Переведено специально для https://vk.com/worldkd

Как бы старательно я не укладывала нарезанные яблоки, верхняя корочка моего яблочного пирога всегда выглядела так, будто я пыталась похоронить под ней расчлененное тело. Мои пироги получались некрасивыми, зато вкусными. И конкретно этот пирог быстро терял последние крупицы тепла.

Я оглядела разложенные на кухне блюда. Слегка приправленные стейки из оленины, маринованные в пиве, лежали на сковороде, готовые к отправке в духовку. Специально приберегла их напоследок — их приготовление займет не больше десяти минут. Домашние булочки уже остыли. Кукуруза в початках, тоже холодная. Печеный картофель, угу, очень холодный. Я дополнительно приготовила немного жареных грибов и салат, на случай если того, что у меня уже было, окажется недостаточно. Масло на грибах делало все возможное, чтобы затвердеть. Ну, по крайней мере, салат итак должен был быть холодным.

Я взяла со стола смятую записку. Восемь недель назад Кэрран, Царь Зверей Атланты, Повелитель полутора тысяч оборотней и мой личный психопат, сидел на кухне моей квартиры в Атланте и писал меню на этом листе бумаги. Я проиграла ему пари, и согласно условиям, теперь должна ему один обнаженный ужин. Он добавил оговорку, согласно которой он был бы не против, чтобы я надела лифчик и трусики, потому что он не «законченная скотина» — что было очень спорным утверждением.

Он назначил дату — 15 ноября, и это точно сегодня, я уже трижды сверилась с календарем. Три недели назад я позвонила ему в Крепость и назначила место — мой дом недалеко от Саванны, и уточнила время — пять часов вечера.

Сейчас было восемь тридцать.

А говорил, что не может дождаться.

Итак, проверим по списку. Еда — галочка. Мой самый удачный комплект нижнего белья — галочка. Макияж — галочка. Кэрран — прочерк. Я провела пальцем по бледному лезвию своей сабли, чувствуя кожей холодный металл. Где носит Его Величество?

Неужели он струсил? Куда делся мистер «Ты не только будешь спать со мной, но и скажешь «пожалуйста» — до и «спасибо» — после»? Он гнался за летающим дворцом через зачарованные джунгли и прорубил себе путь через десятки демонов ракшасов, чтобы спасти меня.

Для оборотней ужин имел огромное значение. Они, итак, никогда не воспринимали еду как должное, но приготовление ужина для того, к кому испытываешь романтические чувства, и вовсе поднимало простой прием пищи на совершенно новый уровень. Когда оборотень готовил тебе ужин, он либо обещал позаботиться о тебе, либо пытался залезть к тебе в трусики. А в большинстве случаев, и то и другое. Однажды, когда я была полуживая, Кэрран накормил меня супом, и тот факт, что я все съела, даже не зная, что это значит, безмерно его позабавил. Он не мог просто пропустить этот ужин.

Должно быть, что-то его задержало.

Я подняла телефонную трубку. С другой стороны, ему же нравилось издеваться надо мной. Не исключено, что сейчас он прятался в кустах, наблюдая, как я тут изнываю. Кэрран относился к женщинам, как к диковинным игрушкам: он угощал их вином, кормил ужином, решал их проблемы, а когда они полностью начинали зависеть от него, ему становилось скучно. Может быть, то, что я почувствовала между нами, было только в моей голове. Он понял, что выиграл и потерял интерес. В таком случае мой звонок лишь дал бы ему лишний повод позлорадствовать.

Я положила трубку обратно и снова взглянула на свой пирог.

Если открыть словарь и поискать в нем сочетание «помешанный на контроле», то наверняка там будет фото Кэррана. Он правил стальной хваткой, и если он говорил: «прыгай», вы чертовски дорого платили, если тут же не начинали прыгать. Он приводил меня в бешенство, а я выводила его из себя. Нет, даже если он не был по-настоящему заинтересован, не упустил бы шанса увидеть меня в нижнем белье. Его эго было слишком велико. Должно быть, что-то случилось.

Восемь сорок четыре.

Кэрран был первой и последней линией обороны Стаи. Малейший намек на серьезную угрозу — и он был там, ревя и разрывая противников в клочья.

Он мог быть ранен.

Эта мысль заставила меня застыть. Чтобы победить Кэррана, потребовалась бы целая армия. Из полутора тысяч маньяков-убийц, находящихся под его командованием, он был самым жестоким и опасным сукиным сыном. Если что-то и случилось, то очень плохое. Он бы позвонил, если бы его задержало что-то незначительное.

Восемь сорок девять.

Я взяла телефон, прочистила горло и набрала номер Крепости, главного бастиона Стаи на окраине Атланты. Просто следовало сохранять профессионализм. Чтобы выглядеть менее жалкой.

— Вы позвонили в Стаю. Что вам угодно? — раздался в трубке женский голос.

Дружелюбный народ, эти оборотни.

— Это агент Дэниелс. Могу я поговорить с Кэрраном, пожалуйста?

— В данный момент он не отвечает на звонки. Вы хотели бы оставить сообщение?

— Он в Крепости?

— Да, он здесь.

В груди образовался тяжелый камень, и мне стало трудно дышать.

— Сообщение? — напомнила женщина-оборотень.

— Просто скажите ему, что я звонила, пожалуйста. Как можно скорее.

— Это срочно?

К черту.

— Да. Да, это срочно.

— Оставайтесь на линии.

Воцарилась полная тишина. Секунды текли все медленней и медленней…

— Он ответил, что сейчас слишком занят, чтобы с вами разговаривать. И на будущее, пожалуйста, если возникнут какие-либо проблемы, обращайтесь непосредственно к Джиму, нашему начальнику службы безопасности. Его номер…

— У меня уже есть его номер, — мой голос был на удивление спокойным. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Я очень осторожно опустила трубку на рычаг. В ушах раздался тихий звук, и у меня возникла абсурдная мысль, что это трещит мое разбитое сердце.

Плевать он на меня хотел.

Он кинул меня. Я приготовила кучу еды. Просидела у телефона последние четыре часа. Сделала макияж второй раз за этот год. Я даже купила упаковку презервативов. Так, на всякий случай.

Я люблю тебя, Кейт. Я всегда приду за тобой, Кейт.

Сукин сын. Ему даже не хватило духу самому поговорить со мной.

Я вскочила со стула. Если он собирался так порвать со мной после всего этого дерьма, я заставлю его сделать это лично.

Потребовалось меньше минуты, чтобы одеться и закрепить перчатки, заряженные серебряными иглами. В моей сабле, «Погибели», было достаточно серебра, чтобы причинить боль даже Кэррану, а прямо сейчас я очень хотела сделать ему больно. В ярости и полном оцепенении, я прошлась по дому в поисках своих ботинок и, найдя их из всех возможных мест именно в ванной комнате, села на пол, чтобы обуться. Натянув левый ботинок и постучав каблуком по полу, я остановилась.

Предположим, я попаду в Крепость. И что дальше? Если он решил, что не хочет меня видеть, мне придется прорубать себе путь через его людей, чтобы добраться до него. И как бы мне ни было сейчас больно, я не могла этого сделать. Кэрран знал меня слишком хорошо, чтобы понять это и использовать против меня. В голове вспыхнуло видение, как я часами сижу в вестибюле Крепости. Черт возьми, нет.

А если бы этот подонок снизошел до того, чтобы появиться, что бы я ему сказала? «Как ты посмел бросить меня еще до того, как наши отношения начались?» «Я ехала сюда почти шесть часов, чтобы сказать, как сильно я тебя ненавижу, потому что ты так много значил для меня?» Он бы рассмеялся мне в лицо, я попыталась бы разрезать его на кусочки, а потом он просто сломал бы мне шею.

Я заставила себя прислушаться к голосу разума сквозь туман ярости. Я работаю на Орден рыцарей милосердной помощи, который вместе с Отделом Паранормальной Активности (ОПА) и Военным Подразделением Сверхъестественной Обороны (ВПСО), регулировали и формировали защиту от магической опасности всех видов. И хоть я не была рыцарем, но являлась представителем Ордена. Хуже того, я была единственным сотрудником Ордена со статусом «Друг Стаи», в основном это означало, что, когда я пыталась вникнуть в дела, связанные со Стаей, оборотни могли переброситься со мной парой слов прежде, чем решат разделать меня подчистую. Любые проблемы Стаи с законом обычно переходили в мои руки.

Перевертыши делились на два вида: полноправные граждане Кодекса, которые удерживали строгий контроль над Lyc-V, вирусом, бушевавшим в их телах, и оборотни-люпусы, которые поддались ему. Люпусы убивали без разбора, переходя от одного зверства к другому, пока кто-то не делал миру одолжение и не убивал их каннибальские задницы. Отдел паранормальной активности Атланты рассматривал каждого оборотня как потенциального люпуса, поэтому Стая довела свою паранойю и недоверие к чужакам до новых и головокружительных высот. Их отношения с властями, мягко сказать, были шатким, спасаемые от открытой враждебности только их сотрудничеством с Орденом. Если бы мы с Кэрраном ввязались в драку, то наш поединок рассматривался бы не как конфликт между двумя личностями, а как нападение Царя Зверей на представителя Ордена. Никто не поверил бы, что я была настолько глупа, чтобы начать это.

Положение оборотней резко бы ухудшилось. У меня было не так уж много друзей, но у большинства из них периодически отрастали шерсть и когти. Облегчая свою боль, я бы превратила их жизнь в ад.

Впервые в жизни я собралась поступить ответственно.

Стащив ботинок с ноги, я швырнула его через весь дом. С глухим стуком он ударился о деревянный косяк в прихожей.

В течение многих лет сначала мой отец, а затем мой опекун Грег предупреждали меня держаться подальше от человеческих отношений. Друзья и любовники способны лишь втянуть в неприятности. У моего существования была цель, и эта цель, как и моя кровь, не оставляли места ни для чего другого. Я проигнорировала предостережения двух мертвецов и сбросила щиты. Пришло время смириться и заплатить за это.

Я поверила ему. Он должен был быть другим, быть чем-то большим. Он заставил меня надеяться и желать того, чего я думала, никогда уже не буду иметь. Когда надежды рушатся, это причиняет боль. У меня была очень большая, отчаянная надежда, и мне теперь чертовски больно.

Магия затопила мир беззвучной волной. Электрические лампы мигнули еще раз и умерли тихой смертью, уступив место голубому сиянию колдоламп на моих стенах. Заряженный воздух в витых стеклянных трубках светился все ярче и ярче, пока весь дом не наполнился сверхъестественным синим сиянием. Мы называли это резонансом после Большого Сдвига: магия затапливала Землю, отключая все сложное и технологичное, а затем исчезала так же внезапно и непредсказуемо, как и появлялась. В такое время двигатели машин глохли, а автоматическое оружие заклинивало. Охранные чары вокруг моего дома взмылись вверх и сомкнулись над крышей, словно ставя точку: пора отгородиться. Я сбросила щиты и впустила льва. Настало время платить по счетам.

Я поднялась с пола. Рано или поздно работа столкнет меня с Царем Зверей. Это неизбежно. Следовало избавиться от боли сейчас, потому что, когда мы встретимся снова, все, что он получит от меня, это формальная вежливость.

Я прошествовала на кухню, выкинула ужин в ведро и сделала следующий шаг. У меня состоялось свидание с тяжелой боксерской грушей, на месте которой я представляла лицо Кэррана.

Час спустя, когда я уезжала в свою квартиру в Атланте, я была так вымотана, что заснула прямо в машине, сразу после того, как направила свой автомобиль в лей-линию, чей магический поток вихрем унес меня в сторону города.

Я ехала по улицам Атланты, покачиваясь в такт стуку копыт моей любимой кобылы, Мэриголд, которая не беспокоилась из-за птичьей клетки, прикрепленной к ее седлу, и совсем не обращала внимания на капли слюны ящерицы, капающие с моих джинсов. В клетке находился комок серого пуха размером с кулак, на поимку которого ушло чертовски много времени и который мог быть, а мог и не быть пустынным кроликом. Джинсы впитали примерно полгаллона слюны, оставленной на мне парой ящериц округа Тримбл, которых мне удалось загнать обратно в их вольер в Центре мифологических исследований Атланты. Моя смена длилась уже одиннадцать часов и тринадцать минут, я не ела с самого утра и хотела пончик.

С тех пор, как Кэрран продинамил меня прошло три недели. В первую неделю я была так зла, что не могла ясно соображать. Гнев утих, но плотный тяжелый камень давал о себе знать. Как ни странно, пончики помогали. Особенно с шоколадной глазурью.

В наше время шоколад был слишком дорогим удовольствием, и я не могла позволить себе целую плитку, но капля шоколадного сиропа на пончике справлялась со своей работой на отлично.

«Привет, дорогая», — после почти года работы на Орден голос Максин в моей голове больше не заставлял меня вздрагивать.

— Привет, Максин.

Секретарь-телепат называла всех «дорогими», включая Рихтера, нового члена Ордена Атланты, который был настолько неадекватным психом, насколько это позволял его статус. Но не стоило вестись на ее «дорогуш», я скорее бы пробежала десять миль с рюкзаком, набитым камнями, чем столкнусь с недовольством Максин. Возможно, дело было в том, как она выглядела: высокая, худая, прямая, как шомпол, с ореолом вьющихся платиновых волос и манерами опытной учительницы средней школы, которая на своем веку насмотрелась на идиотов и больше их терпеть не собиралась…

«Рихтер вполне в своем уме, дорогая. И есть ли какой-то особый повод, почему ты продолжаешь представлять дракона с моей прической и шоколадным пончиком во рту?»

Максин никогда не читала мысли нарочно, но, если достаточно сильно сосредоточиться во время «телепатического звонка», она не могла игнорировать элементарные мысленные образы.

— Извини, — сглотнув комок в горле выдала я.

«Не страшно. Вообще-то я всегда считала себя китайским драконом. Пончики кончились, но у меня есть печенье.»

Ммм, печенье.

— И что я должна сделать, чтобы его заслужить?

«Я знаю, что твоя смена почти закончилась, но появилось срочное дело, и никто больше не может с ним справиться.»

Р-р-р.

— Что за срочности?

«Кто-то вломился в «Стальной Жеребц».»

— Стальной Жеребец? Тот бар на границе?

«Верно.»

После Сдвига Атлантой правили фракции, каждая со своей территорией. Из всех фракций Племя и Стая были самыми большими и именно теми, которых я пыталась избежать всеми силами. «Стальной Жеребец» стоял прямо на невидимой границе между их территориями. Нейтральное место, заведение обслуживало как погонщиков упырей, так и оборотней, пока они держали себя в руках. Чаще всего им это удавалось.

«Кейт?» — позвала Максин.

— Известны какие-нибудь подробности?

«Неизвестный затеял драку и исчез. Они загнали нечто в подвал, и боятся что оно вырвется наружу. Они в панике. Как минимум один погибший.»

Бар, полный истеричных некромантов и оборотней. Почему именно я?

«Ты в деле?»

— А какое печенье?

«С шоколадной крошкой и кусочками грецких орехов. Я дам тебе целых два.»

Я вздохнула и повернула Мэриголд на Запад:

— Буду там через двадцать минут.

Мэриголд обреченно вздохнула и поплелась по влажной ночной улице. Члены Стаи пили мало. Чтобы оставаться людьми, требовалась железная дисциплина, поэтому оборотни старались избегать всего, что могло повлиять на их восприятие реальности. Бокал вина за ужином или кружка пива после работы чаще всего были их пределом.

Некроманты тоже мало пили, но в основном из-за присутствия оборотней. Племя — это странный гибрид культа, корпорации и исследовательского института, они занимались изучением нежити, в первую очередь вампиров. Vampirus immortuus — патоген, ответственный за вампиризм — полностью отбирал у своих жертв способность мыслить и принимать самостоятельные решения, превращая их в кровожадных рабов. Мастера-повелители Племени прекрасно этим пользовались — они повелевали упырями, управляя их разумом и контролируя каждое их движение.

Мастера-повелители не любили пустых скандалов. Хорошо образованные, щедро одаренные интеллектом, они были безжалостны и избирательны. К тому же, они не стали бы посещать бар вроде «Стального Жеребца». Не их уровень. Заведение обслуживало в основном подмастерьев, погонщиков-стажеров, но после убийств, учиненных сталкером из Ред-пойнта, Племя усилило контроль над своими подчиненными. Пара пьяных потасовок — и их изучение нежити подошло бы к преждевременному концу. И все равно подмастерья напивались (большинство из них были слишком молоды и зарабатывали чересчур много), но делали это не там, где их могли поймать, и определенно не в присутствии оборотней.

По улице пробежала маленькая, мохнатая и многоногая тень. Мэриголд фыркнула и невозмутимо продолжила идти.

Племя возглавляла таинственная личность известная как Роланд. Для большинства он был загадочным мифом. Для меня он был мишенью. Он также был моим биологическим отцом. Роланд понимал, что рано или поздно его отпрыски восстали бы против него, и потому отказался от самой идеи отцовства. Но моя мать настолько хотела ребенка, что ради нее он решил поступиться своими принципами. Но потом он резко передумал и попытался убить меня еще в утробе. Мать сбежала с военачальником Роланда, Вороном. Ворон выжил, моя мать — нет. Я совсем не знала ее, но знала, что если мой родной отец когда-нибудь меня найдет, то не остановится ни перед чем, чтобы закончить начатое.

Роланд — легенда. Он прожил тысячи лет. Одни утверждают, что он — Мерлин, другие говорят — Гильгамеш. Он обладает невероятной магической силой, и я не готова сражаться с ним. Ещё нет. Общение с Племенем несло риск быть обнаруженной Роландом, поэтому я избегала их, как чумы.

Общение со Стаей означало риск встречи с Кэрраном, что прямо сейчас было еще хуже.

Да и кому, черт возьми, пришло в голову напасть на «Стальной Жеребец»? О чем он думал? «Смотри, здесь бар, полный психованных убийц, обрастающих шерстью и когтями, и погонщиков, зарабатывающих на жизнь управлением нежити. Пойду-ка разнесу его.» О да, звучит логично. Да нихрена.

Нельзя вечно избегать Стаю только потому, что одна лишь мысль об их предводителе заставляла меч в моих руках дрогнуть. Зашла. Сделала работу. Вышла. Все просто.

«Стальной Жеребец» располагался в уродливом здании, больше похожем на бункер: приземистом, кирпичном, с решетками на окнах и металлической дверью толщиной около двух с четвертью дюймов. Я знала, насколько толстой была дверь, потому что Мэриголд только что проскакала мимо нее. Кто-то умудрился сорвать дверь с петель и швырнуть ее через дорогу.

Между дверью и входом тянулся раздолбаный асфальт, то тут то там покрытый пятнами крови, алкоголем, осколками стекла и парочкой стонущих тел разной степени опьянения и покалеченности.

Черт, я пропустила все веселье.

У входа в бар стояла компания крепких парней. Они не выглядели паникующими, так как этот термин скорее всего отсутствовал в их лексиконе, но то, как они сжимали самодельное оружие из сломанной мебели, вызывало желание приближаться медленно и говорить успокаивающим тоном. Судя по всему, их только что избили в собственном баре. Проиграл драку в своем баре, считай это уже не твой бар.

Я притормозила лошадь. За последнюю неделю температура воздуха резко упала; ночь стала не по сезону холодной. Ветер хлестал меня по лицу, а загнанное дыхание парней можно было проследить в воздухе. Двое самых крупных из них, смахивающих на бывалых головорезов, держали в руках какое-то оружие: здоровый, крепкого телосложения тип справа нес булаву, а его приятель слева размахивал мачете. Вышибалы. Только им разрешалось приносить настоящее оружие в пограничный бар.

Я оглядела толпу в поисках светящихся в темноте глаз. Ничего. Просто обычные человеческие глаза. Если сегодня в баре и были оборотни, то они либо смылись, либо очень постарались сохранить человеческий облик. Но никаких вампиров поблизости я тоже не ощутила. Ни одного знакомого лица в толпе. Подмастерья, должно быть, тоже скрылись. Случилось нечто мерзкое, во что никто из них не хотел быть впутанным. А мне придется. Ну, здорово.

Мэриголд провезла меня мимо того, что раньше было нормальными людьми, ко входу. Я вытащила прозрачный пластиковый бейдж, который носила на шнурке на шее, и подняла его так, чтобы все могли увидеть маленькое прямоугольное удостоверение Ордена.

— Кейт Дэниелс. Я работаю на Орден. Кто здесь хозяин?

Из-за стойки вышел высокий мужчина и наставил на меня арбалет. Это был весьма приличный современный изогнутый арбалет, с силой натяжения до двухсот фунтов. Он был оснащен оптоволоконным и оптическим прицелом. Которые вряд ли бы ему понадобились, чтобы пристрелить меня с десяти шагов. На таком расстоянии болт не просто пронзил бы меня, он прошел бы насквозь, развесив мои внутренности по стенам как гирлянду.

Конечно, с такого расстояния я бы убила его прежде, чем он успел выстрелить. Трудно промахнуться метательным ножом на расстоянии в три метра.

Мужчина уставился на меня мрачным взглядом. Он выглядел так, словно провел свой век за тяжелой работой под палящим солнцем. От суровой жизни он больше напоминал скелет, обтянутый грязной от сажи кожей. Короткая темная борода обрамляла его подбородок. Мужчина кивнул коренастому вышибале:

— Вик, проверь удостоверение.

Вик подошел и посмотрел на мой бейдж.

— Написано, как она сказала, слово в слово.

Я слишком устала для этого.

— Проверяют не так, — я вынула карточку из бейджа и протянула ему. — Видишь квадрат в левом нижнем углу?

Его взгляд метнулся к блестящему серебряному квадратику.

— Теперь приложи к нему большой палец и скажи: «идентификация».

Вик мгновение колебался, кинул взгляд на своего босса и коснулся квадрата.

— Идентификация.

Бейдж под его пальцем вспыхнул и снова погас.

— Карта знает, что не вы ее владелец. И независимо от того, как долго вы будете с ней возиться, квадрат останется черным, пока его не коснусь я. — С этими словами я приложила палец к удостоверению. — Идентификация.

Черный цвет побледнел, открыв светлую сверкающую поверхность.

— Вот как отличить настоящего агента Ордена от самозванца. — Спрыгнув с лошади я привязала поводья к поручню. — Итак, где находится труп?

Владелец бара назвался Кэшэм. Кэш не произвел на меня впечатление доверчивого человека, но, по крайней мере, он опустил арбалет, пока вел меня за здание и налево. Поскольку его выбор представителя Ордена был ограничен Мэриголд и мной, он решил рискнуть, выбрав меня. Всегда приятно быть признанной компетентнее лошади.

За нами увязалась толпа зевак. Конечно, я могла бы обойтись и без них, но спорить не хотелось. Мы и так потратили кучу времени на фокусы с удостоверением.

— У нас тут строгие порядки, — Кэш нахмурил брови. — И обычно спокойно. Наши посетители не ищут неприятностей.

Ночной ветер донес едкий запах разлагающейся плоти и чего-то совершенно другого: густого, резкого и тухлого. Совсем не хорошо. Тело не должно еще так вонять.

— Расскажи мне, что здесь произошло.

— Мужик докопался до Джошуа. Джошуа проиграл, — ответил Кэш.

А он явно выбрал себе не ту профессию, сразу видно — в душе поэт.

Мы обошли здание и остановились. Огромная пробоина зияла там, откуда нечто вырвалось из бара. Везде по асфальту были разбросаны кирпичи. Кем бы ни было это существо, оно могло разнести камень в крошку без особых усилий. Непосильная задача для оборотня, но всякое бывает.

— Это сделал один из ваших завсегдатаев Стаи?

— Нет, они все смылись, как только все началось.

— Ну, а что насчет подмастерьев Племени?

— Ни одного не было. — Кэш покачал головой. — Обычно они приходят по четвергам. Мы на месте.

Он указал налево, где была оборудована стоянка с фонарем по центру. Ломом прибитый к столбу сквозь разинутый рот висел Джошуа.

Опознать в нем человека можно было только по ошметкам одежды, остальное человеческим не выглядело. Каждый дюйм его кожи покрывали темно-красные волдыри, раны и мокрые гниющие язвы, напоминая колонию полипов. Лицо было изуродовано настолько, что я не могла даже различить его черт, за исключением побелевших мутных глаз, широко раскрытых и смотрящих в небо.

У меня скрутило желудок. Все следы усталости сгорели в приливе адреналина.

— Он и до заварушки так выглядел?

Пожалуйста, скажи да.

— Нет, — ответил Кэш. — Это случилось уже после.

Успевшая прогнить плоть на том месте, где был когда-то нос Джошуа, сползла и плюхнулась на землю. Вокруг нее тут же образовалось узкое кольцо спор телесного цвета. Точно такие же покрывали столб вокруг останков. Я внимательно посмотрела на нижний край спор и заметила, что он очень медленно ползет вниз.

Черт.

— Кто-нибудь прикасался к телу? — тихо спросила я.

— Нет. — покачал головой Кэш.

— Кто-нибудь к нему подходил?

— Нет.

— Мне нужно, чтобы вы собрали всех в баре и не пускали никого наружу. — Я серьезно посмотрела ему в глаза.

— Почему? — спросил Кэш.

— Джошуа болен, — пришлось сказать ему правду.

— Он же мертв.

— Тело мертво, но зараза весьма живучая и явно магического происхождения. Она разрастается. Возможно, все заражены.

Кэш сглотнул, округлив глаза, и взглянул сквозь отверстие в стене на барную стойку. Темноволосая худощавая женщина протирала стол, тряпкой смахивая битое стекло в корзину для мусора. Я снова посмотрела на него и увидела в его глазах страх.

Если он сейчас запаникует, толпа разбежится и заразит половину города. Я попыталась сделать свой голос мягче:

— Если вы хотите, чтобы она выжила, вы должны загнать всех внутрь и не дать им уйти. Свяжите их, если потребуется, потому что, если они уйдут, начнется эпидемия. Как только все окажутся под присмотром, позвоните в Отдел Биологической Защиты. Передайте им: Кейт Дэниелс сказала, что у нас тут «Мэри». Продиктуйте адрес. Я знаю, что это сложно, но главное сохранять спокойствие. Без паники.

— Что собираетесь делать?

— Постараюсь ее сдержать. Мне понадобится соль, всю, сколько найдете. Дерево, керосин, спирт, любое горючее. Нужно создать барьер из огня. У вас есть бильярдные столы?

Он уставился на меня в недоумении.

— У вас есть бильярдные столы? — повторила я.

— Да.

Я сняла плащ и бросила его на землю.

— Пожалуйста, принесите мне мел для кия. Весь, что есть.

Кэш отошел от меня и начал что-то объяснять вышибалам.

— Так, слушайте, — проревел более крупный вышибала. — Все вернулись в бар. По одному стакану за счет заведения.

Толпа стала возвращаться к стойке через дыру в стене. Кто-то начал колебаться, и над ним нависли громилы:

— В бар! — сказал Вик.

— Отвали, — парень вздернул подбородок.

Вик резко и сильно ударил его в живот, тот сложился пополам, и второй вышибала перекинул его через плечо, затащив в бар.

Пару минут спустя один из них выбежал с большим мешком соли и убежал обратно. Я отрезала уголок и начала рисовать солью круг шириной в три дюйма вокруг столба. Кэш появился из дыры в стене, неся несколько сломанных деревянных ящиков, за ним последовала темноволосая женщина с большой коробкой в руках. Она поставила коробку, до краев набитую голубым мелом, рядом со мной. Отлично.

— Спасибо. — Я попыталась выдать приветливую улыбку.

Но та заметила висящего на столбе Джошуа и побледнела.

— Вы позвонили в Отдел Биологической Защиты? — спросила я.

— Телефон не работает, — тихо ответил Кэш.

Ну разумеется, мне хоть с чем-то повезет сегодня?

— Это что-то меняет? — спросил Кэш.

Это меняло тактику с временной изоляции на долгосрочную оборону.

— Я сделаю все возможное, чтобы эта зараза не распространилась.

Закончив соляной круг, я отбросила мешок и вторым слоем стала складывать дрова. Пусть огонь и не сможет долго это сдержать, но я выиграю время.

Я наблюдала за тем, как споры попробовали соль на вкус и сочли ее весьма съедобной. Понятно. Пока я не чувствовала никаких изменений, но я была к телу ближе всех, так что, скорее всего, буду следующей. Отличная новость.

Кэш принес несколько бутылок, и я вылила их содержимое на ящики, смочив дерево крепким напитком и керосином. Одна спичка, и деревянное кольцо вспыхнуло, разгораясь ярким пламенем.

— Это все? — Кэш вздохнул.

— Нет. Огонь сдержит заразу, но ненадолго.

Эти двое выглядели так, словно были на своих собственных похоронах.

— Все будет хорошо, — разрешите представиться, Кейт Дэниелс, агент Ордена. Мы решаем ваши проблемы магического характера, а когда не можем, лжем сквозь зубы. — Все получится. Вы двое, идите внутрь. Продолжайте следить за толпой и не бросайте попыток дозвониться.

Женщина коснулась пальцами рукава Кэша. Он повернулся к ней и ободряюще похлопал ее по руке, и вместе они вернулись в бар.

Споры успели доползти до середины соляного круга. Я начала читать по памяти очищающие заклинания. Магия медленно окутывала меня, словно сахарная вата палочку, и струилась вперед, опоясывая кольцо из пламени.

Споры доползли до огня. Первые усики телесного цвета лизнули горящие доски и с тихим шипением превратились в черную слизь. Пламя вспыхнуло, испуская отвратительный запах горящего жира. Вот так-то, зараза, держись подальше от моего огня. Теперь оставалось как можно скорее закончить первый защитный барьер. Продолжая повторять слова заклинаний, я схватила мел и нарисовала первый знак.

— Святая Матерь Божья! — звенел голос высокой, худой женщины, стоявшей недалеко от меня со скрещёнными на груди руками.

Патрис Лейн была штатным медмагом Отдела Биологической Защиты. Она казалась ещё выше со склона, где я сидела, сжавшись под своим плащом. Холод просачивался сквозь ткань джинсов, и моя задница уже превратилась в кусок льда.

Телефонный столб, где по-прежнему висело тело Джошуа, а точнее то что от него осталось, уже весь был покрыт пушистыми спорами телесного цвета. Вокруг него вся парковка была разрисована моими глифами. Я израсходовала весь мел Кэша.

Со столба медленно сыпались пушистые частички цвета кожи. Та же самая хрень разлеталась и вокруг его основания. Костер почти погас, превратившись в тлеющие угольки, и пушок иногда попадал на него, образовывая чёрную лужицу вокруг первого кольца символов.

Я обрубила провода, идущие от столба, после того как закончила со вторым рядом символов, и бросила их внутрь круга. Пушинки поглотили их так основательно, что вы никогда бы и не узнали, что они там были.

Медмаги и медтехники толпились вокруг места происшествия. Формально Отдел Биологической Защиты (ОБЗ), был частью Отдела Паранормальной Активности, но на практике, это было отдельное подразделение со своей цепочкой командования, и Патрис находилась довольно высоко в этой цепочке.

Патрис подняла руку, и я почувствовала слабый импульс магии.

— Я ничего не чувствую кроме мела, — сказала она, и ее дыхание превратилось в облако бледного пара.

— Так и было задумано.

— Умничаешь, — Патрис оглядела мою работу и покачала головой. — Посмотри-ка, как оно ползет. Упорная зараза, не так ли?

— Вот почему я решила сделать второй круг на случай, если первый выйдет из строя, а потом мне пришло в голову, что телефонный столб может упасть. Символы первых двух кругов простирались всего лишь на восемь футов, и, если бы столб упал, вирус вышел бы за пределы барьера, поэтому я нарисовала третий круг защиты. И это получился довольно широкий круг, потому что столб был в высоту минимум тридцать футов.

Теперь по периметру внешнего круга шли четверо медтехников, размахивая кадильницами, из которых шел очищающий дым. Я вложила в эти знаки все силы, что у меня были. Прямо сейчас котенок мог дотронуться до меня лапой и отправить в нокаут.

Молодой парень-медтехник присел рядом со мной и поднес к моим губам маленький белый цветок в горшке. Пять белых лепестков с тонкими зелеными прожилками, вели к кольцу ворсистых стеблей, на конце каждого виднелась маленькая желтая точка. Болотная звезда. Техник прошептал заклинание и сказал в отработанной манере:

— Сделайте глубокий вдох, а затем выдох.

Я выдохнула на цветок. Лепестки остались белоснежными. Если бы я была заражена, болотная звезда стала бы коричневая и увяла.

Техник сверил цвет лепестков с бумажной карточкой и тихо произнес себе под нос:

— Еще раз, глубокий вдох и выдох.

Я послушно выдохнула.

Он убрал Болотную звезду.

— Теперь, посмотрите мне в глаза.

Я сделала как он велел. Он начал пристально изучать мои радужки.

— Все чисто. А у вас красивые глаза.

— И у нее есть большой острый меч. — Патрис фыркнула. — Давай, уходи, кавалер.

Парень поднялся.

— Она чиста, — крикнул он в сторону таверны. — Теперь вы можете поговорить с ней.

Темноволосая женщина, которая принесла мне мел несколько часов назад, вышла из бара со стаканом виски в руках.

— Меня зовут Мэгги. Вот, держи. — Она протянула мне бокал виски «Seagram`s Seven Crown».

— Спасибо, я не пью.

— С каких это пор? — Патрис удивленно подняла брови.

Мэгги осторожно коснулась моего плеча.

— Тебе это нужно. Мы часами наблюдали, как ты ползаешь здесь на четвереньках. Это должно быть ужасно больно, и ты вся продрогла от холода.

Парковка, действительно оказалась немного жёстче, чем ожидалось. Ползая на коленках туда-сюда, рисуя глифы, я превратила свои и без того изношенные джинсы в ничто. Сквозь дырки на ткани я видела свою кожу, и она была вся в крови. Обычно, оставив на месте преступления следы своей крови, я впадала в панику. После того как кровь покидала тело, ее уже нельзя было замаскировать, и в таком случае реклама магии крови моей родословной, означала смертный приговор. Но я знала, чем мог бы закончится сегодняшний вечер, поэтому не волновалась. То немногое, что осталось на асфальте, очень скоро будет стерто.

Я взяла виски и улыбнулась Мэгги, это потребовало некоторых усилий, губы совсем заледенели.

— Вы наконец-то смогли заставить телефон работать?

— Нет, — она покачала головой. — Он все еще не работает.

— Тогда как же вы связались с Биологической Защитой?

Мэгги поджала узкие губы.

— Но это сделали не мы.

Я повернулась к Патрис. Медмаг нахмурилась, глядя на круг.

— Пэт, как вы догадались приехать сюда?

— Анонимный информатор сообщил об этом, — пробормотала она, не сводя глаз с телефонного столба. — Что-то происходит…

С громким треском столб надломился. Темноволосая женщина ахнула. Техники бросились назад, размахивая кадильницами.

Столб, покачиваясь на месте, заставил пух разлететься вокруг своей вершины, ещё немного наклонился вперед и рухнул. Он врезался в невидимую стену первых двух кругов защиты, перевалился через нее и заскользил вниз, вываливая на асфальт это дерьмо телесного цвета. Верхушка шеста протаранила третью линию глифов. Магия бешеным гулом взорвалась в моем черепе. Облако ворсинок ударилось о барьер уродливым взрывом, и не причинив вреда, постепенно осело на меловую линию, пока столб катился по асфальту.

Патрис тяжело вздохнула.

— Я сделала третий круг высотой в двенадцать футов, — сказала я ей. — Оно никуда не денется, даже если сильно захочет.

— Ну, тогда дело сделано, — Патрис закатала рукава. — Ты вложила в эти щитовые чары что-нибудь такое, что может поджарить меня, если я пересеку их?

— Нет. Это всего лишь обычный сдерживающий барьер. Не стесняйся провальсировать прямо там.

— Хорошая работа. — сказала она и зашагала вниз по склону к символам, махнув рукой команде техников, суетящихся с каким-то оборудованием сбоку. — Не имеет значения. Нет, оно слишком активное. Мы проведём зондирование прямо сейчас, в реальном времени, так будет быстрее.

Она откинула назад свои светлые волосы и шагнула в круг. Меловые символы вспыхнули слабым голубым светом. Барьер блокировал ее магию, и я ничего не чувствовала за его пределами, но что бы ни делала Патрис, это должно быть было очень мощно. Покров бежевого пуха задрожал. Тонкие усики потянулись к Патрис.

Интересно, кто вызвал Биологическую Защиту? Кто-то ведь позвонил. Может быть, это был просто добрый самаритянин, проходивший мимо.

А может быть у меня вырастут крылья, и я полечу.

— Почему она может войти, но болезнь не может выйти? — спросила Мэгги, наклонившись ко мне.

— Из-за того, как устроен этот круг. Такие защитные чары могут и оберегать вещи внутри, и не выпускать их наружу. Это своего рода барьер, и вы можете установить его разными способами. У этого довольно высокий магический порог. Хворь, убившая Джошуа, очень сильная. Она вся пропитана магией, поэтому не может пересечь границу. Патрис — человек, что делает ее менее волшебной по определению, и поэтому она может перемещаться туда и обратно, как ей заблагорассудится.

— Так почему тогда нам просто не переждать, пока не спадет магическая волна и болезнь не умрет?

— Никто не знает, что случится с болезнью, когда магия падет. Она может исчезнуть или мутировать и превратиться в чуму. Не беспокойся. Патрис уничтожит это.

Находившаяся в круге, Патрис подняла руки:

— Это я, Патрис, приказываю тебе повиноваться. Покажись мне!

Темная тень скользнула по бежевому ворсу, растеклась пятнистой патиной по столбу и остаткам тела. Патриция вышла из круга. Техники окружили ее с очищающим дымом и цветами.

— Сифилис, — услышала я ее голос. — Много-много волшебного сочного сифилиса. Он живой и очень голодный. Нам понадобится напалм.

Мэгги взглянула на все еще нетронутое виски в моем стакане. Я поднесла его к губам и сделала глоток, чтобы порадовать ее. Согревающий огонек прокатился по моему горлу, и через несколько секунд я снова почувствовал кончики пальцев.

Мм, снова в деле.

— Они вас всех проверили? — Спросила я.

Она кивнула.

— Никто не был заражен. У нескольких парней были сломаны кости, но это все. Они всех отпустили.

Спасибо, Вселенная, за небольшую милость.

— Я ничего не понимаю. — Мэгги вздрогнула. — Почему именно мы? Что мы вообще кому-нибудь сделали плохого?

Она искала утешения не в том месте. Я оцепенела и устала, и этот камень в моей груди все ещё болел.

Мэгги покачала головой. Ее худые плечи ссутулились.

— Иногда нет никакой причины, — рассуждала я. — Просто неудачный бросок игральных костей.

Ее лицо было лишено каких-либо эмоций. Я знала, о чем она думает: сломанная мебель, разрушенная стена и испорченная репутация. Стальной Жеребец навсегда останется тем местом, где едва не началась эпидемия чумы.

— Посмотри туда, — я кивнула в направлении бара, где сейчас Кэш разбирал сломанный стол. — Ты жива. Он жив. Вы вместе. Все остальное можно исправить. Этот день мог быть намного хуже. Гораздо, гораздо хуже. Поверь мне на слово.

— Да, ты совершенно права.

Некоторое время мы сидели молча, а потом Мэгги глубоко вздохнула, словно собираясь что-то сказать, и вдруг закрыла рот.

— В чем дело?

— Та тварь в подвале, — неуверенно сказала она.

— А… — Я выпрямилась. Время отдыха закончено. — Давай разберемся с этим.

Мы вошли через дыру в стене. Медтехники проверили и отпустили почти всех посетителей, которые были только рады убраться восвояси. Таверна стояла практически пустая. Большая часть мебели не пережила погрома. Ледяной сквозняк проносился через открытые двери и окна и вырывался из отверстия разрушенной стены на улицу. Несмотря на незапланированную, но активную вентиляцию, помещение провоняло рвотой.

Кэш прислонился к стойке бара. Длинные тени легли на его изможденное лицо. Он выглядел измученным, словно за одну ночь постарел на год. Мэгги остановилась рядом с ним. Он взял ее руку в свою. Должно быть, это сводило их с ума, сидеть тут часами, наблюдая за лицами друг друга, в поисках первых признаков заражения.

Они режут меня без ножа. Если бы я могла добраться до Кэррана прямо сейчас, я бы ударила его со всей силы по лицу за то, что он заставил меня думать, что подобное может быть и у нас, а затем просто забрал это.

У двери два медтехника упаковывали оборудование, среди которых был и необходимый мне м-сканер. Прибор определял остаточную магию на месте преступления и выдавал результат в различных цветовых обозначениях: фиолетовый — вампир, голубой — человек, зеленый — оборотень. Это не всегда точный результат, как правило, есть к чему придраться, но лучшего инструмента для анализа магии, у нас пока не было. Я остановилась рядом с командой и показала свое удостоверение Ордена.

— Могу я взглянуть?

— Да, Патрис просила передать вам копию. — Женщина-техник протянула мне стопку распечаток.

— Спасибо.

Я внимательно пролистала бумаги. На каждом из них был ярко виден голубой пунктир, иногда пересекающийся с бледными следами зеленого цвета. Зеленым были оборотни, и, судя по едва заметному следу их магии, им пришлось уйти в начале боя, оставив после себя лишь слабый отголосок. Ничего удивительного. У Стаи была строгая политика в отношении противоправного поведения, и из пьяной драки в пограничном баре ничего хорошего бы не вышло.

Значит, сосредоточимся на голубом. Элементарная — основная человеческая магия. Люди, чей след мог быть интерпретирован голубым, обычно были лекари, эмпаты… Даже мою магию сканер признал бы человеческой. Конечно, если только у вас под рукой не было действительно продвинутого сканера.

— Мэгги, как много посетителей было здесь, когда это произошло?

Она пожала плечами.

— Около пятидесяти.

Пятьдесят. Но только одна человеческая магическая подпись.

Я взглянул на Кэша.

— Мне нужно поговорить с вашими работниками.

Он направился за барную стойку к узкой лестнице, ведущей вниз. Я последовала за ним. Лестница вела в подвал, где Вик и более крупный вышибала охраняли дверь, запертую на большой засов.

Я присела на одну из верхних ступенек:

— Меня зовут Кейт.

— Вик.

— Тоби.

— Очень хорошо, — продолжила я. — Знаю, это должно быть чертовски трудно удерживать здесь всех на протяжении стольких часов, и я ценю, как вы с этим справились.

— У нас сегодня были путевые ребята, — сказал Кэш. Большинство из них были нашими завсегдатаями.

— Ага, — сказал Вик. — Будь здесь много чужаков, не обошлось бы без крови.

— Можете рассказать мне, как это началось?

— Ну, какой-то гад ударил меня стулом, — сказал Вик. — Тогда я и ввязался в драку.

— В бар вошел мужчина, — перебил Тоби.

— Как он выглядел?

— Высокий. Здоровый парень.

Определенно высокий. Я успела хорошо разглядеть тело Джошуа, пока ползала по стоянке. Джошуа был ростом приблизительно пять футов десять дюймов, а его ноги болтались примерно в шести дюймах от земли. Тот, кто прибил его к столбу, вероятно, держал тело на уровне своих глаз, из чего следует, что наш парень должен быть около шести с половиной футов ростом.

Кэш исчез на минуту и вернулся с пятью стаканами. Снова виски.

— Во что был одет здоровяк?

Трое мужчин и Мэгги опрокинули свои бокалы, после чего разом поморщившись, шумно откашлялись. Я тоже отхлебнула глоток — словно пьешь жидкий огонь, с легкими нотками битого стекла.

— Плащ, — предположил Тоби.

— Что-то вроде этого? — Я оттянула край воротника своего длинного простенького темно-серого одеяния. Большинство тех, кто разбиралась в боевом искусстве носили плащи. При правильном использовании, плащ мог сбить с толку противника, скрывая ваши движения, что помогло бы вам защищаться, нападать или убивать. В редких случаях, он просто служил одеялом для человека или мула. К сожалению, это также стало ярким модным веянием, и его можно было приобрести где угодно. Каждый плохой парень имел такой.

— У него был один из таких, с капюшоном, длинный и коричневый, и рваный снизу, — сказал Тоби.

— Кто-то видел его лицо?

Тоби покачал головой:

— Нет, он все время держал капюшон опущенным. Я не видел ни лица, ни волос.

Супер. Мне нужен пресловутый «парень в плаще». Такой же неуловимый, как легендарный «белый грузовик». В те времена, когда машины еще переполняли дороги, загадочный белый грузовик обвиняли во всех видах безумных дорожных происшествий, точно так же, как всевозможные случайные преступления совершал «какой-то парень в плаще, с накинутым на голову капюшоном».

Тоби снова прочистил горло:

— Как я уже сказал, я не видел его лица, но я видел его руки — они были темными. Что-то вроде этого. — Он кивнул на виски в моем стакане. — Он вошел, постоял у бара, некоторое время оглядывался по сторонам, а затем подошел к Джошуа. Они перекинулись парой слов.

— Вы слышали, о чем они говорили?

— Я слышал, — ответил Кэш. — Он сказал шепотом: «Ты хочешь стать богом? У меня найдется местечко еще для двоих».

О, парень.

— И что ответил Джошуа?

Во взгляде Кэша застыла скорбь.

— Он сказал ему: «Да, черт возьми». И после этого тот в плаще ударил его кулаком и свалил с ног, тогда все это место и покатилось в ад.

«Да, черт возьми» — знаменитые предсмертные слова. Какой-то парень подкатывает к вам в баре и предлагает божественность. Вы соглашаетесь. Ну не дурак ли? Со времени Большого Сдвига прошло более тридцати лет. К настоящему моменту каждый идиот должен понимать, что нужно следить за своим языком и не соглашаться на сделки со случайными незнакомцами, потому что, когда вы говорите «да» магии, ваше слово становится обязательством, хотите вы того или нет. Жизнь потрачена в пустую. Все, что мы теперь можем сделать, это найти убийцу и наказать его. Но хотела бы я хоть раз оказаться там, прежде чем случится подобное дерьмо, чтобы можно было пресечь это в зародыше.

— Тогда-то и ушли все оборотни, — объяснила Мэгги.

— Ага. — Кэш кивнул. — Они убежали отсюда так, будто их хвосты подгорели.

— Эти оборотни, они часто здесь бывают?

— Примерно по разу в неделю, уже около года, — ответил Кэш.

— Они много пьют?

— По кружке пива на каждого, — сказала Мэгги. — Они пьют мало, но и хлопот не доставляют. Сами по себе, сидят там в углу, да едят арахис бочонками. Мы уже начали взимать с них отдельную плату. Но кажется, им все равно. Я думаю, что все они вместе работают, потому что приходят всегда в одно и то же время.

В тяжелые времена оборотни придерживались менталитета «мы против них». Мир раскололся для них на Стая и «не Стая». Они до смерти будут сражаться за любого из своих или за защиту своей территории. Потому что это их пристанище, их место. Вмешайся они в эту битву, закон Стаи был бы на их стороне. Вместо этого они смылись. Странно. Может быть, Кэрран придумал какое-то новое постановление, запрещающее драки. Нет, это тоже не имеет смысла. Они же оборотни — не монашки. Если у них забрать возможность время от времени выпускать пар, они впадут в саморазрушение. Кэрран знает это лучше, чем кто-либо другой.

Пожалуй, оставлю этот кусочек головоломки на будущее. Сейчас меня больше всего беспокоит парень в плаще.

За убийством Джошуа стояла определенная цель. Убийца заработал себе и без того дюжину неприятностей: он устроил драку, разрушил стену, изуродовал Джошуа, сделав из него какую-то человеко-бабочку, в конце концов, инфицировал его. Маловероятно, что все это только ради удовольствия, а значит, он следует какому-то плану, и не остановится, пока не выполнит его. Из плана, предусматривающего превращение человека в инкубатор сифилиса, не может выйти ничего хорошего.

— Обычно у нас тихая таверна, — сказала Мэгги. — Никто не ходит сюда, чтобы подраться. Ребята просто приезжают выпить, поиграть в бильярд и едут домой. Если назревает потасовка, они бывает кричат или оскорбляют друг друга, пока Тоби и Вик их не утихомирят. Но это. . Я никогда не видела ничего подобного. Тот верзила нанес всего один удар, но весь народ вдруг спятил. Люди орали, дрались, рычали, как какие-то дикие животные.

Я посмотрела на Вика:

— Ты участвовал в драке?

— Да.

— А ты? — Я повернулась к Тоби.

— Ага.

Я посмотрела на Кэша. Он молча кивнул. Я могла судить по их лицам, что каждый из них совсем не гордился этим. Вышибалам платили, чтобы в нужный момент они сохраняли хладнокровие, ну а Кэш был владельцем.

— Так почему вы дрались?

Они уставились на меня.

— Я был так взбешен, — сказал Вик. — Настоящее безумие.

— Злился, — ответил Тоби.

— Но зачем?

— Черт, если бы я знал. — Вик пожал плечами.

Интересно.

— И как долго продолжался бой?

— Вечность, — мрачным голосом ответил Тоби.

— Около десяти минут, — сказала Мэгги, как будто прокручивая в голове события этого вечера.

Это довольно долгое время для борьбы. Большинство драк в барах утихали за пару минут.

— И это становилось все хуже и хуже?

Она кивнула.

— А кто-нибудь видел, как умер Джошуа?

— Все как в тумане, — сказал Тоби. — Я помню, как ударил кого-то головой об стену и… Я даже не понимаю, зачем я это сделал. Как будто я не мог остановиться.

— Я видела это. — Мэгги обхватила себя руками. — После того как начался погром, Джошуа был в центре всего этого. Он был крупным парнем и знал, что делать. Я кричала, чтобы они остановились, перестали драться. Боялась, что они разнесут это место. Но никто меня не слушал. Джошуа раскидывал людей кулаками, а затем тот человек в плаще схватил его, и они врезались в стену. Он протащил Джошуа до столба, схватил лом и заколол его. Джошуа вертелся на нем, как рыба. Этот ублюдок приложил руку к лицу Джошуа, вспыхнул красный свет, а затем он просто ушел. Я видела глаза Джошуа. Он был уже мертв.

Ну вот, это становится все лучше и лучше.

Мэгги крепче обняла себя, и Кэш положил руку ей на плечо. Ни один из них ничего не сказал, но я заметила, как на лице Мэгги стало исчезать это тревожное выражение, словно она черпала силы от этого человека.

Однажды я тоже найду кого-то, на кого можно опереться. Значит просто Кэрран не был тем самым. И мне, действительно, пора бы уже перестать постоянно вспоминать о нем, потому что это приносит боль.

— Вы не заметили ничего примечательного пока они бились? Совсем ничего?

Мэгги покачала головой. — Только плащ.

Специалисты Биологической Защиты наверняка взяли показания у дебоширов, прежде чем отпустить. И я поставила бы плитку шоколада на то, что никто не рассмотрел нашего «Джона Доу в плаще».

Десятиминутный бой, пятьдесят очевидцев, и никакой информации по подозреваемому. Это должно быть какой — то новый рекорд.

— Ладно. — Я вздохнула. — Что насчет твари в подвале? Что вы можете рассказать об этом?

— Здоровенный, — выпалил Вик. — Лохматый с огромными клыками. — Он раздвинул руки, демонстрируя пальцами зубы. — Выглядит словно исчадие ада.

— И как эта чертовщина попала в подвал?

Вышибала-крепыш пожал плечами:

— Я пытался пробиться к бару, где лежал дробовик, а потом какой-то засранец стукнул меня бильярдным кием, ну я и кувыркнулся с этой лестницы и прямо на голову. Как только комната перестала вращаться у меня перед глазами, я попытался встать и увидел, как эта громадина падает вниз. Злобный оскал, светящиеся глаза. Ну, я думаю, все, конец мне. Но оно перепрыгнуло прямо через меня в кладовку, и я тут-же захлопнул дверь, вот так все и было.

— Кто-нибудь видел, как этот зверь вошел с человеком, убившим Джошуа?

Никто ничего не ответил. Приму это как «нет».

— Оно пыталось выбраться?

Оба вышибалы покачали головой.

Я встала на ноги и вытащила Погибель из ножен на спине. Слегка матовая поверхность сабли отражала синий свет колдоламп, и по лезвию струился легкий перламутровый отлив. Все сделали шаг назад.

— Заприте дверь, когда я войду, — предупредила я их.

— Но, что, если ты не выйдешь? — спросила Мэгги взволнованно.

— Я выйду.

Отперев тяжелую деревянную дверь, я открыли ее и нырнула внутрь. Меня сразу поглотила темнота. Я подождала немного, позволяя глазам привыкнуть к полумраку.

Подвал был глухим, погруженным в тени и пропахшим хмелем и спиртными напитками. Темные изгибы больших пивных бочонков очерчивали узкую тропу. Я двинулась вперед, готовая увернуться в любую секунду. У меня болела спина и колени. Меньше всего мне сейчас хотелось встретить нечто большое, с зубами размером с пальцы Вика, прыгающее на меня сверху.

Пусто, ничего, кроме лунного света, пробивающегося через узкую щель высокого окна справа от меня.

Внезапно у дальней стены зашевелилась чья-то тень.

— Эй, привет. — Я решила пересмотреть свою привычную политику.

Ответом мне стало тихое, хриплое завывание. Очень жалобный вой, за которым следовало тяжелое прерывистое дыхание.

Я сделала еще шаг и остановилась. Никаких клыков. Никаких горящих глаз.

Мой нос почувствовал запах шерсти. Интересно.

Я добавила немного игривого волнения в голос:

— Эй, Дружок!

Темная тень заскулила.

— Кто тут хороший мальчик? Ты боишься? Я тоже боюсь.

Слабый звук подметающего пол хвоста перекликался с тяжёлым дыханием.

Я хлопнула ладонью по ноге:

— Ко мне, песик! Беги ко мне! Давай, будем бояться вместе.

Тень поднялась и потрусила ко мне. Влажный язык лизнул мою руку. Очевидно, он был самым дружелюбным «исчадием ада».

Я потянулась к поясу и щелкнула зажигалкой. На меня уставилась мохнатая собачья морда, большой черный нос и бесконечно грустные глаза. Я осторожно протянула к нему руку и медленно погладила его темный мех. Пес часто дыша, шлепнулся на бок, выставив живот. «Злобный оскал и светящиеся глаза», Ага. Я вздохнула, убрала зажигалку обратно и постучала костяшками пальцев по двери:

— Это я, не стреляйте.

— Хорошо, — крикнул Кэш.

Металлический скрежет объявил, что засов отперли. Я медленно приоткрыла дверь и обнаружила, что смотрю на острие мачете.

— Я загнала «исчадие ада» в угол, — сказала я. — Можешь принести мне веревку?

Через десять секунд у меня в руке была длинная цепь, достаточно толстая, чтобы сдерживать медведя. Я пощупала собачью шею — без ошейника. Большой сюрприз. Аккуратно намотав цепь на его голову, я открыла дверь. Зверь послушно последовал за мной на свет.

Он был около тридцати дюймов в плече. Его мех представлял собой беспорядок из темно-коричневого и коричневого цвета, как окрас классического добермана, за исключением того, что его шкурка не была гладкой и блестящей, а скорее выглядела густой, лохматой массой непослушных кудрей. Забавная дворняга, помесь добермана и бобтейла, или еще кого длинноволосого.

Щеки Вика приобрели оттенок спелого томата.

— Это же чертова псина. — Кэш с негодованием уставился на него.

Я пожала плечами.

— Наверное, пес испугался шума во время боя и просто побежал подальше от бара. Он кажется довольно дружелюбным.

Собака прижалась к моим ногам, собирая мордой целую армию зловонных бактерий с моих джинсов.

— Мы должны убить его, — сказал Вик. — Кто знает, может он превращается во что-то ужасное.

Я бросила на него свой лучший вариант взгляда невменяемого психа:

— Собака является уликой. Не трогать собаку.

По-видимому, Вик решил, что ему дороже все зубы во рту, чем на полу, и предпринял стратегически верное отступление:

— Понял.

Я бы могла убить собаку в целях самозащиты. И даже так, это было бы паршиво, чувство вины преследовало бы меня. Но это все случай если нет никакого другого выхода. Убить дворнягу, которая только что лизнула мне руку — выше моих сил. Кроме того, собака была уликой. Десять к одному, пес был здесь внутри, когда наш Джон Доу разбрасывался своей магией, которая панически подействовала на него. Конечно, пес, возможно, отращивает щупальца ночью и попытается убить меня. Это уже только время покажет. А пока я понаблюдаю за ним в течение нескольких дней, мы с «исчадием ада» будем неразлучны. Что не обязательно должно быть хорошей идеей, учитывая, что он уже изо всех сил убивал слизистую моего носа своей вонью.

Я отвела собаку к медтехникам, чтобы проверить на заражение чумой — он с успехом прошел тест. Они так же взяли кровь для дальнейшего анализа и сообщили мне, что у него были блохи и он дурно пах на случай, если я не заметила. Затем, взяв бумагу и ручку из сумки под седлом Мэриголд, я села за один из столов, чтобы написать свой отчет.

На стоянке, внутри моего защитного круга вспыхнуло оранжевое пламя. Трое парней в теплозащитных костюмах замахали руками, разжигая огонь с неистовым старанием. Я не могла теперь даже разглядеть столб или тело Джошуа внутри этого пекла.

Магия рухнула. Она просто исчезла из мира в одно мгновение. Пожарище на стоянке начало утихать. Медтехники перешли на огнеметы, поддерживая горение.

— Милый пес. — Ко мне подошла Патрис.

— Он свидетель, — ответила я ей.

— Как его зовут?

Я посмотрел на дворнягу, которая тут же лизнула мне руку.

— Без понятия.

— Тебе следует назвать его Ватсон, — сказала Патрис. — Тогда ты сможешь говорить ему «элементарно, Ватсон», когда вы будете раскрывать очередное дело в сиянии интеллектуальной славы.

Интеллектуальная слава. Ну точно. Я помахала перед ней своим отчетом:

— Я покажу тебе мой, если ты покажешь мне свой.

— По рукам.

Я передала ей свои записи.

— Преступник: мужчина, кожа оливкового цвета, рост около шести футов шести дюймов, носит длинный широкий плащ с рваным подолом и любит скрывать лицо под капюшоном.

Она поморщилась:

— Только не говори мне, что это сделал парень в плаще.

Я кивнула.

— Похоже на то. Другие занятные характеристики — сверхъестественно выносливое тело и сверхчеловеческая сила. В баре было около пятидесяти человек, но м-сканер зарегистрировал только одну ярко выраженную магическую подпись, вероятно, нашего убийцы. Пятьдесят ожесточённых парней, и никто не использовал магию.

— Звучит маловероятно, — сказала Патрис.

— Здесь завязалась большая варварская драка. Никто не может мне объяснить, почему она началась, но, видимо, парни разогнались от нуля до шестидесяти за три секунды. Я думаю, что наш приятель в плаще излучает нечто такое, что поражает сознание людей до самых примитивных уровней, делает их действительно агрессивными. Также возможно, что животные пугаются и убегают от него. Но пока у нас есть только один объект исследования. — Я погладила собаку-демона. — Твой черед.

— Он и есть «Мэри». — Патрис вздохнула.

Я кивнула. «Мэри», название появилось после известного случая с Тифозной Мэри, являлись переносчиками болезней — людьми, которые либо распространяли, либо вызывали болезнь.

— К тому же очень, очень сильный, — продолжила Патрис. — Хотя мы не можем с полной уверенностью сказать, что заразил именно наш парень, поскольку жертва могла быть заражена сифилисом до инцидента, но он фактически дал инфекции новую жизнь, сделав ее более сильной и наделил ее своего рода сознанием. В последний раз я видела подобное во время вспышки. Чтобы превратить болезнь в существо, требуется огромная сила.

Если быть точным, божественная сила. За исключением того, что по улицам Атланты не бродили никакие боги. Они выходили поиграть только во время вспышки, которая происходила примерно раз в семь лет, и мы только недавно пережили последнюю. Кроме того, если бы преступник оказался богом, м-сканер показал бы серебро, а не голубой.

— Мы должны найти его как можно скорее. — Лицо Патрис было мрачным. — Из-за него может начаться пандемия. У этого гада есть все шансы стать настоящей катастрофой.

Мы обе понимали, что след остыл. Я упустила возможность пойти за ним, потому что была занята ползанием с мелом по стоянке, пытаясь уберечь город от заражения. Он должен будет нанести новый удар и возможно совершить убийство. И вопрос уже не в том, «будут ли жертвы», а в том «как много».

— Я объявлю его в розыск, — сказала Патрис.

Найти парня в плаще без каких-либо особых примет и задержать его, пока он не позаражал весь город. Просто раз плюнуть.

— Ваши люди могут узнать больше о добром самарянине, который позвонил вам? — Спросила я.

— Зачем?

— Представь, ты обычный рядовой гражданин. Прогуливаешься мимо и видишь, как я ползаю вокруг заросшего пухом столба и рисую какую-то хрень на тротуаре. Ты сразу поймешь, что я пытаюсь сдержать опасную чуму?

Патрис поджала губы. — Скорее всего, нет.

— Кто бы ни позвонил, он знал, что именно я делаю, и ему хватило мозгов, чтобы позвонить в Биологическую Защиту, но не оставаться здесь. Я хочу знать, почему.

Через полчаса я отвела Мэриголд в конюшню Ордена и передала пустынного кролика помощнику хозяина конюшни, который по совместительству отвечал за сбор всех «живых улик». У нас возникли небольшие разногласия относительно «живого» статуса кролика, пока я не предложила ему выпустить его из клетки, чтобы решить эту проблему. Когда я уходила, они все еще пытались его поймать.

Я притащила пса в свою квартиру и сразу в душ, где устроила его шерсти химическую атаку моющими средствами. К сожалению, он настаивал на том, чтобы встряхивать своими лохмами каждые тридцать секунд. Мне пришлось промыть его четыре раза, прежде чем вода стала прозрачной, и к концу всех процедур, влажные брызги залили каждый дюйм стен моей ванной комнаты, слив был полон собачьей шерсти, а от зверя пахло лишь ненамного лучше. Ему удалось дважды лизнуть меня в лицо в знак благодарности. Язык его тоже вонял.

— Ненавижу тебя, — сказала я ему, прежде чем дать остатки болоньи из холодильника. — От тебя воняет, ты пускаешь слюни повсюду, и ты считаешь меня хорошим человеком.

Собака за раз уплела болонье и активно виляла хвостом. Он действительно очень странная дворняга. Как только придут результаты анализов от ОБЗ, если он окажется обычным псом, мне придется найти ему новых хозяев. Домашние животные не особо ладили со мной. И меня слишком часто не бывает дома, чтобы спасти их от голодной смерти.

Я проверила сообщения на телефоне — ничего, как обычно, приняла душ и залезла в кровать. Собака плюхнулась рядом на пол. Последнее, что я запомнила перед тем, как потерять сознание и уснуть, был звук его хвоста, стучащего о ковер.

Я добралась до офиса ровно к десяти. Проспав всего четыре часа, я проснулась в отвратительном настроении, и мое лицо, судя по всему, отражало это, потому что люди на улице старались убраться с моего пути. Конечно, это могло быть связанно с тем, что здоровенная зловонная собака рысцой передвигалась рядом со мной, рыча на любого, кто подходил слишком близко.

Штаб-квартира Ордена Милосердной Помощи располагалась в трехэтажном строении, напоминавшем большую бетонную коробку. Когда в мире царила магия, здание было под защитой первоклассных оборонительных чар, но сейчас, когда технология взяла верх, ничего не отличало этот бастион рыцарской добродетели от других офисных контор. Я поднялась на второй этаж, прошла длинный пустой коридор и очутилась в своем крошечном кабинете, выкрашенном в простой серый цвет. Верный собачий товарищ плюхнулся на ковер.

Я нажала кнопку интеркома:

— Максин?

— Да, дорогая?

— Кажется, мне полагается два печенья.

— Приди и возьми их.

