В институте профессор землеведения Вольф Ганн постоянно твердил нам: «Космос — враждебная среда». «Наше место здесь». «В космосе не выжить без скафандра. Следовательно, нам там делать нечего».

«Попробуйте выжить в Сибири без теплой куртки и обогревателя», — парировали студенты.

Космос — наш дом. Межзвездный газ, галактики, планеты — сотканы из тех же элементов, из которых состоим мы. Так почему мы так боимся космоса? Почему сидим на крохотной планетке в космическом захолустье, прожигая ресурсы, и не помышляем о чем — то большем?

Помнится, именно так я и ответил Ганну, за что удостоился звания выскочки и едва не завалил экзамен.

Это было давно.

Человеческая жизнь коротка. Мы стремимся улучшить ее здесь и сейчас, не задумываясь о последствиях. Порой это играет с нами злую шутку. Открыв пенициллин, Александр Флеминг спас миллионы жизней. Со временем мы победили чуму, спид, рак. Мы спасали тех, кому по законам природы не суждено было жить. Ослепленные собственным превосходством, не заметили, как сами создали новую смертоносную болезнь — перенаселение. Планета больше не в силах обеспечить всех достаточными ресурсами. Человечество голодает. Наш прекрасный зеленый мир вскоре станет общей могилой.

Не все хотели мириться с подобной участью. Среди них гениальный ученый Константин Алферов. Он и его команда многие годы вели поиски в космосе подходящих миров для эвакуации человечества. И нашли. Тысячи планет с идеально чистым воздухом, океанами воды и плодородными землями. Была только одна проблема — все они слишком далеко.

Вкладывая ресурсы в «жить здесь и сейчас», мы по воле прагматизма отсрочивали развитие технологий.

«Слишком дорого». «Это бессмысленная трата средств».

Все мы помним эти слова. В итоге, оказавшись на грани вымирания, у нас не было кораблей для защиты от излучений открытого космоса, не было двигателей, способных преодолевать межзвездные расстояния. Множество нерешенных проблем в физике ставили крест на будущем человечества.

Нам оставалось только тихо сгинуть.

Однако произошло событие, перевернувшее все. На Марсе нашли останки корабля неизвестной инопланетной цивилизации. По прикидкам тот пролежал в песках красной планеты больше тысячи лет. На его борту хранилось то, что Алферов окрестил «сундуком с сокровищами»: решение уравнений квантовой гравитации, подробнейшие чертежи устройств корабля и двигателей, новые сплавы и материалы. Биологически пришельцы похожи на людей, а значит, если им удалось выжить, преодолев немыслимые расстояния от своего дома до нашего порога, стало быть, и мы можем отправиться в путь.

В ту пору я, молодой выпускник физтеха как раз пришел в команду Алферова. Моей задачей было создать точную копию пространственного двигателя пришельцев. На эту работу ушло двадцать лет. С Константином Эдуардовичем мы за эти годы сдружились. Детей у него не было, поэтому он часто называл меня сыном. Я от такой чести приходил в восторг.

Когда смотрю на результаты своей работы, меня наполняет непередаваемое чувство трепета. Мы сделали это! То, что казалось фантастикой, стало реальностью. Совсем скоро человечество отправится в главное в своей истории путешествие.

— Желаю удачи, друг, — я крепко обнял Кларксона. Затем взглянул на инженера Люси Чи. — Всем вам.

Она улыбнулась в ответ и тоже обняла меня. Сказала полушепотом:

— Жаль, что ты не летишь с нами.

— Алферов ни за что бы меня не отпустил.

В груди кольнуло.

— Как он? — спросила Чи.

— Инсульт, — ответил я. — Его срочно доставили на Землю. Все еще без сознания.

Она положила мне руку на плечо.

— С ним все будет хорошо. Он сильный.

— Я отвернулся всего на минуту, поворачиваюсь, а он лежит на полу… — я прервался, глубоко вздохнул, отгоняя те страшные воспоминания. — Это так несправедливо. Он мечтал быть здесь сегодня.

