John Guy

ELIZABETH

The Forgotten Years

Все даты в книге приводятся по старому стилю (юлианскому календарю), который использовался в Англии в XVI столетии, однако началом года мы считаем 1 января, а не Благовещение Пресвятой Богородицы (25 марта), как это было принято тогда. Новая григорианская система исчисления времени, сдвигающая даты на десять дней вперед, была разработана в Риме в 1582 году, в октябре того же года она начинает использоваться в Италии, а также во владениях Филиппа II в Испании, Португалии и Новом Свете. В декабре новый календарь приняла Франция и отдельные регионы Нидерландов (Брабант, Фландрия, Голландия и Зеландия). Католические государства Священной Римской империи присоединились к ним в 1583 году. В Англии, Шотландии, Ирландии, Дании и Швеции старый стиль использовался вплоть до 1752 года (в ряде провинций Нидерландов — до 1780-х годов). Из соображений последовательности, даты, которые в первоисточнике были даны по григорианскому календарю, здесь приведены по старому стилю.

Цитаты из первоисточников оформлены в соответствии с современными нормами орфографии и пунктуации. В частности, добавлены знаки препинания и заглавные буквы, отсутствующие в оригинальных рукописях.

Денежные единицы даны в додесятичной системе, которая использовалась в Англии вплоть до 1971 года. Так, в одном шиллинге — 12 пенсов (сейчас 5), в фунте же — 20 шиллингов и т. д. Пересчитать суммы и цены XVI века на современные деньги крайне трудно, поскольку почти невозможно учитывать влияние инфляции, а также по причине частых и сильных колебаний относительной стоимости товаров и земель. Однако грубый эквивалент можно получить, умножая все числа на тысячу.

Внучка основателя династии Тюдоров Генриха VII, дочь Генриха VIII от Анны Болейн, Елизавета родилась в Гринвичском дворце немногим спустя три часа пополудни в воскресенье 7 сентября 1533 года. На английский престол она взошла последней из детей Генриха. Пережив в годы правления Марии Тюдор (своей сестры по отцу) ряд тяжелых, а порой и страшных испытаний, Елизавета утром четверга 17 ноября 1558 года была провозглашена королевой Англии. Двадцати пяти лет от роду ее помазали и короновали в Вестминстерском дворце, и на сорок четыре года она заняла английский престол, что представляется значительным достижением (никто из ее предшественников, кроме Эдуарда III, не правил Англией дольше).

До недавнего времени биографы уделяли внимание первым четырем десятилетиям жизни Елизаветы, начиная с пятого интерес исследователей постепенно иссякал. В отношении мирного времени, до нашествия испанской Армады, консенсус сложился, а последующие военные годы обычно описываются вскользь или же с опорой на монументальный труд Уильяма Кэмдена «Анналы» (Annales)[3], известный нам теперь под названием «История Елизаветы». Оконченный на латыни в 1617 году и издававшийся двумя неравными частями в 1615 и 1625 годах, этот труд можно считать своего рода архивом, однако надежной опорой его не назовешь.

Так, например, хотя Кэмден и утверждает, что описывает историю беспристрастно, на основе архивных данных, стоит лишь сличить приводимые им цитаты с их оригиналом, как выяснится, что он постоянно подправляет их для подтверждения собственных мыслей. С его легкой руки в историографии получили прописку известные легенды, полные почтительной ностальгии по ушедшей королеве. Желая уберечь Елизавету от возможной критики потомков, Кэмден сглаживает такие особенности ее характера, как тщеславие и эмоциональная неустойчивость. Легко заметить, насколько бегло он освещает вопросы, взрывоопасные в политическом отношении. В частности, вопрос о престолонаследии, а именно дело Марии Стюарт, королевы Шотландии, которую по воле Елизаветы казнили. Кэмдену, очевидно, очень не хотелось снискать немилость нового короля Англии, Якова I, сына Марии Стюарт, который при своей праздности отличался наблюдательностью. В то время, когда дописывались первые наброски «Анналов», Яков повелел перезахоронить мать в Вестминстерском аббатстве и возвести над могилой роскошное мраморное надгробие. Но с неменьшим тщанием историк бережет и память своего бывшего благодетеля, сэра Уильяма Сесила, верой и правдой (пусть и на свой манер) служившего Елизавете с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать лет[4]. Сесил, возведенный в 1561 году в звание барона Бёрли, а годом позже ставший лорд-казначеем Англии, был заклятым врагом Марии Стюарт, а потому и Кэмден не спешил приоткрывать завесу над arcana imperii (то есть государственными тайнами), по выражению древнеримского историка Тацита[5].

Что еще хуже, взявшийся за перевод «Анналов» на английский инженер-артиллерист и математик Роберт Нортон, в год кончины Елизаветы едва достигший совершеннолетия, — ничтоже сумняшеся подверг текст множественным искажениям. Однако перевод этот снискал популярность у читателей, и в наши дни именно он наиболее известен. В период с 1630 по 1635 год, когда противники монархии впервые стали всерьез оспаривать право короля Карла I на верховную власть, Нортон делал многочисленные приписки во всех трех последовательно выходивших англоязычных изданиях Кэмдена, в работе над которыми он принимал участие. Переводчик почти не скрывает намерения воспользоваться личностью Елизаветы как дубиной, чтобы охаживать ею наследников Стюартов. Он присочиняет новые легенды, в основном о якобы имевших место случаях спонтанного излияния народной любви и преданности «доброй королеве Бесс»: верные подданные ее, читаешь, «всякий раз, как ни появлялась королева, стремились к ней, толпясь, дабы благословиться лицезрением славного лика ее»[6].

Когда в 1837 году на престол вступает королева Виктория, оказывается, что елизаветинские биографы той эпохи апокрифический материал заучили твердо. В их работах королева предстает в слепяще лестном свете. Так, Елизавета якобы стремилась примирить разделенный религиозным расколом народ, что ознаменовалось принятием соответствующих законов в 1559 году, встреченных повсеместным одобрением (такую картину рисовали биографы-викторианцы). Огневласая, горячего нрава героиня, определившая судьбу Англии, она единолично предпринимала смелые шаги, на которые не отваживались ее советники. Правительница, при которой искусство Англии пережило небывалый расцвет, сама стала олицетворением культуры своей эпохи и предпочла прожить жизнь «королевы-девственницы», быть «обручницей своего царства» (как говаривали елизаветинские пропагандисты). Тем самым она презрела личное ради благополучия народа, который так любила.

Воззрения викторианцев без стеснения перенял уже в XX веке сэр Джон Нил. Он вполне сознательно ставил своей целью писать историю жизни Елизаветы так, чтобы она заслужила внимание публики. В результате в 1934 году выходит и становится классической работа «Королева Елизавета», оказавшая большое влияние на последующих исследователей. В англоговорящих странах она разошлась миллионными тиражами — ею зачитывалось не одно поколение. Изображенная Нилом Елизавета всемогуща, всевидяща, всемерно благородна. Общение с подданными давалось ей легко и непринужденно — автор как будто не замечает, что Елизавета, будучи правителем-женщиной, должна была столкнуться с рядом трудностей. Так и была явлена публике королева, которую мы знаем по «Коронационному портрету» из Национальной портретной галереи в Лондоне. Анализ по годичным кольцам показывает, что полотно начало создаваться уже после смерти королевы, есть данные, что и лицо списывали не с нее, но эти неудобные соображения с легкостью игнорируются исследователями, готовыми тиражировать старые легенды.

Схожее прочтение истории навязывают нам и многочисленные кинематографические оды Елизавете, например «Пламя над островом» (Fire Over England; 1937) с Флорой Робсон в главной роли или сериал 1970-х годов «Елизавета: Королева английская» (Elizabeth R; 1971), в котором главную роль исполнила Гленда Джексон. Там в мирные годы правительница смогла уберечь свой народ от Религиозных войн, опустошивших целые регионы Франции, а после и Нидерландов. Когда же война дошла наконец и до английских берегов, Елизавета преобразилась в королеву-воительницу: она одержала верх над своей кузиной, католичкой Марией Стюарт[7], королем Испании Филиппом II и папой римским, взяв под контроль и поведя в бой войска, Англиканскую церковь и самое себя. Храбрые, патриотично настроенные мореплаватели сэр Фрэнсис Дрейк и сэр Уолтер Рэли и мечтать не могли бы о превращении родины в империю с заморскими владениями, если бы не Елизавета, первый в истории Англии воистину мудрый и дальновидный правитель.

В 1533 году Генрих VIII развелся со своей первой супругой Екатериной Арагонской и, страстно желая любви и сыновей, взял в жены Анну Болейн, которой было суждено стать любовью всей его жизни. Перед Анной он буквально преклонялся, называя ее «ненаглядной» и «возлюбленной». Ей он писал до глубины души откровенные письма, ради нее принес в жертву своего ближайшего советника кардинала Томаса Уолси. Порвал отношения с папой римским и послал на постыдную казнь лорд-канцлера Томаса Мора и его близкого друга и соратника епископа Джона Фишера: оба посчитали, что король совершает нечто безнравственное и абсолютно недопустимое[14]. За это он ждал от Анны столь желанного законного наследника мужского пола. Она же родила Елизавету.

Генрих был так уверен, что у них с Анной будет мальчик, что успел подобрать имена — Эдуард и Генрих — и приказал загодя составить десятки писем для заморских правителей и знати, в которых бы возвещалось о «разрешении родов и явлении на свет принца». Когда же выяснилось, что младенец оказался девочкой, все письма пришлось наскоро переделывать. «Принца» надо было поменять на «принцессу», однако места на то, чтобы дописать слово целиком, не хватало[15]. Так, не успев появиться на свет, будущая королева Елизавета уже считалась второй.

Генрих никогда не скрывал своих взглядов на возможное появление женщины во главе государства[16]. Страстно надеясь передать все дела сыну, он все же предостерегал, что «ежели женщине выпадет доля править, то нельзя ей учинять сие долго без супруга, кой по Закону Божьему должен быть ей управителем и главою, а значит, повелевать и государством»[17]. Он был убежден, что управление страной — дело сугубо мужское, а уязвимая женщина на троне не сулит ничего хорошего. Так, например, он считал, что незамужняя женщина не может командовать армией. Признав в конце концов, что появление женщины на троне после него вполне вероятно, Генрих в мельчайших подробностях прописал регламент замужества потенциальной королевы[18].

Генрих рассчитывал, что его единственный сын Эдуард, рожденный в 1537 году третьей женой короля Джейн Сеймур, проживет долгую жизнь. На всякий случай в завещании он все же уточнил порядок наследования короны дочерьми Марией и Елизаветой. В случае если Эдуард умирает, не оставив наследника, каждая по очереди получает право на престол, но с тем условием, что данного права она может лишиться, если изберет в мужья человека, которого не одобрят определенные члены Тайного совета[19]. Если обе они умирают или из-за неудачного замужества лишаются права престолонаследия, корона переходит к представителям рода Саффолк — потомкам племянниц Генриха Фрэнсис и Элеанор Брэндон. Это были дочери любимой сестры монарха Марии, вдовы короля Франции Людовика XII, которая вторым браком вышла замуж за «брачного ветерана» Чарльза Брэндона, герцога Саффолка[20].

Эдуард рос крепким и здоровым, но в пятнадцать лет заболел корью, и его иммунная система не выдержала. 6 июля 1553 года юноша умирает от туберкулеза или, что более вероятно, судя по описанию симптомов, от простуды, перешедшей в бронхиальную пневмонию. Молодой король все свое время проводил в занятиях астрономией, также обожал стрельбу из лука, охоту и другие занятия, приличествующие юному воину. А вот к представительницам прекрасного пола он относился с недоверием и даже более отца радел о том, чтобы ему наследовал мужчина. В свое время обе его сестры были официально признаны парламентом бастардессами — и Эдуард убедил (или позволил убедить) себя в том, что незаконное рождение лишает их права на престол[21].

Когда юный король подыскивал себе возможного наследника, у него еще теплилась надежда, что у Фрэнсис Брэндон родится сын: ее старшей дочери Джейн Грей он завещал престол в самый последний момент. В июне 1553 года, понимая, что смерть близко, король отбросил в сторону сомнения и «вверил корону леди Джейн и ее наследникам мужеского пола»; следом в очереди наследования шли его сестры и их наследники мужского пола и, наконец, старший сын их двоюродной сестры Маргарет Клиффорд, дочери Элеанор Брэндон[22].

Но несмотря на старания Эдуарда узаконить положение Джейн Грей, она так и не была коронована. С того момента, как было объявлено о ее восшествии на престол, и до заключения ее в Тауэре она правила всего девять дней: старшая дочь Генриха VIII Мария Тюдор провела быстрый и успешный переворот и легко ее свергла. Завоевав престол в тридцать семь лет, Мария стала первой женщиной-правительницей в истории Англии. До нее ближе всех к царствованию была только дочь Генриха I Матильда, которой отец в 1135 году завещал корону. Однако накануне коронации против Матильды восстали жители Лондона, и ей пришлось бежать. Престол занял ее двоюродный брат Стефан Блуаский, что привело к затяжной, тяжелой гражданской войне.

Мария страстно желала свести на нет учиненный ее отцом разрыв с католической церковью. Будучи дочерью Екатерины Арагонской, она ощущала себя наполовину испанкой и быстро устроила собственный брак с Филиппом, сыном своего могущественного двоюродного брата императора Священной Римской империи Карла V. В Испании Филипп уже исполнял роль регента при страдающем от подагры отце, а вскоре был коронован как Филипп II, правитель Испании, Нидерландов, испанских владений Габсбургов в Италии и Нового Света. Избрав себе мужа в самом начале правления, Мария надеялась отвести от себя нападки тех, кто принципиально не согласился бы признать женщину на престоле. Но сделанный ею выбор возымел обратный эффект. По брачному соглашению Филиппу доставалась роль короля-консорта. Он не имел права покровительства, не мог принимать участие в разработке оборонной или внешней политики, производить назначения, тратить деньги короны. В реальности же все эти права он вскоре освоил на практике, хотя большую часть времени и проводил в Брюсселе[23].

Носивший имя «Филипп I, король Англии», супруг Марии Тюдор во всех отношениях являл собой ее соправителя. На парадных портретах он занимает более статусное положение — справа от королевы под парящей над их головами короной[24]. Невзирая на матримониальные договоренности, Мария то и дело оставляла последнее слово за супругом, поскольку почитала это своим долгом. В мирные годы такое положение вещей всех в целом устраивало, однако Филипп втянул страну в непопулярную войну против Франции, которую вел с континента, а многократные беременности Марии, о которых широко и торжественно объявлялось, оказывались ложными. Авторитет королевы рухнул. В 1558 году она умирает от пролактиномы — доброкачественной опухоли гипофиза, вызывающей псевдобеременности, мигрени, депрессию и слепоту. Оплакивали ее лишь самые близкие сторонники.

В среду 23 сентября 1584 года шериф Лондона сэр Джон Спенсер предвкушал скорое окончание срока службы. Новые шерифы — как в Лондон, так и в соседний Мидлсекс — были уже избраны и готовились принести присягу в ратуше в канун дня святого Михаила[72]. Один из богатейших людей города, напористый и бескомпромиссный купец, сколотивший завидное состояние на ввозе изюма, специй, оливкового масла, железа и вина, — при исполнении гражданского долга Спенсер чувствовал себя не так уверенно и уже не мог дождаться дня, когда он снова сможет вернуться к торговым делам[73]. В лиловом платье с золотой цепью — символом своей власти он в сопровождении констеблей отправился в дозор, который, как он надеялся, пройдет без происшествий и станет для него последним.

К вящему недовольству Спенсера, необходимость в подобных дозорах только росла. Прошел не один год с тех пор, как в августе 1572 года в течение двух недель начиная с дня святого Варфоломея в Париже и десятке других городов Франции было вырезано 30 000 гугенотов (как называли себя французские протестанты), а в Англию все еще поступали регулярные потоки беженцев, чаявших найти в Лондоне укрытие от религиозных преследований. Общины иммигрантов — главном образом из Франции и Фландрии, но также из Германии и Италии — росли и крепли, порождая недовольство среди местного населения. Особенно это касалось представителей швейного ремесла, поскольку приезжие мастера постоянно нарушали установленные гильдией правила. Так что мэру и олдерменам приходилось бороться с бродяжничеством, преступностью и черным рынком, а также контролировать постоянно прибывающих иммигрантов[74].

В последние годы наряду с уличными патрулями привычной частью городской жизни стали и другие меры безопасности; улицы расчищали от навоза, а в лавку хлебопека выстраивались длинные очереди. Повсюду царило напряжение и страх. Впервые о прямой угрозе заговорили в 1570 году после издания папой Пием V буллы об отлучении Елизаветы от церкви и необходимости отстранения ее от власти ввиду того, что она была дочерью Генриха VIII от второго брака, не признанного Ватиканом, и к тому же еретичкой, раскольницей и тираном. Прибитый к парадной двери дворца лондонского епископа в Фулеме всего через несколько недель после того, как вспыхнувшее на севере страны восстание было жестоко подавлено, этот документ делал Елизавету законной мишенью для убийц из среды католиков. До папской буллы католиков, которые отказались подчиниться елизаветинскому Акту о единообразии, никто не трогал. Парламент установил штраф — шиллинг в неделю на нужды бедным — за непосещение службы в своей приходской церкви, однако де-факто он взимался редко. Но после издания папской буллы всякий, кто не являлся в храм, стал расцениваться как предатель, который, возможно, укрывает у себя дома католического священника или тайком устраивает мессы.

Так называемое Северное восстание показало всю хрупкость только оперившейся протестантской государственной власти. Около 6000 восставших, вооружившись крестами и хоругвями с изображением пяти ран Христа, начав шествие от Даремского собора, прошли через Северный Йоркшир до Уэтерби и Селби и взяли приступом замок Барнард. Мессы служили везде, где заблагорассудится. Восставшие называли себя защитниками державы и говорили, что хотят освободить королеву от «презревших закон макиавеллистов», а конкретно — от влияния Уильяма Сесила Бёрли, которого они называли «король Сесил», и его протестантских сторонников в Тайном совете и парламенте. На смену им восставшие намеревались поставить верных короне представителей старой доброй католической аристократии[75].

Ошеломленная масштабом мятежа, Елизавета была безжалостна. Само восстание было подавлено малой кровью, однако за этим последовали жестокие репрессии. Королева не доверяла своим военачальникам, опасаясь, что те проявят неуместное милосердие, поэтому она решила искать верных себе людей в узком семейном кругу. Ее тетка Мэри Болейн была замужем за Уильямом Кэри, и именно их сыну Генри — первому кузену Елизаветы, которого она называла «мой Гарри» и которому после восхождения на трон пожаловала титул лорда Хансдона, — выпала честь стать королевским палачом[76]. Хансдон повесил около шестисот человек, оставив их тела гнить на виселицах — «для устрашения». Примерно шестидесяти молодым мятежникам (преимущественно из зажиточных мелкопоместных дворян) удалось бежать в Шотландию, а оттуда в Париж и Рим. Там их ждали около восьми сотен ссыльных английских католиков и иезуитов, вместе с которыми они принялись обдумывать, как бы поскорее привести в исполнение папский указ.

Один из первых и наиболее опасных заговоров, воспоминания о котором были еще свежи в памяти лорда Спенсера, патрулировавшего ночной Лондон в 1584 году, выдвинул человека, ставшего вскоре одним из главных соратников Бёрли в Тайном совете. Взявшему на себя раскрытие заговора Фрэнсису Уолсингему исполнилось на тот момент около сорока лет (он был на двенадцать лет моложе Бёрли). Его отличали высокий рост, худощавое телосложение, каштановые волосы и усы, «в глазах холодный блеск» (как у Кассия в шекспировском «Юлии Цезаре»). В 1570 году ярый новообращенный протестант был назначен королевой постоянным послом во Франции. Двумя годами ранее в письме к Бёрли Уолсингем изложил свои политические убеждения, в частности предупредив министра о «распространенном нынче зломыслии» и отметив, что «от излишних опасений хуже не будет, в то время как их недостаток чреват последствиями… ибо нет ничего опаснее безопасности», под чем он конечно же подразумевал отсутствие оной[77].

В 1570 году Уолсингем заподозрил «скользкого» флорентийского банкира Роберто Ридольфи в сговоре со ссыльными католиками, а также с враждебно настроенным доном Герау де Эспесом, преемником Диего Гусмана де Сильвы на посту испанского посла в Лондоне. У заговора было много тонкостей и хитросплетений, но начался он с того, что накануне Северного восстания титулованный английский дворянин Томас Говард, герцог Норфолк, предложил себя в женихи Марии Стюарт, опальной католической королеве Шотландии. Сразу после заключения этого брака испанская армия должна была вторгнуться в Англию, а Норфолк и Мария стали бы властителями всей Британии[78].

На руку Ридольфи играло и то обстоятельство, что Мария находилась совсем рядом. Дочь Якова V Шотландского и его второй жены Марии де Гиз, правнучка матери Генриха VIII Елизаветы Йоркской, Елизавете она приходилась двоюродной племянницей. Мария Стюарт славилась своей харизмой и способностью уверить собеседника в том, что он единственный человек, который имеет для нее значение. При этом она являлась законной претенденткой на престол, в то время как брак Генриха VIII с матерью Елизаветы Анной Болейн признавался далеко не всеми[79]. Вернувшись в августе 1561 года из Парижа в Эдинбург восемнадцатилетней вдовой (от болезни скончался ее муж — юный король Франции Франциск II), Мария сразу же встала во главе Шотландии. Однако власть ее рухнула в 1567 году, когда в результате заговора представителей шотландской знати был убит ее второй муж — Генрих, лорд Дарнли. В отчаянии Мария бросилась искать защиты у Джеймса Хепберна, графа Ботвелла. Тот согласился поддержать королеву лишь в качестве супруга, но и этот брак ничего хорошего не принес. Марию заточили в темницу и под угрозой страшной смерти заставили отречься от престола. Переправившись через пролив Солуэй-Ферт, она бежала в Англию[80].

С тех пор Мария Стюарт была королевой-изгнанницей, неугодной гостьей, кукушкой в гнезде Елизаветы. Она содержалась на средства английской королевы под строжайшим надзором. Ее резиденции в Чатсуорте, графство Дербишир, и в Шеффилде, графство Йоркшир, располагались одинаково далеко от Лондона и от побережья. Надзор за ней был поручен графу Шрусбери, одному из немногих дворян, которым Елизавета безраздельно доверяла. В непосредственной близости всегда находилась вооруженная охрана, особенно во время конных прогулок Марии с ее свитой. Тем не менее Норфолку и Ридольфи удалось найти способ тайно передавать ей послания[81].

Среди европейских монархов не было более рьяного и неутомимого защитника своего политического наследия и католической веры, чем Филипп II Испанский, однако, обнадежив Ридольфи благосклонным вниманием, он уклонился от серьезной поддержки заговора. В свое время, будучи женат на Марии Тюдор, испанский монарх провел почти полтора года в Уайтхолльском дворце и Хэмптон-корте. Во время посещения Тауэра он лично инспектировал запасы артиллерии и оружия, а начиная с 1557 года регулярно получал отчеты о финансовом и военном состоянии королевства. Он слишком хорошо понимал, насколько мощная армия потребовалась бы для того, чтобы осуществить задуманный Ридольфи план[82].

Жарким летом 1571 года Уолсингем, занимавший тактически выгодный наблюдательный пункт в Париже, помог Бёрли полностью раскрыть заговор Ридольфи. Узнав, что внутри страны действовала целая сеть заговорщиков, среди которых крупнейшие дворяне-католики, Елизавета использовала это обстоятельство как предлог для возрождения печально известных драконовских законов ее отца, касавшихся наказания изменников. Отныне смертью снова карались даже те, кто хотя бы «помыслил» о свержении королевы, не говоря уже об участии в заговоре. Бёрли сделал все, для того чтобы первый пэр королевства, герцог Норфолк, предстал перед судом как глава мятежников. Он был признан виновным в государственной измене и приговорен к высшей мере наказания[83].

Убийство Вильгельма Оранского поставило Елизавету перед самым решительным и опасным выбором в ее жизни, столкнув внутри ее инстинкты королевы и чувства женщины. Вопрос стоял прямо: должна ли она прийти на помощь голландским кальвинистам в их борьбе с испанским владычеством, провоцируя таким образом войну, или же предоставить мятежников их собственной судьбе? Откажись она от вмешательства, войска герцога Пармского, без сомнения, захватили бы Нидерланды. И тогда британские острова оказались бы в радиусе непосредственного поражения, поскольку Ла-Манш находился бы под контролем лучшей в Европе армии Филиппа II.

Гибель предводителя ввергла нидерландцев в такое отчаяние, что они позвали короля Франции Генриха III править их страной. Уолсингем, многие годы выступавший ярым сторонником военной и материальной поддержки голландских кальвинистов, получил в начале октября 1584 года от своего агента в Делфте подробный отчет о сделанном французскому монарху предложении[126]. Верный католик, Генрих, в отличие от герцога де Гиза, не питал никаких симпатий к Филиппу, и поначалу казалось, что он может принять предложенное ему господство. 10 октября на заседании Тайного совета было решено отправить «какого-нибудь мудрого человека» в Голландию с тем, чтобы проверить, возможно ли участие Елизаветы в подписании франко-голландского союзнического соглашения в качестве гаранта. Для королевы такая позиция была бы наиболее предпочтительна. Тем не менее Елизавета решила, что в случае, если король Франции откажется защитить Нидерланды от «испанской деспотии», сама она не станет претендовать на титул правителя нидерландских земель, но сделает все, что в ее силах, чтобы оказать им посильную помощь. «Воля Ее Величества, — писал Бёрли, излагая позицию Совета в ряде конфиденциальных докладных записок, — состоит в том, чтобы оказать землям этим всяческую помощь, какую оказала бы она владениям собственным». Королева была готова пойти на это, полностью осознавая, что помощь Голландии ознаменовала бы начало войны с Испанией[127].

Вскоре после заседания Совета Елизавета слегла с тяжелым желудочным недомоганием, которое было вызвано отчасти нервным напряжением, а отчасти своеобразным выбором меню на завтрак: «сладости из ячменя, вымоченного на сахаре и воде и доведенного до густоты хлебом»[128]. Едва оправившись, королева послала в Голландию для сбора сведений Уильяма Дэвисона — верного секретаря Уолсингема и ярого сторонника голландских мятежников. Памятуя о готовности герцога де Гиза в любой момент развязать войну за французский престол, Елизавета нуждалась также в надежных источниках и во Франции, и выбор ее пал на Генри Стэнли, графа Дерби, — вполне преданного ей некровного родственника и обладателя невыразимо элегантного почерка. Дабы расширить полномочия Стэнли, Елизавета дарует ему звание тайного советника и посылает в Париж, где тот под остроумным предлогом — необходимость вручить королю Генриху орден Подвязки — завоевывает доверие французского двора. Это был легкий способ узнать, как французы отнесутся к предложению голландцев.

Нидерландский кризис должен был стать главной темой очередного заседания Тайного совета. И именно тогда, в октябре 1584 года, на сцену ступил удалой тридцатилетний сэр Уолтер Рэли. Статный белокожий брюнет с яркими вьющимися волосами, он был образцом мужественности: самоуверенный, честолюбивый, удалой фехтовальщик, красивый до головокружения, всегда изящно одетый, начитанный и небесталанный даже в поэзии. Первый европеец, который мог похвастаться слугой-африканцем. Личность Рэли была поистине масштабна, и вскоре он стал рассматриваться как соперник графа Лестера[200]. Филипп Испанский поначалу не имел представления об этой новой фигуре при дворе Елизаветы. Предупрежденный о том, что у королевы появился очередной фаворит, он приписал на полях письма: «Понятия не имею, кто этот человек». Лучше бы Филиппу этого не знать никогда[201].

Померанский дворянин Лупольд фон Ведель, которого Елизавета пригласила в 1584 году на Рождество в Гринвичский дворец, отмечал, что королева постоянно общалась с Рэли — даже в присутствии графа Лестера. В парике с вьющимися золотыми локонами, скрывающими лысеющую голову, и черном бархатном платье, пышно украшенном серебром и жемчугом, которое она носила в показной скорби по Вильгельму Оранскому, Елизавета присела отдохнуть после танцев. Рэли же стоял рядом и, наклонившись к ее уху, что-то рассказывал. Королева была всецело им очарована. Ведель был поражен, наблюдая за тем, как Елизавета игриво тыкала пальцем в лицо Рэли, указывая на грязное пятнышко и предлагая его стереть. «Ходили слухи, — писал фон Ведель, — что на данный момент сего господина королева предпочитает всем остальным. Увиденное мною позволяет утверждать это без всякого сомнения»[202].

Лестеру уже приходилось мериться силами с соперником, но в тот раз победителем вышел он. Так, в 1560-е годы внимание королевы все чаще привлекал сэр Кристофер Хэттон. Она осыпала его подарками, а в 1572 году сделала камергером внутренних покоев. Почти такой же высокий и красивый, как Рэли, Хэттон был законченным подхалимом (когда королева обратила на него внимание, ему было едва за тридцать). Этот приторный льстец в качестве отличительного знака украшал свою шляпу пером. Однажды он, вроде бы без тени лицемерия, назвал себя «вечным рабом» Елизаветы. «Ни смерть, ни муки ада, ни страх смерти не заставят меня повторить мою ошибку и отлучиться от Вас хотя бы на один день, — взахлеб божился он в 1573 году. — Страсть сильнее меня. Я не в силах писать. Любите меня, ибо я люблю Вас»[203].

Справедливости ради стоит заметить, что Хэттон — в отличие от Дадли — не был замечен в связях с другими женщинами и никогда не женился. В знак привязанности Елизавета назвала его «глазок». Он же называл себя ее «рабом» и «овцой». Так когда он слег от болезни, то писал Елизавете (вновь в 1573 году): «Барашек Ваш почернел, и теперь из-за этой болезни Вы вряд ли признаете во мне своего верного слугу».

В 1577 году Хэттон стал членом Тайного совета и целиком переключился с дел обольстительных на дела государственные. По многим важным вопросам он работал рука об руку с Дадли, и в конце концов они стали хорошими друзьями. Согласившись принять звание генерал-губернатора Нидерландов и тем самым вызвав гнев Елизаветы, граф Лестер обращался за помощью к Хэттону даже чаще, чем к Бёрли. Хэттон, заручившись поддержкой Уолсингема, проверял и подправлял письма Лестера, прежде чем зачитывать их королеве[204].

Рэли же никогда не мечтал о месте при дворе. Неисправимый авантюрист, человек «легкого и переменчивого нрава», он слыл атеистом[205], поскольку, по слухам, отрицал бессмертие души[206]. Его девизом были два слова Amore et Virtute («Любовь и добродетель»), и многие считали, что в первом он преуспел больше, чем во втором. О его любовных приключениях ходили легенды: так, по слухам, где-то в Ирландии у него была незаконнорожденная дочь, а одну из влюбленных в него служанок Елизаветы он удовлетворил прямо в саду, прижав к стволу дерева. Рэли любил широкие жесты, однако популярная история о том, как он впервые обратил на себя внимание королевы, бросив ей под ноги свой плащ, чтобы она смогла перейти через лужу, с большей долей вероятности является апокрифом.

Первые шаги в своей блестящей карьере Рэли сделал не благодаря плащу, но с помощью двух важных девонширских знакомств. Он был племянником Кэтрин (или Кэт) Эшли[207], которую в 1559 году Елизавета сделала старшей камер-фрейлиной. Кэт и Елизавета были знакомы давно. Дочь сэра Филиппа Чемперноуна из Модбери, Кэт была приставлена к Елизавете, когда той было не больше пяти[208]. Затем она служила при ней гувернанткой, а примерно в 1545 году вышла замуж за Джона Эшли[209], который впоследствии дослужится до должности хранителя королевских драгоценностей. Приблизительно в то же самое время, когда Томас Сеймур захаживал по утрам к юной Елизавете, он со своим сводным братом Джоном Сеймуром подшучивал над Кэт, прося его посмотреть, как там поживают ее необъятные ягодицы, мол, не стали ли они чуть-чуть поменьше[210]. Кэтрин Эшли умерла от неизвестной болезни, когда Рэли было всего двенадцать лет, но упоминания ее имени было достаточно для Елизаветы, и в 1577 году у королевы появился новый придворный.

Другим важным связующим звеном Рэли со двором был его старший сводный брат сэр Хемфри Гилберт. Резкий, вспыльчивый, пылкий авантюрист, Гилберт гордился своим девизом Mutare vel Timere Sperno («Страх и переменчивость я презираю»). Окруженный группой таких же отчаянных молодцов, он был ярым сторонником традиционной монархии, а славу зарабатывать предпочитал военными подвигами. Сорвиголовы Гилберта хвастались, что не дадут покоя педанту Бёрли, а королеве покажут, как неразумно было забирать власть у закаленных в боях воинов и отдавать ее раболепному бюрократу «с пером и чернильницей за поясом»[211].

В 1580 году отправленный на усмирение мятежа в Ирландии Гилберт выхлопотал для Рэли офицерскую должность в армии. Так Рэли стал участником осады Смеруика в графстве Керри, где гарнизону повстанцев помогали папские и испанские войска. После трех дней обстрелов гарнизон сдался. Выжившие были разоружены и по приказу Рэли все, за исключением тридцати человек, жестоко убиты. Спустя несколько недель он хвастался «подвигами» своего сводного брата, сообщая в письме Уолсингему, что никого никогда ирландский народ не боялся так же сильно[212]. Эти слова Рэли относились к подавлению предыдущего ирландского мятежа 1569 года. Гилберт тогда служил полковником и с охотой претворял в жизнь свои принципы. Он взял приступом двадцать пять замков, всюду объявляя военное положение и жестоко расправляясь со всеми, кто оказывал сопротивление. Сдавшихся он унижал, заставляя ползти на четвереньках к его шатру сквозь узкий коридор из отрубленных голов их близких[213].

В течение года после осады Смеруика Рэли сделал первый важный шаг к сближению с королевой. Будучи специальным посланником командующего офицера, он лично докладывал Елизавете о ситуации в Ирландии. Во время этих аудиенций он не упускал возможности покритиковать старших по званию за их ошибки и просчеты. Елизавета же получала альтернативную точку зрения на ситуацию, что позволяло ей формировать свое мнение, отличное от мнений Бёрли и Уолсингема[214].

Вскоре Хэттону уже пришлось ворчать, что подъем молодого Рэли происходит слишком стремительно. Особенно его раздражало то, что королева придумала ему прозвище «вода»[215]. Однажды утром темпераментный Хэттон послал Елизавете, отправившейся охотиться на оленя, три символических подарка. Одним из них было небольшое ведро, что объясняет, почему в ответе королева призывала его не бояться утонуть. Ответным подарком была голубка — птица, которая, по словам королевы, должна принести добрые вести и уговор, что «водою больше ничего разрушено не будет»[216].

Впрочем, Рэли отличался не только придворной находчивостью, но и высокомерной агрессивностью, свойственной его сводному брату и старшему товарищу Гилберту. Тайному совету приходилось не раз отчитывать его за драки и дуэли — как-то даже дважды за месяц[217].

В октябре 1584 года, всего через две недели после того, как Хаклит представил свое досье, и через девять дней после первого из судьбоносных заседаний Тайного совета, посвященных нидерландскому кризису, перед Елизаветой встала еще одна дилемма. Началось с того, что Бёрли и остальные члены Совета поставили свои подписи и печати под революционным документом, озаглавленным «Договор ассоциации по охране королевской персоны Ее Величества». Впоследствии он стал известен как Договор ассоциации. Подписавшиеся дали торжественную клятву совершить «суровое возмездие» в отношении любого лица, включая особ королевской крови, которое вступит в сговор с целью покушения на жизнь королевы, и «предать такое лицо или лиц смерти» — независимо от того, будет умысел доведен до конца или нет. Приговор должен был быть приведен в исполнение незамедлительно. В документе указывалось, что пощады не будет ни одному «претенденту на трон, которому или в интересах которого[264] будет совершено такое преступное деяние или его попытка». Это положение имело далеко идущие последствия, поскольку рука возмездия теперь могла дотянуться до любого из потенциальных преемников Елизаветы. Любой план в интересах Стюартов, создающий угрозу для жизни Елизаветы, мог привести на эшафот и Марию, и Якова VI независимо от того, были ли они посвящены в этот план или нет[265].

С самого начала Бёрли стремился действовать в обход существующей структуры власти. И Елизавета не была исключением. Договор ассоциации был необычным актом, потому что подписавшие его объявляли себя независимыми агентами государства, облеченными властью действовать в интересах последнего[266]. Заявляя о своей верности королеве, они в то же время подтверждали свою верность друг другу и делу протестантизма. По сути, они взяли на себя обязательство делать все, что в их силах, для того чтобы следующим правителем Англии стал протестантский монарх, а не католичка Мария Стюарт.

Все это глубоко претило Елизавете, как претило бы и ее отцу. В глазах королевы этот документ не просто санкционировал самосуд, а покушался на самую сущность благословленной Богом монархии, святость которой она чтила и была намерена отстаивать. В ноябре на сессии парламента произошло столкновение позиций. Бёрли уже разрабатывал радикальные положения конституции, которые наделяли бы «Государственный совет» или «Великий совет» полномочиями совместно с парламентом выбирать преемника Елизаветы в случае ее внезапной смерти или убийства. Совет должен был действовать во имя протестантской веры, с тем чтобы исключить возможность прихода к власти католического монарха[267].

Елизавета твердо решила, что не даст Бёрли добиться своего. Акт о безопасности королевы в той форме, в которой она одобрила его в парламенте в марте 1585 года, лишил Договор ассоциации львиной доли его силы. Этот закон требовал, чтобы любой претендент на трон (включая Марию), в чьих интересах будет замышлено покушение на Елизавету, или любой, кто окажет содействие вторжению, восстанию или покушению на королевскую жизнь, предстал перед особой судебной комиссией в составе не менее 24 членов Тайного совета и членов палаты лордов, назначенных королевой, а также выбранных ими судей. Эта комиссия имела право лишить претендента права престолонаследия, но вердикт о его виновности, в случае вынесения такового, не подлежал обнародованию и не влек за собой никаких действий до тех пор, пока он не будет «должным образом оформлен и провозглашен за подписью Ее Величества и большой государственной печатью Англии». Лишь тогда, «в силу настоящего закона и согласно соответствующим распоряжениям Ее Величества», могло быть совершено возмездие, о котором говорилось в Договоре ассоциации.

Королева полагала, что обыграла Бёрли, ограничив возможный самосуд и взяв ситуацию под контроль в достаточной мере, чтобы нейтрализовать наиболее опасные положения Договора ассоциации. Но так ли это было на самом деле?[268]

После смерти Марии Филипп II был более чем решительно настроен на присоединение Англии к владениям испанской короны. Начиная с мая 1585 года, когда уже был наложен запрет на погрузку и разгрузку английских и голландских судов в испанских портах, Филипп думал о том, чем ответить на решение Елизаветы послать графа Лестера для оказания военной помощи Нидерландам. В январе 1586 года он провел совещание с одним из своих ведущих военачальников маркизом де Санта-Крусом — участником морского сражения при Лепанто 1571 года. Маркиз получил задание составить тайный отчет, в котором будет прописано все необходимое для полномасштабного завоевания Англии.

Если бы Филипп II просто помог папе римскому и иезуитам в деле свержения Елизаветы, это только укрепило бы права Марии Стюарт и ее родственников де Гизов на английский престол, что совсем не отвечало его интересам. Ситуация поменялась незадолго до цареубийства в Фотерингее, когда Мария решила пересмотреть свою волю. Назвав Филиппа своим династическим преемником, она лишила права наследования своего сына Якова. Восстановить это право он мог только в том случае, если бы отрекся от протестантской веры, в которой его воспитали в Шотландии враги королевы[307]. Но он отрекаться не собирался, потому что незадолго до того, как граф Лестер высадился в 1585 году в Нидерландах, Елизавета «подкупила» подверженного влияниям Якова. В результате он выбрал ее, а не испанского короля себе в союзники[308].

Соглашение между Яковом и Елизаветой было скреплено печатями в 1586 году, и с тех пор он получал английское пособие: королева платила ему щедрые 5000 фунтов в год (по современным меркам — 5 млн фунтов)[309]. Более того, Елизавета впервые была готова признать его законным королем Шотландии. Она писала ему добрые письма собственной рукой, указывая адресата на французском: Mon bon frère, le Roy d’Écosse (Мой добрый брат, король Шотландии). Она даже не скрывала от него, что допускает возможность (пусть весьма отдаленную и неопределенную) наследования им английского престола, но только при условии, что он останется протестантом и в целом будет вести себя надлежащим образом[310].

В Риме же новый папа Сикст V, известный своим недоверием к Испании и склонностью в гневе кидаться посудой, ждал от Филиппа II подвигов в защиту Божьей славы и авторитета папства. Один из планов папы состоял в свержении Елизаветы и возведении на ее место Якова, предварительно обращенного в католичество. Раздраженный Филипп приказал своему послу в Ватикане графу Оливаресу довести до сведения папы, что свержение Елизаветы он поддерживает, но отдавать английский трон Якову не собирается. Король Испании даже обмолвился, что скорее посадит на английский престол свою старшую дочь, инфанту Изабеллу Клару Евгению[311].

Уверенный в том, что Франция не будет вмешиваться (потому что король Генрих III и на своем-то троне сидел не очень прочно), Филипп начал собирать в Севилье, Лиссабоне и Кадисе морские силы, которые в будущем получат имя Великой, или Непобедимой, армады. На тот момент его сведения о планах Елизаветы были неполными и устаревшими, однако к весне 1587 года Бернардино де Мендоса, испанский посол в Париже, нанял нового шпиона, который действовал под кодовым именем «Джулио», или «Хулио»[312].

Любопытно, что о существовании этого «Джулио» и масштабе проделанной им работы стало известно — благодаря обнаружению тайных депеш Мендосы — лишь спустя четыреста пятьдесят лет[313]. Выяснилось, что под именем «Джулио» скрывался не кто иной, как сэр Эдуард Стаффорд, английский посол в Париже. Имя Стаффорда попало в списки подозреваемых еще в 1899 году, однако понадобились современные электронные технологии, чтобы путем перекрестной корреляции проверить сотни упоминаний и установить идентичность. Подкупив Стаффорда, Мендоса красиво отомстил за свое изгнание из Англии после раскрытия заговора Трокмортона. В течение примерно полутора лет Стаффорд должен был передавать самые секретные данные о дипломатических и военных планах Елизаветы, получая за это регулярные платежи в размере от 500 до 2500 золотых эскудо (187 000 и 937 000 фунтов соответственно в пересчете на современные деньги), которые позволяли ему выплачивать многочисленные карточные долги.

Впрочем, мотивацией Стаффорда были не только деньги. Он был обижен на Елизавету за то, как издевательски она отреагировала на его брак с леди Дуглас Шеффилд. К тому же он надеялся занять высокий пост в послеелизаветинской, «испанской» Англии. Уолсингем подозревал Стаффорда. В течение нескольких месяцев он перехватывал его письма к матери, Дороти Стаффорд, ведающей гардеробом королевы. Но Стаффорд был ловок: он хитроумно заметал следы, порой специально дезинформируя Мендосу. И без железобетонных доказательств Уолсингем не мог арестовать королевского посла и сына одной из ее наперсниц.

Речь Елизаветы в Тилбери была событием поистине славным. Королева попрощалась с графом Лестером и вернулась в Лондон вверх по Темзе, однако на тот случай, если бы вести о рассеянии Армады не подтвердились, затворилась в Сент-Джеймсском дворце. К началу октября королеве поступило изрядное количество сводок, подтверждающих гибель множества испанских судов у северных и западных берегов Ирландии. Теперь, уверившись в том, что опасность миновала, она решила вернуться в более просторные помещения Уайтхолла и Гринвича[368].

Уже почти двадцать лет 17 ноября — день восшествия Елизаветы на престол — отмечалось как один из самых пышных праздников дворцового календаря. Кульминацией торжества был символический турнир-маскарад на ристалище Уайтхолла. В этом году празднество приобрело иной размах. Впервые по всей стране от самого Нортумберленда зазвонили колокола приходских церквей. Епископ Винчестерский Томас Купер, больше других хлопотавший об устроении торжеств в честь Елизаветы, отслужил благодарственный молебен с открытой кафедры старого собора Святого Павла. Королева вначале изъявила намерение присутствовать, но затем неожиданно передумала.

Причина тому была веская. Еще в начале сентября внезапно и тяжело заболел граф Лестер. Нам об этом известно из рапорта, направленного Филиппу II генуэзским шпионом. В середине августа был ликвидирован военный лагерь в Тилбери, и Лестер направился в поместье Кенилворт, собираясь затем ехать на воды в Бакстон в Дербишир. В оксфордширском Райкоте близ Тэйма путешествие прервалось[369]. Прежде чем выдвинуться в близлежащий Корнбери-хаус в королевском лесу Вичвуд, он отправил королеве краткое послание, которое она впоследствии хранила при себе[370].

В течение тяжелых недель и месяцев непосредственно перед вторжением Армады их взаимоотношения заметно смягчились. Разногласия насчет женитьбы графа на Летиции Ноллис, его самовольные действия в Нидерландах, возражения против мирных переговоров королевы с герцогом Пармским — все это было забыто, и они снова нередко вместе обедали. 3 августа, за две недели до расформирования лагеря в Тилбери, граф Лестер отправил оттуда Елизавете необыкновенно теплое письмо, обращаясь к ней «моя дражайшая леди». Это письмо долгое время находилось в частных руках, но недавно его приобрела одна из вашингтонских библиотек, и текст теперь доступен:

Письмо заканчивается словами: «Да сохранит Господь мою самую дорогую леди, которая радеет для мира людей Его и Церкви Его». В слове most («самую») удвоена буква o, и над этой двойной о пририсованы «бровки» (ôô). Это намек на дарованное ему королевой ласковое прозвище. Значок «глаза с бровками» встречается еще раз перед самой его подписью[371].