Я посмотрела на своего лохматого компаньона:

— Я за печеньем. Ты останешься здесь.

Очевидно, «остаться» на языке лучшего друга человека означало «следовать с восторженным ликованием». Я могла бы уйти, захлопнув дверь своего кабинета у него перед носом, но тогда он, вероятно, загрустил бы и начал выть. В моей жизни и так было достаточно печали.

Мы прошли по коридору и остановились перед столом Максин. Она несколько секунд ошеломленно смотрела на пса-демона, потом полезла под стол и достала из небольшой жестяной коробки печенье — каждое размером с мою ладонь. До меня донесся запах ванили, и я изо всех сил старалась не пускать слюни. В конце концов, нужно поддерживать безупречный смертоносный образ.

Я схватила два печенья, разломила одно из них по середине, выковыряла из одной половинки шоколадную крошку и отдала ее дворняге. Я откусила вторую половину. Рай действительно существует, и в нем есть грецкие орехи.

— Для меня есть какие-нибудь сообщения? — Обычно я получала одно-два, но чаще всего, люди, которым нужна была моя помощь, предпочитали говорить с глазу на глаз.

— Да, подожди минутку, — она вытащила пригоршню розовых карточек и продекламировала по памяти, не заглядывая в бумажки. — Семь сорок две утра, Мистер Гаспарян: «Я проклинаю тебя. Я проклинаю твои руки, чтобы они усохли, умерли и отпали. Я проклинаю твои глаза, чтобы они лопнули. Я проклинаю твои ноги, чтобы они распухли до синевы. Я проклинаю твой позвоночник, чтобы он сломался. Я проклинаю тебя. Я проклинаю тебя. Я проклинаю тебя.»

Я слизнула крошки печенья с губ:

— У Мистера Гаспаряна сложилось впечатление, что он обладает экстраординарными способностями. Ему пятьдесят шесть лет, он ужасно несчастен, его бросила жена, поэтому он продолжает проклинать своих соседей. По части магии он совсем никудышный, но его разглагольствования пугают соседских детей. Я отправила его дело в отдел социальной поддержки Атланты. Думаю, скоро они нанесут ему визит. Но он немного расстроен, что я не воспринимаю его магические способности всерьез.

— Бывает люди делают очень странные вещи. Семь пятьдесят шесть утра, Патрис Лейн, Биологическая Защита: «Джошуа был оборотнем. Позвони мне, как можно скорее.»

Я подавилась печеньем. Оборотни не болеют, по крайней мере в традиционном смысле этого слова. Однажды я видела, как один из них чихал, только когда ему в нос попала пыль, или когда у них может возникнуть что-то вроде необъяснимой аллергии на гигантских черепах, или если кости срослись слишком быстро. Какого черта?

Максин продолжала:

— Восемь ноль одна утра, Дерек Гант: «Не могла бы ты позвонить мне, когда придешь?»

— Восемь ноль пять утра, Джим, фамилии не называл: «Позвони мне.»

— Восемь двенадцать утра, Гастек Стефанов: «Пожалуйста, позвони мне при первой же возможности.»

— Восемь тридцать семь утра, Патрис Лейн, Биологическая Защита: «Собака чиста. Добрый самаритянин оказался женщиной с неопределенным акцентом. Почему ты мне не перезвонила?»

— Восемь сорок четыре утра, детектив Уильямс, Атланта ОПА: «Агент Дэниелс, свяжитесь со мной, как можно скорее, по поводу ваших показаний по инциденту в Стальном Жеребце.» И на этом все, — Максин одарила меня ослепительной улыбкой и протянула стопку розовых листков с сообщениями.

Андреа вышла из оружейной с конвертом из плотной бумаги и направилась ко мне. Невысокая и светловолосая, она всегда была во всеоружии, с ее то красивым лицом, очаровательной улыбкой и парой девятимиллиметровых «Зиг-Зауеров». Она использовала их, чтобы стрелять по мишеням со сверхъестественной точностью, крайне быстро и очень часто. А еще она была моей лучшей подругой.

Андреа затормозила в паре футов от меня. Я потрясла перед ней своей огромной стопкой розовых бумажек.

— О, я вижу, у вас есть сообщения. Очень мило. — Андреа кивнула мне и вытащила печенье из коробки.

Собачий компаньон что-то пробурчал себе под нос. Видимо на случай, если она могла быть проблемой.

— А это что такое? — Глаза Андреа расширились.

— Что значит, что?

— Зверь, — она махнула печеньем в сторону собаки.

Зверь подбежал к ней, обнюхал и завилял хвостом, показывая, что решил, что она хороший человек и должна дать ему кусочек своего печенья.

— Он мой свидетель.

— Не пойми меня неправильно, я считаю, что собака — это отличная идея. Я просто никогда не представляла тебя с пуделем-мутантом.

— Он вовсе не пудель. Он — помесь добермана.

— Ага. Продолжай себя в этом убеждать.

— Где ты видела пуделя подобного окраса?

— Почему бы нам не спросить у Мауро? Его жена-ветеринар, и он как раз занимается разведением доберманов.

— Ладно. Давай спросим его. — Прорычала я.

Мы прошли по коридору в кабинет Мауро, ведя за собой собаку-загадку. Если мне приходилось работать с напарником, а Андреа отсутствовала, я обычно уговаривала Мауро присоединиться ко мне. Огромный, неуклюжий самоанец, он был тверд, как Гибралтарская скала. Работать в его компании, было все равно что разгуливать с портативной гаубицей, с одного взгляда на него люди решали, что устраивать неприятности не в их интересах.

Кабинет Мауро был лишь немного больше моего, зато его тело было значительно больше, так что экспертизу лохматого товарища пришлось перенести в коридор. Мауро опустился на колени рядом с псом, ощупал его бока, заглянул к нему в пасть, пожал его лапу и встал.

— Обычный пудель. Возможно, даже чистокровный. Помимо того, что он ужасно крупный, он на самом деле очень даже симпатичный пес, под всей этой шерстью. Заводчики не выстроятся в очередь у твоей двери, потому что ты не сможешь показывать его на выставках. Он слишком большой. Но в остальном, очень хороший экземпляр.

Вы, должно быть, меня разыгрываете.

— А как же цвет?

— Приемлемый биколор для такой породы. Их обычно называют призрачными пуделями.

Андреа хихикнула.

Пудель-призрак сидел рядом со мной, глядя на мое лицо с таким выражением, словно это было лучшее, что он когда-либо видел.

— Это очень умные собаки, — заметил Мауро. — Собачьи Эйнштейны. Они умеют защищать, из них получаются хорошие охранники. — Он откашлялся и перешел на ужасный южный самоанский акцент. — Вы знаете, что такая молодая особа как вы, Мисс Скарлетт, не должны появляться на этих грязных улицах без мужского сопровождения. Это просто неприлично.

Андреа согнулась пополам от хохота.

— Да пошли вы, ребята.

Мауро покачал головой, печально глядя на Андреа.

— Видишь? Улицы испортили ее — она стала грубой.

Бывают моменты в жизни, когда по-другому и не скажешь.

— Ты уже придумала, как его назовёшь? — Спросил Мауро. — Что насчет Эрика? Того, который из Призрака Оперы.

— Нет.

— Тебе нужно назвать его Феззик, — сказала Андреа. [прим. Феззик персонаж гигантского роста из книги «Принцесса-невеста»]

— Это просто невообразимо, — сказала я ей и повела собачьего предателя обратно в свой кабинет. [прим. «Невообразимо» знаменитое выражение из «Принцессы-невесты» любимой книги Кейт]

— Тебе стоило бы его подстричь. — Крикнул мне вслед Мауро. — У него вся шерсть спуталась, и ему неудобно.

Вернувшись в кабинет, я взяла свою коричневую сумку. По дороге в офис, я остановилась у ларька с едой. Это была грязная забегаловка с большой вывеской и оригинальным названием «Голодный Человек», которой управлял худой блондин. Надо быть очень-очень голодным человеком, чтобы зайти туда. На грани голодной смерти. И даже тогда, я думаю, что предпочла бы съесть сырую крысу. Один только запах, говорил людям, делать отсюда ноги, следуя инстинкту самосохранения. Однако, пес нашел аромат, исходящий от «Голодного Человека», удивительно соблазнительным, и поэтому мне пришлось купить ему целый пакет маленьких шариков во фритюре, которые предположительно были «hush puppies».

Я вытащила из сумки один кругляш и бросила в пуделя. Большие челюсти на мгновение раскрылись, поймали угощение и захлопнулись. Видимо, он провел некоторое время живя на улице, потому что смекал две вещи, которые все бездомные знают: еда — редкость, поэтому жуй ее быстро и держись ближе к тому, кто тебя кормит.

Сложив сумку пополам, я убрала ее в ящик. Кейт Дэниелс и ее опасный боевой пудель. Убейте меня, кто-нибудь. Джули, моя приемная дочь, будет смеяться над этим целый день. Хорошо, что она до Дня Благодарения пробудет в школе-интернате.

Может быть, в магазине на углу найдутся машинки для стрижки волос.

Плюхнувшись в кресло за стол, я разложила свои розовые бумажки веером на его испещренной порезами поверхности. В идеальном мире, одаренный высоким ростом, убийца Джошуа должен был бы произнести перед жестокой расправой содержательный монолог, во время которого он громко и ясно объявил бы свое полное имя, род занятий, религиозные предпочтения, желательно указав страну этого вероисповедания, и примерный период времени происхождения, свои основные цели, мечты и стремления, а также местоположение своего логова. Но пока никто еще не обвинял Атланту после Большого Сдвига в том, что она совершенна.

Убийца, скорее всего, был приверженцем какого-то божества, которое находило наиболее результативным использование эпидемии как средство мотивации и дисциплины среди своих верующих. И вот теперь фанатичный последователь, наделенный сверхсилой, способен преодолеть даже регенеративную силу Lyс-V, что с точки зрения здравого смысла, практически невозможно сделать. Очевидно, здравый смысл в очередной раз доказал свою неправоту.

Разумеется, убийцей мог оказаться и случайный психопат, уповающий на то, что все болезни божественны и просто наслаждался заражением людей в свободное время. Я склонялась к первой теории. Этому человеку нужен был именно Джошуа, он убил его очень странным способом, и ушел, как только дело было сделано. Он не стал задерживаться, чтобы насладиться реакцией. Что указывает на то, что за всем этим безумием стоит определенная цель.

Но зачем затевать драку? Если он хотел смерти Джошуа, то мог бы устроить ему засаду на пустынной улице, а не затевать драку в баре, полном опасных парней. Зачем рисковать тем, что он или Джошуа могут пострадать? Может быть, это какое-то послание? Или он считает себя непобедимым засранцем.

Единственной подсказкой была связь между болезнью и божественным вмешательством. Я достала из ящика стола листок бумаги и взяла с полки стопку книг. Мне необходимо подкрепить догадки справочной информацией, прежде чем я начну отвечать на телефонные звонки.

Двумя часами позже мой список божеств, связанных со смертоносными эпидемиями, достиг внушительной длины. В Древней Греции Аполлон и его сестра Артемида заражали людей своими стрелами. Оттуда же родом и носои, демоны чумы, болезней и тяжелых недугов, вырвавшиеся из ящика Пандоры. Если верить мифам, то носои были немыми, а вот наш парень определенно говорил. Но я научилась не принимать мифы за сущую истину.

Список мог продолжаться до бесконечности. Каждый раз, когда древний человек оступался, находился бог, готовый наказать его множеством мучительных болезней. Кали, индуистская богиня смерти, была известна так же как богиня хвори; Япония кишела демонами чумы; у майя был Ак К`как, который был богом и болезней, и войны и выглядел неплохим кандидатом, учитывая, что убийца Джошуа затеял еще и большую драку; маори хвастались божеством недугов для каждой части тела; индейцы виннебаго пытались получить благословение у какого-то двуликого бога, которого они называли «дарующим болезнь»; У ирландцев — разносчик чумы Кайлех; а в древнем Вавилоне Нергал раздавал болезни, как конфеты. И это даже не считая божеств, которые, хотя и не специализировались на болезнях, использовали диковинную чуму то тут, то там, когда того требовал случай.

Необходимо больше данных, чтобы ограничить область поиска. Моя задница болела от слишком долгого сидения на месте. Я накормила собаку четырьмя шариками «хаш папис», и, как ни странно, он уплетал их будь здоров. Было бы ожидаемо, если бы он выплюнул это или его вырвало на ковер. Но боевой пудель оказался со стальным желудком.

Когда в глазах уже все поплыло, я сделала перерыв и позвонила в ОБЗ:

— Оборотень?

— Койот, — сказал Патрис.

— Насколько ты уверена в этом?

— Абсолютно точно. Несколько разъяренных членов Стаи пришли ко мне в офис и потребовали его останки.

— Но как такое возможно? Оборотни не могут заболеть.

— Я не знаю. — В голосе Патрис прозвучала нотка беспокойства. — Lyc-V — довольно ревностный вирус. Он истребляет любые вирусы-захватчики, попадающие в организм.

Если чума сделала такое с оборотнем, что она сделает с обычным человеком?

Остаток разговора прошел в том же ключе. У парня в плаще теперь было официальное кодовое имя — Стальная Мэри. Пудель-демон — совершенно обычный пес, «добрый самаритянин» пропал бесследно, и мы все еще не знали, чем является Стальная Мэри. Показания очевидцев оказались бесполезными. Медмаги излазили все место преступления, но нашли только шиш с маслом. Никаких имен запретных богов, написанных кровью на стене. Никаких случайно выброшенных спичечных коробков из пятизвездочных отелей. Никаких следов глины, которая произошла из единственной в своем роде грязи, и которую можно найти только в трех футах слева от какой-нибудь известной достопримечательности. Ничего. Я спросила Патрис, думает ли она, что если помолится мисс Марпл, то это как-то поможет. Она сказала мне идти нафиг и повесила трубку.

Следующим на очереди был ОПА. Уильямс в основном напрягал связки и досадовал на то, что ОПА не был первоочередно вызван на место происшествия, и вся слава досталась ОБЗ, но после моего красочного описания отвалившегося носа у Джошуа, хороший детектив решил, что у него, итак, чрезвычайно перегружен график, и он с удовольствием бы всячески посодействовал моему расследованию, не будь он, к сожалению, так завален работой.

Отметив галочкой три розовых бланка от Патрис и Уильямса, я позвонила Джиму, потому что это было необходимо сделать. При общении с начальником службы безопасности Стаи важно оставаться вежливым. Даже если этот начальник был твоим старым приятелем.

Мужчина-оборотень по имени Джек заставил меня повисеть на линии. Я перевернула розовую карточку и нарисовала на ней уродливую мордочку.

Джима и меня не мало связывало в прошлом. До того, как я начала работать на Орден, а он стал важной шишкой в Стае, мы оба зарабатывали на жизнь как напарники в Гильдии Наемников. Гильдия закрепляла за каждым наемником определенную территорию. И моя была сущим дерьмом, хорошо оплачиваемые заказы попадались очень редко. И наоборот, территория Джима часто выдавала лакомые кусочки, такие заказы были опаснее, и рассчитаны больше чем на одного. Обычно он брал меня, в основном потому, что никто особо не горел желанием работать с ним. За это время я немного узнала Джима. Для него Стая имела главный приоритет. Он мог бы схватить за горло парня, на которого мы охотились, но один звонок из Крепости, и он ушел бы, не сказав ни слова.

Он, наверное, сейчас сходит с ума. Оборотни всю жизнь считали, что у них нет и не может быть болезней. Прошлая ночь показала, что вечного иммунитета не существует.

Я закрасила нос каракули и добавила колючую гриву растрепанных волос.

— Кейт? — начал Джим в трубку. Джим выглядел как тот, кто ломает кости, чтобы заработать себе на жизнь, но его голос был ангельским. — Какого черта ты так долго?

— Ты всегда говоришь мне самые приятные вещи, медвежонок, — сказала я ему. — Я пыталась выследить убийцу Джошуа.

Из трубки послышалось короткое рычание. Но он сдержался.

— Ему было всего двадцать четыре года. Оборотень, хороший парень. Время от времени он работал на меня.

Я пририсовала морде два острых рога.

— Мне очень жаль.

— В Биологической Защите мне сказали, что он заразился сифилисом, и тот съел его изнутри.

— Ну, это. . верно.

— Они не отдают нам останки.

Я поняла куда он ведет:

— Дулиттл хочет образец для анализа?

— Да.

Дулиттл был медиком Стаи и лучшим медмагом, которого мне когда-либо доводилось встретить, и которого я умудрялась сводить с ума. Он причина того, что у моего друга Дерека все еще было лицо. Он также был причиной того, что я все еще была здесь.

— Джим, послушай, тело Джошуа стало чрезвычайно заразным. От него отваливались кусочки, бледнели и ползали по тротуару. Биологическая опасность сожгла его до скелета, который они заперли в герметичной камере, а затем кремировали. Они бы сбросили ядерную бомбу на ту парковку, если бы знали, что им это сойдет с рук.

— Хоть что-то осталось?

Рисованный монстрик приобрел когти на руках.

— К сожалению, нет. Кодекс штата Джорджия, раздел 38: в соответствии с Законом штата Джорджия о регулировании чрезвычайных сверхъестественных ситуаций от 2019 года, в случае явной угрозы эпидемии, Отдел Биологической Защиты, при обстановке, представляющей опасность для жизни и здоровья граждан, обладает широкими полномочиями, превосходящими все, в том числе требование Стаи об останках. Насколько я знаю, они даже себе образец не оставили. Это дерьмо было крайне опасно, Джим. Оно могло двигаться по соли и огню. Если бы это выбралось, большая часть города уже была бы заражена.

Пудель поднял голову, низкий предупреждающий рык прокатился по его горлу.

Я взглянула в его сторону.

«Посетитель», — прошептала Максин в моей голове.

— Мне придется повесить трубку через минуту, давай, к делу, — пробормотала я в трубку. — В баре были и другие оборотни. Почему они ушли?

Он колебался.

— Джим. Мы уже проходили через это раньше: я не смогу тебе помочь, если ты не можешь быть откровенен со мной.

— Их вынудили уйти. Тот ублюдок, что-то сделал, и это напугало их до смерти.

— Где они сейчас? Мне нужно взять у них показания.

— Сейчас ты не сможешь поговорить с Марией. Она на успокоительных.

— А как насчет остальных?

Была небольшая пауза.

— Мы ищем их.

Вот дерьмо.

— Сколько пропавших?

— Трое.

В городе потерялось трое охваченных паникой оборотней, каждый из которых был на тонкой грани от того, чтобы обезуметь и стать психом-убийцей. Если они свихнутся, то раскрасят город в красный цвет. Может ли быть еще хуже?

Изможденная фигура пронеслась в мой кабинет со сверхъестественной скоростью и уселась в кресло для клиентов. В какой-то момент существо можно было принять за человека, но приглядевшись, видно: тощее, безволосое, с пересохшими мышцами, как будто кто-то засунул его тело в дегидратор на несколько дней, и весь жир и мясо вытянули из него. Вампир смотрел на меня горящими красными глазами, и в этих кровавых глубинах читался ужасающий голод.

Зачем я только спрашивала?

Боевой пудель взорвался диким лаем.

— Еще раз, мне очень жаль. Пожалуйста, передай мои соболезнования его семье, — сказала я. — Если я могу чем-то помочь, ты знаешь, можешь рассчитывать на меня.

— Да, я знаю. — Джим повесил трубку.

Я отодвинула телефон и посмотрела на вампира. Его пасть раскрылась, и он показал мне свои клыки: две длинных изогнутых иглы цвета слоновой кости. В том, чтобы увидеть кровососов при свете дня не было ничего странного, но обычно они оказывались перемазанными толстым слоем солнцезащитного крема. Учитывая плотный серый покров облаков, застилающий небо, и слабое солнце поздней осени, им, вероятно, не нужно было беспокоиться сегодня.

Вампир бросил, на продолжавшего шуметь, пуделя быстрый взгляд и снова устремился на меня.

Я бы хотела прибить его. Почти могла представить, как моя сабля рассекает плоть нежити между шестым и седьмым позвонками на его шее.

— Смирно. — Я ткнула пальцем в сторону пса.

— Занятная зверюга. — Голос Гастека вырвался изо рта кровососа, но звучал слегка приглушенно, как будто по телефону.

Вампир уселся в клиентском кресле, как кошка, вытянув длинные руки вперед.

Среди всех мастеров мертвых Племени Атланты, Гастек был самым опасным, за исключением, разве что, своего босса Натараджи. Но там, где Натараджа был жесток и хаотичен в своей манере, Гастек был умен и расчетлив, что было гораздо хуже.

Я скрестила руки на груди.

— Личный визит. Разве я не должна чувствовать себя особенной.

— Что прикажешь делать, ты не отвечала на телефонные звонки. Вампир наклонился вперед и подцепил своим когтем-ятаганом мой рисунок со стола. — Это что, лев с рогами и вилами?

— Ага.

— Он наколол луну на вилы?

— Нет, это пирог. Чем я могу быть полезна ведущему Мастеру Племени Атланты?

Черты вампира исказились, пытаясь отразить эмоции на лице Гастека. Если судить по выражению, Гастек изо всех сил пытался не блевануть.

— Сегодня утром на Казино напали. Племя намерено обратиться к Ордену с просьбой разобраться в этом.

Мы с вампиром уставились друг на друга.

— Просто чтобы прояснить, вы намерены что?

— Сегодня утром на Казино напал какой-то умственно неполноценный индивидуум, причинив ущерб в общей сложности на двести тысяч долларов. Основной убыток вызван потерей четырех вампиров, которых ему удалось поджарить. Урон, нанесенный зданию, незначительный.

— Нет, я имела в виду ту часть, где Племя ходатайствуют о помощи в Орден.

— Насколько я осведомлен, Орден распространяет свою защиту на всех граждан.

Я наклонилась вперед.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве вы не те ребята, которые убегают в другую сторону, как только в поле зрения появляется значок?

Вампир выглядел оскорбленным.

— Это не правда. Мы всегда сотрудничаем с правоохранительными органами.

А свиньи грациозно парят по чистому небу.

— Две недели назад женщина, наставив на продавца пистолет, ограбила магазин и убежала в Казино. Полицейским потребовалось четырнадцать часов, чтобы вытащить ее оттуда, потому что вы заявили о своего рода привилегии убежища, на которую в последний раз ссылалась только католическая церковь. Насколько я знаю, Казино не стоит на священной земле.

Вампир посмотрел на меня с высокомерным презрением. Какие бы недостатки ни были у Гастека, его контроль над нежитью был превосходным.

— Это вопрос точки зрения.

— Вы не сотрудничаете с властями без принуждения, ваши адвокаты выползают при первых признаках неприятностей, и у вас есть целое стойло нежити, способное к массовым убийствам. Племя — последние, кого я ожидаю увидеть, с обращением об услуге в Орден.

— Жизнь полна сюрпризов.

Я размышляла об этом минуту.

— Натараджа в курсе, что ты здесь?

— Я здесь по его прямому приказу.

В моей голове прозвучали предупреждающие звоночки.

Начальник Гастека, глава Племени Атланты, именовал себя Натараджей в честь одного из перевоплощений Шивы. В Натарадже было что-то необъяснимое. Его сила казалась слишком старой для человека, и в нем было полно магии, но я никогда не видела, чтобы он пилотировал вампира. Около трех месяцев назад я оказалась вовлеченной в подпольный турнир по боевым искусствам, в результате которого я сражалась с демонами-перевертышами, называемыми ракшасами. Это также привело к тому, что я задолжала Кэррану один обнаженный ужин.

Если бы только этот пушистый ублюдок перестал вторгаться в мои мысли хоть на пять секунд, я бы отпраздновала это сплясав джигу.

Ракшасы заключили договор с Роландом, являющимся лидером Племени, и по совместительству моим биологическим отцом. Он снабдил их оружием, а в ответ они попытались уничтожить оборотней. В последнее время, Стая укреплялась, становилась слишком большой и мощной, и Роланд захотел убрать оборотней с дороги, пока это возможно. Ракшасы потерпели неудачу. Если бы Натараджа оказался ракшасом, я бы не удивилась. Роланд все еще хочет, чтобы Стая не мешала, а Натараджа отвечает перед Ролондом.

Может быть, Натараджа задумал какой-то план мести, и послал Гастека ко мне специально, чтобы создать видимость взаимного мира.

А может, я просто стала параноиком. .

Я всмотрелась вампиру в глаза.

— В чем подвох?

Кровопийца пожал плечами, уродливый жест, который перекосил все его тело.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Я тебе не верю.

— Следует ли мне воспринимать это как отказ принять петицию?

Гастек один, Кейт ноль.

— Напротив, Орден будет рад рассмотреть ваше обращение. Я вытащила форму для прошений из стопки бланков. Племя накапливали огромные деньги для финансирования своих исследований. Их непомерное богатство шло рука об руку со строгой бережливостью. Естественно, они были еще те скупердяи.

— Стоимость услуг Ордена рассчитывается по дифференцированной шкале в зависимости от дохода. Для малоимущих, наши услуги бесплатны. Но вам это обойдется шокирующе дорого.

— Деньги не имеют значения. — Вампир отмахнулся когтями. — Я уполномочен соблюдать ваши тарифы.

Им действительно нужно, чтобы Орден был вовлечен.

— Расскажи мне, что произошло.

— В шесть восемь утра к Казино подошли двое мужчин в ободранных плащах. Тот, что был ниже ростом, воспламенился.

Я остановилась с ручкой в руке.

— Он загорелся?

— Он был охвачен огнем.

— Был ли его приятель сделан из оранжевых камней и кричал ли он что-то наподобие: «Ну все, время разрушать»? [прим. знаменитая фраза героя из «Фантастической Четверки», марвел]

Вампир тяжело вздохнул. Жуткий процесс: он открыл пасть, прикусил воздух и выпустил его с одним шипящим свистом.

— Я считаю твою попытку легкомыслия неуместной, Кейт.

— Считайте меня должным образом наказанной. Так что же случилось потом?

— Пиромант направил струю пламени в наше здание. Этому поспособствовал его товарищ, поднявший сильный ветер, который перенес огонь прямо ко входу в Казино.

Скорее всего, маг огня и маг ветра. Пиромант и ветродуй работающие вместе. Удобно.

— Огонь охватил фасад казино, опалив внешнюю стену и парапет. Для решения проблемы была отправлена ​команда из четырех вампиров. Их появление заставило двух злоумышленников перенести пламя от здания на приближающихся вампиров. Интенсивность горения оказалась выше предусмотренной.

— Они прикончили четырех вампиров?

Это было неожиданно.

Вампир кивнул.

— И вы позволили им уйти? — Я не могла в это поверить.

— Мы действительно устроили за ними погоню. Но, к сожалению, двое нападавших исчезли.

Мы просидели несколько мгновений молча.

— Подведем итог, они появились, распылили огонь и исчезли. Они выдвинули какие-либо требования? Деньги, драгоценности, Ровена в нижнем белье? — Лично я сделала бы ставку на Ровену — она ​была превосходным навигатором нежити, но также занималась пиаром Казино, а половина мужского населения города убила бы, чтобы увидеть эту красотку обнаженной.

Вампир покачал головой.

Это была какая-то проделка? Если так, то это равносильно тому, чтобы уронить тостер в ванну или попытаться тушить пожар бензином.

— Насколько сильно они сожгли вампиров?

Вампир заткнул рот. Мышцы его шеи сжались, расширились, снова сжались, и он извергнул шестидюймовый металлический цилиндр на мой стол. Кровосос взял его, развел половинки цилиндра и вытащил свернутые листы бумаги.

— Вот, фотографии, — сказал Гастек, протягивая мне пару листов из рулона.

— Это мерзко.

— Ему тридцать лет, — сказал Гастек. — Все его внутренние органы, кроме сердца, давно атрофированы. Горло является очень хорошей полостью для хранения. Нам кажется это предпочтительнее, чем использование заднего прохода.

Перевод: будь счастлива, что я не вытащил это из задницы. Слава богам за небольшие поблажки.

На двух фотографиях были видны две обугленные, покрытые волдырями массы, которые, в какой-то момент, должно быть, являлись телами, а теперь просто сожженное мясо. В случайных местах плоть нежити отделилась, обнажив кости.

Маг, который мог произвести достаточно сильный поток тепла, чтобы поджарить вампира, был бы на вес золота. Это не был какой-то средненький поджигатель. Он первоклассный пиромант. Таких парней можно пересчитать по пальцам одной руки.

Я протянула руку:

— М-скан, пожалуйста.

Вампир замер. Где-то за много миль отсюда Гастек задумался.

— Я знаю, у вас достаточно диагностического оборудования в Казино, чтобы любой магический колледж привести в дикий восторг, — сказала я. — Если ты скажешь мне, что место преступления не было отсканировано м-сканером, у меня возникнет соблазн создать новую полость для хранения в твоем вампире моей саблей.

Вампир оторвал еще одну страницу от свитка и протянул мне. Распечатка м — скана с фиолетовыми линиями. Красный был цветом нежити, голубой — цветом человеческой магии. Вместе они создавали фиолетовый — магический оттиск вампира. Чем старше вампир, тем краснее подпись. Четверо жертв были относительно молоды — их остаточная магия была более фиолетовой. Но две ярко-пурпурные линии прорезали вампирские следы, словно парные шрамы. Независимо от того, сколько лет живет вампир, он никогда не сможет отразится пурпурным цветом. Оттенок был неправильным. Кровососы, перешедшие в более глубокие тона пурпурного, бред.

Но в пурпурном все же оставался красный цвет, а это значит. .

— Нежить-маги. Охринеть!

— Похоже на то, — сказал Гастек.

— Как это возможно? — Я начинала звучать как заезженная пластинка. — Использование человеческой, стихийной магии напрямую связано с когнитивными способностями, которые перестают существовать после биологической смерти.

Вампир снова пожал плечами:

— Если бы у меня были на это ответы, меня бы здесь не было.

Когда я свыклась с правилами игры, вселенная решила, что пришло время для быстрого удара мне в спину. Койоты-оборотни подхватывающие смертельные эпидемии, Мастера мертвых просящие помощи у Ордена, а существа нежити используют магию стихий.

— У тебя есть догадки, кто может стоять за этим? Какие-нибудь подозрения?

— Нет, — вампир наклонился вперед. Длинный желтый коготь провел по яркому пурпурному пунктиру на м-скане. — Но я очень хочу это выяснить.

Когда не знаешь с чего начать, лучше всего — вернуться к истокам. В моем случае, исток заключался в том, чтобы приклеить себя к телефону и позвонить в подразделения Биологической Защиты крупных городов вокруг Атланты. Пребывание в рядах сотрудников Ордена обладало своими недостатками, но это открывало и многие двери, и все, что касалось эпидемии, имело высокий приоритет среди персонала Биологической Защиты.

Через два часа у меня была более подробная картина событий, и она была совсем не доброй. На настоящий момент «Стальная Мэри» уже оставил свои следы в пяти городах: Майами, Форт-Лодердейле, Джексонвилле, Саванне — а я даже не подозревала об этом, и, наконец, Атланте. Он двигался на север, пробираясь вдоль побережья, что, вероятно, означало, что он сошел с корабля в Майами. Морское путешествие в наше время было особенно рисковым делом, он бы держался подальше от океана, если бы мог. Из Майами выходило несколько морских путей. У меня было нехорошее предчувствие, что он спустился с корабля, прибывшего из Западной Африки. Африка была наполнена сильнейшей магией, древней, могущественной и первобытной.

В Майами на торговой рыночной площади был замечен человек в плаще. Он вошел в загон, где стадо крупного рогатого скота ожидало забоя, возвел руки к небу, и стадо вырвалось из деревянного загона и понеслось через рынок. Его магия поразила и покупателей, через несколько секунд люди бежали с рынка, топча друг друга, вызывая панику по всему городу. Затем он призвал оспу, которая оказалась слишком сильной, чтобы причинить неприятности. Она убила своего носителя за считанные секунды и сгорела сама.

Жители Форт-Лодердейла понятия не имели о существовании парня в плаще, но их подразделение БЗ сообщило о вспышке крайне опасного гриппа, который поразил всех, кто посещал местный подпольный клуб боев без правил. Во дела!

В Джэксонвилле ОПА вызвали довольно быстро, но «плащ» обрушил на них адский штамм дизентерии, и к тому времени, как сотрудники БЗ убрали тела, он уже давно исчез. Они упомянули, что с ним было еще четверо сопровождающих. К тому же, сотрудники БЗ заранее позвонили почти в каждый город Джорджии с предупреждением, которое местные правоохранительные учреждения Саванны и Атланты тут-же проигнорировали.

Саванна заплатила за это вспышкой бубонной чумы, которая началась сразу после «королевской битвы» в одном из их печально известных ирландских пабов на Ривер-стрит. Я знала местных детективов, все трое были очень расстроены этим происшествием, так расстроены, что предложили упаковать все свои вещественные доказательства и прислать их мне. Я ухватилась за эту возможность обеими руками.

Каждый инцидент происходил во время магической волны. Каждый инцидент включал многолюдную толпу и грубую потасовку, в каждом случае самый сильный боец оказывался приколоченным к первой попавшейся твердой поверхности. Иногда Стальная Мария пускал в ход копье, реже гарпун или лом. Женщины, как правило, оставались не вовлеченными. Либо его магия не действовала на них, либо он был заинтересован только в сильном поле.

Животные убегали от него. Перевертыши, похоже, испытывали те же проблемы. В Майами три оборотня-волка, неконтролируемо обратились, прямо на рынке. Один из них был затоптан обезумевшим стадом, а двое других были задержаны и взяты под стражу полицией. Первый выживший разорвал себе горло и умер от потери крови в своей камере. Другой был пойман при попытке бегства, добропорядочные сотрудники полиции Майами разнесли его затылок на куски. Некоторые вещи даже Lyc-V не мог исправить. Выстрел из дробовика в голову, был одним из таких. Полиция Майами официально извинилась перед Стаей, но было ясно, что для Стаи это не было достойно оправдания. На месте копов я поступила бы так же.

Я постучала ногтями по своим записям. Нужно предупредить Андреа об этом. Хоть она и была женщиной, что давало ей некоторую защиту от магии Стальной Мэри, но она также была зверенышем. Lyc-V мог заражать как людей так и животных. Иногда в результате получалось животное-оборотень, зооморф — существо, которое начало свою жизнь как зверь, но обрело способность очеловечиваться. Большинство зооморфов были жестокими, не разговаривающими, глупыми, бесплодными и неспособными справиться с правилами человеческого общества. Они убивали и насиловали, не осознавая, поэтому некоторые оборотни уничтожали их на месте, не задавая лишних вопросов. Очень редко животные-оборотни развивали способность рассуждать и учились общаться. Еще реже они могли производить потомство.

Мать Андреа была буда, оборотень-гиена, но ее отец был гиеной-оборотнем, что делало ее зверенышем — ребенком животного. Она скрывала этот факт от всех: от Ордена, потому, как только это стало бы известно они, не задумываясь, вышвырнули бы ее из своих рядов; скрывала и от Стаи, потому что некоторые оборотни имеют предвзятое отношение к зверенышам, и попытались бы избавиться от нее. Только узкий круг людей знал, кто она такая, и мы все решили молча держать это при себе.

Никто не мог сказать, что сделает с ней сила этого парня. Она может впасть в панику и убежать, или взбесится, тогда мы все окажемся в полном дерьме.

Растущее число сообщников Стальной Мэри беспокоило меня. По словам вышибалы Тоби, этот парень сказал Джошуа, что у него есть вакантное местечко еще для двух богов. Что бы это значило? Может, он собрал себе отряд и называет их богами?

Я потерла лицо. Почерк его убийств говорил о том, что он будет продолжать и двинется в другой город, но у меня было предчувствие, что он останется здесь. Он явно стремился к какой-то цели, и если бы он получил то, что хотел от Джошуа, то у Стальной Марии осталось бы только одно место — место бога. Что-то значительное произойдет, когда он выполнит свою задачу. Атланта была центром юга. Самая многочисленная община оборотней на юге была здесь, самая большая Гильдия наемников была здесь, южное ВПСО было со своей штаб-квартирой здесь. Вполне логично, что Атланта всегда была его целью. Я не знала, куда он ударит в следующий раз, но, по крайней мере, я могла воткнуть ему палки в колеса.

Я подняла трубку и взяла телефонную книгу. Пришло время моему пребыванию в Гильдии наемников окупиться.

Дозвонившись с первого же гудка, я услышала грубый мужской голос:

— Таверна «Черный Пес».

— Привет, Кит, это Кейт Дэниелс.

— Эй, Кейт-из-Ордена, как дела?

Я чуть не поперхнулась. Кейт-из-Ордена? Серьезно?

— Я в порядке. Что насчет тебя самого?

— Не стал бы жаловаться, все путем. На кого ты сегодня охотишься?

— У меня есть один смутьян, который недавно переехал в город, очень высокий парень в драном плаще. Он любит заходить в бары, когда магия на подъеме, и разбрасывать какие-то сложные заклинания, чтобы начать бойню.

— Похоже, веселый парень.

Зависит от того, что вы считаете веселым.

— Та девушка, Эмили, все еще работает на тебя?

— Да, она здесь каждую ночь.

— Насколько нам известно, чары этого парня не распространяются на дам. Не мог бы ты оказать мне огромную услугу и убедиться, что Эмили работает во время магических волн? Дай ей мой номер и скажи, чтобы она сразу же позвонила, если начнутся какие-нибудь безумные драки. Этот «веселый парень» стоил владельцам баров целого состояния на починке мебели.

— Просто чтобы ты знала, если он придет сюда, сломается не мебель, а его шея.

Какие тут сомнения.

— Знаю, ты это сделаешь. Но все равно не забудь дать девушке мой номер. Твои ребята могут справиться с ним, но удружи, мне хотелось бы самой добраться до этого парня.

— Заметано, — ответил Кит.

— Спасибо. — Я повесила трубку. Это было лучшее на что я могла рассчитывать от него. Я скользнула пальцами к следующему номеру и набрала его.

— Дьявольская Дыра, — ответила женщина.

— Привет, Гленда, это Кейт Дэниелс. Как твои дела?

— Хорошо, а как ты?

— Да, помаленьку. Слушай, у меня есть один придурок, который недавно приехал в город. Он любит затевать серьезные драки, и я хочу перехватить его…

За полтора часа я обзвонила все известные места, где ошивались всякие отморозки, которые только могла вспомнить. Я еще раз связалась с ОПА и доложила им о ситуации. Позвонила также обычным копам и дала им описание этого парня. Поговорила с местными сплетниками и попросила их распространить эту новость как можно скорее. Позвонила в Гильдию, где Клерк снял трубку. Я знала этого Клерка много лет. Подтянутый мужчина средних лет, он стоял за стойкой в холле, и все наемники видели его дважды за день. Первый раз, когда они получали на руки талоны на работенку, и второй, когда они возвращались с выполненным заданием, и меняли талоны на вознаграждение. Где-то на этом замкнутом круге он потерял свое имя, и многие из нас знали его уже как «Клерк».

Я рассказала ему о проблеме, и он усмехнулся.

— Если этот тип войдет сюда, я просто скажу ребятам, что у него на голове пара талонов на халтурку. Они разорвут его на части.

— Он слишком опасный парень, чтобы иметь с ним дело. Просто дай знать Соломону.

— Конечно.

По его голосу я поняла, что чхать он хотел на мои россказни. Ну и что остается делать. Сомневаюсь, что основатель Гильдии обратит внимание на мои предостережения. Соломон Ред даже имени моего не знает. Но я должна была попытаться:

— А знаешь, что, лучше соедини меня с ним.

— К сожалению, ничем не могу помочь, он просил не беспокоить.

Не беспокоить, значит, хорошо.

— Тогда дай мне его голосовую почту.

— Как хочешь.

Я оставила длинное и подробное сообщение, объясняя все о Стальной Мэри, и его склонности к массовым насилиям. Не думаю, что это имело хоть какую-то пользу.

Соломон Ред был легендой среди наемников Гильдии. Если бы им пришлось выбирать короля, он, вероятно, получил бы и эту должность: огромный, рыжеволосый, с массивной челюстью и глазами разного цвета, один голубой, другой карий. Он жил в Гильдии, но его почти никогда не видели, за исключением обязательного празднования Рождества, когда он лично раздавал бонусы и премии лучшим работникам. За шесть лет работы в Гильдии, я видела его ровно дважды, и совсем не потому, что стояла в очереди на премию. Я серьезно сомневалась, что он прислушается к моим предупреждениям о таинственном черном плаще, надирающем задницы всем подряд.

Я позвонила в пару местных школ боевых искусств, а также в Красную Гвардию и «Кулак и Щит», другую первоклассную службу охраны. Снова поговорила с Патрис, чтобы ввести ее в курс дела. Патрис так воодушевило все, что я рассказала, что она ругалась целых три минуты. Особенно ей понравилась та часть, где я объясняла, почему ее сотрудники не воспользовались предупреждением Джексонвилла. Я дала ей выговориться, не часто приходится слышать, как глава подразделения быстрого реагирования на биологическую опасность обещает вырвать кому-нибудь кишки.

В два часа я решила пойти домой. Мне нужен был сон и новая челюсть, но, если парень в плаще решит показать свой нос в одном из баров Атланты, я буду первая, кто об этом узнает.

Перед уходом, мы с собакой забрали Мэриголд из конюшни Ордена. У меня был потрепанный жизнью, старый пикап по имени Кармелион, который работал на заколдованной воде и добром слове. Чтобы завестись, он требовал добрых пятнадцати минут интенсивного бормотания заклинаний. Если парень в плаще решит снова напасть, я не хочу тратить время на то, чтобы умолять двигатель запуститься.

В многоквартирном доме, где я жила, был ряд гаражей, которые жители использовали по своему усмотрению, от дополнительных кладовых до импровизированных конюшен. Я использовала свой в основном для хранения дров на зиму и для пристанища случайного коня, которого позаимствовала в конюшнях Ордена. После того, как Мэриголд была благополучно размещена ​в гараже, мы с верным псом спустились по улице к супермаркету.

В магазине на углу не оказалось машинок для стрижки, поэтому я разработала новый план, который заключался в том, чтобы предоставить стрижку боевых пуделей, людям, которые действительно в этом разбираются. Мы с собакой пробежали три мили до ближайшего грумера.

Дверной колокольчик, сообщил о нашем визите, и улыбающаяся полная женщина вышла из глубины зала. Взглянув на собаку, она широко улыбнулась:

— Какой прелестный пудель.

Мы оба немного зарычали, я из-за комментария насчет «пуделя», а пес из-за чувства долга.

Радостная женщина по имени Лиз привязала моего пуделя к длинному железному столбу и включила электрическую машинку для стрижки. В тот момент, как-только ножницы коснулись его шкуры, пес резко крутанулся и попытался зубами зажать руку Лиз, но я успела схватить его за морду и повернула к себе.

— Фух, а ты быстрая, — сказала Лиз.

— Я держу, вы стрижете.

Двадцать минут спустя Лиз сметала с пола массу спутанной шерсти пуделя, а я получила новую собаку: спортивного вида дворнягу с гладкими ушами, длинными ногами и телосложением, похожим на ненормально большого немецкого курцхаара. Пес заслужил домашнее собачье печенье за ​то, что страдал от унижения, а мой кошелек освобожден от ужасного бремени в тридцать долларов.

— У него есть имя? — спросила женщина.

— Нет.

Она кивнула на кучу черного спутанного меха.

— Как насчет имени Самсон? [прим. Подвиги Самсона описаны в библейской Книге Судей, там говорилось, что он был посвящен Богу, и потому «бритва не должна коснуться его головы»]

Магический прилив застиг нас на обратном пути, и я мысленно поблагодарила того, кто на небесах, за то, что мы успели подстричь пуделя, до того, как магия вывела бы электрические машинки из строя.

Я решила опустить поводок, в качестве эксперимента, но собака, похоже, не собиралась оставлять меня. На стоянке он также доказал, что у него не только стальной желудок, но и мочевой пузырь волшебным образом связан с одним из Великих озер. Мы сделали круг, он с энтузиазмом пометил свою территорию. Бессонная ночь наконец дала о себе знать. Моя голова кружилась, а ноги все пытались сложиться, перенеся меня в горизонтальное положение. Я приложила слишком много усилий для установки защиты вокруг трупа Джошуа, и моему телу требовалось еще несколько часов сна.

Пес зарычал.

Я оглянулась. Он встал, широко расставив лапы, согнув спину, его тело застыло. Шерсть на спине и загривке встала дыбом. Он пристально смотрел налево, туда, где стоянка сужалась между многоквартирным домом и осыпающейся стеной развалин по соседству.

Я вытащила Погибель из ножен на спине. Руины когда-то тоже были жилым домом, но магия раздавила его, превратив в щебень, и теперь разрушенные кирпичные стены служили удачной опорой для заиндевевшего от холода плюща. Зелень закрывала мне обзор.

Ощетинив морду, боевой пудель оскалился и издал низкий тихий рык.

Еще один шаг к руинам. Фигура со сверхъестественной скоростью выскочила из-за стены, свернула влево и прыгнула вверх. Она пролетела по воздуху, преодолевая стену высотой шесть футов, оставив еще пару футов в запасе, и исчезла из поля зрения.

Ну супер.

Я побежала к тому месту, где мгновение назад скрылся человек, осмысливая увиденное. Кто бы это ни был, он или она, человек не очень высокий, около пяти футов. Завернутый в какую-то тусклую одежду. Ничего примечательного. Преследовать его через руины было бессмысленно. Я бы никогда не догнала, с такой скоростью.

Кому понадобилось следить за мной? Сложно сказать. Я разозлила многих. Единственное, можно предположить, это был один из прихвостней Стальной Мэри. Если они у него были.

Мы повернули с собакой обратно домой.

— Если этот человек следит за мной, то, он или она, продолжит это делать. Рано или поздно, я поймаю его, — разговаривала я с собакой. — Если ты будешь себя хорошо вести, я позволю тебе укусить шпиона первым.

Боевой пудель завилял хвостом.

— А сейчас нам нужно что-нибудь поесть и принять душ.

Еще больше восхищенного виляния. Что ж, по крайней мере одно существо во вселенной находило мои планы гениальными.

Отпирая входную дверь, я услышала телефонный звонок. Телефоны — забавные вещи: иногда магия отключала их, делая бесполезными, а иногда нет. Когда я отчаянно нуждалась в нем, эта чертова штука не срабатывала, но, когда я мечтала, чтобы меня оставили в покое, она звонила как проклятая. Я вошла внутрь и подняла трубку.

— Кейт Дэниелс.

— Кейт! — От безумных ноток в голосе Клерка, сон как рукой сняло. — На нас напали!

Я бросила трубку и помчалась вниз по лестнице, захлопнув входную дверь прямо перед носом пуделя. Преодолев шесть лестничных пролетов за считанные секунды, я пробежала через парковку к гаражам. Выведя Мэриголд из временного стойла, я запрыгнула в седло, и мы с грохотом двинулись со стоянки.

Мы свернули с улицы, едва избежав столкновения с повозкой. Мэриголд с глухим стуком поднялась по деревянной рампе на шоссе. Панорама разрушенного города проносилась мимо меня: развалины, обглоданные магией строения и затянутое тучами небо.

Гильдия Наемников занимала переделанное здание отеля «Шератон» на окраине Бакхеда. Я остановила Мериголд перед толстыми железными воротами, спрыгнула вниз и схватила флягу с керосином, который обычно использовала, чтобы уничтожить пролитую кровь. Я побежала через ворота, молясь, чтобы чума, призываемая магией убийцы, еще не начала действовать.

Ворвавшись в вестибюль, чуть не сбила с ног Клерка. На его лице проступала огромная красная рана, а левый глаз сильно распух.

— Внутренний зал! — крикнул он.

— Вы позвонили в ОБЗ?

— Да!

Двери криво повисли на петлях. Я пробежала через проем и оказалась во внутреннем холле.

Отель «Шератон» был построен в виде полой башни. В прошлой жизни, во внутреннем зале размещались ресторан, кофейня, барная стойка, возвышающаяся на платформе над основным этажом, а также сувенирный магазин. На старых фотографиях также был запечатлён маленький ручеек, вьющийся через весь зал, окруженный искусно подобранными растениями, а в его водах ютились огромные мрачные карпы. У дальней стены находилась шахта лифта, из прозрачного пластика, на котором можно было подняться до четвёртого этажа.

На платформе бывшего бара, теперь находилась доска объявлений о вакансиях, в сувенирном магазине располагался один из многочисленных складов оружия, а ресторан был превращен в столовую, где усталые наемники набивали желудки в перерывах между заданиями. Лифт больше не работал, растения, ручей и карпы исчезли много лет назад, и основной этаж все чаще пустовал.

Первое, что я увидела, было тело Соломона Реда, пригвожденное к шахте лифта копьем, пронзившим его горло.

Трое наемников быстро очерчивали мелом охранный полукруг вокруг тела. Еще дюжина жалась к стенам. Я схватила первого попавшегося:

— Где он?

— Ушел, — ответила мне наемница. — Минут пять назад.

Черт. Я опоздала.

Тело Соломона начало распухать и становиться шире.

— Назад! — Рявкнула я в унисон с другими голосами.

Наемники бросились врассыпную. Поток крови и фекалий залил прозрачный пластик, хлынул на пол и образовал широкую лужу. Вонь резко ударила в нос. Люди начали спешно затыкать рты.

Тело сморщилось, высыхая прямо на глазах, как какая-то мумия. Патрис нет необходимости ставить диагноз, я уже видела это раньше. По-английски, по-испански и по-русски у этой мерзости было одно и то же название — холера. Только эта зараза была на магических стероидах.

Грязная лужа почернела, и по ее поверхности пробежала дрожь. Жидкость скользнула в сторону мелового круга. Проверяя его края на вкус, она двигалась по дуге, направляясь вправо. Я посмотрела в том направлении и увидела старый сток в полу. Холера распространялась через воду.

— Оно движется к сливу! — Я рванулась вперед, поливая кафель керосином. За моей спиной Боб Карвер чиркнул спичкой и поджог струю горючего.

Пламя достигло зловонной жижи, та резко отпрянула и повернула влево.

Ивера, высокая, крупная женщина, сложила руки вместе, издав пронзительный вопль, а затем резко развела их в стороны ладонями наружу. Магия вспыхнула. Две струи пламени вырвались из рук Иверы и лизнули лужу, заставляя ту сжаться, превратившись в полумесяц горящего керосина. Я налила еще, пытаясь загнать месиво в угол.

Руки Иверы задрожали и огонь в них исчез. Она тяжело дышала, едва стоя на ногах, из носа у нее текла кровь.

Лужа пыталась просочится из пылающей ловушки.

Я глубоко вздохнула, готовясь испытать боль от использования слов силы. Я не знала, смогут ли они остановить это, но у меня не было выбора.

Вдруг из-за спин наемников раздалось пение, низкий мягкий голос бормотал китайские заклинания в отработанной мелодичной манере. Мимо наемников скользнула длинная чешуйчатая лента — змея. Змея попробовала воздух языком и остановилась, слегка покачиваясь в такт песнопению. Ронни Ма выступил вперед. Его настоящее имя было Ма Жуй Нинг, но все звали его Ронни. Старый, морщинистый, Ронни был одним из тех редких, исчезающих видов наемников, которым удалось дожить до пенсии. Два десятилетия он был наемником и заслужил свое пособие за выслугу лет. Его дом был всего в минуте ходьбы, и большую часть времени он проводил в Гильдии, общаясь с народом, потягивая чаёк и кивая с легкой улыбкой.

Он обошел лужу, держа в руках несколько маленьких мешочков, заклинания рокотом разносились с его губ.

Лужа устремилась прямиком к стоку. Каким-то волшебным образом Ронни оказался там раньше, залез рукой в один из мешочков и что-то опустил на пол. Скорпион. Членистоногое пританцовывало на месте, виляя хвостом. Слизь начала съеживаться.

Ронни бросил мешок на пол и сделал еще несколько шагов, он сунул руку в другой мешок и вытащил оттуда большую жабу.

Огражденная с трех сторон животными, лужа развернулась в обратном направлении и почти столкнулась с четвертым существом, длинной извивающейся многоножкой, как раз в тот момент, когда Ронни бросил ее на пол. Подойдя ближе, старик вытряхнул на пол последний мешок, высвободив на свет огромного паука.

Существа покачивались в такт его голосу. Окруженная со всех сторон, лужица застряла по центру. Ронни снял с пояса небольшую жестяную банку и подошел к зловонному месиву. Ловким, едва заметным, движением, он вытащил из рукава маленький желтый сверток. Бумага упала в грязь, и яркий китайский символ, написанный красным, мелькал на ее поверхности. Ронни откупорил банку и вылил ее содержимое на бумагу алой струйкой.

Темные гнилостные испарения поднялись из лужи и исчезли, словно сгорев. Отвратительное месиво намертво застыло.

Ронни Ма улыбнулся.

— Это древний китайский ритуал, — сказала Патрис, когда спустя несколько минут, два медтехника дезинфицировали воздух вокруг меня, окутывая дымом горелой полыни, пока я стояла за соляной линией, нарисованной на полу. — Пять ядовитых существ, чтобы сдержать болезнь. Это известный обычай, и неотъемлемая часть Пятого Лунного Фестиваля. Праздник приходится на летнее солнцестояние и сопровождается жаркой, влажной погодой и всплеском инфекций.

— А что он вылил на холеру?

— Могу предположить, что вино с киноварью. — Патрис взглянула на Ронни Ма, все еще безмятежно улыбающегося, пока два медтехника безуспешно пытались заставить его выдохнуть на цветок для диагностики. — Мы уже целую вечность ищем того, кто умеет создавать подобное. Как ты думаешь, он согласится работать на меня?

— Думаю, что да, мистер Ма любит быть полезным. Я могу идти? Прекрасно себя чувствую, никакой боли, никакого дискомфорта.

Патрис положила руку мне на лоб. Магия, словно молнией, поразила меня. Перед глазами поплыли круги. Моя кожа горела огнем. Я сделала глубокий вдох и потрясла головой, пытаясь прийти в себя.

— Теперь ты можешь идти, — сказала Патрис.

— Я что, заразилась?

— Нет. Просто мера предосторожности. Пять ядовитых существ, — говорила она, кивая на животных, все еще сидящих на своих местах. — Они усыпляют любые болезни. Но оказавшись вдали от них, инфекция может проснуться, я не хочу рисковать.

Хорошие новости.

Я перешагнула через меловую черту. Вокруг царил контролируемый хаос, пока команда ОБЗ прочесывала место происшествия, осматривая две дюжины наемников и собирая пробы склизкой гадости.

Я наклонилась к Патрис.

— Эта лужа пыталась попасть прямо в канализацию. Это подразумевает наличие мышления или инстинкта. Либо она знала, что сток ведет к воде, либо чувствовала влагу. Как может болезнь что-либо чувствовать?

Патрис покачала головой.

— Даже не знаю. Я не говорю, что ты ошибаешься. У меня просто нет на это ответов. Может быть, это скорее инстинкт, чем разум. Организмы, вызвавшие оба заболевания, просто слишком примитивны, чтобы развить интеллект. Даже у магии есть пределы. И в таком случае, я бы предположила, что это скорее физика. — Она указала на пол. — Возле слива пол наклонен. Болезнь, возможно, просто пыталась встать на путь наименьшего сопротивления.

Мне потребовалось всего пятнадцать минут на опрос пострадавших, чтобы убедиться, что никто в зале не был очевидцем нападения на Соломона. Двое мужчин видели, как Стальная Мэри вошел в зал. Он скрыл свое лицо. В зале, полном матерых охотников за головами, никто не обратил на него внимания. Он спокойно пересек комнату и поднялся по лестнице на четвертый этаж, где жил Соломон Ред. Там все и произошло. Мои нынешние свидетели узнали о инциденте только тогда, когда незнакомец и Соломон с громким шумом выскочили из апартаментов в коридор и упали на пол внутреннего зала. По словам Боба Карвера, мужчина приземлился на ноги, держа Соломона Рэда за горло. Это сразу привлекло всеобщее внимание, учитывая, что Соломон Ред был ростом шесть футов два дюйма и весил около двухста сорока фунтов.

Схватка была короткой и безжалостной.

— Кто-нибудь попытался вмешаться?

Четверо наемников за столом помотали головами, все, кроме Иверы, у которой все еще была повязка на носу. Боб Карвер проработал в Гильдии двенадцать лет, Ивера и Кен — по семь, а Джук — около пяти. Все четверо представляли натренированных, закаленных, выносливых и хорошо работающих в команде бойцов. В Гильдии они были известны как Четыре Всадника. Большинство наемников предпочитали вести дела в одиночку, работая с партнером, только когда у них не было выбора. Всадники выполняли тяжелую работу, которая требовала более двух человек, и они были чертовски хороши в этом.

— Он совсем псих, — сказал Боб. — Я решил держаться подальше от этого.

— Да он не сделал ничего особенного, — добавила Джук, проводя рукой по своим торчащим черным волосам. Вероятно, ее образ задумывался как устрашающий, со всеми этими черными волосами и ярким макияжем на глазах. Но черты ее лица были слишком острыми и тонкими, поэтому она больше походила на агрессивную готическую фею Динь-Динь. — Никакого волшебного вихря или штуковин, типа кнута Цян. Он прижал Соломона к лифту и вонзил копье ему в горло. Трах-бах, всем спасибо. Такая кончина для бесстрашного вождя.

— Это был отработанный удар, — добавила Ивера. — Не прицеливался, не колебался, ничего.

— А что случилось после того, как он добавил Соломона в свою коллекцию бабочек?

— Магия нахлынула, — ответила Ивера.

Стальная Мэри может чувствовать приближение магической волны? Было бы злой шуткой.

— А потом?

Боб взглянул на Кена. Высокий худощавый венгр был среди них экспертом в области магии. Он был совсем бесшумным, таким тихим, что вы забывали о его присутствии. Его движения были плавными, что резко контрастировало с его долговязым телом, и он произносил каждое слово так, словно оно сделано из золота.

— Извлечение.

— Пожалуйста, не могли бы вы объяснить это?

Кен минуту размышлял, видимо, взвешивая пользу для человечества против ужасно утомительных усилий по созданию еще нескольких слов.

— Человек прижал руку ко рту Соломона. — Он продемонстрировал своими длинными пальцами жест. — Проговорил слова и сущность покинула тело.

Что, черт возьми, он подразумевает под этим?

— Сущность?

Кен долго рассматривал меня.

— Сияние его магии.

В этом не было никакого смысла.

— Вы можете описать свечение?

Озадаченный вопросом, Кен замолчал.

— Похоже на комок ярко-красной сахарной ваты, — вставила Джук.

— Сияющий магией Соломона. Я чувствовал это. Очень мощный. — Кен кивнул. — Человек держал его сущность в руках, а затем ушел.

— Он просто вышел отсюда?

— Никто не был настолько глуп, чтобы пытаться остановить его, — сказала Джук.

Одним словом, в этом и заключалась разница между Гильдией и Орденом. Если бы этот человек в плаще появился в отделении Ордена, любой из рыцарей скорее бы умер, чем позволил ему выйти.

— Она, — заговорила Ивера.

Боб посмотрел на нее.

— Ив, это был мужчина.

— Нет, это была женщина. — Она покачала головой.

Боб наклонился вперед.

— Я видел эти руки. Это были мужские руки. Парень был шесть с половиной футов ростом.

— Не, около шести и восьми — добавила Джук.

— Это была женщина, — по-прежнему настаивала Ивера.

Я посмотрела на Джук. Та подняла руки:

— Не смотри на меня. Я видела его только со спины. И, по-моему, он был похож на мужчину.

— Кен? — Я уставилась на него.

Маг сложил перед собой длинные пальцы, долго их рассматривал и наконец встретился со мной взглядом.

— Даже не знаю.

Я потерла лоб. Показания свидетелей должны были сузить круг подозреваемых, а не сделать его шире.

— Спасибо, — сказала я, захлопывая блокнот. Делать записи в блокноте было действительно необходимо. Хоть из-за этого я и чувствовала себя глупо. Я могла бы войти в комнату и за полсекунды оценить обстановку: сколько в ней людей, кто из них представляет угрозу и какое оружие использует. Но когда дело доходило до опроса свидетелей, не записав показания, они просто исчезали из моей памяти через несколько часов. Джин, рыцарь-инквизитор Ордена и бывший детектив Бюро Расследований Джорджии, на которого я ровнялась, потому что он, в отличие от меня, знал, что делает. Он мог один раз выслушав свидетеля или подозреваемого, вспомнить, что тот говорил с идеальной точностью. А мне приходится это записать. Такое чувство, что у меня дыра в башке.

Ладно, пора закругляться.

— От имени Ордена я благодарю вас за сотрудничество и так далее и тому подобное.

Джук бросила на меня злобный взгляд. Она изо всех сил пыталась походить на более раннюю версию меня, хотя она, конечно, хороша, к ее возрасту я уже бросила Академию Ордена. Я съедала таких как Джук на завтрак, и она это знала, но все равно продолжала:

— Значит, ты теперь в высшей лиге. Расследование для Ордена и все такое. Мне нужно поклониться, или что-то в этом роде?

Я одарила ее своей маленькой улыбкой психопата.

— Кланяться не обязательно. Но из города не уезжай.

Глаза Джук расширились.

— Это еще почему? Мы что, арестованы, что за хрень?

Я продолжала улыбаться. Мы долго смотрели друг на друга, пока Джук не сдалась и не отвела взгляд на свою чашку, прежде чем отхлебнуть.

— Да пошла ты!

— Ну же, милая, ты же знаешь, это не про меня.

— Пофиг.

Должно быть, привычка Кэррана пялиться альфа-взглядом передалась и мне. Кэрран. Почему из всех людей я подумала именно о нем? Как будто я не могу избегать мыслей о нем.

— Он идет, — пробормотала Ивера.

Марк пробирался ко мне сквозь толпу, одетый в хорошо скроенный по фигуре, деловой темно-синий костюм.

Четыре всадника дружно уставились на него с негодованием.

У Марка была фамилия, но никто ее не помнил. Когда кто-нибудь снисходил до того, чтобы дополнить его имя каким-то отличительным прозвищем, это обычно было «корпоративный мудак» или «этот ублюдок», а если говорящий был особенно недоволен, то «шлак». По крайней мере, он сохранил хотя бы одно имя, в отличие от Клерка.

Официально являясь секретарем Гильдии, Марк был скорее управляющим, чем администратором. Соломон Ред основал Гильдию и получал львиную долю ее доходов, но именно Марк решал повседневные проблемы, и то, как он действовал, не способствовало появлению друзей. Вселенная создала его по особым принципам, где такой человеческий пунктик как «понимание» напрочь отсутствовал. Никакая чрезвычайная ситуация или трагедия, реальная или сфабрикованная, не пробила бы брешь в его броне, когда он мчался к лучшим показателям прибыли.

Отчасти дело было и в его внешности. Его кожа, видимо, никогда не подвергавшаяся солнечным ожогам, всегда была щедро увлажнена. Подтянутое тело скорее выдавало в нем состоятельного человека, который обращал внимание на свою форму, чем бойца, который использовал мышцы, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Лицо тщательно ухожено. Он выделялся из толпы синих воротничков, как изнеженная роза на клумбе, полной сорняков. Его внешний вид громко и ясно транслировал: «Я лучше тебя».

Он резко остановился передо мной.

— Кейт, мне нужно поговорить с тобой.

— Это связано со смертью Соломона?

— Это касается ее последствий. — Он поморщился.

— Если это не имеет прямого отношения к расследованию, придется подождать.

Боб прищурил глаза:

— А ты шустрый, Марк. Не теряешь времени.

Марк проигнорировал его речь.

— Мне следует записаться на прием?

— Да. Позвони завтра в Орден, они согласуют с тобой время. — Я направилась к лестнице, чтобы осмотреть покои Соломона.

— Завтра все первые страницы газет Атланты будут кричать о том, как Соломон Ред опорожнил кишечник, а наемникам Гильдии пришлось гоняться за лужей его крови и дерьма по полу. Разве ты не должен сейчас заниматься этим?

