1.0 — создание файла
Дребезжащий звук, издаваемый ударом вилки о стенку бокала, заполнил зал и заставил замолчать расшумевшуюся публику. Все головы повернулись. Все взгляды с любопытством и ожиданием уставились сначала на бокал, потом на лицо Майрона Мэнсона. Рон не смутился. Он тихо откашлялся, отложил вилку на белую скатерть и выпрямился во весь рост.
— Я знаком с Генри почти всю жизни, — Майрон сделал паузу и обвёл собравшихся острым взглядом тёмных глаз. — И смело могу сказать, что наша встреча стала для меня знаковым событием. А как еще назвать момент, когда тебе на голову с дерева падает человек? — гости рассмеялись. Рон скупо улыбнулся одним уголком губ. — Да, именно так всё и было. Я читал книгу, сидя под деревом, а Генри рухнул с ветки и приземлился в дюйме от меня. Оказалось, он хотел проверить, как высоко сможет влезть, но сдрейфил и просидел в кроне час, боясь спуститься. А потом упал. В тот день я обрёл друга на долгие годы, а Генри обрёл прозвище Ньютон…
Майрон снова замолчал, заглянул в бокал. Пузырьки на его дне шустро поднимались с самого дна, всплывали на поверхность и исчезали. Речь зашла в тупик. Рон искренне наделся, что сможет сымпровизировать, но на деле это оказалось куда сложнее, чем в воображении.
Еще один пузырёк оттолкнулся от дна и растворился в воздухе. Майрон моргнул.
— И вот, посмотрите на Генри теперь. Крепкий, целеустремленный, покоряет вершину за вершиной. И рядом с ним, — он указал ладонью на девушку в белом. — Аманда. Прекрасная и подходящая своему мужу во всём. Она идеально дополняет Генри и вдохновляет его на новые свершения. Я уверен, их союз будет крепким и счастливым. За молодых!
По залу пронёсся согласный возглас. Майрон отсалютовал бокалом, и гости скопировали этот жест. Вот и отлично. Еще полчаса и можно сослаться на неотложное дело и уйти. Рон пригубил шампанское и опустился на своё место за столом. Забросил ногу на ногу, осмотрелся. Жених и невеста смотрели на него и широко улыбались. Пришлось ответить им полуулыбкой.
На самом деле Майрон до сих пор не понимал, как оказался сегодня в этом зале.
Генри Грин и правда был его другом. Когда-то давно. Когда им было по восемь, Грин действительно упал с ветки и чуть не покалечил и себя, и Рона. Но с тех пор прошло двадцать семь лет, и многое изменилось за это время. Дружба давно деградировала до отношений типа «ты мне нравишься, но не настолько, чтобы пить с тобой кофе», и общение случалось только по очень важным причинам.
И вот, Грин позвонил и позвал к себе на свадьбу. Счастлив был безумно. Майрон зачем-то согласился, а сейчас с завидным постоянством посматривал на «ролекс» на запястье. Толпа Рону никогда не нравилась, хотя и махровым интровертом он себя назвать не мог.
Майрон снова поднял бокал, и, бездумно глядя в пустоту, отпил немного шампанского. Боковое зрение уловило движение за столом жениха и невесты: Генри и Аманда отодвинули свои стулья и начали подниматься. Острым взглядом Рон осмотрел девушку с головы до крышки стола. Хорошенькая. И юная. Как Генри со своим намечающимся вторым подбородком смог её подцепить? А главное, зачем?
Жених и невеста двинулись по залу, останавливаясь возле некоторых гостей и заговаривая с ними. Прокручивая ножку бокала в пальцах, Майрон внимательно следил за передвижением пары. Аманда выглядела не старше двадцати. Её примерный возраст подтверждало то, что в зале находилось полно её таких же юных приятелей и приятельниц. Хихикающие девчонки то и дело бросали взгляды на мрачного, собранного, неулыбчивого Майрона.
В этой компании он чувствовал себя старым вороном. Он не понимал выбора Генри. То есть понимал, но… не понимал. Юные глупые красотки, естественно, хороши, однако не тащить же их замуж! Зачем? Что с ними делать, когда дофамин в организме придёт в норму, и кроме секса захочется пообщаться с человеком? О чём с нею общаться? Майрон не понимал Генри Грина, и не стремился понять. Сам он если и решит жениться однажды, то станет искать женщину, близкую себе по духу и возрасту.
Жених и невеста медленно приближались к столику Рона. Он невзначай осмотрел себя, смахнул невидимую пылинку с чёрного рукава смокинга, убрал упавшую на лоб чёрную прядь волос. Точно, ворон. Всю жизнь им был. Черноволосый, черноглазый, замкнутый сторонний наблюдатель. Заметно отличающийся от всей своей семьи.
— Ронни Мэнсон! — радостно воскликнул мужской голос.
Майрон оторвал взгляд от рукава и посмотрел вверх: молодожены стояли в нескольких дюймах от него. На лицах — одинаковые счастливые улыбки. Глупые.
— Очень рад, что ты всё-таки пришёл, — продолжил Генри. Его Аманда интенсивно кивнула светлой головкой. — Я так и знал, что ты расскажешь ту историю.
— Не мог не рассказать, — пожал плечами Рон. — Пусть твоя жена не думает, что ты всегда был таким идеальным.
— Ну что вы, мистер Мэнсон, — просияла Аманда. — Мой зайчик будет для меня замечательным в любом случае.
Она прижалась к боку супруга и положила голову на его плечо. Рон искривил губы в снисходительной ухмылке.
— Конечно, Аманда. Так и должно быть.
— Надеюсь, вам всё нравится? — во взгляде девушки проступило беспокойство. — Вы почти ни с кем не общаетесь весь вечер…
Бедная малышка. Не знает, что «почти ни с кем не общаетесь» подходит под описание всей жизни Рона Мэнсона.
— Всё замечательно, — Майрон снова приподнял уголок губ в полуулыбке. — Очень красивая свадьба. Не беспокойтесь обо мне.
Больше ничего сказать он не успел. В кармане брюк зазвонил мобильник, и Майрон отвернулся от счастливых лиц. Очень вовремя. Всё это мероприятие уже начинало давить на психику.
— Прошу прощения, — пробормотал Рон, выдернув телефон. — Я отойду.
Он встал со стула и просочился мимо пары, не задев их даже краем смокинга. Телефон — отличный повод уехать домой. Не важно, кто звонит и зачем. Сделав несколько шагов в сторону выхода, Майрон наконец посмотрел на экран.
Там светилось имя брата.
Брент.
С чего бы? Брент редко звонил, и никогда просто так.
Удерживая вибрирующий мобильник, Майрон дошел до двери, остановился, и нажал на ответ.
— Да.
В трубке послышался какой-то хруст. Чипсы?
— Привет, Ронни, — жизнерадостно пропел младшенький.
Рон сдвинул брови. Насколько Майрон был закрытым и спокойным, настолько Брент отличался от него общительностью и лёгкостью характера. Да и не только этим.
— Здравствуй, Брент, — проговорил Рон в трубку.
— Занят?
Снова хруст, направленный прямо в ухо. Майрон задумчиво осмотрел забитый людьми зал.
— Не очень.
— Круто, — Брент явно ожидал такого ответа. — У меня к тебе дело. Не срочное, не пугайся. Есть время подумать и свыкнуться с мыслью.
Такой заход Рону не понравился. И никому бы не понравился. Он нахмурился еще больше, будто брат мог его видеть.
— Что ты хочешь?
— Ой, не нужно хмуриться, Рон. Я только немного тебя озадачу.
— Брент, — Майрон устало закатил глаза. — Я сейчас на чужой свадьбе. Давай ты заткнёшься, соберешься с мыслями, и скажешь, что тебе надо. Идет?
— А я ей и говорю: «Милая, твоя задница настолько огромная, что не влезает в дверь!».
Толстый мужчина с залысинами до самой макушки головы громко хрюкнул и расхохотался на весь вагон. Хейли отвернулась к окну и закатила глаза. Это была десятая шутка про беременную супругу, которая прозвучала за последний час. Или одиннадцатая? Хотя какая разница, если все они были тупыми и смеялся над ними только сам толстяк. Попутно разбрасывая крошки от сэндвича на себя и соседей. То есть на соседку. На Хейли. Повезло же с билетом, боже…
Поезд «Престон — Лондон» прибывал на станцию Юстон через пятнадцать минут. Изначально эта двухчасовая поездка казалась своего рода приключением, но Хейли поняла, что просчиталась, как только села на своё кресло у окна. Напротив неё восседала пожилая и, наверное, полуглухая леди; рядом с леди болтал ногами мальчик лет семи. Он заткнул уши наушниками, уставился в планшет, и не произнёс за всю дорогу ни слова. А возле самой Хейли разместился он. Мистер Доббсон. Добби, как он представился сразу же. И не затыкался больше все два часа.
— А я уже рассказывал, как она начала рожать прямо посреди магазина?
Хейли в очередной раз за поездку достала мобильник и разблокировала экран. Поезд прибудет через двенадцать минут. Всего двенадцать. Большие наушники висели на шее и как бы намекали, что пора демонстративно заткнуть уши и отрезать себя от Добби и его удивительных историй, но неясное чувство неловкости не давало так поступить. Это как сказать человеку в лицо, что он придурок. Нужно иметь смелость.
— Эй, Хейли, — в бок прилетел ощутимый толчок. — Хочешь батончик?
Она отвернулась от стекла. К её лицу протянулась ярко упакованная шоколадка. Направлена прямо между глаз. Как дуло.
— Нет, — Хейли сумела растянуть губы в улыбке. — Я на диете.
— Пффф, — фыркнул Добби. — Ты же худая, как шпала! Не то, что моя Жанин. Она у меня такая красотка!
— Повезло тебе.
— Не то слово.
Десять минут. Свобода уже близко, совсем близко. Хейли нервно постучала пальцами по крышке мобильника. Возможно, идея уехать ненадолго была не такой уж и прекрасной. Стоило посоветоваться с родственниками до того, как купить билет на поезд, идущий в неизвестность. Но тогда Хейли не думала об этом. И вот оказалось, что двоюродная сестра Эмма уезжает из Лондона как раз на время приезда Хейли. То есть по сути Хейли едет… ни к кому. Даже встретить её поручено какому-то незнакомому человеку.
Опрометчивый поступок.
А может оно и к лучшему? Няньки ей ни к чему. Если Эмма уехала, у неё появилась свобода действий.
— А печенье хочешь? — снова прозвучал голос Добби.
Восемь минут.
— Нет, — Хейли смахнула русую прядь, выпавшую из узла на макушке. — Я вообще не хочу есть.
— Хах! Моя Жанин смогла бы засунуть тебя в свой карман.
Хейли не была ни крупной, ни мелкой. Обычная. Возможно немного плоская, но это не важно. Однако размеры Жанин Доббсон она боялась представить. Хорошо, что этот терминатор остался в Престоне.
Хейли снова отвернулась к окну и ткнулась в него лбом. Городская застройка уже мелькала за стеклом. Дёрнул же чёрт рвануть в Лондон! Зачем? Да, развеяться нужно было, этого требовала ситуация и мама надоела тыканьем в то, что Хейли ходит с перевернутым лицом… Но развеяться можно и дома. Собраться с подружками, сходить куда-нибудь… Однако почему-то она вспомнила об Эмме и тёте Элле.
Лондон казался достаточно далёким, чтобы забыться на пару недель.
— Кажется, приехали, — новый тычок в бок заставил Хейли дернуться.
Доббсон смотрел в окно поверх её головы, наклонившись в сторону и тем самым навалившись на Хейли своей многофунтовой тушей. Пять минут.
— Я вижу, — проскрипела Хейли. — Ты не хочешь проверить свои вещи?
Давление туши ослабло. Мужчина выпрямился в кресле и звучно хохотнул.
— Намекаешь, что спёрла мой бумажник?
— Если бы я спёрла твой бумажник, то не призналась бы. Просто проверь, ничего ли не забыл.
— Ты прямо как моя Жанин.
«Не приведи Господь», — подумала Хейли. Но промолчала. Выдавила улыбку и стала без интереса наблюдать, как Доббсон хлопает себя по животу и карманам. Поезд начал сбавлять скорость.
— Всё на месте, — отчитался мужчина.
— Молодец.
Состав дёрнулся, Хейли качнуло вперед и сразу же отбросило назад на спинку сиденья.
Юстон-Стэйшн.
На перроне суетились люди, катали туда-сюда разноцветные чемоданы. Хейли нагнулась и запустила руку под кресло. Схватилась за ручку красной сумки и вытянула в проход.
— Подожди, помогу вынести, — скомандовал Добби.
— Не нужно, я могу сама…
Мужчина только отмахнулся.
— Да ты завалишься с нею на ступеньках. Вот моя Жанин вынесла бы и тебя и сумку…
Что ж… Ладно… Стоит позволить человеку помочь, если он сам этого хочет. Доббсон поднялся на массивные ноги, потянулся и достал с верхней полки свой рюкзак. Затем подхватил сумку Хейли и вышел в проход, растолкав других стремящихся к выходу пассажиров. Про правило очередности он, очевидно, не знал. Хейли подпрыгнула с места и как привязанная последовала за большим мужчиной.
Он сошел на платформу первым. Она выпрыгнула следом. Оправила распахнутую клетчатую рубашку, надетую поверх майки. Проверила, завязаны ли шнурки на кедах. Рядом с ногами опустилась всё та же красная спортивная сумка.
— Держи, — озвучил большой попутчик.
Человеком он оказался неплохим. Болтливым только.
Хейли перебросила ручку сумки через голову и подпрыгнула на носочках, распределяя вес.
— Пока, Добби, — бросила она и развернулась на пятках, собираясь уйти.
— Пока, Хейли, — прилетело в спину. — Эй! А ты чего приехала-то?
Как мило, он всё-таки решил поинтересоваться! Она затормозила, посмотрела на мужчину через плечо.
— Сама не знаю.
Затем достала из кармана мобильник и, сосредоточив всё внимание на экране, всё-таки пошагала вдоль путей. Знакомство с Добби окончено. Сейчас предстояло совершить новое. С человеком, которого кузина Эмма сумела найти в качестве провожатого, перед тем как отчалить в Грецию со своим бойфрендом. Можно подумать, Хейли маленькая и не сумела бы сама поймать такси и доехать до дома тётки.
В зале ожидания ситуация обстояла не лучше, чем на платформе. Кто-то метался из стороны в сторону, кто-то стоял изваянием и пялился на табло, кто-то обнимался, как в последний раз. И как во всей этой суматохе найти свою няньку? Эмма даже не рассказала, кого искать. Хейли нашла в телефонной книге нужный номер и пробежала пальцами по экрану.
Она нажала на отправку и осмотрелась. На секунду показалось, что сможет определить человека по звону мобильника, но сложно в толпе людей с мобильниками найти того единственного. Телефон в руке завибрировал.
Лаконично. Хейли скептически вскинула левую бровь. Снова оторвала взгляд от экрана и снова осмотрелась. Справа от неё находился закрытый киоск с названием «Информация», написанным крупными буквами. Вдоль фасада тоже стояли люди. Парень в кепке и с рюкзаком цвета хаки уткнулся в мобильник. Немолодая женщина щурилась, пытаясь рассмотреть табло с расписанием поездов. И был еще один человек. Хейли осмотрела его с ног до головы.
Мужчина. Достаточно высокий. В тёмных брюках и белой рубашке с рукавами, закатанными до локтей. Сами руки скрещены на груди, а голова с черными, аккуратно уложенными волосами, повёрнута в сторону, являя взору профиль с прямым носом. Лицо хорошо выбрито, но кожа скул и подбородка всё равно выглядела более темной из-за готовой пробиться чёрной щетины.
От позы мужчины веяло спокойствием. Он никуда не спешил, не изучал расписание, не держал в руках билет. Он просто ждал.
Будто почувствовав на себе взгляд, он повернулся, и на Хейли в упор уставились тёмные, как пропасти, глаза. Под широкими изломленными бровями, заканчивающимися на висках. Глаза сузились и просканировали Хейли таким проницательным взглядом, что ей захотелось уменьшиться до размера тихоходки. От таких взглядов она нервничала и обычно превращалась в несущую бред, надоедливую тупицу, и ничего не могла с собой поделать.
«М.Мэнсон». Это точно он. Вроде бы Эмма называла его Майроном.
Майрон следил за приближением светловолосой девчонки в длинной клетчатой рубашке, рваных джинсах и бирюзовых кедах, и не мог поверить своим глазам. Это что, шутка?
Брент и Майрон никогда сильно не ладили. В детстве у них было здоровое соперничество, потом период отчуждения, и только годы и возраст сгладили углы братской любви. Теперь они иногда могли обращаться друг к другу за помощью. В крайних случаях.
И такой случай настал прямо на той дурацкой свадьбе четыре дня назад. К подружке Брента вздумала нагрянуть двоюродная сестра, при том, что на руках Брента и Эммы уже были билеты до Крита. Кто так поступает? Какого чёрта неизвестная сестра не известила о приезде заранее? Примерно это Майрон и спросил, на что услышал в ответ неясное бормотание.
Он не знал, кого должен увидеть на месте Хейли Темпл, в сознании сложился расплывчатый образ среднестатистической женщины. Брент обещал, что проблем не возникнет.
Однако сейчас Рон видел, как к нему идёт проблема. Вот она чуть подпрыгнула, чтобы поправить тяжёлую сумку. Какие-то дамы с чемоданами на колёсиках пробежали мимо девчонки и чуть не сбили её с ног. Она в последний момент отступила назад. По губам легко прочиталось ругательство.
Боже, сколько ей лет? Почему никто не сказал, что Майрону нужно стать чёртовой Мэри Поппинс?
Убедившись, что путь свободен, девчонка снова двинулась вперед, подгоняемая большой красной сумкой за плечами. Толкнула какого-то парня с рюкзаком, тут же бегло извинилась, и снова беззвучно ругнулась. Путь продолжался. Оставалось еще пара футов, и их она преодолела в два шага. Остановилась прямо напротив Майрона, носки бирюзовых кед затормозили в дюйме от носков его туфель. Большие наушники на шее съехали на бок.
— Привет! — бойко выпалила девица. На Рона уставились голубые глаза, а широкий рот растянулся в улыбке. — Вы мистер Мэнсон?
Ошибки, на которую Рон еще надеялся, быть не могло.
— Хейли Темпл? — на всякий случай спросил он.
— Да, это я, — она согласно кивнула и русая прядь, вывалившаяся из узла на макушке, прикрыла правый глаз. — Рада знакомству, — сообщила девчонка.
Майрон не мог с нею согласиться. Но вежливость заставила.
— Взаимно, — он сделал шаг в сторону. — Пойдём, машина на парковке.
Он стал решительно пробиваться через толпу вокзала. Июльский день выдался жарким и душным, и эта духота забралась даже в кондиционируемое помещение. Выбраться на воздух хотелось немедленно. А еще хотелось быстрее разделаться с новой обязанностью и вернуться к работе.
За спиной раздалось шарканье кедов, рядом с локтем материализовалась клетчатая девочка с неряшливым пучком. Очевидно, она прикладывала усилия, чтобы держаться рядом. Майрон об этом не подумал.
— Как доехала?
Вообще-то он мог ничего не спрашивать. Но долбаная вежливость требовала поддержать беседу.
— Отлично, спасибо! — сообщила Хейли Темпл. — И спасибо, что согласились подбросить меня к тёте.
— Без проблем.
На самом деле проблем было достаточно, начиная от испорченного расписания и заканчивая бесконечностью. Но ей не обязательно об этом знать. И поздно начинать брюзжать, раз уж сам втянулся в это.
Стеклянные двери разъехались, выпуская людей под палящее солнце. Майрон сощурился, сунул руку в карман и достал ключи от «ауди».
— Послушайте, мистер Мэнсон, я не хотела никого напрягать, — вдруг послышалось сбоку. Неужели что-то почувствовала? — Я могу вызвать такси.
Майрон нажал на брелок, серебристая машина, первая в ряду, два раза моргнула.
— Всё нормально, — Рон обернулся и посмотрел на девчонку: она сосредоточенно изучала его лицо, но, поймав на себе взгляд, резко отвернулась. — Брент попросил меня о помощи, я помогаю, — он поднял руку и указал на ауди. — Поехали.
— Брент? — переспросила Хейли. — Бойфренд Эммы? А вы ему кто?
Он подавил желание закатить глаза. Оказывается, её даже не просветили о сложных семейных связях…
— Я его брат.
— Да ла-а-адно!
Такта ей не занимать. Рон двинулся к машине, глаза он всё-таки закатил.
— У нас разные отцы, — коротко бросил он.
Привычная фраза. За свою жизнь Майрон говорил её тысячи раз. Скрывать правду никому не приходило в голову: Брент и Рон отличались как день и ночь. Брент — светлоголовый, сероглазый, улыбчивый день. Мать и отчим по цветотипу тоже напоминали английские розы. И только Майрон в их дружной компании выделялся чёрными кудрями, бровями вразлёт, и углями вместо глаз. Сюрприз.
— А ты знакома с Брентом? — перевел тему Рон, подходя к машине и открывая заднюю дверцу. Обсуждать свою генеалогию с незнакомой девицей хотелось меньше всего.
— Видела на фотках, — пожала плечами она. — Симпатичный.
— Не то слово… — пробормотал Майрон. — Бросай сумку и садись.
Он понимал, что его команды звучат слишком авторитарно, но ничего не мог с собой поделать. Эта встреча начала утомлять, едва начавшись.
Девчонка остановилась в шаге от распахнутой двери, брови недоверчиво поползли на лоб.
— Вы со всеми так общаетесь? — вопрос прозвучал скептически.
Слишком смело для девочки, которая выглядит как школьница.
— Да, — сухо выронил Рон. — Со всеми.
Она всё-таки согнулась, чтобы зашвырнуть сумку на сиденье, Рону показалось, что он услышал очередное ругательство. Да. Это будет веселое время…
Майрон ожидал, что его новоиспеченная подопечная сядет спереди, но она предпочла влезть вслед за сумкой. Не глядя на Рона, она схватилась за ручку и громко хлопнула дверцей ауди. Ладно, пусть. Так даже лучше. Не придётся о чём-то говорить по дороге в Луишем: с пассажирами на заднем сиденье неудобно общаться.
Рон на секунду прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Затем открыл водительскую дверь, осторожно сел за руль, вставил ключ в зажигание. В проём между креслами влез русый пучок.
— Вы знаете, куда ехать?
Желание командовать водителями передаётся женщинам на генном уровне?
— Да, — Майрон не оглядываясь закрыл дверь и взялся за ремень. — Можешь не волноваться.
— Ну мало ли, — снова заговорила девушка. Очевидно, она не собиралась убирать голову из-под его локтя. — Вдруг вы не знакомы с Эммой настолько, чтобы знать её адрес…
Майрон очень редко закатывал глаза. Второй раз за пять минут — рекорд по частоте.
— Я знаком, — сообщил он. Провернул ключ, машина тихо рыкнула и завелась. — Раз уж меня попросили тебя встретить, то и детали сообщили. А сейчас убери голову из-под моей руки, пожалуйста.
Он ожидал какого-то резкого ответа, но вместо этого девушка только поджала губы и исчезла за спинкой кресла. Ну хотя бы промолчала.
Всю дорогу к тёте Элле Хейли молча смотрела в окно на скользящий мимо город. В салоне витал тонкий запах хорошего мужского парфюма, который впитался в каждый шов кожаной обивки. Приятный. Мужчина за рулём сосредоточенно следил за дорогой, ни разу не бросив взгляд на Хейли в зеркало заднего вида.
Мистер Майрон Мэнсон полностью оправдал ожидания. Несмотря на приятный низкий голос, который можно слушать не переставая, характер его обладателя соответствовал внешнему виду на все сто. Мистер Мэнсон подавлял своим чувством собственной важности. Заставлял Хейли ощущать себя маленькой и незначительной.
Она попыталась быть приветливой, потом попыталась извиниться за неудобства, но, когда попытки провалились, перестала. Плевать. Он её подвезет, и больше они не встретятся. Если только кузина Эмма не соберется замуж за его брата, тогда конечно придётся мило улыбнуться Мэнсону на свадьбе. Но до тех пор — вряд ли.
Серебристая ауди свернула в узкий переулок и остановилась около дома из тёмного кирпича. На первом этаже закусочная приглашала распахнутой дверью. Рядом с нею — еще одна дверь, чёрная, со следами свежей краски внизу. Хейли хорошо помнила, что раньше в том месте был обшарпанный кусок. Видимо, что-то изменилось.
Сохраняя молчание, мистер Мэнсон вышел из машины, тихо прикрыл дверь, и стал обходить капот. Интересно, он всё делает с таким абсолютным спокойствием? И самого его не смущает неумение поддержать вежливый разговор? Хейли взялась за сумку и приготовилась выйти, но её опередили: вторая задняя дверь открылась, и рука с закатанным рукавом рубашки и «ролексом» на запястье протянулась в салон. Пальцы сомкнулись на ручке сумки.
— Эй, я могу сама! — Хейли попыталась рвануть ткань на себя, но её силы оказалось малы по сравнению с мужской.
— Не сомневаюсь, — донеслось снаружи.
Этот человек начинал раздражать. Непробиваемый надутый осёл.
— Ла-а-адно… — пробормотала она, открыла дверь и поставила ногу на асфальт. Еще несколько минут и они попрощаются. Осталось потерпеть совсем немного.
Переулок был пустынным, и, если бы не солнечный свет и зеленые деревья, торчащие из тротуара, казался бы мрачным. Хейли поправила массивные наушники на шее, и осмотрелась. Мистер Мэнсон уже входил в дом. Сумка легко покачивалась на его плече. Почему он не уехал сразу же? Мог просто высадить Хейли на тротуар и дать по газам, но зачем-то решил проводить до квартиры и сдать на руки тётке. Обращение как с ребенком.
Хейли обошла машину и скользнула в тёмный коридор. Мэнсон успел преодолеть лестничный пролёт и стоял в потёмках, скрестив руки на груди. Ждал. Молча, спокойно, как надзиратель. Раздражающе. Хейли пробежала по пролёту, перемахивая через ступеньки.
— Вы могли не провожать меня, — на всякий случай заметила она.
— Это было бы неправильно, — мистер Мэнсон снова ступил на ступеньки и продолжил подъём.
Очень ответственный.
Он быстро достиг нужной двери, занёс руку и уверенно постучал. Будто бывал здесь миллион раз. Хейли догнала его, когда дверное полотно отъехало от откоса и на пороге появилась высокая седая женщина в очках. Она подслеповато сощурилась, вглядываясь в лица. Кажется, дела с её зрением обстояли еще хуже, чем раньше. Хейли не стала дожидаться узнавания.
— Привет, тётя Элла, — она выступила вперед и обняла женщину.
— Хейли! — тонкие костлявые руки сомкнулись за спиной. — Приехала! Я уже начала волноваться…
Тётя всегда была милой, тревожной женщиной. Этим она походила на мать Хейли. Та тоже с возрастом становилась всё более беспокойной, чтобы довести её до сердечного приступа было достаточно несколько раз не ответить на звонок.
— Незачем волноваться, — проговорила Хейли, отстраняясь от женщины. — Поезд приехал вовремя, и мистер Мэнсон ждал меня на месте, — она без спроса вступила в квартиру, но тут же обернулась. — Ты знакома с мистером Мэнсоном?
— Майрон, правильно? — улыбнулась Элла. — Я много слышала о вас от вашего брата.
На губах Мэнсона проступила скупая улыбка. Хмурое лицо немного просветлело.
— Надеюсь, не слишком плохое?
Ну надо же, он способен шутить!
— Ну что вы! — воскликнула тётя. — Только хорошее. Проходите, я сделаю нам чай.
Она отступила, давая мужчине пройти, однако он не торопился.
— Не стоит, спасибо. Я должен вернуться на работу, — проговорил он. Сбросил сумку с плеча, оставляя её на пороге. — Хейли, — угольный взгляд под бровями вразлёт поднялся, останавливаясь на её лице. — Мне нужно, чтобы ты составила расписание. Я состыкую его со своим, так нам будет проще.
О чём он?
— Не поняла, — нахмурилась Хейли.
— Ты не знаешь? — дёрнул бровью мужчина.
— Что?
— Я вас оставлю. Поставлю чайник, — громко прошептала тётя и, протиснувшись мимо Хейли, удалилась по узкому коридору. Мэнсон выпрямился и излюбленным жестом скрестил руки на груди. Белая рубашка красиво натянулась на плечах.
— Твоя мать просила Эмму, чтобы та не оставляла тебя одну, — бесстрастно сообщил он. — Боится, что ты потеряешься или влипнешь во что-то. Эммы нет, есть я. Мне нужно знать, куда ты собираешься ходить и когда, потому что у меня есть работа.
Какого… Хрена… Здесь… Происходит… Примерно это пронеслось в голове Хейли. В такой последовательности, с такими паузами. Она округлила глаза и открыла рот. Тут же его захлопнула, попыталась сосредоточиться и подобрать слова. Эмоции не влезали ни в какие внятные конструкции.
— Серьёзно? — через несколько мгновений смогла выдать она.
Мужчина, стоящий напротив, непонимающе сдвинул тёмные брови.
— Да, я владею турагентством…
Он в своём уме?
— Да вы нахрен прикалываетесь? — вот теперь мысли стали оформляться в слова. — Мне двадцать пять, и я не могу выйти из дома без няньки?
Мистер Мэнсон как-то вдруг замер. Брови остались всё так же сдвинуты, угольный взгляд застыл на лице Хейли, потом метнулся к волосам и тут же начал медленный спуск к носу. Остро прошёл по плечам в клетчатой рубашке, рваным джинсам, и так до самых кед. Если бы не крайняя степень возмущения, Хейли могла бы и покраснеть. Но не сейчас.
Пауза начала затягиваться. Взгляд Мэнсона наконец снова поднялся, а чёрные глаза заглянули в голубые.
— Двадцать пять? — коротко переспросил он.
Это всё, что его интересовало?
— Да! — выпалила Хейли.
Мужчина прищурился.
— Не сказал бы.
Она уперла кулаки в бока. Как нужно реагировать на такое замечание?
— Спасибо…
— Это не комплимент, — оборвал Мэнсон.
Хейли почувствовала, как запылали кончики ушей. Заносчивый урод. Она оказалась в опасной близости, чтобы высказать это вслух. Оборвала себя в последнее мгновение.
Нужно успокоиться. Сосчитать до десяти, подумать о приятном…
Хейли запрокинула голову, посмотрела в посеревший потолок: в правом углу по нему пошла небольшая трещина…
— Послушайте, Майрон — можно называть вас Майроном? — вопрос стал риторическим. — Спасибо за предложение, но ваше сопровождение мне не нужно. Я приехала в отпуск, и отдыхать буду так, как посчитаю нужным. Без посторонней помощи.
Но эта речь не оказала никакого эффекта.
— Это не моё предложение, — сухо обронил Мэнсон. — Я обещал.
С ним невозможно общаться. Как он дожил до своего возраста (тридцать шесть? сорок?) и его никто не прикончил?
— Освобождаю вас от обещания, — рявкнула Хейли. — Всего доброго.
Она сделала шаг вперед, схватилась за дверь и с шумом захлопнула её прямо перед прямым носом. Развернувшись на пятках, тяжело привалилась к дверному полотну. Глаза сами зажмурились.
Раз, два, три, четыре…
— Не нужно было с ним ссориться, детка, — раздался мягкий голос с другого конца коридора. — Брент говорил, что он хороший человек, тихий только слишком.
Хейли устало посмотрела в линзы очков.
— Он не тихий, тётя Элла. Он надутый сноб.
— Просто серьезный мужчина. Я не увидела в нём ничего снобистского. А тебе и правда нужна компания, ты же умеешь попадать в неприятности…
— Тётя…
Вечная тема. Ни мама, ни её сестра никогда не забудут, как в пятнадцать Хейли отдала все деньги мошеннику и не могла уехать из Престона домой в Блэкберн. И как в семнадцать у неё украли кошелек. А в девятнадцать она с малознакомыми музыкантами уехала на чью-то вечеринку и не знала, как вернуться.
Но ведь всё это давно в прошлом. Зачем ей нянька? Тем более такая… заносчивая.
— Ладно, — тётя Элла будто прочитала мысли. — Пойдём, чай остывает. Ты устала с дороги? Хочешь есть? Долго ехала? Эти поезда так утомляют…
Смена темы была очень кстати.
— Поезд ехал всего два часа, — пожала плечами Хейли, делая шаг по коридору. — Быстрее, чем машина.
— Ну надо же! — воскликнула Элла. — И правда быстро… Когда я последний раз навещала твою мать, то тряслась в вагоне полдня… — доверительно сообщила она. Взяла Хейли за локоть и подтолкнула к кухне. — Садись, бери пирожное. Я постелила тебе свежую постель в комнате Эммы, пока её нет. А когда вернется, найдём кушетку… Куда же я её спрятала…
«Пи-пи-пи-пи!»
Будильник нещадно забил в мозг тонкие гвозди.
Не открывая глаза, Майрон выпростал руку из-под одеяла и уронил её на большую круглую кнопку. Агрегат заткнулся. Рон тут же спрятал руку назад в тепло. Тело отказывалось просыпаться, но здравый смысл подталкивал открыть глаза и встать с кровати.
Шесть утра. Когда-то давно Майрон мечтал владеть бизнесом и спать до полудня, и вот, годы прошли, бизнес появился, а вставать всё равно приходится в шесть утра, как рядовому клерку. Ужасная шутка судьбы.
Рон перевернулся на спину и тяжело вздохнул. Через несколько минут будильник прозвенит заново и загонит в мозг новую партию гвоздей. Нужно подниматься. Внезапно что-то пощекотало нос, будто кто-то провёл по нему кисточкой для смахивания пыли. Майрон поморщился.
— Пошёл отсюда, — он снова вытянул руку и, всё так же не открывая глаз, резко столкнул с себя тяжелый, но мягкий ком.
Ком с глухим стуком упал на деревянные доски пола. Издал вопросительное «яу?» и тут же с громким урчанием запрыгнул назад. Пушистая метелка снова прошлась под носом. Как всегда. Этот ритуал повторялся каждое утро.
Майрон нехотя разлепил веки и наткнулся на любопытный взгляд.
— Нужно было вернуть тебя Бренту, — хмуро сообщил он в зеленые глаза.
«Яу?»
Идиотизм. Как он дошёл до того, что разговаривает с котом? Рон приподнялся на локтях, бесцеремонно спихнул с себя откормленный серый шар, и отбросил одеяло. Ноги свесились с кровати.
«Пи-пи-п…»
Рука упала на круглую кнопку до того, как будильник набрал разгон. И это тоже повторялось каждое утро. В жизни же должно быть постоянство.
Майрон повернул голову из стороны в сторону, разминая шею; на колени в клетчатых спальных штанах ступила мягкая лапа. Не дожидаясь, когда туша перенесет на лапу весь свой вес, Рон поднялся с кровати. Туша рухнула на пол, издав очередной глухой стук.
«Р-р-яу?»
Кот жил здесь три месяца, и жизнь его абсолютно ничему не научила.
Майрон вообще не собирался заводить кота. Никогда. Отношения с животными у него складывались так себе. Но в мае Брент навязал ему зверушку… На самом деле он всего лишь просил присмотреть за котом, пока будет в отъезде, и коту идея не понравилась. Он всего за пару дней уничтожил некоторую мебель.
Рон был готов повесить паршивца на дверной ручке.
Однако потом животное смирилось с тем, что его якобы бросили, и перестало устраивать диверсии. И неожиданно прониклось любовью к Майрону. Когда Брент вернулся, Рон отказался отдавать кота.
Просто так. Просто потому, что жить с кем-то оказалось не так уж и плохо.
Рон потёр плечо в водолазке, размял одеревеневшую мышцу. Прошлёпал к выходу из спальни и завернул в сторону ванной. Не глядя, хлопнул по выключателю, вошёл внутрь, опёрся о раковину ладонями и свесил голову. Почему так хочется спать? Больше чем обычно, и шесть утра здесь ни при чём. Хроническая усталость? Майрон открыл холодный кран, набрал в ладони воды и не жалея плеснул в лицо. Попал на волосы, и они тут же скрутились в спирали — его вечный бич.
По голым пальцам ног прошла пушистая метелка.
«Я-я-у!»
Кот сел у ног и уставился вверх. Майрон загреб ладонью мокрые волосы от лица, скрепил руки за шеей, сильно потянулся.
Шутка в том, что Брент снова подкинул старшему брату свою проблему. Ненавязчиво, «только присмотреть». Очевидно, Рона жизнь тоже ничему не учит, раз он согласился. Кот был меньшим из зол, свалившимся на голову. Ну а большее зло выглядело как безголовый тинейджер, имело женское имя и длинный язык.
И это самое зло вчера так и не прислало список мероприятий.
И не важно, что Хейли Темпл чуть не огрела Майрона дверью. Он заслужил. Он это понял сразу, как только сморозил сомнительную реплику. Девчонка имела право злиться. Но Рон не думал, что она говорила серьезно, когда отказывалась от сопровождения. Насколько он понял из рассказов Брента, Хейли Темпл уже несколько раз попадала в неприятные ситуации, не могла ступить и шагу, чтобы на неё не обрушились всевозможные несчастья, и должна бы радоваться надежному человеку рядом. Но Брент вообще мало рассказал.
Как бы то ни было, а Майрон обещал присмотреть за нею. Даже несмотря на то, что считал все беды девчонки по большей части надуманными. Он не смог отказать двум пожилым женщинам — матери и тётке Хейли — которые стояли во главе просьбы. И значит, Рону нужно расписание. Его турагентство сможет прожить без руководителя какое-то время, но для этого необходимо расписание. Вселенная не вертится вокруг капризов одной только нервной девицы.
Майрон устало потёр ладонями лицо, кожу оцарапала выступившая за сутки щетина. Где-то в глубине дома запищал мобильник. Сообщение. Может, Хейли Темпл всё-таки включила мозги и выполнила просьбу? Рон оттолкнулся от раковины, случайно пнул всё еще сидящего у ног кота, и побрёл назад в спальню. Кот увязался следом.
«Я-яу?»
Телефон лежал на тумбе, рядом с будильником, индикатор моргал синим цветом. Майрон схватил мобильник, упал на кровать, и разблокировал экран.
Твою мать… Рон зажал пальцами переносицу и сильно зажмурился. Раннее, утро! Кто требует вернуть деньги ранним утром? Туристы должны еще спать в своих отельных кроватях, а не выносить мозг менеджеру из-за качества обслуживания! Что не так с этими людьми?
Утренняя пробежка отменялась.
Лучше бы сообщение было от Хейли Темпл. Что ж, ладно. У Майрона достаточно выдержки, чтобы подождать еще, или напомнить ей о расписании. Но это потом. Несмотря на то, что на часах всего начало седьмого, у него уже достаточно проблем помимо мисс Темпл. Открыв глаза, он еще раз перечитал сообщение и пробежал пальцами по экрану.
Нажав на кнопку отправки, Рон рывком встал с кровати. Ноги снова въехали в мягкий ком. Чёрт. Нужно быстро привести себя в порядок и уезжать. Но сначала покормить кота. Иначе существует угроза и дальше пинать его по квартире как футбольный мяч.
— Я иду гулять. Вернусь через час или два.
— Будь осторожна, ладно?
— Тё-ётя, — протянула Хейли и закатила глаза. — Я не из леса приехала.
Элла поправила очки на носу: преподаватель экономики навечно отпечатался в её образе.
— Ты же знаешь, мы волнуемся…
— Да-да. Как всегда…
С этими словами Хейли открыла дверь и вышла из квартиры.
Она почти смирилась, что её до конца жизни будет преследовать гиперопека. Заслужила, в общем-то. Нечего жаловаться, когда сама умеешь быть той еще дурой. Но Хейли всё равно не могла спокойно воспринимать наставления. А еще жить и жить…
Она вприпрыжку сбежала по лестнице, толкнула чёрную дверь и выскочила на улицу. На запястье покачивался сложенный зонт, кажется, совсем ненужный. Второй день подряд погода баловала. Почти без облаков на небе. Солнце ослепило своей яркостью, Хейли сняла солнцезащитные очки с ворота майки, и посадила их на переносицу.
Куда идти — неизвестно. Маршрут не был проработан от слова совсем. Просто после завтрака потребовалось срочно сбежать из дома. Тётя Элла ужасно милая, и в такой же степени утомляющая. Всё-таки покупая билет на поезд Хейли надеялась на компанию кузины. Просидеть отпуск в крохотной квартирке с шестидесятилетней женщиной абсолютно не входило в планы.
Хейли осмотрелась, засунула пальцы в карманы джинсов, и повернула направо, в сторону Нью-Кросс-Роад. Даже с её мистическими способностями невозможно потеряться, если пройти вдоль широкой людной улицы, никуда не сворачивая. Район Луишем, пожалуй, никогда не значился в списке дорогих и элитных. Об этом тонко намекали не слишком привлекательные здания из коричневого кирпича, напоминающие старые мануфактуры, и поблекшие вывески торговых точек. Это не то место, куда бежишь первым делом, приехав на экскурсию. Зато дешевая аренда жилья стягивала сюда мигрантов. Хейли бывала здесь и раньше, но, возвращаясь домой, быстро забывала местность, и потом приходилось знакомиться заново.
Она свернула за угол и бесцельно пошагала строго прямо. Улица уходила далеко вперед, и хорошо просматривалась до горизонта. Достаточно для дневной прогулки, однако впредь нужно разработать какую-то культурную программу: мюзиклы, галереи, что угодно. Впереди месяц свободного времени, ограничивать его одним только Луишемом — не вариант.
Молодая пара прошла мимо и завернула в ближайшую маленькую забегаловку. Дверь открылась, и оттуда потянуло запахом свежей выпечки. Наверняка всё ужасно вкусное. Хейли достала мобильник из кармана, разблокировала экран и включила камеру. Подняла смартфон вверх, чтобы сфотографировать название места. Но не успела. Он ожил в руках и запел про то, что бывает, когда огонь встречает бензин (в переносном смысле, естественно).
Хейли тихо чертыхнулась. Очень вовремя. Она нажала на ответ, начала подносить телефон к уху, но уже на расстоянии услышала, как оттуда вырвался бодрый голос.
— Ты сейчас упадёшь! Сядь скорее, у меня перерыв пять минут, я тебе тако-о-ое расскажу!
Люси. Кто еще, кроме Люси мог с таким энтузиазмом протягивать слово «тако-о-ое»? Хейли закатила глаза. Люси работала с нею в одном офисе, сидела за соседним столом, и считалась закадычной подружкой. Она была в курсе всех страданий, которые Хейли проходила каждый день.
— Я не могу сесть, — пробурчала Хейли в трубку, двинувшись дальше без фотографии.
— Тогда прижмись к чему-то крепкому, — продолжила подруга громким шепотом. — Бен. Спрашивал. О. Тебе, — прошипела она, разделяя каждое слово.
Хейли замерла посреди тротуара. Всего на секунду затормозила. В спину тут же врезался идущий позади прохожий.
— Извини, — бросил он, обходя живой столб.
Но Хейли не удостоила его ответом.
— Что? — выдохнула в трубку. Наверное, слишком заинтересованно. Нельзя так интересоваться чужим женихом. — В смысле, мне без разницы, — добавила она с деланным безразличием.
Хотя кого она пыталась обмануть? Люси?
— Да уж, конечно, — ехидно подтвердила её мысли подруга. — Я, между прочим, и обидеться могу.
— Лю-юси, — Хейли устало вздохнула и двинулась дальше по улице. — Мне правда не нужно об этом знать.
— Я думала, ты обрадуешься.
— Чему? Обо мне мог спросить кто угодно. Это нормально, я же второй день не появляюсь в офисе!
— Но это же Бен!
Да, конечно. Бен. Бенджамин. Насколько Хейли помнила, он никогда не интересовался её местонахождением. Зато она всегда интересовалась местонахождением его самого. Чувствовала затылком. Искоса следила, как он, светловолосый аполлон, идёт к кофемашине. Улавливала голос даже на расстоянии, растекалась в лужу от мимолётной приветливой улыбки… А еще у Бена была невеста, которой наверняка тоже нравился и его голос, и улыбка, и вообще всё в нём.
— У меня отпуск, и я хочу отдохнуть от этого всего, — пробурчала Хейли. — А еще лучше — избавиться от зависимости. Так что не нужно звонить мне уже на второй день и напоминать про Бенджамина.
— Как знаешь, — обиженно проговорила подруга. Хейли вполне могла представить, как она надула пухлые губы.
— Лю-юси…
Они познакомились, когда Хейли устроилась в «Офистайм». Люси Линн уже работала там какое-то время, и взвалила на себя обучение Хейли всему, что знает. Как отвечать на звонки, принимать заказы канцтоваров, искать утерянные или невыполненные заказы, лебезить перед клиентами и добавлять в их коробки пачку кофе в качестве извинения за неудобства. Компьютер Хейли стоял рядом с компьютером Люси, и та периодически бросала свой наушник с микрофоном на стол, и инициативно бралась разгребать косяки Хейли.
Так они подружились. Разбрасываться отношениями, построенными на взаимовыручке, не хотелось.
— Ладно, я поняла, — снова прозвучал голос подруги в трубке. — Больше не буду тебя доставать. Как там большой город? Стоит?
— Стоит, — бесцветно поддакнула Хейли.
— А как кузина?
О, кузина, наверное, хорошо. Греция, море, загар…
— П-ф-ф… — Хейли сошла с середины тротуара, чтобы никому не мешать, и остановилась возле какой-то двери. — Эммы не оказалось дома, так что я живу только с тёткой.
— Кошмар, — фыркнула Люси.
— Да не то, что бы. Она хорошая.
— Это как потратить отпуск на то, чтобы навестить больную бабулю.
Хейли тихо рассмеялась.
— Перестань. Это не одно и то же.
— А я говорю, то же самое, — продолжала подруга. — Вот увидишь, ты завоешь там через неделю и вернёшься к нам. Бен будет рад. Он очень расстроился, когда не увидел тебя на месте. Говорит: «Ой, а где наша милая Ли?». Представляешь?
Она всё-таки сделала это. Снова заговорила на запретную тему. Зачем?
— Я сейчас брошу трубку, — сухо заявила Хейли.
— Ты должна танцевать твист!
— Он скоро будет женат! Какой здесь твист?
На том конце мобильной связи стало тихо. Видимо, аргумент всё-таки подействовал. Дверь за спиной громко хлопнула, и мимо Хейли протиснулся тощий парнишка с завязанным на макушке тонким хипстерским хвостиком. Она без интереса проследила, как он бросил на тротуар скейт, стал на него, и покатился по улице.
— Ладно. Я постараюсь тебя не грузить, — наконец заговорила Люси и тут же запнулась. — Но, если будет что-то интересное, я всё равно позвоню! — выпалила она.
Хейли снова тяжело вздохнула.
— Ладно.
— Всё, перерыв почти закончился, а я даже не заварила кофе. Чао!
И вызов прервался.
Хейли заблокировала экран и спрятала телефон назад в карман.
Она надеялась, что смена места отвлечет её от дурацкой, никому ненужной влюблённости, но дурацкая, никому ненужная влюблённость прибежала вслед за поездом прямо из Ланкашира. Можно забросить номер подруги в чёрный список на все четыре недели, чтобы игнорировать её звонки, но ведь есть еще соцсети…
Ладно, к чёрту всё. Нужно идти дальше. В прямом и переносном смыслах.
Хейли обернулась, чтобы посмотреть, что за выход загораживает. Над синей деревянной дверью с грязным окном, на кронштейне покачивалась табличка. «Бар Чёрная кошка».
Рука сама потянулась и толкнула дверь.
Сверху звякнул китайский колокольчик. Темнота внутри после яркого солнца снаружи на несколько мгновений лишила Хейли способности видеть. Она сорвала с глаз солнцезащитные очки и интенсивно моргнула. Один раз, второй… Глаза привыкли к потёмкам. Взгляд различил барную стойку со стеллажами за ней, столы с обшарпанными диванами вдоль стен, и невысокий подиум в углу. На звук колокольчика, из двери, ведущей куда-то вглубь здания, показался мужчина. Крепкий, бородатый, с руками, забитыми татуировками до плеч. Дальше они прятались под футболкой.
Хейли нервно сглотнула.
— Мы закрыты, — бросил бородач, остановившись в проёме.
Фраза «Не очень-то и хотелось» застряла в горле. Зачем Хейли вообще сюда зашла?
— А-а… — она беспомощно осмотрела по сторонам, забросила руку за голову и почесала затылок. — Ладно. Без проблем. Ухожу.
Она попятилась назад, спина приложилась к дверному полотну. Еще шаг — и людная улица…
— Приходи вечером, — снова заговорил мужчина. — У нас работает «открытый микрофон». — Он мотнул головой в сторону сцены.
Хейли остановилась на полушаге. Дверь уже отъехала от откоса, и полоска солнечного света пробралась в мрачное помещение.
— Правда?
Мужчина пожал плечами.
— Ага. Комики, музыканты… Бывает весело.
Желание бежать подальше окончательно прошло, Хейли привалилась плечом к дверному косяку. Это интересно.
— И что, кто угодно может выступить?
— Ну да.
Очередной реплики бородач ждать не стал. Его массивная фигура развернулась и скрылась в темноте подсобки, как бы ненавязчиво намекая, что разговор окончен. Хейли не стала задерживаться. Снова попятилась назад и выступила на свет улицы.
«Открытый микрофон», значит… Возможно, это какой-то знак. Она приехала за впечатлениями, значит пора их получать. Уже давно Хейли не выступала на публике. Времена её эпизодического участия в мелких рок-группах давно прошли, их место занял унылый серый оупен-спейс, компьютер, и наушник с микрофоном, надетый на голову. А еще безответная влюблённость, из-за которой Хейли тошнило от самой себя.
Пришло время снова ощутить какой-то драйв. Набраться тех самых ярких впечатлений.
Прогулка затянулась. Вместо обещанных двух часов Хейли ходила по улицам все четыре. Она всё-таки свернула в сеть переулков и ожидаемо запуталась в них. Но выходить не торопилась. Могла включить онлайн-карты, однако ей понравилось бесцельное блуждание по кирпичным лабиринтам. Во время таких прогулок можно найти много интересных мест, которые не значатся ни в одном путеводителе.
Тётушка позвонила восемь раз. Просто чтобы узнать, как дела. На восьмом звонке Хейли пообещала, что больше не станет снимать трубку и вообще отключит телефон, и только тогда тётя Элла перестала проявлять опеку. Хейли успела посидеть в нескольких кафе, зайти в секонд-хенд, купить себе футболку с надписью «Все любят котиков», и надеть её прямо в магазине. И тогда она повернула в сторону дома.
Вечер еще и не думал наступать, но солнце заволокло тучами. Когда до Клифтон-Райз оставалось всего около трёхсот футов, с неба начал накрапывать дождь. Тёплые, прогретые капли упали на голову и плечи. Хейли посчитала, что не стоит раскрывать зонт, и вместо этого припустила вперед со всех ног. Рваные на коленях джинсы затрещали, увеличивая размер задуманных дырок, дождь стремительно набирал обороты, и всего через несколько секунд футболка с котами прилипла к телу. Зонт при этом безразлично покачивался на запястье.
Хейли долетела до дома, с силой распахнула чёрную дверь, и вбежала в темноту. С грохотом поднялась по ступенькам. Мокрая одежда неприятно холодила, желание содрать её с тела с каждым шагом становилось всё больше. На втором этаже Хейли быстро прошла мимо соседской квартиры и размашисто вошла в нужную.
Бросив пакет с покупками, зонт, и ненужные очки на полку у входа, она схватилась за край футболки и потянула вверх, собираясь выбраться из липкой ткани. До слуха донёсся тихий разговор откуда-то из глубины квартиры. Хейли замерла, футболка так и осталась задрана до груди. Тётя что-то сказала и деликатно рассмеялась, в ответ ей зазвучал мужской низкий голос. Знакомый.
Пальцы разжались, ткань майки мокрой тряпкой нехотя съехала вниз, закрывая живот. Хейли сделала шаг в сторону кухни. Хотелось бы двигаться тише, но мокрая подошва кед мерзко скрипнула на полу.
— Хейли? — прозвучал неуверенный оклик.
Секретная операция провалена…
— Да, — отозвалась Хейли, сделала еще несколько шагов, и свернула в маленькую кухню. — Это я.
Тётя стояла рядом с квадратным столом, замерев с маленьким фарфоровым чайником в руках. Напротив неё, забросив ногу на ногу и зажав в пальцах маленькую чашечку, сидел мужчина. Снова в брюках и рубашке, выглядящей так, будто её только что накрахмалил камердинер. Чёрные волосы уложены назад, лицо выбрито, но щетина уже наметила себе путь на подбородке и скулах.
От мокрой футболки с котиками стало еще холоднее. В памяти Хейли тут же всплыл вчерашний эпизод прощания. Ужасный. Она вспылила, и позже ей даже стало стыдно.
— Наконец-то ты пришла! — воскликнула тётя Элла. Чайник осторожно опустился на стол. — Мы ждём тебя уже полчаса, я начала беспокоиться!
Мужской профиль развернулся к Хейли. Чёрные глаза насквозь пронзили взглядом. Где его машина? Или она так спешила вбежать в укрытие, что не заметила серебристую ауди?
— Привет, Хейли, — заговорил Майрон Мэнсон. Спокойно и бесстрастно. — Ты действительно запретила тёте тебе звонить?
Почему в его исполнении это звучит, как идиотская детская выходка? И что он вообще здесь забыл?
— Э-э… — протянула Хейли. — Да. Запретила. Со мной всё в порядке, я просто гуляла.
Острый чёрный взгляд прошёл по её фигуре сверху вниз, не упуская из виду вообще ничего. Наверняка, она выглядела ужасно глупо, стоя перед мистером Совершенство в мокрой одежде, с растрёпанными волосами и потёкшей тушью.
— Очевидно, не всё в порядке, — констатировал Мэнсон.
Чёрт…
— Ты же брала зонтик, — заметила тётушка.
— Я была уже близко, — вяло улыбнулась Хейли. — Решила, что добегу.
Густые тёмные брови Майрона Мэнсона немного изломились, но сам он промолчал. Отвернулся, отпил чай из маленькой чашечки, и отставил её на блюдце. Если и существовал способ заставить Хейли почувствовать себя еще большей дурой, то это был он.
Она привалилась к дверному косяку, и скрестила руки на груди. Чтобы как-то скрыть смущение.
— Ты так и не прислала мне расписание, — снова заговорил мужчина.
Теперь брови вскинула Хейли. О чём он?
— Какое расписание?
— То, о котором я говорил вчера. — профиль с ровным носом снова повернулся анфас. — Я просил прислать мне примерный список мест и дней, в которое ты хочешь их посетить.
Тётя, которая всё это время продолжала стоять, молча опустилась на стул, и уткнулась взглядом в свой чай.
А он упрямый… Мэнсон, не чай. Наверное, таким и нужно быть, чтобы носить «ролекс» и ездить на предпоследней модели «ауди». Но в данном случае его упрямство начинало утомлять.
— Майрон, — Хейли сделала шаг в кухню, взяла со стола чайник и перевернула над еще одной сервизной чашечкой: чай полился из носика. — Я извиняюсь за то, что хлопнула дверью, это было некрасиво. Но я говорила серьезно, мне не нужно сопровождение, и я не стану отрывать вас от работы.
— Рад, что ты сожалеешь, — в низком голосе чуть заметно проявилось снисхождение. — Тем не менее я всё-таки собираюсь оторваться от работы, поэтому хочу увидеть список того, что ты запланировала. Желательно сегодня вечером.
Чайник в руках Хейли дрогнул. Но она нашла в себе выдержку, чтобы долить чай до краёв и отставить чайник в сторону. «Рад, что ты сожалеешь»? Серьёзно? Вместо встречного извинения он говорит: «Рад, что ты сожалеешь»? По телу прошла волна гнева. Интересно, этому человеку хоть раз опрокидывали горячий чай на голову?
— Соглашайся, Хейли, — неуверенно встряла тётя Элла. — Я думаю, тебе понравится гулять с Майроном. Он такой интересный человек!
— Тё-ётя…
Хейли взяла чашку и молча отошла в дальний угол кухни. Привалилась спиной к столешнице. Массовый сговор налицо. Началось всё, конечно же, с мамы. Это она промыла мозги всем, до кого смогла дотянуться, а уже дальше пошла цепная реакция.
Черноволосый мужчина, ни на кого не глядя, пригубил чай, снова отставил чашечку и развернул к себе запястье с «ролексом». Без интереса посмотрел на циферблат. А всё-таки сколько ему лет? Сколько лет есть в запасе у Хейли, прежде чем стать такой же высокомерной, циничной задницей?
— Еще чаю, Майрон? — тётя с любопытством посмотрела на мужчину через стёкла очков.
— Мне нужно ехать, — сообщил Мэнсон. Сбросил одну ногу с другой и поднялся. — Буду ждать список.
Он направился к выходу. Хейли булькнула в чашку и громко закашлялась.
— Но я не соглашалась! — сквозь набежавшие слёзы выдавила она.
Однако человек в костюме уже скрылся из кухни. Хейли швырнула чашку в раковину и пустилась вслед за Мэнсоном.
— Я не соглашалась!
Он взялся за дверную ручку, обернулся. Его плечи едва заметно шевельнулись от короткого вздоха.
— Хейли, — в этом имени отразилось всё, что он думает о сложившейся ситуации. — Мне правда некогда с тобой спорить. Давай мы как-то пропустим этот этап и перейдём к тому, как ты высылаешь мне список, хорошо?
Подступившая злость перекрыла доступ кислорода к лёгким. Наступила короткая пауза. Мужчина всего секунду подождал ответа, потом развернулся и вышел вон, тихо прикрыв за собой дверь и оставив в воздухе приятный тонкий запах парфюма. Хейли осталась стоять в коридоре и смотреть на опустевший проём. Невероятно. Просто невероятно. Непрошибаемый, бронированный танк!
Как-то незаметно бледной тенью рядом возникла тётя, её тонкая рука неуверенно легла на плечо Хейли, глаза за стёклами очков с мольбой уставились в её лицо.
— Ты же напишешь ему список, правда, милая? — тихо спросила женщина.
«Да ни за что!» — захотелось закричать в ответ. Но разум нашептывал, что всё бесполезно. Можно орать, топать ногами и швырять в стену мебель, однако это только снова убедит всю родню, что Хейли еще неразумный ребенок.
Она поёжилась. То ли от взгляда тётки, то ли от холода. Развернувшись на пятках, она молча прошагала в свою спальню и закрыла дверь. Задрала подол и с трудом выпуталась из мокрой ткани. Отшвырнула ее на пол, упала животом на кровать и подтянула к себе валяющийся на одеяле ноутбук. Пальцы прошлись по клавиатуре, спящий экран засветился заставкой.
Им нужен список? Они его получат. Обязательно получат.
И тогда Майрон Мэнсон сам сбежит от своих обещаний. Слишком много он взвалил на свои сильные плечи. Не потянет.
Хейли открыла браузер и поставила курсор в графу поиска. Руки замерли над клавишами. С чего начать? Что вообще может вывести самодура из себя? Он настолько бесстрастен, что, кажется, может без боли встретить все летящие на голову шишки. Нужно придумать для него нечто особенное. Хоррор? Металл-концерт в чьем-нибудь гараже?
Продолжая перебирать в голове варианты, Хейли машинально вошла на страницу фейсбука. И тут же все мысли вылетели вон, а температура в комнате будто немного повысилась. С экрана смотрело улыбающееся мужское лицо. То самое лицо, о котором не нужно было думать вообще. О котором запрещено говорить. Оно само напомнило о себе.
Губы Хейли сами растянулись в мягкой улыбке.
Кто-то из знакомых отметил Бенджамина на фотографии, и это фото появилось в обновлениях. Будто сговор какой-то. На экране рядом с Беном были и другие люди, компания из четырёх парней, положивших руки друг другу на плечи, но взгляд Хейли натренировано остановился только на одном человеке. Она привыкла разыскивать его в скоплении людей. Радар срабатывал сам собой.
Так было и в первую встречу. Она принимала заказ на канцтовары от очередного офиса, забрасывала в корзину четвёртую пачку бумаги, упаковку шариковых ручек с колпачком, и жидкий корректор, когда начальник отдела прошел по оупен-спейсу с каким-то незнакомым светловолосым парнем. Хейли как сурикат выглянула из-за монитора, чтобы посмотреть на пришельца… и прослушала несколько наименований товаров, которые заказчик продолжал диктовать в ухо.
— Алло? Хейли, вы там? — заволновался тогда заказчик.
Хейли встрепенулась, снова нырнула за монитор и лихорадочно пробежалась взглядом по списку.
— П-ш-ш… — зашипела она. — Ш-ш-ш… Плохо слышно, Розалинда, ш-ш-ш… Что-то со связью. Повторите пожалуйста, что было после клея-карандаша…
С тех пор Хейли всегда точно знала, в каком конце офиса находится новый оператор Бенджамин Форестер. Знала, какой кофе он любит (чёрный с тремя ложками сахара); знала, что его любимый цвет — зеленый. И что в обеденный перерыв Бен обычно созванивался с мамой. Несколько раз он подвозил компанию иногородних ребят на автостанцию после работы, и в этой компании была Хейли. Сидела, зажатая двумя парнями, на заднем сидении развалюхи, и тихо радовалась, что её взяли с собой.
А потом оказалось, что Бенджамин не одинок. И что скоро на его пальце появится кольцо.
Ненормальная влюблённость стала костью в горле.
— Хейли, милая, может перекусишь что-нибудь?
Она нервно оглянулась на дверь, тут же снова повернулась к фотографии. Ну вот, как обычно зависла. Всегда так. Как самая настоящая дура. Хейли вытянула руку и резко захлопнула ноутбук. Улыбающееся лицо Бена ударилось о клавиатуру. Что она делает? Продолжает мучать себя, что же еще. Хотя если объективно смотреть на ситуацию, это не Хейли полезла искать запретные фотографии. Фейсбук сам предложил на них посмотреть. Чёртова техника.
— Хейли? — снова раздался голос тёти Эллы.
— Да! — крикнула она. — Да, я сейчас приду.
— Сделаю тебе сэндвич, ладно?
А ведь она чуть было не поссорилась с этой милой женщиной всего несколько минут назад. И это напомнило о том, что ноутбук открывался совсем не ради фейсбука. Другое важное дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. И его надо решать. Сейчас. Но сначала сэндвич.
Кофе на столе остывал, дождевые капли били в стекло, и этот шум перекрывал мерное гудение ноутбука.
Майрон сидел в своём кабинете и уже полчаса искал какую-нибудь информацию о галерее «Арко-Холл». Данных было немного. Только адрес где-то в Бромли и несколько мелких фотографий. По словам Хейли Темпл именно там проходила какая-то уникальная выставка. Верилось в это с очень большой натяжкой.
Девчонка прислала свой план ближе к ночи. Точнее не план, а всего один его пункт. На вопрос Майрона, почему список состоит только из одной галереи, она ответила, что так с ходу не может придумать больше ничего, но обязательно прошерстит афишу на предмет интересных событий. Ладно, хоть один пункт есть, и то хорошо. Дело сдвинулось с мёртвой точки.
Если верить адресу, вряд ли Хейли Темпл легко добралась бы до места самостоятельно. И выбралась оттуда тоже. Майрон и сам не особенно представлял, как будет туда ехать. А учитывая способности мисс Темпл, из-за которых и её тётка, и мать, и даже кузина боятся выпускать девушку из дома одну, вообще неясно, как она выбрала «Арко-Холл» для посещения.
Короткий стук в дверь заставил Рона оторвать взгляд от монитора и повернуться. По ту сторону не стали дожидаться ответа. Дверное полотно отъехало и в проёме появилась девушка, одетая в брючный костюм и туфли на шпильке; с темными и абсолютно прямыми волосами, собранными в высокий хвост. Карие глаза с «индийским» разрезом вопросительно посмотрела на Рона.
— Занят?
— Заходи, — сухо скомандовал он.
Шпильки процокали в кабинет, дверь закрылась. Девушка подошла к вращающемуся креслу напротив стола, и без спроса опустилась в него, тут же забросив одну длинную ногу на другую. Не каждый мог позволить себе такое свободное поведение в кабинете Майрона. Пожалуй, только Амрита и могла. Она оперлась на один из подлокотников и сцепила кисти.
— У нас проблемы, — деловито заявила помощница.
Не удивительно. Амрита никогда не заходит без приглашения ради пустого трёпа. Рон нахмурился.
— Не говори мне, что дело снова в тех туристах. Я уладил вопрос.
Одна аккуратная бровь Риты картинно выгнулась.
— Как?
— Не важно, — Майрон наконец взял свой кофе и сделал глоток. — Ты же не поэтому пришла?
— Нет, — помощница скептически поджала губы. — Сейчас ситуация хуже. Шон попал в больницу с пневмонией.
— Шон из Бирмингема?
— Шон из Бирмингема.
Все мысли о непонятной галерее вылетели из головы в один момент.
Просто замечательно.
Майрон отставил чашку на стол и выпрямился в кресле. Кажется, пора проверить все шкафы в офисе на предмет колдовского мешочка. Иначе ничем не объяснить, какого чёрта на фирму стали сыпаться несчастья. Сначала пришлось прикрыть несколько маршрутов, потом стали поступать жалобы от туристов, и вот сейчас обнаружилась болезнь начальника главного филиала…
— Почему ты узнала об этом первой? — голос Рона прозвучал как-то слишком спокойно даже для него самого.
Амрита широко развела руками.
— Потому что тебя боятся, Майрон, — сообщила она. — Шон позвонил мне, потому что боялся звонить тебе.
Шикарная репутация. С одной стороны, это хорошо, но иногда доходит до абсурда.
— Он думал, я вырву из него капельницу, а его самого потащу на работу в больничной распашонке?
— Но ты же уволил Луиса неделю назад, — девушка с безразличием покрутила перед собой ладонь. Как все женщины, когда рассматривают маникюр.
— Это не одно и то же, — холодно возразил Майрон. — Луис надрался в туалете посреди рабочего дня.
— У него был день рождения.
— Это не повод консультировать клиентов пьяным.
Помощница подняла руки в жесте капитуляции. Майрон вздохнул, откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза ладонью.
Рон никогда не нанимал на работу друзей и родственников. Не то чтобы и тех, и других у него было очень много, но тем не менее правило действовало всегда.
Кроме случая с Амритой Шетти.
Индийская студентка Рита училась с Майроном на одном факультете туризма, но на несколько курсов младше. Они часто пересекались на всяких тусовках, и это привело к знакомству и четырём свиданиям. Удачным свиданиям. Однако и Рон, и Амрита быстро поняли, что слишком похожи и ничего хорошего их не ждёт, поэтому расстались безболезненно. Продолжили общаться, но уже как приятели.
А потом деловая, бойкая индианка закончила учебу и стала искать работу, чтобы остаться в королевстве. В Индии её ждал традиционный договорной брак с парнем, которого она ни разу не видела. Но не дождался. Работу Рита нашла, потом другую, третью… А потом вспомнила про Рона.
Майрон уронил руку на стол, посмотрел прямо в немигающие большие глаза.
— Скажи мне, Рита, почему всё дерьмо мира начинает обрушиваться на голову в один момент?
Девушка снова выгнула одну аккуратную бровь.
— Мне поискать информацию в древних трактатах? — прозвучал вопрос. Деловито, сухо, обычно… Майрон проигнорировал скрытый сарказм.
— Ты знала, что туристы, которых поселили в «Бригг-Инн» с мышами в стенах, были как раз под опекой Шона? На мой вопрос, как так вышло, он клялся, что не имеет понятия. Почему он уже тогда просто не сказал, что болен и заказывал отель в бреду?
Ответ напрашивался сам, и Амрита промолчала. Майрон с шумом втянул воздух через нос. Медленно выдохнул. Всё просто. Его всегда считали жестким начальником, одни только его сдвинутые брови заставляли заикаться слабонервных менеджеров. Однако сам Рон думал о себе, как о справедливом нанимателе. Видимо, такое мнение было только у него.
Что ж, ладно. Необходимо продолжать держать себя в руках. Ор и истерики не входили в число характеристик Майрона. Он снова выпрямился в кресле, потянулся к клавиатуре ноутбука, и свернул вкладку с галереей.
— Нужно найти замену Шону.
Периферическое зрение уловило, как Амрита закатила глаза. Только она позволяла себе такое при Роне. Хотя нет. Еще Брент, но он брат и не считается. И теперь еще появилась Хейли Темпл.
Чёрт возьми, Хейли Темпл, как же не вовремя!
— Тебе нужно ехать туда самому, — помощница нетерпеливо постучала ногтем по подлокотнику кресла. — Найти замену реально, но долго. К тому времени, как я подберу кандидатуру, филиал развалится.
Он и сам это понимал. Очень-очень хорошо понимал.
— Я не могу уехать, — отрезал Рон.
— Почему?
— Не важно. У меня дела здесь. Найди человека.
— Майрон…
— А еще лучше, езжай сама.
Карие индийские глаза увеличились в размерах, став еще более… индийскими.
— Я?
Однако Майрона это не тронуло.
— Ты слышала.
— В Бирмингем?
— Не делай такое лицо.
— Чёрта с два! — ошарашено выпалила Амрита. — Я не поеду в Бирмингем! Я твой помощник, а не заместитель! Моё дело — организация твоего комфорта!
Рон решил проигнорировать несоблюдение субординации.
— Мне будет очень комфортно, если ты поедешь в Бирмингем. Ты со мной давно и знаешь всё, что нужно.
Девушка вихрем вскочила с кресла и полетела в сторону выхода. Звук от вбивающихся в пол шпилек разрезал воздух. Это всё горячая восточная кровь…
— Пойду начинать поиски замены, — рявкнула Рита, хватаясь за дверную ручку.
Но Майрон не мог ей позволить вылететь из кабинета вот так.
— Стой, — коротко приказал он. Девушка резко развернулась, будто в воронке, её длинный темный хвост мотнулся в сторону. — Ты что-нибудь знаешь о галерее «Арко-Холл» в Бромли?
Лицо помощницы вытянулось, тёмные брови взметнулись на лоб. Зря он об этом спросил…
— То есть меня ты отправляешь в Бирмингем, а сам собираешься ходить на выставки? Ты поэтому так занят?
— Отчасти, — пожал плечами Рон. Он не обязан отчитываться о своих действиях, пусть даже знаком с Амритой вечность. — Ну так что?
— Первый раз слышу, — огрызнулась та.
Она всё-таки дёрнула за ручку, ступила за порог, и почти хлопнула дверью. Стук каблуков стал стремительно отдаляться, и через несколько мгновений он совсем погас.
Помещение снова наполнилось мерным стуком дождя по окну и гудением ноутбука. Майрон остался один на один со своей проблемой. Обеими проблемами. Причем одна из них значительно осложняла решение другой. И наоборот.
Хейли встала с кровати, подошла к окну, посмотрела на пустой переулок через ситец занавесок. Ключевое слово: «пустой». Мэнсон должен был приехать десять минут назад, но его ауди до сих пор не торчала на тротуаре. Это странно, учитывая его манеру периодически смотреть на часы, сдвинув при этом брови. Удивительные брови. Многие девушки отдают деньги мастеру по перманенту, чтобы получить такой шикарный «разлёт».
Интересно, где его носит. Зачем соглашаться с назначенным временем, если не собираешься приезжать? Хейли через занавеску прислонилась лбом к стеклу, набрала полную грудь воздуха и шумно выдохнула. Вся ситуация напоминала какой-то фарс. Порог совершеннолетия давно преодолён, но почему-то нужно продолжать сидеть в маленькой душной квартирке и ждать своего надзирателя вместо того, чтобы уйти на все четыре стороны.
Однако рациональной частью мозга Хейли отлично понимала, какой поднимется шум, если так поступить. Можно в любой момент забросить вещи в сумку, найти дешевый хостел и прожить месяц в своё удовольствие, однако в тот же миг, как она выйдет за дверь, на поиски выдвинется поисковая бригада с собаками. Тревожность мамы сложно задвинуть на задний план.
В глубине квартиры зазвонил мобильный, Хейли резко отстранилась от занавески и обернулась на звук. Рефлекс. Ей на секунду показалось, что это её телефон, но нет, тот сейчас был в кармане и угнетающе молчал, при том, что сама Хейли уже была в полной боевой готовности. Рваные джинсы хорошо сидели на бёдрах, новая футболка с надписью про котов была выстирана и высушена после недавних похождений. Стойкий запах секонд-хенда отбился благодаря еще более стойкому запаху кондиционера для белья, которым пользовалась тётя Элла. Даже жаль. Не стоило стирать. В душе Хейли в какой-то момент возникла ребяческая идея завонять запахом секонд-хенда кожаный салон ауди, однако это было бы уже слишком. Хватит с Майрона Мэнсона и того, что задумано.
Если он вообще приедет, конечно.
Мобильник в кармане ожил, по комнате пронеслось звонкое «дзынь». Хейли снова подалась к окну. Знакомая машина переливалась серебром прямо под сакурой. Как внезапно он подъехал! Стоило только отвернуться, как ауди прокралась под окно, будто стояла там всегда. Телефон снова напомнил о себе звоном и Хейли рывком достала его на поверхность. Провела пальцем по экрану. Перед глазами всплыли два сообщения.
Хейли саркастично фыркнула, заблокировала экран и затолкала телефон назад в карман. А как же милое чаепитие с тётушкой? Как же их душевные беседы о том, что несмышленую девчушку нельзя отпускать одну далеко от дома? Не то чтобы Хейли была уверена, что такие беседы велись, но… Да нет, всё-таки она была уверена.
Она подхватила с кровати голубую «вареную» джинсовку, перебросила через плечо небольшую сумку, и двинулась к выходу. Нельзя заставлять ждать такую важную персону. До третьего сообщения он вряд ли снизойдёт, и тем более не станет сигналить на весь Луишем. Такие люди вообще не сигналят. Никому, никогда. Просто молча кипят на медленном огне, пока не начнут пригорать.
Телевизор в соседней комнате что-то тихо бубнил, оттуда же раздавался более громкий голос тёти Эллы. Хейли потянулась к дверной ручке, чтобы заглянуть, но передумала. Возможно, лучше уйти тихо. Она развернулась и в несколько шагов оказалась возле выхода. Затормозила на секунду.
Всё-таки предупредить тётю надо.
— Мэнсон приехал, я ухожу! — прокричала она в пустоту квартиры.
Миссия выполнена, совесть чиста. Сейчас нужно убегать. Хейли распахнула дверь и выступила за порог. Однако не успела скрыться. Звук телевизора за спиной стал громче.
— Подожди, Агата, — раздался голос тёти. Сама она появилась в коридоре, прижимая к уху мобильник. — Милая, а где Майрон? — этот вопрос относился уже не к Агате в трубке.
Хейли крутанулась на пятках.
— Внизу, — коротко отчиталась она. — Сказал, что не станет заходить.
— А почему? Я бы сделала ему чаю…
Предательский нервный смешок вырвался наружу. Хейли прикусила губу.
— Не знаю, — пожала она плечами. — Он не сказал. На самом деле мы уже опаздываем.
— О, ну тогда езжайте, — махнула рукой Элла и снова вошла в спальню. — Я снова с тобой Агата, что ты там говорила?
Дверь тихо закрылась, опять заглушив и телевизор, и тётин голос. Как великодушно она отпустила племянницу! Почти королевским жестом. Хейли скептически поджала губы и, наконец покинула квартиру.
С утра шёл дождь, однако тротуар успел просохнуть так, что можно было не бояться намочить кеды. Хейли выскочила на крыльцо и пулей понеслась к серебристой ауди. Машина тихо рыкнула и завелась. Как радостный домашний питомец. Водитель плохо просматривался за стеклом, но то, что его голова повёрнута анфас, было ясно даже по силуэту. Хейли подавила желание скрестить руки на груди в защитном жесте. Она была уверена, что чёрные глаза зорко следят за её приближением. Ужасная манера. Нельзя так смотреть на людей. Это жутко нервирует. Хотя Мэнсон должен прекрасно об этом знать, он всю жизнь носит при себе этот взгляд.
Хейли остановилась рядом с машиной. Поколебалась секунду между передней и задней дверью. Рука почему-то потянулась к передней. Логичнее было бы сесть сзади и снова не общаться всю дорогу, но так, наверное, будет неприлично.
Мужчина в салоне не стал ждать, когда закончатся муки выбора. Он перегнулся через пассажирское кресло, щелкнул замком, и приоткрыл дверь, толкнув её вперед. Майрон Мэнсон всё решил сам. Отлично.
Хейли сцепила зубы и послушно влезал в машину.
— Вы опоздали, — вместо приветствия выпалила она. Могла бы и не тыкать серьезного человека в его косяк, но соблазн оказался слишком велик.
Дверца хлопнула. Мэнсон отвернулся к лобовому стеклу, не глядя переключил передачу, и ауди откатилась от тротуара.
— Я знаю, — сухо обронил он.
И всё? Хейли приподняла брови в немом вопросе. Мужчина больше не смотрел на неё, но, видимо, поднятие бровей каким-то образом уловил.
— Мне пришлось устроить срочное совещание с сотрудниками.
Интересно. Хорошая причина опоздать. А тем более — не приехать вообще. Какого хрена он явился?
— Что-то серьезное? Могли не приезжать совсем в таком случае, работа важнее.
— Пусть тебя это не беспокоит, — спокойно ответил надзиратель. Он на мгновение отвернулся от лобового стекла, бросил на Хейли короткий взгляд, и снова сосредоточился на дорожном движении. — Там, куда мы едем, не предусмотрен дресс-код?
Брови Хейли опять выгнулись. Сами собой. Она бегло осмотрела мужчину: снова брюки, снова рубашка, рукава которой аккуратно завёрнуты до локтя. На спинке водительского кресла висит пиджак. Зачем задавать такие вопросы?
— Вы нормально одеты, — пожала плечами Хейли.
— Я говорил не о себе, — прозвучал спокойный ответ.
Она резко отстранилась от спинки кресла, села ровно. Кто-то просто обязан врезать ему однажды. Сегодняшний наряд был призван взбесить зарвавшегося сноба, но она не могла предположить, что он выскажет вслух свою точку зрения.
— Классная майка, да? — Хейли демонстративно оттянула на себе футболку с кошачьей надписью.
— О да, — чёрные брови слабо дёрнулись. — Прелесть. Тебе не рассказывали, что в галереи принято ходить в несколько ином виде?
Хейли прищурилась.
— А вам не рассказывали, что с людьми можно общаться в несколько иной манере?
Она проследила, как Мэнсон невозмутимо повернул руль, вошёл в поворот, выровнял машину. На выбритом мужском лице отражалась только уверенность в себе. На его танковой броне не появилось ни царапины.
— Ты действительно одета, как бунтующий тинейджер, — проговорил он, бесстрастно посмотрев в зеркало заднего вида и снова на дорогу. — Я только констатирую факт.
— Многие люди так одеваются.
— Ну да… — Мэнсон затормозил на светофоре. Оторвал руку от руля, почесал кончик прямого носа. — Некоторые, может, и одеваются.
Хейли не нашлась с ответом. Она открыла рот от возмущения, и тут же его захлопнула. Ну что за засранец! Этому обучают, в каком-то особенном месте? Что-то типа курсов «как оскорбить человека, не сказав ничего оскорбительного».
— Я не нашёл почти никакой информацию о галерее, — снова заговорил мужчина. — Что это за место?
А вот на место возлагалось еще больше надежд, чем на одежду.
— Хорошее, — пробормотала Хейли. Откинулась на кожаную спинку и уставилась строго вперед. — Вам понравится.
На Мэнсона смотреть она больше не собиралась. Пусть следит за дорогой и крутит руль. Везет к заветному «Арко-Холлу» молча. Если всё будет хорошо, то эта их поездка станет последней совместной.
Коричневое здание галереи ютилось в глухом переулке, зажатое между двумя такими же коричневыми зданиями ломбарда и ювелирной мастерской. С виду — просто дом. Никаких больших окон и экстравагантных вывесок. Кирпичные стены, деревянные рамы.
Серебристый автомобиль остановился у непримечательной тёмной двери. Хейли выглянула в окно, но открыть дверцу не решилась. Возможно, где-то она всё-таки просчиталась. Идея уже не казалась такой удачной, как изначально.
— Ты уверена, что нам сюда? — прозвучало с кресла рядом.
Она рывком обернулась. Мэнсон чуть отклонился от руля и тоже рассматривал здание.
— Вас нужно спросить, вы же здесь гид.
По бесстрастному лицу пробежала тень. Или так только показалось? Забавный каламбур, хозяина турагентства разжаловали до рядового экскурсовода.
— Не язви. Меня вёл навигатор, я здесь впервые, — спокойно проговорил Мэнсон.
Хейли скрестила руки на груди и позволила себе хмыкнуть.
— И зачем мне такой гид, который не знает местность?
— Я должен следить, чтобы тебя не украли и не сдали на органы, — он снова бросил взгляд в сторону невзрачного дома. — И сейчас убеждаюсь, что одна ты точно заблудилась бы.
Хейли ошарашено уставилась в серьёзное лицо.
Чёрт!
Твою мать!
Вот этого она не ожидала. Когда она спустя часы поисков нашла в сети самую обшарпанную галерею из возможных, то очень обрадовалась. План был прост: протащить Майрона Мэнсона по таким местам, чтобы он сам отказался от данного обещания. Однако Хейли никак не могла подумать, что эффект будет обратным.
Чёрт!
— Я умею пользоваться картами, — попробовала возразить она.
— Я наслышан, — последовал короткий ответ.
Мэнсон отвернулся, схватился за ручку, толкнул дверь и вышел из салона. Хейли не шевелилась. Её захлестнула волна немой ярости. Почему она не поехала в какой-нибудь приморский город? Почему не юг Франции, или Брайтон на худой конец? Почему из всех мест мира она рванула в Лондон? К родне? Зачем к родне, господи?
Мужчина тем временем обошёл капот, и уже собирался открыть пассажирскую дверь, но Хейли вовремя опомнилась: рванула на себя ручку и вылетела вон. Еще чуть-чуть, и дверь ударила бы мужчину куда-то в район торса. Надо было толкать сильнее. Чтоб ударила.
Она, не оборачиваясь, прошагала ко входу в дом, остановилась напротив прибитой к кирпичу металлической таблички. «Арко-Холл. Галерея». Никакой ошибки нет.
— Какую выставку мы идем смотреть? — раздался из-за плеча приятный голос.
Еще одна идея, которая казалась хорошей. Но это уже не точно. Хейли размашисто шагнула к двери и потянула её на себя.
— Абстракционизм, — пробормотала она.