Случившееся с Алферовым шокировало меня. Я почувствовал себя беспомощным, словно брошенный на дороге котенок. От одной мысли, что он не выживет, меня бросало в холодный пот.

— А где Кононенко? — спросил я. — Разве пилот не должен быть уже в зоне подготовки?

— Сняли его вчера. Пневмонию подхватил, — ответил капитан Кларксон. — Надеюсь, дельного дублера пришлют, я кому попало не доверю пилотировать мою птичку.

Он перевел взгляд на раскинувшийся за стеклом ангар. К отбытию готовился транспортный корабль легкого класса Стриж, построенный специально для миссии. Вокруг сновали техники и роботы — погрузчики. Периметр оцепила охрана — собрали всех с базы, а также специальным рейсом прислали с Земли подкрепление. Еще никогда отправка заурядного транспортника не привлекала столько внимания. Только это был особенный случай.

— Вот ответь мне, Сергей, — задумчиво заговорил Кларксон. — На кой черт мы, вообще, летим? Только честно.

— Испытать Устройство.

Так незамысловато Алферов назвал первый экземпляр пространственного двигателя, собранного по образу и подобию двигателя пришельцев. В качестве топлива использовалась смесь материи и антиматерии, которая генерировала достаточно энергии, чтобы породить кротовую нору. Во избежание схлопывания норы предусмотрена экзотическая материя с отрицательной плотностью энергии. Корабль с таким двигателем способен разрывать пространство и мгновенно перемещаться на любые расстояния.

— Политики опасаются, что, пустив Устройство на лунной орбите, мы испепелим Луну, — я усмехнулся. — Они перестраховываются.

— Тогда, почему Марс? — Кларксон взглянул на Чи. Она скептично хмыкнула. Кларксон продолжил, делая вид будто девушки рядом нет. — Люси думает я слишком суеверный. Это так. Я вот что скажу. Если у зеленых человечков там все наперекосяк пошло, незачем нам следовать их дорогой.

— То, что пришельцы упали на Марс не связано с системами их корабля.

— Да, я читал заключение военной комиссии. Пришельцы нарочно свели корабль с орбиты. Эдакие камикадзе. Тебе не кажется, что это полная чушь?

Я пожал плечами. Никогда раньше об этом не задумывался.

— Они что — то знали… Не просто так оказались там, — Кларксон мотнул головой, выбрасывая гнетущие мысли. — Ладно. Приказ есть приказ. Куда скажете, господа, туда и летим. Служба.

Я обратился к Чи:

— Если тебе потребуется помощь, я всегда на связи.

— Не волнуйся. Я знаю, как обращаться с ним. У меня был лучший учитель.

Я улыбнулся ей.

— Конфигурация Устройства в компьютере. Все пройдет в автоматическом режиме. Тебе нужно лишь следить за показаниями.

— Хорошо.

— Только не отправь нас на другой конец галактики, лейтенант Чи, — сказал Кларксон. — Я хочу вернуться домой к Рождеству.

Программу испытаний писал я. Десять циклов пуск — остановка в течение нескольких дней с постепенным возрастанием мощности до номинальной. В угоду безопасности Устройство переместит транспортник вдоль геодезической линии всего на несколько сотых долей миллиметра. Этого будет достаточно, чтобы считать первые испытания успешными. Если все пройдет хорошо, в чем я не сомневался, к концу года мы отправим первый разведывательный корабль в систему Альфа — центавра для проверки трех экзопланет. Вполне возможно, одна из них станет нашим новым домом.

— Когда вернетесь, с меня шампанское.

— Заметано, док.

Мой сын Димка с детства грезил космосом. Пилот всегда на передовой, чуть что — вперед в огонь и воду, а там посмотрим. С семьями не видятся годами. Их настоящие семьи — звезды, а главные друзья — штурвал и реактивный двигатель за спиной. Я не желал сыну такого будущего. Верил, что его юношеский пыл с возрастом пройдет. Однако, повзрослев, Димка только укрепился в своем желании бороздить космос. Просиживание штанов в лаборатории виделось ему ужасной скукотищей. Я сдался и оплатил его учебу в летном училище.