— Занимайся своими делами, Боб, а я буду заниматься своими, — отрезал Марк.

Смерть Соломона привела к освобождению места у руля. И кто-то должен был занять его. Эти двое уже рисовали линию фронта. Пусть делают, что хотят. Даже если бы мне заплатили, я не собираюсь участвовать в этом.

Я поднялась по лестнице мимо высохшего тела Соломона. Глава Гильдии осел на древо копья, превратившись в мешок из высохшей кожи поверх скелета. Человек, превративший себя в живую легенду, умер с величайшим позором. У Вселенной было острое, как бритва, чувство юмора.

Команда ОБЗ ушла без Соломона. Вся инфекция оказалась в луже, которую медтехники надежно прибрали. Труп Соломона превратился в инертную оболочку. Должно быть, Марк убедил их отдать Гильдии тело для погребения.

Я поднялась на третий этаж и свернула на внутреннюю лестницу, ведущую в покои Соломона. Разнообразное оружие украшало стены: старые резные топоры, гладкие японские клинки, простые элегантные европейские мечи, современное тактическое оружие… я подошла к пустому пространству между двумя голыми железными крюками. Места хватило бы как — раз для копья. Моя надежда на то, что оружие в шее Соломона принадлежало Стальной Мэри, только что сгорела дотла.

Он мог взять все, что угодно, но выбрал копье. Почему копье?

Лестница привела меня в коридор, заканчивающийся балконом. Четырьмя этажами ниже, в главном зале, все еще контуженные наемники слонялись вокруг. Входная дверь в покои Соломона была приоткрыта, левая ее сторона расколота. Стальная Мэри, должно быть, выбил область вокруг замка одним ударом ноги.

Я шагнула внутрь. Голые стены встретили меня своим унынием. Ни одна картина не оживляла интерьер малахитово-зеленой комнаты. Простенькая, обставленная грубой мебелью, в ней не было ни одной памятной безделушки. Никаких фотографий в рамке на маленькой полке над камином. Никаких журналов на кофейном столике. Ни одной книги. Это место напоминало гостиничный номер, ожидающий гостя, а не уютную квартиру для жизни.

Я прошагала налево, в спальню. Обычная кровать, обычный письменный стол с кипой бумаг. Стул, опрокинутый на пол. Соломон, должно быть, сидел здесь, когда ворвался Стальная Мэри.

На столе лежал диктофон. Я подняла его и нажала кнопку воспроизведения:

«Седьмая строка снизу. Подпись», — сказал голос Марка. — «Отсчитайте три страницы. Страница шесть. Отсчитайте три строчки снизу. Подпись.»

Что за. . Я перемотала на несколько секунд:

«Это выглядит почти как старый контракт», — говорил Марк. — «У вас должна была остаться пленка в коробке за прошлый год. Та, что под номером тридцать четыре. Единственное, что мы сделали, это изменили даты и два абзаца, касающихся новых городских постановлений. Первый находится на третьей странице. Отсчитайте два абзаца вниз. Теперь это. .»

Соломон Ред не умел читать. И Марк прикрывал его все эти годы. Никто из наемников не знал.

— Кейт? — позвал Марк откуда — то снаружи.

Что теперь?

Я вышла из комнаты и посмотрела вниз. Марк стоял этажом ниже. Рядом с ним ожидали двое мужчин. Первый был темнокожим и мускулистым. В создании грозного имиджа ему не требовалась помощь, но он решил усилить эффект «крутого парня», надев длинный широкий черный плащ, отороченный волчьим мехом. Привет, Джим.

На мужчине рядом с ним были серые штаны Стаи. Для оборотней спортивная одежда — все равно, что рабочая униформа, ее легко сорвать перед боем. Этот человек держался с легкой животной грацией, свойственной хищникам. Даже с такого расстояния его поза телеграфировала неистовую силу, царившую в его теле, оно как туго натянутая пружина удерживало ее, но готовое разжаться при малейшей провокации. Наемники чувствовали это и отстранялись подальше, как падальщики, заметившие приближение хищника.

Мужчина запрокинул голову со светлыми короткими волосами назад и посмотрел наверх. Его лицо соответствовало ему — мощное и агрессивное. Квадратная челюсть, выступающие скулы, нос с деформированной переносицей, видимо, был сломан, но так и не зажил. Серые глаза сверкнули из-под густых золотистых бровей и остановились на мне.

Кэрран.

Спускаясь не спеша по лестнице, я решила, что лучшей тактикой будет холодное равнодушие. Быть сдержанной и общаться формально.

Что-то бешеное и яростное вскипало во мне, и я напрягала каждый нерв в своем теле, чтобы удержать это на привязи. Мне это по силам. Просто нужно сохранять спокойствие. Дзен. Никаких ударов по лицу. Удар кулаком — это не Дзен.

Лестница кончилась. Попадись мне тот болван, который сделал лестницу такой короткой. Я бы сбросила его с этих чертовых ступенек, чтобы он мог пересчитать их головой. Я ступила на пол и подошла к двум оборотням, глядя прямо на Джима.

— Джим. Какой приятный сюрприз. — Я натянула свою самую сердечную улыбку.

Марк поморщился и отошел. Я мельком увидела себя в настенном зеркале. Очень мало сердечности, но много маньяка-убийцы. Я перестала улыбаться, прежде чем это спровоцирует межведомственный инцидент.

Джим кивнул мне.

Краем глаза я взглянула на лицо Кэррана. Как будто смотришь на ледник.

— Пожалуйста, передай мое приветствие Царю Зверей, — сказала я. — Я ценю его готовность изменить свой чрезвычайно загруженный график и появиться здесь.

Кэрран не выказал никаких эмоций. Ни злорадства, ни гнева, вообще ничего.

Джим посмотрел на меня, потом на Кэррана, потом снова на меня.

— Кейт передает привет, — пробормотал он наконец.

— Я в восторге, — ответил Кэрран.

Моя рука дернулась, чтобы коснуться рукоятки Погибели, торчащей из-за моего плеча.

Молчание затягивалось.

— Чем могу быть полезной? — Наконец спросила я.

Джим снова взглянул на Кэррана. Вожак оставался стойким в своем молчании.

Ты кинул меня, сукин сын. Если я пройду через это и останусь целой, мне понадобится какая-нибудь медаль в награду за выдержку.

— Стая предлагает Ордену свою помощь в деле Стальной Мэри, — произнес Джим.

Удивительные вещи происходят. Стая сотрудничала только по принуждению. Оборотни почти никогда не вызывались добровольцами.

— Почему?

— Почему — не имеет значения, — отрезал Кэрран. — Мы готовы предоставить в распоряжение Ордена значительные ресурсы

Мы уставились друг на друга. Добавьте немного свиста и перекати-поле, и это было бы оно.

Глаза Джима наполнились зеленым блеском, реагируя на напряжение. Пара наемников задержалась на некотором расстоянии от нас. Третий вовсе остановился. Они ожидали увидеть драку и не хотели ее пропустить. Нам не нужны зрители.

Я кивнула в сторону небольшого тренировочного зала, отгороженного от основного этажа стеной из матового стекла. Отель использовал его для частных обедов. Наемники расчистили его, бросили несколько матов в угол и превратили в импровизированное додзё.

— Пойдёмте в менее людное место.

Мы покинули основной этаж. Кэрран вошел в комнату так, словно она принадлежала ему, повернулся и скрестил руки на груди. Бицепсы выпирали, растягивая рукава толстовки. Если бы в мире существовала хоть какая — то справедливость, он должен был облысеть, потерять все зубы и покрыться ужасной кожной сыпью. Но нет, ублюдок выглядел прекрасно. В полном здравии.

Просто сохраняй хладнокровие. Это все, что требуется. Я закрыла стеклянную дверь и заперла ее.

— У Стаи есть личная заинтересованность в этом деле, — начал Джим.

— Я не вижу оснований для участия оборотней.

— Соломон Ред был скрытым оборотнем, — тихо ответил он.

Мир перевернулся с ног на голову, и пнул меня с размаху в лицо.

— Этот человек был глубоко религиозен. Для него это было нелегко. Как оборотень он не обратился, но ему приходилось жить с постоянным желанием. Стая дала ему специальное разрешение действовать автономно, в обмен на долю прибыли Гильдии.

Сначала Джошуа, теперь Соломон. Появилась определенная закономерность.

— Сколько он вам отдавал?

— Десять процентов.

Десять процентов от выручки Гильдии — это чертовски большие деньги. Кто-то просто убил двух оборотней, а откусил весомый кусок от доходов Стаи.

Кэрран продолжал наблюдать за мной, а я не могла отгородится от него, чтобы как следует сосредоточиться.

— Кто еще знал о Соломоне?

— Совет Стаи.

Четырнадцать человек, по две Альфы от каждого клана.

— Значит, либо это совпадение, либо среди Альф есть предатель.

Глаза Джима вспыхнули зеленым.

— В Совете нет предателей.

Я вздохнула.

— Конечно, нет, как смеют могущественные оборотни иметь человеческие пороки?

Кэрран подался вперед на полдюйма:

— Мы не наемники, Кейт. Не суди нас по своим меркам.

Благодарю Вас, Ваше Величество. Я посмотрела на Джима.

— Орден высоко ценит предложение сотрудничества от Стаи, но учитывая деликатный характер нашего расследования, мы отказываемся от вашей помощи в данный момент.

Кэрран показал мне край своих зубов.

— Ты намекаешь, что мои люди не могут быть осмотрительными?

— Пожалуйста, передай мои поздравления Его Величеству с тем, что он сам выучил такое важное слово. — обратилась я к Джиму.

Если бы Джим был в своей кошачьей форме, его усы и шерсть встали бы дыбом. Я продолжила:

— Также, пожалуйста, объясни ему, что, либо у него есть предатель в рядах, что означает, что его люди не осмотрительны, либо убийство Соломона было совпадением, и у Стаи нет причин вмешиваться в расследование Ордена.

— Почему ты со мной не разговариваешь? — Кэрран сделал шаг от ковриков на полу.

— Я чётко следую вашим указаниям. Мне было велено обращаться по всем вопросам к вашему начальнику службы безопасности. Но если вы хотите поговорить со мной напрямую, я буду счастлива услужить.

Глаза Кэррана сузились.

— Когда я такое говорил?

— Не прикидывайтесь дураком. Это вам не идет.

Спокойствие, только спокойствие.

Он покачал головой:

— Это не имеет значения. У тебя есть немного власти, и ты ее использовала. Развлекайся с этим, пока можешь. В конце концов, Орден откроет двери. И я перешагну через тебя.

Джим сделал маленький шаг вперед. Его зубы были стиснуты, а мускулы на челюсти выдвинулись вперед. Мне даже стало его немного жаль.

Успокойся, Кейт. Не доставляй ему удовольствия видеть, что тебя это задевает. Я разжала зубы.

— Прямо сейчас у вас нет никаких оснований быть вовлеченными. Если я приму ваше предложение о сотрудничестве, мне придется обсудить его с Тедом, который отклонит это, потому что не доверяет вам из принципа. В ваших же интересах подождать, пока не будет неопровержимых доказательств того, что именно Стая — мишень, это поставит Теда в тупик. Если вы хотите напрямую иметь дело с рыцарем-заступником, то, конечно, добро пожаловать. Но, пожалуйста, имейте в виду, что ожидать понимания от Теда Монахана, все равно что ждать вина от камня. Я, со своей стороны, с пониманием отношусь к нуждам Стаи в целом, независимо от того, насколько мне не нравится общаться лично с ее вожаком.

Все ради Джима, и Дерека, и Рафаэля, и Андреа, которая хоть и не была еще частью Стаи, но однажды может оказаться там.

— Значит, теперь я тебе не нравлюсь? Забавно, учитывая, что ты сама все разрушила.

— Я разрушила? Ты кинул меня, высокомерный ублюдок!

— Ты сбежала! — Он двинулся ко мне. — Я заслуживаю объяснений.

«Погибель» покинула свои ножны почти самостоятельно. Так быстро я в своей жизни еще не хватала оружие. Одно мгновение между нами пустое пространство, а в следующее сабля, прыгает мне в руку:

— Ты ничего не заслуживаешь.

Золото затопило глаза Кэррана, так быстро, что моргни — и не заметишь. На его лице появилось слегка скучающее выражение.

— Ты действительно думаешь, что твоя зубочистка может причинить мне боль?

— Давай выясним.

— Давай не будем. — Джим встал между нами.

Кэрран посмотрел на него.

— Что ты делаешь? — Его голос срывался в рычание.

— Свою работу.

Он спятил. Кэрран был на грани насилия, а Джим только что превратил себя в его мишень.

— Джим, тебе нужно отойти.

Джим остался прикованным к полу.

Взгляд Кэррана остановился на мне, золото обжигающе горело. Как будто смотришь в глаза голодного льва и понимаешь, что ты — еда. Мое тело сжалось, крошечные волоски на затылке встали дыбом, и внутри меня тоненький голосок прошептал в отчаянии: «Не дыши, и он может забыть, что ты здесь.»

Я взмахнула саблей, разминая запястье.

— Твои фары меня не пугают.

Джим расправил плечи.

— Вы не можете этого делать. Не здесь и не сейчас.

Голос Кэррана стал ледяным и спокойным.

— Будь осторожен, а то я могу подумать, что ты указываешь мне, что делать.

Если Кэрран прикажет ему отойти, а Джим ослушается, это будет вызов. Кэррану придется драться с собственным начальником службы безопасности и своим лучшим другом. Они оба это знают. Вот почему сейчас я в центре внимания альфа-взгляда Кэррана. Если он направит его на Джима, начнется схватка.

Я отступила в сторону. Джим двинулся вместе со мной. Я уставилась в потолок и зарычала.

— Мило, — произнес Кэрран.

Сдохни.

— Почему бы тебе не подойти сюда, тогда я покажу тебе, как это мило.

— Я бы с удовольствием, но он мешает. Кроме того, у тебя был шанс показать мне все, что ты хотела. Ты просто снова убежишь.

Ради всего святого.

— Я никуда не убегала. Я приготовила тебе тот чертов ужин, но у тебя не хватило достоинства показаться.

Брови Джима поползли вверх.

— Ужин?

Глаза Кэррана ярко вспыхнули.

— Ты сбежала. Я почувствовал твой запах. Ты была там какое-то время, а потом струсила и убежала. Если ты так не хотела этого делать, все, что тебе нужно было сделать, это взять трубку и сказать мне, чтобы я не появлялся. Неужели ты действительно думала, что я заставлю тебя подавать ужин голой? Но ты даже не потрудилась.

— Чушь собачья!

— Эй! — Рявкнул Джим.

— Что?! — Почти одновременно выкрикнули мы с Кэрраном.

Джим посмотрел прямо на меня.

— Ты приготовила ему ужин?

Рано или поздно он все равно узнает.

— Да.

Джим молча повернулся, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Ну и отлично.

— Он думает, что мы встречаемся. — Кэрран двинулся вперед, слишком легко ступая для человека его роста, его взгляд был прикован ко мне — хищник, преследующий свою жертву. — В Стае никто не может вставать между парой. Он просто вежлив. И не знает, что ты порвала с этим.

— Ну, нет. Это не я порвала с этим. Это ты сделал. У тебя был шанс, и ты его упустил.

Маска спокойствия Кэррана треснула.

— Черта с два я это сделал.

Вся боль и гнев прошлого месяца обрушились на меня. Находиться рядом с ним было все равно что срывать повязку с кровоточащей раны. Слова просто вырывались наружу, и я не могла их остановить.

— Так это моя вина? Я приготовила тебе этот проклятый ужин. Ты не явился. Просто не мог упустить шанс унизить меня, не так ли?

Кэрран прикусил воздух, словно у него отросли клыки.

— Мне бросили вызов два оборотня-медведя. Они сломали мне два ребра и вывихнули бедро. Когда Дуллитл наконец закончил вправлять мои кости, я опоздал на четыре часа. Я спросил, звонила ли ты, и мне сказали, что нет.

Он вложил в последнее «нет» столько суровости, что хватило бы чтобы разрушить здание.

— Если бы это ты опоздала, я вывернул бы город наизнанку пока искал тебя. Я звонил тебе. Ты не отвечала. Я был уверен, что с тобой что-то случилось, поэтому бросил все и потащился к тебе домой, несмотря на сломанные кости. Я хотел убедиться все ли в порядке, но тебя там не было.

— Ты лжешь.

Кэрран зарычал.

— Я оставил записку на твоей двери.

— Снова ложь. Я ждала тебя три часа. Я звонила в Крепость, думая, что с тобой что-то случилось, но твои лакеи сказали мне, что Царь Зверей слишком занят, чтобы говорить со мной. — Меня трясло от ярости. — И что в будущем, я должна адресовать все свои вопросы к Джиму, потому что Его Величество заявил, что не желает быть побеспокоенным из-за разговоров с такими, как я.

— Этот телефонный звонок произошел в твоей голове. Ты бредишь.

— Ты продинамил меня, а теперь еще и тыкаешь меня в это носом.

Какой-то шипящий звук раздался за матовым стеклом в главном зале.

Кэрран рванул ко мне. Я должна была проткнуть его прямо насквозь. Вместо этого я просто стояла, как вкопанная. Он прижал меня к себе, развернул нас спиной к стеклу.

Стеклянная перегородка разлетелась в стороны.

Осколки осыпали столовую позади нас, ударяясь о спину Кэррана. Черно-золотой ягуар врезался в противоположную стену. С первого этажа в комнату ворвались две струи воды. Первая ударила в стену, придавив Джима. Вторая была направлена в спину Кэррана. Из его груди донёсся глухой рык, он прижал меня к себе.

Нас поймали на открытом пространстве. Спрятаться негде. О, тупой, тупой идиот. Он защищал меня.

Джим зарычал, пытаясь встать на ноги, но поток сбивал с ног и удерживал его в неподвижном положении.

Золото заливало глаза Кэррана. Его крупное тело содрогнулось.

Я дернулась влево, пытаясь заглянуть за его плечо. Посреди главного зала с поднятыми руками стоял мужчина. Позади него из стены торчала согнутая труба, выливающая воду к его ногам. Две струи под бешеным давлением фонтанировали из воды, прицельно следуя направлению его рук. Водный маг. Дерьмо.

Я прижалась ближе к Кэррану, чтобы проговорить ему в ухо.

— Пожарник-любитель в центре комнаты. Он сломал основную водопроводную трубу и изливает ее содержимое в холл. Выпусти меня.

— Нет. — Кэрран крепче стиснул меня. — Слишком рискованно.

— Он сдирает кожу с твоей спины.

— Я исцелюсь, а ты — нет.

Пока он закрывает меня, он сам не может маневрировать. Если же он отпустит, маг меня вырубит.

Струя, которая нас прижала, была всего в фут шириной. Я вытащила метательный нож. Погибель была слишком длинная для ближнего боя.

— Брось меня

Золотые глаза смотрели в мои.

— Брось меня в него

Он усмехнулся, блеснув уголками зубов.

— Снизу или сверху?

— Снизу.

— Скажи пожалуйста.

Алые брызги попали мне на губы. Меня охватила магия — я почувствовала вкус крови оборотня. Вода расцарапала кожу на его спине, но он не сдавался.

Судя по всему, погода решила, что она ещё недостаточно отвратительна. Обычно зимы были дождливыми и унылыми. Время от времени шел снег, но он надолго не задерживался и быстро таял. По неведомой причине, последние несколько лет зима в Атланте решила поиграть в русскую рулетку: три раза из четырех нам доставались обычные осадки, но примерно в четверти случаев она обрушивалась снегопадами и сильными морозами. Одни говорили, что это из-за магии, другие — что это побочный эффект глобального потепления. Чем бы это ни было вызвано, мне это не нравилось. К тому времени, как я добралась до своей квартиры, каждый дюйм моего тела заледенел.

Я с трудом поднялась по лестнице и потянулась к двери. Защитное заклинание лизнуло мою кожу и потекло вниз синей волной, впуская меня внутрь. Я открыла дверь и увидела большую склизкую кучу собачьей блевотины, остывающую посреди коврика в прихожей. Боевой пудель сидел рядом с выражением совершенной невинности на узкой морде.

Я указала на блевотину.

— Это — дурацкий поступок.

Пудель завилял хвостом.

Я перешагнула через рвотные массы и направилась на кухню. Магия все еще держалась, но волна могла закончиться в любой момент. Если она падет, я могу с тем же успехом играть в футбол отрубленной головой, больше пользы от нее не добиться.

В шкафу находился громоздкий серебряный поднос, я поставила его на середину стола и собрала травы. Большинство из них я заготовила заранее, но некоторые ингредиенты пришлось комбинировать на месте, иначе их эффект со временем сошел бы на нет.

Было мучительно увидеть Кэррана снова. Камень в моей груди становился все тяжелее и тяжелее. Ублюдок и лжец.

Я пришел к тебе со сломанными костями…

Через десять минут я разложила травяное ассорти на блюде, достала голову и водрузила ее на ароматическую смесь, обрубком вниз. Словно само естество, некромантская сила возникла во мне. Она отталкивала меня, но я все равно тянулась к ней, как будто ощущение зуда под кожей, которое невозможно преодолеть. Мое неприятие этого могло быть врожденным, но в основном, это все же воспитание. Ворон делал все возможное, чтобы подавить эту часть меня, еще с той поры, когда я была ребенком. Странно, что я так часто пренебрегала его тренировками.

Я подсунула под блюдо неглубокую форму для выпечки и налила туда полдюйма глицерина. Боевой пудель наблюдал за мной с очень внимательным выражением.

— Смотри в оба, — сказала я ему. — Скоро настанет совсем жуть.

Я порезала большой палец острием кинжала, и капля моей крови упала на растительную смесь. Магия хлынула сквозь сухую траву, как заряд по детонационному шнуру, и взорвалась в голове. Оживленная потоком силы, мертвая плоть задрожала. Я прикоснулась большим пальцем ко лбу нежити, посылая в головешку магический импульс.

— Проснись.

Веки дернулись и резко открылись, сосредоточившись на мне. Рот, искривившись, разинулся. Омерзительная магия вспыхнула вокруг головы вихрем злобы, яростной и голодной.

Пудель рванул с места и удрал, как Дорожный бегун из старинного мультфильма. [прим. мультсериал «Хитрый койот и Дорожный бегун»] Я подождала секунду, чтобы посмотреть, не загорится ли вслед за ним ковер. К счастью, никакого оборудования AКМЕ для пожаротушения не потребовалось. [прим. из того же мультфильма, вымышленная корпорация АКМЕ — «Американская компания производящая все подряд»]

Я склонилась над головой.

— Покажи мне своего хозяина.

На самом деле, в словах не было необходимости. Старая арабская женщина, научившая меня этому ритуалу, когда мне было одиннадцать, сказала, что они лишь помогают сконцентрироваться. Это мне сейчас не помешает.

Магия всколыхнулась. От трав поднималась отвратительная вонь. Голова дрогнула. Густая бордовая кровь струилась из слезных протоков, стекая по щекам в травы, затем в форму для выпекания, растекаясь по глицерину густым темным пятном.

— Покажи мне своего хозяина.

Пятно закружилось. В его глубине мелькнуло чье-то лицо.

— Покажи мне!

Вокруг магия бушевала и кипела. На жидкой поверхности вспыхнуло изображение, нечеткое, но достаточное, чтобы его можно было узнать. Из пятна на меня смотрело мое собственное отражение.

Что за чертовщина…

Я внимательно вгляделась в призрачный лик. Он был искажен, но я видела соответствующий тон кожи, длинные темные волосы и темные глаза. Мое лицо.

Я убрала контроль. Магия рухнула сама собой.

Поставив локоть на стол и подперев кулаком подбородок, я уставилась на голову. Этот ритуал мне доводилось проделывать шесть раз в жизни. Всегда с вампирами. Он никогда не подводил.

Почему он показывал меня?

Голова уставилась невидящими глазами. Всплеск магии во время ритуалов поджаривал патоген Vampirus immortuus, и как только он исчезал, головы вампиров разлагались в считанные минуты. Эта выглядела ничуть не хуже, чем до ритуала. Мне нужен кто-то более опытный. Я встала и подняла телефонную трубку. Ни одного гудка. Тьфу.

Из-под моей кровати донесся восторженный лай. Через мгновение кто-то постучал в дверь.

— Кто там?

— Кейт? — Позвал голос Андреа. — Ты дома?

— Нет. — Я открыла дверь.

Андреа улыбнулась мне, постукивая конвертом из плотной бумаги по своей ладони.

— Полагаю, это значит я могу войти. Что это за вонь?

— У меня есть кое-что на кухне. — Я отступила в сторону, приглашая ее пройти. — Не наступи в собачью блевотину. — Которую, кстати, теперь у меня уже нет никаких оправданий не прибирать.

Она перешагнула через дань пуделя богам пищеварения и увидела на кухне голову и травы, лежащие на подносе. Ее лицо вытянулось:

— Выглядит совсем не хорошо. Что это за штука, на которой он лежит?

— Пряные травы. Розмарин, кориандр…

Голубые глаза Андреа расширились, как маленькие блюдца.

— Если ты собираешься его запечь, я блевану следом за собакой.

— Зачем мне его печь?

— Ну, он лежит, как индейка на жаровне, а у тебя под ним травы.

Я прошла на кухню, схватила голову и засунула ее обратно в пластиковый пакет. Пакет отправила в холодильник, остальное — в мусорное ведро.

— Лучше?

— Ага.

Пока я убирала слизь с пола, она поставила воду для чая на керосиновую плиту. Магия лишила нас электричества, но керосин продолжал гореть, и я держала в своей квартире горелку для таких случаев. Однажды это спасло жизнь мне и Джули.

Как только оскорбительное свидетельство его позора было удалено, боевой пудель счел территорию безопасной. Он вылез из-под кровати и лизнул руку Андреа.

— Он лучше выглядит без всей этой шерсти, — сказала она.

— Он тоже так думает.

Пудель снова лизнул ей руку. Андреа улыбнулась:

— А ты, я смотрю, не против моего запаха, собачья морда? Может быть, он вырос среди оборотней?

— Ты не обычный оборотень.

— Я все еще пахну, как мой отец. — Она пожала плечами.

Учитывая, что отец Андреа был гиеной, пудель проявлял удивительную сдержанность.

Мы пошли на кухню, где я налила нам по чашке чая.

— Прежде чем мы начнем обсуждать что-то еще, давай расскажу о моем парне в плаще.

Пятнадцать минут спустя она нахмурилась.

— Значит, мужчины-оборотни впадают в бешенство.

Я молча кивнула.

— А как насчет женщин-оборотней?

— Даже не знаю.

Она постучала конвертом по краю стола.

— Выходит есть неплохой шанс, что другая моя сущность может проявится. Очевидно, моя жизнь без этого не была достаточно тяжелой.

— В точности мои чувства.

Если я потерплю неудачу, не позволяй Теду втянуть себя в это.

Ее глаза ответили мне, что, если я скажу это вслух, она предложит мне попридержать свое мнение там, где не светит солнце.

Андреа подавляла в себе ту часть, что была звериной. Она окончила Академию, получила рыцарское звание, безупречно прослужила в течение пяти лет. Она уже заработала небольшую горстку медалей и «Железную Перчатку» — четвертую по значимости награду, которую Орден мог вручить своим рыцарям. Год назад она была всего в шаге от того, чтобы подняться по карьерной лестнице вверх от рыцаря-защитника до мастера по оружию, огнестрельному оружию. Заслужить звание мастера в использовании оружия или магии было значительным достижением.

Все это рухнуло однажды ночью, когда Андреа и ее напарница отправились проверить сообщение о нападении люпа. По итогу этой вылазки несколько люпов были убиты, включая напарницу Андреа, которая была инфицирована Lyc-V и, переродившись, попыталась сделать из Андреа «шведский стол». Стандартная процедура после встречи с люпусом требует проведения всевозможных тестов, чтобы подтвердить человечность. Андреа прошла м-сканирование и тесты. Она сделала это с помощью амулета, вживленного в ее череп, и серебряного кольца под кожей на плече, которое едва не стоило ей руки. Ее признали чистой от вируса и пригодной для активной службы, но все-же отправили в Атланту, чтобы полностью восстановиться после травмы.

В Атланте она наткнулась на кирпичную стену в лице Теда Мойнахана. Тед догадывается, что с ней что-то не так. Он чует это нутром, но у него нет доказательств, поэтому он поручил ей быть «помощником». У нее не было офиса, не было активных дел, ей давали задание только тогда, когда никто другой не успевал прийти вовремя.

Несмотря на все это, она была полна решимости исполнять свой долг. Скажи я, что, если появится Стальная Мэри, она должна бросить свое рыцарство и бежать в другую сторону, я только получу откушенную голову. Поэтому я закрыла рот и промолчала.

Я хранила ее тайну, а она мою. Только два человека знали о моем происхождении, и Андреа была одной из них. Если бы у меня был выбор, я бы скрыла это от нее, но она обо всем узнала сама.

— Спасибо за предупреждение. — Андреа протянула мне конверт из плотной бумаги. — Моя очередь.

Распечатывание конверта заняло несколько секунд, а затем в мою руку скользнула стопка бумаг. Половину первого листа занимала фотография. На ней был изображен высокий, крепко сложенный мужчина, стоящий рядом с чалой лошадью, положив руку на гриву.

У него были красивые, очень мужественные черты лица, грубо скроенные, с квадратной челюстью и легкой ямочкой на подбородке. Нос у него был крупный и прямой, широкий рот, длинные волосы почти иссиня-черные. У него было привлекательное лицо, честное и сильное, из таких, что внушают доверие и убеждают следовать за собой до конца. Те несколько раз, что я видела его, у него было приятное выражение лица, располагающее к себе людей.

Должно быть, он почувствовал фотографа и повернулся к нему как раз в тот момент, когда был сделан снимок, потому что камера поймала его без этой маски. Он смотрел прямо в объектив. Его глаза, поразительно голубые под прямыми черными бровями, излучали высокомерную властность. Это был предупреждающий взгляд. Взгляд хищника, чей покой был нарушен. Возмущенный, его взгляд требовал ответа, «кто посмел это сделать». Он выглядел так, словно запечатлевал лицо в памяти и, если оно случайно встретится ему снова, он припомнил бы, что должен убить его.

Я села в свое кресло. Голубые глаза уставились на меня.

Хью д'Амбре. Настоятель ордена железных псов, глава личной охраны Роланда. Военачальник армий Роланда. Лучший ученик моего отчима.

На бумаге была печать высокой секретности Ордена — булава, скрещенная с алебардой на фоне щита. Это досье было намного выше допуска Андреа, не говоря уже о моем. Я пробежалась глазами по остальным листкам. Они были наполнены фактами из жизни Хью. Краткое изложение всего, что Орден знал о военачальнике Роланда.

— Как ты это достала?

Андреа самодовольно улыбнулась мне.

Если бы Тед узнал, что она капалась в базе данных Ордена, чтобы получить эту информацию, он сварил бы ее заживо.

— Тебе не следовало делать это ради меня.

Она скрестила руки:

— Спасибо, Андреа! Ты лучше всех! Что бы я без тебя делала? Я знаю, как тяжело тебе далось получение этих документов, жизненно важных для моего выживания.

— Ты, итак, в черном списке Теда. Если он пронюхает об этом…

— Он не узнает, — перебила она. — Я была очень осторожна. Организаторы Полуночных Игр вели очень подробные записи. Имя каждого мецената записывалось. Я собирала данные для своего отчета и наткнулась на Хью. Его имя очень часто упоминалось в вопросах повышенной опасности. Все обретает смысл: ракшасы же должны были откуда-то достать меч Роланда, и кто бы еще мог дать им его, кроме военачальника Роланда, Хью? Я сложила два и два и начала копать, это оказался длинный путь, вот почему у меня ушло так много времени, чтобы достать этот материал. Ты знала, кем являлся Хью до того, как мы вошли в яму?

Передо мной мелькала песчаная арена Полуночных Игр. Хью был среди зрителей во время финального боя.

— Да. Я знала.

— Ты разбила нерушимый меч, закаленный кровью Роланда. Хью — его полководец. Он это так не оставит, Кейт.

— Я это осознаю. — Я отхлебнула свой чай. — У меня не было выбора.

— Ну, разумеется. Тебя могли вывести из строя еще до начала боя. И тебе не пришлось бы пытаться убить себя, чтобы сломать меч.

— Я не собиралась убивать себя, — прорычала я.

Андреа помахала передо мной рукой.

— Нюансы. Смысл в том, что ты пожертвовала собой, чтобы спасти нас. Уже дважды ради меня.

— Ты попала в яму из-за меня. Потому что я попросила тебя приехать.

И теперь тащу на себе груз вины за это.

Андреа покачала головой:

— Я пришла, потому что, чтобы спасти Стаю, нужно было убить ракшасов, а я умею убивать. Возможно, я не такая, как остальные оборотни, и некоторые из них могут меня презирать, но у меня так же прорезаются острые клыки, и я так же обрастаю шерстью. Я пришла ради нашего общего блага. Но ты другое дело, Кейт. Ты ввязалась в это, потому что хотела помочь своим друзьям. Ты моя подруга, и теперь я хочу помочь тебе. И я буду продолжать это делать. У тебя нет выбора.

Я метнула в нее лучшим из возможных суровых взглядов:

— Держись подальше от всего этого. Мне не нужна твоя помощь.

Она фыркнула.

— Что ж, очень плохо. Но ты не можешь решать, что твои друзья делают для тебя.

Я опустила чашку и потерла лицо. Где-то в Саванне Ворон переворачивался в гробу. Как я должна поступить?

«Убей ее», — ответил Ворон из глубины моего сознания. — «Убей ее сейчас, пока она не разоблачила тебя.»

Я раздавила эту мысль и выкинула прочь.

— На месте Хью я бы выждала момент, когда ты будешь наиболее уязвима и отвезла в тихое место, где тебя можно было бы спокойно допросить, — продолжила Андреа.

— Нет. Он так не сделает. Хью соберет обо мне как можно больше информации, а затем, когда он будет уверен в том, что у него есть, напрямую явится ко мне. Похищение — не его стиль.

— Как ты можешь быть в этом уверена?

Я встала, отключив, предупреждающий меня, призрачный голос Ворона, и пошла в гостевую спальню, которую Грег превратил в библиотеку и кладовую. Там лежал старый фотоальбом и дневник в кожаном переплете. Если бы я только смогла убедить ее держаться на расстоянии. Надеюсь, это поможет.

— Могу быть уверена, потому что знаю, как думает Хью.

Я положила альбом на стол, открыла нужную страницу, взяла нож и осторожно разделила невидимый шов, скрепляющий две страницы. На свет выскользнули две тонкие страницы. Я передала Андреа первую с изображением.

Она внимательно ее рассмотрела. Ее брови насупились.

— Это Хью д'Амбре в подростковом возрасте?

Я кивнула.

— Ну, он вырос красивым ублюдком. Кто это рядом с ним? — Она показала на фото.

— Ворон.

— Ворон? Бывший военачальник Роланда? — Андреа вытаращила глаза. — Я думала, он умер.

— В конце концов, он это сделал. — Я посмотрела на нее. — Этот человек вырастил меня. Он был моим отчимом.

— Черт побери! — Она часто заморгала. — Ну, это многое объясняет. . — Она дико размахивала чайной ложкой, словно пытаясь стряхнуть с нее что-то.

— Например? — Я приподняла бровь.

— Владение мечом.

Я подсунула ей вторую картинку. На нем Ворон стоял, обняв миниатюрную блондинку рядом с Грегом и Анной, бывшей женой моего опекуна.

— Твоя мать? — Андреа указала на блондинку.

— Это единственное ее фото, которое у меня есть. Я нашла его среди вещей Грега после его смерти. Роланд очень любил мою маму. Можно подумать, что через шесть тысячелетий он потеряет всяческую способность к человеческим эмоциям, но, судя по словам Ворона, Роланд так же нестабилен, как и все мы. Он влюбился в нее. Он хотел сделать ее счастливой, а она хотела ребенка, поэтому, несмотря на то что он отказывался от новых чудовищных наследников, он решил попробовать еще раз.

— Что он имеет против детей? — Андреа осторожно повернула фотографию моей матери к свету.

— Мы все оказываемся такими же, как он. — Я усмехнулась, но в моем голосе слышалась горечь. — Упрямый и жестокий. Представь выводок таких же людей, как он, наполненных невообразимой силой и готовностью использовать ее.

Лицо Андреа помрачнело.

Рано или поздно все его дети шли войной против него, — я продолжила. — Его долг уничтожить нас, иначе мы разорвем мир на части. Некоторые из худших войн в истории, которые видела эта планета, были развязаны моими кровными родственниками. Роланд отказался от своего потомства. Это приносило слишком много проблем. Вот почему, хотя он сделал исключение в отношении моей матери, он передумал еще до того, как я родилась. Она поняла, куда дует ветер, и убежала с Вороном. Очень немногие люди знают об этом, и те не настолько глупы, чтобы открыть рот, рискнув вниманием Роланда.

Андреа посмотрела на мою мать.

— Она была красива.

— Спасибо.

— Как ты думаешь, она любила Ворона?

— Не знаю. Я ее совсем не помню. Раньше воображала, что припоминаю какие-то детали: запах, звук, что угодно, но нет. У меня ничего нет. Никаких видений с ней, никаких воспоминаний о том, что они были вместе. Я думаю, она, должно быть, заботилась о нем, потому что, сбежав, они провели не мало времени вместе, прежде чем Роланд настиг их. Возможно, они даже были счастливы, потому что, когда Ворон говорил об этом времени, все в нем менялось. Его голос, его лицо, это читалось по его глазам. Как будто становился другим человеком, когда вспоминал о ней. Он нечасто упоминал ее.

Может я, наконец, достучалась до нее?

— Это так удивительно, ты даже не представляешь, — воскликнула Андреа. — Все равно что пить чай с Уайттом Эрпом и слушать, как он рассказывает тебе о Додж-Сити и Доке. Ожившая легенда. [прим. речь о Wyatt Earp герое книг и фильмов-вестернов, он также является реальной, довольно противоречивой, исторической фигурой]

Нет, нисколько.

— Моя мать позволила Роланду найти ее, чтобы выиграть время Ворону, сбежавшему со мной. Я не знаю, что произошло между моими родителями, но она воткнула кинжал в глаз Роланду, и он убил ее. Он убил единственного человека, которого любил, только чтобы свернуть мне шею. Убить ребенка ему было важнее. В конце концов Роланд найдет меня. И от этого воссоединения не будет «слез радости». Он убьет меня, Андреа. Он перевернет весь город, чтобы схватить меня за горло и смотреть, как свет исчезает в глазах. Он уничтожит всех моих друзей, союзников, любого, кто осмелится проявить ко мне хоть каплю доброты. Черт, он, наверное, землю посолит, чтобы здесь ничего не росло. Я не шучу и не преувеличиваю. Может, это и есть легенды, но эти легенды оживают чересчур болезненно.

Она посмотрела на меня своей версией сурового взгляда. Веселая блондинка исчезла, а на ее месте восседал рыцарь Ордена: жесткий, опасный и сдержанный.

— Вот почему я тебе нужна. Тебе не справится с этим в одиночку.

— Ты вообще слышала хоть слово из того, что я сказала?

— Я слышала тебя громко и ясно. Ты не можешь делать выбор за меня, Кейт. В прошлый раз, когда я проверяла, я все еще отвечала за свою жизнь сама.

Чтоб меня. Я подняла руки.

— Сдаюсь.

— Вот и хорошо, — сказала она. — Означает ли это, что мы можем вернуться к Хью?

Я вздохнула.

— Хорошо. Сама накидывай на шею петлю.

— Что ты о нем знаешь? — Андреа потянула к себе папку Хью.

Я передала ей блокнот.

— Все необходимые факты за последние двадцать лет. Его нашел Ворон, когда ему было шесть лет. Роланд увидел в нем потенциал. На тот момент Ворон был гениальным фехтовальщиком, одним на миллион, и приличным командиром, но Роланд хотел настоящего полководца.

Я постучала по листу бумаги.

— Отец провел меня через множество испытаний. Я сражалась на гладиаторских рингах, выживала в дикой местности, обучалась десяткам боевых искусств. Он делал то же самое и с Хью. В каком-то смысле, до меня Хью был его первым опытом воспитания.

Наполнив еще одну чашку чаем, я продолжила.

— Ворон приучил меня быть волком-одиночкой. Мои навыки ведения боя рассчитаны только на собственные силы. Таким образом, чтобы пробиваться сквозь ряды и убивать свою цель. Хью же готовили, чтобы руководить армиями. Он сражался в различных полках, участвовал в сотнях военных действий по всему миру. Магия Роланда сохраняет его тело молодым. Это делает его сильнее обычного человека, и его труднее убить. Хью — величайший воин-полководец. Он терпелив, хитер и безжалостен.

— Если ты пытаешься продолжить меня запугивать, это не сработает, — сказала Андреа.

— Я пытаюсь объяснить тебе, каким Хью может быть врагом. Он не может позволить себе быть неуверенным. Ему нужно собрать как можно больше информации, чтобы, когда он предоставил свидетельства моего существования Роланду, у него была стена неопровержимых фактов, подтверждающих это. Он не двинется с места, пока не получит абсолютное доказательство моего происхождения. Полагаю, что сейчас он зациклился на том, чтобы собрать факты моей биографии в одно целое. У него на это есть терпение и время. Его нельзя подкупить, запугать или убедить оставить меня в покое. И я не уверена, что мне хватит сил, чтобы одолеть его.

Андреа поморщилась.

— Тебе и не нужно его убивать. Если ты сделаешь это, люди Роланда заполонят город, пытаясь выяснить, кто атаковал их военачальника.

— В яблочко. — Я выпила остывший чай. — Мой единственный выход — затаиться и постараться не привлекать к себе внимания. Ворон мертв уже больше десяти лет. Не так уж много людей помнит его. Мой послужной список весьма посредственный — я хорошо потрудилась, чтобы сохранить его таким. Со стороны во мне нет ничего необычного.

— Это ладно, но все дело в мече, — сказала Андреа.

— Ага. — Один расколотый меч. Что бы я ни говорила себе, тут не увернуться от пули. На все есть своя цена. И это расплата за спасение жизни моих друзей. В тот момент я была уверена, что не выживу, и рисковать выдать себя не казалось большим делом.

— Если что-то пойдет не так, я всегда могу исчезнуть, — решила я.

— А что насчет Кэррана? — спросила Андреа.

— А что с ним?

— Полторы тысячи оборотней в долбанном замке заставят любого дважды подумать, прежде чем проникнуть в него. Ты могла бы обратиться к нему. Ты и Кэрран…

— Нет никаких «я и Кэрран».

Даже говорить об этом больно. Жаль, под рукой нет боксерской груши, ударив по которой, я могла бы облегчить это. Вместо этого я улыбнулась и налила нам еще по чашке чая.

Андреа помешала ложкой свой чай.

— Что-то случилось?

Я рассказала ей все, включая то, что произошло в Гильдии. Чем дольше я говорила, тем более огорченным становилось ее лицо.

— Вот засранец, — возмущалась она, когда я закончила.

— Не поспоришь.

— Но это бессмысленно. Когда он вытащил тебя из плена ракшасов, он чуть не придушил Дулиттла, потому что тот не мог вылечить тебя достаточно быстро. Я думаю, он действительно влюблен в тебя. Может, он правда пришел к тебе домой и искал тебя.

— Это не имеет значения.

— Вам, ребята, следует поговорить, объясниться.

— Я закончила с разговорами.

— Кейт, не пойми неправильно, но ты сама не своя с тех пор, как вернулась из отпуска. Ты стала. .

Я бросила на нее взгляд полный отчаяния. Но он отскочил от нее.

— …печальной. Серьезно, печальной. Это расстраивает. Ты не шутишь, не смеешься и продолжаешь рисковать и испытывать судьбу. — Андреа потерла край чашки. — У тебя были друзья, когда ты росла?

— Ой. — Я потерла шею. — Так резко сменила направление разговора. Кажется, у меня вывих шеи.

Андреа наклонилась вперед.

— Друзья, Кейт. У тебя они были?

— Друзья делают тебя уязвимее, — проговорила я знакомую мантру.

— Значит, я твоя первая настоящая дружба?

— Можно и так сказать.

Джим тоже был другом, но тут совсем другое.

— А Кэрран твоя первая настоящая любовь?

Я закатила глаза.

— И ты не знаешь, как справиться, — мягко добавила Андреа.

— До сих пор неплохо справлялась. В конце концов, это обязательно пройдет.

Андреа прикусила губу.

— Ты знаешь, я большая девочка, могу позаботиться о себе, и мне не нужен мужчина, который сражался бы за меня. И если бы я не была с Рафаэлем, я все равно была бы в полном порядке, выполняла свою работу и временами была бы счастлива. — Она глубоко вздохнула. — Если будешь так рассуждать. . Разбитое сердце по-настоящему никогда не вылечивается. Ты можешь взять себя в руки и двигаться дальше, но это не то же самое.

Я не хочу тащить эту боль за собой всю оставшуюся жизнь. Я взорвусь.

— Спасибо за воодушевляющий разговор.

— Я еще не закончила. Дело в том, что хоть у людей и есть замечательный потенциал причинять нам вред, но они также обладают и огромной силой, чтобы помочь нам исцелиться. Я очень долго этого не понимала. — Она наклонилась чуть ближе. — Рафаэль богатый и привлекательный, и секс отличный, но я с ним не поэтому. Я не имею в виду, что это обременительно, нет, но меня удерживает не это.

Если бы мне пришлось угадывать, я бы предположила, что это уважение к настойчивости Рафаэля. Рафаэль, гиена — оборотень, или буда, как их называли, безмерно любил Андреа. Он добивался ее внимания месяцами — неслыханно для буды, и отказывался сдаваться, пока она, наконец, не впустила его в свою жизнь. То, что он был сыном тетушки Би, буды и Альфы клана гиен усложняло ситуацию, но ни Рафаэля, ни Андреа, похоже, это не волновало.

Андреа улыбалась.

— Когда мы вместе, я чувствую, что становлюсь лучше. Как будто он собирает меня воедино из разбитых осколков, и я даже не понимаю, как он это делает. Мы никогда об этом не говорили. Мы не ходим на терапию. Он просто любит меня, и этого достаточно.

— Я правда рада за тебя, — призналась я.

— Спасибо. Я знаю, ты скажешь мне, чтобы я отвалила, но я думаю, что Кэрран любит тебя. Искренне любит. И я также считаю, что это взаимно, Кейт. Такое бывает редко. Подумай об этом, если он действительно решил поиздеваться над тобой, зачем ему злиться? Вы оба можете оказаться упрямыми идиотами, не позволяй вам двоим разрушить это. Если ты все-таки собираешься уйти, по крайней мере, уйди, зная всю картину целиком.

— Ты права. Отвали. Он мне не нужен, — сказала я ей.

— Конечно, нет. — Андреа тихо вздохнула.

— Еще чая?

Она кивнула. Я налила ей еще одну чашку, и мы пили на моей тихой кухне.

Позже она ушла.

Я взяла со стойки маленькое блюдце, уколола руку острием ножа и позволила нескольким красным каплям упасть в него. Моя кровь была наполнена магией. Она выходила за пределы поверхности.

Я надавила сильнее.

Кровь текла, повинуясь моему зову, превращаясь в иглы длиной в дюйм, а затем рассыпалась в пыль. Иглы продержались полсекунды? Может, меньше.

В конце Полуночных игр, когда я лежала, умирая в золотой клетке, моя кровь казалась продолжением меня. Я могла изгибать ее, подчиняя своей воле, придавать ей формы, постепенно укрепляя их снова и снова. Я пыталась воспроизвести подобное в течение нескольких недель, но так ничего и не добилась. Я потеряла силу.

Кровь была величайшим оружием Роланда. Мне не нравилась перспектива встречи с Хью д'Амбре без этого.

Боевой пудель выжидающе уставился на меня. Я смыла кровь в канализацию, села на пол, чтобы он мог лечь рядом со мной, и погладила его бритую спину. Если закрыть глаза, я могла бы вспомнить запах Кэррана. В моей голове он, прикрывая меня, схватил в объятья, когда его собственное тело дрожало от ударов осколков стекла.

Я чувствовала себя ужасно одинокой. Пудель, должно быть, почувствовал это, потому что он положил голову мне на ногу и легонько лизнул. Это не помогло, но я все равно была благодарна.

Странный чавкающий звук доносился сквозь сон. Я резко открыла глаза.

Ошметки мусора валялись на моем ковре рядом с перевернутым мусорным баком. В центре всего этого стоял боевой пудель и методично пожирал отбросы. Пока я наблюдала, он оторвал кусочек от картофельной кожуры, поднял нос к потолку, пережевывая это с выражением полной нирваны и восторга, отпечатанным на его морде, и наклонился за добавкой. Лапы и морда были испачканы черным веществом. Это, наверное, краска. Джули увлеклась готикой пару месяцев назад. Когда она не училась в интернате, она жила со мной. В качестве своей спальни, она выбрала библиотеку, и я позволила ей перекрасить комнату в черный цвет. Пудель залез в эту банку с краской.

— Ну все, ты покойник.

Чавк, чавк, чавк.

Волшебная волна все еще была на подъеме, и в моей квартире было жутко холодно. Я не стала надевать на ночь теплые штаны — не хотелось пропотеть под одеялом, но этим утром я определенно пожалела о своем решении. Пальцы на ногах были такими холодными, что удивительно, как они не ломались. Я, закутавшись в одеяло, встала с кровати и приложила руку к вентиляционному отверстию. Ничего. Котел здания бился в предсмертной агонии. За последний месяц он уже дважды отключался. Даже если бы все жильцы решили сложиться деньгами, мы все равно не смогли бы позволить себе заменить эту чертову штуку. Особенно если учесть, что мы уже закупили уголь на зиму.

Это оставляет нас с планом Б. Я бросила взгляд через комнату на маленькую дровяную печь, наполовину заваленную стопками книг. Разжигать костер прямо сейчас кажется невероятно трудным, поэтому я храбро сбросила одеяло и натянула свитер так быстро, как только могла.

Одевшись, я проверила голову в холодильнике. По-прежнему никакого разложения. Все это расследование отбросило понятие «нормы» в поведении нежити назад, вышибив ей мозги из обреза дробовика.

Я выгуляла собаку, разобрала мусор, что заняло почти двадцать минут, и сняла телефонную трубку. Гудок. Этому нет никакого логического объяснения. Но дареному коню в зубы не смотрят. Я позвонила в Казино, прежде чем телефонная линия решит снова вырубиться. Через десять секунд к телефону подошел Гастек.

— Я искренне надеюсь, что у тебя есть новости, Кейт. Это была долгая ночь, и я отдыхал.

Должно быть, это самая глупая вещь, которую я делала, но я понятия не имела, кого еще спросить.

— Ты знаком с ритуалом Дюбаля?

Последовала небольшая пауза, прежде чем он ответил:

— Конечно. Я проделывал это несколько раз. Однако я удивлен, что тебе известно о нем.

Он не стал бы расспрашивать меня, как я узнала об этом, но он, должно быть, умирал от любопытства. Никто, кроме бывшей жены моего опекуна, не знал, что я могу управлять нежитью. Для ритуала Дюбаля требовалась значительная сила и глубокие знания. Гастек видел во мне обычного головореза. Мысль о том, что я способна на подобное, никогда не приходила ему в голову, и я предпочитала бы именно такой версии и придерживаться.

— Что может привести к провалу ритуала?

— Опиши подробнее характер проблемы.

— Вместо определения личности или местонахождения бывшего погонщика нежити, человек, выполняющий ритуал, увидел в крови себя.

Гастек глубоко вздохнул.

— Ритуал Дюбаля снимает отпечаток разума погонщика с мозга нежити. Кровь, струящаяся из головы, не является ключевым элементом ритуала, на самом деле, подойдет любая темная поверхность. Темный фон просто лучше выделяет изображение. Если смотреть несколько секунд на лампу, а затем закрыть глаза или посмотреть на темный предмет, то можно увидеть светящиеся контуры лампы. Это явление называется негативным остаточным изображением. Тот же принцип применим и здесь, за исключением того, что изображение получается из ментального отклика, оставленного в мозгу нежити.

Я отложу этот лакомый кусочек на будущее.

— Ага.

— Есть два фактора, при которых практикующий может увидеть себя. Во-первых, прошло слишком много времени, пока нежить оставалась без навигатора. Как быстро был выполнен ритуал?

— В течение двух часов после смерти.

— Хмм. Тогда время не должно быть проблемой. Я мог получить достаточно приличное изображение и через шесть часов после уничтожения вампира. В данном случае мы имеем дело с возможностью номер два: сила погонщика была намного выше сил проводившего ритуал. Если навигатор понимает, что нежить вот-вот будет уничтожена, он или она может ударить по ее мозгу всплеском энергии. Мы называем это выжиганием. Опаленный мозг очень сложно прочесть. Вытаскивание образа становится вопросом грубой силы, а не мастерства. Есть ли вероятность, что навигатор намного сильнее практикующего?

— Навряд ли. — Мои навыки не были выдающимися, но в вопросе чистой мощи, я бы превзошла даже Гастека.

— Откуда такая уверенность?

— Я знаю насколько силен практик.

— Значит, это тот, кого ты знаешь лично?

Тонкий лед. Нужно действовать осторожно.

— Да.

— Должен ли я воспринимать это, как то, что у тебя была голова нежити, и ты не отнесла ее мне для идентификации?

— Да.

Сейчас начнется.

Воцарилось молчание.

— В Атланте есть четыре человека, не считая персонал Племени, способных выполнить ритуал Дюбаля. У меня перед глазами все их номера. Из этих четырех Мартина — лучшая, но она все-же не сравниться со мной ни в мастерстве, ни в силе. Зачем тебе использовать кого-то, кроме меня?

— У меня были на то причины.

— И я жду, чтобы услышать их.

— Я бы предпочла оставить их при себе.

— Ты меня разочаровываешь.

Я поморщилась.

— А почему с тобой что-то изменилось бы?

— Это была голова вампира?

Ничего хорошего из этого точно не выйдет.

— Нет.

Снова тишина. Наконец он вздохнул.

— Она все еще у тебя?

Если я принесу ему голову, он сможет снять мой отпечаток с ее разума.

— Она разложилась.

Гастек снова вздохнул.

— Кейт, у тебя был уникальный образец нежити, и ты лишила меня возможности изучить его. Вместо этого ты отнесла ее к профану, который, очевидно, не знает даже основных некромантических принципов, иначе мы бы сейчас не занимались этим телефонным разговором. Я верю, что ты не совершишь подобной ошибки в будущем. Есть ли что-нибудь еще?

— Нет.

В моем ухе раздался сигнал разъединения.

Я посмотрела на пуделя:

— Мне кажется, я задела его чувства.

Это задание круто усложнялось. С одной стороны — Стальная Мэри, нападающий на оборотней. С другой стороны, нежить-маги, пытающиеся поджарить Казино и Гильдию. Эти два дела не кажутся связанными, за исключением того, что и Стальная Мэри, и нежить зачем-то напали на Гильдию.

Может быть, Роланд объявил мишенью любого из Стаи, и теперь мы получили поток охотников за головами, которые считали, что смогут взять оборотня. Но тогда нападение на Казино не имеет смысла.

Зазвонил телефон. Я сняла трубку:

— Кейт Дэниелс.

— Это я, — ответил Кэрран. — Я…

Я повесила трубку.

Телефон зазвонил снова. Но я отсоединила провод от стены. Разговор с Кэрраном в данный момент был выше моих сил.

К тому времени, когда я добралась до офиса, большая часть кофе уже была выпита, а то, что осталось на дне, сварилось до густого сиропного варева, которое пахло отравой, и на вкус ею и было. Но я все же выпила кружку. Я также украла маленький желтый пончик из коробки «Duncan`s doughnuts» в комнате отдыха и скормила его боевому пуделю. Он устроил из этого целое представление. Сначала он зарычал на пончик, просто чтобы показать ему, кто здесь главный. Затем он уткнулся в него носом. Потом он лизнул его, пока, наконец, не цапнул пончик зубами, принявшись жевать с большим удовольствием, разбрасывая крошки по всему ковру. Наблюдая, за тем, как он ест, я почувствовала себя немного лучше, но лишь немного.

Мауро вошел в мой кабинет, неся большую картонную коробку, заклеенную скотчем для вещественных улик. Пудель зарычал и щелкнул клыками.

Мауро улыбнулся:

— Он славный песик. Такой свирепый.

— У него есть безумная страсть к мусору.

— Возможно, он жил на свалке какое-то время. Ты уже дала ему имя? — Мауро поставил коробку на стол.

— Нет.

— Ты могла бы назвать его Бо. Борегар. Он похож на Бо. Так или иначе, это пришло для тебя из Саванны. — Он поставил коробку на стол.

— Спасибо.

Он ушел, а я проверила сопроводительный лист. Улики, относящиеся к Мэри № 7 из Саванны, известному как Стальная Мэри, а также, как «парень в плаще». О здорово.

Я потянулась, чтобы вытащить стопку бумаг, и мои пальцы задели что-то твердое. Хмм. Я вытащила это на свет. Свинцовый ящик, шесть дюймов в длину, четыре дюйма в ширину и три дюйма в глубину.

На магической бирже люди часто называли свинец черным золотом. Золото, будучи благородным металлом, было инертным. Оно не ржавело, не тускнело, и не разъедалось, большинство кислот не действовало на него. Волшебным образом свинец соответствовал золоту. Он сопротивлялся чарам, игнорировал обереги и поглощал большинство магических излучений без каких-либо последствий.

Свинцовая коробка для улик должна содержать что-то по-настоящему впечатляющее. Маленькая наклейка в углу гласила: «Образец А, Мэри № 14, 9 октября». Я порылась в бумагах: «5 Октября, 8 Октября. . 9 октября». Все здесь.

Присев на краешек стола, я пролистала отчет. Стальная Мэри устроил погром во время ежемесячного матча «боев без правил», который проводился в подвале «Колючей Петли», бара на южной окраине Саванны. Хозяйка бара Барбара «Барб» Хауэлл сообщила, что в дверь вошел семифутовый длинноволосый мужчина, одетый только в рваный плащ и нечто, что она описала как кожаные шорты-бермуды. Далее Барб докладывает о своем отказе обслуживать нарушителя, направив на мужчину помповое ружье «Ремингтон-870», сопроводив это словами: «Нет рубашки, нет обуви — нет обслуживания.»

Барб мне уже нравилась.

Мужчина только рассмеялся. В этот момент сотрудник охраны решил вмешаться. Но верзила просунул голову вышибалы через деревянную перекладину, и Барб поняла, что ей следует воспользоваться дробовиком. К несчастью, подействовала магическая волна, и оружие дало осечку. Мужчина отобрал дробовик и ударил им Барб по голове. Ее воспоминания о последующих событиях казались по понятным причинам туманными.

Один из постоянных посетителей, некий Ори Коэн, двадцати одного года, поднялся со стула и направил на волосатого какой-то амулет. По словам Барб, мужчина «зарычал как собака» и попятился назад. Он продолжал отступать, и Барб уже подумала, что Ори избавился от него. К несчастью, еще один высокий человек в плаще вошел в бар через заднюю дверь и рубанул Ори топором по шее. Затем он начал разрушать это место, а второй злоумышленник наблюдал за этим.

Описания были в лучшем случае расплывчатыми. Со слов Клинта, заместителя Барб, первый человек выглядел как «гигантский, лохматый сукин сын с горящими глазами. . вены на его руках были толщиной с электрические провода». Не совсем качественное описание. Привет, я бы хотела ориентировку на гигантского, лохматого сукиного-сына. .

Профиль второго преступника ограничивался определением «высокий». Никто не разглядел его лица.

Из-за необычного роста и схожей манеры поведения нарушителя, инцидент был классифицирован как возможное появление Стальной Мэри. Убийца устроил разгром в Саванне на день раньше, а их Отдел Биологической Защиты решил перестраховаться.

К отчету прилагалось несколько фотографий. Я разложила их на столе. Ори, молодой, худощавый парень, свернулся клубком посреди усыпанного обломками пола. На втором снимке тело было видно со спины. Лицо Ори смотрело прямо в камеру, его щека покоилась в луже густой крови. Он смотрел на меня мертвенно-бледными глазами. Его лицо было чисто выбритым, узким и шокирующе молодым.

Всего лишь ребенок, правда. Парень, который увидел хулигана, встал у него на пути, и был раздавлен. Хорошие парни не всегда побеждают.

На третьей фотографии был виден ящик для инструментов Ори, аккуратно спрятанный под стойкой. Каким-то образом он пережил разрушения. Внутри ящика, организованно уложенные и чистые, находились стамески и кельма. Поверх инструментов стояла небольшая плетеная корзинка, перевязанная розовым бантом. Крупный план корзинки. Клубника в шоколаде.

Плотники зарабатывали хорошие деньги, но он едва достигал возраста, чтобы работать даже подмастерьем. Шоколад стоил дорого, а клубника была не по сезону. Он, должно быть, копил неделями, чтобы купить их. Наверное, планировал подарить это кому-то особенному. Вместо этого он оказался на грязном полу, выброшенный, как кусок хлама.

— Мы должны найти того ублюдка, — сказала я боевому пуделю. — Мы найдем его, и тогда я причиню ему боль.

Я просмотрела стопку фотографий. Крупный план руки Ори. Сломанная серебряная цепь, обвивающая его мертвые пальцы. К ней должно быть что-то было прикреплено. Какой-то амулет, идол, может быть, что-то вроде оберега. . Что-то, что заставило Мэри отступить.

Я листала выписку с показаниями Барб. Она отражала сведения общего отчета, пока я не дошла до «нет рубашки, нет обуви — нет обслуживания».

Барбара Хауэлл отмечает, что волосатый мужчина смеялся, как женщина.

Телефон рядом со мной заверещал. Я взяла трубку:

— Кейт Дэниелс.

— Я закончил с этими играми, — прорычал голос Кэррана.

Я нажала кнопку отключения и набрала Максин.

— Максин, если он позвонит снова, пожалуйста, не соединяй со мной.

— Дорогая, но это был Царь Зверей.

— Да, я знаю. Пожалуйста, фильтруй его звонки.

— Хорошо.

Я снова вернулась к бумагам. Волосатый мужчина засмеялся как женщина. Прямо как нежить-маг.

Почему, черт возьми, Кэрран продолжает мне названивать?

Я пододвинула телефон и набрала номер Кристи. Кристи была моей ближайшей соседкой и жила всего в нескольких минутах ходьбы от моего дома в Саванне. Она ответила с первого гудка.

— Эй, привет, это Кейт. Как поживаешь?

— Хорошо, хорошо. Что случилось?

Позже, возможно, я пожалею об этом.

— Мне нужна услуга. Не могла бы ты сходить к моему дому и посмотреть, есть ли где-нибудь возле двери записка?

Прошло больше месяца. Если только он не засунул ее под сетку на входной двери, даже если бы записка была оставлена, ее бы давно уже не было.

— Конечно. Я перезвоню тебе через некоторое время. Номер твоей работы, верно?

— Нет, лучше перезвони на номер квартиры. Благодарю тебя.

Я повесила трубку. Даже если записка была — это ничего не меняет. Вообще ничего.

Если высокий лохматый мужчина, напавший на бар Барб, действительно смеялся голосом женщины, и, если второй злоумышленник окажется Стальной Мэри, это значило бы, что они выступают за одну команду. Может быть это новая фракция, пытающаяся поделить территорию Атланты? Ага. Чем глубже я копаю, тем больше запутываюсь.

Я вернулась к фотографиям улик. Широкоформатное изображение бара. Внутренняя часть «Колючей Петли» была снесена. Все, что можно было сломать, было сломано. Расколотые столы. Погнутые стулья. Разбитые стекла. Дыры в стенах. Хаотично закрученный обломок, который когда-то мог быть бильярдным столом. Под определением «ярости» в словарях должна быть эта картинка.