— Тебе нравится абстракционизм? — в нейтральном голосе как будто мелькнуло удивление.
Нет.
— Обожаю!
В глаза ударил белый свет флуоресцентных ламп. После серости улицы освещение показалось особенно ярким. Хейли остановилась. Прищурилась и осмотрелась. Они попали в царство белого цвета. Белые стены, белый пол, белый потолок… Коридор уходил неожиданно далеко вглубь, в каждой стене имелось по широкому арочному проёму, ведущему, очевидно, в залы. Снаружи дом казался маленьким, но это был обман зрения.
Тишина вокруг напоминала ту, какая бывает в только что построенном, но еще не «заселенном» офисном здании. Хейли нервно переступила с ноги на ногу. Она не продумала, что будет делать дальше, а импровизировать расхотелось еще в машине.
— Здесь должен быть какой-то смотритель, — спокойно проговорил Майрон Мэнсон. Хейли успела о нём забыть. Совсем ненадолго. — Я поищу.
Он уверенно выступил вперед. Плечо в белой рубашке почти незаметно задело футболку Хейли, оставляя за собой тончайший шлейф приятного парфюма. Хейли глубоко втянула воздух. Почему от самодовольных придурков всегда так хорошо пахнет? Это же какое-то клише! Придурки должны отталкивать от себя, а не выглядеть и пахнуть, как прекрасные принцы.
Мэнсон сделал несколько шагов по белоснежному коридору, но вдруг обернулся.
— Выставка платная?
Ну по крайней мере на этот вопрос ответить не сложно.
— Нет, — Хейли уверенно мотнула головой. — Вход свободный.
Он чуть заметно кивнул. Развернулся, чтобы идти дальше, но эхо шагов откуда-то из глубин здания заставило их обоих замереть. Шаги приближались довольно быстро. Мэнсон спрятал руки в карманы брюк и стал ждать неподвижной статуей. Через несколько секунд в коридор вылетел маленький худой парнишка в очках и с пучком на самой макушке головы.
— Прошу прощения, что не встретил вас! — надломленный фальцет разрезал тишину «новостройки». — Не сразу заметил! Здравствуйте!
Как он мог заметить? Хейли еще раз осмотрелась. Глаза привыкли к белому, и в одном из углов под потолком стало заметно стёклышко видеокамеры.
— Проходите, прошу, — тараторил мальчик с причёской, похожей на завязку мешка для мусора. — У нас два зала, в обоих сейчас выставляется абстракционизм, начало нулевых, — он невзначай взял Мэнсона под руку и повёл к одному из арочных проходов. — Прекрасные работы. Художники малоизвестны, но это временное явление. Картины потрясающие! Могут соперничать с именитыми полотнами…
Хейли продолжала стоять в дверях и наблюдать, как Мэнсона уводят прочь, а он ошарашено смотрел на чужую руку на своём локте. Ошарашеность выражалась в лёгком поднятии бровей. Но вот он будто опомнился, нахмурился и обернулся. Чёрные глаза впились взглядом в голубые.
— Пойдём, Хейли, — позвал мужчина.
И она пошла. Оправила футболку с котами, взялась за ремешок сумки, и пошла. Между идеально белых стен. Как в психушке. Но оказалось, то был только «подступ» к психушке. Настоящее сумасшествие открылось, когда Хейли затормозила на пороге зала, все стены которого пестрели холстами с невнятными пятнами и полосами…
— Вам провести экскурсию? — снова врезался в уши фальцет. Смотритель поправил очки на носу. Смотрел он исключительно на Майрона. — Или вы хотите побыть наедине с со своей дамой?
Ну что за идиот! Хейли быстро вступила в помещение.
— Я не его…
— Экскурсия была бы кстати, — перебил её серьёзный мужчина, и метнул прищуренный угольный взгляд. — Ты же не против хорошего рассказа о картинах?
Что на это ответить? Сама притащила его сюда — самой теперь расхлёбывать.
— Конечно! — Хейли расправила плечи, преодолела оставшееся расстояние и остановилась рядом с мужчинами. — Будет интересно послушать о… — она запнулась. Что в таких местах обычно рассказывают? — О создании картин. Очень интересно.
Смотритель широко улыбнулся, радуясь такому вниманию. Ну хоть кому-то здесь нравилось всё происходящее…
Майрону было жутко любопытно, до каких пор Хейли Темпл сможет изображать искренний интерес к выставке. И до каких пор она будет считать его, Рона, узколобым доверчивым идиотом. По его наблюдениям, её заблуждение не спешило развеяться. А вот интерес таял на глазах.
Он наблюдал, как девушка ходила за парнишкой в очках и с глупой причёской. Как она кивала с умным видом и поддакивала в нужных (что удивительно) местах. Но позиции стала терять быстро. Она просчиталась с абстракционизмом, он её победил. И Майрон её тоже победил. Хейли Темпл не могла знать, что он положительно относится к искусству, и к абстракции в том числе. Рон хорошо переносил выставку, его почти не нервировал надломленный фальцет смотрителя. Некоторые полотна даже понравились. Одно из них неплохо смотрелось бы дома, в гостиной. Так что для Майрона поездка всё-таки имела смысл.
А вот девчонка отчаянно скучала. Зачем было так утруждаться досадить малознакомому человеку, а не пойти в интересное для неё место и попытаться хорошо провести время? Да нет же, вместо этого мисс Хейли Темпл устроила ребяческую выходку, от которой сама же и страдала.
Майрон не припоминал, чтобы когда-нибудь был таким же безголовым, как не помнил и того, чтобы его окружали пустышки. Казалось, Рон с детства был серьезным и целеустремленным. И женщины ему попадались только такие.
Мальчику-смотрителю хватило полчаса, чтобы провести осмотр. Он очень старался растянуть показ на больший срок, бросал на Майрона меланхоличные взгляды, однако в галерее просто не было столько картин, чтобы ходить по ней дольше.
Когда они вышли из белого коридора в глухой переулок, перед глазами Майрона плясали цветные пятна. Всё-таки он был рад, что визит окончен. С неба капал мелкий противный дождь, Хейли поёжилась, сняла с локтя подростковую джинсовку и надела прямо поверху переброшенной через плечо сумки. Нарисованные на спине задницы котов с поднятыми кверху хвостами скрылись из виду.
Майрон нашел в кармане брелок, и не вынимая его, нажал на кнопку. Ауди подмигнула. Рон стремительно прошёл к двери, открыл её и влез на сиденье. Если стоять под моросью дольше, его гладкие на вид волосы превратятся в пружины от старого матраса.
Пассажирская дверь открылась. В салон ввалилась девушка, запахнула на себе куртку и скрестила руки на груди. Повернулась к Майрону курносым профилем. Короткая прядь волос выпала из пучка на макушке и закрыла один глаз, но Хейли не стала её убирать.
— Отличная выставка, — проговорил Рон, вынимая ключ. — Спасибо, что нашла её.
Девчонка поморщилась. Так ей и надо.
— Всегда пожалуйста, — сказала она. Разомкнула руки и уперлась локтем в дверь, подперев кулаком голову. — Почему не едем?
Профиль повернулся анфас, аккуратные русые брови вопросительно выгнулись. Майрон откинулся на спинку кресла.
— Ты не пристегнулась.
— Господи, — пробормотала девушка и схватилась за ремень. Глаза она ожидаемо закатила.
Майрон молча следил, как она несколько раз рванула ленту на себя, неловко поёрзала на сиденье, щёлкнула замком ремня. Только тогда он вынул брелок из кармана и вставил ключ в зажигание.
— Куда идем в следующий раз?
Девчонка равнодушно пожала плечами.
— Еще не знаю. Когда узнаю — сброшу сообщением.
— Я просил тебя о графике, а не о сообщениях.
— Я помню.
— Не похоже.
Видимо, такая простая истина, как необходимость плана, не укладывалась в её неокрепшем мозгу. Интересно, где она работает, если принятие ответственности ей не свойственно в принципе.
— Не дёргайтесь, Майрон, — девчонка отмахнулась и уставилась в окно. — Будет вам список. Сможете распланировать свои дни так, чтобы и развлечься, и мир спасти.
Рон промолчал. Повернул ключ, машина завелась. Отвечать на сарказм не имело никакого смысла, особенно когда он совершенно не трогает. Дети любят бунтовать и язвить, это нормально. Но если лишить их зрителя — они успокаиваются.
Хейли Темпл успокоилась. Затихла. И вся поездка до дома её тётки прошла в молчании.
Бифштексы шипели на сковороде, рассеивая по маленькой кухне запах мяса и специй. Возле плиты стояла большая миска с «греческим» салатом. Сегодня Хейли взяла на себя кухонные обязанности. Это меньшее, что она могла сделать для подслеповатой тёти, которая приютила у себя бесплатно. В принципе родня на то и родня, чтобы заявиться к ней в любой момент и остаться на неопределенный срок, однако Хейли знала границы.
Тётя Элла сидела за столом и терпеливо ждала обед. Она не захотела быть в одиночестве, поэтому мудрым филином следила за действиями племянницы. Советы не раздавала. Просто наблюдала через линзы очков. Временами начинала болтать о каких-то ничего не значащих вещах вроде погоды, или тихо сокрушалась, что не может в любой момент позвонить дочери и напомнить ей быть осторожной на воде («глубина — это очень опасно!»), на солнце («у неё такая нежная кожа!»), да и вообще… Хейли слушала женщину и тихо улыбалась. Всё как дома. Будто и не уезжала. Даже голоса у тётки и матери похожи.
Бифштексы зашипели еще громче. Хейли схватила лопатку, ловко перевернула мясо, и снова отбросила лопатку в сторону.
— Как хорошо у тебя получается! — восхитилась тётя Элла.
Хейли коротко повела плечом.
— Я ходила на кулинарные курсы, — она взяла со столешницы банку с соусом, снова крутанулась к сковороде, и резким зигзагом брызнула соус на мясо. — Около месяца.
— Зачем?
— Просто так, — снова пожала плечами Хейли. — Для общего развития.
Тётя ничего на это не ответила. На самом деле в жарке мяса не было ничего выдающегося, и тётя Элла наверняка всё это время просто плавно подбиралась к интересующей её теме.
Тема была известной. В маленькой квартире сложно сохранить анонимность. Сегодня утром мама полчаса читала лекцию о том, что «мистера Мэнсона нужно слушать и не усложнять ему жизнь» и «спасибо, что он вообще согласился с тобой возиться». Мобильник Хейли в это время лежал на столе, а сама она красила ногти в чёрный цвет. Но даже с расстояния слышала каждое слово. Мама же в собеседниках не нуждалась, её вполне устраивало, что никто не влезает в её монолог и не протестует.
Когда односторонняя беседа закончилась и смартфон замолчал, через полминуты раздался звонок в комнате тёти. Сквозь стену хорошо слышалось «да, Эмили, очень надёжный мужчина, девочка с ним в безопасности».
Почему же сейчас казалось, что тётка хочет заговорить о Мэнсоне?
Мясо, наконец, прожарилось. Хейли снова взяла лопатку, подцепила на неё два куска, и разбросала их по двум тарелкам. Подхватила их, развернулась на пятках, и поставила на стол. Следом туда же опустила салатную миску. Обед готов.
— Спасибо, милая, — улыбнулась тётушка. — Не подашь мне вилку?
— Конечно, — Хейли вернулась к кухонным шкафчикам, нашла приборы, достала два.
Она сохраняла спокойствие. Ждала. Разговору точно быть.
— Пахнет чудесно, — снова заговорила тётя Элла. — Значит, ты забросила гитару?
Откуда такие выводы? Странный вопрос. Хейли подала ей вилку и, наконец, опустилась на соседний стул.
— С чего ты взяла? — вскинула брови она. — Просто играю реже. Свободного времени стало меньше.
Она искоса проследила, как тётя зачерпнула салат из миски, осторожно положила к себе на тарелку, вернула ложку назад.
— Просто все эти курсы… — заговорила женщина. — Раньше ты ничем таким не занималась.
— Это всё только порыв, — отмахнулась Хейли. — Я хотела научиться чему-то новому, вот и всё. Гитара от меня никуда не делась.
Тётушка интенсивно закивала.
— Это очень хорошо. Учиться новому — всегда замечательная идея. А как твои дела здесь, дорогая? — она наколола на вилку колечко огурца, но на этом остановилась. — Ты хорошо проводишь время? Вы с Майроном подружились?
Та-дам! А вот и тема. Хейли отпилила небольшой кусочек от бифштекса и отправила в рот.
— Нет, — невозмутимо проговорила она. — Не представляю, как с ним можно подружиться.
— Ну почему же? Прекрасный мужчина, — глаза тётки загорелись. Как у девочки. — Такой статный, симпатичный, умный. С ним должно быть очень интересно! Почему ты не хочешь завязать с ним дружбу?
О да, только о такой дружбе и можно мечтать. Хотя очевидно, в понятие «дружба» деликатная женщина вкладывает куда больше смысла, чем в него заложено изначально.
— Я не дружу с такими людьми, — Хейли брезгливо поморщилась. — А они не дружат со мной. Он меня критикует постоянно, и смотрит, как на дурочку.
— Так может быть критикует за дело? Одна твоя новая майка чего стоит. На выставки в таком виде не ходят.
Хейли нервно закатила глаза.
— Это просто футболка с котиками. Что не так?
— Она же абсолютно неприличная.
Слишком быстро тема набрала оборот. А ведь в начале еще жила надежда на более медленную раскачку. Футболку сложно назвать неприличной несмотря на то, что на её спине два рисованных кота задрали хвосты…
— Я, наверное, поем в комнате.
Хейли встала со стула, взяла свою тарелку, и сделала шаг в сторону двери.
— Хейли, постой, — окликнула тётя Элла. В голосе прозвучало раскаяние. — Ну, прости. Я не хотела тебя расстраивать. Вернись, пожалуйста.
Хейли нехотя развернулась. Тётя Элла никогда не была авторитарной. Если она и пыталась кем-то командовать, то это всегда скатывалось в просьбы и извинения. И не ясно, какому из вариантов тяжелее противостоять. Хейли подошла назад к столу и молча опустилась на стул.
— Просто мне очень нравится Майрон, продолжила женщина. — Брент хорошо о нём говорил, а я склонна верить Бренту. Он хороший мальчик.
— Они братья. Конечно, они будут друг друга хвалить.
— И тем не менее. Майрон очень закрытый и серьезный, но это не делает его плохим.
— Хорошим тоже не делает, — Хейли ткнулась взглядом в тарелку.
Тётка тяжело вздохнула.
— Как знаешь.
Хейли тихо вздохнула. Кажется, тему удалось свернуть. Она не любила таких людей, как Мэнсон. Никогда. Невозможно понять, что у человека на уме, и от этого рядом с ним становится не по себе. Ей нравились такие, как Бенджамин. Бен. Светлый, улыбчивый, веселый. Ему не жалко похвалить причёску малознакомой девчонки из другого конца оупен-спейса. Не жалко сделать лишнюю чашку кофе для коллеги, потому что по пути и можно донести до стола.
Вряд ли Майрон Мэнсон делал кому-то кофе хоть раз в жизни.
Таким, как он, кофе носят на серебряном подносе.
— Какие у тебя планы? Ты сделала Майрону список?
Чёрт! Хейли звякнула вилкой о тарелку.
— Забыла.
— Хе-е-ейли, — укоризненно протянула тётка. — Ну так же нельзя!
Да, пожалуй, это уже слишком. Так действительно нельзя. Странно, что он сам не позвонил и не напомнил. Хейли подскочила со стула и рванулась вон из кухни, громко стуча пятками по полу. Нужно срочно что-то написать. Хоть что-то! Вбежав в комнату, она стала рыскать в поисках мобильника. Тот быстро нашёлся на кровати, рядом с подушкой. Хейли схватила его, лихорадочно махнула пальцем по экрану и застыла.
Что писать? Она так и не нашла никаких мероприятий. Искала до ночи, но не обнаружила ничего, что могло бы дестабилизировать непробиваемое спокойствие мужчины. Хейли оторвала взгляд от телефона, беспомощно осмотрела комнату. Зацепилась за своё отражение в висящем на стене зеркале. Всё тот же расшатанный пучок на макушке, очередная футболка с принтом, очередная клетчатая рубашка. Джинсы с дырками на коленях пришлось бросить в стирку, поэтому их заменили другие, голубые, грубые, с посадкой на самой талии.
Идея пришла в голову совсем внезапно. Хейли хищно улыбнулась своему отражению. Снова опустила взгляд и уставилась в экран.
Отправив сообщение, она принялась ждать. Казалось, что ответа не последует. В душе начала расцветать надежда, что Мэнсон успел забыть о своей зверушке для выгула.
Нет. Не забыл. Жаль.
Хейли отчетливо представила тяжелый вздох. Она будто услышала его рядом с собой.
— Нет, ты всё-таки чудовище.
— Не драматизируй.
— Хорошо, что у нас ничего не вышло. Ты ужасный человек.
Майрон изломил губы в ухмылке.
— У нас вышло, Рита. Крепкий союз, основанный на твоём подчинении мне.
— Козёл, — припечатала девушка.
В наушнике наступила тишина. Очевидно, Амрита бросила трубку, но Рон не стал это проверять. Не сбавляя скорости, он продолжил бег на беговой дорожке. Хмурый день не располагал к настоящей пробежке, пришлось включить в телевизоре «National Geographic» и бежать на месте, глядя на шотландские горы с овцами и коровами. Кроссовки отбивали стройный ритм по «убегающей» дорожке. Первые пять минут лежащий на диване Кот с интересом охотника следил за мелькающими ногами, но ему быстро надоело, и он отвернулся к бегуну серым пушистым задом.
Мобильник снова зазвонил. Майрон знал, что Рита еще не закончила. Он поднял руку и нажал на кнопку наушника.
— Что-то забыла?
В ухо прилетело громкое цоканье.
— Я знаю, в чём дело! Это всё твой идиот-брат! Он снова во что-то вляпался? Поэтому ты не можешь уехать сам?
А вот это замечание уже цепляло. Рон бессознательно сжал челюсть.
— Не думаю, что ты можешь называть моего брата идиотом, Амрита.
— Прости, — тут же прилетел ответ. Прозвучало достаточно покаянно. — Но почему я?
Он устало воздел взгляд к потолку и снова вернул его к телевизору: там хайлендские коровы щипали траву.
— Потому что ты лучшая, — проговорил Майрон. — Мы ведь уже это обсуждали. Другие не справятся, у них недостаточно квалификации в отличие от тебя. Так что перестань ныть, — он замолчал, посмотрел на наручные часы: пора заканчивать бегать по Шотландии. — Успокойся, Амрита. До Бирмингема два часа на машине или полтора на поезде. Ты можешь даже не снимать отель, а ездить домой каждый вечер.
— Спасибо за совет, — рявкнула индианка, и снова отключилась.
Этот спор вёлся не первый день. Амрита старательно пыталась увильнуть от приказа, подсовывая Майрону других сотрудников, но обстоятельства были сильнее её нежелания покидать Лондон. Откуда такая нелюбовь к периферии, Майрон не знал и знать не хотел.
Счетчик на панели тренажера обновился, пошла пятая миля. Майрон ткнул пальцем в кнопку, и индикатор скорости стал снижаться. Бег превратился в шаг. Рон упер руки в бока, задышал глубоко и медленно. Телефон на панели издал тихий писк. Рита решила добить его сообщением? За восемь лет почти-совместной-жизни она так и не усвоила, что Майрона не трогают истерические вспышки.
Он резко задрал подол футболки, отёр им лицо и выпустил из рук. Взял мобильник, разблокировал. Пробежал взглядом по тексту.
Нет. Это не Амрита.
Брови Майрона непроизвольно выгнулись. Неужели! Кто это тут опомнился? Продолжая шагать, Рон несколько секунд пялился в экран, прежде чем отбросить телефон назад на панель тренажера.
Он ждал план вчера. Не дождался. Его железная выдержка начинала барахлить, но он удержался от звонка с резкой отповедью. В конце концов, впереди был выходной, а значит и запас времени. И вот. Безответственная девица вспомнила о существовании Майрона. Фантастика!
Он продолжал дышать и успокаивать сердечный ритм. Хотя теперь уже затруднительно сказать, виноват ли бег, или Хейли Темпл, но даже Амрита со своим «козёл» не смогла взбесить Рона так, как эта девица. К Амрите в организме был выработан иммунитет.
Майрон снова схватил телефон и набрал ответ.
Коротко и ясно. Лаконично. На то, чтобы строить нормальные фразы, не хватало доброты.
Маленькая язва. Майрон спрыгнул с тренажёра, отёр руку о спортивные штаны и снова пробежал пальцами по экрану. Обязанности Мэри Поппинс никто не отменял. И не поэтому ли он сам до сих пор не в Бирмингеме?
Ответ пришёл мгновенно.
Читая своё имя, Рон практически видел ехидную ухмылку на губах девчонки. Она была в Луишеме, он в Ноттинг-Хилл, но лицо Хейли Темпл буквально всплыло перед глазами.
Выходной летел к чертям. Прямо сейчас, прямо в этот момент выходной день таял на глазах. Шоппинг, долбанный шоппинг. Почему он? Почему нужно ходить по торговому центру вместо какого-нибудь хорошего времяпрепровождения. Хотя в ответе на вопрос Майрон не нуждался. Он и так всё знал.
Он не стал дожидаться ответного сообщения. Швырнув мобильник на диван (задремавший было кот при этом издал испуганное «яу» и слетел с подушек), Рон решительно направился в ванную. На ходу задрал футболку, стянул её через голову. Оказавшись в комнате, он рывком отбросил майку в корзину для белья и развернулся к зеркалу. Оттуда на него посмотрело обросшее суточной щетиной, хмурое лицо.
Майрону хотелось хоть один день побыть дома и никуда не спешить. Неужели это такая несбыточная мечта? Но Хейли Темпл хочет шоппинг. Ладно. Рон устроит ей забег по магазинам. А потом устроит идиоту-брату такую выволочку, что он больше никогда ни о чём не попросит.
Она его не узнала. То есть узнала, но будто бы нет…
Сообщение от Мэнсона о том, что он подъехал, пришло ровно через полтора часа после предыдущего. Минута в минуту. Поразительная пунктуальность! Могло показаться, что он ждал за углом и посматривал на часы, чтобы подъехать к дому в нужное время, но, конечно, Майрон Мэнсон так не поступил бы.
Хейли не стала злить надзирателя и выбежала из квартиры после первого же сообщения. Не стоит перегибать палку слишком очевидно. Он снова не стал подниматься на второй этаж, и тётя Элла расстроилась. Она очень ждала гостя, и даже заготовила чайный сервиз, но надежды не оправдались. Хейли же молча порадовалась такому исходу. Сидеть третьей лишней в их милой компании, и потягивать остывающий чай из антикварных чашек ей совсем не хотелось. Она сбежала по лестнице, выпрыгнула на серый тротуар, и тут же запнулась на полушаге. От неожиданности.
Надзиратель не сидел в машине, как в прошлый раз, он успел выйти, обойти ауди, и теперь стоял, привалившись спиной к двери с пассажирской стороны и скрестив руки на груди.
Другой Майрон Мэнсон.
Хейли его не узнала. То есть узнала, но будто бы нет. Она вскинула брови и беззастенчиво прошла взглядом по незнакомому мужчине, стоящему напротив. Исчезли выглаженные брюки, рубашка, и начищенные туфли. На их месте сейчас были чёрные джинсы, чёрная кожаная куртка и чёрная футболка под нею. Чёрная густая щетина покрывала нижнюю половину лица и переходила на шею. Из чистого чёрного цвета ярким пятном выделялись только белые кроссовки на ногах.
Всё, что осталось знакомым — это «ролекс», хорошо уложенные волосы, и острый взгляд.
Хейли ошеломлённо присвистнула.
— И что это значит? — сдвинул свои выдающиеся брови Мэнсон.
О да, свистеть же неприлично. Ну хоть его занудство никуда не делось, какое счастье! Хейли возобновила путь к машине. Остановилась, только ткнувшись носами бирюзовых кед в носы белых кроссовок. Как мало нужно человеку, чтобы из серьезного бизнесмена превратиться в… кого? Кого-то абсолютно другого.
— А я думала, шоппинг нужен нам обоим, — заглянула она в мужское лицо.
— В смысле?
— Ну-у… — Хейли неопределенно повела плечом. — Все эти рубашки, стрелки на брюках… А оказывается, вы умеете одеваться.
Мэнсон глянул в небо, отстранился от двери машины и двинулся в обход капота. Она сумела его задеть.
— У меня выходной, — лаконично сообщил он. — Я не ношу костюмы вне работы, это нормально.
Путь к пассажирскому месту освободился. Хейли взялась за ручку и потянула её на себя. Точно, выходной!
— А у меня все дни смешались… Может быть по выходным вы посещаете клуб чёрной магии?
— Господи… — пробормотал Мэнсон, рванул на себя дверь с водительской стороны и скрылся внутри машины.
Хейли последовала его примеру. Мешком ввалилась внутрь и громко хлопнула дверцей.
— Клуб байкеров?
Ей действительно стало интересно. Майрон Мэнсон вполне подходил под определение «симпатичный», но сегодня он вдруг приобрёл несколько дополнительных пунктов к своей мрачной привлекательности.
Однако он больше не реагировал. Вставил ключ в зажигание и провернул. Жаль. Его секундные проявления раздражения доставляли Хейли какую-то нездоровую радость. Нельзя так потешаться над людьми, и иногда она корила себя за это, но память вовремя подбрасывала воспоминание о походе в галерею, и самобичевание проходило.
Мэнсон тем временем схватился за ремень и резко потянул его на себя.
— Ты мне скажешь, куда ехать? — заговорил он.
— Нет, — Хейли коротко пожала плечами. — Мне нужен торговый центр, а какой — не важно.
Мужчина перетянул через себя ленту ремня, склонился вбок, и его тёмная голова влезла в личное пространство Хейли. Близко к носу подступил сумасшедший запах его парфюма. Ей захотелось глубоко-глубоко вдохнуть. Сродниться с этим запахом. Нельзя так вламываться на чужую территорию.
Щелкнул замок, голова вскинулась вверх, угольные глаза прожгли внимательным взглядом.
— Почему ты не предусмотрела всё заранее?
Она с трудом удержалась, чтобы не поёжиться. И смотреть вот так на людей тоже нельзя.
— Потому что мне всё равно, где покупать шмотки, — нарочито беспечно пожала плечами Хейли.
— Ты не составила план?
— М-м-м… Нет.
Угольные глаза сузились. Страшно.
— Я просто посмотрела на себя в зеркало и решила, что мне нужны новые вещи, — добавила она. — Вы же хотели, чтобы я переоделась? Это было спонтанным решением.
Он промолчал. Сел ровно, отвернулся. Машина тихо рычала, но Мэнсон не сделал ни единого движения, чтобы начать ехать. Сидел и смотрел на дорогу. Глядя на него, Хейли непонимающе дернула бровями. Чего он ждёт? Вот мужчина наклонился вперед, сложил руки на руле, и опёрся о них колючим подбородком. Скрипнула кожа куртки. Ремень на его плече при этом сильно натянулся.
Зараза.
Хейли крутанулась в сторону и схватилась за «собачку» ремня со своей стороны. Молча вытянула и вставила в замок. Попала с первого раза. В тишине салона раздался тихий щелчок, Мэнсон медленно отстранился от руля, переключил передачу и ауди сдвинулась с места.
— Могли бы и напомнить, — ядовито выплюнула Хейли.
— Тренируй память, Хейли. Правила поведения в автомобиле люди учат еще в раннем детстве.
Он снова её обыграл. Ей не осталось ничего другого, кроме как отвернуться к боковому окну и надолго замолчать. Щенка ткнули носом в лужу. Это стало напоминать нездоровое соревнование, победить в котором Хейли, похоже, не светило. Не хватало опыта. Чтобы щелкнуть по носу такого человека, нужно для начала самой научиться не прокалываться на мелочах.
Мэнсон повернул руль и выехал на главную улицу. Он перестал обращать внимание на пассажирку в тот же миг, когда влился в движение, и его, судя по всему, ничего не напрягало в создавшейся ситуации. В то время, как Хейли хотелось выйти из ауди на полном ходу.
Майрон не стал долго размышлять о том, куда отвезти свою-большую-проблему. Торговый центр Блэкхита оказался ближайшим крупным торговым объектом. Об этом сообщила сеть. Навигатор подтвердил.
Всю недолгую дорогу девушка на пассажирском кресле молчала, полуотвернувшись к окну. Иногда она начинала наматывать на палец выпавшую из узла прядь; иногда — покусывала подушечку большого пальца. Майрон не стремился за нею наблюдать. Но время от времени ему приходилось смотреть в зеркала, и он улавливал эти жесты. Непривычные. Когда Хейли Темпл переставала язвить, выражение её лица принимало какую-то отрешенность и задумчивость.
На самом деле ставить девчонку на место оказалось очень просто. Это открытие порадовало Рона. Стоило всего-то недвусмысленно указать ей на её промах, и она тут же замолкала, надувшись морским ежом. Очень удачное наблюдение. Другие девицы подобного склада характера вполне могли бы продолжать гнуть свою линию, однако Хейли Темпл быстро сдавалась и уползала в нору. Накапливать свой юношеский, максималистский яд.
Навигатор вывел ауди к зданию, в последнюю очередь напоминающему типичный торговый центр. По виду — скорее склад. Или что-то вроде того. Выцветшая вывеска совсем не привлекала внешне. А еще оказалось, что в этом месте негде припарковаться.
Чёрт!
Майрон сбавил скорость и начал плутать по узким улочкам неподалёку от центра. С трудом нашёл, куда воткнуть бампер рядом с другими прижавшимися к тротуару машинами. Припарковался, заглушил двигатель и вытянул ключ из зажигания. Оставалось понадеяться, что ему не прилепят штраф за неправильную парковку.
— Приехали, — констатировал он, посмотрев на девчонку.
Она чуть заметно вздрогнула и резко повернулась к Рону. На лице отразилось замешательство. Но Хейли быстро его прогнала, сдвинула аккуратные брови и осмотрелась.
— Вы уверены, что нам сюда?
Вместо ответа Майрон отстегнул ремень, схватился за ручку и толкнул дверь. О да. Абсолютно уверен. Если не составлен план и приходится импровизировать, импровизация не всегда оказывается удачной.
— Выходим, Хейли, — обернулся он, прежде чем ступить на асфальт.
Девчонка не сразу рванулась к двери. Перед этим она прожгла Рона недоверчивым взглядом. Но всё-таки последовала его примеру и вышла из машины.
Они быстро пересекли улицу и пошли туда, где остался стоять торговый центр. Через минуту перед глазами вырос тот самый склад. Прямо возле входа припарковались грузовые машины непонятного назначения. Вдоль фасада выстроились ряды палаток с цветами, овощами, фруктами, и еще черт знает чем. Туда-сюда по рядам сновала разношерстная публика: от европейцев до арабов, от юных маргиналов до цветочных бабушек.
Рон остановился напротив входа в центр, обернулся к девушке: она сбавила шаг и медленно подходила к зданию, озираясь по сторонам. Поравнявшись с Майроном, остановилась, задрала голову и посмотрела на блеклую вывеску, похожую на те, какие бывали на старых кинотеатрах. «Луишем Шоп». Не многообещающе.
— М-да, — выронила девушка.
Её губы скептически поджались, брови приподнялись. Её мнение полностью совпадало с мнением Рона, но озвучивать его он не стал.
— Если ты хотела в «Селфриджес», нужно было составить план, — вместо этого пожал плечами Майрон. — Я не обязан придумывать тебе развлечения.
— Да вы мне вообще ничего не обязаны, — пробормотала Хейли. Но тут же её лицо просветлело, она повернулась к Рону и широко улыбнулась. — Ладно. Я готова стать красивой. Идём?
Она бойко шагнула под навес и в стеклянные двери. Майрон остался на месте, глядя в спину в клетчатой рубашке. Непробиваемое упрямство. А ведь если бы не это упрямство, с девчонкой можно было бы нормально сосуществовать оставшееся время. Сколько еще дней будет длиться поездка Брента и Эммы? Семь? За семь дней можно посетить кучу хороших мест, но девица упрямо решила угробить неделю на сомнительные мероприятия.
Рон потёр ладонью шею. Спрятал большие пальцы в карманы джинсов, и последовал за Хейли. Стеклянные двери разъехались, он вступил внутрь. И остановился на широком резиновом ковре. От контраста между фасадом здания и его наполнением в глазах запрыгали зайцы. Впереди открылся длинный ряд с витринами магазинов по обе его стороны, и широким атриумом, видневшимся где-то в конце. Подсветка витрин била по глазам, смесь запахов от находящегося рядом парфюмерного магазина сбивала с ног сразу. Якобы-склад внутри оказался стандартным торговым центром. Удивительно.
Хейли нигде не было видно. Куда она успела деться за пару секунд? Рон прищурился и медленно осмотрел заполненный людьми ряд. Впереди мелькнула фланелевая рубашка в чёрно-красную клетку, и скрылась в одной из стеклянных витрин. Майрон сорвался с места и припустился вдогонку.
А он-то думал будет не слишком сложно. Если она заставит его гоняться за собой по всему центру, Бренту придётся заплатить компенсацию за моральный ущерб.
Витрина оказалась принадлежащей сетевому магазину одежды. Внутри — достаточно безлюдно. Две женщины придирчиво рассматривали фиолетовые штаны на манекене; одна девушка примеряла шляпу. И еще одна фигура, в клетчатой рубашке, грубых голубых джинсах, и кедах, с задумчивым видом сновала между стоек с одеждой. Она остановилась напротив одной стойки, протянула руку и сняла одну из вешалок. Глаза предвзято осмотрели какую-то невнятную цветастую тряпку.
— Как вам эта блузка, Майрон? — вопрос прозвучал внезапно и на весь пустой магазин.
Две скучающие девушки за кассой круто развернулись в сторону выхода. Два заинтересованных взгляда прилипли к щеке Майрона. Он это почувствовал. Сделал несколько шагов и приблизился к своей-большой-проблеме.
— Мне всё равно, — тихо откашлялся он.
Голубы глаза перестали изучать тряпку. Удивлённый взор Хейли Темпл встретился с его глазами.
— Вам и это не нравится?
Рон нахмурился и скрестил руки на груди.
— Мне абсолютно всё равно, что ты носишь. Может, уйдём в другое место?
Девочки за кассой продолжали с интересом его рассматривать. Чужие взгляды неуютно впивались в затылок, Майрону захотелось смахнуть их с себя. Хейли будто поняла его неудобство. Выглянула из-за его плеча и посмотрела в сторону кассы.
— Боитесь, что они посчитают вас моим спонсором? — громко прошептала Хейли.
Язва. Маленькая несносная язва. Всё еще держа руки скрещенными, Рон медленно, очень медленно склонился к её уху.
— Прости, Хейли, — от его дыхания шевельнулся русый локон. — Но ты не тянешь на девушку, за которой будут бегать спонсоры, — тихо проговорил он.
Рон достиг нужного эффекта. Девчонка подавилась воздухом. Насупилась и отвернулась к вешалкам, кончики её ушей стали ярко-малиновые. Так ей и надо. Цветастая тряпка отправилась в кучу других таких же, а Хейли припустилась дальше по магазину.
Она начала без разбора запускать руку в вещи и вытягивать оттуда разнокалиберные тряпки. Как сметающий всё на своём пути смерч. Схватила с полки с головными уборами шляпу-котелок и нахлобучила прямо на толстый русый пучок на макушке. Когда на сгибе её локтя собралась внушительная куча, Хейли двинулась к примерочным. Майрон медленно поплёлся за нею. Стоять посреди зала и прятаться от интереса кассирш ему просто не хотелось.
Получив на руки номерок с количеством вешалок, Хейли решительно вступила в одну из пустующих кабинок. Грубая толстая штора резко задвинулась, звякнув пластиковыми кольцами. Рон опустился на пуфик напротив, и забросил пятку одной ноги на колено другой. Теперь оставалось ждать. Очень увлекательно. Шоппинг только начался, а Майрон уже почувствовал, как его драгоценное свободное время бесполезно вытекает из часов.
Он вынул из кармана мобильник, включил подсветку экрана. Никаких звонков и сообщений. Непривычно. Амрита, наверное, уже собрала чемоданы и отчалила на вокзал, и при этом больше ни разу не позвонила чтобы поныть. Смирилась со своей участью. Зато сейчас Майрону очень не хватало срочного звонка помощницы, чтобы можно было под благовидным предлогом забросить Хейли Темпл к её тётке и уехать.
— Майрон, вы же здесь? — раздалось из-за шторы.
Рон оторвал внимание от экрана и из-под бровей уставился на плотную ткань.
— Здесь.
— Кажется, я взяла не тот размер. Не могли бы вы найти нужный?
Ах, ей кажется? Правда? Девчонка вообще не смотрела на размер, когда выхватывала вешалки с железных стоек. Кого она сейчас пытается обмануть? Взгляд Майрона потяжелел еще на унцию. Тем временем штора отъехала на дюйм и в просвет между нею и деревянной перегородкой просунулась рука с синей тряпкой.
— Вот.
Он недоверчиво вскинул брови. Господи, она серьёзно рассчитывает, что он сейчас бросится искать ей нужную вещь. За какого кретина она его принимает?
— Позвольте, я помогу, — прозвучал еще один женский голос рядом.
Рон повернулся. Он не заметил, как рядом материализовалась девушка в форме магазина.
— Какой размер вам нужен? — спросила она у шторы.
По ту сторону стало тихо. Даже синяя тряпка, зажатая в руке, уныло повисла.
— Восьмой, — пробормотала девчонка после паузы.
— Сейчас принесу, — кивнула «форменная» девушка и отобрала тряпку. — Примерьте пока что-то другое.
План Хейли Темпл провалился. Девушка стала удаляться, Майрон изломил губы в скупой ухмылке. Пожалуй, он имел право немного позлорадствовать.
Из кабинки снова послышался звук шуршащей ткани, штору толкнули изнутри, и она повторила форму локтя. Потом пнули внизу, очевидно, коленом. Девчонка торопилась. Всего несколько секунд потребовалось Хейли Темпл, чтобы одеться и распахнуть укрытие.
— Та-дам! — она уперла руки в бока и крутанулась на одной ноге вокруг своей оси.
Рон прищурился. Осмотрел тонкую фигуру, которую облепило короткое платье. Очень-очень короткое. Золотые пайетки на нём отражали свет ламп и нещадно ослепляли. Длина едва доходила до середины бедра, рукавов не было вовсе. Примерно в таком виде можно раскачиваться на зеркальном шаре под потолком ночного клуба. Смотрелось бы органично. Ярко, броско, абсолютно вульгарно… Но Хейли Темпл улыбалась так широко, будто сорвала джек-пот.
Майрон поднял руку и задумчиво почесал кончик носа.
— Если ты выйдешь в этом на улицу, тебе на спину прилепят ценник, — спокойно сообщил он.
Голубые глаза, смотрящие на него с ожиданием, мгновенно сузились. Улыбка превратилась в ехидную ухмылку.
— Сколько вам лет, Майрон? — выпалила девчонка.
Внезапно. Такого вопроса он ожидал меньше всего.
— Тридцать пять, — сдвинул брови Рон. — А что?
— И вы не были женаты?
Как неожиданно повернулся разговор. Майрон снова скрестил руки на груди, напрягся. Тема ему не нравилась.
— Нет, — тем не менее, ответил он.
— А почему? — Хейли тоже скрестила руки, прямо на блестящих пайетках.
Рон пожал плечами. Это не было какой-то тайной. Скорее стандартная для многих ситуация.
— Не встретил женщину, на которой захотел бы жениться.
Ответ её, кажется, удовлетворил. Хейли опять резко крутанулась, придирчиво посмотрела в зеркало. Разомкнула руки и медленно огладила «золотую» ткань на почти раздетых бёдрах. Рон против воли проследил за этим неспешным гипнотизирующим движением…
— И правильно, — вдруг заключила девчонка, всё еще глядя на своё отражение. — Вы были бы ужасным мужем. Ну знаете, из тех абьюзеров, которые постоянно гнобят своих жен и со временем загоняют их самооценку под плинтус.
Вот он, ледяной душ.
По телу Майрона прошел электрический разряд.
Вот же стерва…
Заявление, сказанное абсолютно будничным тоном, лишило Рона дара речи. Вслед за электрическим разрядом пришла волна тихой ярости, Майрон непроизвольно сжал челюсть. Вот, значит, как о нём думают? Серьёзно? Абьюзер? Он тихо вдохнул и так же тихо выдохнул. Только бы не сорваться…
— Начнём с того, — глухо заговорил Рон, — что я не женился бы на настолько слабохарактерной личности, которую можно втаптывать в грязь. И еще, — он сделал паузу. — Я вообще не склонен втаптывать в грязь кого бы то ни было.
Девушка перестала, рассматривать себя. Оторвала взгляд от невозможно-короткого подола и нашла глаза Рона в зеркальном отражении.
— О, правда? — выгнула брови она. — Значит, вы только со мной позволяете себе такое?
Майрон ничего не успел ответить. В комнату быстро влетела девушка в форме.
— Простите, но восьмого размера нет, — на ходу затараторила она. — Я везде посмотрела, мне очень жаль…
Если бы она только знала, какой момент нарушила.
— Не важно, — великодушно отмахнулась Хейли Темпл. — Нет так нет. Не беспокойтесь.
Она схватилась за штору, дёрнула, и исчезла за плотным полотном. Будто больше её ничего не волновало. Девушка в форме беспомощно постояла рядом несколько мгновений, потом развернулась и ушла к себе за стойку.
Майрон упёрся локтями в колени и уронил голову в ладони. Из него как будто разом выпустили весь воздух. Он с силой потёр глаза, сомкнул пальцы в замок, опёрся на него небритым сегодня подбородком. И уставился невидящим взглядом в закрытую штору. Этот короткий диалог внезапно выбил его из колеи. Достаточно сильно, что было весьма неожиданно. Хладнокровие Рона тяжело поколебать в принципе; на то, чтобы выработать спокойствие удава у него ушли годы. Но Хейли Темпл смогла пошатнуть его всего одним ударом.
А ведь это только первое платье… Страшно представить, что может случиться к вечеру.
Хейли нервными окончаниями чувствовала свой триумф.
После первого магазина их случилось еще семь.
Не то чтобы у Хейли имелось много свободных средств на шоппинг, но эта затея стоила потраченного. Даже безвкусное золотое платье, которое сейчас покоилось в фирменном бумажном пакете, компенсировало всё. Вряд ли Хейли когда-нибудь его наденет, и она бы не стала тратиться на золотой кошмар, если бы не девяностопроцентная скидка. Платье не стоило даже оставшихся десяти процентов, однако выражение лица Майрона Мэнсона, с которым он наблюдал за покупкой тряпки, окупило всё. Это лицо было бесценно. Чёрные глаза чуть не прожгли дыру в золоте, пока девушка на кассе заворачивала его в бумагу. Кажется, в тот момент он осознал, что Хейли не шутит.
Веселье продолжалось. В гардеробе Хейли прибавилось несколько футболок, джемперов, одно симпатичное платье, и даже шляпа-котелок, но все нормальные вещи она примеряла без демонстрации. На суд Мэнсона выходило только то, что было на грани фола: широкие спортивные штаны вкупе с огромной искусственной дублёнкой; футболка с черепами и джинсы, рваные настолько, что ноги в дырках виднелись от бедер и до голеней; вульгарная жилетка на голое тело в сочетании с кожаными лосинами на размер меньше чем нужно.
Мэнсон не переставал хмуриться и поджимать губы, однако после последней комбинации его густые брови заехали на самую середину лба и выгнулись как у сатира.
— Каких фильмов ты насмотрелась? — немного ошарашено спросил он.
Хейли ослепительно улыбнулась.
— По-моему, это лучшее, что я сегодня видела.
— Бедная твоя мать, — вздохнул мужчина и устало прикрыл глаза рукой.
Спустя несколько часов выдохлись оба. Мэнсон всё чаще поглядывал на «ролекс», а идеи Хейли начинали иссякать. Сто раз раздеться и одеться — занятие энергозатратное, а особенно, когда выбранная одежда даже не нравится. Но Хейли постоянно уговаривала себя, что так надо. Циничному самодуру не нравились её вполне обычные вещи? Просто он не видел того, что может действительно не нравиться. Нужно ему показать. Чтобы знал.
Небо, нависшее над стеклянным потолком атриума, затянуло тучами. Хейли вышла из очередного магазина, собралась свернуть в следующий, однако Мэнсон внезапно схватил её за локоть и потянул в противоположную сторону. Она покачнулась от резкого движения. Бумажные пакеты с различными логотипами чуть не попадали со сгиба локтя.
— Я еще не закончила! — возмутилась Хейли.
Но непреодолимая сила продолжила тянуть её в неизвестном направлении.
— Закончила, — глухо возразил мужчина. — Я хочу кофе.
Спорить оказалось невозможно. Хейли перестала упираться, и послушно пошла следом. Майрон Мэнсон не спешил сдаваться и отказываться от своей роли, несмотря на все выпавшие ему испытания, поэтому продолжать носиться по центру не имело смысла. Хватит на сегодня. Добить мужскую решимость можно в следующий раз.
Прямо посреди атриума возвышалось что-то вроде круговой барной стойки с витринами. Мэнсон подвёл Хейли к пластиковым столикам, и только тогда отпустил её локоть. Согнулся, поставил на пол груду бумажных пакетов, которые висели на сгибе его локтя.
— Ты что-нибудь будешь?
Как будто не поесть предлагает, а приговор зачитывает.
— Улун. Если у них есть. Это такой чай…
— Я знаю, что это, — перебил её Мэнсон. — Что-нибудь еще? Пирожное?
Пирожным он бы не отделался. От упоминания еды живот скрутило спазмом. Всё-таки шоппинг — очень энергозатратное мероприятие. Сейчас бы сгодился хороший «английский завтрак» из тостов, бекона, яиц, и чтобы всё это плавало в жирной подливе…
— Нет, — Хейли отодвинула один пластиковый стул от стола. — Только чай.
Мужчина коротко кивнул. Развернулся, и стал продвигаться в сторону кассы. Глядя в спину в чёрной кожаной куртке, Хейли медленно опустилась на стул, откинулась на его спинку и вытянула ноги. Руки безвольно упали на крышку стола. На тело мгновенно обрушилась усталость. Во время пробега по примерочным она не ощущалась, ноги вроде бы начинали гудеть, но это чувство игнорировалось. Зато сейчас все конечности вдруг стали тяжелыми и неподвижными. Как из гранита.
Хейли тяжело вздохнула, заставила себя оторвать руку от стола и влезла в карман за мобильником. Посмотрела на время. Мероприятие растянулось на три часа, но не принесло ощутимых результатов. Её щетинистая нянька временами заметно злилась, однако быстро брала себя в руки и дальше следила за всем шоу без каких-либо эмоций. Если так пойдёт и дальше, то избавиться от циничного засранца не получится и через неделю.
Хейли отбросила телефон на столешницу и снова уронила руку. Посмотрела в сторону кассы. Мужчина в чёрном стоял там и протягивал баристе банковскую карту. Парень за стойкой взял её, провёл по терминалу, и вернул в руки Мэнсону. Затем вынул откуда-то из-под стойки два стакана и поставил их рядом с кассой.
Мэнсон скупо улыбнулся пареньку. Забрал напитки, и уверенной походкой пошагал назад к столику. Хейли приложила титанические усилия, чтобы подобрать под себя выставленные вперед ноги.
— Улуна не было, — на стол опустился один из стаканчиков. — Я взял зеленый, — второй стаканчик приземлился на другой край столешницы.
— Спасибо, — пробормотала Хейли.
Она оторвалась от спинки стула и заставила себя сесть прямо. Потянулась к стаканчику, обняла его ладонями. Мэнсон в это время грациозно опустился на стул напротив. Именно грациозно. Будто и не устал вовсе. Сел боком, забросил ногу на ногу, привалился к спинке плечом. Поза прямо кричала, что он вроде бы здесь, за одним столом с Хейли, но на самом деле имеет к ней мало отношения.
— Так… зачем ты приехала? — заговорил мужчина. Взял свой кофе, поднёс к губам, сделал осторожный глоток.
Хейли молча проследила за движением стаканчика к небритому подбородку.
— В каком смысле?
— Из Престона в Лондон, — уточнил Мэнсон. — Зачем?
Странно, что он спрашивает. Её брови невыразительно приподнялись. Даже её мимика устала за сегодняшний день…
— А вы не знаете?
Плечи в кожаной куртке приподнялись и опустились.
— Я вообще ничего о тебе не знаю, Хейли.
Ценное замечание. Он действительно ничего не знает. Однако успел составить своё мнение о незнакомом человеке. Продолжая удерживать свой стакан двумя руками, Хейли оторвала его от столешницы и подняла к лицу. Подставила его под идущий от воды ароматный пар.
— Так может, так это и оставим?
Пауза длилась всего секунду.
— Как хочешь, — бесстрастно проговорил Мэнсон. — Мы можем молча выпить напитки, глядя в разные стороны. Никто от этого не пострадает.
Он задумчиво уставился куда-то прямо перед собой. Снова пригубил кофе, посмотрел на часы на запястье. Почему Хейли стало неуютно? Будто она его обидела, что было совсем не так. Она опустила взгляд в стаканчик и легко подула на горячий чай. Пар заметно отклонился под напором воздуха.
— Я не из Престона, — заговорила Хейли. — Из города поблизости, в десять раз меньше Престона. А сейчас у меня отпуск. Поэтому и приехала.
Профиль с прямым носом медленно повернулся. В угольных глазах мелькнуло что-то вроде любопытства.
— Почему Лондон?
Она вяло пожала плечами. Ладно, раз уж это просто вежливая беседа…
— Я люблю Лондон, — Хейли, наконец, сделала первый осторожный глоток, и вернула стаканчик на стол. — Вообще-то я не собиралась никуда ехать, хотела найти жильё в Престоне, рядом с работой. Подумывала съехать от мамы, чтобы быстрее добираться каждый день до офиса… — она замолчала на мгновение. Кажется, речь вышла слишком длинной. — Но потом решила, что переехать успею и позже.
Не рассказывать же Мэнсону, что мать впадала в истерику каждый раз, когда Хейли начинала разговор о переезде. А еще, что ей хотелось быть подальше от Ланкашира, когда Бен и его невеста скажут друг другу «да». Это слишком глупая причина чтобы уезжать из дома на целый месяц.
— А кем ты работаешь? — ворвался в мысли низкий голос.
Хейли моргнула. Оказывается, она всё еще продолжала таращиться на отставленный на стол стаканчик.
— Оператором, — доложила она, переведя взгляд на мужское лицо. — Принимаю заказы на канцовары от всяких фирм…
После этих слов брови Мэнсона удивлённо выгнулись, рука с кофе на мгновение замерла, прежде чем продолжить путь к губам.
О, вот теперь она действительно сказала слишком много.
— Что? — нахмурилась Хейли. — Да у меня нет турагентства, но это не значит, что я чем-то хуже вас.
— Я ничего не сказал, — спокойно возразил мужчина.
— Вам и не надо. У вас очень выразительные брови.
Конечно, он ничего не сказал. Слишком хорошо воспитанный. Но по сравнению с ним, она вдруг ощутила себя пустым местом.
— Хейли, — резко одёрнул её мужчина. — Очевидно, что мы не в восторге друг от друга, и, тем не менее, не нужно приписывать мне мысли, которых нет.
Он замолчал. Как будто что-то не договорил. Отставил кофе на стол и задумчиво покрутил стаканчик ухоженными пальцами. Сегодня у Хейли неплохо получалось затыкать Мэнсону рот, но, когда это происходило, радости она не чувствовала. Возможно всё дело в его реакции. Умолкая, он делался каким-то… потерянным.
— Когда мне было двадцать пять, я продавал туры в Азию и занимался открытием виз, — прозвучало в создавшемся молчании. — Так что речь не о том, кто ты сейчас, а о том, кем ты хочешь быть. Ты никогда не думала заняться чем-то еще. Канцтовары? Серьёзно? Это всё?
Хейли с размаха откинулась на пластиковую спинку стула. Совершенно не смущаясь, закатила глаза.
— Думала, — огрызнулась она. — Но это не ваше дело, правда?
Значит, он решил продолжать отстаивать свою авторитарную позицию? Не представляя, сколько лет она отдала музыке, прежде чем сдаться и начать поиски чего-то более нужного в современном мире?
— Действительно, — пробормотал Мэнсон. — Не моё.
Он вдруг встал со стула, развернулся и направился к стойке-бару. Хейли недоуменно проследила за его действиями. Мужчина подошёл к ровной стопке пластиковых крышек для стаканов, без спроса снял две, и пошагал назад. Остановился возле стола, нависнув над Хейли тяжелой тенью. Одна крышечка упала на столешницу.
— Закрой стакан и поехали, — скомандовал Мэнсон.
— Но я еще не всё купила! — возмутилась Хейли.
Возмущение ради возмущения. Но мужчина на него не повёлся.
— Купила, — он взял свой кофе и спрятал его под крышку. — Мы уезжаем.
Стук в дверь разорвал тишину дома в Ноттинг Хилл.
Майрон никого не ждал. Ужин ему уже доставили двадцать минут назад из ресторана на соседней улице, поэтому стук стал неожиданностью. Рон оторвал взгляд от экрана ноутбука и обернулся на звук. Лежащий в ногах кот сделал то же самое. Он вообще нервно реагировал на посторонние раздражители. Возможно, сказывалась прошлая уличная жизнь.
Стук прекратился на несколько секунд. Человек за дверью явно прислушивался, появились ли шаги, но так как Майрон продолжал лежать на диване, не дождался. И тогда тишину снова разбили три удара.
— Я бы сказал, что это Дженна, но вряд ли, — пробормотал Рон
Дженна — приходящая горничная, и её никак не могло здесь быть вечером воскресенья. Майрон разомкнул скрещенные в голенях ноги и опустил их на пол. Последний час или два он ковырялся в файлах, которые прислала Амрита, именно таков был план на вечер, его не нарушила даже взбалмошная Хейли Темпл с каким-нибудь очередным дурацким запросом.
А вот стук нарушил.
И он снова повторился.
Рон поднялся с дивана и пошёл к двери. Кот настороженно посмотрел ему вслед.
— Не делай такие глаза, — на ходу обернулся Майрон. — Это точно не к тебе.
Кот молча прижал уши к голове, соскочил на пол, и сорвался куда-то вглубь дома. Нервный. Хотя, учитывая, что в первые дни в этом доме он разодрал предыдущий диван, сейчас кот еще неплохо держится.
Рон щелкнул замком и открыл дверь.
— Приве-ет! — жизнерадостный возглас пронёсся по всему первому этажу.
Он замер, удерживая ладонь на дверной ручке. Брови непроизвольно вздёрнулись на лоб.
Генри Грин. Тот самый, который в детстве упал с дерева и который недавно женился на девочке-студентке. Сейчас он стоял на крыльце с поднятой вверх коробкой пива. Как его сюда занесло?
— Привет, — ошарашено ответил Рон.
От двери отойти он забыл.
— Впустишь? — пивная коробка дёрнулась, бутылки звонко столкнулись внутри.
Майрон рассеянно проследил за этим движением
— Что?
— Меня впустишь? — повторил Генри. — Прости, но мне нужно было куда-то пойти, — будто прочитав его мысли, сообщил приятель, и бесцеремонно ступил вперед.
Вот теперь Майрону пришлось шагнуть назад. Дверь отъехала, Генри оказался внутри. Какого хрена происходит? Если не считать той свадьбы, Рон и Гарри не общались месяцами, если не сказать годами. Он что, ошибся адресом?
Рон, наконец, отмер. Закрыл входную дверь и крутанулся на пятках.
Приятель свободно прошёл по прихожей, спаянной с гостиной, столовой и кухней. Остановился посреди первого этажа, расставил руки в стороны и с размаха хлопнул себя по бёдрам. Коробка с пивом при этом опасно звякнула.
— А у тебя здесь неплохо, — сообщил Генри.
— Ты не должен быть в свадебном путешествии?
Приятель страдальчески поморщился.
— Слава богу, больше нет, — он откинулся назад и благодарно посмотрел в потолок. — Мы не могли уехать надолго, и это просто счастье! — демонстративно поднял вверх коробку. — Я принёс пиво!
И снова звон бутылок раздался в полупустом пространстве. Красноречиво.
— Я заметил, — констатировал Майрон.
Он сделал несколько шагов и снова оказался в зоне гостиной. Подошёл к дивану, захлопнул крышку ноутбука. Мозг отказывался понимать, что вообще происходит.
— Какими судьбами? — не оборачиваясь, спросил Рон.
Согнулся, загнал ноутбук под диван. За спиной прозвучали шаги.
— Она меня достала, — Генри шумно рухнул на сиденье дивана. — Я сказал, что договорился с тобой о встрече, и сбежал.
Приятель оказался слишком близко к Майрону, запах алкогольных паров неприятно стукнул в нос. Ну, это, по крайней мере, кое-что объясняет.
— Ты уже начал пить?
— Я чу-у-уть-чуть, — Гарри сложил пальцы, показывая расстояние в полдюйма. — Ты бы тоже начал на моём месте.
Всё интереснее и интереснее. Рон нашёл в подушках пульт от телевизора, нажал на кнопку. Экран на стене включился. Приятель резким движением разорвал коробку, бутылки чуть не высыпались на пол. Гарри вовремя поймал их и любовно прижал к груди.
— Боже… — тихо вздохнул Майрон.
Он отошёл от дивана и направился в кухонную зону. Спрятанная в холодильник пицца, видимо, не доживёт до завтрака.
— Что у тебя случилось, Генри?
— Я женился! — отозвался приятель. — Никогда не женись на женщине, младше себя на четырнадцать лет, Ронни!
Майрон замер возле холодильника.
— Я схожу с ума, — Генри обернулся на диване, забросил локоть на низкую спинку и нашёл Рона взглядом.
Ему пришлось начать двигаться.
Он всё-таки открыл холодильник, вытащил оттуда плоскую коробку, и двинулся к ящику с приборами. Мечты о том, что можно будет снова сесть за работу, рассеялись в прах. Вряд ли незваного гостя получится вытолкнуть с дивана в ближайшие десять минут.
— Она неугомонная! — продолжил Гарри. — Я за ней не успеваю! За весь медовый месяц она не присела ни на минуту! «Гарри, Гарри!» — приятель заговорил фальшиво-писклявым голосом, — «Ты только посмотри какой клуб! Я хочу туда сходить! Ну пожалуйста! И в этот бар, да Гарри? А файер-шоу на пляже? Мы же пойдём? И ты обещал мне шо-о-оппинг!».
Слушая эту речь, Майрон достал открывалку для бутылок, схватил рулон бумажных полотенец, пиццу, и двинулся к дивану.
— Я мечтал просто полежать, — не успокаивался Генри, наблюдая за движением открывалки к дивану. — Я так устроен! Вечером я хочу лежать и смотреть футбол, а не файер-шоу на пляже! А днём, когда я хотел лежать на пляже, она тянула меня на какие-то аутентичные базары! Базары, Ронни!
Майрон молча приземлился на сиденье дивана, протянул Гарри открывалку, а сам откинул крышку с коробки пиццы.
Почему Генри выбрал именно его в качестве жилетки для слёз? Он понятия не имел. Возможно, сказалась память о детской дружбе, когда Генри был единственным ребенком, не плюющим Рону в спину, и таким образом сейчас приятель пришёл забрать должок. Однако желание обронить «я так и знал» появилось у Майрона непреодолимое. Он сильнее сжал челюсть. Чтобы промолчать.
— Я узнал всё о её подружках, — Генри отобрал открывалку, приложил к бутылке пива. Крышка, как снаряд, отлетела в угол гостиной. — Теперь я в курсе, во сколько лет каждая из них начала спать с парнями (кто-то уже с тринадцати, представляешь?). А еще, знаю, как выглядит крепеж наращённых волос. Такая сопля, приклеенная к настоящим возле корня, похожа на куколку насекомого. Зачем мне это знать? — еще одна крышка полетела к первой. — Я думал, у неё свои волосы!
Он передал Майрону вторую бутылку, и приложился к горлышку своей. Сделал несколько глотков. Рон проследил за его движением, тоже поднёс к губам бутылку и пригубил пиво. Мерзость. Оно успело нагреться и напоминало то, что периодически приходилось выгребать из лотка Кота.
— А когда я пытаюсь обсудить с нею что-то важное (ну хотя бы Брекзит!), — Генри отстранился от бутылки и потянулся к пицце, — она закатывает глаза и просит её «не грузить». Представляешь, Ронни? Не грузить!
Вполне ожидаемо. Майрон отставил бутылку на пол и отдал всю коробку приятелю. Ни пить, ни есть он не хотел.
— Ты же осознанно звал Аманду замуж. Должен был знать, какая она, — спокойно проговорил он. Скрестил руки на груди и опёрся спиной об угол между спинкой дивана и подлокотником.
Генри уставился на Рона беспомощным взглядом.
— Но я не знал.
— То есть до свадьбы она была другой? Вы были вместе… сколько? Год? И ты не видел, что она юная дурочка?
— Когда мы встречались, она была нормальной, — обиженно пробормотал Гарри. Поднял бутылку и на секунду к ней приложился. — И тем более я не видел её волосы.
— В каком смысле «встречались»? — Майрон непонимающе сдвинул брови. — Вы что, не жили вместе?
Голова приятеля как-то виновато поникла. Он оторвал от пиццы кусок и молча отправил в рот. Ответа можно было не ждать, всё стало ясно без слов.
— Ты кретин, Грин, — констатировал Рон. — Кто женится на женщине, не узнав её? Сейчас что, девятнадцатый век? Какого хрена ты вообще позвал её замуж?
Генри грустно пожал плечами.
— С нею шикарный секс, — уныло проговорил он. — Ей двадцать один, она может не спать всю ночь.
— Господи… — Майрон устало потёр лицо ладонью.
Если бы не пиво и что-то еще, выпитое по пути сюда, Генри Грин вряд ли выдал бы такой страшный секрет. Хотя не такой уж и секрет. Разве не об этом Рон думал на их свадьбе? Кажется, его мысли только что озвучили один в один.
Телевизор на стене тихо бормотал про брачные игры львов в саванне. Приятель отщипнул еще кусок от пиццы, но есть не стал.
— Ронни, — снова заговорил он. Пьяно и плаксиво. — Что мне делать?
Майрон выгнул правую бровь. Хороший вопрос.
— Почему ты спрашиваешь меня?
— Ты всегда умел сохранять холодную голову. С тобой такое дерьмо не случилось бы, да?
— Не случилось бы, — глядя в телевизор, пробормотал Рон.
Лев на экране заигрывал со львицей. Из пустоты квартиры материализовался кот, подошёл к мягкому «мохнатому» ковру, рухнул на него откормленной тушей и тоже уставился в экран.
Генри был не прав, но Майрон не стал его исправлять. Холодная голова у него была не всегда. В детстве он то и дело рвался в драки, но приятель этого, видимо, не помнил. Или же алкоголь в нём блокировал такие воспоминания… Просто со временем Рон научился не воспринимать нападки других детей всерьез и начал спокойно переносить ту грязь, которую на него выливали. А потом это хладнокровие и собранность перешли на другие сферы жизни.
В том, что Майрон не попал бы в ситуацию Гарри Грина, была истина. Он насквозь видел Аманду, хотя был знаком с нею всего несколько часов. Да и любой здравомыслящий человек мог видеть то же самое. Что нашел Генри в глупой девчонке? Тело, и только тело. Возможно, еще задор и энергию, которой ему самому не хватало. Но это не та основа, на которой строится семья. Сколько пройдёт времени, прежде чем Аманда поумнеет до уровня Генри? И поумнеет ли вообще? Четырнадцать лет всегда будут стоять между ними, и от этого никуда не денешься, кроме развода.
Майрон невидящим взглядом смотрел в телевизор. Он не сразу заметил, как обмякла рука с пивом на коленях приятеля. Когда боковое зрение уловило это вялое движение, Рон обернулся. Гарри сидел, откинув голову на диванную спинку и закрыв глаза. Он просто уснул. Отличная ситуация. Замечательная. Человек, общение с которым было строго дозированным, притащился к Рону домой, выбросил на него поток сознания, и уснул на диване. Хороший воскресный вечер.
Майрон склонился, выдернул из ослабевшей руки бутылку, встал с дивана и направился к кухне. Подошёл к раковине, опрокинул в неё тёплое пиво. Струя быстро потекла в слив.
Сам Рон никогда не связывался с кем-то, чьи жизненные ценности кардинально отличаются от его собственных. Точнее, добровольно не связывался. Смешно во всём этом то, что его всё-таки смогли связать, пусть и ненадолго. И сейчас он, как никто другой мог понять горе Генри Грина. Так вышло, что он страдал одновременно с приятелем, причём тем же самым образом.
Однако стоит признать, что Хейли Темпл отличалась от Аманды Грин. Да, она раздражала Майрона, и большую часть времени рядом с нею хотелось скрипеть зубами, но Рон понимал, что отчасти она делает это нарочно. И временами он восхищался её упорством. В те моменты, когда девчонка переключалась с идеи быть занозой в заднице на себя нормальную, Майрон улавливал в ней достаточно развитый интеллект и умение дать отпор…
Но это были только короткие, эпизодические моменты.
Хейли тихо прикрыла дверь квартиры и на цыпочках покралась к лестнице. Носы кед бесшумно ступали по полу, тусклая лампочка загорелась, уловив движение, и осветила ступеньки. Хейли опасливо обернулась на закрытую дверь. Постояла мгновение. Чего дожидалась? Погони? С пачкой успокоительных и сердечных таблеток? Но на лестничной площадке стояла тишина. Хейли тихо вздохнула, развернулась и начала спуск.
Докатилась. Такого в её практике еще не было. Полчаса назад она сказала тётке, что у неё ужасно болит голова, спрятала за щеку таблетку, которую Элла протянула заботливой рукой, и ушла к себе. Якобы спать. И она действительно легла. В одежде. Тётя заходила через какое-то время, посмотреть, как дела, и застала племянницу спящей, укрытой до подбородка.
Дальше всё произошло как в несмешных комедиях. Хейли сбросила с себя одеяло, дождалась, когда за стенкой заработает телевизор, и тихо выскользнула вон. Возможно, это было глупо. Но другого варианта не нашлось. Из совсем безрассудных был только «спуститься через окно по связанным простыням».
Хейли толкнула дверь дома, прохладный вечерний воздух тут же пробрался под джинсовую крутку и тонкий джемпер. Она обняла себя за плечи и поёжилась. Но задерживаться не стала. Быстро спрыгнула с низкой ступеньки, свернула вправо и пошагала с Клифтон-Райз на широкую улицу.
Сегодня днём, когда Хейли заговорила о желании сходить в бар с «открытым микрофоном», тётка цокнула языком и спросила «а что думает по этому поводу Майрон?». Хейли было откровенно плевать, что думает Майрон. Она не собиралась дёргать его бесценную персону ради того, чтобы сходить в бар. Более того, она даже не представляла, как его худощавая фигура и «ролекс» впишется в обстановку с залитыми пивом полом и столами. И как на него посмотрит бородатый татуированный мужлан, который наверняка и владелец, и бармен одновременно.
И именно так Хейли ответила тёте Элле.
Выяснилось: зря. Жизнь её ничему не научила. Глаза тётки округлились как молодые яблоки; кружка, которую она в этот момент тёрла губкой, чуть не выпала из рук.
— Нет уж, не пущу! — безапелляционно заявила обычно милая, тихая Элла Маршалл. — Я обещала твоей матери, что с тобой ничего не случится! Как, по-твоему, я должна выполнить обещание, если ты собираешься в какое-то адское место?
В тот момент Хейли захотела удариться головой о стену.
— Это всего лишь бар, — закатила глаза она.
— Тогда я пойду с тобой, — отрезала тётка, отвернулась к раковине и стала в сто раз интенсивнее оттирать кружку от кофейного ободка.
И тогда стало ясно, что всё пропало. План с побегом родился в мозгу Хейли как-то сам собой.
Спрятав руки в карманы джинсовки, она быстро прошагала по Нью-Кросс-Роад туда, где по её памяти должен был находиться бар «Чёрная кошка». Улицы блестели лужами в свете фонарей. Люди шли куда-то или откуда-то, и Хейли периодически приходилось делать крюки, обгоняя компании на своём пути. Вывески заведений светились неоном, отражаясь в мокром тротуаре.
Хейли хватило пяти минут, чтобы быстрым шагом долететь до «Кошки». Её вывеска на кронштейне никак не светилась. Цепи, держащие табличку с выгнутой кошачьей спиной, тихо скрипели от лёгкого ветра, окно изнутри слабо подсвечивалось. Хейли осторожно открыла дверь и просочилась внутрь.
Это был всё тот же тёмный, пропитанный насквозь пивом, грязный бар, однако с наступлением вечера что-то в нём изменилось. Чёрные углы заливал мягкий тусклый свет, на маленькую сцену с потолка лился луч прожектора и выхватывал фигуру костлявого длинноволосого мальчишки, который очень мелодично вытягивал неизвестную медленную песню, а люди вокруг создавали атмосферу какой-то камерности. Никто не кричал, не смеялся, и вообще никак не перебивал мальчика. Те, кто не смотрел на сцену, сидели или стояли, уставившись в телефон, или перешептывались с друзьями, но это не мешало певцу выступать.
Хейли остановилась на пороге. Отошла чуть в сторону и привалилась спиной к дверному откосу. Атмосфера в баре удивляла. И радовала, пожалуй. Она ожидала столкнуться с чем-то типичным, а попала в странное, но милое место. Хотя барная стойка с татуированным громилой за нею, слабо поддавалась описанию «милая». Как раз она осталась типичной. И бармен тоже.
Песня перевалила за второй припев, вступил проигрыш. Мальчишка отстранился от микрофона, заложил руки за спину и меланхолично уставился в пол, ожидая, когда снова нужно начинать петь. Хейли отклеилась от откоса и стала пробираться в сторону бара. Татуированный бородатый слон за стойкой отвлёкся от наблюдения за певцом, развернулся, уставился прямо на приближающуюся потенциальную клиентку. Профессиональное чутье? Хейли машинально оглянулась. Вдруг за нею идет кто-то еще? Но толпа заново смыкалась, стоило пробиться на шаг. Смотреть там не на кого, значит, бармена интересовала именно она.
Хейли подошла к стойке и растянула губы в приветливой улыбке.
— Вернулась, значит? — заговорил громила.
Неожиданно. Среди мелькающих лиц он запомнил её.
— Да, — она пожала плечами и стала пристраиваться на высоком скользком стуле. — Решила посмотреть, как это всё происходит.
— И как тебе?
Проигрыш закончился, мальчик прилип к микрофону, снова запел. Хейли еще раз осмотрелась.
— Уютно.
— А то! — хрюкнул бородач. — Почему раньше не приходила?
«Потому что Рапунцель заперли в башне».
— Да так, — она вынула руки из карманов и сложила их на столешнице. — Не получалось.
— Эй, Хью, — закричал кто-то за спиной. — Налей еще!
Бармен перевел взгляд с Хейли на неизвестного, сдвинул косматые брови и упёрся ладонями в стойку.
— Не ори. Человек старается.
Он мотнул головой в сторону сцены.
Так вот, значит, почему здесь такая дисциплина…
— Прости, — уже тише прозвучал ответ.
Справа появился мужчина. Взгромоздился на соседний высокий стул и навалился на столешницу. Хейли повернула голову к соседу. Лысый, низкорослый, заурядный… То есть был бы заурядным, если бы не эспаньолка, закрученные усики, и квадратные очки на горбатом носу.
Хью отошёл к пивным кранам, выудил откуда-то большую кружку.
— Все раздал? — пробасил он, потянув на себя эмблему «Гиннеса».
Струя пива ударилась о стекло.
— Почти, — отозвался лысый. На стойку упала стопка разноцветных глянцевых листов. — Еще штук двадцать осталось. Выброшу.
Хейли прищурилась. Изображение на листах напомнило картину абстракциониста: бирюзовые и малиновые разводы краски пересекали друг друга, а поверх них напечатан мелкий, плохо читаемый текст.
Флаеры! Интересно.
— Оставляй здесь, — отмахнулся Хью, выпуская из руки кран. — Кто-нибудь заберет.
Он поставил кружку перед мужчиной с горбатым носом. Тот запустил руку в карман, выудил купюру и бросил поверх флаеров.
— Спасибо. Если останутся, растопишь камин, — он спрыгнул со стула, подхватил пиво и развернулся, чтобы отойти.
— У меня нет камина, — пробормотал Хью.
Но приятель его уже не слышал.
Мальчик на сцене закончил петь, бар заполнили аплодисменты. Певец молча поклонился, на тонких губах промелькнула призрачная улыбка. Прежде чем он успел спрыгнуть со сцены, на неё стала влезать сразу целая компания с музыкальными инструментами. Ребята, очевидно, давно мечтали подвинуть конкурента, и не стали ждать его окончательного ухода.
Хейли тихо хмыкнула, глядя на этих музыкантов. Скрипачка, басист и гитарист заняли стратегические места, принялись дёргать за струны инструментов, проверяя настройку. По помещению разнесся тихий, нестройный звон. Знакомый и привычный.
Знакомство Хейли с гитарой состоялось в десять лет. Она услышала по радио в отцовской машине Нирвану и влюбилась чистой детской любовью. Примерно месяц ходила хвостом за матерью, выпрашивала себе инструмент. Мама относилась скептически. Не без основания считала, что он будет стоять в углу, как забытая игрушка. Однако в какой-то момент ей надоело слушать нытьё дочери, и с тех пор в доме звучала музыка. Каждый день, в любое время.
Позже любовь к Нирване прошла, но гитара уже никуда не делась. Одноклассник узнал, что Хейли играет, и позвал в свою группу… Потом таких групп было много. А еще было много тусовок, вранья про возраст (чтобы впустили в то или иное место), и музыка, музыка, музыка. Чем старше становилась Хейли, тем больше страдала мамина нервная система. А потом погиб отец. И мамина мнительность и привязанность к ребенку стала душной и невыносимой.
Компания, которая сейчас настраивала инструменты на сцене, очень напоминала ту, в которой Хейли играла последний раз. Сколько лет прошло? Четыре или уже пять? У них тоже была и скрипка, и (конечно же) бас. Еще был симпатичный солист, который любил хватать девушек за задницы. После того, как он попробовал провернуть это с Хейли, его голова сильно мотнулась назад от удара, полученного по щеке тыльной стороной ладони. Больше Хейли в той группе не играла. И нигде не играла.
Как же она соскучилась по тем временам…
— Будешь что-нибудь пить? — ворвался в размышления грудной бас.
Она оторвала взгляд от компании на сцене и повернулась к бармену. Действительно, это же бар. Надо что-то заказать.
— Колу. Есть кола?
— Ты какая-то несерьёзная, — ухмыльнулся Хью.
О да. Это не новость. Хейли искривила губы в усмешке.
— Мне говорили.
Говорили, и в последнее время слишком много раз, в разных выражениях, интонациях, и мимике. С каменным лицом, с хмурым, с иронично поднятыми бровями. Куча вариантов… И Хейли до сих пор не придумала, что сделать для того, чтобы больше не слышать и не видеть новые интерпретации.
Со сцены грянули первые звуки скрипки. Бармен отошел на поиски колы, Хейли бесцельно потянулась к цветным листам, оставленным на стойке.
— Что это?
Глупый вопрос ради вопроса. Всё же можно прочитать на флаерах…
— Какая-то дичь, — пожал плечами Хью, опуская рядом со стопкой запотевшую бутылку. Открытую. Когда успел?
Хейли подковырнула чёрным ногтем верхний флаер, схватила двумя пальцами и подтянула к себе по столешнице. Прищурилась, пробежала взглядом по плохо читаемым в полутьме строчкам на бирюзовых и малиновых разводах краски.
— Почему дичь? — спросила она, поднимая взгляд на Хью.
Тот передернул массивными плечами.
— Да они там оригиналы. Раздеваются и ходят разрисованные, шампанское пьют…
Это судьба? Вселенная услышала мысли Хейли о том, что у неё нет плана? Выглядело именно так. Иначе никак не объяснить появление человека с разноцветными листами в один из самых нужных моментов жизни. Мозг интенсивно заработал. Взгляд еще раз прошёл по строчкам. «Расширить горизонты»? Хорошее предложение.
— О чём задумалась? — заговорил Хью. — Хочешь пойти?
Не говоря ни слова, Хейли вытянула из кармана телефон и разблокировала экран.
Абонент не отвечал. Но она уже не надеялась, что «Мэри Поппинс» просто так про неё забыл. Осталось только дождаться ответного сообщения.
Рука потянулась к холодной коле, ребята на сцене играли уже середину кавера на Нирвану. Обернувшись к ним, Хейли невидящим взглядом уставилась перед собой. Группа играла очень даже хорошо. Даже странно, учитывая, что микрофон открытый, и выступить может любой неудачник. Хотя возможно Хью лично отбирает их на входе?
Нестареющий «дух юности» стремился к концу, когда телефон всё-таки звякнул.
Мистер Мэнсон изволил острить? Хейли хитро ухмыльнулась строчкам на экране. О да. Абстракционизм.
Она нажала на отправку и собралась спрятать телефон в карман. Чтобы не вступать в дискуссии и послушать, наконец, неплохую музыку. Однако в последний момент передумала и снова открыла диалоговое окно.
Майрон выкрутил руль, и ауди плавно въехала в переулок. Нога надавила на тормоз. Машина остановилась напротив дома из тёмного кирпича, Рон бросил быстрый взгляд на часы. Половина седьмого. По его расчётам, на выставку они доедут вовремя, а если и опоздают немного, то это не трагедия: меньше времени проведут в непонятном месте. Майрон опустил руку и с тоской посмотрел вверх через лобовое стекло. Темнеющее сумерками небо заволокло тучами. Была бы его воля, он бы вообще никуда не поехал. День выдался не из лёгких, а намечающаяся гроза не способствовала походу куда-либо.
Рон взял телефон с полки рядом с коробкой передач, нашёл в нём нужный контакт и сбросил уже ставшую привычной фразу. Её даже не нужно печатать, мобильник сам подставлял слова из памяти.
Телефон полетел обратно на полку. Ответ Майрону не был нужен. Осталось просто немного подождать.
После вчерашнего внезапного появления Генри сообщение от Хейли Темпл не произвело должного эффекта. Весь свой запас удивления Рон израсходовал на приятеля, так что странный запрос девчонки воспринялся как нечто нормальное. Однако все последующие сутки Майрона не покидало ощущение, что что-то пойдёт не так. И дело даже не в интуиции. Девчонка опять спонтанно решила куда-то пойти, значит, это будет очередная авантюра, на моральную подготовку к которой у Рона были всего сутки.
На лобовое стекло упала первая тяжёлая капля. Разбилась, разлетелась в сотню мелких брызг. Майрон откинулся на спинку кресла, повернул голову на подголовнике, и посмотрел на закрытую чёрную дверь. Раньше Хейли выскакивала из этой двери намного быстрее. Ей будто хотелось скорее сбежать из маленькой квартирки тётки, вырваться из-под опеки. А сегодня она не спешила. И это тоже был дурной знак.
Возможно, Хейли и правда слишком сильно оберегали. Неизвестно, насколько правдивы все те сказки, которые наплела Майрону Элла Маршалл, но, если в них есть истина, девчонке просто нужно быть осмотрительнее по жизни. Тогда бы её перестали контролировать, как ребенка. Возможно. Но это не точно. Рону было достаточно нескольких чашек чая в компании её милой тётки, чтобы порадоваться, что у его собственной матери более крепкая нервная система.
Прошла минута. Продолжая сверлить взглядом чёрное полотно, Рон снова выпрямился на месте. Хотел сложить руки на руле и упереться в них подбородком, но в этот момент дверь распахнулась. Быстро и резко, будто её пнули изнутри ногой. На низкой ступеньке появилась и остановилась тонкая девичья фигура…
Майрон замер на середине жеста.
Твою же мать…
Его брови никогда так часто не выгибались, как за время знакомства с этой девицей…
Русые волосы Хейли сбились в какое-то замысловатое гнездо на макушке. Чёрная подводка обрисовала глаза кругами панды. На широких улыбчивых губах застыла красная помада. Дальше — хуже. Длинная шея перетекала в открытое декольте, и ниже начиналось платье. Золотое. Без рукавов. Едва доходящее до середины бедра, отражающее свет фонарей, фар, и всего, что может хоть как-то светиться. А из подола платья выходили стройные ноги, удлинённые чёрными высокими туфлями.
Как её вообще из дома выпустили?
Майрону захотелось упасть лбом в рулевое колесо.
Хейли простояла на пороге дома пару мгновений. Она вытянула руку ладонью вверх, поймала на неё несколько пока еще редких дождевых капель, и красные губы недовольно поджались. Затем девушка осторожно выставила ногу, ступила на тротуар, приставила вторую тонкую шпильку к первой. Едва заметно покачнулась. Однако тут же нашла равновесие, и посеменила к ауди, вжав голову в голые плечи. Подол платья при ходьбе стал еще короче. Майрон зажал пальцами переносицу и на несколько секунд зажмурился.
Твою же мать…
Дверь машины открылась, нога с каблуком вступила внутрь, золотой зад неэлегантно рухнул на сиденье. Хейли втянула вторую ногу в салон, схватилась за ручку и хлопнула дверцей.
— Привет, — она обернулась. Яркие губы растянулись в улыбке, голубые глаза стрельнули в Рона пронзительным взглядом. — Я готова ехать.
Конечно, она готова. Судя по всему, готовилась старательно, с самого утра. Майрон еще раз прошёл взглядом по золотым пайеткам. Он однозначно недооценил упорства Хейли Темпл.
— Я вижу, — выронил Рон.
Взгляд невольно задержался на краю подола: из-под него выглядывала широкая кружевная оторочка чулок, обтягивающих бедра. Очень женственные бёдра. Боже… К этому Майрон готов не был. Лучше бы она вырядилась в родные джинсы с дырками на коленях.
Рон сглотнул образовавшийся в горле ком. И только сейчас осознал, что пауза в салоне затянулась.
— Кхм… — он поднёс руку к лицу и сухо кашлянул в кулак. Отлепил взгляд от ног в чулках. И напоролся на прищуренные синие глаза. — Ты не замёрзнешь?
Девчонка безразлично повела плечом.
— Там будут раздавать шампанское. Согреюсь.
Шампанское? Только его и не хватало. Масштаб катастрофы начал расти в геометрической прогрессии.
— Что такое? — одна аккуратная бровь Хейли иронично дёрнулась. — Вас что-то не устраивает?
— С чего ты взяла? — нахмурился Майрон.
Тонкая ручка сделала неопределенный жест.
