Для широкого круга читателей

ОНА СОБИРАЛАСЬ заставить Надю причинить ей боль, а Надя ненавидела, когда люди заставляли причинять им боль.

Надя вообще не любила обижать людей. Она любила науку, друзей, мачеху и ту удивительную самсу из эфиопского местечка в Вест-Виллидж, которую Шей заказывала на обед каждый день в течение почти трех месяцев подряд.

Ей понравился второй альбом Ослепительной и подкасты об истории, а особенно – то ощущение, когда проблема, не дававшая ей покоя в течение нескольких месяцев, наконец решена. Ей даже понравился инструктор по вождению. На самом деле в мире было очень мало такого, что не нравилось Наде.

В этом была ее суть.

Но вот причинять людям боль Надя никогда не любила, как бы часто ей ни приходилось это делать.

А будучи Мстителем, понимаешь, что зачастую другого выбора просто нет.

Надя вмиг оценила ситуацию.

Она находилась на высоте примерно пятнадцати метров, и ее биосинтетические крылья бились достаточно быстро, чтобы удерживать ее в воздухе. После долгих экспериментов с матрасами, заказанными через Интернет (А вы вообще знали, что люди просто приносят матрасы в коробке прямо к вашей двери? Поразительно!), Надя внесла коррективы в оригинальный отцовский дизайн и пришла к выводу, что сто двадцать пять – идеальное для ее крыльев количество взмахов в секунду.

А идеальное для приземления после прыжка с крыши на купленный в Интернете матрас – по-прежнему ноль.

Прямо под ней из середины ранее сонной бруклинской улицы выросла большая устрашающая башня. Она выглядела как обычная башня для передачи электроэнергии, за исключением того, что на ее вершине было что-то вроде НЛО и она прорывалась через тротуар прямо перед корейским рестораном, где готовили первоклассный кимчи, с соусом айоли. Зловещий треск неконтролируемой энергии пронизывал воздух, с вершины башни струились огромные дуги электричества, поражая все вокруг. Надя точно знала, на что смотрит, и ей нужно было быть осторожной, чтобы не попасть в опасную зону, просчитывая свой следующий шаг.

– Моника, – крикнула Надя из-под маски, – мне гораздо больше нравился луч смерти, когда он был всего лишь теорией!

– Ты же знаешь, что это называется Телефорсом! – крикнула Моника Раппаччини, находившаяся у основания башни. Моника была не самым ярким суперзлодеем, но довольно известным. Надя несколько раз сталкивалась с ней, и эти встречи никогда не были приятными. Гений, имеющий прискорбную склонность ко злу, Моника восполняла недостаток сверхспособностей множеством поистине ужасающих технологических творений.

Надя вздохнула. Очевидно, Моника времени зря не теряла с тех пор, как сбежала из-под опеки ЩИТа. Луч смерти создавался явно не один день.

В другой реальности, где Моника не была совсем злой, Надя, возможно, хотела бы встретиться с ней и подружиться, а затем, может быть, даже попросить ее присоединиться к GIRL – научной лаборатории для девушек, которую Надя создала на базе Лаборатории Пима, чтобы попытаться получить финансирование от ЩИТа и привлечь к работе больше молодых женщин-ученых.

Но, увы, вместо этого Моника присоединилась к ЦИИ – группировке, которая в числе прочего занималась наукой, но в совершенно гнусных целях.

Надя ненавидела, когда люди использовали науку во зло. Наука по своей сути этически нейтральна, и никак иначе. Именно люди выбирают, использовать ли науку во благо или во зло. Надю воспитывали люди, выбравшие второе. Сама она выбрала первое.

А Моника, в отличие от Нади, была здесь одна.

– Отчет об обстановке, – скомандовала Надя. Гарнитура в ее шлеме уловила запрос и передала его в GIRL.

– Никаких иных агентов ЦИИ на месте происшествия не обнаружено, – сообщила Таина. – Вообще-то все это довольно весело.

– Телепорт установлен для вашего быстрого выхода, и сегодня он даже исправен! – добавила Шей.

Надя всегда была рада это слышать.

– Страховка?

– Готова, родимая, – пошутила Прия.

– На позиции, – пояснила Ин. Она была не особенно разговорчивой, но Надя услышала все, что ей было нужно. Вся команда рядом, а когда они вместе, Надя чувствует себя непобедимой.

Она снова обратила внимание на Монику.

– Зачем ты это делаешь? – крикнула Надя женщине, бросившейся на другую сторону башни. – Я более чем уверена, что Тесла имел в виду совсем не это!

Моника была права: луч смерти на самом деле правильнее было называть Телефорс. Он возник в разуме Николы Теслы, инженера-электрика начала XX века, которого мы должны благодарить за современное электричество (большая победа человечества). Наде нравился Тесла, ведь он был американским ученым с сербскими корнями, а она – американским ученым русско-венгерского происхождения, и это, по ее мнению, делало их в некотором роде похожими.

В 1930-х годах Тесла изобрел луч смерти (малая победа человечества).

Ну или, прошу прощения, Телефорс. На самом деле Тесла так и не построил его (а если он его и собрал, никто никогда не видел устройство), но довольно подробно описал свои планы по созданию этого супероружия на основе пучка заряженных частиц в трактате под названием «Новое искусство проецирования концентрированной недисперсионной энергии через естественные среды», что является научным способом сказать «до меня дошло, как сделать луч смерти».

Он был разработан, чтобы излучать огромную электрическую силу и стрелять микрочастицами с высокой скоростью. Что-то вроде гигантского смертоносного фонаря – генератора Ван де Граафа [Это реально классный электростатический генератор, который использует статическое электричество, чтобы ваши волосы прямо-таки торчали из головы. Выглядит как большая строчная буква i], но если дотронуться до него, то, вместо того чтобы заставить волосы встать дыбом, он, вероятно, вырвет их из головы с силой десяти тысяч солнц. Когда эта сила сфокусирована в луч, она может разрушить атомы любого живого существа или даже машины, которым «посчастливилось» оказаться под прицелом луча смерти.

Телефорса.

Как его ни назови, он стал настоящей катастрофой дня, даже для такого человека, как Надя, с ее-то солнечным характером.

Все еще ожидая ответа Моники, Надя внимательно осмотрела башню. Это определенно был не настоящий Телефорс. Вообще-то, не существует способа сделать рабочий экземпляр, хотя Тони Старк сейчас ей не помешал бы. Но это определенно был огромный и опасный электрический генератор.

И он по-прежнему оставался большой проблемой для людей, просто пришедших насладиться своим пибимпапом [Блюдо корейской кухни].

– Зачем я это делаю?! – повторила Моника в ответ. Она манипулировала панелью управления на основании башни, выбранной Надей для разрушения схемы, питающей генератор. – А почему бы, собственно, мне этого не сделать?!

– Разве я не об этом спросила?

Английский не был родным языком Нади, но она была почти уверена, что изъясняется совершенно понятно. Надя прижала руки к бокам и спикировала к Монике и пульту управления. Она приземлилась на расстоянии вытянутой руки от той, которая могла бы стать другом и партнером по лаборатории, а стала злобным ученым.

– Не подходи ближе, – предупредила Моника. – Я могу направить эти лучи прямо на тебя.

– Хорошо, – ласково сказала Надя, поднимая руки вверх. – Я останусь здесь. Но только если ты отключишь Телефорс. Это не даст ЦИИ никакой выгоды.

Покачав головой, Моника продолжила манипулировать элементами управления.

– Это нужно не ЦИИ. Это... – она запнулась. – Это... нужно мне. Ведь... я так хочу.

Ее голос звучал неуверенно. Надя вздохнула. Кажется, это плохой знак. Почему злые ученые всегда такие неоднозначные?

Видимо, зло во всем и виновато.

Моника отчаянно ударила ножом по панели управления, и красный дисплей с цифрами тут же начал обратный отсчет.

– Когда я здесь закончу, весь мир узнает мое имя.

Пара минут. Нехорошо.

Мощность, исходящая от Телефорса, начала возрастать.

– Ну конечно, стать знаменитой – хорошая причина для зла, – пробормотала Надя, подумав, что, судя по именам суперзлодеев, «Моника Раппаччини» в ближайшее время не попадет в списки лучших. Оно было довольно длинным, что затрудняло искрометные шутки во время драки, да и только самые злодейские психи использовали свои полные имена. Даже у других участников ЦИИ были прозвища, хотя и сомнительные («Искатель» Эмбер Сильверстейн? Серьезно?).

– В этом районе живут невинные люди, – Надя сделала шаг вперед с протянутой рукой: жест мира. – Если ты хочешь заняться опасной экспериментальной наукой, есть места и получше...

– Я сказала: не приближайся!

В мгновение ока Моника оставила пульт управления и бросилась на Надю.

К счастью, мгновение – это все, что было нужно Наде.

Она видела все вокруг будто в замедленной съемке. Так оно и было благодаря физике. Когда импульс Моники подтолкнул ее к позиции Нади, та взмыла в воздух. Мгновенно поднявшись на своих крыльях, Надя нажала на своей правой перчатке маленькую кнопку, которая располагалась так, что в любую минуту была доступна, но и защищена от случайного нажатия (ну, в большинстве случаев). Кнопка активировала заряд частиц Пима.

При помощи науки можно объяснить принцип работы частиц Пима, но вот ощущение при их использовании – это уже совершенно другая история.

Вообще-то Наде многое нравилось. Большинство вещей, если честно. Даже кимчи айоли [Корейское блюдо] (особенно кимчи айоли). Но это было Надино любимое чувство.

За миллисекунду рост Нади уменьшился с более чем полутора метров до сантиметра. Она почувствовала, что энергия в ее теле гудит, как натянутая тетива; в тот же миг остальная часть ее массы буквально испарилась. Это было похоже на слишком быстрое падение в лифте, только если бы вы были лифтом, притом слишком маленьким. Это освобождение. Оно исходило от девушки, которая уже умела летать.

С новой позиции Надя подняла глаза и увидела, как рука Моники в перчатке пронеслась в том направлении, которое Надя занимала всего мгновение назад. Перчатка выглядела так, будто двигалась в замедленном темпе.

Конечно же, это было не так. Но Надя теперь была очень-очень маленькой. А это означало, что она могла двигаться настолько быстро, что по сравнению с ней движения остальных людей выглядели как в замедленной съемке.

Надя прищурила глаза и устремилась вверх. Возможно, сейчас ей придется немного ранить Монику. Однако настоящей целью был недо-Телефорс, который ей придется немало покорежить.

Она приземлилась на кулак Моники, пока тот все еще двигался вперед, и на полной скорости пробежала по длине предплечья своей несбывшейся подруги. Ткань под ногами Нади была резиновой, но она не знала наверняка, из чего сделан весь суперкостюм. Вероятно, материал предохранял Монику от электрических искр, разлетавшихся от башни. Может быть, из вулканизированной резины. Хм, умно. Некоторые изменения в свой старый костюм она вносила в свободное время после побега из-под опеки ЩИТа. Надя приблизилась к локтю Моники, надеясь, что это будет проще, чем она думает. Потому что у нее не хватало времени.

Надя всегда была лучше в науке, чем в драке, но эти две вещи не исключали друг друга. Фактически то, что Надя была хороша в науках, всегда делало ее лучшим борцом.

В конце концов, человеческое тело – всего лишь машина. Очень сложная органическая машина, которая не всегда работает так, как предполагалось, и которую гораздо сложнее программировать, чем, например, сервопривод. Но это все же машина. Выведи из строя хотя бы один ключевой шарнир или механизм – и она выйдет из строя.

Надя посмотрела на локоть Моники, который сейчас был размером с массивный валун на ее пути. Резиновый костюм Моники был толстым, но он не отменял знаний Нади о человеческой анатомии. Она определила цель, отдернула руку, добралась до нужной расщелины и...

Пинок.

Вот тебе и «забавная косточка» [Funnybone– название нервного окончания в локте, расположенного достаточно близко к поверхности кожи, поэтому эта часть локтя очень чувствительна к ударам, которые вызывают покалывание, онемение и боль в руке. Кость, которая находится выше, называется the humerus (плечевая кость), отсюда, вероятно, и происходит игра слов (humerus–humorous, юмористический), которая превратила слова humerusbone в funnybone.]. Это и не кость вовсе, и с ней лучше не шутить.

Надя услышала вой Моники, оттолкнулась и в сальто снова поднялась в воздух. Когда Моника схватилась за руку и выругалась, сзади ее подхватило сплетение разумных летающих лоз, любезно предоставленных Прией. Надя изменила курс, наблюдая, как эти лозы сдерживают Монику и как она с ними борется. Надя устремилась прямо к вентиляционному отверстию, которое было видно у основания панели управления башней, и увидела, как из-за ближайшего ресторана к Монике мчится Ин.

С Моникой справились. На очереди – Телефорс.

Как только Надя заползла внутрь, ругательства Моники сменились фоновым шумом. Надя находилась в вентиляционном отверстии, и ей надо было добраться до нужных регулирующих механизмов, чтобы вызвать короткое замыкание этой штуки, прежде чем она причинит вред ни в чем не повинным людям. Консоль была большой; Наде потребовались бы годы, чтобы найти путь, который приведет ее к серверам штуковины. Она не знала точно, сколько времени осталось до того, как таймер достигнет нуля и Телефорс озарит весь Бэй-Ридж лучом смерти, но его точно не было много.

Ей нужно было обратиться к науке и сделать это быстро.

К счастью, в решении научных задач на скорость Надя была лучшей.

ДВЕРИ ЛАБОРАТОРИИ ПИМА открылись, и Надя шагнула вперед. Вместо привычной и, казалось, непрерывной суеты персонала она обнаружила, что внутри подозрительно пусто.

Это бы выглядело подозрительно, если бы она не знала наверняка, что происходит. Надя поднялась на лифте на четвертый этаж и вышла на площадку, на которую ей никогда не надоест смотреть. Огромный логотип GIRL, различимый сразу, как выходишь из лифта, гордо висел на стене.

Эта программа была мечтой Нади с того момента, как она обнаружила, что в официальный список умнейших людей мира ЩИТ не удосужился включить женщину до двадцать седьмого места. Двадцать седьмого!

Надя знала, что это чушь по ряду причин, одна из которых заключалась в том, что у нее самой был опыт общения с несколькими людьми из этого списка, и она точно знала, что умнее их (Брюс Бэннер? Я вас умоляю. Он даже не был самым умным Халком).

Помимо недостатков, присущих стандартному тесту для определения уровня интеллекта (кстати говоря, ужасный метод для этой процедуры. Интеллект – это творчество, а расставление галочек и заполнение пустых граф текстом – процесс далеко не творческий), также было ясно, что ЩИТ даже не искали людей для прохождения теста, разве что мужчин из ближайшего окружения.

Не нужно рассказывать миру, что Тони Старк умен. Миру нужно сказать, что шестнадцатилетняя девушка, живущая с отцом в крошечной бруклинской квартире, которую избивают каждый день по дороге домой из школы, тайно построила телепорт и смогла заставить его работать. Вот в чем дело.

Надя решила найти самых умных девушек в мире, чтобы они вместе могли создать собственную лабораторию. Она начала с Нью-Йорка, потому что именно там и находилась, перелеты на дальние расстояния требовали больших затрат, а водительских прав у нее не было. Пока что.

Но она над этим работала.

В любом случае ей уже удалось найти четырех лучших партнеров по лаборатории во всем мире, и все они были прямо здесь, в штабе GIRL, прямо за этими дверями, готовые удивить Надю поздравительными плакатами, воздушными шарами и... А будет ли торт?

О-о-о, Надя очень любила тортики.

Она тяжко вздохнула, думая, как убедительнее состроить удивленное лицо. Она взяла ключ-карту, и раздвижные двери лаборатории открылись.

– Сюрприз!

Звук голосов ее подруг нестройным, но прекрасным хором отразился от твердых поверхностей лабораторных столов и современного оборудования. Надя шлепнула себя руками по щекам и растянула губы в идеально сформированный возглас «О-о-оу!» притворного шока.

– Боже мой! – сказала Надя, не отнимая руки от лица. – Какой сюрприз!

Все девушки лаборатории некоторое время молча смотрели на Надю, а ленточки и конфетти все еще мягко падали на пол.

– Да она все знала, – закатила глаза Таина и подошла к торту. – Я режу его сейчас же.

– Я не знала! – настаивала Надя, кинувшись к торту, чтобы. взглянуть на него. Таина уже вонзила вилку в первый ломтик. Этот самый ломтик (включая букву «Д» из надписи «Счастливого Дня имени Надя», которая была написала почти правильно) раскрыл вкус торта: «Фанфетти». Это было очевидно.

– Ага, конечно, – сказала Прия, но по ее закатившимся к самому потолку глазам Надя поняла, что провести ту не удалось.

– Надя, ты слишком много на себя берешь, – сказала Ин, свесив ноги со стола для торта, умело избегая попадания белой глазури на свой фирменный полностью черный спортивный костюм. – Но почему бы тебе не оставить обман мне?

Шей толкнула девушку локтем:

– Не все мы можем быть супершпионками.

– Вообще-то она обучена быть супершпионкой, – поправила ее Ин. Шей успокоила Ин, положив ей в рот немного «Фанфетти». Ин пожала плечами и стала жевать.

Шей не ошибалась, как, впрочем, и Ин. Детство Нади было не совсем традиционным. Если уж говорить начистоту, то почти все после свадьбы ее родителей было полным хаосом. Хэнк Пим, который позже будет более известен как первый Человек-Муравей, женился на Марии Тровой, блестящей венгерской ученой, спасавшейся бегством из-за железного занавеса. Во время медового месяца Марию похитили агенты Красной Комнаты, а затем убили.

Сразу после рождения Нади.

Хэнк даже не знал, что Мария беременна.

Надя родилась и выросла в Красной Комнате – секретном разведывательном учреждении, созданном КГБ для обучения девушек, которые впоследствии станут лучшими шпионами в мире. Многим она более известна как программа осуществления операции «Черная Вдова»; но люди в большинстве своем не знают, что есть несколько способов стать Вдовой.

Некоторым девушкам нравится оружие. Другим по душе матчасть. Надя была из последних.

Кураторы считали, что ее научный дар был генетическим. Они поощряли Надю постоянно учиться. Но Надя знала, что такие способности не передаются по наследству; они исходили от нее и только от нее. И как бы девушку ни старались убедить в том, что форма ее головы помогает ей развивать математические способности, она им не верила.

Надя усердно работала. Она добилась прогресса, затем нашла способ трудиться еще усерднее. Единственным куратором из Красной Комнаты, который нравился Наде и обращался с ней почти как с самостоятельной личностью, а не просто отпрыском родителей, которых она никогда не знала, был мужчина с серебряной рукой. Надя помнила большую красную звезду на его плече. Его, в отличие от своей матери, она запомнила хорошо. Мужчина с серебряной рукой одобрял ее стремление к чтению.

Что ж, она училась и познавала, потом снова училась. (Позже она узнала, что его зовут Баки Барнс, он сбежал из Красной Комнаты и тоже стал хорошим парнем!)

Конечно, в Красной Комнате была традиционная тренировка. Никто не избежал обучения сверхсекретным шпионским приемам, с помощью которых можно уложить человека вдвое крупнее тебя самого, а также выполнять чистые фуэте в идеальном двойном пируэте (любимая комбинация Нади по сей день). А иногда это приходилось делать одновременно.

Научные исследования и балетная подготовка помогали Наде и в боевых упражнениях. В конце концов, человека вдвое большего роста намного легче уложить, если знаешь, как правильно сместить его центр тяжести, и сильные лодыжки никогда не повредят, а лишь повысят твои шансы на успех.

Кураторы Красной Комнаты не хотели, чтобы их подопечные сильно сближались; среди сирот они создавали атмосферу скорее соревнования, чем сотрудничества. Но Надя любила людей, и особенно ей нравилась Ин, еще одна девушка-ученый из Красной Комнаты, преуспевшая в биохимии. Надя и Ин скрывали свою дружбу, надеясь, что их не разлучат и не используют друг против друга.

В конце концов так и случилось. Но это произошло позже.

Когда Наде наконец удалось достать на черном рынке частицу Пима, она поняла, что нашла выход. Скопировав технологию из исследований своего отца, Надя научилась использовать частицы, чтобы уменьшать себя, и сильно сократила свой путь из Красной Комнаты на свободу.

Путешествие из Сибири в Нью-Йорк было нелегким. Но она это сделала.

И именно там Надя впервые встретила свою семью.

Что ж, возможно, «встретила» – не совсем то слово. Вернее будет сказать... «собрала».

Создавая свою нынешнюю семью, Надя тщательно продумала все наперед. И когда услышала о великой несправедливости со списком ЩИТа (двадцать седьмая?! Вы серьезно?!), она почти сразу же отправилась рыскать по городкам в поисках самых умных девушек для отряда GIRL, которых только возможно было найти.

Как выяснилось, трудность заключалась в том, чтобы завербовать их, не отпугнув. Надя была полна энтузиазма и даже записала небольшое пояснительное видеообращение и все такое. Она думала, что это очень убедительно, мило и даже немного забавно. Но Надя выросла в шпионском учреждении, поэтому признавала, что ее чувство юмора, возможно, слегка повредилось.

А уж о ее познаниях (или об их отсутствии) в поп-культуре и вовсе говорить не стоит. Мисс Марвел всегда поражало то, как мало Надя знала о жизни за пределами центра «промывания мозгов». Но у кого есть время смотреть миллионы сериалов об одном и том же белом мужике, который не брился несколько недель? Вы их вообще видели?..

Сначала в Вашингтон-Хайте Надя выследила Таину. Та возилась с роботизированным вратарем, которого использовала, чтобы помогать старшей сестре играть в уличный хоккей. Тай и ее сестра Алексис жили со своей абуэлитой, которая, как теперь знала Надя, была пуэрториканкой, и девушки называли ее «наша бабулиас» [По-русски это значит «бабушка». Чисто теоретическая концепция для Нади, но ей все равно понравилось].

Тай была лучшим инженером, которого Надя когда-либо встречала, и она выросла с множеством инженеров мирового уровня. Надя подозревала, что любовь Таины к робототехнике частично объясняется ее церебральным параличом; у нее под рукой всегда был механический помощник, из-за чего она считала себя кем-то вроде героя киберпанка. Надя и Тай во многом были разными. Надя старалась любить абсолютно все. А Тай почти ничего поначалу не нравилось, но со временем, как и ожидалось, ко всему привыкала. Тем не менее обе никогда не позволяли мнимым ограничениям сдерживать их потенциал. Наде повезло с Тай как с напарницей по лаборатории, но более всего ей понравилось, когда та назвала ее подругой.

Потом была Прия. Она жила в Квинсе, но Надя нашла ее на Таймс-сквер, где та работала в семейном магазине сувениров. Родители Прии, эмигранты из Индии, хотели создать для дочери все возможности для достижения успеха. И, знаете, иногда это входило в прямое противоречие с желанием Прии... быть крутой. Тем не менее у Прии был свой особенный, невероятный драйв. Просто он часто проявлялся немного иначе, чем у других девушек из GIRL.

Надя отчасти понимала, каково это – находиться под таким сильным давлением, когда чувствуешь, будто вот-вот можешь сломаться, но знала, что ситуация Прии была уникальной. Девушка нервничала, потому что родители узнали, что у нее большие способности в биологии – а она действительно ими обладала. Но она хотела избежать беспокойства, которое неизбежно исходило бы от ее родителей при обнаружении такой способности. Но когда Надя спасла их магазин от нападения и Прия увидела невероятную силу науки в действии, она присоединилась к лаборатории в надежде принести пользу миру.

Кроме того, однажды Прия вдохнула кучу газа, работая над одним из своих экспериментов по генетике растений, и с того момента она легко общалась с растениями и управляла ими.

Затем Надя отправилась в Бруклин и увидела, как Шей взрывной волной буквально вышвырнуло из окна спальни на четвертом этаже после неудачного эксперимента с прототипом телепорта. Ну с кем не случается, верно?

Шей переживала тяжелые времена: ее мама уехала в Лос-Анджелес, чтобы стать актрисой, а ее отец, хоть и потрясающий (действительно достойный кружки «Папа № 1» из семейного магазина Прии), работал тяжело и подолгу, чтобы поддержать их обеих. Шей подвергалась издевательствам в школе и, как и Надя, нуждалась в месте, где она могла бы быть самой собой. Месте, где она бы могла спокойно работать над своим телепортом. Где-то вроде лаборатории GIRL.

Наконец, последней была Ин, которую не столько завербовали, сколько спасли. Они с Надей воссоединились впервые после того, как та сбежала из Красной Комнаты, и это произошло потому, что их кураторы сделали то, чего Надя боялась больше всего: использовали их дружбу против них самих. Они послали Ин выследить Надю и пригрозили взорвать ее бомбой, вживленной в мозг, если Ин не вернет Надю.

К счастью, Ин нашла Надю с группой девушек- ученых, которые смогли извлечь бомбу из ее головы, навсегда прервав связь Ин с Красной Комнатой. Теперь у Ин тоже было место в лаборатории... и в сердце Шей.

