Строгая серьёзная девушка из аналитического отдела + разгильдяй из техподдержки =?

Элоиза переключилась в соседнюю вкладку базы данных и тут же её закрыла. Что-то не так. И компьютер виснет как-то нетипично. Что случилось?

Ерунда какая-то. Мало того, что работа, которую нужно было сдать сегодня, зависела от неприятного ей коллеги Дидье Грима, так он ещё и дал ей необходимые для работы данные только под конец рабочего дня. Мерзко улыбнулся и сказал, что раньше никак не успел. Дождался, пока она перепишет файлы с флешки, забрал носитель и пожелал ей доброго рабочего вечера.

Варианта отложить работу до завтра не существовало — мадам Пенелопа Фальк, руководитель аналитической службы, недвусмысленно сообщила, что справка должна быть у неё в девять утра. Её не волновало, какими усилиями была выполнена работа, ей всегда было важно, чтобы в итоге всё оказалось, как надо. Она не принимала никаких объяснений и отговорок — если задание не сделано в срок, сотрудник получает замечание, а коллекция замечаний служит поводом к увольнению.

Из двух десятков сотрудников, которые имелись в отделе на момент появления там Элоизы, то есть восемь месяцев назад, трое уже были уволены. И ещё один уволился сам. Нет, мадам Фальк не была подлой или гадкой, она просто была перфекционисткой. И если кто-то не вписывался в её идеальную концепцию аналитической службы — он искал себе другую работу.

Сама же Элоиза занялась этим новым для себя делом потому, что очень захотела сменить род деятельности, круг общения, место жительства и вообще всё-всё-всё. Предыдущий этап жизни завершился с защитой диссертации по философии, преподавать ей не хотелось, хотя возможность и была… и тут вдруг на её горизонте возник Симон, однокурсник по полученному почти десять лет назад математическому образованию. И спросил, не хочет ли она поработать аналитиком на солидную международную организацию — есть классная вакансия, и как назло ни одного свободного знакомого на горизонте.

Предложение показалось привлекательным, она дала согласие, прошла все возможные собеседования и переехала из Парижа в Лозанну. Мадам Фальк первое время сама контролировала новую сотрудницу — что это такое, даме за тридцать, а она толком не работала по специальности? Но сотрудница оказалась внимательной, серьёзной и в целом подходящей. А опыт, как известно, нарабатывается.

Элоиза и нарабатывала его… в тяготах и боях. Работа ей в целом нравилась, а вот коллектив — не очень, потому что все за всеми очень тщательно следили и по малейшему поводу бегали жаловаться начальству. Впрочем, вскоре стало понятно, что начальство, то есть мадам Фальк, ничего подобного сама не провоцирует, а всё дело в её любимчике и заместителе Дидье Грима. Тот был неизменно любезен с мадам и отвратителен с остальными. Он идеально работал сам, но при этом не упускал случая сказать гадость или сделать подлость за спиной начальства. Элоиза сразу же решила для себя, что эти вопросы её не касаются, и была со всеми ровна и вежлива. Она пришла сюда работать, а вовсе не склочничать. Хотя, конечно, возможности были. Когда ситуация в отделе становилась совсем уж невыносимой, она наливала себе кофе, и проигрывала в голове модель — а вот если бы сейчас Фабиан увидел, что делает Сесиль, или тот же Грима услышал, как Арно характеризует его в разговоре с мадам Фальк — о да, было бы интересно. Некоторые дополнительные умения могли бы помочь Элоизе расцветить эту ситуацию яркими красками… но она прогоняла видение и шла работать дальше.

Более того, Грима, начиная с какого-то момента, давал ей понять, что она ему нравится. Как женщина, не как коллега. Как коллегу он её ни во что не ставил, о чём не забывал регулярно сообщать. Элоиза же была неизменно спокойна, вежливо и недвусмысленно отказывала ему и продолжала работать.

Когда утром мадам Фальк сообщила, что к завтрашнему дню с неё, Элоизы, нужна справка в том числе и с частью данных Грима, Элоиза внутренне застонала и сосчитала до десяти. Потом уточнила — знает ли господин Грима о том, что его данные нужны для этой справки. И услышала, что да, знает. И предоставит их по первому требованию. Мадам Фальк отчеканила это и скрылась в своём кабинете.

За час до окончания рабочего дня она поинтересовалась, готова ли справка. Элоиза честно призналась, что её часть — да, выполнена, но господин Грима так до сих пор и не предоставил ей то, что должен был. А он, поганец, весь день только и говорил — да, сейчас, сию минуту, сделаю.

Мадам Фальк сообщила, что наутро документ должен быть у неё в почте, и если его не будет, то пусть госпожа де Шатийон пеняет на себя. И удалилась.

Госпожа де Шатийон поднялась из-за стола и неслышно подошла к прозрачной выгородке в углу, за которой находился стол Грима. И впилась в него взглядом. Она, в принципе, умела заставить человека сделать то, что ей нужно, не говоря при этом ни слова. Сработало и тут. Он аж подскочил. И пробормотал, что сейчас всё даст. Вот, пусть уже Шатийон возьмёт эту флешку и отстанет от него, всё там.

Да, на флешке нашлось всё необходимое, и можно было уже завершать работу. Только вот времени было уже практически шесть вечера. Без трёх минут шесть Грима подошёл к ней, забрал флешку и испарился. Предварительно пожелав всяческого добра.

Когда в девятом часу вечера база данных в очередной раз зависла, до Элоизы дошло, что это может быть вирус. Тогда она вскинулась, выключила сервер, выключила свой компьютер и мысленно взвыла. И выругалась — так же мысленно. Что же делать?

Вообще, конечно, следовало звать службу техподдержки. И был экстренный телефон, по которому можно было обращаться по рабочим вопросам в любое время. Но, прежде чем звонить, Элоиза глянула в окно — нет ли света в крыле компьютерщиков.

Свет горел. Она выдохнула, заперла кабинет и отправилась туда.

Элоиза дошла до отдела техподдержки, и некоторое время брела по коридору, пока не обнаружила кабинет, в котором кто-то был. Она постучала и открыла дверь.

Да, свет горел именно здесь. Большое пространство, штук пять компьютеров обычного вида и много разложенных по столам плат, частей и деталей, на ближайшем столе — несколько мониторов. Из-за большого монитора посреди кабинета торчала лохматая голова. Голова поднялась на звук открывающейся двери и на Элоизу уставилась пара прозрачных светлых глаз.

— Добрый вечер, — сказала Элоиза. — Мне очень жаль, но я вынуждена отвлечь вас по рабочему вопросу.

— Привет, — голова тряхнула тёмными кудрями. — Садись куда-нибудь. Я сейчас.

Элоиза подошла к столу и осмотрела владельца головы. Футболка с надписью неизвестного ей значения, джинсы, кроссовки. Да-да, тот сотрудник техподдержки, который работал с их отделом, одевался примерно так же. Мадам Фальк иногда вяло жаловалась на внешний вид сотрудника его начальству, но начальство стояло за своих горой. Мол, кто на совещания ходит, всегда одет по дресс-коду, а ценные работники пусть как хотят, так и одеваются.

После идеального тёмно-синего костюма Грима эта красная футболка показалась глотком свежего воздуха.

Длинные тонкие пальцы проворно бегали по клавиатуре, он что-то закончил и закрыл какое-то окно.

— Вот теперь я слушаю, рассказывай. Да садись же, тут есть целый свободный стул, — он привстал, дотянулся ногой до кресла, стоявшего у соседнего стола, и пригнал его поближе.

— Прошу прощения за позднее обращение, но у меня проблема. Я подозреваю вирус. Вы поможете мне? — спросила Элоиза, усаживаясь.

