Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Оглавление

Потемкинская деревня в пригороде Запорожья (вместо вступления)

Как известно из истории, потемкинскими деревнями называли бутафорские селения, которые якобы были выстроены по указанию князя Григория Потемкина вдоль маршрута Екатерины Второй во время ее поездки в 1787 году в северное Причерноморье и Крым, отвоеванные у Османской империи. Я не случайно употребил слово «якобы»: реально никаких потемкинских деревень не существовало. Несмотря на то, что миф о них сохраняется по сию пору, а словосочетание «потемкинские деревни» по-прежнему употребляется в качестве символа грандиозного надувательства. Хотя, если уж быть совершенно точным, одна потемкинская деревня таки существует. Причем буквально в пригороде Запорожья — километрах в двадцати от областного центра. Где конкретно? Уверен, после того, как я обнародую название этой «деревни», многие зримо представят, где она находится. Потому что миновать ее — по пути из Запорожья в Мелитополь, невозможно: она ведь на трассе Харьков-Симферополь расположена — на берегу Конки-реки, которая в старые времена именовалась Конской рекой. Почти в том самом месте, где Конка впадает в Днепр, и находится село… ну, конечно же, Григоровка, названное по имени светлейшего князя [официальное название его титула], генерал-фельдмаршала Григория Потемкина-Таврического. Именно здесь, по берегам Конской реки, некогда паслись многоголосые табуны лошадей князя, поставляемых им во все, пожалуй, уголки Российской империи, в которой, кстати, сам князь был далеко не последним человеком.

Село в ту пору предалекую не Григоровкой, правда, именовалась: в отличие от коммунистических вождей, князь Потемкин не страдал манией величия — пожалованные ему за усердную службу земли не называл в честь себя, любимого. Подписывая где-нибудь в военном походе письмецо в будущую Григоровку, обозначал на конверте такой адрес: «Конское селение Таврической губернии». И делал приписку для почтового курьера: «Ответа дождаться, на обратном пути в трактирах не пьянствовать». Впрочем, с конвертом я, может быть, слегка погорячился. Но исторический факт, тем не менее, отобразил верно: состоявшая во времена Потемкина из нескольких хуторов теперешняя Григоровка действительно именовалась в ту пору… слободой Консководовкой или просто Конской. И от Конской реки, и от обилия лошадей на ее берегу, и от уникальной Конской горы в верховьях Конки, на которой мы обязательно побываем — в какой-нибудь из глав этой книги. Между прочим, в соседней слободе Кушугумовке [нынешний поселок Кушугум] в 1779 году проживало 197 человек [для сравнения: в Александровском форштадте — 180]. При этом 153 из них учитывались, как «бывшие запорожцы». Можно не сомневаться, что аналогичная ситуация была и в Консководовке: это тоже, как и Кушугум, давнее козацкое селение. Ну а теперь уважаемым читателям я предложу пару любопытных историй, связанных с Григоровкой и прилегающими к ней селами: в 2006 году сельский голова Григоровки Сергей Кущ поведал мне их во время нашей встречи на берегу реки Конки. Истории эти связаны, в частности, с Панским озером и давней пристанью.

В качестве исходной точки нашего путешествия по берегу Конки с потемкинской деревней у самой трассы Харьков-Симферополь я не случайно избрал природный заказник «Пристины». В нем ведь находится знаменитое на весь запорожский карй Панское озеро с целебной, как принято считать, водой голубого цвета — очень мягкой на ощупь. Необычную окраску воде придает так называемая голубая глина, в самом деле обладающая целебными свойствами. Напитываясь ей, особую живительную силу приобретает и вода, мягкость которой передает, по-видимому, глицерин. Нынешний — ухоженный, вид панское озеро приобрело в 2001 году — после того, как его облагородили — по сути, отреставрировали, запорожские гаишники. По форме озеро, даже при беглом взгляде на него, очень напоминает… стопу человека. Только огромную.

По легенде, накануне поездки по Причерноморью и Крыму Екатерины Второй, в лесу неподалеку от Конской слободы оказался по каким-то надобностям князь Потемкин. И, обнаружив родник с водой голубого цвета, распорядился создать на его месте купальню для императрицы. «А формы она будет такой», — притопнул князь ногой возле родника. И мастера взялись за работу, изготовив купальню, которая ровно в двести раз превышала размер стопы князя Потемкина, обложив берега ее ракушняком, который со временем обветшал — почему и понадобилась реконструкция, выполненная гаишниками, добавившими на дальнюю стену купальни две иконы. И теперь считается, что для оздоровления нужно обязательно доплыть туда и коснуться рукой каждой из икон. Метрах в трехстах от Купальни императрицы, которую чаще называют Панским озером, находится еще два источника. При этом вода того, который ближе к купальне, насыщена не менее целебным, чем голубая глина, кремнием — тем самым минералом, который придает особый хруст соленым огурчикам.

Теперь о названии урочища с целебными источниками. Конечно же, оно произошло от слова «пристань». Само-то урочище находится на правом берегу Конки реки — неподалеку от ее впадения в Днепр. Во времена князя Потемкина эта река была отнюдь не хилым ручейком, в который ее превратили «хозяйственники» недавнего прошлого, выровнявшие русло реки и создавшие в местах ее бывших изгибов рыборазводные пруды, — по сути, уничтожив реку, Конскую воду. А двести с лишним лет назад Конка была судоходной, с пристанями. По ней, например, зайдя на своих легких «чайках» из Днепра, козаки-запорожцы поднимались потом до верховий, где перетаскивали «чайки» до верховий реки Берды, по которой спускались в Азовское море. И далее могли следовать, допустим, к братьям козакам на Дон, которые в ту пору действительно были братьями украинцам. Это потом они выродились и, забыв о вековом братстве двух народов, бандой выродков в 2014 году вторглись в пределы Украины вместе с московско-оккупационными войсками, остановленными в пределах Донбасса потомками козаков-запорожцев.

Как уверяет легенда, Екатерина Вторая в созданной специально для нее купальне искупаться не рискнула: вода в ней холодна чрезмерно — родниковая же. Набранную из купальни воду увозили в соседнее с Григоровкой село, где остановилась на отдых императрица, а там подогревали, доводя до нужной путешественнице температуры. Соседнее с Григоровкой село — это нынешняя Веселянка, отделенная от Григоровки Конкой, по которой во времена козаков-запорожцев проходила граница между Российской империей и… мусульманским миром, скажем так. Объединить территории, стерев границы, удалось, напомню, князю Григорию Потемкину-Таврическому, который за победу над турками и получил земли Таврии. С Веселянкой же дело обстояло иначе. Обосновавшийся в ней, создав со временем имение Веселое, род графа Егора (Георга) Канкрина, министра финансов Российской империи, земли, как князь Потемкин, ни от кого не получал. Канкрины их целенаправленно скупали, включая племянницу Григория Потемкина Екатерину Литта, владевшую подаренными ей дядей слободами на Конской реке, включая Цар Кут [нынешнее село Приморское]. По легенде, именно в том заКУТке странствующая императрица, надумав поКУТить, устроила шумную пирушку — царскую. Екатерина Литта, к слову, в честь щедрого дяди и переназвала Конскую слободу Григоровкой, которая со временем тоже стала собственностью семьи Канкринов. Побываем мы на царкутщине? Однозначно да! Причем нас не разгульная императрица интересовать будет, а… любимая женщина, можно сказать, муза выдающегося художника Карла Брюллова, имевшая непосредственное отношение к Цар Куту. Ну а в самой Григоровке мы поговорим о великом поэте Александре Пушкине, приходившимся кузеном сыновьям министра финансов графа Егора Канкрина. Ну, а за околицей сел Григоровка и Веселянка нас будет ждать знакомство с еще одним необычным урочищеи — Савур-могилой, которая представляет из себя большой холм без вершины, чем напоминает… круп лошади. Отсюда и название ее — Конская гора. Местный, влюбленный в свой край, народ уверяет, что Савур-могила — это фактически рукотворная пирамида в степи, насыпанная на берегу Конки реки.

— Ваша местность просто обязана стать центром туризма Запорожского региона — выслушав сельского голову, поведавшего мне массу интересных вещей — не о потемкинской деревне, а о нашей Истории, заметил я, — просто обязана стать центром туризма Запорожского региона.

— Вполне согласен, — поддержал меня тогда, в 2006 году, голова. — Только у нас некому развивать туризм: людей активных мало в селах.

Я рад, что такие люди — неугомонные, бесконечно влюбленные в край Конской реки, Конской слободы и Конской горы, таки нашлись. Это члены научно-исследовательского, историко-археологического союза «Ритон» [руководитель Анна Головко], сделавшие за последнее время как в Григоровке, так и в Веселянке, а также в окрестностях этих сел массу прелюбопытнейших открытий. Им и посвящена эта книга. Кстати, при описании ее главных героев могут, как я подозреваю, случаться повторы. Дело в том, что главы этой книги писались как самостоятельные материалы для популярной запорожской газеты "МИГ". Даты, фамилии и некоторые события поэтому приходилось повторять - для тех,  кто не читал предыдущие материалы.

Фото автора

Как хозяйка запорожского села помогла Тараса Шевченко из неволи выкупить

К снимку, который в моем архиве назван «Небеса и купола», там же в архиве есть пространное пояснение:

«Некогда это — очень скромное на первый взгляд, село в пригороде Запорожья имело более звучное и очень величественное название: Царицын Кут [или Цар Кут]. По рассказам, рядом с селом как-то проезжала в Крым императрица Екатерина Вторая и, остановившись на отдых, искренне влюбилась в тамошние приднепровские места. А когда покидала их, с сожалением произнесла: «Это настоящий царский угол [по-украински — кут], какой можно увидеть только во сне». Мне так думается, что она произнесла именно такую фразу, хотя кое-кто из местных уверяет, что императрица на берегу Днепра… изрядно поКУТила всего лишь — по-царски. Так или иначе, но Царицын Кут на берегу Днепра таки появился [и существовал аж до 1964 года], несмотря на то, что в обиходе местный люд называл его уж совсем буднично: Подстепное. А в исторических хрониках это село порой именуется как Красный Кут. Причем слово «красный» тут использовано не для характеристики цвета, а для характеристики особенности местности — особой ее красоты.

В екатерининские времена хозяином земель в Царицыном Куте был граф Павел Скавронский — последний мужской представитель рода Скавронских, из которого происходила императрица Екатерина Первая, жена Петра Первого. После смерти графа имение перешло к его жене Екатерине — племяннице князя Григория Потемкина Таврического, вышедшей вскоре замуж за мальтийского кавалера Джулио Литта, состоявшего на службе у императора Павла Первого. По слухам, у Юлия — так кавалера звали в России, был роман с падчерицей — одной из дочерей Екатерины Скавронской-Литта. И та даже родила кавалеру дочь Юлию. Ей со временем — после смерти Джулио-Юлия, достался в наследство Царицын Кут на берегу Днепра — неподалеку от села Григоровка, названной в честь князя Потемкина. Село это, к слову, и поныне носит это имя. Ну, а Царицын Кут — это сегодняшнее село Приморское, где я и увидел потрясающие небеса и потрясающие купола. Кстати, купола там появились благодаря Екатерине Скавронской-Литта — это при ней заложили царкутский, сияющий по сей день над округой, храм».

*

Между прочим, как выглядела рожденная вне брака Юлия, известно многим, кто интересуется искусством [а им, откровенно говоря, не интересоваться нельзя]: она изображена на картине Карла Брюллова «Портрет графини Юлии Павловны Самойловой, удаляющейся с бала». И четырежды (!) живописец запечатлел ее на своей всемирно известной картине «Последний день Помпеи». Это при том, что людей присутствует на полотне не очень много. Между тем, возле одной из Юлий художник поместил и себя.