На одном из снимков запечатлен амулет, валяющийся под деревянными обломками. Амулет длиной два дюйма напоминал полый серебряный свиток с листком бумаги, выглядывающим, с одной стороны. Выглядит как обычный амулет: в свитке находится лист бумаги или пергамент с защитным заклинанием. Подпись под фотографией гласила: «СМОТРЕТЬ ОБРАЗЕЦ А.»

Я открыла свинцовую коробку. Внутри, в небольшом полиэтиленовом пакете, лежал кусочек пергамента. Он был два дюйма в ширину и около четырех дюймов в длину, с рваными желтыми краями, похоже, что его не раз мяли и разрывали. Я осторожно перевернула его.

Пусто.

Хотя бы раз, хоть раз, мне бы хотелось получить улики, которые не заставляли бы меня прыгать через горящие обручи.

В записи говорилось, что пергамент был найден внутри амулета, и он был пустым. Да вы что! Далее в заметках отмечается, что Ори жил один. Одна из коллег по работе, сказала, что Ори боялся заболеть и носил амулет в качестве защиты от болезней. Она не знала, что это была за магия и как он ее получил.

Я покопалась, пока не нашла лабораторный отчет. У него были амбиции романа «Унесенные ветром» — толщиной не менее двух дюймов. Я начала с первого теста.

Все улики обычно подвергались м-сканированию. М-сканер обнаруживал следы магических остатков на предметах и записывал их в виде цветовых обозначений: синий для человека, различные оттенки красного и пурпурного для нежити, зеленый для большинства оборотней. М-скан пергамента также был пустым. Прекрасно.

Следующий пункт назывался «Исследование На Выбросы Франко (ИНВФ)». У меня не было ни малейшего представления, что это значило.

Я достала с полки справочник по магическим лабораторным процедурам. Там говорилось, что способ ИНВФ подразумевал размещение исследуемого объекта на белом листе бумаги, и подвергание его интенсивному пению заклинаний или воздействию предмета, излучающего сверхмощную магию, после чего уже следует м-сканирование. Если бы у испытуемого объекта не было чар, он был бы насыщен магией, хотя бы на несколько мгновений, достаточных для того, чтобы его след можно было взять с помощью м-сканирования. Копия м-скана после первой пробы показала бледно-голубой лист бумаги с красивым пустым пространством размером с пергамент посередине. Пергамент обладал чарами. Конечно, один из тестов должен был показать это.

Тридцать минут спустя я узнала слишком много бесполезных деталей о том, что скучающие маги ОПА Саванны могут делать для развлечения. Их выводы после семнадцати испытаний на пергаменте: он чистый, он волшебный, мы не знаем, что это, и не можем его прочитать. Парам-пам-пам.

На пергаменте должно было быть что-то значительное, что-то, что заставило Ори поставить на карту свою жизнь. Я взяла мешочек с пергаментом и поднесла к окну, позволяя свету просочиться сквозь него. Ничего, кроме пергаментного зерна.

Слева хлопнула дверь, а затем по коридору эхом разнеслись тяжелые шаги. Рыцарь-заступник вошел в мой кабинет, рявкнул на моего боевого пуделя и сел в клиентское кресло. Дерево и металл заскрипели, принимая его вес. Тед пристально посмотрел на меня:

— Ну, что у тебя есть?

— Ты не так уж продвинулась в этом, — решил Тед, когда я изложила ему суть дела.

— Я взялась за это только тридцать шесть часов назад.

— Тридцать восемь. — Тед наклонился вперед и уставился на меня своим тяжелым взглядом.

Тед питал слабость к одежде в стиле «вестерн». Сегодня на нем были джинсы, сапоги из воловьей кожи и бирюзовая рубашка с черными нашивками на плечах, на каждой нашивке была вышита белая Техасская звезда. Тед Монахан — ковбой на выпускном.

Беда была в том, что рыцарь-заступник весил фунтов на сорок больше, чем следовало бы. Не то чтобы толстый, но необъятный в груди и с зачатками пивного живота, Тед имел телосложение стареющего боксера-тяжеловеса. Он не побежал бы вверх по лестнице ради забавы, но, если бы вы захлопнули дверь перед его носом, он бы пробил ее и вырубил вас с того же удара.

Несмотря на наряд, находиться под этим пристальным взглядом было все равно, что заглядывать в дуло заряженного револьвера 45-го калибра со снятым предохранителем. Интересно, что он сделает, если я закричу или упаду в обморок?

Его голос был низким, почти ленивым:

— Какова основная директива Ордена?

— Обеспечить выживание человеческой расы.

Он молча кивнул.

— Мы сохраняем порядок. Мы позволяем монстрам сосуществовать с нами. Мы обеспечиваем мир. Сорок восемь часов назад этот город функционировал. Пока мы сидим здесь, Племя параноидально зациклилось на идее, что кто-то имеет лучшую нежить, чем у них, и хотят получить свой кусок пирога. Оборотни размышляют о собственной смертности и воображают, что их дети умирают от эпидемии. Наемники бьются в конвульсиях, потому что Гильдии отрубили голову, в прямом и переносном смысле. Биологическая Защита хочет объявить общегородской карантин, а ОПА вытряхивает каждого бездомного в грязном плаще. Город направляется в ад прямым рейсом. Ты знаешь, что происходит, когда монстры, головорезы и полицейские напуганы?

Я поняла, к чему он клонит.

— Они перестают вести себя хорошо.

— Мы должны восстановить порядок. Мы должны любой ценой утихомирить Атланту, иначе она забурлит паникой и хаосом. Если бы у меня была другая женщина-рыцарь, более компетентная, чем ты, с хорошим опытом и более длинным послужным списком, я бы снял тебя с задания и отдал ей.

А Андреа что, пустое место?

— Спасибо за вотум доверия.

— Конечно, о том, чтобы поручить это задание мужчине, не может быть и речи. Мне приходится полагаться на отчисленную из Академии, с отсутствием дисциплины и с большим ртом.

Мне захотелось вскочить на стол и ударить его ногой в челюсть.

— Мое сердце обливается кровью от сочувствия.

Тед не обратил на меня внимания:

— Ты можешь рассчитывать на всю мощь Ордена Атланты. Исправь это безобразие. Что тебе для этого понадобится?

Желание снять удостоверение и вручить ему было настолько сильным, что мне пришлось бороться с собой, чтобы не дотронуться до шнурка на шее со словами: «Вот, разбирайся с этим сам. Попробуй побегать с грузом возможной пандемии на себе, и ответственностью за гибель людей, а я буду сидеть сложа руки и говорить тебе, где ты потерпел неудачу.» Год назад я могла бы поступить так. Передо мной промелькнуло воспоминание о скрюченном теле Ори. Но опять же, может, и не поступила бы.

Я сжала свою гордость в кулак и промолчала. Я достала свинцовый футляр из коробки для улик:

— Это тот самый пергамент, который однажды остановил его. Я хочу узнать, что там было написано. Мне нужно понять, что делает его уязвимым, и кто он такой.

— Тебе нужен эксперт.

Я молча кивнула.

— Я хочу отнести это к Сайману.

— Полиморф. Он отказывается работать с Орденом. — С отвращением произнес Тед.

— Он лучший… — нарциссический извращенец, сексуальный девиант, жадный гедонист — …консультант в городе. У нас нет времени, чтобы вовлекать кого-то еще, и ОПА Саванны исчерпал все стандартные возможности тестирования. При наличии соответствующего финансового стимула, я уверена, Сайман будет работать со мной.

— Насколько уверена?

— Абсолютно уверена. — Он хочет залезть ко мне в трусы, а я выбрасываю его цветы. Он будет вне себя от радости, если я позвоню. — Но он будет стоить не дешево.

Тед что-то записал на бумажке и положил передо мной: «100 000 долларов». Это была непомерная сумма, даже для Саймана.

— Это твой лимит. Звони ему. Сейчас.

Он не выказывал никаких признаков того, что встает со стула, ясно давая понять: он мне не верит.

Я потянулась к телефону. Сайман ответил после второго гудка.

— Кейт, — раздался в трубке знакомый мужской голос. — Я уже думал, что ты меня совсем забыла.

Тьфу.

— Нет, только избегала. — Я включила громкую связь.

— Прямолинейна, как всегда. Может, я сэкономлю нам немного времени? Ты звонишь, потому что внутренности Соломона Реда вывалились из его тела и попытались заразить водоснабжение города.

— Да. — Этого и следовало ожидать. Сайман торговал информацией и хорошо за нее платил, а наемникам всегда не хватало наличных.

— Тебе нужна моя экспертиза? — Его голос мог бы растопить масло.

— Да, Ордену требуется твоя экспертиза.

— О, но я не стану работать на Орден. — Он рассмеялся. — На мой вкус, они слишком законопослушны.

— Тогда приношу свои извинения за беспокойство. Я подумала, что тебе будет это интересно. Но я ошиблась.

— Но я буду работать на тебя. На моих условиях.

А вот и мы.

— На самом деле, я буду очень рад поработать с тобой. Твой звонок оказался как нельзя кстати.

Больно счастливым он звучал. Ох, и дорого мне это обойдется.

— Сначала давай разберемся с самыми элементарными вещами, — заявил Сайман. — Для удобства ведения бухгалтерского учета, вашего и моего, мне потребуется фиксированная плата в размере пятидесяти тысяч долларов за свои услуги.

— Это довольно большое число.

— Я довольно дорогой консультант.

— Тридцать штук.

— О, пожалуйста, Кейт, не нужно торговаться. Тед Монахан, вероятно, разрешил удвоить эту сумму. Я знаю это, потому что он позвонил мне сегодня утром и предложил пятьдесят тысяч за консультацию по этому делу. От чего я, разумеется, отказался, учитывая, что лично он мне не нравится, и я нахожу фанатизм Ордена ограничивающим.

Тед сидел рядом с каменным лицом.

Он действовал у меня за спиной. В моей памяти всплыл Мауро, принесший мне коробку с уликами. Зачем бы Мауро стал делать это? Все посылки приходили на стол Максин, и он ни разу не заносил их мне. Если только посылка не была в кабинете Теда до этого, и тот не велел ему отнести ее.

Тед просмотрел все документы по моему делу, а потом сидел с невозмутимым лицом, пока я излагала свои выводы.

— Кейт? — Напомнил голос Сайман.

Я взяла свою чашку и помешала кофе ложечкой. Я где-то читала, что выполнение небольших повторяющихся движений, таких как перемешивание или рисование, помогает уменьшить стресс, а мне нужно было уменьшить свой стресс, иначе он вспыхнет и разобьется о Теда Монахана, как тонна кирпичей.

— Я думаю.

— Ты заметила, что твой преступник не нападает на женщин? Либо они обладают естественным иммунитетом к его силе, либо он просто не чувствует в них угрозы.

— Я заметила.

— Тогда ты должна понимать, что выбор Монахана состоит из тебя и Андреа Нэш. Монахан ни во что не ставит Нэш, не знаю почему, но я уверен, что рано или поздно это выясню, так что ты для него — единственное приемлемое решение. На самом деле, я не удивлюсь, если он сейчас сидит в твоем кабинете и подслушивает наш разговор, чтобы быть уверенным, что ты обеспечила сотрудничество со мной. Тебя поставили к стенке, Кейт. При таких обстоятельствах гонорар в пятьдесят тысяч — это подарок. Прими его великодушно.

Ложка согнулась под давлением моих пальцев. Я вытащила ее и начала сгибать уже обеими руками, туда-сюда, туда-сюда

— Отлично, — сказала я. — Тебе заплатят пятьдесят тысяч долларов, когда мы получим неопровержимые доказательства того, что Мэри мертв или арестован.

— Или уехал за пределы вашей юрисдикции. Меня не прельщает перспектива гоняться за ним по всей стране.

Я еще немного согнула ложку.

— Согласна. Так какова реальная цена, Сайман?

— Ты сопроводишь меня на одном мероприятии, Кейт. Это будет публичный прием, ты наденешь вечернее платье и будешь идти со мной под руку. Можешь думать об этом как о свидании.

Ложка хрустнула у меня в руках. Я выбросила ее в мусорное ведро.

— В последний раз, когда мы практиковали подобное, я оказалась вся в демонической крови.

— Уверяю, ты будешь в полной безопасности. Если быть точнее, это мероприятие происходит в одном из самых безопасных мест Атланты.

— Меня беспокоит не моя безопасность. А твоя компания. Ты, кажется, очень воодушевлен перспективе показаться со мной. Есть ли какой-то скрытый мотив?

— Всегда есть скрытый мотив, — заверил меня Сайман. — Но, кроме этого, я нахожу твое присутствие рядом восхитительным.

Его присутствие рядом было раздражительным.

Он преувеличенно тяжело вздохнул:

— Я не собираюсь принуждать тебя к сексуальным отношениям. Я хочу соблазнить тебя. Это требует гораздо большего мастерства. Боюсь, мне действительно нужен твой ответ. Да или нет?

— Да. — Слово было склизким на вкус, как будто я откусила гнилой апельсин.

— Ты говоришь это с таким отвращением. Считаю, мне повезло, что в данный момент я нахожусь вне зоны твоего поражения. Так у нас есть договоренность?

— У нас есть.

— Великолепно. Я заеду за тобой завтра в девять вечера. К восьми часам к тебе домой доставят платье с подходящей парой туфель. Тебе нужно что-нибудь еще, чулки, нижнее белье…

Сопровождать сексуальных девиантов на вечеринки в ближайшее время не входило в мои планы.

— Это довольно короткий срок. Я немного занята с распыляющим эпидемии-маньяком, пытающимся уничтожить город. Можно ли это отложить?

— Ни в коем случае. Это должно быть завтра вечером, иначе мы не договоримся.

Что, черт возьми, было такого важного?

— Ладно, но я надену свою собственную одежду. — Никто не мог предугадать, какой сумасшедший наряд он придумал.

— Уверяю тебя, платье, которое я выбрал, изыскано.

— Тогда, может быть, тебе лучше его надеть? Я уверена, что ты станешь королевой бала.

Сайман вздохнул:

— Ты ставишь под сомнение мой вкус?

— В прошлый раз ты нарядил меня Вьетнамской принцессой. Я надену свое платье.

— Для меня бесконечно важно, чтобы ты надела правильное платье. Я иду на большой риск.

— Мое сердце обливается кровью за тебя. Если ты хотел, чтобы я надела твое платье, ты должен был упомянуть об этом в нашем соглашении.

— Предлагаю компромисс. — Голос Саймана был мягким, как расплавленный шоколад. — Ты ответишь на мой вопрос, и я оставлю вопрос о платье.

— Валяй.

— Как ты всегда узнаешь меня, независимо от того, какой образ я принимаю?

— Глаза, — ответила я. — Они каждый раз тебя выдают.

Он молчал долгую минуту.

— Понятно. Очень хорошо. Я буду свободен примерно через три часа. Я хотел бы начать свой анализ с последнего места происшествия со Стальной Мэри. Мне потребуется присутствие по меньшей мере пяти свидетелей.

— Все будет устроено, — сообщила я. — Увидимся в Гильдии через три часа.

— Я меняю свое лицо, пока мы говорим. До встречи.

Ему удалось вложить в последние слова столько нескрываемых намеков, что мне понадобилась бы тряпка, чтобы стереть это с телефона.

Я повесила трубку и повернулась к Теду:

— Вы просматривали мои вещественные доказательства за моей спиной.

Он угостил меня своим лучшим воплощением статуи с острова Пасхи.

— Вы мне не верите.

Боевой пудель зарычал, подчеркивая мои слова. Я бросила на него взгляд, и он лег на пол.

Тед откинулся назад:

— Я не верю, что ты не облажаешься. Ты не учишься быстро, и у меня нет времени преподавать тебе, поэтому я поставил тебя на короткий поводок.

Накапливаемый во мне гнев, перерос в полномасштабную ярость. Я много работала. Я вложила столько сил в это. Я заслужила долбаное доверие.

— Я не смогу работать, если вы стоите за моей спиной.

— И это твоя проблема, Дэниелс. У тебя есть эго. Каждый день ты заходишь в этот офис, как будто он принадлежит тебе. Как будто ты это заслужила. Правда в том, что ты не смогла пройти весь путь Академии. У тебя нет образования и дисциплины, необходимых для работы. Ты не рыцарь и никогда им не станешь. Ты еще не доказала мне, что чего-то стоишь.

— Я доказала это.

— Ты сражалась на Полуночных играх и вовлекла в это Нэш.

Я впилась в него глазами.

— Неужели вы двое действительно думали, что можете драться на глазах у сотен свидетелей, и это не вернется ко мне?

— Это было необходимостью.

Тед поднялся. Его голос стал еще ниже.

— В мире полно чудовищ. Они сильнее нас. У них лучшая магия. Единственная причина, по которой мы, люди, остаемся на вершине — это наша численность и то, что монстры боятся нас. Таков порядок вещей. Так было всегда и так должно оставаться. Ты знаешь, что такое Полуночные Игры на самом деле? Они позволяют монстрам превращать людей в добычу. Они продолжают видеть, как мы умираем на этом песке, и довольно скоро им придет в голову идея, что мы еда и нас легко победить. Они перестанут нас бояться и погрузят этот мир в хаос. И ты вышла на ринг и сражалась на стороне этих чудовищ. Ты предала все, за что стоит Орден. Ты облажалась.

— Я сражалась на стороне оборотней.

— Оборотни — это шашки динамита, готовые взорваться в любой момент. Они не люди. Нам удобно позволять им пока думать, что они люди, но, в конце концов, им нет места в нашем обществе. Их нужно держать отдельно.

Все вдруг стало предельно ясно. Я была на волосок от того, чтобы вытащить меч и вырезать новый рот на горле Теда.

— Значит, вы бы изгнали их. Это были бы резервации или трудовые лагеря?

— Я бы полностью удалил их с картины. Они представляют для нас угрозу. Они могут убить нас или заразить. Чтобы выжить, мы должны сохранить свое господство.

Он готов истребить всех оборотней. Он убил бы каждого из них. Я видела это в его глазах.

Тед выпрямился.

— Я дал тебе возможность добавить смысла в твою жизнь. Ты думаешь, что попала сюда, потому что у тебя что-то хорошо получается. Нет. Я взял тебя, потому что уважал Грега Фельдмана. Он был одним из моих лучших людей, и, чтобы почтить его память, я позаботился о том, чтобы ты не позорила его имя. Так что, каждый раз, когда ты забываешься, или отклоняешься от нашей миссии, может начинаешь думать, что ты дохера крута и знаешь лучше, приходи ко мне, и я тебе напомню.

Он повернулся.

Я медленно выдохнула от ярости:

— Тед?

Он остановился, показывая мне свою широкую спину.

— Когда вы выгуливаете собаку на коротком поводке, она достаточно близко, чтобы вас укусить. Имейте это в виду.

Он вышел. Я повернулась к окну, пытаясь сдержать желание что-нибудь опрокинуть. На Полуночных Играх, когда я кружила по песку с Хью, он спросил меня, почему я выполняю приказы людей более слабых, чем я. Тогда у меня был ответ. Теперь он ускользал от меня, и я боролась со своей памятью, пытаясь выхватить его, потому что сейчас он мне очень нужен.

Я должна убить Стальную Мэри. Теперь это было личное, и я бы закончила с этим. Но я не могу выследить Мэри самостоятельно, без помощи Ордена. Мне нужно заставить Саймана исследовать мой пергамент, и тогда я могу покинуть Орден. Это было бы лучше всего.

Но если я уйду, дело перейдет к Андреа. У Теда больше никого не было. Если Стальная Мэри применит свою магию, тайная сущность Андреа может запаниковать и сбежать. В лучшем случае город сгорит в результате эпидемии, а она будет разоблачена и изгнана из Ордена. В худшем, ее примут за люпуса, устроят на нее охоту и убьют.

Мой разум нарисовал кровавую картину изрешеченного пулями тела Андреа в шкуре зверя, а над ней стоят сотрудники ОПА: «Она сошла с ума. Мы ничего подобного раньше не видели. Пришлось ее уложить.»

Нет.

Мой беспорядок. И мне разбираться с этим дерьмом.

Телефон зазвонил. Вероятно, это Кристи. Я ответила:

— Кейт Дэниелс.

— Я сижу в тюрьме округа Милтон, — раздался в трубке голос Андреа. — Вытащи меня.

Пару часов спустя я вошла в кабинет Бо Клейтона, неся в руках длинный свёрток, завёрнутый в тряпки.

Бо ухмылялся мне из-за стола. В 1066 году древние саксы встретились с древними норвежцами в кровавой битве на Стэмфордском мосту. Легенда гласила, что саксы застали врага врасплох, и когда норвежцы попытались мобилизоваться, один из их воинов, гигант, взошел на мост и держал оборону в одиночку, убив более сорока саксов, пока кто-то не сообразил пронзить его длинным копьем снизу из-под моста, через щель между досками. Глядя на Бо, я вполне могла бы представить его на том самом мосту, размахивающего гигантским топором. Неуклюжий, шести футов шести дюймов ростом, с плечами, которые с трудом пролезали в дверь, Милтонский шериф имел лицо костолома. Он сидел за исцарапанным столом, который был организован с точностью до дюйма. Единственным выбивающимся из этой картины предметом, была большая консервная банка. Этикетка на банке гласила: «Вареный зеленый арахис».

Я села на стул перед его столом и положила сверток себе на колени:

— Консервированный вареный арахис. Ну это уже чересчур.

— С таким именем, как Бо, мужчина должен быть осторожен, — усмехнулся он. — Кто-нибудь может принять меня за одного из этих северян. Арахис помогает избежать недоразумений.

Он передал мне банку. Я заглянула в неё. Использованные гильзы.

— Каждый раз, когда в меня стреляют, я бросаю гильзы в банку, — объяснил Бо.

Банка была наполовину заполнена. Я отдала ее ему обратно в руки.

— Когда мы виделись в последний раз, я говорил, что однажды тебе может понадобится моя услуга. — Он развел свои огромные руки. — И вот мы здесь.

Как-то раз мы работали вместе над одним и тем же делом: я со стороны Ордена, он со стороны шерифа города. Он попросил меня об одолжении, утверждая, что однажды мне потребуется его помощь, и я согласилась. Никогда не знаешь, в чью дверь придется постучать в следующий раз.

— Что натворила Андреа?

Он открыл папку из плотной бумаги и заглянул в нее.

— Ты что-нибудь слышала о «Райской Миссии»?

— Нет.

— Это высококлассный отель, построенный в виде «Испанской миссии», с закрытым внутренним двором. Под огромной стеклянной крышей, они поддерживают тёплую и стабильную температуру круглый год.

— Звучит как теплица.

— По сути, да. Внутренний двор — потрясающее место. Повсюду цветы, бассейн, джакузи. Любимое место отдыха богатых пар из города. Однажды я возил туда Эрику. Это обошлось безумно дорого, но оно того стоило. Нам пришлось простоять в очереди четыре месяца, прежде чем туда попасть.

Бо никуда не спешил. Прикрикни я, чтобы он поторопился — это только заставило бы его замедлиться еще больше, поэтому я кивнула.

— Насколько я понял, твоя подружка остановилась в этом месте со своей второй половинкой. Я поместил его в соседнюю камеру. К слову, я всегда говорю, как есть, он, наверное, выглядит, как самый красивым мужик, которого я когда-либо видел.

Рафаэль. Должно быть, это была их большая романтическая ночь. Вероятно, он забронировал номер в отеле за несколько недель до этого.

— Судя по всему, они оба были в горячей ванне.

— От горячих ванн одни неприятности, — заметила я.

— О, ну, не знаю. — Бо пожал плечами. — С пивом и хорошей компанией они не так уж плохи. Расслабляюще действуют. Даже успокаивающе. Однако в данном случае они не смогли добиться желаемого эффекта. Мисс Нэш встала, чтобы сходить к бару и выпить чего-нибудь. Когда она вернулась, то обнаружила молодую женщину, разговаривающую со своим парнем. — Его глаза слегка сверкнули. Он сделал вид, что проверяет свой отчет. — И видимо, эта, полуодетая, женщина покусилась на чужую территорию.

Он, должно быть, ждал годы, чтобы использовать это в своем отчете.

— Продолжай.

— По словам персонала отеля, бедняга-парень действительно пытался отделаться от роковой дамочки, но она была либо тупой, либо серьезно нацелилась увести его «погулять». Познакомившись с ней, я бы сказал, что и то и другое.

Я вздохнула. Догадываюсь, к чему это привело.

— Когда подошла мисс Нэш, ее приятель сообщил скудно одетой женщине, что это его девушка. Он сказал, что женщина оценила Мисс Нэш как «мило».

Я опустила голову и пару раз стукнулась ею о стол.

Две мохнатые гусеницы, которые Бо использовал в качестве бровей, поползли вверх.

— Тебе нужна минутка?

— Нет, все в порядке. Извини.

— Похоже, молодая женщина сделала какой-то непристойный намек о сексе втроем. Никто точно не знает, что произошло дальше, но все сходятся во мнении, что это случилось чертовски быстро. Когда я добрался туда, мисс Нэш стояла у джакузи в маленьком бикини, указывая рабочим концом Зиг-Зауэра Р-226 на своего приятеля и перепуганных сотрудников отеля, одновременно погружая голову полураздетой женщины под воду и спрашивая: «Ну как тебе нырять за моллюсками, сука?» [прим. фраза «нырять за моллюсками» носит неоднозначный, пошлый контекст в данном случае.]

Головная боль, должно быть, отразилась на моем лице, потому что Бо потянулся к ящику стола и вручил мне маленькую бутылочку аспирина. Я положила две таблетки в рот и проглотила, морщась от горечи.

— Что было дальше?

— Ну, у нас с Мисс Нэш состоялся разговор. Я поспорил, что она не станет стрелять в человека со значком, и выиграл это пари. У нее не было при себе удостоверения личности, все-таки на ней было очень маленькое бикини, поэтому мы пригласили ее, ее парня и потерпевшую сторону побыть нашими гостями здесь, в этой прекрасной тюрьме. Проведенная ночь с нами, ее успокоила.

Ох, блин.

— У нее не было документов, но был пистолет?

— Пронесла в полотенце, насколько я понял.

Почему я не удивлена?

— Она рыцарь.

— Я понял это, когда она позвонила в Орден.

Я убрала сверток с колен, положила его на стол и осторожно развернула тряпки. Бо резко втянул в себя воздух.

На тряпках лежала превосходная рапира.

— Скьявона, — пояснила я. — Излюбленное оружие Далматских славян, служивших в Венецианской гвардии дожей в шестнадцатом веке. С глубокой фигурной рукояткой. — Я провела пальцем по блестящей паутине обманчиво узких металлических полос, образующих гарду меча. — Лезвие диагональю тридцать шесть и семь десятых дюйма, эффективно как для рассечения, так и для колющего удара. Этот меч создан «Мечтой Рагнаса».

Я повернула скьявону в сторону, позволяя свету колдолам поиграть на орнаменте стилизованных «МР» на богато украшенной рукоятке. «Мечта Рагнаса» не делала мечи, она создавала шедевры. Одна эта скьявона могла покрыть закладные на мою квартиру и дом моего отца в Саванне на год. Грег, мой покойный опекун, купил ее много лет назад и повесил на стену в своей библиотеке, как выставляют драгоценное произведение искусства. Это был такой меч, который заставил бы пожизненного пацифиста искать высокие сапоги и шляпу с перьями.

Лицо Бо приобрело зеленоватый оттенок.

— Дыши, Бо.

Он резко выдохнул.

— Могу ли я…

У каждого человека есть свои слабости. Бо обожал рапиры. Как только он прикоснется к ней, считай, дело сделано.

— Пожалуйста. — Я улыбнулась.

Он встал, осторожно взял рапиру, словно она была сделана из хрусталя, и вложил кожаную рукоять в свою крупную руку. Он поднял меч острием вверх, восхищаясь изящным стальным клинком. Глубокое умиротворение отразилось на его лице. Бо сделал выпад, идеальный как по учебнику: плавное движение, элегантное и точное, совершенно противоречащее его огромному телу.

— Господи, — пробормотал он. — Это прекрасно.

— Ее здесь никогда не было, — проговорила я твердо. — Ее «бойфренда» здесь тоже никогда не было. Ты не знаешь их имен и никогда не видел их раньше.

Бо был очень хорошим копом, потому что заставил себя опустить рапиру:

— Ты пытаешься подкупить сотрудника правоохранительных органов, Кейт?

— Я пытаюсь преподнести служащему правоохранительных органов знак признательности за его деликатное отношение к кадровым вопросам Ордена. Наши рыцари находятся под сильным давлением. Андреа Нэш — одна из лучших рыцарей, которых я когда-либо встречала.

Бо посмотрел на скьявону. Минута растянулась в вечность.

Я широко улыбнулась ему.

— Да, и еще кое-что. — Я протянула руку и коснулась бледного опала в основании рукояти.

Три. Два. Один.

Меч издал один единственный безупречный звонок, словно серебряный колокольчик. Тонкая красная линия потянулась от рукояти вниз по лезвию, разделяясь и переплетаясь вьющимися побегами, как узор из виноградной лозы, пока, наконец, не достигла острия. Бо побледнел.

— Заколдованный клинок. Никогда не нуждается в заточке или смазке. Я забыла упомянуть об этом, — объявила я.

Бо оторвал взгляд от скьявоны.

— Забирай их и убедись, чтобы они не возвращались.

Десять минут спустя я, Андреа и Рафаэль вышли из тюрьмы на холодную, пасмурную улицу. И Рафаэль, и Андреа были одеты в оранжевые мешки из-под картошки, которые, по-видимому подразумевались как униформа Милтонской тюрьмы.

— Нападение. — Я начала загибать пальцы. — Нападение с применением огнестрельного оружия. Поведение, недостойное рыцаря. Угроза гражданскому населению. Неосторожное обращение с огнестрельным оружием в общественном месте. Сопротивление при аресте. Пьянство и дебош.

— Я не была ни пьяной, ни дебоширкой. — процедила Андреа сквозь зубы.

— Нет, я уверена, что ты топила ее совершенно спокойно и профессионально. Бо Клейтон — отличный стрелок. Тебе повезло, что он не разрядил обойму тебе в голову. Ты пронесла пистолет в джакузи. Кто вообще так делает?

Андреа сложила руки на груди:

— Не приставай ко мне насчет моих пистолетов. Ты таскаешь свой меч повсюду. Все это было его идеей. Я просто хотела отдохнуть на выходные.

Я посмотрела на Рафаэля. Он поразил меня своей ослепительной улыбкой. Если бы у меня была такая особенность, как падать в обморок, я бы рухнула на пол бревном. Некоторые мужчины были симпатичными. Некоторые были сексуальными. Рафаэль был обжигающе горяч. Его внешность была неординарной. Темно-синие глаза, пронзительные, горящие изнутри огнем, мгновенно заставляли вас думать об обнаженной коже и простынях. Черные длинные волосы в сочетании с его подтянутым, гибким телом оборотня, производили умопомрачительный эффект для всего женского населения. Поскольку он был «любимым зайчиком» моей лучшей подруги, я была в значительной степени невосприимчива к его коварным чарам, но, честно говоря, время от времени он все же заставал меня врасплох.

— Это была единственная ночь, которая была свободна в течение следующих шести месяцев, — оправдывался он. — Мне пришлось просить об услуге, чтобы получить это.

Андреа замахала руками:

— И мы провели все это время в тюрьме. Ты хоть представляешь, как тяжело выходить с ним в люди? Мы никуда не можем пойти, мы ничего не можем сделать, потому что он все время получает непристойные предложения. Иногда женщины подходят к нему так, будто меня там вообще нет!

— Я тебе сочувствую, но ты не можешь топить их, Андреа. Тебя обучили убивать, а их — нет. Это не совсем честный бой.

— К черту честность! К черту тебя и к черту его и все такое.

Она зашагала прочь.

На лице Рафаэля красовалась улыбка от уха до уха.

— Ну, а ты, я смотрю, доволен.

Его глаза светились слабым рубиновым блеском:

— Безумие брачного периода.

— Чего-чего?

— Когда два оборотня становятся парой, мы сходим с ума на какое-то время. Это проявляется, главным образом, как беспричинная агрессия и иррациональное рычание на любого, кто посмотрит на нашего партнера на секунду дольше, чем нужно.

— И ты наслаждаешься каждым мгновением этого.

Он покачал головой вверх-вниз:

— Я это заслужил.

Андреа развернулась и подошла к нам:

— Прости, что вела себя как идиотка. Спасибо тебе большое. Я твоя должница.

— Ничего особенного, — ответила я.

Она посмотрела на Рафаэля.

— Я бы хотела вернуться домой.

Он поклонился в наигранной манере:

— Ваше желание для меня закон, миледи. Нам нужно вернуться в отель, перелезть через стену и угнать нашу машину.

— Звучит неплохо.

Они ушли.

Брачное безумие. Мир вокруг меня окончательно слетел с катушек. Я вздохнула и пошла за Мэриголд. У меня была назначена встреча с одним сексуальным девиантом, и я бы не хотела опоздать.

Когда я призналась Сайману, что узнаю его по глазам, я не солгала. Он смотрел на мир сквозь призму интеллекта, высокомерия и тонкого, но самодовольного презрения, и не мог этого скрывать. Мне потребовалось ровно две секунды, чтобы найти его в полупустом зале Гильдии, но на этот раз его выдали не глаза.

Сегодня он предпочел выглядеть худощавым мужчиной лет тридцати с небольшим. Когда я вошла, он стоял в профиль, небрежно разговаривая с Бобом, Иверой, Кеном и Джук, сидевшими за столом. Черный пиджак Саймана с налетом китайской культуры, воротником-стойкой и облегающим кроем, подчеркивал узкую талию и прямую линию плеч. Темные брюки обтягивали его ноги, демонстрируя мускулистые бедра, но не массивные как у тяжелоатлета или мастера единоборств, а длинные гладкие мышцы фехтовальщика или бегуна. Его волосы цвета темной ольхи ниспадали до пояса без единого завитка.

При моем приближении Сайман обернулся, представив мне точно очерченный овал лица: четкая линия подбородка, широкий нос с неглубокой переносицей и миндалевидные, слегка прикрытые веками, глаза с потрясающе зеленой радужкой. Он излучал профессионализм и опыт, так же как от меня иногда веяло угрозой. Если бы я не знала, кто он такой, и встретила его на улице, я бы подумала, что это один из высших магов местного колледжа, который может расшифровать руны трехтысячелетней давности, говорить на полудюжине мертвых языков и одним взмахом руки сравнять с землей целый городской квартал. Он выделялся среди наемников, собравшихся в зале, как профессор средневековой истории в качалке культуристов.

Сайман улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами, и направился ко мне, грациозно ступая мимо здорового деревянного сундука.

— Кейт, — произнес он ровным тенором. — Прекрасно выглядишь. В частности, твой плащ — замечательный устрашающий штрих.

— Я старалась, — отрезала я.

— Тебе нравится моя рабочая внешность? — Мягким голосом спросил Сайман. — Эстетически приятное сочетание ума и элегантности, не правда ли?

Ну куда же мы без минутки самолюбования?

— Ты китаец, японец, наполовину европеец? Я не могу понять, в твоих чертах какая-то бессмыслица.

— Я непостижимый и загадочный интеллектуал.

Он забыл добавить самонадеянный.

— У тебя были проблемы с тем, чтобы протащить свое эго через дверь?

Сайман даже глазом не моргнул.

— Ни в коей мере.

— Удалось ли тебе получить хоть какую-то информацию от очевидцев, используя свой загадочный интеллект?

— Пока нет. В данный момент, кажется, им не по душе эта беседа.

Четыре всадника выглядели так, словно хотели оказаться где угодно, только не здесь. Я оглядела зал. Из двадцати или около того звонков, которые я сделала сегодня утром, явились четырнадцать человек, включая Марка, который стоял, прислонившись к стене, с кислой физиономией. Много знакомых лиц. Обычные наемники и важные шишки Гильдии, собрались посмотреть, как мы с Сайманом работаем.

Я сунула руку в карман плаща и вытащила пластиковый пакетик с куском пергамента.

— Что это? — поинтересовался Сайман.

— Волшебный пергамент.

Сайман взял мешочек длинными тонкими пальцами, поднес бумажку к свету и нахмурился:

— Хм, пусто. Ты возбудила мое любопытство.

Я достала из кармана листы бумаги:

— Это список тестов, проведенных с пергаментом сотрудниками ОПА.

Сайман просмотрел список. Узкая улыбка изогнула его губы:

— Занятно. Двадцать четыре часа. И я скажу тебе, что на нем написано, или кто это сможет прочесть. — Он вложил пергамент во внутренний карман. — Приступим?

Я повернулась к наемникам.

— Нам нужны пять добровольцев. Не вызывайтесь добровольцем, если вы не разглядели нападавшего хорошенько.

— Мы четверо уже согласились. — Боб поднял руку.

— Нам нужен еще один, — ответила я.

— Я могу сделать это. — Марк вышел вперед.

Джук презрительно фыркнула своим маленьким носиком готической феи Динь-Динь, украшенным крошечным гвоздиком:

— Тебя там даже не было.

— Я был там до самого конца. — Марк мрачно посмотрел на нее.

Они уставились друг на друга.

— Давайте не будем спорить, — Сайман развел руками. — Вы пятеро прекрасно подойдете.

Он опустился на колени у сундука. Это был большой прямоугольный сундук, сделанный из старого поцарапанного дерева, укрепленного металлическими полосами. Сайман щелкнул пальцами и достал кусок мела с ловкостью и грацией опытного фокусника. На верхней части сундука он нарисовал сложный символ. Изнутри раздался сухой металлический щелчок. Медленно и очень осторожно Сайман поднял крышку и достал шар для боулинга. Сине-зеленый, с золотым мраморным узором, шар выглядел немного изношенным.

— Ты когда-нибудь слышала о Дэвиде Миллере, Кейт? — Спросил Сайман.

— Нет.

Сайман полез в сундук и достал пластиковый кувшин, окрашенный в охотничий зеленый цвет.

— Дэвид Миллер был магическим аналогом безумного-ученого. Все тесты подтверждали, что он обладает несравненной магической силой. Он словно излучал ее, как электрическая лампа излучает тепло. — Он поставил кувшин рядом с шаром для боулинга. — Однако, несмотря на многочисленные попытки обучить его, Миллер так и не научился пользоваться своим даром. Он вел совершенно обычную жизнь и умер совершенно обычной смертью, от сердечной недостаточности в возрасте шестидесяти семи лет. После того, как он ушел в небытие, было обнаружено, что предметы, с которыми он больше всего контактировал в течение своей жизни, приобрели магический потенциал. Манипулируя ими, их владелец может добиться довольно неожиданного и порой полезного эффекта.

Интересно.

— Дай угадаю, ты охотился за этими предметами и приобрел их?

— Увы, не все, — ответил Сайман. — Потомки Миллера предприняли целенаправленные усилия, чтобы разбросать предметы по всему миру, продавая их разным покупателям. Они сошлись на том, что сосредоточивать всю эту власть в руках одного человека было бы безрассудством. Но в конце концов я намерен собрать их все.

— Если они беспокоились, зачем вообще продавать эти предметы? — Спросил Марк.

— Отсутствие денег — корень всех зол, мистер Медоуз. — Сайман улыбнулся.

Марк моргнул. По-моему, никто никогда не называл его по фамилии:

— Значит это «любовь» к деньгам.

— Говоришь, как человек, который никогда не голодал, — сказала Ивера.

— Кроме того, — продолжал Сайман, — семья беспокоилась о своей безопасности. Они боялись, что их ограбят и убьют предприимчивые лица, заинтересованные в коллекции Миллера. Учитывая ценность этих предметов, их опасения были вполне обоснованы.

Он достал из сундука связку ключей и осторожно закрыл его.

— Мне нужен кувшин воды и пять стаканов, пожалуйста.

Двое наемников принесли из кафетерия полный стеклянный кувшин и пять стаканов. Сайман осмотрел пол и направился к входной двери с мелом в руке. Примерно в десяти футах от дверного проема он нарисовал полукруг, изгиб которого был обращен к центру комнаты, и начертил странный символ. Затем он подошел к месту смерти Соломона, нарисовал еще один полукруг побольше, прямая сторона которого прилегала к шахте лифта, и заполнил его идеально ровными кругами. Я посчитала. Десять.

— Кегли для боулинга? — Спросила я.

— Именно.

Сайман вернулся к столу, снял ключи с брелока и вручил каждый из пяти ключей четырем всадникам и Марку:

— А теперь, держите их в руках и постарайтесь воспроизвести события в памяти. Что вы видели? Что слышали? Какие запахи витали в воздухе?

Сайман перелил воду из стеклянного кувшина в пластиковый кувшин Миллера.

— Что это за магия такая? — Кен, венгерский маг, изучал ключ в руке.

— Современная магия, — сообщил Сайман. — У каждого века есть свои магические традиции. Это наши. Маловероятно, что большинство из вас увидит повторение этого ритуала в своей жизни. Эта магия чрезвычайно редка и очень утомительна. Я провожу это только для очень особых клиентов. — Он подмигнул мне.

О, отлично. Теперь ты просто заставил всех думать, что мы спим вместе.

Я улыбнулась в ответ:

— Обязательно сообщу рыцарю-заступнику, что он должен быть очень щедр в своем вознаграждении. — Лови ответный. Пусть они выскребают из головы образ голого Теда Монахана.

Через полминуты он собрал ключи, надел их обратно на брелок и бросил его в кувшин. Ключи опустились на дно. Магия пульсировала из кувшина, ударяясь в меня. Было такое ощущение, словно кто-то зажал мне глаза и уши мягкой пушистой лапой, а затем исчез.

Сайман налил по дюйму воды в каждый стакан и посмотрел на свидетелей.

— Выпейте, пожалуйста.

— Это дерьмо не гигиенично. — Поморщилась Джук.

— Я уверен, что ты глотала и похуже, Амелия, — сказал Сайман.

— Амелия, — я умилялась. — Какое нежное имя, Джук.

Она сердито посмотрела на меня:

— Сдохни.

— Пей воду, — напомнила я.

Она скривила лицо.

— Я уже рассказала тебе все, что видела.

— Наша память гораздо детальнее, наших воспоминаний, — пояснил Сайман. — Вы даже удивитесь, как много вы помните.

Джук выпила стакан залпом. Боб выпил свой со стоическим выражением лица. Ивера какое-то время вглядывалась в свой бокал и осушила его. Марк опрокинул свой стакан, словно там было виски. Кен был последним. Он пил воду очень медленно, маленькими глотками, держа каждый глоток во рту, вероятно, пытаясь извлечь из него какие-то знания.

Сайман поднял шар для боулинга.

— Пожалуйста, продолжайте сидеть на своих местах во время сеанса. Ни в коем случае, не вмешивайтесь в иллюзию. Кейт, ты можешь передвигаться, если хочешь, но постарайся не пересекать изображение. Всем все ясно?

Ответом ему послужил целый набор утвердительных звуков. Он подошел к первому полукругу, долго держал шар у груди, наклонился и швырнул его по полу через весь зал. Когда тот покатился, на его пути расцвела другая реальность, словно кто-то расстегнул молнию в пространстве, открывая прошлое. Убийство Соломона произошло во второй половине дня, и свет падал под другим углом по сравнению с нынешним утренним солнцем. Четко прорисовывались границы иллюзии: овал, протяженностью около тридцати футов в самом широком месте холла.

Шар врезался во второй полукруг, разбросав воображаемые кегли. Это был бы идеальный страйк.

Сверху в овал спустились двое мужчин. Одним из них был Соломон с выпученными глазами и ярко-красным лицом. Он неудачно свалился на спину, но тут же вскочил на ноги.

Его противник приземлился на корточки. Рядом с ним упало копье. Стальная Мэри выпрямился до шести с половиной футов. На плечи был накинут плащ, а капюшон был поднят. С того места, где я стояла, я могла рассмотреть лишь темную ткань.

Я побежала по краю иллюзии к шахте лифта.

Соломон яростно ударил Стальную Мэри ногой. Тот отклонился в сторону, его плащ обвился вокруг него. Нога Соломона прошла на волосок мимо от его лица. Соломон развернулся, чтобы нанести повторный удар, но Стальная Мэри отразил и его. Соломон пролетел по воздуху, врезавшись в шахту лифта, в тот самый момент, когда я остановилась рядом с ней, на границе иллюзии.

Стальная Мэри взял копье и подошел к нам, каждый его шаг был продуманным и тяжелым, словно звон погребального колокола. Капюшон чуть сдвинулся назад, и я мельком заметила большие глаза, темные, почти черные, обрамленные густым бархатом длинных ресниц, они были наполненные мощной силой.

Женщина.

Я замерла. В этих глазах было что-то очень знакомое. Если бы у меня было время подумать, я могла бы вспомнить.

Стальная Мэри открыла рот. Слова лились, резонируя через меня.

— Я предлагаю тебе божественность, слабоумный. Прими это с подобающим достоинством.

Идеальный английский. Без акцента. Никаких подсказок к национальности. Черт.

Стальная Мэри схватила Соломона за рубашку левой рукой, толкнула его о шахту лифта. Наконечник копья рассек трахею Соломона. Хлынула кровь. Он закричал, корчась на копье. Рубиновая жидкость текла из его рта.

Стальная Мэри подняла правую руку с твердыми, как когти, пальцами и вонзила ее в грудь Соломона:

— Хезаад. Мое.

Слово силы охватило Соломона. Его тело напряглось, спина выгнулась. Он снова закричал ужасным хриплым ревом чистой боли. Кровь, хлынувшая из его груди, возвращалась обратно, всасываясь внутрь в рану. Раздался долгий вздох изнеможения из уст Соломона. Он обмяк. Его глаза закатились. Его тело содрогнулось и замерло.

Стальная Мэри вытащила руку из груди Соломона, и на ее ладони покоился пучок красного свечения. Я не могла чувствовать этого, но инстинктивно точно знала, что это было. Это была кровь. Сгущенная кровь. Вся сила Соломона, вся его магия, его сущность, заключенная в маленькой светящейся сфере, трепетала, сжатая в кулаке Стальной Мэри.

— Наконец-то. — Произнесла она.

Ее губы растянулись в улыбке. Она повернулась, держа кровь, и я увидела изогнутые линии татуировки на внутренней стороне ее предплечья. Буквы вспыхнули в моем сознании, обжигая его. Слова силы.

Мир вокруг меня вспыхнул. Жар хлынул по моей крови, разливаясь по всем венам и капиллярам. Мое тело сжалось, пытаясь преодолеть шок.

Стальная Мэри медленно развернулась, словно под водой, и ушла, растворяясь в никуда.

Меня мучила боль. Я не могла двигаться, я не могла говорить, я не могла дышать. Ритм моего сердцебиения стучал кувалдой в ушах. Откуда-то издалека я услышала голос Джук:

— А он жестоко ударил Соломона Рэда! Я упустила это в первый раз.

Мое видение померкло, сменившись туманом крови. Слово силы убивало меня. Я сжалась, пытаясь прорвать его защиту. Больно. Боже, как же это было больно.

— Это, безусловно, интересно, — говорил Сайман. — Что ты думаешь, Кейт? Кейт?

— Что с ней? — спросила Ивера.

Слово силы трескалось под давлением. Передо мной пульсировал палящий свет, и внезапно я кристально ясно увидела Саймана, смотрящего на меня с другого конца комнаты.

Слово силы нахлынуло изнутри, угрожая разорвать меня на части. Я должна была произнести его, чтобы подчинить и сделать своим.

Что-то вроде понимания промелькнуло в глазах Саймана:

— Бегите!

Слишком поздно. Я открыла рот, и слово силы вырвалось потоком магии:

— Ахисса!

Магия пронеслась по комнате. Люди кричали и разбегались, топча друг друга. Боб вцепился в стол обеими руками, его лицо превратилось в искривленную гримасу страха, он ревел от боли как бык. Ивера рухнула на пол.

Я почувствовала себя легче перышка. Ко мне доносились последние отголоски магии, напоминая об истинном значении этого слова. Ахисса. «Убегать».

Вся моя сила сочилась и вытекала через ноги. Я осела, скользнув по стене.

В холле было пусто, за исключением, Боба, дышавшего, будто с наковальней на груди, Иверы, тихо плачущей на полу, и Саймана, вжавшегося в противоположную стену. Лед покрыл его руки. Его брови приобрели сине-зеленый оттенок, а глаза, смотревшие на меня, были глазами ледяного гиганта: холодными, пронзительно-голубыми, сверкающими, словно бриллианты, увязшие в оболочке из соли. Глаза, принадлежавшие истинному облику Саймана.

Мы уставились, в обнаженные от тайн, лица друг друга. Меня осенило, что я только что напугала матерых наемников Гильдии до полусмерти. Они этого точно не забудут. В довершение всего, я продемонстрировала контроль над могущественным словом силы перед Сайманом. Его глаза сказали мне, что он точно понял, что произошло, и был под впечатлением от этого. По шкале от одного до десяти, эта катастрофа получила бы все двадцать. Если бы я могла сейчас двигаться, я бы билась головой об этот красивый твердый пол.

Сайман оттолкнулся от стены. Лед на его руках превратился в тысячу крошечных снежинок. Его сине-зеленые брови рассыпались и отдельные волоски попадали на землю. На их месте появились новые темные брови, соответствующие его волосам. Неистовые холодные глаза ледяного гиганта, превратилась в спокойные зеленые радужки.

— Похоже, у нас возникли небольшие технические неполадки, — заключил он с наигранной веселостью. — Приношу свои извинения за неудобства. Этот вид магии еще не до конца изучен.

Боб наклонился и поднял Иверу с пола. Его лицо говорило, что он не купится на нечто подобное. Он хмыкнул, покачиваясь с высокой фигурой Иверы на руках, и вынес ее из холла.

Сайман подошел ко мне и опустился на колени. Если бы он попытался убить меня сейчас, я бы не смогла ему помешать. Даже дыхание было затрудненным. Когда я впервые присвоила слово силы, я была на волосок от смерти. Во второй раз я провела в отключке около трех часов. Третий раз случился во время вспышки, и это был прилив жуткой боли. Теперь, с обычной магией, я чувствовала себя полностью истощенной. Я не упала без сознания и не потеряла время, поэтому мне нужно бы скорее поправляться, но у меня не осталось в запасе никаких сил.

Сайман кончиками пальцев коснулся моей левой руки:

— Существует множество слов, — прошептал он. — Сотни слов, написанных темными чернилами на твоей коже.

Слова? Какие слова?

— Что?

Он ненадолго задумался, а затем поднялся:

— Ничего. Нам лучше идти. Я соберу предметы.

Я наблюдала за тем, как он упаковывал коллекцию Миллера в свой сундук и вынес его. К тому времени, когда он вернулся, мне удалось принять вертикальное положение и выскользнуть из холла на дневной свет. Это мое тело, мои ноги, и они будут подчиняться мне, черт возьми.

Снаружи ждала группа бледных наемников, собравшихся вокруг четырех всадников и Клерка. Некоторые курили, цепляясь за сигареты дрожащими пальцами. Никто не говорил, но они смотрели на меня, как на бешеного питбуля. Ивера вообще не смотрела на меня. Мне нужно убираться отсюда поскорее, во-первых, потому что сейчас я была легкой мишенью, а во-вторых, кажется, от моего присутствия люди враждебно настроены.

— Что случилось? — удивленно спросил Клерк.

— Небольшая техническая неисправность заклинания, — ответил Сайман. — Полностью моя вина.

Он прикрывал меня. Сайман имел дело с информацией, и цена секретов была обратно пропорциональна количеству людей, которые о них знали. Чем меньше было осведомлённых лиц, тем ценнее это становилось. Я знала это, потому что Сайман сам терпеливо объяснял это для меня.

— Извините за беспокойство, ребят, — попыталась я выдать из себя хоть что-то.

— Вы получили то, за чем пришли? — спросил Клерк.

— Да, мы разобрались. Спасибо, — сказала я.

— В любое время, — мрачно отозвался Боб.

— Гильдия всегда готова сотрудничать с Орденом, — подытожил Марк.

Я помахала им и вышла на стоянку. Женщина. Темные глаза. Хотела бы я полностью разглядеть ее лицо.

За моей спиной эхом отозвались быстрые отрывистые шаги, и Сайман догнал меня.

— Я был бы счастлив, если бы ты согласилась поехать со мной, — проговорил он. — Двигатель моего Volvo покрыт слоем винила с массовой нагрузкой, и зажат между двумя слоями полиэфирной пены. Это довольно неплохо ослабляет низкочастотные шумы.

— Удивительно.

Большинство машин, работающих на заколдованной воде, производили достаточно шума, чтобы нанести непоправимый вред слуху.

Сайман одарил меня узкой улыбкой:

— Моя машина относительно тихая по стандартам заколдованных двигателей. И если бы ты ехала в моей машине, то могла бы отдохнуть.

А он мог бы задавать мне всевозможные пикантные вопросы. Я чертовски устала, но не настолько, чтобы рискнуть прокатиться в одной машине с Сайманом.

— Спасибо, но я пасс. Не могу бросить своего мула. Кроме того, у меня с собой пассажир.

— Пассажир? — Его брови сдвинулись.

Я присвистнула, и пес выскочил из своего укрытия за Мэриголд.

Сайман взглянул на моего собачьего друга с выражением чистого ужаса:

— Это еще что?

— Мой боевой пудель.

Сайман открыл было рот, но закрыл его, затем снова открыл. Гримаса застыла на его лицо. Очевидно, внутри него шла какая-то жестокая борьба.

— Ты хочешь сказать что-то приятное?

Он беспомощно посмотрел на меня:

— Прости, не могу. Это ужасное существо.

— Если ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, это ужасное существо должно сесть в твою машину.

— Разве мы не можем… — Боль на его лице была бесценной.

— Боюсь, мы не сможем.

Боевой пудель пробежал вокруг, и его вырвало в дюйме от моего левого ботинка.

— Очаровательно, — выдавил Сайман, после того как собака, вывернув кишечник, помочилась на ближайшую стену.

— Собачьи маленькие радости — поведала я ему.

Сайман откинул голову назад, уставился в небо, выдохнул и сказал:

— Очень хорошо. Твой вкус к собакам так же ужасен, как и к вину. Удивительно, что ты не назвала это «Бун».

Я давно не пробовала «Boone`s Farm». И выпивка не была моим любимым времяпрепровождением. [прим. «Boone`s Farm» — знаменитая марка недорогого фруктового вина]

— Это он. Пожалуйста, не оскорбляй моего верного собачьего друга.

Сайман повернулся и зашагал к своему изящному автомобилю, обтекаемой формы-пули, изуродованному раздутой передней частью, в которой находился зачарованный водяной двигатель.

Я погладила пуделя.

— Не волнуйся. Я позволю тебе цапнуть его, если он перегнет палку.

Собака завиляла хвостом. Либо от Саймана вкусно пахло, либо у моего пуделя были хорошие инстинкты.

Я села, немного покачиваясь в седло, и подтолкнула Мэриголд к движению. Даже если бы я все-таки упала по дороге, я бы скорее всего приземлилась в сугроб. А любое падение, после которого вы можете встать и пойти дальше, может считаться удачным.

Магия по-прежнему царила в мире. А моя квартира могла бы стать достойным конкурентом любой морозильной камере для мяса. Похоже, я не могу больше игнорировать дровяную печь.

Все то время, что я ехала домой, я думала о женщине — Стальной Мэри, но так ни к чему и не пришла. Из уст водного нежить-мага также доносился женский голос, хотя я не могла вспомнить его достаточно хорошо, чтобы сравнить с голосом Стальной Мэри. Так что, либо две женщины работали вместе, либо была только одна женщина, шести с половиной футов ростом, мастерски владеющая копьем, способная управлять нежитью, использовать слова силы и создавать пандемии.

Ничто из того, что я читала, даже отдаленно не соответствовало такому сценарию. Мне придется положиться на способность Саймана прочесть пергамент.

Я скинула ботинки и поплелась на кухню. Красная лампочка на моем автоответчике мигала.

Я нажала кнопку:

— Я нашла твою записку, — послышался голос Кристи. — Кто-то сорвал замок с решетки и приколол бумагу гвоздем к входной двери. Она промокла под дождем, но мне кажется, что там говорится: «Я здесь, а тебя нет. Позвони мне.»

Он действительно пришел ко мне с переломанными костями. Кто не успел тот опоздал.

Второе сообщение было от Андреа:

— Привет. — Это я. Рафаэль рассказал мне, что Кэрран был невыносимой сволочью примерно с середины ноября. У него постоянно было плохое настроение, он рычал на всех и каждого, и отклонял все прошения. Основные задачи, которыми занималась Стая были выполнены, но никаких новых проектов утверждено не было. Рафаэль пытался получить финансирование, чтобы выкупить один конкурирующий бизнес. Он говорит, что в последний раз, когда он заговорил об этом, Кэрран чуть не откусил ему голову. Говорят, он бродит вечерами по замку, чтобы найти кого-нибудь и устроить разнос.

— Да ему просто надо уже переспать с кем-нибудь! — Издалека донесся голос Рафаэля.

— Тише. Рафаэль злится, потому что не может получить одобрение на свои делишки.

— Мои делишки приносят нам деньги, — ворчал Рафаэль. — И если мы не получим разрешение, то упустим хорошую возможность их заработать.

— Все равно, — продолжила Андреа, — я подумала, что тебе следует знать.

Сообщение кончилось.

Автоответчик все еще мигал. Там было еще одно сообщение, и я догадывалась, от кого оно.

Какое-то время я просидела на кухне и гладила боевого пуделя, решая, следует ли мне прослушать сообщение или просто стереть его. В итоге я нажала на кнопку, и комнату заполнил голос Кэррана:

— Ты можешь продолжать убегать, это не имеет значения. Я все равно найду тебя, и мы поговорим. Я никогда не просил и не ожидал, что ты будешь встречаться со мной по правилам оборотней, но это по-детски даже по человеческим стандартам. Ты должна мне ответить. Давай, так, я облегчу тебе задачу. Если я тебе нужен, мы встретимся, и я объясню тебе свою версию случившегося. Или ты можешь дальше убегать от меня, как ты всегда это делаешь, и тогда я не стану преследовать тебя. Решай сама.

— Ты совсем из ума выжил, — обратилась я к автоответчику.

Я прокрутила сообщение еще пару раз, прислушиваясь к его голосу. У него был шанс, и он его упустил. Я заплатила за это. Было бы глупо снова подвергать себя этой боли. Просто глупо.

Я рухнула на стул. Камень в моей груди растрескался на острые осколки. Мысль о том, чтобы отпустить его, также причиняла боль. С другой стороны, он и не был моим, чтобы отпускать его.

Мой отец научил меня многим вещам. Беречь себя. Никогда не создавать привязанностей. Никому не давать шансов. Никогда не рисковать, если в этом нет необходимости. И чаще всего он оказывался прав. Неоправданный риск только тянул тебя ко дну.

Но если я отпущу Кэррана без боя, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я предпочла бы тащить дюжину камней в груди, но знать, что он не был моим шансом на счастье, чем уйти и мучиться от сомнений. Это все, чего хотел и он — быть уверенным. Мы оба заслуживали этого.

Как бы ни было обидно это признавать, Кэрран прав в одном. Я никогда не делала скидок на то, что он оборотень. Я всегда ожидала, что он будет относится ко мне только как к человеку. Он даже не думал, что я смогла бы быть с ним на его территории и играть по его правилам.

Большая ошибка, Ваше Величество. Значит ты хочешь, чтобы я вела себя как оборотень? Отлично, я могу это устроить. Я подняла телефонную трубку и по памяти набрала номер:

— Да? — Ответил Джим.

— Я слышала, что оборотни заявляют о своем романтическом интересе, вторгаясь на территорию друг друга и переставляя там вещи.

Последовала небольшая пауза.

— Верно.

— А клан кошек придерживается этого обычая?

— Да. К чему ты клонишь?

Если разговор строится на неблагоприятной почве, нужно давить на чувство вины.

— Помнишь, как однажды я встала на твою сторону в ситуации с Полуночными Играми, хотя ты был неправ, а твои люди вообще напали на меня?

— Да. — Он тихо зарычал.

— Мне нужен доступ в личный тренажерный зал Кэррана на пятнадцать минут.

Молчание затягивалось.

— Когда? — наконец спросил он.

— Сегодня вечером.

Еще одна пауза.

— После этого мы в расчете.

Джим засранец, но он всегда возвращал долги.

— Он будет в городе сегодня вечером. Я буду его сопровождать. Дерек встретит тебя в замке через два часа.

Я повесила трубку и набрала другой номер. Кто бы мог подумать, я действительно справилась с этим.

— Тедди Джо, — ответил грубый голос.

— За тобой должок за яблоки, — сообщила я в трубку. Сегодня прям вечер обзвона должников.

— Совершенно верно. Чем я могу тебе помочь?

— Хочу одолжить твой меч. — Я улыбнулась.

Ночь была промозглая, поэтому я взяла Кармелион, мой старый, побитый жизнью пикап желчно-зеленого цвета. У него отсутствовали передние фары и на нем было больше вмятин, чем на раздавленной жестяной банке из-под кока-колы, но он работал во время магических волн, и оставлял меня в тепле. Он также производил достаточно шума, чтобы разбудить мертвых, но мне было все равно. Тепло победило.

Мне потребовалось два часа, на то, чтобы забрать меч Тедди Джо и покинуть Атланту. До Сдвига многие жители Атланты могли позволить себе роскошь — ездить на работу из соседних городов, проезжая через сельскую местность. С помощью магии природа с пугающей скоростью взяла вверх над этими неосвоенными участками. Живая материя порождала магию одним своим существованием, поэтому, когда ее противопоставляли инертному бетону или стали, у флоры было свое преимущество. То, что когда-то было пустыми степями, теперь превратилось в густой лес, который поглощал бензоколонки и одинокие фермы, вытесняя людей в города. Вдоль дороги росли деревья, их ветви были черными и безлистными, они создавали узор колючей паутины под снегом.

Я всматривалась в темноту и гладила боевого пуделя. Мне пришлось расправить переднее сиденье — пес был слишком велик.

— Я скучала по этой проклятой дороге.

Пудель издал негромкий рык и свернулся калачиком еще плотнее.

Долгий вой одинокого часового прокатился в ночи, возвещая о нашем прибытии.

Я сделала крутой поворот, свернув на едва заметную узкую дорогу между густыми дубами. Тропа вела то влево, то вправо, могучие деревья расступились, и мы выехали на широкую площадку. Перед нами нарисовалось огромное здание Крепости. Гибрид замка и современного форта, он возвышался над лесом, как гора, неприступная и темная. Он был построен по старинке, с использованием простых инструментов и сверхчеловеческой силы, что делало его неуязвимым для магии. С тех пор как я была здесь в последний раз, большая часть северного крыла была закончена, и стены внутреннего двора теперь выросли еще примерно на пятнадцать футов в высоту.

Я проехала через ворота во двор. Знакомая фигура неторопливо двигалась к машине. Дерек. Я бы узнала эту волчью походку где угодно.

Три месяца назад Дерек был настоящим красавчиком. У него было одно из тех идеальных мужских лиц, свежее, граничащее со смазливостью, с темными, бархатными глазами, заставляющие женщин желать снова стать пятнадцатилетними. Но затем ракшасы вылили ему на лицо расплавленный металл. Лицо зажило. Дерек не стал полностью обезображенным, хотя и думал, что это так, но его лицо навсегда утратило свои идеальные черты.

Нос у него стал толще, челюсть массивнее. Гребень его бровей выступал дальше, отчего глаза казались более глубоко посаженными, это результат ответного действия Lyc-V на травму — утолщение костей и хрящей. На коже вдоль линии роста волос на левом виске виднелись незаживающие шрамы, в тех местах где осколки его раздробленного черепа врезались в мышцы. Я прикоснулась к этому однажды, по ощущениям, похоже на крупинки соли под поверхностью кожи. С более длинными волосами это было бы практически незаметно, но Дерек все равно коротко стриг свои волосы. Были и другие мелкие детали — изменение формы рта, сеть мелких шрамов на правой щеке. Теперь его лицо вызывало скорее желание вызвать подкрепление. Он выглядел как более взрослая, покрытая шрамами, жесткая версия самого себя.

