Четвертого августа утром я остановил свою машину перед зданием Министерства культуры и искусства, чтобы получить командировочное удостоверение. В машине уже лежала сумка с моими личными вещами и туристическими принадлежностями. Я решил отправиться в путь сразу после оформления документов в министерстве.

В секретариате директора Марчака я нашел как обычно сияющую улыбкой пани Зосю, секретаршу. Это была уже немолодая и очень полная особа, обожающая сладости. Когда я вошел в комнату, она осторожно, двумя пальцами, словно энтомолог самую великолепную бабочку из своей коллекции, вытащила конфету из лежащей перед ней на столе огромной коробки шоколада.

— Командировка готова, — она протянула мне бумаги левой рукой, потому что в правой была шоколадная конфета.

— Огромное спасибо, — я низко поклонился. Ибо хорошо жить когда ладишь с директором, но плохо когда конфликтуешь с его секретарем.

— Я должна попросить вас, пан Томаш, — пани Зося одарила меня сияющей улыбкой и предложила открытую коробку конфет. — Мене позвонили из отдела культуры. Попросили взять с собой до Фромборка одного хорошего артиста. Дело в том, что у этого артиста будут выступления для харцерской молодежи, и он не может ехать поездом.

— Нет денег на билет? — спросил я.

— Ах, нет, пан Томаш, — пани Зося посмотрела на меня с неодобрением. — Он не может ехать поездом, так сказать, по техническим причинам.

— А что это за артист, что поезда ему не подходят?

— Мне сказали что это цирковой артист, — неуверенно ответила пани Зося.

— А что мешает ему путешествовать на поезде? — спросил я.

Она беспомощно посмотрела на открытую коробку конфет и подтолкнула ее еще ближе. Я понял, что она получила ее в подарок от артиста, который, вероятно, чтобы сэкономить на билете, предпочитает путешествовать на чужом автомобиле.

— Он везет каких-то животных, — прошептала она и укусила шоколадку.

— Слонов? Жирафов? Тигров? — ужаснулся я. — Может, он укротитель диких животных?

— Что вы такое говорите, пан Томаш, — она рассмеялась. — Он, по-моему, фокусник. У него белый кролик. Вы понимаете, такого, которого достают из цилиндра.

— Кроликов, насколько мне известно, допускается провозить в поезде.

— Да. Только у него есть еще… белые мыши.

— Мыши?

— Да. И… змея, то есть уж, — сказала пани Зося и передернулась от отвращения.

— И я должен отвезти в Фромборка весь этот его зверинец?

— А что вам мешает? У вас нет места в вашем автомобиле? — она спросила, глядя на открытую коробку.

А я знал, что мне не избавиться от фокусника, так как она получила от него коробку с вкусными конфетами.

Я в отчаянии махнул рукой.

— Давайте этот циркача. Только сейчас, потому что я уже ухожу.

Секретарь поспешно проглотила шоколад.

— Он ждет в коридоре. Вы его узнаете, по черной бородке…

Я спрятал в карман документы, поцеловал на прощание пахнущие шоколадом руки мадемуазель Зоси, и вышел в коридор. Сразу заметил фокусника. У него была черная бородка и рядом с ним выстроился на полу десяток прямоугольных коробок.

Ему было около тридцати лет, и он был невероятно привлекателен: красивое, смуглое лицо индуса, пронзительные глаза.

— Это вас я должен взять в Фромборк? — спросил я его.

— Да, — поклонился он вежливо, почти до пояса, как будто к зрителям, после окончания спектакля.

— Меня зовут Томаш — я протянул ему руку.

— А меня Джозеф. На самом деле, Франек, — сказал он.

— И так, Джозеф или Франек? — вежливо спрсил я.

— Мой артистический псевдоним: Джозеф Балзамо граф Калиостро, — пояснил он.

Что же, я имел дело с разными людьми. Теперь у меня была возможность пожать руку самому Калиостро[11], который когда-то наделал много шума в Варшаве. Правда это было около двухсот лет назад, но надеюсь, что и этот Калиостро пользуется не менее заслуженной славой.

— Я читал роман Дюма "Джозеф Бальзамо" — сказал я с большим уважением.

— А, да, это мой предшественник, — пренебрежительно пожал он плечами.

Затем наклонился, поднял четыре коробки и подал их мне.

— Очень прошу вас помочь мне донести эти вещи до машины, — сказал он вежливо.

— Ради Бога, нет ли в какой-нибудь из этих коробок змеи? — спросил я с некоторым страхом, потому что я не люблю скользких тварей. — Если вы позволите, я бы предпочел нести кролика.

— А, нет, Петруша всегда ношу с собой, — ответил маэстро Бальзамо, и протянул руку ко внутреннему карману тужурки.

Забыл упомянуть, что на маэстро Бальзамо был не пиджак, а что-то длинное и черное, как фрак или что-то среднее между тужуркой и сюртуком. И из внутреннего кармана этой тужурки-сюртука он извлек черного ужа.

— Это Петруш — сказал он и добавил: — Петруш, веди себя воспитанно с паном Томашем.

Я мало что знаю о змеях, и я не знаю, можно ли их хорошо воспитать. Уж обернулся вокруг шеи хозяина, и я осторожно сделал шаг назад.

— А здесь у меня мои мыши. — Бальзамо заглянул во второй внутренний карман своей тужурки-сюртука. И через секунду две белые мыши прогуливались вдоль лацканов его странного костюма.

— Хм, мм, — я прочистил горло, — я думаю, лучше не спрашивать, что у вас в других карманах. Я думаю, будет лучше, если пройдем к машине.

Вся эта сцена происходила в коридоре Министерства культуры и искусства, где всегда можно встретить множество красивых, пожилых, интеллигентных дам. И через миг я заметил, что одной из них стало плохо от вида змеи и двух мышей.

Калиостро также заметил это, потому что он спрятал змею в один из карманов, мышей в другой, и мы быстро вышли из старинного здания в Краковском Предместье.

