Для среднего школьного возраста

Все неприятности начались с телеграммы, принесенной на хвосте говорливой почтовой сорокой.

Гарольд с опаской смотрел на этот маленький клочок бумаги, скрепленный перышком стрижа – эмблемой скоростной почты, и, понуро опустив уши, думал о том, что именно так и начинаются все неприятности: с мелочи, с незначительного пустячка, который разрастается, как снежный ком, а потом обрушивается на плечи тысячетонной лавиной. Гарольд тяжело вздохнул и выглянул в окно.

Солнце едва поднялось над горизонтом, но саванна уже проснулась. По звериным тропам нескончаемыми потоками лились толпы горожан: важно вышагивали респектабельные носороги, стремительно проносились грациозные антилопы, перебранивались на бегу суетливые мартышки...

Уличное движение регулировал солнечно-рыжий великан олень – двух метров в холке, в венце ветвистых золотых рогов, гордый возложенной на него ответственностью.

В теплом воздухе приятно пахло свежеиспеченным хлебом, сыром и молоком – привычные домашние запахи. Обычный африканский городок, а выглядит так уютно и аккуратно: чистые улицы, красивые дома, бассейн, гостиница, пышные сады, тщательно спланированные и ухоженные... А дальше, за возделанными полями начинались джунгли – темная, дремучая, непроходимая чаща, откуда по ночам раздавались яростный рев хищников и жалобные крики их жертв.

Гарольд привык к аккуратным английским паркам, и поэтому ему не нравились джунгли. Корни, стволы, ветки, сучья, листья и лианы – лианы под ногами, лианы над головой, всюду лианы, лианы, лианы, бесчисленные переплетения лиан на бесчисленных деревьях и кустарниках.

А сквозь джунгли, по туннелю из стволов и ветвей, несет к океану свои желтые воды медленная, сонная река Лимпопо. На ее песчаных отмелях нежатся, разинув зубастые пасти, огромные крокодилы.

Золотой солнечный свет никогда не касался ее поверхности – в джунглях царит зеленый сумрак, бесконечный, полный тайн и загадок, которые так любит разгадывать Мышонок Джерри.

Своим длинным хоботом Бимбо достал из кармана носовой платок и вытер со лба испарину. Чувствовалось, что ему тяжело вспоминать о происшедших с ним событиях.

– Обычно я просыпаюсь рано, еще до восхода солнца, часов в шесть утра. Так было и на этот раз, – продолжил свой рассказ Добропорядочный Слон. – Но часы в гостиной пробили семь. Я очень удивился и выглянул в окно. Судя по положению солнца было именно шесть часов. То же самое время указывали и мои наножные часы. Но часы в гостиной отбили именно семь ударов. Значит, они спешили на целый час!

Признаться, я был раздражен этим обстоятельством, но решил не придавать этому

значения: подумаешь – еще одна странность в ряду множества других! Поэтому я быстро привел себя в порядок и спустился вниз, чтобы позавтракать.

Как же я был поражен, когда обнаружил, что стол еще даже не убран: вчерашние тарелки и бокалы так и стояли на своих местах. Мало того, я никак не мог дозваться своего друга Роберта.

Я трубил во всю мощь, бегал из комнаты в комнату, поминутно рискуя жизнью на шатких ступенях, но никого не нашел. Даже спальня Гепарда была пуста: постель аккуратно прибрана – видно, на ней не спали. Я выскочил во двор и обошел вокруг дома – тщетно. Роберт бесследно пропал.

– Обычное дело, – ухмыльнулся Гарольд. – Вместе с Робертом, конечно же, пропал и ваш бумажник?

– Конечно, нет! – возмутился Добропорядочный Слон. – Роберт, как настоящий джентльмен, никогда бы не позволил себе ничего подобного. Все мои вещи были на месте, а вот Роберт исчез.

– Значит, он решил над вами подшутить, – сделал очередной вывод Гарольд. – Принял вас в чужом доме, а потом вы все утро разбирались с настоящими хозяевами...

– И на этот раз вы не правы, – заявил Бимбо. – Хотя, признаться, и я сначала подумал, что со мной сыграли дурацкую шутку. В крайней обиде на Роберта, я немедленно собрал свои чемоданы и выбрался на дорогу. Там мне повстречался мальчонка-бычок – разносчик молока. Этот сорванец был в курсе всех местных новостей. От него-то я и узнал о страшной кончине моего дорогого друга Роберта. – Бимбо всхлипнул и смахнул с ресниц скупую слоновью слезу. – Его нашли на рассвете под большим баобабом. О, бедный, бедный Роберт... Он лежал на траве, словно прилег отдохнуть... Но он был мертв – ни одной целой косточки! Я тотчас бросился на телеграф и отправил вам телеграмму, потому что был уверен, что в этой запутанной ситуации только вы можете дать мне правильный совет.

– Уж в этом можете не сомневаться, – молодцевато пролаял Гарольд. – Мой друг всегда на любой вопрос найдет любой ответ. Вот недавно один мой знакомый Осел не получил вовремя правильного и своевременного совета, и в итоге умер от голода между двумя стогами сена – не знал, с которого начать. Так что делайте выводы...

– Причем здесь Осел? – насупился Добропорядочный Слон. – Я бы попросил...

– Ах, оставьте, – охладил Джерри накаляющиеся страсти. – Не обращайте внимания на Гарольда, он просто привел пример, несколько, правда, неудачный. Скажите лучше, не догадались ли вы принести ту записку, что влетела ночью в окно гостиной?

– Конечно, – кивнул Бимбо. – Я сразу подумал, что в ней ключ к разгадке всей этой жуткой истории. Вот она. – Слон вытащил мятый кусочек бумаги и протянул его Джерри. – Сам я, признаюсь, ничего не понял...

Мышонок взял в лапки записку и принялся изучать ее самым тщательным образом.

– Написано на пергаменте. Кусочек второпях оторван от основного листа. Обратного адреса, конечно же, нет. А текст, действительно, очень странный... Здесь написано:

«Игрушка где-то рядом, у Черного под Белым. Ошибка исключена, но нужна осторожность. Жду, как договаривались, в полночь у Гиганта. Да сопутствует нам удача.»

Странно, текст написан каллиграфическим почерком, буковка к буковке, записка надушена, что свидетельствует о тонкой женской натуре, а вот способ доставки послания никак не вяжется с образом автора – камнем да в окно... Грубо, слишком грубо. А записка очень интересная. Я благодарен вам, Бимбо, что вы не упустили ее из вида.

– Как всегда, дело в женщине, – потер лапы Гарольд. – Так я и знал. А где женщина, там, конечно же, любовь. Нет, там дикая африканская страсть! На память тут же приходит один поучительный случай. Один Спаниель по имени Ромео безумно полюбил симпатичную Болонку по имени Джульетта. Та, естественно, ответила ему взаимностью. Но их семьи, как это часто бывает, враждовали. И вот один Осел дал влюбленным совет. В итоге они оба умерли. Так что делайте выводы...

– Какой Осел? Опять Осел! – побагровел Добропорядочный Слон. – Я бы вас, сударь, попросил...

– Да что я такого сказал? – пошел на попятный Гарольд. – Вы, сударь, чересчур мнительны. По этому поводу мне на память приходит один случай. Один Осел...

– Сударь!.. – затрубил Бимбо.

– Тише, тише, – попытался разрядить обстановку Джерри. – Мы отвлеклись от темы! Прошу вас, Бимбо, успокоиться и вспомнить еще какие-нибудь детали.

– Я сказал все, что видел, – ответил Добропорядочный Слон, недовольно косясь на Бульдога. – Мальчишка-разносчик рассказывал, что тело нашли около гигантского баобаба в сорока километрах от дома. Не представляю, как Роберт мог туда добраться!.. Место глухое, поблизости ни одного приличного дома. Напали на Роберта сзади. – Тут глаза Бимбо опять увлажнились Бедняга, он совсем не ожидал нападения. Все кости, как я уже говорил, переломаны, и никаких следов: сезон дождей еще не скоро, земля твердая, как камень.

– Может быть, это были грабители? – встрепенулся Гарольд. – Не было ли при нем драгоценных камней или какого-нибудь завалящего сундучка с сокровищами? Мне на память приходит один случай...

– Ничего такого, что бы указывало на попытку ограбления, – прервал Бульдога Бимбо. – И мне неприятны все ваши намеки. – Добропорядочный Слон тяжело вздохнул и добавил плаксивым голосом, никак не вязавшимся с его дородной фигурой. Какой ужас. Как это все ужасно и отвратительно! Какое несчастье постигло славного Роберта! И почему-то я, именно я оказался замешан в этой прискорбной истории.

– Вы держитесь молодцом, – приободрил его Джерри. – Кстати, не знаете, когда вашего друга настигла смерть?

– Бычок-разносчик говорил, что к двенадцати часам ночи все было уже закончено. Старый Филин, живущий в дупле баобаба, всегда просыпается ровно в полночь. Он и обнаружил беднягу Роберта.

– Но как это может быть? – вскричал Гарольд. – Ведь вы утверждали, что в полночь вы отправились спать, а Гепард Роберт был жив и здоров.

– Именно так, – невозмутимо кивнул Добропорядочный Слон. – Утверждал, и готов подтвердить свое утверждение: в полночь Роберт был со мной. Это и для меня не понятно, но факт остается фактом – Роберт пожелал мне спокойной ночи в то же самое время, когда его уже убили.

– Абсурд!.. – категорично сказал Гарольд. – Впрочем, в жизни и не такое бывает. Однажды один Осел неправильно поставил в родословной дату рождения месячного щенка. Потом, естественно, отказался исправлять ошибку – документ все-таки. Вот и получалось, что этот щенок живет на белом свете уже две тысячи лет и один месяц. Даже ученые заинтересовались этим феноменом. Так что делайте выводы...

– Ошибка здесь не при чем, – сказал Джерри, с тревогой глядя на сдвинутые брови гостя. – Все выглядит не так уж и сложно, хотя ситуация представляется мне крайне любопытной. Чтобы найти разгадку, необходимо собрать дополнительные сведения, – Джерри поднялся со стула и выпрямился во весь рост. – Сударь, мы беремся за ваше дело. Будем держать вас в курсе расследования. Гарольд, проводите нашего гостя.

Бульдог протянул Бимбо цилиндр и трость и закрыл за ним дверь. Затем он с горестным видом склонился над раздавленными в лепешку чемоданами.

– Это мы зачтем в счет гонорара, – бормотал он. – Такие были чемоданы!.. Куда мы теперь без них? Путешественник без чемодана похож на дерево. Вот и мы будем теперь стоять на месте и печально тянуть лапы к горизонту, пока не пустим корни в этой дикой африканской земле... Какой ужас!..

Джерри не слышал сдавленных стенаний Бульдога. Он склонился над картой Медвежьего Уголка. В течение часа он что-то сосредоточенно измерял линейкой, откладывал циркулем, складывал и умножал какие-то цифры, несколько раз звонил куда-то по телефону, листал дорожные справочники... Только к обеду он угомонился, выписал на листочке несколько имен и со вздохом облегчения откинулся на спинку стула.

– Что вы думаете об этом деле, Гарольд? – спросил он, лукаво прищурив черные бусинки глаз. – Что в нем кажется вам особенно странным?