— У вас такое лицо… Как вы с ним живёте?
Острячка. Рон отвернулся от девицы и провернул ключ в зажигании. Ауди ответила тихим рыком.
— Сначала брови, теперь лицо в целом… — сухо прокомментировал он, переключая передачу. — Я хорошо с ним живу, спасибо, что спросила. Пристегнись.
Хейли тихо фыркнула.
— Вам же не нравилась моя одежда, — она послушно схватилась за ремень и рванула на себя. — Сегодня я в платье, туфлях, и даже помаду нашла.
— Ты знаешь, что я думаю об этом платье.
— Вы ужасный привереда, Майрон, — девчонка притворно-укоризненно погрозила пальцем, параллельно пытаясь пристегнуться. Вечно выпадающая из узла прядь волос и в этот раз завесила ей один накрашенный глаз, а сам лохматый узел коснулся плеча Рона. — Скажите хотя бы, что с помадой я угодила.
Ремень попал в защелку, девушка выпрямилась на месте. Майрону пришлось еще раз внимательно изучить лицо с обведенными глазами и красными губами. Ладно, помада действительно ей шла. Если отбросить весь остальной наряд клубного зеркального шара, помада смотрелась бы хорошо…
— Нет, — коротко бросил Майрон. Взялся за руль и, наконец, нажал на газ.
Её лицо недовольно сморщилось. Хейли разлепила красные губы для очередного едкого выпада, но сказать ничего не успела. Салон заполнила трель мобильника. Слава богу, отвлекающий фактор. Пререкаться с неутомимой девицей Рону надоело до чертей. Он почти с радостью схватил телефон, вставил его в держатель на панели под стеклом, и нажал на громкую связь.
— Да.
— Привет, милый, — в тесноту ауди пробрался деловитый голос Амриты. — Скучал?
Чёрт. Не успеваешь заткнуть одну проблему, как в жизнь врывается другая.
— Каждую минуту, — пробормотал Майрон, уставившись на дорогу.
Рита хрипло хохотнула.
— Я всё слышала.
— Я привык.
Краем зрения он заметил, как девушка в пассажирском кресле неловко поёрзала на месте и отвернулась к окну. Наверняка эта пикировка со стороны выглядела как прелюдия к сексу. Громкая связь была плохой идеей.
— Ты просмотрел файлы, которые я выслала? — продолжила Рита.
Майрон сдвинул брови.
— Ты мне что-то высылала?
— Да, полчаса назад.
Чёрт.
— Я сейчас занят, Рита, и не знаю, во сколько буду дома, — Рон затормозил на светофоре и посмотрел на экран мобильного. Будто собеседница была прямо напротив, а не в сотне миль от Лондона. — Если там что-то срочное, я просмотрю ближе к ночи.
— О-о-у, — заинтересованно протянула помощница. — Это то самое секретное дело, из-за которого ты не поехал разгребать дерьмо самостоятельно?
Хейли встрепенулась, резко повернула голову и впилась в щёку Майрона голубыми лучами лазеров. Громкая связь — это очень-очень плохая идея.
— Что-то вроде того, — равнодушно бросил Рон. На светофоре загорелся зеленый, поток машин тронулся, и ауди покатилась дальше. — Как там Шон? Его скоро выпишут?
Ему нужна была любая другая тема. Болезнь сотрудника показалась подходящей…
— Ну надо же, ты и правда скучаешь по мне! — восхитилась Амрита.
Хейли закатила глаза, тихо хмыкнула, и снова отвернулась. Майрон видел это, даже не глядя на неё.
— Заканчивай острить, — сухо скомандовал он Рите.
— Как скажешь, — голос в динамике снова сделался сугубо деловым. — Шону уже лучше и через несколько дней его должны отпустить домой. Максимум неделя… И тогда я снова буду рядом, милый.
— Боже…
— Прости. Не удержалась.
— Я понижу тебе зарплату.
— Нет, не понизишь.
Нет. Не понизит. Они оба это знали.
— А ты не хочешь спросить, как мои дела? — снова заговорила Амрита. — Как я живу в той кладовке, в которую меня поселили?
Майрон устало посмотрел в потолок машины. Похоже, тема Бирмингема не исчерпает себя никогда.
— Для наёмного сотрудника ты слишком много жалуешься, — сообщил он экрану мобильника.
— Я не просто наёмный сотрудник.
— И никогда не перестанешь об этом говорить, да?
— Да, бесчувственный ты сухарь, — равнодушно бросила Рита.
Рядом раздалось согласное фырканье. Слишком громкое, чтобы помощница его не услышала. Ну надо же, они еще и поддерживают друг друга…
— Отбой, Амрита, — Рон постарался поспешно перекрыть звук своей речью. — Файлы я посмотрю ближе к ночи.
— Ближе к ночи я буду спать.
— Это не моя проблема.
Он вытянул руку, ткнул пальцем в завершение вызова, и экран погас. Наконец-то. На соседнем кресле снова появилось движение: Хейли уперлась локтем в дверь и подпёрла ладонью голову.
— Вы бы хоть уединялись, — пробормотала девчонка.
— Очень смешно, — отозвался Рон.
Парковки на месте не оказалось: старая часть города не предусматривала такого количества транспорта на своих улочках. Ожидаемо. Майрон уже привычно воткнул капот ауди в тёмную прореху между домами, заглушил двигатель, вытянул ключ. Открыл дверь и молча вышел из машины. Вторая дверь громко хлопнула. Девчонка будто специально размахивалась как можно больше и швыряла дверь как можно сильнее, чтобы хлопок получался оглушающим. Рон не делал ей замечаний. Не видел смысла.
Он нажал на кнопку брелока в кармане и двинулся вперед. Ауди прощально пискнула. За спиной раздалось цоканье каблуков. Здание, приспособленное под галерею, осталось в квартале от найденного парковочного места, а до начала выставки оставалось три минуты. Не то чтобы Рон слишком спешил там появиться, однако существует риск быть забрызганным ядом, если мероприятие начнётся без их присутствия.
Майрон рысцой перебежал узкую пустую улицу, и снова переключился на быстрый шаг. Но прошёл совсем немного. До него вдруг дошло, что рядом с его плечом так и не материализовался главный участник события. Рон резко остановился и крутанулся на пятках.
Хейли неуверенно переходила дорогу. Её золотая фигура покачивалась на тонких каблуках при каждом шаге. Ну отлично. В который раз она обула такие туфли? В первый? Они служили восхитительным продолжением её ног, но девчонка при этом походила на сломанную куклу. Раньше она двигалась ощутимо быстрее, однако раньше на ней, как правило, были бирюзовые кеды.
Майрон переступил с ноги на ногу, посмотрел на часы на запястье. Две минуты.
С поправкой на ветер Хейли всё-таки подошла к нему и остановилась рядом. Золотой подол задрался при ходьбе, и девушка рефлекторно его одёрнула. Взгляд Рона сам метнулся вниз, проследив за этим жестом.
— Что такое? — прозвучал недоуменный вопрос.
Чёрт. Как перестать постоянно смотреть на ноги в чулках?
— Ничего, — Майрон развернулся и продолжил путь. Только уже более медленно. Русая голова замелькала рядом. — Будь ты моей девушкой, я бы набросил на тебя чадру.
Слева раздалось громкое фырканье.
— Как хорошо, что вы не мой бойфренд.
Кажется, что-то такое они уже обсуждали, только в обратном направлении. Про жён и абьюзеров. Рон повернул голову, взглянул на длинную шею и профиль с красной помадой.
— А он у тебя вообще есть?
Вопрос ради вопроса. Ну и чтобы позлить, конечно. Такая маленькая гадкая месть от взрослого человека, который давно уже не опускался до подобных нелепостей. Однако девушка едва заметно встрепенулась, на щеках мгновенно проступила розовая краска. Хейли дёрнула руками, очевидно, хотела спрятать в карманы, но вспомнила, что таковых нет, и руки снова опустились вдоль тела.
— Нет, — прозвучал сухой ответ.
Интересно. И это вместо дежурного пожатия белым плечом.
— Почему нет?
Каблуки начали вбиваться в тротуар как-то особенно громко.
— Как там вы сказали? Не нашли женщину, на которой хотели бы жениться? — Хейли опустила взгляд под ноги, всё-таки подняла руки и скрестила их на груди. — Вот и я не нашла мужчину, — она вскинула голову, заглянула Рону в лицо. — Вообще глупо задавать такие вопросы, разве нет?
— Раньше ты так не считала, — вяло пожал плечами Майрон.
Девушка не стала отвечать. Снова отвернулась и уставилась под ноги. Замечание было справедливое, однако сдалась она слишком поспешно. Рон ожидал, что сейчас в него полетят иглы, а добился… чего? Эта тема не должна вызывать такой реакции, если только не является проблемной. Видимо, для Хейли Темпл проблема существовала. Странно. Учитывая её миловидное лицо, острый мозг и сексуальное тело, скрывающееся под дурацкими футболками и рваными джинсами.
Пауза затянулась и превратилась в долгое молчание.
Они прошли квартал и оказались напротив коричневого кирпичного здания с фигурной крышей. Большие панорамные окна первого этажа светились изнутри, но опущенные ролл-шторы не позволяли прохожим заглянуть внутрь. Материал был достаточно тонким, чтобы пропускать свет из галереи, и чтобы на нём чётко отражался театр теней, но на этом всё и заканчивалось. Редким идущим мимо людям приходилось додумывать, что там происходит.
Майрон подошёл к стеклянной двери, распахнул её, и отступил в сторону, давая Хейли возможность войти первой. Золотая спутница затормозила на пороге. На лице под упавшей на глаза прядью отразилось замешательство. Ну да. Рон впервые открыл дверь перед нею. Но и она раньше не слишком напоминала женщину. Железное оправдание.
Несколько долгих мгновений Хейли смотрела недоверчивым взглядом. Потом всё-таки сделала шаг, ступая внутрь. В золотое платье ударил свет потолочных ламп и отразился снопом искр. Диско-шар в действии. Рон прищурился и шагнул следом.
Они уткнулись в узкую администраторскую стойку. За нею улыбалась строго одетая короткостриженая шатенка. Обзор на зал перекрывали выставленные за спиной девушки белые ширмы, от чего создалось ощущение нахождения в маленькой комнатушке. Но это был обман. Невидимые динамики эхом разносили по первому этажу джаз, а прямо за ширмой слышались шаги, голоса и негромкий смех.
— Добрый вечер, — девушка за стойкой со счастливым видом заглянула Майрону в глаза. — Очень приятно, что вы нашли время посетить нашу выставку, — выдала она дежурную фразу.
Её взгляд переместился с глаз на тело Рона и прошёл по всей его длине. Улыбаться она не перестала.
— Добрый вечер, — Рон коротко откашлялся.
Хостес закончила осмотр. Она обратила, наконец, внимание на стоящее рядом золото, и радость на красивых губах как-то увяла.
— Мы тоже очень рады быть здесь, — в тон девушке пропела Хейли, расплываясь в широкой улыбке. — О, Майрон! — она ткнула пальцем куда-то в стойку. — Десять фунтов с человека, — голые руки разошлись в оправдывающемся жесте. — Простите, но я не брала кошелек.
Боже… Майрон сжал челюсть. Едкий комментарий подступил к горлу.
— Всё нормально. Я заплачу.
Он вытянул зажим для денег из кармана брюк, и резким жестом раскрыл его. Можно подумать, она действительно собиралась платить сама. И можно подумать, Рон позволил бы этому случиться. Но нет же, невыносимая девица даже здесь нашлась с нужной репликой.
Две десятки с портретом королевы легли на стойку. Хостес подхватила их двумя пальчиками и указала ладошкой в прореху между ширмами.
— Приятного вечера, — мягко улыбнулась она Майрону.
На Хейли больше не взглянула. Даже интересно, что она подумала о девчонке. И что подумала о Роне, раз уж он пришёл сюда с разодетой в диско-шар вертихвосткой. Он молча взял Хейли за руку, продел её ладонь себе под локоть, и повёл к узкому проходу. Еще шаг, и они оба оказались на большом открытом пространстве, без стен, но с колоннами.
Взгляду открылось нечто… нереалистичное.
Майрон остолбенел. Рука на его локте заметно вздрогнула.
Почему было не пробить заранее, что за выставка проходит в галерее?
Пространство первого этажа заполняли живые статуи. Мужские и женские, разрисованные красками во что-то невообразимое… Обнаженные по пояс. Несколько мужчин, окунутые в серебряную краску, позировали, как греческие атлеты. На плече одного тощего парня, разукрашенного в джунгли, извивалась живая змея. Другой мужчина держал на руке попугая. Женщина с двумя круглыми наклейками на груди (чтобы соблюсти приличия) изображала экзотическую кошку, а в её руках был поводок с котом. Еще три девушки напоминали по расцветке планеты солнечной системы, и держали на головах соответствующие шары…
И между всем этим безумием курсировали мужчины в смокингах и женщины в коктейльных платьях. Они вяло переговаривались, с видом знатоков рассматривая замерших нудистов, и как бы нехотя потягивали пузырчатый напиток из бокалов.
В этот раз Хейли Темпл превзошла саму себя. Крикнуть бы ей «Браво!», если бы только так сильно не хотелось придушить.
«Мисс Венера» устало вздохнула и повела затёкшим от позы плечом. «Мисс Нептун» почесала кончик синего уха. Майрон оторвал ошарашенный взгляд от «солнечной системы» и посмотрел на застывшую рядом Хейли. Девчонка вросла в пол такой же живой статуей и не моргала.
— Счастлива?
Русая голова медленно повернулась к нему.
— Фантастика, — хрипло выдохнула она. В глазах отразилась смесь ужаса и триумфа.
О да, она имела право на триумф. В самых смелых мыслях Майрон не с мог бы предположить, куда его поведут сегодня вечером.
— Чёрт, — Хейли снова повернулась к выставке, громко прочистила горло. — Мне нужно выпить.
Как по команде мимо проплыл официант с несколькими наполненными бокалами на подносе. Девчонка выпростала руку и схватила тонкую ножку. Майрон тут же перехватил бокал.
— Нет.
Она незамедлительно вздёрнула одну бровь.
— Да.
— Нет, — Рон вернул бокал на поднос и махнул официанту. Тот послушно отошёл. — Ты не будешь пить.
— Я давно сама решаю, пить мне или нет, — прошипела золотая девочка.
Прямо как змея на плече «джунглей».
— Не сегодня, — стойко возразил Рон. — Мы уходим.
— Идите, — Хейли выдернула руку из-под его локтя и отступила на шаг. — А я остаюсь.
Майрон устало вздохнул. Её бы энергию да в мирных целях…
— У тебя нет денег, и мобильника тоже, судя по всему, нет. Если только ты не спрятала его в чулок. До Луишема будешь добираться автостопом?
Он её сделал. Чётко поймал тот момент, когда тень понимания прошла по лицу с кругами панды вокруг глаз. Так ей и надо. Намёк вышел низким и гадким, но так ей и надо.
Хейли мгновение изучала его лицо. Вдруг молча крутанулась на шпильках (удивительно ловко, учитывая её неспособность на них ходить) и вылетела вон через прореху в белых ширмах. Дверь галереи громко хлопнула, стекло задребезжало. Майрон последний раз оглянулся на веселое собрание и последовал за диско-шаром.
— Всего доброго, — бросил он на ходу девушке за стойкой.
Наверняка она слышала весь их диалог.
— Хорошего вечера, — прозвучал вялый ответ.
Рон вышел на улицу. Прохладный воздух забрался под рубашку, и Майрон коротко вздрогнул. В тишине старой улицы отчётливо раздавался стук женских каблуков. Он отбивался от кирпичных домов и разносился эхом на весь квартал. Рон спрятал руки в карманы и двинулся вперед за звуком. Отражающие свет фонарей пайетки быстро появились в поле зрения: Хейли не успела уйти далеко. Сегодня ходьба давалась ей с трудом. Майрон ускорил шаг, догнал беглянку и приноровился к её темпу. Обняв себя за голые плечи, она молча выстукивала нестройный ритм о тротуар.
В машине остался лежать пиджак Рона. Почему он его не взял? Злорадный Майрон с интересом наблюдал, как от свежего воздуха кожа Хейли покрывается мурашками, однако Майрон-хороший-человек хотел растереть эту самую кожу, чтоб согреть.
— Только не говори мне, что действительно хотела там остаться, — заговорил он, глядя на профиль Хейли. Она демонстративно сжала красные губы. — Я не такой идиот, каким ты меня считаешь.
— Я не считаю вас идиотом, — огрызнулась девчонка.
— Да неужели?
Она не ответила, да и нужды в этом не было. Вопрос носил чисто риторический характер.
— Не хочу тебя расстраивать, но ты получаешь ровно то отношение, на которое напрашиваешься, — решил продолжить Рон.
Вот теперь профиль резко повернулся.
— Так может уже оставите меня в покое?
Всё повторялось снова. Майрон вытянул руку из кармана и устало помассировал переносицу двумя пальцами. До возвращения Брента и Эммы осталось недолго. Нужно говорить себе это почаще.
— Мы вернулись к тому, с чего начали, — вздохнул он.
— Мы никуда и не уходили.
— Ладно, пусть так.
Остаток пути до машины прошёл в наэлектризованном молчании. Как обычно.
За стенкой шумел чайник и слышался звон посуды: тётя Элла готовилась к приходу соседки. Их традиционное ежедневное чаепитие. Во время этих чаепитий Хейли предпочитала не высовываться из комнаты, но даже отсюда слышала в подробностях разговоры женщин. Они обсуждали новости, погоду, общих знакомых, своих детей, и детей знакомых. В такие моменты казалось, что она вообще не уезжала из Блэкберна. Отпуск определенно шел не по плану.
И от этого Хейли раздражалась всё больше.
Упираясь на локти, она лежала на кровати и просматривала в ноутбуке афишу. Возможно, действительно пора сдаться и начать получать удовольствие от пребывания в Лондоне, не важно, с Майроном Мэнсоном, или без него. На этого человека не действуют уловки, а значит хватит утруждаться. На самом деле Хейли уже давно хотела сходить на мюзикл или два, и в музей естествознания. Прогуляться по Портобелло, купить несколько винтажных музыкальных пластинок… А вместо этого тратила время на такие места, как вчерашняя выставка разукрашенных фриков. Глупость ужасная.
Чайник на кухне щелкнул, отключился, шум начал идти на спад. Хейли подперла щеку кулаком и перешла по очередной ссылке. Сайт с афишей мюзиклов заиграл на экране яркими красками. Валяющийся на одеяле мобильник ожил одновременно с сайтом, вибрация ощутимо прошла по кровати. Хейли оторвала руку от тачпада и схватила телефон.
— Алло, — задумчиво пробормотала она, не отрывая взгляд от ноутбука: там развернулось расписание представлений и карта мест.
— Ты будто спишь, — послышался недовольный голос.
Люси. Хейли оторвала трубку от уха и на всякий случай глянула на дисплей. Точно, она. Давно её не было слышно.
— Нет, — Хейли снова поднесла телефон к уху и прижала его плечом. — Смотрю афишу. Как дела?
— Отлично! Угадай, кого я сегодня видела!
С места в карьер. Будто мобильный оператор дерет бешеные деньги за звонки, как в начале нулевых, и разговор нужно уложить в минуту.
— Понятия не имею, — Хейли щелкнула по строчке «Мамма Миа!», экран моргнул, переходя на страницу мюзикла. — Что мне выбрать? «Мамма Миа!» или «Призрак оперы»?
— О чём ты? — озадачилась Люси.
— Мюзикл. Куда пойти?
То, как подруга закатила глаза, чувствовалось на расстоянии.
— Боже, Хейли! Отвлекись и послушай меня!
— Я слушаю.
— Нет, ты выбираешь идиотские мюзиклы!
Таблица на экране показала, что билеты на «Мамма Миа!» уже распроданы на ближайшую неделю. Ну ладно…
— Они не идиотские, — Хейли отфыркнулась от пряди на глазах и вернулась на предыдущую страницу.
— Отложи комп, — строго приказал голос в трубке.
— Да я слушаю, говори уже.
— Отложила?
Хейли нажала на «Призрак оперы». Экран снова моргнул.
— Я слушаю, — без интереса повторила она.
На том конце мобильной связи, где-то в Престоне, Люси громко набрала в грудь воздух и замерла.
— Сегодня невеста Бенджамина приходила в офис! — наконец, выпалила она.
Чёрт! Хейли замерла на полпути к расписанию «Призрака оперы».
А ведь она не думала о нём уже несколько дней. О Бене, не о «призраке». Мини-война с Мэнсоном отвлекла настолько, что мысли о Бенджамине и его невесте почти не посещали голову. Если не считать коротких моментов во время общения со всё тем же Мэнсоном.
А вот сейчас…
— Эй, ты здесь? — обеспокоено прозвучал вопрос.
Хейли всё-таки отодвинула ноутбук, перекатилась на спину и уронила руку на лицо.
— К сожалению. Ну и как она?
Непонятно, зачем она задала этот вопрос. Секундное подкрепление жалости к себе?
— Симпатичная, — отозвалась Люси. — Чем-то напоминает тебя. Светленькая, глаза голубые, улыбалась всем.
Ну здорово. То есть из двух похожих девушек Бенджамин выбрал не её.
— А зачем приходила?
— Не знаю. Заглянула в обеденный перерыв, всем поулыбалась, поговорила с Беном на кухне, и ушла.
— И это всё? — нахмурилась Хейли — Ты только ради этого позвонила?
— Ну да, — (наверняка Люси в этот момент пожала плечами). — Как твои дела?
Хейли демонстративно промолчала. Как у неё всё просто. Она наверняка уже забыла, что её просили не упоминать Бенджамина и всё, что с ним связано.
— Эй, — позвала подруга. — Ну ты чего? Обиделась? Я думала, что ты уже отвлеклась и вообще веселишься там во всю.
— «Веселюсь» — не то слово, — Хейли невесело хохотнула.
— Звучит страшно.
Вот и ладно. Эта тема казалась куда более безопасной. Лучше злиться, чем жалеть себя.
— Всё так и есть. Ты же не знала, что в отсутствии кузины ко мне приставили няньку? Чтобы я никуда не ходила одна.
— Серьёзно?
Хейли кивнула пустоте.
— Маме с тёткой не пришло в голову, что даже будь Эмма на месте, она не носилась бы со мной постоянно, у неё есть работа и бойфренд.
— Кошма-а-ар, — сочувственно протянула Люси. — И что за нянька? Кто она?
— Он. Это он. Никак не могу избавиться от него. Ходит рядом, как привязанный.
— Мужчина?
— Ну да, — пожала плечами Хейли. — Я же сказала «он».
— Это занимательно… — в голосе подруги отчётливо проскользнула заинтересованность. — И какой он?
— Бесчувственный сухарь. Высокомерный, занудный. Считает меня недостойной его дурой, вечно тыкает в это пальцем…
— О-о-о, это, наверное, жутко романтично. Прямо как мистер Дарси! Он привлекательный?
Мистер Дарси? Серьёзно?
— Лю-ю-юси…
— Что? — как ни в чём ни бывало спросила девушка. — Рядом с тобой постоянно находится мужчина, а ты не можешь определить привлекательный он или нет?
— Какой к чёрту мистер Дарси?
— Все знают мистера Дарси! Ну так что, привлекательный или нет?
Хейли тяжело вздохнула, закатила глаза. Она ведь не отстанет…
— Допустим, привлекательный. Интересный…
— Фу, — тут же перебила подруга. — Так обычно называют уродов.
— Боже Люси! Я не назвала Мэнсона уродом! Он действительно интересный. Выразительный…
Хейли задумчиво почесала бровь. Это слово больше подходило к описанию «няньки». привлекательный — безусловно. Но не отражает сути…
— Я считаю, ты должна с ним переспать, — долетел до Хейли голос подруги.
Она замерла с приставленным к брови пальцем. Мысли в голове заморозились на две секунды. Она ненормальная?
— Ты ненормальная? — выпалила Хейли.
— Это ты ненормальная, — безапелляционно заявила Люси. — Тусуешься с каким-то симпатичным парнем и при этом всё еще думаешь о Бене.
— Я не думала о Бене уже дней пять, спасибо!
— Вот и отлично! Переспи с мистером Дарси и забудь этого кретина!
Какая-то идиотская-идиотская навязчивая идея. И ведь родилась буквально из воздуха!
— Его зовут Мэнсон, Майрон Мэнсон, — устало сообщила Хейли. — И я не буду с ним спать! Он старше на десять лет и считает меня идиоткой!
На том конце связи раздался вздох.
— Я же не предлагаю тебе выйти за него замуж, — прозвучало философское замечание. — Но твой отпуск станет куда веселее, если ты внесешь в него разнообразие. Ну только если этот Майрон действительно не урод.
Хейли закрыла глаза, сдавила пальцами переносицу. В глубине сознания что-то шевельнулось. Что-то, напоминающее обиду за Мэнсона. С чего бы? Могла бы ехидно позлорадствовать и поддержать шутку, но вместо этого изнутри подступило ощущение несправедливости. Одно дело злорадствовать над заносчивостью, потому что она действительно присутствует, и совсем другое дело слышать, как привлекательного мужчину заочно обозвали уродом.
— Ты там жива? — в голосе Люси мелькнула подозрительность.
— Жива, — пробурчала Хейли.
— Подумай над моим предложением.
— Иди в задницу.
— Но я всё-таки буду настаивать.
Как бы от неё избавиться? А вообще плевать…
— Мне пора, — коротко бросила Хейли. — Пойду, заварю себе чай.
— Это не отмазка, — скептически заявила Люси.
— Нет, это отличная отмазка. Тётя сидит на кухне и ей не надо слышать наш разговор.
— Ты просто придумываешь предлоги чтобы не говорить про секс с Дарси.
Хейли подпрыгнула на кровати, свесила ноги на пол и резко встала.
— Майрон Мэнсон, — автоматически поправила она. — Его зовут Майрон.
— Май-рон, — подруга отчётливо разделила слоги. — Классно. Ты можешь называть его так, когда будешь обнимать. Ему понравится.
— Пока, Люси. Была рада поболтать.
Хейли вдавила палец в дисплей, и отшвырнула мобильник на одеяло. Упрямство некоторых людей способно довести до ручки. Разговор действительно вывернулся во что-то низкое. Хотя в нём и была доля шутки, но шутки несмешной. И не потому, что секс с Мэнсоном представлялся чем-то неприятным (он вообще никак не представлялся!), а потому, что всё выворачивалось в тупое использование человека.
— Дурочка, — бросила Хейли в пустоту.
Адресовала Люси, хотя та её уже не слышала. И не обиделась бы, даже если бы услышала. Для неё это всё ничего не значащая шутка. Возможно, при следующем разговоре она и вспомнит своё идиотское предложение, но только в качестве подначки.
Хейли обернулась к ноутбуку, его экран давно погас от бездействия. Нужно вернуться к составлению увеселительного плана, а иначе какой смысл поездки? Сидеть в четырёх стенах и слушать разглагольствования пожилых женщин об устройстве современного мира? За время священных чаепитий Хейли раза четыре выслушала сильно утрированные байки о себе самой, при том, что находилась в другой комнате. Тётка и соседка Агата не боялись, что их услышат.
И соседка Агата вот-вот снова придёт.
Хейли сорвалась с места, подбежала к двери, и пушечным ядром вылетела вон из комнаты. Быстрее сделать чай и скрыться. Таков план. Иначе её посадят за стол между Агатой и тётей Эллой.
В кухне было удивительно тихо. Хейли поняла это еще на подходе к помещению. Замедлив шаг, она остановилась и заглянула в приоткрытую дверь. Тётка сидела за столом, подпирая подбородок кулаком, а перед нею стоял открытый ноутбук. Женщина с интересом смотрела в экран и даже не пошевелилась при появлении племянницы. Странно. Хейли прищурилась. И заметила чёрный провод наушников, вылезающий из-под седых волос.
А тётя Элла, оказывается, идет в ногу с технологиями!
Хейли громко кашлянула и широким жестом распахнула дверь.
— Я не помешаю?
Тётка встрепенулась, обернулась на звук. Один наушник вывалился и повис на проводе.
— Хейли! — преувеличенно громко воскликнула она. — А вот и Хейли пришла! Проходи, конечно! Я разговариваю с Эммой.
Технологии, технологии. Хейли шагнула в маленькую кухню и заглянула в экран ноутбука. Оттуда на неё крупным планом смотрело загоревшее лицо с зелеными глазами, веснушками на носу, обрамленное каштановыми кудрями. Кузина Эмма. Совсем не похожая на Хейли.
— Привет! — беззвучно проговорили её губы.
Тётка снова встрепенулась. Сильно потянула за провод, и тот выдернулся из разъема для наушников.
— Привет! — широко улыбаясь повторила Эмма. В этот раз со звуком. — Как ты там?
Хороший вопрос. Вообще-то его нужно задать ей самой. Хейли ухмыльнулась, рассматривая загар кузины.
— Нет уж, как ты там? Из нас двоих не я плескаюсь в море с загоревшим красавчиком.
— Спасибо! — долетел откуда-то издалека мужской голос.
Твою мать! Щеки стали заливаться румянцем.
— Это…
— Да, — Эмма кивнула. — Брент. Он здесь.
В кадр влезла раскрытая ладонь.
— Привет, я Брент.
Отличное знакомство. Лучше не придумаешь.
— Привет, — пробормотала она. — Я Хейли.
Ладонь исчезла. На её месте появился светлоголовый, обросший уже даже не щетиной, а бородой, мужчина в синих шортах и белой футболке. Он опустился рядом с Эммой на диван и уставился в камеру добрыми серыми глазами.
— Я знаю, — констатировал он. — Можешь не краснеть, я знаю, что красавчик.
Ему под рёбра прилетел сильный тычок локтем. Хейли не сдержала улыбку.
— Ауч! — по-девчачьи взвыл Брент.
— Не смущай её, — шикнула Эмма.
Он развел руки в оправдывающемся жесте.
— Я не смущаю!
Милый, забавный, смешной.
— Всё нормально, — поспешила встрять Хейли. — Не бей его.
Эмма беззаботно пожала плечами.
— Он привык. У него уже синяк на рёбрах в том месте. Ну так как твои дела? Как ты отдыхаешь?
— Да, — лицо Брента в кадре сделалось ужасно любопытным. — Как там мой брат? Голову он тебе не отгрыз, значит, вы поладили?
Хейли не успела ответить. Открыла рот, но слова не сказала.
— Ой, они прекрасно проводят время! — воскликнула тётя Элла. — Майрон постоянно заезжает за нею, возит во всякие интересные места, а потом доставляет домой. Он такой приятный молодой человек! — тётка эмоционально всплеснула руками. — Спасибо тебе за него, милый!
Брент расплылся в хитрой ухмылке.
— Я думаю, спасибо нужно сказать нашей маме.
Очередной тычок пришёлся ровно туда же, куда и первый.
— Ты дурак? — снова шикнула Эмма.
— Что я сказал? — в тон ей прошипел Брент.
Тётя Элла залилась звонким смехом-колокольчиком. Как девчонка. А Хейли думала, что она так реагирует только на Мэнсона…
— Брось, дочка! Вы такие забавные!
— Вот, — Брент демонстративно указал на камеру, вероятно, имея в виду собеседницу. — Твоя мама оценила шутку.
— Просто заткнись.
— Ладно…
— У меня всё отлично, — решилась заговорить Хейли. — С твоим братом тоже всё нормально.
Рассказывать ему, что это не так, не было смысла. Не жаловаться же, в самом деле! Всё, что происходит в кабинете психиатра, остаётся в кабинете психиатра.
— Отлично! — Брент показал два больших пальца (он вообще жестикулировал много, по сравнению со своим старшим братом). — А то Ронни имеет привычку писать мне раздражительные эсэмэски, но за весь наш отдых не прислал ни одной.
Ронни? Его правда так называют и не умирают при этом? Хейли тихо кашлянула в кулак и попятилась от стола.
— Ладно, ребята. Я вообще-то за чаем пришла, меня там дела ждут, — она махнула рукой в сторону смежной со спальней стены.
— О, да! — дёрнулась тётя Элла. — Сейчас же придёт Агата! Хейли, не хочешь посидеть с нами?
Вот же чёрт! Она испуганно уставилась на тётку. Не успела скрыть свою реакцию. Со стороны монитора раздался громкое фырканье, а за ним — хохот.
— Мама, отстань от неё! — сквозь смех воскликнула Эмма. — Что ей с вами делать? Обсуждать курсы валют?
Очень точное замечание. Однако от него захотелось провалиться через перекрытия второго этажа.
— Я не хочу, чтоб девочка скучала одна! — возмутилась тётка.
— Дамы, дамы! Тише! — снова вклинился бойфренд Эммы. — Хотите, расскажу напоследок, как мы гуляли по набережной вчера вечером?
— Нет, — рявкнула Эмма.
— Да! — заявила тётка.
— Вот! Твоя мама хочет послушать!
— Мало ли, что она хочет!
Хейли захотелось обнять этого светлоголового бородатого симпатягу. Вклинился он очень удачно. Слушая перебранку, она незаметно отошла к рабочей столешнице, взяла из шкафа чашку и стала насыпать в неё заварку.
— Короче, — заговорил Брент. — Идём мы вчера по набережной, смотрим на закат… (да не тыкай ты в меня!)… так вот идём, не обращаем внимание на прохожих, и тут подходит к нам какой-то парень и, не глядя на меня, сунет Эмме в руки флаер…
— Брент… — устало вздохнула Эмма.
— …она его поблагодарила, улыбнулась, но флаер не взяла. Тогда он стал нас догонять! Добился того, чтобы Эмма забрала бумажку, улыбнулся ей одной, подмигнул и свалил.
— Достаточно…
— Не перебивай мальчика, — шикнула тётка.
Хейли улыбнулась, включила чайник, тот быстро начал набирать обороты.
— Я говорю: «Что он там предлагает?». И вот мы смотрим на флаер, а на нём афиша мужского стриптиза.
Тётка и Хейли прыснули одновременно. Тётка залилась хохотом, а Хейли выпученными глазами посмотрела на ноутбук. Не то чтобы это было очень смешно… Скорее просто… просто…
— Он что, правда не понял, что вы пара? — вскинула брови Хейли.
— Очевидно, я недостаточно интимно обнимал Эмму за талию.
Эмма по ту сторону монитора прикрыла глаза рукой.
— Я тебя убью, — пробормотала она.
Чайник расшумелся на всю кухню. Следующий реплики кузины просто утонули в этом звуке. Хейли видела, как парочка на экране еще пару мгновений жестикулировала, потом прощально помахала руками, и звонок прервался. На дисплее появилась традиционная заставка. Тётка, всё еще хихикая, хлопнула себя по коленям и встала со стула.
— Пойду звать Агату, что-то она задерживается.
Она стрельнула в Хейли смеющимся взглядом и вышла вон.
И Хейли осталась наедине с чайником и своими мыслями.
Мужской стриптиз. Забавно. Интересно было бы понаблюдать за ситуацией со стороны. Это сейчас Брент рассказывал обо всём с улыбкой, а в тот момент наверняка хотел догнать грека и искривить ему перегородки в носу. Или не хотел. Судя по всему, характер у него лёгкий, так что он мог действительно воспринять всё с юмором.
А вот его старший братец вряд ли отреагировал бы так же. Да к нему и не подошёл бы грек с флаерами. Хватило бы одного угольного взгляда из-под бровей, чтобы распугать всех греков в радиусе тридцати футов. Хейли тихо хмыкнула. Вот на что действительно интересно было бы посмотреть.
Чайник затрясся и выключился, выпуская клубы пара. Хейли сорвала его с подставки, поднесла к чашке и наклонила вниз «носиком». Кипяток выплеснулся в фарфор, фруктовый запах заполнил пространство.
Коварный план созрел в мозгу сам собой.
Очень-очень коварный план. Очередной.
Может быть, ничего и не получится, и тогда Хейли точно смирится с присутствием «няньки».
Но попробовать нужно. Только из спортивного интереса, не больше.
— Ты снова не сказала куда мы едем. Это уже даже не забавно.
— А раньше было забавно?
Девчонка рухнула на пассажирское кресло, забросила ноги в машину, и хлопнула дверцей. По салону расплылся тонкий цитрусовый аромат. Приятный. Майрон повернулся к пассажирке и бросил взгляд на её ноги. В джинсах в этот раз. Слава богу.
— Нет. Не было, — холодно выронил Рон, снова отвернулся и завёл ауди.
Вечер уже полностью завладел улицами. Последние солнечные лучи давно скрылись за домами, фонари зажгись. Майрон приготовился привычно ждать, когда девчонка сообразит пристегнуться, но здесь был сюрприз: она резво вытянула ремень, перебросила через себя и вставила в зажим. Чудеса дрессировки.
— У тебя новые духи? — Рон выкрутил руль, нажал на педаль, машина отъехала от бордюра.
Девушку слегка качнуло в сторону.
— Нет, — голос прозвучал недоуменно. — Просто я только сегодня нашла их на дне сумки.
— Хороший запах.
Обычная констатация факта. Без какой-либо цели. Однако в висок Майрона тут же впился недоверчивый взгляд. Просто-таки ощутимый. Репутация критикана, не умеющего ценить действительно хорошие вещи, прилипла к нему настолько, что похвала выглядит неестественно?
— Спасибо, — пробормотала Хейли.
Он не стал развивать тему. Если хочет удивляться — пусть удивляется. На светскую беседу сегодня не осталось энергии. Продолжая смотреть на серый асфальт, Рон оторвал руку от руля и прогладил ладонью уставшую шею. Сейчас он больше всего в жизни мечтал о ванной и одиночестве. Какой чёрт выдернул Хейли из дома? И главное, куда?
— Если ты не скажешь, куда ехать, я развернусь и сдам тебя тётке.
Девушка выпрямилась в кресле и заёрзала на месте, доставая из кармана мобильник.
— Сейчас-сейчас. Я всё записала, — смартфон оказался зажатым в руках, экран засветился. Хейли полоснула по нему пальцем и сосредоточилась на поисках.
Майрон медленно вывел машину из переулка, вливаясь в общий поток. Возможно, свернул не туда, но застопориться на дороге только потому, что кто-то не подготовился к встрече — не вариант.
— Ковент-Гарден, — выпалила Хейли.
Центр и вечерние пробки. Отличное сочетание для уставшего человека. Но Рон не стал это озвучивать. В голове закрутилась воображаемая карта города.
— Мы не опаздываем? — глухо спросил он. — Есть какие-то билеты, чёткое время?
— Нет, — девушка спрятала телефон в небольшую сумку, и откинула голову на подголовник. — Никаких рамок.
— Отлично…
По крайней мере никуда не нужно торопиться.
День выдался тяжёлым.
Сегодня Майрон впервые в полной мере осознал, как ему не хватает Амриты.
Когда утром он принёс в офис пакет с круассанами на всю команду (вообще-то это делала Рита, но в её отсутствие приходилось поддерживать командный дух лично), один из столов менеджеров оказался пустым. Это открытие сразу настроило на пессимистичную волну. Сотрудники как-то вдруг притихли, глядя на то, как Майрон с пасмурным лицом рассматривает пустующее место.
— Кристиан позвонил утром и сказал, что едет к дантисту, — тихим голосом сообщила соседка менеджера по рабочему месту. — У него воспалилась десна.
Майрон не нашёл ничего лучше, кроме как обронить «ясно» и отвернуться. Его давно перестало задевать трепетно-благоговейное отношение сотрудников к его персоне. Точнее нет, в некоторых случая еще задевало (например, когда Шон продолжал работать с пневмонией), но в целом он привык. Хотя и не слишком понимал, в какой момент жизни стал внушать людям страх.
Однако на этом веселье не закончилось. Спустя полчаса в дверь кто-то поскрёбся. В проёме появилась девушка-гид с белым, как простыня, лицом, глаза её смотрели с застывшим в них ужасом. Девушка вошла в кабинет, остановилась напротив стола (несмотря на наличие кресла для посетителей) и заложила руки за спину.
— Мистер Мэнсон, я должна сообщить вам, что беременна.
Кофе, который Майрон в этот момент пил, застрял в горле.
— Кхм, — кашлянул Рон и отставил чашку. — Я… э-э… Я тебя поздравляю, Луиза.
— Спасибо, — покраснела девушка. — Но дело в том, что мой врач запрещает мне продолжать работать.
Второй удар за утро. Но в тот момент Майрону всё-таки удалось сохранить лицо.
— Что ж, ладно. Сколько времени у меня есть, чтобы найти замену?
— Несколько недель, — голос гида сделался совсем сдавленным.
— Я понял, — снова кашлянул Рон. — Буду иметь в виду.
Она интенсивно кивнула, попятилась назад, и поспешила скрыться за дверью. А Майрон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Впереди замаячили долгие поиски подходящего человека. Если бы Амрита была здесь, всё было бы намного проще. Она бы вошла в кабинет уверенной походкой, села бы в кресло, забросила ногу на ногу, и кратко изложила все проблемы и варианты их решения. Но Рита в Бирмингеме. И помимо обычных своих дел, Майрону приходилось справляться с тем, от чего он отвык.
Закончился день тем, что на счетах обнаружился долг от компании, которая обещала расплатиться еще на прошлой неделе. Рон просидел на телефоне до тех пор, пока все сотрудники не разошлись по домам и на всём этаже не осталось только одно освещенное окно. Его окно. Он даже не заехал домой, чтобы переодеться перед встречей с Хейли Темпл.
И сейчас у Майрона абсолютно не было ни сил, ни настроения, чтобы наблюдать за уловками девушки и сохранять при этом ледяное спокойствие.
Однако он уже успел почувствовать её настрой. Этот настрой вплыл в салон вместе с цитрусовым ароматом.
Рон искоса взглянул на девушку в соседнем кресле. Она выстукивала пальцами дробь по оконной раме, вторая рука прочёсывала русый затылок: от шеи вверх к узлу на макушке, и заново. Сегодня не было ни кругов панды под глазами, ни красной помады. Фигуру закрывала давнишняя футболка с кошачьими задницами на спине. На коленях лежала клетчатая рубашка. Обычный вид. Однако от самой Хейли электрическими разрядами исходила нервозность.
Майрон тихо откашлялся. На перекрёстке загорелся красный, поток машин начал замедляться. Рон последовал их примеру.
— Что за мероприятие в Ковент-Гарден? — он повернулся к девчонке и открыто заглянул в её лицо.
Пальцы на оконной раме замерли, выстукивание дроби прекратилось.
— Вам не понравится мой ответ.
Вот как… Значит, действительно намечалось что-то грандиозное.
— Я же всё равно узнаю, когда приедем.
Она обернулась и хитро хмыкнула.
— Но это будет позже.
Этот ответ был хуже предыдущего.
— Хейли? — Рон угрожающе сдвинул брови.
Зеленый свет сменил красный, автомобили снова двинулись вперед. Майрон переключил передачу и вдавил «газ».
Уголок губ девчонки приподнялся в ухмылке. Ничего хорошего это не внушало…
— Давно мечтала посмотреть мужской стриптиз, — заявила Хейли. — Но дома как-то не получалось. Мама, опять же. Не знаю, как бы я стала ей врать, а вы — отличная ширма…
Ответ прозвучал оглушающе. Слишком оглушающе для маленького салона ауди.
Майрон перестал слушать уже после первой фразы. Мужской стриптиз. Ну надо же! Каким кретином его считают? Насколько низко эта девица оценивает уровень его интеллекта, если думает, что он поведется на такую провокацию?
Рон сильнее вцепился в руль и сжал челюсти. Сегодня его хвалёная выдержка держалась на тонком волоске. Этот волосок только что разорвали. Достаточно. С него достаточно.
Он резко включил поворот, стал сдавать влево, Хейли снова сильно дёрнуло в сторону. На асфальте показалась желтая «автобусная» разметка. Майрон выкрутил руль и ауди остановилась прямо под знаком «остановка запрещена всем, кроме автобусов». Голоса усталости и ледяной ярости заглушили голос совести. Плевать на возможный штраф.
— Выходи, — холодно скомандовал Рон.
Только сейчас он заметил, что девчонка замерла на своём месте и круглыми глазами смотрела прямо перед собой.
— Куда? — выдавила она.
— Куда хочешь. Выходи.
— Но…
Майрон стремительно перегнулся через её колени, дёрнул за ручку и толкнул наружу пассажирскую дверь.
— Я больше не буду слушать «но». Выходи. Делай что хочешь.
Он снова выровнялся в кресле. Прохладный воздух проник в салон через приоткрытую дверь, Хейли заметно вздрогнула. Хотя, возможно не от воздуха. Она несколько секунд во все глаза смотрела Майрону в лицо. Потом встрепенулась, вдавила кнопку зажима, и стала высвобождаться из ремня безопасности.
Рон молча наблюдал за её конвульсивными действиями. Но нет, просто дать ей уйти слишком гуманно.
— Я только одного не могу понять, — снова заговорил он. — Ты вроде бы не глупая девушка, так почему же ведешь себя, как полная дура? — (Хейли снова остолбенела. Русая голова повернулась). — О тебе заботятся все, даже посторонние люди, потому что знают твою манеру влипать в дерьмо. А что делаешь ты? — голос сам собой стал повышаться. — Меня просили побыть с тобой рядом, просто побыть рядом. Но тебе же нужно каждый раз устраивать цирк! Стриптиз? Серьёзно? Я должен на это повестись, да? — Рон замолчал, вглядываясь в ошеломлённые голубые глаза. Ответа он не ждал, хотя и сделал паузу. — А вообще плевать, — отмахнулся он. — Уходи.
Хотела презрения к себе? Пускай получает. Ничто не длится вечно, особенно человеческое терпение.
Не говоря ни слова, девчонка выскочила из машины, хлопнула дверью и запрыгнула на тротуар. Дальнейшие её передвижения Майрона не волновали. Он уставился на дорогу, переключил передачу, и вырулил из жёлтого «автобусного» кармана. Одной проблемой меньше. Пусть Брент и его подружка сами разбираются со свалившемся на них «счастьем».
Впереди Майрона ждала ванная. Горячая ванная и одиночество. И кот. Коты лучше людей, однозначно.
Ветер прошёл по телу в тонкой футболке, заставляя поёжиться. Хейли оторвала ошеломлённый взгляд от отдаляющейся ауди и отстранённо посмотрела на рубашку, зажатую в руках. Нужно одеться, холодно. Но руки продолжали висеть бессильными плетями.
Только что произошло нечто… непредвиденное. Она не ждала такой реакции. Конечно, план был в том, чтобы заставить Майрона Мэнсона отказаться от своих обязанностей, но ведь не таким же образом… Хейли не подозревала, что он может настолько выйти из себя. Ждала холодного взгляд, колкую реплику, отказа ехать куда-либо, однако не представляла, что Мэнсон может общаться на повышенных тонах. Казалось, его голосовые связки и приятный низкий тембр на это не способны. А на самом деле…
Ветер снова заволок собою тело. На коже выступили мурашки. Вечерние прохожие без интереса обходили застывшую на тротуаре фигуру, даже не оборачивались. Хейли обняла себя за плечи и осмотрелась. Ну и куда ей идти? Она не поняла, насколько далеко успел увезти её Мэнсон, хотя улица выглядела знакомой. На самом деле в данный момент она в принципе мало что понимала. Её выбросили из машины, как собаку — это Хейли осознавала чётко. Все остальные мысли и эмоции смешались в какой-то единый коктейль.
Нужно уходить. Двигаться хоть куда-то. Не стоять же здесь вечно, глядя, как мимо едут машины и автобусы. Хейли вытянула мобильник из кармана, разблокировала экран, быстро набрала в картах адрес тёткиного дома. Страница обновилась почти мгновенно. Оказывается, пройти нужно всего два квартала. Хорошо, что она не тянула дольше с признанием, иначе оказалась бы на тротуаре в соседнем районе, а денег на такси с собой не было. Хейли убрала из кошелька все карты и крупные купюры, оставив необходимую мелочь. Привычка не таскать с собой хоть немного значимые суммы выработалась с годами.
Зажимая мобильник в ладони, Хейли расправила рубашку и продела руки в рукава. Несколько раз одёрнула подол, поправила воротник. Резко запахнула клетчатые полы и скрестила руки на груди. Затем снова заглянула в мобильник. Метка на карте приказывала развернуться. Хейли крутанулась на пятках и, втянув голову в плечи, размашисто пошагала по вечерней улице.
Поступок Мэнсона не влезал ни в какие рамки. Он имел право злиться, но последствия его злости оказались неправильными. Или нет? Всё-таки Хейли перешла черту. Старалась держаться на грани, но в этот раз позволила себе немного качнуться не туда. Она не думала, что стриптиз так сильно ударит по мужскому самолюбию, а ударил даже больше, чем выставка с разрисованными фриками. Однако выгонять Хейли в никуда он не имел морального права. Или имел? Она сильнее вжала голову в плечи и нахмурилась. Возможно, всё-таки имел.
С каждым новым шагом настроение делалось еще более поганым: осознание своей вины никогда не приносило много удовольствия. Как там он сказал? Что-то про то, что Хейли не ценит заботу. Значит вся эта навязчивая опека со стороны выглядит так? А сама Хейли при этом ведет себя как дура? И ведь никто не хочет услышать, чего хочет она сама. Навешенное клеймо впилось в кожу и никак не хотело отдираться.
Бирюзовые кеды, которые в потёмках казались серыми, быстро мелькали на тротуарной плитке. От ходьбы по телу стало разливаться тепло, но Хейли не спешила размыкать руки и расправлять плечи.
Мама не хотела отпустить взрослого ребенка от себя. Со стороны этого не видно и очень удобно делать выводы. Никто не знает, почему взрослый ребенок в двадцать пять продолжает жить с мамой. Не знают, сколько было попыток найти съемное жилье, и как эти попытки заканчивались сначала скандалом, потом мольбой, потом приездом скорой помощи. После смерти отца мать перенесла всю свою привязанность на Хейли и стала бояться за любой её шаг.
В последний раз разговор о переезде зашел перед отпуском. Хейли дико надоело тратиться на транспорт до Престона и проезжать в автобусе те сорок минут, в которые она могла спокойно спать, если бы жила ближе к работе. Она нашла несколько неплохих вариантов рядом с офисом «Офистайм» и вполне смогла бы тянуть аренду. А если бы к ней присоединилась Люси, всё сложилось бы вообще прекрасно.
Но не сложилось. Мама схватилась за сердце и мешком осела на кровать после того, как прослушала весь жизнеутверждающий план дочери.
Но Майрон Мэнсон конечно же этого не знал.
И не должен был знать.
И вышло так, что его втянули в борьбу, к которой он, по сути, не имел отношения. Да, Мэнсон был резким ханжой и не скрывал своего отношения к Хейли. И тем не менее он должен был пострадать меньше всех.
Квартал промелькнул, потом ещё один. Хейли оторвала взгляд от кед и посмотрела по сторонам. Длинная улица стала приобретать всё больше знакомых черт: вывески, витрины, двери. Впереди на кронштейне покачнулась металлическая кошка с выгнутой спиной. Хейли сбавила шаг. Остановилась под кронштейном, задрала голову, задумчиво посмотрела на цепи, удерживающие кошачью спину.
Бар светился тусклым светом через окошко в двери.
Сейчас Хейли хотелось закрыться в комнате и лечь под одеяло, но домой возвращаться нельзя. Еще слишком рано. Тётка завалит ненужными вопросами, на которые отвечать не было никакого желания. Да и что можно сказать? «Твой драгоценный Майрон выбросил меня из машины, потому что я повела себя как идиотка»? Так себе вариант.
Дверь бара открылась и толкнула Хейли в спину. На тротуар вывалилась веселая компания, а изнутри раздались звуки музыки. Снова «открытый микрофон». Наверное, это судьба. Или интересные совпадения. В любом случае, вечер только начался, и раз уж от Майрона Мэнсона всё-таки удалось избавиться, стоит провести время как минимум неплохо.
Компания двинулась вниз по улице, дверь стала медленно закрываться благодаря удерживающим пружинам. Когда до полного закрытия оставалось несколько дюймов, Хейли вытянула ногу в бирюзовом кеде и вставила её в дверной проём.
Почему «Чёрная кошка»? Почему именно «чёрная» и именно «кошка»? Хотя почему бы и нет… Это место и в самом деле будто приносило удачу, если верить приметам. Хейли редко находила место с такой тёплой, уютной атмосферой. Особенно сейчас, когда в принципе мало где бывала. Но даже в те времена, когда ей приходилось врать насчёт возраста, чтобы попасть во взрослые заведения ради выступлений, редко попадалось что-то такое, куда хотелось бы вернуться. А в «Чёрную кошку» ноги будто сами несли каждый раз.
На сцене тихо и проникновенно пела девушка с фиолетовыми волосами до самого края джинсов. Люди за столиками слушали, подперев головы кулаками. Парочки обнимались, при этом девушки сидели на коленях парней. Кто-то страстно целовался в тёмном углу. Чудесная сила музыки соединяет людей. В прямом смысле.
Хейли тенью прошмыгнула к барной стойке, взобралась на высокий стул, бросила сумку на деревянную поверхность. Стоящий по ту сторону Хью оторвал задумчивый внимательный взгляд от певицы, разомкнул огромные руки и упёрся ими в столешницу.
— Пришла, — констатировал он.
У него ко всем клиентам такое особое отношение? Хейли вскинула брови.
— Мне нужно зазнаться или испугаться?
— Зачем?
— Ты второй раз выделяешь меня из толпы.
Большие плечи поднялись и опустились.
— Я хорошо запоминаю клиентов, — безразлично ответил Хью. — Будешь что-нибудь пить?
— Колу.
Громила закатил глаза.
— Ла-а-адно, — протянула Хейли. — Можешь добавить туда ром. И фисташки.
— Тоже в колу? — хмыкнул громила в бороду.
— Очень смешно.
Хью оттолкнулся от столешницы и, всё еще ухмыляясь, принялся выполнять заказ. Хейли влезла в карман джинсов. Достала мобильник и посмотрела на экран. Почему-то показалось, что пришло сообщение, может быть от Майрона… но только показалось. Уведомлений не было. Да и незачем ему писать, он избавился от проблемы. А вот с тётей еще придётся объясняться по этому поводу. Ведь теперь серебристая ауди вряд ли будет простаивать под её окнами…
— Готово.
Стук стекла о столешницу заставил Хейли оторвать взгляд от экрана: на деревянную поверхность опустился высокий стакан с янтарной жидкостью, льдом, и кусочком лайма на ободке. Рядом стукнули две миски: одна — наполненная фисташками, вторая — пустая.
— Спасибо, — Хейли на автопилоте всунула телефон назад в карман.
— Ты же не местная, да? — Хью привалился боком к стойке, скрестил массивные руки на груди и уставился на сцену. — Я не видел тебя раньше.
Хейли проследила за его взглядом. Девочка закончила петь, люди за столиками стали сдержанно аплодировать. Певица выдохнула тихое «спасибо» и спрыгнула со сцены, завесив лицо фиолетовыми волосами. Совсем еще юная. Странно, что её голос не дрожал от страха.
— Нет, — Хейли снова повернулась к бармену. Точнее, к его профилю. — Я в гостях у тётки.
Всё еще глядя на удаляющуюся девочку, Хью вскинул косматые брови.
— Она умирает?
— Кто?
Хейли обняла высокий стакан ладонями и вытянула шею, чтобы сделать глоток коктейля. Кусочки льда в стакане смотрелись очень привлекательно.
— Тётка, — пояснил Хью.
Хейли фыркнула в коктейль. Придурок!
Поднявшаяся волна рома с колой плеснулась за край, прямо на столешницу, образовав янтарную лужу.
— Нет! — Хейли резко отстранилась от стакана. — Что за идиотский вопрос?
— Нормальный вопрос, — пожал плечами громила. — Не думал, что кто-то еще ездит «в гости к тётке».
— У меня отпуск!
Лицо Хью приобрело комично-удивлённое выражение.
— Тем более! — воскликнул он. — Кто ездит в отпуск к тётке?
Почему всех так волнует этот вопрос?
— Очевидно, я, — пробормотала Хейли, захватила двумя пальцами миску с фисташками и медленно подтянула к себе по дереву столешницы.
Неужели так удивительно, что она приехала к тёте Элле? Третий человек — это уже слишком. Хотя на самом деле она приехала развлекаться, а у тёти Эллы только жить, но кого это волнует?
Хейли подхватила одну фисташку, раскрыла её, вынула зерно. Две половинки скорлупы бросила в пустую миску. На сцену вышел музыкальный дуэт. Девушки-близняшки с одинаковыми причёсками, в одинаковых майках и джинсах, склонились к единственному микрофону с двух сторон и начали синхронно щёлкать пальцами в создавшейся тишине. Вдруг одна близняшка кивнула другой, и та запела а капелла, как Адель, «скатываясь на дно». Её сестра в это время начала вытягивать мелодичное «у-у-у», задавая тональность.
Классный дуэт. Действительно классный.
Хью забыл о том, что рядом кто-то сидит. Его взгляд сосредоточился на дуэте, посетительница и её тётка перестали быть интересными. Трепетное отношение громилы к музыке выглядело даже забавно. Вот он начал малозаметно притопывать и кивать в такт… Будто кто-то по ошибке поместил тонкую душу музыкального эстета в тело мохнатого Халка.
Начался припев, и губы бармена зашевелились. Он решил беззвучно подпевать. Хейли взяла, наконец, свой ром, сделала первый глоток, и, наблюдая за Хью, улыбнулась в стакан. Боковое зрение уловило движение рядом. Кто-то опустился на соседний стул и уперся локтями в стойку бара.
— Привет, солнышко! — прозвучал бархатный мужской голос.
Хейли чуть снова не фыркнула коктейлем.
Солнышко?
— Отдыхаешь? — снова прозвучал бархат.
Она отставила злосчастный стакан и покосилась на вновь прибывшего. Парень. Высокий. Шатен. Симпатичное открытое лицо с улыбающимся ртом, зелеными глазами и лёгкой небритостью.
Солнышко?
— Вроде того, — пробормотала Хейли.
— Я видел, как ты зашла. Хорошо выглядишь, — парень развернулся вполоборота и протянул руку. — Я — Стиви.
Щекам и ушам стало жарко. Хейли исподтишка осмотрела себя сверху донизу. Интересно, что в ней самое хорошее: клетчатая а-ля мужская рубашка, кошачья футболка, или дырки на джинсах?
— Хейли, — она осторожно вложила свою руку в раскрытую ладонь.
Стиви аккуратно сжал её пальцы. Но не отпустил. Вместо этого поднёс ладонь к губам и галантно поцеловал. Ох, чё-ёрт!
— Эй, бармен, налей мне пиво и повтори для красавицы Хейли её напиток.
Хью иронично изломил губы и многозначительно посмотрел на полный бокал рома, колы и льда.
— Как скажешь, — бросил он, отлипая от стойки.
Забавно. Очень забавно. И непривычно. Вот уже года три никто не заказывал для неё выпивку. Как там нужно вести себя в таких ситуациях?
— Спасибо, — неловко улыбнулась Хейли зеленым глазам.
Нужно просто принять тот факт, что к ней решил подкатить парень. Не Бенджамин, конечно, но чем-то на него похож. Приятный.
Близняшки на сцене продолжали синхронно щелкать пальцами и петь, причём одна опережала другую на один щелчок. Хейли перевела взгляд со Стиви на девушек. Даже интересно, что они забыли в этом баре. Бар, несомненно, уютный, но уровень близняшек был на порядок выше забегаловки с открытым микрофоном.
— Любишь музыку? — вклинился в мысли бархатный голос.
Очень… логичный вопрос. А он не любит? И поэтому пришёл в музыкальное заведение? Рядом со Стиви остановился громила. Громко поставил пивную кружку. Протянул вторую руку и более аккуратно опустил перед Хейли еще одну колу-ром. В бороде Хью снова промелькнула усмешка.
— Пей, Хейли, — скомандовал он, и снова полностью сосредоточился на выступлении.
Юморист. Хейли решила проигнорировать тонкую подколку. Она обернулась к Стиви, который, кажется, ничего не заметил, и растянула губы в улыбке.
— Да, — ответ вышел немного запоздалым. — Люблю. А ты нет?
— Обожаю, — просиял парень. — Это же госпел, да? — он ткнул пальцем себе за спину, на выступающих девушек.
Госпел? Почему госпел?
— Э-э… — протянула Хейли. — Нет, это просто а капелла.
— А ты неплохо разбираешься! — воскликнул Стиви. — Наверное, тоже поёшь?
Он взял кружку, поднёс к губам и сделал небольшой глоток. Его зеленый взгляд метнулся к бокалу с янтарным коктейлем. Хейли захотелось поморщиться. Точно, надо пить. Кавалер заказал даме напиток, значит, надо пить.
— Я не пою, — она взяла колу-ром и демонстративно оторвала от столешницы. — Я играю.
Хью по ту сторону стойки оживился.
— Н-да? — он вскинул брови и повернул массивную голову.
— Ага, — кивнула Хейли.
— Молодец, — одобрительно хмыкнул бородач.
Близняшки протянули последнюю ноту Адель, развернулись к публике и широко заулыбались. Зал взорвался аплодисментами. Хейли вернула бокал на столешницу, засунула два пальца в рот и громко свистнула. Девчонки это заслужили. Глядя на неё, Стиви тоже опустил пиво, развернулся к сцене и начал интенсивно хлопать в ладоши.
Его локоть задел лежащую на барной стойке сумку, та беззвучно упала на пол. Растяпа. Хейли успела только проследить за полётом.
— Чёрт, — нахмурился парень. — Я подниму.
Стиви стремительно спрыгнул с высокого стула и присел над сумкой. Подхватил ей, поднял, выпрямился.
— Держи, — он протянул вещь Хейли. — Прости, я не хотел.
Извиняется так, будто опрокинул колу ей на колени.
— Ничего, — Хейли пожала плечами. — Всё хорошо, не волнуйся так.
Она забрала сумку, устроила её на коленях и перебросила ремешок через шею. Стиви остался стоять рядом. На стул не сел. Взял пиво и залпом осушил половину кружки. Вот это его переклинило…
— Так что ты рассказывала? — заговорил он, звучно стукнув стеклом о дерево. — Ты играешь? На чём?
Его манёвр с пивом вызвал мало приятных впечатлений. Будто чтобы общаться с Хейли нужно как следует надраться. А иначе она недостаточно привлекательна. Хотя, стоп. Он ведь сам подошёл, первый.
— На гитаре, — пробормотала она, отследив движение кружки.
— Супер, — парень показал большой палец. — Действительно, молодец. Слушай, — он закинул руку за голову и почесал каштановый затылок. — Я отойду на секунду, ладно?
Хейли пожала плечами. Как бы она могла запретить, интересно.
— Конечно. Без проблем.
Он отступил от стойки. Глядя на неё, попятился спиной вперед.
— Только никуда не уходи, хорошо?
— Не уйду, — она взяла один из полных бокалов и отсалютовала, — Мне есть, чем заняться.
— Супер, — снова показал большой палец Стиви, развернулся и быстрым шагом направился в сторону подсобных помещений.
Странный какой-то…
— Странный какой-то, — задумчиво пробормотал Хью.
Хейли тихо фыркнула. Бородач ей, однозначно, нравился.
— Я надеюсь, это не потому, что я вдруг перестала быть привлекательной.
— Ты? — косматые брови влезли на лоб. — Нет, ты милашка. Пацанка, правда, но под майкой точно не мальчик прячется, отвечаю.
Кажется, выводы о симпатии к нему были поспешны. Щеки и уши снова обожгло. Хейли без раздумий рванулась вперед и стукнула громилу по татуированному плечу.
— Придурок!
— Ш-ш-ш, — Хью отскочил в сторону и приложил палец к губам. — Человек идет выступать, не ругайся!
О, ну конечно! Универсальная отмазка в «Чёрной кошке»! Хейли зло обернулась к сцене: туда и правда всходил мужчина. В его руках был зажат блокнот, при этом пальцы вцепились в обложку как-то уж очень сильно.
— Сейчас будет шутить, — констатировал бармен.
— Ты как будто не рад.
— Я больше музыку люблю. Но микрофон открыт для всех.
И он замолчал. Сделал шаг назад, вытянул откуда-то из-под стойки маленькую табуретку, уселся на неё и уставился на сцену…
…Мужчина оказался не слишком смешным комиком. Он очень старался, и даже смог вызвать несколько улыбок и смешков в зале, но из-за того, что сильно нервничал, голос его дрожал, и в шутках получались паузы. Это рушило эффект неожиданности. Хотя идеи были забавными. Ему бы больше практики… И ведь для этого и существуют «открытые микрофоны». Значит, хорошо, что он вообще осмелился прийти. Возможно, через месяц или два его юмор сможет вызывать куда больше эмоций.
Хью наблюдал за мужчиной с доброй ухмылкой. Очевидно, он давно привык к таким людям, натыкающимся на его бар.
— И последнее на сегодня, — стал сворачивать выступление мужчина. — Знаете, что сказала моя супруга, когда я собирался сюда? Она сказала: «Надень красную куртку». Я спросил: «Зачем?». А она ответила: «На ней будет меньше заметен сок помидора».
По залу грянул смех. А следом за ним — достаточно бойкие аплодисменты. Комик кашлянул сдержанное «спасибо», соскочил со сцены и рысцой побежал в подсобки. Хейли хмыкнула, приложилась к коле-рому. Наверняка бедняга скрылся, чтобы спокойно вытошнить в туалете свой ужин…
Кстати о туалетах…
Хейли резко крутанулась на стуле и пробежала взглядом по толпе.
Стиви.
Он так и не появился. Какая ирония! Его пиво всё еще стояло на баре, будто парень вот-вот вернётся… Но похоже, что нет. Слишком ужасна была перспектива общения с Хейли. Она непроизвольно поёжилась и обняла себя за плечи в рубашке. Это даже обидно. Стиви не успел понравиться слишком сильно, но внимание симпатичного парня всё-таки успело польстить самолюбию. И теперь он сбежал.
Восхитительно.
Такого с Хейли еще не случалось. Поначалу парни, может, и считали её «своей в доску», но уж точно не стремились уйти в туалет и не вернуться. Стоило им познакомиться с Хейли поближе, как её всё-таки признавали симпатичной девушкой, с которой можно завести отношения. Короткие обычно, но тем не менее.
Стиви только что установил прецедент.
Как-то резко вечер перестал приносить удовольствие. В баре будто стало на несколько градусов холоднее. По спине прошёл неприятный озноб. Просто восхитительно ощущать себя брошенной в баре под предлогом «я отойду на секундочку».
Очередные музыканты взошли на сцену, но Хейли на них не посмотрела. Взгляд уперся в два бокала коктейля и ополовиненную пивную кружку. А он вообще-то заплатил за своё пиво? И за второй ром с колой? Хейли мысленно вернулась на десять минут назад. Закатила глаза, оперлась о стойку локтями и прочесала пальцами волосы.
Нет, Стиви не заплатил за напитки.
Всё замечательнее и замечательнее. И что теперь? Хейли должна Хью за двоих? Все напитки были испорчены: пиво почти выпито, а в бокалы с колой Хейли успела поочередно фыркнуть. Этот дурацкий вечер просто не мог стать еще хуже. Сначала Мэнсон, теперь Стиви… Лучше было остаться с тёткой.
— Что-то случилось? — раздался голос Хью со стороны табуретки.
Хейли отстранилась от стойки. Срочно убрать свою страдальческую позу.
— Ничего, — выпалила она. — Я задумалась.
— А-а-а…
Заиграла музыка. Какая-то незнакомая мелодия… Да и плевать на неё. Хейли схватила сумку, влезла в неё рукой, стала прощупывать содержимое. Пора домой. Лечь спать и забыть обо всём. А завтра рассказать тёте Элле, что Майрон больше не приедет, и выслушать длинную лекцию о важности вежливости. Но это будет завтра. А сейчас — домой.
Под руку попался брелок от ключей, книжица паспорта, зашуршала упаковка влажных салфеток. Вроде бы сумка небольшая, но, как и все женские сумки, иногда она умела превращаться в Нарнию. Где кошелек? Хейли раздвинула края, повернулась к свету и заглянула внутрь. Несколько раз моргнула, присматриваясь. Салфетки, ключи, паспорт.
Кошелька нет.
Что?
— Твою мать… — выдохнула Хейли.
Но реплику поглотил сильный вокал исполнителя. Хью никак не отреагировал. Хейли еще раз запустила руку внутрь и еще раз перевернула всё до подкладки. Кошелек исчез.
Твою мать…
Наивная идиотка…
Во рту образовалась горечь. Где-то на краю сознания повисла паника.
Хейли сглотнула тяжелый ком. Она прикрыла глаза, втянула воздух носом, шумно выдохнула. Нужно сохранять спокойствие. Никто же не умер… Всего лишь кошелек. Всего лишь третий в жизни. Это нормально. У всех рано или поздно воруют кошельки, а в этом даже не было много денег. Несколько купюр, горсть монет. Все карты остались дома.
Но теперь она не может уйти из бара.
Осознание собственной беспомощности накрыло волной. Какая же дура. Настоящая дура. Мэнсон был прав во всём, абсолютно во всём. Беспомощная, беспросветная дура, которую ни на минуту нельзя оставить одну.
Она нервно осмотрелась. Затем взглянула на Хью. Тот качал головой в такт песни, губы его снова шевелились в немом подпевании. Хорошо, что он не смотрит в её сторону. Что ему сказать? «Эй, Хью, спасибо что угостил, я пошла»? Или вообще попытаться незаметно сбежать? Как же унизительно… И что делать? Звонить тётке и просить забрать маленькую племяшку? Ужасно. Хейли поморщилась от собственных мыслей.
Вариантов в общем-то не было. То есть, был, но только один. По своей кошмарности его можно поставить в один ряд и со звонком тётке, и с побегом из бара, однако это единственный приемлемый вариант. Она и так зарекомендовала себя хуже некуда. Упасть ниже уже невозможно, зато можно избежать звонка тёте Элле, которой вредно волноваться. Хейли вынула телефон из кармана джинсов, разблокировала экран и нашла в справочнике нужный контакт. Точнее, еще в начале вечера он казался совсем ненужным.
Пальцы замерли над клавиатурой. Что ему написать? Как вообще можно описать создавшуюся ситуацию? Она закусила губу. Подумала несколько мгновений. И закрыла мессенджер. Вместо этого зашла в телефонную книгу. Поколебалась несколько секунд, нажала на кнопку вызова и поднесла телефон к уху. Она еще не разу не звонила по этому номеру.
Гудки потекли как-то глухо и слишком размеренно. Долго. Ребята на сцене запели второй припев, Хью закивал и застучал пяткой о деревянный пол. А на звонок всё так же никто не отвечал. Что ж, это станет хорошим уроком на будущее. Нельзя играть на нервах адекватных людей. Хейли с горечью отняла смартфон от уха и собралась нажать на отбой.
В последний момент оттуда раздался сухой низкий голос.
— Да.
Она резко придавила телефон назад к уху. Слава богу!
— Майрон… — выпалила Хейли, но тут же запнулась. — Это… Это Хейли…
— Я понял, — прозвучал ответ.
По телефону его голос другой. Не такой, как в реальности… Но не менее приятный. Она снова растерялась. Нужно как-то заговорить о главном, но сделать это намного сложнее, чем могло казаться. И ужасно стыдно.
Пауза затянулась.
— Хейли?
Чёрт.
— Майрон… — она потёрла висок пальцами, уставилась в пол. — Боже… Я хотела вас попросить…
— Что случилось? — перебил он. Настороженно.
— Я… мне нужна помощь.
Ну вот, сказала.
— С тобой всё в порядке? Ты цела? — снова перебил Мэнсон.
— Да! Да, со мной всё хорошо… Просто… Я в баре на Нью-Кросс-Роад, и… — Хейли прикрыла динамик ладонью и понизила голос до шёпота. — У меня украли кошелек. Я не хотела вас беспокоить, но тётя…
— Сбрось мне точный адрес, я выезжаю.
И в трубке стало тихо.
Хейли в шоке посмотрела на погасший экран. Вот так всё просто. Майрон даже не стал читать мораль, не отпустил саркастичное замечание по поводу мозга подопечной. Теперь ей не хватит жизни, чтобы оправдаться перед этим человеком.
Она быстро открыла карту, пробила своё местонахождение, и сбросила сообщение Мэнсону.
— С тобой точно всё хорошо? — прозвучал голос Хью совсем рядом.
Хейли дернулась, обернулась к барной стойке. Оказывается, очередные музыканты закончили выступление, и бармен вернулся в реальность.
— Да, — Хейли деланно-беспечно бросила телефон на столешницу. — Всё хорошо.
— Я смотрю, наш ухажер так и не вернулся, — нахмурился громила.
А так хотелось, чтобы это осталось тайной. Хейли тихо вздохнула.
— Значит, ты тоже заметил…
— Еще бы не заметил, — невесело хмыкнул Хью. — Он не заплатил. А я отвлекся и не проследил. Но ты не думай, вряд ли это из-за тебя. Он просто козёл.
Хейли внутренне сжалась. Как это мило. Большой бородатый Хью пытается её успокоить.
— А я и не думаю, — пожала плечами она.
К барной стойке подошла компания молодых ребят. Громила нехотя переключил внимание на них. Они стали что-то шумно обсуждать, спорить, перебирать варианты выпивки, и это дало Хейли пусть небольшую, но передышку. Наверное, стоит рассказать Хью о случившемся. Конечно, он не прикуёт её к стулу, чтобы никуда не сбежала до прихода кредитора, но молчать наверняка будет слишком подозрительно. Ром не лез в горло, как и фисташки. Сидеть просто так за баром и не пить — это странно.
Компания заказала напитки, но никуда не ушла. Ребята продолжили стоять возле стойки и вести оживлённый диалог. В какой-то момент они вовлекли в разговор Хью, и тот остался стоять рядом с ними, ухмыляясь в бороду и почесывая затылок. Хейли без интереса наблюдала за всеми. Мысли в голове не хотели складываться в оправдательные предложения.
Компания отчалила к столикам через десять минут. Хейли даже засекла. Хотя на самом деле она посмотрела на часы, чтобы прикинуть время пути Майрона.
— Ты так и не выпила ничего, — подошёл бармен.
И это он тоже заметил. Чёрт.
— Хью… — она протянула руки к миске с фисташками и бездумно раскрыла один орех. — Он, этот парень, украл мой кошелек.
Рядом что-то звякнуло. Хейли подняла взгляд и наткнулась на ошеломлённые широко раскрытые глаза бармена.
— Но ты не волнуйся! — быстро добавила она. — Я уже позвонила одному человеку. Он приедет и всё оплатит, идёт?
— Он стырил твой кошелек? — только и повторил Хью. Его массивные руки упёрлись в столешницу, а лицо приблизилось к лицу Хейли. Она нервно кивнула. — Вот же ублюдок!
— Ничего страшного, правда! Там было не много денег. Просто я посижу здесь, пока за мной приедут, хорошо?
— Почему сразу не сказала?
Хороший вопрос. Хейли опустила взгляд в стакан. Хью громко тяжело вздохнул.
— Ты ничего не должна.
— Что?
— Что слышала. Мне не нужны твои деньги. Иди домой и отдохни.
То есть… Майрону можно было даже не звонить? Избежать унизительной просьбы? Не наступать себе на горло? Всё решалось вот так легко?!
— Я не могу, — выдавила Хейли. — Ко мне уже едет человек. Будет глупо развернуть его на полпути.
— Что за человек?
— Что-то вроде опекуна.
— Ты что, несовершеннолетняя? — вскинул брови бармен.
— Совершеннолетняя. Но у меня есть опекун.
— Ты странная… — он задумчиво почесал щёку. — Ладно. Сиди, жди. Но деньги я не возьму.
— Не говори чушь, — отмахнулась Хейли. — Майрон заплатит, а я ему всё верну.
— Лучше иди и сыграй что-нибудь, — Хью мотнул головой в сторону пустующей сцены.
Если только на нервах… Хейли расколола еще одну фисташку. Зерно оставила в миске, половинки скорлупы выбросила в другую. Есть не стала.
— У меня нет инструмента, если ты не заметил, — пробормотала она.
— У меня есть гитара, — парировал бармен. — Настроенная.
— Я не в том настроении, чтобы играть.
— Да ну! Сама сказала, что денег было не много. Отвлекись и сыграй, настроение поднимется само.
Так у него всё просто, даже смешно.
— Не поднимется, — пробурчала Хейли.
— Проверим?
…Но желание Хью пришлось отодвинуть. К сцене подошла та самая компания, которая недавно заказывала напитки. Ребята влезли на помост, отставили единственный микрофон в сторону, и начали показывать юмористическую сценку.
Бармен смотрел на это со сдвинутыми бровями и скрещенными руками. Он стойко терпел происходящее, но на лице не отражалось ни одной положительной эмоции. Иногда он поворачивался к Хейли и его взгляд как бы говорил: «я с тобой еще не закончил».
Майрон припарковался у тротуара возле дома миссис Маршалл. Заглушил двигатель, вынул ключ из зажигания. Перегнувшись через сидение, он взглянул вверх на окна квартиры. Темные. Значит его приезд останется незамеченным. Оно и к лучшему. Рон отстегнул ремень и вышел на асфальт. Дверь постарался закрыть как можно тише, чтобы не разогнать эхо по всему переулку. Перейдя дорогу, он достал мобильник, нашёл в картах адрес бара, и пошагал по наметившейся на экране пунктирной линии.
Сложно описать ту гамму эмоций, которую Майрон ощутил, увидев, кто ему звонит. На тот момент он успел только войти в дом, отпихнуть голодного Кота, пройти в кухню и всыпать корм в миску животного. Всыпать корм в свою миску Рон не успел. И переодеться тоже. Про ванну лучше не думать вообще. Звонок разорвал тишину дома, нарушил чавканье кота, и заставил Майрона поморщиться.
А просьба, прозвучавшая из динамика, и вовсе выбила из колеи.
Он испугался за девчонку. Действительно испугался. Она мямлила что-то про помощь, а Майрон представлял, как её заталкивают в какой-нибудь внедорожник и увозят черт знает куда. Впервые на его памяти Хейли говорила так неуверенно и затравленно. Настолько непохоже на постоянный бойкий тон, что волосы на затылке начинали шевелиться.
Когда девушка заговорила про кошелек, с плеч Майрона упала Вавилонская башня. Кошелек. Всего лишь кошелек.
И он поехал. Только перед этим сбросил с себя опостылевшую за день рубашку и влез в трикотажный чёрный джемпер и кожаную куртку. Дольше задержаться Рон себе не позволил.
Нью-Кросс Роад тянулась вдаль мокрым тротуаром. Дождь прошёл совсем недавно, в воздухе витала морось, заметная, только если смотреть прямо на свет фонаря. Если верить пунктиру на карте, до того самого бара совсем недалеко. Обычный бар. Сеть не говорила ни о каком стриптизе. Этого стоило ожидать. Хейли Темпл устроила Рону очередную проверку на прочность, которую он удачно провалил.
Однако Майрон больше не злился. От той волны ярости, которая полтора часа назад заставила его выгнать девушку из машины, ничего не осталось. Он перестал злиться еще на полпути домой, а звонок и дрожащий голос в трубке и вовсе вытеснили ярость страхом и паникой. Сейчас же Рон чувствовал только ужасную усталость.
Пунктирная линия закончилась. Майрон оторвал взгляд от экрана мобильника и осмотрелся. Значит, это здесь.
Вывеска-кошка, маленькое светящееся окно. Рон схватился за ручку и потянул на себя: дверь легко поддалась, впуская нового посетителя; изнутри вылетел звук музыки. Перебор гитары. Какой-то медленный, меланхоличный. Майрон сделал шаг, вступил внутрь бара, и остановился на пороге. Осталось найти Хейли, оплатить её счёт, и уйти. Чем быстрее, тем лучше.
Дверь медленно закрылась за спиной. Рон посмотрел по сторонам. Нашёл взглядом барную стойку, с пустующими стульями и большим бородатым барменом по ту сторону. Увидел людей за столиками и в углах: кто-то пил напитки, кто-то обнимался. Но внимание абсолютно всех, даже громилы за барной стойкой, было приковано к маленькой, подсвеченной одним прожектором сцене.
А там притаилось неожиданное.
Майрон прищурился. Может быть ему кажется… Но нет, не кажется.
В свете прожектора на высоком барном стуле сидела девушка. Русые волосы в узле на макушке, полы клетчатой рубашки распахнуты, колени выпирают из дырок в джинсах. Пятки она поставила на перекладину стула и оттого напоминала птицу, сидящую на проводе. Прядь волос знакомо завесила один глаз.
А на коленях пристроена гитара.
Майрон привалился к стене, скрестил руки на груди, и замер.
Хейли не смотрела ни на кого. Она свела брови, закусила нижнюю губу, согнулась над инструментом. Взгляд приковался к струнам, из которых пальцы девушки извлекали те самые меланхоличные звуки. Хейли и гитара. Гитара и Хейли. Открытие настолько неожиданное, что лишало дара речи. Девушка не говорила, что играет. Но, если задуматься, она вообще ничего о себе не говорила.
И вот сейчас она играла. Медленно, но, несомненно, хорошо.
Пальцы ловко перебирали струны, тоскливая мелодия в стиле мексиканской мелодрамы заполнила бар. Вдруг Хейли несколько раз резко ударила по струнам кистью, разгоняя всю томность, и тут же наступила тишина. Пауза заполнила пространство. Оглушающая. Никто не посмел шевельнуться. Выступление окончено?
Но Хейли не подняла голову, не убрала руки. Она вообще не изменила позу. Прошла секунда, две… по залу стали разноситься глухие удары кулака о дерево. Раз, два, три, четыре. Раз, два, три четыре. Следом за ними пальцы девушки стали выбивать причудливый сложный ритм.
Публика зашевелилась. Подстроилась под бой и стала тихо хлопать в такт. Майрон покосился на бармена: тот начал так же ритмично стучать пустой кружкой по столешнице.
Однако и на это Хейли не отреагировала. Бой стих так же резко как до этого мелодия. Но посетители уже поняли, что паузы бывают не напрасно, и продолжили хлопать. Девушка подняла голову, хитро улыбнулась людям. И снова начала играть. На этот раз мелодия быстро набирала оборот, пронизанная ритмом хлопков. Под эту мелодию хотелось качаться, притопывать пяткой, щелкать пальцами. Но Майрон не двигался. Удивление от открытия не давало ему шевелиться.
Рон не мог отвести глаз от пальцев девушки, порхавших на струнах. Это точно не первое её выступление, а композиция хоть и не сложная по своему звучанию, но для её исполнения требуется мастерство. Нечто легкое, воздушное, заставляющее подтанцовывать и вспоминать о боевике с Антонио Бандерасом.
