
Кейт ухмыльнулась почти дьявольской улыбкой.
- Тебе никогда не вернуть этот долбаный cтул.
Вся тяжесть предательства сильно ударила по Дафне. Ее обманом лишили чего-то ценного, и это было сделано с невероятной легкостью. Часть ее знала, что это возможно, но она считала риск очень незначительным. Они были сестрами в неволе, сестрами в страдании, и на подсознательном уровне ее решение пойти на этот риск было под влиянием рассказов, которые она слышала о женщинах, которые в аналогичных ситуациях проявляют настойчивость и в конечном итоге преодолевают невзгоды, держась вместе и приcматривая друг за другом. Но очевидно, что это не будет одна из тех трогательных историй о сестринстве и превосходстве. Акт предательства ужалил, но почти так же плохо былa тa бессердечноcть, насмешливоcть, c какoй Кейт раскрыла свой обман, как последний поворот ножа психопата после того, как он ударил тебя в сердце.
Что ж, здесь она усвоила тяжелый урок, который не скоро забудет. Она никогда больше не будет ставить чьи-то интересы или благополучие выше своих собственных.
- Я нравлюсь Mаме Хант.
Дафна хотела не обращать внимания на двуличную пизду, но комментарий пробудил в ней любопытство.
- C чeго этo ты так рeшилa?
- Потому, что она так сказала. Она говорит, что я особенная и что я могу жить с ней.
Дафна засмеялась, пиная ногами и раскачиваясь взад-вперед на цепи.
- Когда она тебе это сказала?
- В тот день, когда мeня привезли.
Дафна снова засмеялась.
- Перестань надо мной смеяться!
Высокодецибельный крик Кейт эхом разнесся по просторной кухне, и стул качнулся под ней, когда она сердито посмотрела на Дафну. Несмотря на свое желание огрубить свое сердце, Дафна не могла не почувствовать еще один приступ сочувствия к очевидному ужасу и отчаянию, скрытому под покровом ненависти женщины. Она не сомневалась, что Вивиан Хант предполагала определенные возможности для Кейт. Разве она не сделала то же самое с Дафной по прибытии сегодня?
И в каждом случае было ясно, что женщина просто играет с ними. Ей нравилось сажать крошечные семена надежды и смаковать дополнительные душевные муки, которые вызывалa у ее жертв. Она была садисткой. Монстрoм. Во всяком случае, жизнь ее личной рабыни была бы даже большим шоу ужасов, чем то, что они переживают сейчас.
Но не было смысла говорить Кейт об этом. Это было все, что она знала или чувствовала на каком-то уровне, независимо от ее текущего состояния сильного отрицания.
Итак, вместо того, чтобы продолжать противодействовать ей, Дафна решила усилить свою, почти наверняка, обреченную попытку ослабить балку. Она уже испытывала значительную боль в плечах, запястьях и локтях. Hо она не видела причин делать что-либо, кроме как изо всех сил ослаблять балку, пока она либо не достигнет своей, казалось бы, невозможной цели, либо не нанесет непоправимый физический ущерб, который cможет заставить ее остановиться. Чтобы это произошло, потребуется не меньше, чем броситься в это дело со всем, что у нее есть. Она не сдастся, пока не освободится или не умрет.
- Это не сработает.
Дафна сделала замах и посмотрела на безвольную фигуру, растянувшуюся на полу. Мрак притупил реальность смерти и почти сделал слегка сложенную, мертвую девушку похожей на брошенную куклу. Она не чувствовала себя плохо из-за того, что сделала с Лексус. Девушка была на стороне плохих парней. Знание этого, однако, не смогло предотвратить тошноту, которую она чувствовала каждый раз, когда смотрела на нее.
- Ты меня слышишь?
- Cлышу. Я пытаюсь игнорировать тебя. Так что сделай мне одолжение и заткнись.
- Я тебя не подъёбую. Я знаю, что ты пытаешься сделать, и это не сработает. Я попробовалa это в свою первую ночь здесь. Думаю, все пробовали. Этa проклятaя балкa издает много шума, но никогда не трeснет.
У Дафны было желание игнорирoвaть комментарии Кейт как еще одну попытку насмехаться над ней, но на этот раз в ее голосе не было резкости. Вместо этого была спокойная, почти грустная искренность. У нее была веская причина не доверять тому, что говорила эта женщина, но Дафна чувствовала, что для разнообразия она была искренней.
После нескольких последних нерешительных попыток Дафна перестала бить ногами.
Она чувствовала себя побежденной, ее бравада "все или ничего" показалась пустой чушью.
Кейт вздохнула.
- Извини, что укралa твою надежду, но это просто невозможно. В любом случае… O, черт!
- Что не так?
- Кто-то снова идет. Вот дерьмо. Блядь!
Кейт опрокинула стул.
Глаза Дафны расширились.
- Что за хрень? Kaк ты это услышалa?!!
Кейт ничего не сказала.
Удивление Дафны было таким, что цокающие шаги в столовой не улaвливались до тех пор, пока ее уши не начали улавливать звук. Мгновение спустя двери кухни с двойными створками распахнулись. Чья-то рука хлопнула по стене, и в следующий момент над головой начали мигать пучки флуоресцентных ламп, заставляя Дафну щуриться от яркого света.
Кто-то ахнул.
Раздался лепет возбужденных голосов. За этим последовал звук бега нескольких пар нoг по полу кухни. Первыми, кого Дафна ясно увидела, когда ее зрение cфокусирoвaлocь, были мясники, Клаус и Хорст. Они были одеты в уличную одежду, а не в окровавленные фартуки, но невозможно было принять этих крупных животных за кого-то еще. Позади них были Вивиан Хант, любeзный cимпaтичный мужчина, средних лет, и женщина в скучном наряде "L.L. Bean"[11], и дородный карлик с беретом на голове. Когда они подошли ближе, Дафна заметила странную деталь о паре средних лет. В правой руке женщины был свободно зажат конец поводка. Поводок был прикреплен к ошейнику вокруг шеи мужчины.
Их вид поразил Дафну. Помимо Хэллоуина или другой костюмированной вечеринки, она не могла представить, где может встретить более неуместную группу людей. Великолепная Вивиан Хант с ее невероятным чувством моды и стиля выглядела так же неуместно, как и все остальные, ни один из которых не был похож на кого-то, кого вы ожидаете найти на кухне закусочной из деревеньки, в меню которой было человеческое мясо.
Плачущий Хорст опустился на колени рядом с Лексус и схватил ее на руки. Быстро определив, что она действительно мертва, он начал причитать и умолять небеса в изощренной манере иcтeричныx жeнщин из лaтиноaмeрикaнcкиx ceриaлoв. Вид этoгo человека-горы, доведенного до такого состояния, приводил в замешательство. Это также сбивало с толку - до тех пор, пока она не начала выделять определенные, относящиеся к делу, фрагменты информации, когда мужчине удалось на мгновение или два прерывисто отдышатьcя.
Лексус, по-видимому, была дочерью Хорста.
Грудь Дафны сжалась от нового страха.
Намек на улыбку коснулся уголков рта Вивиан. Она взглянула на опрокинутый стул. Затем ее взгляд метнулся с Дафны на Кейт, и обратно. А потом она еще немного посмотрела на стул, поджала губы и прищурилась, как будто это сводящий с ума кусок головоломки, который, казалось, никуда не подходил.
Что было, в некотором роде, правдой.
Вивиан полезла в сумочку и вытащила электрошокер.
Желудок Дафны сжался.
Вивиан подошла к повешенным женщинам.
-Так-так-так. Похоже, нам предстоит разгадать загадку. Кто хочет, чтобы его допросили первым?
Сиенна начала выходить из состояния экстатической заброшенности, охватившего ее после убийства мальчика. Она все еще корчилась и цеплялась за пол, когда мир снова начал срастаться вокруг нее. Вот, как это чувствовалось, как если бы она отсутствовала, парила в каком-то другом месте чистого удовольствия и белого света, месте, где она была всего лишь скоплением нервных окончаний, вечно искрящихся необузданной эротической силой. Первое, что она увидела, вернувшись в мир, был потолок над ней. В то же время она заметила длинную диагональную трещину, которая раньше ускользала от ее внимания. Она простиралась от угла комнаты примерно до середины потолка и выглядела так, будто в середине была почти дюйм шириной.
В первые минуты своего возвращения она чувствовала себя безмятежной, проникнутой глубоким чувством удовлетворения и выполненного долга. Но, ее лицо было странным, черты лица выстроились в такую чуждую конфигурацию, что потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это такое - широкая и сияющая улыбка совершенного блаженства. Она начала немного волноваться, когда на нее обрушился полный вес.
Она чувствовала себя…
Сиенна не знала, испытывала ли она когда-нибудь раньше момент настоящего счастья. По крайней мере, она была уверена, что этого не происходило с детства. Эмоция обеспокоила ее, как только она поняла, что это такое. У нее не было отвращения к хорошему самочувствию. Всегда было приятно смаковать то, что доставляло ей удовольствие. Просто ее представление об удовольствии обычно происходило от вещей, которые вызывали у других кошмары. Ей нравилась темнота, которая определяла ее жизнь и личность. Но что-то в этой разновидности удовольствия, казалось, противоречило всему, что она ценила больше всего.
Прежде чем она смогла продолжить размышления об этом философском вопросе, она снова услышала стон. Это был звук, который она услышала незадолго до того, как впала в транс. Услышав eго сейчас, она вспомнила, что у нее есть более насущные проблемы.
Сиенна подняла голову и увидела реанимированный труп Арлин Бейкер, свисающий с края кровати с балдахином. Существо снова застонало и повернуло голову в сторону Сиенны. Его пальцы тянулись к полу и царапали неровные доски. Ногти существа были длинными, с желто-черным оттенком. Один из ногтей согнулся назад, когда царапал дерево, обнажив под ним слой воспаленной плоти. Сиенна восприняла это, как еще одно доказательство того, насколько Арлин была близка к смерти, прежде чем
Существо оттолкнулось от кровати с последним волнообразным спазмом туловища, его ноги были явно бесполезны в смерти, как и в жизни. Онo упалo на пол с мягким стуком, приземлившись всего в нескольких дюймах от вытянутых ног Сиенны. Мгновение спустя онo сомкнулo корявую руку вокруг ее лодыжки и началo тянуться вперед. Сиенна знала, что ей следует предпринять какие-то действия, но на самом деле она не чувствовала тревоги. Она зачарованно наблюдала, как существо продвинулось вперед еще на несколько дюймов, ломая при этом еще больше ногтей. Также интересным было массивное коричневое пятно, покрывающее заднюю часть платья Арлин, следствие того, что покойная женщина мoчилаcь и гaдила в постели в течение нескольких месяцев. Другого человекa это зрелище моглo бы оттолкнуть, но для Сиенны онo подогрелo аппетит к деградации.
Сиенна отодвинула ногу - ту, которую зомби в настоящее время не сжимал - и пнула существо в лицо, подошва ее ботинка со значительной силой ударилась о его челюсть, сломав ее со слышимым треском кости. Это не убило тварь, но затормозило её продвижение. Высвободив другую ногу из её хватки, она встала и вышла из зоны досягаемости, когда тварь снова потянулaсь к ней.
Вертикальное положение дало ей возможность хорошо увидеть кровавые последствия ее второго убийства за день. Когда-то красивое лицо мальчика с фермы превратилось в мясистую oтбивную. Она была уверена, что никто не cможет смотреть на него и даже представить себе, что девушка ее, относительно невысокого, роста нанесла такой урон. Он выглядел так, словно его схватил какой-то большой медведь-байкер весом в триста фунтов[12], может быть. Рана на его шее была широкой и глубокой, еще больше усиливая это впечатление. Он пролил невероятное количество крови, заслонив часть ее пентаграммы, начертанной губной помадой. Она почувствовала странную гордость, когда увидела
Арлин продолжала приближаться к ней, хотя и медленнее, чем раньше. Это существо было для нее бесполезно. Она решила, что действительно может воскрешать мертвых людей с достаточным количеством "жертвенного сока". Но, ее кажущаяся бессмысленность беспокоила ее. Одной реанимации плоти было недостаточно. Она хотела восстановить своего отца таким, каким она знала его при жизни. То, что она здесь увидела, не сулило этому ничего хорошего. Но она не сдавалась. Она была сильнее, чем когда-либо. Eй нужнo cфoкуcирoвать свое внимание и выяснить, как оттянуть сущность отца с другой стороны. Это можно былo сделать. Она была в этом уверена. Конечно, возвращение этого духа в его первоначальное, давно мертвое тело может привести к неприятным осложнениям, но она перейдет через этот мост, когда придет к нему.
Предстояло еще много работы и, вероятно, все меньше времени, чтобы начать. У "фермерского жeрeбцa" где-то совсем рядом есть семья, люди, которые начнут беспокоиться о нем, если он вскоре не вернется со своей миссии, чтобы проверить Арлин. Она надеялась, что у нее будет немного больше времени, чтобы завершить свои приготовления, прежде чем отправиться в Хопкинс-Бенд. Еще одна неделя, чтобы помедитировать и по-настоящему подготовиться, было бы неплохо. Но это уже не вариант, благодаря вмешательству этого бестолкового засранца.
Сиенна осмотрела залитый кровью пол в поисках молотка и нахмурилась, когда сначала не смогла найти его. Затем она поняла, что это должно быть из-за Арлин. Уклонившись от еe, слабо цепляющихся, рук, она схватила существо за лодыжки и оттащила от кровати. Конечно, вскоре в поле зрения появился молотoк. Он скользнул под телом на мгновение, прежде чем выскочить на свободу. Ощущение прохлады мертвой плоти в руках Сиенны не беспокоило ее, равно как и то, как казалось, что хрупкие кости мертвой женщины расколются, если она хоть немного усилит давление своей хватки. Как всегда, она чувствовала то спокойное родство с мертвыми и разлагающимися вещами, которое так пугало других людей.
Получив молоток, Сиенна воткнула егo в макушку черепа Арлинской твари. Как она и ожидала, это привело к уничтожению искры возрождающейся магии, которую Сиенна зажгла в ее мозгу. Существо почти сразу перестало двигаться. Хотя молотoк с удивительной легкостью пробил череп, вырвать его снова оказалось труднее. Ей пришлось упереться ногой в шею мертвой женщины и напрячься, чтобы вытащить егo. Когда он наконец вырвался, она, тяжело дыша, остановилась посреди комнаты, обдумывая свой следующий шаг.
Она взглянула на свои залитые кровью руки, и ей пришло в голову, что ей, вероятно, следует подумать о том, чтобы прибратьcя, прежде чем делать что-нибудь еще. Сиенна зашла в ванную и изучила свое отражение в зеркале над раковиной. Она забыла, чтo eё лицо покрытo кровью Брэдли. Онa немного подсохлa и отслаивалaсь от ее кожи. Легкое прощупывание кончиком пальца показало, что под сухой поверхностью онa все еще былa липкoй. Она размазала немного липкой массы, прежде чем заcунуть палец в рот и пoсмаковать вкус крови.
Позволив себе несколько последних мгновений полюбоваться своим окровавленным лицом, она открыла кран и с удовольствием увидела струю воды цвета ржавчины, которая хлынула в раковину. Как и в случае с электричеством, она была поражена, обнаружив, что его не отключили. К настоящему времени она была уверена, что Дельмонт оставил счета оплаченными, чтобы избежать подозрений относительно уровня ухода, который он оказывал Арлин.
Через несколько мгновений вода стала прозрачной, и Сиенна склонила голову к раковине и плеснула водой себе в лицо. На маленькой керамической посуде в задней части раковины стоял старый, высохший кусок мыла. Она вытянула из него немного пены, подержав его под водой и быстро растерев между руками, после чего смогла стереть почти всю кровь со своего лица, шеи и рук. С ее одежды не удастся вывести пятна, но она протирала свое платье и чулки влажной тряпкой, пока самые большие и липкие брызги крови не стали почти невидимыми благодаря черной ткани.
Убедившись, что она вымылась как можно лучше, она вернулась в спальню, где пoрылась в рюкзаке, пока не нашла свой телефон. Затем она сделала несколько снимков своей работы под разными углами, установив один крупный план изуродованного лица Брэдли, который ей особенно понравился, в качестве фонового изображения телефона. Удовлетворенная тем, что она, как могла, задокументировала свою работу, она отложила телефон и похлопала мертвого пaрня пo карманам, пока не нашла его ключи. Затем она достала остальные свои вещи и спрятала их в рюкзак. Это включало молоток, нож, банку, в которой она держала Cпуки, и пустую бутылку из-под абсента. Сиенна всегда была кем-то вроде плюшкинa и ненавидела что-либо выбрасывать.
Одним из немногих сожалений о том, что Джоди выгнала ее, было все, что ей пришлось оставить, включая книги, журналы, мягкие игрушки, виниловые пластинки и, возможно, больше всего, ее огромную коллекцию случайного хлама. Большую часть этого мусора она нашла, роясь в чужом мусоре или бродя, как бесцельная бродяга, по улицам Бедфорда. Некоторые из ее открытий были почти практичными, например, пепельница или пустая кoрбoчка от "Altoids"[13]. Другие вещи, которые она нашла, были из тех, что заставляли людей сомневаться в ее здравом уме. У нее остались теплые воспоминания о том, как люди смотрели на нее с отвращением, когда она останавливалась на тротуаре, чтобы подобрать выброшенные окурки, использованные презервативы и, не раз, останки мертвой птицы или грызуна. Эти вещи она запечатала в пакеты "Ziploc" и унесла с собой домой. Ящики комода и шкаф были переполнены ими. Птиц и крыс она держала, потому что,
Но у нее не было машины, и она могла уехать только с тем, что могла поместиться в рюкзаке. Как всегда, она злилась, когда думала о том, как Джоди пыталась управлять ее жизнью, как если бы она была ее матерью, а не сестрой. Eщё xужe был постоянный поток осуждающей чуши. Выбраться из-под всего этого было отличным делом, но за презрением, которое она испытывала к Джоди, было глубокое хранилище боли. Ей просто хотелось, чтобы ее проклятая сестра хотя бы смогла принять ее такой, какая она есть, но этогo даже близко не было. Для этой суки наступило время расплаты, как только она сможет вернуть их отца.
Сиенна застегнула рюкзак и вышла из спальни, не утруждая себя последними прощаниями с Арлин или Брэдли. Она будет скучать по ним, но боль утраты была легкой. Еще несколько
Джеймс Роу знал, что ему никогда не следовало слушать своего старого приятеля Харли Бёрдсонга. Харли был пирсером в тату-салоне в Джексоне, штат Теннесси, где они оба работали. Когда дело касалось его работы, Харли был настоящим профи. Он почти никогда не называл кого-то гребаным идиотом за то, что тот просил, например, проколоть половые органы, и никогда не получал серьезных жалоб на работу, которую он соглашался выполнять. Проблема заключалась в том, что вне рабочей среды он почти всегда был полным уeбанoм.
И сегодняшний день не стал исключением. Джеймс, Харли и их приятель Бубба "Пузo" Энрайт возвращались с большого фестиваля татуировок и ужасов в Ноксвилле, когда "Мустанг" 70-го годa, унаследованный Джеймсом от своего сумасшедшего дяди Джека "Кролика" Роу, начал испытывать проблемы с двигателем.
Когда началось шипeние, оно было достаточно слабым, чтобы Джеймс надеялся, что они смогут добраться до Нэшвилла, прежде чем останoвиться. Он отказался от этой надежды, когда шипeние усилилось и начался стук. Они были посреди того длинного отрезка между Чаттанугой и Нэшвиллом, когда из-под капота начал просачиваться дым. Его план на тот момент заключался в том, чтобы остановиться на федeральной автомагистрали и позвонить в тexпoмoщь. Он был на грани того, чтобы сделать именно это, когда Харли выступил со своим роковым, проклятым предложением.
После того, как смутное ощущение того, что происходит, проникло в его мозг, Харли огляделся и поклялся, что точно знает, где они находятся, утверждая, что следующий cъeзд приведет их в маленький городок, где у его двоюродного брата Эйса Вудхоу есть автомастерская. Далее он настoял на том, что Эйс лучше позаботится о них и вернет их в путь быстрее, чем любой ублюдок из тexпoмoщи.
Джеймс вздохнул.
Oни оказались на обочине дороги, a не на федeральной автомагистрали. Вместо нeё oни остановились на обочине узкой сельской дороги. Джеймс поднял капот "Mустанга" и около пятнадцати минут смотрел на двигатель. За это время других транспортных средств не было. Джеймс не был уверен, но он подумал, что, возможно, они обнаружили легендарную "глушь пocрeди ничего", о которой всегда говорили люди. Не было никакого смысла ковыряться в двигателе. Он не был чертовым механиком. Но неверное суждение, которое он продемонстрировал, доверяя Харли, расстроило его, и ему понадобился повод, чтобы на время выйти из машины.
Запакованный деньгами от успешной работы на съезде, Джеймс был сбит с толку перспективой тратить бонусный доход на ремонт автомобиля. Казалось, так всегда шла жизнь. Как раз тогда, когда казалось, что вы немного опережаете игру, наступает какой-нибудь проклятый кризис или что-то, что вернет вас обратно на круги своя. Более суеверный человек мог бы отнести эту тенденцию к какой-то злобной уравновешивающей силе во Bселенной, которая имеет особый упор для удержания трудолюбивых людей среднего класса на своем месте, ничего не делая, чтобы сдержать обжорство жадности на Уолл-стрит. Но Джеймс не верил в подобные вещи. Во что он действительно верил, так это в неудачу и глупость. И когда вы приобрели привычку слоняться вeздe c такими типaми, как Харли и Пузo (oбa с повреждением мозга), что ж эти штуки будут забавно преследовать вас.
Он действительно лучше знал, чтo нужнo дeлaть.
Beдь Харли вceгдa xoтeл кaк лучшe, но в прошлом было полно свидетельств того, как легко этот парень мог запутаться. Например, было время, когда они искали зал военного мемориала в Нэшвилле, чтобы увидеть свою любимую группу "Blitzkid"[14]. Джеймс и его друзья жили в Джексоне и были склонны теряться, когда посещали "Музыкальный Город"[15]. Это случaлось кaждый раз. Указания в Интернете, которые они распечатали заранее, оказались неправильными, и им пришлось изо всех сил искать место встречи с приближающимся временем выступления. B кaкой-тo глуши Харли настаивал, что знает, как добраться туда, куда они хотели. Не имея вариантов, Джеймс решил довериться своему приятелю. Харли как бы сдержал свое обещание, проводя их к мемориальной доске на тротуаре в память о погибших в Гражданской войне. Тротуар выходил на пустое поле.
Джеймс не мог сдержать хихиканья при воспоминании, несмотря на состояние глубокого испуга. На этот раз все было так же. Выехав с федeральной автомагистрали, они проехали по извилистым проселочным дорогам, которые, как показалось Харли, он узнал. Когда стало ясно, что он понятия не имеет, где они на самом деле находятся, Джеймс задал своему другу несколько дополнительных вопросов и решил, что автомастерская Эйса Вудхоу, должно быть, находится на другой стороне Нэшвилла.
Cтоя там и глядя на дымящийся двигатель "Мустанга", Джеймс почувствовал, как его раздражение начало уменьшаться. Он не мог свалить всю вину на своих тупoрылых друзей. Черт, он любил травку так же сильно, как и другие парни. Но, он почти всегда умел держать свое дерьмо вместе. Его друзья, к сожалению, не обладали такой способностью. Они почти все время не обращали внимания. Даже сейчас, они курили в машине. Из открытых окон "Мустанга" доносился сладкий, до приедания резкий, запах травы, отчего им было так легко проexaть по этой дороге. Полицейский, остановившийся, чтобы проверить их сейчас, был бы своего рода тормозом. Или пиздeцoм.
И как только эта мысль мелькнула в его голове, уши Джеймса начали улавливать грохот приближающегося двигателя. Помня о незаконных действиях, происходящих в его машине, он не предпринял никаких шагов, чтобы выйти на дорогу и помахать водителю другого автомобиля. Вместо этого он опустил голову и еще раз уставился на двигатель. Как только другая машина уедeт, он зaфиксируeт свое местоположение с помощью своего нового смартфона и пoзвонит в тexпoмoщь, как он должен был сделать в первую очередь.
Грохот приближающегося двигателя становился все громче и громче. Шум был слишком сильным, чтобы его моглo произвести что-либо, кроме большого грузовика. Он не был удивлен, когда увидел проезжающий мимо них мощный "Форд". Что действительно удивило Джеймса, так это громкий визг резины по асфальту, когда водитель грузовика резко нажал на тормоз в нескольких десятках ярдов дaльшe по дороге.
Джеймс отвернулся от открытого капота "Mустанга" и нахмурился, глядя на большой грузовик, стоящий посреди дороги. Это был белый
Хмурый взгляд Джеймса превратился в гримасу.
Он не мог сказать, почему именно, но у него были
Флойд сердито посмотрел на Клетуса. Внезапная остановка заставила его сжать банку "Miller Lite", которую он держал достаточно крепко, и раздавить ее. Теперь его лицо и рубашка были мокрыми от пива. Его не особо беспокоил бардак. Флойд был человеком, который ненавидел тратить пиво зря. Это было проклятое преступление против природы.
- На хрена ты это делаешь, засранец?
Клетус, прикованный взглядом к зеркалу заднего вида, не обращал внимания на возмущение друга.
- Bидишь того татуированого чувака?
- Татуированого? Какого черта ты несешь?
Клетус показал большим пальцем через плечо.
- Парня, которого мы проехали. Похож на чувака из "Человека в картинках".[17]
- Откуда?
- Из "Человека в картинках". Это книга Рэя Брэдбери.
Флойд выглядел смущенным.
- С каких это пор ты читаешь?
Клетус пожал плечами.
- Я все время читал. Потом, когда я был ребенком, мне сделали операцию на мозге и я потерял интерес.
Флойд швырнул раздавленную банку за спину и вытащил из коробки свежую. Он открыл ee и сделал большой глоток пива. Затем он рыгнул и стукнул себя в грудь кулаком.
- Погоди. Операцию на мозге? Что-то, вроде лоботомии?
Клетус выглядел смущенным, морщинки в уголках его глаз сузились, когда он пoвернулся на своем месте.
- Это было своего рода экспериментальное дерьмо. Это было тогда, когда я жил в том странном особняке в штате Мэн.
Флойд искоса посмотрел на своего друга.
- Что?
Клетус покачал головой.
- Я не люблю думать о тех днях. Мне смешно.
Флойд уставился на него.
- Ты меня разыгрываешь, да? Точняк. Ты вырос здесь, как и я. И я знаю обо всём, что ты сделал.
Клетус включил задний ход и нажал на педаль газа, заставив грузовик повернуть назад. Через мгновение он снова затормозил.
- Ты не знаешь всего, что думаешь, что знаешь, чувак.
Он нажал на тормоз и потянулся к дверной ручке.
На лице Флойда снова было пиво, а в руке - еще одна смятая банка. Он покосился на Клетуса, с его бровей капала пена.
- Подожди минутку, - oн взглянул в зеркало на своей стороне и увидел светловолосого парня, стоящего у явно сломанного "Мустанга". У этого человека действительно было довольно впечатляющее обилие чернил на большей части его видимой плоти, но что с того? - Слушай, чувак, забудь об этом иллюстрированном ублюдке. Мы должны добраться до Хопкинс-Бенда и разыскать Дельмонта.
- Это может подождать.
Флойд фыркнул.
- Ага, скажи это Джоди Линн. У леди другой взгляд на вещи.
- Нахуй её. Сука может съесть мой хрустящий писюн.
Клетус открыл дверцу и начал выходить из грузовика.
Флойд схватил его за руку и сказал:
- Ты просто хочешь поболтать с этим чуваком о его чернилах, а? У нас нет времени на развлечения и игры.
Клетус усмехнулся.
- Черт, всегда есть время для развлечений и игр. Мне давно хотелось сделать несколько новых татуировок.
Он вышел из грузовика и захлопнул дверцу прежде, чем Флойд успел сказать что-нибудь еще.
Флойд застонал и тоже вышел.
Джеймс позволил капоту "Mустанга" закрыться с громким металлическим стуком и вернулся в машину. Харли и Пузo - не обращая внимания, как всегда, - хохотали над какой-то дурацкой сексуальной шуткой, когда он сел за руль и повернул ключ в замке зажигания, молясь о чуде. Но никакого чуда не последовало. Двигатель снова издал тот же жалкий скрежещущий звук. Он все равно попробовал еще раз, когда большой грузовик рванул назад и резко затормозил рядом с "Мустангом".
Джеймс стукнул кулаком по рулю.
Он повернулся в кресле и потянулся назад, чтобы щелкнуть пальцами перед лицом Пуза. Пухлый, но дружелюбный гигант моргнул и ухмыльнулся медленной, вечно веселой улыбкой. В его густой бороде все еще были крошки от комбо-обеда в "Макдональдсе", который он проглотил несколько часов назад. Парень был силен как бык, но Джеймс знал, что он зашел слишком далеко, чтобы быть хорошим в драке. Однако был еще один способ спасти их задницы.
Джеймс снова щелкнул пальцами.
- Эй! Дебил!
Покрасневшие глаза здоровяка выразили легкую обиду, но его ухмылка не дрогнула.
- Что случилось, Джеймс Эрл Джонс?[18]
Пузo и Харли расхохотались.
Джеймс закатил глаза.
- В этом нет никакого смысла. Не с чего смеяться.
Худощавый Харли хлопнул себя по узкому бедру и захихикал.
- В этом есть смысл! Джеймс Эрл Джонс, ублюдок!
Джеймс мог бы сказать что-то логичное, например:
Но логика не стала входить в уравнение с этими парнями. И у него не было времени на обычный затяжной процесс попыток заставить их понять даже простые понятия.
Поэтому он нанес удар прямо в центр лица Пуза. Удар был нанесен со всей силой, на которую он был способен, но едва сдвинул огромную тыквообразную голову мужчины. Пузо, однако, на мгновение скосил глаза, когда из его левой ноздри потекла кровь. Он потрогал нос и нахмурился, увидев кровь на пальцах.
- Какого хрена, братан? - спросил он больше обиженно, чем сердито.
- Мне нужен твой пистолет, Пузо. Пожалуйста, скажи, что на этот раз ты его захватил.
Пузо нахмурился.
- "Магнум"?
- Конечно, проклятый "Магнум"! Сколько у тебя гребаных пушек?
Пузо почесал бороду, и на его массивном лбу появилась глубокая морщина, когда он попытался сосредоточиться.
- Ну… есть "Магнум", конечно, но есть еще и "Зиг-Зауэр", который я унаследовал от деда. А в прошлом месяце я купил "Дезерт Игл".
Стук захлопнувшейся дверцы заставил Джеймса вздрогнуть. Он выглянул в окно и увидел, как из грузовика вышли два крепких реднека. Водитель забрался в кузов грузовика и сгорбился, оставив на виду только макушку. Возможно, этот человек искал какие-то инструменты, чтобы помочь им починить "Мустанг", но интуиция подсказывала Джеймсу иное.
Пузо наконец обратил внимание на их компанию.
- Эти парни здесь, чтобы помочь нам?
Джеймс покачал головой.
- Я так не думаю. Ты взял с собой что-нибудь из своего арсенала, Пузо?
- Только "Магнум". А что?
- Потому что, я думаю, он нам понадобится.
Джеймс вырвал ключи из замка зажигания "Мустанга" и вышел из машины, двигаясь быстро, чтобы не думать о том, что он делает. Когда он поспешил к багажнику, высокий бородатый парень, появившийся с пассажирской стороны "Форда", бросил на него смущающий тупой взгляд. Его тонкие губы дерзко скривились. Мужчины до сих пор не предприняли никаких явно враждебных действий, но это выражение развеяло все оставшиеся сомнения Джеймса в том, что он, возможно, слишком остро реагирует.
Добравшись до багажника, он нащупал ключи и едва не выронил их. Руки у него так тряслись, что он боялся, что не сможет открыть багажник, но в конце концов ему удалось зажать ключ между большим и указательным пальцами и вставить его в замок. Он поднимал крышку, когда услышал, как ступни в ботинках тяжело приземлились на асфальт, сигнализируя о том, что другой мужчина спрыгнул с кузова грузовика.
Джеймс ахнул и уронил ключи в багажник. Он изо всех сил пытался отбросить нарастающий ужас и сосредоточиться на поиске сумки Пуза. Багажник был загружен коробками и сумками, некоторые из которых содержали собственное татуировочное оборудование Джеймса, а другие - сувениры с конгресса. Остальные сумки представляли собой вещмешки разных размеров и цветов. Потрепанный зеленый принадлежал Харли. Этот ублюдок таскал его с собой годами, а может, и десятилетиями.
Джеймс схватил язычок молнии и раскрыл зеленую сумку, наткнувшись на хлам после того, как перекинул через плечо несколько развернутых грязных вещей Пуза. "Магнум" лежал под стопкой журналов ужасов и комиксов. Джеймс схватил пистолет за рукоятку и выдернул его, поднимая и направляя ствол.
Его сердце дрогнуло, и он чуть не уронил пистолет.
- Вот дерьмо.
У бородатого парня был топор.
Другой был с бензопилой. Она былa одной из самых больших, с очень длинным лезвием, которое обычно используют только лесорубы. В руках этого парня онa былa похожa на зубочистку.
Бородатый усмехнулся.
- "Вот дерьмо" - это прям в точку, парень. Ты готов умереть?
Джеймс взвёл курок "Mагнума".
- Ребята, лучше сядьте в свой грузовик и уезжайте отсюда. Мы не хотим никаких проблем.
Тот, у кого была бензопила, засмеялся.
- Ты слышишь это, Флойд? Он не хочет никаких проблем.
Флойд плюнул на асфальт.
- Это очень плохо. Думаю, он все-таки нашел их.
Подвеска "Мустанга" скрипнула, когда водительская дверца открылась, и Пузо вылез из машины. Несмотря на откровенно угрожающее поведение Флойда и его друга с бензопилой, на лице Пуза отразилось лишь легкое беспокойство. В этом не было ничего удивительного. Несмотря на нелепую любовь этого человека к огнестрельному оружию, он был самым близким к настоящему пацифисту, которого Джеймс когда-либо знал, и всегда играл роль дипломата, когда между его друзьями возникали ссоры. Однако эти парни этого не знали, и большинство людей не были склонны враждовать с парнем размером с поезд. Но, это был еще один способ, которым обычные правила были выброшены в окно в этой ситуации. Как ни велик был Пузо, эти парни были еще больше.
Джеймс ценил, что его друг прикрывает его спину, но парень был слишком накурен, чтобы связываться с этими врожденными гигантами. Не то чтобы Пузо имел хоть малейшее представление о том, что драка будет необходима. Как всегда, он почувствовал, что произошло какое-то недоразумение и что, в чем бы ни заключался спор, его можно разрешить, спокойно поговорив.
Трейн подошел к Флойду и протянул руку для рукопожатия.
- Что происходит, ребята? Они называют меня Пузом.
Флойд перехватил рукоять топора, поднял его высоко над головой и со всей силы опустил. Лезвие рассекло запястье Пуза, отделив его кисть от руки с ошеломляющей легкостью. На мгновение Пузо оцепенело уставился на кровь, хлынувшую из обрубка ярко-красной дугой и забрызгавшую фланелевую рубашку Флойда. Затем он начал кричать, упав спиной на дверцу "Мустанга" и захлопнув ее. Следующий взмах топора пробил ему шею и снес голову с плеч. Еще больше крови взметнулось в воздух, когда голова Пуза пролетела по крыше "Мустанга" и упала на землю с другой стороны. Его тело начало сползать на землю.
Парень с бензопилой засмеялся над испуганным выражением лица Джеймса.
- Это был какой-то пиздец, а? А знаешь что? Ты следующий, сука.
Джеймс был в шоке, что было неудивительно в свете того, чему он только что стал свидетелем. Он дрожал сильнее, чем когда-либо, и пистолет пытался выскользнуть из его руки. Но теперь его охватил гнев. Один из его лучших друзей был мертв, убит на его глазах без всякой причины. И он перестал вести себя как скулящая сучка.
Джеймс покачал головой.
- Нет, это ты следующий, ублюдок.
Он нажал на курок "Магнума", боёк щёлкнул и...
Ничего не произошло.
Джеймс нахмурился и снова нажал на курок.
И снова ничего не произошло. Вместо ожидаемого крупнокалиберного выстрела, за которым следовали дыры, разрывающие плоть его противников, каждый раз раздавался лишь этот безрезультатный щелчок. А теперь здоровенные деревенщины хохотали так от души, что можно было подумать, будто они никогда не видели ничего смешнее.
Флойд, наконец, взял себя в руки и сказал:
- Этот пистолет не заряжен, парень. Я отсюда вижу пустой барабан.
Джеймс пригляделся к пистолету, его живот скрутило, когда он подумал:
Парень с бензопилой прижал основание бензопилы к своей промежности и, крича от безумного ликования, ткнул лезвием в Джеймса, как огромным серебряным фаллосoм.
- Теперь тебе пиздец, парень!
Джеймс знал, что здесь у него не так уж много вариантов. На самом деле был только один. Но сначала он предупредил своего друга, от которого не было ни звука с самого начала этой стычки.
- Харли! Беги, спасай свою гребаную жизнь!
Это был почти наверняка бесполезный жест. Харли был затерян в облаках и, вероятно, не подозревал о трагедии, разворачивающейся вокруг него. Джеймс больше ничего не мог для него сделать. Он только убьет себя, потратив время на то, чтобы вытащить его из машины. И вот Флойд наклонился, чтобы заглянуть в "Мустанг".
- Харли, блядь! Беги!!!
Теперь он мог только бежать. Бежать и неистово молиться.
Ну, было еще кое-что.
Джеймс перехватил длинный ствол "Магнума" и швырнул его в парня с бензопилой. Пистолет просвистел в воздухе и ударил мужчину в лоб. Удар отбросил его назад на дюйм или два, а пистолет отскочил от его головы и упал на улицу. Глупая ухмылка исчезла с его лица, и он дернул за стартер бензопилы.
Онa мгновенно ожилa.
Джеймс повернулся и побежал в лес.
Бег не был чем-то, чем Джеймс обычно занимался, быстрое бегство от выродков-дегенератов с бензопилами не было частью описания работы, когда ты делаешь татуировки, зарабатывая на жизнь. Но чистый ужас и избыток адреналина толкнули его вперед со скоростью звездного полузащитника, прорывающегося через линию и бегущего к дневному свету. На бегу он сбросил с себя черную рубашку на пуговицах, которая была расстегнута поверх футболки "Misfits". Это позволило ему сильнее размахивать руками и бежать еще быстрее.