Другое письмо, отправленное из Райкота 29 августа, выдержано в столь же любезном тоне. Себя он называет бедным старым слугой, просит извинить дерзновенную просьбу рассказать, как идут дела у его милостивой собеседницы и находит ли она избавление от недавних болезненных тягот, «о коем избавлении, о добром ее здоровье и долгих летах молить Господа есть для него наипервейшее в целом свете дело». В тревожном ожидании вестей, связанных с приближением Армады, Елизавета вновь начала страдать от мигреней. Когда граф ранее жаловался королеве, что его самого донимает тошнота, она предложила ему лекарство, приготовленное придворными фармацевтами. «От своих же недугов, — продолжает граф, — я продолжаю принимать Ваше лекарство и нахожу его куда лучше ранее испробованных. Надеюсь совершенно выздороветь на водах, продолжаю молиться о благополучии Вашего Величества, а теперь прощаюсь и нижайше кланяюсь в ноги»[372]. Этому письму суждено было стать последним в жизни графа Лестера. Спустя шесть дней он умер на руках у Летиции в Корнбери-хаусе. Комната, где он ушел из жизни, и сегодня носит его имя. Смерть была вызвана так называемой трехдневной лихорадкой, по современным уточнениям — малярийного типа. Графу было пятьдесят пять лет.

Лестер завещал похоронить себя в Уорике, в капелле Бошан церкви Святой Марии. «Там, где покоится целый сонм моих предков», — сказал он. С этим храмом были связаны и воспоминания об одном из самых ярких эпизодов его молодости, а именно посвящении во французский орден Святого Михаила — в белых одеждах, бархатных ботинках и шелковых гетрах. Некролог составил Роджер, лорд Норт, близкий друг графа и свидетель на его тайном венчании с Летицией. По его словам, смерть графа явилась тяжким ударом и невосполнимой потерей для всей страны[373]. Елизавету постигло невероятное горе. Ко всему прочему, событие это напомнило ей, что смертна и она.

Следуя королевскому протоколу, Елизавета воздержалась от посещения похорон. В качестве ее представителя туда отправился двадцатитрехлетний Роберт Деверё, второй граф Эссекс. Это был сын Летиции от первого брака, пасынок графа Лестера. Он и возглавил траурную процессию из более чем сотни скорбящих в черных одеяниях, которая проделала путь от Кенилворта до Уорика. Летиция не смогла быть там, но выслала эпитафию, где называла графа Лестера наилучшим и дражайшим мужем[374]. Письма соболезнования, которые получали от Елизаветы настигнутые горем люди, обычно были щедры и исполнены человеческого сочувствия. Однако Летиция, недруг Елизаветы, стала исключением из этого правила. Елизавета и Летиция, столь похожие друг на друга, так и не примирились. Королева по-прежнему видела во вдове предательницу, похитившую ее любимого Роба, и довольно-таки мелочно отомстила ей, отказавшись оплатить огромные долги покойного мужа.

К отчаянию Летиции, вначале Кенилворт, а затем и все остальные земли Лестера в Уорикшире — все, что должно было приносить доход и обеспечивать вдову, — изъяли королевские приставы[375]. Затем был конфискован Лестер-хаус, а с ним и великолепные сады с видом на Темзу, ценные предметы из дома и коллекция произведений искусства, которую продали на торгах. Среди них были, например, дополняющие друг друга портреты Лестера и королевы и множество изображений исторических деятелей древности, в том числе Юлия Цезаря[376]. Наконец, отобрали и сказочное поместье Уонстед в Эссексе, уже и без того невыгодно заложенное[377].

Долги Лестера явились в основном следствием затрат на военную экспедицию в Нидерланды: общая сумма достигала 50 000 фунтов. Эта сумма в два раза превышала доход от коронных земель и немного превосходила даже годовое довольствие королевы. Из-за этих долгов Летиция на несколько лет оказалась втянута в череду судебных тяжб с чиновниками короны. Изо всех сил пытаясь защитить себя, она вскоре снова вышла замуж. В ее ситуации аристократки той эпохи нередко так поступали, ведь по тогдашним английским законам засудить за долги замужнюю женщину было намного труднее, чем вдову. Ее новым мужем стал сэр Кристофер Блаунт, человек незнатный, бывший конюший графа Лестера. Сын Летиции Роберт не считал выбор матери удачным, поскольку Блаунт по происхождению и статусу стоял гораздо ниже ее. Впоследствии, правда, он называл Блаунта надежнейшим человеком и преданнейшим другом[378].

Смерть графа Лестера сама по себе еще не означала возвышения его пасынка Роберта Деверё, графа Эссекса. Юный граф, человек гордый, в высшей степени уверенный в собственных силах и с молоком матери впитавший понятия о чести и достоинстве дворянина, обладал темпераментом скакового жеребца и славился своим «крутым нравом» и склонностью к импульсивным поступкам. Личность его была полна противоречий: в глазах своих сторонников он стремился выглядеть человеком дела, и в то же время иногда оказывался до странности неспособным к действию. Его нарциссизм и пресловутая театральность нередко заставляли его в ответ на любую обиду на долгие дни скрываться за закрытыми дверьми кабинета или спальни и предаваться хандре и печальным раздумьям, оправляясь от стресса.

О внешности графа мы можем судить по прекрасному портрету кисти Уильяма Сегара, написанному в 1590 году и ныне выставляемому в Национальной галерее Ирландии. Персонаж картины предстает перед нами обладателем аккуратно постриженных усиков, по моде французских аристократов. В те годы Эссекс еще не успел обзавестись бородой, которую в более зрелом возрасте отрастил, стремясь довести до совершенства лелеемый им образ военного. После смерти родного отца граф воспитывался под королевской опекой в доме спокойного и рассудительного лорда Бёрли, что, впрочем, не помешало ему вырасти весьма избалованным и склонным к фатовству. Уже на первом году обучения в кембриджском Тринити-колледже он добился разрешения потратить двенадцать фунтов (в пересчете на сегодняшние деньги — 12 000 фунтов) на бархатный наряд песочного цвета и две пары туфель в тон. О неистребимой любви Эссекса к роскоши и пышным убранствам свидетельствует и его упорное желание рядить всех своих слуг в дорогие голубые ливреи[433].

После смерти Лестера в число самых видных государственных деятелей при дворе королевы наряду с Бёрли и Уолсингемом вошел и сэр Кристофер Хэттон, в возрасте сорока семи лет сменивший покойного сэра Томаса Бромли на посту лорд-канцлера. В стремлении внушить окружающим, что отныне его следует воспринимать более серьезно, Хэттон отказался от своей фирменной шляпы с пером, расшитой драгоценными камнями, отдав предпочтение простым черным бархатным головным уборам без украшений, наподобие тех, что носил лорд Бёрли[434]. В свете этих событий единственным соперником Эссекса в борьбе за первенство в молодом и дерзком поколении придворных оставался один только Рэли, и сражение их было упорным.

За неделю до Рождества 1588 года Эссекс вызвал Рэли на дуэль. Тайный совет поспешил «пресечь» подобные действия и выразил стремление «сохранить произошедшее в тайне от Ее Величества»: и Бёрли, и Хэттон испытывали такую сильную неприязнь к индивидуалисту Рэли, что предпочли молча встать на сторону Эссекса и постарались сделать так, чтобы об истории с дуэлью никто не узнал[435]. Их обман с готовностью поддержали многие другие придворные, и прежде всего — двоюродный брат королевы лорд Хансдон, чей младший сын Роберт незадолго до этого ввязался в драку с Рэли во время теннисного матча[436]. И все же исход противостояния двух противников не был предрешен: Рэли также не собирался оставлять попыток занять при дворе Елизаветы почетное место, ранее принадлежавшее Лестеру.

И у него были все основания для надежд. Эссекс, несмотря на его нескончаемое бахвальство и распускаемые его сторонниками слухи о том, что по вечерам королева играет с ним в карты, очевидно, не состоял с Елизаветой в столь же теплых отношениях, что его приемный отец. Наиболее явным доказательством тому было отсутствие у юного графа ласкового прозвища. В моменты наибольшей близости она могла использовать обращение «Робин», но так ни разу и не назвала его «Роб» или «мой милый Робин». Казалось, никто и никогда не сможет заменить ей Лестера, ее любимые «очи»[437].

И все же королева предприняла некоторые шаги для укрепления финансового положения графа. В начале 1588 года она позволила ему взять в долгосрочную аренду Йорк-хаус, один из богатейших особняков в городе, расположенный на улице Стрэнд неподалеку от Лестер-хауса. По традиции, Йорк-хаус служил официальной резиденцией лорд-канцлера, но Хэттон уже получил во владение особняк Или-Плейс в Холборне и еще в одном доме не нуждался. Елизавета пошла еще дальше, 12 января 1589 года передав Эссексу откуп на налог на сладкие вина, приносивший значительный доход и ранее также принадлежавший его приемному отцу[438]. Но и этого оказалось мало: долговые обязательства Эссекса были непомерно велики, и его кредиторы настойчиво требовали возврата денег. Тогда в надежде заслужить всеобщее признание и обрести славу героя и защитника протестантской веры он решил отправиться на войну с королем Филиппом. Эссекс наивно верил, что захват земель и разграбление сокровищ испанского монарха поможет ему расплатиться по долгам, и был совершенно убежден, что приведет английские войска к триумфу. По примеру Рэли, он занялся исследованием карт, а также изучением греческой и римской военной стратегий[439].

С того дня, когда была разбита Непобедимая армада, мысли многих при дворе были заняты возможной контратакой Испании. Сэр Фрэнсис Дрейк настаивал на немедленной высадке войск Ее Величества на испанский берег. Бёрли выдвинул более скромное предложение: он полагал, что английскому флоту следует нанести удар по остаткам Армады, сильно потрепанной штормом и с трудом прокладывавшей путь домой где-то между Ирландией и Испанией. Наиболее вероятным, впрочем, казалось, что одобрен будет план самой Елизаветы: королева намеревалась приказать Дрейку перехватить в водах Атлантики корабли Филиппа, груженные сокровищами, стоимость которых на тот момент могла достигать 3 млн фунтов (по сегодняшним меркам — 3 млрд). Усилия англичан окупились бы уже в том случае, если бы им удалось отбить у конвоя хотя бы одно или два судна, перевозившие сундуки с серебряными и золотыми слитками. При этом королева выступала категорически против рискованного военного похода на материковую часть Испании[440].

Все изменилось со смертью Лестера. Горе по ушедшему из жизни другу заняло все мысли Елизаветы. Тем временем Дрейк, объединив усилия со своим давним товарищем сэром Джоном Норрисом, ветераном голландской военной кампании, разрабатывал новый амбициозный и трудновыполнимый план, сочетавший в себе все выдвинутые ранее и, казалось бы, несовместимые друг с другом идеи. Морское сражение с судами испанского военного флота, которые Филипп всегда отправлял к Азорским островам для сопровождения своих кораблей с сокровищами на завершающем этапе их путешествия, было бы весьма рискованным, поэтому Дрейк и Норрис избрали иную цель — порты Сантандер и Сан-Себастьян на северном побережье Испании, где стояли на ремонте уцелевшие суда Армады. Дрейк и Норрис планировали в ходе внезапного набега разграбить и сжечь испанские суда, а затем ни много ни мало осуществить полномасштабное вторжение на территорию Португалии, свергнуть Филиппа с португальского престола и возвести на трон его соперника. В том случае, если у них останется достаточно времени и ресурсов, они намеревались также захватить и использовать в качестве военной базы на протяжении всей кампании один из островов Азорского архипелага, после чего — разыскать и перехватить испанские корабли с сокровищами в Атлантике[441].

C тех пор как Филипп сумел доказать законность своих притязаний на португальский престол и был коронован в 1581 году, другой претендент на трон — Антонио I, приор из Крату и незаконнорожденный внук короля Португалии Мануэла I, — жаждал отмщения. Антонио сумел целым и невредимым добраться до Парижа с драгоценностями португальской короны, а затем попросил убежища в Англии и поселился в районе Степни, в нескольких километрах к востоку от Лондона. Елизавета в отношениях с ним бросалась из крайности в крайность: она была не против оказывать ему протекцию и потакать его желаниям, но лишь до тех пор, пока у него оставались деньги и пока это казалось выгодным ей самой.

Взвесив все «за» и «против», Елизавета пришла к выводу, что попытка возвести португальца на престол — пустая трата времени и денег. Однако Уолсингем был с ней категорически не согласен. На его сторону встал и Бёрли, полагавший, что предложенный Дрейком и Норрисом план может оказаться для Англии единственной возможностью вырвать Португалию с ее огромным флотом и развитыми торговыми связями с Ост-Индией, Западной Африкой и Бразилией из рук Филиппа, лишив того огромной доли доходов. Такой удар мог стать поистине сокрушительным для испанского короля, еще не успевшего оправиться от предыдущего поражения.

К концу декабря Бёрли наконец удалось убедить королеву одобрить новый план действий[442]. Она дала согласие на экспедицию, но при одном условии: ее войска должны были направить свои силы на достижение двух, и только двух, целей, а именно: «во-первых, сокрушить военный флот испанского короля; во-вторых, захватить власть над некоторыми из Азорских островов, дабы оттуда перехватить морские конвои с сокровищами, ежегодно проходящие близлежащим маршрутом». Пока эти цели не будут достигнуты, Дрейку и Норрису не дозволялось даже задумываться о целесообразности возможного вторжения на португальские территории. Но кое о чем королева не знала: Антонио втайне успел предложить Дрейку и Норрису крайне выгодные льготы на торговлю в Азии и Западной Африке в обмен на возведение его на престол[443]. Экспедицию планировалось снарядить и спонсировать в частном порядке. Сама королева была готова предоставить на ее нужды 20 000 фунтов и шесть боевых кораблей королевского флота. Доходы от экспедиции планировалось разделить между спонсорами пропорционально вложенным ими средствам. Эссекс горячо поддержал новый план и выразил абсолютную готовность присоединиться к намеченному предприятию. Он знал, что Елизавета не одобрила бы, если бы кто-то из приближенных к ней дворян решил подвергнуть свою жизнь неоправданному риску, но даже это не заставило его передумать. Своевольный и импульсивный граф твердо решил отправиться в этот поход, с согласия королевы или без него[444].

Когда в 1590 году, во время празднования годовщины восшествия Елизаветы на престол, лорд Эссекс въехал на ристалище в колеснице с кучером, одетым в костюм «мрачного времени», целью этой мизансцены было прославление королевы. Сцена была заимствована из «Триумфов» Петрарки — обычного для церемоний эпохи Возрождения цикла аллегорий, а основная идея заключалась в том, что превыше плотской Любви Целомудрие, а превыше самой Смерти — Слава, Время и Вечность[503].

Впервые намек на образ королевы-девственницы промелькнул на увеселительных мероприятиях в Норидже, сценарий для которых был написан Томасом Чёрчьярдом в 1578 году. Во время празднований 1590 года этот образ вырос в полномасштабный «культ» Глорианы. Тогда же решил уйти на покой главный турнирный импресарио сэр Генри Ли, который не позднее чем через два года закажет знаменитый «Портрет из Дичли», сочетающий в себе сравнительную живость довольно реалистично изображенной немолодой уже Елизаветы и колоссальную мощь монарха[504]. На место Ли королева назначила более молодого, бойкого и щеголеватого графа Камберленда, принесшего в порт Тилбери вести о разгроме Непобедимой армады. На прощание Ли поставил потрясающую церемонию закрытия, обожествлявшую достигшую климакса королеву в образе «девы-весталки» и воплощенной богини в одном лице. Как дева-весталка она олицетворяла одновременно чистоту и эротическую притягательность, тогда как в образе богини представала «Девой-Матерью», второй Мадонной, «неподвластной ни времени, ни старости»[505].

Ли вдохновлялся появившимся незадолго до того новым типом портретов Елизаветы, на которых она изображалась с ситом. Наиболее характерным воплощением этой иконографии является портрет кисти фламандского художника Квентина Массейса Младшего (ок. 1583 года), найденный в свернутом виде на чердаке сиенского Палаццо Реале в 1895 году. Среди придворных, изображенных в правом верхнем углу картины, по значку белой лани на плаще можно узнать сэра Кристофера Хэттона, который вполне мог выступить его заказчиком. Лицо на портрете списано с пастельного рисунка итальянского маньериста Федерико Цуккаро, сделанного им с натуры во время поездки в Лондон в 1574 году[506].

Сито было распространенным символом чистоты. Когда одна из римских весталок, прекрасная Туккия, была обвинена в нарушении целомудрия, она доказала свою невинность тем, что сумела донести в сите воду из Тибра до храма Весты на римском форуме, не пролив по пути ни капли. Ли удалось переплести этот мотив с идеей божественности Елизаветы. В его версии легенды победа Туккии над своей сексуальностью стала победой над грехопадением и всем, что за ним последовало, включая и саму смерть. Девизом Елизаветы были слова Semper Eadem, «всегда одна и та же». Ли вдохнул в этот девиз новую жизнь.

С началом церемонии закрытия Ли медленно вышел к галерее на открытом воздухе, где сидела Елизавета со своей крестницей Алетеей, чтобы передать свой жезл и доспех Камберленду. Под восхитительную музыку в исполнении Роберта Хэйлза, любимого лютниста королевы, перед ними распахнулся люк в полу, открыв их взорам шатровое сооружение из сотен метров белой тафты, поднимавшееся из пустоты будто по волшебству. Оно было круглым и представляло собой точную модель храма Весты, приводимую в движение скрытым заводным механизмом. Модель украшали подобные колоннам фигуры из порфира, а перед алтарем, убранным роскошной золотой тканью, горели масляные лампы. Возле входа в шатер стояла увитая розой шиповника коронованная колонна с табличкой, на которой золотыми буквами была выведена латинская молитва «Об Элизе», сочиненная Ли:

Все элементы этой церемонии были взаимосвязаны. В иконографии итальянского Возрождения коронованная колонна у входа в храм означала целомудрие, стойкость и верховную власть, а роза шиповника символизировала девственность. На алтаре лежали «королевские дары», поднесенные Елизавете тремя облаченными во все белое весталками, согласно римскому поэту Горацию, олицетворявшими безопасность и долговечность города Рима.

В основе хореографии Ли, взятой им из итальянского театрального руководства Винченцо Картари, лежала история о том, как при основании храма Весты были избраны четыре девы. Четвертая, и самая прославленная из них, Туккия с ее ситом, и должна была трактоваться как Елизавета[508].

Ли хорошо знал свою королеву. Она без труда могла понять и оценить глубокие образы, скрытые за зрелищностью представления. Ли восхищался Елизаветой и искренне желал почтить ее, но вскоре его льстивая иконография станет инструментом в циничных руках более молодых придворных, мечтающих о политической карьере. Почетные должности, привилегии и земли стоили того, чтобы притворно расхваливать старую деву.

В понедельник 6 июля 1590 года, вернувшись в Гринвич после трехдневного пребывания в гостях у лорд-канцлера Хэттона в Или-Плейс, Елизавета, немало обеспокоенная предметом предстоящего обсуждения, своим лучшим почерком написала в Эдинбург Якову VI следующее письмо:

Тревога Елизаветы объяснялась полученным ею незадолго до этого донесением Хэттона о группе протестантских диссидентов, называвших себя пресвитерианами. Эти люди не просто осмелились критиковать ее религиозные реформы, но и вознамерились заменить созданную ею систему более радикальной кальвинистской альтернативой. Королева была убеждена, что все эти так называемые святые, кальвинисты во втором поколении, многих из которых обучал и вдохновлял женевский преемник Кальвина Теодор Беза, еретики и раскольники, поскольку отвергают ценности монархического мироустройства, завещанного людям самим Господом, и склоняют верных ей подданных к предательству не менее, чем Филипп II или папа римский.

Пресвитериане верили, что Церковь должна управляться на квазидемократических основаниях пасторами, богословами, старейшинами и дьяконами, избираемыми на уровне конгрегаций, и считали, что все священнослужители должны обладать равным статусом. В предложенной ими системе церковной иерархии не оставалось места ни королеве, которая в соответствии с Актом о верховенстве 1559 года считалась «Верховной правительницей Церкви», ни даже архиепископам и епископам. Подобные мнения, как опасалась Елизавета, могли превратить Церковь в инструмент социального уравнивания и грозили подорвать королевский авторитет.

Елизавета, хоть она и не собиралась обсуждать эту тему с кем бы то ни было, давно уже думала о том, что Акт о единообразии, проведенный Бёрли и его сподвижниками через парламент, несмотря на ярые протесты его противников, и одобренный палатой лордов в 1559 году с перевесом всего в три голоса, приближал Церковь Англии к идеалам протестантизма гораздо сильнее, чем ей бы того хотелось. В то время королева была молода и только недавно взошла на престол, а потому в конечном итоге приняла редакцию Бёрли, хотя поначалу, возможно, и намеревалась втихомолку смягчить положения религиозной реформы, на что указывает целый ряд эпизодов. Так, например, когда архиепископ Паркер в своей борьбе с «идолопоклонничеством» повелел приходским церквям избавиться от изображений, картин и канделябров, «дабы от всякого суеверия и лицемерия следа не оставить», она напоказ приказала вернуть Распятие и подсвечники в свою молельню, чем повергла кальвинистов в шок. Более того, Елизавета явно скептически относилась к протестантской идее о том, что в основе спасения души лежит исключительно проповедь Слова Божия[561]. И все же, несмотря на разногласия по отдельным вопросам, в целом она одобряла Акты 1559 года и была исполнена решимости заставить своих подданных всех до единого соблюдать правила и предписания англиканской церкви, отделенной от Римско-католической церкви и реформированной ее отцом Генрихом VIII после того, как он женился на ее матери, поскольку полагала, что это было в их же интересах. И добиться этой цели королева могла лишь одним способом — при помощи силы.

Впервые вопрос о пресвитерианской угрозе был поднят Хэттоном еще в 1577 году, более чем за десять лет до того дня, когда Елизавета решила написать Якову. Хэттон, к тому моменту еще не будучи членом Тайного совета, предостерегал королеву, что преемник Паркера Эдмунд Гриндел, назначенный на должность архиепископа Кентерберийского по совету Бёрли, состоял в тайном сговоре с пресвитерианами и поощрял их так называемые «пророчества» — регулярные (как правило, ежемесячные) собрания, на которых священники и миряне, богатые и бедные имели возможность вместе изучать Писание, а также обсуждать и критиковать злоупотребления, невежество и продажность представителей официальной Церкви[562].

Гриндел надеялся, что пророчества сыграют роль своего рода троянского коня в лагере пресвитериан и что благодаря им люди в конечном итоге станут только больше ценить церковных пасторов, а заодно научатся лучше разбираться в передовой на тот момент кальвинистской теологии. Елизавета же видела в них лишь нарушение закона и опасный революционный пафос. Как полагала королева, все эти сборища, частыми участниками которых бывали резко осуждаемые ею «пуритане» (она была одной из первых, кто начал употреблять это слово в уничижительном смысле), служили лишь одной цели: благодаря им все недовольные ее правлением могли критиковать ее и Церковь, которую она любила. А такого она не спустила бы никому на свете.

Елизавета дважды вызывала Гриндела на аудиенцию и требовала прекратить все нелегальные собрания «целиком и полностью»[563]. Он, однако, упорно отказывался, и в конце концов королева прогнала его из благородных слуг, после чего отношения между ними испортились окончательно. Гриндел даже отважился отправить Елизавете печально известное письмо в 5400 слов, которым информировал ее о том, что, пусть она и облачена в королевскую мантию и «на свете нет никого, к кому я был бы сильнее привязан моим долгом», она не более чем женщина, которой надлежит оставить вопросы религии тем, кто в них разбирается. Среди всех его сентенций особенно выделялось следующее: «Помните, мадам, Вы смертное создание»[564].

Никто не мог бы ожидать, что Елизавета оставит такое безнаказанным. В течение следующих пяти месяцев Гриндел не слышал от королевы в свой адрес ни единого слова, она же все это время за закрытыми дверями сражалась с Бёрли и Лестером, сплотившими усилия в героической попытке спасти карьеру несчастного архиепископа. В 1577 году она все же добилась своего, и Гриндел был фактически отстранен от должности[565]. С пророчествами Елизавета разобралась самостоятельно[566].

В понедельник 2 августа 1591 года (когда Томас Картрайт вновь оказался узником Флитской тюрьмы) двадцатипятилетний граф Эссекс высадился в Дьеппе, чтобы принять командование в Нормандии. Облаченный в роскошные, покрытые драгоценными камнями одежды, в сопровождении целого отряда пажей, щеголяющих расшитыми золотом бархатными плащами, он сошел на пристань, приветствуя войско из 3400 человек. Он был уверен в том, что эта миссия сыграет решающую роль в его восхождении, позволив ему занять место отчима Роберта Дадли, графа Лестера, возле Елизаветы и выдвинуться в крупнейшие военачальники страны[614].

В действительности все окажется совсем не так. Несмотря на взаимную привязанность Эссекса и Елизаветы, государственная карьера графа отнюдь не являлась для королевы делом первостепенным. Приказы ее были ясными и четкими, цели — вполне конкретными. Вместе с королем Франции Генрихом IV он должен был отбить Руан у Католической лиги и закрепиться там, обеспечивая безопасность нормандских портов Ла-Манша и не позволяя неприятелю использовать их как плацдарм для вторжения в Англию. После этого необходимо было организовать короткую, но решительную атаку на испанцев, выбить их из долины Блаве в Бретани и оттеснить обратно в Испанию. Ничего сверх этого от графа Эссекса не требовалось.

Однако Елизавета просчиталась, полагая, что король Франции разделяет ее замысел. Генрих IV сомневался в необходимости осады Руана и своими первоочередными задачами считал разгром армии Алессандро Фарнезе, герцога Пармского, и отвоевание Парижа. Королеве разгадать характер французского монарха не удалось. В отличие от Филиппа II, который умел жонглировать сразу несколькими шариками, удерживая их высоко в воздухе (приходилось этому учиться и самой Елизавете), Генрих IV предпочитал сосредоточиться на одном деле, вложив в него все свои силы. В его словаре отсутствовало понятие компромисса. Тридцати восьми лет от роду, невысокого роста, но необычайно сильный, румяный, высоколобый, он излучал энергию и отвагу, был прост и доступен в общении, долго запрягал, но быстро ехал. Король не произносил длинных речей и не выносил затянутых заседаний Совета: человек действия — как и граф Эссекс, — он предпочитал нанести первый удар, а думать уже потом[615].

На момент прибытия Эссекса Генрих IV был озабочен захватом Нуайона, города на границе Пикардии, который, как он сообщил Елизавете, являлся ключевым пунктом для охраны центрального пути из Брюсселя в Париж, а также для предотвращения захвата армией Испании стратегически важных городов (таких, как Сен-Кантен), на случай если герцог Пармский вновь затеет наступление[616]. Однако ожидавшим графа Эссекса войскам было приказано не участвовать в осаде Нуайона, и к моменту прибытия командующего они уже изнывали от безделья. Первым приказом Эссекса стала переброска войск из Дьеппа больше чем на шесть километров вглубь материка, в городок Арк. Там был устроен лагерь, а командующий войсками провел совещание с сэром Генри Антоном, напомнив графу о том, что на всю миссию отведено ровно два месяца, и королева не намерена платить солдатам ни за один лишний день[617].

Спустя две недели Нуайон сдался, и назначенный Елизаветой командующим шестисот солдат, присланных из Бретани, сэр Роджер Уильямс явился к Эссексу с письмами от Генриха IV. Король Франции приглашал графа в Компьен, находящийся в восьмидесяти километрах к северо-востоку от Парижа, на встречу с глазу на глаз[618]. Взяв с собой лишь двести человек кавалерии, Эссекс нарушил данные королевой указания и отправился инкогнито в рискованную поездку через тыл противника, занявшую три дня и измучившую людей и лошадей жгучей жарой и полчищами мух.

Впрочем, в Компьене Эссекс провел четыре приятных дня, пируя и развлекаясь танцами и музыкой. Покидал же лагерь союзника он со смешанными чувствами, потому что убедить короля Франции действовать по плану Елизаветы графу не удалось. К идее взятия Руана Генрих IV отнесся равнодушно, сам он вместо этого намеревался идти в Шампань к своим немецким «рейтарам», которые уже давно не получали жалованья и могли взбунтоваться[619]. Все, что король Франции смог пообещать Эссексу на тот момент, это 12 000 солдат и своего доверенного и самого опытного полководца маршала Бирона. Когда же Бирон и Эссекс подготовят лагерь для осады Руана, король присоединится к ним при первой возможности[620].

Эссекс понимал, что такой план вряд ли обрадует королеву, но чувствовал, что следует уступить. Граф писал Бёрли, что решение свое не считал ни предосудительным, ни дозволительным, но попросту неизбежным. С другой стороны, между Генрихом IV и Эссексом сложилось полное взаимопонимание и обоюдная симпатия. До поздней ночи они обсуждали, как вместе сокрушат армии Католической лиги. Провели они и состязание в прыжках, победителем из которого вышел граф Эссекс[621].

Летние месяцы 1592 и 1593 годов в Лондоне выдались долгими, жаркими и полными потрясений. По зарубежной торговле и внутреннему спросу на товары и услуги сильно ударили последствия долгой войны с Испанией и Католической лигой. По всей стране начала расти безработица, особенно затронув молодых. Экономическая стагнация усугублялась резким ростом цен и высокими налогами, необходимыми для финансирования военных действий. В мирные годы налоговая ставка оставалась низкой, однако после нидерландского похода Лестера и нашествия Армады она достигла рекордной величины. С неизбежностью недовольство и тяготы страждущих, едва сводящих концы с концами, должны были выплеснуться в насилие[682].

Обстановка накалилась в первых числах июня 1592 года. Стоял душный воскресный вечер. В восьмом часу, за два часа до наступления темноты, с главной улицы Бермондси в Саутуарке хлынула ватага вооруженных кинжалами и дубинками подмастерьев продавцов войлока, которая вскоре влилась в толпу недовольных молодых безработных мужчин и ветеранов войны. Спасли положение лишь оперативные действия лондонского градоначальника сэра Уильяма Уэбба. Выбежав из дома, он вместе с шерифом и констеблями пересек Лондонский мост, арестовал зачинщиков, а остальных заставил разойтись. На следующий день Уэбб написал письмо Бёрли, в котором просил его проявить к задержанным снисхождение, поскольку, как он считает, причиной бунта явился незаконный арест одного из подмастерьев: к нему в дом с обнаженными кинжалами ворвались коллекторы, вытолкали его и потащили в тюрьму Маршалси, и все это прямо на глазах перепуганной хозяйки с маленьким ребенком на руках. Бунтовщики планировали взять тюрьму штурмом и освободить всех заключенных. По мнению Уэбба, чтобы успокоить волнения в городе, следовало как можно скорее исправить последствия учиненного над молодым подмастерьем несправедливого суда[683].

Незадолго до праздника летнего солнцестояния в Лондоне ввели комендантский час — хватило одного лишь подозрения в том, что к этому дню готовится новый бунт. Стремясь предотвратить дальнейшие выступления, Тайный совет приказал до Нового года закрыть театры и иные места общественных увеселений, такие, как медвежьи потехи и боулинги. Мировым судьям Мидлсекса и Суррея, графств-спутников Лондона, было приказано координировать патрулирование улиц с мэром города и его старейшинами[684]. Еще в одном письме к Бёрли Уэбб предупреждал, что возможны вспышки расовой и этнической напряженности в связи с наплывом в столицу мигрантов, которых гнали в Лондон исключительно экономические причины. В качестве примера он привел голландцев-кальвинистов, которые недавно стали приезжать в Лондон и открывать здесь лавки, хотя им никто уже не мешал заниматься ремеслом и исповедовать свою религию на родине[685]. Слова Уэбба резонировали с многолетним недовольством английских купцов деятельностью иммигрантов второго поколения — детей французских гугенотов, осевших в Англии после Варфоломеевской ночи 1572 года. Их родители с радостью влились в английское общество, но вот сами они чувствовали себя французами и взяли за правило в делах ущемлять исконных англичан. Пройдя обучение ремеслу и получив статус свободных граждан Лондона, они набирали себе в ученики исключительно французов и продавали по низким ценам товары, которые закупали во Франции у родственников. Англичане теряли рабочие места, рынок, но этим дело не кончилось: новые лондонцы начали вкладывать средства в жилую недвижимость, отчего стоимость ее в городе поднялась. Для получения максимальной прибыли они делили помещение в купленных домах на квартиры и сдавали их в аренду[686].

Полтора месяца спустя на августовской жаре разразилась эпидемия чумы. Заболевшие тихо умирали один за другим на фоне того, как наконец с фронта начали возвращаться больные и раненые солдаты. Толпы их переправлялись на английские берега из Нормандии и Бретани, а после тянулись в столицу, большинство без гроша в кармане — положенное им жалованье так и не выплатили. В Лондоне ветераны шатались по улицам в отчаянных поисках работы или милостыни, распространяя нажитые ими во Франции заболевания. К этой новой проблеме ни королева, ни ее советники оказались совершенно не готовы[687].

Лето сменилось осенью, жара спала, и Тайный совет вынес запрет уволенным военнослужащим пересекать черту Лондона и отменил торжества по случаю инаугурации нового лорд-мэра. Елизавета не так сильно страдала ипохондрией, как ее отец, но заразных болезней боялась не меньше: вокруг королевского двор в радиусе на три с лишним километра установили санитарный кордон. Внутрь пускали только советников, их секретарей и ограниченное число слуг самой королевы, даже если она сама находилась в это время в Лондоне или, по традиции, уезжала в провинцию. Любое иное лицо за попытку проникновения могли арестовать[688]. Королевские прокламации зачитывались герольдами в Чипсайде и у ворот Уайтхолла, центральные вестминстерские суды были закрыты, а судьям приказано было рассматривать только наиболее важные дела, и делать это в замке Хертфорд в 25 километрах к северу от города[689].

Когда сэр Уолтер Рэли понял, что его звезда при дворе угасает, а звезды его соперников восходят все выше, он решил, что настала пора поставить все на карту. Вот уже несколько лет Елизавета обещала ему пост капитана королевской гвардии, вот только Хэттон уходить на покой не собирался. Сменить его Рэли удалось только после кончины бывшего фаворита королевы. С новой должностью он приобрел не только жезл из черного дерева с золотым наконечником, но и возможность посещать заседания Тайного совета.

Рэли являл собой пример истинного патриота, и мало кто из современников отличался такой же оригинальностью мышления. Стоило ему понять, что Елизавета не поддерживает его амбициозные планы по колонизации и завоеванию Америки, как он переключился на каперство, — если и был в истории Англии свой конкистадор, то это Уолтер Рэли. Он умел мыслить быстро, действовать же предпочитал как можно более масштабно. Рэли убеждал Елизавету и Бёрли, что стоит изменить тактику действий на море: вместо того чтобы нападать на испанские суда, везущие ценные грузы в Испанию, около Азорских островов посреди Атлантики, как королева приказала Дрейку и Норрису во время их злополучной экспедиции в Португалию, лучше перехватывать и грабить их на выходе из порта. То есть либо совершать набеги в районе Панамского перешейка, куда из перуанских шахт направлялись для последующей доставки в Испанию основные объемы добытого серебра, либо устраивать блокаду побережья Кубы и Флоридского пролива. Королеву Рэли хорошо знал. Если и можно было каким-то образом заручиться ее поддержкой, так только посулив обогащение. Отважный мореплаватель обещал Елизавете золотые горы: награбленного будет так много, что войну против Испании, по сути, будет финансировать сама Испания[743].

Азы каперского искусства Рэли начал постигать еще подростком: его первым наставником стал сводный брат сэр Хемфри Гилберт и родня по матери — убежденные протестанты Чамперноуны из Модбери, графство Девон[744]. Когда в 1562 году во Франции разразились Религиозные войны, Чамперноуны были в первых рядах тех, кто начал промышлять каперством в водах Ла-Манша. Исторически еще со времен Столетней войны каперство практиковали в основном англичане, причем это не противоречило нормам международного права. Власти разных стран выдавали своим купцам, понесшим (по их словам) ущерб по вине иностранных лиц, специальные «каперские грамоты», которые наделяли их правом возместить потери путем «репрессалий». Причем если сначала атаковать дозволялось только вражеские суда, то вскоре было разрешено захватывать и корабли под нейтральным флагом, но с вражеским грузом на борту[745].

С 1568 по 1572 год Чамперноунам втайне оказывал помощь Уолсингем. Совместно с гугенотами Ла-Рошели они сформировали флотилию, которая плавала с «каперскими грамотами», выданными вождями французских протестантов. Вооружившись этим документом, англичане с радостью принялись за грабеж. Нападениям подвергались суда любых стран, но основной целью были испанские галеоны. Затем корсары возвращались в Плимут — пополнить запасы и продать добычу[746]. Задолго до 1585 года, до начала войны с Испанией, они расширили географию своих вылазок: охотясь за (по образному выражению Дрейка) «редкими благостными каплями росы с небес»[747], они даже пересекли Атлантику и достигли Вест-Индии. Когда же в 1581 году португальские кортесы изгнали Антонио I и провозгласили королем Филиппа II, у корсаров появился замечательно щедрый покровитель. Живший в Степни дон Антонио издавал собственные «грамоты», дававшие право на захват как испанских, так и нейтральных судов. Законность этих документов, возможно, и была весьма сомнительна, но международное право находилось тогда еще на самых ранних этапах своего развития, и оспорить эти патенты не было никакой возможности[748].

Официально каперство как способ ведения войны стало применяться Англией с 1585 года в ответ на попытку захвата судна «Примроуз» и введение королем Филиппом запрета для английских и голландских судов на торговлю в портах Испании и Португалии. Тайный совет поручил тогда адмиралу Говарду выдать патенты на репрессалии всем купцам, пострадавшим от акции испанцев. Необходимость представить доказательство понесенных убытков вскоре превратилась в юридическую формальность. Попытать каперского счастья стремились все, кто мечтал сколотить состояние. Все чаще выходили в море военные корабли — вчерашние торговые суда, переоснащенные торговцами на деньги вкладчиков и спекулянтов. Вперед их гнала надежда на скорое и легкое обогащение. Наличием королевского патента капитаны и владельцы интересовались чисто символически. Только с 1589 по 1591 год каперы захватили около трехсот торговых судов и добычи на сумму более 400 000 фунтов[749].

В четверг 28 февраля 1594 года с рассвета и до четырех часов дня в лондонской ратуше происходило событие, о котором по всей стране говорили потом еще целый месяц. Судили Родриго Лопеса, в течение двенадцати лет состоявшего личным лекарем при Елизавете. Была собрана специальная комиссия из пятнадцати человек: португальцу вменялось в вину участие в заговоре с целью отравить королеву. За столь ужасное преступление ему обещали заплатить 50 000 крон и золотых эскудо (около 18 млн фунтов в пересчете на современные деньги)[802]. После того как было зачитано длинное обвинение, у Лопеса спросили, признает ли он себя виновным, на что он ответил отрицательно. После этого к присяге привели двенадцать присяжных (исключительно жителей Лондона), и государственные обвинители начали излагать обстоятельства дела.

Прошло семь-восемь часов, и присяжных попросили вынести вердикт. Последние не сомневались ни секунды: виновен. Как это обычно бывало в ту эпоху, интересы обвиняемого в государственной измене никто не предоставлял. На вопрос, известна ли Лопесу причина, по которой суд не может перейти к вынесению приговора, он ответил: «Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал». Тогда в суде зачитали показания, данные им в Тауэре в ходе тщательного допроса. Представили и показания свидетелей.

Не медля ни минуты, обвинение ходатайствовало о вынесении приговора. Суд постановил, что Лопеса надлежит препроводить обратно в Тауэр, откуда его на повозке должны доставить в Тайберн к месту казни, где его ожидает повешение, потрошение и четвертование[803]. Однако за день до казни Елизавета велела приостановить приведение приговора в исполнение. И вот уже начало июня, а Лопес все еще жив и здоров. С чем связана такая отсрочка? Неужели стареющая королева поверила в невиновность своего врача? Или утратила контроль за ходом событий, не в силах решить, кому верить: Лопесу или его обвинителям?

Крещеный сын иудея-выкреста, дослужившегося до главного лекаря короля Португалии Жуана III, Лопес получил медицинское образование в Коимбрском университете, славившемся тем, что в его стенах учили арабской и азиатской медицине и применению сильнодействующих наркотиков. В возрасте около тридцати лет, спасаясь от ненавидимой им инквизиции, он перебрался в Англию незадолго до восшествия на престол Елизаветы. На людях Лопес исповедовал протестантизм, посещал местную приходскую церковь, но втайне, как утверждали, продолжал придерживаться иудаизма. В Лондоне его назначили домашним врачом при больнице Святого Варфоломея, и вскоре за ним закрепилась слава светского врача: если верить одному из недоказанных обвинений, Лопес нелегально делал аборты[804]. Супругой его стала дочь бакалейщика Ее Величества Сара Аньес, которая, как и он, происходила из португальских евреев. Жилище лекарь снимал в приходе Святого Андрея в Холборне[805].

Некоторое время спустя благодаря участию одного анонимного, но очень важного пациента (почти наверняка Лестера) Лопес получил дозволение стать королевским подданным и полноправным гражданином страны. Вскоре среди его пациентов оказался и Уолсингем. Затем и сама Елизавета назначает его своим главным лекарем, положив ему жалованье 50 фунтов в год. Он становится одним из немногих мужчин, вхожих в королевскую опочивальню, и единственным, кому разрешалось видеть Елизавету без парика, белил и румян. На момент обвинения в заговоре он вместе с женой и дочерью жил на широкую ногу в доме в Маунтджой-Инн, недалеко от Олдгейта. Там же проживала одно время и прабабка Елизаветы Мария Бофор[806].

Товарищи-португальцы Лопеса знали о «благоволении к нему государыни». Сам же врач глубоко погрузился в мутные воды политики и шпионажа[807]. В 1581 году убежище в Англии стремился получить дон Антонио из Крату. Именно Лопес просил о нем Лестера и в целом выступал как неофициальный посол и финансист низложенного монарха[808]. Четыре года спустя во время поездки в Западную Англию Антонио заболевает, и Елизавета просит Лопеса, находящегося при ней во дворце Нонсач, скорее отправиться в Плимут и поставить больного на ноги[809]. Однако, когда в 1589 году попытка Дрейка и Норриса захватить Лиссабон закончилась провалом, королева совершенно охладела к Антонио, после чего он сначала был вынужден прозябать в Виндзоре, а затем и вовсе уехать во Францию, где ему назначили скромную пенсию. По мере того как шансы Антонио отвоевать португальский престол таяли, редели и ряды его сторонников, некоторые из которых даже пытались прощупать почву — не примет ли их обратно Филипп II, тот самый, кого они раньше величали не иначе как подлым узурпатором.

По мнению Бёрли, сложившееся положение вещей таило в себе не только опасность, но и любопытные перспективы. Последние были связаны с тем, что вербовать португальцев в качестве тайных агентов Ее Величества, а еще лучше — контрразведчиков, стало относительно несложно. А опасность заключалась в том, что с тем же успехом они могли переметнуться к испанцам или попросту продавать им сведения, полученные от тайных советников или придворных.

Лопеса отличало благоразумие: насколько возможно, он старался не поверять никаких сведений бумаге. Всерьез на поприще шпионажа он проявляет себя в 1589 году, передав Уолсингему сведения о планах испанцев после крушения Армады[810]. Благодаря Лопесу, работающему под псевдонимом «Купец», Бёрли знакомится с некоторыми сомнительными личностями из окружения врача Эктора Нуньеса, еще одного португальца-изгнанника, а кроме того — предводителя еврейской общины Лондона. В частности, с Мануэлем де Андрадой, доверенным лицом дона Антонио. Однако в действительности Андрада был двойным агентом и поддерживал регулярные контакты с Бернардино де Мендосой, послом Филиппа II[811].

Когда в 1591 году Бёрли попытался повлиять на Елизавету, лоббируя экспедицию Эссекса в Нормандию, было уже ясно, что растущие затраты на войну с Испанией превосходят все ожидания. Глубокое впечатление на Бёрли произвели затянувшиеся мирные переговоры Елизаветы с герцогом Пармским, прерванные лишь после того, как в Англии стало известно о приказе Филиппа об отплытии Армады в направлении английских берегов. С тех пор произошло немало событий, убедивших Бёрли в том, что королева в глубине души желает мира. Тогда он решается на немыслимое: попытаться самому начать мирные переговоры с испанской стороной. Для подобных секретных заданий прекрасно подходили португальцы[812].

Пока своевольный граф Эссекс был занят допросами доктора Лопеса, в шотландском замке Стерлинг произошло нечто крайне значимое. Во вторник 19 февраля 1594 года в четвертом часу утра родился принц Генрих, первый ребенок Анны Датской и Якова VI. Эдинбург наполнился светом костров и звоном колоколов. Желая продемонстрировать свою лояльность и преданность, члены городского совета призвали всех жителей города собраться в соборе Святого Эгидия, чтобы воздать благодарение Господу за наследника мужеского пола, рождение которого гарантировало стабильность шотландской монархии[876].

В Англии новость была встречена не столь единодушно. Теперь, когда у Якова и Анны был здоровый сын, Елизавета оказывалась ненужной вековухой. Вместе с ней последние годы доживала вся династия Тюдоров. После подписания в июле 1586 года договора о создании протестантской англо-шотландской лиги Яков простодушно уверовал в то, что этим он обеспечил себе статус преемника Елизаветы на троне. Однако ему не удалось удовлетворить ее пожелание и обуздать своего фаворита графа Хантли, и в 1592 году шпионы Бёрли снова поймали графа на участии в заговоре и готовности содействовать вторжению испанской армии на Британские острова. После этого Елизавета сократила ежегодное пособие Якова с 5000 до 2000 фунтов, а ее намерение о передаче короны уже не казалось столь твердым[877].

Теперь же королева пошла еще дальше, начав обсуждать со своими тайными советниками возможный разрыв союза с Шотландией[878]. Так зла она была на Якова, что за три дня до Рождества 1593 года выбранила его на манер строгой няньки:

Своими поступками — У Елизаветы не было в том никаких сомнений — он ведет себя и всех, кто от него зависит, к краю пропасти.