И глаза его больше не были мягкими. Посмотрев в них, ты понимал, что их владелец прошел через какое-то тяжелое дерьмо, и, если он разозлится, ты бы хотел оказаться за много миль отсюда.

Я выключила двигатель. Внезапно наступившая тишина стала оглушительной.

Дерек открыл дверь пикапа:

— Привет, Кейт. — У него был голос волка, хриплый, резкий по краям и иногда сардонический. Испытания Полуночных Игр навсегда повредили не только его лицо, но и голосовые связки. Должно быть, он никогда больше не сможет выть на луну, ни в одной из своих форм, но его рычание заставляло съеживаться.

Он осмотрел автомобиль:

— Отличное транспортное средство. Совсем не привлекает внимания. Прям бесшумное.

— Пощади меня. — я вылезла из машины, захватив меч Тедди Джо, завернутый в огнестойкую ткань, и захлопнула машину перед носом пуделя:

— Охраняй.

Дерек кивнул в сторону машины.

— Кто это?

— Твоя замена.

Он провел меня от ворот к узкой боковой двери.

— Ты заменила меня бритым пуделем?

— У него сумасшедшие способности.

Брови Дерека поползли вверх.

— Он может блевать и мочиться одновременно, и нечего ржать над моей машиной.

Парень прыснул от смеха.

Мы вошли в дверь и стали подниматься по длинной винтовой лестнице.

— Дай угадаю, он живет на самом верху.

— Весь верхний этаж принадлежит Кэррану. — Подтвердил Дерек.

— Хорошо быть Царем Зверей.

Мы продолжали подниматься. Выше и выше. Ступенька за ступенькой. Через пять минут лестница наконец закончилась перед массивной дверью. Дерек открыл ее, пропустив меня вперед, внутри находилась небольшая комнатка, десять на десять. В противоположной стороне другая дверь преграждала проход.

Волчонок остановился и ждал.

Дверь распахнулась, и за ней оказались два оборотня: пожилой лысый мужчина и женщина примерно моего возраста, оба в превосходной форме. Они наградили меня суровыми взглядами.

Дерек кивнул им.

Но они явно не хотели меня пропускать.

Янтарный блеск отразился в его глазах.

— Отошли, — спокойно сказал он им.

Оборотни отступили в сторону. Дерек жестом пригласил меня пройти внутрь:

— Прошу.

А вундеркинд то поднялся по карьерной лестнице.

Мы прошли между оборотнями в коридор. Слева была небольшая комната. Там сидел третий оборотень, парень примерно возраста Дерека.

Пока мы двигались по коридору, пожилой мужчина и женщина продолжали следить за нами. Охранники Кэррана определенно имели сомнения насчет моего пребывания здесь. Но они и правы. Ничего хорошего я не задумала.

— Спортзал находится слева. — Волчонок кивнул в сторону коридора, где заканчивалась каменная стена, и начиналась стеклянная. — Его апартаменты находятся наверху. Дальше по коридору есть небольшая лестница.

Он указывал на двери, когда мы проходили мимо них:

— Комната для переговоров. Сауна.

— А эта? — Я указала в сторону еще одной двери.

Охранники выглядели так, будто им кто-то наступил на ноги.

Лицо Дерека было совершенно нейтральным:

— Эта комната предназначена для гостей женского пола.

Я открыла эту дверь. Большую часть комнаты занимала огромная кровать с балдахином в виде прозрачной тюли, развевающейся, как облака, над белоснежным одеялом. Мебель из светлого дуба с золотыми вставками, элегантная и легкая, почти парила над полированным деревянным полом. У стены стоял большой комод, рядом с туалетным столиком с трех — панельным зеркалом. В самом центре комнаты расположился мягкий диван, прямо напротив камина с белым ковром из толстого ворса. На стене над камином висел плоский экран. Дальняя стена была из матового стекла, стратегически верно прикрываемая декоративными участками из бамбуковых стволов. Дверь была приоткрыта, и сквозь проем я увидела огромную гидромассажную ванну.

— А где же Барби?

Женщина-оборотень слегка прыснула, но подавила смех.

— Здесь же наверняка имеется пилон?

Пожилой мужчина поморщился.

— Нет — Дерек выглядел сконфуженным — Только колонки для музыки под настроение.

Дерек указал на угол, где находился маленький холодильник. Держу пари, в нем было охлаждённое шампанское.

Я вышла, закрыла дверь и натянута теплоизоляционные рукавицы. Оборотни с большим интересом наблюдали за мной. Я отвязала шнур, которым был обернут свёрток из жаростойкой ткани с мечом Тедди Джо, и протянула его Дереку, обнажив толстые, покрытые асбестом ножны.

— Подержи, пожалуйста.

Он взял это.

Я ухватилась за рукоять окраса оникса и вытащила меч. Это был классический гоплитский клинок в форме листа, длиной около двух футов. Искра пробежала по металлу от рукояти до острия. Лезвие вспыхнуло ослепляющим белым огнем.

Оборотни отпрянули.

— Где ты это взяла? — удивился Дерек.

— Одолжение от греческого ангела смерти. — Я нацелила меч на замок и коснулась им двери. Полетели синие искры.

— Что ты делаешь? — Прорычала женщина-гвардеец.

— Завариваю дверь в комнату «бимбо». [прим. bimbo— американский ярлык для сексапильных красоток, как правило, не особо умных, озабоченных поисками «подходящего мужчины»]

Она было открыла рот, чтобы возразить, но зажала его ладонью, не проронив ни слова.

Я убрала меч. Замок расплавился, превратившись в комок быстро остывающего металла. Прекрасно. Я подняла меч вверх и повернулась к Дереку:

— Так, где, ты говоришь, находится тренажёрный зал?

Они проводили меня по коридору в просторную комнату. Тренажерный зал был оборудован по последнему слову техники: стойка со свободными весами, заполненная изготовленными на заказ гирями, изогнутый гриф для работы бицепсов, стойка для отжиманий и подъемов ног, а в центре помещения кожаная скамья для жима лежа, с упором для штанги. Для этого упражнения, нужно лежать на спине и поднимать гриф, нагруженный дисками определенного веса, над грудью. Штанга Кэррана была уже собрана. Я проверила цифры, выгравированные на дисках — двести пятьдесят с каждой стороны. Пятьсот фунтов. Гриф был специально сделан так, чтобы выдерживать такой вес. Кэрран действительно был внушающим страх ублюдком.

Я улыбнулась и опустила пылающий меч.

Телефон разрывался. Я с большим трудом смогла приоткрыть веки. Ночью я вернулась домой только в двенадцать минут третьего, Тедди Джо хотел поболтать, и пока мы болтали, магия рухнула. Мне потребовалась целая вечность, чтобы добраться до квартиры, и мой череп гудел, как будто кто-то бил барабаном между моими ушами.

Я зевнула и подняла трубку:

— Кейт Дэниелс.

— Это установка была изготовленная на заказ. — Прорычал в трубку Кэрран.

— Прошу прощения? — Мой голос сочился изумленной невинностью.

— Ты приварила штангу для жима к моей скамье.

— Возможно, тебе будет легче, если ты начнешь с самого начала. Я так понимаю, кто-то вломился в твой частный тренировочный зал в Крепости?

— Ты! Это была ты. Твой запах там повсюду.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Зачем мне портить твою установку для жима лежа?

Подумай, Кэрран. Думай, идиот.

В трубке раздался львиный рык. Я отстранила трубку подальше от уха, пока он не закончил.

— Ух, очень страшно. Я считаю своим долгом напомнить тебе, что угроза сотруднику правоохранительных органов карается по закону. Если ты хочешь подать прошение о возможном взломе, Орден с радостью рассмотрит этот вопрос для тебя.

Из трубки не доносилось ни звука. Кажется, я довела его до аневризмы.

Кэрран издал странный звук, напоминающий нечто среднее между рычанием и мурлыканьем:

— У меня вся кровать в кошачьей мяте.

Я знаю, я опустошила весь свой запас на твоё одеяло. Это была чертовски здоровенная кровать, заваленная тяжелыми матрасами, она достигала почти четырёх футов в высоту. Мне в прямом смысле пришлось карабкаться на неё.

— Кошачья мята? Как экзотично. Возможно тебе стоит поговорить с твоим управляющим хозяйственного отдела?

— Я должен убить тебя. — Проговорил Кэрран странно-спокойным голосом. — Это единственное разумное решение.

По-видимому, мне нужно расшифровать это ему по буквам.

— Нет причин так драматизировать. Я понимаю, что, когда кто-то проникает на твою чрезвычайно охраняемую личную территорию, устраивает там хаос, а затем убегает, невредимым, это, должно быть, довольно неприятно.

Он ничего не ответил. Он совсем не понял. Я сделала ход по его правилам, а до него это даже не дошло. Я только что снова выставила себя дурой.

— А вообще, знаешь, что, не важно. Ты тупой, как дуб.

Я преследовала его так же, как он преследовал меня, а он даже не мог понять этого.

— Я оставлю кошачью мяту там, где она лежит, — заговорил он. — Ты уберёшь все до последнего кусочка. И ты сделаешь это голая.

— Только в твоих мечтах. — Именно это я и имела в виду.

— Разумеется, ты знаешь, что это означает войну.

— Да пофиг. — Я повесила трубку и выдохнула.

Боевой пудель бросил на меня недоуменный взгляд.

— Я влюблена в идиота.

Пес повернул голову в сторону.

— Просто подожди, пока он сообразит, что я заблокировала его дверь в комнату шлюшек.

Пудель тихо заскулил.

— Я не нуждаюсь в твоей критике. Если ты сможешь прожить хоть день, не блеванув и не разрушив мой дом, тогда я, возможно, выслушаю то, что ты хочешь сказать. А до тех пор держи свое мнение при себе.

Я вернулась обратно в постель и накрыла подушкой лицо. Я только что разговаривала с пуделем и обвиняла его в том, что он меня критикует. Кэрран окончательно свел меня с ума.

Я проснулась рано, но ещё минут десять валялась в кровати, обдумывая различные способы убийства Кэррана. К сожалению, мне еще предстояло поймать Стальную Мэри, поэтому я все-же выбралась из постели и оделась.

Мир снаружи предстал ослепительно белым. Снег, должно быть, пошел ночью вскоре после того, как я вернулась, и теперь по меньшей мере на три дюйма покрывал асфальт. Небо затянули густые серые тучи. Холод обжигал мне лицо. Зима хорошенько пережевала Атланту и проглотила.

Я посмотрела на боевого пуделя:

— Ты замерз?

Он повилял бритой задницей.

Мы вернулись домой, и я надела футболку под водолазку, а сверху ещё натянула зеленую толстовку. Вместе со старым плащом, слои одежды смогут держать меня в тепле. Затем, достав из шкафа старый рваный черный свитер, я отрезала у него рукава и засунула в него пуделя. Раз уж я его побрила, то теперь сама должна обеспечить ему хотя бы искусственную шерсть. Он выглядел… миленько. Некоторые люди заводили злобных доберманов. У меня же был бритый боевой пудель в черном свитере. Его крутой, «исчадие ада»-образ потерпел крушение, но по крайней мере он будет в тепле.

Мы направились в Орден. Снег хрустел у меня под ногами. Сайман, должно быть, сейчас блаженствует. Будучи ледяным гигантом, он жил зимой. Для меня же зима означала: высокие счета за отопление, скудное питание и обморожение, пока я пыталась преодолевать снежные сугробы. Чем суровее была погода, тем больше бездомных умирало от переохлаждения.

Свернув за угол, на узкую дорогу, мы двигались между двумя рядами ветхих офисных зданий. Магия сильно ударила по ним. Некоторые офисы рухнули и вывалились на улицу огромными грудами кирпича и извести. Некоторые балансировали на грани разрушения, заглядывая за край, но все-же не желая делать решительный шаг вниз. Как только вся улица падет, город расчистит завалы и отстроит заново — это место было слишком близко к Капитолию, чтобы долго оставаться пустым.

Из-за поворота донесся мужской голос:

— …чтобы пройти дальше, надо заплатить.

Вымогательство. Я набрала скорость и обогнула груду обломков.

Двое мужчин и женщина теснили пожилую даму к бетонной конструкции, у всех троих был знакомый голодный взгляд. Не профессиональные головорезы, а просто авантюристы — увидели легкую мишень и решили рискнуть. Плохая идея.

Пожилая женщина заметила меня. Невысокая, коренастая, она была закутана в темное одеяние. Ее черные волосы и лоб скрывала сетчатая вуаль цвета индиго. Два глубоко посаженных глаза смотрели на меня с лица цвета грецкого ореха. Она не проявляла никаких эмоций. Ни страха. Ни даже беспокойства.

Я направилась к ним. Верный пудель энергично трусил рядом со мной.

— Это наша территория, — рявкнула молодая женщина. — Убирайся.

— Вообще-то это моя территория.

Бандиты повернулись ко мне.

— Давайте посмотрим… вы беспокоите людей на моей территории, а значит вы должны мне плату. Пары пальцев будет достаточно. Кто будет добровольцем?

Невысокий парень вытащил из ножен на поясе охотничий нож.

— Ты сделал ошибку, парень. — Я продолжила наступать.

Бандит присел на корточки. Он сжал свой нож так, будто он тонул, а это была спасительная соломинка, которая могла вытащить его. В его глазах плясали сумасшедшие огоньки:

— Ну же, шлюха. Давай.

Самый заезженный блеф в книге: добавьте сумасшедшего блеска в глаза, посмотрите на противника так, будто вы готовы сразится, киньте пару оскорбительных фраз, и тогда, возможно, неприятель отступит. Ну-ну.

— Это могло бы сработать лучше, если бы ты держал нож правильно. У тебя все было неплохо, до того момента пока ты не вытащил клинок. Теперь я знаю, что ты понятия не имеешь, как им пользоваться, и мне придется отрубить тебе руку и засунуть этот нож тебе в задницу, чтобы преподать урок. Ничего личного. Поддерживаю репутацию.

Я вынула Погибель. У меня были годы практики, чтобы подтвердить свои угрозы действиями.

Двое, стоявших за парнем с ножом, попятились назад.

Я кивнула на лезвие Погибели:

— Что ж, зацени мое. Оно больше. Давай, мастер ножей. Я не могу ждать весь день.

Бандит с ножом сделал маленький шаг назад, развернулся на каблуках и рванул прочь, словно от этого зависела его жизнь. Приятели неслись за ним по пятам.

Я вложила Погибель в ножны. Их несостоявшаяся жертва не шевелилась. Ее глаза смотрели в упор на меня, не мигая, радужки были такими темными, что я не могла сказать, где были ее зрачки. Она улыбнулась, широко растянув губы, открыла рот, и рассмеялась. Это был гортанный, искренний смех, слишком грубый для женщины.

Она не смеялась над неудачниками-бандитами. Она смеялась надо мной.

— С вами все в порядке, мэм?

Она не подала виду, что слышала меня.

Я покачала головой и пошла дальше. Боевой пудель поспешил за мной. Смех женщины преследовал меня. Даже после того, как мы свернули на другую дорогу, я все еще слышала его.

— Неважно, что она жуткая старая леди, — сказала я псу. — Мы все-равно должны выполнять свою работу.

Спустя десять минут, когда мы переступили порог здания Ордена, Андреа выскочила на лестницу в холле с выпученными глазами:

— Кто-то вломился в личные покои Кэррана в Крепости и сварил его тренажер. А также расплавил замок на двери комнаты, где он развлекает своих женщин. Это была ты?

— Он сам заварил эту кашу, заикнувшись, что никогда не ожидал, что я буду вести себя как оборотень. Вот я так и поступила.

— Ты что, с ума сошла?

Невежливо лгать своей лучшей подруге.

— Это вполне возможно.

— Ты бросила ему вызов. Весь замок треплется об этом. Ему придется отомстить. Он кот, Кейт, а это значит, что он совсем странный, и к тому же, он никогда ни за кем не ухаживал таким образом. Никто не знает, как он себя поведёт. Он не действует в рамках того мира, что и ты. Он может подорвать твой дом, просто потому что сочтёт это забавным.

— Это не имеет значения. — Махнула я рукой. — Он все равно не понял.

Андреа покачала белокурой макушкой:

— О, нет. Он все понял.

— С чего ты взяла?

— Твой офис пахнет им.

Вот дерьмо.

— Ты можешь разнюхать, что он сделал?

Андреа поморщилась:

— Я могу попробовать. Но никаких обещаний.

Кабинет выглядел совершенно обычно.

Ноздри Андреа расширились, она оглядела мое рабочее место:

— Ну, он определенно был здесь. Я бы сказала, часа два назад.

Она закрыла глаза и подошла к моему столу:

— Он стоял здесь некоторое время. — Она повернулась, не открывая глаз, и остановилась у моих книжных полок. — Ага, и здесь тоже.

Подруга открыла глаза и вытащила книгу с дальнего конца. На обложке был изображен лев, растянувшийся на выступе скалы.

— Ты читаешь о львах?

— Исследование, — пробормотала я. — В целях самообороны.

— Ну, он точно пролистал ее.

И вероятно, тоже усмехнулся про себя.

— Я не могу понять, как он сюда попал… — Андреа нахмурилась.

— Через окно, — догадалась я.

Ее светлые брови сошлись на переносице:

— Как ты узнала?

— Прутья на решетке сломаны.

Должно быть, он отключил и сигнализацию. Если бы магия была в силе, он бы и за миллион лет не смог пробиться сквозь защиту.

Она уставилась на окно, где печально торчали в пустоту крепления некогда мощной металлической решетки:

— Верная мысль.

— Благодарю вас, мэм. Я опытный следователь — это моя работа.

Андреа закатила глаза.

— Если он что-то и сделал, то я этого не вижу. Извини.

— Все равно спасибо.

Она ушла. Я поплелась в комнату отдыха и взяла маленький пончик и чашку кофе. Когда я вернулась, офис по-прежнему не выглядел иначе. Ничего лишнего. Ничего выпрыгивающего из шкафа. Что, черт возьми, он придумал? Может, он что-то сделал с моим столом. Я села в кресло и проверила ящики. Нет, все мое магическое барахло лежало нетронутым на своих местах.

Зазвонил телефон. Я сняла трубку:

— Ты сидишь? — Спросил голос Кэррана.

— Да.

— Хорошо.

Щелк.

Я прислушалась к сигналу разъединения. Если он хочет, чтобы я сидела, тогда я встану. Я встала. Стул поднялся вместе со мной. Я согнулась над столом, стул крепко прилипал к моему заду. Я ухватилась за сидушку и попыталась стащить. Намертво приклеено.

Я его прибью. Медленно. Буду наслаждаться каждой секундой этого.

Я опустилась со стулом и снова сделала попытку встать. Ничего не вышло. Вцепившись в край стола, я дернулась, пытаясь вывернуться. Ножки кресла заскрипели, царапая пол.

Окей.

Я сняла трубку и набрала номер Андреа.

— Да?

— Он приклеил мою «пятую точку» к стулу.

Тишина.

— Она все еще… приклеена?

— Я не могу это отцепить.

Андреа издала несколько сдавленных звуков, подозрительно похожих на смех.

— Тебе больно?

— Нет. Но я не могу встать. — От шока я перешла к жалобе.

«Посетитель», — раздался голос Максин у меня в голове.

Как нельзя кстати. Я повесила трубку и скрестила руки на груди. Когда ваши ягодицы намертво приклеены к креслу, единственное что вы можете сделать — сидеть ровно и надеяться выглядеть профессионально.

В мой кабинет вошел знакомый мужчина. Среднего роста и среднего телосложения, у него было приятное ничем не примечательное лицо, хорошо сложенное, но не красивое и не подверженное никаким сильным эмоциям. Если такого встретить на улице, можно и не заметить его так же, как не заметили бы привычное здание. Он был словно совершенно как чистый лист, если не считать глаз и черного пальто. Элегантное, сшитое из мягкой ткани, возможно из шерсти, которую я никогда раньше не видела.

— Привет, Сайман.

— Доброе утро.

Он сделал паузу, вероятно, надеясь, что я привстану, чтобы поприветствовать его. Мечтать не вредно.

— Чем могу быть полезна?

Сайман сел в кресло для клиентов и оглядел мой кабинет:

— Так вот где ты работаешь?

— Это моя тайная штаб-квартира.

— Твоя «пещера Бэтмена»?

— В комплекте с Робином. — Я кивнула в сторону пса.

Боевой пудель показал Сайману зубы.

— Он восхитителен.

— Из чего сшито твое пальто?

Сайман непонимающе посмотрел на меня:

— Кашемир.

Не знала, что шьют пальто из кашемира.

— Оно теплое?

— Очень. — Он откинулся на спинку стула.

— Тогда зачем тебе оно? — Я однажды видела, как он танцует голышом на снегу, а пушистые снежинки вились за ним, как счастливые щенки.

— Внешний вид — это все. — Он пожал плечами. — Кстати, о внешности, твоя «пещера Бэтмена» выглядит… не знаю какое слово подобрать?

— Скромно, функционально. .

— Жалко.

— Жалко? — Я направила на него пристальный взгляд.

— Заурядно. Что подводит к сути моего визита. — Он сунул руку в карман своего шикарного пальто и вытащил отчет, который я дала ему накануне. Мое краткое изложение дела, перечисление фактов, исследования и теории. — Я прочел твой рапорт.

— И что же?

— Не могу сказать, что некомпетентно.

Успокойся, сердце мое, чтобы я не упала в обморок от такой лестной похвалы.

— А ты ожидал, что он будет написан цветными мелками?

— Выслушай меня. — Сайман поморщился и поднял руку. — Ты меня удивила. Твой анализ, к счастью, оказался свободен от дилетантского энтузиазма и ошибочных рассуждений, которые я ожидал увидеть. Прости мне это просторечие, но ты действительно порой проецируешь выражение «сила есть, ума не надо». Это не означает, что твой врожденный интеллект не очевиден, напротив, есть большая разница между естественно подвижным умом и умом, обученным логической дедукции.

Я потерла лицо.

— Для человека, обученного логической дедукции, ты должен быть в состоянии предугадать последствия оскорбления мускулистого человека в его жалком офисе.

Он потряс головой:

— Знаешь, кем бы ты могла стать, Кейт? Экспертом. У тебя есть потенциал, чтобы стать настоящим профессионалом. Все, что нужно — это правильные инструменты и свобода их использования. Вот мое предложение тебе: я сдам в аренду и оборудую помещение, а также обеспечу стартовый капитал, скажем, на срок от шести месяцев до года. Основные расходы будут приходиться на технику. Тебе понадобится качественный м-сканер. — Он перечислял на пальцах. — Рабочий компьютер с принтером, хорошо укомплектованный запас трав и химикатов, и, конечно, оружейный арсенал, все это я достану для тебя. Мы обговорим приемлемый график выплат. Ты будешь полностью независимой. Сама сможешь выбирать своих клиентов, при условии, что, когда это необходимо, мои профессиональные потребности будут иметь приоритет над остальной частью твоего списка клиентов. У тебя солидная репутация, и при моей поддержке ты можешь извлечь из нее выгоду и добиться большого успеха. Это профессиональное предложение, Кейт. Строго по делу, без каких-либо личных притязаний.

— Что ж, спасибо, этот «бесплатный сыр в мышеловке» звучит заманчиво.

— Твои способности дополняют мои собственные. Я могу пользоваться твоими услугами, и я бы предпочел положиться на тебя, чем на людей, которых я нанимаю сейчас, потому что ты можешь сделать это намного лучше, и ты всегда действуешь согласно кодексу этики, который, хотя и сбивает с толку, но не позволит тебе предать меня. Мое предложение имеет больше смысла, чем утомительная работа в организации, которая отказывается предоставить тебе ресурсы и полномочия для адекватного выполнения твоей работы.

Маленькая часть меня на самом деле села и задумалась: «Это звучит неплохо». Тед, должно быть, забрался мне под кожу глубже, чем я думала.

В сущности, Сайман был прав. Мне платили лишь часть того, что зарабатывал рыцарь, мое назначение на эту работу в лучшем случае было нестабильным, а мой профессиональный «незаконченный» статус лишал меня большей части ресурсов, доступных полноправному члену Ордена. Если бы я придерживалась циничной точки зрения, и это, вероятно, было бы справедливо по отношению к деньгам, то Тед нарочно поставил меня в такое положение «ни здесь, ни там». Своеобразный способ — приманить и ждать. Показать мне кусочек пирога, который я могла бы получить, дать мне попробовать его, и ждать, пока я не расстроюсь настолько, что потребую весь пирог, и соглашусь присоединиться к Ордену навсегда. За исключением того факта, что он уже решил, что я предала человеческую расу на Полночных Играх.

Я посмотрела на Саймана:

— Как ты решаешь, кто человек, а кто нет?

Он сплел свои длинные тонкие пальцы на согнутом колене:

— А я не решаю. Не мне оценивать чью-либо человечность. Быть человеком в нашем мире — это синоним того, чтобы быть включенным в рамки социальных взаимоотношений. Общество наделяет человека определенными правами и привилегиями, но также подразумевает добровольное принятие законов и норм поведения. Это превосходит простую биологию. Это выбор, и он принадлежит исключительно человеку. В сущности, если человек чувствует, что он человек, значит, так оно и есть.

— Ты чувствуешь себя человеком?

Он нахмурился.

— Это сложный вопрос.

Учитывая, что он был наполовину Норвежским Богом, наполовину ледяным великаном и наполовину человеком, его колебания были оправданы.

— В философском смысле этого понятия, я рассматриваю себя как личность, существо, осознающее свой разум. В биологическом смысле я обладаю способностью размножаться с человеком и производить жизнеспособное потомство. Так что да, я считаю себя человеком определенного типа. Другой вид человека, возможно, но все же человек.

Я считала себя человеком. Я знала, что и Андреа тоже. Дерек был для меня человеком. Как и Джим с Дали. И Кэрран. Тед Монахан не видел в них людей. И он был в этом не одинок. Я видела подобные взгляды в Ордене во время моего пребывания в Академии. Это, более чем что-либо другое, заставило меня хотеть уйти.

— Вернемся к моему предложению. Возможность быть начальником самому себе имеет свои преимущества, — продолжил Сайман. — Деньги не купят счастье, но они обеспечат комфорт, кашемировые пальто и шоколад. Подумай об этом.

Спасибо, за демонстрацию своей памяти — как стальной капкан. Единственный раз, когда он поймал меня пускающей слюни на шоколад, был почти три года назад, когда мы впервые познакомились. Сайман ничего не упускал.

— Это хорошее предложение. Но я бы предпочла поводок Ордена, чем цепь долга перед тобой.

— Для тебя наличие долга передо мной, не станет таким уж обременительным. — Его голос приобрел мягкое бархатистое звучание.

— О, я уверена, что станет. Поводок есть поводок, будь то шелк или железная цепь. — Я подражала его голосу.

Сайман улыбнулся:

— Это, действительно, не обязательно должен быть шелк, Кейт.

Так, стоп. Сменим тему, пока мы не свернули туда, куда мне бы не хотелось:

— Тебе удалось разгадать мой пергамент?

Сайман принял мученическое выражение лица:

— Мне следует обидеться, что после стольких лет ты все еще сомневаешься во мне.

Догадываюсь, что будет дальше — шоу Саймана. Он расшифровал его и теперь хотел покрасоваться.

Сайман сунул руку в карман пальто и достал узкую свинцовую коробочку:

— Ты знакома со свитками слепого монаха?

— Нет.

— Двенадцать лет назад православный монах по имени Воровьев стремился изгнать то, что он считал демоном, захватившим местную школу. Он пытался изгнать некое божество. Существо напало на него во время сеанса экзорцизма, ослепив его, но он защищался с помощью древнего религиозного свитка, содержащего молитву. Когда сеанс был завершен, свиток опустел. Его поместили в стеклянный футляр, и в течении следующих трех лет письмо проявилось снова.

— А что случилось с монахом?

— Он умер от полученных травм. Но перед нами стоит вопрос: почему исчезла надпись на свитке?

— Полагаю, что чары свитка были исчерпаны при контакте с существом. — Я нахмурилась. — И, если само письмо было волшебным, оно тоже исчезло.

— Верно. Свиток медленно поглощал магию из окружающей среды, и когда он пополнил свой магический резервуар, письмо проявилось снова. Твой пергамент такого же типа. Письмо все еще там, оно просто ослабло до уровня, на котором не может быть обнаружено. — Он щелкнул пальцами. Черный продолговатый камень, размером с мой средний палец, появился в его руке. Оу, а Сайман — волшебник.

Он повернул камень к свету, по гладкой черной поверхности плясала радуга. Он ждал, что я задам вопрос. Я не против:

— Что это такое?

— Слеза радужного обсидиана, извлеченная с Лей-линии. Очень редкая. При правильном расположении, камень улавливает остаточную магию, усиливает ее и излучает. Я положил твой пергамент на оду сторону, а кусок другого пергамента, из телячьей кожи на другую. Пергамент из кожи зачаровывали на протяжении двух месяцев. Он чрезвычайно чувствителен к магии. Такой свиток стоит более пяти тысяч. Как я уже говорил, мой гонорар — всего лишь гроши.

— Ты заработаешь на этом деле, больше чем я за год.

— Несправедливость, которую я предложил тебе исправить.

Не в этой жизни.

— Значит, обсидиан взял слабую магию с пустого пергамента и излучил ее на пергамент из кожи. Каков был результат?

Сайман открыл коробку и достал небольшой квадратик кожи. Пусто. Все, кроме угла, где восемь крошечных линий пересекались друг с другом: четыре вертикальные и четыре горизонтальные полосы, образующие квадрат, и, разделяющие площадь на 9 меньших квадратиков, вроде поля для «крестиков — ноликов». Крохотные цифры заполнили эти квадраты: 4, 9, 2, 3, 5, 7, 8, 1, 6.

Я уже видела это раньше. Сумма каждой строки, столбца и диагонали будет одинаковой.

— Zahlenquadrat. Магический квадрат. [прим. на немецком «квадрат чисел»]

Сайман прочистил горло. Он должно быть ожидал, что сбил меня с толку, я испортила его звездный час.

— Да. Магический квадрат довольно старое явление. Его использовали и греки, и римляне, китайцы, индусы…

Шестеренки в моей голове начали усиленно вращаться. Эту область магии я изучила очень тщательно. Потому что она имела отношение к моему биологическому отцу:

— Девять квадратов, три на три. Пятерка в центре, сумма всегда равная пятнадцати. Евреи использовали буквы иврита в качестве цифр. Центральное число пять, соответствует букве иврита «heh», которая так же является символом тетраграмматона, «YHWH», святейшего из имен Бога. [прим. тетраграмматон — в иудейской религиозной и каббалистической традициях четырёхбуквенное непроизносимое имя Бога] Сумма равна пятнадцати, что соответствует еврейскому «yah», которое является собственным именем Бога. Это еврейский магический квадрат.

Приятное лицо Саймана дернулось:

— Я и понятия не имел, что ты изучала еврейский мистицизм. Как интересно… — Он позволил своему голосу затихнуть.

Еврейские ученые записывали каждую деталь и хранили свои записи, как будто они были сделаны из золота. Половина того, что я знала о своей семье, была почерпнута из этих свитков, я изучала их с тех пор, как Ворон научил меня читать.

Я посмотрела на Саймана:

— Есть ли способ восстановить остальную часть пергамента теперь, когда мы знаем, кому он принадлежит?

Он откинулся назад.

— В одном храме на Пичтри есть потайная комната. Внутри нее находится магический круг. Если встать внутрь круга, при условии, что искатель обладает достаточной силой, круг использует ее, чтобы восстановить письмена в их первоначальный вид. Шансы на успех гораздо выше, если письмо имеет еврейское происхождение.

Наконец-то я могу получить хоть что-то на Стальную Мэри. Как раз вовремя.

— Конечно, чтобы круг сработал, тебе придется подождать, пока магия не начнет действовать, а учитывая, что волна закончилась рано утром, я бы сказал, что попасть в храм сегодня будет маловероятно. Небольшое предупреждение. Во-первых, круг может высосать из тебя все силы без остатка; во-вторых, есть цена за использование круга, и тут я не смогу тебе помочь. Боюсь, что я персона нон грата в еврейских молитвенных домах. Подозреваю, что, если бы я рискнул отправиться в Токо-Хиллз или Данвуди и был бы там обнаружен, мне, возможно, пришлось бы бороться за выход обратно.

Я моргнула:

— Что ты натворил?

Сайман пожал плечами:

— Скажем так, один молодой раввин был весьма ревностен в своем изучении греха. Он был счастлив обменять привилегированную информацию на эти знания, а я был счастлив проинструктировать его.

— Ты соблазнил раввина.

Сайман улыбнулся:

— Я соблазнил нескольких. Но только последнее дельце попало в поле зрения общественности. И очень жаль. Он был незаменимым источником конфиденциальной информации.

Я чуть не рассмеялась.

— Так почему бы тебе не принять другое обличие?

Сайман с отвращением скривил губы.

— У них есть голем. Он чует запах твоей магии и, увы, безупречно. Я уже пытался. Доказал ли я свою полезность к твоему удовлетворению?

— Да. Не волнуйся, я помню. Платье, сегодняшний вечер, твоя компания.

— На самом деле, я не это имел в виду. Я надеюсь получить ответ на ранее заданный вопрос.

Я вопросительно выгнула бровь, глядя на него.

— Что не так с твоим креслом?

Проницательный ублюдок.

— Что, прости?

— Ты странно двигаешься, сидя в кресле, Кейт. — Сайман наклонился вперед. — Ты касаешься своего меча, чтобы убедиться, что он на месте, ты меняешь угол наклона своего тела, и тому подобное. Ты хронически не можешь усидеть на месте. Но ты не двинулась с тех пор, как мы начали нашу дружескую беседу.

Я подняла на него голову:

— Моя задница приклеена к стулу.

— В прямом или переносном смысле?

— В прямом.

Ну давай скажи что-нибудь. Сделай мой день. Я все еще могу надрать тебе задницу, даже если моя собственная приклеена к стулу.

В глазах Саймана заплясали огоньки:

— Как странно. Может, это розыгрыш?

— Да, так оно и есть.

И я проучу шутника, как только мне удастся оторваться от мебели.

— Я заметил, что в подобных случаях самый легкий выход — снять брюки. Конечно, это может быть растворимый клей. Хочешь, я взгляну?

— Нет, не хочу.

Губы Саймана слегка дрогнули.

— Ну, если ты уверена…

— Я уверена.

— Мне действительно не сложно.

— Осмотр моего зада не входит в наше соглашение. Мой пергамент, пожалуйста.

Сайман передал мне пластиковый пакетик и встал:

— Дай мне знать, как все обернется.

— Уходи.

Он усмехнулся про себя и вышел. Я сделала большой глоток кофе. Холодный. Фу. По крайней мере, мой черничный пончик будет таким же вкусным хоть горячим хоть холодным. За исключением одной маленькой проблемы: я оставила пончик на дальней стороне стола, и чтобы добраться до него, мне нужно встать.

Мой телефон зазвонил. Я взяла его в руки:

— Ацетон, — послышался голос Андреа. — Он растворяет все. Я нашла целый галлон в оружейной комнате. Мы намочим стул, и ты сможешь… О, черт. Он здесь!

Я бросила трубку и схватилась за меч.

Кэрран шагнул в дверной проем.

— Ты!

Мой боевой пудель вскочил с пола, обнажив зубы.

В глазах оборотня сверкнуло золото. Он посмотрел на пуделя. Пес попятился, тихо бормоча себе под нос.

— Оставь мою собаку в покое. — Процедила я сквозь зубы.

Кэрран продолжал смотреть, пес прижался спиной к стене и лег.

Царь Зверей прогуливался по моему кабинету, держа в руках чехол с какой-то одеждой:

— Славный пес. Мне нравится его свитер.

Я бы изрубила тебя на мелкие, мелкие, мелкие кусочки…

— Я передумал насчет кошачьей мяты, — он поднял предмет одежды. Костюм французской горничной, дополненный кружевным фартуком.

Рукоять Погибели была такой гладкой в моих пальцах. Царь Зверей или нет, но он тоже может истекать кровью.

Пудель зарычал.

Кэрран повесил одежду на дверь и подошел к моему столу. Вот и правильно, давай, подойди поближе. Ближе. Ближе. .

Он метнулся к столу со сверхъестественной скоростью. Крошечные волоски встали дыбом у меня на затылке. Я его почти не заметила. В одно мгновение его рука была пуста, а в следующее он уже держал мой пончик. И он укусил его.

— Ммм, черника.

В моем воображении его голова взорвалась.

— Трудно защищать свою еду, когда твоя попка стоит на якоре. — Он отсалютовал мне пончиком. — Когда будешь готова поговорить, позвони мне. Ты знаешь мой номер.

Он вышел из комнаты.

В тот момент, когда Андреа через шприц впрыснула ацетон в мой стул, клей решил вступить в неприятную химическую реакцию, которая привела к тому, что мой зад поджарился. Мне потребовалось меньше пяти секунд, чтобы оторвать штаны. Прошло еще около получаса, прежде чем я снова осмелилась присесть куда-либо, и мне пришлось провести весь день, сидя на мешке со льдом, который я сколола на улице. Лед был холодным, а моя задница горела.

Техноволна держалась весь день. Я позвонила в храм и договорилась о визите, предварительно назначенном на завтрашний полдень, если магия будет на подъеме. После того, как меня дважды оставляли повисеть на линии, мне все же ответили, что раввины примут меня. Кейт Дэниелс — мастер телефонных переговоров.

Я провела весь день, изучая информацию по делу Стальной Мэри, и не узнала почти ничего нового. Отделы БЗ и ПА не выявили никаких новых инцидентов. Магия спала, и Стальная Мэри, затаившись, бездействовала. Мы все сидели как на иголках, в моем случае — на льду, и ждали, когда начнутся неприятности.

Когда рабочий день закончился, я отправилась домой и немного вздремнула. Проснулась я, когда солнце уже село. Город, за моими зарешеченными окнами, безмолвно покоился, застывший в зимнем мраке.

Пора начинать готовиться к свиданию с Сайманом. Радость-то какая.

У меня имелось только одно вечернее платье. Я купила его несколько лет назад. Бывшая жена моего опекуна, Анна, помогла мне его выбрать. Платье дожидалось меня в шкафу. Я вытащила завернутый в полиэтиленовый чехол наряд и положила на кровать. Тонкий шелк мерцал, переливаясь в свете электрической лампы. Необычный оттенок, ни желтый, ни золотой, ближе к персиковому. Добавьте больше желтого, и оно напоминало бы по цвету лимон, чуть-чуть лишнего золотистого оттенка, и это было бы безвкусицей. Такое, какое есть, платье выглядело ослепительно красивым.

Я надела его. Искусно задрапированная, верхняя часть платья прилегала к груди и каскадом ниспадала вниз в форме V-образного выреза, прежде чем обвить талию, и упасть в пол водопадом нежной ткани. Многослойный шелк добавлял мягкости моему телу, заставляя глаза замечать изгибы, а не мышцы. «Солнечный свет» — так охарактеризовала наряд Анна. Оно все еще было мне в пору, сидело немного плотнее, чем раньше, но это даже неплохо. Благодаря Ордену я не так сильно голодала.

В последний раз, когда я надевала это платье, я ходила на свидание с Максом Крестом. Теперь я надеваю его, чтобы пойти с Сайманом. Хоть бы раз мне надеть его с удовольствием для мужчины, которого я действительно хотела бы увидеть.

Я убрала волосы с висков. У моего лица был жуткий вид, а возле левого уха проглядывался шрам. Два по цене одного, ура. Я решила причесать спутанные волосы и уложить их гелем. Они струились по моей спине длинной блестящей волной. Я никогда не прокалывала уши — мне доводилось вырвать достаточно сережек из ушей людей, чтобы знать, сколько боли это может причинить. Поэтому драгоценностей и украшений у меня тоже не было, зато имелась пара туфель в тон платью, узкие, желтоватые, с небольшими ходулями, на месте каблуков. Я купила их специально к этому наряду. Даже смотреть на них было больно. А уж хождение в них сравнимо с китайской водной пыткой.

Они должны себя оправдать.

За последний год у меня была возможность нанести макияж ровно дважды, так что более высокие уровни искусства в этом деле были вне моих способностей. Я нанесла румяна, затемнила веки коричневыми тенями и накрасила ресницы тушью. Независимо от того, какой оттенок я выбирала, тушь всегда катапультировала меня на экзотическую территорию. Я подкрасила губы розовой помадой и все-же стерла боевую раскраску.

Никакого меча. Негде спрятать мои иглы. Это должно было бы меня беспокоить, но не беспокоило. Самая весомая угроза придет с магической волной, а магия редко поражает дважды за двадцать четыре часа. Со всем остальным я готова справиться голыми руками. На самом деле, причинение боли кому-нибудь кулаками может оказаться для меня даже терапевтическим, учитывая мое нынешнее состояние ума.

Без четырех минут девять в квартире эхом раздался стук, повергший боевого пуделя в истерику. Я оставила его в ванной, где он мог причинить минимальный ущерб, и открыла дверь.

Сайман натянул на себя костюм и обновленную версию Томаса Дюрана. Первоначальному Дюрану, которому принадлежала седьмая доля Полуночных Игр, было за пятьдесят. Этому человеку было за тридцать, он был широк в плечах, мужествен и идеально ухожен. Как и прежде, от него исходила аура богатства — от дорогих туфель до аристократического профиля и искусно подстриженных темно-русых волос. Он выглядел как любимый сын своего прошлого «я».

Он открыл рот и просто остановился, как будто кто-то щелкнул выключателем.

Прием, Земля вызывает Саймана.

— Привет.

Он моргнул.

— Добрый вечер. Могу я войти?

Нет.

— Конечно. — Я отступила в сторону, и он вошел в квартиру. Он долго разглядывал мое жилище. Его взгляд задержался на моей кровати:

— Ты спишь в гостиной?

— Да.

— Но почему?

Потому что я унаследовала эту квартиру от Грега, моего опекуна. Он превратил единственную спальню в импровизированную библиотеку-кладовку и спал там, окруженный своими книгами и артефактами. Грега убили меньше года назад. О том, чтобы спать в его постели, не могло быть и речи, поэтому я купила кушетку и поставила ее в гостиной. Я спала там, плотно закрыв дверь в настоящую спальню. А когда появилась Джули, я отдала эту комнату ей.

Объяснять все это было утомительно и ненужно.

— Это привычка. — Я пожала плечами.

Сайман выглядел так, будто хотел спросить что-то еще, но передумал.

Я надела туфли, закуталась в вязаную шаль и подняла Погибель:

— Я готова.

Сайман не выглядел так, будто хотел уходить. Я открыла дверь и вышла на лестничную площадку.

Он последовал за мной. Я заперла дверь. Он подал мне руку, и я положила пальцы на его рукав. В конце концов, это было предусмотрено нашим соглашением. Мы спустились по грязной лестнице и вышли на улицу. Холод снаружи покусывал кожу. Крошечные белые хлопья падали с ночного неба. Сайман поднял лицо к небу и улыбнулся:

— Зима, — тихо сказал Сайман. Когда он повернулся ко мне, его глаза сверкнули, как два кусочка льда, освещенные огнем изнутри.

Он открыл передо мной дверцу автомобиля с глубоким кивком, напоминающим поклон. Я села в машину и положила саблю себе на колени. Он закрыл дверь, и проскользнув на водительское сиденье, достал резную деревянную шкатулку:

— Я принес это для тебя, — произнес он. — Хотя ты в этом и не нуждаешься. Ты выглядишь божественно.

Я открыла шкатулку. На зеленом бархате лежали браслет с желтыми топазами, серьги и ожерелье. Ожерелье, несомненно, было самым потрясающим — изящная тонкая цепочка, увенчанная огненной капелькой драгоценного камня.

— Похоже на «Волчий Алмаз» — заметила я.

— Действительно. Это желтый топаз. Я подумал, что это тебе бы подошло, но твоя обнаженная шея изумляет. Ты, конечно, можешь их надеть.

— Лучше не буду. — Я закрыла коробку.

Сайман направил автомобиль в ночь. Мимо проплывал город. Разрушенные здания глазели на меня черными дырами своих окон.

— Ты любишь зиму, Кейт?

— В теории.

— Да?

— Ребенок во мне любит снег.

— А взрослый?

— А взрослый говорит: «высокие счета за отопление, люди замерзают насмерть, лопаются водопроводные трубы, дороги забиты.» Что же тут не любить?

— Я нахожу тебя в значительной степени интересной. — Сайман взглянул на меня.

— Почему ты продолжаешь упорствовать в этой чепухе? Я ясно дала понять, что ты мне не нравишься в романтическом плане и никогда не понравишься.

— Я не люблю проигрывать. — Он пожал плечами. — Кроме того, меня не интересует интрижка. То, что я предлагаю, неизмеримо стабильнее: партнерство. Увлечение мимолетно, но отношения, основанные на взаимной выгоде, переживут годы. Я предлагаю надежность, лояльность, свои ресурсы и самого себя. Я никогда не наскучу тебе, Кейт. И никогда не предам тебя.

— Только если это не отвечает твоим интересам.

— Разумеется. Но выгода должна была бы перевесить риски. Будь ты на моей стороне, это бы имело для меня значительную ценность. Если бы я нашел что-то более ценное, мне пришлось бы сделать так, чтобы ты никогда не узнала об отмене нашей договоренности. В конце концов, ты очень жестокая женщина.

— Другими словами, ты убил бы меня, чтобы я не смогла наказать тебя за предательство.

— «Убить» — такое некрасивое слово. Я бы просто убедился, что нахожусь вне твоей досягаемости.

Я отрицательно покачала головой. Он был безнадежен:

— И какая женщина не ухватится за такое предложение?

— Я бы никогда не стал лгать тебе, Кейт. Это одно из преимуществ, предложенных мной.

— Меня переполняет благодарность. Ты когда-нибудь любил кого-нибудь, Сайман?

— Нет.

Это был бессмысленный разговор.

— Я знаю одного человека, он влюблен в мою подругу. Он любит ее абсолютно. Единственное, чего он хочет взамен — чтобы она любила его.

Сайман выгнул бровь, подражая мне:

— И?

— Ты его полная противоположность. У тебя нет способности любить, поэтому ты хочешь задушить и мою тоже.

Он рассмеялся. Его смех звенел внутри машины: жуткий саундтрек к картине разрушающегося города.

Через сорок минут Сайман въехал на стоянку перед большим особняком. Мы забрались далеко на север, в состоятельную часть Атланты, хотя по отношению конкретно к этому дому слово «состоятельный» звучало бы как оскорбление. Растянувшееся слишком громоздко для своего участка, здание, возвышалось в ночи на два просторных этажа и полностью перекрывало вид на своих южных соседей. Когда богачи Атланты строили новые дома, они обычно подражали довоенному южному стилю, но этот великан был явно английским: красный кирпич, огромные окна, темный плющ, покрытый пушистым снегом, и балкон. Все, что не хватало этому дому — свеженькая английская мисс в кружевном платьице.

— Что это за место? — Я смотрела на окна, из которых на снег падал желтый свет от электрических ламп.

— «Дом Бернарда». — Сайман будто вложил особый смысл в эти слова, который, впрочем, счастливо просвистел мимо меня.

Я вопросительно взглянула на него.

— Это дом для вечеринок.

— Надеюсь, для твоего же блага, это будет очень скромная вечеринка.

Если он взял меня на какую-то сексуальную оргию, то вылетит головой вперед, прямо через одно из этих чудесных окон.

— Не такого рода, — заверил он меня. — Это место, где собираются богатые и влиятельные персоны Атланты, чтобы повидаться и пообщаться. Технически это ресторан, но он привлекает гостей вовсе не своей едой, а своими важными посетителями. Здесь непринужденная атмосфера, и большинство людей просто развлекаются, смешавшись с толпой с бокалом в руке.

Вот блин. Богатые и влиятельные. Именно этой толпы я и хотела избежать.

— И ты привез меня сюда потому что…?

— Я предупреждал тебя, что хочу выйти с тобой в свет. Пожалуйста, перестань скрежетать зубами, Кейт. Это делает твою челюсть более квадратной.

Сайман припарковался в конце стоянки.

— Здесь нет парковщика?

— Люди, которые покровительствуют Дому Бернарда, редко передают контроль над своими машинами.

Я просунула Погибель между сиденьями и открыла дверцу машины. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы выбраться из автомобиля, не зацепившись каблуком за подол платья, и к тому времени, как я совершила этот подвиг ловкости, Сайман уже стоял рядом со своей рукой и улыбкой.

Почему я снова согласилась на это? А, точно. Потому что у меня не было выбора.

Я позволила Сайману провести меня по ступенькам. На балконе парочка над чем-то громко смеялась. Смех женщины был слегка истерическим.

Мы миновали вестибюль и роскошную лестницу, Сайман проводил меня на второй этаж, где в широком зале стояло несколько маленьких столиков. Улыбающаяся официантка в крошечном черном платье подвела нас к столу. Я села так, чтобы дверь была в поле зрения, и оглядела толпу. Роскошные женщины и роскошные мужчины обменивались любезностями. Несколько человек рассматривали нас. Здесь нет никаких наемных работников. Странно.

— А где телохранители? — Пробормотала я.

— Дом Бернарда — это святилище, — пояснил Сайман. — Насилие строго запрещено. Если кто-то нарушит это правило, вся элита Атланты поднимется, чтобы уничтожить его.

По моему опыту, если свершится насилие, вся элита Атланты разбежится в рассыпную, спасая свои жизни.

Сайман заказал коньяк, я — воду. Напитки принесли почти сразу. Сайман поднял свой тяжелый хрустальный бокал, согревая ладонью янтарную жидкость в нем. Дежавю. Мы уже разыгрывали эту комедию на Полуночных Играх.

— Просто, чтобы ты знал: если появятся ракшасы, я оставила свой меч в машине.

Приветливое выражение лица Саймана стало резким:

— Это была ужасная история. К счастью, она уже позади.

Он осушил свой стакан. Через несколько секунд он выпил еще один, опустошив его одним глотком, и ему принесли новый.

Я наклонилась вперед и кивнула в сторону новой порции спиртного, готовой вонзиться в глотку Саймана:

— К чему такая спешка?

— Простые углеводы. — Он пожал плечами и снова выпил. — Сегодня утром мне пришлось поднапрячься, и теперь нужно пополнить свои ресурсы.

Мимо прошмыгнул официант и поставил на стол огромную квадратную бутылку коньяка.

— Примите комплимент от ресторана, сэр.

Сайман кивнул и плеснул коньяк в бокал. Его рука слегка дрожала. Сайман нервничал. Я внимательно взглянула на его сжатую челюсть. Не просто нервничает, он злится. Он настраивает себя на что-то и подпитывает это жидкой храбростью. Не хорошо.

Он заметил, что я смотрю. Наши взгляды встретились. Его губы изогнулись в ухмылке. В отличие от самодовольной улыбки эксперта, гордящегося своим достижением, это была улыбка мужчины, смотрящего на женщину и фантазирующего.

Я наградила его пристальным взглядом: Остынь, парень.

— Ты выглядишь так поразительно, Кейт, — пробормотал Сайман, глотая коньяк, словно это была вода.

— Притормози.

Сайман наклонился вперед:

— Я бы покупал тебе новое платье каждый уикэнд только за привилегию снять его с тебя.

Не в этой жизни.

— Ты пьян.

— Ерунда. — Он налил себе еще спиртного. — Это мой третий бокал.

— Пятый.

Он изучал янтарную жидкость в бокале:

— Мужчины часто говорят тебе, что ты обворожительна?

— Нет. Мужчины часто говорят мне, что я больно бью.

Намек, намек.

— Каждой женщине следует говорить, что она прекрасна. Мужчины соблазняются глазами, а женщины — ушами. Я бы говорил тебе это каждую ночь и каждое утро.

Он просто продолжал и продолжал.

— Вот и славно.

— Тебе понравилось бы. — Половина коньяка уже была выпита. Даже с его метаболизмом, как у скаковой лошади под допингом, он должен был опьянеть. — Тебе понравилось бы то, что я сказал. То, что сделал бы.

— Конечно, конечно. — Может быть, если мистер Казанова напьется и отрубится под столом, я попрошу официанта помочь мне донести его до стоянки, и мы будем считать, что вечер завершен.

Беспокойство терзало меня. Я никогда не видела Саймана пьяным. Выпивал — да, но не был пьян.

Я оглянулась. У дальней стены стоял большой стол, уставленный разными закусками. Если я не могу помешать ему пить, то, возможно, смогу отвлечь его едой.

— Ты не возражаешь, если я возьму нам немного?

Он встал, как и ожидалось. Пьяный или нет, манеры Саймана были безупречными.

— Позволь мне сопроводить тебя.

Мы направились к закускам. Я встала так, чтобы иметь обзор на помещение. Сайман пристроился сбоку рядом со мной.

— Разве ты не проголодался? — Спросила я его.

— Не особо.

— А как насчет пополнения ресурсов?

— Ах да! Спасибо, что напомнила мне. — Он поднял пустой бокал, и через несколько секунд официант принес ему полный.

Бернард шесть, Кейт ноль.

Я оглядела еду. Прямо передо мной стояло серебряное блюдо, заполненное крошечными жареными квадратиками. На каждом квадратике лежал кубик мясного фарша с крошечным пучком зеленого лука, кунжута и чего-то вроде тертого имбиря.

— Тартар из тунца, — подсказал мне Сайман. — Это восхитительно.

Я взяла один квадратик и засунула в рот. Взгляд Саймана зацепился за мои губы. Еще немного выпивки, и он разденется догола и пригласит потанцевать с ним снаружи под падающим снегом. Как, черт возьми, я вляпалась во все это?

— Тебе нравится? — спросил он.

— Это довольно вку…

Джим с угрюмым видом, закутанный в черный плащ, вошел в дверь.

Вот, черт.

Он остановился в дверях, оглядывая толпу и излучая неприкрытую угрозу. Среди сверкающей элиты Атланты альфа клана котов выделялся как громадная темная глыба. Он увидел меня и отшатнулся, широко раскрыв глаза, как кот, которого неожиданно ударили по носу — потрясенный и возмущенный одновременно.

Я бы никогда от этого не отделалась.

Вслед за ним в дверь вошли Даниель и Дженнифер, альфа-пара волков. Интересно.

Джим сверкнул зубами. Молодой человек быстро поспешил к нему из противоположного конца комнаты.

Затем дверной проем преградила громоздкая фигура. Мэхон. Кадьяк Атланты, альфа клана тяжеловесных и палач Стаи. Что, черт возьми, происходит?

Джим отвел молодого человека в сторону. Зеленые огоньки пробежали по его глазам. Он что-то спросил парня и тот, с округлившимися глазами взглянул на меня.

Высокий, статный мужчина прошел в зал, бок о бок с худым, темноволосым мужчиной на несколько лет моложе и достаточно красивым, чтобы быть сногсшибательным. Роберт и Томас Лонеско — альфы крыс. За ними последовало еще несколько человек, и все с присущей оборотням грацией.

Хьюстон, у нас проблема.

— Нам нужно уходить.

— О, нет, — глаза Саймана вспыхнули безумным огнем. — Нет, мы должны остаться.

Джим продолжал что-то свирепо доказывать. Судя по всему, это был очень односторонний разговор.

Следующей появилась полная женщина средних лет, она заметила меня и поджала губы. Тетушка Би, альфа клана буд. Сайман затащил меня в ресторан, где, по-видимому, ужинал весь Совет Стаи. Присутствовали альфы из каждого клана…

Мои уши уловили голос, который я узнала бы где угодно. Я не могла услышать его с другого конца комнаты, но все равно почувствовала. Мои пальцы стали ледяными.

Знакомый мускулистый силуэт вошел в зал.

Кэрран.

Он повернул свою белокурую голову. Серые глаза смотрели на меня.

Время остановилось.

Земля ушла у меня из-под ног, отключив сознание, я подвисла, видя только его. Через секунду его лицо выглядело так, словно он получил пощечину.

Он подумал, что я его отвергла.

Кэрран перевел взгляд на Саймана. Расплавленное золото затопило его радужки, выжигая остатки разума и превращая это в ярость. Дерьмо.

Джим что-то сказал Кэррану, затем добавил еще что-то.

Царь Зверей не подал виду, что слушал его.

На нем были штаны цвета хаки, черная водолазка и кожаная куртка. Для него это было все равно, что эквивалент официальной одежды. Должно быть, Кэрран приехал сюда по какому-то особому случаю. Может быть, он не станет разрывать Саймана на куски на людях. А может быть, рак на горе свиснет.

Сидевший рядом со мной Сайман улыбался:

— Мы все хотим того, чего не можем получить, Кейт. Я хочу тебя, ты хочешь любви, а он хочет сломать мне шею.

Боже мой. На самом деле дурак сам подстроил все это. Он хотел выставить меня на показ специально перед Кэрраном. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

— Он не сможет ничего сделать здесь. — Сайман отхлебнул из своего стакана. — После истории с красным сталкером Племя и Стая организовали ежемесячные встречи здесь, на нейтральной территории, чтобы поддерживать связи и открыто обсуждать дела. Любое отклонение от протокола будет означать войну. Он и на полшага не может перейти эту черту.

Джим продолжал говорить, но Кэрран его совсем не слушал. Он смотрел на нас своим немигающим сосредоточенным взглядом.

Наконец, я заставила свой голос работать:

— Ты привел меня сюда, чтобы унизить Царя Зверей? Ты с ума сошел?

Уродливая гримаса исказила лицо Саймана. Маска цивилизованности спала. Его голос напоминал грубое рычание:

— Хочешь знать, что такое настоящее унижение? Унижение — это, когда заставляют сидеть смирно и следить за манерами, будучи зажатым между двумя грубыми животными, на своей собственной территории. Унижение, это, если тебе говорят, когда уйти, а когда прийти, быть ограниченным в своих собственных покоях и терпеть когти на шее при малейшем отклонении от глупых приказов. Это то, как он поступил со мной на Полуночных Играх.

Сайман провел турнир, сидя между тетушкой Би и Мэхоном. Вот, что для него это было. Его непомерное высокомерие не могло этого вынести. Он, должно быть, вынашивал план мести неделями, а я ему подыграла. Вот почему он так активно глушил алкоголь. Кэрран может поддаться насилию, и Сайман ожидает возможной конфронтации.

— Разумеется, ты знаешь, что он хочет тебя. — Сайман злобно ухмыльнулся.

— Он может слышать тебя.

Слух оборотня превосходил человеческий, и Кэрран, должно быть, напрягал каждый нерв, чтобы отчетливо слышать наши голоса.

— А я хочу, чтобы он слышал. Я эксперт в желании, а он желает тебя. Он собственник. Возможно, он уже пытался претендовать на тебя, и ты отвергла его, так же как ты отвергала меня, иначе ты бы не присоединилась ко мне здесь. И я хотел, чтобы он это увидел. Насладился этим сполна. Ты со мной, а не с ним.

Идиот.

— Сайман, тише.

По лицу Кэррана ничего нельзя было прочесть.

Сайман наклонился ближе ко мне:

— Позволь мне рассказать тебе о любви. Однажды я соблазнил жениха и невесту прямо в их день свадьбы. Он был у меня до банкета, а она — после. Я сделал это исключительно ради развлечения, чтобы посмотреть, удастся ли мне. Два человека на пороге своей счастливой совместной жизни, только что пообещавшие оставить всех остальных в прошлом. Если это не доказательство непостоянства любви, то что?

Кэрран наблюдал абсолютным взглядом альфы. Первобытный, беспощадный взор хищника, заметившего свою будущую жертву. Это поразило меня. Я посмотрела в ответ прямо в золотые радужки. На, получи. У меня есть достаточно накопившейся, сдерживаемой агрессии, предназначенной только для тебя.

Тетушка Би повернулась к альфам крыс, о чем-то сообщила им, и они вместе удалились в соседнюю комнату с надписью «частная вечеринка». Один за другим альфы последовали за ней.

Сайман тихонько рассмеялся:

— А у нас есть сходства, у Кэррана и меня. Мы оба становимся жертвами вожделения. Оба охраняем свою гордость и страдаем от ревности. Оба прибегаем к собственным ресурсам, чтобы получить желаемое: я использую свое богатство и свое тело, а он пользуется своим положением власти. Ты говоришь, что я хочу тебя только потому, что ты отказала мне. Он желает тебя по той же причине. Я помню то время, когда он стал Царем Зверей. Мальчик-вожак, вечный подросток, внезапно оказавшийся во главе пищевой цепи и получивший доступ к сотням женщин, которые не могли ответить «нет». Как ты думаешь, заставлял ли он их ложиться с ним в постель? Он должен был поступить так, по крайней мере, несколько раз.

На лице Кэррана дернулся мускул.

Находившийся в углу Джим кивнул и пара слева от нас, получившая от него сигнал, последовала за Советом Стаи. Он уводил из зала своих людей. Они освобождали вожаку поле для игры. Никаких свидетелей из Стаи: значит, никто не сможет дать показания против Царя Зверей. Ловко.

Глаза Кэррана предвещали убийство.

Я практически видела заголовки завтрашних газет: КОНСУЛЬТАНТ ОРДЕНА БЫЛ РАЗОРВАН НА ЧАСТИ ЦАРЕМ ЗВЕРЕЙ В ЭКСКЛЮЗИВНОМ РЕСТОРАНЕ НА СЕВЕРЕ АТЛАНТЫ. Я должна сохранить Сайману жизнь. Мне нужна его помощь в моем расследовании, и я обещала ему защиту Ордена, когда соглашалась на это идиотское свидание.

У меня не было при себе ни меча, ни игл, ничего.

Сайман подал сигнал о повторном наполнении бокала.

— Между нами есть только одно различие. Царь Зверей может солгать тебе. Он может сказать тебе, что любит тебя, что ты будешь единственной, что он сможет пожертвовать всем, чтобы быть с тобой и оберегать тебя. Я не стану тебе лгать. Я не буду давать обещаний, которые не смогу сдержать. Честность, Кейт. Я предлагаю честность.

Как мог такой умный человек быть таким глупым? Он словно не мог остановиться. Он уже окончательно перегнул палку.

— Сайман, заткнись, черт возьми.

— Сегодня ты полностью моя. Поцелуй меня, Кейт. Позволь мне прильнуть к твоей шее. Бьюсь об заклад, это доведет его до крайности.

Сайман потянулся ко мне. Я отстранилась.

Что-то щелкнуло в глазах Кэррана. Он устремился в нашу сторону. Двигаясь, намеренно неторопливо, он не отрывал взгляд от Саймана.

Если он доберется до него, то убьет. У меня были секунды, чтобы предотвратить это.

Я встала перед Сайманом:

— Стой позади меня.

— Он не причинит мне вреда. Не здесь. Это означало бы серьезные последствия.

— Ему все равно.

Сайман полагал, что общество действует по определенным правилам, и раз он придерживается их, то будет в безопасности и уважен. Никакие эмоции не касались его настолько глубоко, чтобы подумать о нарушении принятых норм. Он не осознавал того факта, что Кэрран мог отбросить все морали к чертям, лишь бы только схватить его за горло.

Кэрран пробирался между столами. Я двинулась к нему. Оружие. Мне нужно оружие. Справа от меня за столом смеялась парочка, сбоку на белой скатерти стояла почти пустая бутылка вина. Я стащила бутылку и продолжила двигаться.

Глаза Кэррана сияли словно прожекторы.

Ты не можешь получить Саймана. Я его охраняю. — Сказали мои глаза. Я показала ему бутылку.

Он набирал скорость.

Мне все равно. — Ответили его глаза.

Я подняла бутылку и заняла место между двумя столиками.

Хорошо. Продолжай идти. Ты хотел поговорить. Мы поговорим.

В помещение вошел мужчина. Худощавого телосложения, одетый в шервани, длинный индийский пиджак, богато расшитый алым шелком и золотой нитью. Сверкающие драгоценные камни подчеркивали изгибы вышивки. Его темная голова была оголена. В руках он держал трость с золотым набалдашником в виде головы кобры, который, зная его, скорее всего, был подлинным. Натараджа, большой босс в Казино. Он занимался интересами Племени в Атланте, являясь приближенным к внутреннему кругу Роланда.

