Мирра вздохнула и опустилась на колени, оглядывая фронт работ. Клумба перед административным корпусом была длинной, метров пятьдесят и шириной не менее пяти метров. И по всей длине ей надо было вручную — о, великие звезды! — высадить по краю эту дурацкую зелень! Робот справился бы с этим намного быстрее. Но почему заставили заниматься этой работой человека? Ну, подумаешь, опоздала на построение на четверть часа! Так ведь всего третий раз за месяц. У нее последний курс полетной академии. Могли бы проявить снисхождение! Она не одна такая. Другие ухитряются каждый день задерживаться на пять-семь минут — и ничего. Другие…

«Зато другие не попадаются! И не скандалят с куратором, требуя изменить устав и внести в него перечень уважительных для опоздания причин!» А что, разве плохо, если такой уважительной причиной станет «проспала»?

Ну и проспала, ну и что? Куратор вон тоже просыпает регулярно, когда к нему в гости заходит секретарша ректора…

Не надо было ему про секретаршу напоминать. Ой, не надо было! Отчислить ее, конечно, не отчислят, все-таки последний курс, но вот трудотерапию прописали. Два выходных, вместо того, чтобы в увольнительное ходить, отдыхать и встречаться с подругами на гражданке, ей придется простоять на коленях перед этой уже ненавидимой ею клумбой, высаживая идиотские цветочки!

Нет, Мирра цветы любила. Например, голубые поющие эхевии с Лабиринта. Или там черные маки с Ампидоры-8. А чего стоили каемчатые розы с Марса? Или мухоловки с Зиккунгаты? Да и местные дикоцветы тоже ничего, особенно если их правильно засушить. Они тогда так пахнут… Но вот эти крохотные побеги — стебелек, две ниточки корешков и пара листиков, — разве это цветы? Их даже пинцетом брать страшно. А вдруг раздавишь? Да, цветы она любила. Просто не любила возиться в земле.

Но делать нечего. Проделав копалкой борозду, Мирра настроила электрополивалку и осторожно взяла одно зеленое недоразумение в руку.

— Что смотришь? — подруга Анора, которая копалась на этой клумбе совершенно добровольно (Ха, как бы не так! Она на заместителя ректора глаз положила, вон его окна, на первом этаже!), взглянула через плечо. — Дай покажу, как надо! Вот так двумя пальцами берешь, потом корешки опускаешь в землю и засыпаешь сверху. А потом…

— Сама разберусь.

— Как хочешь, — пожала плечиком Анора и вернулась к своим кустам. Да-да, тем самым голубым поющим эхевиям. Она подвязывала их плети к специальным шпалерам, чтобы потом они тянулись ввысь. Каждый цветок, раскрываясь поутру, испускает нежный мелодичный вздох. И когда закрываются лепестки, тоже слышен вздох, но уже в другой тональности. Цветок цветет несколько дней, открываясь утром и закрываясь вечером, и каждый раз звук получается немного ниже. А поскольку не все цветы раскрываются и закрываются одновременно, то каждый раз слышится целая какофония звуков. Иногда в ней можно угадать мелодию. Но пока еще до этого дойдет! Эхевии только-только начали разрастаться, и девушкам придется ухаживать за клумбой несколько недель прежде, чем тут вырастет обещанная красота.

Несколько недель… Ох, нет! Всего-навсего только два выходных, сегодня и завтра. И никакая мысль о том, что через несколько недель тут будет благоухающий сад, не способна утишить горечь от упущенных возможностей. Два выходных! Два увольнительных! Именно сейчас…Раз в сорок лет.

Да, событие, которого все ждали вот уже несколько недель, происходило на планете раз в сорок — иногда и чуть больше — лет. В прошлый раз Мирры еще и на свете не было, ее родители были совсем юными, отцу около пятнадцати, маме ненамного меньше. Они вместе со своими родителями ходили смотреть на церемонию встречи. Им повезло, они увидят это второй — и последний — раз в жизни. И поведут с собой младшего брата. А Мирра останется тут, копаться в земле. И завтра тоже. И…

Нет, у нее будет шанс побывать на Месте Встречи в следующее увольнительное, но это уже не то. Не будет того торжества, не будет громадных скоплений народа. Не заиграет музыка, не расцветят небо фейерверки, уйдет ощущение праздника. Будет просто Место Встречи и на нем…

На нем не будет Их. Тех, ради кого устраиваются все эти торжества.