— Значит, так. Пункт раз — у нас здесь на «ты». И никак иначе. Доступно? — он строго посмотрел на неё, но потом улыбнулся. — Я Жак Флоке, а ты, как я понимаю, работаешь у Пенелопы.

— Да. Я Элоиза де Шатийон.

— Точно, должно было быть замороченное имя. Ганс говорит, ты разумная.

— Кто это — Ганс?

— Он ваши компы обслуживает. Высокий такой и белобрысый.

— В смысле, господина Кросса зовут Ганс? Буду знать. А что в пункте два?

— Когда приходишь по делу, нечего извиняться. Садись и излагай. Почему ты думаешь, что у вас там вирус?

Элоиза рассказала, почему она так думает.

— Сервер я выключила, но о нём не знаю, я на нём не работала. Только у себя. Свой компьютер тоже выключила. На всякий случай.

— Пошли смотреть, — он спокойно поднялся, порылся в разных предметах на столе, взял несколько дисков в коробочках, пару флешек и внешний диск с кабелем.

В кабинете аналитиков ничего не изменилось. Компьютер Элоизы, будучи включен, послушно показал, как именно он виснет и что ещё делает из недозволенного. Жак покопался немного, произвёл проверку, что-то удалил, что-то поставил — для неё все эти действия всегда были чистой воды магией, потом включил сервер и принялся копаться там.

— У меня есть шоколад и можно сварить кофе, — несмело проговорила Элоиза в какой-то момент.

Ей было неловко задерживать человека на работе так надолго.

— Давай, — кивнул он, не отрываясь от дела.

Элоиза заправила кофемашину, получила две чашки кофе и достала половину плитки молочного шоколада, оставшуюся от обеда.

— Вот, — поставила ему чашку, и взяла себе вторую.

— Ага, спасибо. А сахар есть?

— У меня нет, но попробую поискать, — Элоиза без стеснения прошлась по ящикам коллег и нашла банку с сахаром у Сесили.

— Супер, — он положил себе ложки четыре, не меньше. — А ты сама-то чего домой не идёшь? Я могу и без тебя тут копаться.

— Так мне работу нужно сдать до утра.

— Что это у вас за аврал? — он даже оторвался от динамики какого-то процесса на мониторе.

— Да не аврал никакой, — с досадой сказала Элоиза. — Обычная справка. Но часть данных должна была прийти ко мне от господина Грима, а он изволил дать их только без четверти шесть.

— Вот сволочь! — искренне прокомментировал Жак. — И часто он у вас так?

— Случается, — буркнула Элоиза, ей не хотелось опускаться до жалоб на коллег.

— Тогда я сейчас ещё раз гляну твой комп, — он встал, дошёл до её места, несколько стремительных команд — и повернулся к ней. — Садись, работай. У тебя уже чисто. Тебе ведь сервер не нужен?

— Нет, — Элоиза села и погрузилась в работу.

К тому моменту, когда она закончила с клятой справкой и всеми приложениями, Жак прошёлся по остальным компьютерам отдела, сходил к себе, вернулся, добыл ещё кофе и выпил его.

— Скажи-ка, Элоиза… кстати, тебя вот прямо так и называют — «Элоиза»?

— Да, — рассмеялась она от неожиданности. — Ещё Элой зовут, но это про другое имя на самом деле.

— Пусть уж лучше Элоиза, — не одобрил он её итальянских родственников. — Так вот, скажи, что за файлы ты сохранила в свой комп в семнадцать сорок три сегодня?

— Те самые, от Грима. Они были на флешке.

— А флешка где?

— Так он забрал.

— Ок. Который комп его? Вот этот, в углу, правильно?

— Да. Вы что-то нашли? То есть, ты что-то нашёл?

— Угу, — согласно промычал он. — Скажи, этот Грима тебя сильно не любит?

— Сильно, — мрачно кивнула она. — Не хочешь ли ты сказать, что вирус был на его флешке?

— Именно, — кивнул Жак. — Более того, я подозреваю, что он сделал это специально — ну, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась. У него тут на компе ошмётки от вирусной программы. Как будто скачал, перенёс на флешку, а зачистить до конца не сумел.

— Он что, ненормальный? — искренне изумилась Элоиза.

Ладно бы речь шла о её личном компьютере, но сознательно запускать вирус в технику аналитического отдела…

— Не знаю, ты с ним больше знакома, — пожал он плечами. — Но ты молодец, вовремя всё вырубила и меня позвала. Сейчас я отчитаюсь начальству, и дальше пусть уже завтра официально разбираются.

— Ему достанется?

— И очень прилично. Такое у нас не спускают, — Жак достал из кармана навороченный телефон и принялся звонить своему начальнику и в красках живописать историю. — Слушай, Элоиза, ты работу закончила? Тебе же нужно её отослать, так? — она и не заметила, когда он рассказал всё и снова переключился на неё.

— Так.

— Сейчас включу тебя в сеть, отсылай, потом обратно выключу. А утром будет весело, — он скорчил зверскую рожу. — Обожаю, когда Шмель возит кого-нибудь бестолкового мордой по столу.

— Кто это — Шмель? — удивилась она.

— Да Тьерри же, — рассмеялся он, имея в виду главу службы техподдержки. — Ну, мы друг друга называем разными насекомыми, так давно уже повелось. И это не тайна.

— И… тебя тоже как-то называют?

— Ага. Блоха. Я маленький и проворный, — сообщил он.

И вправду некрупный, если и выше её, то ненамного, тонкий и лёгкий. Проворство за эти несколько часов она тоже успела оценить.

— И кусаешься? — уточнила она.

— Только с большого зла или от большого голода, — подмигнул он. — Ты в курсе, сколько времени?

— Сейчас, — она глянула на часы и ойкнула. — Час ночи!

— Ничего так, да. Ладно, пора по домам, следующее действие завтра.

Жак отправился к себе, выключать то, что должно быть выключено, и запирать то, что должно быть заперто. Элоиза тоже заперла всё, что положено, и отправилась вниз. У охраны здания Жак что-то записывал в какой-то журнал — кажется, он при этом что-то говорил о ЧП в аналитическом отделе. Завтра с утра все об этом будут знать.

— Ты как доберёшься-то? — спросил он.

— Обычным образом, на машине, — ответила она.

— Я почему-то думал, что тебя кто-то возит. Ну, или на такси.

— Нет-нет, я сама. А ты?

— А я дойду, — рассмеялся он.

— Давай довезу, ты же из-за меня так задержался, — Элоизе снова стало неловко.

— Да мне и без тебя случается, — покачал он головой. — Ладно, вези. Посмотрим на твою машину.

— Машина как машина, — пожала плечами Элоиза. — Вон она, одна осталась на стоянке. Садись и поехали.

Ехать оказалось недалеко, по дороге он молчал. И только уже когда машина остановилась возле небольшого двухэтажного дома за забором, он с интересом на неё глянул и спросил:

— Скажи, ты всегда так гоняешь? Или только по пустым дорогам?

— По пустым дорогам — всегда, — отрезала она. — Ты здесь живёшь? В этом доме?

— Ага, это мой. Спасибо, что подвезла.

— Так это тебе спасибо, что помог, — ответила Элоиза.

И отправилась наконец-то домой.

Дом, то есть квартира-студия под самой крышей с видом на озеро Леман, встретил её тишиной и пустотой. Есть уже не моглось, но очень хотелось спать. С надеждой на перемены к лучшему Элоиза забралась в кровать и мгновенно уснула.

На работу следовало являться без четверти девять, не позже. Элоиза с огромным трудом проснулась, шатаясь, привела себя в должный вид и, как говорится, не приходя в сознание, доехала до офиса.