Елизавета уже на тот момент жила дольше всех английских монархов со времен Эдуарда III. И все равно, к вящему отчаянию Бёрли, отказывалась называть имя преемника. Она оставалась такой же упрямой, как и в то время, когда еще жива была Мария Старт. Елизавета была уверена, что, назвав имя преемника, приблизит тем самым свою кончину. Она всю жизнь помнила угрозы, поступавшие в ее адрес во время правления Марии Тюдор. Однажды она заявила: «Я знаю непостоянство англичан, знаю, что тем, кто у власти, они всегда недовольны, и с нетерпением ждут, когда его сменит следующий правитель»[880].

Одна из самых известных фраз, которые королева повторяла чуть ли не ежедневно, звучала так: «Думаете, я захочу примерить саван?»[881] И вряд ли забудутся злоключения Питера Уэнтуорта, который почти попросил ее об этом[882]. Известная фигура в парламенте, сочувствующий пресвитерианам и близкий товарищ Бёрли, он сначала изложил письменно свои мысли о наследовании престола вскоре после казни Марии Стюарт. Его прямое столкновение с королевой произошло летом 1591 года — Уэнтуорт стал подговаривать Бёрли и его друзей убедить Елизавету созвать внеочередное заседание парламента для обсуждения всех вопросов и нюансов, связанных с наследованием престола. Уэнтуорт рассчитывал, что в результате такого развития событий парламент официально утвердит кандидата-протестанта, после чего мнение королевы уже не будет иметь решающего значения. Оставался вопрос, кто бы мог стать таким кандидатом[883].

В частной беседе Бёрли согласился с Уэнтуортом в том, что вопрос о наследнике должен быть решен, однако в свое время он столько раз обжегся, пытаясь уладить его, что на этот раз вмешиваться отказался. Уэнтуорт запишет оправдания первого министра: Елизавета, по его словам, пресекает всякие попытки обсуждать этот вопрос при ее жизни[884]. Сама постановка вопроса напоминает ей о ее смертности и о том, что кто-то будет носить ее корону и ее украшения, когда сама она уже будет лежать в гробу. Еще с тех пор, как в 1562 году она переболела оспой, королева жила с сознанием того, что все ее советники держат в голове сценарий будущего без нее. Даже ее любимый «Робин» тайно входил в контакт с Марией Стюарт, несколько раз съездив на курорт в Бакстон — так, на всякий случай. И Елизавета боялась, что после оглашения имени наследника, — пусть даже его одобрят все ее советники — ей грозит смерть от рук убийцы или насильственное отречение.

Не сумев убедить Бёрли, Уэнтуорт переключился на графа Эссекса и уже было привлек его внимание, действуя через доктора Томаса Моффета. Но беспечность последнего привела к тому, что некоторые документы Уэнтуорта попали не в те руки[885]. Новость об этом застала Елизавету на пути из дворца Нонсач в Каудрей, имение виконта Монтегю. Не в состоянии поверить в то, что ее смерть и наследование короны стали «предметом разговоров сапожников и портных» (именно так сформулировала это она сама), разгневанная королева приказала арестовать Уэнтуорта и провести обыск в его доме. После допроса с пристрастием в Тайном совете его отправили на четыре месяца в тюрьму Гейтхаус, а затем под домашний арест[886].

Отсидев положенный срок и вновь оказавшись на свободе, неугомонный Уэнтуорт стал искать поддержки в палате общин, намереваясь-таки официально поднять ненавистный для королевы вопрос. В феврале 1593 года, через три дня с начала работы парламента он созвал тайное совещание, на котором с коллегами-пуританами обсуждал возможность организовать открытое обсуждение вопроса о престолонаследовании. В ужасе от такой наглости, Елизавета отправила его в Тауэр, где он, несмотря на попытки Бёрли освободить его под залог, и провел остаток жизни[887].

На бурную общественную реакцию, вызванную тем фактом, что сочинение Парсонса было посвящено Эссексу, хотя и без ведома последнего, граф ответил крайне эмоционально. Он выставил себя жертвой придворного заговора. «Эта шайка лизоблюдов, шпионов и доносчиков обошлась со мной так жестоко, — жаловался граф, — что я лишился не только спокойствия, но и всякого доверия, а вместе с ним и возможности помочь друзьям»[950].

Однако королева вскоре поняла, что Парсонс бесстыдно подставил Эссекса, и смягчилась. Испытывая угрызения совести, она стала навещать захворавшего графа с чашкой бульона[951]. Не прошло и недели, а королева уже приказала доставлять письма английских послов прямиком домой к графу в Эссекс-хаус. Отвечать на них он должен был лично. Пока удивленные придворные распускали сплетни, «козни, которые строили графу, благодаря мудрости и благосклонности Ее Величества обернулись ему во благо, а любовь королевы только укрепилась»[952].

Эссекс ликовал, но радость его была недолгой. Стремительно приближались торжества по случаю очередной годовщины со дня восшествия королевы на престол. Бёрли был болен и находился у себя дома на улице Стрэнд в Лондоне, и тут граф совершает ошибку — приезжает в ристалище Уайтхолльского дворца, где хвастает скорым назначением на пост первого министра. Для того чтобы представить свой текст в форме пьесы, он нанял Фрэнсиса Бэкона, который устроил пышное костюмированное представление на тему неугасающей любви Эссекса к королеве. Представление состояло из трех частей, которые показывали до и после перерыва на ужин. Героями стали печальный Отшельник-мечтатель, символизирующий ученость, сумасшедший Солдат-бунтарь, символизирующий славу, и занятой Секретарь-зануда, символизирующий опыт. Каждый из героев пытался убедить Эссекса проявлять свои способности на службе госпоже Филавтии — богине любви к себе, ради которой они сами старались его заполучить.

Устами оруженосца граф отвечает отказом на их мольбы, упрекая их в эгоистических иллюзиях, и утверждает, что «этот рыцарь никогда не предаст любви своей госпожи». Ведь добродетель Елизаветы «обращает его мысли к Богу», ее мудрость «направляет его на истинный путь», а красота и достоинство «всегда наделяли его способностью командовать войсками»[953].

В черновом варианте сохранившихся фрагментов сценария содержится заметка на полях, в которой Бэкон настаивает, чтобы Эссекс не стеснялся использовать аллегорию в личных целях[954]. Поскольку сам граф стремился к славе на военном и политическом поприще, стоило донести до Елизаветы, что ему это необходимо для достижения единственной цели — беззаветного служения Ее Величеству.

Хотя в Лондоне только и разговоров было что об этом представлении, оно с треском провалилось. В постановке Эссекса зрители увидели нечто бо́льшее, чем грубые нападки на главных соперников графа[955]. Они посчитали, что, введя в представление Отшельника, он хотел высмеять Бёрли (неудивительно, учитывая, что предыдущее представление первого министра во дворце Теобалдс содержало тот же образ). Протирающего штаны в конторе Секретаря посчитали Робертом Сесилом, а также заподозрили, что Солдат-бунтарь не кто иной, как вспыльчивый сэр Роджер Уильямс, который служил в подчинении у Эссекса во время осады Руана, но в глубине души метил в главные военные стратеги[956].

Из всех зрителей наименьшее впечатление представление произвело на ту, в чью честь оно было поставлено. По мере того как вечер подходил к концу, напряжение Елизаветы нарастало. Эссекс не только привлек все внимание зрителей к себе, но и, потратив баснословную сумму денег, поставил самое претенциозное и вычурное зрелище, какое ей только доводилось лицезреть. Вместо того чтобы создать впечатление, что он подавляет свои амбиции в знак уважения к королеве, граф добился прямо противоположного результата. Казалось, он показал свою истинную сущность придворного, который, лицемерно признаваясь в любви, клянясь в верности и преданности, любуется собой больше, чем королевой, а этого ее тщеславная натура стерпеть не могла.

Как только представление закончилось, Елизавета поднялась с места и громко пробормотала, что «если бы она знала, как много о ней будут говорить в этот вечер, то не пришла бы». После этого она направилась прямиком в свои покои[957]. Возможно, она бы разозлилась еще сильнее, если бы ей на глаза попалось еще одно замечание Бэкона, в котором тот напоминал графу, что «бессердечность королевы может укрепить ваши амбиции»[958].

Вернувшись из Кадиса, упавший духом граф Эссекс начинает готовить ответ на ту оглушительную оплеуху, которую он получил за, как ему казалось, верную службу королеве. За эти несколько месяцев Роберту Сесилу удалось стать главным секретарем королевы, а значит, он был уже в двух шагах от должности своего отца. В это же время умирает лорд Хансдон, и молодому Сесилу удается выхлопотать освободившуюся должность лорд-камергера для своего тестя лорда Кобэма, тем самым заполучив полный контроль над королевой. Близкий товарищ архиепископа Уитгифта со времен охоты на авторов «памфлетов Марпрелата», Кобэм стал бы достойным соперником Эссексу. Однако в марте 1597 года он умирает, спустя полтора месяца после того, как у его дочери случился выкидыш, что закончилось и ее смертью. Роберт Сесил внезапную смерть супруги переживал очень тяжело. Проникновенное письмо со словами соболезнования и поддержки написал ему Рэли, который всегда отличался искренней готовностью поддержать своих товарищей:

Граф Эссекс же страдал от финансовых трудностей. Его долги превысили сумму в 10 000 фунтов. Виной были вложения в экспедиции в Нормандию и Кадис. При этом годовой доход графа составлял 2500 фунтов с аренды и 3500 фунтов с откупа на налог на сладкие вина. Периодически он также выручал деньги с подарков королевы (некоторые были вполне щедрыми) или просил выплатить ему в качестве дарственной единовременное пособие[1018].

Однако в июне 1596 года в ситуацию вмешался Бёрли. Вскоре после растрат Эссекса в Кадисе он убедил королеву больше не подписывать никаких дарственных в одиночку — будь то для Эссекса или для кого-либо другого. Отныне на документе должны стоять подписи как минимум трех членов Тайного совета, одним из которых обязательно должен быть сам Бёрли. Эта решительная мера обычно истолковывается биографами Елизаветы как необходимость, вызванная возрастным ослаблением умственных способностей королевы[1019].

В действительности дело было не в потере хватки. Бёрли точно все просчитал. Он внес свое предложение сразу после того, как королева узнала о письме Эссекса членам Тайного совета, в котором граф сообщает о своем намерении вопреки приказам создать военную базу в Кадисе. Неудивительно, что на фоне этих вестей Елизавета быстро согласилась на меру, способствующую экономии королевских средств. В личной беседе она с трудом могла противостоять энергичному графу и сама понимала, что сильно избаловала его своими поблажками. Пришло время положить этому конец! Она могла позволить себе потворствовать ему, только если знала, что требуемых средств в итоге все равно не найдется. Это было вполне в ее духе — резко отозвать свою протекцию, переложив при этом ответственность на своих советников, которые привыкли многое терпеть.

Эссекс, чья паранойя в отношении Роберта Сесила начала затмевать разумность суждений, собирался вывести на чистую воду лорд-казначея и его сына, которых считал главными виновниками своего унижения. В его доме регулярно собиралась целая клика недовольных Елизаветой дворян и отчаянных вояк, которые слетались на его речи, как мухи на мед. Роберт говорил, что «поразит придворных лизоблюдов их же оружием, и тогда королева увидит, на чьей стороне правда»[1020].

Наиболее заметными фигурами среди «новобранцев» Эссекса были Генри Ризли, граф Саутгемптон, и лорд Генри Говард, младший брат герцога Норфолка, казненного в 1572 году после разоблачения заговора Ридольфи. Злобный, праздный, богатый, женоподобный и бисексуальный граф Саутгемптон — тогда еще юноша — был одним из покровителей Уильяма Шекспира и адресатом его эротических поэм «Венера и Адонис» и «Обесчещенная Лукреция». Уже более трех лет Саутгемптон состоял в нерегулярной любовной связи с Элизабет Вернон, одной из фрейлин королевы. В какой-то момент он разорвал с ней отношения, но, узнав, что она беременна, спешно на ней женился[1021].

56-летний Генри Говард был тайным католиком и сочувствовал казненной Марии Стюарт. Когда королева Шотландии была еще жива, Бёрли не менее пяти раз арестовывал его за участие в заговоре. Именно с его визита начиналось утро графа Эссекса. Также Говард взял на себя функции Энтони Бэкона, слегшего со смертельным заболеванием[1022]. Любивший, как и Елизавета, игру на лютне и покровительствовавший композитору и музыканту католического вероисповедания Уильяму Бёрду, Говард давал Эссексу ценные политические советы, передавал все слухи и новости, подобно губке, из которой граф мог выжимать все подробности придворных интриг. При этом Говард сохранял деловые отношения с Робертом Сесилом, не разделяя усугублявшейся паранойи Эссекса[1023].

Еще одним родовитым сторонником Эссекса был лорд Рич, муж его старшей сестры Пенелопы и некогда один из богатейших и могущественных придворных. Физически сильный, резкий в суждениях и поступках, заядлый дуэлянт, барон Рич презирал Бёрли. Известно также, что он не возражал против любовной связи своей жены с другим приспешником графа Эссекса — Чарльзом Блаунтом, лордом Маунтджоем. Статный красавец с веснушчатым лицом, Маунтджой был из тех, про кого говорят: он далеко пойдет. Но человек предполагает, а Бог располагает.

На момент возвращения Эссекса с Азорских островов в Плимут в октябре 1597 года военное противостояние Англии и Испании тянулось уже дольше, чем Первая и Вторая мировые войны, вместе взятые. Государственный долг Испании был огромен. Филипп II никогда по-настоящему не следил за финансами. Даром что галеоны исправно везли из Нового Света золото и серебро, страна в период его правления пережила несколько финансовых кризисов, вызванных постоянными войнами, непомерными военными расходами и необходимостью погашения растущих долгов. В ноябре 1596 года казначейство Испании подсчитало, что королю в ближайший год необходимо выплатить 11 млн дукатов (около 4 млрд долларов в пересчете на современные деньги), а общий дефицит к концу 1598 года составит 16 млн дукатов, а к концу 1599 года — 26 млн[1086]. И Филипп нашел очень остроумное решение — он объявил себя банкротом. Итальянским и немецким банкирам, работающим в Антверпене, Генуе и Севилье, он заявил, что их кредитные соглашения с ним (asientos) с точки зрения канонического права — незаконное лихоимство и что их следует заменить испанскими государственными ценными бумагами (juros), процентная ставка в которых была значительно ниже. Неизбежным результатом такого поступка стало массовое изъятие денег из банков, резкое падение ликвидности, неистовые колебания обменного курса и коллапс международной торговли.

Но куда более серьезными оказались психологические последствия этого банкротства. Филипп более не мог всерьез восприниматься как гроза еретиков и вероотступников и выступать гарантом поддержания миропорядка, установленного испанскими Габсбургами. Финансовые кризисы ему приходилось переживать уже трижды — в 1557, 1560 и 1575 годах, однако на этот раз долг был слишком велик, и Испании пришла пора понять, что золотая жила Нового Света рано или поздно будет исчерпана. Впервые с начала военного противостояния с Англией действительно реальной стала перспектива поражения. До этого ни о каких мирных переговорах с Елизаветой или мятежными голландцами Филипп и слышать не хотел, но на этот раз его советники проявили настойчивость: «В конце концов, цель всякой войны — мир, вопрос лишь в условиях его достижения»[1087].

Жаждал мира и Генрих IV Французский. Тяжелейшая потеря Амьена в марте 1597 года поставила его план по объединению Франции под вопрос. Все лето он отчаянно пытался выбить из города испанский гарнизон, но затем эрцгерцог Альбрехт перебросил основную часть своей армии через границу из Южных Нидерландов в Пикардию.

Впрочем, 9 сентября Генрих с ликованием сообщил Елизавете о том, что с помощью ее вспомогательных войск он наконец отвоевал Амьен[1088]. Из-за банкротства Филиппа Альбрехту не удалось набрать войско, необходимое для удержания города. Уступив Морицу Оранскому контроль над северными провинциями Нидерландов, он собрал 20 000 человек пехоты и 45 000 — кавалерии. Генрих же, приложив титанические усилия, сумел наскрести денег на 23 000 пехотинцев и 55 000 солдат кавалерии, которых ему хватило для победы[1089].

Теперь Франция и Испания могли переходить к мирным переговорам. Посредником выступил легат папы Климента VIII Алессандро Медичи. Невзирая на данную Елизавете клятву не вести мирных переговоров с Испанией без ее ведома, Генрих решился на них, потому что продолжать войну без полноценной поддержки Англии и Нидерландов он больше не мог. А такой поддержки ему бы никто не оказал.

Филипп же, предчувствуя скорую кончину, хотел оставить дела в наиболее благоприятном виде, чтобы со спокойной душой передать их своему единственному живому на тот момент сыну — 19-летнему Филиппу, четвертому ребенку от его последней жены Анны Австрийской. Прикованный к постели Филипп II смирился с тем, что Испания более не та великая держава, какой ее оставил ему его отец Карл V, а значит, ради собственного сына он должен хотя бы разрешить затяжной военный конфликт на севере Европы.

В конце сентября 1598 года Елизавета наслаждалась последними деньками летнего путешествия в Нонсач, когда через Париж, Венецию и Гаагу просочилась новость о смерти Филиппа II. После двух месяцев невыносимых мучений от артрита 70-летний испанский король в последний раз принял таинства католической церкви в своем кабинете-спальне в Эскориале и умер в присутствии своего сына и наследника, будущего Филиппа III, и инфанты. В свои последние, томительные дни он был так поражен пролежнями, что его врачи, чтобы слить гной, были вынуждены залезать под кровать и прорезать снизу отверстия в матрасе[1155].

Посол Венеции в Мадриде, отметив, что у 20-летнего сына Филиппа была присущая Габсбургам выступающая вперед челюсть, в целом отзывался о нем в хвалебных тонах: «Приветливый, серьезный, сдержанный, любимый теми, кто ему служит»[1156]. Данная характеристика, многократно повторенная разными людьми, способствовала распространению мифа о том, что Филипп был кротким и приятным человеком, который увлекался верховой ездой, любил музыку и считал, что достоинство испанской монархии — в стремлении к миру и демонстрации своего великолепия[1157].

В действительности новый король Испании не имел ничего общего с этим описанием. На удар он предпочитал отвечать ударом, согласившись с рекомендацией дона Балтасара Аламоса де Барриентоса, высказанной им в меморандуме на восшествие Филиппа на престол:

Филиппа III не нужно было долго убеждать. К еретической незаконнорожденной королеве он питал чувства едва ли более теплые, чем те, что испытывал его отец. Однако он осознавал масштабы человеческих и материальных потерь, понесенных в результате разгрома Великой армады в 1588 году. Из-за банкротства его отца предпринять что-либо подобное снова было невозможно. Однако Вервенский мир предоставил молодому королю возможность открыть новый, пусть и не очень широкий фронт в войне против Елизаветы, где, по его мнению, он мог одержать уверенную победу. Он принял решение напасть на Ирландию, мягкое подбрюшье Англии. Филипп рассчитывал ограничиться небольшим войском, поскольку в Испании говорили, что за пределами Дублина англичане обороняют Ирландию по остаточному принципу, при этом почти все коренные ирландцы были ревностными католиками. Реформация Ирландию почти не затронула. Генриху VIII даже не удалось распустить многие отдаленные ирландские монастыри. Ситуация для Испании была выигрышной: Ирландия пребывала в состоянии открытого бунта, и это продолжалось уже последние четыре года[1159].

Бунт начался в 1594 году в северной провинции Ольстер и сначала казался заварушкой местного значения. Однако к лету 1598 года огнем была охвачена уже почти вся гэльская Ирландия. Возглавлял мятеж хитроумный и амбициозный Хью О’Нил, граф Тирон. Королевский наместник лорд Бург немедленно организовал строительство нового форта на реке Блэкуотер в пяти километрах к северу от города Арма, в котором располагался военный гарнизон. С помощью нового укрепления планировалось контролировать главную дорогу на Данганнон[1160]. Однако, возвращаясь из форта в Дублин, лорд Бург неизлечимо заболел. Не желая упускать предоставленный судьбой шанс, Тирон утроил ставки и потребовал для всех ирландцев-католиков свободы совести и компенсации за английские преступления против ирландцев за последние пятьдесят лет. Получив категорический отказ, Тирон осадил форт на реке Блэкуотер. 14 августа, устроив засаду с резервными войсками в густых лесах к югу от Армы, его войска уничтожили около 2000 английских солдат в битве при Йеллоу-Форд[1161]. Это была величайшая победа, когда-либо одержанная ирландскими вооруженными силами над англичанами, которая, казалось, грозила Англии потерей Ирландии[1162].

Отголоски этой победы все дальше разносились по Британским островам, и Елизавета все больше подозревала Якова в сговоре с Тироном. Новая фаза конфронтации с королем Шотландии началась примерно через два года после восстания, когда Яков закрыл глаза на вылазку лэрда Баклю, перешедшего границу с Англией и под покровом ночи осадившего замок Карлайл, чтобы освободить одного из важных королевских заключенных[1163]. Елизавета ответила тем, что снова урезала финансирование, а когда переговоры по новому договору об урегулировании границы пошли вразрез с ее планами, она яростно выпалила своему послу в Эдинбурге: «Интересно, что обо мне мыслит сей король, коли полагает, что я проглочу столь постыдное оскорбление. Посему передайте ему, что я добьюсь выполнения своих условий, и никак иначе»[1164].

В январе 1598 года англо-шотландские отношения стали еще хуже: когда Елизавета выдвинула массу нечетко сформулированных, но хлестких обвинений в адрес Якова за критику Ее Величества в шотландском парламенте[1165]:

После этого Яков перестал обращать на нее внимание, заявив: «Мне ни к чему соперничать с дамой, особенно в том искусстве, в котором их пол превосходит наш» (то есть в обмене оскорблениями)[1167].

Опасения Елизаветы по поводу намерений Якова относительно Ирландии были вызваны его тайными переговорами с европейскими католическими державами и тревожными слухами о том, что Анна Датская вот-вот перейдет в католичество. Вплоть до крещения принца Генриха Анна со спокойной душой оставалась протестанткой, но затем Генриетта, графиня Хантли, ее главная фрейлина, родом из Франции, медленно, но верно начала обращать ее в католическую веру[1168]. В конце 1596 года некий священник из Сент-Эндрюсского университета, известный своими выпадами в адрес антианглийски и происпански настроенного графа Хантли и его жены, прочел проповедь, в которой осудил Анну как вероотступницу-«папистку». «Что касается королевы, — заявил он, — у нас нет причин молиться за нее. О ней мы слышим лишь дурные вести, и никакого блага ждать от нее не стоит. Возможно, в скором времени она обречет всех нас на бедствия»[1169].

Яков с восторгом отнесся к возможному отречению Анны — он видел в нем бесценный дипломатический инструмент, при помощи которого можно было бы убедить католические державы в том, что он лучший кандидат на смену Елизавете. Папа Климент VIII молился за его обращение, и Яков старался изо всех сил, чтобы эти упования поддерживать. Незадолго до смерти Филиппа II шотландский король отправил лорда Роберта Семпилла в Мадрид для восстановления торговых связей между Шотландией и Испанией, возложив на него секретную миссию — обеспечить признание прав Якова на наследование английского престола[1170]. После коронации Филиппа III миссия Семпилла обратилась к советникам нового короля с просьбой рассмотреть вопрос об отправке посла в Эдинбург с указаниями относительно разделения Британских островов на про- и контриспанские сферы влияния. Узнав об этом, Елизавета разгневалась на Якова, которого Роберт Сесил также уличил в привлечении для поддержки его притязаний на престол католиков в Венеции, Флоренции и Париже[1171].

Елизавета ошибалась, домысливая многое от себя. Опираясь на предостережения со стороны бывшего наставника Тирона графа Ормонда, а также на копию письма, предположительно написанного Яковом главе повстанцев, она убедила себя в том, что Яков заодно с Тироном и в сговоре с Испанией[1172]. Она решила, что он тайно присоединился к Тирону в масштабном панбританском заговоре, надеясь извлечь выгоду из ее смерти. Подливал масла в огонь и Сесил, намекая на то, что Яков в союзе с католической Ирландией замышляет организовать ее отречение.

После роковой встречи королевы и графа Эссекса 30 июня или 1 июля 1598 года, когда граф нагло раскритиковал назначение сэра Уильяма Ноллиса преемником лорда Бурга в Ирландии, Елизавета сначала решила не трогать его, оставив наедине со своими обидами. «Он достаточно играл мной, — сказала она. — Теперь поиграть им хочу и я, пользуясь своим положением»[1173]. И граф удалился хандрить в свою загородную усадьбу в Уонстед. Но после того, как пришло известие о катастрофе на реке Блэкуотер, она решила вернуть Эссекса, возродив его военное самолюбие и тщеславие. С ее стороны это была хладнокровно просчитанная игра, в которой она не могла проиграть. Выпадет орел — она восстановит Ирландию, а Эссекс свою карьеру. Выпадет решка — Эссекс уничтожит себя, а она сумеет устраниться.

Но прежде, чем она поручит Эссексу командование в Ирландии, он должен переступить через себя и извиниться за нанесенное ей оскорбление. Без этого Елизавета отказывалась принимать его у себя[1174]. Впрочем, вероятность этого шага была мала, после того как граф отправил ей письмо, сетуя на «непоправимую ошибку, которую Вы совершили по отношению ко мне и к себе»[1175]. Его друг и поклонник сэр Генри Ли тактично призывал его опомниться:

Впрочем, вопрос разрешился сам собой: Эссекс слег от лихорадки (на этот раз вполне настоящей). Беспокоясь о его благополучии, Елизавета послала к нему одного из своих врачей, и к 10 сентября он достаточно поправился, для того чтобы присутствовать на заседании Тайного совета, впервые после потрясшей всех размолвки[1177]. Два дня спустя он, оказавшись с королевой наедине, поцеловал ей руку. После этого говорили, что по крайней мере на какое-то время они были «в таких же хороших отношениях, как и прежде»[1178]. Несмотря на то что после смерти Бёрли Эссекс проиграл борьбу за высокие должности Роберту Сесилу и его сторонникам, Елизавета все еще была готова при необходимости принять графа на службу, но строго на своих условиях.

Когда вслед за Лестером, Уолсингемом, Хэттоном и Хансдоном отошел в мир иной и Бёрли, Елизавета стала чаще испытывать приступы глубокой депрессии. Из-за тяжелого артрита, поразившего ее правую руку, и сильной зубной боли она не могла писать и вскоре была вынуждена прекратить переписку. Когда депрессия отступала, она давала волю свойственному ей сардоническому чувству юмора. Mortua sed non sepulta! («Мертва, но не погребена!») — горько восклицала она[1232].

Состояние королевы после смерти Бёрли произвело глубокое впечатление на Роберта Маркэма, кузена Джона Харингтона:

О том же свидетельствуют и другие современники событий, в частности Роберт Сидни, племянник графа Лестера и младший брат Филипа Сидни, в письме Харингтону. Этот ветеран битвы при Зютфене совмещал обязанности королевского придворного со службой в Нидерландах в качестве губернатора Флиссингена, одного из так называемых «заложенных городов», которые голландцы передали Елизавете в качестве залога за предоставленные ею займы. «Я вижу королеву часто. Недавние события сломили ее, — констатирует он. — Из-за смерти Бёрли ее миловидное лицо часто орошается слезами. Она редко покидает свои покои, много размышляет в одиночестве и иногда пишет личные письма своим лучшим друзьям»[1234]. Когда-то Сидни надеялся, что Эссекс сможет повлиять на его продвижение по службе, он был разочарован, обнаружив, что граф не способен ему помочь. Должность, которую он занимал во Флиссингене, предполагала регулярную переписку с Бёрли и его сыном, и он воспользовался этим для того, чтобы наладить контакт с Робертом Сесилом. Когда Эссекс отплыл с армией в Ирландию, Сидни еще больше отдалился от него и его приверженцев, ставших предметом бурных спекуляций, преимущественно враждебного толка. «Королева недовольна. Сейчас у лорд-наместника [Эссекс] есть повод для радости, но впереди его ждут лишь неприятности, — пишет Маркэм и угрожающе добавляет: — У Эссекса есть друзья, есть и враги… но, когда у человека так много явных друзей и скрытых врагов, кто знает, какой конец ему уготован?»[1235]

Тем временем Елизавета не находила себе места из-за угрозы испанского вторжения в Южную Ирландию и неясных обстоятельств переговоров между Эссексом и Тироном у переправы Баллаклинч. Ее терзал вопрос: что в действительности Эссекс пообещал повстанцам в ходе этой встречи?

Нетерпение ее росло, и она приказала Эссексу немедленно выдвинуться на север в Ольстер и атаковать Тирона на его территории. В том же письме она решительно и недвусмысленно лишает его дарованного ранее права при необходимости назначать себе временного наместника и возвращаться ко двору за советом. «Нашею волей и желанием Мы приказываем вам, — пишет она грозным тоном, который напоминает ее укоризненное письмо к Лестеру, написанное после того, как тот принял должность наместника Нидерландов, — несмотря на временно дарованное Нами ранее разрешение… с этого мига ни при каких условиях не прибегать к этой привилегии»[1236].

Теперь, если Эссекс по какой-либо причине захотел бы оставить свой пост, он должен был сначала заручиться разрешением Елизаветы. Он мог покинуть Ирландию только после получения четких инструкций для своего заместителя, «без коего Мы, во исполнение Нашего желания, поручаем вам ни за что не покидать королевство, пользуясь разрешением, полученным ранее»[1237].

Девять недель спустя Эссекс этот приказ нарушил и спешно вернулся в Лондон. Полностью убежденный — и небезосновательно, ввиду того что ему было отказано разместить гарнизон в Лох-Фойле, — в том, что его недруги в Тайном совете планируют против него заговор, и чувствуя приближение неминуемой беды, он решил, что единственный способ обернуть ситуацию в свою пользу — явиться к королеве без доклада и лично изложить ей ситуацию.

Из-за своего эгоцентризма он был почти полностью отрезан от других членов Тайного совета и теперь расплачивался за неумение ладить с людьми и дорожить доверием своих единомышленников при дворе. Несмотря на свои сомнительные связи с фрейлинами, он не имел союзников даже среди женщин, имевших доступ в королевские покои, всецело полагаясь лишь на изменчивую благосклонность королевы. И хотя некогда Бёрли, Хэттон и Хансдон его поддерживали, со временем он настроил их против себя, как и тех, кто пришел им на смену, главным образом Сесила, Ноттингема и лорда Бакхёрста, которого королева назначила на пост лорд-казначея, прежде занимаемый Бёрли[1238].

Когда в то роковое воскресенье, 8 февраля, Роберт Деверё вел по улице Чипсайд около трехсот своих союзников, выкрикивающих: «Английскую корону продали Испании!» — им управляли лишь страх и недоверие к тем, кого он считал своими смертельными врагами. Далекоидущие планы графа раскрылись в ходе допросов, начавшихся сразу, как только граф и его сторонники оказались в Тауэре. Едва Роберт Сесил приступил к зачитыванию показаний, стало очевидно, что в течение по меньшей мере нескольких недель граф вместе со своими друзьями плел заговор с целью вернуть свое место, которое он считал законным, в сердце и в жизни Елизаветы[1298].

Сэр Чарльз Дэнверс признался, что незадолго до Рождества граф начал размышлять о том, как добраться до королевы, не испугав ее снова и не попавшись страже Уолтера Рэли[1299]. Это подтверждали и показания сэра Джона Дэвиса, сопровождавшего графа Эссекса во время его дерзкого возвращения из Ирландии и поездки во дворец Нонсач[1300]. Сэр Фердинандо Горджес, двоюродный брат Рэли, посвященный в рыцари за храбрость при осаде Руана, рассказал, что граф Эссекс пригласил около сотни своих сторонников в резиденцию Друри-хаус во вторник 3 февраля, чтобы составить план дальнейших действий[1301]. Среди них были Джон Дэвис, Генри Ризли, граф Саутгемптон, Чарльз Дэнверс и сам Фердинандо Горджес. Очевидно, Эссекс не хотел рисковать и устраивать собрание в своем доме на улице Стрэнд: он знал, что за домом пристально наблюдают. Выбор пал на Друри-хаус. Граф все тщательно продумал: этот дом на улице Друри-лейн принадлежал сэру Роберту Друри, его товарищу, который сражался с ним в Кадисе и Ирландии.

Несколько присутствовавших на том собрании сторонников графа признались, что обсуждение было долгим, путаным и очень горячим. Была разработана тактика захвата королевского двора. Каждый из участников заговора знал, какую стратегическую позицию он должен занять, пока граф Эссекс и граф Саутгемптон направляются к Елизавете. Горджес поведал, что он и в тот день не скрывал своих сомнений в отношении происходящего. Чувствуя, что их план приобретает черты государственного переворота, он заявил, что «такой ход событий ему совершенно не нравится» и «приводит его в ужас». Все, однако, согласились с тем, что захват Тауэра и арсенала — единственный способ «сменить правительство» и заставить королеву созвать парламент, чтобы судить Роберта Сесила и его приспешников. Больше всего разногласий вызвал вопрос: стоит ли сначала «покуситься» на Тауэр или на двор? Или действовать одновременно? Или лучше сначала «расшевелить» многочисленных друзей графа Эссекса в лондонском Сити?[1302]

По словам Фердинандо Горджеса, решение графа было продиктовано непоколебимой верой в свою славу и популярность среди лондонцев. И мэр, и олдермены, вынужденные ежедневно бороться с разрушительными социальными последствиями продолжающегося экономического спада, вызванного длительной войной, были крайне обеспокоены бездействием королевы еще со времен летних бунтов 1595 года. Теперь они уже не критиковали нрав королевы, а обвиняли ее в коррупции и злоупотреблении властью, осуждая ее решение о возвышении Сесила и его сторонников. Самые жаркие споры на встрече в Друри-хаус вызвал вопрос о том, сделать ключевой целью протеста Эссекса захват королевского двора или же подачу королеве петиции с просьбой отстранить от власти тех, кого граф и многие лондонцы (по самым разным причинам) называли «дурными советниками».

В какой-то момент обстановка вокруг спорящих о совершенно разных целях накалилась настолько, что в порыве раздражения граф Саутгемптон выпалил: «Так мы ни к чему не придем, а ведь прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как мы замыслили наше дело»[1303].

Из показаний под присягой стало совершенно ясно, что во время своей сумасбродной поездки по улице Чипсайд в воскресенье Эссекс еще не планировал ничего предпринимать. Но то ли обстоятельства резко изменились, то ли он вдруг решил, что больше медлить нельзя.

С момента подписания Вервенского договора при дворе королевы все громче и настойчивее звучали призывы к заключению мира с Испанией[1363]. Фракцию сторонников этого шага в Тайном совете возглавлял Роберт Сесил, чей примирительный настрой объяснялся его личными коммерческими интересами. Поначалу королева твердо стояла на том, что, покуда она жива, мир с испанцами заключен не будет, однако по прошествии нескольких долгих и беспокойных месяцев ее решимость наконец пошатнулась. В сентябре 1599 года эрцгерцог Альбрехт, всего лишь двумя неделями ранее триумфально вошедший в Брюссель вместе со своей молодой женой, инфантой Изабеллой, протянул Елизавете оливковую ветвь и заверил ее в своем стремлении к скорейшему примирению. И более того, Альбрехт на голубом глазу заявил, что официально уполномочен своим недавно обретенным шурином, королем Испании Филиппом III, вести с нею переговоры[1364].

Елизавета знала, что Мориц Оранский и Генеральные штаты по-прежнему непреклонны в своем нежелании заключать с Испанией мир, и, со своей стороны, заверила их, что без предварительного обсуждения с ними решение по этому вопросу принято не будет[1365]. Голландцы еще не забыли того, как Филипп, едва успев взойти на престол после смерти своего отца, наложил на их страну торговое эмбарго, зная, сколь ощутимый ущерб это им нанесет. Кроме того, ни они, ни Елизавета не питали ни малейших иллюзий касательно подлинных мотивов Альбрехта для примирения с Англией: эрцгерцог знал, что в его войсках назревает мятеж, и его добрая воля была здесь совершенно ни при чем[1366].

Во второй половине дня в воскресенье 9 марта 1600 года уполномоченный представитель эрцгерцога Лодевейк Веррейкен прибыл в Ричмондский дворец и обратился к королеве с просьбой об аудиенции[1367]. Однако, к его изумлению, Елизавета оказала ему весьма жесткий прием, выказав неприкрытое раздражение. Виной тому, впрочем, были действия самого Веррейкена: накануне переговоров вместо того, чтобы готовиться, излишне самоуверенный посланец предпочел хорошо провести время в компании лорда Бакхёрста и даже успел посмотреть постановку первой части шекспировского «Генриха IV»[1368].

Снисходительная манера изложения Веррейкена, который вел себя так, будто подписание мира — вопрос решенный и особых обсуждений не стоящий, Елизавету глубоко возмутила. Сперва королева придралась к тому, что на рекомендательных письмах посланника, подписанных Альбрехтом, нет подписи Филиппа. Затем она нарочито резко сменила тему и поинтересовалась у Веррейкена, как справляется инфанта после переезда из Эскориала в холодный Брюссель, где стоит такая отвратительная погода[1369]. После этого в переговоры вступили Сесил, Ноттингем и Бакхёрст, не оставившие от предложений голландца камня на камне. Веррейкен потребовал, чтобы все остававшиеся в Нидерландах королевские вспомогательные войска были отозваны с территории его страны, а также заявил, что вся торговля между англичанами и голландцами должна быть приостановлена, но слова его были встречены оглушительным молчанием. Желая понять, имеет ли смысл вообще продолжать обсуждение возможного мира, тайные советники поинтересовались, позволит ли Филипп английским судам свободно проходить по его территориям для торговли с Ост-Индией, однако Веррейкен этого пообещать не мог, как не мог гарантировать и того, что испанцы не станут оказывать помощь мятежникам Тирона[1370].

Веррейкен был отправлен обратно в Брюссель с убедительной просьбой к эрцгерцогу коренным образом пересмотреть условия мирного соглашения и дать королеве ответ не позднее чем через месяц. Результатом этого стали знаменитые майские мирные переговоры в Булони, в ходе которых испанские, фламандские и английские делегаты наконец сели за один стол[1371]. Голландцы ждали исхода встречи с замиранием сердца, но вся эта затея с самого начала была обречена на провал. Сэр Генри Невилл, новый посол Англии во Франции и глава английской делегации, получил от Елизаветы письменные инструкции на десяти листах, в которых ясно говорилось: ни о возвращении вспомогательных войск, ни о мирном соглашении, что явилось бы враждебным шагом в отношении Голландии, речи идти не может. Кроме того, Невиллу было поручено особо обозначить, что решение Испании по вопросу предоставления англичанам свободного прохода в Ост-Индию будет рассматриваться как лакмусовая бумажка, призванная выявить, «поистине ли дружественны» намерения Испании. Без выполнения этого условия две страны должны оставаться в состоянии войны[1372].

Елизавета была полна решимости доказать, что возраст ей не помеха. После казни графа Эссекса она вела себя на публике нарочито непринужденно, стараясь продемонстрировать, что она «не так стара, как многим представляется»[1431].Симптомы ее физической слабости впервые стали очевидны осенью 1600 года, когда королева посетила особняк Роберта Сидни, замок Бейнард, расположенный неподалеку от лондонского района Блэкфрайарз. По приезде она выглядела заметно уставшей и за обедом съела чуть больше «двух кусочков фруктового торта» и сделала «небольшой глоток сладкого ликера из золотой чаши». Церемониймейстеры уже удалились, и, чтобы подняться наверх, она была вынуждена позвать слуг: королева была без сил и еле передвигалась по замку[1432].

Согласно воспоминаниям бывшего клерка Бёрли Джона Клэпхэма, которыми он поделился после смерти Елизаветы, ее излюбленным средством «омоложения» в тот период стали пышные наряды. Он рассказывал, что в последние годы она облачалась в особенно красивые платья в надежде, что придворным, ослепленным красотой ее одеяний, будет труднее заметить признаки старения и увядания ее природной красоты[1433]. Еще одним способом представить королеву в выгодном свете стала тщательная организация ее публичных появлений. «Она часто ездила за границу и посещала даже те представления, которые не могли ей нравиться, с единственной целью — показать, что она здорова телом и душой, в чем, вероятно учитывая ее возраст, люди могли усомниться», — писал Клэпхэм[1434].

Елизавета отчаянно старалась произвести хорошее впечатление. Когда на Двенадцатую ночь 1601 года во дворец Уайтхолл прибыл 28-летний Вирджинио Орсини, герцог Браччано, Елизавета организовала для него поистине великолепное представление. Балованный племянник великого герцога Тосканы Фердинандо Медичи (того самого, которого королева убедила сжечь порочащую ее родителей книгу Джироламо Поллини) был выбран сопровождать свою кузину Марию Медичи, с которой он состоял в скандальной связи, в ее поездке из Италии на свадьбу с королем Франции Генрихом IV. Затем Орсини переправился через Ла-Манш, чтобы несколько дней погостить у своего дяди Филиппо Корсини, лондонского агента. Напоследок он отправился в Брюссель на встречу с эрцгерцогом Альбрехтом[1435].

Полная решимости прекратить ходившие в Брюсселе разговоры о том, что она вот-вот умрет, Елизавета приказала советникам принять Орсини как особу королевских кровей. Для постановки пьесы «Двенадцатая ночь»[1436] была приглашена театральная труппа «Слуги лорд-камергера». Елизавета хотела, чтобы все было хорошо организовано, и поэтому поручила подготовку графу Ноттингемскому, а именно «руководить актерами и убедиться в том, что все были облачены в роскошные одеяния, постановка отличалась разнообразием музыки и танцев и стала незабываемым зрелищем для Ее Величества»[1437]. Некоторые считают, что пьесу «Двенадцатая ночь» выбрал сам Ноттингем, но предположение остается спорным. Любопытно, что совпадают название пьесы и день представления, а также имя почетного гостя Орсини и главного героя пьесы Орсино, герцога Иллирийского[1438].

В тот день Елизавета сыграла свою роль великолепно. Она надела такое количество украшений, что Орсини, наверное, подивился, как она не сгибается под их тяжестью. Королева приняла его любезно, очаровав гостя безукоризненным итальянским. Во время ужина Орсини подали кушанье в отдельной зале, после чего он проводил королеву в ее покои. Там она пригласила его на вечерний концерт своих лучших музыкантов: гвоздем программы стало выступление лютниста Роберта Хейлза[1439]. После ужина, устроенного графом Вустером, Орсини снова отправился к королеве, дабы сопровождать ее на спектакль. Под звуки фанфар они зашли в Большой зал, где Елизавета представила Орсини придворным дамам, и представление началось[1440].

Через три дня, во время второго визита Орсини несказанно удивился, когда 68-летняя королева предложила станцевать для него. Когда три года назад Елизавета принимала французского посла де Месса, она сообщила тому, что еще подростком научилась «танцевать высоко». За это служанки звали ее «флорентийкой», прибавляя, впрочем, что королева давно уже не может танцевать и лишь двигает руками и ногами под музыку[1441]. Но для Орсини она танцевала гальярду, и получалось у нее «очень хорошо и ловко для ее преклонного возраста»[1442]. Один из сторонних свидетелей говорил, что она танцевала как «классический танец, так и гальярду»[1443]. Включающая в себя в качестве обязательного элемента высокие прыжки, гальярда считалась особенно трудным с физической точки зрения танцем, который был не по зубам даже некоторым молодым.

Но несмотря на отчаянные попытки соответствовать образу богини во плоти, чья «красота украшает мир, а мудрость является чудом нашего времени», который поддерживался наиболее угодливыми приближенными, вскоре появились тревожные признаки того, что королева действительно стареет[1444]. Вопрос престолонаследия оставался нерешенным, и наставали тревожные времена. После предательства графа Эссекса доверие королевы к мужчинам иссякло окончательно. Если уж ее предал он, то предать может любой. Как поведал другу Джон Харингтон, «королеву настораживает каждое сообщение из города, и она хмуро смотрит на всех дам». Она «не притрагивается к роскошным блюдам на столе, предпочитая есть белый хлеб и суп с цикорием. Она подолгу ходит одна в своих покоях. Королева топает ногами, получив плохие новости, и иногда в ярости вонзает свой ржавый меч в настенный ковер»[1445].

Более серьезный случай произошел на открытии парламента в 1600 году: Елизавета споткнулась, выходя из экипажа. Она бы упала, если бы несколько оказавшихся рядом джентльменов вовремя не подхватили ее[1446]. Скончайся королева внезапно, кто бы взошел на трон? Томас Уилсон, один из протеже Роберта Сесила, насчитал не менее двенадцати претендентов. Главными среди них, по мнению Уилсона, были Яков VI, лорд Бошан (старший сын графа Хартфорда), Арабелла Стюарт и испанская инфанта. Таким образом, сухо заключал он, «эта корона не упадет так просто к ногам тех, кто желает ее надеть»[1447].

Сплетни на улицах и в тавернах Лондона смешивались со вполне оправданными опасениями за будущее страны. В Звездной палате лорд — хранитель Большой печати Эгертон жаловался на постоянную ругань и изменническую клевету, распространяющуюся по всему Лондону и исходящую от подлых людей, склонных к бунтарству и подстрекающих к междоусобицам[1448]. Однако больше всего способствовал такой атмосфере решительный запрет самой королевы, даже для членов Тайного совета, обсуждать запретную тему. Это мешало им эффективно противостоять Роберту Парсонсу, продолжавшему убеждать всех в том, что преемником Елизаветы должна стать испанская инфанта. «Боюсь писать об этом, дабы не касаться государственной тайны… — писал в записке самому себе Харингтон, — и сам над собой смеюсь… Кто станет обвинителем — стены моего кабинета? Но, как говорится, где наша не пропадала: пока мысли эти не напечатаны, я закона не нарушил»[1449].