– У верблюда однажды спросили: «Почему у тебя шея кривая?», а он ответил: «А что у меня прямое?» Так и эта история... – Гарольд поскреб лапой затылок. – Одна странность на другой, все запутано – ничего не понимаю... Все это представляется мне шуткой, которую Гепард Роберт решил сыграть с Добропорядочным Слоном.

– Но эта шутка закончилась смертью! – напомнил Джерри.

– Гибель Роберта могла быть случайной, – предположил Гарольд. – Молодой пылкий любовник спешит на свидание, а вместо нежной возлюбленной его поджидает ревнивый соперник с большой дубиной в лапе...

– Нет, мой друг, – покачал головой Джерри. – Должен вас огорчить, но вы ошибаетесь. Все гораздо сложнее. Боюсь, вы не придали никакого значения множеству мелких деталей, а именно они указывают на то, что гибель Роберта не была случайностью и ревнивый соперник здесь совершенно не при чем.

– О каких деталях вы говорите?

– Во-первых, мне представляется невероятной внезапная дружба между молодым повесой Гепардом и Добропорядочным Слоном. Причем, инициатива исходит от Гепарда. Что могло привлечь его в Бимбо? Обаяние? Могучий интеллект? Скрытые таланты? – Мышонок достал флейту и сыграл несколько аккордов. – Нет! Гепард Роберт пригласил, буквально заманил Бимбо к себе только с одной целью: тот должен был подтвердить, что в полночь Роберт был дома. Всем известно, что Добропорядочные Слоны не лгут, и поэтому к словам Бимбо прислушались бы на любом судебном разбирательстве.

Именно с этой целью Гепард пустился на обман: переставил стрелки часов на час назад. На самом деле Бимбо отправился спать не в полночь, а в одиннадцать часов вечера. И если бы Роберт остался жив, то утром он подвел бы стрелки на верное время.

– Но зачем он это сделал?

– Роберт готовился к какому-то серьезному и опасному делу, и это дело он намеревался совершить в полночь. Если бы что-то сорвалось, Бимбо бы подтвердил, что в полночь Гепард был вместе с ним.

– Роберт готовил преступление? – недоверчиво спросил Гарольд. – Ночное ограбление банка... Разбой на большой дороге... Кража со взломом...

– Нет, ничего такого, – махнул лапкой Джерри. – Роберт был вполне обеспеченным Гепардом. Он снял на время ветхое жилище, но вспомните внутреннее убранство, предметы роскоши... Гобелены из нитей тутового шелкопряда по карману только миллионерам!

– Но почему тогда он жил в такой дыре? – спросил Бульдог. – Ведь он мог позволить себе самую шикарную гостиницу.

– Это второй подозрительный факт. – Джерри вновь наиграл на флейте отрывок мелодии. – Видимо, он кого-то выслеживал и поэтому хотел находиться поблизости от объекта наблюдения. Отсюда следует вывод, что этот «кто-то» живет в долине Медвежьего Уголка. Он и является убийцей – грозным, могучим, способным запросто переломать своей жертве все кости.

– А записка? – оживился Гарольд. – Не может ли она указать на преступника?

– Записка – это третий подозрительный факт, – ответил Джерри. – Что в ней написано? «Игрушка где-то рядом». Речь, вероятно, идет о какой-то ценности: не будет же Гепард попусту тратить свое время.

«У Черного под Белым». Это явно описание того типа, которого Гепард выслеживал. Несколько странное описание... Оно любого поставит в тупик.

«Ошибка исключена, но нужна осторожность.» Эта фраза указывает на то, что затеянное дело было связано с большой опасностью. Очень жаль, что Роберт не оценил ее степень.

«Жду, как договаривались, в полночь у Гиганта». Это – указание времени и места встречи. Под Гигантом подразумевается, естественно, огромный баобаб, что растет в центре долины.

Как видите, мой друг, все сходится. В одиннадцать часов вечера Гепард желает Добропорядочному Слону, уверенному, что уже полночь, спокойной ночи. Сам он стремительно несется к баобабу. Это место находится далеко, в сорока километрах от дома. Но вспомните, что Гепарды – это самые быстрые бегуны на свете! Они могут развивать скорость до ста двадцати километров в час! Я тут подсчитал: эти сорок километров Роберт пробежал за двадцать минут. Под баобабом он должен был встретиться с сообщницей, но что-то случилось, и вместо сообщницы он встретил убийцу. – Джерри отложил флейту и вздохнул. – Вся эта авантюра была не подготовлена, план предстоящих действий разработан наспех... Об этом свидетельствует последняя фраза: «Да сопутствует нам удача.»

– Удача отвернулась от них, – заметил Гарольд. – Противник оказался хитрее.

– Да! И мы должны выяснить, кто он!

– Именно мы, потому что мне понадобится ваша помощь, Гарольд, – Джерри протянул Бульдогу исписанный листок бумаги. – Здесь адреса трех соседних имений. Вам нужно выяснить, кто в них живет. Но, прошу вас, будьте осторожны. Наверняка по одному из этих адресов скрывается убийца!

– Я его быстро выведу на чистую воду! – горячо воскликнул Гарольд. – А чем будете заниматься вы?

– Я по своим каналам попытаюсь побольше узнать о прошлом Гепарда Роберта. Вполне может оказаться, что разгадка находится именно там. А вечером мы соберемся и обсудим всю полученную информацию. Когда вы будете готовы отправиться в путь?

– Всегда готов! – отсалютовал Гарольд и решительно направился к выходу.

– Садитесь, мой друг, – сказал Джерри, указывая Гарольду на кресло. – Пришло время подвести итоги нашим предварительным изысканиям.

Итак, мы пришли к выводу, что Гепард Роберт завлек Добропорядочного Слона Бимбо к себе в дом единственно в целях алиби. Следовательно, Роберт замыслил нечто противозаконное, иначе зачем бы он стремился обеспечить себе алиби? Однако замысел провалился, и Гепард встретил свою смерть. Кто же из трех ближайших соседей лишил его жизни? Каковы ваши предположения?

– Это могли сделать или охотник Горлохват, или Древний Ящер Плакозор, – почесал за ухом Гарольд.

– А почему вы исключаете Белоснежную Овцу? – поинтересовался Джерри.

– Нет животных безобиднее, чем Овцы, – фыркнул Бульдог. – Просто не могу представить, что она могла переломать все кости молодому и сильному Гепарду.

– Хорошо, – кивнул Мышонок. – Обоснуйте свои предположения.

– Горлохват свирепый и опытный охотник, ненавидящий конкурентов, – принялся выкладывать свои доводы Гарольд. – Заметьте, он охотится и по ночам. Горлохват вполне мог принять Роберта за соперника и в припадке ярости прикончить его одним ударом лапы.

– Но у Гепарда были переломаны абсолютно все кости, – заметил Джерри. – Неужели это можно сделать всего одним ударом лапы? – Мышонок вопросительно посмотрел на Гарольда и, не дождавшись вразумительного ответа, продолжил:

– В свое время я изучал охотничьи повадки Тигров. Они нападают из засады, это верно. Но их когти и клыки оставляют огромные рваные раны, а на шкуре Гепарда не было и царапины! Это служит решающим доказательством полной непричастности к убийству охотника Горлохвата.

– Похоже, вы правы, – развел лапами Гарольд. – Тогда остается только птерозавр! А я-то ему еще сочувствовал, помощь предлагал... Ну, конечно! Как же я сразу не догадался? – Бульдог хлопнул себя лапой по лбу. – Он же сам говорил, что по ночам летает. Все понятно! Плакозор принял Гепарда за своего исконного врага Горлохвата, налетел на него сверху и утащил в поднебесье. А потом разжал когти, и бедный Роберт рухнул на землю с огромной высоты. Поэтому у него и переломаны все кости!

– Прекрасное предположение! – зааплодировал Джерри. – Но, увы, оно так же далеко от истины, как и первое.

– Но...

– Дело в том, что Древние Ящеры относятся к рептилиям, а все рептилии в темноте ничего не видят.

– А змеи?

– Змеи пользуются инфракрасным зрением – своеобразным термолокатором, который улавливает тепло, излучаемое телом жертвы.

Возможно, Плакозор тоже обладает такой способностью, а потому с высоты он мог видеть только слабое красноватое пятно, по которому можно судить только о размерах жертвы, а размеры Гепарда и Тигра значительно отличаются. Значит, Древний Ящер никак не мог спутать Роберта с Горлохватом. Это во-первых. А во-вторых, на шкуре Роберта нет царапин от когтей птерозавра! Так что при помощи изобретенного мной метода сравнительного исключения мы вычеркиваем из списка подозреваемых и Древнего Ящера! Кстати, нужно как-то позаботиться о его несчастной судьбе. Позвонить в Организацию Объединенных Видов, что ли...

– Значит, эти двое вне подозрений?.. Остается только... Неужели Гепарда затоптала своими крошечными копытцами Белоснежная Овца? – растерянно спросил Гарольд. – В это, извините, трудно поверить!

– В этом и заключается мой метод сравнительного исключения, – внушительно произнес Джерри. – Если после кропотливого отбора всех вариантов остается один, пусть даже самый невероятный, то именно он и является разгадкой преступления!

– Но как робкая, слабенькая Белоснежная Овца могла справиться с Гепардом?

– А была ли это Овца?

– Но я ее видел собственными глазами! Правда, привратник не позволил мне поговорить с ней... Она могла расстроиться, и ее опять бы пришлось полчаса отпаивать валерьянкой.

– Овец не отпаивают валерьянкой.

– Но привратник мне сам сказал...

– Очень странный привратник, – задумчиво произнес Джерри. – С первого взгляда определил в вас сыщика!

– Опыт...

– Такой опыт приобретают только в тюрьме!

– О, небеса! – ахнул Гарольд. – А бедняжка доверилась такому проходимцу! Правда, он очень уважительно к ней относится. Не хотел, чтобы я прервал ее игру на лире...

– Гарольд! Овцы не могут играть на лирах. Для этого нужны пальцы, а у Овец, как известно, копыта!

– Но я видел это собственными глазами, – запротестовал Бульдог. – Слышал собственными ушами. Музыка даже меня потрясла, хотя, как ты помнишь, мне еще в детстве медведь на ухо наступил! А Древесный Питон был просто в экстазе!

– Гарольд! Змеи не дружат с Овцами! – назидательно сказал Джерри. – Змеи просто ненавидят их, потому что стадо Овец безжалостно вытаптывает всех Змей на своем пути. Змеи не выносят даже запаха овечьей шерсти! А тут такая дружба и взаимопонимание... Странно. Очень странно! Вы опять ошиблись, мой друг: в гибели Гепарда виновен тот, кто скрывается под шкурой Овцы!

– Значит, это совсем не Белоснежная Овца?

– Я в этом более чем уверен, – авторитетно заявил Джерри. – Поэтому Пятнистый Шакал и не позволил вам подойти к своей мнимой хозяйке поближе: вы бы сразу разглядели, что овечья шкура шита белыми нитками!

– Это точно! – горделиво выпятил грудь Гарольд. – Уж я бы вывел преступника на чистую воду! Уж я бы не упустил...

– Но вы упустили...

– Что?

– Вы упустили еще одну маленькую, но очень важную деталь: записку, полученную Гепардом в ночь его смерти. Она написана женщиной – сообщницей Роберта. Как вы думаете, кто она?

– Здесь какая-то ошибка, – пожал плечами Гарольд. – Женщины мне не встречались...