Просыпаться она начала, когда её радостно приветствовала охрана на входе в здание. Ей сообщили, что в аналитическом отделе уже полчаса как дым коромыслом.

Лифт, затем короткий коридор, открыть дверь кабинета и вежливо поздороваться.

— Вот она, явилась! — злобно зашипел Дидье Грима вместо приветствия.

Арно, Сесиль и остальные покивали в знак приветствия и с любопытством смотрели на происходящее. За дверью в кабинет мадам Фальк что-то происходило — оттуда доносился рокот разговора.

— Скажите, госпожа де Шатийон, вы знаете что-нибудь о наших неполадках с сетью? — спросил господин Жерар Гербер, человек приличный и не склочный, в возрасте за пятьдесят и с огромным опытом работы.

— Да, — коротко ответила она. — Я полагаю, сотрудники службы техподдержки скоро всем обо всём расскажут.

— Они пока главным образом беседуют с мадам Фальк, и не собираются включать нашу сеть, — фыркнул Грима. — А вы сидели тут вчера до поздней ночи! И включали все компьютеры!

— Положим, все компьютеры включала не я, — Элоиза сняла плащ и шарфик, поставила сумку на тумбочку возле своего стола, а потом подошла к машине и налила себе капуччино. — Это сделал человек, который имел такое право.

Тьфу ты, шоколад-то они вчера весь съели. Печаль, даже кусочка для кофе не осталось. Придётся пить без всего.

В пять минут десятого распахнулась внутренняя дверь и на пороге своего кабинета появилась мадам Фальк — дама очень маленького роста, с коротко стриженными седыми волосами, в огромных очках с толстыми стёклами, из-за которых глаза казались совсем небольшими. Светлый костюм сидел на ней идеально. Над ней возвышался Тьерри Барре, руководитель службы техподдержки.

— Господа, извольте сказать — кто вчера намеренно занёс вирус в нашу технику? — вопросила мадам Фальк ледяным тоном. — Учтите, я уже знаю все детали, и признание только облегчит ваше положение!

— Она, — Грима ткнул пальцем в Элоизу. — Она тут вчера до ночи сидела!

— Сидела, между прочим, потому, что вы дали ей необходимые для работы данные только без четверти шесть, хотя она просила вас об этом целый день! — заявил Жерар Гербер.

— Это правда? — спросила мадам Фальк у Элоизы.

— Да, всё так, — подтвердила та.

— Господин Грима, у меня есть неопровержимая информация о том, что именно с вашего носителя вирус попал в систему, — мадам Фальк впилась взглядом в Грима.

Дальше Грима всячески изворачивался — вежливо и с умильными улыбками, глядя в глаза мадам Фальк. И валил всё на Элоизу — по его словам, неопытную и некомпетентную. Когда слова закончились, и он замолчал, то вдруг понял, что все вокруг очень внимательно его слушают.

— А теперь расскажите, почему вредный файл был скачан на ваш компьютер в рабочее время вчера, — с улыбкой сказал Тьерри Барре.

Как его называют? А, Шмель. Точно, есть что-то — крупный, округлый, и голос такой жужжащий. Ой, и булавка в галстуке в виде крошечного шмеля.

Дальше Грима продолжал изворачиваться, но все сотрудники отдела хором заявили, что к его столу не приближался никто, и за его компьютер не садился никто, и камеры наблюдения могут это подтвердить. Оказалось, что камеры уже подтвердили.

— Мадам, могу я поговорить с вами наедине? — Грима умоляюще посмотрел на начальницу.

— Не о чем, — отрезала она. — Вы уволены. Ещё не хватало — заносить вирусы в нашу сеть! Дела передадите господину Герберу. Госпожа де Шатийон, я видела вашу справку, с ней всё отлично, несмотря на форс-мажорные обстоятельства. Можете взять отгул, когда вам будет нужно. Господин Барре, спасибо за отличную работу. Передайте мою благодарность тому вашему сотруднику, который здесь вчера всё привёл в порядок. Я ещё отмечу его в своей докладной руководству о данном происшествии.

После чего мадам Фальк милостиво кивнула всем, удалилась в кабинет и закрыла за собой дверь.

Грима подскочил к столу Элоизы.

— Вы! Из-за вас всё!

— Ты думаешь, что остальные совсем идиоты и ни у кого бы не хватило ума позвать специалиста бороться с вирусом? — усмехнулся Арно.

— Да он просто думает, что все, кроме него, идиоты, — пожала плечами Сесиль. — Мне только в радость, что его наконец-то уволили!

— Грима, вы уже готовы передавать дела? — поинтересовался Гербер.

А Шмель подмигнул Элоизе.

— Блоха сказал, что вы ему здорово помогли.

— Это он мне помог, и не только мне, как видите, — вежливо кивнула она.

Весь день Грима передавал дела Герберу, а остальные тихо работали свою работу. Во время обеда, в корпоративной столовой на первом этаже, сотрудники аналитического отдела сели за два стола рядом и наконец-то расспросили Элоизу о том, что случилось накануне. Она не видела причин скрывать и рассказала, после чего уже оставалось только бурно радоваться избавлению от Грима. Жерар Гербер в качестве заместителя мадам Фальк радовал отдел намного больше.

Однако после обеда Элоиза обнаружила, что вирус вчера пожрал-таки кое-какие её файлы. Часть она легко восстановила из общих папок, а часть нужно было собирать по крупицам заново. Точнее, после обеда пришлось вместе с Сесиль и Фабианом выполнять новое задание мадам Фальк, а потом, когда все снова ушли домой, она занялась восстановлением одного важного для неё текста.

Коллеги пошутили, что она теперь будет каждый вечер проводить в отделе, она вздохнула, что и хотела бы по-другому, но пока не получается. Нет, у неё не было планов, у неё сейчас никогда не было планов, кроме как пойти домой и что-нибудь читать. Или в салон, ухаживать за собой. Но работа важнее.

Дверь отворилась в начале восьмого. Сначала внутрь заглянула лохматая голова, а затем в кабинет проникло и всё остальное. Футболка вновь была красная, хоть и другая, а джинсы с кроссовками ровно те же самые.

— Да ты, никак, любишь ночевать на работе, — сообщил он вместо приветствия.

— Я была бы рада провести этот вечер иначе, но увы, — пожала плечами Элоиза.

— Тебя опять нагрузила работой Пенелопа? — Жак подошёл, притащил свободный стул и сел.

— Нет, она была мила и человечна. Просто этот гад Грима всё-таки угробил мне несколько файлов.

— А ну-ка покажи, — сказал он.

Элоиза показала.

— Мне ценны эти материалы, поэтому я их пытаюсь восстановить.

— Не с того конца берёшься, — сообщил он. — Отойди, сейчас поищем твои файлы.

Жак совершил несколько тыков в клавиатуру, что-то открыл, что-то закрыл, что-то выключил и включил. Открыл папку, кивнул ей — мол, смотри.

Элоиза глянула — да, судя по списку, всё на месте.

— Как? Как тебе это удалось?

— Магия, — рассмеялся он.

Она не могла не рассмеяться в ответ.

— Спасибо тебе. Ты второй день подряд меня спасаешь. Давай, я тебя хотя бы ужином накормлю.

— А ты круто готовишь? — тут же подхватил он.

— Я никак не готовлю, — она снова рассмеялась. — Но могу отвезти тебя в любое заведение, где кормят, по твоему выбору. Что ты ешь?

— Всё, что не приколочено. А ты, оказывается, совсем другая, когда улыбаешься! Я думал, ты как Пенелопа, перфекционистка и трудоголик! — он тоже улыбался.

— А я и есть перфекционистка и трудоголик, — пожала плечами Элоиза.