Конвойных.

Человечество вот уже тысячу лет как рвалось к звездам. Космическая эра наступала долго и трудно — от первого полета человека в космос до первого выхода человека за пределы своей системы прошло больше сотни лет. Тот год, когда был осуществлен этот прорыв, и был назван первым годом новой эры. Правда, памятуя опыт предшественников, годовщину начала новой эры все-таки взяли старую и каждый новый год теперь отмечался в Международный День космонавтики. И на каждой планете новый год отмечали дважды. Первый раз взяв за точку отсчета день высадки первых колонистов и второй раз — 12 апреля. Мол, не было бы этого дня, и на нашей планете не жили бы люди.

Космос оказался слишком велик и опасен для хрупких людей. И дело тут не только в страшилках прошлого — вредных излучениях, враждебно настроенных пришельцах и диких планетах. Главным врагом человека было расстояние. Прошло почти четыреста лет прежде, чем старшие расы — уриане, вегане, меоры, гламры — сжалились над людьми и поделились с ними секретом так называемых «нор» или «лазов», которые позволяли значительно сокращать расстояния. После этого экспансия людей в Галактике развернулась полным ходом, и за следующие сто пятьдесят лет человечество сделало для освоения и изучения Млечного Пути едва ли не столько же, сколько за первые четыре столетия. Ибо, как выяснилось, подходящих для человечества планет оказалось очень много — практически каждый мир, где можно было найти в жидком состоянии самую распространенную жидкость в Галактике, воду. Звездопроходцы, которых иногда называли просто и функционально — открывателями миров — только за первые десять лет отыскали шестнадцать пригодных для заселения людьми планет.

Но космос продолжал сопротивляться. Оказалось, что в «нору» или «лаз» не может проникнуть очень большое и громоздкое судно. Оно там просто застрянет, а если и протиснется, то только по частям. И неизвестно, на каком расстоянии друг от друга разбросает эти «части» на выходе. Кроме того, самые крупные суда оказались неспособны развивать скорость, достаточную для того, чтобы проскочить в «нору». Неся оборудование, колонистов и запасы на первое время — все, что нужно для основания колонии — огромные грузовые космоносцы были вынуждены по старинке ползти к новым колониям своим ходом. Путь в один конец мог затянуться не просто на годы — на десятилетия. Двадцать — а то и больше — лет в одну сторону, чтобы доставить на вновь открытую планету все необходимое. И столько же времени, чтобы вернуться домой и забрать новый груз и получить новые координаты.

На этих космоносцах и жили конвойные. Люди, поколениями не покидавшие своих кораблей. Лишь два-три раза в жизни они могли себе позволить сойти на грунт, и каждая встреча с героями космоса была праздником для населения той планеты, к которой был приписан тот или иной конвой.

Три недели назад все СМИ Метрополии-2 трубили о потрясающей новости — на планету возвращается конвой за номером 32-1/2. Они покинули планету почти сорок лет назад — точная годовщина отлета должна была наступить через каких-то десять дней после их возвращения. Девять груженых оборудованием и колонистами космоносцев стартовали к далекой звезде в системе Козерога, чтобы основать там еще одну, двести восемьдесят шестую, колонию, утверждая право человечества на звезды. Всего конвоев было тридцать девять, и приписаны они были к шести основным планетам, которые заселялись еще по старинке. Придет время, и на одной из планет, седьмой по счету и расположенной на окраине освоенной части Галактики, смонтируют на местной станции новый конвой, который получит номер 40-1/7. И человечество продолжит осваивать пространство.