Мы поместили коробки на заднее сиденье. Калиостро сел рядом со мной, взяв на колени большую коробку.

Оказалось, что это клетка, обмотанная бумагой. Он приоткрыл дверцу, ее и оттуда выглянул, забавно шевелящийся, носик кролика.

— Очень милое существо, — сказал я.

Калиостро вздохнул с облегчением.

— Я думал, вы не любите животных.

— Уж для меня — не животное, — решительно сказал я.

— Он принадлежит к фауне, — возразил он.

— Я предпочитаю флору, — признался я честно, хотя кролик мне был симпатичен. Я вспомнил песню Скальдов о кролике, и, напевая ее себе под нос, я покинул Краковское Предместье.

На самом деле, маэстро Калиостро был мне очень симпатичен. Возможно, потому, что вид моего автомобиля не вызывал в нем насмешки или даже малейшего язвительного комментария. На мгновение я даже подумал, что он знает, какой мощный двигатель он скрывается под этим неказистым корпусом, похожим на гибрид лодки и палатки на колесах. Но это было бы абсурдно!

Что можно рассказать о поездке в компании иллюзиониста, кролика, белых мышей и ужа?

День был солнечный, безоблачный и теплый. Асфальтированная международная трасса E81 позволяла развивать большую скорость. Мы проносились мимо лесов, полей, городов и деревень, но в моей памяти ничего не осталось от красоты этого долгого путешествия на машине.

Калиостро удобно расположился на сиденье и сразу заснул. Затем из кармана осторожно вылезли две белые мыши и уселись на колени. Затем показалась голова ужа. Он посмотрел на спящего Калиостро, посмотрел на меня, а затем на мышей. Убедившись, что маэстро крепко спит, он выполз из своего кармана, и, если я не ошибаюсь, попытался проглотить одну из мышей. Они обе сбежали на заднее сиденье, а змея переползла с колен Калиостро на мои, свернулась там в клубок и преспокойно уснула.

Я дважды чуть не попал в аварию. На самом деле тяжело управлять автомобилем с ужом на коленях и с мышами в карманах.

Наконец, я не выдержал. Толкнул хозяина в плечо.

Он проснулся. Быстро оценив опасность ситуации, он снял ужа с моих колен и снова положил в карман.

— Я бы предпочел, чтобы вы не спали, — сказал я.

— Согласен. Давайте поговорим, — ответил он.

Но о чем можно говорить с магистром черной и белой магии?

Однако я — хозяин автомобиля и был обязан, найти тему для разговора. Не думаю, что проблемы охраны памятников или борьба с торговцами антиквариатом будет ему интересны. Поэтому я попробовал другую тему.

— Долго ли вы обучались в тайной науке? В каком учебном заведении? — спросил я.

Он ответил мне с вопросом:

— Вы идеалист или материалист?

— Материалист.

— Вы не верите в чудеса, ни в тайные знания?

— Все основано на фальсификации и ловкости рук — искренне отозвался я, о тайной науке.

Он не обиделся.

— Все это иллюзия, — он сделал неопределенное движение рукой, словно давая понять, что иллюзия — это и моя машина, и я, и весь окружающий нас мир. — Живя в мире иллюзий, я перестал отличать ложь от истины. Во всяком случае, — добавил он с грустью, — я почти всегда обманываю. Это профессиональное искажение фактов. Обычно, когда меня спрашивают, где я приобрел секретные знания, я отвечаю: в Индии или у тибетских монахов. Вам же я отвечу по-другому: я закончил Сорбонну.

О чем разговаривать с человеком, который намеренно, так сказать, в принципе, не говорит правду? Мы снова ехали какое-то время в молчании, что находящиеся в карманах сюртука животные решили, что иллюзионист спит. Вот почему я снова увидел голову ужа, высунувшегося из кармана.

— Будь воспитан, Петруш — напомнил ему Калиостро, нежно поглаживая пальцами головку змея.

Что касается меня, я предпочел бы слушать ложь, чем держать на коленях свернувшегося в клубок ужа, а маэстро снова начал впадать в сонливость.

— Во Фромборке вас ждут спектакли для молодежи? — спросил его я.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Я разорвал контракт с "Эстрадой", потому что поругался с директором. Если быть честным, в последнее время мне не очень везет. У меня нет постоянной работы. Но молодежь любит магическое искусство, и, я надеюсь, что мне удастся организовать в Фромборке несколько спектаклей для харцеров.

— Никогда не думал, что харцеры поклонники тайной науки — удивился я.

Он покачал головой.

— Харцерство самая серьезная база для иллюзионистов, — заявил он. — Нет хорошо организованного харцерского костра без демонстрации фокусов. Мои представления для харцеров будут связаны с изучением всевозможных трюков. Конечно, самых простых. Ибо некоторые из них требуют многолетнего обучения. А вы пан, зачем вы едете в Фромборк?

— Я? — Я был удивлен. — Разве пани Зося вам не сказала, что я занимаюсь охраной памятников старины?

— Вы, значит, их охраняете? — он посмотрел на меня внимательно, но в тоже время с сомнением.

— Ну, не только я, — ответил. — Огромное количество людей, работает над охраной памятников. Мы реставрируем их, охраняем их от уничтожения, разрушения, краж.

— Пани Зося мне сказала, что вы что-то вроде детектива, — заметил он.

"Ну вот! Так хранятся самые большие секреты Департамента музеев и охраны памятников" — подумал я.

— Нет, пан, — я решительно отрекся. — Я иду в Фромборк работать над путеводителем.

Мне показалось, что он мне не поверил. Беседа снова прервалась. Через некоторое время он вновь заснул и уж опять выполз из своего кармана. Однако на этот раз он направился на заднее сиденье между коробками. Зато мыши нашли мой завтрак в дорожной сумке и с аппетитом принялись есть. Я не протестовал…

Мне было жаль кролика. Перед Пасленком я остановил автомобиль, и в придорожной канаве нарвал немного травы.

Калиостро проснулся.