Харингтон, как и многие другие, предпочел бы видеть на троне Якова. Во многом потому, что помимо старшего сына, принца Генриха, у Якова и его жены было еще двое детей: Елизавета (р. 1596) и Карл (р. 1600). Если бы Яков стал королем, будущее монархии было бы гарантировано. Харингтон писал, что большинство склонялось в сторону Якова:

Но ничего не было решено и ничего нельзя было предсказать, особенно после того, как Елизавета приговорила к бессрочному заключению некоего Валентина Томаса, странствующего католика и умелого конокрада. Еще в 1598 году его поймали у Морпета в Нортумберленде и привезли в Лондон, где он в приступе душевного расстройства обвинил Якова в подстрекательстве к убийству Елизаветы[1451]. Дело Томаса стало нелегким прецедентом для таких законов, как Договор ассоциации и Акт о королевских гарантиях. Согласно этим постановлениям, любой претендент на трон, в случае доказательства его вины в подстрекательстве или организации убийства королевы, выбывал из борьбы за корону. Хотя эти законы были приняты в период неутихавших слухов вокруг Марии Стюарт, они до сих пор оставались в силе. Якова это сильно беспокоило, и он поручил своему послу раздобыть точную копию документа[1452].

С течением времени его обеспокоенность тем, что Елизавета могла поверить в правдивость обвинения, росла[1453]. Яков написал ей возмущенное письмо и получил холодный ответ, гласящий, что она никогда не верила в то, в чем его обвиняют: «Во имя Господа заклинаю Вас поверить, что Я не настолько злобная натура, чтобы подумать что-либо против Вас». Тем не менее, когда Сесил узнал, что в маленькой черной тафте графа Эссекса содержалось зашифрованное послание Якова относительно Ирландии и престолонаследия, Елизавета приказала оставить Томаса в Тауэре как страховку от Якова вплоть до ее смерти[1454].

После восстания графа Эссекса Яков поспешно направил графа Мара и адвоката Эдуарда Брюса в Англию, якобы чтобы поздравить Елизавету с успешным завершением дела. На самом деле он хотел снять с себя все обвинения в сговоре с Томасом или графом Эссексом[1455]. В частности, Мар и Брюс должны были напомнить Елизавете то, что Яков оптимистично называл «ее давним обещанием, что ничего не должно быть предпринято, пока она жива, в ущерб его будущему праву». Кроме того, стараясь снискать расположение королевы и противостоять клеветникам, они должны были также предупредить Сесила и его сторонников о страшном возмездии, которое те понесут, как только Яков станет королем, если посмеют ему помешать[1456]. Он шипел:

Но обмануть Елизавету было непросто. Обладая острым умом, она насквозь видела подхалимство Мара и Брюса и отклонила их просьбы[1458]. Борясь с новым мучительным приступом артрита (на этот раз боль пронзила палец правой руки), Елизавета сама написала шотландскому королю, упрекнув его в самонадеянности, — как он мог подумать, что он или его советники могут так легко склонить ее на свою сторону:

Больше всего Елизавету возмутила просьба Якова пожаловать ему несколько земельных владений в Англии, что позволило бы ему обойти законы, препятствующие его восхождению на английский престол ввиду его шотландского подданства[1460]. «Мы надеемся больше не получать такого рода просьб, — заявила королева, — недостойных переписки между двумя монархами»[1461].

В это темное, смутное и опасное время стерлась граница между верностью и предательством. Елизавета была бы в ярости, узнав, что к тому времени, как Мар и Брюс прибыли в Лондон, бывший шпион графа Эссекса, хитрый лорд Генри Говард вступил в тайную переписку с Яковом и его представителями[1462]. Переметнувшись на сторону Сесила, Говард, черпавший из писем свежие новости и придворные сплетни, едким тоном предупредил Якова об опасном союзе Рэли и молодого лорда Кобэма[1463]. Говард писал ему, что «Рэли и Кобэм в Дареме днем и ночью вынашивают план действий, причем советчиком выступает именно Рэли»[1464]. И Рэли, и Кобэму был закрыт вход в Тайный совет после казни графа Эссекса. Завидуя тому, как быстро укрепились позиции Сесила после смерти Бёрли, Рэли и Кобэм ждали перемен. Говард же очень боялся того влияния, которое они могли бы оказать на Якова[1465].

Яков начал подозревать Рэли и Кобэма в намерении его устранить. Чтобы окончательно и бесповоротно настроить Сесила против Рэли и Кобэма, его бывших соратников во времена, когда был жив граф Эссекс, Яков оклеветал их, убедив Сесила в том, что им нельзя доверять и что они якобы готовят против него «мятеж»[1466]. Забыв о чести, он даже пытался склонить его к тому, чтобы обвинить обоих в измене, дабы покончить с ними так же, как было покончено с графом Эссексом. План был поистине коварным[1467].

Не решаясь вернуться в Шотландию после отказа королевы выполнить просьбу Якова и боясь его гнева, Мар и Брюс решились на невероятную авантюру. При поддержке Говарда им удалось установить прямой контакт с Сесилом. И авантюра увенчалась успехом. В мае 1601 года все трое встретились в доме канцлера герцогства Ланкастерского на улице Стрэнд. Сесил заверил Мара и Брюса, что все разговоры о том, что он собирается встать на пути Якова к английскому престолу и поддерживает испанскую инфанту, являются ложью. В доказательство своего расположения Сесил уговорил Елизавету восстановить выплаты Якову в размере 5000 фунтов, которые были утверждены в июле 1586 года и выдавались ему регулярно два раза в год[1468].

В течение двух недель Сесил взвешивал риски и обдумывал возможную выгоду, после чего согласился на переписку с Яковом в обмен на будущую благосклонность короля[1469]. В их тайной переписке на английском и шотландском языках Яков и Сесил иногда использовали шифры: так, Яков обозначался как «30», Сесил как «10», Говард как «3», а Елизавета как «24»[1470]. Письма доставлял главный агент Сесила в Шотландии, разведчик Джордж Николсон, который, сам того не подозревая, выступал в роли почтальона и упоминался в письмах как «голубь»[1471]. Чтобы не вызвать подозрений у таможенников Берик-апон-Туида на англо-шотландской границе, письма из Эдинбурга доставлялись в дипломатической сумке, на них ставили государственную печать и адрес мнимого французского дворянина-гугенота. Таким же маршрутом доставлялась и почта из Лондона.

Хотя иногда Яков и Сесил писали письма собственноручно, большая часть переписки велась через посредников, которыми в основном выступали Говард и Брюс. Так предполагалось снизить риск обнаружения писем[1472]. Сесил лицемерно писал:

Он слишком хорошо понимал, какая опасность его ждет, если королева узнает о переписке. Когда один из секретарей стал проявлять к письмам Сесила повышенный интерес, он был уволен[1474].

В основном Сесил давал Якову тактические советы. Он вел переписку осторожно, чтобы не быть изобличенным в предательстве в случае, если письма потеряются или будут перехвачены. В частности, он нигде не высказывал своего мнения о законном преемнике, просто помогая Якову. «Затрагивать этот вопрос крайне опасно, ибо всякий, кто его коснется, покроет себя вечным клеймом», — как-то заметил он[1475].

Несмотря на всю сдержанность Сесила, Яков находил его письма невероятно полезными. Прежде всего они давали ему глубокие знания о том, как правильно обращаться с королевой. Сесил предостерегал Якова: «Зависть пробуждает войну даже между отцом и сыном»[1476]. Он мог бы вспомнить еще одно любимое выражение Елизаветы: «Короли не могут любить своих детей»[1477]. Яков должен избегать «ненужных уговоров» в отношениях с королевой или «проявлять излишнее любопытство к ее намерениям». Чтобы снискать расположение этой женщины, не нужно выглядеть «слишком деятельным». Не следует стремиться ко «всеобщему одобрению», ибо королева этого, как известно, не любит. Тот, кто пытается завладеть сердцем и умом простого народа, не очень понимает суть вопроса[1478].

В ответ Яков обещал Сесилу перспективу «прекрасного будущего». «Я направлю свои действия на воплощение моих законных надежд в жизнь с помощью Ваших советов, — тепло писал он. — Вы будто бы уже один из моих ближайших советников, человек, которому я могу всецело доверять»[1479]. Но его обещание о покровительстве имело свою цену: о мире с Испанией, которого лихорадочно и безуспешно добивалась королева в Булони, не могло быть и речи. Если мир будет заключен до того, как Яков станет королем, то его престолонаследование окажется под угрозой, ведь это откроет новую главу в обсуждении возможности восхождения на английский престол испанской инфанты и поможет Филиппу III и эрцгерцогу Альбрехту в ее продвижении[1480].

Сесил сразу же понял намек. Через несколько месяцев он будет писать Якову, что «скандал, последовавший после смерти ненасытного до войны графа Эссекса», связывают с именем его, Сесила. Отныне мира будет добиваться Кобэм, но не он[1481]. Тем временем свой ход продумывал Филипп III. Находясь под влиянием изгнанных английских католиков, он всерьез собирался содействовать тому, чтобы новой английской королевой стала испанская инфанта Изабелла, которая приходилась ему единокровной сестрой. Он был настроен категорически против Якова и не без оснований полагал, что тот состоит в заговоре с Генрихом IV и папой Климентом с целью создания союза против Испании[1482].

Его беспокойство усилилось после новостей о принятии Анной Датской католичества[1483]. Тревоги прибавляли и сообщения о том, что Генрих и Яков планируют франко-британский союз с целью передачи Испанских Нидерландов в руки нидерландских протестантов. Новость подкреплялась слухами, что Якова в этом горячо поддерживают Нидерланды, Дания и Италия (в том числе Флорентийская и Венецианская республики)[1484]. Страхи Филиппа усиливали даже совсем непримечательные на первый взгляд случаи. Однажды, собираясь на охоту, Яков надел оберег своей жены от несчастного случая. Это невинное действие вызвало у Филиппа глубокую тревогу[1485].

Полный решимости помешать Якову и любому другому претенденту на английский престол, который мог рассчитывать на поддержку французов, Филипп несколько раз консультировался с членами Государственного совета. В течение некоторого времени советники не могли прийти к единому решению, но после долгих размышлений их выбор пал на инфанту[1486].

Филипп выдвинул ее кандидатуру в феврале 1601 года[1487]. Ложку дегтя обнаружили слишком поздно, когда стало известно, что муж Изабеллы Альбрехт страдал от эректильной дисфункции. Изабелле в то время было тридцать пять лет, и она еще могла родить ребенка. Но скоро по Брюсселю поползли слухи об импотенции Альбрехта, которому на тот момент было сорок два года[1488]. Говорили, что в этом признался его духовник. Но вступление на английский престол испанской инфанты в интересах Испании должно было быть обязательно подкреплено возможностью появления наследника. Филипп слишком хорошо знал о тех проблемах, которые возникли в результате бездетного союза его отца и Марии Тюдор.

Альбрехт сам признался в своем «недостатке», стоило только Филиппу объявить о том, что Испания поддерживает решение инфанты претендовать на английский престол[1489]. Направлявшие все силы на сдерживание армии Морица Оранского, ни Альбрехт, ни Изабелла не были готовы к новой борьбе. Они хотели извлечь выгоду из своего нынешнего статуса независимых монархов, в то время как испанский Государственный совет настаивал на том, чтобы Изабелла стала новой королевой Англии, а Нидерланды вернулись в прямое подчинение Испании. Альбрехт же стремился к сближению с Яковом, который мог повлиять на решение нидерландского вопроса и обеспечить его собственную безопасность в Брюсселе[1490].

В Вальядолиде, где постепенно обосновывался двор Филиппа III, мнения в Государственном совете начали расходиться. Одни ратовали за поддержку Изабеллы, другие предлагали завоевать расположение Якова путем подкупа. Он не идеальный претендент, но, возможно, эрцгерцогу стоит отправить посланника в Эдинбург для переговоров. Это, по крайней мере, приведет Елизавету в бешенство[1491]. Если все пройдет хорошо, посланник будет заменен послом, и дипломатические отношения будут восстановлены. Один из советников предположил, что в обмен на поддержку Испании Яков мог бы отправить своего сына принца Генри учиться в Вальядолид. Неприятный сам по себе союз Англии и Шотландии мог оказаться приемлемым при условии, что управлялся бы монархом, находящимся в «заложниках» у Испании[1492].

После возможной победы испанцев в Ирландии и неудачного похода Агилы Филипп чувствовал, что не может позволить еще одному еретику взойти на трон Елизаветы. Его горячо поддерживал граф Оливарес, бывший посол Филиппа II у папы Сикста V, недавно вернувшийся в Испанию с должности вице-короля Неаполя. Заняв место в Государственном совете, Оливарес начал выступать за то, чтобы помешать Англии и Шотландии объединиться под властью протестантского короля, то есть Якова. Хорошо, если взятками удастся заставить его действовать в интересах Испании. Лучшим же решением, по мнению Оливареса, стал бы совместный с французами и папой римским выбор претендента-католика, которого затем можно навязать силой. Однако сделать это нужно так, чтобы Испания не потеряла своего лица, отказавшись поддерживать кандидатуру инфанты. Кроме того, нужно было торопиться, так как Генрих IV грозился захватить Франш-Конте и таким образом перекрыть один из главных участков так называемой испанской дороги, пролегавшей через Альпы и старые бургундские владения, по которой испанские войска направлялись защищать Южные Нидерланды от армии Морица Оранского[1493].

В среду 16 февраля 1603 года Елизавета наконец признала: она не сумеет удержать Ирландию под своей властью до своей смерти, если не договорится с Тироном. Она полагала своим священным долгом сохранение монархии в том виде, в каком та перешла к ней в день ее коронации. Уверенная, что жить ей осталось уже недолго, королева продиктовала Маунтджою следующее письмо:

Однако даже теперь королева не была готова дать своему главному советнику полную свободу действий. Она предупреждала его, что ему следует «действовать с осторожностью и сохранять Наше достоинство в любых обстоятельствах»; «[Тирона] следует оставить в живых; по прибытии для него должны быть созданы условия, коими Мы сочтем достойным и уместным одарить его». Маунтджой, внимательно изучивший письмо Елизаветы при содействии своего секретаря, пожаловался ему, что королева фактически приказала «послать за Тироном, пообещав лишь сохранить ему жизнь и ничего более» в обмен на непротивление с его стороны. Любые дополнительные условия потребовали бы ее личного одобрения[1512].

На следующий же день, однако, намерения королевы вновь резко изменились; она отправила Маунтджою еще одно послание, в котором предоставляла ему большую свободу действий и позволяла пообещать Тирону не только жизнь, но также свободу и помилование. Она не собиралась обсуждать с Тироном больные религиозные вопросы, но дала понять, что лидеру мятежников можно не «слишком опасаться преследований» в связи с его католическими убеждениями. Королева потребовала, чтобы войска Тирона освободили Ольстер, и пообещала, что, как только его гарнизон оставит город и свободный проезд по территории будет восстановлен, эти земли вновь перейдут под его власть. Единственным камнем преткновения для королевы оставалось имя мятежника: Елизавета понимала, что имя Тирона в умах людей всегда будет ассоциироваться с бунтом, и потому намеревалась объявить его вне закона. Предводитель восстания, настаивала королева, должен отказаться от родового имени и взять другое[1513].

На следующий день Сесил изложил Маунтджою те же условия еще раз, уточнив при этом некоторые детали. В постскриптуме к своему посланию он прямо указал на уязвимое состояние королевы и терзавшее ее беспокойство, добавив, что королева находится «в конфликте с самою собой». Обсуждение условий мирного соглашения с предателем казалось Елизавете страшным грехом, и в то же время переговоры с Тироном были ее единственной возможностью восстановить мир в Ирландии. Сесил, в свою очередь, прекрасно понимал, что Тирон в жизни не согласится отречься от родового имени, и, тщательно подбирая слова, посоветовал Маунтджою для начала разыграть перед королевой полную готовность подчиняться любым ее приказам. Он опасался, что, попадись его письмо на глаза Елизавете, она может неправильно его понять, а потому в крайне осторожных формулировках призывал лорд-наместника добиваться примирения сторон любыми средствами, какие тот сочтет нужными, даже если ему придется действовать тайком. Весьма показательно следующее признание Сесила: «иногда честному служащему в подчинении у монарха приходится напрягать усилия». В общении с ненавистным ему Эссексом Сесил подобной свободы выражения себе не позволял[1514].

Утром в день кончины Елизаветы Роберт Сесил отправил Якову копию прокламации о присвоении тому королевского титула, а также настоял на том, чтобы новый король восстановил в полномочиях Тайный совет, что Яков и сделал[1596]. Кортеж нового монарха — осаждаемый «рыцарями», ищущими расположения нового господина, возможности поступить на службу или просто перемен, — двигался из Эдинбурга на юг не быстрее улитки, в то время как в Лондоне Сесил и лорд Генри Говард всеми силами пытались убрать Рэли и Кобэма — Говард звал их «проклятым дуэтом» — подальше с глаз долой[1597]. Тем не менее помешать Якову, чтившему память Эссекса и его сторонников, освободить графа Саутгемптона из Тауэра им не удалось[1598].

В апреле Яков полностью восстанавливает Саутгемптона в правах, возвращая ему все земли и титулы[1599]. Двенадцатилетний сын Эссекса Роберт, который едва знал своего отца и остался сиротой после переезда матери к новому мужу, ирландскому дворянину Ричарду Бёрку, графу Кланрикарду, был призван ко двору и посвящен в пажи принца Генри. В течение следующего года мальчик получил обратно все причитающиеся ему владения и титулы[1600].

Несмотря на это, складывалось впечатление, что Сесилу волноваться не о чем. Покидая Холируд, Яков посылает ему записку: «Я счастлив иметь советника столь верного и мудрого, посему оставляю похвальные слова для того, чтобы высказать их вам лично»[1601]. Действуя заодно, Сесил и Генри Говард планируют сформировать новое правительство сообразно собственным интересам[1602]. На первой же со дня смерти королевы встрече Тайного совета, состоявшейся в Уайтхолле в понедельник Пасхальной недели, в состав Совета был введен Маунтджой[1603]. Девятью днями позднее в Теобалдс, старой резиденции Бёрли, которую занимал теперь Роберт Сесил и в которой Яков провел первые несколько дней по прибытии, присягу советника принесли Говард, граф Мар и Эдуард Брюс, лорд Кинлосс, выступавшие посредниками короля в его тайной переписке с Сесилом[1604]. В тот же день Яков велит Сесилу, Ноттингему и Бакхёрсту в сотрудничестве с его шотландскими советниками приступить к назначению служащих королевского двора. Сесил мало мог повлиять на неизбежный приток ко двору шотландцев, в особенности на должности в королевские покои, но они с Ноттингемом могли, по крайней мере, постараться отлучить от двора своих личных соперников.

Король обещает советникам «приумножить свои королевские милости, дабы все верные королевские подданные этой земли обнадеживались их примером», и это не были пустые слова[1605]. В относительно короткое время Сесил получает титулы барона Эссендона (и становится пэром), виконта Крэнборна и графа Солсбери. Бакхёрсту даруют титул графа Дорсета и оставляют за ним пост лорд-казначея. Говард становится графом Нортгемптоном. Ноттингема также щедро осыпают милостями. И наконец, Маунтджой удостоивается титула графа Девоншира, а Эгертон — звания лорд-канцлера с титулом барона Элсмира. Получив его, Эгертон радостно заявляет Якову, что «каков бы ни был приказ короля, он повинуется ему в любом случае»[1606].

Когда Яков решил остановить злоупотребление монополиями, чего так и не сделала в свое время Елизавета, события развивались по старой схеме[1607]. Сесил проследил за тем, чтобы процесс возглавил Эгертон с правом ограничивать ход расследования[1608]. Затем он переключился на тех, кого, по его мнению, следовало наказать. Одним из первых оказался Рэли, у которого отобрали монополию на продажу вина. Галантерейщику Томасу Аллену, который ранее храбро опротестовал монополию Эдуарда Дарси на производство и продажу игральных карт и даже выиграл против него дело в суде, было приказано «полностью отказаться от претензий» и уступить все привилегии Дарси под угрозой заключения в Тауэр[1609]. Уолтер Рэли, к его ярости, получил приказ покинуть Дарем-хаус, в котором он жил на протяжении последних двадцати лет. А его лицензия на винную монополию вскоре будет передана Ноттингему[1610].

В воскресенье 8 мая Рэли, по особому распоряжению Сесила, принял участие в чрезвычайном заседании Тайного совета, где узнал, что Яков планирует лишить его должности капитана королевской гвардии[1611]. Этот шаг казался вполне невинным: Яков давно привык к своим шотландским гвардейцам и хотел, чтобы они служили ему и в Англии[1612]. Вот только новым капитаном был назначен сэр Томас Эрскин, кузен графа Мара и доверенное лицо Сесила[1613].

Вскоре таинственным образом появились слухи о том, что в гибели Эссекса виновны Рэли и Кобэм, подделывавшие его письма[1614]. Граф де Бомон, сохранявший пост французского посла, предполагал, что у истоков этой злодейской интриги стоял Сесил, желавший уничтожить Рэли и Кобэма. Когда Рэли просит у Якова аудиенции, где он мог бы оправдаться, то получает сухой отказ[1615].

Благодаря открытию новых источников, в том числе в Северной Европе, об эпохе правления Елизаветы, написание этой книги стало для меня подлинной экспедицией к неизведанным берегам. Выражаю особую благодарность сотрудникам Большого зала Национального архива в Кью за их неоценимую помощь, а также кураторам «корпуса Ришелье» Национальной библиотеки Франции за предоставленные ими электронные версии целого ряда дипломатических документов. Сотрудники Национального архива Бельгии в Брюсселе, удачно расположенного рядом с Королевскими музеями изящных искусств, сделали много больше, чем велит им служебный долг, позволив мне рыться в несметном количестве коробок и папок с документами. Благодаря им мне удалось обнаружить, что действительная нумерация ряда документов не соответствует нумерации в электронных каталогах. Как всегда, огромную помощь оказали работники Британской библиотеки, Библиотеки Кембриджского университета, Шекспировской библиотеки Фолджера и Лондонской библиотеки. Генеалогические древа, а также карты Северной Франции, Нидерландов и Ирландии были оцифрованы Ричардом Гаем. В работе с картинами, другими изображениями, а также в вопросах прав на их воспроизведение мне помогли разобраться Эмма Браун и Изабель Йейтс.

Новые электронные методы поиска стали для меня большим подспорьем, хотя большинство документов все равно приходилось изучать по старинке. Так, множество любопытнейших открытий было сделано мною в архивах совершенно случайно во время чтения рукописей «вживую». Я бесконечно благодарен своим студентам — бывшим и нынешним — в Колледже Клэр в Кембридже. Они были первыми слушателями, на которых я обкатывал новые материалы, и они неизменно помогали мне своими тонкими замечаниями и вопросами. Многим я обязан д-ру Гэбриелу Хитону, сотрудничающему с аукционным домом «Сотбис», за то, что он предоставил мне возможность изучить недавно обнаруженные письма Марии Стюарт перед тем, как они были проданы с молотка.

Я восхищаюсь своими агентами в Лондоне и Нью-Йорке Питером Робинсоном и Грен Фокс и благодарен им за постоянную поддержку и полезные советы. Я выражаю благодарность Венеции Баттерфилд и Дэниелу Крю, редакторам издательства «Викинг Паблишерс», за быструю и внимательную работу. Их замечания и предложения по первому варианту рукописи были бесценными. Последний вариант рукописи был блестяще подготовлен Сарой Дэй. А под чутким надзором редактора Кейт Тейлор книга вышла в свет без лишних трудностей. Я благодарен всем.

В течение четырех лет моей супруге Джулии пришлось делить наше жилье с Елизаветой, Бёрли, Хэттоном, Рэли, Эссексом, Робертом Сесилом и другими персонажами. Она обсуждала со мной все черновые варианты — порой в два-три часа утра, потеряв счет выпитым чашкам чая. По мере того как приближался срок сдачи книги, ей приходилось жертвовать своей работой. Она научилась терпеть и уважать Елизавету, которая настолько влилась в нашу жизнь, что в это трудно поверить. Совершенно точно, что в 2004 году, когда я работал над биографией Марии Стюарт, я бы ни за что не поверил, что ее кузина однажды станет настолько большой частью моей жизни. За всю помощь и поддержку отблагодарить Джулию я просто не смогу, как не смогу вернуть безвозвратно отнятых мгновений любви и заботы. Те из моих читателей, которые уже привыкли к тому, что в благодарностях я также упоминаю своих домашних животных, будут рады узнать, что Сьюзи и Типпи поживают прекрасно, а недавно к ним присоединилась Мисти. Мы нашли ее у порога — черного, голодного и холодного котенка, брошенного предыдущими хозяевами, но не теряющего надежду обрести новый кров.

AGR Archives Générales du Royaume, Brussels

AGS Archivo General de Simancas

APC Acts of the Privy Council of England, New Series, ed. J. R. Dasent, 46 vols. (London, 1890–1964)

Bath MSS Calendar of the Manuscripts of the Most Honourable The Marquess of Bath, 5 vols. (London, 1904–1980)

BIHR Bulletin of the Institute of Historical Research

Birch, Memoirs Memoirs of the Reign of Queen Elizabeth from 1581 till Her Death, ed. T. Birch, 2 vols. (London, 1754)

Birch, Hist. View An Historical View of the Negotiations between the Courts of England, France, and Brussels, from the Year 1592 to 1617, ed. T. Birch (London, 1749)

Bodleian Bodleian Library, Oxford

BL British Library, London

BNF Bibliothèque Nationale de France, Paris

Bond The Complete Works of John Lyly, ed. R. W. Bond, 3 vols. (Oxford, 1902)

Camden W. Camden, The History of the Most Renowned and Victorious Princess Elizabeth, Late Queen of England, 3rd edn (London, 1675)

CCM Calendar of Carew Manuscripts Preserved in the Archiepiscopal Library at Lambeth, ed. J. S. Brewer and W. Bullen, 6 vols. (London, 1867–1873)

Chamberlain Letters Written by John Chamberlain during the Reign of Elizabeth I, ed. S. Williams, Camden Society, Old Series, 79 (1861)

Chambers E. K. Chambers, The Elizabethan Stage, 4 vols. (Oxford, 1923)

CKJVI Correspondence of King James VI of Scotland with Sir Robert Cecil and Others in England during the Reign of Elizabeth I, ed. J. Bruce, Camden Society, Old Series, 78 (1861)

Collins Letters and Memorials of State: Collections Made by Sir Henry Sydney, Knight of the Garter, Lord President of the Marches of Wales, etc., ed. R. Collins, 2 vols. (London, 1746)

CP Cecil Papers, Hatfield House (BL and Folger Shakespeare Library)

CSPC Calendar of State Papers, Colonial, ed. W. N. Sainsbury, 45 vols. (London, 1860–1970)

CSPD Calendar of State Papers, Domestic, Edward VI, Mary, Elizabeth I and James I, ed. R. Lemon and E. Green, 12 vols. (London, 1856–1872)

CSPD Mary Calendar of State Papers, Domestic Series, of the Reign of Mary I, 1553–1558, ed. C. S. Knighton (London, 1998)

CSPF Calendar of State Papers, Foreign, ed. W. B. Turnbull, J. Stevenson and A. J. Crosby, 25 vols. in 28 parts (London, 1861–1950)

CSPSM Calendar of State Papers Relating to Scotland and Mary, Queen of Scots, 1547–1603, ed. J. Bain and W. K. Boyd, 13 vols. (London, 1898–1969)

CSPSp, 1st Series Calendar of Letters, Despatches, and State Papers Relating to the Negotiations between England and Spain, ed. G. A. Bergenroth, P. de Gayangos and M. A. S. Hume, 13 vols. (London, 1873–1954)

CSPSp, 2nd Series Letters and State Papers Relating to English Affairs Preserved Principally in the Archives of Simancas, ed. M. A. S. Hume, 4 vols. (London, 1892–1899)

CSPV Calendar of State Papers and Manuscripts Relating to English Affairs in the Archives and Collections of Venice and in Other Libraries of Northern Italy, ed. R. Brown, G. Cavendish-Bentinck and H. F. Brown, 38 vols. (London, 1864–1947)

CUL Cambridge University Library

De L’Isle And Report on the Manuscripts of Lord De L’Isle and Dudley Preserved at Penshurst

Dudley MSS Place, 6 vols. (London, 1925–1966)

De Maisse A Journal of All That Was Accomplished by Monsieur de Maisse, Ambassador in England… Anno Domini 1597, ed. and trans. G. B. Harrison and R. A. Jones (London, 1931)

Devereux Lives and Letters of the Devereux, Earls of Essex, 1540–1646, ed. W. B. Devereux, 2 vols. (London, 1853)

D’Ewes The Journals of All the Parliaments during the Reign of Queen Elizabeth, ed. S. D’Ewes (London, 1682)

DIB Dictionary of Irish Biography, ed. J. McGuire and J. Quinn, 9 vols. (Cambridge, 2009) and http://dib. cambridge. org/

EAC Elizabeth I: Autograph Compositions and Foreign Language Originals, ed. J. Mueller and L. S. Marcus (Chicago, 2003)

ECW Elizabeth I: Collected Works, ed. L. S. Marcus, J. Mueller and M. B. Rose (Chicago, 2000)

EHR English Historical Review

Ellis Original Letters, Illustrative of British History, ed. H. Ellis, 3 series, 11 vols. (London, 1824–1846)

FF Ancien Fonds Français

Finch MSS Report on the Manuscripts of Allan George Finch, Esq., of Burley-on-the-Hill, Rutland, 5 vols. (London, 1913–1970)

Foedera Foedera, Conventiones, Litterae et Cuiuscunque Generis Acta Publica inter Reges Angliae et Alios Quosuis Imperatores, Reges, Pontifices, Principes vel Communitates, ed. T. Rymer, 20 vols. (London, 1726–1735)

Folger Folger Shakespeare Library, Washington DC

Guildhall Guildhall Library, London

Hakluyt The Principal Navigations, Voyages, Traffiques and Discoveries of the English Nation, ed. R. Hakluyt, 2 vols. in 1 (London, 1599)

Hardwicke State Papers Miscellaneous State Papers from 1501 to 1726, ed. P. Yorke, 2nd Earl of Hardwicke, 2 vols. (London, 1778)

Harington J. Harington, Nugae Antiquae. Being a Miscellaneous Collection of Original Papers in Prose and Verse, Written… by Sir John Harington, new edn, 3 vols. (London, 1792)

Harleian Miscellany The Harleian Miscellany, Or, A Collection of Scarce, Curious, and Entertaining Pamphlets and Tracts, as Well in Manuscript as in Print, Found in the Late Earl of Oxford’s Library, 2 vols. (London, 1808)

Harrison The Elizabethan Journals. Being a Record of the Things Most Talked of during the Years 1591–1603, ed. G. B. Harrison, 3 vols. in 1 (London, 1938)

Hartley Proceedings in the Parliaments of Elizabeth I, ed. T. E. Hartley, 3 vols. (Leicester, 1981–1995)

Hatfield MSS Calendar of the Manuscripts of the Most Honourable the Marquis of Salisbury Preserved at Hatfield House, 24 vols. (London, 1883–1976)

Haynes A Collection of State Papers… left by William Cecil, Lord Burghley, ed. S. Haynes (London, 1740)

HEH Henry E. Huntington Library, San Marino, California

HLQ Huntington Library Quarterly

HMC Historical Manuscripts Commission

HJ Historical Journal

HR Historical Research

JEH Journal of Ecclesiastical History

JMH Journal of Modern History

LASPF List and Analysis of State Papers, Foreign, ed. R. B. Wernham, 7 vols. (1964–2000)

Lambeth Lambeth Palace Library

Laughton State Papers Relating to the Defeat of the Spanish Armada, Anno 1588, ed. J. K. Laughton, 2 vols. (London, 1894)

Lettenhove Relations Politiques des Pays-Bas et de l’Angleterre sous le Règne de Philippe II, ed. K. de Lettenhove, 11 vols. (Brussels, 1882–1900)

Lettres de Henri IV Recueil des Lettres Missives de Henri IV, ed. M. Berger de Xivrey and J. Guadet, 9 vols. (Paris, 1843–1876)

Lodge Illustrations of British History, Biography and Manners… Exhibited in a Series of Original Papers Selected from the Manuscripts of the Noble Families of Howard, Talbot and Cecil, ed. E. Lodge, 2nd edn, 3 vols. (London, 1838)

LQE The Letters of Queen Elizabeth, ed. G. B. Harrison (London, 1935)

LQEJ Letters of Queen Elizabeth and King James VI of Scotland, ed. J. Bruce, Camden Society, Old Series, 46 (1849)

LSP, James VI Letters and State Papers during the Reign of King James VI, ed. J. Maidment (Edinburgh, 1838)

MS Manuscript

Murdin A Collection of State Papers… left by William Cecil, Lord Burghley, ed. W. Murdin (London, 1759)

Nichols The Progresses and Public Processions of Queen Elizabeth… Illustrated with Historical Notes, ed. J. Nichols, new edn, 3 vols. (London, 1823)

NA National Archives, London

ODNB The New Oxford Dictionary of National Biography, ed. C. Matthew and B. Harrison, 60 vols. (Oxford, 2004) and http://www. oxforddnb. com/public/index. html

RO Record Office

Rutland MSS The Manuscripts of His Grace the Duke of Rutland, Preserved at Belvoir Castle, 4 vols. (London, 1888–1905)

RQ Renaissance Quarterly

SCJ Sixteenth-Century Journal

Secret Corr. The Secret Correspondence of Sir Robert Cecil with James VI, King of Scotland, ed. D. Dalrymple (Edinburgh, 1766)

SHR Scottish Historical Review

Spedding The Letters and the Life of Francis Bacon, ed. J. Spedding, 7 vols. (London, 1861–1874)

SR Statutes of the Realm, ed. A. Luders, T. E. Tomlins and J. Caley, 11 vols. (London, 1810–1828)

State Trials A Collection of State Trials and Proceedings for Treason and Other Crimes and Misdemeanours from the Reign of King Richard II to the Reign of King George II, 3rd edn, 6 vols. (London, 1742)

Stow, 1592 edn J. Stow, The Annales of England (London, 1592)

Stow, 1605 edn J. Stow, The Annales of England…… Continued until This Present Year 1605 (London, 1605)

Stow, 1631 edn Annales, Or A General Chronicle of England, Continued and Augmented unto the End of This Present Year 1631 (London, 1631)

Townshend Historical Collections, Or An Exact Account of the Proceedings of the Four Last Parliaments of Q[ueen] Elizabeth, ed. H. Townshend (London, 1680).

TRHS Transactions of the Royal Historical Society

TRP Tudor Royal Proclamations, ed. P. Hughes and J. F. Larkin, 3 vols. (London, 1964–1969)

Unton Correspondence of Sir Henry Unton, Knight, Ambassador from Queen Elizabeth to Henry IV, King of France in the Years 1591 and 1592, ed. J. Stevenson (London, 1847)

Winwood Memorials of Affairs of State in the Reigns of Q[ueen] Elizabeth and K[ing] James I… from the Original Papers of the Right Honourable Sir Ralph Winwood, ed. E. Sawyer, 2 vols. (London, 1725)

Wright Queen Elizabeth I and Her Times, ed. T. Wright, 2 vols. (London, 1838)

C76 Chancery, Treaty Rolls

E112 Exchequer, King’s Remembrancer, Bills, Answers, etc.

E192 Exchequer, King’s Remembrancer, Private Papers and Exhibits, Supplementary

E351 Exchequer, Lord Treasurer’s Remembrancer and Pipe Offices, Declared Accounts (Pipe Office)

KB8 King’s Bench (Crown Side), Bag of Secrets

LC2 Lord Chamberlain’s Department, Special Events

LC5 Lord Chamberlain’s Department, Miscellanea

PC2 Privy Council, Registers PROB11 Prerogative Court of Canterbury, Registered Copy Wills

REQ 2 Court of Requests, Proceedings, Henry VII to Charles I

SO 3 Signet Office, Docquet Books

SP 11 State Papers, Domestic, Mary

SP 12 State Papers, Domestic, Elizabeth

SP 15 State Papers, Domestic, Addenda, Edward VI to James I

SP 46 State Papers, Supplementary

SP 52 State Papers, Scotland, Series I, Elizabeth I

SP 53 State Papers, Scotland, Series I, Mary, Queen of Scots

SP 59 State Papers, Scotland, Border Papers

SP 63 State Papers, Ireland, Elizabeth I to George III

SP 70 State Papers, Foreign, General Series, Elizabeth I

SP 77 State Papers, Foreign, Flanders

SP 78 State Papers, Foreign, France

SP 83 State Papers, Foreign, Holland and Flanders

SP 84 State Papers, Foreign, Holland

SP 94 State Papers, Foreign, Spain

SP 97 State Papers, Foreign, Turkey

SP 98 State Papers, Foreign, Tuscany

SP 99 State Papers, Foreign, Venice

SP 101 State Papers, Foreign, Newsletters

SP 102 State Papers, Foreign, Royal Letters

SP 103 State Papers, Foreign, Treaty Papers

STAC5 Court of Star Chamber, Proceedings, Elizabeth I

Портрет, на котором Елизавета держит в руках сито — символ девственности. Квентин Массейс Младший, ок. 1583 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Pinacoteca Nazionale, Siena, Italy / Bridgeman Images)

Неизвестная женщина, одна из фрейлин Елизаветы, предположительно юная Кейт Кэри, дочь лорда Хансдона. Английская школа

В правом верхнем углу портрета кисти Стевена ван дер Мейлена указан возраст женщины — 38 лет. С большой долей вероятности изображена Кейт Кэри, двоюродная племянница Елизаветы, жена сэра Фрэнсиса Ноллиса. Если это так, то, учитывая, что картина датируется 1562 годом, возраст может не совпадать. Впрочем, подобные ошибки характерны для портретной живописи эпохи Тюдоров — возраст или даты часто исправлялись, переписывались и добавлялись последующими владельцами картин или реставраторами

Анна Датская. Мастерская Николаса Хиллиарда, после 1603 г.

Летиция Ноллис. Английская школа, после 1603 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Private Collection / Bridgeman Images)

Мария, королева Шотландии. Николас Хиллиард, 1578 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Victoria and Albert Museum, London / Bridgeman Images)

Елизавета правит второй вариант своего ответа на прошение парламента 1586 года казнить Марию Стюарт. На рукописи видны вставки между строк и зачеркивания. Британская библиотека (British Library. Lansdowne MS94, art. 35, fo. 87) (© The British Library, 2016)

Копия смертного приговора Марии Стюарт, подготовленная Робертом Билом лично для графа Кента, одного из членов комиссии, присутствовавших на церемонии в замке Фотерингей. Библиотека Ламбетского дворца (Lambeth Palace Library; MS4769, fo. 1)

Роберт Дадли, граф Лестер, в возрасте примерно тридцати пяти лет. Стевен ван дер Мейлен

Сэр Фрэнсис Уолсингем. Автор: Джон де Криц, ок. 1585(9) г.

Семья Генриха VIII. Копия картины Лукаса де Хере, подаренной Елизаветой Уолсингему ок. 1572 г. в период его службы послом во Франции

Уильям Сесил, лорд Бёрли, в костюме кавалера ордена Подвязки и с посохом лорд-казначея. Английская школа, после 1572 г. (возможно, 1585 г.). Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Burghley House Collection, Lincolnshire / Bridgeman Images)

Филипп II с орденом Золотого руна на груди и четками в левой руке. Автор: Софонисба Ангвиссола, 1573 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Museo del Prado, Madrid, Spain / Bridgeman Images)

Портрет мужчины, с большой долей вероятности являющегося сэром Фрэнсисом Дрейком. Автор: Исаак Оливер, 1590 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Victoria and Albert Museum, London / Bridgeman Images)

Шифр, который использовали в Бурбуре в 1588 году елизаветинские посланцы мира для отправки ей сообщения о результатах переговоров с представителями герцога Пармского. Национальный архив, Кью (National Archives, Kew; ref. SP 106/1, no. 14, fo. 49)

Один из недавно обнаруженных документов, в котором Елизавета униженно просит мира 20 июня 1588 года, месяц спустя после того, как Непобедимая армада уже вышла в море. Национальный архив Бельгии (Archives Générales du Royaume, Brussels, ref. T 109/587/2)

Роберт Деверё, граф Эссекс, изображенный как «Юноша среди розовых кустов». Автор: Николас Хиллиард, ок. 1588 г.

Роберт Деверё, граф Эссекс, с бородой-«лопатой», которую он отрастил в 1596 году в Кадисе. Эскиз Исаака Оливера, сделанный для граверов. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Victoria and Albert Museum, London / De Agostini Picture Library / Bridgeman Images)

Сэр Уолтер Рэли на фоне изображения битвы при Кадисе. Рэли держит в руках трость как напоминание о тяжелом ранении в ногу, которое он получил во время битвы. Портрет приписывается Уильяму Сегару, 1598 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© National Gallery of Ireland, Dublin, Ireland / Bridgeman Images)

«Армадный портрет» Елизаветы, экземпляр из Уоберн-Эбби. Приписывается Джорджу Гауэру, ок. 1588 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Woburn Abbey, Bedfordshire / Bridgeman Images)

Елизавета в возрасте пятидесяти девяти лет. Этот набросок предназначался для создания гравюр. Исаак Оливер, 1592 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Victoria and Albert Museum, London / Bridgeman Images)

Письмо Елизаветы от 30 марта 1588 года с ее знаменитой подписью. Оно адресовано лорду Уиллоуби, преемнику графа Лестера в Нидерландах, и содержит указания в отношении городов Дордрехта и Гертрёйденберга. Клэр-колледж, Кембридж (Clare College, Cambridge) (© Courtesy of the Master, Fellows and Scholars of Clare College)

Черновик письма Елизаветы графу Эссексу, отзывающий его из Руана, с правками лорда Бёрли. В письме королева повелевает Эссексу извиниться перед королем Франции Генрихом IV «за столь бесславные действия». И язвительно прибавляет, что граф должен понимать причины ее недовольства, если только он «не совсем лишился чувств». 23 сентября 1591 г. Национальный архив, Кью (National Archives, Kew; ref. SP 78/25, fo. 388)

Гравюра с изображением Роберта Деверё, графа Эссекса, на фоне сражений в Кадисе, на Азорских островах, в Руане и Ирландии. Эссекс наделен едва ли заслуженными эпитетами: «добродетельнейший, мудрейший, милосердный и богоизбранный». Томас Коксон, 1600 г. Британский музей (British Museum; ref. O.7.283) (© The Trustees of the British Museum)

Посмертный портрет Роберта Дадли, графа Лестера, на фоне крушения Армады и битвы при Зютфене. Роберт Воган, 1588 г. Частная коллекция (фотография © John Guy, 2016)

Сэр Уолтер Рэли берет в плен губернатора испанской колонии Тринидад дона Антонио де Беррио во время ночного диверсионного рейда. 1595 г. Клэр-колледж, Кембридж (Clare College, Cambridge; shelfmark F.3.7) (© Courtesy of the Master, Fellows and Scholars of Clare College)

Встреча сэра Уолтера Рэли и вождя Топиавари на южном берегу реки Ориноко. 1595 г. Клэр-колледж, Кембридж (Clare College, Cambridge; shelfmark F.3.7) (© Courtesy of the Master, Fellows and Scholars of Clare College)

Роберт Сесил и его девиз: Sero, sed serio («Поздно, но всерьез»). Джон де Криц, ок. 1606 г. (возможно, 1602 г.) Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Hatfi eld House, Hertfordshire / Bridgeman Images)

Яков VI Шотландский и I Английский. Николас Хиллиард, ок. 1610 г.

Генрих IV Французский у стен Парижа. Французская школа, 1594 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Musée de la Ville de Paris, Musée Carnavalet, Paris / Bridgeman Images)

Елизавета в возрасте шестидесяти двух или шестидесяти трех лет. Мастерская Маркуса Герартса Младшего, ок. 1596 г. Елизаветинские сады, Мантео, Северная Каролина (The Elizabethan Gardens, Manteo, North Carolina). Фотограф: Рей Мэтьюс (© Courtesy of The Elizabethan Gardens)

Эрцгерцог Альбрехт Австрийский и его супруга испанская инфанта Изабелла Клара Евгения, ок. 1600 г.

Наиболее распространенный портрет пожилой Елизаветы. Изначальный набросок сделан Исааком Оливером в 1592 г., а гравюра на его основе — Криспейном де Пассе в 1596 г.

Крупный план, наиболее достоверно отображающий черты лица и длинные тонкие пальцы королевы. Картина кисти немецкого гравера Лондонского монетного двора Яна Рутлингера, 1585 г. или 1590–1600 гг. Британский музей (British Museum; ref. 1905.0414.45) (© The Trustees of the British Museum)

«Портрет Елизаветы с радугой» — пример использования «маски юности», своеобразного метода ретроспективного изображения королевы с лицом тридцатилетней молодой женщины. Маркус Герартс Младший, ок. 1602 г. Бриджменская библиотека искусств (The Bridgeman Art Library) (© Hatfi eld House, Hertfordshire / Bridgeman Images)

Надгробие Елизаветы в северном нефе капеллы Генриха VII в Вестминстерском аббатстве. Создавалось по приказу Якова I и закончено в 1606 году. Гравюра Виллема или Магдалены ван де Пассе, ок. 1620 г. Частная коллекция

Более полную версию см.: http://bit. ly/1YDcV7z.

Более полную версию см.: http://bit. ly/1Vy6Bk5.

Полное название — Annales Rerum Gestarum Angliae et Hiberniae Regnante Elizabetha. — Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

О том, чем Кэмден обязан Уильяму и Роберту Сесилам, см.: BL, Additional MS36294, fo. 24. О роли Бёрли в восхождении юной Елизаветы: J. Guy. The Children of Henry VIII. Oxford, 2013. P. 136–137.

Мнение, высказанное в книге, всецело принадлежит мне, но схожие мысли представлены и в других работах: C. Haigh. Introduction // The Reign of Elizabeth I, C. Haigh (ed.). London, 1984. P. 6–11. Подробнее о создании «Анналов» Кэмдена см.: P. Collinson. One of Us? William Camden and the Making of History // TRHS, 6th Series, 8. 1998. P. 151–163. О недостатках труда Кэмдена см.: P. Collinson. William Camden and the Anti-Myth of Elizabeth: Setting the Mould? // The Myth of Elizabeth. S. Doran, T. S. Freeman (ed.). London, 2003. P. 79–93.