Да, конвойные были героями. Но для большинства обитателей Галактики они были просто рабочими. И лишь на шести планетах, где располагались их порты приписки, их чествовали, как положено.

Позавчера девять кораблей вошли в систему и зависли над планетой. Сегодня днем, через каких-то полтора часа, посадочные челноки доставят конвойных на грунт. Первыми сойдут капитаны и старшие офицеры. Потом — дети, родившиеся за время полета, а за ними — остальные. На борту космоносцев останутся только дежурные вахтенные, которые должны будут встретить прибывших снизу ремонтников — после долгого перелета космоносцы порядком износились, они нуждались в починке и замене устаревшего оборудования. После того, как ремонт будет закончен, в опустевшие трюмы загрузят новое оборудование, а также колонистов, и конвой, получив новое задание, отправится куда-нибудь еще. Ведь за сорок лет было открыто еще около десятка новых планет, и в столице уже принято решение, какую колонию основать следующей. И начнется новая многолетняя вахта. Продлится она еще сорок лет или больше — пятьдесят-шестьдесят? Кто знает?

Как бы то ни было, сегодня конвойные сойдут на грунт. И пробудут здесь несколько месяцев, отдыхая, восстанавливая силы и… И мало ли, чем можно заняться, если ты двадцать лет провел в четырех стенах и наконец-то выпущен наружу?

Мирре очень хотелось посмотреть на конвойных. Тем более что ее дед был в числе тех ремонтников, которые готовили этот конвой к предыдущему полету. Старикан тоже прибудет на место встречи, несмотря на то, что ему недавно минуло девяносто пять лет. Говорят также, что к Месту Встречи прибудут и бывшие конвойные, которые были списаны с космоносцев сорок лет назад по возрасту и кто дожил до этого дня. В прошлый раз они провожали в полет своих детей. Теперь они встретят своих внуков и правнуков.

Они встретят. А Мирра торчит тут и копается в грязи. Цветы — это прекрасно, и она бы с удовольствием набрала бы большой букет, чтобы вместе с остальными девушками вручить его кому-нибудь из конвойных. Но к тому моменту, когда эти крохотные саженцы расцветут, все закончится. И дернули ее демоны сбежать из общежития! Что самое противное, сговорились они с девчонками из соседней рекреации, но эти не попались на глаза бдительному начальству. А Мирре не повезло.

— Мирра! — Анора, оказывается, уже закончила работу и вернулась к подруге. — Ты чего все сидишь? Давай заканчивай грядку и пошли смотреть трансляцию.

— Транс… — девушка подняла голову.

— Ну да. Через два часа начнется прямая 9-D трансляция высадки. Мы успеем занять самые лучшие места в зале. И даже, если получится, отхватим попкорн! Ну же! — Анора едва не приплясывала на месте от нетерпения. — Давай заканчивай посадку и пошли…

Мирра посмотрела на грядку. Она задумалась и успела высадить только шесть саженцев. Оставалось еще почти три десятка, не считая сложенных отдельно кустиков декоративной травы.

— Посадку, — пробормотала она. — Я не хочу…

— Ну, как знаешь! — дернула плечиком Анора. — А я думала места в первом ряду зала занять… Теперь придется со Сташеком идти. Он меня давно приглашает хоть куда-нибудь сходить…

Пробный удар должен был попасть в цель — Сташек, самый популярный курсант из группы, давно был камнем преткновения для многих девушек. Но сам он не отдавал явного предпочтения ни одной. И сама мысль о том, что он кого-то все-таки куда-то «давно приглашает», должна быть невыносима. Однако Мирра лишь вздохнула и отвернулась:

— Приятного просмотра!

Анора еще раз фыркнула, пробормотала что-то, видимо, надеясь, что подруга одумается, но потом убежала.