И вот теперь все они в штаб-квартире GIRL, расположенной в Pym Labs, делают вид, что удивили Надю, которая собрала их всех вместе. И, честно говоря, Надя была тронута. Она понимала такую публичную демонстрацию привязанности. И даже поддерживала ее.

Тем более что в этом был замешан «Фанфетти».

– Хорошо, да, я знала про сюрприз, – с кривой улыбкой призналась Надя. – Но это не значит, что я ценю это меньше! Вы исправили неполадки в телепорте Шей?

– Да не было в нем никаких неполадок, – начала Шей.

– За исключением того, что иногда носки попадают в него и никогда больше не возвращаются, – закончила Ин.

Прия кивнула.

– Как и мои любимые гетры до бедра с кошачьими ушками.

– Меня совершенно не волнует мода, но мне очень нравились эти кошачьи носки, – добавила Тай.

Надя засмеялась.

– Вы, вероятно, просто неправильно откалибровали квантовые осцилляторы. Помнишь, как Прия однажды проверила это и материализовалась со своим хвостиком на другой стороне головы?

– Ой, ладно! Мы что, собираемся тут ворошить научные ошибки? – Шей указала вилкой на Надю. – Потому что мы можем добраться и до...

– А помнишь, как ты случайно испачкала всю левую руку Прии этим странным химическим веществом? – Тай ткнула Ин.

– Это была чистая случайность! Все же отмылось! – запротестовала Ин.

– А помнишь тот раз, когда ты отправилась сражаться с Матерью [Одна из «взрослых» в Красной Комнате. Она придумала дьявольский план заставить Надю и Ин вернуться в Красную Комнату, но они снова сбежали] в одиночку?

Надя вскинула руки перед собой в защитную стойку.

– Я пыталась быть крутой! И перед отъездом я произнесла довольно хорошую речь о «бесстрашном лидере»! – она указала на записку, все еще приклеенную к стене рядом со знаком отряда GIRL: «Никогда не переставай заниматься наукой и быть потрясающей».

– Прекрасно, – согласилась Прия. – Но невероятно глупо.

Все засмеялись. Они все много раз ошибались, но это не изменило их отношения друг к другу.

– Как прошла терапия? – спросила Шей, набив рот куском торта, стараясь не посадить пятно от глазури на свой фиолетовый пиджак с фалдами и черно-белым галстуком-бабочкой. Шей всегда была хорошо одета, но Надя считала, что это явный выбор наряда для «особого случая». Когда она не была занята тем, чтобы сделать из теоретической физики нетеоретическую, Шей была законодательницей моды в переделках из секонд-хенда.

– Так хорошо, спасибо за вопрос! – ответила Надя, хватая кусочек торта с буквой «Н». – Доктор Синклер мне очень помогла. Было и правда приятно с кем-то поговорить. С вами тоже чудесно общаться, конечно, – торопливо поправилась она. – Меня бы здесь не было без...

– Нет, мы поняли, – сухо вставила Тай. – С тобой все в порядке. Я бы тоже не хотела, чтобы кто-нибудь из вас согласовывал со мной лекарства.

– Именно, – Надя улыбнулась. Каждая девушка в этой комнате сыграла огромную роль в том, чтобы помочь ей добраться до места, где ей был поставлен диагноз, и она никогда не перестанет быть благодарной за это. Даже если она не всегда умела выразить это словами.

– А теперь... – Надя приподняла брови, – мы можем начать настоящую вечеринку?

– Думала, ты уже никогда не спросишь. – Прия засмеялась, заправляя длинные темные волосы за ухо. Она была великолепной все время, но когда смеялась, становилась таковой вдвойне. Надя знала, что Прия из тех девушек, что выглядят потрясающе, даже когда плачут. Она была разносторонне одарена. Прия даже учила Надю делать подводку смоки-айз, и та это почти освоила.

То была одна сторона.

А вот другая... Надя предпочитала не говорить об этом.

Плакаты и воздушные шары были оставлены, а отряд GIRL двинулся в дальний конец лаборатории с тарелками пирожных в руках, лениво болтая о последних событиях. Прия работала в магазине своих родителей (скучно и без происшествий, если не считать краткого наблюдения за крайне заурядным самозванцем Капитаном Америки, который принял на себя удар, достойный мощи Капитана Америка, от человека, которому, похоже, не нравится Капитан Америка, потому что его косплей был довольно убедительным); Ин провела послеобеденный спарринг с подвесной грушей (Надя посочувствовала груше); Шей отвечала за торт и декор (она преуспела практически во всем, и выбор «Фанфетти» был доказательством того, что это не было исключением).

А Тай была в лаборатории и готовилась к этому моменту.

– Окей, – глубоко вздохнула Тай, – все сюда.

Девушки собрались за столом в углу лаборатории под самодельным баннером, на котором читалось «ЕДИНОМЫШЛЕННИКИ». Хотя это был не столько баннер, сколько отдельный лист принтерной бумаги с буквами, вырезанными из журналов и приклеенными к лицевой стороне. Ин изготовила его собственноручно. Прия сказала, что это похоже на то, как действовал бы серийный убийца, что только заставило Ин больше гордиться результатом. Надя подумала, что в этом есть определенное творческое чутье. Шей добавила немного блесток, из-за чего все выглядело так, будто это сделал психически неуравновешенный серийный убийца. Ну, вы понимаете. В работе над групповыми проектами иногда и не такое бывает.

«Единомышленники» были аналитическим центром Stark Industries, в который входили студенты со всего мира. В программе участвовали разные подразделения и инициативы, и их последней целью было найти способы сделать микрорайоны более экологически устойчивыми на местном уровне. Тони и его команда «Единомышленников» вручную отобрали группы ученых-подростков из городов по всему миру для участия в большой экспериментальной независимой выставке, а в Нью-Йорке (ладно, в Нью-Джерси, но как новоиспеченная девушка из Джерси Надя решила, что это было достаточно близко) «Единомышленники» выбрали GIRL.

В течение нескольких недель Надя и четыре ее партнерши по Лаборатории работали над стратегиями и решениями для презентации на выставке «Единомышленников», которая завершилась в этом году в День благодарения. Как новенькая американка Надя была зациклена на празднике Дня благодарения. Он же абсолютно бессмысленный: лишен исторического контекста; требует в избытке поглощать причудливые сочетания продуктов; огромные, почти неестественно счастливые герои мультфильмов являются важной частью этого действа; и большинство людей все равно празднуют, несмотря на сильные эмоциональные страдания. Короче говоря, это словно квинтэссенция всего американского.

У GIRL впереди было еще целых восемь недель, чтобы подготовиться к демонстрации, но время быстро прошло, особенно если учесть, что большая часть команды была сосредоточена на подготовке к урокам, а остальные занимались спасением мира от ЦИИ или, возможно, пришельцев – в зависимости от дня.

Пока что все они разрабатывали проекты отдельно. Шей сочетала биополимерные электролиты (например, из растительного масла) с солнечными элементами, чтобы максимально использовать экологически чистую энергию в районе. Прия придумывала, как создать генетически улучшенные био-люминесцентные растения в надежде, что они смогут заменить уличные фонари. Ин была занята созданием химического маркера, который можно было поместить в канализацию, чтобы предупредить людей... Ладно, Надя перестала обращать внимание на этот момент. Очистка сточных вод не была ее специальностью, хотя она с глубоким уважением относилась к этой идее.

Сама Надя все никак не могла определиться со своим собственным вкладом. У нее было так много идей, но все они были большие. После побега из Красной Комнаты она мечтала изменить весь мир. По сравнению с этим желание сделать Кресскилл, штат Нью-Джерси, немного более энергоэффективным кажется... мелковатым. «Начинать с малого; мыслить масштабно». Это написано даже в брошюре «Единомышленников». Судя по всему, цитата принадлежала самому Тони Старку.

Надя, впрочем, не слишком в это верила. Уж наверное, у мистера Старка есть дела поважнее, чем придумывать содержательные предвыборные лозунги для исследовательских центров подростков. А уж сам слоган... скукота.

Несмотря на собственную нерешительность в работе над проектом, Надя, как всегда, была рада видеть старания своих подруг.

Для Таины это был звездный час.

На столе перед девушками стояла материнская плата Raspberry Pi, соединенная с чем-то, похожим на полностью механическую подставку типа «Ленивой Сьюзен» на колесах. К круглому подносу были прикреплены три роботизированные руки с небольшими захватами на конце каждой. Тай подкатила стул к столу и взяла пульт.

– Итак, – уверенно начала она, – перед вами самоходное, легко вращающееся устройство для опыления растений. Или... – она остановилась, – «Бии-бой».

– Это... – начала Прия, но Тай ее перебила:

– Он путешествует по городским паркам и садам и опыляет высокоэнергетические и малоурожайные растения, освобождая настоящих пчел для выполнения гораздо более нужной и полезной работы в своих ульях, – быстро объяснила Тай. – У него три опылителя, которые могут активироваться одновременно, и на каждой руке есть камера, которая распознает цветы и другие растения, требующие опыления.

Прия присвистнула.

– Тай... это очень круто.

– Но разве это может быть круче какашек? – поддразнила Шей.

– Идея с «какашками» – отличная, и вы все потом будете жалеть, что когда-то насмехались над ней, – невозмутимо сказала Ин.

– И вообще перестань называть это «какашкой».

Надя не могла больше ждать.

– Давай уже посмотрим, Тай! – подгоняла она, хлопая в ладоши. Любоваться работой команды было любимым, после поедания «Фанфетти», делом Нади. Но последнее происходило гораздо реже.

– Отлично, – ухмыльнулась Тай, – держитесь за свои задницы.

Она нажала кнопку на ручном пульте. Механические руки поднялись в унисон. Колеса двигались вперед-назад. И платформа, похожая на поднос, начала вращаться по таймеру. Раз-два-три. Раз-два-три.

– Тай! – обрадовалась Надя. – Хорошая работа!

– Знаешь, вообще-то я... – на этот раз Тай перебила первой. «Ленивая Сьюзен» становилась значительно менее ленивой.

– Погодите-ка... – Тай снова и снова нажимала на, как Надя могла предположить, кнопку «Стоп», но это было безрезультатно. Вращение платформы начало ускоряться: раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, пока не...

Вскоре Raspberry Pi был охвачен огнем. Для столь небольшого устройства он вырабатывал впечатляюще сильное пламя.

Ин первой вскочила и, оторвав огнетушитель от ближайшей стены, направила его сопло на материнскую плату. Из него вырвался углекислый газ, задушивший робота белым облаком пены, и почти мгновенно затушил огонь.

Руки робота опустились. Тай, сидевшая в кресле и сама покрытая изрядным количеством белого СО2, также поникла.

Надя бросилась осматривать робота.

– Его все еще можно спасти, Таина. Я бы не стала волноваться...

– Все в порядке, – сказала Тай, отмахиваясь от нее. Она ухватилась за колеса своей коляски и оттолкнулась вперед, прямо к другим девушкам.

– Посторонись!

– Да не волнуйся, Тай, у тебя получится этот... – начала было Шей, но Ин остановила ее взглядом.

Взгляд Ин был на это способен. Он был довольно грозным. Ин могла метать свой взгляд так же хорошо, как некоторые Вдовы обращались с томагавками. Даже лучше.

– Серьезно, девчонки, все в порядке. – Тай проехала между девушками в сторону вестибюля. По прерывистому голосу и скорости, с которой она пыталась покинуть лабораторию, Наде нетрудно было догадаться, что ничто не в порядке.

– В любом случае это была глупая идея.

– Глупо – это когда вообще нет идеи, – возразила Надя. – Это правило номер один отряда GIRL. Мы можем помочь?

– Все хорошо! – настаивала Тай. – Я просто хочу смыть это. Увидимся завтра. С именинами тебя, Надя.

Надя смотрела, как Тай выкатывается из автоматических двойных дверей комнаты, махнув в ответ рукой. Большой стикер «НЕ ЗАСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ УЛЫБАТЬСЯ», на котором девушка держит биту с шипами и делает грубый жест, смотрел на Надю со спинки кресла Тай, пока дверь за ней не закрылась.

Все девушки минуту молча смотрели друг на друга. Связка именинных воздушных шаров Нади теперь была покрыта толстым белым слоем двуокиси углерода.

Прия нарушила молчание:

– Что ж. Это не совсем конфетти, но хоть немного нарядно!

Надя вздохнула. Завтра Тай будет в лучшем расположении духа. А может, и нет. С Таиной было трудно делать какие-то однозначные выводы.

На телефоне сработал будильник, и Надя вздрогнула. Она вытащила его из заднего кармана. Лучшее, что есть в джинсах с завышенной талией (помимо других отличных вещей, – подумала Надя), было то, что в них огромные задние карманы для гигантских сотовых телефонов, а иногда и для закусок. В дамской одежде всегда не хватает рабочих карманов.

Карманные... измерения? Альтернативное измерение только в карманах женской одежды... Надя отложила эту идею на потом. Она выключила будильник и извиняющимся тоном объяснилась перед подругами:

– Простите, что прерываю вечеринку, – сказала она, – но я должна драпать. Она узнала это слово от Соколиного Глаза. Разумеется, от лучшего Соколиного Глаза – Кейт Бишоп. – Сегодня у нас дома семейный ужин.

– Еще один сюрприз? – догадалась Ин.

– О, конечно, – подтвердила Надя. – Мне могут позвонить в любую секунду.

Девушки в ожидании уставились на Надю. Она посмотрела на телефон в руке.

– Просто... в любую секунду, – повторила она.

Все еще нет.

– Любую... – она сглотнула. Неужели она ошибалась насчет этого сюрприза?.. Она была уверена, что подслушала...

В руке зажужжал телефон, загорелся экран. «Ха!» Надя торжественно подняла прибор. Шей и Прия расхохотались. Ин покачала головой, но Надя заметила улыбку в уголках ее губ.

– Я буду в магазине сегодня вечером и завтра, если кому-то из вас что-нибудь понадобится, – сказала Прия, поднимая свою огромную сумку. Это была красивая искусственная кожа, и Надя всегда восхищалась тем, как много вещей Прия могла в нее поместить. Похоже, это было ее сверхспособностью. Кроме разговоров с растениями. Способность как вторая экосумка.

– Отрабатываю несколько смен, пока мой дядя оканчивает семестр.

– Нас тоже нет, – сказала Шей, хватая Ин за руку, – у нас свидание!

– Мы идем на кладбище! – сказала Ин, и ее лицо расплылось в улыбке.

Шей моргнула несколько раз, прежде чем выдавить чуть менее восторженную улыбку.

– Они показывают фильм на большом проекторе, – объяснила Шей, когда Ин вытащила ее из комнаты.

– Сегодня вечером крутят «Космических Захватчиков».

– Готовься умереть, земная нечисть! – крикнула Ин через плечо и исчезла в коридоре.

Надя предположила, или скорее понадеялась, что это была цитата из фильма. Ин с тех пор, как покинула Красную Комнату, стала гораздо успешнее познавать поп-культуру, и особенно ей нравились странные фильмы 90-х. Надя предположила, что и она, и Ин разными способами пытались вернуть потерянное детство. Ин была полна решимости посмотреть как можно больше пропущенных фильмов; Надя ела больше выпечки, чем одиннадцатилетняя девочка, которая осталась без присмотра на скучном дне рождения. Она пыталась найти и удержать радость в этой новой жизни за пределами Красной Комнаты. Такую радость, которую детям обычно не нужно искать.

Телефон снова зажужжал в ее руке. Она заставляла свою машину ждать.

Надя последней вышла из лаборатории и выключила за собой свет.

– Что-то здесь не так, – подумала Надя, и ее Осиное чутье [Слишком похоже на паучье чутье. Придется над этим поработать] затрепетало.

– Ах! – воскликнула она, быстро включив свет. Надя бросилась назад и схватила остаток торта.

– Ишь ты, спрятался.

– ТЫ ОПОЗДАЛ! – отчитала Надя, прислонившись к окну со стороны водителя. – Могу я вести машину?

– Опоздал? – негодовал пожилой мужчина с очень английской внешностью, сидевший за рулем ярко-красного Chevy Corvette, – но вы даже не знали, что я приеду!

– Да, конечно, конечно, – перебила его Надя.

– Так я могу вести?

Мужчина пристально посмотрел на нее. Надя со

строила самые умильные щенячьи глазки.

– Ну пожа-а-алуйста, Dedushka! [По-русски это значит «Дедушка», но Наде не нужна эта теоретическая часть.] Это же мои именины!..

Мужчина вздохнул. Эдвин Джарвис был с супергероями большую часть своей взрослой жизни – сначала в качестве пилота в Королевских ВВС Канады, а затем в качестве дворецкого у Старков. Он застал сбор Мстителей, квинджеты в боевых вылетах, полномасштабное вторжение инопланетян.

Он хорошо справлялся со своей работой, потому что был невозмутим. Джарвис мог справиться с чем угодно. Но Надя знала, что Джарвис не мог сравниться с его последним подопечным, новейшим и самым маленьким из всех Мстителей: Неукротимой Осой.

Когда дело касалось Нади, Джарвис оказывался абсолютно обезоружен. Особенно когда она звала его Dedushka.

Надя пыталась владеть своими правнучковскими способностями со всей правнучатой ответственностью. Ей очень сильно хотелось поводить Лолу, но для этого требовалось вооружиться максимальной ми-ми-мишностью.

Успешный супергерой имеет в своем арсенале множество инструментов и знает, как и когда их использовать.

Надя видела, как Джарвис сдался. Практически незаметно, но это случилось. Его челюсть на мгновение разжалась, прежде чем снова сжаться. Надя подумала, расслаблялся ли Джарвис хоть когда-нибудь. Разве это хорошо, если человек все время на нервах?

– Эх, ну хорошо, – сдался Джарвис, – но только потому, что...

Надя распахнула дверь со стороны водителя и обняла его, прежде чем Джарвис успел хотя бы отстегнуть ремень безопасности.

– Спасибо-спасибо-спасибо! Я буду вести машину очень осторожно. Ты даже не почувствуешь, что я за рулем!

– Звучит не очень-то утешительно, – шепнул себе под нос Джарвис, обходя вишнево-красный Corvette с пассажирской стороны. – Вы ведь помните, что эта машина взята в аренду, верно?

Надя скользнула на водительское сиденье, поправляя кресло и зеркало заднего вида, как ее учили. Вождение было единственной вещью из списка крутого американского подростка, которой Надя смогла обучиться. Она так и не научилась ездить на велосипеде по зеленой пригородной улице; этому инструкторы Красной Комнаты учили примерно в то же время, когда она освоила управление российским военным вертолетом КА-22.

Она никогда не праздновала победу со своей юношеской сборной по софтболу; Надя не любила вспоминать командную деятельность, через которую ей пришлось пройти в Сибири. Она не знала, каково это – пробраться в кино, чтобы посмотреть фильм с высоким возрастным рейтингом; Надя привыкла к насилию гораздо более жестокому, чем все, что можно увидеть в кинотеатре, еще до того, как научилась обхватывать пальцами рукоять ножа.

Но ей было шестнадцать, и она училась водить машину. Так поступали совершенно нормальные крутые американские подростки. И вот Надя делает то же самое. Она с нетерпением ждала того, что ей теперь предстоит пережить в остальной части Кресскилла, штат Нью-Джерси, когда она оставила свое прошлое позади. Навсегда.

Джарвис слегка откашлялся с пассажирского сиденья. Обычно это означало, что Надя что-то забыла.

Ах. Ручник.

Надя улыбнулась своему любимому приемному супергеройскому дедушке и опустила рычаг. Это требовало усилий, но она избегала даже взгляда на лучшую кнопку на приборной панели – большую красную кнопку, которая в точности соответствовала окраске кузова машины. Кнопка предназначалась для того, чтобы пустить машину в полет – с тротуара прямо в небо.

Но она была нужна только для более особенных случаев, чем этот.

– Мы едем...

Надя покачала головой.

– Джарвис, я знаю, куда мы едем.

– Ох, – вздохнул он, – разумеется, вы знаете. И не забывайте смотреть в зеркала.

НАДЯ ЕЩЕ НИКОГДА в жизни так не наедалась. Может быть, однажды она выкупит ту португальскую пекарню, но большую часть выпечки она разделила бы с людьми, ожидающими в иммиграционной службе. Это общеизвестная правда, что бесплатная выпечка в оживленном зале ожидания имеет в народе популярность уровня Битлз [Надя не совсем разбиралась в поп-культуре, но один феномен, связанный с битлами, привлек ее внимание на раннем этапе ускоренного курса культуры, в который она погрузилась вместе с девушками из GIRL].

Вариант русской еды, приготовленный Джарвисом, был восхитителен – намного лучше, чем ожидала Надя! С другой стороны, Надя всегда ждала краснокомнатного варианта русской кухни... если это вообще можно было назвать кухней. Она, конечно, не стала бы так утверждать.

Надя старалась полюбить все, но мазохисткой она точно не была.

Еда оказалась вкуснее всяких ожиданий, и разговор между ними четырьмя был полон смеха, насмешек, теорий и планов. Это было все, чего Надя раньше была лишена и чего всегда хотела, не зная, как это выразить. Среди еды, ее друзей и семьи Надя чувствовала себя до краев наполненной.

Она закрыла дверь за Дедушкой, который всегда уходил последним, чтобы удостовериться, что все в порядке, и отмахнулась от него, когда он пытался спросить, уверена ли она, что ей больше ничего не нужно. Надя с удовлетворенным вздохом прислонилась спиной к двери, согретая мыслью о том, что ее окружали самые добрые люди, которых она когда-либо знала. Как же ей так повезло?

«Настоящие счастливые именины», – подумала Надя. Конечно, это было впервые. Кто бы мог подумать?

Надя закрыла глаза и на мгновение почувствовала себя полностью и совершенно свободной, как и в те минуты, когда она порхала в воздухе в солнечный день. Тепло, ясно, собранно и ярко. Но в этот момент солнце было внутри нее, а не сверху. Ее дух парил, свободный от гнетущей гравитации, будто Надя летела на крыльях. Она была уверена: это и есть любовь. Быть любимым и любить взамен. Надя чувствовала себя очень, очень везучей.

А потом она открыла глаза, оглядела дом и почувствовала, как нормальное давление вернулось на ее плечи. День был потрясающим, да, но список дел постоянно проносился в ее голове:

И так далее, и так далее, и так далее во веки веков – по крайней мере, ей так казалось. Надя оттолкнулась от двери и расправила плечи. Ей нравилось быть занятой. Нравилось иметь цель. И она пыталась изменить мир.

Это было нелегко, требовало больших усилий, и Надя об этом знала.

Она просто... ну... ей просто нужно было смириться с этим. Надя разблокировала телефон и снова запустила любимый плей-лист. Ее телефон был подключен к домашнему Bluetooth, поэтому беспроводной динамик в каждой комнате принимал сигнал. Синтезатор и барабаны заглушили белый шум в мозгу Нади, помогая сосредоточиться.

И в этом плей-листе у нее были композиции в стиле бибоп! Шей и Бобби объединили свои умы и сделали это для нее, учитывая несколько своеобразные вкусы подруги. Наде нравилась только музыка, под которую она могла танцевать. Танцы во время выполнения дел иногда были единственной вещью, которая держала ее в нужном русле. Возможно, она больше не была балериной, но всегда оставалась танцовщицей. Как и Ин.

– Есть определенные вещи, которые никогда тебя не оставят, – подумала Надя, – и это одна из них.

Танцуя по пути от входной двери обратно в столовую, Надя вновь поразилась тому, какую работу Джанет, Бобби и Джарвис проделали ради нее. Она заглянула в еще открытые ящики, готовые в последнюю минуту заполниться мелочами [Безделушки обычно бесполезны, но зачастую сентиментальны. Как бы Надя ни любила эффективность и ненавидела бесполезные вещи, сентиментальность была новым ощущением, которое, как она чувствовала, все больше укореняется в ее сердце с каждым сохраненным корешком билета и ценным артефактом, который служил напоминанием о многих хороших днях после побега из Красной Комнаты] (или, что вероятней, батареями, проводами или контроллерами PlayStation, поскольку Шей пыталась убедить ее научиться играть в видеоигру Spider-Man), оставленными по дому.

Эта коробка была почти полностью забита посудой, тщательно завернутой в газету; Надя задалась вопросом, что они будут делать с дополнительными вещами, в которых она не нуждалась, когда жила в лаборатории целыми рабочими днями. Они были такими милыми и заслужили жить в хорошем доме. Может быть, у Абуэлиты Таины?

Коробка рядом с ней представляла собой головоломку из центрифуг, пробирок и стеклянных пузырьков, помещенных между упаковочными листами из пенополистирола. Надя выхватила из-под стула стопку оберточной бумаги вместе с подарком Джанет и бросила ее в коробку. В любом случае все это должно было отправиться в лабораторию.

Это было скопление вещей, предназначавшихся Наде... но не срослось. Дом десятилетиями принадлежал ее отцу, а Наде – всего год. Ей нравилось, что его содержимое помогло ей почувствовать себя ближе к отцу, которого она никогда не знала, но это же пространство и сдерживало ее.