Почему с таким трепетным восторгом мастер относился к Юлии Павловне, которой вместе с землями на Запорожье — и нынешними селами Григоровка и Приморское, достались и небеса с куполами с моего снимка? Да потому, что влюблен был в нее без ума. И она на его любовь отвечала безумством страсти своей чувственной души.

Безо всякого преувеличения: Юлия Павловна была музой художника Брюллова. Все свои лучшие картины — в том числе и «Последний день Помпеи», он написал, будучи очарованным ею. Она принесла ему славу. А в некоторые времена содержала его — в буквальном смысле слова. Ее возможности позволяли ей это делать.

А теперь я предлагаю вспомнить, кто выкупил — 4 мая 1838 года, из крепостничества Тараса Шевченко? Впрочем, напоминаю сам: несколько влиятельных людей того времени, включая… Карла Брюллова, который, в чем я уверен, не стал бы влиятельным человеком без Юлии Самойловой. Причем именно он сыграл ведущую роль в акции с освобождением Тараса Григорьевича.

Вот какой в итоге вырисовывается потрясающий сюжет для романа — с безумством страстей и счастливым финалом — освобождением из неволи гения украинского народа. Эх, мне бы легкость пера и трепет души, каким обладали герои моего короткого рассказа, включая Великого Кобзаря…

Фото из открытых Интернет-источников

Святые места запорожского края: монастырь в селе Приморское

Приморский Свято-Успенский монастырь, к которому относятся два храма — Никольский — старинный, и Успенский — современный, расположился на возвышенном месте, откуда открывается потрясающий вид на Каховское море. История монастыря гласит, что Никольский храм в селе Приморском [изначально — Цар Кут или Царский Кут] посетил однажды — и совершил в нем богослужение, св. прав. Иоанн Кронштадтский — во время поездки к генералу Василию Попову, построившему в днепровских плавнях — неподалеку от Цар Кута, замок. В 1960-х годах храм в селе закрыли, колокола с колокольни сбросили, купол и саму колокольню разобрали. В районный центр Васильевку, где и находится замок генерала Попова [или все, что от него осталось], вывезли три грузовика церковной утвари. А помещение храма советская власть пыталась использовать… под клуб, но, как уверяет местный люд, сама Богородица заступничество свое проявила, не допустив осквернения святого места: ее светлый образ видели не раз в Царском Куте после закрытии в селе храма. И святителя Николая Чудотворца, кстати, — тоже. Это чудо скромного села Приморское. После возрождения прихода, Никольскую церковь отремонтировали, колокольню надстроили вновь. В 1994 году при храме был организован монастырь, для которого на средства Запорожской епархии приобрели три сельских дома. Первой настоятельницей обители стала игуменья Ирина [Скотар], при которой в одном из монастырских домов была устроена церковь Успения Пресвятой Богородицы — как бы в память о ее чудесных явлениях. В 1998 году настоятельство приняла игуменья Зинаида [Масленникова]. При ней были возведены новые корпуса и хозяйственные строения, увеличен Успенский храм, обновлена отделка и повышена колокольня храма святителя Николая. Весной 2016 матушка Зинаида провела ремонт Свято-Никольского монастырского храма. Конечно же, как и в любом другом монастыре, в Приморском Свято-Успенском монастыре есть особо почитаемые святыни. Одна из них — старинная икона «Сошествие святого Духа на апостолов». История ее обретения так же чудесна, как и все, что связано с именем Бога. Дело в том, что обнаружили ее… случайно в Никольском храме — во время его восстановления — после десятилетий запустения. Но ангелы, оказывается, его не покидали даже в безбожные годы — ждали возвращения истинно верующих людей. И они пришли — в образе монахинь Успенского монастыря, ставшего островком православия на берегу Каховского моря. Ангелы, видимо, и подсказали, что найденный кем-то среди хлама кусок металла — особый. Забравший его с собой художник вместо него вернул потом… сияющую красками икону. Изображены на ней Матерь Божия и апостолы, на которых нисходит святой Дух — в виде традиционного голубя. «Красок художник не использовал совсем, — объясняла нам матушка Зинаида. — Рассказывал, что техника, которую он применил при реставрации иконы, называется „выкатывание яйцом“. Больше подробностей я не знаю. Зато знаю, что икона очень долго не принимала художника — как бы отторгала его. Он бросил курить, затем бросил пить. Стал по-другому мир воспринимать — смиренным сделался. И только тогда Господь принял его как сына своего. И явил чудо: завершив работу над иконой, художник — по прошествии короткого времени, исцелился от рака». Были в монастыре и другие чудеса. Глазные болезни исцеляет икона, ожоги лечит. Имел место, например, случай, когда за помощью и иконе обратился с молитвой мальчик-пономарь Назарчик, у которого медики диагностировали ожог руки второй степени. Чудо не заставило себя долго ждать: от ожога не осталось даже малейшего следа. «Такова сила веры», — подчеркнула матушка Зинаида, сопровождавшая нас по монастырю и охотно делившаяся секретами монастырской жизни. Забегая несколько вперед, поделюсь информацией с уважаемыми читателями: из алтаря монастырского Свято-Никольского храма чудотворную икону «Сошествие святого Духа на апостолов» выносят… только раз в году — на Троицу. В этот день, напомню, который стал пятидесятым после Пасхи, на учеников Христа — в древние апостольские времена, естественно, сошел святой Дух. Чудо такое случилось. Почему и день этот называют еще Духовым днем.

*

В народе давно подмечено, что именно молитвой монахов мир наш держится. Искренним словом, обращенным к Богу в любое время дня и ночи. Именно так: в любое время дня и ночи. В монастырях ведь не только днем молитву совершают, но и ночью. Так что в то время, как мы в снах своих безмятежных уносимся душой в миры неизведанные, на берегу Каховского моря в скромных монашеских кельях наши грехи отмаливают у Бога монахини Свято-Успенского монастыря. На мой взгляд, это главное чудо скромного села Приморское.

Фото автора

Вечера на Конке близ Веселянки (подражание Гоголю)

Набирая в пригоршни легенды, которые связаны с запорожским краем, и, понимая, что пригоршней моих для них уже не хватает — настолько много этих легенд, я вспоминаю… Николая Васильевича Гоголя. Именно его нам, здесь и сейчас, на Запорожье двадцать первого столетия, не хватает. Он бы наши легенды изложил так, чтобы они стали восприниматься… правдивее самой правдивой правды. Как это сделал с легендами, услышанными в продолжение долгих зимних вечеров близ родной ему полтавской Диканьки. Кстати, Диканька в наше время — это большой районный центр. Я бывал там. Присутствует ли в нем волшебник слова Гоголь? Не почувствовал. Что, впрочем, ни о чем не говорит. Гоголь таки там — в Диканьке, в Миргороде. Это его места. Он о них сумел так рассказать, что написанное им очаровывает и сегодня каждого, кто открывает книгу с названием «Вечера на хуторе близ Диканьки». Или сборник «Миргород».

В подражание Гоголю и я решил заняться созданием собственной, скажем так, вечерней, книги. «Вечера на Конке близ Веселянки», — такое название у нее для меня выназвалось. Почему из всех рек я выбрал именно тихую, скромную Конку, которая в козацкие времена величалась Конской рекой? А она, если можно так выразиться, характер запорожского края определяет. Конка, Жеребец, Конские Раздоры — это названия, известные всем… или почти всем запорожцам. А сколько изображений коней находится на гербах и флагах населенных пунктов региона, оценивал кто-нибудь? Я оценивал. И моя оценка сводится к одному слову: много. Ну, а возле села Веселянки река Конка в Днепр впадает. То есть, это — одно из приметных мест. И название у села… соответствующее характеру края. Его духу.

*

В начале двадцатого столетия в двух километрах от Веселянки находилось имение графа Ивана Канкрина. Будучи уроженцем Веселянки [родился в 1860 году], в молодости он учился на юридическом факультете Киевского университета, потом служил в лейб-гвардейском полку. А после выхода — в октябре 1880 года, в отставку в чине корнета, вернулся домой — к отцу, графу Виктору Канкрину, по соседству с которым — на противоположном берегу Конки, в селе Григоровка, жил его родной брат, граф Александр Канкрин, первый почетный гражданин города Александровска [нынешнего Запорожья].

Старший веселянский граф, Виктор Канкрин, вскоре — в 1882 году, умер и все заботы по хозяйству — а оно у графа было немалое, принял на себя веселянский граф младший — отставной корнет лейб-гвардии. Именно он обустроил в двух километрах от Веселянки, рядом с древним курганом, собственное имение Веселое, за которым — с одним всего лишь двором и одним жителем, в 1915 году числилось 1063 десятины земли. В то время, как за всей Веселянкой — с ее 349 дворами и 3045 жителями, было закреплено 2717 десятин удобной и неудобной, как тогда говорили, земли. В имении также было семь лошадей и одна корова. Для сравнения: в Веселянке насчитывалось 560 лошадей и 315 коров. Плюс 315 жеребят и телят и 1130 овец, свиней и коз.

Непосредственно же в Веселянке граф построил школу [в ней и в двадцать первом веке продолжала заниматься веселянская детвора], и больницу, которая свои лечебные функции исполняла… до 2020 года. Участвовал он также в возведении сельского храма, сохранившегося до наших дней [правда, храм частично был разрушен большевиками]. В Веселянке, а не в своем имении, граф, вероятнее всего, и жил: в строгом здании из красного кирпича, которое долгое время принимали за… один из корпусов построенной им в больницы. Это предположение, озвученное однажды запорожским историком Валерием Стойчевым, разделяю и я, а вместе со мной — местный краевед Евгений Хмелевской, очень многое знающий о Веселянке и ее окрестностях. Отличился его сиятельство граф Иван Канкрин и на общественном поприще: избирался гласным Александровского уездного и Екатеринославского губернского земств, предводителем дворянства Александровского и Мариупольского уездов, почетным мировым судьей Александровского уезда. Кроме этого, был одним из основателей и попечителем Александровского механико-технического училища [ныне — Национальный университет «Запорізька політехніка»] и состоял пожизненным почетным членом Александровского уездного попечительства детских приютов. Но и это еще не все: в 1898 году Александровская городская дума избрала Ивана Канкрина — как ранее его дядю, почетным гражданином Александровска. В 1908 году граф вернулся на государственную службу и был назначен… Бессарабским губернатором — с зачислением в Государственную канцелярию. В 1911 году он получил чин шталмейстера, соответствовавший армейскому чину «генерал-лейтенант», а в 1913 году стал сенатором. Судьба графа после большевистского переворота неизвестна. Так, по крайней мере, принято считать.

Но вот, о чем рассказывал краевед Евгений Хмелевской: примерно в 1970 году в село приезжали незнакомцы, которые долго осматривали храм. Сокрушались от его вида, о чем-то вполголоса рассуждали. А в разговоре с местным народом высказали надежду на то, что со временем — лет, может быть, через тридцать, храм таки восстановят и в нем возобновится служба. Слова приезжих оказались пророческими: храм постепенно восстанавливается, служба в нем идет. Кем были незнакомцы? Особо о себе они не распространялись, но сельчане поняли, что они приехали из-за границы и являются потомками графа Ивана Канкрина. А только ли храм гостей интересовал? — подумал я, выслушав рассказ. Может быть, искали они и нечто другое.

Например, сокровища графа.