См. к примеру: Annales, Or, The History of the Most Renowned and Victorious Princesse Elizabeth. R. Norton (trans.). London, 1635. sig. b; P. Collinson. Elizabeth I and the Verdicts of History // HR, 76 (2003). P. 480.

Строго говоря, они не были двоюродными сестрами, хотя и называли в письмах друг друга кузинами. Мария Стюарт — правнучка Генриха VII, деда Елизаветы, то есть cousin once removed королевы Англии. — Прим. автора.

L. Strachey. Elizabeth and Essex. London, 1928; repr. 1971. P. 22–24.

V. Woolf. The Art of Biography // Selected Essays. D. Bradshaw (ed.). Oxford, 2008. P. 116–123.

Strachey. Elizabeth and Essex. P. 11.

Более раннюю попытку встать на защиту этой позиции см.: J. E. Neale. The Sayings of Queen Elizabeth // History, 10 (1925). P. 212–233.

Опись содержит лишь внутренние государственные бумаги последних лет правления. Внешнеполитические документы после июля 1589 года в опись не заносились, и по этой причине обо всем, что происходило до декабря 1596 года, мы имеем обрывочное представление. С этого момента в напечатанном виде нет бумаг до 1603 года, а значит, необходимые документы приходилось искать методом проб и ошибок. Значительная часть переписки Бёрли и Роберта Сесила, хранящейся ныне в усадьбе Хэтфилд-хаус, собрана в HMC, Hatfield MSS, III–XIV, отдельные документы напечатаны Мердином (Murdin). Однако большая доля важнейших бумаг в четырех крупнейших собраниях (BL, Cotton, Lansdowne, Harleian and Additional collections) до сих пор не напечатана и даже не описана.

E351/542–3. См. также BL, Harleian MSS1641–2. Документы содержат больше информации, чем представлено в Chambers, IV. P. 77–116, где говорится преимущественно о театрализованных представлениях и увеселениях. План и сопутствующие данные см. в: M. H. Cole, The Portable Queen: Elizabeth I and the Politics of Ceremony. Amherst, MA, 1999. P. 180–235; См. мой обзор в: Albion, 33. 2001. P. 641–642.

Letters of the Kings of England. J. O. Halliwell (ed.). 2 vols.. London, 1848), I, P. 297–320; J. Guy. A Daughter s Love: Thomas and Margaret More. London, 2008. P. 219–264.

J. Guy. The Children of Henry VIII. Oxford, 2013. P. 76.

G. R. Elton. Policy and Police: The Enforcement of the Reformation in the Age of Thomas Cromwell. Cambridge, 1972. P. 176–177.

Records of the Reformation: The Divorce, 1527–1533. N. Pocock (ed.). 2 vols.. Oxford, 1870. II. P. 386.

M. Levine. Tudor Dynastic Problems, 1460–1571. London, 1973. P. 74.

Foedera, XV. P. 112–114.

Foedera, XV. P. 110–117; The State of England AD1600 by Thomas Wilson. F. J. Fisher (ed.). Camden Society, 3rd Series, 52. 1936. P. 8–9.

E. W. Ives. Lady Jane Grey: A Tudor Mystery. Oxford, 2009. P. 137–168.

Inner Temple, London, Petyt MS538, vol. 47, fo. 317.

G. Redworth. “Matters Impertinent to Women”: Male and Female Monarchy under Philip and Mary, I, 112. 1997. P. 597–613.

J. M. Richards. Mary Tudor as “Sole Queen”? Gendering Tudor Monarchy // HJ, 40. 1997. P. 895–924.

The Count of Feria s Despatch to Philip II of 14 November 1558. M. J. Rodríguez-Salgado, S. Adams (ed.) // Camden Society, 4th Series, 29 (1984). P. 331.

C. Jordan. Women s Rule in Sixteenth-Century British Political Thought // RQ, 40(1987). P. 421–451; P. Collinson. The Monarchical Republic of Queen Elizabeth I // Bulletin of the John Rylands Library of Manchester, 69 (1987). P. 394–424.

«Не так опасна для Англии правительница, ибо править будет не она, но законы, вершавшие их судьи, ею назначенные, и другие служители… Не королева пишет законы, но почтенные члены парламента… Какую же беду способна принести она в одиночку?» J. Aylmer. An harborowe for faithfull and trewe subiectes. London, 1559. sigs. B2v, G3, H3v.

P. E. J. Hammer. “Absolute and Sovereign Mistress of Her Grace”? Queen Elizabeth I and Her Favourites, 1581–1592 // The World of the Favourite. J. H. Elliott, L. W. B. Brockliss (ed.). London, 1999. P. 40.

BL, Additional MS35830, fos. 158–159; Hardwicke State Papers, I. P. 174.

Northamptonshire RO, Fitzwilliam of Milton MSS, Political MS102 (unfoliated).

Или тридцать семь лет (по одним данным он родился в 1520 г., по другим — в 1521 г.).

BL, Cotton MS, Julius F. VI, fos. 167–169v; BL, Additional MS48035, fos. 141–146v; S. Alford. Burghley: William Cecil at the Court of Elizabeth I. London, 2008. P. 90–94; Guy. Children of Henry VIII. P. 179–183. О том, что такая комиссия существовала и собиралась, говорится у Саймона Адамса: Simon Adams. Elizabeth I s Former Tutor Reports on the Parliament of 1559 // EHR, 128. 2013. P. 43–47.

BL, Lansdowne MS102, fo. 1; BL, Lansdowne MS103, fo. 3; Alford. Burghley. P. 110–111.

Hardwicke State Papers, I. P. 167.

S. Doran. Elizabeth I s Religion // JEH, 51. 2000. P. 711–712; R. Bowers. The Chapel Royal, the First Edwardian Prayer Book and Elizabeth s Settlement of Religion, 1559 // HJ, 43 (2000). P. 320–321; P. Collinson. Elizabethan Essays. London, 1994. P. 87–118; Guy. Children of Henry VIII. P. 134, 137–138, 152, 161, 167, 174, 179–185.

S. Alford. The Early Elizabethan Polity: William Cecil and the British Succession Crisis, 1558–1569. Cambridge, 1998. P. 97–119, 142–157, 225–232; M. Taviner. Robert Beale and the Elizabethan Polity. University of St Andrews Ph. D., 2000. P. 56–60; Alford. Burghley. P. 124–138.

BL, Cotton MS, Cotton Charter IV, 38 (2); CP 138/163; HMC, Hatfield MSS, XIII. P. 214–215.

Описание покоев Хэмптон-корта см. в: The Diary of Baron Waldstein. G. W. Groos (ed.). London, 1981. P. 151; Paul Henztner s Travels in England during the Reign of Queen Elizabeth. H. Walpole (ed.). London, 1797. P. 56–58; G. von Bülow, W. Powell. Diary of the Journey of Philip Julius, Duke of Stettin-Pomerania, through England in the Year 1602 // TRHS, New Series, 6 (1982). P. 55.

S. Thurley. The Royal Palaces of Tudor England. London, 1993. P. 135–143; S. Thurley. Whitehall Palace. London, 1999. P. 37–64.

A. Johnson. William Paget and the Late-Henrician Polity, 1543–1547. University of St Andrews Ph. D., 2003. P. 36–41.

The English Court: From the Wars of the Roses to the Civil War. D. Starkey (ed.). London, 1987. P. 71–118.

J. H. Astington. English Court Theatre, 1558–1642. Cambridge, 1999. P. 96–110, 161–169.

LC2/4/3, fos. 53v-63; LC2/4/4, fos. 45–47; BL, Lansdowne MS3, fo. 191; BL, Lansdowne MS29, fo. 161; BL, Lansdowne MS34, fo. 76; BL, Lansdowne MS59, fo. 43; The English Court. Starkey (ed.). P. 147–172; C. Merton. The Women Who Served Queen Mary and Queen Elizabeth: Ladies, Gentlewomen and Maids of the Privy Chamber, 1553–1603. University of Cambridge Ph. D., 1992; J. Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. Leeds, 1988. P. 99–104; A. Whitelock, Elizabeth s Bedfellows: An Intimate History of the Queen s Court. London, 2013. P. 17–29.

Relations Politiques de la France et de l Espagne avec l Écosse au XVIe siècle. A. Teulet (ed.). 5 vols.. Paris, 1862. II. P. 203.

Списки королевских музыкантов и размер их гонораров, а также цены на билеты см. в: E351/541–3, passim. Рассказ самой Елизаветы о любви к танцам и особенно итальянской манере танцевать приведен в: de Maisse, P. 95. См. также: SP 12/287, no. 64.

Nichols, I. P. xxxvi — xxxvii, 118–119.

Journey through England and Scotland made by Lupold von Wedel in the Years 1584 and 1585. G. von Bülow (ed.) // TRHS, 2nd Series, 9. 1895. P. 223–270; Diary of Baron Waldstein, P. 59, 147, 159–163; Thomas Platter s Travels in England, 1599. C. Williams (ed.). London, 1937. P. 192–197, 200–202; Report on the Pepys Manuscripts Preserved at Magdalene College. Cambridge. E. K. Purnell (ed.). London, 1911. P. 190; E351/541 (entries from Mich. 1571–72); E351/542 (entries from Mich. 1591–1592, 1592–1593, 1593–1594, 1595–1596); E351/543 (entries from Mich. 1596–1597, 1597–1598); SP 12/287, no. 64; W. Nagel. Annalen der englischen Hofmusik: von der Zeit Heinrichs VIII, bis zum Tode Karls I. Leipzig, 1894. P. 29; Elizabeth I. G. Ziegler (ed.). Washington DC, 2003. P. 88.

BL, Egerton MS, 2806, fo. 70; Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. P. 104–108; C. C. Stopes. Elizabeth s Fools and Dwarfs // The Athenaeum, no. 4477 (16 Aug., 1913). P. 160; Whitelock. Elizabeth s Bedfellows. P. 84–87; I. H. Habib. Black Lives in the English Archives, 1500–1677: Imprints of the Invisible. Aldershot, 2008. P. 72–73. Я убежден, что Томасина была чернокожей африканкой, как считает ряд ученых. Я благодарен Миранде Кауфман за то, что обратила мое внимание на увеличение численности чернокожих слуг во времена правления Тюдоров.

Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. P. 139–141; Whitelock. Elizabeth s Bedfellows. P. 24–27.

HMC, Bath MSS, IV. P. 186.

Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. P. 110.

Генрих III Французский поймет, что за уединенность приходится платить. В 1584 году, устав от постоянных просителей и посетителей, он, следуя примеру Елизаветы, организовал свой двор так, чтобы у него была возможность проводить больше времени наедине с собой, в кабинете. Однако именно в личных покоях он был убит. См.: CSPF, 1584–1585. P. 184–185; M. Chatenet. La Cour de France au XVIe siècle. Paris, 2002. P. 139–140, 147–154.

N. Mears. Queenship and Political Discourse in the Elizabethan Realms. Cambridge, 2005. P. 40–66; N. Mears. Politics in the Elizabethan Privy Chamber: Lady Mary Sidney and Kat Ashley // Women and Politics in Early Modern England, 1450–1700. J. Daybell (ed.). Aldershot, 2004. P. 67–82.

Haynes. P. 602.

Например, SP 52/10, nos. 62–63.

Например, SP 12/17, no. 1; Hardwicke State Papers, I. P. 180–186.

Harington, II. P. 316–317.

Например, SP 52/8, nos. 70 (Burghley s draft); BL, Cotton MS, Caligula B. X, fos. 261–262v (final version as sent); SP 52/12, no. 20 (Burghley s draft); SP 52/12, no. 19 (final version as sent).

CSPSp, 2nd Series, 1558–1567. P. 669.

Correspondence of Matthew Parker, DD. J. Bruce, T. Thomason Perowne (ed.). Cambridge, 1853. P. 223. Благодарю Стивена Олфорда за указание на этот источник.

Collins, I. P. 7–8; HMC, De L Isle and Dudley MSS, II. P. 2.

Я опирался на письма, сохранившиеся только в черновиках или в копиях, однако с официальной подписью «написано ее собственной рукой» на обороте (см., например, SP 78/36, fos. 8–9v; SP 52/51, no. 75). У Р. Аллинсона в общей сложности 3000 писем, написанных королевой, однако это вместе с теми, что подписаны просто ее инициалами E. R.; не все из них могли быть продиктованы ею лично. См.: R. Allinson. A Monarchy of Letters: Royal Correspondence and English Diplomacy in the Reign of Elizabeth I. New York, 2012. P. xii.

Например, SP 52/8, nos. 53–5 (drafts with amendments); BL, Cotton MS, Caligula B. X, fos. 218–219 (final version as sent). Известен случай, когда Елизавета и Бёрли дали сэру Николасу Трокмортону противоречившие друг другу инструкции. См.: SP 52/13, nos. 81, 83; SP 52/14, no. 1.

Анна Австрийская — дочь императора Священной Римской империи Максимилиана II и Марии Испанской. — Прим. автора.

Sotheby s sale of 15 July 2014, lot 403.

CSPSp, 1st Series, 1554. P. 166–167.

Guy. Children of Henry VIII. P. 154–161; The Count of Feria s Despatch. Rodríguez-Salgado and Adams (ed.). P. 342, n. 31.

M. T. Crane. Video et Taceo: Elizabeth I and the Rhetoric of Counsel // Studies in English Literature, 28 (1988). P. 1–15; F. Teague. Elizabeth I: Queen of England // Women Writers of the Renaissance and Reformation. K. M. Wilson (ed.). Athens, GA, 1987. P. 522.

Ключевые работы: The Reign of Elizabeth I: Court and Culture in the Last Decade. J. Guy (ed.). Cambridge, 1995; P. Hammer. Elizabeth s Wars. London, 2003; Doubtful and Dangerous: The Question of Succession in Late-Elizabethan England.. S. Doran, P. Kewes (ed.). Manchester, 2014; A. Gajda. Political Culture in the 1590s: The “Second Reign” of Elizabeth I // History Compass, 8 (2010). P. 88–100.

S. Doran. Juno versus Diana: The Treatment of Elizabeth s Marriage in Plays and Entertainments, 1561–1581 // HJ, 38 (1995). P. 257–274.

H. Hackett. Virgin Mother, Maiden Queen. London, 1995. P. 96–98, 119–123, 177–178, 186–191.

The Order of My Lord Mayor, the Aldermen and the Sheriffes. London, 1629. P. 7–8.

I. W. Archer. ODNB, s. v. Sir John Spencer.

S. Rappaport. Worlds within Worlds: Structures of Life in Sixteenth-Century London. Cambridge, 1989. P. 54–60.

Camden, P. 134–135; T. Norton. To the Quenes Maiesties Poore Deceived Subjectes of the North Countrey. London, 1569. sig. A5v-6; A Treatise of Treasons against Q. Elizabeth and the Croune of England. London, 1571–1572, passim; C. Sharp. The Rising in the North: The 1569 Rebellion. Shotton, 1975. (new edn), passim; K. Kesselring. Rebellion and Disorder in The Elizabethan World. S. Doran, N. Jones (ed.). London, 2011. P. 381–383.

ECW. P. 125–126; S. Doran. The Political Career of Thomas Radcliffe, 3rd Earl of Sussex, 1526?–1583. University of London Ph. D., 1977. P. 243–309.

SP 12/48, no. 61.

G. Parker. The Place of Tudor England in the Messianic Vision of Philip II of Spain // TRHS, 6th Series, 12 (2000). P. 167–221.

D. MacCulloch. Thomas Cranmer: A Life. London, 1996. Appendix 2. P. 637–638.

J. Guy. My Heart is My Own: The Life of Mary Queen of Scots. London, 2004. P. 134–352.

Guy. My Heart is My Own. P. 437–497.

SP 11/6, fos. 25–31; SP 11/14, fos. 47–55; CSPD Mary, nos. 229–235. См. также: BL, Cotton MS, Titus B. II, fos. 114–16; Parker. Messianic Vision of Philip II. P. 192–195.

SR, IV, i, P. 526–528; Parker. Messianic Vision of Philip II. P. 187–220.

Guy. My Heart is My Own. P. 467–469.

BL, Cotton MS, Vespasian F. VI, fo. 64.

Guy. My Heart is My Own. P. 149–169.

Lethington s Account of Negotiations with Elizabeth in September and October 1561 // A Letter from Mary Queen of Scots to the Duke of Guise, January 1562. J. H. Pollen (ed.). Edinburgh, 1904. Appendix 1. P. 39.

SP 52/10, no 62; BL, Cotton MS, Caligula B. X, fos. 301–305.

Guy. Children of Henry VIII. P. 161, 167; R. Harkins. Elizabethan Puritanism and the Politics of Memory in Post-Marian England, HJ, 57 (2014). P. 899–919.

Название «Фландрская армия» несколько не точно. Эти войска были набраны из Испании, Италии, Бургундии, Германии и южных областей Нидерландов. Некоторые католики из Шотландии и Ирландии даже присоединились в качестве добровольцев. Войска были сохранены как отдельные единицы: только испанцы могли служить в испанских контингентах или командовать ими, и так далее. См.: G. Parker. The Army of Flanders and the Spanish Road, 1567–1659. Сambridge, 1972. P. 25–35. См. также: G. D. Ramsay. The End of the Antwerp Mart: The Queen s Merchants and the Revolt of the Netherlands. 2 vols.. London, 1975–1986. II. P. 51–53.

Guy. Children of Henry VIII. P. 155–175.

S. Doran. Monarchy and Matrimony: The Courtships of Elizabeth I. London, 1966. P. 22–25; H. Kamen. Philip of Spain. London, 1997. P. 72.

SP 77/1, no. 37; Lettenhove, VIII. P. 157–162; Lodge, II. P. 135–137; S. Adams. Elizabeth I and the Sovereignty of the Netherlands, 1576–1585 // TRHS, 14 (2004). P. 309–317.

Doran. Monarchy and Matrimony. P. 130–194.

Старая мысль, восходящая к «Анналам» Кэмдена, что мнения Бёрли и Уолсингема относительно того, как действовать в Нидерландах, сильно расходились, ничем не подкреплена.

Lettenhove, X. P. 518–522, 533, 558–564, 567–580.

Филипп стал королем Португалии после смерти кардинала Энрике, унаследовавшего в 1578 году престол своего внучатого племянника Себастьяна I, который, в свою очередь, был убит в сражении с турками в битве при Эль-Ксар-эль-Кебире в Марокко.

Ellis, 1st Series, III. P. 52; Doran. Monarchy and Matrimony. P. 154–194.

CSPSp, 2nd Series, 1580–86. P. 226–227.

Les Mémoires de M. le Duc de Nevers. Le Sieur de Gomberville (ed.). 2 vols.. Paris, 1665. I. P. 552–553.

Camden. P. 268; CSPV, 1581–1591, P. 23–24; Mémoires de M. le Duc de Nevers. I. P. 552.

G. Parker. The Army of Flanders and the Spanish Road, 1567–1659. Cambridge, 1972. P. 239–241.

Foedera, XV. P. 792.

CSPF, 1583 and Addenda. P. 20–22; HMC, Hatfield MSS, III, no. 29; W. T. MacCaffrey, Queen Elizabeth and the Making of Policy, 1572–1588. Princeton, 1981. P. 283–285, 300–301.

SP 12/163, nos. 4, 21–3, 28, 47, 48, 53, 55; KB8/45; Stow, 1592 edn. P. 1189–1190; S. Alford. The Watchers: A Secret History of the Reign of Elizabeth I. London, 2012. P. 134–135.

S. Carroll. Martyrs and Murderers: The Guise Family and the Making of Europe. Oxford, 2009. P. 242–255; Alford. The Watchers. P. 45–92, 152–166.

C. Read. Mr Secretary Walsingham and the Policy of Queen Elizabeth. 3 vols. Oxford, 1925. II, P. 381–386.

SP 12/163, no. 65; SP 12/171, no. 86; Harleian Miscellany, III, P. 190–200; J. Bossy. Under the Molehill: An Elizabethan Spy Story. London, 2001. P. 65–124.

CSPSp, 2nd Series, 1580–1586. P. 513–514.

CSPF, 1583–1584, nos. 647–648.

SP 78/12, no. 1; Marie Stuart et Catherine de Médicis. A. Chéruel (ed.). Geneva, 1975. P. 328; Journey through England and Scotland made by Lupold von Wedel in the Years 1584 and 1585. G. von Bülow (ed.) // TRHS, 2nd Series, 9 (1895). P. 262.

E. Saulnier. Le Rôle Politique du Cardinal de Bourbon, 1523–1590. Paris, 1912. P. 103–125; M. P. Holt. The French Wars of Religion, 1562–1629. Cambridge, 2005. (2nd edn). P. 123–126.

Harleian Miscellany, III. P. 200–201.

SP 12/168, no. 1; SP 12/190, no. 44; Stow, 1592 edn. P. 1190–1191.

Изгнанные из Англии в 1290 году Эдуардом I с полной конфискацией имущества евреи смогли вернуться лишь при Генрихе VIII в 1530-е годы после его разрыва с Римом.

SP 12/173, nos. 25, 47, 47 (I); Chamber Accounts of the Sixteenth Century. B. Masters (ed.). London: London Record Society, 1984. nos. 77, 83, 227; D. Lasocki. R. Prior. The Bassanos: Venetian Musicians and Instrument Makers in England, 1531–1665. Aldershot, 1995. P. 78, 243–244.

Chamberlain. P. 50, 109.

SP 12/173, nos. 25, 47, 47 (I).

Письмо Уолсингема утеряно, но о содержании его можно догадываться из ответа Спенсера: SP 12/173, no. 47.

Местоположение двора можно отследить в: E351/542 (entries from Mich. 1584–5); Lodge, II. P. 246–247.

E351/541 (entries for 1572).

SP 12/173, no. 47.

SP 12/173, no. 47.

STAC5/H6/1, STAC5/H10/21, STAC5/H33/23, STAC5/H38/10, STAC5/H41/6.

E351/542 (entries for 1584).

CSPF, 1584–1585. P. 79.

SP 83/23, no. 28; SP 12/173, no. 65.

SP 12/173, no. 94.

E351/542, m. 66v.

SP 84/1, no. 56; S. Adams. Elizabeth I and the Sovereignty of the Netherlands, 1576–1585 // TRHS, 14 (2004). P. 317–319; S. Adams. The Decision to Intervene: England and the United Provinces, 1584–1585 // Europa y la monarquía católica: Congreso Internacional “Felipe II (1598–1998), Europa dividida, la monarquía católica de Felipe II” (Universidad Autónoma de Madrid, 20–23 abril 1998). José Martínez Millán (ed.). 3 vols. Madrid, 1998. I. P. 19–31.

Обычно потрошение начиналось только после того, как изменник терял сознание.

BL, Lansdowne MS43, fos. 127–128; Household Accounts and Disbursement Books of Robert Dudley, Earl of Leicester, 1558–1561, 1584–1586. S. Adams (ed.) // Camden Society, 5th Series, 6 (1995). P. 228; Camden. P. 306–308; J. Bossy. Under the Molehill: An Elizabethan Spy Story. London, 2001. P. 96–99, 132–134; S. Alford. The Watchers: A Secret History of the Reign of Elizabeth I. London, 2012. P. 139–192.

BL, Harleian MS285, fos. 123–125; BL, Harleian MS168, fos. 102–125; SP 84/1, no. 61; Adams. The Decision to Intervene: England and the United Provinces, 1584–1585. P. 19–31.

Adams. The Decision to Intervene: England and the United Provinces, 1584–1585, P. 23–24. Вводящие в заблуждение утверждения содержатся в: C. Read. Lord Burghley and Queen Elizabeth. London, 1965. P. 311–315. См. также: Camden. P. 319–321.

SP 103/33, no. 82; BL, Harleian MS285, fos. 196–197v.

Hakluyt, II. P. 112–114; S. Adams. The Outbreak of the Elizabethan Naval War, in England, Spain and the Gran Armada, 1585–1604. M. J. Rodríguez-Salgado, S. Adams (ed.). Edinburgh, 1991. P. 45.

T. Stocker. A Tragicall Historie of the Troubles and Civile Warres of the Lowe Countries. London, 1583. sig. a. iiiv.

BNF, MS FF 15970, fo. 14; S. Adams. Leicester and the Court: Elizabethan Essays`Manchester, 2002. P. 139.

J. Guy. The Children of Henry VIII. Oxford, 2013. P. 98–101.

S. Adams. ODNB, s. v. Mary Sidney. В 1567 году Джеффри Фентон, будущий госсекретарь по делам Ирландии, посвятил Мэри свои переводы итальянских новелл Маттео Банделли, а в 1566 году Уильям Пейнтер посвятил первый том своего собрания, названного «Дворец удовольствия», ее брату Амброузу Дадли, графу Уорику. В 1579 году Фентон посвятил свою последнюю и самую амбициозную работу, перевод «Истории Италии» Гвиччардини, Елизавете.

SP 12/159, no. 1; BL, Lansdowne MS18, fo. 74; A. Riehl. The Face of Queenship: Early Modern Representations of Elizabeth I. New York, 2010. P. 55.

A. Bryson. “The Speciall Men in Every Shere”. The Edwardian Regime, 1547–1553. University of St Andrews Ph. D., 2001. P. 198.

The Count of Feria s Despatch to Philip II of 14 November 1558. M. J. Rodríguez-Salgado. S. Adams (ed.) // Camden Society, 4th Series, 29 (1984). P. 316.

SP 70/5, fos. 183–184.

CSPSp, 2nd Series, 1558–1567. P. 57–58, 263.

A “Journal” of Matters of State Happened from Time to Time… until the Year 1562 // Religion, Politics and Society in Sixteenth-Century England. S. Adams and G. W. Bernard (ed.) // Camden Society, 5th Series, 22 (2003). P. 66.

C. Skidmore. Death and the Virgin. London, 2010. P. 203–306, 377–378.

Hartley, I. P. 44–45.

Camden. P. 27.

Hartley, I. P. 45.

Hartley, I. P. 146–147, 472–473.

Haynes. P. 99.

Haynes. P. 99.

Haynes. P. 89–90; Guy. Children of Henry VIII. P. 117–123.

Lord Herbert of Cherbury. The Life and Reign of King Henry the Eighth. London, 1682. P. 410–412.

S. Doran. Monarchy and Matrimony: The Courtships of Elizabeth I. London, 1966. P. 195–218. См. также N. Mears. Counsel, Public Debate, and Queenship: John Stubbe s The Discoverie of a Gaping Gulf, 1579 // HJ, 44 (2001). P. 629–650; Guy. Children of Henry VIII. P. 49, 114–115, 186–193.

SP 78/5, nos. 123–129; CSPSp, 2nd Series, 1580–86, nos. 173, 186.

BNF, MS FF 15970, fo [[14]]. r — v; Adams. Leicester and the Court. P. 139.

J. Harington. A Tract on the Succession to the Crown. C. R. Markham (ed.). London, 1880. P. 40.

BNF, MS FF 15970, fo [[14]]. r — v.

Adams. Leicester and the Court. P. 139–140.

E. Goldring. Portraiture, Patronage and the Progresses: Robert Dudley, Earl of Leicester and the Kenilworth Festivities of 1575 // The Progresses, Pageants and Entertainments of Queen Elizabeth I. J. E. Archer, E. Goldring, S. Knight (ed.). Oxford, 2007. P. 164.

LC2/4/3, fo. 52v.

A Letter from Robert, Earl of Leicester, to a Lady. C. Read (ed.) // HLQ, 9 (1936). P. 15–26.

По другим данным, это произошло годом позже.

HMC, Bath MSS, V. P. 205–206; LC2/4/3, fo. 53v.

SP 12/148, no. 24; S. Adams. ODNB, s. v. Douglas Sheffield; S. Adams. ODNB, s. v. Dorothy Stafford.

Adams. ODNB, s. v. Lettice Knollys.

Camden. P. 227.

Camden. P. 232–233.

Adams. ODNB, s. v. Robert Dudley; Kent History and Library Centre, MS U1475/L2/4, item 3.

The Letter of Estate. D. C. Peck (ed.) // Notes and Queries, 28 (1981). P. 30.

CSPSp, 2nd Series, 1580–1586. P. 477.

HMC, Bath MSS, V. P. 44.

SP 12/172, no. 37.

SP 12/29, no. 61; Adams. ODNB, s. v. Robert Dudley.

S. Adams. “The Queenes Majestie… is now become a great huntress”: Elizabeth I and the Chase // Court Historian, 18 (2013). P. 158–160.

Письмо Уолсингема утеряно, однако содержание его можно воспроизвести исходя из ответа Лестера. См.: BL, Harleian MS285, fo. 131; для полного понимания течения событий см.: Household Accounts… of Robert Dudley. Adams (ed.). Appendix II.

SP 12/182, no. 1.

SP 12/182, no. 24.

BL, Harleian MS, 285, fos. 196–197v; Household Accounts… of Robert Dudley. Adams (ed.), Appendix II; Correspondence of Robert Dudley, Earl of Leicester, during his Government of the Low Countries, in the Years 1585 and 1586. J. Bruce (ed.) // Camden Society, Old Series, 27 (1844). P. 20, 57–63, 166, 238–239; W. T. MacCaffrey, Queen Elizabeth and the Making of Policy, 1572–1588. Princeton, 1981. P. 352–374.

Correspondence of Robert Dudley, Earl of Leicester. Bruce (ed.). P. 12–15, 63.

См.: Haynes. P. 602.

BL, Cotton MS, Galba C. VIII, fo. 27v; Correspondence of Robert Dudley, Earl of Leicester. Bruce (ed.). P. 110.

BL, Cotton MS, Galba C. VIII, fos. 22–26; SP 84/6, no. 110.

Correspondence of Robert Dudley, Earl of Leicester. Bruce (ed.). P. 112.

Correspondence of Robert Dudley, Earl of Leicester. Bruce (ed.). P. 209–211.

Camden. P. 328.

CSPF, 1585–1586. P. 527, 570, 628, 674–675; CSPF, 1586–1587.Pt. 2. P. 3–4, 45, 57, 143–144, 202–205.

SP 84/9, no. 112.

SP 77/1, no. 93 (fos. 199–200); 94 (fos. 205–206). Перевод см.: LQE. P. 176–178.

См. EAC, no. 1; Guy. Children of Henry VIII. P. 111, 113, 139, 178.

BL, Cotton MS, Galba C. IX, fo. 200; printed in LQE. P. 175–176.

SP 84/9, no. 38; Adams. Leicester and the Court. P. 147–148.

CSPF, 1586–87. P. 164–165, 168, 202.

См. главу 4. — Прим. автора.

Camden. P. 330; Adams. ODNB, s. v. Robert Dudley.

SP 12/198, no. 19.

В заглавие вынесена часть названия книги Олдоса Хаксли «О дивный новый мир» в переводе О. Сороки. — Прим. ред.

Household Accounts and Disbursement Books of Robert Dudley, Earl of Leicester, 1558–1561, 1584–1586. S. Adams (ed.) // Camden Society, 5th Series, 6 (1995. P. 178, 210.

CSPSp, 2nd Series, 1580–1586. P. 501.

Journey through England and Scotland made by Lupold von Wedel in the Years 1584 and 1585. G. von Bülow (ed.) // TRHS, 2nd Series, 9 (1895). P. 250–255; J. Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. Leeds, 1988. P. 6.

H. Nicolas. Memoirs of the Life and Times of Christopher Hatton, K. G.. London, 1847. P. 16–30; Murdin. P. 588.

Correspondence of Robert Dudley, Earl of Leicester, during his Government of the Low Countries, in the Years 1585 and 1586. J. Bruce (ed.) // Camden Society, Old Series, 27 (1844). P. 113.

Рэли был другом драматурга Кристофера Марло и, вероятно, согласился бы со словами Макиавелли, персонажа пьесы Марло «Мальтийский еврей»: «Религию считаю я игрушкой и утверждаю: нет греха, есть глупость». Здесь под «религией» Марло, очевидно, подразумевал многообразие ее форм, точно так же, как Уолсингем под «безопасностью» понимал ее отсутствие. Впрочем, подобные замечания никак не связаны непосредственно с верой в Бога, и ни Марло, ни Рэли атеистами не были. — Прим. автора.

CKJVI. P. 18; A. L. Rowse. Ralegh and the Throckmortons. London, 1962. P. 175–178.

Встречается также вариант «Эстли». — Прим. автора.

J. Guy. The Children of Henry VIII. Oxford, 2013. P. 98–100, 109, 111, 117–122, 137–138, 155, 166, 169–171, 178, 189; C. Merton. ODNB, s. v. Katherine Astley [née Champernowne].

Тетка Эшли, Елизабет Болейн (урожд. Вуд), была также теткой Анны Болейн, матери Елизаветы. — Прим. автора.

Haynes. P. 100.

R. Rapple. Martial Power and Elizabethan Political Culture. Cambridge, 2009. P. 51–85, 82–84.

SP 63/80, no. 82.

R. Rapple. ODNB, s. v. Sir Humphrey Gilbert.

P. E. J. Hammer. “Absolute and Sovereign Mistress of Her Grace”? Queen Elizabeth I and Her Favourites, 1581–1592 // The World of the Favourite. J. H. Elliott, L. W. B. Brockliss (ed.). London, 1999. P. 43.

Каламбур: имя Уолтер (Walter) почти совпадает по написанию со словом «вода» (Water). — Прим. автора.

H. Nicolas. Memoirs of the Life and Times of Christopher Hatton, K. G.. London, 1847. P. 275–278.

APC, XI. P. 384, 388–389, 421; SP 12/219, no. 33; Hammer. “Absolute and Sovereign Mistress of Her Grace”? P. 46.

Hakluyt. III, P. 4–5.

E. T. Jones. Alwyin Ruddock: “John Cabot and the Discovery of America” // HR, 81. 2008. P. 224–254.

Hakluyt. I. P. 231–232.

Hakluyt. I. P. 232–233, 245–246; CSPV, 1555–1556, no. 269.

Hakluyt. I. P. 246–247.

Hakluyt. III. P. 135–137; M. Nicholls, P. Williams. Sir Walter Ralegh in Life and Legend. London, 2011. P. 12–13; K. R. Andrews. Trade, Plunder and Settlement. Cambridge, 1984. P. 187–190.

Hakluyt. III. P. 143–154; J. LeHuenen. The Role of the Basque, Breton and Norman Cod Fishermen in the Discovery of North America from the 16th to the End of the 18th Century // Arctic, 37 (1984). P. 520–527.

Hakluyt, III. P. 154.

G. Parry. The Arch-Conjurer of England: John Dee. London, 2011. P. 41, 84–86, 88–90, 111.

Hakluyt, III. P. 151–161; Andrews. Trade, Plunder and Settlement. P. 193–197.

Hakluyt, III. P. 243–245.

The Letters of Sir Walter Ralegh. A. Latham, J. Youings (ed.). Exeter, 1999. P. xliii and nos. 6, 8, 14.

SP 12/169, nos. 36–37; CSPC, America and West Indies, Addenda 1574–1674. P. 24–25; Hakluyt, III. P. 135–137, 243–245.

D. B. Quinn. Preparations for the 1585 Virginia Voyage // William and Mary Quarterly, 9 (1949). P. 209–210.

C. Read. Mr Secretary Walsingham and the Policy of Queen Elizabeth. 3 vols.. Oxford, 1925. III. P. 370–371.

A. Thevet. The New-Found Worlde or Antarctike T. Hacket (trans.). London, 1580; R. Kuin. Sir Philip Sidney and the New World // Renaissance Quarterly, 51 (1998). P. 149–185.

Read. Walsingham. III, P. 400–404; Kuin. Sir Philip Sidney and the New World, P. 572–575; CSPSp, 2nd Series, 1580–1586. P. 384–385; CSPC, America and West Indies, Addenda 1574–1674. P. 22–23.

CSPSp, 2nd Series, 1580–1586. P. 384–385.

Read. Walsingham. III. P. 404–410.

J. W. Shirley. Thomas Harriot. Oxford, 1983. P. 60, 80; P. Honan. Christopher Marlowe, Poet and Spy. Oxford, 2005. P. 235–237.

CSPC, East Indies, China and Japan, 1513–1616, nos. 31, 35, 37, 42.

SP 12/167, no. 7; SP 12/170, no. 1; The Original Writings and Correspondence of the Two Richard Hakluyts. E. G. R. Taylor (ed.) // Hakluyt Society, 2nd Series, 76, 77. 1935. I. P. 1–66; R. Hakluyt. Divers Voyages touching the Discoverie of America. London, 1582.

Kuin. Sir Philip Sidney and the New World. P. 575.

SP 12/167, no. 7.

D. H. Sacks. Discourses of Western Planting: Richard Hakluyt and the Making of the Atlantic World // The Atlantic World and Virginia, 1550–1624. P. C. Mancall (ed.).. Chapel Hill, 2007. P. 410–453.

Household Accounts… of Robert Dudley. Adams (ed.). P. 180–181.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, I. P. 33–34.

D. H. Sacks. Cosmography s Promise and Richard Hakluyt s World // Early American Literature, 44 (2009. P. 161–178.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, II. P. 214–218.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, II. P. 257–265; Discourses of Western Planting, P. 426–427. См. также M. Guasco. “Free from the Tyrannous Spaniard?”: Englishmen and Africans in Spain s Atlantic World // Slavery and Abolition, 29 (2008). P. 1–22.

См.: The Spanish Colonie. London, 1583. sig. A3v-4; Original Writings… of the Two Richard Hakluyts. II, P. 261. Благодарю Дэвида Сакса за эту информацию.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, II. P. 218–239, 268–273; Discourses of Western Planting. P. 423–427.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, II. P. 239–246; Discourses of Western Planting. P. 420–421.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, II. P. 283–289.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, II. P. 287, 289.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, I. P. 34.

Journey through England and Scotland. von Bülow (ed.). P. 251.

Hakluyt, III. P. 246–251; A. T. Vaughan. ODNB, s. v. American Indians in England.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, II. P. 313–326; Quinn. Preparations. P. 214–218.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, I. P. 39.

Original Writings… of the Two Richard Hakluyts, I. P. 34.

Quinn. Preparations, P. 231–232; Chambers, IV. P. 101, 160; Rowse. Ralegh and the Throckmortons. P 142.

CSPSp, 2nd Series, 1580–1586. P. 532.

Quinn. Preparations. P. 232–233.

Hakluyt, III. P. 251–262; The Roanoke Voyages, 1584–1590: Documents to Illustrate the English Voyages to North America under the Patent Granted to Walter Ralegh in 1584 // Hakluyt Society. D. B. Quinn (ed.). 2nd Series, 104–105. 1955. I. P. 158–199.

Hakluyt, III. P. 263–266; The Roanoke Voyages. Quinn (ed.). I, P. 200–313; Andrews. Trade, Plunder and Settlement. P. 207–211; Nicholls, Williams, Sir Walter Ralegh. P. 45–70.

Курсив мой. — Прим. автора.

SP 12/174, no. 1.

SP 12/173, no. 85; см. также Lodge, II. P. 250–252.

SP 12/176, nos. 22, 28–31; CP 205/128; CP 210/17; HEH, Ellesmere MS. 1192, (исправлено и аннотировано Бёрли); BL, Additional MS48027, fos. 248–251v; J. E. Neale. Elizabeth I and Her Parliaments. 2 vols.. London, 1969. II. P. 44–57; G. R. Elton. The Parliament of England, 1559–1581. Cambridge, 1986. P. 362; P. Collinson. The Monarchical Republic of Queen Elizabeth I // Bulletin of the John Rylands Library of Manchester, 69 (1987). P. 394–424; P. Collinson. The Elizabethan Exclusion Crisis // Proceedings of the British Academy, 84 (1993). P. 51–92.

SR, IV, i. P. 704–705.

Sotheby s sale (Аукцион «Сотбис»), 7 Dec. 2010, lot 11. Я от всей души благодарю Гэбриела Хитона за то, что позволил мне изучить эти документы до начала торгов.

Sotheby s sale of 7 Dec. 2010, lot 11.

Sotheby s sale of 7 Dec. 2010, lot 11.

Sotheby s sale of 7 Dec. 2010, lot 11.

SP 11/4, no. 2; ECW. P. 41–42; J. Guy. The Children of Henry VIII. Oxford, 2013. P. 156.

Sotheby s sale of 7 Dec. 2010, lot 11.

Sotheby s sale of 7 Dec. 2010, lot 11.

S. Alford. The Watchers: A Secret History of the Reign of Elizabeth I. London, 2012. P. 193–209.

SP 53/18, no. 55.

Alford. The Watchers. P. 210–232.

CSPSp, 2nd Series, 1580–1586. P. 623; Alford. The Watchers. P. 232–234; J. Guy. My Heart is My Own: The Life of Mary Queen of Scots. London, 2004. P. 490–491.

Murdin. P. 785.

W. Shakespeare. Hamlet. 4, v, l. 138.

BL, Additional MS48027, fos. 492–510, 540–554, 557v-568; BL, Cotton MS, Caligula C. IX, fos. 477–495; State Trials, I. P. 143–164; HMC, Hatfield MSS, III. P. 208–209; Alford. The Watchers. P. 236–240; Guy. My Heart is My Own, P. 487–494.

SP 12/195, no. 64.

SP 12/197, no. 5; E351/542 (entries for 1588).

SP 12/194, no. 30.

The Fugger News-Letters. V. von Klarwill (ed.). 2nd Series. London, 1926. nos. 155–158.

SP 12/197, nos. 6–7, 10, 15–18, 21–23; SP 15/30, nos. 2–6; Murdin. P. 578–583.

Первые мысли Бёрли о казни или убийстве в связи с этим документом см. в: Murdin. P. 574–575, 576–577. Копии окончательного ордера были мной обнаружены в: BL, Additional MS48027, fos. 645–646; Lambeth, Fairhurst MS4769.

Сообщения о тайном заседании Совета, доставке ордера и суде над Дэвисоном присутствуют в: BL, Harleian MS290, fos. 218–240; BL, Additional MS48027, fos. 398–403, 636–650v, 666–690v; M. Taviner. Robert Beale and the Elizabethan Polity. University of St Andrews Ph. D., 2000. P. 215–243.

BL, Additional MS48027, fos. 639v-640; The Letter-Books of Sir Amyas Paulet. J. Morris (ed.). London, 1874. P. 359–362; Taviner. Robert Beale. P. 210, 217–218.

Lambeth, Fairhurst MS4267, fo. 19.

J. Harington. A Tract on the Succession to the Crown. C. R. Markham (ed.). London, 1880. P. 41; Adams. ODNB, s. v. Dorothy Stafford.

Ellis, 2nd Series, III. P. 117.

Memoirs of Robert Carey, Earl of Monmouth. Edinburgh, 1808. P. 116; Taviner. Robert Beale. P. 221.

Taviner. Robert Beale, P. 222.

CP 164/10; CP 164/15; Taviner. Robert Beale. P. 224–225.

BL, Additional MS48027, fo. 637v.

BL, Additional MS48116, fos. 151–152; Taviner. Robert Beale. P. 227.

CSPSM, 1586–88. P. 346–355; Taviner. Robert Beale. P. 229–236.

SP 53/21, no. 27; CSPSM, 1586–88. P. 343–344; Taviner. Robert Beale, P. 228–229; Бёрли продолжал возлагать вину на Дэвисона: BL, Additional MS48027, fo. 702.

R. B. Wernham. The Disgrace of William Davison // EHR, 46 (1931). P. 632–636.

Murdin. P. 786; J. Summerson. The Building of Theobalds, 1564–1585 // Archaeologia, 97 (1959). P. 107–126.

SP 12/202, no. 1; C. Read. Lord Burghley and Queen Elizabeth. London, 1965. P. 377–379; S. Alford. Burghley: William Cecil at the Court of Elizabeth I. London, 2008. P. 294–295, 297.

BL, Cotton MS, Caligula C. IX, fo. 212; ECW. P. 296–297.

Memoirs of Robert Carey. P. 12–13.

BL, Cotton MS, Caligula C. IX, fo. 212.

CSPSp, 2nd Series, 1580–86, no. 442; CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 15, 60, 157.

HMC, Hatfield MSS, III. P. 70.

Foedera, XV. P. 803–807.

EAC. P. 57–67; J. Guy. My Heart is My Own: The Life of Mary Queen of Scots. London, 2004. P. 472–476.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 17, 65, 115, 117. См. также M. J. Rodríguez-Salgado. The Anglo-Spanish War: The Final Episode in the Wars of the Roses? // England, Spain and the Gran Armada, 1585–1604. M. J. Rodríguez-Salgado, S. Adams (ed.). Edinburgh, 1991. P. 1–32.

Документы есть в печатном виде, однако идентификация «Джулио» и выявление масштаба его деятельности не произошло только в 1996 году. См.: CSPSp, 2nd Series, 1587–1603. P. 118, 124, 133–134, 139–140, 142–143, 147–149, 159–160, 173, 176, 178–179, 183, 189, 192, 194, 196–198, 209, 213–214, 223, 228–230, 255–258, 261, 272, 278, 297, 303, 305, 314, 319–320, 352, 356, 369. Под кодовым именем «новый поверенный» или «новый информант» — см.: CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 26, 47, 50, 62, 64–65, 85–87, 100, 420, 430. Под кодовым именем «новый друг» — см.: CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 71, 82, 90, 98, 109, 111, 121, 124, 260. Его роль была раскрыта в работе: M. Leimon, G. Parker. Treason and Plot in Elizabethan Diplomacy: The “Fame of Sir Edward Stafford” Reconsidered // EHR, 111 (1996). P. 1134–1158.

Задержка может быть вызвана тем, что многие тайные донесения в 1810 году были по приказу Наполеона изъяты из архива в Симанкасе и перевезены в Париж. Большая часть их была возвращена 1816 году, однако многое оставалось неизученным вплоть до 1941 года. Тогда, стремясь склонить Франко вступить во Вторую мировую войну, Гитлер отправил обратно в Испанию все документы.

SP 78/17, no. 57.

SP 12/200, nos. 1, 2, 17.

SP 12/200, no. 17.

AGR, T 109/587/2 (a large unfoliated bundle of documents).