Мирра осталась торчать над ненавистной грядкой. И как они все не могут понять, что ей не хочется именно смотреть трансляцию он-лайн. Она должна, просто обязана быть там, на Месте Встречи, что называется, во плоти. Там будут все, чьи семьи были причастны к отправке конвоя сорок лет назад. Там будут и новые колонисты, и… и вообще, увидеть легендарных конвойных, существ, живущих по законам космоса и большую часть жизни проводящих в его холодной пустоте, как далекие предки. Тех незаметных героев, которые несут свет цивилизации на другие планеты, помогая человечеству… Следующий раз может представиться еще не скоро, несмотря на то, что к Метрополии-2 приписано аж семь конвоев. Но у остальных свои Места Встреч. Туда приходят другие встречающие. А здесь и сейчас…

От расстройства девушка готова была заплакать. А еще эти дурацкие саженцы… Она зло взрыла землю, воткнула в него растение, присыпала землей…

— Нет-нет, не так! — прозвучавший над головой мужской голос показался громом среди ясного неба. — Надо было расправить корешки. И ямку не копать, а слегка сдвинуть почву.

Рядом с нею на корточки легко опустился мужчина в серебристом комбинезоне, вынул у нее из руки копатку, точным движением проделал лунку, потом вложил в нее корешки второго саженца, слегка поправил и присыпал землей.

— Вот так. Поняла?

Он поднял голову, и Мирра задохнулась от удивления. Капитан Бог, межзвездный странник, открыватель звезд, о чьих подвигах писали поэмы. Он открыл одиннадцать планет, из них восемь — с пригодными для жизни условиями. На трех из них ему пришлось устанавливать контакт с местными аборигенами. И одна из тех цивилизаций оказалась достаточно развитой, чтобы через несколько десятилетий выйти в космос, присоединившись к семье народов. К одной из открытых им планет восемь лет назад с другого полушария Метрополии-2 ушел один из конвоев. Это был человек-легенда. Полгода назад полетная академия пригласила его для консультаций и обучения молодых пилотов. Срок его контракта заканчивался сразу перед экзаменами. Еще немного — и он уйдет в глубокий космос. И вернется…

И никогда не вернется. Если они и встретятся, то случайно — Галактика слишком велика, в ней столько неисследованных уголков, столько тайн, загадок и опасностей… По статистике, треть открывателей звезд не доживает до тридцати лет, погибая где-то там, вдали. И шансы, что твои останки когда-нибудь будут найдены, весьма малы — лишь один из десяти пропавших кораблей рано или поздно бывает обнаружен, дрейфующим в пустоте. Капитану Богу было тридцать шесть лет. Можно сказать, ему повезло. Но…

— Что вы так на меня смотрите, девушка? — улыбнулся он, и Мирра почувствовала, что сердце ее провалилось даже не в пятки, а намного ниже. Что? Сташек? Самый популярный курсант? Не смешите меня! Есть кое-кто покруче Сташека.

— Я… эм… задумалась, — пролепетала она.

— О чем?

«О вас! — чуть было не выпалила она. — О том, какой вы герой, и как я мечтаю быть такой же, как вы. Открывать новые миры, куда будут уходить новые конвои. О том, что мне ни на что не сдались такие, как Сташек, потому что они ничего еще не сделали за свои двадцать лет, а вы…»

Но вслух она этого не сказала, а вместо этого выдавила первое, что пришло в голову:

— О конвойных…

— Которые прибывают сегодня, — кивнул капитан Бог.

— Да. Я хотела…

— Пойти и посмотреть? — он опять подхватил ее мысль на лету.

— Да. Только… у меня тут работа… Я не успеваю…

— Я вам помогу, — неожиданно предложил человек-легенда. — Когда-то в детстве у меня был небольшой опыт… в посадке саженцев. Вы согласны?

Еще бы она не согласилась! Мирра смогла только кивнуть.

Разделив саженцы поровну, они принялись за работу. Вернее, принялся в основном капитан Бог. Мирра не столько сажала, сколько косилась на него, завороженная. Ну и ну! Рассказать кому — не поверят! Сам капитан Типер Бог помогает ей сажать цветы! И как это ловко и быстро у него получается! Пока она справляется с одним, он успевает посадить два и тянется за третьим.