На самом деле, если не считать характеристик типа «гений», «Человек-Муравей», «биполярное расстройство» и «иногда ведет себя как придурок», Надя вообще мало что знала о своем отце. И по большей части ее это устраивало. Она была сама по себе, и она стала собой в основном без влияния Хэнка и независимо от убежденности Красной Комнаты в неоспоримой роли генетики. А личные вещи могут сказать очень много.

Взять, например, Таину. Надя знала, что ее комната забита отвертками, а стены выкрашены в синий цвет, который соответствовал цвету неба в холодный ясный день, и что на ее прикроватной тумбочке лежали стопки журналов, которые, как она думала, никто не заметит.

Или комната Ин в лаборатории, в основном лишенная личных вещей, за исключением ее огромной и постоянно растущей коллекции корейских средств по уходу за кожей, которые, как уверяла Ин, творят настоящие химические чудеса на твоем лице.

Надя хорошо изучила вещи отца, если это имеет значение. Она знала, что ему нравится музыка, хотя никогда не слушала ничего из коллекции, потому что его кассетный плеер давно пропал. Она знала, что ему нравится физика элементарных частиц и что две его видеокассеты с изображением «Титаника» нуждаются в перемотке, так что он, должно быть, смотрел их хотя бы раз. И правда, вещи могут рассказать вам очень много о человеке – но они не были Надиными. Казалось, что дом был еще одним примером того, как прошлое Нади не позволяло ей двигаться вперед.

Так что она собиралась сама заставить его двигаться вперед.

«Иногда, экспериментируя, – подумала Надя, роясь на кухне, – просто нужно приложить немного усилий, чтобы понять, почему нет желаемого результата. На вещи нужно порой смотреть под другим углом».

Надя решила, что ей просто нужно убрать весь этот мусор из своего прошлого, чтобы суметь увидеть правильный путь, – переложить кассеты в коробку и впервые увидеть пол, в буквальном и переносном смыслах. И в этом направлении ее семья уже довольно много сделала. Она была на верном пути и должна была все закончить в кратчайшие сроки. Ей просто нужно было это сделать. Закончить начатое. Как сказал бы Джарвис, «замарать руки».

Надя кивала в такт ритму, исходящему из окружающих ее динамиков, плавно переходя из комнаты в комнату. Ее босые ноги стучали по полу, когда она стояла слишком долго. Она перебирала все из коробки в коробку, переносила из комнаты в комнату, добавляя что-то в свой мысленный список каждый раз, когда находила нечто новое, что нужно было упаковать. Она поднялась по лестнице на второй этаж, перепрыгивая по две ступеньки зараз, а ее челка отлетала от глаз в такт с музыкой.

На последней ступени она остановилась. Наверху дела шли особенно ужасно. Здесь уже много лет не делали ремонта. Что касается Нади, то она обычно спала на полу или на ближайшей кушетке, чем бы она ни занималась в данный момент. Разумно? Возможно нет. Но переезд в лабораторию решит и эту проблему, ведь там у нее была кровать рядом с рабочим местом. А если задуматься, сколько места реально нужно одному человеку?

Бум. У Нади как будто был ответ на все вопросы!

За исключением второй истории, полной... всяких мелочей. Старая спальня ее отца, дверь в которую она всегда оставляла закрытой. Ванная с нерабочей душевой кабиной, как и той, что в подвале. Вторая спальня была превращена в нечто вроде склада лабораторного оборудования, по большей части опустевшего, с тех пор как Надя, взволнованная от увиденного здесь, впервые въехала. И запасная спальня, сплошь уставленная фарфоровыми куклами, которые, как Надя знала, все остальные презирали (очевидно, из-за того, что они грозились ожить под покровом ночи и совершить ужасные зверства), но которые Надя находила очаровательными, даже если их мертвые глаза вызывали беспокойство. Она была привязана к ним так, как мог быть привязан только воспитанник программы подготовки убийц против собственной воли: в Красной Комнате ей никогда не разрешали иметь куклу, и она полагала, что это более чем компенсировало ее дефицит детства. Надя решила, что оставит куклы напоследок. С ними она чувствовала наибольшую личную связь в доме, хотя коллекция принадлежала не ей.

Вместо этого Надя повернулась и посмотрела на дверь в комнату отца. Она открывала ее только раз, когда впервые вошла, и так же быстро закрыла снова. По сути, она без спроса вселилась в дом своего мертвого отца, и подсознательно это сидело в ней. Его вещи были повсюду. Но во вторжении в его спальню было что-то особенно жуткое и вероломное.

Она знала своего отца по его вещам, но у него была и другая сторона. Ей она тоже передалась; в случае Хэнка это была неуправляемая стихия, и о ее проявлениях Надя могла думать только с ненавистью.

Хэнк, находящийся в глубоком биполярном приступе, набрасывается на Джанет. Ругает ее.

Бьет ее.

Надя вытянула руки по бокам и сжала кулаки. Если совсем начистоту, она не хотела открывать дверь в спальню своего отца, потому что боялась найти эту его сторону, спрятанную в заплесневелых занавесках, в щели между подушками или за комодом. Она боялась, что, вдохнув пыль, почувствует знакомый запах. Боялась, что найдет частицы этой его стороны и обнаружит, что они совпадают с ее собственными, что посмотрит в его пространство как в зеркало и до смерти ужаснется, увидев себя в отражении.

Она глубоко вздохнула. Она – не ее отец. Она знала, что происходит в ее голове, и справлялась с этим. Она не несла ответственности за действия отца, только за свои. У нее была работа, и она никогда раньше не позволяла страху себя остановить.

К счастью, музыка сопровождала Надю на пути вверх по лестнице; это поддерживало в ней силы, даже когда она начинала чувствовать себя подавленной.

«Хорошо, Надя, – сказала она себе, и ее голос почти затерялся в пульсирующем ритме. – Пора браться за работу».

КОГДА НАДЯ чувствовала себя грустной, одинокой, или сбитой с толку, или когда ей особенно было нужно время для серьезных экспериментов, она хотела знать, что может побыть одна. Совершенно и без оговорок одна. Не в том доме, где Дедушка мог без предупреждения заглянуть в любой момент. Не в лаборатории, где Шей слушала Бейонсе (Шей заботливо снабжала Надю последними новостями о Бейонсе). И даже не в кабинете психотерапевта, который, вероятно, был сейчас для Нади самым здравым видом одиночества.

Но она не могла думать о терапии или механизмах преодоления, на которые буквально полагалась но всем этом мире. Надя просто хотела взять этот дневник и побыть одна.

Было единственное место, где она могла рассчитывать на это. И оно было даже меньше секретной лаборатории Хэнка Пима.

Сжимая в одной руке журнал матери, журнал ее родной матери, почти не чувствуя его на груди, Надя возилась с передней застежкой-молнией на костюме Осы. Она опустила молнию ровно настолько, чтобы можно было протянуть руку под ней и нащупать...

Вот она. Цепочка. Надя потянула за ожерелье, протягивая его через щель в молнии. После дополнительного рывка амулет на конце цепочки выскочил: маленький розовый кристалл, светящийся изнутри чрезмерным светом. В последнее время она никуда без него не ходила.

Надя осторожно поставила кристалл у ботинка, затем застегнула молнию на костюме, поправила шлем и нажала кнопку большим пальцем.

Уже и так крошечная, Надя стала сжиматься.

И сжиматься.

И сжиматься.

И сжиматься.

Она стала такой маленькой, что могла видеть пространство между атомами, составляющими розовый кристалл. Надя наблюдала, как они вибрируют, расходятся, кружатся, встречаются и расходятся. Она вытащила дневник перед собой и с ним вошла прямо в кристалл.

– ВЫ НИ ЗА ЧТО не угадаете, что я нашла... – Надя ворвалась в дверь GIRL, прежде чем остановиться как вкопанная. Свет выключен, лаборатория пустовала.

– Ой, – Надя хлопнула себя по лбу и проверила тыльную сторону левого запястья. На часах все еще мигали цифры 22:37.

Наде казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она обнаружила дневник Марии. Она просидела с ним в Хрустальной лаборатории почти всю ночь, прежде чем вернуться в Pym Labs. В микровселенной все это заняло часы. В реальном же мире – около двадцати минут. Надя ненавидела вот так терять счет реального времени – тем более что это сказывалось на времени приема лекарств. Ей нужно не забыть принять их на пять часов раньше, чем обычно.

Слава богу, есть телефонные будильники. Спасатели жизни.

– Точно, – сказала себе Надя, направляясь к своей комнате, – все спят. Как и полагается. – Ей придется подождать до завтра, чтобы поделиться новостями о журнале и списке – хотя она не сомневалась, что ее подруги будут так же взволнованы, как и она. А как иначе?

– Не все, – раздался голос из глубины лаборатории. Надя обернулась и увидела небольшой свет в дальнем углу лаборатории, который она пропустила, когда ворвалась в парадную дверь. Честно говоря, она была рассеянна. Ну, вы понимаете, из-за контакта с мертвой матерью.

Это было необычно даже для Нади. Она регулярно видела странные вещи. У нее была кварцевая лаборатория, которую она создала с помощью науки благодаря «Сейлор Мун». Итак, вы уже поняли, что ничего «нормального» в рулевой рубке Нади не было.

Надя с любопытством подошла к задней части лаборатории.

– Кто это?

– Ну а кто же еще будет бодрствовать в этот безбожно поздний час? – слова сопровождались знакомым скрипом костылей Тай.

Разумеется, Надя обнаружила, что свет исходит из окна в комнате Таины в лаборатории.

– Таина, – отругала ее Надя, входя в комнату своей подруги. – Уже почти одиннадцать! Тебе нужно спать.

Таина многозначительно посмотрела на Надю.

– Ладно, да, ты права, – признала Надя. – Но я работала и вдруг нашла... Погоди-ка. – Она замолчала, смутившись. – Ты же вроде хотела уйти домой пораньше?

Таина пожала плечами.

– Я собиралась. – Она села на край кровати, осторожно убрав костыли в угол возле лабораторного стула, который в настоящее время заменял тумбочку.

Надя села рядом с подругой. Покрывало Тай было холодного синего цвета, а поверх него было вязанное крючком белое одеяло, которое ей сшила абуэлита. Это напомнило Наде снег, падающий с неба у Красной Комнаты. Не то что зимой в Нью-Джерси, где снегопад почти мгновенно становился коричневым, слякотным и засыпанным грязью, так что сразу же пачкались замшевые сапоги, которые подарила вам machekha [по-английски – Stepmother, хотя Джанет предпочитала русское произношение этого слова]. В Сибири он оставался белым, свежим и первозданным, казалось, его некому потревожить, и он будет таким вечно.

В такие дни, когда небо было чистым и светило солнце, нужно было оставаться внутри. Без облачного покрова все было намного холоднее.

– Это из-за Би-Боя? – обеспокоенно спросила Надя, касаясь плеча Тай. У Таины могло и не быть биполярного расстройства, но ночные бдения никому не были полезны.

Тай пожала плечами, и Надя убрала руку.

– Это... – Тай внимательно посмотрела на Надю впервые с тех пор, как она вошла... Почему вы все привязались-то?

– Это неважно, – Надя отмахнулась от нее, – речь идет о тебе.

– Не о чем тут говорить, – решительно сказала Таина. – Эта штука не работает; а должна; надо выяснить, как заставить ее работать. Так, пустяки.

Таина наткнулась на красно-черный ботинок Нади своими белыми «вэнсами».

– И что теперь, Оса?

Надя прикусила нижнюю губу – привычка от волнения. Возможно, это был ее подсознательный способ удержаться от слишком быстрой речи. Это не сработало.

– Я кое-что нашла.

– Ты уже это говорила.

Не обращая внимания на язвительность подруги, Надя размахивала перед собой дневником.

– Я собирала вещи в доме и нашла секретную крошечную лабораторию Хэнка, а внутри секретной крошечной лаборатории я нашла кое-что еще – дневник моей родной матери. И...

– Твоей что?

– Смотри, – Надя открыла двадцать седьмую страницу. – Вот!

– «Чем поделиться со своим будущим возможным ребенком», – медленно прочитала Таина в верхней части страницы.

– Да! – Надя вскочила, вращаясь в беспорядочном пируэте, держа дневник над собой в очень маленьком и легком pasdedeax.

– Я собираюсь их выполнить. Все сразу. Разве это не потрясающе?!

– Ты уверена? – спросила Тай.

– Уверена ли я? – повторила Надя, останавливаясь и глядя на Таину. А почему бы мне не быть уверенной?

– Я тебя спрашиваю. – Тай плюхнулась на свои подушки, вытянула перед собой ноги и скрестила руки. Она посмотрела на Надю с любопытством... но было что-то еще. Настороженность? Неуверенность? Сомнение? Надя знала, что та ко всему подходит со скепсисом (или, как сказала бы Таина, «реализмом»), поэтому старалась не воспринимать этот взгляд слишком близко к сердцу. Надя была излишне общительной и легко забывала, что не все одинаковы.

– Ну, – быстро сказала Надя, – я никогда не знала свою маму! А теперь она оставила мне то, что, по сути, является инструкцией по общению с ней, и это такая прекрасная возможность, и...

– Это здорово, – вставила Таина. – Звучит и вправду здорово, серьезно, я рада за тебя. Но...

– Но что? – спросила Надя. Получилось немного резче, чем она хотела.

– Ничего. – Таина, казалось, передумала говорить, что хотела. – Я рада за тебя, – повторила она. Это было не так убедительно, как Таина думала.

– Таина, – нахмурилась Надя, – давай начистоту.

Таина преувеличенно вздохнула и провела руками по лицу.

– Я просто собиралась сказать, что у тебя в жизни сейчас слишком много всего происходит, и никто не хочет, чтобы ты попала в маниакальный эпизод, и, честно говоря, я даже не знала, что ты так сильно стремишься, как бы это сказать... – она сделала паузу, пытаясь подобрать верные слова, – жить своим прошлым. Я думала, ты борешься за другое.

Ах. Надя подумала, что теперь все поняла. Она села на табурет Тай.

– Я и не хочу жить прошлым – все как раз наоборот, – объяснила Надя с улыбкой. – Это просто список всего, что я должна была сделать, но у меня не было такой возможности. Это вроде... исправления. Перестройки.

– А как же «Единомышленники»? – спросила Таина. – Ты еще не определилась с проектом?

– Ну, я просто...

– Или взять масштаб штата GIRL? – продолжила Таина, немного громче. – А как же твои терапевтические тетради? Или вождение? Или продажа твоего дома? Или...

– Я знаю, – перебила Надя непривычно резким тоном. Почему Таина была такой? Надя прекрасно знала обо всем, что у нее сейчас происходило. – Я знаю! Но это... – Надя на секунду остановилась, чтобы подумать. – Что, если бы ты нашла что-то от своей матери? Что, если бы она могла снова поговорить с тобой, хоть немного? Разве тебя бы это оставило равнодушной?

Лицо Тай стало совершенно непроницаемым. Она не любила говорить о смерти мамы.

– У меня есть Алексис, и у меня есть моя абуэлита, – прямо сказала она. – Что хорошего в том, чтобы желать, чтобы мои родители все еще были рядом? Я что, должна все время грустить? Цепляться за то, что нереально? – Тай натянула связанное крючком одеяло на ноги. – Я предпочитаю сосредоточиться на людях, которые в данный момент здесь ради меня.

Надя была разочарована. Тай просто не понимала. Она глубоко вздохнула и попыталась привести мысли в порядок. Какая-то часть ее тела сообразила, что уже поздно, и это начинало сказываться на ней.

– Да, хорошо. Я знаю, что иногда откладываю одну работу ради другой работы...

– Иногда?..

– А также я знаю, – на этот раз Надя перекрикивала Таину, – что мне все еще нужно выбрать проект для «Единомышленников», хотя я чувствую, что не могу найти что-то реально важное, а также закончить с домом, получить водительские права и все такое. Но я могу делать это и восполнять все то, что упустила в Красной Комнате. – Надя встала и поцеловала Таину в лоб. – Но я ценю, что ты беспокоишься обо мне. А теперь я дам тебе поспать.

Тай вздохнула. Надя была уверена, что та все еще беспокоится за нее. Она не знала, что еще может с этим делать.

– Ладно, – сказала Таина. – Я забила на это. Но не думай, будто это значит, что я не волнуюсь, хорошо? – Надя благодарно улыбнулась, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

– О, и последнее, – добавила она, когда Надя была на полпути к двери. – Когда ты расскажешь об этом Джанет?

Надя застыла у дверного косяка.

– Джанет? – Она даже не думала об этом. Надю захлестнула волна вины. В чем она должна чувствовать себя виноватой?

Не то чтобы она пыталась заменить Джанет Марией. У девушки могли быть и мама, и мачеха. Это совершенно нормально.

Но что, если Джанет не так отнесется к этому? Надя вспомнила тот вечер, чудесный ужин и все время, которое Джанет потратила на то, чтобы упаковать для нее все в доме Хэнка, хотя это, вероятно, было очень эмоционально беспокойным для самой Джанет. Обидела бы Надя чувства Джанет, если бы она принесла дневник Марии?

Может быть. Даже наверняка. В любом случае оно того не стоило. В конце концов она сказала Тайне, что не стоит предпочитать прошлое настоящему. Нет, речь шла только о том, чтобы вернуть то, что у нее украли. Это воодушевляло. Это не значило, что она меньше ценила Джанет.

– Не думаю, что я буду это делать, – сказала Надя, не оборачиваясь. – Думаю, это должно остаться между нами, понимаешь?

Позади нее воцарилась тишина. Надя начала интересоваться, не заснула ли Таина за две секунды, да еще при включенном свете.

– Хорошо, – наконец сказала Таина. – Увидимся утром.

– Спокойной ночи, Таина. – Надя щелкнула выключателем верхнего света у двери. – Люблю тебя!

– Да-да, – ответила Таина уходящей Наде. Надя улыбнулась. Это был способ подруги сказать: «Я тоже тебя люблю».

У НАДИ не хватало времени.

– Эй, как насчет перенести все это на потом? – крикнула она из-под маски Осы.

– Зачем, когда у нас при себе спрей от насекомых?! – крикнул в ответ один из приспешников ЦИИ, которые как раз пытались ворваться в головной офис Pym Laboratories Philanthropy в центре города Кресскилла.

По крайней мере, ей казалось, что у нее не хватает времени, а ЦИИ, безусловно, могли бы выбрать для нападения и более подходящее время.

Месяц, прошедший после именин Нади, стал одним из самых напряженных в ее жизни – а ведь она выросла в школе, где отстающими считались ученики, знавшие только четырнадцать различных способов убить человека (вместо необходимых 17-40). И как это раньше Надя никогда не задумывалась над тем, что, для того чтобы стать крутым американским подростком, потребуется столько усилий? Реально много. Как она сможет поддерживать здоровый режим питания и сна при таком объеме работы?

И Наде, в отличие от ее подруг, никогда не приходилось посещать среднюю школу. Они были совершенно на другом уровне занятости.

Вообще-то Надя в семь лет обладала знаниями, эквивалентными интеллекту американского выпускника средней школы. Помимо прочего задумывалась она, в частности, об американской системе государственных школ и о миллиардерах, которые не платили налоги [кстати говоря, Мистер Старк всегда платил налоги. Надя на всякий случай взломала его финансовую отчетность, когда она впервые начала работу над проектом «Единомышленники»].

Дела с домом были почти окончены – Джанет, Бобби и Надя без устали собирали вещи. Столовая, подвал и даже старая пыльная спальня Хэнка отсортированы, упакованы в коробки, каталогизированы и переданы в дар. Все упакованные коробки из дома перенесены в комнату Нади в Pym Labs несколько недель назад. Конечно, она придержала для себя несколько вещей. Старые фотоальбомы Хэнка, несколько коробок с книгами и первый плакат GIRL, изготовленный Надей вручную, переехали в новый постоянный дом Нади. Она продала большую часть. Надя была потрясена, обнаружив, что устаревшая мебель Хэнка середины века нынче в моде среди чрезвычайно модных бруклинцев. За последние несколько недель она видела все больше людей в очаровательно огромных шляпах и крошечных солнцезащитных очках (конечно, неэффективных, но явно опережающих моду), и сломанные кушетки можно «подшаманить», а не просто выкинуть, как она думала. Но она была рада, что все имущество Хэнка найдет новых хозяев.

Одним из немногих мест, оставшихся нетронутыми, была секретная лаборатория Хэнка. Она собиралась решить эту проблему, но каждый раз, намереваясь взяться за нее, обнаруживала, что вместо этого возвращается к дневнику Марии. Надя медленно просматривала список, по одному пункту зараз. Зал науки Нью-Йорка был невероятным. Однако два первых фильма по «Звездным войнам» были в лучшем случае средними. Или эти два были посередине списка?.. У Нади было достаточно проблем и забот, чтобы держать это в голове. Она надеялась, что позже они становятся лучше. (Она пообещала Ин, что они посмотрят следующий вместе сегодня вечером, а сейчас она опаздывает!)

Надя, конечно же, получала удовольствие, отмечая пункт за пунктом. Но она по-прежнему ощущала, что с каждым пунктом в списке она будто... гналась за чем-то, до чего никак не могла добраться. Это было постоянное ожидание новых чувств, размышление об определенных вещах в ее жизни; она ждала, чтобы ей сказали, как относиться к тому, что она недавно сделала... Она просто-напросто не знала, чего ждала. Зато знала точно, что еще не нашла того, что ищет.

И Надя так и не рассказала Джанет о своей находке – о лаборатории и журнале.

Не потому, что она не хотела, чтобы Джанет об этом знала. Вовсе нет. Просто Надя хотела пощадить чувства своей мачехи. Надя понятия не имела, что еще могло быть в лаборатории, что могло вызвать у Джанет неприятные воспоминания или эмоции. Хэнк не был хорошим партнером независимо от причин, и Надя не хотела забывать это. И она никогда не хотела, чтобы Джанет чувствовала, будто Надя не ценит всего, что та для нее сделала. Надя считала, что никогда не смогла бы отплатить Джанет за ее доброту, подаренную в последние несколько лет. Казалось, что с дневником Марии все стало чересчур сложно...

Сложно.

А Надя сейчас была слишком занята для сложного. В данный момент ее определенно интересовал ЦИИ.

– Значит, вас только трое? – обратилась Надя к приспешникам ЦИИ. Она знала, что агентов было всего трое; пока Надя была крошечной, она тщательно осмотрела местность, прежде чем раскрыть себя. Надя просто на мгновение отвлекала их, пока нажимала кнопку связи на своем шлеме, моментально соединяясь со стойкой регистрации Pym Philanthropy.

– Венди, их всего трое, и я держу всех в поле зрения, – быстро передала Надя. – Выведи свою команду через черный ход. Джарвис ждет в фургоне.

– Поняла. – Девушка на другом конце линии сразу почувствовала облегчение и благодарность. – Мы обзвонили и перекрыли остальную часть улицы. Поможем соседям эвакуироваться. У тебя все получилось, Надя.

– Определенно! – уверенно ответила Надя. Ей не впервой бороться с ЦИИ. Она знала, с чем столкнулась.

Надя уходила с еженедельного приема у терапевта и направлялась к автобусу, когда ей позвонила ее подруга Венди, работавшая на стойке регистрации Pym Philanthropy. Венди планировала их вечеринки и любила голубей. Надя порой заходила на обратном пути в лабораторию, чтобы поболтать с ней, и это неизменно доставляло ей удовольствие.

Вот почему, услышав по телефону взволнованный голос Венди, она направилась прямо к ней. Надев костюм и активировав частицы, Надя шпионила за местом с крыши кафе, где продавались вкуснейшие блинчики. Хватит ли у нее времени, чтобы перекусить?

«Потом», – решила Надя. Потому что не было никаких сомнений, что эти агенты ЦИИ... как там говорится в фильмах Ин? Разметка? Розетка?

Разведка. Идти в разведку! Они проводили разведку.

В этом была особенность ЦИИ. Для так называемого тайного международного технологического картеля, нацеленного на свержение мировых правительств, хитрость на удивление не была их сильной стороной. Их стандартная униформа представляла собой лимонно-желтое защитное снаряжение с шумными черными ботинками и поясом в тон (разве они не знали, что ремни и обувь не должны сочетаться? Это было первое, чему Шей научила Надю в моде). Сегодня их защитные костюмы были черными, и, хотя в Вильямсбурге это еще могло сгодиться, в Кресскилле, штат Нью-Джерси, вызывало заметные подозрения.

Их аксессуары тоже не помогли ситуации. Если крупнокалиберные пистолеты на их спинах буквально не кричали «Мы тут злые злодеи!», то об этом наверняка заявляли холодные безжизненные линзы их одинаковых шлемов – тонкие непрозрачные козырьки, заключенные в идеальные цилиндры с плоскими вершинами.

Надя хихикнула про себя. Они были просто... нет, они все-таки были головорезами. Конечно, опасными и злыми, и к их угрозе нельзя относиться легкомысленно.