Хейли снова закусила губу и улыбнулась, русая голова с прядью на глазах покачивалась в такт. Гитара в руках девушки была как родная. Почему же она не рассказывала, что играет? Почему канцелярские товары, господи? Зачем? Какие к чёрту канцтовары, если она, как заклинатель змей, способна заставить людей танцевать вокруг себя?
Музыка снова прервалась, и на смену ей опять пришел бой пальцами по дереву. Быстрый, сложный. Будто это не пальцы, а барабанные палочки, ловко выстукивающие ритм. Этот ритм поднял на ноги тех, кто еще продолжал сидеть. Они качались и хлопали, кто-то начал танцевать, бармен стучал по барной стойке уже двумя пустыми стаканами. А когда бой снова заглох — возобновилась музыка. Дошла до финальных аккордов, задержалась на несколько секунд, и оборвалась.
И грянули бурные аплодисменты.
Майрон всё еще не двигался. Подпирая спиной стену, он наблюдал, как Хейли вскинула голову, спрыгнула со стула и с сияющими глазами низко поклонилась. Потом выпрямилась и пробежала взглядом по толпе. Улыбнулась бармену, тот показал ей большие пальцы. Она рассмеялась и снова осмотрела публику.
И наконец, её взгляд нашёл молчаливого зрителя возле двери.
Зрительный контакт установлен.
Голубые глаза расширились, рот открылся. Хейли беззвучно что-то выпалила… По губам чётко прочиталось «чёрт».
Майрон сдержал порыв закатить глаза. Девушка же стремительно сняла с себя ремень гитары, взяла инструмент за гриф, спрыгнула со сцены и стала проталкиваться в сторону стойки. Взгляд опустила в пол. Посетители продолжали хлопать, но Хейли больше не смотрела на них. Майрон отлепился от стены, спрятал руки в карманы и тоже направился туда, где бармен, скрестив массивные руки на груди, с улыбкой наблюдал за возвращением артистки. На пути Хейли вдруг встала невысокая темноволосая девушка, что-то сказала и протянула маленькую карточку, похожую на визитку. Хейли только хмуро кивнула в ответ. Всунула карточку в карман и пошла дальше.
К стойке они подошли одновременно. Бородатый бармен, наконец, заметил нового посетителя и перевел взгляд на Майрона.
— Привет, — бросил он. — Будете что-нибудь пить?
Хейли резво протянула гитару через столешницу. От её размаха гриф чуть не врезался Майрону в бок.
— Не будет, — пробурчала девушка. — Мы уходим. Дай мою сумку.
Бармен вскинул брови. Его взгляд под густыми бровями изучающе прошел по Майрону сверху вниз. Интересно…
— Опекун?
Так его еще не называли. Или называли? «Нянька» было, это точно. А вот «опекун»…
— Нет, — щёки Хейли приобрели пунцовый оттенок.
— Но ты сама его так назвала.
— Я не… — она запнулась. Потупила взор. Подняла руку и нервно убрала за ухо завешивающую глаз прядь.
Значит, называла. Забавно. Рон решил, что пришла пора вмешаться.
— Сколько она должна?
Бородач пожал большими плечами и запустил руку под столешницу.
— Нисколько, — он извлек небольшую сумку и бросил на стойку.
— Хью, пожалуйста… — вмешалась Хейли.
— Нет.
Теперь голубые глаза просительно воззрились на Рона. Впервые вот так. Без задора и издёвки.
— Майрон?
Он вздохнул. Не смог сдержать себя. Просто накопилось. И вздох вышел каким-то очень тяжелым. О чём вообще спор?
— Что ты заказывала?
Хейли едва заметно поёжилась. Покосилась на бармена, запахнула полы рубашки и скрестила руки.
— Две колы с ромом и кружку пива, — прозвучал тихий ответ.
Брови Майрона выгнулись. Как перестать это делать? Однако Хейли не переставала удивлять. После трёх напитков она еще ухитрилась не завязать пальцы струнами?
— Не было такого, — бородач упёрся ладонями в столешницу и навис над нею. — Этот ублюдок сделал вид, что подкатывает к ней, заговорил зубы, заказал напитки, а потом вытянул кошелек и свалил в туалет. Так что девчонка ничего мне не должна. Она их даже не пила.
Рядом раздалось скептическое фырканье. Всё интереснее и интереснее. Майрон нахмурился и уставился на Хейли. Неприятная сложилась ситуация. Даже жаль девушку и её наверняка побитое самолюбие. Однако несмотря ни на что она неплохо держится.
— Майрон, пожалуйста, — снова заговорила она. — Дайте ему двадцать пять фунтов, и мы пойдём.
Он хорошо мог её понять. Оставаться в должниках кому-то было неприятно, даже если этот кто-то отказывается признавать долг. По сути, Хейли действительно была не виновата. Но спорить с нею глупо. Рон распахнул кожаную куртку, достал из внутреннего кармана бумажник, и вынул из него две купюры. Под прожигающим взглядом бармена резким жестом прихлопнул их к столешнице, а оттуда стянул маленькую сумку-почтальонку.
Бородач не пошевелился.
— Пойдём, — скомандовал Майрон, развернулся, и направился к выходу.
Успел заметить только, как Хейли согласно кивнула.
— Пока, Хью, — тихо проговорила она за его спиной. — Спасибо за поддержку. Гитара у тебя классная.
Ответ бородача Рон уже не расслышал. В несколько больших шагов преодолев расстояние до двери, он вышел на улицу. Хейли появилась следом. Она всё еще куталась в рубашку, защищаясь то ли от сложившихся обстоятельств, то ли от вечерней прохлады, которая после душного помещения как-то особенно сильно обдала голые участки кожи.
По тротуару шли прохожие, гуляющая допоздна шумная молодёжь. Двое парней свернули прямо к «Чёрной кошке». Обошли Хейли с двух сторон и вошли в бар. Через открытую дверь вырвались звуки музыки, и сразу заглохли, когда дверь захлопнулась. Кто-то уже штурмовал сцену. Жизнь в баре продолжила кипеть. Несмотря на развернувшуюся там недавно маленькую драму.
Майрон посмотрел по сторонам: в нескольких шагах от выхода стояла урна. Он развернулся и направился туда.
— Нам в другую сторону, — попыталась заговорить Хейли.
Когда она перестанет считать его дураком?
— Я знаю.
Он остановился возле урны, вытянул шею и заглянул внутрь.
— Что вы делаете? — снова прозвучал голос девушки.
Но Рон не стал отвечать. Он увидел то, что ожидал. Достаточно предсказуемо. Не обращая внимания на прохожих, он наклонился, запустил руку в урну, и вытянул из неё маленький кожаный кошелек.
— Твой?
Хейли удивленно расширила глаза.
— Как вы узнали?
Легко.
— Я менеджер по туризму, Хейли, — Майрон вернулся к девушке и протянул ей находку. Безнадежно тонкую. — Если у туриста украли бумажник с документами, то в пятидесяти процентах случаев паспорт и прочее можно найти в ближайшей мусорке, — (Хейли завороженно забрала из его пальцев книжицу). — Проверяй.
Хотя проверять было бесполезно. Рон это знал, и Хейли это тоже знала. Из чистой формальности она открыла кошелек, быстро заглянула в него, и тут же захлопнула.
— Ничего, — обреченно выдохнула она.
— Мне жаль.
Девушка коротко отмахнулась.
— Всё нормально. Там была мелочь, только на бар и хватило бы. Думаю, он проклинал меня, когда выбрасывал кошелек.
— Тот парень?
— Ага, — она убрала находку в карман джинсов, развернулась на пятках и в очередной раз запахнула клетчатые полы рубашки. — Пойдемте.
Ночь постепенно вступала в свои права. Прохлада становилась холодом. Клетчатая рубашка смотрелась нелепо среди проходящих мимо курток и толстовок. Майрон тихо вздохнул. Нельзя же оставлять её почти раздетой. Хотя могла сама подумать головой и взять из дома что-то потеплее… Рон вытянул руки из рукавов куртки, и протянул её девушке. Точнее, ее удаляющейся спине.
— Надень, — он без предупреждения набросил куртку на худые клетчатые плечи. — Простудишься.
Девушка замерла на полушаге. Куртка чуть не упала на тротуар, но Хейли рефлекторно схватила её за полы.
— Н-не нужно, — заикаясь, пробормотала она.
Дурацкий упрямый характер. Даже сейчас она не может заткнуть его подальше.
— Не спорь, — бросил Майрон, встал рядом с нею, и подтолкнул в спину. — Пойдём быстрее.
И Хейли подчинилась. Она молча посеменила рядом, уставившись себе под ноги и всё так же удерживая куртку, не всунув руки в рукава. Майрон старался не обращать внимания на установившееся напряженное молчание. За этот вечер и так было сказано слишком много, но, очевидно, не всё. Однако, в очередной раз выяснять отношения не было никакого желания и сил. Сейчас Хейли казалась уставшей и морально если не убитой, то прихлопнутой. Но Рон уже достаточно её изучил. Завтра всё повторится вновь. Вся эта глупая ненужная война.
Однако, несмотря на её поведение, несмотря на выходку со стриптизом и прочее-прочее, Хейли не заслужила того, что случилось. Если отбросить всю шелуху и подумать о справедливости, девушка имела право сходить в бар. Без мамы, тётки, няньки-опекуна, или еще кого-то, кого бы ей решили навязать. Это просто бар. Миллионы людей ходят по вечерам в бары. Однако Хейли Темпл пришлось изворачиваться ради собственного досуга, и в итоге всё закончилось так, как закончилось.
Но кое-что хорошее сегодня всё-таки случилось. Теперь Майрон наверняка знал, что она не просто офисный клерк без амбиций. В Хейли есть мощный талант, но его почему-то похоронили под канцтоварами.
Поворот вывел в знакомый переулок, сейчас тёмный и пустой. Дверь кирпичного дома и вовсе терялась во мраке за стволом растущей из тротуара сакуры. Однако Хейли точно знала, куда идти. Всё так же не говоря ни слова, она ступила на единственную ступеньку крыльца, и уже собиралась скрыться в здании, но внезапно развернулась.
— Ты забыла, — Рон воспользовался моментом и протянул ей сумку.
Но она её не забрала.
— Майрон, нам надо поговорить.
Только не это. Он набрал в грудь воздух и шумно выдохнул.
— Нет, не надо. Забери сумку, и я поеду…
— Я поступила плохо, — перебила Хейли. — Я знаю, что перешла границу и прошу прощения. В итоге вы оказались правы, а я нет, — она горько усмехнулась в потёмках. — Все оказались правы. Моя наивность граничит с дуростью, мне это лишний раз доказали сегодня.
Майрон попытался всмотреться в её окутанное темнотой лицо. Но не смог рассмотреть выражения.
— Тебе так понравился тот парень?
Плечи в куртке поднялись и опустились.
— Нет, не очень, — почти безразлично ответила девушка. — Дело ведь не в парне.
Нет так нет. Но прозвучало не слишком убедительно. Майрон бесцельно посмотрел по сторонам. По главной улице прошла большая компания. Кто-то из неё пошутил, все остальные взорвались смехом, он отбился от кирпичных стен и грохотом покатился по переулку.
— Забери сумку и отпусти уже меня домой, — заговорил Рон, когда ребята скрылись за углом.
Хейли встрепенулась.
— Да, — выпалила она. — Да, конечно.
Её рука протянулась в темноте в поисках ремешка, и наткнулась на руку Майрона. Пальцы оказались ледяными. Хейли тут же дернулась, как ужаленная, но сумку забрать успела. Интересно чего в её отношении больше: неприязни или смущения из-за случившегося. Рон развернулся, нащупал в кармане брелок от ауди и щелкнул кнопкой. Фары моргнули два раза. Он уверенно пошел к машине.
— Майрон, — вдруг окликнул голос. Этот вечер будет длиться вечно? Рон крутанулся на пятках. — Я… — Хейли замялась. Можно дать сто к одному, что она уставилась в тротуар в этот момент. — Я заказала два билета на мюзикл. На послезавтра.
Жизнь ничему её не учит? Майрон устало посмотрел в тёмное небо.
— Господи… Просто скажи сразу, что на этот раз.
— Нет, правда! — воскликнула девушка. — «Призрак оперы» в Театре Её Величества, — она замолчала на мгновение. — Вы… вы не сходите со мной?
— Мюзикл? — Рон не смог убрать из голоса подозрительность. — Настоящий? Или там тоже будут расхаживать полуголые люди?
— Нет… То есть, не думаю. Я не видела «Призрак оперы». Была только на «Шестерке» и «Короле льве»… Я вообще-то люблю мюзиклы. И музыку, — добавила Хейли.
То, что она любит музыку, теперь уже не удивительно. Рон привалился к двери автомобиля и сложил руки на серебристой крыше. Предложение выглядело неплохо, если только оно действительно искреннее.
— Ладно, — наконец, проговорил Майрон. — Сходим на «Призрак оперы».
— Правда? — в голосе послышалась улыбка.
Рон пожал плечами
— Да. Почему бы и нет? Я не смотрел.
— Здорово… — выдохнула Хейли. — Спасибо. Значит, договорились?
— Да. Напиши мне потом подробности. Или позвони. Как хочешь.
— Хорошо.
Теперь точно можно уезжать.
— Отлично, — Рон оттолкнулся от машины и открыл дверь.
Он сел в салон, завел двигатель. Повернул голову и посмотрел в окно. Тень Хейли мелькнула в темноте и исчезла.
Комната пропахла жидкостью для снятия лака. Ветер задувал в открытое окно, поднимал занавески, сквозняком проходил через открытую дверь, но запах растворителя так и держался в воздухе.
Всё случилось из-за чёртового чёрного лака.
Он уже успел облезть с ногтей, и Хейли старательно стирала оставшиеся куски. Могла бы не стараться так сильно. Но мероприятие обязывало. Идти на мюзикл — не то же самое, что на выставку боди-арта, куда не очень-то хотелось изначально. Полтора дня Хейли обдумывала, в чём пойдёт. Это казалось важным.
Вернувшись домой после кражи кошелька, она тихо прокралась в спальню, легла на кровать и долго смотрела в потолок. Случилось нечто странное. И речь не о той смеси смущения и стыда, которые Хейли испытала, когда её как маленькую забирали из взрослого бара, а о том, как повёл себя мистер Майрон Мэнсон. Или как не повёл. Хейли ожидала, что он будет высокомерно упрекать её в глупости всю дорогу домой. Но он просто молчал. Нашёл её кошелек, дал свою пропахшую обалденной водой куртку, и ни единым поднятием брови не намекнул на идиотизм сложившейся ситуации. На идиотизм самой Хейли.
Стоит прекратить весь дурацкий спектакль. Через пару часов вернётся Эмма, тётя Элла не переставала говорить об этом и готовиться к приезду любимой дочери. А значит, Майрон сложит свои обязанности. Поэтому в оставшийся срок нужно показать мужчине, что Хейли не дура. Или по крайней мере не такая большая дура, как он представлял. После всех неприятных ситуаций, в которые она его втягивала, ей захотелось как-то реабилитироваться в его глазах.
Начать стоило хотя бы с внешнего вида. Мюзикл не требовал какого-то особенного дресс-кода, это не вечеринка в коктейльных платьях, однако любимые джинсы стоило оставить в шкафу. Хейли погладила короткое свободное чёрное платье, начистила белые кроссовки, развесила на плечики джинсовую куртку. Оставалось только избавиться от черноты на ногтях, и про это она совсем забыла. Случайно взглянула на руки, и поняла, что чуть не облажалась.
За вату и жидкость Хейли взялась, будучи уже одетой в выходную одежду. До приезда Майрона оставалось десять минут. Чёрный лак традиционно не хотел сдаваться так просто, и Хейли интенсивно тёрла ногти, размахивая локтями. В какой-то момент от очередного замаха бутылка, стоящая на закрытом ноутбуке, перевернулась, и жидкость залила подушку.
Вот же чёрт!
Хейли подпрыгнула на кровати. Громко выругавшись, она сорвалась с места, подлетела к окну и распахнула створку до упора. Порыв ветра выбил дверь комнаты, сотворив сквозняк. Дверь ударилась о стену. На этот звук в коридор выбежала тётка. Дважды чёрт!
— Что-то случилось? — подслеповато щурясь, тётя Элла вошла в комнату и поморщилась. — Боже, ну и запах!
Хейли снова метнулась к кровати. Схватила залитую подушку и вылетела в коридор. Ворвавшись в ванную, она швырнула подушку в раковину и открыла кран. Струя воды ударилась в ткань, брызги полетели в разные стороны.
— Ты разлила растворитель? — раздался голос рядом.
Конечно, тётя Элла ожидаемо притопала следом.
— Прости, — Хейли крутанулась на пятках и виновато посмотрела на женщину. — Я её испортила, — она снова развернулась к раковине, схватилась за теперь уже мокрую наволочку и стала стягивать её с подушки.
— Брось это, — скомандовала тётя.
Пальцы автоматически разжались, наволочка упала назад, издав тихое «плюх».
— Я сама застираю, тебе некогда, — тётя Элла вступила в ванную и закрыла кран. — Лучше покажи мне, как ты выглядишь.
Она взяла племянницу за руку и вывела в коридор. Подтолкнула в талию, заставив покрутиться. Хейли поддалась, как кукла. Крутанулась вокруг своей оси, лёгкое платье развеяло свой подол, пощекотав ноги.
— Хорошенькая, — вынесла вердикт тётка. — Как будто на свидание идешь.
Этого стоило ожидать. Почему Хейли не подумала о реакции милой женщины?
— Тётя, — она закатила глаза, развернулась и пошагала в спальню. — Какое свидание? Это всего лишь Майрон.
За спиной пошаркали шаги.
— Ну милая, я уже говорила тебе, что Майрон — это не «всего лишь». Он замечательный молодой человек, только ты почему-то упрямо не хочешь этого замечать.
— А я не понимаю, почему ты так упрямо пытаешься навязать мне своё мнение.
Хейли схватила валяющуюся на кровати вату и принялась с новой силой тереть ногти. Ей осталось всего два. Чувство, что тётка говорит не просто о дружбе, так же, как и в прошлый такой разговор, усилилось.
— Я не пытаюсь, — тётя Элла присела на край кровати, зажала ладони между коленей. — Мне действительно он очень нравится. И жаль, что ты считаешь его плохим.
— Ничего я не считаю, — пробурчала Хейли.
Один ноготь и свобода. Мизинец.
Деликатный стук заставил её вздёрнуть голову и посмотреть в распахнутую дверь. Тётя Элла поступила так же. Что, уже?
— Я открою, — засуетилась женщина. — Заканчивай и выходи.
Она поднялась и шустро вышла, прикрыв за собой дверь. Хейли втянула носом воздух, химический запах так и не вышел через окно полностью, но уже и не прошибал до самого мозга. Что подумает Майрон, когда войдёт?
В коридоре раздался щелчок дверного замка, скрип, в тишину квартиры ворвался густой низкий голос.
— Добрый вечер, миссис Маршалл.
— Майрон! — воскликнула тётя. Будто она ждала кого-то другого. — Проходи!
— Хейли не снимает трубку. С нею всё нормально?
Чёрт! Хейли выпростала руку и схватила мобильник с одеяла. Индикатор молча моргал красным огоньком.
— Да, всё хорошо, — в голосе женщины прозвучала улыбка. — Она почти готова. Не хочешь пока чаю?
— Благодарю, но нам нельзя опаздывать. А… — мужчина замолчал на мгновение. — Вы затеяли ремонт? Пахнет странно…
Хейли отшвырнула вату на одеяло, схватила с тумбы шляпу-котелок и водрузила её на голову. Нужно вытаскивать Мэнсона отсюда. У тёти в шкафу стоит несколько жестяных банок с разными сортами чая, пить его можно без перерыва целый год.
— Ремонт? — переспросила тётка. — Это соседи должно быть что-то красят. Сам понимаешь, дом старый, все запахи просачиваются…
Хейли удержалась от нервного смешка — кто бы мог подумать, что милая тётушка умеет так искренне врать. Она распахнула дверь и замерла на пороге. Майрон стоял в противоположном конце коридора. Безупречный Майрон. Чёрный кашемировый джемпер с в-образным вырезом подчёркивал широкие плечи и худощавую фигуру. Чёрные волосы, как всегда, лежали волосок к волоску. Чёрный взгляд впился в Хейли.
Она занервничала. Не впервые ведь попала под этот сканер, к чему волноваться? Она вышла из комнаты и, заложив руки за спину, остановилась в шаге от мужчины.
— Привет, — коротко бросила она.
Майрон не ответил на приветствие. Как раз в этот момент его взгляд задержался на голых ногах и перешел на кроссовки.
— Выглядишь… интересно, — задумчиво изрёк он.
Благими намерениями вымощена дорога в ад. Хейли старалась, готовилась, а в итоге что? От волнения не осталось ни капли. Она уперла кулаки в бока и прищурилась.
— Бедный Майрон! Так вот, почему вы не женаты! — деланно удивилась она. — Вы не умеете делать комплименты женщинам, да?
Глаза стоящей рядом с ним тёти расширились от ужаса.
— Хейли! — воскликнула она.
Но самого мужчину это нисколько не задело.
— Это не было комплиментом. Это констатация факта, — пожал плечами он. — Кроссовки под платье — это такой тренд?
Ханжа.
— Да, Майрон! — Хейли опустила руки, и они хлопнули по бёдрам, всколыхнув платье. — Вылезайте уже из пещеры!
— А где те твои туфли? — вскинул брови он.
О нет, только не туфли…
— Они…
— Точно! — снова подала голос тётя. — Почему ты не взяла туфли Эммы?
Господи…
Хейли почувствовала, как стали гореть уши и лицо. Эта ужасная тайна должна была оставаться тайной. Навсегда. Почему тётка еще здесь, а не делает любимый чай?
Майрон отвернулся к стене и уставился на картину. Губы его заметно дрогнули. Он быстро поднял руку и провёл по ним большим пальцем, как бы стирая улыбку, но улыбка никуда не делась. Глаза сузились, сдерживаемое веселье осветило обычно серьезное лицо. Хейли подавилась воздухом. Чёрт! Почему он никогда раньше так не улыбался? Он только и делал, что ломал губы в скупой ухмылке, но сейчас он действительно улыбался. По-настоящему!
— Мы можем идти? — хрипло спросил Мэнсон, деланно отвлекшись от картины и снова посмотрев на Хейли. Палец от губ не отнял. Снова провёл по нижней, пряча смех в уголках.
Взгляд Хейли проследил за этим движением, как примагниченный.
— Или ты хочешь переобуться? — вклинилась тётя Элла.
Она так и стояла в проходе, с любопытством суриката поворачивая голову то к одному собеседнику, то ко второму. Хейли чуть заметно встрепенулась. Резко рванулась с места, схватила мужчину за рукав джемпера и вытянула за дверь.
— Пока, — крикнула она прежде, чем дверное полотно отрезало их от электрического света квартиры.
Волна жара покрывала Хейли теперь уже всю. Ещё одно упоминание о тех туфлях, и она провалилась бы сквозь перекрытия.
Лампочка на лестничной площадке не загорелась. Ну отлично. Сгорел диод или села батарейка? Полнейшую темноту рассекал только скупой свет из маленького окна под потолком. Хейли поспешила сделать шаг в сторону лестницы, но тут же споткнулась о неровные доски пола. Потеряла равновесие по инерции подалась вперед.
— Чёрт!
Под локоть пролезла сильная рука и прижала к твёрдому мужскому боку.
— Осторожно, — спокойно прозвучало в потёмках.
Неожиданно. Вот кто ни о чём не волновался. Хотя практика показывала, что довести его всё-таки можно. Майрон не отпустил Хейли. Удерживая её под локоть, уверенно повел к лестнице и начал спуск. Нужно что-то сказать. Но без тётушки рядом это стало вдруг очень тяжело.
Хейли ступила на ступеньку и схватилась свободной рукой за перила.
— Те туфли. Они мне большие, — пробормотала она (зачем в этом признаваться?) — Не помогла даже вата в носах.
Майрон тихо кашлянул. Будто снова попытался спрятать смех.
— Я понял.
— Это не смешно, — нахмурилась Хейли.
— Я не смеюсь.
— Ну да, конечно!
По лестничной площадке прокатился тихий смешок. Тёплый и мягкий, как кашемир. Мурашки удовольствия пробежали по спине Хейли. Неужели это правда Мэнсон? У него такой смех?
— Ладно, — проговорил он, дойдя до низа лестницы. — Мне действительно смешно. Ты ходила, как раненый кузнечик.
Вот же засранец…
— Неправда! — Хейли попыталась вырвать локоть из захвата, но мужчина продолжил удерживать его.
— Всё, давай забудем, — его голос прозвучал примирительно.
Они вышли из дома. После потёмок коридора попасть на вечернюю улицу и заглянуть в лицо спутника оказалось как-то… странно. У Хейли возникло чувство, будто они переступили через пропасть, хотя на самом деле всего лишь спустились вдвоём по лестнице. Мужчина сошел с низкого крыльца и направился к ауди. Хейли замялась на месте. Тёплый ветер обдул фигуру в тонком джемпере, прихлопнув его к коже и обрисовав развитые мышцы. Кто бы мог подумать, что у сухого Мэнсона такая спина? Хотя Хейли ведь уже видела, как натягивается рубашка на его плечах. Ничего удивительного…
Майрон заметил её отсутствие. Остановился на полушаге и обернулся.
— Ты обиделась? — одна чёрная бровь красиво изломилась
«Нет, я пялилась на твою спину» — так нормально? Хейли уставилась себе под ноги. Спрыгнула с крыльца и догнала спутника.
— Кроссовки и правда носят с платьями, — выдавила она, чтобы хоть что-то сказать. — Это не какой-то способ вас позлить или…
— Хейли, — перебил Майрон. — Я понял. «Интересно» — не значит плохо. Ты хорошо выглядишь.
Да?
— Правда? — вскинула голову она.
— Правда.
Сколько еще раз за сегодня она покраснеет? Настоящий комплимент от Мэнсона оказалось принять намного тяжелее, чем тонкие шпильки. Хейли заложила за ухо русую прядь и спрятала руки в карманы «вареной» джинсовки.
— Спасибо, — пробормотала она.
Майрон тем временем приглашающе открыл дверь ауди и стал молча ждать. Как настоящий джентльмен.
Спустя три четверти часа Хейли, придерживая короткое платье, уселась в красное кресло амфитеатра. Сняла с головы шляпу, тряхнула головой и взбила волосы на макушке. Обвела взглядом зал. Бежевые стены, фрески на потолке, лепнина и греческие колонны. Или они римские? До начала спектакля десять минут, и всё, что оставалось Хейли на это время — гадать об архитектурном стиле колонн.
Поездка до Театра Её Величества в Вестминстере заняла сорок минут. Сорок минут, в которые Мэнсон сосредоточенно смотрел на дорогу и уже привычно не считал нужным о чём-то разговаривать. Однако в этот раз молчание в салоне не казалось тяжёлым и сдавливающим грудную клетку. В кои-то веки между Хейли и Майроном не было никакой недосказанности. Просто поездка на обычное мероприятие, без подвоха с обеих сторон. Если бы Хейли знала Майрона лучше, она даже могла бы назвать его умиротворённым.
И да, она его рассматривала.
Почти в открытую. И он никак на это не реагировал. Будто привык, что его ровный профиль изучают, как под микроскопом, и не чувствовал неловкости. Возможно, его действительно часто рассматривали. Подчинённые, например, раз уж он глава турфирмы. И вряд ли он пользовался у них популярностью за свою небывалую харизму. Хейли предполагала, что персонал его агентства смотрит на нанимателя со страхом.
В отличие от предыдущих поездок, в это раз Майрон сразу знал, где парковаться. Готовился? Он без плутания по улицам поехал на закрытый паркинг недалеко от театра, будто заранее знал, что таковой имеется.
В отличие от предыдущих посещений мест, в этот раз Майрон не шел впереди уверенной походкой, а подстроился под шаг Хейли. Еще немного, и галантно предложил бы свой локоть. Но нет, не предложил. Уровень отношений не успел вырасти настолько после предыдущего раза.
Они вместе вошли в театр. Вместе прошли ко входу в зал. А дальше в системе обходительного кавалера случился сбой. Мэнсону позвонила та самая женщина с индийским именем, и он остался в фойе, чтобы поговорить.
Гадать, было ли что-то между ним и индианкой с бархатным голосом, не приходилось. Конечно, было. Несмотря на всю свою замкнутость и сдержанность, Майрон Мэнсон умел производить впечатление, даже тётя Элла попала под колдовство угольных глаз. И только Хейли с первой минуты «повезло» подвергнуться циничной критике… что, вообще-то, обидно.
В итоге Хейли прошла в зал одна. Нашла своё место, села на него, и стала изучать греческие (римские?) колонны. Нужно изучить, в чём же разница. Для общего развития.
Справа раздались тяжелые шаги и шорох. Что-то большое с хрюканьем упало рядом. Хейли дёрнулась и обернулась: в соседнее кресло приземлился грузный мужчина. «Дутая» жилетка поверх футболки не закрывала объемный живот, второй подбородок навис над грудью, кепка с эмблемой футбольной команды прятала макушку головы. В личное пространство Хейли ворвался запах чеснока.
Боже. Ей паталогически не везет на соседей. Образ Доббсона из поезда еще не выветрился из памяти окончательно, но теперь его, кажется, затмили.
Мужчина поёрзал на месте (кресло тихо скрипнуло в ответ), сложил руки на животе и широко расставил ноги. Привычка, вживляемая в мозг мальчиков в младенчестве? Колено в линялых джинсах задело голое колено Хейли. Какого чёрта? По её телу прошла дрожь липкого чувства отвращения.
Однако мужчину его поза устраивала.
— Прошу прощения, — прозвучал глубокий голос с другой стороны. — Рабочие моменты.
Хейли резко повернула голову. За рассматриванием субъекта справа, она не заметила, как слева появился Мэнсон и сел в своё кресло. Запах его парфюма начал борьбу с чесноком. Мэнсон открыл рот чтобы сказать что-то еще, но его взгляд остановился на слившихся в единое целое коленях, и фраза осталась невысказанной. Тёмные брови сошлись.
— Кхм, — он вдруг наклонился в сторону. Перегнулся через Хейли, плечо в тонком джемпере легко коснулось её ключиц. Чёрный затылок оказался в сантиметре от её подбородка. — Простите, — Майрон хлопнул мужчину по плечу. Соседнее кресло скрипнуло. — Вы мешаете девушке.
Серьезно? Она глубоко втянула носом воздух и задержала дыхание. Покосилась в сторону соседа. Майрон Мэнсон действительно сейчас вступился за неё?
Между креслами повисла пауза. Очевидно «дутая жилетка» соображал, о чём речь.
— Извиняюсь, — буркнул он наконец.
Нога в джинсах отъехала от голого колена на дюйм. Не полегчало.
— Всё нормально, — Хейли растянула губы в улыбке. — Мне не мешает.
Нет. Мешает очень. Почему она сама не может пнуть эту ногу в джинсах, да побольнее? Не начинать же хамить недалёкому типу, в самом деле.
Майрон выровнялся в кресле, его чёрный взгляд снова метнулся к теперь уже разомкнутым коленям. Хейли почувствовала, как потеплели щеки, а кожа голых ног покрылась мурашками. Идиотизм. Откуда эта неловкость? Почему неловкость? Неловко должно быть соседу, а не ей.
Мэнсон перестал прожигать взглядом голые голени. Опёрся о подлокотник кресла и склонился к её уху.
— Поменяемся местами?
Тёплое дыхание пощекотало кожу. Хейли подавила порыв повернуться и заглянуть в его глаза: если так сделать, то есть вероятность столкнуться с ровным носом.
— Не обязательно, — она вяло пожала плечами.
Руки сами потянулись к шляпе на коленях и покрутили её вокруг своей оси. Нервы-нервы. Голова пропала из опасной близости. Хейли кожей почувствовала, что стало свободнее, зато вся облаченная в чёрное фигура стала подниматься из кресла. Она медленно выросла над рядом кресел, к лицу протянулась рука с раскрытой ладонью.
— Давай, — прозвучало сверху.
Хейли медленно подняла взгляд. По тёмным джинсам и кашемировому джемперу. Небритому подбородку, носу, к угольным глазам. Майрон ждал. Он всё решил. И от этой мысли стало неожиданно… приятно.
— Ладно, — пробормотала она.
Раз уж он настаивает…
Она оторвала руку от шляпы и вложила её в раскрытую ладонь. Тёплые пальцы мягко сомкнулись. Невидимая сила потянула вверх. Хейли поднялась из кресла и… очутилась почти прижатой к кашемиру. Проход оказался неожиданно тесным для двоих.
— Делаем шаг влево, — шепнул Майрон на уровне её лба. — Раз, два…
От такого шепота в Антарктиде могут начать подтаивать ледники. Хейли не дождалась «три». Втянув живот и не-совсем-существующую грудь, она шагнула влево. Лишь бы только никак не задеть мужчину… но это оказалось слишком сложно. Приставляя вторую ногу к первой, она споткнулась о ножку кресла.
— Осторожно, — горячая ладонь легла на талию и удержала от встречи с подлокотником.
Чёрт!
Кажется, в туфлях Эммы она была более грациозная, чем в родных кроссовках.
— Сегодня не мой день, — выдавила Хейли, обретая равновесие.
Рука соскользнула с талии так же внезапно, как появилась там. Майрон не стал отвечать на изречение. Хейли не слишком осторожно уселась на мягкую обивку, нервно поправила полы платья снова прикрыла ноги шляпой. Убедившись, что она больше не собирается никуда падать, Майрон развернулся и плавно опустился в только что освободившееся кресло. Будто ничего не произошло, и он каждый день ловит на лету неловких девиц.
— Похоже, нас действительно ждёт мюзикл, — прозвучало будничное заявление.
Он ждал чего-то еще? Хейли смахнула с лица завесившие его волосы и, наконец, нормально посмотрела на спутника. Он закинул ногу на ногу. Его колено оказалось совсем близко к колену соседа. Тот покосился на опасную близость, хрюкнул и резво отдёрнул ногу в сторону.
— Да… — протянула Хейли, во все глаза глядя на движения мужских колен. Вот же мерзавец! — Мюзикл… — она запнулась, пытаясь уловить мысль. — Вы будто удивлены.
Майрон дёрнул бровью.
— Я до последнего ждал, что ты сменишь курс на что-то вроде стриптиз-клуба.
Шах и мат. Не в её пользу.
— Ой, да ладно вам! — воскликнула Хейли, придя в себя окончательно. — Мы можем об этом не говорить?
Губы Мэнсона изломились в ухмылке. Не злобной.
— Ладно, — он поднял руки в жесте капитуляции и тут же уронил их. — Ни слова про стриптиз…
— Майрон!
— Я молчу.
Он опёрся локтем о подлокотник и прикрыл рот ладонью. Но разбежавшиеся от глаз морщины ясно выдали его веселье. Засранец!
Свет в зале начал гаснуть. Сцена же наоборот подсветилась прожекторами. Наконец-то. «Призрак оперы». Вовремя. Еще немного, и Хейли забыла бы, зачем вообще сюда приехала.
Майрон относился к мюзиклам ровно. Оперу не любил. Однажды мать потащила десятилетнего Рона и семилетнего Брента в оперу, в первый ряд, откуда были видны все подбородки дивы, а прекрасный голос давил на мозги. Так что Майрон обходил оперы стороной. Предпочитал обычные спектакли, несколько раз бывал на «Мышеловке» Агаты Кристи. Мюзиклы же его мало интересовали.
Но Хейли… Когда погас свет и заиграли первые ноты увертюры, девушка в красном кресле перестала обращать внимание на окружающий её мир. Майрон наблюдал, как её взгляд мечется по сцене, как она качает головой и малозаметно притопывает кроссовкой, а её губы периодически начинают шевелиться в подпевании. Она провалилась в постановку.
Майрону нравилось то, что он видит. Не мюзикл, хотя тот действительно был потрясающим и не зря заслужил свою славу. Ему нравилась спутница. Перестав кривляться, она открыла себя с неожиданной стороны. Несмотря на то, что Хейли ничего не понимала в абстракционизме, кое в чем в этой жизни она всё-таки могла дать фору матёрым профессионалам. Поход в этот театр нужен был хотя бы для того, чтобы в этом убедиться.
Перед Майроном на два с половиной часа появилась другая Хейли Темпл. То есть он уже видел такую однажды, совсем недавно на сцене бара, с гитарой в руках. Та же воодушевленность, жизнь и энергия били через край из тонкой фигуры в коротком платье и «вареной» джинсовке. Шляпа-котелок слетела с колен, но девушка этого не заметила. Рон наклонился, нащупал головной убор на полу, поднял, и так и оставил у себя. Чтобы не мешать человеку наслаждаться.
В конце первого акта, когда поднялся фон и за ним оказался «повешенный» второстепенный герой, Хейли крутанулась к Майрону, отбросила с лица русый каскад и удовлетворённо сверкнула глазами.
— Я так и знала!
Он не стал говорить, что сюжет не является тайной. Скорее всего, она и сама в курсе. Но воодушевление, с которым прозвучал выпад, показалось Рону забавным.
От него не укрылось, как изменилось отношение девушки после бара. Ну по крайней мере она перестала считать Рона своим врагом, что очень облегчало общение. Если бы считала врагом, то из чистого упрямства продолжала бы сидеть рядом с вонючим ослом и терпеть его колено, прижатое к своей голой стройной ноге.
За дальнейшими событиями Хейли следила, иногда сжимая кулаки, иногда впиваясь пальцами в подлокотники. Несколько раз вместо подлокотника она задела запястье Майрона, и ту же отдёрнула руку, как от огня. Оставалось только надеяться, что рука Рона не считалась хуже ноги соседа, и этот жест был скорее жестом смущения.
Когда Майрон на финальных минутах спектакля снова посмотрел на Хейли, на её щеке подозрительно поблёскивала мокрая полоса. Заметив внимание Рона, девушка быстро отёрла щеку и сдавленно улыбнулась.
— Бывает, — как ни в чём ни бывало пробормотала она. И ту же шмыгнула носом. — Не смотрите на меня так, я не всегда реву.
— Как «так»? — удивился Майрон. — Ты заметила, что тебя всё время не устраивает моё лицо?
— Почему не устраивает? — возмутилась девушка. — Хорошее лицо! Но вы правда иногда смотрите так, будто прикидываете, откуда будет удобнее откусить в первую очередь, — пожала плечами она.
Эта непосредственность на пару мгновений лишила его дара речи. А дальше грянули аплодисменты: актёры вышли на поклон. Хейли подпрыгнула из кресла и стала громко хлопать. Засунула два пальца в рот и пронзительно свистнула. Майрон её больше не интересовал.
Театр Её величества распахнул двери, выпуская на воздух сотни театралов. Воздух пропитался запахом дождя, фары проезжающих мимо автомобилей и автобусов отражались в мокром асфальте. Майрон и Хейли вышли в общем потоке людей. Легкий ветер поднял каскад русых волос и завесил девушке глаза. Она привычно смахнула непослушные пряди, собрала всю копну, скрутила в жгут и уложила на одно плечо. И, кажется, только сейчас поняла, что чего-то ей не хватает.
— А где…
Майрон молча поднял руку со шляпой-котелком. Выходит, если бы он не подобрал предмет с пола, то шляпа так и осталась бы в зале? Хейли чуть заметно порозовела.
— Спасибо, — пробормотала она, перехватила «котелок» и нахлобучила на затылок. — Я слишком увлеклась постановкой.
«Слишком» — не совсем то слово. Майрон спрятал руки в карманы джинсов и медленно побрел по тротуару. Спешить некуда. Вечер выдался достаточно тёплым, как перед грозой. Сейчас было бы хорошо устроить пробежку перед сном, но раз такой возможности нет, можно просто пройтись.
— Я так понимаю, тебе понравилось представление, — проговорил Рон.
Он пристально посмотрел вперед: немного раньше из театра вышла компания итальянских туристов, и сейчас они растянулись на весь тротуар, бурно жестикулируя и что-то доказывая друг другу на своём языке. Обойти бы их как-то. Слишком громкие.
— Да, очень здорово, — Хейли засунула руки в карманы джинсовки, приноровилась к шагу Майрона. Не бежала и не отставала. — Такая мощь! Энергия! Вы почувствовали? — она повернулась и синие глаза с любопытством заглянули Рону в лицо. — Не могли не почувствовать! Я должна была сходить сюда намного раньше, но в прошлые приезды выбирала другие постановки.
Со стороны они наверняка напоминали милую пару. Майрон взглянул в лучащиеся воодушевлением глаза и пожал плечами.
— Ты и сама хорошо играешь. Мне понравилась та мелодия на гитаре.
Итальянцы тоже никуда не спешили этим вечером. Как назло. Рон взял Хейли за локоть, прибавил скорости и пошёл в обход компании. Хейли безропотно посеменила следом.
— Я не собиралась выступать… — на ходу сообщила она. — Думала, что просто подожду за баром, но Хью уговаривал…
— Ты где-то училась? Занималась профессионально?
Компания осталась за спиной. Он выпустил локоть в джинсовке и попытался было снова отступить на положенную дистанцию, но впереди показался тяжелый автобус. Он ехал прямо на скопившуюся у тротуара лужу. Рон стремительно обхватил Хейли за талию и оттянул к фасаду здания.
— Чёрт! — фигура в тонком платье плотно прижалась к телу Майрона.
Вот именно, чёрт. О таком он как-то не подумал… Вода из лужи взметнулась из-под колёс и опала на тротуар в нескольких дюймах от белых кроссовок. Хейли обернулась через плечо и посмотрела вслед удаляющемуся автобусу.
— Кретин, — выпалила она.
Потом снова повернулась к Майрону. И, кажется, только сейчас поняла, как близко находится. Слишком близко. Ближе только ткань одежды. Взгляд девушки застыл на уровне подбородка Рона. Всё стройное тело мгновенно напряглось под его ладонями.
— Спасибо, — Хейли резко отступила назад, вырываясь из кольца рук. Рон не стал её удерживать. Хотя это и было чертовски приятно…
— Я… э-э… — заговорила она, беспомощно посмотрев по сторонам. — О чём мы говорили?
— Об уроках.
— Да, точно, — Хейли щелкнула пальцами. — Уроки. У меня был частный учитель, но он обучил меня только азам.
Итальянцы уже давно прошли мимо и свернули за угол. Тротуар оказался почти свободен. Рон снова спрятал руки в карманы джинсов и двинулся вперед. Смущение девушки он игнорировал намеренно. Ничего же не произошло, зачем так впечатляться?
— А где ты научилась остальному?
Хейли пустилась следом. Поравнявшись с Роном, она обхватила себя за плечи и уставилась под ноги.
— Это было не слишком благородное занятие. Вам не понравится.
Интересно.
— В каком смысле?
— Ну… вы такой… — она запнулась. — Не знаю. Успешный…
— …сноб? — перебил Майрон.
Девушка отвернулась. Демонстративно залюбовалась стеклянным фасадом посольства Новой Зеландии. Он ведь знал, что изначально произвёл не лучшее впечатление. Нечего удивляться такому отношению…
— Хейли, — Рон затормозил на секунду. — Я считаю, что любая профессия нужна, — он провёл рукой по волосам, рискуя сделать из них гнездо. — Например, если бы горничная Дженна не приходила ко мне несколько раз в неделю, я бы очень страдал. Так что…
Достаточно ли убедительный довод? Если кто-то не смог пробиться в жизни, это не значит, что не пытался, или что человек не заслуживает уважения только из-за своей профессии. Майрон действительно никогда не зацикливался на чьем-то социальном статусе. И странно слышать, что кто-то так думает.
— О, ну ла-а-адно! — возмутилась Хейли. — Я играла в разных гаражных рок-группах. Мы перебивались дешевыми выступлениями в ресторанах, на вечеринках и фестивалях.
А это уже удивительно.
— Серьёзно? — Рон вскинул брови и посмотрел в голубые глаза. — Как твоя мать тебя отпускала?
Девушка тихо хмыкнула.
— Раньше её мнительность не имела таких масштабов, — она дернула джинсовым плечом. — Но, думаю, со временем я её всё-таки довела. Несколько раз у меня воровали деньги. Я постоянно пропадала на репетициях в каких-то подвалах с малознакомыми парнями и поздно возвращалась домой. Один раз моя группа забыла меня на чужой вечеринке в чужом охотничьем доме в лесу, и я не придумала ничего лучше, кроме как позвонить маме и попросить меня забрать.
— Господи…
— Ага.
— И как тебя занесло в канцтовары?
— Эпизодические выступления не приносят постоянного дохода.
Здравое рассуждение. С ним вполне можно согласиться. Однако Рону показалось, что прозвучавшее в нём равнодушие — напускное.
— Ты могла бы найти что-то, связанное с музыкой, — предположил он. — Обучать детей, например.
Девушка невесело хохотнула.
— Кто мне доверит обучение, Майрон? У меня в запасе только полгода частных уроков и семь лет мотания по чужим гаражам и подвалам. Нет, это не работа, — она отмахнулась и поправила шляпу. — Так что я закончила курсы менеджмента и маркетинга, и стала серьёзным человеком.
— Не сказал бы.
Она закатила глаза, но промолчала.
Вдвоём они быстро перешли дорогу с Хеймаркет на Пэлл-Мэлл. Здание крытой парковки находилось совсем рядом, осталось только свернуть с главной улицы и оказаться в переулке, куда выходят чёрные ходы с мусорными баками. Вдруг в запястье Майрона вцепились холодные пальцы.
— Чёрт, это он! — выпалила Хейли.
Совсем холодные пальцы. При том, что она одета в куртку. Майрон рассеянно посмотрел по сторонам.
— Кто?
— Тот долбаный кинестетик, — зашипела девушка. — Вон его жилетка.
Взгляд Рона вырвал из света фонаря массивную мужскую фигуру в тёмной одежде и с кепкой на голове. Точно, похож. Видимо, он произвёл неизгладимое впечатление на Хейли, раз она его так запомнила.
— Думаю, он просто хотел с тобой познакомиться, — пробормотал Рон.
Но рассматривать мужчину не перестал: тот рылся в карманах. Вынул руки, похлопал себя по бокам, влез вовнутрь дутой жилетки. Что-то потерял.
— Мне в последнее время везет на кавалеров, — заговорила Хейли. — Один обворовал, второй наверняка начал бы лапать в темноте зала, пока никто не видит, — она заметно поёжилась. — Давайте обойдём здание с другой стороны.
Возможно, она была права.
— Ладно, — кивнул Майрон. — Как скажешь.
Вечер становился всё интереснее и интереснее. За несколько минут неспешной прогулки от театра до паркинга на соседней улице Майрон узнал Хейли Темпл лучше, чем за полторы недели знакомства. И вся её взбалмошность вдруг стала выглядеть как-то… органично. Или просто перестала раздражать? А возможно, всё дело в том, что за фасадом бегающей в золотом платье дурочки проступила личность. Весьма занимательная личность.
Мимо проехал очередной красный автобус, за ним промчался велосипедист, звякнув клаксоном. Голоса людей, ветер и звуки моторов смешались воедино. Шум улицы удачно заполнил паузу в разговоре. Рон покосился на идущую рядом девушку: она больше не изучала свои кроссовки, а смотрела прямо перед собой, задумчиво прикусив нижнюю губу. Ветер обдул её ноги, прилепив к ним свободное платье.
Внезапно она остановилась на полушаге и насторожилась. Майрон быстро отвёл взгляд.
— Там музыканты! — воскликнула Хейли.
Рон попытался прислушаться.
— Где?
— Там! — она ткнула пальцем в сторону обсаженного деревьями островка на пересечении улиц. Там толпились люди, но больше ничего особенного не наблюдалось.
— Я ничего не слышу, — заметил Рон.
— Зато я слышу. Пойдём!
Девушка без смущения продела ладонь под его локоть и попыталась потянуть к островку. Майрону пришлось поддаться. Её ледяные пальцы холодили ему кожу даже через джемпер, но зато так она могла согреть хотя бы одну руку. Зеленый свет загорелся на светофоре как раз, когда они дошли до перехода, и Хейли целенаправленно перешла улицу, увлекая Рона за собой. Небольшая толпа стала ближе. И из её гущи раздавались латиноамериканские мотивы.
Как Хейли это услышала в какофонии уличных звуков?
Девушка отпустила Майрона и стала пробиваться в гущу собравшихся. Он подавил вздох. Естественно. Стоять в отдалении она не собиралась. Рон ухватил её за джинсовку и пошёл следом.
— Я могла бы переехать сюда и работать уличным музыкантом, — Хейли обернулась к нему через плечо. — Как вам идея? Они даже налоги платят, — она хитро улыбнулась. — А еще мне всучили визитку в баре. Девушка из какого-то ночного клуба.
Точно, та визитка. Майрон совсем забыл о ней спросить. Ночной клуб, значит… Прекрасно.
— Переехать ты, конечно, могла бы, — Рон почесал кончик носа. — Но не думаю, что ночной клуб — это то, что нужно.
Хейли безразлично отмахнулась.
— Да ладно, всё равно я никуда не уеду из Блэкберна. Меня даже в Престон, ближе к работе, не отпускают.
Они пробились в первый ряд, к самым музыкантам. Майрон остановился за спиной Хейли и выглянул из-за её плеча. Два парня: один играл на гитаре заводной мотив, еще один выбивал бой на маленьком барабане. Слушатели же с трудом удерживались, чтобы не начать танцевать самбу или ча-ча-ча.
— Ты взрослый человек, — Рон пригнулся к уху девушки. — И можешь делать, что хочешь.
— Мама так не считает, — хмыкнула она. — Каждая моя попытка уехать в Престон заканчивается слезами и сердечными препаратами.
— Твоя мать — манипулятор.
— Я знаю, — джинсовое плечо поднялось и опустилось. — Однако она моя мать, и, если с нею действительно что-то случится, я себе этого не прощу… Но я люблю Лондон. Я бы хотела здесь жить. В порядке бреда даже залезла на сайт того ночного клуба: у них там постоянно действует шоу-программа из танцоров и певцов. Может быть моя игра им пригодилась бы…
Последняя фраза прозвучала как-то тоскливо. Но вопреки своему голосу, Хейли вдруг подняла руки, начала щелкать пальцами и покачиваться под музыку, как змея.
— Круто играют, да? — обернулась она.
Стройные бедра вильнули в сторону, потом в другую, подол платья весело взметнулся и опустился. Майрон скрестил руки на груди и впился взглядом в это потрясающее зрелище. Женские платья поистине умеют околдовывать людей. Мужчин. Всяких разных. Хейли запрокинула голову и закрыла глаза, продолжая плавно двигаться под звуки гитары и барабана. Она была единственной, кто здесь решился оживиться под зажигательную латину. Музыканты громко присвистнули, и тогда Хейли хитро улыбнулась им обоим.
Композиция дошла до конца и оборвалась. Под финальный аккорд девушка последний раз щелкнула пальцами и вильнула бедрами. Затем влезла в карман джинсовки, вынула оттуда сложенную в шесть раз купюру и бросила в раскрытый на плитке гитарный кейс.
— Ну всё, закругляемся, — обратился один музыкант к другому. — Мы уже нарушили режим.
Парень поднял со складного стульчика куртку и с силой встряхнул. Хейли крутанулась на пятках к Майрону.
— Пойдём к машине? — спросил он.
Она без раздумий снова просунула холодную ладонь под его локоть.
— Да. Думаю, тот донжуан уже уехал.
Темнота в доме напомнила о том, что лампочка на лестничной клетке умерла. Хейли споткнулась на пороге, но тут же была подхвачена под локоть. Опять. Это уже входит в норму. Чёрт.
— Лампочка умерла, — зачем-то констатировала она.
В темноте раздалось короткое хмыканье.
— Ну да. Еще днём.
Спасибо. Мог не уточнять. Хейли вытащила телефон из кармана куртки и включила фонарик.
— Уверены, что пойдёте? Я и сама дошла бы.
— И упала бы с лестницы? Нет, спасибо.
Она развернулась и направила луч фонаря прямо в чёрные глаза. Просто чтобы проучить самоуверенного… кого? Назвать его ханжой или снобом больше не поворачивались ни язык, ни мысли. Самоуверенный. Просто самоуверенный.
Мужчина зажмурился и прикрыл лицо ладонью.
— Что ты делаешь?
— Мщу.
— Это ребячество.
Хейли безмятежно пожала плечами.
— Да.
Конечно, ребячество. Снова повернувшись к лестнице, она начала подъём, освещая себе ступеньки. Мужские шаги проследовали по пятам.
Вечер сложился хорошо. Если забыть про соседа в театре, всё остальное было отличным. Собираясь сегодня на мероприятие, Хейли боялась, что всё пройдёт плохо, что она снова облажается, сделав что-то не так. Однако потом её накрыла небывалая лёгкость. Возможно, дело в осознании, что этот вечер — последний в компании Майрона. То, чем она не хотела делиться с человеком, который смотрел на неё свысока, стало абсолютно легко рассказать человеку, которого больше не увидишь. И особенно, когда он понизил градус своего цинизма до отметки «умеренно».
Они поднялись на второй этаж, прошли к двери, Хейли потянула за ручку. В глаза ударил потолочный свет. Она ступила в квартиру, и нога с размаха врезалась во что-то большое и плотное. Сила притяжения потянула вниз. Другая сила, мужская, в очередной раз поставила на ноги, схватив за локоть.
Да сколько можно!
— С моей координацией сегодня что-то не так, — она ткнулась ладонью в стену, поймала равновесие и отбросила волосы с лица.
— Это не координация, — Майрон тоже вступил в квартиру. Несильно размахнулся и всадил ногу в предмет на полу. — Это сумка. Здесь гости.
Хейли опустила взгляд на то, о что споткнулась. Действительно, сумка. Большая, спортивная, вещевая сумка. Валяющаяся на самом пороге. Из недр квартиры раздался топот и через мгновение в коридоре один за одним материализовались три человека.
— А вот и они! — воскликнула тётя Элла.
— Да мам, мы видим, — спокойно ответила кудрявая шатенка с зелеными глазами в пол-лица. — Можешь не кричать.
— Ну надо же, кто здесь, — философски заметил светловолосый мужчина.
Значит, Эмма вернулась. И с нею её бойфренд. Наконец-то здесь появился кто-то адекватный! Хейли без раздумий выступила вперед и сжала кузину в объятиях.
В детстве, когда Хейли подбрасывали к тёте в гости, она постоянно ходила за старшей на три года Эммой хвостом. Пыталась влезть во все игры, была согласна даже на самые слабые роли. Эмма стоически терпела малявку. С возрастом же эти отношения переросли в крепкую родственную связь, которая не рвалась на расстоянии. Можно не звонить друг другу месяцами, а потом вдруг набрать номер, и поговорить так, будто общались только вчера.
— Привет! — Хейли отстранилась, положила ладони на плечи Эммы и внимательно осмотрела веснушчатое лицо. — Ты даже не обгорела. А тётя боялась.
— Ма-ама, — закатила глаза кузина.
Они обе это делали. Им повезло быть дочерями слишком неспокойных, мнительных женщин.
— Добрый вечер, — сдержанно прозвучало за спиной.
Майрон. Он всё еще здесь. Тётушка встрепенулась и прищурилась.
— Майрон, как хорошо, что ты решил зайти!
Брент, стоящий позади Эммы, поднял руку вверх и демонстративно помахал. Будто его кто-то не заметил.
— Не ожидал тебя здесь встретить.
— А я — тебя, — Мэнсон покрутил на пальце брелок от ауди. — Уже поздно для визитов.
— Брент проводил Эмму до дома с самолёта, — восхищённо вставила тётка. — У тебя прекрасный брат, Майрон, — она повернулась к Хейли, её брови поднялись над стёклами очков. — Как вам понравился мюзикл?
— Вы ходили на мюзикл? — вклинился бойфренд Эммы.
Майрон у двери опёрся плечом о косяк и скрестил руки на груди.
— Да. «Призрак оперы».
— Молодцы. Хейли занялась твоим просвещением?
Чёрт. Она нервно почесала шею и попыталась отступить в сторону. Лучше бы стать невидимкой… Теперь ясно, за что Эмма постоянно тыкает бойфренда под рёбра. Речевой фильтр у него отсутствует напрочь. Но Мэнсона это не удивило.
— Тебя подвезти домой? — без интереса посмотрел он на брата.
— Ты сделаешь крюк ради меня? — хмыкнул младший из братьев.
Плечи в чёрном кашемире вяло передёрнулись.
— Я многое делаю ради тебя, не нужно удивляться, — спокойно сообщил Майрон.
Это выглядело как старая, повторяющаяся из раза в раз игра, в которой Мэнсон был терпеливым уставшим взрослым, а Брент проказливым ребенком, старающимся поддеть и уколоть старшего. Хейли незаметно поёжилась. Если она полторы недели выглядела так же, как Брент, то отношение к ней вполне можно понять.
— А чего мы толпимся здесь? — заговорила тётка. — Может, чаю?
— Мама, — устало вздохнула Эмма. — Мы только с самолёта, Майрон и Хейли со спектакля, все хотят спать.
— Да-да, милая, конечно. Я не подумала…
— Спасибо, миссис Маршалл, но мы поедем, — проговорил Майрон.
— Спасибо, что помог нам с Хейли, — взволнованно отозвалась тётя Элла.
О, ну конечно. Хейли сильно сжала челюсти и уставилась в стену напротив. Почему бы не сказать: «Спасибо что помог справиться с безголовой идиоткой»? Все же и так поняли смысл фразы.
— Не стоит, — прозвучал тихий ответ. — Мне было не трудно.
Стена перестала интересовать. Хейли стремительно взглянула на свою недельную няньку: ей показалось, или на его губах действительно мелькнула ухмылка?
— Пока, Хейли, — проговорил он, нажал на дверную ручку и вышел из квартиры.
Брент резко склонился к Эмме чмокнул её в щёку, и шагнул к выходу.
— Я позвоню, — бросил он, подхватил с порога сумку и вышел вон.
Дверь тихо прикрылась.
В квартире стало тихо. Слишком тихо. И немного пусто…
Он так легко ушел. «Пока, Хейли», и всё, будто они увидятся завтра за завтраком, а не расстались навсегда. Хотя, что он еще должен был сказать?
— Такие разные мальчики, — горестно покачала головой тётка, — И оба замечательные. Жаль, Майрон больше не придёт.
Она развернулась и потопала в сторону кухни. Исчезла за поворотом. Оттуда стал раздаваться звон посуды и плеск воды. Хейли посмотрела на опустевшее место. Как-то… действительно жаль. Она же сама стремилась избавиться от Мэнсона. Почему же сейчас появилось ощущение, что у неё отобрали что-то привычное, лишили постоянства?
Стоящая рядом Эмма задрала руки вверх и сильно потянулась.
— Пойдём спать, — вяло пробормотала она. — Мама уже нашла кушетку и перестелила постель.
Ну точно, лишили постоянства. Не успеешь привыкнуть к хорошему месту, как тебя тут же выпихивают с него. Хейли поморщилась.
— И кто из нас спит на кушетке?
— Точно не я, — отрезала кузина. — Не надейся лишить меня кровати.
Попытаться стоило. Хотя в этом плане ничего не изменилось. Как и всегда.
— Куда ты меня притащил? — Амрита скептически посмотрела через стекло ауди на кирпичное здание с деревянными рамами. — Я думала мы едем обедать.
Майрон вытянул ключ из зажигания, склонился в сторону и тоже взглянул на фасад.
— На обратном пути купим рыбу с чипсами, — пробормотал он.
Здание не выглядело приветливым. Ювелирная мастерская с одной стороны и ломбард с другой были закрыты защитными роллетами. Они же должны работать сегодня? Стоило всё-таки уточнить график.
— Фу, сам ешь свою рыбу, — скривилась Рита, отлепившись от стекла. — Ты обещал мне обед.
— Я и куплю обед. Рыбу с чипсами. Если не хочешь, закажи что-нибудь в «Голд Меню», заберем по дороге в офис.
Амрита дёрнула головой, её гладкий длинный хвост ударил Рона по лицу.
— «Голд Меню»? Китайская лапша? — с негодованием выпалила она. — Майрон, чего ради ты протащил меня через весь город? Что это за место?
— Господи, — выдохнул он. Выровнялся в кресле и взялся за дверную ручку. — Я иногда очень жалею, что ты не отвечаешь стереотипу о покорных индийских женщинах, — в затылок вонзился острый, убийственный взгляд. — Это галерея, Рита, — Рон обернулся на секунду. — Картинная галерея.
Он ступил на асфальт и вылез из машины. С другой стороны автомобиля раздался хлопок дверью.
— И что тебе здесь надо?
Эти женщины будто сговорились угробить его машину. Он тихо прикрыл свою дверь и обошел капот.
— Хочу купить картину. Мне нужен твой совет.
Он подошёл ко входу, посмотрел на табличку с выбитым временем работы. Открыто.
— Я, конечно, польщена, — раздался голос Риты за спиной. — Но ты не думаешь, что тебе пора найти себе женщину и перестать дёргать меня по таким вопросам?
Амрита вернулась вчера вечером. Достаточно поздно, чтобы сегодня явиться на работу только к обеду. Она не успела даже расположиться в кресле, когда Майрон прошёл мимо и кивком головы позвал её за собой. И она пошла, безо всяких вопросов. И всю дорогу сюда бойко рассказывала о том, как подняла филиал с колен одним своим присутствием. Возможно, не в таких выражениях, но в очень похожих. Рита даже не смотрела, куда её везут.
Зато сейчас опомнилась и подняла свою привычную тему. Ту самую, которая поднималась каждый раз, когда Майрон просил о несвязанной с работой услуге.
— Не начинай, — он открыл дверь и ступил в белое пространство. — Идем. Если быстро справимся, заедем в нормальный ресторан.
— Нет уж, я начну, — тонкие каблуки уверенно процокали следом. — Неудивительно, что вся фирма считает, что я с тобой сплю!
— Не драматизируй. Никто так не считает.
— Ты либо слепой, либо отказываешься признавать очевидное.
Слепым Рон не был. Это уж точно.
— Ладно, может, кто-то так и считает. Но тебе не плевать?
— Нет, — рявкнула Амрита. Эхо от её голоса отбилось от стен, и она тут же прикрыла рот ладонью. — Нет, — шепотом повторила она. — У меня есть своя жизнь, отдельная от твоей, вообще-то.
Дверь за девушкой закрылась. Рита остановилась рядом с Майроном, вперила кулаки в бока и как бы между прочим осмотрелась. От белого цвета веяло психушкой… В глубине здания гулко зазвучали шаги. Быстрые, счастливые. Майрон схватил Риту за руку, притянул к себе, и продел её ладонь под свой локоть.
— Давай потом об этом, ладно?
Брови помощницы картинно выгнулись.
— Что случилось?
Отвечать Рон не стал. Не успел. В белый коридор выбежал уже знакомый мальчик-смотритель с причёской в виде завязки от мусорного мешка. Совсем не изменился. Будто Майрон и не уходил отсюда вовсе. На меланхоличном лице парня проступила добродушная улыбка.
— Здравствуйте! — пропел он, на ходу поправляя пиджак на узких плечах. — Очень рад видеть вас снова.
Рука в захвате Майрона ощутимо дёрнулась.
— Ты действительно шатался по выставкам пока меня не было, — шикнула Рита.
Как жена после долгих лет брака. Примерно так же мать шипит на отчима, когда тот делает что-то не так.
Майрон только сильнее прижал ладонь девушки к своему боку. Парень-смотритель подошёл уже совсем близко, остановился в шаге от гостей и замер, не зная, что делать дальше. Рон скупо улыбнулся.
— Мне в прошлый раз понравилось одно полотно, кажется, «Синий графит». Я подумываю его купить.
— Да-да-да! — смотритель просиял еще больше. — Помню! Вы и ваша дама… — он запнулся. Его взгляд стрелой метнулся к Рите, на щеках расплылись багровые пятна. — То есть…
Рон едва удержался от скрежета зубами. Он не предусмотрел этот момент. Простой-простой момент. У неуверенных в себе людей бывают очень длинные языки. Они начинали жить своей жизнью, когда хозяин пребывал в волнении…
Пауза в белых стенах стала напоминать театральную.
— Моей сестре очень понравилась выставка, — вдруг прозвучал уверенный голос Риты. — Да, Майрон?
Надо отдать ей должное. Когда нужно сохранить хладнокровие, Амрита умеет делать это, несмотря на всю глупость ситуации. И несмотря на то, что сама девушка в этот момент напряжена, как струна.
— Да, — Рон невозмутимо кивнул. — Ей всё очень понравилось. А сейчас не проведете ли нас к картине? Мне надо решить, что делать с покупкой.
Мальчик заметно выпустил воздух из лёгких.
— Конечно. Пройдёмте со мной.
Он развернулся на пятках и быстро пошагал вглубь по коридору. Ему повезло. Он мог сбежать. Майрон не мог. Всё еще удерживая Амриту, он повел её вслед за смотрителем. Она странным образом молчала, глядя строго вперед. Со вздёрнутым подбородком вошла в один из залов галереи и без интереса осмотрелась. Рон последовал её примеру.
Полотна будто перевесили с момента прошлого осмотра. Не то что бы Майрон хорошо помнил, что и где висит, на самом деле большую часть осмотра он исподтишка наблюдал за реакциями Хейли, как она умело подавляет зевки и кивает, когда нужно. Забавно кивает…
Амрите выставка тоже не понравилась. Это стало ясно по изломленной насмешливой ухмылке.
— Вот, — прозвучал голос мальчика из угла комнаты. — «Синий графит». Его хотели забрать вчера, но передумали.
— Очень удачно, — улыбнулся Майрон.
Мальчик нервно сглотнул ком в горле.
— Да, — кивнул он. — Ну… я вас оставлю. Буду на ресепшене.
И, пронёсшись мимо, выбежал из помещения.
Рон не стал провожать его взглядом. Он подождал, когда шаги затихнут у главного входа, выпустил руку помощницы, и двинулся к полотну.
Эта картина не выходила из головы. Изображение напоминало сделанный с помощью микроскопа снимок карандашного грифеля, вот только на полотне невооруженным взглядом была видна краска, а не фотопечать. В первый раз Майрон не стал покупать картину. Но пустая стена гостиной всё чаще бросалась в глаза, и в целом аскетичный интерьер требовал дополнения.
Всё-таки из той первой вылазки вышло что-то толковое. Пусть Хейли и не понравилось, но она помогла Рону найти то, что ему давно было нужно.
— Итак, — внезапно просвистело в воздухе. — Ты всё-таки нашёл себе женщину.
Чёрт. Стоило этого ожидать. Майрон уже забыл о её присутствии.
— Нет, — выронил он.
— Нет? Что значит «нет»?
Амрита материализовалась рядом. Её карие индийские глаза пытливо уставились Рону в лицо. Придётся ей ответить. Очень неудобно, когда твоя подчинённая еще и чуть ли не единственный твой друг. Или почти друг. В любом случае, кто-то достаточно близкий, чтобы не иметь возможности отделаться резким замечанием.
— То и значит, Рита, — Майрон невыразительно пожал плечами. — Нет. Женщины у меня нет. Меня попросили составить компанию одной девушке — дальней родственнице. Отказаться я не мог.
Из лёгких помощницы вырвался неправдоподобный вздох.
— Жаль… — Амрита деланно надула губы. — Я уже подумала, что ты действительно оставишь меня в покое… Но я знаю большинство твоих родственниц. Что за девушка?
— Она не относится к прямой родне… Неважно, — Рон отвернулся к картине и стал всматриваться в «увеличенный грифель».
— Красивая?
Чёрт. Это ведь не могло так просто закончиться…
— Симпатичная, — небрежно бросил он.
Рита невесело хохотнула.
— Не будь таким жадным, Майрон.
Но как еще назвать Хейли? Привлекательной? Сексуальной? Да, возможно, но не Амрите же об этом говорить.
— Она действительно симпатичная.
— Уверена, про меня ты тоже говоришь «действительно симпатичная». Сколько ей лет?
О Боже. Рон закатил глаза, скрестил руки на груди. Он демонстративно смотрел только на картину, но помощницу это не могло сбить с толка.
— Мы пришли за картиной, — попытался напомнить Майрон.
— Ты пришёл, — хмыкнула Рита. — Вместо меня здесь ждали симпатичную девушку. Сколько?
Временами Амрита напоминала акулу, преследующую маленькую рыбку. То есть не временами. Всегда. Иногда проще ей сдаться.
— Двадцать пять.
— Боже! — девушка всплеснула руками. — Милашка! И ты действительно всего лишь водил её на выставки?
— А должен был делать что-то еще? — дёрнул бровью Майрон.
— Никаких чашек кофе у тебя дома поздно вечером после мероприятия?
Он устало вздохнул. Поднял руку и прикрыл глаза.
— Рита…
— Жаль, — продолжила она. — Действительно, жаль. Со своей прошлой как-её-там ты расстался полгода назад.
— Ты не можешь этого помнить.
— В моём органайзере стоит дата покупки прощального букета.
— Чёрт, — рука упала и повисла вдоль тела.
— Так что… — Амрита состроила многозначительную гримасу. — Может быть ты всё-таки вернёшь милашку под своё крыло?
Впервые в жизни Амрита Шетти напоминала сваху. И чью? Хейли Темпл! Той самой Хейли, которая назло всему миру купила золотой кошмар, через мучения ходила в больших туфлях, и до чертей нервировала своими бёдрами, пританцовывая под латину.
— Тебе-то какое дело? — вздёрнул брови Рон.
Помощница глубоко вздохнула.
— Пойми, Майрон, когда счастлив ты — счастливы все вокруг. Я, — она ткнула в себя пальцем, — в первую очередь. Если бы у тебя была милая симпатичная девушка двадцати пяти лет, ты бы взял её на ручки и понёс в Бирмингем, чтобы устроить тест-драйв отельных кроватей в перерывах между работой. Но вместо этого ты отправил в Бирмингем меня.
— Ты тоже могла устроить тест-драйв…
— Майрон, милый Майрон, — Рита заговорила тоном психиатра. — Пожалуйста, верни себе милую девушку. Дай мне пожить нормально.
Её пламенную речь прервал очередной стук шагов. Майрон резко крутанулся на пятках к проходу в белый коридор: оттуда появился смотритель, заложив руки за спину и глядя в пол.
— Кхм… — сипло выдавил он. — Прошу прощения. Только что звонили насчёт картины, хотели приехать, забрать…
Слава богу! Кто-то должен был заткнуть Риту хоть ненадолго.
— Мы её берем, — выпалил Рон, спрятал руки в карманы брюк и направился к мальчику. Помощница осталась стоять, не двигаясь. Пыталась оправиться от поражения в споре, или подыскивала новые аргументы, неважно.
— Отлично! — обрадовался смотритель. — Сейчас мы всё быстро оформим.
Хейли сидела на кушетке, приставленной к кровати, и наблюдала, как Эмма мечется на оставшемся кусочке пространства между зеркалом и шкафом. Кузина металась так уже две четверти часа. И Хейли не могла понять, почему. Насколько она знала, отношения с Брентом длятся три месяца, и за это время пора было привыкнуть к бойфренду и не относиться к свиданиям с ним, как к чему-то новому и неизведанному.
Всё уже было изведано. Но Эмма нервно выбрасывала вещи из шкафа, примеряла, снимала, и так сотый раз подряд.
— Вот это вообще классно, — без энтузиазма заметила Хейли, подперев подбородок кулаком.
Кузина бросила на неё взгляд в зеркале и тут же снова посмотрела на своё отражение.
— Мне не нравится, — она рванула вверх край зеленого лёгкого платья, высунула голову из горловины и отшвырнула вещь на кровать.
Хейли спрятала лицо в ладонях.
— Эмма, это всего лишь кино. Надень джинсы, кофту со спущенными плечами, и, если хочешь, я дам красную помаду.
— Он её съест, — скептически скривилась кузина.
— Ну не в одно мгновение же.
Эмма задумчиво закусила губу.
— Ну да. Наверное, — она оглядела заваленную кровать и полупустой шкаф. — А где мои джинсы? Ма-а-ам?…
С этими словами кузина сорвалась с места и выбежала из комнаты.
Хейли качнулась назад и рухнула на кушетку навзничь. До слуха долетели хлопки дверей, голос тёти Эллы, и снова хлопки. Будет печально, если джинсы окажутся постиранными. Ни Эмма, ни Хейли никогда не отличались любовью к переодеваниям, но сегодняшний вечер почему-то стал особенным. Влюблённые женщины — странные женщины.
Хейли закрыла глаза, вздохнула, снова открыла. Белый потолок над головой пошел трещинами в нескольких местах, и никто не стремился их заделать. Люстре было столько же лет, сколько самой Хейли, если не больше. Она сияла чистотой и благородной старостью. Что она здесь делает? Хейли, а не люстра. В комнате, где после установки кушетки не осталось прохода; в квартире с замечательной слышимостью; в доме, где при желании можно узнать, что соседка Агата в данный момент смотрит по телевизору.
Впервые за все приезды Хейли чувствовала себя здесь лишней. Не потому, что ей не рады. Отношение родственников не изменилось нисколько. Но что-то изменилось в ней самой. За последние сутки появилось непреходящее ощущение, что она напрягает и тётку, и Эмму своим присутствием.
Эмма собиралась на свидание, не знала, вернётся ли сегодня домой вообще. Хейли снова оставалась в компании тёти Эллы. Зачем она вообще сюда приехала? Время утекает, отпуск идёт, а в нём ничего не происходит. Или почти ничего. Вылазки с Майроном Мэнсоном нельзя считать чем-то интересным и нужным. Глядя сейчас в будущее, Хейли видела только повседневность и пустоту. День за днём одно и то же. И речь не только об этом отдыхе, который всё больше напоминает прозябание на шести квадратных метрах, а о жизни в целом.
— Мам, их здесь нет! — прокричала Эмма со стороны ванной.
— Я точно помню, что раскладывала на батарее! — последовал ответ.
Хейли подняла руку и уронила на лицо.
Похоже, джинсы исчезли вообще.
Похоже, пора переезжать.
Всё из-за той дурацкой визитки, которую длинноволосая брюнетка втолкнула ей в «Чёрной кошке». Если бы не визитка, всё шло бы как шло. Но кусок картона заставил влезть в интернет, найти сайт клуба, почитать и задуматься. А что, если действительно всё бросить и переехать в Лондон? Убедить маму, бросить «Офистайм» и переехать. Не к тёте Элле, конечно, а найти какую-нибудь кладовку, стоимость которой не будет казаться стоимостью самолёта. Когда Хейли рассматривала фотографии из клуба и видео с выступлений, ей на какое-то время показалось, что всё ещё может быть.
Робкий стук во входную дверь нарушил ход мыслей. Несмотря на свою робость, он сумел заставить замолчать Эмму и тётку, общающихся на тему джинсов где-то в районе спальни последней.
— Дамы, к вам можно? — раздался веселый мужской голос.
Брент приехал. А Эмма бегает по квартире в трусах. Прелесть.
В подтверждение этого через пару секунд в спальню влетела кузина. Прижимая к груди джинсы, она подпёрла дверь голой спиной и уставилась на Хейли круглыми глазами.
— Я не успела! — громким шёпотом выпалила она. — Иди к нему.
Хейли села на кушетке.
— Зачем?
— Мама уже бросилась доставать свою чайную коллекцию. Спаси его!
— Бедняга…
Чайная коллекция — это серьезно.
— Я не шучу, Хейли. Иди туда.
— Он взрослый мальчик и в состоянии справиться с одной пожилой женщиной.
— С этой женщиной может справиться только его брат, — шикнула Эмма.
Это замечание вызвало ухмылку. Разве может?
— Не может, — хмыкнула Хейли. — Даже сильные мира сего пьют чай тёти Эллы.
Джинсы чуть не выпали из рук кузины.
— Да ладно!
— Ага.
— Бедный Майрон! — Эмма тихо хохотнула. — Но ты всё равно должна спасти Брента.
— Я понятия не имею, что мне делать с твоим бойфрендом.
— Ничего с ним не делай, — она отошла от двери и приоткрыла её на дюйм. — Сделай что-нибудь с мамой.
Легко сказать. Хейли вздохнула и поднялась на ноги. Кузина сделала еще один шаг в сторону и вытолкала её в коридор, тут же закрыв путь назад. Нашла спасительницу… Хотя всё не так плохо. Общаться с Брентом было в разы легче, чем с его братом, а в этом деле она уже могла считать себя кандидатом спорта по дартсу.
Хейли поправила футболку и ступила за угол. Там уже шумел чайник и звенела посуда.
— Миссис Маршалл, не стоит суетиться, правда, — донёсся мужской голос. — Внизу стоит такси, нельзя заставлять водителя ждать.
— Так, может, отпустить его? Вызовите другое.
Чай — это святое. Ради него можно даже отпустить такси. Хейли откашлялась и преодолев оставшееся расстояние, вышла из тени.
— Тётя, тебя звала Эмма, — заявила она с порога.
Тётка замерла с заварочным чайничком в руках.
— Да? — её глаза за стёклами очков подслеповато сощурились.
«Сделать что-нибудь с мамой»? Пусть делает это сама. Хейли интенсивно кивнула.
— Ага. Что-то, связанное с джинсами.
— А-а-а… — неуверенно протянула женщина.
— Я сама сделаю чай.
Она колебалась. Фарфор в её руках призывал остаться, но материнский долг всё-таки пересилил. Тётя Элла отставила посуду на стол и вышла из кухни. И всё? Так просто? Хейли метнулась к чайнику и выключила его, не дав нагреться до кипения. За спиной раздалось тихое цоканье.
— Обманщица, — прошептал Брент.
Какая чёрная неблагодарность! Она крутанулась на пятках и сузила глаза.
— Мне позвать её назад?
— Нет, — мужчина поднял руки в защитном жесте. — Не смей.
— Ай-ай-ай, — покачала головой Хейли.
— Не говори ничего.
— Потрясающая чайная коллекция…
— Замолчи…
— Пятнадцать видов…
— Хейли… — Брент спрятал лицо в ладонях.
Она не стала продолжать. Несколько секунд бойфренд Эммы смотрел на неё сквозь пальцы, потом тихо прыснул и сдавленно засмеялся. Губы Хейли дрогнули. Нет, ему невозможно противиться. Он просто очаровательный гад. Она закрыла рот ладонью и захихикала.
— Что, Брент, напился чаю на год вперед?
— На два, — кивнул он.
— А такси правда ждёт?
Мужчина кашлянул в кулак и с опаской оглянулся на дверь.
— Я думаю, нет. Придётся опять вызывать или ехать на метро.
Он замолчал. Снова посмотрел на дверь, потом задел рукав серого пуловера и взглянул на электронные часы на запястье. Волновался. Хейли привалилась спиной к рабочей столешнице, и скрестила руки на груди. И о чём еще с ним говорить?
— Как ты провела эти дни с Роном? — вдруг заговорил Брент.
Она фыркнула. Случайно. Нельзя же фыркать, когда речь идёт о чьем-то родственнике!
— Нормально.
— Ну и как тебе мой брат? — хитро ухмыльнулся бойфренд Эммы.
А это уже нетактично. Но Хейли всё равно изломила губы в ухмылке. Зло на Мэнсона давно прошло, осталось только принятие его натуры, которая, тем не менее умеет поворачиваться светлой стороной.
— Ужасный засранец, — беззлобно констатировала Хейли
Почему-то она была уверена, что Брент не обидится. В доказательство этому он закинул голову назад и хохотнул.
— Точно, — мужчина закатил глаза. — Но на его месте любой стал бы засранцем. Всё детство сверстники обзывали его выродком, отлавливали и били. До тех пор, пока Ронни не научился давать сдачи. Так что… у него не было выбора. Он должен был стать броненосцем.
В квартире хлопнула одна дверь, скрипнула другая, и снова хлопнула. Хейли не отреагировала на звук. Её глаза расширились до размера фунта, а в кухне вдруг стало нечем дышать.
Это же шутка?
Но Брент на неё не смотрел. Он уставился в окно и задумчиво прочесал пальцами волосы.
— Дети — злые твари, — бесцветно сообщил он. — Если взрослые умеют себя сдерживать, то дети — как стая собак. Им даже «фас» говорить не надо. Родители обсуждают кого-то и думают, что их не слышат, а дети потом приносят всё это в свою компанию и начинают моделировать отношение родителей на практике.
Брент замолчал. Хейли смотрела на его задумчивое лицо, боясь вдохнуть. Что это только что было? Что это, на хрен, было? Он говорил о Майроне? О том самом собранном, серьёзном Майроне?
Молчание, видимо, насторожило бойфренда Эммы. Он перевел взгляд на собеседницу и тут же тяжело вздохнул.
— А-а, чёрт, — Брент снова взъерошил светлые волосы. — Ты же не знаешь.
— Что она не знает? — материализовалась в проходе Эмма.
Нет-нет-нет! Только не сейчас! Хейли крутанулась на месте, но тут же замерла. Что она сделает? Затолкает Эмму назад?
— Ничего, — обернулся Брент. — Скелеты в шкафу, — выражение его лица тут же изменилось: на губах появилась хищная ухмылка. — Ты красотка.
Тема детских травм тут же забылась. Мужчина встал со стула и приобнял подружку за талию.
— Я знаю, — пожала плечами Эмма. — Пойдём, такси же ждёт.
— Я думаю, уже не ждёт.
— Не важно, — кузина понизила голос до шёпота. — Мама думает, что ждёт.
— Тогда бежим, — Брент схватил девушку за руку и потащил к выходу. — Пока, Хейли, — бросил он на ходу.
А она не стала отвечать. Не смогла. И никто не ждал её ответа. Входная дверь тихо закрылась, в квартире остался только голос диктора в телевизоре, и звон в ушах. На ватных ногах Хейли вышла из кухни, свернула в спальню, и рухнула на кушетку. Руки безвольно повисли на коленях. Где-то в горле застрял свинцовый ком, который никак не получалось сглотнуть.
Отлавливали и били. Отлавливали. И били. За что?
Сердце Хейли, как бешеное, забилось о рёбра. Перед глазами всплыл образ спокойного мужчины, с зачесанными назад чёрными волосами, острым взглядом из-под изломленных бровей, прямым носом и скупой улыбкой на губах. Его не могло обидеть ничто в этом мире. Он сам шёл по головам, если это было нужно. Хейли ведь не раз задавалась вопросом, как можно быть таким.
Но сейчас вопрос стоял иначе. Неужели он не всегда был таким?
И не всё ли её равно?
Но ответ прозвучал в голове раньше, чем сформировался вопрос. Нет, не всё равно. Еще недавно она могла бы позлорадствовать, но не сейчас. Возможно, тот Мэнсон, который окунал Хейли в грязь, и заслуживал такого отношения, однако Майрон, который спас её из ситуации в баре, сходил на мюзикл, избавил от мерзкого кинестетика в театре… Этого Майрона невозможно за что-либо недолюбливать. Так что же такого ужасного он делал в своём детстве?