Позади него виднелась тощая фигура Гастека, рядом с Ровеной, потрясающей рыжеволосой красоткой, облаченной в умопомрачительное платье цвета индиго. За ними следовали другие мастера мертвых. Племя прибыло.

Натараджа, заметив Кэррана, поморщился и произнес немного скучающим голосом:

— Племя приветствует Царя Зверей.

Кэрран остановился на полушаге. Ярость закипала в его глазах. Он старался подавить это и взять себя в руки. Вероятно, ему потребовалось колоссальное усилие воли. Это пугало меня до чертиков.

Он одними губами произнес какое-то слово:

Позже.

Я постучала бутылкой по ладони и ответила так же:

В любое время.

Кэрран медленно повернулся к нам спиной. Его голос был ровным и ясным:

— Царь Зверей приветствует Племя.

Он протянул руку в сторону дальней комнаты, и они с Натараджей вошли туда бок о бок.

— НАМ НУЖНО УХОДИТЬ. — Прорычала я.

Сайман пожал плечами с элегантной небрежностью:

— Ты слишком волнуешься.

Прошло двадцать минут с тех пор, как Племя и Совет Стаи удалились в приватный павильон, а я все еще, хоть убей, не могла выманить Саймана отсюда. Он продолжал пить. Прежде он пил, чтобы набраться храбрости, а теперь пил в память о пережитом испытании.

Сайман жил под куполом собственного эгоцентризма. Для него не было ничего важнее денег и влияния. Пренебрежение правилами стоило бы нарушителю и того, и другого. Никакие сильные эмоции не беспокоили и не тревожили Саймана настолько, чтобы заставить его преступить их. До него просто не доходило, что Кэрран рискнет всем ради шанса вонзить свои когти в его горло.

Более того, Царь Зверей теперь уже был вынужден прибегнуть к насилию. Сайман нанес ему огромное оскорбление в присутствии членов Стаи. Прямо сейчас он сидел в этой частной комнате и фантазировал о том, чтобы украсить помещение гирляндой из кишок Саймана. Рано или поздно он выйдет, и я не уверена, что мне хватит сил, чтобы спасти своему консультанту жизнь.

Мне хотелось разобраться с Кэрраном. Я желала разбить бутылку о его голову. Но как только бы мы начали, я бы забыла, что Сайман вообще там присутствовал. Полностью поглощенная, причинению вреда мерзавцу, я забыла бы обо всем остальном. Не зря первое правило телохранителей гласило: всегда знай, где находится твое «тело». В тот момент, когда вы потеряли его из виду, человек, которого вы защищали, становился уязвимым. Кэрран был смертельно опасным ублюдком. Я не могу позволить себе рисковать безопасностью Саймана.

Я пыталась объяснить доходчиво. Я пробовала угрожать. Но Сайман оставался прикованным к стулу, одержимый желанием убедиться, что я закончу сегодняшнюю ночь, убаюкиванием его трупа. О том, чтобы оставить его и уйти, надеясь, что он последует за мной, не могло быть и речи. Насколько я знала Кэррана, он выскочит из этого помещения, как только я скроюсь из виду. И Сайман был слишком тяжелым, чтобы я могла вынести его на себе. Я никогда так не жалела об отсутствии сверхъестественной силы. Будь у меня сила Андреа, я бы перекинула его через плечо и вытащила отсюда.

Джим вышел из приватной комнаты и направился к нам. Он двигался с небрежной грацией, просто такой дружелюбный крутой парень, вышедший на прогулку в поисках добычи. Люди благоразумно шарахались от него. Трудно съежиться, сидя за столом, но они справились.

Он остановился у нашего столика и уставился на Саймана. Голос Джима звучал мелодично и ровно, но в его словах сквозила злоба:

— Если ты сейчас уйдешь один, Царь Зверей предоставит тебе безопасный проход.

— Сомневаюсь, что мне нужны его гарантии. — Сайман рассмеялся тихим невеселым смехом. — Я наслаждаюсь моим свиданием и планирую провести остаток ночи в компании Кейт.

Джим наклонился ко мне, четко выговаривая слова.

— Тебе требуется помощь?

Да, да, требуется. Пожалуйста, ударь тупицу рядом со мной по голове, выруби его и помоги мне унести его отсюда.

Я разжала зубы:

— Нет.

На губах Саймана заиграла торжествующая улыбка. Всего один удар, и он сможет выковыривать свои зубы из этих идеально уложенных волос.

Джим наклонился ближе:

— Если ты хочешь уехать без него, я организую это. — Зеленый блеск расплывался в его глазах.

— Я обязана остаться с ним до конца вечера. Но ценю твое предложение.

Джим кивнул и удалился.

Если бы ярость могла генерировать жар, я бы вскипела изнутри. Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Я собрала воедино те маленькие женские хитрости, которые у меня еще остались, и коснулась руки Саймана:

— Сайман, пожалуйста, пойдем. В качестве одолжения для меня.

Он замер со стаканом, поднятым на полпути ко рту:

— Я с нетерпением жду возможности помучить его еще немного, как только он вернется.

Идиот, идиот, идиот.

— Ты уже доказал свою точку зрения, а я устала и раздражена. Я просто хочу пойти домой и выпить чашечку кофе на своей кухне.

Его мозгу потребовалось некоторое время, чтобы справиться с алкогольным оцепенением. Он приподнял бровь:

— Ты приглашаешь меня к себе на чашечку кофе?

— Да.

Я дала бы ему чашечку кофе и большую порцию «бутерброда» из костяшек пальцев. Великодушие было добродетелью, и я была в настроении стать чрезвычайно добродетельной.

Сайман преувеличенно тяжело вздохнул:

— Я осознаю, что это взятка, но я был бы дураком если бы отказался.

— Да, был бы.

Он оплатил счет. Если нам повезет, Племя и Стая еще какое-то время останутся дискутировать в той комнате.

Мы начали спускаться по лестнице. Я следила за ним, как ястреб, ожидая, что он вот-вот навернется на ступеньках, но он сумел спуститься со своей обычной элегантностью. Внешне он не выказывал никаких признаков опьянения. Он не спотыкался, и его речь не была невнятной, что, в прочем, работало против него. Кэрран мог бы простить пьяного человека, но не трезвого.

Снаружи с черного неба падал снег, накрывая землю мягким белым одеялом. Сайман поднял руку, и снежинки закружились вокруг его кожи, оставляя след на пальцах.

— Разве не прекрасно?

— Очень красиво. — Я повела его к машине.

Добравшись до парковки, Сайман щелкнул пальцами, и ключи образовались из воздуха.

— Тебе не следует садиться за руль, — убеждала я.

— Напротив, я должен.

Нормальный человек уже умер бы от алкогольного отравления. А он хотел вести машину.

— Дай мне ключи.

Он задумался и помахал передо мной ключами:

— А что я получу взамен, если позволю тебе вести машину?

Я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, словно снайпер прицелился мне в спину через оптический прицел. Я обернулась. Здание находилось в ярдах тридцати от нас. Двойные стеклянные двери, ведущие на балкон, распахнулись, и оттуда вышел Кэрран.

— Что я получу, если позволю тебе вести машину, Кейт?

Я выхватила ключи у него из рук:

— Жизнь! Садись в машину.

— Сейчас, сейчас…

Я разблокировала замки, распахнула пассажирскую дверь и толкнула его на сиденье.

Глаза Кэррана сверкали золотом. Он сбросил кожаную куртку, схватился обеими руками за ворот водолазки и разорвал ее пополам.

Я нырнула в машину и нажала на педаль газа.

Через зеркало заднего вида, я наблюдала, как Кэрран порвал на себе штаны. Его кожа вскипела, и из нее вырвалось чудовище.

— К чему такая спешка? — Удивился Сайман.

— Оглянись.

Мужчина исчез. На его месте появился огромный зверь, темно-серый и мускулистый. Я мельком заметила огромные клыки на лице гибрида льва и человека. Он спрыгнул с балкона на соседнюю крышу.

— Он преследует нас, — Сайман уставился в заднее стекло. — Он, и в самом деле, преследует нас!

Он гонится за тобой. Мне он не причинит вреда.

— Хорошо, а чего ты ожидал?

Шок отразился на лице Саймана:

— Он оставил все претензии на человечность.

Я резко свернула за угол. Автомобиль занесло. Шины забуксовали, въехав в сугроб. Я боролась с рулем, выравнивая машину, и мы понеслись дальше вниз по улице.

Кэрран мелькнул над зданием позади нас. Он парил в ночном небе, словно у него были крылья, и приземлился на черепицу. Лунный свет играл в его косматой гриве. Он разбежался, преодолевая еще один проем между зданиями, и последовал за нами, перепрыгивая с крыши на крышу большими прыжками.

Я старалась говорить четко, надеясь, что это поможет мне пробиться сквозь туман в мозгу Саймана:

— Мы доедем до моего дома. Я выйду. Ты садишься за руль и едешь так быстро, как только сможешь. Это твой единственный шанс.

И мой единственный шанс уладить все, что меня беспокоило, без лишнего вмешательства.

Сайман не ответил. Плоть растекалась по его лицу и рукам, принимая одну форму и мгновенно переходя в другую, как будто его тело было жидкостью.

— Что ты делаешь?

— Сжигаю алкоголь, — он оглянулся. — Он все еще там!

— Помоги мне сориентироваться. Я не знаю, куда еду.

— Следующий поворот налево. Ты увидишь мост. Езжай прямо.

Я сделала поворот, молясь, чтобы техноволна продлилась еще немного. Если магия сейчас нахлынет, мы окажемся в полном дерьме.

Спустя тридцать минут машина с визгом остановились перед моим многоквартирным домом. Я выпрыгнула в снег с Погибелью в руке. Сайман бросился на водительское сиденье. Колеса закрутились, разбрызгивая мокрый снег. Я отпрыгнула назад. Машина развернулась, проехав по тому месту, где полсекунды назад были мои ноги, и умчалась в ночи.

Он чуть не сбил меня. Трус. Давай заключим партнерство, Кейт. Я предлагаю честность, Кейт. Мне не нужно убегать от Царя Зверей, которого я только что разозлил, Кейт. Мне нужно только обогнать тебя и сбить своей же машиной, когда я буду делать ноги отсюда.

Собаки на улице разразились одержимым, неистовым лаем. Кстати, о дьяволе…

Мне нужно привлечь внимание Его Величества и убраться с улицы. На открытом пространстве он мог бы разбежаться и навалиться на меня бульдозером. В моей квартире ему будет труднее маневрировать, а у меня будет преимущество домашней территории.

Я подобрала платье и побежала в здание, перепрыгивая через две ступеньки за шаг. Мне потребовалось три драгоценных секунды, чтобы открыть дверь. Я ворвалась внутрь, бросила меч, подбежала к окну гостиной и распахнула его. Мое окно охраняла толстая решетка из стальных и серебряных прутьев. Схватившись за обе ручки, я повернула их. Замок с треском открылся. Решетка качнулась влево, и я увидела его, кошмарного зверя, несущегося по крышам через улицу, словно демон, застигнутый между черным, как мгла небом и белоснежным снегом.

О, Боже.

Он заметил меня и на середине прыжка изменил направление. Все верно. Давай, двигайся сюда, позволь мне поцеловать тебя кулаком, детка.

Я попятилась от окна. Туфли. Я была на шпильках. Я стащила их и швырнула в коридор. Если бы мне пришлось пинать его, пятка вошла бы прямо в тело, как кинжал. Это было бы больно, но не настолько, чтобы остановить его, и это заняло бы чертовски много времени, чтобы высвободиться потом.

Кэрран спрыгнул с крыши и помчался через улицу к моему дому. Я попятилась, оставляя себе пространство для удара ногой. Мое сердце бешено колотилось. У меня совершенно пересохло во рту.

Прошла секунда.

Давай. Ну же.

Когтистая лапа впилась в подоконник. Кэрран ринулся через окно.

Он был огромен, не человек, и не лев. Обычная его форма воина стояла прямо. Это же существо передвигалось на четвереньках. Громадный, бугрящийся мускулами под серой шкурой, испещренной темно-серыми полосами, он весил не меньше шестисот фунтов. Голова у него была, как у льва, глаза — человека, а клыки — чудовища.

Так вот как выглядел Царь Зверей без тормозов.

Он приземлился на пол моей гостиной. Мышцы извивались и растягивались, хаотично двигаясь по всему телу. Серый мех таял, исчезая на человеческой коже, и спустя пару мгновений, Кэрран стоял на моем ковре, обнаженный и разъяренный, его глаза светились золотом.

— Я знаю, что он здесь. — Его голос превратился в грубое рычание. — Я чувствую его запах.

А я чувствую непреодолимое желание грохнуть тебя чем-нибудь тяжелым.

— Ты потерял нюх? Запах Саймана появился здесь более двух часов назад.

Золотые глаза обжигали меня.

— Где же он?

— Под моей кроватью.

Кровать взлетела в воздух. Она пролетела через гостиную и с глухим стуком ударилась о стену.

С меня хватит.

— Какого черта ты делаешь?

— Спасаю тебя от неприятностей, в которые ты вляпалась на этот раз.

Почему я?

— Никаких неприятностей! Это профессиональная договоренность.

— Он тебе платит? — Прорычал Кэрран.

— Нет. Это я плачу ему.

Он издал громкий рык. Его рот был человеческим, но взрыв звука, вырвавшейся из него, был подобен грому.

— Кончились слова, Ваше Величество?

— Почему он? — Его голос продолжал срываться в хриплый шум. — Почему из всех мужчин, которых ты могла бы заполучить, ты наняла для этого его.

— Потому что у него лучший прибор в городе, и он умеет им пользоваться!

И как только я это произнесла, я поняла, как это воспримет он.

Начало нового громоподобного рева замерло в горле Кэррана. Он молча уставился на меня.

О, это было слишком хорошо. Я вскинула руки вверх:

— В лаборатории! Я говорю о его технике, а не о его члене, ты идиот. Он единственный, кого я знаю, с лабораторией четвертого класса в городе. Он может взять пустой лист бумаги и прочитать на нем невидимое заклинание.

Должно быть, до него стало доходить, потому что он снова обрел способность говорить:

— Это не то, что мне сообщили. Не лги мне, Кейт.

— Убирайся из моей квартиры!

— Я знаю, что он планировал долгую ночь, и у тебя не было выбора.

В следующий раз, когда я увижу Джима, я пну его хорошенько по горлу.

— Я, по-твоему, похожа на хрупкий цветочек? Я могу убить Саймана три раза, прежде чем его тело рухнет на землю. Если я не хочу спать с ним, никакая сила на земле не заставит меня. Видишь ли, в нашем мире есть такая назойливая штука, как реальность. До того, как ты прибежал сюда во всем своем зверином великолепии, чтобы спасти меня, эта мысль хоть раз приходила тебе в голову?

Он открыл рот.

— Нет! — надрывая связки, продолжила я. — Я еще не закончила. Он нужен мне для расследования Ордена. Он выставил свидание с ним, как одно из условий предоставления своих услуг, потому что ты заставил его провести Полуночные Игры в компании Мэхона и тетушки Би, и это была его мелочная версия мести. Ты знал, что я охраняю его, и все равно пошел за ним. Ты испортил мою личную жизнь, а теперь пытаешься разрушить мою профессиональную. Если ты нападешь на него сегодня ночью, клянусь Богом, я прикончу тебя.

— Он заставляет тебя спать с ним?

У вас, Ваше Величество, только одно на уме?

— Нет. Но даже если бы я захотела прыгнуть к нему в койку и переспать с ним, ты не имеешь права высказывать свое мнение по этому поводу.

Ярость дрожала в уголках его рта. Кэрран бродил по комнате взад и вперед, как кот, запертый в клетке.

— Я имею на это полное право.

— Кто сказал?

— Ты. Ты дала мне это право, когда разбросала кошачью мяту по всей моей кровати.

Я открыла рот, но ничего не смогла произнести. Он меня подловил.

— Я передумала.

— Что, опять? Почему я не удивлен?

— Что значит опять? Ты поступил со мной, как мерзавец, помнишь?

— Да, ты обрадовалась, что я не явился.

Ррр.

— Давай-ка посмотрим. Я приготовила ужин. Я испекла тебе пирог. Я накрыла на стол. Я приняла душ. Я даже накрасилась. Я купила презервативы, Кэрран. А потом я часами сидела на кухне, ожидая тебя. Я сидела и ждала в течении трех часов. Затем я позвонила в Крепость, и мне сообщили, чтобы я больше не связывалась с тобой. И у тебя хватает наглости рычать на меня?

Он стиснул свои зубы.

— Телефонный звонок пришелся на момент, когда Дулиттл вправлял мне кости. О нем передали Мэхону, который решил, что это не слишком важно. До меня сообщение так и не дошло. Я понятия не имел, что ты звонила. Это чертова ошибка и она произошла по моей вине, я беру на себя полную ответственность за это. Прости. Это больше не повторится.

— Хоть в этом мы с тобой абсолютно согласны.

Его глаза вспыхнули.

— Но ты, ты даже не пыталась найти меня и выяснить, что случилось.

— Ты заставил меня почувствовать себя такой ничтожной. — Я чуть раздвинула большой и указательный пальцы, показывая ему насколько противно я себя чувствовала. — По-твоему, я должна была доползти до замка, упасть к твоим ногам и умолять: «возьми меня»?

— Ты должна была прийти в крепость и ударить меня по лицу. — Хрипел он. — Это было бы правильно. Но ты убежала.

От гнева в его глазах у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Я пыталась избежать конфликта между Стаей и Орденом, глупый ты идиот!

— Чушь собачья, — продолжал он, словно не слыша меня. — Ты могла бы найти меня. Ты имела право потребовать объяснений. Вместо этого, твоя блестящая идея разобраться с этой неразберихой, состояла в том, чтобы не разговаривать со мной. Тебе доставляет удовольствие, когда я гоняюсь за тобой, как шестнадцатилетний?

— Максимум двенадцать. Шестнадцать — слишком высокие ожидания для тебя.

Его рот словно укусил воздух:

— Уж кто бы говорил.

Мой голос был таким горьким, что я могла это почувствовать:

— Это не имеет значения. Я думала, ты хочешь быть со мной. Ты заставил меня хотеть, — я с трудом подбирала слова, — того, чего я никогда не думала получить. Я надеялась, что у нас есть шанс. Но теперь все кончено. Благодарю Вас, Ваше Величество, за то, что вылечили мое временное помешательство и показали мне, что я сильно заблуждалась. Я извиняюсь за то, что разгромила твой любимый спортзал. Это было ошибкой с моей стороны. Я заменю тебе скамью и одеяло. Теперь ты можешь уходить.

Он пристально смотрел на меня. Если он не уйдет, я придушу его.

— Ты хочешь, чтобы я объяснила это по буквам? Хорошо, я буду говорить медленнее. Ты разбил мне сердце и теперь топчешь его. Я тебя ненавижу. Убирайся к черту из моей квартиры, или я клянусь, что изобью тебя в кровь.

Его лицо потемнело.

— Ты хочешь, чтобы я молил о пощаде? И это все?

— Если подумать, «молить о пощаде» было бы неплохо, но нет, я просто хочу, чтобы ты ушел. Прошу, уходи.

— Заставь меня. — Его глаза сверкнули в темноте.

Я рванула влево и пнула его ногой. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы избежать этого. Моя ступня врезалась ему прямо в живот. Все равно, что пинать дерево, обшитое резиной. Удар ногой отбросил его на пару шагов назад.

Он хмыкнул:

— И это все, детка?

Я резко развернулась, набирая скорость, и ударила его ногой в голову. Он отшатнулся назад, выглядя немного потерянным.

Я выдавила из себя улыбку:

— Слышишь звон колокольчиков, детка? — Дерьмо. Я вложила в удар все силы, а он не упал. Он должен был отключиться, как свет.

Кэрран покачал головой и сплюнул кровь на мой ковер. Золото в его глазах обжигало меня. Он двинулся ко мне, стиснув зубы.

Он больше не получит пинка в голову, а бить его торс было бесполезно. Я врезала ему ногой по колену. Он оттолкнул ее и схватил меня. Я увернулась и попыталась ударил его кулаком в бок. Кэрран резко развернулся, и мой кулак пришелся на его спину. Оу. Я снова двинула пяткой по его колену, вонзаясь ей изо всех сил. Он хмыкнул, но продолжал приближаться. Я дотянулась до лампы с ночного столика и оглушила его ею. Он перехватил ее, вырвал из моих рук и отбросил в сторону.

Мы были почти у самой стены. Моя территория для маневров сузилась до нуля.

Костяшками пальцев я врезала ему в солнечное сплетение. Он резко выдохнул и зажал меня к стене. Его предплечье заблокировало мою левую руку. Я стукнула его правым кулаком в ухо. Он зарычал, схватил мое левое запястье и прижал его к стене над моей головой.

Я не могла сдвинуться. Игра окончена.

Он прижимал меня к стенке, сдерживая своим телом. Я сделала усилие, попытавшись вырваться. Но с тем же успехом он мог быть сделан из камня. За исключением того, что он был сделан из плоти и совершенно голый.

Я напрягла каждый свой мускул. Ничего. Обойти его в силе было выше меня.

— Тебе лучше? — спросил он.

— Наклонитесь влево, Ваше Величество.

— Хочешь прокусить мою яремную вену зубами? — Он наклонился вправо, обнажив свою толстую шею. — Сонная артерия была бы лучше.

— Мои зубы для этого слишком маленькие. Это не причинит тебе достаточно вреда, чтобы ты истек кровью. Яремная вена лучше, если я слегка проколю ее и впущу пузырьки воздуха в кровь, они будут в твоем сердце через два вдоха. Ты упадешь без сознания у моих ног. — Нормальный человек умер бы, но для того, чтобы окончательно свалить оборотня, требуется нечто большее, чем воздушная эмболия.

— Ну, действуй. — Он наклонил голову ко мне, его шея была так близко к моим губам, что я почувствовала жар, исходящий от его кожи. Теплое дыхание касалось моего уха. Его голос был хриплым рычанием. — Я скучаю по тебе.

Нет, этого не могло произойти.

— Я беспокоюсь о тебе, — Он наклонил голову и посмотрел мне в глаза. — Я боюсь, что случится что-то тупое, когда меня не окажется рядом, и тебя не станет. Я боюсь, что у нас может не быть шанса, и это сводит меня с ума.

Нет, нет, нет, нет…

Мы смотрели друг на друга. Крошечное пространство между нами было слишком горячим. На его обнаженном теле выступали мускулы. Он выглядел диким.

Безумные золотые глаза всматривались в мои.

— Ты скучаешь по мне, Кейт?

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от него. Я могла бы солгать, и тогда мы вернулись бы на круги своя. Ничего бы не было решено. И я снова была бы одна, ненавидя, и желая его, одновременно.

Он взял меня за плечи и слегка сжал их:

— Ты скучаешь по мне?

Я решилась на этот шаг.

— Да.

Он поцеловал меня. Ощущения были подобны взрыву цвета в серой комнате. Это был страстный, собственнический поцелуй, и я полностью растворилась в нем. Его язык коснулся моего, такой нетерпеливый и горячий. Я лизнула его в ответ, словно пробуя на вкус. Мои руки обвились вокруг его шеи.

Глухой рык донесся из его груди, когда он притянул меня к себе и начал целовать мои губы, щеки, шею…

— Не заставляй меня уходить.

Ни единого шанса. Я сглотнула, чтобы отдышаться:

— Если ты уйдешь, как я тебя придушу?

Он приподнял меня на свои бедра, я прижалась к нему и поцеловала в губы, крадя его дыхание. Я не хотела отпускать его. Его руки скользнули по моей коже, лаская шею, двигаясь к плечам, затем к груди. Грубые пальцы коснулись моих сосков, посылая крошечный электрический разряд по всему телу. Я выгнулась дугой, вжимаясь в него все сильнее и сильнее.

Он издал звук, нечто среднее между рычанием и мурлыканьем. Это пробудило во мне нечто глубокое, на каком-то первозданном женском уровне, и я крепче прижалась к нему, проводя руками по твердому рельефу на его спине, облизывая его шею, целуя его снова и снова, чтобы он сделал это еще раз.

Кэрран оттолкнул меня от стены и понес через комнату, натыкаясь на разбросанные по полу предметы. Мы уперлись в кровать, опрокинутую под углом возле стены. Кэрран потянул ее вниз одной рукой, и мы упали на нее, его большое тело поверх моего. Он оторвал свой рот от моих губ и стал целовать меня в шею, залив жаром мое горло. Мои соски болели. Он стянул лямку платья с моего плеча и начал посасывать грудь. Жар пронзил меня, отчего все тело стало податливым и нетерпеливым. Я чувствовала себя такой опустошенной, и мне хотелось наполниться им. Его запах и исходящий от него пламень опьяняли меня.

Кэрран поймал мои руки и поднял их над головой. Его левая рука сомкнулась на моих запястьях. Он поцеловал меня с низким голодным рычанием, покусывая зубами мою кожу. Горячая рука скользнула вверх по моему бедру, заставляя меня дрожать, и я услышала, как мое нижнее белье с треском разорвалось. Он отбросил его в сторону, просунул руку мне под ягодицы, приподнял бедра и наклонился между ними.

О, Боже мой.

Я вскрикнула.

Он лизал меня, посасывая, и все во мне исчезло, кроме горячего узла удовольствия внизу. С каждым движением, каждым прикосновением его языка становилось все горячее и горячее, усиливая давление, невыносимое, чудесное и всепоглощающее. Наконец оно прорвалось сквозь меня пылающей вспышкой изнутри, до самой кожи. Кэрран отпустил меня. Я застонала, вцепившись в него. Жар растворился в каскаде волн.

— Презервативы, — выдохнула я.

— Где?

Я указала мимо него туда, где раньше стояла кровать.

Он отошел, и я чуть не зарычала. Я не хотела, чтобы он отпускал меня. Мир пошатнулся. У меня кружилась голова, будто я была пьяна.

Кэрран вернулся с презервативами.

Он открыл упаковку. На какую-то нелепую секунду мне показалось, вдруг они не подойдут. Каким-то образом он натянул его, навис надо мной и поцеловал в шею. Его зубы задели мою кожу. Он прижал меня к себе.

Я обвила ногами его бедра.

Огромные мышцы его спины напряглись под моими руками. Он сделал толчок, и я снова вскрикнула, когда он скользнул внутрь, наполняя меня горячим и твердым. Мое тело содрогнулось. Он толкал снова и снова, выстраиваясь в плавный ритм, и я двигалась вместе с ним, раскачиваясь и стараясь не потерять сознание от блаженства. Еще один оргазм разразился во мне, вырвав стон из моего рта. Кэрран глубоко вошел в меня. Мое тело сжалось вокруг него. Он зарычал и опустошил себя. Мы рухнули на одеяла.

У меня перехватило дыхание.

Должно быть, это была галлюцинация, но я была так счастлива, что мне было все равно.

Он притянул меня к себе, и я положила голову ему на грудь. Его рука гладила мои волосы. Его сердцебиение было ровным и сильным. Мы лежали рядом, и пот медленно остывал на нашей коже.

Я перевернулась и ударила его по ребрам. Он хмыкнул.

— Это за тот чертов звонок.

Он заключил меня в объятия, прижав мои руки.

— А я подумал меня укусил комарик.

Я попыталась отстраниться, но он крепче прижал меня к себе.

Серые глаза смотрели в мои:

— Почему ты не пришла в Крепость?

— О, я планировала прийти. Я уже была в ботинках, готовая к выходу, когда вспомнила, что это повлечет межведомственную катастрофу. Я несла ответственность.

Он прыснул от смеха.

— Что?

— Ты? И ответственность?

— Заткнись. Откуда мне было знать, что ты позволил двум медвежатам причинить тебе боль, Златовласка?

— Ах, да, этот язычок. Я скучал по этому. — Он прижимал меня к себе в неистовых объятиях. — Теперь все мое.

Мои кости заныли.

— Не могу… дышать, — пискнула я.

— Извини, — прошептал он, позволяя мне отстранится ровно на столько, чтобы я смогла вдохнуть.

Мы лежали так еще некоторое время, пока холодный воздух из открытого окна, не добрался до меня, и я задрожала.

— Ты замерзла. — Он встал и пошел закрыть окно.

Весь мой вечерний наряд смялся на талии и прикрывал только ноги. Я поерзала и стащила его.

— Мы испортили твое платье принцессы Лютик. — Усмехнулся он. [Buttercup— Лютик, главная героиня произведения «Принцесса — невеста»]

— Мне обычно не везет с этим платьем. — Я приподнялась на локте, чтобы убрать его, и посмотрела на свою квартиру. Мы разгромили эту комнату. — По крайней мере, здание все еще стоит.

— Я горжусь своей сдержанностью, — сказал он.

Я рассмеялась.

Мы подняли подушки с пола и нашли одеяло. Он скользнул в постель рядом со мной, и я обняла его, положив голову ему на грудь.

— То, что сказал этот урод, совсем не так, — произнес Кэрран.

— Знаю, — ответила я, поцеловав его в уголок подбородка.

— Я никогда никого не принуждал и не собираюсь врать тебе.

— Я знаю.

По квартире прокатился долгий, печальный вой.

Кэрран нахмурился:

— Это твоя дворняга?

— Он боевой пудель. Я нашла его на месте происшествия, вымыла, побрила, и теперь он охраняет мой дом и блюет на ковер.

— Как его зовут?

Я потянулась к нему:

— Грендель. [прим. Грендель — чудовище из англосаксонской эпической поэмы «Беовульф», как правило, изображается в виде антропоморфного чудовища огромного роста]

— Странное имя для пуделя. — Он повернулся, в полной мере воспользовавшись тем, что моя грудь прижалась к нему.

— Великан-людоед, пришедший в медовый зал, полный воинов, посреди ночи и напугавший их до полусмерти. [прим. «медовый», или «бражный» зал, резиденция для правителей и придворных из эпохи викингов.]

— Аа, тогда это все объясняет. — Его рука ласкала мое плечо, затем спину. Это была обманчиво небрежная ласка, и мне захотелось потереться о него. Он наклонился ближе и поцеловал меня. Его зубы задели мою нижнюю губу. Он поцеловал меня в подбородок и начал спускаться вниз по шее. Мммм. .

— Я читала, что Львы могут заниматься сексом тридцать раз за день, — пробормотала я.

Он поднял бровь:

— Да, но это длится всего полминуты. Ты бы предпочла особое двадцатисекундное предложение?

Я закатила глаза:

— Какая женщина может отказаться от такого?

Его рука обхватила мою грудь. Его пальцы коснулись моего соска, и я вздрогнула.

— Я не полностью лев, — прошептал Кэрран. — Но я быстро восстанавливаюсь.

— Насколько быстро?

Он пожал плечами:

— Две минуты.

О, парень.

— В конечном итоге, я сбавляю темп, — продолжил он, поглаживая мою кожу, — примерно через пару часов.

Пару часов…Я скользнула рукой по его груди вниз к животу, нащупывая твердые гребни мышц. Я давно хотела это сделать.

— Хорошо, что у нас есть целая коробка презервативов.

Он выглядел как наевшийся хитрый кот, тихо засмеявшись, он перевернул меня на себя, усадив сверху.

Я открыла глаза, солнечный свет ослепил меня, и я дернулась вправо.

Магическая волна все еще не появилась. Спасибо Вселенной за это.

Моя кровать стояла на своем привычном месте. Отлично. Значит, мне все это приснилось.

В комнату вошел Кэрран. На нем были серые спортивные штаны, которые он, должно быть, достал из моего шкафа, и больше ничего. На его груди и руках бугрились мускулы, затвердевшие от постоянного напряжения. У него было телосложение человека, который привык бороться за свою жизнь — не слишком громоздкое и не слишком худое, идеальное сочетание силы, ловкости и скорости.

Он улыбался, как мужчина, у которого была довольно долгая и бурная ночь.

Нет. Это был не сон.

Боже мой. Я действительно спала с ним.

Серые глаза Кэррана улыбались мне:

— Доброе утро.

— Скажи мне, что я все еще сплю.

Он показал мне край своих зубов:

— Нет.

Я легла обратно и натянула одеяло на голову. Не могла же я быть настолько безрассудной.

— Для этого уже слишком поздно, — усмехнулся он. — Я уже все видел. На самом деле, я почти уверен, что уже все потрогал и попробовал.

— Мне просто нужно время, чтобы справиться с этим.

— Не торопись. Я никуда не собираюсь уходить.

Именно этого я и боялась.

Тут мне пришло в голову, что я давно не слышу никакого лая.

— Где моя собака?

— Я его выпустил.

Я резко вскочила:

— Одного?

— Он вернется, как только закончит свои дела. Он знает, где находится еда.

Кэрран подошел к кровати, двигаясь бесшумно, его босые пальцы слегка касались пола, как будто у него все еще были когти. Он действительно был невероятно привлекательным ублюдком. Он склонился над кроватью. Его губы коснулись моих. Он нежно поцеловал меня. А я поцеловала его в ответ. На вкус он был, как Кэрран и зубная паста. Очевидно, я сошла с ума.

— Я сделал тебе больно прошлой ночью?

Я могла бы описать прошлую ночь многими словами, но боль не входила в их число.

— Нет.

— Я не был уверен с тех пор, как ты сказала мне остановиться.

— Да, потому что было уже пять утра. — А он просто продолжал и продолжал, и около пяти часов мое тело просто сдалось. — Мне нужно было поспать. Но сейчас я чувствую себя прекрасно и вполне отдохнувшей. — Почему это только что сорвалось с моих губ?

Он был похож на кота, который забрался в кладовку и устроил себе там вечеринку со сметаной и кошачьей мятой.

— Это что, намек?

— А ты бы хотел, чтобы это был он? — Я просто не могла остановиться.

Он усмехнулся и скользнул в кровать рядом со мной:

— Да.

Через полчаса я смогла выбраться из кровати и начала искать свою одежду. В воздухе пахло ароматными кофейными зернами. Он приготовил мне кофе.

Я оделась и пошла на кухню, чтобы пожарить омлет и позвонить Андреа, узнать новости.

— Ты опоздала на два часа, — ее голос был взволнованным. — Ты в порядке? Ты никогда не опаздываешь. Тебе нужно, чтобы я приехала и забрала тебя?

— Нет, я в порядке. Просто устала.

Кэрран положил хлеб в тостер.

— Есть новости о Мэри? — Спросила я.

— Ничего.

Значит на этот раз опасность миновала.

— Спасибо.

— Подожди, не вешай трубку.

— Что?

Андреа понизила голос:

— Рафаэль узнал новые подробности о тренажерном зале.

Кэрран взглянул на меня.

Мне пришлось прервать ее на полпути, прежде чем она сказала бы что-то, о чем Рафаэль пожалеет:

— Сейчас не самое лучшее время…

— Да послушай, я прячусь тут в оружейной комнате с телефоном, наблюдаю за дверью и шепчу, чтобы никто меня не услышал. Я чувствую себя как школьник, прогуливающий уроки и прячущийся в туалете с сигаретой. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это выслушать меня. Рафаэль говорит, что Кэрран целых пятнадцать минут пролежал на скамье, пытаясь поднять эту чертову штангу, хотя она была намертво приварена.

На лице Кэррана появилось непроницаемое выражение.

— Ага, — все что могла ответить я. «Ага» — было хорошим словом, ни к чему необязывающим.

— Он разломал ее.

— Что, прости?

— Он разломал штангу. А потом он ударил по скамье грифом. Разбил эту штуку вдребезги.

Просто убейте меня сейчас.

— Ага.

— Он, должно быть, сейчас сильно недоволен. Этот человек неуравновешен. Так что будь осторожна, ладно?

— Я буду. Спасибо.

Повесив трубку, я посмотрела на него:

— Ты сломал скамью.

— Это ты сломала. Я только завершил твою работу.

— Это не было одним из моих лучших решений.

— Нет. — Он пожал плечами. — Я просто не понял этого. Я думал, ты насмехаешься надо мной, пока не увидел кошачью мяту. Это было неожиданно. — Он что-то проворчал себе под нос. — Я собираюсь заткнуть Рафаэлю рот.

— Он просто хочет, чтобы его финансовые махинации были одобрены.

— Ты просишь меня сделать это для него?

— Нет.

Я выключила газ и достала две синие металлические тарелки. Я отказалась от хрупких тарелок после того, как в последний раз моя входная дверь была выбита, и демонические русалки разрушили мою кухню. Я разделила омлет по тарелкам и остановилась, когда руки Кэррана сомкнулись вокруг меня. Он притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди. Я почувствовала, как он вдыхает мой запах. Его губы коснулись моего виска. Мы были одни, здесь на этой кухне, обнимая друг друга, пока завтрак остывал на столе. Это была своего рода альтернативная вселенная, с другой Кейт, на которую не охотились, как на дикого зверя, и которая могла иметь такие вещи.

— Что происходит? — Тихо спросила я.

— Просто хочу убедиться, понимаешь ли ты, что тебя поймали.

Он поцеловал меня в шею, и я прижалась к нему. Я могла бы целыми днями оставаться в его объятиях. Я упала в этот омут слишком быстро и слишком глубоко. Да, это было прекрасно и здорово, но что произойдет, когда он увидит на горизонте очередную цель для завоевания? Эта мысль больно резанула меня. Вероятно, я все еще была уязвима.

— Я ведь не повредила тебе ни одной кости прошлой ночью, не так ли?

— Нет. Но это был чертовски хороший удар. На мгновение или два я увидел красивые огоньки.

— Так тебе и надо.

Мы отстранились друг от друга, немного неловко. Он заглянул в холодильник:

— Есть ли пирог?

— Посмотри в хлебнице.

Он открыл крышку и, достав пирог, понюхал корочку:

— Мм, Яблочный.

— Сделала вчера. — Волшебные яблоки хорошо оттаяли.

— Для меня?

— Возможно.

— До или после кресла?

— После. Хотя я была очень зла на тебя. Что, черт возьми, ты использовал?

— Промышленный клей. Он инертен, пока не добавить к нему катализатор. Я снял ткань и положил на стул упаковку клея из тонкого полиэтилена, а затем покрыл его катализатором, положив сверху губки, и восстановил обивку кресла.

Вот почему я не почувствовала ничего странного, сев на него. Как только я села, пакет сломался, клей и катализатор смешались, и губки прилипли к моей заднице.

— Наверное, это заняло не мало времени.

— Я был очень мотивирован.

— Ты знал, что клей выделяет тепло при смешивании с ацетоном?

Его губы изогнулись:

— Да.

— Тебя бы убило упоминание об этом?

Он усмехнулся.

— Да перестань ты, — прорычала я.

Кэрран принялся за омлет. Я пила кофе и смотрела, как он пробует мою стряпню. Большинство оборотней избегали насыщенной специями пищи. Это притупляло их обоняние. Я положила лишь половину порции соли, которую обычно туда насыпала, и ни один перчик халапеньо туда не попал.

Почему-то было ужасно важно, чтобы ему это понравилось.

Он подцепил вилкой кусочек омлета и принялся жевать его с явным удовольствием.

— Дулиттл говорил с тобой о трупе?

— Нет. Есть новости о пропавших без вести оборотнях?

Кэрран кивнул. Его лицо помрачнело.

— Плохие новости. — Догадалась я.

— Они одичали.

Я остановилась с чашкой кофе на полпути ко рту. Известная правда, у оборотня есть только два варианта: следовать Кодексу или стать люпусом. Первый требовал определённой жертвы и железной дисциплины, второй подразумевал падение на путь дикого самозабвения, превратив себя в кровожадного маньяка-каннибала. Существовал и третий вариант, которого почти никогда не случалось. Оборотень мог полностью забыть о своей человечности. Это не был люпизм в прямом смысле, потому что люпы часто принимали человеческий облик, хотя бы для того, чтобы поиздеваться над своими жертвами, пока не разрывали их на части. Одичавшие оборотни настолько глубоко регрессировали в свои животные формы, что потеряли способность трансформироваться, говорить и, вероятно, формировать связанные человеческие мысли. Одичание было такой редкостью, что я могла пересчитать известные случаи по пальцам одной руки. Обычно это случалось, когда оборотень был вынужден сохранять форму животного в течение длительного периода времени, многих месяцев, иногда лет.

К сожалению, дикие оборотни все еще имели в крови Lyc-V. Если бы они укусили человека, и человек стал бы люпусом, Стая несла бы ответственность за это. Это было самым тяжелым бременем для альф. Иногда им приходилось убивать своих же людей.

— Неужели ты…?

— Не я, но это было сделано. Тела будут доставлены в Крепость сегодня.

— Что могло заставить их одичать? — Я помешивала кофе.

Кэрран протянул руку и провел пальцами по моей руке:

— Иногда это делает страх. Когда маленькие дети пугаются, они часто обрастают шерстью, чтобы убежать.

— Значит, она привела их в ужас до такой степени, что они забыли, что являются людьми?

Кэрран остановился.

— Она?

Тонкий лед. Нужно действовать с предельной осторожностью. Если я упомяну Саймана, это может вывести его из себя.

— Я думаю, это может быть женщина. Она пилотирует нежить-магами так же, как погонщики управляют вампирами.

Он спокойно принял это:

— Один из людей Роланда?

— Пока не знаю. Ты узнаешь об этом первым после меня.

Кэрран отрезал два куска пирога и положил один передо мной:

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы упаковать свои вещи?

И тут счастливое утро с треском провалилось.

— А зачем мне нужно собирать свои вещи? — Я спросила как бы невзначай.

— Потому что ты едешь со мной в Крепость, — он произнес это ровно как факт. На его лице было знакомое непроницаемое выражение, которое я определила, как взгляд Царя Зверей «или по-моему, или никак». Он действительно серьезно относился к этому.

— Зачем?

— Она видела тебя в Гильдии. Она может отследить тебя до дома. Здесь небезопасно.

— Хорошая попытка. Она нацелилась на тебя, а не на меня. — Если я дам ему хоть малейший намек на то, что Роланд преследует меня, он отнесет меня в чертов замок и спрячет в бронированной комнате.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, — сказал он. — Это не просьба.

— И очень плохо. Вы, должно быть, забыли, Ваша Пушистость, что я не очень хорошо справляюсь с приказами.

Мы обменялись взглядами над столом.

— У тебя нет чувства самосохранения.

— И ты ожидаешь, что я буду ездить туда-обратно по два часа от Крепости до Ордена. — Я старалась говорить мягко. — Полагаю, мне больше не понадобится ни моя работа, ни дом, ни одежда.

— Я этого не говорил. Хотя позволь вернуться к вопросу по поводу одежды. Это все еще на рассмотрении.

— Послушай, ты не можешь управлять моей жизнью. Мы переспали один раз…

Он поднял вверх семь пальцев.

— Хорошо, — выдавила я сквозь зубы. — Мы занимались сексом семь раз за двадцать четыре часа. Только потому, что я твоя любовница.

— Подруга.

Слова замерли у меня во рту. Он говорит о том, что мы пара. На языке оборотней, пара означала моногамию, семью, детей, союз гражданский, физический и духовный. Это значило брак. Очевидно, он не отказался от этой идеи.

— Подруга, — сказала я наконец, пробуя это слово на вкус.

Он подмигнул мне. О боже.

Я бросила на него тяжелый взгляд:

— Ты помешан на контроле, а я борюсь со всеми авторитетами. И ты хочешь, чтобы мы были вместе?

Злые искры зажглись в его глазах:

— Много, много раз.

— Да что с тобой не так? Я вчера слишком сильно ударила тебя по голове?

— Моя подруга живет со мной, — продолжал он, — в Крепости.

— У тебя было много подруг раньше?

Он одарил меня взглядом, предназначенным для умалишенных:

— У меня были любовницы.

— Так это новое правило, которое ты придумал только что?

— Это преимущество быть Царем Зверей. Ты волен устанавливать свои правила.

О том, чтобы отправиться в Крепость, не могло быть и речи. Оборотни, итак, уже были мишенью, но это было бы ничто по сравнению с тем, что произошло бы, если бы я переехала к нему. Кэрран защищал свой народ, а я подвергла бы их опасности. Я заставила свой голос звучать спокойно:

— Есть ли еще какие-нибудь правила Кэррана, о которых мне следует знать? Можешь выкладывать все прямо сейчас, чтобы я сразу могла наложить на них вето.

— Ты не можешь наложить вето на мои правила, — ответил он.

Я рассмеялась.

— Это никогда не сработает.

Мы посмотрели друг на друга.

— Давай попробуем договориться, — сказал он. — Ты скажешь мне, что нужно тебе, а я скажу, чего хочу я.

Он пытался найти компромисс. Должно быть, я в чем-то одержала победу. Либо это, либо прошлая ночь была действительно так же хороша для него, как и для меня.

— Хорошо.

Он пригласил меня взмахом вилки:

— Начинай ты.

— Орден даже не обсуждается, — проговорила я. — Я не собираюсь уходить.

— Я и не говорил, что ты должна. — Он посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Но раз уж ты настаиваешь, я согласен. Орден снят с повестки дня. Теперь моя очередь.

Опасно, опасно…

— Давай.

— Моногамия, — решительно заявил он. — Пока ты со мной, я — единственный. Если кто-нибудь еще прикоснется к тебе, я убью его.

— А что, если я случайно на кого-нибудь наткнусь?

Золото сверкнуло в его глазах:

— Не надо.

Очевидно, он отказывался относиться к этой ситуации с юмором:

— Я буду иметь это в виду.

— Ты сама сказала, что я помешан на контроле. Я ревнивый, собственнический ублюдок, и я не такой человек, как некоторые. Ты даже не представляешь, чего мне стоила прошлая ночь. Предай меня, и я убью его. Если ты не хочешь быть со мной, лучше скажи мне об этом. Не нужно делать это за моей спиной. Я стараюсь быть настолько честным, насколько могу. Так что никаких сюрпризов.

— Ты же понимаешь, что убивать другого мужчину бессмысленно. Если я изменяю тебе, то виновата я, а не он. Он тебе ничего не обещал.

— Дело не в логике. Так это работает в Стае. Я имею полное право убить любого, кто попытается забрать мою подругу. От меня ожидают, что я так поступлю, я хотел бы сделать так, и я это сделаю.

Я ткнула в него вилкой:

— Хорошо. Но с этого момента твой парад прекращается.

— Какой парад?

— Парад твоих любовниц.

Его брови поползли вверх:

— Парад любовниц?

— Кэрран, если ты мне изменишь — между нами все кончено. Это справедливо.

— Кейт, все это работает в обе стороны. Если кто-то попытается приставать ко мне, добро пожаловать к ее горлу.

— Меня не волнует, что кто-то будет приставать к тебе. Меня волнует, как ты поступишь в этой ситуации.

— Согласен. Парад любовниц прекращается. — Он оскалил зубы в счастливой дикой усмешке. Мой личный психопат. — Я вроде как понял это, когда ты расплавила замок на двери той комнаты в приступе ревности.

— Не может быть. — Я принялась ковырять свой омлет.

— Моя очередь. Игнорирование и молчание — мы никогда не будем делать этого снова.

— Парень, это тебя действительно взбесило, не так ли?

— Да, так и есть. — Прорычал он.

— Окей. Я обещаю никогда не прекращать говорить с тобой. Ты можешь даже пожалеть об этом.

— Не сомневаюсь. — Он поморщился. — Мы можем обсудить это более детально в Крепости.

— А что же подумают об этом остальные твои подданные?

Он пожал плечами:

— Стая функционирует лучше всего, когда иерархия ясна. Прямо сейчас большинство моих людей не знают, почему я был раздражен, а те, кто знает, не уверены в том, на каком этапе мы находимся, поэтому все ходят на цыпочках. Будет лучше, если Стая увидит нас вместе.

Какие бы камни я ни скидывала на него, он не желал отклоняться от своего курса. Я очень тщательно подбирала слова:

— Я бы предпочла, чтобы они этого не делали.

Он сидел совершенно неподвижно. Его голос приобрел низкий опасный оттенок:

— Ты стыдишься быть со мной?

— Нет.

Его лицо приняло плоское непроницаемое выражение:

— Это потому, что я оборотень?

— Нет, это потому, что ты Царь Зверей.

— Не хочешь объясниться? — Он откинулся назад.

— Моя ценность в моей беспристрастности. Я могу обратиться к Племени, Стае, друидам или пифиям, потому что всем ясно, что я не принимаю ничью сторону. Я могу эффективно действовать, только если я нейтральна. Спать с тобой — значит разрушить мой нейтралитет. Ты не потерпишь кого-то, кто не предан тебе, поэтому в тот момент, когда я открыто признаю, что я с тобой, все, у кого когда-либо были проблемы со Стаей, перестанут даже говорить со мной. И это только часть проблемы.

— Есть еще что-нибудь?

Если у меня есть хоть какая-то надежда на нас двоих, я должна ему все рассказать.

Эта мысль застыла во мне.

— Кейт? — мягко спросил он.

Я открыла рот и попыталась выдавить из себя хоть слово. Но не смогла этого сделать.

Он наклонился ко мне и накрыл мою руку своей.

Я не могу ему сказать. Не сейчас.

Мне нужно было найти какие-то другие причины, и поэтому я решила придерживаться того, что заставляло меня страдать последние несколько недель:

— Со сколькими женщинами ты спал?

Он отстранился и скрестил руки на груди, отчего его бицепсы вздулись:

— Не начинай это.

— Это вполне законный вопрос, — ответила я.

— Со сколькими мужчинами ты спала?

— Ты у меня третий. Отвечай на вопрос.

— Ну что-ж, мы учитываем только долгосрочных партнеров или даже тех, кто на одну ночь?

Я вздохнула:

— Тебе было бы удобней считать только длительные отношения?

Он поморщился:

— Меньше двадцати.

— Ты не мог бы быть конкретнее.

Он обдумал это.

— Восемнадцать.

— А сколько из них жило в замке вместе с тобой?

— Семь, — ответ пришел немного быстрее, — но никто из них не делил со мной мои апартаменты.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что они не делили с тобой апартаменты? Где ты их…

— В их личных комнатах.

Я рассмеялась:

— О, так вы почитали их своим ночным присутствием в «комнате для бимбо», Ваше Величество? Как Зевс в сиянии золотого света?

Он улыбнулся краем зубов:

— Им это нравилось.

Высокомерная задница.

— Конечно. Так почему же ты не пускаешь женщин в свои апартаменты?

— Потому что жить со мной в одной квартире — значит обладать властью.

Если он надеется, что я останусь в комнате бимбо, когда все это закончится, то ему не повезло.

Хотя я скорее всего буду мертва, когда все это закончится.

— В глазах общественности существует огромный дисбаланс власти между тобой и мной. Если я отправлюсь с тобой в Крепость, Атланта перестанет видеть во мне Кейт Дэниелс, агента Ордена, а будет воспринимать меня как Девятнадцатую Любовницу Царя Зверей. Или Номер Восемь, в зависимости от того, как они на это посмотрят. Та небольшая репутация, которую я заработала, будет стерта, и ты можешь даже поспорить на то, что Орден снимет меня с текущего дела быстрее, чем ты зарычишь.

— Мы оба должны отказаться от некоторых вещей, — сказал он.

Я скрестила руки на груди:

— Я так рада, что вы смотрите на это с моей точки зрения, Ваше Величество. Давай, откажись от того, чтобы быть Царем Зверей, брось Стаю и живи со мной в моей квартире.

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

Я улыбнулась ему.

— Я понимаю, — продолжил он, — твою точку зрения. Это несправедливо. Но Стая — это то, кто я есть. Я построил это для своего народа. Орден — это не то, кто есть ты. Половину времени ты пытаешься понять, как скрыть от них то, что находишь. Я читал твой отчет о вспышке. Если бы существовал конкурс лжи, ты бы выиграла его, не раздумывая.

Этот выпад был очень близок к цели.

— Орден — это то место, где я хочу быть прямо сейчас. Если меня снимут с задания, оно перейдет к Андреа. Она моя лучшая подруга. Если она столкнется с магией Мэри, то может быть разоблачена. Это уничтожит ее. В любом случае, я не должна оправдываться перед тобой.

— Андреа знала, чем рискует, когда стала рыцарем. Ты не ставила ее в такое положение, она сама это сделала. Ты просто оттягиваешь неизбежное. Она пытается жить в двух мирах одновременно и не может.

Ой. Это, действительно, было очень-очень близко.

Он продолжал наступать:

— Ты не хочешь оправдываться. Я уважаю это. Но ты хочешь, чтобы я стал твоим грязным секретом. Прятаться и притворяться, что ты не моя на людях. Я не буду этого делать.

— Я всего лишь прошу тебя соблюдать осторожность.

— Нет.

— Может быть мне одолжить тебе пару моих трусиков, чтобы ты мог помахать ими на следующем заседании Совета Стаи, чтобы донести до них суть дела?

Его глаза вспыхнули:

— А что, есть подходящие?

Я могла бы выбрать кого-нибудь разумного. Но нет, я должна была влюбиться в этого высокомерного идиота. Пойдем со мной в замок, будь моей принцессой. Оплакивай меня, когда твой сумасшедший отец убьет меня. Ага, конечно.

Он встал, взял со стойки телефон и положил его передо мной.

— Я сказал, что мы оба должны пожертвовать чем-то.

— Пока что, только от меня ждут, что я откажусь от всего. В чем заключается твоя жертва?

Он кивнул на телефон и отбарабанил на нем номер:

— Это телефон управляющего Крепости. Его штаб занимается размещением людей в замке. Я позвонил ему сегодня утром и сказал, что приеду. Позвони ему. Убедись, просил ли я подготовить свою комнату для тебя.

И тут телефон зазвонил.

Мы оба посмотрели на него.

Телефон продолжал трезвонить, и я сняла трубку:

— Да?

— Кейт? — Голос Саймана звучал слегка встревоженно. — Вижу, ты пережила эту ночь.

— Едва.

Кэрран взял в руки свою пустую тарелку.

— Ты ранена?

— Нет. — Хотя в некоторых местах испытывала слабость.

— Приятно это слышать.

По кухне пронесся скрежет истерзанного металла. Кэрран медленно, методично сворачивал металлическую тарелку в трубочку.

— Что это за шум? — Спросил Сайман.

— Стройка.

— Ты собираешься сегодня посетить храм?

— Если магия будет на подъеме.

— Мне было бы интересно узнать то, что ты выяснишь.

— Твой интерес был учтен.

Я повесила трубку. Кэрран бросил на столешницу кусок почти твердого металла, который раньше был тарелкой.

Я посмотрела в его серые глаза:

— Кэрран, если ты нападешь на него, мне придется защищать его. Между вами нет никакого соперничества. Если бы я хотела быть с ним, я бы так и сделала. — Дерьмо. Это звучало совсем не так, как я хотела.

Он глубоко вздохнул.

— Я имела в виду, что он предлагал, и я отказалась.

— Пойдем со мной.

— Я не могу.

По его лицу пробежала тень:

— Тогда мы закончили.

— Значит все или ничего?

— Это единственный способ, как я могу это сделать. — Он повернулся ко мне спиной и вышел.

Магия ударила через десять минут после ухода Кэррана. Я стиснула зубы, оделась, оседлала Мэриголд и направилась в храм.

Все или ничего. Здравствуйте, Ваше Пушистое Величество. Меня зовут Кейт Дэниелс, дочь Роланда, строителя башен, живой легенды и, по неудачному совпадению, человека, который пытается уничтожить тебя и твой народ. Если ты хочешь быть со мной, то должен знать, что он перевернет небо и землю, чтобы убить нас, когда узнает, кем я являюсь. Даже сейчас за мной охотятся. Так что, если ты продолжишь спать со мной, твоя жизнь уже никогда не будет прежней.

Вот, что на самом деле значило «все или ничего». Мне чертовски хотелось проигнорировать все это и отправиться с ним в Крепость. Когда я так успела привязаться к этому высокомерному ублюдку. Дело даже не во вчерашней ночи. Неужели, все это время он спасал меня от самой себя? По крайней мере, я точно знаю, когда это началось — когда он пытался обменять крышку от котла, которую разыскивала орда морских демонов, на жизнь Джули.

Я бы убила, за возможность остаться с ним. И эта мысль пугала меня.

Температура на улице продолжала свое суицидальное падение. Несмотря на все слои ткани, я едва чувствовала свои руки, а мои бедра превратились в ледышки. Грендель и Мэриголд не выглядели замерзшими, хотя с чего бы — они бежали всю дорогу.

Окаймленный с трех сторон невысокими кирпичными постройками и кирпичной оградой с четвертой, храм выглядел почти жизнерадостно на фоне сурового пейзажа разрушенных зданий: ярко-красные стены, белоснежная колоннада и такие же белые ступени на заснеженной лужайке. Даже забываешь о том, что всего в нескольких ярдах слева подстерегала Юникорн-лейн — улица, до краев наполненная жуткой зловещей магией. Юникорн-Лейн пересекала разрушенный некогда центр города, подобно отвратительному шраму. Существа, которые избегали света и питались монстрами, прятались там. Когда отчаянные преступники, пытаясь спастись от правосудия, бежали туда, ни ОПА, ни Орден не трудились преследовать их. В этом уже не было необходимости.

Юникорн-Лейн пролегала прямо, как стрела, за исключением того места, где, подходя к стенам храма, она осторожно огибала синагогу. Мезузы, свитки Торы с иудейскими религиозными законами, написанные квалифицированным писцом и защищенные оловянными футлярами, висели по периметру стены храма. Сама стена была украшена таким количеством ангельских имен, магических квадратов и священных слов, что казалось, будто ее превратили в огромную энциклопедию оберегов.

Четыре голема патрулировали территорию: ростом шесть футов, они были красные, как Джорджийская глина. Это были не бесформенные чудовища, появившиеся в первые дни после Большого Сдвига; эти парни были сделаны искусным скульптором и оживлены адептом магии. У каждого был мускулистый торс гуманоида мужского пола, увенчанный большой бородатой головой. В талии туловище плавно переходило в коренастое тело животного, напоминающее барана и снабженное четырьмя мощными ногами с копытцами. Големы расхаживали взад и вперед, держа в руках длинные стальные копья и глядя на мир глазами, светящимися слабым водянисто-розовым светом. Они не обращали на меня никакого внимания. А если бы и напали, их было бы нетрудно убить. Каждый был оживлен одним словом — «эмет», истина — слово, вырезанное на их лбах. Сотрите первую букву, и «эмет» превратится в «мет». Смерть. Конец голему. Судя по их медленной походке, я могла бы проскользнуть внутрь, стянуть письмена и удрать оттуда, прежде чем они успеют поднять свои большие копья.

У каждого были частные методы манипулирования магией. Ведьмы варили травяные зелья, Племя управляло вампирами, а раввины создавали письмена. Самый верный способ обезоружить еврейского мага — отобрать у него перо.

Когда я подошла ближе, из храма вышла женщина и спустилась вниз по лестнице. Я привязала поводья Мэриголд к перилам, приваренным к забору, и побежала вверх по лестнице.

Женщина была невысокой и довольно упитанной:

— Я раввин Мелисса Сноудолл.

— Кейт Дэниелс. Это мой пудель.

— Насколько я понимаю, у вас назначена встреча с раввином Кранцем. Я отведу вас к нему, но боюсь, что пуделю придется подождать снаружи.

Боевой пудель выразил сомнение в том, что ему стоит оставаться ждать здесь, а цепь ему понравилась еще меньше, но после того, как я рыкнула на него, он решил, что в его интересах вести себя благоразумно.

Раввин подняла руку и шагнула вперед. Бледное сияние сжало ее пальцы и потекло вниз водопадом света, после чего защитное заклинание спало чтобы пропустить меня.

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Она провела меня внутрь. Мы прошли мимо открытых дверей святилища. Огромные арочные окна проливали дневной свет на ряды белых скамей с темно-красными подушками. Умиротворяюще светлые стены поднимались высоко к сводчатому потолку, украшенному золотым орнаментом. На восточной стене, перед скамьями, бледные колдолампы освещали возвышение со священной аркой, в которой хранился золотой футляр со свитками Торы.

Контраст с унылым внешним миром был настолько разительным, что мне захотелось сесть на ближайшую подушку, закрыть глаза и просто посидеть какое-то время. Вместо этого я последовала за раввином Мелиссой по коридору к узкой лестнице, ведущей в маленькую комнату. Квадратная ванна занимала дальний конец комнаты. Миква, место, куда ортодоксальные евреи приходят, чтобы очиститься.

Раввин подошла к правой стене, положила на нее руку и что-то пробормотал. Часть стены скользнула в сторону, открывая уходящий вдаль проход. Бледно-голубые колдолампы освещали каменные стены.

— Ну вот, — сказала она, — почти пришли. Просто держитесь прямо.

Я шагнула внутрь. Стена сразу закрылась за мной. Другого пути, кроме как идти вперед, все равно нет.

Коридор привел меня в пустой круглый кабинет. Я пересекла его и прошла дальше. Впереди ждал еще один зал, на этот раз в нем находился тяжелый каменный стол, возле которого стояли двое мужчин. Первому на вид было слегка за сорок, он был высокий, худой, с вытянутым лицом, короткой бородкой и залысинами, с умными глазами за проволочными очками. Второй был старше лет на десять, тяжелее фунтов на семьдесят пять или около того, с квадратным подбородком и глазами полицейского: скептически настроенного и уставшего от мира.

Высокий мужчина вышел из-за стола, чтобы поприветствовать меня:

— Здравствуйте, я раввин Питер Кранц. Это раввин Джон Вайс.

Я пожала им руки и вручила удостоверение личности. Они рассматривали его некоторое время и вернули мне обратно.

Питер согнул свое длинное тело, усевшись обратно за стол:

— Извините за атмосферу подземелья.

— Никаких проблем. Что касается подземелий, то я видела и похуже.

Они, видимо, некоторое время обдумывали это замечание. Я посмотрела мимо них. Стены кабинета были украшены древнееврейскими письменами, множество строк текстов были выведены на стене толстыми черными линиями. Это притягивало взгляд. И я старалась сильно не глазеть.

— Насколько я понимаю, вы хотите войти в круг. — Питер сложил перед собой длинные пальцы.

— Да.

— Мы хотели бы узнать причину.

Я рассказала им про Стальную Мэри и достала пакетик с пергаментом.

Раввины обменялись взглядами. Все мое внимание было направлено на стену. Было что-то такое в этих древних письмах. Мои глаза почти чесались, когда я смотрела на них. Если только я хорошенько прищурюсь…

— Прежде всего, вы должны понимать, что мы действительно хотим сотрудничать с Орденом, — говорил Питер. — Однако мы не афишируем существование круга. Можно даже сказать, что мы стараемся держать это в секрете. Нам очень любопытно, как вы узнали об этом.

Упоминание Саймана приведет лишь к тому, что меня просто выпроводят за дверь.

— У Ордена есть свои источники.

— Конечно, конечно, — ответил Питер.

Раввины снова переглянулись.

Черные линии на стенах смешались, как на старых стереограммах, которые скрывали трехмерное изображение на обычной картинке. Острая боль поразила мой мозг, и я увидела слово, написанное на языке силы. Амехи. Подчиниться.

Слово зашипело в моей голове. Я уже овладела им, но, увидев его написанным, мой разум все равно не мог успокоиться.

Вполне логично, что это могло быть написано на стене, полной священных слов и имен Бога. Раввины специализировались на письменной магии, а Яхве на послушании, если верить Торе.

— Люди годами учатся, чтобы войти в круг, — заговорил Вайс. — Обычный прохожий, не может просто заявиться сюда и требовать увидеть это.

— Я не обычный прохожий. Я прохожий с удостоверением Ордена и острым мечом, который пытается спасти город от эпидемии. — Если они считают, что их мезузы защитят их от Стальной Мэри, они будут глубоко разочарованы.

Уголки рта Питера опустились:

— Раввин Вайс хотел сказать, что мы ужасно сожалеем, но ваша недостаточная квалификация не позволяет нам предоставить вам доступ. Это прискорбно.

В этом мы были единодушны.

— Вы бы хотели, чтобы я прочитала то, что написано на стене позади вас, чтобы доказать, что я квалифицированный специалист?