G. Parry. The Arch-Conjurer of England: John Dee. London, 2011. P. 31–33, 48–50, 107–113.

AGR, T 109/587/2. Иконография Елизаветы как монарха-миротворца представлена в: H. Hackett. A New Image of Elizabeth I: The Three Goddesses Theme // HLQ, 77 (2014). P. 225–256.

SP 12/201, no. 15; SP 12/203, nos. 34, 37; CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 173.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 132.

SP 77/1, nos. 118, 126a (fos. 261–4); CSPF, 1586–1587. P. 388–390, 396–399, 435–437; CSPF, 1586–1588. P. 323, 335–337, 369–370.

S. Adams. Elizabeth I s Former Tutor Reports on the Parliament of 1559 // EHR, 128 (2013). P. 37.

CSPF, 1586–1588. P. 385, 411; CSPF, 1586–1587. P. 388–390, 396–399, 435–437; CSPF, 1587. P. 358–361, 375–376, 398, 466–467, 472–482; Camden. P. 407.

SP 77/1, fo. 354v.

SP 84/19, fo. 34.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 198.

E351/542 (entries from Mich. 1587–1588). Пьеса, основанная на древнем мифе об Эндимионе и лунной богине Диане, или Селене, была напечатана в 1591 году; J. H. Astington. English Court Theatre, 1558–1642. Cambridge, 1999. P. 196–197, 233.

CSPF, 1588. P. 49–50.

SP 77/4, fos. 89–96; BL, Cotton MS, Vespasian C. VIII, fos. 18–21, 117–132; CSPF, 1588. P. 25, 40, 43–46, 59, 98–99, 103–104, 128–131, 134, 144, 145–147, 173–174, 178–179, 190–191, 192–195, 206–207, 211–212, 220–221, 222–224, 229–230, 239–244, 239–246, 256–260, 261–264, 266–267, 324, 371, 376, 386–387, 403, 418–419, 423–424, 471–474, 485–488; Camden. P. 407–410.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 283; Leimon. Parker. Treason and Plot. P. 1149–1150.

AGR, T 109/587/2.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 219; G. Parker, C. Martin. The Spanish Armada. London, 1992. P. 114–132.

G. Parker. Queen Elizabeth s Instructions to Admiral Howard, 20 December 1587 // Mariner s Mirror, 94 (2008). P. 202–208.

Кейт приходилась королеве двоюродной племянницей. — Прим. автора.

CSPSp, 2nd Series, 1568–79, no. 564; S. Adams. ODNB, s. v. Katherine Howard, née Carey, Countess of Nottingham; K. Bundesen. “No Other Faction but My Own”: Dynastic Politics and Elizabeth I s Carey Cousins. University of Nottingham Ph. D., 2008. P. 194.

Parker. Queen Elizabeth s Instructions. P. 206–207.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 322.

R. Mulcahy. Philip II, Patron of the Arts. Dublin, 2004. P. 632–634.

Laughton, I. P. 159, 167–169, 179–180; Parker, Martin. Spanish Armada. P. 30–32.

BL, Harleian MS6994, fo. 120, printed by Laughton, I. P. 150–151; о передвижениях Елизаветы и ее двора: E351/542 (entries for March and April 1588).

Laughton, I. P. 285.

SP 12/212, no. 79; SP 12/213, no. 9.

N. A. Younger. War and the Counties: The Elizabethan Lord Lieutenancy, 1585–1603. University of Birmingham Ph. D., 2006. P. 92–113; H. M. Colvin. A History of the King s Works, IV, Pt. 2. London, 1982. P. 410, 602–604.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 375.

SP 12/212, no. 80.

Camden. P. 410–412; G. Parker, A. Mitchell, L. Bell. Anatomy of Defeat: The Testimony of Juan Martínez de Recalde and Don Alonso Martínez de Leyva on the Failure of the Spanish Armada in 1588 // Mariner s Mirror, 90 (2004). P. 316; Armada. M. J. Rodríguez-Salgado (ed.).. London, 1988. P. 233–238.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 396. For the chains, см. nos. 182, 423.

Camden. P. 412–414; Parker, Mitchell, Bell. Anatomy of Defeat, P. 316; Armada. Rodríguez-Salgado (ed.). P. 238–240.

N. A. M. Rodger. The Safeguard of the Sea, 660–1649. London, 1997. P. 268–269.

Camden. P. 414–415; Armada. Rodríguez-Salgado (ed.). P. 240–241.

Camden. P. 415–416; CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 451–452, 476, 478, 483; Parker, Mitchell, Bell. Anatomy of Defeat. P. 316–317; Armada. Rodríguez-Salgado (ed.). P. 241–242, 263.

SP 12/213, no. 46; M. Christy. Queen Elizabeth s Visit to Tilbury in 1588 // EHR, 34 (1919). P. 43–61.

SP 12/214, no. 34; Christy. Queen Elizabeth s Visit. P. 47.

Источники эти описаны в: Christy. Queen Elizabeth s Visit. P. 43–61; S. Frye. The Myth of Elizabeth at Tilbury // SCJ, 23 (1992). P. 95–114; J. M. Green. I My Self: Elizabeth I s Oration at Tilbury Camp // SCJ, 28 (1997). P. 421–445. Взгляд Бёрли: The Copie of a Letter sent out of England to Don Bernardin Mendoza. London, 1588. P. 21–23. Подготовка Арден-Холла: E351/542 (entries for August 1588). Критика Фрай объясняется путаницей, возникшей из-за смешения юлианского и григорианского календарей. См.: SP 12/214, nos. 21–22; Nichols, II. P. 535–537.

D. Edwards. ODNB, s. v. Thomas Butler, 10th Earl of Ormond.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 430, 438, 457, 466.

J. E. Neale. Elizabeth I and Her Parliaments, 2 vols.. London, 1969. II, P. 392–393, 427–431. Есть твердые основания полагать, что копия текста речи королевы в 1601 году в парламенте содержится в: BL, Cotton Titus C. VI, fos. 410–411. См. также ниже главу 21 о том, как была составлена та часть речи, в которой затрагивается вопрос монополий.

О разных вариантах речи см. источники, описанные в: Christy, Frye, Green. Op. cit.; BL. Harleian MS6798, fos. 87–88v.

BL, Harleian MS, 6798, fo. 87.

BL, Harleian MS6798, fo. 87v.

Isocrates. G. Norlin (ed.). 3 vols. London, 1928. I, P. 52–53; ECW, P. 41, 95; J. Guy. The Children of Henry VIII. Oxford, 2013. P. 139, 155–156, 191.

The Count of Feria s Despatch to Philip II of 14 November 1558. M. J. Rodríguez-Salgado and S. Adams (ed.) // Camden Society, 4th Series, 29 (1984). P. 331.

The Copie of a Letter. P. 22.

Memoirs of Robert Carey, Earl of Monmouth. Edinburgh, 1808). P. 19.

SP 12/214, no. 50; BL, Harleian MS6994, fo. 136, Laughton, II. P. 69.

SP 12/214, no. 47.

Передвижения королевы ясны из: E351/542 (entries from Mich. 1587–1588, 1588–1589).

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 423.

SP 12/215, no. 65.

Folger MS, Additional 1006; Elizabeth I. G. Ziegler (ed.). Washington DC, 2003. P. 67–68.

SP 12/215, no. 65.

Wright, II. P. 393.

Household Accounts and Disbursement Books of Robert Dudley, Earl of Leicester, 1558–61, 1584–86. S. Adams (ed.) // Camden Society, 5th Series, 6 (1995). P. 448–459; A Brief Description of the Collegiate Church and Choir of St Mary in the Borough of Warwick. Warwick, 1763. P. 61–64.

E123/17, fo. 142.

C. L. Kingsford. Essex House, Formerly Leicester House and Exeter Inn // Archaeologia, 73 (1923). P. 1–54.

P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999). P. 130.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics, P. 34–35; Adams. ODNB, s. v. Lettice Knollys.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 432, 470.

CSPSM, 1586–1588, no. 513.

E351/542 (entries for 1588–1589).

E351/3223–5; E351/542 (entries from Mich. 1588–1589).

SP 12/218, no. 38; Stow, 1592 edn. P. 1281–1282; R. Strong. Elizabethan Pageantry as Propaganda. Courtauld Institute Ph. D., 1962. P. 56–58.

Stow, 1592 edn. P. 1282; Camden. P. 418; Nichols, II. P. 537–542; National Prayers: Special Worship since the Reformation. N. Mears, A. Raffe, S. Taylor, P. Williamson (ed.) // Church of England Record Society, 20 (2013). P. 182–184.

Folger MS, L. a [[39]]; Devereux, I. P. 186; HMC, Bath MSS, V. P. 216; P. E. J. Hammer. “Absolute and Sovereign Mistress of Her Grace”? Queen Elizabeth I and Her Favourites, 1581–1592 // The World of the Favourite. J. H. Elliott and L. W. B. Brockliss (ed.). London, 1999. P. 46.

Devereux, I. P. 187–188.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics, P. 13–75.

Camden. P. 417; National Maritime Museum, Coins and Medals, A6, B8.

Первоначальные варианты портрета хранятся в: Woburn Abbey, the National Portrait Gallery, London (NPG 541), а также в частной коллекции Tyrwhitt-Drake. Однако последний, скорее всего, является искусно выполненной копией, впрочем, доказать это почти не представляется возможным. См. также: J. Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. Leeds, 1988. P. 33–36; R. Strong. The English Icon: Elizabethan and Jacobean Portraiture. London, 1969. P. 16, 182.

Действительная внешность королевы описана в: England as Seen by Foreigners in the Days of Elizabeth and James the First. W. B. Rye (ed.). London, 1865. P. 104–105. Форма носа на гравюре Яна Рутлингера (Jan Rutlinger, 1580–1585) точно совпадает с этим описанием.

SP 12/31, no. 25 (quotation from stamped fo. 46).

R. Strong. Portraits of Queen Elizabeth I. London, 1963. P. 7–8, 17–22.

N. Hilliard. A Treatise Concerninge the Arte of Limning // Walpole Society, I (1912). P. 28–29.

SP 12/31, no. 25.

Camden. P. 418.

Laughton, I. P. 284–285.

Laughton, II. P. 96–97.

Laughton, II. P. 183.

Laughton, II. P. 138.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 562.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 553, 554, 566, 574, 597, 598, 607; G. Parker. The Army of Flanders and the Spanish Road, 1567–1659. Cambridge, 1972. P. 180–194.

SP 12/228, nos. 9, 10, 17, 22, 23; SP 12/229, no. 21.

CSPSM, 1586–88, nos. 384, 460, 545, 553, 554, 558, 570, 589.

J. Guy. My Heart is My Own: The Life of Mary Queen of Scots. London, 2004. P. 185–203.

CSPF, 1586–1588, P. 369.

CSPSM, 1586–1588, no. 602.

CSPSM, 1586–1588, nos. 387, 407, 478, 568.

Только с ведома Дании шотландские торговые суда могли проходить через узкий пролив Эресунн в Балтийское море, поскольку датчане обладали правом облагать пошлиной все корабли, использующие этот путь.

CSPSM, 1586–1588, nos. 384, 460, 584, 589.

CSPSM, 1586–1588, no. 593.

J. D. Mackie. The Secret Diplomacy of King James VI in Italy Prior to His Accession to the English Throne // SHR, 21 (1924). P. 267–282.

CSPSM, 1586–1588, nos. 589, 593; CSPSM, 1589–1593, no. 3.

CSPSM, 1589–1593, no. 3.

SP 78/19, fos. 199–202v.

CSPSM, 1589–1593, nos. 107, 115, 161, 163.

CSPSM, 1589–1593, no. 160.

D. Stevenson. Scotland s Last Royal Wedding: The Marriage of James VI and Anne of Denmark. Edinburgh, 1997. P. 1–16, 24–33.

CSPSM, 1589–1593, no. 162.

CSPSM, 1589–1593, no. 183.

BL, Cotton MS, Caligula D. I, fo. 363; CSPSM, 1589–1593, no. 181.

CSPSM, 1589–1593, no. 19.

CSPSM, 1589–1593, no. 187.

CSPSM, 1589–1593, nos. 113, 114, 226.

CSPSM, 1589–1593, no. 160.

LQEJ. P. 55–56.

Stevenson. Scotland s Last Royal Wedding. P. 30–56.

D. Moysie. Memoirs of the Affairs of Scotland, 1577–1603. J. Dennistoun (ed.) // Bannatyne Club, 39 (1830). P. 81; CSPSM, 1589–1593, nos. 261, 289–305.

LQEJ. P. 57–59.

Stevenson. Scotland s Last Royal Wedding. P. 30–56.

SP 52/45, no. 27.

SP 52/45, no. 54.

SP 52/45, no. 70.

P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999). P. 30.

Murdin. P. 588.

SP 12/219, no. 33; см. также: CSPSp, 2nd Series, 1587–1603. P. 504.

BL, Lansdowne MS96, fo. 69; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics, P. 85.

P. E. J. Hammer. “Absolute and Sovereign Mistress of Her Grace”? Queen Elizabeth I and Her Favourites, 1581–1592 // The World of the Favourite. J. H. Elliott and L. W. B. Brockliss (ed.). London, 1999. P. 49.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 72, 77.

Murdin. P. 634–635.

Laughton, II. P. 167; R. B. Wernham. After the Armada: Elizabethan England and the Struggle for Western Europe, 1588–1595. Oxford, 1984. P. 11–15.

SP 12/222, no. 89. См. SP 12/224, no. 53; SP 12/219, no. 37. Wernham. After the Armada. P. 15–21, 92–99.

SP 12/219, nos. 37, 45.

SP 12/222, no. 89.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 82–83.

Wernham. After the Armada. P. 101–102.

Devereux, I. P. 204–205.

SP 12/224, no. 10.

SP 12/224, no. 6.

SP 12/223, no. 64.

Lodge, II. P. 359–366; Camden. P. 429–430; Wernham. After the Armada. P. 108–110.

Lodge, II. P. 379–382; Camden. P. 431–433; Hakluyt, II, ii. P. 134–143; Devereux, I. P. 198–204; G. B. Harrison. The Life and Death of Robert Devereux, Earl of Essex. London, 1937. P. 36–44; Wernham. After the Armada. P. 107–130.

Wernham. After the Armada. P. 114.

Murdin. P. 790.

Hakluyt, II, ii. P. 149.

H. Wotton. A Parallel between Robert, Late Earl of Essex, and George, Late Duke of Buckingham. London, 1641. P. 2–3; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 88–89.

Camden. P. 433.

Wotton. A Parallel. P. 3.

BL, Harleian MS6845, fo. 100. Этот документ очень важен, однако, на мой взгляд, он не является непосредственным свидетельством того, что Рэли плавал вместе с Дрейком и Норрисом. C. E. Mounts. The Ralegh — Essex Rivalry and Mother Hubberd s Tale // Modern Language Notes, 65 (1950). P. 509–513.

Mounts. The Ralegh — Essex Rivalry. P. 509–513.

Birch, Memoirs, I. P. 56.

The Letters of Sir Walter Ralegh. A. Latham, J. Youings (ed.). Exeter, 1999. no. 33.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 33.

Birch, Memoirs, I. P. 57.

Lodge, II. P. 352.

Lodge, II. P. 386.

Lodge, II. P. 417, 422.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 95–96, 319–320.

SP 12/240, no. 17.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 95–96.

BL, Cotton MS, Galba D. I, fo. 248; CSPSM, 1586–1588, no. 434.

BL, Harleian MS6994, fo. 189.

SP 12/231, no. 62.

PROB11/75, fo. 262v; BL, Lansdowne MS96, fo. 69.

SP 12/239, no. 70.

Murdin. P. 636–640; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 91–92.

Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton, 1590–1591. P. E. J. Hammer (ed.) // Camden Society, 5th Series, 22 (2003). P. 210–211; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 101–102.

LASPF, 1589–90. P. 245–255, 320–327; Camden. P. 436; Birch, Hist. View. P. 2; Wernham. After the Armada. P. 131–157.

LASPF, 1589–1590. P. 257–278; Camden. P. 436–437; Wernham. After the Armada. P. 159–180.

LASPF, 1590–1591. P. 232–258, 297–311; Lodge, II. P. 423; Camden. P. 442–444; Wernham. After the Armada. P. 181–206.

Recueil des lettres missives de Henri IV. B. de Xivrey (ed.). 9 vols. Paris, 1843–1858. II, P. 390.

LASPF, 1590–1591. P. 296.

Lodge, II. P. 422; E351/542 (entries from Mich. 1590–1591); Wernham. After the Armada. P. 265–266.

Lodge, II. P. 419–420; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 96–97.

Lodge, II. P. 419–420; W. Segar. Honor, Military and Civill, Contained in Four Books. London, 1602. P. 197.

The Poems of Sir Walter Ralegh. A. Latham (ed.). London, 1951. P. 11; R. Strong, Elizabethan Pageantry as Propaganda. Courtauld Institute Ph. D., 1962. P. 122–124.

Lodge, II. P. 418–419.

Lodge, II. P. 422–423; Devereux, I, P. 211–212.

Lodge, II. P. 422.

Lodge, II. P. 433.

LASPF, 1590–1591. P. 297–316; Wernham. After the Armada. P. 262–291.

LASPF, 1590–1591. P. 323–325.

LASPF, 1590–1591. P. 327–329; Camden. P. 448–449. В данном документе инициатива ошибочно приписывается Генриху IV. Похожее предложение Генрих сделал в сентябре 1590 года, однако тогда оно не было принято. См.: H. A. Lloyd. The Rouen Campaign. Oxford, 1973. P. 37–38, 63–77.

Наиболее полная работа по этой теме принадлежит Хэммеру (Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 97–104), перед которым я в неоплатном долгу.

LASPF, 1591–1592. P. 324.

Harrison. Life and Death of Robert Devereux. P. 47; Devereux, I. P. 215.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 98–99, 102–104.

Murdin. P. 796; Devereux, I. P. 215–217.

SP 78/25, fos. 81–84; Unton. P. 1–4.

Murdin. P. 797; SP 78/25, fos. 70–74.

SP 78/25, fo. 94; LASPF, 1591–1592. P. 327; LQE. P. 209–210.

SP 78/25, fo. 105.

SP 78/26, fo. 278.

R. Strong. Elizabethan Pageantry as Propaganda. Courtauld Institute Ph. D., 1962, P. 123.

Описание «Портрета Дичли» (Ditchley Portrait) взято из: R. Strong. Artists of the Tudor Court. London, 1983. P. 124.

Strong. Elizabethan Pageantry. P. 125–130; H. Hackett. Virgin Mother, Maiden Queen. London, 1995. P. 144–154.

R. Strong. Portraits of Queen Elizabeth I. London, 1963. P. 17, 66–69, and plates 9–10; F. A. Yates. Astraea: The Imperial Theme in the Sixteenth Century. London, 1975. P. 112–117; Dynasties: Painting in Tudor and Jacobean England, 1530–1630. K. Hearn (ed.). London, 1995. nos. 40, 100.

W. Segar. Honor, Military and Civill, Contained in Four Books. London, 1602. P. 197–200; G. Peele. Polyhymnia. London, 1590. sig. B3v — B4v; Strong. Elizabethan Pageantry. P. 126.

Strong. Elizabethan Pageantry. P. 125–130.

После реставрации монархии в 1660 году по совету герцога Ньюкасла Карл II добавил в описание цели подобных поездок двусмысленное слово Caress в отношении высокородных дворян, которое может означать как «оказывать милость», так и «проявлять нежность». См.: A Catalogue of Letters and Other Historical Documents Exhibited in the Library at Welbeck. S. A. Strong (ed.). London, 1903. P. 226.

Важные подробности есть в следующей работе: M. H. Cole. The Portable Queen: Elizabeth I and the Politics of Ceremony. Amherst, MA, 1999. P. 40–46. Однако цели королевских поездок в книге описаны весьма сумбурно.

H. Nicolas. Memoirs of the Life and Times of Christopher Hatton, K. G.. London, 1847. P. 125–126, 155–156, 333–334.

J. Smyth. The Berkeley Manuscripts: The Lives of the Berkeleys… in the County of Gloucester from 1066 to 1618. J. MacLean (ed.) [[3]]. vols. Gloucester, 1883–1885. II, P. 337–338, 378–379; L. Stone. Family and Fortune: Studies in Aristocratic Finance in the Sixteenth and Seventeenth Centuries. Oxford, 1973. P. 248.

J. Summerson. The Building of Theobalds, 1564–1585 // Archaeologia, 97 (1959. P. 107–126; S. Alford. Burghley: William Cecil at the Court of Elizabeth I. London, 2008. P. 300–302.

T. Martyn. Elizabeth in the Garden. London, 2008. P. 154–184.

Summerson. The Building of Theobalds. P. 122–123. Дальнейшие подробности см. в: Bond, I. P. 417–419; B. R. Smith. Landscape with Figures: The Three Realms of Queen Elizabeth s Country-House Revels // Renaissance Drama, New Series, 8 (1977). P. 78–79; G. Heaton. Elizabethan Entertainments in Manuscript: The Harefield Festivities (1602) and the Dynamics of Exchange // The Progresses, Pageants and Entertainments of Queen Elizabeth I. J. E. Archer, E. Goldring, S. Knight (ed.). Oxford, 2007. P. 229–231.

J. Clapham. Certain Observations Concerning the Life and Reign of Queen Elizabeth. E. P. Read and C. Read (ed.). Philadelphia, 1951. P. 81.

Nichols, III. P. 19. Мать Брука также принадлежала к числу «ветеранов» двора. Состоявшая при Елизавете с 1558 по 1592 год, когда она отвечала за выбор платья, она была одной из немногих, кто мог говорить королеве все, что у него на уме. Именно она содействовала примирению королевы с Бёрли после казни Марии Стюарт. См.: BL, Lansdowne MS18, fo. 73; BL, Lansdowne MS29, fo. 161; BL, Lansdowne MS34, fo. 76; BL, Lansdowne MS59, fo. 43; J. Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. Leeds, 1988. P. 104; Alford. Burghley. P. 311–313.

BL, Egerton MS2623, fos. 15–16; J. P. Collier. The History of English Dramatic Poetry to the Time of Shakespeare. 3 vols. London, 1879. I. P. 276–278; Nichols, III. P. 74–75; J. M. Sutton. The Retiring Patron: William Cecil and the Cultivation of Retirement, 1590–1598 // Patronage, Culture and Power: The Early Cecils. P. Croft (ed.). London, 2002. P. 159–179; Alford. Burghley. P. 312–313.

Annals of the Reformation. J. Strype (ed.). 4 vols. London, 1824. IV. P. 108–109; SP 12/238, no. 159.

Nichols, III. P. 76–78.

Nichols, III. P. 81–84.

Murdin. P. 797; Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton, 1590–1591. P. E. J. Hammer (ed.) // Camden Society, 5th Series, 22 (2003. P. 204.

Unton, P. 16; P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999. P. 102.

M. C. Questier. Catholicism and Community in Early Modern England: Politics, Aristocratic Patronage and Religion, 1550–1640. Cambridge, 2006. P. 117–123; T. J. McCann. The Parliamentary Speech of Viscount Montague against the Act of Supremacy, 1559 // Sussex Archaeological Collections, 108 (1970). P. 50–57.

C. C. Breight. Caressing the Great: Viscount Montague s Entertainment of Elizabeth at Cowdray, 1591 // Sussex Archaeological Collections, 127 (1989). P. 147–166; Questier. Catholicism and Community. P. 162–178, 196–199.

Bond, I. P. 422–423; Breight. Caressing the Great. P. 150–151.

Behold her locks like wires of beaten gold, / Her eyes like stars that twinkle in the sky, / Her heavenly face not framed of earthly mould, / Her voice that sounds Apollo’s melody, / The miracle of time, the whole world’s story, / Fortune’s queen, Love’s treasure, Nature’s glory.

Bond, I. P. 423–424.

Более подробно об этом написано в: E. Heale. Contesting Terms: Loyal Catholicism and Lord Montague s Entertainment at Cowdray, 1591 // Progresses, Pageants and Entertainments of Queen Elizabeth I. Archer, Goldring and Knight (ed.). P. 188–206.

Nichols, III. P. 95.

Bond, I. P. 427–429; Nichols, III. P. 95–96. По утверждению Хила, второй «рыбак» обозначал одновременно и рыбака, и католического священника, и целью данного диалога было подчеркивание верности католиков и указание на опасность, исходящую от подлинных предателей: воров, карьеристов и мироедов, наводнивших протестантское государство. См.: Heale. Contesting Terms. P. 203–204.

Bond, I. P. 429.

Breight. Caressing the Great. P. 157–159.

TRP, III, nos. 738–9; Stow, 1592 edn. P. 1290–1291.

Questier. Catholicism and Community. P. 176.

BL, Lansdowne MS99, fo. 163; SP 12/240, nos. 42–43; Questier. Catholicism and Community. P. 177–178.

HMC, Hatfield MSS, IV. P. 132–133; LASPF, 1591–1592. P. 331; Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton. Hammer. (ed.). P. 236, 245.

Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton. Hammer (ed.). P. 209, 238, 246.

C. C. Breight. Realpolitik and Elizabethan Ceremony: The Earl of Hertford s Entertainment of Elizabeth at Elvetham, 1591 // RQ, 45 (1992). P. 20–49; H. H. Boyle. Elizabeths Entertainment at Elvetham: War Policy in Pageantry // Studies in Philology, 68 (1971). P. 146–166; Роберт Сесил подтвердил, что на 4 сентября 1591 года маршрут возвращения королевы в Лондон все еще пересматривался и редактировался: см. Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton. Hammer (ed.). P. 245–246.

Bond, I. P. 432; Breight. Realpolitik and Elizabethan Ceremony. P. 26; S. Adams. “The Queenes Majestie… is now become a great huntress”: Elizabeth I and the Chase // Court Historian, 18. 2013. P. 163.

SP 46/10; BL, Additional MS33749; HEH, Ellesmere MS2652, fo. 7; Haynes. P. 378.

По другой версии причиной смерти стал туберкулез.

HMC, Bath MSS, IV. P. 158.

Bond, I. P. 432; Boyle, Elizabeth s Entertainment at Elvetham. P. 147.

The Honorable Entertainement Gieven to the Queenes Majestie in Progresse, at Elvetham in Hampshire, by the Right Honorable the Earle of Hertforde. London, 1591; Bond, I. P. 433.

Bond, I. P. 446–447.

H. Hackett. Virgin Mother, Maiden Queen. London, 1995. P. 141–142, 174–178.

Bond, I. P. 442–443.

What second sun hath rays so bright, / To cause this unacquainted light? / Tis fair Eliza’s / grace, / Who with her beams doth bless this place.

Bond, I. P. 443–444; Smith. Landscape with Figures. P. 90–92; Hackett. Virgin Mother, Maiden Queen. P. 139–140.

Breight. Realpolitik and Elizabethan Ceremony. P. 31–32; Hackett. Virgin Mother, Maiden Queen. P. 107–108, 139–142, 165.

Bond, I. P. 447–449.

Eliza is the fairest Queen / That ever trod upon this green. / Eliza’s eyes are blessed stars, / Inducing peace, subduing wars. / Eliza’s hand is crystal bright, / Her words are balm, her looks are light. / Eliza’s breast is that fair hill, / Where virtue dwells, and sacred skill, / O blessed be each day and hour, / Where sweet Eliza builds her bower.

Bond, I. P. 449–450.

Bond, I. P. 451.

Martyn. Elizabeth in the Garden. P. 62–85.

Bond, I. P. 452.

Collins, I. P. 358–360; HMC, De L Isle and Dudley MSS, II. P. 177, 183–184, 192, 197; HMC, Hatfield MSS, V. P. 273–274; Breight. Elizabeth s Entertainment at Elvetham. P. 37–40.

SP 12/254, no. 54.

SP 52/46, fo. 5.

Visitation Articles and Injunctions of the Period of the Reformation. W. H. Frere, W. M. Kennedy (ed.). 3 vols. London, 1910. III. P. 9, 16, 20; CSPSM, 1547–1563. P. 257, 289; The Zurich Letters. H. Robinson (ed.). Cambridge, 1846 (2nd edn. P. 98; P. Collinson, Archbishop Grindal, 1519–1583: The Struggle for a Reformed Church. London, 1979. P. 97–102; P. Collinson. Elizabethan Essays. London, 1994. P. 87–118; D. Crankshaw, A. Gillespie. ODNB, s. v. Matthew Parker.

P. Lake. A Tale of Two Episcopal Surveys: The Strange Fates of Edmund Grindal and Cuthbert Mayne Revisited // TRHS, 6th Series, 18 (2008). P. 129–163.

Northamptonshire RO, Fitzwilliam of Milton MSS, Political MS70. c; Collinson. Archbishop Grindal. P. 233–252.

BL, Lansdowne MS23, fos. 24–9v; The Remains of Archbishop Grindal, D. D. W. Nicholson (ed.).. Cambridge, 1843. P. 376–390.

Формально он продолжал занимать ее вплоть до своей смерти в 1583 г.

BL, Lansdowne MS25, fos. 94–95.

Данный абзац представляет собой упрощенный (по известным причинам) пересказ работы P. Lake. Anglicans and Puritans? Presbyterianism and English Conformist Thought from Whitgift to Hooker. London, 1988.

P. Collinson. Richard Bancroft and Elizabethan Anti-Puritanism. Cambridge, 2013. P. 39–59. Cм. Также: J. Wormald. Ecclesiastical Vitriol: The Kirk, the Puritans and the Future King of England // The Reign of Elizabeth I: Court and Culture in the Last Decade. J. Guy (ed.). Cambridge, 1995. P. 171–191.

Главным среди них был Ричард Бэнкрофт — одновременно и капеллан Хэттона, и главный инквизитор Уитгифта. Второстепенную роль играл Ричард Козен, бывший ученик Уитгифта в Тринити-колледже. См.: Collinson. Richard Bancroft. P. 83–147; J. E. Hampson. Richard Cosin and the Rehabilitation of the Clerical Estate in Late-Elizabethan England. University of St Andrews Ph. D., 1997. P. 73–168.

SP 12/172, no. 1.

G. Donaldson. Scotland: James V — James VII. Edinburgh, 1971. P. 192.

SP 52/46, fo. 5.

L. H. Carlson. Martin Marprelate, Gentleman: Master Job Throckmorton Laid Open in His Colors. San Marino, CA, 1981. P. 8–52, 178–209; Collinson. Richard Bancroft. P. 60–82; P. Collinson. The Elizabethan Puritan Movement. Oxford, 1990. P. 391–402; P. Collinson. Ecclesiastical Vitriol: Religious Satire in the 1590s and the Invention of Puritanism // Reign of Elizabeth I. Guy (ed.). P. 150–170. См. современные переиздания: The Marprelate Tracts 1588, 1589. W. Pierce (ed.). London, 1911; The Martin Marprelate Tracts: A Modernized and Annotated Edition. J. L. Black (ed.). Cambridge, 2008.

Theses Martinianae. [Coventry], 1589, sig. C1r — v.

Collinson. Elizabethan Puritan Movement. P. 295.

Об аргументах с обеих сторон см. The defense of the aunsvvere to the Admonition against the replie of T. C. By Iohn Whitgift Doctor of Diuinitie. London, 1574. P. 180–183, 645–650.

SP 12/226, no. 4. Затем последовали разоблачения трех печатников, занимавшихся выпуском трактата. Они были задержаны в августе 1589 года в Манчестере людьми герцога Дерби. На дыбе из них пытались выбить признание, кто же стоял за псевдонимом «Мартин». См.: Carlson. Martin Marprelate. P. 38–41. И Хаттон, и Елизавета относились к применению пыток без отвращения.

Hartley, II. P. 414–424.

Collinson. Elizabethan Puritan Movement. P. 409–418. Полагаясь на письмо сэра Фрэнсиса Ноллиса, Коллинсон утверждал, что работа Звездной палаты началась 13 мая, но в 1591 году в праздник Вознесения Господня суды не проводились. Скорее всего, заседания начались на этой же неделе, но ранее. Хотя заседание судей вполне могло состояться в День Вознесения. См.: BL, Lansdowne MS68, fo. 190.

BL, Lansdowne MS68, fos. 98–101; BL, Lansdowne MS120, fos. 84–88. Гораздо более подробное описание дано в: Collinson. Elizabethan Puritan Movement. P. 418–431.

J. Guy. A Daughter s Love: Thomas and Margaret More. London, 2008. P. 259–263.

BL, Lansdowne MS68, fos. 98–101; BL, Lansdowne MS120, fos. 84–88.

Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton, 1590–1591. P. E. J. Hammer (ed.) // Camden Society, 5th Series, 22 (2003). P. 238, 246.

Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton. Hammer (ed.). P. 206–209, 213–214.

Camden. P. 458 (где указана неверная дата: 20 сентября); H. Nicolas. Memoirs of the Life and Times of Christopher Hatton, K. G. London, 1847. P. 495–498.

BL, Lansdowne MS68, fo. 43; Collinson. Elizabethan Puritan Movement, P. 427 (указана неверная дата: 12-е). Ноллис выразился метафорически: в Звездной палате смертный приговор быть вынесен не мог.

BL, Lansdowne MS66, fo. 150; Collinson. Elizabethan Puritan Movement. P. 427.

Мысли Ноллиса представлены в следующем документе: BL, Lansdowne MS68, fo. 190.

BL, Lansdowne MS68, fo. 97.

BL, Lansdowne MS68, fo. 190.

SR, IV, ii, P. 841–843; J. E. Neale. Elizabeth I and Her Parliaments. 2 vols.. London, 1969. II. P. 280–297.

Stow, 1592 edn. P. 1288–1290; R. Bancroft. Daungerous positions and proceedings published and practised within this I[s]land of Brytaine, under pretence of Reformation, and for the Presbiteriall discipline. London, 1593. P. 143–168; R. Cosin. Conspiracie, for pretended reformation viz. presbyteriall discipline. London, 1592. P. 57–72; Collinson. Richard Bancroft, P. 138–147; Collinson. Elizabethan Puritan Movement. P. 424–425; A. Walsham. “Frantik Hacket”: Prophecy, Sorcery, Insanity and the Elizabethan Puritan Movement // HJ, 41. 1998. P. 27–66.

См.: Lake. A Tale of Two Episcopal Surveys. P. 136–142, 148–163. Тот факт, что Ноллис не считал пуритан столь же опасными, как паписты, доказывается в: BL, Lansdowne MS66, fo. 150.

The House of Commons, 1558–1603. P. W. Hasler (ed.). 3 vols. London, 1981. III. P. 513–515.

House of Commons. Hasler (ed.). III, P. 513–514. См. также: HMC, Hatfield MSS, XI. P. 224.

Lodge, II. P. 121–122.

SP 12/152, no. 54; SP 12/165, no. 21; SP 12/175, no. 88; SP 12/190, no. 15; SP 12/230, no. 57; SP 12/235. no. 8; APC, XIII. P. 360, 382–383; APC, XIV. P. 241; APC, XV. P. 122; APC, XVI. P. 235, 273; APC, XVII. P. 205; APC, XIX. P. 278, 370; APC, XX. P. 100, 175, 204; APC, XXII. P. 39–42, 92, 213, 548; APC, XXV. P. 237, 254; APC, XXVIII. P. 165, 187.

E351/542 (entries from Mich. 1583–1584).

HMC, Hatfield MSS, XIII. P. 309.

Unpublished Documents Relating to the English Martyrs. J. H. Pollen (ed.). Catholic Record Society, 5. London, 1908. P. 210.

В 1595 году лондонский купец Фрэнсис Кордейл мог утверждать: «Верховного судьи Попхэма в Лондоне нет, но ужас в души папистов вселяет господин Ваад». См.: SP 12/271, no. 107.

См. Unpublished Documents Relating to the English Martyrs. P. 205–209; An Humble Supplication to Her Majestie (n. p., [1600]). P. 58–59.

An Humble Supplication. P. 29–30, 59–60.

См.: BL, Lansdowne MS73, fos. 151–153; Unpublished Documents Relating to the English Martyrs. P. 211–212; Records of the English Province of the Society of Jesus. H. Foley (ed.). 7 vols. in 8 parts. London, 1875–1583. I. P. 349–360.

BL, Lansdowne MS72, fo. 113.

BL, Cotton MS, Caligula C. III, fo. 242.

BL, Lansdowne MS38, fo. 107. К тому же мать Бриджет Элизабет состояла старшей фрейлиной при Марии Тюдор. См.: NA, LC2/4/2.

Journals of the House of Commons. 85 vols. London, 1742–1830. I. P. 50–51.

Letters of Sir Thomas Copley. R. C. Christie (ed.). London, 1897. P. i — xx, passim; M. A. R. Graves. ODNB, s. v. Sir Thomas Copley.

Unpublished Documents Relating to the English Martyrs. P. 335.

Records of the English Province. Foley (ed.). P. 357–362.

27 Elizabeth I, c. 2; Unpublished Documents Relating to the English Martyrs. P. 333–335.

Unpublished Documents Relating to the English Martyrs. P. 336–337; Records of the English Province. Foley (ed.). P. 371–375.

Devereux, I. P. 222–223; P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999. P. 106–107.

R. Dallington. The View of France. London, 1601. sigs. G4–H4.

LASPF, 1591–1592. P. 379; H. A. Lloyd. The Rouen Campaign. Oxford, 1973. P. 105–113.

Lloyd. Rouen Campaign. P. 107.

Journal of the Siege of Rouen. J. G. Nichols (ed.) // Camden Society, Old Series, 39 (1847). P. 13–14.

LASPF, 1591–1592. P. 379; Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 14–16.

Memoirs of Robert Carey, Earl of Monmouth. Edinburgh, 1808. P. 22; Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 16–18; Lloyd. Rouen Campaign. P. 112–113.

Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 17–19; Devereux, I. P. 225–229.

SP 78/25, fo. 210; BL, Cotton MS, Caligula E. VIII, fo. 235; Unton. P. 41.

Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton, 1590–1591. P. E. J. Hammer (ed.) // Camden Society, 5th Series, 22 (2003). P. 215, 242.

A Journal of the Siege of Rouen in 1591. R. Poole (ed.) // EHR, 17 (1902). P. 529–531; Memoirs of Robert Carey. P. 23–25; Lloyd, Rouen Campaign, P. 114–116.

Journal of the Siege of Rouen. Poole (ed.). P. 531; Memoirs of Robert Carey, P. 26; Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton. Hammer (ed.). P. 237; Lloyd. Rouen Campaign. P. 116.

Journal of the Siege of Rouen. Poole (ed.). P. 531–536; Memoirs of Robert Carey. P. 27–29.

SP 78/25, fo. 388. Более ранние черновики: SP 78/25, fos. 344, 48. См. также: SP 78/25, fo. 352; LASPF, 1591–92, nos. 578–579; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 106.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 104–106; P. E. J. Hammer. ODNB, s. v. Robert Devereux, 2nd Earl of Essex.

SP 78/25, fo. 388v.

Memoirs of Robert Carey. P. 28–29; Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton. Hammer (ed.). P. 260.

Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton. Hammer (ed.). P. 263.

Memoirs of Robert Carey. P. 29.

Memoirs of Robert Carey. P. 30–31.

Unton. P. 96–98.

Murdin. P. 644–645; HMC, Hatfield MSS, IV, P. 143–144; Воспоминания Роберта Кэри (P. 30–31. SP 78/26, fos. 3–4) содержат более мягкий вариант письма Елизаветы Эссексу.

Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 28; Devereux, I. P. 244–245.

Memoirs of Robert Carey. P. 32–33; Lloyd, Rouen Campaign. P. 125.

Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 30 (ошибочно указано 50 000 крон).

LASPF, 1591–1592, no. 301; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 227.

Devereux, I. P. 250–253.

Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 31; LASPF, 1591–92, no. 602.

SP 78/26, fo. 152; LASPF, 1591–1592, nos. 608–610; Lloyd. Rouen Campaign. P. 125–126; R. B. Wernham. After the Armada: Elizabethan England and the Struggle for Western Europe, 1588–1595. Oxford, 1984. P. 358–360.

P. Benedict. Rouen during the Wars of Religion. Cambridge, 1981. P. 1–45. 186 000 — это включая окраины и пригороды Лондона. См.: S. Rappaport. Worlds within Worlds: Structures of Life in Sixteenth-Century London. Cambridge, 1989. P. 56, 61.

Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 31–32; Wernham. After the Armada, P. 356; Lloyd. Rouen Campaign, P. 146. The correct date is established by the Journal.

Lloyd. Rouen Campaign. P. 147–151.

Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 39.

L. de Kéralio. Histoire d Elizabeth, Reine d Angleterre. 5 vols. Paris, 1786–1788. V, P. 459–460. См. также: SP 76/26, fos. 140–142.

Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 40–41; Lloyd. Rouen Campaign. P. 153–154.

Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 47; E351/542 (entries from Mich. 1591–1592).

Unton. P. 152, 165; LASPF, 1591–1592, nos. 318, 328; Wernham. After the Armada. P. 361–367.

Murdin. P. 797.

LASPF, 1590–1591, nos. 620–621; Unton. P. 175–176, 187–188.

Murdin. P. 797.

SP 78/26, fos. 303–304; Unton. P. 203–205, 213–214.

SP 78/26, fo. 309.

SP 78/26, fos. 321–322.

Unton. P. 251, 263–264.

Murdin. P. 651.

Journal of the Siege of Rouen. Nichols (ed.). P. 64–65; Unton. P. 233–235; Devereux, I. P. 270–272.

Unton. P. 246–247; Lloyd. Rouen Campaign, P. 158.

Memoirs of Robert Carey. P. 39.

Unton. P. 246.

LASPF, 1591–1592, no. 642; Devereux, I. P. 274–275 (датировка ошибочна).

Devereux, I. P. 275.

SP 78/27, fos. 61–62; LASPF, 1591–1592, nos. 419–474; Letters from Sir Robert Cecil to Sir Christopher Hatton. Hammer (ed.). P. 236; Wernham. After the Armada. P. 322–325, 335–338.

Lloyd. Rouen Campaign. P. 161–168, 173–184; Wernham. After the Armada. P. 376–399.

LASPF, 1592–1593, no. 584; Birch, Memoirs, I. P. 99; Lloyd. Rouen Campaign. P. 184–188.

LASPF, 1592–1593, nos. 317–322; Wernham. After the Armada. P. 400–409.

SP 103/7, fos. 308–309, 316; LASPF, 1592–93, nos. 116, 493; Foedera, XVI. P. 151–155, 167–169, 171, 173–175.

SP 78/28, fo. 234; LASPF, 1592–1593, nos. 215, 217, 219.

LASPF, 1591–1592, no. 672; LASPF, 1592–1593, nos. 175, 512, 517–518; A. Keay. The Elizabethan Tower of London. London, 2001. P. 27–28.

J. H. Salmon. Society in Crisis: France in the Sixteenth Century. London, 1975. P. 276–306; M. P. Holt. The French Wars of Religion, 1562–1629. Cambridge, 2005 (2nd edn). P. 123–152.

LASPF, 1592–1593, no. 458; Holt. French Wars of Religion. P. 151; Salmon. Society in Crisis. P. 268–270; Wernham. After the Armada. P. 488–492.

LASPF, 1593–1594, nos. 380–381.

Wernham. After the Armada, P. 491; Holt. French Wars of Religion. P. 151–152; M. Wolfe. Protestant Reactions to the Conversion of Henry IV // Changing Identities in Early Modern France. M. Wolfe (ed.). Durham, NC, 1996. P. 379.

SP 98/1, fo. 83; LASPF, 1592–1593, no. 630.

SP 78/29, fo. 182.

EAC, P. 165–166; ECW. P. 370–371 (в переводе я сделал лишь одно незначительное исправление); HMC, Hatfield MSS, IV, P. 343.

SP 12/246, no. 4; SP 15/32, fos. 181–182; LASPF, 1593–1594, nos. 214–223, 251–277; Wernham. After the Armada. P. 499–513.

LASPF, 1592–1593, no. 494.

EAC. P. 166.

I. W. Archer. The Pursuit of Stability: Social Relations in Elizabethan London. Cambridge, 1991. P. 9–14.

BL, Lansdowne MS71, fo. 28; S. Rappaport. Worlds within Worlds: Structures of Life in Sixteenth-Century London. Cambridge, 1989. P. 12.

APC, XXII, P. 549–551; Harrison, I. P. 142–143.

BL, Lansdowne MS71, fo. 32.

TRP, III, nos. 754–755; Rappaport. Worlds within Worlds. P. 54–55.

APC, XXIII, 177–178, 183–184, 195–196, 203–204, 220–221, 232–233.

SP 12/243, no. 5; APC, XXIII, P. 195; TRP, III, no. 750; Chambers, IV. P. 347–348.

TRP, III, nos. 748, 750–752; Stow, 1592 edn. P. 1271.

APC, XXIV. P. 21–23, 31–32, 209–212, 212, 343; Chambers, IV. P. 313–314, 348–349.

APC, XXIV. P. 178–180.

APC, XXIV. P. 184, 187, 191–192, 200–201, 222; Harrison, I. P. 236–239; Archer. The Pursuit of Stability. P. 7.

E. Hall. Henry VIII. C. Whibley (ed.). 2 vols. London, 1904. I, P. 157–161; Stow, 1592 edn. P. 847–849; R. Holinshed. The Third Volume of Chronicles. London, 1577. P. 841–844; Guildhall MS, Court of Aldermen, Repertory 3, fos. 143, 221.

Stow, 1592 edn. P. 1274.

TRP, III, nos. 758–760; APC, XXIV, P. 284; HMC, Hatfield MSS, IV, P. 425–426; Birch, Memoirs, I. P. 133.

APC, XXIV, P. 488; Rappaport. Worlds within Worlds. P. 12.

APC, XXIV, P. 187, 200–201. Подозреваемых предполагалось отыскать, а затем пытать до признания.

The Book of Sir Thomas More. W. W. Greg (ed.). Oxford: Malone Society Reprints, 1961 (2nd edn); P. W. M. Blayney. “The Booke of Sir Thomas Moore” Re-examined // Studies in Philology, 69 (1972). P. 167–191; T. Merriam. The Misunderstanding of Munday as Author of Sir Thomas More // Review of English Studies, New Series, 51 (2000). P. 540–581; G. Melchiori. The Booke of Sir Thomas Moore: A Chronology of Revision // Shakespeare Quarterly, 37 (1986). P. 291–308.