— Но сдаётся мне, что два дня подряд ночевать в офисе — это слишком даже для трудоголика! Файлы я тебе нашёл, пошли ужинать. Честно, мне всё равно, где это делать. А в то место, куда я время от времени хожу, я тебе пойти не предлагаю — тебе там не понравится скорее всего.

— Там не кормят? — подняла она бровь.

— В основном, поят. Ты пьёшь пиво?

— Нет. Не люблю и не понимаю. Недоалкоголь какой-то.

— Тогда ты, наверное, круто разбираешься в винах?

— Не уверена, что прямо разбираюсь. Но кое-что знаю, да. Поехали? — тем временем Элоиза собрала сумку и надела плащ.

— Поехали. Только я сгоняю к себе за курткой. Твоя машина там же, где вчера?

— Да, — кивнула она.

— Тогда я одной ногой у себя, а второй в твоей машине.

Они приехали в небольшой ресторанчик недалеко от дома Элоизы, где она частенько ужинала. Её обычный стол оказался свободен, кофе принесли сразу же.

— А гугл, оказывается, знает твою фамилию, — сообщил с хитрым видом Жак.

— Уж наверное, — фыркнула она. — Мои предки изрядно прославились.

— А кто тебе актуальный герцог де Шатийон? Отец?

— Дядя. Мой отец был его младшим братом.

— И он ещё генерал, так?

— Да. И это не тайна, как ты говоришь.

— И зачем ты тогда терпишь Пенелопу? Ты же можешь сделать себе жизнь поинтереснее?

— Не поверишь, меня устраивает. Пенелопа не худший человек в моей жизни, она, по крайней мере, справедлива. Ну да, не слишком внимательна к людям, но с начальством так бывает.

— Её не слишком уважают как человека. Как профессионала — да, конечно, но предпочитают лишний раз к ней не обращаться.

— Не удивлена. Нет, если я когда-нибудь буду чьей-нибудь начальницей, я постараюсь быть внимательнее к сотрудникам. А ты? Я не пробивала твоё имя в гугле.

— А там нечего пробивать. Мои предки не ходили в крестовые походы. И сейчас не воюют с терроризмом и прочим мировым злом. Родители просто люди, у них просто небольшой доход, а год назад они вообще сошли с ума, бросили работу и уехали в Индию, заниматься какой-то йогой. Живут там, путешествуют, что-то делают в своё удовольствие.

— Главное — это в удовольствие, — улыбнулась Элоиза. — А тебе нормально, что они так далеко?

— А я уже давно живу больше в сети, чем в реальном мире, мне нормально. Моя жизнь не слишком изменилась с их отъездом. Работа незыблема, домработница приходит регулярно, а продукты я давно заказываю на дом.

— Как же мне удалось вытащить тебя из сети? — удивилась она.

— Магия, — пожал он плечами.

Он болтал без умолку, рассказывал забавные истории про сотрудников их организации и кое-что даже про её коллег. Она вдруг тоже нашла, что рассказать — и про отдел, и про кафедру в Сорбонне, где она писала и защищала диссертацию. И оказалось, что за лёгкой беседой пролетело без малого четыре часа!

Эй, сказала она себе, когда ты в последний раз четыре часа болтала с мужчиной ни о чём и просто так? В последние годы болтать было вообще не обязательно, хватало разного другого. А это что?

Она попросила счёт и пресекла попытку разделить его.

— Тогда с меня тоже ужин, идёт? — тут же нашёлся он.

— В том месте, где мне не понравится?

— Не обязательно. Да и вдруг понравится?

— Ладно, увидим. А сейчас пошли, я отвезу тебя домой.

Три дня спустя, в начале следующей недели, в аналитическом отделе осознали, что в пятницу состоится традиционный корпоративный праздник. Он происходил каждый год в феврале, и в просторечии его называли балом. Точнее, знали-то о нём, понятное дело, давно, как и все нормальные люди, а вот выдохнуть от работы, связанной с текущими проектами, получилось только теперь.

— Элоиза, ты уже придумала, с кем пойдёшь на праздник? — спросила Сесиль.

— Нет, честно говоря. Наверное, сама с собой, — пожала плечами Элоиза.

За восемь с лишком месяцев в этом городе и на этой работе она не завела никаких отношений, даже самых завалящих. Даже вялотекущих, даже на один раз. Наверное, переела раньше?

— Не получится. В одиночку нельзя, — Сесиль сделала страшные глаза.

— Как так? — удивилась Элоиза.

— Корпоративная политика. Либо с мужьями-жёнами, либо с приятелями. Да хоть с кем. Хоть просто на один раз договориться, все так делают, у кого нет постоянных отношений. Я вот с Фабианом договорилась. Арно пойдёт с Мари, господин Гербер приведёт супругу.

— А мадам Фальк?

— О, она ходит с племянником.

— Так и у меня в семье мужчины есть, — выдохнула Элоиза.

Не то, чтобы ей очень хотелось пойти на корпоративный праздник, но было любопытно. И неподалёку, в Женеве, обретался по своим делам братец Поль. То есть формально, конечно, кузен, а не брат, но кого это волнует? У Поля были какие-то непонятки с женой Клэр, и в настоящий момент Клэр с двумя их детьми жила в Париже в особняке Шатийонов на улице Турнон, а Поль чем-то занимался в Женеве.

Элоиза вышла в коридор и позвонила Полю.

— Здравствуй, дорогой брат. Скажи, что ты делаешь в пятницу вечером?

Но увы, оказалось, что дорогой брат уже занял себе этот вечер делами, которые ну никак не может никуда подвинуть. Этот вариант отпадал.

Конечно, ещё был брат Филипп, и у сестрицы Линни ещё тоже есть два брата… Ладно, обзвон родни можно сделать и вечером.

После обеда в почту прилетел очередной анекдот от Жака — он по нескольку раз за день присылал ей какие-нибудь смешные картинки или истории. Впрочем, она поймала обрывки слухов о том, что он вообще много кому так что-то присылает. Но или история оказалась смешной, или настроение странным — в общем, она в ответ тоже нашла и отправила картинку. А не ограничилась просто смайлом.

Тут же ей прилетели приветы, словечки, а потом следующий перл:

«Я тут попытался найти ещё хоть одну Элоизу, чтобы поверить, что такое имя реально в природе встречается»

«Поверь, встречается»

«Да! Жуткая история — парня наняли репетитором к богатой дочке, он с ней закрутил, а родня девчонки оказалась против, и его кастрировали, представляешь? И вот эту девчонку звали Элоизой, только это какая-то древняя история»

Элоиза расхохоталась так, что на неё стали оглядываться коллеги. Стоп, спокойно, нечего привлекать к себе внимание.

«Не совсем так. Её имя традиционно начинается на букву H, Heloїse. А я Eloїse».

«Ты знаешь эту историю?»

«Конечно»

«И громко смеёшься над глубинами моего невежества?»

Это было, конечно, так, но не сознаваться же!

«Я помню, что в некоторых других вопросах сама абсолютно невежественна, а ты всё равно что магией владеешь»

«Ты так думаешь?»

«Да»

«Хорошо… у тебя есть планы на сегодняшний вечер?»

«Не особенно»

«Я помню, что обещал тебе ужин. Пойдём?»

«В то место, где не кормят, а только поят?»

«Почему, кормят, вдруг тебе понравится?»

«Хорошо, пойдём. После работы?»

«Да. Ура! Только это, давай ты машину денешь куда-нибудь, а то опять только кофе»

«Оставлю дома»

«Отлично»

«Сбрасывай адрес, встретимся на месте».