Хейли блуждающим взглядом осмотрела комнату. Прямо на дверце распахнутого шкафа была переброшена мужская куртка из грубой, жесткой кожи. Чёрная, с рельефом на плечах и локтях. Куртку Мэнсон так и не забрал. И даже не вспомнил о ней в следующую встречу. Как теперь её вернуть? По всему выходило, что больше они не увидятся, что, вообще-то даже грустно. Он хорошо умеет убеждать, что в жизни существует что-то интереснее канцтоваров, оупен-спейса, и рабочего места с клавиатурой и наушником.
Возможно, если бы он прочёл еще одну лекцию на эту тему, Хейли решилась бы что-то изменить.
Всё еще глядя на куртку, она откинулась назад и влезла в карман домашних штанов. Нащупала картонный прямоугольник, уже изрядно помятый. Зацепив его двумя пальцами, она вытащила картон на поверхность, окончательно упала на спину и поднесла к глазам. Тёмно-синяя визитка, с «металлическими» буквами и такой же окантовкой. «Мистраль» — гласило название на лицевой стороне. Хейли ловко повернула визитку и в который раз прочитала мелкий шрифт обратной стороны. Сайт, номер телефона, имя. «М.Тейлор, режиссёр-постановщик». Какая громкая должность. Неужели там действительно так всё серьезно и это не какой-нибудь притон? Хотя зачем в притоне гитаристы?
Можно позвонить этой М.Тейлор, кем бы она ни была. От одного звонка ведь ничего не будет. Только звонок, ничего больше. Ради интереса узнать, зачем в ночном клубе гитара. Хейли приподнялась на локтях и в поисках телефона снова обвела комнату взглядом. Мобильника поблизости не наблюдалось. Куда он делся?
Ответ нашёлся сам собой, прилетел в ухо пронзительным рингтоном. Хейли резко дёрнулась и обернулась через плечо. Агрегат лежал почти под самой головой, на дисплее светилось слово «Мама».
Ну надо же. Будто почувствовала зарождение анархии…
Хейли опять упала на спину, схватила телефон и нажала на ответ.
— Привет, — без энтузиазма проговорила она.
— Привет, солнышко! Как твои дела? — жизнерадостно отозвалась мать.
Вообще-то не очень, но причины на то абсолютно надуманы.
— Нормально, — Хейли пожала плечами. — Как твои?
— Скучаю по тебе.
Запрещенный приём. Хотя, когда это Эмили Темпл избегала запрещённых приёмов?
— Представляешь! — продолжила она, не дожидаясь ответа. — Кристенсены сверху взяли собаку! Это кошмар, просто кошмар! Она лает постоянно! Звонят в дверь — лай, звонок телефона — лай. Машина по улице проедет — угадай что? Снова лай!
— Кошмар…
— Да, солнышко, да. Поэтому здорово, что ты там отдыхаешь. Может быть за это время они обучат животное держать пасть на замке. А как там Элла? Эмма уже вернулась из Греции?
Хейли закатила глаза. Будто бы мама не созванивалась с тёткой ежедневно, чтобы узнать, «как там она».
— У них тоже всё хорошо. Эмма уже дома, — Хейли замолчала на секунду. — И даже не обгорела на солнце.
— О, это же замечательно! А то у неё такая нежная кожа… — в голосе матери проступило неподдельное сожаление. — А как дела у того мужчины, который ходит с тобой по музеям? — мгновенно переключила тему она.
И это тоже чистый фарс. Уж имя она знает. А для верности оно наверняка записано на стикер, который в своё очередь приклеен к холодильнику.
— Майрон, — Хейли тихо вздохнула. — Его зовут Майрон. Я думаю, у него тоже всё замечательно.
— Не напрягай его слишком сильно. Такой человек согласился побыть для тебя гидом, это очень ценный поступок, солнышко. А куда вы с ним ходили? Ты давно не звонила, а мне, между прочим, интересно…
— Да так. Почти никуда. В бар и на мюзикл…
В трубке вдруг стало ужасно тихо. Твою мать! Что она сказала?
— В бар? — сухо переспросила мама.
Да. Именно это…
— Мг-м… — невнятно пробормотала она.
— Он отвёл тебя в бар? — голос матери напомнил сухой скрежет. — Сам?
Репутация Майрона Мэнсона пошла под откос. Прямо сейчас. Пески Сахары пересыпались и погребали репутацию под собой. Хейли сильно зажмурилась. Только не это. Он не заслужил. Нельзя допустить такую кончину, это несправедливо.
— Нет, мам, — Хейли села, свесила ноги, помассировала двумя пальцами переносицу. — Я его затащила. Ему пришлось.
Из телефона вырвался громкий выдох.
— Хейл-и-и, — протянула Эмили Темпл. — Как ты могла? Зачем? Боже, как неудобно! Что он о тебе подумал!
Скорее всего, что она тупица, у которой из-под носа украли кошелек. И еще много чего не менее неприятного.
— Это только бар, мама, в нём нет ничего ужасного. Я же не тащила его ни в чей гараж.
— Только этого не хватало!
— Ну-у, — Хейли осмотрела комнату, зацепилась взглядом за мужскую куртку. — Правда там был открытый микрофон и… и я выступала…
Она должна была это сказать. Могла промолчать, но раз появился повод…
В трубке снова наступила тишина. И в этой тишине было куда больше тяжести, чем в предыдущей.
— Хейли, мы ведь это обсуждали… — заговорила Эмили Темпл.
— Меня попросили сыграть — я сыграла.
— Я только-только перестала пить лекарства, и ты за старое?
— Не начинай.
— Это ты начинаешь, а не я! — выпалила мать. — Зачем тебе это было нужно? И где ты взяла инструмент?
«Бум» случился.
— Бармен дал, — бесцветно констатировала Хейли.
— Ах бармен дал… Не говори мне, что это вышло случайно! Ты знала, куда шла, да? Конечно, знала! И Майрон это допустил?
Хейли устало потёрла висок.
— Ты говоришь так, будто я курила наркоту. Это только гитара.
— Нет, это не только гитара! Это никогда не было только гитарой!
Действительно. Как хорошо она это понимает.
— Да, не было, — Хейли нащупала на кушетке визитку и снова покрутила в пальцах. — И раз уж на то пошло, мне предложили работу. Здесь, в Лондоне.
— О боже… — в этот раз голос матери спустился до болезненного шепота. — Где… Где мои таблетки… Куда я их убрала…
Начинается…
— В шкаф над раковиной, — вздохнула Хейли.
— Хейли, даже не думай об этом, слышишь? О, Господи… Хейли…
— Мама, перестань.
— Это ведь не может быть серьёзно, правда? — слабым голосом спросила она.
— А почему нет? Что плохого, если я найду себе жильё и перееду в Лондон? Не думаю, что в «Офистайм» мне платят больше, чем платили бы за музыку.
— Не смей даже говорить об этом!
Почему-то на расстоянии в две сотни миль всё это стало напоминать фарс. Когда не находишься с матерью в одной комнате, не видишь её лицо и жесты, эти восклицания и болезненный шёпот всё больше смахивали на спектакль. Плохой спектакль.
— Нет уж, мама, я поговорю, — Хейли решительно поднялась на ноги, вытянула из-под кушетки свою вещевую сумку и заглянула внутрь: половину вещей ей пришлось сложить после приезда Эммы, чтобы освободить ей шкаф. — Я хочу позвонить и договориться о собеседовании. На самом деле я собиралась это сделать прямо перед твоим звонком, поэтому либо мы с тобой нормально всё обсудим, либо я бросаю трубку.
Вот, она это сказала. Назад дороги быть не может.
— Ты не сделаешь этого! — голос матери перестал быть томным. — И нечего обсуждать! Это безрассудство! Как ты будешь жить одна? Ты же пропадёшь! Я не вынесу этого!
— Мама…
— Знаешь что? Садись на поезд и приезжай домой. Хватит! Ты достаточно отдохнула. Я еще выскажу Элле всё по поводу её присмотра…
— Мама…
— Она обещала, что всё будет хорошо…
Терпение Хейли таяло как снег под феном.
— Я считаю до трёх. Один…
— Я сама закажу билет, тебе останется только забрать…
Еще немного, и растает вовсе.
— Два.
— Я знала, что тебе не нужно никуда ехать, знала…
Счёт «три» не прозвучал вслух. Хейли убрала мобильник от уха и вдавила палец в экран. Достаточно. Она никогда не была святой, но и такого отношения не заслужила. Всему есть свой предел, и Эмили Темпл только что переступила тот, до которого можно испытывать дочь.
В соседней комнате зазвонил мобильник тётки. Хейли замерла, прислушалась. Тётя Элла сняла трубку, успела сказать только «привет, Эмили», и замолчала. Выступление не закончилось. Она же обещала позвонить сестре и устроить разнос, а обещания нужно выполнять.
Хейли бросилась к шкафу и стала вытягивать оттуда остаток своей одежды. Развернулась, утрамбовала всё в сумку, вернулась за следующей партией. В это время тётка за стенкой что-то вяло отвечала своей родственнице, но Хейли не вслушивалась в ответы. Это уже было неинтересно. Самое время уходить. Хоть куда-нибудь. В большом городе должно найтись место для одного небольшого человека. Всё в этом мире происходит не зря. Выступление, визитка, Мэнсон со своими размышлениями о месте под солнцем, возвращение Эммы… Всё сошлось. Если не сейчас, то никогда.
Она высунула руки из рукавов футболки, стянула её и зашвырнула в сумку поверх остальной одежды. Следом туда же отправились домашние плюшевые штаны. Оставшись в белье, Хейли сняла с дверцы шкафа последнее неупакованное платье и стремительно влезла в него. То самое, в котором ходила на мюзикл. Нечего тянуть время, обдумывая, в чём уходить из дома.
Дверь соседней комнаты открылась, быстрые шаги прошаркали по полу. Секунда, и тётя материализовалась на пороге.
— Ты поссорилась с мамой? — с ходу выпалила она.
Ответ был бы лишним. Хейли протиснулась мимо тётки и молча направилась в ванную. Женщина пустилась следом
— Зачем, милая? Она звонила сейчас, вся на взводе, я ничего не поняла.
— Не думай об этом, — бросила Хейли.
— А что ты делаешь? — прилетел в спину недоуменный вопрос.
Она схватила свою расчёску, зубную щетку из общего стакана, снова протиснулась мимо тёти Эллы, и снова пошла в спальню.
— Собираю вещи и уезжаю.
Тётя замерла в дверях.
— Куда? Домой? Так скоро?
— Нет, не домой. — Хейли спрятала вещи в косметичку, втолкнула в сумку и закрыла её. — Найду гостиницу или хостел. Я будут здесь мешать теперь, когда Эмма дома.
— Но милая, это же не совсем удобно. Зачем?
— Стеснять вас тоже неудобно. Я справлюсь.
— Ты нас нисколько не стесняешь! — возмутилась добрая женщина.
Хейли уперла кулаки в бока и бегло осмотрела комнату. Вроде бы здесь не осталось ничего, принадлежащего ей.
— И тем не менее, мне лучше уехать, — она, наконец, посмотрела на тётку в упор. — Мама наверняка скоро нагрянет сюда, ей тоже придётся где-то спать.
С лица тёти Эллы сошла вся краска, очки съехали на кончик носа. Наверное, не стоило её так ошарашивать…
— Но… но что я скажу Эмили? — прошептала она. — Хейли, подумай, с чего вдруг такая спешка?
Если начать жаловаться, она не поймёт. Старшая сестра всегда была на стороне младшей. Хейли пожала плечами.
— Спроси об этом Эмили, когда она приедет. Может, она в кои то веки перестанет заглатывать всё свою аптечку, и поговорит нормально.
Взгляд соскользнул с лица тёти и упал на грубую кожаную куртку на двери шкафа. Чёрт, Майрон! Как он теперь заберет свою вещь? Их деловые отношения закончились, нет повода приезжать сюда, а когда Хейли уедет — его и подавно не станет.
Недолго думая, она обошла тётку, сняла куртку с дверцы и двумя рывками продела руки в рукава. Гладкая подкладка похолодила кожу. В прошлый раз в ней было теплее… В прошлый раз она была нагрета мужским теплом.
— Милая, так нельзя, — проговорила Элла. — Она же твоя мама…
Хейли круто развернулась на пятках.
— Я в курсе. Мне об этом говорили много-много раз, — она подхватила с пола спортивную сумку, перебросила ремень через голову, подпрыгнула, распределяя вес. Подобрала с кушетки свой мобильник и визитку, и всунула их в карман.
Ничего не забыла. Можно уходить. Снова развернувшись на пятках, Хейли наткнулась на застывшую фигуру тёти.
— Пропусти, пожалуйста.
Та безропотно отступила в сторону. Слишком безропотно, слишком ошарашена была. Тётя Элла не заслужила такого поворота событий. Она всегда была доброй и милой, и к ней нужно относиться так же. Просто она вот такая. И мама вот такая… Или была такой до смерти отца. А после смерти всё утрировалось в миллион раз.
Поколебавшись секунду, Хейли подошла к тётке и обняла её.
— Спасибо, что приютила, — пробормотала она в седые волосы. — Дальше я сама.
Рядом с ухом раздалось тихое всхлипывание. Только не это… Если прольются слёзы, есть вероятность сдаться.
Она резко отстранилась и пошагала к выходу.
— Маме привет, — бросила Хейли напоследок, открыла дверь и вышла из квартиры.
Заходящее солнце создавало блики на навесе остановки, лучи попадали на экран мобильного и засвечивали его до «слепого» состояния. Хейли сидела на скамейке. Сжимая телефон в двух руках, она пялилась на проезжую часть невидящим взглядом. Машины ездили туда-сюда. Останавливались на светофоре, создавали длинные очереди, и снова продолжали путь.
Хейли была здесь одна. Минут двадцать, или, может, больше. Адреналин от провёрнутого бунта схлынул, и теперь её душевное состояние приближалось к душевному состоянию раздавленной букашки.
Бунт удался. Случился случайно, внепланово, и удался. Первый удачный бунт после смерти папы. Как это ни странно, именно папа всегда поддерживал Хейли в стремлении стать рок-звездой. Отпускал на репетиции, выступления, сидел за рулём, когда нужно было забирать дочь из неприглядных мест. Успокаивал мать тоже он. Обычно отцы более суровы, когда дело касается безопасности девочек, но отец Хейли стремился поддерживать её по максимуму.
Когда его не стало, пропал тот буфер, который отделял Хейли от истерик матери. Тогда-то пришлось в полной мере ощутить, как на самом деле была важна его поддержка. А еще, как эфемерна музыка и музыкальное будущее. Оплата счетов стала достаточно болезненным процессом, и тогда гитара отправилась в футляр и на шкаф.
Все последующие бунты были направлены не на музыку, а хотя бы на обретение самостоятельности. Сегодняшний бунт вышел двойным. И удачным. Стоило уехать от матери в другой город чтобы избавиться от болезненного чувства вины.
Но вместо чувства вины в этот раз пришло опустошение.
К остановке подошла пожилая пара. Уловив боковым зрением движение, Хейли нервно содрогнулась. Дрожь тоже может быть побочным эффектом триумфа, которого нет. Экран мобильника давно погас. Она снова нажала на разблокировку и уставилась в него. Что дальше? Куда дальше? Наверное, нужно поискать хостелы или гостиницы. Хотя гостиница выйдет однозначно дороже, чем свободная кровать в комнате с еще несколькими незнакомцами. Безопаснее, но дороже.
Лёгкий ветер прошёл по голым ногам. Кожа тут же покрылась мурашками. Хейли взялась за полы распахнутой куртки, и закуталась в неё до предела.
Точно, куртка.
Нужно же её вернуть. Эту тему лучше закрыть окончательно до того, как начинать что-то новое. Если уехать куда-то в куртке Майрона, то она может не скоро вернуться к своему владельцу. Зачем Хейли вообще её забрала? Логично было бы оставить на дверце шкафа, а потом бойфренд Эммы передал бы вещь своему брату.
Но в момент бегства Хейли об этом не подумала.
Она снова обхватила мобильник двумя руками, зашла в список контактов, нашла нужный номер. Поколебавшись, нажала на кнопку вызова и неуверенно поднесла трубку к уху. Гудки потекли медленно и равномерно. Один, два, три. Мэнсон не отвечал. Возможно, он не один. Возможно, у него свидание с девушкой с индийским именем, и этот звонок абсолютно не вписывается в планы.
Один, два, три. Достаточно.
Хейли собралась оторвать телефон от уха и нажать на отбой, но щелчок в динамике заставил затормозить. Женский голос сообщил, что включился голосовой ящик. Это не то, чего она ожидала. Пожилая пара так и не зашла под навес, чтобы сесть на скамейку. Хейли опасливо посмотрела на них, отвернулась, и снова поправила куртку.
Девушка в трубке договорила, наступила тишина. Чёрт! Она же не отключила вызов!
— Майрон, — выронила Хейли. И что дальше? — Это… это Хейли. Наверное, не вовремя… — ценное замечание. Она нервно прикрыла глаза рукой. — Я только хотела сказать, что у меня до сих пор ваша куртка, и я могу её вернуть… То есть, вы могли бы и сами её забрать, или попросить Брента, но я сообразила это уже после того, как ушла и забрала куртку с собой. Поэтому знайте, что… что она у меня… Вот.
Всё, хватит. Она нажала на отбой, уронила руку на колени, и в очередной раз за сегодня зажмурилась. От собственной тупости. Разговор с пустотой голосового ящика мало кому даётся легко, но этот, скорее всего достоин какой-нибудь номинации.
У тротуара затормозил даблдекер. Пожилая пара вошла в переднюю дверь, напоследок оглянулась на одинокую девушку с огромной сумкой и наверняка потерянным выражением лица, и автобус снова двинулся по улице. Хейли проводила его взглядом. Нужно и самой куда-то ехать. Пока не стемнело и не закрылись хостелы. Автобус остановился на светофоре. За ним образовался очередной автомобильный затор. Мобильник в руках Хейли зазвонил и задёргался. Она отвлеклась от созерцания фар и перевела взгляд.
М.Мэнсон. Так скоро? Вскинув брови, Хейли нажала на ответ.
— Куда ты ушла? — вопрос прозвучал до того, как она успела снова поднести трубку к уху.
С места в карьер?
— Э-э… здравствуйте, — растерянно пробормотала Хейли.
— Да, привет, — Майрон будто отмахнулся. — Так куда?
Почему ему не плевать?
— Я решила съехать от тёти Эллы… — Хейли пробралась пальцем под узел на макушке и почесала голову. — В общем это долгая история. Просто, когда я собирала вещи, подумала, что раз уезжаю, то и куртку вернуть будет некому. Я забыла про Брента… — (то есть вообще не думала о нём в тот момент). — Как-то забыла.
Мэнсон отреагировал многозначительной паузой. Неудивительно. Всё прозвучало довольно сумбурно.
— Интересно, — изрёк он наконец. — И где ты теперь?
Чёрт, хороший вопрос. Где-то в этом большом-большом мире.
— Возле станции Нью-Кросс Гейт, — Хейли осмотрелась, обняла себя за плечи. — Решила, что сначала заброшу вам куртку, а затем поеду в хостел. А то потом мы уже вряд ли встретимся…
— Я понял… — сухо перебил мужчина. — Слушай, я бы сейчас подъехал, но не могу отлучиться из дома, жду курьера. Можешь оставить куртку у себя, я потом заберу откуда скажешь.
Только такого унижения не хватало. Майрон Мэнсон в дешевом хостеле…
— Нет, — выпалила Хейли. — Я привезу, мне не сложно. Только скажите куда… Я же в отпуске, — она нервно хихикнула, и тут же зажала рот ладонью.
Что за дурацкий звук!
— Хм-м… — пробормотал Мэнсон. От этого короткого низкого замечания по спине прошла блаженная дрожь. — Ладно. Привези, если хочешь. Ноттинг-Хилл, Блэнейм Кресент. Возьми такси, я оплачу.
Хорошо, что не стал спорить.
— Скоро буду, — заключила Хейли и, не дожидаясь продолжения, нажала на отбой.
Оплатит он такси, как же. Можно подумать, кто-то позволит ему такую щедрость.
Она спрятала мобильник в карман, поднялась со скамейки и подошла к краю тротуара. Осталось дождаться появления чёрной маленькой машинки. И одной проблемой станет меньше.
Узкая улица уходила вдаль и изгибалась полумесяцем. По бокам от проезжей части прижимались друг к другу белые трехэтажные дома. Возле каждого — палисадники под большими окнами первых этажей. Какие-то дома имели два раздельных входа, какие-то целиком принадлежали одной семье. Почти у каждого крыльца стояли автомобили разных марок и расцветок.
Хейли смотрела на тонкости архитектуры Блэнейм Кресент, припав к окну такси почти вплотную. Вся недлинная улица мягко намекала на то, что Луишем остался далеко отсюда. Примерно в параллельной вселенной. И хотя в этих побеленных домах с колоннами у входов и панорамными окнами на первых этажах не было ничего вычурного и кричащего, одни их фасады уже как бы говорили, что их владельцы если и бывали в Луишеме, то никогда в этом не признаются.
Вот, значит, где живёт Майрон. Хейли предполагала что-то подобное, но кажется, осознавала не до конца. Такси остановилось возле одного из клонированных домов. У этого клона имелся только один вход. Никакого разделения на две семьи. Полновластное владение. Ну еще бы.
Хейли расплатилась, вышла из машины, хлопнула дверцей. Кэб осторожно отъехал, стараясь не задеть серебристую ауди, припаркованную прямо тут же. А зачем было отпускать такси? Ей же сейчас снова потребуется уехать. Чёрт. Хейли резко обернулась, посмотрела вслед удаляющейся машине, бросила сумку на тротуарную плитку и пустилась бежать.
— Стойте! — она подняла руку, чтоб махнуть водителю.
Но тот её не заметил. Выкрутил руль и увёл машину в поворот.
Хейли остановилась посреди тротуара. Уронила руку, хлопнула себя по бедру. Идиотка. Не зря мама нервничает, не зря. Если отбросить её истеричность, во многом она всё-таки права. По крайней мере рассеянность и несобранность действительно нуждались в работе. Хейли развернулась и побрела назад. Сумка одиноко валялась на плитке. Хорошо еще, что сегодня не случался дождь, иначе ситуация была бы совсем грустной. Подхватив свою ношу за шлейку, Хейли взвалила её на плечо и стала подниматься по высокому крыльцу. Здесь тоже был палисадник, розовые кусты доходили до самых окон. Интересно, кто за ними ухаживает, и ухаживает ли вообще. Может быть индийская подружка Майрона любит садоводство?
Оказавшись у двери с белыми колоннами, Хейли взялась за дверной молоток и стукнула им о железку. Прислушалась. Никаких шагов внутри. Не то что бы со стороны Майрона ожидалась бурная деятельность по встрече гостей, но секунды шли, а хозяин дома не появлялся. Стучать второй раз не хотелось. Хейли отступила назад, задрала голову, осмотрела белый фасад. На втором этаже света не было, панорамные окна первого этажа скрывали шторы. Ехать сюда вечером было не лучшим планом. Но кто же знал, что дорога займёт час и за это время солнце уже сядет?
Запустив руку в карман куртки, Хейли выудила оттуда мобильник и разблокировала экран. Номер Майрона был предпоследним в списке вызовов. Последним был мамин. Она звонила пятнадцать раз, но эти вызовы остались проигнорированы. Нажав на контакт «М.Мэнсон», Хейли поднесла телефон к уху и начала нервно переминаться с ноги на ногу.
Всё повторялось снова. Трубку никто не снимал. Либо он уснул, либо его вызвала к себе подружка, либо адрес вообще не тот. Но тут щелкнул дверной замок. Хейли замерла, трубка осталась прижата к уху. Дверное полотно стремительно рванулось в сторону, и на пороге оказался он, хозяин дома.
Она его не узнала. То есть узнала, но не совсем.
Другой Майрон Мэнсон.
Исчезли брюки и джинсы, рубашки и кашемировый джемпер. И даже чёрные футболки. Сейчас на пороге дома стоял мужчина в серых хлопчатобумажных брюках, серой водолазке, серых носках. Чёрные, обычно прямые и зачёсанные назад волосы, завивались мелкими спиралями. Несколько таких спиралей падало на правый глаз, но Майрон не стремился их убрать. На лице с уже проступившей за день тёмной щетиной отразилось некое замешательство.
Гудки в трубке давно закончились и включилась голосовая почта, но Хейли продолжала прижимать мобильник к уху и таращиться на чёрные спирали волос.
— Они вьются, — благоговейно пробормотала она в создавшейся комичной паузе.
Майрон стёр замешательство с лица. Изломленные брови привычно сошлись на переносице.
— Что?
— Волосы, — Хейли завороженно отняла смартфон от уха, рука повисла вдоль тела. — Они же как пружины.
Мужчина машинально прочесал пальцами густую шевелюру.
— А-а… — отстранённо протянул он. — Да. Пружины.
— Вы спите на папильотках?
На этот раз чёрные брови прыгнули вверх.
— На чём?
Хейли характерно скрючила пальцы.
— Бигуди такие. Из поролона.
Она сделала это не специально. Действия опережали работу мысли примерно на такт. Майрон закатил глаза и выглянул у неё из-за плеча.
— А где такси? — он проигнорировал монолог о папильотках.
Чёрт, такси! Сказать ему правду и снова быть идиоткой?
— А-а… — Хейли оглянулась на пустую улицу. — Уехало, — она снова крутанулась к Майрону. — Я сказала, что буду недолго, но водитель, наверное, не расслышал…
Маленькая ложь, которая на самом деле не имеет значения. Мужчина понимающе кивнул, отошел с порога и открыл обзор на большое тёмное помещение.
— Проходи.
Не этого она добивалась.
— Я не собиралась навязываться. Сейчас вызову другую машину и уеду.
— Ты будешь ждать на крыльце вместо того, чтобы зайти и посидеть на диване?
— Вы, наверное, заняты.
— Уже неважно.
Угольные глаза уставились на неё с ожиданием. Ладно. Отказываться дальше глупо и нецелесообразно. Она опустила голову и ступила за порог, дверь за спиной тихо закрылась.
Майрон закрыл дверь, привалился к ней спиной и скрестил руки на груди. Хейли остановилась. Дёрнула плечом, огромная вещевая сумка упала и глухо стукнулась о пол. Рон проследил, как девушка спрятала руки в карманы его куртки, обвела взглядом помещение. Куртка смотрелась на женской фигуре нелепо и делала её особенно… женской. На контрасте с массивными плечами шея выглядела тонкой и длинной, рукава закрывали кисти, а подол доходил до бёдер. А дальше — голые ноги, прикрытые только клочком чёрного платья.
Рон задержал взгляд в районе белых колен.
Почему он думает о ногах Хейли?
А вообще-то почему нет?
Девушка несмело прошла вглубь первого этажа, но не слишком далеко. Боялась сделать лишний шаг. Майрон отлепился от дверного полотна.
— Прости, что долго не открывал. Не услышал стук.
— Ничего страшного, — Хейли пожала неестественно большими плечами.
Ей было любопытно. Рон это видел. Но дальше она не шла. Он переступил через сумку и двинулся в зону кухни, где над островом-столешницей еще горела лампа. Сначала ничего не происходило. Потом за спиной раздался мягкий стук кроссовок о деревянные половицы.
Майрон обернулся к девушке.
— Кофе?
Хейли в этот момент пыталась всмотреться в темноту гостиной зоны, но с выключенным светом это оказалось проблематично. Услышав вопрос, она резко отвернулась, будто обустройство дома её не интересовало ни капли.
— Да, — она кивнула. — Спасибо.
Подошла к высокому стулу возле «острова» кухни и, уперевшись пяткой в подножку, запрыгнула на него. Хорошо еще, что не стала спрашивать разрешения. В чужом доме она напрочь растеряла свой боевой дух.
— С молоком или без?
— С молоком.
Рон подставил чистую чашку в кофемашину, нажал на кнопку. Машина отреагировала характерным шумом. Майрон развернулся и опёрся спиной о столешницу. Хейли сидела, чинно сложив руки на коленях, почти как школьница. Всё еще в массивной кожаной куртке с ребристыми плечами и локтями, она бросала взгляды на серые фасады и чёрные мраморные поверхности кухни. Наблюдать её на своей кухне оказалось для Рона достаточно странным.
Вообще-то он очень удивился, когда увидел пропущенный вызов от Хейли Темпл. Еще больше он удивился, прослушав сообщение. Но задавать вопросы по телефону было глупо и безрезультатно. Любопытство ради любопытства, которым Майрон никогда не страдал. Если Хейли решила съехать от тётки, это только её дело.
Однако, когда он увидел её на своём крыльце, что-то в нём щелкнуло. Если опустить шутки, вид у девушки был потерянным. Она редко выглядела вот так. Обычно Хейли напоминала боевого взъерошенного воробья, но не в этот раз.
Кофемашина издала два звонких стука и дальше характер её шума изменился. Так бывает, когда взбивается молоко. Хейли отреагировала на звук настороженным взглядом.
— Может уже разденешься? — вскинул брови Рон.
Взгляд голубых глаз метнулся к его лицу и ошеломлённо застопорился на нём.
Отличный выбор выражения, мастерский. Майрон сдержал рвущийся наружу смешок. Поднёс кулак к губам и откашлялся.
— Куртка, — бросил он.
Хейли моргнула. Смысл сказанного не сразу дошёл до русой головы. Как много она успела нафантазировать?
— А, да, — она засуетилась, стала вытаскивать руки из рукавов. — Куртка.
Кофемашина щёлкнула в последний раз и заглохла. Наконец-то. Рон снова развернулся к агрегату, взял чашку, подошёл к острову. Вытянув руку, он аккуратно опустил кофе перед гостьей. Без верхней одежды её голые узкие плечи покрылись мелкими мурашками. Узел на макушке немного растрепался, русая прядь завесила глаз. Убрать бы её за ухо… Рон сильно вцепился пальцами в стул напротив, отодвинул и опустился на него, уперевшись одной ногой в пол.
Надо как-то разрядить ситуацию. Тишина дома и одинокая лампа над островом создавали эффект наэлектризованности атмосферы.
— Рассказывай, как решилась съехать от миссис Маршалл, — он сцепил пальцы в замок на чёрном мраморе столешницы.
Девушка невесело хмыкнула. Обняла чашку ладонями и осторожно подула на кофе.
— Я сказала маме, что хочу найти здесь жилье и переехать.
— И что?
Хейли будто съежилась на мгновение. Или это только показалось.
— И мы поссорились, — безразлично пожала плечами она.
Смело. Если вспомнить все немногочисленные факты, которые Рону довелось слышать.
— Наверняка это не впервые, — Майрон смахнул со лба чёрную спираль и снова сцепил пальцы. — Что изменилось?
— Я не знаю, — Хейли нахмурилась, как от напряжённой работы мысли. Взяла кофе, и осторожно пригубила. Закрыла глаза. Рон приподнял уголок губ в полуулыбке. — Не до конца понимаю, как так вышло, — добавила девушка, отставив чашку. — Я рассказала про бар, про визитку, мама начала кряхтеть и причитать. Всё как всегда… В какой-то момент я решила, что не хочу больше её слушать. Собрала вещи и ушла.
— А как же тётя?
Девушка повела плечом.
— Пыталась меня остановить, но она была слишком ошарашена. Я ушла быстрее, чем до неё дошёл весь смысл. Так что… — Хейли забросила руку за голову и поскребла пальцем затылок. — Сейчас мне нужно найти гостиницу или хостел на ночь…
Признание, достойное премии. Она же пошутила? Майрон откинулся на спинку стула.
— Стоп, — он сощурился. — Ты ушла из-под крыши над головой, не продумав, куда?
— Что-то… — Хейли снова пожала плечами и состроила скептическую гримасу. — Что-то вроде того, да.
— Хейли…
Рон вздохнул. Помассировал пальцами переносицу. Боже, ну и ситуация. Более глупо поступить девчонка не могла.
— А что вас так удивляет? — недоуменно спросила она. — Это же Лондон. Я уверена, будет несложно найти ночлег, — она схватила с соседнего стула куртку, влезла в карман, вытащила из него мобильник. — Сейчас вызову такси и…
Пальцы Майрона разжались, рука упала на колено.
— И куда ты поедешь? — перебил он. — Какой назовёшь адрес?
Хейли замерла на середине жеста. Аргумент сработал. Её пальцы уже успели разблокировать экран, но тут она вскинула голову и уставилась на Рона не моргая. Дошло.
— Значит… — заключила она. — Я найду хостел сейчас, пока пью кофе.
Майрон устало закатил глаза. В какой-то степени он мог понять её мать. Если так было всегда, то бедная женщина, должно быть, поседела еще до пятидесяти.
Выбора у него не осталось никакого.
— У меня есть свободная комната, — заговорил Рон. — Переночуешь там.
Пальцы Хейли снова замерли над экраном.
— Не-е-ет, — голубые глаза расширились. — Я не могу.
— Давай мы пропустим ту часть, где ты со мной споришь, хорошо?
— Майрон! — Хейли нервно отшвырнула телефон. — Я знаю, что не подарок и иногда напоминаю безголовую дуру, но нельзя всё время быть таким самодовольным засранцем!
— Я не…
— Да!
Неожиданно. Чёрные спирали снова упали на лоб. Майрон машинально прочесал их пальцами и на секунду зажал на затылке. Значит, он самодовольный засранец? Это даже забавно.
— Хм… — он изломил губы в ухмылке. Ослабил захват, волосы отскочили на своё место. — Ладно, пусть так. Но ты не можешь не понимать, что уже вечер, и пока ты будешь искать себе хостел и ехать к нему, станет совсем поздно. Да и какие там будут соседи? Я не могу тебя отпустить.
— Можете.
Упрямая, как мул.
— Нет, — Рон прищурился, заглянул ей в глаза. — И не думай, что сбежишь от меня, как от тётки.
Либо всё дело в освещении, либо кончики ушей Хейли Темпл действительно покраснели. Она потупила взгляд, подтянула к себе забытую чашку кофе, сделала глоток. По крайней мере перестала спорить. Уже плюс. В кухне воцарилась странная пауза. Без агрессии в воздухе, но тем не менее странная. Спорить с Хейли было привычным делом, но впервые спор не был призван уколоть побольнее. Будто точки над «и» встали на свои места. Самодовольный засранец встретился с безголовой дурой, и наконец-то это можно не замалчивать.
Тишину нарушил глухой стук где-то в глубине дома. Что-то упало. Девушка встрепенулась, перестала изучать кофе. В голубых глазах отразился вопрос.
— Не обращай внимания, — отмахнулся Майрон.
Из темноты показался серый мохнатый ком. Боковым зрением Рон уловил, как он мягко прошёл за спиной Хейли и пропал из виду. Но тут же снова появился. Со скоростью снаряда он впрыгнул прямо на стол.
Чашка в руках девушки дрогнула.
— У вас кот!
Действительно, кот. Иногда он ведет себя так тихо, что про него можно забыть. Бесцеремонное животное задрало хвост и прошествовало по столешнице. Обнаглел в край. Майрон выпростал руку и столкнул Кота на стул. Тот издал возмущённое «яу».
— Ага, — нахмурился Рон. — Брент подкинул, — он перевел взгляд с кота на девушку. — Как и тебя.
В свете последних событий фраза обрела особый смысл. Губы Хейли открылись от возмущения.
— Это не смешно!
— Думаешь? — выгнул бровь Майрон.
Пауза зависла над столешницей. Чёрный взгляд Рона встретился с убийственным голубым. Но вот уголки губ девушки дрогнули, она прыснула, запрокинула голову и рассмеялась. Громко и звонко. Удивительно. Майрона будто с силой ударили в грудь.
О чём там сегодня говорила Амрита про милую девушку двадцати пяти лет?
— Как его зовут?
Рон с трудом удержался от того, чтобы тряхнуть головой.
— Кот, — нахмурился он.
— Я поняла. А имя?
— Кот — это имя.
Животное поняло, что о нём говорят. Кот снова без смущения влез на стол, пересек его и спрыгнул на голые женские колени. Пальцы Хейли мгновенно запустились в густую серую шерсть. В животном автоматически включилось урчание мотоцикла.
— Красавчик, — любовно пробормотала девушка. — Не думала, Майрон, что у вас может быть домашнее животное.
Он и сам не думал.
— Потому что самодовольные засранцы не заводят животных?
— Да, — без смущения ухмыльнулась она. — Примерно так.
— Это стереотипное мышление. Даже у злодеев должны быть зверушки, — Рон оттолкнулся от столешницы и встал со стула. Пора заканчивать светскую беседу. — Пойдем, я покажу тебе комнату. Мне еще нужно поработать сегодня. Ноутбук сгорел. Пока ты ехала сюда, курьер привёз новый, так что придётся восстановить кучу данных…
Майрон запнулся на полуслове. Зачем он это рассказывает? Кому? Никому не интересно слушать отчёт о сгоревшем ноутбуке и пропавших документах… Но Хейли внимательно выслушала. Кивнула, спустила кота на пол и поднялась следом.
— Я всё еще думаю, что мне надо уехать.
Рон устало сцепил пальцы в замок за шеей, покрутил головой. Спорить дальше ему хотелось меньше всего на свете.
— Уедешь завтра, — он, не оглядываясь, направился к входной двери, где осталась спортивная сумка. — Позвони матери и скажи, что жива. Мне кажется, она уже пустила по твоему следу собак.
— Очень может быть. Но я не хочу с ней говорить.
Майрон подхватил шлейку, поднял сумку. Забросил на плечо и ступил на первую ступеньку тонкой стальной лестницы.
— Значит, напиши сообщение.
Больше он ничего не сказал. Молча начал подъем на второй этаж, только по звукам понимая, что Хейли последовала за ним.
По сути, это была не его проблема. Ссоры взрослого ребенка с престарелым родителем бывают во всех семьях, имеют локальный характер, и никак не задевают жизни посторонних. Но, кажется, с каждой минутой эта конкретная ссора всё больше начинала касаться Майрона.
Утро Хейли началось весьма примечательно. Еще ни одно утро в её жизни так не начиналось, а учитывая то, в каких местах иной раз приходилось засыпать и просыпаться, это даже удивительно.
Прошлым вечером Мэнсон занёс сумку в гостевую комнату с кроватью, комодом и тумбой, сказал лаконичное: «Вот», предложил пользоваться всем, чем угодно, в том числе холодильником в кухне, и удалился во вторую свободную комнату на этаже. Прямо напротив, дверь в дверь.
Ситуация сложилась достаточно неловкая. Да, в каком-нибудь хостеле, где полно чужих людей и в твоём распоряжении только спальное место, было бы еще более неловко, чем в отдельной комнате. Однако тишина в доме и близость серьёзного замкнутого человека всего в шаговой доступности напрягали Хейли.
Она решила не выходить из спальни. Отправила сообщение матери, стала искать в сети адреса хостелов… Голод дал о себе знать очень скоро. Примерно через час ей всё-таки пришлось спуститься в кухню. Как воровка в чужом доме, Хейли вынесла оттуда сэндвич, и тут же бросилась назад, лишь бы не встретить хозяина. А потом до ночи смотрела сериалы. И всё это время из спальни напротив не доносилось никаких признаков жизни. Достаточно непривычно после квартиры тёти Эллы, где был слышен каждый скрип. Либо здесь очень хорошая звукоизоляция, либо Майрон живёт тихой жизнью затворника-трудоголика. Скорее второе. И это грустно.
А утро началось примечательно.
Хейли снился какой-то сон. Странный сон. Будто её душат чем-то мягким и тяжелым, закрывают нос, рот, лишают воздуха. Удивительно реалистично. Настолько, что она дёрнулась во сне, попыталась повернуться со спины на бок, но не смогла. Голову придавила к подушке невидимая сила.
И эта сила действительно душила.
Хейли распахнула глаза, но тут же зажмурилась снова, потому что в них влез мягкий тонкий ворс. Её душат шубой? Она в панике махнула руками, в надежде оттолкнуть невидимого душителя. Ладонь врезалась в плотный живой ком. Раздался недовольный вопль, за ним глухой удар о пол, шуба пропала с лица. Хейли распахнула глаза и судорожно вдохнула.
В комнате никого не оказалось. Но ощущения были настолько реальны… Хейли передернуло от навязчивой мысли. Она прислушалась к сердцебиению: ритм в груди был такой быстрый, что вот-вот грозил сделать в рёбрах вмятину. Но в комнате действительно никого не наблюдалось. Хейли покрутила головой, в надежде увидеть убийцу за шторой или слившегося с немногими предметами обстановки, но не нашла.
Действительно приснилось?
«Яу?»
Хейли резко крутанулась на звук. Вслед за ним с пола вспорхнуло серое облако и камнем приземлилось на грудь в линялой толстовке.
«Яу?»
Зеленые глаза с интересом уставились на неё. Кот? Долбаный кот? Животное сделало шаг, из его недр стал раздаваться звук двигателя. Кот подался вперед и боднул Хейли в подбородок. Пазл сложился.
Её душил кот. Он что, лёг ей на лицо? Всей своей лохматой тушей? Она резко села в кровати, серая масса скатилась и распласталась на коленях.
«Яу?»
Хейли выпростала руку и схватила с полки мобильник. Включила подсветку экрана. Время — половина седьмого. Чёртов кот. И как он вообще вошёл? Рука с мобильником упала на одеяло. Хейли снова осмотрелась. Рассвет заполнил собою улицы совсем недавно, проникал сквозь завешенные шторы в комнату и освещал её мягким светом. Дверь оказалась чуть приоткрыта. Достаточно, чтобы кот втянул в себя толстые бока и просочился внутрь. И разбудил. В такую рань.
Господи…
Хейли рухнула назад на подушку, повернулась на бок и закрыла глаза. До наступления нормального утра еще можно спать. Однако через несколько секунд под носом прошлась мягкая метла.
«Яу?»
У Хейли никогда не было даже хомячка. Она понятия не имела, каково это, иметь кота. Точнее подозревала, что это мило, видела в кино, гладила котов дома у своих друзей, но кошачий быт интересовал её мало. Как оказалось, зря. Хейли смахнула с лица метлу и снова открыла глаза. Животное лежало рядом и вяло помахивало кончиком хвоста прямо, попадая ей почти в самые ноздри. Один зеленый глаз медленно подмигнул. Чудовище.
— Что тебе надо? — пробормотала Хейли.
Кот вскочил на лапы, спрыгнул с кровати, сел на деревянный пол. Мохнатая голова задралась вверх, на морде отразилось любопытство.
— Мне встать? — снова проговорила Хейли.
— Яу.
Она тяжело вздохнула. Приехали.
— Я разговариваю с котом…
Отбросив одеяло, Хейли спустила на пол ноги в махровых полосатых носках. Как зомби поднялась с кровати, прочесала пальцами волосы. Может и хорошо, что кот вскрыл замок. Раньше встала — раньше уйдет из чужого дома. Майрон поступил как хороший человек, даже как друг, позволив ей остаться на ночь, хотя и сделал это в своей менторской манере. И тем не менее мешать ему и дальше своим присутствием было бы за гранью приличий. Может быть кот намекает именно на это?
Хейли посмотрела вниз, ожидая увидеть под ногами серый ком, но он исчез.
— Яу? — донеслось со стороны двери.
Он точно пытается выпроводить гостью. Иначе это никак не объяснить. Хейли бегло осмотрела свои плюшевые штаны. В таком виде можно ходить по жилищу холостяка? А даже если нет, то холостяка наверняка уже нет дома, раз кот пришёл сюда. Трудоголики уходят на работу с рассветом.
Еще раз прочесав волосы пальцами, Хейли последовала за котом.
Дверь напротив оказалась приоткрытой. В прореху между откосом и дверным полотном виднелась широкая кровать с отброшенным одеялом. Пустая. Любопытство пятилетки накатило на Хейли, но она удержалась от того, чтобы чуть расширить прореху и заглянуть в комнату. Судя по размерам кровати, Майрон мало в чём себе отказывал, и теперь стало страшно интересно, что же еще есть в мужской спальне. Однако кот побрёл к лестнице, выжидающе оглядываясь по пути и задрав хвост трубой, и Хейли не стала раздражать животное неповиновением. Манеры он явно перенял у хозяина.
На первом этаже стояла тишина. Почти такая же, как вечером, только сейчас дом казался еще более пустым. Хейли медленно спустилась с последней ступеньки на деревянный пол. Оглянулась. Темнота ночи рассеялась, и теперь взору открылось большое полупустое пространство первого этажа, поделенное на зоны с помощью лестницы и несущих колонн. Ночные шторы уже не завешивали большие панорамные окна, и солнце затопило аскетичную серо-чёрно-бежевую гостиную.
— Майрон? — Хейли несмело ступила в «комнату».
Кого она обманывает? Спрятаться здесь можно разве что за одной из колонн, что вряд ли стал бы делать взрослый человек, если, конечно, он не киллер. Еще оставался вариант укрыться за неприметной дверью рядом с кухней, скорее всего ведущей в ванную. Однако шума оттуда не исходило. Он действительно уехал. Удивительно!
Хейли мазнула взглядом по выключенной плазме на стене, серому дивану, мягкому светлому ковру между ними… Взгляд споткнулся о беговую дорожку, приставленную к стене. Прямо в гостиной. Более мужской интерьер придумать было бы сложно. Хейли ступила на ворсистый ковёр, поджала пальцы ног. На этом ковре можно спать. Или лежать. Или проводить всё свободное время. Его мягкость чувствовалась даже через махровые носки. Восхитительно. Хейли улыбнулась своим ощущениям, подняла голову. И остолбенела.
С языка сорвалось ругательство.
Вот же засранец!
Прямо напротив, на бежевой стене висела картина. Знакомая картина. Узнавание случилось мгновенно. Нечто невнятное, напоминающее срез карандаша под микроскопом. Серые разводы краски накладывались друг на друга, создавая будто бы рельеф с кратерами и возвышенностями… «Синий графит». Название картины.
Медленно переставляя ноги, Хейли подошла к картине и вгляделась в её абстракцию. Эта работа была единственной, которая запомнилась в той злосчастной «галерее номер один». Именно возле этой работы Мэнсон простоял дольше всего. В тот момент казалось, что он делает это назло. Но выходит… выходит не назло.
Чёрт!
По комнате выстрелом пронёсся звук щелчка. Хейли дёрнулась от испуга и резко крутанулась ко входу. Кто-то проворачивал ключ в замке. Майрон же должен был уехать… Или нет? Или это не он? Ключ вытянули из замка, ручка опустилась, дверь отъехала от откоса. Хейли вросла в пол. Наверное, так чувствуют себя воры, когда их ловят на месте преступления. Это еще хуже, чем воровать сэндвич. То воровство хотя бы было санкционированным.
В помещение вошла фигура, одетая в серые спортивные штаны, серую толстовку на молнии и серые кроссовки. На голове серый капюшон, скрывающий лицо. Он что, бегал? В руке зажат бумажный пакет, какие бывают в булочных. Фигура развернулась, тихо закрыла дверь, и обернулась. Взгляд чёрных глаз застыл на Хейли.
Попалась.
— Ты не спишь, — констатировал мужчина.
Он поднял руку и смахнул с головы капюшон, чёрные волосы рассыпались спиралями. Хейли уставилась на это зрелище.
— Я никогда не привыкну, — тихо выдохнула она.
Майрон вскинул левую бровь.
— Спать?
— Волосы, — она махнула рукой, но тут же уронила её. — Они такие… От кого они такие?
Идиотский вопрос, который нужно было задать. Просто необходимо. Майрона, однако, он не удивил. На лице не отразилось никаких эмоций.
— От отца, — лаконично ответил он, развернулся и направился в кухонную зону.
Хейли осталась стоять одна. Почти одна. Стен же нет… Сквозь тонкие перекладины стальной лестницы было видно, как Мэнсон бросил на стол бумажный пакет, подошёл к раковине, включил воду. Хейли еще раз осмотрела свои дурацкие пижамные штаны. Сейчас лучше бы скрыться вообще, но теперь уже так поступить неприлично. Она тяжело вздохнула и шагнула в сторону кухни.
— Наверное, он красавчик, — пробормотала она в серую спину.
Майрон на секунду обернулся
— Кто?
— Ваш отец.
А вот сейчас на его губах мелькнула кривая ухмылка.
— Понятия не имею, — он снова отвернулся, набрал воду в ладони и плеснул в лицо. Хейли открыла рот. В каком смысле?
— Почему ты не спишь? — спросил мужчина, избавляя её от ответа.
Он вытер лицо рукавом и хлопнул по смесителю. Вода перестала литься в раковину. Похоже, тему отца лучше не трогать.
— Ваш кот меня разбудил.
А кстати, где он? Хейли крутанулась вокруг своей оси. Животное сидело рядом с холодильником, замерев мохнатой статуей.
— Ты, наверное, плохо закрыла дверь, — Майрон прошёл к кофемашине, вставил в неё две кружки и нажал на кнопку. — Там иногда заедает защелка, и дверь незаметно приоткрывается. А Кот по утрам хочет есть. Тебе кофе с молоком? Я забыл заправить в машину.
Всё это он проговорил не оборачиваясь, но, когда машина загудела, так же, как и вчера повернулся спиной к столешнице, опёрся о неё и скрестил руки на груди. Хейли поймала себя на мысли, что всё еще стоит посреди кухни и переминается с ноги на ногу.
— Ничего страшного, сойдет и без молока, — она подошла к высокому стулу и запрыгнула на него. — Спасибо.
— Я принёс сконы с клубникой, — Майрон указал небритым подбородком на брошенный пакет. — На соседней улице хорошая булочная.
Коту надоело выжидающе сидеть на полу. Он подкрался к острову-столешнице, прицелился, и запрыгнул на ближайший стул. Хейли нахмурилась.
— Покормите кота.
Майрон повёл плечом в толстовке.
— Я кормил.
— Тогда зачем он пришел ко мне?
Его губы изломились.
— Но ты же не знала, что он уже поел.
Хейли сощурилась и перевела взгляд на умильную кошачью морду. Действительно. Простая истина, которая не могла дойти до человека, не имеющего домашних животных, уместилось в одно предложение.
— Хитрый гадёныш, — шикнула Хейли.
Майрон тихо хмыкнул. Кофемашина издала стукающие звуки и отключилась. Мэнсон взял обе чашки, подошел к острову, опустил их на мрамор. Сам снова сел напротив. Однако если вчера вся обстановка казалась необычной, то сегодня, когда свет заливал кухню через большое окно, а Хейли сидела в плюшевых штанах и старой толстовке, всё напоминало милую домашнюю сцену из романтического фильма. Только без романтики.
— Что будешь делать сегодня? — заговорил Майрон, взявшись за пакет и начав развязывать на нём аккуратный бант.
Хейли протянула руку, взялась за одну из чашек, поднесла поближе к себе.
— Я нашла несколько неплохих хостелов. Позвоню им и уеду, как только смогу. Я собираюсь попробовать устроиться в тот клуб, а если не к ним, то поискать другую работу. Найти жильё…
Бант завязался в тугой маленький узел.
— Чёрт, — перебил её Майрон. Узел не поддался его пальцам, поэтому он поднял пакет, и вцепился в ленту зубами.
Хейли впилась взглядом в этот манёвр и… увязла. Почему это выглядит так сексуально? Так просто и так… Секунда, и пакет был свободен от завязок, Хейли стремительно отвела взгляд в сторону.
— Наконец-то. — не глядя на неё продолжил Майрон. — Слушай, я тут бегал, думал… — он раскрыл пакет, и протянул его через столешницу. — Меня нет дома большую часть дня, комната наверху свободна. Оставайся до конца отпуска, если хочешь, — угольные глаза, наконец, посмотрели на Хейли в упор.
Слишком внимательно. Да не может этого быть… Сам Майрон Мэнсон предлагает у него пожить. Она было протянула руку к пакету, но так и замерла.
— Что?
— Ты же слышала, что я сказал. Вряд ли мы помешаем друг другу, если будем видеться пять минут по вечерам. Зато тебе не придётся жить с толпой чужих людей.
— Майрон… — выдохнула Хейли. — Это… это очень мило, — она машинально взялась за один скон, вытянула его наружу, но есть не стала. — Но я уехала от тёти не для того, чтобы снова кому-то навязаться. И у меня нет столько средств, чтобы платить за комнату в таком доме.
Чёрные брови взметнулись на середину лба.
— Мне не нужны твои деньги, — рука с пакетом упала на мрамор. — Я разве что-то про них сказал? Идея уехать от родни была хорошей, и я её поддерживаю, просто хостел не кажется мне хорошим вариантом.
Последняя фраза прозвучала как авторитарный приказ. Ментор проснулся. Давно его не было. А всё выглядело так хорошо…
— А вам и не должно ничего казаться, — сузила глаза Хейли. — Вы дали мне ночлег, спасибо огромное, я правда это ценю, но дальше я справлюсь сама, хорошо?
— Хейли… — устало выдохнул он.
В кухне наступила тишина. Утро действительно было неплохим до этого момента. Он всё испортил. Зачем он опять всё испортил? Кот, всё еще сидящий на стуле, почувствовал что-то неладное, прижал уши к голове и спрыгнул на пол. Мэнсон посмотрел в потолок. Закинул руку за голову и почесал шею.
— Слушай, — наконец, заговорил он. — Знаю, что я тебе никто, и что иногда выражаюсь не так, как стоило бы. Но ты не можешь не видеть, что моё предложение достаточно рациональное.
— Зачем вам это? — Хейли скрестила руки на груди. — И разве ваша подружка не будет против?
Густые брови сошлись на переносице.
— Какая подружка? Мы, кажется, уже выясняли, что у меня никого нет, — Майрон запустил ладонь в россыпь кудряшек и прочесал их пальцами. — Хейли, я только хочу помочь, вот и всё.
Каким простым оказался ответ. И как сложно оказалось внятно отреагировать. Хейли опустила взгляд в кофе, откусила булочку. Ситуация выходила из-под контроля. На самом деле она вышла из-под контроля уже вчера, но сейчас снежный ком достиг размеров автомобиля и продолжал катиться и расти.
— Я не знаю, что сказать, — пробормотала она в чашку.
— Ты можешь подумать, — Майрон встал со стула. К завтраку так и не притронулся. — Мне пора собираться на работу. Я оставлю запасной ключ, тебе не обязательно принимать решение прямо сейчас. В любом случае еще слишком рано. Ты вообще можешь пойти и снова лечь спать, только проверь, чтобы дверь была закрыта.
С этими словами он отошел от острова, коротко кашлянул в кулак, и стал подниматься по лестнице. Разговор окончен. Хейли проследила за тем, как мужская фигура в сером костюме скрывается в прорехе в потолке, развернулась к чашке и сделала большой глоток. Что это было? И что теперь делать?
Рациональное предложение. Очень рациональное. И на самом деле от него нет причин отказываться. Если, конечно, холостой, симпатичный, малознакомый мужчина не считается причиной. Как с ним уживаться под одной крышей еще две недели? Абсурд и бред, не находящий внятного объяснения. Хейли отодвинула от себя чашку поставила локти на мрамор и уронила голову в ладони.
Или не бред? Может всё-таки не бред?
Но в одном Майрон точно прав. Прямо сейчас уезжать рано. А значит, можно подняться в гостевую комнату и всё-таки доспать.
Гудки в трубке жутко напрягали. Настолько, что Хейли подпрыгнула с кровати, подошла к окну, постояла там всего секунду и снова села на кровать. Постучала пятками по полу. Сколько можно? Она пообещала себе, что перестанет звонить после второго раза, а сама набрала номер уже в четвёртый.
Проспала Хейли до обеда. Не собиралась так долго, но как только голова легла на подушку, мозг выключился напрочь. Сон не задержал даже выпитый кофе. Она не слышала, как ушел Майрон, не знала, где он оставил ключ и что делать с этим ключом после того, как закроет дверь снаружи. И вот сейчас куча вопросов навалилась заново. И первым в списке стояло позвонить по номеру с визитки.
М.Тейлор. Неизвестная М.Тейлор.
Трубку она не снимала.
— Чёрт, — прошептала Хейли и вдавила палец в экран.
Вызов прекратился. Четырёх раз достаточно, чтобы понять всю бесполезность предприятия. Или нужен пятый для закрепления результата? Хейли закусила губу, снова провела пальцем по экрану и нажала на последний номер. Пятый и конец. Она соберет вещи, уедет в хостел, и оттуда продолжит поиски теперь уже другой работы.
Снова гудки потянулись монотонно и бесчувственно. Один… два… три…
— Да-да-да-да! — внезапно выстрелил очередью женский голос. — Простите, была очень занята! Кто это?
Хейли остолбенела и онемела.
— Алло? — повторился голос.
— Да! — Хейли подпрыгнула с кровати. — Да, здравствуйте! Простите, я э-эм… — она запнулась и беспомощно уставилась в стену напротив. Кто она?
— Я слушаю, — нетерпеливо проговорила девушка.
Нужно собраться, и немедленно.
— Еще раз простите. — Хейли глубоко вдохнула. — Мисс Тейлор? Дело в том, что мне дала визитку некая мисс Тейлор, по поводу работы…
— Миссис, — коротко бросила девушка. Чёрт! — Вы гитаристка из бара?
Она не походила на миссис. Кто мог знать, что она миссис?
— Да, меня зовут Хейли Темпл, — она решила оставить извинения на потом. — Ваше предложение еще в силе? Я бы хотела подробнее узнать обо всём, на вашем сайте не слишком много информации…
— Да там вообще её нет, — миссис Тейлор будто отмахнулась на том конце связи. — Да, предложение в силе, приезжайте, скажем, послезавтра к нам в клуб, обсудим детали. Нормально? Клуб в Шордиче, вам далеко ехать?
Если бы Хейли имела более чёткое представление о географии Лондона…
— Я в Ноттин-Хилл, — выпалила она, прежде чем подумать.
— Круто! Почти без пересадок. А тот бар — ваше основное место работы?
— Э-э, нет. Там я оказалась случайно. Но работа у меня есть, я хочу её сменить.
— Круто, — повторила девушка. — Тогда поговорим послезавтра, да? Часов в пять вечера сойдёт?
Хейли зажмурилась и сжала кулак.
— Да, отличное время.
— Хорошо. Адрес на визитке, но если что можете мне звонить, мисс… — она запнулась.
— Темпл. Хейли Темпл.
— Очень приятно. Я Мистраль. Мне снова нужно бежать, так что увидимся.
Ответа она не дождалась. В трубке стало тихо, экран погас.
Хейли несколько секунд ошеломленно смотрела в стену, потом рухнула спиной на одеяло и раскинула руки в стороны. Собеседование! Настоящее музыкальное собеседование! Этого не может быть.
— А-а-а-а-а! — заорала Хейли и забила кулаками по кровати.
Наконец-то! Неужели! Кто бы мог подумать, что через столько лет её игра кому-то пригодится? Ей просто не верилось. Всё казалось сном, проснувшись от которого, Хейли окажется в офисе Офистайм с наушником на голове. Она ненавидела эту работу и тем не менее сама же в неё влезла. Когда-то это казалось стабильность. Именно так представлялась стабильность: офис, место, стол, два десятка безликих коллег.
Теперь всё может измениться. И отчасти в этом есть заслуга Майрона. Хейли улыбнулась в пустоту комнаты. Как бы ни раздражали его замашки диктатора, но об бывал прав. Раздражал, бесил, выводил из себя. Но бывал прав. Этот мрачный, замкнутый, тип, который так непривычно выглядел в домашней одежде и абсолютно неприлично перекусывал ленточку на пакете из булочной…
Однако теперь нужна гитара и репетиции, чтобы не ударить лицом в грязь. Где взять гитару? Не ехать же за нею в Блэкберн. Как всё неожиданно навалилось… Нужно переехать, пройтись по комиссионкам, найти хоть какую-то гитару, настроить… Боже. Хейли спрятала лицо в ладонях.
Зачем-то она сказала миссис Тейлор, что живёт в Ноттинг-Хилл, хотя не собиралась оставаться здесь дольше нескольких часов. Может это знак, подсказка подсознания, что нужно остаться и не дёргаться? Две ночи — это ведь не много. Завтра можно заняться гитарой и не бояться, что её бренчание побеспокоит кого-то в хостеле. Майрон разрешил. Майрон сам предложил остаться. Это не будет навязыванием себя.
Но за жильё всё равно надо как-то заплатить. Хейли села, скрутила волосы в жгут, стянула с запястья резинку и перевязала узел на макушке. Если Майрон не возьмёт деньги, она найдёт другой способ. Тот, который любят все мужчины, или большая их часть.
Она поднялась, вышла из комнаты и стала спускаться с лестницы. Исполнять свой простой план.
Свет в панорамном окне кухни был виден издалека. Значит, она не уехала.
Майрон крутанул руль, припарковал ауди рядом с тротуаром, заглушил двигатель. Откинулся на спинку кресла. Затылок стукнулся о твёрдый подголовник. Рон глубоко вдохнул и громко выпустил воздух. Он устал. За весь день он ни разу не вспомнил о Хейли, и она сама ни разу не позвонила и не написала. Не рассказала о своём решении, не предложила безумный план. Режим тишины.
Рон закрыл глаза, сдавил пальцами переносицу. Из уставших глаз выкатились две слезы. Зрелищно, наверное. У него не было времени, чтобы думать о девушке. Рита привела стажера на место беременного гида, и его ошибки в первый же день повлекли за собой столько проблем, что разгребать их пришлось самому Майрону. К концу дня стажер отправился обратно на биржу труда, а виноватая Рита пообещала в ближайшее время найти другого человека. Хорошо бы это было правдой.
Так что из головы Майрона напрочь вылетел тот факт, что в его доме может кто-то быть.
И этот кто-то действительно остался. Об этом свидетельствовал свет за опущенными ролл-шторами и тень, периодически появляющаяся на светлом полотне. Даже немного удивительно. Рон был уверен, что Хейли сбежит. В ней достаточно упрямства, чтобы пренебречь здравым смыслом и уйти в никуда.
Во время утренней пробежки Майрон изо всех сил старался сбежать от мысли, что девушку нужно пригласить остаться, но мысль была быстрее и бежала на шаг впереди. Чем больше футов и миль Рон насчитывал, тем четче понимал, что не сможет так легко отпустить Хейли в хостел. В нормальную гостиницу она, очевидно, не собиралась, а в хостеле с нею могло произойти что угодно. Примеры того, как легко девушка влипает в неприятности, Майрону приходилось наблюдать лично. И ему не понравилось. Даже если за это его можно причислить к таким же параноикам, как её мать.
Или дело не в паранойе, а просто принципы гуманности диктовали предоставить девушке свою гостевую комнату?
Так было правильно. Просто правильно, без какого-то внятного обоснования. Хейли перестала быть чужой, с нею Рона успела связать нить общего очень странного прошлого. Есть люди, которые приходят и уходят, и о них не остаётся воспоминаний, а есть такие, как Хейли Темпл, чьи выходки еще долго помнишь, и кого при встрече можно беззлобно уколоть. Мужским стриптизом, например.
Но Майрон не верил, что она останется. Как оказалось, зря.
Он снова вздохнул. Вытянул ключ из зажигания, открыл дверь и вышел на тротуар.
В окне снова протанцевала тень. Почему она не спряталась в спальне? Или не ушла в какой-нибудь бар? Нет же, мечется по кухне, будто это не у неё отпуск тратится на ненужные места и ненужных людей. Она добилась полного карт-бланша, отделалась от опеки матери, а опека Майрона утратила свою силу. Так почему же тогда не рвануть в ближайшую забегаловку и не напиться от счастья?
Рон взошёл на крыльцо, неслышно надавил на дверную ручку и вошёл в дом.
Из кухни доносились тихие звуки музыки. Запах чего-то съедобного и очень вкусного заволок первый этаж. В доме Майрона никогда так не пахло. Либо еда появлялась здесь в готовом виде, либо сам Рон мог сделать салат и белковый коктейль. На большее не хватало ни времени, ни навыков. Что происходит? Он сделал тихий шаг на свет, потом еще один. Чуть наклонившись, выглянул из-за перегородки, прячущей кухню от входной двери.
Перед глазами предстало последнее, что он ожидал увидеть, придя домой после работы. То есть, наверное, рано или поздно многие приходят к тому, что именно такое зрелище и нужно наблюдать в конце рабочего дня, но Майрон никогда о таком не задумывался.
На острове-столешнице валялся смартфон, именно он проигрывал ненавязчивую музыку. Духовка светилась тёплым светом, доказывая, что там что-то есть. В раковине громоздилась гора посуды. На высоком стуле, приставленном к рабочей части кухни, стояла Хейли и рылась в распахнутом навесном шкафу. В любимых джинсах и обтягивающей майке на бретельках. Как тонкая и абсолютно неустойчивая статуэтка.
Что она делает?
Майрон вышел из укрытия, опёрся о стену плечом. Девушка не могла увидеть его появление, и, очевидно, не слышала, как он приехал. Она продолжала ковыряться в шкафу, не обращая внимания ни на что.
— Да где же… — шикнула она в глубину шкафа.
Рон ухмыльнулся этому зрелищу. Какое-то домашнее, простое, и достаточно симпатичное… Или нет, не симпатичное. Амрита в этот момент закатила бы глаза и нервно цокнула. Действительно, вещи нужно называть своими именами. Вид Хейли, вытянувшейся на стуле можно назвать куда более сильным словом, чем просто «симпатичный». Майрону пора признать это хотя бы перед самим собой.
Пожалуй, на такое зрелище можно смотреть очень долго.
Но что-то пошло не так. Хейли нервно переступила с ноги на ногу. Высокий барный стул качнулся, она опасно дёрнулась, взмахнула руками, и…
— Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт… — сдавленно зарядила девушка, начиная хвататься за воздух.
Майрон перестал улыбаться.
Только не это.
Он рванулся вперёд, в одно мгновение оказался рядом со вставшим на дыбы стулом и, не задумываясь, обхватил женские бёдра.
— Я держу.
Пальцы Хейли конвульсивно вцепились в его плечи. Шаткая конструкция замерла. Глаза Майрона оказались на уровне пояса джинсов. Какое интересное возвращение домой. Он медленно поднял голову, взгляд проложил дорожку по облегающей майке, её вырезу, шее, и, наконец поймал ошарашенный взгляд голубых глаз.
Сцена из мелодрамы.
— Сама спустишься, или помочь?
Хейли сглотнула и молча кивнула. Всё случилось слишком быстро. До неё начало доходить, что она только что чуть не расшиблась. Ноги в руках Майрона мелко задрожали. Нет, сама она не слезет. Девушка еще сильнее впилась пальцами в его плечи и стала медленно оседать на стул. Ладони Майрона при этом по инерции заскользили вверх. Подцепили майку, задел бархатную кожу поясницы…
— Как ты вообще дожила до двадцати пяти? — пробормотал он.
Всё что угодно, лишь бы не отвлекаться на женские изгибы. Хейли нервно хмыкнула.
— С трудом, — выдавила она, осторожно спустив ноги на пол.
Секунда, и девушка спрыгнула на деревянные доски. И её тело оказалось ужасно близко к телу Майрона. Настолько близко, что дыхание согрело его шею. Боже. Рон резко отступил назад. Хейли вяло осела на край высокого стула.
— Зачем ты туда полезла?
Она вздохнула, смахнула с лица русую прядь. Рука при это заметно тряслась.
— Я спрятала специи, но теперь их там нет.
Какие специи? У Майрона никогда в жизни не хранились специи. И девушки ему в руки так легко не падали. Точнее падали, но перед этим всё-таки нужно было немного постараться.
И о чём он думает?
Рон покрутил головой, осматривая кухню. Рядом с поющим мобильником на острове обнаружилась пластиковая банка с чем-то сыпучим.
— Вон те? — он указал пальцем на банку.
Хейли посмотрела в нужном направлении. Снова издала тяжелый вздох, потёрла лоб тыльной стороной ладони.
— Да, это они. Иногда я бываю жуткой тупицей, да? — её рука безвольно упала на колено. — И давно вы вернулись?
Он не мог не согласиться, но это было бы невежливо. Майрон молча обошёл кухонный остров, сел на стул, положил руки на столешницу. Только для того, чтобы между ним и Хейли была хоть какая-то внешняя преграда.
— Как раз к твоему падению, — деланно-безразлично пожал плечами он и втянул в себя пряный запах мяса. — Что ты здесь устроила?
— А чёрт! — Хейли подскочила с места и ринулась к работающей духовке.
Прихватив по пути какую-то тряпку с рабочей поверхности, она стремительно распахнула дверцу, и тут же отпрыгнула назад. Изнутри грянул поток обжигающего пара.
— Чуть не сгорело, — пробормотала девушка. — Я решила приготовить ужин. В знак примирения, что ли. Чем вы тут питаетесь? — она снова подступила к духовке.
Рон завороженно проследил, как Хейли наклонилась, с помощью тряпки схватила противень, вытянула его и швырнула на варочную панель. На нём золотилась запеченная курица и дольки картофеля. Красиво, чёрт возьми.
— Я… — Майрон кашлянул в кулак. — Я заказываю еду… обычно. Ты умеешь готовить?
Хейли отбросила тряпку и обернулась.
— Ага, — она отфыркнулась от снова упавшей на лицо пряди. — Закончила кулинарные курсы, пыталась сменить профессию.
Вот оно как. Всесторонне развитая личность.
— И всё равно канцтовары… — пробормотал Рон.
— Ой, да ладно вам!
Она взяла нож и, с лёгкостью всадив его в курицу, начала делить ту на куски. Возможно действительно пора перестать тыкать её в неправильный выбор. Все имеют свойство ошибаться. И это не повод постоянно напоминать человеку, что он был неправ.
— Мне нужно переодеться, — Майрон поднялся со стула, опёрся ладонью о мрамор, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Пахнет вкусно. Где ты взяла продукты?
— Купила, конечно, — не оборачиваясь хмыкнула девушка. — У вас же кроме овощей, алкоголя, и коктейля ничего нет. И это возвращает нас к утреннему разговору. Я решила остаться на несколько дней.
Хейли развернулась, подошла к острову и взяла с него банку со специями.
— Мне назначили собеседование на послезавтра. Я сегодня ходила по комиссионным магазинам, искала гитару, но не нашла. Завтра подумаю, где её взять для собеседования. Нужно как-то репетировать, что-то показать… В общем, в плане репетиций у вас будет лучше, чем в хостеле.
Неужели она приняла разумное решение. Почти без возражений. Эта победа оказалась даже слишком лёгкой, если забыть про утреннюю вспышку раздражения.
— Это хорошо, — Майрон развернулся и направился к лестнице.
— А, подождите, — окликнула его Хейли.
Будто он уходит навсегда, и они не увидятся через десять минут, когда Рон смоет с себя дневную усталость. Он остановился у перил и обернулся. Она шла к нему. В пальцах у неё был зажат маленький розовый свёрток. Девушка на ходу протянула его Майрону, прежде чем совсем остановиться в полушаге. Рон вскинул брови.
— Что это?
Хейли повела плечом.
— Деньги за две ночи в хостеле.
Майрон присмотрелся к розовой трубочке. Она подозрительно напомнила пятидесятифунтовую купюру. Ну надо же. А он уже обрадовался своей победе…
— Мы это обсуждали.
— Платить больше я не могу, — перебила девушка. — Но и бесплатно жить не стану.
Ужасный, ужасный характер. Рон скрестил руки на груди и указал подбородком на протянутую бумажку.
— Убери.
Девушка недобро прищурилась.
— Нет.
— Хейли.
Голубые глаза метнули в него решительный взгляд.
— Нет.
С кем она собралась спорить?
— Я не возьму, — тихо сказал Рон.
— Тогда я уеду туда, где возьмут.
— Не уедешь.
Её взгляд испытующе застыл на лице Майрона. Она задумчиво прикусила нижнюю губу, задумчиво кивнула. Но это не походило на согласие. В следующую секунду Хейли сорвалась с места, в один шаг обошла Рона и стала целенаправленно подниматься по лестнице.
Майрон закатил глаза. Прикрыл их на секунду ладонью, но тут же развернулся и последовал вверх за девушкой. Упрямая, как мул.
— Стой, — скомандовал он в удаляющуюся спину.
Бёдра в джинсах агрессивно качнулись от того, как резко их владелица вбивала ноги в ступеньки.
— Нет, — последовал лаконичный ответ.
Кто там следующий после мула в списке упрямых животных? Не обращая внимания на преследователя, она поднялась в полумрак второго этажа. Вообще-то Майрон вполне мог дождаться, когда она скроется в комнате, и подпереть дверь стулом. Отличная идея. Правда, не слишком гуманная.
— Стой, — снова приказал Рон.
Он вытянул руку и на ходу поймал тонкое запястье. Сам не понял, зачем. Хейли по инерции подалась назад, чуть не упала ему на грудь, но устояла. Затихла. И что дальше? Рон уставился на соединённые руки. Что он делает? Пульс девушки часто забился в его пальцы. От чего? От быстрого подъема, от испуга или… от чего-то еще? По спине и шее Майрона прошла горячая волна. Он заглянул в лицо Хейли. Она, так же, как и он сам секунду назад, пристально смотрела на его ладонь на своём запястье. Но вдруг резко взмахнула ресницами.
Голубые глаза на мгновение задержали взор на губах Рона. Всего на долю секунды. Но ему страшно захотелось прикусить губу или прогладить пальцем. Ему не могло показаться.
Что же с нею делать?
— Я возьму деньги, если тебе от этого легче, — пробормотал Майрон. — Мне будет спокойнее, если ты останешься здесь.
Хейли дёрнула бровью.
— Вы прямо как моя мама.
Значит, она тоже заметила это параноидальное сходство. Он разомкнул пальцы, выпуская руку девушки. Неспешно подцепил всё еще зажатую в кулаке купюру, демонстративно выдернул её из захвата.
— Вот. Теперь мне можно пойти переодеться?
Хейли кивнула, отступила на шаг назад.
— И стоило так сопротивляться?
Она развернулась и вприпрыжку побежала вниз. Майрон оглушенно уставился ей вслед.
Язва! Он перевел взгляд на трубочку-пятидесятку, сжал в кулаке, всунул в карман брюк. Если так продолжится и дальше, он может очень скоро пожалеть о своём гостеприимстве. Майрон не любил бодаться принципами с кем-то таким же упрямым, как он сам.
Когда через десять минут он спустился в кухню, на мраморном острове уже стоял полностью сервированный ужин. Музыка стихла, грязная посуда исчезла из раковины. Хейли сидела на своём прежнем месте спиной к лестнице и что-то печатала в мобильнике. Нижнюю губу она прихватила зубами, аккуратные брови сурово сошлись на переносице. На приход Рона не последовало никакой реакции.
— Я присяду? — он остановился возле стула и вопросительно вскинул брови.
Хейли вяло кивнула. Всё внимание осталось сосредоточенным на экране мобильника. Прошло десять минут с момента расставания. Что могло произойти за десять минут?
— Что-то случилось? — Майрон отодвинул стул, опустился на его край и поставил ноги на подножку-перекладину.
Девушка перестала жевать губу. Последний раз что-то напечатала, заблокировала экран и швырнула мобильник на мрамор.
— Мама приехала.
Вот это действительно паранойя.
— Куда?
— К тёте, — Хейли взяла солонку, щедро сыпнула на свой кусок курицы и отставила назад. — Мне написала Эмма. Говорит: мать рвёт и мечет. Я знала, что так будет.
А вот Майрон такого уровня активности не предполагал.
— Раз ты знала, то тебе не привыкать?
— Мне нет, — девушка пожала плечами. Слишком безмятежно. Будто ей нет дела, что было совсем не так. — Бедная Эмма, — добавила она. — Хочет собрать вещи и переехать к Бренту.
Интересно, что же там за мать, если её приезд вынуждает разбежаться всех вокруг. Несмотря на своё показное спокойствие, Хейли выглядела немного потерянной. Таких потерянных людей порой хочется обнять и успокоить, но…
— А ты не сказала, что остановилась у меня? — опомнился Рон.
Уголок её губ лихо приподнялся.
— А вы хотели бы познакомиться с моей мамой?
Забавно. Майрон ухмыльнулся в ответ и взял приборы.
— Нет. Точно не сегодня.
— Хоть в чём-то наши мнения сходятся.
Она тоже взяла приборы и начала резать курицу на мелкие кусочки. В кухне наступило молчание. Странное молчание. Вроде бы умиротворённое, но тем не мнее над столом закружилась какая-то недосказанность. Майрон взял миску с салатом, наложил себе в тарелку, вернул на место. Наверное, всё дело в том, что мирно ужинать в компании Хейли казалось чем-то из раздела фантастики. Рон не предполагал, что такое однажды случится. И вот, случилось.
— Вам удалось восстановить данные из ноутбука? — вдруг заговорила девушка.
Майрон оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на Хейли: она пытливо вглядывалась в его лицо. Неожиданный вопрос.
— Я… — он поднёс кулак к губам и глухо кашлянул. — Да. Да, я почти всё восстановил. Всё нормально.
На симпатичном лице отразилось сомнение.
— Не сказала бы, что нормально. У вас такой вид, будто вы разгрузили прицеп с углём в одиночку. Как прошёл ваш день?
Рон уже успел поднести вилку и нож к картошке, но от услышанного вопроса звякнул ими о тарелку. Зачем она это делает?
— Хейли, — он покрутил в пальцах вилку, блики от потолочной лампы отразились в металлических зубцах. — Ты не обязана как-то заполнять паузы.
Голубые глаза выразительно округлились.
— Я всего лишь спросила, как ваши дела.
Действительно. Всего лишь вопрос, ответ на который Рон отвык давать.
— Я знаю, что моя работа вызывает мало интереса у людей, — проговорил он. — Поэтому не мучай себя.
Хейли вдруг резко дёрнулась и швырнула нож с вилкой в тарелку.
— Боже, Майрон! — воскликнула она. — Что с вами не так? Разве один человек не может искренне поинтересоваться делами другого человека? Меня интересуют разные вещи в жизни, я никогда не общалась с владельцем турфирмы. Почему вы просто не можете ответить на вопрос?
Она уставилась на него полным негодования взглядом. Рон откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Завившаяся после душа прядь упала на лоб, и взгляд девушки мгновенно метнулся туда. Это даже забавно. Она единственная из всех знакомых женщин так неприкрыто восхищалась его испанскими кудрями. А еще Хейли единственная, кто, похоже, искренне интересовался его делами.
Рон давно отвык говорить о себе. Все его женщины были такими же карьеристками, как он сам, и их не интересовали рабочие проблемы бойфренда. У каждой из них хватало своих проблем. Они были красивыми, сильными, карабкающимися по карьерной лестнице. За ужином они могли подолгу рассказывать, что у них случилось за день, и Майрон привык слушать. Говорить он не привык.
Хейли так и не отлепила взгляд от вьющегося локона. Рон разомкнул руки и прочесал волосы пальцами.
— Ладно, — наконец, заговорил он. — Да, день действительно был не из лучших. Но давай не будем, хорошо? Просто не хочу о нём говорить.
Девушка отреагировала не сразу. Еще несколько секунд рассматривала его лицо, потом примирительно кивнула.
— Ладно, ваше право.
— Ну а ты? — Майрон снова взялся за приборы. — Ты вроде говорила, что искала гитару?
— Да, — она отправила в рот кусок картошки. — Только в комиссионках нет, а новая стоит дорого и мне не нужна. Дома лежит две акустические и одна электрогитара, так что покупать еще одну не вижу смысла. Вообще-то сначала я играла только на акустике, но однажды прямо перед фестивалем наш второй гитарист надрался, а он как раз играл на электрогитаре, и мне пришлось срочно «переобуваться»…
Хейли вдруг оборвала себя. Картошка с её тарелки успела исчезнуть, Девушка встала, обошла остров и направилась к кофемашине.
— Я несу чушь. Вам, должно быть, не интересно.
За спиной Майрона стал раздаваться хорошо знакомый шум. Если это такой способ уйти от темы, то он неудачный. Рон развернулся и закинул локоть на спинку стула.
— Я интересуюсь разными вещами, — поддел он. — А что насчёт того бармена?
— Какого? — обернулась Хейли.
Как будто в их общих воспоминаниях было много барменов.
— Из Луишема, — он почесал щеку. — Он же дал тебе гитару чтобы ты сыграла. Завтра у меня выходной, можем съездить и попросить у него. В аренду, конечно.
Хейли стремительно крутанулась на пятках. Русый локон красиво взметнулся в воздухе и лёг ей на глаза.
— Майрон! — на лице девушки расплылась широкая улыбка. — Это же классная идея! Но… — она запнулась. — Я съежу сама. Не хочу вас снова напрягать, тем более в выходной.
Какая ответственная.
— Это не то же самое, что ехать на выставку боди-арта или в торговый центр, — спокойно проговорил Рон.
Щёки Хейли мгновенно порозовели. Так ей и надо.
— Чёрт, ну заче-е-ем! Вам так нравится это вспоминать, да?
Рон поджал губы, пытаясь скрыть улыбку, но это не помогло. Взгляд девушки снова приковался к нему. На это раз к губам. Второй раз за сегодня.
— Я и не забывал, Хейли, — сказал он, ухмыльнувшись. — Просто прими это как данность.
— Быстрее, Майрон! Я знаю, вы умеете ходить быстрее!
— Это лишнее. Не думаю, что они стоят у окон и ждут, когда ты пройдёшь мимо.
— Они в любой момент могут выйти.
— Сомневаюсь.
Жаль, его уверенность не передаётся по воздуху.
Этот спор шёл уже минут пять. С того момента, как Майрон не придумал ничего лучше, чем припарковаться в переулке Клифтон-Райз, почти под самыми окнами тёти Эллы. Аргумент был прост и понятен: Майрон не знал, куда еще поставить ауди. Но Хейли это не утешало. Она вообще до последнего отвергала его помощь в мероприятии, но он настоял. А сейчас и вовсе привёз под дом тётки. Хотел избавиться?
Хейли прибавила шаг, обогнала Майрона и развернулась.
— Я пойду вперед, подожду вас за углом.
— Не дёргайся, — тёплая рука легла ей на запястье. — Мы почти дошли. Бегать под окнами точно будет подозрительно.
Хейли закатила глаза.
— С вами невозможно спорить.
Он подтянул её к себе и поставил рядом. Его губы изломились в кривую усмешку.
— Со мной не нужно спорить в принципе.
Самоуверенный тип. Это ведь не ему по десять раз на дню звонит взволнованная мать. Хейли втянула голову в плечи и послушно пошла рядом. Нервно обернулась: дверь тёткиного дома осталась позади. Еще несколько шагов и широкая Нью-Кросс Роад растянулась перед глазами. Вероятность встретить родительницу действительно была мала, но, зная свою удачливость, Хейли собиралась обойти злосчастный переулок по самому широкому кругу из возможных. Она же не знала, куда привезет её Майрон.