SP 99/1, fos. 197–198; P. Rebora. L opera di uno scrittore toscano sullo scisma d Inghilterra e una lettera della regina Elisabetta // Archivio storico italiano, 93 (1935). vol. 1. P. 233–254; M. Wyatt. The Italian Encounter with Tudor England. Cambridge, 2005. P. 128–130, 260–261. Вполне возможно, Поллини заимствовал материалы у сосланного Николаса Сандера (Nicholas Sander s De origine ac progressu schismatis Anglicani liber. Cologne [i. e. Rheims], 1585).

Book of Sir Thomas More. Greg (ed.). P. 1, 49–50. Источником для Растелла был сэр Джордж Трокмортон, который отважно критиковал в парламенте развод с Екатериной Арагонской и призывал к тому же Томаса Мора. См. J. Guy. The Public Career of Sir Thomas More. New Haven, CT, 1980. P. 207–212. Трокмортон приходился дедом Фрэнсису Трокмортону, казненному в 1584 году после раскрытия заговора Гиза. Дальнейшая информация взята из: N. Harpsfield, The Life and Death of Sir Thomas Moore, Knight, Sometymes Lord High Chancellor of England, Written in the Tyme of Queene Marie. E. V. Hitchcock (ed.). // Early English Text Society, Original Series, 186 (1932). P. ccxv — ccxix, 221–252.

Сделанную Шекспиром переработку см.: Book of Sir Thomas More. Greg (ed.). P. 73–79.

APC, XXIV. P. 342–343, 347–348; National Prayers: Special Worship since the Reformation. N. Mears, A. Raffe, S. Taylor, P. Williamson (ed.) // Church of England Record Society, 20. 2013. P. 203–204.

APC, XXIV. P. 373–375, 448–449; TRP, III, no. 757; Stow, 1592 edn. P. 1274; Chambers, IV. P. 348–349.

APC, XXIV, P. 400–401. Удостоившийся аудиенции королевы в 1592 году Фредерик, герцог Виртенбергский, свидетельствует, что Елизавета несколько раз повторила ему следующую цитату из апостола Павла: «Если Бог за нас, кто против нас?» См.: England as Seen by Foreigners in the Days of Elizabeth and James the First. W. B. Rye (ed.). London, 1865. P. 13.

EAC. P. 165–166; ECW. P. 370–371.

Camden. P. 475. Предположительно Елизавете понадобился месяц, начиная с октября 1593 года, чтобы перевести текст Боэция, насчитывающий в оригинале 25 000 слов. См.: Queen Elizabeth s Englishings. C. Pemberton (ed.). London, 1899. P. ix — x.

Camden. P. 475. Перевод см. в: Elizabeth s Englishings. Pemberton (ed.). P. 1–120; Elizabeth I: Translations, 1592–1598. J. Mueller, J. Scodel (ed.). Chicago, 2009. P. 72–365.

F. Teague. Elizabeth I: Queen of England // Woman Writers of the Renaissance and Reformation. K. M. Wilson (ed.). Athens, GA, 1987. P. 524, 528–529, 532–535; State Papers Relating to the Custody of Princess Elizabeth at Woodstock in 1554 // Norfolk Archaeology, 4 (1855). P. 161, 164, 168–169, 172, 175–176.

SP 12/289, fos. 13–57, 64–83, 100–102.

APC, XXIV. P. 488.

Stow, 1592 edn. P. 1274–1279.

P. Slack. Books of Orders: The Making of English Social Policy, 1577–1631 // TRHS, 5th Series, 30 (1980). P. 1–22.

E351/542 (платежи за 1594–1595); Chambers, IV. P. 164–165.

Передвижения двора представлены в: E351/542 (1594).

HMC, Hatfield MSS, IV. P. 514.

A Commandement that No Suiters Come to the Court for Any Priuate Suit except their Petitions be Indorsed by the Master of Requests. London, 1594.

SP 84/48, fos. 249–250.

T. More. Utopia. G. M. Logan, R. M. Adams (ed.).. Cambridge, 2002 (revised edn). P. 30–34.

BNF, MS FF 15974, fo. 235.

Journey through England and Scotland made by Lupold von Wedel in the Years 1584 and 1585. G. von Bülow (ed.) // TRHS, 2nd Series, 9 (1895). P. 250–256.

Annales, Or, The History of the Most Renowned and Victorious Princesse Elizabeth, R. Norton (trans.). London, 1635. sigs. b — c.

SP 12/253, no. 110; Stow, 1592 edn. P. 1278–1281; Archer. Pursuit of Stability. P. 9–14; J. Sharpe. Social Strain and Social Dislocation, 1585–1603 // The Reign of Elizabeth I. J. Guy (ed.). Cambridge, 1995. P. 192–211; Rappaport. Worlds within Worlds. P. 123–161; P. Slack. Poverty and Policy in Tudor and Stuart England. London, 1988. P. 91–107.

Stow, 1592 edn. P. 1279; F. Consitt. The London Weavers Company. Oxford, 1933. P. 312–321; Harrison, II. P. 32; Rappaport. Worlds within Worlds. P. 57–59.

Foedera, XVI. P. 195.

BL, Cotton MS, Caligula E. VIII, fo. 19; Unton. P. 376–377; R. B. Wernham. The Return of the Armadas: The Last Years of the Elizabethan War against Spain, 1595–1603. Oxford, 1994. P. 2.

N. A. Younger. War and the Counties: The Elizabethan Lord Lieutenancy, 1585–1603. University of Birmingham Ph. D., 2006. P. 185–196; E. P. Cheyney. A History of England from the Defeat of the Spanish Armada to the Death of Elizabeth, 2 vols. London, 1914. I. P. 284–287.

Stow, 1592 edn. P. 1280; SP 12/252, no. 94 (II–III); HMC, Hatfield MSS, V. P. 248–250; BL, Lansdowne MS78, fos. 159–161; Harrison, II. P. 27–29, 30–31; Archer. Pursuit of Stability. P. 1.

BL, Lansdowne MS78, fo. 159.

Stow, 1592 edn. P. 1280; R. B. Manning. The Prosecution of Sir Michael Blount, Lieutenant of the Tower of London, 1595 // BIHR, 57 (1984). P. 216–219, 222–223; Archer. Pursuit of Stability. P. 2.

BL, Lansdowne MS66, fos. 241–242; SP 12/261, no. 70; The Queenes Maiesties Proclamation for staying of all unlawfull assemblies in and about the Citie of London, and for Orders to punish the same. London, 1595; TRP, III, nos. 735 (1591 — это ошибочная датировка), 769.

BL, Lansdowne MS66, fos. 243–248; Orders prescribed by her Maiesties commandement by advise of her Counsell, published in London, and other places neere to the same, for the observation of her Maiesties present Proclamation. London, 1595.

BL, Lansdowne MS78, fos. 126–133; Stow, 1592 edn. P. 1280.

BL, Lansdowne MS66, fo. 243.

BL, Lansdowne MS66, fos. 243–248; Orders prescribed by her Maiesties commandement; Stow, 1592 edn. P. 1280.

BL, Lansdowne MS78, fo. 159.

SP 12/261, no. 69.

Foedera, XVI. P. 279–280; L. Boynton. The Tudor Provost-Marshal // EHR, 77 (1962). P. 437–455.

Chambers, IV. P. 318; G. Salgado. The Elizabethan Underworld. London, 1977. P. 117–193.

APC, XXV. P. 324, 330, 437–439; APC, XXVI. P. 23–24, 118, 352; APC, XXVII. P. 290–292.

APC, XXVII. P. 283–284, 290–292; Archer. Pursuit of Stability. P. 210–211, 254.

P. E. H. Hair, R. Law. The English in Western Africa to 1700 // The Origins of Empire: British Overseas Enterprise to the Close of the Seventeenth Century. N. Canny (ed.). Oxford, 1998. P. 241–249.

APC, XXVI. P. 20–21; M. Kaufmann. Caspar van Senden, Sir Thomas Sherley and the “Blackamoor” Project // HR, 81 (2008). P. 366–371.

The Works of Sir Walter Ralegh, Knight. 8 vols. Oxford, 1829. VIII, P. 246.

J. Guy. The Children of Henry VIII. Oxford, 2013. P. 98–100, 109, 111, 117–122, 137–138, 155, 166, 169–171, 178, 189; C. Merton. ODNB, s. v. Katherine Astley [née Champernowne], John Astley.

J. Sumption. The Hundred Years War: Cursed Kings. London, 2015. P. 89–91.

N. A. M. Rodger. Queen Elizabeth and the Myth of Sea-Power in English History // TRHS, 6th Series, 14 (2004). P. 153–157.

Rodger. Queen Elizabeth and the Myth of Sea-Power. P. 156.

K. R. Andrews. Elizabethan Privateering. Cambridge, 1964. P. 5; K. R. Andrews. Trade, Plunder and Settlement. Cambridge, 1984. P. 102–115.

Andrews. Elizabethan Privateering. P. 3–31; G. Parker, C. Martin. The Spanish Armada. London, 1992. P. 223.

Hakluyt, II, ii. P. 194–195; W. R. Drake. Notes upon the Capture of the “Great Carrack” in 1592 // Archaeologia, 33. 1849. P. 209–240; M. Nicholls, P. Williams. Sir Walter Ralegh in Life and Legend. London, 2011. P. 76–77; R. B. Wernham. After the Armada: Elizabethan England and the Struggle for Western Europe, 1588–1595. Oxford, 1984. P. 445–446.

The Letters of Sir Walter Ralegh. A. Latham, J. Youings (ed.). Exeter, 1999. no. 41; Hakluyt, II, ii. P. 194–195.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 43.

Hakluyt, II, ii. P. 194–195.

SP 12/242, no. 48; Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 44; HMC, Hatfield MSS, IV, P. 200; Hakluyt, I, ii. P. 195.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 44.

R. Lacey. Sir Walter Ralegh. London, 1973. P. 147; A. L. Rowse. Ralegh and the Throckmortons. London, 1962. P. 129–188. См. портрет Рэли с монограммой H (Хаббард?) в Национальной портретной галерее в Лондоне.

Rowse. Ralegh and the Throckmortons. P. 160–161; Nicholls, Williams. Sir Walter Ralegh. P. 76–78.

HMC, Hatfield MSS, IV. P. 153–154; P. E. J. Hammer. Sex and the Virgin Queen: Aristocratic Concupiscence and the Court of Elizabeth I // SCJ, 31 (2000). P. 77–97; P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999. P. 95–96.

HMC, Hatfield MSS, IV. P. 153–155; Hammer. Sex and the Virgin Queen. P. 80–90.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 41.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). nos. 46–47; Bodleian, Ashmole MS1729, fo. 177, printed in H. E. Sandison. Arthur Gorges, Spenser s Alcyon and Ralegh s Friend // Publications of the Modern Language Association of America, 43 (1928). P. 657–658.

Rowse. Ralegh and the Throckmortons. P. 161; Nicholls, Williams. Sir Walter Ralegh. P. 77–79.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 116; Rowse. Ralegh and the Throckmortons. P. 160–161.

HMC, Rutland MSS, I. P. 107; W. J. Tighe. Country into Court, Court into Country: John Scudamore of Holme Lacy and His Circles // Tudor Political Culture. D. Hoak (ed.). Cambridge, 1995. P. 163–164; S. Adams. ODNB, s. v. Mary Scudamore [née Shelton].

SP 78/16, fo. 100; Hammer. Sex and the Virgin Queen. P. 81.

SP 12/260, nos. 25–26.

Ввиду своего плачевного финансового положения Бесс еще более зависела от королевы.

Rowse. Ralegh and the Throckmortons. P. 162.

Цит. по: Lambeth, MS648 // J. P. Collier. Continuation of New Materials for a Life of Sir Walter Ralegh // Archaeologia, 34 (1852). P. 160; Birch, Memoirs, I. P. 79.

The Poems of Sir Walter Ralegh. A. Latham (ed.). London, 1951. P. 77–95.

HMC, Finch MSS, I. P. 34; Rowse. Ralegh and the Throckmortons. P. 163–164; K. Robertson. Negotiating Favour: The Letters of Lady Ralegh // Women and Politics in Early Modern England, 1450–1700. J. Daybell (ed.). Aldershot, 2004. P. 102–103.

HMC, Hatfield MSS, IV. P. 232; BL, Lansdowne MS70, fos. 102–104.

SP 12/243, nos. 16–17; Drake. Notes upon the Capture of the “Great Carrack” in 1592. P. 220.

Hakluyt, II, ii. P. 194–195; Camden. P. 465.

BL, Lansdowne MS70, fos. 227–228; HMC, Hatfield MSS, IV. P. 233; Drake. Notes upon the Capture of the “Great Carrack” in 1592. P. 219.

Hakluyt, II, ii. P. 194–195; SP 12/243, no. 16; Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 50; HMC, Hatfield MSS, IV. P. 228, 230–231, 234–235, 254–255; Drake. Notes upon the Capture of the “Great Carrack” in 1592. P. 222–223, 227–237; C. L. Kingsford. The Taking of the Madre de Dios, anno 1592 // The Naval Miscellany, II. J. K. Laughton (ed.). Navy Records Society, 40 (1912). P. 85–121; Wernham. After the Armada. P. 447–449; Andrews. Elizabethan Privateering. P. 43, 73.

BL, Lansdowne MS70, fo. 88; Drake. Notes upon the Capture of the “Great Carrack” in 1592, P. 225–227; Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 52.

SP 12/243, no. 17.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham and Youings (ed.). no. 51. См. R. A. McIntyre. William Sanderson, Elizabethan Financier of Discovery // William and Mary Quarterly, 3rd Series, 13 (1956). P. 184–201.

BL, Lansdowne MS70, fos. 100, 117–118; HMC, Hatfield MSS, IV. P. 233–234; Drake. Notes upon the Capture of the “Great Carrack” in 1592. P. 231–232.

BL, Lansdowne MS70, fo. 210; SP 12/244, no. 18; Drake. Notes upon the Capture of the “Great Carrack” in 1592. P. 237–238.

BL, Lansdowne MS70, fo. 210.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 51.

Цифры в документах разнятся. За их «примирением» я обратился к: BL, Lansdowne MS70, fos. 38–39, 40, fo. 217. См. также: Drake. Notes upon the Capture of the “Great Carrack” in 1592. P. 238–240.

BL, Lansdowne MS73, fos. 38–39; Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 56; E. Edwards. The Life of Sir Walter Ralegh, 2 vols. London, 1868. I, P. 157–158.

Rowse. Ralegh and the Throckmortons. P. 164, 168.

BL, Lansdowne MS70, fos. 38–40. По словам Рэли, сумма составляла 40 000 фунтов, однако, похоже, он преувеличивал.

BL, Lansdowne MS70, fo. 217; Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 51.

Rowse. Ralegh and the Throckmortons. P. 179.

Sir Walter Ralegh s Discoverie of Guiana. J. Lorimer (ed.) // Hakluyt Society, 3rd Series, 15 (2006). P. xl — lx; Andrews. Elizabethan Privateering. P. 196–197; E. G. R. Taylor. Harriot s Instructions for Ralegh s Voyage to Guiana, 1595 // Journal of the Institute of Navigation, 6 (1952). P. 345–351; J. J. Roche. ODNB, s. v. Thomas Harriot.

Sir Walter Ralegh s Discoverie of Guiana. Lorimer (ed.). P. xl — lx, 47–66; Nicholls, Williams. Sir Walter Ralegh. P. 99–110; Lacey. Sir Walter Ralegh. P. 202–209.

HMC, Hatfield MSS, IV. P. 485; Robertson. Negotiating Favour: The Letters of Lady Ralegh // Women and Politics in Early Modern England, 1450–1700. Daybell (ed.). P. 104–105.

Супруга Сандерсона Маргарет Снедалл приходилась племянницей Рэли.

Сложная история отношений между Рэли и Сандерсоном собирается воедино благодаря следующим источникам: McIntyre. William Sanderson, Elizabethan Financier of Discovery. P. 197–201; J. W. Shirley. Sir Walter Ralegh s Guinea Finances // HLQ, 13 (1949). P. 55–69.

Sir Walter Ralegh s Discoverie of Guiana. Lorimer (ed.). P. 28–29, 65–87.

Sir Walter Ralegh s Discoverie of Guiana. Lorimer (ed.). P. l — lxi, 12–13; Nicholls, Williams. Sir Walter Ralegh. P. 102–108.

Sir Walter Ralegh s Discoverie of Guiana. Lorimer (ed.). P. 26–30, 80–145.

HMC, Hatfield MSS, V. P. 396; Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 86; Sir Walter Ralegh s Discoverie of Guiana. Lorimer (ed.). P. 5–6.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham and Youings (ed.). nos. 86–87.

Sir Walter Ralegh s Discoverie of Guiana. Lorimer (ed.). P. xlvii — lxi; Nicholls and Williams, Sir Walter Ralegh. P. 111.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham and Youings (ed.). no. 87.

SP 12/247, nos. 100, 102; BL, Additional MS48029, fo. 162v; KB8/52, Pts. 1–2; A. Dimock. The Conspiracy of Dr Lopez // EHR, 9 (1894). P. 440–472. Впервые все, что будет описано в этой главе, было представлено мной в документальном фильме: Conspiring against the Queen, Episode 3 of Renaissance Secrets, Series 2, screened on BBC2, 12 November 2001.

KB8/52. Pt. 1.

Lopez s secret Judaism is from SP 12/248, no. 16.

E. Samuel. ODNB, s. v. Roderigo Lopez; Leicester s Commonwealth. D. C. Peck(ed.). Athens, Ohio, 1985. P. 116; A. Stewart. Portingale Women and Politics in Late-Elizabethan London // Women and Politics in Early Modern England, 1450–1700. J. Daybell (ed.). Aldershot, 2004. P. 84–85; A. Stewart. “Every Soil to Me is Natural”: Figuring Denization in William Haughton s Englishmen for My Money // Renaissance Drama, New Series, 35 (2006). P. 62–65.

SO 3/1, fo. 516v; Dimock. Conspiracy of Dr Lopez, P. 440–441; Household Accounts and Disbursement Books of Robert Dudley, Earl of Leicester, 1558–1561, 1584–1586. S. Adams (ed.) // Camden Society, 5th Series, 6 (1995. P. 332.

SP 12/238, fo. 98v.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603. P. l — li, 74, and nos. 550, 556. Благодарю профессора Алана Стюарта за совет по этому вопросу.

BL, Harleian MS1641, fo. 15v; Household Accounts… of Robert Dudley. Adams (ed.). P. 332.

SP 12/225, no. 21; SP 12/247, no. 102.

SP 12/238, nos. 68, 194; CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 516, 519, 579.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603. P. l — lii; SP 12/236, no. 159; SP 12/238, no. 68 (особенно fos. 98v-99); SP 12/239, no. 152.

SP 12/238, no. 68; SP 12/248, no. 18; CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 579, 588, 591.

SP 12/239, nos. 135–136, 150–151.

SP 12/239, nos. 136, 151 (переводы с португальского на итальянский и французский); BL, Additional MS48029, fos. 162v; A True Report of Sundry Horrible Conspiracies of Late Time Detected. London, 1594. P. 8; Dimock. Conspiracy of Dr Lopez, P. 446–447; D. Katz. The Jews in the History of England, 1485–1850. Oxford, 1994. P. 74–75.

SP 78/25, fo. 8; SP 94/4, fos. 23–26, 33, 41–42. См. также SP 12/239, nos. 72, 82–83.

SP 12/239, nos. 121–122.

SP 12/239, no. 123.

SP 12/240, no. 22.

SP 12/240, no. 22.

SP 12/239, no. 135 (то, что показали королеве); SP 12/239, nos. 142, 142 (I–II), 143, 149, 150–152.

HMC, Hatfield MSS, IV, P. 248; SP 12/248, no. 18.

SP 84/48, fo. 78; Dimock. Conspiracy of Dr Lopez. P. 448.

P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999. P. 111–151.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 71, 130–131; C. L. Kingsford, Essex House, Formerly Leicester House and Exeter Inn // Archaeologia, 73 (1923). P. 1–54.

Memoirs of Robert Carey, Earl of Monmouth. Edinburgh, 1808. P. 61–62.

LASPF, 1593–1594. P. 486; Birch, Memoirs, I. P. 146.

Birch, Memoirs, I. P. 146.

См., к примеру: A. Whitelock. Elizabeth s Bedfellows: An Intimate History of the Queen s Court. London, 2013. P. 278.

L. Strachey. Elizabeth and Essex. London, 1928; repr. 1971. P. 22–24, 41–43.

R. Lacey. Robert, Earl of Essex: An Elizabethan Icarus. London, 1971. P. 201.

Младший брат Энтони Бэкона, главного осведомителя Эссекса. — Прим. автора.

The Letters of Lady Anne Bacon. G. Allen (ed.) // Camden Society, 5th Series, 44 (2014). P. 133, 140; Dimock. Conspiracy of Dr Lopez. P. 498.

Letters of Lady Anne Bacon. Allen (ed.). P. 161; BL, Additional MS48029, fo. 148.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 159–160; BL, Additional MS48029, fos. 155v, 162v.

Birch, Memoirs, I. P. 149–150; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 138, 160–163.

CUL, MS Ee [[3]]. [[56]], no. 15.

Birch, Memoirs, I. P. 66–69, 98–140; Letters of Lady Anne Bacon. Allen (ed.). P. 16; S. Alford. The Watchers: A Secret History of the Reign of Elizabeth I. London, 2012. P. 285–297; P. Hammer. The Uses of Scholarship: the Secretariat of Robert Devereux, Second Earl of Essex // EHR, 109 (1994). P. 26–51; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 173–187.

SP 12/239, no. 120; SP 12/240, no. 12; SP 12/241, nos. 44–45; SP 12/242, no. 3; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 153–162.

SP 12/248, no. 18.

SP 12/246, nos. 39, 39 (I–III), 45; Dimock. Conspiracy of Dr Lopez. P. 448–455.

SP 12/247, no. 13.

SP 12/246, no. 25.

BL, Additional MS48029, fos. 155v-84v (еще одна копия досье: BL, Harleian MS871, fos. 7–64); A True Report of the Detestable Treason, Intended by Dr Roderigo Lopez // Spedding, I. P. 283; SP 12/248, no. 7 (I); Murdin. P. 669–675.

SP 12/247, no. 102; A True Report // Spedding, I. P. 285–286. Испанские документы обоснованность данного утверждения подтверждают. См. Documentos inéditos para la historia de España: Publicados por los Señores Duque de Alba [and others], 12 vols. Madrid, 1936–1957. I. P. 197; Dimock. Conspiracy of Dr Lopez. P. 457–458.

Birch, Memoirs, I. P. 152.

A True Report // Spedding, I. P. 284; True Report of Sundry Horrible Conspiracies. P. 8–16, 28–31; BL, Additional MS48029, fos. 158v-84v; SP 12/247, nos. 19, 51, 58, 82–84; Dimock. Conspiracy of Dr Lopez. P. 457–465.

BL, Additional MS48029, fos. 158v-84v; A True Report // Spedding, I. P. 274–287.

См.: CP 28/8–11; HMC, Hatfield MSS, IV. P. 601; Dimock. Conspiracy of Dr Lopez. P. 469–470.

BL, Additional MS48029, fos. 161, 162v; Letters of Lady Anne Bacon. Allen (ed.). P. 164.

Birch, Memoirs, I. P. 152; Letters of Lady Anne Bacon. Allen (ed.). P. 163–164; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 348.

Letters of Lady Anne Bacon. Allen (ed.). P. 164.

SP 12/247, nos. 70, 82–84.

CUL, MS Ee [[3]]. [[56]], no. 17; Birch, Memoirs, I. P. 155. Несколько строк Бёрли есть в: HMC, Hatfield MSS, V. P. 54–55.

SP 12/247, no. 70; True Report of Sundry Horrible Conspiracies. P. 27–28.

SP 12/247, no. 84; BL, Additional MS48029, fo. 169; True Report of Sundry Horrible Conspiracies. P. 28–30.

BL, Additional MS48029, fo. 174; SP 12/247, no. 97.

SP 12/248, no. 16 and KB8/52. Pt. 1.

SP 12/247, no. 102 (fo. 167).

SP 12/248, no. 16.

SP 12/247, no. 97. О местонахождении Елизаветы см. в: E351/542 (entries for February and March 1594).

SP 12/248, nos. 12, 19, 20 (I), 22. В канун суда верховный судья Попхэм внезапно заболел, и нужно было срочно найти ему замену. См.: SP 12/248, nos. 26, 26 (I).

SP 12/247, no. 103 (stamped fos. 172v-175); Dimock. Conspiracy of Dr Lopez. P. 467–468.

SP 12/248, no. 68 (II).

CP 26/30; HMC, Hatfield MSS, IV. P. 513.

CP 26/29; HMC, Hatfield MSS, IV. P. 512.

CP 26/30; HMC, Hatfield MSS, IV. P. 513. См. также: SP 97/2, fo. 261v.

KB8/52. Pt. 1.

CP 26/39; HMC, Hatfield MSS, IV. P. 515. Указания Елизаветы поставили Блаунта в трудное положение: он повинуется, но что делать с да Гамой и Тиноко? Тоже казнить?

BL, Harleian MS6996, fos. 160, 162. Дату на fo. 160 прочитать почти невозможно. Или первое, или четвертое. Я более склоняюсь к 1-му.

KB8/52. Pt. 1, где сказано, что они separatim dixerunt quod nihil aliud pro seipsis dicere.

KB8/52, Pt. 1 (postea section); BL, Harleian MS6996, fo. 162.

Camden. P. 484–485.

Henslowe s Diary. R. A. Foakes (ed.). Cambridge, 2002 (2nd edn). P. 21–24; Harrison, I. P. 296–297, 302–303, 304, 306, 307; English Professional Theatre, 1530–1660. G. Wickham, H. Berry, W. Ingram (ed.). Cambridge, 2000. P. 328, 431–432; S. L. Lee, The Original of Shylock // Gentleman s Magazine, 246 (1880). P. 185–200.

SP 97/2, fo. 261v. См. также SP 97/2, fos. 211–214, 255, 263; SP 94/4, fos. 158–159; Stewart. Portingale Women and Politics // Women and Politics in Early Modern England. Daybell (ed.). P. 93.

T. Birch. The Life of Henry, Prince of Wales. London, 1760. P. 1–2; National Prayers: Special Worship since the Reformation. N. Mears, A. Raffe, S. Taylor, P. Williamson (ed.) // Church of England Record Society, 20. 2013. P. 206.

SP 52/50, no. 83; SP 52/53, no. 35; G. Donaldson. Scotland: James V — James VII. Edinburgh, 1971. P. 189–193; R. B. Wernham. After the Armada: Elizabethan England and the Struggle for Western Europe, 1588–1595. Oxford, 1984. P. 456–460.

SP 52/52. P. 30–31.

SP 52/51, no. 75.

Lethington s Account of Negotiations with Elizabeth in September and October 1561 // A Letter from Mary Queen of Scots to the Duke of Guise, January 1562. J. H. Pollen (ed.). Edinburgh, 1904. Appendix 1.

Lethington s Account. P. 41.

J. Harington. A Tract on the Succession to the Crown. C. R. Markham (ed.). London, 1880. P. 40.

SP 12/240, no. 21; J. E. Neale. Peter Wentworth // EHR, 39 (1924). P. 182–202. Недавнюю переоценку этого вопроса см.: P. Kewes. The Puritan, the Jesuit and the Jacobean Succession // Doubtful and Dangerous: The Question of Succession in Late-Elizabethan England. S. Doran, P. Kewes (ed.). Manchester, 2014. P. 48–57, 60–66.

Cм.: Neale. Peter Wentworth. P. 182–202.

SP 12/240, no. 21 (I); P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999. P. 168; Neale. Peter Wentworth. P. 184; J. E. Neale. Elizabeth I and Her Parliaments. 2 vols.. London, 1969. II. P. 255; Kewes. The Puritan, the Jesuit and the Jacobean Succession // Doubtful and Dangerous. Doran and Kewes (ed.). P. 53.

APC, XXI. P. 392–393; SP 12/240, no. 21 (I).

HMC, Hatfield MSS, VII, P. 284, 286, 303; Neale. Peter Wentworth. P. 186–197; Neale. Elizabeth I and Her Parliaments. II. P. 256–262; Kewes. The Puritan, the Jesuit and the Jacobean Succession // Doubtful and Dangerous. Doran and Kewes (ed.). P. 54–57.

SP 101/95, fos. 121–122.

SP 12/247, no. 50; J. Stow. A Survey of the Cities of London and Westminster. 2 vols. London, 1720. I, P. 75; R. B. Manning. The Prosecution of Sir Michael Blount, Lieutenant of the Tower of London, 1595 // BIHR, 57. 1984. P. 216.

SP 78/32, fo. 393v; SP 78/36, fos. 10, 96; Annals of the Reformation. J. Strype (ed.). 4 vols. London, 1824. IV. P. 331–332.

Paul Hentzner s Travels in England during the Reign of Queen Elizabeth. H. Walpole (ed.). London, 1797. P. 34–35; England as Seen by Foreigners in the Days of Elizabeth and James the First. W. B. Rye (ed.). London, 1865. P. 104–105; J. Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. Leeds, 1988. P. 214–215, 223–226; F. Moryson. An itinerary written by Fynes Moryson Gent. First in the Latine tongue, and then translated by him into English. London, 1617. Pt. III, iv, 1. P. 172.

Cosmeticks or, the beautifying part of physick. By which all deformities of nature in men and women are corrected [based on the writings of Johann Wecker (1528–1586)]. London, 1660. P. 17–25, 27–30, 53–55, 92–93; A. Whitelock. Elizabeth s Bedfellows: An Intimate History of the Queen s Court. London, 2013. P. 24–25, 190–191; A. Riehl. The Face of Queenship: Early Modern Representations of Elizabeth I. New York, 2010. P. 57–58.

Collins, I. P. 357–358.

Wright, II. P. 440–444.

CSPD, 1595–1597. P. 114; SP 12/254, no. 26.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 355.

W. Fowler. A True Reportarie of the Most Triumphant, and Royal Accomplishment of the Baptisme of the Most Excellent, Right High, and Mightie Prince, Frederik Henry. Edinburgh, 1594. sig. A3.

E. J. Cowan. The Darker Vision of the Scottish Renaissance: The Devil and Francis Stewart // The Renaissance and Reformation in Scotland. I. B. Cowan, D. Shaw (ed.). Edinburgh, 1983. P. 125–137.

D. Calderwood. The History of the Kirk in Scotland. 8 vols. Edinburgh, 1844. V. P. 140–142, 144.

Calderwood. The History of the Kirk in Scotland. V, P. 256–257.

SP 52/53, no. 20; SP 52/54, no. 118.

Calderwood. The History of the Kirk in Scotland. V, P. 306–345; Birch, Memoirs, I. P. 177–178; Cowan. Darker Vision of the Scottish Renaissance // Renaissance and Reformation. Cowan, Shaw (ed.). P. 133–136; Donaldson. Scotland: James V — James VII. P. 193–195.

Birch, Memoirs, I. P. 162–163, 178, 181–186, 192, 221, 276, 278, 299, 312, 343, 355, 377, 399, 425, 440, 445, 447, 462; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 167–170.

Murdin, P. 655–657; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 344–345.

The Warrender Papers. A. Cameron (ed.). 2 vols. Edinburgh, 1931–1932. II. P. 43.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 346; Taming of the Shrew, 4, i, ll. 5–6.

The Tempest, 4, i, ll. 211–212.

SP 15/30, no. 80.

LQEJ, P. 100–103.

LQEJ, P. 103–105.

Вскоре ему пришлось извиниться за свои слова в использовании цитаты из Вергилия, см.: LQEJ. P. 105–108.

LSP, James VI. P. 7–8; Birch, Memoirs, I. P. 175.

LSP, James VI. P. 8.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 170–171. См. также A. Courtney. The Scottish King and the English Court: The Secret Correspondence of James VI, 1601–1603 // Doubtful and Dangerous. Doran, Kewes (ed.). P. 135–136.

SP 52/54, no. 5 (исправленный черновик на английском); SP 52/54, no. 4 (французский перевод изначально посланного экземпляра); Fowler. A True Reportarie. sig. D3.

SP 52/54, no. 5.

Memoirs of His Own Life by Sir James Melville of Halhill. Edinburgh, 1827. P. 412–413; D. Moysie. Memoirs of the Affairs of Scotland… From Early Manuscripts. Edinburgh, 1830. P. 118–119; Birch. Life of Henry, Prince of Wales. P. 9–10; J. Guy. My Heart is My Own: The Life of Mary Queen of Scots. London, 2004. P. 285.

SP 52/54, no. 36.

SP 52/54, nos. 24, 34. Автором оскорбительных стихов выступил А. Мелвилл, а издал их Роберт Уолдгрейв, королевский печатник, под заглавием Principis Scoti-Britannorum Natalia. Edinburgh, 1594.

SP 52/54, no. 34.

Collins, I. P. 357; Birch, Memoirs, I. P. 312–313; R. Doleman [i. e. R. Parsons]. A Conference about the Next Succession to the Crown of England. Antwerp, 1594. Dedication, sig. *2v-3. См. P. J. Holmes. The Authorship and Early Reception of A Conference about the Next Succession to the Crown of England // HJ, 23 (1980). P. 421–422.

SP 12/232, nos. 16, 19; SP 12/248, no. 53; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 139.

Birch, Memoirs, I. P. 238, 313; HMC, Hatfield MSS, V. P. 213; P. E. J. Hammer, Sex and the Virgin Queen: Aristocratic Concupiscence and the Court of Elizabeth I // SCJ, 31 (2000). P. 83–84; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 319–320. Бёрч ошибочно связывает первое из этих упоминаний с тайными отношениями между кузиной Эссекса Элизабет Вернон и своим другом Генри Ризли, графом Саутгемптоном.

Harington. A Tract on the Succession. Markham (ed.). P. 4, 34, 45.

Holmes. Authorship and Early Reception. P. 415–429.

Doleman. A Conference about the Next Succession. Pt. 1. P. 12–14, 56–57, 59–63, 129–131. Споры о важности данной книги см. в: Introduction: An Historical Perspective // Doubtful and Dangerous. Doran and Kewes (ed.). P. 3–15.

Doleman. A Conference about the Next Succession. Pt. 2. P. 111–120.

Арабелла, как и Яков, была внучкой племянницы Генриха VIII леди Маргарет Дуглас, дочери его старшей сестры Маргарет от второго мужа Арчибальда, графа Ангуса. Оглашая последнюю волю, Генрих Дугласов не упоминал. Но свою сестру он специально и не исключал. Foedera, XV. P. 110–117.

And yet as jealous as the princely Eagle, / That kills her young ones, if they do but dazel [gaze] / Upon the radiant splendour of the Sun.

The Letters of Lady Arbella Stuart. S. J. Steen (ed.). Oxford, 1994. P. 20–21, 161–162; J. Clapham. Certain Observations Concerning the Life and Reign of Queen Elizabeth. E. P. Read, C. Read (ed.). Philadelphia, 1951. P. 114; Harington, A Tract on the Succession. Markham (ed.). P. 42; CSPV, 1592–1601, no. 1143 (версия Елизаветы); Историю короля Лира и трех его дочерей см. в: Gonorill, Ragan, and Cordell. London, 1605. sig. B4v; Doleman. A Conference about the Next Succession. Pt. 2. P. 124–125, 127–129.

Doleman. A Conference about the Next Succession, Pt. 2, P. 130–139; C. C. Breight. Realpolitik and Elizabethan Ceremony: The Earl of Hertford s Entertainment of Elizabeth at Elvetham, 1591 // RQ, 45 (1992). P. 37–38.

CSPSp, 2nd Series, 1568–1579, nos. 592–593; Doleman. A Conference about the Next Succession. Pt. 2. P. 132–133.

Harington. A Tract on the Succession. Markham (ed.). P. 41; Doleman. A Conference about the Next Succession. Pt. 2. P. 141–149.

Филиппа, дочь Гонта от первого брака с Бланкой Ланкастерской, вышла замуж за португальского короля Жуана I Великого, одного из предков Филиппа II. Его дочь Екатерина от второй жены, Констанцы Кастильской, вышла замуж за Энрике III Кастильского, предка отца Филиппа — Карла V.

По утверждению Парсонса, эта линия «перебивала» претензии деда Елизаветы Генриха VII. Doleman. A Conference about the Next Succession. Pt. 2. P. 37–107, 160–193.

Doleman. A Conference about the Next Succession. Pt. 2. P. 193–267. Увлеченный своими аргументами Парсонс утверждал (Pt. 1, P. 180–181), что незаконнорожденные сыновья чаще становились военачальниками, поскольку были зачаты в порыве страсти. См. также: Rodríguez-Salgado. The Anglo-Spanish War: The Final Episode in the Wars of the Roses? // England, Spain and the Gran Armada, 1585–1604. M. J. Rodríguez-Salgado, S. Adams (ed.). Edinburgh, 1991. P. 29–30.

Doleman. A Conference about the Next Succession. Pt. 1. P. 11; Pt. 2. P. 150–159, 263–264. Подобные происпанские заявления нам уже знакомы. Парсонс знакомит Филиппа II со специалистом по генеалогии Робертом Хаингтоном, бежавшим из Англии католиком. Именно он представил сначала графу Оливаресу, а потом Филиппу и скорому на гнев папе Сиксту доказательство правомерности притязаний короля Испании на английский престол. См.: CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, nos. 176–177; Doleman. A Conference about the Next Succession. Pt. 1. P. 6–9.

Collins, I. P. 358; LASPF, 1595. P. 214. SR, IV, i. P. 526–528.

SP 59/31, fos. 40–41; P. Lake. The King (the Queen) and the Jesuit: James Stuart s True Law of Free Monarchies in Context/s // TRHS, 6th Series, 14 (2004). P. 246–247.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 145, n. 179.

Collins, I. P. 350.

Birch, Memoirs, I. P. 312–314.

SP 59/31, fo. 40.

SP 59/31, fo. 38.

SP 59/31, fo. 40.

Источник защиты Якова: A treatise containing M. Wentworth s iudgement. P. 7–60 (особенно P. 39–42); Kewes. The Puritan, the Jesuit and the Jacobean Succession // Doubtful and Dangerous. Doran and Kewes (ed.). P. 64–65.

A treatise containing M. Wentworth s iudgement. P. 2.

Lake. The King (the Queen) and the Jesuit. P. 244–245.

R. Lane. “The Sequence of Posterity”: Shakespeare s King John and the Succession Controversy // Studies in Philology, 92 (1995). P. 460–481; M. Axton. The Queen s Two Bodies: Drama and the Elizabethan Succession. London, 1977. P. 107–111; R. Dutton. Shakespeare and Lancaster // Shakespeare Quarterly, 49 (1998). P. 1–21.

HMC, Hatfield MSS, VI, P. 280; P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999. P. 318–321.

Birch, Memoirs, I. P. 312–314.

Collins, I. P. 360.

Collins, I. P. 362; Spedding, I. P. 374–391; Francis Bacon: A Criti-cal Edition of the Major Works. B. Vickers (ed.).. Oxford, 1996. P. 61–68, 535–537; R. Strong. Elizabethan Pageantry as Propaganda. Courtauld Institute Ph. D., 1962. P. 131–135.

Брайен Викерс сделал важное открытие. См.: Francis Bacon. Vickers (ed.). P. 537.

В Париже понимали, почему Эссекс не жалует Бёрли. См.: SP 78/36, fos. 73–74.

Collins, I. P. 362; P. E. J. Hammer. Upstaging the Queen: The Earl of Essex, Francis Bacon and the Accession Day Celebrations in 1595 // The Politics of the Stuart Court Masque. D. Bevington, P. Holbrook (ed.). Cambridge, 1998. P. 41–66; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 144–146.

Collins, I. P. 362.

Spedding, I. P. 377.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 330–331.

J. Harington. A Tract on the Succession to the Crown. C. R. Markham (ed.). London, 1880. P. 40–41.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 248, 331.

CUL, MS Ee [[3]]. [[56]], nos. 85, 87; BNF, MS FF 15974, fo. 185v.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 330.

H. Wotton. A Parallel between Robert, Late Earl of Essex, and George, Late Duke of Buckingham. London, 1641. P. 3; S. W. May. The Poems of Edward de Vere, Seventeenth Earl of Oxford, and of Robert Devereux, Second Earl of Essex // Studies in Philology, 77, special issue 5. 1980. P. 44.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 332.

SP 78/36, fos. 115–116, 117–118, 119–126; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 331.

SP 78/37, fos. 25–28, 29–30, 36, 37–38; Murdin. P. 706–716.

D. Piper. The 1590 Lumley Inventory: Hilliard, Segar and the Earl of Essex II // Burlington Magazine, 99 (1957). P. 298–303; R. Strong. The Elizabethan Cult. Berkeley, CA, 1977. P. 64–65, 156.

LASPF, 1595. P. 126–127, 128–130, 131–133, 190, 199–200, 205, 214–215, 215–216; R. B. Wernham. The Return of the Armadas: The Last Years of the Elizabethan War against Spain, 1595–1603. Oxford, 1994. P. 32–40.

Wernham. Return of the Armadas. P. 25–27, 45–47.

HMC, Hatfield MSS, V. P. 127–128; Collins, I. P. 344.

Wernham. Return of the Armadas. P. 46–47.

Моя история о плавании Дрейка и Хокинса основывается на: Hakluyt, III. P. 583–590; J. S. Corbett. Drake and the Tudor Navy. 2 vols. New York, 1899. II, P. 375–400; Wernham. Return of the Armadas. P. 45–54.

SP 12/256, no. 111 (I).

Hakluyt, III. P. 584.

SP 12/259, no. 61.

LASPF, 1595. P. 131–134.

SP 12/257, no. 32; Camden. P. 516.

SP 78/38, fos. 33, 71–76, 77; Collins, I. P. 378.

SP 103/8, fos. 79–80. См. также SP 103/8, fos. 86–93; LASPF, 1596, nos. 181, 183, 186–195, 197–198, 200, 202–204, 207–208, 214, 217, 222, 235; Lodge, II, P. 500.

SP 12/252, no. 110.

SP 101/81, fos. 156–159.

Devereux, I. P. 333–337; Camden. P. 516; Birch, Memoirs, I. P. 459–460, 465.

A. L. Rowse. Ralegh and the Throckmortons. London, 1962. P. 198.

Devereux, I. P. 342; Birch, Memoirs, II. P. 6–7.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 367.

HMC, Bath MSS, V. P. 264–265; Hatfield MSS, VI. P. 201; SP 12/259, no. 2; Birch, Memoirs, II. P. 11–12, 15–18; Camden. P. 515–516.

Birch, Memoirs, II. P. 15; Camden. P. 515.

BL, Cotton MS, Otho E. IX, fos. 343–348. См. также BL, Cotton MS, Galba D. XII, fo. 48.

SP 12/259, nos. 12, 17–18, 31–32, 50, 70–71, 114; SP 94/5, fos. 146–147; SP 84/52, fos. 250–251; HMC, Hatfield MSS, VI. P. 205–206, 226–227, 250–251; The Letters of Sir Walter Ralegh. A. Latham, J. Youings (ed.). Exeter, 1999. nos. 101–102; Stow, 1605 edn. P. 1285–1293; Birch, Memoirs, II. P. 45–59; Camden. P. 518–522; E. Edwards. The Life of Sir Walter Ralegh. 2 vols. London, 1868. II. P. 139–156; J. S. Corbett. The Successors of Drake. London, 1900. P. 56–115; Wernham. Return of the Armadas. P. 93–113.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.), no. 101.

SP 12/259, no. 12 (цит. по: fo. 31r).

SP 12/259, no. 12. An Apologie of the Earle of Essex against those which jealously and maliciously tax him to be the hinderer of the peace and quiet of his country. London, 1603. sigs. B2–4; L. W. Henry. The Earl of Essex as Strategist and Military Organizer, 1596–1597 // EHR, 68 (1953). P. 363–393; P. E. J. Hammer. Myth-Making: Politics, Propaganda and the Capture of Cádiz in 1596 // HJ, 40 (1997). P. 629; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 255–264.

SP 12/259, no. 50; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 251–252.

APC, XXVI. P. 7.

Observacions in the Earle of Essex s example, that it is exceeding dangerous to a Favorite to bee long absent from his Prince // BL, Egerton MS2026, fo. 32; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 367–368; Hammer. Myth-Making. P. 627.

Wernham. Return of the Armadas. P. 110–111.

Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.), no. 102; Edwards. The Life of Sir Walter Ralegh, II. P. 142–143; Wernham. Return of the Armadas. P. 118–119.

Birch, Memoirs, II. P. 59, 93.

Birch, Memoirs, II. P. 121–122, 127; Hammer. Myth-Making. P. 627–628.

Birch, Memoirs, II. P. 94; S. R. Meyrick. Report of the Commissioners Appointed to Inquire into the Amount of Booty Taken at Cádiz in 1596 // Archaeologia, 22 (1829). P. 172–189; Wernham. Return of the Armadas. P. 115–121.

BL, Cotton MS, Galba D. XII, fo. 48.

Birch, Memoirs, II. P. 131.

Wotton. A Parallel. P. 12–13.

Birch, Memoirs, II. P. 45, 81–82, 88–89, 95, 97; Hammer. Myth-Making. P. 631–632.

Birch, Memoirs, II. P. 95–96; SP 12/259, nos. 109–110, 124; SP 12/260, nos. 16–17, 28–30; BL, Lansdowne MS82, fo. 178; Hammer. Myth-Making. P. 628, 631–632; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 252–254.

Birch, Memoirs, II. P. 137.

Hammer. Myth-Making. P. 636.

Образ совпадает с описанием, данным венецианским послом в Париже: светлокожий, высокий, но крепкий; в последнее время отпустил бороду. См.: CSPV, 1592–1601, no. 505.

Yale Center for British Art, Paul Mellon Collection, ref. B1974 [[2]]. [[75]]; R. Strong. Tudor and Jacobean Portraits. 2 vols. London, 1969. I. P. 116–117.