Место оказалось живописным баром в подвале старого дома. Жак ждал Элоизу у входа, схватил за руку и затащил внутрь. Внутри было темновато, за столиками сидели люди байкерского и прочего диковатого, но живописного вида. Элоиза порадовалась, что переоделась из строгого костюма.

— Я думал, ты как Пенелопа, только в офисной униформе везде ходишь!

— Нет, я не Пенелопа. И вне работы я могу быть в чём угодно. Деловой костюм не униформа, у меня их несколько и они разные, поверь.

— На мой непрофессиональный взгляд, всё одинаково.

— Это в школе была униформа — одинаковые платья у всех, вот где настоящий кошмар-то! А сейчас я легко меняю костюмы, блузки и украшения.

— Ты всегда очень красивая, хоть в деловом костюме, хоть в джинсах, — серьёзно сказал он.

И тут у неё в голове щёлкнуло. Правда-правда, она прямо ощутила, как щёлкнуло.

— Жак, скажи — ты уже решил, с кем пойдёшь на праздник?

— На какой праздник? — он не понял. — Что ли на грядущий бал? Да я вообще на него не хожу.

— А почему?

— Да в голову не приходило. Что там делать? Ну и это, нужно решать проблему с кем пойти. Это сложно.

— Мне кажется, сотрудники вашего отдела должны быть нарасхват. Компетентный и проворный мужчина не может остаться без дамы на праздник.

— Компетентный и прочее — это я что ли? — он смотрел недоверчиво и явно не понимал, к чему она клонит.

— Скажи, ты бы согласился пойти туда со мной? — спросила она.

Он уставился на неё во все глаза. И тут же выдал очередь вопросов:

— Я? Пойти? С тобой? А тебе что ли не с кем?

— Да, не с кем. Я вообще не подозревала, что в одиночку нельзя, добрые коллеги только сегодня просветили. Но сейчас я поняла, что пошла бы с тобой не от безысходности, а потому, что именно с тобой. С тобой точно не заскучаешь!

— Правда? — он по-прежнему смотрел недоверчиво. — Знаешь, было бы здорово. Нет, не так. Просто здорово! Да, с тобой, наверное, можно туда пойти. Но…

— Что за «но»? Другие планы на этот вечер?

— Нет. Понимаешь, это же нужно специально одеться, а мне, честно признаться, не во что. Я рад без памяти, что Шмель нас на работе прикрывает и не заставляет ползать под столами сотрудников в белых рубашках и с галстуками. Но на этот чертов праздник не пойдёшь вот так, — он кивнул на свою футболку. — Там высоченные потолки, паркет на полу и вот такенные люстры! — руки так и разлетелись в стороны. — Даже если и пропустят внутрь, то все будут пальцами показывать и говорить, что я дебил. Это ни мне, ни тебе не нужно. Поэтому…

Он смотрел на неё даже с некоторой тоской, а она смотрела на него и понимала, что всё сильнее хочет с ним пойти.

— Но ведь можно найти всё необходимое за оставшееся время? Не сшить, нет, но купить готовое. Так тоже бывает, — её родственники в основном как раз носят изготовленное на заказ, но это же не обязательно?

— Да я ни черта не понимаю в такой одежде. Там же сто тыщ правил, и я не знаю ни одного!

— Я помогу. Не уверена, что знаю все правила, но я знаю, у кого спросить.

— Зачем это тебе? Я не слишком котируюсь на нашей работе, это тебе не даст никаких бонусных очков.

— А мне нет дела до бонусных очков. Я хочу пойти туда с тобой. Остальное не важно.

— Ты думаешь? — он некоторое время молча смотрел на неё, а потом продолжил: — Ок, я согласен. Как это — с радостью схожу куда-нибудь с тобой. Например, на корпоративный бал, — и улыбнулся вправду так радостно, что у неё аж в сердце что-то затрепыхалось.

— Спасибо, — тихо сказала она.

И тоже радостно улыбнулась.

— Только того, это надо запить. И заесть. Ты вроде говорила, что понимаешь в вине? Вот и выбирай!

На следующий день Элоиза снова позвонила Полю и попросила о помощи. Где он одевается? Нужно одеть джентльмена на мероприятие по высшему разряду. Да-да, с бабочкой. С белой. Поль посмеялся и согласился помочь, Элоиза связала Жака с ним напрямую и решила, что далее её участие пока не требуется.

А во время обеда к их столу подошёл Кристоф Ансо из службы по связям с общественностью и спросил — не согласится ли госпожа де Шатийон пойти с ним на праздник? Пришлось сказать, что нет, не согласится. Хотя приди он вчера, всё могло бы быть иначе. Сейчас же и речи не могло быть о том, чтобы пойти туда с кем-то кроме известного персонажа.

Когда он извинился и отошёл, Сесиль вытаращила на неё глаза:

— Ты чего, он же в целом нормальный? Я бы даже сказала, что и симпатичен, и к тому же одинок! Тебе что, нужен принц Уэльский? Просто приличного мужчины недостаточно?

— Нет, мне не нужен принц Уэльский. Он старый и вообще. Просто я уже нашла себе компаньона на это мероприятие.

— Правда? А кто это, скажи? Я его знаю?

— Наверное, знаешь. Мы условились, что это будет секрет.

— Ну ничего себе! Это, наверное, Грима, а вся его злость была вашей конспирацией, сознавайся!

— Нет, это не он. Но больше ничего не скажу, даже и не спрашивай.

В день праздника Элоиза проснулась и первым делом позвонила Жаку — всё ли в порядке? Получила ответ, что да, всё в порядке — наверное, но пусть она всё же приедет и убедится в этом лично. Она посмеялась и сказала — ок, приедет, бросит машину у него в саду, а дальше они будут передвигаться на такси.

Парикмахер, маникюр, платье. Алое с серебряной вышивкой на лифе. Алые туфли, алая сумочка. Много бриллиантов. Её девизом обычно была скорее строгость, чем скромность, но сегодня прямо захотелось сверкать и немного безумствовать. Чтобы при каждом шаге на ней что-нибудь переливалось и преломляло свет.

Она приехала к Жаку за полтора часа до начала праздника. Ворота открыты, по дороге можно подъехать прямо к дверям небольшого двухэтажного дома, где уже стояла красивая тёмно-синяя спортивная машина, совсем новая. Интересно, чья? Оставила машину, взялась за дверь — не заперто. Вошла внутрь.

Дом был светел, просторен и очень, очень захламлён. Элоиза огляделась и рассмеялась — вокруг множество всяких разных вещей, и ни одна не лежит на своём месте. В углу просторной прихожей свалена куча обуви, рядом два велосипеда и скейт. В гостиной на большом столе в центре был разложен недособранный пазл на пару тысяч фрагментов с картинкой из какой-то не то компьютерной игры, не то мультфильма. А на маленьком столике возле пары кресел — кости и карточки от явной настольной игры. У стены горкой лежали гантели.

Голоса доносились сверху, Элоиза пошла туда. С лестницы она услышала и разговор — и очень удивилась, опознав в одном из говоривших своего брата Поля.

— Вот теперь повернись к зеркалу и посмотри, — говорил он.

— Офигеть. Это что ли я? Да ну, нет. Какой-то тип из аниме. Ещё и с причёской, вот ведь! — в голосе Жака слышалась паника. — Да под такое и девушка нужна не девушка, а принцесса!

— Да ты же с Элоизой куда-то собрался, или я чего-то не понял? — удивился Поль.

Ещё бы, он-то её знает давно и хорошо.

— Ну, — согласился Жак.

— А чем тебе Элоиза не принцесса?

Элоиза похихикала про себя и поняла, что пора появиться на сцене.

— Добрый день, — она зашла в комнату и остановилась. — То есть — привет, Поль, привет, Жак, и вам тоже здравствуйте, — оказывается, там был ещё один неизвестный ей человек.