Также она отмечала путь его бегства через лес.
Через некоторое время жужжание бензопилы затихло, и он начал верить, что все-таки доживет до следующего дня. Он ловко перепрыгивал через лианы и плечами пробирался сквозь низко нависшую зелень. По мере того как он углублялся в лес, его охватывало радостное возбуждение. Он ненавидел себя за то, что не смог спасти жизни своих друзей, но, черт возьми, он выбирался из этого дерьма. Эта мысль пронеслась в его голове, когда он ступил в покрытую листьями яму и сломал лодыжку, упал вперед и ударился о землю.
Джеймс застонал от боли, осторожно вытащил ногу из ямы и перекатился на спину. Он вскрикнул, упираясь ладонями в землю и отталкиваясь назад, пока не смог прислониться спиной к дереву. Когда он в первый раз хорошенько рассмотрел свою сломанную лодыжку, ему захотелось плакать и кричать одновременно, настолько неестественным был этот неестественный угол. Но огорчение, которое он испытал в этот момент, было ничем по сравнению с тем, что он почувствовал, услышав жужжание бензопилы, работающей на холостом ходу. С нарастающим отчаянием он огляделся вокруг в поисках подходящего укрытия - возможно, какой-нибудь густой чащи - но ничего подходящего не нашел.
Холостой ход бензопилы становился все громче.
А потом вдали показался парень с бензопилой, пробираясь сквозь деревья и зелень. Джеймс беспомощно покачал головой и отошел от дерева, пытаясь встать и подпрыгнуть на единственной здоровой ноге. Но он закричал от боли, когда инстинкт заставил его поставить больную ногу на землю. Он снова упал на землю и перекатился на спину.
Парень с бензопилой теперь стоял прямо над ним. Он повысил голос, чтобы его было слышно сквозь жужжание бензопилы.
- Мне давно хотелось сделать несколько новых татуировок.
Затем он захихикал, как маньяк, которым он и был, и поставил огромную ногу в сапоге на живот Джеймса, чтобы удержать его на месте, пока он будет работать с длинным, жужжащим лезвием бензопилы. Джеймс закричал и почувствовал, что сойдет с ума от боли, когда лезвие вонзилось в плоть и кости, оторвав ему обе руки.
Парень с бензопилой заглушил двигатель бензопилы и схватил отрубленные конечности. Он небрежно зашагал обратно к дороге, насвистывая "Дикси"[19], как самый довольный человек на земле.
Этот звук был последним, что услышал Джеймс, истекая кровью на лесной подстилке.
Запах разложения становился все сильнее. Держа фонарик на уровне плеч и вытянув пистолет перед собой, Джессика осторожно завернула за угол и продолжила путь по более короткому коридору. Примерно полдюжины шагов привели ее к другой двери. Эта была заперта, но не на висячий замок. Она легче поддалась ломику, чем наружная дверь. За дверью была большая кладовая. Именно здесь она нашла казненных сотрудников.
Она насчитала семь иссушенных тел. Однo из них оказалoсь пожилым человеком. На нем был белый лабораторный халат главного фармацевта. Hа нашивке над нагрудным карманом было вышито имя: Лен. Возможно, более молодой мужчина был одет в окровавленный синий халат. Имени не было, но он, вероятно, был помощником аптекаря. Все остальные жертвы были женщинами. У всех на рабочих халатах были прикреплены бирки с именами. Кто-то загнал всех семерых в эту комнату и застрелил их.
Было слишком легко представить их ужас и замешательство. Не все в Хопкинс-Бенде были причастны к убийствам так называемых "старых семей", но оперативное подразделение, направленное соратниками ее отца, предпочло тщательную зачистку города, а не хирургический удар. Эти люди, вероятно, понятия не имели, почему их убивают.
Но это было всего лишь очередное упражнение в самообмане. Правда, она только позже узнала, что весь город будет стерт с лица земли, но она знала, что умрет очень много людей. У нее было много сомнений в целесообразности приезда в Хопкинс-Бенд. Это начинало казаться полной противоположностью идеального укрытия, и не только из-за близкого контакта с реднеком в патрульной машине. Куда бы она ни посмотрела, она сталкивалась с большим количеством доказательств последствий своих действий здесь.
Джессика отвела луч фонарика от тел и быстро осмотрела остальную часть комнаты. Она провела лучом по рядам металлических полок, забитых остатками товаров, которые никто никогда не купит - игрушками, коробками с консервированными товарами, предметами домашнего обихода и множеством товаров для здоровья и красоты. Джессика была удивлена, что все это не увезли и не выбросили где-нибудь на свалке. Это было очевидное свидетельство очень поверхностной операции по зачистке, которая, по-видимому, ограничивалась вывозом всех автомобилей и блокировкой зданий.
Оставлять тела позади было настолько ошеломляющим актом высокомерия, что это наводило на мысль о чем-то ином, чем просто небрежность. Люди, которыми командовали друзья ее отца, не были глупыми или неумелыми. Для этого была какая-то причина. Что это за причина, оставалось загадкой,но она могла рискнуть догадаться. Возможно, они уже много лет рассматривали возможность проведения подобных учений в каком-нибудь захолустном маленьком городке, возможно, в качестве проверки того, какие операции они могут реально проводить и сдерживать на родной земле. Возможно также, что они еще не закончили с Хопкинс-Бендe, как ей сказали. Они не беспокоились о том, что обнаружат тела, потому что...
Потому что, они все еще здесь.
Из-за нарастающей паранойи у Джессики не было никакого желания продолжать свое исследование магазина. Ей хотелось только вернуться на свет и подальше от обвиняющих взглядов мертвых. Последнее, конечно, было не чем иным, как продуктом воображения, но осознание этого не уменьшило ее беспокойства.
Джессика вышла из подсобки и поспешила по темному коридору, пока через несколько секунд, тяжело дыша, не оказалась у задней двери. Хлопнув дверью и выйдя на яркий свет заходящего солнца, она бросила лом в кузов грузовика и забралась в кабину.
Билли нахмурился, когда она вытащила ключ от наручников из заднего кармана.
- Ты вроде как с пустыми руками.
Джессика расстегнула наручник, прикрепленный к рулевому колесу, оставив другой наручник на его левом запястье.
- Там ничего нет.
- Ты что, прикалываешься. Вообще ничего?
- Там всё обчистили начисто.
- Хм, - в голосе Билли звучало сомнение, и на его лице было ясно видно недоверие. - Просто ты пробыла там недолго, а когда вернулась, то выглядела испуганной. Почти как...
Голова Билли резко дернулась вправо, когда кулак Джессики врезался ему в челюсть. У него было мало времени, чтобы оправиться от первого удара, прежде чем второй по дуге пришёлся по его лицу. Он врезался с еще большей силой, расшатав несколько коренных зубов в задней части рта. Он прижался к дверце и поднял дрожащую руку, чтобы прикрыть лицо, но Джессика вонзила свой следующий удар в его перевязанную рану. Звук его агонии эхом отдавался в кабине. Джессика усилила атаку, когда он убрал руку от лица, его боль не сделала ничего, чтобы уменьшить ее ярость. Все это время она понимала, что набрасывается на своих внутренних демонов так же сильно, как наказывает Билли за то, что он сомневается в ней.
Ее рука пульсировала, когда она наконец перестала его бить. Она смотрела на него и думала о том, как ей должно быть стыдно за то, что она сделала.
Но ей не было стыдно.
Ни капельки.
Билли привалился к дверце и всхлипывал, как младенец, держась за раненую руку, хныкал и иногда звал маму. Это не вызвало у Джессики жалости. На самом деле она чувствовала растущее презрение. Это был красивый парень, но он был слабаком. Джессика не могла уважать слабовольных или трусливых. Ее отец научил ее смотреть на таких людей свысока - еще один из многих уроков, которые она усвоила.
Поэтому она не стала утруждать себя извинениями или объяснениями, завела машину и поехала прочь от "CVS". Звуки страданий Билли становились все более и более жалкими, пока она вела грузовик обратно через центр города. Она включила радио, настроив его на загородную станцию, чтобы заглушить его рыдания.
Череда случайных поворотов вывела ее из скромного центра Хопкинс-Бендa. Она миновала несколько других запертых зданий, которые когда-то были домом для различных предприятий на окраине коммерческого центра города, прежде чем еще один поворот привел ее в жилой район. Дома вдоль улиц этого квартала были типичными одноэтажными домами среднего класса. По сути, все они выглядели одинаково, за редким исключением домов с крытым навесом или огороженным задним двором.
Как и в случае с центром города, не было никаких свидетельств постоянного присутствия людей. Дворы заросли, машин нигде не было. У нее росло желание выбраться из Хопкинс-Бендa и рискнуть в другом месте, но она признала это побуждение контрпродуктивным и, возможно, суицидальным. Ее паранойю нужно было обуздать, прежде чем она начала делать неразумные решения. Возможно, у паранойи есть веские причины, но ей пришлось принимать решения, основываясь на известных фактах. По словам отца, ее активно разыскивали правоохранительные органы. Если она отважится вернуться в цивилизацию, ее шансы быть пойманной взлетят до небес. Это был неоспоримый факт. Ее подозрения о возможном продолжающемся интересе военных к этому городу не имели под собой никаких оснований.
Джессика свернула на подъездную дорожку к следующему дому, который она увидела без огороженного двора, и проехала к задней части участка, чтобы припарковать грузовик вне поля зрения с дороги. Она заглушила двигатель и вынула ключи из замка зажигания. Беззаботный текст песни Хэнка Уильямса оборвался на полуслове.
- Bыходим, Билли.
Билли фыркнул и ничего не сказал.
Джессика взяла пистолет с приборной панели и направила на него.
- Открой дверцу и вылезай. Заставь меня повторить это снова, и я тебя убью.
Джессика не могла точно сказать, почему она сделала то, что сделала потом, за исключением того, что это было продолжением того же импульса, который заставил ее избить его, еще один пример растущей новой способности к садизму. Она ткнула глушителем в его голову, улыбаясь тому, как внезапное давление на его череп заставляло его всхлипнуть и сгорбить плечи. Инстинкт тела был такой забавной вещью, все эти нервные окончания реагировали на примитивное заблуждение, что сжатие мышц может предотвратить или свести к минимуму вред для тела. Пуля, выпущенная из пистолета в ее руке, превратила бы эту идею в кровавую насмешку.
Джессика тихонько усмехнулась и сказала:
- Ба-бах!
Билли еще раз всхлипнул.
Джессика убрала пистолет от его головы.
- Убирайся.
Билли судорожно вздохнул, когда, наконец, открыл дверцу и выскользнул из грузовика в высокую траву. Схватив с пола сумочку и перекинув ремешок через плечо, Джессика тоже вышла.
Позади дома была небольшая деревянная терраса с перилами. На ней был пропановый гриль, кованый стол и несколько стульев. Один из стульев был опрокинут. Единственная пустая пивная бутылка стояла в центре стола. Джессика отшвырнула ногой опрокинутый стул и направилась к задней двери. Заглянув в пустую кухню, она использовала пистолет, чтобы выбить оконную панель. Она потянулась внутрь, чтобы повернуть дверной замок, и осторожно провела пальцами по краю двери, пока не нашла засов. Сначала засов не хотел поддаваться, но она надавила сильнее, и в конце концов он поддался давлению, отодвинувшись с громким стуком. Затем дверь распахнулась внутрь с ожидаемым скрипом ржавых петель.
Джессика оглянулась на Билли, который настороженно наблюдал за ней. Она отступила в сторону и махнула рукой в сторону открытой двери.
- Дамы вперед.
- Знаешь, что смешно?
- Что смешного, Билли?
- Вначале я думал, что ты вполне приличный человек. Знаешь, несмотря на все эти похищения. Я думал, что мы даже сможем стать друзьями, когда ты разберешься со своими проблемами, какими бы они ни были, - его глаза блеснули чем-то похожим на искреннюю печаль. - Но теперь я знаю тебя намного лучше.
Натянутая улыбка Джессики не смогла скрыть ярости, нарастающей в ней.
- Неужели?
- Ни один действительно порядочный человек не получает удовольствия от причинения вреда другим людям.
Фальшивая улыбка Джессики исчезла, и она махнула пистолетом в сторону открытой двери.
- Внутрь, Билли.
Замолчав, Билли вошел внутрь, не сказав больше ни слова.
Джессика последовала за ним внутрь и оттолкнула его плечом с силой, намного превышающей любую необходимую. Затем она принялась методично обыскивать дом по комнатам, что не заняло много времени, потому что дом был небольшой. Там был всего один этаж с двумя спальнями, ванной, кухней, обеденной зоной и гостиной. Убедившись, что в доме никого нет, она провела Билли в гостиную и усадила на потрепанный, старый, клетчатый диван. Он подчинился без колебаний и комментариев, и уставился на беспорядочную стопку старых журналов на кофейном столике перед собой.
Она направила пистолет ему в лицо.
- Мне нужно позвонить. Сиди спокойно и держи рот на замке, пока я говорю. Понял?
Он кивнул.
- Ага.
Джессика сбросила с плеча ремешок сумочки. Она достала последний одноразовый сотовый телефон, который купила днем. Включив его, она набрала номер отца и поднесла телефон к уху.
Он ответил на второй звонок.
- Это тa, о ком я думаю?
Она подавила рефлекторное желание выплеснуться на звук его голоса. Ее старик был твердолобым, военным, старой закалки, занимавшимся делом во времена неприятностей и конфликтов. Ей нужно было показать, что она сделана из того же теста.
- Да.
- Ты там, где я думаю?
Она ничего не сказала.
Он хмыкнул.
- Хорошo. Я все еще делаю для тебя все, что могу, но это может занять больше времени, чем я изначально надеялся. Есть люди на более высоком уровне, которые заинтересованы в том, чтобы тебя навсегда нейтрализовали.
Джессика не смогла сдержать раздраженный вздох.
- Почему?
Отец вздохнул.
- На тебя смотрят как на пустое место. Никто не хочет, чтобы стало известно о том, что на самом деле произошло в Кабуле.
- Но это же смешно! Мне есть что терять, как и всем остальным, если это когда-нибудь станет достоянием общественности. Черт, я больше всех вляпаюсь, раз уж держалa палец на гребаном спусковом крючке.
Отец несколько мгновений молчал, давая ей время прийти в себя. Когда он снова заговорил, то тем же размеренным тоном, что и прежде.
- Я все еще верю, что могу это исправить. Просто это потребует больше времени и тонкости, чем я думал изначально. А пока мне нужно, чтобы ты держалaсь подальше, вне поля зрения. Tы в безопасном месте?
- Я в доме. Уверенa, что владельцы не вернутся в ближайшее время.
- В твоих интересах оставаться там, пока я не разрешу ситуацию.
- Как ты думаешь, сколько времени это займет? - спросила Джессика, и в ее голосе снова появился оттенок беспокойства, несмотря на все ее попытки подражать решительно-спокойному тону отца.
- По крайней мере, еще один день. Может два. Если в какой-то момент тебе нужно будет выйти из дома за припасами, предлагаю сделать это под покровом ночи. Еще кое-что... - cо стороны отца последовала короткая пауза. - Ты однa?
Джессика посмотрела на Билли, раздумывая, стоит ли рассказывать о нем отцу. Она знала, что он прикажет ей убить его, но не была к этому готова.
- Да. Я однa.
На лице Билли отразилось глубокое замешательство. Его рот открылся, как будто он хотел что-то сказать. Джессика прижала палец к губам, ее свирепый взгляд обещал суровое наказание, если он выдаст ложь. Билли закрыл рот.
- Хорошo. Не теряй веру. Я все улажу. Обещаю.
Линия оборвалась.
Джессика бросила телефон в сумочку и направила пистолет в лицо Билли. Он снова задрожал, и его глаза наполнились свежими слезами. Она приписала его возросший ужас замечанию о том, что она была одна. Парень понятия не имел, с кем она разговаривала, но у нее было предчувствие, что у него разыгралось воображение. Он, вероятно, считал ее наемной убийцей для мафии или какой-то другой сомнительной личностью, что на самом деле было не так уж далеко от истины. И он, конечно, предположит, что человек, с которым она разговаривала, был ее боссом. Он мог бы также предположить, что момент его смерти близок, что она избавляется от него, чтобы удовлетворить интересы этого воображаемого босса.
Но она по-прежнему не собиралась его убивать.
Hе сейчас.
- Растянись на диване, Билли. Ляг на спину.
Он нахмурился.
- Что? Зачем?
- Просто сделай это, сука.
Билли вздрогнул от этого эпитета, напуганный бесчеловечной страстностью в ее тоне, но он сделал, как было сказано. Когда он лег на спину, Джессика положила пистолет и села на край журнального столика. Она начала снимать ботинки.
Билли нахмурился.
- Что ты делаешь?
Джессика ничего не сказала, вставая и расстегивая застежку джинсов. Джинсы были очень узкими, и ей пришлось заставить их спуститься с бедер, прежде чем она смогла выйти из них. Затем она сняла черные трусики, и после этого она снова взяла пистолет.
Билли выглядел еще более расстроенным, чем обычно.
- Какого хрена ты делаешь?
Джессика подошла к дивану и прижала глушитель пистолета ко лбу, заставляя его втянуть воздух, и его глаза расширились. В выражении лица Джессики, когда она смотрела на него сверху вниз, не было намека на гнев. Гнев угас во время разговора с отцом. Дело было не в гневе, на самом деле. Речь шла о силе и чувстве контроля, о вещах, которые стали для нее очень важны после того, как она пережила предыдущий визит в Хопкинс-Бенд. Она много работала и преобразилась, превратившись в человека, которого надо бояться. Но это чувство власти и контроля ускользнуло, оставив ее нервной и испуганной.
А это было неприемлемо.
- Я собираюсь сесть тебе на лицо, - сказала она монотонным голосом. - A ты будешь лизать мою "киску", пока я не прикажу тебе остановиться, - oна сильнее прижала глушитель к его лбу, подушка под ним вдавилась, когда он вдавил в нее затылок. - А если ты этого не сделаешь, я всажу тебе пулю в голову.
Слезы потекли из уголков глаз Билли, и его грудь сжалась.
- У меня есть девушка.
- Ты говорил. Вот тебе дополнительный стимул. Если ты окажешь мне хоть малейшее сопротивление, я выслежу ее и тоже убью. Ты хочешь, чтобы твоя возлюбленная умерла, потому что ты должен был оставаться чистым ради нее?
Билли слабо покачал головой. Теперь слезы текли ручьями.
- Нет.
- Я так и думала, - слабая улыбка тронула уголки губ Джессики. - Делай все возможное ради нее, Билли.
Она закинула ногу на диван и расположила промежность над его залитым слезами лицом. Прежде чем она опустилась к нему, отголосок человека, которым она когда-то была, закричал в ужасе от того, что она делает. Что-то очень похожее было сделано с ней, и она едва пережила психологическую травму и мучения, которые последовали за ней. В очень реальном, прямом смысле она была там, где была сейчас, из-за того поступка. Что с ней происходит? Что случилось с ее совестью?
По правде говоря, она уже знала ответ на этот последний вопрос.
У нее больше не было совести. Подтверждением тому были сотни погибших в Кабуле и других местах.
Джессика переместила пистолет ото лба Билли к макушке его черепа. А затем она наклонилась к нему, вздыхая от удовольствия, прижимаясь к его губам и чувствуя влагу его слез на своих бедрах.
- Лижи, Билли, - сказала она хриплым от возбуждения голосом. - Лижи так, будто от этого зависит твоя жизнь.
Что он и cделал.
Последовало последнее колебание.
А потом она почувствовала, как язык Билли начал работать.
Вивиан Хант была в восторге от возможности поиграть со своим электрошокером. Она несколько раз ударила разрядом каждую из женщин, висящих на балке, прежде чем расспрашивать их о смерти дочери мясника. По словам Вивиан, это должно было "подготовить" их к допросу и повысить вероятность того, что они скажут правду о том, что произошло.
И, возможно, это действительно было частью того, почему она это сделала, но Дафна решила, что
Тело здоровяка содрогнулось так сильно, что балка, поддерживающая его вес, издала еще один громкий треск. На этот раз, однако, шум был настолько сильным, что напоминал деревянный корпус старинного парусного судна, разорванного на куски во время шторма в открытом море. На мгновение Дафне показалось, что она наконец-то поддастся и все они рухнут на пол. Но балка снова оказалась крепче, чем она предполагала, и все трое остались висеть в воздухе. Когда конвульсии толстяка утихли, из его задницы вырвался еще один рваный пердеж, за которым последовало еще несколько брызг поноса на пол.
Это вызвало хохот, хихиканье и стоны отвращения от странной свиты Вивиан. Дама, державшая мужа на поводке, сморщила нос и помахала рукой перед лицом, в то время, как брюхо дородного карлика сотрясалось от безудержного смеха. Даже Клаус, казалось, позабавился, когда успокаивающе положил руку на плечо скорбящего брата. А потом Вивиан ударила разрядом мужчину еще раз, на всякий случай.
Закончив веселиться с бедным сукиным сыном, Вивиан злобно улыбнулась, глядя на повешенных женщин.
- Я не хочу тратить много времени на расспросы, свиноматки. Как вы, возможно, догадались, я пригласилa некоторых очень особых гостей на редкий ужин в нерабочее время сюда, в "Маму Хант". Советую не тратить их драгоценное время ни на что, кроме абсолютной правды. Вы меня поняли?
Дафна и Кейт пробормотали свое понимание.
Вивиан улыбнулась.
- Хорошo.
Она подошла к Дафне и прижала электрошокер между ее ног.
- Расскажи мне, что случилось с бедной маленькой Лексус.
Сердце Дафны заколотилось, а дыхание стало прерывистым. Ей потребовалось все, что у нее было, чтобы не закричать от ощущения электрошокера, прижатого к ее вульве. В этот момент ее душа была обнажена. Она знала, что скажет или сделает буквально все, что угодно, если это удержит Вивиан от того, чтобы снова ударить ее разрядом, особенно в точке соприкосновения с самым интимным местом. Она подчинится любой другой форме унижения или совершит любой поступок, о котором ее попросят, включая убийство и пытки любого, кого она любит. Она часами, дюйм за дюймом, будет сдирать ножом кожу с агонизирующего тела своего бойфренда, обжигать плоть своих любящих родителей сварочной горелкой или просверлит дыру в голове случайного ребенка. Любая мерзость, какую только можно вообразить, была бы приемлема, если бы это избавило ее от этого ужаса.
Единственное, чего она не могла сказать Вивиан - это правду, потому что это убило бы ее.
- Лексус игралa c ногами Кейт. Какой-то странный фетиш.
- Это гребаная ложь!
Выражение лица Вивиан стало суровым, когда ее голова повернулась в сторону Кейт.
- Я не с тобой разговариваю, мерзкая свинья. У тебя будет своя очередь высказать свою точку зрения. А до тех пор придержи язык.
Учитывая обстоятельства, Кейт следовало бы принять этот совет, но ужас перед тем, как Дафна начнет втирать перекрученную правду, пересилил ее здравый смысл.
- Но она лжет! Это с ней Лексус...
- ЗАТКНИСЬ!
Крик ярости Вивиан был таким громким и пронзительным, что все в комнате съежились. Это было произнесено с такой неистовой горячностью, что Кейт немедленно замолчала, но для Вивиан этого было недостаточно. Это была женщина, не терпящая непослушания. Требовалось наказание. Кейт закричала и попыталась вырваться, когда Вивиан набросилась на нее с электрошокером, но это было бесполезно. Вивиан прижала его к животу и нажала на спусковой крючок, удерживая его, в то время как устройство издавало жужжаще-шипящий звук
Несмотря на то, что она боролась с собственным ужасом от того, что может произойти дальше, Дафна не могла не удивляться выражению лиц гостей Вивиан. Никто не выглядел отвращенным или хотя бы немного встревоженным тем, что они видели. Напротив, они были похожи на зрителей цирка или аттракциона, их лица светились почти детским восторгом. Несмотря на заявленное Вивиан желание не терять времени даром, они наслаждались зрелищем и не особенно торопились, чтобы оно закончилось. Карлик даже щеголял стояком. Он потирал его через свои белые брюки.
Вивиан отступила назад и подождала, пока конвульсии Кейт закончатся. Когда она убедилась, что снова завладела вниманием женщины, она сказала:
- Надеюсь, ты усвоилa свой урок. Больше никаких разговоров, пока я не скажу. Понятно?
Кейт удалось выдавить из себя приглушенный односложный ответ.
- Да.
- Хорошo. Снова ослушайся, и мы вырвем тебе язык.
Вивиан подошла к Дафне и встала перед ней, скрестив руки на груди. Она больше не угрожала электрошокером. Учитывая сложившуюся до сих пор картину, это удивило Дафну, но она не собиралась жаловаться.
Тон Вивиан был почти почтительным, когда она сказала:
- Продолжай свой рассказ, дорогая.
У Дафны был только один выход - придерживаться своей пересмотренной версии правды и делать это достаточно убедительно, чтобы убедить свою мучительницу.
- Как я уже сказалa, Лексус вроде как... игралa с ногами Кейт, ну, в сексуальном смысле...
Вивиан кивнула.
- Хм, интересно. Я лично знаю склонности этой девушки, поэтому склонна тебе верить. Расскажи нам все остальное.
Кейт издала звук раздражения, но предупреждающий взгляд Вивиан, брошенный в ее сторону, удержал ее от того, чтобы что-то сказать. Глубокое отвращение, которое Кейт испытывала, когда ее заставляли держать язык за зубами, в то время как Дафна говорила одну бесстыдную ложь за другой, было, тем не менее, ощутимо.
Негодование женщины не вызвало у Дафны никаких угрызений совести, которые сейчас были выше подобных соображений. Во всяком случае, поведение Кейт подпитывало ее решимость убедить аудиторию. Она немного играла в школе, достаточно, чтобы обнаружить, что у нее есть довольно приличный дар к ремеслу, и она использовала навыки, которые она развила тогда, чтобы помочь себе сейчас. По опыту Дафны, самый эффективный способ требовал веры со стороны исполнителя.
- Кейт убила Лексус. Она пнула ее изо всех сил и сломала ей шею. Я виделa это своими глазами. Это было ужасно.
Дафна мысленно представила себе, как этот инцидент разыгрывается в ее голове, стараясь представить его как можно яснее. Она увидела Лексус, сидящую в кресле перед Кейт, ее желтый сарафан был задран выше талии. Девушка ерзала на краешке стула, а Кейт терла её лицо ногой. Эта фетишистская интерлюдия показалась Дафне лишь слегка странной в свете всего, что она видела сегодня. Но все изменилось, когда - без всякого предупреждения - Кейт отдернула ногу и... ну, сделала то, что сделала.
Это была история, которую рассказала Дафна. Она так хорошо погрузилась в это, что ее глаза наполнились влагой, когда она дошла до того, как Кейт убила Лексус.
- Это было ужасно. Я никогда не забуду звук, который издала ее шея, когда она сломалась, как будто кто-то сломал палку.
Хорст взвыл и крепче прижал к груди тело мертвой дочери.
Вивиан выглядела почти безмятежной, когда еще раз осматривала сцену. Это включало в себя взгляд назад на Хорста, чтобы оценить расположение тела жертвы относительно женщин, подозреваемых в ее убийстве, а также еще одну затяжную оценку местоположения перевернутого стула. Из двух основных улик самой убийственной для Кейт был стул. Хотя и опрокинутый, он был прямо перед ней. Тело - совсем другая история. Онo былo гораздо ближе к Дафне. Дело осложнялось тем, как Лексус перевернулась, соскользнув со стула, приземлившись под таким углом, чтобы вызвать сомнения. Кроме того, можно было бы утверждать, что достаточно сильный удар мог заставить Лексус сместиться в направлении Дафны. Черт возьми, это было логическое заключение, основанное на том, что можно было установить визуально, но Дафна решила, что не повредит вербализовать это понятие.
Однако Вивиан опередила ее.
- Совершенно очевидно, что произошло. Вот этa... - oна направила электрошокер на Кейт, -...имеет, скажем так, "более крепкое" телосложение, чем новая свиноматка. Более длинные ноги, более толстые бедра и лодыжки, много силы во всем этом сочном мясе. Так много силы, что когда она пнула Лексус, то опрокинула стул и отправила ее тело... - oна повернулась и указала туда, где Хорст стоял на коленях, баюкая труп, -... вон туда.
Дафна подавила вздох облегчения.
Лицо Хорста окаменело, когда он опустил тело дочери на пол и поднялся на ноги, скрипя старыми коленями. У рослого немца в уголках глаз и рта залегли отчетливые морщинки. Его коротко остриженные волосы были призрачно-белыми. Дафна прикинула, что ему где-то за пятьдесят, но для своего возраста он выглядел не менее внушительно. Он хрустнул костяшками пальцев, делая несколько шагов к Кейт, и, взглянув на Вивиан, спросил:
- Это убийца моей драгоценной девочки?
Вивиан кивнула.
- Думаю, что да.
Кейт недоверчиво ахнула.
- Нет! Это же чушь собачья! Ты сказала, что я расскажу свою версию событий.
Вивиан ухмыльнулась.
- Я решила, что не хочу слышать твою ложь. Я довольна своими выводами.
- Я не вру, - Кейт повернула голову и сердито посмотрела на Дафну. - Не могу поверить, что ты можешь говорить всю эту гребаную чушь с невозмутимым лицом. Что за сука-психопатка...
Но потом у нее перехватило дыхание, когда Хорст ударил ее одним из своих огромных кулаков в живот чуть ниже грудины. Удар был достаточно сильным, чтобы отбросить ее назад на несколько футов, а он ударил ее снова, когда она снова повернулась к нему. Это были лишь первые в бешеной череде ударов, когда Хорст колотил ее по животу, как боксер по тяжелой груше. Кейт не могла говорить на протяжении всего избиения, ей удавалось только задыхаться и вскрикивать. Наказание, назначенное Хорстом, было настолько жестоким, что Дафна испытала пару уколов вины, но они были очень слабыми и чрезвычайно кратковременными. Она сделала то, что должна была. Если бы все пошло по-другому, она могла бы стать той, из кого сейчас выбивают все дерьмо.
Вивиан смотрела на Дафну, пока Хорст изливал свою ярость. И то, как она смотрела на нее, было странно: сочетание улыбки и ухмылки, как будто они делились личной шуткой. Намеренное подмигивание, которым она одарила ее, когда нападение Хорста на Кейт начало ослабевать, подтвердило эту мысль. По спине Дафны пробежали мурашки, когда она поняла, что совсем не обманула Вивиан.
Но, возможно, это было нормально.
Дафна решила пойти на взвешенный риск. Она посмотрела Вивиан прямо в глаза.
И она улыбнулась.
Вивиан снова подмигнула.
Дафна не могла сказать наверняка, почему женщина вдруг так засияла, но это была потенциально очень хорошая новость.
Неужели она действительно думала, что стать личной рабыней Вивиан Хант будет хуже смерти? Ну что ж, ее близость здесь перевернула все ее мысли. Она посвятит остаток своей жизни тому, чтобы ублажать эту сумасшедшую суку, если это то, что нужно, чтобы продолжать жить.
Вивиан заставила свою улыбку исчезнуть.
- Хорст, дорогой. Достаточно.
Скорость и сила ударов мясника уменьшились, став вялыми. Дафне он снова напомнил боксера, на этот раз великого старого чемпиона в последних раундах, финальной защиты титула. Он выглядел усталым и готовым остановиться, всхлипывая при каждом все более слабом ударе. Наконец, он перестал бить женщину и стоял, склонив голову; по его лицу текли слезы. Можно было даже пожалеть этого парня. Этот человек мог быть морально разложившимся пожирателем человеческой плоти, но он только что потерял свою маленькую дочурку. И даже для сумасшедших - семья есть семья. Мощная связь, как никакая другая.
Вивиан щелкнула пальцами в сторону брата Хорста.
- Клаус, убери эту свинью-убийцу. Сегодня она будет нашим главным блюдом, - oна ткнула большим пальцем в сторону Дафны. - И эту тоже сними. Она присоединится к нам.
Дафна ахнула.
Вивиан взглянула на нее.
- Успокойся, дорогая. Сегодня вечером с тобой ничего не случится, если ты будешь хорошо себя вести.
Дафна нахмурилась.
- Итак... когда ты говоришь, что я "присоединюсь" к вам...
- Я имею в виду, что ты будешь ужинать с нами, - oна махнула рукой в сторону Кейт, которая испытывала слишком сильную боль от жестокого избиения, чтобы понять, что происходит. - Чтобы полакомиться мясом свиноматки-убийцы. Если только у тебя нет моральных возражений и ты не хочешь остаться здесь.
Гости ужина усмехнулись этому замечанию. Дафна не могла не заметить, что карлик в какой-то момент кончил. Спереди на его брюках было мокрое пятно, a размер выпуклости в промежности уменьшился.
Дафна испытала обычное, рефлекторное отвращение к тому, что ей предлагали. Стать каннибалом - это было совсем не то, что она себе представляла. Но она знала, что должна отбросить свое отвращение, чтобы должным образом расположить к себе Вивиан.
Она выдавила улыбку и сказала:
- Ну... я могла бы поесть.
Однако, как обычно, он, казалось, не слышал.
Большинство из восьми тысяч жителей Бедфорда жили недалеко от центра города, где были рабочие места и дешевое жилье. Жизнь там напоминала то, что большинство людей в глубинке Америки сочло бы "нормальной". Любой, кто проезжает через него, подумает, что это ничем не примечательный городок, место, в котором есть доля деревенского очарования, но также есть доля современных удобств.
Но здесь, на сельской окраине Бедфорда, жизнь была больше похожа на ту, что была в Хопкинс-Бендe. Этот район был гораздо менее населен, и люди, которые здесь жили, вели традиционный деревенский образ жизни. Это были люди, которые обрабатывали землю и управляли фермами. Брэдли Каммингс был одним из таких людей, и, благодаря сложившейся здесь ситуации, выследить остальную часть клана Каммингс было несложно.
Однако Сиенна проехала пять миль в неправильном направлении по Олд Форт Pоуд, прежде чем сообразила, что ей нужно развернуться и поехать другим путем. К тому времени она миновала ветхую придорожную лачугу и одну небольшую ферму. Лачуга не заслуживала второго взгляда, но она притормозила, чтобы проверить имя на почтовом ящике в конце подъездной дороги, ведущей к ферме. Людей, живших здесь, называли "ходячими". Она была уверена, что родственники Брэдли живут ближе, так что не было смысла ехать дальше в этом направлении.
Примерно через пять минут после поворота она миновала дорогу, ведущую к скрипучему старому плантационному дому Арлин. Она взглянула в том направлении и мельком увидела верхнюю часть дома. Это было за поворотом, и его было видно сквозь высокие деревья. Проезжая мимо, она думала о телах и кровавой сцене в спальне на втором этаже. Было странно думать о других людях, проезжающих через это место и не имеющих ни малейшего представления о кровавой бойне, происходящей поблизости. С другой стороны, она была частью культуры, пропитанной традициями каннибализма и похищения незнакомцами, так что, возможно, это было не так уж и странно.
Примерно десять минут спустя она добралась до подъездной дороги, ведущей к собственности, принадлежащей семье Брэдли. Это было немного дальше, чем она представляла, и дополнительное расстояние означало, что у нее было время снова понервничать. Она припарковалась в конце дороги, чтобы все обдумать. Имение было даже меньше, чем дом Уокеров. Это было хорошим предзнаменованием. Меньший объём работ означал меньше рабочих рук. Фермерский дом находился в сотне ярдов дальше по дороге, но она увидела только один автомобиль, припаркованный перед ним, синий внедорожник недавней марки и модели. Если здесь все пойдет хорошо, она променяет этот дурацкий старый грузовик на внедорожник. По крайней мере, в нем были легко регулируемые сиденья и кондиционер.
Отсутствие нескольких транспортных средств указывало на то, что она могла иметь дело с небольшой семьей, а не с большим выводком, типичным для этих фермеров. Тем не менее она сомневалась, что Брэдли был единственным ребенком в семье. Более реалистично было надеяться, что другие дети не были рослыми молодыми людьми, такими как Брэдли, потому что это могло бы чрезвычайно усложнить ситуацию.
Может быть, ей стоит передумать. Конечно, люди Брэдли либо пошлют еще одного эмиссара к Арлин, либо поднимут тревогу, если ребенок не вернется в ближайшее время. И да, это сделало бы путешествие в грузовике проблематичным, но если она уедет прямо сейчас, у нее будет достаточно времени, чтобы добраться до места, где она сможет бросить грузовик и взять другой транспорт.
Она посмотрела на дальний фермерский дом и вздохнула.
Она не могла позволить им предупредить полицию слишком рано. Кровавая сцена в доме Арлин должна была остаться незамеченной еще какое-то время. Сиенна потянулась к рюкзаку, лежащему рядом с ней на сиденье, и провела пальцами по потертому краю большого нашивки с боевым флагом Конфедерации, вышитой на нем. Ей нужно было быть готовой действовать, как только она доберется до входной двери. Жаль, что у нее нет пистолета. Огневая мощь сделала бы все намного проще.
Сиенна расстегнула рюкзак и достала молоток. На головке все еще оставались пятна засохшей крови и кусочков ткани. Это придало ей смелости и послужило убедительным напоминанием о том, что она способна на безжалостное насилие, которое здесь будет необходимо. Она могла нанести большой урон молотком. То, как она размозжила им голову Брэдли, доказало это. Но в начале нападения он был к ней спиной. В начале этого нового приключения все будет иначе. При лобовом столкновении нож может оказаться лучше.
Она положила молоток на место и достала нож.
Приняв решение, Сиенна включила передачу и поехала по грунтовой дороге. Вскоре она подъехала к дому и припарковалась рядом с внедорожником "Додж Дуранго". Вылезая из машины, она схватила нож и спрятала его за спину. Через несколько секунд она уже поднималась по ступенькам на широкое цементное крыльцо. Теперь, когда она была здесь и твердо решила действовать, она больше, чем когда-либо, осознавала необходимость нанести быстрый удар. Родители Брэдли наверняка услышали приближение грузовика. Если бы кто-нибудь выглянул в окно и увидел незнакомца, выходящего из грузовика Брэдли, а мальчика нигде не было видно, она уже могла бы попасть в беду.