— Пап, привет.

Сын смотрит на меня через экран, будто из соседней комнаты. На самом деле нас разделяют триста тысяч километров. Он на Земле в летном училище, я на Луне, сижу в своей крохотной каюте, покачиваясь на кресле — качалке.

Я поздравил его с днем рождения. Двадцать лет — особенный возраст. С одной стороны, ты уже взрослый и уверен, что мир покорится тебе, с другой, оглядываясь назад на свои двадцать, я понимаю, насколько был молод и неопытен. Мне не хватало умения слушать и слышать.

По экрану побежали полосы помех.

— Антенны опять барахлят, — сказал я.

Обычное дело, когда Луну атакует солнечный ветер.

— Проходим сквозь радиационные пояса.

Я только сейчас заметил, что привычный фон лётной общаги за спиной сына сменился на серое металлическое убранство пассажирского транспортника.

— Ты летишь? Куда?

Все это время Димка с трудом сдерживал переполнявшую его радость. Теперь же она полилась из него водопадом эмоций.

— Меня переводят на Адонис—4. Завтра у меня первый самостоятельный полет. Представляешь?! Ты можешь поверить?

Повисла пауза. Я не знал, как реагировать.

— Пап, ты слушал меня?

Адонис-4 — неподвижная станция за орбитой Земли во второй точке Лагранжа. Благодаря своему расположению, станция защищена от солнечного ветра, и отлично подходит для отработки самых разных нештатных ситуаций в космосе. Нередко тренировки заканчиваются для новоявленных пилотов — новичков трагедиями.

— Я думал практика у вас только на последнем курсе начнется.

— Для меня сделали исключение. У меня лучшие оценки на симуляторе в группе.

— Симуляторе? — я поперхнулся.

— Пап, ты что сомневаешься во мне?

— Я никогда в тебе не сомневаюсь. Просто, мне кажется, тебе еще рано самому пилотировать.

— Я справляюсь лучше пилотов профи. Так все мои преподы говорят.

— Дмитрий, симулятор — это не настоящий корабль. Допустил ошибку — начал заново. Космос ошибок не прощает. И тем более гордыни.

Я дышал глубоко, пытаясь успокоиться. Как преподаватели посмели взять неподготовленного студента на такое опасное занятие? Напишу жалобу, достучусь до ректора. Я им покажу!

— Берись только за то, что тебе по плечу, — сказал Димка. — Это твои слова, пап.

— Я говорил так, чтобы ты трезво оценивал свои силы и не пускался в опасные авантюры.

— Это мне по плечу. Я знаю.

Димка все равно это сделает. С моего согласия или без. Назло мне или с моей поддержкой. В этом он очень похож на меня.

— Ты еще будешь мной гордиться.

— Только не делай для этого ничего безрассудного.

— Так ты поддерживаешь меня?

Я неуверенно кивнул. Что мне еще оставалось?

— Ты получил мой подарок? — спросил я.

Он продемонстрировал в камеру натертые до серебристого блеска карманные часы на цепочке.

— Они же твои.

— Мой прадед купил их в свой двадцатый день рождения. Проверь гравировку на крышке.

— Время не повернуть вспять, — прочел Димка.

— Сделанное — не вернешь. Поступай всегда с умом.

— С умом, — повторил он.

— Часы переходят от отца к сыну все поколения нашей семьи. Теперь я дарю их тебе. Когда — нибудь ты подаришь их своему сыну.

Димка с восторгом смотрел на серебристую поверхность. По его лицу скакал солнечный зайчик — отражение света лампы над головой.

— Обрати внимание на отметины над гравировкой. Их четыре по числу владельцев часов.

— Я должен сделать пятую.

— И хранить часы как семейную реликвию. Они приносят удачу.