— Видишь? — он отпустил её запястье: дом с чёрной дверью скрылся за углом. — Ты слишком драматизируешь.
Хейли промолчала. Да, наверное, так и есть. Просто она категорически не готова ко встрече с мамой. Очень легко бунтовать по телефону или не брать трубку вовсе, отделываясь короткими сообщениями. Однако кто знает, что случится, если придётся столкнуться с нею лицом к лицу. Слёзы и сердечный приступ удобнее имитировать при личной встрече.
Может, поэтому Майрон настоял на своём присутствии?
Хейли честно не беспокоила его первую половину дня. Из своей комнаты вышла разве что позавтракать, пообедать, и на прогулку. Во время завтрака компанию ей составил кот. Все двадцать минут он крутился под ногами, обмахивал голени Хейли хвостом, заглядывал в рот. До тех пор, пока ему всё-таки не перепал кусок вчерашней курицы. На прогулку Кот тоже хотел пойти, но Хейли затолкала его назад в дом уже на самом пороге.
Всё это время Майрон попадался на глаза либо лежащим на диване с ноутбуком, либо говорящим по телефону, либо он вовсе исчезал из виду. Пока после обеда сам не постучал к Хейли.
— Мне нужно знать, во сколько ты хочешь выехать, — сообщил его спокойный голос через дверное полотно.
Она пыталась возразить, но во второй раз за сутки не вышло. Если в случае с деньгами за жильё Хейли могла собрать вещи и уйти, то в данном случае крыть быть нечем.
Сейчас Майрон шёл рядом, спрятав большие пальцы в карманы чёрных джинсов. Спокойный и собранный. Как всегда. Его прекрасные черные кудри снова были безжалостно приведены в прямое состояние, тонкий серый джемпер выгодно очерчивал подтянутую фигуру бегуна. Но впервые за всё время знакомства с этим образцом совершенства Хейли, в рваных джинсах и варёной джинсовке, не чувствовала себя ребенком на прогулке. За двое суток она видела Майрона в разном обличие и теперь наверняка знала, что он просто человек. И что даже его идеальные ровные волосы на самом деле совсем неидеальные.
Вывеска-кошка на цепях виднелась дальше по улице. Хейли вынула из кармана мобильник, посмотрела на время. Почти пять. Бар же должен быть открыть в пять? В первое её появление там хмурый Хью вышел из подсобки и рявкнул что «они закрыты». Но тогда был только обед…
— Если честно, не представляю, как Хью согласится дать мне гитару, — заговорила Хейли, глядя на выгнутую кошачью спину впереди. — Он её слишком любит.
Майрон бросил на неё короткий взгляд и пожал плечами.
— Не думаю, что он пожалеет гитару для профессионала. Ты уж точно её не испортишь, не порвёшь струны… Что там еще обычно делают с гитарами?
«Для профессионала». Два простых слова, а сколько в них смысла. Хейли заложила за ухо прядь волос. Ухо, кстати, стало горячим. Значит, покраснело.
— Э-м-м… — она почесала пальцем затылок. — Разбивают о чью-то голову? Ломают колки?
Майрон хмыкнул.
— Не говори мне, что ты разбивала гитары о головы.
— Не-е-ет, — протянула Хейли. — Но иногда очень хотелось.
— Не сомневаюсь. Мы пришли.
Действительно. Пришли. Дверь со слабым светом в окошке. День еще не закончился, но в баре должно быть достаточно темно, чтобы включить освещение. Значит, там открыто.
— Заходим? — вскинул брови Майрон.
Хейли нервно посмотрела по сторонам. Сплела пальцы рук, потёрла ладони друг о друга.
— Что-то я волнуюсь.
Он ничего не ответил. Просто протянул руку, схватился за ручку и открыл дверь.
Звонко звякнул китайский колокольчик.
— Проходи, — скомандовал Майрон, делая приглашающий жест.
Диктатор. Хейли расправила плечи и сделала шаг внутрь. Как оказалось, колокольчик звякнул достаточно громко. Когда в баре кто-то выступал, звук над дверью абсолютно тонул в музыке и шуме, но сейчас зал был почти пустой. Двое мужчин средних лет сидели за стойкой и тянули пиво; еще один, престарелый, ковырялся в тарелке с какой-то закуской, сидя за столом. И все четыре головы повернулись на звук колокольчика. Четыре, потому что Хью стоял за стойкой и вытирал руки о полотенце, перекинутое через плечо.
— Ну надо же! — он выпустил полотенце и упёрся ладонями в столешницу. — Вернулась.
Дежа вю. Хейли вяло махнула.
— Привет.
За её спиной выросла тёмная мужская фигура. Дверь захлопнулась. Мужчины за стойкой отвернулись к своему пиву, Хью сощурился и перевёл взгляд туда, где приблизительно должна была быть голова Майрона.
— Одна больше не ходишь? — хмыкнул громила.
Чёрт.
— Хожу, — она обернулась: Майрон не отреагировал на это замечание. — Периодически.
— Я был уверен, что больше не придёшь.
— Я не знала, что приду, — Хейли отступила от двери и направилась к стойке. За спиной мгновенно раздались шаги.
Хью внимательно следил за приближением их странной пары. Интересно, сколько раз он попытался понять, что за отношения связывают Майрона с Хейли. Домыслы могли быть всякими, а контекст «опекун» вообще должен сбивать нормальных людей с чёткой мысли.
Хейли покосилась на сидящих за баром посетителей, выбрала свободное место с краю и присела на стул. Майрона остановился рядом, привалившись боком к столешнице, скрестил руки на груди. Хью стянул с себя полотенце и отбросил в сторону.
— Вчера здесь была женщина, — он заговорщицки склонился к Хейли. — Ворвалась посреди выступления, подлетела ко мне, стала угрожать судом. Требовала, чтобы я выдал ей адрес дочери… На тебя похожа.
Её глаза сами собой приобрели размер монеты. Не может быть…
— Врёшь… — выпалила Хейли.
Майрон рядом с нею разомкнул руки и потёр поросший чёрной щетиной подбородок.
— Такое нарочно не придумаешь, — тихо пробормотал он.
Бармен бросил на него короткий одобрительный взгляд.
— Она перегнулась через стойку и попыталась вцепиться мне в майку. Несла бред. Типа я заманил её детку, когда она только-только встала на правильный путь.
А раньше казалось, что хуже быть не может. Хейли поставила локти на столешницу и упала лицом в ладони.
— Боже… — выдохнула она. — Ты ничего ей не сказал?
— А что я мог сказать? — Хью оттолкнулся от бара и развёл руками. — Я только сейчас понял, кого она мне напомнила. Это твоя тётка?
— Это моя мать, — выдавила Хейли, поднимая голову.
Уходя от тёти Эллы, она не подозревала, что всё будет так. Догадывалась, что мама приедет, но такой поворот событий случился, пожалуй, впервые. Хейли ошарашено прочесала волосы пальцами. Сколько же баров в округе мама обошла, прежде чем найти «Кошку»?
— Сочувствую, — прищурился Хью. — А ты точно совершеннолетняя?
Чёрт! Как же ей надоело!
— Мне двадцать пять, — едко заявила Хейли.
Бармен ухмыльнулся в бороду. Его взгляд цепко прошелся от макушки Хейли до самой столешницы, которая скрывала большую часть тела. Изучающе.
— Не похоже.
Это точно сговор. Иначе не назвать. Хейли резко крутанулась к Майрону: он молча поднял руки в позе я-здесь-не-при-чём.
— Ты из-за матери пришла? — снова заговорил бармен.
А зачем она вообще пришла? Новость о маме совершенно убила понимание происходящего.
— Это… это совпадение… — Хейли потёрла лицо ладонями. — Чёрт, Хью, прости, мне так жаль!
— Не парься, — отмахнул он. — Она быстро поняла, что ведет себя глупо, развернулась и убежала. Но если ты не поэтому здесь, тогда зачем?
— Мне нужна твоя гитара. На время.
Стоящий рядом Майрон только сейчас сдвинулся с места. Развернулся лицом к бару и облокотился о столешницу.
— Мы заплатим, — проговорил он.
Хейли сдвинула брови и ошарашено уставилась на прямой красивый профиль. С каких пор он действительно стал опекуном?
— Да, — она снова повернулась к бармену. — Я заплачу.
— Тише-тише. Зачем она тебе?
— У меня завтра прослушивание для новой работы, а моя гитара в Ланкашире, — Хейли просительно заглянула в бородатое лицо. — Я не обещаю что верну её прямо завтра, мне могут понадобиться репетиции. Но я оставлю её у себя не дольше двух недель, честно!
Хью забросил татуированную руку за голову, задумчиво поскрёб затылок. Возможно, со стороны просьба казалась подозрительной. Да, гитара стоит не очень дорого, но, если инструмент хороший, жаль его потерять, связавшись с проходимцами. А может она и вовсе имеет сентиментальное значение для владельца.
Видимо, Майрон подумал так же. Он сцепил кисти в замок, «склеил» указательные пальцы и задумчиво очертил ими контур губ.
— Мы можем оставить в залог половину или полную стоимость гитары, — проговорил он. — Или можем выплатить аренду. Как захочешь.
Хейли засмотрелась. Зависла настолько, что забыла снова возразить на слово «мы». Хью же очерчивание губ не интересовало. Он просто повёл массивным плечом и развернулся к подсобке.
— Ладно, — бросил он на ходу.
— Что? — опомнилась Хейли. — Просто «ладно»?
Бородач не ответил. Он скрылся за неприметной дверью, но почти сразу вынырнул назад с массивным кейсом в руках.
— Ну да. А что еще? Иди, играй, — кейс со стуком лёг на барную стойку. — Надери им задницы. Пусть знают, что такое настоящая музыка.
Хейли завороженно провела пальцами по чёрной коже чехла. Как легко Хью согласился. Один вопрос, один ответ, и вот он уже готов расстаться с гитарой ради малознакомой странной девицы.
— Спасибо, — тихо выдохнула Хейли.
Кейс под её пальцами сдвинулся с места и вовсе исчез с барной стойки. Майрон. Даже здесь проявил инициативу! Он примерился к весу громадины, переложил из одной руки в другую. Решив, как держать кейс, влез в карман джинсов, вытянул оттуда розовый бумажный свёрток и положил на столешницу. Хейли вскинула брови.
Её пятьдесят фунтов. Неугомонный упрямый человек. Неужели так сложно принять оплату своих услуг? Пусть деньги небольшие для аренды таких апартаментов, и тем не менее они кое-что значат. Не материально, но морально.
— Это много, — пробурчал Хью. — Хватит двадцати.
Храни его небо!
Чёрные брови Майрона сошлись на переносице. Эти брови не привыкли к отказу. Он испытующе уставился в лицо бармена, но тот выдержал угольный взгляд более чем спокойно. Железные нервы. Хейли протянула руку и медленно подтолкнула пальцем пятидесятку по направлению к её владельцу. Всунула другую руку в карман и извлекла оттуда стопку купюр. Быстро нашла одну лиловую двадцатку.
— Выпьете чего-нибудь? — решил проявить гостеприимство Хью.
Хейли вытянула двадцатку из стопки и положила рядом с массивной ладонью бармена.
— Нет, спасибо. Мне нужно подготовиться к завтрашней встрече. Ещё раз спасибо тебе огромное.
Хорошо, что это правда. Сидеть в баре вместе с Майроном и ждать, как еще он попытается вернуть ей деньги, Хейли совершенно не хотелось. Она спрыгнула со стула и попятилась назад. Её «опекун» тут же последовал за нею.
— Береги её, — бросил Хью.
Хейли посмотрела на кейс в руках Майрона.
— Обязательно.
— Не обижай.
— Не буду.
Выход оказался прямо за спиной. Махнув на прощанье, Хейли ступила еще шаг назад и толкнула дверное полотно. Колокольчик прощально звякнул.
— Не пытайтесь избавиться от этой пятидесятки, — прошипела Хейли, как только дверь захлопнулась.
Майрон изломил губы в ухмылке и переложил кейс из руки в руку.
— Посмотрим.
Она закатила глаза. Молча обошла Майрона и двинулась вниз по улице. Мужская фигура тут же возникла рядом. Уверенный в себе, спокойный. Вечернее солнце прогрело воздух настолько, что стало жарко. Хейли могла бы продолжить спор, если бы ей так сильно не хотелось быстрее уехать из Луишема. Сейчас снова предстояло пройти мимо дома тётки, нужно взять себя в руки и набраться такого же спокойствия, как у Майрона. Хотя теперь это сделать даже сложнее. Учитывая, что мама устроила в баре Хью, Хейли должна быть готова к чему угодно.
— Я сожалею по поводу твоей матери, — заговорил Майрон.
Хейли резко повернулась к нему. Мысли читает? Он бросил на неё короткий взгляд и снова стал смотреть прямо перед собой.
— Да-а… — неуверенно протянула Хейли. Как воспринимать его фразу? Как сочувствие или завуалированную критику? — Это… Это очень неожиданно. Мой уход доставил больше проблем, чем я думала.
— Это не твоя проблема.
Значит, всё-таки сочувствие.
— Нет уж, — Хейли на ходу сняла джинсовую куртку и перебросила её на сгиб локтя. — Как раз эта проблема только моя.
— Нет, — веско обрубил Майрон. — Ты не обязана извиняться за мать. И быть рядом с нею только ради того, чтобы не пришлось извиняться, тоже не должна. Ей придётся тебя отпустить. Она поняла это слишком поздно, и оттого ей сложнее принять факт. Она помечется какое-то время и успокоится.
Он прав. Конечно, он прав. Мама смирится. Однажды. Всё равно через неделю закончится отпуск и Хейли придётся вернуться в Блэкберн. Мама будет там, ждать её, и нужно будет уверенно, но мягко убедить её, что Лондон и новая работа, какой бы она ни была, не так страшны, как мама себе вообразила.
И именно этих слов в данный момент Хейли подобрать не могла. Их необходимо отыскать в ближайшие семь дней. Обязательно.
Они быстро дошли до хорошо знакомого поворота. Еще немного и Луишем останется позади. Хейли первая занесла ногу и свернула за кирпичный угол, и остолбенела. Только не это! Чёрная дверь дома открылась, оттуда неспешно выступила хорошо знакомая женщина в бежевом лёгком плаще, с сединой в собранных в узел волосах. Тут же развернулась назад. Подала руку. Из дверного проёма к ней протянулась другая рука, и появилась другая женщина. В похожем плаще и с похожей причёской, только уже белесой от времени.
Хейли в ужасе расширила глаза и отступила назад. Ей в спину незамедлительно врезалось что-то тёплое.
— Что такое? — раздался рядом голос Майрона.
Кошмар. Катастрофа. Вот, что такое. Картинки дальнейших событий замелькали перед глазами Хейли. Только не мама, только не сейчас! Она на пятках крутанулась к Майрону, кеды противно скрипнули на тротуаре. Недолго думая, Хейли стянула со сгиба локтя джинсовку, подняла над головой Майрона и своей и сделала «палатку». Дневной свет померк. Чёрные брови ошарашено взметнулись вверх.
— Что ты делаешь?
Спасается.
— Там мама и тётя Элла! — прошипела Хейли. — Чёрт, я же говорила!
Майрон по инерции пригнулся в «палатке». Затих. Его лицо вдруг оказалось настолько близко, насколько еще никогда не было. Даже когда он снимал её со стула. Хейли тихо вдохнула.
— Успокойся, — проговорил Майрон. — Миссис Маршалл полуслепая, а твоя мать не знает, как я выгляжу. Ты можешь спрятаться за меня, и мы спокойно пройдём мимо.
Он попытался отступить, но Хейли качнулась в сторону, не давая вынырнуть из укрытия. Нет уж.
— Стоять.
Она впилась взглядом в угольные глаза. Он агрессивно прищурился.
— Хейли…
— Ей всё равно, как вы выглядите! — перебила она. — Главное, как выгляжу я! Она узнает меня с расстояния в милю.
— Не утрируй.
— И не начинала!
Шаги за спиной возвестили о приближении женщин. Кроме них в переулке никого не было, поэтому никто другой это быть просто не мог. Они что-то тихо говорили друг другу. Легко представить, как мама предусмотрительно придерживает подслеповатую тётю Эллу за локоть и рассказывает сплетни, склонившись к её уху.
Майрон продолжал стоять на месте. Его чёрный прищур уже порядком давил на психику, но Хейли не собиралась отступать.
— Господи, — закатил глаза он. — Не верю, что делаю это.
В следующую секунду он обхватил Хейли за талию и рывком притянул к себе. Настолько тесно, насколько неприлично. Куртка покачнулась над головой и чуть не выпала из рук. Хейли крепче сжала пальцы, удерживая укрытие, глаза сами собой ошарашено распахнулись.
Майрон только устало повёл бровями.
— Обычно при поцелуе мужчина обнимает женщину, — он приблизился к уху Хейли, его дыхание опалило скулу. — Так принято.
Такого развития событий она не ожидала. По телу прошла жаркая волна, рука на пояснице стала жечь даже через футболку.
— Мы не…
— А что мы, по-твоему, делаем? — тихим грудным голосом перебил Майрон. — Играем в прятки? — Его чёрный локон коснулся виска Хейли и пощекотал кожу. — Хочешь конспирацию — дорабатывай до конца.
Действительно. Конспирация. Запах парфюма окутал облаком. Мужское тело прижалось к её телу, не оставляя никакого пространства. Если хоть немного шевельнуться, можно положить подбородок на плечо в сером джемпере. Время остановилось, Хейли забыла, как дышать.
Это же Майрон, всего лишь Майрон. Тот самый, который умеет бесить окружающих одним циничным поднятием бровей. Или это теперь не так уж и важно? Ситуация вышла из-под её контроля…
— Посмотри, Элла, у него гитара, — прозвучало шипение матери совсем рядом.
Хейли вздрогнула. Рука на её талии мгновенно отреагировала, усиливая захват.
— Ш-ш-ш… — прозвучало у самого уха. — Не дёргайся.
Сложно не дергаться, когда по спине бежит рой мурашек. Этот шепот можно выставлять в авангарде против целых армий.
— Эмили, ты слишком зациклилась, — в тон матери ответила тётка.
— Всё из-за тебя! — шаркающие шаги проследовали мимо. — Это ты потеряла мою девочку! — продолжила мама. — Нет, ты только посмотри на них! Никакой совести нет!
— Перестань. Молодым людям нужно влюбляться.
Майрон тихо хмыкнул Хейли в волосы. Чёрт, зачем он это делает?
— Пусть бы влюблялись подальше от общественных мест, — голос мамы прозвучал уже на отдалении.
Ответ тётки и вовсе утонул в шуме улицы. Значит, ушли. Или не совсем, но достаточно далеко. Если верить слуху, то критический момент миновал.
— Боже, — выдохнула Хейли. — Это кошмар…
— Всё нормально, — проговорил Майрон. — Но, если хочешь, постоим еще немного.
Мужская рука на талии никуда не сдвинулась, крепкий захват не ослаб. А так ли надо его ослаблять? Хейли отрицательно мотнула головой.
— Надо уходить, пока они не вернулись, — макушка тут же врезалась куда-то то ли в скулу, то ли в подбородок. — Чёрт, Майрон, простите!
— Всё нормально, — выдохнул он. — Тогда может уже опустишь куртку?
Точно, куртка. Надо ведь опустить её и избавиться от этой глупой ситуации. Хейли медленно соединила руки над головой, перехватила джинсовку одной ладонью и опустила вниз. Рука Майрона исчезла с талии, Хейли сделала шаг назад, увеличивая личное пространство. Так лучше. Так должно быть лучше. Мужчина без интереса посмотрел по сторонам, поднял руку и огладил немного взъерошенные волосы. Его взгляд снова нашёл Хейли, уголок губ лихо приподнялся в ухмылке. Хейли в очередной раз пропустила вдох.
Ему нельзя так ухмыляться. Или же наоборот прописать в законе ежечасную обязанность? Чего точно нельзя делать, так это направлять такую ухмылку на одиноких девушек.
— Уходим? — вскинул брови Майрон.
Хейли моргнула. Опомнилась.
— Да. Уходим. Быстрее.
Она отвела взгляд, крутанулась на пятках и, не дожидаясь сопровождения, быстро пошагала туда, где стояла ауди. Нужно подышать. Хоть эти две сотни футов до машины побыть в одиночестве и подышать. А потом доехать до Ноттинг-Хилла в тесном салоне и постараться не зацикливаться на раскалённой руке на талии и шёпоте в волосах.
Маленький индийский ресторан в Бейсуотере был на удивление немноголюден. Ланч. Время, когда все кафе, бары и рестораны должны быть забиты под завязку. Странно, но так даже лучше. Двое парней в деловых костюмах пили чай, мужчина и женщина постарше, не глядя друг на друга, ели какое-то блюдо в коричневой подливе. Майрон сидел за столом у малиновой стены, поставив локти на столешницу и сцепив пальцы в замок.
Рита любила этот ресторанчик. Именно она позвала Рона на обед. И сама же опаздывала. Она ехала со встречи, позвонила и потребовала, чтобы «бесчувственный босс накормил её» перед возвращением в офис. Типичное требование Амриты. И не всегда его можно игнорировать. В этот раз нельзя.
В этот раз Майрон сам отправил помощницу на встречу вместо себя, потому что у него и без того была куча дел, а переносить их на вечер, чтобы потом сидеть в кабинете после ухода всех сотрудников, Рон не имел желания. Он очень хотел приехать домой пораньше. Впервые за долгое время там был кто-то кроме кота. Кто-то, кто, возможно, ждёт. Или не ждёт. И это нужно проверить.
Весь вчерашний вечер Хейли провела в своей спальне, из-за закрытой двери периодически раздавались гитарные переборы. Поужинать она забыла. Майрон начинал привыкать к её рассеянности, эта черта подходила ей. Странно, но подходила. Рон сам постучал в дверь гостевой комнаты, сам принёс предусмотрительно заказную пиццу.
— Я мешаю? — выпалила Хейли, резко распахнув дверь. Её взгляд наткнулся на плоскую коробку. — А-а, чё-ёрт, — протянула она. — Я же собиралась что-нибудь приготовить.
— Забирай, — Майрон протянул коробку через порог. — Не нужно готовить, репетируй.
На щеках Хейли проступил румянец, на губах появилась мягкая улыбка. Девушка смущенно огладила смешные плюшевые штаны, вытянула руку и перехватила коробку.
— Спасибо.
На этом разговор закончился.
О дальнейших планах на жильё за вчера не было сказано ни слова.
Возможно, приехав домой вечером, Майрон обнаружит только кота.
Стеклянная дверь ресторанчика распахнулась. Тёплый ветер прошёл по столам и всколыхнул салфетки. Ловко перебирая длинными ногами на высоких каблуках, в зал влетела Амрита. Затянутая в узкую юбку, узкий жакет. Всё-таки успела до конца ланча. Головы парней в костюмах крутанулись к выходу, взгляды задержались на чёрной «бомбейской кошке», грациозно идущей к столу Майрона. Мужчина постарше отложил приборы от тарелки с подливой и тоже во все глаза уставился на Риту. Официант с подносом замер на полушаге.
Похоже, только Майрона никак не волновало появление помощницы. Привык? Восточную красоту Амриты невозможно отрицать, но стальной характер просматривается в ней на раз. Рона больше не привлекало такое сочетание.
Каблуки достучали до стола. Рита отодвинула стул напротив, осторожно опустилась на него, поставила на пол сумку с торчащими из неё углами папок.
— В следующий раз не проси меня туда ехать, — с ходу бросила помощница, устало откидываясь на спинку стула.
Майрон прищурился.
— Договор подписан?
— Подписан. Но это было нелегко, если тебе интересно.
Не интересно.
— Чудесно, — Рон поймал вопросительный взгляд официанта и коротко кивнул. Парень послушно двинулся к столику. Майрон перевел взгляд на Амриту. — Ты не могла пообедать одна? У меня полно дел.
Официант остановился рядом и заложил руки за спину.
— Курицу карри и салат, — провозгласила Рита, даже не заглянув в меню. — Ты задолжал мне обед, — обернулась она к Рону.
Могла бы и не вспоминать.
— Кофе, — бросил он официанту.
— Сейчас всё будет.
Парень развернулся на пятках и размашисто пошагал в сторону кухни. Рита проводила его взглядом, сменила позу: поставила локти на стол, копируя позу Майрона.
— А еще я хотела отчитать тебя, за то, что погнал меня на эту ужасную встречу, но так, чтобы твои подчинённые этого не слышали. Я молодец?
— Потому что хочешь меня отчитать? — Майрон дёрнул бровями. — Не думаю…
— В «Дженерал Турз» на меня смотрели, как на клопа, — она не оценила шутку. — Этот долбаный договор стоил мне целого узла нервов, и ни одна курица карри их не компенсирует. Они ждали тебя, хотели говорить с тобой, а пришла я!
— Я думаю, ты утрируешь.
— Ты знаешь, что их босс шовинист? — она снова откинулась на спинку стула. — Настоящий шовинист! И команду собрал такую же! Я показывала презентацию, а они пялились только на мои колени…
Майрон тоже откинулся на спинку, скрестил руки на груди. Задумчиво уставился на подставку для салфеток. Амрита продолжала экспрессивный рассказ о хамском отношении представителей «Дженерал Турз», о том, как она заставила их себя слушать и уложила под каблук. Она не обращала внимания на то, что молодые клерки за столом неподалёку внимательно вслушиваются в её речь.
Официант принёс кофе и курицу карри, поставил на стол и тихо удалился. Не прекращая монолога, Рита притянула к себе тарелку и взялась за приборы. Она была горда собой. И заслуженно. Если верить её словам — несмотря на экспрессию, преувеличивать в таких вопросах Амрита не имела склонности — то она действительно может гордиться собой. Помощница справилась не хуже, чем справился бы сам Майрон. И в этом была её проблема…
Майрон взял чашку и поднёс к губам.
Вот поэтому они разошлись. Рон и Амрита. Много-много лет назад. Они были очень молоды, но уже тогда Майрон понимал, что женщины-отбойные-молотки — это не его история. Однако почему-то упорно продолжал обращать внимание только на таких. Зачем? Чтобы подтвердить теорию, что у человека есть определённый любимый тип внешности и характера? В мире существует целая ниша, где обитают милые язвительные девчонки, которые умеют спорить, но при этом светятся человеческим теплом. И такие будут отдавать любимому человеку столько же, сколько получают.
Звяканье приборов о тарелку врезалось Майрону в мозг.
— Ты меня не слушаешь, — сухо констатировала Амрита.
Рон оторвал взгляд от кофейной черноты в чашке. Он смотрел туда последние несколько минут, и даже не замечал этого.
— Прости, — он коротко кашлянул. — Задумался.
— Что с тобой не так? — вскинула брови Рита.
— Со мной всё нормально.
Рон оторвал чашку от стола, пригубил напиток. Не скрываясь, взглянул на часы. Половина третьего. Интересно, как там прослушивание Хейли и нормальным ли будет позвонить, узнать. Вряд ли она ждёт от него такого звонка. Точнее, вообще не ждёт. Несмотря на значительное потепление в отношениях, на тесные и раскалённые «прятки» под курткой посреди тротуара, Рон не входил в тот круг общения, который мог запросто звонить Хейли.
— Рита, — он посмотрел на помощницу: оказывается, она внимательно изучала его лицо всё это время. Чёрт. — У меня будет еще одна просьба.
— Ну надо же, — Амрита задумчиво потёрла подбородок. — Какая?
Дурацкая, но безотлагательная. Майрон распахнул пиджак, влез во внутренний карман и вытянул клочок бумаги.
— Забери из химчистки мой смокинг.
Выразительные индийские брови ошарашено выгнулись. Ожидаемо. Даже для самого Рона это прозвучало странно.
— Ты совсем охренел? — выпалила Рита.
— Он там еще со свадьбы Генри Грина. Они уже звонили и требовали забрать, я собирался поехать сегодня.
— Так съезди, мать твою!
Надо же. Такие разные, а ругаются один в один.
— Мне нужно быть дома раньше, — Рон бросил чек на столешницу и прихлопнул ладонью. — Пожалуйста. Это личная просьба.
Помощница издала негодующее фырканье. Её брови всё еще находились на лбу, она с размаха упала на спинку стула, оставив руки лежащими на столешнице.
— И зачем тебе быть дома?
Это стоило предвидеть.
— Неважно, — сухо бросил Рон.
— Нет, важно. Если я еду забирать твой смокинг, то имею право знать, какого хрена!
— Амрита… — Майрон подавил вздох. — Давай ты не будешь в это лезть, хорошо? Я могу выплатить тебе компенсацию как за дневную командировку.
Девушка опустила взгляд в полупустую тарелку с карри. Прищурилась. Очевидно, задумалась. Лучше бы на этом её вопросы закончились.
— Ладно, — наконец, повела плечом она. — Но вместо денег лучше дай мне завтра поспать до обеда.
— Ну и какой смысл в таком случае ехать в офис вообще?
— Никакого. Но смокинг не равняется целому выходному, поэтому прошу полдня.
Деловой подход. Так-то лучше. Такая Амрита более привычна для Майрона.
— Я согласен.
Рита согласно кивнула, перехватила мятый чек и тут же спрятала в карман жакета. Вопрос решен. Рону осталось только закончить дела и можно уезжать.
Хейли открыла дверь дома и вышла на крыльцо. Остановилась под навесом, осмотрелась. Ступеньки блестели от дождя, с неба накрапывала хорошо заметная морось. Да уж. Хейли поёжилась. Согнувшись, опустила гитарный кейс на пол, привалила его к дверному откосу, и принялась застёгивать джинсовую куртку. Не лучшая одежда для прогулки под дождём, но ничего теплее не приехало в спортивной сумке из Блэкберна в Лондон. Непредусмотрительно, конечно.
Но если начинать оправдываться, Хейли не собиралась выходить из дома в дождь. Так сложилось. Прослушивание важнее плохой погоды. От сегодняшнего дня зависит очень многое, поэтому пусть даже небеса устроят второй всемирный потоп, Хейли всё равно доберется до клуба в Шордиче. Кролем, брасом или баттерфляем. Подушечки пальцев саднили после целого вечера бренчания на гитаре, и как бы говорили, что она готова встретить своё будущее.
В голень врезалось что-то тяжелое, но мягкое. Хейли застегнула последнюю пуговицу, посмотрела вниз: о джинсы отиралось толстое мохнатое кошачье тело. Серый хвост выпрямился в трубу, Кот выгнул спину от удовольствия. Задрал голову. Чёрный нос зашевелился, нюхая пропитанный дождём воздух.
— Далеко собрался? — Хейли отставила ногу и мягко толкнула кота в открытую дверь.
Животное недовольно фыркнуло, упёрлось лапами в пол, застопорилось.
— Нет уж. Давай-ка назад, красавчик, — она нагнулась, подхватила кота под животом и несильно зашвырнула внутрь дома. — Еще раз попробуешь свалить, назову тебя Эскейпом и посажу в клетку.
— Яу? — обернулся кот.
— Яу, — выпучила глаза Хейли, выпрямилась и захлопнула дверь прямо перед мохнатой мордой. — Ты не испортишь мне день.
И ничто не испортит.
Она вынула из кармана ключ без брелока, оставленный Майроном на столе кухни. Вставила в замок, провернула. Механизм тихо щелкнул. Хейли развернулась, привалилась спиной к двери и вытянула телефон из всё того же кармана. Сейчас нужно найти ближайшую остановку, или дойти до метро пешком… Вообще найти путь. Снова. Будто она не изучила карту вдоль и поперек, пока завтракала, пила кофе, переодевалась…
Хейли махнула пальцем по экрану и стала набирать в поиске адрес клуба. Существовал вариант вызвать такси, но если постоянно на них кататься, скоро не останется денег на то, чтобы вернуться домой. Одна поездка стоила столько же, сколько ночь в хостеле.
На экране показалась карта. По ней синей ломаной линей пролёг маршрут длиною в семь миль, пятьдесят минут, и несколько пересадок. Если очень постараться, то можно и не заблудиться вовсе. Конечно, проще было бы позвонить Майрону и попросить о помощи, но этого Хейли делать не собиралась. У него наверняка миллион важных дел. Он ушёл из дома очень рано. Из-за нервозного состояния она плохо спала и слышала, как закрывалась дверь.
Синий кружочек на экране смартфона моргнул, приглашая начать путь. Хейли оторвалась от дверного полотна, пригнулась, подхватила за ручку гитарный кейс. Мобильник в руке ожил и затрясся. Входящий вызов заполонил собою дисплей, скрыв карту.
Мистраль Тейлор.
По телу Хейли прошла волна дрожи. Неизвестно почему. Нервы давали о себе знать. Многие работодатели звонят соискателям перед собеседованием чтобы что-то уточнить. Это нормально. Или нет? Она вернула кейс на пол, и медленно провела пальцем по экрану.
— Алло…
— Привет! — вылетел из трубки взволнованный голос. — Это Хейли? Я правильно сохранила номер?
Слишком взволнованный голос.
— Да, — выронила Хейли. — Всё правильно, здравствуйте…
— Слава Богу! — выдохнула миссис Тейлор. — С трудом откопала контакт! Вы уже выехали?
— Как раз иду на автобус…
— Нет! — перебила девушка. — Стоп! Возвращайтесь!
О боже… Хейли снова привалилась к двери и закрыла глаза.
— Что? — выдавила она.
— Вы ведь не далеко ушли, правда? Возвращайтесь. У меня появились неотложные дела, нужно срочно уехать из города, — затараторила Мистраль Тейлор. — Мне жаль, что не позвонила раньше, вылетело из головы. Давайте перенесем собеседование.
Поднялся несильный ветер. Растительность в палисаднике тихо зашелестела под окнами. Конечно. Именно так всё и бывает. «Перенесем собеседование». Хейли сдавила пальцами переносицу.
— Да… Эм… — она запнулась. — Конечно. Как вам удобнее.
— Отлично! Тогда на послезавтра, идёт? — продолжил взволнованный голос в трубке. — Мне правда жаль, что так вышло. Это моя вина. Но мы обязательно увидимся, да? Я еще не знаю, когда и во сколько вернусь, напишу вам либо завтра вечером, либо послезавтра утром. Договорились?
В висках сильно застучало, к горлу стал подступать свинцовый ком. Можно подумать так всё и будет. Некоторые люди просто не умеют отказывать прямым текстом. Им обязательно нужно перенести встречу, например, навсегда.
— Хорошо… — пальцы разжались, рука Хейли безвольно повисла вдоль тела. — Буду ждать.
Нет, не будет.
— Отлично! — радостно выпалила миссис Тейлор. — Ну, пока.
Щелчок, и в трубке стало тихо.
Хейли медленно отняла мобильник от уха. Зажала его в ладони и невидяще уставилась на пустую улицу. Вот и всё. Кончилось веселье. Но так ведь часто бывает. Когда слишком много ожиданий, они, как правило, не оправдываются. Зачем расстраиваться?
Мимо проехал мокрый велосипедист, за ним еще один. Что заставило этих людей в дождь сесть на велосипеды? Наверняка какие-то важные дела. Такие же, какие были у Хейли еще две минуты назад. Она отстранилась от двери, нащупала ключ в кармане и снова вставила в замок. Провернула. Взяла гитару и толкнула дверное полотно. Сегодняшний день потерял всякий смысл.
На первой ступеньке серой статуей сидел кот и сонно щурился на выход. Увидев, что проход открыт, он резко распахнул глаза, встал и выгнул спину. Хейли переступила порог.
— Привет, Эскейп, — она опустила гитару и присела на корточки. — Я вернулась, — кот грациозно спрыгнул со ступеньки, медленно пошёл навстречу. — Быстро я, да?
Быстро как никогда. Животное оказалось в зоне досягаемости. Она вытянула руки, подхватила его, прижала к груди и поднялась. Длинная шерсть достала до шеи и приятно согрела кожу. Кот не стал сопротивляться. Хейли вильнула бедром, толкнула дверь, и та закрылась со щелчком.
— Пойдём, полежим, — прошептала Хейли в мохнатое ухо. — Я буду тебя гладить, а ты расскажешь мне, когда уже я перестану быть доверчивой идиоткой. Хотя ладно, — она подошла к лестнице и начала подъем. — Можешь не рассказывать. Я и так знаю, что никогда.
Сегодня окна дома не светились, и этот факт не внушил Майрону ничего хорошего. Да, он приехал засветло, и даже шторы первого этажа еще не были задёрнуты, но светящиеся окна служили знаком, что внутри кто-то есть. Без тёплого света дом стал выглядеть каким-то картонным и нежилым. Неужели он был таким всегда? Рон взбежал на крыльцо и нетерпеливо дёрнул дверную ручку.
Дверь поддалась. Легко отъехала от откоса, увеличивая проём. Майрон стремительно ступил внутрь, занёс вторую ногу, но так и не переставил её через порог. Откуда-то из глубины первого этажа раздавался странный шум, как от пылесоса, в нос ударил терпкий запах гари. Настолько сильный, что на глаза навернулись слёзы.
Господи, что здесь случилось?
Рон моргнул, прищурился. На лестнице сидела Хейли. Растрёпанная, в плюшевых штанах и футболке. Наклонив голову, она безжизненно рассматривала ладони. Значит, не уехала. Снова осталась. Майрон подавил глубокий вздох облегчения. Девушка никак не отреагировала на его появление, зато сидящий рядом кот встал и лениво потянулся на ступеньке.
— Я сожгла мясной пирог, — проговорила Хейли своим ладоням. — Хотела сделать ужин, но что-то не рассчитала в настройках духовки.
Рон ожил. Всё-таки перенес вторую ногу за порог. Не отрывая взгляда от Хейли, прикрыл дверь и остановился. Мясной пирог. Всего лишь мясной пирог. Никто не устроил пожар… Но она же ходила на курсы. Её не научили ставить таймер?
— Эм… — он откашлялся. — Ты уже проветривала здесь?
Хейли махнула в сторону кухни.
— Там работает вытяжка.
Майрон повернул голову на звук: значит, вот что это такое. Вытяжка. Он никогда её не включал. Как и духовку, вообще-то. Если бы ему сказали испечь мясной пирог, то на выходе получился бы обугленный кирпич. Всё это Рон хотел сказать Хейли, но что-то в ней было не так. Помимо того, что она сидела на ступеньках и рассматривала рисунки на ладонях, что ей несвойственно, что-то еще изменилось в девушке.
Кстати, почему она осталась? Из-за пирога?
Майрон сделал шаг, второй. Остановился напротив плюшевых штанов, рывком подтянул брюки на коленях и присел на корточки. Его лицо оказалось на уровне её лица.
— С тобой всё нормально? Ты не обожглась?
Хейли, наконец, вскинула голову.
— Со мной всё хорошо. С ужином только не очень, — она нервно засмеялась, забросила руку за голову и почесала русый затылок. — Чёрт, я же сама хвасталась, что умею готовить, а выходит, что нет.
— Бывает, ничего страшного.
Майрон попытался вглядеться в голубые глаза, но Хейли будто специально отвела взгляд и не дала этого сделать.
— Я сейчас что-нибудь придумаю, ладно?
Она встала, стремительно спрыгнула со ступенек и, обогнув Рона, рванулась к холодильнику. Как служанка.
— Хейли, не нужно, — Майрон медленно поднялся. — Это не твоя обязанность в принципе.
— Нет, я хочу, — она открыла холодильник, без раздумий начала вытаскивать продукты. — Всё в порядке, сейчас всё выветрится, и я сделаю еще один пирог. Или что-то еще…
Молоко, сыр, масло, колбаса, яйца… На столешнице стал образовываться мини-склад продовольствия. Вряд ли всё это нужно для приготовления пирога, если только Майрон в этом что-то понимает. Хейли сдвинула брови, снова выпростала руку в холодильник и вынула оттуда ветку сельдерея. Серьёзно?
Здесь явно происходили ненормальные вещи. Рон бесцельно посмотрел по сторонам, пытаясь хоть что-то понять. Взгляд упал на гитарный кейс, приставленный к стене у входной двери.
Точно. Это же самый важный вопрос дня!
— Как прошло твоё прослушивание?
Хейли замерла. Всего на полсекунды, но ей этого хватило, чтобы сбиться с включенной программы.
— Нормально, — она хлопнула дверцей холодильника, подхватила батон и подошла к разделочной доске. Развернулась к Майрону спиной. — То есть нет… Ну в смысле его не было. Хотите сэндвич?
Рон выгнул брови.
— Не было?
— Эта девушка позвонила и отменила всё в последний момент, — плечо в футболке поднялось и опустилось. Хейли взяла нож, приложила его к батону, не жалея отрубила край. — У неё возникли какие-то дела, она пообещала позвонить завтра, перенести на послезавтра… в общем… неважно. С чем делать сэндвич?
Вот, значит, что. Ситуация начинала обретать объёмную форму. Но зачем так психовать? Майрон сделал шаг по кухне.
— Может и к лучшему? Будет больше времени на репетиции.
Нож в руках Хейли замер.
— О да, — она саркастично хохотнула. — Времени теперь достаточно.
— В каком смысле?
Рон подступил ближе и опёрся бедром об остров-столешницу. Хейли отодвинула батон, схватила теперь уже огурец и принялась быстро нарезать кольцами.
— Вы будто бы не из нашего мира, — всё так же не оборачиваясь бросила девушка. — А хотя о чём я? Вы и есть не из нашего. Не из моего, — она тихо хмыкнула. — В моём мире после отмены встречи работодатель не перезванивает, — нож мелькал в руках так, что взгляд не успевал на нём сфокусироваться. — Так что я просто начну искать что-то еще, только уже завтра, потому что сегодня немного не то настроение. И да, я помню, что обещала съехать сегодня. На самом деле вспомнила об этом только сейчас, как-то вылетело из головы, простите. Но я заплачу за еще одну ночь, хорошо? — в это момент нож всё-таки сбился с траектории. — А-а, чёрт!
Прибор выпал из рук Хейли, издав лязгающий звук. На зеленых огурцах показались красные пятна. Майрон поморщился. К этому всё шло. Хейли без раздумий схватила валяющееся здесь же полотенце, зажала палец. Глубоко и тяжело вздохнула. Стройное тело качнулось чуть вперед, лоб обреченно упёрся в край навесного шкафа. Она замерла. Закрыла глаза и замерла.
Рона никогда не учили, как успокаивать женщин. Он умел осадить разъярённую Амриту, но сейчас перед ним предстало нечто другое. В простом коротком движении Хейли отразилось столько горечи, безысходности и разбитых ожиданий, что они выбивали почву из-под ног и делали всегда собранного человека полнейшим истуканом.
— Мне найти пластырь? — пробормотал он.
Хейли тихо прерывисто вздохнула.
— Нет. Без него заживёт быстрее.
Да, наверное, так и есть. Порез определенно заживёт быстрее чем раздавленная уверенность в себе. Пусть та потенциальная работодательница горит в аду.
Как сказала Рита, Майрону нужна милая девушка, чтобы взять её на ручки и унести… Дальше контекст был другой. Не соответствующий ситуации. В данный момент стоящая здесь Хейли в смешных штанах, с устало опущенными плечами, обреченно упирающаяся лбом в дверцу шкафа, вызывала желание взять её на руки и усадить на колени. Без подтекстов. Обнять и сказать, что дерьмо этого мира не стоит её порезанного пальца.
Но еще не время. Сейчас нужно сделать что-то другое. Майрон забросил руку за голову, потёр шею.
— Иди, переоденься.
Хейли пошевелилась. Отлепила лоб от шкафа, развернулась и, всё еще зажимая палец полотенцем, оперлась спиной о рабочую поверхность.
— Зачем?
— Пойдём, подышим воздухом. — Рон пожал плечами. — Дождь закончился.
Она резко повернула голову, голубые глаза округлились.
— Я не уверена, что… Вы только что с работы, устали… Не обращайте на меня внимания. Всё хорошо. Хотите, сделаю кофе? Или чаю?
Рон закатил глаза.
— Я хочу, чтобы ты сходила со мной на прогулку, — Он отошел от острова и направился к лестнице. — Мне тоже нужно переодеться, так что у тебя есть десять минут.
— Майрон…
— Пожалуйста, — Рон обернулся на полпути. — Ты же еще не гуляла по Ноттинг-Хиллу?
— Я искала гитару, — вяло повела плечом она.
— Это не то же самое…
Из спален они вышли одновременно. Майрон успел переодеться в джинсы и джемпер за три минуты, и не ожидал, что Хейли окажется настолько же быстрой. Однако, когда открыл дверь комнаты, она разминулась с дверью комнаты напротив. Девушка материализовалась на пороге в проверенных временем джинсах, тонком пуловере и джинсовке, наброшенной на плечи. Взгляд Майрона в упор столкнулся со взглядом голубых глаз.
— Ничего не говорите, — пробурчала Хейли, выходя в коридор и закрывая дверь. — Вторые джинсы нужно стирать.
Он и не собирался ничего говорить. Видимо, привык. Но «вареная» джинсовка всё-таки не дала промолчать.
— Там холодно, — Рон переступил порог спальни. — У тебя нет нормальной куртки?
— Нет, — повела плечом Хейли и направилась к лестнице. — В сумке не так много места, чтоб везти с собой из Ланкашира несколько курток.
Ну да. Аргумент исчерпывающий. Нужно быть небывалой оптимисткой, чтобы уезжая на месяц, взять из дома только бесполезную джинсовку.
— Снимай, — скомандовал Рон ей в спину. — Наденешь мою куртку.
Девушка круто развернулась.
— А вы?
Майрон изломил губы в ухмылке.
— Она у меня не одна.
Он ожидал спора и отстаивания прав на самостоятельность. Однако Хейли только закатила глаза. Затем сделала два шага назад по коридору, сбросила джинсовку с плеч, зашвырнула её в комнату. Вернувшись к лестнице, она побежала вниз. Майрон последовал за нею.
— Куда мы пойдём? — уже внизу обернулась Хейли.
Это Рон продумать не успел.
— Просто пройдёмся. Заглянем в кафе.
Он догнал девушку, обошёл её и схватил с вешалки кожаную куртку. Встряхнул. Расправил ворот, жестом предлагая Хейли надеть. Она метнула в него короткий удивлённый взгляд. При том, что Майрон уже не единожды делал подобные жесты, привыкнуть Хейли, очевидно, не могла.
— Спасибо, — пробормотала она. Развернулась, двумя рывками продела руки в рукава, схватилась за полы и туго запахнула их. — Я в ней похожа на подружку байкера.
Майрон тихо хмыкнул. Что-то в этом есть. Он снова потянулся к вешалке за курткой для себя, однако боковое зрение уловило еще одно движение со стороны Хейли. Дождавшись, когда Рон отвернётся, она зарылась носом в кожаный ворот и глубоко вдохнула. Глаза на мгновение прикрылись, прежде чем она выдохнула и снова вскинула голову. Так, обычно, вдыхают приятные запахи: медленно, с задерживанием воздуха в лёгких и плавным выдохом после.
Губы Майрона дрогнули. Но он сдержал себя. Промолчал. Если это какая-то большая тайна, то пусть ею и останется. Он оделся, наконец, сам, ступил к двери и распахнул её. Хейли вышла вперед. Остановившись на крыльце, обняла себя за плечи и посмотрела в серое тяжелое небо: к вечеру не распогодилось, а подбирающиеся всё ближе сумерки еще больше окрашивали всё вокруг в мрачные мокрые цвета.
— Я не уверена, что мы задержимся на прогулке, — скептически пробормотала Хейли.
— Не будь пессимисткой, — бросил Рон, щёлкнув замком.
Она вяло повела плечом.
— Сегодня я пессимистка.
И повод для этого достаточно весомый. Но не смертельный. Рон схватился за перила, сбежал вниз с крыльца. За спиной раздались такие же быстрые шаги.
— Ты действительно собралась уехать завтра? — Майрон вышел на тротуар и остановился.
— Да, — Хейли оказалась рядом через секунду. — Я и так задержалась.
— И какой в этом смысл? Работы нет, репетировать нужно. Зачем уезжать?
— Я обещала, что останусь на две ночи. А сегодня будет уже третья… В какую сторону пойдём?
— Направо, — сухо скомандовал Майрон. Они одновременно свернули и побрели по мокрой пустой улице. — Ты обещала самой себе, я тебя не ограничивал. Так что подумай об этом еще. И на самом деле я считаю, что та девушка действительно тебе перезвонит.
Возможно, зря он заговорил на больную тему, но лучше поднять её сейчас. Это важно. В первую очередь для Хейли. Если она будет молча ковыряться в своей голове, пострадать может нечто большее, чем мясной пирог.
— Не нужно меня утешать, — она подняла руку и повела пальцами по мокрой листве, вылезающей через заборы чужих палисадников. В стороны полетели мелкие брызги. — Я уже успокоилась. Стоило порезать палец, чтобы перестать ныть. Завтра утром начну искать другую работу. Лондон большой, в нём полно клубов.
Чёрная кожаная куртка спрятала её ладони до самых костяшек. Действительно, подружка байкера. Рон отвёл взгляд, всунул руки в карманы, посмотрел прямо перед собой.
— Я не пытаюсь тебя утешить, а говорю то, что думаю. Я тоже работодатель. Работодатели не разбрасываются профессионалами. Так что не торопись и дождись звонка.
Хейли хмыкнула.
— Это самоуверенное заявление человека, который уже давно не бегает по собеседованиям.
Прозвучало достаточно колко. Майрон вскинул брови. Хорошо, если это можно списать на упадочное настроение. Если же нет…
— То есть ты действительно думаешь, что я не из твоего мира?
Хейли уронила руку. Резко повернулась, а её голубые глаза испуганно расширились.
— Боже, Майрон, простите, — выпалила она. — Я… чёрт! Я сказала глупость. И тогда, и сейчас…
— Это классовая дискриминация в чистом виде, — перебил Рон.
— Я злилась и…
— По материальному признаку.
— Майрон…
Он изломил губы в ухмылке и покосился на девушку. Значит, всё-таки упадочное настроение.
— Я шучу. Забудь.
Она шумно выдохнула. В следующий момент подалась чуть в сторону, и плечо в куртке байкера несильно боднуло его плечо.
— Больше так не делайте, — раздалось обиженное бурчание. — Мне и так перед вами за многое стыдно.
Майрон тихо рассмеялся и легко толкнул её в ответ. Да, наверное, она действительно имела право считать, что они из разных миров. Рон молча осмотрел улицу, её белые аккуратные дома, цветники под окнами, ряд припаркованных у тротуара машин. Всё это можно принять за другой мир. Но так было не всегда.
Они дошли до перекрёстка улиц. Уже отсюда виднелся полосатый козырёк маленького кафе на четыре столика. Если повезет, то один из четырёх может оказаться незанятым.
— Нам туда, — Рон поддел локоть Хейли и легко подтолкнул в сторону навеса.
Она безропотно подчинилась. А раньше её приходилось водить почти силой. Как много изменилось за такой короткий срок.
— На самом деле наши миры ближе, чем кажется, — снова заговорил Майрон, пряча руку в карман. — Я вырос в маленькой кентской деревне. Отчим работал на кирпичном производстве в Ситтингсборне, а мать занималась мною и Брентом. И не могу сказать, что детство меня баловало.
Или не баловало вовсе, но это мелочи. История травмированного детства Майрона Мэнсона сейчас никому не нужна, и самому Майрону в том числе. Однако Хейли едва заметно дёрнулась. Рванула руку вверх, резко прочесала русые волосы пальцами.
— Да-а… — неуверенно протянула она. — Брент что-то говорил об этом.
Такое услышать он не ожидал. Челюсть сжалась сама собой. В ушах зазвенело.
Брент. Долбаный придурок Брент.
— Да, — Рон невесело отрывисто хохотнул. — Брент. Конечно.
В день, когда младший брат научится держать язык за зубами, в мире должно случиться нечто невозможное. Это же надо быть таким ослом! Хейли ничего не ответила. Она повернулась, и её внимательный взгляд впился в профиль Майрона. Скулу почти ощутимо начал опаливать невидимый лазер.
Она ведь не пропустит это мимо ушей. Ни за что.
— Ты хочешь что-то спросить, — Рон перехватил её взгляд своим.
Девушка поспешно уставилась в тротуар.
— Это не моё дело.
Конечно, не её. И можно больше ничего не говорить. Но намечающаяся пауза между ними грозила вырасти в бетонную стену.
— Это неинтересная история, — решил добавить Майрон.
— Мне интересно, — Хейли быстро облизала губы. Прихватила зубами нижнюю, и осмелилась снова посмотреть на Рона. — Просто я всё время говорю о себе, но ничего не знаю о вас… Но вы можете не говорить, я понимаю.
И она понимала. Действительно понимала. В голосе не прозвучало ни обиды, ни претензии. Только понимание и принятие чужой тайны. А так ли важно её хранить? Да и никакой тайны на самом деле нет. Просто Хейли стала, пожалуй, первой женщиной, которая действительно заинтересовалась прошлым Рона. Он привык никому не говорить, так было уютнее жить. Даже Амрита знала очевидный факт о разных отцах Брента и Майрона, но не знала всю подноготную.
А Хейли хотела знать. И это подкупало.
Навес кафе оказался рядом как-то неожиданно быстро. Наверное, сейчас самое время. Рон снова легко подтолкнул Хейли к двери, она без возражений открыла её и вошла внутрь. Терпкий запах кофе вылетел на улицу вместе со сквозняком. Майрон вошёл вслед за Хейли и осмотрелся, стеклянная дверь тихо хлопнула за его спиной.
Все четыре столика оказались свободными, парень в коричневом фартуке одиноко скучал за кассой, по маленькому помещению разносилась тихая спокойная мелодия. Рон чуть склонился к уху спутницы из-за её плеча.
— Где ты хочешь сесть?
Хейли повернула голову, её профиль вдруг оказался очень-очень близко.
— Можно вон там, — шепнула она и ткнула пальцем в сторону самого маленького круглого столика в углу.
Парень за кассой с интересом следил, как они проходят, раздеваются, усаживаются. Он деликатно дождался полного прохождения процедуры, прежде чем выйти из-за стойки и направиться в нужный угол с ламинированными листами и корзинкой с приборами в руках.
— Привет, — улыбнулся он, оказавшись рядом. — Попробуете наш фирменный тост с авокадо?
На стол легло два меню. Следом за ним опустилась корзинка.
— Хейли? — вскинул брови Майрон.
— Мне всё равно, — она без интереса глянула на исписанный лист меню. — Можно и тост. И еще чай.
— Мне то же самое.
Парень кивнул, развернулся на пятках, и скрылся в проёме, ведущем, очевидно, в маленькую кухню. В зале стало совсем пусто. Что ж. Значит, время пришло. Рон поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок.
— Моя мать не была замужем за моим отцом, — заговорил он.
Хейли только непонимающе сдвинула брови. Либо забыла про свой вопрос, либо решила, что ответа уже не будет.
— И что?
— Сейчас уже ничего, — Майрон пожал плечами. — А тридцать пять лет назад в кентской деревне это было достаточно порицаемым явлением.
Рот Хейли округлился буквой «о», но звук она не произнесла. Откинулась на спинку стула, положила руки на столешницу. Взгляд голубых глаз напряжённо всмотрелся в лицо Рона. Весь нужный смысл она уловила.
— Мама хотела стать археологом, — продолжил Рон. — Ей было восемнадцать, когда она поехала на раскопки в Испанию. И девятнадцать, когда вернулась в родительский дом на седьмом месяце беременности. — он выставил указательные пальцы из сцепленного «замка» и начал водить ими по губам и подбородку. Почти бессознательно. — На самом деле я знаю не очень много. Только то, что его звали Рональдо и это была великая любовь, которая растворилась, как только появился намёк на меня.
— Бедная ваша мама… — тихо выдохнула Хейли.
Майрон снова спрятал пальцы, упёрся «замком» в подбородок. Взгляд девушки мгновенно отреагировал на жест, но тут же вернулся к глазам. Внимательная.
— Ей пришлось нелегко, — подтвердил Рон. — Её родители были уважаемыми моралистами, и когда дочь вернулась с животом, люди начали очень много говорить. Не в лицо, но какая разница, если сплетни курсировали из дома в дом. Потом она встретила адекватного мужчину, они поженились, родился Брент… Всё встало на свои места, — он замолчал на секунду. — Такая вот история. Не очень длинная.
Из проёма в стене показался парень с подносом. Он быстро подбежал к столу, отработанным жестом снял с подноса по очереди две тарелки и две чашки, улыбнулся, и молча удалился за кассу. Даже жаль, что в зале свободны все столы. В гуле голосов говорить намного легче, чем вот так. Однако парень оказался тактичным. Майрон проследил, как он вынул из кармана фартука мобильник, наушники, быстро их соединил и отрешился от всего.
— А вы? — прозвучал голос Хейли.
Рон перевел на неё взгляд: она подтянула к себе одну чашку, обняла её ладонями и чуть склонилась над паром.
— Что я? — вскинул брови Рон.
— Разве у вас всё встало на места?
Ах, это… Рон машинально запустил пальцы в волосы и прочесал их пальцами.
— Брента ты видела, — он пожал плечами. — Мама и отчим примерно такие же. Ну а я… эм… немного отличаюсь.
— Но…
Конечно же «но». Всегда существует «но».
— Хейли, — перебил Майрон. — Я не нуждаюсь в жалости. Да, мне было тяжело. Но это история уже изжила себя, не нужно так впечатляться.
— Я не впечатляюсь, — пробурчала Хейли, опуская взгляд. — Я… я просто не могу представить и… чёрт, да, мне жаль маленького Рона! — она уронила руки на стол ладонями вверх. — Это же средневековая дикость! Маленького мальчика травили все сверстники, и никто не мог помочь?
— Взрослые закрывают глаза на разногласия детей. Так было всегда. Единственным выходом для меня был переезд, но отчим не мог перевезти нас достаточно далеко, его держала работа. А переезжать в соседнюю деревню не имело никакого смысла.
Майрон переместил взгляд на раскрытые ладони девушки. Нахмурился. Только сейчас он смог увидеть красную полосу на указательном пальце.
— На обратном пути найдём аптеку. Тебе нужна заживляющая мазь. У тебя прослушивание послезавтра.
Хейли коротко отмахнулась.
— Ничего не нужно, порез рядом со сгибом, он не помешает играть. Не переводите тему.
— А тема уже закрыта, — Рон протянул вперед раскрытую ладонь. — Покажи палец.
Хейли недоверчиво проследила за движением. Раздумывала. Её глаза сузились, губы поджались. Откажется или нет? Но на самом деле Майрон не хотел этого знать. И хотел одновременно. Невидимый поединок продлился три секунды, Хейли цокнула языком, закатила глаза и оторвала левую руку от столешницы.
— Тиран, — шикнула она.
И в его ладонь легла её ладонь. Тепло кожи согрело, длинные пальцы случайно задели запястье и невесомо пощекотали его. Рон подавил резкий вдох. Осторожно сомкнул свои пальцы. Это всего лишь рука, всего лишь женская рука, тонкая, красивая и мягкая. Ничего особенного. Майрон моргнул и нарочито внимательно всмотрелся в красную ровную полосу на пальце. Если смотреть на рану и игнорировать всё остальное, должно стать легче.
— Всё равно зайдём в аптеку, — констатировал он. — Ты можешь задеть края струнами.
— Ма-а-айрон, — Хейли снова закатила глаза и резко отобрала руку.
Слишком быстро. Его ладонь осталось одиноко провисать над столом.
— Тебе обязательно спорить со мной из-за тюбика мази? — Рон сжал кулак и подставил его под щёку, только чтобы куда-то деть. — Лучше пей чай. Сейчас остынет окончательно.
Хейли снова обняла чашку ладонями, подняла её и сделала осторожный глоток. Но перед этим её глаза улыбнулись Майрону поверх стеклянного края.
Хейли толкнула дверь и вышла под полосатый навес кафе. Вчерашняя мерзкая погода никуда не исчезла, дождь набегами мочил улицы, оставляя лужи на асфальте и тонны воды в кустах палисадников. Утро давно прошло, полдень вместе с ним, но для Хейли завтрак случился только сейчас.
Она плотнее завернулась в мужскую кожаную куртку, глубоко вдохнула. Тонкий запах парфюма смешался с запахом дождя, превратившись во что-то божественное. Если бы Майрон сейчас увидел Хейли, решил бы, что она ненормальная маньячка. Но его нет. Поэтому можно сколько угодно зарываться носом в кожаный ворот и дышать.
Однако новая работа сама себя не найдёт. Нечего стоять здесь и дожидаться очередного дождя, нюхать куртку можно и сидя за ноутбуком. Хейли встряхнулась, расправила плечи и двинулась в сторону дома.
Она должна была уехать. Здравый смысл и совесть просто кричали об этом. Хватит за смешные деньги занимать место в чужом доме и нарушать одиночество человека, привыкшего к нему. Однако безотчётное желание остаться глушило и совесть, и здравый смысл. И дело здесь совсем не в удобствах и красоте района.
Сегодня Хейли проснулась от того, что ей на грудь лег меховой мешок, а по лицу распласталась пушистая метелка. Это становилось почти нормой. Как бы она ни закрывала дверь гостевой комнаты, утром в проёме всё равно образовывалась щель, а Кот, удачно расположившись либо рядом, либо на самой Хейли, разбрасывал конечности в хаотичном порядке. В этот раз он вытянулся вдоль её тела. Хейли повернулась на бок, «мешок» упал на одеяло, скрутился в пуфик, и дальше они спали обнявшись.
Но не из-за кота спортивная сумка до сих пор валялась несобранной. Хейли к нему привязалась, но не настолько. А вот к его хозяину…
Мобильник в кармане запищал сообщением. Хейли вытянула агрегат и провела пальцем по экрану.
Хороший вопрос. И совсем без подвоха. Она ухмыльнулась светящемуся дисплею и быстро набросала ответ.
Если это называется «вытянуть», то Эмме никогда не стать шпионом. Хейли тихо хмыкнула. Подняла голову, осмотрела улицу, дома, велосипедную парковку. Плечо задело мокрый куст за забором, и на чёрной коже остались мокрые полосы…
Отвечать она не стала. Отправила подмигивающий смайл и спрятала телефон назад в карман.
Она должна была уехать отсюда. Но вместо этого решила сходить в кафе с полосатым навесом. Оттянуть момент.
Что-то успело произойти за эти короткие дни. Что-то, что не поддавалось внятному объяснению. Вчерашняя прогулка, горячая рука Майрона, его упавшая на лицо прядь, когда он склонился над царапиной… Вся эта связка простреливала в копчик Хейли электрическим импульсом. Кажется, именно этот человек совсем недавно бесил её до невозможного? Или всё-таки кто-то другой? Того Майрона она абсолютно не знала и хотела от него сбежать. А рядом с этим Майроном хотелось идти по мокрой улице, кутаться в его куртку, вслушиваться в голос. И не отставать ни на шаг.
Что-то успело произойти за эти короткие дни. И оно очень мешало выйти из дома на Блэнэйм Кресент, запереть дверь, спрятать ключ в розовых кустах и уехать навсегда. Но ведь рано или поздно это всё равно произойдёт. Отпуск заканчивается, а значит, знакомство с Майроном тоже подходит к концу. И сейчас Хейли начала понимать, как тяжело будет попрощаться. По крайней мере ей. Сам Мэнсон наверняка вздохнёт с облегчением.
Хейли подошла к дому. Переступая через ступеньку, взбежала на крыльцо и вставила ключ в замок, попыталась провернуть… но замок не поддался. Странно. Она осторожно надавила на ручку, и та легко поддалась. Дверь приоткрылась. По спине Хейли прошёл холодок. Несмотря на всю свою рассеянность, замок она запирала. Это точно. Перед глазами всплыла чёткая картина, как рука проворачивает ключ, вытаскивает его, и прячет в карман. А сейчас дверь открыта.
Если это воры, то они вломились не в тот дом. Хейли зажала ключ между пальцев острым концом вперед, распахнула дверь и размашисто шагнула за порог. Сначала показалось, что первый этаж пуст. Но через мгновение раздался стук. Каблуки. Определенно женские каблуки. Хейли застыла, держась за ручку. Из-за кухонной перегородки вышла высокая стройная женщина с оливковой кожей, огромными «индийскими» глазами и гладким тёмным хвостом волос. Взгляд карих глаз нашёл Хейли и застыл. Тёмные брови картинно выгнулись.
Время замёрзло на несколько секунд.
Хейли перестала ждать эту встречу после заверений Майрона. Видимо, зря.
— Прелестно, — наконец, с едва заметным акцентом заговорила женщина. Её внимательный взгляд пустился в медленное путешествие по Хейли, начиная от головы и вниз до самых носков кед. — Майрон-Майрон, хитрый ты засранец.
Хейли захотелось поёжиться. Но она стойко выдержала сканирование. Не оборачиваясь, пнула дверь, и та громко хлопнула. Нужно же что-то сказать.
— Привет, — проговорила она, делая шаг вперед и протягивая руку. — Я Хейли, снимаю здесь комнату.
Начало фразы прозвучало нормально, но к её концу голос сорвался на нервный писк. И это называется «у меня нет подружки»? Эти длинные ноги, точеная талия, яркие шоколадные глаза и высокая грудь — «у меня нет подружки»?
— Амрита, — узкая ухоженная ладонь обхватила ладонь Хейли и коротко тряхнула. — Рада познакомиться, — на красивом лице мелькнуло улыбка с обворожительными ямочками на щеках. — Я привезла смокинг Майрона, но уже ухожу. Не обращай на меня внимания.
Чёрт возьми. Она привезла смокинг. При каких, интересно, обстоятельствах Майрон оставил у неё смокинг? Хейли опустила руку, спрятала в карман, но тут же выдернула назад. Куртка. На ней же его куртка… Какой кошмар… Она резко высвободилась из рукавов и швырнула куртку на вешалку.
От карих глаз манёвр не укрылся. Естественно.
— Я… — Хейли нервно почесала затылок и всунула руку в карман джинсов. — Я просто взяла её на пять минут, чтобы добежать до кафе. На улице прохладно…
Как же по-идиотски это выглядит.
— Ага, — певучий голос индианки прозвучал удивительно легко. — Я понимаю.
— Просто моя куртка слишком тонкая… — Хейли сильно сжала губы. Если бы могла, ударила бы себя по ним чем-нибудь тяжелым. — Может, кофе?
По первому этажу пронеслось грудное завораживающее «Хах!». Кому она только что предложила кофе, боже!
— Нет, спасибо, — индианка мотнула головой, и её хвост качнулся, как шелковая лента. — Мне нужно на работу. Мой босс тот еще тиран… Ну ты знаешь.
И она подмигнула. По-настоящему подмигнула. Поправила на себе короткую курточку, бросила на Хейли еще один ироничный взгляд и двинулась к двери. Каблуки простучали мимо. Дверь открылась.
— Смокинг на диване, — сообщила Амрита, выйдя за порог. — Пока-пока!
Дверь закрылась с обратной стороны. Хейли осталась одна, уставившись в пустоту перед собой.
Как почувствовать себя ущербной за две минуты? Столкнуться с идеальной женщиной, какой тебе никогда не стать, и с которой скорее всего спит симпатичный тебе мужчина. Хейли рвано вдохнула, прижала руки к животу. Проковыляла к лестнице и опустилась на нижнюю ступеньку. Похоже, это входит в привычку: сидеть здесь каждый день и пытаться прийти в себя.
Майрон уверял, что у него никого нет. Но ключ от дома не дают просто никому, и смокинг не оставляют у «никого». Или это такая мода в отношениях? «Мы друг с другом спим, но при этом никто друг для друга». Возможно, Майрон действительно так считал. Думал, что свободен делать что пожелает, селить в гостевой комнате кого пожелает, и никому при этом не отчитываться. И похоже, его женщина с этим согласна. Её вздёрнутые брови, насмешливый взгляд, бесцеремонно прошедший по Хейли, ясно дали понять, кто хозяйка положения. И это не Хейли.
Она упала лицом в раскрытые ладони. С силой потёрла его, прочесала пальцами растрепавшиеся от ветра волосы. Слишком светлые, слишком беспорядочные, слишком бледные. Хозяйкой какого положения Хейли хотела быть? Что она может противопоставить яркой восточной красоте?
Еще утром в душе теплилась неясная надежда, какое-то мягкое чувство в солнечном сплетении. Казалось, если немного задержаться в этом доме, может произойти нечто хорошее. С чего Хейли это взяла? С нескольких дружеских бесед и заботливого отношения? Бред потерявшейся в жизни дурочки. Теперь она видела это ясно. Снисхождение было принято за дружбу, а покровительство — за заботу. Рядом с Майроном есть прекрасная индийская принцесса, и девчонка в рваных джинсах не сможет стать для него никем, кроме нарушающей покой обузы. Так было изначально, и ничто не поменялось. Только стёрлось из памяти ненадолго, но теперь всё в порядке.
Память восстановлена. Можно уезжать. Позвонить, поблагодарить, и избавить уже наконец мистера Мэнсона от своего навязчивого присутствия. Хейли хлопнула себя по коленям, поднялась и побежала вверх по лестнице. Влетела в комнату и упала на кровать. Кот испуганно слетел с ноутбука, на котором спал. Хейли схватила ноутбук, положила на колени и распахнула.
Жильё. Нужно жильё. Чем быстрее — тем лучше. Уехать нужно до возвращения Майрона. Чтобы не было соблазна остаться еще на день.
В доме царила мёртвая тишина. Казалось, еще немного и по гостиной прокатится перекати-поле. Всё как всегда, как неделю и месяц назад. Майрон остановился у подножия лестницы, осмотрелся. Кухня сияла чистотой, будто не в ней еще вчера произошла трагедия. На чёрном мраморе столешницы розовела немного смятая купюра.
На возвращение Рона никто не вышел.
Значит, она всё-таки ушла. И даже не позвонила. Майрон спешил домой, заведомо объезжая все пробки, только ради того, чтобы найти на столе очередную пятидесятку. Прекрасно. Он сдвинулся с места, медленно подошёл к кухонному острову, швырнул на него связку ключей. Она со скрипом проехала по глянцевому камню и остановилась у самого противоположного края. Рон упёрся в столешницу ладонями. Навис над нею, невидящим взглядом уставился в панорамное окно.
А вчера казалось, что она передумает. Или что найдётся миллион мелких причин остаться еще. Например, любовь к Коту. Достаточно сильный аргумент для женщин.
Сегодня утром дверь гостевой комнаты снова была приоткрыта, Майрон увидел это, выходя из своей спальни. Решил подойти и закрыть, чтобы кот не проник внутрь, и случайно заглянул. Или не совсем случайно… Какая разница? Хейли лежала, скомкав одеяло между колен в плюшевых штанах, толстовка задралась почти до груди, открывая плавный изгиб талии; русые волосы разметались по подушке. А в объятиях спал кот. В тот момент Рон очень позавидовал коту. И посмеялся над собой. Пожалуй, он еще никогда не подглядывал за женщинами вот так. Однако зрелище стоило того.
И казалось, впереди еще есть время чтобы продвинуться дальше приоткрытой двери. А на самом деле времени не было. Майрон оторвал руку от столешницы, устало потёр лицо ладонью. В том, что сейчас дом пуст, виноват был только он. Слишком много анализировал, слишком мало делал.
Сверху донесся неясный шум, что-то вроде дверного щелчка и глухих шагов. Наверняка кот проснулся и пошёл творить нечто запретное. Рон вскинул голову и посмотрел в сторону лестницы… Но кота не увидел. На верхней ступеньке появилась нога в кроссовке, гитарный кейс несильно стукнулся о перила, издав низкий звон.
Не может быть… Не уехала. Осталась. Вся накопленная за день усталость вдруг стала невесомой. Майрон оттолкнулся от столешницы и развернулся к лестнице всем телом. Хейли продолжила осторожный спуск, то и дело неловко ударяя кейс о металл. Прядь русых волос завесила лицо, из-под джинсовой куртки торчал свитер, а под ним еще один.
Рон скрестил руки на груди и молча наблюдал. Девушка не видела, что не одна. Смотрела под ноги. Куда собралась в таком «тёплом» виде? Она дошла до середины, лестница сделала поворот, и на плече Хейли показалась массивная спортивная сумка.
Майрон сжал челюсти. Оказывается, он успел к последнему акту.
Хейли сошла на нижнюю ступеньку, Рон поднял руку и громко кашлянул в кулак. Русая голова дёрнулась вверх и повернулась. Голубые глаза испуганно расширились, пальцы сильно вцепились в перила. Еще бы, её же застукали. Не успела скрыться до появления «полиции»… Но в следующую секунду она с видимым облегчением выдохнула и смахнула с лица волосы.
— Вы вернулись, — констатировала она.
Будто бы ждала еще кого-то. Майрон прищурился, бросил взгляд на спортивную сумку.
— Хотела уйти, не попрощавшись?
— Нет, конечно, — Хейли вскинула брови. Удивилась. — Я собиралась позвонить, спросить, куда спрятать ключ, — она влезла в карман джинсов, вытянула оттуда ключ и демонстративно покрутила в пальцах. — Но теперь вопрос снимается.
Ах, она собиралась позвонить. Как предусмотрительно. И почему Рона вдруг охватила холодная ярость? Всё же логично. Он ведь был предупрежден заранее… Он сделал шаг в сторону Хейли.
— Почему мне пришлось открывать дверь своим ключом?
Она пожала плечами. Сошла с последней ступеньки и приставила кейс к перилам.
— Я заперлась. Чтобы никто больше не заявился.
— Что значит «никто больше»? — теперь пришла его очередь вскидывать брови. — Кто-то приходил?
— А вы не знаете? Ваша… — Хейли запнулась, сделала в воздухе неопределённый жест. — Не знаю, кто… помощница? Она привезла смокинг. Он на диване.
Всё интереснее и интереснее. Хейли протянула руку с зажатым в пальцах ключом, но Майрон проигнорировал этот жест. Он сорвался с места и стремительно прошёл мимо девушки, прямо к дивану в гостиной зоне. Действительно, смокинг. Хейли это не приснилось. Чехол лежал на сиденье, с крючка вешалки свисал примятый чек.
Какого чёрта Амрита притащилась сюда?
— Странно, — Рон нахмурился. Склонился к чехлу, сорвал чек с крючка. — Она ничего не сказала. И не потребовала денег.
— За что? — раздалось со стороны лестницы.
— За смокинг. Я просил забрать его из химчистки.
Он поднёс чек ближе к глазам, вчитался в цифры. Сумма вышла не маленькая. Прагматичная Рита должна была открыть кабинет Рона ногой и с претензией бросить бумажку на стол. Но этого не случилось. Вообще ничего не случилось. Рон даже забыл про смокинг.
— Она что, у вас на побегушках? — прозвучал еще один вопрос.
Достаточно скептический. Он обернулся и взглянул на Хейли. Она привалилась боком к перилам, будто никуда не собиралась уходить. Только сумка наперевес намекала об обратном.
— И я плачу ей за это хорошие деньги, — ответил Рон.
А еще за её неуёмное любопытство, как оказалось. До него начал доходить смысл акции. Вместо того, чтобы ехать прямо в офис, Амрита потрудилась сделать крюк и выяснить, что же такое интересное Майрон прячет дома. И наверняка произвела на Хейли неизгладимое впечатление.
Хейли тем временем подняла руку и начала рассматривать ногти.
— Она шикарная, — пробормотала она.
Чёртова Амрита!
— Кто? — Рон отвернулся назад к чеку, во второй раз всмотрелся в цифры. Просто чтобы было куда смотреть.
— Рита, — тихо проговорила девушка.
Да, она действительно произвела впечатление. Слишком сильное.
— Ну да… — Майрон пожал плечами. Не согласиться было бы лицемерием. — Наверное.
— Странно, что вы не вместе, — с безразличием изрекла Хейли. Ногти на одной руке она уже рассмотрела, принялась за следующую. — Наверняка вы красиво смотритесь вместе.
Майрону захотелось рассмеяться. Вопреки тому, что в нём всё еще стыла ярость. Он плотнее сжал губы, но они всё равно растянулись в ухмылку. Рон поднял руку и сильно почесал щёку, чтобы скрыть предательство эмоций. Хейли ревновала. Если она этого не видела, то он видел отлично.
— Это пройденный этап, — он отбросил чек на чехол, развернулся и медленно пошел к девушке. Она хочет знать? Пусть знает. — Мы встречались, будучи студентами, но надолго нас не хватило: Рита слишком напоминает мне меня, и это тупик, — он остановился напротив Хейли, скрестил руки на груди. — Куда ты поедешь?
Она непонимающе моргнула. Всмотрелась в лицо Майрона, но быстро потупила взгляд в пол. Слишком резкий перевод темы. Но растягивать историю смокинга, Риты и секса, случившегося тринадцать лет назад, больше не было смысла.
Хейли улыбнулась своим кроссовкам.
— Если я скажу, из вас могут выпытать информацию.
— Я похож на человека, из которого можно что-то выпытать?
Она издала мягкий смешок.
— Нет, наверное, нет… Я нашла неплохое место недалеко отсюда. Цена не очень большая, но не знаю, как они отнесутся к гитаре… — голубые глаза стрельнули в гитарный кейс. — В любом случае я собиралась вернуть её Хью. Вряд ли она пригодится в оставшиеся дни, так что…
Она не договорила. По гостиной пронёсся телефонный звонок, Хейли резко всунула руку в задний карман джинсов и вытянула вибрирующий мобильник. Взглянула на экран. И застыла, уставившись в него. Будто увидела имя призрака. Майрон нахмурился.
— Кто там?
Она подняла голову, в огромных глазах заплескалась паника.
— Это она, — выдохнула Хейли. — Та девушка из клуба.
Неужели!
— Отвечай быстрее, — Рон вытянул шею и тоже заглянул в телефон.
— Я боюсь.
— Хейли!
— Ладно.
Она быстро полоснула пальцем по экрану и прижала смартфон к уху.
— Алло…
Рон замер, боясь пошевелиться. В трубке раздался женский голос, но слишком невнятный, чтобы разобрать слова. Детское желание склониться к голове Хейли и подслушать толкало тело вперед, но Майрон устоял. Хейли тем временем молча слушала. Спортивная сумка, всё еще оттягивающая её плечо, соскользнула и упала на пол. Девушка не потрудилась её поднять. Вместо этого она, бездумно глядя в пустоту, прикусила большой палец свободной руки, кивнула невидимой собеседнице. Потом кивнула еще.
Стоять на месте стало труднее. Майрон разомкнул руки и тоже прикусил подушечку большого пальца. Он никогда не прикусывал пальцы!
— Хорошо, — наконец, пробормотала Хейли. — Я всё поняла… Да… Да, я позвоню. До свидания.
Она отняла телефон от уха и, не глядя, нажала на отбой. Рон вскинул голову.
— Ну?
Но ответ не прозвучал. В следующую секунду Хейли издала победный визг, подпрыгнула и… её тело импульсивно впечаталось в тело Майрона, вышибая воздух из лёгких. Тонкие руки обвили шею, цветочный запах волос окутал облаком. Рон остолбенел.
— Завтра собеседование! — счастливо пискнула Хейли где-то рядом с его ухом.
Господи… Почему она не предупреждает? Почему она никогда ни о чём не предупреждает? Сначала падает со стула, потом набрасывает куртку посреди улицы, теперь это… Это хуже, чем оказаться спрятанным под куполом куртки. Или лучше? Рон вспомнил про то, что он не статуя. Шевельнулся, положил руки на женскую талию и невесомо сжал объятия.
— Я же говорил, — пробормотал он в русые волосы.
— Вы опять начинаете! — беззлобно воскликнула Хейли, резко отстраняясь и отступая на шаг.
Момент прошёл. Майрон поднял руки в жесте капитуляции.
— Ладно, молчу.
Но озорное настроение Хейли вдруг улетучилось так же внезапно, как появилось. Она прижала ладонь ко рту и испуганно округлила глаза.
— Чёрт! Мне же нужно репетировать!
Уже забыла, что собиралась уезжать? И стоит ли напомнить? Определенно нет.
— Так иди, не трать время, — пожал плечами Рон. — Я закажу нам что-нибудь на ужин.
— Но… — она вспомнила сама. Перевела взгляд на сумку у ног. Потом на гитарный кейс. — Я же уезжаю…
— Точно?
Майрон вскинул брови. Его взгляд встретился со взглядом Хейли и замер в немом поединке. Она сомневалась. Очень сомневалась. Закусила губу, переступила с ноги на ногу. Будто пообещала кому-то самолёт, но не смогла выполнить обещание. Майрону не был нужен её «самолёт». И ей самой он на самом деле не был нужен. В данный момент она боролась с собой больше, чем с кем бы то ни было.
Наконец, Хейли кивнула. Хотела опустить руку, но сменила траекторию и запустила пальцы в волосы.
— Ладно, — она глубоко вдохнула, надула щёки. Шумно выпустила воздух. Губы дрогнули в несмелой улыбке. — Только заберите деньги на столе, хорошо?
Если она еще раз скажет про деньги, Майрон возненавидит пятидесятифунтовые купюры. Но тем не менее он кивнул в ответ. Для нее это вопрос принципа.
— Иди, — скомандовал он и указал подбородком на лестницу.
Хейли развернулась, схватила кейс и быстро побежала по ступенькам.
— Ты любишь суши? — бросил Рон ей в спину.
— Ага, — не оборачиваясь, ответила она.
Вот и отлично. У него как раз завалялись пятьдесят фунтов. Он подвинул ногой спортивную сумку, обошёл её, и направился к мраморному острову.
— Зайди и закрой дверь.
Голова Амриты в дверном проёме продвинулась вперед, за нею показалось тело, ноги и трёхдюймовые шпильки. В выражении лица — вопрос.
— Что-то случилось?
Она не могла не понимать. Скорее всего просто делала красивое лицо. Майрон промолчал. Поставил локти на подлокотники кресла, сцепил пальцы в замок. Не дождавшись ответа, Рита закрыла дверь и процокала к креслу напротив стола. Зад в обтягивающих брюках элегантно опустился на мягкое сиденье.
— Верни мне ключ, — безмятежно проговорил Майрон.
Вот теперь Амрита отреагировала. Громко хмыкнула и закатила глаза.
— Наконец-то! Я думала, ты никогда не заговоришь.
Рон выгнул брови. Странная реакция.
— По-твоему, это весело?
— Я ждала чего-то такого еще вчера! — Рита откинулась на спинку кресла и забросила ногу на ногу. — Она что, не позвонила тебе до самого вечера?
— Рита!
— Что?
Фантастическая уверенность в себе. Такое бывает с красивыми женщинами, но Амрита переросла всех. Только после того, как Хейли закрылась в своей комнате с гитарой, до Рона докатилось осознание того, что случилось. Или чуть не случилось. Хейли не собрала бы вещи в сумку, если бы не Рита. Майрон чудом поймал её перед побегом, чудом разговор повернулся в нужную сторону, и телефонный звонок застал Хейли еще в доме тоже чудом. И всё из-за Риты.