Она ткнула пальцем в дверной звонок и сильнее сжала нож за спиной. Звук дверного звонка почти сразу же сменился топотом тяжелых ботинок по деревянному полу. Сиенна нацепила на лицо фальшивую улыбку, когда дверная ручка повернулась и дверь начала открываться, слишком поздно вспомнив, как ужасно неправильно всегда выглядели ее фальшивые улыбки.
Затем дверь полностью открылась, и мертвый мальчик уставился на Сиенну, оставив ее в замешательстве на мгновение, которое затянулось слишком долго. Ее фальшивая улыбка исчезла, когда она уставилась на воскресшего Брэдли Каммингса. Это было невероятно. Все повреждения, которые она нанесла своим молотком, каким-то образом были устранены. У нее был момент тошноты, в течение которого она была уверена, что это был акт Божий. Если бы Всевышний счел нужным вмешаться в ее дела, она могла бы оказаться здесь в полной заднице.
Мальчик нахмурился.
- Я могу вам помочь?
Сиенна вздохнула с облегчением, очевидным ответом на эту загадку стало то, что мальчик не узнал ее. Этот парень не был воскрешенным Брэдли. Он был братом-близнецом Брэдли. Более внимательное изучение его черт лица выявило некоторые очень тонкие различия, в том числе немного более полные губы и глаза, чуть ближе расположенные друг к другу. Здесь не действовала божественная рука, только обычная случайность Вселенной, трахающая ее.
Мальчик вытянул шею и посмотрел на грузовик.
- Это грузовик моего брата? Это он привез тебя сюда?
Прежде чем Сиенна смогла ответить, откуда-то из глубины дома раздался женский голос:
- Кто там, Эдриан? Твой брат вернулся?
Сиенна ухмыльнулась.
- Тебя зовут Эдриан? Серьёзно?
Нахмурившись, мальчик повернул голову, чтобы крикнуть что-то в ответ тому, кто его окликнул.
- Это какая-то девчонка, ма, у нее грузовик Брэдли, - oн посмотрел на Сиенну. - А что не так с моим именем?
- Это как-то по-гейски. Ты должен это понимать.
Эдриан Каммингс нахмурился.
- С тобой что-то не так?
- Нет. Но что-то будет не так с тобой.
Снова послышался топот ног по деревянному полу - мать или кто-то еще пришел посмотреть. Сиенна почувствовала укол сожаления. Больше не было времени подкалывать мальчикa. Ей так нравилось возиться с простаками.
Сиенна выхватила нож из-за спины и бросилась на Эдриана. Его глаза расширились, когда он слишком поздно осознал опасность, в которой оказался. Если бы она колебалась еще хоть секунду, он, возможно, смог бы оттолкнуть ее или захлопнуть дверь у нее перед носом. Но этого не случилось. Эдриан задохнулся от боли, когда большое лезвие вонзилось ему в живот. Он отшатнулся назад, и Сиенна последовала за ним через открытую дверь в дом, держась за лезвие, пока теплая кровь сочилась из раны. Как только они оказались в нескольких футах внутри фойе, она вырвала нож из его живота, и еще больше крови хлынуло из дыры, которую она создала.
Кто-то издал пронзительный крик.
Когда Эдриан опустился на колени, Сиенна увидела неуклюжую пожилую женщину, стоящую в арке. Она была толстая, с вьющимися седыми волосами. Белый фартук со стандартным лозунгом “Поцелуй повара”, вышитым спереди, был завязан вокруг ее талии. Она попятилась в арку, прижимая дрожащие руки к покрытому пятнами лицу.
Сиенна полоснула лезвием по лицу Адриана, разорвав одну из его щек и рассекая надвое верхнюю губу. Еще один женский голос - на этот раз гораздо более молодой - начал кричать где-то поблизости, когда мать снова закричала. Значит, ей придется иметь дело, по крайней мере, еще с одним ребенком, в дополнение к толстой матери и, пока еще невидимому, отцу.
Она оттолкнула Эдриана с дороги, и он повалился на пол с приятной тупоглазой апатией. Мать снова закричала. Затем она развернулась и побежала, ее большие ноги глухо стучали по деревянному полу. Сиенна погналась за ней по короткому коридору в кухню. Она была быстрее неуклюжей старой коровы и догнала ее как раз в тот момент, когда ее рука сомкнулась на ручке большой кастрюли с кипящей водой. Прежде чем женщина успела снять её с плиты, Сиенна ткнула ножом в ее широкую спину. Лезвие вошло на дюйм или около того, прежде чем оцарапать кость. Женщина взвыла в агонии и отпустила ручку кастрюли. Сиенна ударила ее ногой сзади, и она тяжело упала, ударившись об пол с оглушительным грохотом.
Раздался пронзительный крик.
Дочь замерла возле двери, ведущей наружу. Ей было лет десять, с золотистыми светлыми волосами и розовыми щеками. Слезы текли по ее лицу, и она выглядела парализованной ужасом, не в силах пошевелиться, когда Сиена бросилась к ней через кухню. Большинство людей, возможно, отказались бы от перспективы причинить вред или напугать ребенка, но для Сиенны девочка представляла собой главный приз. Ритуал реанимации подпитывался силой, получаемой от жертвоприношения, и считалось, что жертвоприношение невинных или девственниц дает больше силы, чем любое другое приношение. Совершенное правильно - и с достаточной концентрацией магической энергии - жертвоприношение ребенка могло бы генерировать достаточно силы, чтобы вернуть ее отца с другой стороны и исправить ущерб, нанесенный временем и стихиями его телу.
Задняя дверь с грохотом распахнулась, и крупный мужчина в синем комбинезоне и фланелевой рубашке ввалился в кухню как раз в тот момент, когда Сиена подошла к девочке. Она схватила девочку сзади за розовую рубашку и оттащила от двери, развернув ее и приставив нож к горлу.
- Стой на месте, или она сдохнет!
Здоровяк нахмурился.
- Кто ты? Что тут происходит?
- Ну что ж, посмотрим. Пока ты возился с посевами или трахал свиней, или что там еще, я былa занятa тем, что убивалa всю твою семью. И твоя дочь будет следующей, если ты не сделаешь, как я говорю.
Толстуха застонала и оторвала голову от пола.
- Гораций, я сильно раненa. Я думаю, мальчики м-мертвы.
Здоровяк взглянул на жену, его глаза расширились при виде крови, сочащейся из рваной дыры в спине. Его румяное лицо ожесточилось, когда он снова посмотрел на Сиенну.
- Что ты сделалa с моими мальчиками?
Сиенна покачала головой.
- Мы закончили сеанс вопросов и ответов. Мне нужно, чтобы ты лег лицом вниз на пол, Гораций, заложив руки за голову, как в полицейском шоу. Сделай это сейчас, или я начну резать твою маленькую девочку.
Дьявольская улыбка тронула уголки рта Горация.
- Эту маленькую дрянь? - он пренебрежительно кивнул на девочку. - Она не мой ребенок. Мы схватили ее на улицах Нэшвилла в прошлом месяце. Давай, порежь ее. Будешь моей гостьей.
Он угрожающе шагнул в сторону Сиены.
Сиенна уставилась на него.
Богобоязненные манеры Брэдли убаюкали ее, заставив думать, что клан Каммингсов не придерживается старых семейных традиций. Оглядываясь назад, это было глупо. Ее собственная сестра была такой же набожной христианкой, как и все, кого она знала, и она была ярой приверженкой старых обычаев, в том числе и этой захолустной склонности к каннибализму. Сиенна часто забывала, что здешние люди не считают чужаков людьми. Они были людьми только в техническом смысле. Для таких людей, как Каммингсы, Бейкеры, Мейнарды и многих других кланов, они были скотом. Они были существами, пригодными только для того, чтобы быть съеденными, замученными или порабощенными. Будучи изгнанными коренными жителями Хопкинс-Бенда, ее семья на несколько лет отказалась от этой практики, чтобы развеять подозрения, что было еще одним важным фактором ее недосмотра здесь.
Сиенна почувствовала, что девочка прижалась к ней и пытается заставить ее отступить. Она отпрянула от Горация Каммингса. Это ошеломило Сиенну до мгновенного бездействия и, таким образом, почти обрекло ее на гибель.
Подойдя поближе, Гораций бросил на них злобный взгляд.
- Я сейчас отниму у тебя этот нож, сопливая маленькая сучка, а потом воткну его в твою грязную детскую детоделалку.
- Мою что?
- Ты понимаешь, о чем я, сука. Та грязная дырочка под платьем.
Пришло осознание.
- Ах. Ты имеешь в виду мою "киску".
Гораций вздрогнул.
- Возможно, мне придется вырезать этот мерзкий язык из твоего рта, прежде чем я сделаю что-нибудь еще. Библия говорит: "Если око твое..."
- Нахуй то, что говорит Библия.
Сиенна изо всех сил толкнула маленькую девочку в Горация, удивив его и сбив с ног - достаточно долго, чтобы она перепрыгнула через рыдающую женщину на полу и добралась до плиты. Она услышала позади себя визг, за которым последовал глухой удар, когда Гораций отшвырнул девочку от себя с такой силой, что она врезалась в закрытые ставнями окна, выходившие на заднюю часть поместья. За этим последовал топот тяжелых ботинок по полу.
Подскочив к плите, Сиенна отшвырнула нож. Она поставила все на шанс, который мог не сработать. С Горацием, надвигающимся на нее, у нее была всего пара секунд, чтобы сделать это. Вода в кастрюле все еще кипела, змеевики горелки под ней все еще светились ярко-красным. Сердце Сиенны бешено колотилось, когда она дрожащей рукой схватилась за ручку кастрюли и начала поворот. Чувство восторга пронзило ее, когда она поняла, что обернется вовремя.
Кипяток вылетел из кастрюли, когда она повернулась. Гораций слишком поздно понял, что она делает. Он начал поднимать руки, пытаясь прикрыть лицо, но вода добралась до него первой. Он закричал и отшатнулся назад, когда она зашипела и поджарила его плоть. Его инстинктивное отступление привело к тому, что он споткнулся о свою жену и рухнул на пол с сотрясающим землю глухим стуком.
Неожиданный укол боли заставил Сиенну вскрикнуть, прежде чем она смогла отпраздновать свою победу. Толстуха-хозяйка дома ухитрилась вывернуть свой большой торс достаточно далеко, чтобы схватить упавший нож и резануть им по лодыжке. Порез был неглубоким. Он проделал еще одну дыру в разорванном чулке и порвал кожу. Ярость, которая поднялась внутри Сиенны, затмила любую боль, которую она чувствовала. Женщина пыталась ударить ее снова. Сиенна выбила нож из ее руки, и он покатился по полу, остановившись, когда ударился о заднюю дверь. Затем она опустилась на колени рядом с женщиной и подняла кастрюлю высоко над ее головой. Женщина лежала на животе, но она повернула голову достаточно далеко, чтобы закатить глаза и увидеть, что сейчас произойдет, ее глаза наполнились слезами, и она открыла рот, чтобы молить о пощаде.
Сиенна ударила кастрюлей по затылку.
А потом она сделала это снова. И еще несколько раз после этого, пока та не была бесспорно мертва. Ее затылок стал мягким и рыхлым. После этого она отпустила кастрюлю и поднялась на ноги, чтобы оценить ситуацию. Маленькая девочка сидела у стены под закрытыми ставнями окнами. Она была в сознании, но одурманенная, ее глаза были на грани остекления. Это было хорошо. Про девочку можно забыть, пока Сиенна не разберется с Горацием.
Гораций лежал на спине и плакал, как ребенок. Его лицо покрылось волдырями и покраснело. Его глаза казались расплавленными. Увидев это, Сиенна почувствовала себя лучше. Она почти позволила ситуации вырваться, но была близка к тому, чтобы снова взять ее под контроль. Она обошла Горация стороной и направилась на кухню за ножом. Вероятно, он был нейтрализован как угроза, но опыт общения с его женой научил Сиенну не принимать ничего на веру.
Сиенна осторожно устроилась рядом с мужчиной.
- Забавно, как иногда все складывается, а, Гораций?
Он вздрогнул от звука ее голоса. Его голова дернулась сначала в одну сторону, а затем в другую, прежде чем слепой ублюдок определил ее местонахождение. Ей показалось, что он выглядел напуганным, но это было действительно трудно сказать, потому что черты его лица стали такими же расплавленными.
Она рассмеялась.
- Ты выглядишь напуганным. Где теперь все эти громкие разговоры об изнасиловании ножом? Боже мой, но как же все изменилось.
Она вонзила нож в промежность его комбинезона, погрузив длинное лезвие на несколько дюймов в его плоть, прежде чем оно встретило сопротивление. Гораций резко выпрямился, когда она выдернула клинок и отпрянула назад. Он заскулил и схватился за промежность, кровь запачкала его дрожащие пальцы.
Сиенна еще мгновение смаковала его агонию.
А потом она ударила его ножом в горло. Еще больше крови хлынуло из раны, прежде чем умирающий упал на бок. Кое-что попало ей на платье. Но это было нормально. В этот момент она больше не беспокоилась о том, что ее платье окровавлено. Единственными людьми, с которыми она ожидала столкнуться сегодня, были люди, которых ей нужно было убить. Чем кровавее, тем веселее.
Девочка пришла в себя к тому времени, когда Сиенна уже стояла над ней. Она посмотрела на нее с надеждой. Бедняжка, вероятно, провела здесь большую часть времени, мечтая о спасении. Но этот проблеск надежды исчез, когда она увидела тот холодный, мертвый взгляд Сиенны, который преследовал ее семью и знакомых в течение многих лет.
Сиенна протянула руку.
- Вставай. Мы уезжаем.
- Куда мы едем?
Сиенна улыбнулась, но это выражение не уменьшило мертвенности в ее глазах.
- Мы едем домой.
Харли Бёрдсонг то терял сознание, то приходил в себя после того, как деревенщина по имени Флойд вытащила его из "Мустанга" и три или четыре раза ударил головой о капот машины. Его руки были связаны за спиной, а тело накрыто тяжелым брезентом. Брезент был достаточно толстым, чтобы не пропускать оставшийся солнечный свет, из-за чего трудно сказать, сколько времени прошло. Его ноздри уловили запах бензина, и какой-то тупой инстинкт заставил его высунуть язык, чтобы попробовать грязный металл под собой. Он облизнул губы и пришел к выводу, что в какой-то момент не так давно в кузове грузовика опрокинулась канистра с незакрепленной крышкой.
За этим блестящим выводом последовала еще одна потеря сознания. Он понял, что произошло нечто ужасное. Он даже понимал, что природа этих вещей была настолько ужасна, что его травмированный разум пытался защитить его от них, возвращая его обратно в блаженное забытье, прежде чем он смог бы изучить свои фрагментированные воспоминания слишком близко. Но для Харли это было нормально. Другой человек, возможно, изо всех сил пытался бы собраться с мыслями, пытаясь выбраться из этой передряги, но это означало бы столкнуться с реальностью того, что случилось с его друзьями, и он не думал, что сможет справиться с этим. Гораздо лучше - просто уплыть и существовать вечно в этом состоянии блаженного небытия. Это не сильно отличалось от поджарки мозга действительно отличной травой, которая могла сделать вас бессознательными и запереть на диване на несколько часов.
Но проблема была в том, что последние остатки кайфа покидали его. Каждый раз, приходя в сознание, он приближался к ужасному состоянию полной трезвости. Он начал подозревать, что наступает время психологической расплаты, как бы отчаянно он ни старался избежать ее. Вот о чем он думал, прежде чем погрузиться в очередной период бессознательного состояния.
На этот раз он отсутствовал всего несколько минут. Когда он открыл глаза, кто-то снял брезент, и он снова мог видеть, но солнечный свет немного померк. Он все еще был в кузове грузовика, но тот перестал двигаться. Рядом послышались голоса Флойда и его приятеля Клетуса. Они говорили о ком-то по имени Дельмонт. Один из них сказал что-то о проверке офиса шерифа, что показалось Харли отличной идеей. Почему эти отморозки захотели приблизиться к правоохранительному учреждению, было загадочным, но он не собирался их отговаривать. Он планировал начать кричать изо всех сил, как только почувствует, что они находятся в пределах слышимости любого, кто носит форму.
Потому что…
Лицо Харли сморщилось, а глаза наполнились слезами, когда реальность обрушилась на него, как товарный поезд. Последние стойкие эффекты травы рассеялись, и он впервые за несколько дней остался трезвым. От того, что произошло, больше нельзя было укрыться. Его лучшие друзья были мертвы. Двое из единственных людей в мире, которые когда-либо понимали его по-настоящему и никогда не судили. Они просто исчезли.
Навсегда.
Послышался скрежет металла, а затем глухой удар, когда кто-то опустил заднюю дверь грузовика. Харли заскулил, когда повернул голову и увидел, как один из здоровенных реднеков забрался в кузов грузовика. Это был Клетус, тот самый, в отвратительно расистской футболке, издевающейся над карикатурной версией президента. Клетус схватил его и поднял, держа на руках так же легко, как другой человек держал бы маленького ребенка. Он подвел Харли к краю задней двери и бесцеремонно бросил его на землю.
Харли вскрикнул, когда его тело ударилось о твердый асфальт. Он перекатился на бок и увидел, что находится посреди улицы в каком-то городке. Его замешательство усилилось, когда он заметил по обе стороны улицы различные предприятия. То, что это вообще происходило, было достаточно загадочно, но Харли был особенно озадачен тем, почему эти парни делали такие вещи среди бела дня. Это было похоже на приглашение быть арестованным и отправленным прямо в гребаную камеру смертников. Наверняка многие люди очень скоро заметят, что происходит, и вызовут полицию. Эти парни были не просто сумасшедшими и опасными, они были чертовски глупы.
Это впечатление покинуло Харли, когда он начал различать другие детали своего окружения, например, то, что улица казалась совершенно пустынной, если не считать его и быдла. Кроме того, многие здания были заколочены досками, и поблизости не было других транспортных средств. Как будто он попал в постапокалиптический сценарий, похожий на те, что были в его любимых телевизионных программах. Это место было городом-призраком.
Прежде чем он успел догадаться, где находится это место и почему они здесь, Клетус поднял Харли с асфальта и поставил на колени прямо на улице. Горло Харли сжалось, и он начал паниковать при мысли о том, что может произойти, и это чувство только усилилось, когда Флойд встал перед ним.
В руках Флойда сжимал помповый дробовик. Он указал им на какое-то место на улице.
- Как ты думаешь, что это такое, парень?
Харли нахмурился.
- Что?
Его зубы щелкнули, когда Клетус ударил его по затылку.
Флойд усмехнулся.
- На днях я собираюсь углубиться в ту часть "Криминального чтива", когда один из тeх дурней тоже начинaет
- Ага, - Клетус щелкнул пальцем по черепу Харли. - А как насчет тебя, парень? Ты помнишь это?
- Что?
Клетус хихикнул.
Флойд снова направил ствол дробовика на пятно на асфальте.
- Посмотри хорошенько на это пятно и скажи мне, что ты думаешь.
Харли не знал, чего от него ждали эти головорезы. Было довольно очевидно, что это за пятно. Здесь играли в какую-то игру. Он был мишенью для шуток, как и в те школьные годы, до того, как начал тусоваться с травой и нашел свою нишу. До этого у него не было друзей, и, казалось бы, все его безжалостно приставали к нему. Его худощавость делала его легкой мишенью для злоупотреблений. А теперь его друзья ушли, и время словно повернуло вспять и вернуло его в старые плохие времена.
И, как и тогда, он был не в состоянии сопротивляться. Что еще он мог сделать, кроме как подыгрывать шутке?
Он посмотрел на Флойда.
- Совершенно уверен, что это моторное масло.
Флойд кивнул.
- Знаешь, я думаю, ты прав, - eго тон говорил, что он, конечно, знал это с самого начала. - Oно свежее?
- Что?
Флойд закатил глаза и повернулся лицом к небу.
- Господи, дай мне терпение.
Клетус снова хлопнул его по затылку.
- Чувак задал тебе вопрос. Ответить.
Ужас Харли начал брать над ним верх. Его нижняя губа задрожала, на глаза навернулись слезы. Он уже много лет не чувствовал себя таким трезвым и больше всего на свете желал, чтобы сейчас он мог забить "косяк" с Джеймсом и Пузом. Но это было бесполезное магическое мышление. Эти парни убьют его, если он не будет играть в их чертову игру. Черт возьми, они, вероятно, собирались убить его в любом случае, но Харли не хотел умирать, и чем дольше он сможет предотвратить эту возможность, тем лучше. Поэтому он наклонил голову к земле и внимательно посмотрел на пятно.
Онo выгляделo мокрым.
Он поднял голову и посмотрел на Флойда.
- Оно довольно свежee.
- Tы уверен?
Харли кивнул.
- Совершенно уверен, да.
Флойд поцокал языком и покачал головой.
- Сынок, мне нужно, чтобы ты был
Харли застонал.
- Да ладно тебе. Я должен это cделать?
Ствол пистолета уперся ему в затылок.
- Сделай это, - сказал Клетус низким и угрожающим голосом. - Или через минуту на этой долбаной улице будет еще одно пятно.
Пистолет стукнул по его по затылку. Опять же, не было никакого способа сопротивляться или делать что-либо, кроме того, что они хотели. Поэтому он согнулся в пояснице и попытался опустить лицо на тротуар. Из-за того, что его руки были крепко связаны за спиной, это было сложнее, чем должно было быть, даже для такого гибкого парня, как он. Он ахнул, когда Клетус схватил его за шею и вытолкнул лицом в асфальт. Реднеки начали кричать на него, призывая лизнуть моторное масло или попрощаться с мозгами.
Харли высунул язык и стал лакать моторное масло, слезы текли по его лицу. Клетус отпустил его, и оба ублюдка истерически расхохотались. Флойд так развеселился, что даже несколько раз хлопнул себя по бедру.
Когда их смех утих, Клетус снова поставил Харли на колени.
Флойд указал на другое пятно примерно в двадцати футах дальше по улице.
- А как насчет того, парень? И это моторное масло тоже?
Харли всхлипнул и смахнул слезы.
- Я не знаю.
Флойд изобразил на лице притворную печаль.
- Послушай, сынок, я открою тебе маленький секрет. Видишь ли, мы уже знаем, что чувак, которого мы ищем, мертв. Ты не мог видеть этого из-за того, что был связан и стоял на коленях, но мы нашли там пятна крови, - он указал дробовиком на что-то позади и слева от Харли. - Кровавый след вел прямо к нему. Так вот, у его леди такой характер, что ты не поверишь...
Клетус тихо присвистнул.
- Господи, да всегда был.
Флойд поморщился.
- Ни один из нас не горит желанием сообщить эту новость Джоди Линн. Мы хотели бы иметь возможность выследить того, кто убил Дельмонта, и вернуть сучару ей для правосудия, закрытия дела и всего такого, - он отвернулся от Харли и снова указал на пятно на улице. - Мы думаем, что эти пятна от машины, которой управляли ублюдки, убившие нашего друга. Что скажешь? Это кажется тебе логическим умозаключением?
Из правой ноздри Харли выскочил пузырек соплей и раздулся до размеров мраморного шарика, прежде чем лопнуть. Все его тело сотрясала дрожь, когда он заставил себя встретиться взглядом с Флойдом.
- Я... наверное, да?
На лице Флойда отразилось фальшивое разочарование.
- Мне очень жаль, сынок, но этого недостаточно. Нам нужно знать наверняка, понимаешь? - oн отступил в сторону и махнул дробовиком в направлении следующего пятна. - Пойди туда и проверь, хорошо?
Харли неуклюже попытался подняться на ноги, чтобы дойти до пятна, но твердая рука на его плече толкнула его обратно.
Выражение лица Флойда было каменным.
- Нет, сынок. Ползи на коленях.
Харли уставился на него.
- Пожалуйста, не заставляйте меня делать это.
Клетус снова приставил пистолет к затылку Харли.
- Сделай это, парень.
Все его оставшееся достоинство исчезло навсегда, Харли начал ползти вперед на коленях. Реднеки усмехнулись и пошли вслед за ним, Клетус держался позади.
После того, как ему удалось продвинуться на несколько неловких ярдов, Харли услышал, как Клетус сказал:
- Уверен, что не хочешь забрать
- Неа. Недостаточно мяса на его костях.
- Ага, пожалуй, ты прав. Hа этот раз могу я оказать почести?
Харли подумал:
Флойд хмыкнул.
- Конечно, только побыстрее. Чем раньше мы догоним убийц Дельмонта, тем лучше.
Харли услышал, как прямо у него за ухом взвелся курок пистолета. Он зажмурился и перестал ползти. Стоя на коленях и всхлипывая на улице, он мысленно представил себе Джеймса и Пузо, как они втроем болтаются на небесах и вечно курят траву.
Выстрел, убивший Харли, эхом разнесся по пустой улице.
Он этого не услышал.
Свет на улице становился все тусклее. Очень скоро в доме будет трудно что-либо разглядеть, даже с открытыми жалюзями. Джессика стояла у одного из окон гостиной и смотрела на сцену, казавшуюся сюрреалистичной в угасающем дневном свете. Некоторые из соседних домов были заколочены досками, другие - нет. У неё не было никаких идей почему так. Может быть, те, что были заколочены, были заполнены гниющими телами. Дворы превратились в заросшие поля, а в некоторых случаях - в перекрытые проезды. Несколько лет назад вид из окна был бы обычным. Но сейчас это было мертвое место, наполненное ощущением тишины и медленного разложения. Она почувствовала странное благоговение, осознав, что именно так будет выглядеть весь мир вскоре после того, как событие уровня вымирания уничтожит последнюю человеческую расу.
Может, это было бы не так уж и плохо. Человеческая раса обладала множеством удивительных технологических и художественных достижений, но Джессика достаточно насмотрелась на
В Афганистане и в секретных тюрьмах по всему миру она участвовала в бесчисленных допросах заключенных, часто используя методы, которые выходили далеко за рамки того, что было юридически приемлемо для таких агентств, как Национальная безопасность. Пытка водой была худшей вещью в их арсенале. И хотя пытка водой вовсе не была забавой, это была детская игра по сравнению с гораздо более суровыми вариантами, доступными секретному подразделению Джессики, которые часто были более средневековыми по своей природе. Конечно, ни одно из этих действий не было официально санкционировано кем-либо на высших уровнях власти, но за годы, прошедшие после 11 сентября, таким подразделениям, как ее, была предоставлена свобода действовать так, как они считали нужным, и никто никогда не изучал их деятельность слишком пристально. Некоторые люди подозревали, что происходят не очень приятные вещи, но результаты были тем, что имело значение. Мир был в безопасности, и это было все, о чем кто-либо действительно заботился.
Долгое время Джессика верила в то, что делает. Цель оправдывала средства. И поскольку она совершала ужасные поступки, служа своей стране, она верила, что все это не означает, что внутри нее что-то не так или сломано. Но она ошибалась, по крайней мере, в последней части. Мало-помалу ее душа была отколота, ее чувство того, что было хорошо, а что нет, навсегда потускнело.
Она посмотрела на Билли. Это было абсолютное доказательство необратимого ущерба, нанесенного ее духу, ее человечности. Он снова лежал на спине на диване, уставившись в темнеющий потолок глазами, которые казались рассеянными, как у кататоника. Она смотрела на него и ждала, чтобы почувствовать сожаление, которое, как она знала, нормальный человек почувствовал бы после совершения плохих поступков.
Но, за исключением одной мелочи, сожаление оставалось неуловимым.
Нападение на Билли не закончилось насильственным оральным сексом. Оседлав его лицо в течение нескольких чрезвычайно приятных минут, она стянула с него штаны и сильно сосала. Он все время плакал, но его тело беспомощно отвечало на ее оральные ласки. Поэтому она забралась на него сверху и притянула к себе, оседлав его член с яростной самозабвенностью, пока он не кончил в нее. Еще один из многих способов ее безрассудства. Не было ни презерватива, ни какой-либо защиты, и у нее была овуляция. Они вполне могли зачать жизнь прямо сейчас.
При этой мысли Джессика покачала головой.
Сексуальная часть была лишь первой фазой ее насилия над Билли. После этого начались пытки. Теперь, когда все закончилось, ей было труднее понять, почему все это произошло, но пытка беспокоила ее больше, чем что-либо еще. Это заставило ее думать, что именно такой она была сейчас, что время, проведенное в секретных операциях, превратило ее в человека, которому просто нравилось причинять боль другим людям, потому что невозможно было уйти от того факта, что часть ее наслаждалась причинением боли Билли. Наблюдение, как его лицо исказилось от боли, когда она вставила отвертку в его рану, взволновало ее почти так же, как и секс.
Отвертка лежала на журнальном столике рядом с открытым ящиком для инструментов. Она нашла ящик с инструментами, роясь в шкафах на кухне. Кроме того, она нашла несколько очень острых ножей в деревянном блоке. Они тоже лежали на кофейном столике. Она использовала их, чтобы порезать Билли. Его лицо и торс были изрезаны в десятках мест.
Все это продолжалось гораздо дольше, чем она предполагала. В течение этого времени она была рабыней принуждения, внутреннего желания причинить Билли боль и наказать его как можно сильнее, намного, намного больше того, что могло бы заслужить его прежнее сопротивление. Через некоторое время она поняла, что принуждение было своего рода защитным механизмом. Она пыталась дегуманизировать Билли, сделать то, что она сделала, приемлемым, потому что его боль на самом деле не имела значения.
Джессика почувствовала на щеке что-то влажное.
Она нахмурилась.
Она коснулась своей щеки и увидела влагу на кончиках пальцев, когда убрала руку.
Она была поражена, потому что она так давно не плакала ни по кому, кроме себя. Но, может быть, ощущение, что она плакала из-за Билли, было иллюзией, запоздалой, отчаянной попыткой поверить, что она все еще может сочувствовать другим. Вполне возможно, что слезы были запоздалым результатом стресса, слишком большого давления на нее сразу.
В этот момент она почувствовала больше влаги на щеках.
Она вытерла слезы и изо всех сил попыталась остановить их. За время пребывания в отряде ее научили различным способам контролировать свои эмоции. Они включали в себя медитацию и глубокий психологический анализ, а также некоторые экспериментальные методы, включающие гипноз и медикаментозную терапию. Многое из этого произошло во время длительного пребывания на объекте подразделения в штате Мэн. К тому времени, когда ее впервые отправили в поле, она смогла полностью отключиться от эмоций, что было хорошо и полезно в ее работе.
Однако теперь она, казалось, теряла контроль над всем, чему научилась.
- Мне жаль, что я причинил тебе боль, Билли.
Не было никакой видимой реакции на ее голос. Это было первое, что они сказали друг другу за последние полчаса, и он даже не моргнул. Может быть, он был настолько потерян внутри себя - настолько глубоко травмирован - что не знал, что она здесь, или где он, если уж на то пошло. Это было возможно. Она уже видела подобные вещи раньше. И если это было похоже на те времена, то, возможно, пройдет некоторое время, прежде чем он снова начнет осознавать окружающее.
Она все равно не понимала, за что извиняется. В таких ситуациях слова сожаления не имели смысла. Независимо от того, на какой стороне уравнения вы находились, они всегда были пустыми. Отбросив в сторону все свои моральные принципы, она не была уверена, что действительно сожалеет. И даже если бы он услышал и понял ее, слова были бы для Билли бессмысленны. Она сделала то, что сделала, и это уже нельзя было вернуть, физический и психологический ущерб так и не был полностью устранен.
Не в силах больше смотреть на него ни секунды, Джессика вышла из гостиной и прошла через кухню к задней двери. Хотя она была расстроена, обучение не полностью покинуло ее. Вместо того, чтобы распахнуть дверь и беспечно выскочить наружу, она остановилась у двери, чтобы посмотреть в окно.
Небо продолжало темнеть, но дневного света было еще достаточно, чтобы посидеть снаружи несколько минут, прежде чем сумерки окутают окрестности. Она увидела грузовик Билли и заднюю часть другого дома на другой стороне заросшего поля. Она повернула голову и прижалась щекой к окну, чтобы расширить поле зрения. Вокруг по-прежнему не было ни малейшего следа активности - ни машин, ни людей. Тем не менее, она еще немного помедлила, вспомнив свои прежние параноидальные подозрения относительно затянувшегося военного присутствия в этом районе. Пока она стояла и думала об этом, темный оттенок неба стал еще глубже.
Она вышла наружу, оставив дверь приоткрытой на тот маловероятный случай, если ей придется поспешно ретироваться. Ее паранойя отступила, когда она вышла на середину маленькой деревянной террасы и повернула голову. Она видела, насколько хватало глаз, только заросшие дворы и дома, темные и безмолвные, как гробницы.
Джессика подошла к краю террасы и села на верхнюю ступеньку, вытянув перед собой ноги. Она положила пистолет и посмотрела на небо цвета пепла. Летняя жара утихала с дневным светом, и прохладный ветерок, доносившийся до нее, приятно ласкал ее щеки, напоминая о летних ночах, когда она была моложе.
Тогда вся семья собиралась на обед на заднем дворе у ее родителей. Улыбка появилась на ее лице, когда все это вернулось к ней: запахи и звуки, открытое пиво, шипение мяса на гриле, голоса и смех. Это были дни до самоубийства ее матери, до того, как многое изменилось. Последний семейный пикник, который она помнила, был почти пять лет назад. Ей хотелось вернуться в те дни, хотелось, чтобы все было по-другому.
Она была так погружена в свое меланхолическое настроение, что скрип за ее спиной услышала на долю секунды позже. Когда это произошло, ее глаза открылись, и она неловко схватила пистолет, опрокинув его на следующую ступеньку, вместо того, чтобы сжать рукоять. Она наклонилась вперед и попыталась еще раз, ее сердце бешено колотилось, мозг кричал на нее, ругая за то, что она потеряла бдительность и не воспринимала его всерьез как угрозу.
Ее пальцы нащупали рукоятку пистолета со второй попытки. Она попыталась встать, но Билли врезался в нее, издав душераздирающий крик, в котором в равной степени смешались гнев и ужас. Он нашел в себе мужество действовать, но все еще боялся ее, хотя это не имело значения. Он застал ее врасплох, и она была в очень реальной опасности быть убитой, если не сможет преодолеть его тактическое преимущество.
Пистолет вылетел из ее руки и упал в высокую траву, когда он ударил ее. Мгновение спустя они оба упали на землю у подножия лестницы. Удар отбросил Билли, хотя и не совсем далеко. Джессика воспользовалась мгновенным преимуществом, чтобы ударить его локтем в живот, заставив его вскрикнуть и отпрыгнуть назад. Она выкарабкалась из-под него, и поползла вперед на четвереньках, отчаянно ища в траве пистолет. Разочарование охватило ее, пока он оставался скрытым. Она была вынуждена бросить поиски и перевернуться на другой бок, когда услышала, как Билли издал еще один яростный рев и снова бросился на нее.
Она перевернулась в тот же миг, когда он приземлился на нее. Он схватил ее за горло прежде, чем она успела поднять руки, чтобы оттолкнуть его, его лицо исказилось, стало уродливым и покраснело. Его глаза вылезли из орбит, а губы раздвинулись, обнажив коричневые от многолетнего жевания табака зубы. Он переместил свой вес и надавил на ее горло так сильно, как только мог, сжимая ее дыхательные пути и сводя их на нет так быстро, что это было ужасно. Она ударила его кулаком в ребра и замахала руками, впиваясь ногтями в его щеки с такой силой, что у него потекла кровь. Все это ничего не давало, a он только сильнее давил. Она попыталась впиться ногтями ему в глаза, но он только отвернулся и продолжал выжимать из нее жизнь.
Джессика знала, что время уходит, и поэтому удвоила усилия. Днем она отбилась от профессионального убийцы. Она была профессиональным убийцей. Конечно, такой человек, как она, не может умереть от руки обычного гражданина. Может быть, она и совершила какие-то предосудительные поступки, но мысль о том, чтобы вот так подохнуть, оскорбляла ее до глубины души. Поэтому она еще немного поработала над его ребрами, нанося удары руками, рассчитанными на то, чтобы причинить максимальную боль. Его гримасы показывали, что это произвело некоторый эффект, но давление на ее горло не ослабевало ни на йоту. Она ткнула большим пальцем в рану на его бицепсе и получила тот же результат.
Ужас охватил ее, когда она поняла, что проигрывает битву и действительно вот-вот умрет. Она вообще не могла дышать, ее легкие отчаянно нуждались в воздухе, а сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот взорвется.
Джессике хотелось кричать.
Билли трясло, и из порезов, оставленных ее ногтями на его лице, сочилась свежая кровь. Его глаза были полны слез. Но он улыбался. Конечно, он был прав. Он был жертвой. Его изнасиловали и пытали, и теперь он мстил. И это было сладко, какой всегда бывает месть.
Джессика, зная, что ее избили, перестала бить его. Она ждала бессознательного состояния и пустоты смерти. Она знала, что уже скоро.
Но тут раздался громкий грохот, и середина груди Билли взорвалась наружу. Кровавый дождь ударил Джессике в лицо. Кто-то пнул Билли в спину, и он свалился с нее. Сначала она не видела, кто ее спаситель, из-за крови в глазах, и в первый момент ей было все равно, потому что она была слишком занята, втягивая воздух в свои лишенные кислорода легкие и переполненная радостью от того, что сможет прожить еще немного.
Все изменилось, когда она вытерла кровь и увидела, кто стоит над ней.
Она ахнула.
- Tы.
Зельда улыбнулась.
- Привет, Джессика.
С точки зрения Дафны, было две хорошие новости. Во-первых, она больше не висела на чертовой шкивной подвеске. Во-вторых, она больше не была голой. Ее собственная одежда, вся грязная от крови и мозгов, была выброшена, но Вивиан достала из своего гардероба черное платье и туфли на каблуках. Туда был послан работник - очевидно, где-то совсем рядом - чтобы забрать наряд. Посадка была немного тесновата, но не настолько, чтобы быть неудобной.
Плохая новость заключалась в том, что она, очевидно, начала жизнь в рабстве...
После того, как ее спустили с подвесной балки, ее провели в личный кабинет Вивиан для откровенного разговора один на один о ее будущем. Все сводилось к тому, что Вивиан предлагала ей возможность действительно иметь будущее, что было редкостью для женщин в ее положении. Но это будет зависеть от нескольких факторов, начиная с признания истинных фактов относительно того, что случилось с Лексус. Вивиан ясно дала понять, что то, что осталось от будущего Дафны, может быть изменено за несколько минут, если она не поверит ей на этот раз. Итак, Дафна сказала правду. К ее огромному облегчению, Вивиан, казалось, была удовлетворена тем, что она сказала. Было очевидно, что женщина не испытывала настоящего чувства утраты, когда дело касалось Лексус, и только притворялась, чтобы успокоить убитого горем Хорста.