— Что вы делаете? — он спросил, видя, что я возвращаюсь в машину с охапкой придорожной травы.

— Это для кролика, — пояснил я.

— Тьфу! — он поморщился с отвращением. — Алойзи не ест такую гадость. Сегодня утром я купил для него несколько молодых морковок. А где мы будем обедать?

— Я готов пригласить вас в ресторан в Пасленке, — сказал я. — Но при условии, что вы оставите в машине, весь свой зверинец.

Он согласился на мое условие. Зверинец был закрыт в машине, и мы направились в ресторан. И все было бы в порядке, если бы не тот глупый инцидент, который произошел, с нами в конце обеда. Когда я хотел заплатить официантке и потянулся за деньгами, я вытащил из кармана белую мышь.

Официантка завизжала на весь ресторан. Собрались клиенты, побежал даже управляющий ресторана и устроил мне скандал.

— Разве вы не читали надпись:"Вход с собаками запрещен"? — грозно кричал он.

— Это же не собака, — оправдывался я.

— Я вижу, что это мышь! — кричал управляющий. — Но надпись "Вход с собаками запрещен" следует понимать, что и с другими животными тоже входить нельзя. Знаете ли вы, что если бы здесь, в этом зале, был инспектор из санэпидемстанции, было бы начато административное расследование? Каким образом я смогу доказать, что это не у нас завелись мыши, а это вы принесли мышь в ресторан?

Калиостро успокоительным жестом положил руку на плечо управляющего. Затем он дружески похлопал его по спине и погладил лацканы его белого кителя.

— Откуда вы знаете, что эта мышь этого господина? — указал он на меня. — Может быть, это ваша ресторанная мышь, которая во время обеда залезла в карман этого господина?

— Это белая мышь! — крикнул менеджер бара.

— А может быть, у вас завелись белые мыши! — заметил Калиостро.

И призывая в свидетели всех клиентов, сказал:

— Вы бы и сами, пан управляющий, проверили свои карманы.

Менеджер сунул руки в карманы своего белого кителя. Они у него были большими и оттопыренными.

— Ничего нет. Они пустые! — воскликнул он торжествующе.

— Неужели? — изумился Калиостро. — Вы позволите, я сам проверю.

Калиостро сунул руку в оттопыренный карман управляющего. Через секунду, на глазах у всех, вытащил из него за хвост белую мышь.

— О, господи! — воскликнул управляющий.

— Вот, видите, — сочувственно покачал головой Калиостро.

— Где мышь? Дайте кошку! — кричал управляющий.

Но мыши уже куда-то исчезли.

Калиостро снова сделал успокаивающий жест и положил руку на плечо управляющего.

— Не волнуйтесь. В предприятиях общественного питания происходят разные вещи. Один раз вместо свиной отбивной, мне принесли запеченную крысу.

— Что? Что вы говорите! — закричал управляющий. — Вы внушаете моим клиентам отвращение к еде. Это наказуемо, сэр!

— А вместо угря дали мне копченую змею, — закончил Калиостро.

И у всех на глазах, из бездонного кармана управляющего вытащил живого ужа Петруша.

Управляющий онемел. Я смотрел на лица гостей. Они были мрачными и смотрели на управляющего, как на преступника, которого следует арестовать и приговорить к долгосрочным каторжным работам.

А мы сбежали из ресторана. Открыв дверь машины, я сказал с упреком Калиостро:

— А ведь ваш зверинец должен был остаться в машине.

— Вы сами, пан, заперли их в своей машине, — заметил он, — Но, как вы знаете, все это иллюзия.

— Это не является иллюзией. Вы отнесли домашних животных в ресторан, — рассердился я.

— Я? Я думаю, они вам очень понравились, и это вы отнесли их в ресторан на ужин. Это не я, а вы нашли мышь в кармане.

Что-то зашевелилось в моем левом кармане. Я подозрительно посмотрел Калиостро.

— Где Петруш, а? — спросил я враждебно.

— Я не знаю. Возможно, в вашем кармане.

— Да, — кивнул я. — Во внутреннем кармане моего пиджака. И извольте немедленно забрать его, потому что я не хочу его трогать.

Он взял Петруша, а из моих карманов вытащил мышей. Обиженный, я сел за руль и мы выехали из Пасленка.

— Какое счастье, что мы скоро расстанемся — проворчал я. — В этой суматохи я не заплатил обед.

— Большое вам спасибо, — кивнул он. — Но я все равно должен был это сделать, потому что у меня нет денег ни на обед, ни на ужин. Вообще, как говорится, у меня нет ни гроша.

— Это меня не интересует — прорычал я, как злой пес. — Но вы что-то упомянули об ужине? — спросил я с подозрением.

— Я надеялся, что вы меня пригласите на ужин, — вздохнул он невозмутимо. — В обмен на это я научу вас нескольким фокусам.

— Обойдусь и без этого.

— Я могут вам продать Петруша…

— Никогда! — закричал я.

— А мыши?

— Ни в коем случае.

— А может быть, вы хотите, Алойзи?

— Я детектив, а не укротитель зверей! — вырвалось у меня.

— В таком случае, — обрадовался он, — не считаете ли вы, что я мог быть в чем-то вам полезным?

— Для охраны памятников?

— Нет. В детективной работе. Я мог бы собирать для вас информацию, следить, задавать вопросы. Никому и в голову не пройдет, что иллюзионист — это ваш помощник.

Я задумался. Это была идея. Такой человек может быть полезным. Вальдемар Батура, наверное, делает все, чтобы ускользнуть от меня. А Калиостро он не знает.

Но на самом деле, что знаю я о Калиостро и имею ли я право его посвящать в свои дела?

— Я уже сказал вам, что я еду в Фромборк, чтобы поработать над путеводителем. Интересует меня, прежде всего, Коперник — ответил я.

— Вы будете его отслеживать?

— Что-то подобное. Я хочу проникнуть в некоторые его дела.

— А как выглядит этот тип?

— Красивое лицо мыслителя, очень длинные волосы, в руке держит ландыш.