— Это круто, пап. Спасибо. Обещаю, ни на секунду с ними не расстанусь. Когда буду летать, спрячу их в каску, чтобы точно не потерять.

— Вообще — то, я собирался приехать на праздники. Думал, сходим с тобой куда — нибудь. На битвы роботов, например.

Димка рассмеялся.

— Мы ходили последний раз, когда мне было лет семь.

— Тебе нравилось, я помню.

— Хорошо. Битва роботов, так битва роботов. Я постараюсь взять отгулы и вернуться. Люблю тебя, пап.

— И я тебя.

Мы попрощались. Я еще несколько минут сидел в тишине, пялясь в окно на серую лунную поверхность.

Разговор с Димкой заставил меня понервничать. Я решил сосредоточиться на работе.

По регламенту мне полагалось только наблюдать за испытаниями, но я решил помочь Алферову с обязанностями руководителя программы. Константин Эдуардович доверял мне как себе, всегда помогал делом и советом. Я хотел отплатить ему тем же.

Проверяя техническую сводку Стрижа, я заметил перелив топлива на целых восемь процентов. Лишнее горючее может привести к нестабильности при взлете, торможении на орбите Марса и последующей посадке.

Я связался с главным техником и осведомился о причине перелива. В ответ получил тираду о том, что мой допуск не позволяет интересоваться этими вопросами.

— Константин Эдуардович поставил меня замом, пока он отсутствует, — соврал я.

Повисла пауза.

— Он очнулся?

— Да. Хотите сами у него уточнить?

Алферов действительно пришел в себя час назад, о чем сообщил мне его врач. Состояние пока крайне тяжелое, говорить самостоятельно пациент не может, но прогноз уже намного лучше. Я не собирался ждать, пока Константин Эдуардович сможет снова взвалить на себя бразды правления. Стриж стартует уже через два часа.

— В техзадание внесли правки, — сказал техник.

— Кто внес?

— Алферов. Он, наверное, должен был сказать своему заму, — недоверчиво добавил техник.

— Проверю в его компьютере.

Я завершил разговор. В общедоступный регламент Стрижа никаких изменений не вносилось. Я связался с Кларксоном, и тот тоже ничего не знал о дополнительном топливе.

Странно. Почему помимо главного регламента, существует еще и секретный? И почему Алферов внес туда изменения? И почему не сказал мне?

С помощью ключ — карты Алферова, найденной вчера на полу после его госпитализации, я вошел в компьютер. Мои опасения подтвердились. Константин Эдуардович вносил изменения в регламент полетного задания. Заправка топливом увеличилась, потому что увеличился полетный вес транспортника. Я стал изучать список грузов и наткнулся на странную запись:

«Объект 314».

Больше никаких пояснений — ни описания состава груза, ни его предназначения. Расположение груза было еще более странным — внутри полости обшивки. Значит, ни у кого во время полета не будет к нему доступа.

Я был совершенно обескуражен. Получается, на борту транспортника есть нечто настолько секретное, что об этом не знаю ни я, ни даже капитан Кларксон и Чи. Алферов снова не сказал мне. Почему? Что он скрывал? И что это за секретный груз?

Дрожащими руками я открыл конфигурацию Устройства. Увиденное повергло меня в еще больший шок. Совершенно другие данные, а внизу моя электронная подпись. Кто — то от моего имени внес изменения в задание на испытание.

— Боже…

Я не могу точно предсказать поведение Устройства с новыми данными. Нужно тщательное моделирование. За годы разработки я делал это миллион раз, пока подбирал оптимальную конфигурацию. Малейшая ошибка в расчетах фатальна.

Неужели кто — то задумал саботировать испытания? Кому это нужно? А вдруг неизвестный груз — бомба?

И Алферов замешан в этом?

Нет! не верю! Не может быть! Его специально подставили, а когда старик заметил неладное, решили убить, подстроив инсульт.

Личные коммуникаторы Кларксона и Чи не отвечали. Единственный способ предупредить их — добраться до ангара на своих двоих.