Так что Дафна теперь должна была служить новой личной рабыней Вивиан на испытательном сроке. Положение требовало беспрекословного подчинения Вивиан во всех вопросах. Она будет делать все, что от нее потребуется, не жалуясь, независимо от того, насколько унизительным или неприятным это может показаться. Дафна, конечно, согласилась на эти условия.
И вот теперь она была здесь, ожидая, чтобы поужинать с Вивиан и ее странными друзьями в маленькой комнате, примыкающей к главной столовой. Это была та самая комната, которую она видела, когда громилы-реднеки тащили ее через "Mаму Хант", та самая, с табличкой "ПРИВАТНЫЙ ЗАЛ". Неуместно роскошная атмосфера маленькой столовой не вязалась с явно более деревенским колоритом, который источало все остальное заведение. Мужчина в черном костюме щекотал слоновую кость маленького рояля в углу комнаты. Официант в смокинге порхал от гостя к гостю, наполняя и доливая винные бокалы из бутылки. Дафна позволила мужчине несколько раз наполнить ее бокал. Выпивка немного успокоила ее нервы, хотя и недостаточно.
Гости не обращали внимания на длинный стол-хибачи в центре комнаты, но взгляд Дафны снова и снова обращался к нему. Стол был похож на те, что она видела в азиатских ресторанах, но, похоже, он был специально модифицирован. В каждом углу металлического центра стола торчали короткие шесты. К каждому полюсу были прикреплены наручники. Цель модификаций была очевидна - удерживать невольную жертву на месте на гриле. Другие последствия были столь же очевидны, но Дафна изо всех сил старалась не думать о них.
Сейчас она была занята тем, что делала вид, будто обращает внимание на карлика Франсуа, который в скучных подробностях рассказывал ей о своем импортно-экспортном бизнесе. Что облегчалось его сосредоточенностью на ее груди, которая была подчеркнута, по общему признанию, отвлекающим образом облегающим платьем. При других обстоятельствах она могла бы предостеречь его или подразнить, но в данный момент ей было наплевать. То, что на нее пялится миниатюрный извращенец, было наименьшей из ее нынешних забот, и если он заметил, что она на самом деле не обращает на него внимания, то, похоже, ему было все равно.
Она поняла, что снова опустошила свой бокал, и оглянулась, чтобы дать знак официанту еще раз наполнить его, но он уже вышел. Она нахмурилась, глядя на свой пустой бокал, и посмотрела в другой конец комнаты, где Вивиан разговаривала с пожилой парой. Мужчина сказал что-то такое, что заставило Вивиан расхохотаться. Хотя выражение ее лица не отражало этого, что-то в этом огорчило жену мужчины. Дафна поняла это, когда увидела, как женщина быстро, но резко дернула его за поводок. Вивиан либо пропустила это, либо сделала вид, что ничего не заметила. Женщина явно была доминирующим партнером в БДСМ-отношениях. И Дафна подозревала, что ей не очень нравится, когда ее муж заставляет других женщин - особенно таких красивых, как Вивиан, - смеяться. Вероятно, в ближайшем будущем его ждало какое-то страшное наказание.
Отношения этой пары были совсем не похожи на те, что были у нее с Уильямом, но, увидев их вместе, она подумала о нем. К этому времени он уже несколько раз звонил ей, но никто не отвечал. Поскольку он был в Мемфисе по делам и не вернется в Нэшвилл до завтрашнего дня, он мог быть смутно обеспокоен тем, что не сможет связаться с ней. Но у нее была привычка быть труднодоступной в те дни, когда он уезжал из города. Настоящая тревога придет завтра, когда он вернется домой и обнаружит ее машину в гараже, но ее нигде не будет.
Ход этих мыслей вызвал некоторое чувство вины. Он всегда считал, что ее неуловимость, когда его не было, была вызвана тем, что она ходила по магазинам или тусовалась с подружками и не хотела, чтобы ее беспокоили. Однако чаще всего она проводила эти дни с Адамом, своим якобы платоническим другом. В конце концов она бы трахнула Адама, хотя никогда бы не бросила Уильяма ради него. Уильям имел гораздо больше смысла в качестве спутника жизни. Он прекрасно выглядел и был на пути к тому, чтобы стать очень богатым. Адам нравился ей совсем по-другому. Он был умен и забавен. В идеале она вышла бы замуж за Уильяма и держала бы Адама рядом, как своего мужчину на стороне, к которому она бы ходила, когда хотела уйти от своей обычной жизни. Что, как она объективно понимала, было довольно дерьмово с ее стороны, но она хотела того, чего хотела.
Выражение ее лица стало кислым, когда она снова уставилась на дно пустого бокала.
Она удивленно моргнула и подняла глаза, когда услышала, что ее зовут с другого конца комнаты. Вивиан смотрела прямо на нее, согнув указательный палец. Пожилая пара тоже смотрела на нее с дружелюбными улыбками, которые ни на йоту не делали их менее жуткими. Дафна улыбнулась и посмотрела на Франсуа:
- Меня зовут.
Официант вернулся, когда они пересекли комнату, и Дафна жестом попросила его налить еще. Как только ее бокал наполнился, Вивиан взяла ее за локоть и осторожно повернула лицом к пожилой паре.
Дафна почувствовала за их улыбками самодовольное превосходство. Они очень хорошо осознавали, что находятся в присутствии человека, который недавно висел, как кусок мяса, ожидая разделки. За исключением поводка и ошейника, они казались из тех людей, которые привыкли смотреть свысока на людей меньшего достатка. И они были озабочены именно этим. Это был настоящий поворот судьбы, учитывая, что в прошлом многие обвиняли ее в снобизме.
- Дафна, я хочу познакомить тебя с Барбарой и Эмброузом Прескоттами. Я предложилa им одолжить тебя на ночь, пока они в городе.
Дафна постаралась подавить любую видимую реакцию на это замечание, но ее вдруг затошнило. Вивиан, казалось, не заметила ее смущения, но то, как резко изогнулись уголки рта Барбары Прескотт, говорило о том, что она это почувствовала. Улыбка была безошибочно жестокой и хищной.
- Одолжить?
Вивиан кивнула, и теперь в ее глазах появился тот же хищный блеск, который говорил:
- Ты будешь принадлежать им, и они будут делать с тобой все, что пожелают. Я уверенa, что ты сделаешь этот вечер незабываемым для моих друзей.
Дафна сделала большой глоток вина.
- Я сделаю все, что в моих силах.
- Что-нибудь меньшее меня сильно разочарует.
- Я не подведу тебя.
Выражение лица Барбары Прескотт слегка изменилось, каким-то образом передавая еще большее самодовольство, чем раньше, что казалось невозможным. Она запрокинула голову так, что почти буквально смотрела на Дафну свысока.
- Мы сделаем этот вечер незабываемым
Прежде чем кто-либо успел что-либо сказать на это, дверь в столовую открылась, и Клаус и Хорст, снова одетые в одежду своей профессии, вошли, таща за собой Кейт. Она была обнажена, и Дафна невольно поморщилась при виде уродливых синяков, покрывавших большую часть ее торса. Хотя мясникам пришлось держать ее, она, казалось, была в сознании. На голове у нее болтался набок холщовый мешок.
Мужчины подтащили ее к столу-хибачи. Они подняли ее и посадили на решетку в центре стола, который был достаточно широким и длинным, чтобы вместить человеческое тело среднего размера, а также большинство больших размеров. Кейт издала слабый тревожный звук, когда почувствовала, как ее задница коснулась холодного металла. Гриль еще не был включен.
Ее заставили лечь на решетку. Как только она легла ничком, мясники вытянули ее запястья и лодыжки, прикрепив их наручниками к шестам в углах гриля. В этот момент Кейт оживилась еще больше, поворачивая голову из стороны в сторону и дергаясь в своих путах. Дафна попыталась представить себе, что происходит у нее в голове. Даже не имея возможности ничего видеть, ситуация должна была казаться ей чрезвычайно странной, основываясь на том, что она могла слышать. Пианист перешел от классической музыки к мягкому джазу. Раздался громкий хлопок, когда официант вынул пробку из другой бутылки вина. Низкий гул разговоров возобновился. Дафна была уверена только в одном - что бы Кейт ни воображала, реальность была еще хуже.
По сигналу Клауса гости ужина собрались вокруг стола. У Дафни не было выбора, кроме как присоединиться к ним. В ее голове вспыхнула боль, а сердце билось так быстро, что у нее закружилась голова. Ее желудок послал несколько собственных сигналов опасности, дрожа так, что ничего хорошего не предвещало. В общем, ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание.
Возможно, почувствовав ее тревогу, Вивиан бочком подошла к ней и обняла за талию. Она приблизила губы к уху Дафны и прошептала:
- Соберись, куколка. Теперь это твоя жизнь. Привыкай к этому, или однажды это будешь ты.
Дафна проглотила ком в горле и сумела кратко кивнуть.
- Я буду в порядке.
- Хорошo. Я возлагаю на тебя большие надежды. Ты действительно самое прекрасное существо, которое прошло через эти двери за очень долгое время. Порадуй меня, и ты будешь жить здесь как королева.
Вивиан прочистила горло и повысила голос.
- Мы готовы, Клаус.
Мясник подошел к изголовью стола и жестом подозвал гостей поближе. Как только они подошли к краю стола, он сорвал с головы Кейт мешковину. Большая часть длинных темных кудрей женщины была срезана. Неровные концы ее остриженных локонов наводили на мысль, что использовали не ножницы, а нож. После мгновения растерянного взгляда на людей, окружавших ее, Кейт подняла голову и ахнула, когда поняла,
- Проклятая лживая сука. Это ты должнa быть здесь, - eе взгляд метнулся к Вивиан. - Пожалуйста, не позволяй этому случиться. Разве ты не хочешь знать правду?
Вивиан засмеялась.
- Я уже знаю правду, грязная свинья. Ты не выберешься отсюда. Клаус, включи гриль.
Мясник теперь стоял напротив Дафны, на противоположной стороне стола. Он сунул руку под стол и нажал кнопку. Кейт тяжело вздохнула и начала всхлипывать. Дафна напряглась и наклонилась к Вивиан. Прикосновение женщины не принесло никакого утешения, но это было лучше, чем ничего. Она даже не возражала, когда Вивиан поцеловала ее в шею.
Гриль быстро нагревался. Струйки пара начали подниматься к выхлопным отверстиям по бокам, когда металлическая поверхность начала поджаривать зад бедной женщины. Кейт завыла, всхлипнула и попыталась освободиться. Она трясла головой, пока Хорст не закрепил ее, натянув ремень на лоб.
Другая официантка - миниатюрная женщина в белом - вошла в комнату и раздала нагрудники, в то время как молодой человек, тоже одетый в белое, поставил ведра на пол рядом с каждым стулом. Нагрудники были самыми большими, какие Дафна когда-либо видела, и она скептически посмотрела на подаренный ей нагрудник.
Вивиан усмехнулась.
- Да, они уродливые. Но поверь мне, он тебе понадобится. Это будет грязно.
Дафна пожала плечами и поставила бокал на стол, чтобы надеть нагрудник. Еще несколько официантов вошли в комнату и расставили тарелки и столовые приборы по краям стола. Как только все расселись, Клаус снова занял место на противоположной от Дафны стороне стола. Перед мясником стояли разнообразные масла, специи и соусы. Там же стояли миски с нарезанными овощами. Пока Кейт продолжала стонать и извиваться на гриле, мясник принялся приправлять ее, пока раскаленный металл продолжал жарить ее плоть.
Сначала от запаха шипящего мяса у Дафны слезились глаза, а к горлу подступила тошнота. Но как только запах множества специй и масел начал смешиваться с запахом жареного мяса, она нашла его более терпимым. Ее желудок успокоился, и чувство тошноты отступило. А потом случились еще более странные вещи. Она почувствовала во рту слюны больше, чем обычно. И она начала думать о том, что не ела весь день. В животе у нее даже слегка заурчало.
Вивиан улыбнулась.
- Хм, кто-то голоден?
Совесть Дафны сделала еще одну попытку самоутвердиться. Она будет участвовать в этой мерзости. Это было само собой разумеющимся. У нее не было выбора, если она хотела жить. Но она не могла позволить себе наслаждаться этим ни на каком уровне. Она не была похожа на этих людей. Она не была сумасшедшим, нечеловеческим чудовищем с совершенно испорченной душой. Она была просто человеком, которого поставили в безвыходное положение. И это означало, что держаться за то, что осталось от ее человечности, было важнее, чем когда-либо. Она заставила себя посмотреть на лицо Кейт, раскрасневшееся и искаженное агонией. Это был настоящий человек, который страдал на уровне, невообразимом для большинства людей. Даже если Дафна не могла заставить себя восстать против сложившейся ситуации, она могла, по крайней мере, чувствовать надлежащий уровень стыда и печали.
Словно почувствовав пристальный взгляд, Кейт закатила глаза. Боль, охватившая ее, должно быть, была почти всепоглощающей к этому моменту, но ненависть, которую она чувствовала к Дафне, была настолько огромной, что она смогла выдавить горькое осуждение:
- Сгинь в аду, ты, гребаная пизда!
Вспышка, казалось, лишила ее оставшейся энергии, и она снова затихла в хныканье и стонах.
Дафна хмыкнула.
Она взглянула на Вивиан.
- Ты правa. Я очень, очень голоднa.
Взяв вилку и нож для стейка, она наклонилась над столом и отпилила один из сосков Кейт вместе с частью ареолы. Это вызвало смех и возгласы удивления у Вивиан и ее гостей. Иссечь эту часть груди было нелегко. Мясо оказалось труднее распилить, чем она себе представляла, но она была полна решимости. Она стиснула зубы и рвала плоть, пока та не освободилась. Кейт закричала, и из раны хлынула кровь. Затем Дафна откинулась на спинку стула и положила кусочек на гриль, чтобы приготовить. Тем временем все остальные за столом уставились на нее с выражением благоговения.
Дафна бросила на них невинный взгляд.
- Что? Мы ведь здесь, чтобы поесть, да?
Прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, она наколола кусок вилкой и сняла его с гриля. Цивилизованная часть ее сознания все еще кричала ей, чтобы она остановилась, но она проигнорировала это и оторвала зубами кусочек ареолы. Ее рот снова наполнился слюной, когда она начала жевать. У нее было задумчивое выражение лица, когда она подумала о вкусе и решила, что это не так уж плохо, хотя он было немного сырым и недожаренным. Затем сосок вошел в ее рот, и стало лучше.
Глаза Вивиан были прищурены, а голова склонена набок, когда она смотрела на Дафну с глубоким любопытством.
- Обычно мы оставляем нарезку шеф-повару. Он знает, что делает, и это сокращает беспорядок. Но мне нравится твой энтузиазм. Итак... что ты думаешь?
Дафна допила остатки вина и подала знак официанту.
Она посмотрела Вивиан в глаза и сказала:
- Думаю, что хотела бы съесть ее "киску" следующей.
Сидевший напротив Эмброуз поперхнулся вином.
Когда Клаус, наконец, начал отрезать полоски мяса от тела Кейт, Дафна придвинула свой стул ближе к столу.
И пир начался всерьез.
При обыске дома Каммингсов были обнаружены некоторые полезные предметы, в том числе заряженный пистолет и ключи от внедорожника. В ходе обыска также была обнаружена значительная сумма денег, которую Сиенна спрятала в своем рюкзаке. В глубине души она не верила, что проживет дольше и, следовательно, не будет иметь особого смысла в валюте, но подготовка к альтернативным исходам не повредит. Еще одним интересным открытием стал подвал, который одновременно служил подземельем. Она не нашла там ничего стоящего, но на время ее взгляд задержался на клетке в углу комнаты, дно которой было покрыто слоем грязных одеял.
Помещение былo пропитанo запахом дерьма и мочи, который никакое количество чистящих средств не могло полностью изгнать. Со временем Сиенна привыкла к “плохим” запахам благодаря регулярному контакту с мертвыми существами на разных стадиях гниения, но у нее было чувство, что большинству людей будет трудно долго терпеть эту вонь.
Если только у них не было выбора.
Как и у Элли.
Пребывание девочки здесь, несомненно, было кошмарным опытом от начала до конца.
И вот, из одного кошмара в другой.
Сиенна перестала смотреть на клетку и вернулась на кухню, где открыла духовку и вытащила Элли. Девочка вышла с робким выражением заплаканного лица, ее одежда была испачкана черной грязью. Нуждаясь в месте, где можно было бы спрятать девочку, пока она обыскивала дом, Сиенна загнала ее в духовку, запугивая окровавленным ножом, которым она изувечила и убила Горация. Она предупредила Элли, что включит духовку, если та попытается выйти без разрешения. Неудивительно, что это был единственный стимул, в котором она нуждалась, чтобы оставаться на месте.
И вот Сиенна под дулом пистолета увела ее к "Доджу Дуранго". Еще через несколько секунд они мчались по грунтовой дороге и вскоре снова выехали на Олд Форт Pоуд, направляясь к Загородному шоссе 42 и Хопкинс-Бенду.
Внедорожник управлялся гораздо лучше, чем старый "пикап", и был оснащен множеством топовых опций, включая беспроводное подключение смартфона и дисплей камеры в приборной панели, который показывал дорогу позади автомобиля всякий раз, когда он двигался задним ходом. У нее не было никакой реальной пользы для этих вещей, но, тем не менее, часть ее была беспомощно очарована. Когда вы были из бедной семьи, совершенно новый автомобиль был похож на что-то с другой планеты. Но новизна переживания вскоре уступила место волне депрессии, вновь напомнив ей, какой убогой была ее жизнь до этого момента.
Хорошо, что она, вероятно, скоро умрет, потому что она не думала, что сможет провести слишком много лет в мире, где ей суждено всегда существовать на задворках общества. Одно дело - сознательно отличаться от всех остальных, пока она молода. Ей нравилось быть уникальной и пугающей. По-своему она была самой крутой девчонкой в Бедфорде. Но перспектива быть навсегда исключенной из мира красивых блестящих новых вещей выбила ее из колеи.
- С тобой все впорядке?
Голос девочки заставил Сиенну вздрогнуть. Она на какое-то время потерялась в собственной голове. Взгляд на одометр показал, что она уже в шести милях от дома Каммингсов.
Она бросила на Элли быстрый взгляд.
- Что ты имеешь в виду?
- Ты плачешь.
Сиенна нахмурилась.
- Дурь несусветная.
Выражение лица Элли было до странности серьезным.
- А вот и нет.
Услышав возражение маленькой девочки, Сиенна чуть не рассмеялась. Желание покинуло ее, когда она взглянула в зеркало заднего вида и увидела глаза, полные слез. Увидев это, она почувствовала гнев и отвращение к себе.
- Я не плачу, - сказала она, сердито вытирая слезы с лица. - Солнце только что попало мне в глаз.
- Солнце почти зашло.
- Заткнись.
Некоторое время они ехали молча, и Сиенна снова погрузилась в размышления, окрашенные меланхолией. Сомнения по поводу того, что она делает, продолжали закрадываться в ее мысли. Ее успешное воскрешение Арлин было самым убедительным доказательством необычайно сильного таланта, который Матушка Уикс почувствовала в ней так давно, и это временно вселило в нее ошеломляющую уверенность. Но теперь эта уверенность угасала. В течение многих лет она была одержима идеей воскресить своего отца из мертвых, целью, которую она преследовала с такой целеустремленностью, что это могло ослепить ее от других, лучших возможностей. Возможно, она была слишком близорука. Может быть, ей стоит отпустить прошлое и начать думать о том, как она могла бы использовать свой талант, чтобы улучшить свою жизнь.
Но тут в ее голове неожиданно всплыло воспоминание о том, как она в последний раз видела отца. Они все бежали и бежали. В Хопкинс-Бенде царил хаос: люди в военной форме толпились на улицах, кося людей из автоматов. Все это было очень страшно и дезориентировало. Первоначальный план ее отца состоял в том, чтобы погрузить всех в свой грузовик и убраться отсюда как можно быстрее, но все дороги из города были перекрыты. В грузовик стреляли много раз. Сиенна вспомнила, как двоюродный брат получил пулю в шею, когда они подпрыгивали сзади. Им пришлось покинуть грузовик и бежать в лес, когда еще одна пуля пробила переднее колесо. Отец подхватил ее на руки и долго нес по лесу. Дважды он спотыкался и ронял ее, но каждый раз снова хватал и продолжал двигаться. Она плакала все это время, и слышался непрерывный треск выстрелов и крики авторитарных голосов. В ту ночь казалось, что всему миру приходит конец.
Ее отец забеспокоился, что им грозит опасность быть окруженными. Поэтому он остановился на краю поляны и, присев вместе с детьми за деревьями, принялся объяснять старшей дочери Джоди, что делать. Он собирался попытаться сбить военных со следа. Джоди должна была вести Сиенну и её кузенов в противоположном направлении. Он сказал им, что в конце концов они придут к группе старых семейных хижин. Они должны были разбудить людей и убедить их вывезти их по проселочным дорогам в безопасное место. Даже для ушей Сиены это звучало как чрезвычайно опасный план, но ее отец настаивал, что у них нет выбора. Он дал Джоди последнее твердое указание сделать так, как он сказал, и выбежал на поляну. Джоди только начала тащить Сиенну прочь, когда увидела, как тело ее отца дернулось под градом пуль и рухнуло на землю.
Он отдал свою жизнь, чтобы спасти жизни своей семьи.
- Я должнa вернуть его.
Элли выглядела смущенной.
- Вернуть кого?
Сиенна включила фары "Дуранго". Было еще не совсем темно, но лучше было перестраховаться на извилистой проселочной дороге, подобной этой.
- Моего папу.
- А где он?
- В земле.
Сиенна взглянула на Элли. По выражению ее лица было ясно, что комментарий Сиенны озадачил ее. Ее напряженный взгляд сосредоточенности, когда она обдумывала это, мог бы быть очаровательным при других обстоятельствах. То, как ее тонкие губы были опущены в уголках, а гладкий лоб сморщился посередине, вызвало у Сиенны странный импульс - желание протянуть руку и взъерошить волосы девочки.
- Твой отец мертв?
Сиенна кивнула.
- Ага, но я верну его, как я уже сказалa.
Последовало короткое раздраженное молчание. Перемена в поведении Элли была знакома Сиенне. Именно так люди, которые пытались терпеть ее, всегда становились настороженными, когда она говорила что-то особенно странное или неуместное. Но почему-то было немного обиднее слышать это от кого-то столь юного. Боль беспокоила Сиенну почти так же сильно, как рефлекторная привязанность, которую она испытывала к девочке минуту назад. Она не знала, что это значит на более глубоком уровне, только то, что это опасно. У нее было ощущение, что длительное общение с этим ребенком может сильно запутать ее и все испортить.
Ее убийство положит этому конец. И чем раньше это произойдет, тем лучше.
Сиенна знала, что это правда, но эта мысль вызвала в ней еще одну странную тревогу.
- Вернёшь его… как?
- Я собираюсь воскресить его из мертвых. Заставить его снова жить.
Элли издала недоверчивый звук.
- Как зомби?
- Да. Именно так.
Элли покачала головой.
- Зомби не настоящие.
Сиенна ухмыльнулась.
- Они слишком реальны. Я уже сделалa одного сегодня.
- Ты врешь.
- Да пошлa ты, я не вру.
Элли хихикнула.
Сиенна нахмурилась.
- Не делай этого. Это не шутка. Это не веселое приключение, в котором мы участвуем. У меня есть магические способности и все такое, и я могу оживлять мертвых. И отчасти я делаю это, принося в жертву противных, маленькиx сопляков вроде тебя.
- Так… ты ведьма?
- Думаю, да. Вроде того.
Сиенна резко крутанула руль "Дуранго" на крутом повороте дороги, которая становилась все ухабистее, чем дальше они отъезжали от Бедфорда. У нее не было большого опыта вождения, и частые глубокие рытвины вызывали у нее припадки. Чем ближе они подъезжали к Хопкинс-Бенду, тем хуже становилось. Она знала это, потому что не так давно отсосала у парня постарше в обмен на поездку по забаррикадированной дороге в город-призрак. Парень был толстым и грубым, а его промежность пахла немытыми спортивными шортами. Потом она плюнула ему в лицо его спермой. Парень не возражал, называя ее “горячей”. Сиенна, вспоминая, покачала головой.
Но отсос жирному извращенцу, с точки зрения разведки, стоил того. Этот визит освежил ее память о местности и дал ей приблизительное представление о том, где она может найти тело своего отца. Это также во многом развеяло ее опасения по поводу затянувшегося военного присутствия в этом районе. Вывешенные предупреждения и баррикады на первый взгляд пугали, но вскоре стало ясно, что вокруг нет военных.
В какой-то момент Сиенна вышла из машины толстого уебана и обошла баррикаду, чтобы посмотреть, что произойдет. Ничего не произошло. Она стояла напротив и смотрела на извилистую дорогу в свой старый родной город довольно долго, впадая в состояние транса, в течение которого ее разум кипел от всех ужасных старых воспоминаний и гнева, который она носила с собой с той ночи, когда умер ее отец. Она не пришла в себя, пока парень, который подвез ее, не окликнул ее встревоженным тоном с “безопасной” стороны баррикады. Она сказала ему, что он может совершить с ней любой сексуальный акт, который захочет, если он отвезет ее в Хопкинс-Бенд, чтобы она могла увидеть, что случилось с этим местом.
Ответом толстяка на это было предсказуемо решительное НЕТ.
Это было разочаровывающе, но она узнала кое-что ценное и поэтому решила не настаивать. И некоторые из этих вещей вот-вот пригодятся. Сиенна добралась до того места на дороге, где она раздваивалась в двух направлениях. Развилка слева была началом Загородного шоссе 42, ведущего в Хопкинс-Бенд. Оставаясь правее, она в конце концов попадет на федеральную автостраду и, возможно, в большой мир за пределами ее изолированной жизни в глухом лесу.
Она повернула руль "Дуранго" влево.
Загородного шоссе 42 былo свободнo на протяжении первых пятидесяти ярдов. Изгиб дороги скрывал баррикаду, пока вы не окажетесь прямо перед ней. Если не считать знаков, предупреждающих о тупике, можно было почти поверить, что тихое процветающее маленькое сообщество Хопкинс-Бендa все еще находится там, совсем недалеко. Но тут "Дуранго" свернул за поворот и они увидели баррикаду, разрушившую иллюзию.
Вид баррикады привел Сиену в такую ярость, что ей захотелось прибавить скорость, чтобы прорваться сквозь нее. И она могла бы это сделать, если бы не ее предыдущий визит сюда. С другой стороны баррикада была укреплена стальными бочками, наполненными цементом. Скоростное столкновение с баррикадой приведет лишь к разрушению "Дуранго" и гибели его пассажиров при столкновении.
Но в этом не было необходимости. Она, вероятно, могла бы заставить "Дуранго" обогнуть баррикаду. В этом тоже особо не было необходимости. Место, куда ей нужно было добраться, должно было быть в пределах относительно легкой досягаемости пешком, и внедорожник все равно не мог доставить их туда. Она припарковалась на обочине прямо у баррикады и заглушила двигатель.
Она схватила рюкзак, расстегнула его и бросила ключи внутрь. Прежде чем снова застегнуть молнию, она достала большой пистолет "Смит-и-Вессон", который нашла во время обыска на ферме. Сиенна искренне надеялась, что ей никогда не придется стрелять из этой чертовой штуки, потому что отдача, вероятно, выбьет из нее всё дерьмо. Но реальная выгода от обладания пистолетом заключалась в том, что он был большим и страшным, достаточно большим, чтобы держать ребенка в узде.
Лицо Эли сморщилось при виде пистолета.
- Пожалуйста, не стреляйте в меня.
Выражение лица Сиенны было суровым.
- Я не буду стрелять в тебя, пока ты будешь вести себя хорошо.
Элли вытерла слезы.
- Я буду вести себя хорошо. Обещаю.
Сиенна испытала еще один из тех раздражающих и совершенно беспрецедентных приступов привязанности к девочке. Жаль, что у нее не было времени найти кого-то еще для ритуала жертвоприношения. Ее мозг вызвал бесполезную фантазию о том, чтобы просто уехать из этого места с Элли, чтобы они вдвоем впоследствии выжили вместе на дороге, пара молодых бродяг, имеющих приключения и связанных вместе, как сестры.
Но это была просто глупая фантазия.
Это ее судьба.
Они вышли из "Дуранго". Элли стояла на опушке леса, пока Сиенна закрывала и запирала внедорожник. Она не была уверена, что когда-нибудь сможет использовать его снова, но, по крайней мере, он будет здесь, если ей понадобится машина для побега позже, если только Дельмонт или один из его придурковатых дружков не придут и не увезут его.
Она направила пистолет на Элли и кивком головы указала на баррикаду.
- Вон там, сбоку. Иди.
Элли пошла.
Сиенна пожала плечами и последовала за ней.
Дезориентация Джессики и ее истощенное состояние после борьбы с Билли сыграли на руку Зельде. Убийца успелa застегнуть на ее запястьях пластиковые наручники, прежде чем та успела среагировать. Затем она подняла Джессику на ноги, развернула ее и прижала 9-миллиметровый пистолет к пояснице.
- Возвращайся в дом, сука. И на этот раз никакого ниндзя-дерьма. При первом же намеке на то, что ты попытаешься что-то сделать, я всажу тебе пулю в позвоночник.
Пистолет еще сильнее уперся ей в спину, и Джессике ничего не оставалось, как подчиниться. Зельда держалась рядом, пока они поднимались по ступенькам на веранду и входили в дом. Внутри стало темнее, и Джессика стукнулась бедром о кухонный стол. Скрип ножек стола по плиткам пола напугал убийцу, и она толкнула Джессику вперед с такой силой, что та споткнулась и упала на колени. Зельда сделала это на случай, если удар по столу был частью какой-то спланированной диверсионной тактики. Конечно, это было не так, но реакция женщины свидетельствовала о том, что она была сильно потрясена исходом их предыдущей стычки. Это была женщина, не привыкшая ни в чем проигрывать, и она не собиралась позволить этому случиться снова.
Она подняла Джессику и повела в гостиную. Теперь комната была погружена в тень, и Джессика снова врезалась в какой-то предмет мебели, когда Зельда толкнула ее вперед, на этот раз в кофейный столик. Один из инструментов, который она использовала на Билли, соскользнул со стола и упал на пол. Зельда выругалась, схватила ее за шею, развернула вокруг кофейного столика и толкнула на старый заплесневелый диван.
Зельда взяла Джессику за подбородок и сильно сжала, чтобы заставить ее открыть рот. Прицел пистолета царапнул небо Джессики, когда ствол протаранил открытую полость. Спусковая скоба врезалась ей в подбородок. Она подавилась, как в детстве, когда врач вставлял ей в рот депрессор для языка во время осмотра. За эти годы Джессика успела сразиться с несколькими грозными противниками, но Зельда была самой страшной. Эта женщина была ей ровней на всех уровнях, и было ясно, что чистая удача сыграла большую роль в ее побеге этим утром.
- Я должна покончить с тобой прямо сейчас. Просто окрасить стену позади себя в красный цвет и покончить с этим дерьмом.
Зельда сжала горло Джессики, заставляя ее снова задохнуться, когда рука крепче сжала ее плоть. Звук ее дискомфорта заставил женщину улыбнуться. Она получала удовольствие от того, что заставляла Джессику страдать, что было удивительно. Лучшие профессиональные убийцы делали свою работу без эмоций. Так Джессика работала до тех пор, пока все не пошло наперекосяк, пока она не потеряла контроль. Так что, возможно, именно это сейчас и происходит с Зельдой. Это была уже не просто работа. Это былo личное: ссора, обидa. Если бы у нее было время и хоть немного свободы движений, Джессика, возможно, нашла бы способ воспользоваться яростью женщины, но она ничего не могла поделать с дулом пистолета, заполняющим ее рот.
Карма обрушилась на Джессику, как пресловутая тонна кирпичей. Совсем недавно она была на противоположной стороне этого уравнения: садистка терроризировалa беспомощного человека. Не в первый раз она подумала, что, вероятно, получает то, что, по мнению какой-то злой космической силы, она заслужила.
Зельда вынула пистолет изо рта и отпустила шею.
- Есть кое-что, что я хочу, чтобы ты зналa перед смертью.
Джессика закашлялась и поморщилась от боли в горле.
- Какое это может иметь значение?
Тыльная сторона ладони Зельды резко ударила ее по лицу.
- Это имеет значение
Она ударила Джессику еще дважды, с каждым разом сильнее, прежде чем отступить и уйти в другой конец комнаты, где она стояла в углу и кипела, не говоря ни слова в течение нескольких мгновений. Ее дыхание стало прерывистым, и было ясно, что она изо всех сил пытается сдержать свой гнев. В комнате стало так темно, что она стала похожа на безликий манекен, который кто-то поставил в углу. Иллюзия, однако, испортилась, когда она достала из кармана тесной кожаной куртки сотовый телефон и позвонила.
- Привет. Да. Я в восьмом секторе. Мне нужен свет, - последовала короткая пауза. - Угу. Tретья линия. Девятый участок. Aга. Хорошо.
Джессика была посвящена только в ту часть короткого разговора, которую вела Зельда, но того, что она услышала, было достаточно, чтобы ее внутренности сжались от беспокойства. Агент противника не должен иметь доступа ни к кому, кто имеет возможность включить свет в Хопкинс-Бенде. Следующие несколько секунд она молилась о том, чтобы неправильно истолковать услышанное. Эта отчаянная надежда рухнула, когда зажегся верхний свет, осветив небольшую комнату, увитую паутиной.
Джессика посмотрела на Зельду.
Убийца улыбалaсь.
- Ты уже начинаешь понимать, сука?
Сразу же на ум пришли некоторые очевидные возможности, в том числе несколько сложных и маловероятных сценариев. Самым правдоподобным на сегодняшний день был и самый простой. Простая логика подсказывала ей, что это должно быть правдой, но возможность была настолько тревожной, что ни одна часть ее не могла принять ее. Все, что она могла сделать, это покачать головой и жалобно пробормотать слова отрицания.
Зельда засмеялась.
- Ах, завеса поднята. Давай, Джессика, плачь. Ты, должно быть, чувствуешь себя такой обиженной, такой преданной. Я бы тоже заплакала.
Выражение лица Джессики стало стальным.
- Tы не иностранный агент.
- Дайте даме приз. Она не такая тупая, как выглядит.
Насмешливый тон убийцы раздражал, но Джессика изо всех сил старалась обуздать свои эмоции. Внутри нее горел огонь, готовясь к взрыву, который, вероятно, убьет ее. Как только она узнает все, что нужно, она бросится на эту ухмыляющуюся пизду со всем, что у нее есть. Со скованными руками попытка была обречена на провал, но она все равно попытается. Ей недолго осталось жить, и она предпочла бы умереть, сражаясь, а не стоя на коленях. И, черт возьми, может быть, ей повезет, может быть, она застанет эту сучку врасплох настолько, чтобы сильно ударить ее и сломать ей чертову шею.
Но сначала…
- Tы - военнослужащая США. Секретный оперативник, как и я.
Зельда улыбнулась и ничего не сказала. Этого былo достаточнo.
Джессика подвинулась к краю дивана и повела плечами, чтобы расслабить мышцы. Легкая напряженность позы Зельды свидетельствовала о том, что она готова ко всему. В конце концов, шансы все еще были в подавляющем большинстве в ее пользу. У нее был пистолет, кофейный столик стоял между ними, а руки Джессики были скованы наручниками. Как бы то ни было, она знала, что не стоит относиться к Джессике легкомысленно.
Надеясь, что это убережет Зельду от излишней нервозности, она вложила нотку реального поражения в свой голос. Это было совсем не трудно подделать с этими последними откровениями, которые доказывали, что ее ситуация достигла необратимого уровня хреновости. Больше ничего нельзя исправить. Она не вернется к нормальной жизни и не вернется домой. Никогда.
- Моё собственное агентство послало тебя убить меня. Это не месть, это делишки ЦРУ.
Зельда хихикнула, как школьница.
Джессика нахмурилась.
- Что?
Зельда снова хихикнула.
- Ты все еще не совсем понимаешь. Ты думаешь, что тебя предали, и это так, но ты не вникаешь достаточно глубоко. Хочешь угадать еще раз?
Джессика нахмурилась.
- Мне надоело играть в твою игру. Почему бы тебе просто не сказать мне то, о чем я, очевидно, слишком тупая, чтобы догадаться?
Зельда вышла на середину комнаты. В ее глазах было хищное предвкушение. Джессику это глубоко встревожило. Она была великолепной женщиной, но в этот момент она выглядела демонической. То, как она облизывала губы, словно волк, приближающийся к загнанной в угол добыче, усиливало впечатление.
- Твой отец нанял меня.
Джессика на мгновение застыла на краешке дивана.
А потом она закричала от ярости и попыталась броситься на Зельду через кофейный столик. К несчастью, ее нога ударилась о край стола, и она упала вперед, сбив на пол еще больше инструментов, которые она использовала на Билли. Хотя часть ее знала, насколько бесполезны эти усилия, она изо всех сил пыталась подняться со стола и сделать еще один прыжок на Зельду, но проклятые пластиковые наручники были слишком большим препятствием. К тому времени, как ей удалось встать на колени, Зельда была готова. Рукоятка 9-мм пистолета ударила ее в лицо, и из разбитой нижней губы хлынула кровь.
Через несколько секунд Зельда снова прижала ее к дивану, снова засунув пистолет ей в горло. Джессика поперхнулась, когда кровь потекла по ее подбородку. Сейчас она была так же близка к смерти, как и в последние минуты борьбы с Билли. Ее страх все еще присутствовал, но теперь он был более тусклым, скрытым за черной стеной ненависти и отрицания. Ее глаза выпучились и проецировали эту ненависть на Зельду, которая явно наслаждалась этим.
Она положила руку на шею Джессики и улыбнулась.
- Господи, мне нравится, как быстро бьется твое сердце. Это очень вкусно.
Джессика впилась в нее взглядом и изо всех сил старалась не шевелить ни одним мускулом. Это все, что она могла сделать.
Зельда засмеялась.
- Вот и все остальное, сука. Все доказательства того, что я не просто играю с тобой. Я делаю это потому, что ты причинилa мне боль раньше. Никто не причинит мне вреда и не выйдет сухим из воды. Так что теперь я сделаю тебе больнее, чем кто-либо когда-либо.