— Вот так, — он первым закончил работу и вытер ладони влажной салфеткой. — Неплохо получилось?

— О да, — Мирра поднялась, запихнула инструменты в ящик. — А где вы научились…

— У меня была весьма бурная биография… лет с пятнадцати, — он кинул взгляд на наручный комм. — Осталось тридцать шесть минут. Успеваем?

— Я… — Мирра покосилась в сторону зала трансляций, — не знаю…

— Успеваем! — решил капитан Бог и взял ее за руку. — Если поторопимся!

С этими словами он потянул девушку за собой, и Мирра опомниться не успела, как они оказались на стоянке флаейров. На ходу достав брелок, капитан отомкнул замок и распахнул перед девушкой дверцу пассажирского сидения.

— Садись! — буквально перескочил через низкий обтекаемый передок, оказавшись рядом и заводя машину. — Пристегнись.

Мирра машинально выполнила приказ. Флайер взял с места плавно и стремительно, без малейшего рывка или толчка, а ведь его мотор не был прогрет, как положено, да и диагностику всех систем пилот не проводил, это-то она, как курсант полетной академии, знала доподлинно. Но на то он был и легендарный капитан Бог, что мог чувствовать машину лучше, чем самого себя. И не зря же именно его пригласили для консультаций и стажировки выпускников. Девушка вдруг вспомнила, что лучший на курсе получит приглашение первый свой полет осуществить на «Оранжерее», крейсере капитана Бога.

«Оранжерея»… Странное название. Совсем не героическое. Хотя, учитывая, как ловко и быстро знаменитый капитан высаживал саженцы, вполне объяснимое. Наверное, он там тоже цветы выращивает. А чем еще заниматься долгие дни перелета?

«Звездные демоны! — выругалась про себя Мирра. — О чем я только думаю?»

Она одернула себя, заставив вернуться в реальность. А она была такова, что ее, курсантку-штрафницу, сейчас везет на Место Встречи герой космических трасс. Везет просто так, за красивые глаза и за «спасибо». Что она летит над крышами домов, на высоте, не предназначенной для пассажирского транспорта. Здесь летают только флайеры спецслужб.

И они.

С высоты — в этой части Метрополиса не строили зданий выше пятнадцати этажей — уже виднелись окраины, состоявшие большею частью их одинаковых серых бетонных коробок — многочисленные склады, перерабатывающие комбинаты, ангары, ремонтные мастерские и подсобные помещения. За ними простиралась неширокая защитная полоса зелени, а дальше…

Место Встречи.

Оно располагалось чуть в стороне от космопорта Метрополисстарт-3, предназначенного для грузовых кораблей. Огромная бетонная площадка шириной около полутора километров и примерно четыре километра в длину, огороженная с торцов складами и ангарами для спецтехники. С третьей стороны, которая открывалась в степь, находились две старинные эстакады для старта тяжелых челноков ремотников. А с четвертой находилось административное здание, трибуны для торжественных встреч, стоянка частного транспорта и заправочная станция.

Именно сюда подрулил капитан Бог. Шлепнул ладонью с зажатой в ней карточкой по экрану подкатившего робота-регистратора, подтверждая свое право здесь находиться, и повлек свою спутницу в сторону трибун.

Мирра следовала за ним, вертя головой и стараясь запомнить как можно больше. Где-то там сотни тысяч, миллионы людей прильнули к экранам, затаив дыхание. Несколько тысяч избранных теснились на трибунах или стояли возле распахнутых настежь окон административного здания — служащие наверняка пригласили сегодня к себе родных и друзей. Суетились репортеры. Где-то таились отчаянные сорви-головы — безбилетников и просто любопытствующих, готовых пролезть тайком, хватало везде. В основном они заняли места вдалеке от Места Встречи и трибун, вооружившись биноклями и записывающей аппаратурой. На миг сама Мирра пожалела, что не взяла фотоаппарата — в ее наручном комме была камера, но всего-навсего трехмерная.

«Зато Аноре такое и не снилось!» — подумала она, когда капитан Бог протиснулся вслед за нею на трибуну.