Майрон знал Амириту больше тринадцати лет, их отношения давно вышли за рамки деловых и приближались к рамкам дружеских. Но в любых отношениях существует черта, за которую запрещено переступать.
Сейчас помощница безмятежно раскачивала туфлю на кончиках пальцев ноги. Она явно не считала, что случилось что-то экстраординарное.
— Отдай мне ключ, — сухо повторил Рон. — Тебе повезло, что твоя гиперактивность не стоила мне намечающейся личной жизни.
Туфля Амриты качнулась еще раз и замерла, так и не хлопнувшись о пятку.
— Стой… — Рита прищурилась. — Так вы еще не…
По кабинету разлетелся громкий грудной смех. Майрон устало прикрыл глаза.
— Боже, Майрон! — воскликнула девушка. — Она такая трогательная! Как ты держишься? И сколько? Она встретила меня в твоей куртке, что я должна была подумать?
— Тебя вообще не должно было там быть.
— Ладно, — Амрита примирительно выставила вперед ладони. — Я признаю, перегнула. Но ты мог бы рассказать сам, и ничего бы не случилось.
Мог бы. Но не считал нужным ни тогда, ни сейчас.
— Ключ, — протянул руку Рон.
Рита пожала плечами.
— Он в сумке.
— Значит, сходи и принеси. Сейчас.
Она как будто бы послушалась. Даже обула нормально туфлю, сбросила одну ногу со второй и стала подниматься из кресла. Но нет. Через мгновение её зад упал назад в мягкую обивку.
— И всё-таки почему вы еще не спите вместе?
Майрон закатил глаза. Иногда её невозможно сбить с намеченного курса, будь она хоть трижды неправа.
— Полагаю, это не твоё дело, — сухо ответил он. — И кстати, Хейли то же самое спросила о нас с тобой. Ты вообще думала, что делаешь и как это выглядит со стороны?
Девушка в кресле вдруг напряглась, насмешливое выражение слетело с лица. До неё, наконец, дошло. И всё веселье испарилось. В этом и заключалось отличие Риты от женщин похожего типа: она никогда не была дрянью, хотя многие и считали её таковой.
— Прости. Я… не знаю, — она замолчала. Аккуратные ногти отстучали ритм на подлокотнике. — Нет, я не подумала об этом. Но всё-таки в чём дело?
Майрон сложил руки на столе. Уложил голову на подголовник и посмотрел в потолок. Вопрос показался простым, но это только на первый взгляд. В чём дело? Ни в чём конкретном. Точнее нет, не так. Всё дело в самой Хейли и том шлейфе нерешенных вопросов, который тянется за нею. Начиная с мамы и заканчивая абсолютно туманным будущим.
Но это слишком тяжело передать в двух фразах, да и не нужно. Дело всё еще не касается Амриты вообще никак.
— Всё сложно, Рита, — обронил Рон, возвращаясь взглядом к помощнице.
— А мне кажется, нет, — возразила она. — Девчонка милая и уже кутается в твою куртку, как в свою. Здесь вообще нет ничего сложного.
Майрон приподнял уголок губ в ухмылке. Да, это действительно так. И это, пожалуй, больше всего подкупало и выбивало почву из-под ног. И тем не менее…
— У неё слишком много проблем, чтобы сейчас примешивать к ним еще одну, — проговорил Рон.
Амрита выгнула красивые брови.
— Ты считаешь себя проблемой?
— А ты нет?
— Хах! — запрокинув голову, выдохнула девушка. — Ты заноза в заднице, но не проблема. И ты сам можешь решить все её проблемы.
— Нет, — Рон развёл руками. — Не могу.
Он этого хотел бы. Решил бы, если бы мог. Но есть барьеры, которые Хейли должна взять сама. Возможно, с посильной помощью, но сама. Никто кроме неё самой не пройдёт прослушивание, не вернётся домой в Ланкашир, не соберет вещи и не поставит на место истеричную мать.
Всё, что мог делать Майрон, это быть рядом. Нагружать Хейли еще и своими желаниями было рано.
— И долго ты собираешься тянуть? — голос Риты ворвался в размышления. — Можешь мне поверить, подходящие моменты упускаются очень легко, когда дело касается молодых красивых девочек. Сегодня она носит твою куртку, а завтра наденет чью-то еще.
— По себе судишь? — прищурился Майрон.
Но она не обиделась.
— Я женщина, Рон, — спокойно проговорила Амрита. — Если нам не давать внимание, мы перегораем и идем искать того, кто сменит лампочку. Эта девчонка что-то в тебе нашла. Не знаю, что: твою смазливую мордашку, очарование (хах!), или деньги. Но лучше бы тебе уже перестать тормозить.
— Мои деньги ей не нужны.
— Всем нужны деньги. В большей или меньшей степени, — она хитро ухмыльнулась. — Ладно, — грациозно поднялась, оправила жакет, смахнула с него невидимую пылинку. — Принесу ключ. Не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня.
— Никто и не ссорился.
— Да, конечно, — важно кивнула Рита, развернулась и решительно направилась к выходу. — Именно поэтому ты решил устроить мне разнос.
Дверь за нею плавно закрылась. Майрон остался сидеть в тишине наедине со своими мыслями.
Нет, Хейли не нужны его деньги. Или по крайней мере не в том смысле, который вкладывала Амрита. Скорее всего, она даже не осознала до сих пор, какая возможность для манипулирования ей открылась. Если бы Хейли преследовала меркантильные цели, она не расхаживала бы по дому в плюшевых штанах, не закрывалась бы с гитарой на весь вечер, не огрызалась бы, в конце концов, по любому поводу. Женщины, нацеленные на деньги мужчины, ведут себя совсем иначе.
И Хейли точно не могла принадлежать к их числу. У неё была куча возможностей походить перед Майроном в коротком халате, затащить его на диван, чтобы вместе посмотреть фильм. Быть милой мурчащей кошкой, готовой исполнять любые прихоти. Но Хейли оставалась собой всё время на все сто процентов. Она даже в грубой форме отказалась от того, чтобы Рон подвёз её на собеседование.
Так что Амрита может засунуть свои варианты туда, откуда их достала.
Это всё домыслы человека, не владеющего ситуацией.
Тогда зачем вообще продолжать о них думать?
Стрелка в навигаторе остановилась, отсчёт футов прекратился.
«Приехали!» — жирным шрифтом сообщило приложение в экране смартфона.
Хейли оторвала взгляд от стрелки, подняла голову и осмотрелась.
Здание из красного кирпича растянулось вдоль тротуара. Окна первого этажа закрыты чем-то тёмным изнутри. Мрачно и неприветливо. Это и есть клуб? И он рабочий? Больше напоминает склад или викторианскую фабрику из романов Гаскелл. Хейли еще раз заглянула в смартфон: может быть техника что-то напутала и привела не туда. Но нет. Всё правильно.
Лучше бы она позволила Майрону себя подвезти.
Она глубоко вдохнула, шумно выдохнула и пошла вдоль красного кирпича.
Железная дверь с большой вывеской «Мистраль» над входом оказалась приоткрытой. Двое мужчин плечом к плечу стояли возле нагретого за день металла: лысый коренастый сделал затяжку сигаретой и выпустил кольцо дыма в воздух; второй — высокий, сухощавый, с копной волос, собранной в пучок на затылке — скрестил руки на груди и задрал голову, подставив лицо солнцу.
Охранники?
Инстинкт самосохранения предложил Хейли пройти мимо с каменным лицом. Но кто его вообще слушает? Она сделала два последних шага и остановилась напротив мужчин.
— Привет! — кажется, голос прозвучал излишне жизнерадостно. Лысый перестал пускать кольца, хвостатый резко опустил голову и на Хейли удивлённо уставились зеленые глаза.
Никто из них не ответил. Чёрт… Хейли набрала полные лёгкие воздуха.
— Я пришла на прослушивание к миссис Тейлор.
Брови Лысого картинно изломились.
— К кому?
Кажется, навигатор всё-таки ошибся. Слава Богу, можно убегать. Но тут Хвостатый обернулся к приятелю и его брови тоже взлетели на лоб.
— К Мистраль, — лаконично сообщил он.
— А она разве миссис Тейлор?
Выражение лица Хвостатого сделалось совсем озадаченным.
— Что? — с недоумением спросил Лысый. Похоже, они оба уже забыли, что не одни. — Я не знаю фамилию её мужа!
Его собеседник издал тяжёлый усталый вздох. Закатил глаза. Если бы Хейли не чувствовала себя как на иголках, вполне могла бы оценить комичность ситуации.
— Пойдём, — вдруг обернулся он к ней. — Я провожу.
Ловушка начала медленно захлопываться. Раньше Хейли без проблем заходила в такие обшарпанные здания, но видимо, за годы простоя её бесшабашность всё-таки немного притупилась. Мужчина развернулся, открыл шире металлическую дверь и исчез в потёмках. Хейли застопорилась на мгновение. Что её там может ждать? Совсем ничего страшного. Это просто клуб, там танцуют, поют, пьют. Всё как везде. А сейчас вообще день, и заведение не работает.
Она подавила очередной глубокий вдох и сделала шаг вслед за мужчиной.
Тёмный холл освещался только солнечными лучами, попадающими в дверной проём. Хвостатый уже стоял у прохода в стене и спокойно ждал. Увидев, как она вошла, он кивнул на проход и молча стал удаляться. Какой общительный. Прямо как Майрон. Хейли перехватила кейс другой рукой и пошла за ним. Если с нею что-то случится в этом коридоре, она всегда может избить обидчика кейсом. Если успеет замахнуться, конечно.
— Ты играешь? — вдруг прозвучал тихий голос.
Она вздрогнула и подняла взгляд. Всё это время она пялилась в мужскую спину, куда-то на уровне лопаток, и не заметила, как он обернулся на ходу. Хейли мимолётно взглянула на свою ношу. Включить в себе Капитана Очевидность сейчас было бы невежливо.
— Ну да… — пожала плечами она.
— Тупой вопрос, да? — ухмыльнулся мужчина и снова отвернулся. — Просто странно видеть здесь гитару.
— У вас не играют на гитаре?
— Не часто, — он повёл плечом. — Иногда сама Мистраль выходит с гитарой, но это не её профиль.
Коридор сделал поворот и внезапно стало светло: новый участок пути освещался через теперь уже не завешенные окна, а с противоположной стороны показались две двери. Мужчина подошёл к одной из них и остановился.
— Пришли, — констатировал он, поднял руку и коротко стукнул.
На его губах снова мелькнула улыбка. Тёплая, дружелюбная. Она немного согрела Хейли в этом мрачном помещении. Нет, наверное, убивать сегодня никого не станут. Перед убийством не улыбаются так, будто смотрят на младшую сестрёнку.
Замок в двери щёлкнул. Она открылась и в проёме появилась невысокая девушка. Длинноволосая, голубоглазая. Одетая в спортивные лосины и широкую футболку. Оказывается, Хейли её совсем не запомнила с того вечера в баре.
— О, привет! — воскликнула девушка. — Хейли, да?
То есть она вообще не смотрела на миссис Тейлор в тот раз, спеша покинуть бар. Оказалось, эта самая миссис если не ровесница, то совсем немного старше самой Хейли, а невысокий рост делает её совсем ребенком. Вот бы Майрон встретился с нею. Очень интересна его реакция.
— Да, — Хейли неуверенно посмотрела на мужчину рядом. — Спасибо, что проводил…
— Эд, — подсказал он.
— Эд.
Он приподнял уголок губ в улыбке, кивнул и, развернувшись, стал удаляться.
— Спасибо, Эдди! — крикнула вслед Мистраль.
— Ага, — бросил он, не оборачиваясь.
Голубые глаза девушки перестали изучать мужскую спину и перевели взгляд на Хейли. Острый, внимательный взгляд.
— Ты не позвонила, — констатировала она.
Чёрт. Да. Ей же говорили позвонить, когда приедет…
Хейли машинально обняла себя свободной рукой.
— Это плохо? — она поскребла пальцами локоть. Чтобы жест не выглядел, как защитный. — Я просто увидела парней, решила спросить, и Эд…
Мистраль отмахнулась, будто это не она задала вопрос.
— Всё нормально, не волнуйся. Проходи, — она отступила в сторону и сделала приглашающий жест.
Стремительная, как ураган.
Хейли неуверенно вступила в кабинет. Осмотрелась. Диван, заваленный одеждой, распахнутый шкаф, столик с зеркалом, нагруженный косметикой и побрякушками. Смесь парфюмерных запахов заполнила собою пространство и, похоже, никогда отсюда не выветривалась. Нет, не кабинет. Скорее гримёрка рок-звезды.
— Здесь немного захламлено, — Мистраль метнулась к дивану и одним махом сбросила на пол всё, что там было. — Я забыла подготовиться. Садись.
Она упала на крутящийся стул возле столика, и тот по инерции прокатился немного по полу. Мистраль затормозила ногами. Запустила руку в волосы и прочесала пальцами буйную тёмную копну. Точно, ураган. Ни одного плавного движения. Хейли отмерла, несмело прошла по комнате. Переступила через груду одежды и опустилась на расчищенный диван. Кейс стукнулся о пол.
— Рассказывай, — бросила Мистраль, уперлась локтями в колени и легла подбородком на сцепленные пальцы.
Легко сказать: «Рассказывай!». А что? Хейли зажала ладони между колен, втянула голову в плечи. Но тут же снова выпрямила спину. Нечего показывать свою уязвимость.
— Может у тебя будут какие-то вопросы?
— Понятия не имею, — пожала плечами девушка. — Никогда не брала на работу гитариста. Что вообще нужно учитывать?
Какой «серьёзный» подход к делу. Кто из них двоих наниматель?
— Ну… — Хейли кашлянула в кулак. — Я могу рассказать про свой опыт работы. Могу сыграть что-то, — она положила ладонь на кейс. — Может быть важно моё образование…
— В общем, давай я начну, ладно? — перебила Мистраль и откинулась на спинку стула. — Я ставлю танцевальные и певческие номера, здесь есть своя труппа. Вы с Эдрианом проходили мимо гримёрки… — она махнула рукой в сторону выхода. — Рабочие ночи: четверг, пятница, суббота. Шоу-программа обычно начинается около десяти, а дальше клуб становится обычным клубом. В остальные дни проходят репетиции. Вот как раз сегодня была одна, но почти все девочки уже разошлись. Так что… — девушка сцепила пальцы и уронила руки на колени. — Гитара для нас абсолютно новое направление. Я сама не знаю, чего хочу, как вписать в программу гитариста… Но мы можем вместе подумать, исходя, может быть, из твоего опыта…
Монолог прозвучал почти без запинок. Хейли зачарованно следила за жестикуляцией собеседницы, смысл её фраз доходил до мозга с опозданием на такт. Но последнее предложение заставило встрепенуться.
— Стоп… — Хейли сдвинула брови. — Я не понимаю. Я же еще ничего не рассказала о себе, не показала навыки. И у меня на самом деле есть работа, просто сейчас я в отпуске, и хочу уволиться оттуда, когда вернусь. Я из Ланкашира, — она бессознательно подтянула к себе кейс и сложила на нём руки. — Но готова переехать. У меня нет какого-то законченного музыкального образования, но я много играла в разных группах, так что если вам нужен гитарист с опытом…
— Хейли, подожди, — встряла Мистраль. — Ты не поняла. Мне не нужен какой-то неизвестный гитарист. Мне нужна ты, — её тонкий палец стрелой указал на Хейли. — Я ведь сказала, что гитара для нас нечто новое, и неизвестно, как её применить. Просто я увидела тебя в том баре и решила, что ты нужна здесь. Вот и всё, — девушка развела руками. — Если ты откажешься от работы, то я просто забью на эту идею, понимаешь?
Хейли ошарашено уставилась в противоположную стену. Это какой-то сон. Нереальный, волшебный сон. Так не бывает. Или бывает? Хейли готовы взять на работу… Точнее не так. Для неё готовы придумать работу с нуля. Просто ради неё самой, ради её игры, абсолютно чужой человек готов создать новое рабочее место. Невероятно. Просто невероятно…
— С тобой всё нормально?
— Мне надо переварить… — выронила она, перевела взгляд на миловидное лицо. Голубые глаза смотрели настороженно. — Это вообще-то очень внезапно. Я такого не ожидала.
— Я дам время подумать, — заботливо проговорила Мистраль.
— Нет. Я согласна, — это единственный ответ, который можно дать. Другого быть не может. — Только мне понадобится время на увольнение, поиск жилья…
Мистраль только отмахнулась.
— Я подожду. Мне тоже нужно время чтобы придумать что-то новое. Если тебе нужно жильё, я могу спросить у девочек из труппы, нужна ли им соседка. У меня рядом квартира, я сдаю её двоим девочкам, может быть они захотят разделить аренду.
— Было бы круто! Я, конечно, сама поищу комнату, но если вдруг подвернется что-то удачное…
— Отлично! — девушка хлопнула в ладоши и потёрла их друг о друга. — Ну, пойдём? Я покажу тебе всё.
Брови Хейли взметнулись на лоб.
— То есть? А прослушивание?
— Я уже слышала, как ты играешь. Этого было достаточно. Вставай.
— Но я привезла гитару…
— Класс! — Мистраль показала большой палец. — Но вряд ли ты сейчас сыграешь лучше, чем в баре. Нервы, всё такое… Так что пойдём.
Вот так. Оказывается, все поиски, поездка в Луишем, почти-встреча с мамой — всё это было напрасно. Можно было не волноваться несколько дней, не портить мясной пирог, не резать пальцы. Или всё-таки не напрасно? Кое-что эта суматоха всё-таки принесла. Кое-что очень ценное…
— Ты идёшь? — окликнула Мистраль, стоя у двери.
Хейли подпрыгнула с дивана.
— Да. Только отправлю одно сообщение. Можно?
Губы нанимательницы расплылись в хитрой улыбке.
— Будешь хвастаться своему мужчине?
Неужели у неё на лице всё написано? Щёки предательски порозовели, уши стали горячими.
— Он просто друг, — промямлила Хейли, запустила руку в карман и достала мобильник.
— Наблюдал он за тобой примерно так же, как мой муж слушал моё пение, — Мистраль сделала многозначительную паузу. — На тот момент мы тоже были просто друзьями.
Она надавила на ручку, открыла дверь и вышла в коридор.
Почему посторонние люди думают, что всё знают лучше?
Пальцы Хейли зависли над разблокированным экраном смартфона. Может быть зря? Майрон занят и ему нет дела до собеседования. Неважно, как он смотрел. Одно дело слушать исполнителя, и другое — возиться с надоедливой обузой. Но она всё-таки нашла контакт, зашла в чат и пробежала пальцами по клавиатуре.
Всё. Коротко, лаконично, без подробностей. Ответа можно не ждать.
Но как только она собралась заблокировать экран, смартфон пискнул.
— А потом мы пошли смотреть клуб. Классное место! Первое впечатление было обманчивым. Зря они, конечно, открыли клуб в таком отпугивающем здании, но постоянные посетители у них наверняка есть, — Хейли замолчала, поднесла к губам бокал и пригубила вино. — Вот. Мы встретили несколько танцовщиц, и они такие милые девушки! Я почему-то считала, что в клубах танцуют одни стервы… О, а еще у них шикарное оборудование! Звук, свет! Я не спросила, но, наверное, там есть целая команда осветителей и звукачей. Либо какие-то приходящие ребята… Таким оборудованием сложно управлять, не зная деталей, вряд ли Мистраль справляется с этим сама… — она поймала взгляд Майрона и снова запнулась. — Вам, наверное, неинтересно об этом слушать.
Мужчина пожал плечами.
— Почему? Интересно. Я хочу знать и подходит ли тебе это место.
— О да! Оно просто замечательное!
Она вернулась сорок минут назад. Думала, что будет первой, но к тому моменту Майрон уже был дома, одетый в серые хлопчатобумажные штаны и растянутую кофту. Чёрные волосы завивались мокрыми после душа кольцами. Значит, он приехал достаточно давно, чтобы всё успеть. Мужчина ходил по кухне, выкладывая на тарелки закуски из коробок с эмблемой какого-то ресторана. На столе стояли две бутылки красного вина.
— Ого, — только и смогла выдохнуть Хейли, замерев возле лестницы.
— Что? — он вскинул голову от очередной тарелки, и чёрные кудряшки лихо подпрыгнули в воздухе. — Я же сказал, что надо отпраздновать.
— Я думала, будет что-то вроде пива и китайской лапши.
— Ты расстроилась?
— Ужасно, — Хейли иронично вскинула брови. — Можно мне вот ту сырную тортилью?
— Нет, я купил только чтобы ты смотрела.
— Очень жаль, — изрекла она, подошла к острову и стянула с тарелки кусок кесадильи. Майрон на это только ухмыльнулся.
Хейли убежала наверх, влезла в шорты и футболку, а когда спустилась, все тарелки уже были выставлены на отодвинутый к стене журнальный столик. Майрон сидел на диване, согнув одну ногу в колене и поставив её прямо на сиденье, и разливал по бокалам вино. В телевизоре был включен музыкальный канал, но звук уменьшился настолько, что музыка шла негромким фоном.
— Рассказывай, — Майрон протянул Хейли один бокал.
И она начала рассказывать.
Она не собиралась грузить Майрона подробностями, не собиралась вообще как-то надоедать, но слова сами полились бурным потоком. Накопленные за день эмоции требовали выхода. И этот выход был щедро предложен.
Майрон спокойно сидел на месте, обнимая одно колено и медленно потягивая бордовую жидкость из своего бокала, в то время как Хейли вытанцовывала на мохнатом ковре, бурно жестикулируя и закрывая собой обзор на телевизор. Но Майрон и не смотрел туда. Его глубокий внимательный взгляд всё это время был прикован только к ней.
— У меня закончилось, — констатировала Хейли, демонстративно подняв бокал и покачав его в пальцах.
Мужчина склонился, поднял с пола стоящую тут же бутылку.
— Давай, налью.
Хейли подошла и протянула руку. Горлышко бутылки стукнулось о стеклянный край, вино щедро плеснулось на дно.
— Ну и что было дальше? — заговорил Майрон.
Он осторожно приподнял бутылку и вернул на место. Хейли повела плечом.
— В общем-то больше ничего, — она снова отступила на шаг. — Мы прошли по зданию, позаглядывали в помещения. Гримёрка у девочек тоже классная. Не знаю, дадут ли мне своё место, но я не против быть вместе со всеми.
Если, конечно, её примут в коллективе. Люди бывают разные, и новые лица в сложившейся группе всегда вызывают настороженность. Но это мелочи, которые можно преодолеть. Хейли сделала глоток, обняла бокал ладонями, и глубоко вздохнула.
— Я до сих пор не верю. Всё это какой-то сон. Открою глаза, и снова окажусь в офисе, а какая-нибудь клиентка будет читать мне нотацию за то, что я не включила в заказ скрепки.
— Ты забывала включать в заказ скрепки? — ухмыльнулся Майрон.
— Бывало, — Хейли негромко хохотнула. — И не только скрепки.
— Из тебя вышел ужасный офисный сотрудник.
— Я даже не буду спорить.
Она отсалютовала ему бокалом.
— И когда ты собираешься увольняться? — спросил мужчина.
Телевизор за спиной тихо заиграл заводную попсовую песню. Хейли повела плечами, щелкнула пальцами. Танцевать. Пора танцевать.
— Как только вернусь домой, — она прикрыла глаза, крутанулась вокруг своей оси. Вино опасно плеснулось о стеклянные стенки. — Наверное, придётся отработать каких-нибудь две недели, но это я выдержу.
— Ты сейчас зальёшь ковёр, — со смешком проговорил Майрон. — Может, уже сядешь?
Хейли отмахнулась.
— Во мне слишком много адреналина, чтобы сидеть на месте. А что будет если залью? Наказание?
Улыбка на губах мужчины сделалась хитрой.
— Я подумаю.
Чёрт, что она только что сболтнула? В воздухе повисла странная тягучая пауза. Майрон никогда так не улыбался. Вроде бы никогда. Хейли подняла бокал и в несколько глотков допила остатки вина. Надо бы разрядить ситуацию.
— Вот, теперь не залью.
Она подступила к дивану, опустила хрупкое стекло рядом с бутылкой, разогнулась и снова начала пританцовывать. Попса не была её любимым жанром, однако сегодня котировалось всё. Тело наполнилось лёгкостью, с души слетел давно обосновавшийся там груз. Конечно, оставалась еще гора проблем, требующих решения, но это собеседование будто перечеркнуло прошлое и открыло дорогу в будущее. Обязательно светлое.
И всё благодаря одному абсолютно замечательному, упрямому, невыносимому человеку. Он каким-то непостижимым образом сумел дать пинок, но при этом держал за руку, чтобы Хейли не упала в полёте.
Сейчас Майрон выглядел простым и домашним. Чёрные испанские кудряшки делали уютным обычно сурового, жесткого человека. Даже брови больше не пугали, а просто придавали лицу выразительность. Спокойствие исходило от него тёплыми волнами и внушало чувство защищённости. Как надёжная скала у моря. Своими метаниями Хейли волной налетала на скалу, но скала оставалась на месте.
— Ты счастлива? — глядя на её спонтанный танец, проговорил Майрон.
Хейли моргнула. Вот уже несколько долгих секунд она без видимых на то причин просто пялилась на него. Но алкоголь в крови стал смывать границы. Поэтому какая разница?
— Да, кажется.
Майрон приподнял уголок губ в полуулыбке.
— Я открою вторую бутылку, — констатировал он, опустил свой бокал туда же, куда Хейли до этого опустила свой, и поднялся с дивана.
Так скоро?
— А в той не осталось? — она вскинула брови и снова щёлкнула пальцами в танце.
Мужчина тихо хмыкнул.
— Нет, больше нет.
Он сделал шаг в сторону, пытаясь обойти танцующее препятствие. Хейли подняла руки, запрокинула голову, и снова крутанулась вокруг своей оси.
И что-то произошло.
Удар в крепкое тело случился внезапно. Дальше последовал короткий неожиданный полёт. Хейли не успела ничего понять, не успела даже вскрикнуть. Диван, телевизор, стены замелькали перед глазами, и в следующее мгновение она оказалась лежащей на Майроне. Он стукнулся затылком о пушистый ковёр и тихо сдавленно охнул.
О, Господи!
Твою же мать!
Хейли зажала рот ладонью.
— Боже, Майрон! — пискнула она.
Он зажмурился и втянул воздух через сжатые зубы. Замер, будто считая до пяти, рывком выдохнул.
— Я в порядке. Ты цела?
Еще бы. Подстилка вышла лучше некуда.
— Со мной всё хорошо. Вам больно? — она рванулась, чтобы встать, но кольцо рук на талии не позволило.
Ещё один рывок. Кольцо не разомкнулось.
Её лицо оказалось в дюйме от его лица. Так близко, что носы почти коснулись друг друга. Майрон вдруг открыл глаза. Чёрные зрачки заволокли собой немного отличающуюся по цвету радужку. Хейли затихла.
Осознание наконец добралось до мозга.
Она вытянулась вдоль мужского тела, буквально прилипнув к нему от колен до груди, одетая только в короткие трикотажные шорты и футболку. И Майрон тоже это понял. Очень-очень ощутимо понял… Господи-боже…
— Это был страйк, — тихо выдохнула Хейли, не в силах оторвать взгляд от чёрных пропастей.
Ничего более идиотского в такой момент сказать просто невозможно.
Чёрные длинные ресницы опустились, взгляд впился в её губы. Она нервно их облизнула. Вышло как-то само собой.
— Точно, — пробормотал Майрон. — Страйк.
Время будто замерло. Один, два, три… В следующую секунду он оторвал голову от ковра, вытянул шею и… его губы коснулись её. Осторожно, вопросительно. Хейли шумно втянула носом воздух.
Если это сон, то лучше не просыпаться никогда. Она несмело разомкнула губы. Страх, что сейчас всё прекратится, пробрался под кожу. Только бы он не опомнился, только бы не передумал…
Однако не передумал. Майрон получил необходимое разрешение. Лёгкое касание исчезло, но только на долю секунды. Его губы снова накрыли её губы, язык горячо очертил их контур, шершавая щетина оцарапала кожу. По телу Хейли прошла мелкая дрожь восторга.
Как долго она этого хотела, но не признавала…
Из лёгких вырвался глухой стон. Она подалась вперед, нависла над Майроном и жадно накрыла его губы своими губами. Просить дважды не пришлось.
Мир вокруг начал таять. Телевизор, диван, всё лишнее… Во вселенной одиноким островом остался только этот пушистый ковёр и двое на нём. Поцелуй Майрона был мягким, нежным и в то же время решительным. Он не сомневался ни в чём. Абсолютно точно знал, что делает, и не собирался останавливаться. Не прерывая поцелуй, разомкнул руки на талии, поддел край футболки, пробрался под неё. Пальцы обожгли кожу и невесомо заскользили вверх по рёбрам, вызывая новую волну мурашек. Хейли задержала дыхание… Зависла…
Чёрт, нет… Нет-нет…
В следующую секунду она громко прыснула и кубарем скатилась с мужского тела. Только у неё всё не как у нормальных людей, и только она может воспринять нежную ласку так… Нервный смех вырвался из лёгких и оглушающе пронёсся по гостиной. Такие воздушные прикосновения воспринимались телом как щекотка. И не важно, что на самом деле это была не она.
Майрон замер. Распахнул глаза, уставился в потолок. Заметно сглотнул, поднял руку и уронил её на лицо. Вздохнул. Секундный момент слабости и он тут же прошёл. Мужчина резко сел на полу, согнул ноги в коленях, оперся спиной о диван. Выражение лица сделалось спокойным и непроницаемым.
Только не это.
Хейли перестала смеяться.
Как испортить лучший момент жизни? Просто быть идиоткой Хейли Темпл.
Она оперлась локтем о пол и приподнялась.
— Я боюсь щекотки, — пробормотала Хейли, глядя в безмятежное лицо.
Вот. Всего лишь. Сущий пустяк. Однако этот пустяк, если о нём не знать, способен разрушить всё.
Майрон не отреагировал. Отвернулся, взял свой наполовину полный бокал.
— Я понял, — бросил он, и залпом опрокинул в себя остатки вина.
Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт!
Что он подумал? Что он, чёрт возьми, подумал? Хейли резко оттолкнулась от ковра, рванулась к Майрону. Он отвернулся, чтобы поставить бокал на место, и в этот момент она без предупреждения оседлала его бёдра. Мужчина удивлённо крутанулся к ней. Не давая ему заговорить, Хейли запустила руки в чёрные волосы и впилась в губы жадным поцелуем. Она не даст ему снова стать прежним.
Слишком много огня прячется за маской безразличия.
— Ничего ты не понял, — выдохнула Хейли, отстранившись только на полдюйма. — Такой умный, а такой дурак.
Секунду ничего не происходило. Но вот его губы дрогнули. Слава Богу! Она почувствовала эту улыбку. Кто из них двоих испытал большее облегчение? Он нетерпеливо ответил на поцелуй, Хейли заскользила руками вниз, подцепила край его кофты, задрала вверх, и Майрон послушно выбрался из одежды. Кофта отлетела в сторону. Взгляду открылась широкая грудь, поросшая чёрными завитками. Хейли завороженно запустила в них пальцы. Склонилась в сторону, ткнулась носом в тёплую шею, провела им по коже. Прикусила зубами мочку уха.
Майрон сделал резкий вдох. Его ладони конвульсивно вцепились в голые бёдра Хейли и прижали вниз. Очень красноречиво. Прекрасно.
— Ты меня убиваешь, — хрипло пробормотал он.
В следующий момент он подхватил её и опрокинул навзничь. Широкая футболка удачно задралась, спина несильно проехала по мягкому ковру. Сверху нависло крепкое мужское тело. Чёрный взгляд полоснул по голому животу и метнулся к глазам.
— Правда боишься? — ухмыльнулся Майрон. — И здесь? — его палец прочертил полосу от солнечного сплетения вниз.
Хейли закусила губу и снова прыснула.
— Не делай этого, — сдавленно пискнула она.
— Нет? — он нагнулся и оставил на коже живота поцелуй.
Хейли импульсивно вцепилась в его волосы и хохотнула. Не смогла сдержаться. Опять.
— Ну и что мне с тобой делать? — низкий грудной голос пустил ток по венам Хейли. Майрон снова навис над нею. Обжигающие бездонные глаза заглянули в самую душу.
Хороший вопрос. Сложный ужасно. Она вцепилась в его плечи, притянула к себе. Лоб упёрся в лоб, носы столкнулись.
— Ты же умный, придумай что-нибудь, — шепнула Хейли в его губы, подняла ноги и обвила ими мужские бёдра, прижимая к себе как можно ближе.
Майрон проснулся от того, что босые ноги начали мёрзнуть. Свет в гостиной зоне больше не горел, телевизор не работал. Одинокая лампочка светила в районе кухни. Вокруг стояла почти полная тишина. Только непонятный тихий гул разносился по этажу. Рон моргнул, поджал ноги, пряча их под плед. Который час — сложно сказать. Но учитывая, как одеревенели мышцы от долгого лежания на полу, наверняка глубокая ночь.
И куда делась Хейли?
Она уснула мгновенно. Майрон даже не успел подняться с ковра и предложить ей перебраться в спальню. После всего ей хватило сил только чтобы прижаться к боку Рона, ткнуться носом в его шею и коротко чмокнуть в скулу. Дальше Майрон услышал короткий счастливый вздох, и стройное, всё еще обнаженное тело затихло в его руках. Ему не оставалось ничего другого, кроме как ногой столкнуть с дивана сложенный плед, подтянуть его к себе (тоже ногой), кое-как накрыть и себя и Хейли. И согревать все последующие часы.
А всё-таки который час? Майрон оперся локтями о ковёр, приподнялся и сел. Плед съехал с груди и упал на колени. Спина издала тихий хруст. Чёрт. Рон сцепил пальцы в замок за шеей и покрутил головой. Хруст повторился. Ему катастрофически нужна кровать. И тем не менее он не променял бы на неё ни одну секунду, проведенную на этом ковре.
От боли в мышцах спасёт горячая ванна, это явление быстро пройдёт. А воспоминание о податливом теле на мягком ворсе останутся надолго.
Майрон расцепил пальцы, потёр лицо ладонями и осмотрелся. Нашёл взглядом маленькую кучу одежды. В ней осталась только его кофта и серые штаны. Футболка и почти невидимые женские шорты исчезли. Рон выпростал руку, схватил штаны и двумя рывками натянул их на ноги.
Если бы в день, когда Хейли вышла в зал ожидания на Юстонском вокзале, кто-то сказал Майрону, что он будет дико хотеть прижимать к себе эту девчонку, он бы только скептически вздёрнул брови. Тогда это казалось абсолютно нереальным. Однако прошло всего несколько недель, и за это время она как-то сумела свести с ума закоренелого прагматика и рационалиста. Удивительно.
И где она теперь?
Майрон поднялся с пола и неслышно пошёл на единственный видимый источник света. Обошёл лестницу, яркость кухонной лампочки резанула по глазам. Рон прищурился и приставил ладонь ко лбу. Хейли стояла у рабочей зоны кухни, одетая всё в те же шорты и майку. Отвернувшись спиной к лестнице, она упиралась ладонями в столешницу, а рядом с её голыми ногами мерно гудела посудомоечная машина.
Она что, встала среди ночи, чтобы помыть посуду? Рон вскинул брови, рука упала и повисла вдоль тела.
— Какого чёрта ты здесь делаешь?
Хейли резко крутанулась на пятках, русые волосы взметнулись и завесили один глаз.
— Я… — она быстро сглотнула. Чёрт, похоже, испугалась. — Я решила убрать продукты, чтобы не испортились.
— Сейчас?
Она вяло дёрнула плечом. Рывком заложила прядь за ухо и уставилась в пол.
— Ночью? — Рон сделал шаг по кухне.
Что-то в Хейли изменилось. По крайней мере засыпала она в другом настроении. Счастливая, льнущая к Майрону абсолютно без остатка. Сейчас перед ним стояли сплошные острые углы. Девушка подняла одну руку, обняла себя ею за плечо.
— Я вроде бы выспалась, — неуверенно сказала она своим босым ногам. — А ты почему не спишь?
— Замёрз.
Посудомоечная машина продолжала гудеть, и это единственный звук, который не давал дому погрузиться в звенящую тишину. Что случилось за несколько часов в отключке? Страшный сон? Другого объяснения не находилось. Похоже, делаться внезапно очень загадочной входило у Хейли в привычку.
— Ты в порядке? — Рон осторожно подступил еще на шаг. Глаза привыкли к свету, и он, наконец, смог перестать щуриться.
— Да, — только сейчас она вскинула голову и посмотрела на него. Неуверенно. — Всё хорошо, спасибо, — она бодро растянула губы в пластиковой улыбке.
«Спасибо». Будто не она совсем недавно судорожно цеплялась за Майрона и прикусывала кожу на его шее… В качестве напоминания тот самый укус начал саднить.
— Уверена? — Рон забросил руку за голову и помассировал «травму».
Пластиковая улыбка стала шире.
— Да, всё отлично. Правда. Не беспокойся. Я… — она замолчала, будто растеряла слова. Сцепила пальцы в замок и стала бессознательно заламывать их в разные стороны. — Слушай… Я понимаю, тебе не нужны проблемы. Я уеду утром, хорошо? Не хочу, чтобы было недопонимание и… и всё такое.
Майрон скрестил руки на голой груди, нахмурился. Должен бы разозлиться, но для этого пока не хватало понимания ситуации. Куда она собралась уезжать? Куда она постоянно собирается уехать?
— То есть, ты уже жалеешь, — констатировал он.
Голубые глаза снова округлились.
— Я? Не-е-ет, — протянула Хейли. — Всё было круто… Но сейчас должна наступить эта дурацкая неловкость… Мы вроде как надрались, поддались инстинкту, со всеми бывает, — видимо, на лице Майрона отразилось нечто очень пугающее, потому что Хейли отступила и выставила руки вперед ладонями. — Ничего страшного, правда! Не думай, что что-то мне должен…
Форменный идиотизм. Господи, почему с нею так сложно! Из каких рукавов она выуживает свои идеи?
— Хейли, — Рон подступил еще ближе.
Девушка снова попятилась, и уперлась спиной в холодильник.
— М?
— Не хочу тебя расстраивать, но с моей стороны никакой неловкости не будет, — еще шаг, и он оказался совсем рядом. — Для того, чтобы надраться, мне нужно куда больше одного бокала вина.
Она вжалась в серую дверь холодильника. Мягкий рот озадаченно округлился.
— То есть… я одна выпила почти всю бутылку?
Рон пожал плечами.
— Получается так.
— Господи, — с ужасом выдохнула Хейли. Рука её взметнулась вверх и прикрыла рот ладошкой. — Тогда всё еще хуже, чем я думала.
— Да?
— Не представляю, что ты должен обо мне теперь думать! — ладошка ото рта переместилась к глазам и прикрыла теперь уже их. — Какой кошма-а-ар! Рон, прости! Я же тебе просто навязалась! Я никогда никому не навязывалась под кайфом! Просто…
Она замолчала и прикусила губу.
Рон. Не Майрон. Впервые не Майрон.
— «Просто» что? — он выставил руку и опёрся ладонью о столешницу. Хейли попала в импровизированный капкан.
— Ничего, — выпалила она. — Я уеду утром и всё будет нормально.
Это точно мания. Синдром беглеца. Если такого не было, то Хейли его создала. Рон склонился к ней, сокращая расстояние. Русый локон невесомо коснулся его скулы.
— Может быть хватит приписывать мне не мои мысли? — пробормотал Майрон рядом с её ухом.
— Но…
— Уезжай, только если действительно этого хочешь, — он потёрся носом о висок. — Я — не хочу.
Расстояние между ними сократилось до дюйма. Но Рон больше не касался её. Она должна сама пойти навстречу, как бы сильно ни хотелось прижаться к ней всем телом.
— Я напилась, — Хейли чуть заметно шевельнулась. Повернула голову и почти столкнулась носом о нос Майрона.
— Ага, — легко согласился он.
— И заставила тебя заняться со мной сексом.
Рон с трудом удержал на лице серьёзность.
— Сначала ты меня уронила.
— Чёрт, — пискнула Хейли.
— И потом заставила. Можешь заставить еще раз.
— Ро-о-он!
Как же хорошо это звучит.
Она сдалась. Ладони легки Майрону на грудь, проехали вверх, сомкнулись за шеей. Губы нашли его губы и оставили на них совершенно воздушный поцелуй. Рон подался вперед и прижал Хейли к холодильнику.
— Ты вся холодная, — пробормотал он. — Пойдём спать.
— Нужно дождаться и разгрузить посудомойку, — шепнула она.
— Хейли…
— М-м?
— Пойдём наверх сейчас.
Она вдруг попыталась отстраниться. У неё не вышло, но движение не осталось незамеченным. Рон напрягся. Хейли выглянула из-за его плеча и закусила губу. Что опять?
— Твой кот — вуайерист, — проговорила она, снова заглядывая в глаза Майрона. — Он и в гостиной подглядывал?
Кот? При чём здесь кот? Рон обернулся через плечо: на мраморной столешнице действительно сидел Кот. Сонно щурясь, он, тем не менее, внимательно следил за происходящим, застыв, как статуя.
— Я не думал о коте, если ты не заметила, — Майрон снова повернулся к Хейли. — Пойдем уже отсюда.
— Он придёт за нами.
— Мы закроем дверь, — он боднул её лоб своим. — Пойдём.
— Так мне не уезжать?
— А ты хочешь?
— Я хочу остаться с тобой.
— Вот и отлично.
Майрон прильнул к её губам и поставил точку в этом ненужном споре.
Хейли бежала по Беруик-Стрит, рассекая лужи и почти не глядя по сторонам. Палатки с фруктами, выпивкой, хот-догами и прочей пёстрой едой мелькали мимо, запахи смешались и маняще щекотали нос, но обращать на них внимание было некогда. Хотя Хейли и хотела сюда попасть. Улица-рынок, улица пабов, музыкальных магазинов и магазинов антиквариата. Здесь должны продаваться классные винтажные пластинки. И только ради них место встречи было назначено в Сохо на Беруик-Стрит.
Но сейчас Хейли опаздывала.
Эмма позвонила с утра. Наконец-то она освободилась от работы и бойфренда, и решила, что неплохо бы встретиться с кузиной. Неужели.
— Ты же не придёшь с мамой? — спросила Хейли, насыпая в миску кота сухой корм.
— П-ф-ф, — фыркнула Эмма в трубку. — За кого ты меня принимаешь? Тем более она вроде как сегодня уезжает. Я точно не знаю, живу у Брента все эти дни.
Неудивительно. Все сбегают от Эмили Темпл. Хейли не стала уточнять подробности возращения мамы домой. Решила оставить это на потом. Но видимо, она наконец сдалась искать иглу в стоге сена и собиралась поджидать дочь дома. Хорошая стратегия. Хейли же должна вернуться за вещами. Это неизбежно.
— Ну так что, придёшь? — снова спросила Эмма.
— Приду.
И теперь Хейли бежала со всех ног. Сначала она вышла не на той станции, проехала на автобусе назад, а выйдя из него, свернула не туда. Но в итоге Беруик-Стрит была найдена. И ряд палаток на ней, загораживающий обзор на входы в здания. Вся надежда на навигатор. Иначе найти забегаловку, в которой уже полчаса дожидается Эмма, не представлялось возможным.
Телефон в руках ожил, скрыв карту и выдав на экране сообщение.
Смешно.
Хейли нетерпеливо свернула чат и вернула навигатор на экран. Уже рядом, совсем рядом. Но надо признать, она действительно виновата перед Эммой. По дороге сюда мысли в голове мчались с такой скоростью, что сталкивались на поворотах, и в итоге Хейли прозевала нужную станцию. Или не прозевала, а продумала.
Всё из-за Майрона. Из-за кого же еще? По-испански страстный, горящий, но в то же время щемяще-нежный и осторожный. Он заполнил собой все мысли и каждый уголок души. Его губы, скользящие по шее к ключицам. Его спутанные чёрные кудри… Горячие руки, оставившие свои отпечатки на каждом дюйме кожи Хейли… Невозможно обращать внимание на окружающий мир, когда голова находится где-то над уровнем облаков. Как вообще теперь вернуться в реальность и начать думать трезво?
Майрон ушел рано. Сквозь сон Хейли слышала шорох одежды и тихие шаги по комнате. Рон старался не шуметь. Рон. Её Рон. Вроде бы её, хотя про это не было сказано. И вообще говорить было некогда. Удивительно, как он смог подняться так рано, учитывая почти полное отсутствие сна. Перед его уходом Хейли ощутила на плече лёгкое касание губ, затем одеяло подъехало вверх и укрыло её до самой шеи. И стало тихо.
И теперь она мчалась на всех парах, до одури счастливая, кусающая губы, чтобы скрыть сумасшедшую улыбку. И абсолютно не слушающая названия станций.
Стрелка навигатора вильнула и остановилась. Хейли подняла голову и осмотрелась. В просвете между цветными тентами палаток маячила вывеска «Флэт Уайт». Это здесь. Хейли протиснулась между тентами и шагнула в распахнутую дверь.
Узкое, как пенал, помещение уходило вглубь здания. Обычная, ничем не примечательная кофейня с круглыми столами вдоль одной стены и широким прилавком-кухней с другой. Но все столы оказались занятыми. Хейли замерла на пороге. Эмму не было видно. Она же не могла уйти? Ведь только что она доедала гранолу, и вообще полчаса опоздания — это не так уж и много.
Хейли сделала несколько неуверенных шагов по залу. Взгляду открылся поворот, которого не было видно со входа. Всё-таки не пенал. Сломанный под прямым углом пенал. Еще два столика прятались возле самых туалетов, и именно за одним из них сидела Эмма. Перед нею стояла полная чашка гранолы с мёдом.
Кузина будто почувствовала на себе взгляд. повернулась к Хейли и проследила, как она подходит. Хейли рухнула на диван напротив, сбросила с плеч кожаную мужскую куртку и стала вытягивать руки из рукавов.
— Я купила вторую, — с несчастным видом констатировала Эмма.
Хейли мельком глянула на пустую чашку рядом.
— И что? Ешь.
— Я и так много ем в последнее время. В Греции ела постоянно, там всё такое вкусное… — на лице кузины отразилась несчастливая гримаса. — Мне больше нельзя есть, я инструктор на скалодроме. Ты когда-нибудь видела толстых инструкторов на скалодроме?
Куртка со скрипом упала на сиденье.
— Я не бывала на скалодромах, — ухмыльнулась Хейли. — Но от гранолы тебя точно не разнесет.
— Ты считаешь? — Эмма посмотрела на неё с надеждой. — Может, заберешь её себе?
— Нет. Я хочу тост с беконом и кофе. Сейчас приду.
Она поднялась с дивана и направилась к кассе. Кузина горестно вздохнула за спиной.
Когда Хейли вернулась через пять минут с тарелкой и чашкой, рядом с прежним пустым стаканом уже стоял еще один. Быстро же Эмма уничтожила вторую порцию… Она медленно потягивала холодный чай через коктейльную трубочку и неотрывно смотрела на противоположное пустое сиденье.
— Это что, мужская куртка? — подняла взгляд она.
Чёрт. Поймала. Хейли подвинула чёрную грубую кожу в угол, и опустилась на диван.
— Ага…
— Всё это время ты жила с каким-то парнем? — выгнула брови Эмма.
Отпираться бессмысленно. Зачем и перед кем? Тайное станет явным очень скоро.
— Ну… допустим не с «каким-то»… — Хейли подтянула к себе чашку, взяла сахарный пакетик и разломала его надо кофе. — А мама правда уехала?
— Уехала, — кузина нервно закатила глаза. — Я лично проводила её на вокзал. Давай, рассказывай.
Хейли подняла чашку, пригубила кофе и улыбнулась поверх фарфорового края. Загадочно, наверное. Вывалить все новости сразу, или всё-таки дать Эмме время сойти с ума от любопытства? Хотя Эмма никогда не страдала его избытком. Возможно, если послать её в задницу и ничего не говорить, кузина не станет настаивать и развивать тему.
В кармане джинсов ожил телефон. Вовремя. Значит, надо помучать Эмму еще немного. Хейли вернула чашку на стол и достала мобильник. Мазнула пальцем по экрану.
«МойРон».
Маленькая глупость, которую позволила себе по уши влюблённая девчонка… Он же не узнает? Под пронзительным взглядом кузины Хейли открыла сообщение и откинулась на спинку дивана.
Предательская улыбка растянулась на губах. Очередная. Щёки за сегодня уже болели, но это состояние невозможно игнорировать.
— Боже мой! — восторженный голос Эммы пронёсся над столом. — Ты же сейчас взлетишь! Говори быстро кто он!
Скажет. Но через минуту. Или две… Не удостоив кузину и взглядом, всё еще улыбаясь Хейли прикусила губу и пробежала пальцем по клавиатуре.
Сказка продолжалась. Настоящая сказка. В закрытом, мрачном Майроне Мэнсоне таились целые глубины, которые еще предстояло познать. Хейли облизнула губу и снова прикусила. Со стороны она наверняка выглядит тихо-помешенной…
Ответ пропищал почти мгновенно. Эмма нетерпеливо постучала пальцами по столу, но ничего не сказала.
Заботливый…
Очевидно, это значило, что милая переписка окончена. И если бы это не был Майрон, можно было бы посмеяться. Но это Майрон. И такие сообщения — огромный шаг с его стороны. Хейли отложила мобильник на стол, снова потянулась к чашке, и только сейчас посмотрела на Эмму. Открыла рот, собираясь начать разговор…
Но телефон снова пискнул.
Хейли прижала ладонь ко рту и тонко запищала в пальцы. Не может быть! Люди за двумя соседними столами прекратили жевать тосты, обернулись на звук. Две пары глаз с недоумением и недовольством уставились на Хейли. Она поджала губы и выставила ладонь вперед.
— Простите. Больше не повторится.
Мужчина с подтаявшим мороженым ухмыльнулся в ответ, женщина с чаем надменно отвернулась… Ей не понять, какое счастье рождается у неё на глазах. Каких огромных усилий стоило абоненту отправить эти три икса!
Хейли взглянула на Эмму. Та оперлась спиной о спинку дивана, скрестила руки на груди и молча наблюдала за происходящим.
Её выдержка достойна всяческих похвал. Хейли поставила локоть на стол и подперла кулаком подбородок.
— Это Майрон, — без предисловия сообщила она.
Выдержка дала сбой. Кузина округлила глаза, рот её непроизвольно открылся. Она издала тихое сипение, и рот захлопнулся снова. Потеря голоса, не иначе. Эмма взяла холодный чай, схватила губами трубочку набрала полный рот напитка. Громко с трудом глотнула.
— Как? — наконец, выронила она.
Хейли молча пожала плечами. Она сама не знала, как.
— Но вы выглядели такими чужими в тот вечер, когда мы вернулись…
Она перестала наблюдать за кузиной. Закрыла глаза ладонями, но тут же проехала ими вверх, на голову, прочесала пальцами волосы.
— Не знаю, — проговорила она. — Я просто отвезла ему куртку, было уже поздно, и он предложил переночевать. И я осталась. До сих пор остаюсь.
Эмма сильно зажмурилась.
— Подожди. Майрон Мэнсон? Брат Брента? Мы говорим об одном и том же Майроне?
— А ты знаешь какого-то другого?
— Чё-ёрт, — она снова приложилась к трубочке и втянула чай. Громкий булькающий звук поднялся со дна стакана. — Вот же чё-ёрт!
— Да, — пискнула Хейли и прикусила ноготь на большом пальце. — Фантастика, скажи?
— Да не то слово…
Несколько секунд они пялились друг на друга: Эмма так и не выплюнула трубочку, Хейли замерла с пальцами в волосах. Когда ситуация прозвучала вслух, а не только в голове, всё стало казаться еще более нереальным. И сказочным.
— И что теперь? — нарушила паузу Эмма.
Хейли пожала плечами. Отпустила голову, потянулась за сэндвичем.
— Я не знаю. Мы… — она замялась. — Мы не говорили ни о чём таком. Мы просто… просто…
— Вы просто спите вместе, — подсказала кузина.
Какая услужливая.
— Ну… в общем, да… — Хейли вгрызлась в сэндвич и стала интенсивно жевать под настойчивым взглядом собеседницы. Слишком настойчивым… — Эмма, это случилось только вчера, — она сдалась. — И сегодня. Нам было некогда разговаривать.
— Еще бы, — Эмма громко фыркнула и лихо ухмыльнулась. — По твоему лицу видно, что некогда.
Хейли с ответом не нашлась. Что на это нужно ответить? Она просто показала язык.
— Что творила мама в эти дни? — сменила тему она.
Как ни странно, это подействовало. Хотя нет, не странно. Кузина же не страдает любопытством.
— Не знаю, — она повела плечом. — Я же говорила, что съехала. Брент предлагает оставаться у него и дальше.
Последние сутки стали судьбоносными для многих. Звёзды сошлись. Хейли вздёрнула правую бровь.
— Это большой шаг, да?
— Наверное, — на губах кузины мелькнула тёплая улыбка. — Хотя мне уже кажется, что так было всегда… — она вдруг хлопнула ладонями по столу. — Чёрт, ты так вкусно его ешь, что мне тоже хочется.
— Сходи и купи себе сэндвич.
— Нет. Мне пора на диету.
Хейли закатила глаза. Эмма никогда в жизни не выглядела человеком, которому пора на диету. Достаточно высокая, поджарая, с худым, немного вытянутым лицом с высокими скулами. Какая диета?
— Что-о? — протянула кузина. — Это же ненормально… — она вдруг оборвала фразу. Веснушчатое лицо скривилось в гримасу, ладонь зажала рот. В глазах появилось паника.
В следующую секунду Эмма выпрыгнула из-за стола и ворвалась в расположенную рядом дверь туалета.
Сэндвич выпал из рук Хейли на тарелку.
Вот это было неожиданно. Слишком неожиданно. Соседи по столам снова обернулись: на лице женщины отразилось осуждение, мужчина жалостливо надул губы. Эмма не появлялась. Хейли откинулась на спинку дивана и стала сверлить взглядом закрытую дверь.
Кажется, случилось нечто грандиозное. Нечто, о чём кузина еще не догадалась, что странно, учитывая её постоянные отношения с одним мужчиной. Если только Хейли что-то понимала в происходящем. Её собственные переживания немного потеснились, мозг начал интенсивно соображать. Какие там ранние симптомы показывают в кино и сериалах?
Кто-то должен ей сказать. Открыть глаза.
Через несколько минут неприметная дверь всё-таки открылась. Из неё вышла бледная тень Эммы, просочилась на диван, устало сложила руки на столе.
— У них что-то не то с гранолой, — хрипло проговорила она.
Конечно, виновата гранола. Больше ничего её не смущает.
— Эмма… — осторожно заговорила Хейли. — А-а… как давно ты начала много есть?
Та отбросила с лица влажный после умывания локон, взболтала остатки холодного чая.
— Неделя, может, две, — она приложилась к трубочке. — А что?
— А тошнило раньше?
Эмма отмахнулась.
— Один раз. Но там была испорченная рыба и… — она замолчала.
Лицо сделалось дико ошарашенным. Трубочка выпала изо рта. Дошло.
— Не-ет, — выдохнула она. — Нет. Нет-нет. Ты же не думаешь, что… — выражение лица снова изменилось. Будто она что-то вспомнила. — Твою мать!
Ладонь Эммы взметнулась вверх и снова сильно зажала рот, но на этот раз кузина осталась сидеть на месте. Прибитая к дивану гвоздями. Её и без того бледное лицо стало как лист бумаги.
— А-а-а… — неуверенно протянула Хейли. — Я так понимаю, тебя не поздравлять?
— Я не могу быть беременной, — прошептала Эмма.
— Нет?
— Я инструктор на скалодроме. Я не могу быть беременной, Хейли.
Хейли почесала затылок. Аргумент исчерпывающий.
— Ну, мы же не знаем точно, да? Это только предположение… И даже если ты беременна, проблему можно решить… насколько я знаю.
Зеленые глаза кузины стали больше в два раза.
— Ты с ума сошла?!
— Ясно, проехали. В таком случае ты больше не инструктор.
— Господи… — Эмма обреченно закрыла лицо руками. — Мне нужно в аптеку. И позвонить Бренту. А я не могу ему позвонить, у него конференция с какими-то французами. Хейли, что мне делать? — несчастно протянула она.
Наконец-то последовали правильные вопросы. И ни единого ответа на них. Хейли понятия не имела, что делать. Никакого понятия. Но из них двоих кто-то должен сохранять холодную голову.
— Пойдём отсюда, — авторитетно заявила она. — Тебе нужен воздух. Найдём аптеку, и узнаем всё наверняка, — Хейли поднялась из-за стола и протянула руку Эмме. — Всё будет хорошо, я уверена.
— Я убью его. Я убью Рейнера своими руками, — прошипела кузина. — Пусть только вернётся домой, я его придушу.
Следующие два часа ушли на поиски аптеки, поиски кафе с более спокойной обстановкой и свободным туалетом, и долгое отпаивание будущей молодой матери травяным успокаивающим чаем. Эмма пребывала в состоянии, близком к истерике. Сначала её трясло, потом пришла апатия, потом злость, и снова нервная дрожь. Кузина то улыбалась, то скатывалась в панику.
Никогда Хейли не видела её такой. Эмма — спокойная, возможно немного апатичная личность. Она долгое время работала гидом и привыкла к стрессам. Но всё имеет свойство меняться. Отпустить её в таком состоянии домой не представлялось возможным, поэтому Хейли терпеливо шутила, успокаивала и подбадривала кузину, пока не убедилась, что та пришла в себя. Относительно.
Хотя Хейли не очень понимала весь трагизм.
В двадцать восемь лет, при постоянных отношениях с одним мужчиной ребенок является вполне нормальным исходом. Да, возможно не через четыре месяца с их начала, но раз так вышло, стоит это принять, или решить проблему. А раз второй вариант Эмма отмела, оставался только первый.
Однако будущее Эммы по крайней мере было определено. Теперь уже точно. В то время как Хейли почувствовала всю неустойчивость почвы у себя под ногами. Она была рада за Эмму. Несмотря на то, что сама Эмма не знала, что ей чувствовать и как реагировать, Хейли была уверена, что всё наладится, и радовалась. Но среди всего происходящего сумбура она вдруг сравнила себя с кузиной. И сравнение не утешало.
Она и Майрон это не то же самое, что Эмма и Брент.
Хейли для Майрона никто.
Да, он был заботливым и понимающим в эти дни, но нет абсолютно никакой гарантии, что это не попытка пощекотать своё эго, взяв под крыло глупую девчонку. Ведь еще недавно он бесился от одного её внешнего вида. Кто может сказать, не изменится ли что-то завтра? Сегодня он страстный и нежный, а завтра может сказать что-то типа «Нам было хорошо, но тебе пора домой».
И тогда Хейли утопится в Темзе. Ладно, может быть не утопится, но боль будет такой сильной, что убьет изнутри. Она уже могла это предвидеть. Ей уже становилось нехорошо от одной только такой мысли.
Влюбиться в Рона Мэнсона оказалось ужасно легко и естественно. Без раздумий, без оглядки, провалиться в вулкан и плавиться в его лаве.
А что об этом думал сам Рон Мэнсон оставалось загадкой.
В таком непонятном настроении Хейли провернула ключ в замке и вошла в дом. Серебристая ауди еще не была припаркована возле тротуара, дом встретил тишиной. До возвращения Майрона с работы еще оставалось время, чтобы придумать, куда сходить. Он же предлагал. Хотя Хейли действительно предпочла бы остаться с ним вдвоём. Отпуск заканчивался, дальше зияла неизвестность. Когда еще выпадет шанс провести вечер с Роном?
Хейли прошла на кухню, бросила ключ на остров. Сняла куртку и сложила там же. Нужно ловить момент, пока он есть. Нажарить попкорна, найти какой-нибудь хороший фильм, улечься вдвоём на диване и побыть вместе. Прелести Лондона можно посмотреть и позже, когда Хейли переедет.
Где-то здесь есть попкорн. Он был замечен ранее в одном из шкафов. После вчерашних побед еще осталась бутылка вина, в холодильнике сохранились закуски. Этого хватит на один уютный вечер. Хейли подошла к навесному шкафу рядом с холодильником, заглянула в него. Нужный пакет не нашёлся. Она развернулась на пятках и задумчиво осмотрелась.
На полу стояла пустая, вылизанная до блеска миска. Кот. В первую очередь нужно покормить кота. Странно, как он сам до сих пор не вышел поорать. Наверняка же слышал, как открылась дверь. Хейли достала из шкафа упаковку с кошачьим кормом, рванул на себя её край, громко зашелестела краями.
— Кот! — крикнула она, глядя на верхнюю ступеньку лестницы.
Обычно ему нужно секунд десять, чтобы прискакать на шелест пакета.
Один, два, три, четыре. На ступеньке не появилось даже лапы. Хейли снова зашуршала упаковкой.
— Кот!
Один, два, три, четыре. Он настолько обленился? Хейли выбросила корм в миску, оставила пакет на столешнице и пошла к лестнице. Скользнула взглядом по гостиной. На всякий случай. Может Кот лежит на диване и улыбается. Но нет, там его не оказалось.
— Эскейп, выходи, — скомандовала Хейли, поднимаясь по ступенькам. — Я знаю, ты там и ждёшь, что еду принесут тебе прямо в постель. Не дождёшься.
Она прошла по коридору, заглянула в гостевую комнату. Пустота. В спальне Майрона та же ситуация. Хейли остановилась посреди комнаты и осмотрелась. Ни на кровати, ни на подоконнике, ни в глубоком кресле у окна кота не наблюдалось. Само окно оказалось приоткрытым. Хейли проветривала комнату с утра и, наверное, забыла закрыть.
Она застыла на месте. Взгляд упёрся в чуть покачивающиеся от сквозняка занавески.
Забыла. Закрыть. Окно.
Боже, нет…
Твою мать!
Хейли рванулась к занавеске, отдёрнула её, с размаха подняла вверх раму. Окно открылось еще больше. Хейли высунула голову на улицу и посмотрела вниз. Широкий карниз и спускающаяся к нему ветка дерева заставили сердце подскочить к горлу.
Кот постоянно рвался на улицу в последние дни.
Кот добился, чего хотел.
Майрон будет в ярости.
Хейли влезла назад в комнату, отступила от окна, закрыла рот ладонью. Это конец, просто конец. Она крутанулась на пятках, вбежала в ванную, но кота конечно же не было и там. Как не было и в гостевой ванной, и на первом этаже. Она обошла каждый угол дома, вытрясла диванный плед, в надежде что оттуда вывалится что-то серое и живое, но всё бесполезно. Кот ушёл. И скорее всего давно.
Кажется, хрупкие отношения с Майроном закончатся еще раньше, чем Хейли боялась. Такую глупость невозможно простить и пропустить.
Она в шоке опустилась на диван и уставилась в выключенный телевизор. Плед выскользнул из рук, упал на памятный ковёр. Нужно вставать, идти искать кота на улицах. Возможно, еще не поздно и далеко Кот сбежать не успел. Но тело налилось свинцом, а ноги будто прилипли к полу. Уезжая на месяц из Блэкберна, Хейли не ожидала, что отпуск обернётся вот так. Совсем не ожидала.
Входная дверь тихо скрипнула, звук шагов пронёсся по молчаливому дому. Хейли обернулась к выходу: Майрон закрывал дверь, на ходу сбрасывая с плеч пиджак. Вот и всё. Она даже не успела попытаться всё исправить. Рон прошёл дальше, красивый, подтянутый, с чёрными искрами в глазах. Осмотрелся и заметил Хейли. Его брови удивлённо дёрнулись.
— Ты смотришь выключенный телевизор?
Как ему сказать? Хейли медленно поднялась с дивана, но тут же остановилась, боясь пойти навстречу.
— Кот пропал, — тихо выронила она.
Майрон швырнул пиджак на подлокотник дивана. Нахмурился.
— Куда пропал?
— Не знаю, — подавлено прошептала Хейли. — Я забыла закрыть окно и… — она опустила голову, сцепила пальцы и уставилась на них. Как провинившаяся школьница. — Прости, я… У меня никогда не было животных, я не подумала про окно… Я понимаю, что наделала и как раз собиралась идти его искать…
Она понимала? Хорошо, что хоть она понимала. Потому что Рон не понимал ничего.
— Стой, — он ступил на ковёр. Подошёл к замершей девушке и положил руки на её плечи. — Давай еще раз.
Голову она не подняла. Более того, будто бы вздрогнула под его руками. Радость от того, что застал Хейли дома, сменилась на замешательство. Какого чёрта опять?
— Я потеряла твоего кота, — Хейли рывком смахнула с лица русую прядь. — Его нет дома, он сбежал через окно в спальне. По дереву.
Майрон не сразу понял сказанного. Её дрожь от прикосновения на секунду обездвижила его. Но в итоге смысл фразы всё-таки дошёл до сознания.
— Ты уверена? Скорее всего он просто где-то спит.
— Нет. Я везде посмотрела, — она вырвалась из его рук и отступила на шаг. Голова дёрнулась вверх, в голубых глазах отразилось отчаяние. — Я гуляла с Эммой, пришла десять минут назад, хотела его покормить, но он не отзывается и не идет на шелест пакета. Его нет.
Бред. Полнейший бред. Окна оставались открытыми и раньше, и ни разу Коту не пришло в голову выйти под дождь вместо того, чтоб влезть под одеяло и счастливо выспаться. Неужели правда ушёл? Хейли переступила с ноги на ногу, обняла себя за плечи. Чувство вины на этих плечах было почти видимым, почти осязаемым. И всё из-за незакрытого окна?
— Так, ясно… — Майрон устало потёр лицо и огладил волосы. Зачем-то крутанулся на пятках, осматривая комнату. — Не думаю, что он сбежал далеко. Мы слишком хорошо его кормим, и в любом случае он чипирован, — он шагнул к лестнице и стал подниматься, переступая через ступеньки. — Сейчас я переоденусь, и походим по улицам. Возможно, у какой-нибудь соседской кошки начался брачный период.
Похоже, про хоть один нормальный совместный вечер стоило забыть. Очевидно, кот решил последовать примеру хозяина и найти себе женщину. Вполне понятное желание. Но в данный момент хотелось вздёрнуть Кота за такой поступок. Хейли осталась стоять внизу и смотреть Рону вслед, пока он не скрылся на втором этаже. Нужно что-то решать с её постоянным страхом сделать что-то не так. В первые недели знакомства она совсем не походила на человека, трясущегося из-за каждого шага. но стоило ей оказаться на территории Майрона, и она растеряла весь боевой дух.
Так не должно быть. Рону нужна та Хейли, которая выкручивала ноги в неудобных туфлях только ради того, чтобы досадить ему. Ведь она именно такая. А все последующие события пусть и незаметно внешне, но ощутимо притушили искру.
А теперь еще и кот. Похотливый засранец.
Рон размашисто вошёл в спальню, на ходу расстегнул пряжку ремня и вытянул ремень из брюк. Взялся за верхнюю пуговицу рубашки, расстегнул и её… Взгляд мельком скользнул по спортивной сумке возле кровати, перебежал на кровать. Но тут же снова стрелой метнулся к сумке. Молния на ней была закрыта примерно наполовину.
А из неё совсем чуть-чуть торчал клок серого меха. Буквально несколько миллиметров. Но этих миллиметров Майрону хватило. Хейли ведь не привезла с собой шубу. У неё и куртка-то всего одна.
Рон отшвырнула ремень на одеяло и шагнул к сумке. Присел над нею и рвану вверх замок молнии. Из открывшихся недр на него уставились два прищуренных зеленых глаза.
— Яу?
Чёртов паршивец!
— Какого хрена? — прошипел Майрон.
— Мр, — кот извернулся и завалился на спину, задрав вверх лапы.
Если он напрашивался на поглаживание, то просчитался. Рон схватил кота в охапку и поднялся. Тот недовольно крякнул.
— Ты моральный урод, — сообщил Майрон в кошачью морду и двинулся к дверям.
Только моральный урод мог так испортить игривое настроение Хейли. Рон быстро сбежал с лестницы, завернул в гостиную и остановился. Разжал пальцы, кот шмякнулся на ковёр. Сидящая на диване Хейли крутанулась и во все глаза уставилась на серый толстый ком.
— Пересмотри свою одежду на предмет шерсти, — заговорил Майрон. — Он спал в твоих вещах.
Она непонимающе моргнула. Но уже в следующее мгновение голубые глаза зло сузились, а челюсть заметно сжалась.
— Ах ты меховой ублюдок, — протянула Хейли.
А это уже куда лучше трагичной меланхолии. Рон хмыкнул.
— Я сказал ему примерно то же самое.
— Мр, — произнёс кот.
Он потянулся на ковре, всадив в него когти. Широко зевнул, отряхнулся, и, больше ни на кого не глядя, рысцой побежал на кухню. Ему не было стыдно. Хейли с негодованием на лице проследила за исчезающей из виду кошачьей задницей. Еще через пару секунд из кухни послышалось чавканье.
Нет. Точно не стыдно. Майрон подошёл к дивану, подтянул брюки на коленях и опустился на сиденье. Откинулся на спинку, упал на неё затылком.
— Он настолько ленивый, что не воспользовался возможностью найти себе подружку, — констатировал Рон, повернув голову к Хейли. — Ты расстроилась?
Она глубоко вздохнула. Будто скинула с себя груз. Придвинулась ближе, поджала ноги. Её бедро прижалось к его бедру. Русая голова легла на плечо Майрона, ткнувшись носом в шею.
— Я думала, ты меня убьешь, — тёплое дыхание согрело кожу.
Эти дурацкие, дурацкие идеи… Майрон приобнял её за талию и вскинул брови.
— За кота? — он отстранился от неё и заглянул в лицо. — Хейли…
— Он здесь имеет больше прав, — перебила девушка.
Фантастика. Просто фантастика.
— Кот? — брови взлетели еще на чуть-чуть. — Ты серьёзно? Собралась в очередной раз паковать сумку из-за кота? Чем я заслужил такой градус доверия?
Хотя возможно и заслужил своим прошлым отношением, но ведь в последнюю неделю всё было совсем не так. Она не ответила. Снова спрятала лицо на его шее, а стройное тело прижалось к его боку. Майрон услышал протяжный вдох.
— Ты всегда так здорово пахнешь, — прошептала Хейли на выдохе.
Нашла способ сменить тему. Безотказный. Однако это признание заставило Рона изломить губы в ухмылке. Наконец-то кто-то признал свою зависимость.
— Правда?
— Обалденно, — кожу шеи коснулся легкий поцелуй. пронзая электрическим разрядом. — Я до сих пор не могу надышаться.
Еще один поцелуй, уже более заметный. Нос проехал вниз до ключиц в распахнутом вороте рубашки. Если она продолжит так делать, хвалёная выдержка может дать сильный сбой. Майрон перехватил Хейли за подбородок и приподнял.
— Мы собирались куда-нибудь сходить.
— Ты собирался, — она подалась вперед и прихватила его губы своими. — Я никуда не хочу идти.
И он тоже уже не хотел. Податливое женское тело способно отбить всякое желание покидать дом. Хейли перебросила ногу, оседлала колени Майрона, и без дальнейших предисловий прильнула поцелуем к губам. Её пальцы оказались на пуговицах рубашки. Хватило нескольких ловких движений, чтобы полы разошлись. Тёплые ладони легко огладили грудь Рона, спустились на торс, зацепили край брюк.
Майрон глубоко вдохнул. Она сведет его с ума. Однозначно. Он рванул вверх её футболку, и Хейли с готовностью отстранилась, чтобы высвободить голову из ненужной тряпки. И тут же снова прильнула к нему вся.
— Что ты со мной делаешь, Хейли? — пробормотал Рон.
Риторический вопрос. Она сносит ему крышу, и это не нуждается в объяснениях. Майрон конвульсивно сжал бёдра, вцепился в край джинсов, оставил поцелуй на белых ключицах и услышал, как Хейли шумно втянула воздух носом. Но не позволила продолжить ласку. Взяла его лицо в ладони и приподняла. Уткнулась лоб в лоб. Яркие глаза с расширенными зрачками заглянули в глаза Рона.
— Люблю всего лишь, — прошептала Хейли.
И, не давая ничего сказать, снова начала целовать.
Солнце пробилось сквозь тучи, лучи упали в окно спальни и осветили смятую постель и пару на ней. Хейли зажмурилась. Попыталась нащупать одеяло, чтобы нырнуть под него с головой, но под руками его не оказалось. Однако ей было тепло. Очень тепло. Давно она не просыпалась так качественно согретой. К спине прижималась большая живая грелка. Хейли нехотя разлепила веки, бросила замутнённый взгляд на себя и кровать. Одеяло за ночь сбилось в ноги, но этого не ощущалось абсолютно. Всё тепло, которое Майрон имел, он отдавал ей.
Майрон. Здесь. Дома. Сейчас.
Чёрт!
— Майрон! — Хейли крутанулась в горячих объятиях и уперлась ладонями в мужскую грудь. — Майрон, вставай! Ты проспал!
Сильные руки напряглись и крепче прижали её к кровати и груди. Как вредного котёнка.
— Ш-ш-ш… — прозвучало над самым ухом. По телу прошла мелкая дрожь. — Не шуми, у меня выходной.
Хейли затихла. Взгляд и мозг прояснились окончательно. Кто умеет портить людям выходной? Хейли Темпл, у которой дни сбились в единою массу уже давно.
— Прости… — прошептала она, глядя в заросшее иссини-чёрной щетиной, умиротворённое лицо. — А какой сегодня день?
— Ш-ш-ш…
Он спит. Или почти спит. Все глупые вопросы можно задать потом. Хейли снова повернулась в объятиях, и тёплое тело не замедлило прижаться к ней.
— Поспим еще немного, — пробормотал Майрон.
Она закрыла глаза, попыталась снова уснуть. Но это бесполезно, когда в глаза светит солнце. Хейли уткнулась носом в подушку и снова замерла. Можно встать и уйти, заняться чем-то и не беспокоить Майрона. Однако лежать с ним рядом вот так было слишком приятно, чтобы лишать себя таких мгновений. Прошлым утром такого не было, и вообще вряд ли будет повторяться слишком часто. Он слишком занятой, чтобы позволить себе провести утро в постели.
Поэтому нужно ловить момент. Даже если сон напрочь перебит.
— Ты не спишь, — промурчал рядом с ухом низкий хриплый голос.
Хейли чуть повернула голову, выныривая из подушки.
— Откуда ты знаешь?
Майрон зарылся носом в её волосы.
— Ты напряжена, как на снаряде. Расслабься.
Тиран и деспот. В отношении всего. Она нервно цокнула языком.
— Ты даже в этом будешь мной командовать? Лежу как хочу.
— Мхм… — выдохнул Рон.
Вырвавшийся из лёгких воздух пощекотал Хейли шею. Сильные руки притянули ближе. Голого плеча коснулся долгий поцелуй. Хейли улыбнулась в подушку.
— Ты собирался спать.
— Ты всё испортила, — серьёзно проговорил Майрон, приподнялся на локте и навалился на неё всем телом.
Что ж. Испортила так испортила. Так даже лучше. Хейли повернулась на спину, забросила руки Рону на шею и запустила пальцы в спутанные чёрные волны. Его горячая ладонь уверенно прошла по её талии. Спустилась на бёдра, подхватила ногу под коленом и легко пощекотала кожу.
Чёрт! Хейли пискнула и резко дёрнула ногой, согнув её в колене и уперевшись пяткой в кровать.
Майрон тихо хмыкнул. От его глаз разбежались морщины улыбки.
— Как быстро ты сдаёшься, — пробормотал он.
Засранец, самый настоящий. Хейли открыла рот, чтобы сказать ему это, но томную тишину спальни разорвал резкий звонок. Телефонный звонок. Майрон мгновенно напрягся. Уронил голову и уткнулся лбом в плечо Хейли. Из его лёгкий вырвался тяжелый вздох. К этому надо привыкать?
— Я должен ответить, — проговорил он.
Должен. Хейли расцепила руки, позволяя ему вырваться из капкана.
— Конечно.
— Я быстро, — он выпустил ногу Хейли и перекатился на спину.
— Верю.
— Никуда не уходи, — Рон выпростал руку, схватил с тумбы разрывающийся мобильник и рывком приложил к уху. — Да.
Голос его при этом удивительным образом похолодел на несколько градусов. Какой контраст! Хейли повернулась на бок, подперла голову ладонью и начала наблюдать за мужчиной, который умел в один момент из страстного любовника превратиться в серьёзного, собранного дельца. Этот образ никак не вязался с его наготой, и тем не менее Хейли не осмелилась бы сейчас из озорства провести ногтем по груди в чёрных завитушках, плоскому крепкому животу и ниже.
Майрон отключился от спальни, в которой находился. Мысленно он уже был не здесь.
Он с минуту слушал сбивчивую речь в трубке. Густые брови сошлись на переносице.
— Как это вышло? — сухо спросил он в динамик.
И сбивчивая речь возобновилась.
Хейли тихо вздохнула. Оперлась на локоть и села в кровати. Свесила ноги на пол.
Быстро, очевидно, не получится. Значит, так надо. Ко всему нужно относиться философски. Она встала с постели, обошла её и, провожаемая тёмным взглядом, направилась в ванную. После вчерашнего вечера и ночи ей нужен душ. И Майрону тоже, но он занят. Можно посвятить пятнадцать минут себе.
Хейли зашла в комнату, заперла за собой дверь. Остановилась возле зеркала и зависла напротив отражения. Хорошо, что ей сейчас не нужно срочно куда-то бежать. В таком виде вообще нельзя выходить из дома. Возможно, так и выглядят счастливые женщины, но такими их должны видеть только их мужчины. Взлохмаченными, с припухшими губами, исколотой щетиной нижней частью лица и небольшим красным пятном рядом с ухом. Хейли подняла руку и нажала пальцем на засос. Когда успел появиться? Взрослые мальчики иной раз ведут себя как подростки. А взрослые мальчики, чувства и эмоции которых большую часть жизни держатся под строгим контролем, — еще хуже.
Скорчив гримасу своему отражению, Хейли открыла кран в ванной, пуская горячую воду. У неё появилось время побыть наедине с собой и подумать хорошенько. Она перебросила ногу через борт, влезла внутрь, села в сером мраморе и обняла колени. По ту сторону двери было тихо. Только иногда тишину нарушали сухие реплики Майрона.
Он был самым настоящим вулканом. Спящим. Спокойным спящим вулканом. За тысячи лет люди привыкли к нему, даже осмелились построить вокруг деревню, но не имели понятия, как этот вулкан взрывается и затапливает всё вокруг огненной лавой. Похоже, Хейли одна из немногих была в курсе. Это знание хорошо тешило самолюбие.
Она так и не придумала, как реагировать на то, что он не ответил на её признание вчера вечером. То есть сначала она и сама захотела забрать свои слова назад, но потом решила, что так тоже было нужно. Чтобы расставить какие-то точки над «и», понять, что за отношения складываются у неё с Роном… Но он ничего не сказал ни тогда, ни позже. И теперь, оставшись наедине с собой, Хейли старательно пыталась расслабиться и отогнать от себя чувство неопределенности. То есть с её стороны всё было определено, но в паре важны две стороны, а иначе это потребительские отношения.
Вода набралась до середины ванны. Хейли вытянула руку и закрутила кран. Шум потока прекратился, в ванной воцарилась тишина. Но вдруг из спальни раздался голос Майрона:
— Значит, поступим так…
Он начал чётко и ясно выдавать указания. Еще недавно он точно так же разговаривал с самой Хейли. Сухо, резко, только по делу. Значит ли это, что что-то в его отношении действительно изменилось? Лучше бы значило, иначе от всех этих мыслей можно сойти с ума. Хейли зажала нос пальцами, зажмурилась и резко упала на дно, отсекая себя от всего ненужного.
Она вышла из ванной через минут двадцать. По крайней мере ей так показалось, хотя она перестала ориентироваться во времени после пятого погружения в воду. Майрон уже не говорил по телефону. Он стоял среди комнаты в спортивных штанах и футболке, и набрасывал на плечи серую толстовку. Рон обернулся на звук открывающейся двери, и его чёрный взгляд остро впился в Хейли, замотанной в полотенце от груди до бёдер. Короткое полотенце. Длиннее не нашлось.
Она прошла мимо, опустилась на кровать, стянула с волос второе полотенце. Мокрые пряди рассыпались по плечам.
— Всё нормально?
Майрон изломил губы в ухмылке.
— Да, — его взгляд так и не переместился куда-то еще. — Куда ты хочешь сегодня сходить?
Хейли была уверена, что, выйдя из ванной уже не застанет его дома. Слишком долгим получался разговор по телефону.
— А тебе разве не надо уехать? — выгнула брови она.
— Нет, всё решилось без этого, — Рон соединил концы молнии толстовки и рванул вверх замок. — Сейчас я собираюсь на пробежку, но потом мы уходим из дома, и лучше, если ты сама решишь, куда.
Такая тирания ей даже нравилась. Заботливая тирания. Такая бывает? Хотя с маминой стороны вроде бы исходила такая же. Но не совсем. Хейли захватила волосы полотенцем и стала перетирать их, отжимая остатки воды.
— Я хотела попасть на Портобелло.
— Рынок? — застёгивающийся замок замер на середине. Майрон уронил руку. — Хейли, я думал, мы прошли этап шоппинга…
Бедняга. Хорошо же его тогда потрепало.
— Я бы не стала тебя так мучать снова, — улыбнулась Хейли, отшвырнула полотенце и забросила ногу на ногу. — Всего лишь хотела купить винтажную пластинку.
— Винил?
— Да. У меня что-то вроде коллекции… — она пожала плечами. — Собиралась поискать вчера в Сохо на прогулке с Эммой, но у нас поменялись планы…
— Ладно, — перебил Рон. Схватился за ворот толстовки и одним рывком поправил капюшон на плечах. — Найдём тебе винил. Хочешь что-то конкретное?
— Нет. Ну может быть что-то из Нирваны… не знаю на самом деле.
Майрон засунул телефон в карман толстовки и попятился к двери.
— Я вернусь через четыре мили.
— Да-да.
— Можешь не одеваться, — обернулся он, уже перешагнув через порог.
И снова его взгляд впился в полотенце. Хейли хохотнула.
— Как скажешь, — она разъединила крепление, и белая махровая ткань упала на кровать.