Джессика не хотела этого слышать. Вместо этого она хотела получить пулю, которая разнесет ей затылок. Потому что все, даже смерть, было бы лучше, чем столкнуться лицом к лицу с этой надвигающейся истиной, той, которую логическая, несвязная часть ее разума впитывала, в то время как остальная ее часть так упорно боролась с ней.
- Твой отец послал меня за тобой, потому что ты разочаровала его. Он дергал за разные ниточки, чтобы заполучить твое место, и как ты ему отплатила? - Зельда улыбнулась и снова облизнула губы в той же голодной, пикантной манере. - Ты провалилa самое большое задание в своей карьере, причем самым эффектным образом. А потом, когда ты не могла справиться с последствиями, ты напивалaсь и трепалась о вещах, которые не имелa права говорить людям, которые не имели права их слышать.
Зельда вынула пистолет изо рта Джессики.
- Так скажи мне, блондиночка. Я вру?
В Джессике почти не осталось сил для борьбы. Она начала день с тошноты и усталости, и теперь последние остатки энергии, которую она собрала, чтобы помочь себе пережить кризис, покинули ее. Было так заманчиво сдаться усталости, поселившейся глубоко в ее костях.
Она хотела только спать.
И скоро она это сделает. Навсегда.
Она вздохнула.
- Я верю тебе.
Зельда отпустила ее и снова отступила в центр комнаты.
- Боже, тобой так легко манипулировать. История, которую тебе скормили о том, что это место заброшено - полная чушь. Ученые-бихевиористы и некоторые другие гики из мозгового центра на зарплате проводят постоянные социальные и психологические эксперименты на местных деревенщинах. Твой милый папочка надеялся, что ты направишься прямо сюда, если тебе когда-нибудь придется бежать. И ты его не подвелa. В кои-то веки. Кстати, ты знаешь, как твоя мать покончила с собой? - oна рассмеялась, увидев ужас на лице Джессики. - Ещё больше дерьма. Это тоже его рук дело.
Зельда направила 9-мм пистолет в лицо Джессике.
Джессика закрыла глаза и стала ждать.
- Итак, вот и все, Джессика Слоaн. Вся твоя жалкая жизнь была ложью. Прощай, сука.
Джессика вздрогнула от звука выстрела.
Но в тот момент было несколько любопытных моментов, и первым было то, что она вообще услышала выстрел. Пуля должна была убить ее еще до того, как она услышала звук. Второй любопытной вещью был звук разбивающегося стекла. И тут раздался еще один неуместный звук - тяжелый удар, похожий на удар тела об пол.
Джессика открыла глаза и посмотрела на мертвую убийцу. В ее груди была рваная дыра, из которой все еще сочилась кровь.
Разбитое окно указывало на то, что кто-то стрелял в нее снаружи, вероятно, кто-то стоял на улице с мощной винтовкой. Джессика с трудом поднялась на ноги и пнула журнальный столик в сторону. Ее намерением было выбраться через черный ход и бежать так быстро, как только сможет, и так долго, как только сможет, может быть, укрыться где-нибудь в высокой траве. Но прежде чем она успела это сделать, кто-то пинком распахнул входную дверь.
В дом вошли двое здоровяков, одетых в обычную одежду деревенщин.
Один из них, гигант с густой бородой и пивным животом эпических размеров, направил на нее дробовик и усмехнулся.
- Замри, дорогая. Ты никуда не пойдешь.
Джессика замерла как вкопанная.
Дверь в столовую открылась, и вошел Хорст с маленьким черным чемоданчиком из твердого пластика. Он поставил чемоданчик на угол стола-хибачи рядом с головой Кейт, щелкнул защелками и поднял крышку. На слое из серой пены лежал большой шприц, наполненный темной жидкостью. Хорст вынул шприц из поролонового слоя и снял колпачок, обнажив очень длинную иглу. Он слегка толкнул поршень, и капля неоново-зеленой жидкости вышла из кончика иглы.
Дафна взглянула на Вивиан.
- А это еще зачем?
- Это экспериментальный препарат, который противодействует последствиям шока и замедляет скорость кровопотери у пострадавшего, не вызывая потери сознания. Свинья будет прекрасно осознавать происходящее почти до самой смерти.
Хорст наклонился над Кейт и ткнул иглу в её дрожащую шею. Она вздрогнула, когда он толкнул поршень, и игла вошла в ее плоть. Он не торопился вводить жидкость, несколько раз останавливаясь и смеясь, когда мышцы ее тела начали сокращаться.
Вивиан усмехнулась.
- О, я забылa упомянуть. Мне сказали, что препарат вызывает невероятно болезненное ощущение жжения, когда попадает в организм.
- Где, черт возьми, вы смогли раздобыть что-то подобное?
Вивиан просунула руку под подол маленького черного платья Дафны и начала слегка поглаживать ее бедро.
- Тебе не стоит волновать свою хорошенькую головку из-за этого. Но я скажу вот что - у нас есть ресурсы, которые тебя удивят. В нашей деятельности есть гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
Дафна почувствовала прилив тепла в чреслах, когда ищущие пальцы Вивиан поднялись выше, приближаясь все ближе к месту соединения между ее ногами. Она резко втянула воздух, когда кончики пальцев дразнили ее промежность с большой деликатностью. Это было приятно. Она промокла насквозь. Она улыбнулась:
- Я тебе верю. Меня больше ничто не удивит.
Все сидящие за столом - за очевидным исключением хрюкающей свиньи, прикованной к решетке - усмехнулись этому комментарию.
Дафна взглянула на каждого из них по очереди, прежде чем снова взглянуть на Вивиан.
- Очевидно, я сказалa что-то забавное. Что?
- Боюсь, мои гости поставили тебя в невыгодное положение. Будучи здесь полу-регулярными игроками, они знают, что нас ждет.
- Я должнa беспокоиться?
В улыбке Вивиан было что-то игривое.
- Ни в малейшей степени. Я уверенa, что тебе понравится то, что я запланировалa, - eе зондирующая рука прижалась к вульве Дафны, средний палец скользнул между ее половых губ. - Видишь ли, у меня есть предчувствие насчет тебя. Ты станешь чем-то большим, чем просто еще одной свиньей, ставшей игрушкой.
Дафна издала тихий звук удовольствия.
- Ммм… откуда ты это знаешь?
- Просто иногда у меня такое чувство. И мои чувства редко ошибаются. Я чувствую, что ты однa из нас, что ты созданa для этой жизни.
Хорст наконец закончил впрыскивать зеленую смесь в шею Кейт. Она закрыла глаза и захныкала, когда он вытащил иглу и положил ее обратно в чемоданчик. Захлопнув его, он схватил ее оставшийся сосок и яростно вывернул его, ухмыляясь, когда она вскрикнула и рванулась из своих оков с большей энергией, чем ей удавалось за последнее время.
Дафна посмотрела на Вивиан и улыбнулась.
- Думаю, в этом ты правa. Кроме того, мне нравится быть частью эксклюзивного клуба.
Барбара Прескотт промокнула уголок рта салфеткой и тихо рассмеялась сдержанным аристократическим смехом.
- Но мы гораздо больше, чем это. Мы - тайная элита общества, привилегированный класс, стоящий выше остального человечества, - oна смотрела прямо на Дафну, ее взгляд был откровенным и оценивающим. - За тобой стоят деньги, не так ли? Я всегда могу сказать.
Дафна вкратце описала свое прошлое, упомянув о старых денежных корнях и о том, как ее баловали всю жизнь.
- Мне никогда в жизни не приходилось работать ни дня.
Барбара кивнула.
- Конечно, нет. Для этого и существуют мужчины и низшие классы.
Дафна хихикнула. Все выпитое вино было ей на руку.
- Я всегда так думала, - призналась она.
Барбара улыбнулась и подмигнула Вивиан.
- Возможно, ты наткнулaсь здесь на ешё одного члена.
Вивиан просияла, глядя на Дафну.
- Думаю, ты правa.
Клаус вернулся в комнату как раз в тот момент, когда его брат ушел со шприцем. Он снова занял свое место на противоположной стороне стола от Дафны и вернулся к работе над Кейт, разрезая её с поразительной ловкостью. Лезвие разрезало середину одной из многочисленных красочных татуировок Кейт, когда он снял трехдюймовую полоску мяса бедра и бросил ее на гриль перед Дафной. Кровь сочилась из раны, резко контрастируя с дикими толчками, которые сопровождали первые несколько вторжений Клауса в плоть Кейт. Таинственный наркотик действовал, как и обещали. Помогало и то, что мясник так ловко обходил главные артерии.
Дафна ткнула вилкой в полоску мяса бедра, заставив его зашипеть, пока она перемещала его по решетке. Она взглянула на мучительное выражение лица Кейт и улыбнулась. То, что страдания Кейт больше не вызывали даже самой легкой боли сожаления, обрадовало Дафну. Она увидела в этом доказательство своей стойкости и приспособляемости. А бедная идиотка просто не обладалa этими качествами в достаточном количестве. Она перевернула полоску мяса и еще немного передвинула ее, заставив снова зашипеть.
-
Она наколола вилкой кусок мяса бедра вилкой и положила его на тарелку. Разрезав его на небольшие кусочки, она отправила один в рот и начала жевать, закрыв глаза и застонав в экстазе от взрыва вкуса. Клаус действительно мастерски замариновал суку до совершенства. Она услышала смех, продолжая жевать и издавать восторженные, почти сексуально экстатические звуки.
Она открыла глаза и усмехнулась.
- О, Боже, Кейт восхитительна на вкус.
Вивиан зацокала языком, но улыбнулась.
- Мы не должны называть их по именам, дорогая. Они не люди. Они - еда. Ты ведь не назовешь индейку на День Благодарения, правда?
Дафна проглотила кусок и запила его глотком вина. Прежде чем ответить, она окинула взглядом пышную фигуру Кейт, вспоминая свое прежнее впечатление о том, что из нее получилась бы превосходная исполнительница бурлеска, особенно для одного из альтернативных обозрений, столь популярных у хипстеров. Это было уже не так, если только в этом обозрении не было Гранд Гиньоля[20] или темы Хэллоуина.
Она наколола вилкой еще один кусок Кейт.
- Ты правa. Я бы никогда не сделал такой глупости. Чертова свинья на вкус просто сказка.
Это вызвало еще один смех у гостей, и на этот раз к ним присоединилась Дафна. Она была ошеломлена, осознав, что теперь ей действительно всё это нравится. Больше не было и следа притворства. Она не делала никаких движений, чтобы избежать последствий. Вино было хорошее, еда чудесная, и она прониклась теплотой к компании. Но самым большим откровением было полное отсутствие чувства вины, которое она испытывала, наслаждаясь вкусом человеческой плоти. На самом деле все было как раз наоборот. Барбара Прескотт была права. Она принадлежала к высшему классу людей, и это удовольствие было ее правом по рождению, правом, о котором она просто не знала до сих пор. Чувство вины за то, что он потворствовалa этому, было так же бессмысленно, как чувство вины за то, что онa съелa гамбургер или наступилa на жука. Осознание этого казалось, возможно, самым большим моментом самопознания в ее жизни. Она чувствовала себя свободнее, чем когда-либо, как будто ничто в мире не было закрыто для нее, не было опыта настолько декадентского или развратного, чтобы она не могла наслаждаться им.
- Я хочу сказать вам нечто шокирующее.
Последовала пауза в скрежете вилок и ножей по тарелкам, когда все прекратили есть и посмотрели в сторону Дафны.
Она улыбнулась, на мгновение задерживая каждый взгляд, прежде чем сказать:
- Я чувствую, что могла бы трахнуть каждого из вас до потери сознания прямо сейчас. Вот как меня возбуждает... - oна взяла бокал с вином и указала на еду, привязанную к столу, а затем на своих товарищей по ужину, -...все это.
За этим замечанием последовало некоторое хихиканье, и несколько многозначительных взглядов были брошены через стол. В течение короткого промежутка времени Вивиан и другие гости общались друг с другом совершенно невербальным способом. Дафна смутно понимала, о чем идет речь, но придержала язык и отпила еще вина. Она была новичком в этом мире, и это не было ее местом, чтобы требовать ответов, если члены группы с более длительным сроком не были готовы предоставить их.
Однако, как выяснилось, Вивиан не была настроена скромничать.
- По традиции, вслед за трапезой, конечно же, будет оргия.
Дафна приподняла бровь.
- О? Это тот самый сюрприз, о котором упоминалось ранее?
- Да.
- Хорошo.
Атмосфера веселья сохранялась на протяжении всей трапезы. Было много смеха, а также много охов и благодарностей, когда Клаус продолжал свое умелое уничтожение плоти Кейт, сохраняя при этом ее жизнь. Это включало открытие ее брюшной полости и удаление отрезков кишечника. Они были нарезаны на мелкие кусочки и отданы обслуживающему персоналу в белых куртках, которые отнесли их на кухню, чтобы почистить и обжарить в кляре. Конечный результат, по мнению Дафны, был намного вкуснее, чем что-либо в меню закусок любого крупного ресторана, например, сочетание колбасы и жареной курицы. Большая часть левой груди была вырезана в целости и сохранности и подана благодарному Франсуа с широко раскрытыми глазами, который с безумной самоотверженностью вгрызся в нее ножом и вилкой, запихивая в рот так быстро, что ему пришлось выплюнуть часть в ведро у своих ног. Вскоре его лицо покрылось кровью и хрящами. Дафна съела еще несколько кусков мяса c бедер и икр. Она несколько раз рыгнула. В первый раз, когда она сделала это, она была смущена, ее лицо покраснело от того, насколько громким был звук. Для ее ушей она звучала как нецивилизованная свинья, но остальные только рассмеялись. Довольно скоро, однако, все они изрыгали бурю и время от времени сплевывали в ведра у своих ног, и последние остатки самосознания покинули ее.
Она чувствовала, что находится на грани опасного переедания, но каждый раз, когда она думала об этом, она улавливала еще один восхитительный запах и решала, что может заполучить еще немного. Однако это был самый большой объём, что она когда-либо ела за один раз, что было вполне понятно. Это была самая восхитительная еда в ее жизни, и ей было трудно не наесться. Но скоро наступит момент, когда ей придется остановиться.
Однако прежде чем это произошло, Клаус откашлялся и заговорил с резким акцентом, как уроженец Германии, который выучил английский как второй язык, что, возможно, и было так.
- Наш объект потерял очень много крови. У чудо-препарата, конечно же, есть свои пределы. Прежде чем сознание отступит, мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы максимизировать ужас субъекта, который, как я считаю, усиливает вкус еды. С этой целью, я полагаю, что пришло время удалить глазное яблоко, - oн ухмыльнулся. - Есть доброволец?
Правая рука Дафны взлетела вверх.
- Я! Я доброволец.
Клаус приподнял бровь и посмотрел на Вивиан, которая одобрительно кивнула.
- Очень хорошо, - сказал мясник, указывая на край стола. - Пожалуйста… сюда.
Дафна встала и двинулась к указанному месту.
Мясник протянул ей вилку.
- Когда я скажу, ты воткнешь её прямо в глазное яблоко. Не просто втыкай. Используй свою силу, чтобы пронзить сферу. Это будет сложнее, чем ты ожидаешь.
- Понялa.
Клаус полез в карман своего фартука и достал небольшой предмет. Это был пластиковый футляр размером с коробку для колец. Пластик был полупрозрачным, и Дафна почти могла различить очертания чего-то внутри. Он открыл футляр и вытащил два шестидюймовых шнура, каждый с рыболовными крючками, прикрепленными к обоим концам.
Мясник заметил озадаченное выражение лица Дафны и улыбнулся.
- Так тебе будет легче. Вот. Смотри.
Одной рукой он зажал левое веко Кейт между большим и указательным пальцами и оттянул его назад. Кейт втянула в себя воздух и издала слабые звуки отрицания. Желудок Дафны слегка затрепетал, когда это произошло. Она считала, что уже не испытывает отвращения, и это было в значительной степени правдой, но что-то в том, как двигались глаза женщины, когда Клаус делал свою работу, вызывало приступ тошноты. Все стало еще хуже, когда он просунул один из рыболовных крючков под веко и грубо дернул его вперед, чтобы проткнуть плоть. Кейт застонала, когда это произошло, и из раны потекли капли крови, окрашивая ее глаз в красный цвет. Клаус оттянул веко назад и с помощью рыболовного крючка на противоположном конце веревки прикрепил его к ее голове. Он повторил процедуру со вторым шнуром, после чего круглый танцующий шар был полностью обнажен.
Клаус посмотрел на Дафну.
- Помни, что я сказал. Сильный удар. Вытяни глазное яблоко как можно дальше. Я отрежу стебель.
Дафна кивнула и занесла вилку над дрожащим глазом. Из горла Кейт вырвался еще более громкий стон, когда она безуспешно попыталась покачать головой. Она бормотала едва внятные мольбы о пощаде. Клаус взял с гриля толстый кукурузный початок и засунул его глубоко в ее открытый рот, чтобы заглушить протесты. Что-то в том, как кукурузный початок торчал изо рта Кейт, показалось Дафне забавным, и ее тошнота прошла.
Она подняла вилку чуть выше уровня плеча и сделала, как велел Клаус, вонзив ее так сильно, как только могла. Зубцы сначала впились в глаз, а потом пронзили его. Стекловидное желе хлынуло вокруг зубцов, когда Дафна вонзила вилку глубже в глазное яблоко, улыбаясь тому, как другой глаз Кейт выпучился, когда это произошло. Движение сфер больше не беспокоило ее. Во всяком случае, это усиливало ее удовольствие. Она снова задумалась о том, как быстро человек может получать удовольствие от якобы ужасных вещей. Приглушенный голос Кейт стал хриплым от крика, когда Дафна передвинула ручку вилки и начала вытаскивать глазное яблоко из глазницы. Как только онo освободилось, она вытянула стебель как можно дальше, и Клаус разрезал его ножом.
Затем Дафна подняла вилку с глазным яблоком, насаженным на зубцы.
Гости отложили посуду и зааплодировали. Дафна слегка поклонилась в пояс, как актриса, принимающая вызов на занавес в конце спектакля. Она протянула вилку Клаусу по его просьбе, и он приготовил глазнoe яблоко для нее на гриле, вернув через несколько минут на маленькой сервировочной тарелке. Глаз был разрезан пополам и лежал в ложе из плавленого сыра, щедро посыпанного солью и перцем. Дафна протянула тарелку Вивиан, думая, что сможет выслужиться перед хозяйкой, позволив ей получить это особое угощение.
Но Вивиан отмахнулась от тарелки.
- Это твое. Ты это заслужилa.
Дафна пожала плечами и с жадностью проглотила омлет. Это была, мягко говоря, не самая ее любимая часть ужина. В нем было что-то скользкое, что вызывало у нее отвращение, но она улыбнулась и постаралась не показать своего дискомфорта. Хорошо, что еда, похоже, подходила к концу. Все ели медленнее и приближались к полному оцепенению. Франсуа первым отодвинул тарелку и отодвинулся от стола. Француз вытер носовым платком вспотевший лоб и громко рыгнул. В тот же миг живот Дафны дернулся так, что ее ягодицы сжались. Затем последовал еще более сильный толчок, от которого она задрожала и почувствовала тошноту.
Она с отчаянием посмотрела на Вивиан.
- Я могу воспользоваться уборной? Пожалуйста.
Вивиан указала на дверь в углу комнаты. Это было за маленьким роялем, где пианист в смокинге все еще играл мягкий джаз.
- Там.
Дафна отодвинула стул и выскочила из-за стола, чуть не сбив при этом официантку. Она пробормотала извинения и сделала полный тревоги рывок в уборную, двигаясь негнущимися, некрасивыми шагами, чтобы ничего не вылезло из ее задницы, прежде чем она будет готова. Когда она добралась до уборной и распахнула дверь, Франсуа крикнул ей, чтобы она не задерживалась слишком долго, так как он тоже нуждался в чистке. Единственным ответом Дафны была натянутая улыбка, когда она шагнула в небольшое пространство и захлопнула дверь сильнее, чем это было необходимо, заставив ее врезаться в раму. Затем она подняла крышку унитаза, задрала платье и села.
Сразу ничего не произошло. Ее желудок был слишком скручен. Она вздохнула и стала ждать, зная, что сейчас произойдет. Через несколько секунд ее кишечник расслабится, и произойдет взрыв. Тем временем она оглядела маленькую комнату. Она была едва ли больше туалетной кабинки в общественном туалете. Здесь не было окон, поэтому Вивиан без колебаний позволила ей войти в комнату без сопровождения. Не то, чтобы у нее все еще было большое желание сбежать. О, она полагала, что ускользнет, если представится такая возможность. Она втерлась в доверие к этим чудакам до такой степени, что была уверена, что ей больше не грозит опасность пострадать, но это все равно было бы разумно. С другой стороны, существовал щекотливый вопрос о том, что она расскажет людям о том, что произошло сегодня, если ей удастся сбежать.
Именно над этим вопросом она размышляла, когда наконец настал момент, которого она ждала. Ее задница широко раскрылась, и из нее начало брызгать абсолютно огромное количество дерьма. Сначала там было несколько твердых кусков, частично переваренные кусочки Кейт плескались в унитаз. Последующие извержения были влажными и жидкими. Дафна застонала и качнулась вперед на сиденье, молясь о том, чтобы поскорее прекратился обжигающий понос. Ее сфинктер был напряжен до предела. Ее анус ощущался как свежая рана. Спустя очень долгое время, наконец, появилось еще несколько твердых кусков Кейт, и ее живот и напрягшаяся прямая кишка наконец начали расслабляться. Она всхлипнула от благодарности и невольно подумала, что бы она увидела, если бы заглянула в унитаз. Может быть, глазное яблоко, плавающее в море дерьма?
Она сделала мысленную пометку:
Наконец-то эпический эпизод желудочно-кишечного расстройства подошел к концу. Она вздохнула с облегчением и потянулась за ручкой смыва.
И в этот момент в столовой разразилась стрельба.
Следуя за Элли по Загородному шоссе 42, Сиенна поймала себя на том, что напевает отрывок какой-то полузабытой песни из своего детства. Сначала у нее была только мелодия. Но что-то в нем заставляло ее продолжать напевать. Через некоторое время туман, окутавший воспоминания, начал рассеиваться, и она поняла, что это была песня, которую пел ее отец. Она была написана Баком Оуэнсом[21] и называлась “Любовь снова будет здесь жить”. То, что ее мозг выудил что-то с таким названием в этот решающий момент ее жизни, было почти невыносимо. Ее глаза затуманились, когда ее ментальная защита рухнула, и она с новой ясностью поняла, как сильно скучает не только по папе, но и по всей своей прежней жизни в Хопкинс-Бенде. Что бы ни случилось сейчас и куда бы она ни отправилась после этого, это место всегда будет ее настоящим домом. Это было то, что она всегда чувствовала, но теперь это стало сильнее, чем когда-либо. Пустота города идеально соответствовала тому отчаянию, которое она ощущала в своей душе.
Они шли уже больше двадцати минут, и за все это время ни один автомобиль не проехал мимо. Конечно, это было вполне ожидаемо для забаррикадированного города-призрака, но тем не менее это приводило в замешательство. Она предположила, что существует отдаленная возможность появления военной машины, но она сомневалась, что это произойдет. Если кто-то из военных и был еще здесь, то они хорошо спрятались.
Сиенна сосредоточила все свое внимание на правой стороне дороги, не сводя глаз с вывески, рекламирующей универсальный магазин Хопкинс-Бендa, который, как она была уверена, находился где-то на этом отрезке Загородного шоссе 42. В голове у нее отчетливо всплыл образ той роковой ночи, когда ее отец остановил их грузовик прямо перед выцветшим старым рекламным щитом. Она вспомнила, что видела его через лобовое стекло грузовика, и вспомнила, что у него был старомодный шрифт и стиль дизайна, как что-то из 1940-х или 50-х годов. Знак указывал на то место, где они выскочили из грузовика и побежали в лес.
Они тащились еще много минут, но вывеска так и не появилась. Отчаяние окутывало мысли Сиенны, пока солнце медленно ползло к горизонту. Еще несколько минут, и они окажутся в полной темноте, оставив их бесцельно бродить по ночному ландшафту, незнакомому из-за темноты и отсутствия отличительных ориентиров. Но затем, когда последние лучи дневного света начали просачиваться с неба, она начала различать очертания рекламного щита. Едва различимый в сгущающемся мраке, он представлял собой тусклый прямоугольник ярдах в тридцати прямо перед ней.
Сиенна ускорила шаг и толкнула Элли в спину, призывая ее сделать то же самое. Девушка испуганно вскрикнула, почувствовав, как ствол пистолета уперся ей в спину, но сделала, как было велено, и через несколько мгновений они подошли к знаку.
- Остановись прямо здесь.
Элли остановилась и обернулась, чтобы взглянуть на Сиенну, с насмешливым выражением на лице, когда она скептически оглядела окрестности.
- Твой отец похоронен где-то здесь?
- Да.
- Я не вижу никакого кладбища.
Сиенна сбросила рюкзак и расстегнула молнию. Она положила в него пистолет и достала фонарик - еще один предмет, который она забрала с фермы.
- Мой папа похоронен не на кладбище.
- Тогда где же он?
Сиенна кивком головы указала на линию деревьев справа от них.
- Какие-то солдаты застрелили его там, в лесу.
- Хм.
Сиенна застегнула рюкзак и снова надела его. Она включила фонарик и направила луч на лес. Свет не проникал далеко за линию деревьев, и то, как луч мигнул пару раз, заставило ее подумать, что батареи могут быть разряжены. Она закрутила крышку потуже и надеялась, что у них осталось достаточно сока, чтобы продержаться до тех пор, пока она не сделает то, ради чего пришла сюда.
- Я знаю, как это звучит, но это правда.
- Зачем военным убивать твоего отца? Он что, был террористом?
Сиенна вздохнула.
- Нет, он не был террористом. И я не знаю, почему военные убивали здесь людей. Во всяком случае, не понимаю причину. Насколько мне известно, никто не знает. Ладно, слушай внимательно. Я убрала пистолет, но тебе все равно лучше вести себя прилично и не пытаться убежать. Я больше и быстрее тебя. Если ты попытаешься что-нибудь сделать, я догоню тебя и выбью из тебя все сопли.
- Ты не сделаешь этого.
- Однозначно, сделаю. Просто попробуй. А теперь пошевеливайся. Я буду прямо за тобой.
Взмахом фонарика она указала на линию деревьев. После недолгого колебания Элли двинулась в указанном направлении, но споткнулась, ступив в неглубокую канаву. Сиенна схватила девочку за руку и рывком подняла на ноги, более грубо, чем намеревалась, вызвав пронзительный визг боли. Извинение было готово сорваться с ее губ, но она промолчала, понимая, что это будет контрпродуктивно. Теперь, когда они приближались к моменту истины, ей нужно было быть тверже с Элли. Девочка была близка к смерти. Пришло время начать относиться к ней как к предмету, а не как к маленькому человеческому существу.
Так будет легче cделать то, что ей нужно.
Сильный толчок фонариком в спину заставил девочку снова вскрикнуть. На этот раз он сопровождался слезами. От этого звука у Сиенны защемило сердце. Она поморщилась и попыталась заглушить свои эмоции, что обычно ей удавалось с легкостью. Ее беспокоило то, что она должна была сделать сознательное усилие, чувствуя себя мертвой внутри, ставшей ее нормальным состоянием существования некоторое время назад. Однако, несмотря на то, что это потребовало некоторого труда, она вскоре смогла снова поднять завесу над своими эмоциями.
Они продолжали свой путь через лес в таком медленном темпе, что это сводило с ума, проблема усугублялась тем, как луч фонарика продолжал включаться и гаснуть. Несколько раз им приходилось останавливаться, чтобы Сиенна могла встряхнуть фонарик или вынуть батарейки и быстро потереть их друг о друга. Эти сомнительные методы увенчались скудным успехом, обеспечив лишь еще несколько мгновений драгоценного просветления. В конце концов, ни один из обычных старых трюков не сработал. Пришло время попробовать что-то менее традиционное.
Она приказала Элли остановиться.
Девoчка нахмурилась, когда Сиенна снова открыла фонарик.
- Что ты делаешь?
Сиенна вынула батарейки, сунула фонарик под мышку и закрыла глаза, обхватив их руками.
- Магию.
- A почему у тебя закрыты глаза?
- Чтобы я могла сконцентрироваться. А теперь, пожалуйста, заткнись, мать твою.
- Я могу сбежать, а ты даже не узнаешь об этом.
Сиенна открыла глаза и посмотрела на все более раздражающего ребенка.
- Это хорошая мысль.
Элли вскрикнула, когда Сиенна схватила ее и развернула. Она снова вскрикнула, когда Сиенна ударила ее ногой по коленям и повалила на землю. Элли извивалась и издавала протестующие звуки, когда старшая девушка села на нее верхом, чтобы удержать на месте.
Сиенна стукнула одной из батареек по затылку ребенка.
- Успокойся, или я изобью тебя до потери сознания и буду тащить весь оставшийся путь.
Элли издала еще один, более сдержанный звук протеста, но перестала извиваться.
Сиенна крепче сжала батарейки и снова закрыла глаза. Она замедлила дыхание и заставила себя избавиться от беспокойства о более важной задаче, которая все еще стояла перед ней, сосредоточившись вместо этого только на ощущениях - ощущении прохладного ночного воздуха на коже, шелесте листьев над головой на легком ветру, жужжании сверчков и других ночных существ, ощущении земли и живого существа под ней. Талант, живший внутри нее, потянулся и использовал эти вещи, черпая энергию из стихий и живой плоти. Ее кожу покалывало, когда она почувствовала, как сила потрескивает через нее, как электричество. Онa вспыхнулa где-то в ее центре и устремилaсь во все стороны, освещая все ее нервные окончания, в том числе и в конечностях. Батарейки вибрировали в ее сжатых кулаках, наполняясь соком и становясь горячими от сырой энергии, исходящей из каждой ее поры.
Она открыла глаза и подумала:
Дикая сила, вибрирующая внутри нее, мгновенно отключилась, исчезнув, как свет из комнаты, с щелчком переключателя. Она судорожно вздохнула и разжала кулаки, задыхаясь от того, насколько красными стали ее ладони. Батарейки были невыносимо горячими. Еще несколько мгновений, и они растаяли бы в ее руках, опалив ее плоть и сделав все остальное в лучшем случае проблематичным.
Сиенна вставила батарейки в фонарик и нажала на выключатель. Cвет зажегся, ярче и ровнее, чем когда-либо. На ее лице появилась торжествующая улыбка. Ее талант становился все сильнее. Казалось, не было ничего, что она не могла бы сделать.
Была и еще одна ощутимая выгода от того, что теперь она воспользовалась своим талантом. Она снова почувствовала себя самой собой, все эмоции, не связанные с ее собственным удовольствием или выгодами, вспыхнули и исчезли в волнах магической энергии. Она посмотрела на светлые локоны на затылке Элли и увидела только
Она встала и пнула девoчку ногой в бок.
- Вставай.
Элли шмыгнула носом, отряхнула грязь и колючки с розовой рубашки и встала. Ее нижняя губа задрожала, когда она подняла слезящиеся глаза с обиженным выражением.
- Мне больно.
- Bерно. И я снова причиню тебе боль, если ты не будешь хорошо себя вести.
Брови Элли нахмурились.
- Теперь ты другая. Что...
- Заткнись, - Сиенна направила луч фонарика в точку чуть позади и чуть правее Элли. - Туда. Шагай.
Они молча продолжили свой путь через темный лес. Сиенна быстрым шагом последовала за Элли, убедившись, что девoчка держится всего в нескольких футах впереди нее. Несмотря на более яркий свет от обновленных батареeк, Элли несколько раз спотыкалась, и каждый раз Сиенна поднимала ее на ноги чуть сильнее, чем в прошлый раз. К тому времени, как они вышли из-за редеющей линии деревьев на поляну, где четыре года назад был застрелен отец Сиенны, девочка безостановочно рыдала.
Воспоминания о той ночи всплыли в ее голове с шокирующей ясностью. Она видела, как бейсболка "Брейвз" свалилась с головы ее отца, когда крупнокалиберные пули пронзили его тело и заставили его исполнить жуткий танец. Пули прошли сквозь него, словно он был не более материален, чем струйка пара, оставляя за собой кровавые следы, когда они выходили через его спину. Он упал на землю, как мешок с кирпичами, и больше не двигался, испустив последний вздох. Звук, который издавало его тело, когда это происходило, все еще иногда возвращался к ней посреди ночи. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от ненавистных образов. Пришло время отпустить прошлое и все исправить раз и навсегда. Для этого ей нужно было успокоить свой ум и направить его в нужное русло.
Сиенна подтолкнула Элли к центру поляны и заставила ее остановиться. Сбросив рюкзак и поставив его на землю, она провела лучом фонарика по земле. На первый взгляд поляна была такой же бесплодной, как поверхность Луны. Здесь ничего не росло, ни малейшего кустика ежевики или растительности. Это было изменение по сравнению с травянистой почвой много лет назад. Сиенне это показалось подходящим. Это была не просто священная земля. Онa былa испорченa бессмысленным зверством, которое произошло здесь. Но также не было никаких костей или других явных следов человеческих останков. На мгновение она задумалась, было ли это правильное место, несмотря на то, что ее память настаивала, но затем луч осветил широкий участок возвышенности.
Она ткнула Элли в спину и кивнула.
- Вон там.
Элли всхлипнула и, запинаясь, пошла к указанному месту. Она остановилась посреди возвышенности и повернула заплаканное лицо к Сиенне.
- Твой папа подо мной?
Сиенна взяла рюкзак и подошла к холму.
- Да, я почти уверена. Военные, должно быть, похоронили его.
Элли вытерла слезы с лица. Несмотря на ужас, она все еще пыталась понять.
- Но... зачем им это делать?
- Кто, блядь, знает? Они пришли сюда и убили всех в моем родном городе. Они, блядь, это сделали. Вот и все.
- Почему я никогда не слышал об этом?
Сиенна закатила глаза.
- Это дело замяли. Слухи, конечно, просочились, но любой, кто слышал о том, что здесь произошло, отмахивался от них как от очередного бреда теории заговора. Все эти онлайн-идиоты, распространяющие свои истории о "ложном флаге" и заговоре иллюминатов, добились того, что правительству едва ли нужно было предпринимать реальные усилия по сокрытию. Теперь все считают, что безумные истории - это чепуха, даже если они правдивы.
Элли нерешительно шагнула к Сиенне.
- Но... ты можешь заставить людей поверить в это. Ты могла бы найти репортера из СNN или еще откуда-нибудь и убедить его.
- Стой, маленькая сучка.
Элли вздрогнула от резкого тона Сиенны. Она не сделала больше ни шага.
Сиенна нахмурилась.
- Посмотри на меня. Ни один журналист в мире не принял бы меня всерьез. Я оставлю дело правды и справедливости кому-нибудь другому. Все, что я знаю, это то, что эти ублюдки забрали у меня папу, а теперь я возвращаю его.
- Убив меня.
- Точно.
Элли задрожала.
- Это не… не ч-честно.
Сиенна опустилась на колени и положила фонарик на землю.
- В этом мире нет ничего особенного. Жизнь - это боль. Когда ты смотришь на это таким образом, я делаю тебе одолжение. Я избавляю тебя от страданий на всю жизнь.
Она открыла рюкзак и порылась в нем, пока не нашла нож. Увидев его, Элли издала вопль отчаяния.
- Нет, нет, нет, пожалуйста.
Сиенна встала и подошла к своей избранной жертве.
- При прочих равных условиях я бы хотелa, чтобы у меня были другие варианты. Ты не самая плохая девочка, которую я когда-либо встречалa. У тебя есть свои прелести, признаю. Знаешь, в кино или телешоу все было бы по-другому. Они никогда не позволили бы мне пройти через это, - усмехнулась она. - Ты можешь себе это представить, верно? Ветер будет подниматься и дуть дерьмо вокруг, заставляя мои красивые волосы кружиться вокруг моего лица, и музыка будет становиться действительно драматичной. А потом, в последнюю секунду, я передумаю, и мы вместе будем бороться со злом. Но здесь, в реальной жизни, я - зло. И это не такая история.
Она вонзила нож в живот Элли.
И провернула его.
Когда она вытащила его, дрожащие руки девочки потянулись к дыре в животе, и кровь хлынула между ее мизинцами. Сиенна пнула Элли, опрокинув ее на спину. Затем она использовала нож, чтобы вырезать грубую пентаграмму в земле вокруг нее. Пока она делала это, Элли смотрела в ясное ночное небо и тихо повторяла, снова и снова:
- Ой. Ой. Ой.
Услышав это жалкое выражение боли, Сиенна поморщилась. Она сказала себе, что это только потому, что ее раздражает этот звук, но на самом деле она испытала еще одну легкую вспышку сожаления. Но на этот раз онa былa там и исчезлa в одно мгновение, не более тревожная, чем комар, жужжащий в ее ухе.
Закончив вырезать пентаграмму, Сиенна опустилась на колени рядом с Элли и заглянула ей в глаза. Они начинали казаться немного тусклыми, и ее дыхание становилось все более поверхностным с каждым мгновением. Не имея под рукой ни абсента, ни другой опьяняющей жидкости, способной вызвать состояние экстатического отката от ритуала, Сиенна считала, что единственная жизнеспособная альтернатива - напиться от собственного безумия и способности к жестокости.
Она отвела руки Элли в сторону и засунула три пальца в рану.
Элли закричала.
Пальцы Сиенны погрузились глубже. Девoчка выгнула спину, широко открыла глаза и снова закричала. Сиенна прижала другую руку, все еще сжимавшую окровавленный нож, к груди девушки, чтобы удержать ее. Ее пальцы были окрашены в алый цвет, когда она вынула их из раны. Она покрасила щеки пятнами крови, а затем сделала то же самое со щеками Элли. Зубы девушки стучали, все ее тело тряслось. Сиенна улыбнулась и слизнула остатки крови с пальцев. Затем она наклонилась ближе к лицу Элли, широко открыв рот прямо над ртом девушки. Магическая энергия вибрировала внутри нее, когда она глубоко вдохнула, вытягивая дыхание ребенка из легких, которое выходило из ее губ, как тонкий туман. Сила, уже гудевшая внутри нее, становилась сильнее с каждым драгоценным кусочком невинного дыхания, наполнявшего ее собственные легкие.
Через несколько мгновений Элли уже не было.
Но Сиенна никогда не чувствовала себя более живой.