— Это не какой-то хиппи? — спросил он.

— Вы что, сошли с ума?

— Нет, но когда-то были такие — с длинными волосами и с цветком в руке. Дети цветов.

— Но, дорогой пан. Разве вы никогда не слышали об астрономе Николае Копернике? И вы закончили Сорбонну?

— Простите, но мы не поняли друг друга. Я подумал, что вы имеете в виду кого-то, кто носит прозвище "Коперник". Как я называюсь Джозефом Бальзамо графом Калиостро. Впрочем, я знаю нескольких парней с совсем дикими прозвищами, например: "Пророк", "Иуда", "Христос", "Соломон".

— Ну, хорошо. Я приглашаю вас на ужин, — я милостиво согласился.

— Спасибо. Хочу еще просить, чтобы вы помогли мне с ночлегом. Потому что где я остановлюсь в Фромборке? На выступлениях я немного заработаю и смогу как-то устроиться. Но сейчас мне нужна ваша помощь и покровительство. Вы из очень важного отдела. Двери для вас везде открыты.

— Я буду спать в палатке или в машине — объяснил я.

— А для меня не найдется места в вашей палатке?

"Я сам напрашиваюсь на неприятности", — подумал я грустно.

Он грустно сказал:

— Неужели вы позволите мне спать на скамейке в парке? И эти несчастные животные…

— Я одолжу вам палатку на одну ночь, — решил я.

— У вас доброе сердце, — сказал он и вручил мне бумажник.

— Что это? — удивился я.

— Ваш кошелек…

— Как он оказался у вас? — ощетинился я.

— Я взял его у вас.

— Когда?

— Когда но я вытаскивал ужа из вашего кармана. Вы отвернули голову, чтобы не видеть отвратительную рептилию, а я в это время взял ваш кошелек.

— Вы вор?

— Нет. Иллюзионист. Я не хотел вас ограбить. Это так, профессиональная привычка, постоянно нужно делать какие-либо фокусы.

— Я вас не понимаю…

— Пианист должен постоянно тренироваться, чтобы иметь ловкие пальцы. Мне также нужно постоянно что-то брать, что-то подменять, чтобы мои пальцы не ослабли и не потеряли ловкость.

Вот и говори с таким.

— Кроме, умение проникать в чужие карманы, вы можете проникнуть, например, в чужие мысли? — спросил я саркастически.

— Иногда, — ответил он загадочно.

— Тогда вы, наверняка, знаете, что я думаю о вас.

— Калиостро — мошенник, так вы думаете, и одновременно опасный человек, но он может мне понадобиться…

— Да. Именно так я думаю. Но было не трудно догадаться.

Потому что я представил себе момент, когда Калиостро встречает Батуру, подойдя к нему, вытягивает его из кармана самые потаенные планы и проникает в его мысли, о которых потом сообщает мне.

— У меня есть палочка, с которой можно обнаружить подземные источники и клады, — сказал он.

— Отлично! Отлично! — воскликнул я.

Однако через минуту я усомнился.

— Умеете найти сокровища, а у вас нет ни гроша, чтобы пообедать и поужинать…

— Потому что мне не везет, — вздохнул Калиостро.

КАК НУЖНО ВЕСТИ СЕБЯ В ВАРМИИ И МАЗУРАХ • НЕСКОЛЬКО ИСТОРИЧЕСКИХ ЗАГАДОК • КТО СЛЕДИТ ЗА КОПЕРНИКОМ • ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЕН И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО • ВЕРЮ ЛИ Я В МАРСИАН • ВСТРЕЧА В УЩЕЛЬЕ • С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ С ВЕНЕРИАНЦАМИ • ОПАСНЫЙ АС • ГРОЗНАЯ ДАМА, И ЖЕЛЕЗНЫЕ РУКИ • КЛЯТВА МОЛЧАНИЯ

Фромборк, расположен в северо-восточной части Эльблонгской возвышенности. На севере простирается темная и всегда немного взволнованная, глубина Вислинского залива, а на горизонте видна черная полоса Вислинской косы[12] с ее красивым курортом — Криница Морска. С юга Фромборк подпирает Эльблонгская возвышенность, волнистый моренный рельеф Вармийской возвышенности, разрезают живописные ущелья, заросшие смешанными лесами.

После Пасленк мы расстались с международным шоссе Е81, ведущим из Варшавы в Гданьск и свернули на узкую дорогу в Млынары. Далее шоссе пересекает магистрали Эльблонг — Калининград делает огромную дугу и ведет через в Фромборк. Сразу после Пасленка дорога ведет по Эльблонгской возвышенности, и чем больше приближаешься к Фромборку, тем больше встречаются чудесные ущелья, вырезанные эрозией в моренной равнине, образованной когда-то огромным языком ледника. Эти ущелья — как я уже говорил — очень живописные и в основном лесистые. Проезжая в этот августовский день я даже не подозревал, что в одном из этих ущелий вскоре случится необыкновенное приключение. Первое большое приключение из списка фромборских загадок.

Мы ехали через Вармию. Но что означает слово Вармия?

Я уверен, дорогие читатели, что, когда я спрашиваю вас о Вармии, это неизбежно связывается у вас со словом Мазурия. Вармия и Мазурия в наших мыслях связаны с понятием, означающим северную часть нашей родины, Ольштынское воеводство[13], страну тысячи озер.

Но если я спрошу вас, где находится Вармия, и где Мазурия, я уверен, что не каждый из вас сможет дать мне верный ответ. Ежедневно используемые термины обычно неточно отражают реальность. Вармия и Мазурия, или "страна тысячи озер", на самом деле насчитывают более трех тысяч озер.

Более того, Вармия и Мазури — две разные географические и исторические концепции. Например, на севере Вармии, где мы путешествовали, не так много озер, возможно, даже меньше, чем вокруг Лодзи или Варшавы.