– И не мудрено! – воскликнул Джерри. – Записка была перехвачена, а, значит, тайна сообщницы была преступником раскрыта. Помните крик Старого Филина, который раздался над вашей головой в имении мнимой Белоснежной Овцы?

– Еще бы! Он до сих пор стоит у меня в ушах.

– Но Старый Филин не летает по вечерам. Согласно рассказу Бимбо, он просыпается ровно в полночь! Значит, сообщница Роберта томится в заточении, и мы немедленно должны отправиться в путь, чтобы спасти несчастную узницу!

– Наше положение очень двусмысленно, – прошептал Джерри, сооружая на голове маскировочный венок из травы и листьев. – Мы не можем обратиться за помощью к представителям закона: у нас нет прямых доказательств. Нас просто поднимут на смех, и время будет упущено. А между тем бедной узнице в любую минуту грозит смерть. О, я догадываюсь, с кем мы имеем дело!

– Ради дамы я готов на все, – решительно сказал Гарольд. – Итак, что же вы предлагаете?

– Вы слышали крик откуда-то сверху. Значит, пленницу держат на чердаке. Мы раскроем преступление, если сумеем прорваться туда с боем и освободить ее из темницы!

– Вот именно – «если...» – проворчал Гарольд.

– Возможно, на пути мы встретим кого-нибудь из слуг, поэтому будьте бдительны!

– Да уж, кое-кого встретим, – сказал Гарольд.

– Вы готовы?

Гарольд задумался.

Предстоящий план действий казался ему не слишком удачным. Огромный дом, окутанный тайной, страшные обитатели, неведомые опасности, подстерегающие на каждом шагу, – все это в значительной степени охлаждало его отвагу. Кроме того, порядочность Бульдога протестовала против ночного вторжения в чужой дом. Однако пленнице угрожала смерть! Поэтому Гарольд отбросил сомнения и сказал:

– Будьте спокойны, Джерри. Я не упущу такой возможности. Бульдогам очень полезно иногда ввязаться в безнадежную драку. Моя тетя не раз сетовала, что я очень несерьезный, не умею вести себя солидно и степенно. Ну а выломать дверь, ворваться посреди ночи в чужой дом, сражаться с головорезами, чтобы выручить из плена неизвестную даму, которой, вполне вероятно, там и нет... Это как раз то, что надо. Если уж после этого я не остепенюсь, тогда просто не знаю, что и делать...

– Тогда вперед! – скомандовал Джерри. – Только не теряйтесь ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова.

И друзья неслышно поползли по темной аллее к угрюмому дому.

Ползти было очень тяжело. Острые камешки вонзались в подушечки лап, маскировочные венки спадали на глаза и полностью перекрывали обзор, сердце замирало при каждом шорохе. Казалось, что из темноты за ними следят многочисленные враги – жестокие и коварные. Но с каждым движением дом становился все ближе. Он казался неприступной крепостью.

Неожиданно послышался звук – шссс, а потом легкое потрескивание ветвей. Гарольд вспомнил, что совсем недавно он уже где-то слышал этот звук и почему-то он ему очень не понравился. Бульдог замер на месте и прислушался. Тишина.

– Не нравится мне это место, – пробормотал он, перебираясь через упавшее поперек дороги дерево.

Ствол вдруг ожил и изогнулся в огромную петлю, которая захлестнула Бульдога посреди туловища. Вновь раздался шипящий звук, только теперь он был гораздо громче.

А потом перед Гарольдом возникла огромная змеиная морда с разинутой пастью. Древесный Питон! Шипение раздавалось из его бездонной утробы. Глаза-бусинки полыхали яростным огнем, раздвоенный язык, подобно молнии, сновал между изогнутых клыков.

Буквально за секунду чудовище спеленало Гарольда своими кольцами. Разорвать их было совершенно невозможно – захват по крепости не уступал стальным обручам. А потом чудовище начало сжимать объятия.

Ночь взорвалась тысячами ярчайших звезд, перед глазами Бульдога поплыли цветные пятна, легкие горели, требуя глоток воздуха. Сквозь нарастающий гул в ушах он слышал отчаянные крики Джерри.

Мир рассыпался. Предметы раздвоились, поплыли в разные стороны, окрасились багрянцем... Четкий контур сохранили только черные зрачки Древесного Питона. Они становились все больше, заняли половину неба, и в их мертвой глубине Гарольд увидел свое отражение.

А потом мучения окончились.

Стальные объятья разжались, кольца расслабленно соскользнули на землю – исчез жуткий мускусный запах змеи, в легкие хлынули живительные потоки воздуха, полные ароматов жасмина. Питон оставил свою жертву. Он совершенно позабыл о Гарольде, едва услышал первые аккорды флейты, которую держал в своих маленьких лапках Мышонок Джерри.

Гарольд перевел дух. Опасность миновала. Глаза Древесного Питона были прикрыты, голова раскачивалась в такт мелодии – он полностью находился во власти музыки. Гарольд мстительно усмехнулся и начал связывать меломана в двойные морские узлы.

Дом был пуст. Повсюду остались следы поспешных сборов: опрокинутая мебель, разбросанные вещи, распахнутые дверцы пустых платяных шкафов.

– Опоздали, – простонал Джерри. – Он ушел! Мы едва не схватили его за хвост, но он оказался хитрее!

– О ком ты?

– Том! – сердито топнул лапкой Мышонок. – Под шкурой Белоснежной Овцы скрывался Том! Вспомни записку: «Черное под Белым.» Я его вычислил! Я проследил весь его путь от тюремного зоопарка до этого Медвежьего Угла! Но он ушел и теперь готовит какое-нибудь новое злодеяние.

Гарольд поднял с паркетного пола смятую овечью шкуру и тщательно ее обнюхал.

– Вы, как всегда, правы, Джерри. Запах кота ни с чем нельзя спутать. Но как вы определили, что именно Том прячется под маской невинной Овцы?

– О, это просто. Мой метод сравнительного исключения еще ни разу не подводил. В тот день, когда вы знакомились с обитателями Медвежьего Угла, я позвонил в издательство вашей любимой газеты «Собачье Дело». От редактора я узнал, что яхта, которую украли беглые каторжники во главе с Томом, называлась «Игрушка» и принадлежала она знаменитому путешественнику Роберту Левингаузену, то есть нашему бедняге Гепарду Роберту.

В силу своего деятельного характера Роберт сам решил отыскать и примерно наказать похитителей. Две недели он потратил на поиски, но все-таки отыскал их следы в долине Медвежьего Угла.

Однако он не был уверен в своем предположении, ведь Том надел маску Белоснежной Овцы. И тогда Роберт призвал на помощь сообщницу. Она подтвердила его догадку и предостерегла об опасности. Помните, в записке было написано: «Ошибка исключена, но нужна осторожность.» Кроме того, ни Роберт, ни его сообщница не знали точно, где похитители спрятали яхту. «Игрушка где-то рядом». Но вот где? И тогда Роберт решает проникнуть в дом и выбить из Тома нужные сведения.

Сообщница была готова помочь Роберту незаметно проникнуть в дом. Но ее записку перехватили, прочитали и отправили по назначению. Поэтому ее не передали из рук в руки, не послали по почте, а швырнули в окно. И с этого момента место встречи под баобабом превратилось в засаду.

– Так значит это Том убил несчастного Роберта Левингаузена?

– Том предпочитает действовать чужими лапами. Но неужели вы не узнаете почерк: переломанные кости и ни одной царапины? Вы же сами только что побывали в объятиях убийцы! – Джерри выглянул в окно и кивнул в сторону спутанного морскими узлами клубка.

– Питон? – ахнул Гарольд. – Ну конечно... Безжалостный негодяй! Таким только в зоопарке и место!

Вдруг откуда-то сверху раздался протяжный жалобный крик.

– Опять! – воскликнул Бульдог. – Тот же самый крик! Значит, она еще жива. Скорее на помощь!

Друзья стремглав бросились на чердак. Дубовая дверь разлетелась под могучими ударами Гарольда. Взорам сыщиков предстала жуткая картина.

Посреди захламленного чердака, связанная по всем четырем лапам, лежала Сиамская Кошечка. Расширенными от ужаса глазами она смотрела вверх. А оттуда по тонким серебристым нитям паутины к ней подбирались жирные мохнатые пауки. Их многочисленные глаза плотоядно сверкали, а членистые ножки дрожали в предвкушении сытной трапезы.

Гарольд подхватил беспомощную пленницу на лапы и бросился прочь из этого опасного места. А вдогонку ему неслось злобное, разочарованное шуршание.

В тот самый миг, когда нежно-розовый край солнца робко выглянул из-за горизонта, Орлы взмахнули крыльями и, оттолкнувшись от земли, взмыли в небеса.

Утренний воздух был холодный и колкий. Могучие птицы поймали восходящие потоки и начали плавно набирать высоту. Иногда Орлы переговаривались между собой, обсуждая скорость и направления воздушных течений.

Земля плыла далеко внизу – укрытая предрассветной дымкой, тихая и сонная. Зелеными пятнами расплескались джунгли, прихотливо извивались голубые ленты рек, морщились провалами ущелий поросшие зеленью горы.

Земля бежала вдогонку за путешественниками, провожала их прощальными взмахами пальмовых ветвей, гомоном просыпающихся птичьих стай, неумолкающим ревом стремительных водопадов.

А потом земля резко остановилась, замерла у кромки прибоя, словно испугавшись его пенных валов, истончилась в темную полосу, в тоненькую нить у самого горизонта и исчезла. Теперь внизу расстилалась только бесконечная ширь океана.

Гарольд мало внимания обращал на пенящиеся внизу волны. Обеими лапами он вцепился в орлиные перья, пригнулся, вобрал голову в плечи. Какими непадежными представлялись ему орлиные крылья, какой желанной виделась исчезнувшая за горизонтом земля!..

Совсем иначе вел себя Джерри. Полет на спине Орла явно доставлял ему удовольствие. Иногда Мышонок пытался приободрить Гарольда, но пронзительно воющий ветер относил все его слова в сторону.

Гарольд боялся высоты. Он боролся со своим страхом изо всех сил, но тот был гораздо сильнее. Внутри у Бульдога все замирало от ужаса.

Ему казалось, что безжалостные порывы ветра вот-вот сорвут его с орлиной спины и швырнут вниз, и он полетит в темную бездну, хватая лапами воздух. Но воздух – плохая опора...

– Сударь! – крикнул Гарольд Орлу. – Нельзя ли лететь пониже?

– Сильные духом не стелются по земле, – гордо ответил Орел. – Они стремятся выше и дальше!

Некоторое время Гарольд молчал, потрясенный таким ответом. Но страх высоты брал свое, и Гарольд вновь окликнул могучую птицу:

– А нельзя ли тогда лететь чуть помедленнее?

– Вы заплатили по скоростной категории «молния», – ответил Орел, скосив нахмуренный глаз. – А мы всегда выполняем взятые обязательства! Но если вам не нравится полет, я могу прямо сейчас сбросить вас вниз. Это, кстати, бесплатная услуга...

Гарольд тут же замолчал.

Между тем Орел завидел далекую цель – морской лайнер «Океании» – и начал постепенно снижаться. Он опускался кругами по сужающейся спирали, выбирая место для посадки.

Лайнер теперь был совсем рядом. Можно было рассмотреть отдельных пассажиров, неторопливо прогуливающихся по палубам, танцующих на открытой эстраде или просто отдыхающих в шезлонгах.