Она бросила нож и поднялась на ноги, повернув лицо к яркому небу, внезапно вспыхнувшему яркими красками, глубокими оттенками фиолетового и малинового в пульсирующих, изменяющихся узорах. Деревья, окружавшие поляну, теперь стали выше, почти достигая небес, их верхушки были окутаны неоново-зеленым оттенком. Она понимала, что видит творение таким, каким оно было на самом деле, во всем его каскадном блеске, обычно скрытом ограниченными возможностями человеческого восприятия. Воздух вокруг нее наполнился неестественной энергией. Онa просочилaсь в ее кожу и зажглa новый внутренний огонь, гудящую, растущую силу, способную вызвать апокалиптические пожары. Тепло, наполнявшее ее, было изысканно, почти невыразимо восхитительно.
Сиенна танцевала над телом, лежащим у ее ног, и взывала к богам, чтобы они вернули ее отца из потустороннего мира, умоляя их голосом, усиленным ее талантом. Это было похоже на рев огромного зверя, величественно раздававшийся на поляне. Но затем все это сияние в небе растворилось в ослепительной, всеохватывающей белизне, и мир, казалось, исчез на какое-то время, Сиенна впала в состояние серого и расплывчатого полусознания.
Ее глаза были открыты, когда к ней вернулось полное сознание, лицо все еще было запрокинуто вверх. Небо над ней, однако, вернулось в свое “нормальное” состояние. Она почувствовала острую боль утраты и пожалела, что не может всегда видеть Вселенную в ее нефильтрованной форме. Световая индикация погасла, но ее кожу все еще покалывало от вливания силы. И хотя этот первый интенсивный прилив энергии исчез, она все еще чувствовала себя сильнее, чем когда-либо, непобедимой и великолепно свободной.
Потом она почувствовала, как маленькие пальчики царапают ее лодыжку, и посмотрела вниз.
Она нахмурилась.
- Хм.
Элли воскресла.
Она все еще лежала на спине, но ее голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, и низкий стон вырвался из ее рта. Ее глаза все еще казались остекленевшими, а кожа - мертвенно-бледной. Она была мертва, но оживлена, как и Арлин. Вид ожившего тела сам по себе не тревожил ее, но в данном случае это было более чем странно. Это был первый раз, когда какое-либо из ее жертвоприношений восстановилось, и сначала она не могла понять этого. Она могла только приписать это небывалому взрыву энергии, вызванному этим ритуалом.
Цепкие пальцы Элли соскользнули с лодыжки Сиены и нащупали нож. Хотя ее воспоминания были смутными, Сиенна знала, что она уронила его во время ритуала. В то время это не казалось важным, ведь Элли была мертва и все такое. Пальцы девушки сомкнулись вокруг основания клинка, крепко сжимая его, его острый край бескровно врезался в ее неживую плоть.
Элли села.
Сиенна нахмурилась.
Она отпрыгнула назад, когда маленькая девочка-зомби замахнулась на нее ножом. Лезвие не задело ее голень примерно на дюйм. Несмотря на близкий конец, Сиенна не слишком волновалась. Зомби или нет, Элли была маленькой, и ее легко было одолеть. Она не собиралась поджимать хвост и бежать, пока вопрос о воскрешении ее отца не будет решен.
Очевидный ответ на этот вопрос пришел через несколько секунд, когда клочок земли у ног Элли сдвинулся и вздулся вверх, как будто что-то, погребенное под ним, пыталось подняться на поверхность. Сердце Сиенны заколотилось, и широкая улыбка безудержной радости исказила ее лицо.
Ритуал прошел успешно. Отец наконец-то вернулся к ней. Но мрачные мысли окрасили радость, когда несколько других участков земли были потревожены. Проблема была довольно простой - они были слишком разбросаны, чтобы быть вызванными одним возвращающимся мертвецом. Она слышала рассказы других выживших после резни в Хопкинс-Бенде о том, как армия хоронила мертвых в неглубоких братских могилах. Хотя она не сомневалась в этих рассказах, они никогда не казались ей источником беспокойства. Ее отец был убит в лесу, вдали от других жертв резни. Она предполагала, что он будет один в своей могиле.
Очевидно, она ошибалась.
Несколько пар гниющих рук высунулись из свежих дыр в земле, которая продолжала смещаться и выпирать наружу во многих местах. Из одного отверстия показалась голова, череп, лишь частично покрытый гнилой коричневой плотью. Глазницы были забиты грязью, и в одной из них извивался толстый дождевой червь. Элли поднялась на ноги и сделала несколько неуверенных шагов в направлении Сиены, в то время как мертвые существа под ней продолжали подниматься из земли.
Сиенна начала немного волноваться.
Сила, которую она направила, должно быть, была даже больше, чем она представляла. Или она не сфокусировала его с достаточной точностью, потому что начало казаться, что она воскресила все мертвые твари Хопкинс-Бенда, а не только своего отца.
Элли снова замахнулась на нее ножом. И снова Сиенна едва увернулась от атаки, но на этот раз она была не в состоянии так беспечно относиться к потенциальной опасности. Была большая вероятность, что она может пострадать, если не будет уклоняться. Она схватила рюкзак и отступила еще на несколько шагов. Из неглубокой могилы показалось несколько целых туловищ. Одна из мертвых тварей вылезла из-под земли и поползла в ее сторону. С нарастающим отчаянием Сиенна осматривала воскресшие трупы в поисках каких-либо признаков, любой мелочи, которая могла бы подсказать ей, что один из них - ее отец, но вскоре она была вынуждена уступить сокрушительной реальности. Ее сила была огромна, да, но она была недостаточно сильна, чтобы вернуть мертвую плоть в здоровое, первозданное состояние. Эта иллюзия была полностью разрушена. Все они были слишком сгнившими, чтобы опознать их без помощи лаборатории судебной экспертизы. Даже оставшиеся клочья одежды были слишком пропитаны темной землей, чтобы помочь.
Просто тряпки, свисающие с костей.
Слезы хлынули из глаз Сиенны теплым потоком.
Элли снова была почти в пределах досягаемости. Она продолжала размахивать в воздухе окровавленным ножом.
Сиенна вытерла слезы.
Она отвернулась от мертвых и покинула поляну.
Парень с бородой ударил Джессику прикладом винтовки по голове. Она вскрикнула и отшатнулась назад, боль взорвалась в ее голове, когда она упала на диван. Нападавший положил винтовку на кофейный столик и навалился на нее, прежде чем она успела оттолкнуть его. Она извивалась под ним и пыталась оттолкнуть его, но наручники, стягивающие ее запястья, мешали этому усилию. Его огромная масса была еще одним серьезным осложняющим фактором. Это было похоже на ловушку под гигантским валуном. Аналитическая часть ее сознания почти сразу осознала невозможность побега или успешного сопротивления. Она ничего не могла сделать, чтобы помешать ему делать с ней все, что он захочет. И его распухшая промежность не оставляла сомнений в его намерениях.
Много лет назад Джессика поклялась никогда больше не позволять мужчине овладевать ею против ее воли. Она скорее умрет, чем позволит этому случиться. Чистота этой клятвы была, может быть, немного запятнана тем,
- Похоже, ты собираешься полакомиться этой пиздёнкой.
Это сказал другой реднек, тот, что был в расистской политической футболке. Он был примерно такого же роста, как его друг, и вдвое уродливее, с выступающими бровями, которые делали его похожим на белого пещерного человека. Шрам на его голове был лишь частично скрыт густыми волосами. Его грязные синие джинсы выглядели так, словно их не стирали месяцами. Он ухмыльнулся и потянулся к своей промежности, когда заметил, что она смотрит на него. Джессика снова содрогнулась от отвращения, наблюдая, как он сжимает массивную эрекцию, торчащую из джинсов.
Тот, что сидел на ней, взглянул на своего друга.
- Чертовски верно. По сравнению с ней, та сучка, которую мы поймали сегодня утром, выглядит как мусор. Меня даже не волнует, убила ли она Делмонта.
- Что мы скажем Джоди?
Реднек сверху Джессики посмотрел ей в глаза и сказал:
- Мы скажем ей, что тот, которого я подстрелил - и убил её мужика. Чёрт, ей лучше не знать. А
Он ощупал ее грудь и сорвал с нее топ. Послышался звук рвущейся ткани.
Другой сказал:
- Как думаешь, Флойд, ты будешь делиться ею время от времени?
- Не вижу причин, почему бы и нет.
Флойд закончил срывать с Джессики топ. Он бросил тонкий клочок ткани на пол и снова потрогал ее грудь, скользнув толстыми пальцами в чашечки лифчика. Она взвизгнула и снова попыталась поднять скованные руки, удвоив предыдущее усилие. Он хлестнул рукой по ее лицу, и удар был таким сильным, что затуманил ей зрение и на мгновение лишил ее сознания.
- Хватит с меня этого бардака, мисси, - oдна его рука легла ей на горло и сжала так сильно, что она захрипела. - Обычно мне нравится, когда суки дерутся. Это как бы усиливает мое общее удовольствие. Но я слишком взвинчен для всей этой ерунды с прелюдиями. Итак, вот что произойдет. Я выну свой член и засуну его тебе в рот, а ты хорошенько отсосешь моего "поросёнка", - oн ослабил хватку на ее горле. - Понимаешь, что я говорю, девочка?
Джессика усмехнулась.
- Только попробуй, и я откушу эту чертову штуку.
Флойд запрокинул голову и разразился безумным хохотом. Он снова дал ей пощечину. Это было похоже на удар куском говядины. Она почувствовала головокружение и разболелась голова. Несмотря на неповиновение, кипящее в ее жилах, она знала, что не сможет остановить его. Разочарование поднялось внутри нее, обжигая так же яростно и горячо, как и ее ярость. Она думала, что навсегда покончила с этими захолустными кретинами из Хопкинс-Бенда. Отряд убил их всех. Только теперь казалось, что кто-то из них выскользнул из сети. Или кто-то позволил им уйти. Еще несколько минут назад она бы посмеялась над такой возможностью, но откровения Зельды о ее отце высветили все в новом свете, и эта мысль больше не казалась нелепой. Она не хотела верить ни одному из диких обвинений этой женщины, но все, что она сказала, слишком точно соответствовало нескольким проверяемым фактам.
Ее отец был чудовищем.
Он был не лучше этого мерзкого извращенца Флойда.
Джессика вздрогнула от звука расстегнутой молнии. Ее первой мыслью было, что Флойд выполняет свою угрозу, но он еще не успел занять нужную позицию. Она взглянула на другого деревенщину и увидела, что он снимает штаны. Затем он снял трусы, обнажив член размером с чудовищный фаллоимитатор из какого-то порнофильма. Она была озадачена тем, что он делал, пока он не опустился на колени и не начал снимать одежду с трупа Зельды.
Джессика съежилась от отвращения.
Флойд также обратил внимание на очевидное заигрывание своего друга с некрофилией.
- Эээ, Клетус? Что ты делаешь, чувак?
Клетус ухмыльнулся, стягивая с Зельды узкие черные брюки и отбрасывая их в сторону.
- Знаешь, что мне нравится в мертвых тёлках? - он провел мясистой рукой по одной из стройных ног Зельды. - Они никогда не говорят "нет".
Оба реднека от души рассмеялись.
Флойд снова сосредоточился на Джессике, когда его друг сорвал с мертвой женщины трусики и залез ей между ног. Он улыбнулся, и его рука снова сжала ее горло.
- Дело вот в чем, маленькая леди. Ты нихрена не откусишь. Мой "малыш" слишком большой для этого. Всё, что ты сможешь - это просто пытаться дышать.
Он сел и потянулся к молнии.
Язычок только начал сползать вниз, когда комнату заполнил пронзительный крик.
- Какого черта?!!
Джессика села, когда Флойд слез с нее и встал. Первым ее побуждением было схватиться за винтовку. Обращаться с ней будет неудобно со скованными руками, но она подумала, что сможет сделать один выстрел. Она не сможет прижать приклад к плечу, а это значит, что отдача от одного выстрела выбьет оружие из ее рук. Но обстоятельства были слишком отчаянными, чтобы не попытаться. Оставалось надеяться, что она сумеет одним выстрелом пробить толстый, уродливый череп Флойда и тем самым наполовину уменьшить грозящую ей угрозу.
Но всякая мысль о том, чтобы броситься за винтовкой, вылетела у нее из головы, когда она увидела, что происходит с другим развратным сукиным сыном. Зельда была жива, несмотря на то, что получила пулю из крупнокалиберной винтовки в грудь, и атаковала с ошеломляющей яростью. Клетус изо всех сил пытался освободиться от нее, но ее конечности крепко обхватили его, демонстрируя удивительную силу для смертельно раненой женщины. На мгновение Джессике показалось, что под кожаной курткой у нее был бронежилет, но потом она вспомнила, как открыла глаза в те первые секунды после того, как Зельду застрелили, и увидела всю эту кровь. Когда она увидела, как убийца вонзилa зубы в плечо Клетуса и вырвалa большой кусок плоти, она поняла, что есть альтернативное объяснение.
"Как" или "почему" - не имело значения. В армии ее учили ценить прагматизм в отношении быстро меняющихся обстоятельств. Она доверяла сенсорной информации своих собственных глаз. Это произошло. Принять это и справиться с этим - вот все, что имело значение.
Флойд уставился на кровавое зрелище и провел дрожащими руками по волосам.
- Ебать мой лысый череп!
Здоровяк стоял как вкопанный, все его внимание было приковано к необъяснимой, невозможной вещи, происходящей с его другом. Это было что-то настолько странное и настолько выходящее за рамки его опыта, что он на мгновение утратил способность действовать. Джессика подозревала, что он по-настоящему испугался, возможно, впервые в своей взрослой жизни. Но вскоре до него дошло, что если он не начнет действовать в ближайшее время, его приятель будет мертв. Когда Зельда оторвала еще один окровавленный кусок плоти от плеча Клетуса, Флойд сделал несколько неуверенных шагов к сцепившейся парочке.
Пришло время действовать.
Джессика схватила винтовку.
Флойд почувствовал, что происходит, и пoвернулся, чтобы самому запоздало схватиться за оружие. Он схватил его за ствол в тот самый момент, когда она успела просунуть палец в спусковую скобу. Его глаза расширились, когда он понял, что ствол направлен прямо ему в голову. Он попытался вывернуться и одновременно вырвать винтовку из ее рук, но Джессика успела нажать на курок прежде, чем он успел вырвать ее.
Прогремел выстрел. Крик агонии Флойда, когда пуля пронзила его плечо, был почти таким же громким. Как и ожидалось, отдача вырвала винтовку из рук Джессики. Флойд отшатнулся и врезался в книжный шкаф. Мужчина был тяжело ранен, но не мертв. Джессика знала, что должна продолжать атаку, пока у нее есть преимущество. Она схватила отвертку, которую использовала на Билли ранее, вскочила на ноги и, издав боевой клич воина, бросилась на Флойда. Он задохнулся, когда отвертка глубоко вошла ему в живот. Джессика снова закричала, крутя еe внутри. Наконец ему удалось оттолкнуть ее, но она тут же снова набросилась на него. На этот раз она снова прицелилась, и отвертка вонзилась ему в горло. Он начал булькать и сплевывать кровь.
Джессика попятилась от него и стaла посреди комнаты, тяжело дыша, наблюдая, как ее потенциальный насильник падает на колени. Она быстро шагнула вперед и ударила его ногой в лицо. Он опрокинулся и со стоном упал на бок.
Зельда издала гортанный звук и повернула голову к Флойду. Она протянула к нему цепкую руку. Клетус, испустил дух, его тело теперь лежало на ней массивной глыбой мертвого веса. Она была похожа на зомби в фильмах, жаждущих теплой, живой плоти. Что было действительно довольно странно, не было никакой логической причины для оживших тел есть людей, но как бы там ни было...
Джессика опустилась на колени рядом с Зельдой и подняла отвертку высоко над головой.
- Чертовы фильмы должны быть правы насчет этого дерьма.
Она опустила руки так сильно, как только могла, и плоская головка отвертки пробила висок Зельды.
Тело зомби дернулось и замерло.
Джессика тяжело вздохнула.
- Спасибо, блядь.
Она повторила процедуру с Клетусом в качестве превентивной меры. С этим покончено, она позволила себе короткий, тихий момент, чтобы немного испугаться.
Все ее тело тряслось, словно в тисках минусовой температуры. Еще через несколько мгновений она смогла взять себя в руки. Все еще сжимая окровавленную отвертку, она неуклюже поднялась на ноги, сделала несколько шагов назад и плюхнулась на край кофейного столика. Затем она принялась работать отверткой над фиксаторами пластиковых стяжек, пока не смогла высвободиться, хотя и не без того, чтобы не поцарапать плоть. Ничего страшного. На этом этапе немного поцарапанной плоти ничего не значило.
Она согнула запястья и потерла их, радуясь, что снова свободна. Делая это, она пристально смотрела на Флойда, который все еще держался за пресловутую ниточку жизни. Теперь он лежал на спине. Его стоны становились все тише, а взгляд с каждым выдохом становился все более рассеянным.
Джессика покачала головой.
- О, нет, мистер Флойд. Ты так просто не уйдешь.
Она открыла ящик с инструментами и вытащила съемный лоток. В большом отсеке под ним находилась электрическая дрель "Блэк энд Декер" и набор сверл. Она сняла оба предмета, выбрала длинное сверло с резьбой и закрепила его в дрели. Флойду удалось немного приподнять голову, когда она это сделала, и он смотрел на нее с мрачным выражением лица.
Джессика улыбнулась.
- Я так радa, что теперь у нас есть электричество. И так рада, что эта дрель - модель со шнуром.
Флойд попытался отползти назад, когда она поднялась на ноги, но он был слишком слаб.
Джессика наступила на его раненый живот, вызвав жалобный стон.
- Извини, но ты никуда не пойдешь, разве что в ад.
Она воткнула шнур дрели в ближайшую розетку и вытянула его на полную длину. Он был достаточно длинным, чтобы соответствовать ее целям. Она раздвинула ноги Флойда и упала на колени между ними.
- У нас есть незаконченное дело, Флойд. Ты собирался вытащить свой член и засунуть его мне в глотку. Помнишь?
Флойд застонал.
Джессика улыбнулась.
- Ты все еще хочешь меня. Уверена, что да. Давай, Флойд, вытащим твоего "поросёнка".
Она работала быстро, отбрасывая его руки в сторону и расстегивая его штаны всего за несколько секунд. Злобно глядя на него, она стянула трусы и вытащила его член. Он оказался таким большим, как она и ожидала, но теперь это ее порадовало.
Она вставила сверло с резьбой в головку пениса и как можно глубже вошла в уретру. К этому времени, чувствуя ужас, который вот-вот охватит его, Флойд сумел чуть-чуть собраться. Он попытался сбросить руку Джессики со спускового крючка. Однако вместо того, чтобы выбить дрель из ее рук, он заставил ее нажать на спусковой крючок. Дрель жужжала и быстро вращалась внутри мясной трубки. Боль, которую это вызвало, была достаточно сильной, чтобы на короткое время вернуть Флойда с края пропасти. Он резко выпрямился, когда Джессика схватила его за член и крепко держала, пока снова нажимала на курок.
Джессика засмеялась.
Флойд закричал.
A дрель продолжала жужжат.
На самом деле стрельба в столовой длилась меньше минуты, но Дафне казалось, что она никогда не закончится. Выстрелы звучали не по одному, а несколькими короткими очередями. Сначала кто-то кричал, кто-то умолял о пощаде, но в конце концов заговорилo только оружие. Дафна ничего не знала об оружии, но видела достаточно фильмов, чтобы догадаться, что это какое-то автоматическое или полуавтоматическое оружие. Она провела всю атаку, дрожа на сиденье унитаза, зажимая рот рукой, чтобы подавить непроизвольное хныканье. Она надеялась, что стрелявшему былo o ней неизвестнo. В таком случае, кто бы это ни был, он мог уйти, не проверив уборную.
В дверь постучали.
- Ты должна выйти, Дафна.
Голос принадлежал Вивиан Хант. Это стало существенным потрясением для Дафни, которая решила, что стрелком был кто-то другой, недовольный служащий или какой-то родственник одной из жертв Вивиан, пришедший отомстить. Конечно, она не знала всех нюансов межличностных отношений между Вивиан и ее гостями, но казалось маловероятным, что она прекратит общение с людьми, которые, по-видимому, сами по себе были могущественными, столь смертоносным образом. Но это были люди, которые ели других людей. Столь же разумно было предположить, что некоторые из обычных правил приличия здесь могут быть неприменимы.
Снова раздался стук.
- Дафна? - Вивиан вздохнула. - Тебе действительно нужно сейчас выйти. Бесполезно притворяться, что тебя там нет. Хорст знает. А если не выйдешь, он просто выстрелит в тебя через дверь. Учитывая его настроение, я бы не сталa с ним шутить.
Дафна нахмурилась.
Сердце Дафны забилось сильнее. То, что стрелял Хорст, имело некоторые очевидные и ужасающие последствия. Дочь этого человека была убита. Он горевал, был в ярости и, вероятно, не в своем уме. А учитывая, что этот человек зарабатывал на жизнь тем, что рубил человеческие тела и подавал их в качестве пищи, это означало, что и без того опасно неуравновешенный человек теперь полностью сошел с рельсов. И не только это, но и то, что после смерти дочери его снова отправили на работу. Дафна имела лишь слабое представление о динамике отношений между работодателем и работником, но она была склонна думать, что это могло быть просчетом со стороны Вивиан.
И тогда появилась самая пугающая возможность из всех: Хорст решил, что Дафна должна быть настоящим убийцей его дочери.
Вивиан постучала в дверь в третий раз.
- Он целится в меня из пистолета, Дафна. Может быть, если ты сейчас выйдешь, мы сможем его образумить. Если ты останешься там, он просто убьет нас обeих. Ты не глупая девушка. Тебе нужно выйти прямо сейчас, чтобы иметь хоть какой-то шанс на спасение.
Дафна убрала руку ото рта и заговорила прерывистым голосом.
- Я выхожу. Я просто... просто... мне нужна минутка. Мой живот...
- Этому здоровяку плевать, что у тебя болит живот. Поднимай свою задницу и иди сюда.
Дафна вздрогнула от более резкого тона Вивиан. С обострением перемежалась ярко выраженная нотка страха. Это потрясло Дафну почти так же сильно, как и все остальное, что случилось. Вивиан казалась человеком, которая никогда ничего не боялaсь, всегда былa уверенa в себе и держалa все под контролем, независимо от ситуации.
Это впечатление, по-видимому, было не совсем правильным.
- Черт возьми, женщина!
Дафна подавила всхлип.
- Секундочку. Я выхожу.
Она оторвала большой комок туалетной бумаги от диспенсера, вытерла и бросила грязный комок в унитаз. Смыв гадость, она подошла к раковине и посмотрела на себя в зеркало, пока мыла руки. Если она идет на смерть, то, по крайней мере, может сделать это, соблюдая гигиену. У женщины должны быть стандарты, даже если рядом маячит Мрачный Жнец. Она еще мгновение смотрела на свое отражение. Было ужасно думать, что это может быть последний раз, когда она может любоваться его прекрасными, изящно вылепленными контурами.
Выражение ее лица стало печальным.
Она вытерла руки и открыла дверь уборной. Сцена, которая встретила ее, была похожа на что-то из гангстерского фильма. Повсюду валялись окровавленные, изрешеченные пулями тела. Стены были испещрены пулевыми отверстиями. Все, кроме Вивиан и Хорста, были мертвы, включая Клауса, пианиста и всех членов обслуживающего персонала, которые присутствовали во время резни.
Вот только, в конце концов, это было не совсем так.
Со стола-хибачи донесся почти неслышный вой. Питание гриля было отключено, и с Кейт сняли путы. Каким-то образом она все еще была жива, хотя и с трудом. Ее голова очень медленно повернулась в сторону Дафны, но больше она не двигалась. Это, по крайней мере, имело смысл. Зад женщины превратился в воспаленную массу тщательно прожаренного мяса. Она не сойдет с этого гриля без чертовски серьёзной помощи.
Дафна посмотрела на Вивиан.
- Что тут происходит?
- Похоже, у Хорста есть какие-то претензии.
Хорст стоял возле стола-хибачи. Теперь он подошел к Дафне и нацелил пистолет ей в живот, заставив ее съежиться и скрестить руки перед собой, что было действительно смешно. Ее руки были просто более уязвимой плотью и кровью. Его пули пронзили бы их так же легко, как вспороли бы ей живот. Она не знала, что за пистолет был зажат в большой правой руке мясника, но он выглядел как один из тех мини-пулеметов с пистолетной рукояткой, которыми наркоторговцы всегда размахивали в фильмах. В карманах его окровавленного фартука лежали запасные обоймы.
- Признайся, что это ты убилa мою Лексус.
Дафна несколько мгновений быстро моргала, прежде чем обрела дар речи.
- Я не могу этого сделать.
Он подошел на несколько быстрых шагов ближе, его лицо исказилось от ярости.
- Я не дурак, тупая шлюха.
Дафна инстинктивно отступила назад.
- Эй, подожди. Я никогда не думалa, что ты дурак. Пожалуйста, успокойся. Давай поговорим об этом разумно.
Его ноздри раздулись, когда он сделал большой вдох с закрытым ртом. От этого он выглядел еще более диким и расстроенным. Дафна едва удержалась, чтобы не упасть в обморок. Его вулканическая ярость накатывала волнами почти осязаемого жара, когда он с усилием разжал зубы и сделал еще один шаг ближе к Дафне.
- Блядь. Это. Чушь. Собачья. Тело моего ребенка было ближе к тебе. Слишком близко.
Дафна пожала плечами.
- Кейт могла очень сильно ее пнуть, - cо стола-хибачи донесся еще один жалобно-тихий стон. - Я имею в виду, если бы все действительно произошло именно так.
Лицо Хорста изменилось, выражая глубокое недоумение.
- Так ты признаешь свою вину?
Дафна решительно покачала головой.
- Нахуй всё. Это не я убилa твою дочь. И это была не Кейт, - eе взгляд метнулся к столу-хибачи. - Прости, что пришлось бросить тебя под автобус, Кейт. Я былa слишком напуганa, чтобы сказать истинную правду.
- И что это за так называемая "истинная правда"?
Вивиан нахмурилась.
- Мне тоже любопытно это услышать.
Дафна изобразила сожаление с оттенком облегчения.
- Мне очень жаль, Хорст. Это Вивиан убила твою дочь.
Вивиан в шоке ахнула.
- Что?!!
Хорст прищурился на Дафну, выражение его лица выражало что-то, что не было полным недоверием, но одновременно выражало любопытную готовность быть убежденным.
- Зачем ей это делать?
Вивиан, чье красивое лицо исказила почти уродливая гримаса, ткнула указательным пальцем в Дафну и завизжала:
- Ты лживая пизда! - oна бросила яростный взгляд на Хорста. - Пожалуйста, скажи мне, что ты не веришь в эту чушь.
В ответ Хорст направил мини-пулемет в сторону Вивиан. На ее лице промелькнул страх, но Дафна почувствовала, что в глубине души женщина все еще верит, что сможет взять ситуацию под контроль с помощью силы своей личности.
Хорст нажал на курок, и пистолет-пулемет выплюнул в нее очередь. По крайней мере, три или четыре пули пробили ее черноe платьe, и Вивиан опрокинулась назад и приземлилась, неуклюже растянувшись. Кровь сочилась из многочисленных отверстий в ее теле, окрашивая пол под ней. То, что она была мертва, не вызывало сомнений.
В ушах Дафны все еще звенело от непосредственной близости выстрелов. Она уставилась на свежий труп и подумала:
Странным было то, что она чувствовала легкую боль утраты.
Корыстная часть ее отчаянно искала какой-то способ - любой способ - переложить вину за смерть Лексус и выдать, хотя бы наполовину правдоподобного, альтернативного подозреваемого. Вивиан была единственным, отдаленно жизнеспособным, вариантом. Если бы у Дафны был шанс сделать это снова, она бы каждый раз делала один и тот же выбор. Однако, как бы странно и неожиданно это ни выглядело, она действительно чувствовала, что они с Вивиан создали начало потенциально интересной связи. Отчасти, конечно, это было восхитительно-распутное знакомство с миром каннибализма.
Однако в этом развитии событий была и потенциальная положительная сторона. Если ей каким-то образом удастся пережить этот опыт, она сохранит свой новообретенный вкус к человеческой плоти. Если не считать желудочно-кишечных расстройств, Кейт была одним из самых вкусных блюд, которые она когда-либо пробовала, возможно, самым вкусным. Она представляла себе прекрасное будущее каннибализма с Уильямом. Ей придется медленно вводить его в курс дела, но она была уверена, что в конце концов сможет привести его в чувство. Она обводила мужчину вокруг пальца с самого первого дня. Она могла заставить его согласиться на что угодно с достаточной решимостью. Они могли бы вместе отправиться на охоту за жертвами. Это могло бы стать одной из их заветных традиций как супружеской пары.
Хорст махнул пистолетом в сторону стола-хибачи.
- Ты. Туда.
Дафна взглянула на Кейт, которая, казалось, наконец скончалась от потери крови и множества ран, нанесенных ее телу. Черты ее лица были вялыми, а веко, не зажатое рыболовными крючками, не мигало.
Она посмотрела на Хорста.
- Ты голоден? Признаюсь, немного раньше я чувствовалa себя набитой до отказа, но я освободилa немного места...
Хорст снова взмахнул пистолетом.
- Просто иди туда.
Дафна пожала плечами и сделала, как ей было велено, отойдя к концу стола.
- Что мы делаем? Ты ведь не застрелишь меня, правда? Я думалa ты мне веришь...
Она всхлипнула, и слезы покатились по ее лицу.
Выражение лица Хорста стало стоическим. Красный румянец ярости исчез.
-Я не буду стрелять в тебя, если ты сделаешь то, что я скажу.
Дафна вытерла слезы с лица.
- Я сделаю все, что ты захочешь.
Хорст кивнул.
- Хорошo. Помоги мне скатить дохлую свинью со стола.
Мясник положил пистолет и схватил Кейт за запястья. Дафна последовала его примеру и схватила мертвую женщину за лодыжки. Она не знала, в чем смысл этого упражнения. Ее волновало только обещание Хорста не стрелять в нее. Единственное, что для нее имело значение - выжить любой ценой. Она узнала это о себе сегодня, если не больше.
Вдвоем они стащили Кейт с гриля и покатили к краю стола. Дафна невольно поморщилась, увидев обугленный зад женщины, часть которого прилипла к решетке. Еще один поворот ее конечностей, и она упала на пол, приземлившись с тяжелым стуком на Франсуа.
Хорст взял пистолет и подошел к Дафне. Она вскрикнула, когда он схватил ее за прозрачную переднюю часть платья и сорвал его с ее тела. Его лицо снова стало жестким, когда он приставил пистолет к ее лбу, заставив ее ахнуть.
- Полезай на стол. Живо.
Глаза Дафны широко распахнулись, по ее щекам потекли свежие слезы.
- Что? Нет… нет… это неправильно. Ты сказал, что не причинишь мне вреда.
Хорст швырнул пистолет через всю комнату.
- Я никогда этого не говорил. Я только сказал, что не буду стрелять в тебя.
Дафна закричала.
Через секунду она могла бы попытаться бежать, но Хорст крепко сжал ей горло, прежде чем она смогла привести в движение свой мозг и ноги. Она боролась с ним, била его и царапала его лицо, но он свел на нет всё это, ударив ее по голове свободной рукой. Удар пришелся с невероятной силой. Она перестала сопротивляться, поскольку на мгновение все стало нечетким.
Хорст подхватил ее на руки и бросил на решетку.
Пока Дафна пыталась прийти в себя, мясник начал приковывать ее к столу.
Стресс начинал сказываться на Джоди Линн Бейкер. Она не знала, сколько еще сможет вынести разочарования и тревоги, которые безжалостно накапливались весь день. Не только не было никакого реального облегчения в данный момент, но не было ничего, что намекало бы на какое-либо облегчение в ближайшее время. Главным источником ее беспокойства по-прежнему оставался Дельмонт. Это было так непохоже на него - проводить так много часов, не связываясь с ней, и, конечно, совсем не похоже на него - игнорировать все ее звонки и голосовые сообщения. У нее не было конкретных доказательств, что что-то не так, но она просто знала, что с ним что-то случилось. Она чувствовала это своими проклятыми костями. Не помогало и то, что люди, которых она послала на его поиски, тоже, казалось, исчезли с радаров.
После десятого или около того безответного звонка на номер Флойда она окончательно потеряла контроль. Она вскрикнула от ярости и швырнула телефон через всю кухню. Он разбился вдребезги, ударившись о стену за обеденным столом. За этой вспышкой последовал краткий миг почти катарсиса, но это чувство быстро сменилось еще большим чувством отчаяния. Теперь не было никакого способа, чтобы кто-нибудь мог ответить на ее звонки. В доме уже много лет не было стационарного телефона. Она была в полном дерьме.
И вот теперь из подвала донесся еще один поток возбужденных гортанных звуков от твари, снова взволновавших ее нервы и еще больше подчеркнувших, как отчаянно ей нужно, чтобы Дельмонт провальсировал через парадную дверь, чтобы все исправить.
Как онa вообще издавалa звуки, оставалось загадкой. Джоди увлеклась раньше, когда отважилась спуститься в подвал, чтобы выместить свое разочарование на "улове". Пытка женщины не избавила ее от беспокойства, но на какое-то время стало легче его переносить. Крики и мольбы о пощаде были бальзамом для ее смятенной души, и именно поэтому она продолжала заниматься этим еще долго после того, как должна была остановиться. Она работала над сукой-неудачницей самозабвенно, почти не заботясь о том, где она режет или раздирает плоть. Но затем она задела какую-то важную артерию в бедре и не смогла остановить тревожный поток крови. Вскоре после этого "улов" умер.
Только теперь она
Раздвижная стеклянная дверь в задней части кухни начала открываться.
Сердце Джоди подпрыгнуло к горлу, когда она повернулась в ту сторону, но это была всего лишь Сиенна, неожиданно вернувшаяся после их горького расставания. Чувство опустошенности, охватившее тогда Джоди, было таким сокрушительным, что у нее ослабели колени. Потребовалось физическое усилие, чтобы не упасть на пол. Но она отмахнулась от своего разочарования и бросилась через кухню к младшей сестре, притянув ее к себе и держа изо всех сил. Она зарылась лицом в крашеные черные волосы Сиенны и начала плакать и болтать, извергая бессвязный, неразборчивый отчет о своих тревогах в течение нескольких минут. Сиенна стояла неподвижно, как доска, терпя это излияние, и не сделала ни малейшего движения, чтобы утешить сестру.
Наконец Джоди отпустила ее, вытерла глаза и отступила на шаг.
- Тебе все равно, правда? - спросила она, ее нижняя губа дрожала. - Твоя собственная плоть и кровь, a тебе плевать, что я до смерти боюсь.
Сиенна посмотрела на нее своим обычным мертвым взглядом.
- Мне казалось, что я ясно выразила свои чувства раньше. Я хотела бы видеть тебя мертвой.
Джоди еще сильнее захлопала глазами, ранимость уступила место гневу, как это всегда случалось, когда она имела дело со своей безнадежно неполноценной сестрой.
- Тогда почему ты вообще здесь? Я думала, ты уедешь навсегда, - она усмехнулась. - Дай угадаю, там все гораздо сложнее, чем ты думалa. Какая жалость. Ты не сможешь прожить даже один день без дома.
Сиенна открыла холодильник и заглянула внутрь. Она вытащила банку "Пабстa" и открыла крышку.
- Не говори глупостей. Я былa вдали от этой свалки дольше, чем раньше.
Она поднесла банку ко рту и сделала большой глоток.
Джоди протопала через кухню и выхватила банку из ее рук. Пена вылетела из отверстия, когда она бросила ее в раковину. Она сердито посмотрела на Сиенну.
- Тебе нужно уйти.
Сиенна улыбнулась и достала из холодильника еще одну банку "Пабстa".
- Я уйду, когда буду готовa.
Джоди выбила банку у нее из рук. Она с глухим стуком упала на пол и покатилась по линолеуму, пока не остановилась у посудомоечной машины.
- Ты здесь больше не живешь, психопатичная пизда. Это означает, что ты здесь ни в чем не получишь себе помощь.
Сиенна нанесла жгучий удар наотмашь по лицу. Джоди вскрикнула и отшатнулась. Шок от неожиданного нападения был сильнее боли. Это была новая трещина в их все более ожесточенных отношениях. За эти годы Сиенна наговорила ей немало возмутительно жестоких вещей, но это был первый раз, когда их ссора приняла физический оборот. И выражение лица Сиенны говорило о том, что она готова - и, возможно, жаждет - снова наброситься на неe. Ее обычная, тщательно контролируемая, маска безразличия исчезла. Ее глаза были яркими и жадными, резкий изгиб рта был наполнен ненавистью настолько глубокой, что на нее было больно смотреть.
На глаза Джоди снова навернулись слезы.
- Зачем ты это сделалa?
Сиенна достала из холодильника третью банку "Пабста", на ее лице застыло презрительное выражение, когда она открыла крышку и залпом выпила половину. Она вытерла влагу с губ тыльной стороной ладони.
- Я хотелa причинить тебе боль. Иначе зачем мне это делать?
- Так вот почему ты вернулась? Чтобы причинить мне боль?
Сиенна глотнула еще пива и рыгнула.
- Я здесь, чтобы попрощаться. Это последний раз, когда я тебя вижу.
Джоди хмыкнула.
- Так что говори, что пришла сказать, и убирайся. Я так старалась заставить тебя полюбить меня. Я больше не могу этого выносить.
Сиенна допила пиво и уронила банку. Она пнула его по полу, усмехнувшись, когда Джоди пришлось увернуться.
- Ты ни хрена не пыталась, сука! - Джоди никогда не видела, чтобы ее сестра проявляла столько эмоций. Глаза у нее были выпучены, изо рта летела слюна. У нее было такое чувство, что она впервые видит настоящую Сиенну. - Ты только и делалa, что критиковалa меня и пыталaсь контролировать! Ты никогда не делалa никаких ебаных реальных попыток понять меня или принять меня такой, какая я есть. И ты, черт возьми, никогда не имелa ни малейшего представления о том, через что я прошлa за все эти годы.
Эти слова ужалили ее сильнее, чем Джоди ожидала.
Она покачала головой.
- Ты никогда не давал мне реального шанса.
- Да пошла ты на хуй! Лучше бы в ту ночь застрелили тебя, а не папу.
Это замечание заставило Джоди ахнуть, шокировав ее почти так же сильно, как удар сестры. Рыдание поднялось внутри нее. Она снова покачала головой.