Мальчик или девочка, впервые в жизни поехавшие со своими родителями в северные области Польши, уже около Нидзицы и Щитно, начинают удивляться окружающему пейзажу. Может быть, немного другая архитектура деревенских домов — в основном из красного кирпича, покрытые красной черепицей, в то время как в Центральной Польше деревянные дома выбелены, а кирпичная кладка окрашена в белый или серый цвет. И еще кое-что обращает внимание и производит впечатление. Слишком мало косых крестов, часовен, статуй святых, польских мадонн, которых вы видите в Лодзи, Варшаве или Кракове почти на каждом шагу, на каждом перекрестке. Кто-то может объяснить это так: "Начинается старая Восточная Пруссия, и это следы влияния Германии". Но это неправда, дорогие мои. Мазурия, потому что вы путешествуете через Мазурию, также является Польшей, как и в других местах, как в Люблине или в Куявах. Но польское население, живущее в этих районах, было евангелического вероисповедания.

Затем вы делаете шаг на север, и снова вы оказываетесь в Лодзи или Варшаве. Среди зелени деревьев белеют стены домов, но окна этих домов, казалось, были разных цветов.

И снова косые кресты на перекрестках, часовнях и домах. Вы уже находитесь в Вармии, чье польское население было католическим.

Но разве это так важно, какую религию исповедовали люди, живущие в этих землях?

Да, это важно. Потому что в этом, между прочим, кроется загадка их отличия. Это важно, прежде всего, для вас, путешественник. Для вашего мышления и поведения. Потому что, если вы посетите церковь в Мазурской деревне и обнаружите, что вы оказались в протестантском собрании, не спешите думать, что вы находитесь в деревне, где живут немцы или переселенцы. Они поляки, такие же, как вы. Но они, просто, исповедуют другую религию.

А если вы посетили мазурское кладбище и заметили каменные надгробия с высеченными готическими надписями, не поддавайся первому впечатлению, что это немецкие могилы, потому что готика у вас ассоциируется с Германией. Попробуйте прочитать эти готические надписи, и вы с удивлением обнаружите, что только буквы готические, а слова — польские. Старые молитвенники и Мазурские книги написаны на польском, но готическим алфавитом. Вы будете удивлены, когда вам кто-нибудь объяснит, что это готика называется "Краковский шрифт" или "Краковское письмо", ибо прибыла она сюда вовсе не из Германии, а из Кракова. Вы, наверное, будете удивлены, если я скажу, что самые старые польские книги писались именно таким готическим шрифтом, а эти земли вплоть до Крулевца[14], на протяжении веков стали кузницей польской письменности.

В период под названием Возрождение, в Кенигсберге, в столице Княжества Пруссии, при дворе князя Альбрехта[15], жили и творили много превосходных писателей того времени, и раскрывали в своих произведениях очарование этого края.

Почему Пруссия так их привлекала? Почему в "Prusiech" — так называли эту страну — рождались настоящие сокровища польской культуры??

Религиозные соображения были решающими. Как известно из истории, период реформации [16] вызвал оживление интеллектуальной и литературной жизни в Польше и рождение литературы на польском языке. Писатели новаторы, обращаясь к простому народу, должны были использовать в своих произведениях не латынь, а польский язык. И поскольку при дворе князя Альбрехта безоговорочно воцарился протестантизм, в нем нашли убежище и поле для работы многие писатели, большинство из которых, как Рей из Нагловици[17], были другого вероисповедания. Впрочем, не только они. Интенсивная интеллектуальная жизнь при дворе князя Альбрехта привлекала других известных мыслителей той эпохи. Там часто бывал Ян Чарнолас[18] и другие. В шестнадцатом веке в типографии Крулевца было напечатано множество книг, написанных на польском языке.

Поэтому, ступая по мазурским и варманским землям, будьте осторожны, судя людей и дела. Будьте полны такта и умеренности. Кто знает, если вы стоите перед чем-то, что кажется вам тайной, вы сможете легко объяснить это себе, если вы будете внимательнее слушать уроки истории и польского языка в школе.

Что касается меня, я не буду продолжать свои объяснения. Мы приближались к Фромборку, и Калиостро снова начал дремать. Голова ужа Петруша высунулась из кармана, белая мышь скользнула мне на колени.

— Калиостро! Эй, пан Калиостро, я похлопал иллюзиониста по плечу.

— Что? Что случилось? — он проснулся, но еще не совсем.

— Мы приближаемся к городу Коперника, — сказал я.

Он огляделся, но мы проехали по дороге через лес. До Фромборка еще десять километров.

Иллюзионист зевнул, затем погладил свою черную бородку. Он забрал мышь из моего колена и положил ее в карман.

— Вы действительно идете в Фромборк из-за этого парня? — спросил он.

— Можете ли вы выражаться с большим уважением к одному из величайших людей современности?

— Я думал, что величайшим человеком был Наполеон, — заметил он.

— Этот маленький капрал? — презрительно ответил я. — Его единственная заслуга в том, что он взял в свою египетскую кампанию, нескольких господ которые знали немного о древности. И благодаря этому родилась наука, называемая египтологией. Что же до Коперника, пан. Он осмелился сказать такое, о чем весь мир в то время думал совсем по-другому. Он сказал, что Земля вращается вокруг Солнца. И это блестящее открытие было сделано не в известных обсерваториях тогдашних знаменитых университетов, в столицах современных знаний, а в крошечном городе Фромборке, который, как говорили, находился на "краю света".

— Я согласен с вами, — кивнул Калиостро. — Я всегда думал, что провинциальные парни могут сделать больше других. Например, я тоже всегда работаю в провинциальных дырах, а не в Варшаве.

— Не могли бы вы не говорить о нем "парень"?

— Как пожелаете. Мне казалось, что если время от времени мы называем его "парень", он не будет обижен, и не будет никакого ущерба, а мы будем к нему ближе.

— Ну, если вы так считаете — согласился я. — Потому что, видите ли, я думаю, что вы можете себе представить мир без Наполеона. Но что бы был за мир без Коперника? Что произошло бы с нами, если мы продолжали думать, что земля является центром вселенной, и у нас не было бы понятия о движении небесных тел? Например, в космонавтике. Каждый космонавт, прежде чем подняться в свою космическую ракету, должен сначала поклониться памяти Коперника.