Жак стоял посреди комнаты, одетый как надо — смокинг и брюки по фигуре, жилетка подтянула корпус, и даже его лёгкая сутулость не бросалась в глаза. Его вечно лохматые волосы были немного подстрижены и романтично уложены. Да он был просто прекрасен сейчас! Только бы вот побольше уверенности в глазах и в повадке, как обычно…

Элоиза подошла и расцеловала его в обе щёки. Но он продолжал стоять столбом и таращиться на неё.

— А ведь и правда принцесса… — сказал он наконец. — Даже с короной…

Ясное дело, у Элоизы в причёске была небольшая диадема, по торжественному случаю. А длинные завитые волосы были слегка прихвачены у висков парой драгоценных заколок.

— А ты не знал, что она у нас такая? — рассмеялся Поль. — Ладно, я пошёл, дальше сами. Господин Лежу, вы, думаю, тоже можете отправляться. Могу вас подвезти.

Судя по тому, что господин Лежу принялся резво собирать с трюмо расчёски, ножницы и флаконы, он был парикмахером.

— Так это твоя машина? Отличная, — сверкнула улыбкой Элоиза.

— Именно! Моя и отличная, новая, ещё почти никто не видел. Приезжай оценить, — подмигнул Поль, поцеловал её, кивнул Жаку, махнул рукой господину Лежу и оба они исчезли внизу.

Жак обошёл вокруг Элоизы, не сводя с неё глаз.

— Ты нереально красивая. Я прямо не верю, что не сплю, так-то мне снятся интересные сюжетные сны, но ты же по правде? — он осторожно потрогал пальцем алую ткань небольшого рукава.

— Спасибо, Жак. Мне кажется, что мы стоим друг друга. Кстати, покажи свои запонки.

— Какие-то они неудобные, — фыркнул он. — Не понимаю, как твой брат всё время их носит!

— А мне кажется, красиво, — улыбнулась Элоиза.

Изящные серебряные запонки с чернёным кельтским узором перекликались с браслетом его часов.

— Пришлось поискать, — сказал он. — У отца в шкафу есть, но все они громадные и страшные. А эти хоть как-то симпатичные. Ладно, что уж там, если я в норме — то поехали уже.

— Посмотри на меня, пожалуйста. Ты не просто в норме, ты отлично выглядишь, Элоиза постаралась поделиться с ним своей уверенностью.

Она-то вообще не переживала — раз Поль взялся ей помочь, то всё отлично.

— Вообще твой брат тоже сказал, что всё в норме, — неуверенно сказал Жак. — Он, наверное, рассказал тебе, как мы всё это искали? И какой я в этом деле желторотый?

— Нет, он мне ничего не говорил. И я понятия не имею, где и как он одевается, стрижётся и всё такое. Но выглядит всегда отлично. А что, он как-то комментировал процесс?

— Он всю дорогу ржал, но как-то необидно, — вынужден был признать Жак.

Да-да, поэтому и Поль. Филипп бы как раз всю дорогу нудел и язвил. Из лучших побуждений, конечно.

— Он отличный, — кивнула Элоиза. — Отправляемся?

— Да. Я вызову такси.

Элоиза и Жак поднялись по широкой лестнице и вошли в зал. Тут же к ним подбежал кто-то вроде распорядителя и отметил их в списке. А также показал их столик.

Элоиза почувствовала, что Жаку не по себе. Взяла его под руку и транслировала ещё одну порцию уверенности. А также мысль о том, что у неё самый лучший кавалер в этой зале.

За нужным столиком уже сидели знакомый Элоизе коллега Жака Ганс Кросс и Адель, девушка из их же отдела. Ганс даже подскочил, завидя их, и выражение лица у него было — как будто увидел что-то совсем невероятное.

— Блоха? Ты? С… здравствуйте, госпожа де Шатийон, — он почти что поперхнулся и продолжал их обоих разглядывать.

— Её зовут Элоиза, — сообщил Жак, как ни в чём не бывало. — А это Майский Жук и Сороконожка.

— Добрый вечер, — Элоиза сделала улыбку максимально доброжелательной. — А почему Сороконожка?

— Потому, что у неё каждый день новая пара туфель, как будто и вправду ног сорок, а не две, — расхохотался Ганс, он же Майский Жук.

— А я думала, вы танцор, — улыбнулась Адели Элоиза. — Потому что говорят — это у танцора сорок ног.

— Как так сорок? — удивился Жак.

— Обычным образом. Левая, правая, опорная, свободная, внутренняя, внешняя, передняя, задняя, другая, эта, не та, удобная, не удобная, задранная… потом пришлю картинку, сам оценишь, — картинка недавно попалась Элоизе в сети, ей понравилось.

— Круто! — согласился Жак.

А остальные хохотали.

Они сделали круг по зале — и ожидаемо произвели впечатление. Разное. От «Ну знаешь, Элоиза, я от тебя никогда такого не ожидала!» до «Круто, Блоха, как тебе удалось уговорить пойти с тобой такую девушку» и «Госпожа де Шатийон, как вам удалось вытащить его на праздник, это же невозможно». Жак сначала смущался, но после примерно пятого высказывания расправил плечи, глаза его заблестели, и он бойко принялся отшучиваться, не забывая подмигивать Элоизе.

Ужин был хорош, речи были не слишком длинны. Показательные танцы все сплошь современные бальные, Элоиза этой стилистики не любила и никогда в ней не танцевала. И когда, наконец, пригласили танцевать всех желающих, она оглядела тихонько Жака и поняла, что не будет предлагать ему выходить сейчас с ней на паркет.

Он, видимо, что-то понял. Сощурился.

— А ты, наверное, и танцевать умеешь?

— Умею, — коротко кивнула она.

Нет, она не будет ему рассказывать о том, что танцевала почти всю свою жизнь, и перестала не так давно. Если сестра Линни выражала себя в музыке голосом, то она, Элоиза, движением, и не было такой музыки, которая не покорилась бы ей в конце концов. Давно, в школе и в студенчестве, она даже серьёзно танцевала почти-балеты, только старинные, времён Короля-Солнце. Нет, сейчас ничего подобного она бы не исполнила, и нет уже в ногах той техники, и вообще ситуация не располагала. Но ей очень хотелось танцевать. Уже третью подряд мелодию она разве что провожала взглядом танцующие пары.

Впрочем, рядом вдруг возник Тьерри и задумчиво оглядел своего сотрудника.

— Скажи-ка, Блоха, раз ты сам не танцуешь, так, может быть, позволишь потанцевать своей даме? Госпожа де Шатийон, вы танцуете?

— Да, она танцует, — быстро ответил Жак. — Ступай, я хоть посмотрю, как это делается, — кивнул он Элоизе.

— Благодарю, — благовоспитанно кивнула всем разом Элоиза и встала.

Тьерри неплохо двигался и умел вести даму в танце. Это было хорошо. Кроме того, их заметили, и не успела закончиться мелодия, как к ней подлетел её коллега Арно. Элоиза танцует? Отлично. Как насчёт следующего танца? Затем уже были разные другие кавалеры, и из её отдела, и из других тоже. Было весело.

Элоиза украдкой поглядывала за их с Жаком столик — он был там и что-то делал, она никак не могла понять, что именно. И в какой-то момент поняла, что если не окажется на стуле вот прямо сейчас, и не выпьет хотя бы воды, то уже упадёт от усталости.

Господин Гербер проводил её к столу и откланялся. Она села, глянула на Жака… оказывается, у него с собой был блокнот и карандаш, и он там что-то рисовал!

— Можно посмотреть? — надо же, он ещё и рисует!