Я выглянул из кабинета Алферова и тут же заметил четверых охранников, проследовавших к моей каюте. Должно быть, техник сообщил куда надо. На лунной базе спрятаться не просто, меня скоро поймают.

Я мог бы сдаться и потребовать встречи с тем, кто все это организовал. Рассказать ему об опасности игр с Устройством. А что, если меня не послушают? Более того — убьют? И тогда у Кларксона и Чи не будет шансов. Я должен их предупредить.

Путь до ангара лежал через длинный коридор переходного шлюза. Мне повезло — в обеденное время народу было полно, и я незаметно пробрался к складским отсекам.

Внезапно сработала сигнализация, включилось красное аварийное освещение. Голос по громкой связи приказал всем вернуться в личные каюты. Шлюз мгновенно опустел. Я остался один.

Из перехода приближались многочисленные шаги.

Это за мной.

Нужно что — то делать. Если останусь стоять здесь — поймают.

Попятившись в закуток, я наткнулся на дверь. Приложил ключ — карту Алферова. Открыл, спрятался внутри.

Вакуумная дверь отрезала все звуки снаружи. Я выждал несколько минут, никто не попытался войти. Включил свет. Небольшое складское помещение. На трехъярусных стеллажах хранятся запчасти для транспортников и мелкая электроника.

Возможно, тут есть другой выход?

Еще одна дверь располагалась на противоположном конце. Я оторопел, когда увидел ее. Толстая сталь, тяжелая ручка, надпись большими буквами: «Посторонним вход воспрещен».

Я знал, что хранилось внутри. Святая святых. Почти всем обитателям станции войти сюда было невозможно в принципе.

Ключ — карта Алферова открыла замок. Я потянул на себя дверь. В лицо ударил сухой ледяной воздух.

Меня трясло от страха и предвкушения. Изо рта повалил пар.

Температура поддерживалась отрицательной, чтобы избежать повреждения останков инопланетного корабля. Искореженный черный металл, какие — то стеклянные сосуды, обгорелая тканевая обивка, мониторы. Я заметил шкафы с управляющей электроникой, которые мы также сумели скопировать. А дальше…

Что это?

Я встал как вкопанный.

Скафандры. Точно, как наши, и даже видны следы расцветки и букв. Букв на земном языке.

Я осмотрел одну из касок, прочел фамилию потертыми буквами: «Кларксон» На другой: «Чи».

В них же были инопланетяне. И они разбились на Марсе тысячу лет назад.

Как это возможно? Что происходит?

Третий скафандр был в плохом состоянии. Я снял с него каску. Вмятины, обугленное стекло, расплавленный металл. Надписей не сохранилось. Я положил каску на место. Та слетела и упала на железный пол. Что — то в ней клацнуло. Я поднял каску и осмотрел изнутри. Ткань и поролон одеревенели. Встряхнул. Что — то металлическое бряцает. С помощью найденной здесь же железяки проделал отверстие. На руку мне легла круглая металлическая штуковина.

Я узнал бы их даже на ощупь. Несмотря на почерневший металл, местами изъеденный огнем, это были они. Мои часы. То есть Димкины. Гравировка внутри была не читаема. Но отметины хорошо различимы — пять штук.

На подкошенных ногах я вышел из помещения, припал к стене. Мне не хватало воздуха.

Открыл коммуникатор.

На экране появилось лицо сына. Он одет в пилотскую форму, на фоне угадываются черты ангара лунной базы.

— Дима, я знаю! Я все знаю!

— Пап, прости, что соврал. Мне доверили важную миссию. Я не могу подвести. Ты будешь мной гордиться.

— Пожалуйста, Дима. Не делай…

Связь прервалась. Я вскочил на ноги, кинулся по коридору в ангар. На входе меня уже ждали.

Наверное, из — за того, что я кричал и метался, охранники приложили меня чем — то тяжелым по голове.

Пульсирующая боль. Туман. Провал.