**

Исходил я из простых соображений: происходил Иван Канкрин из богатейшей семьи Российской империи, основателем которой был генерал от инфантерии и кавалер одиннадцати орденов граф Егор Канкрин. Во время войны с Наполеоном — и в следующее десятилетие, он отвечал за поставку продовольствия в армию, а потом 21 год — до 1844 года, возглавлял министерство финансов. И, сколотив капитал, начал вкладывать его в аграрную сферу юга, куда перебрались его сыновья Александр и Виктор, обосновавшиеся по соседству — на обоих берегах реки Конки. Любопытный факт: оказывается, братья принимали участие в строительстве железной дороги в Крым — до Севастополя. Причем их финансовый вклад был столь значителен, что им позволили назвать своей фамилией железнодорожную станцию. Она и сейчас существует — в селе Малокатериновка. Это станция Канкриновка.

Между прочим, при министре Егоре Канкрине Государственный заемный банк принимал исключительно «души» крепостных. Это, по мнению специалистов, сыграло положительную роль в развитии аграрного сектора страны, где и прилагали свои силы — на берегу реки Конки, сыновья министра. Гоголевского пройдоху Чичикова помните? А подскажите, для чего он скупал мертвые души? Да для того, чтобы, получив под них ссуду, стать потом и собственником земли: государство под крестьян ее бесплатно выделяло. Таким образом Чичиков и намеревался стать преуспевающим помещиком где-нибудь на юге — в наших местах, скажем. Но вернемся к сокровищам веселянского наследника графской семьи.

По легенде, после так называемой революции 1917 года к нему в имение нагрянул местный люд — отнимать имущество графа. За то, что он денег своих для этого люда не жалел. Граф тогда проявил смекалку — выставил мужикам бочку спирта [по другой версии — бочку водки]. А, пока те гуляли на берегу задумчивой Конки, граф исчез. Осерчавший на него за это народ взял да и сжег его имение. Ну а богатства свои граф куда дел? Забрал с собой? Вряд ли. Это было бы опрометчиво. Значит… ну, конечно же, он их спрятал. А где? В подвале имения? Но ведь граф знал, что к нему снова придут и перевернут все. Следовательно, сокровища были зарыты где-то за пределами имения.

— Старожилы рассказывали, — косвенно подтвердил мою догадку Евгений Хмелевской, — что в 1942 году в Веселянку нагрянул отряд немцев. Они собрали сельчан и, пригнав их к бывшему имению графа Канкрина, заставили копать землю — что-то искали. Причем командовал немцами офицер-эсэсовец, говоривший по-русски.

Нашли ли копатели что-нибудь? Вроде бы, нет. Но копали глубоко — ямы некоторые сохраняются по сию пору.

И что в итоге мы имеем? А вот, что: раскопки в Веселянке, наверное, организовал кто-то из ближайших родственников графа. В связи с тем, что он не был немцем, служил в СС, а не в Вермахте. Где конкретно находятся сокровища графа, он не знал. Вероятно, граф к этому времени уже умер, а точных примет не осталось. В поле, рядом с имением — вероятно, такой подсказкой и ориентировался на месте — неподалеку от реки Конки, офицер-эсэсовец. И… ничего не нашел.

Теперь в изложенное мной остается добавить нечистой силы и сочного, что залитые сметаной вареники с сыром, очень образного гоголевского языка и мы получим… первую историю из книги «Вечера на Конке близ Веселянки».

Фото автора

Секретный чиновник империи

На фото, которое я обнаружил на бескрайних просторах Интернета, изображен граф Александр Канкрин, внук графа Александра Канкрина, первого Почетного гражданина города Александровска, как до 1921 года именовался славный град за порогами Днепра — нынешний город Запорожье.

Александр Георгиевич, родившийся в 1871 году, был сыном графа Георгия Канкрина, который, соответственно, был сыном графа Александра Канкрина, Почетного гражданина Александровска, сына, в свою очередь, министра финансов Российской империи Егора (Георга) Канкрина. Граф Александр Канкрин-старший был хозяином имения, которое купил под Александровском (Запорожьем) его отец — министр финансов. Сегодня это село Григоровка Запорожского района.

В чем заключается возможная, если верить слухам, секретность Александра Канкрина — внука Почетного гражданина? А вот в чем:

официально — из архивов, можно узнать, что он был морским офицером. Но! В Военно-морском архиве бывшего СССР имеется дело мичмана Александра Канкрина, в котором находится 0 документов. Ноль документов, если кто недопонял, присутствует только в делах, из которых изъяты все документы. Уточнение: мичман времен империи — это офицерский чин;

неофициально — из публикаций, не опирающихся на документы, можно узнать, что он был вице адмиралом, руководителем имперской разведки Николая Второго — самым секретным чиновником империи. Чин вице-адмирала получил в 1916 году (фото сделано раньше). По сути, он знал все секреты Российской империи. Не просто все, а — ВСЕ. Находясь за пределами советской России, он передал часть имперских архивов большевикам — выторговав себе тем самым гарантию собственной безопасности. Большевики предложенные адмиралом документы с удовольствием приняли, но в 1929 году его убили. Большевики никому и ничего не прощали и ничего не забывали. И понимали, что человек, который многое знает, опасен для них. В том же, кстати, 1929 году, большевиками был убит и барон Врангель, что дает основание предположить: граф Канкрин и барон Врангель были очень опасны большевикам. Вроде бы, контактировал с большевиками — передавая им секретные документы, родственник адмирала граф Иван Викторович Канкрин, сын Виктора Канкрина, родного брата Александра Канкрина, тоже живший под Александровском (Запорожьем) — в селе Веселянка, по соседству с Григоровкой. Так, может быть, подумал я, узнав об этом, у него в имении тоже оставалась часть архива империи, который прятал глава имперской разведки? И я вспомнил рассказ краеведа из Григоровки Евгения Хмелевского, что в 1942 году в Веселянку прибыл отряд немцев, который заставил местных жителей что-то искать — копать землю, возле бывшего имения Ивана Канкрина. Я предположил, что они искали золото-драгоценности. Упустив из внимания, что иногда документы бывают дороже самых дорогих драгоценностей.

*

Что лично меня смущает на этом крайне некачественном фото: его кто-то, несмотря на то, что оно некачественное, тщательно ретушировал. Зачем? Ответить однозначно сложно. Но на фото таки остался взгляд спокойного, уверенного в себе человека. Взгляд графа, знающего ВСЕ.

**

Жаль, Гоголя нет рядом. Представляю, как бы он повернул эту тему.

Как предали фронтового врача и… графа

На здании бывшей областной туберкулезной больницы с бодрым название «Веселянка», которая находится примерно в двадцати километрах от Запорожья — в селе с бодрым названием Веселянка, установлена мемориальная доска. И, пока я задержался, чтобы прочитать написанное, наш спутник, местный краевед Евгений Хмелевской, уточнил: вот тут, мол, рядом, через дорогу, жил сын главного врача больницы. Я киваю головой и читаю вслух:

«В этом здании с 1938 по 1956 год работал Гаврил Ефимович Власенко, основатель и первый главный врач Запорожского костно-туберкулезного санатория, участник Великой Отечественной войны. Фронтовик. Ведущий хирург эвакогоспиталя с 23 июня 1941 года по май 1946-го».

Рядом с надписью — фото врача. Он — в военной форме с двумя «шпалами» в петлицах, что соответствовало армейскому званию «майор», и с орденом Красной Звезды на груди.

— Вернусь в Запорожье, — пообещал я нашему спутницу, — свяжусь с архивом и выясню, за что вашему главврачу орден дали. Медиков ведь не очень наградами баловали.

Это я знал по своей матери, которая была фронтовой операционной сестрой. Она вспомнила, что работать приходилось день и ночь, не помышляя об отдыхе. А награждали их, фронтовых медиков, крайне редко. Однако старший лейтенант медицинской службы Мария Украинченко — такая фамилия в девичестве была у моей мамы, награду таки получила — тоже орден Красной Звезды. Причем в наградном листе, заполненном на нее, было записано совсем уж не по военному: «Проявляла исключительную заботу и любовь к раненым». Признаюсь честно, когда я обнаружил в архиве этот наградной лист — через много лет после смерти матери, не смог сдержать слез.

У командиров, заполнявших наградной лист на военного врача второго ранга Гавриила Власенко, тоже нашлись примерно такие же слова. Цитирую дословно заполненный на него наградной лист:

«В должности командира операционно-перевязочного взвода 331-го медсанбата 261-й стрелковой дивизии состоит с 25 сентября 1941 года. Организовал и обучил вверенный ему медсостав, который блестяще оказывает раненым своевременную квалифицированную хирургическую помощь. Во время горячих боев, когда раненых поступало много, не отходил от операционного стола по двое-трое суток. Несмотря на усталость, делал сложные хирургические операции — спасал жизнь нашим славным бойцам. Через операционную, руководимую хирургом Власенко, прошло 2500 раненых. Раненые отзываются о нем как о лучшем враче-хирурге.

За отличную, самоотверженную хирургическую работу, за исключительную заботу о раненых достоин награждения орденом Красная Звезда».

И 12 марта 1942 года последовал наградной приказ.

Однозначно героический главврач пребывал во главе туберкулезной больницы с бодрым названием «Веселянка». Больницы, которой… уже нет: в связи с так называемой оптимизацией системы здравоохранения, больница в Веселянке весной 2020 года была закрыта, а здания, в которых она размещалась, погрузились в дремоту.

Наверное, нужно реформировать медицину. Без «наверное» даже: нужно! Но лично мне проводимые у нас реформы — не только в медицине, к слову, почему-то напоминают… предательство. Наших людей… и не только их. Если речь продолжить о медицине, предательство касается и военврача второго ранга, который за пять с небольшим месяцев боев с немцами — с конца сентября 41-го до начала марта 42-го, спас… 2500 раненых.

Почти полк вернул в строй. На фронт, то есть. А впереди предстояли еще три долгих года войны.

*

Не только об этом я размышлял, когда мы в сопровождении Евгения Хмелевского бродили по пустующему больничном городку, периодически объясняя охранникам, что за визитеры к ним наведались. Собственно, объяснял Евгений, которого в Веселянке знают все, а нас с коллегой он представлял журналистами из Запорожья. Охранники нашему спутнику верили на слово и докУментов не требовали.

Еще до поездки в Веселянку я знал, что больницу в селе построил… потомок лютеранского пастора Самуэля Кребса, решившего записать свою «рачью» фамилию [krebs по-немецки — это рак] на латинский манер: Cancerinus. Позднее она трансформировалась в Cancrinus и, в конце концов, превратилась в… Cancrin. В связи с чем я повторюсь: больницу в Веселянке построил граф Иван Канкрин, потомок Самюэля Кребса и внук министра финансов Российской империи Георга Людвига Канкрина [Егора Францевича]. У графа в Веселеняке было огромное поместье, а своими добрыми делами он был известен не только в Александровском уезде, но и во всей Екатеринославской губернии.

В Веселянке граф построил школу, помогал в строительстве храма. Ну, а сельскому больничному городку, который в начале двадцатого столетия создавался под кураторством известного мелитопольского земского врача Андрея Корвацкого, вообще не было аналогов в Таврии [он, между прочим, имел собственную, сохранившуюся до сих пор, часовню и просторный, тоже сохранившийся, подземный ледник — для хранения продуктов]. Кстати, о непосредственном участии доктора из Медового города в строительстве — очень известного человека в Мелитополе, нам сообщил Евгений Хмелевской. Жаль, что и врач Андрей Корвацкий, и граф Иван Канкрин, образно говоря, оказались преданными — как и военврач Гавриил Власенко.