Питер грустно улыбнулся мне.

— Это множество имен Бога. — Вайс вздохнул. — Знание того, как читать на иврите, не поможет вам, но попробуйте, если вам от этого станет легче.

— Здесь сказано: «повинуйся».

Прошло долгое мгновение, прежде чем Питер громким щелчком закрыл рот.

Глаза Вайса стали холодными:

— Кто рассказал вам об этом?

— Вы бы хотели, чтобы я произнести это слово на языке оригинала? — Никто не знал, что может сделать с ними это слово. В основном я использовала его для управления магией, но оно могло быть применено и для подчинения людей. Я сделала так однажды с Дереком, и больше никогда так не поступлю. Но они об этом не знают.

Раввины побледнели. Я только что запугала священнослужителей. Может быть, я могла бы избить монахиню на бис.

— Нет! — Питер поднял руки. — Нет, в этом нет необходимости. Мы проведем вас к кругу.

Голем был семи футов в высоту и шести в ширину. В отличие от големов снаружи, которые были вылеплены с изяществом, как греческие статуи, это животное было чистой мощью. Широкое, грубое, сложенное из толстых пластин глиняных мышц, оно стояло в конце узкого коридора перед дверью в форме раскрытого свитка. На нем был стальной шлем, со снятым забралом. Металлическая защита прикрывала его рот, а стальной покров прятал лоб. Здесь буквы не сотрешь. Мне интересно, что они сделают, если им когда-нибудь придется его деактивировать? Может быть, выстрелят в него из танка.

Рядом со мной Питер указал на пол, где перед големом находилась небольшое каменное углубление с уже разложенными дровами под костер. Сбоку лежал коробок спичек.

— Существует цена за использование круга.

— И что — же это?

— Знание. — Его голос был мягким. — Это хранитель круга. Вы должны зажечь огонь и открыть ему тайну. Если ваше откровение достойно, голем пропустит вас через двери.

— А если голему не понравится это знание?

Было бы самонадеянно думать, что он пожурит меня и отправит спать без ужина?

— Это может убить вас, — ответил Вайс.

— Если вы солжете, он также узнает, — добавил Питер. — Пламя станет синим.

Прекрасно. Кулаки голема были больше моей головы. Все, что ему требовалось сделать, это схватить меня и сжать, мой череп раскололся бы, как яйцо. Коридор был слишком узок для маневра. Моя скорость не принесла бы мне никакой пользы.

— Мы подождем здесь. — Вайс указал на небольшую каменную скамью в нескольких ярдах от нас, расположенную прямо напротив голема, так что у них были бы места в первом ряду, если бы голем решил использовать меня в качестве боксерской груши.

— Еще не слишком поздно, если вы решили передумать. — Пробормотал Питер.

И смотреть в мертвые глаза Ори каждый раз, когда я закрываю свои? Нет, спасибо.

Я пересекла комнату, взяла спички и зажгла одну. Вспыхнуло крошечное пламя. Я осторожно поднесла спичку к костру и дала огню пожевать небольшой клочок бумаги, лежавший в центре растопки.

Откуда-то изнутри голема раздался низкий рокот, грубый скрежещущий звук, клацанье камня о камень. Две точки резкого света вспыхнули в его пещерообразных глазницах.

Я села на пол.

Голем вздрогнул. Одна огромная колоннообразная нога поднялась и шагнула вперед, сотрясая пол.

Бум.

Бум.

Бум.

Голем остановился перед огнем и наклонился. Крошечные кусочки камня или сухой глины срывались с его плеч и падали в пламя, вспыхивая яркими белыми искрами. Медленно, тяжеловесно он присел на корточки, его стальной шлем был всего в трех футах от меня.

Я заглянула ему в глаза:

— Впусти меня в круг, и я расскажу тебе историю первого вампира.

Позади меня зашуршала одежда, когда два раввина уселись на скамью.

Я взяла палку и потыкала ею огонь.

— Давным-давно жил мужчина. Он был великим человеком, мыслителем, философом и магом. Назовем его Роланд. Когда-то у Роланда было королевство, самое могущественное королевство в мире, царство магии и чудес. Его предки вывели людей из дикости в эпоху процветания и просвещения, и он очень гордился тем, чего достигла его семья.

У Роланда было много детей, потому что он прожил очень долгое время, но самым любимым был его младший сын, будем звать его Эйб. Однажды он остался единственным его ребенком. Видите ли, у Роланда была привычка убивать своих детей, когда они восставали против него, так что Эйб остался один.

Все шло прекрасно, но люди королевства слишком далеко продвинулись в магии. Они нарушили баланс между магией и технологией. Появилась техноволна, прервавшая бесконечный магический поток. Волны технологии атаковали королевство Роланда, разрывая его на части, как магия теперь разрушает наш мир. Он рассчитывал, что сын поможет ему. Но Эйб увидел в этом свой шанс на свободу. В хаосе, возникшем из-за техноволн, Эйб предал своего отца и решил бороться с ним за власть. Война между ними разорвала королевство на куски. Эйб проиграл и увел своих последователей в пустыню, провозгласив, что он создаст свой собственный народ, и сделает его еще более великим, чем павшее царство его отца.

В конце концов, Роланд подвел своих людей. Могущественное государство пало, и его правитель потерял все. Он скрывался от мира, предпочитая жить в одиночестве в горах, проводя дни в медитации.

Между тем нация кочевников Эйба становилась все больше. Они позабыли большую часть того, что знали. Философия и сложная магия больше не были важны — важно было выживание. У Эйба был сын, и у его сына были сыновья, два мальчика. Назовем их Исав и Иаков. Исав был старшим. Он гордился тем, что был великим воином и искусным охотником на людей и зверей. По правде говоря, Исав был разбойником, но он был сильнее и могущественнее обычных головорезов, и преуспел в этом.

Старые кочевники рассказывали истории о чудесах павшего королевства Роланда. Ходили слухи, что, когда Роланд отправился на свою гору, он забрал с собой царские сокровища. Среди этих сокровищ были одежды, сделанные из шкуры мифического зверя и пропитанные ароматом затерянной долины. Охотник, надевавший эту одежду, мог преследовать и ловить любое животное, на которое нацелился. Исав, будучи предприимчивым парнем, решил прибрать к рукам эту одежду. В конце концов, сколько неприятностей может быть от одного старика? Итак, Исав собрал свои припасы и направился к горе Роланда.

Поставь себя на место Роланда. Вот он, человек, который потерял все, а теперь его собственный правнук появляется и пытается ограбить его. И более того, его правнук, плод его семейного древа — невежественный головорез. В Исаве Роланд увидел отражение судьбы своего народа: все накопленные знания были утрачены, все достижения просажены впустую, и ко всему прочему, они вернулись к примитивной жестокости.

Роланд пришел в ярость, и Исав умер прежде, чем успел нанести хоть один удар. Но этого было недостаточно. У Роланда было слишком много разочарований, чтобы выплеснуть их. Он злился на своего правнука, на свое павшее королевство, на весь мир. Он захотел убить Исава снова, и поэтому он вернул его с края смерти и убил его во второй раз. Снова и снова умирал Исав, пока, наконец, Роланд не остановился перевести дух и не понял, что Исав исчез. Его тело осталось, но разум давно умер. Вместо этого Роланд обнаружил безмозглое существо, ни живое, ни мертвое. Нежить с совершенно пустым разумом, как чистая страница.

Роланд обнаружил, что может управлять этим пустым мозгом с бесконечной легкостью. Он мог говорить устами Исава и слышать то, что слышали уши нежити. Роланду пришло в голову множество идей, и он решил, что ему будет удобно, если люди подумают, что Исав убил его. Он одел существо, которое когда-то было его правнуком, в волшебную одежду, за которой приходил Исав, и отослал нежить обратно к своей семье, контролируя каждое ее движение и сплетая дикие истории о своей собственной смерти. Он использовал Исава, чтобы мучить кочевников Эйба. Он хотел уничтожить Эйба и всех его потомков.

В конце концов, у Исава выросли клыки и появилась ужасная жажда крови. Несколько лет спустя бывший король решил подвергнуть эти клыки испытанию. Он заманил брата Исава на встречу под предлогом примирения, и там он обрушил всю ярость нежити на Иакова, позволив Исаву разорвать шею своего брата. Но Иаков носил ошейник из слоновой кости, и клыки Исава не смогли разорвать его яремную вену.

Со временем тело Исава изменилось. У него отросли когти и выпали все волосы. Его тело стало изможденным, он метался на четвереньках, как животное. Роланд отпустил его в пещеру, где покоились тела его предков и детей. Умирая от голода, первый вампир бродил по пещере, пока храбрый человек, наконец, не избавил его от страданий.

Такова истинная история первого вампира. — Закончив, я поднялась с пола. — На самом деле это не такой уж секрет. Отголоски этого есть и в Библии, и в еврейских научных трудах. Эйба больше нет, как и его детей. Но Роланд все еще жив. Пережил их всех, старый ублюдок. Он создал еще больше нежити и восстанавливает свою силу, выжидая времени, чтобы воскресить свое королевство.

Я уколола палец метательным ножом. Одна единственная красная капелька набухла на моей коже. Наклонившись к голему, я прошептала так тихо, что едва могла расслышать себя.

— И его кровь тоже продолжает жить.

Я коснулась кровью груди голема. Он отшатнулся назад, словно от удара. Камни зашевелились, поднялась пыль. Голем развернулся, попятился к двери, схватил камень своей массивной рукой и отодвинул его в сторону, открывая темную комнату за ним. На стенах замигали бледно-голубые огоньки. Я посчитала. Двенадцать. Они пульсировали, угасая и вспыхивая все ярче и ярче, пока, наконец, не осветили пол передо мной: два круга, вырезанные на камне, первый шесть футов шириной, другой на фут шире. Двенадцать каменных колонн окружали круги, каждая высотой в пять футов. На каждом из них лежал стеклянный кубик. Внутри куба лежал сфирот, свиток.

Я приблизилась к кругу. Магия пульсировала между свитками, как невидимый ток. Защита, и очень сильная. Защитные чары одновременно и преграждали путь и сдерживали. Насколько я знала, шаг в круг может привести к тому, что какая-нибудь неведомая чертовщина появится в его центре и выжмет меня, как сок из апельсина.

Вытащив Погибель из ножен, я прошла вдоль линии. Никаких таинственных рун на стенах, никаких инструкций, никаких предупреждений. Только слабый голубой свет фонаря, свитки, лежащие в прозрачных футлярах, и двойной круг на полу.

Я зашла уже слишком далеко. Пути назад нет.

Я сунула Погибель под мышку, вытащила пергамент из пакетика на застёжке и шагнула в круг.

Серебряный свет вспыхнул в том месте, куда я наступила. Он метнулся вдоль резного контура двойного круга, воспламеняя его. Магия забурлила между свитками. Стена серебристого сияния поднялась вверх, изолируя меня от внешнего мира. Не хватало только, чтобы какая-нибудь чудовищная тварь появилась и попыталась съесть меня.

Дорогие раввины, мне очень жаль, что я уничтожила вашего парня из круга. Вот его голова в качестве сувенира. Да, им это понравится.

Магия покусывала мою кожу крошечными острыми иголками, словно прощупывая почву. Я напряглась.

Тонкие трещины расползлись по полу. Сквозь щели пробивался бледный свет. Что-то приближалось. Я замахнулась мечем, разминая запястье.

Мощный всплеск энергии взорвался подо мной. Магия пронзила мои ноги и разрывала тело в мучительном потоке, терзая внутренности, как будто каждая клетка моего тела была обнажена. Это заставило меня закричать, и поток света вырвался из моего рта яркими лучами, такими сильными, что я ослепла. У меня закружилась голова. Все болело. Ослабевшая и опустошенная, я сжимала свой меч.

Дыши. Раз, два, три…

Постепенно зрение прояснилось, и я увидела полупрозрачный защитный барьер, а за ним свитки, мерцающие на каменных столбах. Темно-синие потоки магии, сияя, скользили вверх и вниз. Какого черта? Я подняла голову. Последние остатки магии, прошедшие через меня, парили в облаке индиго, медленно сливаясь с чарами полупрозрачной стены.

Черт возьми. Стена по периметру круга не была настоящим защитным барьером, хотя выглядела и ощущалась как таковая. Это был Ара, специально зачарованный механизм. Я читала об этом, но никогда не встречала раньше. Он дремал, пока какой-то идиот, вроде меня, не входил в него и не жертвовал немного волшебного сока, чтобы заставить его работать. Он поглотил мою магию и стал синим. Если бы я была вампиром, свечение стало бы фиолетовым.

Мне пришло в голову, что мои ноги больше не касаются земли. Краем глаза я увидела то место, где раньше был пол, но его там больше не было. Я посмотрела вниз. Пол исчез. На его месте зияла черная дыра, и я парила над ней в невесомости.

О, замечательно. Просто отлично.

Я раскрыла ладонь, показывая пергамент. Перышко света смахнуло его с моей ладони и подняло в воздух на уровень моих глаз.

Магия поддалась. Длинные прожилки цвета индиго протянулись сквозь Ара и вонзились в пергамент. Он задрожал, запутавшись в паутине голубых нитей.

Хорошо, что храм был огражден защитным барьером, иначе любой, у кого есть хоть капля силы, смог бы почувствовать этот фейерверк.

Нити, сжимавшие пергамент, стали темно-синими. Круг подхватил магию пергамента, и теперь она распространялась по свету.

Мощный магический импульс прошел внутри Ара.

Середина пергамента стала гладкой. Потертые линии, сминающие грубую бумагу, исчезли. Чернила появлялись медленно, как проявленная фотография. В углу образовался магический квадрат. Ассорти геометрических фигур: спирали, круги, кресты…

Магия пульсировала снова и снова, как звон большого колокола. Все мое тело гудело от этого эха. Поторопись, черт тебя побери.

Рваные края бумаги росли по мере того, как на нем накапливалась паутинка. Пергамент, должно быть, был всего лишь маленьким кусочком оригинального свитка, его верхним левым углом, и теперь круг восстанавливал его таким, каким он был прежде.

Появились слова, написанные на иврите. Между ними проходили строчки поменьше, написанные на английском.

Ну, давай же, давай. Откуда это взялось? Почему это застряло в моей голове? Слова продолжали появляться, все быстрее и быстрее. Я пробежала глазами строчки.

О нет.

Слова впились в меня. Я позволяю злу войти.

О нет, не может быть. Я вспомнила, откуда я знала эти строки — это была часть древней Вавилонской поэмы, использовавшейся как амулет против того, кому когда-то поклонялись как богу мора и войны. Он сеял панику и ужас в Древнем Мире и истреблял его население эпидемиями. Его гнев был хаосом, его темперамент — огнем, и древние вавилоняне боялись его настолько сильно, что не решались даже строить ему храмы.

Я прочла о нем все, когда мне было десять лет. Его звали Эрра.

Но Стальная Мэри была женщиной. Я была абсолютно, совершенно, на сто процентов уверена, что это женщина. Я видела ее собственными глазами. Крупная, она была ростом шесть футов шесть дюймов, но, несомненно, женщина. У меня была четкая зацепка, и как бы вселенная ни пыталась меня запутать, этого не произойдет.

Зачарованные нити откинулись назад, втягиваясь в круг. Свиток туго натянулся и рассыпался облаком сверкающих искр. Кусок пергамента, снова старый и пустой, приземлился мне в руку. Поток энергии круга исчез, и я упала на каменный пол.

Дверь скользнула в сторону, и я увидела бледное лицо Питера. Он захрипел, пытаясь отдышаться:

— Нас атакуют.

Максимально ускорившись, я неслась через узкие проходы и коридоры синагоги. Питер бежал рядом со мной.

— Что вы имеете в виду, говоря, что нет никакого способа скрыть магию круга? Вы говорили, что держите круг в секрете.

Он фыркнул.

— Важные сведения о круге держатся в строжайшей тайне. Но его сила — нет. Силу Божью не скрыть. Свет познания должен сиять.

О, он сиял отлично. Он сиял просто изумительно. Сиял так хорошо, что Стальная Мэри почувствовала пергамент и послала свою кавалерию на разведку.

Глухой удар сотряс стены старого здания. Я помчалась вверх по лестнице через холл, к парадному входу. Перед дверью собралось несколько человек.

На заснеженной лужайке окровавленный шестифутовый человек схватил голема за заднюю ногу. Он поднял его одним рывком, размахнулся и ударил о землю, взметнув в воздух снежные брызги. Голем соскользнул, вскочил и поскакал прочь, перепрыгивая через изломанное тело своего двойника. Вокруг храма повсюду валялись раздавленные глиняные тела. Как минимум, десять, а может, и больше. Это было похоже на зону боевых действий, где только одна сторона понесла потери.

От неизвестного исходила красная аура, ярко рубиновая на фоне белого снега. Солнце бледно светило за облаками. Было уже почти пять, скоро наступит вечер. Я не хотела бы сражаться с ним в темноте.

— Он один?

Никто не ответил.

— Он пришел один?

— Да. — В поле зрения появился раввин Вайс. — Что было на том пергаменте? Кто он такой?

Вы бы не хотели это знать.

— В Древнем Вавилоне жил бог по имени Эрра, также известный как Нергал. Он был богом мора и войны. — И ужаса.

За исключением того, что на самом деле он не являлся богом. Я бы предпочла божество, потому что Эрра был чем-то гораздо, гораздо хуже.

Из-за спины агрессора прискакал еще один голем и метнул в него копье. Тот, поймав его на лету, отбросил копье в сторону.

— В распоряжении Эрры было семь воинов. — Я переворачивала рукоятку Погибели, разогревая запястье. — Тьма, Факел, Зверь, Тремор, Шторм, Потоп и Чума. Потоп мертв. Царь Зверей убил его три дня назад.

Голем бросился на кровавого человека, встав на дыбы и лягаясь копытами.

Я наблюдала за этой атакой.

— Это, должно быть…

Мужчина топнул ногой. Гром прокатился по двору, словно удар гигантской кувалды. Земля разверзлась. Он схватил голема и кинул его в образовавшееся отверстие. Тот погрузился по пояс, продолжая брыкаться. Человек взмахнул своим огромным кулаком и ударил голема в грудь. Глиняное туловище разлетелось вдребезги, как яичная скорлупа. Голова голема упала на землю.

— Тремор.

Мощь земли. Прекрасно. По всем законам природы, он не должен был создавать в земле эти кратеры, учитывая, что почва была заморожена в лед, но, очевидно, кто-то забыл упомянуть ему об этом.

Тремор оглядел окрестности в поисках следующей цели.

— Он никогда не сможет сломать эту защиту, — сказал кто-то справа от меня.

О нет, он сломает. Уж поверь мне.

— Я бы на это не рассчитывала. Ваши защитные чары очень сильны, но эта магия слишком молода для него.

Седовласая женщина бросила на меня жалостливый взгляд, видимо, предназначенный для умалишённого:

— Наши чары написаны на языке, который появился за двенадцать веков до нашей эры. Даже Юникорн-лейн не может их превзойти.

Я указала на Тремора.

— За двенадцать веков до нашей эры, Эрра был молодым тридцати-вековым божеством. Он предшествовал вашему языку.

Слева раздался приступ истерического лая. Мой идиот-пес, сделал себя мишенью.

— Откройте барьер. — Я начала спускаться по лестнице.

— Это неразумно, — крикнул Питер. — Заклинание выдержит.

— Не может быть и речи. Это слишком опасно. — Пожилая женщина скрестила руки на груди. — Мы не собираемся нести ответственность за вашу смерть или ущерб храму.

Тремор шагнул к моему пуделю.

— Снимите это чертово заклинание, или я сама его уничтожу!

Тремор отвернулся от собаки, подхватил голову голема со снега и швырнул ее в храм. Она пролетела по воздуху, пересекла границы чар, вспыхнув серебром, и разбилась о дверь. Разумеется, големы принадлежали храму, и заклинание защиты не действовало на них, так что они свободно могли проходить через него. Сейчас наш враг забросает храм глиняными останками големов, а когда у него закончатся тела, чтобы бросать их, он сам явится сюда.

Раввины уставились на осколки разбитой головы. Тремор потянулся к другому телу.

Седовласая женщина подняла голову:

— Питер, выпусти ее!

Белый свет заструился вниз. Я шагнула наружу, и стена света тут же образовалась обратно за моей спиной. Я направилась к громиле, расстегивая на ходу пуговицы плаща.

Тремор повернулся ко мне. У него было лицо Соломона. Сюрприз, сюрприз.

Плащ соскользнул с моих плеч и упал на снег. Я продолжала наступать. Медленно и верно.

Соломон посмотрел на меня со снисходительной ухмылкой. При жизни он никогда не улыбался. Подобно пьянице, напрягающему каждый мускул, чтобы казаться трезвым, Соломон изо всех сил старался скрыть тот факт, что он не умеет читать за маской серьезной важности. Но сейчас он ухмылялся мне с выражением явного презрения. В его глазах зажегся живой разум. Разум Эрры.

Соломон открыл рот. Раздался знакомый женский голос:

— Снова ты. Это лучшее, что могли придумать жрецы? Или они пытаются меня развлечь?

Я взмахнула мечом, разминая плечо:

— Почему ты женщина?

— А почему мне не быть женщиной?

Потому что это значит, что я облажалась со своим семейным древом.

— В поэмах об Эрре говорится, что ты мужчина.

Соломон пожал плечами:

— Тебе не следует слепо верить всяким бредням дряхлых храмовых крыс.

— Я буду иметь это в виду. Есть еще ценные крупицы мудрости?

— Ничего такого, что помогло бы тебе пережить следующую минуту. — Соломон развел руками и свел их вместе, как будто толкал перед собой огромный груз.

Земля задрожала у меня под ногами.

Я подпрыгнула, бросившись влево. На том месте, где я только что стояла, зияла глубокая расщелина. Я приземлилась и снова прыгнула, едва избежав очередной ямы. Вокруг меня разверзлись дыры, похожие на жадные черные рты в снегу, и я прыгала между ними, как цыпленок на раскаленной сковороде. Я металась то вправо, то влево. Если я сейчас вдруг не научусь летать, то никогда не смогу добраться до него.

Соломон рассмеялся голосом Эрры. Обычно я приберегала свою магию на крайний случай, но сейчас мы имели дело с древней силой, и было не подходящее время, чтобы лажать. Я должна ударить по нему сейчас и ударить основательно.

Я набрала в легкие побольше воздуха и выкрикнула слово силы:

— Осанда!

Преклонись!

Мир закружился в тумане боли. Все равно что схватить в кулак кусок собственной плоти и вырвать ее. Я пошатнулась, но не упала.

Соломон разинул рот. Глухой рев, похожий на звук оползня, сорвался с его губ. Его колени ударились о землю. Кто смеется сейчас?

Дыры в земле закрылись. Я рванула с места.

Слово силы высосало слишком много моей магии, и каждый шаг превращался в битву воли. Словно тащить свинцовые цепи. Я продолжала бежать.

Снег разлетался у меня под ногами. Соломон вздрогнул. Толстые мускулы вздулись на его ногах.

Десять футов.

Шесть.

Три.

Я попыталась нанести классический удар сверху, рассчитывая рассечь ему шею. В тот момент, когда я замахнулась для атаки, невысокая стена грязи выросла из земли между нами. Лезвие сабли прорезало холодную почву и вышло из нее чистым. Мимо. Дерьмо.

Теперь, на том месте, где, преклонив колени, находился Соломон, возвышалась плотная насыпь. Попытка пронзить его сломает лезвие и ничего не даст.

— Сначала становишься на колени, теперь прячешься. Пока что я не впечатлена.

Громадная насыпь земли взорвалась. Комья грязи посыпались на снег. Соломон со смехом бросился на меня.

Я увернулась и сделала выпад в его сторону. Погибель прорезала узкую линию прямо под ребрами Соломона, из нее хлынула кровь. Соломон резко развернулся и ударил меня наотмашь. Удар пришелся мне в грудь. Я отлетела, проскользив по снегу, и врезалась во что-то. Холод резанул меня по правому боку, как будто кто-то воткнул мне в почку сосульку. Мои легкие горели. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Должно быть, я ударилась головой.

Я прищурилась и увидела тело сломанного голема. Теплая липкая жидкость намочила мой бок. Я сильно захотела принять душ, чтобы смыть это… Да, определенно ударилась головой.

— Ну же, встряхнись, — говорила Эрра. — Давай, вставай.

Я рывком приподнялась. Копье голема торчало наружу, подпираемое его трупом, а наконечник был полностью алым от моей крови. Только этого мне не хватало.

— Что в глазах еще не прояснилось?

— Попридержи коней. Я уже иду.

По крайней мере пытаюсь.

— С того места, где я стою, кажется, что ты просто усердно дышишь.

Снег то появлялся, то исчезал у меня перед глазами.

— Тяжело дышишь. Правильней будет сказать тяжело дышишь. Давай, я расскажу тебе еще пару плоских фразочек.

— Спасибо. Я это запомню.

Туманная дымка рассеялась, и я увидела Соломона, ринувшегося на меня на четвереньках.

Нет возможности для маневра. Я прижалась спиной к голему и схватила Погибель обеими руками.

Соломон навис надо мной:

— Время молиться.

Я вскинула ногу, попав ему в живот, и ударила в грудь. Погибель скользнула в плоть между его ребер. Острие на мгновение встретило сопротивление, а затем оно исчезло.

Огромные руки Соломона пытались схватить меня, но моя нога на животе удерживала его. Давление сжимало мои кости. Боже, он был таким тяжелым выродком. Я повернула лезвие, пытаясь разорвать его сердце.

— Сдавайся, — выдавила я. — Я попала прямо в сердце.

— Я знаю. — Эрра фыркнула. — Ты хоть представляешь, через сколько трупов мне пришлось пройти, чтобы заполучить его?

Свет померк. Земля громоздилась вокруг нас. Еще несколько мгновений и мы будем заживо похоронены под ней.

Рана в моем боку сочилась кровью. Меч застрял в теле нежити, а вонзать серебряные иглы в него было все равно, что тыкать его зубочистками — немного неприятно, но в конечном счете бесполезно.

Соломон уперся ногами в землю. Его пальцы почесали мне шею.

Воздуха становилось меньше.

— Неужели ты позволишь ему умереть тут?

— Не волнуйся, от него уже ничего не осталось. А ты действительно много болтаешь. Как маленькая белочка на дереве: «чирик-чирик-чирик.»

Я едва видела свет над нами. Если земля продолжит расти, Соломон рухнет на меня, когда умрет во второй раз. А я задохнусь, и буду похоронена здесь под грудой земли.

— Твои познания из мира животных просто ошеломляют.

Соломон дернулся вправо. Его рука схватила мою, Он наклонил голову, и острая боль обожгла мое предплечье.

Она заставила свою нежить укусить меня.

— Какого черта?

Соломон усмехнулся:

— Маленькая белочка! Да ты на вкус как родня.

Вот дерьмо.

Косматая фигура кинулась на Соломона, рыча и щелкая зубами. Соломон дернулся, а на меня навалился дополнительный вес, когда собака вцепилась ему в спину. Я закричала. Соломон взмахнул рукой, отбросив пуделя в сторону. Его вес переместился, и я схватила свой кинжал.

— Не трогай мою собаку.

Соломон рассмеялся:

— Как любопытно. А Хью хранил это в секрете. Неудивительно. Вот в чем проблема с наемными работниками: без амбиций они бесполезны, а с амбициями…

Я вонзила свой метательный нож в горло Соломона:

— Перерезана сонная артерия. Наслаждайся.

Кровь хлынула из его рта, забрызгав мне лицо.

— Скоро увидимся, — успел буркнуть голос в его залитой кровью глотке.

Глаза Соломона стали пустыми. Он вздрогнул и рухнул на меня сверху.

Эрра исчезла.

Поднапрягшись, я оттолкнула труп Соломона в сторону, в грязь.

Мгновение спустя вонючий язык лизнул мое лицо, окутав кожу тонким ароматом кислой тухлятины.

Я обняла его за мохнатую шею:

— Ладно, ладно. А теперь дай мне встать.

Пудель взволнованно отпрыгнул в сторону. Я поднялась на ноги. Порез в моем боку протестующе взвизгнул. Стена земли доходила мне до пояса. Я ухватилась за нее, чтобы не опрокинуться.

Соломон лежал лицом вниз. Я пнула его ногой. Хотя это не заставило меня чувствовать себя намного лучше. Я снова пнула его, на всякий случай, и поняла, что смотрю на копье, торчащее из его спины.

Защитный барьер спал. Люди выбежали из храма, направляясь ко мне.

Откуда, черт возьми, взялось это копье?

Ко мне подошел мужчина:

— Вы ранены?

— Кто метнул копье?

Он отпрянул:

— Я медик. Я могу вам помочь.

Я старалась говорить медленно, не угрожающим голосом:

— Откуда взялось это копье?

— Не знаю, я не видел. — Он моргнул.

Я взялась за копье и напряглась. Вот черт, застряло. Поставив ногу на тело и раздавив несколько черных иголок, я резко потянула на себя. Копье вырвалось наружу. Раньше оно принадлежало одному из големов. Кто-то подобрал его и швырнул. Кто-то, обладающий впечатляющей силой.

Кто-то доложил, что я ползала вокруг столба с телом Джошуа на нем. Кто-то наблюдал за мной из руин. А теперь кто-то проткнул Соломона и исчез. Я действительно устала от всей этой секретности.

Маленькая белочка. Ты на вкус как родня. Скоро увидимся.

Она узнала кровь, но не знала точно, кем я являюсь. Будь я на ее месте, я бы выследила себя. Я бы проникла в мой дом, узнала бы все, что возможно, и стала бы искать то, что смогу использовать в качестве рычагов давления. Я знала, что рано или поздно это произойдет, и в конце концов это произошло. Все мои друзья только что обзавелись огромной мишенью на спине.

Джули. У меня дома были фотографии Джули.

Мне срочно нужно домой.

Я должна была предупредить Стаю.

Я обернулась и увидела Мэриголд, лежащую на боку в красном снегу.

Боже. Спотыкаясь о землю, я побежала к ней.

— Подождите! — Медмаг бежал следом за мной.

Мэриголд лежала неподвижно, высоко подняв голову. Из ее шеи торчал искореженный обломок копья голема. Должно быть, ее задело, когда Эрра разбрасывала это дерьмо повсюду.

Я упала на снег и схватила ее за голову. Ее глаза оставались темными. Ее длинные ресницы не шевелились.

— Вы можешь ее вылечить?

— Она мертва, — ответил медмаг.

Она убила мою Мэриголд. Эта сука убила мою Мэриголд. Целый год эта лошадка выручала меня. Я приносила ей морковку, чистила ее и полагалась на нее, когда она несла меня через битву или бурю. А теперь она была мертва, убита, как случайная жертва обстоятельств.

Я с трудом поднялась на ноги. Мне нужно было добраться до телефона.

Люди отскакивали с моего пути. Я поднялась по ступенькам и схватила первого попавшегося:

— Телефон?

— Внутри, направо.

Вбежав внутрь, я свернула направо в маленькую комнату и схватила трубку. Работай. Работай, черт бы тебя побрал, работай, работай.

Гудок. Да!

Я набрала номер Крепости. Трубку снял мужчина:

— Кэррана. — рявкнула я. — Немедленно.

— Кто спрашивает?

— Кейт Дэниелс. Я агент Ор..

Телефон щелкнул, и в трубке послышался голос Кэррана: «Оставьте свое сообщение.»

— Стальную Мэри зовут Эрра. Если кто-то из твоих людей будет сражаться с ней, она заставит их обезуметь. Это ее главная специализация. Она служит Роланду, а это значит, что она пришла сюда, чтобы уничтожить Стаю. Будь осторожен. Не борись с ней напрямую, если можешь…

Звонок прервался. Я достигла предела сообщения.

Я набрала номер Ордена. На линии появилась Максин.

— Мне нужна машина в синагогу.

— Мне очень жаль, дорогая, но все уехали.

— Андреа?

— Она на задании с Мауро.

Я повесила трубку и набрала номер Джима. Он снял трубку после второго гудка.

— Мне нужна помощь.

— Ты только сейчас это поняла?

Я старалась говорить спокойно:

— Я сейчас в храме. Я только что столкнулся со Стальной Мэри, и мне нужно попасть домой, прежде чем она туда доберется.

— Через двадцать минут у тебя будет машина.

— Спасибо.

Когда я вышла на улицу, ко мне подошли три раввина. Женщина в возрасте, Вайс, и мужчина, которому на вид было за семьдесят. С длинными белоснежными волосами и такой же белой бородой он выглядел очень древним и шел, прихрамывая, опираясь на богато украшенный посох.

— Вы принесли это в наш храм. — Он взмахом руки указал на кладбище големов позади нас. — Вам здесь больше не рады. Покиньте нашу территорию.

О, просто замечательно. Я указала на Соломона:

— Сожгите тело. Не прикасайтесь к крови. Если вы почувствуете какие-либо симптомы заболевания, немедленно обратитесь в Биологическую Защиту. — Я указала на медика. — Эй! Подлатай меня.

— Разве вы не слышали? — Женщина недоверчиво уставилась на меня.

— У меня есть Мэри с потенциалом к смертоносной пандемии, которая пилотирует нежить магов и собирается напасть на мой дом. Все, кого я когда-либо знала, вот-вот станут ее мишенью. Быть персоной нон грата в вашем храме — наименьшая из моих забот.

Каждый мой шаг отдавался тупой, холодной болью в боку. Моя кожа под повязкой была влажной. Рана снова открылась. Лекарь из храма был очень хорош, но порез просто не успевал зажить. По крайней мере, повязка была удачно наложена, так что кровь должна оставаться там, где ей следует быть.

Я добралась до моста и рухнула в сугроб. Грендель лизнул меня и побежал окрашивать снег в желтый цвет.

Мне нужно попасть домой.

Машина промчалась по мосту слишком быстро. Черный металлик, он имел корпус «Хот-род», который каким-то образом выпирал передними колесами в стиле гоночного автомобиля. Раскрашенные красным языки пламени тянулись от его передней части по капоту, облизывая причудливый рогатый череп с надписью «МОЛНИЕНОСНЫЙ ДЕМОН», нарисованной над ним. Его задняя часть пузырем выпячивалась, пытаясь сдержать монстра — зачарованный водный двигатель.

Машина пронеслась мимо, затормозила, разбрасывая снег во все стороны, и остановилась в двух футах от меня. Окно со стороны водителя опустилось, открыв взору крошечную индонезийку. Я встречала ее раньше. Она была действующим экспертом Стаи по мифологии. А еще она была вегетарианкой, и когда она превращалась в свою животную форму, косоглазого белого тигра, то отказывалась кусать что-либо содержащее кровь.

Ко всему прочему, ее зрение было не лучше, чем у летучей мыши.

Дали посмотрела на меня сквозь очки и кивнула на машину:

— Запрыгивай!

Я открыла рот, но ничего не сказала:

— Садись, Кейт!

— Что это за чертовщина?

— Это «Плимут Праулер» 1999 года выпуска. Также известный как Пуки.

Держу пари, Джим считал это забавным.

— Дали, ты почти ничего не видишь. Ты не можешь вести машину.

Дали задрала нос кверху:

— Смотри в оба.

Выбора нет. Я позвала Гренделя, запихнула его в машину, села и пристегнула ремень безопасности.

Дали нажала на газ. С обеих сторон машины посыпался снег, и мы рванулись вперед. Деревянные доски загрохотали под тяжестью Праулера. Мост изгибался вперед. А Дали не показывала никаких признаков замедления.

— Дали, там нужно поверну…

Резкий поворот.

— Дали…

Праулер ускорился, несясь как стрела.

— Поворот! Поворот налево!

Перед нами замаячили деревянные рельсы. Машина свернула влево, повернув так резко, что, накренившись, чуть не перевернулась. Я затаила дыхание, секунды мы были в невесомости, а затем все четыре колеса приземлились на твердую землю.

— Я все вижу, — Дали сдвинула свои очки с толстыми стеклами на переносицу. — Ты же знаешь, я не слепая. Держись за свое кресло, скоро будет еще один поворот.

Если я выживу, то убью Джима голыми руками.

Машина взвизгнула и метнулась прямо, всего на волосок от рельс.

Передо мной сияло веселое лицо Дали:

— Я знаю твой криптонит.

— Что?

— Криптонит. Вещество, которое может уничтожить Супермена.

Я уставилась на нее.

— Ты боишься, когда я веду машину. — Дали усмехнулась.

Это сложно назвать вождением. Это самоубийство на колесах.

— Мне нужно рассказать тебе об Эрре. — Я сжала кулаки, когда машина рванулась с места. — и ты должна передать это Джиму.

Дали скорчил гримасу:

— Чем я заслужила такую привилегию?

— Потому что ты эксперт Стаи с хорошим послужным списком и сможешь подтвердить мои слова, проведя свой собственный анализ. Он выслушает тебя, а у меня нет времени объяснять ему все самой прямо сейчас.

Она посмотрела на меня:

— Кейт? Случилось что-то действительно очень и очень плохое? Потому что у тебя этот вид со стиснутыми зубами…

— Смотри на дорогу!

Она резко свернула, избегая столкновения с перевернутым грузовиком.

— Все под контролем.

— Что тебе известно о Вавилоне?

— Немного. Я больше специализируюсь в Азиатском регионе. Это город-государство в Месопотамии, возникший примерно в третьем тысячелетии до нашей эры и в конечном итоге переросший в целую империю. Саргон аккадский утверждал, что он основал его. Месопотамия считается колыбелью цивилизации, а Вавилон в основном известен кодексом Хаммурапи, который был первым написанным сводом законов, и Висячими Садами, которые были первым случаем, когда человек должен был перестроить весь город, только чтобы добиться женщины. Я слышала, что название города означает «Врата Богов», хотя никто точно не знает, почему.

Ее определение «немного» нуждалось в доработке.

— Его назвали вратами, потому что это был первый город, построенный после Эдема.

Она снова повернулась к лобовому стеклу:

— Вавилон возник за три тысячи лет до нашей эры. Он для этого слишком молодой.

— Это новый Вавилон. Старый Вавилон был почти полностью построен с помощью магии, и когда появилась техноволна, он рухнул на землю, так же. — Я указала на архитектурное кладбище в центре города через окно. — Старому Вавилону было более двенадцати тысяч лет, когда началась наша эра.

— Откуда ты все это знаешь?

— Не важно. Ты когда-нибудь читала оду, посвященную Эрре?

— Нет.

— Это поэма, которая действует как амулет против всяческих болезней в целом и от бога по имени Эрра в частности. Гравировки этих стихов находили на каменных табличках по всему Вавилону. Этих копий существует больше, чем копий эпоса о Гильгамеше.

Дали присвистнула:

— Гильгамеш был их большим папочкой.

— Да, но люди не так боялись его, как Эрру. Он приводил их в ужас настолько, что они вырезали строчки стихотворения на каждой доступной каменной поверхности. Согласно легенде, Эрра — это божество мора, войны и безумия. В его распоряжении было семь воинов: Факел, Тремор, Потоп, Шторм, Зверь, Чума и Тьма. Первые четыре обладали силой природных стихий.

— Огонь, земля, вода и ветер. — Дали кивнула.

— Зверь — это чудовище. Ну, а Чума не требует объяснений.

— А Тьма?

Я отрицательно покачала головой:

— Никто не знает.

Она сморщила нос:

— Разве тебе не нравится, когда это происходит?

— В поэме говорится о том, как Эрра и ее советник по имени Ишум вошли в Вавилон и разрушили его. Стихотворение ошибочно. Не Эрра была главной, а Ишум. Вавилоняне так боялись Эрры, что на всякий случай поставили ее во главе отряда. Они также сделали ее мужчиной в своих сказаниях.

— Подожди, Эрра была женщиной?

— Да. Эрра — женщина, а Ишум — Роланд.

Дали ничего не ответила. Она крепче сжала руль, так, что ее костяшки пальцев побелели.

Я продолжала рассказ:

— Около 6200 года до нашей эры Роланд и Эрра с войсками проходились по городам, завоевывая Месопотамию. Они были молоды, и это была их первая большая война. Они наткнулись на Вавилон, которым правил Мардук, который был невообразимо древним к тому моменту. Раньше он был чудовищно силен, но со временем состарился и впал в маразм. Мир двигался дальше. Мардук уже не справлялся, и понимал это. Он был доволен тем, что правит Вавилоном, своим последним городом, жемчужиной Древнего Мира. Это был большой процветающий мегаполис, построенный почти полностью с помощью глубокой магии, и он очень гордился этим.

Я знала эту историю наизусть. Ворон рассказывал мне об этом давным-давно, но в его версии Эрра была мужчиной. Даже военачальники Роланда не знали его настолько хорошо.

— Роланд решил, что у Вавилона нет войск, способных удержать город. Мардук был очень почитаем, поэтому им пришлось бы мириться с большим сопротивлением от местных жителей, а инфраструктура была слишком сложной, чтобы так просто взять его под контроль. Роланд затеял войну, чтобы приобрести, а не подчинить. Он хотел заполучить город с минимальным ущербом, установить свое собственное правительство и продолжать отстраивать его вверх, усовершенствуя. Он решил отступить. Но Эрра противилась. Должно быть, что-то в Мардуке, взволновало ее.

— Она взяла часть армии Роланда и вместе со своей семеркой, вторглась в Вавилон. Она подчинила город и прогнала Мардука, но вавилоняне отказались преклонится перед ней. И тогда Эрра решила разрушить Вавилон. Она навлекла на людей чуму, позволила своим воинам обезуметь и совершать бесчинства. Население сократилось вдвое, были разрушены все святые места, семерка учиняла невероятные зверства. Это был сущий ад на земле. Когда больше нечего было разрушать, она ушла. Позже Мардук вернулся в город и отстроил его заново, но потребовались столетия, чтобы он снова поднялся на вершину славы. То, что мы теперь знаем как Вавилон из археологических записей, является лишь бледной имитацией того, чем он когда-то являлся. — Я посмотрела на Дали, чтобы убедиться, что она поняла. — У них была магическая защита, о которой мы даже не можем мечтать. А Эрра раздавила их и ушла, смеясь. Мне нужно, чтобы ты рассказала эту историю Джиму.

Дали сглотнула:

— Но почему?

— Потому что Эрра здесь. Кэрран убил Потопа, а я только что избавилась от Тремора.

— Она охотится за нами?

— Думаю, что да. С ней семеро воинов. Они — нежить. Она управляет ими, как вампирами.

Дали пожала плечами, словно стряхивая с себя страх:

— Насколько ты в этом уверена?

— Я совершенно уверена. Эрра сеет чуму. В древние времена она шла впереди армии Роланда. Она пройдет через это место, и на следующее утро не останется ничего, кроме трупов. Через несколько дней, как только земля выветрится. Сюда войдут войска Роланда. Мы знаем, что Роланд хочет покончить со Стаей. Эрра — его идеальный шанс на это. У нее есть способность приводить в панику зверей, и это так же действует и на оборотней.

— Ты шутишь.

Я процитировала:

— «Я опустошаю землю и превращаю ее в пыль, я уничтожаю города и превращаю их в сор, я сокрушаю горы и распугиваю всех диких зверей.» Она сводит оборотней с ума, Дали. Она заставит тебя впасть в безумие. Ты слышала о свидетелях драки в Стальном Жеребце. Они все одичали. Вы не сможете бороться с ней. Объясни это Джиму. Я не знаю, является ли это ее личной силой или она использует для этого одного из своих воинов, но у нее есть древняя магия, та, которой Стая не может противостоять. Вы не можете вступать в сражение с ней, потому что она заставит вас всех обезуметь.

Машина резко затормозила, и я поняла, что мы подъехали к моему дому. Я рывком распахнула дверь и выскочила наружу. Грендель последовал за мной.

— Кейт? — Глаза Дали были огромными на ее лице. — Как же мы будем бороться с ней?

— Я не знаю. Вы не можете сражаться с ней напрямую, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам и не пришлось.

Захлопнув дверь, я побежала к зданию.

С Погибелью в руках и потрепанным демоническим отродьем на буксире, я промчалась вверх по лестнице.

Дверь моей квартиры. В целости. Никаких признаков взлома.

Я заставила себя замедлить шаг, вставила ключ в замок и распахнула дверь. Пудель первым забежал внутрь. Я осторожно последовала за ним на цыпочках.

Кухня. Чисто.

Я толкнула дверь ванной комнаты кончиками пальцев. Чисто.

Гостиная. Чисто.

Библиотека, комната Джули. Чисто.

Все чисто. В квартире никого не было.

Мне нужно спрятать любые упоминания о Джули.

Я оглядела квартиру. Слишком много вещей. Я могла бы выбросить фотографии, но ее следы были повсюду. Одежда, плюшевый мишка с вампирскими зубами, наполовину выкрашенная в черный цвет спальня с большой табличкой на двери «НЕ ВХОДИТЬ»… Рано или поздно Эрра доберется до моего дома и найдет то, что я упустила. Она будет искать Джули, и если найдет ее, то убьет мою малышку, и сделает это медленно, чтобы помучить меня этим.

Думай. Думай, думай, думай…

Я схватила ножницы, прошла к шкафу Джули и вытащила ее любимое готическое платье. Два надреза, и у меня было два куска черной ленты. Взяв клей из ящика стола, я закрепила черные полоски на уголках двух фоторамок.

Траурные фотографии. Именно так поступил Ворон, когда умерла Ларисса. Она была оборотнем-крысой и путешествовала с нами некоторое время, а когда она умерла, он закрепил черную ленту на ее фото. У меня был ребенок, но она умерла, и теперь я держала ее траурные фотографии на виду.

Я выдвинула ящик с бумагами, взяла папку со школьными заданиями Джули и столкнула книги с дровяной печи. Немного керосина, немного мятой бумаги, и через две минуты школьные конспекты Джули вспыхнули ярким пламенем.

Хорошо. Номер телефона школы я знаю по памяти. Он нигде не записан. И если Эрра поверит, что Джули мертва, она не станет ее искать. Я схватила телефон и набрала номер школы. Через десять секунд меня соединили со службой безопасности, я дала им подробные инструкции: Джули не должна покидать территорию школы. Она не должна контактировать со мной, пока я сама не свяжусь с ней.

Закончив разговор, я набрала номер Ордена и повесила трубку. Теперь даже если Эрра знает, как пользоваться повторным набором, это не приведет ее к Джули.

Бумаги сгорели дотла. Я сидела на полу и смотрела на огонь.

Я ее опередила. Даже если она сейчас вломится, Джули сможет быть в безопасности.

Грендель подошел ко мне и тихо заскулил.

— Дай мне минутку, — сказала я ему.

Вся моя жизнь была построена на том, чтобы избежать этого момента. Мои родственники нашли меня. Даже если я убью ее, что было огромным «если», это точно не останется незамеченным.

Мне следует сбежать. Я должна была прямо сейчас схватить свое барахло и рвануть в глушь, где она не смогла бы меня отследить. Я знала места, где можно спрятаться. Много лет назад мы с Вороном спланировали несколько таких маршрутов побега.

А как же Джули? Она будет в безопасности в школе, но она не поймет меня. Она подумает, что я ее бросила. О том, чтобы взять ее с собой, не может быть и речи. Джули — это не я. Я могла бы взять нож, затеряться в лесу и выйти на другую сторону через несколько недель, похудевшей, но не слишком изможденной. Джули же не сможет с этим справиться. Самым ответственным было бы оставить ее там, где она была сейчас.

Но она убежит и будет искать меня. Она убежит в одно мгновение.

Чтобы удержать ее там, все, что я могу сделать, это послать сообщение в школу и сказать им, что я вынуждена уехать, а она должна остаться и довериться им.

Не существует правильных вариантов. Когда ты заботишься о людях, то привязываешься к ним.

Предположим, я все-таки сбегу, и Эрра потеряет мой след. Тогда ее следующей целью станет Стая. Она уничтожит оборотней. И, когда она закончит с ними, у нее будет весь город, чтобы развлекаться. Если она действительно совершала то, чем прославилась, Атланта превратится в зону инфицированных трупов.

Эрра была создана из моих детских кошмаров. Впервые с тех пор, как я повзрослела, я хотела, чтобы мой отец оказался жив, словно ребенок, который хочет, чтобы его родитель вошел в темную спальню и включил свет. Вот только Ворон был мертв. К тому же, я знаю, каким был бы его ответ: «Беги. Беги так быстро и так далеко, как только ты можешь.» Сейчас у меня еще была эта возможность, прежде чем она найдет меня. Но как только я упущу ее, мой путь к спасению исчезнет навсегда. И шоу будет окончено.

Я подняла Погибель с пола и провела пальцами по лезвию, чувствуя, как магия покусывает мою кожу. Меня охватила сильная потребность сбежать. Стены сомкнулись, как будто моя квартира уменьшалась.

Это не похоже на меня. Я не паникую. Мне нужно собраться и быть стойкой.

Я закрыла глаза и отпустила все это. Я представила себе худший из возможных сценариев. Джули погибла, ее маленькое личико в крови. Кэрран мертв, его тело разломано, серые глаза смотрят в никуда, все золото исчезло. Джим, Андреа, Рафаэль, Дерек мертвы, их тела разорваны на части.

Мои руки стали ледяными. Мой пульс участился. Мое сердцебиение стучало в ушах слишком громко.

Атланта мертва. Трупы на улицах. Стервятники, которые кружат, но не садятся, потому что трупы слишком ядовиты.

Я пропустила эти мысли через себя. Было больно даже представить это. На моем лице выступил пот.

Прошло долгое мгновение.

Постепенно мое сердцебиение замедлилось. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Снова и снова. Усталость накатила на меня медленной волной. Пудель лизнул мою руку.

Я обманула свой разум, заставляя думать, что худшее уже случилось, и пережила это. Все были живы. И у меня все еще был шанс защитить их.

Мое дыхание выровнялось. Паника и страх отпустили меня. Страх истощает ресурсы. Можно бояться лишь до тех пор, пока тело не отключит его в целях самозащиты. А я была перегружена. Наступило спокойствие. Мой разум заработал медленно, как ржавые часы.

— Я достаточно повеселилась. Завела друзей, удочерила ребенка, влюбилась. Настало время платить по счетам.

Грендель склонил голову набок.

— Кроме того, эта сука убила Мэриголд. Мы должны разделаться с ней. Ты в игре?

Пудель повернулся, побежал на кухню и принес мне свою тарелку с едой.

— А что случилось с твоим альтруизмом? Хорошо. Я заплачу тебе мясом, если ты поможешь мне убить ее.

Собака залаяла.

— Мы заключили сделку. Ну, давай посмотрим, что нам удастся раздобыть. — Усмехнувшись, я оттолкнулась от пола. Все болело. Я была истощена. Слово силы и схватка дорого мне обошлись, не говоря уже о ране. Ощущение, что я тащу за собой стальные цепи.

Мои невидимые цепи добрались со мной до кухни. Я открыла холодильник, выбросила голову нежити в мусорное ведро и попыталась найти что-нибудь поесть.

В квартиру постучали.

Я отвела Гренделя в ванную и открыла дверь.

Эрра стояла на лестничной площадке, закутанная в меховой плащ, ее лицо было скрыто капюшоном. Мой рост был пять футов и семь дюймов. Она была выше меня по меньшей мере на десять дюймов.

Ее бы убило, подождать хотя бы пару часов и дать мне немного отдышаться?

Я придержала дверь открытой:

— Личный визит. Какая честь для меня.

— Так и есть. На входе магическая зашита. Сама или кому-то заплатила?

— Сама.

Она протянула руку, и я мельком заметила мозоли у основания ее пальцев — от использования меча. «Мужские руки», — говорил Боб. Я понимаю, почему он так подумал.

Защитные чары вцепились в ее кожу синей вспышкой. Это должно быть чертовски больно.

Она сжала кулак.

Голубое сияние вокруг ее руки затвердело. Сквозь него пробивались тонкие трещины. На какую-то секунду оно задержалось в виде прозрачного голубого стекла, а затем разбилось. Магия загудела в моем черепе, пульсируя мучительной головной болью.

Сообщение получено. Все, что я могла сделать, она могла разрушить. Небольшая поправка «мы».

Крупицы моего защитного оберега полетели вниз, тая в воздухе. Эрра скорчила гримасу и отряхнула руку:

— Не так уж и плохо.

Мой череп собирался расколоться:

— Будем драться сейчас или потом?

— Потом. — Она вошла в мою квартиру. Очевидно, она хотела поговорить. Замечательно. Я могу заставить ее истечь кровью чуть позже. Я закрыла дверь.

Эрра откинула капюшон, явив копну темно-каштановых, почти черных волос, скинула плащ и бросила его на мою кровать. На ней были свободные черные брюки и сшитая на заказ кожаная куртка с металлическими заклепками. Простой длинный меч висел у нее на поясе. Никаких излишеств, функциональная рукоять, обоюдоострый клинок около двадцати восьми дюймов длиной. Хорош для колющих или режущих движений. Такой меч и я бы носила с собой. Ее мозоли говорили, что она знает, как им пользоваться. Моя надежда встречи с копьеносцем просто сгорела дотла. Она раскалывала защитные барьеры, как грецкие орехи, она была великаншей и умело владела клинком.

— Ты ведь не плюешься огнем, правда?

— Нет.

— Просто, чтобы убедиться.

Эрра повернулась ко мне. Она выглядела старше меня лет на десять. Ее острый нос, почти римской формы, выступал вперед, а губы были полнее моих. Заглянуть в ее темные глаза, было все равно что получить удар током. Магия бурлила в ее радужках, подпитанная высокомерием, интеллектом и закаленным характером. Крошечные волоски у меня на затылке встали дыбом.

Ее глаза сузились. Она внимательно посмотрела на меня.

Я вздернула подбородок и уставилась на нее в ответ.

Эрра тихо рассмеялась:

— А что ты знаешь? Кровь течет по венам. Небольшое напоминание о моей смертности. Тысячи лет жизни и божественная сила, и вот я здесь, получаю вызов от ребенка, который выглядит похожим на меня.

На этом она меня поймала. Ни у кого из здравомыслящих людей не возникло бы и тени сомнения в том, что мы родственники. Тот же цвет кожи, те же глаза, та же форма лица, та же ухмылка, то же телосложение, только она была огромной. Мы даже носили похожую одежду.

Ритуал Дюбаля внезапно обрел смысл. Я не видела себя в размазанной мутной жидкости. Я видела ее. Как только кто-нибудь увидит нас бок о бок, моя песня будет спета.

Эрра оглядела квартиру:

— Так вот где ты живешь?

— Ага

— Такая лачуга.

Что происходит в последнее время, почему все комментируют мой образ жизни? Мой кабинет — убогий, моя квартира — жалкая лачуга…

— Сколько тебе лет?

— Двадцать шесть.

Она моргнула.

— Ты всего лишь дитя. Когда я была в твоем возрасте, у меня был дворец. И слуги, и стражники, и учителя. Ты никогда не забудешь свой первый.

— Первый что?

— Твой первый дворец.

Я закатила глаза.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Эрра прошла в другую комнату и заглянула в библиотеку. — Мне нравятся твои книги. — Она взяла с полки фотографию Джули. — Кто этот ребенок? Она не из нашей семьи.

— Сирота.

Пальцы Эрры скользнули по черной ленте:

— Что случилось?

— Она умерла.

— С детьми часто так бывает. — Она повернулась и кивнула в сторону кухни. — Здесь холодно. У тебя есть что-нибудь выпить?

— Чай. — Что вообще происходит? Может быть, если я накормлю ее печеньем, она отложит превращение Атланты в пустошь.

— Горячий? — Спросила Эрра.

— Да.

— Хорошо.

Я прошла на кухню, заварила чай, налила две чашки и села. Погибель ожидала меня на стуле. Я положила меч на колени и посмотрела на Эрру. Она уселась в кресло напротив меня и плеснула себе в чай полстакана меда.

Из всех людей, которых я знала, у меня сейчас был лучший шанс убить ее. Я была не в своей лучшей форме в данный момент, но не мы выбираем время, когда нам приходится бороться за жизнь.

— О чем ты сейчас думаешь? — Спросила она.

Думаю, что у тебя лучше досягаемость, но я быстрее.

— Почему меч, а не копье?

— Копье отлично подходит для того, чтобы прикалывать предметы к поверхности. Мечи, как правило, ломаются под тяжестью. Я видела, как ты сражаешься, и ты заслужила меча. — Уголок ее рта пополз вверх. — Если только ты не собираешься стоять смирно, пока я тебя протыкаю.

— Эта мысль приходила мне в голову, — я пожала плечами, — но я все-таки должна поддерживать свою репутацию.

Эрра усмехнулась:

— Я догадалась, кто ты. Ты — то потерянное дитя, о котором Айм вспоминает, когда у него случаются приступы меланхолии.

Меланхолия, верно. Он оплакивает тот факт, что ему не удалось убить меня — как мило.

— Айм?

— Детское прозвище твоего отца. Ты знаешь, кто я?

— Бич Древнего Мира. Сеятель чумы. Пожиратель городов. Моя тетя. — Старшая сестра Роланда.

— Может нам стоит отпраздновать воссоединение нашей семьи? — Эрра подняла свою чашку.

Я вытянула ложку вверх и покрутила ею в воздухе пару раз:

— Йухууу.

Она улыбнулась:

— Ты слишком забавная, чтобы быть его дочерью. Его дети склонны воспринимать себя до абсурдного серьезно.

— Не может быть. — Я отхлебнула чай. Чем дольше мы болтаем, тем больше я отдыхаю.

— Ты гораздо больше похожа на мое потомство, но я проснулась только шесть лет назад, так что ты не можешь быть моей. Очень жаль. В другое время, и в другом месте я могла бы вылепить из тебя что-нибудь достойное.

— А какими были твои дети? — Не удержалась я.

— Импульсивные. И жестокие. В основном у меня рождались мальчики, и они были склонны к простым радостям жизни: пьянству, блуду и дракам, а желательно всему и сразу. — Она взмахнула пальцами. — Отпрыски Айма вглядывались в звезды и создавали часы, которые высчитывали такие бесполезные события, как угол когтей ястреба, в момент удара своей жертвы. Они демонстрировали свои хитроумные приспособления, и все дивились. Мои же детки напивались, путали стадо коров с вражеским полком и убивали всех подряд, крича как сумасшедшие, пока вся армия не впадала в панику.

Это похоже на Большого Аякса, одного из греков, осаждавших Трою. Должно быть, это времена ее «греческого» периода.

Эрра сделала глоток:

— Один болван затащил городские ворота на гору. Я спросила его, зачем он это сделал. «На тот момент мне показалось это хорошей идеей», ответил он мне.

— Это тот, что отказывался стричься? — спросила я.

— Он начал лысеть. — Эрра наморщила лоб. — Таков был его хитроумный план: отрастить гриву, чтобы никто не заметил. Его отец был великолепен. Тупой, как голубь, но великолепен. Я думала, моя кровь компенсирует недостаток его ума.

— И чем это обернулось для тебя?

На лице моей тети появилась кривая гримаса:

— Он был самым глупым ребенком, которого я когда-либо рожала. Убить его было все равно, что избавиться от головной боли.

— Ты убила собственного сына? — Я сделала глоток.

— Он был ошибкой, а когда ты совершаешь ошибку, то должна ее исправить.

— Я считала, что он покончил с собой. — По крайней мере, согласно Библии.

— Так и есть. Я лишь помогла ему на этом пути.

— Аякс тоже покончил с собой.

— Неужели. — Она потягивала чай жестом, настолько похожим на мой, что мне пришлось бороться с собой, чтобы так не глазеть на нее.

Вот, пожалуйста — моя семья. Какое счастье.

Я снова наполнила свою чашку.

Моя тетка рассматривала меня:

— Ты знаешь, что твой отец делал, когда дети разочаровывали его?

— Я уверена, что ты меня просветишь.

— Он звал меня. Он слишком сентиментален, чтобы исправлять свои собственные ошибки. Он сделал это пару раз, но для этого они должны были совершить что-то действительно очень глупое, чтобы он решил убить их лично.

— Что касается глупости, я в этом эксперт.

Улыбка, появившаяся на ее лице, была такой острой, что об нее можно было порезаться. Как меч, выходящий из ножен:

— В это я охотно верю.

Мы посмотрели друг на друга.

— Почему Стая? — Спросила я.

— Пять полукровок несложно уничтожить. Брось на них войско солдат, и они будут разбиты. Пятьдесят полукровок сократят их количество в пять раз. Они быстры, и те, которые не будут убиты, впадут в бешенство. Пятьсот полукровок могут одолеть армию, в десять раз превосходящую их по численности, и одержать победу. — Она отпила чай. Ее лицо стало холодным. — Я видела, как это случалось тысячи лет назад. Сейчас это новое царство полукровок находится в зачаточном состоянии. И оно должно быть раздавлено, прежде чем научится ходить.

Я посмотрела ей в глаза. Безжалостный разум смотрел прямо на меня.

— Почему ты называешь их полукровками?

— Это очень удобный термин. В нем чувствуется презрение. Представь, ты — солдат, который столкнулся с монстром. Он сильнее и быстрее тебя, он похож на оживший кошмар, а, когда он получает ранение, которое убило бы любого обычного человека, его товарищи отбрасывают тебя, и через пятнадцать минут это существо, раненое тобой, снова встает на ноги. Куда денется твое мужество?

Я наклонилась к ней:

— Значит, если думать, что это существо — мерзость, полукровка, которое ниже тебя, то можно покопаться в себе и найти немного храбрости.

— Именно. — Эрра кивнула

— Тогда почему бы просто не объявить их нечистью и не превратить это в крестовый поход?

Она указала на меня ложкой:

— Тебе бы захотелось держаться подальше от религии. Как только ты внесешь молитвы и поклонение в планы, твои войска начнут считать тебя богом. Вера обладает еще большей властью во время магии. Ты начинаешь следовать уже не своим собственным побуждениям. Вот почему я предупреждала Вавилон, что если когда-нибудь они построят мне храм, я сровняю город с землей и посыплю ее солью. В любом случае, полукровки должны быть рассредоточены. Они слишком организованны, и у них есть Первый.

Я покрутила в руках свою чашку:

— А что значит Первый?

— Первые появились первыми. Они намного сильнее, у них лучший контроль, и остальные полукровки стремятся к ним.

Кэрран.

— Тебе он нравится. — Глаза Эрры сузились.

Я вопросительно выгнула брови.

— Тебе нравится Лев.

— Я его вообще терпеть не могу. Он самонадеянный идиот.

— Твоя кровать смята, а на подоконнике и внутренней дверной раме видны следы когтей. Ты с ним сношаешься?

Я откинулась назад и скрестила руки на груди:

— Тебе то какое дело?

— Ты что, шлюха?

Я уставилась на нее.

— Не шлюха, значит. Хорошо. — Эрра кивнула. — Наша кровь слишком драгоценна, чтобы связываться с каждым красивым мужчиной, которого ты встречаешь. Кроме того, здесь просто напрашивается разбитое сердце. Ты должна беречь себя, иначе никогда не переживешь свое первое столетие. Боль, которую тебе могут причинить другие люди, разорвет тебя на части.

— Спасибо за лекцию.

— Что касается твоего полукровки. С ними очень весело в постели, белочка, но они всегда хотят детей и семью. Семья — это не для тебя.

Я приподняла брови. Решила за меня, да?

— Откуда тебе знать, что для меня?

Она рассмеялась.

— Ты знаешь, кто ты? Ты — бледная копия меня. Слабее, медленнее, меньше. Ты даже одеваешься, как я, говоришь, как я, и думаешь, как я. Я видела, как ты дерешься. Ты любишь убивать. Совсем как я. Ты нападаешь, когда боишься, и прямо сейчас задаешься вопросом, смогла бы ты разрушить защиту на этой двери, как это сделала я. Я знаю тебя, потому что знаю себя. И я была ужасной матерью.

Я погладила рукоять Погибели на коленях:

— Я — это не ты.

— Да. И в этом причина твоей кончины. Ключом к выживанию является умеренность. Ты не научилась этому и теперь уже никогда не научишься.