Очнулся я в кабинете Алферова на стуле перед экраном коммуникатора. Руки стянуты наручниками за спиной. На экране больничная палата, на койке лежит бледный, высохший старик. Глаза едва приоткрыты, на лице кислородная маска. Единственное доказательство, что передо мной еще не мертвец — натужно скачущая линия сердечного ритма на мониторе.

— Константин Эдуардович! Там Димка… Устройство…

Слева от Алферова стоит человек. Впервые его вижу.

— Будь моя воля, — заговорил незнакомец. — Я бы отправил тебя на Землю и придал суду за нарушение всех известных протоколов. Но у времени на тебя иные планы.

— Кто вы?

— Неважно. Константин Эдуардович попросил ввести тебя в курс дела.

— Что здесь происходит? Почему на складе я видел скафандры Кларксона и Чи?

Неизвестный мужчина взглянул на Алферова. Старик едва заметно кивнул.

— Ты, когда — нибудь задумывался, как мы сумели расшифровать коды компьютера пришельцев? Или как на корабле сохранилось столько данных?

Я не знал, что ответить.

— Корабль, пролежавший тысячу лет на Марсе, не был инопланетным. Он был с Земли.

— Не понимаю. Как такое возможно?

— Устройство способно не только разрывать пространство, но и создавать замкнутые времениподобные линии. Путешествие во времени.

— Это невозможно! — выкрикнул я. Тут же осознал, как жалобно прозвучало. — А как же фотографии гуманоидов?

— Мы вынужденно пошли на мистификацию. Человечество не готово принять такую правду.

Я закрыл лицо руками.

— Не верю… Не верю…

— Полетный журнал Стрижа рассказал нам, из какого года он прибыл. Мы знали все о программе испытаний, о том, кто был конструктором, и какие события предшествовали полету. Мы нашли ящик, в котором хранились золотые пластины с подробным описанием технологий будущего. Их положили туда намеренно, как послание самим себе из прошлого.

— Экипаж знал?! — резко спросил я.

— Нет. Они не понимали, что произошло.

— Стриж не приспособлен к посадке на Землю. В прошлом у них не будет шансов выжить.

— Они дрейфовали на орбите Марса несколько недель, — с сочувствием сказал незнакомец.

Кларксон понял, что от него зависит будущее человечества. Он сделал то, что должен был сделать офицер.

— Вы отправляете их на смерть.

— Да. Иначе произойдет временной парадокс. Человечество лишится технологического скачка. Все чего мы добились за двадцать лет…

— Мы сможем сами. Нам не нужна помощь.

— И на это уйдут тысячи лет. У человечества нет столько времени. Ты же ученый, ты должен понимать цену открытия.

Алферов дрожащей рукой снял маску. Заговорил тихо, но разборчиво:

— Наши предки жертвовали богам самое дорогое. Теперь наш черед жертвовать Космосу.

У меня по щекам потекли слезы.

— Почему Димка?

— Он был в экипаже, — сказал неизвестный.

— Время не терпит вопросов «почему», — добавил Алферов. — Мы должны поступить как предписано.

— Все это время вы мне врали!

— Прости, сынок.

— Не называйте меня так!

Повисло молчание.

— Поверь, из — за Димки мое сердце разрывается от боли, — прохрипел из последних сил Алферов.

— Прошу… Умоляю…

— Этот разговор уже был, и ни к чему не привел, — сказал неизвестный. — Стриж улетит сегодня. Все произойдет именно так, как должно быть. Кто мы чтобы нарушать ход времени!

— Нет!

Я закричал и заметался на стуле. Упал вместе с ним на пол. Трое человек навалились сверху, держали мне руки и ноги. Я пытался наносить им удары головой, кусаться.

— Отпустите меня! Дима! Дима!

Вдруг услышал, как захрустел разряд электричества. Мучительная судорога прошла по телу.

— Не трогайте его! — приказал неизвестный.

Охранники подняли стул и отступили от меня. Все мышцы моего тела непроизвольно сокращались. Изо рта текли слюни.