Майрон заметно сглотнул. Но всё-таки нашёл в себе силы выйти из комнаты окончательно. Тяжелые быстрые шаги зазвучали на лестнице. Потрясающая сила воли. Прошло всего несколько секунд, и входная дверь несильно хлопнула. Хейли осталась одна. Или не совсем одна…
В открытый дверной проём ступила серая лапа. Следом за нею выплыло толстое мохнатое тело, два зеленых глаза уставились на голую Хейли на кровати. Кот прошёл чуть вглубь комнаты, остановился, грациозно сел на пол. Вяло моргнул. Но внимательного взгляда не отвёл.
— Вуайерист, — шикнула Хейли.
Кот сменил позу. Вытянул лапы и медленно лёг сфинксом.
— Мр, — ответил он.
Действительно. Зачем ему убегать через окно, если он уже нашёл себе подружку?
Плечи Хейли начали мёрзнуть. Она стремительно поднялась с кровати, вытянула из сумки одежду и в несколько рывков надела.
— Яу? — кот поднялся с пола и подскочил к двери.
— Иду, — пробормотала Хейли и вышла вслед за животным.
Кота надо покормить. И себя тоже надо покормить. А еще как-то развлечься до возвращения Майрона с пробежки.
Из всех возможных развлечений Хейли выбрала блинчики. Сегодняшнее утро вышло слишком киношным, чтобы готовить на завтрак что-то другое.
На столешнице кухни были выставлены разнообразные банки, пакеты и кастрюля с тестом. Мука рассыпалась по мрамору, сковорода на пока еще выключенной плите была готова к работе. На острове стоял раскрытый ноутбук с сайтами аренды жилья на экране. Нормального жилья, не хостелов и не дешевых гостиниц. Хейли предстояло где-то жить и лучше начать присматриваться к ценнику заранее.
Вариант дома Майрона она не рассматривала.
Во-первых, это было бы «с места в карьер». Во-вторых… её ведь никто не звал навсегда. Одно дело пожить несколько дней во время отпуска, и совсем иначе всё выглядит, когда перевозишь в дом мужчины всё своё имущество. Вряд ли Майрон готов к такому. И Хейли, пожалуй, тоже. Жить вместе — это почти семья. Никто не женится после нескольких совместно проведенных ночей. Хороших ночей, конечно. Но всё же…
Хейли взяла тряпку и стала стирать муку с рабочей поверхности. Готовить аккуратно она так и не научилась, и это еще один камешек, брошенный в сожительство с Майроном. Он достаточно педантичен, чтобы терпеть у себя дома беспорядок от просто любовницы. Чтобы устраивать бедлам, нужно иметь чуть больше прав, чем имеет кот. И хотя Рон воспринял подобную фразу с удивлением и сарказмом, всё может измениться по прошествии небольшого срока. Когда он поймёт, какой «подарок» ему достался.
Либо это всё просто дикая, необоснованная неуверенность в себе, и на самом деле Рон действительно считает иначе. Тогда почему чувство самозванки у Хейли не проходило?
Сидящий на стуле кот навострил уши и повернулся в сторону входной двери. Раздался тихий скрип, шелест кустов с улицы, и снова тишина. Вернулся. Почти неслышные шаги проследовали к кухне. Хейли быстро ополоснула руки, развернулась на пятках и привалилась спиной к столешнице.
Майрон уже стоял, опершись плечом о перегородку. Уставший, взмыленный, ужасно привлекательный.
— Ты всё-таки оделась, — констатировал он.
Губы Хейли тронула улыбка. Все негативные мысли выветрились из головы.
— Да, смирись, — она пожала плечами и отошла от столешницы. — Жарить блинчики?
— Ты приготовила блинчики?
— Ждала тебя.
Хейли двинулась к нему. Тёмный взгляд с улыбкой проследил за приближением.
— К этому можно привыкнуть, — пробормотал Майрон. Хейли привстала на цыпочки и коротко чмокнула его в губы. Качнулась вперед, хотела обвить шею руками, но почувствовала отталкивающую ладонь на пояснице. — Не прижимайся ко мне. Я в душ. Пять минут.
Рекордсмен по приведению себя в порядок. Он развернулся и быстро побежал вверх по лестнице, Хейли осталась стоять у перегородки. Пять минут, значит пять минут. Она подошла к острову и присела на высокий стул напротив ноутбука, взялась за мышь и разбудила экран. За это время можно прокрутить еще несколько страниц с арендой жилья.
Всё либо недешево, либо трущобы. Этого следовало ожидать. За уже семь пройденных страниц попалось только три симпатичных варианта, которые в реальности могли оказаться совсем не такими симпатичными. Но Хейли уже сохранила их, чтобы иметь в виду. Даже если ситуация в этих комнатах немного хуже заявленной, это не повод разбрасываться вариантами.
Хейли щелкнула новую страницу, медленно покрутила колесо, проматывая вниз.
Всё-таки если бы Майрон предложил жить у него, она могла бы согласиться. Несмотря на свои предубеждения могла бы. Возможно, не так сразу, но через небольшое время всё выглядело вполне реальным. Она достаточно долго была одинокой, чтобы продолжать жить так и дальше. На самом деле Хейли ни с кем еще не жила, ни одни отношения не дошли до этой стадии, и теперь ей даже нравились новые ощущения. Этот уют, просыпаться в тёплых объятиях, и даже дурацкие блинчики… Принадлежность одному человеку…
Пусть это и звучит, как речь бездомной собаки.
Соседняя вкладка фейсбука пискнула сообщением. Ей, кажется, вечность никто там не писал. Хейли перещелкнула вкладки.
Надо же, кто объявился! Люси не было слышно и видно уже давно. Или просто у людей в отпуске время отсчитывается как-то ненормально. Хейли вскинула брови и набросала ответ.
Шаги на ступеньках заставили её резко обернуться на звук. Майрон быстро бежал вниз, легко придерживаясь за перила. Запах мужского геля для душа долетел до Хейли даже на таком расстоянии. Точно рекордсмен. Теперь чистый рекордсмен. Его уже можно обнимать…
Блинчики!
Хейли спрыгнула со стула, подошла к плите и включила конфорку.
— Что ты делала? — прилетел в спину любопытный вопрос.
Хороший вопрос. Как раз сейчас многое могло бы решиться. Если как следует развить тему. Хейли обернулась на секунду, бросила взгляд на посвежевшего, похорошевшего мужчину в джинсах и тонком джемпере с закатанными рукавами.
— Смотрела цены на жильё в Шордиче, — сказала она, снова повернувшись к плите.
— Зачем?
Ноутбук на столе снова издал звук сообщения. Люси умеет выбрать момент…
— В смысле? — Хейли взялась за черпак, налила на нагревшуюся сковороду небольшой кружок теста. — Мне же нужно куда-то переехать из Блэкберна. Я скоро буду работать на лучшей работе в мире, и мне нужно где-то жить.
Звук фейсбука повторился. И еще раз. Пожар? Майрон тем временем не отвечал. Возможно, намёк вышел слишком жирным… Не оборачиваясь, Хейли осторожно влила в сковороду еще два кружка.
— М-м… — наконец, тихо протянул Рон. — И как? Нашла?
Ноутбук в очередной раз пропел. Хейли закатила глаза. Чёртова Люси. Нужно было захлопнуть крышку еще пять минут назад. Она бросила черпак назад в кастрюлю и только сейчас развернулась.
— Есть симпатичные предложения, — она повела плечом. — Нужно связаться с арендодателями и спросить про отсрочку.
Майрон стоял в шаге от острова. Заложив руки за спину, странно сузив глаза. Очень странно.
— Я думаю, тебе нужно позвонить им прямо сейчас, — глухо проговорил он.
От простой фразы по спине Хейли прошел холодок. Ну, всё ясно… Очевидно, не она одна боится совместной жизни.
— Да, — она очень постаралась придать голосу безразличие. Сделала шаг, подступая к мужчине. — Позавтракаем и позвоню…
— Сейчас, Хейли, — теплота в голосе Рона упала до нуля. — Прямо сейчас.
Какого хрена?
— Что? — Хейли сдвинула брови. Подняла руки, чтобы положить ладони Майрону на грудь, но он сделал короткий маленький шаг назад. Сюрприз… Душ остудил его душу? — Что случилось?
Ноутбук зазывно маякнул. Опять. Дура Люси! Вот кого стоит прикончить после возвращения домой. Хейли нервно обернулась к экрану, бросила взгляд на окошко сообщений…
И руки безвольно повисли вдоль тела…
В голове Хейли зазвонили сотни колоколов и колокольчиков. Тысячи. Миллионы. К горлу подступила тошнота. Она рефлекторно подняла руки и прижала ладони к солнечному сплетению.
Этого не может быть…
— Рон… — выдохнула она, повернувшись к безмятежной статуе напротив. — Ты… Ты серьёзно, что ли?
Он промолчал. Холод, окутавший его фигуру, был почти осязаемым.
— Да брось, Майрон! — Хейли попыталась улыбнуться. — Чужие переписки вообще вредно читать…
— Уезжай, — спокойно проговорил Майрон. — Тебя ждут.
О, Боже, Боже, Боже… Её стошнит. Её точно стошнит.
— Рон, это же глупость… — Хейли сделала маленький шаг навстречу. — Она идиотка, вот и всё… — Майрон едва заметно отступил еще. Пропасть. — Мы как-то общались, и я сказала, что у меня появился опекун, и она сделала какие-то свои дурацкие выводы…
— Мне это неинтересно. Тебе пора.
— Рон…
— Ты плохо слышала? — одна чёрная бровь картинно выгнулась. — Выметайся. У тебя десять минут чтобы собрать вещи и убраться отсюда, — он вальяжно поднял руку и взглянул на ролекс на запястье. — Отсчёт пошел.
Сухо. По-деловому.
Леденяще.
Кухню заполнил запах горящего теста, но Хейли даже не обернулась к плите. Она продолжила стоять на месте и вглядываться в любимое лицо. Но не видела в нём ничего, кроме спокойствия мраморной плиты. Глухая стена. Тело прошиб озноб, внутри всё начало ломаться и рассыпаться в труху.
Вот так всё закончится? Даже не мирным «останемся друзьями»? Хейли как псину выбросят на улицу за долбаных десять минут?
Это нереально, непостижимо.
Запах гари стал гуще. Примерно так же сейчас горели все хрупкие, бумажные мечты. Горели и выжигали. Продолжая смотреть только на Майрона, Хейли протянула руку, захлопнула крышку ноутбука, стянула его с острова и отступила к лестнице.
Кажется, у неё осталось минут восемь.
Собирать вещи очень просто, когда они и без того почти не вылезали из сумки. Хейли даже не вышла за рамки лимита. Пять минут на переодевания и сборы. Пять минут с абсолютно пустой головой и тяжелым телом. К моменту возвращения вниз плита уже была выключена, ручка сковороды торчала из раковины, а помещение проветривала вытяжка. Майрон стоял, опершись об остров и скрестив руки на груди.
Хейли остановилась на нижней ступеньке. Сумка несильно качнулась из стороны в сторону, кейс стукнулся о перила. Голова Майрона даже не повернулась в её сторону. Душа сжалась в маленький тугой комок. Неужели ничего не скажет, никак не остановит, не попросит объяснить? Так же не бывает. Если есть чувства, то так не происходит.
Хотя, никто же не сказал, что у него были какие-то чувства. Кроме похоти, конечно. Хейли горько хохотнула. Вышло достаточно громко.
— Ладно, мистер Мэнсон, — проговорила она и спустилась на пол. — Всего вам наилучшего.
Пора заканчивать тянуть. Он не заговорит больше. Можно начать напролом объяснять, что всё не так, но это было бы унизительно. Он не хочет знать. Он решил.
Хейли глубоко вдохнула, поправила сумку и решительно направилась к выходу. Оказавшись возле двери, надавила на ручку и потянула на себя.
— Подожди, — прозвучал тихий голос за спиной.
Она застыла. Забыла дышать. Медленно, как в тумане, развернулась. Сумка неприятно ударила по ноге. Майрон шёл к ней, всунув руки в карманы джинсов.
— Верни ключ, — сухо проговорил он.
Хейли сдвинула брови. Слова отзвенели в ушах, прежде чем смысл пробрался глубже. Она облизнула губы, поджала их, несколько раз задумчиво кивнула. Ключ. Только ключ. Это всё. Пробравшись пальцами в карман, Хейли вытянула оттуда ключ, задумчиво покрутила. Она даже забыла, что он там. А домохозяин не забыл. Шавку из дома выставляют только так.
Хейли подняла руку на уровень глаз, разжала пальцы, железка стремительно упала и звонко стукнулась о пол.
— Упс, — выронила Хейли, развернулась и вышла вон.
Хлопнула дверь. В доме остался только запах гари и шум вытяжки.
Эффектно.
Майрон бросил безразличный взгляд на отскочивший к порогу ключ, развернулся на пятках и не спеша вернулся в кухню. Пару лет назад, он купил бутылку Чивас Ригал двадцатилетней выдержки, но так и не открыл. Время пришло? Очевидно, да. Рон открыл холодильник, взялся за холодное горлышко бутылки и вытянул наружу. Аккуратно прикрыл дверцу. Быстрый взгляд нашел чистую чашку на рабочей поверхности. Майрон отвинтил крышку, янтарь плеснулся на дно. Залпом опрокинув в себя виски, он вернул чашку на столешницу и упёрся в неё ладонями.
Голова тяжело свесилась вниз, мокрые волосы упали на лицо. Рон вздохнул. Качнулся вперед и ткнулся лбом в навесной шкаф. Глаза закрылись как-то сами собой.
Вытяжка продолжала шуметь, но запах гари не становился слабее. Он успел надежно забиться в нос и лёгкие. Стать горьким комом в горле.
Как на пепелище.
Красно-кирпичные таунхаусы тянулись вдоль Паркинсон-стрит как глухая стена, и в надвигающейся темноте казались бурыми. Напротив домов прогромыхал поезд, медленно остановился на Милл-Хилл, и вскоре двинулся дальше. «Прелесть» жизни рядом с железной дорогой. Хотя если слушать поезда с рождения, перестаёшь слышать их и как-то реагировать. Они становятся неотъемлемой частью жизни. Только тётя Элла, бывая здесь изредка, не переставала причитать, что расположение дома ужасное. Будто сама она не прожила последние лет сорок рядом с оживлённой улицей неблагоприятного района.
Хейли медленно брела по тротуару. Если не считать приехавший поезд, этот район Блэкберна окутала спокойная тишина. Летняя, тёплая, состоящая из шелеста листьев и прогретого асфальта. Её можно нюхать и наслаждаться. Но не сегодня.
Хейли вышла из поезда десять минут назад. Чтобы попасть домой ей нужно было всего-то перейти мост над железной дорогой и пройти мимо нескольких таунхаусов с маленькими окнами в красном кирпиче. Однако даже такое расстояние кажется бесконечным, когда за плечами висит долгий-долгий день пути и тяжелая спортивная сумка. Сумка идёт довеском.
Мимо проехала машина и остановилась напротив одной из белых дверей. Хейли с безразличием проследила за тем, как погасли фары, открылась дверца, водитель выскочил на тротуар и стремительно шагнул к дому. Торопился к семье. Люди по вечерам должны к кому-то торопиться, а не тащиться по улице, с трудом переставляя ноги. Однако день Хейли выдался таким тяжёлым, что она не могла торопиться больше никуда. Да и не видела смысла.
«Чёрная кошка» с утра оказалась закрытой. Вполне естественное явление для бара, но Хейли абсолютно не подумала об этом, когда ехала из Ноттинг Хилла в Луишем на автобусе и метро, при этом нагруженная сумкой и гитарным кейсом. Ей некогда было думать. Карта, угрожающий разрядкой мобильник и шумный город вокруг не разрешали думать слишком много. Она на автопилоте шла, бежала, и ехала. Опомнилась, только ткнувшись лбом в закрытую дверь. Заряда телефона хватило ровно на то, чтобы найти в сети маленькую, неприметную страничку бара и номер Хью на ней. То, что номер верный, не было никаких гарантий. Хейли просто повезло.
— Да… — хрипло протянул в трубке плохо узнаваемый голос. — Какого хрена?
Он еще спал. Конечно, он еще спал. Время близилось к обеду, но это наверняка не поздно для владельца бара. Хейли зажмурилась и медленно осела на тротуар.
— Хью, это Хейли. Темпл. Помнишь? У меня твоя гитара.
Он молчал. Секунду, две, три…
— Хм-м-м… — прокатилось по трубке. — Привет. Ты чего не спишь?
— Я… — Хейли прикусила ноготь на большом пальце. — Я вроде как привезла гитару.
Снова тягучая пауза.
— Классно… Куда?
— В бар.
Из динамика вырвался тяжелый вздох.
— Твою же ма-а-ать… — болезненно простонал Хью.
Хейли не стала больше ничего говорить. Она уперлась локтем в колено и подперла лоб ладонью. Всё, что надо было, она сказала. Дальше её судьба от неё не зависела.
— «Опекун» с тобой? — снова заговорил Хью.
Опекун. Долбаный опекун…
— Нет, — выронила Хейли.
— Мать твою-ю-ю, — снова протянул громила. — Ладно… Сходи в булочную, съешь пончик. Я скоро приеду.
— На чём?
— На самокате…
И он отключился.
Хейли ничего не оставалось, кроме как послушаться. Она встала с тротуара и потащилась вниз по улице. Туда, где в первый день своего пребывания в Лондоне, обратила внимание на вывеску то ли кафе, то ли действительно булочной. Там оказалось открыто. А еще имелись два круглых столика, за одним из которых Хейли провела следующие сорок минут. Пончик покупать не стала. Ограничилась чаем, и только ради того, чтобы как-то оправдать своё просиживание у окна.
Хью нашел её даже без звонка. Телефон разрядился и отключился, но бородатый бармен точно знал, где искать. Он стремительно и решительно ворвался в булочную, рухнул на стул напротив, поднял на лоб солнцезащитные очки и устало потёр глаза.
— Тебе купить кофе? — без предисловий прогудел он.
Хейли только мотнула головой. Он смерил её хмурым взглядом, увидел сумку с вещами на полу, нахмурился еще больше.
— А чего покрепче? Пойдём, налью.
— Нет, — Хейли вяло отмахнулась и уставилась в окно. — Хватит, один раз я уже напилась.
Хью невесело усмехнулся. Каким-то образом он её понимал очень хорошо. Без лишних вопросов и объяснений. Громила купил эспрессо, залпом выпил, резко поднялся со стула. Взял кейс и постучал пальцами по столу.
— Тебя куда-нибудь подбросить?
— На самокате? — вскинула брови Хейли.
— Почти. Пойдём. Оставим гитару в баре и отвезу, куда скажешь.
И он отвёз. На серебристом Харлее домчал до Юстонского вокзала, проводил до зала ожидания, вручил сумку. Разве что не чмокнул в лоб на прощанье.
А дальше последовала покупка билета на поезд, ожидание поезда, поездка домой…
Хейли не видела смысла оставаться в Лондоне и дальше. Она поняла это, когда поплелась по улицам Ноттинг Хилла, нагруженная сумкой и гитарой. Смотрела на спокойные аккуратные дома, хорошие машины и думала, что оставаться здесь незачем. Организм пребывал в шоке, но голова соображала хорошо. Взрывная волна еще не накрыла Хейли. Она накроет чуть позже, а до тех пор нужно было успеть добраться до укрытия, где можно без проблем поплакать.
Укрытие уже было видно. Крайнее крыльцо очередного таунхауса, на углу Паркинсон-стрит и Бедфорд-стрит. Белая дверь, окно гостиной рядом, и в нём горит жёлтый свет. Мама дома. Мама будто чувствовала, что ждать осталось недолго, и со спокойной душой уехала. И дождалась.
Хейли преодолела оставшееся расстояние, остановилась у двери, сбросила сумку с плеча прямо на тротуар. Присела рядом, открыла боковой карман. Вытянула брелок с маленьким зайцем. Почти месяц она не держала его в руках. Не закрывая сумку, поднялась, вставила ключ в замок и провернула. Механизм щелкнул. Если телевизор работает не слишком громко, то мама прибежит на звук. Хейли потянула на себя ручку, подхватила ремешок сумки и втащила в дом.
Шаги не заставили себя ждать.
— Хейли? — раздался возглас со стороны гостиной.
Хейли обернулась и щёлкнула выключателем на стене.
— Приве-ет, — вяло протянула она, закрыв за собой дверь.
Ссориться с порога не хотелось. Ей вообще ничего не хотелось, но разговор был так же неизбежен, как надвигающийся срыв.
— Почему ты не позвонила? — мама отмерла. Бросилась вперед и на полном ходу влетела в Хейли. Объятия замкнулись за её спиной, выбивая воздух из лёгких. Объятия? Никаких истерик?
— Ты меня задушишь, — простонала Хейли в материнские волосы.
— Прости, — она тут же отстранилась, а её руки проехали по спине и остались лежать на плечах. — Ты вернулась. Слава Богу, ты вернулась! — она воздела взгляд к потолку. — Теперь всё будет хорошо. Устала?
Хейли осторожно высвободилась из капкана, подхватила ремень сумки и взгромоздила её на плечо.
— Очень.
— Бедная моя девочка, — мать снова притянула её к себе. — Хочешь, сделаю тебе яичницу? Или чаю?
Интересно, она намеренно оттягивает момент истины? Хейли была уверена, что её прикуют к батарее, как только она войдет в дом. Видимо, тактика была иной.
— Нет, мам. Я просто хочу полежать. Хорошо? — она снова отстранилась.
Мама отступила в сторону, освобождая проход.
— Да, конечно! Но почему ты не позвонила?
— У меня сел телефон, — Хейли медленно прошла мимо.
— Кошмар! — громкий всплеск руками врезался в уши. — Лондон такой большой, а ты там одна и без телефона! А если бы что-то случилось? Как хорошо, что я узнала об этом только сейчас. Наконец-то ты дома…
Слушая пламенную речь, Хейли схватилась за перила и ступила на первую ступень. Та устало скрипнула в ответ.
— Я так рада, что ты одумалась, — мать, как привязанная, поплелась следом.
Одумалась?
— Хотя я и так знала, что ничего из твоей затеи не выйдет, и ты вернёшься домой, — продолжила она, поднимаясь за спиной Хейли. — Но я так волновалась! И стоило со мной спорить? В итоге ты всё равно дома…
Вот она, тактика. Если бы в Хейли осталось чуть больше сил, она могла бы разозлиться. Но сейчас это казалось слишком энергозатратным.
— Я ненадолго, — перебила она мать, даже не обернувшись.
За спиной стало тихо. Но только на один скрип ступеньки.
— В смысле? — выронила Эмили Темпл.
— Я нашла работу и перееду, как только «Офистайм» меня отпустит.
— Нет…
Этот выдох прозвучал почти неслышно. Начинается… Но, пожалуй, впервые за все годы Хейли ничего не почувствовала в ответ.
— Да, мама, — глядя строго вперед, она вышла на второй этаж и прошагала к своей спальне.
— Не начинай снова… — голос Эмили задрожал и оборвался.
Хейли закатила глаза. С неё хватит.
— Вот именно, — она круто развернулась на пятках, сумка сильно мотнулась в сторону и ударила по бедру. — Стоп. Остановись прямо сейчас и послушай меня внимательно, — (мама замерла на верхней ступенька с прижатой к груди рукой). — Меня взяли на работу в отличное место, эту должность создали специально ради меня, ждут там только меня, и я не откажусь. Просто уясни это. Сейчас всё зависит только от тебя. Я тебя люблю, и даже запишу тебе свой новый адрес, когда найду, где жить. Ты сможешь ко мне приезжать иногда… — Хейли взялась за ручку за спиной и не глядя открыла дверь. — Но если ты прямо сейчас начнёшь искать таблетки и звонить врачам, то я уже завтра утром соберу вещи, перееду в гостиницу на время увольнения, и потом сразу в Лондон. Ты не узнаешь, где я, а на звонки я буду отвечать только по праздникам… — она попятилась в комнату. Мать всё еще стояла на ступеньке, в её взгляде отразилось полнейшее замешательство. Похоже, Хейли смогла поставить её в тупик.
— Подумай об этом, — добавила она. — А сейчас я правда очень-очень хочу спать.
Не дожидаясь какой-либо реакции, Хейли тихо прикрыла дверь, прижалась спиной к полотну, захлопнув окончательно, и закрыла глаза. Тишина по ту сторону сообщила, что мама в шоке. Наверняка, она стоит там и не двигается с места.
Одну секунду, две, три, четыре, пять.
Скрип старых ступенек нарушил тишину. Ушла. Ошарашенная до краёв. Она привыкнет. Обдумает всё и привыкнет. Ей будет тяжело, скорее всего она оборвёт телефон уже в первые три дня, но это пройдёт. Всё будет хорошо.
Всё будет хорошо.
За окном, чуть поодаль от дома прогромыхал поезд, этот звук эхом пронёсся по пустынным улицам и отбился от стен домов. Стоя в потёмках, Хейли глубоко вдохнула, задержала воздух в лёгких, медленно выдохнула. Гонка окончена. Она дома. В своей спальне, каждый угол которой знает наизусть и может пройти с закрытыми глазами. В родном запахе старого деревянного пола, бумаги обоев, и летней свежести, тянущей из приоткрытого окна.
А значит, можно уже и развалиться на атомы.
Хейли сбросила с плеч джинсовку, и та соскользнула на пол. Расстегнула джинсы, они последовали за курткой, и Хейли выступила из образовавшейся у ног тряпки. Оставшись в носках и футболке, она прошла к кровати, задрала одеяло и влезла в холодную постель. Ноги сразу поджались, тело скрутилось в комок.
Завтра нужно позвонить в «Офистайм», сообщить о более раннем выходе на работу и увольнении. Нужно снова заняться сайтами аренды жилья. Нужно разобрать шкаф и выбрать то, что переедет в Лондон в первую очередь. Нужно, нужно, нужно…
Но всё это будет потом. А сейчас Хейли можно, наконец, порыдать над тем, что мужчина, которого она любит, выбросил её за дверь, как вещь. Не захотел говорить и слушать, а просто выбросил. Жестко, мгновенно. И неважно, что у него действительно был повод разозлиться. Субъективный, однобокий, но был. Однако от этого Хейли легче не становилось.
Сегодня её сравнял с землёй человек, который до этого заставил летать.
Муха жужжала над ухом. Уже минут пять или десять… Майрон не считал. Он спал. Но назойливое жужжание добралось до мозга даже сквозь затянувшую его пелену. Муха стала снижаться и с контрольным «б-з-з» села на кончик носа. Рон вытянул руку из-под пледа, вяло махнул пальцами, и насекомое спорхнуло, перед этим обдав кожу холодком от быстрого движения крыльев.
«Б-з-з» снова зазвучало на всю гостиную. Настырная дрянь.
Майрон перевернулся на другой бок, ткнулся носом в спинку дивана и натянул плед на голову. Ноги при этом раскрылись. Муха уловила этот момент и стремительно спикировала вниз. Маленькие лапки щекотно прошлись по голой коже. Твою мать. Рон нервно дёрнул ногами.
«Б-з-з» — сообщила муха, отлетая на безопасное расстояние.
Если Рон сейчас встанет, он скормит её коту. Лучше бы она улетела… куда-нибудь. Только мухе некуда деться в закрытом, непроветриваемом который день помещении. Так что пусть летает. Майрон подцепил босой стопой край пледа и снова натянул его на ноги. Мозг снова начал отключаться, погружаясь в дрёму… Но в него врезались три оглушающих удара. Как кувалдой о наковальню.
Рон поморщился. Стук был, как настоящий. Майрон с трудом разлепил веки, и они тут же захлопнулись снова. Удары повторились, но как будто в два раза сильнее. Он снова перевернулся на спину и уронил руку на глаза.
— Я знаю, ты там, Ронни, — в сознание пробился далёкий голос. Голос Брента. — Здесь твоя машина.
Вот же чёрт… Очевидно, это не сон.
— Майро-он, — протянул брат за дверью.
Следом раздался очередной мощный удар. Прямо до звёзд в глазах. Придурок Брент. Рон резко сел на диване, сильно сжал ладонями виски и зажмурился. Если Брент стукнет еще раз, Рон разобьёт о его башку одну из пустых бутылок из-под виски.
Но дальнейших ударов не последовало. Ушёл? Лучше бы ушёл.
И будто в ответ на мысли, дверная ручка шумно, нервно задёргалась.
Нужно было еще в детстве утопить Брента в ванной.
Майрон с трудом поднялся на ватные ноги, подтащил за собой плед и завернулся в него по самую шею. По телу прошёл озноб, от смены положения голова закружилась, в глазах замелькали жёлтые пятна. Рон несколько раз сильно моргнул и всё-таки поплёлся к выходу. Надеяться, что Брент просто свалит, не приходилось.
Каждый шаг давался с титаническим трудом. Нога ступила на какую-то обёртку, и шелест от неё вбился в голову очередным гвоздём. Рон тяжело навалился на дверь, щёлкнул замком и медленно потянул на себя дверную ручку. Солнечный свет больно ударил в глаза. Слишком больно. Майрон поморщился и прищурился.
Брент стоял на крыльце вполоборота, спрятав руки в карманы джинсов. Светлые брови удивлённо взметнулись вверх, располосовав лоб брата морщинами. Серые глаза уставились на Майрона: на заросшее почти от самых глаз лицо, плед, и босые стопы, торчащие из него. Брент ошарашенно присвистнул.
— Да ты красавчик…
Рон снова поморщился. Сегодня голос брата звучал особенно громко.
— Чего ты хочешь? — пробормотал он.
А собственный голос прозвучал как карканье вороны.
— Тебя, милый, — всё с таким же обалделым выражением лица сообщил Брент. — Впускай, — он сильно пнул дверь, та вырвалась из слабого захвата Майрона и ударилась о стену.
Брат решительно вошёл в дом. Какого хрена он здесь делает?
— Какого хрена ты здесь делаешь? — хрипло возмутился Рон, схватился за дверь и закрыл её.
Брент упер кулаки в бока и медленно осмотрел этаж. Майрон машинально проследил за его взглядом. Ну да, возможно дом немного изменился за последнюю неделю… В воздухе намертво стоял затхлый запах несвежей одежды, испорченной еды и перегара. Кажется, он уже впитался в кожу, волосы, обивку мебели. В кота тоже, наверное. Раньше возле лестницы не было батареи пустых бутылок, коробки от фастфуда и кошачьей еды не валялись прямо под ногами, гора грязной посуды не возвышалась в раковине…
Но всё это не повод делать такое лицо, какое сделал младший брат.
— Мне звонила твоя элитная проститутка, — наконец, обернулся через плечо Брент. — Сказала, что не справляется с работой.
Майрон непонимающе сморщился.
— Кто?
— Рита, — Брент сделал несколько вальяжных шагов, остановился возле ряда бутылок и опустил на них взгляд. — Оказывается, ты с выходных не появляешься в офисе, а её послал в зад. За «зад» я тебя не виню, я бы послал её еще лет десять назад. А насчёт остального: какого хрена, Ронни?
Наконец-то всё стало ясно. Картинка сложилась даже в таком воспалённом мозгу, какой был сейчас у Майрона. Точно, Рита. Они с Брентом всегда друг друга недолюбливали. Но, видимо, не настолько, раз она соизволила найти его номер и попросить помощи. Помощи в чём?
— Не твоё дело, — бросил Майрон и отступил в сторону дивана.
К горлу стала подкатывать тошнота. Фу. Его не тошнило от спиртного лет с девятнадцати. Хотя так много он не пил примерно с того же возраста.
Брент не ответил. Он опустился на корточки рядом с бутылками, свесил одну руку с колена, другой потянулся к одному из горлышек. Легко подхватил его двумя пальцами и покрутил.
— Чивас Ригал, Майрон? Серьезно? — он обернулся через плечо, впившись в Рона насмешливым взглядом. — Ты потратил бутылку двадцатилетнего скотча на его ровесницу?
Значит, он всё знает. Или догадывается.
— Ей двадцать пять, — Майрон осторожно сел на диван и завалился на бок. «Лежать» для него сейчас наилучший вариант.
— О, ну да. Она же уже в школу пошла, когда родился этот виски, да?
— Иди в задницу, Брент.
Глаза сами закрылись. Но только на пару секунд: столько понадобилось брату, чтоб подойти к дивану и рвануть на себя плед из ослабевших пальцев.
— Иди в душ, Майрон. Твой бизнес развалится без тебя.
— Проваливай, — Рон уткнулся носом в обивку. — Дверь там.
Но Брент, конечно, не послушал. Когда он вообще слушал Майрона? Он схватил Рона за предплечье двумя руками и потянул вверх. Пальцы больно впились в кожу.
— Не трогай меня, — шикнул Майрон.
Попытался вырвать руку, но напрасно. Сегодня Брент имел очевидное преимущество в трезвом состоянии и более развитой мускулатуре. Он усадил Рона, как большую куклу, пригнулся, и обхватил за талию, забросив его руку себе на плечо.
— Боже, ты воняешь, как скотина, — простонал брат, с трудом разогнувшись и поставив Майрона на ноги.
Майрон свыкся с этим запахом за неделю. Сроднился. Ему было плевать.
Брент силой потащил его по этажу, ввалился в неприметную серую дверь рядом с кухней и без церемоний опрокинул Рона в ванну. Прямо в одежде. От сильной встряски в голове разорвалась водородная бомба, в глазах потемнело. Майрон тихо заскулил. Он никогда не скулил, даже когда его-мальчика валили на землю и пинали ботинками. Даже тогда было не так плохо, как сейчас.
Но Брента, кажется, нисколько не тронул вид скрутившегося в позе эмбриона беспомощного ничтожества на дне ванны. Протянув руку, он выкрутил оба крана на полный оборот, включил душ и направил распылитель на грязную заношенную футболку. Та мгновенно промокла и мерзко прилипла к груди. Рона передернуло.
— Посиди здесь, подумай, — изрёк Брент, бросив распылитель ему на колени. Теперь промокли еще и штаны. — Я принесу полотенце.
Какой предусмотрительный и заботливый. Если бы Майрону сейчас не было так плохо, он наверняка бы иронично ухмыльнулся. Но его начал бить озноб, а тошнота в горле стала сильнее раза в четыре. Поэтому он просто позволил Бренту выйти.
Как только дверь за братом закрылась, Рон оттолкнулся ладонью от дна, перегнулся через край ванной, открыл унитаз и с характерным звуком выплеснул туда всё, что еще оставалось от двух Джеков Дениелсов, текилы, рома, шести бутылок пива из магазина за углом, и, конечно же, двадцатилетней Чивас Ригал. Брент наверняка всё слышал. Ну и плевать на него.
Интоксикация произошла. Дышать стало легче. Майрон снова перегнулся в ванную, оттянул от кожи мокрую ткань. Кое-как выбрался из футболки и швырнул её за борт. Через полминуты сражений туда же ушли штаны. Оставшись без одежды, Рон схватился за край ширмы, отгородился от двери и заткнул ванну пробкой.
Вода быстро набежала в большую лужу, продолжающую расти. Майрон уперся локтями в колени, свесил голову и обхватил её ладонями.
Неделя выдалась тяжелой.
То есть не то, что бы Рон слишком много помнил о прошедшей неделе. И… прошла неделя? Серьёзно? Эти дни скомкались в один бесконечный, во время которого Майрон пил, спал, ел какой-то подножный корм и кормил кота. Один раз он проспался настолько, чтобы выйти в магазин. В тех же штанах и футболке, которые сейчас валялись на полу; в кроссовках на босу ногу. Пацан-кассир прятал едкую ухмылку, когда рассчитывал бомжа с картой Виза Голд. А еще, в моменты, когда сознание прояснялось настолько, что становилось больно, Майрон всё-таки о чём-то думал. О ком-то. Думал так много, что этот процесс могла остановить только очередная бутылка с градусом около сорока.
Вода в ванне набралась до половины. Рон медленно отпустил голову, вытянул руки, закрутил краны. Дверь открылась, в наполненное паром помещение влетел сквозняк, на голой коже выступили мурашки.
— Принёс, — проговорил Брент по ту сторону ширмы. — Потереть тебе спинку?
Мелкий засранец.
— Пошёл вон, — рявкнул Рон в матовое стекло, и тут же поморщился от звука собственного голоса.
Брат хохотнул, и вышел. Сквозняк исчез. Майрон набрал полные ладони воды и упал в них лицом.
После ухода Хейли и перед полнейшей отключкой на диване в компании Чивас Ригал у него было достаточно времени, чтобы вспомнить всё и подумать. Вспомнить каждую мелочь, каждую деталь поведения, каждую ухмылку и едкую фразу. Подумать, в какой момент он мог так сильно просчитаться. Выводы не утешали абсолютно. Работа была проделана так ювелирно, что мистер Дарси никогда бы ни о чём не догадался, если бы не глупая случайность. Чтобы так профессионально манипулировать людьми, нужно иметь огромный талант и хорошие гены. С генами Лиззи Беннет несказанно повезло.
«Такой умный и такой дурак». Как точно сказано. В самую цель.
Но чем больше времени проходило, тем больше мысли трансформировались. Либо под действием выпитого, либо просто от того, что любые мысли от частого перекручивания в голове превращаются в фарш. Примерно на третий день Рон уже жалел, что не дал ей ничего сказать. Что она сама не заговорила. Она же так любит говорить, болтать всякую ерунду про кота и его место в доме. Почему не продолжила тему? Почему через силу не напихала Майрона важной информацией?
Она должна была сказать. Броситься ему на шею, как тогда на ковре, и заставить слушать. Сначала он не стал бы. Его испанские гены в очень особенных случай глушили английские, и Хейли была как раз таким случаем. Но она должна была привести его в чувства.
С её уходом пропал и кот. Рон сутки не видел животное, и не только потому, что пил и спал. Кот не спускался со второго этажа даже чтобы поесть. В момент просветления Майрон пошел искать последнего друга, и нашел спящим на полу за кроватью… скрутившимся в комок на забытой белой футболке с рисунком кошачьих задранных хвостов.
Вода начала остывать. Рон поёжился, откинулся назад и погрузился в неё по плечи. За дверью слышался шум, гул и звон тары, но только сейчас он стал обращать внимание на посторонние звуки. Брент заделался хозяюшкой? Такого в их отношениях еще не случалось. Однако и Майрон ни разу в жизни не выпадал из реальности на неделю. Никогда ни один повод не доводил его до такого. Раньше у Брента не было причины заталкивать старшего брата в ванну и наводить порядок в его вонючей берлоге. Рон даже не знал, что младшенький на такое способен.
Способен, как оказалось.
Когда он вышел из ванной, намотав полотенце на бёдра, на острове кухни дымились две чашки кофе, посудомойка мерно гудела, а в открытые по всему этажу окна влетал лёгкий ветер и шелест кустов палисадников. Кожа снова покрылась мурашками. Рон остановился и обнял себя за плечи.
— Прикройся, — донеслось неясно откуда, и Майрону в плечо прилетела какая-то тряпка. Ударилась, расправилась, спланировала на пол мятой, но чистой кофтой.
Рон согнулся. Титановый шарик в голове перекатился от затылка ко лбу и мощно ударился в череп. Ванна помогла, но не совсем. Майрон страдальчески сдвинул брови, подхватил кофту и выпрямился. Шарик прокатился назад к затылку. Чёрт.
— Полегчало? — из-за лестницы показался Брент. За ним по полу с характерным стеклянным звоном тянулся мусорный мешок.
Рон не стал ему отвечать. Просто расправил кофту и продел руки в рукава. Надел, расправил на теле, спрятал узел полотенца.
— Относительно, — пробормотал он и осторожно опустился на один из высоких стульев.
Брат дотащил бутылки до выхода, развернулся и деловито двинулся в кухню. Прошёл к острову, опустился на стул напротив. Выражение лица сделалось непривычно серьезным.
— Короче, дело такое, — Брент поднял одну из дымящихся чашек и осторожно поднёс к себе. — Мы с Эммой женимся через месяц, и до этого ты, как шафер, должен помириться с подружкой невесты.
Майрон хотел взять свой кофе, но рука застыла в воздухе.
— Вы с Эммой что? — выронил он.
Брат закатил глаза.
— Женимся, Майрон. Люди иногда так делают не дожидаясь, когда покроются старческими струпьями.
А такой Брент Рейнер был более привычным. С ним Майрон общаться умел.
— Хватит паясничать, — бросил он, взял вторую чашку и перенёс на свой край острова.
— О, так ты протрезвел! — Брент комично передёрнул бровями, но тут же снова стал собранным. — Мы беременны, — сообщил он. — То есть Эмма. И мы женимся. Вчера написали заявление. Я хотел расписаться уже через две недели, но Эмма хочет платье.
Вот это чёрт возьми… Майрон несколько секунд в упор смотрел на брата. Он, должно быть, шутит. Но Брент оставался серьёзным. Рон поднял чашку, поднёс к губам, сделал маленький глоток. Чашку вернул на стол.
— И ты… ты как?
— Не делай такое лицо, — Брент отмахнулся, поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок. — Я рад. Неожиданно, конечно, но всё хорошо.
Ах ну раз так…
— Ладно, — кивнул Майрон.
— Так что мне плевать, в честь чего ты неделю пьёшь элитный скотч, но сделай так, чтобы на моей свадьбе моя беременная жена не расстраивалась.
Хороший аргумент. Как будто Рону должно быть дело до чьей-то беременной жены, кроме собственной.
— Я не виноват, — пробурчал Майрон, снова подняв чашку.
— Конечно, — важно кивнул Брент. — Ты милый мальчик, вокруг которого крутятся твари.
Чёрт, как же точно он сказал. Вряд ли брат действительно что-то знает, но его сарказм иногда попадает дротиком в мишень. Майрон опустил взгляд в кофе. Вообще-то иногда с Брентом можно говорить нормально. Редко, но можно. И, возможно, снова такой момент предоставится не скоро. А больше Рону поговорить не с кем. Просто не с кем. Матери, отчиму и Амрите он не сможет сказать ничего из того, что не давало ему покоя все эти дни. А Брент нашёл его в таком разобранном виде, что прятать от него что-то не имело смысла.
Майрон сделал обжигающий глоток кофе и решительно опустил чашку на чёрный мрамор.
— Я увидел переписку Хейли с подружкой. Меня назвали богатым уродом, с которым Хейли спит, чтобы забыть какого-то парня.
Лицо Брента медленно вытянулось. Серые глаза, полные антиподы глаз Майрона, смешно округлились. Пауза повисла над островом.
— Сильно, — наконец, проговорил брат. — И что сказала Хейли?
Рон пожал плечами.
— Ничего. Она уехала.
— Просто уехала? Сразу? Ничего не сказав?
— Ну… я ускорил её отъезд.
По кухне пронёсся обалделый свист.
— Ну и козлина же ты… — протянул Брент.
Вот она, истина, которую Майрон старался не подпускать к себе. Он уперся локтями в мрамор, зажал виски ладонями, тут же запустил пальцы в мокрые волосы и прочесал их до затылка.
— Да.
И снова вернулось молчание. Тягучее и тяжелое. Сказать было нечего. Похоже, обоим. Было ошибкой начинать говорить, Брент не мог ничего сделать, и его никак не касалось то, что случилось.
Брат положил ладони на столешницу, задумчиво огладил её поверхность. Поставил подушечки пальцев и выбил ими короткую дробь. Майрон покрутил чашку, глядя на то, как кофе в ней пришел в движение.
— Знаешь, почему Эмма бросила меня тогда весной? — вдруг заговорил Брент.
Рон вскинул голову.
— Откуда я должен знать?
— Она нашла блокнот, в котором я записывал весь компромат, — брат коротко невесело усмехнулся. — И знаешь, что она сделала?
— Бросила тебя.
Брент откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Сначала она швырнула в меня блокнотом, потом захлопнула дверь автобуса и уехала.
Рон сдвинул брови. Ситуация вышла… интересная.
— Сильно.
— Уловил мысль? — вскинул брови Брент.
— Я не кретин.
— Очень сомневаюсь. Ладно, — он вдруг поднялся, взял чашку, залпом выпил остатки напитка и со стуком вернул её на стол. — Я пойду, бутылки выброшу по дороге. Прошу тебя, помирись с Хейли хотя бы номинально. Я не хочу, чтобы кто-то испортил Эмме свадьбу.
— Не думаю, что Эмме будет дело до меня или Хейли.
— Ваши кривые лица будет трудно не заметить, — скептически сморщился брат.
Он развернулся и направился к выходу. Схватился за мешок с бутылками, открыл дверь, вынес его за порог. Стекло жалобно звякнуло. Сквозь этот убийственный звон до Майрона вдруг дошёл смысл сказанного.
— Подожди! — окликнул он, приподнимаясь со стула. — Так я твой шафер?
Брент заглянул в дверной проём.
— А больше у меня никого нет, — пожал плечами он, поднял руку и махнул двумя пальцами. — Пока.
Голова пропала, дверь закрылась.
Майрон снова медленно опустился на сиденье. Невидящим взглядом уставился перед собой. Брент умел обезоруживать людей своим очарованием, лёгкостью, юмором, но на Рона это всё никогда не действовало. Сегодня брат смог абсолютно обезоружить даже его. И сделать это как бы походя, без усилий и специального плана. Такое было уже один раз, когда Брент влез в драку ради Майрона и ему сломали нос, но то было глупое детство. Майрон никогда не считал, что нужен Бренту. Оказалось, нужен.
Сквозняк задул в дом, холодно прошёлся по мокрой голове, напомнил, что пора бы закрыть окна. Привести в порядок то, что не привёл брат. Позвонить Рите, извиниться за грубость и пообещать премию.
И подумать. Снова подумать. Теперь уже без скотча, текилы и рома.
Рон хотел ошибаться в своих выводах, и одновременно боялся этого. Потому что если он не ошибся и всё так, как кажется, то больно только ему одному. Боль сильная, невыносимая, но он её переживёт. Заглушит работой, задавит характером.
Но если произошла ошибка, страшно представить, как же сейчас больно Хейли. Если Майрон её сломал, он никогда себе этого не простит.
Из чайника вырвался поток пара, вода внутри забурлила, и на всю кухню прозвучал громкий «щёлк». Хейли разорвала кофейный пакетик, высыпала порошок в чашку. Растворимый. С едким запахом карамели. Молотый закончился, и фирма сэкономила, затарившись тремя коробками растворимого «стирального порошка». С ароматом карамели, корицы и шоколада. Такое разнообразие.
Хейли взяла чайник, опрокинула его в чашку. Вода ударилась о дно, разбив в пену бежевый порошок. Карамель в воздухе стала гуще и приторнее. Хейли непроизвольно поморщилась.
Со стороны двери послышался шорох.
— Там осталась вода?
Она вскинула голову, повернулась на голос. Люси стояла в дверном проёме кухоньки и держала в ладонях пустую чашку. Точно. Её перерыв на туалет и кофе совпадал по времени с перерывом Хейли. Можно было это предвидеть.
— Да, — она вяло кивнула и отставила чайник в сторону. — На одну порцию хватит.
Люси медленно прошла к столу. Опустила чашку рядом с чашкой Хейли, потянулась к кофейной коробке с надписью «корица».
— Поговорить не хочешь? — не глядя на Хейли она вытянула один пакетик и резко оторвала край.
— О чём?
— Не знаю, — скептически отозвалась Люси. Порошок посыпался в чашку, к карамели прибавился еще один запах, сотворив тошнотворную смесь. — Например о том, что ты почти не разговариваешь со мной и так и не ответила на мои сообщения в фэйсбуке.
Ах, об этом.
— Да? — Хейли взяла ложку и стала помешивать свой кофе. — Прости. Как-то много всего навалилось, я, наверное, забыла. И увольнение, и переезд…
Она вышла на работу только сегодня. Хотела раньше, но ей сказали, что этого не нужно. Всю неделю провела, сидя в комнате с гитарой. Играла до тех пор, пока пальцы не начинали болеть, а потом просто лежала на кровати и смотрела в пустоту. Перспектива новой работы перестала радовать так сильно. Теперь эту радость не с кем разделить. Хейли не собиралась отказываться от возможности, сейчас она была целью, удерживающей на плаву. Но цель потеряла краски.
Мама перестала донимать совсем. Сначала она не разговаривала с Хейли, делая обиженный вид. Потом поняла, что дочь это не трогает и всё-таки заговорила на отвлеченные темы. Про Лондон не заикалась. Пока что. Наверняка она еще устроит последнее выступление перед отъездом, а до тех пор копила силы.
— Неделю не могла ответить на сообщение? — вскинула брови Люси. — Я, между прочим, для тебя старалась. И потом ты трубку не снимала.
О да, она старалась. Несомненно старалась. И звонила тоже, несколько раз. Безответно.
— Спасибо, — Хейли заставила себя повернуться к девушке, и вяло улыбнулась. — Просто на самом деле очень много всего произошло. Я замоталась, вот и всё.
Она перестала ненавидеть коллегу примерно на четвёртый день. Столько ей понадобилось на то, чтобы смириться и понять, что Люси в общем-то не виновата. Это просто Люси. Такая, какая есть. Однако разговаривать с нею о чем-либо не хотелось. Вообще ничего не хотелось.
— Ладно, не важно, — Люси перевернула горячий чайник над кружкой. Теперь пена поднялась и там. — Но теперь с Беном будет сложнее, конечно. Отношения на расстоянии — это тяжело. Я ведь даже не знала, что ты ищешь новое место…
— Я и не искала, — Хейли безразлично повела плечом. — Само подвернулось.
К её возвращению весь оупен-спейс уже знал, что Хейли скоро уйдёт. Многие даже успели начать завидовать… Будто кто-то их держал приколоченными к стульям, а наушник примотали к голове скотчем.
— Ты какая-то апатичная, — продолжила Люси. — Что-то точно случилось, раньше ты такой не была.
— Ничего не случилось, — Хейли снова повела плечом. — Просто я устала больше, чем отдохнула.
— «Опекун» так достал? У тебя нет его фотки? Наверняка там тощий плешивый очкарик с комплексом бога.
— Нет… — она непроизвольно стукнула ложкой о чашку. Звонко. — Нет, мы… — она запнулась. — Мы поладили в итоге. Подружились. И Майрон не плешивый очкарик. Он неплохой человек на самом деле.
Люси, кажется удивилась.
— Поня-ятно… — протянула она. — Как скажешь.
Ничего другого Хейли сказать о Майроне не могла. Бескомпромиссный, тяжелый, но не плохой. Всю неделю Хейли пыталась убедить себя перестать о нём думать хорошо, но так и не смогла. Слишком чётко она помнила всё, что было. Перечитывая те злосчастные сообщения по сотне раз в день, Хейли укрепилась в мысли, что не может обвинить Майрона ни в чём. Он поступил так, как умел. Он никогда не говорил Хейли слов любви, никогда не обещал какое-то будущее. Он просто был с нею. Поддерживал, направлял, обнимал… А когда увидел, как сильно его надули, поступил единственным верным для себя способом.
Какое же унижение он испытал. Боль Хейли меркла в те моменты, когда она думала об унижении Майрона.
И сейчас она не могла позволить кому-то отзываться о нём плохо.
Однако Люси больше и не пыталась. Стояла молча, помешивала кофе и смотрела строго в чашку. Этот разговор давался тяжело не одной только Хейли. Кажется, им больше нечего сказать друг другу.
И это странно, учитывая, что Люси так ничего и не знает. Видимо флегматично-меланхоличная аура ощущалась окружающими интуитивно. Так даже лучше. Не нужно с нею говорить. Хейли не хотелось быть милой с людьми — слишком большая дыра зияла в её душе.
— Слушай, — она взяла чашку, заложила за ухо русый локон, выбившийся из узла. — Мне еще надо успеть написать пару сообщений. Я пойду, ладно?
Люси посмотрела на неё с явным облегчением.
— Конечно, — с готовностью согласилась она. — Иди. Я побуду здесь. От того стула меня уже тошнит, — она нервно усмехнулась, поднесла чашку к губам и демонстративно сделала глоток.
Всё оказалось очень просто.
Хейли приподняла уголок губ в улыбке, обошла бывшую подругу и вышла из кухоньки в гудящий оупен-спейс. Если так пойдёт и дальше, последнюю неделю она отработает, не привлекая к себе внимания. А если фирма за это время успеет найти замену и посадит рядом с Хейли для обучения, будет еще лучше. От ненужных разговоров можно отгородиться стажером, которому всё время требуется нянька. Даже если не требуется.
А сам стажер не будет спрашивать о личном, не бросит в разговоре: «эй, Хейли, что делала в Лондоне?», не предложит куда-нибудь сходить после работы. Стажёру это не нужно. Будет просто здорово, если его найдут в ближайшие дни.
Осторожно удерживая на весу кружку с плещущимся «капучино», Хейли прошла по лабиринту столов, мимо компьютеров и голов с наушниками, и остановилась возле своего места. Аккуратно опустила кружку на стол. Ни на кого не глядя села на стул, разблокировала лежащий тут же телефон и уставилась в экран. Просто чтобы не смотреть по сторонам.
Скоро это всё останется позади. Пахнущий ароматизатором кофе, гул голосов, нервные клиенты. Хейли пробежала пальцем по экрану, открыла галерею, нашла фотографии своей будущей студии. Она нашла её только вчера, но Эмма и Брент уже успели съездить туда и поговорить с хозяевами, а Эмма даже внесла залог из собственных денег.
Всё складывалось хорошо.
Всё будет хорошо. Однажды.
Как только дыра в душе Хейли затянется и не будет болеть от мысли, что Майрону Мэнсону она больше не нужна.
За спиной раздались шаги. Боковое зрение уловило движение со стороны стула Люси. Хейли не отреагировала. Наоборот, опустила голову ниже. Если бы волосы были распущены, можно было бы ими завесить лицо. Жаль, уже поздно.
— Привет, Хейли, — прозвучал приятный мужской голос.
Раньше Хейли ловила этот голос из любого конца зала.
Она вздёрнула голову и повернулась. На неё смотрели улыбающиеся голубые глаза Бенджамина. Он сидел, оседлав стул, и медленно раскручивался на нём в разные стороны. Руки сложил на спинке, упёрся в них подбородком. Настоящий лихой красавчик.
Где же он был все те месяцы, когда в нём так нуждались? Ах да, собирался жениться.
— Ты вернулась настоящей отдохнувшей красоткой, — добавил парень, убедившись, что привлёк внимание.
Хейли подавила желание невесело хохотнуть. Серьёзно? Отдохнувшей? Осунувшееся лицо — это признак красоты?
— Привет, Бен, — она коротко откашлялась в кулак, отодвинула в сторону телефон и только сейчас развернулась на стуле. — Спасибо.
Как бы то ни было, а вежливость нужно соблюдать. Бенджамин улыбнулся самой очаровательной из своих улыбок. Даже слишком очаровательной.
— Как прошёл отпуск?
Хейли пожала плечами.
— Нормально, — она взяла чашку и сделала небольшой глоток. Чтобы не сидеть сложа руки.
— Отлично! — улыбка стала шире, светлые глаза тоже улыбались. — Слышал, ты увольняешься?
Слишком светлые глаза, слишком светлые волосы. Слишком «добрые» брови. Без каллиграфического разлёта. Невыразительные.
— Да, — Хейли отставила чашку. — Работаю последнюю неделю.
— А куда пойдёшь? Нашла что-то в Блэкберне?
Какой любопытный…
— Э-э, нет… — она выставила палец, обвела им край чашки по кругу. — В Лондоне вообще-то.
— Ого! — удивление показалось искренним. — Время даром не теряла, да? И что за место? — Бен оттолкнулся ногами и подкатился ближе. — Тоже какая-то торговля?
— Музыка.
Светлые брови метнулись вверх.
— Музыка? Не знал, что ты музыкант.
Откуда бы ему знать?
— Ну… что-то вроде того, да, — Хейли снова взяла чашку. Потребность отгородиться чем-то от этих любопытных глаз стала физически непреодолимой. — Я гитарист вообще-то.
— Здорово… Вау! — парень поднял голову с сомкнутых рук, рассеянно почесал затылок. — Никогда бы не подумал… Но разве это стоит того, чтобы бросить стабильную работу здесь?
Будто он только сегодня утром поговорил с её мамой. Удушающее ощущение. Рон никогда бы не сказал такое… Хотя Рон никогда ей уже ничего не скажет. Хейли повела плечом и пригубила кофе.
— Не знаю. Вот и проверю…
Разговор в тупике. Парень задал положенные культурные вопросы, получил ответы, но не получил ответные вопросы, чтобы развить тему. Ему уже можно уходить. Можно не сидеть здесь и не смотреть на Хейли с такой блуждающей улыбкой.
— Слушай, я тут подумал, — Бенджамин снова забросил руку за голову и взъерошил затылок. — Может сходим куда-нибудь? Ты и я. В кино или… даже не знаю…
Зачем он здесь? Зачем он подошёл спустя столько времени? Хейли попыталась всмотреться в его лицо. Ничего. Не было ничего того, что она видела в нём раньше. Будто Бенджамин Форестер за четыре недели изменился. Хотя на самом деле изменилась сама Хейли. Она поставила чашку на стол, на мгновение заглянула в её черноту.
— Я… я думаю, не получится, — кто бы мог подумать четыре недели назад, что она сможет так ответить Бену. — Я сейчас всё свободное время репетирую, собираю вещи для переезда, так что…
— Но, может быть, что-то заставит тебя вообще не уезжать, — проговорил он с хрипотцой в голосе.
Хейли резко повернулась. Дружелюбное выражение стёрлось с лица Бенджамина. Он закусил губу, чуть прищурился, а томный взгляд медленно прошёл по телу Хейли сверху вниз. Господи… Еще недавно у неё мог случиться счастливый обморок от такого взгляда. Но не сейчас. Она прищурилась в ответ, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
— Почему ты не женился?
И снова смена выражения лица. Бен моргнул. Отшатнулся, надул щеки и выпустил воздух.
— Уф-ф… Вот так сразу в лоб, да? — он нервно хохотнул. — Ну… Мы поговорили и решили, что это было глупым решением.
— Вот так вот, за несколько дней до свадьбы?
В очередной раз за пять минут он взъерошил волосы на затылке. Рука переместилась на шею и почесала ключицы.
— На самом деле в день свадьбы, — улыбнулся Бен.
Хейли прикрыла глаза рукой. Такого она не ожидала. Искренне думала, что всё случилось раньше.
— Боже…
— Всё нормально, не парься, — поспешил отмахнуться парень. — Хорошо, что это случилось до того, как мы вошли в церковь. Путь назад был бы сложнее. Анна, конечно, расстроилась немного, но мы расстались друзьями, — он растянул красивые губы в лучезарной улыбке. — Ну так… может всё-таки отложишь гитару на один вечер? Я могу придумать что-нибудь поинтереснее…
Он не договорил. Слава Богу, не договорил. Телефон на столе запел будильником, оповещая, что пора бросать мерзкий кофе и начинать работать. Бен стрельнул глазами в поющий смартфон.
— Мой перерыв закончился, — проговорила Хейли. Взяла мобильник и демонстративно покрутила в пальцах. — Прости.
Бенджамин понятливо кивнул. Правила офиса он знал прекрасно, и не собирался нарушать. Он встал со стула, и тот по инерции откатился в сторону. Но парень не ушел. Остановился рядом с Хейли, посмотрел на неё сверху вниз.
— Но мы же еще поговорим об этом, да? — тихо спросил он.
Сколько намёка было вложено в этот вопрос. Сколько бьющего через край желания…
Хейли не стала ничего говорить. Она растянула губы в резиновой улыбке, демонстративно надела на голову наушник, повернулась к компьютеру у стукнула по клавиатуре. Компьютер проснулся. За спиной прозвучали тихие отдаляющиеся шаги.
Пусть уходит. И лучше, чтобы больше не приходил.
В шесть часов вечера на многих телефонах зазвонили будильники. Какие-то одновременно, какие-то с погрешностью в минуту или две. Неважно. Уже по звонку первого по офису прошло движение. Задвигались стулья, заморгали мониторы. Некоторые ребята еще говорили с запоздалыми клиентами и потому с тоской и завистью смотрели на тех, кто с бешеной скоростью стал собираться домой.
Хейли отодвинулась от стола одна из первых. Она ждала этого момента много часов. Последний телефонный звонок закончился буквально только что, и чтобы больше никто не смог дозвониться, Хейли в две секунды выключила всё что могла и рванулась со стула.
Она сорвала с его спинки сумку, забросила туда теперь уже пустую бутылку от воды и зарядный блок от мобильника. Сам мобильник всунула в карман рваных джинсов. И развернулась, чтобы сбежать к выходу.
Когда весь день старательно делаешь вид, что тебя не существует, сам день тянется неоправданно долго. До вечера к Хейли успело подойти еще пять человек. Любопытные до крайности. Они практически не общались с нею всё то время, что она провела в «Офистайм», но стоило узнать, что она увольняется и идёт в музыку, как интерес возрос до максимума. И неважно, что Хейли пыталась удерживать режим невидимки.
Как много людей, оказывается, мечтают избавиться от душного офиса и вырваться хоть куда-нибудь. И как же всем страшно бросить всё и сбежать. И Хейли было страшно. Сначала она сама заточила себя в эту клетку, а потом не могла выбраться. Считала, что так нужно, так правильно…
Поэтому сегодня, глядя на любопытных и немного нервных коллег, она думала о том, как же хорошо, что жизнь свела её с Майроном Мэнсоном. Несмотря ни на что она была рада. Да, ей будет плохо еще очень долго. Придётся улыбаться на свадьбе Эммы и смотреть, как к мужчине её мечты клеятся другие женщины. И, возможно, он будет не против ответить какой-нибудь из них.
Но это пройдёт. А новая жизнь у Хейли останется.
— Эй, Хейли, — голос Бенджамина ворвался в мысли и заставил остановиться возле самой двери. — Подбросить тебя до станции?
Она растерялась. Застыла вполоборота, рот сам открылся для какого-то ответа. Но для какого? Парень остановился напротив и пытливо заглянул ей в глаза.
— Меня подбрось, — за спиной Бена появился лохматый Честер и хлопнул того по плечу.
— Да, мне тоже нужно, — Марша Митчелл показалась из-за второго плеча Бенджамина.
Лицо последнего чуть заметно дёрнулось, но тут же приняло безмятежное выражение. Хейли тихо вздохнула. Его план сорвали? Какое счастье.
— Спасибо, — она перебросила ремень сумки через голову. — Но у тебя, наверное, вся машина уже забита. Я сама.
— Еще два места свободны, — пробурчал Бен, покосившись на приятелей.
За его спиной послышались быстрые приближающиеся шаги.
— Одно! — в диалог ворвалась Люси. Остановилась, уперла руки в бока и тяжело задышала. Бежала. — Меня не забудьте. Я разделалась с Льюисом. Думала, он никогда не закончит бубнить мне про испорченный скотч, который не склеивает ему коробки.
— Бедняга, — заговорила Марша. — Попроси, чтобы Льюиса передали кому-то другому.
— Да кому он нужен? Никто не захочет его вести.
Трое вновь прибывших дружно двинулись к стеклянной двери, толкнули её и высыпали на широкое крыльцо. Хейли отступила в сторону, проводила их взглядом. Бен задержался на полшага.
— Пойдём, — он приблизился к ней. Расстояние сократилось до нескольких дюймов. Чёрт. — В машине осталось одно место. Оно твоё.
Отказаться второй раз было бы неприлично. Ничего же не случится в машине, полной народа. Все едут на станцию, всем надо домой. Хейли выскочит из салона первой и скроется до того, как Бен снова попытается проявить активность.
Она переступила с ноги на ногу и коротко кивнула.
— Ладно. Спасибо.
Бенджамин расплылся в хитрой ухмылке. Шагнул вперед, открыл дверь, и как джентльмен пропустил Хейли вперед. Она стремительно выскочила на улицу: воздух здания начал душить. Остальные ребята уже ушли немного вперед несмотря на то, что хозяин автомобиля отставал. Им было плевать. Они настолько привыкли к таким поездкам, что шли не задумываясь.
Хейли стремительно подбежала к Люси и Марше, встала между ними, вынула из кармана телефон, уставилась в экран. Будто там есть для неё что-то важное. Девушки уже наверняка успели обменяться загадочными взглядами поверх её головы, но плевать. Главное держаться подальше от Бена. Насколько это возможно…
— Хейли! — прозвучал низкий мужской голос откуда-то со стороны.
Она запнулась на полушаге.
Воздух замер в лёгких. По спине прошла дрожь. Сердце подскочило к горлу и забилось там.
На оклик обернулись все: Люси, Бен, Марша, Честер…
Хейли обернулась последней. Медленно развернулась на пятках. Взгляд наткнулся на чёрные растрёпанные кудри, чёрную футболку, джинсы, кожаную куртку и белые кроссовки.
О Господи. В солнечном сплетении что-то глухо заныло, заболело… Хейли конвульсивно прижала к нему руки.
Майрон стоял, привалившись к двери серебристой Ауди. Заросший иссиня-чёрной щетиной. Ужасно красивый. В руках он держал какой-то белый свёрток. Как она его не заметила, чёрт возьми? Как? Он снял с глаз солнцезащитные очки и продел их в ворот футболки. Абсолютно чёрный, добирающийся до души взгляд, остановился на Хейли
Люси рядом тихо вздохнула. И Марша тоже.
— Привет, — проговорил Рон.
Не может быть. Этого просто не может быть. Хейли нервно сглотнула.
— Привет.
— Подойдёшь? — он отстранился от машины. — Пожалуйста.
Еще живой и адекватный краешек сознания отстраненно отметил, что он знает слово «пожалуйста». К Хейли вернулась способность рассуждать. Может быть не слишком здраво, но несколько секунд назад этой способности не было вовсе. Она рассеянно посмотрела на коллег, нервно вцепилась пальцами в ремень сумки.
Тело само потянулось к нему. Не слушая команды мозга.
— Ребята, я сейчас, ладно? — пробормотала Хейли, обернувшись.
И, не дожидаясь ответа, вышла из толпы. Никто и не стремился отвечать. Бен прищурился и впился в неё заинтригованным взглядом, девушки на неё даже не посмотрели. Еще бы, что может быть интересного в обыденной Хейли с растрёпанным русым пучком, в объёмной белой футболке и рваных джинсах. Ведь куда интереснее рассматривать шикарного мужчину в чёрном рядом с серебристой ауди. На ватных ногах Хейли преодолела расстояние в сорок футов, и остановилась напротив него.
Майрон переложил белый свёрток из руки в руку. Бросил взгляд через плечо Хейли на компанию, но тут же полностью сосредоточился на её лице.
— Привет, — повторил он.
Запах до боли знакомого парфюма тихо подкрался к носу, Хейли незаметно вдохнула. Что он здесь делает? Как? Зачем? Она мельком обернулась на коллег и снова повернулась к Рону. Руки сами поднялись и обхватили плечи: в солнечном августе вдруг стало холодно.
— Привет, — еще раз невнятно проговорила она.
— Как ты?
«Как ты?» Всего лишь «Как ты?». Какого чёрта? Брови Хейли поползли на лоб. Она не смогла удержаться от этого. Как еще нужно реагировать?
— Неплохо, спасибо, — ошарашено бросила она. — А ты?
Рон кивнул.
— Тоже, — он сделал скупой жест, рука с белым свёртком выдвинулась чуть вперед. — Я привёз твою майку. Ты забыла.
Все внутренности Хейли завязались в один тугой узел. Он проехал больше двухсот миль чтобы вернуть майку?! Дурацкую майку с котами! Она что, прожигала ему мебель в доме?
— Спасибо, не стоило, — Хейли протянула руку и стремительно забрала свёрток. Загрубевшие от струн пальцы неуловимо коснулись тёплой руки, по спине снова прошла волна дрожи. Сколько лет пройдёт, прежде чем она перестанет так реагировать? — Это всего лишь футболка из секонд-хенда. Ты мог её выбросить.
Майрон только пожал плечами.
— Я её почистил. На ней спал Кот.
— И этого тоже не стоило делать.
За спиной раздался гул голосов. Хейли успела забыть, что они не одни.
— Эй, Хейли, мы едем? — крикнул Бенджамин.
Да, кажется, пора. Майрон продолжал смотреть на неё, но ничего больше не сказал. Она крутанулась на пятках.
— Да, — бросила Хейли. — Сейчас иду, — она снова развернулась и попятилась назад. — Меня ждут.
— Постой, — глухо проговорил Рон. Слишком глухо, слишком тихо.
Он развернулся вполоборота и взял что-то с капота ауди. Плоская квадратная коробка мелькнула в ухоженных мужских руках. Хейли даже не видела, что там что-то есть.
— Это тебе. Нашёл на Портобелло.
Майрон протянул руку. С плоской коробки на Хейли смотрел психоделический рисунок человеческого скелета, кот, и маковые цветы. Нечто странное, не поддающееся объяснению… Но хорошо знакомое. «Нирвана» — значилось сверху. Мелким неразборчивым шрифтом внизу шло название «Incesticide».
Винил. Девяносто второй год.
Воздух в лёгких замер снова. Взгляд впился в коробку.
Майрон купил пластинку. Нашел. Сам. Зачем?
Она непонимающе сдвинула брови, заглянула в чёрные глаза.
— Возьми пластинку, — скомандовал Рон, продолжая стоять с протянутой рукой.
Хейли заложила руки за спину и крепко сцепила пальцы. Она хотела эту пластинку. Одну из немногих других. Но никогда не думала получить её таким образом.
— Нет, спасибо, — она сделала еще полшага назад. — Она мне не нужна.
Только бы не сорваться. Только бы не сорваться.
— Мне тоже, — Майрон не глядя вернул коробку на капот. — Я выброшу.
— Хорошо.
Нет, не хорошо. Но это ведь не её дело…
— Брент и Эмма женятся, — снова заговорил он.
То есть он ехал сюда, стоял чёрт знает сколько возле здания, а до этого скорее всего выяснял у родни адрес ради того, чтобы рассказать эту простую истину? Челюсть Хейли немного отпала.
— Двести тридцать миль, — ошарашено выронила она. — Двести. Тридцать. Миль, Майрон. Чтобы сказать мне то, что я и так знаю?
Но Майрона это не тронуло. Заросшее многодневной щетиной лицо осталось невозмутимым.
— Да… Конечно, знаешь… Ты же подружка невесты, — он опустил взгляд, сомкнул пальцы, задумчиво потёр ладони. — То, что Эмма ждёт ребенка, ты тоже знаешь?
— Я была первой, кто узнал!
— Ясно…
Он невыразительно кивнул, продолжая смотреть на свои пальцы. Холодный. Отстранённый. Невозмутимый.
Терпение Хейли подошло к концу. Внезапно. Она слишком долго держала себя в руках. Целую долбаную неделю сохраняла спокойствие с мамой, выдержала рабочий день, нашла в себе силы улыбаться и говорить с людьми, но теперь терпение иссякло. Эта пытка не может длиться вечно.
Она устало вздохнула, зажала пальцами переносицу, но тут же уронила руку.
— Я могу идти? Меня ждут.
— Нет, — голова Рона дёрнулась вверх, чёрные кудряшки взметнулись в воздух и опустились. — Я… я думаю нам надо помириться перед свадьбой. Нам придётся весь день провести вместе… — он запнулся на секунду. — Брент не хочет, чтобы что-то испортило Эмме праздник.
Вот теперь всё стало ясно. Наконец-то. Весь этот глупый, мучительный диалог, футболка, пластинка… Это можно было бы назвать трогательным по отношению к Эмме, если бы не доставляло столько боли. Хейли запрокинула голову и невесело хохотнула. Чёрт, возможно, очень громко. Просто невидимая игла слишком сильно впилась в районе сердца.
— Брент может не волноваться, — она не смогла убрать из голоса сарказм. — Я не стану портить свадьбу своей же кузине.
— Да. Я знаю… — снова кивнул Рон. — Но всё равно нам лучше решить всё заранее…
Какой ответственный, педантичный, собранный. Готовый простить предательство ради счастья брата. Хейли сильно стиснула зубы.
— Нам с тобой нечего решать, — она отступила еще дальше. Расстояние выросло до нескольких футов. — А сейчас мне действительно нужно идти. Ребята обещали подбросить меня до станции, я не могу их задерживать, — она подняла руку с белой тряпкой и демонстративно ею махнула. — Спасибо за футболку.
Однако похоже, Майрон не собирался дать ей красиво уйти.
— Что я должен сделать, чтобы ты меня простила?
Идиот. Настоящий идиот.
— Перестань, Майрон! — Хейли закатила глаза и отмахнулась. — Мне не за что тебя прощать. У нас была короткая связь, которая закончилась. Вот и всё. Эти отношения были обречены изначально, разве нет? Не грызи себя, живи спокойно. Скажи Бренту, что я сделаю всё, чтобы моя сестра была счастлива в день своей свадьбы. К тебе у меня нет претензий. Мы просто не с того начали, вот и всё. Пока. До встречи в сентябре.
Она сказала всё, что хотела. Или почти всё. Развернулась на пятках и сделала шаг в сторону ждущей компании. Самое ужасное осталось позади. Впереди её ждёт долгий вечер и очередные слёзы в подушку. Они уже сейчас жгли глаза, и приходилось прилагать усилия, чтобы не разрыдаться. Но теперь по крайней мере всё сказано…
— Так давай начнём с того, — вдруг прилетело в спину.
Хейли остолбенела. Буквально споткнулась, но удержалась на ногах. Ей же показалось? Она медленно повернулась: Майрон шёл к ней, спрятав руки в карманы джинсов.
— Что?
Он остановился в нескольких дюймах. Намного ближе, чем до этого. Запах парфюма окутал облаком.
— Давай начнём сначала, Хейли, — повторил Рон.
Он не мог сказать это на самом деле. Не мог. Или мог?
— О чём ты? — выдохнула она.
— О нас. — Майрон рванул руку вверх, запустил пальцы в волосы и прочесал их до затылка. — Плевать на свадьбу, — рука упала, повисла вдоль тела, на каменном лице на секунду отразилась полнейшая беспомощность. — Давай просто начнём сначала. Как люди начинают сначала?
Тело задрожало крупной дробью, Хейли обняла себя ща плечи. Как не умереть прямо здесь?
— Я… я не знаю, — почти неслышно выронила она. Но Майрон уже не смотрел на неё: он сбросил куртку с плеч и стал высвобождать руки из рукавов. — Что ты делаешь?
— Ты дрожишь. Тебе холодно?
Не дожидаясь ответа, он замахнулся, и чёрная, божественно пахнущая кожа окутала плечи Хейли.
— Брент сказал, что я козлина, — Майрон попытался стянуть полы на её шее, но они разошлись. — Он прав, я не должен был верить сообщениям твоей подружки и выставлять тебя из дома. Понимаю, это невозможно забыть или простить, но… Пожалуйста, подумай о том, чтобы начать заново. Просто подумай…
Хейли застыла истуканом. Сердце, кажется, перестало биться совсем.
Он отпустил края куртки, и та чуть не упала с плеч.
— Чёрт, да держи же ты её… — нервно пробормотал Рон, снова подхватывая полы. — Мы могли бы видеться иногда, — чёрные глаза беспомощно всмотрелись в её голубые. — Я знаю, ты нашла жильё. Я могу помочь с переездом, могу возить тебя по вечерам на работу и забирать после. Мы можем сходить на ту дурацкую выставку боди-арта, или на другую дурацкую выставку… Или на какой-нибудь концерт, мюзикл… Ты вроде говорила, что не была на «Мамма миа»? Давай сходим! Или в бар Хьюго. Хочешь в бар? Куда ты хочешь, Хейли?
Он забыл, про падающую куртку, снова выпустил полы и конвульсивно запустил пальцы в волосы. Хейли перестала слушать этот бурный поток слов на середине. Рон продолжал непривычно быстро говорить, но фразы больше не проникали в сознание.
Он здесь ради неё. Не ради брата, не ради беременной Эммы. Он приехал ради неё.
От осознания этого тело затрясло еще сильнее, но на это стало плевать.
Хейли подалась вперед, высвободила руки из куртки, и она шумно упала на землю. Но и на это Хейли стало плевать. Она качнулась вперед, обвила руками тело Майрона и уложила голову на плечо в чёрной футболке. Крышесносно пахнущее, любимое, родное плечо.
Майрон вдруг затих. Кажется, растерялся. Но только совсем на чуть-чуть. Уже через секунду его руки сильно сжали Хейли в объятиях, и он спрятал лицо у неё на шее. Тело прильнуло к телу настолько, насколько позволяли законы физики. Непослушные черные волосы мягко коснулись уха Хейли, губы Рона горячо прижались к плечу в вороте футболки.
Хейли моргнула. Дурацкие слёзы всё-таки хлынули из глаз и тут же впитались в чёрную майку.
— Чёрт, только не плачь, — тут же прозвучало в её волосах. — Я совсем не знаю, что делать, если ты расплачешься.
Рон. Любимый Рон. Сдавленный хриплый смешок вырвался из её груди вместе с всхлипыванием, и сильные руки сжались еще крепче. А казалось, что крепче невозможно.
— Я действительно была влюблена в несвободного парня, — пробормотала Хейли. — Приехала в Лондон, чтобы не думать о его свадьбе.
— Понятно, — Майрон поднял руку и погладил её по затылку. Как маленькую.
— Но всё остальное в тех сообщениях — полный бред, — добавила она.
На кожу шеи опустился короткий поцелуй. Потом еще один. И еще.
Настоящие, не выдуманные, не во сне.
— Покажешь мне его? — пробормотал Рон в её шею.
Невероятно. Хейли закатила глаза, губы дрогнули. Она немного отстранилась, только чтобы заглянуть в небритое лицо.
— Парня?
— Да.
— Высокий блондин в клетчатой рубашке.
Чёрный взгляд метнулся ей за спину. Губы чуть заметно скептически скривились.
— Симпатичный.
Дурак. Хейли высвободила руку и вытерла мокрые глаза.
— Совсем нет, — она пожала плечами. — Не люблю блондинов.
— Нет? — одна выразительная бровь иронично изломилась.
Самый настоящий дурак. Хейли потянулась вперед, осторожно прихватила губы Майрона своими. Жесткая щетина оцарапала кожу. До мурашек.
— Абсолютно не мой тип, — выдохнула она.
Больше медлить Рон не стал. Губы впились в губы. Страстно, безвозвратно, высекая искры. Он обхватил её затылок, мягко погладил шею большим пальцем. Будто боялся, что она отстранится. Но Хейли не собиралась отстраняться, желательно вообще никогда. Целуя Майрона в ответ, она проехала ладонями вверх по его груди, по шее, и запуталась пальцами в волосах. Спина выгнулась, окончательно впечатав тело в тело.
Звуки улицы исчезли, мир погрузился в вакуум. Ничего не осталось. Только Майрон. Её Рон.
Через какое-то время он всё-таки прервал поцелуй. Продолжая касаться губ губами, открыл глаза и невзначай заглянул Хейли за плечо.
— Твои друзья уходят, — пробормотал он.
Хейли выпустила одну руку из чёрных кудрей, пробежала пальцами по щетине. В подушечки пальцев приятно закололо.
— Какой ужас. Теперь тебе придётся отвезти меня на станцию, — шепнула она.
— Отвезу, куда скажешь, — Майрон, как кот, потёрся о её ладонь. — Ты согласна ходить со мной на свидания?
Хейли закусила губу, но это не смогло сдержать улыбку.
— Мне нужно подумать, мистер Мэнсон. Я составлю для вас список.
Эмма перевернулась на живот. Приподнялась на локтях и отбросила с лица спутанные тёмные волосы. Свет от уличных фонарей попадал в окно и хорошо освещал Брента, лежащего на спине и закинувшего руки за голову.
— Я же забыла рассказать, — чуть охрипшим голосом проговорила Эмма. — Из Ланкашира приезжает моя кузина. Прямо в день нашего вылета.
— И что? — Брент освободил одну руку из-под головы и невесомо провёл пальцами по голому плечу девушки. — При чём здесь мы?
Эмма сморщила веснушчатый нос.
— Она остановится у нас с мамой. И тётя очень просила проследить, чтобы Хейли ни во что не вляпалась.
— Ей что, пять лет?
— Двадцать пять.
Брент тихо, хрипло хохотнул.
— Узнаю гены твоей матери, — он любовно намотал на палец тёмный локон Эммы и тут же отпустил. Локон легко просочился сквозь ладонь. — И что теперь?
— Ничего, — Эмма пожала плечами. — Тётке придётся положиться на самостоятельность Хейли. Никто не будет с нею нянчиться.
— Она что, такая бесшабашная?
— Нет. Ну может быть немного… Скорее рассеянная и доверчивая.
— Тогда ей просто нужно крепкое плечо.
Эмма скорчила скептическую гримасу.
— У тётки оно очень крепкое.
— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Брент. — Но я не про твою тётку.
— Если тётя Эмили не сбавит градус контроля, то другого плеча у Хейли не появится.
Пальцы Брента переместились с плеча на шею, с шеи на ключицы, и снова вернулись к плечу.
— Ей нужен кто-то типа Майрона, — вдруг сказал он.
— Не приведи Господь, — Эмма закатила глаза, развернулась и уложила голову на широкую мужскую грудь. — Кто-то типа Майрона задавит её своим авторитетом. Я до сих пор его побаиваюсь.
— Зря, — Брент потёрся подбородком о её голову. — Он не такой козёл, как ты думаешь.
Эмма снова подскочила с груди, снова уперлась локтями в кровать и заглянула в глаза бойфренда.
— Я не думаю, что он козёл. И никогда не думала. Я считаю его сильным, достойным человеком, но такие люди, как он, не воспринимают всерьез таких людей, как Хейли.
— Ему и не надо воспринимать её всерьез. Ему нужно о ком-то заботиться. Кто-то уютный и одомашненный. А всерьез воспринимать он будет своих бизнес-партнёров.
С этими словами Брент запустил ладонь в её волосы, вытянул шею и мягко чмокнул в губы.
— Надо их познакомить, когда приедет твоя Хейли, — снова упал на подушку он.
Эмма выгнула брови.
— Ты сейчас серьезно, что ли?
— Серьезнее некуда, — на его губах растянулась хитрая ухмылка. — Бабушка хочет правнуков. Майрон старший, пусть отдувается.
Глаза Эммы ошарашенно округлились.
— С этим я согласна.
— А твоя мама не хочет внуков?
— Брент! — воскликнула она.
— Я шучу, не дёргайся. — он гадко хихикнул, обхватил девушку за плечи и уронил на себя. Нашёл её губы своими и начал целовать. Эмма забыла сопротивляться. Зарылась пальцами в короткие светлые волосы, прильнула к нему всем телом.
— Ну так что, — спустя полминуты прошептал Брент ей в губы. — Познакомим родственников?
— Они убьют друг друга, — в тон ему ответила она.
— Им понравится.
Эмма тихо рассмеялась и ребячески прихватила зубами его подбородок.
— Ты дурак.
— Ладно, — легко согласился Брент. — Забудем пока про родственников. Иди ко мне.
Конец