Но они носили на головах ведра. Как Goth группы Devo [Надя никогда не забудет, когда Джанет впервые показала ей музыкальный клип группы Devo. Она была удивлена, но это также заставило ее почувствовать себя частью американской поп-культуры, которую она никогда не поймет].

И они были здесь, в Pym Philanthropy.

– Вы ведь знаете, что это не наша лаборатория? – Со своего удобного положения в воздухе Надя запомнила, где находятся все три агента. Один у входной двери, один на улице, один в переулке, пытается незаметно ускользнуть.

– Это благотворительная организация. Мы устраиваем научные вечеринки. Возможно, вам понравится!

Агент на улице снял со спины большой аппарат в форме пистолета и нацелил его на Надю. – «Пора раздавить жучка».

Надя закатила глаза. Злодеи. Можно было подумать, что они потратят больше времени на то, чтобы придумывать свои резкие движения, но нет. Их всегда устраивала одна и та же фигня. Честно говоря, это было немного разочаровывающе.

Агент ЦИИ нажал на курок в тот же момент, когда Надя активировала частицы Пима, мгновенно сжавшись. Она наблюдала за возгоранием его огнемета, как будто это происходило в замедленной съемке.

Надя прищурилась. Она облетела пламя, вокруг которого воздух дрожал от жары, и полетела за парнем, который наивно думал, что своим пламенем целится в нее. Надя подлетела к его баллону с пропаном и...

Бз-з-з, бз-з-з! Надя выпустила из запястий два осиных жала. Биоэлектрическая энергия вырвалась из ее костюма прямо в бак.

И помните, что мы только что узнали о пропане и электричестве?

Взрыв оказался настолько сильным, что крошечную Надю отбросило назад, так что она кувыркнулась три, четыре, пять раз, прежде чем смогла поймать себя крыльями и вернуться в вертикальное положение. Она была дезориентирована: где тут верх? Вокруг все было таким огромным, а голова все еще кружилась.

Вот. Огромный огненный шар. Этого было достаточно, чтобы Надя сориентировалась в пространстве. Тот агент ЦИИ, чей бензобак она взорвала, катался посреди улицы, пытаясь себя потушить. Некоторое время он будет занят. Надя развернулась, чтобы переместить его друзей. Тот, который стоял у входной двери офиса, отчаянно стряхивал с себя свой пропановый баллон.

Первый признак интеллекта, увиденный сегодня. Но стойте-ка...

Третий агент ЦИИ использовал взрыв как прикрытие и сбежал по переулку. Надя выстрелила ему вслед. На нем не было бензобака, обычный рюкзак фирмы JanSport. Он выглядел таким нормальным на фоне черного защитного костюма и соответствующего ему черного шлема.

Надя сделала мысленную заметку: спросить Джанет, скоро ли ковшовые шлемы станут частью высокой моды. Она действительно надеялась, что нет.

Она догнала агента в переулке и ухватилась рукой за ручку его рюкзака, прежде чем увеличиться до своего обычного размера. Использовала импульс, чтобы поднять агента в воздух за ручку, вращая его по кругу, прежде чем отпустить руку. Наголовное ведро полетело в металлический мусорный контейнер в конце переулка и со стуком соскользнуло на землю. Надя была потрясена, увидев, как он вскочил на ноги. «Вот же проворный», – подумала она, сузив глаза. Она приземлилась на землю перед ним, когда он вытащил пистолет.

– А вот и нет, – сказала Надя. Она стала миниатюрной еще до того, как агент успел спустить курок.

Все тело Нади сотряслось от выстрела. Но, вместо того чтобы броситься прочь от пистолета, она полетела прямо к нему. Она прошла в воздухе мимо пули, изогнув свое тело так, что ее старые инструкторы по балету гордились бы тем, что ее не снесло потоком воздуха, и продолжала двигаться к оружию. Она приземлилась на ствол оружия – горячо,горячо,горячо, – наклонившись влево. Добралась до рукоятки сразу за спусковым крючком, пробежала прямо по кнопке, открывающей магазин, выпуская из пистолета остатки пуль. Магазин с грохотом упал на тротуар, когда Надя оторвалась от пистолета. Она перевернулась через плечо агента, желая оказаться позади него, – в конце концов, в стволе была еще одна пуля.

Надя влетела в край мусорного контейнера ногами, оттолкнувшись от агента и увеличившись до своего обычного размера, перевернувшись через голову. Она использовала импульс и силу своей трансформации, чтобы нанести особенно сокрушительный удар по почкам агента (для протокола: удар у Нади и без того был хорошо поставлен). Агент упал, как мешок с картошкой, сваливающийся по очень крутой лестнице в холодный подвал.

Где хранят картошку. Ну, вы поняли.

Надя подняла пистолет и повернула затвор, выбивая заряженную пулю из патронника. Работая быстро, она уменьшилась, уменьшив пистолет вместе с собой, а затем вернулась к размеру и легко раздавила оружие ботинком.

Еще одно.

Прыгнув с земли в соте [Модное балетное название прыжка, не путать с особенно вкусным блюдом из овощей. Поставьте обе ноги на пол, согните колени, затем оттолкнитесь. Не забывайте тянуть носочек при отталкивании!], которым гордились бы ее тренеры, Надя позволила крыльям оторвать ее от земли. Она вышла на свет почти безлюдной улицы (благодаря сообразительности Венди) и стала искать последнего уцелевшего агента ЦИИ. Там были его выброшенный баллон с пропаном и, поджаренный агент, который потерял сознание. Но третий агент... пропал.

Как кто-то в столь громоздком костюме убежал так быстро? Тысяча чертей! [Никто, кроме Нади, не использовал это выражение с 1850 года. Оно похоже еще на более винтажное «Да пропади ты пропадом!»]

Должно быть, они использовали версию фазирующего пояса Моники Раппаччини. Забавно, подумала Надя, «фазирующий пояс Моники Раппаччини» щучит как одна из любимых групп Прии. Тем не менее не было похоже, что он принадлежит «сокрушительному суперзлодею».

Когда Надя приземлилась перед входной дверью офиса, в системе связи ожил голос.

– Надя! – голос Джанет прозвучал встревоженно. – Ты в порядке?!

– Я в порядке, – подтвердила Надя. – Впрочем, это как в Goth Devo...

Джанет подавила смешок.

– Скольких они прислали?

– Троих, – с горечью ответила Надя. – Один ушел. Фазирующий пояс. Я должна была за ним следить.

– Ты отлично справилась, – заверила ее Джанет. – ЩИТ пришлет бригаду уборщиков, да и я уже в пути. Они знали, что это не наша лаборатория?

– Я так и сказала, – Надя ткнула ботинком в обугленный костюм с опасным содержимым. Агент ЦИИ внутри застонал. – Может быть, ЩИТу удастся получить от них ответы.

– Таков план, – согласилась Джанет.

Надя пошла обратно по переулку и обнаружила, что второй агент все еще в отключке, как холодная картошка. Он упал лицом вниз, его ведро было слегка наклонено, а полный рюкзак выступал прямо из середины его спины. Надя потянула за черный JanSport, прежде чем вспомнила: сейчас она нарушает свои планы!

– О, Джанет, – поспешно сказала она, хватаясь за молнию рюкзака, – не могли бы вы сказать Ин, что я сегодня вечером опоздаю на «Звездные войны»?

– Ночь «Звездных войн?» – повторила Джанет со смехом. – А ты отменила занятия по вождению?

Надя застыла, потянувшись к молнии рюкзака. Она перевернула запястье и проверила дату. Среда. Вечерний урок вождения. Как и каждую среду. Надя вытащила телефон из специального кармана на бедре, чтобы написать... Ин? Своему инструктору? Всем? Она была в панике, когда увидела, что ее уже ждало сообщение.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Надя сидела за столом в Pym Labs, глядя на бело-золотой пакет перед собой. Открытая картонная коробка, набитая мятыми газетами и кухонными принадлежностями, стояла на полу рядом с Надей. В двух других углах комнаты были сложены ее еще запечатанные копии. Надя медленно распаковывала вещи, и все шло именно так, как и должно, – прежде чем станет чисто, всегда много w беспорядка.

По крайней мере, на это Надя и надеялась. Очень.

Она слышала, как Таина в лаборатории что-то агрессивно молотит. Прия в последнее время редко бывала здесь – она проводила время в магазине или гуляла на природе, пытаясь понять пределы своих новых способностей. Шей и Ин тоже то появлялись, то уходили.

Надя скучала по своим подругам. Особенно в последнее время. Не то чтобы она рассматривала дружбу как транзакцию, но она, безусловно, могла бы воспользоваться помощью других девочек из GIRL с объемом ее собственной работы. Более того, Надя стала зависеть от GIRL как от некой стабилизирующей силы. Каждая из них играла в лаборатории свою ценную роль: Надя – руководитель, Ин – силовик, Таина – прагматик, Прия – мечтательница, Шей – искра, которая поддерживала их всех. Когда кого-то из подруг не хватало, это нарушало равновесие. Надя чувствовала, что без них она пропала бы без вести... потерялась бы. У нее, конечно, предостаточно занятий. Но она скучала по ним. У Прии большие планы. У Таины – саркастическое остроумие. Шей очень изобретательна. А Ин обладает (иногда тревожащим) сухим юмором и внутренним огнем. Чего стоит лидер без своей команды?

И все же Надя не завидовала счастью подруг. Не такой уж она была эгоисткой. Но она могла позволить себе скучать по ним и искать баланс в чем-то другом.

Помня об этом, она взяла в руки маленькую коробочку, открыла ее и вытащила золотой металлический прямоугольник. На всякий случай она заранее надела костюм Осы. Она никогда не уклонялась от риска, но в такие моменты понимала, что поступает благоразумно.

Возможно, это произошло потому, что ее собственный отец однажды случайно изобрел машинный интеллект под названием Альтрон, который был своего рода сводным братом Нади, стал чрезвычайно злым и попытался уничтожить всю планету, и поэтому ей было трудно доверять ИИ?

Может быть.

Но машинным интеллектом также был и «племянник» Нади Вижен, и ее очаровательная «внучатая племянница» Вивиан Вижен. Так что она знала, что ИИ, в принципе, не так уж и плохи.

И все же. Принять меры предосторожности никогда не помешает.

Надя порылась в коробке HoffTech в поисках инструкции – безрезультатно. Она, должно быть, потерялась в хаосе при переезде.

Вместо этого она просто попыталась включить виртуального помощника. В конце концов, она была сертифицированным гением [Но, к сведению, тесты на IQ– это просто смехота] и могла уж тут разобраться. Надя несколько раз перевернула золотой кирпичик в руках, прежде чем заметила белый свет с одной стороны. Он что, был включен все это время? Как бы там ни было, она должна была сделать, по крайней мере, хоть что-то правильно.

На устройстве не было ни интерфейса, ни сенсорного экрана, вообще ничего. Надя посмотрела на него одним глазом. Она сжалась до размеров насекомого на своем сиденье и внимательно осмотрела прямоугольник. Он был гладким и блестящим, а отражение Нади придавало ей вид, будто она купалась в золотом бассейне, как афинская богиня. Ей это очень шло. Она даже могла к этому привыкнуть! Но что более важно (не менее важно?..), Надя не нашла ничего подозрительного на поверхности устройства. Ни на его стенках, ни изящно забравшись на него после нескольких мгновений карабкания по скользкой стороне; и даже вокруг ярко-красного светодиода, вставленного в шов, который все еще светится. Просто... обычный металлический прямоугольник.

Надя вернулась к человеческому размеру и посмотрела на устройство на столе. Она ткнула в него.

Ничего.

Тогда она перевернула его.

Снова ничего.

Сертифицированный гений.

Чувствуя себя очень глупо, она решила попробовать поговорить с ним.

– ВЕРА... – произнесла Надя. – Привет!

– Привет, Надя! – весело ответило устройство. Надя немного подпрыгнула на стуле.

– Ты что-то сказала? – подала голос Таина из другой комнаты.

– Нет, Тай, все в порядке! – отозвалась Надя, пытаясь приглушить звук. Надя шикнула, надеясь, что это поможет, а затем подождала в расчете, что Таина вернется к своим занятиям без дальнейших вопросов.

– ВЕРА... – Надя снова повернулась к устройству и прошептала: – Как ты..? Что ты делаешь?

– Спасибо, что спросила, Надя! – устройство звучало как ведущая американского детского телешоу. Светлый, чистый, игривый голос, совершенно не похожий на голос в румынской Сейлор Мун.

– Я – ВЕРА, ваш виртуальный еле заметный руководящий ассистент. Я здесь, чтобы облегчить вам жизнь.

Надя неловко оглядела свою комнату. Было что-то очень странное в разговоре с неодушевленной коробочкой. Возможно, дело было в том, что у нее не было экрана. Будучи ученым, Надя с трудом могла доверять тому, чего не могла видеть.

– Хотите краткое изложение моих возможностей и функций? Если да, возможно, вам будет полезно включить мой виртуальный дисплей. Хотите, чтобы я это сделала?

– Да! – быстро ответила Надя. Как только слово сорвалось с ее уст, золотая шкатулка ожила. Луч света вырвался из шва на ее поверхности прямо к потолку со звуком океанской волны. Ливень пикселей хлынул обратно. Они приняли облик оживленной женщины. Ее пиксельные волосы ниспадали мягкими волнами до плеч. Она была одета в то, что Надя назвала бы деловым «костюмом для привлечения ретивых инвесторов» Джанет. На ее голубоватом лице была легкая улыбка. Надя думала, что она похожа на Сейлор Нептун [Знаете ли вы, что в Америке пытались притворяться, будто Сейлор Нептун и Сейлор Уран – двоюродные братья? Это было совершенно нелепо. Даже в Красной Комнате соображали, что к чему].

– Как вам? – спросила ВЕРА.

– Намного лучше! – улыбнулась Надя в ответ голограмме перед ней.

– Очень хорошо, – кивнула ВЕРА. – Я смоделировала себя по вашему любимому шоу!

Надя сглотнула.

«Хорошо, – подумала она. – ИИ. Так вот что он должен делать: учиться, адаптироваться, выстраивать взаимную симпатию».

Но так ли это было? Разве она не включила ее только что? Она не была готова прямо сейчас. Это означало лишь то, что она была включена... месяцами? Надя взяла золотую коробочку и осмотрела ее со всех сторон. Как ни крутила, голограмма VERA оставалась вертикальной.

– Ой! – засмеялась ВЕРА. – Время прокатиться!

– Чем же ты занимаешься? – спросила Надя, в основном про себя. – Как ты работаешь?

– Я так рада, что вы спросили, – сказала ВЕРА.

Внезапно она исчезла. Надя осторожно поставила коробку на стол и откинулась на спинку стула, ожидая, что будет дальше. Пиксели вновь возникли и перестроились в другое изображение: девушка, примерно того же возраста, что и Надя, сгорбилась над столом и что-то строчила.

– Разве вы не хотите, чтобы у вас было больше часов в дне? – спросил голос ВЕРЫ.

– Сегодня, чтобы оставаться в курсе дел, люди испытывают большее давление, чем когда-либо. Иметь идеальный дом и идеальную семью. Не отставать от самообслуживания. Выполнять самую впечатляющую работу. Выпуститься с лучшими оценками.

Девушка на изображении скомкала лист перед собой и в отчаянии уронила голову на стол. Надя глубоко прониклась.

– Держать в голове мелочи, необходимые для нашего современного образа жизни, может казаться подавляющим и невозможным.

Изображение снова сместилось. Теперь оно изобразило выстрел в голову женщины. У нее были темные волосы до плеч, которые были достаточно растрепаны с целью создать впечатление, что она слишком занята, чтобы их укладывать. Она посмотрела в сторону, видимо, глубоко задумавшись. Надя не могла сказать, настоящая ли ледяная голубизна ее глаз или это просто синева голограммы.

– Именно так чувствовала себя наша основательница Маргарет Хофф, когда создала HoffTech, – глаза Нади расширились. Женщины на руководящих должностях в Кремниевой долине были редкостью; Надя очень хорошо знала (из многочисленных презентаций Алексис и Джанет о GIRL), что только около одиннадцати процентов технических руководителей составляют женщины, а в 2019 году всего 2,8 процента венчурного капитала, инвестированного в стартапы в США, пошло на создание команд, состоящих исключительно из женщин. И когда они действительно получали деньги, эти суммы были гораздо меньшими, чем те, что давали их коллегам-мужчинам. Это было совершенно несправедливо. Надя надеялась однажды решить эту проблему с помощью GIRL.

Или, точнее, это была всего лишь часть системного заболевания, которое Надя надеялась вылечить.

– Так много технологических компаний хочет улучшить нашу жизнь, но лишь у очень немногих из нас есть время претворить их решения в жизнь. – ВЕРА заменила лицо Маргарет на голограмме. – Вот почему Маргарет изобрела меня. Я самообучающийся искусственный интеллект, созданный, чтобы взять на себя все, что мешает вам превзойти собственные ожидания и воплотить в жизнь свои мечты. Все, что вам нужно сделать, это сообщить мне свое расписание, цели, привычки и сроки, и я помогу вам во всем.

Надя была вынуждена признать, что ей определенно понадобится помощь.

– Чем больше вы включаете меня в свою жизнь, – сказала ВЕРА, – тем больше груза я могу снять с вас. Я способна предоставить вам свободу путешествовать, еще раз сказать «да» и больше никогда не пропустить день рождения или годовщину. В этом суть проекта VERA: делать меньше, а испытывать больше.

Делать меньше, испытывать больше. Это походило на несбыточную мечту.

– Итак, – сказала ВЕРА, улыбаясь, – вы желаете начать?

Надя желала. Она действительно этого хотела. Но что-то застряло в механизмах ее разума, удерживая ее шестеренки от дальнейшего вращения, – что- то, о чем ей совершенно необходимо узнать больше, прежде чем она сможет двигаться вперед. Иногда у Нади бывали такие моменты, особенно в лаборатории. Она зацикливалась на концепции, идее, на невыполнимости чего-то, преследовала и преследовала это, пока мысленно не достигала вершины холма или не наталкивалась на кирпичную стену. Ее лекарства помогали обуздать эту страсть, которая редко становилась разрушительной, если соблюдать осторожность. Но, в конце концов, Надя оставалась Надей и любила мысленно следить за этими точками кипения в своем разуме. Не всегда они приводили к успеху, но неизменно чему-то ее учили.

– Почти, – ответила Надя. – Но сначала могла бы ты рассказать мне больше о своем основателе?

– ТАИНА! – Надя выбежала из своей комнаты в лабораторию. – Тай!

– Что, что? – выкатилась Тай из своей комнаты в лабораторию. – Я посреди...

Надя подбежала к Тай и обняла подругу за плечи, наклонившись, чтобы заключить ее в объятия.

– Ну вот, теперь мы обнимаемся, – выдавила Тай. – Бывает же такое. – Таина всегда становилась язвительной, когда испытывала радость (по крайней мере, так говорила себе Надя). Но у Нади сейчас не было времени разбираться в сарказме Тай.

– Все нормально?.. – пропищала зажатая Тай. – Ты в костюме Осы. У тебя все нормально?

Надя отскочила назад, освободив Таину от своих удушающих объятий, и сцепила руки вместе.

– О, у меня все хорошо, – заверила ее Надя. – Медикаменты: приняты. Терапия: прошла. Поведение: самоконтроль. – На мгновение она прислушалась к ощущениям. Она чувствовала себя хорошо. И правда хорошо! Не маниакально хорошо. Просто... хорошо. На самом деле хорошо.

– Наверное, я просто... кое-чем взволнована. У меня есть план!

– Ладно... – сказала Тай, сузив глаза.

Надя слышала беспокойство в ее голосе. Что ж, справедливо: в прошлом планы Нади варьировались от «давайте устроим ночевку» до «давайте устроим ночевку, а затем еще семь ночевок подряд, пока мы придумываем, как заставить телепорт Шей не есть носки людей, когда его включают». Надя понимала, почему Тай колеблется. Но ей не о чем было беспокоиться – не в этот раз.

– Пошли со мной, – Надя махнула подруге в сторону выхода из лаборатории, несясь так быстро, насколько Тай могла катиться.

– Что за план? – спросила Тай, подталкивая себя из дверей лаборатории.

Надя видела, что Тай все еще пытается скрыть беспокойство, даже когда они спускались на лифте на первый этаж Pym Labs. Вестибюль Pym Labs был одним из любимых мест Нади – важные люди суетились, болтали и несли планшеты; в общем, по ее мнению, делали нечто важное, революционное и потрясающе научное. Каждый раз, проходя через вестибюль, она чувствовала себя живой от активности вокруг. Но больше всего ей нравилось смотреть на логотип GIRL на доске указателей.

– План такой... – Надя замолчала, когда они подошли к раздвижным стеклянным дверям, ведущим на улицу. Двери открылись автоматически. Не теряя ни секунды, Надя вылетела на улицу в балетном прыжке.

– ...Ого!

Снаружи шел проливной дождь. Такой сильный, что казалось, будто он пытается за что-то отомстить жителям Кресскилла, штат Нью-Джерси. Ветер, хлеставший по деревьям вокруг Pym Labs, создавал впечатление, что дождь идет практически стеной. Он был холодным, шквалистым и яростным.

И это было прекрасно. Надя включила нанотехнологию своего костюма, и шлем тотчас закрыл ее лицо. Она широко раскинула руки и повернулась лицом к буре, позволяя дождю бить в лицо. Она засмеялась, потому что ее шлему почти сразу же понадобились «дворники».

– Дождь идет! – крикнула она Тайне, которая все еще была в безопасности внутри здания.

– Ага! Я вижу! – крикнула в ответ Таина, как будто обращаясь к очень маленькому ребенку.

– Давай! – Надя поманила подругу, прикрывая глаза от дождя другой рукой.

– Вообще-то мне и тут хорошо, – крикнула в ответ Таина, яростно качая головой. – Я, скорее, сухопутное существо. – Надя увидела, как она тянется к своим колесам, чтобы дать задний ход.

– Погоди! – крикнула Надя подруге, быстро соображая. – Просто подожди меня! Секундочку!

– Куда ты собралась?.. – Таина вздрогнула, но было уже поздно. Надя уже нажала кнопку на своей перчатке и сжалась так быстро, что невозможно было разобрать остальные слова Таины посреди бури.

Играть под дождем. Так было сказано в списке Марии. Если Таина не хочет с ней играть, она сама найдет способ повеселиться. Надя была уверена, что Мария не это имела в виду, когда составляла список, по, что ж, наука – это прежде всего адаптация.

Надя устремилась вперед на крыльях, уклоняясь от гигантских, размером со здания, капель дождя, прежде чем прицелиться прямо в одну из них.

Хотите секрет? Она всегда хотела попробовать так сделать.

Надя прижала руки к бокам и приблизилась к особенно сочной на вид капле дождя, медленно падавшей на землю. Ну, для Нади медленно, а для всех остальных это была нормальная скорость дождя. Прежде чем прорваться сквозь каплю, она замедлила взмахи крыльев.

Сделай она это слишком быстро, ничего бы не вышло. Если ее ступни окажутся слишком маленькими, ничего не произойдет. Если она рассчитает время неправильно – тоже.

Но сейчас она теряла время, размышляя, сработает ли, вместо того чтобы самой узнать об этом. Собравшись с духом, Надя глубоко вздохнула и полетела вперед, прямо на каплю дождя.

Она ударилась о поверхность капли правой ногой и побежала. Левая нога, затем правая нога, после левая нога, она посмотрела вниз и...

Сработало! Реально сработало! Она не просто играла под дождем.

Она играла внутри дождя.

Надя рассмеялась, звук эхом отозвался внутри ее шлема, когда она бежала по поверхности воды. Она спрыгнула со своей капли на следующую, через одну и на другую, и еще, и еще, играя в классики (то, что она видела только по телевизору) с дождем. Она невольно подумала о ящерицах и насекомых, которые могли делать то же самое [Насекомые и паукообразные, такие как паук-рыболов и водомерка, используют поверхностное натяжение, чтобы ходить по воде с силой всего в 10 дайн на сантиметр (для справки)].

Надя бежала и бежала, пока не позволила себе нырнуть прямо в последнюю каплю дождя, проплыв через нее и вылетев с другой стороны. Затем она опустилась на землю и, вернувшись к своему обычному размеру, вдруг обнаружила, что Таина все-таки ждет ее.

– Тебе хорошо? – окликнула ее Таина.

Надя замолчала. Она запрокинула лицо к небу и раскинула руки по сторонам, позволяя дождю стекать по ее лицевому стеклу. С каждой каплей Надя слышала ответ на вопрос Тай.

Да,да,да.Да-да-да-да-да,лучше,чем когда-либо,зачем ты вообще спрашиваешь и...

Нет.

Нет,нет,нет.Нет,нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет...

Надя закрыла глаза и прислушалась. Она отметила еще один пункт из списка Марий и заодно достигла своей самой важной цели. Она чувствовала себя ближе к матери, чем когда-либо.