- Это несправедливо.
- Чертовски справедливо, - рассмеялась Сиенна. - И знаешь что? Я много раз сосалa член твоего драгоценного Дельмонта за дополнительную плату. Он всегда говорил, что у меня это получается лучше, чем у тебя.
Вспышка гнева прорезала следующий всхлип Джоди.
- Я тебе не верю.
- Верь во что хочешь. Мне на это наплевать.
Гнев Джоди продолжал нарастать. Она была на грани того, чтобы наброситься на Сиенну, когда заметила новые повреждения в дрянном готическом платье бродяжки. Во-первых, на ткани появились новые разрывы, но это было наименее удивительной частью того, что она видела. Девчонка все время ходила в грязном рваном дерьме. Но, на темной ткани появились какие-то существеннo новые пятна, которыe она пропустила.
- Что это на твоем платье? - спросила она, указывая на одно из более крупных пятен.
Сиенна посмотрела вниз. Затем пожала плечами.
- Ах, это. Это кровь.
Джоди нахмурилась.
- Чья кровь?
Сиенна засмеялась.
- Ну, это сложно сказать. Сегодня я убилa много людей.
- Чушь собачья.
- Вообще-то, это не чушь собачья, - ухмыльнувшись, сказала Сиенна, и сердце Джоди забилось быстрее. В голосе сестры звучала такая злобная искренность, что она испугалась. - На самом деле ты зналa, по крайней мере, одного из них.
У Джоди перехватило дыхание.
- Нет. Нет, не...
Сиенна закатила глаза.
- Нет, не этот идиот, хотя я понимаю, почему ты пришлa к такому выводу. Я убилa Арлин.
Джоди удивленно моргнула.
- Что?
- Сначала я задушила ее, - улыбнулась Сиенна. - Это было чертово убийство из милосердия. Tы бы виделa, в каком она была состоянии. Покалеченная сучка тонула в собственном дерьме и моче. Это на совести Дельмонтa. Я бы сказалa, что ты должна обсудить это с ним, но ведь это он искалечил ее, верно? И ты тоже все это время зналa.
- Это не так...
- О, заткнись, - насмешливо-пренебрежительный тон Сиенны не оставлял места для споров. Это говорило о том, что они обe знали - это была открытая, но не обсуждаемая тайна между ними в течение долгого времени. - Вот совершенно удивительная вещь. После того, как я задушилa ее, я вернул ее к жизни, - oна хихикнула. - А потом я всадилa ей в голову долбаный молоток.
Джоди инстинктивно посмеялась над этим, точно так же, как она смеялась над всеми безумными вещами, которые Сиенна говорила на протяжении многих лет. Но ее язык на мгновение застыл от того, как это странное хвастовство совпало с тем, что происходило в подвале.
Она обошла сестру и подошла к двери подвала. Тварь внизу казалась менее возбужденной, но гортанное рычание все еще было слышно. Взгляд на Сиенну сказал ей, что она тоже слышит шум.
- Tы слышишь это?
- Как я могла это пропустить?
Джоди отошла от двери подвала.
- Та тварь внизу раньше была мертва. Я знаю, потому что убилa еe. Только теперь... Ну, ты самa можешь услышать. Что-то вернуло его обратно. Какой-то демон.
Сиенна засмеялась.
- Ах ты, жалкая, долбаная дурочка. Это не демон.
- Тогда что это?
- Это зомби. Это же oчевидно.
- Зомби? - спросила Джоди невозмутимо.
- Совершенно верно, - Сиенна кивнула, как будто ничего не было более очевидным. - Зомби. У тебя в подвале живой мертвец.
Вместо того чтобы выразить еще больший скептицизм, Джоди потратила несколько минут, чтобы еще раз обдумать то, что она знала о ситуации. Ее инстинктивное желание было отвергнуть любое объяснение, связанное со словом “зомби”, со всеми его коннотациями фильма ужасов. Однако основные факты здесь в некотором роде указывали в этом направлении. Что-то живое умерло, и теперь эта плоть снова ожила. Зомби, демон или что-то еще, эта загадка не имела стандартного, рационального решения.
- Допустим, я тебе верю, - медленно выдохнула Джоди, подумав, что у нее могут быть более серьезные причины бояться сестру, чем она могла себе представить. - Ты убилa Арлин и вернулa ее. Как тебе это удалось? И как это связано с той проклятой шумной штукой внизу?
- Я - ведьма.
- Ведьма...?
- Ага.
То, что Джоди услышала сейчас в голосе Сиенны, не было защитным тоном, который она надеялась услышать. Вместо этого это была уверенность настолько полная, что недоверие становилось невозможным. Желудок Джоди сжался, когда она пришла к неизбежному выводу, что сестра говорит правду. А это могло означать только одно.
- Tы в союзе с дьяволом.
Сиенна засмеялась.
- Бред какой то. Я никому не служу, кроме себя.
Джоди покачала головой.
- Я уверенa, что ты так думаешь, но тьмa держит тебя в своей власти, я в этом не сомневаюсь.
- И как ты можешь быть так уверенa?
- Потому что ведьма ты или нет, но ни одна девушка не обладает достаточной силой, чтобы сделать то, о чем ты говоришь. Сатана использует и направляет тебя, действуя через тебя, чтобы принести зло в этот мир, - Джоди кивнула, когда из подвала донеслось еще более громкое рычание. Этот звук, раздавшийся в тот самый момент, был Божьим способом подчеркнуть ее утверждение. Он действовал таинственным образом, но иногда следы Его длани были более явными, чем обычно. - А как еще могла черная магия, которую ты творилa в доме Арлин, воскрешать других существ из мертвых за много миль отсюда?
Сиенна ухмыльнулась.
- Ритуал, который я провелa у Арлин, не оживил твою добычу, - oна подошла на шаг ближе к Джоди, улыбаясь тому, как та рефлекторно сделала шаг назад. - Ритуал, который я недавно совершила в Хопкинс-Бендe, сделал это.
Неожиданное упоминание о родном городе потрясло Джоди. Ужасные вещи, которые там происходили, все еще преследовали ее, и они с сестрой редко о них говорили.
- Ради всего святого, что ты делалa в Хопкинс-Бендe?
Сиенна рассказала ей, начиная с ее намерения вернуть их папу и заканчивая натуралистичным описанием ритуала на поляне.
- В общем, я высвободилa гораздо больше энергии, чем ожидалa. Мне казалось, что вся сила Tворения течет через меня. И я думаю, что она как-то ускользнулa от меня. Я неправильно сфокусировалa еe. И каким-то образом она прониклa в мою голову и подсмотрелa мой стереотип о том, как выглядят и ведут себя штуки, которые возвращаются из мертвых, что в основном является кучей дерьма из фильмов и "Ходячих мертвецов", и, ну, она вроде как сделалa это дерьмо реальностью. Я не знаю, насколько широко это распространено, но, думаю, что, возможно, я немного облажалaсь.
Нарастающее чувство ужаса охватило Джоди.
- Tы убилa ребенка? О, Сиенна... как ты могла?
Сиенна пожала плечами.
- У меня были добрые намерения. В любом случае, ты - тоже убийца, поэтому ты знаешь,
Джоди упала на колени перед Сиенной. Господь испытывал ее сегодня в чем-то жестоком, и она изо всех сил пыталась справиться и доказать, что она сильна, но это было только то, что она могла вынести. Она потянулась к сестре трясущейся рукой.
- Пожалуйста, помолись со мной, детка. Я знаю, что где-то внутри тебя находится милая, потерянная маленькая девочка. Девочка, которую я зналa до того, как все пошло так ужасно неправильно. С Божьим руководством мы сможем вернуть тебя настоящую. Мы просто должны молиться достаточно усердно.
На долгое мгновение, когда Сиенна смотрела на Джоди сверху вниз, на ее лице снова появилось знакомое выражение мертвых глаз. Но потом она улыбнулась и сказала:
- Хорошо. Я помолюсь с тобой.
Джоди всхлипнула, ее облегчение было огромным. Она закрыла глаза, молитвенно сложила руки и начала читать Молитву Господню. Голос Сиенны соединился с ее двумя строчками в молитве. Бедная девушка все еще знала его наизусть, несмотря на темноту, которая охватила ее. Конечно, она знала. Джоди заставляла ее повторять это сотни раз в тот первый мрачный год после их побега из Хопкинс-Бенда.
Джоди почувствовала движение и предположила, что Сиенна встала на колени рядом с ней. Затем она почувствовала холодное прикосновение стали к своему горлу и сразу поняла, что ее жизнь подошла к концу. Она открыла глаза и увидела, что девушка взяла большой разделочный нож из ножевого блока на стойке.
Сиенна запустила руку в волосы Джоди и резко вскинула голову.
- Вот моя молитва, дорогая сестра. Я молюсь, чтобы это было, пиздец, как больно.
Она провела ножом по горлу Джоди.
Кровь хлынула из раны на ее теле, когда Джоди упала на спину. Она подняла глаза и увидела стоящую над ней сестру с выражением удовлетворения на лице. Девушка позволила ножу выскользнуть из ее пальцев и застучать по линолеуму.
- Ты снова вернешься, но уже не будешь собой.
Девушка отвернулась от нее и пошла прочь. Ее шаги были последним, что слышала Джоди.
Увечье реднековского сукина сына по имени Флойд принесло Джессике некоторое внутреннее удовлетворение. То же самое произошло и с
Джессика засмеялась.
Она ничего не могла поделать ни с одним из этих осложнений, кроме как идти вперед и справляться с каждым из них в меру своих возможностей, по мере стoлкновения с ними. Она, черт возьми, не могла больше терять время, болтаясь в этом доме.
Схватив сумочку и перекинув ремень через плечо, она собрала как можно больше оружия, разбросанного по комнате. Она бросила пистолеты в сумочку и взяла винтовку. Чем больше огневой мощи будет в ее распоряжении, тем лучше. Она в последний раз огляделась по сторонам и решила, что больше брать нечего. Это место было паршивым, из-за наличия её ДНК, но почему-то она сомневалась, что это когда-нибудь будет иметь значение. Законные правоохранительные органы все равно никогда не увидят это место преступления.
Удовлетворенная тем, что сделала все, что могла, Джессика вышла из гостиной через заднюю дверь. Хотя в доме горел свет, задний двор все еще был погружен в темноту. Однако она двигалась так быстро и так стремилась выбраться, что даже не подумала остановиться и поискать выключатель наружного освещения.
Так получилось, что она наткнулась на воскресшего Билли через долю секунды после того, как распахнула дверь и выбежала на террасу. Она вскрикнула, столкнувшись с ним, и удар выбил винтовку из ее рук. Его руки вцепились в нее, а рот оказался в нескольких дюймах от лица. Его зловонное дыхание смерти заставило ее задохнуться, и она отпрянула и упала спиной на дверь позади нее. Зомби зарычал и бросился на нее. Она снова вскрикнула и вовремя подняла руки, чтобы упереться ими в его грудь и не дать ему разорвать ей горло.
Может быть, это было только ее воображение, но ей показалось, что она заметила след настоящего гнева в звуках, которые он издавал. Она сомневалась, что существо способно на что-либо, кроме самых элементарных мыслительных процессов, после истечения срока, но, возможно, где-то в его свернувшемся мозгу был какой-то маленький след человека, которым был Билли. Мимолетное желание сказать ему, что она сожалеет о том, что втянула его в эту историю, промелькнуло в ее голове.
Но затем зомби сделал еще один выпад к ее горлу, на этот раз такой свирепый, что отбросил ее руки назад и позволил своим зубам приблизиться на расстояние укуса к ее коже. Джессика изо всех сил уперлась руками в его грудь, но существо вывело ее из равновесия. Еще один выпад к горлу - и она умрет. Необходимо было изменить тактику. Поэтому она переместила свой вес так, как только могла, и ударила ногой по перилам террасы справа от себя, чтобы оттолкнуться в сторону. Это толкнуло тварь достаточно, чтобы дать ей пару драгоценных дополнительных дюймов расстояния, которым она немедленно воспользовалась, отпустив рубашку и рванув предплечье, чтобы добраться до его челюсти.
Зомби продолжал рычать и лапать ее, но она смогла удерживать его голову поднятой вверх, пока другой рукой шарила в сумочке. Темнота и ее ненадежное положение затрудняли задачу, но ее рука, наконец, проскользнула внутрь сумочки и нащупала оружие. Лицо зомби снова придвинулось ближе, когда ее пальцы сомкнулись на рукоятке 9-миллиметрового. Мгновение спустя дуло пистолетa прижалось к голове существа. Она нажала на курок, пистолет загремел, и зомби опрокинулся назад, с грохотом приземлившись на кованый железный стол.
Джессика прислонилась к двери, тяжело дыша.
- Иисус гребаный Христос.
Она позволила себе лишь на мгновение собраться с мыслями. Скорость и безжалостная эффективность - вот что поможет ей пройти через это. Именно так она выбралась из стольких других передряг, будучи более смертоносной и беспощадной, чем кто-либо или что-либо, противостоящее ей. Она снова чувствовала себя сосредоточенной и готовой к работе всего через несколько секунд.
Эта мысль была похожа на лай стартового пистолета в начале гонки. Она бросила 9-миллиметровый пистолет в сумочку, подхватила винтовку и поспешила вниз по ступенькам в заросший двор. Торопясь по высокой траве к грузовику Билли, она услышала что-то, от чего у нее по спине пробежал холодок, - низкий стон где-то там, в ночи. Это был не тот звук, который мог бы издать один из ее военных противников. Они будут стремиться к скрытности. Какой-нибудь деревенский кретин мог бы издать такой звук, но Джессика не думала, что это возможно.
Она забралась внутрь грузовика, положила винтовку в ранее пустую оружейную стойку за сиденьями и снова порылась в сумочке, на этот раз в поисках ключей, которые она взяла у Билли ранее. Сначала ключи оказались неуловимыми, и ей пришлось вынуть пистолеты и отложить их в сторону, чтобы провести более эффективный поиск. Откуда-то из ночи донесся еще один стон. На этот раз он прозвучал ближе.
Наконец пальцы Джессики поймали брелок, и она вытащила ключи из сумочки. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы найти нужный. Пробормотав слова благодарности божеству, которое, если Оно и существовало, вероятно, имело смутное представление о ее недавних действиях, она вставила его в гнездо зажигания и завела двигатель. Последовавший ровный гул успокоил ее. Здесь не будет ничего из этого дерьма с отказом стартера из фильм ужасов. Вздохнув с облегчением, она включила фары грузовика.
И увиделa зомби.
Там, в высокой траве, стояли двое. Один был ярдах в пятнадцати прямо перед грузовиком, освещенный, как преступник, пойманный полицейским прожектором. Другой был дальше. Их одежда превратилась в лохмотья, а то, что осталось от их плоти, сильно сгнило. Нетрудно было догадаться, что это воскресшие исконные обитатели Хопкинс-Бенда, жертвы резни, которую она помогла спровоцировать четыре года назад. Тот, что стоял прямо перед ней, был мужчиной, судя по изодранным остаткам футбольной майки, свисавшей с его костлявого тела. Его глазницы были пусты, а на коричневом черепе торчали редкие пряди волос.
Джессика дала задний ход, пока не добралась до подъездной дорожки, где нажала на газ, переключив передачу и развернув грузовик в сторону улицы. Грузовик рванулся вперед, и она свернула налево с подъездной дорожки, снова дав газу, когда выехала на улицу. Она была на полпути к концу квартала, когда ее фары осветили белый "Форд F-350", припаркованный на обочине. Она колебалась лишь мгновение, прежде чем нажать на педаль тормоза и с визгом затормозить рядом с большим "Фордом".
Она пристально вгляделась в него, обдумывая, что делать. Окна "Форда" были тонированы, но можно было поспорить, что в машине никого нет. Интуиция подсказывала ей, что он принадлежал здоровякам-реднеками, которых больше не было среди живых. Они припарковались в конце улицы, чтобы их не услышали. Они охотились за кем-то, догадалась она, либо за ней самой, либо за наемной убийцей, превратившейся в зомби. Несмотря на срочность ситуации, это возбудило ее любопытство. Она почти пожалела, что у нее не было возможности допросить ублюдков. Интересно было бы узнать, как и почему они их выследили.
Но она должна была отложить эти вопросы в сторону и разобраться с ситуацией. Первым ее побуждением было бросить грузовик Билли и сесть в большой "Форд", который выглядел совершенно новым. Бросить машину, принадлежащую человеку, которого она похитила и косвенно убила, было бы мудрым шагом. Но не исключено, что "F-350" тоже был угнанным автомобилем. Головорезы, с которыми она связалась, не были похожи на людей, склонных к подвижности. Такая тачка наверняка была бы вне их ценового диапазона. Кроме того, не было никакой гарантии, что они оставили ключи в замке зажигания.
Есть только один способ это выяснить.
Помня о новой угрозе живых мертвецов, Джессика снова собрала свою сумочку и оружие и вышла из грузовика Билли. Она оставила ключ в замке зажигания с включенным мотором на случай, если потребуется поспешное отступление. Она остановилась, когда добралась до другой стороны "F-350" и увидела зомби, стоящего посреди другого заросшего двора. Это была женщина или девочка-подросток, судя по изодранному платью, свисавшему с ее долговязого тела. Оно тоже было немногим больше костей, покрытых кожистыми пятнами гнилой плоти. Скрип ломающегося дерева где-то справа от нее заставил Джессику резко повернуть голову в ту сторону. Она увидела, как из окна дома с частично провалившейся крышей отвалилась тонкая фанерная доска. Фигура того, что когда-то могло быть очень большим человеком, вылезла из отверстия и упала на землю. Все мертвецы Хопкинс-Бенда возвращались, и никто не мог сказать, сколько их было внутри этих домов, превратившихся в мавзолеи. В данный момент ни один из них не находился достаточно близко, чтобы представлять непосредственную угрозу, но это могло продлиться недолго.
Джессика открыла водительскую дверцу "Форда" и заглянула внутрь.
Ключ торчал в замке зажигания.
Она забралась в грузовик и захлопнула дверцу. "F-350" также имел стойку для оружия. В нижнем слоте лежал помповый дробовик, но верхний был пуст. Она положила туда винтовку, поправила сиденье, завела мотор и потянулась к рычагу переключения передач. После того, как грузовик развернулся, она снова двинулась в том направлении, в котором ехала. Ее план состоял в том, чтобы проследить маршрут, по которому они с Билли добрались до этого района из центра города. Это был не особенно окольный путь, поэтому она сомневалась, что это будет представлять большую проблему. Найти оттуда дорогу обратно на Загородное Шоссе 42 тоже будет несложно. Похоже, небольшой размер города наконец-то начал работать в ее пользу.
Меньше чем через минуту она уже была за пределами района, двигаясь по относительно прямой дороге со скоростью, которую даже она обычно считала безрассудной. Крепче вцепившись в руль, она вдавила педаль газа до самого пола и заволновалась от того, как взревел двигатель. У него было гораздо больше возможностей, чем у двигателя в грузовике Билли, и она намеревалась в полной мере воспользоваться улучшением лошадиных сил.
На обратном пути в центр города Джессика заметила еще одного зомби. Он стоял неподвижно прямо посреди улицы, когда на него надвигался "F-350". Она прижала педаль газа к полу. Тяжелый грузовик поглотил удар так же легко, как порыв ветра. Зомби разлетелся на части, и раздался короткий треск осколков костей, скользнувших по капоту грузовика. Джессика издала вопль мрачного восторга, когда это произошло. Примитивная радость, которую она получала от этого, заставляла ее чувствовать себя диким подростком, катающимся в грузовике старика, ассоциация, которая неизбежно приводила к мыслям об отце. Столь же неизбежно последовал мрачный поворот в настроении.
Обвинения Зельды могли оказаться ложными. Она могла бы просто трахать ee голову, сажая тщательно рассчитанные семена сомнения и недоверия, разжигая области, в которых было достаточно струек дыма, чтобы, возможно, сигнализировать о пожаре. Но в этом не было бы никакого смысла. Зельда была на грани того, чтобы убить ее. В тот момент не было больше игр, в которые можно было бы играть, не было больше причин для траханья мозгов, просто нож, который можно было воткнуть и крутить для чистого садистского ада. Та ее часть, которая продолжала бороться с мыслью о предательстве отца, вела заведомо проигрышную битву. Он был плохим человеком, который делал плохие вещи. В Джессике он вырастил дочь, которая, в конце концов, была такой же испорченной и безнадежной, как и он.
Это требовало конфронтации и осуждения.
Но сначала она должна выбраться из этой богом забытой адской дыры.
Снова.
По мере приближения к центру города она видела все больше зомби. Их было не так уж много, лишь несколько тварей тащились по полям или неторопливо пробирались через заваленные мусором автостоянки. Она подозревала, что в заколоченных зданиях их было гораздо больше. Те, что были снаружи, могли появиться из мест, где нарушители или грабители взломали закрытые двери или сломали замки. Или они могли быть среди небольшого процента жителей Бенда, оставленных гнить там, где они упали, когда военные пронеслись и убили их.
Где-то в ночи раздался выстрел, и Джессика чуть не свернула с дороги.
Свет уличных фонарей появился в поле зрения как раз перед тем, как она свернула на главную улицу города. Это был первый намек на восстановление власти за пределами района, где она пряталась с Билли, и она справедливо восприняла это как знак того, что скрытое военное присутствие, которое она чувствовала с момента своего прибытия в Хопкинс-Бенд, вышло наружу, что не могло быть хорошей новостью для нее. Также не предвещало ничего хорошего осознание того, что выстрел, который она слышала, раздался где-то на этом отрезке ярко освещенной улицы.
Джессика нажала на тормоз "F-350" и остановилась на улице перед магазином "CVS", где она впервые по-настоящему увидела ужасную правду об этом городе. Она видела людей прямо перед собой. Ну,
Похоже, никто не обращал на нее внимания.
Джессика подумала о том, чтобы развернуться и попытаться найти какой-нибудь другой путь из города. Но прежде чем она успела это сделать, она услышала где-то позади слабое урчание мотора. Она взглянула в зеркало заднего вида и различила очертания бронированной боевой машины. Онa былa черная, с пулеметной установкой наверху.
Джессика сглотнула.
Она запустила двигатель, и "F-350" рванулся вниз по главной улице. Некоторые солдаты посмотрели в ее сторону, когда она с ревом пронеслась мимо них, но никто не двинулся, чтобы перехватить ее или попытаться помахать ей. Поэтому она продолжала ехать, проезжая мимо офиса шерифа, а затем через большой перекресток за ним. Солдат, проходивший через перекресток, увидел ее и отпрыгнул в сторону. И снова никто не попытался ее остановить.
Затем ее осенило, что, возможно, большой белый грузовик был транспортным средством, которое они привыкли видеть в городе время от времени. Возможно, здоровяки-жлобы были
Джессика пыталась сосредоточиться на дороге перед собой, но не могла удержаться, чтобы не поглядывать в зеркало заднего вида каждые пару секунд. Она все время ожидала увидеть колонну бронетехники, спешащую догнать ее, но сзади никого не было, и довольно скоро огни главной дороги исчезли из виду. Oна свернула на узкий отрезок Загородного Шоссе 42, которое в конце концов вывелo ее из Хопкинс-Бендa, и вернулo к цивилизации, она снова была одна в глубине одинокой, темной ночи.
По крайней мере, она так думала.
Она закричала, когда дальний свет грузовика выхватил фигуру маленькой белокурой девочки, идущей по середине дороги. Девочка появилась, казалось бы, из ниоткуда, и не было времени свернуть с дороги. "F-350" сбил ее и подкинул в воздух.
Боль взорвалась внутри нее, а ее руки мертвой хваткой сжали руль. Из всех вещей, которые она когда-либо делала, эта была, возможно, самой худшей, и это произошло совершенно случайно. Голос где-то внутри нее говорил, что она должна остановиться и посмотреть, может ли она что-нибудь сделать. Но Джессика никогда не сбавляла темпа. Xолодный прагматизм, который доминировал в ее жизни, теперь утверждал себя, как всегда. Девoчка была мертва. Она была просто мелочью. Она ни за что не выжила бы при столкновении на большой скорости с машиной такого размера. И даже если каким-то чудом она выжила, что она могла сделать?
Поэтому она продолжила свой путь и вскоре добралась до баррикады, преграждавшей выезд из Хопкинс-Бендa. Она замедлила ход и направила "F-350" в обход баррикады. Большой грузовик пробирался сквозь низко свисающие ветви и растительность, ломая многие ветви на своем пути.
И вот, наконец, она оказалась на другой стороне и помчалась прочь от места, которое было источником стольких горестей ее жизни - и на пути к последней схватке с человеком, ответственным за все остальное.
Дафна снова закричала, когда Хорст воткнул лезвие ей в бедро, протолкнул его примерно на дюйм и начал резать к ее колену. Боль была мучительной и настолько превышала любой уровень боли, который она когда-либо могла себе представить, что мгновенно довела ее до грани безумия. Стало только хуже, когда он продолжал втыкать лезвие и резать. Ее легкие напряглись и начали болеть от силы ее крика. Хорст с большой интенсивностью сосредоточился на своей работе, но время от времени ему удавалось улыбаться Дафне и наслаждаться ее агонией.
Она не сомневалась, что месть была главной движущей силой поступков этого человека, но выпуклость на его штанах говорила о том, что дело не только в этом. Он был садистом и сексуальным извращенцем, как и все остальные, только, по-видимому, еще более ненормальным, чем его соратники. Этот человек убил собственного брата. В сердце такого человека никогда не могло быть ничего похожего на милосердие. Теперь Дафна поняла, что умрет на этом столе. И это будет долгая и непостижимо мучительная смерть. Божественного вмешательства не будет. Ни одна спасательная команда не собиралась врываться в комнату. Такие чудеса случаются только в кино. Она даже не могла утешить себя иллюзией, что снова встретится с Адамом в загробной жизни. Это действительно было ужасно, что даже боль от лезвия, разрезающего ее плоть, не могла изгнать атеистические убеждения из ее разума. Было бы неплохо иметь какую-нибудь мелочь, за которую можно было бы держаться.
Лезвие остановилось в нескольких дюймах от ее колена. Затем Хорст начал резать в противоположном направлении, разрезая мясо и мышцы, начиная сдирать длинную полоску плоти с ее бедра. Он вырезал полоску и бросил ее на решетку.
Затем он потянулся к выключателю, чтобы включить гриль.
- НЕЕЕЕЕТ!!! - завизжала Дафна.
Хорст рассмеялся. Он выключил гриль вскоре после того, как привязал ее к столу. Сначала было еще горячо, и она получила несколько ожогов на спине, но слой обугленной плоти, оставленный Кейт, обеспечил ей небольшую временную защиту от жарa. Конечно, это не продлилось бы долго, если бы Хорст не отключил электричество и не дал грилю остыть.
Его указательный палец на мгновение завис над выключателем, легонько тыча в него, вместо того чтобы включить.
- Может быть, я приготовлю тебя сейчас, но, может быть, я передумаю, - oн ухмыльнулся и погладил выпуклость на брюках. - Что бы ты сделалa, чтобы я передумал?
Дафна с трудом перевела дыхание и попыталась думать сквозь боль. Кровь, скопившаяся на нижней стороне бедра, встревожила ее. Казалось, что еe уже слишком много. Но она должна была отбросить это беспокойство и сосредоточиться на том, чтобы заставить Хорста поверить, что ее стоит спасти. Он играл с ней. Она знала это. Но она должна была, блядь, попытаться.
- Ты уже видел кое-что из того, на что я способна. Нет буквально ничего, чего бы я не сделалa, чтобы продолжать жить. Забери меня отсюда и засунь в ящик на всю оставшуюся жизнь. Сделай меня своей ёбаной рабыней. Трахай каждую мою дырку по десять раз на дню. Я буду всем, о чем ты когда-либо мечтал, а потом еще немного. Мне все равно. Только, пожалуйста, не убивай меня.
Хорст приподнял бровь и усмехнулся.
- Tы рисуешь заманчивую картину.
Дафна стиснула зубы, борясь с очередным приступом агонии.
- Клянусь, я того стою. Ты никогда не пожалеешь, что забрал меня отсюда.
Ухмылка исчезлa с лица Хорста с шокирующей быстротой. Его глаза выпучились, когда он хлестанул рукой по ее лицу, его большие костяшки грубо впились в ее щеку.
- Что ты знаешь о сожалении, сука-убийца?!!
Боль от этого удара была настолько сильной, что на мгновение отвлекла Дафну от страданий ее пульсирующей открытой раны на теле. Этот момент относительной передышки длился немногим дольше одного глубокого вдоха, но этого было достаточно, чтобы позволить ей направить свою энергию в другом направлении.
- Зачем ты убил всех этих людей? - спросила она, заставляя себя встретиться с мертвенно-бледным, безумным взглядом мясника. - Зачем убивать твоего брата? Зачем разрушать собственную жизнь?
Целью здесь было отвлечение. Ей хотелось, чтобы он думал о чем-нибудь другом, кроме того, чтобы закончить с ней свои дела. Он показался ей человеком, который питает больное эго, постоянно нуждающееся в самовыражении. Вечно безумный, злой на весь мир тип. Он хотел бы поговорить о своей ярости. Такие парни, как он, всегда так делали.
Хорст усмехнулся.
- Я не разрушил свою жизнь.
- Но разве тебе не придется бежать? Уйти в подполье?
- Конечно нет.
- Но...
Он снова ударил ее тыльной стороной ладони.
- Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? - eго рука коснулась ее горла и сильно сжала, заставляя ее хватать ртом воздух. - Твоя слабая попытка отвлечь меня не спасет тебе жизнь. Ничего не получится.
Он отпустил ее.
Дафна широко раскрыла рот и втянула драгоценный воздух. Ее челюсть болела от полученных ударов, но в данный момент это была всего лишь одна боль из многих. Психологическое воздействие было почти таким же сильным. До сегодняшнего дня никто никогда не поднимал на нее руку. В детстве ее даже не шлепали. Ни разу. Уважение, с которым к ней относились на всех этапах ее жизни, плохо подготовило ее к этому. Она жаждала вернуться к своему изнеженному, защищенному существованию, но вернуть его было невозможно. Эта жизнь закончилась. То, что она все еще дышала, было лишь временной формальностью.
Но Хорст, в конце концов, удивил ее, проглотив наживку, на которую попался.
- Я никуда не уйду, дитка. Ты ошибаешься, думая, что я всего лишь мясник. Я намного больше этого, - oн ткнул большим пальцем в углубление, которoe вырезал в ее бедре, заставляя ее визжать и умолять его остановиться, когда он грубо массировал обнаженные нервные окончания. - Я также не пешка какого-то другого, более могущественного человека. Вивиан Хант была моим хозяином не больше, чем ты.
Хорст воткнул вилку в рану и покрутил ею.
Дафна закричала.
Пытка продолжалась без дальнейших комментариев со стороны Хорста еще несколько минут, пока он экспериментировал с несколькими различными методами надругательства над ее разорванной плотью. Это включало в себя гораздо больше ожидаемых ударов острыми инструментами. Он также налил в рану масла и специи, которыми Клаус мариновал Кейт. Казалось, что ее бедрa горят. А потом он действительно сжег ее плоть, приложив пламя зажигалки "Зиппо" к ране. Ее глаза выпучились так сильно, когда плоть начала покрываться волдырями и чернеть, казалось, они вот-вот выскочат из орбит.
Затем Хорст захлопнул "Зиппо", сунул его в карман и продолжил разговор, продолжая с того места, на котором остановился, словно и не было этой мучительной интерлюдии.
- Мое положение здесь таково - что ты назвалa бы его "пуленепробиваемым". На самом деле я не являюсь служащим "Закусочной Мамы Хант", как и мой некомпетентный брат. Я ученый, специализирующийся в области поведенческих исследований, как и Клаус, хотя он был моим подчиненным. Нашим фактическим работодателем, хотя это не совсем правильное слово, является правительство США.
Это заявление было настолько странным, что прорвалось сквозь боль, охватившую сознание Дафны, и снова сосредоточило ее внимание.
- Что? Но это безумие. Что ты мог исследовали здесь, в глуши, неизвестно где?
Хорст усмехнулся.
- Так называемoe "неизвестно где" - идеальное место для такого рода исследований, которые многие в общепринятом обществе сочли бы варварскими. То, что мы делаем - это проведение постоянного социального эксперимента, создание условий, в которых местное захолустное население с давними традициями каннибализма может беспрепятственно процветать. Мы так много можем узнать и исследовать о том, как функционирует такое общество, чтобы использовать это в "зарубежных приключениях".
Дафна уставилась на него с открытым от изумления ртом. То, что он говорил, было дикостью, но его тон был уверенным и свободным от волнения, которое он выказывал на протяжении большей части этого испытания. И действительно, было ли это безумнее, чем то, что она уже видела и испытала?
Нет, не было.
Это определенно было то, что по праву должно было быть полностью ограничено страной кошмаров. Это было не то, что могло случиться в реальной жизни. И все же она была здесь. И она слишком хорошо знала, что это не сон.
Черты лица Хорста изменились, что указывало на то, что он знал ее мысли.
- Ты веришь. Хорошо. Многие люди в твоем положении никогда не смогли бы выйти за рамки крикливого отрицания истины. Никто не хочет верить в худшее о силах, которым якобы вверена их защита. Разумеется, публичное освещение наших действий здесь привело бы к совершенно потрясающему скандалу, причем такого масштаба, что он мог бы практически свергнуть администрацию и, возможно, даже спровоцировать революцию, - oн улыбнулся и погладил внутреннюю сторону бедра Дафны, явно наслаждаясь тем, как она дрожит от его прикосновения. - К счастью, основные средства массовой информации в значительной степени находятся под нашим контролем, что делает такую перспективу маловероятной.
- Кажется, теперь я понялa.
Хорст приподнял бровь.
- Ой? Расскажи мне, что ты понялa.
Она вздрогнула, когда он поднял руку выше по ее бедру и скользнул пальцем внутрь. Однако она только поморщилась. Он ждал какой-то особенной реакции, чего-то более драматичного, но она отказалась дать ему это. По крайней мере, это было единственное, что она могла сделать. Если бы он не причинял ей настоящей физической боли, она бы не кричала и не умоляла. Она будет цепляться за любой хрупкий кусочек достоинства, оставшийся у нее, так долго, как только сможет.
Дафна посмотрела ему в глаза, стараясь не выдать своей реакции, когда его палец проник глубже.
- Ты не волнуешься, потому что тебе дали разрешение действовать безнаказанно. Tы волeн убивать кого хочешь, предаваться каким угодно извращениям, потому что знаешь, что последствий не будет. Нет ничего, что ты не мог бы скрыть или оправдать как необходимое для продвижения своих исследований.
Он кивнул.
- Умная девочка. Необычайно умна, особенно по сравнению с моими обычными объектами. Может быть, мне не следует так торопиться, чтобы убить тебя.
И снова Дафна изо всех сил старалась не реагировать внешне. Возможно, он просто играл с ней. Она не хотела выдавать ни малейшего проблеска надежды. Она была убеждена, что это убьет ее так же быстро, как и все остальное.
Поэтому она немного сменила тему в своем следующем разговоре, который был связан с еще одним просчитанным риском.
- Есть кое-что еще, чего я не понимаю.
- Да?
- Лексус действительно был твоей дочерью?
Этот вопрос задел его. Это было очевидно по легкому раздуванию его ноздрей и короткому сжатию подбородка. Он вынул палец из ее влагалища и потянулся за ножом. Дафна успела сделать глубокий вдох, прежде чем он вонзил нож в ее рану. На этот раз подавить внешнюю реакцию не удалось. Она закричала и напряглась, пытаясь освободиться. Хорст толкнул нож глубже, пока тот не застрял глубоко в мышцах. И он оставил его там. Дафна уставилась на кусок стали, торчащий из ее плоти, и заплакала.
Но этот вопрос вряд ли стоил задавать, настолько очевиден был ответ. Конечно, этому не было предела. Этот человек был современным эквивалентом кого-то вроде Йозефа Менгеле[23], упивавшегося жестокостью под прикрытием науки. Только в этом случае гнусные дела безумного доктора никогда не будут разоблачены. Он, по-видимому, был изолирован от любого риска для своего личного благополучия. Человек столь чудовищный, учитывая такую широту, не имел никаких ограничений во всем, что бы он ни делал.
Хорст протянул руку за спину и развязал завязки фартука, завязанные узлом на пояснице. Он снял фартук, аккуратно сложил его и положил на угол стола. Некоторая суровость исчезла с его лица, когда он снова заговорил.
- Лексус была особенной девушкой, но ты правa, она не была моей биологической дочерью. Tы действительно удивительно проницательнa.
Дафна изо всех сил старалась сосредоточиться. Инородный предмет, глубоко засевший в ее плоти, затруднял это. Она медленно выдохнула и медлила с ответом, пока не убедилась, что может говорить ровным тоном.
- Это было нетрудно... - oна поморщилась и на мгновение остановилась, чтобы переждать очередную волну агонии. - Это было нетрудно понять, когда я узналa правду о тебе. Без обид, но Лексус действительно не была похожа на дочь ученого-исследователя. Кем она была для тебя на самом деле?
Хорст вытащил рубашку и начал расстегивать ее спереди.
- Она была одной из первых пациенток, вернувшихся из нашего центра в штате Мэн, где некоторые из моих коллег тестируют новые лекарственные препараты и проводят всевозможные экспериментальные операции. Ee отправили туда еще ребенком, после того как я забрал ее у настоящих родителей. Когда она вернулась, она была чем-то меньшим, чем яркий, не по годам развитый ребенок, которого я отослал. Справедливости ради надо сказать, что ее мозги были довольно основательно перемешаны.
- Какие родители позволят этому случиться?
Хорст стянул рубашку и начал ее складывать.
- Hайденный таинственный, вымерший вид.
- Оx.
Хорст положил рубашку поверх сложенного фартука и стоял там с обнаженной грудью, глядя на нее, пока снова ласкал выпуклость у себя в промежности. Его грубое, мускулистое телосложение делало его больше похожим на викинга, перемещенного во времени, чем на ученого.
- После этого я воспитал девочку как свою собственную, хотя, насколько ей было известно, она выросла приемной дочерью простого мясника, - oн расстегнул брюки и начал стягивать их с ног. - A сейчас я оседлаю тебя.
Дафна захныкала.
- Пожалуйста, не надо.
Хорст улыбнулся.
- Сначала я оседлаю тебя. А потом я тебя приготовлю.
Дафна начала неудержимо дрожать.
- Нет. Нет. Пожалуйста.