Фото автора

Храм, который построил граф

Быль, похожая на гоголевскую легенду, но — с привязкой к запорожскому краю. Лет полтораста назад на берегу реки Конки — неподалеку от места ее впадения в Днепр, жили два графа. Соседями были. И братьями. Старший брат, отставной капитан лейб-гвардии граф Александр Канкрин [родился 19 сентября 1822 года], проживал в селе Григоровка, которое назвала именем своего дяди племянница князя Григория Потемкина Екатерина Скавронская, владевшая многими землями в тамошних благодатных приднепровских местах. Младший брат, отставной гвардейский полковник граф Виктор Канкрин [родился 10 февраля 1825 года], обитал на противоположном берегу Конки, в селе Веселянка, которое так названо было, вероятно, по причине веселого характера его жителей [исключительно мое предположение].

Не берусь утверждать, что братья происходили из сказочно богатой семьи, но что их отец, генерал от инфантерии и кавалер одиннадцати орденов граф Егор Канкрин был отнюдь не бедным человеком — факт. Во время войны с Наполеоном — и в следующее десятилетие, он отвечал за поставку продовольствия в армию, а потом 21 год — до 1844 года, возглавлял министерство финансов Российской империи. А, сколотив капитал, начал скупать приднепровские земли, куда в последствии и перебрались его сыновья Александр и Виктор и где весьма преуспели как в аграрной сфере, так и в общественной жизни Александровского и Мелитопольского уездов.

Дело в том, что река Конка полтораста лет назад разделяла не только Григоровку и Веселянку, но и уезды — Александровский и Мелитопольский. И даже губернии — Екатеринославскую и Таврическую. В связи с чем унаследовавшие от отца-министра графский титул братья жили по соседству, но… в разных губерниях. От своих губерний они, между прочим, принимали участие в строительстве железной дороги на юг — до Севастополя. Причем их финансовый вклад был столь значителен, что им позволили назвать в честь себя железнодорожную станцию. Она и сейчас существует — в селе Малокатериновка. Это станция Канкриновка.

Что касается общественной жизни братьев: и Александр, и Виктор были уездными предводителями дворянства. А Александр, кроме этого, стал первым почетным гражданином Александровска [нынешнего Запорожья].

Первым из братьев — в 1882 году, умер Виктор [Александр переживет его на девять лет]. А в следующем, 1883 году, произошло странное — с моей точки зрения, событие: только-только вернувшийся в Веселянку отставной корнет лейб-гвардии Иван Канкрин, сын покойного графа Виктора Канкрина, женился… на графине Марии Канкриной, дочери графа Александра Канкрина. Увы, этот брак не был долгим и счастливым: 5 марта 1887 года графиня умерла. При этом все источники, уведомляющие об этом скорбном факте, уточняют, что похоронили ее возле «домовой церкви графов Канкриных», где к тому времени уже обрел покой прах графа Виктора Канкрина. А в 1892 году там же погребли и графиню Елисавету Симонич, супругу графа Виктора Канкрина и мать графа Ивана Канкрина, который в будущем станет… почетным гражданином Александровска, как и его дядя граф Александр Канкрин. А у себя в селе построит школу и земскую больницу. Обе сохранились доныне.

Долгое время принято было считать, что «домовая церковь графов Канкриных» — это храм Богоявления Господня в селе Веселянка. На этом, в частности, настаивает официальный сайт Запорожской епархии, уточняя, что он «построен в конце 19-го века, возможно, в 1882 году». Однако из специфического, но напрямую связанного с темой строительства издания, — Архитектурного вестника Киевского национального университета строительства и архитектуры, я узнал, что решение «по вопросу начала строительства в Веселянке церкви» было принято… 24 сентября 1889 года на сходе жителей села. На нем и был создан церковно-строительный комитет во главе с графом Иваном Канкриным. Сход также решил отвести под постройку «пустопорожнее место посередине селения, высокое и около проезжей дороги». Вопросы разработки проекта церкви также поручили графу, которому предлагалось привлечь к работе епархиального или какого-либо другого архитектора, «кого его сиятельство найдут более удобным». Предположительно, построен храм, первоначально освященный в честь небесного покровителя графа Ивана Канкрина Иоанна Богослова [переосвятили его — после долгого запустения, уже в наши дни], по проекту ростовского архитектора Николая Дорошенко, уроженца города Сумы Харьковской губернии. Планировались следующие этапы ее возведения: в 1893 году намечалось выкопать рвы и забутовать фундамент, вывести цоколь и стены до главных карнизов; в 1894 году — возвести арки, своды, барабан и купол, кровлю покрыть железом; в 1895 году предстояла окончательная отделка церкви внутри и снаружи. Еще один документ, на который ссылаются авторы Вестника [И. Граб, К. Жаданова и А. Журыбида], датирован 28 июля 1897 года. Касается он сооружения вокруг церкви каменной ограды. Работу намечалось выполнить до 15 октября.

Таким образом, вопрос с домовой церковью графов Канкриных повис, как говорится, в пространстве. Думалось, надолго. Но знание ведь приходит к тем, кто идет ему навстречу — ищет ответы на возникающие вопросы. В данном случае ответ подсказал… епископ Таврический Гермоген [помните, я уточнял, что Веселянка относилась к Таврической, а не к Екатеринославской, как Григоровка, губернии]. Цитирую его «Справочную книгу о приходах и храмах Таврической епархии», изданную в Симферополе в 1886 году: «Царицын Кут находится на левой стороне реки Конки [ныне это село Приморское Васильевского района]. Подле селения начинается плавня — Великий Луг, разливающаяся весною на несколько верст. Здесь две церкви — приходская и домовая. Приходская церковь каменная, построенная в 1819 году помещицею Екатериною Литке [правильно — Литта], с пособием бывших ее крестьян, и освящена во имя св. великомученицы Екатерины; в 1868 году она перестроена и расширена прихожанами. Домовая церковь, приписанная к Кутской, построена в имении Виктора Егоровича Канкрина, в шести верстах от Кута, и освящена 27 октября 1879 года во имя св. праведной Елисаветы. Церковь находится в помещичьем саду над могилой 12-летней дочери графа Елисаветы, скончавшейся 17 января 1878 года. Она занимает пространства около семи аршин длины и пять аршин ширины».

Удивительно, но за день до прочтения записок епископа Гермогена, отличавшегося точностью изложения лично увиденного, я, как мне кажется, побывал возле домовой церкви, построенной графом Виктором Канкриным по весьма скорбному поводу — по случаю смерти его юной дочери. Когда она родилась, графу было за сорок. Поздний ребенок. А таких детей особенно любят. И безутешный граф, построив в душе своей храм в память о Елисавете, обозначил и на земле место, куда можно прийти и, оставшись наедине с ее душой, подумать о… Вечном, конечно же. Вскоре там и самого графа похоронили. А потом — его племянницу и невестку, графиню Марию, и супругу, графиню Елисавету, в честь которой и была, как можно предположить, названа их дочь.

Небольшая, но весьма изящная домовая церковь графов Канкриных находится на территории бывшей земской больницы, которую для жителей Веселянки построил сын Виктора Егоровича граф Иван Канкрин. До недавнего времени в ее помещениях размещалась областная туберкулезная больница и считалось, что находящаяся при ней часовня была построена исключительно для больницы. Имение же графа, как считалось, находилось за селом. Только запорожский историк Валерий Стойчев засомневался в этом, высказав мысль, что одно из зданий — самое броское, больничного комплекса и являлось домом помещика — именно в нем жил граф Виктор Канкрин.

О догадке историка мне поведал краевед Евгений Хмелевской, вместе с которым мы и пытались разобраться, что в Веселянке осталось после графов Канкриных. Часовня мне сразу бросилась в глаза: я не поверил, что ее построили для больницы. Удивили также массивный забор, возведенный вокруг больничного комплекса (зачем?), глубокий погреб-ледник для хранения продуктов и… крохотный старинный бассейн (!), тоже имеющийся на территории больничного комплекса. Если согласиться с предположением Валерия Стойчева и вспомнить, что писал о Канкриных епископ Гермоген, все станет на свои места: массивный забор ограждал дом графа, к которому вела брусчатая — единственная в селе, дорога; возле дома имелся продуктовый погреб, чуть поодаль — в саду, находились бассейн и домовая церковь Канкриных. Если еще раз вчитаться в написанное епископом Гермогеном, особо отметившим, что домовая церковь была возведена над могилой юной Елисаветы, можно будет сообразить, где похоронили семью графа Виктора Канкрина: в склепе, оборудованном под изящной церквушкой.

Впрочем, это лишь мое предположение, которое я предполагаю воспринимать, как еще одну историю-легенду, рассказанную на берегу Конки, близ Веселянки.

Фото автора

Веселое солнце над сельским храмом

Эти снимки были сделаны в селе Веселянке в ноябре 2020 года. В село я приезжал, конечно же, не солнце фотографировать, но, на всякий случай, снял и его, когда оно неспешно подошло к храму Богоявления Господня, построенного в селе в конце позапрошлого века при содействии графа Ивана Канкрина, который самолично возглавлял церковно-строительный комитет. Солнце в селе с веселым названием — а время было около полудня, запечатлелось очень даже ничего себе. В смысле, очень странным получилось: непонятый прочерк, похожий на минус, над ним зафиксировался. Солнце этим как бы показывало, что оно нынче… в кепке, как и я.

У солнца, вероятно, было хорошее настроение, и оно веселилось по-детски. Кстати, на одном снимке кепка у солнца получилась несколько радужной — вроде как чуть сиреневой. А под кепкой на этом же снимке вершину храмового крестя различить можно. Как махонькая точка крест и на следующем снимке просматривается. А вот прочерка над солнцем на этом снимке уже нет. Зато само полуденное веселое солнце стало… как бы продолжением веселянского храма — его небесной частью. И я понял, какой потрясающий храм возвел в Веселянке граф Иван Канкрин — в этом месте он землю с небесами соединил.

*

Происхождение минуса над солнцем для меня осталось загадкой. Впрочем, я и не стремился ее разгадать.

Чужой среди погибших

На этом обычном сельском воинском мемориале, а находится он не очень далеко от Запорожья — в селе Веселянка, что соседствует с Григоровкой, вроде бы, все по-обычному. Имеется памятник односельчанам, погибшим в боях с немцами. Есть и плиты с фамилиями бойцов, отдавших жизни за Веселянку — при ее освобождении от гитлеровцев. К слову, это произошло 15 октября 1943 года — на следующий день после освобождения Запорожья. Необычной мне показалась запись в паспорте мемориала: все воинские захоронения, если кто не в курсе, находятся на государственном учете — с присвоением специального, охранного номера. Воинский мемориал в Веселянке тоже его имеет. Цитирую в связи с этим историческую справку: «Охранный объект №418. Могила Королева — военного комиссара, братская могила советских воинов и памятник воинам-односельчанам». Из этого следует, что на веселянском воинском мемориале, кроме памятника, имеются два захоронения: массовое — воинов-освободителей, и индивидуальное — военного комиссара.

Разобраться с первым захоронением было не сложно. Согласно исторической справке, «в братской могиле села Веселянка похоронены 80 воинов 279-й Лисичанской стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Владимира Потапенко, и один партизан». И далее следует уточнение, что «после освобождения города Запорожье войска Юго-Западного фронта продолжили наступление в южном направлении, в результате чего 15 октября 1943 года была освобождена Веселянка. Воинов, погибших в ходе боев, похоронили на окраине села и в посадках. В 1965 году их останки перенесли в братскую могилу в центре села». В справке также отмечается, что на фронтах Второй мировой войны «погибли 122 выходца из Веселянки. В 1979 году в память о погибших воинах-односельчанах и воинах-освободителях рядом с братской могилой были установлены скульптура воина и мемориальные плиты».