Корабль был огромен. Он походил на город: те же рестораны и кинотеатры, электростанции и спортивные площадки, пышные сады и бассейны. И пассажиры – сотни, тысячи пассажиров, среди которых так легко затеряться любому матерому преступнику.

Палуба стремительно приближалась. Наконец, лапы Орла коснулись деревянного настила – полет был окончен. Гарольд со вздохом облегчения соскользнул с широкого крыла и тут же понял, что попал из огня в полымя: на смену боязни высоты пришел жестокий приступ морской болезни.

Вот уже два часа Гарольд прохаживался по длинному коридору со множеством одинаковых дверей. Серые и безликие, они отличались только номерами: № 301, № 302, № 303...

Гарольд безумно скучал в одиночестве. Все остальные пассажиры корабля в это время пили шампанское, танцевали, загорали или удили рыбу, и только он, согласно полученным от Джерри инструкциям, должен был неотлучно находиться в этом узком, унылом коридоре, чтобы скрыто наблюдать за дверью № 333.

С лестницы, находящейся в конце коридора, доносились взрывы хохота, восторженные восклицания. Вот-вот должен был начаться праздник Нептуна, ведь корабль пересекал экватор. № 312, № 313, № 314...

Как, наверное, приятно нежиться в шезлонге под ласковыми лучами солнца, потягивая через соломинку апельсиновый сок... № 317, № 318, № 319...

Или с замирающим сердцем следить, как разрезают волны треугольные плавники акул. Эти хищницы стаями следовали за гигантским кораблем, питаясь отбросами с камбуза. № 321, № 322, № 323...

Веселое общество, дамы, непринужденная беседа, звуки музыки – какими сладкими и заманчивыми казались сейчас Гарольду все эти удовольствия!

От страстного желания выбраться наверх и принять участие в празднике Нептуна хотелось выть. Но приказ есть приказ! Если Джерри сказал следить за каютой № 333, значит в этом есть необходимость. Сам ведь он тоже не бездельничает – сидит в каюте помощника капитана и координирует начавшуюся на Тома и Пятнистого Шакала охоту. № 331, № 332, № 333... А это еще что такое?..

Возле двери в каюту № 333 согнулся какой-то подозрительный субъект в совершенно невероятном маскарадном костюме, изображающем морского конька. Одной лапой он дергал за ручку двери, а во второй крутил набор стальных отмычек, примеряя их по очереди к отверстию замочной скважины.

– В чем дело, приятель? – зарычал Гарольд. – Уж не ошибся ли ты дверью?

Морской Конек вздрогнул, но продолжал ковырять отмычкой в замочной скважине, словно не услышал обращенного к нему вопроса. Гарольд подскочил к незнакомцу и рывком повернул его к себе.

От резкого движения серебристая фольга маскарадного костюма лопнула. Из-под сверкающей мишуры показалась оскаленная пасть Пятнистого Шакала.

– Шалако? – ахнул Гарольд.

В следующую секунду перед носом Бульдога мелькнула сжатая в кулак пятнистая лапа. Удар застиг Гарольда врасплох. Он не успел увернуться. От удара Бульдог отлетел в сторону и рухнул на пол.

Шалако уже содрал с себя лохмотья маскарадного костюма и приближался, что-то злобно ворча себе под нос. В его правой лапе был зажат отточенный нож. Вмешательство Гарольда нарушило его планы, поэтому Пятнистый Шакал был вне себя от ярости.

Бульдог поспешно вскочил на лапы, встряхнулся, прогоняя туман в голове и принял боевую позицию. Он не страшился схватки. Ему было даже немного жаль Пятнистого Шакала, который наверняка не знал, что в свое время Гарольд с отличием закончил школу Боксера Джека. А получить Золотой Диплом этой школы удавалось далеко не каждому.

– Моя не открывает двери! – Голос Клуши чуть дрожал от испуга. – Моя нету дома!

– Сударыня! – зарычал Гарольд. – Нам нужно поговорить с вами, и мы поговорим, даже если для этого придется разнести эту дверь в щепки. Дело не требует отлагательства!

– Моя сделает харакири! – закудахтала курица. – А потом выбросится в иллюминатор. Моя не дастся в лапы живой!

– Не стоит горячиться! – Джерри отстранил Гарольда от двери. – Клуша-сан, мы пришли с добрыми намерениями. Меня зовут Джерри, а рядом со мной Гарольд. Мы сыщики. Нам нужно задать вам всего лишь несколько вопросов. Дело в том, что жизни вашего мужа угрожает опасность, и мы хотели бы помочь и ему, и вам.

– Джерри-сан? – дверь распахнулась и оттуда выглянула растрепанная Курица. – Так вот ваша какой... Заходите.

– Клуша-сан, – произнес Джерри после того, как Гарольд закрыл дверь на замок. – Нам нужно встретиться с вашим мужем. Вместе с ним мы сможем отразить нависшую над вашими гребешками опасность.

– Может ли моя верить вам? – засомневалась Курица. – Кругом враги, одни враги...

– Доверьтесь нам, – убедительно сказал Джерри. – Мы – ваши друзья. Никоим образом мы не причиним вреда ни вам, ни вашему мужу. Слово джентльмена...

– Ах, раньше моя была такая доверчивая, – закудахтала Курица. – Но с тех пор, как появился Черный Том, все переменилось.

– Почему он вас преследует?

– Мой муж Хагивара – великая воин. Однажды Черный Том приняла его в свою организацию. Он сказала, что борется за великое дело – отнимает у банкиров деньги и раздает их нищим. Мой муж поверила и помогла Черному Тому очистить несколько банков. Но Черный Том все деньги забрала себе и насмеялась над Хагиварой. Тогда мой муж поняла, что никакая это не организация, а обыкновенная шайка бандитов. Он сказала Черному Тому: «Нет!» Но Черный Том не отставала. Он угрожала сделать мне больно, если Хагивара не расправится с Мышонком Джерри и Бульдогом Гарольдом.

– Что?! – в один голос воскликнули друзья.

– Однако вы совсем плохо слышать, – сочувственно покачала головой Клуша. – У меня есть знакомая доктор, она лечит иголками Дикобраза. Как воткнет, сразу чувствуешь себя здоровой. Могу дать адрес...

– Благодарю, сударыня, – сдержанно сказал Гарольд. – Ваша доктор напоминает мне одного Осла, который точно таким же способом восстанавливал плохое зрение. Как, бывало воткнет иголку... У больных сразу глаза лезли на лоб. Но, прошу вас, продолжайте.

– Мой муж отказалась выполнять такой приказ. Мы бросили свой уютный двухэтажный курятник и сели на этот корабль, чтобы вернуться на родину. Но Черный Том последовала за нами. Тогда мой муж спрятала меня здесь и сказала никому не открывать, а сама пошла искать Черного Тома, чтобы немножко сломать ему шею. Но его до сих пор нет. И уже два дня я не получаю никаких известий. Может, он уже погиб?.. – Клуша взмахнула крыльями, на ее глазах появились слезы. – Ах, Хагиварасан, шелкова твоя бородушка...

– Скажите, а в какой каюте он живет? – нетерпеливо спросил Джерри. – Я не смог этого выяснить по списку, потому что ваш муж десять раз менялся каютами с другими пассажирами.

– Да, – горделиво закудахтала Курица. – Он у меня такая умный, такая сильный... Мой Хагивара!..

– Сударыня!.. – напомнил о своем вопросе Джерри. – Так где же ваш муж?

– Однако, моя забыла, – наморщила лоб Курица. – Память, однако, куриная... То ли в каюте № 987, то ли в каюте № 789, не могу сказать определенно...

В этот момент ожило висевшее на стене радио. Раздался бодрый голос диктора:

– Начинаем передачу «По вашим заявкам». Первая песня исполняется для Клуши. Она называется «Я вызван на дуэль в разгаре карнавала...» Исполняет хор лягушек. Солист – Головастик Квабертино...

– Быстрее, Гарольд! – вскричал Джерри. – Дело близится к развязке, а нам нужно проверить две каюты! Хоть бы не опоздать!

По словам Прибрежных Цапель, пустыня Сахара была самым страшным местом на свете. Она простиралась на тысячи километров вглубь Африки, и не нашелся еще путешественник, который мог бы похвастаться тем, что пересек ее песчаные равнины от края до края.

Земля там сухая, серая, усеянная камнями, укрытая песчаными барханами, на которых растут только саксаулы и солончаковые травы. Это – владения кочевых племен гигантских Восьмилапых Пауков.

Редкие торговые караваны отваживались пересекать эти земли, чтобы добраться до оазиса Поющего Озера, в котором, по сведениям Джерри, поселилась Сиамская Кошечка. Этот оазис, окруженный чашей Белых Гор, по праву считался жемчужиной пустыни: Поющее Озеро и плодородная почва делали его райским уголком.

Прошло уже несколько дней, как последний торговый караван отправился к далекому оазису. А следующий, по традиции, соберется только через полгода. Гарольд и Джерри не могли ждать столько времени. Но отправиться в пустыню вдвоем, без охраны и снаряжения было равносильно самоубийству.

Ситуация представлялась сыщикам безвыходной, пока Гарольд не заметил на базарной площади группу паломников, которые собирались отправиться в самое сердце пустыни. Там находилось их святилище. Бульдог тут же вступил в разговор с главным в их группе.

Это был Индюк, толстый и важный, в богатом, начищенном до блеска оперении. Обратившись к нему как к знающему и опытному путешественнику, Гарольд попросил разрешения присоединиться к их группе.

– Все мы – рьяные фанатики и направляемся на поиски своего божества, – сказал Индюк Илия. – Нас семеро. Поскольку дорога пролегает через враждебные местности, мы собрались вместе для защиты от непредвиденных опасностей. Если вы хотите присоединиться к нам и разделять с нами все наши привилегии и ограничения, то мы с радостью примем вас в наше благочестивое общество.

– Привилегии самоочевидны, – сказал Гарольд. – А что вы подразумеваете под ограничениями?

– Прежде всего повиноваться старшему в группе, то есть мне, – надулся Илия. – И безропотно сносить все тяготы путешествия.

– Мы согласны, – кивнул Гарольд, посоветовавшись с Джерри.

– Превосходно! Мы выступаем завтра на рассвете.

– О, сударь! Этой ночью произошла ужасная трагедия! – Сиамская Кошечка задыхалась от волнения. – Какая удача, что вы сейчас находитесь здесь, потому что никто на свете, кроме вас не сможет разобраться в этом запутанном деле!

Гарольд сидел в кресле-качалке и смотрел в окно. С улицы веяло свежестью и влагой. Цветущие яблони, усыпанные белыми цветами, их раскачивал ветер. Между зеленых ветвей виднелось Поющее Озеро.

Вода была пронзительно-синей, но у берега, на мелководье, обретала теплый, янтарный цвет. В воздухе, высоко над озером, едва слышно звенела песня, вольная и радостная, как птичья трель. Но пела не птица. Сочный, глубокий, нежно-золотистый звук исходил из глубин озера.

Долина уходила дальше, а там, далеко-далеко, виднелись склоны Белых Гор. Вершины их терялись в сиреневой дымке. Не хотелось верить, что в таком прекрасном месте могло случиться нечто ужасное.

Однако после взволнованных слов Марты Гарольд перестал раскачиваться и насторожился, как старый гончий пес при виде заячьего следа.