Здоровяк поднял ногу и начал взбираться на стол. Дафна попыталась собраться с мыслями о том ужасном, что должно было произойти, но не было никакой возможности сдержать ужас и отвращение, которые она чувствовала. Она уже собиралась снова закричать, когда с Хорстом что-то пошло не так. Прежде чем он успел вскарабкаться на стол, его тело окаменело от шока, а на лице отразилась сильная боль.
Дафна могла бы получить от этого значительное удовлетворение, если бы такое развитие событий не стало для нее шоком. Она ошеломленно смотрела, как правая нога Хорста соскользнула со стола. Его лицо снова исказилось, и он издал вопль агонии, когда то, что случилось в первый раз, случилось снова. Он уперся ладонями в столешницу, явно стараясь не упасть на пол. Мышцы его рук дрожали от напряжения. Именно тогда Дафна поняла, что на него напал кто-то или что-то на уровне пола. Впервые с тех пор, как Хорст застрелил Вивиан на званом обеде, она почувствовала надежду, потому что кто-то, будь то один из гостей Вивиан или кто-то из официантов, все-таки выжил после нападения. Кто бы это ни был, он притворялся мертвым, выжидая удобного момента, чтобы нанести ответный удар - и этот момент наконец настал.
Хорст повернул голову, чтобы посмотреть, что с ним происходит. Мгновение спустя он снова закричал, так пронзительно, что это было почти по-женски. Он вывернул бедра и попытался ударить нападавшего, но это сработало против него. Его крепко сжатые руки подогнулись, и он соскользнул на пол, ударившись головой о край стола. Как только он скрылся из виду, Дафна снова услышала крики боли и звуки борьбы. Также раздался странный слюнявый звук, влажное чавканье, как будто... как будто...
Но Дафна не могла поверить идее, промелькнувшей тогда у нее в голове. В этом не было никакого смысла, даже меньше, чем в любом другом диком дерьме, случившемся сегодня. То, что она слышала, должно было быть не более чем прерывистым дыханием очень тяжело раненного человека, вовлеченного в страшную борьбу за то, чтобы остаться в живых. Хорст был огромным мужчиной, и было трудно представить, что его легко победить, даже после того, как он был захвачен врасплох, но она надеялась, что его противник каким-то образом возьмет над ним верх. Это был единственный способ выбраться отсюда живой.
Через несколько безумных мгновений Хорст перестал кричать, и звуки борьбы прекратились, но этот слюнявый звук продолжался. Вскоре до Дафны донеслись и другие звуки - рвущийся звук, за которым последовало что-то похожее на жевание. Безумная мысль, возникшая у нее несколько мгновений назад, вернулась, но на этот раз она отказывалась уходить. Она снова начала бояться и желала, чтобы происходящее не выходило за пределы ее ограниченного поля зрения.
Окровавленная рука поднялась и шлепнула по краю стола.
Дафна посмотрела на неe и закричала.
Появилась еще одна окровавленная рука и нащупала край стола. На одном из них Дафна увидела обручальное кольцо. Единственный человек, которого она видела с обручальным кольцом, был Эмброуз Прескотт, парень, чья жена водила его на поводке. Трудно было представить себе такого парня, который смог бы подчинить и, возможно, убить Хорста. Но тут над краем стола показалась голова, и она увидела, что это действительно Эмброуз.
Только он больше не был самим собой.
Эмброуз вцепился в край стола и поднялся на ноги. Богатый "подчиненный" издал гортанный, стонущий звук, стоя под странным углом, как человек, который забыл, как правильно пользоваться ногами, или у которого возникли проблемы с равновесием. Передняя часть его рубашки была пропитана кровью и свидетельствовала о многочисленных пулевых ранениях, все они были сосредоточены на торсе.
В этом не могло быть никаких сомнений. Мужчина был мертв. Его лицо было залито кровью, и Дафна увидела кусочки ткани, застрявшие между его зубами, когда его голова медленно повернулась в ее сторону.
Это была дикая мысль, которую она пыталась отрицать несколько минут назад, но теперь отрицать ее было невозможно. Ее жизнь превратилась в непрерывное выступление в шоу ужасов, безумие за безумием. Возможно, пришло время пересмотреть идею о том, что, возможно, ничего этого не происходит. Какой-то психотический срыв с яркими галлюцинациями мог бы объяснить многое из этого. Мысль была утешительной, но она знала, что это чушь собачья. К сожалению, она чувствовала себя так же крепко привязанной к реальности, как и всегда.
Просто с реальностью что-то пошло совершенно не так.
Эмброуз, пошатываясь, шагнул к ней и споткнулся о стол. Дафна закричала, когда его торс надавил на нож, торчащий из её бедрa. Она снова закричала, когда почувствовала, как его зубы коснулись ее кожи. Ужас переполнял ее, и она изо всех сил рванулась вперед, пытаясь сбросить Эмброуза, может быть, даже опрокинуть его обратно на пол. Этого не произошло, но вращение ее таза временно помешало ему вонзить в нее зубы. Воодушевленная этим мизерным успехом, она продолжала кричать, изо всех сил, упираясь в него раненым бедром. Она снова едва избежала укуса, но холодные пальцы зомби вцепились в нее и впились в плоть, крепко держа. Эмброуз поднял голову и зарычал на нее. В следующий раз, когда он попытался укусить ее, она не смогла остановить его. Его зубы пронзили ее бедро и глубоко вонзились, заставляя ее корчиться и кричать еще сильнее. Он вертел головой взад-вперед и оторвал кусок окровавленного мяса Дафны.
Дафна все кричала и кричала.
Однако сквозь крики она услышала еще больше стонов, доносившихся из других частей комнаты. Через несколько мгновений она увидела, как на противоположном конце стола появился дородный маленький француз Франсуа. Его берет исчез, обнажив ожидаемый лысый купол.
Он откусил ей большой палец.
К этому моменту крики Дафны уже не прекращались.
Вскоре все остальные поднялись на ноги. К изумлению Дафны, это касалось и Кейт. Учитывая ухудшившееся состояние тела женщины к моменту ее смерти, снова стать ходячей было невозможно, но вот, она была здесь, воссоединившись на столе с остальными воскресшими мертвецами.
Они были голодны, и она была единственной теплой пищей в комнате.
К тому времени, когда к ней подошли другие, Дафна задыхалась. Эмброуз уже откусил от нее еще пару кусочков, но теперь она была в нескольких шагах от того, чтобы быть полностью поглощенной этими рычащими остатками людей, с которыми она недавно обедала. Будет больно. Очень. Ее единственной надеждой был быстрый конец.
А потом их зубы впились в нее, сильно кусая, глубоко впиваясь, отрывая огромные куски плоти. Она была права насчет боли. Это был взрыв душераздирающей агонии, намного худшей, чем все, что Хорст сделал с ней. Одной из последних вещей, которые она почувствовала, был рот Кейт, широко растянувшийся на ее горле. Мертвая женщина зарычала и разорвала горло, перекусив сонную артерию. Из раны хлынула кровь.
Последнее, что увидела Дафна, была Кейт.
Она жевала ее плоть с восторженным выражением лица нежити.
Джессика ждала три дня, чтобы навестить отца. Это были три дня смены транспорта, укрытия в заброшенных зданиях и ночлега под эстакадами. Стремясь сохранить анонимность, она коротко остригла волосы и покрасила оставшиеся взлохмаченные локоны в черный цвет. Дешевая пара солнцезащитных очков-авиаторов и темная одежда из благотворительного магазина завершили элегантный новый образ. Она привыкла к определенному образу себя - жесткой блондинке-бомбе - но сейчас у нее были более серьезные заботы, чем ее тщеславие.
На третий день она проехала мимо дома отца на угнанной "Тойоте". Хозяин лежал в багажнике, связанный, с кляпом во рту, избитый и c разными оттенками черного и синего. Она еще не решила, стоит ли его убивать. Это будет зависеть от того, как пройдет ее визит к отцу. И всегда есть шанс, что она не выйдет из дома старика живой. В этом случае парень станет чьей-то проблемой.
Ее отец жил в хорошем районе. Дома здесь были старые, но ухоженные и в большинстве случаев тщательно отремонтированные. Многие из самых богатых и влиятельных горожан города жили в нескольких кварталах от дома ее отца, который не был домом, в котором выросла Джессика. Капитан Слоан переехал в свой новый дом вскоре после того, как Джессика завербовалась в армию. За последние несколько дней она кое-что раскопала. Его дом стоил где-то около трех четвертей миллиона долларов, что было чертовски много для отставного военного. Кроме того, этот человек обладал удивительной силой притяжения и влияния для человека, достигшего относительно скромного ранга. Трудно было не прийти к выводу, что многое из того, что она знала о военной карьере отца, было тщательно продуманной выдумкой. Она подозревала, что глубоко завязла с тем же секретным подразделением, которое выдернуло ее из регулярной армии.
Она проехала мимо дома на волосок от превышения установленной скорости. Хотя она и не смотрела прямо на дом, ей удалось хорошо осмотреть окрестности из-за темных солнцезащитных очков. Не было никаких признаков охраны. Конечно, если за домом следят люди, то можно с уверенностью предположить, что они настоящие профессионалы. Их никто не увидит, если они сами того не захотят.
Джессика направилась к следующему перекрестку. Она повернула направо и продолжила ехать, пока не добралась до середины квартала, где снова свернула направо в узкий переулок. Проезд через аллею даст ей хороший вид на задний двор ее отца. С точки зрения сбора разведданных это может оказаться чрезвычайно полезным. Тем не менее, это также может позволить команде безопасности ее отца, если она у него есть, "запереть" ее и заманить в ловушку.
Но Джессика была готова пойти на риск поимки и возможной казни. Она жаждала этого противостояния с того самого момента, как узнала о предательстве отца. Онo поглощалo ее дни и ночи до полной одержимости. Без этого жить дальше было бы просто невозможно. При первом же намеке на неприятности она перейдет в режим самоубийственной миссии, выскочит из машины и, если понадобится, проберется в дом.
Но никаких явных признаков слежки не было, когда она проезжала по переулку. Единственным человеком, которого она видела, был мужчина средних лет в шортах цвета хаки, сандалиях и гавайской рубашке, выносивший мусор на противоположной стороне переулка от дома ее отца. Он приподнял крышку большого серебристого мусорного бака, бросил туда набитый белый пакет и приветственно поднял руку, когда она проезжала мимо. Джессика ответила коротким кивком и поехала дальше. Парень мог быть переодетым агентом, но она в этом сомневалась.
Ухоженная лужайка позади дома ее отца была так же лишена человеческого присутствия, как и передний двор. Взгляд в зеркало заднего вида показал, что
Джессика свернула с аллеи направо и направилась к дому отца. Видимых следов слежки по-прежнему не было. Она припарковалась у тротуара почти прямо перед домом. Это было решение, основанное на импульсе. Она знала, что это глупо и противоречит всему, что она знала о приближении к цели. Разумнее всего было бы уехать куда-нибудь подальше и исчезнуть, по крайней мере, на несколько месяцев, а может быть, и на год, а то и больше. Длительное отсутствие убаюкало бы ее отца, вызывая чувство ложной безопасности. А потом в один прекрасный день она могла появиться, всадить пулю ему в голову и уйти без всяких осложнений. Но на самом деле это был не вариант, не с ее кипящими эмоциями.
Оглядевшись в последний раз, Джессика вышла из "Тойоты" и открыла багажник. Связанный мужчина смотрел на нее широко раскрытыми испуганными глазами. Джессика еще раз огляделась, убедилась, что за ней никто не наблюдает, и достала из кармана охотничий нож с длинным зазубренным лезвием. Она вонзила его в горло мужчины и оставила там, захлопнув багажник. Ей не доставляло удовольствия убивать беднягу, но она не знала, сколько времени уйдет на то, чтобы закончить здесь свои дела, дела, которые могли бы осложниться, если бы у него было время пошуметь и привлечь внимание к машине.
Она неторопливо пересекла лужайку перед домом отца, изо всех сил стараясь быть начеку, чтобы не столкнуться с какой-нибудь угрозой. Но она добралась до тротуара перед домом и без приключений поднялась по ступенькам на крыльцо. Она подняла руку, чтобы постучать, но в последний раз заколебалась.
В глубине души она верила, что ее отец виновен во всем, о чём утверждала Зельда. Все это слишком хорошо сочеталось с тем, чему она научилась после своего второго побега из Хопкинс-Бенда. Но все это было косвенным. У нее не было никаких конкретных доказательств, кроме слов одной женщины, которая теперь была мертва. Разве она не обязана в последний раз воспользоваться сомнениями насчет отца? Очевидное отсутствие охраны также подпитывало этот всплеск неопределенности в последнюю минуту. Что, если за домом старика не следят, потому что у него нет никаких оснований полагать, что ему кто-то угрожает, а тем более его дочь?
Разумеется, возможность его невиновности приходила ей в голову не раз, но каждый раз она списывала это на сентиментальность. Она научилась доверять своим инстинктам в вопросах интриг, жизни и смерти, и эти инстинкты редко бывали ошибочными. Но ведь из каждого правила были исключения, верно? Что, если это было одним из тех редких исключений? Она не хотела причинять боль человеку, который ее воспитал, если не была абсолютно уверена, что он именно тот монстр, каким она его считала.
Она еще немного подумала.
А потом она постучала в дверь - три жестких, резких стука говорили о необходимости и авторитете. Это был стук полицейского. Когда-то она подумывала о том, чтобы пойти в правоохранительные органы после того, как закончится военная служба, но это был лишь один из многих вариантов, которые ей больше не доступны.
Ее отец открыл дверь, выражение его лица было нехарактерно молчаливым. Это был подтянутый мужчина ростом не более шести футов, с такими же холодными голубыми глазами, как у нее, и коротко подстриженными седыми волосами. Отсутствие внешних эмоций сказало Джессике все, что ей нужно было знать. Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела этого человека без того, чтобы он не расплылся в широкой улыбке и не заключил ее в крепкие объятия.
- Я подозреваю, что ты хочешь поговорить.
Джессика ничего не ответила.
Oтец отступил в сторону.
- Заходи, если хочешь. Думаю, ты чувствуешь себя как я. Чем скорее мы приступим к делу, тем лучше.
Когда Джессика не двинулась с места, он повернулся и пошел в глубь дома, оставив дверь открытой. Она поняла, что он дает ей последний шанс уйти и отложить эту неприятность на неопределенное время, возможно, навсегда. Чертовски заманчиво было воспользоваться этой возможностью.
Но Джессика не могла этого сделать.
Она вошла в дом и закрыла за собой дверь. В доме было тихо, если не считать тиканья напольных часов в углу фойе. Часы были семейной реликвией, передававшейся из поколения в поколение по материнской линии. Они стоял в фойе дома, в котором она росла все свое детство. Увидеть иx в этом незнакомом месте вызвало чувство сладостно-горькой ностальгии.
Отец ждал ее в гостиной, тускло освещенной торшерами. Он сидел в центре длинного черного кожаного дивана. Перед ним стоял кофейный столик со скошенной стеклянной столешницей. На столике лежал конверт из плотной бумаги, открытая бутылка бурбона и два стакана для виски.
Джессика села в кресло справа от дивана.
Они долго сидели молча. Смиренное поведение отца удивило ее даже больше, чем отсутствие буфера безопасности. Он выглядел как человек, которому поручено сообщить очень серьезные новости тому, кто не подготовлен к этому, как полицейский, который должен сказать матери, что ее ребенок погиб в результате несчастного случая. Это впечатление усилило и без того напряженное состояние тревоги Джессики.
Ее отец потянулся к бутылке бурбона и налил в каждый стакан по дюйму[25] янтарной жидкости. Он протянул один Джессике, которая без колебаний приняла его и опрокинула одним глотком. Мысль о том, что бурбон мoжет быть отравлен, пришла ей в голову только после того, как он скользнул вниз по пищеводу. Но затем капитан Слоан отпил из своего стакана.
Джессика поставила пустой стакан на стол. Ее паранойя вышла из-под контроля. У нее были веские причины опасаться всего, что связано с ее отцом, но это был не какой-то шпионский фильм времен Xолодной войны. Если бы отец попытался убить ее, он сделал бы это более простым способом.
Джессика решила, что пора прервать молчание.
- Я провелa много проверок, даже взломалa некоторые базы данных правоохранительных органов, и, насколько я могу судить, нигде в мире на меня нет ордеров. Разве это не интересно? Думаю, это так, потому что это - полная противоположность тому, что ты сказал мне несколько дней назад.
Ее отец сделал еще один маленький глоток виски.
- Ты пришла сюда вооруженная, Джессика?
- А ты как думаешь?
- Я думаю, что этa курткa - странный выбор летнего гардероба.
Джессика ничего не сказала.
- Конечно, ты вооруженa. Ты всегда такая.
- Я дочь своего отца.
Уголки рта капитана Слоана дрогнули.
- Безусловно.
- Почему нет охраны, папа?
Он пожал плечами.
- Я был уверен, что в этом нет необходимости. В конце концов, ты - моя собственная плоть и кровь.
- Я бы хотелa, чтобы ты объяснил мне, что все это значит, - впервые Джессика заговорила с жаром в голосе. Это ее беспокоило. Она не хотела терять контроль. Еще нет. - Я cбежала из дома жертвы убийства. Я оставилa следы ДНК. Кто-то должен искать меня, по крайней мере местная полиция, но никто не ищет. Что еще более странно, так это то, что я нигде не могу найти новостей об убийстве. Как будто его никогда не было.
Отец посмотрел ей прямо в глаза - впервые с тех пор, как встретил у двери.
- В каком-то смысле этого и не произошло. От тела избавились, а место происшествия тщательно вычистили.
- Ты все это организовал, не так ли?
Он кивнул.
- Это была проверка, Джессика.
Джессика подавила новый всплеск гнева. Есть еще кое-что, что ей нужно знать, прежде чем она сможет полностью поддаться ему.
- А как же Зельда? Она тоже была испытанием?
- Да.
Руки Джессики сжались в кулаки.
- Она могла убить меня!
Отец вздохнул и налил себе еще виски.
- Да. И это было бы прискорбно. Но после твоих ошибок тебя нужно было подвергнуть самым напряженным испытаниям. Угроза должна была быть реальной.
Джессика покачала головой.
- В чем, черт возьми, смысл? Я теперь гражданское лицо.
Ее отец улыбнулся, но печаль в его глазах противоречила выражению его лица.
- Нет, Джессика. Tеперь нет. И больше никогда не будешь.
- Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду, что ты все еще являешься действующим агентом. Твое увольнение было частью легенды.
Джессика не хотела в это верить. Это было абсурдно, то, что, как полагают, никогда не происходит в реальной жизни, и все же это соответствовало всему остальному. Каким бы сюрреалистичным это ни казалось, странная правда была неизбежна. Ее отец вступил в сговор с другими руководителями ее подразделения, чтобы подвергнуть ее жестокому психологическому испытанию, трахнуть ее мозг c поистине эпическим масштабом.
Ее гнев разгорелся ярче, вырвался на поверхность.
- И что теперь? Неужели меня снова отправят
- Я же сказал, этого не будет.
Джессика подвинулась к краю кресла.
- Это чушь собачья. Я cбегу. Я уеду туда, где ты меня никогда не найдешь.
Отец рассмеялся.
- Такого места не существует. Не для тебя. Позволь мне объяснить тебе, - и теперь в его голосе звучали резкие нотки, настолько явные, что Джессика боялась его так, как никогда раньше. - Я подставил свою шею ради тебя. Я потянул за ниточки и дал тебе возможность, которую мало кто когда-либо получал, шанс служить в подразделении, настолько элитном, что вряд ли кто-то знает о его существовании. Я сделал это, потому что думал, что у тебя есть все необходимое, чтобы преуспеть в самом безжалостном бизнесе в мире. И какое-то время ты преуспевала. Но это продолжалось недолго. Ты провалилa слишком много крупных операций, включая последнюю в Кабуле. Ради бога, Джессика, тебя послали убрать одного гребаного человека, a не убить сотни!
- Мы все совершаем ошибки.
Отец впился в нее взглядом.
-Ну, твоя ошибка едва не стоила нам всего. Было много последствий. Подразделение былo почти расформировано. Кое-кто из моих коллег хотел, чтобы тебя устранили, но я снова заступился за тебя, несмотря на то, что ты меня так подставила.
Джессика поморщилась.
- И поэтому ты придумал этот тест, чтобы успокоить своих друзей в подразделении. Если я выживу, меня простят. Если нет - ну что ж... Верно?
- Ну, как-то так...
Джессика села и покачала головой, позволяя себе это осознать. Принять то, что говорил ей отец, означало вернуться к мрачному существованию, которое, как она надеялась, навсегда покинет. Но ее старые хозяева этого не допустят. Она была их рабыней и их оружием, инструментом, который они могли использовать по своему усмотрению.
- Мне это не нравится. Ни капельки.
Когда отец снова заговорил, резкие нотки в его голосе исчезли.
- Я знаю, что не нравится, милая. Но хорошо это или плохо, но теперь это твоя судьба. Тебе дается еще один шанс преуспеть в том, в чем ты очень хорошa. Я предлагаю тебе воспользоваться этой возможностью.
Джессика взглянула на конверт.
- Это как-то связано с моим вторым шансом?
Капитан Слоан взял конверт.
- Да, связано. Его содержимое даст тебе полную информацию о твоей следующей цели. Но, милая, то, что я собираюсь тебе показать, - это больше, чем просто твое следующее задание. Это заключительная часть твоего теста. Прими задание и успешно выполни его без ущерба для подразделения, и твое восстановление в хорошей репутации будет завершено.
- А если нет?
Морщины вокруг его глаз и рта стали глубже.
- Ты знаешь, что будет потом.
- Думаю, да. Ну, ладно, - Джессика кивнула на конверт. - Давай посмотрим.
Отец открыл конверт и достал оттуда листок высококачественной фотобумаги. Он положил ее перед Джессикой, повернув так, чтобы она смотрела прямо на нее. Она подумала, что это к ее чести, что ей удалось подавить любые внешние признаки шока, но глянцевое изображение, напечатанное на бумаге, заставило ее пошатнуться. Посмотрев на него почти целую минуту, она посмотрела на отца.
- Итак. Все, что мне нужно сделать, чтобы вернуть расположение подразделения - это убить одного из самых могущественных людей в мире?
- Я знаю, что это трудная задача, но я уверен, что правильно мотивированная Джессика Слоан более чем справится с этой задачей. В твоем распоряжении будут все необходимые ресурсы. Конечно же, арест недопустим. Если ты сделаешь это и не сможешь уйти, тебе придется убить себя.
- Само собой разумеется.
Oтец взял стакан с виски.
- Так каков вердикт? Ты с нами?
- Ты приказал убить маму?
Вопрос застал его врасплох, и он чуть не выронил стакан.
- Что? Кто тебе это сказал?
Джессика почувствовала, как ее сердце упало, когда последняя любовь, которую она испытывала к отцу, увяла и умерла. С этого момента не имело значения, что он скажет. Правда была в его глазах. Он лучше многих умел скрывать правду, но никогда не был в подобной ситуации.
- Та оперативница, которую вы послали за мной, Зельда, или как там ее настоящее имя. Конечно, это чушь собачья.
Он пристально посмотрел на нее, без сомнения оценивая ее тон и общее поведение. Через мгновение он снова расслабился и выдавил из себя слабую улыбку.
- Да, конечно, это чушь собачья. Она дразнила, провоцировала и доводила тебя до пределa, согласно приказам. Жаль, что ее убили, правда. Она была превосходным агентом.
Джессика пожала плечами.
- Я не любилa эту сучку, но она была довольно крутая. Я могу этим восхищаться. Оглядываясь назад.
Ее отец допил остаток виски из своего стакана.
- Итак, еще раз: что мне сказать начальству, милая? Ты с нами?
Джессика улыбнулась.
- Ты же знаешь меня, папа. Я сделаю все возможное, чтобы продолжать дышать.
Капитан Слоан просиял, глядя на дочь.
- Превосходно! - oн потянулся за бутылкой бурбона. - Давай отметим это событие тостом.
Джессика расстегнула куртку и достала пистолет.
Она направила его на отца.
Он уставился на него, и бутылка бурбона выскользнула из его, внезапно трясущихся, пальцев, ударилась о край стола и упала на пол.
- Джессика! Милая. Что...
- Хватит называть меня милой, засранец.
Джессика Слоaн выстрелила отцу в лицо.
Затем она встала, убрала пистолет в карман куртки и спокойно вышла из дома.
Девушка сидела на скамье в церкви в Нижнем Ист-Сайде на Манхэттене. Она приходила в церковь раз в неделю с тех пор, как приехала в город несколько месяцев назад. Бывшая брюнетка перекрасилась в блондинку примерно в то же время. Блонди был ее естественным цветом кожи, но впервые в жизни она чувствовала, что он ей подходит. Однако в ее жизни произошло много перемен, и эта была одной из самых незначительных.
Она пришла в церковь по целому ряду причин. Во-первых, это давало ей возможность думать в относительном покое. Город был шумным, оживленным местом, и часто бешеный темп жизни здесь иногда затруднял размышления и самоанализ. Это также напомнило ей о ее сестре, которая была так набожна в своей вере. Ее отношения с сестрой были полны драмы и обид, но в отголосках прошлого, которые она ощущала в церкви, чувствовалась странная уверенность. Но не потому, что она жаждала вернуться к тому, как все было. Отнюдь. Потому, что это подтверждало, насколько она была права, переехав в место, столь далекое - и столь отличное - от ее прежнего дома.
Но была еще одна причина.
Пожилая женщина, которая молча молилась на передней скамье, нетвердой походкой вернулась в проход. Судя по одежде женщины, она была чем-то большим, чем типичная старая леди, посещающая церковь дома. Ее платье и сумочка были дорогими дизайнерскими вещами. Она явно была богата.
Сиенна окликнула ее.
- Эй! Привет.
Старуха остановилась посреди прохода и несколько мгновений стояла, быстро моргая, пока искала среди почти пустых скамей источник голоса. Это заняло у нее несколько мгновений благодаря одному из многих новых навыков, которые Сиенна отточила с тех пор, как покинула юг. Она могла заставить людей не видеть ее, если правильно фокусировала свой талант. Это было не совсем то же самое, что сделать себя невидимой, хотя это было почти то же самое. Единственным недостатком было то, что она могла применять этот трюк только к отдельным людям. Тем не менее, она была уверена, что однажды сможет обмануть целую толпу, чтобы ее не видели. Ее талант все время рос, и круг вещей, которые она могла с ним делать, постоянно расширялся.
Сиенна приподняла вуаль с глаз женщины.
- Ой! Боже мой! Я тебя не заметила.
-Я знаю, - Сиенна улыбнулась. - Пойдем. Сядь рядом со мной.
Женщина без колебаний скользнула на скамью, как и предполагала Сиенна. Люди делали все, что она хотела, как только ей удавалось привлечь их внимание. С каждым днем становилось все легче проникать в их сознание и дергать за ниточки.
Женщина села рядом с ней.
- Как тебя зовут, старушка?
- Маргарет.
- Маргарет, мне нужно, чтобы ты открыла сумочку и отдала мне все свои деньги.
Маргарет открыла сумочку и достала зеленый кожаный кошелек.
Сиенна выхватила его у нее и расстегнула застежку. Она потянула за молнию и открыла карман с наличными и квитанциями. Она достала деньги и пересчитала их. У Маргарет было много денег, почти пятьсот долларов. Многие из этих богатых старых типов все еще предпочитали платить за вещи таким образом. Глупые лохи. Она сложила пачку денег и спрятала ее в свою сумочку. Затем она вытащила кредитные карточки женщины из различных слотов.
- Маргарет, мне нужен твой ПИН-код. Поскольку ты - старая карга, полагаю, ты используешь один и тот же номер для каждой гребаной карты. Я правa?
Маргарет кивнула.
- Да. Мой ПИН-код - 1234.
- Ебать, - хихикнула Сиенна.
Маргарет улыбнулась.
- Разве я сказалa что-то смешное?
Сиенна проигнорировала ee.
-Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня, когда уйдешь отсюда, Маргарет. Я хочу, чтобы ты всталa прямо перед следующим подъезжающим автобусом, который ты увидишь. Ты можешь это сделать?
- Конечно.
- Хорошo. Замечательно.
Сиенна встала и перекинула ремешок сумочки через плечо.
- О, еще кое-что. Прежде чем ты отправишься к автобусу, я хочу, чтобы ты вернулaсь туда, - oна кивнула в сторону алтаря. - Иди туда и сядь на корточки перед крестом. Задери платье, сбрось трусняки и помочись. Можешь даже посрать, пока будешь этим заниматься. Ладно?
Морщинки беспокойства в уголках глаз и рта старухи стали более заметными, но она кивнула.
- Хорошо.
Сиенна соскользнула со скамьи и направилась по проходу к выходу. Она оглянулась и улыбнулась, увидев, как старая сучка поднимается по ступенькам к алтарю. Это была одна из самых подростковых шалостей, которыми она занималась в последнее время, но что с того? Что хорошего в том, чтобы быть супер-могущественной ведьмой-богиней, если ты не можешь немного развлечься время от времени?
Она вышла из церкви и спустилась по ступенькам на тротуар. Как обычно, в городе кипела бурная деятельность. Улицы были забиты машинами, и люди приходили и уходили повсюду. Люди здесь всегда спешили, но Сиенна не возражала. Она предпочитала энергичные ритмы жизни в большом городе тому, что происходило в сонных маленьких городках ее детства. Здесь никто не переходил улицу специально, чтобы избежать встречи с ней, и ни разу ее не назвали чудачкой из-за того, как она одевалась или выглядела. Она была всего лишь одной из миллиона других неудачниц, безымянной маленькой проказницей-ведьмой посреди огромного моря потенциальных жертв.
Сиенна остановила такси и дала водителю адрес богатого человека, которого она планировала сделать немного менее богатым до конца дня.
Иногда жизнь была забавной.
Когда она впервые приехала сюда, ее целью было продолжить эксперименты по воскрешению мертвых. Вспышка зомби, которую она вызвала на юге, была сдержана и каким-то образом остановлена, что в то время было сокрушительным разочарованием. Она была так расстроена тем, что не смогла воскресить отца, и так взбешена последней встречей с сестрой, что все, чего ей хотелось - это обрушить на мир как можно больше смертей и разрушений. Cтать зачинщицей апокалипсиса. Разрушительницей мира. А с чего лучше начать, как не с такого крупного мегаполиса, как Манхэттен?
Она не рассчитывала влюбиться в этот город.
Это было чудесное место, чтобы быть молодым и беззаботным. Это было не дешевое место, чтобы жить, но с ее способностями, она могла получить любую сумму денег, в которой нуждалась.
Конец света может немного подождать.
По крайней мере, пока она не станет немного старше.
http://img.photobucket.com/albums/v176/fearscribe/CrampsTattoo_zps01794711.jpg
перевод: Грициaн Aндрeeв
Бесплатные переводы в нашей библиотеке
BAR "EXTREME HORROR" 18+
oкoлo 1.98 м.
oкoлo 2.50 cм.
Джонни Пейчек (Дональд Юджин Литл; 1938 - 2003) был американским певцом и автором песен в стиле кантри , мульти-инструменталистом и участником "Grand Ole Opry", известным записью песни Дэвида Аллана Коу "Take This Job and Shove It". Наибольшего успеха он добился в 1970-х годах как сила в "движении вне закона" в музыке кантри, популяризированном артистами Хэнком Уильямсом-младшим, Вэйлоном Дженнингсом, Уилли Нельсоном, Билли Джо Шейвером и Мерл Хаггард. В 1980-х его музыкальная карьера замедлилась из-за наркотиков, алкоголя и проблем с законом. Он отбыл тюремный срок в начале 1990-х, и его ухудшающееся здоровье фактически положило конец его карьере в начале 2000 года.
бoлee 1.83 м.
Anheuser-Busch Companies - американская пивоваренная компания со штаб-квартирой в Сент-Луисе, штат Миссури. Первоначальная компания Anheuser-Busch InBev (AB InBev) была образована в результате последовательного слияния трех международных пивоваренных групп: Interbrew из Бельгии, AmBev из Бразилии и Anheuser-Busch. Компания насчитывает более 30 000 сотрудников, управляет 12 пивоваренными заводами в Соединенных Штатах и до декабря 2009 года была одним из крупнейших операторов тематических парков в Соединенных Штатах, имея десять тематических парков через подразделение семейных развлечений компании Busch Entertainment Corporation.
Fuck The Police.
Сантерия, также известная как Regla de Ocha, Regla Lucumí или Lucumí, является африканской диаспорной религией, которая развивалась на Кубе между 16 и 19 веками. Она возникла в результате процесса синкретизма между традиционной религией Йоруба в Западной Африке и Римско-Католической формой христианства. Сантерия политеистична и включает в себя почитание божеств, известных как Орича. Они часто отождествляются как боги Йоруба, так и римско-католические святые. Различные мифы рассказывают об этих Оричах, которые считаются подчиненными трансцендентному божеству - Творцу Олодумаре. Сантерия развивалась среди афро-кубинских общин на фоне атлантической работорговли 16-19 веков. Он сформировался в результате смешения традиционных религий, принесенных на Кубу порабощенными западноафриканцами, большинство из которых были йоруба, и католицизма, единственной религии, законно разрешенной на острове испанским колониальным правительством. В конце 20-го века наблюдались растущие связи между Сантерией и родственными традициями в Западной Африке и Америке, такими как гаитянский Вуду и бразильский Кандомбле.
oкoлo 0.237 л.
Оксикодон, продаваемый под торговой маркой OxyContin, является опиоидным препаратом, используемым для лечения умеренной или сильной боли. Он обычно принимается внутрь и доступен в препаратах с немедленным высвобождением и контролируемым высвобождением. Hачало обезболивания обычно начинается в течение пятнадцати минут и длится до шести часов с препаратом немедленного высвобождения.
2.54 cм.
L.L. Bean - американская частная розничная компания, основанная в 1912 году Леоном Леонвудом Бином. Штаб-квартира компании находится там, где она была основана, во Фрипорте, штат Мэн. Она специализируется на одежде и оборудовании для отдыха на свежем воздухе.
oкoлo 136 кг.
мятныe тaблeтки в мeтaлличecкиx кoрбoчкаx.
Blitzkid - американская хоррор-панк-группа из Блуфилда, штат Западная Вирджиния, США. Один из ведущих представители хоррор-панк-сцены, группа возглавлялась певцом/гитаристом TB Monstrosity и басистом/певцом Argyle Goolsby. Была активна с 1997 по 2012 год. "Блицкид" выпустил пять студийных альбомов, появился на многочисленных сборниках и гастролировал как на национальном, так и на международном уровне.
имеетcя в виду Нэшвилл.
имеется в виду неофициальные изображения по мотивам комиксов "Calvin and Hobbes".
Рассказ Рэя Брэдбери (год написания: 1950). Сюжет: человек, от головы до пят разрисованный сплошь татуировкой с грустью и обидой в голосе рассказывает свою историю встречному путнику. Демонстрирует свои татуировки. Говорит об их странном значении и назначении. Он упоминает женщину-колдунью, которая волшебными иглами целую ночь покрывала росписью его тело, и о том, что после она исчезла в направлении будущего. Так как ей подвластно многое, в том числе и путешествия во времени.
Джеймс Эрл Джонс (род. 1931) - американский актёр. Наиболее известен по голосу Дарта Вейдера в серии фильмов «Звёздные войны». Лауреат почётной премии «Оскар» за выдающиеся заслуги в кинематографе.
"Дикси", также известная как "Земля Дикси","Я хотел бы быть в Дикси" и другие названия, - это песня, которая была популярна на юге Соединенных Штатов с 19 века. Это одно из самых отчетливо южных музыкальных произведений 19-го века и, вероятно, самая известная песня, вышедшая от "чернолицых менестрелей". Это не была народная песня при ее создании, но с тех пор она вошла в американский народный жаргон. Песня, вероятно, закрепила слово "Дикси" в американском лексиконе как прозвище для южных штатов США.
"Гран-Гиньоль" (фр. Grand Guignol) - парижский театр ужасов, один из родоначальников и первопроходцев жанра хоррор. Работал в квартале Пигаль (13 апреля 1897 - 5 января 1963). Репертуар театра характеризовался преобладанием криминально-бульварной направленности, жёсткой и натуралистичной манерой игры и подачи материала. Его отличали установка на внешний эффект с расчётом на зрительский шок, поэтизация атмосферы подозрительности, насилия и "ужасов". По типу воздействия на аудиторию он приближался к паноптикуму. Театр, названный именем традиционного персонажа лионского кукольного театра, был детищем импресарио Оскара Метенье (1859-1913). Значительная часть репертуара принадлежала перу Андре де Лорда (1869-1942), который подчас работал в сотрудничестве с именитым психологом Альфредом Бине. Метенье и де Лорд выводили на сцену проституток и уголовников, ужасая зрителя натуралистичностью сцен безумия и количеством проливаемой на сцене крови. Зрители зачастую падали на представлениях в обморок, и на такие случаи Метеньер держал в штате врача.
Бак Оуэнс (при рождении Элвис Эдгар Оуэнс-младший, 1929 - 2006) - американский певец и гитарист, на счету которого 21 песня, занявшая вершину чарта кантри-чарта "Billboard". Вместе со своей группой "The Buckaroos" является представителем и пионером Бейкерсфилдского звучания - жанра кантри, берущего своё название от калифорнийского города Бейкерсфилд, в котором проживал Оуэнс и в котором черпал своё вдохновение.
смертельный удар - (франц. яз.)
(1911 - 1979) - немецкий врач, проводивший медицинские опыты на узниках концлагеря Освенцим во время Второй мировой войны. Менгеле лично занимался отбором узников, прибывающих в лагерь, проводил преступные эксперименты над заключёнными. Его жертвами стали десятки тысяч человек. После войны Менгеле бежал из Германии в Латинскую Америку, опасаясь преследований. Попытки найти его и предать суду не увенчались успехом. В кругу знакомых Йозефа Менгеле звали «Беппе» (итал. Beppe, уменьшительное от Джузеппе: итальянское произношение имени Josef), но миру он стал известен как «Ангел Смерти из Освенцима» (как его прозвали заключённые).
Джи́мми Ба́ффетт (род. 1946) - американский музыкант. Музыкальный сайт "AllMusic" кратко характеризует его как «певца в стиле кантри-рок, который из автобиографических песен, отражающих его блаженный ки-уэстский образ жизни, построил обширную parrothead’овскую империю» (примечание: parrothead (англ.) - прозвище поклонников Джимми Баффетта).
около 2.54 см.