Теперь, что касается военного комиссара. Историческая справка сухо уведомляет: «17 июня 1920 года, когда части 13-й армии под командованием Иеронима Уборевича пребывали в Веселянке, был убит военный комиссар Владимир Королев. Похоронили его на сельском кладбище. В 1979 году перепохоронен в индивидуальную могилу рядом с братской могилой советских воинов». Еще из справки я узнал, что «Королев Владимир Яковлевич — военный комиссар, начальник политотдела отдельной группы войск 13-й армии. Закончил псковскую учительскую семинарию, работал учителем в Череповце. В апреле 1918 года попал на Восточный фронт, служил комиссаром 24-й стрелковой дивизии. После разгрома в бою возле города Токмака, воевал в составе Южного фронта».

Чтобы разобраться, при каких обстоятельствах был убит военный комиссар, мы отправились в Веселянку и… не нашли его могилы на воинском мемориале. В исторической справке сказано, что она есть и что находится «рядом с братской могилой советских воинов», а мы, осмотрев внимательно все надписи на мемориальных плитах, фамилии военкома Владимира Королева не обнаружили. В поисках нам помог местный краевед Евгений Хмелевской, знающий много интересного о Веселянке и Григоровке. Он и объяснил, что могила военкома находится… с тыльной стороны воинского мемориала — под роскошной туей, скрывающей комиссарское захоронение. Могилу чужака, никакого отношения не имеющего к героям, в честь которых в селе и был создан мемориал.

«Предательски убит 17 июня 1920 года», — помечено на могильной плите чужака.

По объяснению Евгения Хмелевского, в тот жаркий июньский день военный комиссар Владимир Королев, которого врангелевцы — а в ту пору на Запорожье большевики вели бои в основном с ними, недоразгромили — вместе с 24-й дивизией, возле Токмака, отправился прогуляться и искупаться в Конке. Эта река, кстати, разделяет Веселянку и Григоровку. Однако прогулка закончилась неожиданно: военкома застрелили из камышей. Кто? По сию пору не известно. Возможно, партизаны, то есть, свои: военком же был убежден, что, находясь на «своей» территории, он пребывает в безопасности. Хотя какая та территория своя? Оккупированная, если называть вещи своими именами. Кто звал большевиков в Украину?

Зачем в 1979 году военкома перезахоронили — с переносом его останков с кладбища в центр села, на воинский мемориал, объяснить трудно. А то, что военком на мемориале станет чужим, вероятно, понимали и сами организаторы перезахоронения. Поэтому могилу комиссара… как бы спрятали. Вроде бы, она есть на мемориале, но визуально ее обнаружить — без подсказки, почти невозможно.

*

По 13-й армии — и тоже о событиях в запорожском крае, у меня имеется еще одна любопытная история. Оказывается, в сентябре 1920 года в особом отделе армии едва не расстреляли — «как злостного перебежчика из белой армии», Сергея Аллилуева, тестя кровавого палача и тирана Иосифа Сталина — отца его второй жены Надежды Аллилуевой. Что характерно, его судьбой тогда интересовался лично Ульянов-Ленин Ильич, такой же тиран и палач, как и Сталин. В феврале 1920 года возомнивший себя вождем Ильич направил в Украину — местным большевистским вождям, следующую телеграмму: «Прошу сообщить, имеются ли у вас сведения о Сергее Яковлевиче Аллилуеве, который был послан из Харькова от Украинского ВСНХ в качестве члена особой комиссии по обследованию рудников Криворожского бассейна и работал там с апреля до конца июня. При наступлении белых эвакуировался с комиссией в Киев. Вновь вернулся в Кривой Рог в конце июня от ВУЦИК для расплаты с рабочими рудников. Больше сведений о нем с тех пор нет. Прошу запросить Кривой Рог и ответить мне телеграфно. Ленин».

А тем временем пропавший, как рассказывает в своей книге воспоминаний его внук Владимир Аллилуев, племянник жены Сталина, «в конце мая 1920 года перебрался в Мелитополь, но военная обстановка в Крыму обостряется, и дед решает перебираться к своим, одолев 8 сентября 1920 года линию фронта у города Ногайска, в 25 верстах от Мелитополя. Он сразу же явился к коменданту города Голикову, но был им немедленно арестован „как злостный перебежчик из белой армии“ и этапирован в распоряжение Особого отдела при штабе 13-й армии. Об этой странице жизни дед вспоминал с большим неудовольствием: „От Бердянска до Александровки мне пришлось испытать всю „прелесть“ режима этого „милого“ учреждения, столь необходимого в революционный период. В Александровке, после моего извлечения из подвала узилища, где мне пришлось несколько дней покормить советских паразитов, я неожиданно попал в салон-вагон товарища Н. П. Горбунова, который в то время был членом РВС штаба 13-й армии и который меня освободил и в своем салон-вагоне отправил в Синельниково“. Так писал дед в своей автобиографии. По словам же моей матери, которая в то время была шифровальщицей секретного отдела при штабе 14-й армии, освободил деда мой отец, занимавший тогда пост председателя Харьковской ЧК. Тогда же он и сообщил Сергею Яковлевичу, что женился на его старшей дочери».

Интересный исторический факт, к которому я добавлю несколько уточнений: Ногайск — это сегодняшний город Приморск; Александровка, где в местной тюрьме, обозванной узилищем [от слова «узы»], пребывал «перебежчик», это, конечно же, Александровск, нынешнее Запорожье; а фамилия отца автора воспоминаний — Реденс. Бывший личный секретарь главы ВЧК, палача и тирана Феликса Дзержинского Станислав Реденс был женат на Анне Аллилуевой, сестре жены Сталина Надежде Аллилуевой. Сталин, таким образом, Реденсу доводился свояком, что, однако, от пули его не спасло: как враг народа, комиссар государственной безопасности первого ранга Станислав Реденс был расстрелян 12 февраля 1940 года.

Фото автора

Как искали пропавшую церковь… и нашли

16 октября 2019 года в соцсетях появилось сообщение об установлении в селе Григоровка, что в Запорожском районе находится — по трассе на Мелитополь, креста на месте, где некогда, вероятнее всего, находилась сельская церковь, разрушенная в безбожные коммунистические времена. О немаловажном для села Григоровка событии рассказал у себя на странице местный краевед Евгений Хмелевской. А в начале 2020 года, 8 января, информацию по Григоровка обнародовала историк из Запорожья Анна Головко: «Григорівка, що в 20 км від Запоріжжя має цікаву, насичену історію. І чим глибше занурюєшся в неї, тим більше розумієш, скільки всього і ній невідомого і забутого. В минулому році Євген Хмелевськой встановив хрест на місці, де імовірно знаходилась Григорівська церква. Місце вирахував за своїми знахідками і спогадами старожилів. Влітку, зсув грунту відкрив цегляні будівлі, що імовірно є склепами. За історичними джерелами, на церковному цвинтарі були поховані члени родини Канкріних. І от зараз церква „проявилась“ на гугл мапі за 2005 рік. Григорівка відкриває свої таємниці… Цікаво, що далі?»

Связавшись с Анной и обсудив находки, я договорился с ней о том, что в дальнейшем мы будем вместе продолжать поиски сведений о церкви села Григоровка, которая некогда сияла куполами на всю округу — она ведь была установлена на самой высокой точке. Я, кстати, помнил, что по селу мне попадалась информация в какой-то старой книге, где упоминалась и племянница князя Григория Потемкина Екатерина Скавронская [в честь ее дяди вельможного и село было названо]. И таки вспомнил, в какой конкретно.

Это изданные в 1880 году двухтомные «Материалы для историко-статистического описания Екатеринославской епархии» епископа Екатеринославского и Таганрогского Феодосия (Макаревского), прекрасного литератора и историка, ко всему прочему. Привожу полностью главу о Григоровке — с сохранением орфографии и стиля той поры:

«Слобода Новогригорьевка

Слобода Новогригорьевка, при р. Конкѣ, многолюдная, съ одноштатнымъ церковнымъ причтомъ, находится нынѣ Александровскаго уѣзда въ 1-мъ благочинническомъ округѣ.

Въ старину, на этой мѣстности, у «великаго Луга» были первые и наилучшіе конскіе заводы запорожскаго казачества. По зруйнованіи, по разрушеніи послѣдней Сѣчи запорожской, заводы эти поступили въ вѣдѣніе казны. Вскорѣ послѣ того вся эта живописная и величественная, богатая и плодородная мѣстность, на огромнѣйшемъ пространствѣ околичной земли, поступила въ собственность, во владѣніе графини, статсъ-дамы Екатерины Васильевны Скавронской. Основавъ здѣсь слободу Консконодовку, графиня Скавронская чрезъ своихъ довѣренныхъ немедленно заселила ее народомъ семейнымъ и осѣдлымъ; тутъ же вскорѣ явились и другія, также населенныя слободы графини Скавронской, — Краспокутонка, Кушугумовка и Городищевка.

Въ 1779 году въ слободѣ Консководовкѣ и въ другихъ околичныхъ слободахъ графини Скавронской числилось уже приходскихъ дворовъ 154, для преподаянія народу христіанскихъ требъ въ слободѣ Консководовкѣ жилъ священникъ Гавріилъ Полонскій. Въ 1782 году, при составленіи общей народной переписи, въ одной слободѣ Консководовкѣ, онажъ Григорьевка, найдено и внесено въ списки постоянныхъ осѣдлыхъ жителей мужчинъ 292 и женщинъ 139 душъ.

Въ ноябрѣ мѣсяцѣ 1783 года Павловское духовное Правленіе доношеніемъ представляло преосвященному Никифору, архіепископу Славенскому и Херсонисо-Таврическому: «Сего 1783 года ноября 27-го дня въ Павловское духовное Правленіе Новомосковскаго уѣзда, слободы Григорьевки, что прежде называлась Копсководовка, помѣщичьей, Ея сіятельства графини статсъ-дамы Екатерины Васильевны Скавронской, священникъ Гавріилъ Полонскій съ приходскими людьми подалъ доношеніе, въ которомъ написано: въ показанной слободѣ церковь, во именованіе святителя Христова Николая, заложенная 1781 года генваря 10-го дня освящена того же года декабря 14-го дня, сооруженажъ она нашимъ прихожанскимъ коштомъ; на сооруженіе ея издержано 1,400 руб. собранныхъ отъ жителей той слободы Григорьевки, для строеніяжъ той церкви изъ коммиссіи Днѣпровской Линіи взяли въ долгъ дерева казеннаго за 209 руб., которыхъ денегъ, немогутъ собрать и уплатить по сіе время, по новости своего селенія и по скудности въ домашнихъ припасахъ; тѣхъ же 209 руб., коммиссія требуетъ, — и просили оной священникъ и прихожане о взнесеніи прошенія къ Вашему Высокопреосвященству, о выдачѣ благословительной грамоты и зашнурной книги, для испрошенія въ епархіи Вашего Высокопреосвященства отъ доброхотныхъ дателей милостыннаго подаянія чрезъ три года». По сему доношенію и прошенію, согласно резолюціи преосвященнаго Никифора, просительная зашнурная съ грамотою книга 8-го декабря 1783 года выдана.

Въ мартѣ мѣсяцѣ 1784 года при свято-Николаевской церкви слободы Григорьевки, что прежде именовалась Консководовка, приходскихъ дворовъ, въ дѣйствительности было — въ Григорьевкѣ 53 дв., въ малой Катериновкѣ. Краснокутовка тожъ, въ 6-ти верстахъ. 29 дворовъ, въ большой Катериновкѣ. Кушугумовка тожъ. въ 12-ти верстахъ, 38 двор., и въ Великомъ Лугу, въ 40 верстахъ. 87 двор. А потому, согласно просьбѣ и желанію прихожанъ слободы Григорьевки, въ помощь священнику Полонскому, 5-го мая 1784 года произведенъ во втораго священника тамошній рукоположенный, т. е. стихарный дьячокъ Яковъ Бѣлый, родомъ изъ нынѣшняго Конотопа, черниговской губерніи, служившій сначала долго церковникомъ при Покровской Сѣчевой церкви, въ 1779 году зашедшій въ Григорьевку и служившій доселѣ тамъ дьячкомъ».