– Мне не хотелось бы отвлекаться на посторонние дела, – сказал Джерри. – Но раз с вами произошло несчастье, то рассказывайте. Только, прошу вас, не упускайте ни одной мелочи, какой бы незначительной она вам не казалась.

– Случилось странное, в высшей степени загадочное происшествие, – начала свой рассказ Марта. – Вчера вечером я была приглашена на день рождения своей хорошей подругой Молочной Коровой Пелагией. Приглашение было несколько неожиданным. Я не успела приготовить подарка, но, к счастью, по дороге мне попался какой-то садовник, у которого я купила пышный букет фиолетовых орхидей.

– Фиолетовых орхидей? – удивился Гарольд. – Чего только не выдумают садоводы!

– Вот и Пелагии цветы тоже понравились. Она поставила их в вазу, и мы сели пить молоко. Ах, что за прелесть – парное молоко! А потом еще сыр, творог, простокваша, кефир, сметана... Чуть позже пришел Винторогий Козел Яков и мы начали играть в домино. Мы забивали козла, пока Козел не сделал рыбу. Настроение у всех было прекрасное, праздник удался на славу. Время пролетело незаметно, и, когда я взглянула на часы, было уже поздно, около полуночи. Попрощавшись, я отправилась домой. Козел Яков вызвался меня проводить, а Пелагия осталась. Она хотела еще раскинуть пасьянс.

– А вы давно знакомы с Винторогим Козлом? – поинтересовался Джерри.

– Всего две недели или целых две недели... Не знаю, как и сказать, – ответила Сиамская Кошечка. – Мы познакомились в день моего приезда. Он и ввел меня в здешнее общество. Очень порядочный и любезный мужчина. Правда, несколько недалекий. И питает слабость к капусте... Однажды я его пустила к себе в огород... М-да.

– А что произошло дальше? – спросил Джерри.

– С моей капустой?

– Нет. С вашей подругой Пелагией.

– Ах, да, – воскликнула Марта. – Сегодня рано утром я вспомнила, что забыла у Молочной Коровы свою шляпку. Я тут же направилась к ней. Дверь была заперта, и на звонок никто не отвечал. Когда же я заглянула в окно, то увидела нечто невероятное. Моя подруга Молочная Корова все так же сидела за праздничным столом, перед ней лежали карты: она, видно, все-таки начала раскладывать пасьянс, да так и не успела закончить игру.

– Почему?

– Она была мертвая! Только я не сразу это поняла. Мне казалось, что она просто крепко спит, – сдавленно прошептала Марта. – Я громко стучала в окно, но она даже не шевелилась. Тогда я и заподозрила неладное. – Голубые глаза Сиамской Кошечки наполнились слезами. – Я разбила камнем стекло и попыталась забраться в окно, но только порезала подушечки лап. Тогда я стала звать на помощь. К счастью, мимо проходил сосед Пелагии – Сетчатый Жираф Джордж. Он тотчас откликнулся на призыв, но мне почти час пришлось объяснять ему ситуацию. До Жирафов, знаете ли, все очень долго доходит... Наконец, Джордж понял, что от него требуется, и ударом копыта выбил входную дверь. Вот тогда мы и обнаружили, что Пелагия мертва. Она сидела в своем любимом кресле, закатив глаза, а на губах ее застыла блаженная улыбка. Это было ужасно!

Марта всхлипнула и зарыдала. Слезы ручьями покатились из ее прекрасных глаз. Гарольд сбегал на кухню и принес стакан воды.

– В комнате было очень душно. Воздух был тяжелый, затхлый. Я почувствовала дурноту, но, помня ваши уроки, внимательно осмотрела всю комнату, – отхлебнув несколько глотков, продолжила свой рассказ Сиамская кошечка. – Я не обнаружила никаких признаков, что в доме или во дворе побывал кто-то посторонний, если не считать Герду, которая помогала Пелагии.

– Кто такая Герда?

– Это Мартышка, что живет по соседству, – пояснила Марта. – Герда сказала, что всю ночь крепко спала и ничего не слышала. Мартышка тоже осмотрела комнату и сообщила, что все вещи на месте, ничего не украдено, никаких следов взлома, и поэтому совершенно не понятно, почему Молочная Корова лишилась жизни. Я в полной растерянности. Получается, что причиной смерти моей подруги была бешеная радость. Но что ее могло обрадовать так сильно, что она умерла? – Марта вопросительно посмотрела на Джерри.

– Ни разу за всю нашу деятельность не слышал, чтобы кто-то умер от радости, – произнес Гарольд. – От радости смеются, от радости плачут... Один мой знакомый Осел от радости совсем потерял голову. Потом, конечно, нашел ее и засунул под мышку. Потом он утверждал, что самым трудным было сделать первый шаг.

– Чудеса! – ахнула Марта. – Вот и ваши героические паломники считают, что произошло чудо. Пелагия, мол, сподобилась узреть ангела в образе мифического Человека. Неужели в этой истории замешаны потусторонние силы? Ах, сударь! Если вы сможете разобраться в этой страшной тайне, то успокоите волнение, охватившее всю долину.

– Потусторонние силы не поддаются методу сравнительного исключения, – авторитетно сказал Гарольд. – Нужно обращаться в Ватикан. У меня есть там один знакомый Осел в кардинальской шапке. Забавный старикашка... Он рассуждает о преисподней, как сущий ангел.

– Метод сравнительного исключения как раз и исключает вмешательство потусторонних сил в земные дела! – категорично сказал Джерри. – Я берусь за это дело, сударыня. Случай очень интересный. В свою очередь, не могли бы и вы оказать нам любезность?

– Я к вашим услугам.

– Нам нужна вся информация о Черном Томе: адреса его тайных убежищ, имена и особые приметы его сообщников, номер счета в банке, любимые развлечения, привычки... Вы, сударыня, достаточно долго находились рядом с этим коварным существом. Наверняка вам известно о нем все. Поделитесь с нами своими наблюдениями. Это может оказаться решающим фактором в деле поимки этого преступника.

– Ах, это было так давно... Медвежий Угол... Бедный Роберт... Боюсь, я уже все забыла.

– Неужели? – удивился Гарольд. – Ведь прошло всего две недели.

– Я постараюсь все вспомнить, – ответила Сиамская Кошечка. – Мне так жаль, что Том ускользнул от вас на «Океанике»...

– Благодарю вас. А теперь давайте вернемся к вашей истории. Сейчас мы отправимся осмотреть место происшествия. Но сначала мне нужно уточнить несколько моментов.

– Спрашивайте обо всем, Джерри, – с готовностью ответила Сиамская Кошечка. – Мне тяжело вспоминать о случившемся, но я ничего от вас не скрою.

– По вашим словам, и окно, и дверь были закрыты изнутри. Можно ли пробраться в дом еще каким-нибудь способом?

– Совершенно исключено, – покачала головой Марта, – дом Пелагии был настоящей крепостью. Все, как в обычных коровниках: бревенчатые стены, сплошной потолок, бетонный пол... Туда и Мышонок не проберется. Ах, простите...

– Может быть, кто-нибудь мог заглянуть в окно и рассмешить Молочную Корову до смерти? – предположил Гарольд. – Какой-нибудь цирковой клоун... Я знал одного комика. Однажды на его представлении несколько Ослов от смеха надорвали животики. Хорошо, что рядом находилось швейное ателье... Заштопали.

– Нет, это тоже исключено, – возразила Марта. – Моя подруга была прекрасной женщиной – спокойной, уравновешенной, но у нее напрочь отсутствовало чувство юмора.

Как странно, что она умерла от счастья. Ее убило чувство радости... Если бы вы только видели, как она сидела в кресле, отбросив копыта...

– Удивительное дело! Просто неслыханно, – заявил Гарольд. – Я не верю своим ушам.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – сказал Джерри. – Поэтому мы должны немедленно отправиться на место происшествия. Сударыня! – обратился Джерри к Сиамской Кошечке. – Не проводите ли вы нас к дому своей несчастной подруги?

– Ах, сударь! Я себя очень плохо чувствую, голова просто раскалывается... Боюсь, что не смогу составить вам компанию. Вы без труда найдете дом Пелагии и без меня. Он находится на окраине деревни, в самом конце улицы. А мне еще нужно повидаться с Винторогим Козлом Яковом, поплакать в его жилетку...

Следующее утро принесло еще более жуткие новости. С первыми лучами солнца в комнату Гарольда и Джерри без стука ворвался Сетчатый Жираф Джордж. Он заметно хромал на левую ногу, а под правым глазом наливался здоровенный лиловый синяк.

От сильного волнения Сетчатый Жираф не мог вымолвить ни слова, но, отдышавшись, сообщил сыщикам, что оазис Поющего озера подвергся массированному нападению нечистой силы.

– Мы все ходим по краю могилы, – выкрикивал он. – Единственное спасение в бегстве. Прекрасная долина превратится в пустыню, сыпучие пески покроют цветущие поляны! – Джордж дрожал от возбуждения. Его копыта выстукивали по полу неровную дробь, пятнистая шкура блестела от мелких бисеринок пота. – Никто не в силах разорвать цепочку таинственных смертей!

– Да что случилось-то?

– Сегодня ночью Винторогий Козел Яков умер точно такой же смертью, как и Молочная Корова, – выпалил -Сетчатый Жираф. – Это я обнаружил его бездыханное тело. Шел, знаете ли, мимо. Вижу, дверь нараспашку. Я и забеспокоился, вошел внутрь, а там... Весь поселок в панике. Многие собираются бросить все хозяйство и побыстрее выбраться из этого проклятого места. Ваши друзья-паломники только раздувают разгоревшиеся страсти. Они устроили на центральной площади митинг: призывают всех желающих вступить в их секту. Индюк Илия предлагал всем отправиться в сердце пустыни на поиски какого-то Человека, а Тушканчик хотел начать строительство храма прямо здесь. Видимо, между ними нет единогласия в этом вопросе, потому что они жестоко передрались – дубасили друг друга так, что только шерсть и перья летели. Верно говорят, что нет злее врагов, чем друзья. Жители поселка кинулись их разнимать, но это было не легко: паломники сцепились, как         бешеные псы. Часть жителей приняла сторону Индюка, оставшиеся вступились за Тушканчика. Через минуту в драке участвовали буквально все. Центральная площадь превратилась в поле битвы. В итоге ветеринарная лечебница переполнена. Сложившейся ситуацией, по-моему, довольны только санитар Волк, могильщик Стервятник и гробовых дел мастер Старый Бобер со своим новым помощником-садоводом. Нечего сказать, прибавилось им работенки! Я и сам пострадал, – Сетчатый Жираф прикоснулся к лиловому синяку и озабоченно покачал головой. – Нужно зайти к Волку и взять справочку о состоянии здоровья.

Джерри уже бежал к двери.

– Джордж! Не проводите ли вы нас к дому Винторогого Козла?

– Я бы с удовольствием, сударь! Но мне нужно зайти в лечебницу и взять справку...

– Понимаю, – кивнул Мышонок. – Гарольд! Поспешим! Нужно побывать на месте происшествия, пока там ничего не тронуто!

Хижина Винторогого Козла Якова находилась в дальнем конце долины, на другом берегу Поющего озера. Сыщикам пришлось воспользоваться услугами лодочника Нильского Крокодила. Тот ловко управлялся своим веслом, но все время странно поглядывал на пассажиров и подозрительно ухмылялся, а из глаз его текли горючие слезы.