Они заняли свои места как раз вовремя — откуда-то издалека послышался ровный гул, по земле прошла мелкая дрожь, передавшаяся трибунам и стоявшим на них людям. Слегка заныли зубы. Потом в лица пахнуло ветром. С тихим шелестом развернулись защитные экраны.

— Летят.

Девушка запрокинула голову:

— Где?

И увидела.

Девять точек появились в расчищенном с утра небе. Девять крошечных пылинок, едва различимых глазом — только и поймешь, что это они, по ровному строю. Они шли откуда-то сбоку — ибо ни один челнок не прорывается в атмосферу строго вертикально, а всегда под углом. Наверняка челноки успели описать два-три круга в верхних слоях атмосферы и только сейчас, несколько минут назад, прорвав тропосферу, шли на снижение, описывая гладкие идеально ровные кривые.

— Третий, седьмой и девятый чуть отстают, — негромко промолвил капитан Бог.

Мирра только покачала головой. Она лично не видела никаких изъянов, да и потом, разве можно сейчас думать о таком? Но если это говорит сам Типер Бог, наверное, можно.

Внизу, на грунте, уже начиналась торжественная церемония. Над головами встречающих вспыхнули огни, зазвучала музыка, задвигались люди и техника. Мирра ничего этого не видела. Шоу, конечно, репетировали и оно должно было получиться зрелищным, но до этого ли сейчас? В крайнем случае его-то можно посмотреть в записи. А вот посадку челноков…

Несмотря на то, что училась уже три года в полетной академии, девушка никогда не видела таких моделей. В реальности. Нечто похожее, помнится, демонстрировали им в музее звездной техники. Эти катера были, кажется, сняты с производства лет тридцать тому назад. Странно, что они еще летают. Такая седая древность… Потом только она вспомнила, что этот конвой покинул Метрополию-2 почти сорок лет тому назад. В те годы эта модель была технической новинкой. И за штурвалами сидели люди, которые никогда не видели планеты-прародины. Они появились на свет там, в космосе. И сейчас им было что-то около сорока лет. Наверное, это немного жутко и страшно — прилететь и узнать, что о тебе все забыли… Хотя, нет. Эти чувства должны были владеть их родителями, теми, кто сорок лет назад, молодыми и полными сил людьми, прощались с Метрополией. Дед Мирры махал им рукой на прощание. А теперь его внучка задыхается от волнения и восторга, глядя, как девять челноков заходят на посадку.

От рева двигателей, громкой музыки и пробивающихся сквозь нее приветственных криков у девушки заложило уши. Она почти оглохла и только мотала головой, прижимая ладони к щекам. Ею владел такой дикий, ни с чем не сравнимый восторг, что она не замечала ничего вокруг. Что-то сказал ей на ухо капитан Бог. Она только закивала, и тут же замотала головой.

Челноки сели. Сначала ничего не происходило. Только постепенно остывал раскаленный так, что болели глаза, металл обшивки, да успокаивались двигатели. Потом вперед выдвинулась спецтехника. Несколько минут работы охладительных установок — и дверца первого челнока не спеша отворилась.

— Старший помощник, — услышала Мирра голос капитана Бога. — Первым выходит старший помощник. Потом второй пилот. За ним — все остальные. Навигатор, первый пилот и капитан всегда идут последними.

Мирра кивнула. Это был один из законов, преподававшихся в академии. Капитан первым вступает на борт корабля и покидает его последним при любых обстоятельствах. Даже если приходится с боем отступать, спасая свои жизни. Да, сначала капитан, потом навигатор и пилот, затем — пассажиры и уже потом технический персонал и охрана. Правда, здесь и сейчас пассажиров быть не должно. Они прибудут вторым рейсом.

Из восьми кораблей вышли женщины. Из девятого — мужчина. Он мало того, что был единственным, но и самым старшим, годившимся любой из женщин в отцы.