Но так ли это? Марии здесь не было. Ее здесь никогда и не будет. Неважно, сколько задач Надя выполнила в ее списке, им никогда не сделать всего этого вместе. Она не могла поделиться впечатлениями с Марией, узнать, понравилось бы ей или она пришла бы и ужас, узнав, что ее родная дочь стала крохотным супергероем, или это осчастливило бы ее...

Ты никогда этого не узнаешь.

Никогда не узнаешь.

Она не узнает. И Наде придется с этим жить.

Есть вещи, которые нельзя исправить, даже если умеешь ходить по воде.

Надя вытерла дождевые капли с козырька.

– У меня все в порядке.

Она вернулась через раздвижные двери, оставляя мокрые следы позади, скинула шлем и встряхнула волосы – они всегда завивались под дождем. Глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от нового чувства потери.

– Ты в курсе, что выглядишь как отмороженная чудила? – поинтересовалась Тай, пока они возвращались на лифте в GIRL.

– О, да, – согласилась Надя.

– Итак, ты расскажешь мне, что происходит, или мы просто притворимся, будто этого мокрого фарса вовсе не было? – спросила Тай.

– Я расскажу, пока буду переодеваться. Пошли.

Надя вошла в свою комнату, а Тай подъехала к столу Нади, преодолев препятствие в виде валявшихся на полу ящиков, пока Надя скидывала промокший костюм и натягивала любимую оранжевую укороченную толстовку с капюшоном и красные спортивные штаны. Оранжевый и красный – любимое сочетание цветов Нади, и никакая болтовня Джанет о цветовом круге не могла ее поколебать. Это были цвета скорости, тепла, движения и действия, и в этом была вся Надя.

Кроме того, сейчас такое сочетание определенно было в моде. И Надя решила, что оно ей полностью подходит.

– Я понятия не имела, что на улице дождь, – объяснила Надя. – Я была здесь весь день, слишком занята мыслями о «Единомышленниках», чтобы хотя бы подумать остановиться и посмотреть в окно.

– Если ты думаешь, что мне стало понятней...

– Я сейчас объясню! – поспешно сказала Надя. – Джанет подарила мне кое-что на день рождения. Поздоровайся, ВЕРА.

Таина откатилась на несколько футов, когда на столе рядом с ней ожил дождь пикселей, ставший теперь знакомым и отрадным зрелищем для Нади.

– Привет, Надя, – ответила форма ВЕРЫ, похожая на Сейлор Нептун.

– Тай, – махнула Надя, – знакомься, ВЕРА.

– Надя, – осторожно ответила Таина, – почему у тебя на столе голограмма, похожая на Сейлор-версию чуваков из Blue Man Group?

– Привет, Тай. Если вы хотите, я кратко изложу мои основные функции...

– Заткнись, синька, – скомандовала Таина. ВЕРА закрыла рот и замолчала. Тай снова повернулась к Наде. – В чем дело?

Надя с нетерпением села на край кровати, готовая дать объяснения.

– Джанет сделала подарок мне на именины, о чем я совершенно забыла, но потом вспомнила, и он уже начал менять мою жизнь. Это виртуальный помощник!

– Как Пятница.

– Да, за исключением того, что мистеру Старку не пришлось строить его с нуля, – продолжила Надя. – Это масс-маркет.

– А он тебе нужен для?.. – Тай приподняла бровь.

Надя вздохнула, чувствуя нарастающее разочарование. Тай никогда не могла просто порадоваться твоему восторгу; ей нужно было убедиться, что восторг вызван уважительной причиной. Что не всегда было легко. Но, в конце концов, эта черта являлась неотъемлемой частью того, что ей нравилось в Тай.

– ВЕРА берет на себя все мои проекты и расписание и держит меня в курсе, – объяснила Надя с большим терпением. – Также она напоминает мне, что нужно принимать лекарства, где бы я ни находилась. Даже если я в Хрустальной лаборатории. Она...

Таина подняла руку, чтобы остановить Надю, прежде чем та смогла продолжить.

– Когда ты была в Хрустальной лаборатории? – Тай знала, насколько опасным может быть замедление времени для Нади. По их внутреннему правилу, Надя должна была сообщить кому-нибудь, что собирается туда, на случай, если потеряет счет времени и ей понадобится импульс извне, чтобы вернуться к людям.

– Когда нашла дневник своей матери, я запаниковала. Но все обошлось, и я вернулась на путь истины.

Надя схватила руку Тай и положила ее на колени подруге.

– С тех пор я была там лишь несколько раз, но всегда я предупреждала ВЕРУ, и она не позволяла мне отвлекаться надолго. И еще я дала ВЕРЕ список Марии, а она обработала все пункты, и именно она сказала мне, что идет дождь, чтобы я могла отметить еще одну вещь из своего списка.

Тай ничего не ответила. Просто молча протянула руку.

Надя знала, чего от нее требуют. Они с Таиной заключили сделку: Надя отчитывалась перед подругой о своих визитах к врачу, даже если не хотела к нему идти. И если Надя делала что-то, способное усугубить ее биполярное расстройство, Тай устраивала для нее своего рода перерывы, которые постепенно увеличивались.

Расстегнув верх костюма, Надя сняла цепочку и кристалл с шеи. Она опустила их в руку ожидающей Таины.

Тай сжала кулак, и кристалл исчез. Она поджала губы. Так Тай удерживалась от того, чтобы сказать что-нибудь грубое.

– Итак, вместо того чтобы решать задачу, ты просто решила использовать эту штуку с целью легче и быстрее переутомиться. – Это было утверждение, а не вопрос. Тай сунула кристалл в один из карманов.

– Нет! – возмутилась Надя. – Я имею в виду... да! Она помогает мне оставаться организованной, – пояснила Надя. – Но это даже не самое лучшее.

– О, успокой мое сердце, – невозмутимо сказала Таина.

– ВЕРА, – сказала Надя, – а давай поговорим о твоем создателе.

– С удовольствием! – ожила ВЕРА. Ее пиксели преобразовались в темноволосую женщину с ледяными глазами. – Что бы вы хотели узнать о...

– Это Маргарет, – прервала Надя ВЕРУ, слишком взволнованная, чтобы позволить ИИ договорить.

– Маргарет Хофф. Свое первое приложение она изобрела, когда ей было всего одиннадцать лет. Свою нынешнюю компанию HoffTech она основала в двадцать два года. Одна из немногих женщин-руководителей в сфере машинного интеллекта. Она из Нью-Джерси. И она была практикантом прямо здесь, в Pym Labs!

Надя сделала паузу для драматического эффекта.

Таина моргнула.

– Клево.

– Клево?! – с недоверием ответила Надя. – Это невероятно! Именно такими стремятся быть ученые GIRL! Творческая, независимая, обязанная только себе, уверенная в своей мечте... – Надя задумчиво вздохнула. Когда в последний раз она чувствовала хоть что-то подобное? Может быть, до того, как стала такой занятой? Но даже тогда ее против воли удерживала злая шпионская организация. Так... может, никогда?

– В самом деле, – подтвердила Вера, – Маргарет начала свою карьеру в Pym Labs. Хотя следует сказать, что, находясь здесь, она не работала ни над чем более примечательным, чем частицы Пима или костюм Нади «Оса».

Голова Таины резко обратилась к кирпичику.

– Теперь эта штука знает о костюме Осы?

– Ну конечно, – покосилась Надя на Тай. – Я же сказала тебе, что она помогает мне отслеживать время, пока я нахожусь в Кристальной лаборатории. Этого невозможно добиться без частиц Пима.

Тай закатила глаза.

– Очевидно... Так где сейчас эта Маргарет?

– Штаб-квартира HoffTech недавно переехала, – сообщила ВЕРА. – Сейчас они находятся в Квинсе, Нью-Йорк.

– Вау! – сказала Таина с большим энтузиазмом, чем Надя слышала от нее... когда-либо. Это вызвало у Нади явное подозрение в отношении того, что будет дальше.

– Вера, ты можешь мне сказать, как Маргарет смогла добиться такого успеха в таком молодом возрасте?

Если ВЕРА уловит ее сарказм, она не остановится. Похоже, она пришла с подготовленной речью.

– Маргарет начала программировать еще девочкой, желая улучшить свой магазин Neopets. Она влюбилась в искусство и разработала свое первое приложение в одиннадцать лет, чтобы помочь ученикам отслеживать свои оценки и будущие школьные перспективы. После раннего окончания престижной средней школы, специализирующейся на науке, в Бронксе она поступила в Массачусетский технологический институт и Стэнфорд. Маргарет стажировалась в Pym Laboratories у одного из основателей Мстителей, прежде чем в двадцать два года основала HoffTech, чтобы воплотить в жизнь свои амбиции и создать меня.

– Вау, – повторила Таина, – так это была Высшая школа наук Бронкса?

– Нет, – ответила ВЕРА, – это была школа науки и технологий Фроста.

– Стоимость обучения? – спросила Таина небрежным тоном.

– Пятьдесят две тысячи долларов в год.

– А Стэнфорд и МТИ? Она получала там стипендию?

– Нет, – начала ВЕРА, – Маргарет отказалась от престижных стипендий в пользу студентов, нуждавшихся в финансовой помощи.

– И просто для ясности: она ничего так и не окончила? – Таина внезапно заинтересовалась своими ногтями. С кровати Надя наблюдала, как Таина и ВЕРА перебрасывались фразами, будто была на трибунах на теннисном матче.

– Она оставила традиционное образование, чтобы основать HoffTech, – сказала ВЕРА, все еще улыбаясь.

– А ее стартовый капитал поступил от?..

– До этого лета Маргарет никогда не принимала финансирование от инвесторов или венчурных капиталистов, – сказала ВЕРА с гордостью. – Она построила свою компанию с нуля самостоятельно.

– А как зовут ее отца?

– Теодор Хофф Третий, – без запинки ответила ВЕРА.

– Чем он занимается? – Таина ковыряла заусенец.

– Теодор Хофф в настоящее время входит в совет директоров Altas Oil.

Наконец Таина подняла глаза.

– Ну а эту компанию основал его отец, а его отец был генеральным прокурором Нью-Гемпшира, и все они в три раза богаче Старков и в три раза белее и пушистее. – Она повернулась, чтобы посмотреть на Надю.

– Миленько... все... выходит.

Надя покачала головой. Она знала, к чему клонит Таина. Но разве использование своих привилегий для общественного блага, для продвижения технологий и статуса женщин в этой сфере не означало, что Маргарет отличалась от своего отца?

– У нее были преимущества, но, кажется, она и сама по себе блестящая женщина.

Таина наконец поддалась желанию закатить глаза, которое нарастало на протяжении всего разговора.

– Я тебя умоляю, – усмехнулась она. – Эта женщина не умнее тебя, меня, Ин или кого-либо из нас в этой лаборатории. Разница лишь в том, что никто из нас не рос, прожигая кровавые деньги ради развлечения, в то время как семнадцать наших домработниц мыли нам ноги мылом с частицами золота. Представляешь, что мы могли бы сделать с такими ресурсами? Где мы могли бы быть сейчас? Где может быть GIRL?

Надя почувствовала знакомое покалывание в голове – там, прямо под поверхностью, бурлила хорошая идея. Нужно было схватить ее, пока не испарилась. Она щелкнула пальцами два, три, четыре раза, сложив их вместе.

– Хорошо, – сказала она Тай. – Хорошо, ты права. А что... если мы вовлечем ее в GIRL? Может быть, заручимся ее помощью?

Таина посмотрела на Надю так, будто у нее выросло четыре головы.

– Да ни за что. Я не доверяю этой ламбоне, давай лучше выкинем ее блестящую маленькую подделку Пятницы. Нам не нужны ни она сама, ни ее деньги. У нас и так все хорошо.

Надя не ответила. Слова Таины имели смысл, но противоречили аргументам, которые Надя выстроила в уме.

– Она не какая-то великодушная спасительница технарей, Надя. Она богатая белая девушка, которой нужно задуматься о своих действиях, – подвинулась Таина ближе к Наде. – Ты понимаешь, насколько уязвима такая нейросеть? Как легко ею можно манипулировать? Она находится в домах людей и постоянно собирает данные. Графики приема лекарств. Прочие бытовые дела. Плохие привычки. Твои данные, Надя.

– HoffTech – уважаемая компания, – сорвалось с языка Нади, прежде чем она даже задумалась об этом. – Устройство должно быть безопасно, защищено.

Таина усмехнулась.

– Ровно настолько, насколько решат люди, владеющие им. Ты и правда думаешь, что HoffTech хранит твои секреты, данные, из которых состоит вся твоя жизнь? Что твои интересы у них на первом месте? Эти данные очень ценны, Надя. Уверена, что для HoffTech твое благополучие важнее, чем прибыль? – Таина покачала головой. – Ты же знаешь, что это не так.

– Но... – Надю прервал голос, доносящийся из-за двери ее комнаты.

– Приве-е-ет! – позвал он. – Есть кто-нибудь дома?

– Мы здесь! – отозвалась Таина. Она прокатилась, повернувшись спиной к Наде. – Мы все равно закончили.

Надя вздохнула. Тай в последнее время так скептически относилась ко всему, что она рассказывала о себе! Надя знала, что это из любви; Тай всегда беспокоилась, что Надя слишком много берет на себя, тем более с диагнозом «биполярное расстройство». Но Надя обнаружила, что разговаривает с Тай почти каждый день; они все чаще были единственными из GIRL, регулярно присутствующими в лаборатории.

Ин и Шей всегда куда-то выбирались вместе, пытаясь найти смысл в свиданиях, а Прия либо работала, либо гуляла в садах, постигая свои растительные способности. Надя взорвалась бы, будь ей не с кем поделиться волнующими событиями своей жизни. Так что рядом оставалась Тай, хоть и со свойственным ей скепсисом.

Тай просто не понимала, что все, чем по горло была занята Надя, имело равное значение; нельзя было ни от чего отказаться или отложить на потом. Прекратить брать уроки вождения и отложить свою мечту стать нормальным крутым американским подростком? Бросить дела из списка Марии и потерять проблеск надежды на то, чтобы вернуть свое прошлое и воссоединиться с матерью? Не работать с «Единомышленниками» и подвести подруг в лаборатории? Нет, она со всем справится, ей просто нужна помощь.

А пока друзей нет поблизости, пусть помогает ВЕРА. В любом случае для начала уже неплохо.

Маргарет могла быть именно тем, кто нужен Наде, для преодоления научного кризиса в проекте для «Единомышленников». Если кто и знает, как взять идею и сделать ее настолько большой, чтобы изменить весь мир, так это Маргарет Хофф. Конечно, ей помогали, но, если бы Надя могла просто поговорить с Маргарет, возможно, она убедила бы ее использовать часть ресурсов и выдающихся способностей от имени GIRL. Может быть, та даже подскажет Наде идею проекта для выставки «Единомышленников».

Надя спустила ноги с кровати и встала в ту же секунду, когда вошли Джанет и старшая сестра Тай, Лекси. Мачеха Нади всегда хорошо одевалась, но сегодня выглядела особенно ярко в изумрудно-зеленом костюме. Лекси тоже была в костюме, но он полностью был покрыт цветами. Благодаря им атлетические плечи Лекси выделялись таким образом, что, по мнению Нади, она выглядела так, будто может надрать тебе задницу как хоккейной клюшкой на льду, так и в конференц-зале.

– Важная встреча? – спросила Надя, подходя, чтобы обнять их обеих.

– О, ты же знаешь, – Джанет обняла ее в ответ, – вечно ищу инвесторов.

Надя улыбнулась. Она знала.

– Выглядишь как полузащитник на похоронах, – сказала Таина, приветствуя сестру.

– Спасибо, Тай. – Лекси взъерошила волосы сестры, пока Тай пыталась ее оттолкнуть. – Думала, тебе понравится.

– Ой! – Джанет указала на золотой кирпичик на столе Нади. – Это же ВЕРА! Ты ею пользуешься!

– Ну да, – взволнованно сказала Надя, пытаясь не замечать второго за день закатывания глаз Таи. – Мне реально жаль, что не открыла ее раньше. Она уже помогает мне с делами.

– Я так рада это слышать! – Джанет улыбнулась, пока Алексис вертела в руках маленький золотой кубик, восхищаясь тем, как голограмма постоянно остается вертикальной.

– Вы знали, что Маргарет Хофф проходила здесь стажировку? – спросила Надя как можно небрежнее.

Джанет медленно кивнула.

– Я помню, как читала об этом в интервью, когда ВЕРУ выпустили в продажу. Но со мной она не работала; она могла работать с Хэнком... Мне нужно связаться с отделом кадров, – вздохнула Джанет.

– Типичный Хэнк. Не могу поверить, что он не нанял ее на полную ставку. Потеря потерь.

– Пойдемте пообедаем, – сказала Лекси, нежно дергая спинку кресла сестры.

– Вы, ребята, не поверите, с каким чуваком мы только что встретились. Просто полный придурок.

– Алексис! – отчитала Джанет, следуя за сестрами Миранда из комнаты Нади. – Он был придурком всего на девяносто процентов. И еще десять процентов чистого нарциссизма.

– Справедливо, – засмеялась Алексис.

Надя схватила свой телефон, проверяя, на месте ли брелок. На шнурке, продетом через отверстие в чехле, свисала маленькая фигурка Осы – уменьшенная версия ее костюма, которую можно было увеличить и надеть в любой момент. Без него Надя никуда не ходила.

В основном потому, что она никогда никуда не ходила без телефона и на выходе из дома могла вспомнить лишь о чем-нибудь одном. Но, по крайней мере, она знала себя достаточно хорошо, чтобы иметь все необходимое на телефоне или в пристегнутых к нему аксессуарах, в том числе лабораторную карточку-ключ, удостоверение личности и дебетовую карту.

Ну и ее суперкостюм, естественно.

Надя остановилась, перед тем как выйти из комнаты.

– ВЕРА, ты можешь отправить адрес HoffTech на мой телефон?

– Уже сделано, – сказала ВЕРА. – Увидимся позже, Надя.

Надя помахала рукой, выходя из комнаты. Голограмма за ее спиной потускнела, но белый свет все еще мигал.

НАДЯ СТОЯЛА у бесшовных стеклянных дверей, снова и снова сжимая и расслабляя кулаки. У нее не было разумного и четкого плана, как попасть в офис; она собиралась просто впорхнуть, как будто к себе домой, и попросить о встрече с главой их компании. Это может сработать, правда же? Технологические стартапы с большим финансированием обычно не против того, чтобы люди с улицы просто заходили и без записи, по собственной прихоти, встречались с их руководителями.

– Все будет хорошо, – решила Надя, – все должно быть хорошо!

Она расслабила пальцы и прошла через автоматические раздвижные двери с высоко поднятой головой, демонстрируя почти несуществующую уверенность в себе. Вестибюль здания был огромным и просторным, а само здание, казалось, игнорирует законы физики, поскольку состояло больше из стекла, чем из стали. Строение было похоже на ярко сверкающий кристалл посреди невзрачного квартала. Стараясь не вызывать подозрений, слишком часто оглядываясь, как любопытный турист, Надя не удостоила вниманием броское окружение и направилась прямо к стойке регистрации в центре холла.

– Привет, – позвала она, подходя к столу.

Никто не ответил. За стойкой регистрации не было ни одного человека. Впрочем, тут же выяснилось, что и во всем вестибюле HoffTech тоже никого нет.

Зато на стойке из березы стоял небольшой золотой кирпичик, его гладкие линии резко контрастировали с натуральным краем столешницы. Во всем вестибюле была похожая история с контрастами. Половина мебели была сделана из необработанного дерева, растения покрывали почти каждый свободный дюйм: свисали с потолка, стелились по столам в залах ожидания, собирались по углам. Стены были без излишеств, чистые, почти кипенно-белые. Пустые стулья обиты плюшевыми пыльно-розовыми подушками. Остальная мебель и светильники выполнены из золота и стекла, что напоминало дизайн ВЕРЫ. Надя не знала, должна ли свернуться калачиком и почувствовать себя как дома или же она попала в кабинет зубного врача для очень богатых.

Надя убедила Джанет отвести их на обед в Квинс. Да, отчасти потому, что она хотела побаловать себя любимыми супом с клецками и бесплатным имбирным чаем, которого с легкостью могла выпить несколько литров за один присест. Но еще и потому, что от Кресскилла до Квинса на машине было около сорока минут и еще два часа на транзитном транспорте.

Надя хотела попасть в штаб-квартиру HoffTech до того, как они сегодня закроются. Теперь у нее было вдоволь времени, чтобы найти Маргарет, и к тому же она была наполнена крабово-свиными клецками.

Идеально.

Надя взглянула на золотой кирпичик на столе и глубоко вздохнула.

– Приветик! – бодро сказала Надя стойке регистрации, полная ложной уверенности, чувствуя себя немного глупо, разговаривая с... никем. – Я хочу поговорить с Маргарет Хофф.

– Приветик! – Как и надеялась Надя до того, как обратилась в эфир, голограмма ВЕРА на стойке регистрации ожила и повторила манеру речи Нади. Она подумала, что это вполне нормально для ИИ-администратора. Эта ВЕРА выглядела точно так же, как та, что выстрелила себе в голову в презентации Маргарет. – Если у вас назначена встреча с мисс Хофф, назовите мне свое имя, чтобы я могла сообщить о вашем прибытии ее руководящей команде.

– Меня зовут Надя ван Дайн, – беззаботно ответила Надя, тщательно игнорируя первую часть заявления ВЕРЫ. Она указала на пушистую розовую подушку в углу вестибюля: – Я просто подожду здесь...

– Мне очень жаль, – сказала ВЕРА с улыбкой на цифровом лице. – Кажется, я не могу найти вас в нашей системе. Не могли бы вы написать мне имя по буквам?

«Ну конечно», – простонала Надя про себя. Не надо было приходить без записи.

Группа людей ненамного старше Нади вышла из лифта за стойкой регистрации, смеясь.

Надя повернулась к ним спиной, облокотившись о стол так непринужденно, насколько могла.

Получилось круто. Так, словно она и должна здесь находиться.

По крайней мере, на ней толстовка с капюшоном, как и на других сотрудниках.

– Надя ван Дайн? – повторила она. – В-А-Н, пробел Д-А-Й-Н...

– Ван Дайн? – услышала она голос позади себя. Надя обернулась...

...И оказалась лицом к лицу с Маргарет Хофф.

– Ой! Здравствуйте! – сказала Надя, удивленная только наполовину. Иногда казалось, что события складываются удобно сами собой. Иначе как природным везением это не объяснишь!

...Хотя сначала ей «повезло» родиться в секретном детском лагере для подготовки шпионов.

Но Надя считала, что лучше сосредоточиться на позитивной стороне вещей.

– Марджи, мы должны... – Одна из девушек из лифта остановилась у входной двери вестибюля.

Маргарет махнула ей рукой.

– Я тебя догоню. – Она снова улыбнулась Наде, и Надя сразу поняла, как эта женщина, которой и тридцати не было, смогла штурмом покорить мир технологий. Она была высокой и гибкой, но не внушительной – Надя подумала, что она похожа на человека, который рос верхом на лошадях. Каштановые волосы до плеч были зачесаны в хвост, но некоторые пряди падали свободно, обрамляя лицо. Ее простая белая футболка, легкие джинсы и белые теннисные туфли были настолько повседневными, что Надя была уверена, что их стоимости хватило бы, чтобы минимум месяц финансировать GIRL. Темно-красная толстовка с капюшоном под брендом HoffTech делала Маргарет почти неотличимой от остальных ее коллег.

Но вот глаза – совсем другие. В глазах Маргарет было что-то пугающе проницательное. Это была не голограмма; они действительно были поразительного серо-голубого цвета, как ледяная скала, выточенная сильными волнами. Спокойные, ясные и яркие. Надя сразу же пришла в восторг.

– Мне очень жаль, – говорила Маргарет, виновато поднимая руки. – Мы с вами незнакомы, но, мне кажется, я знаю вашу семью...

– Pym Labs! – перебила Надя. – Вы были стажером.

Маргарет засмеялась.

– И верно, была. Хэнк Пим дал мне первую работу в сфере технологий, и я в вечном долгу перед ним. А вы, похоже... вы, должно быть... – Маргарет оценивающе посмотрела на Надю, словно пытаясь решить задачу.

– Надя ван Дайн, – повторила уже ВЕРА за спиной Нади. – Его дочь.

– О боже, – Маргарет бросилась вперед и крепко обняла Надю. Надя с энтузиазмом ей ответила. Она тоже любила обниматься!

– О боже, – повторила Маргарет, отстраняясь. Она положила руки Наде на плечи. – На протяжении многих лет Хэнк был для меня отцом. Я чувствую, что это делает нас вроде как… сестрами, по сути.

Надя улыбнулась. Она всегда была рада новым родственникам.

– Я вообще-то никогда с ним не встречалась, – пояснила Надя, – но Джанет ван Дайн – моя мачеха, и я продолжила часть его работы.

– Нет! – Маргарет выглядела ошеломленной. – О, мне так жаль это слышать. Не о Джанет и работе, а о том, что ты не знала Хэнка. – Маргарет говорила быстро, чистым тенором – более глубоким, чем ожидала Надя. Ее было приятно слушать.