Похоже, искавшие церковь в Григоровке нашли… сенсацию: обнаружена самая старая церковь Запорожского края, которая была заложена, что документально подтверждено, 10 января 1781 года. Щепетильный епископ Феодосий в дополнениях к своим очень интересным, насыщенным множеством важных деталей, материалам даже возраст священников церковных указал, уточнив, что Гавриилу Полонскому — 41 год, а Якову Белому — 30.

А потом мне подсказали, что в архиве Запорожской области, вроде бы, имеются метрические книги существовавшей в Григоровке церкви. «Никольской?» — уточнил я. «Нет, — ответили мне, — Георгиевской». Чтобы разобраться с названиями, пришлось вновь углубиться в изучение старых книг. Ответ на свои вопросы я нашел в «Справочной книге Екатеринославской епархии» за 1908 год. В частности, в разделе «Александровский уезд» я обнаружил пункт 7-й, в котором записано следующее:

«Село Григорьевка, церковь каменная, построена в 1871 году тщанием его сиятельства графа Александра Георгиевича Канкрина, престол в ней один — во имя святого великомученика Георгия Победоносца. Приходского попечительства нет. Просфорни нет.

Количество дворов в приходе — 175; общее количество прихожан: мужского пола — 700, женского пола — 666.

Вероисповедание прихожан — православные.

Церковно-приходских школ нет.

Штат причта: священник и псаломщик.

Штатное жалование: казенное на весь причт 144 рубля.

Количество земли — 121 десятина.

Наличный состав причта:

священник Алексей Иванович Четыркин, 53 года, окончил курс Смоленской духовной семинарии. В семействе у него жена и дети 21, 18, 16 и 12 лет. В 1906 году был награжден наперсным крестом. В сане и должности с 1879 года, на настоящей должности — с 1881 года;

дьякон-псаломщик Платон Федорович Грушецкий, 45 лет, из первого класса Екатеринославской духовной семинарии, законоучитель. В семействе у него жена и сын 12 лет. В сане и должности с 1891 года, на настоящей должности — с 1891 года».

А теперь подведем некоторые итоги. Насколько можно понять, сопоставив данные из «Материалов для историко-статистического описания Екатеринославской епархии» за 1880 год со сведениями из «Справочной книги Екатеринославской епархии» за 1908 год, в Григоровке в разные времена существовали две церкви. Первая, деревянная, материалы на постройку которой сельчане взяли в долг у строителей Днепровской оборонительной линии, была заложена в честь святителя Николая в 1781 году. Она и стала первой церковью Запорожского края. Вторую — в честь Георгия Победоносца, построил граф Александр Канкрин, сын министра финансов Российской империи Егора (Георга) Канкрина. В Григоровке граф появился в 1849 году, несколько раз избирался уездным предводителем дворянства, активно занимался благотворительностью и со временем стал… первым почетным гражданином города Александровска [ныне — Запорожье]. Умер 25 апреля 1891 года в Григоровке и, как можно предположить, похоронен был на сельском кладбище, которое находилось рядом с построенной им церковью и названной в честь небесного покровителя его отца. Можно допустить, что каменная Свято-Георгиевская церковь была построена на месте деревянной Свято-Никольской? Вполне. Такое практиковалось. Однако, после того, как свои предположения я обнародовал в соцсетях, пришло сообщение из Григоровки: церкви не были построена одна на месте другой, но они находились рядом. И фундаменты их обнаружены!

Еще спустя — совсем короткое, время запорожский историк Анна Головко, принимавшая активнейшее участие в поисках церкви графа Канкрина, разместила у себя на странице в соцсетях следующее сообщение:

«Родючий і нескінченно гарний наш край в усі часи привертав особливу увагу до себе! Тому маємо таку насичену історію. Історію, яку нас змусили забути. Але вона всюди: в повітрі, в воді, на землі і під землею. Саме туди, під землю, ми здійснили маленьку подорож…»

К сообщению были добавлены несколько фото, сделанные в бывшем имении графа. А я, буквально накануне, читал о нем в «Очерках Днепра» украинского писателя и этнографа Александра Афанасьева-Чужбинского. Впечатлениями о странствиях за днепровскими порогами [в 1858 году] он поделился в своей книге, напечатанной в 1861 году. Ее третья и четвертая главы посвящены Кичкасу, селу Вознесенка и Александровску — будущему Запорожью. А в главе пятой автор рассказывает о посещении имения графа Канкрина. Цитирую с максимальным сохранением стиля оригинала:

«Не в дали от первого вторжения Конки в днепровскую долину, раскинуто богатое село Конское или Григорьевка, принадлежащее графу Канкрину, о котором нельзя не сказать несколько слов. Здесь сосредоточено рациональное степное хозяйство и здесь же в превосходном деревенском доме постоянно живут истинные бары, жизнь которых должна бы служить образцом для многих и многих помещиков — не по богатству, но по простоте и удобствам, ожидающим и каждого. Один из владельцев, граф А.Е. [Александр Егорович], исполняет обязанность предводителя дворянства Александровского уезда и смотрит на свою должность не как на случайную степень возвышения над другими, не как на средство обделывать собственные дела, имея влияние на местные власти, но как на долг, с добросовестным исполнением которого связана участь многих людей, требующая иногда и зоркого наблюдения и более чем официального участия. В гостеприимном его доме все обласканы равно, без этого щекотливого различия, встречаемого у многих помещиков, и приехал ли в гости в карете или в крестьянской тележке, он может быть смело уверен, что найдет истинное радушие, возможный комфорт, русские и иностранные журналы и всегда приятную образованную беседу. Трудно мне будет забыть приятный вечер, проведенных в семействе графов Канкриных еще так недавно, после скитаний по негостеприимным степям северной Тавриды. Разговор шел о близком каждому предмете: об улучшении быта крестьян, и надо было видеть, с каким благородным увлечением говорили оба графа об этом деле и как бы хотелось им вселить подобные чувства во всех дворян своего уезда. Беседа эта была живительна для меня тем более, что такой важный и благодетельный вопрос не везде решается таким отрадным образом. В имении графа прекрасная больница, при которой находится отличная аптека и хороший медик, живущий там постоянно».

Как можно предположить, второй граф Канкрин — это Виктор, сын которого, Иван, родившийся в Веселянке — соседнем с Григоровкой селом, был бессарабским губернатором, а в 1886—1905 годах — предводителем дворянства Александровского и Мариупольского уездов и — с 1888 года, почетным мировым судьей Александровского уезда. Выдающаяся, многое сделавшая для Запорожского края, семья.

Фото из архива Евгения Хмелевского

Как умершего почетного гражданина ограбили

В селе Григоровке, как и во многих других наших селах, переживших войну с гитлеровцами, конечно же, имеется воинский мемориал. С фамилиями погибших и со скульптурой воина, застывшего над плитами памяти в скорбном молчании. Бывая на таких мемориалах, я читаю фамилии погребенных здесь воинов, произношу про себя нехитрые слова благодарности — в надежде, что они будут восприняты душами не вернувшихся с той войны. Мне думается, что слова такие — совсем не лишние. Так было однажды и в Григоровке: постояв у плит со множеством фамилий, которые не получается читать равнодушно, я подошел к золоченому воину на высоком постаменте. Правой рукой он придерживал автомат, а левой — знамя. Такие памятники — не редкость на сельских воинских мемориалах. Их массово производили по спецзаказу лет пятьдесят с хвостиком назад: начиная с двадцатилетия победы над немецкими захватчиками, когда день 9 мая стал официальным праздником. Вот тогда в селах и стали появляться памятники в честь освободителей.

К чему я об этом?

А вот к чему: очень уж странный постамент оказался под ногами у воина, который скорбно замер на воинском мемориале в Григоровке. Странный тем, что изготовлен он из гранита, который настолько отполирован, что его за мрамор можно принять. При этом у постамента, по форме напоминающего ступенчатую пирамиду, фигурно обработаны углы — что-то вроде выемок имеется. Трудно было понять, для чего такие тонкости понадобились типовому памятнику. Но отгадка нашлась скоро: слева на постаменте обнаружилась аккуратно срубленная надпись: сверху два слова и ниже — какая-то фраза. Причем в первом верхнем слове угадывалось окончание — буква «й». Получается, что постамент этот… уже где-то использовался — на каком-то захоронении! И очень не простом: простых людей не хоронили под фигурно обработанными надгробиями. Наверное, я бы голову сломал у скорбящего воина с автоматом и знаменем, если бы ясность не внес краевед Евгений Хмелевской. Он-то и предположил, что отшлифованное гранитное основание сельского воинского памятника некогда было… наземной частью склепа, в котором, завершив земной путь, обрел покой кто-то из местных жителей. Очень не простой местный житель.

*

Чтобы разобраться, кто это был, понадобилось полистать — условно, конечно, страницы истории села. Основанное неподалеку от места впадения реки Конки в Днепр в 1773 году запорожскими козаками, оно поначалу называлась… «государевой слободой Конской» [или Консководовкой]. Затем слобода вместе с жителями была отдана в ранговую дачу князю Григорию Потемкину, который в свою очередь переотдал ее своей племяннице графине Екатерине Скавронской, в молодости служившей фрейлиной императрицы Екатерины Второй. В честь дяди графиня впоследствии — в 1780 году, переименовала слободу в Григоровку [в селе, заметил дотошный краевед, даже дом ее сохранился]. А в 1849 году на берегу Конской реки, как Конка именовалась в те времена, появился 27-летний отставной поручик лейб-гвардии, граф Александр Канкрин, сын министра финансов Российской империи Егора Канкрина, который и приобрел земли на Конской реке для своей семьи. Граф Александр Канкрин стал хозяином Григоровки, а граф Виктор Канкрин — соседней Веселянки. Между прочим, кузеном братьям доводился… поэт Александр Пушкин.

В Григоровке граф Александр Канкрин несколько трехлетий избирался уездным предводителем дворянства, активно занимался благотворительностью и со временем стал первым почетным гражданином города Александровска [нынешнего Запорожья славного]. Умер 25 апреля 1891 года в Григоровке и похоронен был… в склепе при Свято-Георгиевском храме, построенном на деньги графа. Получается, что постамент с наземной части его склепа, на которой, вероятно, был установлен крест, а под ним имелась надпись с буквой «й» в первом слове — «Фамильный склеп», потом — при коммунистах, уже после разрушения храма, использовали… для памятника воину-освободителю, превратив самого воина — вольно или невольно, в кладбищенского вора. Это ж какими негодяями нужно было быть, чтобы додуматься до такого — ограбить умершего почетного гражданина! Но нет ничего тайного, что бы не стало явным.

Сначала Евгений Хмелевской и такие же, как он, не равнодушные к нашей истории люди — члены научно-исследовательского, историко-археологического союза «Ритон», изучая гугл-карты, обнаружили, что на одной из них — за 2005 год, проявился… не существующий григоровский храм. Тот самый, о котором в «Справочной книге Екатеринославской епархии» за 1908 год было записано следующее: «Село Григорьевка, церковь каменная, построена в 1871 году тщанием его сиятельства графа Александра Канкрина, престол в ней один — во имя святого великомученика Георгия Победоносца». А потом… История начала открывать свои тайны: энтузиасты-общественники и археологи из охранной археологической службы Украины Института археологии Национальной Академии наук Украины нашли остатки достаточно мощного фундамента храма, который был длиной — от алтаря до входа, в 37,5 метра, а шириной [центральной части] — в 19,4 метра. С 1920 года храм использовалась как склад для хранения химикатов. В 1952 году в купол ударила молния и храмовые деревянные конструкции сгорели. А еще через четыре года было принято решение о сносе храма и его разобрали до фундамента.