— А почему… — Мирра осеклась, не зная, стоит ли лезть со своими глупостями в такой момент. Женщины уже встали строем, за ними по пятам показались остальные. Среди них были и мужчины и женщины.

— Все просто. По традиции у конвойных должности передаются по наследству. Сын капитана всегда становится капитаном. А дочь капитана — всегда старшим помощником. Дочери капитанов выходят замуж за сыновей капитанов. Исключение может быть только в одном случае — если у капитана нет сыновей. Тогда капитаном становится его дочь… Только я не знаю, как в таком случае она решает вопрос со старпомом.

— Значит, тот девятый — старший помощник? — Мирра указала на единственного мужчину.

— Не похоже. По возрасту, он скорее, отец женщины-капитана и… бывший капитан, — ее собеседник нахмурился. — Ты что, думаешь, я так хорошо знаю жизнь и быт конвойных?

— Я не знаю, — отчего-то смутилась Мирра. — Просто спросила.

— Спросила… Просто смотри, — он сжал ее руку, предупреждая дальнейшие расспросы.

И Мирра смотрела. Смотрела во все глаза, забыв даже делать фотографии и селфи. Просто впитывала впечатления — звуки постепенно затихающих двигателей, музыку, шаги, голоса, краски, запахи, образы. Она забыла обо всем на свете, кроме одного — вот они, отважные конвойные, герои, пожертвовавшие нормальной жизнью ради человечества, осторожно сходят на грунт. Они ступают медленно, не спеша, озираясь по сторонам. Метрополия-2, одна из самых первых колонизированных человечеством планет, вторая по значению планета, вице-столица Великой Звездной Империи, встречала своих сынов и дочерей. Вернее, встречала сыновей и дочерей тех, кто сорок лет назад покинул ее и ушел покорять Вселенную. Сейчас они вернулись и с любопытством, волнением и тревогой озирались по сторонам. Мужчины и женщины держались одинаково осторожно, они казались подавленными и ошеломленными торжеством встречи. Речь, которую держал перед ними наместник императора — тот прибыл тоже, каким-то непостижимым образом ухитрившись оказаться здесь и сейчас — их поразила и немного напугала. Они забыли родину… вернее, эти, кто вернулся и сходил по трапу, ее никогда не видели. Для них тут все было в новинку.

Последними, когда уже заговорил сам император — речь его звучала невнятно и как-то смазано, словно барахлил транслятор — на ступенях челноков показались капитаны, навигаторы и первые пилоты.

И тут Мирра вскрикнула от неожиданности и боли — она совсем забыла, что капитан Бог держит ее за руку. И сейчас мужчина так сильно стиснул пальцы девушки, что чуть было их не сломал.

— Вы что? — ахнула она. — Больно же.

— Прости, — пробормотал он, глядя на капитанов. Все девять казались братьями-близнецами — ровесники, высокие, подтянутые, с короткими светлыми волосами и одинаковым лиловым загаром, в белоснежных комбинезонах, украшенных регалиями. Капитан Бог смотрел на этих девятерых мужчин — вернее, восьмерых мужчин и одну женщину — так, словно…

Мирра не находила слов. Она в недоумении переводила взгляд с капитанов на своего спутника и обратно. Сомнений не было. На обычно сдержанном лице Типера Бога отражалась целая гамма чувств — стыд, гнев, тревога, жалость, отчаяние, и снова гнев. И гордость. «Смотрите на меня, вы, покорители космоса! — казалось, кричал его взгляд. — Смотрите на меня. Вас чествуют, как героев. Ради вас сюда прибыл император и держит речь. Ради вас устроен этот праздник. Уже сегодня вечером к вашим услугам будут все удовольствия планеты. Вы — герои. Вы — предмет гордости и зависти. Но я — я равен вам. Я такой же, как и вы! И пусть в мою честь никогда не устроят такого праздника, кто сказал, что я хуже вас?»

— Капитан? — робея, позвала Мирра. — Капитан Бог, я… эм…

— Что? — ответил-огрызнулся он.

— Я… не знаю, — отчего-то смутилась она.