– Нам надо пообщаться. Ты здесь, чтобы кого-то увидеть? Пришла из Pym Labs? Ищете стажеров? Они еще не выполнили работу на месяц, но...

– Вообще-то я пришла к вам, – засмеялась Надя. Обычно ее перебивали. Может, они с Маргарет действительно похожи. У обеих эта черта от Хэнка? – Джанет купила ВЕРУ мне на именины, и она уже меняет мою жизнь. Но ИИ так впечатляет, а ты такая потрясающая, и я просто была тут по соседству и ела клецки, а потом подумала...

– ВЕРА, – прервала Маргарет девушку, – я сейчас свободна?

– У вас сейчас четыре разные встречи, – твердо ответила ВЕРА, – выступление с Ядром, обсуждение объема работ, обед с командой Карин и финансирование...

– Верно, верно, верно. – Маргарет кивнула. – Надя, покажи ВЕРЕ удостоверение личности. Хочешь, я проведу для тебя индивидуальный тур по штаб-квартире HoffTech?

Надя уже вытаскивала ученическое удостоверение из чехла мобильного телефона.

«Вот видите? – подумала она. – Иногда все получается само собой!»

НАДЯ НАЧАЛА ДУМАТЬ, что оценка прошедшего дня по шкале «лучше или хуже, чем луч смерти» – не особо удачная идея. Так планка «хорошего дня» падала до неутешительно низкой.

С другой стороны, если учесть, как в последнее время складывались дела у девушки, ситуация «лучше, чем луч смерти» казалась недостижимой в принципе.

Возьмем сегодняшний день. С утра все было отлично: игры под дождем и созерцание звезд (целых два пункта из списка Марии!). Опять же, всегда приятно проводить время с Таиной (даже когда Тай было сложно принять Надины приоритеты). После – поворотное для ее жизни событие: ВЕРА. И Маргарет – встреча, важнее которой трудно что-либо представить.

А что сейчас?

Теперь Надя буквально находилась в застегнутой на все пуговицы рубашке какого-то парня – в месте, где она никогда больше не хотела бы побывать. Она бежала по редким волосам на его груди, пытаясь не вдыхать приторный запах дезодоранта. Надя была уверена, что он называется как-то типа «Волчий коготь» или «Медвежий вулкан».

Хуже ли это, чем луч смерти?

Нет. Но близко к этому.

– ЭТО ЗВУЧИТ захватывающе, – сказала доктор Синклер. – Вы выглядите по-настоящему заряженной.

Восторженная улыбка Нади слегка потускнела. Она старалась особо не задумываться во время сеансов. Не все, что говорила доктор Синклер, имело глубокий смысл. Надя только что рассказала ей обо всех недавних значимых изменениях: ВЕРА, «Единомышленники» и, самое главное, дневник Марии. И доктор Синклер, казалось, была искренне рада за нее. Что неудивительно.

В конце концов, доктор очень крута. Надя знала, что в свободное время она занимается пауэрлифтингом. Ее бедра могли бы убить человека. Это не может не восхищать.

Но девушка также знала, что доктор Синклер всегда внимательно следила за малейшими признаками нездоровых привычек или эпизодов биполярного расстройства. Что, разумеется, было частью ее работы. И слово «заряженная», использованное доктором Синклер, могло означать, что она обеспокоена энергией Нади как поводом для проявления опасных симптомов.

– Я полна энергии, – согласилась Надя, – но думаю, что это нормально. Это здоровая энергичность. Вы понимаете?

Доктор Синклер кивнула.

– Вы хорошо спите?

– Семь часов в сутки и в основном по расписанию, – гордо сказала Надя. – Я даже вернулась на правильный путь после посещения Хрустальной лаборатории. На самом деле ВЕРА помогла мне с этим.

– Это чудесно! И очень важно. – Доктор Синклер сделала пометку в своем вездесущем блокноте. – Я так рада это слышать. Вы сегодня следите за нашим разговором – хороший знак. Что обо всем этом думают в GIRL?

Надя заколебалась.

– Я ни с кем не виделась в последнее время, кроме Таины... – Надя пожала плечами.

– Таина обеспокоена. Но я знаю, что это все из-за... – Она замолчала на секунду, пытаясь подобрать правильные слова.

Доктор Синклер терпеливо ждала.

– Любви, – наконец остановилась Надя, – и беспокойства. Я не думаю, что это потому, что она злится лично на меня, или нечто в этом роде.

– Отлично, – доктор Синклер сделала еще одну заметку. Надя знала, что подобные вопросы – один из врачебных методов проверки реальности. Если бы Надя сказала, например, что Таина расстроена, поскольку ненавидит ее, и поэтому весь мир ненавидит ее, это было бы драматизирование, свидетельствующее, что Надя оторвана от реальности. Сегодня такого не случилось.

– Что ж, – доктор Синклер отложила ручку и посмотрела Наде в глаза, – я знаю, что высокий уровень активности – не редкость для вас, но хочу убедиться, что вы практикуете методы преодоления трудностей на тот случай, если почувствуете, что теряете самоконтроль. – Она положила блокнот рядом с собой и села изящно и прямо. – Какое ваше любимое дыхательное упражнение из тех, что мы делали? Трехступенчатое? «Четыре-семь-восемь»?

Надя повторила позу доктора Синклер, обдумывая свой ответ на вопрос. Обе практики, упомянутые ее терапевтом, были полезны, каждая по-своему. Наде больше всего нравилось «четыре-семь-восемь»; когда она чувствовала приближение панической атаки или просто сильно себя накручивала, то делала вдох на счет «четыре», задерживала дыхание на счет «семь» и выдыхала на «восемь». Упражнение сильно замедляло сердечный ритм – она даже использовала его несколько раз, когда нервничала перед большим сражением в роли Осы. Но сейчас был не тот случай.

– Давайте трехступенчатое дыхание, – решила Надя. Доктор Синклер напомнила ей упражнение, несмотря на то что девушка уже хорошо его знала. Хотя было приятно, что о ней кто-то заботился. Надя закрыла глаза, стараясь дышать животом, надувая его, как воздушный шар; затем серединой груди, чувствуя, как грудная клетка расширяется; затем верхней частью груди, приподнимая ключицы. При выдохе этапы шли в обратном порядке: воздух покидал сначала грудь, затем ребра, потом живот.

Надя открыла глаза.

– Хорошо. Я буду делать это каждый день. Обещаю.

Доктор Синклер снова взяла блокнот. Без него она долго не может.

– Я знаю, что будете.

– Не волнуйтесь, доктор Синклер. – Надя улыбнулась, как она надеялась, ободряюще. – Все в порядке.

– ВЕРА, сколько из вас сейчас в Сети? – спросила Надя. Она откинулась на спинку стула и крутила карандаш между пальцами – влево-вправо, влево-право.

– Двадцать пять тысяч семьсот двадцать семь, – ответила ВЕРА. – Наш пробный запуск идет очень хорошо.

– Хорошо, это хорошо, – рассеянно сказала Надя. – А сколько активных пользователей?

– Двадцать пять тысяч шестьсот четыре, – ровным голосом ответила голограмма.

– Ладно, – сказала Надя, – давай запустим симулятор. Покажи мне...

Надю прервал звук чего-то упавшего. Девушка вскочила со стула и кинулась в лабораторию – она думала, что здесь никого нет, кроме нее. Шпионы ЦИИ? Жуткий флешмоб? Возможно, это...

Но нет. Надя обнаружила, что Шей и Ин хихикают возле лабораторного стола, а у их ног валяются разбитые мензурки. Это напомнило Наде дверь магазина Прии, как если бы дверь сломали две девушки, неловко навалившиеся на нее.

– Ой! – Ин захихикала громче, увидев Надю. Она хихикала. Ин раньше вообще хихикала?!

– Мы думали, что мы здесь одни.

– О боже, Надя, – Шей даже не могла смотреть на нее, – мне так жаль!

Надя покачала головой. Она изрядно устала от всей этой подростковой любовной истории, но что ей оставалось делать? Она им не мама. Они могли делать то, что хотели. Даже целоваться на лабораторном столе, вместо того чтобы заняться чем-то полезным. «Но знаете, – подумала Надя, – по крайней мере, сейчас они в лаборатории».

– Мы уберем здесь, – быстро предложила Шей, осторожно переступая через осколки, чтобы найти ближайшие перчатки и метлу.

– Извини, – повторила Ин. Она даже покраснела. Надя пыталась злиться на них, и она вправду злилась, но была так рада снова увидеть Шей и Ин в лаборатории, независимо от обстоятельств, что не могла не рассмеяться. Возможно, она не понимала смысла отношений, и, возможно, ей не хватало друзей, но Ин и Шей казались счастливыми – более счастливыми, чем она видела за много лет. Вот что было действительно важно.

– Просто в следующий раз заранее дайте мне знать, если захотите что-нибудь сломать, – сказала Надя, хватая вторую метлу и совок. – Я подумала, что вы – это ЦИИ.

– Ты слышала о беспорядках на Таймс-сквер? – спросила Шей, подметая.

– Я была там, – подтвердила Надя. Ей пришлось удержаться от добавления фразы «Вы бы знали, если бы в последнее время были рядом». – И это даже не самое странное, что я видела на этой неделе.

– Я бы хотела, чтобы мы жили так, чтобы это считалось удивительным, – сухо сказала Ин.

– Прия добивается реального прогресса со своим... ну, вы знаете... – Надя помахала совком в воздухе в поисках подходящего английского слова. Но не могла его найти. – Rasteniye koldovstvo?

– Планткрафт, – сказал Ин. – Хорошо! Может быть, она сможет задушить нас всех виноградными лозами и освободить от сладкой пытки этого смертного существования.

Надя и Шей уставились на нее.

– Да шучу я! – Ин рассмеялась. – Вы бы видели ваши лица.

– Я, конечно, люблю тебя, но иногда побаиваюсь твоего чувства юмора, – сказала Шей, качая головой и относя стакан в ближайшее безопасное место.

– Послушай, Надя, – смущенно сказала Ин. Надя узнала ее извиняющееся лицо, в котором не было и тени извинений. – Мы собирались сегодня смотреть «День независимости». Тебе это понравится. Там есть умник с растрепанными волосами и крутой пилот, и они убивают инопланетян с помощью компьютерного вируса. Такая чушь. Посмотришь с нами?

Надя заколебалась. Она скучала по друзьям, но...

– Не могу, – сказала Надя, – извините, я работаю над проектом «Единомышленников».

Брови Ин подскочили вверх.

– Ты наконец-то придумала проект?

– То есть это займет не так много...

– О нет, определенно займет, – сказала Ин. Шей кивнула вместе со своей девушкой. Предательница!

Надя шагнула вперед, тем самым выиграв себе секунду на обдумывание. Она хотела рассказать Шей и Ин о своих планах относительно ВЕРЫ. Она действительно хотела. Это было захватывающе. А потенциал... потенциал у этого был слишком велик, чтобы его осознать.

Поэтому Надя и не хотела им рассказывать. У нее еще не было всех ответов. Она не совсем понимала, как именно собирается заставить работать свою новую систему ВЕРА. Или как приведет его в соответствие с основными принципами проекта. К тому же Ин и Шей были немного не в теме. Они не знали ни о списке Марии, ни о Маргарет... Они были очень увлечены поцелуями за просмотром фильмов 90-х. Не то чтобы Надя им в этом завидовала – она совсем не жаловалась.

Просто за короткое время нужно сделать так много. И, если уж совсем честно, Надя не хотела бы столкнуться с таким же сопротивлением, которое получила от Таины. Шей и Ин, конечно, не были Таиной; они реагировали на вещи по-своему. Ради бога, Шей изобрела телепорт в своей квартире! А Ин была такой же нарушительницей правил, как и Надя. Скорее всего, они поддержат ее новую идею.

Но... возможно, позже. Надя хотела вернуться к работе прямо сейчас. Ее так много отвлекало от ЦИИ, Джанет и списка Марии... Она чувствовала, что ВЕРА зовет ее обратно в лабораторию. У нес столько работы, а времени остается так мало, если она хочет лечь спать в разумное время (о чем ВЕРА всегда ей напоминала). Конечно, единственный человек, которому она может доверить проект прямо сейчас, – это Маргарет.

– Это сюрприз, – сказала Надя. Она ведь соврала. Да?

– О-о-у. – Шей приподняла брови. – Это связано с Карли Рэй Джепсен и / или мечом?

– Нет, – сказала Надя. – Кем-кем?

– Боже ты мой. – Шей вытащила свой телефон с испуганным видом. – Я прямо сию же секунду обновляю плей-лист «Обучение Нади поп-культуре». Меня уже не волнует твой сюрприз. Это важнее. Ты действительно не жила, если не слышала Emotion.

Пока Шей отвлеклась на музыкальное приложение, Ин подошла к Наде на шаг, схватила подругу за плечо и посмотрела ей прямо в глаза.

– «Сюрприз» в смысле «что-то веселое, над чем я работаю»? – серьезно спросила она. – Или «сюрприз» в смысле «я не спал неделю и не хочу никому об этом рассказывать, а то они рассердятся, да и сама я еще не разобралась»?

– Дело не в этом, – сказала Надя. – Правда. Я хожу к доктору Синклер каждую неделю, регулярно принимаю таблетки, много работаю над собой. Даже если это не всегда просто. А это всегда непросто. – Она нахмурилась. Почему все так уверены, что она не заботится о себе?

– Но кое с чем я действительно еще не разобралась. Это все в голове, но под косынкой, как у новосибирских старушек. Скрыто. Понимаешь?

– О, я понимаю, – сказала Ин. Она отпустила руку Нади. Она никогда не призналась бы в этом, но Надя ощутила, что подруге стало легче. – В таком случае мне стало легче.

Что?

– Что? – Надя недоверчиво уставилась на Ин.

– Мне стало легче, – повторила Ин. – Я забочусь о тебе. Как и все мы.

– Я учу ее выражать чувства, – вмешалась Шей, все еще уткнувшись в телефон в нескольких футах от нее. – У нас почти получается.

– Хорошо, я возвращаюсь к работе, – Надя покачала головой. Ин, которая говорит о своих чувствах? Это было уже слишком. – Вы обе веселитесь со своими вторжениями инопланетян.

– Шиш тебе! – с энтузиазмом сказала Ин. Надя моргнула. – Это цитата, – добавила Ин. – Из фильма. Ты бы знала, если бы смотрела его с нами...

– Иди уже! – Надя махнула рукой, возвращаясь в свою лабораторию. Мигающий красный свет ВЕРЫ встретил ее, и на душе стало спокойней.

Она любила своих подруг. Но и работать она любила тоже.

– ВЕРА, – сказала Надя резким голосом, – проиграй When I Needed You [When I Needed You – трек из альбома EMOTION Карли Рэй Джепсен] еще раз.

– Ты уверена, что у Карли Рэй Джепсен нет другой песни, которую ты бы хотела?..

– Нет, – оборвала голограмму Надя. – Еще раз.

– Хорошо, – сказала ВЕРА. Если бы машинный интеллект мог делать что-то с неохотой, то ВЕРА так и поступила бы.

Надя вернулась в лабораторию. Она лежала на своей кровати, а ВЕРА проецировала клавиатуру в воздух над ней. Она нашла квантовый осциллятор на дне кухонного ящика (она никогда не узнает, зачем Джарвис положил его туда). Надя работала над подключением ВЕРЫ к квантовому миру с тех пор, как вернулась в лабораторию час назад. Она знала, что ей пора ложиться спать, но все еще была слишком расстроена, чтобы расслабиться. А заставить ВЕРУ установить связь с квантовым миром оказалось труднее, чем Надя изначально ожидала.

– Может ли песня быть одновременно радостной и грустной? – спросила Надя ВЕРУ, наполовину отвлеченная своей работой.

– Робин, Dancing on Му Own, – ответил голос из дверного проема Нади. Supercut Лорди. Кейси Масгрейве, Happy and Sad. Восемьдесят процентов золотого альбома группы ABBA.

– Маргарет! – Надя хотела встать с кровати, но Маргарет махнула ей, чтобы она оставалась на месте.

– Я слышала, что тебе может понадобиться друг, – ласково сказала гостья, садясь на край кровати. На ней была обычная одежда: бордовая толстовка с капюшоном, джинсы, белые теннисные туфли. От нее пахло кедром и кардамоном.

– Ты слышала?.. – Надя нахмурилась.

– Мы же связали наши ВЕРЫ, помнишь? '– Маргарет улыбнулась.

– Похоже, твой проект уже работает, как задумано.

Надя снова плюхнулась на подушки.

– Нет. Ничего не работает так, как задумано.

– Такова жизнь, – Маргарет сочувственно похлопала Надю по ноге. – Хочешь все бросить?

– Иногда, – призналась Надя.

– То же самое. Не возражаешь, если я?.. – Маргарет указала на подушки. Надя подвинулась, чтобы освободить место на своей кровати, и Маргарет легла, заложив руки за голову. – Симпатичное место.

– Работа продолжается, – сказала Надя в потолок и вздохнула. Она была разочарована в Бобби, разочарована в Джанет, скучала по друзьям и просто хотела вернуться к работе, но ей мешали глупые эмоции. Даже ее комната не делала ее счастливой, не в нынешнем растрепанном состоянии в середине переезда.

– Это правда... единственное место, которое когда-либо было только моим, – продолжила Надя. – Я имею в виду, что делю лабораторию с друзьями, потому что мне нравится, когда рядом есть люди. Но я выросла в... – она замялась. – школе-интернате. – А потом я вернулась в старый дом Хэнка. И вот... я могу заниматься, чем хочу. Как, например, GIRL. Но...

– Это требует много времени, энергии и компромисса? – Маргарет приподняла бровь и искоса посмотрела на Надю, сидящую рядом с ней на подушках.

– Да. Такое ощущение, что тебе это знакомо. – Надя подтолкнула ее.

– Ты большая мечтательница, Надя, – сказала Маргарет, перекатываясь на бок и подперев голову рукой. – А это значит, что тебя не всегда будут понимать. Они будут сомневаться в тебе. Посмотри на меня: Хэнк Пим даже не захотел меня нанимать. Как будто можно быть слишком увлеченным тем, чтобы сделать мир лучше.

– В яблочко! – Надя приподнялась на кровати, прислонившись к изголовью. – Точно. И я так близка с ВЕРОЙ. Если смогу заставить это работать, это может изменить много жизней. В смысле, местный пчелиный опылитель Таины – тоже отличная идея, и очиститель сточных вод Ин, и... – Надя откинула голову на доску и закрыла глаза. – Я просто должна довести это до конца. Мне это нужно.

– Ну что ж. – Маргарет скатилась с кровати, встала и протянула Наде за руку. – Что тебя останавливает?

Надя открыла глаза и посмотрела на Маргарет, стоявшую над кроватью здесь, в лаборатории Пима, с протянутой рукой. Это было последнее, чего она ожидала в день своих именин: друзья и семья не верили в ее работу, а вместо этого рядом с ней был новый, прекрасный и сияющий образец для подражания.

В некотором смысле Надя решила, что ей нужно благодарить Марию за свою новую наставницу. Если бы не ее журнал и список, Надя никогда не включила бы ВЕРУ, не подумала бы о проекте для «Единомышленников» и не встретила бы Маргарет. Как будто Мария присматривала за дочерью даже из... где бы она ни была сейчас. Надя никогда не знала, что об этом думать. Но где бы она ни была, она буквально уронила это Наде в руки. Значит, все не просто так.

Надя взяла Маргарет за руку.

– Я не помешала ритуалу ночевки для белых девушек? – послышался голос у двери. Таина вошла на костылях, презрительно глядя на Маргарет. Надя быстро отбросила руку и соскользнула с кровати.

Она решила, что ей нужно сыграть роль миротворца, причем быстро.

– Таина, это...

– Я знаю, кто это, – Таина оперлась на один из костылей, а другим помахала Маргарет. – Что она здесь делает?

– Уже ухожу, – холодно сказала Маргарет. – Надя, ты знаешь, как меня найти. – Маргарет обошла Таину и вышла за дверь, оставив после себя только запах кедра.

– Это было грубо, – сказала Надя, когда услышала, как закрылись двери лаборатории. – Ты могла бы быть с ней повежливей.

– По крайней мере, я честна. – Таина прислонилась к дверному косяку. – Я думала, ты сказала Бобби, что забудешь обо всем этом.

– Да что с вами со всеми? – спросила Надя, схватив ВЕРУ со стола и выскочив из комнаты. Разве она не достаточно разобралась с этим сегодня? Она только начинала чувствовать себя лучше и снова была готова к работе, а теперь это. Это было слишком сложно. Ей нужно было поспать. Немного вздремнуть. Может быть, она и сейчас спит.

– Это с тобой что? – Таина бросилась за Надей в лабораторию. – Ты ведешь себя так, будто совершенно забыла, что такое друзья или мораль. Как настоящий исполнительный директор!

– Опять ты со своими подколами, – Надя вошла на кухню и включила электрический чайник, надавив на кнопку сильнее, чем было необходимо. – Я понимаю, тебе не нравятся ни Маргарет, ни мой проект. Мы закончили?

– Послушай себя! – недоверчиво сказала Таина. – Ты не похожа на Надю. Ты даже не похожа на маниакальную Надю.

Таина опустилась на пластиковый стул и прервала свой комментарий, положив костыли на стол.

– Здесь нет ничего неразумного! Ты – секретный супергерой, который работает в полевых условиях, отбивая атаки суперзлодеев, и в то же время ты создаешь шпионскую сеть в квантовом мире! Может, твои друзья вправе сказать: «Эй, поосторожней с этим незнакомым человеком» или «Почему ты делаешь что-то совершенно незаконное и, возможно, злое?». Я несколько недель пыталась вернуть сюда Ин, Шей и Прию. Ты хоть заметила?

Надя резко повернулась с пустой кружкой в руке, на которой жирными буквами было написано: «РАДИ НАУКИ», и это был любимый слоган Нади.

– Я была немного занята, Таина! И мне не нравится, что ты, кажется, не веришь в мои способности, и я устала оттого, что ты говоришь со мной, будто я не знаю, что делаю, и все хотят, чтобы я ненавидела Маргарет, и я не знаю, почему... – Надя остановилась. Она не собиралась говорить то, о чем пожалела бы. Она просто хотела вернуться к работе.

– Надя, – прервала тишину Таина. Она больше не казалась рассерженной. Она выглядела... испуганной.

– Надя, что у тебя с глазами?

Надя прищурилась.

– Да вроде ничего такого. Я тебя прекрасно вижу. Здесь просто светло.

– На самом деле это не так. – Таина сглотнула. Она склонила голову к двери шкафа с зеркалом. – Я серьезно. Ты в порядке?

«Я в порядке? В порядке ли я?» Надя бросила кружку на стойку и подошла к зеркалу. Она не из фарфора сделана. Она пилот и боец. Она ученый. Да, у нее биполярное расстройство, но это не определяет ее сути. Это просто то, что у нее есть. И она справляется с этим. Ответственно.

– Я в порядке, – сказала Надя, – как бы я хотела, чтобы люди перестали задавать мне этот вопрос...

Надя посмотрела в зеркало и замерла. Надя узнала себя; она выглядела так, будто сегодня немного поплакала, с красными глазами и опухшим лицом, но в остальном она выглядела... обычной. Здоровой. Отдохнувшей. Печальной, но нормальной.

За исключением одного. Надя наклонилась ближе к зеркалу. Указательными пальцами она провела по коже под глазами. Этого нельзя было отрицать.

Карих глаз Нади больше не было. Радужки исчезли. И на их месте она увидела гигантские расширенные зрачки.

НАДЯ СЛЫШАЛА их в лаборатории. Последние полчаса Таина говорила по телефону, связываясь со всеми, с кем могла: Прией, Шей, Ин, Бобби, Джанет, Джарвисом и даже Алексис. Все они были поглощены своими делами, но сейчас, когда позвонила Таина, они все пришли. Впервые за несколько недель вся команда собралась в лаборатории. Не выясняя отношений, не споря между собой, они были здесь, чтобы работать.

Умом Надя понимала, что это хорошо. И она выйдет из своей комнаты через минуту. Всего через минуту. Но сердцем...

Сначала Наде нужно было побыть наедине с собой.

Она не могла забыть свое отражение, ее глаза были как пугающая черная стена. Прямо как у тех парней из Credit France или у туристов на Таймс-сквер.

Надя перебирала в уме различные варианты. Она была вполне уверена, что не употребляла никаких запрещенных веществ. Обычно, когда человеку против воли вводят наркотик, появляется больше симптомов, чем просто расширенные зрачки. Она не была напугана (ну разве что пару минут назад) или радостно взволнована (радостно? Нет, точно нет).

– ВЕРА, – спросила Надя, – необычные причины мидриаза?

– Под «необычными» имеются в виду «наиболее редкие»? – уточнила ВЕРА.