– Милейший, – обратился к нему Гарольд. – Неужели вас так огорчила смерть Винторогого Козла? Или, может, вас беспокоят беспорядки в поселке?

– Нет, сударь. Просто я всегда плачу, когда голоден, а сейчас как раз время второго завтрака.

– А что едят Нильские Крокодилы на завтрак?

– Помню, один Слоненок уже интересовался этим вопросом, – ухмылка Крокодила стала еще шире. – Подойдите ко мне поближе, я шепну вам на ухо...

После этих слов Бульдога охватили нехорошие предчувствия. К счастью, лодка уткнулась носом в прибрежные заросли. Сыщики, не мешкая, выскочили на берег и побежали к хижине Якова. Нильский Крокодил уныло смотрел им вслед. Из его глаз катились потоки слез.

– Итак, у нас есть две, предположительно, даже три жертвы, – начал рассуждать Джерри. – Как же они погибли? По словам Сиамской Кошечки, Молочная Корова погибла почти сразу после прощания с гостями, приблизительно в полночь. Перед ней на столе лежали карты. Она начала раскладывать пасьянс, но так и не закончила игру. Что-то ей помешало. Но что или, вернее, кто? Кто мог вызвать у Молочной Коровы такой восторг, что она тут же умерла от избытка эмоций?

– Может быть, почтальон принес ей почетную грамоту за высокие надои? – предположил Бульдог. – От радостного волнения молоко и ударило ей в голову. Диагноз: молокоизлияние в мозг.

– Почетные грамоты не вручают в двенадцать часов ночи, – скептически сказал Джерри. – Ерунда. Кроме того, и двери, и окна были заперты изнутри. Как же тогда этот ваш почтальон выбрался из дома? И где эта почетная грамота?

– Значит, какой-то шутник заглянул в окно и до смерти рассмешил Корову.

– Под окном не было следов, кроме отпечатков лап Сиамской Кошечки.

– Так, может быть, этим шутником была Марта?

– Нет, не идите на поводу у досужих выдумщиков, вроде Мартышки Герды, – строго сказал Джерри. – Марта здесь не при чем. Она сама жертва.

– Ну тогда не знаю, – развел лапами Гарольд.

– Я знаю, что вы не знаете. Просто я хотел, чтобы вы осознали все трудности этого дела.

– Можете считать, что я их осознал. Не вижу ни одной зацепки. Классический случай убийства в запертой комнате: нет никаких следов преступления, нет орудия убийства, нет мотива – нет ничего, кроме трупа.

– А вы обратили внимание, что оба убийства связаны одной общей деталью? – Джерри вопросительно взглянул на Бульдога и, не дождавшись ответа, продолжил: – Я имею в виду то, что и в первом, и во втором случае рядом с пострадавшими находились цветы.

Гарольд взглянул на поникший букет. Орхидеи уже завяли, но все еще издавали слабый приторный аромат. Их фиолетовые лепестки сморщились, опали, бледно-зеленые стебли склонились вниз.

– Мне кажется, что ваш метод завел вас слишком далеко, – снисходительно произнес Гарольд. – Никогда не поверю, что этот жалкий, чахлый букетик мог вызвать у Молочной Коровы и Винторогого Козла такой бурный прилив радости, что они тут же отбросили копыта. Даже в гастрономическом смысле эти цветы вызывают, скорее, отрицательные эмоции. Сам я, правда, не травоядный... Но если бы, например, передо мной положили самую жирную косточку на свете, я бы не умер от ликования! А тут всего-навсего какие-то цветы!

– О, я подозреваю, что это необыкновенные цветы! – сказал Джерри. – Вспомните, какой тяжелый, удушливый воздух был в этой комнате, когда мы сюда вошли.

– Это верно. До сих пор здесь трудно дышать.

– Сиамская Кошечка, описывая смерть Молочной Коровы, тоже отметила тяжелый воздух и почувствовала себя дурно. А Мартышка Герда и вовсе упала в обморок. Неужели вы это забыли? А это очень существенная деталь. Согласитесь, Гарольд, что все это очень подозрительно: в обоих случаях мы сталкиваемся с отравленным воздухом, в обоих случаях в помещении находились фиолетовые орхидеи. Значит, между этими цветами и воздухом существует прямая связь. Это очевидно.

– Вполне с вами согласен, – кивнул Гарольд. – Ваши выводы напомнили мне историю про одного моего знакомого Осла. Он был большим любителем промочить горло стаканчиком доброго вина. Но вот здоровье у него было слабое: все время болел ангиной. Наверное, именно поэтому он установил, что существует прямая связь между ногами и горлом. «Промочишь горло, – говаривал он, – откажут ноги, а промочишь ноги – откажет горло». Как это верно! Так что меня убедили ваши умозаключения.

– Тогда будем считать их рабочей гипотезой! Факты говорят, что именно эти фиолетовые орхидеи послужили причиной гибели Пелагии, Якова и, скорее всего, Сиамской Кошечки Марты. Нужно внимательно рассмотреть эти цветы и отослать профессору ботаники Гиппопотаму Вениамину их подробное описание. Он знает о растениях буквально все. Мы тотчас получим от него ответ.

– А что мы будем делать сейчас?

– Сейчас мы займемся поисками Черного Тома, – решительно произнес Джерри. – Он неспроста вырастил эти цветы. Сиамская Кошечка обмолвилась, что купила букет у какого-то садовника. Это и был Том. Только в первый раз он промахнулся: вместо Марты погибла Пелагия. А вот во второй раз его коварный замысел удался. Сиамская Кошечка вновь купила у него цветы. Чтобы опять не вышло ошибки, Том стоял под окном комнаты Винторогого Козла и смотрел, как его жертвы умирают от ядовитого аромата.

– Как же мы найдем Тома? Может, он прячется где-нибудь на горных склонах.

– Вряд ли. Он не подозревает, что его тайна раскрыта, поэтому ни о чем не беспокоится. Он где-то в поселке. Нужно найти грядку, на которой Том выращивал свои фиолетовые орхидеи. А когда мы ее найдем, то определим, под чьей личиной прячется Черный Том на этот раз.

Прошло три месяца, как Гарольд и Джерри покинули оазис Поющего Озера, но Черный Том по-прежнему был на свободе. Многочисленные облавы, обыски и аресты его сообщников не дали никаких результатов. Черный Том был неуловим.

– Кольцо сжимается, мой друг, – хмуро говорил Джерри после очередной неудачи. – Еще несколько дней, и все будет кончено. Удача нам улыбнется.

Но день проходил за днем, месяц за месяцем, а удача им так ни разу и не улыбнулась. Следы Тома затерялись в Австралии, следствие по его делу зашло в тупик.

Однажды утром, после завтрака, Гарольд, как обычно, читал свою любимую газету «Собачье дело», а Джерри расхаживал по комнате, кусал себя за кончик хвоста и сердито хмурился. Его профессиональная гордость жестоко страдала от вынужденного бездействия.

Затем Мышонок уселся в кресло, забарабанил пальцами по поверхности стола и отрывисто спросил, нет ли в газете чего-нибудь, достойного внимания.

– «Вчера вечером на очередном заседании палеонтологического общества любителей старины в Красную Книгу было вписано имя Птерозавра Плакозора, – начал читать вслух Гарольд. – После торжественного ужина Древний Ящер продемонстрировал собравшимся фигуры высшего пилотажа. Вечер был слегка нарушен появлением знаменитого охотника Горлохвата, который попытался вырвать из Красной Книги страницу с именем Плакозора. Нарушитель порядка был препровожден в клетку.»

– Это не имеет к нашему делу никакого отношения, – проворчал Джерри.

– «Три недели назад оазис Поющего Озера покинула группа паломников, относящая себя к воинствующему ордену. По этому случаю местные жители устроили массовые празднества, народные гуляния и карнавальные шествия, которые закончились только вчера вечером. Пострадавших нет, если не считать Сетчатого Жирафа Джорджа, который отбил себе копыта на танцевальной площадке.»

– И это меня не интересует, – сказал Джерри.

– «Следствие по делу Кенгуру Джонатана зашло в тупик. Как известно, тело молодого Джонатана было найдено три дня назад на городском пляже у подножья Гранитной Скалы. Предполагается, что смерть произошла в результате несчастного случая. Судебно-медицинским экспертом обнаружены множественные переломы костей, ссадины, кровоподтеки.»

Джерри вскочил с кресла и насторожил ушки.

– Продолжайте, Гарольд. Это уже интересно.

– «По мнению нашего корреспондента, власти не придают большого значения расследованию, считая таинственную гибель молодого Кенгуру заурядным случаем. В своем интервью государственная Птица-Секретарь сообщила, что не обнаружено ни попытки ограбления, ни признаков насильственной смерти. Поэтому нет оснований считать, что произошло убийство.»

– Они ошибаются, – задумчиво произнес Джерри. – Следствие прошло мимо очевидных фактов. Мне, например, этот случай не кажется заурядным. Напротив, если присмотреться повнимательнее, дело представляется в высшей степени странным.

– «Кенгуру Джонатан состоял на государственной службе в должности второго помощника хранителя большой королевской печати.»

– Невероятно, Гарольд! – воскликнул Джерри. – И этот случай правительственные чиновники считают банальным! Нет, здесь что-то не так. Что там написано дальше?

– Ничего, – пожал плечами Бульдог. – Дальше начинается другая статья. Это про уборку зерновых Мышами-хлеборобами. Читать?

– Нет уж, увольте!

В этот момент в раскрытое окно влетела Сорока. На ее хвосте висела срочная телеграмма. Джерри вскрыл телеграфный бланк и вскрикнул от удивления.

– Гарольд! Мир перевернулся! Солнце сошло с небес! Луна упала на землю!

– Неужели в соседнем номере поселились наши паломники? – Бульдог отбросил газету и сорвал с полки чемоданы. – Нужно срочно упаковывать вещи...

– Нет! Все гораздо серьезнее. Через минуту к нам пожалует государственная Птица-Секретарь!

– A-а... Советница короля? – с облегчением вздохнул Гарольд. – Ну и что в этом такого особенного?

– Птица-Секретарь является в этой стране самым важным сановником! Король, как известно, уже стар и не занимается делами. От его имени правит советница Каролина. Добиться у нее аудиенции так же невозможно, как и поджечь море. И вдруг она сама пожалует к нам в этот убогий гостиничный номер и сделает это в тайне от журналистов! Непостижимо! Что заставило богиню спуститься с небес?

Восклицания Джерри прервал стук в дверь. Перед сыщиками предстала государственная Птица-Секретарь. Ее желтые глаза смотрели внимательно и строго, линия клюва была твердо очерчена, а в поступи чувствовалась решительность и сила.

Сыщики склонились в вежливом поклоне. Каролина закрыла за собой дверь, оставив фрейлин в коридоре, и опустилась в предложенное ей Гарольдом кресло.

– Господа! Дело, которое я собираюсь вам изложить, имеет государственную важность. Я надеюсь на конфиденциальность нашей беседы.

Сыщики тотчас уверили сановницу, что она может быть уверена в их тактичности.

– Произошла крайне неприятная история, – продолжила советница Каролина. – Сведения о ней еще не просочились в печать. Все министры в панике, но твердо хранят молчание. Должна признаться, долго так продолжаться не может, потому что положение очень напряженное, я бы даже сказала, критическое. Огласка грозит свержением правительства и международным скандалом. Я имею в виду дело молодого Кенгуру Джонатана.