Калиостро снова погладил свою бородку.

— А что касается космических полетов, что вы думаете о других планетах? Живут ли там какие-нибудь люди? Обожаю научно-фантастические книги.

Я не ответил на его вопрос. Перед нами показалась панорама Фромборка, за зеленой стеной деревьев, выстреливали в небо готические башни Фромборского собора.

Я увидел дорогу направо и свернул на нее.

— Мы не едем в Фромборк? — удивился Калиостро.

— Сначала загляну на территорию археологической экспедиции, в которой работает моя знакомая — объяснил я. — Это недалеко отсюда, возле ПГР[19] Богдана. Ученые раскапывают там одно из наиболее хорошо сохранившихся древних поселений в Вармии. Археологи — гостеприимные люди, и я, надеюсь, вы не против пообедать?

— Да потому, что уже пора, — сказал он, глядя на часы.

Раскопками рядом с ПГР Богдана руководила моя старая подруга по прозвищу "Одуванчик", потому что у нее были такие густые и светлые волосы, словно пух одуванчика. Я получил указание от директора Марчака, связаться с всеми научными экспедициями, работающими во Фромборке. Пришлось сразу же приступить к реализации наших задач. Может быть, именно от Одуванчика — думал я, — мне удастся получить какую-то информацию о работе Пьетрушека. Может быть, во время поисков сокровища Кенига, он использовал их в качестве консультантов.

Мы проехали с километр и оказались на мосту через небольшую реку Бауду. Я остановил машину и развернул карту на коленях. Где-то рядом с этой рекой должен быть довольно высокий холм, где и располагались остатки поселения.

В месте, где мы остановились, река Бауда разделилась на два рукава, создав небольшую дельту, которая является ее выходом в близлежащий Вислинский залив. В дельте Бауды протянулись болота, заросшие кустами. Район был суровым, мрачным и хуже всего — пустынным. Нигде не было живой души. Некого было спросить об археологическом лагере.

Я огляделся и увидел довольно высокие холмы, которые уже были за вторым рукавом реки. У их подножия виднелось глубокое ущелье. Возможно, что где-то здесь и следовало искать лагерь археологов.

Я завел машину.

— Что это за знак? — спросил Калиостро, указывая на красно-белую доску, прибитую к дереву.

— Это дорожный знак: "проезд запрещен".

— Тогда почему ты приезжаешь?

— Я думаю, что археологи установили его, чтобы никто не проехал сюда и не мешал их работе. Но, как вы знаете, я здесь по делам, от имени Департамента музеев и охраны памятников. Этот знак ко мне не относится, — с гордостью ответил я.

О, как я ошибался!

— Что касается других планет — Калиостро вернулся к прерванному разговору — я считаю, что, прежде всего, Марс населен некоторыми мыслящими существами. По-видимому, скоро мы отправим исследовательские аппараты на Марс. Однако кто знает, может существа с Марса уже давно отправляют к нам свои камеры, которые фотографируют нас, смотрят на нашу жизнь и делают научные выводы.

— Однако никаких иноземных камер не было найдено — заметил я, оглядываясь по сторонам и ища кого-то, кто мог бы дать мне информацию об археологической экспедиции.

— А летающие тарелки?

— Это чушь собачья. Нет никаких летающих тарелок — уверенно заявил я.

— А я верю в существование летающих тарелок, — настаивал Калиостро.

— Потому что, вы верите в черную и белую магию.

Калиостро с большим достоинством покивал головой.

— Есть вещи на небесах и на земле, которые и не снились философам. Я считаю, что рано или поздно нас ждет вторжение марсиан.

Было только четыре часа дня, но в глубоком ущелье мы ехали, как в темном коридоре. Кроны деревьев переплетались над нашими головами, с обеих сторон поднимались вверх крутые высокие стены.

— Интересно, а как они выглядят? — сказал маэстро.

— Кто?

— Марсиане — ответил он, как будто на самом деле не было других забот.

И именно в этот момент, словно в ответ на его вопрос, в темном туннеле ущелья нас ослепил какой-то резкий свет. На короткое время я ослеп и автоматически нажал на тормоз. Свет был резким, почти болезненным.

Я остановил машину. Свечение с белого цвета изменилось на желтый, а потом красный и, наконец, стало голубоватым, мягким, приятным для глаз, но в то же время отлично рассеивающим мрак ущелья.

В нескольких метрах перед машиной, странное существо заблокировало наш путь. Сначала я подумал, что передо мною неземное существо, которое смотрит на меня пятью большими круглыми глазами. Только один из них горел голубоватым светом, а остальные смотрели на нас с предельным вниманием.

У странного существа были гусеницы. Оно было квадратным, покрытым тяжелой железной броней, так что оно немного напоминало крошечный танк, а точнее танкетку с небольшим движущимся куполом сверху. На этом куполе было размещено пять глаз, похожих на фары.

Объект стоял передо мной, хотя я убежден, что в тот момент, когда мы наткнулись на него, он также двигался и двигался в нашем направлении. Он предупредил меня ярким светом и заставил меня остановиться, но и он также остановился, чтобы избежать столкновения. Мы не могли разъехаться в узкой горловине ущелья.

Я заметил, что из объекта выдвинулись четыре длинных щупальца или антенны. Затем проснулся второй глаз. Луч желтого света, ощупал наш автомобиль и заглянул внутрь, освещая наши лица.

— Марсиане, — прошептал Калиостро и сильнее прижался к спинке сиденья.

На мгновение меня охватил страх. Марсиане? Калиостро действительно предсказал вторжение марсиан?