E. Goldring. Portraiture, Patronage and the Progresses // The Progresses, Pageants and Entertainments of Queen Elizabeth I. J. E. Archer, E. Goldring, S. Knight (ed.). Oxford, 2007. P. 163–188; R. Strong. Portraits of Queen Elizabeth I. London, 1963. P. 5–8.

См. письмо полностью в: Spedding, II. P. 40–45.

Spedding, II. P. 42–43.

Spedding, II. P. 41.

Spedding, II. P. 44.

J. Dickinson. Court Politics and the Earl of Essex, 1589–1601. London, 2012. P. 110.

The Letters of Sir Walter Ralegh. A. Latham, J. Youings (ed.). Exeter, 1999. no. 104; Collins, II. P. 18.

P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999. P. 226–229, 321–322.

The Egerton Papers. J. P. Collier (ed.) // Camden Society, Old Series, 12 (1840). P. 215–217; Murdin, P. 809.

Birch, Memoirs, II. P. 163.

Chamberlain. P. 18, 27; A. L. Rowse. Shakespeare s Southampton. London, 1965. P. 120–128.

Birch, Memoirs, II. P. 358–359.

H. Wotton. A Parallel between Robert, Late Earl of Essex, and George, Late Duke of Buckingham. London, 1641. P. 5–6; Birch, Memoirs, II. P. 501; L. L. Peck. Northampton: Patronage and Policy at the Court of James I. London, 1982. P. 13–18; K. McCarthy. Byrd s Patrons at Prayer, Music and Letters, 89 (2008). P. 499–509; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 287.

E351/543 (entries for 1596–1598); A Faithful Abridgment of the Works of That Learned and Judicious Divine, Mr. Richard Hooker… With an account of His Life. I. Walton (ed.). London, 1705. P. xxi; J. E. Carney. Fairy-Tale Queens: Representations of Early Modern Queenship. London, 2012. P. 79.

Collins, II. P. 17.

Collins, II. P. 17–19.

Birch, Memoirs, II. P. 218.

The Letters of Lady Anne Bacon. G. Allen (ed.) // Camden Society, 5th Series, 44 (2014). P. 263–264.

Letters of Lady Anne Bacon. Allen (ed.). P. 266; P. E. J. Hammer. Sex and the Virgin Queen: Aristocratic Concupiscence and the Court of Elizabeth I // SCJ, 31 (2000). P. 85–88.

HMC, Hatfield MSS, VII. P. 392; Collins, II. P. 43.

Collins, II. P. 38; HMC, De L Isle and Dudley MSS, II. P. 265. Хэммер уверен, что речь идет об Эссексе, см.: Sex and the Virgin Queen. P. 88.

R. V. Schnucker. Elizabethan Birth Control and Puritan Attitudes // Journal of Interdisciplinary History, 5 (1975). P. 656–657.

Birch, Memoirs, II. P. 117; CSPV, 1592–1601, nos. 469, 473.

CSPV, 1592–1601, no. 506 (даты даны по новому стилю).

J. C. Thewlis. The Peace Policy of Spain. University of Durham Ph. D., 1975. P. 140.

CSPV, 1592–1601, nos. 507–508; L. W. Henry. The Earl of Essex as Strategist and Military Organizer, 1596–1597 // EHR, 68 (1953). P. 373; R. B. Wernham. The Return of the Armadas: The Last Years of the Elizabethan War against Spain, 1595–1603. Oxford, 1994. P. 130–140.

Collins, II. P. 36–37 (верная дата — 19 мая), 42, 44, 51, 55; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 381–383.

Collins, II. P. 42, 54–55; BNF, MS FF 15974, fo. 161v; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 381–382.

SP 12/264, no. 10; Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 107.

Collins, II. P. 52.

Birch, Memoirs, II. P. 327–328; Wernham. Return of the Armadas. P. 151–154.

SP 78/39, fo. 283.

SP 84/54, fos. 243–244, 245–246, 247, 259–260; APC, XXVII. P. 132–133; HMC, Hatfield MSS, VII. P. 53–54, 222–223.

Henry. The Earl of Essex as Strategist and Military Organizer, 1596–1597. P. 373–378; Wernham. Return of the Armadas. P. 154–155.

C76/215A; Egerton Papers. Collier (ed.). P. 239–244 (внизу страницы 241 присутствует значимая опечатка); SP 12/263, nos. 102–104; Henry. The Earl of Essex as Strategist and Military Organizer, 1596–1597, P. 378–379; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 264–265.

C76/215A. См. также: SP 12/263, nos. 102–104.

SP 12/263, no. 103.

An Apologie of the Earle of Essex against those which jealously and maliciously tax him to be the hinderer of the peace and quiet of his country. London, 1603. sig. B3v.; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 265.

Devereux, I. P. 414.

SP 12/264, nos. 19–20, 25; Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). nos. 108–109.

SP 12/264, no. 14 (в CSPD ошибочная датировка), 1595–1597. P. 452.

SP 12/264, no. 57.

SP 63/200, no. 61; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 265–266.

SP 12/45, fos. 64–66; SP 12/264, nos. 74, 77; E351/543 (entries for 1596–1597); Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 111; Collins, II. P. 59; Devereux, I. P. 441–442; Henry. The Earl of Essex as Strategist and Military Organizer, 1596–1597. P. 382–384.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 265.

Birch, Memoirs, II. P. 360.

SP 15/36, no. 94; SP 12/264, no. 110; Letters of Sir Walter Ralegh. Latham, Youings (ed.). no. 112; Collins, II. P. 68; Henry. The Earl of Essex as Strategist and Military Organizer, 1596–1597. P. 386–387.

BNF, MS FF 15974, fo. 164v; HMC, Hatfield MSS, VII, P. 438–439; J. S. Corbett. The Successors of Drake. London, 1900. P. 194–207.

A. J. Loomie. An Armada Pilot s Survey of the English Coastline, October 1597 // Mariner s Mirror, 49 (1963). P. 288–300.

SP 12/264, no. 148; Corbett. Successors of Drake, P. 212–225.

APC, XXVIII. P. 50–53; A. J. Loomie. The Armadas and the Catholics of England // Catholic Historical Review, 59 (1973). P. 398–400.

Corbett. Successors of Drake. P. 217–224.

Birch, Memoirs, II. P. 361; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 268.

HMC, Hatfield MSS, VII. P. 433.

HMC, Hatfield MSS, VII. P. 433.

BNF, MS FF 15974, fo. 218.

Collins, II. P. 74–75.

BNF, MS FF 15974, fo. 161v-2v; Birch, Memoirs, II. P. 361.

Troilus and Cressida, 1, iii, ll. 113–114.

Collins, II. P. 77; Birch, Memoirs, II. P. 365.

Collins, II. P. 77.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 386–387.

BNF, MS FF 15974, fo. 162; Birch, Memoirs, II. P. 361.

Collins, II. P. 75.

Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 385.

BNF, MS FF 15974, fo. 204; Collins, II. P. 77; HMC, De L Isle and Dudley MSS, II. P. 305.

Collins, II. P. 77; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 386.

BNF, MS FF 15974, fo. 204.

BNF, MS FF 15974, fos. 229v, 249v; Birch, Memoirs, II. P. 365.

SR, III. P. 729–730.

HMC, Hatfield MSS, VII, P. 520, 527; Hammer. Polarisation of Elizabethan Politics. P. 386–388.

Camden. P. 555–556; Birch, Memoirs, II. P. 384.

W. Ralegh. The Prerogative of Parl[i]aments in England. Hamburg [i. e. London], 1628. P. 43. См. также: Edward Hyde. The Difference and Disparity between the Estates and Conditions of George, Duke of Buckingham and Robert, Earl of Essex // Reliquiae Wottonianae. London, 1654. P. 51.

SP 12/45, fos. 60v-61v; Birch, Memoirs, II. P. 384–386 (напечатано с неточностями). Другие версии: SP 12/268, nos. 43–44.

SP 12/45, fos. 61v-62v; Birch, Memoirs, II. P. 386–388 (напечатано с неточностями). Другие версии: SP 12/268, no. 45–46.

M. Steele. International Financial Crises during the Reign of Philip II, 1556–1598. London School of Economics Ph. D., 1987. P. 345; I. A. A. Thompson. L Audit de la guerre et de la paix // Le Traité de Vervins. J. F. Labourdette, J. P. Poussou, M. C. Vignal (ed.). Paris, 2000. P. 401.

J. C. Thewlis. The Peace Policy of Spain. University of Durham Ph. D., 1975. P. 74–76.

Lettres de Henri IV. IV. P. 847–848.

SP 78/40, fos. 113–116, 128–129; R. B. Wernham. The Return of the Armadas: The Last Years of the Elizabethan War against Spain, 1595–1603. Oxford, 1994. P. 194–196.

Lettres de Henri IV. IV. P. 877–878.

SP 12/253, no. 37; SP 12/257, no. 105; SP 12/260, no. 27; SP 12/261, no. 60.

SP 12/266, no. 3; Annals of the Reformation. J. Strype (ed.). 4 vols. London, 1824. IV. P. 451–464.

Через четыре дня после подписания Вервенского мирного договора Нидерландам была пожалована независимость. Это решение распространялось на всю страну, но фактически южные провинции находились под влиянием эрцгерцогов (так теперь называли Альбрехта и Изабеллу).

BNF, MS FF 15974, fo. 236v.

BNF, MS FF 15974, fos. 157–268. См. пересказы на французском: M. Prévost-Paradol. Élisabeth et Henri IV (1595–1598): Ambassade de Hurault de Maisse. Paris, 1855. P. 137–189. См. английский перевод в: De Maisse, P. 1–118. На неточность английского перевода указано в: L. Jardine. “Why should he call her a whore?” Defamation and Desdemona s Case // Addressing Frank Kermode: Essays in Criticism and Interpretation. M. Trudeau-Clayton, M. Warner (ed.). Urbana and Chicago, 1991. P. 124–153.

BNF, MS FF 15974, fo. 192.

Harington, II. P. 139–140, 232–236; J. Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. Leeds, 1988. P. 104.

Harington, II. P. 140–141.

BNF, MS FF 15974, fo. 235v.

BNF, MS FF 15974, fos. 181v-2; Queen Elizabeth and Some Foreigners. V. von Klarwill (ed.). London, 1928. P. 376–377; Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. P. 7–8, 128–133.

De Maisse, P. 25. Из недавних авторов, всецело полагающихся на «перевод», назовем A. Whitelock. Elizabeth s Bedfellows: An Intimate History of the Queen s Court. London, 2013). P. 297.

BNF, MS FF 15974, fos. 181v-2. Впервые об этом заговорила Лиза Жардин, опиравшаяся, впрочем, на Prévost-Paradol s Élisabeth et Henri IV, а не на французскую рукопись. См.: Jardine. “Why should he call her a whore?” P. 146–147; S. Mullaney. Mourning and Misogyny: Hamlet, The Revenger s Tragedy and the Final Progress of Elizabeth I, 1600–1607 // Shakespeare Quarterly, 45 (1994). P. 145–148.

BNF, MS FF 15974, fo. 182.

Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. P. 131–132; в качестве примеров см. рисунки в: C. Vecellio. Habiti antichi e moderni di tutto il mondo. Venice, 1598. P. 97, 98, 101, 102, 104, 105, 106, 111, 112. См. также: F. Moryson. An itinerary written by Fynes Moryson Gent. Изначальный вариант был на латыни, затем переведен на английский: London, 1617. Pt. III, iv, 1. P. 172–173.

De Maisse. P. 36–37.

BNF, MS FF 15974, fos. 192v-3; Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. P. 9, 128–129. Подробности туалета были впервые описаны Арнольд, которая не имела возможности полагаться на французский подлинник рукописи де Месса.

BNF, MS FF 15974, fo. 210v.

BNF, MS FF 15974, fo. 210v. Здесь я всецело полагаюсь на работу Арнольд: Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. P. 9.

BNF, MS FF 15974, fo. 182r — v; De Maisse. P. 25–26.

Paul Hentzner s Travels in England during the Reign of Queen Elizabeth. H. Walpole (ed.). London, 1797. P. 34.

L. E. Tise, S. N. James. The Manteo Portrait of Queen Elizabeth I. Paper presented at a National Portrait Gallery / Courtauld Institute conference on Tudor and Jacobean Painting: Production, Influences and Patronage. London, 2010.

A. Riehl. The Face of Queenship: Early Modern Representations of Elizabeth I. New York, 2010. P. 167.

R. Strong. Gloriana: The Portraits of Queen Elizabeth I. London, 1987. P. 147; см. также Whitelock, Elizabeth s Bedfellows. P. 268.

PC2/21, P. 337; APC, XXVI. P. 69.

Victoria and Albert Museum, ref P8–1940. См.: R. Strong. Artists of the Tudor Court. London, 1983. P. 124.

Strong. Artists of the Tudor Court. P. 124–126.

Strong. Artists of the Tudor Court. P. 126–127.

HMC, Hatfield MSS, XII. P. 506–507, 560.

CP 140/132; Diary of John Manningham. J. Bruce (ed.) // Camden Society, Old Series, 99 (1868). P. 99–100; Chamberlain. P. 167–168, 169–170; B. Nicholson. Manningham s Diary and Sir John Davies // Notes and Queries, 7th Series, 4 (1887). P. 305–306.

F. A. Yates. Astraea: The Imperial Theme in the Sixteenth Century. London, 1975. P. 215–222; Strong. Gloriana, P. 158–161; M. C. Erler. Sir John Davies and the Rainbow Portrait of Queen Eliza-beth // Modern Philology, 84 (1987). P. 359–371; Arnold. Queen Elizabeth s Wardrobe Unlock d. P. 81–97; K. Sharpe. Selling the Tudor Monarchy: Authority and Image in Sixteenth-Century England. London, 2009. P. 384–386.

J. Dickinson. Court Politics and the Earl of Essex, 1589–1601. London, 2012. P. 31.

BNF, MS FF 15974, fos. 182v, 194v, 214; De Maisse. P. 26, 38, 59.

BNF, MS FF 15974, fo. 264r — v; De Maisse. P. 113–114.

BNF, MS FF 15974, fos. 161, 252; De Maisse. P. 4, 100.

Collins, II. P. 83, 88–89; Devereux, I. P. 473.

Birch, Memoirs, II. P. 373.

SP 78/41, fos. 177–80.

P. Croft. Trading with the Enemy, 1585–1604 // HJ, 32 (1989). P. 281–302. Для понимания контекста см. также: A. Gajda. Debating War and Peace in Late-Elizabethan England // HJ, 52 (2009). P. 851–878.

Mémoires de Bellièvre et de Sillery. A. Moetjens (ed.). 3 vols. The Hague, 1696. I. P. 143–154; Birch, Hist. View. P. 99–100.

Birch, Memoirs, II. P. 374.

Birch, Memoirs, II. P. 374; Wernham. Return of the Armadas. P. 219–222.

SP 77/5, fos. 245–246, 251–252, 262–263, 288, 295–296, 322; BL, Cotton MS, Vespasian C. VIII, fos. 267–270v, 273–274, 276, 281–284, 289–293, 313–314, 315–316v, 217–218, 319–320; Wernham. Return of the Armadas. P. 223–224.

SP 77/5, fos. 256–257; SP 12/268, no. 29.

Mémoires de Bellièvre et de Sillery. Moetjens (ed.). P. 208; Wernham. Return of the Armadas. P. 222.

Вскоре после смерти Бёрли Роберт Сесил выпустил Фелиппеса из тюрьмы. См.: CSPD, 1598–1601. P. 104. Далее Фелиппес служил Сесилу.

SP 78/41, fos. 246–248.

Birch, Memoirs, II. P. 374–375; SP 78/42, fos. 51, 54–56, 60–63v; Mémoires de Bellièvre et de Sillery. Moetjens (ed.). P. 238–252; Lettres de Henri IV. IV. P. 964.

Birch, Memoirs, II. P. 375–379; Mémoires de Bellièvre et de Sillery. Moetjens (ed.). P. 257–261, 261–262.

SP 78/42, fos. 80, 155.

Lettres de Henri IV. IV. P. 970–976, 981.

SP 78/42, stamped fos. 91–92; Lettres de Henri IV. IV. P. 970–972; HMC, Hatfield MSS, VIII. P. 154 (даты по новому стилю).

Birch, Memoirs, II. P. 375–380.

BL, Cotton MS, Caligula E. IX. Pt. 2, fo. 225; SP 78/42, fos. 129–130, 131–132 (это копии, оригинал же был написан самой королевой).

Camden. P. 548.

BL, Cotton MS, Caligula E. IX, Pt. 2, fo. 65; Lettres de Henri IV. IV. P. 1000–1001.

BL, Cotton MS, Caligula E. IX. Pt. 2, fo. 226v.

Gedenkstukken van Johan van Oldenbarnevelt. M. L. van Deventer (ed.). 2 vols. The Hague, 1860–62. II, P. 257–264; Wernham. Return of the Armadas. P. 235–236.

SP 103/35, fos. 192–195v; Gedenkstukken van Johan van Oldenbarnevelt. van Deventer (ed.). II, P. 266–268. См. также SP 103/35, fos. 203–206v; Wernham. Return of the Armadas. P. 241–242. О численности вспомогательных войск и их содержании см. в: SP 12/268, nos. 7–8.

SP 12/269, no. 71; Gedenkstukken van Johan van Oldenbarnevelt. van Deventer (ed.). II. P. 268.

Camden. P. 559.

S. Alford. Burghley: William Cecil at the Court of Elizabeth I. London, 2008. P. 320–331; Wernham. Return of the Armadas. P. 241–243.

CSPV, 1592–1601, no. 733; Alford. Burghley. P. 330–331.

P. E. J. Hammer. “Absolute and Sovereign Mistress of Her Grace”? Queen Elizabeth I and Her Favourites, 1581–1592 // The World of the Favourite. J. H. Elliott, L. W. B. Brockliss (ed.). London, 1999. P. 50.

CUL, MS Ee [[3]]. [[56]], no. 138.

CSPV, 1592–1601, nos. 731–732, 734, 737. См. также: SP 12/270, no. 31 (I).

CSPV, 1592–1601, no. 737.

J. C. Thewlis. The Peace Policy of Spain. University of Durham Ph. D., 1975. P. ii — iii.

Discurso político al Rey Felipe III al comienzo de su reinado. M. Santos (ed.). Madrid, 1990. P. 78–79; Thewlis. The Peace Policy of Spain. P. 139.

Thewlis. The Peace Policy of Spain. P. 140–144; B. Bradshaw. Sword, Word and Strategy in the Reformation in Ireland // HJ, 21 (1978). P. 475–502; S. J. Connolly. Contested Island: Ireland 1460–1630. Oxford, 2007. P. 90–99, 184–200.

F. Moryson. An itinerary written by Fynes Moryson Gent. First in the Latine tongue, and then translated by him into English. London, 1617. Pt. II, i, 1, P. 19–21.

Moryson. Itinerary. Pt. II, i, 1, P. 24–25; Chamberlain, P. 17.

Collins, II. P. 103; Spedding, II. P. 122–123; H. Morgan. Hugh O Neill and the Nine Years War in Tudor Ireland // HJ, 36 (1993). P. 21–37; H. Morgan. DIB, s. v. Hugh O Neill; T. Clavin, A. McCormack. DIB, s. v. Thomas, Lord Burgh (Boroughs).

J. Spottiswoode. The History of the Church in Scotland. 3 vols. Edinburgh, 1850. III. P. 1–5.

BL, Cotton MS, Caligula D. II, fo. 305; CSPSM, 1595–1597, P. 346, 524–525, 530–531; Foedera, XVI., P. 312–313.

Впрочем, историкам не удалось определить, о каком точно выступлении и о каких конкретно словах Якова идет речь. — Прим. автора.

LQEJ. P. 121–123.

LQEJ. P. 123–125.

A. J. Loomie. King James I s Catholic Consort // HLQ, 34 (1971). P. 303–316.

SP 52/59, no. 74.

J. D. Mackie. The Secret Diplomacy of King James VI in Italy Prior to His Accession to the English Throne // SHR, 21 (1924). P. 274–277; A. O. Meyer. Clemens VIII und Jakob I von England // Quellen und Forschungen aus italienischen Archiven und Bibliotheken, herausgegeben vom Preußischen Historischen Institut in Rom, VII (1904). P. 268–283; C. Sáenz-Cambra. Scotland and Philip II, 1580–1598. University of Edinburgh Ph. D., 2003. P. 196–198.

CKJVI, P. 38–42; Mackie. The Secret Diplomacy of King James VI. P. 277–282.

SP 63/202, Pt. I, stamped fos. 110, 174; R. Rapple. Brinkmanship and Bad Luck: Ireland, the Nine Years War and the Succession // Doubtful and Dangerous: The Question of Succession in Late-Elizabethan England. S. Doran, P. Kewes (ed.). Manchester, 2014. P. 236–252.

Chamberlain. P. 15.

Birch, Memoirs, II. P. 390–391.

Devereux, I. P. 493.

SP 12/45, fos. 20v-1 (CSPD, 1598–1603, P. 88–89).

APC, XXIX, P. 153; Hammer. ODNB, s. v. Robert Devereux, 2nd Earl of Essex.

Chamberlain. P. 19–23.

Chamberlain. P. 23.

SP 63/203, nos. 88, 94–99; SP 63/204, stamped fos. 218–223; SP 12/269, no. 12.

SP 63/204, stamped fo. 138r — v.

Moryson. Itinerary, Pt. II, i, 1, P. 27–33; Camden. P. 568–569; Birch, Memoirs, II. P. 396–397.

L. W. Henry. The Earl of Essex and Ireland // BIHR, 32 (1959). P. 1–23.

APC, XXIX, P. 13–34, 73–75, 79–80, 84–87, 90–91, 100–101, 199–201, 274–275, 323–324; Collins, II. P. 155.

SP 63/202. Pt. 4, no. 52.

Moryson. Itinerary. Pt. II, i, 1. P. 26; Henry. The Earl of Essex and Ireland. P. 4–5.

Moryson. Itinerary. Pt. II, i, 1. P. 33–37; CCM, 1589–1600, no. 304.

Hammer. ODNB, s. v. Robert Devereux, 2nd Earl of Essex.

HMC, Hatfield MSS, IX. P. 188–189; SP 63/205, nos. 52, 67. См. также Essex s strident appeals to the Privy Council, SP 63/205, nos. 38, 65.

CCM, 1589–1600, no. 306.

CCM, 1589–1600, no. 306; SP 63/205, nos. 79, 85.

SP 63/205, nos. 109, 121; SP 63/204, stamped fos. 177v-179v; CCM, 1589–1603, no. 307.

HMC, Hatfield MSS, XI. P. 47–48, 72–73; R. B. Wernham. The Return of the Armadas: The Last Years of the Elizabethan War against Spain, 1595–1603. Oxford, 1994. P. 312–313.

SP 12/273, no. 35. Что именно было сказано во время переговоров, не известно никому, но об умонастроении Тирона см. следующую работу: S. J. Connolly. Contested Island: Ireland 1460–1630. Oxford, 2007. P. 242–249.

SP 63/205, nos. 164, 172; CCM, 1589–1600, no. 321; Birch, Memoirs, II. P. 428–429; CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 685.

Spedding, II. P. 254.

HMC, Bath MSS, V, P. 271; SP 12/278, nos. 63, 66; Spedding. P. 254–256; Rapple, Brinkmanship and Bad Luck // Doubtful and Dangerous. Doran, Kewes (ed.). P. 236–252.

SP 63/204, stamped fo. 201v.

CCM, 1589–1600, no. 316.

SP 12/271, no. 133; Wernham. Return of the Armadas. P. 263–271.

HMC, Hatfield MSS, IX. P. 273, 280–282; APC, XXIX, P. 740–741; SP 12/272, nos. 11–12, 25, 35; CSPD, 1598–1601, P. 290; Thewlis. The Peace Policy of Spain. P. 144–145.

SP 12/272, nos. 21, 49 (I); HMC, Hatfield MSS, IX. P. 282–283; Chamberlain. P. 56, 58–60, 61–64; Wernham. Return of the Armadas. P. 268.

SP 12/272, nos. 70, 80, 84; Collins, II. P. 111, 119; HMC, Hatfield MSS, IX. P. 327–328; Wernham. Return of the Armadas. P. 270.

E. Pears. The Spanish Armada and the Ottoman Porte // EHR, 8 (1893). P. 439–496; A. L. Horniker. William Harborne and the Beginning of Anglo-Turkish Diplomatic and Commercial Relations // JMH, 14 (1942). P. 308–313; S. A. Skilliter. The Turkish Documents Relating to Sir Edward Barton s Embassy to the Porte, 1588–1598. University of Manchester Ph. D., 1965. P. 17–19, 120–121; F. Essadek. Representations of Ottoman Sultans in Elizabethan Times. University of Durham Ph. D., 2013. P. 107–109.

C. Read. Mr Secretary Walsingham and the Policy of Queen Elizabeth. 3 vols.. Oxford, 1925. III. P. 226–228; Skilliter. Turkish Documents. P. 15–16; L. Jardine. Gloriana Rules the Waves, or, The Advantage of Being Excommunicated (and a Woman) // TRHS, 14 (2004). P. 214–217.

Moryson. Itinerary, Pt. III, iii, 1. P. 126–128.

HMC, Hatfield MSS, XIII. P. 378–380; R. Knolles. The Generall Historie of the Turkes. London, 1610. P. 1006–1007 (ответ датирован неверно 1589 годом).

SP 97/2, fos. 247–250, 261, 263.

SP 97/2, fo. 255.

Skilliter. Turkish Documents. P. 65–83, 146–151.

Skilliter. Turkish Documents. P. 157–158.

SP 102/61, fos. 82 (оригинал), 80 (перевод на итальянский); Skilliter. Turkish Documents. P. 98–99, 161–162.

CSPV, 1592–1601, no. 240; S. A. Skilliter. Three Letters from the Ottoman “Sultana” Sa¯fiye to Queen Elizabeth I // Documents from Islamic Chanceries S. M. Stern (ed.). Oxford Oriental Studies, III. Oxford, 1965. P. 149; Jardine. Gloriana Rules the Waves. P. 217–220; Essadek. Representations of Ottoman Sultans. P. 118–119.

Skilliter. Three Letters. P. 119–157.

BL, Cotton MS, Nero B. VIII, fos. 61–62 (original); SP 97/2, fos. 295–296 (перевод на итальянский); Hakluyt, II, i. P. 311–312; Skilliter. Three Letters. P. 130–133, 147–148; Jardine. Gloriana Rules the Waves. P. 219. См. SP 97/2, fo. 230; Skilliter. Three Letters. P. 148.

SP 102/4, fos. 5, 19; SP 102/61, fo. 74 (итальянский перевод SP 102/4, fo. 19); Skilliter. Three Letters. P. 133–140; Jardine. Gloriana Rules the Waves. P. 220–222.

SP 97/4, fos. 48–50; Skilliter. Three Letters. P. 150–151.

Early Voyages and Travels in the Levant. J. T. Bent (ed.) // Hakluyt Society, 1st Series, 87 (1893). P. 63.

Более подробное описание поездки Даллама см. в: Early Voyages and Travels in the Levant. Bent (ed.). P. 4–98. См. также J. Carswell. The Queen, the Sultan and the Organ // Asian Affairs, 25 (1994). P. 13–23.

См. Treasures of the Royal Courts: Tudors, Stuarts and the Russian Tsars. London, 2013. P. 159–165.

Early Voyages and Travels in the Levant. Bent (ed.). P. 61–63; Skilliter. Three Letters. P. 150 (даты по новому стилю).

Early Voyages and Travels in the Levant. Bent (ed.). P. 67–68. Описание, приведенное в Carswell, The Queen, the Sultan and the Organ. P. 16–18, взято из Illustrated London News for 20 October 1860 и может не совпадать с окончательной редакцией документа, на цитирование которого оно претендует.

E112/26/101. For Schetz s activities, см. E351/543 (entries for 1598–1599, 1599–1600); LC5/31; REQ 2/34/115; REQ 2/136/91; REQ 2/265/25.

Early Voyages and Travels in the Levant. Bent (ed.). P. 68–70.

Early Voyages and Travels in the Levant. Bent (ed.). P. 70–73; Carswell. The Queen, the Sultan and the Organ. P. 20–22.

Early Voyages and Travels in the Levant. Bent (ed.). P. 73–80.

SP 97/4, fos. 53–54; Early Voyages and Travels in the Levant. Bent (ed.). P. 80; Skilliter. Three Letters. P. 151 (даты по новому стилю).

Skilliter, Three Letters. P. 139, 151.

Skilliter, Three Letters. P. 152–153.

Early Voyages and Travels in the Levant. Bent (ed.). P. 98; Collins, II. P. 194.

K. N. Chaudhuri. The English East India Company: The Study of an Early Joint-Stock Company, 1600–1640. London, 1965. P. 10–14.

Collins, II. P. 114; SP 12/264, no. 77; BNF, MS FF 15974, fo. 174v.

Harington, II. P. 291.

Harington, II. P. 255.

Harington, II. P. 289–290.

SP 63/205, no. 121.

SP 63/205, no. 121.

P. E. J. Hammer. “Absolute and Sovereign Mistress of Her Grace”? Queen Elizabeth I and Her Favourites, 1581–1592 // The World of the Favourite. J. H. Elliott, L. W. B. Brockliss (ed.). London, 1999. P. 49–50.

Collins, II. P. 119–122.

Collins, II. P. 128; Devereux, II. P. 77.

Collins, II. P. 127–129; Devereux, II. P. 77–79.

Collins, II. P. 127–128.

Collins, II. P. 129.

Collins, II. P. 129.

Collins, II. P. 129.

Collins, II. P. 129.

Collins, II. P. 131–132.

The Letters and Epigrams of Sir John Harington. N. E. McClure (ed.). Philadelphia, 1930. P. 122.

Folger, MS V. a [[32]] [[1]], fos. 4v-5; Birch, Memoirs, II. P. 440–441.

Folger, MS V. a [[32]] [[1]], fos. 4v-5; SP 63/205, no. 246; SP 12/268, no. 45; SP 12/273, nos. 36–37.

SP 12/273, no. 38.

SP 12/273, no. 38.

Collins, II. P. 134; Birch, Memoirs, II. P. 436. Cм. также: E351/543, m. 52.

Collins, II. P. 139; Birch, Memoirs, II. P. 438.

Collins, II. P. 151; Birch, Memoirs, II. P. 441.

Collins, II. P. 153.

Collins, II. P. 159; Birch, Memoirs, II. P. 441.

Collins, II. P. 167; HMC, De L Isle and Dudley MSS, II. P. 443.

Collins, II. P. 156, 158; Birch, II, Memoirs. P. 441.

Collins, II. P. 156; Birch, Memoirs, II. P. 441.

BM, Department of Prints and Drawings, ref O [[7]]. [[28]] [[3]] (engraving of Essex); Hammer. ODNB, s. v. Robert Devereux, 2nd Earl of Essex.

Birch, Memoirs, II. P. 442.

SP 12/274, no. 39.

SP 12/274, no. 40.

SP 52/52. P. 29.

SP 12/274, no. 40.

Иной вывод сделать трудно. Так или иначе, Елизавета приказала отослать лишь письменные указания Уиндбэнку.

SP 12/274, no. 42.

Birch, Memoirs, II. P. 443.

SP 12/274, no. 95.

Birch, Memoirs, II. P. 384, 444.

Birch, Memoirs, II. P. 444. См. также: A. Gajda. Debating War and Peace in Late-Elizabethan England // HJ, 52 (2009). P. 858–862.

SP 12/275, no. 13; Birch, Memoirs, II. P. 447–454.

Birch, Memoirs, II. P. 454.

CKJVI. P. 105; Birch, Memoirs, II. P. 472.

Devereux, II. P. 125.

CKJVI. P. 105–106.

Collins, II, P. 134, 137, 140, 142, 143–145, 162–164, 165, 177–179, 214; HMC, De L Isle and Dudley MSS, II. P. 404, 407, 408, 409, 414, 415, 416, 417, 418, 420, 434, 437, 447, 451, 458, 461, 465, 466, 478, 481, 483, 487, 489.

F. Moryson. An itinerary written by Fynes Moryson Gent. First in the Latine tongue, and then translated by him into English. London, 1617. Pt. II, i, 1, P. 54–94; S. J. Connolly. Contested Island: Ireland 1460–1630. Oxford, 2007. P. 238–254; R. Hawkins. DIB, s. v. Charles Blount, Lord Mountjoy.

CKJVI. P. 86.

CKJVI. P. 102.

CKJVI. P. 103.

CKJVI. P. 103.

CKJVI. P. 97.

CKJVI. P. 103–104.

CKJVI. P. 89, 98, 105–106.

CKJVI. P. 89.

CKJVI. P. 89–90.

CKJVI. P. 89.

CKJVI. P. 90.

CKJVI. P. 81–85.

SP 12/278, no. 92. Я следую датировкам из: Stow, 1631 edn. P. 792–794.

SP 12/278, nos. 49–50, 92.

SP 12/278, no. 92.

SP 12/278, no. 55.

SP 12/278, no. 54; Folger, MS V. a [[32]] [[1]]., fos. 9v-11.

SP 12/278, no. 54.

Часто высказывают предположение, что в то время Эссекс страдал душевным расстройством. Если в 1593 году доктор Лопес действительно лечил его от сифилиса, то психическое расстройство вполне вероятно. Прогрессирующий сифилис вкупе с некоторыми варварскими методами лечения того времени мог вызвать галлюцинации и паранойю. Впрочем, никаких доказательств этого нет.

SP 12/278, no. 89.

SP 12/278, no. 93.

SP 12/278, no. 84.

SP 12/278, nos. 84, 87, 89, 93. См. также: SP 12/278, no. 125.

SP 12/278, no. 84.

SP 12/279, no. 12.

SP 12/278, nos. 62, 72, 78; P. E. J. Hammer. Shakespeare s Richard II, the Play of 7 February 1601 and the Essex Rising // Shakespeare Quarterly, 59 (2008). P. 25.

SP 12/279, no. 3.

SP 12/278, no. 75. См. также: SP 12/278, no. 51; Hammer. Shakespeare s Richard II, the Play of 7 February 1601 and the Essex Rising. P. 15. Хэммер уверен, что сэр Фердинандо Горджес мог быть шпионом Рэли и что он внушил Эссексу мысль об убийстве, чтобы подтолкнуть его к безумным поступкам.

SP 12/278, no. 69.

SP 12/278, nos. 71–72.

SP 12/278, nos. 47, 51, 75.

SP 12/278, nos. 51, 57–60; SP 12/279, nos. 6, 8–9. См. также: SP 12/278, no. 59.

SP 12/278, nos. 46–47, 97.

SP 12/278, no. 97.

SP 12/278, no. 97.

SP 12/278, no. 56.

SP 12/278, no. 46.

SP 12/278, no. 44.

SP 12/278, nos. 44, 49–50; Stow, 1631 edn. P. 792–794.

SP 12/278, nos. 49–50.

Stow, 1631 edn, P. 792; SP 12/278, nos. 45, 91–92.

SP 12/278, nos. 44, 49–50; Stow, 1631 edn. P. 793.

SP 12/278, nos. 49–50.

SP 12/278, no. 84.

SP 12/278, no. 44; Stow, 1631 edn. P. 793.

SP 12/278, no. 44.

SP 12/279, no. 16.

SP 12/278, nos. 38–41, 44, 49–50; Folger MS V. b [[14]] [[2]]; Stow, 1631 edn. P. 793; Camden. P. 610.

SP 12/278, no. 44. Интересно, что Сесил сначала написал «печальное событие», а затем исправил «печальное» на «опасное».

SP 12/278, no. 61; SP 15/34, no. 34.

SP 12/278, nos. 61–62; SP 15/34, no. 34; Hammer. Shakespeare s Richard II, the Play of 7 February 1601 and the Essex Rising. P. 8, 16.

Haynes. P. 811–812.

SP 12/278, no. 85. См. также J. Bate. Soul of the Age: The Life, Mind and World of William Shakespeare. London, 2008. P. 256–257.

Bate. Soul of the Age. P. 249–260; Hammer. Shakespeare s Richard II, the Play of 7 February 1601 and the Essex Rising. P. 1–35.

Bate. Soul of the Age. P. 255.

W. Shakespeare. Richard II. II, iii, ll. P. 166–167.

J. Hayward. The First Part of the Life and Raigne of King Henrie the IIII, Extending to the End of the First Yeare of his Raigne. London, 1599. sig. [A2]. См. также: Hammer. Shakespeare s Richard II, the Play of 7 February 1601 and the Essex Rising. P. 9.

The First and Second Parts of John Hayward s The Life and Raigne of King Henrie IIII. J. J. Manning (ed.) // Camden Society, 4th Series, 42 (1991). P. 17–25. На вопрос королевы, есть ли в книге мысли о предательстве, Фрэнсис Бэкон, как он сам утверждает, ответил, что предательства не обнаружил, но лишь иное злодеяние — целые абзацы взяты Хейуордом из Тацита. Что ж, как говорится, если это и неправда, то хорошо придумано. См.: The Works of Francis Bacon. J. Spedding, R. L. Ellis, D. D. Heath (ed.). 14 vols. Cambridge, 2011. VII. P. 133.

SP 12/278, nos. 35, 54–55, 62–63, 66.

SP 12/278, nos. 17, 54, 63; Folger MS V. a [[32]] [[1]], fos. 9v-11; The First and Second Parts. Manning (ed.). P. 32–34; Hammer. Shakespeare s Richard II, the Play of 7 February 1601 and the Essex Rising. P. 9–10.

CKJVI. P. xxvii — xxviii, and Appendix, Pt. 2, nos. 1–2, P. 80–81. См. также: SP 12/278, nos. 69–70.

CKJVI, Appendix. Pt. 2, no. 6. P. 90; SP 12/279, no. 5.

CKJVI, Appendix. Pt. 2, no. 1. P. 80.

См. лучшие описания суда: SP 12/278, nos. 101–102. Второе, к сожалению, не сохранилось целиком. См. также: BL, Lansdowne MS94, fos. 127–133.

SP 12/278, no. 125.

State Trials, I. P. 207–208.

BL, Cotton MS, Titus C. VII, fo. 69r — v; SP 12/278, nos. 104, 125; Birch, Memoirs, II. P. 475–481; G. B. Harrison. The Life and Death of Robert Devereux, Earl of Essex. London, 1937. P. 315–318, 321–322, Hammer. ODNB, s. v. Robert Devereux, 2nd Earl of Essex.

BL, Cotton MS, Titus C. VII, fo. 125v.

BL, Cotton MS, Titus C. VII, fo. 68; SP 12/278, nos. 111–112, 114; BL, Lansdowne MS94, fo. 134.

Хрестоматийная работа на эту тему: L. Strachey. Elizabeth and Essex. London, 1928; repr. 1971. P. 166.

Camden. P. 622.

SP 12/278, no. 111 (fo. 218).

SP 12/278, no. 111 (fos. 218v-19).

Camden. P. 622.

BL, Lansdowne MS59, no. 22; SP 12/279, no. 93; APC, XXXI. P. 55–56, 333–336, 346–348.

E351/543, m. 69; Hammer. Shakespeare s Richard II, the Play of 7 February 1601 and the Essex Rising. P. 20; Harrison. The Life and Death of Robert Devereux. P. 322, 350.

BL, Stowe MS543, fos. 55–58v; Nichols, III. P. 542–543; J. Scott-Warren. Was Elizabeth I Richard II? The Authenticity of William Lambarde s “Conversation” // Review of English Studies, New Series, 64 (2012). P. 208–230. Обсуждение этого вопроса обрело новую жизнь после обнаружения следующих документов: MS U350/C2/15, собранных с предыдущими в: Scott-Warren in op. cit. P. 228–230.

Scott-Warren, Was Elizabeth I Richard II? P. 225–226, 228.

Scott-Warren, Was Elizabeth I Richard II? P. 228–229.

Скептический взгляд представлен в: Bate. Soul of the Age. P. 282–286. For its refutation, см. Scott-Warren. Was Elizabeth I Richard II? P. 211–214.

Мое толкование совпадает с: Hammer. Shakespeare s Richard II, the Play of 7 February 1601 and the Essex Rising. P. 23–25.

APC, XXXI. P. 155, 157.

W. Shakespeare. Richard II. V, vi, ll. 38–52.

Collins, II. P. 128, 130.

SP 77/6, fo. 46; A. J. Loomie. Philip III and the Stuart Succession in England, 1600–1603 // Revue Belge de philologie et d histoire, 43 (1965). P. 492–514; J. C. Grayson. From Protectorate to Partnership: Anglo-Dutch Relations, 1598–1625. University of London Ph. D., 1978. P. 35–39; R. B. Wernham. The Return of the Armadas: The Last Years of the Elizabethan War against Spain, 1595–1603. Oxford, 1994. P. 321–334.

SP 77/6, fo. 59; SP 84/59, fos. 164–168; Collins, II. P. 155; Grayson. From Protectorate to Partnership. P. 35.

J. C. Thewlis. The Peace Policy of Spain. University of Durham Ph. D., 1975. P. 61–62; Grayson. From Protectorate to Partnership. P. 35–41; A. Gajda. Debating War and Peace in Late-Elizabethan England // HJ, 52, 2009. P. 858.

Collins, II. P. 177.

Collins, II. P. 175–176.

L. Duerloo. Dynasty and Piety: Archduke Albert (1598–1621) and Habsburg Political Culture in an Age of Religious Wars. Farnham, 2012. P. 116–117. Взгляд английских (в особенности Collins, II. P. 175–177) и фламандских источников заметно разнится.

SP 12/274, no. 49; SP 77/6, fo. 241; Birch, Hist. View. P. 195–198.

SP 77/6, fos. 164, 168–170; Winwood, I. P. 171–175.

BL, Cotton MS, Vespasian C. VIII, fos. 379–383v; SP 77/6, fos. 264–270; Winwood, I. P. 186–226.

Thewlis. The Peace Policy of Spain. P. 144–146 (citing AGS, E2511/3).

Thewlis. The Peace Policy of Spain. P. 145–149.

SP 63/209, Pt. I, stamped fo. 257; CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 699; D. Goodman. Spanish Naval Power, 1589–1665: Reconstruction and Defeat. Cambridge, 1997. P. 207.

CSPSp, 2nd Series, 1587–1603, no. 699.

SP 63/209, Pt. I, stamped fos. 222–237, 243, 295; SP 63/209, Pt. 2, stamped fos. 43, 50–51, 52–53v; APC, XXXII, P. 222–227, 233–246, 257–258, 260–262, 273–286; Chamberlain. P. 119; Wernham. Return of the Armadas. P. 377–381; S. J. Connolly. Contested Island: Ireland 1460–1630. Oxford, 2007. P. 250–251 (даты по новому стилю).

SP 63/209. Pt. II, stamped fo. 257.

SP 63/209. Pt. II, stamped fos. 101–102, 366–367; F. Moryson. An itinerary written by Fynes Moryson Gent. First in the Latine tongue, and then translated by him into English. London, 1617. Pt. II, ii, 2. P. 176–178; Connolly. Contested Island. P. 251–252.

SP 63/209. Pt. II, stamped fos. 366–367.

SP 63/209. Pt. II, stamped fos. 394–395, 404–405; Connolly. Contested Island. P. 251–253.

Secret Corr. P. 25.

Townshend. P. 183–185; HMC, Hatfield MSS, XV. P. 1–2; SP 12/273, nos. 35–37; SP 12/275, nos. 10, 87, 143; SP 12/287, no. 59.

J. E. Neale. Elizabeth I and Her Parliaments. 2 vols. London, 1969. II. P. 372.

Townshend. P. 188, 224.

D Ewes. P. 632–633.

D Ewes. P. 623; Townshend. P. 183.

Folger MS V. a [[45]] [[9]], fos. 7–27v, 43, 67, 91v-2v; Folger MS V. a [[46]].0, fo. 58; E192/3/1–5; HMC, Hatfield MSS, III. P. 311–312, 377; C. Coleman. Artifice or Accident? The Reorganization of the Exchequer of Receipt, 1554–1572 // Revolution Reassessed: Revisions in the History of Tudor Government and Administration. C. Coleman, D. Starkey (ed.). Oxford, 1986. P. 181–191; J. Hurstfield. The Queen s Wards: Wardship and Marriage under Elizabeth I. London, 1958. P. 227–228; J. Pennington. ODNB, s. v. Sir Thomas Sherley; P. E. J. Hammer. The Polarisation of Elizabethan Politics: The Political Career of Robert Devereux, 2nd Earl of Essex, 1585–1597. Cambridge, 1999. P. 354–355.

D Ewes. P. 632–633; Hartley, III. P. 338; Townshend. P. 203–204; F. C. Dietz. English Public Finance, 1485–1641. 2 vols. London, 1964. II. P. 384–388.

Hartley, III. P. 338; Townshend. P. 204.

D. H. Sacks. The Countervailing of Benefits: Monopoly, Liberty and Benevolence in Elizabethan England // The Tudor Monarchy. J. Guy (ed.). London, 1977. P. 135–155.

D Ewes. P. 650; Townshend. P. 238–239, 243–245; Murdin. P. 811; Lodge, III. P. 6–10; APC, XXXI. P. 55–56; Hartley, III. P. 387–390; A. Dimock. The Conspiracy of Dr Lopez // EHR, 9 (1894). P. 440–441.

D Ewes. P. 158, 554, 555, 558, 567–568, 570, 573, 582, 586; Hartley, III. P. 203–204, 241, 242; A. F. Pollard, M. Blatcher. Hayward Townshend s Journals // BIHR, 12 (1934. P. 25; T. B. Nachbar. Monopoly, Mercantilism and the Politics of Regulation // Virginia Law Review, 91 (2005). P. 1328–1330; Neale. Elizabeth I and Her Parliaments, II. P. 352–356, 365–367; Sacks. Countervailing of Benefits. P. 136.

SP 12/279, no. 93; SP 12/282, no. 8; APC, XXXI. P. 55–56, 333–336, 346–348; APC, XXXII. P. 132–133; Sacks. Countervailing of Benefits. P. 136–137.

Townshend. P. 224, 230–233.

Townshend. P. 233.

Townshend. P. 234.

Townshend. P. 234–246.

Hartley, III. P. 391 (from BL, Stowe MS359, fo. 285v).