– Мы только что читали об этом в утренней газете, – заметил Джерри. – Но заметка была такая короткая...

– Вы можете задать мне все интересующие вас вопросы, – кивнула головой Птица-Секретарь.

– Прекрасно... Расскажите все, что вам известно о его гибели.

– Джонатан занимал должность второго помощника хранителя большой королевской печати Белохвостого Орлана Филиппа. Он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны: аккуратный, работящий, уравновешенный...

– А кто, простите, занимает должность первого помощника?

– Изрядный Кабан Лукреций. А что?

– Ничего. Продолжайте, пожалуйста.

– Последний раз Джонатана видели в субботу вечером. Вместе с приятелем из соседнего отдела он направлялся на городской стадион, чтобы посмотреть на соревнования по прыжкам в длину. Он был в радостном, приподнятом настроении, но вдруг нахмурился, внезапно покинул своего приятеля и затерялся в толпе.

– Джонатан был спортсменом?

– Нет, скорее он был заядлым болельщиком, на большой спорт у него просто не оставалось времени.

– А что говорит его приятель?

– Он ничем не может объяснить поведение Джонатана. Они мирно беседовали, никакой ссоры или размолвки между ними не было... Н-да... А на следующее утро на городском пляже обнаружили бездыханное тело молодого Кенгуру.

– Где именно?

– У самой кромки воды, метрах в ста от Гранитной Скалы. Это довольно престижный район. Там живут только правительственные чиновники.

– На тело было страшно смотреть: кости переломаны, шкура содрана, какие-то царапины... – Птица-Секретарь передернула плечами. – Поначалу всем казалось, что это обыкновенный несчастный случай: молодой чиновник упал с Гранитной Скалы. Непонятно только, зачем он на нее забрался, к кому направлялся, спрыгнул ли он сам или же случайно поскользнулся?..

– Мы прочитали в газете, что вы исключили возможность ограбления.

– Да, это так. В его сумке нашли кошелек и чековую книжку... Ничего не было тронуто.

– А почему гибель молодого Кенгуру должна вызвать международный скандал? – спросил Гарольд. – Может, он был тайным наследником престола? Я знал одного Осла, который утверждал, что ведет свой род от крылатого Пегаса.

– Нет, – поморщилась советница Каролина. – Все гораздо хуже... Дело в том, что в сумке Джонатана нашли футляр от большой королевской печати, а сама печать бесследно пропала!

Сказано это было с такой горечью, что сыщики сразу поняли, какое значение в этом государстве придавалось большой королевской печати.

– Трудно переоценить беды, которые могут обрушиться на нашу страну, – сказала Птица-Секретарь. – Из всех государственных реликвий эта охранялась наиболее тщательно. Даже золотой короне короля не придавалось такого большого значения! Печать хранилась в отдельном сейфе, доступ к которому имели только трое: сам Белохвостый Орлан Филипп, Изрядный Кабан Лукреций и Кенгуру Джонатан. На дверях и окнах прочнейшие запоры. Выносить печать категорически запрещалось. И вот она пропала, а футляр обнаружен в сумке мертвого Кенгуру. Что творится! Страна катится в пропасть! Как плохо!..

– Может быть, принести стакан воды? – засуетился Гарольд.

– Оставьте, – вяло махнула крылом Птица-Секретарь. – Это не мне плохо. Это дела мои обстоят плохо...

– Неужели пропажа печати может разрушить целую страну? – удивился Гарольд.

– Отсутствие единой власти гибельно сказывается на целостности государства, – ответила советница Каролина. – Теперь похититель может поставить печать под любым своим приказом, и все будут вынуждены подчиниться. Преступник может любого казнить или помиловать, может распоряжаться государственной казной и объявлять войны соседним странам... Он даже может объявить себя новым королем! Любой документ, скрепленный большой королевской печатью, сразу принимает силу закона! А все жители нашего королевства чтят закон. Такова традиция, которую никто не в силах изменить!

– Ужасно!

– Я пришла к вам от имени короля. – Птица-Секретарь поднялась с кресла и приосанилась. – Бросьте, все ваши дела, оставьте на время в покое вашего недруга Черного Тома, но разрешите проблему, имеющую колоссальное значение для правящей династии!

– Но мы гоняемся за Томом уже полгода! Он уже загнан в угол. Я уверен, что он где-то здесь, в вашей стране.

– Пока вы будете вести расследование по делу Джонатана, мы закроем все границы! Том никуда от вас не денется. Но вы должны найти королевскую печать! Наши полицейские не могут ответить на простейшие вопросы! Зачем Джонатан взял большую королевскую печать? Кому он ее передал? Каким образом нашел свою гибель? Только вы с вашим опытом и талантом можете раскрыть это преступление и предотвратить политический взрыв в нашем королевстве!

– Но у меня слишком мало фактов... – пробормотал Джерри.

– Все документы по делу Джонатана я предусмотрительно принесла с собой. – Советница Каролина положила на стол несколько отпечатанных листков. – Как видите, не густо... Но это все, что есть.

– Госпожа советница! Мы беремся за это дело, – сказал Джерри. – Это все-таки лучше, чем сидеть в тесном номере и ждать известий о Томе. Всего хорошего. Думаю, к завтрашнему дню вы получите от нас сообщение о ходе расследования.

Гарольд проводил сановницу, а когда вернулся в комнату, то увидел, что Джерри уже начал листать материалы по делу молодого Кенгуру Джонатана.

– Дело представляется мне очень запутанным, – произнес Джерри, дочитав последний листок. – Много неясных моментов... Кенгуру Джонатан имел отличные отзывы по службе. У него была репутация немного несдержанного, но ответственного и честного чиновника. Он с уважением относился к традициям. Никто не может сказать о нем ничего плохого. И вдруг такая история... Это дело шито белыми нитками...

– Вот-вот, – кивнул Гарольд. – То же самое сказал один Осел, когда пришел в ателье примерить вечерний фрак...

– Опять вы со своими присказками?

– Я хотел сказать, что у Джонатана был третий ключ от сейфа, и футляр от большой королевской печати был найден в его сумке. Ох уж, эти сумчатые...

– Ну и что это доказывает?

– Это доказывает виновность молодого Кенгуру! – заявил Гарольд. – Одним словом, дело представляется мне совершенно ясным: Джонатан выкрал печать, чтобы продать ее какому-нибудь толстосуму. Но они не сошлись в цене, и толстосум прикончил молодого Кенгуру. Все сходится!

– Дело кажется ясным только на первый взгляд, – покачал головой Джерри. – При ближайшем рассмотрении многое остается непонятным.

– Ваши слова бездоказательны. Приведите какой-нибудь пример.

– Например, если Джонатан запланировал совершить похищение печати в субботний вечер, то зачем он купил билет на соревнования по прыжкам в длину и вместе со своим приятелем отправился на стадион? Заметьте, на половине дороги он вдруг покидает приятеля и внезапно исчезает!

– Стадион находится рядом с хранилищем печати, – нашелся Гарольд. – Все было задумано сумчатым хитрецом для отвода глаз!

– Сомневаюсь... На глазах у приятеля Джонатан отправляется на преступление?.. Концы с концами не сходятся. Мне кажется, что Джонатан не виновен. Но кто-то очень хочет бросить тень подозрения на него.

– Но футляр!..

– Вот именно, Гарольд! Единственная улика – футляр! – вскричал Джерри. – Но как легко его подкинуть в сумку мертвого Кенгуру. Вспомните дело о Райской Траве. Весь оазис считал Сиамскую Кошечку виновницей страшных злодеяний! Кстати, и вы были в их числе...

– Но тогда было совсем другое дело...

– Нет, мой друг. Мы столкнулись с тем же самым приемом. Я узнаю знакомый почерк!..

– Вы считаете, что за всей этой историей скрывается Черный Том?

– Полной уверенности у меня нет, – пожал плечами Джерри. – Но некоторые факты настораживают... Нельзя терять ни секунды! У нас очень мало времени.

– Почему?

– В любую минуту преступник может воспользоваться королевской печатью и объявить себя главой государства. Тогда мы будем бессильны что-либо сделать! Но тот факт, что до сих пор никакого приказа, скрепленного печатью, не опубликовано, вселяет в меня надежду. Значит, печать еще не попала в его преступные лапы! Логично?

– Вы меня убедили. Ваши рассуждения кажутся мне безупречными. Итак, каков план наших дальнейших действий? – с готовностью спросил Гарольд. – Куда нужно лететь, бежать, ползти, плыть?..

– На городской пляж. Там было найдено тело молодого Кенгуру. Значит, оттуда мы и начнем разматывать этот спутанный клубок преступления.

– Джерри, ну почему вы так уверены, что Изрядный Кабан не причастен к похищению печати?

– Друг мой, а почему вы уверены, что причастен?

– Во-первых, у него есть ключ от сейфа, – начал перечислять свои доводы Гарольд. – Во-вторых, по своим физическим данным он вполне мог справиться с молодым Кенгуру. В-третьих, у него нет алиби на ночь, когда погиб Джонатан. По-моему, этого вполне достаточно, чтобы арестовать и посадить Лукреция в клетку.

– Не обижайтесь, Гарольд, но ваши доказательства просто смехотворны. Ни один судья не примет их во внимание.

– Но почему? – надулся Бульдог. – В моих рассуждениях прослеживается логика.

– И опять вы ошибаетесь, – улыбнулся Джерри. – Вы забыли о нашем методе сравнительного исключения. Рассудите сами. Если бы Лукреций хотел похитить большую королевскую печать, он не стал бы впутывать в это дело молодого и неопытного Кенгуру. Зачем ему это делать? У Изрядного Кабана есть свой собственный ключ от сейфа. Он вполне мог похитить печать и на следующий же день объявить себя главой государства. Но этого не произошло!

– Он просто выжидает момент, – настаивал на своей версии Гарольд.

– Нет. Лукреций – ревностный сторонник традиций. Для него даже помыслы о государственном перевороте являются святотатством. Он же сам сказал, что не стремится занять более высокое место в правительстве. И я ему верю. Это обыкновенный, зажравшийся желудями чиновник, которого в этой жизни все устраивает: теплое место, высокое положение и никакой ответственности. Выполнять решения начальства гораздо проще, чем принимать их самому.

– Ваше мнение бездоказательно, – продолжал упрямиться Бульдог. – Суд тоже не примет его во внимание.

– Вы хотите доказательств? Пожалуйста. Характер телесных повреждений Джонатана снимает с Лукреция всю вину. В любом сражении Изрядные Кабаны используют свои клыки. Вы видели клыки Лукреция? Они наносят раны, сравнимые с ударами меча. А между тем на теле Джонатана обнаружены лишь глубокие царапины. Это во-первых. А во-вторых, Изрядные Кабаны не топчут павших противников, а у Джонатана, как вы помните, были переломаны все кости.

– Это напоминает мне случай с Древесным Питоном, – нахмурился Гарольд.

– Питон здесь не при чем, – отмахнулся Джерри. – Он надежно упрятан в клетку.

– Но кто-то же переломал Джонатану кости!

– Кто-то или что-то, – задумчиво сказал Мышонок. – Мы это выясним, но сначала соберем все факты. Нам нужно повидаться с Гололобым Грифом Петруччо. Вперед, мой друг! Время не ждет.