Получить лекцию о сдержанности от женщины, которая устроила истерику и взорвала Вавилон. Это дорогого стоит.

— Если мы заговорили об умеренности, ты в курсе, что Казино принадлежит Племени. Мой отец знает, что ты напала на одну из его баз?

Эрра пожала плечами:

— Я бы одобрила. Это такая… — она нахмурилась, явно подыскивая подходящее слово. — Безвкусица. Собрание всего, что мне не нравится в этом возрасте: слишком громко, слишком ярко, слишком кричаще. Никто даже не замечает красоты здания за всеми этими разноцветными огнями и транспарантами. Музыка звучит так, будто внутри стая обезьян колотит по кастрюлям.

— Они пожаловались об этом властям.

— Они это сделали? — Глаза Эрры расширились. — Вот слабаки.

Гастек не знал, кто она такая, но Натараджа был достаточно близок к Роланду, чтобы встречаться с ней раньше и понять, что она достаточно сумасбродна, и может превратить Казино в пыль по своей прихоти. Он не хотел рисковать.

Эрра иррациональна. Боже, вполне возможно, это слово было придумано, специально чтобы описать мою тетку. Просто безумие. [прим. В оригинале здесь игра слов «Erra erratic.» неустойчива, эксцентрична, непредсказуема]

— Чем тебе не угодила Гильдия?

Эрра закатила глаза:

— Сегодня мой день давать уроки?

— А как часто ты преподаешь?

Она снова усмехнулась:

— Хорошо. Предположим, ты хочешь захватить армию, ты подходишь к ним и говоришь: «Пошлите своего самого сильного воина». Они это делают, и ты убиваешь его, пока они смотрят. Ты делаешь это быстро и жестоко, предпочтительно вручную. А пока они будут в шоке от этого, ты застрелишь маленького парня с большим ртом, который посмел перебить тебя, когда ты впервые подходила. Это показывает, что ты все это время могла застрелить и большого человека, но предпочла этого не делать.

Я молча кивнула. Звучало вполне разумно.

— Когда ты собираешься захватить город, ты должна разрушить иллюзию безопасности, которую он обеспечивает. Нужно ударить по крупным хорошо защищенным учреждениям, найти могущественных людей, которые управляют ими и считаются непобедимыми, и убить их. Это в первую очередь разрушает моральный дух. Как только у людей пропадет решимость, и все начинают трястись за свою собственную шкуру, город становится твоим. Гильдия полна маленьких людей, которые думают, что они сильны. Я могла бы убить их предводителя в его покоях, но вместо этого я стащила его вниз и убила прямо у них на глазах. Теперь они не только не будут противостоять мне, но и будут сеять панику каждый раз, когда открывают рот. Ну а потом, конечно, Первый нарисовался там, когда я забирала оттуда своих мальчиков. Это было слишком заманчиво, чтобы не попробовать выстрелить.

Так что статус оборотня Соломона был простым совпадением. Она выбрала его потому, что он был главой Гильдии, а не потому, что он мог обрастать шерстью.

— Но тогда зачем ты сделала Тремора похожим на Соломона?

Эрра закатила глаза:

— Твой отец создает оружие и доспехи. Я тоже могу это сделать, но в основном я предпочитаю лепить големов из плоти. Голем должен быть напитан кровью, прежде чем он сможет двигаться. Когда кровь вводится в организм, он принимает облик ее донора. Чем сильнее магия, тем лучше голем двигается и тем больше он похож на свой оригинал. Первые семь, которые я сотворила, продержались пару столетий, потому что я использовала для этого своих детей. Теперь мне приходится полагаться на случайно попавшиеся таланты, да и выбор среди них весьма скудный.

Я чуть не поперхнулась чаем:

— Погоди, правильно ли я тебя поняла: ты убила своих детей и управляла их мертвыми телами.

— Да. Тебя это шокирует?

— Нет. Ты же психопатка.

— Что это значит?

Я встала и принесла ей словарь. Она прочла определение.

— Да, это вполне подходящее описание. Идея социальных правил ложна по своей сути. В этом мире есть только одно правило: если ты достаточно силен, чтобы сделать что-то, ты имеешь на это право. Все остальное — искусственно-созданная защита, которую большинство слабаков использует, чтобы защитить себя от остальных. Я понимаю их страх, но он оставляет меня равнодушной.

Она была такой, какой хотел видеть меня Ворон. Ни сожалений, ни колебаний, ни привязанностей.

Я улыбнулась ей. Она улыбнулась в ответ.

— Почему такая широкая улыбка?

— Я счастлива, что я не ты.

— Насколько я слышала, твоя мать была очень могущественна. — Эрра добавила еще меда в свою чашку. — Но ее дух был слаб. Что это за женщина, которая убивает себя и бросает ребенка на произвол судьбы?

Мило.

— Проверяешь меня на наличие болевых точек?

— Должно быть, тяжело расти без матери.

— Помогает знание, что это отец убил ее. — Я допила свой остывший чай. — Поддерживает мотивацию.

Эрра глядела на меня поверх края своей чашки:

— В детстве у меня были рыбки. Это были одни из тех красочных рыбок с яркими плавниками. Их специально доставляли для меня издалека. Я любила их. Моя первая была синего цвета. Она прожила всего два года. Когда она умерла, я проплакала несколько дней. Потом я получила еще одну. Желтую, я думаю. В памяти уже все расплывчато. Она также умерла несколько месяцев спустя. Затем я получила новую. В конце концов, когда и она погибла, я поняла, что это стало для меня привычным делом. Я чувствовала укол печали, сжигая их тельца в благовониях и приобретая новые, когда мне того хотелось.

— Есть ли смысл в этой слезливой истории?

— Люди для нас — это те же рыбки, дитя. Смерть твоей матери причиняет боль, потому что она была твоей матерью, и Айм лишил тебя детства полного беззаботности и счастья. Твоя месть оправдана. Но для него она была всего лишь рыбкой. Мы живем долго, а они — нет. Не высматривай в его преступлении больше, чем оно есть на самом деле.

— Я убью его.

Брови Эрры приподнялись:

— Ну тогда, для начала тебе придется пройти через меня.

— Мне же нужно что-то сделать для разминки. — Я пожала плечами.

Она тихо рассмеялась.

— Вот это дух! Я действительно думаю, что ты могла бы стать моей любимой племянницей.

— Твои слова согревают мое сердце.

— Наслаждайся этим чувством, пока оно у тебя есть. А я буду наслаждаться твоими книгами после твоей смерти. Ты родилась по чистой случайности, и что бы ты ни делала, ты слабее меня. Если ты увидишь свою мать на той стороне, шлепни ее по лицу, за то, что она думала, что может родить ребенка для нашей семьи.

А вот это уже перебор. Я посмотрела ей прямо в глаза:

— Ты проиграешь.

— Что заставляет тебя так считать?

— У тебя нет дисциплины. Все, что ты делаешь, это капаешься в дерьме. Мой ублюдок-отец, по крайней мере, создает вещи. Ты превращаешь города в дымящиеся руины и бродишь по ним, как гигантский ребенок, крушащий все на своем пути. А потом ты сидишь здесь и удивляешься: «а почему все мои дети оказались жестокими идиотами? Загадка природы.»

Мы поднялись одновременно, держа мечи в руках. Грендель таранил дверь ванной, лая в истерическом исступлении.

Сила закружилась вокруг Эрры, словно магический плащ.

— Отлично. Давай посмотрим, что у тебя есть.

Я указала на дверь:

— Старшие вперед.

— Все равно, что метать бисер перед свиньями. [прим. Женщины обменялись фразами, которые на английском дословно звучат как 1) Age before beauty. «Возраст перед красотой». И в ответ прилетело 2) Pearls before swine «Жемчужины перед свиньями»]

Она вышла, и я последовала за ней. Бисер перед свиньями. Бла-бла-бла

Мы вышли из квартиры и спустились по лестнице. Мой бок чертовски болел.

Снаружи вся парковка была засыпана снегом. Я взмахнула мечом, разминаясь.

— Как твоя рана? — Спросила она. — Болит?

Я потянула шею влево, затем вправо, растягивая мышцы:

— Каждый раз, когда я резала Соломона, он хрюкал твоим голосом, как резанная свинья. Тебе больно, когда твою семерку ранят, не так ли? Ах да, приношу свои извинения. Не семь. Пять.

— Прощаю. — Она помахала мне рукой. — Мы собираемся заняться делом, или ты продолжишь болтать?

Моя тетка шла по снегу, подняв меч. Быстро. Слишком быстро. Такая крупная женщина должна быть намного медленнее.

Ее клинок сделал молниеносный выпад. Я увернулась и ударила ее в бок. Она парировала удар. Наши мечи соединились. Ударная волна отдавала в руке. Еще и сильная, как бык.

Эрра рубанула меня по плечу, я блокировала удар, позволив ее клинку соскользнуть с моей сабли, я развернулась и ударила ее ногой. Она отскочила назад. Мы отошли друг от друга.

Она бросила свою кожаную куртку в снег и поманила меня пальцами.

— Извини, я что теперь должна ее поднять?

— Чего?

Я кинулась вперед и замахнулась мечом. Она, вывернувшись, парировала удар. Я зацепила ее ногу своей и вонзила костяшки пальцев левой руки в ее ребра. Хрустнула кость. Она попыталась врезаться локтем в мой бок. Я увернулась от удара, и ее рука едва задела меня. Боль пронзила изнутри. Мы снова отошли друг от друга.

Жидкий жар заливал мой бок. Она разорвала рану. Отлично.

В мгновение я заметила, как напряглись мышцы на ее ногах, и побежала ей на встречу. Мы столкнулись. Удар, удар, парирование, удар, влево, вправо, влево, вверх. Я танцевала по снегу, подстраиваясь под ее ритм и ускорялась, заставляя ее следовать за мной. Мой бок горел. Каждое малейшее движение вонзало в мою печень раскаленную добела иглу. Я стиснула зубы и попыталась вырваться. Она была сильной и нечеловечески быстрой, но я была на крохотную долю быстрее.

Мы метались взад и вперед. Она наносила удары снова и снова. Я уклонялась там, где успевала и парировала остальное. Блокировать ее было все равно, что пытаться удержать медведя. Она поцарапала мне плечо. Я нырнула под ее руку, полоснув по бедру и отступила.

Эрра подняла клинок вверх. Красная капля скатилась по лезвию. Она дотронулась до нее.

— А ты знаешь несколько трюков.

— Неужели. — Она была опытна, но все ее атаки были простыми. Впрочем, ей и не приходилось полагаться на уловки. Не тогда, когда бьешь как кувалда. — Ты научилась драться тогда, когда жизнь не обходилась без магии, поэтому ты полагаешься на нее в бою. Я научилась драться, когда технология взяла вверх, поэтому я рассчитываю на скорость и технику. Без твоих заклинаний и магии ты не сможешь победить меня.

Ты не лучше меня. Ня — Ня — Ня. Проглоти наживку, Эрра. Проглоти наживку.

— Умная, умная маленькая белочка. Хорошо. Я разрежу тебя на куски вручную, не используя свою силу. В конце концов, ты — семья, и нужно делать скидку на кровные узы.

Мы схлестнулись снова. Разлетался снег, сверкала сталь. Я резала и крошила, вкладывая все ресурсы, что у меня были, в свою скорость. Она защищалась слишком хорошо, чтобы заработать весомую рану, поэтому я решила перейти на ее руки. Если она не сможет держать меч, то не сможет и сражаться.

Она задела меня коленом. Удар отбросил меня назад. Блестящие звездочки летали перед глазами. Я пролетела и упала в снег. Вставай, вставай, вставай. Я попыталась прийти в себя и перекатилась на ноги, как раз вовремя, чтобы блокировать ее атаку.

На Эрре уже было полдюжины порезов. С ее рукавов капала кровь, делая снег красным. Она оттолкнула меня, ударив своим клинком в Погибель. Мои ноги соскользнули.

— Где твои кровавые доспехи, маленькая дворняжка? Где твой кровавый меч? Я все жду, когда проявятся твои способности, но этого не происходит.

— Мне не нужна магия крови, чтобы убить тебя.

— Ты истекаешь кровью. — Она кивнула в мою сторону. Рубашка прилипла к телу, пропитанная быстро остывающим жаром. Я оставила красный след на снегу. — Мы обе знаем, чем это закончится. Ты искуснее, но ты ранена. Я буду нападать, пока кровотечение не замедлит тебя, а потом убью.

Хороший план. Сейчас он казался довольно правдоподобным.

Джим уставился на меня:

— Какого хрена это сейчас было?

— Ты мне скажи. — Я скатилась со стола, встряхнула головой, чтобы избавится от звездочек в глазах и заковыляла к дверному проему, из которого виднелся коридор, обещавший выход наружу. Я должна выбраться отсюда.

— Она истекает кровью, — рявкнул кто-то.

Зеленые глаза Джима закатились.

— Дали, позови Дулиттла.

Индонезийка выскочила из комнаты.

Джим положил руку мне на плечо:

— Кем была эта женщина?

Пространство вокруг меня закачалось.

— Я не знаю.

Джим указал куда-то мимо меня.

— Ты, ты и ты — периметр в четверть мили. Так, ты их не знаешь, их не было внутри. На тебе крыша, найди Карлоса. Бренна, Кейт не никуда не уходит. Сядь на нее, если потребуется. Если я не вернусь через полчаса, эвакуируйтесь в Юго-Восточный штаб.

Его мышцы напряглись, он прыгнул вверх и вправо, отскочил от стены и через мгновение скрылся в отверстии крыши.

Какая-то женщина сжала меня в медвежьих объятиях. Я всмотрелась в ее лицо, пытаясь сфокусировать взгляд. Короткая стрижка, рыжевато-каштановые волосы, зеленые глаза, веснушки… Бренна. Одна из волков, работающий на Джима следопытом. Когда мы виделись в последний раз, я всадила ей в горло серебряную иглу, а она укусила меня за ногу. Она держала меня за правую руку, а какая-то незнакомая блондинка — за левую. Я уставилась на Бренну. Ее лицо было испачкано.

— Отпусти.

— Я не могу этого сделать, — покачала она головой.

— Бренна, убери от меня свои руки, или я сделаю тебе больно. — Если бы только комната перестала вращаться, я была бы готова.

— Все в порядке, Кейт. Я думаю, что смогу это выдержать.

Вокруг одни умники.

Дали вбежала в комнату. За ней следовал чернокожий мужчина лет пятидесяти, вытирая руки полотенцем. Дулиттл.

— Что ты с собой сделала на этот раз?

Его лицо расплывалось у меня перед глазами. Мой желудок сжался в тугой комок, и меня вырвало на пол.

— Отпусти ее, — прорычал Дулиттл.

Волки отпустили меня. Вот так-то. Никогда не выводите из себя оборотня-барсука.

— Головокружение? — Доктор склонился надо мной.

Я молча кивнула. Боль раскатывалась по моей голове, как свинцовый шар.

Он коснулся моего лица, и я отпрянула.

— Тише, тише, — пальцы Дулиттла прижались к моей коже, удерживая мой левый глаз открытым. — Неравномерно расширены. Зрение затуманено?

Я знала эти признаки. Сотрясение мозга. Но сейчас это не казалось важным. Медленно я погружалась в свои мысли: Эрра ушла. Мой шанс поймать ее потерян.

— Я почти схватила ее. Я могла бы ее убить.

— Аккуратно положите ее на спину. Осторожно.

Чьи-то руки подхватили меня и опустили на пол.

— Я почти схватила ее, — сказала я Дулиттлу.

— Знаю, дитя мое. Я знаю.

Я хотела встать, но не была уверена, как мне подняться, и что-то подсказывало, что в ближайшее время я этого не пойму.

— У меня сотрясение мозга.

— Да, это так. — Дулиттл разрезал мою толстовку. — Бренна, положи руки ей на голову и не позволяй двигаться.

— Я почти схватила ее. Я могла бы ее убить.

Кто-то, вероятно Бренна, прижала ладони к моему лицу.

— Почему она все время это повторяет?

— Это всего лишь персеверация. У людей с травмами головы, такое часто бывает. Не о чем беспокоиться. — Дулиттл стянул с меня футболку. Сквозняк холодил мою кожу.

— Ты сейчас говоришь своим обнадёживающим голосом. — Сказала я ему. — Значит, я в полной жопе.

— Никакого сквернословия. Кто тебя подлатал?

— Раввин в храме.

— Он хорошо поработал.

— Я почти схватила ее. Я тебе это говорила?

— Да, говорила. А теперь тише, — Дулиттл забормотал заклинания. Магия зашевелилась во мне, спокойным, густым потоком. Он продолжал нашептывать, наполняя силой каждое слово. Медленно, как тающий воск, магия становилась жидкой, теплой и распространялась по мне, растекаясь от груди до черепа и пальцев ног.

— Приятно, — сказала я.

— Он велел молчать. — Рука Бренны коснулась моих губ.

— Я почти…

— … схватила ее, да-да, мы знаем, — пробормотала Бренна. — Ты должна вести себя тихо, Кейт. Тсс.

Я закрыла глаза. Ощущение было, будто плаваешь в теплом море. Крошечные горячие иглы вонзились в мою рану и заплясали внутри головы. У меня зачесался бок.

— Мне нужно поговорить с ней, — произнес голос Джима сквозь пение Дулиттла.

Резкий визг, нечто среднее между ревом и речью, оборвал его. Звук был похож либо на гигантскую взбесившуюся белку, либо на маленького, но в такой же степени разъяренного медведя. Волоски у меня на руках встали дыбом. Это самое подходящее слово…

— Чудовищно — Я услышала свой собственный голос. Он звучал невнятно.

— Если ее кто-то преследует, я должен знать, кто именно, — говорил Джим.

— Давай быстрее, — ответил Дулиттл.

Джим склонился надо мной, его лицо казалось расплывчатым пятном. Вот именно, давай, подойди поближе, чтобы я могла поделиться с тобой своими мыслями.

— Кто привел тебя сюда? — Спросил Джим.

— Я почти схватила ее.

— Ну вот, опять. — бормотала Бренна.

Я схватила его за рубашку и потянулась наверх.

— Черт! — Бренна прижала пальцы к моим щекам.

— Я почти схватила ее, — выдавила я сквозь зубы. — Я была в двух шагах от удара, а твоя нянька вцепилась в меня и потащила в здание. Ты стоил мне расправы. Теперь вы все в опасности.

— Черт побери, Джим, — Дулиттл взял меня за плечи и опустил вниз. — Держите ее голову в неподвижности.

Пальцы Джима сжали мой кулак:

— Она не из моих.

— Брехня. Она была оборотнем и привела меня в твою штаб — квартиру.

— Это ты сказала ей адрес?

Джим сжал мою руку, но я была слишком зла.

— Я сказала ей, чтобы она меня отпустила. Она ответила, что это ее работа — защищать меня. Кто еще мог приказать оборотню охранять меня? Откуда она знает про твое логово? Ты повесил табличку над дверью «ТАЙНАЯ ШТАБ — КВАРТИРА. СТРАННЫЕ ОБОРОТНИ ПРИНОСЯТ С СОБОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ЗАКУСКУ.»?

Дулиттл надавил на точку чуть ниже моего запястья, перекрывая кровообращение в руке. Мои пальцы онемели.

Джим высвободился.

— Нам нужно убираться отсюда.

— Ее нельзя трогать. — Дулиттл уложил меня обратно.

— Неизвестный оборотень-рептилия пробила дыру в крыше и убежала, прежде чем я успел ее догнать. Дом скомпрометирован. Сколько времени вам нужно, чтобы стабилизировать ее состояние?

— Десять минут.

— Они у тебя есть, а затем мы переезжаем.

Дулиттл склонился надо мной и продолжил накладывать чары.

Через десять минут Дулиттл зафиксировал мою шею в бандаж, и Бренна взяла меня на руки. Она несла меня вниз по ступенькам, словно ребенка. Лестница была невероятно высокой и закрученной, как спираль. Я извивалась, пытаясь вырваться, но Бренна только крепче вцепилась в меня.

— Не волнуйся, Кейт. Я тебя не уроню.

Она погрузила меня в небольшие сани. Вокруг нас сновали люди из команды Джима. Дулиттл привязал меня к саням, Бренна взяла поводья, и мы тронулись с места.

Тетушка Би ушла. Я подождала, сделав пару вдохов, нашла свои ботинки и вышла за дверь. На лестничной площадке я столкнулась с Дженнифер. Она выглядела так, словно посвятила свою жизнь божеству бега: длинные ноги, длинное тело, длинное лицо. Очень длинные зубы. Особенно в звериной форме.

Дженнифер и ее муж Даниэль руководили кланом Волков. Судя по тому, что я слышала, из них двоих Дженнифер была более агрессивной и с большей вероятностью могла снести тебе голову с плеч. С Даниэлем можно было договориться, но, если разозлить Дженнифер, все кончено.

— Куда-то собралась? — Альфа волков скрестила худые руки на груди.

— Наружу.

— Я не могу тебе это позволить.

Я посмотрела в ее голубые глаза:

— Возможно, ты хочешь перефразировать это.

Джим вышел из кухни и прислонился к дверному косяку.

Дженнифер подняла голову. Она была на пару сантиметров выше меня и изо всех сил старалась это подчеркнуть.

— Ты подруга Царя Зверей и находишься под моей защитой.

— Откуда такая осведомлённость?

— У клана волков есть свои источники.

Что ж ничего удивительного.

— Значит, клан волков также в курсе, что мой статус «подруги» все еще под вопросом. Я еще не сказала «да».

Ее глаза сузились:

— Ты разбросала кошачью мяту по его кровати и приварила штангу к скамье для жима.

Дженнифер — два, Кейт — ноль.

— Это личное дело между мной и Его Пушистостью. Даже если бы мы были парой, у меня есть свое имя, и я заработала свою собственную репутацию. Я не думаю, что термин «подруга» должен превзойти все, что я до этого сделала. Я заслужила больше, чем это.

Джим тихо усмехнулся.

Дженнифер отступила на шаг и смерила меня взглядом.

— Замечание принято. — Наконец, сказала она. — Но, если ты выйдешь через эту дверь, мне придется объяснять Кэррану, что я тебя охраняла, но затем отпустила. У меня, итак, достаточно поводов для беспокойства.

В ее словах был смысл.

— У меня много работы. Магия спала, так что вряд ли Эрра все еще бегает где-то поблизости. Она не очень-то любит техноволну, и в последний раз, когда я ее видела, она пыталась разукрасить сугробы возле моего дома в прелестный красный оттенок.

— Нет.

Я взглянула на Джима:

— У меня смутные представления относительно моего статуса в Стае.

— Формально у тебя его нет. — Ответил он. — Спать с оборотнем, не значит иметь особые привилегии Стаи.

Я улыбнулась Дженнифер:

— Поскольку у меня нет официального статуса в Стае, ты не имеешь права меня задерживать. Я законный представитель Ордена, и мне нужно, чтобы ты отошла в сторону.

Она посмотрела на Джима:

— Ты бы не хотел как-нибудь повлиять на это?

Джим, обращаясь ко мне, пожал плечами:

— Если ты облажаешься, и выясниться, что Дженнифер держала тебя здесь, и затем позволила уйти, а тебя ранили, для волков это обернется не лучшим образом. У тебя уже есть немалый список того, с чем ты облажалась.

Спасибо мистер Помощник.

— Послушайте, я понимаю всю сложность вашего положения, но я не собираюсь уютно разлеживаться здесь, пока моя собака замерзает насмерть. — И на данный момент, я главная мишень для моей тетки. Чем больше пространства я оставлю между собой и оборотнями, тем безопаснее они будут.

— Возьми сопровождение, — сказал Джим.

— Вы вызываетесь присмотреть за мной, Мэри Поппинс?

— Нет. Я дам тебе машину, и ты можешь взять с собой волков Дженнифер.

Блестяще. Если на меня нападут, мне придется защищать еще и несколько смертоносных оборотней.

Дженнифер взглянула на Джима:

— Ну, спасибо тебе, кот, распоряжаешься моими людьми. Есть еще какие-нибудь приказы для меня?

Джим пристально посмотрел на нее. Верхняя губа Дженнифер приподнялась, обнажая зубы.

Я отступила назад.

— Пожалуйста, не стесняйтесь улаживать свои разногласия. — А пока вы будете это делать, я спокойно пойду своей дорогой…

Дженнифер резко изменила свой свирепый вид:

— Кот прав. Возьми моих волков.

— Я не знаю твоих волков. — Я посмотрела на Джима. — Почему ты сам не можешь пойти, если так беспокоишься?

Он вздохнул.

— Потому что некоторые люди на данный момент не вполне рациональны. Если я пойду с тобой, мне придется отвечать на неудобные вопросы. А это я задаю вопросы, я не отвечаю на них.

— Какие вопросы?

— Почему вы были в машине с Кейт одни? Что на тебе было надето? Во что она была одета? Как долго вы там пробыли? Что вы делали и о чем говорили? Какова была природа вашей дискуссии? Была ли возможность избежать этой поездки?

Я потерла лицо.

— Значит, в основном ты боишься, что Его Светлость будет делать из мухи слона.

— Это одна из причин. Другая заключается в том, что я предпочитаю соблюдать социальный протокол Стаи. Если бы вы были «официально» связаны, и ты жила с ним, было бы меньше проблем. Потому что, технически, пока это не было зафиксировано, ты все еще доступна.

Я сделала усилие, чтобы тщательно сформулировать свой ответ.

— Доступна?

— Тебя еще можно заарканить. Свободная женщина. Пользуешься спросом. Открыта к предложениям. Распускаешь свои женские чары.

Теперь он просто надо мной издевался. Ну хорошо, в эту игру могут играть и двое.

— Ладно, все равно, давайте свой эскорт, отправьте меня на машине, повозке или еще чем-нибудь, мне без разницы. Только не надо посылать свою девушку в качестве шофера.

Последовало ошеломленное молчание. Брови Джима сошлись на переносице. Судя по выражению его лица, если бы Джим был в своей кошачьей форме, каждый волосок на его спине встал дыбом.

— Моя девушка?

Дженнифер сохраняла невозмутимое выражение лица.

Назвался груздем — полезай в кузов.

— Ну, знаешь, невысокая такая, в очках, индонезийка, гоняет как демон из самых низов ада?

— Она не моя девушка.

— О, так ее еще можно заарканить? «Свободный» трофей?

— Распускает женские чары? — Добавила Дженнифер.

Джим развернулся и ушел, не сказав ни слова.

Черт возьми, я задела его за живое. А я и понятия не имела, что там что-то есть. Просто пальцем в небо.

Дженнифер посмотрела на меня:

— Я дам тебе трех волков.

— Зачем трех?

— Если возникнут проблемы, один из них будет тебя опекать и начнет отступление, а двое других отвлекут и задержат противника.

Моя челюсть изо всех сил пыталась упасть на пол. Если бы это было физически возможно, я бы уже собирала свои зубы с ковра.

— Мы ведь знакомы, верно?

— Думаю, что да.

— Значит, ты должна знать, что, если твоя волчица попытается унести меня с поля боя, я отрублю ей руки?

— О чем это мы тут болтаем? — Из кухни вышла тетушка Би. — Я только что видела Джима, и у него было странное выражение лица.

— Дженнифер хочет отправить меня со своим эскортом. Они должны будут схватить меня и бежать, как летучие мыши из ада, если кто-то чихнет в мою сторону.

Альфа гиен подняла брови:

— В этом нет необходимости. Буды обеспечат тебе сопровождение.

Глаза Дженнифер сделались голубыми, как два куска льда, зрачки сузились.

— Ты намекаешь, что с моими людьми что-то не так?

Теперь я понимала, почему Кэрран был сумасшедшим.

— Конечно, нет, дорогая. — улыбка тетушки Би была такой сладкой, что ее можно было намазывать на тост, вместо джема. — Но между кланом гиен и Кейт существует особая связь.

Голос Дженнифер стал таким же приторным.

— У клана волков и Кейт тоже есть особая связь.

Сталь скользнула в улыбку тетушки Би. Но ее голос по-прежнему оставался слащаво-сладким.

— Ты должна позволить мне сопровождать тебя.

Глаза Дженнифер вспыхнули желтым огнем. Она одарила тетушку Би широкой довольной улыбкой.

— Будь осторожна, Беатрис. Ты в моем доме.

— Боже мой, неужели это угроза?

Если не слышать, о чем они говорят, можно было подумать, что это две южанки обсуждают местные сплетни на церковном пикнике.

Дженнифер наклонилась вперед.

— Мне надоело, что ты приходишь сюда и суешь свой нос во все подряд.

Рубиновое сияние окутало радужки тетушки Би.

— Ты молода и хочешь заявить о себе. Но ни на секунду не воображай, что ты можешь сделать это, убив меня. В свой лучший день ты так же хороша, как я в свой худший, даже с руками, связанными у меня за спиной.

— Неужели? Может быть, нам стоит проверить эту теорию.

Сделав три шага назад, я выскользнула в коридор. Позади меня злобное рычание возвестило о том, что кто-то покрылся шерстью. Я побежала в конец коридора. У двери стояли на страже два оборотня.

— Тетушка Би и Дженнифер собираются устроить разборку, — сообщила я им.

Они побежали. Я подождала пару секунд, пока они скроются на лестнице, открыла дверь и вышла на заснеженную улицу. Они сами захотели подраться, ну и прекрасно. Мне нужно спасти моего пуделя. Секретная штаб-квартира Джима находилась всего в тридцати минутах езды от моего дома. Даже с такими сугробами я бы добралась за сорок пять минут. Держись, Грендель. Я уже иду.

Было бы преуменьшением назвать ураган Саванна, который несколько лет назад сровнял с землей половину восточного побережья, «легким ветерком». Сказать, что Тед Монахан был взбешен, было бы преуменьшением преступных масштабов.

Он стоял посреди коридора, разглядывая дымящиеся мокрые руины, которые являлись офисом Ордена, и излучал гнев с опасной интенсивностью. Когда ярость Андреа утихла, она вернулась в свою человеческую форму. Перевоплощение в значительной степени измотало ее. Мы забросали огонь снегом и залили водой, но результат не был особо успешным. Все окна были выбиты, когда защита рухнула, и ледяной ветер завывал в здании, жонглируя разбросанными бумагами.

Я в общих чертах изложила личность Эрры и написала свой отчет, к счастью, у меня было много практики лгать сквозь зубы. Большую часть боя Мауро провел в нокауте. Теперь он сидел посреди коридора, прижимая тряпку, набитую снегом, к шишке на голове. Кажется, он не спешил делиться какой-либо информацией.

Тед ничего не говорил. В офисе царила гробовая тишина, которая обычно наступала только в два часа ночи, когда город погружался в глубокий сон и даже монстры отдыхали.

Огнестойкий ковер и металлическая мебель справились со своей задачей. Здание уцелело, и ущерб, нанесенный офису, был в основном косметическим. Однако ущерб, нанесенный Ордену, был колоссален. Рыцари были неприкасаемыми. Если ты ранишь одного из них, остальные появятся на твоем пороге, прикладывая достаточно усилий, магии и стали, чтобы заставить тебя осознать, что твоему миру пришел конец. Эрра же вошла в здание, принадлежавшее Ордену, в его дом, и разрушила его. Теду придется нанести ответный удар, быстрый и мощный.

— Проблема в том, что мы не знаем, где Эрра нападет в следующий раз, — говорила я. — Мы должны лишить ее этого выбора. Мы уже убили троих из ее семерки нежить-магов. Она воспринимает это как оскорбление, она чертовски высокомерна. Если вызвать ее на поединок, она ответит. Мы должны выбрать место за городом, удобное и изолированное.

Это был простой план, но простые вещи иногда срабатывали лучше всего.

Позади нас что-то грохнулось. Часть стены рухнула на землю. Тед уставился на это.

В моем кабинете зазвонил телефон. Я сняла трубку:

— Кейт..

— Помоги, — выдохнул хриплый голос Бренны. — Помоги нам…

Из трубки эхом доносился отдаленный крик, за которым последовало рычание. Сигнал разъединения зазвенел в моем ухе.

О нет.

Я уронила телефон и направилась к двери.

— Дэниелс! — Голос Теда, полоснул словно хлыст.

— Один из офисов Стаи подвергся нападению. Я должна идти.

— Нет.

Я остановилась.

Тед уставился на меня остекленевшими глазами:

— Твое место здесь. Если ты сейчас уйдешь, значит все.

— Люди умирают. Им нужна помощь.

— Это мы люди. А они — нет. Это прямой приказ: ты остаёшься здесь.

Я посмотрела на Андреа позади него. Она стояла неподвижно, как статуя. Ее лицо было бледным.

Хриплый голос Бренны эхом отозвался в моей памяти.

Все это, то ради чего я работала, что я сделала и чего достигла, чтобы сохранить наследие Грега — ничто из этого не стоило человеческой жизни.

— Дэниелс, если ты уйдёшь, все кончено. Не будет ни второго шанса, ни прощения. Это конец.

Мои пальцы нащупали шнурок на шее. Я сорвала его резким рывком, бросила удостоверение на пол и вышла.

Я проснулась оттого, что Кэрран выскользнул из постели. Он сделал это абсолютно бесшумно, как привидение, что было впечатляюще, учитывая высоту кровати в четыре фута.

Он вышел из спальни. С тихим шорохом распахнулась дверь. Едва слышный голос что-то пробормотал. Я не смогла разобрать слов, но узнала знакомый скрежет — голос Дерека.

Мгновение спустя дверь захлопнулась. Кэрран вошел в спальню и остановился, заметив, что я смотрю на него.

Он выглядел таким… домашним. Его волосы торчали под странным углом, вероятно, потому что вчера он не успел их причесать, так как из ванны мы направились сразу в постель. Его лицо было умиротворённым. Я никогда не видела его таким расслабленным. Как будто кто-то снял огромный груз с этих мускулистых плеч.

И свалил все это на меня.

— Сколько сейчас времени? — Спросила я.

— Чуть больше пяти. — Он остановился на полпути и запрыгнул на кровать.

Я потерла лицо. Я смутно припоминала, как вылезла вчера из ванны, завернувшись в преступно мягкое полотенце, и позволила ему убедить меня, что нам нужно полежать и отдохнуть полчаса. Мы проспали по меньшей мере часов десять.

— Я собиралась пойти поговорить со старушкой и позвонить Андреа. Вместо этого я отключилась здесь с тобой.

— Это того стоило.

Это точно того стоило.

— Хватит с меня горячих ванн. — Я спрыгнула с кровати и натянула спортивные штаны. — Из-за них я теряю всякий рассудок.

Кэрран растянулся на кровати с широкой самодовольной улыбкой.

— Хочешь узнать секрет?

— Конечно.

— Дело не в ванне, детка.

Ну, разве мы не самонадеянны? Я приподняла угол самого нижнего матраса и демонстративно заглянула под него.

— Что ты ищешь?

— Горошину, Ваше Величество.

— Чего?

— Ты меня слышал.

Я отпрыгнула назад, когда он попытался схватить меня, и его пальцы промахнулись на дюйм.

— На старость лет становишься медлительным.

— Я думал, тебе нравится медленно.

Воспоминание о прошлой ночи охватило меня, и мой разум сделал полную остановку.

Он рассмеялся.

— Кончились язвительные фразочки?

— Тише. Я пытаюсь придумать хоть одну.

Пока мы так дурачились, я могла притвориться, что выжить сегодня будет проще простого.

Кэрран слез с кровати и подошел ко мне, открывая передо мной вид на самый лучший в мире торс вблизи.

— Пока ты думаешь, Рафаэль и Андреа ждут нас внизу. Нэш все равно, но, если я заставлю отпрыска альфы клана буд ждать слишком долго, мне придется потом пригладить его перья, а мне бы этого не хотелось.

— Перья?

— Да, — Кэрран достал из ящика белую футболку. — Драгоценный павлин тетушки Би. Расхаживает с важным видом и следит за тем, чтобы все дамы падали из-за него в обморок.

Я выгнула брови, глядя на него.

— Он неплохой парень. — Кэрран пожал плечами. — Избалованный, высокомерный. Хорош в борьбе, но думает своим членом, а не головой. Когда все идет не так, как он хочет, он закатывает истерику. Андреа идеально ему подходит, в отличие от его матери, она не ведется на это дерьмо.

— Значит, если я приглашу его на чай с печеньем…?

— Пока это на публике, это не будет проблемой. Только не жди, что я появлюсь. Я скажу, что очень занят. Но если ты пригласишь его в наши комнаты, я оторву ему голову.

— Это потому, что ты ревнуешь или потому, что это было бы нарушением протокола Стаи?

— И то, и другое. — Мышцы на челюсти Кэррана напряглись. — Он вручил тебе веер, чтобы ты могла обмахиваться, наблюдая за ним. Если он хоть на волосок переступит черту, то не доживет до того, чтобы пожалеть об этом, и он это знает.

Я накинула кожаные ножны Погибели на спину.

— Сейчас, наверное, самое подходящее время упомянуть, что я заключила сделку с его матерью.

Кэрран остановился.

— Что за сделка и когда?

Я в общих чертах набросала ему наш диалог, пока зашнуровывала ботинки.

Кэрран поморщился:

— Типично для неё. Она выбрала момент, когда ты была уязвимее всего.

— Для меня это неплохая сделка. — Я пожала плечами.

— Да, так и есть. Но она пыталась накормить тебя. Это моя привилегия. — Кэрран приоткрыл передо мной дверь. — Би всегда будет оказывать давление на тебя, чтобы посмотреть, насколько сильно она может заставить тебя прогнуться. Я не буду вмешиваться в то, как ты с ней общаешься, но, если бы я был на твоём месте, я бы позвал ее на встречу, как только все это закончилось. Где-нибудь в общественном месте там, где вы обе были бы на виду. И заставил бы ее подождать. Наверное, полчаса хватило бы.

— Ты сейчас, действительно, придерживаешь для меня дверь?

— Привыкай, — прорычал он.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, шагнула в проход, и мы с мистером Романтиком спустились по лестнице в конференц-зал.

На безоблачном небе кровоточил закат, тлея в последней предсмертной агонии. Наступающие сумерки окрашивали здания в черный цвет, превращая снежное покрывало в индиго.

Я сидела на крыше старого здания, наблюдая в бинокль, как костры освещают впадину Кротовой Норы. Кэрран находился рядом со мной. Он преобразился в свою форму воина: серое существо семи с половиной футов ростом, застрявшее где-то между человеком и зверем.

После того, как охрана Кэррана перенесла коллективный апоплексический удар из-за Наимы, мне удалось поселить ее в ее собственной комнате и пойти готовить ужин. Царь Зверей присоединился ко мне через несколько минут. Мы приготовили бифштекс из оленины, картофель фри с сыром и тыквенный пирог на скорую руку. Поужинав, мы занялись любовью и уснули в обнимку, свернувшись калачиком в его нелепой постели. Затем Кэрран обернулся в свою воинскую форму, и я провела два часа, выводя поэму об Эрре на его коже маленьким тюбиком хны. Когда я выдохлась, я заставила его позвонить Дали, и она закончила мою работу. Во всяком случае, почерк у нее был лучше. Я понятия не имела, сможет ли это обеспечить ему хоть какую-то защиту, но в данный момент я готова была попробовать все, что угодно.

Позади нас ожидали женщины-оборотни, расположившись отдельными отрядами вдоль улицы, ведущей к Казино. Волки были прямо за нами, буды лежали в засаде на другой стороне улицы, за ними крысы и клан тяжеловесных, шакалы, кошки, и, наконец, почти в трех кварталах от нас, клан проворных. Отряд из клана проворных состоял из пожилой японки, которая, по-видимому, была альфой, и четырех стройных девушек, которые выглядели так, будто им было максимум пятнадцать. Кэрран сказал мне, что это были лисицы. Они держались со строгой элегантностью, и я прикусила язык, надеясь, что они знают, что делают.

Где-то в темноте притаилась Наима. Она сама выбрала себе место, и я не стала спорить. От ее запаха другим перевертышам было не по себе.

Я снова посмотрела на Кротовую Нору. В центре кратера горел костер, окруженный множеством бочек. Слева ждал ряд фургонов Биологической Защиты. На краю кратера толпились люди-медтехники, пехотинцы, лучники. Большинство из них были мужчинами. Несмотря на мои отчеты, Тед решил отправить мужчин в кратер, вероятно, потому что не смог вовремя собрать достаточное количество женщин-бойцов. Я выругалась, как только увидела их. Кэрран, пожав плечами, сказал: «Пушечное мясо».

За кострами в развалинах офисных зданий собралась толпа. Они сидели на самодельных деревянных подмостках, на крышах, на горах щебня, их головы высовывались из темноты разбитых окон. Черт возьми, почти половина Атланты, должно быть, увидела флаг и пришла посмотреть, как Орден будет расправляться с Сеятелем чумы. Каждый из них мог умереть сегодня ночью, и я ничего не могла с этим поделать.

Мой бинокль обнаружил Теда, стоящего рядом с крупной подтянутой женщиной с короткими рыжими волосами. Суровые светлые глаза. Черные брюки, черная кожаная куртка, на поясе ножны с лезвием. Кабанья голова на рукояти меча — оружейная Саундера. Они производили фальшионы, однолезвийные мечи средней длины, похожие на детей-бастардов длинной сабли и ятагана. Мечи отличного качества, но чертовски дорогие. Судя по мечу и одежде, я смотрела на Тамару Уилсон.

Тед вызвал рыцарей Ордена из других городов. Он все спланировал заранее — ему потребовалось бы по меньшей мере два дня, чтобы привезти их из Северной Каролины. Уйду я или нет, это все равно не имело бы значения.

Магия накатила на нас невидимой волной. Шоу начинается.

Тамара стала спускаться по лестнице, вырубленной в стенах Кротовой Норы. Она прошла по дну кратера к центру, где на стекле горел огромный костер. Расположившись перед ним, она подняла длинный шест со знаменем Ордена — булава и алебарда, скрещенные на фоне щита. Свет от костра играл на ее темной броне. Она натянула на голову вязанную шапку, пряча волосы.

Тощее существо вскарабкалось на крышу. Длинное, сгорбленное, покрытое клочьями серого меха, оно двигалось с плавной быстротой. Его ноги и руки были непропорционально большими, а пальцы заканчивались короткими черными когтями. Коническая морда переходила в почти человеческое лицо, обрамленное круглыми розовыми ушами.

Крыса-оборотень. Незаметные, быстрые, смертельно-опасные. Из них получались не очень хорошие воины, зато отличные разведчики. И ассасины.

Женщина-перевертыш подбежала к нам и села на корточки, сложив руки на груди. Ее пасть раскрылась, обнажив огромные резцы.

— Бочки заполнены напалмом, — ее бесформенный рот невнятно произносил слова, но они были достаточно четкими. — У них есть лучники, спрятанные вдоль края, некоторые с зажигательными стрелами.

Логично: Эрра заходит в Кротовую Нору, направляется к штандарту, потому что это вызов. Лучники поражают зажигательными снарядами бочки. Эрра тонет в море огненного напалма. Тамара волшебным образом убегает. Хороший план. За исключением того, что это не сработает.

— Все погибнут, — сказала я.

Темные глаза крысы-оборотня на секунду остановились на мне, а затем метнулись к Кэррану.

— Кроме того, Племя устроило себе вечеринку с кровососами. Они разбили лагерь в двух милях позади нас.

— Хорошо, — ответил Кэрран.

Андреа тоже была здесь. Я нисколько не сомневалась, что она будет.

Из темноты улицы слева донесся пронзительный крик. Он прорвался сквозь наступающую ночь, долгим, истошным воплем, наполненным чистым ужасом. Оборотни напряглись.

Из полумрака появился человек. Среднего роста, он был закутан в длинный плащ, развевающийся на ветру, незнакомец ступал по снегу, и пока он шел, снежинки поднимались в воздух, кружась в сверкающих облаках. Шторм. Нежить-маг Эрры с силой воздуха.

В поле зрения появился еще один человек и присел на край Кротовой Норы. Обнаженный, густо-покрытый темными волосами, он состоял из сплошных крупных мышц, как тяжелоатлет на пожизненном стероидном запасе. Огромный и волосатый. Верно. А вот и Зверь.

Эрра привела с собой, по меньшей мере, пару нежитей. Независимо от того, насколько она была сильна, контролировать одновременно двух было сложно. Вполне вероятно, что они будут повторять движения друг друга, действуя в группе.

Но следом появилась третья фигура, обнаженный человек, настолько худой, что кожа обтягивала кости, очерчивая ребра и хилую грудь. Он повернул голову, осматривая кратер, и я увидела его глаза, желтые, как яичные желтки. Тьма.

Три нежить-мага застыли неподвижно, как статуи. Они упивались своим эффектным появлением, предвидя разворачивающуюся драму.

Прошло долгое мгновение.

Другое.

— Ну, давай же, — прорычала я.

Еще мгновение. Это становилось уже просто смешно.

Туман рассеялся. В поле зрения появилась Эрра, на голову выше своих мертвых помощников. Свет костров озарил ее. Белая меховая накидка струилась с ее плеч, водопад волос темным пятном ниспадал на бледный воротник.

Над Кротовой Норой повисла тишина.

Взгляд Эрры скользнул по толпе, охватывая лучников, Биологическую Защиту, фургоны, оборудование, зрителей в развалинах неподалеку… она подняла руки в стороны. Плащ слетел с ее плеч.

Глянцевая красная ткань облегала ее тело. Она льнула к ней, как вторая кожа чистого алого оттенка. У моей тети, очевидно, развился фетиш на спандекс. Кто знает?

Шторм сунул руку под плащ. Его кулак сжимал массивный топор. Оранжевый свет пламени мерцал на десятидюймовом лезвии, прикрепленном к четырехфутовой рукоятке. Топор, вероятно, весил не меньше шести фунтов. Обычный фехтовальщик был бы медленнее черепахи с такой-то махиной, но с силой Эрры это не имело значения. Она могла бы весь день крутить его в руках, а потом пойти и завалить медведя.

Шторм повернулся на каблуках, сделав пять шагов по направлению к Эрре, и опустился перед ней на колени, положив топор на поднятые ладони.

— Мы должны похлопать или что-то в этом роде? — Спросил Кэрран. — Она так старается.

— Может быть, мы могли бы раздобыть какие-нибудь трусики, чтобы бросить на сцену. — Я настроила бинокль, чтобы сосредоточиться на ее лице.

Эрра подняла голову. Ее глаза светились силой. Она выглядела царственно, как какая-то высокомерная богиня, парящая над пропастью. Надо отдать должное — моя тетя знала, как устроить шоу. Было бы более драматично, если бы у нее была вся семерка нежити, вместо трех, но эй, по крайней мере, она смогла привести этих ребят.

Эрра потянулась за топором. Ее пальцы сомкнулись на рукояти. Она ткнула им в небо. С хриплым криком, сила начала пульсировать от нее, как ударная волна, сотрясая фундамент руин. Магия прошла через меня, заставляя мою кровь гореть. Кэрран зарычал. Люди рядом с Кротовой Норой отшатнулись назад.

Из красного костюма Эрры вырвались иглы. Бордовые вены спиралью вились вверх по ее ногам. Ткань струилась, утолщалась, складываясь в узнаваемые формы: облегающая кираса, доспехи с шипами, перчатки…

Дерьмо. Это был не спандекс.

Я наклонилась к Кэррану:

— На ней кровавая броня. Она непроницаема для обычного оружия, когтей или зубов.

Его глаза потемнели.

— Если я ударю ее достаточно сильно, она все равно это почувствует.

Я молча кивнула.

— Мой меч, в конце концов, пронзит броню, но на это потребуется время. Она не знает, что ты здесь. Если ты выждешь момент, то сможешь нанести хороший удар.

Мой личный монстр наклонился ближе:

— Все еще пытаешься удержать меня от боя?

Я провела пальцами по его мохнатой щеке.

— Пытаюсь выиграть. Она не создала шлем, всё-таки, она слишком тщеславна.

Древняя или нет, она все еще была человеком, а он — оборотнем-львом. Если он правильно рассчитает время, то одним ударом раскроит ей череп, как яичную скорлупу.

— Один удар, — сказал он.

— А я пока займу ее чем-нибудь. Только не кусай ее. Сломанные зубы — это не сексуально.

Он ухмыльнулся, показывая мне рот, полный клыков размером с палец. Я закатила глаза.

Эрра сделала шаг вперед. Мгновение она возвышалась над обрывом, свет танцевал на ее алых доспехах, а затем нырнула в Кротовую Нору. Шторм двигался за ней, бесшумная тень скользила по стеклянному полу. Тьма и Зверь остались позади.

Двадцать ярдов до центра и костра.

Пятнадцать.

Десять.

Тамара обнажила меч. На краю кратера вспыхнули огненные искры. Пусковые площадки лучников зажигают свои стрелы.

Восемь.

Лучники открыли огонь.

Бочки взорвались, ударив меня по барабанным перепонкам воздушным кулаком. Пламя затопило Кротовую Нору, источая жар. В его глубине я увидела невредимую Тамару, огонь скользил по ее телу, но никак не касался.

Зрители зааплодировали человеческому барбекю.

Рев пламени приобрел новую ноту, глубокий свистящий мотив. Он становился все громче и громче. Пламя закручивалось все быстрее и быстрее, поднимаясь по спирали, как огненный смерч. Огненный конус раздвинулся, явив Шторма, парящего в самом сердце Торнадо. Его волосы разлетались в стороны, руки были скрещены на груди. Тело откинулось назад, полностью расслабившееся. Его глаза были закрыты.

Вот тебе и напалм.

Эрра стояла под ним. Красный шлем скрывал ее лицо и волосы. Теперь кровавая броня покрывала каждый дюйм ее тела. О, отлично. Видимо раньше это было недостаточно сложно. Ей пришлось взять и надеть шлем.

Огненный смерч сместился с ее пути. Шлем развеялся, обнажив ее лицо. Копна волос рассыпалась по ее спине. А, впрочем, никакой шлем нас не достоин.

Поморщившись, Эрра взмахнула топором и бросилась в атаку.

Тамара нанесла удар, ее меч был сверхъестественно быстр. Но Эрра отбросила его в сторону, как зубочистку, и нанесла сокрушительный ответный удар. Топор глубоко вонзился в плечо Тамары и рассек ключицу до самых ребер.

Тамара закричала — отчаянный вопль боли и страха.

Кэрран положил свою огромную руку мне на плечо.

— Ты не можешь ей помочь. Ждем.

Эрра схватила Тамару за горло и оторвала от Земли. Ее рев заглушил крик своей жертвы.

— И это все, что вы можете мне предложить? Это все?

Она дернула Тамару, словно стряхивала воду с кистей рук. Шум огня заглушил характерный хруст костей, и голова женщины-рыцаря упала на бок, свободно болтаясь на сломанной шее.

— Где же ты, дитя?

Я качнулась вперед.

— Рано, — Кэрран оттолкнул меня назад.

— Она убьет их.

— Если ты сейчас войдешь туда, тогда мы все умрем. Мы договорились придерживаться плана.

Паря в воздухе, Шторм раскрыл глаза.

— Отсюда нет спасения. Я найду тебя, — пообещала Эрра.

Огненный смерч развернулся, как распускающийся цветок, и ударил по краю Кротовой Норы, поджигая лучников. Невыносимые крики боли разрывали ночь на части, сопровождаемые тошнотворным зловонием обугленной человеческой плоти. Шторм развернулся, и пламя последовало за ним, рыча, как голодный зверь. Он продолжал поджаривать уцелевших заживо, пока они пытались убежать.

Повсюду вокруг Кротовой Норы в хаосе носились люди в защитных костюмах и скафандрах Биологической Защиты, побросав на землю оружие. Идиоты-зрители все еще толпились у зданий. Магия Эрры пока не достигла их.

— А вот и я! — Прогремел голос Эрры.

На противоположной стороне кратера валялись обугленные дымящиеся трупы. Где-то поблизости, истерически всхлипывая, закричал тонкий женский голос — высокий пронзительный звук на фоне гортанного рева. В дальнем правом углу на краю Кротовой Норы сидели Тьма и Зверь, не тронутые пламенем. Должно быть, они кружили вокруг, пока мы наблюдали за человеческим барбекю.

— Жди, — сказал Кэрран.

Я стиснула зубы.

Порыв воздуха вырвался со дна Кротовой Норы, подняв Эрру к краю. Через мгновение к ней присоединилась и нежить.

— Давай, — Кэрран отпустил меня.

Я пробежала по крыше, схватилась за веревку, привязанную к пожарной лестнице, и выбралась на улицу.

Все болело.

— Не шевелись. — В тихом голосе Джима прозвучала настойчивость.

Я лежала совершенно неподвижно, закрыв глаза. Магия спала. В воздухе пахло кровью.

Что-то обмахнуло мое лицо. Я открыла глаза ровно настолько, чтобы заметить когтистую лапу, исчезающую из моего поля зрения.

— Ты лежишь на полу, — говорил Джим. — Я стою у двери прямо перед тобой. Когда я скажу, беги ко мне.

Мои глаза резко открылись.

Джим присел на корточки в проходе возле двери, Дулиттл рядом с ним. Дерек стоял слева, его лицо было бледным. За ними я увидела Мэхона, возвышавшегося, как гора.

Глаза Джима сияли зеленым светом.

— Она не понимает, — пробормотал Дулиттл.

Джим наклонился на дюйм вперед.

— Ты в Крепости. Кэрран принес тебя сюда три часа назад. Он ходит взад и вперед вокруг тебя. Он нападает на любого, кто пытается подойти. Он не разговаривает. Он не узнает ни меня, ни кого-либо еще. — Он сделал паузу, ожидая, пока до меня дойдет смысл сказанного. — Кейт, возможно, он стал люпом. Ты должна убраться отсюда, пока он не убил тебя. Если ты побежишь, мы закроем дверь, как только ты выберешься. У нас достаточно людей, чтобы сдержать его.

Три часа. Он не разговаривает уже три часа.

Я села прямо. Темное кровавое пятно расползалось по полу подо мной. Должно быть, я истекала кровью. Я повернулась и увидела у дальней стены мохнатую серую спину, а над ней спутанную окровавленную гриву. Кэрран.

— Кейт! — Прошипел Джим.

Зверь, который раньше был Кэрраном, резко обернулся. Белые глаза уставились на меня.

Я встала.

Он прыгнул через комнату, одним прыжком преодолев расстояние между нами. Его руки сжали мои ребра. Он рывком поднял меня ко рту, полному зубов.

— Привет, малыш, — сказала я ему в пасть, выдыхая, чтобы он почувствовал мой запах.

Белые глаза впились в мои. Из него вырвалось утробное рычание.

— Очень страшно, — тихо сказала я ему. — Я ужасно впечатлена.

Он продолжал рычать. Его зубы щелкнули на волосок от моего горла.

— Кэрран, — прошептала я. — Вспомни меня.

Он вдохнул мой запах. Его уши дернулись. Он прислушался к разговору оборотней у двери.

— Закрой дверь, Джим.

Джим замешкался.

— Я его подруга. Закрой дверь.

Мгновение спустя дверь со щелчком захлопнулась.

Я обняла его за шею.

— Ты мой. Ты не можешь позволить ей победить. Она не должна заполучить тебя.

Он слушал, но не слышал.

— Я люблю тебя, — сказала я ему. — Ты сказал, что всегда придешь за мной. Ты нужен мне сейчас. Вернись ко мне. Пожалуйста, вернись ко мне.

Я уткнулась головой в его гриву.

— Вернись ко мне. Я знаю, что ты там. Ты принес меня сюда. Ты мне не навредил. Ты должен помнить, кто я.

Мех ворошился под моими пальцами. Он стоял неподвижно.

— Если ты вернешься ко мне, я тебя никогда не оставлю, — прошептала я в мохнатое ухо. — Я испеку тебе столько пирогов, сколько ты сможешь съесть.

Вся магия, что у меня была, вся сила моей крови, все это было бесполезно, пока магическая волна отсутствовала. С каждой секундой он ускользал все дальше и дальше.

— Вернись ко мне. Пожалуйста. Помнишь, ты хотел, чтобы я сказала «пожалуйста». Я говорю это сейчас. Пожалуйста, вернись ко мне.

Ничего.

— Кто защитит меня от самой себя, если ты уйдешь? Кто будет спорить со мной? Я останусь совсем одна. Ты не можешь бросить меня, Кэрран. Ты не можешь отказаться от Стаи. Ты просто не можешь.

Он прижал меня к себе. Боль прорвалась сквозь меня отчаянным криком.

Кэрран зарычал и крепче сжал меня.

Он меня не помнил. Кэрран был потерян. Она забрала его у меня. Она вырвала его из моей жизни своим предсмертным вздохом. Мир раскололся на части и обрушился на меня. Я даже не могла дышать.

Мои глаза вспыхнули. Что-то внутри меня сломалось, и я заплакала. Я обнимала его толстую шею и рыдала, потому что он умирал с каждой секундой, а я ничего не могла сделать.

— Вернись ко мне. Не оставляй меня совсем одну. Не умирай из-за меня, тупой ты сукин сын. Ты чертов гребаный идиот. Я же сказала тебе держаться подальше от этой проклятой драки! Какого хрена ты никогда не слушаешь? Я чертовски ненавижу тебя. Я ненавижу тебя, слышишь? Не смей умирать, потому что мне нужно убить тебя голыми руками.

Мех зашевелился под моими руками, и мои пальцы задели человеческую кожу. Серые глаза Кэррана смотрели на меня с человеческого лица.

— Поговори со мной, малыш, — прошептала я. — Пожалуйста, поговори со мной.

Его губы зашевелились. Он долго боролся и наконец выдавил из себя:

— Еще не умер.

Его глаза закатились назад. Он покачнулся, и мы упали на пол.

Здание было полностью из кирпича, построенное по новой моде, а не по старой — всего два этажа в высоту, приземистое, c толстыми металлическими решетками на окнах и очень крепкой на вид дверью. Оно стояло на тихой улочке сразу за северо-западным промышленным районом, который теперь превратился в старые развалины. Помимо того, что оно было крепким и в хорошем состоянии, я не видела в нем ничего примечательного.

— Что это?

Кэрран, стоящий рядом со мной улыбнулся.

— Преждевременный рождественский подарок.

Я снова посмотрела на дом. После последних трех недель рождественский подарок был последним, чего я ожидала.

Кэрран чувствовал, что Стая предала его. С его точки зрения, он много лет работал на благо своего народа, а их верность продлилась менее сорока восьми часов. В обмен на его службу, они попытались изгнать его подругу, а когда она не захотела оставить его, они попытались убить ее. Кэрран очень лично воспринял череду моих смертельных боев.

Каждый год Стая отмечала традиционный праздник День Благодарения, который состоял из ужина эпических масштабов. Кэрран обычно проводил там много времени, разговаривая со всеми подряд. В этот раз он вошел, прорычал: «У вас есть мое разрешение, ешьте» — и вышел. У нас был приватный ужин наедине в наших апартаментах, он досыта наелся пирога. Кроме того, он отказывался покидать наши покои. Чтобы подышать свежим воздухом, мы выходили на крышу, где у него был огромный внутренний дворик, в комплекте с кострищем и грилем. Я слепила снеговика, а Джули упражнялась в стрельбе из арбалета, расстреливая его. Иногда мы посещали личный тренажерный зал Кэррана. Ну и все. Поэтому, когда он позвал меня поехать с ним в город, я решила, что это добрый знак. Нам потребовалось меньше часа, чтобы добраться сюда, и я наслаждалась поездкой.

Я склонила голову набок и посмотрела на дом под другим углом. Никаких особых догадок или озарений не последовало.

Может быть, он купил мне новое жилье.

— Это твой хитроумный способ предложить мне съехать?

— Ты от меня никуда не съедешь, если только сама не захочешь.

Кэрран прошел по снегу к двери и открыл ее.

Я вошла. Изнутри дом выглядел таким же крепким. Окна были маленькими и зарешеченными, но их было довольно много, чтобы пропускать достаточное количество света. Передняя комната занимала большую часть этажа. В противоположных углах стояли два стола. Стены обрамляли картотечные шкафы. Я шагнула к двери слева. Узкая, длинная комната, наполненная стеллажами, наполовину пустыми, наполовину заставленными банками и коробками с различными травами. Похоже, кто-то неплохо потрудился, запасаясь алхимическими припасами.

— Наверху есть еще кое-что.

Беглый осмотр второго этажа выявил базовый оружейный арсенал и комнату с диагностическим оборудованием, магическим и прочим другим. Оно не было чем-то сверхъестественным, но достаточным, чтобы справиться со своей задачей.

Я спустилась вниз и села на ступеньку.

— Что это такое?

Он одарил меня взглядом Царя Зверей:

— Это твое.

— Прошу прощения?

— Дом и его содержимое. Оно твое, если ты захочешь. Стая поддержит тебя в бизнесе: мы закупили все необходимое и обеспечили тебе зарплату и скромный операционный бюджет на год, после чего Стая будет претендовать на двадцать процентов от твоей прибыли. Они упадут до десяти, когда кредит будет погашен. Я попросил Рафаэля подготовить документы. — Он подошел к столу и взял в руки папку из плотной бумаги. — Все, что тебе нужно, это вписать имя, и они отправятся к государственному секретарю.

Я посмотрела на него.

— Твой собственный Орден. Или твоя собственная Гильдия. Неважно, какой путь ты выберешь.

— Почему?

— Стая стоила тебе работы. — Он скрестил руки на груди.

— Я сама стоила себе этой работы, и она все равно была паршивой.

Он покачал головой.

— Ты пришла, чтобы помочь. Это шанс Стаи вернуть должок. У каждого есть что-то, что он должен делать, чтобы чувствовать себя счастливым. Я думаю, это твое, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Тебе не обязательно сразу соглашаться, но оно будет здесь, если ты захочешь вернуться.

— Есть ли подвох?

— Несколько. Стандартные условия Стаи: дела Стаи всегда имеют приоритет. Безопасность членов Стаи важнее всего остального, и интересы Стаи должны быть защищены любой ценой. В случае, когда член Стаи может быть заподозрен в преступной деятельности, ты должна сообщить об этом адвокатам Стаи, чтобы подозреваемому был предоставлен суд.

Я улыбнулась ему:

— Есть ли какие-нибудь особые условия от тебя?

Он сжал челюсти.

Я рассмеялась.

— Давай без этого. Я знаю, будь твоя воля, я была бы заперта в твоих комнатах, в полной безопасности, босая и беременная.

— Я не настолько сумасшедший.

Я подняла руку, расставив указательный и большой пальцы на небольшое расстояние:

— Немного. Я знаю, что это грызет тебя изнутри, так что же поможет тебе дышать свободнее?

Он выдохнул воздух, как кит.

— Возвращайся домой. Каждый вечер. Ужинай со мной. Если ты уходишь из офиса дольше, чем на несколько часов, я буду признателен за звонок, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Если у тебя неприятности, скажи мне. Никакой лжи, никаких уверток, никаких секретов. И если тебе понадобиться грубая сила, по любой причине, возьми кого-нибудь из Стаи. Не беги туда одна, чтобы тебя убили.

Мой личный психопат во всей своей красе, изо всех сил старающийся быть разумным.

— Что-нибудь еще?

— Никаких дел в среду вечером, если ты можешь избежать этого. По средам мы слушаем петиции и споры.

— Ненавижу петиции. — Я поморщилась.

— Я тоже, так что, я не должен страдать из-за них в одиночку. Кроме того, я хотел бы, чтобы ты нашла время, для посещения со мной официальных мероприятий, если они запланированы на неделю, чтобы я не умер от скуки. Вот и все.

Мы посмотрели друг на друга.

— Так тебе нравится? — спросил он.

— Я это обожаю. — Я встала и стащила папку со стола. — Спасибо тебе. — Мы поцеловались и вышли.

Когда мы выходили из моего нового офиса, Кэрран спросил:

— Так, как ты собираешься это назвать?

— Нужно придумать что-нибудь остроумное. — Я улыбнулась ему. — Что-то, указывающее на мою способность решать все дела в блеске интеллектуальной славы.

— Что-то, намекающее на твою особенность рубить мечом все на своем пути, больше подходит.

— Все равно, Ваша Пушистость.