– Да. – Надя зажмурилась. Она ненавидела то, что происходило с ее телом и не поддавалось контролю. Она потратила так много времени, пытаясь управлять собой: тренируя тело с помощью балета, изменяя его размер с помощью частиц Пима, настраивая свой мозг с помощью лекарств и терапии, медитации и самоанализа... То, что сейчас с ее телом творилось что-то непонятное и бесконтрольное, приводило ее в ярость и ужас одновременно.

– Блокаторы ацетилхолина, – начала перечислять ВЕРА. – Галлюциногены. Анестетик. Инсульт. Эпилепсия. Травма головы или глаза. Надвигающаяся грыжа мозга.

– О, здорово, – проворчала Надя. – В лучшем случае это просто надвигающаяся грыжа мозга. Вот почему люди говорят не искать свои симптомы в Интернете, да?

– Ты хочешь, чтобы я вызвала скорую помощь, Надя? – беззлобно спросила ВЕРА.

– Нет, – Надя покачала головой. – Нет. Я могу разобраться самостоятельно. Мне просто нужно подумать. Мне просто нужно...

Надя потянулась за цепочкой на шее – но там ничего не было. Ее кристалл...

– Не это ищешь? – Таина прислонилась к дверному косяку, как в прошлый раз. Ожерелье свисало с ее пальцев. Позади себя Надя увидела в разной степени обеспокоенных Шей, Ин и Прию.

– Ну уж нет.

– Мне просто нужно время подумать, – отчаянно объяснила Надя. – Если это не наркотики, и я не ударилась головой, то, может быть...

– ВЕРА, – громко обратилась Таина, – отключись.

– Я подчиняюсь командам своего основного пользователя, – ответила ВЕРА. – Если Надя захочет...

– Все в порядке, ВЕРА, – Надя помахала золотому блоку.

– ВЕРА помогает мне разобраться в этом, чтобы я могла вернуться к работе над нашим проектом, – объяснила Надя девушкам. – Может, у вас есть другие поисковые запросы?..

– ВЕРА, – повторила Таина, – я бы очень хотела, чтобы ты отключилась.

– Ожидаю подтверждения от Нади.

Надя уставилась на Таину. Она ведь в состоянии дать ВЕРЕ команду выключиться. Ее глаза метнулись к устройству. Ладно, подумаешь, она вернется к работе над своей квантовой связью после того, как решится проблема с глазами. Наверное, это не займет много времени.

Но зачем отключать ВЕРУ, если она наверняка может помочь с проблемой? Если бы только проект Нади уже работал, ВЕРА могла бы связаться с местными нейробиологами или врачами, чтобы мгновенно решить Надину проблему. Возможно, настоящее решение в том, чтобы сначала подключить ВЕРУ к квантовому миру, а затем использовать ее новые связи для решения этой текущей проблемы, а не наоборот...

– Окей, я так и думала. – Серьезный голос Таины прервал задумчивость Нади. – Ин!

– Ага, – сказала Ин, сделав шаг вперед. Прежде чем Надя поняла, что происходит, Ин смахнула ВЕРУ со стола и выбросила ее из комнаты. Потом прицелилась. И только тогда Надя заметила, что на Ин перчатка от одного из осиных костюмов.

Перчатка со встроенным резервуаром для Осиного Жала.

– Стой... – Надя спрыгнула с кровати, но было слишком поздно, ведь Ин всегда была быстрее ее, даже в Красной Комнате. Надя стреляла лучше, но Ин была более скрытной. Отчасти поэтому они так слаженно работали вместе.

Однако в данный момент Наде было намного труднее это ценить.

Ин сжала кулак. Жало вырвалось из ее кулаков, взрыв рассек воздух и пришелся в центр золотого блока, от которого так зависела Надя. Со звуком, похожим на выстрел, ВЕРА взорвалась, мощь Жала, попавшего в самое ядро, погрузила устройство в не-бытие. Разбитые останки были разбросаны по лаборатории.

– Мы будем убираться тут еще несколько недель, – простонала Прия.

Мозг Нади закричал. Девушка обхватила руками голову, пытаясь унять нестерпимую головную боль.

– Зато это было стильно, – одобрила Шей. – Мне понравилось.

– Что ты наделала?! – потребовала ответа Надя, схватившись за виски. Таина уступила дорогу, когда Надя выбежала в лабораторию. От ВЕРЫ ничего не осталось. Ее личный помощник исчез, уничтоженный ее собственным Жалом. Нужно срочно достать еще одну. Она могла позвонить Маргарет; Маргарет поймет. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она покинула лабораторию; может быть, она еще не спит. Надя похлопала по карманам: где ее телефон?

– Телефон спрятан, – сказала Ин.

– ВЕРЫ больше нет. Вода закипела, сейчас я заварю тебе ромашку. – С этими словами Ин отправилась на кухню.

Надя в шоке стояла за дверью своей спальни, совершенно обездвиженная. Казалось, что ее голова была охвачена огнем. С ней что-то не так, и ВЕРА должна была помочь ей в этом разобраться. ВЕРА была единственным человеком, который находился рядом с ней последние недели, единственным человеком, понимавшим ее проект, единственным человеком, который...

Человеком?

Голограммой.

Компьютером.

Машиной.

Что-то горячее ткнулось в руки Нади. Ее чай.

– Вот, – сказала Ин. – Давай-ка сядем.

Надя почувствовала вес кружки, жар, исходящий от фарфора и почти обжигающий ее ладони. Она позволила себе почувствовать. Это казалось реальным, удерживало ее здесь и не давало сойти с ума окончательно.

Наверное, это уже хорошо.

– Можете поговорить со мной минутку? – спросила Надя, садясь рядом с поцарапанным пластиковым столом на кухне. Остальные заняли стулья вокруг стола. – О чем угодно. Вообще.

– Алексис пытается связаться со старшими, – сообщила группе Таина.

– Я пытаюсь накачать бицепсы, как Линда Гамильтон из «Терминатора-2: Судный день», – серьезным тоном произнесла Ин. – Она делает столько подтягиваний.

– Это ты еще не видела руки Маккензи Дэвис в «Терминаторе: Темные судьбы», – поддразнила Шей. – Если серьезно, мы посмотрели столько фильмов девяностых, что все, о чем я могу думать, – это джинсы с высокой талией и как построить настоящие Звездные врата, – продолжила она со стоном. – Чего бы это ни стоило, я почти уверена, что, если мы учтем звездный дрейф, это не так уж и невозможно...

– Я, кажется, разговаривала с растениями чаще, чем с людьми, и теперь странно себя чувствую, – выпалила Прия. – Ничего, если я тоже начну посещать твоего терапевта? Она ведь знает о людях со сверхспособностями?

Надя крепко держала дымящуюся кружку и по очереди смотрела на девушек за столом. Прия боится сама стать супергероем. Шей и Ин, как всегда, не разлей вода, но, возможно, немного устали быть только вдвоем. И Таина, которая всегда хочет лучшего для своих друзей, но не всегда знает, как это выразить. Надя любила их всех. Очень, очень сильно. Больше всего на свете.

Так... почему она не хотела говорить с ними о своем проекте? Она не чувствовала того подавляющего, всепоглощающего напряжения, которое она испытывала в последний раз, с головой окунувшись в работу. Она просто была уверена, что находится на правильном пути; настолько абсолютно, безоговорочно уверена, что не считала нужным выслушивать другие мнения.

И почему она была так уверена, что это вообще хорошая идея?

Внутренний крик стихал. Ее глаза пульсировали, но уже меньше. Это было хорошо. Почти.

– Эй, – Таина толкнула Надю в голень одним из костылей, – посмотри в зеркало еще раз.

Надя взяла себя в руки. Она оставила чай на столе и медленно вернулась к шкафу. Посмотрев на себя в зеркало, она увидела прежнюю Надю. Глаза снова стали нормальными.

Надя обернулась.

– Как ты узнала?..

– Таина догадалась, – сказала Ин.

– Мы бы тоже до этого додумались, – добавила в свою защиту Прия.

– Если бы... – Шей посмотрела на свои руки. – Нас же реально здесь не было.

Ин кивнула:

– Никого из нас.

Прия вздохнула:

– Нас не было. И нам очень жаль. Всем нам.

– Хотя я явно была лучшей подругой среди нас... – Таину прервали крики других девушек.

– Да знаешь что!..

– Как ты можешь...

– Послушай...

– Я была! – громко сказала Таина.

– Мне тоже очень жаль, – призналась Надя. – Я так увлеклась поисками того, о чем знала, что не следила за собой и упустила то, о чем не знала. Да и был ли в этом смысл? Вряд ли. Мне стоило просто обратиться к вам, девчонки, или прислушаться к Тайне.

– Да уж, точно надо было прислушаться, – Таина усмехнулась. – Потом запиши эти слова, сохраню на память.

Надя улыбнулась: так приятно было снова вот так просто шутить с подругами.

– Ты была слишком одержима неправильными вещами, – объяснила Таина. – Не то чтобы в одержимости самой по себе было что-то плохое.

Надя склонила голову. Она была обязана Тайне.

– Дело в том, что нормальная Надя была бы одержима вторжением ЦИИ и тем, чтобы довести до ума Bee-Boi и собрать нас в лаборатории для работы над списком Марии. Вместо этого ты решаешь подключить искусственный интеллект, о котором мы ничего не знаем, к квантовому миру, никому не сообщив об этом? Э-эх... – Таина покачала головой.

– Но с какой целью? – спросила Надя. Она сделала глоток все еще слишком горячего чая. – Думаете, это что-то типа ситуации с Альтроном? ВЕРА стала жертвой мошенников? Или...

Она ужасно не хотела озвучивать возникшую вдруг мысль, даже думать об этом, но у нее не было выбора.

– Или ты думаешь, что это Маргарет и она пытается... – Надя ломала голову над самым коварным планом, который могла придумать в такие короткие сроки, – сделать миниатюрную ВЕРУ?

– Похоже, для этого нам нужно изучить ВЕРУ, – сухо ответила Прия.

Ин скрестила руки:

– О, так у тебя была идея, как отключить ВЕРУ, не разрушая ее?

– Я могла бы... обернуть ее... в растение?.. – неловко предложила Прия.

– Мне нравится вся эта твоя растительная тема, – мягко сказала Шей, – но я просто не думаю, что такое может получиться.

Надя подула на чай.

– Может, просто купим еще одну? – Она чувствовала себя более рассудительной, чем за последние несколько недель. Потрясающее чувство.

– Они распроданы по всему штату, – покачала головой Таина. – Я уже проверила сегодня утром.

– А ты уточняла у своей старшей сестры? – Алексис вошла в лабораторию, золотые высокие кеды блестели в свете флуоресцентных ламп. Они сочетались с бело-золотой коробкой в ее руках. Совершенно новой ВЕРОЙ!

– iGuau, Алексис! – Таина поднялась на костылях. – Но как?!

– Тебе лучше не знать, – сказала она, швыряя коробку на кухонный стол. – Но хорошо, я тебе скажу. Джанет и Бобби не ответили на мои сообщения после того, как я поговорила с вами по телефону, поэтому я поехала прямо в Башню Старка. Клянусь, у тети Пеппер целый шкаф этих вещей. Точнее, три шкафа. Но когда весь штат Нью-Йорк пытается заполучить одну из них, три – это уже много. Они были рядом с солнечными батареями, работающими на компосте, в ее лаборатории. Еще запакованные. Похоже, Пятница ненавидит саму идею ВЕРЫ. Потому что Пятница сама сказала мне так, когда я выбегала из здания. Собственно, благодаря ей я и сделала это незаметно. И вот я здесь. – Алексис наконец перевела дыхание. – Итак, что вы, ботаники, собираетесь с этим делать?

Девушки посмотрели на коробку и снова друг на друга. Надя сделала еще один глоток чая, ледяного, конечно же.

Но это было неважно. Они знали, что им нужно делать.

Пришло время науки.

ИМЕННО это было самой большой ошибкой Нади.

Она слишком увлеклась своим списком дел, списком Марии и другими сложными вещами в своей жизни, чтобы понять, что решение ее проблем могло состоять в том, чтобы перестать думать о проблемах и проводить время со своими друзьями. Поговорить с Шей и Ин об их отношениях, чтобы они не чувствовали себя отчужденными. Поговорить с Прией о ее новых силах, чтобы она не думала, что ей придется справляться с этим в одиночку.

Она была так занята попытками узнать свою мать, что пренебрегала людьми, которые все еще были в ее жизни. Пытаясь примириться с прошлым и оставить его позади, она непостижимым образом попала в ловушку этого прошлого. И если бы подруги немного больше общались, возможно, кто-то из них раньше понял бы, что Надя слишком сильно полагалась на это маленькое золотое устройство.

То самое устройство, которое теперь разбросано по всему полу лаборатории. На этот раз намеренно.

Но в то время, когда ВЕРА с концами разлетелась на части, другие части жизни Нади наконец встали на свои места. Этой осенью она чувствовала себя такой одинокой и даже не осознавала этого. Полагаться на ВЕРУ было не то же самое, что иметь рядом настоящих друзей. Голограмма никогда не могла заставить ее смеяться, как Шей, или найти новую странную навязчивую идею, как Ин, или показать правильный способ обрезания комнатных растений, как Прия, или как вызвать самый едкий ожог, чему ее научила Тай. Надя чересчур много доверяла тому, о чем знала слишком мало. И это не шло ни в какое сравнение с ее настоящими друзьями.

«Создать семью», – написала Мария. Сердце Нади подсказывало ей, что она уже выполнила самый важный пункт в списке. Что ее семья была здесь.

Прия помогла разбить корпус, на этот раз аккуратно – ее лозы оказали нужное давление в нужных местах, чтобы оторвать верхнюю часть золотой шкатулки, в которой не было даже крошечной дырочки для зубочистки. Шей и Таина осматривали внутренности ВЕРЫ, чтобы получить представление о ее физических возможностях. Ин проводила тесты, из чего именно была сделана эта вещь.

А Надя подключила ВЕРУ к своему персональному компьютеру в надежде узнать ее секреты. И она очень надеялась, что это только секреты ВЕРЫ. Не было сомнений, что ИИ что-то сделал с ней, как и с людьми на Таймс-сквер и в здании финансового обслуживания. В каждом из этих мест и внутри офисного здания были устройства ВЕРА. Она, должно быть, даже подключилась к огромным рекламным щитам на Таймс-сквер, транслируя свой сигнал всем в пределах досягаемости, – вот почему все они стали золотого цвета. У всех были жутко расширенные зрачки, все они вели себя странно. Надя точно не причинила материального ущерба, в отличие от большинства людей, которых они видели, но она почти нанесла ущерб близким людям. В каком-то смысле это было намного хуже.

Но Надя очень, очень надеялась, что на этом все и закончилось. ИИ имел отвратительную привычку обращаться во зло. Это знали все, даже люди, выросшие в учебных заведениях для шпионов и познакомившиеся с поп-культурой на несколько десятилетий позже, чем все остальные. У нее были как злой, так и хороший ИИ-сородичи. Это была вполне разумная теория.

Намного разумнее, считала Надя, чем мысль, что ее наставник, образец для подражания и новая подруга Маргарет, являет собой настоящее зло.

Конечно, Таина не ошиблась: Маргарет была белой, богатой и привилегированной и использовала эту привилегию для открытия своего дела. Она прошла престижную стажировку в Pym Labs, без сомнения, обойдя множество не менее одаренных девушек, таких как Таина, у которых не было финансовых или других стартовых преимуществ.

Маргарет, безусловно, была ведома, но Надя отказывалась верить, что та делала все это по какому-то злому умыслу. В этом не было смысла. Маргарет долго говорила о том, как сделать мир лучше. Конечно, не таким способом, как Моника Раппаччини. Моника заботилась только о себе. Маргарет же заботилась о людях, лишенных ее привилегий. Надя должна была поверить в это. Ей пришлось.

Поэтому Надя не сняла наушники, чтобы отрешиться от внешнего мира, бегая по строкам кода в поисках всего, что выглядело необычным.

Конечно, это был ультрасовременный ИИ. Все выглядело немного необычно.

Параметры поиска. Интернет-соединение. Там был код, который Надя ввела ранее, обучая всех помощников ВЕРЫ самовосстановлению. Распознавание голоса. Генерация изображений.

А также...

– Вот! – Надя одной рукой сняла оранжевые наушники с кошачьими ушками, а другой указала на экран. Ее подруги, глубоко увлеченные работой, бросили то, что делали, и столпились вокруг Нади, глядя на ее экран.

– На что мы смотрим? – спросила Прия, озвучивая мысли всей группы.

– Эта секция, – Надя выделила рассматриваемый код. – Это гениально. Это невероятно. Это... действует на подсознание.

– Так выходит, что ВЕРА... говорила тебе, что делать? Даже если ты этого не знала? – изумленно спросила Шей. – Может быть, поэтому Ин не перестает говорить о «Титанике»?

– Меня никогда не было рядом с ВЕРОЙ, – поправила ее Ин. – И, честно говоря, физика подтверждает, что помимо Роуз на этой двери могло поместиться больше одного человека...

– ВЕРА говорила мне, что делать, – твердо сказала Надя. – Это повлияло на мой мозг как кайф от наркотика – я пристрастилась делать все, чего хотела от меня ВЕРА. В данном случае, похоже, она хотела, чтобы я связала ее с квантовым миром.

– Я знала! Ведь ты никогда не купила бы эти белые теннисные туфли без внешнего влияния, – Прия мудро кивнула. – Слишком уж они модные.

Надя посмотрела на свои ноги. Они реально шикарные. Тьфу ты!

– Почему? – спросила Ин. – Что, какая-то группа подлых ВЕР пытается захватить карманную вселенную?

Надя покачала головой:

– Я не знаю. Но все становится еще хуже. – Она выделила вторую часть кода. – Видите, вот здесь? Это обратный отсчет. Код перерабатывается снова и снова, числа с каждым разом становятся все меньше. И похоже, что отсчет закончится в полночь. Сегодня ночью.

Шей ахнула.

– Прямо как в «Дне независимости»!

– Что случится, если это все Терминаторы? – спросила Ин.

– Я точно не уверена, как именно, но это напрямую связано с подсознательным кодом, – ответила Надя.

– Я могу предположить, – Прия скрестила руки на груди. – Таймс-сквер, золотые рекламные щиты? Это был всего лишь тестовый пример – массовое указание к действию большой группе людей. Если я правильно понимаю, в полночь каждый человек с ВЕРОЙ будет полностью под ее контролем.

– Время на исходе, – подытожила Ин.

– Это всего через три часа! – сказала потрясенная Шей.

– Я ненавижу указывать на очевидные вещи, – сказала Тайна, – но разве никого не волнует, что это может быть не ВЕРА? Извини, Надя, но твоя новая подруга – отстой, и я говорила тебе об этом с самого начала.

– Я знаю, – сказала Надя, повернувшись на стуле лицом к друзьям. – И ты права. – Она заметила удивление на их лицах. – Мы пока не можем исключить вероятность того, что это Маргарет.

– Так что же нам делать? – спросила Шей. Все девушки посмотрели на Надю. Решение было за ней.

Но на самом деле тут и решать-то было нечего. Надя очень многое любила. В этом она вся. Но кое- что она любила больше всего на свете. Больше, чем вкусную эфиопскую еду, синтвейв [направление электронной музыки] и укороченные толстовки. Больше, чем нарушать правила. Больше Лолы [Лола Юлдашева, более известная под сценическим псевдонимом Лола (Lola), является узбекской певицей, автором песен и актрисой] и своего инструктора по вождению. Даже больше, чем костюм Осы.

Конечно, это были GIRL. Надя всегда ставила девочек и их безопасность превыше всего.

И им нужно было уничтожить злобный ИИ.

– Я НЕ ХОЧУ причинять тебе боль, – крикнула Надя из своего укрытия за одним из сидений планетария. – Ты еще можешь это остановить!

Маргарет так мощно выстрелила Осиным Жалом, что пробила стул слева от Нади. Та вовремя отвернулась от взрыва.

– Я не могу! – крикнула Маргарет. – Ты не понимаешь!

Надя глубоко вздохнула, вынужденная делать то, что у нее лучше всего получается в таких ситуациях: изучить окружение, обдумать ситуацию, а затем предпринять решительные действия. Но сначала – выиграть время.

Она нажала кнопку рядом с большим пальцем и сразу стала ростом меньше сантиметра. Она побежала под стул и прижалась спиной к одной из распорок (фу-у-у, это жвачка? Ну да, как обычно, жвачка), пытаясь понять, что делать дальше. Быстро.

Когда Маргарет спустилась по лестнице, Надя не знала, смеяться ей или плакать. Мысль о том, что Таина, Бобби и все остальные были правы насчет Маргарет с самого начала, – это было слишком для Нади в такой день, как сегодня. Она не могла сопоставить в своей голове Маргарет, которую, как она думала, она знала, с женщиной перед собой. Это был когнитивный диссонанс. На это уйдет не меньше четырех недель терапии. Она надеялась, что доктор Синклер к этому готова.

Надя пыталась спасти ситуацию, даже когда Ин и Прия заняли оборонительные позиции.

– Хороший костюм, – сказала она небрежно, насколько могла, учитывая обстоятельства, ведь она смотрела на Маргарет Хофф в полном черно-зеленом костюме Осы. – Это от Хэнка?

Маргарет рассмеялась.

– Хэнк?! Я тебя умоляю. Ты знаешь, каким он был. Хэнк пытался меня уволить. «Слишком одержима». Раве он когда-нибудь сказал бы стажерам-мужчинам, что они «слишком одержимы»?

– У него были проблемы, – согласилась Надя. – И все же откуда? Winners [сеть канадских магазинов одежды]? Т. J. Махх [сеть универсальных магазинов, популярных в США, в которых продается все – от одежды, обуви и игрушек до мебели и кухонной утвари]?

– От тебя. – Маргарет подошла к неподвижно стоящей Наде. – Наши ВЕРЫ были связаны. У меня был доступ ко всей вашей базе данных. Хэнк никогда не раскрывал мне свои секреты. Именно это сподвигло меня начать карьеру с нуля. Однако после инцидента на Таймс-сквер я внесла несколько корректив, – сказала она, кивая Прии. – У тебя очень интересные друзья. И я увидела твой костюм под одеждой. Небрежно с твоей стороны, Надя.

– Ты участвовала в нашем исследовании? – фыркнула Прия. Позади нее начала сгущаться стена из виноградных лоз.

– Вы все очень хороши, – ласково сказала Маргарет. Она подняла ладонь, и виноградные лозы позади Прии замедлились. – Я все еще работаю над некоторыми ошибками. Но просто хочу, чтобы ты выслушала. Позволь мне объяснить. Пожалуйста.

– У нас и так все хорошо, – Ин рванулась вперед и спрыгнула с земли, обхватывая бедрами шею Маргарет. На следующем вдохе Маргарет исчезла, превратившись в ничто. По инерции Ин отлетела прямо к стене, но мгновенно вскочила на ноги.

Надя почувствовала, что кто-то сзади схватил ее за руки. Она сопротивлялась, но Маргарет была сильной и быстрой. Она застала Надю врасплох, но Надя крепко держала ее за руку, не давая Маргарет снова уменьшиться.

– Серверная, сейчас же! – крикнула Надя своим друзьям. Прия схватила свои горшки и бросилась к винтовой лестнице, Ин мчалась впереди нее. Когда Прия запечатала верх лестницы виноградными лозами, Надя крикнула им вслед:

– Уничтожьте ВЕРУ – я удержу Маргарет! – Она увидела, как последние лучи света снизу исчезли, когда растения заперли Надю в планетарии.

– Пожалуйста, просто послушай, – повторила Маргарет. Надя выстрелила Осиным Жалом в землю между ними и использовала инерцию, чтобы перелететь в другой конец комнаты.

– Ты использовала меня! – крикнула Надя в ответ, паря в воздухе прямо перед созвездием Рыб.

– Ты нужна мне! – возразила Маргарет, размахивая руками перед собой. Растения взлетали по комнате, стреляя в Надю, пока та делала мысленную заметку: выяснить, как Маргарет удалось воспроизвести силы Прии.

Надя уклонилась, выстрелив в растение Жалом и уменьшившись, чтобы увернуться от другого. Она пробежала по его поверхности, спрыгнула и схватилась за него, чтобы взмахнуть ногами вперед, как гимнастка на брусьях. Спрыгнув с лозы, она вернулась к нормальному размеру, используя свою скорость и инерцию, чтобы броситься к Маргарет. Ее нога коснулась подбородка Маргарет, опрокинув ее.

Маргарет удержалась на крыльях в воздухе и выпустила два Жала в сторону Нади, которая легко увернулась от этих выстрелов.

– Ты мне нужна, Надя, – повторила Маргарет. – Ты должна понять...

– Я и так понимаю: ты украла мою работу и промываешь людям мозги! – Надя была в ярости, а время – на исходе. Она надеялась, что Ин и Прия уже на пути к серверной. Уклоняясь от еще одного Жала, Надя уменьшилась в размерах и нырнула за стул, чтобы спрятаться.

Вот она, смотрит на гигантский кусок жевательной резинки, пытаясь понять, как ее старший товарищ может быть ответственен за превращение своего ИИ во зло.