У резных дверей Национального похоронного бюро их встретил швейцар Двугорбый Верблюд. Он торжественно преподнес Джерри букет алых роз и, выплюнув жвачку «Стиморол», сказал:

– Приветствую вас на пороге Вечности. По какому поводу вы пожаловали под эти скорбные своды?

– По поводу Джонатана, – ответил Джерри. – Мы желали бы...

– Любые желания клиентов для нас закон, – Двугорбый Верблюд достал новую подушечку «Стиморол» и засунул ее в рот. – Пройдите в кабинет распорядителя и убедитесь в этом сами.

Он распахнул перед сыщиками двери и неторопливо проводил их по длинному унылому коридору к приемной Гололобого Грифа.

– Вот оно – сердце печали! – Верблюд кивнул на дверь кабинета и так же неторопливо двинулся обратно.

Распорядитель Петруччо сидел за мраморным столом, напоминающем саркофаг и увлеченно читал комиксы.

– Вы откуда? – удивленно спросил он, глядя на нежданных посетителей.

– От Верблюда, – ответил Гарольд. – Мы по делу Джонатана.

– А-а, знаю, знаю, – оживился Петруччо. – Его гибель – большая потеря для всех нас. Погибнуть во цвете лет!..

– Его убили, – сурово сказал Гарольд.

– Значит, за дело, – поддакнул Гололобый Гриф. – Нет ничего прекраснее, чем погибнуть за большое, нужное всем нам дело! Ваш друг перенесся в Вечность, и да простятся ему все прегрешения нашей бренной жизни. Теперь он – ангел небесный, и нужно уважать его память.

– Да, мы уже выяснили, что у него была масса достоинств, – сказал Гарольд. – Но мы – слуги закона...

– А я – слуга всего животного мира, – перебил Бульдога распорядитель похоронного бюро. – Я поставил целью своей жизни утешать сирот и вдов в их горе. Гибель Джонатана тяжелым бременем легла на ваши плечи, но я помогу вам нести его! Ах, не могу сдержать слез... – Петруччо захлопнул комикс и зарыдал.

– Вы благородная птица, – уважительно произнес Гарольд. – Но нам хотелось бы узнать у вас...

– ...Стоимость наших услуг? Пожалуйста... – Слезы на глазах Гололобого Грифа высохли, как по волшебству. Он начал лихорадочно листать прейскурант цен. – Когда речь идет о последней услуге нашим любимым друзьям, тогда нельзя думать о том, сколько это стоит. Уверен, что вам понравится наш траурный зал. А взгляните сюда, на наши гробы. Прекрасные модели. Мягкие матрасы, кондиционер, телевизор, а в изголовье вмонтирован радиоприемник. Вы можете настроить его на волну религиозных передач из Ватикана. Акустика просто великолепна. А стоит всего четыре тысячи долларов.

– Ничего себе!.. – ахнул Гарольд.

– Но зато это будет самая удачная покупка в вашей жизни. Кроме того, бальзамирование мы сделаем по льготной цене. Всего тысяча долларов. Правда, придется доплатить за дополнительные операции: бритье, стрижка, макияж, прическа, окраска шерсти...

– В этом есть необходимость?

– Безусловно! Вашему покойному другу совершенно необходимы косметические процедуры, иначе его нельзя показать! Что скажут ваши знакомые, если покойник не будет ухожен и нарядно одет? И стоит это всего каких-то пятьсот долларов! Но это еще не все. Давайте выберем место погребения. – Гололобый Гриф раскрыл фотоальбом и протянул его Гарольду. – Взгляните на эти прекрасные виды. Место под сенью кокосовой пальмы вы приобретете всего за три тысячи долларов, а вот под секвойей придется выложить дополнительную тысячу.

– Нет ничего дороже похорон, – покачнулся Гарольд.

– Вы все время говорите о деньгах, – укоризненно покачал головой Петруччо. – У ложа друга нужно откинуть все низменное. Ваш друг в ином мире.

– Похоже, я сейчас окажусь там же... – Гарольд схватился за сердце и рухнул в кресло.

– Тогда давайте поскорее оговорим условия ваших похорон, – подлетел к нему Гололобый Гриф. – Для вас я готов сделать некоторую скидку...

– Сударь, оставьте моего напарника в покое... – вступился за Гарольда Мышонок.

– Я как раз и хотел гарантировать ему покой, – обиделся Петруччо. – Вечный покой.

– Он всего лишь хотел задать вам несколько вопросов по делу Джонатана, – сказал Джерри. – Но в виду его плохого самочувствия эти вопросы задам я. Итак, где находился ваш родственник Белохвостый Орлан в прошлую субботу вечером?

– A-а, так вы те самые сыщики, – настороженно протянул Петруччо. – Что ж, я отвечу на все ваши вопросы. Филипп находился с официальным визитом в соседнем королевстве. Он вернулся только в воскресенье. Похищение большой королевской печати выбило его из колеи. Он слег с обширным инфарктом сердца. Моя фирма напряженно следит за состоянием его здоровья.

– Понятно... Видимо, у него неважно обстоят дела со здоровьем?

– Филипп очень скрытен: никогда не говорит ни о служебных делах, ни о своем здоровье. Но я-то знаю, что здоровье у него очень слабое. Не раз Филипп падал в обморок прямо мне на крылья. А теперь этот ужасный скандал... Мой родственник – птица высокого полета. В нем сильны понятия чести. Боюсь, он не переживет такого позора. Он всегда гордился образцовым порядком в своем отделе, а тут такой удар... И все этот молодой Джонатан!

– А ключ? Где Белохвостый Орлан хранит ключ от сейфа?

– Он всегда носит его на шее, и никогда с ними на расстается, – ответил распорядитель Петруччо. – А больше мне ничего не известно. Я не хотел бы показаться нелюбезным, но если вы не собираетесь заказывать похороны, то я вынужден просить вас поскорее закончить разговор.

– О, простите, мы оторвали вас от важных дел, – извинился Джерри, покосившись на журнал комиксов. – Разрешите откланяться.

– Всего хорошего, – помахал крылом Гололобый Гриф. – Желаю удачи в вашем расследовании. Уверен, что вы без труда распутаете это дело.

– Попробуем разложить по полочкам все имеющиеся в нашем распоряжении факты, – сказал Джерри, усаживаясь на скамейку напротив входа в центральное похоронное бюро.

– По-моему, мы в тупике, – уныло произнес Гарольд. – Ни Изрядный Кабан, ни Белохвостый Орлан не могли совершить это преступление.

– Значит, его совершил кто-то другой.

– Но ключи были только у троих!

– С ключа можно сделать точный слепок, – заметил Джерри. – Джонатан держал свой ключ в набрюшной сумке, залезть в которую без его ведома просто невозможно. Изрядный Кабан носит ключ на клыке, и вряд ли кто-нибудь отважится протянуть к нему лапы.

– А Белохвостый Орлан носит ключ на шее, – продолжил Гарольд. – И никогда его не снимает. У кого из троих преступник мог снять с ключа слепок?

– Вы забыли про маленькую деталь. Гололобый Гриф обмолвился, что Белохвостый Орлан часто терял сознание. В это время с ключа можно было снять слепок.

– Но кто это мог решиться на такое?

– Восстановим картину преступления, – предложил Джерри. – Мы с вами никогда еще не сталкивались с делом такой сложности и ответственности. Но, кажется, мы на верном пути.

Допустим, что когда молодой Кенгуру вместе со своим приятелем отправился на стадион, он заметил, как в хранилище печати пробрался кто-то посторонний. Сослуживцы отмечали, что Джонатан обладал несдержанным, порывистым характером. А тут дело касалось традиций и гражданского долга. Поэтому для него потеряли значение предстоящие соревнования. Даже не попрощавшись с приятелем, Джонатан кинулся к хранилищу и увидел, как некто украл большую королевскую печать. Молодой Кенгуру, естественно, кинулся в погоню за вором. Логично?

– Нет, – покачал головой Гарольд. – Не логично. Сразу возникает каверзный вопрос, а почему он не поднял тревогу? Преступник был бы сразу пойман и изобличен. Но Джонатан поступил иначе.

– Верно. А вы не подумали, что похитителем мог оказаться кто-то, стоящий по служебной лестнице гораздо выше Джонатана? Может быть, молодой Кенгуру узнал в преступнике своего знакомого – всеми уважаемого и респектабельного члена общества? Тогда поведение Джонатана становится объяснимым. Он хотел разрешить конфликт мирным путем. Вероятно, он знал адрес похитителя и, не медля, отправился к нему домой за разъяснениями.

– Так кто же этот похититель? Из числа подозреваемых вы уже исключили и Лукреция, и Филиппа... Остается только Гололобый Гриф. Неужели это он?.. Невероятно!

– Когда исключаются все возможности, кроме одной, эта последняя, какой бы невероятной она не казалась, и является единственно правильным решением, – процитировал Джерри выдержку из своего учения о методе сравнительного исключения. – Таинственный похититель большой королевской печати не кто иной, как распорядитель национального похоронного бюро Петруччо.

– Но это пока голословное утверждение, – засомневался Гарольд. – Есть ли какие-нибудь доказательства?

– А как же! Во-первых, у Петруччо была возможность снять слепок с ключа от сейфа. Во-вторых, он иностранец итальянского происхождения, а значит, не так сильно подвержен вековым традициям королевства. В-третьих, он безумно любит деньги: его легко подкупить, в-четвертых, характер ранений на теле Джонатана свидетельствует о том, что он упал с огромной высоты.

– Но ведь тело нашли в ста метрах от Гранитной скалы! Он не мог оттуда упасть.

– А царапины? – напомнил Джерри. – Вы забыли о царапинах на шкуре молодого Кенгуру. Это следы когтей! Джонатана схватили и подняли в воздух, а затем сбросили вниз с огромной высоты. И сделать это могла только крупная, сильная птица, вроде Гололобого Грифа!

– Но все эти улики косвенные.

– Есть и прямая улика, заверил напарника Джерри. – Откуда Петруччо мог знать, что пропала большая королевская печать? Ведь Птица-Секретарь сказала, что в дело посвящены только высшие чиновники рангом не ниже министра. А тут какой-то распорядитель оказывается в курсе важнейшей государственной тайны!

– Наверное, ему сказал Белохвостый Орлан, – предположил Гарольд.

– Филипп отличался скрытностью характера, – напомнил Джерри. – Петруччо сам об этом сказал. Ни за что бы Белохвостый Орлан не разгласил своему родственнику служебные секреты. И остается только одно объяснение такой осведомленности: Гололобый Гриф знает о пропаже печати, потому что сам ее и похитил!

– Гениально! – воскликнул Гарольд. – Все сходится. Нам нужно немедленно арестовать Петруччо!

– Не спешите, мой друг. Вполне очевидно, что Гололобый Гриф похитил печать из корыстных побуждений. Ему не нужна власть, ему нужны деньги, потому что он любит их больше всего на свете. Значит существует таинственный покупатель – истинный виновник преступления. Его-то мы и должны поймать!

– Но как?

– Петруччо встревожен нашим визитом, – объяснил Джерри. – Он постарается увидеться с покупателем, чтобы сбыть печать с крыльев и получить свои деньги. Нам нужно только проследить за ним. Как только они встретятся, мы арестуем обоих. Но нам нужна санкция на арест. Так что вы следите за Гололобым Грифом, а я отправлюсь к Птице-Секретарю. Будьте осторожны, мой друг. Преступники жестоко расправились с Джонатаном. Они не остановятся перед новым убийством!