А что же фамильный склеп графа Александра Канкрина? Его таки нашли. Находился он, оказывается, сразу за алтарной частью храма. То есть, чтобы поклониться останкам строителя храма, нужно было выйти из храма и неспешно обойти его. Сам склеп находился под землей — на глубине в четыре метра. В склеп, вероятнее всего, вели ступени. А на поверхности земли находилось… гранитное, похожее на ступенчатую пирамиду с фигурно обработанными углами, основание, на котором, как можно предположить, возвышался крест.

В склеп графа Александра Канкрина помог мне спуститься мой спутник — Евгений Хмелевской. Кстати, по одним данным, супруга графа, графиня Елена Башмакова, приходившаяся правнучкой генералиссимусу Александру Суворову, тоже была похоронена здесь же — в 1899 году, по другим — в Питере, на кладбище Воскресенского Новодевичьего монастыря.

Склеп достаточно просторный. В нем сухо и тихо — ни один звук с поверхности земли не доносится. Очень подходящее место для раздумий. Насколько я знаю, в Запорожской области ничего подобного больше нет. Уникальную находку сделали археологи и дотошные общественники. И ее уже оценили: остатки церкви в селе Григоровка со склепом графа Александра Канкрина внесли в перечень объектов культурного наследия региона.

— Ну, а жил где граф, известно, — полюбопытствовал я у Евгения Хмелевского.

К сожалению, предполагаемый графский дом представляет из себя… разруху и запустение. Жаль, это мог бы быть весьма интересный туристический объект.

Фото автора

Запорожские братья поэта Александра Пушкина

Сенсационной находкой завершились археологические раскопки, проведенные в 2020 году неподалеку от Запорожья — в селе Григоровка, по инициативе членов научно-исследовательского, историко-археологического союза «Ритон», не раз подсказывавших мне интересные темы для газетных публикаций. Участники раскопок обнаружили фундамент, на котором во второй половине девятнадцатого века возвел храм многое сделавший для запорожского края граф Александр Канкрин, первый почетный гражданин Александровска. А еще археологи нашли склеп графа, разграбленный в безбожные коммунистические времена. Из истории также известно, что в соседнем селе, Веселянке, отделенной от Григоровки впадающей в Днепр рекой Конкой, жил родной брат почетного гражданина — граф Виктор Канкрин; и что его сын, граф Иван Канкрин, за особые заслуги тоже был удостоен титула почетный гражданин Александровска; и что фамилия братьев увековечена в названии железнодорожной станции в селе Малокатериновка [Канкрины финансировали строительство дороги в Крым, за это и получили именную станцию — Канкриновку].

А вот то, что братья Канкрины состояли в родстве с самим Александром Пушкиным, история скромно умалчивает. Хотя, если бы поэт был более выдержанным и не реагировал на провокаторов, лет через двадцать-двадцать пять после не состоявшейся дуэли с Дантесом — если бы ее удалось отменить, в графское имение на берегу Конки мог бы подкатить… незнакомец необычной внешности. «Ваше сиятельство, — доложили бы графу Канкрину, — там какой-то пожилой цыган добивается встречи с вами, уверяя, что он ваш брат!» И граф отреагировал бы: «Зовите его немедленно! Это действительно мой брат — поэт Пушкин. Ему наш отец помогал книги издавать». А, когда бы ушли звать «цыгана», граф произнес негромко — для самого себя: «Видно, опять кузен в карты проигрался и приехал денег просить».

*

Согласно списку потомственных дворянам Александровского уезда Екатеринославской губернии — по данным на июнь 1853 года, за сыновьями графа Егора Канкрина, бывшего министра финансов Российской империи, — Александром, Виктором и Оскаром, числилось 1453 души «крепостных мужского пола» и 35747 десятин земли. Уточнялось так же, что братья «находятся на военной службе». В списке, кстати, — 313 фамилий. Однако больше, чем Канкрины, земли в Александровском уезде не имел никто.

Любопытно, что во времена Екатерины Второй хозяином земель, собственниками которых к середине девятнадцатого столетия стали братья Канкрины, был граф Павел Скавронский, внучатый племянник жены Петра Первого. После смерти графа имение досталось его жене Екатерине, любимой племяннице князя Григория Потемкина Таврического, вышедшей вскоре замуж за мальтийского кавалера, графа Джулио Литта. По слухам, у Юлия — так кавалера звали в России, был роман с падчерицей. И та даже родила кавалеру дочь Юлию — будущую музу художника Карла Брюллова. Ей от графа на берегу Днепра досталось село Царицын Кут — неподалеку от Григоровки, названной [переименованной] Екатериной Скавронской в честь дяди. Оно и ныне носит имя князя Потемкина. Ну, а Царицын Кут — это Приморское, где находится женский Успенский монастырь с самым старинным храмом Запорожской области, в строительстве которого лично принимала участие Екатерина Литта. Кто у ее мужа купил приднепровское имение, догадаться несложно, если внимательно следить за моим изложением:

министр финансов Российской империи граф Егор Канкрин, кавалер одиннадцати орденов и отец шестерых детей — четырех сыновей и двух дочерей.

Немец по происхождению, граф был очень заботливым отцом: детей своих он обеспечил сполна, купив им и землю и недвижимость в виде домов и имений. Министру, кстати, который лично курировал работу российских золотых приисков, было за что покупать: о его богатстве ходили легенды. Сам император Николай Первый однажды, принимая графа, полюбопытствовал у него: «А правда, что ты имеешь в банке восемь миллионов рублей»? На что тот с немецким акцентом ответил: «Это не есть правда! У меня не восемь, а четырнадцать миллионов. И завтра я отчитаюсь за них». И отчитался. Оказалось, такой доход был у министра финансов империи. Впрочем, императора граф Егор Канкрин мог и объегорить, знающие же люди точно указывали происхождение его богатств. В частности, лучший друг поэта Александра Пушкина, едкий на слово поэт Сергей Соболевский об этом писал так:

«Оком быстрым и прилежным

Он повсюду проникал,

За Уралом вечно снежным

Геспериду отыскал.

Золотые самородки

Наши!! — и порукой в том

Купленный у Безбородки

Трехэтажный пышный дом.

Они наши, они слиты,

На них выбит наш орел.

И на них у графа Литты

Он именье приобрел!!»

Вот мы и опять вернулись на днепровские берега, где за золотые яблоки Геспедиры накупил земли для своих сыновей министр-миллионер. Причем купленное было столь существенным, что сыновья министра, выйдя в отставку, перебрались на Запорожье, поселившись в Григоровке — Александр Канкрин, и в Веселянске — Виктор Канкрин.

**

Пушкиноведы давно сделали вывод о том, что министр финансов Егор Канкрин был откровенно благосклонен к автору «Евгения Онегина»: он дважды выдавал ему беспроцентные — весьма солидные, ссуды, включая и ссуду на издании «Истории пугачевского бунта», а после гибели поэта списал остававшийся за ним долг — очень значительный: 43 тысячи рублей. Это при том, что официальное жалование Пушкина составляло… пять тысяч рублей. В год. К слову, Александр Сергеевич не только на книги деньги тратил: он был картежник. Хотя, как мне, лучше бы он не в карты играл, а в тир ходил. Чтобы стать таким же метким стрелком, как герой его повести «Выстрел», который, напомню, пулю в пулю всадить мог. Тогда бы ему никакой Дантес не был бы страшен. Но это так, ремарка на полях)

Кто-то из исследователей творчества Пушкина доброе к нему отношение графа Егора Канкрина вполне логично приписал их родству. Добавив, что в одном, мол, из частных писем поэт назвал министра… своим кузеном [в оригинале — по-французски: mon cousin Kankrine]. Однако далеко не все с таким предположением не согласились, посчитав, что поэт в письме просто иронизировал. Называя министра кузеном, Пушкин таким образом в шутку уровнял себя с ним. Как в известном выражении о независимом человеке, которому все родственники, включая короля и министра [помните: «кум королю и сват министру»].

С тем, что Пушкин пошутил, можно согласиться. Частично. Поэт таки был вхож в дом министра. В частности, в академической работе «Пушкин и его окружение» можно прочитать следующее: «Сохранился рисунок Пушкина, изображающий графа Егора Канкрина и его жену Екатерину Захаровну в домашней обстановке. По-видимому, Пушкин знал также детей Канкрина». Рисунок этот представляет из себя… моментальное фото: супруга министра изображена в отдалении, а он сам — на переднем плане. У него закрыты глаза и заложены за спину руки. Вероятно, он стоит у теплого камина, внимательно слушая гостя — автора рисунка, Пушкина, то есть.

Получается, они таки были родственниками?

Таки да: из материалов первых и вторых таллиннских Пушкинских чтений, проходивших в 2005—2006 годах, я узнал, до чего докопались пушкиноведы. Они выяснили, что супруга графа Егора Канкрина приходилась… тетушкой и самому Пушкину [по матери], и его жене Наталье Николаевне [у Пушкиной и Канкриной, кстати, в Украине был общий предок — гетман Даниил Апостол]. Так что кузеном графа Канкрина в частном письме Пушкин назвал безо всяких шуток. Мне же — к выводам пушкинистов, остается добавить, что дети графини Канкриной — Александр, склеп которого найден в Григоровке, и Виктор приходились Пушкину… братьями.

Мог бы Александр Сергеевич, если бы не погиб на дуэли, наведаться к ним однажды на Запорожье — после очередного крупного карточного проигрыша?

А почему бы и нет.

Фоторепродукции из открытых Интернет-источников.

Внук графа Канкрина сыграл в кино Чапаева

Этот фильм братьев Васильевых я смотрел, может быть, раз двадцать пять. Причем в детстве — раз пятнадцать-семнадцать. Чем он мне тогда нравился: психической атакой каппелевцев, идущих под музыку во весь рост на врага, — это раз; лихими конными скачками, во главе которых был Чапай с шашкой в далеко откинутой назад правой руке, — два. Ну, и чапаевский ординарец Петька и его подруга Анка-пулеметчица запомнились. Молодостью и задором. А спустя годы я стал воспринимать не только то, что очень динамично происходит на экране, но и то, что говорят герои картины. «Интеллигенция!» — услышал я, например, комментарий одного из тех, на кого шли в атаку каппелевцы. Причем это было сказано с уважением: мы, мол, так никогда не пойдем — нам потому что не за что идти. А они идут, не боясь смерти. Значит, им есть, за что умирать. А потом Анка косит из пулемета каппелевцев, а еще потом на чапаевцев — когда у Анки кончаются патроны, устремляются казаки. Кажется, все. Они в капусту изрубят революционную армию народа. Но в один момент казаки вдруг начинают заворачивать коней и уносятся прочь. Что случилось? А из-за дальнего холма мчится во главе своей орды Чапай — в бурке, которую срывает ветер, и с шашкой в далеко откинутой назад правой руке. Победа!