— Уббеей… те… меннняя… Я расск… аажжуу… Всее узнаююют….

— Все останется в тайне. А ты продолжишь работу над Устройством.

— Нет…

— Сережа, — протянул Алферов. — Пожалуйста.

— Убийца! Хочу, чтобы ты умер!

Алферов приложил маску к лицу, сделал тяжелый вдох.

— Это случится сегодня. День и час смерти я узнал тогда двадцать лет назад.

— Ждете от меня жалости?

— Я принял роль, отведенную мне Космосом. Я нашел тебя, относился к тебе как к сыну. Помогал в учебе Димке.

— Ты…

— Ты должен принять свою судьбу.

— Я уже построил Устройство.

— Это лишь часть твоего пути. Именно ты возглавишь мою работу. Ты запустишь Устройство, когда Стриж прибудет на орбиту.

— Я не убью собственного сына.

— Ты должен.

— Вы меня не заставите. У вас нет детей. Вам не понять!

— И не нужно, — ответил неизвестный. — Ты уже сделал это однажды, сделаешь снова. Временную петлю нельзя разорвать.

Комната завибрировала. Из Ангара донесся приглушенный грохот. Стриж улетел.

— Боже. Нет… Нет…

— Мне жаль, мой мальчик, — Алферов закашлялся. Прибежала медсестра, надела ему маску.

На стол легла папка. Внутри приказ о моем назначении, ключ — карта нового руководителя, коды доступа.

— В твоем компьютере полный отчет, заключение всех экспертиз. Изучи и приступай к работе, — сказал неизвестный.

Связь отключилась.

Охранники сняли мне наручники и удалились, оставив наедине с потоком мыслей.

Меня осенило.

Схватив ключ карту, я рванул в свой кабинет. У руководителя есть полномочия отправить Стрижу приказ об отмене миссии. Транспортник в автоматическом режиме вернется на базу.

Я боялся, что они предусмотрели это и закрыли мне доступ. Однако программа, считав мою ключ — карту, позволила создать запрос. Оставалось только нажать кнопку, и временная петля разорвется.

Мне было плевать на последствия. Мой сын важнее всего на свете. Возможно, рассуждаю, как эгоист, но я не готов убить трех неповинных людей ради высокой цели. Человечество справлялось всегда, справится и в этот раз.

А если неизвестный прав, и петлю времени нельзя разорвать? Тогда нечто должно помешать мне нажать эту кнопку.

Высшая сила? Случайность? Или…

— Папа.

Димка стоял в дверях. Я не мог поверить в то, что вижу его.

— Это ты?

— Прости меня…

Я подбежал к нему, стал трогать руками — вдруг он не настоящий.

— Как? Почему ты здесь?

— Я… испугался… Ты был прав. Я еще не готов.

— Мой мальчик.

Я обнял его. Слезы счастья катились по щекам.

— Они взяли дублера. Сказали, я никогда не получу свидетельство пилота.

— Получишь. Все будет хорошо! Как я рад тебя видеть. Как я рад!

Петля разорвалась, но мир не рухнул. Скорее отменить вылет и спасти Кларксона и Чи. Им не нужно умирать.

— Пап, еще кое — что, — Димка опустил виновато глаза. — Часы. Я забыл их в каске. Ты не злишься?

Я медленно вернулся к компьютеру, отыскал в отчете главу о найденных в Стриже телах. Опознать их не удалось, слишком плохо сохранились. Должно быть из — за замены пилота перед самым стартом, никто не внес изменение в полетную конфигурацию.

Димки не должно было быть на борту.

Это я не внес изменения. Иначе будущее может пойти непредсказуемым образом. Ход событий нельзя нарушать.

— Пап. Часы…

— Забудь. Главное, что ты жив и здоров.

— Давай вернемся на Землю. Сегодня. Сходим на битву роботов, как ты предлагал.

Я взглянул на экран. Система ожидала моего решения об отмене миссии.

— Не могу, сынок. У меня много работы.