Надя взмыла в воздух и взлетела к потолку. Она села на край купола планетария, медленно двигаясь к полу. Надя хотела вырубить Маргарет, броситься через всю комнату вниз, нанести удар прямо в основание шеи и оставить ее на попечение ЩИТа.

Но еще больше она хотела понять. Надя всегда старалась видеть в людях лучшее. Но она не была дурой. Она не могла поверить, что так ошибалась насчет этой женщины. Она не хотела в это верить. Она...

– Надя, подожди. – Она забыла, что Маргарет также может уменьшаться в размерах, тем самым полностью ликвидируя ее преимущество в замедлении времени. С воздуха Маргарет мягко приземлилась на купол, подняв руки. – Я хочу объяснить.

Надя подняла кулак, готовая выстрелить в Маргарет Жалом. Маргарет тоже подняла кулак. Гигантская виноградная лоза скользнула по куполу и между ними двумя.

Она была подавлена. Но больше всего она хотела знать.

Надя опустила руку.

– Хорошо, скажи мне.

– Ты знаешь, что ВЕРА может изменить мир. Знаешь...

– Избавь меня от маркетинга. – Надя скрестила руки.

– Прекрасно, – прямо сказала Маргарет, опустив кулак. – У HoffTech заканчивались деньги. У меня было видение ВЕРЫ, я знала, насколько она важна. Но отец лишил меня финансирования. Он не видел потенциала. Сначала Хэнк, а потом и мой собственный отец. Я обратилась к венчурному капиталу, но они начали выдвигать требования, которые меня не устраивали. Я должна была найти способ удержать это место на плаву. Это моя жизнь.

Надя просчитывала выходы вокруг себя. Виноградные лозы блокировали ее побег справа, но слева она была свободна. Она могла бы уйти отсюда на своих крыльях в считаные секунды. Она изменила свою позицию и продолжила слушать.

Маргарет подошла к виноградной лозе, положив на нее ладони и наклонившись к Наде. Она говорила тише.

– У нас были рекламодатели, спонсоры. Чем больше людей покупает их продукцию, тем больше отката мы получаем. Несколько небольших... предложений... никогда не повредят. Обмен подсознательными сообщениями действительно работает только с людьми, которые уже думают о том, чтобы сделать то, что указано в сообщении. Разве тебе не нравились твои белые теннисные туфли?

Надя стиснула зубы. Ей очень нравились эти туфли. Они выглядели такими чистыми.

– Свобода воли – не игрушка, – сквозь зубы сказала Надя. – Нельзя превращать мозги людей в мешанину только потому, что тебе нужны деньги.

– Это было безвредно! – Маргарет оттолкнулась от виноградной лозы, подняв руки вверх. – Никто не пострадал.

– А как же Credit France?

– Это глюк. – Маргарет покачала головой, расхаживая взад-вперед за лозой. – Дело не в нашем коде.

– А Таймс-сквер?

– Баг.

– А обратный отсчет?

Маргарет застыла.

– Какой обратный отсчет?

Надя прищурилась. Маргарет специально тупила? Было ли это частью ее трюка?

– Обратный отсчет. Встроен в подсознательный код ВЕРЫ. Окончание в полночь. Сегодня. – Каждый раз, добавляя детали, она ожидала, что на лице Маргарет мелькнет узнавание. Но этого не произошло.

Вместо этого Маргарет села на свою лозу.

– Это баг. Та же самая ошибка, которую мы видели до Credit France и перед Таймс-сквер. – Маргарет посмотрела на Надю. – И это произойдет снова? Сегодня ночью?

– В масштабах всей системы, – подтвердила Надя. – Мы предположили, что это была сама ВЕРА. Или ты.

Маргарет покачала головой.

– ВЕРА не способна на это, даже после того, как ты добавила CodePhage в наш офис. Мы убедились в этом. Нам не нужен новый Альтрон.

Надя осторожно шагнула вперед.

– Ты можешь выключить ВЕРУ, пока мы все не выясним?

– Нет! – Маргарет снова вскочила, и лоза задрожала. – Нет. Мы не можем. Мы потеряем миллионы, если отключим сеть хотя бы на час.

Надя взмыла в воздух, Маргарет на мгновение отстала от нее, готовая выпустить Осиное Жало.

– Если мы не остановим это, что бы это ни было, то терять уже будет нечего. Не будет никакой базы пользователей, если все они пострадают.

Надя приблизилась к Маргарет, схватив ее за руки, прежде чем она поняла, что происходит. Соперницы упали на пол. Надя нажала кнопку на обоих костюмах в одном и том же месте (Маргарет не позаботилась переделать дизайн), и они упали на пол в свой полный рост.

Обе они осторожно сели, потирая свои позвоночники в том месте, где ударились о твердый пол планетария.

– Если это не ты, – вздрогнула Надя, – и не ВЕРА... то кто тогда?

Маргарет выглядела опустошенной.

– Я сказала тебе, что мы были вынуждены взять венчурный капитал.

Это было больше утверждение, чем вопрос. Надя кивнула.

– Была одна фирма, которая предлагала больше, чем остальные. Существенно больше. Их денег хватило бы, чтобы продолжать работать до конца года. Но они попросили доступ к нашему коду и нашим серверам.

Надя отодвинулась от Маргарет. Она знала, к чему идет дело, и не хотела в это верить.

– Кстати, спасибо за это, – раздался мужской голос позади них.

Они повернулись и увидели идущего к ним человека в неприметном сером костюме. Остатки блокады Прии свисали с верха лестничной клетки. Надя прищурилась и поняла, что узнала его; это был тот же суровый белый мужчина средних лет с финансового собрания Маргарет, в первый день их встречи. Тот, с такими черными волосами и бородой, что блестели почти синим цветом на свету.

А за ним шла Моника Раппаччини. Ее зрачки были такими широкими, что Надя уже не могла определить цвет ее глаз.

– Роджер Бейн, – выпалила Маргарет, вставая. – Что вы здесь делаете?

– ЦИИ прибыл за своими инвестициями, – сказал мужчина. Он протянул Наде руку. – Красивый костюм.

Надя встала, не приняв помощи, собирая всю кар-тину по кусочкам.

– Вы изменяли мозг людей, используя подсознательный код Маргарет.

Человек, которого Маргарет назвала Бейном, пожал плечами и опустил руку.

– Она гений, не так ли? – Еще три лакея ЦИИ в черных защитных костюмах поднимались по лестнице.

«О воссоединении Goth Devo никто не просил», – с горечью подумала Надя.

– Нам практически не пришлось прикасаться к системам ВЕРЫ, – сказал Бейн. – Она уже в тысячах домов; с завтрашнего дня мы сможем заставить людей исполнять любые наши приказы.

– Например, вести за вас войны, – пренебрежительно сказала Надя. К ее изумлению, Бейн рассмеялся ей в лицо.

– Нет, мой маленький жучок, – Бейн посмотрел на нее так, как отец смотрит на неразумного ребенка: с сожалением и со снисходительностью. Наименее любимая комбинация Нади. – Нам не нужна армия зомби. Мы не в кино. Мы используем сильные стороны людей. Если нам нужны деньги, сотрудники кредитного союза дают нам деньги. Если нам нужна сила, у нас есть Моника, которая построит нам тестовый Телефорс.

– Луч смерти, – тихо сказала Надя.

– Если нам нужен доступ в квантовое измерение, – спокойно продолжил он, – мы привлекаем ребят из Pym Labs. Вот так просто.

– Ну, сами-то вы точно несложные, – парировала Надя.

Бейн цыкнул.

– Жаль. Из вас получились бы хорошие маленькие агенты. Моника! – он махнул женщине и прошел мимо своих людей по лестнице: – Я собираюсь убедиться, что все кончено. HoffTech и ВЕРА – наши.

Внутри Маргарет все клокотало.

– Рада снова тебя видеть, Надя, – сказала Моника, выступая перед двумя женщинами.

– Хотела бы я сказать то же самое, – ответила Надя. И она действительно была рада. Но, к сожалению, Моника все еще была злой. И зла в ней теперь больше, чем обычно. Двойное зло! Худший вариант.

– До тебя вообще дошло? – спросила Надя как бы в пустоту.

– Да, до меня дошло, – ответила рядом с ней Маргарет.

– О-о-ох, еще бы, – сказала в то же самое время Таина в ухе Нади. – Прия и Ин бьют агентов ЦИИ возле серверной, Шей работает больше снаружи. Им понадобится помощь.

– Тогда за дело, – сказала Надя, сжимая кулаки. Краем глаза она заметила, что Маргарет сделала то же самое. Совершенно синхронно они оторвались от земли и исчезли.

– ТЫ ПОЗВОЛИЛА им это сделать! – крикнула Надя, когда они с Маргарет столкнули агента ЦИИ вниз по винтовой лестнице. Он отлетел назад, его идиотская шляпа-ведро покатилась на землю. Значит, она была бесполезна как шлем, ведь так?

– Я не знала, что они собираются «промыть мозги» всей моей клиентской базе! – Маргарет взмахнула руками, и виноградные лозы взметнулись в воздух, обернув двух других агентов ЦИИ и убрав их с дороги. Надя и Маргарет спрыгнули в пролет лестницы, используя крылья, чтобы замедлить падение.

– Чего ты ожидала от ЦИИ?! – крикнула Надя бывшей наставнице. – Они буквально хотят свергнуть все правительства!

– Большинство правительств ужасны! – Маргарет приземлилась рядом с Надей и побежала по офису. – Серверы здесь!

– Новые агенты на подходе, – предупредил Надю голос Шей.

– Моника на хвосте, ищет тебя, – добавила Таина.

– Поняла, – подтвердила она. Надя бросилась вслед за старшей женщиной.

– Это еще не значит, что ты должна брать деньги у техноанархистов, Маргарет! – Они бежали через эстетически безвкусные бело-березовые кабинки Маргарет прямо к другой стене агентов ЦИИ.

– Я знаю! – Голос Маргарет оборвался, когда она уменьшилась.

– Я знаю, – повторила она снова, выскакивая в полный рост и используя свою инерцию, чтобы связать двух агентов. Они падали как кирпичи. – Как только мы начали работать вместе – говорить о твоих списках, Хэнке и твоих мечтах, – я поняла, что совершила ошибку!

Надя нажала кнопку и уменьшилась. Она подождала, пока рядом с ней появится Маргарет. Надя схватила ее за руки и своими крыльями закрутила их обеих все быстрее, быстрее и быстрее, пока...

– Сейчас! – крикнула она в шуме стремительного потока воздуха. Надя и Маргарет нажали кнопки и увеличились обратно в разрушительном вихре па-де-де посреди офиса. Растения, файлы и телефоны разлетелись в разные стороны. Агенты ЦИИ пробили окна от пола до потолка. Не так уж и плохо.

– Еще один этаж! – крикнула Маргарет, бросаясь к аварийному выходу. Надя последовала за ними, а Маргарет запечатала за ними дверь растениями – прямо как Прия.

Остановившись в дверях, она схватила Надю за плечо. Надя помедлила, чтобы взглянуть Маргарет в глаза сквозь шлем.

– Мне очень жаль, Надя, – сказала Маргарет. Она казалась искренней. – Я пыталась слишком быстро вырасти и сделать слишком много сразу, и я думаю, ты представляешь, каково это.

Надя не двигалась. Она не хотела признаваться, хотя обе знали, что это правда.

– Ты все равно использовала ВЕРУ, чтобы обманом заставлять людей покупать вещи, которые им не нужны. И ты сотрудничаешь с ЦИИ, – Надя сбросила руку Маргарет.

– Я знаю. – Маргарет убрала шлем. – Я открыла Бейну дверь настежь.

Кто-то начал ломиться в запасной выход позади них, но растения Маргарет держали оборону.

– Я просто хотела сказать тебе: знаю, что облажалась.

Надя посмотрела на редеющие растения и снова на Маргарет. По правде говоря, она не была полностью уверена, что Маргарет осознает, в чем виновата. Конечно, Маргарет явно расстроило то, что ЦИИ использовала эксплойт [вредоносный код, эксплуатирующий уязвимости программных компонентов компьютера] в ее собственном коде, чтобы получить доступ к системе. Но она не выглядела очень уж раскаявшейся за то, что сама включила обмен подсознательными сообщениями. Да, ВЕРА могла сделать много хорошего. Но ничто не стоило лишения людей их свободной воли. Ничто.

Надя выросла в месте, где свобода была шуткой, историей, которую американцы рассказывали себе, чтобы спокойно спать по ночам. И она знала, что эта страна несовершенна. Но люди здесь дали ей второй шанс. Как бы она ни хотела изменить мир, она никогда не пожертвует ради этого своими ценностями или свободной волей окружающих. Иначе она станет ничем не лучше ЦИИ.

Или Красной Комнаты.

Маргарет так сильно хотела доказать Хэнку, своему отцу и даже Роджеру Бейну, что она знает, что делает. Что ей не нужно их одобрение. Что она собирается изменить мир. Но в кои-то веки инстинкты Хэнка оказались верны. Мотивы Маргарет были подозрительными. Нельзя ничего доказать людям, которые сомневались в вас в прошлом. Вы никогда не узнаете, как кто-то давно ушедший отнесся бы к «Атаке клонов».

Но это было неважно. Прошлое остается в прошлом. Единственное, что можно контролировать, – это собственную реакцию и дальнейшие действия. Но Маргарет этого не осознавала; она была так сосредоточена на общей картине, что потеряла из виду людей, через которых ей пришлось переступить, чтобы сделать это. На своем пути к вершине она была готова причинить людям боль. А это недопустимо.

Удары становились все громче. Им нужно было уходить. Сейчас же.

– Ты облажалась, – согласилась Надя. – Ты можешь начать исправляться прямо сейчас, уничтожив серверы ВЕРА, и помочь мне спасти моих друзей.

Маргарет уже сбегала по лестнице.

– ВАШЕ ЗДОРОВЬЕ! – Надя усмехнулась и подняла газировку. Она сидела на кухне GIRL – теперь уже с красивым новым столом и стульями, достаточно большими, чтобы вместить всю команду, – и праздновала свой большой успех на выставке «Единомышленников».

Стол был завален остатками еды: индейка, клюквенный соус (конечно же, консервированный), подливка, картофельное пюре, фарш. Теперь, когда дом Хэнка Пима был продан, Надя окончательно переселилась в свою комнату в лаборатории. А что может быть лучше, чем праздновать новоселье, да еще и за настоящим американским ужином в День благодарения?

Там же стояли тарелки с овощными самбусами [самбуса – таджикская самса из слоеного теста], атакилтом [атакилт – эфиопское вегетарианское блюдо из овощей и специй] и гоменом [гомен – блюдо эфиопской кухни. Листовую капусту варят, сушат, а затем мелко нарезают и подают с маслом, перцем чили и специями]. Надя уже несколько недель мечтала об эфиопской кухне.

– Кто-нибудь может передать салат? – спросила Ин, протягивая руки.

– Не могу поверить, что ты захотела салат на обед в День благодарения, – покачала головой Шей.

– А что такого? – Ин недоверчиво посмотрела на девушку.

Шей засмеялась и подала Ин блюдо.

– Ты убиваешь меня, Смоллс [You’re Killing Me Smalls – песня].

– О, это из «Площадки» [The Sandlot – семейный фильм 1993 года]! – взволнованно сказала Ин. – Ты вспомнила!

– По крайней мере, она не видит мертвецов, – хмыкнула Бобби.

Шей быстро ее успокоила.

– У нас еще все впереди.

Бобби сунула в рот огромную вилку картофеля, чтобы промолчать. Как только отряд GIRL вернулся в Pym Labs после истории с HoffTech, Джанет и Бобби отвели Надю в сторону. Конечно, Надя была благодарна за то, что они помогли разобраться с Маргарет, но все еще чувствовала обиду, особенно из-за проступка Бобби.

– Послушай, Надя, – мягко сказала Бобби, взяв ее за плечо. – Мне жаль. За то, что было. Ты же знаешь, что мои намерения были хорошими, даже если я поступила неправильно.

– И мне жаль, если я когда-нибудь заставила тебя ощущать, что ты не можешь прийти ко мне с чем- то вроде дневника Марии, – добавила Джанет.

Надя покачала головой.

– Это не так. Я просто... не хотела делать тебе больно.

Удивив Надю, Бобби запрокинула голову и захихикала.

– Удивительно. Мы все так старались быть добры друг к другу, что в итоге, наоборот, причинили боль. Как-то очень по-семейному.

– В следующий раз, – предложила Джанет, – будем честны? Даже зная заранее, что это может быть немного больно?

Надя улыбнулась и бросилась вперед, одновременно обнимая обеих женщин. Джанет и Бобби засмеялись, стараясь не удариться головами, когда впечатляющая сила Нади сблизила их.

Итак, они снова вместе в лаборатории, и все будет хорошо. По мнению Нади, дела всегда заканчивались хорошо. Это был один из многих плюсов выбора собственной семьи. Им приходилось выбирать друг друга осознанно, и они делали это снова и снова.

– Так, значит, вас хорошо приняли? – спросила Джанет, беря со стола пустую посуду и опуская ее в раковину.

– Определенно, – сказала Прия. – А еще мы с большим отрывом победили как самая модная команда.

Джанет помахала рукой, услышав благодарность за свой вклад. Она позаботилась о том, чтобы команда выглядела безупречно для своей презентации на шоу «Единомышленники».

– Похоже, Stark Industries собирается забрать Bee-Boi для дальнейших исследований и разработок, – взволнованно сказала Таина, набив рот самбусой.

– По-иному и быть не могло! – с энтузиазмом добавила Надя. После провала в HoffTech Надя, Таина, Прия, Шей и Ин провели остаток недели вместе в лаборатории, работая над улучшением Bee-Boi Таины. После того как они удалили с них «Жала» (естественно), Прия помогла разработать биоактивный реагент, который делает цветы восприимчивее к дронам и доставляется вместе со средством для очистки сточных вод Ин. Шей и Таина повысили маневренность дронов, а Надя объединила их все с помощью квантово-скоростной связи, над которой она работала с ВЕРОЙ. Это был идеальный командный проект, и они его полностью реализовали.

– А тебе не кажется, что наш проект как-то мелковат? – спросила Таина с ухмылкой.

Надя наколола картошку на вилку. Ладно, этот укол она заслужила.

– Ты была права, – признала она. – Нет ничего плохого в том, чтобы начинать с малого. – Она коснулась амулета с Хрустальной лабораторией на своей шее. У нее есть силы не пользоваться им, да это ей и ни к чему. Но приятно носить его в качестве напоминания.

Вдруг Надя вспомнила о том, что собиралась сделать сегодня.

– Я сейчас, – сказала она, вскочив и побежав в свою комнату. Все было распаковано. Повсюду было буйство красных и оранжевых цветов, волшебных огней, блокнотов и пробковых досок с фотографиями ее семьи и друзей. Он был маленьким, загроможденным и полностью принадлежал ей. Она все это любила. Дом. Наконец-то.

На столе, где раньше была ВЕРА, лежали дневник Марии и ярко-розовый блокнот. Схватив блокнот, Надя побежала обратно на кухню, держа его в воздухе.

– Теперь у меня есть это! – взволнованно сказала она.

– Пожалуйста, скажи мне, что это не еще одна контролирующая разум роботомама, – простонала Таина.

– Нет. – Надя покачала головой. – Мой собственный журнал. Посмотрите!

Надя открыла книгу и пролистала ее, показывая своим друзьям разные страницы.

– Вот мой текущий список проектов. Обещаю, только две-три задачи зараз. Вот здесь – идеи для проектов, а вот... мой собственный список дел.

– Это здорово, малыш, – сказала Бобби. – И что же там?

Надя снова села в кресло и передала Бобби дневник. Она была счастлива поделиться этим сейчас со всеми – безо всяких секретов. Надя цеплялась за идею, что выполнение дел из этого списка поможет узнать больше о Марии, о ее настоящей жизни: кем она была, что ей нравилось, что заставляло ее смеяться. Но с каждым отмеченным пунктом Надя не узнавала ничего нового. Она знала о своей матери после просмотра «Новой надежды» ровно столько же, как и до этого: что Марии нравились «Звездные войны».

Но она узнавала новое о самой себе. Она знала, что ее любимая песня группы ABBA – «S.O.S.» потому что она была в стиле боп и одновременно меланхоличной, и Надя иногда себя с ней ассоциировала. Она знала, что может ходить по воде и что палачинту сделать легче, чем она думала. Или что у нее есть друзья, которые любят ее и хотят разделить с ней эти моменты.

И она знала, что Мария и Хэнк всегда будут жить в ее сознании. Она никогда их не забудет. Но у нее была семья. Прямо здесь. Путь вперед. И она собиралась просчитать каждый пункт, который хотела бы включить в собственный список любимых вещей.

Был только один способ сделать это.

– Я взяла кое-что из списка Марии. Например, инсектарий, – объяснила Надя, – но добавила и свои. Мне есть что наверстать после Красной Комнаты, но я бы хотела сама решать, что для меня важно. Так что «Ужин на День благодарения в моем собственном доме» может быть первым делом, которое мы отметим!

Бобби с улыбкой передала дневник Джанет.

– Мне это нравится. А ты принимаешь предложения?

Надя с энтузиазмом кивнула.

– Абсолютно.

– Я заметила, что ты оставила «Звездные войны», – одобрительно сказала Ин.

– «Заняться шопингом с Шей» и «Узнать у Прии, как укладывать волосы» – под номерами четыре и пять. – Шей ухмыльнулась. – Мило.

– А вот и наш хоккейный матч. – Джанет улыбнулась. – Ах, и «пожизненная еженедельная терапия». – Джанет взъерошила волосы Наде. – Сильный выбор.

– Есть ли там что-нибудь об уроках вождения? – чопорным тоном спросил Надю Dedushka. – Я искренне на это надеюсь, потому что ты скоро опоздаешь на урок.

Надя вскочила со стула.

– О нет. Когда я опаздываю, она страшна.

– Не так уж она и страшна, – Бобби закатила глаза. – Поверь мне.

– Нет, даже очень. – Надя схватила куртку и телефон и побежала к двери. – Увидимся! Счастливого Дня благодарения!

Девушки из GIRL и те, что постарше, попрощались с Надей, когда она выбежала за дверь, оставив за собой вкусный запах еды. Она спустилась на лифте и вышла через вестибюль, амулет Осы на телефоне свободно качался рядом с ней. Надя выбежала через раздвижные стеклянные двери в объятия великолепных солнечных лучей золотого часа – и, конечно, там ее уже ждала инструктор, прислонившись к ее -ярко-синей машине.

– Че как, Жужжалка? – склонила подбородок в знак приветствия блондинка. Она бросила Наде ключи от машины. – Ты опоздала.

– Знаю, знаю! – Надя вздрогнула, схватила ключи и бросилась к двери со стороны водителя. – Простите, капитан. Больше не повторится.

Кэрол Дэнверс скользнула в пассажирское кресло своего «мустанга» 1971 года и наблюдала, как Надя возится с ключами.

– Неужели я такая суровая?

– Да. – Надя наконец завела машину. Она повернулась и улыбнулась своему инструктору. – Но мне это нравится в тебе.

Кэрол засмеялась.

– Ну ладно. Может, заедем ко мне? По тебе там один Флеркен соскучился.

Глаза Нади загорелись.

– Я готова. – Она улыбнулась.

Кэрол кивнула, и Надя оторвалась от обочины. Она все еще была по уши в делах, и ей нужно многое узнать о себе и стать крутым американским подростком. Она чувствовала пустоту, оставленную Маргарет в ее сердце, и ненавидела разочаровываться в людях, которым доверяла. Ей предстоит пройти долгий путь, прежде чем GIRL изменит мир. Но у нее есть друзья, семья, терапевт и самый крутой и самый суровый инструктор по вождению на планете. Хотя, наверное, на нескольких планетах.

Надя была рада начать с малого. Она знала, что, если будет терпеливо и усердно работать, однажды это приведет к чему-то великому. А ради этого стоило подождать.

Я в огромном долгу перед множеством людей за мой дебютный подростковый роман, который каким-то образом стал реальностью: Мария Висенте, мой невероятный агент и друг, без которой я никуда; Меган Логан и Нэчи Маршам, которые рискнули ради меня и помогли узнать, как звучит голос Нади в прозе; Лисса Гурвиц, благодаря которой эта книга оказалась в ваших руках; Лаура Бифано, создавшая самую красивую обложку в мире; доктор Мэтью Коннера и Крис Сири, доктора медицинских наук, которые позаботились о том, чтобы путешествие Нади в области психического здоровья было представлено как можно более сочувственно и достоверно; Сара Слоут, которая перепроверила мои научные знания; Джереми Уитли за то, что доверил мне своих детей; мои родители, которые показали мне, что значит найти настоящий баланс между работой и личной жизнью; и Блэр, которая продолжает поддерживать меня, пока я пытаюсь найти то же самое в своей жизни (потихоньку). Спасибо, что так часто просыпаетесь с Иви [имя покемона].