Мысли лихорадочно толкались в моей голове. Я прочитал много книг о приключениях космонавтов в далеких галактиках. Я видел много фильмов о вторжениях различных внеземных существ на нашу красивую, хотя и несовершенную планету. Но ни в одной из этих книг, ни в каком-либо фильме не говорилось, как обычный человек должен вести себя в случае, если он встретит марсиан. И как раз это со мной и случилось…

Желтый свет второго глаза все еще ощупывал мое лицо. Это немного раздражало меня, потому что мне пришлось закрыть глаза. Я зажег дальний свет и нажал кнопку на противотуманных фонарях. Эти противотуманные фары были снабжены диодными лампами. Удивительно сильными. Во время моего пребывания во Франции я установил их на свою машину. Лучи фар пронзили воздух и столкнулись.

Тогда марсиан, который казался ослепленным моими фарами, засиял своим третьим глазом. Снова ударил яркий белый свет, но его сила была частично ослаблена встречным светом диодных ламп. Теперь наши машины стояли в потоке света. На дне ущелья можно было найти даже потерянную иглу. Было светло, как на рабочем столе, когда на нем горит настольная лампа.

Марсианину первому надоел этот бой фар. Он приглушил свои фонари, оставив только на куполе слабый, голубоватый, предупреждающий свет.

В ответ на это я тоже вышел из боя гася все фары. Я оставил только габаритные огни машины.

— И что нам теперь делать? — я спросил Калиостро.

— Ноги в руки. Давайте возьмем ноги в руки, — ответил испуганный иллюзионист.

— Как вы это представляете? А машина?

— Черт с машиной. Бежим пешком, — предложил он, но боясь высунуть нос из машины. Даже ручки в дверях не трогал.

— Машину я не оставлю, — заявил я.

— Тогда нужно быстро отступить. Мы поедем в Фромборк за милицией — предлагал лихорадочно маэстро.

— А он позволит нам уйти? — заколебался я. — Может, он не захочет, чтобы мы кому-то сообщили о его присутствии? Догонит нас и раздавит, как яичную скорлупу. Нужно с ним договориться. Лучше уладить дело полюбовно. Пойду побеседую с ними.

Я взялся за ручку в дверях, но Калиостро схватил меня за плечо.

— Нет, нет, — воскликнул он умоляюще. Не делайте этого. Они могут быть радиоактивными.

Внезапно что-то в таинственном объекте зашипело, закашляло, захрипело, как громкоговоритель на станции. Мне кажется, что кто-то, спрятанный в этой странной машине, хочет что-то сказать нам, но не совсем уверен, на каком языке. В конце концов, могут ли кашель и хрипы быть марсианским языком?

— Постарайтесь установить с ними контакт, — предложил я Калиостро.

— Как?

— Вы учились в Сорбонне. Используйте телепатию или гипноз, — сказал я.

— О чем вы говорите? Я этого не изучал, — сказал маэстро.

Мощный голос почти оглушил нас. Как огромный гигант, он ревел со всей его силой:

— Вы уйдете с дороги или нет?

— Боже! На польском языке. Он говорит по-польски, — радостно обрадовался маг.

Голос снова закричал:

— Нет проезда! Назад! С дороги!

Он хотел сказать что-то еще, но опять закашлял, зафыркал, захрипел. Похоже, что его голосовая аппаратура не очень хорошо работала.

И, возможно, именно поэтому я сразу почувствовал себя гораздо увереннее. Я исполнился храбрости, во мне взыграла гусарская и кавалерийская кровь.

Я вышел наружу, упер руки в бока и широко расставив ноги, встал перед машиной.

— И по какой это причине, дамы и господа, я должен уйти? Я был первым в ущелье. Вернитесь, — громко сказал я.

В странной машине что-то снова зашумело и закашляло. И таинственный человек сказал несколько более спокойным тоном:

— Уйдите с дороги, иначе я вас переду.

— Что это? Пан угрожает нам? — спросил я. — Пусть пан уйдет.

Боже мой, как хорошо это звучало. Как будто я был на бензоколонке и слышал ежедневную беседу между молодыми людьми, которые приехали заправить свои автомобили. Марсиане? Какие марсиане?

Даже Калиостро понял, что мы имеем дело с кем-то из наших соотечественников. Он высунулся из машины и крикнул мне:

— Не уступайте дорогу. Мы были здесь первыми.

— С дороги, потому что я раздавлю вас, — раздалось из таинственного сооружения.

Антенны его подозрительно задвигались. Затем он медленно двинулся. Направляясь прямо к нам.

Как Рейтан[20], я скрестил руки на груди, преграждая ему путь.

— Только без глупых шуток! — крикнул Калиостро, высунув голову из окна автомобиля.

Таинственный механизм остановился в нескольких сантиметрах от моих ног.

— Почему вы не хотите уйти? — хрипло спросил он.

— Потому что это не делает нам чести, — сказал Калиостро.

Что-то хихикнуло в таинственной машине. И тогда голос зазвучал сладко и кокетливо:

— Я думала, что паны — джентльмены и уступят место женщине.

Калиостро тут же выскочил из машины.

— Это какая-то пани! — воскликнул он радостно. — Любопытно симпатичная ли?

Он подбежал к таинственному транспортному средству. Оббежал его вокруг, но нигде не нашел ни дверей, ни окон, через которые можно было бы заглянуть внутрь.

— О, боже, — изумился он. — Как вы туда забрались?

И действительно, я тоже заметил, что таинственное транспортное средство не имело ни дверей, ни окон. Дама, которая сидела в нем, кажется, смотрела на нас через какой-то глаз в движущемся куполе. Но как она туда попала?

— Здравствуйте, пани, — Калиостро постучал пальцем в железную броню транспортного средства.

И тогда произошла ужасная вещь. Крошечная дверца отскочила в сторону, и из нее вытянулась железная рука. Стальные пальцы схватили Калиостро за шею и оттащили его на несколько шагов от объекта.

— Иисус Мария! Убивают! — кричал Калиостро, пытаясь разжать стальные пальцы.

Но железная рука отпустила его и скрылась в недрах механизма. Крошечная дверь бесшумно захлопнулась.

— Какая жестокая женщина, — пробормотал Калиостро, растирая шею.