Н какой-то миг ей показалось, что сейчас мужчина что-нибудь скажет резкое, что разрушит и его романтический образ и испортит сам торжественный момент. Но капитан Бог видимо взял себя в руки и усмехнулся.

— Не смущайся, — промолвил он.

— Капитан, — Мирра от волнения сама стиснула его ладонь. — А… вы им не завидуете?

— Что? — на сей раз он был так явно удивлен, что не стал сердиться. — С чего ты взяла?

— Но… вы так на них смотрите…

Он обернулся в ту сторону, где капитаны как раз принимали поздравления и приветствия от лучших людей города. Только император не сошел с места и продолжал стоять на трибуне, махая рукой и улыбаясь.

— Завидовать? Конвойным? — голос его дрогнул. — Завидовать тут нечему. Их жизнь… я немного знаю кое-что о ней. Совсем немного, но… Так получилось, что мой опекун какое-то время провел среди них. Их жизнь… те будни, которые они называют жизнью… Да, они делают большое дело для человечества, но при этом… ради этой цели они отказались от нормальной жизни. Я так не могу… не смог бы. И тебе бы не советовал.

— Почему?

— Слишком много ограничений. Не каждый выдержит. Мой опекун… он не родился конвойным, он просто провел среди них несколько недель, пока ремонтировали после крушения его корабль… он насмотрелся. И мне рассказал… Жизнь по звонку, день расписан по минутам, каждый день одно и то же. Ты не можешь выбирать работу, семью, форму одежды, досуг и даже меню в столовой. Все рассчитано раз и навсегда, все решено и спланировано еще до твоего рождения. Тебе остается только работать и соблюдать правила. Всю жизнь. Твое мнение никого не интересует…

— Что, даже… — девушка прикусила язык, но мужчина каким-то образом догадался о том, что ее волнует.

— Даже в этом. Вот кем были твои родители?

— Дед — ремонтник. Отец — конструктор. Мама — техник, а…

— А ты — курсант полетной академии, — подхватил он. — Но если бы ты родилась в среде конвойных, твой отец был бы ремонтником, как и твой дед. И ремонтником была бы твоя мать. И ты стала бы ремонтником. По наследству. И замуж тебе надо было выйти тоже за ремонтника. Причем с другого корабля. И никто не допустил бы и мысли, чтобы научить тебя пилотировать корабли. Потому что у пилотов есть свои дети, которые станут пилотами, как и дети их детей.

— Вот как, — девушка задумалась. — Значит, эти люди…

— Да. Они не выбирают свою судьбу. Они получают ее по наследству, нравится им или нет.

— А если…

— А если нет — их заставляют.

Голос Типера Бога как-то странно дрогнул, и он отвернулся.

Мирра прикусила язык. Ну вот, настроение испортилось. И радость встречи как-то померкла. Неужели это правда?

— Не может быть, — прошептала она. — Почему нам об этом не рассказывали?

— А кому это надо? Мы живем своей жизнью, они — своей. Конвойные с рождения не знают иного мира, кроме мира своих кораблей. Им светит их собственное виртуальное солнце. Они не смогут жить нашей жизнью, а мы не сможем жить, как они… Но не переживай! — капитан улыбнулся еще шире и подмигнул приунывшей девушке. — Ты же курсант полетной академии! Через пару месяцев сдашь экзамены, и перед тобой откроется весь мир!

Он еще раз, ободряюще, пожал ей руку, и Мирра ответила ему улыбкой. В самом деле, конечно, хорошо быть героем, чье имя на слуху и о ком грезят тысячи поклонников. Но конвойные как пришли, так через несколько месяцев и уйдут, пропадут еще на сорок или даже пятьдесят лет. Когда они вернутся, их встретит совсем другой мир, совсем другие люди. Все эти годы тут будет идти своя жизнь. И она будет жить этой жизнью. Жизнью, которую выбрала себе сама. Она полетит туда, к звездам. И, как знать, может быть, через несколько лет другой конвой отправится в путь по дороге, которую проложила она.