— Можно, — он тряхнул уложенной чёлкой. — Смотри.

На рисунках была она, Элоиза. За столом, у окна, в танце. Только голова. Только профиль. Как есть — в вечернем платье, с распущенными волосами и диадемой. Очень похоже. И не просто похоже, он ещё и умел что-то уловить… когда просто рисунок из нескольких карандашных линий становится живым портретом.

На последнем листе у нарисованной Элоизы сзади оказались две пары трепещущих прозрачных крыльев. Очень естественно — как будто там и росли, что называется.

— Что это, Жак? — удивлённо спросила она.

— Как что? Крылья. Не знаешь, что такое крылья? Не верю. Так двигаться без крыльев невозможно. Тебя явно что-то дополнительно удерживает в воздухе. Когда ты сидишь за компом, они тебе не нужны. А в танце — как же без крыльев? Надеюсь, ты расскажешь, куда ты их прячешь в обычной жизни.

— Никуда не прячу, да и в танце сейчас нет ничего особенного. Так, немного движения. Больше на взаимодействие в паре, чем на умение танцевать. Но ты, оказывается, прекрасно рисуешь! А себя? Ты не нарисуешь ещё и свой портрет?

— Нет, — рассмеялся он. — Зачем? Фотки же будут какие-то.

— А всё-таки?

— Ладно, я подумаю. Иди, тебя опять танцевать зовут. Выпускай крылья.

Её и вправду звали, это был Ганс Кросс. Но весь танец Элоиза пыталась разглядеть — рисует Жак или нет?

Рисовал. На листе напротив воздушного существа с трепещущими крыльями была нарисована блоха в смокинге и с бабочкой. «Стрекоза и Блоха» — так и было подписано под рисунком.

— Ты уже и меня поименовал? — рассмеялась Элоиза.

Всю жизнь разнообразные прозвища клеились к ней всё равно что сами, она давно махнула рукой. При том, что она ни разу в жизни даже никакого ника себе не придумала, всегда пользовалась именем. Каким-нибудь из имеющихся.

— А скажешь — не похоже? По-моему так самое оно. Скажи, а может быть, у меня тоже получится танцевать? — всё это единым духом, и смотрит на неё с надеждой.

— Конечно, — ответила Элоиза.

У всех получается танцевать, было бы желание. Тем более, мелодия была медленной и романтичной.

— Только не пойдём в середину, туда, где яркий свет. Лучше с краю, ладно? Точно никого не задавим.

— Почему это мы должны кого-то задавить? — рассмеялась она.

Элоиза могла бы рассказать о том, что середина для новичка есть самое безопасное место, но это же не вальс, это просто так.

Он огляделся и несмело положил правую руку ей на талию, а левой взял её правую ладонь.

— Так нормально?

— Лучше и вторую руку туда же, — улыбнулась Элоиза. — Ты же меня сейчас по кругу не поведешь, так? — а сама едва ли не обхватила его за шею.

Впрочем, почему бы не обхватить? Они сейчас были одного роста, и небольшие каблуки позволяли ей смотреть ему прямо в глаза.

— И что дальше? Так хорошо, но ведь нужно что-то ещё? — встревожено говорил он.

— Переноси вес с одной ноги на другую, этого достаточно.

Он послушался, у него получилось. Они неспешно кружились на небольшом пространстве в такт музыке и не сводили глаз друг с друга.

— И всё? Так просто? И сразу будут крылья?

— Крылья, если угодно, отрастают не только от танца. А ещё много от чего другого.

— Скажи ещё — от работы, — усмехнулся он.

— Смотря, какая работа, и смотря чем её приправить, — рассмеялась она.

Вспомнила пару эпизодов из своей работы над диссертацией, улыбнулась. Нет, не стоит это сейчас вспоминать, это сейчас ни к чему.

— Я думаю, ты приправишь правильно.

Элоиза видела, что он давно уже хочет поцеловать её. Но никак его не подталкивала — пусть всё идёт своим чередом.

А теперь уже и подталкивать не пришлось — он решился, и всё его стеснение куда-то делось, и слава всем святым.

Они уже просто стояли у стены, куда не падал свет, обнявшись, и целовались, и тут вдруг кто-то налетел на них, и прямо возле уха раздалось резкое невнятное восклицание.

Они оторвались друг от друга, повернулись к свету и увидели остолбеневшую, иначе не скажешь, Пенелопу Фальк. За ней маячил молодой человек, которому было не по себе — видимо, тот самый её племянник.

— Ну, знаете, — только и смогла произнести госпожа Фальк, и потом сразу её каблуки застучали по паркету.

Племянник поплёлся за ней.

Элоиза и Жак посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Ну вот, теперь нас сочтут окончательно безнравственными, — подмигнул он.

— Да и пусть, — пожала плечами Элоиза. — Я ничего не слышала о запрете отношений между сотрудниками.

— Да и нет такого, но это ж Пенелопа. Ладно, может быть, поедем отсюда?

— Согласна. Поедем отсюда.

В такси они тоже целовались, а когда дверь его дома за ними захлопнулась, он решительно потянул её по лестнице наверх.

— Какой разительный контраст между началом вечера и его продолжением, — рассмеялась Элоиза.

— Там-то было не понять что, сплошные показательные выступления всех перед всеми, не понять зачем. А дальше-то я уже не сомневаюсь, — подмигнул он ей.

Она не стала сдерживать ответной улыбки — хорошо же встретить мужчину, который не сомневается.

Элоиза проснулась в чужой постели совершенно одна.

Её свидания давно уже не затягивались до утра — спать нужно у себя, точка. И почему она вчера не уехала домой? Нет, понятно, почему — за рулём после вечеринки делать нечего, но существует же такси? А даже и мысли не возникло.

Когда он исчез? Она не помнила такого факта. Они ласкали друг друга и разговаривали, примерно до утра. Когда в последний раз она так много говорила на свидании? И не вспомнишь сразу. А тут нашёлся миллион разных тем, которые легко перетекали одна в другую. А сейчас уже хорошо за полдень!

Сбежать можно было бы и на этом этапе, но Элоиза решила так не делать.

В углу комнаты она нашла дверь в ванную, а внутри — чистые полотенца и достаточное количество моющих средств. Отлично.

Через полчаса завёрнутая в полотенце Элоиза отправилась искать хозяина дома. Где-то же он есть?

Он нашёлся в живописной спальне через три комнаты от той, где проснулась она сама. Стены были разрисованы какими-то диковинными растениями, среди которых резвились как птицы, так и рыбы разом, или это была какая-то неизвестная форма жизни. На тёмно-синем потолке нарисованные звёзды складывались в созвездия. Простыни и наволочки на постели тоже были цвета ночного неба, со звёздами и прочими небесными объектами.

Владелец всего этого великолепия спал без задних ног, уткнувшись носом в подушку.

Элоиза улыбнулась и тронула его за плечо. Он мгновенно открыл глаза и уставился на неё, потом сообразил.

— Привет, Стрекоза, как здорово, что ты здесь, а я уже было подумал, что мне всё приснилось!

— Мы видели один сон на двоих. А ты почему убежал сюда?

— Я ж не знал, вдруг тебе не понравится моя спальня, она же ни на что не похожа!

— Она похожа на тебя.

— Это точно, я же под себя её сделал! Ну и тесно тут, для двоих-то. Я всё не соберусь завести большую кровать. Как бы незачем. Но если тебе нравится — я подумаю, обещаю.

— Скажи, у тебя есть кофе?

— Должен быть.

— А что-нибудь сладкое?

— Шоколад. За пирожными надо или пойти, или позвонить, чтобы привезли. Я за позвонить. Скажи, ты ведь не торопишься? У тебя ведь нет никаких суровых планов на выходные?