Внезапно объект слегка вздрогнул. И голос странно запищал:

— О Боже. Мышь! Две мыши вышли из кармана!

Действительно две белые мыши вылезли из кармана Калиостро, и по лацканам его сюртука забрались ему на плечо.

— Немедленно уберите этих отвратительных мышей — пищал женский голос.

Калиостро, уже получивший должное уважение к опасным возможностям этой женщины, послушно схватил обеих мышей и спрятал их в карман.

В то время мне показалось, что я слышу приглушенный разговор, происходящий в загадочном объекте.

Чей-то мужской голос спросил:

— Что там происходит?

— Какие-то два человека преградили путь АСу, — ответила женщина.

Значит, этот объект называется "АС". Ну да, только сейчас я заметил небольшую надпись на борту. Две буквы: "А" и "С".

— Там же есть дорожный знак: "Проезд запрещен" — заметил мужской голос.

— Исследуйте этих двоих, которые не соблюдают правила движения, пан профессор, — ответил женский голос.

Внезапно с обеих сторон машины вылезли железные руки. Они поймали меня и Калиостро на рукава курток. Одновременно лучи фар были направлены на нас, чтобы профессор из загадочного объекта мог внимательно нас осмотреть.

— Вы видели их машину? — спросила женщина. — Я думаю, они построили ее из металлолома. Она представляет собой автомобиль с Марса.

— Ты слышал? — крикнул мне Калиостро. — Они назвали ваш автомобиль транспортным средством с Марса. А откуда они? С Венеры?

— Тихо, — предупредил нас женский голос.

Профессор спросил:

— И что мы будем с ними делать?

— Мы закроем их на пару дней в нашем бараке, — решительно заявила женщина. Потому что, если мы их отпустим, они расскажут о том, что они видели и у нас будут неприятности. Соберутся толпы любопытных Мы не сможем провести наши эксперименты.

— Что это значит? — закричал я, дергая и пытаясь освободить свой рукав из стальных пальцев. — Это покушение на нашу свободу. Я не согласен. Я протестую! Я сотрудник Департамента музеев и охраны памятников. У меня в Фромборке важное задание.

— И что это за задание? — иронически спросила женщина.

— Дело Коперника, — ответил я, пытаясь сделать как можно более серьезное лицо.

— А почему вы приехали именно сюда, а не в Фромборк? — продолжала допрашивать женщина.

— Я думал, что здесь работает археологическая экспедиция. Я хотел остановиться в лагере археологов. Клянусь, что никому ничего не скажу о вашем АСе.

— Экспедиция уже переехала в Фромборк, — пояснила мне женщина.

И профессор заявил:

— Ему можно доверять. Он не предаст нашего АСа. Но второй выглядит подозрительно.

— Кто он? — спросила женщина.

— Иллюзионист. Магистр Черной и Белой Магии. Его зовут Калиостро, я представил бородача, которого крепко держала железная рука.

— Значит, его мы задержим, — решил профессор.

— Как? Нет! Протестую! — Калиостро попытался вытащить свой рукав из стальных пальцев.

Но, неожиданно, на помощь Калиостро пришла женщина из таинственной машины.

— Я не согласна, — закричала она. — Он носит мышей в карманах, пан профессор. Я не могу терпеть мышей в нашем бараке.

— Клянусь хранить тайну! — отчаянно закричал Калиостро. — И с собой я ношу не только мышей, но и отвратительного ужа.

Он полез в карман, вытащил оттуда Петруша и начал размахивать им как палкой.

— Действительно, это уж! — удивился профессор.

Я услышал тяжелый вздох женщины из таинственной машины:

— Мне кажется, профессор, что это двое безобидных сумасшедших. Отпустите их, но сначала пусть они поклянутся, что они будут молчать.

— Клянемся молчать! — взревели мы хором.

— А теперь убирайтесь отсюда! — грозно приказала женщина.

Железные руки ослабили хватку. Свет фар на куполе загадочной машины погас.

Затем он почти бесшумно развернулся. На наших глазах он поднялся по крутой стене ущелья. Своими гусеницами и мощным корпусом он ломал кусты и тонкие деревья.

Он быстро поднялся, и через некоторое время он уже был высоко и исчез в лесу, растущем на холме.

И мы немного ошеломлены тем, что мы пережили, стояли, как вкопанные темном ущелье. Прошла еще минута, и то, что случилось, стало казаться просто сном. Но не так. Это был не сон. На стене ущелья отчетливо красовался след гусениц и виднелись сломанные кусты.

— Мы едем в Фромборк — прошептал я. Калиостро не нужно было дважды повторять. Может, он боялся, что таинственный автомобиль сюда вернется, и грозная женщина передумает и прикажет его закрыть? Он мгновенно оказался в машине. Я сделал так же. Мы задом выехали из ущелья. В безумном темпе, как будто убегая от страшной опасности, мы помчались к Фромборку.

Только когда мы были уже далеко от злосчастного знака запрета на въезд, я притормозил, вздохнул с облегчением и сказал:

— Дьявольский АС. Он мне чуть не вырвал рукав. Проклятый АС.

— Шшшшш! Тихо! Не произносите этого слова лишний раз, — пробормотал Калиостро.

— И правда. Мы связанны клятвой молчания, — напомнил я. — Тем более, что об этом АСе ничего не известно. Может, он слышит и видит на расстоянии?

ЧТО ПРОИЗОШЛО В ПОТСДАМЕ • НОЧНОЙ РАЗГОВОР О ГЕРДЕРЕ • СТРАННЫЙ ВОПРОС КАЛИОСТРО • ЧТО Я ЗНАЮ О КЕНИГЕ • ТАИНСТВЕННАЯ ЗАПИСКА • ПОЯВЛЯЕТСЯ БАСЬКА • НАШЕЛ ЛИ ПЬЕТРУШЕК ВТОРОЙ ТАЙНИК • КТО ТАКОЙ КАЛИОСТРО • НОЧЬ В ФРОМБОРСКОМ ПОРТУ • ТАИНСТВЕННАЯ КОРОБКА