Снято — потрясающе. Но кто же мчался на лихом коне впереди красной орды? — не то, чтобы меня мучил этот вопрос, но таки было любопытно) Я ведь знал, что актер Борис Бабочкин, сыгравший Чапая в легендарной картине «Чапаев», не был наездником. Да, он участвовал в Гражданской войне, но служил не кавалеристом, а… политработником. И вот, что я вычитал в дневнике автора книги «Тогда были лошади» Федора Кудрявцева — кавалериста, служившего в 1-й конной армии Буденного, лучшего наездника Москвы двадцатых-тридцатых годов минувшего столетия [запись датирована 5 июня 1970 года]: «Вспомнили далекие годы юности, съемки „Чапаева“, я же был дублером Бориса Бабочкина. Дублером в „конных номерах“. Пешим я никогда не котировался; даже в объемистой записной книжке главного администратора Ленкино я был записан не на „К“ — как Кудрявцев, а на „Л“ — как лошади!» Вот и ответ на мой вопрос о дублере Бориса Бабочкина! Кстати, о том, что в картине в атаку мчится не он, а его дублер, Бабочкин всегда скромно умалчивал. Политработники были очень скромными людьми)

А теперь самое главное: две книги Федора Кудрявцева, которые вышли после его смерти (умер в 1976 году), были подписаны его настоящим именем и фамилией: Алексей Канкрин. Граф. Он был сыном генерала, графа Виктора Ивановича Канкрина, расстрелянного большевиками в 1917 году, и внуком графа Ивана Викторовича Канкрина, почетного гражданина города Александровска (Запорожья), сына министра финансов Российской империи Егора Канкрина.

Неисповедимы судьбы людские.

*

Почти никто не знает, что в картине «Чапаев» сыграл крохотную, но яркую роль актер и поэт из Бердянска Виктор Яблонский. Его герой появляется на экране в заключительной части картины: когда белым стало известно, что Чапаев со своим штабом значительно оторвался от главных сил дивизии [бездарным командиром легендарный начдив оказался], они решили покончить с ним, организовав нападение на штаб. Вперед, естественно, была отправлена разведка из двух казаков. Уничтожив вместе с напарником задремавший чапаевский дозор, лихой казак-пластун, заложив в рот пальцы, свистит, после чего докладывает подъехавшим белякам: «Все чисто! Путь свободен, господин полковник!» — чапаевцев, в смысле, можно брать тепленькими.

Лихой казак — это и есть Виктор Яблонский, сыгравший в фильме небольшую, но яркую [и громкую — со свистом] роль.

Фото из открытых Интернет-источников, а также кадры из фильма «Чапаев»

Конь-гора на берегу реки Конки

Если бы меня попросили назвать самый интересный туристический объект неподалеку от Запорожья, я бы, не задумываясь, ответил: это Савур-могила. А если бы у меня спросили, какой в окрестностях Запорожья самый загадочный и самый малоисследованный природный объект, я бы, точно так же, не задумываясь, ответил: это Савур-могила — двухярусная степная пирамида без вершины на берегу реки Конки. К слову, своим названием Конка, как я полагаю, обязана именно Савур-могиле, возле которой в летописной древности был убит в бою с монголами легендарный украинский богатырь Алеша Попович. Правда, в те летописные времена его не называли так, как называем мы — на монгольский лад, — богатырем. Для характеристики бесстрашного воина-защитника в Украине-Руси существовало емкое и звучное слово «храбр». Да и не Алешей был летописный Алеша Попович, а Александром. Но — обо всем по порядку. А перво-наперво я уточню: Савур-могила — это ландшафтно-геологический памятник природы, находящийся за селом Григоровка, что в Запорожском районе, в нескольких километрах от впадения Конки в Днепр.

*

«Гора над Кінською» — так называется одна из глав интереснейшей, изданной в 1990 году, книги «Савур-могила», в которую вошли легенды и предания нижнего Поднепровья. Легенду же о горе без вершины на берегу Конки записал однажды в Григоровке лично составитель книги — языковед, доктор филологических наук, профессор Виктор Чабаненко. По-разному, поведали ему в 1963 году в селе, называют эту гору. Некоторым она известна, как Савурина гора, другим — как Савур-могила или даже как Савурюга. Ну, а старики знали ее как могилу Городысську. А местность вокруг нее издавна называли Городищем. И не случайно: в древности на горе находилась крепость, а за ней — селение, городище. В мирный час его обитатели ловили рыбу и выращивали хлеб, а когда подходил враг, вставали на защиту родного края, Запорожья славного. И однажды совсем туго пришлось защитникам крепости: под натиском прибывшего на кораблях под гору войска, а Конка во все времена, за исключением наших, была судоходной, их становилось все меньше и меньше. И тогда кто-то иззащитников посоветовал обратиться за помощью к самому мудрому жителю Городища — старому воину по прозвищу Савура, обладавшему, как мы сейчас говорим, сверхъестественными способностями: собственной внутренней силой он мог совладать с любой другой силой. Любой. Савура согласился сразу и попросил отнести его на гору — сам, мол, уже не в состоянии подняться на нее. С вершины мудрый Савура осмотрел округу и, покидая гору, объявил: «Ждите рассвета». И вот, как только посветлел небосвод, стало что-то невероятное твориться в лагере вражеском: словно кто-то гигантской метлой там орудовал, сметая в Конку и людей, и корабли. «Это Савурина работа! — раздались радостные возгласы. — Пойдемте, поблагодарим его!» И окрыленные победой защитники крепости пошли. Но нашли старика… мертвым. Вся его сила, все сверхъестественные способности, завершил легенду рассказчик, ушли на одоление врага. Похоронили Савуру на горе, которая с той поры и носит его имя…

Красивая легенда. Но! Как мне подсказал исследователь истории запорожского края Виктор Фоменко, а его, изданная еще в 1969 году книга «Звідки ця назва?» у меня всегда под рукой, название горы над Конкой происходит от тюркского слова «саур». В точном переводе оно обозначает… круп коня. Человеку с фантазией в самом деле несложно разглядеть в очертаниях Савур-могилы исполинского коня, опустившего голову вниз — к воде. А в древности, когда особо не с чем было сравнивать, это сходство, могу предположить, было более очевидным. Исходя же из того, что конь у народов, населявших наши земли с дохристианских времен считался священным животным, берусь утверждать: Савур-гора с предавней давности тоже была священной. Может быть, сам бог Сварог был как-то с ней связан. Уж очень созвучно его имя Савур-могиле. А теперь вопрос: как следует назвать реку возле такой горы, чтобы по названию можно было точно установить принадлежность реки к конкретному географическому объекту? Да Конской же! Или Конскими водами, как Конку издавна и величали. Улавливаете, к чему я клоню? К тому, что вовсе не легендарный золотой конь, якобы утонувший в водах Конки, как принято считать, был первоосновой всех лошадиных названий теперешней Запорожской области, а… Савур-могила. Конь-гора.

Что любопытно, объяснив в своей книге значение слова «савур», Виктор Фоменко дает далее описание… совсем другой возвышенности — не той, что на Конке находится. Дело в том, что Савур-могил в Украине, как и Лысых гор, несколько. Одна находится в Донецкой области [летом 2014 года защитники Украины вели там жестокие бои с российско-террористическими войсками] и две — в Запорожской: на Конке и в Токмакском районе, возле села Новопрокоповка. Я бывал там и расскажу об этом, но — позже. А пока мы путь держим к Савур-могиле, с которой можно, если очень прислушаться, уловить обрывки давней козацкой песни: «Де Савур-могила, широка долина, сизий орел пролітає; Славне військо, славне Запорізьке у поход виступає». Уточнением «широка долина» именно эта Савур-могила — в отличие от двух других, находящихся далеко в степи, привязывается к Конке: кроме речных, других долин ведь не бывает.

**

С тем, что Савур-могила — это гигантский древний оборонный комплекс, как об этом и повествует легенда, записанная профессором Виктором Чабаненко [в начале шестидесятых он, правда, был еще аспирантом], согласен и краевед из Григоровки, знаток тамошних мест [и секретов] Евгений Хмелевской. Особо же он отметил, что река Конка, обходя Савур-могилу с юго-восточной стороны, всегда служила естественной защитой существовавшей на горе крепости. Что характерно, эту защитную функцию реки отразили половцы — в собственном названии Конки: Калкан-Су, водный щит, то есть. А сейчас я повторю это название с особым выделением одной из его частей: КАЛКАн-су. Узнали имя летописной реки Калки, где случилась — 31 мая 1223 года, первая битва русичей с монголами, закончившаяся, увы, разгромом русского войска и гибелью киевского князя Мстислава Романовича? Бесстрашный храбр Александр Попович тоже погиб в битве на Калке… извиняюсь, на Конке. Причем князь Мстислав Романович, расположившийся лагерем на вершине Савур-могилы, достаточно успешно держал там оборону, отбивая атаки монгольских воинов. К сожалению, князь погиб, став жертвой предательства. Но мы не об этом сегодня говорим. Нам важно уяснить, что монголов, вышедших весной 1223 года из покоренного ими Крыма, русичи встретили в непосредственной близости от современного Запорожья — на реке Конке, а не где-то на границе нынешних Запорожской и Донецкой областей, как принято считать — на не существующей реке Калке. Кстати, читая летописную «Повесть о битве на Калке», я обратил внимание на такую деталь: разгромив войско русичей, монголы преследовали их… до Днепра. Это от границы современной Запорожской и Донецкой областей? Что-то тут, засомневался я, не так. Ответ на свои сомнения я нашел у запорожского историка Владимира Шовкуна, который еще в 1988 году убедительно объяснил, почему битва на Калке произошла… на берегу реки Конки.

Ну, а что-то из той поры находили возле Савур-могилы? Наконечники, скажем. Находили, подтвердил краевед Евгений Хмелевской, и очень много. «Получается, — стал размышлять я вслух, стоя вместе с Евгением на вершине Савур-могилы, — битва на Калке произошла вот здесь», — и я показал рукой на долину перед горой. «Я в этом не сомневаюсь», — произнес мой собеседник. А еще Евгений предполагает, что Савур-могила — это не только рукотворный — двухярусный, оборонительный комплекс, но и культовый. Это такое же место силы и славы, как древнее святилище на берегу Молочной реки, известное под названием Каменная Могила [под Мелитополем она находится].

Что ощущаешь на вершине степной пирамиды преогромного размера? Легкость во всем теле и ясность в мыслях. Переживаешь состояние, близкое к тому, которое наступает при полете. И куда ж, подумал я тогда, чувствуя под ногами землю, а мыслями пребывая в небесах, можно долететь, если, чуть разбежавшись, взмыть над Савур-могилой? Потом я посмотрел по карте и понял, куда: до Каменной Могилы. Ну, а если не лететь, на что на земле нужно ориентироваться, чтобы от Савур-могилы выйти на Каменную Могилу? На курганы. Они, оказывается, от Савур-могилы так выстраиваются, чтобы указать точное направление пути.

***

Битва на реке Калке — сражение между объединенным русско-половецким войском и монгольским корпусом, действовавшим в рамках похода Джэбэ и Субэдэя 1221—1224 годов. Сначала были разбиты половцы и основные русские силы, а через 3 дня — 31 мая 1223 года, сражение закончилось полной победой монголов. В бою погибло не менее девяти князей и много родовитых бояр и простых воинов из Киевского, Галицко-Волынского, Черниговского, Смоленского и других русских княжеств.

Савур-могила на реке Конке — ландшафтно-геологический памятник природы [с 1972 года], который представляет собой останец, сложенный известняком. Холм с периметром около 400 метров, образованный в результате деятельности вод реки Конки и ее притока. Вершина ограничена крутыми склонами. Узкий подъемом «перешеек», на северо-востоке, соединяет возвышенность с «материком». На северном склоне сохранились остатки выработки в известняке. На вершине много небольших углублений и воронок, возможно, природного карстового происхождения. На вершине Савур-Могилы находится деревянный идол Перун и солярные знаки, составленные из небольших камней, появившиеся не так давно.

Фото автора