— Мне нужно съездить домой, переодеться. Я не готова ходить в бальном платье до понедельника.

— А жаль, ты в нём очень красивая. Я уже придумал пару ситуаций, где оно было бы в тему. Не езди сейчас домой, ладно? Успеешь ещё. Хочешь, я дам тебе джинсы и футболку?

Элоиза задумалась. Вот как бывает, когда не сбежала с бала вовремя!

— Может быть, поедем вместе? Правда, у меня не такой живописный дом, а всего лишь небольшая студия. Мой вот прямо совсем дом остался в Париже. И ещё в Риме.

— А я не был ни в Париже, ни в Риме. Расскажешь, как там? Пока ехать будем?

— Расскажу.

В понедельник утром Элоиза зашла в аналитический отдел ровно без четверти девять. Коллеги уже столпились вокруг компьютера Фабиана и что-то рассматривали, похоже — фотографии.

— Доброе утро, — поздоровалась она, как ни в чём не бывало.

Ряд нестройных возгласов был ей ответом, а потом господин Гербер вежливо произнёс:

— Доброе утро, госпожа де Шатийон. Не хотите взглянуть на фотографии с праздника?

— Конечно, хочу, — улыбнулась она.

На фотографиях были все-все-все. Красивые, довольные, за едой, с бокалами, во время танцев. Хватало и её портретов тоже — некоторые кадры оказались просто отличными. Глаза сияли, одежда в порядке, волосы не лохматые, а уложены аккуратными локонами. И вот — они вместе с Жаком. Выходят на паркет за руку, танцуют.

Уж на что она была требовательна к себе и окружающим, но пришлось признать — пара получилась отличная.

— Скажи, Элоиза, а вы были знакомы раньше, да? — вдруг спросила Сесиль.

— Ничего подобного, — рассмеялась Элоиза.

— Ну как же, ты ведь откуда-то знала, как он выглядит на самом деле! Мне бы и в голову не пришло, что он может одеться, причесаться и стать настоящим принцем!

— Принцем, я думаю, делает не одежда и причёска. А что-то другое. Некоторых хоть как одевай, а принцев из них не выйдет.

— Согласна, но всё равно — ты что-то знала!

Знала, что очень хочу пойти с ним, а дальше — как вывезет. Вывезло отлично — думала про себя Элоиза. И уж никак нельзя было подозревать, что в постели он окажется примерно как за компьютером, а не как в смокинге за банкетным столом. Видимо, девушки в его жизни встречались чаще, чем банкетные столы. И целуется он хорошо…

Впрочем, в этот момент появилась мадам Фальк, окинула всех их строгим взглядом, задержалась ненадолго на Элоизе… пожелала всем доброго утра и ушла к себе.

Пора приниматься за работу.

Позже, за обедом, к Элоизе подходили любопытствующие из соседних отделов и тоже интересовались — как так, что она нашла в этом… далее характеристики различались. Финансистка Кристин сказала — в этом заморыше. Ещё одна финансистка, Марта, припечатала — инфантильный и асоциальный. Мари-Роз из отдела по связям с общественностью собиралась с мыслями дольше других, но и говорила больше всех. Она с чувством рассказала, что Жак — бестолочь, ничего не знает, кроме своего компьютера, играет в игрушки, смотрит аниме, а не приличное кино, одевается абы как, катается на доске и роликах, однажды даже на работу так приехал, его чуть не выгнали, но он возражал, что это не запрещено, вот дурак.

Элоиза вежливо слушала и сообщала, что у неё собственное мнение, и она составляет его исключительно по собственному опыту, и никак иначе. Спасибо за информацию, больше ничего на эту тему говорить не следует.

Видимо, она сказала как-то правильно, потому что поток советчиков иссяк.

Да, за прошедшие выходные она научилась играть в две настольные игры, завела аккаунт в компьютерной, и посмотрела какой-то фантастический фильм, к которому сама бы и не притронулась. И ещё сколько-то времени они провели в постели, как же без этого.

Это был какой-то совсем другой мир. Милый, добрый и безумно привлекательный.

Шесть лет спустя Элоиза паковала вещи в своей женевской квартире. Впереди была новая работа в новой должности в Риме, позади — мрак и мгла.

Все вещи делились на две группы — запаковать и взять с собой или выбросить и забыть.

Серая невзрачная картонная папка по виду не напомнила ни о чём. Пока Элоиза не раскрыла её и не обнаружила на внутренней стороне надпись — «Прошлые жизни».

О да. Записочки школьных времён, переписка с Линни и Марго. Одна начинала наверху большого листа, дальше продолжала вторая, и так пока не закончится место на листе с обеих сторон.

Записки от поклонников — последний год в школе и первый университет. Фотографии некоторых из них.

Ещё фотографии… такие, которые не следует показывать никому и никогда.

А внизу лежали листы, вырванные из блокнота. Из такого специального блокнота для рисования. И на них — карандашные рисунки. Она, Элоиза, в бальном платье, с диадемой и крыльями. Она же и тоже с крыльями, но обнаженная на постели, с очень хитрой усмешкой. Крылья отчасти свёрнуты и не мешают. Лежать и усмехаться. Её портреты — в одежде и без. И ехидные подписи — Стрекоза висит в воздухе, Стрекоза сейчас моргнёт и улетит, Стрекоза важная, Стрекоза убивает врагов взглядом.

И если все остальные артефакты оставили её равнодушной, то теперь воспоминания нахлынули и погребли. О том, как они провели вместе два года, и это были отличные два года, что уж говорить.

Она научилась кататься на велосипеде. Это было совсем несложно, но не доставляло такого удовольствия, как скоростная езда на машине по пустым дорогам. Он научился кататься на лыжах, но так и не отваживался забираться на самые крутые склоны.

Он рассказывал ей про кино и компьютерные игры. Она ему — про книги, которые читала. Впрочем, им доводилось читать или смотреть что-то вместе.

Он показывал ей Лозанну, а она ему — Париж.

А когда ей предложили другую работу, в Женеве, она вдруг поняла, что последние месяцы они уже общались скорее как близкие друзья, чем как влюблённые. И в итоге она уехала, а он остался.

Они часто и тепло переписывались. Позже вдруг оказалось, что он серьёзно болен, настолько серьёзно, что даже его родители приехали из Индии — и забрали его туда с собой.

Он вернулся ещё через пару лет, когда понял, что вылечился, и что жить предпочитает в Европе. Она как раз была вся в новом романе — стремительном и безоглядном.

Позже, когда роман завершился тем, чем завершился, она вообще по собственной инициативе не контактировала ни с кем, довольно долго. А здесь вдруг открыла папку — и вспомнила.

Компьютер был включен, контакт — онлайн.

«Привет»

«Ой, привет!!! Стрекоза нашлась))))))»

«Нашлась»

«Ты как? Я слышал, у тебя были проблемы»

«Ничего, нормально. А ты как?»

«Тоже нормально. Жизнь идёт, хворь не возвращается. Ты всё ещё в Женеве?»

«Последние дни. Перехожу на новую работу, уезжаю в Рим»

«Что за работа? Аналитика или философия?»

«Аналитика. Где-то в музеях Ватикана»

«Надо же, им тоже нужны аналитики)))) У тебя же в Риме какая-то родня? Хотят, чтобы ты была поближе?»

«Нет, эта работа сама нашлась. Так же, как и все другие мои работы»

«Тогда удачи, и не теряйся, хорошо? Хоть фоточку пришли оттуда, что ли!»

«Пришлю. И тебе удачи!»

Элоиза закрыла папку и сложила её на дно чемодана.

Хорошие воспоминания дорого стоят. И дают силы начать новую жизнь.

Конец